Спаситель под личиной, или Неправильный орк (fb2)

Оксана Чекменёва Спаситель под личиной или Неправильный орк

Пролог. Очень странный орк

Сознание возвращалось медленно, с трудом. Первое, что почувствовал — боль. Сильнее всего болели голова и нога, но и всё тело тоже ныло, где сильнее, где слабее. Непривычное ощущение. То есть, с болью-то я был, конечно, знаком — за свою, не самую короткую жизнь, в какие только авантюры не влезал, — но обычно регенерация справлялась с любой травмой или раной, которую ещё и не так просто было получит, за секунды. А сейчас боль длилась и длилась, не собираясь уходить. Что происходит?

Постепенно выныривая из темноты беспамятства, стал осознавать всё больше. Я лежал на странной, равномерно покачивающейся, неровной поверхности, а в лицо то светило солнце, то исчезало, и снова появлялось — это я чувствовал даже с закрытыми глазами. И ещё — слабость. Никогда себя таким не чувствовал, казалось, даже веки поднять нет сил.

Но я всё же смог открыть глаза и тут же широко распахнул их. Вот такое я точно не ожидал увидеть — надо мною возвышался орк. И не просто возвышался — он меня нёс. На руках. Как ребёнка. Я не то чтобы много знал об орках, но видеть их приходилось. И если они кого и таскали, то исключительно перекинув через плечо. И неважно кого — раненого сотоварища, связанного пленника, собственную женщину, — но только на плече.

А не так, как меня — пристроив мою гудящую голову на своём плече и аккуратно держа под спину и колени. Я так когда-то младшую сестрёнку в постель относил, когда она, заигравшись, засыпала прямо в главном зале, на полу у камина.

Наверное, я всё же чего-то об орках не знаю…

Отведя взгляд от тяжёлой серо-зелёной челюсти, огляделся, насколько мог. Орк шёл по лесу, и пробивающиеся сквозь листву солнечные лучи скользили по моему лицу, время от времени ослепляя, заставляя жмуриться. Вокруг были лишь стволы деревьев и мелкий подлесок, определить, где мы находимся, было совершенно невозможно, такой лес мог быть где угодно.

— Куда ты меня несёшь? — не выдержав, спросил у орка.

— А, очнулся, — радостно оскалился тот, сверкнув огромными клыками. — Вот и славно. Сейчас привал устроим, тебе поесть нужно, двое суток голодный, а тебе сил набираться надо, иначе не поправишься. Пить хочешь?

Я кивнул, продолжая недоверчиво смотреть на орка, который говорил правильными фразами и абсолютно без акцента. Орки так не говорят.

В это время странный орк остановился, медленно опустился на одно колено, пристроив мои ноги на другое, а освободившейся рукой снял откуда-то с пояса большую флягу и, выдернув пробку зубами, поднёс горлышко к моим губам. В пересохший рот полилась живительная влага, которую я жадно глотал и не мог напиться.

— Хватит пока, а то вырвет, — убирая от моего рта флягу, буркнул орк. — Потом ещё дам. Потерпи немного, река недалеко, там и привал сделаем, поешь.

И он снова зашагал в одному ему известном направлении. Судя по лучам солнца — на северо-запад. А ведь именно туда я и сам бы направился, если бы мог.

— Куда ты несёшь меня? — повторил я свой вопрос.

— Домой, — пожал плечами орк. — То есть, я не знаю точно, где твой дом, но о том, что вы за Хрустальными горами живёте, все знают. Туда и несу пока. А там или скажешь, куда дальше, или сам уже на ноги встанешь.

— Почему? — только и смог выдохнуть. Орки никогда и никому не помогают, если не предложить денег, они наёмники — и этим всё сказано. Они скорее прибьют тебя ради твоего кошелька, чем спасут, дадут умереть от жажды, но не напоют. — Почему ты мне помогаешь? И как мы встретились?

— Не помнишь, да? А вроде видел меня. Хотя почти сразу сознание потерял, так что, не удивительно. А что ты вообще помнишь?

Я задумался. Действительно, а как я вообще оказался в таком состоянии? Гудящая голова отказывалась вспоминать. Гудящая? Ещё и болит на затылке. С трудом поднял руку, нащупал повязку. Это у меня что, голова разбита?

— Не слабо тебя приложили, — сочувствующе хмыкнул орк. — Да и потом избили крепко. Может, потому и забыл всё? Да и кровушки с тебя слили немало, я вообще боялся, что не выживешь. Сначала-то за мёртвого принял. Но, видимо, вы крепче, чем другие расы.

— Кровь? Слили?

И тут же, мгновенно, словно вспышка, вернулась память.

Я сидел в таверне, которую мне посоветовал кузен Бастиан. Сказал — в ней варят лучший эль во всём человеческом королевстве. Эль был так себе, я и получше пил, поэтому уже собирался уйти, как вдруг — удар по затылку, вспышка боли и темнота.

