загрузка...
Перескочить к меню

Техника и вооружение 2013 06 (fb2)

- Техника и вооружение 2013 06 4.32 Мб, 127с. (скачать fb2) - Журнал «Техника и вооружение»

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Техника и вооружение 2013 06

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера, сегодня, завтра

Научно-популярный журнал

Июнь 2013 г.

На 1-й стр. обложки: боевая машина ЗРС С-300ПС. Фото А. Китаева.


БТР-82А в соответствии с требованиями заказчика

Сергей Суворов

Фото автора.


9 мая 2013 г. на параде Победы по Красной площади впервые прошли новые российские колесные бронетранспортеры БТР-82А. Эта машина является глубокой модернизацией известного во всем мире БТР-80, зарекомендовавшего себя, по отзывам тех, кто его эксплуатировал, а также и тех, кому пришлось противостоять этим БТР, как надежная и высокоэффективная машина в своем классе, ставшая самой воюющей в мире.

Совершенствование штатных структур и способов действий войсковых формирований, проводимое на основе тщательного изучения опыта войн и локальных конфликтов последних лет, показывает, что для их оснащения все более необходима современная колесная бронированная техника, способная обеспечить выполнение широкого спектра боевых и специальных задач. Серийно выпускаемые в России колесные бронетранспортеры раннего поколения уже не в полной мере отвечают этим требованиям. В связи с этим несколько лет назад конструкторами ООО «Военноинженерный центр» (входит в периметр управления ООО «Военно-промышленная компания») в тесном сотрудничестве со специалистами Минобороны России была разработана программа глубокой модернизации БТР-80 и БТР-80А.

При реализации этой программы конструкторами были учтены все предложения и требования заказчика, полученные в ходе тщательного изучения опыта эксплуатации и боевого использования БТР-80 и БТР-80А.


Опытный образец колесного бронетранспортера БТР-82 с 14,5-мм пулеметом КПВТ и 7,62-мм пулеметом ПКТМ.


Поскольку модернизированные машины качественно отличались от серийных БТР-80 и БТР-80А и имели лишь внешнее сходство, руководств Министерства обороны РФ приняло решение о присвоении им и новых индексов — БТР-82 и БТР-82А соответственно.

Основными целями программы модернизации являлись:

— комплексное повышение тактико-технических и эксплуатационных характеристик, огневой мощи, подвижности, защищенности и командной управляемости;

— повышение надежности, производственной, эксплуатационной и ремонтной технологичности.

Благодаря реализованным мероприятиям коэффициент боевой эффективности БТР-82 и БТР-82А возрос в 2 раза по сравнению с БТР-80 и БТР-80А соответственно.

Огневая мощь повышена за счет установки унифицированного боевого модуля с электроприводами и цифровым двухплоскостным стабилизатором вооружения (разработка и производство ОАО «СКБ ПА» и ОАО «КЭМЗ», г. Ковров).

В качестве основного оружия в унифицированном боевом модуле предполагалось использовать 30-мм автоматическую пушку 2А72 или 14,5-мм крупнокалиберный пулемет КПВТ, а также спаренный 7,62-мм пулемет ПКТМ. На БТР-82, где основным оружием является 14,5-мм пулемет КПВТ, появилась система питания с единой лентой на 500 патронов, т. е. отпала необходимость производить перезарядку пулемета 10 раз (10 коробок по 50 патронов), как было на БТР-80.

Размещенное за пределами обитаемого отделения бронетранспортера оружие не создает загазованности внутри машины, что повысило комфортность условий работы экипажа и десанта.

В унифицированном модуле также предусмотрена возможность установки и других видов артиллерийского вооружения, в том числе зарубежного производства — при поставке машин на экспорт.

Для повышения поисковых возможностей и эффективности стрельбы использован комбинированный всесуточный прицел наводчика ТКН-4ГА (ТКН-4ГА-02) со стабилизацией поля зрения. Все эти меры обеспечили повышение эффективности стрельбы БТР-82 (БТР-82А) в 2 раза по сравнению с БТР-80 (БТР-80А) соответственно.

Однако уже в ходе государственных испытаний нового изделия Заказчик отказался от варианта вооружения бронетранспортера крупнокалиберным пулеметом, в связи с чем дальнейшие работы по БТР-82 были прекращены.

Новый комплекс вооружения БТР-82А в ходе испытаний преподнес немало сюрпризов — он никак не хотел вписываться в рамки ТТЗ (тактико-технического задания. — Прим. авт.) по кучности и точности стрельбы из автоматической пушки при стрельбе с ходу. Собственно, это и не стало неожиданностью. Высокой точности и кучности стрельбы на колесной машине достичь гораздо сложнее, чем на гусеничной, в силу особенностей конструкции ходовой части колесного шасси, которое более подвержено различным колебаниям при движении по пересеченной местности. Однако проблему точности и кучности стрельбы удалось решить. В конструкцию стабилизатора оружия и приводов наведения были внесены изменения, которые позволили достичь показателей кучности и точности стрельбы из автоматической пушки БТР-82А, сравнимых с показателями стрельбы 30-мм автоматической пушки БМП-2. При этом реализация технических решений позволила даже отказаться от установки пушки на так называемую «третью точку опоры» (когда ствол пушки ближе к дульному срезу крепят при помощи специальной рамной конструкции).

Защищенность машины повышена благодаря использованию противоосколочной защиты из современных арамидных материалов на внутренних поверхностях корпуса, в том числе и на полу. Помимо повышения защитных свойств, установка противоосколочной защиты улучшает термо- и шумоизоляцию обитаемого отсека бронетранспортера.

Повышение противоминной стойкости достигнуто за счет применения разнесенной конструкции днища с энергопоглощающими ковриками под ногами в местах размещения экипажа и десанта, установкой новых сидений специальной конструкции. На машине также имеется усовершенствованная система пожаротушения, что позволило заметно повысить пожаровзрывобезопасность. Комплекс мероприятий по повышению защищенности позволил увеличить живучесть машины на 20 %, обеспечить защиту ее экипажа, агрегатов и систем от поражения бронебойными пулями с дистанции 100 м и от вторичного поражения осколками в случае пробития основной брони. Показатели эргономичности БТР-82А улучшены благодаря установке системы кондиционирования воздуха.

Двухстворчатые люки с обоих бортов машины обеспечивают десантирование пехотинцев из БТР как на месте, так и на ходу. Выходы на борт для десанта более предпочтительны, чем один кормовой, особенно при отражении нападения на колонны. Они позволяют десанту безопасно покинуть БТР с противоположного от нападающих борта, прикрываясь от их огня корпусом машины, рассредоточиться и дать противнику отпор.



Комплект цифровых средств связи, установленный в БТР-82А.


Аппаратура системы управления огнем комплекса вооружения БТР-82А.


Подвижность. Несмотря на несколько возросшую (до 16 т) массу, показатели подвижности БТР-82А повышены благодаря установке более мощного (300 л.с.) дизельного двигателя, новых элементов трансмиссии и подвески. Эти меры позволили увеличить общий ресурс машины, средние скорости движения по пересеченной местности, повысить плавность хода (что немаловажно для обеспечения высокой точности стрельбы с ходу) и надежность шасси в целом. Высокие водоходные качества при преодолении водных преград сохранились на прежнем уровне, не достижимом на сегодняшний день ни для одной зарубежной бронированной машины в этом классе.

Командная управляемость. Для повышения командной управляемости были установлены современные цифровые средства связи — комплекс Р-168-25УЕ-2, система топографического ориентирования «Трона-1» с автономным и спутниковым каналами получения навигационной информации и комбинированный прибор наблюдения командира ТКН-АИ. Это позволило повысить устойчивость, скрытность и качество связи, расширить функциональные возможности управления и обеспечить интеграцию в единую систему управления тактического звена.

Впервые на отечественных бронетранспортерах осуществлена установка автономного энергоагрегата мощностью 5 кВт. Он обеспечивает экономию ресурса основного двигателя за счет исключения его работы при действиях в обороне, на блок-постах и т. д., увеличение ресурса и поддержание заряда АКБ, а также снижение заметности машины в тепловом диапазоне.

С целью повышения комфортности экипажа и снижения его утомляемости при совершении маршей и ведении боя, особенно при действиях в условиях повышенных температур, на БТР-82А используется система кондиционирования воздуха. Она также обеспечивает оптимальные условия работы электронных устройств и приборов.

По оценкам специалистов, оснащение мотострелковых подразделений и частей Российской армии БТР-82А позволит обеспечить паритет с однотипными формированиями стран НАТО, оснащенными бронетранспортерами.

После проведения полного цикла государственных и войсковых испытаний, которые проходили в 2010–2012 гг., бронетранспортер БТР-82А приказом министра обороны Российской Федерации от 6 декабря 2012 г. был принят на вооружение. В настоящее время он находится в серийном производстве на Арзамасском машиностроительном заводе в г. Арзамасе Нижегородской области.

Организация массового выпуска БТР-82А после принятия на вооружение не потребовала коренной реорганизации производственных линий, что позволило сэкономить существенные средства, которые необходимы на разработку и запуск в производство принципиально новой машины.

Еще до окончания государственных испытаний новым бронетранспортером заинтересовались зарубежные заказчики. Некоторые из них, в частности, вооруженные силы Республики Казахстан, заказали партию БТР-82А для своих войсковых формирований. Поставка была осуществлена в 2011 г. Одно их подразделений вооруженных сил этой страны, оснащенное БТР-82А, приняло участие в военном параде, состоявшемся в г. Астане в августе того же года.

Представители ряда зарубежных государств также дожидаются своей очереди на поставку этих бронетранспортеров, поскольку выпускаемые на предприятии машины идут в первую очередь на вооружение Российской армии в соответствии с государственным оборонным заказом.


Водоходные качества БТР-82А остались на уровне БТР-80, т. е. машина в этом отношении не имеет аналогов за рубежом.


Огневая мощь БТР-82А возросла в 2 раза по сравнению с БТР-80А.


Сравнительные тактико-технические характеристики БТР
Характеристика БТР-80 БТР-80А БТР-82 БТР-82А
Боевая масса, т 13,6 14,4 15,4 16,0
Экипаж + десант, чел. 2+8 2+8 2+8 2+8
Мощность двигателя, л.с. 260 260 300 300
Запас хода по шоссе, км 600 600 600 600
Максимальная скорость, км/ч:
— на суше 80 80 80 80
— на плаву 9 9 9 9
Вооружение:
— автоматическая пушка, калибр, мм Нет 30 Нет 30
— крупнокалиберный пулемет, калибр, мм 14,5 Нет 14,5 Нет
— спаренный пулемет, калибр, мм 7,62 7,62 7,62 7,62
Возможность стрельбы с ходу Нет Нет Есть Есть
Возможность стрельбы ночью Нет Есть Есть Есть
Антиосколочная защита Нет Нет Есть Есть
Противоминная защита Нет Нет Есть Есть

Опытные образцы новых колесных бронетранспортеров: БТР-82А (слева) и БТР-82.


Фото С. Суворова


Бронетранспортер БТР-82А.


Фото С. Суворова


Возобновление производства МиГ-31: реальность и перспективы

В. П. Комоедов,

Председатель Комитета Государственной Думы по обороне


11 апреля 2013 г. в Государственной Думе по инициативе Комитета Госдумы по обороне состоялись парламентские слушания по вопросам использования боевых авиационных комплексов на основе самолета МиГ-31 для обеспечения Воздушно-космической обороны страны и необходимости их дальнейшего производства. В слушаниях приняли участие депутаты Государственной Думы, представители ВПК при Правительстве РФ, Совета Безопасности, Министерства обороны, иных государственных органов и обороннопромышленного комплекса.

Рассмотрев вопросы, связанные с современным состоянием группировки истребителей-перехватчиков МиГ-31 ВВС Российской Федерации, а также с их модернизацией и возможным возобновлением производства, участники парламентских слушаний отметили следующее.

МиГ-31 предназначен для использования в системе ПВО и ВКО страны, способен выполнять длительное патрулирование и вести борьбу со всеми классами аэродинамических целей (в том числе малоразмерными крылатыми ракетами, вертолетами и высотными гиперзвуковыми летательными аппаратами, стратегическими бомбардировщиками, низкоорбитальными спутниками и космическими аппаратами) в любое время суток, в сложных погодных условиях, при интенсивном ведении РЭБ.

МиГ-31 — практически единственный самолет, который способен перехватывать и уничтожать крылатые ракеты и беспилотные летательные аппараты, летящие на предельно малых высотах.

Целевое оборудование позволяет использовать истребитель-перехватчик МиГ-31 автономно, в составе группы из однотипных самолетов или в качестве самолета-лидера для управления действиями истребителей, имеющих менее совершенное бортовое радиоэлектронное оборудование (МиГ-29, Су-27, Су-30, Су-35).

Высокая боевая эффективность достигается групповыми действиями четырех МиГ-31, связанных между собой информационным взаимодействием через АСУ с автоматическим обменом информацией и целенаведением в составе группы. Такой вариант боевого применения позволяет группе МиГ-31 из четырех самолетов контролировать воздушное пространство шириной до 1000 км. Цифровая система закрытой связи обеспечивает обмен радиолокационной информацией в группе из четырех самолетов МиГ-31, удаленных друг от друга на расстояние до 200 км. Цифровая закрытая линия обмена данными обеспечивает взаимодействие с наземным командным пунктом.

Ряд модификаций МиГ-31 оснащен системой дозаправки топливом в воздухе. Характеристики американских высотных стратегических самолетов-разведчиков Lock-heed SR-71, делавшие раньше эти крайне дорогостоящие самолеты неуязвимыми от истребителей ПВО, не обеспечили их выживаемость при атаках МиГ-31, что стало одной из основных причин снятия SR-71 с вооружения.

На сегодняшний день отечественных и зарубежных аналогов МиГ-31 не существует, он продолжает оставаться одним из уникальных самолетов мира.

Высокий модернизационный потенциал МиГ-31 связан с уникальными характеристиками планера и двигателей, что позволяет не только наращивать тяговооруженность, скорость и ударную мощь самолета, но и значительно увеличивать возможности размещенной на нем радиоэлектронной аппаратуры (увеличение дальности бортового локатора до 600 км, обнаружение целей по всем направлениям).

Участники парламентских слушаний основывались на том, что в современных условиях, несмотря на значительные средства, выделенные на перевооружение армии и флота, наше государство не может поддерживать военностратегический и военно-технический паритет с ведущими мировыми державами на соразмерной финансовой и технологической основе, особенно в области неядерных вооружений. В связи с этим они отмечают важность принятия «ассиметричных» эффективных мер с минимальными экономическими и финансовыми затратами для парирования потенциальных военных угроз безопасности государства и оптимизации военных расходов.

Особое внимание участники парламентских слушаний обратили на четко обозначенную в последнее время тенденцию выделения воздушно-космического оружия в качестве первоочередного и наиважнейшего как в существующих, так и перспективных формах и способах ведения вооруженной борьбы. Благодаря такому оружию вероятный противник получает возможность наносить скоординированные по времени и в пространстве высокоточные удары практически по всем целям на территории России. Одновременно им предпринимаются меры, направленные на исключение возможности применения против него ядерного оружия и других видов оружия массового поражения.

Это подтверждает необходимость противопоставить системе воздушно-космического нападения вероятного противника надежную систему воздушно-космической обороны нашего государства с эффективно функционирующей авиационной составляющей.

По мнению участников парламентских слушаний, одним из важнейших элементов, способным занять достойное место в системе воздушно-космической обороны, может быть использование боевых авиационных комплексов на основе глубоко модернизированных самолетов МиГ-31. Всепогодный истребитель- перехватчик дальнего действия МиГ-31 при грамотно проведенной модернизации по своим тактико-техническим параметрам еще минимум 10–15 лет будет превосходить современные отечественные и зарубежные аналоги.

Участники парламентских слушаний констатируют, что данному типу самолетов будет отсутствовать конкуренция по следующим направлениям боевого применения:

— перехват и уничтожение воздушных, наземных и надводных носителей крылатых ракет, самолетов дальнего радиолокационного обнаружения и управления авиацией, стратегических летательных аппаратов-разведчиков;

— обнаружение низколетящих целей (беспилотных летательных аппаратов, крылатых ракет и др.);

— оперативное развертывание противовоздушной обороны на неприкрытых направлениях;

— возможность контролировать воздушное пространство по широкому фронту небольшим количеством самолетов;

— эффективное оснащение сверхсовременными антенными комплексами без нарушения аэродинамики благодаря «квадратному» фюзеляжу;

— сопровождение и прикрытие авиационной и морской составляющих ядерных сил;

— уничтожение низкоорбитальных спутников противника, а также оперативный вывод спутников и их группировок массой каждого до 200 кг на орбиты 200–800 км.

В настоящее время МиГ-31 является единственным боевым самолетом, способным обеспечить прикрытие воздушного пространства Российской Федерации в Арктической зоне, в том числе объектов нефте- и газодобывающей промышленности и систем транспортировки энергоресурсов.

Следует отметить, что технология производства самолетов МиГ-31 служит основой для создания отечественных гиперзвуковых летательных аппаратов.

Существенным преимуществом является большая боевая нагрузка (более девяти тонн) и два человека в составе экипажа. Кроме того, накоплен большой опыт несения боевого дежурства самолетами данного типа в тяжелых климатических условиях.

В связи с этим участники парламентских слушаний выражают обеспокоенность тем фактом, что, несмотря на отсутствие в составе Военно-Воздушных Сил самолетов, способных решать весь спектр задач, возлагаемых на МиГ-31, их производство фактически прекращено под различными предлогами. С 1994 г., после завершения серийного производства, утрачены кооперационные связи со значительным количеством предприятий-поставщиков комплектующих изделий. Элементная база системы управления вооружением устарела. Кроме того, планируется ликвидация технологической и иной инфраструктуры, необходимой для возможного возобновления работ. Следует отметить, что оснований для принятия такого решения нет.

В то же время, данные об отсутствии двигателей для этих самолетов не соответствуют действительности (в наличии 244 двигателя «на крыле» и около 700 двигателей в ремфонде).

В связи с изложенным, в целях обеспечения надежной защиты важнейших объектов Российской Федерации от воздушного нападения и повышения готовности Вооруженных Сил к отражению ударов средств ВКН, участники парламентских слушаний рекомендуют:


Правительству Российской Федерации:

1. Создать комиссию с привлечением представителей Министерства обороны, Министерства промышленности и торговли Российской Федерации, заводов-изготовителей с целью:

— проведения проверки технического состояния всех имеющихся в наличии самолетов МиГ-31 для их дальнейшей модернизации;

— детальной проработки возможности воспроизводства самолетов МиГ-31 с учетом задела двигателей в случае потребности в данном типе самолетов у Минобороны России большей, чем существующий авиапарк.

2. Предусмотреть включение в Федеральную целевую программу «Развитие обороннопромышленного комплекса на период до 2020 г.» раздела «Техническое перевооружение предприятий авиационной промышленности для модернизации и производства самолетов МиГ-31» в случае определения Минобороны России потребности в дополнительном количестве самолетов МиГ-31.

3. Предусмотреть возможность включения части затрат в закрытую часть Государственной программы «Социальное и экономическое развитие Арктической зоны Российской Федерации на 2014–2025 гг.»


Военно-промышленной комиссии при Правительстве Российской Федерации:

1. В случае определения Минобороны России потребности в дополнительном количестве самолетов МиГ-31:

— определить ресурсы, необходимые для возобновления производства и модернизации МиГ-31, включая модернизацию и технологическое перевооружение производственных мощностей, наличие подготовленных кадров;

— определить необходимые объемы финансирования и сроки реализации производственных программ на подготовку производства и строительство модернизированных МиГ-31.

2. Определить объемы финансирования и сроки, необходимые для модернизации МиГ-31, находящихся в авиачастях и на консервации.


Министерству обороны Российской Федерации:

— рассмотреть вопрос о передаче группировки истребителей-перехватчиков в непосредственное подчинение командованию войск ВКО;

— прекратить утилизацию самолетов МиГ-31;

— уточнить угрозы национальной безопасности Российской Федерации и степень надежности прикрытия ее воздушных границ, установить потребность в дополнительных силах и средствах, привлекаемых для обеспечения воздушно-космической обороны страны;

— определить необходимое количество самолетов данного типа, достаточное для выполнения задач по обеспечению обороноспособности государства, в том числе в Арктической зоне;

— модернизировать имеющийся парк самолетов МиГ-31 (с учетом заштатных) до принятия на вооружения новых летательных аппаратов с характеристиками, схожими или лучшими, чем характеристики самолета МиГ-31;

— определить роль, место и технический облик перспективного истребителя-перехватчика

— аналога МиГ-31М для решения задач ВКО и возможность создания на его основе авиационной системы, предназначенной для уничтожения крылатых ракет до рубежа их пуска;

— сформировать тактико-техническое задание на научно-исследовательскую работу и опытно-конструкторскую работу по замене системы управления вооружением (бортовой радиолокационной системы, теплопеленгатора, прицельно-пилотажного индикатора и запросчика госопознавания), замену радиопрозрачного обтекателя на современные образцы с целью повышения возможностей обнаружения целей с малой эффективной поверхностью и выполненных по стелстехнологии;

— внести изменения в Государственную программу вооружения на период 2011–2020 гг., а также на новый программный период, предусматривающие модернизацию системы управления вооружением всех оставшихся самолетов, средств наземного контроля, а также системы подвески для применения новых и разрабатываемых образцов крылатых ракет и других видов оружия;

— внести в Государственную программу вооружения на период 2011–2020 гг. с 2014 г. раздел НИР, в котором обосновать роль, место и тактико-технические характеристики перспективного авиационного комплекса — аналога самолета МиГ-31 для решения задач ВКО;

— разработать оптимальную инфраструктуру базирования истребителей-перехватчиков, исходя из угроз нанесения ударов по территории России крылатыми ракетами морского и воздушного базирования, беспилотными ударными комплексами, гиперзвуковыми летательными аппаратами, самолетами стратегической и тактической авиации;

— организовать подготовку летного и инженерно-технического состава для эксплуатации и боевого применения МиГ-31.

— совместно с Военно-промышленной комиссией при Правительстве Российской Федерации предусмотреть при формировании Государственной программы вооружения на 2016–2025 гг. разработку перспективного летательного аппарата для замены самолета МиГ-31 и включить раздел «ОКР по созданию перспективного самолета комплекса дальнего перехвата на базе самолета МиГ-31 для решения задач ВКО»; с 2019 г. приступить к его серийному производству в количестве не менее 100 единиц.

— совместно с Министерством промышленности и торговли Российской Федерации проработать вопрос, связанный с продлением сроков эксплуатации самолетов МиГ-31, в целях поддержания их группировки на уровне, достаточном для решения стоящих задач;

— совместно с Минпромторгом России и Сибирским отделением Российской академии наук продолжить работы по созданию летательных аппаратов на основе гиперзвуковых технологий, в том числе аэробаллистических.


Министерству промышленности и торговли Российской Федерации:

— провести работу по восстановлению критических для модернизации МиГ-31 технологий, таких, как остекление кабины пилотов, возобновление производства комплектующих для ремонта двигателя, блок управления двигателями, носовой обтекатель и др. по согласованию с разработчиком и производителем самолета;

— остановить ликвидацию технологической и иной инфраструктуры, необходимой для возможного возобновления работ, до определения позиции Министерства обороны Российской Федерации в потребном количестве самолетов данного типа или принятия на вооружение нужного количества летательных аппаратов с характеристиками схожими или лучшими, чем характеристики самолета МиГ-31.


Фортификационные сооружения с танковыми башнями и танками Часть 1

В.И. Заговеньев, к.т.н., старший научный сотрудник, полковник в отставке

В статье использованы фото из архивов автора, В. Щербакова и А. Кириндаса.

«Считать основной формой фортификационной подготовки границ государства к войне не крепость, а укрепленный район»

(из решения после доклада А. С. Хмелькова в 1927 г.).

Развитие фортификационной науки об укреплении приграничных рубежей России неразрывно связано с развитием форм и способов ведения боевых действий, которые, в свою очередь, взаимосвязаны с достижениями науки в создании вооружения и военной техники. Средства поражения и средства защиты всегда соответствовали и соответствуют категории «единство и борьба противоположностей».

Средства поражения развиваются более динамично и, как правило, опережают уровень развития средств защиты. История войн показывает, что применению такого средства поражения, как артиллерийский снаряд (фугасный, подкалиберный, бронебойный, бетонобойный, кумулятивный и др.), соответствовало адекватное противодействие в виде защитной конструкции из различных материалов (земля, камень, металл, броня, железобетон и др.).

Укреплению границ и приграничной полосы во все времена отводилась особая роль в обеспечении защиты государства. Формы и способы укрепления границ менялись с течением времени в соответствии с развитием средств вооруженной борьбы: сторожевые заставы, кордоны, стены, крепости, форты, укрепленные районы, районы обороны и пр.

Первоначально укрепленным районом (УР) называлось «сочетание нескольких крепостей, находящихся во взаимодействии и образующих общую группу». УР возникли еще в конце XIX в., но распространения тогда не получили. Только после Первой мировой войны, когда система прикрытия границ линией крепостей была признана неэффективной, появились предложения о создании вдоль границ сплошных глубоких полос (полос прикрытия), состоящих из УР. Однако под УР стали понимать рубеж, имеющий определенное протяжение по фронту и глубину (в зависимости от оперативных задач, возлагаемых на УР, и естественных географических условий), заблаговременно подготовленный средствами долговременной фортификации к длительной борьбе постоянного гарнизона и совместно с ним полевых армий.

В современной трактовке УР — «Это район (полоса) местности, оборудованный системой долговременных и полевых фортификационных сооружений в сочетании с различными инженерными заграждениями и подготовленный для длительной и упорной обороны специально предназначенными войсками самостоятельно или во взаимодействии с общевойсковыми частями (полевыми войсками)».

Фортификационные школы Франции, Германии и России заложили теоретические основы устройства и применения УР и практически их реализовали уже в 1920–1940 гг. Доклад С.А. Хмелькова в 1927 г. на совещании при оперативном управлении штаба Красной Армии стал отправной точкой в принятии стратегического решения по развитию и применению укрепленных районов как основной формы заблаговременного прикрытия государственной границы страны: «Считать основной формой фортификационной подготовки границ государства к войне не крепость, а укрепленный район».

К началу и в период строительства УР в нашей стране и за рубежом уже были созданы или возводились оборонительные линии: «Гинденбурга» (1916–1917 гг.), «Маннергейма» (1920–1939 гг.), «Мажино» (1929–1934 гг., совершенствовалась до 1940 г.), «Зигфрида» (1936–1940 гг.). Формы укрепленных районов (линия, полоса, вал, позиция, район, зона, узел) соответствовали своему времени и содержанию (характеру): долговременные фортификационные сооружения (ДФС) для ведения огня из пулеметного и артиллерийского вооружения, ПДОТ (пулеметная долговременная точка), ОПДОТ (орудийно-пулеметная долговременная огневая точка), АК (артиллерийский капонир), АПК (артиллерийский полукапонир), а также фортификационные сооружения открытого типа для частей и подразделений полевого заполнения и промежутков между УР. Многообразие конструктивных решений ДФС было обусловлено тем, что они составляли основу («архитектуру») укрепленных районов, систему противопехотного и противотанкового огня, что должно было обеспечивать неприступность обороны рубежей приграничной полосы.

В 1920-е гг. развитие и становление бронетанковой техники, отводимое место танкам в боевых действиях, тактика применения танковых подразделений и частей привели к переоценке роли укрепленных районов по прикрытию государственной границы и значению в них ДФС для ведения артиллерийского (противотанкового) огня. Строительство УРов и применение в них танков и танковых башен условно можно разделить на следующие периоды:

— первый период — 1928–1938 гг.;

— второй период -1938-1941 гг.;

— третий период-1941-1955 гг.;

— особый период — 1960–1990 гг.

Началом первого периода следует считать приказ № 90 Реввоенсовета СССР от 19 марта 1928 г., в соответствии с которым по программе фортификационной подготовки границ государства к войне на важнейших операционных направлениях началось строительство первых укрепленных районов: Карельского, Кингисеппского, Псковского, Полоцкого, Минского, Мозырьского, Коростеньского, Новоград-Волынского, Летичевского, Могилев- Ямпольского, Киевского, Рыбницкого и Тираспольского, которые составили стратегическую линию обороны с западного направления (в материалах немецко-фашистской пропаганды того времени эту линию называли «Линия Сталина»).

