загрузка...
Перескочить к меню

Танковый меч страны советов (fb2)

файл не оценён - Танковый меч страны советов (а.с. Военно-историческая библиотека-1) 5641K, 425с. (скачать fb2) - Игорь Григорьевич Дроговоз

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Annotation

Книга посвящена величайшей в истории танковой армаде — бронетанковым войскам СССР. Во всех странах мира, вместе взятых, танков было меньше, чем в Советской Армии. Эти полчища стальных чудовищ, предназначенных для победоносного рывка к Ла-Маншу, погибли вместе со страной, их создавшей. Впервые в отечественной и зарубежной литературе представлена реальная, а не парадная история развития и упадка советских танковых войск послевоенной эпохи.

Книга рассчитана на широкий круг читателей.


И. Г. ДР0Г0В03

Предисловие

Глава I СОЗДАНИЕ МЕЧА

ТАНКОВЫЙ МЕЧ ИМПЕРИИ

ЗАЗУБРИНЫ НА МЕЧЕ

Глава II РЕИНКАРНАЦИЯ

ЛЕНИНСКИМ КУРСОМ

ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ МОНСТР

ПАРТИЯ- НАШ РУЛЕВОЙ

ПОСЛЕВОЕННАЯ ПЕРЕСТРОЙКА

СОВЕТСКАЯ «ТАНКОВАЯ ФИЛОСОФИЯ»

ТАНКИ И СПЕЦНАЗ

«КУЛЬТ ЛИЧНОСТИ ТАНКА»

БРОНЯ КРЕПКА И ТАНКИ НАШИ…

НА РАКЕТНОМ ПЕРЕЛОМЕ

«АТОМНОЕ КРЕЩЕНИЕ»

ХРУЩЕВСКИЕ РЕФОРМЫ

ПОД КОЛПАКОМ

Глава III ОТ РАСЦВЕТА ДО ЗАКАТА

«НАМ НЕТ ПРЕГРАД НИ В МОРЕ, НИ НА СУШЕ…»

ТАНКИ В БОЮ

ОПЕРАЦИЯ «ВИХРЬ»

БЕРЛИНСКИЙ КРИЗИС

ОПЕРАЦИЯ «АНАДЫРЬ»

ОПЕРАЦИЯ «ДУНАЙ»

«АФГАН»

БОЛЬШИЕ МАНЕВРЫ

ОТ РАСЦВЕТА ДО ЗАКАТА

ЗА ЖЕЛЕЗНЫМ ЗАНАВЕСОМ

«ПАРТИЗАНЫ»

ЩИТ И МЕЧ

ЗАКАТ

ТАНКИ В БУДУЩЕЙ ВОЙНЕ

Заключение

Приложения

Приложение 1

Приложение 2



ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКАЯ

БИБЛИОТЕКА


И. Г. ДР0Г0В03



ТАНК0ВЫЙ МЕЧ СТРАНЫ СОВЕТОВ





МОСКВА МИНСК

ACT ХАРВЕСТ

2003

УДК 947

ББК 63. 3(2)

Д 75


Серия основана в 1998 году



Дроговоз И. Г.


Д 75 Танковый меч страны Советов / Под ред. А. Е. Тараса. — М.: ACT, Мн.:

Харвест, 2003. — 480 с. — (Военно-историческая библиотека).


ISBN 5-17-011069-3 (ACT).

ISBN 985-13-1133-2 (Харвест).



УДК 947 ББК 63. 3(2)


© Оформление. Харвест, 2001

ISBN 5-17-011069-3 (ACT)

© Составление и редакция серии.

ISBN 985-13-1133-2 (Харвест)

А. Е. Тарас, 2001

Предисловие



В двадцатом веке слово «танки» у большинства людей в мире ассоциировалось только с одним определением — русские. Они стали неразлучной парой на страницах печати и в телевизионном эфире. «Русские танки» были пугалом для европейцев и в то же время реальной силой, сотую и тысячную часть которой можно было увидеть на военных парадах и учениях. У советских танковых войск было две точки наивысшего могущества — 1941-й год и середина восьмидесятых годов, когда танковый парк Советского Союза превосходил весь остальной мир вместе взятый.

Страшная катастрофа 1941 года, потеря всего танкового парка, который страна на пределе возможностей создавала в течение десяти лет, ничему не научила ни военных, ни политиков. С 1945 года вновь началась великая танковая эпопея, завершившаяся новой катастрофой, не менее масштабной.

Советская военная мысль, остановившаяся в своем развитии на уровне 1945 года, до самых последних дней существования СССР продолжала оперировать многомиллионными армиями полуополченцев, тысячными армадами танков и артиллерийских орудий. Даже ядерное оружие долгое время рассматривалось как приложение к привычным средствам ведения боевых действий, только более мощное. Советские Вооруженные Силы готовились к глобальной войне между двумя мировыми системами.

Шок от немецкого блицкрига засел в подсознании у советских лидеров, стремившихся сделать все, чтобы Отечеству отныне ничего больше не угрожало. Отодвинуть подальше на Запад границы. Сколотить блок союзников. Не жалеть средств на оборону, чтобы все было не хуже и главное — не меньше, чем у других.

И преуспели: если и не во всем сравнялись с Западом по качеству военных технологий, то ненамного и отстали, зато по количеству вооружений превзошли всех. Только вот в этой бешеной гонке увлеклись: оружие массового уничтожения вовсе не требовалось заготавливать в таких умопомрачительных количествах. Но мозги, всю жизнь привыкшие оперировать танками, эскадрильями и артиллерийскими стволами, не могли избавиться от гипноза больших чисел: чем выше вал ракет и боеголовок, тем безопаснее. И вывести из заблуждения наших стратегов с образом мышления завхоза-заготовителя не удавалось никому. С серьезным видом подсчитывали, кто сколько раз в состоянии уничтожить земной шар, и все казалось — мало.

Почти полвека настоящим кошмаром для стран Западной Европы был советский танковый кулак, постоянно маячивший перед глазами испуганных европейцев и пристально наблюдавших за ним с другого берега Атлантики американцев. До самой кончины Советского Союза танковые войска Советской Армии прочно удерживали первенство среди армий всего мира, имея больше бронетехники, чем все их потенциальные противники и друзья вместе взятые.

Советские стратеги просмотрели начавшийся переход к войнам шестого поколения, главную роль в которых будут играть информационные технологии, средства радиоэлектронного обнаружения и подавления, высокоточное «умное» оружие в обычном снаряжении. Наиболее дальновидные военные специалисты считали, что для достижения победы в войне не надо взламывать оборону противника, совершать рейды в его оперативную глубину, вести затяжные кровопролитные бои, неся при этом огромные потери.

Подавление радиоэлектронных средств противника и системы противовоздушной обороны, уничтожение его экономических объектов и инфраструктуры могут дать гораздо больший эффект и принудить к капитуляции любую страну. Операция «Буря в пустыне» против Ирака стала первой успешной проверкой новой стратегии и тактики. Воздушное наступление антииракской коалиции, широкомасштабное применение высокоточного управляемого оружия, способного наносить точечные удары, привело к легкой победе над Саддамом Хуссейном.

Советские же генералы продолжали верить в абсолютные возможности массовой армии. Даже с началом перестройки и сокращения Вооруженных Сил СССР стальная советская армада продолжала сохранять впечатляющую мощь — к 1 января 1990 года в строю находилось 63900 танков, 76520 боевых машин и бронетранспортеров. Ее наступательный потенциал был огромным, поскольку советская военная стратегия по-прежнему считала лучшей обороной наступление.

Танковая армада СССР так и не вступила в бой с вероятным противником, нанеся поражение собственной стране. Советская экономика просто не выдержала огромных расходов, связанных с производством и содержанием десятков тысяч танков, которых у нас было больше, чем у всех стран мира вместе взятых. Танковый меч превратился в бронированный камень на шее у Советского Союза и в конце концов утянул его на дно, став одной из главных причин распада сверхдержавы.

Развал СССР положил конец былому могуществу. Танковые силы были частично сокращены согласно Договору об обычных вооружениях, частично разделены между бывшими союзными республиками, чьи армии являются лишь тенью недавней мощи.

Однако при этом для советских людей все, связанное с танковой армадой (впрочем, как и в целом с Советской Армией), оставалось и остается военной тайной. Народ видел танки на парадах и учениях, знал о существовании нескольких дивизий — парадной Кантемировской и учебной имени Л. И. Брежнева, а все остальное оставалось за завесой секретности. И хотя уже прошло почти 10 лет со времени распада СССР и от былой мощи остались одни воспоминания, тайна остается.

Поэтому в данной работе впервые делается попытка приподнять занавес секретности и осветить историю танковой мощи СССР — от появления первых танков в Красной Армии до создания величайшей в мире танковой армады в послевоенные годы, от великой победы до великого краха, показать печальные последствия гонки за призраком военного превосходства, причины и последствия господства «великого танкового мифа», суть советской танковой философии.

Впервые в отечественной и зарубежной литературе приводятся данные о структуре танковых войск Советского Союза, полный список танковых армий, дивизий и полков, рассказывается об истории создания и применения танковых войск СССР — при подавлении восстания в Венгрии и вторжении в Чехословакию, в боях с китайцами на острове Даманском и на фронтах холодной войны, в самых больших в мире учениях Советской Армии в послевоенные годы и на улицах советских городов.

Глава I СОЗДАНИЕ МЕЧА




ТАНКОВЫЙ МЕЧ ИМПЕРИИ




Во второй половине двадцатого века не было, казалось, такой силы, которая могла бы остановить советскую танковую армаду, вздумай она вдруг двинуться на Запад. Европейцев почти пятьдесят лет пугали больше не ракеты с ядерными зарядами, не самолеты с красными звездами на крыльях и не подводные лодки в глубинах океана, а два коротких слова — «русские танки».

Им были посвящены сотни книг и журнальных статей, десятки фильмов. За ними следили шпионы двуногие и спутники-шпионы, антенны электронной разведки. Их боялись. Боялись все.

Военные стратеги Запада искали способы борьбы с ними, разрабатывали планы противодействия их триумфальному шествию в случае новой мировой войны. Ученые и конструкторы ломали головы над оружием, способным остановить эти страшные русские танки. Европа готова была заложить под свой дом ядерные фугасы, превратить цветущие города и страны в выжженную радиоактивную пустыню, непроходимую даже для танков.

Но до всех этих кошмаров дело так и не дошло. Не понадобились ракеты с лазерным наведением, летающие истребители танков вроде вертолетов «Апач» и штурмовиков «Тандерболт», нейтронная бомба и прочие чудеса современной техники.

Танковый меч рассыпался сам, без апокалипсиса ядерной войны. Огромная страна — Союз Советских Социалистических Республик — развалилась, не выдержав груза своих многочисленных проблем. И самая тяжелая ноша, сломавшая хребет сверхдержаве, была военная. Десятки тысяч танков, самолетов, ракет, сотни боевых кораблей и подводных лодок, огромная махина военно-промышленного комплекса камнем повисли на шее советской экономики, утянув ее на самое дно. Помимо обеспечения собственной армии, ей приходилось вооружать десятки, созданных по ее образцу на просторах Америки, Африки, Азии и Европы. А денег за оружие наши союзнички не любили платить, считая, что это обязанность «большого брата».




Броня крепка




Знаменитый французский писатель и летчик Антуан де Сент-Экзюпери, наблюдая с воздуха немецкий танковый блицкриг 1940 года во Франции, дал очень своеобразное описание роли танков на войне: «Танки играют роль химических веществ, которые разрушают не сам организм, а его нервы и лимфатические узлы.

Там, где молнией пронеслись танки, сметая все на своем пути, любая армия, даже если с виду она почти не понесла потерь, уже перестала быть армией. Она превратилась в отдельные сгустки. Вместо единого организма остались только не связанные друг с другом органы. А между этими сгустками — как бы отважны ни были солдаты — противник продвигается беспрепятственно. Армия теряет боеспособность, когда она превращается в скопище солдат».

Эта картина, нарисованная французским писателем, неожиданно вызвала другие ассоциации — советские танки, и не они одни (добавим сюда ракеты, самолеты, корабли и многое, многое другое), тоже разрушили организм, но не вражеский, а свой родной — советский. Созданная за десятилетия военная мощь подточила изнутри казавшееся богатырским здоровье советской империи. Огромные военные расходы разрушили нервную и лимфатическую систему страны, лишили ее возможности сопротивляться вторжениям «болезнетворных микробов».

И хотя внешне до самого своего краха Советский Союз производил впечатление уставшей, но еще жизнеспособной империи, внутри все уже прогнило. Развалилась экономика, общество, культура, насквозь прогнила система власти, превратившаяся в подобие страшных фантазий Кафки. В отдельные сгустки превратились союзные республики, мечтавшие о независимости, как средстве излечения от этой страшной болезни. Даже руководство страны неустанно пилило сук, на котором так хорошо ему сиделось многие годы. Наступила эпоха всеобщего распада.

Тысячи придворных пропагандистов сделали карьеры, годами пережевывая ленинскую фразу о загнивающем капитализме и дружно не замечая гнилостной атмосферы вокруг. А процесс тем временем превратился в необратимый. Разваливалась экономика, пошла сплошная череда природных и технических катастроф, коммунистическая идеология потеряла последний авторитет в обществе, политическая элита стала объектом лютой ненависти всего народа. Назревал взрыв.

Танковый меч ковался и существовал не в вакууме. И прежде чем взяться за историю бронетанковых и механизированных войск Советского Союза, нужно обратить пытливый взгляд на окружавший их пейзаж. Экономика и политика тесно переплелись в послевоенные годы, определяя военную стратегию, основные направления строительства вооруженных сил и практику их применения.




Из дальних странствий возвратясь. Прощай Германия, встречай Россия!




Связь между Советской Армией и экономикой была двусторонней. Содержание крупнейшей в мире военной машины легло неподъемной тяжестью на плечи не самой могучей промышленности. Принцип «пушки вместо масла» не мог господствовать в жизни советского общества бесконечно.

Крах экономики в конце 80-х годов вызвал цепную реакцию — сытые люди не думают о политике, а голодные готовы на все. Когда в магазинах от Бреста до Владивостока основным товаром стала консервированная морская капуста, народ сразу же заинтересовался политикой и вышел на улицы. Началась романтическая эпоха антикоммунистической революции — стотысячных митингов, первых забастовок, политических демонстраций и воззваний, первых свободных выборов.

Люди, забыв о десятилетиях страха и лозунга «лишь бы не было войны», сделали свой выбор в пользу масла, а не пушек. Простая истина, что великой может быть не та страна, которая гордится тем, что у нее танков и ракет больше, чем у всего остального человечества и ее все боятся, а та, гражданам которой обеспечена нормальная, свободная и сытая жизнь, овладела миллионами умов. А как утверждали классики «бессмертного учения», мысль, овладевшая массами, становится материальной силой. Вот эта-то сила и сломала казавшуюся несокрушимой коммунистическую систему.


ЗАЗУБРИНЫ НА МЕЧЕ




В истории бронетанковых войск Советского Союза было две вершины — две точки наивысшего расцвета и могущества. Ценой неимоверных усилий всей страны, огромных материальных и людских жертв в тридцатые годы двадцатого века была создана крупнейшая в мире танковая армада. Танковый парк СССР накануне второй мировой войны количественно превосходил арсеналы всех стран мира вместе взятых. По своим тактико-техни-ческим качествам советские танки тоже превосходили все, имевшееся за рубежом.

Но вся эта мощь за несколько летних и осенних месяцев 1941 года превратилась в груды никому не нужного металлолома. Дороги отступления Красной Армии оказались усеянными брошенными и сгоревшими танками. От Бреста и до Волги десятки тысяч разбитых боевых машин символизировали крах всех предвоенных планов и представлений о будущей войне.

Спешно налаженное производство на эвакуированных из западных районов СССР, заводах, позволило вновь оснастить армию бронетанковой техникой. Всю войну танковые части и соединения были главной ударной силой Красной Армии, решая исход важнейших сражений. При этом, уровень потерь в этих операциях, оставался очень высоким, постоянно превосходя немецкие в три-четыре раза.

Закончив войну на Эльбе, Сталин и его соратники, вновь взялись за привычное дело — создание нового танкового меча. Итоги войны совершенно не удовлетворили советское руководство. Крах империализма, как предсказывала марксистская теория, не наступил, наоборот, США вышли из пламени войны самой могущественной державой мира, соперничать с которой Советский Союз мог только в области вооружений.

Ставка в этом соперничестве была сделана на танки. Вновь с конвейеров многочисленных заводов потекли бесконечные потоки боевых машин для оснащения крупнейшей в мире сухопутной армии. В результате постоянного наращивания военного производства и вооруженных сил танковый парк Советской Армии опять превзошел к середине восьмидесятых годов все страны мира вместе взятые. Это был второй пик могущества танкового меча империи.

Но судьба его тоже оказалась бесславной. Меч не удалось опробовать в настоящем бою — прежде рухнула страна, державшая его в своих руках. Осколки меча рассыпались по республикам, возникшим на месте огромной империи.

А начиналось все в годы гражданской войны. Из-за своей технической отсталости Россия до революции так и не сумела создать собственные модели танков.

Проекты Пороховщикова, Менделеева остались на бумаге, не получив воплощения в металле. Много позже, в период борьбы с космополитизмом и низкопоклонством перед Западом, неожиданно выяснилось, что именно Россия является родиной танков, слонов и еще много чего. Еще долго «вездеход» Пороховщикова в советских справочниках и других изданиях именовали первым в мире танком, удивляя своей непостижимой логикой весь мир.

Танки, появившиеся на западном фронте во время первой мировой войны, позволили в определенной степени выбраться из тупика позиционной войны. Гражданская война в бывшей Российской империи, сразу принявшая маневренную форму, тоже потребовала большого количества бронированных, маневренных машин.

Поскольку боевые действия велись главным образом вдоль железных дорог, большую популярность приобрели родные братья танков — бронепоезда. Сотни сделанных на скорую руку железнодорожных крепостей превратились в один из решающих факторов вооруженного противостояния.

И в Красной, и в Белой армии использовались сотни бронеавтомобилей, огнем пушек и пулеметов поддерживавшие атаки своих войск и отражавшие вражеские. Не было только танков. Но в 1919 году появились и они. Англичане и французы подбросили Добровольческой армии несколько десятков боевых машин, которые тотчас были брошены в бой на юге Украины.

Несколько танков, как это часто бывает, были подбиты и захвачены красноармейцами. Одну такую машину — французский Рено ФТ17 с символическим именем «Кремль» отправили в Москву, в подарок вождю мирового пролетариата. Вождю подарок понравился. Ленин сразу понял, какую выгоду может принести оснащение армии танками и бронемашинами, и дал задание скопировать трофей.

Находившаяся в полном упадке российская промышленность сумела собрать несколько ухудшенных копий французской машины. На большее она была не способна. И до начала тридцатых годов основу автобронетанковых войск Красной Армии составляли трофейные английские и французские танки, больше времени проводившие в ремонтных мастерских, нежели в эксплуатации.

Такое положение, естественно, не устраивало коммунистических вождей, грезивших мировой революцией. Так как мирное распространение идей социализма в послевоенной Европе было исключено, выход был один — подготовка к новой мировой войне, как необходимому условию победы мировой революции.

Для такой войны нужна была мощная армия, оснащенная самым современным оружием. Девяносто танков, составлявших в 1927 году танковый парк Рабоче-Крестьянской Красной Армии, были, конечно, каплей в море. Требовались тысячи новых, совершенных машин. Пришлось напрячь все силы и уже в 1933 году Харьковский паровозостроительный завод выпускал 22 танка в день.

Индустриализация, о которой были написаны тысячи книг, историю которой миллионы людей изучали в школе, имела целью создание самой мощной в мире военной промышленности, а вовсе не решение повседневных проблем страны. Ради достижения этой цели не жалели ни человеческих жизней, ни национального достояния. Миллионы заключенных строили заводы и фабрики, шахты и электростанции, вагонами продавались бесценные картины и скульптуры из Эрмитажа и других музеев, собиравшиеся по всему миру несколько веков, еще царские запасы золота, алмазов.

Деньги на строительство военных заводов выкачивали и из деревни. У нищих крестьян отбирали последний хлеб, обрекая их на голодную смерть. «Перекачка средств из сельского хозяйства в тяжелую промышленность» сопровождалась перекачкой миллионов людей на тот свет.

Созданная за несколько лет тяжелая промышленность позволила наладить крупносерийное производство оружия и боевой техники. Не было только жизнеспособных проектов. Все попытки создать собственную модель танка окончились неудачей — все время получалась ухудшенная копия все того же «Рено». Поэтому пришлось искать на Западе. Купленные в Англии и США опытные машины «Виккерс» и «Кристи», превратились в прототипы танков

Т-26 и БТ, на долгие годы ставших основой танкового парка Красной Армии.

В результате лихорадочного производства к началу второй мировой войны на вооружении состояли уже десятки тысяч танков, не уступавших ни в чем своим зарубежным аналогам. Вот этой-то армаде и отводилась главная роль в транспортировке идей коммунизма в европейские страны. Под имеющийся танковый парк была создана теория глубокой наступательной операции, предусматривавшая высокоманевренные боевые действия механизированных войск на европейских просторах.

Советские стратеги одними из первых в мире пришли к выводу о необходимости массирования танковых сил для их успешного применения. Механизированные корпуса, созданные в тридцатые годы, стали прообразом будущих танковых кулаков, решавших исход сражений второй мировой. Однако, увлекшись танковым строительством, командование РККА все меньше внимания уделяло вопросам боевой подготовки и боевого применения танков. Многих военных теоретиков расстреляли, как врагов народа, за их вредительские теории о преимуществе танка перед пролетарской кобылой, корпуса расформировали.

Танковый блицкриг в Польше и Франции, продемонстрированный изумленному миру танками Гудериана, заставил Сталина вспомнить о собственных танках. Началось спешное формирование новых механизированных корпусов в количествах, еще не виданных в мировой истории. Более шестидесяти танковых дивизий, созданных за два года, могли потрясти воображение любого военного специалиста. Дело оставалось за малым — научить танкистов пользоваться оружием, а командиров — управлять действиями больших масс танков. Сделать это так и не удалось.

Катастрофические итоги боев 1941 года тому яркое подтверждение. Долгие годы их главной причиной считались внезапность нападения германских войск и их превосходство в военной сфере. Тысячи книг и учебников вдалбливали в головы советских людей эту догму. Девяносто процентов советских танков, многие из которых сошли с конвейера в 1939–1940 годах, объявили устаревшими и небоеспособными. Общее же количество танков в Красной Армии вплоть до конца восьмидесятых годов оставалось страшной государственной тайной.

Во всех публикациях о первом годе войны занижалось число советских танков и всячески преувеличивалось немецкое «превосходство». Маршал Рокоссовский в своих мемуарах «Солдатский долг», описывая бои под Смоленском, утверждал, например, что в 101-й танковой дивизии полковника Михайлова имелось «штук восемьдесят старых, со слабой броней, и семь тяжелых, нового образца» танков. Фактически же в ней было 415 танков, из которых 318 было легких, а остальные — новейшие тяжелые КВ и Т-34. Вот и верь после этого маршальским мемуарам.

В то же время в сотнях публикаций творились и ширились легенды о танковых сражениях великой войны. На страницах мемуаров и научных трудов тысячами горели немецкие танки и самоходки, ежемесячно уничтожался чуть ли не весь германский танковый парк. Эти легенды живут до сих пор — в 2000 году один военный журнал опубликовал статью отставного генерала о боях в 1941 года с потрясающими воображение рассказами: 26 июня 1941 года 24-я стрелковая дивизия уничтожает 27 немецких танков, только один (!) дивизион 8-й противотанковой бригады за четыре дня подбивает 105 танков, 100-я стрелковая дивизия за неделю боев — 250 и т. д.

Как при таких потерях немцы сумели дойти до Смоленска, вообще непонятно. Другой генерал пишет статью о лепельском контрударе двух советских мехкорпусов в июле 1941 года. 5-й и 7-й механизированные корпуса, имевшие более полутора тысяч танков (эту цифру приводит в своих мемуарах генерал армии Иванов — непосредственный участник тех событий), превращаются в убогие соединения с несколькими сотнями устаревших танков и, естественно, «терпят поражение от превосходящих сил противника».

Парадокс подобной литературы заключается в том, что рассказы об огромных потерях немцев сопровождаются жуткими картинами немецкого танкового превосходства. И поток ее не сокращается.

В то же время жалкие ручейки правдивой информации, появившиеся на рубеже 80—90-х годов, практически иссякли.

В научных монографиях дело обстояло аналогично. Вместо того чтобы объективно определить причины страшного поражения, все списывали на немецкое превосходство в технике (никогда в реальности не существовавшее).

Вне поля зрения военной и исторической науки остались неподготовленность экипажей и командиров, неумение штабов правильно использовать танковые соединения, практически полное отсутствие разведки и нормального материально-технического обеспечения, отсутствие инициативы в действиях войск и еще многое другое. Рассмотрение всех этих факторов неудач 1941 года не входит в задачу данной книги. Заметим лишь, то отсутствие работы над ошибками войны привело к их повторению в послевоенные годы, о чем речь впереди.

И в последующих боях бронетанковые войска Красной Армии несли огромные потери, превосходящие немецкие в три-четыре раза. Даже в успешных для нас боях 1943–1945 годов это соотношение сохранялось. Победы над Вермахтом давались очень дорогой ценой. Почти сто тысяч сгоревших танков и самоходок на пути к Берлину обозначили боевой путь советских танкистов.

Из-за недостатка танков пришлось осенью 1941 года расформировать все механизированные корпуса и танковые дивизии и основной формой организации бронетанковых и механизированных войск стали бригады — танковые, механизированные и мотострелковые. С весны 1942 года, когда количество танков в Красной Армии стало увеличиваться, началось формирование танковых корпусов. Осенью 1942 года были развернуты первые механизированные корпуса.

С декабря 1941 года автобронетанковые войска стали именоваться бронетанковыми и механизированными войсками. Организационно к концу войны они состояли из танковых армий, танковых и механизированных корпусов, танковых, тяжелых танковых, механизированных, самоходно-артиллерийских и мотострелковых бригад.

Бронетанковые и механизированные войска сыграли огромную роль во всех сражениях Великой Отечественной войны, будучи главной ударной силой Красной Армии. Танки прогрызали вражескую оборону, действовали в глубине его оборонительных построений, перерезали пути отхода войскам противника, а в случае необходимости отражали атаки ударных группировок Вермахта, укрепляя позиции стрелковых дивизий.

Подробное описание действий советских танковых войск в годы войны не входит в задачу данной работы, поэтому ограничимся здесь кратким обзором крупнейших операций, в которых участвовали большие массы советских танков.

Отличительной чертой всех танковых сражений был высокий уровень потерь бронетанковой техники советских войск. По официальным данным Генерального штаба, за годы войны Красная Армия потеряла 96, 5 тысяч танков и самоходно-артиллерийских установок. Эти потери распределяются следующим образом — 1941 год — 20500 танков, 1942 год — 15100, 1943 год — 23500, 1944 год — 23700 и 1945 год — 13700 танков и САУ. Процент потерь составил — к численности танкового парка на 22 июня 1941-го года — 427 %, к общему ресурсу (наличие на 22. 06. 1941 года + произведенные в годы войны + поставленные по ленд-лизу) — 73, 3 %.

В отечественной и зарубежной литературе уже говорилось о катастрофических итогах танковых боев лета и осени 1941 года, когда практически весь довоенный парк Красной Армии остался на полях Украины, Белоруссии, Прибалтики и западных районов России. Дело дошло до того, что зимой 1941–1942 годов танки распределялись между фронтами чуть ли не поштучно лично Верховным Главнокомандующим Сталиным.

На смену предвоенным корпусам и дивизиям пришли бригады и батальоны. Соответственно сократился и уровень потерь — если в период Московской оборонительной операции, с 30 сентября по 5 декабря 1941 года, было потеряно 2785 танков, то в ходе контрнаступления под Москвой 5 декабря 1941 — 7 января 1942 года — 429 боевых машин. 1-я гвардейская танковая бригада в этих боях потеряла 67 танков из 95, 2-я гвардейская тбр — 63 из 79, 5-я тбр — 80 из 89, 146-я тбр — 116 из 128. В других танковых бригадах и батальонах ситуация была та же. Всего танковые части Западного фронта за период контрнаступления потеряли 556 танков из 709, имевшихся к его началу.




Не до жиру. Ремонт БТ-7 на фронте




Нельзя назвать удачной первую попытку применения вновь сформированных танковых корпусов в Харьковской наступательной операции 1942 года войск Юго-Западного фронта. Благодаря «умелому командованию» маршала Тимошенко и его политического шамана Хрущева, под чутким руководством товарища Сталина в окружение попали, только что сформированные и полностью укомплектованные материальной частью 21-й и 23-й танковые корпуса — выйти из котла удалось немногим, вся боевая техника танковых частей была потеряна.

При отражении немецкого наступления, в ходе Воронежско-Ворошиловградской оборонительной операции, танковые армии и корпуса Красной Армии за месяц боев потеряли 2436 танков. Еще 1426 машин были потеряны при обороне Сталинграда.

Стремление сократить огромные потери боевой техники, правильно использовать бронетанковые и механизированные войска Красной Армии привело к появлению приказа Народного Комиссара обороны СССР И. В. Сталина № 325 от 16 октября 1942 года, в котором попытались обобщить опыт использования танков и дать установки об их тактическом и оперативном применении. Приказ требовал отдельные танковые полки и бригады, не дробя, придавать стрелковым дивизиям для непосредственной поддержки пехоты. Танки, двигаясь впереди пехоты не далее чем в 200–400 м, должны были уничтожать пехоту противника и его огневые точки.

Основную борьбу с танками противника, гласил приказ, ведет артиллерия. Танки вступают в бой с танками противника только в случае явного превосходства в силах и выгодного положения. Лобовые атаки танкам запрещались. Танковые корпуса должны были применяться в наступлении на направлении главного удара фронта в качестве эшелона развития успеха. Им запрещалось ввязываться в танковые бои с танками противника при отсутствии явного превосходства над ними.

В обороне танковые корпуса самостоятельных участков не получали, а использовались для контрударов, танковые полки и бригады — для контратак.

Однако реальная фронтовая жизнь и в дальнейшем изобиловала случаями крайне неудачного и неумелого применения танковых войск. Командиры всех уровней — от командира дивизии до командующих фронтами, продолжали затыкать танками бреши в линии фронта, бросать их в атаки на укрепленные немецкие позиции и неподавленные огневые точки. До последних боев в Европе танки применялись как бог на душу положит. На потери внимания обращали мало.

Даже в успешном для Красной Армии 1944 году Чрезвычайная комиссия Государственного Комитета Обороны, проверявшая работу штаба Западного фронта, констатировала: «Вопреки опыту войны и указаниям Ставки по вопросу использования танковых соединений, командование Западного фронта имеющийся у него 2-й гвардейский Тацинский танковый корпус бросало на нерасстроенную оборону противника, вследствие чего танковый корпус не мог продвинуться вперед и нес большие потери.

В операции на оршанском направлении 14–19 ноября танковый корпус был введен в бой, когда пехота на фронте 3 км едва вклинилась в оборону на глубину 2–3 км. В операции 33-й армии на витебском направлении 23 декабря ввод танкового корпуса в бой планировался после овладения пехотой р. Лучеса (18 км в глубине обороны). На этом основании танковый корпус при продвижении пехоты в первые три дня наступления на глубину до 8—10 км не вводился, а когда пехота была остановлена организованным огнем противника с заранее подготовленных рубежей и впереди продолжала оставаться р. Лучеса, танковый корпус бросается в бой и после потери 60 танков, не добившись успеха, отводится за боевые порядки пехоты. В операции на богушевском направлении 8 января танковый корпус был введен в бой, когда по существу никакого успеха пехота не имела. Понеся до 70 % потерь, танковый корпус продвинулся вместе с пехотой на 2–4 км и после этого был выведен из боя.

Таким образом, постоянное стремление командования фронта добиться прорыва обороны посредством преждевременного ввода в бой танкового корпуса не дало результатов и привело к тому, что в танковом корпусе в настоящее время осталось два танка. В танковых бригадах, действующих непосредственно с пехотой, во всех боях наблюдаются исключительно большие потери. Основная причина этих потерь заключается в том, что противотанковые средства противника не подавляются нашим артиллерийским огнем и отсутствует взаимодействие между танками, поддерживающей артиллерией и пехотой».

После этой проверки генерал армии Соколовский был снят с должности командующего Западным фронтом и назначен начальником штаба 1-го Украинского фронта. В послевоенные годы этот полководец стал начальником Генерального штаба Советской Армии и продолжил разработку планов применения бронетанковых войск в будущей войне. Соответствующий опыт в использовании танков у него уже был.

Советская танковая промышленность сумела восполнить огромные потери 1941–1942 годов и танковые корпуса сыграли решающую роль в окружении 6-й немецкой армии под Сталинградом, потеряв в боях с 19 ноября 1942 года по 2 февраля 1943 года 2915 танков. В Сталинградском котле были уничтожены три немецких танковые дивизии — 14, 16 и 24-я. Еще две танковые дивизии (22-я и 27-я) были уничтожены при прорыве советских войск вне котла.

При освобождении Харькова и отражении немецкого контрудара танковые и механизированные корпуса потеряли 1345 танков и вынуждены были оставить Харьков и Белгород, в результате чего на советско-германском фронте образовалась Курская дуга.

Начальник штаба немецкого 48-го танкового корпуса Меллентин, подводя итоги боев за Харьков, писал: «1-я гвардейская армия и танковая группа Попова понесли огромные потери в живой силе и технике. К 6 марта несколько крупных танковых соединений и один кавалерийский корпус русских были полностью отрезаны 4-й танковой армией и оперативной группой Кемпф. Русские потеряли 615 танков и свыше 1000 орудий. 15 марта немецкий флаг вновь развевался над главной площадью Харькова».

Еще один генерал Вермахта, Манштейн, так оценивал действия советских танкистов в зимней компании 1942–1943 годов: «Следует сказать, что Советское командование действовало достаточно энергично. Для достижения своих целей оно бросало в бой части, не обращая внимания на возможные потери. Войска русских всегда храбро сражались и иногда приносили невероятные жертвы… Неоспоримо также, что Советское командование многому научилось с начала войны, особенно в отношении организации и использования крупных танковых соединений. Большое количество танков оно имело и в 1941 году, но тогда оно не могло использовать их самостоятельно и в то же время в единых формированиях. Теперь же оно целесообразно организовало их в танковые и механизированные корпуса и одновременно приняло немецкую тактику глубокого прорыва. Правда, за исключением ноября 1942 года, нам почти всегда удавалось разбивать или уничтожать эти танковые и механизированные соединения, хотя иногда и глубоко в тылу».

Курская битва вошла в историю как величайшее танковое сражение второй мировой войны, в котором приняли участие лучшие танковые соединения Красной армии и Вермахта. Здесь Гитлер решил массировано применить новейшие танки «Тигр» и «Пантера». Несмотря на многочисленные недостатки, эти машины стали грозным противником для советских танкистов.

Вот как описывает первую встречу с «Тиграми» генерал-майор танковых войск И. А. Вовченко: «9 мая 1943 года, после одного из боев под Томаровкой, командир тридцатьчетверки Михаил Гресь из 18-й танковой бригады доложил сначала Гуменюку, а потом мне, что встретился с немецким танком новой конструкции, броню которого не пробивает наш снаряд. Майор Климов, ездивший с моим приказом в 19-ю бригаду на броневике, вернулся и доложил о том, что в эти минуты к холмам на околице Томаровки подошли одиннадцать немецких «тигров». Мы с наблюдательного пункта пока что не видим их. Но известие об этом вселило в душу тревогу. Полковник Малышев, не отрывая глаз от бинокля, тихо сказал:

— Выползают! Посмотрите на их форму, на длиннющий ствол орудия.

Да. Это были «тигры». Пока мы следили за ходом боя, наши танки пошли на сближение с одиннадцатью «тиграми», остановившимися на холмах. Расстояние между ними и нашими было в этот момент около двух тысяч метров. Тридцатьчетверки на таком расстоянии огонь, конечно, не ведут. Вдруг дружно ударили тяжелые немецкие танки… и три наши машины вспыхнули. Еще два залпа немецких танков — и снова задымили восемь наших.

— Что же это делается! — воскликнул полковник Малышев. — Какая дальность боя у этих орудий!

Возле моего наблюдательного пункта стояла бронемашина майора Червина, и я приказал ему:

— Немедленно в третью бригаду. Пускай Походзеев пошлет взвод танков по оврагу, чтобы они подкрались поближе к этим зверям и проверили крепость их брони.

Походзеев выслал взвод старшего лейтенанта Судата. Его машины незаметно подошли метров на триста к вражескому танку. Длинный ствол орудия с дульным тормозом направлен в нашу сторону. Фашисты не заметили наших машин. Судат ударил по башне «тигра». Посыпался сноп искр. Но броню не пробил. Еще удар! И снова сноп искр. Снаряд танкового орудия не пробивает броню. Вражеский танк в это время разворачивает орудие в сторону Судата и первым же выстрелом разбивает башню одной машины. Вторым выстрелом подбивает еще один танк. Судат едва успевает скрыться в овраге. Вскоре он снова подкрадывается к крайнему вражескому танку и бьет по нему семь раз, но результат тот же — снаряды только высекали снопы искр, оставляя следы на башне и лобовой части брони».

Вот с таким серьезным противником пришлось встретиться под Курском нашим танкистам. На юге Курской дуги действовали 45 «тигров» 503-го тяжелого танкового батальона, 46 — в составе дивизии «Гроссдойчланд» и еще 42 «тигра» были розданы по дивизиям СС «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер», «Дас Райх» и «Тотенкопф». 45 «тигров» 505-го тяжелого танкового батальона находились на северном фасе против войск Центрального фронта.

Надо заметить, что при сравнении советских и немецких источников возникает впечатление, что было две Курских битвы — в одной советские войска сражались и побеждали одну немецкую армию, десятками и сотнями уничтожая «тигры» и «фердинанды» (которых всего-то выпустили несколько десятков машин, часть из них еще повоевала в Италии), а немецкая армия в это же время сражалась с какой-то другой советской, не менее успешно круша тридцатьчетверки и КВ.

Хрестоматийная битва под Прохоровкой — крупнейшее танковое сражение второй мировой войны во всех советских учебниках — почему-то практически не произвела впечатления на немцев. Командующий немецкими войсками в операции «Цитадель» Манштейн в своих мемуарах посвятил ей всего несколько строк: «Правому танковому корпусу армии (2-й тк СС обер-группенфюрера Гаузера) также удалось выйти на оперативный простор. 11 июля он атаковал Прохоровку и затем дальше на западе форсировал Псел. 12 июля противник бросил в бой в центре и на флангах фронта наступления группы новые части из своих оперативных резервов. 12 и 13 июля обе армии отразили все атаки. 14 июля корпус СС, развивая успех, достиг Прохоровки».

Оценка, как видим, совершенно иная. Данные о потерях в бою под Прохоровкой, фигурирующие в советских документах июля 1943 года, тоже гораздо скромнее —150–160 подбитых немецких танков и 176 танков и 3 самоходных артустановки, потерянных 18-м и 29-м танковыми корпусами. Цифра в 400 уничтоженных немецких боевых машин появилась позже и стала с тех пор постоянно повторяться во всех советских изданиях. По немецким данным соотношение потерь было абсолютно другое, естественно, в свою пользу.

В ходе Курской оборонительной операции было потеряно 1614 танков и самоходных установок, в Орловской наступательной операции — 2586, в Белгород-Харьковской наступательной операции — 1864 боевые машины. Высокий уровень потерь был обусловлен ожесточенным характером боевых действий, умелым применением немцами новой боевой техники и часто шаблонной тактикой атак советских танков. Только 10 августа 1943 года 3-я гвардейская танковая армия в коротком бою за высоту 264, 6 потеряла 100 танков из имевшихся 110, т. е. по существу за несколько часов была фактически уничтожена противником. Потери танковых дивизий немецкой армии были в четыре раза меньше.

Только танковые части Центрального фронта потеряли в боях на Курской дуге 2949 танков, из них 2738 от боевого воздействия противника. 2348 машин было подбито огнем артиллерии и танков, 187 — уничтожено авиацией и 209 — подорвалось на минах.

1-я гвардейская танковая армия в оборонительных боях с 5 по 20 июля 1943 года потеряла 954 танка (на 5 июля в ней имелся 631 танк), а в период наступления, с 3 по 23 августа, 1040 танков. И это только одна армия.

Напряженные танковые бои развернулись в ноябре-декабре 1943 года в районе Киева, Житомира и Фастова. Здесь войска 1-го Украинского фронта отражали контрудар 4-й немецкой танковой армии. Немецкие войска пытались вернуть утраченные позиции на западном берегу Днепра. Сюда стягивались танковые части с других участков советско-германского фронта, из Франции прибыла 25-я танковая дивизия.

Манштейн так описывал эти события: «15 ноября 48 тк начал наносить намеченный удар, который привел к тому, что продвигавшиеся от Киева на юго-запад танковые корпуса противника — ближайшая цель удара — были разбиты. Затем 48 тк повернул на запад и нанес удар по силам, преследовавшим 13 ак. Житомир снова оказался в наших руках. Последний намечавшийся удар корпуса на восток вдоль большого шоссе Житомир — Киев в тыл противнику, находившемуся южнее Киева, был сорван в результате распутицы. Если, таким образом, и не удалось сбросить противника с западного берега Днепра, то все же удалось к началу декабря временно восстановить положение на фронте 4-й танковой армии».

В ходе зимнего наступления Красной Армии, начавшегося 29 декабря под Киевом, в прорыв вошли 1-я и 3-я гвардейские танковые армии. 31 декабря был вновь освобожден Житомир. Однако в результате неудачной организации боя 1-я гвардейская танковая армия понесла большие потери и успеха не добилась, едва избежав полного окружения. Лишь 5 января был занят Бердичев, а в районе Винницы и Умани немцы нанесли сильный контрудар, отбросив советские войска на 30 км.

Ареной крупных танковых сражений стала зимой 1943 — весной 1944 года Правобережная Украина. Здесь действовало большинство танковых и механизированных корпусов Красной Армии, здесь немецкое командование любой ценой пыталось остановить советское наступление. На фронте протяженностью до 1300 км действовали все шесть советских танковых армий. За 116 дней боев на земле Украины было потеряно 4666 танков и САУ.

И советские и немецкие войска постоянно маневрировали, наносили контрудары, но линия фронта медленно, но верно уходила на запад. То здесь, то там возникали «блуждающие котлы» — окруженные части, с боями прорывавшиеся к основным силам своих войск. После освобождения Кировограда, советское наступление было остановлено сильными контратаками противника на рубеже Смела-Каниж.

В ходе Корсунь-Шевченковской операции, начавшейся 24 января, войскам 2-го Украинского фронта удалось прорвать оборону немцев. Однако 27 января противник сумел закрыть брешь и отсечь передовые 20-й и 29-й танковые корпуса 5-й гвардейской танковой армии. 28 января, в Звенигородке частям 2-го УФ удалось соединиться с 20-м танковым корпусом, а к 30 января 18-й танковый корпус, отбросив противника, вновь образовал брешь в его обороне. На помощь окруженной немецкой группировке подошли З, 4, 11, 13, 16 и 17-я танковые дивизии. Для противодействия им, сюда была переброшена 2-я танковая армия генерала С. И. Богданова.

В результате тяжелых боев, к 17 февраля части немецких войск удалось вырваться из окружения. В ходе Проскуровско-Черновицкой операции на главном направлении были впервые сосредоточены три танковые армии, сумевшие в районе Каменец-Подольского окружить 1-ю немецкую танковую армию. Однако из-за понесенных в боях тяжелых потерь создать сплошной внутренний фронт окружения не удалось. Немецкая группировка (23 дивизии, из них 10 — танковые) пробилась вдоль левого берега Днестра к городу Бучач, где соединилась с войсками группы армий «Северная Украина».

Часто танковые корпуса Красной Армии, перерезавшие коммуникации немецких войск, уходя в рейды в глубину обороны противника, сами оказывались отрезанными от основных сил фронтов и вынуждены были прорываться из окружения. При этом они несли значительные потери. В 5-й гвардейской танковой армии из имевшихся к 3 января 1944 года 366 танков и САУ к 21 января осталось 156. Летом 1944 года армия была переброшена в Белоруссию и доукомплектована — в результате к началу операции «Багратион» она имела в строю 534 танка и САУ.

В освобождении Белоруссии, кроме 2-й и 5-й гвардейской танковых армий, также участвовали 1-й, 2-й гвардейские, 1-й и 9-й танковые, 1-й и 3-й гвардейский механизированные корпуса, отдельные танковые бригады и полки — всего две танковые армии, пять отдельных танковых и два механизированных корпуса, 16 отдельных танковых бригад, 39 танковых полков и более 70 полков самоходной артиллерии. 5-ю гвардейскую танковую армию планировалось ввести в прорыв в полосе наступления 11-й гвардейской армии 3-го Белорусского фронта.

Однако, несмотря на мощную артиллерийскую подготовку — 212 орудий на 1 км фронта, авиационный удар, в котором участвовало около 300 бомбардировщиков и 250 штурмовиков, войска 11-й армии 23 июня продвинулись всего на 2–3 км. Прорыв немецкой обороны, вместо двух дней по плану был проведен в три дня. Из-за того что артиллерия не сумела подавить части противника, занимавшие вторую позицию, танки непосредственной поддержки пехоты понесли большие потери (с 23 по 26 июня в районе станции Осиновка было подбито до 70 танков и САУ) и не смогли оказать должной поддержки пехоте. Поэтому командование фронта приняло решение ввести танковую армию в бой в полосе 5-й армии.





По белорусским дорогам




Как позднее вспоминал командующий 5-й гв. ТА ПА Ротмистров, «все это, естественно, в последующем не могло не отразиться как на снижении общих темпов наступления, так и на продвижении 5-й гвардейской танковой армии, поскольку на маневр в тылу своих войск армия затратила почти сутки, а противник за это время успел перебросить к участкам прорыва 3-го Белорусского фронта танковую дивизию, которая в условиях белорусских лесов и болот заняла ряд дефиле и доставила нам много хлопот». До 28 июня части армии вели бои в районе Крупки, восточнее Борисова, с 5-й танковой дивизией Вермахта.

Командующий 3-м Белорусским фронтом, генерал И. Д. Черняховский, был недоволен действиями танкистов, считая, что армия не проявила должной маневренности и излишне привязала свои действия к Минской автостраде, двигаясь на уровне общевойсковых армий. 5-я танковая армия не сумела сразу выйти на маневренный простор и поэтому как эшелон развития фронтовой операции не сыграла своей роли. В ходе продвижения к Минску танковые части понесли значительные потери. 1-й гвардейский танковый корпус безвозвратно потерял 123 боевые машины, еще 53 требовали капитального ремонта. 2-й гвардейский танковый корпус потерял до 40 % танков.

Только в полосе наступления 3-го Белорусского фронта к 1 августа эвакоротами было эвакуировано 1288 подбитых танков и САУ. 75-й сборный пункт аварийных машин принял 978 танков и САУ, из которых 710 было отгружено на заводы, 69-й сборный пункт принял 538 машин, отправив на заводы 246. Много танков просто застряло в болотах — один только 257-й эвакоотряд вытащил более 80 боевых машин.

В дальнейшем танкисты действовали более успешно и в результате двух месяцев боев была полностью освобождена Белоруссия, а советские войска вступили на территорию Прибалтики, Польши, разгромив основные силы группы армий «Центр». 3 июля 1944 года танкисты 4-й гвардейской танковой бригады 2-го гвардейского танкового корпуса первыми ворвались в Минск. Потери бронетанковых и механизированных войск Красной Армии в операции составили 2957 танков и САУ, среднесуточные — 43.

Здесь уместно будет привести мнение противника — начальника штаба 4-й танковой армии Вермахта Меллентина о действиях советских танковых войск в 1942–1944 годах: «Сперва русским танковым армиям приходилось дорого расплачиваться за недостаток боевого опыта. Особенно слабое понимание методов ведения танковых боев и недостаточное умение проявляли младшие и средние командиры. Им не хватало смелости, тактического предвидения, способности принимать быстрые решения.

Первые операции танковых армий заканчивались полным провалом. Плотными массами танки сосредоточивались перед фронтом немецкой обороны, в их движении чувствовалась неуверенность и отсутствие всякого плана. Они мешали друг другу, наталкивались на наши противотанковые орудия, а в случае прорыва наших позиций прекращали продвижение и останавливались, вместо того чтобы развивать успех. В эти дни отдельные немецкие противотанковые пушки и 88-мм орудия действовали наиболее эффективно: иногда одно орудие повреждало и выводило из строя свыше 30 танков за один час. Нам казалось, что русские создали инструмент, которым они никогда не научатся владеть, однако уже зимой 1942–1943 года в их тактике появились первые признаки улучшения.

1943 год был для русских бронетанковых войск все еще периодом учебы… Лишь в 1944 году крупные русские танковые и механизированные соединения приобрели высокую подвижность и мощь и стали весьма грозным оружием в руках смелых и способных командиров. Разгром нашей группы армий «Центр» и стремительное наступление танков маршала Ротмистрова от Днепра к Висле ознаменовали новый этап в истории Красной Армии и явились для Запада грозным предостережением. Танкисты Красной Армии закалились в горниле войны, их мастерство неизмеримо выросло».

Танковые войска сыграли большую роль в Львовско-Сандомирской наступательной операции, длившейся с 13 июля по 29 августа 1944 года. Здесь советские танкисты впервые встретились с новинкой немецкой танковой промышленности — «Королевским тигром», для которого это свидание оказалось довольно печальным.




ИС-2 в Польше



Здесь родилась еще одна, очень популярная в советской литературе, легенда — тридцатьчетверка под командованием лейтенанта Оськина в коротком бою уничтожила три «Королевских тигра». Оськин получил звание Героя Советского Союза, а за кадром осталось участие в бою около двухсот советских артиллерийских орудий и самоходных установок, совместными усилиями которых и были уничтожены новейшие немецкие танки. Танкисты Красной Армии потеряли в боях на сандомирском плацдарме 1269 танков и САУ.

1945 год начался двумя мощными наступательными операциями советских войск. 12 января с плацдармов на реке Висла, войдя в прорыв, совершенный стрелковыми войсками, советские танки неудержимой лавиной ринулись на Запад. Все попытки немецкого командования остановить этот поток ни к чему не привели. Разгромив войска группы армий «А», соединения 1-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов освободили Варшаву и еще свыше 2400 населенных пунктов, а 19 января танки 3-й и 5-й гвардейских танковых армий вступили на территорию Германии. К началу февраля советские войска захватили несколько плацдармов на западном берегу реки Одер, с которых до Берлина оставалось менее 100 км. Этот успех обошелся потерей 1267 танков и САУ.

Тот же Меллентин в своих мемуарах констатировал: «Невозможно описать всего, что произошло между Вислой и Одером в первые месяцы 1945 года. Европа не знала ничего подобного с времен гибели Римской империи». Одновременно с Висло-Одерской проводилась еще одна стратегическая наступательная операция — Восточно-Прусская. Около 4000 танков и САУ проламывали оборону войск группы армий «Север» (до 26 января — «Центр») на территории Восточной Пруссии.

Еще до начала второй мировой войны здесь были созданы мощные оборонительные сооружения, значительноукрепленные в дальнейшем. Поэтому потери бронетанковых войск были значительными — с 13 января по 25 апреля 1945 года они составили 3525 танков и САУ. В 5-й танковой армии к 1 апреля оставалось в строю всего 76 танков и САУ (к началу операции имелось 585). В результате успешных действий, в первую очередь танковых частей, немецкие войска были рассечены на три изолированные группировки и прижаты к морю. В дальнейшем, к 25 апреля, они были ликвидированы.




И побольше снарядов!




Заключительным аккордом боевых действий на советско-германском фронте стала битва за Берлин. В бой были брошены огромные силы —13 танковых и семь механизированных корпусов, 9 отдельных танковых бригад, большое количество отдельных танковых и самоходно-артиллерийских полков, всего 6250 танков и САУ — создавшие четырехкратное превосходство над противником. Немецкое командование смогло противопоставить им около 1500 танков и штурмовых орудий.

Уже в первый день операции, 16 апреля, командующий 1-м Белорусским фронтом Г. К. Жуков был вынужден использовать для прорыва вражеской обороны на Зееловских высотах основные силы 1-й и 2-й гвардейских танковых армий, поскольку общевойсковые соединения, натолкнувшись на упорное сопротивление врага, остановились. Промедление могло привести к тому, что Берлин был бы взят войсками маршала Конева, чего Жуков никак допустить не мог. Однако и танки втянулись в затяжные бои, буквально прогрызая один оборонительный рубеж за другим.

Лишь к вечеру 19 апреля удалось прорвать 3-ю полосу одерского рубежа. В полосе 1-го Украинского фронта действия советских войск были более успешными. К исходу 18 апреля танкисты 25-го и 4-го гвардейского танковых корпусов завершили прорыв нейсенского рубежа обороны, открыв дорогу 3-й и 4-й гвардейским танковым армиям для обхода Берлина с юга. 25 апреля вокруг Берлина встречей 9-го гвардейского танкового корпуса 2-й гвардейской танковой армии и 6-го гвардейского механизированного корпуса 4-й гвардейской танковой армии сомкнулось кольцо советских войск.

Танкистам танковых и механизированных корпусов пришлось вести до 2 мая тяжелые бои на улицах Берлина, участвуя в ликвидации окруженной группировки. Капитуляция войск берлинского гарнизона и бои на подступах к Берлину обошлись дорогой ценой — за 23 дня боев было потеряно 1997 танков и САУ.

До последних дней войны исход стратегических операций советских войск решало подавляющее превосходство в численности личного состава и количестве боевой техники. Не случайно писатель-фронтовик Виктор Астафьев заметил, что мы победили врага, завалив его горами трупов наших солдат и залив реками крови.


«Иосиф Сталин» у Бранденбургских ворот


Беда наших генералов была в том, что они привыкли считать танки и пушки, абсолютно не придавая значения вопросам грамотного их применения. Нельзя назвать ни одного успешного для Красной Армии сражения, где бы победа была достигнута меньшими, чем у противника, силами.

Одним из парадоксов применения танковых войск было то, что ввод в сражение больших масс танков должен был происходить после прорыва пехотой обороны противника. То есть ничем не защищенные солдаты прокладывали путь бронированным, хорошо вооруженным боевым машинам. Полководец победы, маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков в беседе с будущим американским президентом генералом Эйзенхауэром поделился опытом прокладывания путей для танков через минные поля, на которые пускали пехоту. Этот опыт позднее заимствовали китайские и иранские генералы. Солдатская жизнь стоила гораздо дешевле танка.

В Красной Армии до конца шестидесятых годов не было машин для транспортировки пехоты на поле боя. Только с появлением боевых машин пехоты, эта проблема стала решаться.

Не успели отгреметь последние залпы второй мировой войны, как началась новая — «холодная». Советские марша

лы и генералы военной генерации, до последних дней СССР занимавшие высшие командные посты, находились под неизгладимым впечатлением немецкого танкового блицкрига 1941 года. Танковые клинья в глубь обороны противника, поддержанные действиями тактической авиации, остались для них вершиной военного искусства. Потому, видимо, все последующие годы шла подготовка к «прошедшей войне» — связка «танк — истребитель-бомбардировщик» должна была господствовать на поле боя и решать исход сражений.

Глава II РЕИНКАРНАЦИЯ




Прежде чем непосредственно обратиться к послевоенным танковым делам, попробуем бросить пытливый взор на пейзаж, на фоне которого создавался и закалялся танковый меч советской империи. Ведь он был порождением и неотъемлемой частью советской системы, следовательно, и историю его надо рассматривать в неразрывной связи с политикой и экономикой советской империи.


ЛЕНИНСКИМ КУРСОМ



Все послевоенные годы танк был символом советской внешней политики. Танки объясняли восточным немцам и венграм, чехам и словакам, какой социализм надо строить, кто является их лучшим другом и союзником. Танки олицетворяли и сотрудничество СССР со странами третьего мира. Социалистический выбор тут же оплачивался поставками советского оружия и в первую очередь бронетанковой техники. Жители самых отсталых стран Азии и Африки никогда не слышали ни о Пушкине, ни о Толстом, но отлично знали Калашникова, автомат которого стал олицетворением советской промышленности, ее изделием № 1.

Надо заметить, что внешняя политика всегда была у нас исключительно ленинская и очень миролюбивая. Вождь мирового пролетариата в конце своей политической карьеры гордился тем, что «к вопросам престижа мы относимся совершенно равнодушно… Я уверен, что ни в одной державе нет в народных массах такого равнодушия и даже такой готовности встретить вопрос престижа самой веселой насмешкой. Мы думаем, что дипломатия современной эпохи все быстрее идет к тому, чтобы относиться к вопросам престижа именно подобным образом».

Не могу удержаться здесь еще от одной цитаты. Дмитрий Галковский в своем «Бесконечном тупике» дал, по-моему, блестящую характеристику деятельности верных ленинцев на международной арене: «70 лет наглого издевательства над общепринятыми нормами международных отношений, подлой, низкой мелочности, выгадывания копейки на чужом горе, предательства, открытого и уверенного воровства в глаза и, наконец, пустопорожней, неправдоподобной до глумления демагогии. И эта колоссальная «дипломатическая активность», к чему она привела? К скрытой, глубоко затаенной ненависти со стороны всех союзников и к холодному, равнодушному презрению со стороны Запада, который давно уже русских и за людей не считает».

В письме наркому иностранных дел Чичерину Ленин, сам того, наверное, не подозревая, определил программу действий советской дипломатии на долгие годы: «Очевидно, что действительно впечатление можно произвести только сверхнаглостью». Вот этой-то наглости у советской внешней политики было с избытком. Не будем здесь вспоминать многогранную деятельность в этом направлении товарища Сталина с его тайными протоколами и прочими не очень красивыми вещами. Его преемники тоже не одевали белых перчаток на кухне мировой политики. И примеров тому масса.

Никита Сергеевич Хрущев не стеснялся обещать американцам показать кузькину мать, а то и закопать их всех. После таких слов уже не надо было удивляться тому, что в нас видели главную угрозу западной цивилизации и пытались любой ценой предотвратить распространение советского влияния в мире.

«Кузькина мать» на Красной площади


Для международной сверхнаглости нужны были очень серьезные аргументы в виде танков, авиации и флота. Без них добиваться своих целей в отношениях с другими странами было весьма и весьма сложно. Путь переговоров, поиска взаимоприемлемых вариантов решения межгосударственных проблем не очень прельщал кремлевское руководство еще со времен Владимира Ильича. Проще было, легонько помахивая танковым мечом, диктовать свои условия или приходить в гости, когда никто не приглашал, для наведения порядка в советском понимании.

Танки идеально подходили для жандармских функций в социалистических странах, что наглядно продемонстрировали события в Венгрии и Чехословакии, неплохо смотрелись в качестве аргумента на переговорах с западноевропейскими лидерами и служили транспортом для поставки идей социализма в соседние малоразвитые страны.

Как могли нам доверять на Западе, верить в очередные советские мирные инициативы, если коммунистическая дипломатия постоянно вела двойную игру, отрицала очевидные всем факты. До самых последних дней Советского Союза наша пропаганда с пеной у рта доказывала, что оружия у нас столько же или даже меньше, чем у западных стран. Ниже будет подробнее описана история с подсчетами танков у двух блоков, которые велись по принципу «два пишем, три на ум пошло».

К тому же многие в мире помнили знаменитое сталинское высказывание: «Чтобы устранить неизбежность войн, нужно уничтожить империализм».

Ради достижения своих политических целей кремлевские руководители готовы были пожертвовать своим народом, перейти рубеж, отделяющий от всеобщей ядерной войны. В 1968 году, когда шла подготовка к вторжению в Чехословакию, министр обороны СССР Маршал Советского Союза Гречко объявил высшему командному составу армии, что запланированная операция по вводу войск состоится даже в том случае, если приведет к началу третьей мировой войны.

Циничная готовность пожертвовать сотнями миллионов человеческих жизней ради достижения сиюминутных политических выгод до поры до времени производила сильное впечатление. И посему, такая наглость, готовность идти ва-банк давала свои плоды. Слабонервные западные политики отступали, шли на уступки, чтобы избежать вооруженного конфликта.




«Ну, где тут контра?». Прага, 1968 г.




Ситуация изменилась с приходом к власти Рональда Рейгана, сразу объявившего, что пусть его дети лучше умрут, чем будут жить при коммунизме. Наглости у него было не меньше, чем у обитателей Кремля. Впервые коса нашла на камень. К тому же, американцы в восьмидесятые годы решили перенести акцент с чисто военного противостояния в область экономики. Задача была поставлена предельно простая — довооружать СССР до экономической смерти.

Это стратегическое решение американского президента во многом решило исход многолетней холодной войны. Можно долго обманывать себя словами Горбачева о том, что в ней победителей нет, а победили разум и добрая воля. Победитель есть и все его знают.

Даже когда мир оказался в дни карибского кризиса 1962 года на грани третьей и последней мировой войны, советская дипломатия вновь продемонстрировала свою двойную натуру. Посол Советского Союза в США и представитель в ООН еще продолжали с самых высоких трибун убеждать американцев и весь мир, что нет на Кубе никаких советских ракет и все это вымысел буржуазной пропаганды, когда Никита Сергеевич Хрущев в своем выступлении без зазрения совести признал их наличие. Такое двуличие оказало гнетущее впечатление даже на привыкших ко всему советских военных.

Один из руководителей советской военной группировки на Кубе, генерал армии А. И. Грибков, позже признавал: «Американцев испугало скрытное и внезапное появление советских ракет на острове. Дезинформация шла по вертикали вниз с самого «верха». Н. С. Хрущев вплоть до 25 октября уверял американского президента в отсутствии на Кубе ракетного оружия. Разработанный план маскировки и дезинформации в основном был выполнен. К тому же на все вопросы о наличии ракет на Кубе наши дипломаты в силу своей неосведомленности давали отрицательный ответ, что тревожило американцев и, видимо, давало им повод сделать вывод о готовящемся против них внезапном ракетном ударе».

Чувства американцев в этой ситуации можно понять — под боком обнаружены ядерные ракеты противника, а он все отрицает, ему предъявляют фотографии стартовых позиций ракет, а в ответ — фальшивка. Тут невольно возникнут серьезные подозрения насчет ближайших планов СССР. Дело-то явно попахивает подготовкой к первому удару по США, поскольку в случае американского нападения шансов уцелеть у наземных стартов не было — для оружия возмездия эти ракеты не подходили.

Кстати, в это же время советские танки впервые появились в западном полушарии. В составе группировки генерала Плиева имелось два батальона танков Т-55, предназначенных для отражения высадки американской морской пехоты на берега Кубы.

С трудом разобравшись с американцами и согласившись на унизительную процедуру вывода войск под американским контролем, советская дипломатия смачно плюнула в лицо своего верного союзника Фиделя Кастро, даже не пригласив его к переговорам. Куба в случае вооруженного конфликта превратилась бы в поле боя и шансов уцелеть у ее жителей практически не было. Фидель, соглашаясь на размещение ядерных ракет шел фактически ва-банк, ставя на кон судьбу своей страны и ее жителей. Но, со свойственной советскому руководству тактичностью кубинских руководителей проинформировали в последнюю очередь, поставив перед фактом закулисной договоренности с США.

Такая политика имела продолжение. По просьбе Фиделя Кастро, вынужденного проглотить обиду (больше все равно не на кого было рассчитывать), на острове была оставлена советская мотострелковая бригада, присутствие которой на Кубе носило больше символический, чем военный характер. Советские солдаты демонстрировали кубинцам готовность Советского Союза защищать Кубу от возможного нападения, отводя им роль заложников.

Соглашение об этом было секретным, о войсках никогда и нигде не упоминалось. Когда в 1979 году администрация президента Картера подняла шум по поводу присутствия советских войск у берегов США, Брежнев, в очередной раз проигнорировав Фиделя и его соратников, назвал бригаду учебным центром для подготовки кубинских специалистов. Это вызвало большое раздражение у братьев Кастро.

Советские руководители никогда особенно не церемонились с понятием национального и государственного суверенитета своих союзников по Варшавскому Договору и не утруждали себя приличиями в отношениях с ними. «Доктрина Брежнева» прямо провозглашала право Советского Союза вмешиваться во внутренние дела восточноевропейских стран под предлогом защиты завоеваний социализма. Германская Демократическая Республика в 1953 году, Венгрия и Чехословакия — яркие тому примеры. Далее будет более подробно рассказано о действиях советских войск в операциях «по наведению порядка» в этих странах.

При Хрущеве, в короткий период десталинизации, были сброшены со своих постов все руководители стран так называемой народной демократии, то же повторилось и при Горбачеве. В 1968 году все чехословацкие руководители были под конвоем, как военнопленные, вывезены на территорию СССР для переговоров с Брежневым и его соратниками. Им еще повезло — все они вернулись на родину. Двенадцатью годами ранее венгерский премьер-министр Имре Надь (он же — бывший агент НКВД «Володя») поплатился жизнью за попытку бунта против советских товарищей по классу.




