Одержимый [Николай Мещанкин] (fb2)

Как призрачна зыбкая грань между ничтожным существованием и величием! Вчера еще безродный школяр, гонимый и презираемый, прихотью Фатума и собственной дерзостной волей становится вдруг бароном и Главным имперским колдуном. Но положение это не приносит ни покоя, ни счастья. Барон оказывается объектом дворцовых интриг, мишенью в подспудно кипящей, грозной магической войне. Приходиться бежать в другой мир и начать все сначала. Так у варварских племен, окруженных цепью враждебных государств, появляется Гунга — оживший бог, могучий маг, столп роковой веры в великое будущее, путь к которому пролегает через вселенскую войну. Как призрачна зыбкая грань между ничтожным существованием и величием! Вчера еще безродный школяр, гонимый и презираемый, прихотью Фатума и собственной дерзостной волей становится вдруг бароном и Главным имперским колдуном. Но положение это не приносит ни покоя, ни счастья. Барон оказывается объектом дворцовых интриг, мишенью в подспудно кипящей, грозной магической войне. Приходиться бежать в другой мир и начать все сначала. Так у варварских племен, окруженных цепью враждебных государств, появляется Гунга — оживший бог, могучий маг, столп роковой веры в великое будущее, путь к которому пролегает через вселенскую войну.
Но, чтобы быть богом, барону приходиться соединиться с беспощадной и необоримой силой Смерти, воплощением которой является Гунга. Ничто, кажется, не может нарушить это единство — даже возвращение в свой мир и корона Империи. Голод Смерти и ненависть переполняют барона. И все-таки… Адская связь сокрушается обыкновенной и прекрасной человеческой любовью…
Но, чтобы быть богом, барону приходиться соединиться с беспощадной и необоримой силой Смерти, воплощением которой является Гунга. Ничто, кажется, не может нарушить это единство — даже возвращение в свой мир и корона Империи. Голод Смерти и ненависть переполняют барона. И все-таки… Адская связь сокрушается обыкновенной и прекрасной человеческой любовью…