Очнулся в лесу, связанный, всё тело болит, вокруг — с десяток человек в грязных лохмотьях, обвешенные оружием, один из них бьёт меня по рёбрам ногой, похоже, уже не первый раз. Другой наклоняется, приставляя к горлу нож.

— Ну, что, кончаем?

— Погодь, — останавливает первый. — Нужно сперва кровяку его слить. Знаешь, за неё колдуны сколько золота отвалят? На всю жизнь хватит!

Меня хватают и подвешивают на ветку дуба, зацепив связанными руками за сучок. Пытаюсь вырвать, обратиться — ничего не получается. Призываю магию — снова ничего. Словно я обычный человек, и всё, что могу — извиваться в руках тех, кто со смехом тащит меня на казнь. Почему? За что? Кто эти люди?

— Не старайся, дракон, ты ничего не сможешь сделать, пока на тебе эта цацка, — и главарь, то есть, я думаю, что главарь, слегка оттягивает ошейник, надетый на меня. — Ты сейчас не сильнее любого из нас. А скоро и вообще сдохнешь!

Откуда он узнал, кто я? Никто не знал. Бастиан уговорил меня на эту авантюру — путешествие по человеческому королевству тайно, инкогнито, чтобы увидеть то, чего никогда не узнаешь, прибыв с посольской миссией. И снова я поддался на уговоры, как в детстве, когда он подбивал меня на проказы, а наказание, в итоге, получал я. Но на этот раз шалость обернулась трагедией.

Где Бастиан сейчас, что с ним? Жив ли, или уже убит? И как эти люди сумели раздобыть ошейник, запечатывающий магию того, кто его носит, мешающий обороту. Его надевали только на преступников, ношение такого ошейника был самым страшным наказанием. Но как тщательно охраняемый артефакт попал к людям?

Нож полоснул по бедру, и у меня невольно вырвался крик. Под смешки остальных разбойников, главарь подставил под ручеёк крови кувшин, вслух подсчитывая, сколько выручит за неё, если даже три капли драконьей крови стоили целый золотой. И я ничего не мог поделать, ошейник запечатал мою магию, а побои окончательно ослабили. В какой-то момент сознание начало мутиться, и тут, как мне тогда показалось, начались галлюцинации.

На поляну вышел огромный орк. Окинув взглядом происходящее, скинул с плеча котомку, выдернул из земли небольшое деревце, переломил об колено и начал этой импровизированной дубиной лупить разбойников по головам. Всё это я видел уже сквозь наплывающую темноту и вскоре вновь потерял сознание.

Именно этот орк и нёс меня сейчас, как он утверждал, домой. Судя по направлению — так оно и было.

— Ты спас меня, — это не было вопросом. — Почему?

— Не терплю разбойников, — орк дёрнул плечом. — Не терплю, когда кого-то пытают. И особенно не терплю, когда хотят убить дракона.

— Как ты узнал, кто я?

— Расспросил главаря. Мне было любопытно, зачем они твою кровь собирают. Ну, вот я и допросил его. С пристрастием. Кстати, ты знаешь такого мужчину — лет двадцати пяти на вид, очень светлые длинные волосы, убранные в хвост, на мизинце левой руки перстень с красным камнем.

— Знаю. Это мой кузен. Откуда ты о нём узнал? Они и его схватили? Он жив?

— Думаю — жив. Успокойся, они его не схватили, — орк замолчал, хмуро глядя куда-то вдаль.

— Тогда где ты его видел?

— Я не видел. — Орк ещё помолчал, потом тяжело вздохнул. — Именно так выглядел человек… то есть тот, кто похож на человека… в общем, тот, кто заплатил этим людям за твоё похищение и смерть. Назвал таверну, описал, как ты выглядишь, дал ошейник. Кстати, извини, он всё ещё на тебе. Со слов того, со светлыми волосами, надеть его может кто угодно, но снять — только маг. А я такой магией не владею. И ни разрезать не получилось, ни разорвать.

— Бастиан заплатил за мою смерть?.. — осознание произошедшего ударило сильнее той дубинки, которой меня оглушили в таверне. Тот, кого я считал лучшим другом, заплатил, чтобы меня убили? Я бы не поверил в это, но… Именно он посоветовал мне пойти в ту таверну, причём сам в последний момент идти отказался, мол, внезапно свидание образовалось. И ошейник. Бастиан смог бы его достать, но никак не разбойники в человеческом королевстве.

— Похоже, что так, — вздохнул орк. — Потому-то я и решил отнести тебя домой, а не в посольство. Я не знал, кто твой враг, но он явно где-то здесь. А дома тебе помогут. Ошейник снимут. Да и вообще…

— Спасибо, — я, наконец, сообразил поблагодарить своего спасителя. — Я так тебе благодарен.

— Да ладно, — смутился орк. Смущающийся орк — незабываемое зрелище. — Не мог же я тебя там бросить. А мне всё равно, куда идти. Почему бы не прогуляться до Хрустальных гор? Давно мечтал увидеть их вблизи. И драконов летающих. Только читал про вас, живьём-то никогда не видел. Ты первый, да и то пока бескрылый.