Дружба по-советски. Будем дружить танками



До 1956 года министром обороны вроде бы суверенной Польши был присланный на подмогу Сталиным советский маршал К. К. Рокоссовский, и это считалось вполне нормальным. Советские так называемые советники, по сути дела, управляли страной, определяли ее внутреннюю и внешнюю политику, выполняя указания из Кремля. Полякам отводилась роль простых исполнителей воли Сталина и его преемников.

В Венгрию руководить процессом строительства социализма, был отправлен из Москвы, где он прожил последние десять лет, верный ленинец Матиаш Ракоши. Сталин очень ценил его и даже выкупил в 30-е годы Ракоши из будапештской тюрьмы, отдав за него знамена, захваченные российской армией при подавлении венгерского восстания 1848–1849 годов.

Один из патриархов американской политики, Генри Киссинджер, как-то заметил, что «в долгосрочном плане Советский Союз находился бы в большей безопасности, был бы экономически сильнее, если бы окружил себя восточно-европейскими правительствами финского типа, ибо тогда ему не надо было бы брать на себя ответственность за внутреннюю стабильность и экономический прогресс этих стран. Тогда как осуществление имперской политики в Восточной Европе истощало советские ресурсы и пугало западные демократии, не укрепляя советского могущества. Коммунизм никогда не мог, даже в условиях контроля над органами управления и средствами массовой информации, добиться общественного признания». Мудрые слова, жаль только, что они словами и остались.

Даже в период затяжной афганской войны за спиной Бабрака Кармаля, Наджибуллы постоянно велись тайные переговоры с руководителями сил сопротивления. Союзниками были готовы пожертвовать в любой момент, если этого потребуют сиюминутные интересы. Печальная судьба президента Афганистана Амина, расстрелянного спецназовцами группы «Альфа», тому яркий пример. Когда прошла нужда, отправили на заслуженный отдых и Бабрака Кармаля. Руководителя формально независимого государства, не задумываясь, вышвырнули на свалку истории, заменив более подходящей, по мнению Кремля, фигурой Наджибуллы.

Почти семь лет советская печать по указке агитпропа писала о мирных буднях Ограниченного контингента советских войск в Афганистане, иллюстрируя рассказы фотографиями десантников, сажающих деревья на очередном субботнике или пришедших в гости к местным школьникам. При этом вся страна знала о цинковых гробах, потоком идущих из «братской страны», тысячах погибших во имя «интернационального долга», солдат. С надгробных памятников смотрели парни в военной форме, но специальным предписанием было запрещено упоминать, где и за что они погибли.

Ложь стала второй натурой советской дипломатии. Помогая Ким Ир Сену готовить агрессию против Южной Кореи в 1950 году, отлично зная, кто и зачем начал корейскую войну, много лет виновниками войны называли американцев и южнокорейский режим. Отправив авиационные дивизии воевать в небе Кореи, летчиков обязывали даже в бою переговариваться по-корейски, но не учли того, что в горячке воздушной карусели пилоты не будут искать на бумажке корейские команды, написанные русскими буквами, а перейдут на великий и могучий народный язык. После этого вся конспирация пошла естественно, прахом.

Много хлопот союзникам СССР и коммунистическим партиям во всем мире доставляли постоянные смены генеральной линии. Им было трудно менять направленность своих действий так же быстро, как это делала Москва. То они должны преклоняться перед Сталиным, то Хрущев говорит им, что Сталин кровавый тиран, предавший коммунистические идеалы. Они пропагандируют мирные намерения Москвы, а затем им приходится оправдывать подавление венгерского восстания и вторжение советских войск в Чехословакию и Афганистан.

Наши солдаты и офицеры, судя по официальной советской пропаганде, никогда не воевали в Египте и Сирии, Анголе и Эфиопии, десятках других горячих точек планеты. А сообщения об их присутствии там, время от времени появлявшиеся в мировой печати, объявлялись очередной выдумкой продажных буржуазных писак.

Понятие «интернационального долга» с каждым годом стало толковаться кремлевскими лидерами все более широко. От помощи пролетариату социалистических стран плавно перешли к вмешательству во внутренние и внешние конфликты во всех частях света, где пролетариев и в глаза не видели. Советский народ, не подозревая об этом, стал должником всех слабо- и недоразвитых народов Азии и Африки, неся им свет идей социализма. Часто первыми достижениями цивилизации, с которыми они знакомились, были танки и автоматы Калашникова. Нам почему-то никто ничего не был должен.

Красивые слова «интернациональный долг» и «интернациональная помощь», как дымовая завеса, прикрывали вооруженную защиту геополитических интересов Советского Союза по всему миру, противодействие главному противнику и конкуренту — американцам. Государства, в недобрый для себя час попавшие в орбиту этих интересов, становились полем битвы, а их народы превращались в пешек в большой геополитической игре сверхдержав.

Иногда ради интересов дела приходилось жертвовать кем-то из вчерашних друзей. Когда в 1977 году сцепились два просоветских режима в Сомали и Эфиопии, ставка была сделана на эфиопов. Им хлынул поток новейшего оружия, советников из СССР и кубинских солдат, решивших исход войны в пользу Аддис-Абебы. Эта победа стоила Советскому Союзу потери военно-морской базы в сомалийской Бербере, откуда пришлось срочно эвакуировать весь советский военный персонал. Но на этом война не закончилась, она превратилась в гражданскую. Поток советского оружия остался таким же полноводным.

А когда советским руководителям стало не до Эфиопии и подпитка режима Менгисту Хайле Мариама сократилась, он тут же рухнул под ударами оппозиции в 1991 году. Торжествующие победители первым делом снесли единственный в Африке памятник Ленину, подаренный в свое время Советским Союзом.

Утверждение Советского Союза в качестве мировой сверхдержавы потребовало новых огромных расходов. Нужно было постоянно подкармливать многочисленных братьев по классу и по разуму во всех уголках земного шара. Ведь при отсутствии полноценного питания они так и норовили найти себе нового покровителя и кормильца из лагеря потенциальных противников СССР. Местные вожди слабо разбирались в марксистской теории, для них главное было — вытянуть из советских братьев как можно больше материальных благ. Ради этого они были готовы клясться в верности хоть социализму, хоть коммунизму. Поэтому скупиться в таком важном деле было нельзя.

Двадцать пять лет назад кремлевские мечтатели начали операцию по строительству социализма на юге Африки — в Анголе, рядом с оплотом апартеида и империализма — Южно-Африканской Республикой, рассчитывая, что самолетами и танками, передаваемыми ей за чисто символическую плату, а то и бесплатно, они наставят чернокожих братьев на социалистический путь. Зачем он Анголе, которая не только кормила до этого себя, но и продавала продукты Европе, было неважно.

В результате бурной деятельности многих советских организаций в Анголе был создан африканский вариант Советской Армии — сила достаточно серьезная, но не способная обойтись без постоянного советского материального и интеллектуального донорства. Ангольские воины, привыкшие к тому, что оружие и боевая техника даются им бесплатно и в неограниченном количестве, совершенно разбаловались. Даже по самым скромным подсчетам, более тридцати процентов танков вышли из строя из-за небрежности личного состава и плохого технического обслуживания. Эти же причины привели к потере половины поставленных из СССР самолетов и вертолетов, более 40 процентов бронетранспортеров и другой военной техники.

А ведь все эти танки, самолеты, вертолеты, бронетехника и многое, многое другое были построены за наш счет, на наши деньги. А зарыли их в землю ангольские революционеры, которые и воевать-то не хотели, предоставляя эту возможность русским офицерам. Один из участников ангольской эпопеи рассказывал, как местный вертолетчик отказался на своем боевом вертолете Ми-24 сопровождать колонну с грузом к линии фронта, объяснив, что он не такой уж дурак, чтобы лететь туда, где стреляют. Воевать поэтому приходилось кубинцам и советским специалистам.

Когда ангольцам поставили эскадрилью новейших в то время штурмовиков Су-25, они тут же разбили три машины, не успев сделать ни одного боевого вылета. И хотя шел уже 1990 год, им тут же подбросили еще 14 новеньких истребителей-бомбардировщиков Су-22М4. Перемены в СССР привели к отъезду советских советников, да и кубинцы засобирались домой, видя, что конца войне не предвидится, а воевать за ангольцев можно бесконечно. Ангольский президент Эдуардо душ Сантуш тут же объявил о своем разочаровании и осуждении марксизма, предпочитая не вспоминать о почти пяти миллиардах долларов, потраченных на поддержку его режима.

Эти миллиарды, заработанные миллионами простых советских работяг, оказались выброшенными на ветер. А что же приобрел наш народ, отрывавший от себя самое необходимое для поддержки африканских национально-освободительных движений, как было принято называть порой простую смену политических вывесок? Только чувство «глубокого морального удовлетворения», которое на тарелку, к сожалению, не положишь и на завтрак не употребишь.

Интернациональная помощь разноцветным братьям по разуму к восьмидесятым годам превратилась в прямое переливание крови, выкачивавшее из советской экономики последние ее капли на поддержание нежизнеспособных политических режимов, много говоривших о преимуществах социализма, но видевших в нем лишь средство получить дармовую помощь.


ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ МОНСТР



Создать самую большую армию в мире, оснастить ее самым совершенным оружием в огромных количествах, кормить и вооружать дармоедов на всех континентах, гнать оружие и боевую технику союзникам по Варшавскому Договору могла только великая держава. Подчеркнем — великая военно-промышленная держава, ставшая государством в государстве. И имя ей — военно-промышленный комплекс. Этот термин советская пропаганда привыкла применять только к Соединенным Штатам Америки, подхватив слова президента Эйзенхауэра и без устали разоблачая происки этого самого комплекса. Свой же, популярности не любил и предпочитал оставаться в тени.

А прятать было что. Ведь военно-промышленная сфера была, по сути дела, единственной, где мы действительно могли считать себя мировой державой. Это единственное, что советская система сумела создать, все остальное — нищета и убожество. Недаром на сравнение жизненного уровня советского и американского народов, ответ был один — «а у вас негров вешают». Низкий уровень жизни любили объяснять последствиями войны, хотя не меньше от нее пострадали немцы и японцы, к этому времени уже обеспечившие себе комфортную жизнь.

Контроль за военной промышленностью был сосредоточен в руках руководящей и направляющей силы советского общества — КПСС. Роль Совета Министров в этой иерархии была чисто технической — производство того, что уже определило Политбюро. Военной политикой занимался также и Совет обороны, возглавлявшийся Генеральным секретарем ЦК КПСС. Об этом таинственном органе власти стало известно лишь в 1976 году, когда Брежневу присвоили звание Маршала Советского Союза. Вскоре была открыта еще одна кремлевская тайна — оказалось, что Брежнев, официально не занимавший никаких государственных постов, является Верховным Главнокомандующим Вооруженными Силами СССР.

Лица военно-промышленного комплекса не знал никто. Военные заводы прятались за вполне мирными вывесками — «Южный машиностроительный завод», «Харьковский завод транспортного машиностроения», и только его работники (причем не все) знали, что единственным видом транспорта, производимым на нем, являются танки или самоходные орудия. На просторах социалистической Родины стояли города, которых не было ни на одной карте, и только американцы, по информации со спутников, знали о их существовании. У них были странные названия — Москва-400, Челябинск-40, Томск-7 и тому подобное, окружены они были колючей проволокой, а попасть в них можно было только по специальным пропускам.

Многие военные заводы стали известными на весь мир. Регулярное напоминание о существовании в Советском Союзе огромного танкового завода, носившего вполне мирное название — «Уралвагонзавод», повторявшееся в каждом выпуске американской брошюры «Советская военная мощь», привело к тому, что он попал на страницы Книги рекордов Гиннеса, как крупнейший в мире военный завод.

Никто не знал, сколько людей живет в этих городах, трудится на «машиностроительных заводах», разрабатывает новые образцы вооружения в секретных конструкторских бюро — «почтовых ящиках». Загадочный ВПК приоткрыл свое личико лишь перед самой кончиной страны, его создавшей. Оказалось, что в военной промышленности у нас трудится около 8 миллионов человек (в США — 2, 2 миллиона), в восьмидесятые годы заводы СССР выпускали танков в 4, 5 раза больше, бронетранспортеров — в 5 раз, артиллерийских орудий — в 9 раз, атомных подводный лодок — в 3 раза, бомбардировщиков — в 2 раза больше, чем в США.




Танков хватит на всех




Размеры советского военного бюджета всегда были страшной государственной тайной. Та цифра в 20 миллиардов рублей, что ежегодно появлялась в официальном Законе о государственном бюджете СССР вызывала только смех у большинства жителей Советского Союза и на Западе. Во времена горбачевской перестройки, в 1990 году, впервые назвали цифру в 77, 3 миллиарда рублей. Но и эту сумму большинство независимых экспертов назвали заниженной, определяя военные расходы СССР в объеме 200 миллиардов, то есть почти 20 процентов валового национального продукта. В США этот показатель был равен 6, 5 процента, в Японии — 1 проценту.

За годы советской власти был создан громоздкий механизм военного производства, раскинувшийся на просторах одной шестой части планеты. Руководил им Совет обороны, возглавляемый Генеральными секретарями ЦК КПСС. Партия определяла приоритеты в государственном планировании военного комплекса, а один из секретарей ЦК руководил оборонной промышленностью. Правительственное руководство осуществлял Совет Министров СССР через Военно-промышленную комиссию при Совмине и многочисленные министерства.

Чтобы представить размеры военно-промышленного монстра, достаточно посмотреть на список промышленных министерств, выполняющих военные заказы, и выпускаемой ими продукции:

— среднего машиностроения — ядерное оружие;

— общего машиностроения — межконтинентальные баллистические и крылатые ракеты;

— машиностроения — боеприпасы и взрывчатые вещества;

— оборонной промышленности — вооружение для сухопутных войск, зенитно-ракетные комплексы;

— судостроительной промышленности — военные корабли и подводные лодки, вооружение для них;

— авиационной промышленности — самолеты, вертолеты, управляемые ракеты;

— промышленности средств связи — средства связи, радиолокаторы, средства радиоэлектронной борьбы;

— электронной промышленности — электронные детали, компьютеры;

— радиопромышленности — радиолокаторы, системы слежения и управления.

Но это еще не весь список. Военные заказы выполняли и другие министерства и ведомства (около десяти). Военная промышленность всегда ходила в любимчиках у советской власти. На нее не жалели денег. Страна постоянно жила не в период военной экономики, а в экономике военного времени. До последних дней существования Советского Союза действовал не принцип «сколько можно», а принцип «сколько надо». Фронту нужно — дадим. Это только казалось, что для СССР после войны наступил мир. Страна по-прежнему воевала на разных фронтах по всему миру. Лозунг был прежний: «Все для фронта, все для победы!»

Причем в действиях военно-промышленного комплекса все послевоенные годы просматривается весьма безнравственная философия — войны не будет, а если будет, то не останется ни истцов, ни ответчиков. За недостатки оружия ответят жизнью солдаты, а промышленные генералы и военпреды останутся ни при чем.

Мудрый человек, погибший в сталинских застенках, генерал императорской и красной армий, А А. Свечин еще в двадцатые годы пытался объяснить советскому руководству, что «уже одно ожидание войны, подготовка к ней деформирует экономику. Слишком энергичное насилование естественных форм экономического развития сказывается весьма отрицательно, тормозя общие экономические успехи страны». Провидческие слова.

Сотни заводов от Бреста до Владивостока днем и ночью ковали оружие для советской и еще нескольких десятков армий на всех континентах. Танковые армады выходили из ворот четырех промышленных предприятий. Крупнейшим из них был знаменитый на весь мир «Уралвагонзавод» — Нижнетагильский вагоностроительный завод, попавший даже в книгу рекордов Гиннеса, как крупнейшее предприятие в мире. Построили его в середине 30-х годов с мирными целями — для производства большегрузных полувагонов.

Судьба завода резко изменилась с началом войны — на базе эвакуированных предприятий был создан Уральский танковый завод. В декабре 1941 года из его цехов вышел первый Т-34, а до конца войны их построили 35 тысяч. В послевоенные годы с его конвейера по-прежнему продолжали сходить тысячи танков, состоявших на вооружении десятков стран. На протяжении двадцати лет последовательно производились средние танки Т-54, Т-55, Т-62. В начале семидесятых на базе харьковского основного боевого танка Т-64 был разработан и пошел в серию один из самых массовых танков в мировом танкостроении — Т-72. Одной из первых, их получила 193-я танковая дивизия Белорусского военного округа.




Плоды мирного труда




Огромный промышленный комплекс, помимо танков, выпускал и другие бронированные специальные машины для танковых подразделений — бронированные ремонтноэвакуационные машины БРЭМ-1, инженерные машины разграждения ИМР-2М, танковые мостоукладчики МТУ-1. Его огромные возможности не давали покоя военным специалистам Запада. В регулярно издававшейся брошюре Пентагона «Советская военная мощь» печаталась схема Уралвагонзавода, наложенная на план Вашингтона. В советском ответе вражеской пропаганде — книге «Откуда исходит угроза миру» эту схему дополняли планом Детройтского танкового комплекса.

Старейшим советским танковым заводом был Харьковский завод транспортного машиностроения имени В А. Малышева. В его конструкторском бюро еще перед войной была создана знаменитая «тридцатьчетверка», отсюда она пошла в войска. В 1941 году оборудование, из-за приближения немцев, вывезли на Урал. После войны завод восстановили и опять из его цехов рекой потекли танки. Здесь же создали первенца второго послевоенного поколения советских танков — Т-64.

Первой их получила 41-я гвардейская танковая дивизия Киевского военного округа. Она дислоцировалась сравнительно недалеко от завода, что при низкой надежности ходовой части, и особенно двигателя, было совсем не лишним. Ремонтные бригады не вылазили из парков дивизии, доводя машины до ума.

Знаменитый Кировский завод в Ленинграде построил первый советский танк с газотурбинным двигателем Т-80. В соседних цехах собирали одно из самых мощных самоходных орудий в мире — 203-мм гаубицу 2С7 «Пион», способную вести огонь ядерными снарядами.

Самым молодым танковым заводом был построенный в послевоенные годы Омский танковый комплекс — официально завод транспортного машиностроения.

Производством бронетанковой техники занимались и другие заводы, часто носившие мирные названия. На Харьковском тракторном заводе строили 122-мм самоходные гаубицы 2С1 «Гвоздика», многоцелевые легкие бронированные тягачи МТ-ЛБ. Уральский завод транспортного машиностроения в Свердловске выпускал самоходные шасси для зенитно-ракетного комплекса «Круг». Позже на них установили 152-мм орудия и в артиллерийские полки танковых дивизий пошли самоходные гаубицы 2СЗ «Акация», а в артиллерийские бригады большой мощности самоходные пушки 2С5 «Гиацинт». На этом же шасси был создан самый мощный в мире самоходный 240-мм миномет 2С4 «Тюльпан».






Питомцы Уралвагонзавода



Горьковский автозавод — не только «Волги»…



Бронетранспортеры для мотострелковых полков выпускались на всем известном Горьковском автомобильном заводе и в его филиале в Арзамасе. Сначала это были БТР-152, многократно модернизировавшиеся в пятидесятые годы, а затем БТР-60, долгий период бывшие основным транспортным средством пехоты.

В Советском Союзе, стремясь еще более усилить огневую мощь и подвижность пехоты на поле боя, в середине 60-х годов создали первую в мире боевую машину пехоты — БМП-1. Производство их было организовано на Курганском машиностроительном заводе, где в дальнейшем выпускался и их модернизированный вариант — БМП-2.

Количество производимого оружия было страшной государственной тайной. Никогда и нигде не упоминалось, сколько танков и самолетов, ракет и подводных лодок выпустили военные заводы. Единственным источником данных о соотношении военных производств СССР и США были американские данные. При знакомстве с ними становится ясно, почему их так тщательно скрывали — прятать такие цифры нужно было в первую очередь от собственного народа.

Уже на закате великой танковой эпохи, в 1988 году, когда официально было объявлено о сокращении производства вооружений, с конвейеров военных заводов сошли три с половиной тысячи танков, более пяти тысяч бронемашин, две тысячи артиллерийских орудий, около восьмисот боевых самолетов, девять подводных лодок, 250 баллистических ракет. Для сравнения: все страны НАТО произвели 925 танков, 1950 бронемашин, 275 орудий, 772 боевых самолета, 29 баллистических ракет. Соотношение весьма впечатляющее.

А вот то, что останется в кормушке после обеда ВПК, — народу, для поддержки бренного духа. Чтобы глупый народ не протестовал, уже с детского сада детям объясняли: самое главное — безопасность государства, нужно всегда помнить — социалистическое отечество в опасности! И только сохраняя звериный образ вероятного противника, можно удержать от бунта свой собственный голодный и нищий народ, поскольку испугать можно только смертью, ибо только она хуже той жизни, на которую был обречен советский народ.




Мини-танки для пехоты — БМП Таманской дивизии



Военно-промышленный комплекс очень любил тратить деньги, но никогда не умел их зарабатывать. Торговля оружием издавна была одной из наиболее прибыльных сфер человеческой деятельности. Прибыль, приносимая продажей танков, ракет и самолетов, позволяет повышать жизненный уровень людей, создавать новые рабочие места, обогащать страну.

Но у нас все было не так, как у остальных людей — советский оружейный экспорт вместо того, чтобы давать прибыль, разорял страну, приносил сплошные убытки, поскольку оружие или дарили (безвозмездно, то есть даром), или продавали в долг, на возвращение которого не было никакой надежды. Потенциальному получателю советского оружия нужно было просто объявить о своей приверженности идеалам социализма, объясниться в любви к стране победившего пролетариата и ждать прибытия убойного товара, не заботясь вопросами оплаты. За все платил большой советский брат.

В середине 50-х годов доля Советского Союза в мировой торговле оружием едва достигала 11 %, что значительно уступало американским — 47 % и английским — 22 %, показателям. Но, вступив в борьбу за влияние в мире, СССР сделал ставку на то, чего у него было с избытком — оружие. Именно при помощи поставок вооружения и боевой техники Советскому Союзу удалось проникнуть на Ближний Восток, в Африку и даже Латинскую Америку. Идеология и военная помощь шли рука об руку, не принося никаких доходов. В итоге были только убытки.

Горы оружия уходили, как вода в песок. Только на протяжении восьмидесятых годов Советский Союз поставил странам третьего мира 7295 танков и самоходных артиллерийских установок, 20470 орудий и минометов, 17 подводных лодок, 2620 сверхзвуковых самолетов, 1705 вертолетов, более 30000 зенитных ракет. Общая его стоимость составила более ста миллиардов долларов.

Главный союзник Советского Союза в Юго-Восточной Азии — Вьетнам, долгие годы ведя войну с французами, американцами, армией Южного Вьетнама, Кампучией и Китаем, никогда не испытывал недостатка в оружии. Сотни кораблей, железнодорожных составов и транспортных самолетов постоянно доставляли все необходимое для ведения боевых действий. Принцип был один — чем дольше американцы будут вязнуть во вьетнамском болоте, тем лучше. На это денег было не жалко, к тому же победа дядюшки Хо означала распространение единственно правильного учения в других азиатских странах.

По официальным данным, за период с 1953 по 1991 год Вьетнам получил 2056 танков, 1708 бронетранспортеров, 7000 орудий, 158 зенитно-ракетных комплексов и более 700 боевых самолетов. Большая часть этой горы оружия была потеряна в ходе боевых действий. Попытки устраивать лихие танковые атаки в джунглях заканчивались плачевно — сотни танков и бронетранспортеров сгорели на узких дорогах, уничтоженные огнем авиации и наземных средств, завязли на рисовых полях, после чего надолго ушли в тень. Только в 1975 году, во время последнего натиска на Юг, бронетехника северовьетнамских коммунистов сыграла большую роль в завоевании победы.

Вьетнаму отводилась еще и роль испытательного полигона, где проходила обкатку новая советская военная техника, главным образом — войск противовоздушной обороны. Почти десять лет шло соревнование американского и советского оружия, в ходе которого отрабатывались новые технические решения и тактические приемы.

Тысячи танков советского производства были превращены в металлолом при деятельном участии воинов ислама из Египта и Сирии. В регулярных войнах с Израилем они терпели поражение за поражением, неся при этом фантастические потери. Советский Союз после очередной неудачи заново создавал арабские вооруженные силы, оснащал боевой техникой, обучал и готовил к очередной битве. А потом история повторялась. Сейчас историю советского танкостроения можно изучать в израильских музеях, где представлены почти все послевоенные образцы продукции советских танковых и оружейных заводов.

Если бы многочисленные клиенты оплатили хотя бы половину стоимости этих поставок, многие проблемы Советского Союза были бы решены. Но платили лишь некоторые, и то не полностью — Алжир, Ирак, Ливия, Сирия, у которых водились деньги от продажи нефти. Остальные вообще ничего не платили, забывая часто даже сказать спасибо.

Чем меньше знает человек, тем легче им управлять. Для этого все и вся в нашей стране со времен революционных засекречивалось. Понятие государственной и военной тайны стало практически беспредельным. Объявлялись секретными любые статистические данные, географические карты, целые города. Специальное ведомство — Главлит, или Главное управление по охране государственных тайн, следило за тем, чтобы на страницы печати не просочились сведения об эпидемиях, катастрофах и прочих неприятностях. Во всем мире падали самолеты, тонули корабли, и только в СССР была тишь да гладь.

Нигде и никогда не упоминалось о номерах и наименованиях воинских частей и подразделений. Исключение было сделано только для московских придворных дивизий — Кантемировской и Таманской, да в каждом военном округе при создании их официальной истории было дозволено упомянуть почетные наименования одной-двух наиболее прославленных дивизий, но, упаси боже, без номеров и мест дислокации.

Во всем мире солдаты гордятся принадлежностью к прославленным полкам и дивизиям, носят на форме шевроны с изображением эмблем своих частей. На боевой технике красуются их отличительные знаки, напоминающие о славном прошлом. В американской армии каждая дивизия имеет собственное имя, сохраняются, без изменений, старинные — до сих пор в строю 1-я кавалерийская дивизия (фактически — бронетанковая). Солдат должен гордиться своим полком. Это старая истина.

Но у Главного политического управления Советской Армии были свои истины. Тысячи замполитов, постоянно говоря о традициях и героическом прошлом Вооруженных Сил, заболтали и похоронили это прошлое. Большинство солдат, возвращаясь после службы домой, не знали, в какой части служили (имеется в виду действительное наименование). Даже в годы войны в приказах Верховного Главнокомандующего указывались номера и наименования полков и дивизий, удостоенных гвардейских званий, почетных наименований и орденов. Причем делалось это в самые тяжелые дни войны.

Но потом товарищ Сталин внезапно решил, что враг из газет с его приказами может узнать военную тайну, и с января 1944 года на страницах печати появились безликие «войска генерала Иванова, Петрова» и так далее. А ведь дело шло к победе, а немцы были прекрасно осведомлены о том, какие дивизии и армии противостоят им на фронте, даже не читая газету «Правда».

Тайна сохранилась на долгие годы, вплоть до распада Советского Союза. При этом, на Западе были прекрасно осведомлены о состоянии Советской Армии, дислокации и нумерации ее частей, количестве и качестве ее вооружения. Дело доходило до абсурда — на переговорах о сокращении вооружений использовались западные условные наименования ракет, самолетов. На страницах наших газет и журналов мелькали бомбардировщики «Бэкфайр» и «Блэкджек», ракеты СС-20 и т. п. Натовские обозначения советской техники стали официально признанными нашими властями. Воистину, «мы рождены, чтоб Кафку сделать былью».

В справочниках «Джейн» и десятках подобных изданий регулярно печатались описания и фотографии самых современных образцов советского оружия. О советских военных тайнах можно было прочитать на страницах газет и журналов, американского ежегодника «Советская военная мощь». В английском справочнике «Милитэри бэлэнс» любознательный читатель мог узнать о количестве дивизий Советской Армии, их структуре и дислокации.

При увольнении в запас солдаты давали подписку о неразглашении государственной и военной тайны, хотя что такого важного и секретного они могли узнать за два года караулов и хозяйственных работ? В то же время секретные сведения рекой утекали на Запад из высших слоев партийного и военного руководства.

Полковник Пеньковский, сотрудник Главного разведывательного управления, стал мировой знаменитостью и синонимом предательства в своей стране. Его разоблачение оборвало многие успешные карьеры — был снят с должности, лишен звания Героя Советского Союза и разжалован в генерал-майоры командующий ракетными войсками и артиллерией сухопутных войск главный маршал артиллерии С. С. Варенцов, имевший неосторожность дружить с Пеньковским; та же участь постигла многих офицеров и генералов.

В 1991 году, через три года после того, как был осужден и казнен, в советской печати (в западной прессе о нем писали еще в 1988 году, сразу после ареста) мельком упомянули генерал-майора Д. Полякова. Один из руководителей того же Главного разведывательного управления Генерального штаба долгие годы работал на американскую разведку, выдав ей сведения не просто секретные — «особой важности», сдав десятки агентов по всему миру, шифры, коды.

Так что американцы никогда не жаловались на нехватку сведений о советских вооруженных силах, предпочитая получать сведения из первых рук. Это советским гражданам не положено было знать, что такое Советская Армия, дабы не усомниться в состоятельности руководства и всей военной политики страны. Такую военную тайну надо было беречь как зеницу ока.

Советская сверхсекретность, в основе которой лежали примитивизм мышления, желание все важное утаить от своих соотечественников, имела самые печальные последствия. В глазах всего мира Советский Союз выглядел довольно зловеще.

Бывший директор ЦРУ Аллен Даллес в своих мемуарах так оценивал ситуацию с вопросами секретности: «В настоящее время Соединенным Штатам брошен вызов со стороны враждебной им группы государств, которые исповедуют образ жизни и систему государственного управления, чуждые нашему. Само по себе это явление не новое: мы сталкивались с подобными вызовами и раньше. Новое состоит в том, что сейчас мы впервые имеем перед собой противника, обладающего достаточной военной мощью для того, чтобы нанести сокрушительный удар непосредственно по Соединенным Штатам.

Правда, мы располагаем такими же возможностями по отношению к противнику. Но в свободном обществе средства обороны и сдерживания готовятся достаточно открыто, в то время как противная сторона возвела вокруг своих приготовлений непреодолимую стену секретности…

Они (Советский Союз и Китай) отвергают принцип инспектирования, который мы считаем необходимым для контроля над вооружениями, и, глазом не моргнув, утверждают, что подобная секретность представляет собой крупное преимущество и важнейший элемент политики. Они требуют права тайно вооружаться, чтобы быть в состоянии тайно совершить нападение (если они того пожелают)».

Кремлевскими политиками мир рассматривался как интервал между войнами и надо было успеть приготовить для будущего противника как можно больше сюрпризов. Сокрытие информации никак не увеличивало безопасности, наоборот, не снятые вовремя подозрения порождали ощущение растущей военной опасности, вынуждая принимать ответные дестабилизирующие меры. Все это увеличивало вероятность случайного конфликта и — что не менее опасно — вероятность его неконтролируемой эскалации.

Даже подписав Договор об обычных вооружениях в Европе, передав десяткам стран полные данные о своих вооруженных силах (и каждый год обновляя их) — о нумерации, подчиненности, дислокации и вооружении, продолжали скрывать их от своего народа. По-прежнему танкисты Энской части взаимодействовали на учениях с авиаторами Энского полка, продолжая славные традиции Энской дивизии.

Вместо того чтобы изучать опыт второй мировой войны, извлекать из него уроки на будущее, архивы были закрыты для исследователей. Даже фонды давно расформированных полков получили гриф «секретно». Историю войны писали специально отобранные и проверенные товарищи. Каждую строчку, выписанную в архивах, проверяли под лупой и при малейшем сомнении замазывали. При этом цензоры колебались вместе с генеральной линией, переписывая историю под очередного великого полководца.

Попасть в архивы могли люди, имевшие допуск к секретным сведениям, каковых, естественно, было немного. Потому-то реальной, подлинной истории второй мировой войны, Советской Армии мы не знаем до сих пор, и вряд ли узнаем в ближайшее время. Попытка приоткрыть завесу секретности, сделанная после краха империи, больших результатов не дала и все осталось как прежде. Слишком много скелетов хранится в военных шкафах.


ПАРТИЯ- НАШ РУЛЕВОЙ



До последних дней жизни Советского Союза сохранялся мощный аппарат, осуществлявший строгий контроль партии над Вооруженными Силами. Имя ему было — Главное политическое управление Советской Армии и Военно-Морского Флота, или короче — ГлавПУР.

ГлавПУР официально считался органом, руководящим партийно-политической работой в Советских Вооруженных Силах, и действовал на правах отдела ЦК КПСС. Состояло оно из трех отделов — пропаганды и агитации, организационно-партийной работы и кадров.

Главное политуправление следило за деятельностью армейского командования, контролировало моральный облик солдат и особенно офицеров, во многом определяло военную доктрину.

Основная функция марксистско-ленинской теории как господствующей в СССР идеологии, заключалась в том, чтобы теоретически, идейно и духовно обеспечить политическую стратегию коммунистической партии и государства, защищать и прославлять коммунистическую партию, социалистический строй.

Решалась эта задача чаще всего посредством искажения действительности, создания мифов и легенд: мировая социалистическая революция, диктатура пролетариата, полная и окончательная победа социализма, развитой социализм, загнивающий капитализм, империализм — канун социалистической революции, интернациональный долг, мирное сосуществование государств с различным политическим строем и тому подобное.

В теоретическом обеспечении политики КПСС важную роль играло марксистско-ленинское учение о войне и армии. И это объяснимо. Добиться мирового социалистического господства было невозможно без вооруженного насилия, войн. Поэтому и здесь были созданы соответствующие концепции, мифы и легенды: теория социалистического насилия; абсолютизация экономического фактора как источника и причины войн; концепция справедливых войн; отсутствие внутренней функции в социалистических армиях; победа малой кровью; право первыми развязывать войны; воевать на чужих территориях; победа в ядерной войне; после ядерной войны прекратит существование система капитализма и так далее.

Сама внутренняя природа тоталитарного социалистического государства создавала тепличные условия для развития марксизма-ленинизма, его учения о войне и армии, способствовала установлению его теоретической и организационной монополии среди всех наук. Он был больше чем наука наук. Он был сверхнаукой, монополизировавшей и всю военную теорию.

Творцами марксизма-ленинизма, учения о войне и армии выступали только вожди партии, ее генеральные секретари. Изрекать «истины» могли только они, остальные должны были прилежно их изучать и цитировать при каждом удобном и не очень случае. КПСС за семьдесят с лишним лет своего господства создала мощную пропагандистскую систему, которая насильственно внедряла эту идеологию в сознание народа, в том числе личного состава Вооруженных Сил.

Партией был опущен «железный занавес», изолировавший духовную жизнь огромной страны, военно-теоретическую мысль от мировых духовных ценностей, от мировой военной науки. Многочисленные партийные идеологи искажали научные идеи западных ученых, фальсифицировали военную историю; подвергали критике примитивными аргументами достижения западных военных теоретиков, тщательно скрывая аргументацию своих противников.

В Советском Союзе политические лозунги и реальная действительность часто противоречили друг другу. Например, в партийных документах провозглашалось, что социалистическая армия выполняет только внешнюю функцию. Однако практика не соответствовала мифу. Армию использовали при подавлении кронштадтского мятежа, антоновского восстания в Новочеркасске, Тбилиси, Баку, Вильнюсе.

В силу многих причин «марксистско-ленинское учение о войне и армии» приобрело на практике характер иллюстрирования и обоснования принятых политическим руководством страны решений и стало каноническим сводом идеологизированных догм, которые не объясняли жизнь, а загоняли ее в рамки заданной схемы, оставляя за скобками все, что не вписывалось в нее.

Главное политуправление на еженедельных политзанятиях вдалбливало в головы солдат и офицеров очередное высказывание очередного генерального секретаря по очередному поводу. В полку или дивизии могли фактически не проводить боевой подготовки, занимаясь решением хозяйственных проблем, но два раза в неделю, строго по расписанию, весь личный состав прибывал на занятия по политической подготовке. Это было святое.

Военнослужащим объясняли, кто у нас вероятный противник, в чем заключается священный и интернациональный долг советского солдата, как надо понимать те или иные события в мире. У каждого солдата обязательно имелась тетрадь по политподготовке — открывалась она списком членов и кандидатов в члены Политбюро, дабы никто не забывал, кто у нас главный в стране. Высший командный состав записывали потом.

Замполит в армии выполнял много функций — присматривал за командиром и личным составом, их морально-политическим обликом, отвечал, вместе с командиром, за состояние воинской дисциплины (на нем лежала обязанность составлять так называемую дисциплинарную практику — отчет о состоянии дисциплины и правонарушениях в части), пропагандировал идеи марксизма-ленинизма, занимался наглядной агитацией, совмещал функции дореволюционного полкового священника и массовика-затейника и так далее.

Параллельно с замполитом действовала еще и партийная организация со своим освобожденным секретарем. Офицер, если он хотел сделать карьеру и подняться по служебной лестнице, обязан был быть членом партии. Партийная ответственность (исключение из партии означало крах карьеры, невзирая на все прежние заслуги), наряду со служебной, была одним из главных рычагов воздействия на офицерский состав. Угроза — положишь партбилет на стол! — действовала сильнее понижения в должности или звании.

Партийный аппарат контролировал все кадровые назначения в воинской среде. Начиная с уровня командира дивизии, все назначения на должность производились только после утверждения в административном отделе ЦК КПСС, который курировал вооруженные силы. Одним из последних начальников ГлавПУРа стал Н. И. Шляга, до этого трудившийся заместителем заведующего административным отделом. Окончательно точку в назначении высшего командного состава на должность ставил секретарь ЦК КПСС, дававший последние указания партии.




ГлавПур в поле — «Поздравляем со вступлением в ряды КПСС»




Командующие армиями вообще не относились к номенклатуре министра обороны. Он лишь подписывал приказ о назначении на основании постановления Политбюро.

Партийные чиновники подходили к вопросу подбора и расстановки кадров очень ответственно и с классовых позиций. Тщательно изучалась биография и послужной список претендента на высокую должность, его моральный, облик преданность делу КПСС. И на одном из последних мест стояли деловые качества офицера. В результате такого отбора на вершину военной пирамиды попадали весьма экзотические личности.

В качестве примера можно привести широко ныне известную личность — генерала Макашова. В восьмидесятые годы прошлого века генерал-полковник А. М. Макашов занимал должность командующего Приволжским военным округом. О его военных успехах информации нет, а вот на ниве литературы он оставил после себя заметную борозду.

Генерал, которому, видимо, не давала покоя слава Александра Васильевича Суворова, сочинил для своих подчиненных нетленку, под длинным косноязычным названием — «Наука побеждать» в мирное время боевой учебы войск. Пособие для командира части». Сей труд заслуживает того, чтобы воспроизвести из него некоторые наиболее полезные мысли «отца солдатам»:

«Во время дежурства не читать художественную литературу (не развлекаться), а читать политическую, техническую литературу, можно готовиться к занятиям.

Никто домой с пистолетом не ходит, жену не проверяет, чай с соседкой не пьет.

Кобура пистолета и ремешок к ним хранятся не дома, не в канцелярии, а в нижнем отделении сейфа вместе с пистолетами. Пистолет носится всегда на ремешке, дабы не потерять его.

Никто вне казармы не живет! (Ни в огневом городке, ни на свинарнике и т. д.)

Аккумуляторные — лицо заместителя по вооружению.

Стричься всем два раза в месяц (1 и 15 числа).

Приветствовать тех, кто стрижется наголо по соображениям гигиены и сохранения волос для гражданки.

Не мажь заборы солидолом и отходами ГСМ. Не позорь часть!

Не выносить ничего из казармы и не вносить. Не обдирать стены.

В утренние часы, после обеда, в выходные дни надо работать на стройках массами (рытье фундамента, бетонирование полов и т. д.)».

Как говорится, комментарии излишни. Если командующий округом считал, что полковникам надо давать подобные указания, какого же мнения он был об их умственных способностях. Кругозор генерал-полковника тоже поражает своей широтой.

Дольше всех на посту начальника Главного политического управления находился генерал армии А. А. Епишев — с апреля 1962 по сентябрь 1985 года. Его назначение произошло в период нарастания разногласий между военным и политическим руководством, вызванных усиливающимся вмешательством партии в армейские дела. Обвинение в попытке вывести армию из-под партийного контроля, в недооценке роли партийных организаций было одним из основных в деле бывшего министра обороны маршала Жукова. Его убрали, а главным армейским комиссаром был назначен бывший заместитель министра государственной безопасности, а ныне посол в Югославии Епишев.

Опыт работы Епишева делал его идеальным кандидатом на роль стража партии в армии. В первые же месяцы своей деятельности он предостерег нового министра обороны — Малиновского от повторения ошибок Жукова и выдвинул концепцию, что «непременным условием осуществления единоначалия… является постоянная опора командира на партийные и комсомольские организации».

Попытка Жукова ограничить власть политорганов в армии закончилась для него плачевно. Министр обороны пригрозил, что научит комиссаров воевать, отучит их болтать и заставит командовать частями. Свое обещание он начал претворять в жизнь. И немедленно в ЦК КПСС пошел поток жалоб на недооценку маршалом роли полит — работников и непонимание им важности партийно-политической работы. Естественно, партийные вожди стерпеть такого не могли, и вскоре Жуков расстался со своим креслом.

Епишев был сторонником традиционной точки зрения на развитие вооруженных сил, делавшей упор на массовые армии. «Массовые армии, — писал он, — являются решающей силой, определяющей ход и исход современных войн… а с развитием современной техники их роль возрастает». Эта партийная линия (другой у Епишева просто не могло быть по определению) оставалась господствующей в советском военном строительстве до самого развала армии.




Трибуна мавзолея: передача эстафеты




Дабы усилить контроль над вооруженными силами, партийное руководство в 1976 году пошло на беспрецедентный шаг — после смерти маршала Гречко министром обороны СССР был назначен член Политбюро ЦК КПСС Д. Ф. Устинов, до этого не командовавший даже взводом. Его сферой деятельности долгие годы была военная промышленность. В этом же году в СССР стало на два Маршала Советского Союза больше — высшие воинские звания получили Брежнев и Устинов. Теперь партия уже в открытую демонстрировала свою власть над армией.

Вопрос о новом министре обороны решался келейно, на заседании Политбюро ЦК КПСС 27 апреля 1976 года. В нашем распоряжении сейчас имеется стенограмма этого заседания, и думается, несколько цитат из нее, будут интересны читателю. Открыл заседание Брежнев: «Товарищи, конечно, все мы глубоко переживаем кончину А. А. Гречко, но смерть неумолима. Из наших рядов ушел наш дорогой товарищ, член Политбюро, видный военный деятель, Маршал Советского Союза, министр обороны.

Перед нами встает вопрос, как нам быть с министром обороны. Очевидно, нужно подумать о назначении нового министра».

Далее Леонид Ильич предложил кандидатуру нового министра — Д. Ф. Устинова, сказав, что «он хорошо знаком с оборонными отраслями промышленности, знает хорошо военное дело. Дмитрий Федорович является членом Политбюро, знаком с работой Министерства обороны, с военными кадрами. Очень хорошо, что на Министерство обороны приходит человек с гражданки. С точки зрения разрядки напряженности это тоже будет воспринято правильно».

Естественно, все остальные партийные вожди поддержали Брежнева и судьба Устинова была решена.

Следующим пунктом повестки дня стоял вопрос о присвоении Брежневу звания Маршала Советского Союза. Соратники Леонида Ильича наперебой бросились высказывать свои предложения.

Первым выступил только что назначенный министром обороны Устинов: «Товарищи, разрешите мне обратиться к Политбюро ЦК со следующим предложением (товарищи, конечно, разрешили). Все мы знаем, какую гигантскую работу по укреплению обороны страны выполняет Л. И. Брежнев. По моему мнению, в связи с такой возросшей ролью Совета обороны и Председателя Совета обороны, возглавляющего этот высший военный орган в нашей стране (о существовании которого даже не подозревало абсолютное большинство советских граждан и который официально не существовал — И. Д.), Председатель Совета обороны имеет все основания получить высшее воинское звание Маршала Советского Союза».

Его тут же поддержал Гришин: «Леонид Ильич прошел большую школу войны, непосредственно участвовал в боевых действиях, в мирное время руководит строительством обороны страны» — и остальные партийные вожди.

Брежнев, конечно, согласился, но высказал одно сомнение: «Как это будет с международной точки зрения, не вызовет никаких кривотолков?» (мнение советских граждан вообще никого не волновало). Его убедили, что это совершенно нормальное дело. Но осторожный Леонид Ильич на всякий случай дал указание: «Публиковать об этом в печати не будем, так же как не публиковалось решение о присвоении мне звания генерала армии».

Фактически же военным ведомством управлял начальник Генерального штаба маршал Огарков. В начале восьмидесятых годов его уже открыто называли будущим министром обороны. Но стать им Огаркову не удалось. В результате кремлевских интриг и ожесточенной борьбы за власть начальник Генштаба, которого на Западе считали главным советским «ястребом», в 1984 году был снят со своего поста. Ему так и не удалось закончить масштабные преобразования вооруженных сил, начатые по его инициативе. Но о них речь впереди.

Спустя год, новоявленный маршал Брежнев был объявлен Верховным Главнокомандующим. Разъясняя эту странную сосредоточенность власти в руках одного человека, начальник главного политуправления Епишев на специальной военно-теоретической конференции в 1977 году сослался, с одной стороны, на «творческое развитие ленинского принципа единства политического и военного руководства», а с другой — на опыт времен второй мировой войны, когда Сталин был одновременно военным, партийным и государственным руководителем страны. Существенная разница заключалась, однако, в том, что на этот раз военным руководителем страны объявлялся гражданский человек в мирное время.

Та же история повторилась и со следующими кремлевскими вождями — Андроповым, Черненко и Горбачевым, которые объявлялись Председателями Совета обороны и верховными главнокомандующими почти автоматически, сразу же после занятия ими высших партийных и государственных должностей.

Партийная верхушка на протяжении всей истории Советского Союза определяла не только идеологию, но и его военную политику.

Традиции формирования ее в узком кругу не самых умных людей и, как следствие, присущие ей бессмысленность и низкая результативность получили невиданное развитие в Советском Союзе. В некоторой степени это было связано с огромными размерами территории и наличием природных богатств, которые не зависели от внешних источников сырья и рынков сбыта. Оборонное сознание просыпалось у вождей только тогда, когда враг оказывался под стенами Кремля.

На протяжении всех послевоенных лет представление о реальной военно-политической доктрине нашего государства отсутствовало не только у простых граждан, но и у тех, кто эту доктрину воплощал в жизнь — армейских офицеров, руководителей военно-промышленного комплекса. Не исключено, что даже некоторые лидеры Советского Союза не отдавали себе отчета в смысле действий, происходивших с формальной точки зрения под их руководством. Реальная военно-политическая стратегия СССР так и не получила концентрированного определения, будучи погребена под словесной шелухой агитпропа.

В сталинскую эпоху подход к строительству вооруженных сил определялся реалиями послевоенной Европы и ядерным превосходством США. При этом мощные стратегические силы Америки были сбалансированы подавляющим преимуществом наших сухопутных армий в Европе. Однако издержки агрессивной политики — уничтожение в результате атомных бомбардировок советских городов и выход Советской Армии к Атлантике — превышали возможные приобретения для обеих сторон, что делало в этот период мир относительно прочным даже в условиях многочисленных кризисов вроде Берлинского, Венгерского или войны в Корее

Основным достижением советской военной политики этого периода стало недопущение превращения ядерного превосходства США в орудие политического диктата. Негативным результатом было возникновение абсолютно бесперспективного противостояния со всеми ведущими странами Запада, которые к этому времени сумели преодолеть серьезные классовые противоречия внутри своих стран, лишив тем самым Советский Союз единственного реального союзника — организованных коммунистами рабочих. К тому же разоблачение преступлений Сталина окончательно подорвало у миллионов людей веру в коммунистические идеалы.

В сталинские времена связь между стратегическими целями государства и военной политики еще просматривалась. В более поздние времена она исчезла. Малообразованный и некомпетентный во многих областях Хрущев (хотя надо заметить, что, тем не менее, он одним из первых оценил огромные возможности ракетно-ядерного оружия) и такой же Брежнев мыслили упрощенными, годными лишь для пропаганды лозунгами.

Достигший при них высших командных постов, второй эшелон полководцев второй мировой войны часто не понимал сущности происходящей в военном деле революции и не мог связать решение политико-экономических и военных проблем. Быстрое возрастание роли и значения в политике военно-промышленного комплекса, не менее агрессивного, чем американский и практически не ограниченного в своих аппетитах (в отличие от заокеанского), тоже пришлось на этот период.

Партийно-государственное и военное руководство в послевоенные годы сумели претворить в жизнь несколько стратегических программ (создание арсенала межконтинентальных баллистических ракет, мощного подводного ракетно-ядерного флота), нарастить сверхмощную группировку на Европейском театре войны и развернуть новую в азиатской части территории СССР организовать одну полномасштабную локальную войну в Афганистане (закончившуюся неудачно) и поучаствовать в ряде конфликтов во всех частях света (опять же, без видимой пользы для страны).

Гигантские военные усилия, подрывавшие экономику государства, в политическом и экономическом плане ничего не давали. Развитие стратегических ядерных сил шло самостоятельно, без согласования с силами общего назначения. Появление вполне достаточного (и даже чрезмерного) потенциала ядерного сдерживания к концу шестидесятых годов не привело к сокращению группировки на Европейском театре войны.

Дальнейшее ее существование можно оправдать только планированием наступательной войны, что в 60—80-е годы было уже полным абсурдом. Объективной политической необходимости наращивания военных усилий в сфере обычных вооружений не было, за исключением, может быть, восточного направления, где продолжалось противостояние с Китаем. Конец 60-х годов ознаменовался невиданным в истории России «достижением» — списку серьезных потенциальных противников СССР расширяться было некуда. Это был тупик, в котором советский бронепоезд простоял до самой своей смерти.

Последние «Ц. У.»: партсобрание перед «боем»



Ошибки в области экономики, политики и военной стратегии не были случайностью. Они стали следствием того, что военная доктрина Советского Союза определялась не реальными интересами страны, как это происходит в нормальных государствах, а вымышленным «основным противоречием нашей эпохи». Причем, если Сталин хоть как-то заставлял коммунистические догмы работать на себя, то Хрущев и Брежнев работали на догмы.

Вооруженные силы, построенные в соответствии с этой концепцией, были ориентированы не на консервацию существующего военно-стратегического положения, вполне для СССР благоприятного, не на обеспечение повседневных нужд государства, а на глобальное решающее столкновение с империализмом.

Можно возразить, что Советский Союз был вынужден реагировать на агрессивную внешнюю политику США и следовать за ними в гонке вооружений. Американцы действительно были инициаторами многих ядерных программ — бомбардировочной, ракетной, подводной. При этом их действия нельзя рассматривать иначе, как желание добиться решающего ядерного превосходства над СССР. Но было одно, очень важное, отличие — на каждом очередном витке гонки вооружений Советский Союз решал только военные задачи, а американцы — еще и экономические.

Американское руководство, трезво оценивая ситуацию, различными методами, в том числе пропагандистскими и политическими, неизменно заставляли увеличивать расходы на военные цели, рассчитывая в конечном итоге на разорение Советского Союза. Расчет оказался верным — советская военная мощь была достаточна для ядерного сдерживания, в то время как в других сферах СССР отставал все больше. Отечественный «Поларис» получился, отечественные же компьютеры и джинсы — нет.


ПОСЛЕВОЕННАЯ ПЕРЕСТРОЙКА



Вот на этом, весьма своеобразном политическом и экономическом фоне в послевоенные десятилетия ковался танковый меч советской империи. Почему-то многие считают слово «империя» в применении к СССР оскорбительным. А как же еще назвать государство, в котором армия играла роль главного связующего элемента, где многие граждане официальный государственный язык начинали изучать только в солдатском строю.

В послевоенной истории советских танковых войск было много и трагического, и смешного, вооруженных конфликтов и больших маневров, взлетов и падений — от великой победы до краха вместе с империей, создавшей невиданную в истории человечества танковую армаду.

Отечественные танки и самоходки обладали собственным характером, умели капризничать и кокетничать. Многие слышали о печально знаменитом полете беспилотного МиГ-23 через всю Европу, из Польши в Бельгию. Но также любила почудить и бронетехника. В конце пятидесятых годов, в 28-й танковой дивизии, недалеко от белорусского города Слоним, инструктор по вождению зимой оставил на полигоне самоходку СУ-122 с работающим двигателем и пошел погреться в ожидании очередной партии курсантов.

Отогревшись, поговорив за жизнь с коллегами, механик-водитель отправился к машине. Но вместо боевой машины он обнаружил лишь следы гусениц, уходящие вдаль. Обалдевший от неожиданности инструктор, бросился вслед за ушедшей в самоволку самоходкой. Пробежав почти 10 километров, он обнаружил ее в соседней деревне — местные жители во главе с местным ксендзом стучали по броне, стараясь привлечь внимание пьяного, как они полагали, механика-водителя. Ведь самоходная установка, смяв ограду костела, зацепила стену храма и, к счастью, наконец остановилась — двигатель заглох.

В послевоенной биографии танковых войск было все — величайший в истории танковый парад нескольких тысяч танков после учений «Днепр» и сотни эшелонов с боевыми машинами, уходящие из Европы в СССР — возвращение на Родину, больше похожее на бегство, горящие танки на улицах Будапешта и дорогах Афганистана. А начиналась эта великая танковая эпопея пятьдесят с лишним лет назад в разрушенном Берлине.

В мае 1945 года наконец закончились бои в уставшей от войны Европе. Советские войска, разгромив германскую военную машину, стоят на территории государств Восточной Европы. Несмотря на огромные потери, понесенные в ходе войны — с22 июня 1941 года по 9 мая 1945 года на полях сражений от Бреста до Сталинграда и от Волги до Берлина было потеряно безвозвратно 83, 5 тысячи танков, 13 тысяч самоходных артиллерийских установок, 37, 6 тысячи бронемашин — бронетанковые и механизированные войска Красной Армии представляют собой грозную силу.

На 9 мая 1945 года в строю бронетанковых и механизированных войск 25, 2 тысячи танков (из них тяжелых — 5, 3 тысячи, средних — 11 тысяч, легких—8, 8 тысяч), 10, 1 тысячи САУ (из них тяжелых — 2, 7 тысячи, средних — 1, 9 тысячи, легких — 5, 4 тысячи), 34, 6 тысячи бронемашин, тягачей и другой бронетанковой техники.

Организационно они состоят из шести гвардейских танковых армий, 24 танковых и 14 механизированных корпусов, десятков отдельных танковых и механизированных бригад, полков и батальонов. В составе войск Забайкальского фронта две танковые дивизии, еще не участвовавшие в боях и ждущие своего часа. Сохранившиеся с довоенных времен и единственные в бронетанковых и механизированных войсках, они готовятся к решающей битве с последним отчаянно сопротивляющимся противником — Квантунской армией, все прочие танковые части сведены в бригады и корпуса. На их вооружении отличные танки и самоходные орудия, командование и личный состав имеют огромный боевой опыт.

Сравниться с ними в какой-то степени могут только бронетанковые войска США — в их составе 16 бронетанковых дивизий. В каждой — около 11 тысяч солдат и офицеров, 272 танка. Они составляют ударную мощь американской армии, которая из союзника быстро начинает превращаться в вероятного противника для Красной Армии.

На Тихом океане продолжается война с Японией. Сталин на Крымской конференции дал обещание своим коллегам — Рузвельту и Черчиллю помочь союзникам добить оставшегося в одиночестве противника. Поэтому на Дальний Восток из Европы по Трансибу ежедневно уходят десятки эшелонов с войсками. На железнодорожных платформах танки — в Забайкалье перебрасывается 6-я гвардейская танковая армия. В ее составе корпуса: 5-й гвардейский танковый Сталинградско-Киевский ордена Ленина Краснознаменный орденов Суворова и Кутузова, 9-й гвардейский механизированный Днестровско-Рымникский Краснознаменный ордена Кутузова и 7-й механизированный Новоукраинско-Хинганский ордена Ленина Краснознаменный ордена Суворова. 6-й танковой армии отводится главная роль в разгроме Квантунской армии.

И подчиненные генерала Кравченко демонстрируют еще раз всему миру мощь Красной Армии. Преодолев горы Большого Хингана, они рассекают японские войска, с минимальными потерями принуждая их к капитуляции. Советские танкисты на полях и в горах Маньчжурии демонстрируют всему миру классический танковый блицкриг, который можно еще долго изучать в военных академиях. Игрушечные японские танки, пригодные только для боев с китайской пехотой, сметаются с пути танковых и механизированных корпусов.




К последнему морю. Т-34 у Порт-Артура




По случаю победы над Японией в сентябре 1945 года в Берлине для бывших союзников устраивается демонстрация советской военной мощи — по улицам немецкой столицы проходят на параде новейшие по тому времени тяжелые танки ИС-3 71-го гвардейского тяжелого танкового полка, поражая всех наблюдателей своим совершенным видом, мощью вооружения и брони. Их специально приберегали для этого случая, не выпустив даже на Парад Победы на Красной площади 24 июня 1945 года. Сталин, как опытный психолог, приберег это новое русское «чудо-оружие» для показа друзьям-противникам.

И нужный эффект был достигнут. «Иосиф Сталин-3» продемонстрировал всему миру, что в советских арсеналах имеется кое-что поновее и мощнее оружия, уже использовавшегося в боях. Советская танковая промышленность лишь сбавила обороты, продолжая массовый выпуск бронетехники для перевооружения армии. Разоружаться не собирались, поскольку в воздухе попахивало новой войной — холодной. Вчерашние союзники все чаще «наезжали» друг на друга.




Повелители послевоенного мира. Сталин, Трумен, Эттли в Потсдаме. 1945 г.




В конце мая 1945 года на совещании командующих фронтами и родами войск по вопросу о демобилизации и реорганизации Красной Армии Верховный Главнокомандующий заявил: «Демобилизация должна коснуться в первую очередь частей ПВО и кавалерии. Она не должна коснуться танковых частей и ВМФ. По части пехоты демобилизация охватит 40–60 % ее состава, не касаясь войск Дальнего Востока, Забайкалья и Закавказья». Сталинское указание стало законом.

И в Европе начинается коренная перестройка бронетанковых и механизированных войск (БТ и MB) Красной Армии. Танки по-прежнему остаются основной ударной силой армии Советского Союза, но после изучения опыта боевого применения танков и сравнения различных организационно-штатных структур, руководство Вооруженных Сил, а затем и руководство страны приходит к решению о переходе с корпусно-бригадной организации БТ и MB на дивизионно-полковую.

Она уже существовала в СССР накануне и в первые месяцы войны, но в силу ряда причин была упразднена летом 1941 года, после чего основной формой организации стали бригады и корпуса. Но недаром говорится, что новое — это хорошо забытое старое. На новом, послевоенном — витке развития Вооруженных Сил СССР вновь вспомнили о танковых дивизиях. Было решено, что именно они должны стать основой бронетанковых и механизированных войск.

В поддержку им предназначались механизированные дивизии, призванные обеспечивать и развивать успех ударных сил и также имевшие в своем составе танковые и танко-самоходные полки. Тут опять вспоминается довоенная связка — танковые и моторизованная дивизии в составе механизированных корпусов образца 1940–1941 гг. Опробовать ее в боях в соответствии с довоенными уставами не удалось, но это не смущало советское военное руководство — идея насыщения всех общевойсковых соединений танками и самоходными артиллерийскими установками уже господствовала в военной среде. На смену механизированным корпусам должны были прийти еще более крупные объединения — механизированные армии, объединяющие в своем составе танковые и механизированные дивизии.

В этих планах, правда, не было предвоенного размаха, содержать, как в 1941 году, 29 мехкорпусов и более 60 танковых дивизий истощенной войной и понесшей огромные потери стране было не под силу. Огромные средства ведь требовались и для перевооружения авиации на реактивные самолеты, создание ядерной бомбы, строительство подводного флота. Тем не менее планировалось весьма масштабное преобразование, поскольку, из-за невозможности сравняться с американцами в воздушной и морской мощи, ставка была сделана на сухопутные войска и их главную силу — танки.

Но и планируемые 26 танковых дивизий, по западным меркам, были громадной силой. Все наши союзники даже в годы войны не имели столько танковых соединений, а про мирное время и говорить не приходится. Танк, после немецких блицкригов начала войны уже прочно ассоциировался с наступательными операциями. Поэтому развертывание новых танковых структур в СССР, когда враг повержен, в Западной Европе и США было воспринято однозначно — начинается подготовка к новой войне.

10 июня 1945 года, еще до завершения второй мировой войны, на свет появился приказ Народного комиссара обороны СССР, уже почти Генералиссимуса Советского Союза, Иосифа Виссарионовича Сталина за номером 0013, положивший начало послевоенной истории танковых войск. Советское руководство торопилось — в воздухе уже явственно попахивало новой войной. Нужен был крепкий меч для проверки крепости детройтской брони.

Результаты завершившихся сражений удовлетворили далеко не всех победителей — Красная Армия дошла только до Берлина, коммунистические режимы были установлены лишь в странах Восточной Европы. Мировой империализм, вопреки марксистской теории, не только устоял, но и вышел из войны окрепшим. Американцы демонстрировали отход от политики самоизоляции и невмешательства в европейские дела, все активнее претендовали на ведущую роль в мировой геополитике. Для этого у них были все основания — не имеющие себе равных военно-воздушные силы и военно-морской флот, крупнейшая в мире военная промышленность и самое главное — атомная бомба.

Поскольку в авиации отставание от США было значительным, а атомную бомбу под чутким руководством Лаврентия Павловича Берии еще только разрабатывали, приоритет был отдан сухопутным войскам, и особенно — танковым. По сути дела, вооруженные силы начали подготовку к прошедшей войне — тем же танковым прорывам при поддержке штурмовиков, после массированной артиллерийской подготовки.

В соответствии со сталинским приказом, все имевшиеся танковые и механизированные корпуса в сжатые сроки переформировывались в дивизии, а бригады — в полки. Отдельные танковые бригады и полки становились танковыми и танко-самоходными полками механизированных и стрелковых дивизий. На эти же цели было обращено большинство самоходно-артиллерийский бригад и полков. Процесс перестройки бронетанковых и механизированных войск очень скоро принял массовый характер.




В глаза нам лезет пыль, пыль, пыль…




В целях сохранения боевых традиций формируемым частям и соединениям по преемственности сохранялись почетные наименования и награды. Были попытки (в тех случаях, когда новые части создавались на базе нескольких) «суммировать» награды и наименования — так, созданный на основе 57-го гвардейского тяжелого танкового Полтавского Краснознаменного орденов Суворова и Богдана Хмельницкого, 26-го гвардейского тяжелого танкового Ленинградского Краснознаменного ордена Суворова и 385-го гвардейского тяжелого самоходно-артиллерийского Дрезденского полков, 78-й гвардейский тяжелый танковый полк первоначально именовался — Полтавско-Ленинградско-Дрезденский дважды Краснознаменный дважды ордена Суворова ордена Богдана Хмельницкого. Но уже вскоре от этой практики громоздких наименований отказались, и он стал именоваться Полтавским Краснознаменным орденов Суворова и Богдана Хмельницкого полком 6-й гвардейской танковой Киевско-Берлинской ордена Ленина Краснознаменной орденов Суворова и Богдана Хмельницкого дивизии

Организационно-штатная структура новых полков и дивизий значительно отличалась от прежней корпуснобригадной. Советская танковая дивизия образца 1945 года имела в своем составе шесть полков — три танковых, танко-самоходный, мотострелковый, минометный и зенитно-артиллерийский, гаубичный артиллерийский и гвардейский минометный дивизионы, мотоциклетный, саперный, медико-санитарный батальоны, отдельный батальон связи, подвижные танкоремонтную и авторемонтную базы, автотранспортную роту подвоза, авиационное звено связи, дивизионные артиллерийскую ремонтную мастерскую и обменный пункт, военнопочтовую станцию, полевую кассу Госбанка, отдельный стрелковый взвод «Смерш», состоявший при Особом отделе дивизии.

Всего на вооружении дивизии состояло 314 средних и тяжелых танков, 24 самоходные артиллерийские установки. Численность личного состава составляла 8749 человек.

Надо отметить, что и вероятный противник не сидел сложа руки, наблюдая за перестройкой Красной Армии. Не желая оказаться перед лицом советских танков с одними винтовками и базуками, вчерашние союзники бросились срочно укреплять собственные танковые войска. В декабре 1946 года в американской бронетанковой дивизии количество танков увеличилось с 272 до 361, был добавлен четвертый танковый батальон и четыре дивизиона 155-мм самоходных орудий. Разведывательный дивизион был заменен разведывательным танковым батальоном.