В этот же период по приказу РВС СССР № 007 от 25 февраля 1932 г. было создано Дальневосточное (Хабаровское) управление инспектора инженерный войск РККА. Под его контролем возводились Гродековский, Усть- Сунгарский, Благовещенский, Забайкальский, Нижнеамурский, Барабашский, Полтавский и Де-Кастринский УРы.

В 1932 г. был сформирован Забайкальский укрепленный район, первую линию укреплений которого построили к 1937 г. В 1939 г. было принято решение о строительстве новой линии укреплений. В 1941 г. Забайкальский УР переименовали в Борзинский УР и включили в состав Даурского УР.

В соответствии с Постановлением от 27 мая 1933 г. «О мероприятиях первой очереди по усилению ОКДВА» началось оборонительное строительство восточных рубежей, которое предусматривало возведение сооружений для укрепленных районов, дорог, бензохранилищ, складов, береговых батарей. Для развертывания оборонительных работ в конце января 1934 г. в состав ОКДВА влился отдельный корпус военно-строительных частей Народного комиссариата тяжелой промышленности СССР. В1939 г. продолжилось формирование Камчатского укрепленного района.

В 1938 и 1939 гг. на западной границе началось строительство еще восьми УРов: Островского, Себежского, Слуцкого, Шепетовского, Староконстантиновского, Остропольского, Каменец-Подольского. К сожалению, готовность линии укреплений в 1938 г. составила 45,5 %, а в 1939 г. — лишь 59,2 %.

Основу фортификационного оборудования (долговременной фортификации) укрепленных районов первого пеоиода строительства составляли в основном пулеметные и частично орудийные ДФС, которые были вооружены казематными пулеметами «Максим» и казематными орудийными установками обр.1932 г. на лафете «Красный Путиловец». В 1938–1939 гг. увеличилось количество орудийных (с противотанковым вооружением) ДФС и было проведено переоборудование пулеметных сооружений в орудийные (артиллерийские). Система противотанкового огня УР была эшелонирована по фронту и глубине. Получили развитие конструкции специального казематного пулеметного и артиллерийского вооружения (НПС-3, ДОТ-4, Л-17 и др.), сооружений ОПДОТ, АК и АПК. Активно велись разработки новых броневых артиллерийских и пулеметных башенных установок для ДФС укрепленных районов (БУР-45, БУР-76 и др.).

Однако в конце 1939 г. строительство почти прекратилось. Это было вызвано принятием и реализацией военно-политического решения в связи с изменением государственной границы СССР. Основные силы и средства бросили на подготовку и строительство укрепленной линии под неофициальным названием «Линия Молотова». Решением Главного военного совета Красной Армии от 15 ноября 1939 г. штатную численность войск старых УР сократили более чем на треть. С долговременных фортификационных сооружений некоторых УРов частично стали снимать артиллерийское вооружение, а другие ДОТы частично законсервировали.

Документы свидетельствуют, что сооружения, возведенные до 1939 г. в укрепленных районах на старых границах в ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО и КОВО, не были доведены до полной боевой готовности. Большое количество построенных ДФС не получило вооружения и оборудования. Однако в планах стратегической обороны считалось «необходимым довести…» построенные УРы «до полной боевой готовности, с тем чтобы они составили прочно укрепленный тыловой рубеж. К сожалению, некоторые начальники смотрели на укрепленные районы… как на отжившие и утратившие свое оперативно-тактическое значение», что привело в отдельных округах… к самостийному производству работ по консервации УР».

Начало строительства укрепленной «Линии Молотова» в 1939 г. на новой границе можно считать началом второго периода строительства. На востоке продолжилось формирование Камчатского укрепленного района (Камчатский оборонительный район (КОР) ДВФ).

При строительстве укрепленных районов на новой границе остро проявился дефицит казематных артиллерийских орудий. Этот вопрос частично решался путем снятия казематных орудий с ДФС, возведенных на старой границе, и установкой их во вновь возводимые сооружения. Для поддержания и обеспечения прочного укрепленного тылового рубежа на старой границе «Линии Сталина» было принято решение использовать танки и танковые башни. Тем более что к этому времени танкостроение в нашей стране достигло определенных успехов.

Основу танкового парка РККА к началу 1930-х гг. составлял легкий танк Т-18 (МС-1). Он серийно производился с 1928 по 1931 г. Было выпущено 959 танков этого типа, не считая прототипа. Они применялись в бою в конфликте на КВЖД. С 1931 г. основным танком становится Т-26, который был создан на основе английского «Виккерс 6-тонный» и находился в производстве до 1941 г.


Общий вид казематной орудийной установки обр. 1932 г. на лафете «Красный Путиловец» со стороны амбразуры и каземата.



Казематное 45-мм орудие ДОТ-4 ОПДОТ и 76-мм казематное орудие Л-17 АПК. Видео стороны амбразуры.


Следует учитывать, что ограниченные возможности, весьма сжатые сроки оборонительного строительства и дефицитность брони не позволили в предвоенный период обеспечить поставку фортификационных бронебашен оригинальной конструкции в нужных количествах, а также разработку и производство специальных орудийно-артиллерийских установок для вооружения ДФС на наиболее ответственных направлениях.

В связи с этим было решено создавать бронебашенные установки с использованием танковых башен путем их переоборудования для эксплуатации в условиях стационарных фортификационных сооружений, возводимых на оборонительных рубежах. Это направление являлось наиболее перспективным и эффективным, особенно в условиях дефицита времени на подготовку пограничных рубежей к войне. Кроме того, оно обеспечивалось наличием массового производства танковых башен и возможностью использования «задела» и брака, являющихся неизбежными спутниками танковой промышленности.

Возможность использования переоборудованных танковых башен с морально и физически устаревших танков и самих танков в качестве долговременных огневых точек (ДОТ, ТДОТ) считалось целесообразным по целому ряду соображений, в том числе и экономического характера.

При сравнении танковых башен с казематными установками эффект применения был очевиден. Танковые башни были способны выполнять более многообразные огневые задачи, при этом достигалась наиболее целесообразная форма сооружения. Они обеспечивали высокую маневренность траектории огня в круговом секторе и низкую посадку сооружения, что вместе с малогабаритностью башни давало возможность эффективной маскировки сооружения и гарантировало высокую устойчивость к артиллерийскому огню.

Бронебашни танков, установленные в ДФС, относились к системе жесткой конструкции, так как в них отсутствовала система упругих связей (подкреплений), роль которой выполняло стационарное основание.

Широкому применению танковых бронебашен при их соответствующем переоборудовании способствовали также имеющиеся промышленные возможности, использование штатного оружия, боекомплекта и оборудования, а также возможность обеспечения комплектности подачи (подвозки) к месту строительства и использование существующего народнохозяйственного и войскового транспорта. Кроме того, допускалась возможность использования трофейных танковых башен при наличии типового комплекта переходных деталей крепления башни к стационарному основанию (боевому покрытию).

Как уже отмечалось, ограниченные возможности первого периода оборонительного строительства фактически предопределили типы конструкций и вооружение строившихся УР. Любое другое решение в то время являлось весьма затратным.

Дефицит казематных артиллерийских орудий для ДФС в укрепленных районах, как указывалось выше, нехватка противотанковых орудий, а также большие затраты на перевозку и переплавку большого количества снятых с вооружения боевых машин привели к принятию решения о применении танковых башен (танковых корпусов) в ДФС, танков в качестве фортификационных сооружений и, в конечном итоге, как неподвижных бронированных огневых точек (НБОТ).

Началом применения танковых башен в качестве противотанковых орудий можно считать:

— решение К.Е. Ворошилова о строительстве в 1931 г. десяти из 21 запланированных противотанковых точек в Полоцком УРе;

— выводы из протокола о результатах рекогносцировки МиУРа под руководством Уборевича о строительстве девяти противотанковых сооружений;

— изготовление и поставку в Минский УР танковой башни с 37-мм пушкой (ПС-2) большой мощности Ижорским заводом (1932 г.);

— запрос инженерного отдела БВО в УНИ РККА на рабочую документацию типового проекта сооружения, который был разработан в середине 1932 г;

— содержание рапорта помощника Начальника инженеров РККА Смирнова по результатам поездки в Минский УР от 8 июля 1934 г.

Из содержания рапорта видно, что долговременные фортификационные сооружения с танковыми башнями уже были построены к лету 1934 г., так как в нем отмечается отсутствие бронеплит на огневых точках с башнями танков Т-26. Таким образом, началом применения танковых башен в долговременных фортификационных сооружениях УРов следует считать 1932 год.

В 1936 г. НИИИ РККА провел войсковые испытания ДФС с бронебашней Т-26 в Мозырьском УР, которые завершились успешно. В 1938 г. результаты этих испытаний были закреплены разработкой типовых проектов долговременных фортификационных сооружений с танковыми башнями, а также нашли отражение в практическом руководстве полевой фортификации ПФ-39 (4.2) по применению танковых башен и корпусов танков.

Использование танковых башен и танковых корпусов при полевом оборудовании позиций, районов и в укрепленных районах в качестве ДФС имело свои особенности. Возводимые сооружения отличались конструкцией, сроками строительства и задачами, которые на них возлагались. Так, башни и корпуса танков при полевом оборудовании предназначались «… для ведения автоматного, ружейного и пулеметного огня… и при хорошем применении к местности башни и корпуса танков служат огневыми сооружениями различной степени защиты…» Для укрепления местности рекомендовалось использовать башни и корпуса трофейных и поврежденных танков, которые могли «…устанавливаться неподвижно или, при возможности использования танкового механизма вращения, — с круговым обстрелом». В качестве основания подбашенных помещений (казематов) башен использовался лесоматериал, бутобетон, бетон и пр.


Вариант приспособления башни танка для устройства пулеметного сооружения вращающегося типа.


Реконструкция ДФС с танковой башней Т-26, демонтированной с сооружения № 69 (район д. Вишневка) в экспозиции историко-культурного комплекса «Линия Сталина».


Долговременное фортификационное сооружение с танковой башней в УРах относилось к тяжелому типу (по существующей классификации того времени).

Защитная конструкция (покрытия, стены, фундамент) ДФС с башней танка возводилась из железобетона. Причем толщина защитных конструкций гарантировала защиту гарнизона от прямого попадания фугасных снарядов и авиационных бомб.

Танковая башня обеспечивала защиту в основном от пуль и осколков, лобовая броня башни и шаровая маска орудия должны были соответствовать защите от прямого попадания боеприпасов калибра 37–45 мм. В целом, эффективность такого сооружения достигалась малыми размерами башни, умелым вписыванием в местность (посадкой на местности) и маскировкой. Кроме того, существовали решения по экранировке башен дополнительными броневыми листами, увеличением высоты барбета (защита погона башни), которые, как правило, практически не устраивались.

К началу 1938 г. танки Т-18 достигли критической степени износа. В строю к тому времени оставалось 862 танка, включая 160 переданных в 1934–1937 гг. в распоряжение укрепленных районов Ленинградского военного округа для строительства долговременных огневых точек. Распоряжением наркома вооружений танки Т-18 сняли с вооружения. 700 из них передали в распоряжение укрепрайонов военных округов, а также народному комиссариату ВМФ.

Переоборудование танков Т-18 в огневые точки растянулось вплоть до войны с Германией. При возведении фортификационных сооружений основание установки под танки и танковые башни предполагалось строить из железобетона с соответствующими пристройками и оборудованием (системой вентиляции и переговорных устройств). Однако в отношении танков Т-18 и их башен эти требования не всегда соблюдались. Танки просто устанавливали в котлован и обсыпали грунтом, ставили «в засаду» с использованием рельефа местности или на открытой местности без какой-либо маскировки и без дополнительного боекомплекта.

В докладной записке повторной инспекции УРов старой границы, которая проводилась в апреле-мае 1941 г. представителями Генерального штаба, Наркомата обороны и ЦК ВКП(б), сообщается: «Несмотря на неоднократные указания о необходимости сооружения скрывающихся орудийных и пулеметных башенных установок…, для чего в распоряжение инженерного управления было передано более 300 танков Т-18 и Т-26, ни одной установки в настоящее время в наличии нет, а танковые башни установлены на закопанные в землю танковые корпуса, иногда дополнительно небрежно забетонированные. Системы жизнеобеспечения в таких бронебашенных установках отсутствуют».

В 1939–1940 гг. на Дальнем Востоке началось строительство Даурского, Иманского, Славянского и Шуфанского укрепленных районов, а также продолжалось строительство ранее сформированных УРов.

Всего к 1941 г. было построено (в разной степени готовности) около 40 УРов в Европейской части и 13 УРов на Дальнем Востоке СССР. Установка танковых башен и танков в качестве ДОТ в основном производилась на западных границах СССР. Так, например, в составе Осовецкого УР (район крепости Осовец на Белостокском выступе), занимавшего по фронту порядка 35 км, было возведено 36 бронебашенных установок с 45-мм пушками, в том числе с башнями от танков Т-18 и Т-26.

На Дальнем Востоке танковые огневые точки (ТОТ) на базе танков Т-18 с 37-мм противотанковой пушкой и двумя пулеметами были установлены в Посьетском УРе — 18 ТОТ, Гродековском и Полтавском УРах — по 14 ТОТ. Эти танковые огневые точки представляли собой врытые в землю танки Т-18, устанавливавшиеся на каменнобутовый фундамент.

Укрепленные районы, к строительству которых приступили в 1940–1941 гг., отличались от старых схемой построения полос обороны, конструкцией долговременных сооружений и значительно большим удельным весом орудийных сооружений противотанковой обороны.

Первый и второй периоды характеризовались созданием и развитием теории применения и практикой строительства укрепленных районов, становлением экспериментальной основы теории укреплений, конструирования специального вооружения и сооружений УРов, у истоков которых стояли К.И. Величко, С.А. Хмельков, Д.М. Карбышев, Г.Г. Невский, Н.И. Унгерман и другие. Накопленные знания максимально учитывали ранее разработанные Генеральным штабом царской России прогрессивные направления и идеи в развитии и применении укреплений, передовые идеи и опыт в области строительства укрепленных районов, в первую очередь Франции и Германии. Дальнейшее развитие получило оперативное искусство в области применения укрепленных районов при развязывании войны (ведении оборонительных и наступательных операций, сражений Красной Армии с опорой на укрепленные районы). В номенклатуре долговременных и полевых фортификационных сооружений появились сооружения с танковыми башнями и танками (ТОТ, ДТОТ).

Без преувеличения можно сказать, что бронебашни предвоенных разработок являлись уникальными образцами отечественной бронетанковой техники и фортификационных сооружений.

В начальный период войны, ввиду незавершенности строительства укрепленных районов на новой границе, а также в силу ряда других причин они не выполнили своего предназначения по прикрытию государственной границы: противнику на большинстве направлений удалось с ходу преодолеть полосу прикрытия. Только отдельные укрепрайоны сумели частично задержать его наступление. «Нет никакого сомнения, — писал Маршал Советского Союза И.Х. Баграмян, — что если бы нам до полного ввода в строй новых укрепленных районов удалось сохранить боевую готовность старых укрепленных районов, то это неизмеримо повысило бы оборонительные возможности войск».


Танковая долговременная огневая точка с башней танка Т-18.


ТанкТ-18, установленный в котлован без обсыпки грунтом.


Видные ученые — инженеры-фортификаторы: Д.М. Карбышев, Г.Г. Невский и С.А. Хмельков.


Немцы осматривают огневую точку с башней танка Т-18. Вооружение демонтировано.


Наглядным подтверждением могут служить упорные бои в Осовецком, Владимиро- Волынском, Минском и Киевском УРах. Здесь наравне с орудийными ДОТами использовались огневые точки с башнями и танками Т-18 и Т-26. Киевский УР, в котором были установлены ТОТ из снятых с вооружения 135 танков, сыграл особую роль в отражении вражеского наступления. Наиболее известен факт боя экипажа в составе сержанта Гвоздева и рядового Лупова2Зиюня 1941 г., которые из огневой точки с 45-мм орудием, установленной для охраны моста на реке Друть (близ населенного пункта Белыничи), подбили три немецких танка, один бронетранспортер, несколько автомобилей и рассеяли до роты пехоты. Наступление противника на этом участке задержали почти на сутки. Экипаж был представлен к орденам Боевого Красного Знамени.

Опыт первых сражений свидетельствовал о том, что боеспособные укрепрайоны являлись для наступавших вражеских войск весьма серьезной преградой. Однако незавершенность работ, начатых в предвоенные годы, несвоевременность полного развертывания специальных частей и полевых войск, их недостаточная укомплектованность артиллерийским (противотанковым) вооружением свела на нет эффективность боевого применения укрепрайонов в начальный период Великой Отечественной войны. Сведения о боевом применении ДОТ с танковыми башнями в Великой Отечественной войне в основном имеют эпизодический (отрывочный) характер.

Результаты оборонительного строительства первого и второго периодов в целом не оправдали ожидаемую эффективность использования укрепленных районов приграничной полосы особенно в начальный период войны, на которую рассчитывало правительство и военное руководство страны.

Необходимо отметить, что до начала войны взгляды на построение системы обороны в приграничной полосе, применение укрепленных районов и их теоретические положения, разработанные советскими фортификационными школами, не в полной мере нашли своевременное понимание и не были реализованы при оборонительном строительстве приграничной полосы. Неоднозначность и противоречивость в развитии, становлении и реализации концепции советской военной доктрины привело к непоправимым ошибкам, распылению сил и средств и, в конечном итоге, к тяжелым людским и материальным потерям в начальный период войны.

Третий период оборонительного строительства охватывает годы войны (с 1941 по 1945 гг.) и послевоенное время (с 1945 по 1955 г.).

В 1941–1943 гг. осуществлялось широкое строительство оборонительных рубежей, которые включали в себя укрепленные районы, узлы обороны, районы обороны и пр. С началом войны отдел укрепленных районов Генерального штаба был развернут в управление, которое стало заниматься вопросами рекогносцировки рубежей и посадки сооружений, выпуском соответствующих инструкции, разработкой типовых проектов сооружений и рекомендаций по их использованию.

Для ведения боевых действий на вновь построенных оборонительных рубежах формировались пулеметно-артиллерийские батальоны, которые организационно сводились в укрепрайоны, насчитывающие от пяти до семи таких батальонов.

С созданием стратегических рубежей по единому плану Генерального штаба увеличился объем работ по инженерному оборудованию и содержанию укрепленных линий в тылу действовавших фронтов. В связи с этим на основании постановления ГКО от 13 октября 1941 г. был создан единый центральный орган руководства оборонительным строительством — Главное управление оборонительного строительства (ГУОС) при НКО. Для оборонительного строительства на фронтах, новых стратегических и операционных направлениях, тыловых рубежах центральному органу были подчинены фронтовые и армейские военно-полевые строительства.

Вот некоторые примеры выполненных объемов инженерных работ на оборонительных рубежах. Только на Пулковском рубеже в течение двух недель усилиями ленинградцев и воинов было построено 22 батальонных районов обороны, 60 км противотанковых препятствий и проволочных заграждений, 520 огневых точек. Среди них было 300 броневых установок, в том числе и с применением танков, танковых корпусов и башен.

В 1942 г. рубежи на подступах к Москве обороняли 55 пулеметно-артиллерийских батальонов, которые по сравнению с пограничными укрепрайонами вполне оправдали себя. В ходе войны было установлено большое количество пулеметных железобетонных и металлических колпаков, огневых точек на базе танковых башен и танковых корпусов.

На рубежах Московской зоны обороны были построены: 361 км противотанковых рвов, 336 км эскарпов, 106 км надолб, 571 пушечный ДОТ, 3255 пушечных ДЗОТов, 3755 пулеметных ДОТов и ДЗОТов, 611 км проволочных заграждений, образовано 1518 км лесных завалов. Значительные работы были выполнены и в самой Москве: создано 30 км надолб, поставлено 19 тыс. ежей, 25 км проволочных заграждений, возведено 10 км баррикад и 496 артиллерийских и пулеметных точек в домах.

В июле при прорыве противника на ст. Абганерово и Тингута по приказу начальника инженерных войск Красной Армии генерала М. Воробьева военные строители в течение двух суток вывезли из Красноармейска 400 корпусов танков и танковых башен и установили их на рубеже ст. Тундутово, Карповка, Котлубань, Конная. Работы выполнялись под постоянным огневым воздействием противника. «В ходе боевого задания погибли начальник 97-го УВПС военинженер 2 ранга Чаплин, комиссар 96-го УВПС старший политрук Нестеров, комиссар 325-го УВСР политрук Чернов».

В середине июля севернее Сталинграда началось строительство рубежа «А». Полным ходом велись работы по развитию и восстановлению первой очереди рубежа «О». Для обеспечения высокой эффективности оборонительных сооружений, кроме противотанковых препятствий, строились ДЗОТы и лишь на некоторых участках использовались бронированные колпаки, сборные железобетонные и цельнометаллические конструкции, имевшиеся на заводах Сталинграда. На строительстве второй очереди рубежей «О», «К» и «С» сборные железобетонные и цельнометаллические огневые точки получили более широкое применение. По указанию обкома ВКП(б) на строительство рубежей было передано с тракторного завода (директор — К.А. Задорожный) более 400 поврежденных танковых корпусов и 380 танковых орудийных башен, с завода «Красный Октябрь» (директор — П.Л. Матвеев) — более 750 броневых колпаков, с других заводов — около 1700 железобетонных колпаков и других конструкций.

Период Великой Отечественной войны характеризовался более широким применением фортификационных сооружений с танками, танковыми корпусами и башнями при инженерном оборудовании оборонительных рубежей на всех важных стратегических и операционных направлениях. При этом максимально использовался опыт довоенного строительства по типовым проектам, наставлениям и рекомендациям. Учитывались также результаты исследований и практические предложения ученых и инженеров, которые продолжали работы в области оборонительного строительства, повышения защиты и эффективности применения фортификационных сооружений.


Логическая структура появления НТОТ (окопа).


Одним из факторов, способствовавших техническому оснащению оборонительного строительства, стало развитие военно-инженерных наук и, в частности, фортификационной. Следует отметить, что уже в начальный период войны изменился характер фортификационного оборудования позиций и районов. Войска в обороне перешли к траншейной системе построения позиций и районов. Технология строительства ДФС из монолитного железобетона постепенно вытеснялась технологией строительства из сборного железобетона. После войны она стала основной, получила дальнейшее развитие и широко использовалась в оборонительном строительстве.

Уже в ходе войны фортификация определила основные направления технических решений по оборудованию укрепленных районов. За короткие сроки были созданы новые закрытые огневые и наблюдательные сооружения из заранее заготовленных деталей, несколько типов железобетонных колпаков, сборные железобетонные сооружения из балок и блоков. Были разработаны способы использования в фортификационных сооружениях башен советских Т-26, БТ-5, БТ-7, Т-34 и трофейных танков. Активно велась проработка вопросов по созданию новых и совершенствованию бронебашенных установок для оборудования укрепленных районов и бронезакрытий и бронеколпаков для полевых позиций. Следует отметить, что большая работа в этой области была проведена Центральным проектным инженерным институтом Сухопутных войск им. Д.М. Карбышева (ЦПИИ СВ), 43 Отдельным конструкторским бюро (ОКБ-43 под руководством М.Н. Кондакова), Научно-испытательным инженерным институтом КА.

Хотя применение танковых башен и танков в качестве ТОТ УРов, как говорилось выше, было вызвано различными факторами, но, на взгляд автора статьи, это решение «лежало на поверхности». Инженерно-техническая мысль не могла пройти мимо этой идеи, так как независимо от разработчиков бронебашен для ДФС (специальное вооружение УРов), по танковым башням (танкам) уже имелись теоретический и опытный заделы. Боевая и экономическая эффективность применения танковых башен была очевидна. Обстановка и время заставили найти и реализовать эту идею в ходе оборонительного строительства укрепленных районов, рубежей и полос.

Следует отметить, что термин «вкопанный танк» стал обиходным, но не являлся термином фортификационного оборудования УР (впоследствии в боевых уставах, наставлениях и руководствах закрепился термин «окоп для танка»). Забегая вперед, скажу, что в 1960-е гг. появились следующие установочные термины: для танка — «неподвижная танковая огневая точка» (отдельно — НТОТ, в составе роты — РТОТ), а для башни танка — «сооружение с танковой башней»; при применении башен в составе взвода — ВТБ (взвод танковых башен) и РТБ (рота танковых башен).

Таким образом, в первом и втором периодах оборонительного строительства техническая идея о применении танковых башен и танков в качестве фортификационных сооружений практически реализовалась в некоторых укрепленных районах. В начале и в ходе войны (третий период) использование танковых башен и танков в качестве ТОТ (ДТОТ) получило дальнейшее развитие, подтвердило их целесообразность и эффективность при ведении оборонительных действий.

За рубежом, особенно в Германии, в ходе Второй мировой войны идея применения танковых башен и танков также нашла свое отражение при оборонительном строительстве Атлантического вала, линии Зигфрида, при организации оборонительных рубежей, районов и обороны городов в ходе отступления немецких войск.

Началом применения танковых башен в качестве огневых точек в оборонительной системе Германии можно считать конец 1939 г. и начало 1940 г., а местом — Атлантический вал, построенный в период 1940–1944 гг. на территории Норвегии, Дании, Бельгии, Нидерландов, Германии, Франции и Нормандских островов.

Так, при организации и строительстве в Норвегии береговой обороны Бергена и Тронхейма, на острове северо-западнее Кристиансунна для противодесантной обороны, оборудованной в мае 1940 г. позиции торпедной батареи «Рутледал», были возведены сооружения с танковыми башнями, вооруженными пушками 5 cm KWK.

В1940 г. немцам в качестве трофеев досталось большое количество французских танков. Они использовались как по прямому назначению, так и для обучения танкистов и в качестве артиллерийских тягачей, а снятые башни танков были установлены на Атлантическом валу в огневые точки типа «Тобрук» (Ringstand). Кроме того, в качестве огневых точек применялись и башни других типов танков.

Большинство опорных пунктов Атлантического вала обычно включало несколько огневых точек типа «Тобрук», которые применялись как наблюдательные и огневые (пулеметные, минометные, орудийные).



Огневые точки с башнями танков PzKpfw II и PzKpfw 38(t).





Башни французских танков, использованные в качестве огневых точек на Атлантическом валу.


Огневая точка с башней танка R-35.

7 — танковая башня; 2 — подбашенное помещение; 3 — вход.


Ringstand («Тобрук») — долговременное фортификационное сооружение, предназначенное для наблюдения и ведения кругового огня, в котором, как правило, боевое отделение (подбашенное помещение) было кольцевого очертания. Основу сооружения составлял боевой каземат, включавший танковую башню, подбашенное помещение и вход с выходом в траншею.

На Атлантическом валу также применялись малые огневые сооружения (стальные купола) на одного человека, выполненные по подобию танковых башен.

Вот только некоторые примеры применения огневых точек с танковыми башнями. Так, позиция батареи «Мон Канизи» представляла собой небольшой укрепленный район, в котором были возведены огневые точки типа «Тобрук» с 37-мм башнями танков R-35 и одно сооружение с башней танка с пушкой 5 cm KwK.

Батарею «Рива Белла» с вооружением из шести 155-мм французских пушек K.420(f) защищали шесть 75-мм полевых пушек типа F.K.38 и F.K.231, шесть башен от танков R-35 с 37-мм пушками и четыре 50-мм пушки KwK L/60 в казематных установках.

Во второй половине 1943 г. появились танковые огневые точки с башнями танков Pz V «Пантера» Ausf. А и Ausf. D. Для оборонительных целей были разработаны два типа танковых огневых точек: с основанием из стальных листов и из железобетона. В дальнейшем появилось стандартное бронированное основание. Для ТОТ использовались стандартная или специально модифицированная башня «Пантеры».

В модифицированной башне отсутствовала командирская башенка (вместо нее ставился простой люк с перископом), а толщина брони крыши была увеличена до 40 мм, что повышало защиту гарнизона ТОТ.

Большинство танковых башен было размещено в системе укреплений Атлантического и Западного валов, в Италии и лишь небольшое количество на Восточном фронте.

