Пареньки села Замшелого [Андрей Мартынович Упит] (fb2) читать постранично, страница - 5

локтей. В каждом доме было по прялке — то ли у хозяйки, то ли у бабки, а в ином и по две. Ткацких станков в Замшелом имелся десяток, но из них только два пригодных. Паклю там трясли и пряли только поздней весной, после того как мужья воротятся из лесу домой и вытреплют лен. А тут самая пора собирать у лесной речки калужницу — надо же, чтобы у коров хоть капля молока оставалась и для теленка. К этому времени у ребятишек появлялась уйма дел на воле: то поиграть за домом у нагретой солнышком стены, то побегать в лесу, где луж стало видимо-невидимо, так что детей чуть ли не на веревке приходилось тащить в дом и заставлять наматывать пряжу на шпульки. Что ж тут дивного, если замшельские мужики ходили в таких залатанных портах, что при виде их потешались не только случайно завернувшие в село соседи, но даже отдыхавшая на вершине березы кукушка.

В отсутствие мужей хозяюшки завели свои обычаи и привычки. Покормят поутру скотину, подметут пол, поучат уму-разуму ребят, схватят вязанье или какое-нибудь шитье и убегут к соседке — «на минутку», как они сами заверяли. Но минутка порою так затягивалась, что кумушки спохватывались, лишь когда коровы начинали требовать корма. Тем временем дети дома тоже не сидели сложа руки. Самые прожорливые подбирались к ковриге хлеба, норовя отломить горбушку в том месте, где трещина и такая хрусткая вкусная корка; в кадушке с творогом, который там копили с лета, появлялась подозрительная вмятина, и в происхождении ее явно не приходилось обвинять мышей. А то, глядишь, золу повыгребут из печи да рассыплют по всему полу, или скамейку опрокинут, или пряжу с начатой шпульки спутают и обовьют вокруг зубьев. А в одной избушке баловники как-то учинили и вовсе неслыханное озорство: прицепили кошке к хвосту свиной пузырь. Со страху бедняга выпрыгнула в окно и стекло вышибла. Суд над баловниками последовал скорый и беспощадный. Вообще-то говоря, пучку розог не менее трех раз в день приходилось покидать свое теплое местечко в уголке за потолочной балкой. В Замшелом детей особенно не жаловали. Мамаши считали их дармоедами и шкодниками. Усади, к примеру, девчонку рядышком с собой, подле прялки, так она, негодница, в одной руке будет держать указку, а другой, смотришь, в носу ковыряет или всей пятерней бес ее знает что в волосах ищет. А мальчишка одним глазом смотрит в букварь, другой же так и пялит в окно, туда, где в мусорной куче копошатся вороны и затевают драку из-за найденной кости.

Передохнуть матушке удавалось, лишь когда мелюзгу да тех, кто постарше, загоняли спать. А передышка эта была такова: дунув на самодельную свечу из бараньего сала, стремглав летела она к соседке, где уже собралось несколько таких же кумушек. Трудились замшелки по вечерам долго и основательно. Сперва все по очереди жаловались на свои горести и неурядицы, причем наиболее внимательной слушательницей бывала сама рассказчица, а остальные только и ждали, когда им посчастливится дорваться до слова. Оно и понятно: ведь каждый божий день их одолевали всевозможные напасти. И напасти эти у всех были почти что одни и те же. Иное дело, когда речь заходила об отсутствующих подружках, которые в тот вечер зашли, должно быть, посидеть куда-нибудь в другое место.

Замшелки ссорились, мирились, снова ссорились, заводили новых подружек, возвращались к старым. Ох, и работали же в Замшелом языки долгими зимними вечерами! Соседки перемывали кости друг дружке и ушедшим на заработки мужьям, на все корки честили чужих детей и восхваляли своих, покамест всем не доставалось поровну, и тогда начинали сызнова.

Но замшелок многое и объединяло. Ведь уживаются в одном омуте разные породы рыб. Во-первых, всем им часто и подолгу снились сны, то светлые и радостные, то до смерти страшные. Рассказыванию снов и их разгадке уделялась немалая часть вечера, с чего обычно и начинали посиделки, перед тем как приступить к излиянию напастей, а иной раз и одновременно с этим. Если суждения по столь серьезному вопросу оказывались чересчур разноречивыми, то просто-напросто обращались к старой бабушке, матери хозяина или хозяйки, чье слово считалось решающим и неопровержимым. А в тех случаях, когда сновидица все же оставалась недовольной истолкованием своего сна или разочарованной, можно было обратиться к какой-нибудь другой старушке, и уж та изрекала истинную правду, словно в воду глядела.

А какие же они были легковерные, эти замшельские кумушки! Что до оборотней и псоглавцев, то они уже в те времена редко наведывались в их края, но зато всяческой нечисти развелось в Большом лесу видимо-невидимо, а в иных местах бродили привидения, частенько захаживая в Замшелое, конечно, все больше около полуночи, когда удобнее пугать народ. Замшельцы уверяли, хотя своими глазами никто не видел этого, что в Большом лесу живет двухголовая козуля, лось с одним рогом посреди лба и белый заяц, который скачет не так, как положено всем прочим, а задом наперед. Равным образом все замшельцы верили, хотя своими ушами никто не --">

Пожертвовать