Процесс наращивания ударной мощи шел полным ходом по обе стороны железного занавеса. Отличие состояло в том, что, сделав ставку на ядерную бомбу и авиацию, как основное средство сдерживания потенциального агрессора, американцы вскоре начали масштабное сокращение сухопутных войск, в том числе и танковых. Дивизии расформировывались, танки передавались союзникам или шли на базы хранения.

В СССР же шел обратный процесс — танковые соединения не только не сокращались, но и постоянно совершенствовались, возрастая как количественно, так и качественно. Сухопутные войска должны были решить исход будущей великой битвы на европейских просторах, смести оборону недобитых буржуев. Для нее и ковался танковый меч.

В течение нескольких месяцев в Советской Армии в танковые дивизии были переформированы все имевшиеся танковые корпуса. Ни одна из шести танковых армий не была сокращена. Их лишь переименовали в механизированные, видимо, чтобы лишний раз не напоминать о предназначении этих объединений. Параллельно с этим процессом пошло формирование механизированных дивизий, которые планировалось развернуть в гораздо большем количестве. Поскольку имевшихся после войны, механизированных корпусов уже не хватало, то в ход пошли стрелковые, кавалерийские и воздушно-десантные дивизии.

Новые соединения включались в состав не только механизированных армий, но и общевойсковых объединений — армий и корпусов. Механизированные дивизии предназначались для поддержки действий танковых дивизий, развития успеха наступательных операций и усиления ударной мощи и маневренности общевойсковых армий и корпусов.

Организационно механизированная дивизия образца 1945 года состояла из трех механизированных полков, танкового и танко-самоходного полков, гаубичное-артиллерийского и зенитно-артиллерийского полков, батальонов — связи, саперного, мотоциклетного и автомобильного, танко- и авторембазы, дивизионной артиллерийской ремонтной мастерской, учебного танкового батальона и дивизионной автошколы. Имея более 250 танков и самоходных артиллерийских установок, механизированная дивизия, не уступала и даже превосходила по их количеству бронетанковые дивизии западных стран.

В состав каждого механизированного полка входил отдельный танковый батальон. В 1953 году эти батальоны были преобразованы в линейные и лишены номера, наград и почетных наименований.




Мизансцена от Агитпропа: «народ и армия — едины»




Появились танки вновь и в составе стрелковых дивизий (как до войны, когда в них имелись танковые батальоны). Каждое соединение получило танко-самоходный полк, призванный усилить их боевую мощь и возможности по прорыву укрепленной обороны противника. В составе каждого стрелкового корпуса появилась механизированная дивизия.

Все имевшиеся в Вооруженных Силах СССР танковые армии (ТА) были переименованы в механизированные (МА). Но существовавших танковых армий, прошедших от Волги до Берлина и Праги и, ценой неимоверных усилий и огромных потерь, сломавших хребет Вермахту, по мнению Сталина и его соратников, уже было недостаточно. Поэтому, дополнительно к имевшимся со времен войны шести армиям добавились новые — на территории Польши, на базе управления 65-й армии, была быстрыми темпами сформирована 7-я механизированная армия, на Украине, на базе управлений 13-й и 52-й армий — 8-я, в Румынии — Отдельная механизированная армия. Маховик развертывания новых танковых и механизированных соединений набирал обороты.

Вместе с тем, послевоенное сокращение Вооруженных Сил не обошло и танкистов — в 1947 году на территории Германии расформировывается 1-я гвардейская танковая Донская ордена Ленина Краснознаменная ордена Суворова дивизия (ее танковые полки были розданы стрелковым и механизированным соединениям), в 1948 году в Тульчине на Украине — 18-я танковая Знаменско-Буцапештская Краснознаменная орденов Суворова и Кутузова дивизия. Желание бесконечно наращивать военную мощь ограничивали многочисленные экономические проблемы, которые тоже приходилось решать.

Поскольку военно-экономический потенциал Советского Союза не позволял в это время организовать освободительный поход на Запад, с целью окончательной ликвидации «империалистических режимов» и победы мировой революции, была сделана небольшая передышка.




Из танкистов — в крановщики



В 1946 году в рамках послевоенного сокращения ВС несколько механизированных армий были преобразованы в кадровые механизированные дивизии — танковые и механизированные дивизии из их состава стали кадровыми полками, а полки — батальонами. Эту реорганизацию пережили 4-я, 5-я гвардейские и 7-я механизированные армии. Многие танковые части и соединения были выведены на территорию СССР — та же 7-ма из Северной группы войск (Польша) вошла в состав Белорусского военного округа.

Берлинский кризис 1947 года, ставший результатом очередной сталинской демонстрации военной мощи — советские оккупационные войска в Германии перекрыли дороги, ведущие в Западный Берлин, организовав блокаду города, вновь подтолкнул маховик гонки вооружений. Уже в октябре 1948 года Генеральный штаб Вооруженных Сил СССР своими директивами все кадровые соединения развертывает в полнокровные линейные — батальоны в полки, полки — в дивизии, а дивизии — в армии. В результате к концу 40-х годов на Европейском театре войны, включавшем три театра военных действий — Север, Центр, Юг, была развернута сверхмощная советская танковая группировка, готовая в любой момент вступить в бой.

На территории Германии в составе Первого стратегического эшелона советских войск, находились:

1-я гвардейская механизированная армия — 9-я, 11-я гвардейская танковые дивизии, 8-я и 19-я гвардейские механизированные дивизии,

2-я гвардейская механизированная армия — 9-я, 12-я гвардейские, 25-я танковые дивизии, 1-я механизированная дивизия,

3-я гвардейская механизированная армия -6-я, 7-я гвардейские танковые дивизии, 9-я и 14-я гвардейская механизированные дивизии,

4-я гвардейская механизированная армия — 10-я гвардейская танковая дивизия, 6-я и 7-я гвардейские механизированные дивизии,

3-я ударная армия — 11-я танковая дивизия, 15-я и 18-я механизированные дивизии,

8-я гвардейская армия — 20-я и 21-я гвардейские механизированные дивизии.

На бывших танковых полигонах Вермахта теперь тренировались рязанские и украинские парни, осваивая европейские трассы и привыкая к новым ландшафтам.

В Австрии радом с американскими войсками, дислоцировались 2-я и 17-я гвардейские механизированные дивизии.

Эти дивизии первыми должны были вступить в бой в случае военного конфликта в Европе. В их задачу входило — проломить вражескую оборону, сломить сопротивление войск НАТО и открыть дорогу на оперативный простор армиям и дивизиям, которые в мирное время дислоцировались на территории СССР и социалистических стран.

Немалые силы были сосредоточены на территории стран так называемой народной демократии, чтобы они не забывали о том, «кто в доме хозяин». В составе Южной группы войск, на земле Болгарии и Румынии — Отдельная механизированная армия, 33-я гвардейская механизированная дивизия, 19-я танковая дивизия, 4-я гвардейская, 19-я и 20-я механизированные дивизии. В Польше, где еще шла гражданская война и действовали отряды Армии Крайовой, 20-я танковая дивизия, 26-я гвардейская механизированная дивизия.




Группировка бронетанковых и механизированных войск СССР в середине 50-х гг.





Во втором стратегическом эшелоне, в приграничных военных округах, находились в готовности к боевым действиям еще три механизированные армии, готовые в случае необходимости поддержать действия войск первого эшелона. В Белоруссии, превратившейся, по сути дела, в танковую республику, дислоцировались готовые в любой момент поддержать войска первого стратегического эшелона 5-я гвардейская (8-я гвардейская, 29-я танковые дивизии, 12-я и 22-я механизированные дивизии) и 7-я механизированные армии (3-я гвардейская, 10-я танковые дивизии, 15-я и 27-я гвардейские механизированные дивизии). На Западной Украине, поближе к границе, 8-я механизированная армия — 23-я, 31-я танковые дивизии, 11-я и 32-я гвардейские механизированные дивизии.

В Калининградской области, обживая недавно приобретенную в качестве трофея Восточную Пруссию, в составе 11-й гвардейской армии расположились 1-я танковая дивизия, 28-я, 29-я, 30-я гвардейские механизированные дивизии. В казармах прусской армии расположились русские солдаты, на полигонах вместо машин с крестами на броне, двигались «тридцатьчетверки».

На южном фланге — в Одесском военном округе, грозя туркам, которые тоже подались в НАТО, стояли в полной готовности 34-я и 35-я гвардейские, 28-я механизированные дивизии.

Во внутренних военных округах находилось еще несколько танковых и механизированных дивизий — в частности, под Москвой расположились «парадные» 4-я Кантемировская гвардейская танковая и 23-я гвардейская механизированная Таманская дивизии.

Еще один мощный танковый кулак был создан в Забайкалье. На территории соседнего Китая с новой силой разгоралась гражданская война. Мао Цзедун, во главе коммунистической армии, поддерживаемый и вооружаемый Советским Союзом, вел борьбу с войсками Чан Кайши. Чтобы коммунисты чувствовали себя увереннее, в их тылу сохранялась мощная советская военная группировка, готовая в любой момент вмешаться в ход внутрикитайского конфликта, если дела пойдут не по советскому сценарию. Поэтому здесь, после разгрома Квантунской армии, в районе Борзи, в безлюдной даурской степи, осталась 6-я гвардейская механизированная армия, в составе которой были 5-я гвардейская и 111-я танковые дивизии, 14-я и 9-я гвардейская механизированные дивизии.

Места здесь были знакомые для танкистов — еще в 1939 году именно отсюда боевые машины бронетанковых и механизированных войск Забайкальского военного округа совершили бросок к Халхин-Голу, где разгромили 6-ю японскую армию. Близ Улан-Удэ, на станции Дивизионная разместилась еще одна 61-я танковая дивизия, выведенная в 1947 году с территории Монголии.

Мао управился с Чан Кайши и без открытого советского вмешательства, но в воздухе уже запахло войной в Корее, поэтому мощь бронетанковых и механизированных войск на Дальнем Востоке наращивалась. Сотни танков пошли на формирование бронетанковых войск северокорейского вождя Ким Ир Сена, его танкистов обучали советские офицеры — предстояла очень важная операция — «освобождение» Южной Кореи от буржуазного режима и американцев.


СОВЕТСКАЯ «ТАНКОВАЯ ФИЛОСОФИЯ»




Даже при беглом взгляде на историю Советской Армии в послевоенные годы трудно отделаться от впечатления, что советское политическое и военное руководство не сделало для себя никаких выводов из катастрофы 1941 года, по-прежнему считая, что в войне побеждает тот, у кого больше танков, пушек и прочего железа. Сталин еще в 1942 году сделал вывод, который лег в основу советской военной науки: «теперь судьбу войны будут решать не преходящие факторы, такие, как фактор неожиданности, но постоянно действующие факторы: стабильность тыла, моральный настрой солдат, качество и количество дивизий, вооружение армии и организационные способности командного состава армии».

Такого же мнения были многие генералы и маршалы, считавшие, что при строительстве вооруженных сил вполне применим принцип «кашу маслом не испортишь». Печальный опыт лета и осени 1941 года, когда весь танковый парк, создававшийся десять лет, был потерян за шесть месяцев и танки пришлось распределять по армиям поштучно лично Верховному Главнокомандующему, был забыт. А ведь почти шестикратное предвоенное превосходство в танках превратилось в пыль, подтвердив старую истину — «воюют не числом, а умением».

При этом маршалов мало интересовал вопрос — а может ли страна и народ, пережившие великую войну и дальше бесконечно тянуть воз вооружений, ковать вместо орал одни мечи. К тому же в это время игнорировались возможности новых видов оружия — ядерной бомбы, ракет. Великий полководец Сталин даже заявлял, что «не рассматривает атомную бомбу в качестве серьезной силы, каковой ее склонны считать некоторые политики. Атомная бомба предназначена для того, чтобы запугать слабонервных, но она не может решить судьбу войны, так как атомная бомба недостаточно эффективна для этого». Эффективным оружием по-прежнему считались танки.

Каковы были причины развертывания в мирное время столь мощной группировки танковых войск на востоке и западе СССР? Ответ на этот вопрос лежит, видимо, в опыте второй мировой войны и идеологии холодной войны. Советские бронетанковые и механизированные войска вложили непропорционально большой вклад в достижение победы, поскольку постоянно использовались советским военным командованием не как специализированный род войск со своими специфическими задачами, а как универсальное средство вооруженной борьбы.

Танки взламывали оборону противника, отражали его контрудары, совершали рейды в глубь оборонительных рубежей. Это приводило к тому, что танков из-за их часто неумелого использования и как следствия — огромных потерь (взять хотя бы Берлинскую операцию — две танковые армии «прогрызали» немецкую оборону на Зееловских высотах, вели уличные бои в Берлине, в результате чего за 23 дня боев было потеряно 1997 танков) постоянно не хватало, но в глазах советских военачальников они приобрели значение решающего критерия и всеобщего эквивалента военной мощи, способного выполнить любые задачи.

В засаде. Т-72 поджидает условного противника


У многих политических и военных руководителей, в том числе и у Сталина, возникло убеждение, что главное — иметь как можно больше танков и другой бронированной техники. Количеством имевшихся танков было так просто измерять военный потенциал страны. Не нужны сложные подсчеты, сравнение боевых возможностей различных видов вооружения и военной техники. Все очень просто, а это как раз и любил Иосиф Виссарионович.

Как вспоминали советские маршалы, убеждая Хрущева не сокращать армию на рубеже пятидесятых — шестидесятых годов, «после войны, когда американцы создали атомную бомбу, нам пришлось решать, как быть. Тогда Сталин не раз собирал Политбюро, и оно пришло к выводу — нет другого выхода, кроме как создать в Европе мощный бронетанковый кулак, который навис бы над ней. Да, американцы могли нанести нам тяжелый урон, сбросив атомные бомбы. А мы уничтожили бы Европу. По сути дела, мы сделали европейцев заложниками нашей, советской безопасности — пусть они удерживают США от ядерной агрессии против Советского Союза».

Поэтому, значительно уступая США в воздушной и военно-морской мощи, руководство СССР пыталось ее компенсировать превосходством сухопутных войск. А их главной ударной силой со времен войны стали танки. Именно количеством танков стали у нас определять военную мощь страны. Что еще мог противопоставить Сталин американской военной мощи, кроме огромной танковой армады? Ведь стратегических бомбардировщиков, основного носителя ядерного оружия в то время, у СССР не было. Машины дальней авиации, прошедшие войну, устарели и морально и физически (причем большинство из них было американского производства).

Не случайно одним из приоритетов авиационного строительства в Советском Союзе стало копирование американских «Сверхкрепостей» В-29, совершивших вынужденную посадку на Дальнем Востоке в последние месяцы войны с Японией. Напряженный труд коллектива под руководством Туполева завершился принятием на вооружение советской версии американского бомбардировщика — Ту-4, скопированного с иностранца один к одному. Но несколько десятков этих машин не могли уравнять шансы СССР и США в потенциальном военном конфликте в Европе либо где-то еще.

На море десяткам авианосцев и сотням боевых кораблей других классов, бороздивших под звездно-полосатым флагом океанские просторы, могли противостоять несколько изношенных, устаревших крейсеров и эсминцев советского ВМФ. Попыткой хоть как-то изменить соотношение сил стало развертывание массового строительства подводных лодок. Это был наиболее дешевый и быстрый путь, уже опробованный в годы войны Германией. Но спешно построенные несколько сотен дизельных подлодок, не имевших надежного прикрытия, для развертывания на океанских просторах, не могли изменить ситуацию.




В самоходной артиллерии — тревога




Сталин, который испытывал странную любовь к большим кораблям, даже после печальных для них итогов сражений войны, продолжал настаивать на строительстве линейных и просто крейсеров. Ставших же королями океанов авианосцев не собирались строить даже в перспективе. Генералиссимусу больше нравились корабли с толстой броней и мощным артиллерийским вооружением, весьма внушительно выглядевшие на парадах, но совершенно бесполезные в современной войне. Машины с крепкой броней и солидным калибром пушек должны были господствовать и на суше.

Моряки и летчики никогда не пользовались особым влиянием в кремлевских кабинетах. Руководство Министерства обороны состояло главным образом из представителей сухопутных войск, среди которых было немало и танкистов. Вот это-то лобби и проталкивало все новые программы наращивания количества обычных вооружений, игнорируя изменения, происходящие в оружейной области. До самой кончины Советского Союза генералы и маршалы от бронетехники с опытом второй мировой войны продолжали определять военную политику.

В более позднюю, ядерную эпоху танки превратились в убедительный аргумент внешней политики. Межконтинентальные ракеты, способные стереть с лица земли любую страну, мало подходили для решения текущих проблем — их нельзя было использовать для вразумления союзников или оказания «интернациональной помощи» странам третьего мира. Они были оружием устрашения для американцев, а для всех остальных больше подходили танки.

Именно танкисты занимали ведущие посты в военном ведомстве. В самой мощной военной группировке — Группе советских войск в Германии почти все командующие были выходцами из танковых войск, от маршала И. И. Якубовского до генерала армии В. А. Беликова, в свое время командовавшего 5-й гвардейской танковой армией. Военный советник первого и последнего советского президента, маршал Ахромеев, в семидесятые годы тоже командовал танковой армией в Белоруссии. Танкистом был и предпоследний министр обороны СССР маршал Соколов. Такая тенденция говорит о многом.

Советская военная стратегия в послевоенный период, как и в тридцатые годы, считала важнейшим видом стратегических действий и основным способом ведения войны стратегическое наступление, родившееся как очевидное развитие успеха в войне. Оборона, как и в предвоенные годы, считалась временным видом боевых действий. В зависимости от обстановки она могла быть вынужденной или преднамеренной, но в повседневной учебе войск ей практически не уделяли внимания, опять же, игнорируя печальный опыт войны.

К тому же придворные историки сочинили к этому времени новую концепцию первого этапа войны — не было никакой катастрофы, не было кровавого отступления до Волги и громадных, ничем не оправданных жертв, а был гениальный замысел величайшего полководца всех времен и народов — заманить врага как можно дальше в глубь своей территории, обескровить его, а затем решительным ударом разгромить и изгнать.

Слово «оборона» вновь, как перед войной, оказалось под запретом — Советская Армия отступать не могла, ей положено было сметать врага со своего пути, неся освобождение народам всего мира. Принцип был один: лучшая защита — нападение.

Продолжала развиваться теория глубокой наступательной операции, родившаяся еще в 30-е годы. С начала операции силы и средства противника предусматривалось поражать на большую, чем в годы войны, глубину, благо для этого имелись и соответствующие возможности. Тут возникает очень интересный вопрос необходимости и достаточности — эти возможности в этот период как раз и создали те же танковые и механизированные дивизии, механизированные армии в свете новой старой стратегии.

В Генеральном штабе, не успев остыть от накала сражений недавно закончившейся войны, уже составляли оперативные планы на случай будущей. Сидеть в окопах в ожидании вражеского вторжения и готовясь к его отражению никто не собирался. Все боевые действия третьей мировой войны должны были вестись на вражеской территории. Лозунг был тот же — «воевать малой кровью, на чужой территории».

Прорыв глубоко эшелонированной обороны противника на Европейском театре военных действий рассматривался как основной и наиболее важный этап наступательной операции. Для прорыва вражеской обороны должны были привлекаться стрелковые дивизии общевойсковых армий. При поддержке тяжелых танков, после обработки позиций противника авиацией и артиллерией пехота должна подавить сопротивление выживших американских солдат и открыть путь на Запад.

Наступление танковых и механизированных дивизий в первом эшелоне допускалось только в исключительных случаях — им отводилась иная роль, для которой сберегались основные танковые силы. В прорыве обороны важная роль отводилась механизированным дивизиям стрелковых корпусов — они находились во втором эшелоне стрелковых корпусов и вводились в бой для захвата второй полосы обороны противника с ходу или с подготовкой прорыва в короткие сроки

Сегодня Днепр, завтра — Рейн!


Механизированные же армии предназначались, главным образом, для стремительного развития операции в глубину — рывка на запад, к Рейну, окружения основных группировок противника и уничтожения его крупных резервов как самостоятельно, так и во взаимодействии с воздушно-десантными войсками и подвижными соединениями общевойсковых армий. Они предназначались для рывка в глубь обороны противника, а не для прогрызания оборонительных рубежей, когда тысячи танков могут погибнуть при прорыве (как это часто случалось в годы войны), не выполнив тех задач, для которых их создавали. Конечной целью танковых колонн должны были стать берега Атлантического океана и Ла-Манша.

С первых мирных дней в кабинетах Генерального штаба сотни офицеров и генералов ломали голову над планами применения быстро растущего и крепчавшего танкового меча. Важнейшим этапом оборонительного сражения военная теория первого послевоенного десятилетия считала фронтовой контрудар. Для его нанесения привлекались: во фронте — второй эшелон, фронтовые резервы, часть сил армий первого эшелона и авиация; в армии — второй эшелон, армейские резервы, механизированные дивизии корпусов первого эшелона при поддержке авиации. Как правило, в контрударе должны были принимать участие основные силы механизированных и танковых объединений и соединений.

Будущий министр обороны СССР генерал армии Гречко как-то, посетив отдыхавшего на даче Хрущева, в разговоре о военной стратегии начал описывать хозяину будущую мировую войну, как он ее себе представлял. По расчетам Гречко, на второй день после начала боевых действий он сходу намеревался форсировать Рейн. На пятый или шестой день он овладел Парижем и без задержки двинулся дальше, к Пиренеям, оставив без внимания Великобританию. Горы его тоже не остановили, он перемахнул их с ходу и остановился только на берегу Атлантического океана.

Хрущев задал один вопрос:

— А дальше что?

— Дальше? — как-то неуверенно переспросил генерал и неуверенно произнес: — Дальше… Все…

— Что все? — продолжал напирать Хрущев, — какие ваши предложения по дальнейшим действиям? Вы же докладываете Председателю Совета Министров!

— По дальнейшим — никаких, — отрапортовал генерал.

Хрущев просто взорвался. Последовал грандиозный разнос.

— Вы что, не слыхали об атомном оружии? — орал Хрущев. — Какое наступление? Какой Париж? В Наполеоны метите? От вас в первый же день и мокрого места не останется!

Если сын Хрущева, ставший свидетелем этой сцены и описавший ее в своих мемуарах, не приукрашивает образ своего отца, можно сделать вывод о том, что у партийного вождя был более здравый взгляд на будущую войну, чем у воинственного Гречко.

После свержения Хрущева маршал Гречко стал министром обороны СССР и наводнил Европу десятками тысяч танков, орудий, самолетов и ракет.


ТАНКИ И СПЕЦНАЗ




Воевать, впрочем, собирались не только танковыми клиньями. В начале пятидесятых годов в армии и Министерстве госбезопасности началось формирование частей специального назначения, которые должны были ковать победу в тылу противника.

Планы будущей войны обсуждали не только армейские маршалы и генералы. Советские спецслужбы тоже не хотели оставаться в стороне от разработки военностратегических проблем. После смерти Сталина весьма влиятельный в этот период Лаврентий Павлович Берия регулярно проводил совещания с руководством разведывательных служб Министерства обороны и Министерства внутренних дел. На них присутствовали командующие дальней авиацией маршал Голованов и военно-морского флота адмирал Кузнецов. Вопрос был один — как нейтрализовать американское стратегическое превосходство в воздухе.

Адмирал Кузнецов считал, что военный конфликт будет скоротечным и закончится быстрым и решительным исходом. Для победы в нем нужно нанести упреждающие удары, рассчитанные на уничтожение 3–4 американских авианосцев, что дало бы возможность советским подводным лодкам развернуть боевые действия на морских коммуникациях противника.

Маршал Голованов предложил, учитывая, что при ограниченных ресурсах, мы сможем нанести противнику не более 1–2 ударов по стратегическим объектам, атаковать не корабли, а прежде всего бомбардировщики, способные нанести ядерный удар.

Отец советского спецназа, генерал Судоплатов, убеждал партийное руководство, что диверсионные операции против складов ядерного оружия или баз, где находятся самолеты с ядерными бомбами, намного эффективнее о грани-ченных советскими возможностями воздушных и военно-морских ударов по ним. Его доводы показались весьма убедительными Берии, который распорядился сформировать бригаду особого назначения для проведения диверсий. Но из-за ареста Берии в 1953 году она так и не была создана.

В 1951 году в каждой общевойсковой и механизированной армии были созданы отдельные роты специального назначения, всего общим числом 46. Через шесть лет из рот были развернуты пять батальонов спецназа: 26-й — в Группе советских войск в Германии, 27-й — в Северной группе войск, 36-й — в Прикарпатском, 43-й — в Закавказском и 61-й — в Туркестанском военных округах.

В середине пятидесятых годов о создании войск специального назначения для разведывательно-диверсионных действий в тылу противника задумался министр обороны маршал Жуков. Его планы были гораздо масштабнее — сформировать отдельную дивизию специального назначения центрального подчинения и отдельные бригады в военных округах. На свет появилась соответствующая директива Генерального штаба и работа закипела — подбирались кадры, определялись места дислокации, готовилась материально-техническая база.

Но тут в военные дела вмешалась политика. В результате никогда не прекращавшейся борьбы за власть и влияние в стране зашаталось кресло под Жуковым. Одним из первых это почувствовал командир развертываемой дивизии генерал Мамсуров и быстро сочинил донос на Жукова в Центральный Комитет, обвинив его в тайном создании «школы диверсантов» для военного переворота. Это обвинение стало одним из главных при рассмотрении персонального дела министра и его отставки. После этого о дивизии и бригадах забыли.

Страшилки о похождениях американских «зеленых беретов» заставили маршалов и генералов, с одобрения партии, до этого с подозрением относившейся к спецназу (ведь несколькими годами ранее создание корпуса войск специального назначения ставили в вину бывшему министру обороны Жукову как доказательство подготовки им военного переворота), начать массовое развертывание разведывательно-диверсионных частей.

За несколько месяцев, к началу 1963 года, сформировали десять бригад специального назначения в приграничных округах. Позже к ним добавились еще шесть. Наиболее боеспособной из них была 3-я гвардейская бригада ГСВГ, находившаяся на переднем крае борьбы с мировым империализмом. Для конспирации ее солдаты изображали из себя артиллеристов, щеголяя в соответствующей форме.

Хотя война и была холодной, цели спецназу определяли реальные. По приказу министра государственной безопасности Игнатьева Бюро МГБ № 1 по диверсионной работе за границей (до 1950 года — спецслужба разведки и диверсий при МГБ СССР), которое возглавлял «диверсант № 1» — генерал-лейтенант Павел Судоплатов, совместно с Главным разведывательным управлением Генерального штаба подготовило план диверсионных операций на американских военных объектах в Европе и Азии.

Разведчики и диверсанты с довоенным стажем поработали на славу — были определены сто целей будущих диверсионных актов. Их разделили на три категории: авиабазы, на которых базировалась стратегическая авиация с ядерным оружием; военные базы со складами вооружения и техники; нефтепроводы и хранилища топлива для армий США и их союзников по НАТО.

Как позже рассказывал в своих мемуарах генерал Судоплатов, «к началу 50-х годов мы имели в своем распоряжении агентов, которые могли проникнуть на военные базы и объекты в Норвегии, Франции, Австрии, Германии, Соединенных Штатах и Канаде». Проникнуть на них они должны были с конкретной целью — уничтожить все эти объекты.

Министр обороны СССР маршал Василевский и министр госбезопасности Игнатьев за год до смерти Сталина, в 1952 году, одобрили совместный план действий сил специального назначения, направленных против американских и натовских военных баз в случае войны. Объектом № 1 для диверсантов были определены коммуникации штаб-квартиры НАТО в Фонтенбло, пригороде Парижа. Пятая колонна Советского Союза, в случае вооруженного конфликта должна была нанести удар в спину натовским войскам, помогая танкистам и пехоте, наступающим с востока.

В помощь танкистам предназначались и десантники. Несмотря на не очень удачные действия советских воздушно-десантных войск в годы второй мировой войны, когда все воздушно-десантные дивизии использовались только как стрелковые, а попытки высадки тактических десантов под Вязьмой в 1942 году и за Днепром в 1943 году не принесли ожидаемых результатов, началось возрождение воздушно-десантных войск, как самостоятельного вида войск.

Всего за два года было спешно сформировано 15 воздушно-десантных и 7 авиатранспортных дивизий, объединенных в воздушно-десантную армию. Для новых войск была срочно сформулирована теория воздушно-десантной операции. В случае большой войны в Европе десантники, высаживаясь в тылу противника, должны были обеспечивать быстрое развитие наступательных операций танковых и механизированных войск.

Однако эйфория от будущих воздушно-десантных операций на просторах Европы прошла очень быстро. Планы Генерального штаба напоролись на подводные камни советской экономики. Выяснилось, что промышленность не может обеспечить армию необходимым количеством транспортных самолетов, поскольку главный акцент в авиационном строительстве был сделан на стратегические бомбардировщики. Они были единственным на то время средством доставки ядерного оружия, и денег на них не жалели.

В 1954 году Совет Министров даже принял специальное постановление, предусматривавшее формирование в течение трех лет 39 (тридцати девяти!) бомбардировочных авиационных дивизий. Размах строительства стратегического воздушного флота был впечатляющим. Однако одного желания иметь ядерную дубину и средства ее доставки оказалось мало. Уже через четыре года министр обороны маршал Малиновский в записке в ЦК КПСС констатировал, что «перспектив на получение в ближайшие годы новых самолетов из промышленности не ожидается». Заводы переходили на выпуск ракет, на которые вскоре была сделана ставка в ядерном соревновании с Америкой.

БМД — бронированная могила десантника


Надо заметить, что советские военно-воздушные силы еще в конце мая 1953 года проверили на прочность систему противовоздушной обороны НАТО в Европе. Разведка через своего агента — голландского офицера достала радиолокационный ответчик «свой-чужой», его быстренько установили на нашем бомбардировщике, который с авиабазы под Мурманском отправился вдоль Норвегии к Великобритании. Самолет, не замеченный системой ПВО, подошел к стратегическим объектам на расстояние, позволяющее нанести бомбовый удар.

Нехватка транспортных самолетов, быстрое совершенствование средств противовоздушной обороны, способных уничтожить десантные части еще в воздухе, привели к сокращению ВДВ. Основной их единицей стала дивизия,

способная самостоятельно выполнять задачи в тылу противника. С шестидесятых годов основными целями воздушно-десантных операций стали считаться: содействие танковым и мотострелковым войскам в достижении высоких темпов наступления фронта, форсирование с ходу крупных водных преград, преодоление труднопроходимых районов, завершение окружения и уничтожения группировок противника, нарушение управления войсками и срыв выдвижения его резервов.


«КУЛЬТ ЛИЧНОСТИ ТАНКА»



В СССР в послевоенные годы сформировался настоящий культ танка. Указом Президиума Верховного Совета от 11 июля 1946 года был установлен праздник — День танкиста (во второе воскресенье сентября). И уже через два месяца, 8 сентября 1946 года, по Красной площади прошла в полном составе 4-я гвардейская танковая Кантемировская дивизия под командованием генерал-лейтенанта Панова, таким образом впервые отметив новый праздник. Более часа шли по Москве сотни боевых машин, демонстрируя советским гражданам и всему миру мощь Советской Армии.





«Сделайте нам красиво»: кантемировцы на марше





Парадные колонны на Красной площади




Ни один военный парад, еще с довоенных времен, не обходился безучастия бронированных машин. Вплоть до первого появления стратегических и других ракет на ноябрьском параде 1957 года именно танки были главным номером праздничного шоу. Им отводилась роль главного символа советской военной мощи — свой народ и весь мир должны были знать: «Броня крепка и танки наши быстры».

Буквально в каждом городе, а то и в селе от Праги и Берлина до Владивостока на постаменты возносились танки как символы побед Советской Армии в годы войны. Танковые генералы занимали ведущие позиции в руководстве Министерства обороны. Даже много позже, в 70-е годы, при создании героической биографии Генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева выяснилось, что и он принадлежал к клану танкистов, окончив еще до войны танковую школу в Забайкалье.

Танкистское прошлое Брежнева, наверное, во многом определило его взгляды на военное строительство. Не случайно именно при нем танковая мощь СССР нарастала наибольшими темпами, заставляя трепетать весь мир.

В своих «Воспоминаниях» Брежнев так вспоминал свою воинскую службу: «Осваивали мы тогда средние танки Т-26, БТ-5, по нынешним временам, конечно, слабые. Но тогда они представлялись нам грозным оружием… танки стояли в траншеях, прикрытые сверху лишь брезентом». Политрук танковой роты за время службы, по-видимому, даже не узнал, что танки, о которых он рассказывает, относились к классу легких. А может, виноваты писатели, сочинявшие за него мемуары и не удосужившиеся узнать, что за танки имелись когда-то в Песчанке, близ Читы.

В честь «танкиста-генсека» после его смерти назвали читинскую 49-ю учебную танковую дивизию, благо, что один из ее танковых полков находился в поселке Песчанка, где когда-то постигал танкистские премудрости Брежнев. Среди солдат дивизии еще долго ходили легенды о посещении Леонидом Ильичом танкового полка в Песчанке, накануне которого весь личный состав учебки мыл щетками с мылом асфальт и красил зеленой краской пожелтевшие листья и траву, создавая парадные декорации для торжественного визита.

В солдатской казарме срочно поставили кровать, на которой якобы когда-то спал Брежнев. Этому визиту тоже нашлось место в мемуарах: «Недавно, во время поездки в Сибирь и на Дальний Восток, пришлось побывать в Песчанке. Это уже совсем не тот поселок, хотя и сегодня в нем размещена учебная воинская часть. Есть музей воинской славы, где я увидел мой портрет в танкистском шлеме прежних лет». Портрет стал главным экспонатом музея и демонстрировался экскурсантам в первую очередь.




Брежнев в дивизии имени себя




Отношение сослуживцев великого танкиста к его героическому прошлому было не очень уважительным. Автору в свое время довелось провести полгода в батальоне связи «брежневской» дивизии, где основным видом учебной деятельности были хозяйственные работы. Тогда же случилось происшествие, о котором долго говорили во всех частях учебки. Курсант-танкист Вова Чапкин, чей папа был начальником физподготовки Забайкальского военного округа и который пристроил сыночка служить поближе к дому, после очередной самоволки, пьяный до потери пульса, завалился на кровать Брежнева, дабы отдохнуть от тягот и лишений воинской службы, где и был обнаружен командиром полка. Пришлось Вове сменить почетную кровать на деревянные нары дивизионной гауптвахты, получив десять суток ареста, согласно дисциплинарному уставу вооруженных сил.

В конце 80-х годов в связи с очередными колебаниями генеральной линии дивизия лишилась имени Брежнева и стала безымянной. Уже в Российской армии ей отдали знамя, наименование и награды 100-й гвардейской мотострелковой дивизии, а вскоре дали новое имя — генерала Руссиянова, командира 1-й гвардейской стрелковой дивизии.


БРОНЯ КРЕПКА И ТАНКИ НАШИ…



Для спешно формируемых танковых и механизированных дивизий требовались тысячи новых танков и самоходных артиллерийских установок. Техника, произведенная в годы войны, порядком поизносилась и требовала замены. Поэтому в первые послевоенные годы выпуск танков советской промышленностью, несмотря на окончание войны, не снижался. С конвейера сходили новые модели — Т-44, Т-54, Т-55, тяжелые танки ИС-3, ИС-4, Т-10, хотя другие страны сокращали серийный выпуск боевых машин. В США в 1946–1950 годах была выпущена только опытная серия танка М-46, а к началу войны в Корее промышленного производства средних и тяжелых танков вовсе не было.

Еще сходили с конвейера одни танки, как на соседних заводах уже разворачивалось производство новых моделей боевых машин, часто мало чем отличавшихся от предшественников.

Разработка послевоенного поколения танков началась, когда еще шли бои в Европе. Испытанная в боях «тридцатьчетверка» уже не удовлетворяла своими боевыми качествами военное руководство. В конце войны небольшой серией был выпущен средний танк Т-44, имевший на вооружении 85-мм пушку и лобовую броню толще чем у всем известного «Тигра» — 120 мм против 100. В конце сороковых годов на него поставили еще более мощное орудие — 100-мм пушку ЛБ-1 («Лаврентий Берия»), а по примеру Вермахта навесили противокумулятивные экраны для защиты ходовой части. Некоторые «сорокачетверки» состояли на вооружении до семидесятых годов, показав завидную живучесть. Именно Т-44 стал родоначальником послевоенного семейства средних танков.


Обезабашенный. Ремонт Т-54 в поле



Через год после окончания войны в Советской Армии появился танк, на долгий период ставший основной машиной бронетанковых войск. До сих пор по всему миру можно встретить сотни Т-54 и его модификаций. Средний танк с лобовой броней, в два раза превосходящей по толщине тяжелый немецкий «Тигр», 100-мм пушкой с «Циклоном» — стабилизатором вооружения в вертикальной и горизонтальной плоскостях, позволявшей поражать любые цели с ходу, без остановки, стал сенсацией тех дней. «Пятьдесятчетверка» была танком для рейдов в глубь обороны противника, прорыва к Атлантике через всю Западную Европу — для этого у нее было все необходимое.

Т-54 стал первым серийным советским танком, способным при помощи комплекта для подводного вождения танка самостоятельно преодолевать любые водные преграды, глубиной до 5 метров и шириной 700 метров и имевшим эжекционное устройство для продувки ствола пушки после выстрела, что позволило улучшить условия обитания экипажа. Подобного танка не имел никто в мире. Только через 12 лет англичане создали более мощное 105-мм танковое орудие.




Братство по оружию на фоне Т-55




Но и этой прекрасной машины показалось мало. Через несколько лет на его базе, был созданТ-55, имевший систему противоатомной защиты. Поскольку к этому времени в советской военной стратегии господствующей стала точка зрения, что все боевые действия будущей войны будут вестись только с применением ядерного оружия, специально для нее создали новый танк. Когда на поле боя будущей войны стали бы взрываться ядерные заряды, у идущих в атаку Т-55 по команде датчиков гамма-излучения сработали бы пиропатроны, освобождавшие пружины жалюзи, закрывавшие все амбразуры и вентиляционные отверстия. Для предотвращения попадания радиоактивной пыли в боевое отделение, нагнетатели создавали избыточное давление внутри танка.

Танки Т-55 до наших дней состоят на вооружении даже тех стран, которым Советский Союз их никогда не поставлял. Хозяйственные евреи, после того как собрали брошенные египетскими и сирийскими воинами ислама машины, 250 трофейных танков перевооружили английскими 105-мм пушками, оснастили американскими дизелями (пополнения боеприпасами и запчастями из СССР ждать не приходилось), назвали Т-67 и стали применять в боях против прежних владельцев.

Не успели танкисты толком освоить новые машины, как с конвейера сошли новые средние танки — Т-62, на которых была опробована новинка советской военной промышленности — 115-мм гладкоствольная пушка с увеличенной скоростью полета снаряда. Ни одна натовская боевая машина не могла противостоять удару ее бронебойных снарядов с хвостовым оперением. Эта пушка была главным отличием нового танка от Т-55. Ходовая часть, двигатель, трансмиссия и система противоатомной защиты были одинаковыми.

Не сидели без дела и конструкторы Харьковского завода транспортного машиностроения имени Малышева. Транспорт, выпускаемый этим заводом, был довольно специфическим. Еще с тридцатых годов (тогда он назывался паровозостроительным и именно на нем был создан танк Т-34) с его конвейера сошли десятки тысяч боевых машин разных марок.

В середине шестидесятых годов здесь был создан основной боевой танк Т-64, открывший новую страницу в истории советского танкостроения. Для него разработали новую ходовую часть с шестью опорными катками, однорядный многотопливный дизель, занимавший гораздо меньше места, чем его предшественники. Но главной изюминкой была 115-мм гладкоствольная пушка 2А46 с автоматом заряжания, который позволил сократить экипаж на одного человека — заряжающего. Через несколь-ко лет ее заменили еще более мощным орудием — 125-мм пушкой Д-81. Снаряд с начальной скоростью 1800 метров в секунду пробивал броню любого танка.




«Крокодилы» Ми-24 поддерживают атаку Т-62




Для повышения защищенности применили комбинированную броню с неметаллическими элементами и внутренний пластмассовый подбой для ослабления радиоактивного излучения. Испытания на полигонах показали, что лобовая броня «шестьдесятчетверки» выдерживает попадание 105-мм снаряда. Эта машина стала родоначальником целого поколения основных боевых танков Советской Армии.

Главным источником неприятностей для танкистов стали двухтактные дизель 5ТДФ. Они постоянно выходили из строя — в одном из танковых батальонов Группы советских войск в Германии за год эксплуатации вышли из строя 20 двигателей. Ремонтники и танкисты без работы не сидели.

В последующие годы на вооружении танковых войск был, по сути, один танк, но в трех разных исполнениях — Т-64, Т-72 и Т-80. Парадокс заключался еще и в том, что каждый из них официально назывался «основным». За создание всех этих танков конструкторам, директорам и генералам были вручены премии, ордена, очередные и внеочередные звания. Ну, а армейским танкистам достались хлопоты — разные марки горючего, эксплуатационных материалов, множество видов запчастей, специальных инструментов и оборудования для обслуживания различных по конструкции и комплектации машин.

Согласитесь, это ведь ненормальное явление, если в Вооруженных Силах СССР в конце 80-х годов применялось свыше 400 типов двигателей, для эксплуатации которых требовалось 250 наименований горюче-смазочных материалов, а на 21 типе гусеничных машин использовали 17 типов двигателей, 20 типов гусениц, 19 типов катков ходовой части.

Для размещения сотни образцов техники использовали 34 различных боевых шасси.

Командующий 28-й армией генерал Арменополов в конце семидесятых годов даже обратился в Генеральный штаб с просьбой — сделать танковый парк его армии однородным. Ведь в ней имелось пять типов танков, каждому из которых требовались свои боеприпасы, горючее и запчасти, не подходившие к другим. Просьба так и повисла в воздухе.

«Шестьдесятчетверка» дала жизнь и главному наследственному дефекту отечественных танков — экипаж боевой машины сидел буквально на бочке с порохом. Справа от механика-водителя был расположен топливный бак-стеллаж, в котором размещались семь выстрелов к пушке. Командир и наводчик находились в окружении боеукладки из 28 выстрелов. При таком размещении боеприпасов любое попадание в боекомплект и его детонация заканчивались гибелью экипажа. Сотни танкистов стали жертвой этого конструктивного недостатка.

Нижнетагильский Уралвагонзавод в стороне тоже не остался, создав на базе Т-64 новую его модификацию — Т-72 «Урал». Цель была благая — ликвидировать выявленные при эксплуатации «шестьдесятчетверки» дефекты. Вместо ненадежного харьковского двигателя установили 12-цилиндровый многотопливный дизель В-46 с турбонаддувом, повысили надежность ходовой части и механизма заряжания. Менее сложная в устройстве и эксплуатации «семьдесятдвойка», по остальным характеристикам практически равноценная Т-64, в 1973 году была принята на вооружение. Многие руководители и генералы получили очередную порцию наград и чинов.

При этом надо отметить, что министр обороны СССР Д. Ф. Устинов, долгие годы бывший руководителем оборонной промышленности, считал танк Т-72 шагом назад, по сравнению с «шестьдесятчетверкой». Его броня была монолитной, уступая комбинированному бронированию Т-64. К тому же, наладив серийный выпуск Т-72, военная промышленность продолжала строить «шестьдесятчетверки», в процессе производства устраняя выявленные недостатки. Гораздо дешевле было бы производить одну модель основного (!) боевого танка.




Прямой наводкой




Боевое крещение танки Т-72 получили в 1982 году, во время боев в ливанской долине Бекаа между сирийскими и израильскими войсками, встретившись с модернизированными танками М48, М60 американского производства и новейшими «Меркавами», построенными в Израиле. После этих боев, результат которых был не очень удачным для сирийцев, на все танки Т-64 и Т-72 Советской Армии начали спешно устанавливать навесную динамическую защиту (в последующем появилась и встроенная), а в боекомплект модернизированной пушки — пусковой установки 2А46М вошли управляемые противотанковые ракеты с лазерным наведением.

Развитием семейства Т-64 и Т-72 стали танки Т-80. Их отчим домом стал знаменитый Кировский завод в Ленинграде. На этих машинах вместо испытанных временем и боями дизелей начали устанавливать газотурбинные двигатели, о которых много говорили на Западе. Естественно, что советское руководство не могло остаться в стороне от прогресса (как оно его понимало — это уже другой вопрос) и велело срочно поставить турбину на танк. За скобками остались недостатки ГТД — огромный расход топлива, потребность в большом количестве чистого воздуха для питания двигателя и высокая стоимость (на это у нас вообще было не принято обращать внимания — «все для фронта — все для победы»).




В новогоднем лесу: «восьмидесятка» в роли Снегурочки





Но поскольку использовать «восьмидесятой» предполагалось на ухоженных асфальтированных дорогах Европы, то проблемы с очисткой воздуха для турбины первоначально игнорировали. Но опыт войсковой эксплуатации модной новинки заставил о многом задуматься и уже с 1985 года на «восьмидесятку» стали ставить старые надежные дизели.

Бесконечно модернизируя и совершенствуя базовую конструкцию «шестьдесятчетверки», отечественные конструкторы прозевали момент качественного скачка в развитии западной бронетехники. Американские танки M1 «Абрамс», немецкие «Леопард»2, французские «Лек-лерки» по своим боевым возможностям превзошли весь советский танковый парк, о чем свидетельствовал и печальный опыт операции «Буря в пустыне» (даже с поправкой на неискоренимое желание военных приукрасить собственные успехи, американцы на М1 нанесли большие потери иракским танкистам, воевавшим на Т-72) и сравнительные испытания на полигонах.




Злой волк — «Леопард 2»





Советский Союз до своей кончины так и не успел, в первый и последний раз, дать адекватный ответ на танковый вызов Запада. Российская армия лишь в конце двадцатого века продемонстрировала экспериментальный образец танка «Черный орел», шансы доработки и принятия на вооружение которого, учитывая печальное экономическое состояние России, близки к нулю.

Для проверки крепости «танкового меча» нужны были боевые машины и образцы вооружения вероятного противника. Поэтому за ними постоянно охотились советская военная разведка и КГБ. Но все же основной поток зарубежной военной техники шел в Советский Союз из стран — получателей советской помощи. В ответ на поставки сотен новых танков, ракет, самолетов из горячих точек планеты прибывали американские и английские машины. Их тщательно изучали, проверяли прочность брони, возможности пушек, ходовой части, искали новые конструктивные решения и новинки.

В период корейской войны 1950–1953 годов на научно-исследовательский полигон бронетанковой техники в Кубинке, под Москвой, привезли трофейные американские танки М24 «Чаффи» и М46 «Паттон»1. Советских специалистов особенно привлекли в них цельный литой корпус, 90-мм пушка и система управления огнем, значительно превосходившая по своим возможностям то, что имелось в СССР.

Через десять лет с острова Свободы доставили подарок Фиделя Кастро — американский легкий разведывательный танк М41 «Уокер Бульдог», захваченный во время боев на Плайя-Хирон. Наши танковые конструкторы почерпнули много интересного для себя из знакомства со стабилизатором пушки, радиостанциями (особенно учитывая постоянное отставание Советского Союза в разработке средств связи) и новым двигателем.

Но больше всего «подарков» прибыло с Ближнего Востока. Египтянам и сирийцам иногда тоже удавалось подбивать и захватывать танки израильской армии — английские «Центурионы», американские М48 и другую бронетехнику. Первый «Центурион» в Советском Союзе появился еще в начале пятидесятых годов. Английским танкистам тоже пришлось повоевать в Корее и не все бои заканчивались для них благополучно. Машина была сильно обгоревшая, с многочисленными пробоинами, но интерес к ней это не снизило, наоборот — ведь выпуск «Центурионов» начался в послевоенные годы и в них имелось много новинок британской конструкторской мысли.

После войны Судного дня 1973 года в руки советских экспертов попал американский танк М60А1, выпуск которого начался в 1962 году. Танкистов поразили шикарные условия для экипажа. По сравнению с советскими машинами, это был настоящий лимузин.

Еще три «Центуриона» в начале семидесятых годов подарили египтяне. На одной из машин стояла полуавтоматическая пушка, привлекшая к себе особое внимание, поскольку была только-только принята на вооружение. Второму англичанину не повезло — его превратили в мишень, расстреливая из всех видов противотанкового оружия на кубинском полигоне. Оставшийся металлолом пошел на переплавку.

Позже в СССР появился еще один выходец с Британских островов. Во время ирано-иракской войны Саддам Хуссейн, в благодарность за бесперебойные поставки советского оружия, подарил захваченный в бою иранский тяжелый танк «Чифтен» Мк5. Машина произвела на специалистов самое лучшее впечатление, что они не преминули отметить в отчете об изучении танка. Это вызвало недовольство руководства министерства обороны, уверенного в подавляющем превосходстве советской техники.

Двух французов легкой весовой категории — разведывательные танки АМХ-13, обладавшие первой в мире системой автоматического заряжания пушки, презентовал алжирский президент Хуари Бумедьен. Одну машину тщательно изучили и поставили в музей. Второй танк закончил свои дни на полигоне, изрешеченный бронебойными снарядами и противотанковыми ракетами, проверявшими прочность галльской брони.

Но самый большой ажиотаж был связан с прибывшим в 1982 году из Ливана американским танком М48А5, модернизированным израильтянами. Машина была довольно старая и сама по себе особого интереса не представляла. Сенсацией стала система динамической защиты от кумулятивных снарядов «Блейзер», установленная на нем. Говорят, подобная система в свое время была разработана и у нас, а на одном из учений ее даже продемонстрировали руководству.

Оно ее не оценило, посчитав, что это глупая затея — превращать танк в пороховую бочку, навешивая на него контейнеры со взрывчаткой. Идею благополучно похоронили, а после знакомства с израильским «чудо-оружием» лихорадочно бросились внедрять в Советской Армии. С тех пор отличительной чертой всех советских танков, начиная с Т-64, стало наличие активной брони. Позже ее начали устанавливать и на устаревшие к тому времени Т-55 и Т-62, стараясь продлить их жизнь в боевом строю.

Еще одним способом укрепления обороноспособности СССР, была охота за научными и техническими достижениями Запада. Вели ее две конкурирующие организации — научно-техническая разведка КГБ и Главное разведывательное управление Генерального штаба Советской Армии. Деятельность эта была поставлена на промышленную основу.




Израильская новинка — М60 A1 с динамической защитой «Блайзер»





Координировала шпионскую деятельность Военно-промышленная комиссия при Совете Министров СССР. Она устанавливала ежегодный план сбора разведданных, выполнять который приходилось разведывательным органам. Когда советским военным конструкторам требовалась информация о каких-то западных новинках или технологиях, они направляли запрос в учреждение с неприметным названием — Всесоюзный институт межотраслевой информации, который эту заявку передавал кому следует и устанавливал смету расходов.

Масштабы работы были впечатляющими. Только в 1979 году разведка добыла 140 образцов изделий и 3, 5 тысячи технических документов. По американским оценкам, в середине 80-х годов на вооружении Советской Армии находилось около 150 систем вооружения, изготовленных с использованием американских технологий.

Сейчас уже общеизвестно, что первая советская ядерная бомба, стратегический бомбардировщик Ту-4, управляемая авиационная ракета К-13 являются копиями американских аналогов. Ракета «Сайдуиндер» (названная у нас К-13) в свое время послужила причиной ссоры между Хрущевым и Мао Цзедуном, который не хотел делиться с Советским Союзом добычей — потерянной американским истребителем над Китаем ракетой. Мао все же одумался, поскольку в тот момент еще нуждался в советской помощи, и подарил «Сайдуиндер».

Велась охота и за новейшими образцами боевой техники. По некоторым данным, в Советском Союзе имелись западногерманский танк «Леопард-2», американский штурмовик А-10 «Тандерболт», внимательно изучавшиеся советскими специалистами.

Особый приоритет отдавался компьютерам, производству электронных компонентов, то есть тем сферам, где отставание СССР от западных стран было наиболее ощутимым. Первое главное управление КГБ больше интересовалось технологиями и научными разработками. Главное разведывательное управление старалось раздобыть образцы вооружения и боевой техники, данные об иностранных армиях, военной экономике вероятного противника.

Главное разведывательное управление Генерального штаба Вооруженных Сил СССР, больше известное под аббревиатурой ГРУ, долгие годы считалось одним из самых таинственных советских учреждений. Всемирную славу ему создал его бывший сотрудник — майор Владимир Резун, под псевдонимом Виктор Суворов издавший после бегства на Запад книгу «Аквариум».

Патриархом ГРУ считался генерал-полковник Петр Ивашутин, занимавший пост начальника управления с 1963 по 1986 год. Именно при нем, наряду с агентурной разведкой, широко стали использоваться и технические средства — разведывательные спутники, станции электронной разведки, данные анализа открытых источников.

Западные страны в послевоенные годы успешно решали проблему конверсии военного производства, перестраивая высвобождающиеся мощности на выпуск товаров для людей. Американцы и западноевропейцы обзаводились легковыми автомобилями, холодильниками, телевизорами и прочими благами цивилизации, красиво одевались и вкусно кушали.

«Шилки» перед боем


Советским же гражданам приходилось довольствоваться комнатой в бараке или коммуналке, кирзачами и телогрейкой. Холодильником служила сумка с продуктами, вывешенная зимой за окно, а вместо телевизора — танцы или кино в клубе. Оправдание для тяжелой жизни всегда было под рукой — мировой империализм спит и видит, как бы развязать новую мировую войну, поэтому главное, «лишь бы не было войны».

Плохо одетым и полуголодным людям оставалось проникаться гордостью за свою державу, наблюдая на парадах за бесконечными колоннами танков и другой военной техники и стараясь не думать, сколько все это бронированное великолепие стоит.

Танковое превосходство СССР над западными странами постоянно увеличивалось. Объемы производства танков в мирное время практически не отличались от периода войны. Несмотря на то что экономическое положение Советского Союза продолжало оставаться крайне тяже-

лым, вместо поиска более эффективных способов укрепления обороны был избран путь количественного наращивания привычных видов вооружений — главным образом танков, артиллерии и авиации. Отношение к ядерному оружию оставалось довольно скептическим, многие военные авторитеты по-прежнему видели в нем только пропагандистское пугало, не способное изменить существовавшие формы ведения боевых действий.

В многочисленных конструкторских бюро шла напряженная работа над новыми моделями бронированных боевых машин, модификацией уже существовавших танков. Обновление танкового парка происходило очень быстро, причем совершенствованию имевшихся машин уделялось гораздо меньше внимания, нежели созданию новых моделей, за которые давали ордена, звания и прочие блага. В СССР полным ходом формировался военно-промышленный комплекс — взаимовыгодный союз руководства военной промышленности и верхушки армии.

На вооружение принимались образцы военной техники, не прошедшие испытаний, имевшие многочисленные конструктивные недостатки и доставлявшие огромные неприятности строевым офицерам и их подчиненным, которым приходилось эксплуатировать эту технику. Как только ни изощрялись конструкторы, чтобы протолкнуть свои разработки в серию.

Даже в годы войны создатель авиационного пулемета ШКАС Б. Г. Шпитальный пытаясь всучить армии свою зенитную пушку для танков, устроил целое представление. Его орудие заклинивало после каждых пяти выстрелов, через несколько минут оно опять могло вести огонь, потом замолкало и все повторялось. При показе армейскому начальству, после пяти выстрелов из башни танка вылезал испытатель, отдавал честь, докладывал и просил разрешения продолжать огонь. Получив его, скрывался в танке и производил пять выстрелов, после чего история повторялась. Эти остановки и доклады маскировали паузы в стрельбе, и комиссия приказала готовить документы для принятия пушки на вооружение. К счастью для простых танкистов, вскоре обман раскрылся и орудие забраковали.

Но не всегда все заканчивалось так благополучно. В 60-е годы на вооружение танковых войск поступил революционный по замыслу, но довольно «сырой» по исполнению танк Т-64. Он в значительной мере отличался от предшествовавших машин. Конструкторы харьковского танкового завода первыми перешли с пятиопорной ходовой части на новую — с шестью опорными катками на борт. Танк получил новейшую 115-мм гладкоствольную пушку Д-68 с автоматом заряжания, что позволило сократить экипаж с четырех человек до трех. На нем установили и противоатомную защиту — внутренний пластмассовый подбой. Однако двигатель и ходовая часть оказались далекими от совершенства и многие годы, пока танк состоял на вооружении Советской Армии (за границу его не поставляли), доставляли множество хлопот танкистам, мнением которых в свое время никто не поинтересовался.


НА РАКЕТНОМ ПЕРЕЛОМЕ



Ситуация стала немного меняться в 50-е годы. После смерти Сталина советское руководство стало уже по-другому оценивать военную мощь, созданную в предыдущие годы. Появление новых средств ведения войны, и в первую очередь ракетно-ядерного оружия, заставило по-новому взглянуть на перспективы традиционных видов оружия и боевой техники. Роль всеобщего эквивалента военной мощи стала быстрыми темпами переходить к ракетно-ядерному оружию. Хрущев буквально боготворил ракетное оружие, считая, что танки, самолеты и боевые корабли отжили свой век и должны уступить свое место новым средствам ведения войны.

Началась эпоха ракетной эйфории, когда ракеты, по выражению Никиты Сергеевича, штамповали, как «сосиски» на конвейере. Теперь им в ядерном снаряжении отводилась роль «кузькиной матери», показать которую американцам грозился горячий кремлевский вождь. Прочие средства ведения борьбы на поле боя рассматривались в лучшем случае как составляющая сил ядерного поражения, с упором на его использование проводились учения и подготовка в военных учебных заведениях. Дошло до того, что об эффективности обычных сил и средств в период «ядерной эйфории» вообще рекомендовалось не говорить.

Возникла реальная угроза позициям сторонников «танковой философии», базировавшейся на примате танка в войне. Как отмечалось военными теоретиками, «в послевоенный период роль танков некоторое время казалась неясной, что послужило причиной известного застоя в их развитии». Реальная опасность для многих генералов и создателей бронетанковой техники лишиться теплых мест и кормушек заставила их сплотиться для защиты своих корпоративных интересов, которые опять же, прикрывались пропагандистской шумихой по поводу военной угрозы с Запада. Поэтому такое состояние продлилось недолго. Был найден новый убедительный аргумент — танк объявлен идеальным оружием ядерной войны.

В 1962 году вышел в свет военно-научный труд «Военная стратегия» под редакцией бывшего начальника Генерального штаба ВС СССР Маршала Советского Союза В. Д. Соколовского (о его опыте применения танковых войск уже упоминалось выше), в котором прогнозировалось, что «в Сухопутных войсках, видимо, будет и дальше увеличиваться удельный вес танковых войск. Танки по своим боевым свойствам более устойчивы от воздействия ядерного оружия, обладают высокой проходимостью и скоростью передвижения вне дорог, способны к осуществлению быстрого маневра и нанесения удара на большую глубину. Они могут быстро преодолевать зоны радиоактивного заражения противника и с наибольшим эффектом использовать результаты своих ядерных ударов.

Танковые части, соединения и объединения обладают огромной мощью артиллерийского огня и способны, как и артиллерия, уничтожать и подавлять открытые и закрытые цели. При надлежащей организации они в состоянии не только эффективно использовать результаты ядерных ударов, но и огнем своих многочисленных орудий и броневым ударом сметать со своего пути уцелевшие остатки сопротивляющихся войск противника, наносить стремительные удары по их флангам и тылу и безостановочно продвигаться на большую глубину. Из всех родов войск танковые войска в наибольшей степени соответствуют характеру ракетно-ядерной войны».

Маршал бронетанковых войск А. Х. Бабаджанян, командовавший в 1969–1977 годах танковыми войсками Советской Армии, говоря о достоинствах танков в ядерной войне, тоже подчеркивал, что «мощная броня современного танка надежно защищает экипаж от поражающих факторов ядерного взрыва — ударной волны, светового излучения и проникающей радиации. Разумеется, и от авиабомб, снарядов и пуль. Наряду с этим, танки обладают высокой мобильностью и большой ударной и огневой мощью.

Все эти замечательные боевые качества техники дают танковым соединениям и частям возможность весьма эффективно использовать результаты своих ядерных ударов по глубоким вражеским объектам, в короткие сроки завершать разгром уцелевших группировок противника, уничтожать его средства ядерного нападения и обеспечивать во взаимодействии с воздушно-десантными войсками и авиацией стремительное достижение целей операции».

Еще одна цитата. Маршал бронетанковых войск П. П. Полубояров, командующий бронетанковыми войсками в 1954–1969 годах: «Благодаря высокой подвижности, мощному огню и ударной силе, надежной броневой защите, стойкости от ядерных ударов танковые войска наиболее приспособлены к ведению боевых действий и в условиях применения ракетно-ядерного оружия».

В этих высказываниях советских танковых генералов и маршалов было изложено советское видение будущей войны — ядерные удары по противнику на первом этапе боевых действий, а затем выход на арену танков для завершения разгрома уцелевших группировок войск НАТО в сочетании с действиями истребительно-бомбардировочной авиации, войск специального назначения и десантников в тылу вражеских войск.


Полевая «банька» для «Акаций»


Танковые маршалы не собирались уступать своих позиций. В этом их поддерживало и высшее военное руководство. Министр обороны СССР Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, выступая в декабре 1956 года на совещании командующих военными округами, подчеркивал: «Я сторонник тяжелых танков. Нужно иметь в виду, что главный театр военных действий — Европа. Здесь будет решена судьба мира. И мы должны выйти в такой организации, чтобы наверняка разгромить противника» — настаивая на необходимости количественного наращивания и качественного совершенствования танковых войск.

В 1945 году командующий 1-м Белорусским фронтом ГК. Жуков бросал танковые армии на Зееловские высоты, где пехота не могла прорвать немецкую оборону, не жалея ни танкистов, ни танков, стремясь любой ценой опередить войска маршала Конева, уже выходившие к Берлину с юга. Через десять лет, он был готов бросить миллионы солдатских жизней в пекло новой войны, решая судьбы мира. Тяжелые танки для обороны не нужны, их главная задача — взламывать укрепленную оборону противника. Один из соратников Жукова, Маршал Советского Союза А. И. Еременко, как-то заметил: «Жуковское оперативное искусство — это превосходство в силах в 5–6 раз… Вот тебе и Жуков, а-ля Наполеон!».

По инициативе Жукова в середине 50-х годов началось развертывание тяжелых танковых дивизий, оснащавшихся танками И02, ИС-3, ИС4 и новейшими на то время Т-10. Им отводилась роль танкового тарана при прорыве оборонительных рубежей вероятного противника, к которому как раз в это время присоединились танки со столь знакомыми крестами на броне. В НАТО вступила Федеративная Республика Германия, а возрождавшийся Бундесвер явственно напоминал не так давно похороненный Вермахт. К тому же среди немецких танковых генералов было много старых знакомых наших танкистов встречи с которыми на Курской дуге, у Киева и Житомира, на берегах Балатона были ещё свежи в памяти. Это было серьезным аргументом для сторонников дальнейшего наращивания военной мощи страны социализма.

Первые тяжелые танковые дивизии поэтому были сформированы на передовом рубеже борьбы с империализмом — в Группе советских войск в Германии, на виду у потенциального врага. Тут для них была работа в случае войны — проламывать вражескую оборону на пограничном рубеже. Для их оснащения промышленность продолжала серийно выпускать несколько моделей тяжелых танков тогда, когда в других странах их вообще не было на вооружении.




«Я сторонник тяжелых танков» (Г. К. Жуков) Т-1 ОМ для прорыва обороны НАТО




Это решение никак нельзя назвать прогрессивным. Жуков, как и многие другие советские военные руководители, продолжал по-прежнему мыслить категориями прошедшей войны, настаивая на увеличении количества традиционных средств ведения войны — танков, артиллерии, массировании их применения. А ведь на вооружение многих стран мира уже поступали в массовом порядке противотанковые ракетные комплексы, способные превратить в металлолом целые танковые дивизии. Для этих же целей предназначалось и тактическое ядерное оружие, имевшееся в американской армии.

К последним сражениям второй мировой опоздал тяжелый «ИС-3», показанный всему миру в Берлине в сентябре 1945 года. Именовавшийся сначала «Кировец-1», новый танк получил переднюю часть корпуса в форме «щучьего носа» с броней толщиной 120 мм. Лобовая броня башни достигла 250 мм — рекорд для машин, созданных в годы войны. Даже у знаменитого «Фердинанда» броня имела толщину 200 мм. 122-мм орудие пробивало броню любого танка, болванками даже унося башни с корпусов боевых машин. Но у ИС-3 оказалось довольно много дефектов, которые постоянно пытались устранить в ходе эксплуатации.

Верховный Главнокомандующий поэтому вскоре одобрил серийное производство нового крестника — «Иосифа Сталина»-4. Однако «четверку» выпустили небольшой серией и в войсках использовали недолго, поскольку выяснилось, что при низкой надежности трансмиссии у танка невысокая проходимость и маневренность. В остальном он ничем, кроме увеличенной бронезащиты, не отличался от ИС-3.

Почти все выпущенные ИС-4 поступили на вооружение танковых и механизированных дивизий 5-й гвардейской механизированной армии — по 40 машин в каждом танко-самоходном полку. Больше всего их было в 8-й гвардейской танковой дивизии — 43 «четверки» в 94-м гвардейском полку. В начале 60-х годов их отправили на Дальний Восток и в Забайкалье крепить оборону границы с Китаем.

