Там за облаками (СИ) [Елена Дмитриевна Квашнина] (fb2) читать постранично, страница - 67

class="book">   Полгода назад Марго считала, что Славка любил Машу. Теперь мнение переменила. На трезвую голову видится иначе? Со стороны, да трезвому, оно, конечно, видней. Особенно, если плезира врать не имеется. И выходит, Маша много лет обманывала себя, принимала иллюзию за реальность, тешилась миражом.

   Одолев пересадку, она оказалась в вагоне нового поезда, - никогда в таком не ездила, - отвлеклась ненадолго от горьких размышлений. Разглядывала дизайн, электронное табло с "бегущей строкой". Незаметно вернулась к своим баранам. Не любил, увлекался. Вера в его чувство поддерживала Машу много лет. Здорово знать, что для дорогого тебе человека ты величина безусловная. Не смотря на годы, на обстоятельства. Её твёрдое знание рухнуло в один миг. Обман, иллюзия. Но ведь в последнюю встречу он просил: "Маня, помни, всё помни". Она всё и помнила, никогда не забывала. Ей всегда твердили про обман, доказывали несостоятельность происходившего между ней и Славкой. Что, если Славка и сам обманывался? Не пытался же он с ней потом увидеться. Восемнадцать лет спокойно прожил, делая стремительную и блестящую карьеру, меняя женщин, доказывая что-то себе и знакомым. Она следила за ним по статьям в газетах, по телевизионным репортажам, по информации в Интернете. А он? А он, между прочим, мог иногда приезжать ночью, стоять под её окнами, и никто никогда не пронюхал бы о его тайных ночных вылазках. Мог, поскольку раньше иногда стоял. Но неизвестно, делал ли потом. Она уж точно никогда не узнает. Остаётся думать, что правы те, кто сомневался в его любви. Забыл, существовал в другом измерении, где слабость оборачивается крахом. Слабые места в душе и сердце искореняются безжалостно.

   С автобусом до кладбища повезло несказанно. Она добралась до остановки за три минуты. Ещё пять минут ожидала. Вовсе не час, как рассчитывала. Расписание, добытое в Интернете, солгало. Удачно складывалась поездка. Будто кто-то невидимый помогал, облегчал долгий и трудный путь к Славке. Вот, опять о нём. Через некоторое время после случившегося с ним за рубежом инфаркта, в мае, приснился ей дивный сон.

   Она устала от домашних забот, от периодических трудностей с деньгами, от начавших терзать болезней. Муж купил ей путёвку на десять дней в подмосковный дом отдыха. Пусть побудет одна, без знакомых лиц, на природе, не страдая от летней жары, которую с каждым годом переносила всё хуже. Там, в доме отдыха, и посетил её дивный сон, долго наполнявший сердце покоем и радостью.

   Снилась квартира. Очень большая, с высоченными потолками, похожая на "сталинку". Они со Славкой стоят в просторном коридоре, из него одна дверь распахнута в пустую, наполненную воздухом и золотистым светом большую комнату. Первый этаж, - догадывается Маша. Окно комнаты открыто настежь. За окном - чудный старый сад ясным летним утром. Умиротворение и счастье, коих не передать словами, разливаются, затапливают всё вокруг необыкновенной свежестью.

   - Это моя новая квартира, - тихо говорит Славка. - Получил недавно. Нравится?

   - Очень, - Маша завидует, уж больно хорошо новое жилище Славки. - А дальше по коридору что?

   - Там ещё две комнаты, ванная, туалет, кухня большая. Я тебе потом непременно покажу.

   - Покажи сейчас, - Маше любопытно прежде всего кухню осмотреть. Оттуда доносятся голоса многих людей, и она не решается обследовать её одна.

   - Потом, - мягко отказывает Славка. - Постоим ещё немного здесь, одни.

   Он серьёзен, ласков, прост, каким почти никогда не бывал с ней в реальной жизни.

   - Смотри, здесь я поставил книжные шкафы. В них твои книги. Уже привёз.

   - Мои книги? - изумляется Маша, оглядываясь. Видит старинные, невысокие шкафы с застеклёнными дверцами. На полках шкафов действительно некоторые её книги. На отдельной полочке стоит металлическая индийская ваза, её подарок Славке на свадьбу.

   - А вот твои стихи и письма. Сберёг, как видишь, - Славка протягивает ей несколько выцветших двухкопеечных тетрадок. Маша и обрадована, и удивлена. Стихи, - да, - она дарила ему тетрадь со своими стихами. Раскрыла ту тетрадь, посмотрела на расплывшиеся от времени строки, точно, они. Но письма? Она никогда не писала Славке писем. Ни одного. Две тетради в серых обложках. Открыла, - невероятно, её мелкий, похожий на рыболовные крючки, почерк с неровными "т", с длинными хвостиками "д" и "у"; её любимые сиреневые чернила; её обожаемые поля, всегда только с левой стороны. Когда же она писала ему эти письма? Не вспоминается. И о чём?

   - Ну, о чём, о чём? О чём ты могла мне писать? - легонько насмешничает он, будто подслушал.

   - Славка! Ты опять умеешь читать мои мысли?

   - Я теперь много чего умею, Мань, о чём раньше и понятия не имел.

   - А... а зачем тебе нужны мои... книги?

   Он притянул её к себе, обнял. Без претензий на физику, с

--">

Пожертвовать