Невыносимая жестокость [Ф Дж Лауриа] (fb2) читать постранично, страница - 4

закипающем мозгу Донована. — Так. Первую пулю — промеж ног этому козлу. Отстрелю ему яйца — пускай повоет, пускай попрыгает».

До разума Донована с трудом доносились слова Олли, который продолжал пятиться к выходу, бормоча при этом одни и те же, как на испорченной пластинке, слова:

— Ты понимаешь, целый год никакой эрекции… даже намека на эрекцию… ничего… Ты поставь себя на мое место: не стоит, и все… целый год…

Донован прицелился и взвел курок.

Взрыв адской боли заставил его рухнуть на колени. В глазах у него потемнело, а голова словно раскололась от предательского удара. Судорожно развернувшись, он с трудом разглядел сквозь повисшую перед глазами мутную пелену столь знакомое, но на сей раз искаженное злобной гримасой лицо Бонни.

В руках она держала какую-то штуковину, Доновану был явно знаком этот предмет, но на сей раз, у него не было ни времени, ни желания разбираться, где именно он его видел. Пелена чуть рассеялась, и Донован сумел оглядеться. За эти несколько секунд Олли успел испариться.

Стоя на четвереньках, все еще в состоянии боксера после нокдауна, Донован стал шарить по полу в поисках пистолета.

— Твою мать, — бормотал он себе под нос, — что же это за херня творится… что же за гребаные козлы кругом… и какой мудак меня так огрел…

— Оставь его в покое! — словно сквозь туман, донесся до него крик Бонни.

Не успел он даже сообразить, что на это ответить, как череп снова чуть не раскололся от страшной боли. В следующий миг в его воспаленный мозг, будто острое сверло, вонзился визг Бонни:

— Мог бы и догадаться, что этим все кончится! Ты, скотина бесчувственная, неужели не ясно было, что я так больше не могу?

Лежа на полу, Донован ждал, пока пройдет боль, и в то же время, к своему удивлению, довольно-таки ясно и даже не без иронии размышлял:

«Ну конечно, спасибо, что напомнила. И как только я сам не догадался, что дело к этому идет? Вот уж действительно, правильно она говорит: сам я во всем и виноват».

Он не без труда встал на ноги и сосредоточил все волевые усилия на том, чтобы разглядеть, каким именно оружием Бонни сумела вывести его из строя. На его счастье, Бонни на миг перестала бессмысленно трясти перед собой этой штуковиной и замерла, занеся ее над головой, словно готовясь к очередному удару. Донован с трудом сообразил, что его жена сжимает в руках небольшую золотую статуэтку: это была человеческая фигурка неопределенного пола, в свою очередь, занесшая над головой сверкающий золотой меч.

Момент узнавания отрезвил Донована, как ведро ледяной воды.

— Ах ты, сука позорная! — прохрипел он, делая шаг в сторону Бонни. — Это же моя награда! Премия за выдающиеся достижения в создании дневных сериалов!

Бонни грозно выставила импровизированное оружие перед собой, держа его за подставку, и угрожающе прошипела:

— Несчастный ублюдок, слизняк поганый! Не вздумай сунуться ко мне!

Донован и рад был бы внять столь недвусмысленному предупреждению, но чувство равновесия еще не до конца вернулось к нему. Чтобы не упасть опять, он сделал непроизвольный шаг в сторону Бонни.

Та, сама не ожидая от себя такой прыти, резко метнулась в сторону и вонзила маленький золотой клинок прямо в филейную часть тела своего мужа. Немалый вес статуэтки вместе с пьедесталом сделал свое дело: золотой меч легко разорвал брючную ткань и глубоко вошел в другую ткань — мышечную. Потом Бонни выскочила за дверь и понеслась по направлению к выходу.

— У-у-у-у-у, твою мать! — слышала она за спиной вопли Донована. — Шлюха, шлюха последняя!

У Донована непроизвольно дрожала раненая нога, а по дорогим кремовым льняным брюкам струилась кровь, расплываясь большим пятном по всей их тыльной части. Он нагнулся, поднял упавшую на пол статуэтку — драгоценный приз — и внимательно осмотрел.

Золотой меч был маслянисто-красного цвета. Бушевавший в животе тайфун, утихомиренный на время страшной болью от ударов тяжелым постаментом статуэтки по голове, разыгрался с новой силой. Почувствовав прилив энергии, Донован с завидной скоростью сумасшедшего серфера пересек комнату, промчался в свой кабинет и стал судорожно потрошить один из стенных шкафов, сметая на пол все в поисках той вещи, которая на данный момент казалась ему самой важной на свете.

— Ничего-ничего… сейчас-сейчас… — бормотал он, отшвыривая прочь теннисные ракетки, клюшки для гольфа, горнолыжные ботинки и прочие предметы, не представлявшие в данный момент никакого интереса для него. — Ничего-ничего… не хотите по-хорошему — будет по-плохому…

Тр-р-р-р-р! Тр-р-рр-р!

До слуха Донована донесся какой-то жуткий скрежет. Высунув голову из шкафа, он прислушался. Звук раздавался не в доме, а где-то снаружи. На подъездной дорожке. Омерзительный скрежет затих, а затем снова повторился:

Тр-р-рр-р! Тр-р-рр-р!

Это был отвратительный звук ржавого автомобильного стартера, который безуспешно пытаются привести в действие. Слоноподобнный фургон намеревался --">

Пожертвовать