За Новгород [Владимир Ли Ли ВБ] (fb2) читать постранично, страница - 5

отрока не взяли — поберегли от братоубийственной сечи, славы в ней никому нет. Но на следующий год к печенегам обязательно позовут, в том поручился сам князь.

Возможной проблемой для новоявленного Варяжко могло стать то, что никакой практики владения холодным оружием у Мезенцева прежде не было. Он даже не держал в руках настоящий меч или копье, имел представление о технике боя с ними только по фильмам. А здесь от дружинника, пусть и самого младшего — отрока, требовались отличные навыки с этим оружием, прежде всего — мечом. От того зависела жизнь воина, иначе мог пасть в первом же бою. Сейчас ему придется как можно скорее наверстывать свое неумение, учиться с азов. Хорошо еще, что есть отговорка от лишних вопросов — позабыл все, вплоть до того — с какой стороны держать меч.

Ужинал уже со всеми — в трапезной. В огромном зале поставили буквой П длинные столы, вдоль них лавки, на которых расселись дружинники. Во главе сидел сам князь — еще совсем молодой, лет двадцати или чуть больше. По обе стороны от него расположились старшие дружинники — бояре, по правую руку — воевода Блуд, крепкий еще воин довольно зрелого возраста. За другими столами разместились рядовые дружинники — гридни, в самом конце — отроки. Прислуживали холопы из княжеской челяди — заносили новые блюда, подливали мед в кубки, прибирались за трапезничающими. Князя же и бояр обносили отроки из самых младших — дети.

Подали на стол рыбу — паровую и жареную, икру осетровую, уху стерляжью, пироги с рубленой семгой. Ели деревянными ложками из общей на двоих миски из обожженной глины. Трапезу начал князь — вознес благодарение Роду и Роженнице, пригубил из серебряного кубка мед. Вслед за ним приступили бояре, а уж потом остальные. Варяжко ел на пару с Тихомиром, тот предлагал лучшие куски дружку, себе оставляя самые костистые и постные. Ужин проходил почти в полной тишине — так, по-видимому, было заведено на общей с князем трапезе. Слышался только тихий говор дружинников и слуг, иногда Ярополк Святославич отличал кого-то угощением со своего стола. Совсем не похоже на шумные пиры, о которых читал Мезенцев в книгах, особенно те, что устраивал своей дружине князь Владимир.

После ужина, длившимся не очень долго, около получаса, Варяжко отвел в сторону друга и тихо молвил тому: — Тихомир, помоги мне. Я не помню, как пользоваться мечом или луком, даже не знаю — как держать их. Перуном прошу, научи!

Верный друг смотрел выкатившимися от удивления глазами, через минуту опамятовался и проговорил: — Конечно, Варяжко, научу, чему смогу. Но, может быть, тебе нужно сказать о том Бориславу — он же у тебя наставник.

— Скажу, но позже. Мне вначале надо научиться самому простому, что знают даже дети.

— Ладно. Когда начнем?

— Да прямо сейчас, пока не стемнело. Думаю, сил моих хватит хотя бы ненадолго.

До самого заката солнца из укромного уголка княжеского двора раздавались команды и указания юного учителя:

— Да нет, не так, Варяжко. Меч надо держать мягко, а у тебя рука дрожит — так сильно ты сжал пальцы.

— Руку согни чуть больше, примерно так.

— Спину держи прямо, не наклоняйся, и смотри вперед, а не вниз. Меч ты должен чувствовать, не следить за ним глазами.

— Теперь руби сверху наискосок влево!

— Куда же ты так далеко вынес ногу — подбери!

Первый урок прошел трудно, от усердия Варяжко взмок. Старался осмыслить показываемые другом приемы, прилежно повторял за ним и все равно сбивался. Раз за разом допускал ошибки, Тихомир даже покраснел от досады на непонятливого ученика. В какой-то момент что-то переменилось — то ли от наступившей усталости, то ли от злости на себя, Варяжко отключил на мгновения разум, просто на инстинкте провел выпад с колющим ударом. Сам почувствовал, что получилось как надо, когда же попытался уже осознанно повторить его — вышло коряво, нога отстала от ушедшего вперед корпуса, чуть не запнулся на ровном месте. Тихомир остановил занятие — пожалел взмокшего, шатающегося от слабости друга. Умылись набранной из бочки холодной водой и вернулись в гридницу. На ночь здесь остались только дружинники из дежурной смены и отроки, остальные разошлись по светлицам в княжеских хоромах, семейные по своим хатам.

В наступившей темноте все улеглись спать, оставили гореть только масляный светильник у входа. Варяжко уснул не сразу, вспоминал сегодняшний день от первого мгновения в этом мире или времени до только что закончившейся тренировки. Он уже свыкся с мыслью о новой жизни в юном теле, думал о планах на завтрашний день и ближайшее будущее. В какой-то мере случившееся переселение души или сознания в это неспокойное время его взбодрило, можно сказать, мобилизовало разум и волю, заставило предпринимать что-то даже для выживания. Конечно, сожаление о потерянном своем прошлом так и осталось с ним, но легкой грустью, без непереносимой тоски. А сейчас с каким-то волнением и интересом ждал для себя много нового, предчувствовал грядущие перемены, важные и ему и --">

Пожертвовать