Последним серийным тяжелым танком и самым массовым (более 8000 машин) стал ИС-8, после смерти вождя переименованный в Т-10. Мощная броневая защита, надежная конструкция, 122-мм пушка с двухплоскостным стабилизатором обеспечили ему долгую жизнь. И хотя, после появления на вооружении основных боевых танков типа Т-64 функции тяжелых машин изменились — теперь на них возлагалась задача борьбы с бронетехникой противника, «десятки» состояли на вооружении до конца восьмидесятых годов.




«Чифтен» — грозный противник Т-10




Ни одна страна мира, кроме союзников CCCР, получивших несколько сотен таких машин, не имела на вооружении тяжелых танков и не производила ничего подобного.

В начале шестидесятых годов уверенность в том, что наши танки лучшие в мире, утвердилась и в умах и в пропаганде. Тем сильнее оказалась растерянность, когда внезапно выяснилось, что снаряды 122-мм пушки Д-25 танка Т-10 не пробивают лобовую броню новейших американских танков М60 и английских «Чифтен». Зато их пушки на всех дистанциях пробивают броню в любых местах корпуса и башни тяжелых танков ИС-2, ИС-3, ИС-4 и Т-10. Это был шок и для военных и для конструкторов. Надо было срочно принимать меры, поскольку весь огромный танковый парк грозил превратиться в металлолом, начнись вдруг военный конфликт.

Уже в 1961 году была проведена срочная модернизация — на вооружение танковых 122-мм пушек поступили новые подкалиберные и кумулятивные бронебойные снаряды, способные бороться с новинками западного танкостроения. На новый танк Т-64 поставили еще более мощное орудие калибром 125 миллиметров и комбинированную броню.

Сменивший Жукова на посту министра обороны Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский, как и его предшественник, также был уверен, что организационноштатное укрупнение и массирование танков в сражениях, маневренность танковых войск и качественное совершенствование бронетехники в годы войны не потеряли своего значения и в новых условиях. Чем больше массирование танков на поле боя, тем меньше потери, тем вернее успех в бою и сражении.

По мнению Малиновского, будущая война была немыслима без брони и человека в ней. Он стоял за предельное совершенствование танка. «У нас нет никакого сомнения, что у танковых войск впереди большое будущее, что им будет принадлежать важная роль в достижении победы». Европа маршалу Малиновскому по-прежнему виделась полем боя для многочисленных масс танков, которые и решат исход войны.


«АТОМНОЕ КРЕЩЕНИЕ»



В середине пятидесятых годов танки прошли и первое испытание ядерным оружием. После первых ядерных испытаний на казахских полигонах, советское руководство решило проверить эффективность нового оружия на живых людях, отводя солдатам и офицерам роль подопытных кроликов. Даже в наши дни находятся люди, пытающиеся оправдать эти людоедские эксперименты тем, что и радиоактивный фон небольшой был, и сам, Жуков там же присутствовал. То, что потом солдат в кремлевских больницах не обследовали, пенсий персональных и льгот не давали, предоставляя возможность умирать молодыми, предварительно взяв с них подписку о неразглашении государственной тайны, таких деятелей не волнует и не возмущает. Им гораздо дороже честь мундира еще одного великого полководца.

При этом, например, главный военный рупор — газета «Красная звезда» рассказывает о мужестве солдат 12-й механизированной дивизии, которые шли в атаку через эпицентр ядерного взрыва. А ведь в знаменитых Тоцких учениях 1954 года на территории Оренбургской области с реальным применением атомной бомбы главными действующими лицами были 12-я гвардейская механизированная Мозырская Краснознаменная ордена Суворова (с 1957 года — танковая) и 50-я гвардейская стрелковая Сталинская дважды Краснознаменная орденов Суворова и Кутузова дивизии 128-го стрелкового Гумбинненского корпуса Белорусского военного округа. 12-я механизированная Корсунская Краснознаменная дивизия в этих учениях вообще не участвовала. Для «краснозвездных» пропагандистов что 12-я, что 12-я гвардейская — все едино, это ведь другие клевещут на доблестную Советскую Армию.

Проверка ядерным оружием задумывалась военным командованием масштабная. На учения привлекались 45 тысяч человек, 600 танков и самоходных артиллерийских установок, 500 орудий и минометов, 600 бронетранспортеров, 6000 автомобилей и 320 самолетов. На этих солдатах и технике решили обкатать грозную новинку советских арсеналов — ядерную бомбу. Все лето 1954 года из Белоруссии на восток уходили эшелоны с войсками и боевой техникой. Солдатам и офицерам объявили, что они едут на обычные войсковые учения. О ядерном оружии никто не упоминал.

В безлюдной оренбургской степи росли палаточные городки, тысячи солдат ежедневно копали окопы и блиндажи, укрытия для техники. Руководил учениями заместитель министра обороны СССР Маршал Советского Союза Г. К. Жуков. На них присутствовали министры обороны стран Восточной Европы, которым решили продемонстрировать советскую ядерную мощь, все советское военное руководство.

Еще весной 1954 года у Тоцкого был сооружен полигон, главным объектом которого стала точная копия опорного пункта батальона армии США. Планировалось сбросить на него атомную бомбу, затем подвергнуть штурмовому авиационному налету и в конце атаковать силами механизированного полка.

Ясным утром 14 сентября 1954 года в 9. 33 на высоте 350 м произошел взрыв 40-килотонной ядерной бомбы «Татьяна» с зарядом РДС-4Т, сброшенной со стратегического бомбардировщика Ту-4 226-го тяжелого бомбардировочного авиаполка. Солдаты, сидевшие в окопах, увидели яркую вспышку, за которой последовали два мощных звука — от взрыва бомбы и эхо, отраженное от земли. Ударная волна, промчавшаяся по степи, подбросила и людей и боевую технику, унесла фуражки наблюдавших за апокалиптической картиной со смотровой площадки генералов и маршалов. Вверх стремительно поднялось золотистобелое облако, а за ним вытянулся столб пыли. Уже через несколько мгновений верхняя кромка облака достигла высоты 700 метров.

В 9. 35 был дан «отбой» атомной тревоги и войска покинули укрытия, изготовившись к боевым действиям. Через пять минут после взрыва началась артподготовка. Около 500 орудий и минометов обработали «вражеские позиции», выпустив по ним за несколько минут десятки тысяч снарядов и мин. Казалось, дело сделано, от противника ничего не осталось и можно подводить итоги. Но это был еще не конец представления.

В 10 часов утра, когда еще на позициях «американского батальона» продолжали рваться снаряды, эскадрильи новейших реактивных бомбардировщиков Ил-28 140-й бомбардировочной авиационной дивизии под прикрытием 42 МиГ-17 119-й истребительной авиадивизии с высоты 5000 метров устроили новый ад на земле, нанеся реальный бомбовый удар по опорному пункту противника. Боеприпасов не жалели, да и точность бомбометания была неплохой. Из 688 осколочно-фугасных бомб калибра 250 кг в цель попали 583, уничтожив почти половину огневых точек противника и четверть манекенов, изображавших американских солдат. Через полчаса после взрыва 39 Ил-28 и 6 МиГ-17, чтобы не нарушать боевого порядка и избежать столкновения в воздухе, вынуждены были пересечь ствол ядерного «гриба».





Навстречу ядерной заре



К 12 часам дня пехота и танки первого эшелона 41-го гвардейского механизированного Лодзинского Краснознаменного орденов Суворова и Кутузова полка 12-й гвардейской механизированной дивизии вышли в район взрыва, действуя практически в эпицентре. Солдаты и офицеры шли в атаку по земле, выжженной ядерным огнем, имея в качестве защиты только противогазы. Никто из них не задумывался о том, чем им грозит невидимая опасность, ее просто не ощущали и не боялись. Советская пропаганда в это время без устали разъясняла народу, что атомное оружие не такая уж и ужасная вещь.

По официальным данным уровень радиации на маршрутах выдвижения составлял около 0,1 рентгена в час. Механизированные и танковые полки первыми прошли через зону радиоактивного заражения, убедив советское военное руководство в огромных возможностях танка в ядерной войне.

Опорный пункт «американской армии» был сметен с лица земли. Оборонительный щит не сумел выдержать удара ядерного и танкового меча. Маршалы и генералы, следившие за ходом учебного боя, получили весомый аргумент в пользу наращивания мощи сухопутных войск и военно-воздушных сил. О последствиях же воздействия радиации на организм солдат и офицеров тогда не думали. Полки дивизий удостоились благодарности министра обороны, а личный состав дал подписку о неразглашении тайны, не имя права даже врачам сообщать о причинах ухудшения своего здоровья.


ХРУЩЕВСКИЕ РЕФОРМЫ




Массовое оснащение армий вероятного противника ядерным оружием все же заставило советских военных стратегов пересмотреть основные принципы ведения боевых действий, сохранявшиеся практически в неизменном виде со времен войны.

Руководство США в 1954–1960 годах придерживалось доктрины «массированного возмездия», суть которой тогдашний председатель комитета начальников штабов адмирал Рэдфорд изложил предельно просто: «Если даже один коммунистический солдат переступит границу с Западом, Соединенные Штаты немедленно объявят всеобщую ядерную войну». Эта доктрина практически не оставляла надежд на ведение большой войны в Европе обычными средствами.

Любой вооруженный конфликт между СССР и западными странами грозил автоматически перерасти во всеобщую ядерную войну со всеми ее мрачными «прелестями» и последствиями. В такой войне уже исчезало понятие тыла, поскольку вся территория Советского Союза становилась доступной для ядерных ударов. Выше уже говорилось о полете советского разведчика к английским берегам в 1953 году. Американские бомбардировщики тоже не сидели без дела. В середине 50-х годов они долетали даже до Смоленска и ближнего Подмосковья. Советские истребители-перехватчики помешать им не могли.

Новая стратегическая реальность заставила военное и политическое руководство СССР искать пути выхода из этой сложной ситуации, вносить серьезные поправки в Боевые уставы армии, разрабатывать новые способы ведения боевых действий. Однако, при этом, основные постулаты военной стратегии предшествующей эпохи сохранялись.

Наступление, по-прежнему считалось главным видом боевых действий, хотя с учетом возможностей ядерного оружия было определено, что прорыв обороны будет осуществляться не путем ее «прогрызания» на узких участках с сильно уплотненными боевыми порядками и высокими плотностями, а преодолением ее с ходу в высоких темпах танковыми и мотострелковыми дивизиями вслед за ядерными ударами по противнику. При этом наступление предполагалось вести в более широких полосах по направлениям, в расчлененных колоннах, с большими промежутками и разрывами. В действиях войск, новыми уставами, исключались линейность и сплошные фронты.

Было очевидно, что большие массы танков — армии, дивизии, представляющие прекрасную мишень для ядерного оружия, могут быть уничтожены в течение нескольких минут после обнаружения, не успев даже войти в соприкосновение с противником.




Танковый полк, он же — клин, он же — блин



Наиболее дальновидные специалисты сделали для себя простой вывод — время забивания танковых клиньев на большую оперативную глубину в оборону противника прошло. Гораздо эффективнее было применять танки в качестве взламывающей силы кратковременно, нанося молниеносные удары на главных направлениях, используя их внезапно для перехвата инициативы в бою, создания прорыва в обороне противника, расширения образовавшейся бреши.

Плотные группировки войск, уязвимые из-за угрозы применения противником ядерного оружия, должны были создаваться только на короткие сроки, необходимые для решения важнейших задач и установления таких пределов рассредоточения сил и средств, при которых обеспечивается наиболее быстрое их сосредоточение без проведения сложных перегруппировок.

Такая тактика требовала надежного и умелого управления войсками, наличия современных, устойчивых к радиоэлектронному противодействию средств связи и инициативных, самостоятельных в принятии решений командиров. А со всем этим в Советской Армии всегда были большие проблемы. Чаще достоинством и безусловным долгом (соответствующие строки имелись и в военной присяге) считалось беспрекословное выполнение приказов вышестоящего командования, даже если они не соответствовали складывающейся обстановке.

События 1941 года уже продемонстрировали, насколько печальным может быть бездумное исполнение приказов, рождавшихся в штабах, которые не знали реальной обстановки на фронте и больше думали о том, как угодить руководству и обезопасить себя. А расплачивались потом за все полки и дивизии, погибавшие в котлах от Минска до Волги.

Тратя огромные средства на разработку и производство новых видов танков, артиллерийских орудий, самолетов и вертолетов, у нас в стране традиционно мало внимания уделяли развитию систем управления. Были тут и объективные причины — в развитии электроники и особенно ее элементной базы Советский Союз с каждым годом все больше отставал от Запада. Радиоэлектронная техника, производившаяся на отечественных заводах, если и имела соответствующие западным аналогам тактико-технические характеристики, то по надежности и размерам безнадежно уступала ей.

Советский комплекс радиоэлектронной борьбы для сухопутных войск размещался на трех грузовых автомобилях ЗиЛ-157, американский аналог — на джипе. Гордость авиационной промышленности — самолет дальнего радиолокационного обнаружения и управления А-50, созданный на базе транспортника Ил-76, имел на борту аппаратуру, в полтора раза по весу превосходившую установленную на американском «Аваксе». При этом конструкторы забыли установить на борту самолета, который должен был чуть ли не сутками висеть в воздухе, туалет для экипажа.

На учениях с применением средств радиоэлектронного подавления целые дивизии и армии оказывались без связи, вышестоящие штабы полностью теряли управление войсками из-за слабой помехозащищенности системы управления. И тогда в ход шли привычные с тридцатых годов флажки, которыми управляли действиями частей и подразделений. Недаром в вооруженных силах была очень популярна поговорка: «Сильна Красная Армия, но связь погубит ее».

К подобным выводам, по поводу тактики действий бронетанковых войск, пришли и западные военные специалисты. Английский идеолог танковой мощи Лиддл-Гарт в своей книге «Устрашение или победа», вышедшей в свет в конце 50-х годов, указывал на то, что «дивизия, и даже крупная бригадная группа, становится более оперативной, если ее разделить на четыре-пять боевых групп, которые, в свою очередь, разбиты на такое же число «клиньев», или меньших боевых групп, способных действовать самостоятельно и специально подготовленных для таких действий. В любой момент, если возникнет необходимость и позволит обстановка в воздухе, их можно свести вместе для нанесения сосредоточенного удара. Еще чаще они могут наносить концентрические удары.

Контролируемое рассредоточение коренным образом отличается от дробления танковых соединений по частям. Управляемые подобным образом небольшие группы могут наносить удары одновременно с нескольких направлений, не представляя собой в то же время выгодных целей для авиации. Осиный рой не сосредоточивается, а нападает сразу со всех сторон. Именно такой характер действий и должен лечь в основу тактики контролируемого рассредоточения».

Цель новой тактики должна была заключаться в том, чтобы парализовать действия противника. Лозунг «уничтожить противника в бою», очень популярный в годы войны в Красной Армии, повышает уязвимость своих войск, сковывает их, он сопряжен с риском поражения. Господство над определенным районом имеет большее значение, чем захват и удержание позиций. Наступление должно строиться на новом принципе — принципе маневренности войск, которые действовали бы, как морские волны или осиный рой, а не как таран. Решающий характер танковых ударов Вермахта в 1940–1941 годах определялся не уничтожением живой силы, а тем, что в результате прорыва противник оказался парализованным.




Р-145 БМ — основа связи танковых дивизий (и пехотных — тоже)




Оборона по-прежнему считалась временным видом боевых действий, имевшим целью срыв наступления превосходящих сил противника. Она официально предполагалась только в начале военных действий — когда силы мирового империализма нападут на социалистический лагерь. Обороняться долго не собирались, войска сразу же должны были нанести контрудары и перейти в решительное наступление д ополной победы над агрессорами — «малой кровью и на чужой территории» (вам это ничего не напоминает?).




Перед рывком вперед




Можно сказать, что в области стратегии взгляды высшего советского руководства практически не изменились с довоенных лет — Советская Армия по-прежнему должна была быть самой наступающей в мире. Министр обороны СССР АА. Гречко в 1975 году писал, что «советская военная доктрина всегда считала и считает наступление основным, а оборону — вынужденным видом боевых действий… Только решительное наступление способно обеспечить победу над врагом… Даже для отражения нападения противника не обязательно переходить к обороне. Лучший способ отражения врага — наступление».

Концепция возрастания роли танков в ракетно-ядерной войне требовала заблаговременного развертывания как можно большего числа танковых соединений и производства максимально возможного числа танков еще в мирное время ввиду ожидавшихся после обмена ядерными ударами огромных потерь в технике и уничтожения основных производственных мощностей военной промышленности. Появление ядерных бомб на вооружении стратегических бомбардировщиков, а вскоре и создание межконтинентальных ракет сделало досягаемой для авиационных и ракетных ударов всю территорию страны. Понятие тыла ушло в прошлое. В случае войны, большинство военных заводов было бы уничтожено в первые же дни конфликта.

Большие потери боевой техники ожидались и на фронте. В том же официальном труде «Военная стратегия», в будущей войне, прогнозировались потери сухопутных войск в первые две недели в размере 30–40 % (для сравнения — в Великой Отечественной войне средние ежемесячные потери танков составляли 19 %) имеющейся боевой техники. Отсюда вытекал логический вывод — нужно накопить как можно больше танков еще до начала войны.

И в 1957 году, в период «существенного сокращения советских вооруженных сил», началось массовое развертывание новых танковых дивизий на базе ранее существовавших механизированных. В официальных советских изданиях всегда подчеркивалось, что механизированные дивизии были лишь переименованы в мотострелковые, но на самом деле, большинство из них превратилось в танковые.

Так, в Белорусском военном округе все имевшиеся шесть механизированных дивизий были переформированы в танковые — 8-я механизированная дивизия в 28-ю танковую, 12-я в 5-ю тяжелую танковую, 12-я гвардейская в 33-ю гвардейскую танковую, 15-я гвардейская в 47-ю гвардейскую танковую, 22-я в 36-ю танковую, 27-я гвардейская в 39-ю гвардейскую танковую дивизию. Такая же ситуация была и в других округах и группах войск — от Германии до Дальнего Востока.

Чуть раньше в составе советских бронетанковых войск появились уже упоминавшиеся тяжелые танковые дивизии. Они предназначались для прорыва укрепленной обороны противника — тяжелые танки ИС-3, ИС-4 и Т-10 должны были крушить оборонительные построения НАТО, открывая путь на оперативный простор средним танкам.

Первоначально было развернуто две таких дивизии в составе Группы советских войск в Германии — 13-я Бобруйско-Берлинская Краснознаменная ордена Суворова (бывшая 9-я) и 25-я Краснознаменная. Им отводилась роль танкового тарана и возможность первым сгореть на поле боя, при прорыве к Рейну. Позже к ним добавились 5-я Корсуньская Краснознаменная и 34-я Днепровская ордена Суворова (бывшая 10-я) тяжелые танковые дивизии Белорусского военного округа, 14-я гвардейская Бахмачская дважды Краснознаменная ордена Суворова тяжелая танковая дивизия Киевского военного округа, 18-я гвардейская Донская Будапештская Краснознаменная тяжелая танковая дивизия Северо-Кавказского военного округа.

На их формирование были брошены личный состав и материальная часть расформированных в 1956 году 23 отдельных тяжелых танко-самоходных полков. Эти дивизии просуществовали в составе Сухопутных войск до начала 70-х годов, пока не были перевооружены на средние танки и переименованы в танковые дивизии.

К этому времени военные стратеги пересмотрели роль тяжелых танков в условиях боевых действий с применением ядерного оружия. Теперь прорывать оборону противника предстояло средним и основным боевым танкам, а тяжелые, следуя за ними, должны были издалека поражать бронированную технику и огневые точки противника, действуя в качестве истребителей танков. Приоритет был отдан маневренности, защищенность отошла на второй план.

Развертывание большого числа новых танковых соединений потребовало расширения учебной базы танковых войск. Требовались десятки тысяч механиков-водителей, наводчиков и командиров танков. Старая система подготовки специалистов уже не справлялась с новыми задачами. Ее нужно было поставить на промышленную основу — перейти к конвейеру.

Поэтому с начала 60-х годов во внутренних округах СССР одна за другой появляются учебные танковые дивизии, призванные готовить специалистов для линейных частей — 24-я учебная танковая дивизия в Прибалтийском военном округе, 47-я (45-я) учебная гвардейская танковая дивизия в Белорусском ВО, 48-я учебная гвардейская танковая дивизия в Киевском ВО, 41-я учебная гвардейская танковая дивизия в Прикарпатском ВО, 44-я учебная танковая дивизия в Уральском ВО, 49-я учебная танковая дивизия в Забайкальском ВО, 27-я учебная танковая дивизия в Дальневосточном ВО. Их питомцы, после обучения отправлялись, главным образом, в группы советских войск в Европе, на пополнение многочисленных танковых полков. Командные кадры для танковых войск готовила сеть военных училищ, раскинувшихся по всей стране, от Киева до Благовещенска.


«Учебка»



С учебными дивизиями случилась старая история — «хотели как лучше, а получилось как всегда». Раньше в полковые сержантские школы командиры отбирали лучших солдат, уже проявивших свои таланты, поскольку готовили их для себя. Подготовка же младшего командного состава и специалистов для танковых войск по разнарядке, конвейерным способом и с предельной концентрацией шла в русле экономической теории социализма. По принципу, «когда страна прикажет быть героем, у нас героем становится любой», в учебки направляли новобранцев без всякого профессионального и психологического отбора, главной целью было выполнить план подготовки специалистов по количественным показателям. Качество стало понятием относительным.

В результате сержанты, составляющие становой хребет любой боеспособной, а не парадной армии, в Советской Армии превратились в серую массу, практически неотличимую от солдат и не имевшую ни авторитета, ни реальной власти. Высшее командование не доверяло даже офицерам, приставляя к дежурному по части «ответственных офицеров». Что уж тут говорить о сержантах.

К тому же система подготовки сержантов и специалистов страдала всеми родовыми болезнями социализма. Единственные занятия, проводившиеся регулярно и точно по графику в учебных подразделениях, были политические. Два раза в неделю, отложив все дела, солдаты и офицеры изучали творческое наследие классиков марксизма-ленинизма, решения последнего пленума коммунистической партии и разоблачали коварные замыслы мирового империализма. Солдатская мудрость, родившаяся на этих занятиях, гласила: «Дембель неизбежен, как крах империализма. Но пока существует империализм, дембель в опасности».

Показуха, царившая в учебках, требовала больших материальных расходов. Ремонт и строительство учебных классов, казарм (их стали называть солдатскими общежитиями), хранилищ для техники, прием проверяющих на соответствующем уровне, заставляли командиров искать пути решения проблемы материальных средств для всего этого — при огромных военных расходах на неотложные нужды армии денег всегда не хватало.

Курсанты учебных дивизий, вместо изучения боевой техники, изучали профессию землекопа, строителя, грузчика и тому подобное. Из пяти взводов учебной роты, в которой пришлось служить автору, один весь период обучения провел на ближайшей пилораме, зарабатывая доски для ремонта казармы и нужным людям. В соседней роте взвод в две смены трудился на кирпичном заводе. Были и другие места приложения трудового энтузиазма защитников Отечества (хлебзавод, мебельная фабрика и так далее).

Солдаты копали картошку, ухаживали за свиньями в подсобном хозяйстве, трудились в подшефных школах и детских садах. А ведь еще была служба войск — караулы по части и гарнизонные, наряды по части, столовой, контрольно-пропускному и контрольно-техническому пунктам, технической территории и кочегарке, изучать вооружение и боевую технику времени не оставалось.

А потом эти «пролетарии», получив звание сержанта и удостоверение о присвоении классной квалификации, отправлялись в линейные войска, нагоняя тоску на отцов-командиров. Командиры танков не знали, как в него залезать, радисты не умели даже включить радиостанцию. Свежеиспеченных специалистов нужно было учить всему с нуля. При этом времени на это не давали, ведь все они были классными специалистами, а наряды и караулы были также неизбежны. К тому же, в отличие от учебных, большинство линейных частей содержалось по сокращенным штатам. Солдат и офицеров постоянно не хватало. В полном составе взводы и роты собирались раза два в месяц.

Трудились солдаты в линейных войсках ничуть не меньше, чем в учебных. Окрестные заводы и колхозы постоянно нуждались в дешевой рабочей силе, а армии требовались стройматериалы и еще много чего. Поэтому взаимовыгодные бартерные сделки, типа «солдаты на кирпич», заключались сплошь и рядом. Но это было живое творчество масс. Партия не могла остаться сторонним наблюдателем в этом процессе. И ежегодно, с самого верха пирамиды власти шли указания по поводу формирования так называемых «целинных батальонов» для помощи в уборке урожая.

Стихийное бедствие под названием уборка урожая требовало мобилизации всех сил и армия не могла быть в стороне. Десятки тысяч автомобилей отправлялись на колхозные и совхозные поля, сотни тысяч солдат неделями, а то и месяцами убирали картошку, овощи, заготавливали корма. В общем, решали продовольственную проблему, которая никогда не теряла своей остроты в Стране Советов. Боевая подготовка и прочие мелочи, естественно, отходили на второй план.

Техника за это время приходила в полную негодность, и солдаты, вернувшись в родную часть, вынуждены были еще долгое время восстанавливать ее. Поскольку штаты воинских частей практически не предусматривали наличия обслуживающих подразделений, вся тяжесть хозяйственных работ ложилась на плечи военнослужащих боевых подразделений. Наводчики и операторы пусковых ракетных установок трудились в кочегарках и свинарниках, строили хранилища для техники и выполняли массу другой необходимой работы.

При этом сотни тысяч солдат строительных батальонов трудились на гражданских объектах, затыкая многочисленные прорехи советской экономики — строили заводы и дома, шахты и дороги. На Всесоюзной ударной комсомольской стройке — Байкало-Амурской железнодорожной магистрали основной объем работ выполняли комсомольцы в военной форме.

Бесконечные хозяйственные работы и процветающая подпольная военная экономика создавали почву для злоупотреблений, развращали командиров всех рангов, причастных к ней. Наибольший доход имели, конечно, высшие чины, никогда не упускавшие возможности нажиться. Изредка кое-кого сажали для острастки. В начале шестидесятых годов пошел под трибунал командир мотострелковой дивизии генерал-майор Н. И. Арсеньев. Обвиняли его в злоупотреблении служебным положением, присвоении государственного имущества и денежных средств. Приговор был суровым — лишить звания Героя Советского Союза, разжаловать в рядовые и осудить к восьми годам лишения свободы.

Но такие случаи были, скорее, исключением. Генералы и маршалы никогда не жаловались на тяжелое материальное положение. Главное было — не жадничать и делиться с нужными людьми.

Чуть лучшее положение было в группах советских войск в странах Варшавского Договора, куда отправляли наиболее подготовленных специалистов и офицеров. Меньше здесь было и хозяйственных работ. Поэтому танковые экипажи ГС ВЦ где многие командиры танков были сверхсрочниками и прапорщиками, могли на равных спорить с танкистами американской и западногерманской армий. На соревнованиях танковых экипажей группы лучшие экипажи Т-64 поражали цели через 8 секунд после их обнаружения. В Бундесвере на это требовалось 12–13 секунд.




Заклятые друзья: Хрущев и Жуков



Вместе с тем, не обошли танковые войска хрущевские сокращения Вооруженных Сил. После смерти Сталина, пришедшее ему на смену руководство во главе с Н. С. Хрущевым стало проводить боле взвешенную внешнюю политику — был наконец признан факт раскола Германии и установлены дипломатические отношения с ФРГ, домой отпустили последних немцев-военнопленных, сидевших в советских лагерях. Стали проводиться встречи и переговоры с руководителями западных держав. И самое главное — пришло понимание необходимости сокращения армии, весьма обременительной в мирное время для советской экономики, еще полностью не оправившейся после войны.

К тому же Н. С. Хрущев, уверовав в абсолютные возможности ракетно-ядерного оружия, считал, что век танков, авиации и кораблей закончился. В соответствии с генеральной линией мыслило и действовало военное руководство. В справке-докладе руководству СССР от 12 августа 1955 года министр обороны Г. К. Жуков сообщал, что «сокращение численности Вооруженных Сил (штатная —4815870 человек, фактически —4637523 человека)

Министерство обороны предлагает осуществить путем: — перевода на штаты меньшей численности стрелковых, механизированных и танковых дивизий, дислоцируемых на территории СССР…» Мотострелковые полки сокращались до батальонов, артиллерийские полки — до дивизионов.

Началось массовое сокращение частей и соединений сухопутных войск. Даже с передовых рубежей в Германии были выведены и расформированы несколько дивизий. После настойчивых просьб румын, проявлявших все большую самостоятельность и непокорность московскому руководству, советские войска ушли с территории Румынии. Через несколько лет румыны откажутся участвовать в оккупации Чехословакии, не без оснований опасаясь подобной акции в отношении своей страны.

В Белорусском военном округе в 1960 году были расформированы 5-я тяжелая и 45-я гвардейская танковые дивизии, в Забайкальском военном округе — 13-я, 111-я и 5-я гвардейская танковые дивизии. Управление 6-й гвардейской танковой армии (в 1957 году механизированные армии вновь были переименованы в танковые) из Забайкалья перебрасывается в Днепропетровск (Киевский военный округ), где в ее состав входят развернутые из механизированных 14, 17 и 42-я гвардейские танковые дивизии.

Пока еще с Китаем дружили, поэтому наиболее интенсивно сокращались войска на востоке СССР. Как это происходило, можно проиллюстрировать на примере вывода из Порт-Артура 39-й советской армии, находившейся на территории Китая с 1945 года. 13 октября 1954 года в штаб армии приехал Н. С. Хрущев, гостивший в КНР Не дослушав доклада командующего армией генерала Шевцова, Хрущев заорал: «Хватит болтать! Ты лучше скажи, зачем вы здесь стоите?» Далее разговор пошел еще интереснее:

— Для защиты дальневосточных рубежей нашей Родины, — как положено, ответил Шевцов.

— Это политика царская, империалистическая. Кого же и от кого вы собираетесь теперь здесь защищать? Ты мне

лучше скажи, сколько надо времени, чтобы здесь не осталось ни одного вашего солдата, даже вашего духа?

— Никита Сергеевич, нам уходить отсюда нельзя. Здесь мы являлись и являемся еще и в какой-то мере базой для китайской Народно-освободительной армии, поддерживаем в ней дух революционности и боеготовности, — вмешался в разговор начальник штаба армии генерал Турантаев.

— Пусть китайцы сами заботятся о себе. Мы и так уже дали много и безвозмездно. И я хочу, чтобы командующий сейчас мне сказал: сколько вам надо времени, чтобы никого из вас здесь не осталось. А то вот те же войска империалистов, о которых сейчас говорил начальник штаба, отрежут вас здесь, как это сделали в 1904 году японцы, и вы создадите нам огромные хлопоты по выручке вас отсюда.

— Месяца три-четыре.

— Даю пять. И чтобы по истечении этого срока никого из вас не осталось, — закончил дискуссию Хрущев («Кр. Звезда» 1995, 28 июня).

27 мая 1955 года последний эшелон 39-й армии ушел из Порт-Артура. Через несколько лет ситуация изменилась и пришлось перебрасывать войска в обратном направлении — китайские друзья превратились в злейших врагов и нужно было срочно укреплять восточную границу.

Несмотря на все причуды Хрущева, надо отметить, что часто рассуждал он довольно здраво и принимал в целом правильные решения. Жаль только, что Никита Сергеевич не был последователен — слегка урезав помощь китайцам, продолжали откармливать сотни других «друзей», типа президента Египта Героя Советского Союза Гамаля Абдель Насера. В кабинете египетского союзника, любившего порассуждать о социализме, висел портрет Гитлера, но ни Хрущеву, ни сменившему его Брежневу об этом не докладывали, чтобы не испортить имидж арабского строителя социализма.

В 1956 году Хрущеву пришлось выручать из беды новоявленного союзника на Ближнем Востоке. Первоначально советское руководство во главе со Сталиным делало ставку на Израиль. СССР первым признал еврейское государство на территории Палестины, советская военная помощь, поступавшая через Чехословакию, помогла Израилю одержать победу над арабскими странами и выжить в конце 40-х годов.

Однако нежелание израильского правительства заняться строительством социализма привело к полному замораживанию отношений и переориентации советской ближневосточной политики на арабские страны, и в первую очередь Египет. После того как в 1954 году египетский президент Гамаль Абдель Насер провозгласил курс на построение социализма, началось стремительное проникновение Советского Союза на Ближний Восток.

Насеру требовалось оружие и он попросил его у СССР В Москве эта просьба вызвала переполох — Советский Союз до этого поставлял его только своим социалистическим союзникам в Европе. Практически все образцы вооружения в тот период считались секретными, даже автомат Калашникова.

Но поскольку политические дивиденды от военно-технического сотрудничества с Египтом обещали превзойти возможный ущерб от раскрытия военных тайн, решили рискнуть. Оружие поставляли не напрямую, а, опять же, через Чехословакию. Во второй половине 1955 года в Египет поступило огромное количество боевой техники и вооружения общей стоимостью в 250 миллионов долларов, в том числе 230 танков и бронетранспортеров, 100 самоходных орудий, более 500 артиллерийских орудий и 200 боевых самолетов.

Получив фактически бесплатно советское оружие, Насер начал открытую «борьбу с международным империализмом и сионизмом», добившись вывода английских войск из зоны Суэцкого канала и оказывая военную помощь алжирским и палестинским партизанам. Началась подготовка к войне с Израилем.

После национализации Египтом Суэцкого канала летом 1956 года, он подвергся нападению Израиля, Англии и Франции. К 5 ноября израильские войска оккупировали весь Синайский полуостров. Египетские войска беспорядочно отступали, бросая оружие и боевую технику. Израильтянам достались 40 танков Т-34, 60 бронетранспортеров БТР-152, несколько десятков самоходных установок СУ-100 и другая техника. 6 ноября англо-французские войска высадились в районе канала. Насер оказался на краю пропасти.

И тут в дело вмешался Советский Союз. Утром 5 ноября, министр иностранных дел Дмитрий Шепилов направил телеграмму председателю Совета Безопасности ООН, в которой говорилось, что если в течение 12 часов не будут прекращены боевые действия и в трехдневный срок не будут выведены войска агрессоров с египетской территории, то все члены ООН, и прежде всего СССР и США, окажут Египту военную поддержку. Советский Союз, подчеркивалось в телеграмме, готов уже сегодня предоставить «жертве агрессии» помощь путем посылки военно-морских и военно-воздушных сил, воинских частей добровольцев, инструкторов, военной техники.

Вечером того же дня по личному указанию Хрущева были отправлены специальные послания главам правительств Англии, Франции и Израиля. В них содержалось предупреждение, что война с Египтом «может перекинуться на другие страны и перерасти в третью мировую войну», в которой может быть использована ракетная техника. СССР не исключал возможности «применением силы сокрушить агрессора и восстановить мир на Ближнем Востоке». Подобный демарш был воспринят на Западе как «ядерный ультиматум».

Советская «сверхнаглость» дала плоды — уже на следующий день Хрущев получил послания от руководителей Великобритании и Франции, в которых они сообщили о прекращении огня в полночь с 6 на 7 ноября. 8 ноября аналогичное послание поступило и от израильского премьера Бен-Гуриона.

После первого успеха, испытав эйфорию от удавшегося прессинга, Кремль продолжал набирать пропагандистские очки. Уже в ходе вывода войск антиегипетской коалиции, 10 ноября, Советский Союз заявил, что если агрессоры вопреки решениям ООН не выведут свои войска с территории Египта, то советское правительство «не будет препятствовать выезду советских граждан-добро-вольцев, пожелавших принять участие в борьбе египетского народа за его независимость».

К 22 декабря вывод войск из Египта был завершен. Первая проба ядерного шантажа советским руководством дала положительный эффект и способствовала быстрому росту самоуверенности, в дальнейшем вылившейся в Берлинский и Карибский кризисы, где дело едва не закончилось третьей мировой войной.

А пока, избежав прямого участия в локальной, но способной перерасти в ядерную, войне, Хрущев со товарищи наслаждались упоением от собственной значимости в мировой политике и еще больше утвердились во мнении, что военная мощь — решающая сила внешней политики. Был сделан простой, но не всегда верный вывод — чем больше танков, тем больше боятся и уважают.

На рубеже пятидесятых — шестидесятых годов перед Хрущевым встали явно противоречивые цели — улучшать отношения с США и в то же время неуклонно проводить ленинский курс на победу социализма во всем мире. Радикально сократить вооруженные силы и военные расходы, но таким образом, чтобы не обидеть военных. Укреплять всевластие КПСС, но без сталинских репрессий. Расширять демократию, но не менять сущности советского строя. И самое главное — где взять деньги на развитие мирной экономики, чтобы хоть чуть-чуть улучшить жизнь народа.

И после долгих раздумий Хрущев решил срезать лишний жирок у военных, хотя оборонка, армия, тяжелая промышленность и космос десятилетиями были неприкасаемыми «священными коровами».

Много позже, в своих мемуарах Никита Сергеевич Хрущев так вспоминал об этих событиях: «Как известно, мы провели сокращение численного состава Советских Вооруженных Сил. Это был тоже один из самых болезненных вопросов. В свое время Сталин считал, что мы находимся накануне возможного нападения со стороны США. Все в СССР было приведено в боевую готовность. И армию мы содержали огромную, в пять с лишним миллионов человек. Очень накладно в мирное время иметь такую армию. С ней можно без всякой войны надорвать экономику страны, самим осуществить то, чего именно добивается наш противник. Он достигнет свое цели без войны.

И скрыть такую армию нельзя, разведки и тогда знали, и сейчас знают состав армий двух сторон. Американцы основные цифры вообще не держат в секрете, публикуя их в печати. Мы скрываем, но результат тот же. Когда я читал сводки из зарубежной прессы или материалы закрытого характера, то видел, что американцам точно известен и состав нашей армии, и ее вооружение, и даже новые виды оружия. Я как-то спросил Малиновского: «Что же это такое? Их агенты имеются в нашем Генеральном штабе? Как противник столь быстро узнает все наши новости?» Малиновский пожал плечами: «Видимо, тут заслуга его воздушной разведки и других технических средств».

Деятельность в этом направлении Никита Сергеевич начал с обработки военных. «Времена изменились, не числом солдат, а огневой мощью и средствами доставки определяется теперь обороноспособность». Можно безболезненно пойти на значительное уменьшение обычных вооруженных сил — развивал свои мысли Хрущев.

Однако результат обработки оказался для него неожиданным — военные были категорически против, хотя вели себя лояльно и подобострастно. Их контраргументы были привычны и стары — что станется с безопасностью страны в условиях, когда империализм нагнетает напряженность и собирает силы для военного нападения против социализма? Мы не можем сократить армию ни на одного солдата, ни на один танк, ни на один самолет, потому что американцы опережают нас по всем средствам нападения! А угрозу нападения можно ожидать со всех сторон — они окружили нас своими военными базами. Фактически мы одни — на социалистические страны положиться нельзя. Какие они союзники? Весь социалистический лагерь развалится, как только уйдут наши войска.

«А куда денутся миллионы демобилизованных солдат и офицеров? У нас могут возникнуть большие внутренние трудности».

В борьбе с военными Хрущев рассчитывал на поддержку КГБ и партийной верхушки. Председатель комитета Шелепин уверял, что он и его ведомство беспрекословно выполнят любое распоряжение партии. А с партией вышла осечка. Кириченко, второй секретарь ЦК КПСС, неожиданно для Хрущева встал на сторону военных и начал убеждать: «Никита Сергеевич, брось ты свою реформу — от нее одни лишь неприятности. Народ волнуется. Беспорядки начнутся, как в Венгрии. Армия для нас самая главная опора, а ты ее — под нож. На кого опираться будем?»

На заседании Президиума ЦК КПСС, где обсуждался вопрос о сокращении армии, начальник Генерального штаба маршал Соколовский высказался категорически против — сокращения обескровят вооруженные силы. В результате они утратят свое нынешнее могущество и способность удержать любого противника, который захотел бы ущемить интересы Советского Союза.

Хрущев возражал ему: «У нас есть ядерный щит. Мы впереди всех в создании ракетного щита — наши ракеты самые лучшие в мире. Американцы догнать нас не могут… Зачем нам третий щит — огромные армии, сконцентрированные в Европе? Это старый хлам, металлолом, который пудовыми гирями висит на шее народа, отвлекая миллионы рабочих рук от созидательного труда».

И Хрущев принял решение.

14 января 1960 года с трибуны Верховного Совета СССР улыбающийся Хрущев сообщил, что прошедший год войдет в историю как первый год строительства коммунизма в Советском Союзе, изумив этой вестью всех присутствующих в зале депутатов. После этого он сообщил главную новость — Вооруженные Силы СССР будут сокращены на одну треть. В течение одного-двух лет из армии будет уволено 1 млн 200 тыс. человек.

Если ранее численность вооруженных сил составляла

3 млн 623 тыс., то теперь она будет 2 млн 423 тыс. человек. То есть меньше, чем после второй мировой войны, когда к 1948 году Советский Союз завершил демобилизацию войск.




Как их любил Никита Сергеевич!

Всемирно известные ракеты «Скад»




В ядерный век, продолжал Хрущев, утрачивают свое прежнее значение огромная постоянная армия, надводный флот, бомбардировочная авиация. Советские ракеты настолько точны, что могут поразить «муху в космосе». Ракета дешевле, чем миллион солдат. Военная авиация почти вся заменяется ракетной техникой. Мы сейчас резко сократили и, видимо, пойдем на дальнейшее сокращение и даже прекращение производства бомбардировщиков и другой устаревшей техники.

Разумеется, речь Хрущева вызвала бурю аплодисментов. Верховный Совет, как всегда, единогласно принял предложенный закон о сокращении войск. Но из военных, присутствовавших в Кремле, его поддержали только командующий ГСВГ маршал Захаров и министр обороны Малиновский. Остальные промолчали.

Чтобы подавить сопротивление военных, Хрущев прибег к решительным мерам. В апреле 1960 года были освобождены от занимаемых должностей Главнокомандующий Объединенными Вооруженными Силами Варшавского Договора маршал Конев и начальник Генерального штаба маршал Соколовский. На их место были назначены маршалы Гречко и Захаров.

Разногласия в армейской среде зашли настолько далеко, что министр обороны маршал Малиновский опубликовал в «Красной звезде» статью, в которой военным строго напоминалось о руководящей и направляющей роли партии.

Деятельность Хрущева вызывала все большее недовольство армейского руководства, КГБ, партийных идеологов и главное — военно-промышленного комплекса, охватывавшего 80 процентов промышленных предприятий Советского Союза. И наконец, 7 апреля 1960 года состоялось заседание Президиума ЦК, на котором коллеги по партии сумели переубедить Хрущева. А тут еще и повод подвернулся — сбитый у Свердловска американский разведчик У-2. Разъяренный Никита Сергеевич отказался встречаться с президентом США Дуайтом Эйзенхауэром, постучал ботинком по столу на сессии Генеральной Ассамблеи ООН и отменил решение о сокращении вооруженных сил ввиду обострения международной обстановки.

Чтобы американцы не забывали о советской мощи, в нарушение им же объявленного моратория Советский Союз взорвал на Новой Земле самую мощную термоядерную бомбу в 100 мегатонн.

А далее все пошло по-прежнему. Заводы продолжали штамповать танки и самолеты, маршалы проводили стратегические учения, готовясь к войне. Но обида на Хрущева у них осталась и скоро аукнулась.

В результате нового витка танкового довооружения, к началу 60-х годов в Советской Армии были развернуты танковые армии, имевшие по четыре танковые дивизии в своем составе (из них одна — тяжелая):

1-я гвардейская танковая армия— на территории ГДР в составе Группы советских войск в Германии (штаб в Дрездене) — 6-я гвардейская танковая Киевско-Берлинская, 11-я гвардейская танковая Прикарпатско-Берлинская, 13-я тяжелая танковая Бобруйско-Берлинская, 26-я гвардейская танковая Нижнеднепровская дивизии;

2-я гвардейская танковая армия— на территории ГДР в составе ГСВГ (штаб в Фюрстенберге) — 9-я гвардейская танковая Уманская, 12-я гвардейская танковая Уманская, 25-я тяжелая танковая Краснознаменная дивизии;

5-й гвардейская танковая армия— в Белоруссии (штаб — Бобруйск) — 8-я гвардейская танковая Краснознаменная, 29-я танковая Знаменская, 36-я танковая Днепровская, 5-я тяжелая танковая Корсунская дивизии;

6-я гвардейская танковая армия —на Украине (штаб — Днепропетровск) — 37-я гвардейская танковая Криворожская, 42-я гвардейская танковая Прилукская, 14-я гвардейская тяжелая танковая Бахмачская дивизии;

7-я танковая армия— в Белоруссии (штаб — Борисов) — 3-я гвардейская танковая Котельниковская, 39-я гвардейская танковая Речицкая, 47-я гвардейская танковая Ровенская, 34-я тяжелая танковая Днепровская дивизии;

8-я танковая армия— на Украине (штаб — Житомир) — 23-я танковая Будапештская, 30-я гвардейская Ровенская, 31-я танковая Висленская, 41-я гвардейская танковая Бердичевская дивизии.

3-я и 4-я гвардейские танковые армии,входившие в состав ГСВГ, были переименованы в 18-ю и 20-ю гвардейские общевойсковые армии соответственно, дабы не пугать слабонервных западноевропейских обывателей. Еще одна танковая армия, о которой мало что известно, входила в состав Дальневосточного округа.

Но несмотря на хрущевские сокращения, танковая мощь Советского Союза в последующие годы продолжала расти, особенно во времена, когда министром обороны был маршал Гречко: по западным данным количество танков в Советской Армии выросло с 30, 5 тысяч в 1965 году до 42 тысяч в 1975 году. На Европейском театре войны число советских танков с 1970 по 1975 год увеличилось с 13650 до 19000.




Нам нет преград…

По крайней мере очень хотелось в это верить




ПОД КОЛПАКОМ




Обвальные сокращения армии в конце пятидесятых годов вызвали большое недовольство в военной среде, особенно среди младших офицеров. Их выбрасывали из армии, нисколько не заботясь об их дальнейшей судьбе. Отработанный человеческий материал партийных вождей не интересовал. Зато большой интерес был к тому, что думают и говорят солдаты и офицеры, оставшиеся в строю.

Особые отделы КГБ, помимо борьбы с вражескими шпионами, постоянно следили за настроениями в военной среде. Тысячи добровольных и не очень помощников информировали своих кураторов, о чем говорят и чем недовольны, не замышляют ли чего антипартийного, крепко ли хранят военную тайну. Мнение особиста часто было решающим в решении судьбы офицера — ехать ему на учебу в академию или в Сайншанд, поближе к китайским гегемонистам. Серой тенью он проходил по части, высматривая, не затаилась ли где измена и крамола.

Армейские офицеры трепетали перед представителями конторы глубокого бурения. Традиции российской армии, когда офицеры не подавали руки жандармам, были забыты.

Система особых отделов опутывала всю армию, выдавая наверх доклады с грифом «Совершенно секретно» о настроениях в армейских частях. Присматривали за всеми — от Маршалов Советского Союза до рядовых, не обходя вниманием никого.

Но особым вниманием, еще со сталинских времен, пользовался высший командный состав. Советским вождям не давал покоя призрак военного переворота и установления военной диктатуры. В свое время в этом обвинили Тухачевского, позже подозревали Жукова. Квартиры и дачи генералов и маршалов оборудовали «жучками», прислушиваясь к каждому слову. Многим это внимание стоило свободы и даже жизни в послевоенные сталинские времена (как, к примеру, генералу Гордову).

Читателю, думаю, будет интересно ознакомиться с образцом эпистолярного творчества особых отделов — одной из справок КГБ, направленной в сентябре 1959 года Никите Сергеевичу Хрущеву председателем Комитета Александром Шелепиным:

«19 августа сего года по случаю смерти генерал-лейтенанта Крюкова жена последнего, известная певица Русланова, устроила поминки, на которых в числе других были Маршалы Советского Союза тт. Буденный С. М. и Жуков Г. К.

В процессе беседы среди присутствующих был поднят вопрос и о принятом Постановлении Совета Министров Союза ССР № 876 от 27 июля 1959 года о пенсиях военнослужащим и их семьям.

Тов. Жуков по этому вопросу заявил, что если он был бы Министром обороны, он не допустил бы принятие Правительством нового Постановления о пенсиях военнослужащим и их семьям. Далее он сказал, что тов. Малиновский предоставил свободу действий начальнику Главного Политического Управления генералу армии Голикову, а последний разваливает армию. «В газете «Красная звезда» — продолжал Жуков, — изо дня в день помещают статьи с призывами поднимать и укреплять авторитет политработников и критиковать командиров. В результате такой политики армия будет разложена».

Высказывания Жукова по этому вопросу были поддержаны тов. Буденным.

По имеющимся в КГБ при Совете Министров СССР данным, большинство офицерского состава Советской Армии правильно восприняло Постановление Совета Министров Союза ССР № 876…

Наряду с этим со стороны отдельных военнослужащих отмечаются факты нездорового реагирования на изменения в пенсионном обеспечении.

Так, начальник штаба 1-го армейского корпуса Туркестанского военного округа полковник Панин И. Д., член КПСС, в присутствии ряда офицеров заявил: «Постановление неправильное, вся армия разбежится. Никто из офицеров служить не будет».

Командир взвода 987-го батальона связи 25-го армейского корпуса Одесского военного округа лейтенант Баранов Г. А., член ВЛКСМ, говорил: «Теперь чем раньше уволиться из армии, тем лучше. Служить я не хочу и никто меня не убедит»…

Начальник отдела учета укомплектования и численности Вооруженных Сил полковник Кузьмин А. К говорил: «Нет теперь нашего основного защитника военных — И. Сталина, который нас в обиду не давал»…

Начальник 6-го отдела КЭУ МО инженер-полковник Вальков, член КПСС, сказал: «В Египте плотину строим, Ирану помогаем, а у себя ремни подтягиваем. Кто обжирается, а кому теперь жрать нечего будет».

Командир роты парашютно-десантного полка 103-й воздушно-десантной дивизии Белорусского военного округа капитан Баженов А. Н., член КПСС, обсуждая новое Постановление, в присутствии ряда офицеров заявил: «товарищи офицеры, это дело серьезное, надо поднимать забастовку, ведь наши права ущемляют. Надо письмами и рапортами завалить ЦК с просьбой об увольнении из армии, надо удирать из армии»…

Отмечаются нездоровые настроения среди молодых офицеров…

Командир взвода 104-й воздушно-десантной дивизии, старший лейтенант Лоскутов П. П., член КПСС, сказал: «Наше правительство этим Постановлением обмануло нас так же, как народ с облигациями. Можно ли верить, что и в дальнейшем еще не изменят пенсий?»

Отрицательные реагирования на новый закон отмечаются также со стороны отдельных офицеров в отставке и запасе.

Так, например, полковник запаса Диков П. А., член КПСС (Белорусский военный округ), заявил: «Издание Постановления об изменениях пенсий есть не что иное, как финансовое банкротство Советского государства, что вторично подтверждается после отмены возвращения рабочему классу средств по займу. У нас что хотят, то и делают, в любом капиталистическом государстве этого не допустили бы».

По всем изложенным фактам особыми отделами КГБ информированы на местах первые секретари ЦК КП союзных республик, секретари крайкомов, обкомов и Военные Советы округов».

Записку Шелепина, как и многие другие подобные документы, рассматривали на заседании Президиума ЦК КПСС, а потом принимали соответствующие меры.

Контролировались не только разговоры на поминках и в офицерской среде, но и личная переписка военнослужащих. Тайна переписки, вроде бы гарантированная конституцией, оставалась на бумаге. Процитируем здесь еще один интересный документ с длинным названием — «Записка Председателя КГБ И. Серова в ЦК КПСС о недовольстве некоторых офицеров Забайкальского военного округа организационными мероприятиями по сокращению Вооруженных Сил» от 1 марта 1958 года:

«Докладываю, что Комитетом госбезопасности в процессе выборочного контроля почтовой корреспонденции военнослужащих Забайкальского военного округа за период с 12 по 17 февраля с. г. выявлено более ста писем, в которых офицеры Советской Армии высказывают недовольство оргмероприятиями, связанными с сокращением численности Вооруженных Сил СССР, и выражают тревогу по поводу своей дальнейшей судьбы. Наиболее характерные выдержки из писем приводятся:

«Наша организация, занимавшаяся до сих пор ловлей блох в космическом пространстве, лопнула и вылетела в трубу. Щетина, полученная с блох на мировом рынке, упала в цене. И я сейчас безработный. Здорово! 90 из 100 % за то, что я окажусь за бортом. Но куда? Куда нам удалиться, ничего еще не придумал». Отправитель: Сухарев, ст. Ясная, в\ч 22145.

«Было бы очень жестоко человека, отдавшего все свое здоровье и лучшие годы жизни армии, выбросить за борт за полгода до окончания выслуги. Однако эти соображения все же не гарантируют, авария может случиться в любой момент. Живу надеждой…»

Отправитель: Соловейчик А. Н., г. Чита, ул. Балябина, 16. «Уже который раз мы находимся под страхом этих мероприятий, но теперь не миновала и нас эта кампания. Наша дивизия расформируется. Из нашего полка (пока по слухам) останется всего 5 человек, т. е. почти все будут уволены в запас… Мы, надо сказать, одеты и обуты, но ты бы посмотрела, как у нас демобилизуются офицеры, у которых по 2–3 детей, ни одежды, ни денег, ничего нет, и увольняют без пенсии, не хватает 1,5–2 лет. Настроение у всех ужасное. Сейчас просто повальная демобилизация. К чему бы это?…»

Отправитель: Туркин И., ст. Оловянная, в\ч 83204.

В ответ на запросы ЦК КПСС, министр обороны Малиновский докладывал:

«Указанные постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР выполнены. Уволено из Вооруженных Сил по сокращению численности 289668 человек, в том числе 42388 офицеров… Уволенные офицеры, считавшие службу в Вооруженных Силах своей пожизненной профессией, как правило, уходили из армии с большим нежеланием. Крайне болезненно переживали свое увольнение семейные офицеры, не имеющие гражданских профессий, права на пенсию и жилья. Наличие недостатков в трудоустройстве и жилищном обеспечении порождает большое количество жалоб от офицеров, уволенных в запас».

Пренебрежительное отношение к армии дорого обошлось Хрущеву. Когда в октябре 1964 года соратники по Президиуму ЦК КПСС задумали отправить Никиту Сергеевича на заслуженный отдых, не нашлось второго Жукова, который, как в 1957 году, помог бы удержаться в руководящем кресле. Министр обороны РЯ. Малиновский не встал на защиту своего начальника, видимо, хорошо помня печальную судьбу Жукова и черную неблагодарность Хрущева.

Жуков постоянно находился в зоне особого внимания спецслужб, тщательно следивших за каждым его шагом, даже спустя много лет после отставки. В 1963 году председатель КГБ СССР В. Семичастный докладывал Хрущеву: «Докладываю Вам некоторые сведения, полученные в последнее время о настроениях бывшего Министра обороны Жукова Г. К.»

В беседах с бывшими сослуживцами Жуков во всех подробностях рассказывает о том, как готовилось и проводилось заседание Президиума ЦК КПСС, на котором он был отстранен от должности Министра обороны и допускает резкие выпады по адресу отдельных членов Президиума ЦК: «Все это дело можно было по-другому отрегулировать, — говорил Жуков, — если бы я мог низко склониться, но я не могу кланяться. А потом, почему я должен кланяться? Я ни в чем не чувствую вины, чтобы кланяться. Все это приписано было конечно с известной целью…»

В беседе с генерал-майором в запасе Кармановым И. М. Жуков заявил: «У нас… неразумно купеческий размах в отношении помощи. В космическое пространство вылетают миллиарды…»

В другой беседе по поводу издания «Истории Великой Отечественной войны» Жуков говорил: «Я не знаю, когда это сможет получить освещение, но я пишу все как было, я никого не щажу. Я уже около тысячи страниц отмахал. У меня так рассчитано: тысячи 3–4 страниц напишу, а потом можно отредактировать…»

По имеющимся у нас данным, Жуков собирается вместе с семьей осенью выехать на юг в один из санаториев МО. В это время нами будут приняты меры к ознакомлению с написанной им частью воспоминаний».

После получения этой записки, Хрущев приказал Брежневу и Сердюку встретиться с Жуковым и провести с ним соответствующую беседу на тему — как надо Родину любить. Беседа состоялась, а через несколько дней, на стол Хрущеву лег доклад все того же Семичастного с записью разговора Жукова с женой, в котором он рассказал ей о своей встрече с партийными вождями.

Надо заметить, что опальный Георгий Константинович был невысокого мнения о своем преемнике — министре обороны Малиновском и не скрывал этого: «Как человека я его не уважаю… Это хитрый человек, он умеет подхалимничать. Он никогда против слова не скажет. «Слушаю». «Есть». Он свое мнение прячет далеко и старается угодить. А такие сейчас как раз и нужны…»

Любая инициатива армейских генералов, попытка модернизировать существующую систему немедленно вызывала неприязненную реакцию и подозрения со стороны генералов партийных. Формирование частей специального назначения для разведывательно-диверсионных действий в тылу противника, предпринятое Жуковым, сразу же было расценено как подготовка к военному перевороту. Это тоже было поставлено в вину Жукову при его снятии с должности в 1957 году.

На октябрьском пленуме Президиума ЦК КПСС 1957 года, где решали его судьбу, главный партийный шаман, хранитель коммунистической идеологии Суслов так описывал грехи бывшего министра обороны: «Жуков игнорирует ЦК. Недавно Президиум ЦК узнал, что товарищ Жуков без ведома ЦК принял решение организовать школу диверсантов в две с лишним тысячи слушателей. О ее организации должны были знать только три человека: Жуков, Штеменко и Мамсуров, который был назначен начальником этой школы. Но генерал Мамсуров как коммунист счел своим долгом информировать ЦК об этом незаконном действии Министра…»

Хрущев подлил масла в огонь: «Неизвестно, зачем было собирать этих диверсантов без ведома ЦК. Разве это мыслимое дело? И это делает министр обороны с его характером. Ведь у Берии тоже была диверсионная группа, и перед тем как его арестовали, Берия вызвал группу головорезов, они были в Москве, и если бы его не разоблачили, то неизвестно, чьи головы полетели бы».

Нравы в военном руководстве, как видим, были отнюдь не джентльменские. Подчиненные, ходившие в чине генерала, не считали для себя зазорным писать доносы на своих непосредственных начальников. Товарищи по армии были готовы в любой момент помочь соседу пойти на дно. Маршал Конев с нескрываемым энтузиазмом обличал на пленуме своего бывшего министра и фронтового товарища и даже напечатал статью о прегрешениях Жукова в «Правде».

Разоблачив и отправив на пенсию Жукова, спецназ, правда, оставили.

Глава III ОТ РАСЦВЕТА ДО ЗАКАТА



«НАМ НЕТ ПРЕГРАД НИ В МОРЕ, НИ НА СУШЕ…»




Действия танковых войск на многочисленных учениях и при подавлении венгерского восстания очень тревожили натовских генералов нехорошими ассоциациями. Так, в 1957 году, научениях в Прибалтике батальон плавающих танков ПТ-76 форсировал Ирбенский пролив, за 5 часов преодолев около 30 километров до острова Сааремаа и доказав возможность форсирования Ла-Манша танками, даже без применения переправочных средств.

Уже после воссоединения Германии в руки специалистов министерства обороны ФРГ попали архивы Национальной народной армии Германской Демократической Республики, содержащие полмиллиона документов. По неизвестным причинам их не уничтожили или не захотели уничтожать в последние недели существования ГДР

На основе анализа всех этих документов, аналитики Бундесвера сделали вывод, что все заверения в «оборонительном характере» военной доктрины Организации Варшавского Договора ничем не подтверждаются. За исключением одного-единственного раза (это случилось в 1984 году при проведении на территории Чехословакии под кодовым названием «Щит», когда войска ОВД честно отрабатывали действия по отражению нападения противника), во всех остальных случаях солдат учили не защищаться, а нападать. Разумеется, всякий раз, прежде чем обозначить цели для ракет и бомбардировщиков, делалась дежурная оговорка: НАТО совершила агрессию против ГДР и ЧССР.


Ла-Манш не спасет. ПТ-76 выходят на берег



На учениях ОВД постоянно повторялся один и тот же сценарий — прорыв оборонительных укреплений, ведение боевых действий в глубине обороны противника, атака с преодолением водных преград для соединения с воздушным десантом.

Конкретно же ликвидация «оплота милитаризма» стратегами ОВД мыслилась так: сначала нанести 527 ядерных ударов (каждый заряд равен по мощности хиросимской бомбе) с использованием бомбардировщиков, ракет и дальнобойной артиллерии. Цели — ядерные склады НАТО, аэродромы, штабы, военно-морские базы и прочие объекты. Особо отметим: взломать натовскую оборону, проложить коридоры для танковых колонн советские стратеги и их союзники по Варшавскому Договору рассчитывали только с помощью ядерной кувалды.

К концу восьмидесятых годов, страны Варшавского Договора, обладали двенадцатикратным превосходством над НАТО в количестве пусковых установок тактических ракет —1608 против 136. Тактическое ядерное оружие — ракетные комплексы «Луна», «Точка», «Ока», Р-17 никак нельзя было отнести к оружию ответного удара, применять его планировалось для проламывания вражеской обороны и расчистки дороги для танков.




«Ядерная кувалда» танковых дивизий — ракетный комплекс «Луна-М»




На 13-й или 14-й день войны (маршал Гречко в свое время обещал Хрущеву сделать это на вторые сутки) советские войска должны были выйти к Рейну, захватить Данию, Нидерланды и Бельгию, заставив эти западноевропейские государства выйти из войны. На всю операцию — нейтрализацию союзников США и выход к Атлантике — отводилось четыре недели. Аналитиков Бундесвера поразила решимость командования ОВД первыми пустить в ход ядерное оружие (о чем свидетельствуют пометки «нанесение первого (второго) удара»), не задумываясь о последствиях.

ОВД

НАТО


Страна

Данные по стране

Страна

Данные по стране


НРБ

72

Великобритания

12


ВНР

27

ФРГ

26


ГДР

80

Франция

36


ПНР

81

Норвегия


СРР

50

Дания


СССР

1221

Бельгия

6


ЧССР

77

Нидерланды

8


Люксембург


Италия

12


Греция


Португалия


Испания


Турция


США (в Европе)

36


Канада (в Европе)


Исландия


ИТОГО:

1608

ИТОГО:

136


До 1988 года, о чем свидетельствуют трофейные документы, вооруженные силы Варшавского Договора отрабатывали, главным образом, наступательные операции. И только с этого периода военная доктрина ОВД начинает претерпевать трансформацию под влиянием идей Горбачева о переходе к «активной обороне».

На Западе со все нарастающей тревогой наблюдали за ростом советской танковой мощи. Уже упоминавшийся видный английский военный авторитет Лиддл Гарт в 1960-м году так оценивал ситуацию, сложившуюся на Европейском континенте: «Если бы русские в конце 40-х годов двинулись на Запад, они смели бы сухопутную оборону западных держав и беспрепятственно вышли к побережью Ла-Манша. На оккупированной территории за «железным занавесом» размещалось до 30 русских дивизий, и более 100 дивизий, которые могли бы быть использованы на Западе, находилось в европейской части России, а для поддержки своих войск располагали примерно 6 тысячами самолетов.

Западные же державы после демобилизации имели на континенте всего лишь около 14 дивизий, да и те были далеко не боеготовны. Но и сейчас, более чем через десять лет после создания НАТО все еще нет надлежащей обороны против развернутого наступления на главном фронте в Центральной Европе.

Русские имеют почти столько же регулярных дивизий, что и прежде, — 20 в Восточной Германии, 8 в остальных странах Восточной Европы и около 100 в европейской части России. К тому же все дивизии в передовых районах и многие в тылу полностью оснащены новейшими видами оружия, созданными после войны, и полностью механизированы, что намного повысило их мобильность.

В противоположность этому, силы НАТО на центральном фронте насчитывают всего лишь 20 дивизий, в том числе 7 вновь созданных западногерманских дивизий». Этому было объяснение — страны НАТО и особенно США, главную ставку делали на ядерное сдерживание, считая развитие стратегической и авианосной авиации, атомных ракетных подводных лодок более дешевым способом сохранения своей безопасности. Для стратегии массированного возмездия мощные сухопутные силы просто не требовались.

Однако находились люди, думавшие иначе. Уже в 1956 году отставной немецкий танковый генерал Меллентин пророчествовал: «В будущей войне основная мощь России вновь будет состоять в ее сухопутных силах и особенно в огромных по численности бронетанковых войсках. Мы должны ожидать глубоких ударов, наносимых с молниеносной быстротой, которые могут сопровождаться беспорядками, вызванными сторонниками коммунистов в странах Западной Европы. Никакие воздушные силы, какой бы мощью они ни обладали, не смогут остановить массы русских войск.