Боевое применение ТОТ с башнями танков Pz V «Пантера» показало, что они являлись эффективным оружием обороны, что достигалось малыми размерами ТОТ и применением 75-мм пушки, которая обладала превосходной баллистикой и бронепробиваемостью.

Высокая эффективность огневых точек с башнями танков от Pz V подтвердилась в ходе городских боев в Германии. В городах перекрестки улиц и подходы к опорным узлам защищали ТОТы с башнями танков Pz V, а также вкопанные танки. В них подбашенное помещение и помещение под днищем танка для боеприпасов соединялись подземным ходом с подвалом ближайшего здания.

Фортификационные сооружения с танковыми башнями и танками (ТОТ), возведенные в Германии и СССР до и в ходе войны, показывают, что их развитие и реализация велись одновременно и не отличались в целом конструктивными и объемно-планировочными решениями. Это было обусловлено жесткими требованиями войны, которая требовала простых, экономичных и сравнительно быстро релизуемых эффективных средств обороны.


Универсальные позиции типа Ringstand («Тобрук») для танковых башен.


Огневая точка с башней танка «Пантера», возведенная на перекрестке улицы. Германия, 1945 г.


Литература и источники

1. Шперк В.Ф. Фортификационный словарь. — М.: ВИА, 1946.

2. Военный энциклопедический словарь (ВЭС) / Под ред. комиссии маршала Советского Союз а Н.В. Огаркова. — М.: ВИ, 1983.

3. Хорьков А.Г. Укрепленные районы на западных границах СССР//ВИЖ. — 1987, N912.

4. Назаров С.Я. Материалы к истории развития средств инженерного вооружения и сооружений. 4.2. Фортификационные сооружения и конструкции. — НИИИ им. Д.М. Карбышева, 1960.

5. Свирин М.Н., Бескурников А.А. Первые советские танки. — М.: М-Хобби, 1995.

6. Солянкин А.Г., Павлов М.В., Павлов И.В., Желтое И. Г. Отечественные бронированные машины. 1905–1941. — М.: Экспринт, 2002.

7. Каминский В.В. Долговременный сухопутный фронтСССР 1927–1939.//Редут.-2006, № 1.

8. Данилов А. Линия Сталина // Армия. — 2005, № 4.

9. РГВА. Ф. 22. Оп. 32. Д. 2590. Л. 43.

10. Полевая фортификация (ПФ-43). 4.2. фортификационные сооружения. — М.: Воениздат МО СССР, 1946.

11. Short N. THE STALIN AND MOLOTOV LINES Soviet Western Defences 1928–1941. — Osprey Publishing Limited, 2008.

12. Крепость России. Историко-фортификационный сборник. Вып. 2. — «Дальнаука» ДВО РАН, 2001.

13. Баграмян И.Х. Так начиналась война. — М.: Воениздат, 1971.

14. ЦАМО РФ: Ф. 217. Оп. 1297. Д. 2. Л. 25,31.

15. Москва — фронту. 1941–1945. М., 1966. С. 49.

16. Милявский И.А. Огненные годы. М., 1999. С. 271.

17. ЦАМО РФ. Ф. 73. Оп. 12109. Д. 20. Л. 78.

18. Людвиг М. Современные крепости (перевод с немецкого). — М.: ВИКА им. В.В. Куйбышева, 1947.

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

14 мая исполнилось 80 лет одному из старейших танкостроителей нашей страны — Александру Сергеевичу Ефремову. За 50-летнюю трудовую деятельность в танковом КБ Кировского завода Санкт- Петербурга он прошел путь от инженера- испытателя до председателя Совета директоров КБ (ныне — ОАО «Спецмаш»). Вся его трудовая деятельность связана с разработкой десятков уникальных машин, созданных в прославленном коллективе.

Александр Сергеевич одновременно продолжает преподавательскую работу в Ленинградском машиностроительном техникуме им. Ж.Я. Котина, где передает свой богатый опыт молодому поколению. Автор ряда книг и многочисленных статей, опубликованных, в том числе, и в журнале «Техника и вооружение».

Поздравляем Вас, Александр Сергеевич, с юбилеем! Желаем Вам здоровья и творческих успехов!


Анатолий Федорович Кравцев — изобретатель, конструктор, патриот

Мостоукладчик МТУ (К-67) Часть 2

К. Янбеков

Использованы фото из архивов В. И. Буренкова и автора.


И.А. Буренков, главный инженер проекта. 1950-е гг.


Опытные машины

После внесенных изменений и доработок мостоукладчик МТУ (подробнее см. «ТиВ» № 5/2013 г.) следовало предъявить на полигонные испытания, которые должны были окончательно решить вопрос о возможности его принятия на вооружение Советской Армии.

В соответствии с постановлением правительства от 8 августа 1951 г. на заводе № 75 им. Малышева Министерства транспортного и тяжелого машиностроения СССР (г. Харьков) по договору с Инженерным комитетом № 10 от 7 февраля 1952 г. в цехе № 670 собрали два опытных образца мостоукладчика МТУ (К-67, заводской индекс «Объект 421»), Эти машины имели заводские номера 5209Е001 и 5208Е002.

Оба образца прошли заводско-сдаточные и военпредовские испытания, а с 14 апреля по 25 мая 1953 г. в районе г. Чугуев (танкодрома Харьковского танкового училища и деревень Малиновка, Старая Гнилица, Коробочкино, Говилица, Граково, Новостепановка) состоялись их полигонные испытания. Комиссию по испытаниям возглавлял заместитель начальника отдела ИК ИВ инженер-полковник В.К. Кулешов (заместители председателя — заместитель начальника отдела НИИИ им. Д.М. Карбышева инженер-подполковник И.М. Воскресенский и старший офицер отдела НТК ГБТУ инженер-подполковник И.Е. Захарцев). От ОКБ ИВ в полигонных испытаниях опытных образцов МТУ (К-67) участвовали старший инженер Л.П. Курбала и главный инженер проекта И.А. Буренков. По результатам этих испытаний должен был рассматриваться вопрос о возможности представления машины на войсковые испытания.




Опытный образец мостоукладчика МТУ (К-67), изготовленный заводом № 75, на полигонных испытаниях. Зенитный пулемет ДШК установлен на турели моста. 1953 г.


По основным показателям опытные образцы мостоукладчика МТУ (К-67) соответствовали ТТТ, утвержденным начальником Инженерных войск 18 июля 1952 г., а по отдельным показателям даже превысили их. Так, максимальный угол подъема и спуска составил 22° вместо 18°, а максимальный угол крена — 22° вместо 12°. Боекомплект к зенитному пулемету ДШК насчитывалось 250 патронов вместо 150, а к курсовому пулемету — 1000 патронов вместо 750. Емкость топливных баков уменьшилась по сравнению с емкостью баков танка Т-54 только на 6 % вместо намеченных 10–15 %.

Однако выявился и целый ряд несоответствий характеристик опытных мостоукладчиков установленным требованиям.

Так, буксировка пушек калибра 76 и 85 мм штатными тягачами по установленному мосту в сухую погоду была затруднена, а в дождливую погоду оказалась вообще невозможной. Проезд 100-мм пушки за артиллерийским тягачом Я-12 был невозможен из-за того, что зимний сошник пушки утыкался при съезде в концевую поперечную жесткую связь моста.

В ночных условиях направляющие вехи при проезде машин с выключенными фарами были не видны, как при подходе к мосту, так и при проезде по мосту.

Нормальная работа мостоукладочной машины при установке (снятии) моста не обеспечивалась из-за ненадежной работы конусного сцепления механизма отбора мощности (и его привода управления) и лебедки (на одном из опытных образцов она вышла из строя после 48 установок моста на препятствие), а также манометров гидравлической системы (вышли из строя на двух образцах на 372 и 835 км пробега).

Кроме того, механик-водитель, управляя машиной, испытывал серьезные затруднения при использовании горного тормоза, так как этому мешал рычаг раздаточной коробки. В остальном к мостоукладочной машине серьезных нареканий не имелось. Ее устойчивость при установке моста на препятствие признали достаточной.



Мостоукладочная машина МТУ (К-67). Пулемет ДШК смонтирован на турели корпуса. 1953 г.



Общий вид моста опытного образца мостоукладчика МТУ (К-67). 1953 г.


Мостоукладчики МТУ (К-67) на полигонных испытаниях. На переднем плане — машина с полностью выдвинутым мостом. 1953 г.


Буксировка по установленному мосту тяжелого танка ИС-3 танком Т-54. Полигонные испытания, 1953 г.


Движение тяжелого танка ИС-3 по установленному мосту.


Сход танка ИС-3 с колей установленного моста. В отчете по полигонным испытаниям были продемонстрированы и происшедшие в ходе испытаний аварийные ситуации, вскрыты их причины и указаны пути их решения.


Конструкция лебедки подъема и опускания рычагов с мостом на опытном образце МТУ (К-67).


Танк ИС-3 съезжает с моста


Отмечалось, что мостоукладчик МТУ (К-67) по своим динамическим качествам не отличался от среднего танка Т-54. Но его проходимость, обусловленная габаритами, была несколько хуже при движении по лесным дорогам и пересеченной местности.

Радиостанция 10-РТ-267 в ходе испытаний обеспечивал а уверенную двухстороннюю радиосвязь на оговоренных расстояниях — как с мостом, так и без него. Не было нареканий и к работе ТПУ-47.

При испытаниях вооружения МТУ (К-67) выяснилось, что кучность стрельбы из пулемета ДШК на турели моста оказалась несколько хуже кучности стрельбы при установке пулемета на турели крыши корпуса. Стопор пулемета по-походному не обеспечивал надежного крепления ДШК на турели моста при движении мостоукладчика.

Система вентиляции при стрельбе из курсового пулемета при закрытых люках не обеспечивала эффективной очистки отделения механика-водителя от пороховых газов.


Мостоукладчик МТУ (К-67) с полностью выдвинутым мостом (вверху) и во время его установки на вертикальную преграду (внизу). Пропуск техники по мосту мог осуществляться как с поднятыми, так и с опущенными направляющими вехами.



Проезд по мосту автомобиля ГАЗ-51 с 76-мм пушкой ЗИС-З на прицепе.


Установка моста на преграду с принижением противоположного берега на 2,5 м.


Изъятие моста из грунта после использования.


Кроме устранения выше перечисленных недостатков, комиссия рекомендовала:

— установить регулируемую фару освещения для обеспечения работы мостоукладчика в ночных условиях;

— устранить возможность повреждения креплений аппарелей на мосту при пропуске техники;

— облегчить установку и снятие с машины аппарелей и повысить надежность их крепления;

— проработать конструкцию подвесного сидения стрелка на турели моста;

— повысить жесткость установочных элементов турели на мосту;

— рассмотреть вопрос о возможности улучшения обзорности механику-водителю;

— проработать конструкцию блокировки приводов управления мостом, исключающую возможность утыкания моста в задние опоры при снятии его с препятствия с закрытыми люками механика-водителя;

— предусмотреть крепление передних подкрылков в откинутом положении, удобном для натяжения гусениц;

— увеличить количество фиксированных положений сидения механика-водителя по высоте;

— изучить вопрос о возможности заправки и замера топлива в передних топливных баках без снятия моста;

— исключить из комплекта мостоукладчика смотровые приборы «ТР».

В заключении комиссии отмечалось:

«1. Предъявленные на полигонные испытания два опытных образца мостоукладчика МТУ (К-67), изготовленные заводом № 75 Министерства Транспортного и Тяжелого машиностроения Союза ССР по чертежам Особого Конструкторского бюро Инженерных Войск, по своим основным параметрам соответствуют тактико-техническим требованиям, обеспечивая быструю установку моста на препятствия шириной до 10 м и надежный пропуск по мосту всех видов гусеничных машин и автомобилей.


Проход танка Т-54 по установленному мосту МТУ в ходе полигонных испытаний. 1953 г.




Рычаги механизма монтажа мостоукладчика МТУ.



ТТХ опытного образца мостоукладчика МТУ (К-67) на момент полигонных испытаний 1953 г.

Размеры мостоукладчика, м:

— длина с мостом 12,08

— длина без моста 9,52

— ширина с мостом 3,26

— высота с мостом и зенитным пулеметом на мосту 3,255

— высота с мостом без зенитного пулемета 2,785

Вес мостоукладчика, т:

— с мостом 35,7

— без моста 31,17

Мост (мостовая ферма):

Тип моста й, балочный, двухколейный, с нежестким соединением колей между собой

Настил проезжей части: — для гусеничных и колесных машин шашки, уложенные в ячейки и металлический лист с отбуртованными краями отверстий

Соединение колей Четырьмя упругими и восьмью жесткими связями

Вес моста, т 4,53

Основной материал, используемый для изготовления моста Сталь

Грузоподъемность, т 52 (расчетная)

Габариты моста, м:

— длина моста 11,98

— ширина моста 3,2

— высота моста 0,855

— расстояние между колеями 1,02

— ширина одной колеи моста 1,09

Угол въезда на мост (съезда с моста) 9,4°

Допустимый относительный перекос колей в вертикальной плоскости, м 0,35

Время установки моста на препятствие, мин 2-3

Время установки моста на препятствие ночью, мин 4-6

Время установки моста на препятствие с превышением берегов (на вертикальную стенку), мин 5-10

Время установки моста на препятствие с превышением берегов (на вертикальную стенку) ночью, мин 10-15

Время установки моста на препятствие с установкой аппарелей, мин 11-12

Перекрываемые мостом препятствия, м:

— ширина рва, канавы, речки с твердым, обрывистым берегом 11

— ширина заболоченного участка 12

Максимально-допустимое превышение (эскарп) противоположного берега, м 2,5

Укладка моста возможна на местности при подходе к препятствию:

— с подъемом До 12°

— со спуском До 8°

— с креном До 6°

Максимальный угол подъема (угол проходимости) мостоукладчика с 22°

Максимальный угол спуска мостоукладчика с мостом 22°

Максимально допустимый крен при движении мостоукладчика с мостом 22°

Минимальный радиус поворота (на грунте средней твердости) с мостом, м 6,5

Среднее удельное давление, кг/см² 0,8

Экипаж (расчет), чел 3

Макс. скорость движения по дороге с влажным грунтом и неровным профилем, км/ч 38,4

Емкость топливных баков, л 690

Вооружение:

— зенитный пулемет ДШК 1938/46, калибр 12,7 мм, шт. 1

— курсовой пулемет СГМ, калибр 7,62 мм, шт. 1

— пистолет-пулемет ППС, калибр 7,62 мм, шт. 2

— гранаты Ф-1, шт. 10

Боекомплект:

— для пулемета ДШК, патронов 150

— для пулемета СГМ, патронов 1000

— для пистолета пулемета ППС, патронов 250

Средства внешней связи Радиостанция 10 РТ

Средства внутренней связи Переговорное устройство ТПУ-47

Приборы наблюдения:

— у механика-водителя Два призменных перископических прибора типа МК-4 и один съемный ТР

— у командира Призменный перископический прибор типа МК-4 и ТР

— у стрелка Призменный перископический прибор типа МК-4

Средства маскировки и имитации БДШ, ТДА, СМУ


2. Опытные образцы мостоукладчика МТУ полигонные испытания не выдержали по следующим причинам:

— ненадежной работы лебедки и выхода ее из строя на одном из образцов после 48 наводки моста на препятствие, вследствие нестабильности момента пробуксовки фрикциона, возросшего свыше 1500 кгм против 720–800 кгм по ТУ;

— ненадежной работы конусного сцепления механизма отбора мощности и его привода управления;

— выхода из строя двух манометров гидравлической системы стопорения моста по- походному;

— невозможности пропуска по мосту артиллерии калибра пушек 85 мм и 76 мм в дождливую погоду, а 100мм пушки, буксируемой тягачом Я-12 и в сухую погоду;

— затрудненного пользования горным тормозом.

3. Опытные образцы мостоукладчиков с отмеченными конструкторскими недостатками не могут быть рекомендованы на войсковые испытания».

По результатам испытаний рекомендовалось осуществить конструктивную доработку технической документации, изготовить два новых образца мостоукладчика МТУ (К-67) и предоставить их на повторные полигонные испытания [1].

В 1954 г. усовершенствованный мостоукладчик МТУ (К-67) был представлен на контрольно-полигонные испытания. Помимо запланированных доработок, в конструкцию машины внесли целый ряд изменений. Основные из них перечислены далее.

Ввели тросоукладчик на лебедке и изменили запасовку троса. Появилась звуковая сигнализация, предупреждающая об ослаблении троса лебедки.

Изменили конструкцию аппарелей, а сами аппарели разместили на мосту.

Поворотную фару перенесли ближе к механику-водителю. Кронштейн крепления антенны теперь размещался на картере главной передачи (раньше — на крыше корпуса) — для улучшения обзора командиру. В состав машины ввели прибор ночного видения ТВН.

Для предохранения моста от сползания с машины назад усилили упор на задних кронштейнах корпуса. Рычаг включения дополнительной трансмиссии переместили ближе к водителю. Усилили трос для вытаскивания моста из грязи.

Правый призменный смотровой прибор механика-водителя заменили прибором типа МК-4, что улучшило обзор при установке моста с закрытыми люками.

Усовершенствовали конструкцию въездных окончаний моста; их торцевые вертикальные стенки закрыли выгнутыми скуловыми листами. Настил проезжей части в новой конструкции моста был разделен: для гусеничных машин он по-прежнему включал деревянные шашки, уложенные в ячейки, и металлический лист с отбуртованными краями отверстий, а для колесных машин — представлял собой только металлический лист с отбуртованными краями отверстий.

Конструкцию поворотных упругих вех также переработали. Вместо вешек, выполненных в виде упругих стержней со сменными наконечниками, установили складные в основании вешки (с возможностью фиксации в крайних положениях), выполненные из резиновых труб со встроенными пружинами. Вехи выступали над проезжей частью на 938 мм.

Изменились размеры моста. Его ширина уменьшилась до 3,19 м. Длина моста увеличилась до 12,22 м, а высота — до 0,87 м. Ширина межколейного просвета уменьшилась до 0,79 м.

Вес моста возрос до 4,99 т. Грузоподъемность сохранилась на прежнем уровне (52 т).

Длина МТУ с мостом увеличилась до 12,22 м, а длина без моста — до 9,64 м. Высота мостоукладчика с мостом и зенитным пулеметом ДШК уменьшилась до 3,25 м, а высота без зенитного пулемета ДШК — до 2,78 м.

Снизились показатели применимости мостоукладчика. Допустимый подъем при установке моста снизился до 10°.

Сохранившиеся на прежнем уровне углы проходимости машины с мостом при подъеме и при крене в серийных образцах понизилась до 18° и 12° соответственно.

Вес мостоукладчика с мостом составлял 35,7 т.

Максимальная скорость движения увеличилась до 45–50 км/ч.


Мостоукладчик МТУ (К-67), загруженный на две четырехосные 50-т платформы в габаритах «О».



Автомобиль ГАЗ-67Б проходит по установленному мосту.


Движение мостоукладчика МТУ (К-67) с зачехленным мостом по лесной дороге.


Утыкание зачехленного моста МТУ в грунт при спуске машины с углом, превышающим 22°.


Тягач Я-12 со 100-мм пушкой (вверху) и 122-мм гаубицей на прицепе проходит по установленному мосту.


Проезд по мосту автомобиля ЗиС-151. Справа видна мостоукладочная машина.


Автомобиль ЗиС-151 со 100-мм пушкой на прицепе движется по мосту.


Состав вооружения также претерпел изменения. Два пистолета-пулемета ППС (ППС-2) заменили на автоматы АК-47. Курсовой пулемет СГМ (СГ-43) с боекомплектом 1000 патронов демонтировали. Вооружение мостоукладчика было дополнено сигнальным пистолетом калибра 26 мм с шестью патронами.

В состав машины включили прибор ночного видения механика-водителя ТВН-2. Приборы наблюдения механика-водителя стали оснащаться системой очистки.

Емкость топливных баков теперь составляла 502 л в корпусе мостоукладочной машины и 400 л в наружных емкостях.

Для обеспечения внешней связи на мостоукладчике МТУ вместо радиостанции ЮРТ установили Р-113. Переговорное устройство ТПУ-3 ВИС-Ф-26 заменили на ТПУ-47-3 (Р-120).

Однако и после внесения изменений в конструкции мостоукладчика МТУ сохранялся ряд существенных недостатков, основными из которых стали:

— узкая колейная проезжая часть, что существенно осложняло проезд по мосту, снижало среднюю скорость движения войсковой колонны (с 20–30 км/ч до 4–8 км/ч) и создавало предпосылки для скопления техники и возникновения аварийных ситуаций;

— значительные углы въезда техники на мост (съезда с моста), что снижало обзорность водителям;

— недостаточная длина моста;

— отсутствие противогазовых колесоотбоев;

— быстрый износ и раскалывание деревянных шашек проезжей части при пропуске гусеничной техники.

Тем не менее, теперь машина в целом соответствовала требованиям ТТЗ и существенно превосходила зарубежные аналоги по времени установки (снятия) моста, живучести и уровню мобильности. Она была принята на вооружение под обозначением «Танковый мостоукладчик МТУ» (встречается также наименование МТУ-12) приказом МО от 21 января 1955 г. Серийное производство мостоукладчиков было организовано на заводе № 75 им. Малышева. С 1956 г. мосты изготавливались на заводе металлоконструкций в г. Ворожба.

Конструкция мостоукладчика МТУ была защищена удостоверением на техническое усовершенствование № 89/5306, приоритет от 22.07.1956 г.


Литература

1. Отчет по полигонным испытаниям опытных образцов мостоукладчика «МТУ» (К-67). — М.: НИИИ СА, 1953. — 190 с.

Автор выражает благодарность Н.Г. Топилину, В.А. Белозерову, А. В. Широкову, И. И. Диановой, О. В. Янбековой, С. В. Малине и М. В. Павлову за помощь, оказанную при подготовке статьи.

Как важно вовремя остановиться

Станислав Воскресенский


Решение о разработке ракеты Р-9А, заданной ОКБ-1 С.П. Королева постановлением от 17 мая 1959 г. № 521–235 (одновременно с аналогичным правительственным документом за № 514–232, ускорившим работы в ОКБ-586 М.К Янгеля по Р-16), вызвало вполне обоснованное беспокойство у днепропетровских конструкторов. Выход обеих межконтинентальных баллистических ракет (МБР) на летные испытания предусматривался практически в одни и те же сроки: в IV кв. 1960 г. — Р-16 и октябрь того же года — Р-9А. Хотя Р-16 находилась на более продвинутой стадии отработки, ОКБ-1 было мощнее и опытней, а сам Королев обладал непререкаемым авторитетом как у коллег, так и у государственных руководителей. Но важней было то, что на Р-9А предусматривалось достигнуть вдвое большей точности за счет применения системы управления с радиокоррекцией, а по стартовому весу она была на 1,8 раза легче Р-16 при длине, меньшей на 20 %. Поэтому, при условии одновременного завершения разработок, военные могли отдать предпочтение именно ракете ОКБ-1.

Поэтому днепропетровцы задолго до начала летных испытаний Р-16 инициировали разработку новой МБР, по стартовому весу и габаритам практически равной Р-9А, но на долгохранимых компонентах топлива, без применения криогенного окислителя — жидкого кислорода. Эта ракета получила обозначение «Р-26» (изделие 8К66).

Все предыдущие ракеты средней дальности (РСД) и МБР создавались прежде всего для применения в наземных комплексах, а размещение в шахтах оговаривалось лишь как возможный вариант. В результате потребовалась определенная доработка Р-16, Р-14 и Р-12 в модификации Р-16У, Р-14У и Р-12У, подразумевающая их использование как в защищенных, так и в наземных комплексах. Для Р-26 с самого начала предусматривался шахтный старт, обеспечивающий более щадящие условия эксплуатации при постоянном вертикальном положении ракеты. В сочетании с реализацией дополнительных конструктивно-схемных мероприятий это открывало перспективы для обеспечения длительного нахождения ракеты в заправленном состоянии, в высокой готовности к пуску.

Именно увеличение до года (более чем на порядок по сравнению с Р-16) продолжительности нахождения в готовности № 1 с возможностью пуска через 10–15 мин от получения команды (т. е. с задержкой, меньшей подлетного времени МБР противника) стало основным аргументом в пользу принятия решения о создании Р-26. Кроме того, ожидалось и существенное снижение ее стоимости по сравнению с Р-16.

В соответствии с Постановлением от 23 мая 1961 г. № 548–223 ракета Р-26, оснащенная тем же зарядом, что и заданный для Р-16 и Р-9А, должна была иметь дальность 11500- 12000 км при стартовом весе 85 т. В качестве основного варианта задавалось шахтное базирование, при этом требовалось проработать и незащищенную пусковую установку.

Головным разработчиком определили ОКБ-586, а в качестве соисполнителей привлекли в основном организации, участвовавшие в процессе создания Р-16. Проектирование боевой стартовой позиции поручили ленинградскому ЦКБ-34, которое практически одновременно занималось шахтным стартом для Р-16. Проведение совместных летных испытаний предусматривалось с I квартала до конца 1962 г.

В то же время обеспечение заданных характеристик Р-26 представлялось задачей чрезвычайно трудной. Даже исходя из чисто теоретических соображений, при равной полезной нагрузке за счет худшей энергетики топлива такая ракета должна была весить как минимум на 20–25 % больше, чем Р-9А, т. е. не 85 т, а не менее 100 т. Представлялось необоснованным заявленное ОКБ-586 снижение стартового веса почти на 40 % по сравнению с Р-16 при одинаковом боевом оснащении и практически равной максимальной дальности стрельбы.



Компоновка ракеты Р-26.


Тем не менее, ракету Р-26 с заданными характеристиками изготовили и подготовили к летным испытаниям, которые, впрочем, не проводились. И не из-за каких-либо технических затруднений, а в силу изменения приоритетности задач, стоящих перед днепропетровскими ракетостроителями.

Снижение размерности Р-26 по сравнению с Р-16 (8К64) было достигнуто за счет следующих факторов.

Во-первых, энергетические возможности Р-16 (как и Р-9А) были несколько избыточны для принятого оснащения и могли обеспечить достижение дальности, на 1000 км большей минимального значения, заданного для Р-26.

Во-вторых, полезная нагрузка ракеты определяется весом не только головной части, но и аппаратуры системы управления. В связи с этим конструкторы ОКБ-586 добились включения в правительственное постановление контрольной цифры по весу этой аппаратуры — 200 кг на второй ступени, что соответствовало облегчению почти в 1,5 раза по сравнению с Р-16. Кроме того, желая поделиться ответственностью за выполнение заданной основной летно-технической характеристики не только с управленцами, но и с ядерщиками, днепропетровцы вписали в постановление доведение веса заряда до величины на 15 % меньшей, чем у реального образца, уже испытанного в 1958 г.

В-третьих, путем эволюционного совершенствования двигателей ракет Р-16 и Р-14 В.П. Глушко удалось существенно повысить их характеристики.

За прототип для двигателя первой ступени МБР Р-26 при стартовом весе, практически равном весу РСД Р-14, был принят установленный на ней РД-216 (8Д514), представлявший собой блок из пары двухкамерных РД-215 (8Д512). За счет увеличения давления в камере с 75 до 85 кг/см² в новом двигателе РД-224 (8Д720), состоявшем из двух двухкамерных двигателей РД-225 (8Д7210), удалось увеличить тягу на 5 т — до 155 тв наземных условиях и 181 т в пустоте, а удельный импульс, соответственно, до 251 и 294 кгс/кг, т. е. на 5 кг с/кг. Еще больший удельный импульс — 307 кг с/кг (на 14 кг-с/кг больше по отношению к двигателю второй ступени РД-219 (8Д713) ракеты Р-16) — был достигнут в основном двигателе второй ступени РД-224Д (8Д722КС). Помимо роста давления до 85 кг/см², этот результат объяснялся переходом от двухкамерной к однокамерной схеме, позволяющей разместить при том же диаметре отсека сопло двигателя большего расширения. При этом, естественно, тяга уменьшилась почти вдвое — до 47,7 т по сравнению с 90 т на Р-16.