— Читал? — все мои представления об орках летели в пропасть.

— На расоведении. И в сказках, конечно. О вас мало что известно, но на картинках вы такие красивые… Ладно, вот и река. Привал. Ты отдохни, а я что-нибудь на обед раздобуду.

Пристроив меня на траве, сунув под голову мой плащ, в котором я был в таверне, но не на поляне, и напоив ещё раз, орк стреножил трёх коней, которые, оказывается, шли за нами в поводу, и направился в лес.

— Погоди! — окликнул я его. — Как тебя зовут?

— Элай, — откликнулся орк, остановившись, но не обернувшись. — Зови меня Элаем.

— А я — Вэйланд, — сказал в удаляющуюся спину. Не знаю, услышал ли.

Элай. Имя какое угодно, но не орочье. Правильная речь, умение читать, и не просто читать, он же в школу ходил, «расоведение» — это школьный предмет, да и всё его поведение говорило о том, что орк этот какой-то совсем неправильный. А имя это только подтвердило. Единственное объяснение, пришедшее мне в голову — кто-то из людей взял его на воспитание ещё ребёнком. Тогда всё остальное становится понятным.

Мысли с моего спасителя перешли на того, по чьей милости я оказался на волосок от смерти. И если бы не Элай, уже два дня был бы мёртв. Бастиан. Сын моего дяди, младше меня всего на полгода, что в наших семьях большая редкость. Ближайший друг с самого раннего детства. Мы были ближе, чем он со своими родными братьями. Так мне, по крайней мере, казалось.

Но… Если я умру — именно он станет наследником. У моего отца кроме меня ещё только одна дочь, а после гибели мамы он и не думает о втором браке. Зачем? Законный наследник есть, а женщину для постели найти не сложно.

Конечно, если я погибну, то вновь жениться и завести парочку новых наследников проблемой для него не станет, отец ещё далеко не стар. И в этом случае план Бастиана теряет всякий смысл. Но что, если он и против отца что-то задумал? Единожды убив… Верить не хотелось, но фактам нужно смотреть в лицо. Отец в опасности. И чем скорее я вернусь домой — тем лучше.

Выпитая вода запросилась наружу. Подумал было просто расстегнуть штаны и… Но привитые с раннего детства правила приличия не позволяли облегчиться себе под бок. Нужно хотя бы до кустов добраться.

С трудом сел — кружилась голова, слабость накатывала волнами. Прикинул, что встать вряд ли смогу, а вот если на четвереньках… Попытался повернуться — ногу полоснуло болью.

— Ты что делаешь? — раздался возмущённый вопль, и, рухнув обратно на землю, я увидел своего спасителя, который, бросив на землю несколько тушек кроликов, решительно шагал ко мне с самым зверским выражением лица. — Зачем встаёшь? Хочешь, чтобы рана вновь открылась? И так одной ногой в могиле побывал, хочешь целиком туда шагнуть?

— Мне нужно… в кусты, — почему-то было стыдно в подобном признаваться. Эта беспомощность просто убивала.

— О! — орк заметно смутился. — Не подумал как-то. Но всё равно, — вновь нахмурился, — попросить помочь — не судьба? Ладно, пошли.

Ловко подхватив меня на руки, Элай дошагал до кустов и, взяв подмышки, поставил на здоровую ногу.

— Давай. И не стесняйся, я отвернусь. Только на больную ногу не опирайся. Сейчас для тебя и три капли крови потерять — фатально.

Искоса бросил взгляд через плечо — орк, и правда, отвернулся, глядя куда-то вбок. Подобная деликатность поразила, такое не только орку, вообще мало кому свойственно. Но мне стало как-то легче, и я быстро расправился с насущной проблемой. До чего же непривычно и неприятно чувствовать себя абсолютно беспомощным.

Потом я вновь лежал, наблюдая, как Элай свежует кроликов, подвешивает три тушки жариться над костром на импровизированном вертеле, а четвёртую, нарезав на куски, укладывает в котелок, заливает водой и тоже пристраивает над огнём.

— Тебе бульон нужно пить, чтобы кровь лучше восстанавливалась. Да и голодал ты двое суток минимум. Уж не знаю, насколько вы, драконы, крепкие, но лучше подстраховаться. Не стошнит — дам мясо.

Я лишь кивнул, уже не удивляясь речам орка, которые скорее готов был услышать от соотечественника, причём образованного. Насчёт того, насколько мы крепкие — это да, людям и другим существам мы дадим фору даже в своей человеческой ипостаси. Но кто знает, как именно действует на нас ошейник? И что именно он меняет, блокируя магию? Лучше не рисковать, Элай явно уверен в своих словах. Хотя жарящееся мясо так вкусно пахло, согласен и на бульон.