Западный мир больше всего нуждается в пехоте, полной решимости победить или умереть и готовой отразить своими противотанковыми средствами русское нашествие. Западу также необходимы мощные танковые и механизированные соединения для того, чтобы нанести контрудары и отбросить назад наступающих русских».

Предложения Меллентина начали быстрыми темпами претворяться в жизнь в семидесятые годы, когда страны НАТО стали наращивать свои обычные вооруженные силы, предназначенные для боевых действий без применения ядерного оружия, по крайней мере в первые дни конфликта.

В 1967 году прозвенел весьма тревожный для советских генералов звоночек. Очередная, третья по счету, война на Ближнем Востоке закончилась полным разгромом советских питомцев — Египта и Сирии. Шесть дней в июне вызвали шок у советского политического и военного руководства. Несколько лет в эти страны из СССР непрерывным потоком шло новейшее оружие. Сотни советских офицеров обучали арабов пользоваться им. Было достигнуто огромное превосходство в силах и средствах над Израилем — только в египетской армии танков было больше, чем у израильтян, а общее соотношение сил было в пользу арабов: по танкам — почти в два раза, по самолетам — в 1,5 раза, по артиллерии — в 2, 5 раза.

Качественно техника была ничем не хуже. И вдруг — полный разгром. Арабская авиация сгорела на аэродромах, танки, в большинстве своем исправные, усеяли пути отступления, зенитно-ракетные комплексы не сумели сбить ни одного израильского самолета. Только на Синайском полуострове египетские воины ислама бросили 291 танк Т-54, 82 Т-55, 251 Т-34, 72 тяжелых танка ИС-ЗМ, 29 плавающих ПТ-76 и 51 самоходную артиллерийскую установку СУ-100.

Хозяйственные евреи собрали исправные машины и использовали в дальнейшем против бывших хозяев. Через шесть лет, во время войны Судного дня, форсирование Большого Горького озера, во многом решившее исход войны, было осуществлено на трофейных танках ПТ-76 и бронетранспортерах БТР-50.

Неудачный для советских союзников исход войны объяснили с классовых позиций — «костяк командного состава составляли выходцы из зажиточных слоев буржуазии, недовольные прогрессивными преобразованиями в

Египте, а это предопределяло пассивное отношение к укреплению боеспособности войск». В общем — хреновые солдаты арабы и их командиры. И мало кто задумался над тем, что в современной войне главную роль играет не количество вооружения и боевой техники, а умение правильно, тактически грамотно применять ее, наличие хорошо обученного и инициативного личного состава, способного мгновенно реагировать на изменение боевой обстановки, не дожидаясь приказа сверху.

Вместо пересмотра системы подготовки войск, реформы управления вооруженными силами, занялись привычным делом — отправкой арабам нового оружия взамен потерянного и военных советников. За шесть лет Египту практически бесплатно поставили 1260 танков Т-54 и Т-55, 400 Т-62, 150 только что принятых на вооружение в СССР боевых машин пехоты БМП-1, зенитно-ракетные комплексы «Квадрат» (экспортный вариант ЗРК «Куб») и еще много чего, из пепла вновь создав с виду могучую армию.

Помогли составить планы будущей войны, организовать подготовку к ней. Но новый египетский президент Анвар Садат, сменивший умершего Героя Советского Союза Насера, оказался неблагодарной личностью. Он отправил на Родину весь советский военный персонал, видимо, надеясь единолично заслужить лавры победителя еврейского Давида.

Но мечты арабского Голиафа в очередной раз развеялись как дым. Окружение 3-й египетской армии на Синае и появление израильских танков возле Каира заставили Садата названивать Брежневу и слезно просить высадить возле пирамид парочку советских воздушно-десантных дивизий для спасения прогрессивного египетского режима. Хорошо, что у Брежнева хватило ума отказать в этой маленькой услуге арабскому другу (хотя все семь советских десантных дивизий все же посадили в самолеты). А то ведь дело, при ином повороте событий, могло закончиться выполнением интернационального долга на земле Египта.

Тем не менее советские руководители не удержались от возможности припугнуть американцев и их союзников. 24 октября 1973 года Москва предупредила «о самых тяжелых последствиях», которые ожидают Израиль в случае его агрессивных действий против Египта и Сирии. В тот же день в Советском Союзе была объявлена повышенная боеготовность семи воздушно-десантных дивизий. По дипломатическим каналам Кремль дал понять, что не допустит поражения арабов.




Танковый «Куб»





Американская реакция оказалась чрезмерно жесткой — была объявлена тревога в ядерных силах. Но после прекращения израильского наступления, 25 октября, состояние повышенной готовности в советской армии и американских ядерных силах было отменено.

Результаты танковых боев на египетской земле были весьма негативными для техники советского производства. Один пример —18 октября 92 средних танка Т-62 25-й танковой бригады Египта пытались сбросить израильтян в воды Большого Горького озера и ликвидировать плацдарму «Китайской фермы». В скоротечном бою танки М48 американского производства, на десяток лет старше «шестьдесятдвоек», подбили 86 египетских машин, потеряв всего 4 танка. Итог плачевный. Конечно, его можно объяснить плохой выучкой экипажей, но ведь учили египетских танкистов советские специалисты и по советским программам. Возникает резонный вопрос: а как бы действовали наши в случае военного конфликта? Какая подготовка была у них?

На Западе сделали соответствующие выводы из опыта этой войны, и главный из них заключался в том, что танк утратил функцию решающего тактического фактора. По мнению западных специалистов, перевес на поле боя перешел к обороне и противотанковым средствам. Другой урок состоял, по словам западногерманского генерала Штейнгофа, в том, «что в нынешней войне при неслыханном использовании военной техники за считанные дни было израсходовано столько техники, сколько мы не расходовали за недели при крупных битвах второй мировой войны. Утверждение, будто танк может быть подбит только танком, больше недействительно».

Этот же вывод (о необходимости восполнения больших потерь в технике), видимо, сделали и у нас, продолжив наращивание танковой армады в Европе. Было увеличено производство танков, тысячи новых машин отправлялись на базы хранения для восполнения потерь в случае начала боевых действий. Количество по-прежнему торжествовало победу над качеством. А вот в сфере теории боевого применения бронетанковых войск изменений почти не произошло.

Расквартированные в Восточной Европе и европейской части СССР силы стратегическими планами Генштаба должны были задействоваться на Европейском театре войны, простиравшемся от Ла-Манша до Волги. Территория ГДР, Польши, Прибалтийского и Белорусского округов рассматривалась как входящий в него Западный театр военных действий, Чехословакия — как Центральный ТВД, а Венгрия — Южный ТВД.

Соответственно, дислоцированным в ГДР четырем общевойсковым и двум танковым армиям ГСВГ, при поддержке войск Северной группы и двух приграничных округов предстояло действовать на широком фронте Западного стратегического направления.




Группировка советских танковых войск в европейской части СССР в начале 80-х гг.





Группа советских войск в Германии



Для улучшения управления войсками в сентябре 1984 года были созданы Главные командования войск: Западного направления со штабом в Легнице (ему подчинялись войска ГСВГ, ЦГВ, СГВ, Белорусского и Прикарпатского военных округов, в оперативном подчинении — Балтийский флот, две воздушные армии Резерва Верховного Главнокомандования, 2-я армия ПВО и армии ГДР, ПНР, ЧССР); Юго-Западного направления, со штабом в Кишиневе (объединяло войска Киевского, Одесского военных округов, ЮГВ, в оперативном подчинении — Черноморский флот, воздушная армия РВГК, армии ВНР, НРБ, СРР); Южного направления, со штабом в Баку (Закавказский, Туркестанский, Северо-Кавказский военные округа).




Группировка советских войск в Восточной Европе




Эта реформа военного управления назрела давно — первый заместитель главнокомандующего войсками Западного направления генерал-полковник М. Н. Терещенко считал, что «советские Вооруженные Силы в этой области (системы управления) значительно уступали НАТО (по времени более чем на 30 лет, организационно и по технической оснащенности — безнадежно)». Вывод весьма неутешительный и наводящий на печальные размышления, особенно если вспомнить события лета 1941 года, когда одной из главных причин катастрофы стала как раз потеря управления.

На Центральном и Южном стратегических направлениях, где советским группам войск и их «братьям по оружию» из Варшавского Договора противостояли значительно более слабые вероятные противники, командование держало меньшие силы, ограничиваясь дивизиями.

НАТО в 1975 году могло им противопоставить в Европе 6100 танков.

К концу 60-х годов к числу вероятных противников СССР добавился Китай. Идеологический конфликт, родившийся в хрущевскую эпоху, с каждым годом грозил перерасти в вооруженное противостояние. Поэтому сокращение вооружений уступило место быстрому наращиванию военной мощи на восточных границах СССР.

С запада в Забайкалье и на Дальний Восток срочно перемещались части и соединения различных родов войск. Среди них и танковые — в Забайкалье, а потом и дальше — в Монголию из Ленинградского военного округа перебрасывается 2-я гвардейская танковая Тацинская дивизия, из Северо-Кавказского округа — 5-я гвардейская танковая дивизия, в Дальневосточный военный округ из Прибалтики — 21-я гвардейская танковая дивизия, срочно переформированная из мотострелковой, танковые полки мотострелковых дивизий.

В Забайкальском военном округе Борзинский 86-й армейский корпус переформировывается в 36-ю общевойсковую армию. На территории Монголии, в диких местах, где и монгола-то с баранами не встретишь, развертывается новая 39-я общевойсковая армия, в состав которой входят две танковые дивизии. Местность здесь идеальная для действий танков и уже знакома танкистам — в 1945 году 6-я гвардейская танковая армия вела боевые действия на территории Китая. К тому же с юго-восточной границы Монголии рукой подать до Пекина.

Устаревшим и неисправным танкам тоже нашлось применение — закапывая в землю, их превращали в долговременные огневые точки, призванные сдерживать возможный натиск китайской армии. Танковые башни с орудиями, направленными в сторону Китая, на долгие годы стали единственной достопримечательностью плоских степных просторов. Линия укреплений, протянувшаяся вдоль всей советско-китайской границы, получила неофициальное название «Стальной пояс».

В 1969 году последовала и первая проба сил — конфликт на острове Даманский, где в боях участвовали танкисты 135-й мотострелковой дивизии Дальневосточного военного округа. Здесь в ночь на 2 марта около 300 китайских военнослужащих заняли остров Даманский, оборудовав на нем огневые позиции. Попытка советских пограничников во главе с начальником погранзаставы Нижнемихайловка старшим лейтенантом Иваном Стрельниковым удалить нарушителей с советской территории закончилась трагически — наряд был расстрелян из засады. В завязавшемся бою, с помощью подошедших резервов, пограничники остров отбили и заняли оборону.

В ночь на 12 марта в район боев прибыли части 135-й Тихоокеанской Краснознаменной мотострелковой дивизии — мотострелковый и артиллерийский полки, отдельный танковый батальон и реактивный дивизион «Град». В окопах пограничники, ожидая приказов командования, просидели до 14 марта. Но их не было, никто не решался взять на себя ответственность за руководство боевыми действиями. А потом последовал неожиданный приказ — Даманский оставить! Китайцы вновь заняли его, а ночью поступило новое распоряжение — отбить остров, что и было сделано. Во многом все это напоминало ситуацию 1941 года, когда командование, толком не зная обстановку на фронте, отдавало противоречащие друг другу приказы.

Утром 15 марта китайцы при поддержке артиллерии и танков продолжили атаки. Из-за отсутствия должного взаимодействия пограничников и армейского командования пограничники оказались без артиллерийской поддержки. Начальник пограничного отряда полковник Д. Леонов решил нанести удар в тыл противника танками приданного взвода. Головной танк Т-62, в котором находился Леонов, был подбит из гранатомета, а сам он смертельно ранен. Два уцелевших танка, бросив командирский, ушли в сторону погранзаставы. Ночью, во время контратаки, танк был отбит, но китайцы уже успели снять с подбитой, в то время еще секретной, машины стабилизатор пушки и другие приборы.

Во второй половине дня 15 марта дивизион реактивных установок «Град» и полк 122-мм гаубиц нанесли мощный артиллерийский удар по острову и противоположному берегу на глубину 5–6 км. После этого в атаку на бронетранспортерах пошел мотострелковый батальон

199-го Верхнеудинского мотострелкового полка при поддержке танковой роты. После потери двух бронетранспортеров мотострелкам пришлось спешиться. В результате нескольких часов боя остров Даманский был очищен полностью. Батальон потерял семь человек убитыми и четыре бронетранспортера.

Перестрелки на границе продолжались до сентября 1969 года. Все подходы к острову с китайской стороны были заминированы советскими саперами, а на правом берегу Уссури сосредоточено большое количество армейских частей. Спор об острове завершился в 1997 году, когда после завершения демаркации границы остров Даманский отошел к Китаю и теперь называется Чжэньбаодао.

Помимо собственно танковых и мотострелковых частей, солидные танковые силы здесь были сосредоточены в укрепленных районах, сформированных весной 1966 года. Их создание имело целью укрепить советско-китайскую границу, и позиции УРов были развернуты даже впереди пограничных застав и укреплений. Личному составу УРов ставилась задача сдержать первый натиск противника, дав возможность развернуть основные силы округов.

В Забайкальском военном округе были развернуты 114-й УР у станции Шерловая Гора и 97-й УР у станций Забайкальск и Даурия. Каждый из них включал по пулеметно-артиллерийскому батальону с двумя танковыми ротами, артдивизиону и батарее реактивных минометов, а также по четыре танковых батальона четырехротного состава.

«Тыловое» Забайкалье продолжительное время снабжали по остаточному принципу, и при формировании УРов их вооружали всем завалявшимся на складах, из-за чего в укреплениях оставались пулеметы «Максим», а 230 танков в ротах представляли собой набор Т-3485, Т-55, Т-54, ИС-2, ИС-3, ИС-4 (считалось, что для противостояния далеко не новой китайской бронетехнике и этого будет вполне достаточно). Неисправные танки закапывали в землю, превращая в долговременные огневые точки. Степные просторы вдоль границы на долгие годы стали разнообразить сотни танковых башен, орудия которых смотрели в сторону Китая.

Другой особенностью использования танков в малолюдном и необжитом Забайкалье стало формирование «танковых бронепоездов» — составов из нескольких платформ с танками и зенитными средствами, предназначенных для быстрого выдвижения и охраны объектов Транссиба и Забайкальской ветки железной дороги в случае обострения обстановки.

На территории Забайкалья эти бронепоезда не пригодились. Работу для них нашли уже в годы перестройки, на Кавказе. Расконсервированные бронепоезда охраняли железнодорожное полотно и составы в зоне армяно-азербайджанского, а затем и прочих кавказских конфликтов. Вместо внешнего противника пришлось бороться с внутренним.

Для руководства войсками, сосредоточенными на китайской границе, в феврале 1979 года (в этот момент произошло новое ухудшение отношений между СССР и КНР в результате вторжения китайских войск во Вьетнам) было создано Главное командование войск Дальнего Востока со штабом в Улан-Удэ. Первым командующим стал генерал армии В. И. Петров. Оно объединяло войска Дальневосточного и Забайкальского военных округов, в оперативном подчинении у него находились Тихоокеанский флот, воздушная армия, армия ПВО и отдельный корпус ПВО.





На дорогах Вьетнамщины. Впереди — Китай



Февраль 1979 года выдался весьма воинственным. Китайцы, которым уже давно не терпелось с кем-нибудь повоевать, нашли наконец противника для битья. Решено было наказать вьетнамцев за их вмешательство в камбоджийские разборки, а заодно проверить боеспособность засидевшейся без дела народно-освободительной армии. Вторжение китайцев во Вьетнам сразу вызвало резкую реакцию советского руководства. Простой народ, которому долго рассказывали об агрессивных планах китайских гегемонистов, решил, что вот оно — дождались, будет война с этими совсем обнаглевшими соседями.

Военное руководство не менее серьезно отнеслось к конфликту. На восток потянулись эшелоны с войсками, сорванными с мест постоянной дислокации с их обжитыми гарнизонами и казармами. Большинство солдат и офицеров было убеждено, что едут на войну.




Китай уже рядом. Танковые прогулки 1979 г.



Для приведения в чувство зарвавшихся китайцев решили продемонстрировать им советскую военную мощь. И зимним морозным утром китайские пограничники увидели идущие на них в атаку сотни советских танков. В китайских штабах началась паника. Там решили, что это начало советского блицкрига. Но танки, подойдя к пограничной реке Аргунь, сначала замедлили ход, а потом повернули назад. Такие атаки повторялись еще несколько дней, заставляя китайских солдат занимать окопы, готовясь к отражению весьма вероятного наступления.

Зимние прогулки советских танков вдоль границы выглядели очень впечатляюще. Рев танковых дизелей, грохот гусениц, тучи пыли и песка, поднимавшиеся в воздух, учебные стрельбы на берегах Аргуни наглядно демонстрировали мощь танкового меча.

В конце февраля китайцев ждал еще один неприятный сюрприз. Буквально в нескольких метрах от монголо-китайской границы, на камни пустыни Гоби посыпались с неба десантники 106-й воздушно-десантной дивизии. Ветер в 40 метров в секунду, как считалось, делал невозможной любую попытку десантирования. Отчаянные же действия советских десантников показали китайцам, что преград им нет. Демонстрация обошлась дорого — погибло и было ранено более десяти человек. Высадка основных сил дивизии, уже сидевших в самолетах на забайкальских аэродромах, была отменена. Да она и не потребовалась. Китайцы вскоре притихли и ушли из Вьетнама.

Войска же, переброшенные с запада, остались.


ТАНКИ В БОЮ




К началу 70-х годов советские танкисты успели поучаствовать и в других вооруженных конфликтах, причем на территориях своих союзников, защищая «завоевания социализма». Танковая дубина стала основным средством вразумления впадавших в ересь братьев по классу. Армия в руках партийного руководства, вместо защиты отечества, все чаще выполняла жандармские функции. Предпочтение отдавалось грубой силе, а не «демонстрации преимуществ социализма». Видимо, танк в глазах кремлевских правителей больше подходил на роль коллективного агитатора и коллективного организатора.

Первые сомневающиеся в коммунистических идеалах появились в начале пятидесятых годов. Смерть Сталина в марте 1953 года вызвала надежды на перемены к лучшему у многих народов Восточной Европы. Сталинский социализм с казарменной дисциплиной, всевластием карательных органов, насаждавшийся в этих странах, вызывал все большее недовольство миллионов людей.

В июне 1953 года первыми заволновались восточные немцы. Социализм советского образца не вызывал большой радости у жителей Германской Демократической Республики. Пока еще была открыта граница с Западным Берлином, люди могли сравнивать качество жизни по разные стороны железного занавеса. И сравнение было явно не в пользу социализма. За преимущества демократии немцы голосовали ногами, тысячами ежедневно уходя на Запад. Попытки вводить советские порядки вызывали открытое противодействие населения. Ко всему этому примешивалось чувство национального унижения в результате очередного поражения в мировой войне.

Многолюдные демонстрации начались на улицах многих городов, перерастая в массовые беспорядки. Для наведения порядка, как его понимали советские руководители, — были использованы советские войска. Солдатам ситуацию объяснили просто — фрицы забыли 45-й год и опять поднимают голову. Надо напомнить им, кто выиграл войну и кто в стране хозяин. Акцию по наведению порядка в Восточной Германии возглавил Лаврентий Павлович Берия, срочно направленный в Берлин товарищами по партии.

16 июня в Ютербоге по тревоге была поднята механизированная дивизия. Офицерам выдали карты Берлина, до которого было около 70 километров, и, не объясняя задачи, приказали немедленно совершить марш на германскую столицу. На грузовых «студебеккерах» сняли ограничители скорости, вышедшую из строя технику велели сбрасывать в кюветы, дабы не замедлять движения основных сил. И через два часа первые автомашины вошли в город.

Жители Берлина встретили советские войска цветами. Из окон многоэтажных домов, на головы солдат, летели горшки с комнатными растениями. В первую очередь, войска заняли позиции вдоль границы с западными секторами города, чтобы изолировать районы массовых беспорядков. В тот же день, в Берлине и других городах было введено осадное положение: за невыход на работу — расстрел, при появлении на улице с 22. 00 до 6. 00 — патруль применяет оружие без предупреждения, если собралась группа больше четырех человек — оружие применяется без предупреждения. Расстрелом карались неподчинение властям, саботаж и другие прегрешения.

Жертвами столь жестоких мер стали многие ни в чем не повинные люди, случайно оказавшиеся в неподходящем месте в неподходящее время. Гибли и советские солдаты, несшие дежурство на улицах Берлина и других городов. Своей кровью они оплачивали опыты по строительству сталинского социализма на немецкой земле.




Июнь 1953 года: Т-34 снова на берлинских улицах



В Берлин вошли части 12-й гвардейской танковой, 1-й механизированной и 14-й гвардейской механизированной дивизий. Танки появились на улицах и других немецких городов. Проводились показательные расстрелы бастовавших, бывших эсэсовцев. Благодаря решительным действиям (особенно «отличилась» 14-я гвардейская Полтавская механизированная дивизия — как вспоминал командир минометного взвода дивизии Г. Ломакин: «после тех событий о нашей 14-й дивизии пошла дурная слава повсюду. Мол, головорезы, пьяницы. Даже моя будущая жена, когда узнала, в какой части служу, хотела порвать со мной отношения.») порядок был восстановлен. Берия с поставленной задачей успешно справился.

Новое немецкое руководство пошло на небольшие уступки, смягчение существующего в стране режима. Тем не менее тысячи восточных немцев продолжали уходить на Запад. И тогда для лечения этой хронической болезни ГДР было применено новое радикальное средство — берлинская стена, своим рождением чуть было не вызвавшая новую мировую бойню.

ОПЕРАЦИЯ «ВИХРЬ»




В 1956 году прозвучал знаменитый доклад Хрущева на XX съезде КПСС. Как обычно, для советских граждан, кроме проверенных членов партии, он остался неизвестным и секретным. Западные же спецслужбы текст доклада быстро достали и опубликовали в печати. Впервые открыто (на Западе!) было сказано о преступлениях сталинского режима, в стране начиналась хрущевская «оттепель». Закачались кресла под восточноевропейскими «Сталиными». Десятки миллионов человек, от Эльбы до Буга, ждали перемен.

В Польше рабочие, не дожидаясь перемен сверху, вышли на улицу, требуя реформ. Ответом власти стали пули — 28 июня 1956 года в Познани при разгоне рабочей демонстрации было убито 73 человека, более 300 ранено. Но митинги и шествия под антисталинскими и антисоветскими лозунгами продолжались. 19 октября в Варшаву на пленум польского ЦК отправился Хрущев, одновременно приказав советским танковым частям, стоявшим в Польше, начать продвижение к столице.

Польский пленум в это время избрал недавно выпущенного из тюрьмы и только что реабилитированного Владислава Гомулку первым секретарем ЦК ПОРП. Рано утром 19 октября на военном аэродроме вблизи польской столицы без предупреждения приземлился советский самолет, из которого вышли Хрущев, Молотов, Микоян, Каганович и маршал Конев. В варшавском Бельведере произошла их встреча с польскими руководителями.

— Предатели! — заорал на них с ходу Хрущев. — Мы кровь проливали за освобождение вашей страны, а вы, сговорившись с сионистами, хотите отдать ее американцам. Но это вам не удастся! Этого не будет! Мы не позволим…

В это время он заметил среди поляков незнакомого ему человека:

— А ты кто такой?

— Я тот самый Гомулка, которого вы три года держали в тюрьме. А сейчас препятствуете возвращению к политической жизни.

Так произошло первое знакомство руководителей Польши и СССР. Между тем советская танковая дивизия уже приближались к польской столице, и, когда аргументы против поляков были исчерпаны, Хрущев намекнул, что вопрос, в таком случае, может быть решен армией. Гомулка учел и этот вариант и сообщил Хрущеву, что студенты и рабочие варшавских заводов уже вооружены. Хрущеву не оставалось ничего другого, как дать приказ войскам приостановить наступление на Варшаву.

Оценив сложную ситуацию в стране с ее ярко выраженной антисоветской направленностью, Хрущев не решился применить вооруженную силу и даже пошел на уступки: было обновлено польское руководство, созданы рабочие советы на предприятиях, распущены колхозы, на Родину отправились бывший министр обороны Польши маршал Рокоссовский и многочисленные советники. Кровопролития удалось избежать.

По другому сценарию разворачивались события в Венгрии. Здесь венгерский вождь Ракоши, получивший власть из рук Сталина, и его соратник Гере, усердно выполнявшие распоряжения из Москвы и уничтожавшие всех заподозренных в крамоле, под влиянием новых ветров с востока вылетели со своих постов. Но косметический ремонт, затеянный московскими прорабами, не помог. В Венгрии быстро росло влияние оппозиции, все громче заявлявшей о себе.

События в Польше подхлестнули венгров: если полякам удалось вернуть к власти Гомулку, несмотря на сопротивление русских, то почему нельзя сделать то же самое с Имре Надем? Отличительными чертами венгерских событий были радикализм, непримиримость и вооруженный, брутальный характер.

В Венгрии произошло настоящее вооруженное восстание против Советского Союза и его туземных марионеток: улицы залила кровь, иногда совершенно невинная, как, например, во время массового линчевания разъяренной чернью партийных активистов и новобранцев секретной полиции на площади Республики, а венгерский премьер Имре Надь успел под народным давлением в несколько отпущенных ему судьбой, историей и Кремлем дней вручить советскому послу Андропову заявление о выходе Венгрии из Варшавского Договора и ее нейтралитете и сообщить по радио всему миру о войне между венграми и русскими.

На территории страны в этот период находились части Особого корпуса советских войск (управление корпуса располагалось в Секешфехерваре, командовал им генерал-лейтенант П. Н. Лащенко) — 2-я и 17-я гвардейские механизированные дивизии, задержавшиеся по дороге на родину из Австрии после ликвидации в 1955 году Центральной группы войск. Восстание не стало неожиданностью — учитывая сложную политическую обстановку в стране, командование корпуса уже в июле 1956 года по распоряжению Москвы, разработало «План действий советских войск по поддержанию и восстановлению общественного порядка на территории Венгрии».

23 октября на улицы Будапешта вышли десятки тысяч человек, попробовавшие социализма по-сталински и требовавшие свободных выборов, вывода из страны советских войск. Вечером в кабинете генерала Лащенко раздался телефонный звонок. Звонил советский посол Ю. В. Андропов:

— Можете ли вы направить войска для ликвидации беспорядков в столице?

— По моему мнению, наводить порядок в Будапеште должны венгерская полиция, органы госбезопасности и венгерская армия. Не в моей компетенции да и нежелательно привлекать советские войска к выполнению подобных задач. Кроме того, для таких действий нужно соответствующее распоряжение министра обороны.

Несмотря на явное нежелание армейского начальства вмешиваться во внутренний венгерский конфликт, Андропов через московских партийных вождей добился направления в Будапешт распоряжения Генерального штаба о приведении частей Особого корпуса в боевую готовность.

Вечером 23 октября в городе прозвучали первые выстрелы. Началось вооруженное восстание, по своим масштабам значительно превзошедшее волнения в ГДР.

После начала стрельбы и боев на улицах Будапешта начальник Генерального штаба маршал В. Д. Соколовский в одиннадцать часов вечера 23 октября отдал приказ о выдвижении советских войск в Будапешт. В столицу для руководства войсками в сопровождении охраны выехал командир корпуса генерал Лащенко. На одной из улиц Буды восставшими была сожжена радиостанция на автомобиле, убит радист. Подошедшие советские танки спасли других членов экипажа.

На городских улицах советских солдат встретили баррикады, спешно возведенные повстанцами. Огонь по войскам велся из окон домов, с крыш. Первой в бой на улицах Будапешта вступила ранним утром 24 октября 2-я гвардейская механизированная Николаевско-Будапештская дивизия генерал-майора С. В. Лебедева, потеряв за день ожесточенных боев четыре танка и четыре бронетранспортера. Бронетранспортеры БТР-152, не имевшие бронированной крыши, горели как свечи — любая граната или бутылка с зажигательной смесью превращала их в пылающую стальную могилу для всего экипажа и десанта.

Венгерская революция началась с карнавала, но слишком быстро превратилась в кровавую бойню. Вмешательство советских танков политически перенаправило ее ход: гражданская война перешла в освободительную войну с оккупантами, ее главным лозунгом теперь стал «Советы домой!», венгерская армия стала переходить на сторону повстанцев.

Подошедшие части — 37-й гвардейский танковый Никопольский Краснознаменный ордена Суворова полк полковника Бичана, 5-й гвардейский механизированный полк полковника Пилипенко, 6-й гвардейский механизированный полк полковника Маякова и 87-й гвардейский тяжелый танко-самоходный Брестский полк Никовского с ходу вступили в бой, захватив вокзалы, мосты через Дунай и другие объекты.

Группировка советских войск в венгерской столице постоянно наращивалась. В тот же день, 24 октября, в город вошли бронированные машины 83-го танкового и 57-го гвардейского механизированного полков 17-й гвардейской Енакиевско-Дунайской механизированной дивизии.

Т-34 на улицах Будапешта


В полдень 24 октября по венгерскому радио было объявлено о введении в Будапеште чрезвычайного положения и установлении комендантского часа. Дела участников восстания должны были рассматривать специально созданные военно-полевые суды. Имре Надь объявил о введении в стране военного положения, пытаясь ввести анархию революции в русло законности и порядка. Увы, было уже поздно — слишком долго сдерживаемые события, словно нагоняя упущенное, развивались стихийно и безудержно.

За день ожесточенных боев было захвачено в плен около 300 повстанцев. Советские танки взяли под свой контроль стратегические объекты в Будапеште, мосты через Дунай. Было введено чрезвычайное положение и установлен комендантский час. К вечеру первого дня боев на улицах Будапешта действовало около 6000 солдат и офицеров, 290 танков, 120 бронетранспортеров и 156 орудий Особого корпуса. Им противостояло около 3000 повстанцев.

В последующие дни бои продолжались. Танкистам пришлось не сладко на узких улицах среди враждебного населения. К танкам, стоявшим на перекрестках, подходили школьники, на которых поначалу не обращали внимания, доставали из портфелей бутылки с бензином и поджигали боевые машины. Из окон постоянно велась стрельба по солдатам, покинувшим танки и укрытия. Отовсюду грозила опасность. Ежедневно транспортные самолеты увозили в Союз раненых и тела погибших.

По требованию правительства Имре Надя, взявшего власть в свои руки, в конце октября советские войска были выведены из Будапешта. 30 октября Суслов и Микоян привезли из Москвы Декларацию советского правительства о равенстве и невмешательстве в отношениях между социалистическими странами. На следующий день Имре Надь объявил по радио о начале вывода советских войск из Венгрии.

Но это была лишь дымовая завеса — группировка войск в Венгрии продолжала наращиваться — слишком велика была опасность венгерского примера для других социалистических стран Европы. Нужно было как можно быстрее потушить разгоравшийся костер в центре Европы. Поэтому в приграничных военных округах по тревоге поднимались войска. На помощь Особому корпусу срочно были направлены соединения 38-й армии генерала X. Мамсурова и 8-й механизированной армии генерала А. Бабаджаняна из Прикарпатского военного округа, в том числе 31-я танковая, 11-я, 13-я (39-я), 32-я гвардейские, 27-я механизированные дивизии.

Направляемые в Венгрию части получали новые танки Т-54 и другую боевую технику. Из состава Отдельной механизированной армии, дислоцированной в Румынии, прибыла 33-я гвардейская механизированная дивизия генерал-майора Г. И. Обатурова. Из Одесского военного округа была переброшена 35-я гвардейская механизированная дивизия.

Тысячи танков, самоходных установок, бронетранспортеров шли по дорогам Венгрии. Со времен второй мировой войны венгры не видели такого количества боевой техники и иноземных солдат. Кольцо советских войск стягивалось вокруг центра вооруженного восстания — Будапешта. Министр обороны СССР маршал Жуков ежедневно докладывал партийному руководству о ходе боев на венгерской земле.

К этому времени новое правительство Венгрии во главе с Имре Надем объявило о выходе из Организации Варшавского Договора, нейтральном статусе страны и потребовало вывести советские войска из страны, одновременно обратившись в ООН с просьбой о защите суверенитета. Эти действия венгерских властей окончательно решили их судьбу. Советское руководство отдало приказ о вооруженном подавлении «мятежа». Чтобы скрыть приготовления к проведению военной акции, советские представители вступили в переговоры о выводе войск. Естественно, что этого никто не собирался делать, просто нужно было выиграть время.

Особенно жестокие бои развернулись в Венгрии в ноябре 1956 года. После усиления группировки и тщательной подготовки, 4 ноября в 6 часов утра началась операция «Вихрь» по наведению порядка на территории Венгрии. Руководил ею лично срочно прибывший в Венгрию 1 ноября, Главнокомандующий Объединенными вооруженными силами государств — участников Варшавского Договора Маршал Советского Союза И. С. Конев.

Советское командование, завершая подготовку операции «Вихрь», стремилось дезинформировать, а при возможности и обезглавить венгерское руководство. Когда войска уже заканчивали последние приготовления к штурму Будапешта, генерал армии М. С. Малинин вел переговоры с венгерской делегацией о выводе советских войск из страны. В нарушение всех договоренностей, 3 ноября председатель КГБ СССР и его группа во время переговоров арестовали делегацию венгерского правительства, в которую входили министр обороны Пал Малетер, начальник генерального штаба Сюч и другие офицеры. Венгры были до глубины души потрясены советским вероломством. Впереди их ждал военный трибунал, не суливший ничего хорошего.

Главную роль в уличных боях в Будапеште сыграла 33-я Херсонская Краснознаменная дважды ордена Суворова гвардейская механизированная дивизия, усиленная 100-м танковым полком 31-й танковой дивизии и 128-м танко-самоходным полком 66-й гвардейской стрелковой дивизии. Командовал ею генерал Обатуров. К 7 часам утра 4 ноября главные силы 2-й, 33-й гвардейских механизированных и 128-й гвардейской стрелковой дивизий (около 30000 человек) с ходу ворвались в Будапешт, за день овладев мостами через Дунай, аэродромом Будаерш, захватив при этом около 100 танков, 15 орудий, 22 самолета. В городе также сражались десантники из 7-й и 31-й гвардейских воздушно-десантных дивизий.

Танки пушечным огнем и тараном проделывали проходы в баррикадах, выстроенных на городских улицах, открывали путь пехоте и десантникам

О масштабе боев говорит такой факт: 5 ноября части 33-й гвардейской мехдивизии начали штурм узла сопротивления в переулке Корвин после артиллерийского налета, в котором принимали участие около 170 орудий и минометов 11 артдивизионов. С трех сторон несколько десятков танков расстреливали уцелевшие огневые точки, подавляя последние очаги сопротивления повстанцев. К вечеру 71-й гвардейский танковый полк полковника Литовцева и 104-й гвардейский мехполк полковника Янбахтина овладели развалинами бывшего городского квартала. Бои шли и в последующие дни. Штурмовые группы применяли огнеметы, зажигательные заряды, в буквальном смысле выжигая контрреволюцию в столице Венгрии.

К11 ноября вооруженное сопротивление повстанцев было сломлено на всей территории Венгрии. В ходе боевых действий советские войска потеряли убитыми 669 человек, пропал без вести 51 человек. В этих боях 33-я гвардейская мехдивизия потеряла 14 танков и САУ, 9 бронетранспортеров, 13 орудий, 4 установки БМ-13, 31 автомобиль и 5 мотоциклов. Только в Будапеште погибло около 2000 человек и свыше 12000 были ранены. Около 200 тыс. человек покинули Венгрию.

Когда закончились бои, начались разбирательства со всеми, кто был заподозрен в участии в восстании. При этом советские представители вели себя так, как будто находились на территории побежденной и оккупированной страны. По распоряжению Серова более тысячи арестованных венгров были погружены в железнодорожные вагоны и отправлены в Советский Союз. Председатель Совета Министров Венгрии Имре Надь, попросивший политического убежища в югославском посольстве, был там арестован советскими военными властями, а через два года расстрелян «за измену родине».

Попытка демократизации венгерского общества окончилась полным провалом. После подавления мятежа на территории Венгрии была сформирована Южная группа войск, в состав которой вошли 21-я Полтавская и 19-я Николаевско-Будапештская гвардейские танковые дивизии. Через много лет после этих событий, бывший начальник штаба Особого корпуса, непосредственный участник описанных событий, генерал Малашенко признал: «Поддержка политического режима Гepe, изначальная ставка на силовое решение возникшего кризиса привели к ошибочному решению о вводе наших войск в Будапешт, что вызвало усиление сопротивления, потребовало в последующем ввода значительных сил советских войск в Венгрию. Все это явилось прямым вмешательством СССР во внутренние дела суверенного государства и противоречило нормам международного права».

(По материалам Е. И. Малашенко «Особый корпус в огне Будапешта». Военно-исторический журнал, 1993 г.)


БЕРЛИНСКИЙ КРИЗИС




В период Берлинского кризиса 1961 года, вызванного строительством печально знаменитой берлинской стены, на улицах Берлина стояли, буквально упершись стволами пушек в американские танки, боевые машины 68-го гвардейского танкового полка ГСВГ. Немцы были близки к тому, чтобы вновь стать свидетелями ожесточенных танковых боев на улицах германской столицы между вчерашними союзниками.




Берлинская стена 1961 года — снова «тридцатьчетверки»



Экипажи советских Т-54 у контрольно-пропускных пунктов через прицелы танковых пушек разглядывали американские «Паттоны», от которых их отделяли считанные метры нейтральной земли. Время от времени кто-нибудь из танкистов заводил двигатель и газовал, чтобы проверить его работу. Это вызывало настоящую панику у противника, который принимал эти действия за подготовку к атаке. Шли немедленные доклады в Кремль и Белый дом, приводились в повышенную боевую готовность войска. Потом успокаивались, до очередной проверки нервной системы.

Никогда еще советско-американское военное противостояние не было столь зримым и опасным. Вероятные противники впервые смогли посмотреть друг другу в глаза и почувствовать, насколько хрупок мир на планете. К счастью, у обеих сторон хватило благоразумия и выдержки не переступить границу ядерного апокалипсиса.

Берлин еще долгие годы оставался эпицентром противостояния НАТО и Организации Варшавского Договора. Это противостояние принимало самые разнообразные формы. Довольно занятный случай произошел в 1965 году, и главную роль в нем сыграли уже не танки, как в 1961 году, а авиация.

В апреле 1965 года в Западном Берлине должно было состояться выездное заседание бундестага ФРГ с целью демонстрации германского единства. Советское и восточногерманское руководство насторожились и решили сорвать эту «провокацию» (поскольку Западный Берлин считался формально независимым городом-государством, не входящим в ФРГ). Возглавили операцию по противодействию Маршал Советского Союза А. А. Гречко и Главный маршал авиации КА. Вершинин, специально приехавшие в Берлин.

Метод был придуман оригинальный. Когда утром 7 апреля в Берлинском аэропорту прилетевший председатель бундестага ФРГ Гарстенмейер начал выступление перед встречающими его жителями города, над собравшейся толпой два советских истребителя МиГ-19 перешли звуковой барьер. Звук получился впечатляющий. После довольно большой паузы Гарстенмейер вновь обратился к встречающим, но его речь была опять прервана перешедшими барьер истребителями. Речь окончательно была сорвана.

Но это были еще цветочки. Когда в Конгрессхалле открылось заседание бундестага, над зданием на малой высоте стали проходить истребители и истребители-бомбардировщики Группы советских войск в Германии. Всего над Берлином в этот день прошло 400 советских самолетов, сорвав запланированное заседание и заодно продемонстрировав воздушную мощь СССР. Советская авиационная «глушилка» оказалась весьма эффективной.


ОПЕРАЦИЯ «АНАДЫРЬ»



1962 год навсегда вошел в историю, как год карибского кризиса, поставившего человечество на грань ядерной катастрофы. И хотя до войны дело не дошло, несколько дней мир балансировал на грани жизни и смерти. Были и жертвы.

А началось все в мае 1962 года. После того как на Кубе власть захватил Фидель Кастро, выгодное стратегическое положение острова стало привлекать внимание советского политического и военного руководства. Поскольку количество развернутых межконтинентальных баллистических ракет исчислялось единицами, возникла идея разместить по соседству с США ракеты средней дальности с ядерными боеголовками.

24 мая 1962 года на расширенном заседании Президиума ЦК КПСС, после короткого обсуждения, было принято решение разместить на Кубе советские ракеты Р-12 и Р-14. При этом, никто не догадался спросить кубинцев — готовы ли они принять таких гостей. Делегация, отправившаяся через несколько дней на Кубу, проинформировала кубинских лидеров о подарке, приготовленном советскими братьями по классу. Как сообщал в Москву посол в Гаване, новость вызвала у Фиделя Кастро недоумение и растерянность, но, выслушав аргументы советской стороны об опасности американской агрессии, он согласился — раз это необходимо для укрепления безопасности социалистического лагеря.

В конце июня в Москве министры обороны Кубы и СССР Рауль Кастро и Родион Малиновский подписали секретный договор о размещении советских войск на территории Республики Куба. После этого, главное оперативное управление Генерального штаба под руководством генерал-полковника Семена Иванова начало разработку подготовки и проведения мероприятия «Анадырь» — такое кодовое наименование получила операция по переброске войск на Кубу.

Во всех документах операция была закодирована под стратегическое учение с перебазированием войск и военной техники в различные районы Советского Союза. Уже к 20 июня была сформирована Группа советских войск на Кубе (ГСВК), командовать которой был назначен генерал Плиев.

В состав группировки вошли: 51-я ракетная дивизия, сформированная на базе 43-й ракетной дивизии, дислоцированной на Украине, и имевшая в своем составе шесть ракетных полков; четыре мотострелковых полка, одним из которых командовал будущий министр обороны СССР Д. Язов; две зенитных ракетно-артиллерийских дивизии; истребительный и вертолетный полки; два полка фронтовых крылатых ракет, также оснащенных ядерными боеголовками. Общая численность личного состава должна была составить 44 тысячи человек.

Первое подразделение ракетных войск прибыло в кубинский порт Касильда 9 сентября на теплоходе «Омск». Для доставки войск на остров 85 судов совершили 180 рейсов, пока США не ввели морскую блокаду. Солдатам и офицерам ничего не сообщали о цели их путешествия. Части грузились на корабли со всеми своими запасами, прихватывая даже валенки и зимние караульные тулупы. Размещались военнослужащие в трюмах, откуда категорически запрещалось выходить. Температура в них достигала 50 градусов, кормили людей два раза в сутки и только ночью. Умерших хоронили по морскому обычаю — зашитыми в брезент опускали в океан.

Такие меры предосторожности дали результат — американская разведка ничего не заметила, отметив лишь увеличение потока советских судов в кубинские порты. Всерьез американцы забеспокоились после сообщений своей агентуры на острове о передвижениях по ночным дорогам тягачей с огромными контейнерами. Над Кубой закружились самолеты-разведчики, и на полученных снимках изумленные американцы увидели строящиеся ракетные позиции.

23 октября 1962 года президент Джон Кеннеди подписал директиву об установлении морского карантина в отношении Кубы. На следующий день, американские моряки начали досмотр кораблей, идущих на остров. Из-за блокады на Кубу не попали ракеты Р-14.

К 27 октября три полка ракетной дивизии были уже готовы нанести ракетно-ядерный удар со всех своих 24 стартовых позиций. Одновременно в полную боевую готовность были приведены Ракетные войска стратегического назначения, Войска противовоздушной обороны страны, дальняя авиация; в повышенную боевую готовность — Сухопутные войска, часть сил Военно-Морского Флота.

Были задержаны увольнения солдат и матросов, отслуживших свой срок, из армии и флота; отменены все отпуска для военнослужащих (21 ноября 1962 года эти приказы были отменены).

Несмотря на то что американцы достоверно знали о наличии на Кубе советского ракетно-ядерного оружия и даже демонстрировали в ООН аэрофотоснимки стартовых позиций и техники, вплоть до 26 октября Никита Сергеевич Хрущев в переписке с Кеннеди настойчиво отрицал их наличие. То же делали советские дипломаты по всему миру, внушая очень серьезные подозрения о намерениях Советского Союза.

27 октября обстановка накалилась до предела — советский зенитно-ракетный комплекс сбил американский самолет-разведчик У-2, пилот которого — Р. Андерсон погиб. Напряжение в Москве и Вашингтоне достигло апогея. Нервы были натянуты до предела, одна искра могла вызвать огонь. Сообщение о сбитом самолете и послание Фиделя Кастро о начале американского вторжения в ближайшие 24–72 часа серьезно встревожили Хрущева. На следующий день Советский Союз заявил о готовности вывести ядерное оружие с Кубы. Карибский кризис закончился.

На острове до конца 80-х годов осталась лишь советская мотострелковая бригада, символизировавшая своим присутствием готовность СССР защищать своего союзника от любого нападения.

В этом же, 1962, году танки 18-й гвардейской тяжелой танковой Будапештской дивизии Северо-Кавказского военного округа под командованием генерал-майора И. Олешко были брошены против собственного народа. Во время рабочих волнений в Новочеркасске танки 140-го полка дивизии приняли участие в разгоне народной демонстрации, в которой партийное руководство увидело угрозу своей власти. Посланцы Москвы, Козлов и Микоян, вместо того чтобы выйти к людям, вместе найти пути решения проблемы, предпочли, сидя под охраной войск, отдавать приказы о вооруженном разгоне рабочих.


ОПЕРАЦИЯ «ДУНАЙ»


В 1968 году Советская Армия осуществила самую грандиозную по своим масштабам в послевоенные годы военную акцию. Более двадцати дивизий сухопутных войск за один день и практически без потерь оккупировали целую страну в центре Европы. Даже в афганской войне участвовали всего четыре советские дивизии.


По Праге с ветерком



В этом году вновь пришлось бороться с «контрреволюцией» в Восточной Европе — на этот раз в Чехословакии. Развитие событий в ЧССР, «пражская весна», давно беспокоили советское руководство. Брежнев и его соратники не могли допустить падения коммунистического режима в этой стране и были готовы в любой момент применить силу. «Доктрина Брежнева», сформулированная к этому времени и тщательно скрывавшаяся от всех, предполагала использование военной мощи для сохранения советского влияния в социалистических странах Европы без оглядки на их суверенитет и международные нормы.

Ход мыслей советских вождей наглядно иллюстрирует рассказ фактического советского наместника в Чехословакии, члена Политбюро ЦК КПСС К. Т. Мазурова: «Несмотря на нюансы, общая позиция была единой: надо вмешиваться. Трудно было представить, что у наших границ появится буржуазная парламентская республика (!), наводненная немцами ФРЦ а вслед за ними американцами. Это никак не отвечало интересам Варшавского Договора. Последнюю неделю перед вводом войск члены Политбюро почти не спали, не уезжали домой: по сообщениям, в Чехословакии ожидался контрреволюционный переворот. Прибалтийский и Белорусский военные округа были приведены в состояние готовности номер один. В ночь с 20 на 21 августа снова собрались на заседание. Брежнев сказал: «Будем вводить войска…»

Фактически же решение об интервенции было принято раньше. 18 августа в кабинете министра обороны СССР маршала Гречко собрался весь руководящий состав Вооруженных Сил, командующие армиями, которым было суждено отправиться в Чехословакию. Дальнейший разговор известен со слов командующего 38-й армией генерала Майорова.

Собравшиеся маршалы и генералы долго ждали запаздывающего министра, уже предполагая, о чем пойдет речь. Чехословакия давно была темой номер один во всем мире. Появившийся министр без предисловий объявил собравшимся:

— Я только что вернулся с заседания Политбюро. Принято решение на ввод войск стран Варшавского Договора в Чехословакию. Это решение будет осуществлено, даже если оно приведет к третьей мировой войне.

Эти слова, как молотом, ударили собравшихся. Никто не предполагал, что ставки столь высоки. Гречко продолжил:

— За исключением Румынии — она не в счет — все дали согласие на эту акцию. Правда, Янош Кадар окончательное решение изложит завтра утром, в понедельник. У него имеются некоторые осложнения с членами Политбюро. Вальтер Ульбрихт и министр обороны ГДР подготовили пять дивизий для ввода в ЧССР. Политически это теперь пока нецелесообразно. Сейчас не 39-й год. При необходимости мы и их подключим.

После небольшой паузы, пока присутствующие обдумывали услышанное, министр потребовал отчета о готовности войск к операции и дал последние указания:

— Командарм первой танковой!

— Генерал-лейтенант танковых войск Кожанов!

— Доложите.

— Армия, товарищ министр, задачу готова выполнить.

— Хорошо. Главное внимание, товарищ Кожанов, — стремительное выдвижение армии с севера на юг. Четырьмя дивизиями ощетиньтесь на запад… Две дивизии иметь в резерве. КП — Пльзень. Конечно же, в лесах. Зона ответственности армии — три северо-западные и западные области Чехословакии.

— Командарм двадцатой!

— Генерал-лейтенант танковых войск Величко.

— Доложите.

— Армия подготовлена к выполнению поставленной вами задачи.

— Хорошо. Командарм, через 10–12 часов после «Ч» одной, а лучше двумя дивизиями вам следует соединиться с воздушно-десантной дивизией в районе аэродрома Рузине юго-западнее Праги.

— Есть.

Наиболее темпераментно высказался возбужденный предстоящей операцией, командующий воздушно-десантными войсками, генерал-полковник Маргелов:

— Товарищ министр, воздушно-десантная дивизия вовремя… Всё вдребезги разнесем к чертовой матери.

(А. М. Майоров «Вторжение. Чехословакия. 1968», М., 1998, с. 218–219)

Подготовка к операции «Дунай» — вводу войск стран Организации Варшавского Договора на территорию Чехословакии началась еще весной 1968 года. 8 апреля командующий ВДВ Маргелов получил директиву министра обороны маршала Гречко, которая гласила: «Советский Союз и другие социалистические страны, верные интернациональному долгу и Варшавскому Договору, должны вести свои войска для оказания помощи Чехословацкой народной армии в защите Родины от нависшей над ней опасности». По сигналу «Буря» две десантные дивизии должны быть готовы к высадке в Чехословакии парашютным и посадочным способами.

Командиры полков и дивизий, задействованных в ней, знакомились с дорогами и городами Чехословакии, изучая возможные пути выдвижения войск. Были проведены совместные советско-чехословацкие учения, после которых советские части надолго задержались на чехословацкой земле и покинули ее лишь после многочисленных напоминаний чешского руководства.

«Раноутром 18 июня 1968 года государственную границу ЧССР перешла оперативная группа полевого управления армии, — описывал события тех дней начальник политотдела 38-й армии Прикарпатского военного округа С. М. Золотов. — Через три дня советско-чехословацкую границу перешли главные силы армии, выделенные для участия в учении.

Уже с первых встреч на чехословацкой земле стало ясно, что в сознании и поведении значительной части словаков и чехов произошли перемены. Мы не почувствовали той братской теплоты, дружелюбия, которыми чехословацкие друзья отличались прежде, появилась настороженность. 22 июля в штаб нашей армии прибыла группа высших офицеров Чехословацкой народной армии… От имени министра национальной обороны ЧССР они поставили перед нами вопросы: почему вопреки данному маршалом И. И. Якубовским обещанию вывести советские войска до 21 июля они до сих пор в районе учения; по каким причинам мы задерживаемся и каковы наши дальнейшие планы… Мы оказались в затруднительном положении».

Только в начале августа, после неоднократных требований чешского правительства, части 38-й армии вернулись в свои гарнизоны. Предоставим опять слово С. М. Золотову: «Вскоре я получил команду вернуться на командный пункт армии. Здесь предстояла большая работа по ознакомлению с новыми частями и соединениями… Помимо штатных соединений армии здесь уже находились переброшенные дивизии из других регионов. Вместе с командующим я побывал в этих соединениях, поговорил с людьми. Хотя о возможном броске через чехословацкую границу впрямую речь не вели, офицеры понимали, для чего создается столь мощная группировка войск в Закарпатье… 12 августа к нам в войска прибыл министр обороны СССР Маршал Советского Союза А. А. Гречко».




Ставим чехов на место



Непосредственная подготовка группировки советских войск к вторжению, уже под руководством лично министра обороны Гречко, началась 17–18 августа. К 20 августа все подготовительные мероприятия завершились и соединения 1-й гвардейской танковой, 20-й гвардейской общевойсковой и 16-й воздушной армий Группы советских войск в Германии, 11-й гвардейской общевойсковой армии Прибалтийского военного округа, 5-й гвардейской танковой и 28-й общевойсковой армий Белорусского военного округа, 13-й, 38-й общевойсковых армий и 28-го армейского корпуса Прикарпатского военного округа, 14-й воздушной армии Одесского военного округа — всего до 500 тысяч человек (из них 250 тысяч — в первом эшелоне) и 5000 танков и бронетранспортеров, были готовы к действиям. Главнокомандующим группировкой советских войск был назначен генерал армии И. Г. Павловский.

В ночь с 20 на 21 августа в эфире прозвучал сигнал «Влтава-666» (даже сигнал, случайно или осознано, был сатанинский) и операция началась одновременным вторжением двух десятков советских дивизий с трех направлений, высадкой воздушного десанта — 7-й воздушно-десантной дивизии из Каунаса и 103-й из Витебска в Праге и Брно. Самолеты-постановщики помех Ту-16 226-го авиаполка радиоэлектронной борьбы, поднявшиеся с аэродрома Стрый на Украине, подавили работу всех радио- и радиолокационных станций на территории Чехословакии, продемонстрировав огромное значение средств радиоэлектронной борьбы в современной войне.

В 4 часа утра 21 августа 1968 года в аэропорту Рузине под Прагой приземлился советский рейсовый самолет. Но вместо обычных пассажиров из него выскочили десантники разведбата 7-й десантной дивизии. Парни в голубых беретах без единого выстрела захватили здание аэропорта, оцепили самолеты, стоявшие налетном поле. Были блокированы аэродромные гарнизоны и дан зеленый свет основным силам вторжения.

Солдатам цель операции объясняли просто — контрреволюционеры, захватившие власть в Чехословакии, открыли границу с Федеративной Республикой Германией, поэтому советские войска должны опередить германское вторжение. Многие были уверены, что идут на войну. Для поднятия боевого духа постановлением Правительства СССР с 21 августа был усилен солдатский продовольственный паек — теперь солдаты получали на 50 граммов масла, 200 граммов мяса и 200 граммов белого хлеба в сутки больше.

Через несколько минут небо над чешским аэродромом загудело. Каждые тридцать секунд на взлетно-посадочную полосу садился очередной транспортный самолет. Не успевал он докатиться до конца полосы, как на нее садилась следующая машина. Из транспортников, не дожидаясь полной остановки, выпрыгивали десантники. На выгрузку вооружения и техники из самолета тратили не более трех минут. Люди и боевая техника тут же разворачивались и устремлялись к намеченным целям в Праге.

То же происходило и на других чехословацких аэродромах, где к утру 21 августа уже вовсю хозяйничали советские десантники. Чехам оставалось только с тоской наблюдать за разворачивающимся на их глазах впечатляющим действием, которое советская пропаганда назвала «защитой социалистических завоеваний в Чехословакии».

Всего через два часа десантники взяли под свой контроль центр чехословацкой столицы — мосты через Влтаву, здания Центрального Комитета Компартии Чехословакии, министерства внутренних дел и обороны, другие стратегические объекты. Было арестовано политическое и государственное руководство «братской» страны. Разведывательная рота во главе с подполковником М. Серегиным в семь часов утра захватила здание ЦК КПЧ, разоружив охрану и перерезав все телефонные провода. Через несколько минут десантники уже ворвались в комнату, где заседали чехословацкие руководители. На вопрос одного из присутствовавших: «Господа, что это за армия пришла?» — последовал исчерпывающий ответ:

— Это пришла Советская Армия для защиты социализма в Чехословакии. Прошу соблюдать спокойствие и оставаться на местах до прибытия наших представителей, охрана здания будет обеспечена.

В семь часов дня 21 августа все чехословацкое руководство, на двух бронетранспортерах, под конвоем десантников с автоматами наперевес было доставлено в аэропорт и самолетом вывезено в Легницу (Польша), в штаб Северной группы войск. Оттуда их переправили в Закарпатье, а затем в Москву на переговоры с советскими лидерами.

Во время этих событий в Москве родился печальный анекдот: «В переговорах участвовали товарищи Брежнев, Дубчек и Т-34».

Часть десантников заняла позиции вдоль шоссе от аэродрома к Праге с целью пресечь возможные попытки чехословацкой армии помешать вторжению. Но часа в четыре утра, вместо чешских машин, ослепляя солдат светом фар, прогромыхала первая колонна советских танков из состава 20-й гвардейской армии.

Еще через несколько часов на улицах чехословацких городов появились первые советские танки с белыми полосами на броне, чтобы можно было отличать свои машины от однотипных чешских танков. Рев танковых дизелей, грохот гусениц разбудил в это утро мирно спавших горожан. На улицах утренней Праги даже воздух был настоян на танковой гари. У многих людей, как солдат, так и мирных горожан, возникло тревожное ощущение войны.


Пражская парковка Т-55


Главная роль в операции по установлению контроля над ситуацией в стране, отводилась танковым соединениям и частям — 9-й и 11-й гвардейской танковым дивизиям 1-й гвардейской танковой армии генерал-лейтенанта танковых войск К. Г. Кожанова из ГСВГ, 13-й гвардейской танковой дивизии из Южной группы войск, 15-й гвардейской танковой дивизии генерал-майора А. А. Зайцева из Белорусского военного округа, 31-й танковой дивизии генерал-майора А. П. Юркова 38-й общевойсковой армии Прикарпатского военного округа и танковым полкам мотострелковых дивизий.

Учитывая разницу в скорости передвижения, советское командование дало приказ наземной группировке перейти границу, когда десантники еще готовились к высадке. В час ночи 21 августа 1968 года части и соединения 38-й армии генерал-лейтенанта А. М. Майорова перешли государственную границу ЧССР Лавина советских танков с отличительными белыми полосами на броне хлынула на запад. С чехословацкой стороны никакого сопротивления не было. Передовая мотострелковая дивизия генерал-майора Г. П. Яшкина прошла 120 км за 4 часа. Гигантская военная машина двигалась на запад, готовая смять и растоптать все на своем пути, даже своих.

В четыре часа утра был открыт счет потерям. В 200 километрах от границы, возле небольшого городка Попрад, перед разведывательным дозором из трех танков Т-55 остановилась «Волга», в которой сидел командарм-38, генерал Майоров. К машине подошли подполковник Шевцов и начальник Особого отдела армии Спирин, которых сопровождали спецназовцы КГБ (их приставили к генералу накануне вторжения и они контролировали каждый его шаг). Майоров приказал Шевцову:

— Подполковник, узнайте причину остановки танков.

Не успел генерал договорить, как один танк ринулся на «Волгу». Спирин, схватив Майорова за плечо, выдернул его из машины. В следующее мгновение «Волга» захрустела под гусеницами танка. Сидевшие на передних сиденьях водитель и радист успели выскочить, а сержант, сидевший рядом с генералом, был раздавлен.

— Что ж вы, сволочи, делаете?! — заорал командарм на командира танка и механика-водителя, спрыгнувших на землю.

— Нам надо на Тренчин… Майоров приказал, — оправдывались танкисты.

— Так я и есть Майоров!

— Мы не узнали вас, товарищ генерал…

(См.: А. М. Майоров «Вторжение. Чехословакия. 1968» М., 1998, с. 234–235)

Причиной аварии стала усталость механика-водителя. Он, остановив машину, чтобы передать управление сменщику, оставил танк на тормозе, не выключив первую скорость, и забыл сказать об этом. Механик-водитель, заведя машину, снял ее с тормоза. Танк прыгнул на стоявшую перед ним «Волгу». Лишь счастливая случайность уберегла от гибели генерала Майорова, а не то целая армия могла оказаться без командующего в первые же часы пребывания на чужой земле.

К исходу 21 августа войска 38-й армии вышли на территорию Словакии и Северной Моравии. Пока чехословацкая армия сидела в казармах, борьбу против незваных гостей начали простые граждане. За первые три дня пребывания в ЧССР только в 38-й армии было подожжено 7 боевых машин, повреждено более 300 автомобилей.

Со стороны ГДР переход границы был осуществлен на 200-км фронте внезапно, одновременно силами восьми дивизий по 20 маршрутам. В операции участвовали 2000 танков и 2000 бронетранспортеров. Части 20-й гвардейской армии генерал-лейтенанта И. Л. Величко уже через пять часов после перехода границы вошли в Прагу.

В пять часов утра на правом берегу Влтавы появился первый советский танк Т-55. Он остановился у главного входа и развернул пушку в сторону здания ЦК КПЧ. За ним последовали десятки других боевых машин. Комендантом города был назначен командир 20-й гвардейской мотострелковой дивизии. Несколько тысяч танков появились на улицах чехословацких городов, знаменуя собой конец «пражской весны».

Вся полнота власти в стране оказалась в руках таинственного «генерала Трофимова», который на людях появлялся почему-то в мундире полковника. Только немногие знали, кто этот человек, страстно желавший остаться неизвестным. Со свойственной коммунистическим вождям скромностью, роль простого армейского генерала играл член Политбюро ЦК КПСС, заместитель Председателя Совета Министров СССР, а по совместительству правитель Чехословакии Кирилл Трофимович Мазуров. Отправляя своего соратника на боевое задание, Брежнев напутствовал его:

— Надо послать в Прагу одного из нас. Военные могут там натворить такое… Пусть полетит Мазуров.

Члены и кандидаты в члены не очень доверяли армии, поэтому-то и потребовался партийный надсмотрщик над генералами.





Встреча братьев по классу. Прага — 68



Генерал Павловский, руководивший операцией «Дунай», так описывал события тех дней: «Назначение я получил 16 или 17 августа, за три-четыре дня до начала операции. Первоначально во главе союзных войск предполагали поставить маршала Якубовского. Он организовывал всю практическую подготовку. Вдруг меня вызывает министр обороны Гречко: «Ты назначаешься командующим соединениями, которые будут входить в Чехословакию».

Я вылетел в Легницу (на территории Польши), в штаб-квартиру Северной группы войск. Там застал Якубовского. Он показал на карте, какие дивизии и с какого направления выходят. Начало операции было назначено на 21 августа в ноль один час. Гречко предупредил: «Команда будет из Москвы, твое дело следить, чтобы ее выполняли». В назначенный час войска пошли.

И тут опять звонок Гречко: «Я сейчас говорил с Дзуром (министр национальной обороны ЧССР) и предупредил, что если чехи, не дай бог, откроют огонь по нашим войскам, это может кончиться плохо. Попросил дать команду чехословацким частям, чтобы никуда не двигались, никакого открытия огня, чтобы сопротивления нам не оказывали». После того как пошли войска, примерно через час, опять звонит Гречко: «Как дела?» Докладываю: такие-то дивизии там-то. Кое-где люди выходят на дороги, устраивают завалы. Наши войска обходят препятствия… Он меня предупреждал не покидать командный пункт без его разрешения. И вдруг новый звонок: «Ты почему еще там? Немедленно вылетай в Прагу!»

Подлетели к Праге, сделали два или три круга над аэродромом — ни единого человека. Ни единого голоса не слышно, ни одного самолета не видно. Сели. Со встретившим меня генерал-лейтенантом Ямщиковым с аэродрома поехали в Генеральный штаб к Дзуру. С ним сразу договорились: чтоб никаких драк между нашими солдатами и чтобы никто не думал, что мы прибыли с какими-то задачами оккупировать Чехословакию. Мы ввели войска, вот и все. А дальше политическое руководство пусть разбирается.

В советском посольстве порекомендовали встретиться с Президентом ЧССР Людвиком Свободой. Я взял с собой венгерского генерала, нашего, немецкого. Я сказал: «Товарищ президент, вы знаете, в Чехословакию вошли войска государств-участников Варшавского Договора. Я пришел доложиться по этому вопросу. И поскольку Вы генерал армии и я генерал армии, мы оба военные, Вы понимаете, нас к этому вынудила обстановка». Он ответил: «Я понимаю…»

Через два десятка лет, в 1988 году И. Г. Павловский признал тот факт, что «отношение населения к нам не было дружелюбным… Чего мы пришли туда? Мы разбрасывали с самолета листовки, разъясняли, что вошли с мирными намерениями. Но вы сами понимаете, если я, непрошеный гость, приду к вам домой и начну распоряжаться, это не очень понравится».




Горячий прием: Т-55 горит на пражской улице




Чехословацкая армия сопротивления не оказала, показав свою никчемность, второй раз за тридцать лет позволив иностранным войскам оккупировать территорию страны. По этой причине больших жертв удалось избежать. С военной точки зрения это была блестяще подготовленная и проведенная операция, явившаяся полной неожиданностью для стран НАТО.

В чехословацких событиях были задействованы не только войска, пришедшие на ее землю. В юго-западной части ГДР в течение двух месяцев стояли в полной боевой готовности пять танковых и мотострелковых дивизий немецкой армии. Их решили не вводить в ЧССР опасаясь негативной реакции чехов, еще помнивших гитлеровскую оккупацию.