В-четвертых, на Р-26 было реализовано распределение топлив по ступеням ракеты, более близкое к теоретически оптимальному. Правда, это явилось следствием не столько дополнительных проектных изысканий, сколько результатом подбора двигателей на базе имевшихся прототипов. Попутно удалось получить энергетически более выгодную схему управления первой ступени с применением газовых рулей. Так как при большем относительном весе топлива первой ступени разделение ступеней осуществлялось в относительно благоприятных условиях на больших высотах, использование принятых для Р-16 управляющих двигателей в качестве доводочных для обеспечения разделения не требовалось. Управление второй ступенью осуществлялось с помощью рулевых сопл выхлопа продуктов сгорания турбонасосного агрегата основного двигателя. Разделение ступеней предусматривалось выполнить по «горячей» схеме, под действием тяги запускаемого двигателя второй ступени.

Внешний облик Р-26 в основном соответствовал Р-16, но при этом новая МБР отличалась от нее меньшей длиной как ракеты в целом (23,7 м), так и обеих ее ступеней, выполненных, как и на предшествующем изделии, в диаметрах 3,0 и 2,4 м. В конструкции использовались прессованные панели, специальные пустотелые профили для шпангоутов. Впервые применялся «горячий» наддув топливных баков. Ряд технологических и конструктивных решений должен был обеспечить годичное пребывание ракеты в заправленном состоянии. Это был первый шаг к «ампулизации», обеспечившей на последующих образцах МБР возможность практически разовой заправки ракеты на весь заявленный срок ее эксплуатации.

Для Р-26 разрабатывался групповой комплекс 8П765 с тремя пусковыми устройствами 8У247, оснащенными защитными устройствами (крышками шахт) 8У111. Прицеливание ракеты осуществлялось системой 8Ш16.

Эскизный проект ракеты был выпущен в заданный срок, успешно шла подготовка производства, наземная отработка, включая огневые стендовые испытания. Более того, на стенде в Загорске поставили эксперимент по разделению натурных макетов ступеней запуском двигателя второй ступени. Вопреки опасениям специалистов НИИ-88 (будущего ЦНИИМаш), макет первой ступени, отброшенный струей двигателя, не нанес повреждений стенду. Но испытания дали другой настораживающий результат: специальный защитный экран, введенный в хвостовой отсек второй ступени, оказался как бы наштампован отраженной струей на элементы двигательной установки этой ступени.

В Днепропетровске изготовили пять ракет для летных испытаний, одну из которых направили на полигон НИИП-5, где соорудили две экспериментальные шахтные ПУ. Однако до летных испытаний дело не дошло. Работы по Р-26 были прекращены постановлением правительства от 9 июля 1962 г.

Одной из причин такого решения стало то, что основное заявленное преимущество Р-26 перед Р-16 — возможность более длительного (годичного) пребывания в заправленном состоянии — было значительным, но не принципиальным. Как показали исследования, для доведения этого показателя до общего срока эксплуатации ракеты было необходимо перейти на другой окислитель — азотный тетраоксид, что потребовало бы создания практически новой ракеты.

К этому времени также выяснилось, что несмотря на меньшую (на 20–25 %) стоимость, легкая Р-26 практически не имела экономических преимуществ перед Р-16. Все определяли почти на порядок большие и практически равные для обеих ракет затраты на наземное оборудование.

Кроме того, Р-26 спроектировали, как говорится, «на бровях», без запаса на модернизацию боевого оснащения. По результатам разработки ее максимальная дальность составила 11600 км. Головная часть 8Ф112 была сконструирована под заряд, устанавливавшийся на головных частях 8Ф17 серийных Р-16. Замена его на ненамного более тяжелый новый заряд значительно большей мощности, предусмотренный для «легкой» унифицированной головной части 8Ф115, приводила к невыполнению требований постановления даже по минимальной границе заданного диапазона максимальной дальности. А в то время предусматривалось, что новый заряд унифицированной головной части постепенно заменит ранее применявшийся заряд как на Р-14, так и на Р-16.

Но основной причиной прекращения работ по Р-16 стало появление в США новой МБР «Титан II», оснащенной головной частью с зарядом мощностью около 10 Мт. Не менее мощный заряд был испытан (наряду с нетранспортабельной стомегатонной «кузькиной матерью») осенью 1961 г. на Новой Земле. Но даже этот заряд не могла нести ни одна из уже испытывавшихся ракет, тем более — Р-26.

На какое-то время было признано, что принятое направление на снижение стартового веса и габаритов нецелесообразно и нужно делать новую МБР под более мощное оснащение. В конечном итоге такой ракетой стала Р-36, проектирование которой (наряду с проведением других работ) была задана постановлением № 346–160 от 16 апреля 1962 г. Тем же документом предусматривалось проведение только летных испытаний Р-26. Но вскоре, в соответствии с правительственным постановлением от 9 июля 1962 г. работы по Р-26 прекратили перед самым началом летных испытаний для того, чтобы бросить все силы и средства на разработку Р-36. Подготовленный на НИИП-5 старт Р-26 переделали под Р-16.

Никогда не летавшим Р-26 досталась честь первыми из отечественных МБР предстать перед широкой публикой. Две ракеты с демонтированными стабилизаторами впервые показали на ноябрьском параде на Красной площади в 1964 г. Длительное время их фотографии публиковались в зарубежных изданиях под ошибочным обозначением SS-8 Sasin, принятым в США для МБР Р-9А.

С конца 1960-х гг. разрезной макет Р-26 был представлен как учебное пособие в закрытой экспозиции демонстрационного зала кафедры М-1 МВТУ им. Н.Э. Баумана на загородной базе в Орево под г. Дмитровым, где ее разместили вместе с другой, так и не принятой на вооружение МБР — челомеевской УР-200.

Решение о прекращении разработки Р-26 было, несомненно, правильным и своевременным. Ни по эффективности, ни по стоимости она не имела существенных преимуществ перед Р-16. В то же время общее направление на снижение габаритов, стоимости развертывания и эксплуатации МБР являлось вполне перспективным. Практическая реализация его была успешно достигнута в созданном в ОКБ-52 главного конструктора В.Н. Челомея комплексе УР-100.


Литература

1. Андреев С.В., Конюхов С.Н. Янгель. Уроки и наследие. — Днепропетровск, 2002.

2. Волков Б.Е. Межконтинентальные баллистические ракеты СССР (РФ) и США. — М., 1996.

3. Карпенко А.В., Уткин А.Ф., Попов А.Д. Отечественные стратегические ракетные комплексы. — СПб… 2009.

4. Стратегические ракетные комплексы наземного базирования. — М.: Военный парад, 2007.

К 80-летию главного конструктора боевых машин пехоты

М. Усов


В мае этого года исполнилось 80 лет главному конструктору Курганского машиностроительного завода (1971–1989 гг.), доктору технических наук, заслуженному деятелю науки и техники РФ, профессору, генерал-майору Александру Александровичу Благонравову.


А.А. Благонравов родился в Москве 24 мая 1933 г. В 1951 г. он поступил на инженерный факультет Военной академии бронетанковых войск, которую закончил в 1957 г. Во время учебы увлекся наукой и остался в академии младшим научным сотрудником. За четыре года подготовил кандидатскую диссертацию по теории поворота гусеничных машин и успешно защитился.

В1961-1962 гг. А.А. Благонравов проходил службу в войсках в должности заместителя командира танкового батальона по технической части. В 1962 г. он вернулся в академию, где в должности старшего научного сотрудника занимался теорией в области трансмиссии, механизмов поворота, бесступенчатых передач. Как представитель академии был включен в группу оценки первых опытных образцов БМП. В 1971 г. защитил докторскую диссертацию по вопросам теории механических бесступенчатых передач.

Александра Александровича, по его словам, всегда привлекала работа главного конструктора — создателя новой техники, и он согласился на предложение Миноборонпрома — возглавить конструкторское бюро Курганского машиностроительного завода (КМЗ). В 1974 г. постановлением Совета Министров СССР его командировали в г. Курган и назначили на должность главного конструктора КМЗ — руководителя специального конструкторского бюро (СКБ). На этой должности Александр Александрович находился 15 лет (вплоть до 1989 г.).

Под его руководством была существенно доработана и в 1980 г. принята на вооружение и поставлена на серийное производство боевая машина пехоты БМП-2, которая успешно применялась в Афганистане. КМЗ полностью перешел на ее выпуск, а СКБ завода стало головным предприятием по выпуску боевой машины пехоты.

С 1976 г. он возглавлял разработку перспективной боевой машины пехоты. В результате была создана БМП-3, которую приняли на вооружение в 1987 г. В этой машине удалось соединить вместе превосходную мобильность, высокую огневую мощь и надежную защиту.

Уже в самом начале разработки БМП-3 были заложены существенные возможности по ее будущей модернизации. Большие запас мощности и грузоподъемности шасси, значительный обитаемый объем позволяют усовершенствовать ее по всем параметрам и вести модернизацию машины в соответствии с изменениями военной доктрины. И такая модернизация ведется.

Совершенствуются приборно-прицельный комплекс и боеприпасы, применяются средства активной и динамической защиты, улучшаются условия обитания экипажа и т. д. И сегодня на международных выставках вооружений БМП-3 неизменно остается лучшей в своем классе и, наверное, будет оставаться такой еще долгое время.

БМП-3 послужила основой для целого семейства машин различного назначения.

В настоящее время БМП-3 является весьма эффективным оружием для мобильных формирований Российской армии — сил быстрого развертывания, подразделений Сухопутных войск и морской пехоты.

БМП-3 пользуется большим спросом за рубежом. В различные страны поставлено уже более 10ОО машин этого типа. Но что обидно — их очень мало в Российской армии.

Сегодня ОАО «СКБМ» в Кургане активно ведет разработку перспективной гусеничной машины и машин обеспечения на ее базе в рамках ОКР «Курганец-25». Можно быть уверенным, что в новой конструкции будет учтен положительный опыт создания БМП-2 и БМП-3.

В 1989 г., после увольнения из рядов Вооруженных Сил, Александр Александрович вернулся к педагогической деятельности, став заведующим кафедрой гусеничных машин Курганского машиностроительного института. Сегодня он работает профессором этой кафедры, но уже Курганского государственного университета. А.А. Благонравов создал и возглавляет научную школу в области теории, расчета и конструирования транспортных машин, является членом многих ученых советов, в том числе Координационного совета по научной, научно-технической и инновационной деятельности при губернаторе Курганской области.

А.А. Благонравов — заслуженный деятель науки и техники, автор многих изобретений, более 100 печатных работ, среди которых несколько научных монографий, генерал-майор в отставке. Он награжден орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, Почета, многими медалями, является Почетным гражданином города Кургана и Курганской области.

Творческий коллектив журнала «Техника и вооружение» поздравляетАлександра Александровича с юбилеем, желает ему доброго здоровья, бодрости духа, благополучия, творческого долголетия и выражает признательность за то, что ему удалось сделать для укрепления обороноспособности нашей Родины.





БМП-3

Фото Д. Пичугина.


Боевая машина огнеметчиков БМО-Т. Екатеринбург, апрель 2013 г.



Фото В. Вовнова и А. Хлопотова.



Дизельные «Сталинцы»

Александр Кириндас

Использованы материалы ГАРФ и РГВА.

Фото-из архива автора и Музея трудовой и боевой славы ООО «ЧТЗ-Уралтрак».


Кадры решают все

Первые результаты дизельного конкурса 1934 г. (см. «ТиВ» № 4/2013 г.) должны были рассматриваться 16 ноября того же года Советом народныхкомиссаров(СНК), однако, попросьбе Г. Л. Пятакова, первого заместителя наркома тяжелой промышленности, заседание перенесли. Заслушав 1 декабря доклад заместителя председателя конкурса М.М. Кагановича и получив особые мнения заинтересованных ведомств (в частности, Наркомата совхозов), СНК предложил Наркомтяжпрому через три месяца внести в правительство уточненные предложения по вопросам дизелестроения.

С одной стороны, дизельные моторы показали высокую экономичность и достаточную надежность. Установленные на пятитонных ярославских грузовиках дизели «Лиллуаз» и «Коджу» расходовали на 100 км пробега 23,9 кг и 24,4 кг топлива соответственно, в то время как расход топлива у контрольной трехтонной машины с бензиновым двигателем составил 37,9 кг, а у пятитонной — 44,4 кг.

Нарком НКТП Межпаук писал: «О надежности и выносливости дизельмоторов можно судить по тому, что все дизеля прошли испытания без серьезных аварий, а микрометраж дизелей после испытания не обнаружил больших износов. В условиях конкурсных испытаний выявить срок службы полностью дизельмоторов невозможно, ибо пришлось бы затянуть испытания сроком на один год /до значительно износа/. Для более длительного изучения надежности, выносливости, пусковых качеств дизельмоторов в зимних условиях Совнарком разрешил НКТП закупить дизельмоторы, участвовавшие в конкурсных испытаниях».

По качеству отечественных ГСМ существенных замечаний не высказывалось: «Советское топливо газойль и смазочное масло (смесь машинного масла с брейтстоком) вполне пригодны для работы дизельмоторов автотракторного типа и Главнефти при выработке дизельного топлива и смазки придется ориентироваться на качество газойля».


Общий вид, продольный и поперечный разрезы двигателя М-17.


С другой стороны, сами выводы о типах конкретных моторов ставились под сомнение, на что, в частности, указывал народный комиссар совхозов Калманович. Кроме того, для дизельмоторов требовалось обеспечить производство сложной прецизионной топливной аппаратуры. В связи с намечающимся серийным выпуском дизельмоторов Цудортрансу, Наркомсовхозу и другим заинтересованным ведомствам необходимо было создать «дизелефицированные автотракторные базы», способные обеспечить эксплуатацию двигателей такого типа и подготовить для этого соответствующие кадры техников, механиков и водителей.

После получения предложений НКТП и других ведомств был подготовлен проект постановления правительства, который рассмотрели на совещании СНК 13 февраля 1935 г. Доклад НКТП об итогах конкурса был принят к сведению, а результаты конкурса одобрены. На следующий день появилось Постановление СНК N“239 «Об итогах проведения конкурсных испытаний дизель-моторов», которым Наркомтяжпрому в декадный срок поручалось представить предложения о постановке на производство дизельмоторов автотракторного типа на заводах СССР.

В качестве прототипа дизельного мотора выбрали двигатель, устанавливаемый на тракторах «Катерпиллер». Он был хорошо доведен и надежен. Двигатели К-50 безотказно и без потерь мощности проработали на испытаниях 500 ч, в связи с чем получили приз по совокупности всех качеств. К-50 снабжался специальным пусковым бензиновым мотором, чем решалась проблема надежного холодного запуска.

Перспективный отечественный дизель назвали М-17. Его проектирование велось в содружестве специалистов НАТИ и ЧТЗ. Дизельное конструкторское бюро ЧТЗ возглавлял B.Т. Ломоносов, а группой конструкторов НАТИ руководил А.В. Лебедев. Разработкой технологического процесса на ЧТЗ занялась специальная группа, образованная при дизельном отделе, в которую вошли А.Ю. Божко, А.И. Глазунов, C.И. Самородов, сын пионера отечественного тракторостроения Н.Я. Мамин и другие.

Поскольку М-17 являлся аналогом, это позволило существенно сократить время его разработки. Как и силовая установка трактора С-60, новый четырехцилиндровый четырехактный бескомпрессорный дизельный двигатель в значительной степени повторял американский прототип, хотя и не являлся его копией. Отличия заключались не только в конструкции отдельных узлов, но и в габаритных размерах. Достаточно отметить, что его цилиндры — вставные (так называемые «мокрые») гильзы, выполненные из термообработанного хромоникелевого чугуна, — имели внутренний диаметр 145 мм, в то время как у американского прототипа — 5,75", т. е. 146,05 мм.

Проектирование М-17 началось в середине февраля, сразу после выхода постановления СНК, и уже в начале мая 1935 г. в производство стали передаваться первые рабочие чертежи, сначала — самых трудоемких в изготовлении крупных и фасонных отливок и поковок. Выпуск всей рабочей документации был завершен к концу мая. Опытному заводу ЧТЗ предлагалось изготовить десять комплектов деталей двигателя. Срок выпуска первых двух двигателей был установлен 1 июля. Третий двигатель следовало собрать к 15 июля.

Однако выполнить намеченный объем работ силами только одного опытного завода было практически невозможно.

Тогда с основного завода на опытный перебросили лучших фрезеровщиков, разметчиков и инструментальщиков.

Изготовленные опытным заводом ЧТЗ детали стали поступать на сборку 1 июля, а 15 июля был готов первый из двух М-17. Для этого двигателя в ЗОК НАТИ собрали специальный пусковой мотор, а вот топливную аппаратуру (форсунки и маслофильтры) в полном объеме сделать не смогли и использовали изделия фирмы «Бош». К 1 августа М-17 прошел горячую обкатку и предварительные испытания под нагрузкой, показавшие, что удалось получить установленные величины мощности, расхода топлива и веса.

14 августа первый опытный трактор с дизелем, выполненный на базе С-60, прошел испытания пробегом до 15 км на площадке завода. В начале октября в Москву для проведения испытаний отправили первые пять машин. 11 декабря дизельные «Сталинцы», получившие обозначение «С-65», наряду с другой новой техникой были показаны высшему руководству в Кремле.

М-17 был однорядным двигателем с предкамерным (термин «форкамера» не являлся общепринятым) смесеобразованием и верхним расположением клапанов. Его мощность при 850 об/мин составляла 75 л.с. На моторе применили топливный насос с отдельными секциями на каждый цилиндр. Форсунка — закрытого типа, штифтовая. Смазка осуществлялась под давлением. Помимо трактора С-65, двигатель М-17 нашел применение на различных машинах, используемых в строительстве, а также в качестве судовых силовых установок, стационарных двигателей и т. д.

Летом 1935 г. был утвержден план реконструкции ЧТЗ, по которому, кроме реконструкции литейного, кузнечного и механосброчного цехов, предполагалось создание новых цехов — пусковых моторов и топливной аппаратуры. Это должно было поднять культуру производства до уровня ведущих мировых производителей, точнее, ведущего производителя: в те годы около 90 % мировой продукции топливной аппаратуры приходилось на фирму «Бош». Даже в САСШ, стране высокой производственной культуры, закупали продукцию этой фирмы.


Габаритная схема трактора С-65.


Продольный разрез трактора С-65.


Сборка тракторов С-65 на ЧТЗ.


Новейшие дизели с их высокоточной прецизионной топливной аппаратурой потребовали высочайшей технической и производственной культуры. Именно тогда, в 1935 г., приняв казавшееся поначалу спорным решение, советское руководство заложило основы мобилизационной готовности предприятия, способного изготовить изделие практически любого уровня сложности. Культура изготовления прецизионной топливной аппаратуры дизельных двигателей не шла ни в какое сравнение с кустарным производством не только тракторов русского типа, предложенных ЦОМом, но и еще недавно считавшихся последним словом техники лигроиновых С-60. Дальновидность этого решения стала очевидной при освоении танковых дизелей в годы Великой Отечественной войны, а позднее — и других специальных изделий.

Параллельно реконструкции завода велись испытания и доводка тракторов опытной партии. После успешного завершения испытаний в селе Жердевка Воронежской области правительственная комиссия отметила в акте:

«Дизель-мотор М-17, запроектированный ЧТЗ и НАТИ и осуществленный на опытном заводе ЧТЗ, может быть рекомендован для пуска в массовое производство, как экономичный, современный дизель-мотор, не уступающий лучшим заграничным образцам».

24 декабря 1936 г. на совещании у директора была утверждена общая компоновка серийного трактора С-65. В начале следующего года в цехах приступили к планомерному демонтажу, перестановке и монтажу нового оборудования. На заводе освоили производство чугунов с высоким содержанием никеля и ввели литейный конвейер. Бронзовое литье заменили штамповкой из латуни. Прецизионное отделение с полами, устланными линолеумом, разительно отличалось от мясохолодильника опытного завода. Но главным секретом успеха ЧТЗ стала кадровая политика. Средняя месячная зарплата рабочего в сентябре 1935 г. составляла 241 руб., а инженерно-технического работника (ИТР) — 522 руб. и была самой высокой в системе автотракторной промышленности.



Трактор С-65 со сцепным прибором типа С-60.


Поврежденный и брошенный трактор С-65. Машина оснащена модернизированным сцепным прибором.


31 марта 1937 г. был прекращен выпуск тракторов С-60, а 20 июня с конвейера сошел первый серийный дизельный С-65.

Использование на новом тракторе более мощного и тяжелого двигателя потребовало внести по сравнению с С-60 изменения в конструкцию подмоторной рамы и системы охлаждения. Главным визуальным отличием С-65 стали капот, закрывавший мотор, и измененный радиатор с надписями «Сталинец» и «Дизель». В жаркую погоду боковины капота зачастую снимались. Позднее, если боковины терялись, их могли изготовить заново из подручных материалов. Первые тракторы не имели кабин, поэтому нередко кустарно дооснащались самодельными конструкциями или подходящими кабинами, заимствованными, например, от грузовых автомобилей.

Рама трактора состояла из двух продольных швеллеров и двух стальных литых поперечин. Она крепилась к корпусу передачи шестью костылями с каждой стороны. Как и у предшественника, рама и корпус передач составляли остов трактора. Раму гусеничных тележек, включавшую скрепленные болтами швеллерные балки, удлинили. Каждая гусеница состояла из 34 звеньев и была на звено длиннее гусеницы С-60. Рама трактора опиралась на тележки гусениц с помощью балансирного устройства, которое позволяло (аналогично С-60) передней части гусеницы подниматься при преодолении препятствий независимо от другой гусеницы. Двойные пружины балансиров воспринимали и смягчали толчки и удары о тележку. Рулевое управление трактором осуществлялось с помощью двух фрикционов гусениц. Управление каждым фрикционом было индивидуальным. Рычаги управления располагались перед сиденьем водителя.

Тяговое устройство трактора состояло из переднего крюка и заднего сцепного прибора. Первоначально на С-65 устанавливался такой же сцепной прибор, как на С-60. В нем тяговая скоба могла перемещаться только в горизонтальном положении и фиксировалась в пяти положениях, но позднее ввели буксирный крюк со спиральной пружиной, более подходящий для сцепки с артиллерийскими системами.

Сиденье водителя состояло из мягкой пружинной подушки, спинки и двух подлокотников. Состав электрооборудования С-65 отличался от С-60. Электрическое освещение было выполнено по однопроводной схеме и включало динамо, четыре фары, штепсельную коробку и переключатель. Динамо располагалось с левой стороны над водяным насосом и приводилось в действие от шестерен распределительного механизма. Две передние фары крепились к боковинам радиатора, а две задние — на крыльях с обеих сторон сиденья. Для регулировки направления света фары могли поворачиваться на кронштейнах. Штепсельная коробка с пятью разъемами (как на тракторах «Sixty», закупленных Зернотрестом) для подсоединения добавочных ламп прицепных приспособлений находилась под сиденьем водителя. При необходимости на С-65 могли устанавливаться более мощные фары автомобильного типа.

При освоении производства тракторов С-65 встретились объективные трудности, и 21 августа 1937 г. нарком НКТП Межлаук письмом № 01 /5031 обратился в СНК к Молотову и в ЦК ВКП(б) — к Сталину:

«/. Решением ЦК ВКП(б) и СНК СССР на ЧТЗ была возложена большая и ответственна я задача по освоению массового производства тракторов с дизельмоторами.


Спецификация трактора С-65
Спецификация трактора С-65
Тип двигателя Четырехтактный дизельный
Топливо Дизельное
Гарантированная максимальная мощность на регуляторе, л.с. 75
Вес двигателя с вспомогательными агрегатами, кг 2000
Число цилиндров 4
Диаметр цилиндров, мм 145
Ход поршня, мм 205
Рабочий объем, л 13,53
Степень сжатия 15,5
Порядок работы цилиндров 1-3-4-2
Расположение клапанов Верхнее
Подача топлива в систему питания Подкачивающая помпа
Система смесеобразования Форкамера(предкамера)
Зажигание Самовоспламенение
Система смазки двигателя Комбинированная
Емкость масляной системы, л 20
Система охлаждения Принудительная
Емкость системы охлаждения, л 90
Регулятор Центробежный всережимный
Система пуска Пусковым двухцилиндровым четырехтактным двигателем
Главная фрикционная муфта в трансмиссии Однодисковая непостоянно замкнутая
Передаточное число трансмиссии в коробке передач на 1-й скорости 32/14
Передаточное число трансмиссии в коробке передач на 2-й скорости 29/17
Передаточное число трансмиссии в коробке передач на 3-й скорости 25/21
Передаточное число трансмиссии в центральной передаче 48/12
Передаточное число трансмиссии в конечных передачах 52/12
Раздаточные механизмы трансмиссии Многодисковые фрикционные муфты
Тип тормоза Ленточный, с закрепленным концом
Число тормозов 2
Колея гусениц, мм 1823
Тип зацепления Цевочное
Ширина звена гусеницы, мм 203
Шаг гусеницы, мм 500
Подвеска остова трактора Полужесткая
Высота сельскохозяйственного прицепного прибора, мм 450
Число оборотов приводного шкива в минуту 850
Генератор освещения ГАУ-4684
Длина, мм 4086
Ширина, мм 2416
Высота по радиатору, мм 2104
Высота по выхлопной трубе, мм 2803
Вертикальный просвет при погруженных почвозацепах, мм 400
Рабочий вес трактора без водителя, кг 11000
Расчетные скорости вперед, км/ч 3,6–4,85-6,9
Емкость основного топливного бака, л 300
Емкость пускового топливного бака, л 7,5

С 20 июня с.г. завод начал выпуск тракторов сдизельмоторами. Ход освоения и среднесуточный выпуск дизельмоторов представляется в следующем виде:

В третьей декаде июня 4,7 единицы.

В первой пятидневке июля 6.

Во второй пятидневке июля 9.

В третьей пятидневке июля 13.

В четвертой пятидневке июля 13.

В пятой пятидневке июля 14,6.

В первой пятидневке августа 19.

Во второй пятидневке августа 24.

В третьей пятидневке августа 26.

В том числе 17 августа 33 единицы и 18 августа 32 единицы.

Всего выпущено на 19 августа с конвейера 616.

Таким образом, в течение короткого срока, т. е. меньше чем в два месяца, ЧТЗ достиг производительности 32 машины в день.

Несмотря на усиленное освоение выпуска нового дизельного производства и непрерывный рост выпуска тракторов, ЧТЗ программы в 3000 тракторов на 3 квартал полностью не выполняет.

Это обстоятельство приводит к тому, что работники цехов, несмотря на наличие у лучших из них значительных успехов, лишены материального поощрения, чем ослабляется стимул в борьбе за дальнейшее быстрое освоение производства.

В целях дальнейшего обеспечения быстрого и высококачественного выпуска тракторов с дизель мотором, прошу, во изменение утвержденного плана, установить для ЧТЗ на оставшиеся четыре месяца нижеследующую программу:

Сентябрь 1100.

Октябрь 1300.

Ноябрь 1400.

Декабрь 1500.

При этой программе производительность ЧТЗ будет среднесуточной в 60 машин в день, и ЧТЗ выйдет подготовленным на будущий 1938 г. с мощностью в 20000 машин.

II. Производство тракторов с дизельмоторами потребовало от заводского коллектива более высокой технической и общей культуры.

Заводом в этой части проделана большая работа, и в период освоения для завода крайне важно сохранить каждого рабочего и инженера, осваивающего новое производство.

В настоящее время, в связи с призывом в РККА, с ЧТЗ должно уйти 1700 человек, в том числе — инженеров, техников, мастеров и наладчиков — 236 человек и высококвалифицированных рабочих (У1 разряда и выше) 264 человека.

ЧТЗ в течение ряда лет совершенно освобождался от призыва, и лишь в 1936 г. ему было предоставлено отсрочек 50 % призываемых.

Во избежание оголения ряда участков в цехах, необходимо и в этом году части призывников предоставить отсрочку.

НКТП в целом установлен контингент отсрочек на 1500 человек (не считая спецоборонных цехов).

Прошу установить отдельно для ЧТЗ контингент в 500 отсрочек, выделив для этой цели НКТП дополнительно 350, остальные 150 НКТП представит ЧТЗ из имеющегося у него контингента.

III. Отмечая успешный ход реконструкции ЧТЗ и разрешение им сложнейших технических задач (производство топливной аппаратуры (насосы и форсунки), закаленные поршневые кольца и гильзы, отливки из легированных чугунов, кокильное аллюминиевое литье и др.) и быстрое освоение впервые в нашей стране нового производства транспортных дизелей для тракторов, — считаю, что отдельные работники ЧТЗ заслуживают быть отмеченными высшей наградой — орденами СССР».

