Кошачье шоу [Кэрол Нельсон Дуглас] (fb2) читать постранично, страница - 5

не дрались, ни во время ссор, ни во время игр, потому что я была, разумеется, самой младшей. И самой маленькой. Между мной и предпоследним ребенком родителей была разница в восемь лет, и очевидно, что остальным детям в семье до меня было мало дела, они уже были достаточно взрослыми для этого. Но мне доставалась вся их огромная поношенная одежда.

— В каком-то смысле ты была единственным ребенком в семье. Это интересно.

— Для наставника, может, это и интересно. Для меня – нет. Ты же знаешь, есть распространенное мнение, что родители чрезмерно контролируют первых детей, а на последних обычно вообще не обращают внимания. Так вот, я была хвостиком огромного дракона, из-за которого мои родители постоянно пребывали в нервном состоянии. Помимо передачи мне своей одежды, они всегда поддерживали друг друга в разговорах и в принятии решений: все знали, что для меня лучше. Все, кроме меня.

— Звучит так, словно ты была зрачком вашего семейного глаза.

— Ага. До самого моего отъезда из дома, отец называл меня божьей коровкой. А когда я улетела из Миннеаполиса с Максом, они пришли в бешенство.

— Кажется, они тебя сильно напрягали. Постарайся направить свою досаду на наши упражнения. Переведи гнев в действия. И запомни, это не мистические приемчики кунфу, а просто несколько хитростей, чтобы сбить напавшего с ног.

— А я смогу перебросить тебя через плечо?

— Со временем, — пообещал он с улыбкой.

Она вздохнула, еще раз оглянулась в поиске свидетелей и, никого не найдя, состроила гримасу:

— Только не зови меня кузнечиком.

Босая Темпл на цыпочках зашла в «Серкл-ритц», а потом поднялась к себе. Она ненавидела так ходить. Это напоминало ей детство, когда она выбиралась ночью из постели, чтобы попросить стакан воды. Словно ей теперь нужно было спрашивать чье-то разрешение, на что бы там ни было.

Мэтт оказался прав. Она действительно подвергалась третированию со стороны семьи в плане контроля и чрезмерной заботы и в гораздо большей степени, чем думала сама. Вспоминая эту старую обиду, Темпл представляла себя в образе бесстрашного ниндзя, и уже не чувствовала себя не в своей тарелке. Но вряд ли ей быстро удастся научиться подбрасывать Мэтта.

Уже в спальне она довольно долго боролась с узлом на поясе своего костюма, но в конце концов все-таки победила. Для маленькой босоногой леди это был «раунд первый». Когда она отбросила в сторону – что это было: костюм или форма? — «джи», то почувствовала запах собственного пота, слабый, приятно щекочущий нос и совсем не резкий.

Затем она переоделась в голубые трикотажные шорты и топ, обула танкетки на небольшой пробковой платформе. Чувствовала ли она себя более уверенной – отмщенной или отомстившей? Совершила ли она прорыв в вяло текущих отношениях со своим красивым и неуловимым соседом? Может быть.

Она прошла в другой конец квартиры, где была спальня-кабинет, по пути заглянув на кухню за стаканом красного грейпфрутового сока. Темпл представила, как со всей силы бьет убийце в переносицу твердым как камень ребром ладони, затем пальцами другой руки цепляется за его ноздри, так что предположительно сломанная кость переносицы, точнее ее раздробленные части, попадают прямо ему в мозг и пускают там целый фонтан крови, такой же ярко-красной, как грейпфрутовый сок в стакане.

Мэтт не учил ее этому приему, нет. Она только слышала о нем. Может быть, сейчас, пошагово представляя все эти действия и изучая движения, которых она не знала, когда на нее напали те двое, разрушенный ими покой восстановится. Может быть. На экране ее монитора, словно обескровленный язык, торчал бледно-розовый стикер с номером телефона групповой терапии.

Она оторвала его, а затем подняла трубку. Возможно, справляться с подобными ситуациями одному не всегда бывает правильно.

Глава 3 Шипение в ночи

 Черныш Луи ждал Мэтта Девайна на углу клуба «Стрип энд чарльстон», когда тем вечером он вышел на работу.

Мэтт всегда ходил на работу пешком. Начнем с того, что у него просто не было машины. Кроме того, его обязанность заключалась только в том, чтобы спокойно сидеть с семи вечера до трех утра и выслушивать чужие проблемы, льющиеся нескончаемыми реками через телефонную трубку прямо ему в ухо. Это были часы, когда Лас-Вегас загорался своими самыми яркими огнями, а одинокие гостиничные номера и бары, где подают низкие стаканы, заполненные дешевыми спиртными напитками и безбрежной человеческой тоской, уже ждали своих клиентов.

Порой Мэтт представлял себя безмолвным слугой смерти, подбирающим останки человеческих жизней.

— Эй, Луи! — поприветствовал он кота.

Немногие черные коты рискуют гулять по Лас-Вегасу, где они всегда считались символом несчастья, таким же древним, как и само понятие суеверия. Только один из них вел себя так, будто он тут хозяин. Властелин всякого места, где бы ему ни приходилось бывать.

Конечно, Черныш Луи не ждал его. Кот по природе своей был бродягой, дороги --">

Пожертвовать