Герои не нашего времени [Вадим Александрович Чернобров] (fb2) читать постранично, страница - 2

Машину. У меня была слабая надежда, что хоть один человек долетит домой, и поэтому без колебаний я затолкнул девушку внутрь. Кроме того, могло случиться так, что у Машины не хватит энергии долететь до XXIII века, но, где бы она ни совершила вынужденную посадку, везде она ближе к своему Времени и дальше от вашего жестокого века. Остаться в XX веке гораздо страшнее, чем где-нибудь… попозже. Тем более что мы хоть и слабо, но все же знали, чем опасно именно то место и именно то время, где мы находились… СССР — начало тридцатых… Именно поэтому в вашем-нашем времени остался я. Поначалу надеялся на какую-то помощь, но никто за мной так и не прилетел… Из-за травмы я какое-то время болел, меня подобрали добрые люди, и их семья стала впоследствии моей родной. И хотя отношение ко мне было хорошим, тем не менее, признаться, я почти возненавидел это Время. Первый шок прошел, когда я впервые в жизни прокатился на велосипеде. Самые незабываемые впечатления!!! Да, и в XX веке были свои маленькие радости!.. Я помнил, что скоро должны начаться бессмысленные аресты и расстрелы ни в чем не повинных людей, которые впоследствии будут осуждены всеми, в том числе и самими советскими людьми. Насколько мелочны и бессмысленны все эти революции, войны, вся эта суета, если заранее знать, к чему это приведет. Мне, как человеку инородному в этом Времени, ни во что нельзя было вмешиваться. Да и не было никакого желания участвовать во всем происходящем, это как читать детектив с известным финалом. Но одно дело знать о грядущих событиях, другое дело суметь воспользоваться своими знаниями. У себя мы не привыкли особенно держать язык за зубами, да и к тому же я „знал слишком много“, вот и однажды сболтнул лишнего…..Камера, куда меня поместили, была маленькой, зато народу в ней — под завязку. „Статьи“ были в основном „политические“, хотя мужики сидели малограмотные. Исключение составлял один офицер, его „подвел под статью“ сосед, которому не нравились чужие огуречные грядки под окном; сам сосед сидел в соседней камере, на него „настучали“ другие. Офицер же мне и подсказал, как выйти из тюрьмы живым. Он понял, что я парень умный, но в „современном моменте“ ничего не смыслю. Теперь, когда надсмотрщик приносил в камеру ежедневную порцию газетной бумаги для курева, мужики подолгу терпеливо ждали, пока я из обрывков составлял фрагменты и устраивал им коллективные чтения. За компанию тогда я и втянулся в курение (в Будущем не было такой глупой привычки), зато через пару месяцев в политике разбирался на „отлично“. Помогло и то, что в отличие от остальных я знал истинные цели Сталина и Гитлера, а значит, мог читать „между строк“… Перед войной меня освободили. Попал служить в аэродромную службу бомбардировочного полка вблизи Баку. Во время финской войны все опасались, что англичане начнут бомбить кавказские нефтепромыслы. Я помнил, что Англия, наоборот, будет нашим (именно „нашим“) союзником, но тюрьма коечему успела научить. И я „опасался“ и „был бдительным“, как все. И так же, как все, „верил“ Сталину, соглашался, что война с Германией вовсе не начнется в 41-м. Зато, когда Гитлер „внезапно“ напал, я уже в воскресенье 22-го, когда офицеры были просто ошарашены, читал бойцам лекции о германском зверином фашизме. Так и стал комиссаром, политработником. Рисовал плакаты (в Будущем умеют рисовать практически все), вот мне здесь это и пригодилось. Летчики всегда с удовольствием слушали мои политбеседы, особенно когда я анализировал политико-экономическое положение воюющих сторон и предсказывал дальнейшие ходы союзников и противников. Надо было лишь не сболтнуть ничего из того, что станет известно всем только через некоторое время… В 45-м закончилась война, я остался служить дальше. Со своей частью объездил практически всю Восточную Европу, а затем Север, Среднюю Азию, Россию. В том веке, откуда я родом, цены бы мне не было! Со стороны, конечно, они, мои бывшие современники, все основные события истории видели, но одно дело — подглядывать незаметно из летательных аппаратов, совсем другое — когда всю эту „историю“ своими руками чувствуешь… Обзавелся семьей, вышел на пенсию, так незаметно и жизнь к концу подошла. Здоровья уже никакого, так что до того момента, когда создадут первые Машины времени, я не доживу. (И не возражай, я это точно знаю!..) Надежда была только на поисковые группы из Будущего, теперь найти меня проще, чем раньше. Единственное, чем я могу „подсластить себе пилюлю“, — оставлю им, бывшим-будущим современникам, информацию. Я же знаю, какая именно информация о Прошлом ценится в Будущем. Рано или поздно они получат от меня эту „посылку“, пусть не поминают лихом и считают меня разведчиком…»

…Он ушел из жизни через год после этого разговора. Умер за два века до собственного рождения…

Остались его вдова, ученики, его «посылка» и его личные тайны. Поначалу я предполагал, что, говоря о «посылке», он имел в виду именно своих немногочисленных, но верных учеников. Именно так он их и называл, хотя сам --">

Пожертвовать