Решение в духе времени не замедлило себя ждать. Уже 28 августа вышло Постановление СНК № 1476 «О челябинском тракторном заводе»:

«1. Утвердить представленную Нарком машем программу по выпуску тракторов с дизельмоторами на Челябинском Тракторном Заводе.

На сентябрь 1000 шт.

На октябрь 1300 шт.

На ноябрь 1400 шт.

На декабрь 1500 шт.

2. Предложить Наркомату Обороны предоставить Челябинскому Тракторному Заводу для призываемых в РККА в 1937 г. 500 отсрочек, для чего выделить дополнительно Нарком машу дополнительно 350 отсрочек.

3. Поручить Наркоммашу представить к награждению орденами работников Челябинского Тракторного Завода за успешный ход реконструкции, разрешение сложнейших технических задач и быстрое освоение впервые в стране нового производства транспортных дизелей для тракторов».

Так подошел к концу последний год второй пятилетки.

Тракторы С-65 оказались очень востребованными во всех отраслях народного хозяйства — в строительстве, на селе, при лезоразработках и др. В августе 1940 г. протокольным решением Экономсовета при СНК Челябинский и Сталинградский тракторные заводы были приравнены в части снабжения к предприятиям оборонной промышленности. С начала выпуска в июне 1937 г. до прекращения производства в ноябре 1941 г. было изготовлено 37626 тракторов С-65.


Буксировка среднего танка Т-28 двойной тягой тракторов «Коминтерн» и С-65.


Наличие автотракторной техники в 26 артиллерийских полках и отдельных дивизионах большой мощности ЛВО в период войны с Финляндией
Наименование машины Положено по штату Имелось в частях
Тракторы всех марок 2548 1733
Автомобили грузовые 1825 2024
Походные мастерские типа «А» 66 16
Походные мастерские типа «Б» 92 9
Автоцистерны 281 37
Водомаслозаправщики 30 1
Походные зарядные станции 16 2

Составлено по: Механическая тяга в артиллерии, с. 31 со ссылкой на архив Штаба артиллерии Советской Армии, ф. 22, on. 483 сс, арх. 1.


Тракторы С-65 летом 1941 г.


На военной службе

Формирование в годы первых пятилеток мощной производственной базы позволило поставить вопрос об оснащении РККА средствами механической тяги. В этой связи ГАУ и ГАБТУ была разработана и утверждена постановлением СТО в июне 1936 г. система вооружения артиллерии средствами механической тяги на 1937 г., а в марте следующего года — система вооружения на 1938–1939 гг.

Предполагался перевод на механическую тягу всей артиллерии РККА без исключения. Он должен был осуществляться в следующей последовательности:

1. Артиллерия РГК, корпусная и зенитная артиллерия.

2. Тяжелые дивизионы стрелковых дивизий.

3. Противотанковая и полковая артиллерия.

4. Пушечная артиллерия стрелковых дивизий.

Согласно системе вооружения на 1938–1939 гг., в качестве основных средств механической тяги артиллерии большой мощности рассматривались тягачи «Ворошиловец». В смешанные полки АРГК, корпусную зенитную артиллерию должны были поступить тракторы «Коминтерн». Артиллерию стрелковых дивизий планировалось оснастить тракторами СТЗ. Тракторы «Комсомолец» должны были поступить в полковую и противотанковую артиллерию. В перспективе тракторами специальной конструкции предполагалось заменить в войсках машины народнохозяйственных типов.

Широкое использование в РККА народнохозяйственных тракторов позволило не только рассматривать эксплуатирующуюся в народном хозяйстве технику как мобилизационный резерв в военное время, но и использовать инфраструктуру народнохозяйственных наркоматов в мирное время для обслуживания и ремонта средств механической тяги РККА. В частности, ремонт осуществлялся машинотракторными мастерскими (МТМ) Наркомата совхозов. В 1939 г. Наркомат совхозов и ГАБТУ заключили договор на проведение МТМ ремонта 246 тракторов, в том числе 206 гусеничных. На следующий год составили новый план ремонта, однако в связи с мобилизацией тракторов для военных нужд он выполнен не был.


Трактор С-65 с 280-мм мортирой обр. 1939 г. (Бр-5), ставший трофеем немцев летом 1941 г..


«Сталинец-65» со 152-мм гаубицей-пушкой обр. 1937 г. (МЛ-20). Трактор оснащен кабиной.


Численность, состав и качественное состояние тракторного парка советской артиллерии на 1 января 1941 г.
Марка трактора Положено по штату Имеется в артиллерийских частях Требует среднего ремонта Требует капитального ремонта Неисправны
«Ворошиловец» 733 228 23 15 38
«Коминтерн» 6891 1017 164 87 251
«Комсомолец» 2810 4401 506 337 843
С-60 44 1631 206 343 549
С-65 3068 7170 677 320 997
СТЗ-3 384 3658 504 348 852
Ст-2 951 - - - -
СТЗ-5 5478 2839 251 55 306
«Коммунар» 94 504 71 198 269

Составлено по: История отечественной артиллерии, т. Ill, Артиллерия советской армии до Великой Отечественной войны (октябрь 1917 г. — июнь 1941 г.), кн. 8, Советская артиллерия в период между гражданской и Великой Отечественной войнами(1921 г. — июнь 1941 г.).-М.-Л., 1964, с. 333.


С началом войны с Финляндией в РККА были мобилизованы тракторы различных народнохозяйственных марок, в том числе и «Сталинцы». Техническое состояние тракторов, имевшихся в войсках к началу кампании (за исключением изношенных и ранее уже проходивших капитальный ремонт С-60), оценивалось как вполне удовлетворительное. Этого, однако, нельзя было сказать о машинах, полученных из народного хозяйства. Из общего числа мобилизованных тракторов 85 % составляли С-60. Их техническое состояние было неудовлетворительным: 15 % тракторов требовали капитального ремонта, 85 % — среднего. В лучшем состоянии поступили тракторы С-65, однако они, как правило, не были укомплектованы запасными частями, инструментами и принадлежностями. После убытия артиллерийских частей на фронт в пунктах комплектования остались непригодные к эксплуатации 171 С-60, 36 С-65 и 147 СТЗ-З.

В период боевых действий подавляющее большинство (48 %) тракторного парка составляли СТЗ-З, С-60 — 26 %, С-65 — 20 %, «Коминтерн» — 5 %, СТЗ-5 — не более 1 % парка.

После окончания войны с Финляндией, на основании письма ГУ КА РККА №М 1-166450 от 14 апреля 1940 г. и решения Экономсовета № 543 о 17 апреля того же года, мобилизованные тракторы возвратили в народное хозяйство.

В 1937–1938 гг. был проведен комплекс полигонных и войсковых испытаний тракторов «Ворошиловец» и транспортного СТЗ, после чего 19 декабря 1939 г. постановлением КО при СНК их приняли на вооружение. Но фактически артиллерийские части комплектовались главным образом не тракторами специальной постройки, а народнохозяйственными образцами. Это, с одной стороны, позволило за 1940 г. и первую половину 1941 г. полностью перевести на механическую тягу всю артиллерию РГК и корпусную артиллерию, до половины — дивизионную и часть полковой артиллерии. С другой стороны, хотя артиллерия и была укомплектована средствами механической тяги на 102 %, специальные тягачи составляли лишь 26,3 % парка. Самыми массовыми к 1941 г. тракторами в артиллерии были «Сталинцы» С-60 и С-65. Причем, если парк народнохозяйственных С-65 превышал штатную численность примерно в 2 раза, то С-60 — примерно в четыре десятка раз.

В первые дни Великой Отечественной войны артиллерийские части понесли катастрофические потери в материальной части и живой силе, в результате их обеспеченность автотранспортом и тракторами во второй половине 1941 г. и в начале 1942 г. составляла порядка 30–40 %. Наряду со средствами механической тяги были утрачены и многие орудия большой мощности, в основном захваченные на марше в исправном состоянии наступающими немецкими частями.

Для восполнения потерь и укомплектования вновь формируемых и развертываемых до штата военного времени частей была организована мобилизация автомобилей и тракторов из народного хозяйства. В результате РККА получила от народного хозяйства 30,9 тыс. тракторов. Кроме того, предприятия промышленности с начала войны изготовили и поставили в армию 3099 тракторов С-65 и 1781 трактор СТЗ-З. Это позволило в значительной степени восполнить потери, и к 1 сентября 1942 г. тракторный парк включал 39900 машин.

Трактор «Сталинец-65» проектировался как сельскохозяйственный, поэтому был рассчитан для эксплуатации на мягких грунтах, имел малые запасы горючего и смазочного, а также являлся весьма тихоходным. Вместе с тем, он отличался высокой надежностью и мог буксировать все типы имевшихся в РККА артиллерийских систем и прицепок. Кроме того, этот трактор обладал исключительной проходимостью (лучшей, чем у любых других имевшихся в РККА тракторов отечественного или иностранного производства) по всем типам дорог и бездорожью, за исключением гололеда и заболоченных участков, превышающих длину артиллерийского поезда. К концу войны С-65 составляли 47,4 % парка армейских пушечных бригад и артиллерийских дивизий РВГК. В 24 из 33 армейских пушечных артиллерийских бригадах эти машины являлись основными. Армейские пушечные артиллерийские бригады, эксплуатировавшие С-65, совершали суточные переходы порядка 35–65 км. Продолжительность непрерывного движения ограничивалась только физическими возможностями личного состава.

С-65 закончили войну на Дальнем Востоке, приняв участие в разгроме милитаристкой Японии. После окончания войны они вернулись в народное хозяйство, где некоторые из них, использовавшиеся как внутризаводские тягачи, списали лишь в 1960-е гг. До наших дней сохранилось несколько тракторов этого типа, находящихся в частных и государственных собраниях.


Поврежденный трактор С-65, захваченный немцами. Машина использовалась для буксировки легкого танка Т-26.


Трактор С-65 со 152-мм гаубицей обр. 1909/30 г.


Надежные и тяговитые «сталинцы» весьма охотно использовались вермахтом. На фото трофейный С-65 с немецкой легкой полевой гаубицей 10.5 cm leFH 18. Лето 1941 г.


Наличие тракторов С-65 во фронтах и военных округах на 1 сентября 1942 г.
Фронт и военный округ С-65
Карельский фронт 170
Ленинградский фронт 473
Волховский фронт 705
Северо-Западный фронт 500
Калининский фронт 290
Западный фронт 1325
Брянский фронт 314
Воронежский фронт 211
Сталинградский фронт 296
Юго-Восточный фронт 67
Северо-Кавказский фронт 75
Закавказский фронт 574
7-я отдельная армия 101
Забайкальский фронт 757
Дальневосточный фронт 2634
Московская зоны обороны 117
Архангельский военный округ 77
Московский военный округ 721
Прибалтийский военный округ 528
Уральский военный округ 89
Южно-Уральский военный округ 48
Сталинградский военный округ 50
Средне-Азиатский военный округ 209
Сибирский военный округ 55
Север-Кавказский военный округ 29
Всего 10415

Составлено по: Механическая тяга в артиллерии в Великой Отечественной войне. — М., 1967, с. 48, 49 со ссылкой на Архив Штаба артиллерии Советской Армии, ф. 1, on. 523 сс, арх. 7, л. 50.


Литература

1. «Техника», 28 января 1935 г.

2. Комаров Л.С., Ховив Е.Г., Заржевский НМ. Летопись Челябинского тракторного. — Профиздат, 1972.

3. Воронцов М. Я. Дизельмотор «М-17» трактора «Сталинец-65». -Сельхозгиз, 1937.

4. Механическая тяга в артиллерии в Великой Отечественной войне. — М., 1967.

5. История отечественной артиллерии. Т. III. Артиллерия советской армии до Великой Отечественной войны (октябрь 1917 г. — июнь 1941 г.). Кн. 8. Советская артиллерия в период между гражданской и Великой Отечественной войнами (1921 г. — июнь 1941 г.).-М.-Л., 1964.


Трактор С-65

Фото М. Путникова и А. Хлопотова






А. Кириндас, М. Павлов

Защита танков от собак

В начале 1930-х гг. специально подготовленные собаки, способные нести заряд ВВ, представляли весьма серьезную угрозу для танков на поле боя, что вызвало необходимость разработки средств защиты бронированных машин от их атак.

Вверху: огнеметные танки Т-26 отражают атаку собак.


Первые предложения о применении собак для борьбы с техникой противника можно отнести к периоду Гражданской войны, однако практическим началом работ по подготовке служебных собак традиционно считается 23 августа 1924 г., когда вышел приказ Реввоенсовета СССР № 1089. Согласно этому документу в Москве при Высшей стрелково-тактической школе «Выстрел» организовали Центральный учебно-опытный питомник-школу военных и спортивных собак, известный впоследствии как питомник «Красная звезда».

Уже через десять лет были достигнуты высокие результаты в деле подготовки собак для нападения на танки, что подтвердили проведенные в 1934 г. учения. Собаки-истребители могли атаковать танк с разных сторон, подползать под него или запрыгивать на броню. Для противодействия их атакам задействовали также огнеметные танки Т-26. Предполагалось, что залпы огнеметов будут отпугивать собак, однако они все равно продолжали атаку и поражали танк. Успехи в деле подготовки собак поставили вопрос о разработке средств защиты бронетанковой техники.

В декабре 1934 г. подвели первые итоги испытаний средств защиты танков, проведенных на НИАБТ полигоне комиссией в составе начальника НИАБТ т. Зонис, начальника испытательного отдела т. Коробкова и начальника электротехнической лаборатории т. Малявина. Испытывалось несколько типов защиты танков от нападения собак: электризованное, механическое и огневое.

В основу конструкции электризованного ограждения (в течение года испытывались «летнее» и «зимнее» ограждения) для защиты танка от нападения тренированных собак с минами были положены теоретические разработки Военной электротехнической академии.


Воспитатель с овчаркой Веста, признанной лучшей собакой по нападению на танки. 1934 г.


Ограждение представляло собой металлическую сетку под током, закрепленную вокруг танка на дубовых рейках таким образом, что расстояние от корпуса до сетки с кормы и боков танка составляло 1 м, а спереди — 1,5 м. В качестве источника тока высокого напряжения использовались четыре бобины «Форд» с пусковым вибратором «Делько»; вся установка питалась о 12-вольтового стартерного аккумулятора танка, потребляя при этом ток в 2,5 А. При замыкании проволок сетки через объект для гарантированного уничтожения собаки должен был происходить разряд напряжением 30000 В, однако на испытаниях его ограничили 10000 В, что обеспечивало сильный, но не смертельный удар. Испытания обеих сеток проводились в условиях нападения собак как на движущийся, так и на неподвижный танк.

По итогам испытаний констатировалось:

«Предположения, высказанные в материалах ВЭТА о том, что собака, встретившись с сеткой и получив электрический удар, убежит от танка, на испытаниях не оправдалась по тем причинам, что она просто не успевает этого сделать, даже при движении танка со скоростью 10–12 км/ч. При больших же скоростях эта возможность тем более исключается.

Зато собак, испытавших на себе этот эксперимент, за время последующих тренировок ни разу не удалось погнать вновь на сетку, в то время как собаки, попадавшие под гусеницы, изуродованные и раздавленные почти до смерти, после выздоровления вновь шли на танк.

В случае же нападения собак на стоящий танк, обнесенный электризованной сеткой, последняя является для них непреодолимым препятствием, даже при таком напряжении, какое применялось на испытаниях.

В этом случае, действительно, собака, набежав на сетку и получив электрический удар, отскакивает и убегает прочь от танка».

Испытания показали, что даже в случае гибели собаки перед танком, он может быть поражен зарядом ВВ. Поэтому был сделан следующий вывод: «Ограждение в том виде, какое применялось на испытаниях, может служить защитой для движущегося танка от нападения собак только сзади и с боков, но ни в коем случае не защищает танк от лобового нападения». Основные усилия при разработке защитных средств следовало направить на средство, позволяющее отогнать собаку от танка, а не поразить ее.

Предложение начальника ИС НИАБТ полигона т. Воробьева послужило основой для разработки механического ограждения.

Механическое ограждение представляло собой закрепленную (с выносом в 500 мм на кронштейнах) в носовой части танка трубу длиной 2600 мм со смонтированными на ней с интервалом около 200 мм стальными прутьями длиной до 950 мм. На трубе закреплялся шкив с ременной передачей к ведущему колесу танка. При движении танка концы прутьев находились на расстоянии около 50–60 мм от поверхности земли. В период с 25 ноября по 13 декабря 1934 г. были проведены тренировочные занятия собак на имитационном ограждении с деревянными планками (чтобы избежать травмирования собак) вместо стальных.

В ходе тренировок собаки научились обходить танк и нападать сзади или, прижимаясь к земле, преодолевать заграждение на благоприятном участке местности. Последнее обстоятельство вынудило дополнить ограждение укрепленными на прутьях лопастями, что сделало заграждение непреодолимым спереди на ровной местности.



Электрилизованное ограждение для защиты от собак с минами, установленное на танке Т-26 обр. 1931 г.


Вариант механического ограждения с укрепленными на прутьях лопастями. 1934 г.


Механическое ограждение для защиты от собак, смонтированное на танке Т-26 обр. 1931 г. Хорошо видно, как собака преодолевает заграждение между деревянными планками.


Испытания 1934 г.

Для защиты от собак-истребителей испытали три варианта огневого заграждения:

пистолет-дробовик с патронами 12 калибра, охотничье ружье с патронами 16 калибра и пулемет ДТ. Пистолет имел откидной ствол длиной до 300 мм и на дальности до 35 м обеспечивал рассеивание дроби по кругу диаметром 1–1,2 м. Стрельба из пистолета показала, что для его использования необходимо иметь лючок в башне диаметром не менее 120 мм. По самому пистолету было сделано замечание из-за имевших место осечек. Относительно ружья испытатели отметили его слишком большую длину. Также было указано на необходимость тренировки экипажа танка в стрельбе по движущейся мишени. Результаты стрельбы из пулемета ДТ по движущейся мишени были оценены как «совершенно неудовлетворительные». Пулеметный огонь оказывался недейственным: подползавшие собаки были либо незаметны для экипажа бронемашины, либо быстро оказывались в мертвом пространстве танка.

Таким образом, проведенные в 1934 г. испытания заграждений показали их не самую высокую эффективность, что вынудило разработать ряд новых конструкций, которые были опробованы в 1935 г. Комиссию по испытаниям возглавили врид начальника НИАБТП Воробьев и начальник испытательного отдела Коробков.

В ограждении к танкетке Т-27 для защиты от прыгающих собак применили металлическую рамку, затянутую проволокой диаметром 1 мм с промежутками до 100 мм. Рамка устанавливалась спереди машины на болтах. Для того чтобы собака не могла впрыгнуть на переднюю часть машины, с бортов монтировались по четыре натянутых проволоки с промежутками до 100 мм. Приспособление могло фиксироваться в двух положениях: походном и боевом. Переход из походного положения в боевое осуществлялся без выхода экипажа из танкетки в течение 5-10 с. Высота защиты от земли составляла 1,3 м.

С целью защиты от собак, подползающих под машину, спереди корпус закрывался железной 1,5-мм завесой, состоящей из двух частей. Каждая часть завесы крепилась шарнирно на изогнутой железной оси. Для завес была принята форма, обеспечивающая плотное прилегание к грунту при наезде машины на препятствие. Оси выполнили коленчатыми, чтобы при ударах о грунт завесы могли свободно подниматься. При движении по ровному грунту просвет между завесами и землей составлял около 30 мм. Сзади на корпус навешивался фанерный щит, состоящий из трех частей: верхней и двух нижних. Верхняя часть шарнирно фиксировалась на оси, проходящей через скобы запоров боковых карманов машины, а две нижних, в свою очередь, шарнирно крепились к нижнему обрезу верхнего листа фанеры. Такая конструкция ограждения позволяла Т-27 свободно двигаться по любой местности. На испытаниях при атаке даже на неподвижную танкетку собаки преодолеть заграждение не смогли. При монтаже элементов заграждения никаких изменений в конструкцию Т-27 не вносилось.

Ограждение к легкому танку Т-37 для защиты его от прыгающих и подползающих собак спереди включало установку качающейся сетки и завесы корпуса. В целом защита корпуса от подползающих собак была подобна устройству, опробованному на Т-27.

Качающаяся сетка представляла собой прямоугольную рамку шириной 1,5 м и высотой 0,8 м, изготовленную из газовых труб диаметром 1/2 дюйма. В верхней и нижней трубках имелись отверстия диаметром 3 мм, расположенные на удалении друг от друга на расстоянии 60 мм. В эти отверстия были вставлены и закреплены стальные прутки длиной 1,3 м таким образом, что из нижней трубы рамки проволоки выдавались на 400 мм, а из нижней — на 100 мм. Сетка двумя болтами шарнирно крепилась к двум расположенным по бокам танка кронштейнам. Ось подвеса рамки находилась выше центра тяжести, поэтому она находилась в вертикальном положении. При наездах на препятствия рамка наклонялась для того, чтобы свободно пропустить препятствие, возвращаясь затем в первоначальное положение.

Ограждение к легкому танку БТ-5 предполагало установку специальных приспособлений. Впереди танка на двух кронштейнах шарнирно подвешивалась прямоугольная рамка размером 1500x800 мм из газовых труб диаметром 1/2 дюйма. В верхнее и нижнее основания рамки были вставлены стальные прутки диаметром 3 мм и длиной 1300 мм. Вниз проволока выдавалась на 300 мм, а вверх — на 300 мм. Ось подвеса рамки находилась выше центра тяжести, поэтому после преодоления препятствия она возвращалась в исходное положение. Нижние прутки обеспечивали защиту от подлезающих под танк собак, а верхние — служили для предотвращения запрыгивания собаки на танк спереди. Спереди и сзади на корпус навешивались листы фанеры. Боковые просветы между первым, вторым и третьим опорными катками закрывались шпильками из стальной проволоки диметром 3 мм, закрепленными в угольниках, которые монтировались подвижно на осях, вращающихся вместе со вторыми и третьими катками.

Для танка Т-26 было опробовано несколько ограждений.

Ограждение к танку Т-26 первого варианта служило для круговой защиты (1,5 м по высоте) танка. Ширина ограждения составляла 2,5 м, длина — 5 м. Борта танка были защищены специальной электрофицированной сеткой, состоявшей из продольных стальных проволок, смонтированных в сваренной жесткой раме на расстоянии 60 мм друг от друга. На уровне крыльев танка в угольниках рамы были укреплены газовые трубы диаметром 1/2 дюйма, в которых фиксировались стальные прутки длиной 500–550 мм и диаметром 3 мм; расстояние между ними составляло 75-100 мм. В боевом положении трубы должны были устанавливаться так, чтобы прутки направлялись вверх от танка под углом 45', при этом концы прутков нижних труб были удалены от брони на 600–700 мм. Верхние и нижние прутки для большей упругости перевязывались проволокой.

Клиренс танка закрывался металлической завесой из листового железа толщиной 1–1,25 мм, которая подвешивалась шарнирно на оси. Завеса состояла из трех независимых звеньев. Это было сделано в расчете на то, что при наезде на препятствие не открывался весь клиренс, а только его часть. Каждое звено, в свою очередь, состояло из двух половинок, соединенных между собой шарнирно, что придавало звену большую эластичность. На верхних носовом и кормовом листах брони закреплялись газовые трубы диаметром 1/2 дюйма с укрепленными на них стальными прутками диаметром 3 мм и длиной 500–550 мм. В походном положении трубы поворачивались, и прутки располагались на броне танка. В боевом положении прутки были направлены в сторону от танка под углом 70" от горизонтальной плоскости. Гусеницы оставались открытыми, что давало танку возможность преодолевать любые препятствия.

Для перемещения по открытой местности в передней части танка можно было также монтировать электризованную сетку (на расстоянии 650–500 мм), подвешенную на специальных кронштейнах. Сетка изготавливалась так, что каждые соседние проволоки находились под разными полюсами. Напряжение на сетке составляло 10000 В.

При монтаже заграждения на Т-26 изменения в его конструкцию не вносились; все приспособление крепилось в восьми точках на болтах. На испытании это приспособление показало себя положительно: собаки не преодолели его ни разу.



Танкетка Т-27 с ограждением для защиты от собак.


Легкий плавающий танк Т-37 с ограждением для защиты от собак.


Легкий танк БТ-5 с ограждением для защиты от собак. Обратите внимание на рамку, закрепленную в передней части корпуса.


Ограждение второго варианта обеспечивало круговую защиту танка Т-26, причем конструктивно защита бортов и кормовой части машины полностью повторяла первый вариант. Защита передней части включала приспособление, состоявшее из двух труб диаметром 1/2 дюйма. К нижней трубе в два ряда (в шахматном порядке) крепились брезентовые клапаны с установленными внутри пружинами из стальной проволоки. Высота клапанов составляла 500 мм. В верхней трубе на расстоянии 75-100 мм друг от друга закреплялись прутки из стальной проволоки длиной 400 мм, которые были направлены вверх от танка под углом 60' к горизонтальной плоскости. Между верхней и нижней трубой натягивалась проволочная сетка с ромбическим звеном. Расстояние между нижней и верхней трубами составляло 500 мм. При взятии вертикальных препятствий трубы могли приподниматься тросом. Общая высота ограждения составляла 1,3 м, а ширина танка с приспособлением — 2,5 м. На испытаниях в ходе шести заездов передняя защита три раза была преодолена.

Ограждение танка Т-26 третьего варианта включало вращающийся лопастный отражатель и фанерную завесу клиренса. Конструкция этого варианта была в целом подобна механическому ограждению, испытанному в 1934 г. Лопастный отражатель состоял из трубы диаметром 1,5 дюйма, прутков диаметром 10 мм и фанерных лопастей. Вращение отражателя осуществлялось с помощью деревянных шкивов и перекрещивающейся канатной передачи. Крутящий момент передавался от ведущего колеса танка, к которому крепился деревянный шкив диаметром 200 мм. Отражатель покоился на двух кронштейнах, идущих от осей вращения шкивов на ведущих колесах танка. Подъем отражателя осуществлялся из башни танка с помощью троса. Лебедка монтировалась внутри башни у заднего среза входного люка. При боевом и походном положениях приспособление не ограничивало возможности ведения танком кругового обстрела. При подъеме приспособления усилие на рукоятке лебедки оценивалось в 20–25 кг. Время подъема приспособления из боевого положения в походное составляло 30–45 с. Борта и корма танка в этом случае не защищались.

На испытаниях в четырех заездах приспособление было преодолено дважды из-за того, что канат передачи соскакивал и отражатель не вращался.

Четвертый вариант ограждения подразумевал круговую защиту танка Т-26. Высота защиты составляла около 1,5 м. Борта и корма были защищены точно так же, как в первом и втором вариантах. Передняя часть закрывалась качающейся металлической сеткой и завесой клиренса. Качающаяся сетка состояла из двух газовых труб диаметром 1 /2 дюйма, в которых монтировались прутки диаметром 3 мм и длиной 1,5 м. Ширина рамки составляла 1,55 м, расстояние между верхней и нижней трубами — 0,8 м. Концы прутков выдавались вниз на 400 мм, а вверх — на 300 мм.

Сетка шарнирно крепилась к кронштейну двумя болтами так, что центр тяжести находился ниже точек подвеса, и сетка удерживалась в вертикальном положении. При монтаже никаких изменений в конструкцию Т-26 вносить не требовалось.

На испытаниях качающаяся сетка показала положительные результаты и ни одного раза преодолена не была.



Легкий танк БТ-5 с ограждением для защиты от подлезающих собак.


Легкий танк Т-26, оборудованный ограждением второго варианта для защиты от собак.



Легкий танк Т-26, оборудованный ограждением первого варианта для защиты от собак.