— Да, кстати, — вернувшись от речушки, в которой мыл руки после возни с кроликами — и я уже даже не удивился столь не свойственной орку чистоплотности, — Элай полез в свою котомку, из которой прежде уже достал котелок, нож и соль. — Посмотри, может, есть что-нибудь твоё?

Он развязал узелок, и я увидел небольшую кучку драгоценностей и монет.

— Вот этот медальон, кошель и браслет — я его для сестры купил, — среди дешёвых украшений и монет мои вещи сразу бросались в глаза. — И эти пуговицы были на моём камзоле, — самого камзола на мне не было, только рубаха и брюки, всё грязное, залитое кровью и порванное. — Ещё у меня был перстень с чёрным бриллиантом, но здесь его нет.

— Перстня не было, — передавая мне мои вещи, покачал головой Элай. — Я этот узелок в седельной сумке нашёл. Может, кто из разбойников твой перстень припрятал, их я не стал обыскивать, противно было.

— Ничего, жизнь дороже любого перстня, — успокоил я расстроившегося орка, складывая свои вещи в кошель и вешая его на пояс.

Перстень, конечно, было безумно жалко — он в нашей семье переходил от отца к сыну в течение многих тысячелетий, я сам носил его, не снимая, с пятнадцати лет. Тогда мой дед официально отошёл от дел и передал трон и управление страной моему отцу, а тот, в свою очередь, передал мне перстень наследника престола, который сам носил до этого несколько столетий.

Но драгоценности можно сделать новые, а вот жизнь не вернёшь. Меня бы больше расстроила потеря медальона — подарка матери. Хорошо, что он ко мне вернулся.

— Давай-ка, пока кролики готовятся, я твою рану осмотрю. Думаю, нужно сменить повязку.

Элай вынул из своей бездонной котомки большой узел, перед моими глазами предстали крошечные пузырьки и горшочки, в которых лекари обычно держат свои снадобья, чистые тряпицы и ещё какие-то свёртки. Выбрав нужное, орк снова отошёл вымыть руки, на этот раз с мылом, а потом вернулся ко мне и, опустившись на колени, стал разматывать какую-то тряпку, открыв забинтованную ногу и болтающуюся, разрезанную почти до самого верха, штанину.

— Не стал срезать. Когда нога подживёт, можно будет зашить разрез, сможешь носить эти брюки, пока новые не раздобудем, — пояснил Элай, потом ухмыльнулся. — Ты лучше глаза закрой, так легче будет. Не привык, наверное, к обработке ран?

— Нет, — я помотал головой и послушно закрыл глаза. — Всё само заживало.

— Повезло вам. Добро пожаловать в обычный мир.

Я почувствовал, как бинт осторожно разматывается, и приготовился терпеть новую боль. Перевязки — это всегда больно, пусть на себе я этого не испытал, но слышал об этом. Чтобы отвлечься, спросил:

— Где ты научился обрабатывать раны?

— Кормилица научила. Её мать была знахаркой, научила её, а она — меня. В жизни такое знание не будет лишним. Я не только раны лечить могу, но и некоторые болезни. Те, что попроще. Потерпи, сейчас будет немного больно. О, а заживает даже лучше, чем я надеялся. Наверное, вы и без магии покрепче людей будете. Впрочем, не будь этого, такую кровопотерю ты бы не пережил. Так, сейчас смажу рану и новую повязку наложу, осталось совсем чуть- чуть потерпеть.

Слушая успокаивающее бормотание Элая, я даже немного расслабился. Его прикосновения были осторожными, совсем лёгкими, почти не доставляли боли. Просто удивительно, насколько ловко орк умудрялся действовать своими огромными руками, каждый палец на которых был едва ли не с моё запястье. Не сдержав любопытства, приоткрыл глаза и посмотрел на то, как ловкие пальцы осторожно смазывают содержимым одного из горшочков длинный, аккуратно зашитый порез, идущий от колена вверх почти до середины бедра.

Тонкие ловкие пальцы, изящная ладонь, а выше — рука, толще моей ноги.

Я зажмурился, снова открыл глаза — да, всё так и есть. Левая рука орка, в которой он держал горшочек, выглядевший в ней скорее напёрстком — огромная, с толстыми пальцами, именно такие ладони я и видел прежде — держащие флягу у моих губ, свежующие кроликов, протягивающие мне украденные разбойниками драгоценности. И правая — меньше моей, с длинными, тонкими пальцами, смазывающими мою рану.

Несколько секунд я смотрел на неё, убеждаясь, что это не обман зрения, потом поднял глаза на лицо Элая. Орка, который спас незнакомца, заботился о нём, вернул ему украденные вещи. Орка, говорящего на чистом, правильном языке. Орка, который за несколько минут поймал четырёх кроликов, не создав при этом никакого шума. Вежливого, деликатного, чистоплотного, образованного орка, которого даже звали не по-орочьи. И ко мне, наконец, пришло понимание.

— Ты не орк, — это не было вопросом. — Ты — метаморф!

