Избранное [Николай Петрович Майоров] (fb2) читать постранично, страница - 9

- Избранное 8.51 Мб, 64с. скачать: (fb2) - (исправленную) читать: (полностью) - (постранично) - Николай Петрович Майоров

[Настройки текста] [Cбросить фильтры]

1941

Д. Цуп. Интерьер. У окна

«Никто не спросит, не скостит…»

Никто не спросит, не скостит,

Не упрекнёт обидным словом,

Что стол мой пятнами изрыт,

Как щёки мальчика рябого.

Я спал на нём. Кому-то верил.

И писем ждал. Знать, потому,

Захлопнув поплотнее двери,

Я стал завидовать ему.

Живу с опаской. Снов не знаю.

Считаю даты. Жду весны.

А в окна, будто явь сквозная,

Летят, не задевая, сны.

Проходят дни, и всё короче,

Всё явственней и глуше мне

Поёт мой стол, и чертят ночи

Рисунок странный на стекле.

И в тонких линиях ваянья,

Что ночь выводит по стеклу,

Так много слёз и обаянья,

Пристрастья вечного к теплу, —

Что я теряюсь и немею.

Я нем почти. Почти в снегу.

Сказать хочу — и не умею,

Хочу запеть — и не могу.

1938

Комната

Вот она. Возьми её в ладони

и согрей. Потом — одушеви.

Путано. Тревожно. Как в вагоне,

до ногтей прокуренном, — живи.

Так живи,

чтоб каждый день твой выжил

из дремотной комнатной пыльцы,

чтобы где-то этажом лишь ниже

про тебя злословили жильцы:

тёти в кофтах. Пожилые дяди.

Так живи, чтоб плакать привелось

ради дружбы с песнею и ради

чьей-то пряди спутанных волос.

Ночь пройдёт. Она заденет краем

абажур. А ты останься нем.

Тени гибнут. Горбятся. Играют.

Тени умирают на стене.

1940

Мой отъезд

Мы рано вышли на вокзал. Хотелось плакать.

Я уезжал всего с единым свёртком

В вагоне, от которого несло кочевьем,

Чужою жизнью, спальней и ещё

Таким, чего не мог бы я понять,

Когда б не заспанные лица пассажиров,

Которые глядели из окна.

Шёл снег. Он был так ласков и пушист.

Так мягко падал к девушке на веки,

Что даже слёзы были ни к чему.

Я посмотрел в глаза её. Ну что же,

Ещё остались письма, от которых

Мог покраснеть бы даже почтальон,

Привыкший, заслепя глаза, на память

Импровизировать несложный лепет писем,

В которых мы (нам это показалось)

О счастье некрасиво говорили.

Вот и звонок. Весёлый проводник

Вздохнёт — ему ведь так хотелось

Хотя бы раз сойти за пассажира.

Ну, вот и всё. Её глаза просили

Остаться и уйти с вокзала в вечер,

В те дальние немые переулки,

Где люди не могли заметить слёз,

Дрожанья рук и сбивчивых ответов,

Которыми я выразил любовь.

И что сказать? Я вспомнил жизнь, в которой

Так мало было настоящих дней.

Пойми меня, — с тобой я понял счастье,

Не то, что в книгах вычитали мы

И о котором в детстве нам твердили.

Я понял жизнь.

Она всегда жестока,

Как пытка непомерная, страшна,

Но это — жизнь. Войду в вагон и людям

О счастье быть влюблённым расскажу.

1939

Д. Цуп. На железнодорожных путях

«На третьей полке сны запрещены…»

На третьей полке сны запрещены.

Худой, небритый, дюже злой от хмеля,

Спал Емельян вблизи чужой жены

В сырую ночь под первое апреля.

Ему приснилась девка у столба,

В веснушках нос, густые бабьи косы.

Вагон дрожал, как старая изба,

Поставленная кем-то на колёса.^[11]

1939

Рассказы, которые могут быть приняты за стихи

1

У него, как у глобуса, одна нога,

И женщины, которые встречают его,

Напоминают ему об этом глазами, —

Ни одна из них не хочет принадлежать ему,

Спать с ним в одной постели

И греть ему единственную ногу.

Это получается так потому,

Что рядом ходят

Весёлые штабные мальчики,

У них томные глаза,

А усы напоминают

Вскинутые в небо оглобли

Брошенной каким-то незадачливым беженцем телеги.

У них руки и ноги на месте,

А что ещё необходимо женщинам,

Которые третий год не видели мужей,

Забыли цвет их глаз

И не помнят их больше, как живых?

Он теперь на всё озлоблен,

Он видит, как страдают

--">

Пожертвовать