Последняя точка в операции «Дунай»




Все приграничные округа Советского Союза — около сотни укомплектованных и подготовленных дивизий пребывали в состоянии повышенной боевой готовности, в любой момент готовые выдвинуться для ведения боевых действий. Союзники по Варшавскому Договору — Польша, ГДР, Венгрия и Болгария привели в боевую готовность в общей сложности около 70 дивизий.

Всего в первые три дня на территорию Чехословакии вошло двадцать иностранных дивизий (советских, польских, венгерских и болгарских), в последующие два дня — еще десять дивизий.

К 4 ноября 1968 года из страны было выведено 25 дивизий. А на территории ЧССР до 1991 года задержалась

Центральная группа войск Советской Армии, в которую вошли 15-я гвардейская и 31-я танковые дивизии, 18-я, 30-я гвардейские, 48-я мотострелковые дивизии.

Советское руководство все чаще использовало танковый меч как большую танковую дубину для вразумления впавших в демократическую ересь ненадежных союзников по Варшавскому Договору. В Венгрии и Чехословакии дубину применили по ее прямому назначению, полякам же в 80-е годы ею время от времени грозили, устраивая военные игры возле польской границы.

По сравнению с польской перманентной революцией против русских, венгерские события 1956 года и чехословацкие 1968-го — детские игры. Ни у венгров, ни у чехословаков не было исторической ненависти к русским: свою квоту они израсходовали на австрийцев и немцев. Ненависть к русским у них была благоприобретенная. Но об этих событиях чуть ниже.


«АФГАН»


Но настоящая проверка боем ждала советских танкистов в Афганистане. Танковые части «ограниченного контингента» были представлены штатными полками введенных из Туркестанского и Среднеазиатского военных округов трех мотострелковых дивизий — 24-м гвардейским танковым полком 5-й гвардейской мотострелковой дивизии, 285-м танковым полком 108-й мотострелковой дивизии, 234-м танковым полком 201-й мотострелковой дивизии, а также танковыми батальонами мотострелковых полков и бригад.

Им пришлось вести боевые действия на местности, абсолютно не приспособленной для танков, и выполнять функции, к которым танкисты никогда не готовились. Поэтому уже летом 1980 года из Афганистана были выведены 24-й гвардейский и 234-й танковые полки. В марте 1986 года 285-й танковый полк был переформирован в 682-й мотострелковый полк. Однако в составе мотострелковых полков и отдельных бригад сохранились танковые батальоны.

А началось все в апреле 1978 года, когда афганские коммунисты, именовавшиеся народными демократами, совершили военный переворот, свергнув правительство Мухаммеда Дауда. Он тоже не был ангелом — пятью годами раньше Дауд сам пришел к власти, низложив наследника престола Захир Шаха. Новый режим понравился не всем, и в стране началась гражданская война. Революционеры бросились за помощью к «старшему брату» — Советскому Союзу. Посыпались просьбы о поставках оружия, боеприпасов, направлении в Афганистан военных советников.

Естественно, отказа не было. Рекой потекло оружие, советские офицеры взялись за обучение разваливающейся армии. Но, несмотря на огромные затраты, ситуация ухудшалась. Афганские лидеры стали все настойчивее просить прислать войска, которые могли бы навести порядок в стране. Брежнев и его соратники долго отвечали отказом на эти просьбы, но в конце 1979 года все-таки решили направить в Афганистан армейские части для спасения своего марионеточного режима.

Кремлевские старцы считали задачу легкой — сменить ненадежного X. Амина на людей, прочно связанных с Советским Союзом, подавить сопротивление вчерашних крестьян, составлявших основу отрядов оппозиции. Пребывание советских войск в Афганистане виделось кратковременным — встать гарнизонами, не вступая в боевые действия, сдерживать оппозицию и внешние силы.

В декабре 1979 года началась непосредственная подготовка к вторжению. Развертывались до штатов военного времени более ста частей и соединений двух округов — Среднеазиатского и Туркестанского. При этом, министр обороны Д. Ф. Устинов отдавал только устные распоряжения, не оставляя следов на бумаге. Из запаса призвали более пятидесяти тысяч «партизан», на предприятиях и в колхозах было мобилизовано около восьми тысяч автомобилей (большинство из них назад уже не вернулось).

В ночь с 10 на 11 декабря по боевой тревоге была поднята 108-я дивизия. Совершив марш к афганской границе, она остановилась у Термеза, где простояла в чистом поле две недели. Солдаты и офицеры еще надеялись, что ничего не будет, вспоминая, что точно такая же тревога в апреле закончилась лишь учениями. Чуть ближе к вводу войск в Афганистан выяснилось: просто не успели к сроку отмобилизовать дивизию. Вот дату вторжения и перенесли на две недели.

25 декабря в три часа дня границу перешли боевые машины разведбата 108-й мотострелковой дивизии. В небе над ними, оставляя конверсионный след, шли на Кабул транспортные самолеты Ил-76 с десантниками 103-й воздушно-десантной дивизии из Витебска. Операцией лично руководил первый заместитель министра обороны маршал С. Л. Соколов.

Через несколько часов появились первые потери — сорвалась с насыпи и перевернулась боевая машина пехоты — погибло восемь человек. При посадке в Кабуле врезался в гору Ил-76, на борту которого было 44 летчика и десантника. В живых не осталось никого. Это были первые жертвы десятилетней войны. Войны, принесшей многотысячные жертвы на алтарь «интернационального долга».

Поставленные цели оказались недостижимыми. У Советского Союза, при сохранении противостояния в Европе против НАТО и в Азии — против Китая, добавился третий очаг напряженности — в Южной Азии. Афганистан создал несколько серьезных проблем для СССР — сложившаяся ситуация наносила серьезный ущерб отношениям, во-первых, с Западом; во-вторых, с социалистическими странами; в-третьих, с исламским миром; в-четвертых, с другими странами «третьего мира»; в-пятых, она была очень болезненна для внутреннего положения в СССР, для его экономики и общества.

Первые же дни пребывания на афганской земле показали, что прежние планы не стоят и выеденного яйца. Армию заставили гоняться за бандами моджахедов. В отсталой, мусульманской стране советские партийные советники начали строить социализм по единственному им известному образцу, определяя все кадровые назначения в армии и государственном аппарате. В афганской армии ввели политзанятия, на которых офицеры изучали «Три источника и три составные части марксизма». После этого даже прежние сторонники революции стали перебегать в стан ее противников.




Типичная реальность: афганские пионеры радушно встречают посланников мира из страны великого Ленина




Стали уходить в прошлое и шапкозакидательские настроения. В начале войны один из генералов обещал руководству Министерства обороны в качестве подарка к очередному съезду КПСС в течение шести месяцев разгромить вооруженные формирования оппозиции. Другой генерал увеличил этот срок до одного года. Результат известен.

Огромная помощь, поступавшая из СССР, разворовывалась и продавалась на базарах в каждом афганском городе. Советские военные тоже не брезговали торговлей, сбывая даже оружие и боеприпасы. В конце войны специальная комиссия Совета Министров пыталась подсчитать, во что же обошлась афганская война. Далеко не полные цифры оказались настолько огромными, что их так и не решились опубликовать. Известно лишь, что на гуманитарную помощь в период с 1978 по 1990 год израсходовали более 8 миллиардов инвалютных рублей (а доллар официально стоил тогда около 70 копеек).

Сколько стоило оружие, потерянное в боях, израсходованные боеприпасы и горючее, продукты и многое другое, неизвестно. А потратили много, и не только в боях. Уже в конце войны, 21 августа 1988 года, отряд душманов просочился через зону ответственности 395-го мотострелкового полка в районе Пули-Хумри и обстрелял ракетами армейские склады. Фейерверк получился впечатляющим. Пожары и взрывы продолжались два дня. Ущерб был огромный — взлетело на воздух 1200 (!) вагонов боеприпасов, сгорело 200 двигателей для танков, боевых машин пехоты и бронетранспортеров и масса другого имущества.

Если учесть, что доставка всех этих грузов из Советского Союза уже была оплачена кровью солдат, сотнями сгоревших грузовиков, то размеры ущерба возрастают во много раз. Командующий 40-й армией генерал Громов в своих мемуарах почему-то ни словом не обмолвился об этой трагедии.




Отдельный нетипичный факт: еще один Т-55 в руках душманов



В первых же столкновениях выяснилось, что оружие, так красиво смотревшееся на испытательных полигонах и парадах, в реальном бою действует не так эффективно. Меч оказался с дефектами. Танки превращались в прекрасные мишени на узких горных дорогах. В «зеленке» же они застревали на крестьянских рисовых полях. В дивизиях, которые вошли в Афганистан, срочно стали заменять старые Т-55 более совершенными машинами — Т-62 и Т-64. В дальнейшем с целью увеличения количества мотострелковых батальонов, необходимых для ведения активных боевых действий, два танковых полка были переформированы в мотострелковые.

Артиллерийские орудия, установленные на боевых машинах пехоты, десанта и танках, имели малые углы возвышения и не могли вести огонь по душманам, засевшим выше. Бронетранспортеры БТР-60 ПБ не тянули даже на небольших подъемах. Постоянно давал знать о себе их родовой дефект — установленные на нем два автомобильных двигателя из-за нарушения синхронизации часто перегревались и выходили из строя.

Истребители-бомбардировщики поначалу действовали неудачно — пилоты привыкли к действиям в условиях постоянного наведения с земли и радиолокационного поля. Здесь же всего этого не было. Нужно было самостоятельно отыскивать в горах, без четких ориентиров, цель и уничтожать ее. Основной вертолет Ми-8 имел малую нагрузку и на нем отсутствовала бронезащита, что делало его прекрасной мишенью даже для стрелкового оружия.

Стало ясно, что многие боевые уставы или сильно отстали от жизни, или не давали ответа на многие вопросы повседневной боевой жизни, например, как вести боевые действия, если треть солдат охраняла колонны, шедшие по дорогам Афганистана. Реальная военная жизнь оказалась гораздо сложнее показательных представлений на учениях в Союзе. Боевой опыт приходилось оплачивать кровью.

Самое печальное открытие состояло в том, что крупнейшая армия мира, долгие годы готовившаяся к мировой войне, оказалась совершенно неподготовленной к действиям в локальном конфликте против иррегулярных сил. Никогда раньше советским войскам не приходилось вести боевые действия против врага, применявшего партизанскую тактику. Опыт борьбы спецподразделений НКВД с бандеровцами и лесными братьями в первые послевоенные годы был успешно забыт.

И только через пять лет кровавых боев началось широкое использование батальонов специального назначения. Восемь таких батальонов были сведены в две бригады — 15-ю и 22-ю, размещавшиеся в Джелалабаде и Лашкаргахе. Они стали самыми боеспособными частями 40-й армии, ведущими борьбу с караванами противника, стремясь перекрыть пути доставки оружия и боеприпасов. Их тактика засад оказалась наиболее эффективной против отрядов оппозиции.

Много усилий требовалось для разъяснения солдатам и офицерам сути и смысла пребывания советских войск в Афганистане. Большинство из них считало, что основную тяжесть вооруженной борьбы с контрреволюцией должны нести афганская армия, полиция и органы государственной безопасности, а их задача — оказание помощи при подготовке их подразделений и частей к этой борьбе, а участие советских подразделений должно представлять исключение.

В реальности же все было иначе. Основную тяжесть вооруженной борьбы несли советские войска. Вставал резонный вопрос — кто кому помогает? При этом все видели, что афганцы любой ценой стремились уклониться от вооруженной борьбы, а когда все же включались в нее, то вели себя пассивно, чаще имитируя свое участие.

Сохранился во время афганской войны и весь абсурд советской действительности, с ее отчетностью, планами и показухой. Приведем здесь впечатления человека, ставшего непосредственным свидетелем одной из операций советских войск. Зовут его Леонид Шебаршин, генерал-лейтенант КГБ, последний начальник разведки СССР Ему слово: «Июнь 1984 года. Только что завершилась серия мощных ударов советской 40-й армии Туркестанского военного округа совместно с афганскими войсками по формированиям Ахмад-шаха Максуда в долине реки Панджшир. Во главе кампании первый заместитель министра обороны СССР маршал С. Л. Соколов — коренастый крепкий старик со спокойными отеческими манерами, басовитым голосом и твердой рукой бывшего танкиста.

Маршал летит на вертолете в местечко Руха в Панджшере, чтобы лично обозреть сложившуюся там обстановку. Выясняется, что обозревать нечего. На полях стоит уже созревшая, но не скошенная пшеница, в пшенице — советские танки. Танки и бронетранспортеры повсюду… Нет жителей, ни одной афганской души. Вымерший город, не разрушенный, не разбитый, а вымерший…

Какой удивительный порядок царил на картах, по которым докладывались планы охраны и обороны Панджшира! Зеленые, синие, красные треугольники, квадраты, пунктирные и сплошные разноцветные линии, четкие надписи — радовалось сердце и казалось, что обязательно все будет хорошо, не может проиграть войну армия, которая действует по таким замечательным картам…

Но что-то беспокоит маршала, он слушает невнимательно, поглощенный какой-то своей заботой.

— Где противник? Ищите противника, он может укрываться где-то рядом, в ущельях.

Человеку, не вполне посвященному в военные тайны, разговор непонятен. Ведь было же доложено, что из трех тысяч мятежников уничтожено не менее тысячи семисот человек, а остальные ушли, захватив с собой убитых и их оружие. Стоп, стоп! Как же оставшиеся в живых тысяча триста человек могли унести такое количество убитых, да еще и оружие?

Не могли оставшиеся в живых мятежники унести такое число убитых, поскольку убитых практически не было. Ахмад-шах заблаговременно получил информацию о готовящемся наступлении от своих агентов… вывел из-под удара не только боевые подразделения, но и всех панджширских жителей. Били наша артиллерия, наша авиация, наши танки по пустым склонам гор, брошенным кишлакам, безлюдным дорогам, взламывали оборону несуществующего противника. Высаживались десантные группы, окружавшие себя морем огня и свинца, а противника уже не было…

В то время статистика наших боевых и не боевых потерь имела столь же малое отношение к действительности, как и цифры потерь противника. Случайно выяснилась методика подсчета убитых на той стороне. Как же их считают, если противник уносит трупы? Очень, оказывается, просто. Берется общая сумма израсходованных в бою боеприпасов и делится на установленный раз и навсегда коэффициент. Именно таким образом подсчитывалось, что ежегодно с 1982 по 1986 год противник терял тридцать тысяч человек из общей группировки в сорок пять тысяч человек».




1989-й год. Уход или бегство? Нужное подчеркнуть




Комментарии, как говорится, излишни.

К началу вывода советских войск из Афганистана в 1988 году на его территории находилось 580 советских танков, 388 боевых машин пехоты и десанта, 2888 бронетранспортеров. Десять лет войны обошлись Советской Армии потерей 147 танков, 1314 боевых машин пехоты, десанта и бронетранспортеров.

Развязывание афганской войны оказалось одним из самых непопулярных решений советского руководства. Военное вмешательство во внутренние дела независимого государства стало причиной международной изоляции Советского Союза и нарастания протестов внутри страны. Провал афганской кампании явился тем самым камнем в фундаменте, лишившись которого рухнуло все здание, простоявшее чуть более семидесяти лет.

Как верно заметил тот же генерал Шебаршин: «Война все спишет, война уравняет мужество бойцов и некомпетентность командиров, солдатскую безропотную стойкость и штабное политиканство, находчивость пехотинца и неповоротливость военачальников, война прикроет продажу оружия противнику и тайные сговоры за спиной союзника».


БОЛЬШИЕ МАНЕВРЫ




Боевую выучку советские танкисты демонстрировали не только на итоговых проверках, но и на масштабных учениях. Их размаху могли только позавидовать экипажи и командиры танковых частей НАТО — в расчерченной и поделенной на частные владения Западной Европе не приходилось и мечтать об огромных полигонах и многокилометровых мишенных полях, которыми располагали наши танкисты и их союзники (так, Магдебургский учебный центр ГСВГ являлся крупнейшим в Европе и позволял разыгрывать настоящие сражения с участием сразу нескольких полков).

Не случайно здесь же, в Магдебурге, дислоцировалась 3-я общевойсковая армия, в годы войны носившая наименование «ударная». Такой же, по сути, она оставалась и в последующие годы — четыре ее танковые дивизии находились на самом коротком расстоянии от Бонна и Рейна, постоянно навевая кошмарные сны бундесбюргерам. Только в этой армии танков было больше, чем во всем Бундесвере.

Впрочем, масштабные учения с присутствием военного и партийного руководства сплошь и рядом сопровождались хорошо организованной показухой, превращаясь в отрепетированное действо, имевшее мало общего с реальной оценкой профессионализма экипажей и командиров.

У всех крупнейших военных учений Советской Армии в послевоенные годы был практически один и тот же шаблонный сценарий — после мощной артиллерийской и авиационной подготовки «северные» (на учениях «Запад-81») или «восточные» («Днепр» в 1967 году) переходят в наступление. «Южные», используя рельеф местности, пытаются остановить продвижение противника. Несмотря на эти попытки, «северные», естественно, прорывают оборону, с ходу форсируют водную преграду и продвигаются вперед.




Бывшие снаряды на бывшем Магдебургском полигоне





«Южные» начинают выдвижение резервов для ликвидации прорыва. В ответ на это, «северные» высаживают воздушный десант в тылу противника и вводят в бой танковую группировку. Во встречном танковом сражении «северные» разбивают силы «южных», захватывают инициативу и продвигаются вперед. Замысел всех этих учений отражал советское видение возможной войны в Европе, с прорывом натовской обороны, форсированием Рейна и других водных преград, действиями танковых группировок на оперативном просторе.

На учениях «Днепр» форсировали одноименную реку и Припять, «Запад-81» — Западную Двину, на других учениях — Березину, Неман и прочие водные преграды, имея в виду не очень далекий Рейн. Не случайно очень многие специалисты во всем мире видели в этих играх генеральную репетицию будущего конфликта в Европе.

Так, участник одних из самых крупных учений Советской Армии «Днепр», приуроченных к пятидесятилетию Октябрьской революции, И. Вертелко вспоминал, как на них, во встречном бою, были задействованы одновременно более 1000 танков и впервые привлечены боевые машины пехоты БМП-1, только что поступившие на вооружение. На их показ высоким гостям — на трибуне в центре полигона находились Л. И. Брежнев, А. Н. Косыгин, министр обороны А. А. Гречко, руководство армий стран Варшавского Договора — делалась основная ставка.




Редкая птица долетит до середины Днепра (Гоголь).

Танкам проще — они переползают по дну





Вопреки ожиданиям, атака БМП-1339-го гвардейского Белостокского мотострелкового полка не произвела ожидаемого эффекта — холостых выстрелов к их пушкам не было, а треск пулеметов мало впечатлил военачальников, еще помнивших внушительные «тигры» и «пантеры».

Тогда, по приказу Министра обороны, в «бой» был брошен танковый полк И. Вертелко, ринувшийся прямо на трибуну на участке фронта в километр с небольшим. Экипажам была дана команда — выстрелов не жалеть, и обещано, что те, кто успеет выстрелить весь боекомплект, — сразу уедут в отпуск. Сотня танков в сомкнутых боевых порядках, ведя непрерывный огонь, обошла трибуну с двух сторон и ринулась к Днепру. За несколько минут полком было произведено около 4000 выстрелов!

По итогам учений каждому танкисту объявили личную благодарность А. А. Гречко, а командир полка получил орден Красного Знамени.

План маневров «Днепр», проходивших с 15 по 28 сентября 1967 года, предусматривал отработку фронтовой наступательной операции с расчетом возможного применения ядерного оружия: длительные марши, прорыв подготовленной обороны противника и развитие наступления с форсированием крупных водных преград (реки Днепр и Припять), отражение контратак и овладение оборонительными рубежами в оперативной глубине во взаимодействии с воздушными десантами, встречное «сражение» с участием более 1000 танков с обеих сторон.




Пo воде, аки по суху




Судя по тактике применения бронетанковых войск на этих, да и на многих других учениях, советское руководство все же считало возможным ведение боевых действий на европейском континенте без использования ядерного оружия. Согласитесь, атака сотен танков при поддержке пехоты на боевых машинах пехоты и бронетранспортерах при применении противником ядерной бомбы, превращается в массовое самоубийство десятков тысяч солдат и побоище боевой техники с весьма призрачными надеждами на успех.

Делались попытки снизить уязвимость войск от ядерного оружия — вся боевая техника, от танков до машин связи, оборудовалась фильтровентиляционными установками, на танках устанавливали внутренний пластмассовый подбой — для повышения защиты от проникающей радиации. Отработка приемов защиты от оружия массового уничтожения стала в армии второй зарядкой — на тренировках и специальных занятиях воины надевали на себя общевойсковые защитные комплекты — ОЗК, ходили в них в учебные атаки и марш-броски.




От радиации одно спасение — вода!




При этом солдатам и офицерам выдавались различные защитные комплекты, видимо, чтобы легче было отличить, без спрятанных под комбинезоном знаков различия, командиров от рядовых. Демократизм, даже в форме, в Советской Армии не приветствовался. Только в годы афганской войны солдаты и офицеры оделись в одинаковую форму — душманские снайперы наловчились отстреливать выделявшихся на фоне подчиненных командиров.

Солдатам выдавали индивидуальные дозиметры — вопрос был в том, как во время боя они будут подсчитывать дозы радиоактивного облучения и что делать, если эти дозы окажутся превышающими все допустимые нормы, — дружно ложиться в госпиталь? Боюсь, что это уже не помогло бы.

Это была скорее попытка выдать желаемое за действительное, убедить себя и других, что в будущей мировой войне можно добиться победы, и одним из решающих факторов этого будут действия танковых войск.

Научения «Днепр», проведенные в 1967 году, привлекалось огромное количество войск. Ведь задача, стоявшая перед ними, была серьезнейшая — нужно было показать всему миру мощь советской военной машины, восстановить пошатнувшуюся было после катастрофы шестидневной войны на Ближнем Востоке веру в превосходство советского оружия и несокрушимость армии, им обладающей. Спецслужбы умышленно организовали утечку информации о подготовке и ходе учений, они широко освещались в печати и на телевидении. На них пригласили десятки зарубежных гостей, чтобы они сами удостоверились, что есть еще порох в пороховницах Красной Армии.

Представление получилось отменным. Впервые в мире танковая дивизия в полном составе, а это 330 средних танков, форсировала с ходу Днепр, преодолев 500 метров водной глади своим ходом, на Шубине до четырех метров, с помощью оборудования для подводного вождения. На поле боя во встречном танковом сражении сошлись более тысячи боевых машин. Действия танков поддерживала истребительно-бомбардировочная авиация, сутками висевшая в воздухе и перепахивавшая бомбами оборону противника. В тылу противника последовательно высаживались вертолетный и парашютный десанты.

Зрелище было впечатляющим. Не менее эффектным вышел и парад войск, участвовавших в учениях. Никогда еще в мировой истории в одном месте не собиралось такое количество танков — несколько тысяч боевых машин выстроилось на поле рядом с аэродромом, недалеко от Киева.




Всего одна «Гвоздика» из дивизионого букета



И на последующих масштабных учениях — «Двина» в 1970 году, «Березина» в 1978 году, «Запад-81» и других, главная роль отводилась танковым войскам. В учебных боях на огромных площадях участвовали тысячи боевых машин. Обязательным элементом учений стала отработка взаимодействия с воздушно-десантными войсками. Уже на учениях «Днепр» 76-я Черниговская гвардейская воздушно-десантная дивизия дважды десантировалась в тыл «противника» для содействия наступавшим с фронта войскам и захвата плацдарма на правом берегу Днепра.

Еще больший резонанс в мире получили учения «Запад-81», проводившиеся вблизи польских границ. Во всем мире они были расценены как демонстрация силы и генеральная репетиция перед вторжением в Польшу, переживавшую в тот момент острейший политический кризис. Массовые забастовки, начавшиеся летом 1980 года, создание независимого профсоюза «Солидарность» не на шутку испугали советское руководство. «Дурной» пример Польши мог оказаться заразительным для других восточноевропейских стран и даже страшно подумать — для советского народа.




Хорошо форсировать реку, когда у врага патроны холостые




Средство борьбы с новой опасностью для социалистического строя, было выбрано из привычного арсенала — военное вторжение. На стол Брежневу легло предложение отправить в Польшу три танковые дивизии из Прибалтики и Белоруссии и мотострелковую дивизию с Украины.

Но, в отличие от операции «Дунай» 1968 года, были факторы, беспокоившие престарелое советское руководство: во-первых, крайне негативная и воинственная реакция США и их союзников, во-вторых, с каждым днем разгоралась афганская война, в которую уже втянулись советские войска, а в-третьих, было ясно — Польша не Чехословакия, польская армия в казармах сидеть не будет, у народа отношение к русским резко отрицательное, поэтому вооруженных столкновений не избежать.

А если начнется стрельба, четырех дивизий не хватит. К тому же новый американский президент Рональд Рейган не стеснялся в выражениях, описывая свое отношение к Советскому Союзу, всячески подчеркивая готовность идти на вооруженное противодействие возможной интервенции.

Учитывая все эти обстоятельства, кремлевские деятели решили для начала ограничиться демонстрацией силы у польских границ. Возглавил операцию Главнокомандующий войсками Варшавского Договора маршал Куликов. В армию срочно призывались резервисты, и не как обычно — на три недели для учебных сборов, а на несколько месяцев. По всем дорогам, ведущим к польской границе, непрерывным потоком двигались колонны советских войск. На самой границе, несмотря на зимние морозы, расположились в полевых условиях — в палатках, в землянках — несколько танковых и мотострелковых дивизий Белорусского военного округа.

В конце ноября 1980 года польское руководство было официально проинформировано о том, что армии стран Варшавского Договора начинают крупнейшие за всю историю существования социалистического содружества учения «Союз-80».

На первом этапе учений планировалось привлечь только оперативные штабы с частями связи: от Войска Польского — штаб Поморского и Шленского военных округов, от Чехословацкой народной армии — штаб Западного военного округа, от Советской Армии — штаб Группы советских войск в Германии.

В ходе второго этапа боевые части и подразделения, привлекаемые к учениям, в составе 18 дивизий армий Варшавского Договора должны были сосредоточиться вокруг польских границ и быть в готовности к выполнению последующих приказов. Руководил учениями Главнокомандующий объединенными вооруженными силами маршал Куликов.

10 декабря был объявлен приказ о начале совместных учений «Союз-80». Буквально через несколько часов Польша оказалась блокированной войсками союзников. Войска были приведены в состояние наивысшей боевой готовности. Одновременно была развернута беспрецедентная антипольская кампания, которую во всем мире расценили как пропагандистскую подготовку вторжения в Польшу.




А вот и букетик полевой: всего три «Гвоздики»




Эти учения стали первым, но не последним предупреждением польскому руководству. Окончательное решение о вооруженном вмешательстве тормозили несколько обстоятельств: идущая война в Афганистане, необходимость содержать большие силы на китайской границе и самое главное — патриотический, националистический и воинственный настрой в польском обществе и армии.

Последнее предупреждение последовало осенью 1981 года — учения «Запад-81».

Подготовка к маневрам «Запад-81» началась еще в 1980 году, когда 28-я армия Белорусского военного округа подверглась реорганизации — в ее состав вошли выведенная с территории ГДР 6-я гвардейская танковая дивизия, части армейской авиации (более 150 вертолетов), сформированы десантные части. Были получены новые артиллерийские системы, реактивные системы залпового огня, только что принятые на вооружение боевые машины пехоты БМП-2.




Ох, и тяжкая это работа — из болота тащить БМП



Первоначально планировалось провести учения в 1980 году, в присутствии Л. И. Брежнева. Но из-за его серьезного заболевания их перенесли на следующий год. В конце 1980 года 28-ю армию ждало другое испытание — в связи с обострением обстановки в Польше, она была отмобилизована и приведена в боевую готовность, просидев три месяца в лесах близ польской границы. Солдаты и офицеры провели зиму в палатках, в полевых условиях, проклиная поляков и командование за очередную порцию тягот и лишений.

После нескольких отсрочек, в сентябре 1981 года на полигонах Белоруссии и Прибалтики началась настоящая война — массированные налеты авиации, в том числе стратегической, артиллерийские и ракетные удары, танковые бои с участием сотен танков, взламывание вражеской обороны, воспроизведенной с максимальной достоверностью, высадка морского и воздушного десантов, действия подразделений радиоэлектронной борьбы и специального назначения. С 1967 года, после учений «Днепр», мир не видел ничего подобного. Спектакль явно удался. Повторить его на бис, к сожалению, для многих, было невозможно.




Самоходный паром ГСП




Учения «Запад-81» проводились 4—12 сентября 1981 года в Белоруссии и Прибалтике под командованием министра обороны Д. Ф. Устинова. В них участвовало более 100 тысяч военнослужащих и несколько тысяч единиц боевой техники. Показуха для высокого московского начальства была организована на высочайшем уровне.

Для участия в учениях на Балтику пришел отряд кораблей Северного флота во главе с новейшим авианесущим крейсером «Киев». На балтийские берега, сметая обороняющегося противника, высаживалась морская пехота, поддержанная артиллерийским огнем десятков кораблей. На учениях задействовали даже стратегическую авиацию — бомбардировщики Ту-22М «Бэкфайр» должны были

бомбить укрепления противника, воспроизводя лунный пейзаж на полигонах боевой подготовки.

Больше года тысячи саперов перекапывали поля будущих сражений. Инженерными войсками Белорусского военного округа, для полного правдоподобия реальным боевым действиям, был оборудован район обороны механизированной дивизии армии США (отрыто 38 км траншей, 1200 укрытий для техники, построено более 400 блиндажей и убежищ). Для боевых действий привлекаемых на учения войск проложили более 600 км дорог, 152 км гатей, уложив в них 138 тысяч кубометров леса и 280 тысяч кубометров песка. Саперы даже осушили два озера, прорыв 2 км каналов, на реке Западная Двина оборудовали 178 спусков и выходов для боевой техники.

Уже с весны 1981 года начались тренировки войск. Танкисты, артиллеристы, пехотинцы вели огонь по одним и тем же мишеням, добиваясь полного автоматизма, переводя при этом тысячи снарядов и ракет, сжигая сотни тонн топлива. Даже командующий Белорусским военным округом генерал Е. Ф. Ивановский однажды не выдержал, в сердцах заметив:

— Никто не жалеет народных денег!

Денег действительно не жалели. Оборудованием для дистанционного управления по радио оснастили более 120 танков, которые должны были обозначить танковую атаку противника и сгореть на поле боя при ее отражении. Отбить вражеское наступление войска должны были реальным огнем, боевыми снарядами.

Как вспоминал командовавший в то время 28-й армией генерал В. Н Лобов, после передислокации из Гродненской области под Полоцк части армии «ждал противник — «американская дивизия-90», то есть соединение, к которому в США должны были прийти в 1990 году. Как оказалось, оборона этой дивизии готовилась так, как в боевой обстановке. Дивизия была «зарыта» в землю, что называется, в полный профиль.

Все фортификационные сооружения создавались по американским рецептам. Должна траншея быть обшита деревом — обшивалась, выложена кирпичом — выкладывалась. Реально зарывалось и укрывалось 100 % техники этой дивизии — естественно, устаревшей нашей. По полной схеме маскировка. Причем мы не знали характера готовящейся обороны, а должны были сами, своими силами и средствами все это вскрывать, обнаруживать.




«Запад-81». «Акация» — тоже хорошее растение





В составе армии было семь дивизий, из них — три танковые… В артиллерийской подготовке участвовало около 1000 орудий, каждое выпустило более 100 снарядов. Реально наносили удар около 200 вертолетов, фронтовая авиация. Наступление шло в боевых бронированных порядках, под разрывы своих снарядов. Это было впервые в нашей истории. Впервые реально отражался контрудар противника — 120 радиоуправляемых танков. По ним велся реальный огонь из гранатометов, артиллерии, вертолетов. Ну а потом реальное десантирование».

После всех этих цифр возникает резонный вопрос — неужели советские отцы-командиры в случае реальной войны рассчитывали тоже действовать на заранее подготовленных в инженерном отношении территориях со старательно проложенными дорогами, переправами, осушенными озерами? С августа войска уже вели тренировки, отрабатывая каждую задачу. Развернутые до штатов военного времени дивизии Белорусского и Прибалтийского военных округов вели встречные бои, отбивали атаки «противника» и сами переходили в контрнаступление, форсировали Западную Двину и естественно, побеждали.

Руководитель Польши, генерал в черных очках — В. Ярузельский был человеком догадливым. Он не стал дожидаться помощи советских танков и самостоятельно ввел в стране чрезвычайное положение, лишив советских руководителей повода для вторжения. Генералу пришлось бороться на два фронта — с польской анархией и русской мощью. Совершив трагический выбор между свободой и независимостью Польши и сделав страну военным лагерем в состоянии полной боевой готовности, генерал Ярузельский лишил Кремль какого бы то ни было выбора, так как прекратил все его гамлетовские сомнения и внутренние дискуссии.

Можно, конечно, приводить обычные аргументы советской пропаганды о том, что учения — это подведение итогов боевой выучки, показ всего лучшего, чему научились войска. Но когда поле будущего боя готовят целый год, когда прокладывают дороги для танков, войска месяцами ведут огонь по одной мишени, добиваясь полного автоматизма в действиях по одной, надоевшей до чертиков цели, результат такой боевой учебы, по-моему, равен нулю. Кроме чувства глубокого удовлетворения, возникающего у присутствующего начальства, награждения отличившихся (главным образом — высшего командного состава) орденами и чинами, другого положительного эффекта нет.




Главный вопрос — сколько до дембеля?



Когда же учения проводились действительно в «боевой обстановке», сразу же возникало множество проблем. В январе 1985 года Генеральный штаб внезапно поднял по тревоге 34-ю танковую Днепровскую дивизию Белорусского военного округа. После отмобилизования и приведения в боевую готовность, дивизия должна была совершить тысячекилометровый марш и с ходу вступить в бой. Но то, что гладко было на бумаге, оказалось очень сложно претворить в реальность. Уложиться в установленные нормативы не удалось, ситуация возникла довольно неприятная и для командования дивизии и округа. Крупномасштабные театральные постановки для своего руководства и мировой общественности, и реальная проза жизни оказались очень далеки друг от друга.

Случались научениях и казусы. Так, на войсковых учениях «Весна-75» во время встречного боя четырех дивизий в условиях тумана и плохой видимости один из танков пронесся по траншее, в которой находились офицеры и генералы штаба 5-й танковой армии. Они успели залечь на дно траншеи и инцидент обошелся без жертв.

При форсировании Западной Двины научениях «Двина», в марте 1970 года, министр обороны СССР А. А. Гречко приказал пустить танки по льду реки, в результате чего головная машина провалилась под лед и затонула. Но это были издержки производства, на которые обращали мало внимания.


ОТ РАСЦВЕТА ДО ЗАКАТА




Советским танковым войскам, к счастью, не удалось испробовать свои силы в крупномасштабном вооруженном конфликте. Им выпала роль устрашения НАТО бесчисленными массами танков, число которых постоянно росло. По данным Лондонского института стратегических исследований, к 1978 году Советский Союз имел 50 тысяч танков, страны НАТО — 13, 7 тысячи, Китай — около 10 тысяч.

Советские официальные источники называли в то время совершенно иные цифры. В издании Министерства обороны СССР «Откуда исходит угроза миру» (1982 год) о соотношении обычных вооружений НАТО и Организации Варшавского Договора говорилось так: «У государств Варшавского Договора танков действительно было несколько больше. Но с вступлением в НАТО Испании этого незначительного превосходства не стало. Руководители США и НАТО, когда им это выгодно, подсчитывают у себя только те танки, которые находятся в подчинении объединенного командования вооруженных сил блока в Европе. Тем самым они значительно занижают количество имеющихся у них танков (всего якобы менее 12000).

На самом же деле непосредственно в войсках стран, входящих в НАТО (с учетом танкового парка Испании), находится более 17000 танков. Кроме того, на складах в Европе сосредоточено около 1500 американских и 6500 танков западноевропейских стран НАТО. Следовательно, по общему количеству танков (24000) страны НАТО лишь немного уступают странам Варшавского Договора (25000 танков)». Надо признать, что советское Министерство обороны проявило здесь завидную скромность.



ОВД

НАТО


Страна

Данные по стране

Страна

Данные по стране


НРБ

2200

Великобритания

2000


ВНР

1435

ФРГ

4900


ГДР

3140

Франция

3190


ПНР

3330

Норвегия

370


СРР

3200

Дания

350


СССР

41580

Бельгия

1250


ЧССР

4585

Нидерланды


Люксембург

2330


Италия

2000


Греция

470


Португалия

1850


Испания

4320


Турция

6980


США (в Европе)

150


Канада (в Европе)


Исландия


ИТОГО:

59470

ИТОГО:

30690



Соотношение численности танков НАТО и ОВД в Европе в 1988 г.


Страны НАТО, хотя и значительно увеличили в 70«годы свой танковый парк, ставку все же делали на качественное совершенствование боевой техники — на вооружение были приняты новые танки M1 «Абрамс», «Леопард»2, превосходившие по своим боевым качествам основную массу советских машин, шло дальнейшее наращивание и совершенствование противотанковых вооружений — противотанковых управляемых ракет, противотанковых вертолетов, «истребителей танков» — штурмовиков А-10 «Тандерболт» II, создавались новые виды оружия для борьбы с танками — кассетные боеприпасы, высокоточное оружие, нейтронная бомба



ОВД

НАТО


Страна

Данные по стране

Страна

Данные по стране


НРБ

2365

Великобритания

5480


ВНР

2310

ФРГ

6840


ГДР

5900

Франция

4520


ПНР

4855

Норвегия

190


СРР

5000

Дания

1090


СССР

45000

Бельгия

2020


ЧССР

4900

Нидерланды

3240


Люксембург


Италия

6440


Греция

1720


Португалия

280


Испания

1720


Турция

5270


США (в Европе)

7590


Канада (в Европе)

500


Исландия


ИТОГО:

70330

ИТОГО:

46900



Соотношение численности бронемашин НАТО и ОВД в Европе в 1988 г.


Генерал армии В. Н. Лобов в своей статье в журнале «Военная мысль» признавал, что «ни для кого не секрет, например, что советский танк Т-72 уступает американскому «Абрамсу» и немецкому «Леопард-2», штурмовик Су-25 — штурмовику А-10, а зачисленный в разряд истребителей-бомбардировщиков МиГ-29 — самолету Ф-16 при решении

задач по поражению наземных целей. Американские танковые экипажи, укомплектованные по контракту солдатами со сроками службы 3–5 лет, явно превосходят по уровню подготовки советских танкистов срочной службы».

К 1988 году соотношение по этим видам вооружений было в пользу американцев и их союзников: боевые вертолеты: у НАТО — 5270, у ОВД — 2785, противотанковые ракетные комплексы: у НАТО — 18070, у ОВД — 11465. Здесь преимущество оставалось на стороне НАТО.



ОВД

НАТО


Страна

Данные по стране

Страна

Данные по стране


НРБ

51

Великобритания

700


ВНР

96

ФРГ

450


ГДР

74

Франция

700


ПНР

43

Норвегия


СРР

220

Дания


СССР

2200

Бельгия

70


ЧССР

101

Нидерланды

20


Люксембург


Италия

540


Греция

130


Португалия


Испания

160


Турция

310


США (в Европе)

2180


Канада (в Европе)

10


Исландия


ИТОГО:

2785

ИТОГО:

5270



Соотношение численности боевых вертолетов


Объясняя танковый дисбаланс в Европе, министр обороны США Шлесинджер указывал в докладе конгрессу: «Современное противотанковое оружие, размещенное в достаточном количестве, компенсирует превосходство стран Варшавского Договора в количестве танков. В связи с этим, мы не считаем необходимым, иметь равное с Советским Союзом количество танков».



ОВД

НАТО


Страна

Данные по стране

Страна

Данные по стране


НРБ

360

Великобритания

1480


ВНР

270

ФРГ

2760


ГДР

620

Франция

2000


ПНР

435

Норвегия

150


СРР

400

Дания

310


СССР

8840

Бельгия

560


ЧССР

540

Нидерланды

764


Люксембург

6


Италия

2130


Греция

320


Португалия

40


Испания

190


Турция

2350


США (в Европе)

4940


Канада (в Европе)

70


Исландия


ИТОГО:

11465

ИТОГО:

18070



Соотношение количества ПТРК НАТО и ОВД в Европе в 1988 г.


К тому же, опыт арабо-израильской войны 1973 года показал, что на смену господствовавшей со времен второй мировой войны связке — танк и истребитель-бомбардировщик пришли новые, более эффективные средства ведения войны. Вертолеты, оснащенные противотанковыми управляемыми ракетами, наносили огромные потери танковым частям еще на подходе к полю боя. Без использования зенитных ракетных комплексов ведение боевых действий становилось вообще невозможным.

Сотни сгоревших на Синайском полуострове и Голанских высотах танков стали памятником былому господству танкового меча. Война 1973 года подтвердила высокую действенность противотанковых управляемых реактивных снарядов. Они пробивали броню всех типов танков, применявшихся в войне. Подсчитано было, что на долю ПТУР приходится 50 % всех уничтоженных израильских танков на египетском фронте, хотя ПТУР составляли только 11 % всех противотанковых средств Египта.

Внедрявшиеся в то время в войска западных стран системы обычного оружия и боевой техники, по мнению руководства НАТО, обладали такой огневой мощью, которая в значительной степени увеличивала возможность изматывать противника в обороне и сохранять боеспособность своих войск для последующих наступательных действий. При этом считалось, что современные средства ведения войны позволяют обороняющемуся нанести поражение наступающим войскам противника, которые имеют трехкратное превосходство в силах и средствах.

В условиях острого противоборства танков и противотанковых средств в бою, последние, кроме поражения бронированной техники противника, должны повысить эффективность боевого применения своих бронетанковых войск. Не уничтожив танки как главную ударную силу противника и не сохранив эти средства в составе своих войск, нельзя было рассчитывать на успех в бою и операции.

В СССР же продолжал господствовать принцип количественного увеличения танкового парка (видимо, в соответствии с законом диалектического материализма ожидался переход количественного превосходства в качественное). Причем, наряду с поступлением новейших машин, основную долю составляли устаревшие танки, модернизация которых запаздывала.

Как и в советской экономике, в военной политике продолжал торжествовать экстенсивный путь развития — больше танков, самолетов, ракет, подводных лодок и прочего оружия.

На вооружение принимались машины недостаточно отработанные, а то и неудачные. Не назовешь ведь конструкторской удачей танк Т-80 с газотурбинным двигателем. Газовая турбина, стоившая дороже танка с дизельным двигателем, предъявляла жесткие требования к чистоте потребляемого воздуха, расходовала огромное количество горючего и плохо переносила постоянные изменения режима работы. Каждое конструкторское бюро и завод старались протолкнуть свои разработки, в результате чего на вооружении советских танковых войск оказалось три типа основного (!) боевого танка — Т-64, Т-72, Т-80, незначительно отличавшихся друг от друга и, по сути дела, являвшихся модификациями Т-64. «Самым основным» из них был Т-72, производившийся в огромных количествах и единственный поставлявшийся на экспорт.

Рост защищенности западных танков вызвал принятие на вооружение танковых противотанковых управляемых ракет — ими оснастили все советские основные боевые танки. В армии эксплуатировалось множество модификаций боевых машин — согласно данным, представленным Советским Союзом при заключении Договора об обычных вооружениях в Европе, в 1990 году на вооружении имелось шесть модификаций танка Т-80, восемь модификаций Т-72, восемь — Т-64, шесть — Т-62, шесть — Т-54 и 18 модификаций Т-55.

Структура танковых войск продолжала претерпевать многочисленные изменения. В 70-е годы в состав танковых армий стали включаться мотострелковые дивизии. Однако надо заметить, что, говоря о Советской Армии, нужно всегда помнить изречение Козьмы Пруткова: «Если на клетке слона прочтешь надпись «буйвол», не верь глазам своим».

Вопрос для самых сообразительных — как будет называться армия, в которой из четырех дивизий — все танковые? Но не спешите с уверенным ответом «танковая» — на самом деле это 3-я общевойсковая армия Группы советских войск в Германии, а входят в нее 7, 10, 12 и 47-я гвардейские танковые дивизии. А что это за армия, где из четырех дивизий — три мотострелковые и одна танковая? Опять не нужно спешить с ответом — это, как ни странно, 2-я гвардейская танковая армия той же Группы советских войск в Германии.


Учебные Т-72 в учебной атаке на учебном полигоне


В послевоенные годы в Советской Армии существовало множество танковых дивизий, имевших одинаковые номера. Вообще, отечественная система нумерации частей и соединений этого периода — это что-то невероятное. Кто-то, видимо, решил с ее помощью окончательно запутать все вражеские разведки, постоянно тасуя номера. Один пример: в начале 80-х годов 6-я гвардейская мотострелковая дивизия входила в состав 20-й гвардейской армии ГСВГ, а в 1982 году дивизия с тем же номером уже входит в состав Северной группы войск в Польше.

Что бы это значило? Советская дивизия перебралась на новое место? На самом деле, все гораздо проще — 90-я гвардейская танковая дивизия Северной группы войск переформировывается и переименовывается в 6-ю гвардейскую мотострелковую дивизию, а 6-я гвардейская мотострелковая дивизия Группы советских войск в Германии переименовывается в 90-ю гвардейскую танковую дивизию. Вот такая рокировочка. Было от чего сойти с ума аналитикам ЦРУ и прочих западных военных разведок.




Еще одна мизансцена Агитпропа: «На привале»



Самое массовое переименование дивизий произошло в 1965 году. Объяснялось оно просто — как было сказано в приказе министра обороны СССР № ООЗ от 11 января 1965 года, в целях сохранения боевых традиций и в честь двадцатилетия Победы, многим танковым соединениям возвращались номера дивизий и корпусов времен Великой Отечественной войны, на основе которых создавались эти соединения. Годом раньше подобная операция была произведена с мотострелковыми дивизиями.

36-я танковая дивизия, ведущая свою родословную от 193-й стрелковой дивизии, стала, соответственно, именоваться 193-й танковой дивизией, 33-я гвардейская танковая дивизия, в годы войны бывшая 15-й гвардейской кавалерийской дивизией, превратилась в 15-ю гвардейскую танковую, 38-я гвардейская танковая дивизия (бывшая 90-я гвардейская стрелковая) в 90-ю гвардейскую танковую и так далее.

3-я и 4-я гвардейские танковые армии ГСВГ немного раньше были переименованы в 18-ю и 20-ю гвардейские общевойсковые армии, дабы не пугать западных обывателей количеством советских танковых армий. Существует и другая, неофициальная версия массового переименования соединений Советской Армии — его объясняют предательством полковника ГРУ Пеньковского, раскрывшего ЦРУ многие советские секреты, в том числе и действительные наименования частей и учреждений Министерства обороны.

Танковые армии первого стратегического эшелона, расположившиеся в ГДР, представляли собой внушительную силу — в их составе, помимо танковых и мотострелковых дивизий имелось по две ракетных бригады, артиллерийская и зенитно-ракетная бригады, два отдельных вертолетных полка, понтонно-мостовой полк, бригада материального обеспечения и другие подразделения. Например:

• 9-я танковая Бобруйско-Берлинская Краснознаменная ордена Суворова дивизия,

· 11-я гвардейская танковая Прикарпатско-Берлинская Краснознаменная ордена Суворова дивизия,

• 20-я гвардейская мотострелковая Прикарпатско-Берлинская Краснознаменная ордена Суворова дивизия,

· 181-я ракетная бригада,

• 432-я ракетная бригада,

• 308-я артиллерийская бригада,

• 53-я зенитно-ракетная бригада,

• 225-й отдельный вертолетный полк,

• 485-й отдельный вертолетный полк,

• 3-й гвардейский полк связи.

А все вместе — это 1-я гвардейская танковая армия Группы советских войск в Германии.

Наступательная мощь этих объединений была огромной. Более тысячи танков, сотни боевых машин пехоты и бронетранспортеров, артиллерийских орудий. Несколько десятков тактических ракет с ядерными боеголовками были способны стереть с лица земли европейскую страну средних размеров. Ни одна страна в мире не имела подобных армий. В какой-то мере сравнить с ними можно разве что 5-й и 7-й армейские корпуса армии США, дислоцированные в Европе и имевшие в своем составе по танковой и механизированной дивизии и многочисленные корпусные части.

Танковые армии второго стратегического эшелона, дислоцировавшиеся в приграничных военных округах СССР, немного отличались от армий ГСВГ. В их составе, как правило, не было вертолетных полков, имелось по одной ракетной и зенитно-ракетной бригаде, вместо понтонно-мостового полка присутствовал батальон — переправы через реки должны были наводить войска первого эшелона. Вот, к примеру, 5-я гвардейская танковая армия Белорусского военного округа, в состав которой входили:

• 8-я гвардейская танковая Краснознаменная дивизия,

• 29-я танковая Знаменская ордена Ленина Краснознаменная ордена Суворова дивизия,

• 193-я танковая Днепровская ордена Ленина Краснознаменная орденов Суворова и Кутузова дивизия,

• 199-я гвардейская ракетная бригада,

• 56-я зенитно-ракетная бригада,

• 40-й отдельный полк связи,

• 544-й отдельный понтонно-мостовой батальон,

• 913-й отдельный батальон радиоэлектронной борьбы,

• 45-й отдельный армейский радиотехнический батальон ПВО,

· 177-й отдельный батальон химической защиты,

· 13-я отдельная смешанная авиационная эскадрилья.





У танковых армий тоже была «крыша». Пусковые установки ЗРК «Круг» на марше




Организационная структура танковых дивизий, утвержденная в 1957 году, сохранилась в своей основе до конца 80-х годов, хотя ее совершенствование постоянно продолжалось. Это объяснялось принятием на вооружение новых типов оружия и боевой техники, пересмотром некоторых взглядов на применение дивизии в основных видах боя. Одновременно шел поиск соединений нового типа, более подходящих для современных условий.

Руководство Министерства обороны СССР по инициативе начальника Генерального штаба, маршала Огаркова в конце 70-х — начале 80-х годов предприняло крупномасштабные преобразования:

1) предусматривалось главное командование Сухопутных войск преобразовать в управление главнокомандующего резервов с подчинением ему гражданской обороны и военкоматов;

2) сформировать отдельные армейские корпуса бригадного состава;

3) создать в военных округах военно-воздушные силы с одновременной ликвидацией воздушных армий;

4) организовать противовоздушную оборону по территориальному принципу — каждый военный округ отвечает за ПВО в пределах своих административных границ.

И в начале 80-х годов среди офицеров Советской Армии поползли слухи о появлении новых, не похожих на уже существовавшие, формирований — армейская молва называла их корпусами быстрого реагирования, по аналогии с широко разрекламированными в то время американскими объединениями, хотя официально они именовались отдельными армейскими корпусами. Предназначались новые объединения для действий в оперативной глубине противника и, в отличие от существовавших до этого армейских корпусов, имели более мобильную бригадную организацию.

Их структура резко отличалась от других общевойсковых формирований Советской Армии. В состав корпуса входили две танковые, две механизированные бригады, десантно-штурмовой и вертолетный полки. Такая организация повысила мобильность соединения, его боевые возможности, позволяла частям действовать в отрыве от основных сил. Их работа должна была начаться после прорыва дивизиями первого эшелона обороны НАТО, когда будет открыта дорога в глубь вражеской территории.

Корпуса должны были стать оперативными маневренными группами фронтов. Один из таких корпусов был создан в Белорусском военном округе на базе 120-й гвардейской мотострелковой дивизии. В состав этого 5-го отдельного гвардейского армейского Рогачевского Краснознаменного орденов Суворова и Кутузова корпуса имени Верховного Совета БССР вошли:

• 1-я отдельная гвардейская танковая Белостокская Краснознаменная орденов Суворова, Кутузова и Александра Невского бригада,

• 2-я отдельная гвардейская танковая Барвенковская ордена Кутузова бригада,


Высоко сижу, далеко гляжу. Это про вертолет МИ-8


• 176-я отдельная механизированная бригада,

• 177-я отдельная гвардейская механизированная Белостокская Краснознаменная орденов Кутузова и Александра Невского бригада,

• 310-й гвардейский артиллерийский Белостокский орденов Кутузова и Александра Невского полк,

• 1045-й гвардейский зенитно-ракетный орденов Богдана Хмельницкого и Александра Невского полк,

• 1318-й десантно-штурмовой полк,

• 276-й отдельный вертолетный полк,

• 1180-й реактивный дивизион,

• 46-й отдельный разведывательный батальон,

• 126-й гвардейский инженерно-саперный батальон.

Просуществовали они недолго. После начала сокращений вооруженных сил в горбачевскую эпоху и перехода к оборонительной доктрине от корпусно-бригадной организации было решено отказаться, и корпуса были вновь переформированы в дивизии — в 1989 году 5-й гвардейский армейский корпус вновь стал 120-й гвардейской мотострелковой дивизией.


ЗА ЖЕЛЕЗНЫМ ЗАНАВЕСОМ




Объективности ради надо отметить, что советским войскам в середине 80-х годов в Европе противостояли отнюдь не игрушечные силы НАТО. Говоря о количестве советских танковых армий и дивизий, не надо забывать о том, что происходило за «железным занавесом». Страны НАТО, обеспокоенные танковыми армадами СССР, в семидесятые годы предприняли большие усилия по наращиванию собственной военной мощи, создав на территории ФРГ солидный танковый кулак. В случае европейского вооруженного конфликта, немцам доставалась самая незавидная роль — оказаться между молотом и наковальней, на линии фронта между двумя военными машинами. Начнись война, и от Германии мало, что осталось бы.

В первые послевоенные десятилетия развитие американских вооруженных сил, тактики и стратегии их применения шло, в общем-то, параллельно с советским. Сухопутные войска предназначались для ведения боевых действий с целью разгрома противника, захвата и удержания его территории.

Вторую мировую войну американцы закончили, имея 89 дивизий: 64 пехотные, 16 бронетанковых, восемь воздушно-десантных и одну кавалерийскую. В 1946–1947 годах была проведена реорганизация частей и соединений сухопутных войск на основе анализа их применения в годы войны. В пехотной дивизии появился танковый батальон, а в пехотных полках — танковая рота.

В бронетанковой дивизии стало четыре танковых батальона вместо прежних трех, а количество танков увеличилось с 272 до 361. Вся артиллерия стала самоходной, разведывательный дивизион заменили танковым батальоном.

Два батальона легких танков появились ив воздушно-десантных дивизиях, численность личного состава которых была сокращена на треть. Как и в Советском, Союзе шел процесс насыщения всех родов войск бронетанковой техникой, призванный усилить их боевую мощь.

В середине 50-х годов особое внимание стало уделяться подготовке сухопутных войск к боевым действиям в условиях применения ядерного оружия. Исходя из этого, было признано необходимым включить в дивизию большое количество боевых частей (но по численности меньше, чем полк), способных вести бой самостоятельно. Это должно было позволить ее командиру создавать различные комбинации боевых порядков, соответствующих быстро меняющейся обстановке.

Повышение огневой мощи дивизии предполагалось обеспечить за счет введения в ее состав средств доставки ядерного оружия, а мобильности — путем оснащения значительным количеством воздушного и наземного транспорта. В это время были разработаны штаты так называемой пентомической дивизии — состоящей из пяти боевых групп:

Однако опыт проведенных учений показал, что такая дивизия не способна вести эффективные боевые действия в обычных условиях, без применения ядерного оружия. Поэтому в 1961 году командованием американской армии было принято решение упразднить пентомическую структуру и вновь ввести для дивизий всех типов троичную организацию, но иметь в них не полки, а бригады, которые должны создаваться на время боя из соответствующего количества боевых батальонов.

По штатам 1962 года в сухопутных войсках было создано четыре типа дивизий: пехотные, механизированные, бронетанковые и воздушно-десантные. Для них была характерна единая дивизионная основа и различное количество боевых батальонов (танковых, мотопехотных, пехотных, парашютно-десантных), что и определяло тип дивизии. Из батальонов создавались бригады, состоящие из двух-пяти батальонов.

Во время войны во Вьетнаме появился новый тип дивизии — аэромобильная, которая, по оценке военного руководства США, наилучшим образом отвечала требованиям данного театра военных действий. В 1965 году на базе 11-й воздушно-десантной дивизии была создана 1-я аэромобильная, а в 1968-м на базе 101-й воздушно-десантной — 101-я аэромобильная.

В эти годы шел поиск и других соединений нового типа. Так, в 1971–1973 годах испытывалась экспериментальная дивизия «Три-Кап» (дивизия тройных возможностей), созданная на базе 1-й аэромобильной дивизии (с

1971 года стала называться кавалерийской). Ее эмблема — голова лошади на щите с полосой, стала известна всему миру благодаря фильму Фрэнсиса Копполы «Апокалипсис сегодня», где солдаты дивизии были одними из главных действующих лиц.

Новая универсальная дивизия, по замыслу американского командования, должна была воплотить в себе последние достижения военно-технического развития и в будущем прийти на смену существующим типам дивизий. Однако, как показали испытания, эта дивизия не отвечала предъявляемым требованиям и была переформирована.

В 1977 году на базе 1-й кавалерийской дивизии (в 1975 году она была переформирована в бронетанковую, сохранив по традиции наименование кавалерийской) началось испытание так называемой тяжелой дивизии, в составе которой планировалось иметь 15 боевых батальонов (девять танковых и шесть мотопехотных). Войсковые испытания частей и подразделений дивизии, проведенные в период с 1977 по 1980 год, не оправдали расчетов американского командования, предполагающих повышение боевых возможностей соединения, и дальнейшие испытания были прекращены.

В начале 80-х годов, после провозглашения президентом Рейганом стратегии «прямого противоборства» с Советским Союзом, была принята программа реорганизации сухопутных войск, получившая наименование «Армия-90». Ей предполагалось пересмотреть организационно-штатную структуру всех соединений и частей с одновременным оснащением их современным оружием и боевой техникой.

Важное внимание при этом уделялось разработке систем оружия, обладающих большой дальностью стрельбы, высокой точностью и значительной разрушительной силой, а также средств разведки, целеуказания, управления и наведения и их органическому слиянию в единые разведывательно-ударные комплексы.

В основу совершенствования организационной структуры сухопутных войск были положены взгляды американских военных специалистов на возможный характер будущих войн и на необходимость иметь в связи с этим в их составе «тяжелые» и «легкие» соединения. Вероятные военные конфликты были разделены на категории: «всеобщая война», «ограниченная война», конфликты высокой, средней и низкой интенсивности.

Считалось, что «тяжелые» дивизии (механизированные и бронетанковые) будут использоваться в основном в условиях ведения боевых действий высокой и средней интенсивности в составе «тяжелых» армейских корпусов на Европейском театре войны, где имеется развитая инфраструктура, а условия местности позволяют создавать глубоко эшелонированные механизированные (бронетанковые) группировки.

«Легкие» дивизии (легкие пехотные, моторизованная, воздушно-десантная и воздушно-штурмовая), учитывая их высокую стратегическую мобильность, предполагалось использовать для быстрой переброски и ведения боевых действий преимущественно низкой интенсивности, главным образом на слабо оборудованных театрах военных действий вне зоны ответственности НАТО или для действий в особых условиях — лес, горы, крупные населенные пункты.

Эти планы вызвали переполох в Министерстве обороны Советского Союза. Военное руководство увидело в них большую потенциальную угрозу и немедленно предприняло меры по поиску средств противодействия новым формированиям. Американцы еще не успели создать ни одной подобной дивизии, а советские войска на учениях «Запад-81» уже отрабатывали способы прорыва оборонительных позиций «дивизий-90», которые были воспроизведены с максимальной достоверностью.

Можно только поражаться оперативности реагирования советских генералов на американские планы. Как видим, строительство американских сухопутных войск в этот период, было, по сути дела, зеркальным отражением советской армейской действительности — тот же поиск оптимальных структур, стремление повысить боевую эффективность войск за счет внедрения новой техники и оружия и лучшей организации частей и подразделений.

В конце 70-х годов страны Западной Европы бросились наращивать быстрыми темпами свой танковый потенциал — формировались новые части, на вооружение принимались новые типы бронированных машин. В 1977 году три механизированные дивизии 2-го армейского корпуса французской армии, размещенные на немецкой земле, были переформированы в бронетанковые. В1979 году 6-я и 20-я бронетанковые бригады Британской Рейнской армии развертываются в 3-ю и 4-ю бронетанковые дивизии. Через два года, в 1981 году, в дополнение к имеющимся бронетанковым соединениям, 1-я и 7-я мотопехотные дивизии армии ФРГ переформировываются в танковые.

В результате, в начале 80-х годов в составе Бундесвера имелось уже шесть танковых дивизий: 1-я тд в Ганновере, 3-я тд в Букстехуде, 5-я тд в Дице, 7-я тд в Унне, 10-я тд в Зигмарингене, 12-я тд в Фейтсхехгейме. Рядом дислоцировались 1-я «Old Ironsides» (Ансбах) и 3-я «Spearheads» (Франкфурт-на-Майне) бронетанковые дивизии армии США, 1-я (Ферден), 2-я (Любек), 3-я (Зоэст-Корбек) и 4-я (Херфорд) бронетанковые дивизии Британской Рейнской армии, французские танковые дивизии — 1-я (Трир), 3-я (Фрейбург) и 5-я (Ландау).

Во втором эшелоне НАТО находилось еще пять французских танковых дивизий, итальянская бронетанковая дивизия «Ариете», испанская бронетанковая дивизия «Брунете» плюс большое количество механизированных дивизий и танковых бригад.

На Дальнем Востоке в 1981 году собственной танковой дивизией обзавелась Япония: на самом северном острове Хоккайдо, поближе к СССР, на базе 1-й танковой бригады и 7-й механизированной дивизии была сформирована 7-я танковая дивизия, вошедшая в Северную армию.


Группировка войск НАТО в ФРГ


Американцы на своей территории держали в резерве

2-ю бронетанковую дивизию «Hell on Wheels» (Форт-Худ) регулярной армии, 3-я бригада которой дислоцировалась на территории ФРГ, в городе Гарльштедт, и две дивизии в национальной гвардии. Еще одним танковым соединением американской армии была 1-я кавалерийская дивизия. Несмотря на столь экстравагантное для конца XX века наименование, она была, по сути дела, бронетанковой дивизией.

Американские бронетанковые дивизии представляли из себя мощные соединения, обладавшие большой огневой и ударной мощью, тактической мобильностью, способные вести длительные боевые действия с применением обычного и ядерного оружия. В их составе в середине 80-х годов имелось 348 танков М1 «Абрамс», 216 боевых машин пехоты М2 «Брэдли», 118 бронированных разведывательных машин М3, 72 155-м самоходные гаубицы, 336 гусеничных бронетранспортеров Ml 13А1, 48 самоходных противотанковых комплексов «Toy» М901, 252 противотанковых комплекса «Дракон», 18 зенитноракетных комплексов, 146 вертолетов (больше, чем в советской танковой армии), из них 50 вертолетов огневой поддержки АН-64А «Апач» и почти 20 тысяч человек личного состава.

По оценке командования сухопутных войск США (на тот период), бронетанковая дивизия — это общевойсковое тактическое соединение, наиболее приспособленное для ведения боевых действий в условиях применения оружия массового поражения. Имея на вооружении современные боевые машины и огневые средства, дивизия способна быстро сосредоточивать боевую мощь на нужном направлении, вести наступление в высоком темпе, постоянно воздействуя на противника, уничтожать его живую силу, оружие и военную технику, нарушать управление и материально-техническое снабжение, овладевать важными объектами, находящимися в глубине его обороны.

С наибольшей эффективностью дивизия могла действовать на слабопересеченной открытой местности, где наилучшим образом могут использоваться высокая маневренность ее боевых частей, а также огонь прямой наводкой танков и боевых машин пехоты.

Формы и способы ведения боевых действий на Европейском театре войны определялись концепцией «воздушно-наземная операция». В соответствии с ней, наступление, как и в советской стратегии, считалось основным видом боевых действий, так как только в ходе его могут быть достигнуты решительные цели по разгрому войск противника, уничтожению важных объектов, захвату и удержанию ключевых районов местности.

Считалось, что наступление создает благоприятные условия для навязывания своей воли противнику, его деморализации и подавления стремления к сопротивлению, захвата инициативы и использования слабых сторон противостоящей группировки.

К главным принципам наступательных действий относятся: сосредоточение боевой мощи на важнейших направлениях для достижения успеха еще в начале наступления; внезапность, способствующая быстрому изменению соотношения сил и средств в свою пользу; гибкость, позволяющая применять различные способы действий в зависимости от складывающейся обстановки; решительность, предусматривающая постоянную борьбу за захват и удержание инициативы.

Согласно американским уставам, основные формы маневра в наступлении — фронтальное наступление, прорыв, охват и просачивание. В том случае, если нельзя добиться успеха на одном участке, главный удар следует перенести на другой, где имеются более благоприятные условия для проведения наступления.