Глава 1. Метаморф

— Ты не орк, — услышала я уверенное. — Ты — метаморф!

Вот и спалилась. Так быстро. Не совсем, конечно, но расу свою выдала. Всё же, какой догадливый мне попался дракон. Я вздохнула, закончила смазывать рану, которую два дня назад старательно зашивала, даже до конца не веря, что этот мужчина выживет, и взялась за бинт.

— Да, метаморф, — подняла глаза на внимательно рассматривающего меня мужчину, дёрнула плечом. — Это что-то меняет?

— Нет, — немного подумав, покачал головой дракон. — Но объясняет многое.

Испытывая облегчение от того, что можно больше не скрывать свои возможности, я изменила обе руки и начала накладывать повязку. Облик орка давал кучу преимуществ, самым главным из которых была безопасность, но были и неудобства. Например, приходилось много есть, чтобы поддерживать эту махину. И разные мелкие действия не получались. Зашить эту рану я бы руками орка точно не смогла бы. Хорошо, что я могу трансформировать тело по своему желанию.

Правда, этим-то я себя и выдала.

— Так, нога готова, давай, голову посмотрю.

Голова заживала хорошо, мазь матушки Руби не подвела. Когда-то Руби смазывала ею мои разбитые коленки и царапины, оставленные котёнком, теперь эта же мазь помогает вылечить дракона. Снова щедро смазав рану, а заодно и ссадины на лице, и наложив свежую повязку, я полюбовалась на дело рук своих, аккуратно уложила мужчину обратно на плащ и отправилась к костру, проверить, не подгорел ли наш ужин.

— Почему именно орк? — первое, что спросил Вэйланд после долгого молчания, во время которого мы расправились с кроликами — он с одним, варёным, я с тремя, жаренными.

— Самый безопасный облик. Даже разбойники не решаются связываться.

— Пожалуй, — согласился дракон. — То, что произошло два дня назад, очень наглядно это подтвердило.

Да, тот день я теперь надолго запомню. А ведь не планировала вмешиваться. Просто когда услышала крик — решила посмотреть, нет ли для меня самой опасности. А потом — словно какое-то помутнение. Обжигающая ярость. Дубина в моей руке, крушащая чужие черепа, словно перезревшие тыквы. Ни жалости тогда, ни раскаяния сейчас.

Руби говорила, что принимая чей-то облик, мы можем перенять так же его способности, а ещё, в нагрузку — некоторые черты личности. Или не совсем личности, просто нечто, что свойственно тому виду.

Я это заметила давно, ещё когда стала обращаться в волка, чтобы охотиться. Кроме быстрых лап и острого нюха, я получала ещё и несвойственный мне азарт погони и жажду крови. Но в целом, я оставалась собой. Мои мысли, мой разум. Я себя не теряла, просто получала некое дополнение, чаще полезное.

Так и два дня назад. Прежде, путешествуя орком больше месяца, я ничего необычного не чувствовала. Да, сила, да, неутомимость. Прожорливость — куда ж без этого. Но это всё относилось к телу. Каких-то изменений в чувствах и разуме я не замечала. Но когда увидела, как разбойники — а эту братию я люто ненавидела с тех самых пор, когда сама едва не погибла в грязных лапах им подобных, — не просто грабят и даже убивают — они пытают! Вот тогда и сорвалась.

Очнулась уже среди валяющихся на земле трупов, держа за горло главаря. Одно слово проникло в мой, затуманенный яростью разум.

Дракон.

Меня всегда завораживали эти прекрасные, сказочные существа. С детства я старалась узнать о них всё, что возможно. Собирала сказки, легенды, замучила расспросами учителя расоведения. И когда сбежала из дома и могла пойти куда угодно — ноги сами понесли меня в сторону Хрустальных гор.

И теперь, из бессвязной речи перепуганного до полусмерти человека, я вдруг узнала, что дракон — здесь, совсем рядом. Это помешало моей руке сразу сжаться на горле разбойника.

Он умолял сохранить ему жизнь, готов был отдать за это самую большую свою драгоценность — кровь дракона. Идиот даже не понимал, что настоящую ценность имеет лишь кровь настоящего дракона, крылатого, причём отданная добровольно. А кровь несчастного, что они убили, ничем не отличалась от крови любого человека. Впрочем, откуда ему знать, сомневаюсь, что это убожество когда-либо училось в школе.

Мне стало безумно жалко сказочное существо, чья жизнь так нелепо оборвалась. Но как этим оборванцам удалось захватить того, кто считался неуязвимым и благодаря своей способности превращаться в огромную крылатую ящерицу, и магии, которой обладали все драконы даже в человеческом виде? Очень сильной магии, человеческим магам до такого уровня — как до звезды. Поэтому, решив повременить с уничтожением этой мрази, я задала ему вопрос.

Тогда-то и узнала об ошейнике. И о том странном незнакомце, что нанял разбойников похитить, увезти как можно дальше в лес и убить дракона. Вызнав всё, что возможно, я без колебаний свернула рассказчику шею, а потом решила похоронить несчастного. Но когда снимала тело с ветки, услышала тихий стон.