В пятом варианте ограждения к танку Т-26 защита обеспечивалась только спереди. Защита состояла из складывающейся сетки и завесы клиренса. Сетка была изготовлена из двух труб диаметром 1/2 дюйма, между которыми натягивалась проволочная сетка заводского производства с ромбическим звеном. К верхней и нижней трубам на расстоянии 60 мм друг от друга крепились стальные прутки диаметром 3 мм. Длина верхних прутков составляла 250 мм, нижних — 400 мм. Трубам была придана форма скобы по ширине танка. Обе трубы концами крепились шарнирно в одной точке к угольнику с каждой стороны танка. Высота крепления сетки к танку — 500 мм от земли. Удаление сетки от брони танка спереди — 800 мм, высота — 1,3 м. Сетка удерживалась посредством тросов, идущих от угольников к верхней трубе. При преодолении препятствий трубы могли подниматься. Сетка фиксировалась в двух положениях: боевом и походном. Переход из боевого положения в походное и обратно осуществлялся механиком-водителем (не выходя из танка) в течение 2–3 с. На испытаниях это приспособление преодолено не было.

На этом же танке на переднем верхнем листе корпуса смонтировали батарею из шести звуковых сигналов автомобиля «Форд». Испытания показали, что сначала звук сигнала отгонял собак от танка, а впоследствии никакого действия он на них не производил.

Электризованное ограждение от нападения тренированных собак на танк представляло собой усовершенствованный вариант ограждения, испытанного в 1934 г.


Легкий танк Т-26, оснащенный ограждением третьего варианта.



Легкий танк Т-26, оборудованный ограждениями четвертого и пятого вариантов.


Таблица ТТХ приспособлений
Тип приспособления Вес Время монтажа приспособления Время демонтажа приспособления
Ограждение к танкетке Т-27 Около 10 кг 20 мин, силами 1 чел. 15 мин, силами 1 чел.
Ограждение к танку Т-37 Около 15 кг 15 мин, силами 2 чел. 10 мин, силами 2 чел.
Ограждение к танку БТ Около 30 кг 15 мин, силами 2 чел. 10 мин, силами 2 чел.
Ограждение к танку Т-26 (первый вариант) 110 кг 1 ч 30 мин, силами экипажа 40 мин, силами экипажа
Ограждение ктанкуТ-26 (второй вариант) 110 кг 1 ч 10 мин Время демонтажа передней части 2 мин
Ограждение танка Т-26 (третий вариант) 50—55 кг 10—15 мин 8—10 мин
Ограждение танка Т-26 (четвертый вариант) 100-105 кг 1 ч 15 мин, силами экипажа из 3 чел. Нет данных
Ограждение к танку Т-26 (пятый вариант) 20 кг 2 мин, силами 2 чел. 2 мин, силами 2 чел.

«1. Сетка, завешивающая клиренс танка спереди, сплетенная из стальной проволоки диаметром 1 мм. Проволоки в сетке соединены в электрическом отношении так, что при касании любых двух соседних проволок, отстоящих друг от друга на расстоянии 50–60 мм, происходит разряд через соприкоснувшийся объект. Длина этой сетки 1,6 м, высота 0,5 м. Верх сетки натянут на двух кронштейнах, а низ слабо пружинит, поддерживая сетку отвесно. Сетка вынесена вперед по отношению к лобовому листу брони на 0,65 м

2. Сетка, завешивающая клиренс сзади танка к гусенице его, сплетена так же, как и первая. Длина ее 2,6 м, высота 0,35 м. Верхняя часть натянута, нижняя висит свободно. Нижние концы обеих сеток отстоят от земли (на ровной поверхности) на расстоянии 30–50 мм.

3. Две боковые сетки, представляющие из себя ряд горизонтально натянутых вдоль всего танка стальных проволоках диаметром 1 мм с промежутками между соседними проволоками 50–60 мм. Электрически они соединены так же, как и две первых. Ток высокого напряжения подводится изнутри танка от специального высоковольтного умформера, сконструированного и изготовленного на Полигоне. Размеры умформера 350x150x170 мм. Вес 14 кг».

В момент касания собаки проволок сетки происходил разряд напряжением от 9950 до 10000 В. Как правило, собаки, пущенные для повторной атаки танка, его не атаковали и обходили.

* * *

Хотя испытания наглядно продемонстрировали, что приспособления надежно защищают танки от нападения собак-истребителей, на вооружение ни одно из них не поступило. Все представленные конструкции отличались громоздкостью и серьезно ограничивали боевые свойства танков.

Статья подготовлена по материалам РГВА.

Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг

М. В. Павлов, кандидат технических наук, старший научный сотрудник

И. В. Павлов, ведущий конструктор


Помимо ВЭИ, к работе по созданию электроприводов наводки основного оружия танка ИС-7 в качестве технического исполнителя также был привлечен завод № 255 (директор завода — Н.А. Бакулов, главный конструктор — П.А. Сергеев). В соответствии с приказом министра транспортного машиностроения № 107 от 19 апреля 1948 г. заводу № 255 к 10 августа того же года надлежало отработать чертежи электропривода, разработанного J1K3, и изготовить два комплекта его опытных образцов. ТТТ на разработку данного электропривода от главного конструктора Министерства транспортного машиностроения И.С. Бера поступили на завод № 255 12 мая 1948 г.

Однако завод № 255 не смог своевременно приступить к отработке рабочих чертежей и изготовлению опытных образцов электропривода. Полученные от ЛКЗ материалы содержали лишь общие соображения о целесообразности использования электропривода в танке, а также отзывы о нем, как о наилучшем приводе. Никаких конкретных данных по электроприводу в целом данные материалы не содержали, кроме характеристик опытных лабораторных стендов. ЛКЗ также не предоставил заводу № 255 никаких отчетов по заводским и министерским испытаниям электроприводов.

В сложившейся ситуации завод № 255, ознакомившись с представленными материалами, высказался только о наличии в электроприводе множества весьма серьезных и принципиальных недостатков (малая мощность электромоторов поворота башни и подъема пушки, электромашинного агрегата, излишне усложненная схема и др.). По мнению завода, эти недостатки определялись, в основном, выбранной схемой электропривода и неверным подбором характеристик.

В результате руководство завода № 255 было вынуждено отклонить данные требования и предложило ЛКЗ (во избежание недоразумений в дальнейшей работе) выслать в адрес завода полный комплект документации на электропривод (из числа первых опытных образцов), который стал бы эталоном при изготовлении.

Одновременно, в соответствии с приказом № 107, завод № 255 самостоятельно, по ТТТ ГБТУ ВС и Министерства транспортного машиностроения, должен был разработать и изготовить для танка ИС-7 новые генераторы и электростартеры мощностью 3кВт и 18,4 кВт соответственно.

Позднее, в соответствии с приказом министра, на завод № 255 с ЛКЗ поступил полный комплект рабочей документации по электроприводу (за исключением двух приборов), технические условия и общая схема. Кроме того, из министерства на завод были отправлены уточненные ТТТ, подписанные Ж.Я. Котиным и И.С. Бером, подтверждавшие изготовление электроприводов по проекту ЛКЗ. Исходя из этих требований, завод № 255 приступил к отработке полученной документации с целью ее адаптации к своим технологическим процессам, с сохранением характеристик и схемы, предусмотренных проектом ЛКЗ.

Однако в результате более детального рассмотрения полученных материалов специалистами завода № 255 было установлено следующее:

— схема электропривода не работала при управлении от прибора «Штурм», так как отсутствовало реверсирование электромотора механизма подъема пушки (цепи ограничителей хода пушки были разомкнуты при любом ее положении, кроме крайних). Поэтому независимо от заданного прибором «Штурм» направления, электромотор механизма подъема орудия обеспечивал отработку угла только в одном направлении. Схематакже не обеспечивала правильную работу электропривода горизонтальной наводки в режиме ее максимальной скорости (отсутствовал принцип независимости работы одного привода от другого, что было недопустимо). Кроме того, схема и конструкция отдельных приборов были излишне и бесцельно усложнены (например, схема приведения пушки к углу заряжания). Для выполнения заданных функций совсем не требовалось использовать сложные четырехмостиковые реле и реверс-реле;

— выбор системы вольтодобавочной машины для управления приводом вертикальным наводки был сделан крайне неудачно, что привело к усложнению конструкции приборов управления (контроллер, прибор «Нуль» и пр.). Она также не обеспечивала необходимую жесткость связи управления в режиме второй половины плавного диапазона, а также устойчивость скоростей, вследствие влияния нагрузки обмотки возбуждения вольтодобавочной машины, что могло проявиться на малых (доводочных) скоростях. На работу системы частично могли повлиять состояние и нагрузка аккумуляторных батарей. Использование в коммутационной аппаратуре (контроллер, прибор «Нуль») для включения возбуждения и якоря электромотора механизма подъема орудия жестко связанных движков привело к увеличению «мертвого» хода рукояток контроллера (для обеспечения разрыва между моментами включения возбуждения и якоря) и создавало опасность коротких замыканий при некотором износе контактов;

— выбор основных характеристик всех электрических машин был проведен неверно. Электромотор поворота башни МПБ-К спроектировали тихоходным — с частотой вращения вала 4500 мин'1 по сравнению с выпускавшимся электромотором МПБ-52, имевшим частоту вращения вала 8000 мин-1. В результате, несмотря на увеличение габаритов, мощность электромотора МПБ-К оказалась почти равна мощности электромотора МПБ-52. В то же время масса башни танка ИС-7 вдвое превышала массу башен существовавших танков и, соответственно, она имела больший момент неуравновешенности. Поэтому переключение редуктора на пониженную скорость (само по себе нежелательное) не компенсировало увеличения нагрузок в механизме поворота башни.

Электромотор механизма подъема пушки также был спроектирован маломощным и не мог обеспечить ведение эффективного огня при стрельбе сходу из-за возникновения значительных инерционных сил. Соответственно, и электромашинный агрегат ЭА-1, разработанный ЛКЗ, имел недостаточную мощность генератора для вертикального привода.

Все перечисленные недостатки являлись принципиальными и по существу делали предложенный ЛКЗ электропривод непригодным для использования в танке ИС-7.

Помимо основных, принципиальных недостатков, были перечислены и отдельные элементы схемы, которые требовали уточнения:

— из-за автоматического приведения пушки к углу заряжания (то есть сразу же после выстрела пушка занимала горизонтальное положение) при наводке пушки на цель с помощью контроллера (без прибора «Штурм») наводчик не мог корректировать стрельбу, так как терял цель и не видел результатов выстрела. Это можно было устранить за счет введения подъема площадки конвейера снарядов вместе с пушкой;

— переключение редуктора поворотного механизма согласно схеме производилось принудительно от поворота рукояток контроллера примерно в середине плавного диапазона. Поэтому после плавного увеличения скорости примерно до 2 град./с происходил скачок скорости (в 3 раза), затем при дальнейшем повороте рукоятки опять осуществлялось ее плавное увеличение (до момента переброса);

— в схеме в качестве горизонтального привода поворота башни был использован серийный привод ЭПБ-1, но с переделкой на двухпроводную систему, с целью отключения агрегата АБ-60 при питании электромотора поворота башни непосредственно от аккумуляторных батарей. Этим достигалась незначительная экономия расхода электроэнергии на холостом ходу агрегата. Но эта экономия никак не оправдывалась, поскольку при повороте рукоятки контроллера обратно на нулевое положение агрегат АБ-60 вновь запускался. Причем его пуск происходил под нагрузкой, а этот режим являлся самым напряженным и вызывал большой износ щеток и коллектора.


Схема соединения аппаратуры и машин электропривода конструкции ВЭИ.


Помимо усложнения аппаратуры, в принятой схеме использовалось увеличенное количество выводных клемм для агрегатов и проводов.

В итоге, по оценке специалистов завода № 255, следовало, что изготовление электроприводов в таком виде, как это было задано заводу, — явно нецелесообразно. Переработка отдельных узлов и приборов в виду ошибочной схемы и неверного выбора основных характеристик электрических машин не позволяла устранить все выявленные недостатки. По существу, требовалось заново разработать электропривод, начиная со схемы.

Для исправления этой ситуации руководство завода № 255 предложило разработать электропривод для танка ИС-7 по ТТТ Министерства транспортного машиностроения и ГБТУ ВС. При этом предполагалось, что завод № 255 использует чертежи Л КЗ в качестве руководящего материала, неся за свою работу полную ответственность. В связи с этим рекомендовалось несколько изменить ТД исключив задание на изготовление электропривода по проекту ЛКЗ, уточнить их по указанным выше вопросам и пересмотреть сроки исполнения приказа министра в части изготовления опытных образцов.

По оценке завода № 255, для форсированного проведения работ требовалось поручить ЛКЗ изготовление контроллеров и приборов «Нуль» в количествах, необходимых в 1948 г., привлечь к выпуску механических деталей для электромашин и аппаратуры Опытный завод № 100 в Челябинске, а также оказать дополнительную помощь конструкторами, откомандировав их с ЛКЗ для обеспечения совместного проектирования.

Полный технический проект электропривода мог быть представлен через 1,5 месяца, т. е. к 1 августа 1948 г. В этом случае изготовление опытных образцов определялось сроками, установленными Министерством транспортного машиностроения для ЛКЗ и завода № 100.

В конце июня 1948 г. были составлены новые ТТТ на проектирование электропривода, в которых нашли отражение все необходимые уточнения (в частности, увеличение частоты вращения вала электромотора поворота башни с 4500 до 7000 мин'’ обеспечило создание резерва по мощности.) При этом заводу № 255 разрешалось внести изменения в чертежи и схему электропривода конструкции ЛКЗ. Основными из них являлись:

— замена схемы управления электромотором вертикальной наводки с вольтодобавочной машиной схемой Леонардо (аналогично управлению по горизонтали);

— приведение пушки к углу заряжания в зависимости от действия наводчика;

— увеличение длины электромашинного агрегата до 670 мм;

— изменение конструкции рукояток контроллера;

— увеличение частоты вращения вала электромотора механизма поворота башни до 7000 мин-1.

К концу августа 1948 г. завод № 255 закончил технический проект электропривода ЭПБ-3 пушки танка ИС-7 и выслал его в адрес ЛКЗ для согласования. Одновременно главный конструктор завода № 255 П.А. Сергеев вновь предложил ЛКЗ обратить внимание на следующие пункты ТТТ, которые, по его мнению, подлежали дальнейшему уточнению и доработке:

— одновременно с поворотом пушки по горизонтали обеспечить ее движение и по вертикали при нажатии той же кнопки целеуказания командиром (управление электроприводом от командира по ТТТ и техническому проекту обеспечивалось только в горизонтальной плоскости). То есть следовало иметь следящую систему и по вертикали (по мнению завода № 255, такую следящую систему предстояло разрабатывать, используя прибор «Штурм»);

— согласовать вопрос одновременной работы пулеметов с прибором «Штурм», так как при работе от этого прибора пулеметные очереди прерывались.

Дальнейшие работы ЛКЗ с заводом № 255 в этом направлении были прекращены, поскольку в сентябре — октябре 1948 г., а затем в декабре 1948 г. — январе 1949 г. с положительным результатом прошли испытания амплидинного привода конструкции ВЭИ.

В состав электропривода ВЭИ входили амплидин горизонтальной наводки 2ЭМУ-12с, исполнительный электромотор горизонтальной наводки 4МИ-22с, амплидин вертикальной наводки 2ЭМУ-30, исполнительный электромотор вертикальной наводки МИ-400, пульты управления (наводчика и командира), регулирующая и пусковая аппаратура.

Узлы электропривода были установлены в танке ИС-7 (машина № 1) с поворотным механизмом башни (передаточное число 2208) и подъемным механизмом пушки конструкции НИИАВ MB.

Испытания проводились при горизонтальном положении машины. Испытания на горке провести не удалось из-за выявленных неисправностей. При установке машины на горку из-за большого люфта в погонном устройстве (до 3 мм) сепаратор зажимался между погонами, что полностью исключало возможность вращения башни. При разборке погонного устройства был обнаружен повышенный износ сепаратора. На поверхности сепараторных секций имелись надиры и потертости. Полость беговой дорожки была наполнена мелкой латунной стружкой и пылью.

Результаты испытаний показали, что амплидинный привод обеспечивал требуемые максимальную и минимальную скорости горизонтальной наводки, а также диапазон плавной наводки. По данным испытания, привод с редуктором, имевшим передаточное число 2208, обеспечивал максимальную скорость поворота башни 21–24 град./с, минимальную — 0,032-0,049 град./с (при работе на горизонтали), а также быстрый ее реверс и удовлетворительное время разгона до максимальной скорости (до 4,5 с). Причем при любом тяжелом режиме ток, потребляемый от бортовой сети, не превышал 350А (при проведении данных испытаний амплидинный привод горизонтальной наводки был отрегулирован на ограничение максимального потребляемого тока в 350А).

Сравнение полученных данных по амплидинному приводу с данными привода Леонардо показали, что на режиме максимальной скорости экономичность амплидинного привода была выше на 35 % привода Леонардо; при скорости 12 град./с (верхний предел диапазона плавной наводки привода Леонардо) — почти вдвое. Однако последний нуждался в проверке и уточнении данных (данные были взяты по результатам министерских испытаний танка ИС-7).

Результаты испытаний электропривода в танке в основном подтвердили данные его стендовых испытаний.

В связи с выявленной неисправностью погона опоры башни испытания приостановили. После установки исправных погонов с другого ИС-7 (машина № 4) в периоде 12 по 15 ноября 1948 г. провели испытания электропривода при расположении танка на горках с уклоном 5, 10 и 15°.


Электромеханический усилитель (амплидин) вертикальной наводки 2ЭМУ-ЗС.


Электромеханический усилитель (амплидин) горизонтальной наводки 2ЭМУ-12с.


Исполнительный электромотор вертикальной наводки МИ-400.


Исполительный электромотор горизонтальной наводки 4МИ-22с.


Пульт целеуказания командира.


Пульт управления наводчика.


Центральная распределительная коробка электропривода.


Силовая коробка электропривода.


Опробование электропривода при крене танка 17° осуществлялось без укладки боекомплекта в башне. При повороте башни на 360° при скоростях 4–5 град./с максимальный ток исполнительного электромотора 4МИ-22с составлял 40А. Максимальный ток приводного электромотора, ограниченный регулятором, достигал 250А, а при отключении регулятора — 500А.

Перед проведением дальнейших испытаний в башню машины загрузили боекомплект (шесть снарядов и шесть гильз в механизм заряжания, четыре снаряда на боеукладках погона и одну гильзу в укладку на левом борту башни). В связи с тем, что амплидины конструкции ВЭИ имели обмотку возбуждения приводного электромотора повышенной мощности (120 Вт), на возбуждение приводного электромотора испытывавшегося амплидина было подано напряжение 36В, что позволило повысить мощность возбуждения до 90 Вт. Увеличение потока возбуждения приводного электромотора амплидина резко повысило его момент и КПД при больших нагрузках, что позволило отключить регулятор максимального тока потребления.

Испытания проводились при постоянной подзарядке аккумуляторных батарей. В процессе испытаний произвели два включения (на 2–3 с) электропривода при застопоренной башне, что поставило амплидин в режим короткого замыкания. Никаких неисправностей указанные включения не вызвали.

При испытании на горке 15° при повороте башни в секторе от 90 до 270° по курсовому углу на минимальной скорости наблюдалось неравномерное (с легкими толчками) движение башни. Для определения причины этого явления исполнительный электромотор был отсоединен от поворотного механизма и нагружен тормозом до момента, соответствовавшего максимальному при крене 15° и минимальной скорости. При этом были получены минимально устойчивые равномерные частоты вращения вала электромотора равные 40,6-41,7 мин-1 при токе якоря 32–35 А, что соответствовало скорости поворота башни 0,11 град./с.

На основании проведенного опыта было принято решение о том, что электропривод обеспечивал получение устойчивых, равномерных частот вращения вала исполнительного электромотора равных 40–41 мин-1 при всех нагрузках, соответствующих крену танка в 15°.

При повороте башни на 360° со скоростью около 1 град./с определили устойчивость скорости при постоянном отклонении рукояток пульта управления. При этом средняя скорость поворота башни от 0 до 180° по курсовому углу (движение пушки на подъем) составляла 1,0008 град./с, а при повороте от 180 до 360° по курсовому углу — 1,031 град./с.

Таким образом, было установлено, что средняя скорость движения башни от 0 до 180° на 2,3 % меньше средней скорости движения башни от 180 до 360° по курсовому углу.

Разгон производился из положения башни по курсовому углу 90° с движением вправо и 270°-с движением влево, т. е. на участках наибольшей нагрузки исполнительного электромотора от момента неуравновешенности башни.

При мгновенном включении максимальной скорости разгон башни происходил при максимальном токе потребления 390А, напряжении аккумуляторных батарей 26В и максимальном токе якоря исполнительного мотора 60А.

В этом случае поворот башни от 90 до 180° по курсовому углу при повороте вправо и от 270 до 180° при повороте влево осуществлялся за 7,9 с со средней скоростью 11,4 град./с.

Реверсирование производилось на максимальной скорости при подходе башни к курсовому углу 30° (вращение против часовой стрелки) и к курсовому углу 310° (вращение по часовой стрелке). При этом максимальный ток приводного электромотора амплидина достигал 390А при напряжении аккумуляторных батарей 20В.

Аналогичным образом производились испытания электропривода на горке 10 и 25°.

Результаты испытаний показали, что:

— скоростные характеристики электроприводов горизонтальной и вертикальной наводки удовлетворяли заданным ТТТ;

— электропривод горизонтальной наводки с редуктором без демультипликатора (i=2208) обеспечивал плавный диапазон скоростей: при горизонтальном движении танка — от минимальных 0,05 до максимальных 20 град./с, и на горке в 15°-0,12 и 16,3 град./с соответственно;

— электропривод горизонтальной наводки позволял производить реверсирование на любой скорости при горке до 15' включительно;

— максимальный пиковый ток 395А допустим по конструкции электромашин;

— отсутствие неисправностей электроприводов в процессе испытаний свидетельствовало о надежности электромашин и аппаратуры;

— в процессе испытаний температура электромашин не превышала 45 °C.

С середины 1948 г., помимо разработки описанных выше различных вариантов электроприводов наводки основного оружия танка ИС-7, рассматривалась и возможность использования для этой цели гидравлического привода.

Так, 25 июля 1948 г. на ЛКЗ с завода № 279 МАП (главный конструктор и ответственный руководитель — Т.М. Башта) были направлены материалы по гидравлическому приводу наводки башни танка ИС-7.

Предлагаемый гидропривод состоял из спаренной насосной установки и двух гидромоторов (или гидромотора и силового цилиндра). Один насос установки нагнетал рабочую жидкость в гидромотор, сообщавший вращательное движение башне, второй насос — в гидромотор (или силовой цилиндр), обеспечивавший вертикальную наводку пушки. Из гидромоторов рабочая жидкость под давлением в 0,78- 0,98 МПа (8-10 кгс/см²) поступала обратно в насосную установку.

Насосная установка приводилась в действие от двух электромоторов постоянного тока МП-2500, изготавливавшихся заводом № 140 МАП, напряжением до 27В, мощностью 2,5 кВт каждый и с номинальной частотой вращения вала 7500 мин1. Оба электромотора через муфты свободного хода передавали крутящий момент общему редуктору, ведомые шестерни которого были связаны с валами насосов.

Такая компоновка электромоторов обеспечивала автоматическое распределение потока мощности между обоими насосами — в зависимости от нагрузки на каждый насос. В целях унификации использовались два одинаковых аксиально-поршневых насоса с дисковым регулированием (качающейся шайбой) 229*.

Изменение производительности и реверсирование насоса производилось гидравлическим усилителем (бустером) с непосредственным или дистанционным управлением. Момент на вилке управления бустером составлял 2,9–3,9 Н'М (0,3–0,4 кгс-м). Питание бустеров осуществлялось от вспомогательного шестеренчатого насоса с давлением до 0,98 МПа (10 кгс/см²), встроенного в установку.

Каждый насос создавал рабочее давление в системе гидроприводов до 11,8 МПа (120 кгс/см²). При этом при производительности насоса 24 л/мин максимальная мощность каждого привода наводки (вертикального и горизонтального) составляла около 4,4 кВт (6 л.с.). Ввиду того, что мощность привода вертикальной наводки, как правило, не превышала 1,5 кВт (2 л с.), а одновременная наводка в двух плоскостях на максимальных режимах исключалась, мощность приводных электромоторов была признана достаточной.

Расчетная долговечность насосной установки при работе на средних режимах составляла 200 ч, ориентировочная масса насосной установки с двумя электромоторами — 40 кг.

Конструкция гидромотора повторяла конструкцию насоса за исключением устройства качающейся шайбы, угол наклона которой в гидромоторе был постоянным. Изменение чистоты вращения вала гидромотора осуществлялось за счет изменения количества нагнетаемой в него насосом рабочей жидкости, а реверсирование гидромотра — изменением направления потока рабочей жидкости.

Максимальная частота вращения вала гидромотора составляла 2400 мин-1 при расходе насоса 24 л/мин, а его минимальная устойчивая частота вращения под нагрузкой — 8-10 мин-1. Крутящий момент на валу гидромотора практически не зависел от частоты вращения и составлял около 117,6 Н м (12 кгс-м) на каждые 0,98 МПа (10 кгс/см²) давления рабочей жидкости. Максимальное рабочее давление в гидромоторе достигало 11,8 МПа (120 кгс/см²). Расчетная долговечность гидромотора при работе на средних режимах также составляла 200 ч, а его масса — 5,2 кг.


229* Изменение угла наклона качающейся шайбы влияло на величину хода поршней, вызывая тем самым изменение производительности насоса от 0 (при вертикальном положении шайбы) до 24 л/мин (при ее крайнем положении). Перевод шайбы за вертикальное положение в другую сторону от предыдущего вызывало реверсирование направления потока рабочей жидкости при той же производительности.


Установка пульта наводчика электропривода конструкции ВЭИ в танке ИС-7 (вид на пульт, поворотный механизм и прицел).


Установка электромеханических усилителей (амплидинов) горизонтальной и вертикальной наводки конструкции ВЭИ в нише башни танка ИС-7 (вид со снятой этажеркой механизма заряжания).


Полная масса всей установки гидропривода равнялась 65 кг.

Изготовленный заводом № 279 МАП опытный образец гидропривода прошел стендовые испытания, но в танке ИС-7 установлен не был.

Что касается прицельного комплекса и приборов наблюдения танка ИС-7, то вследствие неготовности телескопического прицела и бинокулярного прибора наблюдения, разрабатывавшихся по ТТТ ГАУ ВС и согласованных с ГБТУ ВС, на опытных образцах машины в январе 1947 г. было принято решение использовать прицел ТШ-46Б и смотровой прибор командира танка ТКП-2, оптические характеристики которых несколько отличались от указанных в ТТТ.

В феврале 1947 г. Артком ГАУ ВС выдал дополнения в ТТТ № 04353 к танковому перископическому прицелу с переменным увеличением (№ 04517). В соответствии с планом Арткома ГАУ ВС и Министерства вооружения, в 1947 г. предполагалось разработать танковый перископический прицел переменного увеличения в двух вариантах: без стабилизации линии прицеливания и под стабилизатор линии прицеливания, разрабатываемый ЛКЗ.

В результате усиления конструкторских кадров СКБ-2 при заводе № 393 MB в ходе дополнительных переговоров с НТК ГБТУ ВС и Арткомом ГАУ ВС согласилось выполнить проектирование перископического прицела со стабилизатором линии прицеливания в едином корпусе.

Стабилизатор линии прицеливания (поля зрения) разрабатывался для следующих условий работы:

— максимальная амплитуда угловых колебаний — 10°;

— минимальный период угловых колебаний — 0,5 с;

— максимальное угловое ускорение угловых колебаний — 60 град./с2.