Переходу дивизии в наступление предшествует огневая подготовка с применением высокоточных боеприпасов средствами соединения, тактической и армейской авиации. В этот период осуществляется не только подавление и уничтожение первого эшелона противника, но и изоляция района боевых действий путем поражения и задержки второго эшелона огневыми средствами и рейдовыми действиями подразделений в тылу противника, войсками специального назначения старшего начальника, а также подавление пунктов управления войсками и оружием средствами радиоэлектронной борьбы.

При ведении боевых действий с применением оружия массового поражения удары планировалось наносить прежде всего по средствам ядерного нападения Советской Армии, командным пунктам и узлам связи, ключевым опорным пунктам, районам расположения резервов и другим важным объектам.

Особое внимание уделялось отражению контратак танковых формирований обороняющихся советских войск, для чего рекомендовалось широко использовать все средства борьбы с танками, но главным образом тяжелые и легкие противотанковые ракетные комплексы, боевые вертолеты, противотанковые инженерные средства. Считалось, что отражение контратак не должно резко снижать темпы наступления.

Уничтожение бронетехники противника должно было осуществляться по мере приближения ее к основному району обороны, а главным образом — непосредственно перед передним краем и при вклинении в оборону. При этом наличие в частях дивизии большого количества средств борьбы с танками позволяет командирам создавать высокие плотности противотанковых средств (до 35 единиц на 1 км фронта обороны).

Немногим бронетанковым дивизиям уступали механизированные, две из которых — 3-я (штаб — Вюрцбург) и 8-я (штаб — Бад-Крейцнах) дислоцировались на территории ФРГ. Каждая из них имела 290 танков M1 «Абрамс», 270 боевых машин пехоты М2, 118 БРМ М3, 348 бронетранспортеров M1 13А1, 348 противотанковых ракетных комплексов, 146 вертолетов и более 19 тысяч человек.

Полевой устав армии США ФМ 100-5, изданный в 1976 году, гласил: «Военные действия в центре Европы против сил Варшавского Договора являются важнейшей задачей, которая может быть поставлена перед армией США. Поскольку армия США создана, в первую очередь, именно на этот случай и ее крупные силы размещены в этом районе, настоящий устав разработан, главным образом, исходя из реальности таких операций».

Поэтому американские войска должны находиться в постоянной готовности к военным действиям, а наилучшими путями к успеху являются создание материально-технического превосходства и применение новых средств вооруженной борьбы, противодействовать которым противник не готов. Важнее всего добиться победы в первых сражениях, поэтому для ее достижения необходимо вводить в действие максимум сил и средств.

В 1982 году Пентагон принял концепцию «воздушноназемной операции (сражения)», которая предусматривала максимально эффективное применение многих систем высокоточного оружия (различного по назначению и дальности действия) для нанесения тяжелого поражения передовым группировкам вооруженных сил государств Варшавского Договора с самого начала войны. Одним из ее ключевых элементов стала концепция «борьбы со вторыми эшелонами (резервами)».

В соответствии с ней, армии стран НАТО должны были обладать такими ударными возможностями, которые позволили бы с самого начала войны вести широкомасштабные наступательные действия боевые действия против группировок вооруженных сил Варшавского Договора с применением только обычных средств поражения. При этом стратеги НАТО исходили из того, что чем больше глубина поражения войск и объектов противника, тем меньше останется у него сил и средств для изменения хода боевых действий.

Как считали американцы, в составе каждой советской танковой дивизии, совершающей выдвижение к фронту, может быть примерно 55 маршевых групп, в каждой их которых около 60 машин. При совершении марша дивизии к фронту полки, входящие в ее состав, выдвигаются в исходные районы для наступления. При этом на заключительном этапе выдвижения в голове колонн следуют боевые подразделения полков, а основная часть вспомогательной техники и личного состава тыловых органов будет следовать за ними. Наиболее предпочтительным для удара по колонне войск противника считалось время их движения по дорогам на последнем этапе перед развертыванием в боевые порядки, когда полки еще будут следовать в колоннах побатальонно (в каждом 40–60 машин). Считалось, что в каждом полку может быть до восьми целей (объектов) для ударов, каждая численностью до батальона.




Ракетные «Стрелы». Теоретически — непреодолимая преграда




Предположительно, армейский корпус НАТО, находящийся на направлении главного удара противника, за сутки может ожидать прибытия в зону боевых действий до семи полков второго эшелона войск противника. Такой расчет основывался на том, что корпус первоначально ведет боевые действия против трех дивизий первого эшелона и еще одна вступит в бой через 24 часа. Для выдвижения дивизии из района сосредоточения в исходный район для наступления потребуется 6–8 часов.

Первоочередными объектами поражения противника считались танки. Другими важными целями являются бронированные боевые машины (БМП, БТР, САУ), а также транспортные средства, предназначенные для доставки боеприпасов и горючего. К наиболее важным малоразмерным объектам, по которым немедленно следует наносить удары, относятся пункты управления войсками, пусковые установки ракет класса «земля-земля» и зенитно-ракетные комплексы.

Дотошные американцы подсчитали, что для того, чтобы сорвать выдвижение войск Варшавского Договора на Центрально-Европейском театре военных действий на глубине до 30 км, потребуется применить около 4 тысяч управляемых высокоточных ракет различного назначения, а для решения такой же задачи на большей глубине (до 300 км) — около 10 тысяч УР, состоящих на вооружении сухопутных войск и ВВС. Для того чтобы снизить потери боевой авиации НАТО за один массированный вылет с 13 до З %(при действиях ее на глубине до 100 км), потребуется применить по зенитно-ракетным комплексам противника в течение 30 суток около 1800 управляемых ракет.

В «третью мировую войну» страны НАТО регулярно играли на учениях. Каким же виделся западным стратегам вероятный вооруженный конфликт в Европе?

Сценарий его, по их мнению, был следующим — страны Варшавского Договора резко обостряют международную обстановку в Европе, активизируют подготовку к войне, под видом объявленных учений выдвигают крупные группировки в приграничные районы.

Затем, вслед за ударами своей авиации, нарушают государственную границу ФРГ и проведением наступательной операции на Центрально-Европейском театре военных действий стремятся прорвать передовой рубеж, разгромить главные силы Северной группы армий НАТО, овладеть территорией ФРГ и создать условия для выхода на оперативные просторы (вот тут-то и нужны развертываемые в СССР отдельные армейские корпуса — работа как раз для них). Для повышения темпов наступления широко используются воздушно-десантные войска и войска специального назначения.

Страны НАТО, убедившись, что война неизбежна, и сделав вывод о возможном ее начале, в спешном порядке начинают переброску войск усиления, доукомплектовывают соединения до штатов военного времени, переводят части и соединения с мирного на военное положение, выдвигают части прикрытия в приграничную зону, а главные силы первого эшелона развертываются на передовом рубеже.

После чего активными сдерживающими действиями частей прикрытия, упорной обороной главных сил первого эшелона и нанесением ударов авиации останавливают продвижение советских войск, а сами переходят в контрнаступление и проведением контрударов резервами группы армий завершают разгром вклинившейся группировки войск Варшавского Договора.

Подобный сценарий использовался на многих учениях войск НАТО, в частности — «Спир пойнт-80», проведенных в сентябре 1980 года на территории ФРГ, близ границы ГДР. В них участвовали 1, 2, 3, 4-я бронетанковые, 1-я артиллерийская дивизии 1-го армейского корпуса армии Великобритании, 2-я американская бронетанковая дивизия, 1-я мотопехотная дивизия Бундесвера — всего 100 тысяч военнослужащих, 850 танков, 2800 гусеничных бронированных машин и 350 вертолетов. К учениям привлекался батальон 82-й воздушно-десантной дивизии армии США. Руководил учениями командующий Британской Рейнской армией генерал У. Скоттер. Союзные войска «героическим» сопротивлением остановили, а затем разгромили вторгшиеся «русские войска».

В 80-е годы в НАТО господствующей стала концепция «передовой обороны» — перед войсками с самого начала войны ставилась задача решительными действиями передовой группировки войск, сочетая ядерные удары с массированным применением обычных средств огневого поражения, разгромить противостоящую группировку войск Варшавского Договора. В случае неудачного для НАТО исхода приграничного сражения поражение наступающему противнику планировалось нанести на передовом рубеже. При этом важнейшим требование стало исключение даже минимальной потери собственной территории. Одним словом, не отдадим захватчикам ни пяди родной земли.

В 1991 году сессия совета НАТО приняла «новую стратегическую концепцию». Если раньше основной задачей вооруженных сил в мирное время было предотвращение войны, то сейчас ею стал контроль за кризисной ситуацией. В случае же перерастания ее в конфликт «вооруженные силы должны быть способны надежно защитить территории союзников», для чего потребуется соответствующая совокупность гибких, современных, высокомобильных сил, находящихся в различной степени готовности и укомплектованности.

В конфликтах средней и высокой интенсивности командиры оперативных формирований должны быть готовы к боевым действиям без четко выраженной линии соприкосновения противостоящих войск. Однако на тактическом уровне боевые действия могут вестись также и при ее наличии. В конфликтах низкой интенсивности отсутствие четко выраженного переднего края будет обычным явлением.

В подобных условиях резко возросла роль разведки. Достижения передовой технологии дали реальную возможность осуществлять ее круглосуточно и практически в реальном масштабе времени.

По мнению натовских военных специалистов, действия войск в будущих вооруженных конфликтах можно будет разделить на четыре этапа.

Первый — подготовка войск к боевым действиям и выявление местонахождения противника. Ведется детальная разведка поля боя, устанавливаются датчики-сигнализаторы, разведывательные подразделения выявляют противника и осуществляют контроль за его действиями. Определяется возможный замысел.

Второй — создание условий для решительных действий как основы будущего успеха, захват инициативы. В конфликтах высокой и средней интенсивности данная цель достигается сосредоточением и маневром огня на большие дальности с использованием реактивных систем залпового огня, тактической авиации и боевых вертолетов, что позволит нанести максимальные потери войскам противника, расчленить его группировку, создать благоприятные условия для маневра.

Третий — ведение решительных боевых действий. Их начинают маневренные силы, поддерживаемые огнем по месту и времени в соответствии с разработанным замыслом. В основе боевых действий — решение оперативной задачи, поэтому войска действуют строго в соответствии с замыслом и избегают лишних тактических боев с противником. В конфликтах низкой интенсивности, например, это может быть защита населения и законного правительства от мятежников.

Четвертый — восстановление боеспособности войск. После выхода из боя войска рассредоточиваются и проводят мероприятия по восстановлению боеспособности в передовых или тыловых районах для подготовки к последующим боевым действиям.

По мнению военных теоретиков НАТО, боевые действия будут иметь следующий цикл: рассредоточение войск до начала боевых действий — сосредоточение войск перед началом боевых действий — ведение скоординированных решительных боевых действий — выход из боя, рассредоточение и восстановление боеспособности.

Снижение опоры на тактическое ядерное оружие обусловило усиление роли обычных, особенно высокоточных, средств поражения, не уступающих по эффективности ядерным боеприпасам малой мощности и способных поражать как одиночные, так и групповые цели, в том числе бронированные.

Наличие на поле боя значительного количества средств поражения, как показал опыт войны в зоне Персидского залива, дает возможность проведения так называемых «ударно-огневых сражений». Длительное и интенсивное воздействие позволяет, во-первых, основательно разрушить хорошо укрепленные позиции и уничтожить много огневых средств противника, расположенных в боевых порядках первого эшелона, нанести поражение войскам второго эшелона; во-вторых, оказать сильное морально-психологическое воздействие на личный состав и деморализовать его, что обеспечит более быстрый прорыв обороны противника и с меньшими потерями.

Поступление в войска большого количества средств радиоэлектронной борьбы позволило трансформировать их из средств боевого обеспечения в средства поражения. В ходе операции «Буря в пустыне» РЭБ органически вошла в систему огневого поражения и уже играла активную наступательную роль. Появилась новая разновидность удара — «электронно-огневого», сочетающего массированное радиоэлектронное подавление с мощным огневым поражением противника.

Насыщение войск достаточно большим количеством высокоэффективных огневых средств большой дальности позволяет широко использовать в ходе операции «огневые мешки», которые представляют собой заранее спланированные, находящиеся в зоне досягаемости группировки огневых средств районы. В обусловленное время свои войска быстро покидают эти районы, а по находящимся там силам противника наносятся мощные огневые удары.


«ПАРТИЗАНЫ»


Противовесом этим силам НАТО в Европе в середине 80-х годов были куда более внушительные силы Варшавского Договора. В первом стратегическом эшелоне, на территории стран Восточной Европы, базировались: в Группе советских войск в Германии — одиннадцать танковых и восемь мотострелковых дивизий, в Центральной группе войск в Чехословакии — две танковые и три мотострелковые дивизии, в Южной группе войск в Венгрии — две танковые и две мотострелковые дивизии, в Северной группе войск в Польше — одна танковая и одна мотострелковая дивизии.

Во втором эшелоне, в приграничных военных округах, имелись: в Прибалтийском военном округе — три танковые дивизии, в Белорусском — две танковые армии (5-я и

7-я) — всего девять танковых дивизий, в Прикарпатском —

8-я танковая армия — всего три танковые дивизии, в Киевском — 6-я гвардейская танковая армия — всего четыре танковые дивизии.

В общей сложности на Европейском театре военных действий было сосредоточено (вместе с учебными) 35 танковых дивизий плюс неизвестное, но, видимо, значительное количество кадровых соединений, готовых к развертыванию при мобилизации. К ним надо добавить несколько десятков мотострелковых дивизий, каждая из которых имела около трехсот танков и сотни других боевых машин.




После «ядерного взрыва». Дезактиваторы (если они уцелеют) должны обработать танки (если их еще будет) специальными веществами (если они сохранятся)




Кадровые дивизии (чаще их называли кадрированными) представляли из себя скорее склады вооружения и боевой техники, предназначенные для развертывания новых соединений. В них имелся командный состав, боевая техника, но практически отсутствовали солдаты. Полноценными соединениями они должны был и стать после укомплектования солдатами и офицерами, призванными из запаса.

Руководители Министерства обороны, почти все прошедшие войну, и в восьмидесятые годы продолжали мыслить категориями прошлого — массовые многомиллионные армии, мобилизационное развертывание и так далее, не замечая перемен вокруг.

Действительно, в прошлом, когда страны могли надеяться на победу в войне, мобилизация и само развертывание боевых действий требовали сравнительно длительного срока, крупномасштабных и весьма заметных мероприятий. Это заставляло заблаговременно принимать соответствующие шаги и одновременно давало время для получения дополнительных сведений относительно планов врага.

Наконец, всегда оставалась надежда на возможность остановить вползание в войну или заключить перемирие даже после начала боевых действий. В противоположность всему этому развернутые к тому времени арсеналы ядерного оружия, значительная часть которых физически неуязвима для внезапного удара или постоянно поддерживается буквально в минутной боевой готовности, а также имеющиеся у обеих сторон совершенные средства наблюдения и раннего предупреждения о нападении в корне меняют ситуацию.

Упреждающий удар не способен предотвратить уничтожающего возмездия. В термоядерной войне вообще не может быть победителей, она повлекла бы гибель всей цивилизации. Переход к боевым действиям с использованием стратегического оружия может быть практически мгновенным. А раз начавшись, война стала бы необратимой, быстро и неминуемо вылилась бы в тотальное уничтожение.

В этих условиях любое мобилизационное развертывание, естественно, становится невозможным. Резервисты были обречены на смерть раньше, чем добрались бы до своих частей. А те немногие, кто сумел бы это сделать, обнаружили только догорающие развалины военных городков и горы металлолома, когда-то бывшего боевой техникой.

Тем не менее ежегодно миллионы бывших солдат Советской Армии призывались на переподготовку, имея в военных билетах мобилизационные предписания. В них были указаны места, куда военнослужащие в течение двух часов после объявления мобилизации, должны были явиться, имея при себе «паспорт и военный билет; партийные и комсомольские документы; вещевой мешок (офицерам — чемодан) для личных вещей, кружку, ложку, полотенце и туалетные принадлежности; продукты питания на одни сутки».

Советские воины запаса, больше известные в народе под именем «партизаны», заслуживают особого разговора. Более пяти миллионов мужиков, прошедших действительную воинскую службу, составляли резерв первой очереди, предназначенный для мобилизации в случае войны. Для того чтобы они не потеряли армейских навыков, их время от времени призывали на военные сборы. И вот здесь-то начиналось самое интересное.

Великовозрастные солдаты, бородатые и пузатые, одетые в форму б/у, действительно больше напоминали партизан, чем военнослужащих регулярной армии. Считалось, что за время переподготовки они закрепляют имеющиеся у них навыки, изучают новую технику, с тем чтобы в случае мобилизации органично влиться в строй.

Но то, что весьма красиво выглядело в планах и отчетах, по жизни было куда как печальнее. Сборы были сущим наказанием для всех — предприятия и организации на недели, а то и месяцы лишались своих сотрудников, которым, тем не менее, сохранялась средняя заработная плата. Сами «партизаны» от жены и детей попадали в ненавистные еще со времен службы казармы или палаточные городки, лишаясь привычного образа жизни. Командирам и офицерам частей, куда они попадали, это тоже не доставляло особого удовольствия. У них и своих забот был полон рот, а тут еще надо было пережить нашествие неорганизованной и недисциплинированной орды.

Как почти все в Советском Союзе, организация переподготовки солдат была насквозь формальной. Если, скажем, в одной из лучших армий мира — израильской, резервисты ежегодно проходили сборы в одной и той же части, к которой их постоянно приписывали, совершенствовались в одной и той же специальности с одними и теми же однополчанами, о которых они знали все и могли на них положиться в бою, то у нас все было наоборот.

Призванный на сборы солдат запаса мог попасть куда угодно, вне зависимости от его прежней воинской специальности. Для военкомата главное было — выполнить план по отправке нужного количества людей в часть. В результате получалась абсурдная картина, свидетелем которой автору довелось побывать.

Отслужив в армии начальником радиостанции, через два года я был призван на учебные сборы в часть радиоэлектронной борьбы. Для меня, в общем-то, это было по профилю, но большинство моих новых сослуживцев на фоне радиоаппаратуры смотрелись странно. Среди новоявленных специалистов РЭБ были бывшие мотострелки, танкисты, десантники, автомобилисты и даже по одному морскому пехотинцу и военному топографу. Компания была еще та.

Но, как ни странно, роли это никакой ни играло. Основным видом боевой подготовки был поиск способов убить время. Батальон готовился к итоговой проверке и у командиров руки до пополнения не доходили. Несколько десятков мужиков слонялись по казарме, днями валялись на койках, выбираясь только в столовую. И так прошло шесть недель, после чего, получив в военный билет запись о приобретении новой воинской специальности, «партизаны» разъехались по домам. Смысл этой акции так и остался нам непонятным.

Не прошло и года, как мне вручили новую повестку о призыве на учебные сборы. В этот раз я попал в радиотехнический полк войск противовоздушной обороны, в расчет радиолокационной станции обнаружения, которой никогда прежде близко не видел.

На берегу реки был построен целый палаточный городок, в который из нескольких областей Сибири собрали сотни воинов запаса, причем большинство из них, так же как и я, прежде никогда не имели отношения к войскам ПВО. Да это и не требовалось, поскольку переподготовка свелась к купаниям в реке и отдыху на природе. Многие «партизаны» появлялись в расположении части два раза в день — на утреннюю и вечернюю поверку, благо до города было километров десять. Радиолокационную станцию вблизи я увидел в последний день — нашему боевому расчету поставили задачу разобрать ее для транспортировки в пункт постоянной дислокации. С поставленной боевой задачей мы успешно справились, после чего отправились по домам с новой записью в военном билете — оператор РЛС.

Какая польза была бы в случае нашего появления в войсках при мобилизации, ясно — нулевая. Учить пришлось бы с азов, а времени на это противник, естественно, не дал бы.

Отдельный разговор — сколько все это стоило. Ежегодно сотни тысяч человек неделями и месяцами отсутствовали на работе, продолжая получать зарплату. Их перевозили за сотни километров от родного дома, одевали, кормили, поили, тратили горючее и боеприпасы на проведение занятий. Только очень богатая страна могла позволить себе такое. Но однажды это богатство закончилось.

Иногда партизанам находилась работа. При вторжении в Афганистан, части и соединения 40-й армии были пополнены почти 50 тысячами солдат и офицеров запаса. Командующий армией в конце войны, генерал Громов, так описывал ситуацию с партизанами: «В конце декабря 1979 года в Афганистан вошли военнослужащие, в основном призванные из запаса. Такое парадоксальное решение было принято, на мой взгляд, по нескольким причинам. Для создания ограниченного контингента требовалось огромное количество солдат срочной службы, прапорщиков и офицеров, которых в Туркестанском военном округе и так не хватало. Министерство обороны СССР получило отсрочку, для того чтобы окончательно определить продолжительность нашего пребывания в Афганистане.

Если бы туда с самого начала были направлены кадровые военные, они незамедлительно бы подняли вопросы, касающиеся порядка прохождения службы, льгот и выслуги, что, как я понимаю, не было на руку руководству… Возвращались домой запасники с радостью. Самые последние из них провели в Афганистане не больше двух месяцев».

Как видим, логика была довольно простая — в дело пустили дешевое пушечное мясо. Когда появились первые потери, партизан отправили домой — гибель восемнадцатилетнего холостого парня вызывала гораздо меньший (как это ни кощунственно звучит) общественный резонанс, нежели смерть почтенного отца семейства, после которого останутся сироты и вдова. А ведь операция в Афганистане не должна была привлекать к себе особого внимания — солдаты, по официальной версии, садили деревья и ремонтировали школы.

Один из полков 5-й гвардейской мотострелковой дивизии, вошедшей в Афганистан, даже получил неофициальное наименование — «партизанский».

С 1986 года для «партизан» нашлась новая работа — Чернобыль. Сотни тысяч солдат и офицеров, как срочников, так и запаса, направлялись на ликвидацию последствий ядерной катастрофы. Поскольку добровольцев собирать голыми руками уран и графит из реактора было немного, перед призванными из запаса мужиками стояла альтернатива — или тюрьма за уклонение от воинской службы, или доза радиоактивного облучения с непредсказуемыми последствиями.

Самая громкая история с «партизанами» произошла в январе 1990 года. В результате бурного развития политических событий в Азербайджане власть в столице республики — Баку фактически взял в свои руки Народный фронт, выступавший за независимость Азербайджана. Сложную ситуацию было решено урегулировать с помощью привычного средства — армии. Советское руководство со своим народом предпочитало в этот период разговаривать при посредничестве танков и бронемашин.




Мальчишки — экипаж машины боевой.



Но сложилась парадоксальная ситуация — самая большая в мире армия не могла набрать нужного количества военнослужащих для «наведения порядка». Поэтому из запаса были срочно призваны десятки тысяч запасников, которыми укомплектовали войска, двинувшиеся на Баку.

Советской Армии в мирное время пришлось штурмовать столицу союзной республики, прокладывая путь через многочисленные баррикады. Появились жертвы среди солдат. А поскольку времена изменились — гласность, перестройка — пресса, почуявшая свободу, подняла шум, жены и родственники «партизан» стали организовывать митинги и демонстрации, пришлось их срочно распустить по домам.

А рядом также готовились кадры офицеров запаса. Студенты вузов, где имелись военные кафедры, раз в неделю постигали премудрости воинской службы. Большинство из них в армии не служило и имело о ней смутное представление. Под конец подготовки, будущих командиров отправляли на два месяца в войска для завершения обучения. Познакомившись поближе с казармой и боевой техникой, выпив литры огненной воды и пару раз побывав на полигоне, студенты отправлялись домой. После этого армейские командиры могли вздохнуть свободно — заканчивалось время чудес, которые постоянно устраивали курсанты.

Имея знаний меньше, чем толковый сержант-срочник, они должны были командовать, в случае необходимости боевыми подразделениями. К чему бы это привело, догадаться не сложно. Те из них, кто имел несчастье попасть затем на два года в армию, доставлял одни хлопоты своим непосредственным начальникам.

Имелись танковые соединения и у наших союзников по Организации Варшавского Договора: танковая армия в составе трех танковых дивизий у Чехословакии, три танковые дивизии у Румынии, две у ГДР, плюс более двадцати механизированных и мотострелковых дивизий, в которых танков было чуть поменьше, чем в танковых соединениях.

Против Китая, имевшего двенадцать танковых дивизий, было развернуто восемь советских танковых дивизий Среднеазиатского, Забайкальского и Дальневосточного военных округов. Две из них дислоцировались на территории Монголии в составе 39-й общевойсковой армии.

ЩИТ И МЕЧ



Развитие и совершенствование танков в послевоенные годы сопровождалось и прогрессом в области создания и модернизации противотанковых средств. Соревнование танкового меча и противотанкового щита не знало передышек и часто порождало довольно оригинальные проекты. Но обо всем по порядку.

В годы второй мировой войны основным средством противотанковой борьбы была артиллерия и танки. На их долю приходится большая часть уничтоженных бронированных машин. Отлично зарекомендовали себя в боевых условиях 88-мм немецкая зенитная пушка, на счету которой тысячи подбитых танков, 76-мм и 100-мм противотанковые пушки Красной Армии.

В финальных сражениях войны активную роль играли самоходные артиллерийские установки на базе танков. Обладая высокой маневренностью, мощным вооружением и броневой защитой для экипажа, они превратились в грозное противотанковое оружие. Так, в Красной Армии несколько десятков истребительно-противотанковых полков в 1944–1945 годах было переформировано в самоходно-артиллерийские.

Для борьбы с танками широко использовалась и авиация. В 1939–1941 годах настоящим кошмаром для танкистов стран, противостоявших Германии, стали пикирующие бомбардировщики Юнкерс-87 «Штука». Некоторые пилоты Люфтваффе имели на своем боевом счету сотни уничтоженных танков противника. В этих же целях часто использовались истребители, фронтовые бомбардировщики.

В Советском Союзе разработали специальную машину — штурмовик Ил-2 и его развитие Ил-10. Эти самолеты при их грамотном применении могли вести успешную борьбу с бронированными машинами, что они и продемонстрировали на завершающем периоде войны.

Недостаток противотанковых средств в начале войны, привел к появлению такого экзотического оружия, как бутылки с зажигательной смесью, получившей название «коктейль Молотова». Чтобы уничтожить с их помощью танк надо было иметь крепкие нервы и благосклонность судьбы.

Конструкторская мысль в Германии и США породила новое средство противотанковой борьбы — реактивные противотанковые гранатометы (фаустпатроны), базуки. Широкое использование немцами в конце войны фаустпатронов, привело к большим потерям советских бронетанковых войск, особенно в уличных боях в германских городах. Самодеятельные методы защиты от них — мешки с песком, приваренные к броне кроватные сетки были малоэффективными.

Во времена холодной войны соревнование танков и средств противотанковой борьбы развернулось с новой силой. Наряду с усовершенствованием традиционных видов оружия, на свет появлялись и новые решения старой проблемы.

Все эти годы основными средствами борьбы с танками в сухопутных войсках были ручные противотанковые гранатометы, танки, противотанковые управляемые ракеты (ПТУР), противотанковые мины, орудия полевой артиллерии, реактивные системы залпового огня (РСЗО) и авиационные средства. Сюда же можно отнести тактическое ядерное оружие, в первую очередь нейтронное, разведывательно-ударные комплексы и ограниченно используемые в последнее время безоткатные орудия и противотанковые пушки.

Средством, которое ни разу не было применено против танков в боевых условиях, является ядерное оружие. Взрыв любого ядерного заряда способен нанести поражение бронетанковой технике, оказавшейся в зоне поражения. Конечно, броня и специальное оборудование снижают воздействие поражающих факторов ядерного взрыва, но абсолютно защитить экипаж не могут.

Тактическое ядерное оружие в 50—60-е годы планировалось применять против больших масс танковых войск на марше, в районах сосредоточения. Малая точность ядерных средств того времени и высокая маневренность бронетанковых частей делали эту задачу весьма сложной. Но на всех учениях и в боевых уставах перед танкистами ставилась задача — в первую очередь уничтожать средства доставки ядерного оружия, в котором видели главную угрозу для наступающих войск.

В начале 60-х годов в США были приняты на вооружение первые образцы ядерных фугасов или мин (ADM — Atomic Demolition Munition) и сформированы специальные команды по их хранению и обслуживанию. При использовании ядерных фугасов главная ставка делалась на заградительный эффект возникающих в результате подземных или наземных взрывов воронок больших размеров, навалов и зон разрушений, являющихся серьезным препятствием на пути движения войск.

Испытания показали, что при наземном ядерном взрыве мощностью 10 килотонн диаметр воронки составит около 90 метров, а глубина 20 метров. Чтобы не помешать действиям своих войск, американцы считали, что лучше использовать подземные заряды, при взрыве которых уровень радиоактивного заражения существенно ниже.

Так, при подрыве ядерного заряда мощностью в 1 мегатонну, заложенного на глубине 360 метров, образуется воронка диаметром 720 метров и глубиной 175 метров. Такая воронка становится непреодолимым препятствием для танков и другой бронированной техники, автомобилей. В большинстве случаев, она может заполняться грунтовыми водами, что создает дополнительные трудности. К тому же воронка и непосредственно примыкающая к ней местность будут иметь чрезвычайно высокий уровень радиоактивного заражения (3000–5000 рад/час).

При этом выброшенный взрывом фунт может вызвать повреждения и вывод из строя боевой техники, оказавшейся в радиусе нескольких сот метров от эпицентра взрыва. Все это оказывает сильное психологическое воздействие на солдат противника.

В конце 60-х годов командование блока НАТО разработало план строительства так называемых «минных поясов» в приграничных со странами Варшавского Договора районах Центральной Европы. Вскоре здесь началось строительство специальных бетонированных колодцев, предназначенных для установки ядерных зарядов.




Бульдозер для американских завалов — саперный танк Т-55



Считалось, что применение ядерных мин будет способствовать расчленению боевых порядков войск Варшавского Договора, даст возможность командованию НАТО выиграть время, заставить противника двигаться в желательном направлении, организовать удар по его передовым частям, облегчит локализацию и уничтожение соединений первого эшелона, отрезав их от резервов и тылов.

На полную подготовку ядерного фугаса и колодца для подземного взрыва нормативами отводилось максимум 30 минут. Вес заряда не превышал 100 килограммов, допускался подрыв на расстоянии по проводам и радио, а также при помощи часового устройства.

Первые же известия о начале подготовки к использованию ядерных фугасов вызвали серьезное беспокойство у советского военного командования. Органы разведки получили указание немедленно заняться новым оружием империализма. Выяснялись районы закладки фугасов, планы их применения, конструкция и возможные меры противодействия.

Вскоре в штате инженерно-саперного батальона советской танковой дивизии появилось новое подразделение с очень интересным названием — взвод разведки и уничтожения ядерных фугасов. Само наименование говорило о предназначении этих подразделений. Потом, к началу 80-х годов, по до конца не понятным причинам эти взводы расформировали. Интерес к ним потеряли и в НАТО, поскольку применение подобных мин могло вызвать большие жертвы среди мирного населения и помешать развертыванию наступательных действий натовских войск.

К тому же у американских военных в этот период появилась новая смертоносная игрушка — нейтронная бомба, изначально создававшаяся как противотанковое оружие. Нейтронные заряды устанавливались на управляемые тактические ракеты «Ланс» и снаряды 155 и 203, 2-мм самоходных артиллерийских орудий.

Нейтронное оружие или, правильнее сказать, тактическое ядерное оружие с повышенным выходом начальной радиации, представляло из себя термоядерный боеприпас небольшой мощности, в котором не менее 50 процентов выделяющейся мощности приходится на реакции деления. Поскольку поток быстрых нейтронов сравнительно мало ослабляется броней (через слой 12 см пройдет не менее 50 процентов падающих нейтронов, а броня толщиной 18 см пропустит их около 10 процентов), то, по мнению американских специалистов, это оружие является особенно эффективным средством борьбы с танками.

Ко всем неприятностям танкистов, при использовании нейтронного оружия добавляется еще и то, что поглощение нейтронов материалами брони приводит к испусканию ими губительного для экипажа гамма-излучения. Причем простое увеличение толщины брони не снижает опасности облучения, приводя в то же время к неоправданному возрастанию веса танка.

Компьютерное моделирование показало, что один нейтронный боеприпас мощностью 1 килотонна по воздействию на танки или защищенную живую силу в 60–90 раз эффективнее, чем залп из огневых средств дивизии, равноценный поражающему действию 600–800 тонн обычных боеприпасов. Для достижения подобной эффективности удар нейтронными боеприпасами следовало наносить по площадным целям, типа танкового батальона.

Применение таких боеприпасов должно было поддерживаться и обеспечиваться использованием других боевых средств, действие которых (создание минных полей, уничтожение переправ, образование лесных завалов и т. д.) могло привести к сосредоточениям войск противника, представляющим выгодные цели для удара нейтронными средствами.

При планировании применения нового оружия американские штабисты столкнулись с еще одной проблемой — поражение столь мобильной цели, как батальон танков или мотопехоты, может быть успешным лишь при условии тщательного наблюдения за подходом противника к заданным рубежам и немедленного открытия огня. Ведь скорость движения танковой колонны в боевых условиях составляет порядка 20–30 км/час в светлое время и 15–20 км/час ночью, а время полета снаряда — около 1 минуты, и центр цели только за эту минуту сместится в дневных условиях на 350–500 метров и каждая дополнительная секунда задержки огня будет прибавлять к этому расстоянию примерно по 7 метров.

Выход был найден в оснащении нейтронными боеголовками высокоточного оружия, обеспечивающего гарантированное поражение целей.

Одновременно начался поиск средств защиты от нового оружия (вернее, старого, но с новыми свойствами). На американской боевой машине пехоты М2 «Брэдли» между стальными листами брони и алюминиевым корпусом был проложен полиуретан — материал, ослабляющий поток радиации. Более эффективным средством считалось совершенствование тактики использования танковых и механизированных войск в условиях применения нейтронного оружия.

Многими военными специалистами предлагалось сосредоточивать танки лишь на начальном этапе прорыва обороны противника. При этом для защиты неподвижно стоящих танков, будет целесообразно использовать «рубашки» из водородсодержащих материалов. По их мнению, нельзя было упускать из виду возможность передислокации танков по дну рек; в этом случае они будут достаточно надежно защищены от действия нейтронов слоем воды.

При вводе танков в бой рекомендовалось в максимально допустимой степени их рассредоточивать с тем, чтобы сократить потери при взрыве нейтронного боеприпаса. В случае полного выхода из строя экипажей танков следовало предусмотреть возможность их быстрой замены на поле боя (например, доставить вертолетами новые экипажи) с целью продолжения использования сохранившей боеспособность техники.

При анализе возможных последствий применения нейтронных боеприпасов всплыла еще одна, очень сложная, психологическая проблема, связанная с наличием значительного количества серьезно пораженных радиацией — «ходячих мертвецов», людей, которые еще живут, выполняют определенные функции, но сознают, что погибнут в течение короткого срока. Подобной проблемы в практике войн еще не было.

Но наряду с появлением новых видов противотанкового оружия, о которых шла речь выше, постоянно развивались традиционные боевые средства.

Самым массовым средством борьбы с бронетехникой в ближнем бою стали ручные противотанковые гранатометы, дальность эффективной стрельбы которых составляет 300–500 метров, а бронепробиваемость — до 700 мм. Совершенствование их шло по пути увеличения дальности и точности стрельбы, повышения бронепробиваемости, уменьшения габаритов и массы, а также снижения демаскирующих признаков — звука, пламени и дыма при выстреле. К наиболее совершенным моделям данного оружия относились американский М72, западногерманский «Панцерфауст», шведские «Карл Густав» и АТ4 и французский АПИЛАС.

Применение так называемой динамической защиты (активной брони) привело к принятию на вооружение выстрелов с тандемной боевой частью, способных поражать танки, оснащенные подобной защитой.

По-прежнему одним из наиболее эффективных противотанковых средств остаются сами танки. Расширение возможностей по поражению бронецелей было достигнуто за счет использования более мощных пушек (гладкоствольных и нарезных калибра 120-мм), новых бронебойных подкалиберных снарядов и усовершенствованных систем управления огнем.

Среди специализированных противотанковых средств начиная с пятидесятых годов главная роль стала отводиться противотанковым управляемым ракетам (ПТУР). Их ведущее место в плане борьбы с танками было обусловлено такими их качествами, как большая дальность стрельбы, высокая вероятность попадания в цель, значительная бронепробиваемость, сравнительно малые масса и габаритные размеры.

Противотанковые ракетные комплексы первого поколения с ручной системой управления требовали слежения как за целью, так и за ракетой, что значительно усложняло работу оператора и требовало от него хорошей подготовленности. Первоначально лидерами в создании и производстве ПТУРов стали французы. На основе немецких разработок времен второй мировой войны (вроде знаменитой «Красной шапочки») они создали собственные ракеты SS-10, S-11, S-12, получившие широкое распространение во всем мире — было выпущено 334 тысячи ПТУРов, из которых почти половина была продана в 30 стран мира.

Первая советская противотанковая управляемая ракета ЗМ6 «Шмель» была точной копией французской SS-10. Как вспоминал ее конструктор С. П. Непобедимый: «Перед несколькими советскими конструкторскими бюро, специализировавшимися на артиллерийских системах, поставили задачу в короткий срок создать отечественные ПТУРСы. Шавырин (руководитель КБ) разработал план работ, предложил, как ему казалось, наиболее удачные конструкции, однако я ослушался главного и не пошел предложенным им путем, а выбрал за основу SS-10.

Шавырин хотя и не стал в первое время мешать мне, но отнесся к идее копирования зарубежного образца неодобрительно. По большому счету Борис Иванович был прав, так как копирование дает только тактический выигрыш, но не обеспечивает стратегического преимущества. К сожалению, в пятидесятые годы мы еще не оправились после войны, ресурсов не хватало, опыта в ракетостроении было мало, элементная база оставляла желать лучшего… Только поэтому я проявил, как тогда говорили, критикуя космополитов, «упадническое низкопоклонство перед Западом» и стал копировать SS-10. Копировал и… под гоняя все это под нашу технологию.

На испытания приехал Н. С. Хрущев. Представленный нами ПТУРС «Шмель» — аналог SS-10 показал себя лучшим образом. Никита Сергеевич пришел в неописуемый восторг, к тому же ему очень понравилось название изделия. Он горячо поздравил Шавырина с успехом и тут же предложил запустить «Шмель» в крупное серийное производство». Учитывая языческую веру Хрущева в ракеты, это было не удивительно. На испытаниях другого ПТУРСа — «Малютки» Никита Сергеевич со свойственной ему категоричностью заявил окружавшим его военным и конструкторам, что ему совершенно ясно: танкам пришел конец!

Комплексы второго поколения — «Тоу», «Милан», «Хот» получили уже полуавтоматическую систему управления (оператор следит только за целью, удерживая на ней перекрестье прицела, наведение же ракеты осуществляется по командам, которые автоматически выдаются аппаратурой управления и передаются по проводам на борт). Большинство из них было выполнено на гусеничных шасси, вследствие чего повышалась мобильность и обеспечивалась защита боевого расчета. Это же позволяло применять их ближе к переднему краю.

Управление ракетами стало осуществляться не только по проводам, как раньше, но и по радио, и по лучу лазера.

Следующее поколение противотанковых ракет, к которому относится американская «Хеллфайр», стало реализацией принципа «выстрелил и забыл» — оператор, выбрав цель и произведя в ее направлении пуск ПТУРа с головкой самонаведения, может сразу же переносить огонь уже на другой танк или быстро менять свою позицию.

Война Судного дня в октябре 1973 года стала масштабным полигоном для противотанковых управляемых ракет. Применявшиеся обеими сторонами, они пробивали броню всех типов танков, по своей эффективности превосходя любые другие противотанковые средства. На долю ПТУРов пришлась половина всех уничтоженных на египетском фронте израильских танков, хотя они составляли только 11 % всех противотанковых средств Египта.

Дальнейшее развитие в послевоенные годы получили противотанковые мины, особенно после появления новых средств и способов минирования, прежде всего дистанционного. Такие системы (артиллерийские, ракетные, авиационные) позволяют устанавливать минные заграждения в предельно сжатые сроки, что очень важно в условиях маневренного и скоротечного боя. Причем мины можно ставить непосредственно перед движущимися танками или прямо на боевые порядки танковых частей, сковывая их действия и создавая условия для эффективного поражения танков другим оружием.

Классическим средством борьбы с танками является артиллерия. После принятия на ее вооружение кассетных снарядов, содержащих кумулятивно-осколочные поражающие элементы, и управляемых боеприпасов эффективность артиллерии в противотанковой борьбе значительно увеличилась. В восьмидесятые годы появились кассетные противотанковые снаряды САДАРМ (перевод аббревиатуры с английского языка означает: «обнаружь и уничтожь бронецель»), содержащие боевые элементы, имеющие головку самонаведения и поражающие танки сверху, в самое уязвимое место.

Кассетные боеприпасы широко используются и в реактивных системах залпового огня вроде американской MLRS.

Авиационный противотанковый арсенал включает в себя целую гамму высокоточных боеприпасов, подвесных кассет и кассетных авиабомб, снаряженных малокалиберными кумулятивными бомбами, и многое, многое другое.

Особую роль в борьбе с танками играют вертолеты. Первое их боевое применение в этом качестве произошло во Вьетнаме, где американские вертолеты АН-1 довольно успешно вели борьбу с танками Вьетконга. Высокую эффективность продемонстрировали они и в войнах на Ближнем Востоке, уничтожив десятки боевых машин. Так, например, 14 октября 1973 года 18 боевых вертолетов Израиля уничтожили половину египетской танковой бригады, наступавшей к перевалу Митла. Летом 1982 года израильские вертолеты АН-1 «Кобра» в течение дня подбили более 40 сирийских танков.

Массированное применение противотанковых вертолетов имело место и в операции «Буря в пустыне» против Ирака. Из города Каттенбах (ФРГ) отправилась на войну

4-я американская бригада армейской авиации. Ее 124 вертолета и другая техника были переброшены в Саудовскую Аравию кораблями. Первые боевые вылеты были совершены в ночь с 23 на 24 февраля 1991 года, когда бригада произвела разведку боем. Наиболее напряженные боевые действия подразделения бригады вели в ночь с 26 на 27 февраля против иракских дивизий «Медина» и «Аднан».

Всего за время боевых действий вертолеты АН-64 «Апач» налетали 489 часов, АН-1 — 84. Было израсходовано 194 ПТУРов. Вертолеты уничтожили несколько десятков иракских танков, не потеряв ни одной машины.

В пору великого танкового противостояния 60—80-х годов отражать наступление советских танков с применением всех вышеперечисленных средств планировалось следующим образом (на примере обороны мотопехотной дивизии Бундесвера).

Борьбу с советскими танками предусматривалось начинать на дальних подступах к обороне. Поэтому первыми в борьбу должны были вступить реактивные системы залпового огня «Ларе», осуществляя дистанционную установку минных полей способом накрытия (мины рассеиваются по площади, на которой в этот момент находятся танки) и заграждения (рассеивание мин перед выдвигающимися танками). Для затруднения разминирования этих участков местности вместе с противотанковыми должны были применяться и противопехотные мины. Считалось, что две батареи «Ларе» (16 пусковых установок) способны заминировать одним залпом площадь около 4 квадратных километров, на которой могло быть выведено из строя около 40 процентов наступающих танков и других бронецелей советской танковой дивизии.

Для поражения танков на дальних подступах могли также использоваться и противотанковые вертолеты.

При подходе советских танков к рубежу, удаленному на

3—4 километра от переднего края обороны, в борьбу должны были вступать противотанковые ракетные комплексы «Хот», а с дальности 2000 метров и ближе — приданные батальонам первого эшелона или занимающие огневые позиции в районах их обороны танки «Леопард» и ПТУР «Милан» рот первого эшелона дивизии. Всего в борьбе с танками на этих расстояниях должно было участвовать 130–150 танков и других противотанковых средств средней дальности.

При выходе танков 3-й ударной армии ГСВГ к рубежу, удаленному от переднего края на 700–300 метров, в борьбу с ними дополнительно вступили бы противотанковые средства мотопехотных рот — 44- и 84-мм ручные противотанковые гранатометы. Кроме того, часть наступающих танков могла быть выведена из строя при преодолении ими минных полей, установленных перед передним краем, в промежутках и на флангах.

При атаке переднего края в бой вступают все имеющиеся средства поражения.

Военные специалисты Бундесвера считали, что немецкая мотопехотная дивизия способна отражать массированные атаки советских танков за счет использования только своих штатных танков и противотанковых средств. При этом может быть уничтожено или выведено из строя 450–500 танков и других бронированных целей при сохранении боеспособности своих противотанковых подразделений не менее чем на 60 процентов.


ЗАКАТ




Танковая мощь Советской Армии в послевоенные годы не ограничивалась собственно соединениями бронетанковых войск. Немалое количество танков имелось в мотострелковых дивизиях. Сразу после окончания войны в стрелковую дивизию был введен танкосамоходный полк, значительно усиливший боевые возможности соединения. 48-я гвардейская Криворожская Краснознаменная орденов Суворова и Кутузова стрелковая дивизия в 1955 году имела в своем составе 58 танков Т-34, 31 самоходную установку СУ-76 и 13 СУ-100.

В 1957 году после переформирования стрелковых дивизий в мотострелковые танкосамоходный полк реорганизовали в танковый, танковые батальоны появились в мотострелковых полках. Количество танков в мотострелковых дивизиях постоянно росло. К середине 80-х годов в ней имелся 271 танк, что было больше, чем в английской (148 танков) или французской (193 танка) бронетанковых дивизиях.

Ударные возможности мотострелковых соединений немногим уступали танковым — число танков в них, по штату, было меньше лишь на 15 %. Кроме того, в составе большинства советских танковых и общевойсковых армий имелись отдельные танковые полки (94 танка), представлявшие собой армейский резерв. Они пришли на смену существовавшим в 50-е годы армейским танко-самоходным полкам, которые попали под нож хрущевских сокращений.

Танковые батальоны имелись в бригадах морской пехоты и гарнизонах укрепленных районов. Тысячи танков прямо с конвейера завода попадали на базы хранения вооружения и техники, ожидая своего часа. Старые машины тоже не резали на металлолом, а на всякий случай оставляли в арсеналах. Даже в восьмидесятые годы, в армейских арсеналах стояли сотни вполне боеспособных «тридцатьчетверок», не говоря уже о машинах послевоенного производства.

Советские танки вновь стали темой № 1 в мире в конце 1979 года, когда Л. И. Брежнев объявил о выводе с территории Германской Демократической Республики 1000 танков и 20000 военнослужащих. Под сокращение попала 18-я гвардейская армия, в частности, в Белоруссию была выведена 6-я гвардейская танковая Киевско-Берлинская ордена Ленина Краснознаменная орденов Суворова и Богдана Хмельницкого дивизия.

Уже в декабре эшелоны с танками и личным составом начали прибывать в белорусский город Гродно, где их, естественно, никто не ждал. Солдат и офицеров расталкивали куда могли. Условия размещения были настолько ужасными, что, как рассказывали очевидцы этой эпопеи, дивизия была на грани бунта — после благоустроенной жизни в Германии попасть в полевые условия — не все это могли выдержать. Особенно недовольство выросло после смерти ребенка одного из офицеров в результате простуды. С большим трудом командованию удалось успокоить возмущенных офицеров.

В обмен на это Западу предложили отказаться от размещения в Европе американских крылатых ракет и ракет «Першинг-2». Однако американцы на уступки не пошли, считая эти виды вооружений неравнозначными, поэтому вскоре были приняты меры по укреплению танковой мощи Группы советских войск в Германии — 6-ю и 14-ю гвардейские мотострелковые дивизии в 1982 году переформировали в 90-ю и 32-ю гвардейские танковые соответственно.

Танковое соревнование продолжилось. В этот период танковые армии ГСВГ получили новейшие танки Т-80 с газотурбинными двигателями, оперативно-тактические ракеты «Ока», новые противотанковые и зенитно-ракетные комплексы.

Первая половина восьмидесятых годов ознаменовалась новым ускорением гонки вооружений. С ходу отвергнув «нулевой вариант» Рейгана, новый кремлевский руководитель — Ю. В. Андропов с соратниками решил напомнить американцам о существовании «кузькиной матери».

Началось массированое наращивание ракетно-ядерного арсенала Советского Союза. Вся ядерная триада получила на вооружение новые средства доставки ядерного оружия.

К берегам Северной Америки на боевое дежурство двинулись советские ракетные подводные лодки, вдоль американских границ регулярно стали совершать полеты стратегические бомбардировщики, в Чехословакии и ГДР, поближе к территории ФРГ, появились ракетные бригады с ядерными ракетами «Темп-2». А главное, как грибы после дождя, росли пусковые установки ракет средней дальности «Пионер», больше известные во всем мире под именем СС-20.

За десять лет после принятия на вооружение этих ракет, в Советском Союзе было развернуто десять ракетных дивизий, имевших на вооружении 527 пусковых установок (из них развернутых — 405) и 650 ракет (из них развернутых — 405). Ракеты СС-20 несли три боеголовки индивидуального наведения и могли поразить цели на дальности до 5000 километров.

Эти ракетные комплексы считались совершенно секретными. Днем они стояли в огромных ангарах с раздвигающейся крышей, чтобы вражеский спутник не обнаружил и не сфотографировал новейшую технику. Изредка, ночами они выходили из своих гаражей и совершали тренировочные марши по безлюдным дорогам. Причем солдатам запрещалось даже смотреть на них, так берегли военную тайну.

На заводе имени Калинина в Свердловске началось производство крылатых ракет РК-55 наземного базирования. Мобильная пусковая установка на четырехосном шасси MA3-543 несла четыре таких ракеты, имевших дальность полета до 3000 километров. Советская крылатая ракета была аналогом американского «Томахока» и в начале 80-х годов поступила на испытания.

На вооружение сухопутных войск стала поступать новейшая оперативно-тактическая ракета «Ока», заменявшая устаревшие ракетные комплексы Р-17, больше известные в мире под именем «Скад». К 1987 году шесть советских ракетных бригад имели на вооружении 82 мобильные пусковые установки и 167 ракет, оснащенных ядерной боеголовкой мощностью в 100 килотонн. Еще 36 пусковых установок и 72 ракеты хранились на складах.

В ракетных войсках стратегического назначения на вооружение были приняты две новые стратегические ракеты. В отличие от своих предшественников, обе они были мобильными. По железнодорожным путям двинулись с виду неприметные составы — несколько пассажирских и крытых грузовых вагонов. И только немногие посвященные знали, что в этих вагонах три твердотопливные межконтинентальные ракеты 15Ж61 или, по классификации НАТО, — СС-24 с десятью ядерными боеголовками каждая.

По лесным дорогам ночами двигались огромные семиосные пусковые установки на шасси МАЗ-7917 с ракетами 15Ж58 «Тополь». Число мобильных пусковых установок росло с каждым месяцем.

Немного раньше, в декабре 1981 года, аккурат к 75-летию Леонида Ильича Брежнева, поднялся в воздух самый большой в мире сверхзвуковой бомбардировщик Ту-160, для которого спешно готовили новые крылатые ракеты большой дальности РКВ-500 — наш ответ на появление в США бомбардировщика В-1.

В океанские просторы вышла самая большая в мире (в который раз приходится употреблять это определение!) подводная лодка — тяжелый атомный ракетный крейсер стратегического назначения «Акула», больше известный в мире как «Тайфун». Двадцать баллистических ракет РСМ-52 с десятью боеголовками индивидуального наведения могли стереть с лица земли любую страну.

Не были обижены вниманием и другие роды войск. Войска противовоздушной обороны, переживавшие в этот момент очередную реорганизацию, осваивали новые зенитно-ракетные комплексы С-300 и С-300В, радиолокационные станции с фазированной антенной решеткой. В военно-воздушных силах и истребительной авиации ПВО появилось целое семейство машин нового поколения — истребители МиГ-29, МиГ-31, Су-27, штурмовики Су-25, самолеты дальнего радиолокационного обнаружения и управления А-50 — наш ответ на их «Авакс».

«Холодная война» снова понизила температуру в мире. Жертвами ее становились случайные люди, оказавшиеся на пути военной машины. 1 сентября 1983 года рухнул в морские воды южнокорейский «Боинг-747», сбитый советским истребителем ПВО в районе Сахалина. Более 260 человек нашли последний приют на дне морском. Пилот Су-15 Осипович был уверен, что уничтожил американский разведчик.

Форсируя производство и размещение новых видов вооружения и военной техники, советское руководство совершало труднообъяснимые поступки. Так, Ю. В. Андропов объявил о прекращении работ по созданию космического оружия. Официально это объяснялось как жест доброй воли по отношению к США, чтобы они в ответ отказались от программы стратегической оборонной инициативы — СОИ, получившей и другое название — «звездные войны».

Надо заметить, что Советский Союз достиг в этой сфере значительных успехов. Уже с конца 50-х годов начались работы по созданию средств борьбы с американскими спутниками-разведчиками. 1 ноября 1963 года на орбиту вышел первый маневрирующий спутник «Полет-1», а через полгода — «Полет-2». Разработаны они были в конструкторском бюро В. Н. Челомея, имевшего в это время огромное влияние, поскольку у него трудился сын Никиты Сергеевича Хрущева Сергей. Старший Хрущев еще в июне 1960 года, вскоре после того, как был сбит Гарри Пауэрс, объявил, что всякий разведывательный спутник над СССР будет сбит.

В дальнейшем на их основе построили автоматический спутник-перехватчик ИС (истребитель спутников). Первый реальный перехват в космосе был выполнен 1 ноября 1968 года, когда перехватчик, названный в сообщении ТАСС «Космос-252», на втором витке вокруг Земли сблизился со спутником-мишенью «Космос-248» и взорвался. После этого было выполнено еще несколько десятков испытаний истребителей спутников. Гонки спутников друг за другом в космосе продолжались и в последующие годы.

А 18 июня 1982 года в течение семи часов была проведена крупномасштабная репетиция ядерной и космической войны. Сначала из подземных шахт стартовали две межконтинентальные баллистические ракеты УР-100 (8К84). Вслед за ними взлетели мобильная ракета средней дальности «Пионер» и ракета с атомной подводной лодки в Белом море. Затем по находившимся в полете боеголовкам были запущены две противоракеты, а со стартового комплекса на Байконуре ушел на орбиту спутник «Космос-1379»; через несколько часов он пролетел в непосредственной близости от «Космоса-1375», имитирующего американский навигационный спутник «Транзит».

Смысл происходившего заключался в следующем: первый удар ракетами наземного базирования по целям в США и Европе, второй — ракетами морского базирования. Далее перехват ответного удара и уничтожение разведывательных спутников.

Испытания космических перехватчиков прекратились в 1983 году. Существует две версии того, почему это произошло. Первая — это была уступка в надежде удержать США от программы СОИ, вторая — произошла переориентация на более эффективные способы борьбы со спутниками противника (вроде противоспутниковых ракет, запускаемых с истребителей-перехватчиков).

При этом продолжались работы по созданию лазерной боевой космической станции под кодовым названием «Скиф», которые возглавил Д.А. Полухин. Для испытания «динамического аналога» боевой станции без дорогостоящих боевых систем решили использовать первый старт ракеты-носителя «Энергия». Огромный аппарат (длина около 37 метров, масса 80 тонн) «Скиф-Д» запустили в космос 15 мая 1987 года. В последний момент по указанию М. С. Горбачева была отменена программа военно-прикладных испытаний. Полет завершился неудачей — еще во время вывода на орбиту отказала система управления и «Скиф» упал в Тихий океан.

На очередной виток гонки вооружений денег не жалели, мало задумываясь над необходимостью нового довооружения и создания новых видов и систем оружия.

Закат великой танковой эпохи начался во второй половине 80-х годов, после прихода к власти М. С. Горбачева и провозглашения доктрины оборонной достаточности. Экономика Советского Союза, все больше увязающая в болоте перманентного кризиса, вызванного общей неэффективностью производства, техническим отставанием от стран Запада, падением цен на нефть на мировых рынках и огромными военными расходами, уже не могла поддерживать военный паритет с богатейшей страной мира — США. «Вероятный противник» раньше советского руководства понял, что холодную войну можно выиграть, только победив в сфере экономики и научно-технического прогресса.

Укрепив свои позиции в партийно-государственном аппарате, Горбачев взялся за армию. Тем более, что подвернулся удобный повод — печально знаменитая посадка немецкого аса Матиаса Руста на Красной площади в день пограничника — 28 мая 1987 года. Через два дня во всех советских газетах появилось короткое сообщение «В Политбюро ЦК КПСС».

Текст гласил: «Политбюро ЦК КПСС на заседании, состоявшемся 30 мая 1987 года, обсудило доклад Министерства обороны СССР об обстоятельствах, связанных с нарушением воздушного пространства Советского Союза самолетом, пилотируемым гражданином М. Рустом. При обсуждении этого вопроса установлено, что самолет, принадлежащий одному из гамбургских аэроклубов, был обнаружен радиолокационными средствами противовоздушной обороны при подлете к Государственной границе СССР. Советские истребители дважды совершили облет западногерманского самолета.

Вместе с тем Политбюро указало, что командование Войск противовоздушной обороны проявило недопустимую беспечность и нерешительность, чтобы пресечь полет самолета-нарушителя, не прибегая к боевым средствам. Этот факт свидетельствует о серьезных недостатках в организации несения боевого дежурства по охране воздушного пространства страны, отсутствие должной бдительности и дисциплины, крупных упущениях в руководстве войсками со стороны Министерства обороны СССР.

За халатность и неорганизованность в пресечении указанного нарушения, отсутствие должного контроля за действиями Войск ПВО Политбюро признало необходимым освободить от должности главнокомандующего Войсками противовоздушной обороны т. Колдунова А. И. Принято решение об укреплении руководства Министерства обороны СССР.

Политбюро ЦК КПСС еще раз подчеркнуло принципиальную важность задачи решительного повышения уровня боевой готовности и дисциплины Вооруженных Сил, умелого управления войсками, обеспечения их постоянной способности к пресечению любых посягательств на суверенитет Советского государства».

И уже через несколько дней полетели головы — было заменено почти все руководство министерства обороны. Вместо маршала Соколова высший военный пост занял генерал армии Д. Т. Язов. Были заменены все командующие военными округами и группами войск. Произошла настоящая кадровая революция в армии. Начиналась новая эпоха.

Ставка советского политического и военного руководства на соревнование в количестве вооружения и военной техники, оказалась ошибочной. Она привела к краху советской экономики, падению жизненного уровня миллионов людей, созданию огромных запасов быстро устаревающего оружия и всеобщему недовольству существующей системой.

«Танковая гонка» разорила СССР. Иметь танков больше, чем все остальные страны мира вместе взятые, оснащать своим оружием и за свой счет многочисленных африканских и азиатских союзников, превращая при этом в нищих свой народ, бесконечно было невозможно. Ведь когда были впервые опубликованы официальные советские данные о соотношении вооружений ОВД и НАТО, мы узнали, что у Советского Союза в 1988 году в Европе имелось 41580 танков (плюс 17890 — у союзников), против 30690 танков у стран НАТО (из них 6980 —американские).

Министерство обороны до последнего нагромождало дезинформацию о соотношении сил в Европе. Долгое время нас уверяли, что здесь существует примерный паритет — «примерно равное количество танков». Не говоря уже обо всем остальном. Потом выяснилось другое — у нас больше. А вот насколько больше — в этом нас снова долго и усердно водили за нос. Даже в начале 1988 года было сказано, что у Варшавского Договора на 20 тысяч танков больше, чем у НАТО, артиллерии примерно столько же, а боевых самолетов меньше. Вскоре появились новые данные, согласно которым превосходство в танках выросло до 30 тысяч и появилось превосходство в 15 тысяч орудий в артиллерии. И это снова было названо примерным паритетом.

Вскоре появились данные об общем количестве вооружений в Советской Армии. Согласно информации Министерства обороны СССР на 1 января 1990 года в строю имелось 63900 танков, 76520 боевых машин пехоты и бронетранспортеров. Цифры оказались весьма впечатляющими. Куда там американцам с их 15 тысячами танков или китайцам, имевшим всего12 тысяч боевых машин.

В середине 80-х годов Советский Союз держал за пределами своей территории огромное количество вооружения и боевой техники. Вот цифры, характеризующие этот потенциал: Германия — 7900 танков, 7537 боевых бронированных машин, 4414 артиллерийских систем, Польша — 685 танков, 963 боевые бронированные машины, 449 артиллерийских систем, Чехословакия —1412 танков, 2563 боевые бронированные машины, 1240 артиллерийских систем, Венгрия — 1292 танка, 1679 боевых бронированных машин, 798 артиллерийских систем,

Монголия — 1816 танков, 2531 боевая бронированная машина, 1416 артиллерийских систем.

Теперь же началось сокращение этой гигантской военной армады. Содержать ее страна, «бросившая» в 1985 году по команде сверху пить (потери для бюджета — около 40 миллиардов рублей в год), недосчитавшаяся миллиардов долларов из-за неблагоприятной конъюнктуры на нефтяных рынках, десять лет воевавшая в Афганистане и пережившая чернобыльскую катастрофу, не могла.

Неожиданно выяснилось, что главным источником поступлений в бюджет является продажа водки. Промышленность, как ни странно, прибыли практически не давала, что было непонятно для всего остального мира. Военно-промышленный комплекс только проедал деньги. Гонка вооружений высосала из экономики страны последние соки. Экстенсивный путь развития завел страну в тупик. Горбачевские попытки найти третий путь, скрестив социализм с рыночной экономикой, результатов не давали. Наоборот, промышленность, сельское хозяйство катились в пропасть, дна которой не было видно.

Кровь уже лилась не где-то в Африке, а на улицах советских городов и деревень. Люди, в поисках виновных в своей нищете, убивали других только за то, что они другой национальности и поэтому виновны во всех бедах. Сумгаит, Баку, Фергана — скорбный список пополнялся буквально каждый месяц. Армия забыла о внешнем вероятном противнике. Главные бои шли внутри страны. Десантные войска к этому времени превратились, по сути дела, в пожарную команду, призванную гасить очередной межнациональный или какой другой пожар. Не оставались в стороне и другие части, вынужденные постоянно вмешиваться в развитие политических событий в стране.

Во многих республиках в солдатах и офицерах видели оккупантов, мешавших свободному развитию народов, мечтавших о независимости. Начались нападения на воинские гарнизоны. Цель была одна — оружие. Простой народ все чаще видел в армии многомиллионную ораву нахлебников, живущих за счет и без того нищих работяг. Заключение договоров о сокращении вооружений убедило очень многих в том, что военная опасность для СССР больше не существует. Синдром осажденной крепости стал уходить в прошлое. Необходимость содержать самую большую армию в мире с огромными запасами оружия уже не казалась столь очевидной.

Все чаще на страницах смелеющей не по дням, а по часам прессы, на митингах и даже страшно сказать, на заседаниях сначала Съезда народных депутатов, а потом Верховного Совета стали звучать предложения сократить размеры советской военной машины, урезать ее гигантский аппетит. Власть уже не могла, как прежде, игнорировать это недовольство. Многим маршалам и генералам пришлось срочно осваивать профессию рекламного агента, дабы убедить народ в необходимости сохранить военный потенциал Советского Союза. Задача была не из легких, поскольку в старые аргументы никто не верил, а новых еще не придумали.

Советская пропагандистская машина за долгие годы своим постоянным враньем сумела воспитать в людях стойкое недоверие к любым словам и действиям властей. Не случайно в этот период на гребень политической волны поднимались те, против кого особенно старались казенные агитаторы. Чем больше официальная пресса и другие средства информации ругали человека, тем больше у него было шансов быть избранным или получить общественное признание. Примеров тому множество.

Перемены в общественном мнении повлекли за собой небольшие изменения и в военной сфере. Начались разговоры о переходе к оборонительной стратегии — старое понятие обороны на берегах Рейна и Ла-Манша звучало неубедительно и даже агрессивно. На свет появилась и концепция оборонной достаточности. Но красивые слова нужно было подтвердить делами, и в конце 80-х годов начались робкие попытки сократить явно избыточный военный потенциал.

Первыми перестали существовать кадровые танковые дивизии, представлявшие собой, скорее, склады вооружения и техники на случай развертывания новых соединений. Толку от них все равно было мало, ведь начнись мировая ядерная война, их просто не успели бы укомплектовать личным составом. Склады с боевой техникой представляли прекрасную мишень даже для обычных высокоточных средств поражения, не говоря уже о ядерных. Их просто уничтожили бы в первые часы и дни конфликта.

Стали проводиться и другие масштабные изменения, в том числе: были ликвидированы так называемые «танковые кулаки», или оперативные маневренные группы — уже упоминавшиеся отдельные армейские корпуса, поскольку для оборонительных действий они были не нужны; в мотострелковых дивизиях Групп советских войск в Восточной Европе из штата исключили танковые полки, после чего количество танков в них уменьшилось на 40 %; в танковых дивизиях первого стратегического эшелона один танковый полк заменили мотострелковым, после чего дивизия стала иметь два танковых и два мотострелковых полка; отдельные ракетные дивизионы вывели из состава танковых дивизий и свели в отдельные ракетные бригады. Теперь командиры соединений уже не имели в своем распоряжении тактического ядерного оружия.

