Оленька, Живчик и туз [Сергей Иванович Алиханов] (fb2) читать постранично, страница - 5

подмосковными воробьями летают мексиканские колибри, где с лианы на лиану перемахивают очаровательные шимпанзе, специально выдрессированные в Уголке Дурова не гадить на головы многочисленных тузопросителей, и самой царице Семирамиде не стыдно было бы прогуляться. Очень мудро господа потратились, не пожалели на самих себя: надо прямо по месту работы устраивать рай, а не ждать, пока пристрелят.

При входе в феерическое здание уносившаяся в небо стеклянная поверхность небоскреба отозвалась вдруг в затрепетавшем сердце Оленьки абсолютной уверенностью, что она обязательно — все равно каким образом! — взлетит и посмотрится в самое верхнее, бескрайнее окно Тузпрома, отразившее в это мгновение солнечный луч, внезапно пробившийся сквозь белые облака. Она почувствовала себя летчицей, птицей, и, окрыленная, из автомобильного зловония загруженного грузовиками Калужского шоссе впорхнула в автоматические двери, за которыми избыточное давление поддерживает неистощимое тропическое благоухание.

Удивительно, но именно в эту же минуту в просторном кабинете, составляющим весь 18-й этаж небоскреба, стены которого были увешаны картосхемами тузопроводов, проницательный микроцефал господин Фортепьянов, несмотря на всю свою занятость, мельком подумал, вернее — мимолетно возмечтал об обладательнице восхитительного мембранного голоска. Разумеется, Рор Петрович, еще разговаривая по телефону с “Новокостромой”, без особого труда раскусил номер “начальник-секретарша”, срежиссированый Ланчиковой. Основной Диспетчер провел множество подобных разговоров с намеками и только пятерых-шестерых из каждой сотни телефонных настырников приглашал к себе на прием. Но в мизансцене, разыгранной телефонными проходимцами, он услышал не только готовность поделиться тем, что он даст им заработать на самопальной схеме очистки наличности — это само собой разумелось. В интонации Ланчиковой было и что-то глубинное, нечто пикантное, что не всяким словом выразишь. И Рор Петрович поймал себя на том, что нетерпеливо поджидает провинциальную интриганку. Хотя, конечно, копейка по-прежнему рубль бережет, и сколько бы зеленых нулей ни скопилось на счетах у господина Форпепьянова, лишний нолик-другой на Багамах или в том же Нью-Йорке тоже никогда не помешает.

Соблазнительная Оленька, встав в очередь, огражденную стальными барьерами ярко-красного цвета, неспешно продвигалась к бюро пропусков. Пользуясь свободной минутой, она попыталась проиграть предстоящий разговор с господином Фортепьяновым, но даже самой себе она не смогла сформулировать ничего похожего на строгие и стройные ходы “Схемы”, в результате которых из магистрального тузового потока, проходящего по лесам, болотам и днищам рек в зарытых в землю заваренных трубах большого сечения, ей, лично ей выделилась бы небольшая, но и не совсем маленькая горючая струйка. В то же время она была уверена, что по наитию сумеет наплести и создать подобие бизнес-переговоров, а потом завязать и настоящие деловые отношения со всемогущим Основным Диспетчером. Ланчикова рассчитывала на подсказку, которую, сам того не ведая, обязательно даст ей во время беседы Рор Петрович. Если честно сказать — красавица-блондинка рассчитывала на его похвальбу. Чем любой мужчина старается завоевать расположение Оленьки? Тем, что показывает ей собственную значимость. Всесильный же господин Фортепьянов наверняка покрутит перед ней каким-нибудь главным своим вентилем. И тут уж хватай-не зевай, торгуй или обменивай доставшийся тебе с барского плеча горючий товар. А стоит Оленьке заработать настоящие деньги — тут уж будьте уверены! — она, как о страшном сне, немедленно и навсегда забудет и о платьях от Карла и Розы Люксембург, и о средневековой сырости Костромских Больших Мучных рядов, и о пропахших солдатской селедкой местных “супермаркетах”, забитых по завязку газированной водой на сахарине “Колокольчик”, да — чего греха таить! — и о вздорном Венедикте Васильевиче, этом привязчивом, зломогучем гноме, который год за годом неотступно следует за ней по чиновничьим коридорам в поисках легкой наживы. Уверенность в успехе придавали Оленьке ошеломительные цифры, которые всплывали в ее обостренном, экзальтированном приближающейся встречей сознании. Эти обнадеживающие циферки, вернее, циферищи, попались ей на глаза в газете “Известия” в жалобной статейке, подписанной неким господином Гужеевым, руководителем сообщества Агрономов и Химиков. Этот самонадеянный провинциальный деятель, производящий из фортепьяновского туза на своем Дрипежипенском градообразующем химкомбинате мочевину для полития почв, нитраты для удобрений и еще какую-то подобную же гадость, осмелился за свои грязные деньги обнародовать в приличной газете, что себестоимость одной тысячи кубодецикилометров туза в Уренгое или в Бузулуцке, то есть на месте добычи (ударение на “о”) обходится бандитской шайке тузпромовцев в 6 условных единиц. А продает господин --">

Пожертвовать