При этом он должен был удовлетворять следующим требованиям:

— точность стабилизации линии прицеливания — не менее 0,5 т. д.;

— возможность стабилизации в пределах от 10 до 30° (допустимое срезание поля зрения: от 10 до 20° на 10 %, от 20 до 30° — до 30 %);

— способность автоматически компенсировать уход оси гироскопа из стабилизированного положения;

— иметь устройство автоматического производство выстрела (при замкнутой цепи спуска) в момент, когда орудие имело необходимый для поражения цели угол возвышения;

— возможность учета изменения угла прицеливания за время запаздывания выстрела при электромагнитном и при электрозапальном спусковых механизмах, а также ввода поправки на изменение угла прицеливания от наличия переносной скорости снаряда вследствие колебаний танка;

— в случае необходимости иметь устройство для гашения собственных колебаний гироскопа;

— готовность к действию стабилизирующего устройства по истечении не более 1 мин с момента его включения;

— ведение стрельбы с помощью прицела со стабилизированным полем зрения без необходимости применения специальных боеприпасов;

— питание гироскопа от бортовой сети танка;

— общая потребляемая стабилизирующим механизмом и вспомогательными агрегатами мощность — не более 100 Вт;

— вспомогательные агрегаты (преобразователь и т. п.) должны иметь минимальные габариты и быть удобными для размещения в танке. Установка гироскопа не должна ухудшать условия работы наводчика;

— герметичное исполнение механизма стабилизации. Работа гиромотора не должна приводить к запотеванию оптических деталей или появлению налетов. Желательно расположение гиромеханизма в отдельном от оптической системы герметичном отсеке;

— удовлетворительная работа механизма стабилизации при температуре окружающего воздуха от -45 до +45 °C. Исключение возможности его расстраивания от сильной тряски и при ударах снарядов, не пробивших броню;

— срок службы механизма стабилизации не менее 3000 ч и возможность непрерывной работы в течение 5–6 ч;

— в конструкции механизма стабилизации должен быть предусмотрен арретир для стопорения гироскопа в походном положении и возвращения последнего в исходное положение.

Поскольку в мае 1947 г. на три опытных образца танка ИС-7 выпуска 1947 г. для установки был утвержден телескопический прицел ТШ-46Б, то завод № 393 MB по просьбе Ж.Я. Котина в связи с изменением конструкции башни машины приступил к переделке четырех ранее изготовленных прицелов ТШ-46 230* в два прицела ТШ-46А и два прицела ТШ-46Б с вводом в конструкцию последних диоптрийной установки.

Кроме того, 16 мая 1947 г. на состоявшемся в Техническом управлении MB совещании по рассмотрению принципиальных схем танковых приборов и прицелов обсуждались вопросы по принципиальным схемам танковых дальномеров ТД-1,6 и ТД-06, а также перископических прицелов ТП-47А, ТП-47Б, шарнирного прицела ТШ-46 и смотрового прибора ТКП-2. По итогам обсуждения принятое решение предусматривало:

— основным направлением развития считать прицелы перископического типа со стабилизацией линии прицеливания;

— организовать работу по установке на тяжелые танки и САУ горизонтальнобазных дальномеров с базой 1,5–1,6 м;

— заводу № 393 в десятидневный срок разослать заводам № 183, ЛКЗ и ЧКЗ предварительные габаритные чертежи перископических прицелов и дальномеров для составления заключения и отзыва;

— изготовить до 15 апреля деревянный макет ТП-47А для примерки на танк завода № 183.

Несколько позже, 23–24 мая 1947 г., прошло совместное совещание представителей Министерства вооружения, Арткома ГАУ ВС, ГБТУ ВС, НИИАВ MB, СКБ-2 при заводе № 393 MB, НИИСПВА MB, завода № 2 MB и ЛКЗ по вопросу согласования пулеметно-пушечного вооружения и оптических приборов танка ИС-7.

В части, касающейся оптических приборов, отмечалось:

«1. В связи с тем, что изготовленный заводом № 39Зпервый опытный образец прицела ТШ-46Б имел неудовлетворительное качество изображения, считать приемлемым предложение начальника СКБ-2 при заводе № 393 — генерал-майора С. М. Николаева о переделке прицела ТШ-46Б с целью улучшения его оптической характеристики, путем увеличения оптической длины прицела с сохранением габаритной длины — 660мм. При этом окуляр прицела относился влево, что улучшало условия работы наводчика.

2. Так как прицел типа ТШ-46Б является единственным приемлемым из существующих прицелов для установки в башне танка ИС-7 и в связи с невозможностью изготовления в 1947 г. для опытных танков перископического прицела ТП-47 со стабилизатором, считать, что на опытные машины, изготавливаемые ЛКЗ в 1947 г., должны быть установлены прицелы типа ТШ-46Б.

3. Считать целесообразным форсировать разработку перископического прицела ТП-47 со стабилизатором в СКБ-2 при заводе № 393.

Одновременно ОГК ЛКЗ, на основании предъявленного генерал-майором С. М. Николаевым габаритного чертежа (эскиза) прицела ТП-47, прорабатывает и согласовывает с СКБ-2 вопросы увязки прибора управления выстрелом «Штурм» с прицелом ТП-47 и его установки в башню танка.

…5. Вопрос об изготовлении дальномера для танка ИС-7 считать необходимым обсудить на специальном техническом совете в Москве.

В целях окончательного уточнения и согласования дополнительно возникавших вопросов по стрелково-пушечному вооружению и оптике танка «Объект 260» — считать необходимым в начале июня 1947 г. провести совместное совещание Министерства вооружения, Министерства транспортного машиностроения, ГАУ ВС, НТК ГБТУ ВС, НИИАВ MB, НИИСПВА MB, заводов № 2, № 393 MB и ЛКЗ».

Технический проект танкового перископического прицела ТП-47А (вариант без стабилизации) поступил в Артком ГАУ ВС, Техническое управление MB, главным конструкторам ЛКЗ, ЧКЗ и завода № 183 27 июня 1947 г.


230* Прицелы были изготовлены заводом № 393 MB под установку в башню танка ИС-7 выпуска 1946 г.


Схема установки прицела ТП-47А в башне танка ИС-7.


В связи с тем, что в предлагаемом проекте прицела использовался ряд новых узлов, требовавших производственной проверки, проект технических условий на изготовление прицела предполагалось представить позднее. Это было связано с тем, что поскольку танки, к размещению на которых планировался прицел, еще не были изготовлены в опытных образцах и существовали только в чертежах, то отсутствовали экспериментальные данные по условиям эксплуатации прицела и результатам возможного поражения его при снарядном обстреле (или от последствий удара снаряда о броню башни). Поэтому расчет на прочность деталей прицела и кронштейна не производился, а их проверку предполагалось осуществить в процессе обстрела башен с опытными образцами прицелов, установленных в танках.

Исходя из этого, главному конструктору завода № 183 А.А. Морозову предлагалось подтвердить свое согласие с проектом прицела телеграммой, отправленной непосредственно в Артком ГАУ и СКБ-2 при заводе № 393, а главному конструктору ЛКЗ Ж.Я. Котину тоже телеграммой согласовать габариты прицела ТП-47А с башней танка ИС-7, которые стали бы основанием для разработки стабилизированного прицела. Кроме того, предлагалось данный прицел ТП-47А устанавливать в танке ИС-7 в случае выхода из строя стабилизированного прицела и отсутствия возможности его замены новым.

Одновременно материалы по прицелу ТП-47А были высланы и в адрес ЧКЗ для использования при проектировании новых тяжелых танков.

Проектирование прицела ТП-47А оказалось весьма сложным и трудоемким из-за необходимости выполнения жестких требований по обеспечению точности в механизме угла возвышения, а также необходимости его унификации для танков ИС-7 и Т-54. Поэтому представление окончательного технического проекта прицела задержалось, и срок поставки его опытных образцов перенесли на август 1947 г. Конструкторам танков предлагалось принять все меры для утверждения технического проекта установки прицела до 10–15 июля, так как СКБ-2 при заводе № 393 уже приступило к выпуску рабочих чертежей.

Эскизный проект прицела ТП-47А, разработанный в соответствии с ТТТ 1 Управления ГАУ ВС № 04353 от 30 декабря 1946 г., не имел стабилизации линии визирования и предназначался для использования как в тяжелых, так и средних танках для стрельбы прямой наводкой из пушки и спаренного с ней пулемета.

Оптическая система прицела имела следующие характеристики: увеличение (переменное) — 3,2 и 7,9х, поле зрения (переменное) — 22 и 8°30′, диаметр выходного зрачка — 5,4 и 5 мм, удаление выходного зрачка — 20 мм, перископичность — 240 мм, изменение угла наклона линии визирования — от -8 до +25°.

Согласно эскизному чертежу башни завода № 183, полученному 27 марта 1947 г., а также согласования величины перископичности прицела с ОГК ЛКЗ, прицел с перископичностью 240 мм удачно размещался в башне, обеспечивая удобство работы наводчика. При этом головка прицела выводилась в неподвижную часть поворотного основания люка или же впереди ее.

Отступление от некоторых параметров, предъявляемых ТТТ, было обусловлено конструктивными соображениями. Так, обеспечение требуемой перископичности в 300–320 мм не позволило бы скомпоновать прицел достаточно живучим при попадании снаряда в башню, а получение увеличения, равного 10х, оказалось невозможным при заданных габаритах прицела. Немецкий прицел TWZ F-3 с увеличением 3 и 10х имел общую длину оптической системы (от объектива до выходного зрачка) 780 мм, в то время как аналогичная длина в прицеле ТП-47А составляла всего 620 мм.

По качеству изображения оптическая система ТП-47А уступала штатному прицелу ТШ и была примерно равноценна довоенному перископическому прицелу ПТ-1 (ПТ-4). При заданных характеристиках и габаритах расчет оптической системы с повышенным качеством изображения становился невозможным.

Смена увеличения в прицеле ТП-47А осуществлялась за счет поворота на 180' Галлилеевской трубки, располагавшейся в параллельном ходе, между линиями оборачивающей системы.

Все механизмы прицела монтировались в одном цельном латунном корпусе, что обеспечивало требуемую живучесть прибора в эксплуатации. Корпус мог также изготавливаться из ковкого чугуна. Защитное стекло головки имело электрообогрев с питанием от бортовой сети с напряжением 13,6В или 26В. Очистку защитного стекла предусматривалось производить сжатым воздухом, для чего при проектировании предусматривалась его соответствующая подводка. В головке и средней части прицела (против сетки с прицельными марками) помещались осушительные патроны. В фокальной плоскости объектива располагалась перемещающаяся сетка с нанесенной на ней шкалой боковых упреждений.

Установка углов прицеливания производилась перемещением пластинки с прицельными марками. Это перемещение выполнял механизм с торцевым кулачком, на оси которого помещался стеклянный диск с нанесенными прицельными шкалами. Диск устанавливался в фокальной плоскости окуляра, и часть нанесенных на нем шкал, отображалась в верхней части поля зрения. Такое построение механизма установки углов прицеливания позволило при фокусе объектива 100 мм (фокус объектива прицела ТШ — 115 мм) увеличить масштаб прицельных шкал по сравнению с ТШ в 10 раз, а также повысить точность установки углов прицеливания. Кроме того, верхняя рабочая часть поля зрения оставалась свободной от шкал. При смене увеличения масштаб прицельных шкал не менялся.

Все рукоятки управления прицелом — механизм углов прицеливания, дапьномерное устройство, светофильтр — располагались на левой стенке корпуса (для работы с ними левой рукой), рукоятка смены увеличений — в нижней части прибора. Прицел имел внутреннюю выверку по направлению и по высоте в пределах ±14 т. д. Выверка по направлению осуществлялась за счет смещения сетки с прицельными марками вправо и влево, выверка по высоте — поворотом визирной линии от вращения верхнего зеркала.

В прицеле использовались один выключающийся светофильтр и диоптрийная установка окуляра в пределах ±4 диоптрий. Для предохранения окуляра от запотевания за последней линзой окуляра устанавливалась пластинка (по типу последних немецких прицелов).

Дальномерное устройство с базой на цели состояло из включавшейся в фокальную плоскость окуляра пластинки, на которой имелась шкала с угловыми размерами танков ИС-3 и Т-34. Определение дистанций обеспечивалось только при использовании трехкратного увеличения.

Проанализировав предлагаемую конструкцию, в СКБ-2 при заводе № 393 MB пришли к заключению, что использование данного дальномерного устройства нецелесообразно по своему принципу, особенно для танков. Поскольку, исходя из опыта морской артиллерии, ошибки дальномера с базой на цели были не меньше ошибок глазомерного определения дальности. В условиях реального боя танковые цели, как правило, скрывались за складками местности и местными предметами, что не позволяло использовать их габаритные размеры в качестве базы для измерения дальности, и подобное приспособление только усложняло конструкцию.

Согласно ТТТ, при проектировании проработали три варианта связи прицела с пушкой: жесткая по типу ТШ, механическая и электромеханическая.

Использование жесткой связи перископического прицела с пушкой при данной компоновке было неприемлемо, так как для получения неподвижного окуляра прибора в крыше башни требовалось иметь проем люка значительных габаритов (для размещения качающейся головки), что снижало бронестойкость башни.

Электромеханическая связь влекла за собой необходимость разработки следящей силовой системы, с обеспечением точности в пределах 1 т. д. На тот момент все существующие следящие системы, даже не силовые (индикаторные), не обеспечивали такой точности. Кроме того, надежность этого типа связи считалась недостаточной, так как в случае выхода из строя аккумуляторов наводчик лишался возможности пользоваться прицелом при наводке пушки. Тем не менее, для создания электропередачи в СКБ-2 были организованы работы по отдельной теме.

В итоге в предъявленном проекте ТП-47А использовали механическую связь прицела с пушкой — параллелограмм.

Для устранения больших ошибок механизмов, связывающих качание визирного луча и пушки в довоенных прицелах ПТ-1, потребовалось внедрение оригинальных конструктивных решений. Качание зеркала головки от рычага механизма углов места цели осуществлялось с помощью технологически простой, рычажной передачи тангенсного типа с рычажным замедляющим дифференциалом в головке. Плечо дифференциала имело регулировку длины, что позволяло при сборке легко получать нужную точность всей передачи. Благодаря этому ошибка кинематической цепи механизма углов места цели внутри прибора не превышала 0,5 т. д.

Уменьшение мертвого хода в шарнирных соединениях параллелограммного механизма прицела ТП-47А в СКБ-2 реализовали за счет установки двухрядных шарикоподшипников высокой точности (с радиальным зазором не более 0,01 мм). При монтаже прицела на заводе предусматривалась регулировка длины длинного плеча параллелограмма. С целью гарантированного получения требуемых точностей предполагалось включить параллелограмм в комплект прибора и изготавливать его на оптико-механическом заводе с проверкой точности его работы на сдаточном стенде при приемке прицелов.

Как показала практика боевой эксплуатации прицела ПТ-1, его механические повреждения (деформация корпуса) при попадании снаряда в башню происходили вследствие неудачного его крепления. ПТ-1, подвешенный верхней частью к крыше башни, представлял собой закрепленную одним концом консоль. Свободно висящая окулярная часть, воспринимавшая большие усилия от башни (в момент попадания снаряда), прогибалась или даже разрушалась.

Учитывая этот опыт, СКБ-2 предложило свой эскизный проект монтажного кронштейна к прицелу ТП-47А. Вставленный в кронштейн прицел зажимался между цапфами, имевшимися в верхней части прицела, и клином, расположенным внизу корпуса. Таким образом, цельный корпус прицела по своим краям жестко соединялся с кронштейном. Конструкция кронштейна позволяла удобно и быстро производить монтаж и демонтаж прицела, при этом обеспечивалось единообразное положение визирной линии прицела в пределах 0,25 т. д. Для исключения опасных нагрузок при ударе снаряда в башню кронштейн крепился к неподвижной части пушки (за стаканом лафета).

В случае закрепления кронштейна к крыше башни между башней и кронштейном предусматривалась установка резиновых прокладок, выполнявших роль амортизаторов.

Прицел имел быстросъемную головку, для замены которой не требовалось использования каких-либо инструментов. Тем не менее, по мнению СКБ-2, смена головки в бою была невозможна по ряду причин.

Даже при наличии в башне свободного места для опускания прицела внутрь требовалось выполнить расцепление параллелограммной тяги, затем снять прицел с кронштейна и после замены повторить все предыдущие операции в обратном порядке. На все это требовалось много времени, которым экипаж машины при ведении боя не располагал. Кроме того, монтаж прибора в боевых условиях мог быть выполнен с ненадлежащим качеством.

По совместному решению СКБ-2 завода № 393 MB и ОГК ЛКЗ предлагалось производить смену поврежденной головки прицела с выходом машины из боя. Для замены головки наводчику требовалось открыть люк, откинуть быстросъемный броневой колпак, сверху снять головку и установить на ее место новую, после чего закрепить бронеколпак на своем месте. Выполненная в соответствии с этим конструкция замка головки прицела позволяла произвести ее замену за короткое время. Точность комплектной запасной головки соответствовала основной.

Возможное (при установке установки запасной головки) изменение положения визирной линии прицела (относительно основной), допускалось в пределах 0,5 т. д. (по высоте и направлению) и требовало проведения дополнительной выверки прицела.

В процессе проектирования прицела были произведены расчеты возможных погрешностей в кинематической цепи между визирным лучом и пушкой, а также сравнительный расчет точности установки углов прицеливания прицелов ТШ и ТП-47А.

Ошибки в передаче углов места в данном случае складывались из:

— ошибок внутренней кинематики прицела;

— ошибок из-за разности постоянных плеч параллелограмма;

— мертвого хода в шарнирных соединениях параллелограмма;

— ошибок из-за разности длин фиктивного и регулируемого плеч параллелограмма.

Абсолютные величины указанных ошибок составляли:

— ошибка внутренней кинематики прицела (за счет люфтов в подшипниках) -0,5 т. д.;

— ошибка из-за разности постоянных плеч параллелограмма при допуске на длину плеча ±0,02 мм — 0,3 т. д. при максимальном угле места цели +25°;

— общий мертвый ход в двух шарнирных параллелограмма при условии применения в них двухрядных подшипников с радиальным люфтом в 0,01 мм -0,13 т. д.;

— разность в длине фиктивной и регулируемой тяги параллелограмма в 1 мм на угле места цели в 25° давала ошибку 0,5 т. д.

Учитывая, что конструкция параллелограмма легко обеспечивала регулировку длинной тяги с точностью в 0,2 мм, ошибка из-за неравенства фиктивного и регулируемого плеча была принята равной 0,1 т. д.

Таким образом, при допусках, выполняемых в условиях серийного производства прицелов с полной производственной оснасткой, общая ошибка привода углов места цели не превышала 1,03 т. д.

Ошибка мертвого хода, влияющая на рассогласование, составляла только 0,13 т. д. При этом на орудии требовалось обеспечить длину переднего плеча параллелограмма с точностью до 0,05 т. д.

Применение оригинального механизма установки углов прицеливания позволило увеличить масштаб прицельных шкал по сравнению со штатным прицелом ТШ в 10 раз. Кроме эксплуатационного преимущества, это дало возможность повысить точность установки углов прицеливания.

Сравнительный расчет точности установки углов прицеливания в штатном ТШ и ТП-47А показал, что при установке максимального угла прицеливания 4° в ТШ возможная погрешность составляла 5°, а в ТП-47А — не превышала 2°.

При проектировании прицела большое внимание уделялось возможности его серийного производства применительно к современным требованиям технологи и организации производства. Сборка большинства узлов прицела (головка, привод углов места цели, дальномерное устройство, механизм углов прицеливания и т. д.) производилась независимо друг от друга. Это позволяло организовать сборочные процессы поточным методом.

С июня 1947 г. СКБ-2 приступило к разработке перископического прицела ТШ-47Б со стабилизированной линией визирования по ТТТ АК ГАУ ВС № 04353-46 г. и дополнению за № 04517-47 г. Прицел также был рассчитан на совместную его эксплуатацию с гироскопическим узлом типа «Штурм» конструкции ЛКЗ. Для установки данного прицела в крыше башни на орудийной системе требовалось разместить только ось для связи с параллелограммом прицела. Готовность прицела ТП-47Б планировалась на конец 1947 г., поскольку его создание было тесно связано с разработкой механизма управления выстрелом и стабилизации на ЛКЗ (работа в этом направлении для перископического прицела в Ленинграде только началась и могла быть закончена не ранее чем через 2–3 месяца).

Именно по этим причинам для машин выпуска 1947 г. и был рекомендован прицел ТШ-46Б, для которого на ЛКЗ имелось в наличии устройство управления выстрелом и стабилизацией «Штурм». ТШ-46Б монтировался на приборе «Штурм», который неподвижно крепился на люльке орудия. Таким образом, прибор «Штурм» и прицел качались вместе с пушкой при отработке углов возвышения.

Габаритный чертеж прицела ТШ-46Б, выполненный СКБ-2 завода № 393 MB, удовлетворял условиям компоновки и его монтажа в башне танка ИС-7. На техническом совещании по вопросу оптических приборов, состоявшемся в ОГК ЛКЗ 7 июля 1947 г. с представителями СКБ-2, было принято решение о некоторых изменениях в конструкции прицела, связанных с улучшением удобства пользования и введения защитного стекла амбразуры с электрообогревом в специальной оправе (питание от бортовой сети танка 26В).

В связи с тем, что при введении этих изменений конструкция прицела сильно отличалась от предыдущего варианта, техническое совещание приняло решение об изменении марки прицела и присвоило ему наименование ТШ-46В. При этом срок поставки двух образцов прицела ТШ-46В (за счет переделки из прицелов ТШ-46 и ТШ-46А) был определен представителями СКБ-2 завода № 393 MB 20 июля 1947 г. Переделку третьего образца планировалось провести в 1,5-месячный срок после его получения с ЛКЗ.

Вся техническая документация по прицелу ТШ-46В, состоявшая из комплекта рабочих чертежей, ТУ на изготовление и приемку, краткого описания, акта заводских испытаний и паспортов, представлялась ЛКЗ в течение августа 1947 г., за исключением паспортов и актов заводских испытаний, прилагавшихся к приборам.

Одновременно на этом же совещании габаритный чертеж прицела ТП-47А был принят ОГК ЛКЗ за основу для разработки эскизного проекта установки стабилизатора «Штурм», вопрос о котором совместно с данным прицелом предполагалось утвердить к 15 августа того же года. Вместе с тем, в башне танка ИС-7 мог устанавливаться и прицел ТП-47А без стабилизатора, для чего с Арткомом ГАУ решался вопрос о предоставлении ЛКЗ его опытного образца.


Телескопический прицел ТШ-46В танка ИС-7.


К1 августа 1947 г. все вопросы, связанные с конструкцией и монтажом прицелаТШ-46В в башне ИС-7, между ЛКЗ и заводом № 393 MB были согласованы. Два первых опытных образца прицелаТШ-46В завод N9393 должен был предоставить ЛКЗ не позднее 9 августа 1947 г. Третий образец прицела переделывался из ТШ-46Б в двадцатидневный срок после его получения с ЛКЗ. Гироскопические стабилизаторы для всех трех образцов прицела ТШ-46В изготавливал завод № 212 МСП по чертежам ЛКЗ, а их монтаж на прицелах производился уже непосредственно на ЛКЗ.

Все эти решения нашли отражение в протоколе технического совещания представителей Министерств вооружения и транспортного машиностроения, НИИАВ MB, СКБ-2 завода № 393 MB, КБ ЛКЗ, НТК ГБТУ и Арткома ГАУ, состоявшегося 1 августа 1947 г., на котором вновь рассматривались вопросы о состоянии работ по изготовлению и поставки вооружения и приборов для тяжелого танка ИС-7.

Необходимо отметить, что для обеспечения готовности трех приборов «Штурм» к прицелам ТШ-46В в течение 1,5–2 месяцев ЛКЗ должен был изготовить их в двух вариантах. Первый вариант — прибор «Штурм-1» — выполнялся в двух экземпляров по принципу существовавшего ранее стабилизатора прицельной линии ТОС со следующими по сравнению с ним улучшениями:

— наводка стабилизированной прицельной линии осуществлялось той же рукояткой, что и управление приводом вертикальной наводки пушки с плавно меняющимися скоростями в диапазоне от 0,05 до 3,5 град/с;

— увод стабилизированной прицельной линии исключался благодаря вертикальному положению оси ротора гироскопа стабилизатора;

— повышена точность стабилизации за счет увеличения кинетического момента гироскопа (32000 г-см-с против 11000 г-см-с в приборе ТОС) и применения системы коррекции.

Второй вариант — прибор «Штурм-2» — в количестве одного экземпляра выполнялся по принципиально новой схеме и содержал, кроме стабилизатора прицельной линии, принципиально новый узел — гироскопический упредитель выстрела, автоматически вносивший поправку на время запаздывания выстрела.

Во второй половине 1947 г. прибор «Штурм-2» изготовили в лаборатории № 6 филиала Опытного завода № 100 и проводили его лабораторные испытания.

Поскольку для прибора «Штурм-2» уже были изготовлены и прошли лабораторные испытания гироскопические узлы с системами наведения и коррекции, то их решили использовать и в приборах «Штурм-1». В дальнейшем предполагалось за счет установки упредителей выстрела в приборах «Штурм-1» довести их до состояния прибора «Штурм-2».

К14 августа 1947 г. СКБ-2 при заводе № 393 MB завершило разработку эскизного проекта прицела ТП-47Б и отправило его для рассмотрения на ЛКЗ. Согласно представленному проекту, прицел крепился в башне машины и связывался с пушкой параллелограммом. Поэтому он потребовал принципиально нового стабилизатора по сравнению со стабилизатором «Штурм» для прицела ТШ-46В.

Оптическая система ТП-47Б была однотипна с оптической системой прицела ТП-47А и имела те же характеристики (все оптические детали являлись одинаковыми для обоих прицелов).

Разработка кинематической связи между головным зеркалом и выводным валиком (при использовании сменной головки) выявила необходимость увеличения перископичности до 255 мм, что и было выполнено за счет увеличения расстояния между объективом и осью качания зеркала.

Использование для двух прицелов одной оптики позволило большинство механизмов и узлов из ТП-47А применить в ТП-47Б, а их отличие заключалось в ином конструктивном решении связи между пушкой и линией прицеливания.

В прицеле ТП-47Б головное зеркало с помощью ленточной передачи было связано с главной осью гироскопа, стабилизирующего поле зрения. Связь пушки с гироскопом упреждения выстрела осуществлялась механически — с помощью параллелограмма. Углы возвышения пушки передавались на головное зеркало через внутреннюю кинематику гироузла прибора «Штурм».

Головка прицела крепилась на корпусе с использованием пружинного замка, что обеспечивало ее легкий и быстрый демонтаж и установку. В верхней части корпуса прицела имелся валик для связи с головной осью гироскопа, который монтировался на шариковых подшипниках и внутри прицела оканчивался муфтой. В нижней части корпуса головки (в проекте был выполнен как привернутый кронштейн) располагался шкивок (также монтировался на шариковых подшипниках), оканчивавшийся второй половинкой муфты. На оси головного зеркала устанавливался второй шкивок (диаметры шкивов были выполнены с соотношением 1:2), а между ними — натянутая лента. Передаточное отношение между вращением выводного валика и визирным лучом составляло 1:1. Направление вращения выводного валика соответствовало направлению вращения визирного луча. Между собой половинки муфты соединялись с помощью двух штифтов: одного неподвижного и второго подпружиненного — для выбора мертвого хода в соединении муфты.

Конструкция головной части прицела (наличие подвижного кронштейна в головке) позволяла совмещать оси вращения двух половинок муфты с точностью до 0,03 мм, что при заданных углах визирования (-8 и +25°) обеспечивало высокую точность передачи (ошибка до 5°). Ошибка в передаче между нижним шкивом и визирным лучом, возникавшая в результате разности в диаметрах шкивов и их эксцентричности относительно оси вращения (при допусках серийного производства), не превышала 1°.

Таким образом, суммарная ошибка в передаче между выводным валиком и визирным лучом не превышала 1°5". Благодаря применению на осях муфты и головного зеркала шариковых подшипников момент на выводном валике был незначительным. Окончательную величину момента предусматривалось уточнить при изготовлении на заводе № 393 MB макета головной части прицела.

Головка прицела имела обогрев защитного стекла и сменный осушительный патрон, а сам прицел — механизм внутренней выверки и выверки по направлению с диапазоном ±14 т. д. Механизм внутренней выверки по высоте в прицеле отсутствовал, поскольку СКБ-2 считало, что такой механизм целесообразно устанавливать на механической связи с пушкой (параллелограмме), как это было выполнено в ТП-47А. Кроме того, у прицела ТП-47А заимствовались узел механизма установки углов прицеливания, механизм смены увеличения, светофильтр, дальномерное устройство, окуляр и налобник.

Окончательный вопрос в отношении монтажа прицела ПТ-47Б в башне танка ИС-7 предполагалось решить только после завершения компоновки гироузла стабилизатора «Штурм» на ЛКЗ.

Работы по созданию прицела ТП-47Б и его компоновке в башне танка ИС-7 на ЛКЗ совместно с СКБ-2 завода № 393 велись до I квартала 1948 г. В марте того же года в СКБ-2 при доработке прицела (с выполнением технического проекта гироузла) ему присвоили наименование ТПС. Завершить работы по прицелу с уточнением оптической части планировалось к 15 апреля 1 948 г.