Но и после всех этих сокращений, к 1991 году, по данным справочника «Милитэри бэлэнс», Советский Союз имел 32 танковые и более 100 мотострелковых дивизий. На их вооружении состояло 54400 танков, из них 38400 — в европейской части (по типам танков распределение следующее — 10600 Т-54\55, 8500 Т-62, 4900 Т-64, 9000 Т-72, 5400 Т-80), 16000 — за Уралом. В европейской части СССР и Восточной Европе насчитывалось 5186 самоходных орудий (2331 122-мм самоходных гаубиц 2С1 «Гвоздика», 2044152-мм самоходных гаубиц 2СЗ «Акация», 494 152-мм самоходных пушек 2С5 «Гиацинт», 13 новейших 152-мм самоходных гаубиц 2С19 «Мета», 304 203-мм самоходных гаубиц 2С7 «Пион»).




И в добрый путь, на долгие года…



Однако ведя переговоры и подписывая одной рукой международные договоры, а другой действуя по старой русской народной поговорке — «не нае… шь, не проживешь», Министерство обороны СССР, которое возглавлял маршал Язов, в этот период начинает массовую переброску танков с европейской части территории СССР за Уральские горы. По данным западной прессы, за несколько месяцев туда перегоняется более 10000 танков последних модификаций.

Причина этих перемещений простая — готовится подписание договора об ограничении обычных вооружений в Европе, ограничивающего количество боевой техники в европейской части СССР. Отсюда логический вывод — зачем резать на металлолом новые танки, когда можно перебросить их в Сибирь для замены устаревшей техники и к тому же, сократить объемы ликвидируемой техники. В Казахстане и Сибири появляются огромные склады бронетанковой техники под открытым небом. До сих пор в армии суверенного Казахстана имеется около 5000 танков и одна танковая дивизия, хотя численность личного состава Вооруженных Сил всего 50 тысяч человек.

Другим «обходным маневром» был перевод частей и соединений в состав Внутренних войск МВД (как и полиция и жандармерия со стороны Запада, они не подпадали под действие статей Договора). В результате отечественные внутренние войска стали силой, сопоставимой с армией, и насчитывали 29 полнокровных дивизий, в каждой из которых имелся танковый батальон.

Происходило и массовое переодевание войск. Несколько десятков тысяч солдат и офицеров сухопутных войск в один прекрасный день одели тельняшки и стали считаться морской пехотой. Поскольку в Договоре речь шла лишь о сухопутных войсках и авиации, то ничто не мешало Министерству обороны передать некоторые полки и дивизии в состав Военно-Морского Флота, переименовав их в дивизии береговой обороны (3-я гвардейская дивизия береговой обороны в Клайпеде на Балтике, 77-я гв. дбо в Архангельске на Северном флоте и 126-я дбо в Симферополе — Черноморский флот), сохранив их состав и дислокацию. Эта лазейка была выгодна и по соображениям обхода фланговых ограничений, ведь флоты ВМФ СССР географически располагались как раз на юге и севере.

Тогдашний министр обороны СССР маршал Д. Язов, через десять лет, так объяснял свои действия: «После подписания Договора ОВСЕ Советскому Союзу пришлось уничтожать порядка 20 тысяч единиц бронетанковой техники, американцы же не сокращали практически ничего. Нам тоже пришлось пойти на небольшие ухищрения: своим распоряжением я перевел четыре дивизии из состава сухопутных войск в береговые войска ВМФ. Кроме того, мною было принято решение перевести устаревшую технику из Дальневосточного и Забайкальского военных округов в округа, в которых, согласно договору, она должна была быть сокращена».

С корабля — на бал!


Согласно данным, которые Советский Союз представил к подписанию договора об обычных вооружениях, на ноябрь 1990 года СССР имел в Европе следующее количество танков (с распределением по зонам действия договора: IV-1 — Европейская часть СССР, Польша, Венгрия, Чехословакия, ФРГ, IV-2 — ФРГ, Венгрия, Польша, Чехословакия, ПрибВО, БВО, ПрикВО, КВО, МВО, Приволжско-Уральский ВО, IV-3 — ФРГ, Венгрия, Польша, Чехословакия, ПрибВО, БВО, ПрикВО, КВО, IV-4 — Венгрия, ФРГ, Польша, Чехословакия, V — фланги от Атлантики до Урала — ЛенВО, ОдВО, ЗКВО, СКВО):


Тип танка

IV-1

IV-2

IV-3

IV-4

V-5


ПТ-76

602

174

168

0

428


Т-80

112

93

81

0

19


Т-80Б

3518

3015

2885

2885

503


Т-80БК

217

219

208

182

0


Тип танка

IV-1

IV-2

IV-3

IV-4

V-5


Т-80БВ

594

594

569

569

0


Т-80БВК

23

23

22

22

0


Т-80У

410

410

3

0

0


Т-72

1437

747

702

279

690


Т-72К

64

55

51

0

9


Т-72А

906

748

689

0

158


Т-72АК

53

32

18

9

21


Т-72Б

1162

1109

1036

0

53


Т-72БК

49

33

21

0

16


Т-72Б1

1342

1148

973

0

194


Т-72Б1К

79

78

71

0

0


Т-64А

1386

1247

1109

704

139


Т-64АК

220

220

202

142

0


Т-64Б

1192

1247

841

612

303


Т-64БУ

159

159

157

0

0


Т-64Б1

420

384

367

35

36


Т-64Б1К

20

10

10

7

10


Т-64БВК

7

7

7

0

0


Т-64

578

574

574

0

4


Т-62

1555

1322

798

11

233


Т-62К

110

57

50

0

53


Т-62М

181

126

115

0

55


Т-62МК

2

2

2

0

0


Т-62М

113

113

112

0

0


Т-62М1

60

60

60

0

0


Т-54

0

250

248

0

25


Т-54К

1

1

0

0

0


Т-54В

901

296

244

0

330


T-54BK

24

16

10

0

8


Т-54М

642

243

31

0

359


Т-54МК

26

8

3

0

17


Т-55

468

301

231

0

167


Т-55К

74

6

5

0

68


Т-55А

877

709

477

0

168


Т-55АД

237

177

176

0

60


Т-55АК

80

72

20

0

8


Т-55АМ

0

0

79

0

67


Т-55АМД

21

21

21

0

0


Т-55АМК

1

1

1

0

0


Т-55АМ

39

39

36

0

0


Т-55М

1006

496

342

0

517


Тип танка

IV-1

IV-2

IV-3

IV-4

V-5


Т-55МК

0

18

13

0

2


Т-55М

143

143

115

0

0


Т-55МУК

2

2

2

0

0


19 ноября 1990 года в Париже Горбачевым был подписан Договор об обычных вооруженных силах в Европе. Это соглашение устанавливало коллективные потолки для Организации Варшавского Договора и НАТО в 20000 танков, 30000 боевых бронированных машин, 20000 артиллерийских орудий для каждой из сторон. В рамках этих лимитов устанавливались отдельные квоты для стран-участниц.

Советский Союз обязался сократить обычные вооружения на европейской территории до уровня 13300 танков, 20000 боевых бронированных машин, 13700 артиллерийских орудий. Впервые страны, подписавшие договор, шли на столь радикальное сокращение вооружений, соглашались на проведение инспекций на своей территории и брали на себя обязательство ежегодно предоставлять данные о структуре и вооружениях своих армий.

Советская официальная пропаганда, как обычно, преподносила заключение договора как большую внешнеполитическую победу Советского Союза. Однако с этим трудно согласиться — 9\10 всех сокращений приходилось на страны Варшавского Договора. А учитывая то обстоятельство, что уже с 1991 года планировалось начать вывод войск из Групп советских войск в Восточной Европе и кончина Организации Варшавского Договора была не за горами, установление коллективных потолков для военных блоков было делом, мягко говоря, недальновидным. Этим же договором вводились фланговые ограничения на размещение вооружений на северо-западе и юго-западе СССР.

С началом проведения инспекций была наконец-то приоткрыта завеса секретности над советской военной мощью, на страницах советской прессы впервые появились действительные наименования частей и соединений, причем особым вниманием инспекторов НАТО пользовались танковые формирования, в том числе выведенные из стран Европы.

Договор окончательно поставил крест на возможности советского танкового блицкрига, ознаменовав завершение эпохи великого танкового противостояния. Распад Советского Союза привел к дележу квот бывшей сверхдержавы между новыми республиками, которые начали активно приватизировать остатки Советской Армии.

Подписывая этот договор и «Парижскую хартию для новой Европы», Горбачев пытался выстроить сложную дипломатическую комбинацию. В общих чертах схема ее была такова: ломка традиционного «образа врага», обеспечение благоприятных политических условий для получения внешнеэкономической помощи, ослабление влияния США в Европе за счет того, что Штаты вслед за Советами сократят свое военное присутствие в этом регионе, одновременно игра на экономических противоречиях между Америкой и ЕЭС и, наконец, использование для достижения своих внешнеполитических и экономических целей непредсказуемо возрастающей мощи объединенной Германии. Цель казалась такой близкой. Но Горбачев опять переиграл самого себя.

Увлекшись международными делами и «дипломатическими успехами», предпочитая наслаждаться своим успехом на Западе, Михаил Сергеевич просмотрел опасное для себя развитие событий внутри страны. Против него были уже все — левые и правые, белые и красные, демократы и коммунисты. Ему удалось возбудить ненависть к себе буквально у каждого гражданина государства, первым и последним президентом которого он был. Но взрыв недовольства был еще впереди.

Улучшение отношений с Китаем позволило приступить к сокращению советской военной группировки на Дальнем Востоке и в Забайкалье. К 1 января 1991 года здесь было расформировано 12 дивизий. В 1989–1990 годах из Монголии были выведены две танковые и три мотострелковые дивизии, советские войска ушли из страны, на территории которой провели более шестидесяти лет. И вслед за их уходом, рухнул коммунистический режим.


Скатертью дорожка, 32-я танковая…


Даже монгольские араты решили строить у себя демократическое общество, причем без опеки «старшего брата».

Развитие событий на фронте разоружения ускорили развал социалистического лагеря и последовавшая 31 марта 1991 года скоропостижная смерть Организации Варшавско-

го Договора «как выполнившей свои функции». После волны «бархатных революций», прокатившейся по Восточной Европе, вчерашние союзники стали все настойчивее требовать вывода советских войск со своей территории, причем если от Германии удалось добиться компенсаций и обустройства гарнизонов на новом месте, то из остальных стран армия попадала в буквальном смысле в чистое поле.

Еще в 1988 году М. С. Горбачев объявил о выводе из Восточной Европы шести танковых дивизий, что сначала было воспринято, как очередная советская пропагандистская акция наподобие брежневского вывода 1000 танков из ГДР на рубеже семидесятых — восьмидесятых годов. Но уже в следующем году, ушли из ГДР и Венгрии и были расформированы, 13-я, 32-я гвардейские и 25-я танковые дивизии.

В мае 1989 года в немецком городе Ютеборге была организована пышная церемония проводов первого танкового полка 32-й гвардейской танковой дивизии, отправлявшегося на Родину. Для кого-то это была радость, для большинства советских офицеров — очень грустное событие. После сытой спокойной жизни в ГДР попасть куда-нибудь в даурскую степь, пограничные гарнизоны Забайкальского военного округа было очень мрачной перспективой.

К этому времени во многих городах Советского Союза через много лет после войны, вновь действовала карточная система. Без специальных талонов или визитных карточек невозможно было купить даже мыло или сахар с маслом. Полки магазинов окончательно опустели, деньги с каждым днем превращались в макулатуру. Вот в эту прозу жизни и окунулись тысячи офицеров после европейской цивилизации. Но процесс уже пошел.

После ухода первых эшелонов с войсками стало ясно, что советские танки повернули на восток. Территорию этих стран покинули десятки тысяч советских военнослужащих со своей грозной боевой техникой. Растроганная чуть ли не до слез, Европа преподнесла Горбачеву Нобелевскую премию мира.

Первоначальным графиком сокращения численного состава и количества техники Западной группы войск предусматривалось в 1991 году вывести домой четверть группировки, в 1992 и 1993 годах — еще по 30 % и полностью завершить вывод войск из Германии к 31 декабря 1994 года.




Прощай, Чехословакия! Мы так тебя любили!




С кончиной Советского Союза события понеслись вскачь, темпы вывода войск стали походить на эвакуацию. Чтобы разместить выводимые войска Министерство обороны СССР начало расформировывать дивизии внутренних округов — так, в Белорусский военный округ на место ликвидированной 3-й гвардейской танковой Котельниковской дивизии пришла 19-я гвардейская танковая дивизия из Венгрии, 28-й тд — 11-я гв. тд из Германии. Судьба выведенных дивизий сложилась по-разному — большинство из них перестало существовать. С крахом сверхдержавы отпала необходимость в прежней танковой мощи.

Учебные танковые дивизии еще в конце 80-х годов были переименованы в окружные учебные центры. 45-я гвардейская учебная танковая дивизия Белорусского военного округа стала 72-м гвардейским ОУЦ, 48-я учебная гв. тд Киевского военного округа (знаменитая учебка «Десна» — любимое детище маршала Гречко) — 169-м гвардейским учебным центром.

Сокращение вооруженных сил, кризис советского общества, привели к резкому падению дисциплины и моральных устоев в Советской Армии. Стали происходить немыслимые раньше происшествия — в ноябре 1990 года из Западной группы войск (бывшая ГСВГ) сбежал и сдался властям ФРГ с просьбой о политическом убежище командир полка подполковник М. Колесников. Изменник, желая произвести хорошее впечатление на новых хозяев, прихватил с собой три новейших снаряда к Т-80, противотанковую и зенитную управляемые ракеты.

О ситуации в некогда образцовой ГСВГ говорит тот факт, что командир дивизии обнаружил пропажу своего подчиненного лишь на 5-й день. Последовали оргвыводы, в частности, с должности был снят командующий ЗГВ генерал армии Б. Снетков. Хищения оружия, дезертирство стали обычным явлением и в других округах.

Западногерманская разведка БНД провела даже специальную операцию, получившую кодовое наименование «Жираф». Пользуясь тем, что советские солдаты и офицеры перед возвращением на обнищавшую родину были готовы продать мать родную, немецкие агенты развернули бурную деятельность вокруг военных гарнизонов Западной группы войск. Результаты превзошли все ожидания. При минимальных затратах, ценой нескольких десятков подержанных автомобилей были получены сотни секретных документов, включая планы Генерального штаба, сведения об офицерском составе группы, технические описания и инструкции по эксплуатации новейшей военной техники.

В руках немецкой разведки оказались шифры и коды, после чего военных тайн окончательно не осталось. Не брезговали и железом — были приобретены бортовой компьютер истребителя МиГ-29, ответчики системы опознавания «свой-чужой» и многое другое. Советские воины даже продали, правда по частям, танк Т-80.

Все чаще танки стали появляться на улицах советских городов, и не только в дни военных парадов. Будучи не в силах решить многочисленные проблемы и конфликты политическими методами, руководители СССР во главе с Горбачевым все чаще прибегали к применению армии, накладывая танковые пластыри на больные места.




Последний парад наступает. Август 1991 г.




Началось все с Нагорного Карабаха, где танкисты 131-го танкового и 366-го гвардейского мотострелкового полков 23-й мотострелковой дивизии оказались вовлеченными в боевые действия между армянами и азербайджанцами. Действовали они сначала по приказу сверху, а затем стали зарабатывать деньги, получая от заинтересованной стороны плату за боевые операции. Солдаты и офицеры осваивали профессию солдат удачи, постигая науку наемничества. При этом, была развернута широкая торговля имевшимся на складах и в частях оружием и боеприпасами.

В январе 1991 года весь мир увидел на экранах своих телевизоров машины 106-го танкового полка 107-й мотострелковой дивизии на улицах литовской столицы — Вильнюса. Литовцы первыми заявили о своем выходе из состава СССР и попытались обзавестись всеми атрибутами независимости. Вместо поиска политических путей решения проблемы, в очередной раз кремлевские руководители прибегли к испытанному средству — танкам. Вместе со специальной группой КГБ «Альфа» танкисты и пехотинцы штурмовали телецентр, отгоняли от него протестующих горожан.

Эта акция еще больше усилила ненависть к советскому режиму в литовском обществе, не остановив, а наоборот, ускорив процесс дезинтеграции СССР. Московские деятели, действуя с грацией слона в посудной лавке, с каждым днем приближали смертный час некогда могучей сверхдержавы.

Новации горбачевской внешней политики нанесли армии и военно-промышленному комплексу сокрушительнейший удар. На карту было поставлено само их будущее. Армейским и промышленным генералам не надо было объяснять, чем пахнут слова Горбачева о том, что после заключения Парижской хартии «лишаются смысла стратегии и доктрины, которые господствовали на протяжении более сорока лет». Потери своих позиций в стране они допустить не могли.

Своеобразным прощальным парадом советских танковых войск стал августовский путч 1991 года, когда на улицах Москвы появились боевые машины 4-й гвардейской танковой Кантемировской дивизии имени Андропова и 2-й гвардейской мотострелковой Таманской дивизии имени Калинина.

Уже в 6 часов утра 19 августа министр обороны СССР, он же член Государственного Комитета по чрезвычайному положению маршал Язов приказал командирам 2-й гв. мсд Марченкову и 4-й гв. тд Солякову ввести подчиненные им дивизии в Москву. В тот же день в столицу вошло 120 танков, 15 боевых машин пехоты, 144 бронетранспортера Таманской дивизии и 235 танков, 129 БМП, 1400 БТР Кантемировской дивизии.




Остатки былой роскоши




Провал путча и бесславный уход танков из Москвы показали всему миру, что грозный некогда советский стальной кулак окончательно рассыпался и наступает новая эра, в которой уже не будет места танковому морю, готовому захлестнуть Европу.

Великая и казавшаяся непоколебимой империя рухнула, не дожив года до своего семидесятилетнего юбилея. Рухнула, раздавленная непомерным военным бременем, мессианскими амбициями и комплексом сверхдержавы, похоронив под своими обломками судьбы миллионов людей и саму военную машину страны победившего социализма. Бесславное исчезновение декабрьской ночью с кремлевского флагштока советского флага стало финальной точкой в истории танкового меча империи. Начался новый этап — дележа имперского наследства.


ТАНКИ В БУДУЩЕЙ ВОЙНЕ



В истории человечества, до появления ядерного оружия сменилось четыре поколения войн. Войны первого поколения относились к временам рабовладельческого и феодального общества. Развитие материального производства, появление пороха и гладкоствольного оружия привели к появлению войн второго поколения. Нарезное стрелковое оружие и артиллерия привели к началу войн третьего поколения. Четвертое поколение характеризуется применением автоматического оружия, танков, боевых самолетов, новых транспортных средств и средств связи, развитие которых не прекращается и сейчас.

Во всех войнах доядерного периода главным объектом поражения были вооруженные силы противоборствующих сторон, так как только после их разгрома на их же территории можно было разрушить экономику противника, а затем, свергнув его политический режим, добиться победы.

На протяжении двадцатого века человечество от войн четвертого поколения, отличительными чертами которых было ведение боевых действий массовыми армиями, оснащенных огромным количеством танков, бронированных машин, артиллерийских систем и прочими обычными вооружениями, минуя войны пятого поколения (в них первоочередными объектами поражения могли стать не только вооруженные силы, но и вся территория, все население воюющих сторон, а полем боя — вся планета Земля), которые планировалось вести с использованием ракетно-ядерного оружия, вплотную подошло к шестому поколению.

Войны шестого поколения скорее всего не будут носить длительного характера, и весь процесс вооруженной борьбы будет протекать по законам и правилам, навязанным сильнейшим — тем, кто в наибольшей степени подготовился к таким войнам. Принципиально новым является то, что стороне, ведущей войну шестого поколения, для достижения своих стратегических целей не обязательно захватывать территорию противника и тем более удерживать ее длительное время.

Государство, не подготовленное к ведению войн нового поколения, обрекает себя на неминуемое поражение, так как для противостояния массированному удару воздушно-космических средств противника надо иметь совершенно другие вооруженные силы. Они должны создаваться не на базе традиционных крупных сухопутных группировок, а на основе эффективной стратегической системы воздушно-космической обороны, способной отражать длительные удары высокоточных средств противника, и достаточного количества собственных средств различной дальности действия и средств, построенных на новых физических принципах.

Наряду с увеличением пространственного размаха вооруженной борьбы, произойдет значительное повышение точности стрельбы обычными ракетами различной дальности действия. Логика здесь простая — если за счет повышения мощности заряда в два раза поражающая способность возрастет на 40 процентов, то повышение точности также в два раза увеличит ее поражающую способность в пять раз. Вследствие этого все неядерные ракеты станут высокоточными.

Изменится роль видов вооруженных сил. Во всех предыдущих войнах основная нагрузка военного противоборства ложилась на сухопутные войска, так как именно они самостоятельно (в войнах первых трех поколений) или при поддержке других видов вооруженных сил (в четвертом поколении) должны были добиваться стратегических и политических целей войны.

В войнах шестого поколения в большинстве случаев будет достаточно с помощью стратегических ударных сил, имеющих на вооружении высокоточное оружие, нанести поражение средствам ответного удара противника, уничтожить его важнейшие военные объекты, разрушить экономику и инфраструктуру После этого любая политическая система не устоит. Не исключено, что уже в самом начале войны в результате нанесения внезапных массированных высокоточных ударов по органам и средствам управления может быть в значительной степени нарушено управление войсками противника, и его вооруженные силы, построенные на приоритете сухопутных войск, потеряют способность вести эффективную вооруженную борьбу.

Решающее значение приобретут действия военно-воздушных сил. В войнах четвертого поколения их роль постоянно возрастала, и ВВС постепенно перешли от обеспечивающих действий наземных войск к более самостоятельным в форме воздушных наступательных операций. Однако такие операции не стали решающим фактором войны, поскольку основные задачи по-прежнему решали сухопутные войска. Воздушные операции, как правило, проводившиеся в течение короткого времени (до 5 суток) и включавшие в себя шесть-семь массированных ударов, служили прелюдией наступательных действий сухопутных группировок войск.

Войны же шестого поколения могут начаться и закончиться проведением только длительной воздушно-космической наступательной операции совместно с действиями стратегических неядерных сил и группировок военно-морского флота. Подобная совместная операция может длиться 60–90 суток, что значительно перекрывает существующие ныне нормативы.

В ее ходе ежесуточно будет производиться до 6 тысяч самолето-вылетов для нанесения массированных ударов высокоточными ракетами и авиационными бомбами. Использоваться также будут крылатые ракеты морского базирования и дистанционно пилотируемые летательные аппараты ударного действия. Их применение позволит значительно снизить потери личного состава военно-воздушных сил при преодолении системы противовоздушной обороны противника.

Космические средства будут вести непрерывную разведку целей, обеспечивать управление войсками, связь, предупреждение о ракетном нападении противника, навигацию, радиоэлектронную борьбу и тому подобное.

Стратегическая воздушно-космическая операция будет вероятно включать в себя два этапа. В первые 10–15 суток будут наноситься массированные удары с целью уничтожения важнейших военных и военно-экономических объектов, органов управления государством и вооруженными силами, подавления системы ПВО и захвата инициативы в войне.

На втором этапе, длительностью 30 и более суток, массированными ударами высокоточных средств воздушного и морского базирования завершится разгром военноэкономического потенциала противника, системы государственного и военного управления. На этом операция может закончиться.

Полностью изменится содержание понятия «победа». Если в войнах предыдущих поколений для ее достижения требовалось разгромить вооруженные силы противника и разрушить его экономический потенциал, оккупировав при этом территорию врага, то в будущих войнах победа может быть достигнута только за счет разрушения экономического потенциала.

Если же противник экономически и технически не готов к войнам нового поколения и основой его вооруженных сил являются сухопутные войска, то нет смысла уничтожать их. Они, кроме средств ответного удара, не представляют никакой угрозы нападающему и в условиях разрушенной экономики обречены на потерю боеспособности и поражение. В таких условиях может рухнуть и политическая система государства, проигравшего войну.

Оккупация чужой территории просто не потребуется.

Соответственно изменятся стратегия и тактика ведения войн, вооружение и боевая техника, используемые в них. Через 15–20 лет нынешние методы ведения войны потеряют всякий смысл, и самая современная боевая техника перестанет применяться. Место ей найдется только в локальных конфликтах между странами, экономически слабо развитыми и не имеющими средств космического и воздушного нападения.

Военные сверхдержавы будут вести боевые действия без применения сухопутных группировок. Поэтому не будет выделенного направления главного удара, флангов, тактических и оперативных рубежей. Потеряют всякий смысл понятия «фронт» и «тыл» — все объекты будут делиться на подлежащие или не подлежащие удару.

В таких условиях очень важное значение приобретает система противовоздушной обороны. Ее главной задачей станет не прикрывать наиболее важные стратегические объекты от ударов противника, а уничтожать своими средствами высокоточные средства поражения противника. Если это сражение с высокоточным оружием противника будет проиграно, последствия для проигравшего окажутся катастрофическими.

Система ПВО должна будет на протяжении довольно долгого периода практически в одиночку противостоять средствам нападения противника. Именно противоборство между массированными и длительными по времени воздушно-космическими ударами и средствами противовоздушной и противоракетной обороны станет основным содержанием войны шестого поколения.

Применение танков и прочей бронетехники в таких условиях теряет всяческий смысл. Танкисты становятся сторонними наблюдателями и потенциальными жертвами разворачивающегося на их глазах воздушно-космического сражения. Им просто не достанется равноценного противника. Его сухопутные войска не будут переходить границу, а попытки контрударов могут привести к полному разгрому.

Первой пробой сил нового поколения вооруженных конфликтов стала операция «Буря в пустыне» 1991 года.

Полное информационное и военно-техническое превосходство США и их союзников над Ираком привело к катастрофическим последствиям для режима Саддама Хуссейна, сведя к минимуму потери антииракской коалиции.

Информационное превосходство было достигнуто путем активного сбора, обработки и организации своевременного распределения непрерывного информационного потока среди «потребителей» при одновременном пресечении каких бы то ни было попыток противника заниматься тем же. Получение и мгновенная передача информации — это сегодня главная задача, и она уже не под силу агентурной и шпионской сети. На первый план выходят технические средства разведки и целеуказания.

Благодаря применению высокоточного оружия (крылатые ракеты морского базирования «Томахок», управляемые авиационные боеприпасы, снаряды и ракеты сухопутных войск и тому подобное) многонациональным силам в первые часы и дни войны удалось вывести из строя такие важные элементы военного потенциала Ирака, как систему ПВО, аэродромы базирования боевой авиации с находящимися на них самолетами, ряд органов государственного и военного управления.

Это позволило союзникам по антииракской коалиции в короткий срок завоевать полное превосходство в воздухе, нарушить управление вооруженными силами Ирака и в ходе последующих боевых действий с массированным применением различных видов оружия нанести такой ущерб иракской армии, который обеспечил быстрый успех воздушно-наземной операции при минимальных потерях.

Военно-воздушные силы сыграли главную роль в победе над Ираком. Авиация многонациональных сил совершила за 43 дня операции 109876 боевых вылетов. При этом потери составили всего 47 самолетов и 21 вертолет. На головы иракцев было сброшено 88500 тонн боеприпасов различных типов, в том числе 6250 тонн управляемого оружия. При этом около 70 % из них, то есть более 62000 тонн боеприпасов, в цель не попали.

Состоялось первое апробирование концепции «воздушно-наземная операция» и в первую очередь ее составной части — воздушной наступательной операции. По опыту войн предыдущих поколений на такую операцию отводилось 2–3 дня. В этом конфликте самостоятельные действия авиации длились 40 суток.

В ходе воздушного наступления ударам были подвергнуты системы государственного и военного управления, противовоздушной обороны, стартовые позиции оперативно-тактических ракет, аэродромы, ядерные и химические центры, нефтедобывающие и нефтеперерабатывающие комплексы, заводы и инфраструктура.

Впервые в боевых условиях были применены крылатые ракеты «Томахок» с обычными зарядами, использовавшиеся для нанесения ударов по объектам с сильной ПВО, малозаметные самолеты Ф-117, выполненные по технологии «Стеле». Для нанесения ударов обычными средствами поражения использовались стратегические бомбардировщики В-52.

Успешное выполнение авиацией боевых задач в основном было обусловлено высокой эффективностью применения высокоточного оружия, на долю которого приходилось всего лишь 7 процентов общей массы сброшенных боеприпасов. Вероятность поражения цели этими средствами в условиях незначительного противодействия со стороны Ирака достигала 90 процентов и примерно в 3–4 раза превышала аналогичный показатель для неуправляемого оружия.

В результате мощных ударов с воздуха управление войсками было нарушено, а сама иракская армия была полностью деморализована и потеряла боеспособность. Это предопределило скоротечность и высокую эффективность действий сухопутных сил коалиции. Авиацией многонациональных сил в полном объеме были решены ставшие уже классическими задачи завоевания превосходства в воздухе, изоляции района боевых действий и непосредственной авиационной поддержки.

В течение двух дней, 26–27 февраля 1991 года, 7-й армейский корпус американской армии уничтожил в боях 1350 иракских танков, 1224 бронетранспортера, 285 артиллерийских орудий, 105 зенитно-ракетных комплексов, 1229 автомобилей, потеряв при этом 36 единиц бронетехники и 47 человек убитыми. Это был триумф технологии.

В ходе войны использовалось и весьма необычное оружие. Испытывая острую нужду в эффективных средствах поражения заглубленных высокозащищенных объектов, американцы уже в ходе войны срочно изготовили и применили новую бетонобойную управляемую авиабомбу GBU-28. В качестве боевой части для нее был взят ствол 203, 2-мм гаубицы, в который залили взрывчатку. Длина такой бомбы составила около 6 метро, а вес — 2 тонны. Сброшенная с истребителя-бомбардировщика Ф-111, она была способна проникать в грунт на глубину до 30 метров и пробить перекрытие из железобетонных плит толщиной более 6 метров.

Главную роль в подобных войнах будут играть системы сбора и контроля информации, военно-космические средства разведки и обнаружения, средства радиоэлектронной борьбы, высокоточное оружие с использованием новых физических принципов.

Результаты применения средств радиоэлектронной борьбы показали правомочность выделения этого противоборства в самостоятельный вид боевых действий.

Анализируя итоги войны в Персидском заливе, большинство военных специалистов сошлось во мнении, что новыми чертами современных войн становятся: цели войны могут быть в основном достигнуты путем проведения интенсивного длительного электронно-огневого воздействия без вторжения на территорию противника; объектами первоочередного воздействия являются инфраструктура и промышленность; несостоятельность и беспомощность статичной позиционной обороны; многие виды обычных наступательных вооружений, включая ракеты и авиационные бомбы, приблизились к поражающим возможностям ядерного оружия; изменение соотношения в решении боевых задач между ударными системами и видами оружия, такими, как боевые самолеты и вертолеты, танки, артиллерия и ракеты, — с одной стороны, и системами боевого управления и информации — с другой; широкое применение ракетного оружия в ходе боевых действий.

Война в заливе стала первым военным конфликтом, в котором широко использовались крылатые ракеты. Высокая эффективность их применения предопределила их дальнейшее массовое использование в последующие годы — 17 января 1993 года по Ираку наносится удар 30 «Томахоками», 23 июня 1993 года — еще 23 крылатые ракеты наносят удар по целям в Ираке

10 сентября 1995 года американский ракетный крейсер «Нормандия» выпускает 13 «Томахоков» по позициям боснийских сербов. Через год, 3 и 4 сентября 1996 года, очередные 44 крылатые ракеты летят в Ирак. В августе 1998 года — новая цель для них — Судан и Афганистан (80 ракет по объектам террористов).

В декабре 1998 года начинается операция «Лис пустыни». Объект удара прежний — Ирак. Запущено 415 крылатых ракет воздушного и морского базирования.

И наконец, Югославия, год 1999-й. Около тысячи крылатых ракет поражают цели на ее территории.

В войнах шестого поколения уже нет места основным боевым танкам двадцатого века. Страны НАТО во главе с США уже сейчас имеют возможность, даже без применения сухопутных войск, добиваться своих военных и политических целей, что наглядно продемонстрировала операция на Балканах против Югославии. Уничтожение стратегически важных военных и экономических объектов любого государства способно поставить его на колени в очень короткие сроки. Для американцев уже не играет особой роли наличие большого числа ядерных боеприпасов, поскольку атомная война станет формой массового самоубийства.

Поэтому американцы сейчас с такой легкостью идут на переговоры с Россией о сокращении ядерных стратегических вооружений. Они им просто не нужны в таких количествах. В то же время США весьма заинтересованы в развертывании национальной системы противоракетной обороны, которая защитит их от какой-нибудь шальной ракеты. А для решения других внешнеполитических задач они имеют самый большой в мире арсенал высокоточного оружия, средств управления и радиоэлектронной борьбы и еще много другого, без чего невозможно вести войны шестого поколения.

А войны четвертого поколения остаются на долю экономически отсталых стран, при их разборках между собой. Шансов на победу в информационном конфликте у них нет. Можно и дальше развивать обычные системы вооружения, вносить в них новые элементы, совершенствовать имеющуюся боевую технику но это путь тупиковый. Нужен прорыв в новое измерение. А это стоит очень дорого.

Можно демонстрировать на международных выставках танки, способные носиться со скоростью 80 километров в час, прыгать с трамплина на 10–20 метров и называть их лучшими в мире. При этом умалчивается тот факт, что снаряды танка не пробивают броню основных боевых танков противника, а встреча с противотанковым вертолетом или штурмовиком, оснащенным управляемыми ракетами, вообще не оставляет шансов на выживание в бою. Управляемые снаряды и мины, суббоеприпасы индивидуального наведения тоже не обещают долгой жизни на поле боя для любой бронированной машины.

Время от времени еще появляются другие прогнозы. Доктор военных наук, академик Н. К. Шишкин, опубликовал в «Независимом военном обозрении» статью «Военное искусство и танки. В обозримом будущем альтернативы им не предвидится», в которой сформулировал основные аргументы сторонников сохранения танковой мощи.

В кратком изложении они выглядят так:

1. Во всех крупномасштабных локальных вооруженных конфликтах основу сухопутных группировок войск составляли танковые соединения и части.

2. Особенно массированной была концентрация танков в операции многонациональных сил в зоне Персидского залива в 1991 году.

3. В силу ряда обстоятельств изготовившаяся к удару танковая армада не «выстрелила», поскольку этого просто не потребовалось из-за полного отказа Ирака от продолжения активных военных действий, хотя для этого он имел все возможности (что такое действия танков при потере управления и господстве противника в воздухе, хорошо показала катастрофа 1941 года, хотя уровень технической оснащенности Вермахта значительно уступал МНС. —И. Д.).

4. При вступлении сухопутных группировок Ирака, основу которых составляли танки, в противоборство с силами МНС могло бы возникнуть одно из крупнейших танковых сражений XX века (уничтожение в течение двух суток почти полутора тысяч иракских танков 7-м армейским корпусом — это, видимо, еще легкая разминка. — И. Д.).

5. Танки, обладающие большой боевой эффективностью, проявить ее могут лишь там, где внешние факторы позволяют им реализовать наиболее полно свои специфические качества. Например, для них благоприятна равнинная или среднепересеченная местность с небольшой плотностью населенных пунктов. Но исключительно неблагоприятны горные условия, крупные населенные пункты с каменными зданиями, узкими непрямолинейными улицами.

6. Исходя из опыта, будущее, конечно, по-прежнему за крупными танковыми формированиями типа бригады, дивизии, возможно, корпуса (а почему не армии? — И. Д.).

Вот такие доводы. Что можно сказать по их поводу? Большинство локальных конфликтов двадцатого века относилось к войнам четвертого поколения со всеми вытекающими отсюда особенностями применения танков и другой боевой техники. Танков в зоне Персидского залива действительно собрали много, но не они сыграли главную роль в поражении Ирака. Об этом уже подробно говорилось выше.

Особенностью «Бури в пустыне» как раз и было то обстоятельство, что вся многотысячная танковая армада не понадобилась. Другие средства ведения войны заставили Ирак капитулировать. И считать, что если бы этого не произошло, то танки показали бы себя с лучшей стороны, весьма странно.

Но особенно мне нравится пассаж об условиях применения танков. Оказывается, для них надо подбирать местность, нужный ее рельеф и т. д. Но поле боя, к сожалению, не ящик с песком в академии, где можно разыгрывать потешные бои. Войска ведут бой не там, где им выгодно, а там, где противник — и в горах (достаточно вспомнить печальный опыт применения танков в Афганистане), и на городских улицах (Будапешт в 1956 году чеченская столица Грозный в 1994–1995 годах). Это только на показушных учениях, вроде «Запад-81», инженерные войска целого округа, чуть ли не год, готовили местность для действий танковых дивизий.

Не надо забывать и об экономических факторах. Содержание одной танковой дивизии, обеспечение ее горючим, боеприпасами, запчастями, организация боевой подготовки, обходятся во много раз дороже мобильных сил, более подходящих для современных конфликтов.

В общем, можно сделать вывод, что серьезных аргументов в пользу сохранения бронетанковых соединений обнаружить не удается. Бесконечное модифицирование устаревших моделей бронетанковой техники остается единственным утешением для стран, чьи экономические возможности не позволяют обзавестись оружием высоких технологий, необходимого для ведения войн шестого поколения.

Правда, пригодиться традиционные массовые сухопутные войска могут только в конфликтах с такими же бедными соседями. Как показывает опыт чеченских войн (да и Афганистана тоже), мало толку от них и в контрпартизанских действиях. В таких конфликтах нужны оснащенные по последнему слову техники, хорошо подготовленные профессионалы, способные вести бой на любой местности.

Но российские генералы до сих пор думают иначе. Начальник Главного автобронетанкового управления Министерства обороны Российской Федерации генерал-полковник Александр Галкин даже после первой чеченской войны заявил: «Но давайте здраво оценим реальное положение вещей в мире. Только вокруг России и стран СНГ в сопредельных государствах созданы достаточно многочисленные войсковые группировки на юге, западе и востоке.

Они в значительной мере состоят из бронетанковых сил. Немаловажен показатель и удельного веса танковых соединений в сухопутных войсках основных стран НАТО.

В США — около 50 %. В ФРГ — 50 %. В Великобритании (в общем-то, островном государстве) — 75  %от всего числа общевойсковых соединений.

Не будем говорить о том, с какой страной мы можем, скорее всего, столкнуться. Конфликт, вторжение на нашу территорию с любого направления самой, не забывайте, протяженной в мире сухопутной границы неизбежно вызовет необходимость отражения удара крупных бронетанковых сил.

В фантастическом романе Роберта Хайнлайна «Звездные рейнджеры» в описании солдат звездной пехоты можно увидеть основные черты солдат будущих войн. Бронескафандр звездного рейнджера, по сути дела, мини-танк для одного человека, защищающий его от вражеского оружия, оснащенный средствами связи, искусственного интеллекта и, самое главное, имеющий целый арсенал различного вооружения для поражения противника.

Видимо, за такими боевыми модулями будущее. Уже сейчас первые их образцы проходят полигонные испытания в США и России. Они делают солдата неуязвимым для существующих видов стрелкового оружия; транспортируют целый комплекс вооружения (противотанковый и стрелковый гранатометы, огнемет, зенитную ракету, ручной пулемет, пистолет-пулемет), позволяющий вести борьбу с бронированными машинами, самолетами и вертолетами. Средства связи обеспечивают устойчивую, помехозащищенную связь с командованием (главным компьютером) и сослуживцами, средства спутниковой навигации определяют местоположение с точностью до нескольких метров.

Вместо тяжелых и недостаточно поворотлиывых танков в будущем понадобятся более легкие и маневренные боевые машины универсального назначения, оснащенные средствами борьбы с наземным и воздушным противником, малозаметные на местности, и управляемые с помощью компьютеров.

Но подобное удовольствие будет доступно в ближайшем будущем только богатым странам. На долю остальных остаются традиционные средства ведения войн и комплекс неполноценности перед лицом наиболее богатых и промышлено развитых держав мира.

Заключение



Танковое наследство СССР после недолгих споров было в основном поделен между четырьмя республиками бывшего Союза и судьба его оказалась печальной. Большинство танковых дивизий было расформировано и к настоящему времени в России сохранились 2, 4, 5, 10, 21-я гвардейские танковые дивизии. 1-я и 40-я танковые дивизии переформированы в танковые бригады на базе 31-й танковой дивизии, выведенной из ЧССР в Мулино, создана «дивизия XXI века» — 3-я мотострелковая дивизия.

На Украине до последнего времени сохранялись 17, 23,

30-я танковые дивизии. В Белоруссии 6-я и 11-я гвардейские танковые дивизии были переформированы в механизированные бригады с сохранением наград и почетных наименований. Остальные дивизии превратились в базы хранения вооружения и техники.

1-я и 2-я гвардейские танковые армии стали после вывода с территории Германии 1-й и 2-й гвардейскими общевойсковыми армиями соответственно. 5-я и 7-я танковые армии, вошедшие в состав Вооруженных Сил Республики Беларусь, переформированы в 5-й и 65-й армейские корпуса. 6-я и 8-я танковые армии Вооруженных Сил Украины стали армейскими корпусами с теми же номерами.

Основная часть советского танкового парка досталась России. Но не остались обделенными и другие республики — в 1992 году Белоруссия имела в своих арсеналах 280 средних танков Т-54, 443 танка Т-55, 459 — Т-62, 300 — Т-64, 1800 основных боевых танков Т-72, 5 — Т-80, 938 боевых машин пехоты БМП-1, 1300 — БМП-2, 239 самоходных артиллерийских установок 2С1, 168 — САУ2СЗ.

После создания собственных Вооруженных Сил на вооружение белорусской армии в качестве основного был принят танк Т-72, остальные машины пошли на хранение и утилизацию. На Украине в 1992 году находилось 1100 Т-54\55, 400 Т-62, 2500 Т-64, 1300 Т-72, 350 Т-80, 40 ПТ-76, 1700 БМП-1, 1500 БМП-2, 6 БМП-3, 660 2С1, 500 2СЗ. Солидный танковый парк достался Казахстану — даже к концу 90-х годов на вооружении казахской армии находилось около 5000 танков (в армии численностью в 50000 человек).

Ограничения, наложенные Договором об обычных вооружениях, заставили бывшие советские республики заняться массовой утилизацией танковых армад. Тысячи машин пошли на металлолом, часть по дешевке была продана странам Азии и Африки.

На пороге XXI века от былой советской танковой мощи остались только жалкие остатки и воспоминания о великой танковой эпохе.

Пролетарский писатель Леонид Леонов когда-то написал: «… наши танки — это стальные шипы на розе социалистической индустрии, которые в клочья и до кости рвут нахальную руку лиходея и вора. Тогда уже поздно уходить от них восвояси: они догоняют, жгут и давят, пока не выйдут с другой стороны вражеского тела».

Роза завяла, шипы засохли и обсыпались.

Приложения



Приложение 1





Организационная структура послевоенных советских танковых войск



ТАНКОВЫЕ АРМИИ


Основным оперативным объединением танковых войск Советского Союза в послевоенные годы были механизированные и танковые армии. Существовавших к концу войны шести танковых армий Сталину и его соратникам в мирное время уже показалось мало. К слову сказать, ни в одной стране мира таких объединений вообще не было. Черчилль еще в 1944 году после того как союзники вырвались с нормандского плацдарма на оперативный простор, считал, что танков у союзников избыток. Его советский коллега, Иосиф Виссарионович Сталин, считал наоборот — «нашему человеку много — не мало».

Поэтому в 1945 году все танковые армии подверглись не сокращению, а реорганизации и были переименованы в механизированные. В их состав, как правило, входили две танковые и две механизированные дивизии. 5-я гвардейская механизированная армия Белорусского военного округа, созданная на базе 5-й гвардейской танковой армии, имела в 1955 году в своем составе:

• 8-ю гвардейскую танковую Краснознаменную дивизию,

• 29-ю танковую Знаменскую ордена Ленина Краснознаменную ордена Суворова дивизию,

• 12-ю механизированную Корсунскую Краснознаменную дивизию,

• 22-ю механизированную Днепровскую ордена Ленина Краснознаменную орденов Суворова и Кутузова дивизию,

• 51-й отдельный гвардейский разведывательный батальон,

• 110-ю зенитно-артиллерийскую бригаду,

• 296-й артиллерийский полк,

• 40-й отдельный полк связи,

• 544-й отдельный понтонно-мостовой батальон,

• 101-ю отдельную радиотехническую роту ВНОС,

• 2470-й армейский склад бронетанкового имущества,

• 548-ю бронетанковую ремонтную мастерскую,

• 770-ю полевую авторемонтную мастерскую,

• 10-й танковый полигон,

• 449-й отдельный взвод охраны полевого управления армии,

• 24-й отдельный автомобильный взвод,

• 42-й отдельный стрелковый взвод особого отдела КГБ.

Штатная численность послевоенной механизированной армии составляла: генералов —18, офицеров —5761, сержантов — 9224, солдат — 25053. Всего в армии —41056 человек. На вооружении механизированной армии имелось:

— 1145 танков (16 средних Т-34, 893 средних Т-54, 161 тяжелый ИС-4, 75 плавающих ПТ-76),

— 74 самоходные артиллерийские установки ИСУ-122,

— 24 зенитные самоходные установки ЗСУ-37,

— 704 бронетранспортера (161 БТР-40, 9 БТР-40-А, 460 БТР-152, 74 БТР-152-А),

— артиллерия — 34 57-мм, 39 76-мм, 34 85-мм пушки, 148 122-мм, 25 152-мм гаубиц, 21 100-мм пушка, 2 85-мм и 2 107-мм безоткатных орудия, 38 120-мм и 26 160-мм минометов, 73 реактивные установки М-13 и 16 М-31-12,

— зенитное вооружение — 44 крупнокалиберных пулемета ДШК, 14 зенитных пулеметных установок ЗПУ-1, 12 ЗПУ-4, 20 25-мм, 132 37-мм, 73 85-мм и 8 100-мм зенитных орудий,

— 757 радиостанций, 26 радиоприемников,

— 7 радиолокационных станций — 1 П-8, 3 «Мост-2», 2 СОН-4, 1 СОН-9.

5-я гвардейская механизированная армия отличалась от других тем, что единственная получила на вооружение тяжелые танки ИС-4 — 161 машину из 219 построенных в 1947–1949 годах. Но эксплуатация этих танков в войсках была недолгой, поскольку очень быстро выяснилось, что машина отличается низкой надежностью трансмиссии, невысокой проходимостью и маневренностью. Не превосходя по вооружению имевшиеся в большом количестве танки ИС-2 и ИС-3, ИС-4 отличался от них лишь усиленным бронированием — башня — 250 мм, лоб корпуса — 160 мм. Поэтому в начале 60-х годов все имевшиеся танки ИС-4 были переброшены на советско-китайскую границу для использования в качестве огневых точек укрепленных районов в Забайкалье и Приморье.

Представляя собой подвижную группу фронта, механизированные армии предназначались, главным образом, для стремительного развития операции в глубину, когда стрелковые корпуса прорвут оборону западных союзников, окружения основных группировок противника и уничтожения его крупных резервов как самостоятельно, так и во взаимодействии с воздушными десантами и подвижными соединениями общевойсковых армий.

В 1957 году механизированные армии вновь подверглись реорганизации и стали именоваться танковыми. В их составе теперь остались только танковые дивизии, но в дальнейшем появились и мотострелковые соединения. Две танковые армии — 3-я и 4-я гвардейские, входившие в состав Группы советских войск в Германии, были переименованы в 18-ю и 20-ю гвардейские общевойсковые армии соответственно, дабы не пугать мир количеством советских танковых объединений. Но по составу они все равно остались танковыми.

Состав танковых армий часто менялся, дивизии передавались из одного объединения в другое — в ГСВЦ например, 94-я гвардейская мотострелковая дивизия в 1964 году из 3-й общевойсковой армии была передана во 2-ю гвардейскую танковую армию, а 25-я танковая дивизия из 2-й гв. та перешла в подчинение 20-й гвардейской армии.

Помимо собственно ударных сил, активно развивались средства поддержки и обеспечения. Печальный опыт войны, когда танковые части практически не имели подвижных средств защиты от ударов с воздуха, и быстрое развитие авиации требовали постоянного совершенствования системы противовоздушной обороны танковых армий. Со времен войны в их составе имелись зенитноартиллерийские дивизии. В1957 году они были переформированы в зенитно-артиллерийские бригады, а в 1960 году сокращены до полка.

Большие перемены начались в 60-е годы. После принятия в 1965 году на вооружение зенитно-ракетного комплекса средней дальности «круг», в состав танковых и общевойсковых армий вводятся зенитно-ракетные бригады, оснащенные этим комплексом. В бригаде имелось три дивизиона (в каждом три батареи по три пусковых установки 2П24), батарея управления, рота связи, техническая батарея и подразделения обеспечения. Все элементы комплекса размещались на гусеничном шасси — станция обнаружения и целеуказания 1C 12, станция наведения ракет 1С32, пусковые установки 2П24, что значительно повысило мобильность и боевые возможности частей ПВО. В 80-е годы на смену ЗРК «Круг» пришел новый комплекс — «Бук», принятый на вооружение в 1980 году.

Развитие военной техники требовало создания новых частей и подразделений. В начале 50-х годов в составе танковых армий появились отдельные батальоны радиоэлектронной борьбы, радиотехнические батальоны ПВО.

После того как появились вертолеты огневой поддержки Ми-24 и военные специалисты на опыте ближневосточных войн убедились в высокой эффективности вертолетов как противотанкового средства, в 80-е годы в состав танковых армий 1-го стратегического эшелона включили отдельные вертолетные полки, предназначавшиеся для оказания непосредственной огневой поддержки на поле боя, борьбы с противотанковыми вертолетами противника, высадки тактических десантов.

К концу 80-х годов в Сухопутных войсках СССР имелось шесть танковых армий. Все они дислоцировались в Германской Демократической Республике и в европейской части СССР.


1-я гвардейская танковая краснознаменная армия—

Группа советских войск в Германии, штаб находился в городе Дрезден.

Сформированная в разгар Сталинградской битвы в январе — феврале 1943 года на Северо-Западном фронте в районе города Осташков как 1-я танковая армия (в нее вошли 3-й механизированный, 6-й танковый корпуса, три лыжные бригады и другие соединения и части) на базе управления расформированной 29-й армии, под командованием генерал-полковника М. С. Хозина в конце апреля в районе Обояни вошла в состав Воронежского фронта.

В Курской битве армия, имея в своем составе 6-й и 31-й танковые, 3-й механизированный корпуса, ряд других соединений и частей, участвовала в оборонительном сражении против немецкой танковой группировки, наступавшей на обоянском направлении, вынудила его прекратить наступление. В ходе десятидневных боев армия потеряла 312 боевых машин. В Белгородско-Харьковской операции 1943 года войска армии с 3 по 11 августа прошли с боями 120 км, овладели городом Богодухов, рассекли крупную группировку немецких войск, обеспечив отражение контрудара противника в районах Богодухова и Ахтырки. 11 августа 1-я танковая армия перерезала железную дорогу Харьков — Полтава и охватила харьковскую группировку противника. В результате последующего контрудара войск Манштейна армия понесла большие потери — безвозвратно потеряно 288 танков, подбитыми — 417 — и в сентябре была выведена в резерв в район Сум, а в конце ноября переброшена в район Броваров и включена в состав 1-го Украинского фронта.

С конца декабря 1943 года до декабря 1944 года принимала участие в освобождении Правобережной Украины. В Житомирско-Бердичевской операции 1943–1944 годов, действуя на направлении главного удара фронта, за 17 дней прошла с боями 300 км, освободив более 100 населенных пунктов, в том числе Казатин, Бердичев. В Проскуровско-Черновицкой операции 1944 года соединения армии за 15 суток продвинулись до 250 км, во взаимодействии с 4-й танковой армией рассекли группу армий «Юг», отрезав ее главным силам пути отхода в Западную Украину. 25 апреля 1944 года за образцовое выполнение боевых задач, героизм, стойкость и мужество личного состава была преобразована в 1-ю гвардейскую танковую армию.

В Львовско-Сандомирской операции 1944 года 1-я гв. та в ходе 35-дневных боев прошла около 400 км, во взаимодействии с войсками 3-й гвардейской танковой и 13-й армий овладела городами Перемышль и Ярослав. В августе армия вела бои за удержание и расширение сандомирского плацдарма. В сентябре — ноябре 1944 года была в резерве. С ноября 1944 года и до конца войны вела боевые действия в составе 1-го Белорусского фронта.

На начало января 1945 года в армии имелось 562 танка и самоходных артиллерийских установок. В Варшавско-Познаньской операции 1945 года за 18 суток войска армии прошли с боями более 600 км, прорвав 7 оборонительных рубежей, форсировав реки Пилица, Варта, Одер, и освободили сотни польских городов и сел. В феврале — марте 1945 года участвовала в Восточно-Померанской операции. На 15 апреля 1945 года в армии имелось 752 танка и САУ. Боевой путь закончила в Берлинской операции 1945 года, завершившейся взятием Берлина. Командовал армией с января 1943 года и до конца войны генерал-полков-ник танковых войск М. Е. Катуков.

В состав армии в конце войны входили:

• 11-й гвардейский танковый Прикарпатско-Берлинский Краснознаменный ордена Суворова корпус,

• 8-й гвардейский механизированный Прикарпатско-Берлинский Краснознаменный ордена Суворова корпус.

После окончания второй мировой войны 1-я гвардейская танковая армия, которая стала теперь именоваться механизированной, осталась на территории Германии, войдя в состав Группы советских оккупационных войск в Германии. Штаб армии расположился в Дрездене. В состав армии вошли новые соединения:

• 9-я танковая дивизия,

• 11-я гвардейская танковая дивизия,

• 8-я гвардейская механизированная дивизия,

• 19-я гвардейская механизированная дивизия.

В 1957 году она стала вновь называться 1-й гвардейской танковой армией. В ее состав входили:

• 13-я тяжелая танковая дивизия,

• 11-я гвардейская танковая дивизия,

• 6-я гвардейская танковая дивизия,

• 26-я гвардейская танковая дивизия.

В 1968 году войска армии принимали участие в операции «Дунай» — оккупации советскими войсками Чехословакии. На 1 января 1991 года в состав 1-й гвардейской танковой армии входили:

• 9-я танковая Бобруйско-Берлинская Краснознаменная ордена Суворова дивизия,

• 11-я гвардейская танковая Прикарпатско-Берлинская Краснознаменная ордена Суворова дивизия,

• 20-я гвардейская мотострелковая Прикарпатско-Берлинская Краснознаменная ордена Суворова дивизия,

• 225-й отдельный вертолетный полк,

• 485-й отдельный вертолетный полк,

• 181-я гвардейская ракетная Новозыбковская Краснознаменная орденов Суворова и Александра Невского бригада,

• 432-я ракетная бригада,

• 308-я артиллерийская бригада

• 53-я зенитно-ракетная бригада,

• 41-я бригада материального обеспечения,

• 253-й отдельный радиотехнический полк,

• 68-й понтонно-мостовой полк,

• 3-й отдельный гвардейский Прикарпатский Краснознаменный орденов Александра Невского и Красной Звезды полк связи.

В сентябре 1992 года управление армии было выведено в Смоленск и вскоре переформировано в управление

1-й гвардейской общевойсковой армии Вооруженных Сил Российской Федерации.



2-я гвардейская танковая краснознаменная армия —

Группа советских войск в Германии, штаб располагался в городе Фюрстенберг.

Сформирована в январе — феврале 1943 года на базе 3-й резервной армии Брянского фронта как 2-я танковая армия.

Первоначально в нее входили 11-й и 16-й танковые корпуса, 60, 112, 194-я стрелковые дивизии, 11-я гвардейская танковая бригада и другие части. В середине февраля включена в Центральный фронт и в его составе участвовала в наступательной операции на брянском направлении, в июле — августе — в Курской битве и Черниговско-Припятской операции 1943 года. В начале сентября 1943 года выведена в резерв.

С середины января 1944 года в составе 1-го Украинского фронта участвовала в отражении контрударов немецких войск на винницком направлении, а в феврале — юго-западнее город Корсунь-Шевченковский. В ходе Уманско-Ботошанской операции ее войска освободили город Умань и вышли на подступы к г. Яссы.

В середине июня 1944 года передана в 1-й Белорусский фронт, в составе которого освободила польские города Люблин, Демблин и вышла к предместью Варшавы Праге, где до 6 августа отражала контрудар немецких войск.

20 ноября 1944 года была преобразована во 2-ю гвардейскую танковую армию.

В ходе Висло-Одерской операции 16 января 1945 года вошла в прорыв в полосе 5-й ударной армии и за 15 суток прошла с боями от Вислы до Одера более 700 км со средним темпом около 50, а в отдельные сутки — до 90 км. Боевой путь завершила в Берлинской операции.

В годы войны армией командовали: генерал-полковник ПЛ. Романенко (январь — февраль 1943 года), генерал-лейтенант танковых войск А. Г Родин (февраль — сентябрь 1943 года), генерал-полковник С. И. Богданов (сентябрь 1943 — июль 1944 года, январь — май 1945 года), генерал-майор А. И. Радзиевский.

В состав армии входили:

• 9-й гвардейский танковый Уманский ордена Ленина Краснознаменный ордена Суворова корпус,

• 12-й гвардейский танковый Уманский ордена Ленина Краснознаменный ордена Суворова корпус,

• 1-й механизированный Красноградский Краснознаменный корпус.

После окончания война осталась на территории Германии, войдя в состав Группы советских оккупационных войск в Германии. Штаб армии расположился в городе

Фюрстенберг. В июне 1945 года она была переименована во 2-ю гвардейскую механизированную армию, в состав которой входили:

• 9-я гвардейская танковая дивизия,

• 12-я гвардейская танковая дивизия,

• 25-я танковая дивизия,

• 1-я механизированная дивизия.

В 1957 году вновь была переименована во 2-ю гвардейскую танковую армию, в состав которой входили:

• 25-я тяжелая танковая дивизия,

• 9-я гвардейская танковая дивизия,

• 12-я гвардейская танковая дивизия.

На 1 января 1991 года в состав армии входили:

• 16-я гвардейская танковая Уманская ордена Ленина Краснознаменная ордена Суворова дивизия,

• 21-я мотострелковая Таганрогская Краснознаменная ордена Суворова дивизия,

• 94-я гвардейская мотострелковая Звенигородско-Берлинская ордена Суворова дивизия,

• 207-я мотострелковая Померанская Краснознаменная ордена Суворова дивизия,

• 172-й отдельный вертолетный полк,

• 439-й отдельный вертолетный полк,

• 112-я гвардейская ракетная Новороссийская ордена Ленина Краснознаменная орденов Суворова, Кутузова, Богдана Хмельницкого и Александра Невского бригада,

• 458-я ракетная бригада,

• 290-я артиллерийская бригада,

• 61-я зенитно-ракетная бригада,

• 118-я бригада материального обеспечения,

• 250-й отдельный радиотехнический полк,

• 69-й понтонно-мостовой полк,

• 5-й отдельный гвардейский Демблинско-Померанский орденов Кутузова и Александра Невского полк связи.

В сентябре 1993 года управление 2-й гвардейской танковой армии было выведено в Самару и переформировано в управление 2-й гвардейской общевойсковой армии Вооруженных Сил Российской Федерации.


5-я гвардейская танковая краснознаменная армия —

Белорусский военный округ, Бобруйск.

Сформирована в феврале — марте 1943 года сразу как гвардейская. Первоначально в нее входили 3-й гвардейский, 29-й танковые и 5-й гвардейский механизированный корпуса и другие части. Еще до завершения формирования, в связи с прорывом немецких войск в районе Харькова 3-й гвардейский танковый корпус был направлен на Воронежский фронт. С 6 апреля 1943 года армия входила в состав Резервного (затем — Степного) фронта.

9 июля передана Воронежскому фронту. В армии имелось 793 танка — 501 Т-34, 261 Т-70, 31 «Черчилль». В ходе Курской битвы усиленная 2-м гвардейским и 2-м танковыми корпусами участвовала во встречном сражении под Прохоровкой. С 12 по 24 июля потери армии составили 439 танков и САУ. В Белгородско-Харьковской операции армия продвинулась на 120 км, участвовала в отражении немецкого контрудара под Харьковом, потеряв в боях безвозвратно 324 танка, подбитыми — 110. С 10 сентября была выведена в резерв. В октябре — декабре 1943 года вела бои по расширению плацдарма на Днепре юго-восточнее Кременчуга. К 3 января в армии имелось 366 танков и САУ.

В 1-й половине января 1944 года участвовала в Кировоградской, а в конце января — в апреле — в Корсунь-Шевченковской и Уманско-Ботошанской операциях, пройдя с боями около 500 км и освободив города Кировоград, Звенигородка, Умань.

16 июня армия была включена в 3-й Белорусский фронт, в составе которого участвовала в операции «Багратион». 25 июня 1944 года 5-я гв. та, имевшая 534 танка и САУ, вошла в прорыв в полосе наступления 5-й армии. Разгромив 5-ю немецкую танковую дивизию, 29 июня вышла к реке Березина. После освобождения Борисова, Минска части армии вели наступление на Вильнюс и далее, к границам Восточной Пруссии. На 17 июля в армии оставалось около 100 танков и САУ. К 8 августа армия была остановлена на рубеже Дубисы. В ходе Гомельской операции 29-й танковый корпус армии 10 октября 1944 года вышел к Балтийскому морю в районе

Паланги, отрезав Курляндскую группировку от Восточной Пруссии.

Входе Восточно-Прусской операции, войдя 17января 1945 года в прорыв в полосе 48-й армии, 5-я гв. та разгромила гарнизон Млавского укрепленного района и 25 января вышла к заливу Фришес-Хафф, перерезав коммуникации группы армий «Центр». В конце января — в феврале отражала контрудар немецких войск, понеся в боях большие потери, — в конце марта в армии оставалось всего 76 танков и САУ. Боевой путь закончила в районе устья реки Висла, ликвидируя остатки войск противника.

В годы войны армией командовали: маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров (февраль 1943 —август 1944), генерал-лейтенант танковых войск М. Д. Соломатин (август 1944), генерал-полковник танковых войск В. Т. Вольский (август 1944— март 1945), генерал-майор танковых войск М. Д. Синенко (с марта 1945).

В состав армии входили:

• 29-й танковый Знаменский ордена Ленина Краснознаменный ордена Суворова корпус,

• 3-й гвардейский Котельниковский Краснознаменный ордена Суворова корпус.

После окончания войны армия была переименована в механизированную и выведена на территорию Белоруссии. Штаб разместился в Бобруйске. В состав армии входили:

• 8-я гвардейская танковая дивизия,

• 29-я танковая дивизия,

• 12-я механизированная дивизия,

• 22-я механизированная дивизия.

В 1957 году армия вновь стала танковой, а в ее составе были:

• 5-я тяжелая танковая дивизия,

• 8-я гвардейская танковая дивизия,

• 29-я танковая дивизия,

• 36-я танковая дивизия.

В 1968 году соединения армии участвовали в операции «Дунай» — оккупации Чехословакии. К концу 80-х годов в состав армии входили:

• 8-я гвардейская танковая Краснознаменная дивизия,

• 29-я танковая Знаменская ордена Ленина Краснознаменная ордена Суворова дивизия,

• 193-я танковая Днепровская ордена Ленина Краснознаменная орденов Суворова и Кутузова дивизия,

• 199-я гвардейская ракетная Дрезденская ордена Александра Невского бригада,

• 56-я зенитно-ракетная бригада,

• 40-й отдельный Корсуньский ордена Красной Звезды полк связи,

• 544-й отдельный понтонно-мостовой батальон.

После распада СССР 5-я гвардейская танковая армия вошла в состав Вооруженных Сил Республики Беларусь и была переформирована в 5-й гвардейский армейский корпус.



6-я гвардейская танковая краснознаменная армия —

Киевский военный округ, Днепропетровск.

Сформирована в январе 1944 года на 1-м Украинском фронте как 6-я танковая армия. Первоначально в ее состав входили 5-й гвардейский танковый, 5-й механизированный корпуса и другие части. Сразу после формирования армия участвовала в Корсунь-Шевченковской и Уманско-Ботошанской операциях. Армия сыграла решающую роль в Ясско-Кишиневской операции, когда, войдя 20 августа 1944 года в прорыв в полосе 27-й армии, овладела городами Васлуй, Фокшаны, Плоешти, Бухарест. В начале сентября преодолела Трансильванские Альпы и развила наступление на город Клуж. 12 сентября 1944 года была преобразована в 6-ю гвардейскую танковую армию.

В декабре 1944 — январе 1945 года участвовала в Будапештской операции. В конце января выведена в резерв. В ходе Венской операции совместно с 4-й, 9-й гвардейскими и 46-й армиями овладела 13 апреля столицей Австрии Веной. Б