Дракон был ещё жив!

Мысленно ругая себя, что сразу не проверила его, а потратила время на расспросы, кинулась на помощь. Спасибо урокам Руби и её матушки, кровь я остановила быстро, и рану зашила — впервые в жизни, но хотя бы знала, что нужно делать, — и голову перевязала, и остальные ушибы и ссадины смазала. Собранные Руби мне в дорогу снадобья очень пригодились, не зря я их с собой всё это время таскала, и именно их спасла, вырвавшись из лап тех, первых разбойников, потеряв остальное своё имущество.

Поняв, что дракон, похоже, выживет, задумалась. Проще всего, конечно, было бы отнести его в столицу, которую я обошла стороной всего пару дней назад. Так я и сделала бы, если бы разбойники сами напали на дракона и ранили его. Но был кто-то ещё, тот, кто заплатил за его смерть. И что помешает ему закончить свой замысел, пока бедняга слаб и вообще без сознания?

Нет, туда нельзя. Кто бы это ни был, пусть верит, что его замысел осуществился. А я отнесу дракона к тем, кто сможет ему помочь. Хотя бы ошейник с него снимут.

Жаль, что кроме магии превращения, никакая другая нам, метаморфам, не подвластна. Мы можем брать физические способности тех, в кого превращаемся, но не магические. А то сняла бы этот ошейник — и дракон мигом бы сам исцелился, они это умеют. Но это пока невозможно, поэтому план таков — пока он без сознания, несу в сторону Хрустальных гор, а когда очнётся — тогда и решим, что делать дальше.

Я обнаружила, что пока вспоминала то, что случилось два дня назад, дракон задремал. Бедняга. Сил как у котёнка. Ну, ничего, очнулся, попил, поел — значит, теперь на поправку пойдёт. А то меня больше всего волновало, что пока в себя не пришёл, ничем пополнить силы не может.

Я старалась его поить, буквально по капле вливая воду в рот и гладя горло — от этого мужчина рефлекторно сглатывал. Руби научила этой хитрости. Вчера удалось таким образом влить в него пару ложек бульона, но это и всё. Но теперь ему точно станет лучше. Моё опасение, что твёрдую пищу его организм отвергнет, к счастью, не оправдалось, кролик, правда, всё же варёный, был съеден практически целиком и назад не запросился. Видимо, драконы, даже и без магии, крепче простых смертных.

Вот и славно.

Напоила лошадей, собрала вещи, потопталась, глядя на спящего мужчину. Так не хочется будить. Впрочем, если взять аккуратно, проснуться не должен, его не только от слабости, но и от сытости разморило. Нужно будет на ужин снова кролика сварить. А завтра можно и жареное давать, я то видела, как он принюхивался к моему обеду. Но сегодня я ему жареное не дам, рано. Хватит того, что вообще мясом кормлю.

Эх, молока бы ему. Яичек, творога. И хлебушка. Я бы и сама не отказалась. Так давно не ела нормальной еды, с неделю, наверное. Рядом со столицей опасалась к людям выходить. Снова придумывать, как бы подработать, не выдав себя. У меня было в запасе несколько легенд и личностей к ним, с которыми было относительно безопасно искать временную подработку, но одно дело — затерянные в глуши деревушки, жители которых месяцами никого не видят, а значит, никому и не расскажут о незнакомце, и совсем другое — столица.

Конечно, с одной стороны — там можно затеряться, а с другой — никогда не знаешь, с кем столкнёшься, кто потом и кому о тебе расскажет, и так далее. Может, я слишком мнительная, и перестраховываюсь, но зато пересекла уже треть материка и не попалась. Меня, может, вообще не ищут, но… Лучше не рисковать.

Зашла в кусты, разделась и обратилась в орла. Может, и не самый типичный представитель местной живности, орлы скорее в степях или горах обитают, да только в мелкую пичужку я обратиться никак не могу. То есть, могу, но не в мелкую. А жаворонок размером с упитанного гуся — та ещё конспирация. Уж лучше орёл, если кто и увидит, подумают, от охотника улетел. У меня и орёл-то получался большеват, но меньше я пока просто не могу. Может, с годами научусь, раньше-то и этого не могла.

Взлетев над кронами деревьев, зорко огляделась. Очень зорко, человечьему или орочьему взгляду такое не под силу. И углядела что-то, похожее на струйки дыма, чуть в стороне от нашего маршрута. Полетела в том направлении и вскоре обнаружила то, что и искала — небольшую деревушку, дворов в двадцать, не больше, протянувшуюся вдоль берега реки, которая в этом месте разлилась довольно широко.

Судя по лодкам и сетям, сушащимся на берегу, люди здесь жили в основном рыбалкой, но я заметила и кур, копошащихся возле домов, и небольшое стадо коров и овец на опушке — в этом месте лес не подходил вплотную к реке, природа ли постаралась, или люди его вырубили, чтобы освободить место, не знаю, да и не интересно. Главное, здесь вполне можно разжиться припасами, а то у меня даже соль скоро закончится.