Однако возник ряд трудностей, связанных с ограничением габаритов башни в районе прицела и заполненности механизмами управления рабочего места наводчика. Это потребовало проработки нескольких вариантов прицела, прежде чем была найдена приемлемая компоновка, менее всего затрагивавшая окружавший его объем боевого отделения.

По проекту, гироузел располагался над окулярной частью прицела, для чего потребовалось увеличить вылет окулярной части на 55 мм (285 мм), а его перископичность — на 20 мм (276 мм), а также несколько расширить прицел в верхней части, в районе расположения гироузла. Уточнение размеров не вызвало существенного изменения габаритов прицела ТПС по сравнению с ТП-47А.

Однако остался открытым вопрос размещения электроэлементов системы управления (микровыключатели, разъемы и т. д.) для какой бы то ни было системы электроприводов и вопрос установки прицела в башню. Последний мог быть начат проработкой только после получения окончательного габаритного чертежа прицела ТПС.

Таким образом, прицел ТПС представлял собой измененную конструкцию ТП-47А с введением в нее гироскопического узла, разработанного СКБ-2 совместно с ОГК ЛКЗ. При движении танка гироскопический узел стабилизировал линию прицеливания и автоматически определял угол упреждения на запаздывание выстрела.

Автомат выстрела с контактной системой располагался на раме гироузла. Арретированием гироскопа стабилизации прицельной линии кинематика поворота головного зеркала соединялась с рычагом привода угла места цели, вследствие чего с прицелом можно было работать, как с ТП-47А.

Оптическая система ТПС имела те же характеристики, что и ТП-47А, за исключением перископичности и величины выноса окулярного колена. Все узлы прицела, включая и рамку с гироскопами, монтировались в одном цельном латунном корпусе. Механизм установки углов прицеливания выполнили по аналогии с ПТ-47А. Увеличение общих габаритов прицела являлось следствием введения гироузла в корпус прицела.

Прицел ТПС имел:

— дальномерное устройство с включающейся в поле зрения шкалой;

— включающийся светофильтр;

— электрообогреватель защитного стекла головки;

— два патрона внутренней осушки;

— диоптрийную установку окуляра на ±4 диоптрии;

— механизмы внутренней выверки по высоте и направлению с диапазоном ±14 т. д.

Прицел неподвижно крепился в башне относительно пушки и был связан с ней регулируемой по длине параллелограммной тягой.

Конструкция прицела обеспечивала смену поврежденной головки запасной. Однако, по мнению СКБ-2 и ОГК ЛКЗ, замена головки в прицеле ТПС, где головное зеркало было связано весьма точной кинематикой с гироузлом, можно было производить только в условиях войсковых ремонтных мастерских. В связи с этим головка прицела крепилась на корпусе жестко, с помощью четырех болтов.

Соединение прицела с монтажным кронштейном было аналогично ТП-47А. При разработке монтажа прицела на танковых заводах предусматривалось выполнять обязательное условие по закреплению монтажного кронштейна не к башне танка, а к неподвижной части пушки (например, к рамке).

6 апреля 1948 г. на техническом совещании у директора завода № 393 MB, на котором от ЛКЗ присутствовал старший инженер-конструктор И.Б. Берлин, проект оптико-гироскопического танкового прицела ТПС со стабилизацией прицельной линии и автоматом выстрела был признан законченным. Для скорейшего выяснения качества решения задачи в данном проекте предлагалось выпустить рабочие чертежи и изготовить опытный образец прицела для испытаний в танке. В опытном образце допускалась установка гироскопов фирмы «Крейзельгерте» и умформера фирмы «Сименс». Выпуск рабочих чертежей гироузла и оптической части планировалось закончить к 15 мая 1948 г.

Испытания действующего макета прицела ТПС в танке ИС-7 планировалось провести в ноябре 1948 г. на полигоне Высшей офицерской школы в г. Ломоносове. Однако из-за непоставки макета прицела в установленные сроки ЛКЗ (при условии поставки прицела в декабре 1948 г.) мог подготовить танк ИС-7 для испытаний только к середине февраля 1949 г.

В период октября-ноября 1948 г. СКБ-2 при заводе № 393 MB производило отладку действующего макета танкового прицела со стабилизированным полем зрения ТПС, после чего его испытания планировалось провести в декабре 1948 г. — январе 1949 г.

После изготовления макетного образца перископического прицела ТПС, получившего наименование ТПС-1, его испытания с установкой в танке ИС-7 были проведены во ВНИИ-100 в 1949 г. Результаты испытаний позволили сделать вывод о том, что возможно использовать данный прицел на новом тяжелом танке «Объект 730».

Доработка перископического прицела ТПС-1 была выполнена в ОКБ-393 MB при участии ВНИИ-100 на базе прибора «Штурм». После некоторой переделки макета, необходимой для его совместной работы с амплидинным электроприводом, он был испытан артиллерийской стрельбой в танке ИС-7. Результаты испытаний стали основанием для рекомендации изготовления опытных образцов прибора ТПС с учетом замечаний межведомственной комиссии.

Помимо прицелов со стабилизированной линией прицеливания, для повышения эффективности стрельбы из танка ИС-7 предполагалось использование танковых дальномеров (как радиолокационных, так и оптических), установка которых была оговорена в ТТТ к машине. Первоначально при создании прицельного комплекса танка в связи с определенными трудностями вопрос об их использовании как бы отошел на второй план.

Повторное распоряжение об оснащении танка ИС-7 радиолокационным дальномером было дано ЛКЗ Министерством транспортного машиностроения в январе 1947 г. В связи с этим Ж.Я. Котин обратился к председателю Всесоюзного комитета по радиолокации при Совете Министров СССР академику А.И. Бергу с просьбой о разрешении привлечь научно-исследовательский институт (НИИ-49) и радиолокационные заводы (№ 278, № 283 и № 678) для проведения совместно с ЛКЗ исследовательских работ по созданию танкового радиолокационного дальномера.

Несколько позже разработка радиолокационной станции для обнаружения и пеленгации бронеобъектов с установкой ее в танке была поручена Советом Министров СССР (приказ Министерства транспортного машиностроения № 107 от 23 апреля 1947 г.) НИИ-108 с окончанием во II–IV кварталах 1947 г. Однако, несмотря на неоднократные обращения руководства ЛКЗ и филиала Опытного завода № 100 в Комитет по радиолокации и во НИИ-108 с предложением совместно выработать ТТТ и заключить договоры на проведение данной работы, НИИ-108 отказался от нее, ссылаясь на то, что такие исследования уже велись для ГАУ ВС. Тем не менее, ТТТ по оборудованию танка ИС-7 радиолокационным дальномером были утверждены правительством 29 октября 1947 г. Однако данный тип дальномера для танка ИС-7 так и не создали. Наработки в этом направлении в дальнейшем использовались при изготовлении опытного образца радиолокационного дальномера «Скала» для танка Т-10М.

В рамках исследований возможности использования оптических дальномеров в мае 1947 г. на одном из опытных танков ИС-7 выпуска 1946 г. смонтировали один из двух вертикальнобазных дальномеров «Вертика» (увеличение 12х, поле зрения 4°), изготовленных заводом Цейсса в г. Иенна (Германия). Дальномер был передан ЛКЗ заводом № 393 MB, на котором в СКБ-2 в тот момент времени проводилась доработка второго экземпляра этого дальномера для использования его в качестве перископа-искателя 231*.


231* В дальнейшем этот перископ-искатель также предполагалось установить в танке ИС-7 для проведения испытаний.


Сравнение габаритов перископических прицелов ТП-47А и ТПС (ТП-47Б).


Вопрос о применении дальномера в танке ИС-7 обсуждался также и на уже упоминавшемся техническом совещании 1 августа 1947 г. В частности, на нем было отмечено, что согласно постановлению Совета Министров СССР N92306-642 от 1 июля 1947 г. Министерство вооружения по ТТТ ГАУ ВС, согласованными с БТ и MB ВС, кроме рассмотренных прицелов и оптических приборов для танка ИС-7 должно было разработать, изготовить и поставить ЛКЗ в I квартале 1948 г. один образец стереодальномера с базой 0,9 м. Разработка конструкции установки этого дальномера в башне ИС-7 поручалась ОГК ЛКЗ.

21 августа 1947 г. на совещании в ОГК ЛКЗ при рассмотрении деревянного макета командирского горизонтальнобазного стереодальномера с базой 0,9 м, представленным СКБ-2 при заводе № 393, отмечалось:

«… — применение дальномера у командира не решает вопросов системы управления огнем, принятой на танке ИС- 7, при наличии значительных конструктивных трудностей установки его в люке командира (в принятой системе управления огнем, целеуказание в направлении визирования командирского прибора, осуществляется приводами наводки автоматически при нажатии командиром одной кнопки. При наличии дальномера, командир отвлекается на определение дистанции и передачу показаний наводчику для наводки пушки на цель приводами наводки);

— считать целесообразным в первую очередь разработать прибор — прицел-дальномер, для установки его у наводчика. Представители ЛКЗ полагают необходимым, чтобы прицел-дальномер обеспечивал стрельбу сходу машины, путем стабилизации элементов прицельной части прибора. Представители СКБ-2 считают невозможным выполнение стабилизации прицела-дальномера ввиду принципиальных технических трудностей и сложности постановки подобного прибора на серийное производство».

На основании опыта проектирования в 1947 г. и главным образом личных встреч начальника СКБ-2 завода № 393 MB С. М. Николаева с главными конструкторами Ж.Я. Котиным (в ноябре 1947 г.), А.А. Морозовым и М.Ф. Балжи (в феврале 1948 г.) в СКБ-2 пришли к выводу, что единственным правильным решением является установка в новых тяжелых и средних танках оптического стереодальномера с базой 1,6 м и увеличением 10x со светящимися марками. По предварительным оценкам такой дальномер обеспечивал стрельбу на поражение без пристрелки по танкам на дальностях 2–2,5 км с минимальным расходом снарядов (два выстрела на одно попадание в среднем), что позволяло полностью компенсировать затраты на создание прибора, как за счет экономии боеприпасов, так и самих машин.

Поставленная задача достигалась путем комплексного решения ряда проблем:

— создания стереодальномера с возможно меньшим диаметром наружной трубы и не симметричным расположением окуляров относительно концевых отражателей;

— изменением конструкции башни для обеспечения монтажа дальномера под крышей башни, в промежутке между телом орудия (при максимальном угле склонения) и крышей с выводом окуляров дальномера к наводчику.

При этом дальномер предполагалось устанавливать одновременно с перископическим прицелом ТП-47А для тяжелых танков и ТП-47М — для средних танков.

Непригодность для этой задачи схемы дальномера, расположенного над крышей, была в достаточной степени доказана ранее разработанными проектами и проверенными в макетах дальномеров ТКД и ТКД-1.

В 1947 г. СКБ-2 в проектах дальномера ТПД (ТПД-1 — вариант I и ТПД-2 — вариант II) использовало комбинацию стереодальномера с базой 1,6 м и прицела ТП-47А (или ТП-47М). Проектами предусматривалось применение труб дальномеров диаметром 80 мм (ТПД-2) и 150 мм (ТПД-1). Окуляры располагались на расстоянии всего лишь 450 мм от левого отражателя и 1150 мм от правого отражателя.

Конструкция дальномера ТПД-2 обеспечивала его установку как в среднем, так и тяжелом танке в комбинации с прицелом ТП-47А (ТП-47М), при условии подъема крыши башни по сравнению с башней, указанной в компоновках завода № 183, только на 100 мм. При этом подъем крыши предполагался не только в районе расположения дальномера и прицела, но и в районе люков и смотровых приборов командира для исключения ухудшения условий наблюдения.

На основании достигнутой договоренности между СКБ-2 и ЛКЗ, последний немедленно приступил к разработке башен применительно к проекту дальномера ТПД-2. Для скорейшего рассмотрения представленного проекта, часть конструкторов СКБ-2 в мае 1948 г. телеграфно была вызвана для совместной проработки этого вопроса в ОГК ЛКЗ.


Кинематическая схема перископического прицела ТПС танка ИС-7.


Установка дальномера совместно с прицелом ТП-47А должна была обеспечить придание прицельного угла орудию танка с возможно большей точностью. С помощью одного прицела эта задача уже с достаточной точностью не решалась, поскольку необходимая для этого дальность определялась приближенно, на глаз.

Решение задачи по отработке установки прицельного угла орудием после измерения дальности с помощью одного дальномера, имевшего специальные механизмы, автоматически устанавливавшие прицельный угол в зависимости от типа снаряда и полученной дальности, вело к созданию дальномера-прицела.

Эту же задачу можно было решить с использованием дальномера в комбинации с прицелом существующих типов — с прицельной шкалой в поле зрения. В этом случае дальномер обеспечивал только измерение дальности, которая через промежуточные механизмы, установленные на дальномере или прицеле, вводилась в угол прицеливания в зависимости от типа снаряда, автоматически устанавливая прицельную шкалу в прицеле. После чего наводчик производил наводку пушки обычным способом. Такая комплектация также выполняла роль дальномера-прицела.

Дальномер мог быть установлен отдельно от прицела, не имея с ним никакой связи. В этом случае определенная дальность устанавливалась по шкале прицела для выбранного типа снаряда, и затем по прицелу осуществлялась наводка орудия.

Первый вариант самостоятельного дальномера-прицела являлся наиболее совершенным. Однако разработка его в условиях отсутствия практических данных по применению дальномера в танке была несколько несвоевременной. Кроме того, этот вариант выглядел конструктивно довольно сложно и мог в связи с этим не обеспечить должной точности. Для обеспечения точности и постоянства согласования линии визирования с орудием необходимо было обеспечить различные увеличения оптической системы и хорошую амортизацию прибора, одновременно не нарушающую согласования линии визирования с орудием.

Учитывая что выход из строя дальномера-прицела оставит наводчика совсем безоружным, на первом этапе посчитали целесообразным начать разработку совместной установки дальномера с прицелом. В этом случае к дальномеру предъявлялись менее строгие требования.

Возможная связь дальномера с прицелом, осуществлявшая установку прицельных шкал в соответствии с дальностью, избавляла наводчика от этой операции. Однако значительная сложность этого механизма, а также трудоемкость его производства и неизбежная неточность его работы привела к выводу о нецелесообразности его устройства. Без него наводчик, измерив дальность дальномером, мог самостоятельно установить шкалу прицела и по ней придать прицельный угол орудию.

Необходимость перехода от наблюдения в дальномер к наблюдению в прицел влекло за собой потерю времени на приспособление глаза к новой оптической системе, что определенно являлось недостатком данного варианта и требовало тренировки наводчиков.

Наиболее приемлемый вариант установки дальномера в танке, признанный принципиально возможным по представленным чертежам, был разработан КБ завода № 183 им. Сталина (г. Нижний Тагил). По этому варианту дальномер с базой 1,6 м размещался под крышей башни и крепился на кронштейнах, связанных либо с крышей башни, либо с неподвижной частью основания орудия. Таким образом, горизонтальная наводка дальномера производилась всей башней. Труба дальномера устанавливалась в подшипниках с амортизаторами, причем первый подшипник имел винт регулировки дальномера по азимуту. Вертикальная наводка осуществлялась от подъемного механизма орудия одновременно с прицелом через параллелограммный механизм. На верхнем звене этого механизма, закрепленном на дальномере, располагался механизм дополнительной самостоятельной наводки дальномера, необходимой при измерении дальности. Ввод дальности в шкалу прицела осуществлялся от маховичка дистанций дальномера через коробку передач и кардан. При стрельбе без дальномера шкала устанавливалась с помощью маховичка на прицеле (прицел и дальномер имели самостоятельные параллелограммные передачи к орудию, связанные с осью его цапф или осью ей параллельной).

В мае 1948 г. 1 Управление Арткома ГАУ ВС и НТК БТ и MB ВС одобрили проект установки в танке стереоскопического дальномера в сочетании с перископическим прицелом ТПС, конструкции завода № 393 MB.

Данная установка выгодно отличалась своей простотой и возможностью использования дальномера и прицела как независимо друг от друга, так и в сочетании «дальномер-прицел», обеспечивающим автоматическую установку прицела при введении измеренной дальности. Однако данный проект установки дальномера и прицела рассматривался как отправное начало в дальнейшей разработке дальномеров для конкретных машин.

В зависимости от размеров башни база дальномера могла меняться от 1 м и более. Положение окулярного колена также могло изменяться в зависимости от условий монтажа. Форма башни в местах очертания дальномера могла быть слегка сглажена.

При всех вариантах установки непременным условием являлось расположение дальномера под крышей башни.

Главным конструкторам танковых заводов предлагалось рассмотреть проект размещения дальномера и прицела в проектируемых машинах и воспользоваться предложением завода № 393 MB об откомандировании конструкторов для совместной работы в данном направлении.

К концу 1948 г. в ОГК ЛКЗ проработали возможность использования в тяжелом танке ИС-7 вариантов дальномеров ТПД-1 и ТПД-2 конструкции завода № 393 MB.

Однако желаемых результатов эти дальномеры как по оптическим характеристикам, так и, в особенности, по конструктивным данным обеспечить не смогли.

В отношении дальномера ТПД-1 у ЛКЗ имелись следующие замечания:

— большие диаметральный габарит горизонтальной трубы и выход ее левого конца за габариты крыши, препятствовали установке дальномера как в существующей башне танка ИС-7, так и в рубках проектируемых на его базе полуоткрытых и закрытых САУ;

— установка дальномера была возможна только во вновь разработанной башне, в конструкции которой невозможно было сохранить бронестойкость, соответствовавшую форме прежней башни из-за увеличения ее массы и габаритов. Такая башня получалась крайне неконструктивной и неприемлемой для танков;

— дальномер имел крайне низкую оптическую характеристику: предельная измеряемая дальность — 5000 м, увеличение — 10x, угол зрения — 5°. Ошибка на 5000 м — до 400 м (для сравнения, например, горизонтальнобазный дальномер, устанавливавшйся в танке «Тигр-Н», имел увеличение 15х, угол зрения 4°, измеряемая дальность от 500 до 20000 м).

Перечисленные недостатки дальномера ТПД-1 целиком относились и к дальномеру ТПД-2, но у последнего, кроме того, из-за наличия качающейся «бороды» и необходимости расположения в ограниченных габаритах САУ трех окулярных выводов (два для прицела и один для дальномера), эти недостатки еще более усугублялись. Других же дальномеров отечественная оптическая промышленность на тот момент времени не имела, и танковые заводы были лишены возможности использовать дальномеры как в танках, так и в САУ.

В свете создавшегося положения ЛКЗ, с учетом своих предыдущих замечаний, предложил следующее:

— наиболее удобным для всех танков ЛКЗ является вертикал ьнобазный дальномер с выходом через крышу башни и частично или полностью убирающийся вовнутрь машины. Характеристики вертикальнобазного дальномера типа «Коинциденц» могли бы послужить исходными данными для проектирования опытных дальномеров для танков (база 1 м, увеличение 12х, поле зрения 3'45' — 5', пределы измеряемой дистанции 400- 10000 м, масса 8 кг и др.);

— необходимо исследовать возможность использования прицела наводчика в сочетании с оптическим прибором командира, при соблюдении постоянного расстояния между ними как базы для стереоскопического измерения дальности (у САУ также можно обеспечить неизменность этого расстояния). Хотя этим и вызывается некоторое усложнение обоих приборов, а также появляются узлы электромеханической связи между ними, вполне вероятно, что это может оказаться нецелесообразным, поскольку отпадает необходимость в поперечной трубе больших габаритов, вызывающей большие, а иногда и непреодолимые конструктивные и производственные трудности в башнях;

— если же в силу непредвиденных обстоятельств к проектированию принимался горизонтальнобазный стереоскопический дальномер, то ЛКЗ по-прежнему настаивает на проектировании прицела-дальномера, как единого прибора. Такой дальномер, в сравнении с ТПД-2, значительно более удобен в эксплуатации, увеличивает скорострельность, удобнее располагается в боевом отделении и является перспективным. Следует только заметить, что у горизонтальнобазных дальномеров необходимо сократить до минимума (не более 200 мм) левое плечо дальномера. Было бы целесообразно трубу дальномера целиком располагать справа от окуляра вывода;

— необходимо улучшить оптические характеристики танковых дальномеров при сохранении их минимальных габаритов (увеличить поле зрения и предельные измеряемые дальности до 10–15 км при базе не более 1,6 м, уменьшить величину ошибки в определении дальности);

— во всех случаях окулярная часть дальномера должна быть выведена к наводчику орудия и всюду, где это возможно, должна быть общей какдля дальномера, так и для прицела;

— для обеспечения стрельбы сходу должна быть предусмотрена стабилизация поля зрения дальномера в вертикальной плоскости. Окуляр должен быть неподвижным относительно наводчика.

Учитывая, что разработка и установка в танках эффективных дальномеров являлась довольно сложной задачей, ЛКЗ считал целесообразным привлечь к совместной работе в этом направлении коллективы КБ оптических и артиллерийских предприятий (завод № 393, НИИ-58, завод № 172), а также использовать научный потенциал научно-исследовательских организаций.

С этой целью ЛКЗ представил проект ТТТ на проектирование опытных дальномеров для бронеобъектов, который мог послужить основой при окончательном формировании требований на оптических и артиллерийских заводах (совместно с танковыми) и затем утвержденных соответствующими военными ведомствами.

Согласно данному проекту ТТТ, танковый дальномер предназначался для:

— определения дистанции до видимых целей изнутри боевых рубок тяжелых и средних танков и САУ;

— корректирования огня не только собственного танка или САУ, но и соседних бронеобъектов, если в последних нет дальномеров;

— обзора горизонта наводчиком как во время движения танка, так и с места на дистанциях не доступных для обзора из прицелов ТП-47А или ТПС.

Оптические характеристики дальномера должны были быть не хуже следующих: база — 1,2 м, увеличение — 12х, поле зрения — 4°, пределы измеряемых дальностей — от 1000 до 10000 м, масса — не более 20 кг.

Величина максимальной ошибки измерения дальности не должна была превышать 100 м на дальности 5000 м и 500 м — на дальности 10000 м.

Конструкция дальномеров должна исключать возможность их расстраивания по дальности.

Установка дальномера не должна ухудшать оптических характеристик прицела (соответствовавших характеристикам ТП-47А и ТПС).

Окуляры дальномера должны быть выведены наводчику орудия.

Поле зрения дальномера в вертикальной плоскости должно быть стабилизировано, отклонение визирной линии по вертикали должно обеспечиваться в пределах от -5 до +20°.

Работа дальномера должна осуществляться как при включенном, так и при выключенном стабилизаторе поля зрения без влияния на качество видимости температурных изменений.

Производство дальномеров, включая стабилизаторы, должны основываться на элементной базе отечественного производства.

Конструктивные требования предусматривали:

— общий окулярный вывод для прицела и дальномера с расположением всех шкал в поле зрения окуляров (для исключения отрыва наводчика от окуляров при всех возможных случаях пользования прибором в бою);

— наличие неподвижного окулярного патрубка при визировании по вертикали, независимо от того, используется стабилизатор или нет. Окуляры должны регулироваться по базе глаз;

— связь дальномера с орудием с обеспечением строгой зависимости между углами возвышения орудия при выстреле и линией визирования дальномера в вертикальной плоскости, как при пользовании стабилизатором, так и при работе без него;

— автоматический ввод измеренной дальномером дальности в поле зрения окуляра на шкале прицела в соответствии с выбранным типом снаряда;

— возможность внутренней регулировки в двух плоскостях (помимо вертикальной) в диапазоне не менее ±20 т. д. (для обеспечения выверка приборов без дополнительной механической выверки за счет крепления);

— жесткое крепление прибора на кронштейне подъемного механизма пушки с исключением возможности его крепления к корпусу башни или непосредственно к ее крыше;


Скелетная схема дальномера для танка ИС-7. Эскиз Ж.Я. Котина.


— удобное для пользования расположение механизмов управления дальномером и окуляров. При измерении дальности должна быть занята только одна рука (левая) с тем, чтобы при этом возможно было корректировать наводку другой рукой с помощью механизмов наводки;

— наличие подсветки для обеспечения работы ночью или в сумерки;

— очистку защитных стекол концевых отражателей от пыли, грязи и льда;

— возможность легкого съема головок концевых отражателей изнури машины;

— защиту выходных отверстий в бронировке закрывающимися броневыми пробками изнутри машины. Освобождение от пробок также должно было осуществляться изнутри машины.

По указанным общим требованиям предлагались к разработке эскизные проекты следующих типов дальномеров (с изложением для каждого типа специфических требований, отличных от вышеизложенных).

Вертикальнобазный дальномер:

— максимальный размер диаметра трубы — не более 150 мм;

— прибор должен был выводиться через отверстие в крыше башни и при необходимости частично или полностью убираться вовнутрь машины;

— допускалось проектирование по типу вертикальнобазного монокулярного дальномера типа «Коинциденц»;

Также предлагалось исследовать возможность проектирования бинокулярного вертикальнобазного дальномера.

Горизонтальнобазный прицел-дальномер:

— диаметр горизонтальной трубы должен быть не более 120 мм, длина трубы левого концевого отражателя — не более 200 мм (уточнялась совместно с танковыми заводами). Перископичность — 250–400 мм (согласовывается с танковыми заводами). Габарит прибора по длине — не более 1300 мм. Ширина окулярного патрубка — не более 250 мм (с учетом крепежа).

При рассмотрении возможности создания универсального безбазного дальномер предлагалось:

— определить возможные параметры дальномера, основанного на использовании прицела наводчика и оптического прибора командира при отсутствии оптической связи между ними;

— определить характер необходимых при этом изменений, усложнений приборов наводчика и командира, а также характер и габариты необходимых новых узлов электромеханической связи между приборами;

— расстояние между приборами командира и наводчика взять равным 1 м.

Как уже отмечалось, данные ТТТ являлись предварительными и подлежали последующему уточнению и изменению в соответствии с результатами проектирования всех трех дальномеров.

В ноябре 1948 г. Ж.Я. Котин обратился к начальнику кафедры Военнооптических приборов Ленинградского института точной механики и оптики С.Т. Цукерману с просьбой о создании танкового стереоскопического горизонтальнобазного дальномера с тем, чтобы в 1949 г. ЛКЗ мог бы иметь разработанные материалы поданному проекту. Проект такого дальномера должен был органически сочетаться с компоновкой боевого отделения танка ИС-7 и с принятой системой управления огнем.

Согласно техническому заданию, дальномер должен был иметь базу от 1,3 до 1,6 м, десятикратное увеличение с полем зрения не менее 6°, угол поворота визирной линии в вертикальной плоскости — от -8 до +20°, измерение дальности — от 500 до 6000 м.

Угол поворота визирной линии должен был осуществляться не за счет поворота всего дальномера, а за счет поворота призм, зеркал и т. п., стем, чтобы окулярная часть прибора оставалась неподвижной относительно глаз наводчика. Максимальный диаметр трубы дальномера не должен был превышать 80 мм, перископичность дальномера — в пределах 260–280 мм, крепление в башне — на амортизаторах. Дальномер должен быть саморегулирующимся. К техническому заданию прилагалась желательная скелетная схема дальномера.

Продолжение следует

Боевые машины ЗРС С-300ПС на полигоне Ашулук. Стрельбы подразделения Центрального военного округа

Фоторепортаж А. Китаева.










Фото А. Китаева.



Оглавление

  • БТР-82А в соответствии с требованиями заказчика
  • Возобновление производства МиГ-31: реальность и перспективы
  • Фортификационные сооружения с танковыми башнями и танками Часть 1
  • ПОЗДРАВЛЯЕМ!
  • Анатолий Федорович Кравцев — изобретатель, конструктор, патриот
  •   Мостоукладчик МТУ (К-67) Часть 2
  • Как важно вовремя остановиться
  • К 80-летию главного конструктора боевых машин пехоты
  • Дизельные «Сталинцы»
  • Защита танков от собак
  • Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг
  • Боевые машины ЗРС С-300ПС на полигоне Ашулук. Стрельбы подразделения Центрального военного округа

    Загрузка...

    Вход в систему

    Навигация

    Поиск книг

    Последние комментарии