Жаль, что я не могла унести с собой свою одежду, чтобы прямо сейчас выйти к людям и купить всё, что нужно — монеты разбойников послужат благому делу, владельцам, и прежним, и недавним, они уже не понадобятся. Да и как бы я понесла назад то, что купила бы? Орёл, конечно, птица сильная, но не настолько. Ладно, пройду часть пути сегодня, часть завтра — и уже к обеду мы с драконом наедимся хлеба с молоком, а может, удастся раздобыть яйца, сыр или творог. Да мало ли, я сейчас даже гороховой каше, которую так не любила в детстве, обрадовалась бы, так за последнее время мне надоела жареная дичь.

Впрочем, лодки и сети подали мне неплохую идею. Отлетев подальше от деревни, я камнем упала в реку, входя в воду уже выдрой, ловко схватила высмотренную с высоты здоровенную форель и выбросила её на берег. Вот нам и ужин. Форель вообще при кровопотере полезна, Руби как-то рассказывала.

Вернувшись на поляну, увидела, что дракон всё ещё спит. Вновь обратилась в орка, изменив руки, выпотрошила и почистила рыбину, посолила, обмазала глиной и закопала во ещё горячие угли прогоревшего костра. И пусть мы задержимся здесь дольше, чем я рассчитывала, но время всё равно сэкономим — на месте ночного привала пришлось бы снова разжигать костёр и ждать, когда он прогорит, чтобы воспользоваться углями, как печкой, здесь же всё уже готово. Да и сырая рыбина к вечеру могла бы протухнуть. А новую ловить не так и удобно — река изгибалась, мы же пойдём по прямой, и вечером до берега будет далековато. Зато я присмотрела симпатичный ручеёк, как раз по пути, так что воды на привале хватит и нам, и лошадям.

Завернув испечённую рыбу в лопухи и уложив в одну из седельных сумок — я просто брезгливо вытряхнула из неё всё содержимое на одном из привалов, забрав лишь деньги, драгоценности и оружие, так, на всякий случай, — вновь привязала лошадей одну за другой, а конец верёвки — к своему ремню. Закинула на плечо верную котомку, осторожно взяла так и непроснувшегося дракона на руки и пошла, ориентируясь по солнцу. До вечера нужно пройти немало, хорошо, что орочье тело было очень выносливым. Жаль, что нельзя сесть на лошадь, но тряска сейчас была бы для раненого губительной. Может, через несколько дней и попробуем, но не раньше.

* * *

Дракон проснулся, когда я уже развела костёр и теперь устраивала его поудобнее — на ложе из лапника, укрытого попоной. Да, постелька слегка приваливала конским потом, но это лучшее, что у меня было. Своего плаща я давно лишилась, а найденным на поляне плащом, очень дорогим и, как я думаю, принадлежащим дракону, я его же и укрывала. А самой мне постель была не нужна, на ночь я обычно превращалась в какое-нибудь крупное животное, вроде волка или медведя, чей мех не давал мне замёрзнуть. Хотя, сегодня, наверное, так делать не стоит, мужчина может испугаться.

— Что-то меня сморило, — Вэйланд взглянул на темнеющее небо. — Уже вечер?

— Да. И хорошо, что ты поспал, для тебя это сейчас лучшее лечение. Как голова? Нога? Общее самочувствие?

— Голова? А знаешь, почти прошла, да и в целом мне лучше. Нога, правда, всё ещё болит. И слабость…

— Это нормально. Было бы странно, если бы сразу же прошло. Голоден? Хочешь пить?

— Да и да. Только сначала… — дракон, чуть смущённо, взглянул в сторону кустов.

— Ага… Ну, сейчас помогу.

Я тоже смутилась. Но что делать, больше помочь было некому. Ещё хорошо, что он не знает, кто я на самом деле — наверное, смутился бы намного сильнее. И, что ещё хуже — отверг бы мою помощь и попытался справиться сам, что для него сейчас смерти подобно. Ладно, очень надеюсь, что к тому моменту, как Вэйланд узнает, что я на самом деле девушка, он уже будет твёрдо стоять на своих двоих.

А может, и не узнает. Доставлю его домой, полюбуюсь на живых и настоящих летающих драконов — и дальше пойду. Куда-нибудь. И Вэйланд так и не узнает, кто оказывал ему помощь в столь интимном деле.

— Расскажи мне о себе? — попросил дракон, когда мы закончили ужин и лежали рядышком, на одной попоне. Я накрыла его плащом, с одной стороны был костёр, с другой я согревала его своим большим и горячим телом. Орочьим, не медвежьим, как в прошлые ночи. Было не холодно, но матушка Руби рассказывала, что потерявшие много крови мёрзнут. Поэтому решила не рисковать.

Скажи мне кто-нибудь несколько месяцев назад, что я буду проводить ночи, обнимая едва знакомого мужчину, я бы просто рассмеялась. Такого я и представить себе не могла, нет, только после свадьбы, и никак иначе. Но кто же знал, что жизнь так сложится?

Да и потом, разумом-то я понимала, что Вэйланд — мужчина, но увидеть его таким не могла. Скорее всего, потому, что была гораздо крупнее, и дракон рядом со мной выглядел ребёнком. Мальчишкой лет двенадцати. И так мне было гораздо проще за ним ухаживать — я прикасалась не к мужчине, а к раненному ребёнку, вот! Мужчины я в нём не видела, несмотря на покрывающую челюсть и щёки густую чёрную щетину.

На расоведении нам говорили, что драконы очень красивы. Но, если честно, я этого не видела. Вэйланд сейчас был откровенно страшненьким. Лицо его было отёкшим от побоев, бледным до желтизны, покрытым синяками, с ввалившимися щеками. Один глаз заплыл, опять же, щетина эта. Волосы — те, что торчали из-под повязки, — потускневшие, спутанные, кое-где на них запеклась кровь.

В общем, как бы я ни восхищалась драконами, вот конкретно этот был явно не героем моего романа. Да и вообще, я крылатыми созданиями восхищалась. А не двуногими. Поэтому спасала и выхаживала Вэйланда как некое потенциальное чудо. Наверное, так же, как спасала бы яйцо феникса. Само оно на вид — так себе, яйцо и яйцо, мало ли яиц в мире. Но оно было бы особенным уже потому, что из него вылупится чудо.

Вот и Вэйланд для меня был эдаким яйцом. Если с него снять ошейник — превратится в волшебного дракона. А пока — уж что есть.

— А что рассказать? — Ну, не правду же!

— Что угодно. О вас известно даже меньше, чем о нас. Мы хоть какой-то контакт с людьми поддерживаем, вы же абсолютно закрыты.

— Верно. Закрыты. Не знаю, почему. То есть, нам, на уроках истории рассказывали, что несколько веков назад человеческий король запретил метаморфам показываться в его королевстве, пригрозив в противном случае пойти на нас войной и всех уничтожить, но что послужило причиной — никто не знает. А нас мало, очень мало, нас бы смяли просто. Поэтому мы и сидим дома, ни с кем не вступая даже в дипломатические отношения. Да и с кем? С трёх сторон мы окружены людьми, с четвёртой — неприступные горы. А граница с людьми почти такая же неприступная.

— Но ты как-то перешёл её.

— Перелетел. — Какой смысл скрывать, Вэйланд и так знает, кто я, но почему-то я была уверена, что он меня не выдаст. — Я умею превращаться в животных и птиц. Люди на границе не пускают только тех, кто идёт по земле. В небо особо не смотрят.

Не так-то легко это было сделать. То есть, перелететь-то было просто, но унести все вещи за раз я бы не смогла. И за два — тоже. Мне пришлось семь раз возвращаться, чтобы унести всё, что мы собрали, например, одежду. Руби, помогавшая мне с побегом, наворовала у жителей поместья одежду разных размеров, мужскую и женскую, нарядную и почти лохмотья, чтобы я могла обращаться в разных людей, сбивая возможных преследователей со следа. Ведь я не единственная могла превращаться в птиц, хотя нас, с такими способностями, очень мало, но исключать погоню было нельзя.

Ещё — всякие снадобья и прочие лечебные принадлежности, Руби была уверена, что мне всё это пригодится. Как в воду глядела! Ну и разное, по мелочи — предметы гигиены, пара ножей, немного денег и еды на дорогу, любимая книга сказок о драконах. Жаль, что почти всё утеряно безвозвратно, и хотя тогда орлу пришлось делать несколько перелётов, сейчас всё моё имущество легко помещалось на дне котомке, которую орк нёс, едва замечая её вес.

Дракон с большим любопытством оглядел мою мощную фигуру.

— Неужели, они не заметили птичку твоих размеров? Тогда они, наверное, просто слепые.

— Я умею менять размеры тела, — призналась я в том, о чём знала только Руби.

Именно она убедила меня скрывать это ото всех, да и многие другие мои умения тоже. Правда, это меня спасло, оказалось, что даже то, что мне скрыть не удалось, намного превышает способности моих сестёр, и я сразу стала ценным призом на брачном рынке. Впрочем, нет, зря я так. Если бы отец был в курсе того, что я могу лететь, менять размеры тела, да и просто превращаться в кого-то, не нашего вида, сбежать мне бы не удалось.

— Правда? Я о таком не слышал. Наверное, это здорово — становиться больше или меньше по желанию?

— Сказал тот, кто постоянно превращается из человека в громадного дракона и обратно, — ухмыльнулась я. — Мои изменения всё же имеют ограничения, я могу менять свой вес лишь в четыре-пять раз в обе стороны. А на сколько вырастаешь ты? ...

Скачать полную версию книги





«Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики