Вещие сны (fb2)

- Вещие сны (пер. Е. Е. Савченкова) (и.с. Алая роза) 1.05 Мб, 317с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Элейн Кроуфорд

Настройки текста:



Элейн Кроуфорд Вещие сны

Глава 1

Огонь охватил корабль. Она пробиралась среди обломков. Языки пламени плясали вокруг, вверх по мачте, по палубе. Лохмотья парусов развевались на ветру. Корабль был обречен. Казалось, пламя сейчас охватит все ночное небо, подобно светящемуся шару с головой дракона, украшающей корабль викингов. Кто-то схватил ее за юбку, толкнул в самый огонь, вниз. Пламя коснулось ее лица. Его неистовые языки разрывали ткань ее платья, обнажая бьющуюся в агонии белую плоть, сверкающую наготу на фоне огненно-красного и желтого. Она побежала к поручням, взобралась на перила. Посмотрела вниз на черный водоворот и прыгнула назад на палубу. Что делать? Сгореть, быть поглощенной бездонным океаном, или умереть от рук пирата-викинга… После того, как они?..

Зловещий корабль пылал со всех сторон. Северные пираты подтягивались на длинных толстых канатах, падая, поднимаясь снова один за другим в своих рогатых шлемах.

И тогда она увидела его. Он прыгнул на палубу с грацией атакующей пантеры и спокойно остановился, опустив голову и плечи. Его тело было наполнено мужской силой. Нижнюю часть лица скрывало пламя, но глаза смотрели по сторонам, сверкая, словно изумруды. Глаза искали…

Наконец, он нашел ее. Он улыбнулся и обвел тяжелым плотоядным взглядом ее полуобнаженное тело. Ее ноги, наконец, среагировали на бешено стучащий пульс.

Шаги викинга тяжело стучали в голове. Ближе и ближе. Напрягаясь, делая невероятные усилия, она добралась до реи.

Огромная рука схватила ее, толкнула вниз…

– Мисс Чэмберс, проснитесь.

Рэчел Чэмберс открыла глаза и увидела, что ее трясет толстая рука мистера Дорсета. Она глотнула воздух и вскочила. Томик «Викинг Эрик Красный» соскользнул с ее коленей и со стуком упал на пол. «О, мой Бог», – она наклонилась и подхватила его.

– Не беспокойтесь об этом. Его роняли многие годы, – сообщил плешивый лавочник.

Блиноподобное лицо покрыла сетка мелких смеющихся морщин.

– Жаль вас будить, но Джейк Стоун уже здесь. Выходите и встретьтесь с нареченным.

Сердце Рэчел Чэмберс сначала глухо застучало, а потом стало биться с такой силой, что в ушах зазвенело.

– Простите, мистер Дорсет, что вы сказали?

– Он уже здесь. Наконец-то Джейк приехал.

– Понятно. – Она надеялась, что владелец лавки не заметит дрожи в голосе. – Где он?

– Прямо тут, в лавке.

– Спасибо. – Она сцепила руки, чтобы унять дрожь. – Скажите мистеру Стоуну, что я сейчас приду.

Рэчел посмотрела вслед Хомеру Дорсету, круглолицему лавочнику, который, без всяких выражений недовольства, поддерживал тепло в ее маленькой душе и помогал во время тяжелейших дней ее болезни. Как только за ним закрылась дверь, комната пошла кругом у нее перед глазами. Это типовая захламленная гостиничная комната в далеком Орегоне, где она провела последние две недели, излечиваясь от малярии. Целых две недели одна, в ожидании странно запаздывающего незнакомца.

И вот он, наконец, пришел. Она теперь испытывает трепет и не может покинуть эту тусклую грязную комнату. О, выйти замуж за совершенно незнакомого человека? Ком застрял в горле. Но она должна, у нее нет больше выбора.

Рэчел поднялась, чтобы заколоть шпильками свои соломенные волосы, но ее руки принесли только вред – узел не собирался. Поворачиваясь перед зеркалом, она мельком увидела, что черная юбка измята.

– Ох, – застонала она, пытаясь нервными движениями пальцев разгладить материю. – Почему он не приехал вчера, когда на ней был голубой габардин? Она не выглядела бы такой жалкой. Может, есть время переодеться? Нет, она же сама сказала, что сразу же придет.

Она достала свое зеркальце в изящной серебряной рамочке. Лицо, глядевшее на нее, было скорее пустой тенью того, что Рэчел из себя представляла пять месяцев назад. Тонкие черты стали острее, появились мелкие морщинки и, казалось, на лице остались лишь глаза. Пожалуй, ее вид был далек от того, что мама называла «фарфоровой куклой». Рэчел провела пальцем по щекам, таким тонким и впалым, затем дотронулась до темных кругов под глазами.

Там внизу ждет мистер Стоун. Как она может встретиться с будущим мужем в таком виде?! Она еще внимательнее посмотрела на свое отражение. Жалкая желтая кожа обтягивала лицо, но то, чем она всегда гордилась – ее золотисто-голубые глаза – остались прежними. Вздохнув, она закрыла зеркальце и спрятала его в деревянную шкатулку. Немного колеблясь, она постаралась придать лицу вежливое выражение и повернулась к двери.

«А если он откажется жениться на мне? – думала она. – Но кто знает, может, моя болезнь – это благословение Божье? Он может быть старым и уродливым… – Ее взгляд нашел книгу, лежащую на тумбочке. – Конечно, он варвар, мужик. И он, не обращая внимания ни на что, хочет меня».

Она посмотрела на черный вход. Она может избежать этого. Но куда идти? Каким образом? Нет выхода. Или выйти за него замуж, или назад в тюрьму.

Ну и что же ее держит? Чей-то мужественный голос гудел в другой комнате. Мягкий тембр прибавил ей смелости. Дрожащей рукой она открыла дверь.

Мужчина стоял спиной к ней. Незнакомец был одет в грубую рубашку серого цвета; она обтягивала такие широкие плечи, каких Рэчел не видела за всю свою жизнь. Он возвышался над тучным низеньким лавочником, словно гора.

Глядя на этого гиганта, Рэчел почувствовала себя маленькой, меньшей, чем была в действительности, и гораздо более истощенной.

– Она, наверное, просто прыскается какими-нибудь там духами или что-нибудь вроде того. – Редкие волосы на лысой голове мистера Дорсета подрагивали, когда он хихикал. – Кстати, о глупостях. Вы знаете Боуна и Лиланда Кутера, которые тоже записались и приезжали за женами?

– Боун и Кутер? – великан повернул свою светлую голову в сторону мистера Дорсета. – Я и не знал, что эти два мужлана станут ошиваться здесь. Где это они взяли денег, чтобы завести жен?

– Я думаю, у Маклина.

– Маклина? Кайла Маклина? – удивился Стоун.

– Да, он приезжает из Орегон-Сити довольно регулярно. Он даже открыл контору рядом с гостиницей. И Чарли Боун и Лиланд всякий раз приходят к нему.

– Приходят? – зайчик от свежевычищенных ботинок мистера Стоуна метнулся по стенам, когда тот подошел к окну. – Откуда?

– Если бы побывал на берегу во время разгрузки-погрузки шхуны, ты бы знал. Им двоим почти задаром достались два участка поселенцев сразу севернее твоего: Ведь знаешь, земли между твоей и Маклина свободные. А теперь они завели жен и имеют право удвоить свои участки.

– Ясно. – Мускулы перекатывались на огромных плечах. – И вы думаете, Маклин планирует выкорчевывать?

– Похоже на это. Два дня назад здесь был лудильщик. Говорил, что многие колонисты в Колумбии живут на своих местах, а артели Маклина позволяют корчевать свои земли.

– А как же земельный судья? Разве Гарви Бесту нечего сказать по этому поводу?

– Этот городской молодчик? Я не уверен, что он пойдет против такого крупного дельца, как Маклин. Факт, в последний раз, когда он проверял жалобы, они ужинали с Маклином.

– Даже так? – мистер Стоун засунул руки в карманы, и Рэчел не могла не видеть, как вздулась грубая материя на его узких бедрах.

– Когда Бест снова приедет? Мне надо будет зарегистрировать надел моей жены. Когда он появится? Ведь он ждет меня, не так ли?

– Да, конечно. Гарви не такой глупый. Снова он приедет в следующем месяце. Когда это случится, я дам тебе знать.

– Спасибо. Что так задерживает эту женщину?

Рэчел с трудом стерпела: «Джентльмены»?

Мужчины повернулись к ней, и она застыла.

В противоположность густому приятному голосу мистера Стоуна пугающая рыжая борода скрывала нижнюю половину лица, а копна соломенных волос почти закрывала всю остальную часть лица. Самым впечатляющим была невероятных размеров грудная клетка. Ее колени задрожали, она испугалась чуть не до обморока. Это был мужчина из ее сна. Она схватилась за ближайшую стойку, едва держась на ногах, и дотронулась до подбородка, чтобы унять лихорадку. Наверняка у нее галлюцинации! Ее лицо покрыла смертельная бледность. Все-таки он стоит здесь, живой, и его дыхание слышно по всей комнате.

Его живые глаза, казалось, тоже выражали состояние безмерного удивления.

– Вы шутите. А где настоящая?

– Нет, Джейк, – начал заискивающе Дорсет. – Она была больна. Ее надо немного откормить, и она будет выглядеть очень привлекательной.

Мистер Стоун наморщил бронзовый лоб.

– Вы это несерьезно, надеюсь? Мне придется скормить ей все припасы в лавке. А ее волосы? Нет, как вам это нравится? Это цвет соломы, и висят словно пакля…

Мистер Дорсет водил пальцем по носу, а его маленькие круглые глазки рассматривали ее. Рэчел застыла с открытым ртом, молча протестуя. Он быстро продолжал:

– Кроме того, тебе придется взять то, что досталось. Ты опоздал на две недели. Если бы ты был здесь, когда женщины только приехали, ты мог бы выбирать, как это сделали остальные.

Мистер Стоун передвинул свое невероятное тело.

– А я говорю, что не мог быть здесь, как бы ни хотел. Ведь когда эта цепь порвалась, я мог только достать лошадь и ехать верхом весь путь по побережью.

– Джентльмены, – прервала Рэчел, надеясь положить конец бестактному спору. – Похоже, мистер Стоун хочет избежать этой неудачной сделки. Я уверена, что нет такого закона, который бы заставил его на мне жениться.

Взгляд ярко-зеленых глаз устремился к ней.

– Я сам об этом позабочусь, леди.

– Джейк, мне кажется, ты здесь что-то упускаешь, – владелец лавки взял его за руку и увлек за собой к выходу. – Мисс Чэмберс, вы нас извините? Мы с Джейком собираемся немного погулять на улице.

Рэчел смотрела им вслед до тех пор, пока мистер Дорсет не закрыл за ними входную дверь.

– Пожалуйста, Господи, – молила она, желая слышать, о чем говорил хозяин лавки, – не дай ему убедить северного гиганта жениться на мне! Но если он этого не сделает, ты будешь послана назад, в Сент-Луис, – предупреждала она себя.

Мурашки пробежали по спине.

– В тюрьму. Нет, мистер Дорсет этого не сделает. Он был всегда таким прекрасным человеком. Он просто найдет ей другого мужа. – Заметив, что руки трясутся, Рэчел сомкнула их еще сильнее. Она хотела казаться спокойной, когда вернутся мужчины.

Вскоре они вернулись. Их, казалось, распирало от смеха. Желудок Рэчел сжался от нового приступа беспокойства. Вероятно, владелец лавки сказал мистеру Стоуну, что она обвиняется в позорном занятии – проституции.

– Я думаю, что был излишне вспыльчив, – с энтузиазмом начал мужчина.

Его яркая улыбка нейтрализовала некоторую природную угрюмость.

– Как Хомер говорит, сделка есть сделка.

Рэчел предпочла не комментировать. Что она могла сказать? В конце концов, он был единственный, не из чего выбрать. Она вновь с силой сжала руки, да так, что суставы побелели.

– Прекрасно, – бледно-голубые глаза владельца заведения блестели, как если бы он завершил очень выгодную продажу. – Вы двое, подойдите-ка сюда. Нам надо закончить женитьбу, оформить документы.

Дорсет, приняв на себя роль мирового судьи, подошел к столу и принялся заполнять сертификат. Мистер Стоун стал перед ним, но ноги Рэчел не могли идти. Никак не могли.

– Джейк, ваше полное имя? – спросил мистер Дорсет, опуская перо в чернильницу.

– Не вижу необходимости называть его. Вы знаете, кто я.

– Джейк, мне надо твое полное имя, или документ не будет законным.

Мужчина положил огромные, загоревшие до черноты руки на стойку.

– Вы пытаетесь заставить меня поверить, что если я не назову свое полное имя, то не смогу жениться?

– Верно, – ответил Хомер. – Итак, что там?..

Подталкиваемая любопытством, Рэчел подошла поближе к прилавку.

Великан проскрежетал зубами, такими ровными и белыми. Он глубоко вздохнул.

– Джейкоб Обейди Херувим Стоун. И если вы только пикнете, берегите свои шкуры!

Полные губы лавочника задергались, и он, склонив голову, стал выписывать названное имя на бумаге.

– Я думаю, что это прекрасное имя. Особенно Херувим.

– Я тоже так думаю, Хомер, – с угрозой подтвердил великан.

– Порядок, порядок. Так и запишем, – усмешка исчезла с лица лавочника.

– А как ваше имя? – обратился затем он к Рэчел.

Она колебалась. Если она не даст свое полное имя, не будет никакого замужества с орегонским викингом.

– Что случилось? Вы тоже своего имени стесняетесь? – осенние глаза мистера Стоуна потеплели, глядя на нее.

Напряжение Рэчел слегка ослабло. Разве может злой человек носить имя Херувим? Она почувствовала, что уголки ее собственного рта дрогнули.

– Нет, мое имя Рэчел Элизабет Чэмберс.

– Ну, наконец мы что-то знаем. Джейк, где вы родились?

– Северо-западная территория, вдоль русла Миннесоты.

– Это в Миннесоте, не так ли?

– Считайте так, – губы Дорсета задвигались немым движением и растянулись в улыбке, открывая ряды ровных белых зубов. – Иначе дело не сдвинется, – недовольно продолжил Джейк.

– А где вы родились, мисс Чэмберс?

– Иллинойс, Пеория.

– О да, – владелец лавки улыбнулся и кивнул, что-то вспоминая. – Чудный городок. Бывал там однажды.

– Спасибо. Мы гордимся им.

Входная дверь заскрежетала, привлекая всеобщее внимание.

– Сэм, ты как раз вовремя, – начал было мистер Дорсет, обращаясь к плотному мужчине в тяжелом переднике кузнеца.

– Вовремя для чего? – осведомился тот.

Его лицо было постоянно красным от пребывания в жаре кузницы.

– Джейк женится на последней женщине, прибывшей из Сент-Луиса, а ты мне нужен в качестве свидетеля.

– Мои поздравления, – Сэм хлопнул мистера Стоуна по спине своей грязной от сажи рукой. – И получше приглядывай за ней. Вот Хэнк Райнс привел свою серую подковать сегодня утром. Его невеста сбежала.

Мистер Стоун посмотрел на владельца лавки.

– Это правда?

– Да. Она обнаружила его мешок и прихватила с собой.

– Он выбрал ту рыжую, верно?

– Да, ту, с большой грудью, – подтвердил Сэм.

Мистер Стоун прищурился.

– У нее будут проблемы с фигурой, – заметил владелец лавки. – Она не такая высокая, как наша мисс Чэмберс. Мисс Чэмберс вела себя как настоящая леди все две недели, что провела здесь.

– Спасибо, мистер Дорсет. Конечно, я намереваюсь полностью спасти свою честь, – сказала она уверенно, но ее дрожащий голос выдавал оскорбленное самолюбие.

– Итак, давайте начинать, – сказал мистер Дорсет. – Джейк, возьми Рэчел за руку. Берешь ли ты эту женщину…

Огромная рука мужчины овладела ее рукой, приведя в движение механизмы памяти. Воспоминания из детства. Она увидела себя гуляющей по широкой дороге с отцом, ведущим ее за руку. Ее папа был таким добрым, отзывчивым. Он был настоящий джентльмен. Он, бывало, гулял с ней на островах. Но потом уже не стало островов. «Только я и три незнакомых человека, стоящих среди прилавков и мешков в магазине сухофруктов».

– Рэчел, мисс Чэмберс, – привел ее в чувство голос Хомера Дорсета.

– Что? Извините, что вы сказали?

– Обещаешь ли ты любить, быть верной, повиноваться в радости и горе, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, отказывая другим до тех пор, пока смерть не оборвет твой путь?

Помоги ей, Господи! «Да».

– Тогда я объявляю вас мужем и женой. Джейк, теперь ты можешь поцеловать свою невесту.

Джейкоб Стоун повернулся к Рэчел и наклонился со своей большой высоты. Его глаза устремились к ней с удивительно интимным приглашением.

Сердце Рэчел бешено забилось. Горячая волна коснулась ее щек.

– Ну же, – настаивал мистер Дорсет. – Целуй ее.

Великан глянул на лавочника и кузнеца. Его губы дрогнули в кривой усмешке, затем он аккуратно погладил ее губы своими. Его жесткая борода щекотала, но какая-то напряженность и нежность обещала другие, более интересные поцелуи.

Дикий звон в ушах все продолжался.

– Ну, теперь мы спокойны, о ней позаботятся, – с облегчением вздохнул владелец лавки. – Джейк, нам надо уладить с одним счетом.

– Что ты имеешь в виду?

– Так, небольшое дельце: комната миссис Стоун и счет за две последние недели. Около 4 долларов. Потом здесь ее сундуки, целых пять. Гриффин сказал, перевезти их стоит кучу денег. Около 20 долларов.

– Пять сундуков? Сколько же платьев надо женщине?

– Моя одежда только в одном, мистер Стоун, – четко произнесла Рэчел. – Другие полны предметов домашнего обихода. Посуда, белье, одеяла, медикаменты. Я думаю, вы найдете это более дорогим, чем плата за провоз багажа.

– Другое дело, – медленно произнес он.

Его рука отправилась в карман за несколькими монетами, переданными затем лавочнику.

– О, я забыл, – сказал мистер Дорсет, смахивая монеты себе в карман. – Еще 50 центов за мои услуги.

Стоун бросил еще пару монет в толстую ладонь.

– И пока Сэм здесь, я бы на твоем месте попросил его помочь перенести сундуки. Некоторые из них выглядят весьма внушительными.

– Конечно, буду рад, – сказал кузнец.

Рэчел пошла вперед, чтобы собрать необходимое. Она сложила вещи в один сундук, затем подошла к другому и достала нежно-голубую шляпку, украшенную розовыми кремовыми розами из сатина, затем пару соответствующих перчаток… и все время чувствовала взгляд мистера Стоуна.

Закрыв последний замок, она отошла в сторону, пропуская мужчин.

Они понесли первый сундук в фургон, и Рэчел шла следом до входной двери, где остановилась, чтобы одеть шляпу и перчатки. Мускулы Джейка Стоуна перекатывались и вздувались, натянув до предела ткань его грубой рубашки, когда они ставили сундук с кухонными принадлежностями на телегу. Глядя на него, она чувствовала волны дрожи, пробегавшие по телу, но, к удивлению, это происходило не столько от страха, сколько от мыслей о его руках, ласкающих ее, о его запахе.

Внезапно очнувшись, Рэчел оглянулась. Как она позволила себе заглядывать так далеко? Но затем вспомнила, как много разговоров слышала она за прошедшие несколько месяцев о щекотливых моментах в жизни порядочных женщин. Она слышала и хриплое хихиканье проституток, их разговоры громким шепотом. Она не смотрела в сторону Стоуна до тех пор, пока не был перенесен последний сундук. Он повернулся к ней с уверенной, обещающей усмешкой, усмешкой, не оставлявшей никаких сомнений относительно его планов на ближайшее будущее.

– Время идет, – сказал Джейк.

Время идет. Она выдавила улыбку и ледяные мурашки страха снова поползли по спине. Она, конечно, знала, что ее везли в Орегон выдать замуж за колониста. Везли по морю в компании с более искушенными женщинами. Почему она не была разумной и не задала им пару вопросов, ответы на которые ей очень бы помогли сейчас? А теперь она здесь, готовится уезжать в глушь с этим великаном. Из всего она знала только одно: он был сдержан так же, как варвар, как пират из ее ночного кошмара.

Время идет. Слова отдавались в мозгу, как эхо, окружая, заманивая ее.

Со всей бравадой, на которую была способна, Рэчел пошла вниз по ступенькам за Джейком Стоуном.

Он по-хозяйски положил руки ей на талию и подсадил на платформу с такой легкостью, с какой средний мужчина подымает мешок пуха. Скамейка прогнулась, когда он сел. Рэчел оказалась отделена от него солидным слоем материи, но сила его тела волновала ее. Она вскочила и пересела подальше, смущенная больше его мужественностью, чем неуклюжестью. Мистер Стоун взглянул на нее и ухмыльнулся. Неужели он тоже это почувствовал?

– Извините, – наконец, спохватилась она.

Он обернулся. «Спасибо, Хомер».

Затем, собрав вожжи, перекинул их через спину лошадей. Фургон дернулся, а потом покатился по пустым улицам по направлению к пристани.

Они проехали двухэтажное белое здание гостиницы, стоявшей напротив маленьких домиков с крутой крышей. Там мистер Стоун обернулся и кивнул кому-то. Он заслонял собой собеседника, и Рэчел не могла видеть, кто привлек его внимание.

– Маклин!

Его приветствие было похоже на вызов. О да, Рэчел помнила того лесоторговца, о котором разговаривали Стоун и мистер Дорсет. Она хотела посмотреть, обнаруживает ли враждебность ее муж. Но он не выказал и намека на эмоции. Они проехали серые конюшни и несколько зданий лесопилки, прежде чем добрались до парома, который должен перевезти их через реку Виламет.

Звуки были слышны только у заводского пруда, где два работника, стоя на плотах, длинными жестами подталкивали бревно к стремнине.

Рэчел оглянулась на Индепенденс, нескладную деревню, расположившуюся вдоль быстрой реки, и кивнула на прощание мистеру Дорсету, единственному человеку, которого она знала в деревушке. Он был единственным, кого она видела в течение долгих двух недель, проведенных в задней комнате лавки. Только он приходил, чтобы дать ей хинин, когда ее трясла лихорадка.

Вновь обернувшись, Рэчел посмотрела через реку, затем на изрезанную дорогу, пропадавшую в густой, темной зелени. Сидя в тени Джейкоба Стоуна, она чувствовала паническое желание вернуться. Она вновь глянула на своего нового мужа. Что ждет ее на другом конце этой дороги?

Глава 2

Джейкоб Стоун осторожно вел повозку через реку, вода которой была такого оттенка, что почти сливалась с зеленью кедров и тауги,[1] растущей по обеим сторонам реки. Темноволосый мальчишка, сопровождавший их на переправе, откровенно пялился на Рэчел с таким загадочным видом, будто у них была какая-то общая тайна. Она старалась не обращать на него внимания, зная, как нужно вести себя в подобных случаях.

Переправа была-таки завершена, и навязчивый мальчишка оставил их, наконец, наедине. Долгий и изматывающий путь, предстоящий им, начался в полном молчании, что смущало обоих. Рэчел казалось, что ее муж должен был бы засыпать ее вопросами или, по крайней мере, хоть немного рассказать о своем поселении и планах на будущее. «Быть может, ему неловко так же, как и ей?» – думала Рэчел. Однако, взглянув на ту, полностью расслабленную манеру, с которой Стоун управлял повозкой, она поняла, что этому человеку чуждо понятие «нервозность». Было похоже, что присутствие рядом женщины, незнакомой ему, но оказавшейся вдруг его женой, нисколько не трогает его и не вызывает желания познакомиться поближе.

«Что ж! – подумала Рэчел. – Мне, тем не менее, интересно, кто же, все-таки, мой муж…»

– Мистер Стоун, – начала было она.

– Зови меня Джейк, – отреагировал он. – Все зовут меня именно так.

– Спасибо, – поблагодарила она его за то, что молчание все же было прервано. – Вы, конечно же, зовите меня Рэчел.

На ее лице появилась вымученная улыбка – жалкая дань любезности, странной среди унылого пейзажа, окружавшего их. Утомленные лошади медленно втаскивали повозку на небольшой холм.

– Мистер Дорсет упоминал, что вы живете на ферме… Далеко ли до нее?

– Около 15 миль, – последовал лаконичный ответ.

«Пятнадцать миль до городка? О, мой Бог! – кричала ее душа. – Вот это путь!»

– Полагаю, у вас много соседей?

– Да нет, не так уж. Вот, разве Дженнингсы. Они живут недалеко, что-то около мили.

– Так далеко? – горестно спросила она.

– Не так уж далеко, чтобы дрова припасти и за скотом присмотреть, когда я в отъезде, – желчно произнес он.

На следующий вопрос она знала ответ – мистер Дорсет рассказал ей, – но нужно было спросить:

– А вы живете там один?

Тяжесть его необъятной руки опустилась на ее ногу, а брови задвигались: «Теперь нет».

Его рука поползла вверх и коснулась ее бедра, что чуть не заставило Рэчел выпрыгнуть из фургона. Она ухватилась за край сиденья.

Пожалуй, ее лицо отразило тот шок, который она испытала. Он усмехнулся, а потом, к ее изумлению, убрал руку, полностью переключившись на дорогу.

Рэчел отвернулась и попыталась справиться с тяжелым, прерывистым дыханием. Она попыталась сконцентрировать внимание на деревьях и разглядывала непроходимую чащу, образованную густым подлеском. Деревья сплетались и вылезали на дорогу – так и ее сердце вырывалось наружу, стуча, словно молоток. Может, 15 миль не так уж и далеко? Как же ей совладать с собой за такое короткое время? Однако прежде, чем они приедут, она должна найти нужные слова и рассказать ему о себе правду.

Хотя, как можно рассказывать незнакомому человеку о таких деликатных вещах? Но она должна. Или уже сегодня ночью ей придется иметь дело с тем грозным разрушителем из ее кошмара.

«О, папа, папа! Как мне это сказать?»

«Просто расскажи ему неприкрытую, чистую правду», – она почти услышала, как это сказал ее отец.

Он говорил вежливо, тихим, приятным голосом. Он был единственным врачом в Пеории, и на его долю часто выпадало говорить страшную правду. Но что, если мистер Стоун не поверит ей? Никто ведь не смог. Почему же он вдруг поверит? В конце концов, как может девственница быть проституткой?

Рэчел быстро взглянула в его сторону. Он сидел неприступный, как скала. С чего же начинать? Пожалуй, с того момента, когда папа решил отвезти маму в Нью-Мексико. Бедный папа! Это был отчаянный поступок. Он не мог поверить, что поздно менять климат, чтобы вылечить маму от чахотки. Так и получилось. Она не выдержала даже поездки на корабле до Сент-Луиба. Бедная мама… И папа. Он не мог пережить, что похоронил ее на одиноком кладбище вдали от дома.

Сент-Луис. Она съежилась при одном воспоминании о городе. Ей не хотелось бы увидеть это место снова. Гостиничная комната; папа, лежащий там целыми днями без еды. Слезы катились и катились по его щекам.

Смерть мамы, глубокое горе отца разрывали ее сердце. Потом он все-таки встал. Он очень аккуратно оделся и пошел искать, на чем можно было бы вернуться в Пеорию, но вернулся только заполночь и такой пьяный, что она не могла разобрать ни слова из того, что он говорил. Следующий день был повторением первого, и следующий, и следующий. Казалось, что папа умер вместе с мамой, а какой-то чужак занял его место. Она умоляла его отвезти ее домой, но он говорил, что дома слишком многое будет напоминать о маме. И причины для возвращения в Санта-Фе исчезли, умерли, были похоронены.

«А как же я, папа? Разве ты не видел, что был нужен мне?» Ни звука в ответ. Вздох вырвался из ее груди.

Внезапно она вспомнила, что сидит рядом с мистером Стоуном и испугалась, что он заметит ее состояние. Но, к счастью, он был занят своими мыслями – возможно, вспоминал свои прежние победы, подозревала она. Кто же был побежден: мужчина, зверь или какая-нибудь несчастная женщина?

Вдыхая свежий сосновый запах, она направила свои мысли в прошлое. Она думала об отце и чувствовала укоры совести из-за своего эгоизма. Он лежит там, где следует: рядом с женой. Но умереть в салуне, упасть от случайной пули? Какой недостойный конец для такой достойной жизни!

После похорон отца Рэчел хотела только одного: вернуться к своим друзьям в Пеорию. Она уже купила билет на пароход, отходящий следующим утром. Все сундуки были упакованы, стоило лишь открыть дверь на стук! Если бы…

Стучали громко, раздражающе. Рэчел немного заволновалась, но не испугалась.

Вульгарно разодетая девица задыхалась, тонкая красивая сатиновая ткань колыхалась на ничем не сдерживаемой груди.

– Срочно нужен док! Быстрей!

– Сожалею, он не может. Вы видите…

Длинные ногти девушки впились в руку Рэчел.

– Он должен! Наверное, Энни умирает. Пожалуйста…

Похоже, она была в отчаянии: испуганные глаза застыли, а веснушчатый носик был столь наивным, что, не задумываясь о последствиях, Рэчел сказала:

– Где эта Энни? Может, я смогу помочь? Я многие годы ассистировала отцу.

– Нет. Мне нужен док! Скажи ему. Я знаю, он пойдет.

– Сожалею. Но, знаете ли… – слова застряли, – его больше нет.

– Не может быть! Он был у О'Рейна прошлой ночью, док Чэмберс из Пеории. Пожалуйста, ей, правда, плохо.

– Сожалею, но это так… Я схожу за его чемоданчиком и сделаю все, что смогу.

Худышка была близка к истерике.

– О, торопитесь, я уже полгорода обежала. Сначала ходила к доку Нерту, но его не оказалось на месте.

Рэчел последовала за девушкой вниз по дороге и вошла в слабо освещенную заднюю комнату салуна. Через растрескавшуюся дверь она слышала звуки расстроенного пианино, дребезжащего от бодренькой песенки. Звуки были слышны, только когда прекращалось пение, взрывы смеха. Вонь от виски и клубы табака раздражали нос. Господи, что могло заставить ее прийти сюда? Девушка схватила ее руку. «Пошли. Вверх по лестнице». Крутая лестница вела в длинный темный коридор с дверями по обе стороны. Проходя мимо первой комнаты, Рэчел услышала жуткое скрипение кроватной пружины.

Хохочущая женщина пронзительно взвизгивала, а мужчина хрипло стонал.

Рэчел покраснела и быстро пошла вперед.

Девушка забежала вперед, пересекла коридор и открыла дверь. «Сюда». Она втолкнула Рэчел в безвкусно обставленную комнату.

Рэчел остановилась, перешагнула через сваленную в кучу алую тафту и валявшееся в беспорядке нижнее белье и подошла к кровати. Свет шел от рядом стоявшей масляной лампы и падал на бледное лицо жестоко избитой женщины. Кровь была везде: на подушке, на простынях. Кровь залила волосы, просочившись через повязку на голове. Горькая жалость вспыхнула в сердце Рэчел.

– Боже мой!

– Пожалуйста, делай что-нибудь, – заголосила девушка. – Она умирает.

Рэчел нашла запястье раненой. Пульс почти не прощупывался.

– Она что, умирает? Умирает, да?

Глядя, как грудь женщины с трудом поднималась и опускалась при дыхании, Рэчел подумала, что та уже похожа на мертвую.

– Я сделаю все, что смогу.

Она хотела подсунуть уголки простыни под талию раненой женщины и увидела, что та совершенно голая.

Засохшая кровь покрывала бледную кожу тела, разукрашенную синяками. Раны, тем не менее, не было видно – было похоже, что ее скрывают густые волосы на голове.

Рэчел повернулась к девушке.

– Как тебя зовут?

– Веселая Энн, – глаза той были расширены от ужаса.

– Мило, – сказала Рэчел, пытаясь успокоить девицу. – А ты принесешь чистых тряпок?

Девушка быстро вернулась с несколькими лентами из простыни, и Рэчел присела рядом с раненой.

– Подвинь поближе лампу, – приказала она и стала убирать кровавые тряпки.

Кровь продолжала сочиться, заливая ее руки и кружевные манжеты. Кровавые пятна появлялись на ее перкалевой юбке цвета слоновой кости.

– Быстро бинты!

– На ее месте должна была быть я, – жаловалась Веселая Энн, передавая новые полоски ткани. – Он хотел меня, но Анни заняла мое место. Сказала, что знает, как управиться с ним.

Рэчел вытирала кровь до тех пор, пока не обнаружила источник. Волосы и кожу на голове словно кто-то специально изрезал на куски. Рэчел задохнулась: уха не было вообще! Чувствуя легкую тошноту, она наложила сложенную ткань на открытую рану и глубоко вздохнула.

– Тот, кто это сделал, должен быть повешен.

– Орлетта пошла за полицией. Она должна скоро вернуться.

– Единственная надежда спасти твою подругу – это прижечь рану.

– О, нет!

– Мне надо, чтобы ты подержала лампу. Ты можешь это сделать?

– Постараюсь, – девушка почти выла.

– Торопись.

Веселая Энн держала лампу достаточно ровно, пока Рэчел работала, следя за всеми ее движениями, не отворачиваясь. Она побледнела, и веснушки стали видны еще сильнее.

Потом, когда они мыли раненую и меняли бинты, Рэчел поняла, что все это она сделала ради успокоения Веселой Энн.

Ни разу женщина не двинулась, не вскрикнула, и теперь Рэчел была уверена, что она не выживет.

Перекладывая одеяла на другую сторону кровати, Рэчел посмотрела на девушку.

– Кто это сделал?

– Вам лучше подальше от этого держаться, мадам. Он настоящий негодяй. Кроме того, я же сказала, что Орлетта пошла за властями.

– Хорошо. Этого подлеца надо судить. Он все еще здесь?

– Нет, он исчез. Никто не знает, куда. Он из Миссури. Он один из тех, кто скальпирует.

– О, мой Бог, – Рэчел затрясло от отвращения. – Ты знаешь его имя?

– Кэтлин. Черная собака Кэтлин, – Веселая Энн некоторое время смотрела на Рэчел и колебалась, потом тронула за рукав. – Мисс Чэмберс, лучше снять платье и смыть кровь.

– Не волнуйся об этом.

– Но платье такое красивое. Пожалуйста! Я виновата, что привела вас в это ужасное место. Я отнесу его вниз, замочу в лохани.

– Спасибо. Но мне нужно идти.

– Вы ведь не уйдете сейчас, верно? – круглые, как блюдца, глаза Энн были устремлены на женщину на кровати.

Рэчел не могла отказать ее просьбе.

– Я побуду еще немного. Но чтобы ни случилось, я должна уйти к рассвету. Первым рейсом я отплываю в Пеорию.

Лицо Веселой Энн просветлело.

– Благослови вас Бог! А теперь давайте это платье. Я его постираю и высушу утюгом.

Рэчел улыбнулась:

– Отлично. У тебя есть что-нибудь одеть на время?

Веселая Энн покопалась в сундуке у стены.

– Вот, одевайте это. – Она подала черный шелковый халат, украшенный перьями. – Повернитесь, я расстегну ваше платье.

Когда Веселая Энн ушла, Рэчел одела халат, пахнущий дешевыми духами, затем откинулась в кресле и закрыла глаза, надеясь хоть немного отдохнуть до утра.

Не прошло и нескольких минут, как стены затряслись от грохота тяжелых шагов. Кто-то поднимался вверх. Захлопали двери. Закричали мужчины, завизжали женщины.

Рэчел вскочила и огляделась вокруг.

Что происходит?

Дверь с треском распахнулась. Человек в форме полицейского влетел в комнату.

– Это здесь, – крикнул он кому-то через плечо, затем схватил Рэчел и увлек за собой к кровати.

Осмотрев раненую женщину, он заявил:

– Ей действительно плохо.

– Она умирает. И, сэр, прошу вас, отпустите мою руку, – Рэчел пыталась вырвать руку, но его клешня сжалась еще сильнее.

Появился и другой полисмен. Он держал за руку почти раздетую блондинку.

Полисмен, державший Рэчел, приложил пальцы к шее Анни на секунду, повернулся к другому и сказал:

– Она мертва. Собирай этих никчемных шлюх и вези в тюрьму. Пора закрывать заведение.

– Вам надо бы знать, – сказала блондинка, чьи божественные черты были здесь не к месту. – Мне не нужны вши.

– Я не шлюха, – заявила Рэчел возмущенно. – Я пришла сюда просто помочь этой бедняжке.

– А я – король Англии, – фыркнул полисмен и подтолкнул ее к двери.

На следующее утро на суде, длившемся не более двух минут, судья ей тоже не поверил.

Начальник тюрьмы отказался послать официальный запрос ее друзьям домой.

Ее поместили в крошечную камеру и оставили одну обдумывать свои грехи. Вплоть до того самого дня, когда ее пригласили в кабинет начальника и предложили хорошую возможность поехать в Орегон, чтобы выйти замуж за колониста, ее успокаивала лишь Библия.

Рэчел поместили в комнату к еще шести женщинам, которые также были освобождены. К ее удивлению, Веселая Энн тоже была среди них. Она была арестована через неделю после Рэчел. В какой-то момент у Рэчел снова возникла надежда. Веселая Энн могла подтвердить ее рассказ, снять с нее обвинение в постыдных занятиях.

Но, как и раньше, никого не интересовало, что там наговорит одна из «падших» женщин. Спасибо небесам, мистер Гриффин, агент из Орегона, оказался достаточно тактичным и помог женщине собрать свою собственность.

Зная цену предметам домашнего обихода, а особенно принимая во внимание запасы медикаментов ее отца, он даже заплатил за провоз багажа из отеля, где жила Рэчел.

Путешествие по Миссисипи и вояж в Панаму были сравнительно приятными. Орлетта, подруга Веселой Энн, спасала ее от приставаний изголодавшихся моряков. Но потом обстановка резко изменилась. Достигнув Тихого океана, они были вынуждены тащиться в фургонах по перешейку через сырое, кишащее насекомыми место. Они погрузились на другой корабль, и не прошло и двух дней, как Веселая Энн подхватила лихорадку. Спустя несколько дней еще одна женщина, Беле, заболела малярией. Большую часть пути на север Орегона Рэчел пыталась помочь им выздороветь. За три дня до пристани в Калифорнии саму Рэчел, как она ни оберегалась, тоже охватила малярия.

Когда они, наконец, добрались, женщины из предыдущей партии уже вышли замуж за ожидавших их женихов. Рэчел в это время оставили в задней комнате лавки выздоравливать и ожидать мужчину, который почему-то задерживался. Она ждала Джейка Стоуна.

Теперь она здесь, едет в глушь с первопроходцем-поселенцем, таким крупным, что он занимает большую часть сиденья. Она взглянула из-под шляпки на человека, который этим утром получил право делать с ее телом все, что захочет. Она закрыла глаза, пытаясь выкинуть из головы зловещие предположения. Ее охватило воспоминание о нежном поцелуе после женитьбы. «Только бы это было настоящее лицо незнакомца!» – молила она. Но потом она вспомнила, как блестели его глаза после беседы с мистером Дорсетом, и мысли вернулись к ночному кошмару. Она вспомнила настойчивость, с которой ее преследовал страшный пират и его плотоядный взгляд. Неужели сон был вещим?

Отбросив эти мысли, она посмотрела на чистое голубое полуденное небо. На нем не было ни единого облачка…

Небо было такое же обнаженное, как и ее тело, когда неутомимый Северный Бог пытался достичь его. Дрожащей рукой она проверила пуговицы на блузке.

«Ты – глупая гусыня!». Рэчел отогнала мысли о пирате. Ее взгляд следил за деревьями, подымавшимися так высоко, что вершины подметали небеса.

Она принялась считать кустики папоротника, пробившиеся с первым весенним теплом, запретив себе снова стать жертвой фантазий.

Хотя мистер Стоун и был богатырского телосложения, он был просто мужчина, рискнувший поехать в Орегон. Он вел простую, честную жизнь поселенца. Если бы он был более рисковым, он бы рванул за золотом в Калифорнию. Кто знает, может у него семья – целая куча братьев и сестер. Да, это более правдоподобная картина. Это больше похоже на правду.

Она решила раз и навсегда прекратить думать на эту тему. Она повернулась, пытаясь рассмотреть лицо мужчины.

– Мистер Стоун…

Он слегка подскочил, а потом повернулся.

– Джейк.

– О, да. Ты сказал, что родился в глуши, а твоя семья собирается в Орегон…

Его взгляд вновь устремился на дорогу.

– У меня нет семьи. Моя ма умерла, когда мне было два года, а па был убит, когда мне было около девяти или десяти.

– О, извини. Сочувствую твоей потере. Я тоже недавно осиротела.

Улыбка мелькнула у него на лице, он фыркнул.

Приступ гнева охватил ее слабое, болезненное тело. Она глубоко вздохнула и обиженно произнесла:

– У меня нет привычки лгать.

– Говори что хочешь, – он раздраженно тряхнул плечами.

Рэчел сцепила зубы, чтобы сдержать злую реплику, и вздохнула, чтобы успокоиться.

– А братья или сестры у тебя есть?

– Нет.

– И твой отец больше не женился?

– Не на таких, чтоб можно было заметить.

«Что это значит?» – думала она, не желая принимать отговорку.

– Извини, но я не понимаю.

– В то время в горах белые женщины не бродили. Бродяги иногда держали некоторое время жен-индеанок, но не было это постоянным. Мой па ведь и умер, борясь за одну из них с Фрэнки. А она даже не была симпатичной. Они были так пьяны, что и не заметили этого.

Пьяные? Дрались? И за кого – дикарку!

– О, мой Бог! И ты, только ребенок? Один в глуши защищал себя…

– Нет. Другие люди окружали меня. Учили меня всему, что я теперь знаю об охоте и жизни в лесу. Фарнсби даже научил меня читать и говорить. Говорил, что когда-нибудь это пригодится и был прав, кстати. Цивилизация окружает и требует своего.

Они ехали по дороге, окруженной густой чащей, уже два часа, и не увидели ни одной живой души. И он называет это цивилизацией?

– Вот дорога к участку Амоса Колфакса, – Стоун кивнул в сторону следов от фургона, скрывавшихся недалеко среди подраставших елок. – Он тоже привел невесту из Сент-Луиса, – ухмылка сползла с его лица. – Сейчас он увяз по уши.

– Это почему же, мистер… э… Джейк? – удивилась Рэчел. – Он что, считает, что все невесты нечисты на руку или просто заразные?

– Амос – вдовец с тремя взрослыми сыновьями. И когда Гриффин поехал на восток за женами, мы думали, что он вернется с женщинами, умеющими хорошо работать на ферме. Я знаю, Амос ожидал совсем не то, что получил, – обернувшись к ней, он улыбнулся и моргнул ей.

Почувствовав, что краснеет, Рэчел опустила голову и притворилась, что рассматривает перчатки.

– Амосу вряд ли понравится делиться своей новой невестой с сыновьями, – продолжал Джейк. – У него много идеалов, как у всех белых людей. А с такой, как она, придется отбивать молодых палкой.

Идеалы бледнолицых? Какой же он дикарь! Если она выпрыгнет прямо сейчас, возможно, достигнет фермы Колфаксов до того, как он развернет фургон и поймает ее. Может, здесь Орлетта или даже Веселая Энн. Рэчел взглянула и посмотрела вниз. Похоже, до земли целая миля, и, кроме того, такая измученная малярией, она вряд ли сможет убежать. Рэчел вздохнула и утерла слезу.

– Как далеко до фермы? – поинтересовалась она.

– Еще около часа, – он посмотрел на нее, прищурив глаза. – Впереди много тяжелой работы, – пробормотал он, прежде чем повернуться и направить лошадей в обход грязной лужи. – Я провел большую часть своей жизни свободным человеком, бродяжничая и охотясь. И немного помотался по дорогам в фургоне. Я всегда мог заработать на все необходимое. Но мне уже за тридцать. Время заводить семью. Мужчине нужны сыновья, чтобы продолжать род.

Так это и есть та единственная причина, по которой он хочет иметь жену? Ну, а что ж она хотела от мужчины, согласившегося жениться на первой попавшейся женщине? Рэчел думала о неподходящих для леди аргументах, и оба снова умолкли. Ее успокоило только щебетание воробьев да белка, пронесшаяся через дорогу.

Рэчел полагала, что они уже близко от фермы мистера Стоуна. Он направил фургон в сторону от дороги по следу, который оборвался на участке с виноградными лозами, а потом возобновился перед забором из колючего кустарника.

Ко все возрастающему напряжению прибавился озноб: по-видимому, снова поднялась температура. При нормальных обстоятельствах она попросила бы его остановиться, чтобы достать шаль.

В тот момент, как ее зубы застучали, фургон остановился возле пихты. В первый раз Рэчел видела сияющее великолепие гор далеко на севере и востоке от них. Ярость позднего полуденного света была сравнима разве что с янтарем. Покрытые снегом вершины величественно возвышались над покрытыми елями холмами. В сравнении с гладкими полями Иллинойса, величественность каскада цепей казалась больше, чем жизнь.

Совсем, как Джейк.

Они покатили по склону вниз на чудесный луг, покрытый первыми желтыми, оранжевыми и красными всплесками весны. Несколько старых быков стояли, как часовые, едва передвигая свои покрытые корками копыта. На небесном возвышении, в дальнем углу площадки, показался сарай, деревянная хижина и два навеса. Перед хижиной стояла новая терраса, ее неиспорченный погодой цвет напоминал золото полуденного солнца.

Мерин в белых носочках оживился при их появлении. Сердце Рэчел снова бешено заколотилось. После двух месяцев одиночки и еще трех на корабле она, наконец, была в месте, которое могла назвать домом. Неустрашимая, она сразу увидела множество улучшений, которые помогут превратить это место в более подходящее для жилья. Она не боится трудностей.

Горы на заднем плане, густой запах сосны и ярко-зеленая аллея, которая окружала весь лес – это было самое прекрасное, что ей доводилось не только видеть, но и представлять себе. Внезапно исчезли все сомнения. Она может неплохо здесь устроиться. Она будет сильной. В конце концов, она была дочерью своей матери – до конца своих дней ее мама не растеряла вкус к открытию новых удовольствий.

В нее вливались новые силы, когда они проезжали по весеннему лугу и подымались на холм.

Расправляя хрупкие плечи, она с рвением запоминала детали и горела желанием поскорее добраться до своего нового дома, чтобы почувствовать твердую почву под ногами.

Да, она превратит свой новый шанс в успех. Она будет хорошей женой и, даст Бог, любящей матерью.

Она повернулась к мистеру Стоуну… и ее только что появившаяся удаль испарилась.

Сначала ей надо пережить эту ночь.

Глава 3

Джейк остановился, отцепил фургон и подошел с ее стороны.

– Думаю, ты сможешь состряпать ужин, пока я буду разгружать сундуки и вносить их в дом, – сказал он.

Его руки неожиданно обхватили ее талию, и он опустил ее на землю так быстро, что ее юбка задралась выше колен. Она быстро опустила свой нескромный подол и повернулась в сторону деревянной хижины.

– Разумеется.

Крыльцо с перилами вновь оживило ее мечтания. Сидеть на крыльце, качая младенца в спокойный тихий летний вечер.

«Я ведь действительно замужем», – подумала она.

Раньше она смотрела на замужество как на далекую мечту, где-то там, в неизвестном будущем, когда отцу не надо будет помогать ухаживать за мамой… и когда ее совсем не женский интерес к медицинским знаниям будет удовлетворен.

– Ты ведь умеешь готовить, не так ли? – Джейк прошел мимо, неся на плечах огромную кастрюлю для варки на пару.

Рэчел распахнула перед ним мощную дверь.

– Мне приходилось это делать, – ответила она, пропуская его в дом.

– Куда ставить эту чертову вещь?

Оглянувшись вокруг, она увидела медвежью шкуру с оскалившейся улыбкой и крепкими когтями, лежавшую между каменным камином и двумя качалками. Жутко испугавшись, она отступила назад и ударилась обо что-то грубое и волосатое. Огромное пальто из буйловой кожи висело на одном из оленьих рогов, прибитых к стене.

– Не волнуйся, он мертв.

Рэчел не могла не заметить, что это его позабавило.

– Леди, так куда это ставить? – повторил Джейк.

– О, извини. Давай посмотрим…

Она осмотрелась. Самодельный стол с несколькими стульями располагался в середине комнаты. В дальнем углу стояла, по-видимому, новая кастрюля на блестящих черных ножках. Рэчел заметила дверь в другую комнату – это, наверняка, спальня, и мысль об этом заставила ее забыться.

– Если хочешь, я поставлю ее здесь, прямо у двери, – сказал Джейк, проходя через комнату и опуская котел.

И снова Рэчел следила за красотой его движений, за тем, как бугрились мышцы под его рубашкой.

Поворачиваясь, он поймал ее взгляд.

– Что случилось?

– Э-э… Нужны дрова, – быстро нашлась она.

Качнув головой, он указал за дверь:

– Дрова на крыльце.

Спустя некоторое время Джейк закончил разгружать сундуки, а Рэчел растопила плиту. Закрыв заслонки, она обернулась и увидела, что он ее рассматривает. Она встала и нервными движениями стала расправлять складки платья.

– Что бы ты хотел на ужин?

– Что найдешь, то и готовь, – ответил он, так и не отведя от нее своего оценивающего взгляда.

Мысли в ее голове перемешались.

– Где ты держишь мясо? – выдавила она из себя.

– В коптильне, – его взгляд потеплел. – Овощи в погребе. Пойдем, я покажу тебе.

Указав Рэчел нужное направление, Джейк зашагал к упряжке. Большой Спарки повернул голову в сторону хозяина и тихо заржал. Поймав животное за уздечку, он повел упряжку и фургон в сторону сарая распрягать, а потом завел животное в стойло. Здесь уже находился любимец Джейка – черный жеребец, навостривший уши при появлении хозяина.

– Как ты, Принц? Ты помнишь, я обещал тебе кобылу? Теперь, когда себе я уже нашел, ты будешь первым, кому я подыщу подружку. Конечно, моя не совсем кобылка, – сказал он, подавая жеребцу сено. – Больше похожа на игривого жеребенка с опаленным хвостом…

Она была совсем не такой, как он ожидал, уж это точно. Девочка из салуна. Если бы он знал, что все может так обернуться! Вот что бывает, когда думаешь, что настоящая жизнь сродни романтической сказке… Но он ведь может строить свое будущее, надеясь на сыновей, которых она родит. И кто знает, если она не способна заниматься землей, может, со временем она проявит интерес к ферме. Кого он высмеивает? Шлюхи любят города, салуны, красивые платья и тому подобное. Как это сказала та девка из «Астории»? «Только глупая лошадь или порядочная женщина бывают преданы до смерти мужчине».

Но не надо забывать одну вещь: он будет за ней приглядывать. Ей не убежать, как сделала девица у Райнса. По крайней мере, пока она не родит одного или двух детей. «А мы, – он усмехнулся, – постараемся сделать это побыстрее».

Его похотливые мечты вдруг прекратились: он вспомнил строгую леди с мрачным лицом, которая ехала рядом с ним весь день.

«Нет, – подумалось ему. – Она просто важничает. Все изменится, как только мы отправимся в постель».

Погружая вилы в кучу сена, он раскладывал корм во все ясли конюшни. Жеребец жадно ухватил губами клок сена. Джейк погладил по гладкой шее лошади и задумался. А будет ли кожа его невесты нежной, как шелк?

Джинджер, коричневая корова, вытянула шею и приветствовала его продолжительным мычанием.

Закончив кормить и поить животных, он вспомнил о своей пеструшке. Джейк подхватил стульчик и ведро и направился к корове.

– Поворачивайся, старушка, – мягко произнес он, проходя к ней в загон и ставя ведро под нее.

Он сел, коснувшись щекой ее теплого бока, и взялся за два соска.

– Надеюсь, мне не придется больше это делать, – проговорил он, нажимая на сосок, пока не послышался звон струи о ведро. – Сдается мне, однако, я получил скаковую вместо тяжеловоза. Хотя она, по крайней мере, не выглядела белоручкой у плиты. Если я заставлю ее готовить и стирать, думаю, она будет делать и все остальное. Я отплачу ей за это хорошей постелью.

Мысли Джейка обратились к Гриффину. Почему он вернулся с осужденными за проституцию вместо приличных женщин, за которыми посылался на восток? Ответ нашелся раньше, чем он задал вопрос – никто больше не поехал в Орегон: золотая лихорадка. В наши дни многие достаточно предприимчивы и едут на запад, в Калифорнию. Так что у Гриффина не было выбора: он соскреб весь мусор с самого дна. А жена, которая может в любой момент свалиться в приступе малярии, была именно таким соскребышем.

Корова лягнула его слегка и сверху бросила на Джейка внимательный взгляд.

– Ну, ну, сюда, Джинджер, – проговорил он, подтолкнув ее назад.

Чтобы успокоить корову, он запел тихим мягким голосом.

О, помнишь ли ты, Бетси из Пайка,
Как ходила в горах с красавчиком Айком,
И желтого пса, что носился кругом,
И плетку с любимым твоим петухом,
И упряжку с парой ленивых волов,
Степенно ступающих мимо холмов?
И вот как-то вечером рядом с дорогой,
Чтоб отдохнули усталые ноги,
Бет прилегла в шалаше отдохнуть
Свежести воздух полный вдохнуть.
О, словно цветок была Бетси для Айка,
– Прекрасная роза из города Пайка!

Джейк усмехнулся, вспомнив совсем другую Бетси. Она тоже ложилась отдохнуть со всяким молодцом с фургоном. И не только на плато. Это произошло на реке Снейк, на развилке дорог. И она сама пришла к нему.

Спустя неделю после спора с Шоллоном, он приехал поздно в лагерь, предварительно вымывшись и почистившись. И неожиданно услыхал свое имя, произнесенное шепотом. Что же она тогда сказала? Да, она хотела узнать, что чувствует женщина в постели с мужчиной, большим, как дерево.

Приступ болезненного чувства вины охватил Джейка даже теперь, спустя четыре года. Ему не надо было этого делать. Ее родители были хорошими людьми. Прошло много времени, прежде чем он смог посмотреть в глаза Редманам. Интересно, знали ли они, чем занималась дочь? Наверное, знали. Они не очень-то расстроились, когда она сбежала в Калифорнию с братьями Турманами.

Когда он видел их в последний раз, они выглядели достаточно счастливыми и довольными – лучше, черт возьми, чем когда впервые появились в Орегон-Сити, пожелав стать поселенцами. Тогда они были голодные и оборванные.

Джейк начал выдаивать два других соска. «А может, Хомер прав? – думал он. Не следует вообще привозить жен до тех пор, пока все не уладится. Кто знает? У Рэчел такие золотистые волосы, глаза источают такое тепло… Видно, под кожей у нее не только кости. Возможно, его маленькая невеста окажется очень хорошей женой, даже если и не будет нежной и ласковой».

Да, может и так! Руки перестали двигаться, а лицо искривила ухмылка. И, кроме того, похоже, она была забавной. Ему понравилось, как она бросала украдкой взгляды на него весь день.

Джинджер повернула голову и осмотрела его большими влажными карими глазами.

Продолжая доить, Джейк запел громким голосом:

Рэчел легла в шалаше отдохнуть
Свежести воздух полный вдохнуть.
О, словно цветок была Рэчел для
Джейка Прекрасная роза…

Спустя некоторое время Джейк отправился к хижине, вдыхая исходивший из домика аппетитный запах.

– Вот, – сказал он и подал Рэчел ведро молока.

Он отодвинул стул от стола и сел, вытянув ноги в ботинках, потом оглянулся, чтобы понаблюдать за ее юбкой, развевающейся и облегающей тело, пока Рэчел двигалась. Она с каждой минутой казалась все красивее и красивее.

Рэчел раздражал его взгляд. Проверяя, сварилась ли картошка, она обернулась. Ее щеки вспыхнули. Пока кусок оленины поджаривался, шкворчал на сковороде, он начал представлять, как она раздевается… медленно, деталь за деталью. Она обернулась.

– Ужин почти готов. Ты бы умылся…

– Умыться? – его рот искривила ухмылка. – Ладно.

Рэчел вздохнула с облегчением, как только он вышел. Надолго ли его отсутствие? Пока его не было, она поставила на стол вымытые оловянные тарелки, чашки и другую посуду, которая, кстати, смотрелась на грубом самодельном столе очень даже ничего. Если постараться сегодня вечером, она успеет распаковать свои вещи. Она могла бы пожить в какой-нибудь задней комнате хижины, но изменять своим давним привычкам у нее не было никакого желания.

Пока она рыскала по полкам, вернулся Джейк и уселся на прежнее место.

Она повернулась.

– Где у тебя марля? – спросила она, стараясь не замечать игривые искорки в его глазах. – Мне надо снять сливки с молока.

– Чего нет – того нет. Просто отлей, а лучше дай мне.

– Понятно. Завтра я что-нибудь постараюсь найти в своих вещах.

Завтра. Ее душа опустилась в пятки, когда она глянула на дверь спальни. До того, как наступит завтра… еще будет ночь.

– Я бы на твоем месте размешал молоко со сливками. Теперь тебе надо пить молоко получше, – заметил Джейк.

Прошла минута, прежде чем она справилась с паникой. Потом, игнорируя его намеки, Рэчел постаралась накрыть на стол как можно быстрее. За едой ей хотелось вовлечь его в беседу, чтобы ослабить напряжение и рассказать ему о себе, пока не поздно.

Она села напротив. Наполнив тарелки, она, было, подождала молитвы, но этот язычник просто начал есть.

– Мистер Стоун…

Он метнул недоуменный взгляд и исправил:

– Джейк.

– Да, Джейк, – она выдавила улыбку. – У тебя такая милая маленькая долина. Тебя надо поздравить с удачным выбором. Можно спросить, какие у тебя планы?

– У твоего мяса чудной вкус, – сказал он, засовывая толстый кусок в рот.

– Не вкусно?

– Нет, очень вкусное, но отличается.

– Может, из-за черного перца. Я привезла немного…

– Да, наверное, из-за перца. Все, что есть у меня – соль.

По тому, с каким аппетитом он уплетал, Рэчел не могла понять: голоден он или ему просто нравится еда. Помолчав, она снова решилась завести разговор.

– Что ты собираешься выращивать?

Он оторвался от пищи, не скрывая своего неудовольствия.

– Думаю, груши и яблоки. Саблет Симпкинс продал мне несколько саженцев… Но пройдет несколько лет, прежде чем появится первый урожай, так что придется продать немного леса пока. Я посеял ячмень и рожь, чтобы перезимовать. А глядя на тебя, я хотел бы завести сад.

Она заметила скептический взгляд.

– Думаю, если ты объяснишь, что надо делать, я смогу.

– Я знаю, – пробормотал он с набитым ртом, с трудом глотая. – Ты ведь никогда не держала в руках мотыгу?

– Нет, но я хочу научиться. Мне хотелось бы превратить это место в хорошее жилье.

– Конечно, – пробормотал он лениво и вновь безразлично вернулся к еде.

– Я уверена, вдвоем мы могли бы создать здесь прекрасный дом для твоих будущих сыновей, – она глубоко вздохнула, пытаясь набрать воздуха в легкие.

– Кстати, говоря о сыновьях…

Джейк взглянул на нее. Рэчел, наконец, удалось завладеть его вниманием.

– Мне надо кое-что с тобой обсудить, не то чтобы обсудить, просто сказать. Я не то, что ты думаешь.

– Ты и вправду не то, чего я ожидал, – его рот дрогнул в усмешке. – Но мы их сделаем.

Щеки Рэчел снова загорелись. Она предпочла не обращать внимания на косвенный намек.

– Я знаю, я выгляжу ужасно, но через несколько недель я окончательно выздоровею и, поверь, буду выглядеть более здоровой.

Он ткнул своей вилкой в ее нетронутую тарелку:

– Если не начнешь есть, этого никогда не случится.

Рэчел зачерпнула ложку размятой картошки и положила в рот.

– Так-то лучше, – довольно сказал Джейк, возвращаясь к собственной еде.

Отодвинув еду, она снова повторила:

– Я не то, что ты думаешь. Я не… не падшая женщина.

– Какая? – взглянул он удивленно.

– Ну, знаешь, есть женщины, продающие свое тело… мужчинам.

– Ты имеешь в виду девочек из салуна?

– Да, верно. Я не из них. Это была ошибка. Меня посадили в тюрьму, это так. Но это произошло по ошибке.

– Ты уже сказала это.

– Я пришла в тот дом с дурной репутацией помочь раненой женщине. Из милосердия пришла. Меня ошибочно приняли за одну из них, потому что я была там. Никто не обращал внимания, когда я пыталась объяснить… Никто не слушал.

– Слушай, если ты хочешь притворяться, что ты не шлюха, обо мне не беспокойся. Рассказывай какие хочешь сказки, – он засунул ложку моркови в рот.

– Нет, ты не понял. Я действительно не то, что ты думаешь. Я не… сведуща в…

– Что-что? – недоуменно произнес он, оторвавшись от еды.

– Я никогда не была с мужчиной.

Он выглядел ошеломленным. Рэчел даже решила, что он подавился. Вдруг его глаза вспыхнули.

– Сукин сын! – вскочил так, что стул не удержался и грохнулся на пол. – Ты говоришь, что не знаешь, как надо… Так ты всего лишь больная?..

Он надвигался на нее, словно стена. Сев на стул, Рэчел ухватилась за последнюю фразу.

– Я больше не больная, я почти в порядке.

Сузившиеся глаза уставились на нее. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но потом пнул упавший стул так, что тот подскочил в воздухе и упал снова на пол. Он развернулся и рванул наружу, с такой силой хлопнув дверью, что окна зазвенели.

Джейк направился к сараю, делая большой крюк, чтобы подавить ярость. Он поддел ногой совок у двери, металл больно ударил даже через кожаный ботинок, и Джейк захромал назад. Он испытывал сильную злость при мысли о том, как подло его обманули Гриффин и Дорсет.

Он стоял посередине двора, дрожа от ярости, сжимая свои огромные, как кувалды, кулаки. Ему хотелось зареветь, чтобы было слышно на три мили в округе. Мог ли он позволить, чтобы женщина услышала, как он расстроен, и поняла, что он введен в заблуждение и разъярен?

Возможно, Гриффин и не знал, пока вез их вверх по реке, но не Хомер! Этот толстый карлик заплатит! Джейк не только вернет ее назад и заставит вернуть свои деньги. Джейк никогда больше не будет торговать с этим прохвостом, даже если придется спускаться вниз по реке в Салем за каждой мелочью. Ярость Джейка слегка поутихла, но раздражение не проходило. Он схватил лопату и принялся чистить стойла. Убирая возле Спарки, он громко бормотал что-то. Эта привычка появилась у него, когда зимой в одиночестве он бродил в лесах. Хомер наверняка знал, что она не из салуна. Если бы я был более внимательным, он бы меня не обманул! А говорил, что она шлюха и леди одновременно.

Подымай ноги, Спарки! Джейк наклонился и потрогал белую щетку волос за копытом Спарки. Хомер знал, ладно… Просто хотел избавиться от нее, боялся, что она снова свалится с приступом малярии и умрет.

Потом Джейк вдруг вспомнил выражение лица Рэчел, когда он на нее набросился – тот же мягкий взгляд широко открытых глаз. Он его долго будет помнить. Он задумался, охваченный чувством вины. «Мне не надо было орать. Это не ее вина».

Джейк снова принялся за работу. «Как только я закончу с садом, отвезу ее назад в Индепенденс. Она меня поймет. Такая тоненькая не подходит для жизни поселенца в отдаленном районе. И, черт, у нас такой недостаток женщин! Я уверен, Хомер сможет ей найти другого мужа. Городского, который сможет нанять ей служанку. Такого, который может позволить себе держать под рукой запас хинина. Да, – думал он, – с ней будет все в порядке». Он войдет и скажет ей об этом, как только закончит чистить стойла. Учитывая, как он с ней обошелся, она с радостью уедет.

Он остановился. «Но это значит, что я не смогу с ней переспать сегодня…»

Настроение испортилось сильнее, чем прежде. Джейк зажег лампу в сгустившихся сумерках и, отвлекшись от всех мыслей, пошел к жеребцу в стойло. Он знал, что Принц не понял его предыдущих обещаний, но все-таки колебался: было стыдно за свое воодушевление.

Пока он работал, взгляд жеребца неотступно следил за ним. Вконец разнервничавшись, он проговорился. «Ну, ладно. В общем, ни тебе, ни мне сегодня ночью не порадоваться».

Ошеломленная и глубоко сконфуженная, Рэчел некоторое время просидела без всякого движения, ожидая, что Джейк вернется. Когда этого не произошло, она встала и подошла к окну, пытаясь рассмотреть что-либо между домом и сараями. Видны были лишь следы фургона на лугу, откуда они приехали, но Джейка словно след простыл. «Он должен быть в сарае», – думала она.

Двери были открыты, но в сгустившихся сумерках она не видела ни огонька внутри.

«О чем он думает? Какие строит планы? Что он будет с ней делать?»

Спустя некоторое время в сарае появился огонек, потом он погас. Что ж, по крайней мере, он был рядом и некоторое время будет.

Рэчел отвернулась от окна, чтоб зажечь свет в темной комнате. Вспомнив, что масляная лампа находится на полке позади, она двинулась в том направлении. Она зажгла лампу и поставила на стол.

Остатки ужина уже остыли. Хотя они и выглядели неаппетитными, она села и заставила себя съесть несколько ложек. Она не должна больше терять вес…

«Почему он так разошелся? – задумалась она, и ложка застыла в воздухе. – Разве мужчины во все времена не предпочитали жениться на девственницах? Я знаю, ему неприятно, что я выгляжу сейчас такой нездоровой. Да, он согласился жениться на мне… Но только потому, что думал, будто я проститутка». Она уставилась в пространство, затем положила ломтик оленины в рот и поморщилась. Дикие вкусы! Ей надо было не забыть вымочить нецивилизованное мясо, прежде чем готовить его. Сегодня у нее не было выбора. В коптильне не из чего было выбирать: свежая оленина и несколько кусков нераспознаваемого мяса. Мама всегда говорила, что без женского влияния мужчины становятся дикарями. Раз уж мистер Стоун провел большую часть своей жизни в глуши, она была уверена, что он был лишен элементарной женской заботы. Рэчел покопалась в морковке, зачерпнула и прожевала. Немного терпения, немного убеждения, и он, наверняка, увидит преимущества преданной жены и уютного дома.

Его преданная жена… Мысль о его крепких мышцах, из которых слеплены такие огромные плечи, снова заинтриговала ее воображение. Рэчел заинтересовалась: так ли он великолепен без рубашки, как ее викинг?

«О, Боже», – Рэчел приложила прохладные руки к пылающим щекам.

Какие распутные мысли преследуют ее весь день!

Наевшись досыта, она встала и снова выглянула в окно. Внутри сарая все еще горел свет. Она разожгла огонь, чтобы согреть воду для мытья посуды. Нельзя, чтоб он решил, что она неряха.

Убирая на кухне, Рэчел постоянно посматривала в окно. Она убеждала себя, что не надо этого делать, но ее глаза просто не слушались. После того, как последняя чистая тарелка была установлена на место, она снова посмотрела в окно. Огонь все еще горел. Она знала, что пора уединиться, но одна мысль о том, что надо раздеться и залезть в его постель, усиливала ее паническое настроение. Она чувствовала дикий испуг. Вместо этого она решила с пользой провести время. Но сначала хотелось света и тепла. Она зажгла другую лампу, стоявшую на камине среди стопки зачитанных книг, потом подкинула охапку дров в огонь. Покончив с этим, она перешла к полкам над плитой. Эта кухня будет в должном порядке к утру, или она не Рэчел Чэмберс!

Ее сердце дрогнуло. «Рэчел Стоун», – исправила она шепотом. Стоун. Это имя подходило ее круглоголовому мужу, но на ней оно тяжело повисло, придавив своей тяжестью.

Покончив со столь нелюбимой уборкой в сарае, Джейк пошел за фонарем. На полпути к нему он остановился. «Скачущий йезофан, мой Бог! О чем я думаю? Я не могу избавиться от этой женщины, пока не получу второй участок земли». Он швырнул совок в угол. Совок задел фонарь, и свет заплясал по стенам сарая.

«Хомер! Ты ублюдок! Ты знал, что я не смогу вернуть ее. Нет, я это все-таки сделаю», – он собрал всю силу воли, чтобы успокоиться.

«Успокойся, Стоун. План сработает», – Джейк знал, что просто надо подержать здесь невесту немного подольше.

Только до того момента, когда Гарви Бест заедет в Индепенденс. Принц ржал и постукивал копытом.

– Ты что, смеешься надо мной? – прорычал Джейк. – Думаешь, не могу продержать ее здесь несколько недель, не затащив в постель?

Ну, я должен. Иначе я втрескаюсь в нее.

Джейк снова потянулся за лампой. Уже собрав губы трубочкой, чтобы дунуть, он заколебался. Он осмотрел двери хижины, теперь залитой светом, и его мысли вернулись к прошлому, когда он рассматривал мягкозакругленную маленькую грудь, затянутую доверху, будто она собиралась в жаровню. Она повернулась, и он увидел ее розовые щеки. Все, что он увидел, обещало нежную красоту. А когда она отправила его умываться, ее уничтожающий взгляд выражал такую силу духа, на которую, по его мнению, она была не способна. Его организм чувствовал присутствие хозяйки. Он протяжно вздохнул. Может, ему лучше побыть немного в сарае?

– Принц, – он зашагал к черному жеребцу. – Я не обращал на тебя внимания. Скоро я тебя хорошо почищу…

В течение нескольких часов кухня была в ее распоряжении. Рэчел освободила содержимое двух сундуков, достав свои кухонные принадлежности и белье, чтобы все было под рукой. Розовая скатерть покрыла шероховатый стол, а две подушечки лежали в качалках. Обрадованная достигнутым эффектом, она налила воду в лохань, умылась и привела себя в порядок. Уже этот, столь грубый интерьер казался более уютным, менее бедным. Позже, когда появятся занавески на окне и салфетки в серванте, несколько подходящих по цвету подушек на табуретах, будет очень по-домашнему.

Она потянулась и выглянула в окно. «Я выгляжу смешной, – решила она. – Мне надо идти в постель». Она встала и потушила одну лампу. Взяв другую, она решительно направилась к двери, которую весь вечер избегала.

Она открыла дверь… В нос ударил острый запах кедра. В отличие от первой комнаты, стены спальни были обшиты гладкими досочками ароматного дерева. Очень мило, но как-то необычно. Рэчел и не ожидала такой отделки. Это мистер Дорсет сказал ему, наверное, что кедр спасает от моли шерстяные изделия. Итак, вместо постройки какой-нибудь клетушки, ее гигант построил целую комнату. Думая так, она улыбалась во весь рот.

Огромная кровать с крепкими перекладинами стояла перед ней, сверху она была покрыта куском шелковистого меха. О, Боже! Внезапно Рэчел почувствовала нечто особенное, заставившее ее броситься на кровать.


Бродячий корабль шел на таран. Его смертоносные стрелы пробивали корму корабля, разбивая ее и разрывая гладкое дерево. Ее клиппер трещал и стонал. Она побежала к краю и глянула вниз. Грохочущие о борт волны врывались в пробоину в задней части корабля, с ревом разрывая внутренности. В безумстве она оглянулась – в злые, грешные желтые глаза дракона. Он смеялся над ней. Вдруг внезапно из его рта распространилось зловоние: огненно-красное, словно дыхание сатаны.

Ее платье, черное как смерть, вспыхнуло огнем. Пуговки! Мой Бог, на платье были сотни пуговиц! Ее пальцы схватились за горло. Она дотронулась до первой, но та рассыпалась, как пудра в руках. Посмотрев вниз, она обнаружила, что пуговицы и одежда распадаются. Все, что осталось, стало кучкой пепла у ее ног. Она стояла обнаженная перед глумливыми глазами дракона-демона.

А потом она увидела его. Словно Бог, он прыгнул со своего корабля… В одной набедренной повязке на бронзовом обнаженном теле, он пришел из полночной темноты к ней.

– Бежать! Бежать, куда подальше! – раздавался в ней немой призыв.

Ее ноги не двигаются. Господи, помоги ей, она не может шевельнуть и пальцем на ноге! Он упал перед ней в броске, его жадные глаза охотника исследовали каждый бугорок, каждую впадину на ее теле так медленно, как бегут сцены в кино.

Она рассматривала каждый его мускул, отточенный до совершенства; рассматривала то, что свисало в месте сужения торса и потом вверх к гигантским плечам и груди. Его руки властно тянули ее к себе, он ею управлял. На фоне наготы его густая шевелюра горела огнем, испепеляя ее. Она даже услышала шипение. Она не волновалась. Ей была так нужна эта восхитительная жара! Ее руки поднимались к его крепкой шее и обвивались вокруг нее. Она приблизилась еще, прилипая к нему подобно раскаленной лаве. Они слышали биение сердец друг друга. Его сердце стучало в унисон с ее. Их сердца сливались…

Ее взгляд переходил с бугристостей его груди к оскаленным зубам изрыгающего огонь дракона. Она кричала, но приговор этой твари был единственно вечным…

Лапа с длинными когтями схватила ее и бросила на корму, вновь подкинув над своим отвратительным телом.

Она ударила кулаком по железной чешуе. Она пнула его. Но чем сильнее она сражалась, тем громче дракон выл от какого-то маниакального удовольствия. Внезапно весь шум прекратился. Мертвая тишина окутала пространство. Его глаза отражали пламень ада, изрыгавшийся через пасть. Она услышала: «Рэчел»…

Шепот проникал в ее сознание.

«Рэчел!»

О Боже! Он знает ее имя…

Глава 4

– Рэчел!

Она вскочила. Волосы закрывали ее лицо. Убрав их в сторону, она увидела лицо своего мужа, нависшее над ней. Лампа, которую он держал довольно высоко, отбрасывала по стенам какие-то жуткие тени, ее золотой свет обрамлял Джейка, делал его таким же громадным, каким привиделся ей северный пират. Хуже того, выражение его лица было скрыто пляской теней. Она не могла по глазам догадаться о его намерениях. Но, чтобы там ни было, он пришел.

Она надеялась, что он не заметит ее паники.

– Да?

– Утро. Пора готовить завтрак, я уже разжег огонь в плите.

Уже утро? Пора вставать?

«Спасибо», – сказала она. Неописуемое облегчение охватило каждую ее клеточку. Ее викинг пришел разбудить ее, а не издеваться или убить.

– Хомер прав. У тебя действительно целая куча волос, – Джейк повернулся и вышел из комнаты еще до того, как Рэчел успела сообразить, что последнее замечание следует считать комплиментом.

Хотя, возможно, это и не так, ведь брачную ночь он провел в сарае. Она чувствовала, что благодарна ему за это, особенно после очередного, овладевшего ею кошмара. Однако мысль, что подсознательно она ждала его, вызвала некоторое неудовольствие.

– Ну что ж, – решила она, сбрасывая покрывало, ей просто надо изменить свое отношение к нему, показать, что она и вправду способная личность.

И желанная. До этого времени, еще в Пеории, она очень высоко ценилась. И вообще, ей сделали не одно, а целых два предложения.

Она выпрыгнула из постели. «Я очень быстро поставлю готовый завтрак на стол. Ближайший путь к сердцу мужчины лежит через желудок». Он ей это продемонстрировал прошлой ночью.

Улыбаясь, Рэчел, подпрыгивая на холодном полу, побежала в переднюю комнату к сундуку со своей одеждой. Она достала и надела сатиновый халатик, цвет которого ясно подчеркивал блеск и голубизну ее глаз и сунула ноги в шлепанцы. Поискав расческу, она устремилась к яркому огню в очаге. Она разгладила длинные волосы, наслаждаясь тем, как пламя отражалось и плясало в волосах, превращая их в золотые нити.

Обычно она старалась расчесать каждый волосок, но сегодня некогда было медлить. Трудно поверить, что она спала всю ночь. А потом еще и проспала! А мистер Стоун зажег огонь и обе лампы. Услышав стук, Рэчел поставила кофейник на огонь. На разделочном столе лежал кусок бекона. Он даже сходил вместо нее в коптильню! Он действительно очень хороший человек. Может, он проспал всю ночь в сарае, чтобы не травмировать ее и без того уставшую душу и тело. Острая мысль забеременеть от такого грубияна пронзила ее. Слезы выступили на глазах, она быстро их смахнула. Нельзя показывать, что она какая-нибудь там глупая, слезливая баба. Рэчел дала себе клятву, впервые увидев долину: она хотела быть лучшей хозяйкой и женой среди всех поселенцев, чтобы муж мог гордиться такой ею.

Решив, что лента в волосах сделает ее более привлекательной, она вернулась к сундуку и нашла подходящую по цвету к халату. Она прихватила всю массу волос лентой и завязала кокетливый бант. В этот момент она почувствовала взгляд.

Ее муж заслонил свет, идущий от входной двери. Джейк как-то понуро шел к дому от конюшни, рассматривая ее через открытую дверь. И, как обычно, она не могла правильно определить, что выражали его глаза.

Эту птицу надо распознать. И, кроме того, она знала одно: под всеми этими зарослями и таким телом, как у него, может скрываться добрая и красивая душа.

Внезапно она осознала, что они уставились друг на друга. Почувствовав, что ее разоблачили, она испуганно осмотрела себя, но, кажется, все было в порядке. Потому, не желая казаться взволнованной, она подняла голову и посмотрела на него в упор.

– Я собиралась готовить завтрак. Ты хотел бы чего-то определенного? Я не вижу кур. Есть у нас яйца?

– Бекон и несколько бисквитов, таких, что делала вчера, думаю, будет достаточно, – Джейк смотрел на нее некоторое время, потом повернулся и быстро вышел.

«Он и вправду человек необычный», – думала Рэчел, все еще взвешивая его поведение.

В считанные минуты завтрак был готов. Как только Рэчел выложила на стол золотисто-коричневые бисквиты и свой нежно-розовый фарфор, свой хрусталь, столовое серебро, Джейк снова вошел. Он явился так вовремя, что ей даже показалось, будто он подглядывал в окно.

– Садись, пожалуйста, – пригласила она.

Она поставила две искусно украшенные чашки с кофе и присоединилась к нему. Однако его большущие пальцы не смогли пролезть через ручку чашки, и она заменила ее на гнутую оловянную кружку из практических соображений. Она удивлялась, как много придется еще сделать, чтобы эта глушь стала хоть немного похожа на Иллинойс.

Джейк ел молча, не глядя на нее, но она все же с удовлетворением отметила, что ел он с аппетитом. Правда, она сделала все возможное, чтобы не оскандалиться. Осилив два бисквита, несколько кусков бекона и стакан молока, он встал и налил им обоим еще кофе.

– Я чувствую себя достаточно отдохнувшей. Если ты мне расскажешь, что где лежит, я могу заняться садом, – сказала Рэчел.

– Не стоит тебе беспокоиться, – проворчал он, не глядя на нее. – Просто отдыхай. Набирайся сил. Я сам сделаю все, что сегодня нужно.

– Нет, правда. Я чувствую себя нормально. Как только вымою посуду и оденусь, я могу начинать, – настаивала Рэчел.

– Хорошо, – его взгляд коснулся ее лица. – Если ты настаиваешь, можешь начинать помогать. Как только я допью свой кофе, пойду и вскопаю землю.

Он отодвинул стул ровно настолько, чтобы выдвинуть ноги, и, потягивая дымящийся напиток, начал лениво изучать ее. Возбужденная его взглядом, Рэчел поднесла чашку к губам, поглаживая при этом розовую скатерть.

– Скатерть выглядит хорошо, – заметил он. – Но она быстро станет грязной, ее придется стирать.

– Да, конечно, – недоуменно ответила она.

– А вокруг и так работы намного больше, чем может выдержать тело.

– Спасибо за участие. Но я все-таки предпочитаю попробовать все сама, пока не пойму, что не способна.

– Как хочешь, – Джейк допил остатки кофе и поднялся во весь рост. – Я собираюсь подтянуть Самсона. Когда надумаешь, выходи.

Рэчел быстро закончила с посудой, надела старое серое платье, которое носила, ассистируя отцу, крепкие туфли и пару испачканных перчаток. Потом открыла дверь и вышла на улицу вдохнуть свежий колючий воздух.

Густой туман расстилался над лугом, покрывая нижние ступени. Над деревьями возвышался каскад, прекрасный в чистейшем утреннем воздухе. Просто красота!

Позади дома она увидела Джейка, тянувшего плуг по полю, образуя длинную темную борозду в покрытой росой земле. Он не обращал внимания на холод, хотя был одет лишь в холщовую рубаху и грубые брюки. Рэчел потерла руки, предполагая, что бодрящая весенняя погода пойдет ей на пользу. Нужно только заняться работой.

Джейк поднял голову и увидел стройную молодую женщину, легко шедшую к нему по пахоте. Она появилась не ко времени. К тому же она приподняла подол платья так, что были видны черные шелковые чулки. Ее перчатки были почти бесполезны, и голову она не догадалась покрыть.

– Но! – крикнул он Самсону.

Прищурив голубые глаза сирены от утреннего солнца, она взглянула на него.

– Я здесь, – сказала она, подчеркнув очевидное. – Ты обрабатываешь довольно большой участок.

– Огород должен обеспечить овощами на целый год.

– Да, конечно. Я не подумала об этом.

Ее взгляд дрогнул, глаза прикрылись длинными золотистыми ресницами. Эти глаза напомнили Джейку озеро, которое он однажды видел с вершины Маунт-Худ: глубокое голубое сокровище, скованное льдом.

Она снова ранила его кристальной чистотой своих глаз.

– Где мне начинать?

Задумавшись о своем, он не ответил.

– Что мне надо делать? – уже громче спросила она.

Она наверняка стала выглядеть лучше после ночи, проведенной на его кровати.

С неохотой он перевел взгляд на сарай.

– Тебе понадобится мотыга. Она в сарае, – когда она повернулась, он добавил: – Там в коробке с инструментами брезентовые перчатки. Мы планируем сад, а не едем на гулянку.

Улыбка исчезла с ее пухлых губок, и он понял, что ее покоробила и удивила его грубость.

Когда Рэчел вернулась, он показал ей глубину и ширину каждой борозды и оставил работать в одиночестве. Обрабатывая участок, он часто поглядывал на нее. Она работала с энтузиазмом. У девочки было мужество, нельзя этого отрицать.

Когда Джейк закончил вспашку, он освободил коня-работягу и с лопатой в руках двинулся к ней. Приблизившись, он заметил, что ее пыл поубавился, но она все еще не прекращала работы. Джейк начал делать бороздки и вскоре догнал Рэчел, которая окончательно ослабела.

– Ну-ка, дай мне мотыгу ненадолго. Теперь я буду это делать.

– Нет, правда, я могу сама, – ее голос дрожал.

– Возьми мою лопату, мы просто поменяемся работой. Хорошо?

Джейк закончил борозду, потом другую. Его взгляд неотступно следил за девушкой. Ее руки тряслись от перекладывания земли, юбка и туфли стали ей мешать, покрывшись грязью. Она побледнела, как за день до этого, губы посинели.

– Эй! – крикнул он. – Я думаю, пора отдохнуть.

Когда она выпрямилась, ее лицо исказила судорога.

– Со мной все в порядке, – она прерывисто дышала, опуская лопату на землю. – Мне не нужен отдых. – Рэчел так настаивала, что с ней все в порядке, что ему пришлось силой отвести ее.

Джейк усадил ее на крыльцо и сам сел рядом.

– А бисквиты в твоем исполнении действительно вкусны. – Она посмотрела на него рассеянным взглядом.

– У меня тут есть коробка сушеных абрикосов и я буду страшно благодарен, если ты испечешь пирог хотя бы вполовину такой же вкусный.

– Пирог? – ее голос звучал совсем слабо.

– Если ты сейчас начнешь, мы можем съесть его в обед. – Джейк поднялся и взял в руки лопату. – Когда я думаю об этом, у меня рот наполняется слюной.

– Пирог… конечно, – она поднялась и, пошатываясь пошла в дом.

Подойдя к стулу, Рэчел рухнула на него, словно подкошенная и принялась снимать обувь натруженными руками. «Благодарение Господу», – простонала она. Еще минута и ее бы хватил удар.

Она посмотрела в окно на мужчину, превосходящего ее в размерах вдвое и в десять раз более сильного. Он с бешеной скоростью лопатил землю и его дыхание даже не участилось. Она оглянулась и встала, еле держась на ногах.

Джейк не приходил до обеда еще несколько часов, давая Рэчел дополнительное время и отдых ее ногам. Она выпила чашку тонизирующего чая. Когда же он вернулся, она встретила его нестерпимым ароматом сладкого абрикосового пирога и улыбкой.

Она по-новому расчесалась и заплела волосы, а ее щеки налились свежим румянцем. Она видела, как его глаза вспыхнули, и поняла, что ей кое-что удалось.

Как и прежде, Джейк ел в молчании. Рэчел решила, что это обычная манера горных бродяг. Но это не для нее. Дома, в Пеории, время приема пищи было временем, когда обсуждались последние новости, интересные медицинские случаи, читались стихи. Она не могла лишиться тех моментов, которые теперь для нее становились самыми дорогими воспоминаниями.

Бросая украдкой взгляды на мужа, она задумалась: будет ли у них достаточно много общего, чтобы было что вспомнить.

– Мистер Стоун…

– Джейк, – исправил он в который раз.

– Джейк, у тебя на полке я заметила несколько книг. Похоже, ими очень часто пользовались?

Он перевел взгляд с Рэчел на очаг.

– Да, книги тяжело достать, поэтому это все, что у меня есть.

– Никто не сможет осудить твой выбор. Шекспир, Библия…

– Старый охотник дал их мне.

– Я полагаю, ты их прочел?

– Конечно. Много раз. Они помогли мне пережить кабинную лихорадку столько раз, что и сосчитать трудно.

– Кабинная лихорадка? Что это за болезнь? – удивилась она.

– Миссис, – начал Джейк с ухмылкой. – Кабинная лихорадка – это когда тебя заносит снегом. Закупоривает в какой-нибудь темной избушке на такое долгое время, что можно сойти с ума.

– О да, – понимающе улыбнулась она.

Ужас каменных тюремных стен сковал ее воспоминания. Она опустила глаза.

– Я знаю, что ты имеешь в виду. Я была заперта в тюрьме на два месяца.

Стул застонал под Джейком. Бедная малышка, через столько прошла. Как он сможет сказать ей, что собирается вернуть ее Хомеру Дорсету? Но раз он решил, вопрос чести покончить с этим, пока он не поддался влиянию этой обаятельной дамочки. Он и так долго тянул с этим. Надо сказать ей… и он скажет… сразу после пирога. Не надо портить хорошую еду.

«Ты такой большой мужик», – думал Джейк, уничижая себя часом позже, когда он и Рэчел усиленно трудились на садовом участке. Пока ел вкуснейший пирог, у него не хватало сил сказать ей. Частично, правда, это была ее вина. Эти блестящие глаза так озабоченно следили за ним, когда он откусил первый кусок пирога, что просто нельзя было испортить ей удовольствие и сказать о том, что ей предстоит.

Пока он ел пирог, он заметил и другие попытки превратить хижину в уютный дом.

Маленькая фигурка ребенка, играющего с уточкой, стояла на камине.

И теперь она вновь прилагала все старание, работая на поле, урожаем с которого она не будет пользоваться. Он должен ей сказать.

Джейк остановился и повернулся лицом к движущейся позади него женщине. Увидев его, она смело улыбнулась и увеличила скорость. Ну как ей сказать? Она так старается. Но, черт, только не сейчас! Ему надо двигаться вперед. Ее мужество и дух намного превосходят ее маленькие размеры. В следующий раз, когда он поедет в город, надо послать Хомера за целым бочонком этого хинина.

Джейк уставился на нее. Он улыбнулся, надеясь, что это вознаградит ее попытки, взял лопату у нее из рук.

– Давай поменяемся ненадолго, – предложил он.

– Извини, я постараюсь лучше, – она с трудом успокаивала дыхание.

– Не мучь себя. Ты все прекрасно делаешь, – он сунул ей мотыгу и отошел с пути. Когда она прошла мимо, он пристально осмотрел ее грациозные формы.

Тоненькая, как девочка, она была приятно пропорционально сложена – может, немного длиннонога, но ему это в женщинах нравилось.

Да, этим утром, когда ее волосы рассыпались по подушке, он с трудом смог отвести руки в стороны. А позже, когда она их расчесывала, и огненные блики освещали их, это было удивительно, что-то сравнимое только с красотой радуги.

Да, оставить ее – единственно правильное решение.

С новыми силами Джейк удвоил свой энтузиазм. Он хотел догнать ее, чтобы поближе рассмотреть. Когда он покрыл расстояние между ними, строка из старика Вилла пришла ему в голову. Что-то типа: «Когда взгляд истоскуется по другому взгляду, сердце в любви становится мягче».

Она распрямилась и подняла руку ко лбу, ее грудь стала хорошо видна. Ему представился изящный лучик тела, лежащего на его кровати. Он почти почувствовал нежную мягкость кремовой кожи. Ее шелковистые волосы рассыпались между его пальцами. Ее полные, мягкие губы… горячий… влажный…

Рэчел покачнулась. Потом, как усталый олень, снова склонилась и упала на землю.


Она все кружилась, кружилась, погружаясь в море темно-фиолетового цвета. Такая расслабленная, такая беззаботная. Восхитительно кружилась голова, приятно щекотало живот, и она не могла сдержать неудержимый смех. Ее затягивало все глубже и глубже.

Вдруг ее осенило. Она может дышать! Она так боялась прыгать, но вместо того, чтобы быть поглощенной темнотой, она оказалась в темной, чудесной, шелковистой воде. Странно, она не помнила прыжка. Но она должна была! Глядя на кружащийся водоворот, далеко впереди она увидела свет. Светящийся шар становился все ближе, шире, ярче. Наверное, корабль все еще горит, но ее это не волновало. Пусть он и все дьявольские штуки на нем сгорят. Но что же викинг? Неужели она желает ему смерти? Конечно, да! Нет! Может быть… Она не знала.

Ей нужно было еще раз посмотреть, увидеть его глаза. Она поплыла: нет! – воспарила к поверхности с грацией и скоростью несущегося по волнам нового корабля. Совершенно белая мантия прикрывала ее тело, обтягивая каждый изгиб. Внезапно появилась рука, обвила ее талию, приподняла ее, вытягивая из воды, прижимая к крепкому, как сталь, телу – прямо напротив волшебно горящей, обнаженной груди викинга.

Каждый нерв, каждая мысль требовала жизни. Ее дыхание участилось. Она знала, что нужно оттолкнуть его, но вместо этого тесно прижалась к нему. Красивая огненная борода развевалась от легкого ветра, обрамляя откровенную страсть его немигающих глаз. Без всякого труда ее мистический язычник поднял ее вверх к пушистым облакам, а потом нежно опустил прямо в колыхание волн. В его глазах ей виделось обожание.

Почему же он уходил от нее со скоростью ночи, прячущей зимнее солнце?

В панике она следила за удаляющимся викингом. Она не хотела, чтобы он исчез. Она хотела, чтобы он остался. Шепот его рук был как прохладный освежающий бриз. Нет, не прохладный, а горячий, несущий бурю. Если бы только она смогла открыть рот и позвать его назад! Ее руки не переставали обнимать его. Как он узнал, что она его хочет?

Он внезапно появился из темноты, вежливая улыбка осветила его божественные черты. Он каким-то образом понял ее молчание, как страстную мольбу. Теперь не существовало никого кроме него, его божественное тело прижималось к ее жаждущей плоти.

От него исходил сильный запах кедра и фимиам его мужской зрелости. Его руки подымались к шее, скользили по ее накидке, медленно возбуждая. Волны содрогания охватили ее тело, кончики его пальцев пронзали ее, зажигая в ней огонь страсти. О, Бог, о, Один! Она забылась в мучительно-болезненном экстазе. Она безумно стремилась утолить свою страсть с ним. Но ее одежды не поддавались. Она поможет ему, если только сможет пошевелить руками. Ей нужно быть такой же обнаженной, как и он. Как продлить это изнуряющее скольжение его рук по ее жаркому телу? Наконец она почувствовала, что одежды соскользнули с ее тела. Наконец она была свободна и могла соединиться с любовником.

Но где же он?

Он снова исчез. Он оставил ее. Как он мог?

Бесплодный ветер принес ей холодное опустошение. Внезапно что-то обхватило ее ногу.

Мой Бог! Это змей! Это он сделал! Он тянул ее назад. Страшно жестокий! Где же Один? Почему он ее не спасает?

Потом она вспомнила. Ее викинг был драконом. Он снова ее обманул.

Ее крик беззвучен, ее руки не имели силы. Или имели?

Храпящий змей отпустил ее.

Она снова в воде.

И снова стальная клешня схватила ее.

Нет! Она пронзительно закричала. Теперь она слышала свой крик. Она столкнула ядовитого гада в воду…


Рэчел проснулась, визжа и пинаясь, думая, что кто-то пытается ее изнасиловать. Эта мысль была у нее в голове, нельзя отрицать.

– Успокойся, я только хотел снять с тебя ботиночки.

Ее глаза с густыми ресницами открылись, ее испуганный взгляд блуждал вокруг, пока она не увидела его в ногах постели. Он натянуто улыбнулся и сказал:

– Жаль, что испугал тебя. Ты упала в обморок, и я хотел сделать твой отдых удобнее.

Рэчел смотрела на него испуганно, но пытливо:

– Я упала в обморок? – удивленно прошептала она. – Я никогда еще не падала в обморок… – Ее взгляд упал на обнаженную руку, тоненькую, хрупкую.

На ней была только рубашка без рукавов!

– Что случилось с моей одеждой? – она сгребла меховую накидку и натянула ее на себя.

Джейк провел по лицу рукой, убирая улыбку, затем ответил:

– Вон там в углу. Она вся в грязи.

– Да?

По ее тону нельзя было разобрать, поняла ли она что-либо о своей одежде, своем обмороке. Или как тяжело было удержать свои руки вдали от ее прекрасной груди? Черт возьми! Он делал дикие попытки, чтобы остановить свои руки, бродившие по ее телу и одежде, раздевая ее. Это были сладчайшие минуты. Его взгляд упал на то место, где сейчас покрывало подымалось и опускалось при каждом ее вздохе, и сожалел, что она так быстро укрыла свое чарующее тело. Вздох разочарования вырвался из его горла, разочарования, которое, как он понимал, будет стоить ему бессонных ночей.

– Послушай, ты просто должна немного отдохнуть. Я не позволю тебе больше работать на такой работе.

Ее глаза потемнели, как всколыхнувшийся омут.

– Но… я…

Он хотел ее каждой клеточкой своего тела. Он чувствовал, что пора уходить из комнаты, иначе потеряешь контроль.

– Я буду работать в поле. Позови, если что надо будет.

Кивнув, она закрыла глаза. Она выглядела очень жалкой, расстроенной. Она лежала, отвернувшись к стене.

Воспоминание о ее теле раздирало его. Он так долго ждал, так хотел увидеть женщину в своей постели: и один взгляд на нее, на изгиб бедра под покрывалом… «Забудь это, Джейк». Он сделал глубокий вдох и повернулся, чтобы уйти. И, черт возьми, она никогда не будет подходить для жизни фермера. Да ну все к черту, в любом случае!

Рэчел лежала и смотрела на дождь, стоявший за окном плотной стеной. Ей надо вставать, но как встретиться лицом к лицу с этим человеком, с ее мужем? Она слышала, как он где-то рылся. Половицы заскрипели: он зажигал огонь в очаге. Было утро.

Прошлым вечером, когда он разбудил ее, чтобы поужинать, она смущенно вспомнила, что упала в обморок. Упала в обморок! Какая она жалкая и больная!

За ужином, который приготовил он, она думала, что нет ей оправдания, нет возможности выглядеть лучше в его глазах. А он, как обычно, молчал, весь в себе. Исключением было одно изменение: он вообще избегал глядеть на нее. Когда она встала убрать со стола, он заговорил как-то неопределенно о затруднительном положении с ее здоровьем и приказал ей отправляться в постель.

Он думал, что она не подходит для фермерской жизни, и она больше чем подтвердила его правоту. Но все-таки она была его женой. Это был неопровержимый факт. Им придется каким-то образом прийти к общему согласию. Может, если бы она рассказала ему о деньгах отца, ждущих ее в банке Санта-Фе, он бы не чувствовал себя таким обманутым. Использовав только малую часть денег, он мог нанять кого-нибудь делать труднейшую работу, пока она наберется сил. Но перевод денег, возможно, займет месяцы – слишком долго. Помощь ей нужна сейчас. «Но, – думала она с возрастающей надеждой, – любой банк ссудит ей нужную сумму под проценты».

Но может ли она доверять Джейку? Если он узнает про деньги, он может их взять и делать с ними, что пожелает. Как ее муж, он имел право. Кто он: храбрый викинг или дракон дьявола? Она натянула нежное плюшевое одеяло на подбородок. Может, подождать немного, прежде чем решать?

Рэчел вылезла из постели, на цыпочках прошла по полу, чувствуя впервые в жизни каждую мышцу, где она крепится к кости. Она еще никогда не вскапывала землю…

Забравшись в свой халат и завязав ленточку негнущимися пальцами, она пошла в главную комнату с грацией, какую только могли позволять негнущиеся ноги.

– Доброе утро, – сказала она, притворяясь веселой.

Джейк повернулся от плиты с дымящейся чашкой в руке.

– Как ты себя чувствуешь? – его глаза искали ее ответа.

– О, прекрасно, благодарю. Просто немного больно двигаться.

– Движешься тяжелее, чем 80-летняя старуха, – грубо заметил Джейк.

«Вот тебе и доброе утро», – думала она. Ее раздражение возрастало с каждым болезненным шагом.

– Что тебе приготовить на завтрак? Ты будешь жареную картошку?

– Да, – его энтузиазм к еде никогда не пропадал, похоже.

Поставив чашку на стол, он натянул колкое пальто из буйволовой кожи. Надев его, он занял почти всю комнату. Никакой вождь викингов не выглядел более воинственно.

– Я буду в сарае, если понадоблюсь, – его спокойный тон, вежливый голос не подходил к пугающей внешности.

Джейк вышел на улицу, в дождь.

Все время, пока Рэчел готовила завтрак, она колебалась – говорить ли о наследстве. Возможно, если бы Джейк знал, он смотрел бы на нее более благосклонно. Но, может, ей следует этого избегать? «О, папа!» – молила она, надеясь на капельку здравого смысла.

Но все, что она услышала, было старой, бородатой банальностью. «Делай то, что велит тебе совесть».

«Может, папа прав? – думала она. – Джейк настоящий джентльмен, совсем нетребовательный, принимая во внимание тот факт, что он не реализовал свое право мужа в первую же ночь».

Но этот раздевающий взгляд снова всплыл в памяти. Может, он не такой уж чудесный, в конце концов. Может, он считает ее непривлекательной? Эта мысль сбила ее с толку.

Непрекращающийся пожар в душе снова вспыхнул.

Стоило Джейку только появиться в дверях, как Рэчел поставила пищу на стол. Еще одно совпадение? Похоже, не стоит отрицать. Он просто самец, подглядывающий в окно.

Она из мести наполнила его чашку до краев. Ему придется выбрать: или наклониться через стол и отхлебнуть немного, прежде чем взять, или ждать уйму времени, пока почти кипящий кофе не остынет. Иначе обожжешь руки. Рэчел надеялась, что он выберет последнее.

Смущенно глянув на нее, Джейк решил отпить. И снова с огромным аппетитом он съел такое количество пищи, каким можно было накормить целую семью. Когда он, наконец, закончил, то положил вилку и заговорил в первый раз с тех пор, как вошел.

– Можно мне еще кофе?

На этот раз Рэчел наполнила его чашку более аккуратно, так как все время, пока она наливала, он смотрел на нее. Она также налила себе кофе и повернулась, чтобы смело встретить его взгляд.

– Миссис, – сказал он, глубоко вздохнув. – Есть одна вещь, которую я все не мог вам сказать.

Использование слова «миссис» испугало ее.

– Да? – она видела, что он заколебался, его взгляд опустился на обветренные руки.

– Я боюсь, ты просто не сможешь работать. Мне придется отправить тебя назад, – через силу произнес он.

– Назад? – Рэчел покачнулась. – Куда?

– Назад к Дорсету. Он сможет найти тебе другого мужа, такого, которому не нужна крепкая женщина. Я думаю, может, лучше нанять шхуну до Сан-Франциско. Есть шанс найти там женщину, потерявшую надежду, которая будет рада крыше над головой.

Рэчел вскочила на ноги, не обращая внимания на боль в мышцах.

– Ты не можешь торговать мной, как старым мулом! Я твоя жена. Твоя законная жена!

Джейк посмотрел на нее со слабой улыбкой.

– Я думаю, мы сможем решить все это. Надо только поймать Хомера до того, как он пошлет сертификаты из Орегон-Сити.

– То, что ты говоришь, просто нелепо.

– Нет. Я уверен, Дорсет пойдет навстречу. Не волнуйся о нем. Хотя есть одна вещь…

Джейк снова посмотрел на свои руки.

– Мне надо задержать тебя здесь до тех пор, пока не приедет землемер. Не больше нескольких недель. Иначе я не смогу получить право собственности на часть земли.

– Наглость! Это просто наглость!

Громкий стук в дверь прервал гневную речь Рэчел.

Схватив ружье, Джейк проверил, заряжено ли оно, и лишь потом открыл дверь долговязому молодому человеку, совсем промокшему под дождем.

– Твоя новая жена должна пойти со мной, – сказал он, отряхивая воду со своей шляпы и дождевика. – Прямо сейчас!

– Зайди. Так это ты, Гарланд?

– Да, это я, – опуская на стол мокрую шляпу, сказал Гарланд. – Но у меня нет времени перебросится словом с тобой. Па сказал, что если я не привезу ее через два часа, он спустит с меня шкуру.

Рэчел удивленно подошла к мужчинам.

– Что случилось?

– Дональд столкнул Гуса с сеновала, и он страшно подвернул ногу. Кость торчит из-под кожи. Что-то страшное. Па и Орлетта постарались поставить на место, но теперь она опухла, и у Гуса сильный жар.

Джейк развернулся между ней и юношей.

– Что такое?..

– Пожалуйста, не перебивай, – резко сказала Рэчел.

Она отошла от Джейка.

– Когда это произошло?

– Вчера утром.

– Понятно. С вами живет Орлетта?

– Да, она замужем за моим па.

Рэчел повернулась к Джейку.

– Иди приведи фургон, пока я оденусь, – она заторопилась к сундуку с одеждой.

Ничего не понимая, Джейк уставился на нее.

– Чего ты ждешь? – долговязый толкнул его локтем. – Нам надо торопиться.

Глава 5

– Ради Бога, девочка. Дай гляну на тебя.

Орлетта, та самая мировая женщина, которая сильно полюбила Рэчел во время морского путешествия, сбежала с крыльца и бросилась под проливным дождем к фургону.

– Ты продрогла до костей. Дай помогу спуститься. И скорее в дом, скорее.

– Нет, Летти, – возразил юный Гарланд. – Вам нельзя быть под дождем. Я помогу миссис Стоун. Нет смысла вам обоим мокнуть.

– Ты прав, мальчик, – Орлетта заговорщицки подмигнула Рэчел и подхватила бордовую шерстяную юбку, отступив на крыльцо.

– Орлетта! – недовольно прокашлял средних лет мужчина.

Он и еще один юноша появились перед ними со стороны сарая. Дойдя до фургона, он приподнял старую шляпу, приветствуя Рэчел. Вода стекала со шляпы на его ботинки.

– Зовут меня Амос Колфакс, мадам. Друг Джейка. Дайте я помогу вам спуститься.

– Спасибо, мистер Колфакс. Мистер Стоун просил меня передать вам свой сердечный привет.

Придерживая свой медицинский саквояж в одной руке, другую она предложила мужчине, чьи решительные, но добрые черты лица внушали ей доверие. Небрежная, располагающая улыбка растянулась на его круглом, как солнце, лице, добавив искру его карим глазам. Даже лысоватая голова, круглая, как арбуз, вызывала приятные эмоции.

– Нет. Дай мне, – сказал юноша, стоящий рядом.

Он подошел к Рэчел.

Гарланд спрыгнул с телеги, протиснувшись между ними.

– Я привез ее, мне и помочь ей.

– Это нечестно, – возразил другой брат, повернувшись к Гарланду. – Ты был с ней все утро.

Рэчел убрала руку, чтобы не стать яблоком раздора.

– Правильно. Я увидел ее первым, – сказал Гарланд, шутливо ткнув братца локтем.

– И она будет последней, кого ты увидишь, – сказал второй, брыкнув первого.

– Мальчики! – Амос недовольно прервал спор сыновей. – Достаточно. Не заставляйте миссис Стоун думать, что мы головорезы из лесной глуши. Убирайтесь. Оба.

С удрученным видом оба худых, веснушчатых парня, совершенно не похожих на своего отца, отступили, избегая столкновения.

– Вы должны извинить мальчиков. Они подолгу не видят столь милых лиц. Дональд, позаботься о лошадях, – без дальнейших хлопот мистер Колфакс подошел и спустил ее вниз, потом провел ее в дом, да так быстро, что ее ноги почти не касались земли.

– Рэчел, милая моя, обсохни у огня, прежде чем идти осматривать Гусей. Может, чашечка кофе тебя согреет? – спросила Орлетта таким знакомым голосом.

Рэчел помнила этот голос, его материнскую заботу.

– Да, это было бы чудесно, – Рэчел опустила капюшон темно-зеленого плаща и привела в порядок волосы, прежде чем снять мокрую одежду. – Что мне с этим делать, Орлетта? С него течет.

– Гарланд, возьми у Рэчел плащ и повесь на стул рядом с огнем.

– Да, мадам, – забыв про свой плащ, он улыбнулся, когда разворачивал ее накидку и развешивал ее на спинке стула у жаркого огня.

– У меня нет слов благодарности. Мы очень ценим, что вы приехали в такую погоду, – мистер Колфакс подал Рэчел фланелевое полотенце. – Обсушитесь. Но Орлетта уверяла, что вы действительно разбираетесь в медицине. И что ваш отец оставил вам все свои медикаменты, и слабительное, и все такое.

– Да, но мне редко приходилось этим заниматься с тех пор, как многие из нас подхватили малярию. Мы практически истощили весь мой запас хинина.

Закончив вытираться, Рэчел вернула полотенце хозяину.

– Орлетта говорила, вы раньше помогали отцу. – Мистер Колфакс улыбался, но глаза были тревожны.

– Почти каждый день с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать. Так что я собрала хороший запас медицинских знаний.

– Вы выглядите не намного старше сейчас, – заметил Гарланд, с надеждой приподняв брови.

– Это приятно слышать, но мне уже двадцать три.

– Послушай, Амос, я говорила тебе, – сказала Орлетта.

Передав Рэчел соблазнительно горячий кофе в толстой глиняной чашке, она обхватила обеими руками руку мужа.

– Ну что ты думаешь о моем мужчине? Как он выглядит?

– Ай, ну же, Летти! – его усмешка превратилась в широкую улыбку, когда он наклонил голову и повел плечами.

Рэчел ничего не оставалось, как только улыбаться. Он действительно был находчив и умен по-своему. Они с Орлеттой были чудесной парой. Она, как и он, похудели от сильных перегрузок.

Она не была полной, просто чудесно округлых форм во всех нужных местах. Даже когда волосы были собраны в толстый узел на затылке, ее строгие черты выражали истинное дружелюбие.

Рэчел чувствовала себя такой ущербной на фоне этой женщины, и знала, что если бы Джейк увидел ее, он стал бы еще более разочарованным, что не оказался в Индепенденсе в тот день, когда приехали женщины.

Чувство своей никчемности съежило все внутри нее, как если бы она отхлебнула кипящее варево.

– Гарланд сказал, что его старший брат сломал ногу?

– Да, – Амос понимающе нахмурился. – Мальчики повздорили на сеновале и Туе свалился.

– Это не по моей вине, – защищался Гарланд.

– Никто тебя не обвиняет. – Амос снова обратился к Рэчел. – Я только хочу, чтобы нога моего сына была зафиксирована. В сорок семь мы легко проходим по этой стране, получая травму, не большую, чем заусеница. Давно, когда жизнь только стала налаживаться, я лишился семьи. А теперь вот это… Мой первенец может остаться калекой, если до этого не умрет.

– Нет, Амос, – Орлетта ободряюще сжала его руку. – Перестань мучить себя. Мы же привезли сюда Рэчел. Она зафиксирует ему ногу правильно. Не так ли, Рэчел?

– Я полностью согрелась, – ответила та, передавая пустую чашку Орлетте. – Если ты будешь так добра, отведи меня к Августу.

Комната, в которую они вошли, согревалась камином. В дальнем конце лежал Гус на кровати под пологом из вишневого дерева. Соответствующий шкаф, прекрасно полированный, стоял рядом со стеной. Искусно сделанная мебель напомнила ей о мебели в доме ее отца, в его спальне.

– Как ты, Гусей? – спросила Орлетта.

– Я же просил тебя не называть меня Гусей, особенно перед компанией. – Он посмотрел на Рэчел такими же карими и выразительными, как у отца, глазами.

– Ты слишком много двигаешься. Нельзя так, особенно когда нуждаешься в помощи врача, – продолжила Орлетта.

– Здравствуй, Август, – Рэчел потрогала его лоб. Он был горячим. – Меня зовут мисс Чэмберс – то есть миссис Стоун. Я хотела бы тебе помочь, если смогу.

Она ощупала ногу: та опухла, как и следовало ожидать. Поставив свой черный саквояж на прикроватный стол, Рэчел принялась исследовать его содержимое. Нашла банку, наполненную порошком. «Яд дракона».

– У Гуса лихорадка. Орлетта, добавь чайную ложку этого порошка в кружку с горячей водой. И – вот оно – 12 капель лаудана. Немного, чтоб ослабить боль.

– Конечно. Вернусь мгновенно.

Гус взглянул на Рэчел с надеждой.

– Я слышал, лаудан по-настоящему помогает почувствовать себя хорошо.

– Он немного ослабит боль.

– Мне, правда, не очень больно. Просто немного покалывает. Это серьезно? – спросил он с легким подрагиванием в голосе.

– Она нарывает, но я не вижу признаков гангрены. Я думаю, мы ее вовремя остановим, – ответила Рэчел.

– Спасибо, Иисус! Вы не представляете, как мне сразу полегчало. Я был уверен, что вы решите отрезать ногу. Я решил не соглашаться, но по-настоящему боялся.

– Я тебя не обманываю. Это серьезно. Первое, мне надо снять опухоль. Я собираюсь вскрыть ее и поставить дренажную трубку, прежде чем посмотрю, как соединить кости.

– Вы и вправду знаете, что делаете?

– Да.

– Тогда делайте. Я смогу это перенести.

Взгляд Рэчел переместился со страшно опухшей ноги на лицо юноши, выражавшее браваду. Она улыбнулась.

– Может, я сделаю лучшее, на что способна.

Жалобный вскрик ночной совы разрушил тишину. К полуночи дождь прекратился и теперь единственными звуками были случайные стоны пациента Рэчел. Слегка прикрытый, он забылся сном от снотворного. Взяв руку Гуса, Рэчел проверила пульс. Ритм сердцебиения также был в норме.

Рэчел встала и расправила затекшие спину и ноги. Какими длинными были этот день и ночь! Когда нарыв был удален, и опухоль спала, она соединила кости поломанной ноги с помощью Амоса и Орлетты. Но из-за опасности инфекции она не могла как следует наложить шину и забинтовать ее.

Вместо этого она стянула ремнем ногу и доску и закрепила в подвешенном состоянии.

Рэчел проверила компресс, накладываемый на рану. Он был прохладным. Взяв фонарь, она отправилась на кухню за другим. В комнату вошла завернутая в ярко-красный халат Орлетта. Рэчел как раз погружала ткань в крепкий отвар индиго, кипящий на плите.

– Услышала, что ты ходишь. Как Гусей?

– Опухоль почти прошла, и красные пятна почти все пропали. Вам повезло, что послали за мной. – Рэчел подняла глаза. – Еще бы днем позже и…

– Выпей чашку кофе. Я сама поставлю ему этот компресс.

С утомленной улыбкой Рэчел опустилась на стул.

– Я ждала, когда останусь с тобой наедине. А это так нелегко здесь. – Широкая улыбка округлила щеки Орлетты. – Амос сказал, что этот твой мужчина огромный, как медведь, но ты не выглядишь счастливой. Он с тобой хорошо обращается?

– Мистер Стоун не приезжал за мной до позавчерашнего дня. Но вообще-то все шло не так уж хорошо.

Выжимая горячую тряпку, Орлетта сказала:

– Я только положу это на ногу мальчику и сразу же вернусь. Нам надо поболтать.

Вернувшись, она и себе налила чашечку кофе и присела рядом с Рэчел за стол.

Наклонившись над сцепленными пальцами, Рэчел рассматривала побелевшие суставы. Ей не хотелось рассказывать о своем унижении, но ей ужасно нужно было выразить свое смущение и страдания.

По щеке пробежала одинокая слеза.

Орлетта приподняла лицо подруги и вытерла слезу.

– Прости меня, – сказала Рэчел, выпрямляясь. – Я, наверное, устала сильнее, чем думаю.

– Я действительно надеялась, что с тобой все будет хорошо. Особенно после того, что случилось.

– Да, мне нужно было это преодолеть.

Орлетта накрыла руку Рэчел своей.

– Ну, скажи мне, как же, все-таки, тебе живется?

– О, Летти! Я была желтая от малярии и так сильно похудела, что выглядела ужасно.

– Но, милая моя, ты такая же тощая, как новорожденный теленок. Ты сказала ему, что болела?

– Он знал. И он знает, что малярия может возобновиться. Он думает, что я не подхожу для жизни на ферме.

– Значит, этот сукин сын думает, что потратил свои деньги зря. Я хочу знать, а что они все хотели купить за такую пустяшную сумму?

Глаза Рэчел расширились от слов Орлетты.

– Извини, я не спросила, как ты ладишь со своим мужем?

– О, обо мне не беспокойся. Амос настоящий, самый лучший молодожен. Но некоторые из них на него не похожи. Представь, я чуть с ума не сошла от радости, когда узнала, что Джейк честный человек. Если мужчина считает, что ты не подходишь ему, он просто не женится. Здесь нет конца холостякам, которые с радостью испытывают судьбу. Но я думаю, этого ублюдка интересовал только медовый месяц и ничего больше.

– Нет, он не так уж плох. Он не… ты знаешь… – взгляд Рэчел перебегал с предмета на предмет, пока она собиралась с мыслями. – Но владелец лавки его обманул. – Она рассказала Орлетте все, что случилось с момента встречи с Джейком.

Глаза подруги засверкали.

Когда Рэчел закончила, Орлетта наморщила лоб.

– Так это лучший друг Амоса? Мне не хотелось бы встретить кого-то из его врагов. Этот мужик на тебе женился – и поверь мне, я знаю мужчин – он переспит с тобой, прежде чем отправит упаковываться. Что, в свою очередь, лишит тебя самой большой ценности. Но сначала он хочет получить твой надел земли, прежде чем отошлет тебя. Вот это то, что я называю «джентльменом чистейшей воды».

– Что ты имеешь в виду? – недоуменно спросила Рэчел.

– Милая моя, ты просто не все знаешь, – Орлетта придвинулась ближе, ее голос превратился в шепот. – Амос сделал это на следующий день. Существует земельное законодательство, по которому мужчина получает 320 акров свободной земли. Если он женится, его жена тоже может получить надел, и такой же большой. Не он – она. Представь, эта неграмотная проститутка может стать женщиной со средствами, владелицей собственности.

С больными головами, с головокружением от недосыпания женщины удовлетворились этой иронией и захихикали. Они закрыли рот руками, чтобы не было этого слышно. Но вскоре нелепость ситуации заставила их расхохотаться в голос.

Наконец, вытирая слезы, Рэчел глубоко вздохнула. Она посмотрела на мокрые щеки Орлетты и снова захихикала. Ее подруга подхватила, и они хохотали до колик в животе.

– Так он сказал, что отсылает тебя обратно? Ну что ж, тело не всегда получает точно то, что ожидает. Твой Джейк думает, что руль управления в его руках. Но если ты сбросишь карты по-своему, – кто знает?

– Я не хочу причинять ему неприятности в отместку. Я только хочу получить свое. Мы стояли перед мировым судьей, а те слова, наверное, что-то значат. Даже в Орегоне.

– Утро доброе! – произнес Амос, входя в общую комнату.

Он сел с семьей за стол. Она некоторое время дремала и не услышала его приветствия.

– Доброе утро, – она вышла, услышав аромат жареного бекона и свежего картофеля, несущийся ей навстречу.

– Доброе утро, – поприветствовали ее Дональд и Гарланд.

– Я заходила к тебе несколько минут назад, – сказала Орлетта, выкладывая бисквиты и яйца. – Но ты и Гусей выглядели так мирно, что у меня не хватило духу разбудить вас. Как насчет яиц? Будешь? – она подошла к плите.

– Да, пожалуйста, – сказала Рэчел, снимая чашку с полки.

Налив немного кофе, она села.

– Знаешь, – сказал Амос, – на той кровати в комнате Гуса родился он и остальные мальчики. Летти говорит, что ему лучше. Это так?

– Да, мистер Колфакс. Я очень рада улучшению.

– Зови меня Амос. Большинство людей так поступают.

– Спасибо. Мне это нравится. Лихорадка у твоего сына прошла, и рана будет постепенно затягиваться. Если ногу не сдвигать, он будет здоров через семь-восемь недель.

– Скрипку! – глаза Амоса заблестели от радости. – Ты сказала волшебное слово. – Он вскочил на ноги. – Пошли, мальчики, нам есть что праздновать сегодня.

Стоя у плиты, Орлетта увидела через плечо, как Гарланд хлопал других по плечам, и улыбнулась. Он сгреб гармошку и поднес ее к губам. Оттуда вылетела легкая мелодия песенки «Сажал Джимми зерно». Широкая улыбка осветила лицо Дональда. Он настроил цимбалы, потом вернулся и отодвинул тарелки с завтраком, чтобы освободить место для инструмента. Он слегка ударил по инструменту, а потом его пальцы побежали и ноги застучали в такт живой мелодии.

Амос взял скрипку и смычок. Подхватив мелодию, он кивнул сыновьям.

– Вот твой завтрак, – прокричала Орлетта сквозь музыку, выставляя на стол тарелку с беконом, яйцами и бисквитами.

Дональд запел удивительно чистым баритоном, а хрипловатое контральто Орлетты подтянуло мелодию.

Было тяжело слушать, есть и смеяться одновременно, но отбросив свои хорошие манеры, она попробовала. Спустя некоторое время Гарланд повел маленький оркестр в спальню, где лежал Гус. Отложив в сторону цимбалы, Дональд взял гитару и последовал за ним.

Орлетта сидела напротив Рэчел.

– Разве они не милые? – приблизившись, она понизила голос: – Ты знаешь, я никогда не собиралась оставаться здесь, в глуши, со старым мужиком и стадом диких мальчишек, но они так весело живут. Я чувствую, что влюбилась в этого лысого старика.

Рэчел посмотрела через плечо Орлетты на открытую дверь. Она видела, как Амос подпрыгивал и приседал под музыку. Он закрыл от нее других, но она могла представить себе улыбку Гуса и слышала, как его тенор сливался с очень нежной мелодией Дональда.

– Да, Орлетта. Бог наверняка смилостивился над тобой.

– Конечно. И я не знаю, почему, – счастливая улыбка сползла с ее лица. – Я знаю, я этого не заслужила.

Рэчел приблизилась и сжала ее руки.

– Ты гораздо лучше, чем думаешь о себе. Я всегда буду благодарна тебе за то, что ты не подпускала ко мне моряков. Будь счастлива, Орлетта. Об этом говорят глаза Амоса. Он тоже любит тебя, – она встала и подошла к цимбалам. – Как ты думаешь, Дональд не будет возражать, если я поиграю?

– Нет, конечно. А ты умеешь?

– Не по-настоящему. Мой учитель музыки считал, что порядочной молодой леди подходят только три инструмента: клавесин, фортепиано и арфа. Но у одной моей одноклассницы были дома цимбалы. – Рэчел улыбнулась, вспоминая. – И когда мы были чем-то недовольны, украдкой носили их в сарай и играли. Вот теперь ты знаешь мой грешный секрет.

Рэчел чувствовала себя необычайно возбужденной, когда опускала руки на этот запретный инструмент. Дурачась, вошел Амос со своими ребятами и прокричал Рэчел сквозь музыку:

– Ты умеешь играть?

– Я знаю только несколько основных аккордов.

– Думаешь, у одной тебя получится?

– Что-нибудь вроде «Джимми сажает зерно».

– Как насчет «Моя милая»? Сможешь?

Повернувшись к цимбалам, Рэчел встретила взгляд Орлетты. Она моргнула, как будто у них и впрямь был грешный секрет.

Как и прежде, нежный, зажигательный звук согревал Рэчел, и когда они заиграли и запели сентиментальные песенки, воспоминания о маме и папе охватили ее. Она видела их и их друзей, окруживших пианино, певших под ее аккомпанемент. Как много приятных вечеров провела она с милыми сердцу людьми – и Гордоном, настойчивым Гордоном.

Амос перестал играть.

– Ты отстала, Рэчел. Дональд, покажи ей аккорд.

– Извините, я задумалась.

Дональд обнял ее, направляя ее пальцы, стуча по струнам. Его тело прижималось к ее спине.

Рэчел отпрянула.

– В этом нет необходимости.

– Дональд! – предупреждающе рявкнул Амос.

Юноша отступил назад и невинно опустил руки.

Когда они возобновили игру, Дональд снова обхватил ее и наигрывал мелодию, пока она не вспомнила аккорды. И он снова прислонился к ней.

Она отпрянула, но он ловко заполнил собой пространство между ними. Чтобы не дать себя обойти в молчаливом споре, Гарланд орал так, как будто он был на другом конце света, хотя находился в дюйме от уха Рэчел. Он пел только для нее, в то время как другие произносили прекрасные романтические стихи.

В каждом лучике солнца я вижу любимую,
И в прозрачных слезах дождя по весне,
В каждом листике, тихо спадающем с дерева.
Имя милой моей я узнаю везде.

Рэчел чувствовала себя, как заяц в капкане. Может, Орлетта сообщила им о ее проблемах с Джейком, предположив, что она свободна и доступна? Она посмотрела на подружку и Амоса, ожидая помощи, но увидела, что они заняты пением. Боль одиночества пронзила ее сердце. Почему Джейк не может быть таким милым, как Амос!

Она не хотела устраивать сцену, но все же подняла руки и отстранила обоих. Они отскочили.

– Мальчики! Что вы сделали с мисс Рэчел? – заорал Амос.

Она вышла из кружка молодых людей.

– О нет, никто не виноват. Я просто устала.

– Ну конечно же. – Орлетта встала из-за стола и подошла к ней. – Ты была на ногах всю ночь.

– Пожалуйста, спи на моей кровати, – предложил Дональд с вялой улыбкой. – Это сразу возле окна.

– Моя гораздо мягче, – возразил Гарланд.

– В моей будет удобнее.

– Она может выбрать любую кровать, какую только захочет, – сказал Амос, закрывая им рты. – Гарланд, ты идешь работать в стойлах, а Дональд закончит с клетками для кроликов.

– Сейчас? – завопили они в один голос.

– Да, сейчас, – он указал им на дверь.

Они нехотя потащились к выходу.

– Тебе придется простить их, миссис. Они чувствуют свою вину. Но нельзя же обвинять их. Ты пела как ангел.

– Спасибо, Амос. Ты мне льстишь.

– Просто говорю правду.

– Проходи, ангел, – сказала Орлетта. – Давайте спать, а то эти хвосты снова начнут досаждать своим вниманием.

Подъезжая к дому Колфакса на призовом жеребце, Джейк не заметил никакого движения. Только несколько кур паслись на траве. Но прежде чем спешиться, он увидел удивительно красивую женщину, выходящую из дома. Туго подвязанный красный фартук составлял ошеломляющий контраст серому платью, к тому же черные волосы, собранные в узел, блестели как ярко-начищенные ботинки.

– Здравствуйте. Я Джейк Стоун.

– Много слышала. – Ее улыбка не тронула глаза, она была лишь вежливой, не больше.

– А я Орлетта. Новая жена Амоса.

– Рад познакомиться. – Джейк приподнял шляпу.

– Амос в сарае, – она устремила пристальный взгляд в сторону сарая. – Хотя, вот уже и идет.

Джейк обернулся и увидел, что Амос торопится встретить его. Вслед за отцом бежал Гарланд.

– Здорово, – сказал Амос приблизившись. – Думаю, тебе захотелось узнать, что с твоей женой?

По некоторым причинам Джейк не мог смотреть в глаза Амосу. Вместо этого он рассматривал бродившую неподалеку курицу.

– Нет, приехал узнать, может она сбежала, как жена Хэнка Райнса.

– О, правда? А кто вышел за него замуж? – приподымая юбку, Орлетта поднялась по ступенькам.

– Смит говорил, она была рыжая. Не помню имени.

– Белла, – бросила Орлетта, качая головой понимающе. – Она пыталась спрыгнуть с корабля в Сан-Франциско, но погода была слишком плохая, чтобы добраться до порта. Ее заставили остаться.

– Надо попоить Принца, – предложил Гарланд, трогая бархатную шкуру животного.

– Конечно, веди.

– Па сказал, Кайл Маклин купил соковую лошадь. Говорят, она самая быстрая здесь и в Сент-Луисе.

– Да? Как ее зовут?

– Пега… Что-то вроде Пега.

– Пегас, – закончил Амос за мальчика.

– Па… разве Маклин не говорил, что собирается обскакать Принца?

– Я это слышал.

– Если это произойдет, – сказал Гарланд, потирая щеку о шею животного, – можно я поскачу на Принце?

– Невежливо так говорить, – оборвал его отец.

– Я не обращаю внимания, Амос, – глядя в жаждущие глаза костлявого веснушчатого подростка, Джейк улыбнулся. – Конечно, можешь. Но постарайся не набрать больше веса до того времени. Ты начинаешь расти быстрее, чем сорняки.

– Что мы здесь стоим и пережевываем одно и то же, – сказал Амос. – Входи и поговорим. Орлетта, может, пора обедать?

– Разумеется. Входите. Я сварю вам немного кофе, пока обед не готов.

Сидя с Амосом за столом, Джейк следил за каждым движением этой соблазнительной женщины.

Она протянула руку, чтобы достать чашки, и полная грудь предательски всколыхнулась. Она лениво посмеивалась над ними, пока наливала кофе. Бедра покачивались, края ее фартука танцевали сумасшедший танец, когда она проходила мимо.

Внезапно осознав, что он неприлично пялится на нее, Джейк бросил взгляд на Амоса: заметил старик или нет? С облегчением он понял, что тот также наслаждался видом этой красавицы.

Джейк прокашлялся и поблагодарил:

– Спасибо.

Амос улыбнулся и хлопнул ее по заднице, когда она пошла к плите:

– А еще та, хороша штучка. Верно?

– Да, похоже ты здесь настоящий победитель.

– Ага. Кроме того, она так зажигает своим присутствием мальчиков, что мне стало можно многое им поручить.

Улыбка скользнула по лицу, когда он посмотрел на округленные формы своей жены.

– Если бы не твоя маленькая Рэчел, все их споры стоили бы Гусу ноги, – заметил старик.

– Где Рэчел? – Джейк и не собирался говорить Амосу, что отправит ее назад в Индепенденс.

– Она спит в комнате мальчиков. Она провела ночь с моим сыном.

– Что? – переспросил Джейк.

Возможно, он и не оставит ее себе, но отдавать какому-то долговязому парню за просто так – нет!

– Нет-нет, – сказал Амос, пожимая его руку, чтобы успокоить. – Не ерепенься. Рэчел провела всю ночь, накладывая компрессы на ногу Августа. Мы так ей благодарны.

Джейк снова сел.

– Ну что ж, я рад, что она смогла вам помочь.

– Помочь? – влезла в разговор Орлетта, отворачиваясь от своих кастрюль. – Она не помогала. Она сбила температуру, она вымыла инфекцию, промыла рану, соединила кости. Мы больше стояли вокруг, сложив руки.

– Правда?

– Да, правда. – Орлетта разговаривала с ним вызывающе, уперев руки в бока.

Джейк понял, что она была готова дать сражение, но не знал, что сказать, чтобы успокоить ее.

– Рэчел сказала мне, что ты собираешься отослать ее обратно.

– Орлетта, – заворчал Амос. – Джейк наш гость.

– Ты прав, – ее руки опустились. – Извини меня. Обед готов. Я пойду поищу мальчиков.

Амос смотрел на Орлетту, пока за той не захлопнулась дверь.

– Тебе придется извинить ее. Она становится похожа на курицу, когда речь заходит о твоей маленькой жене.

– Жаль, но я действительно собираюсь отправить Рэчел назад в Дорсет. Пусть найдут еще кого-нибудь, кто оплатит ее проезд. Говоришь себе – она маленькая, слишком хрупкая, чтобы вести жизнь фермера.

Прояснив этот момент, Джейк потягивал кофе.

– Такой большой, как ты, должен уметь видеть разницу, – аргументировал Амос. – А ее знания медицины – это больше, чем все ее недостатки.

Джейк подался вперед.

– Вчера, когда она уехала с твоим парнем, я заглянул в сундук, где лежал ее медицинский саквояж. Он полон докторских книг и пузырьков, стальных ножей, пинцетов и всего такого.

– А ты знаешь что-нибудь о ней? Откуда она? Кто ее родные? – поинтересовался Амос.

– Нет, – Джейк откинулся на стуле, – но я так понимал, что она шлюха. Хомер сказал, что все женщины, которых привез Гриффин, были из тюрьмы.

– Да, это правда. Но с ней произошла ошибка.

– Я знаю это теперь. Но Хомер подбил меня на эту женитьбу уверениями, что она… ну, хороша в этом…

– Да, похоже что ты не рад тому факту, что она единственный доктор по эту сторону от Салема.

– Так она доктор…

– Нет, конечно. Не обучают женщин врачеванию. Но она с малых лет помогала отцу, а это делает ее еще больше доктором в моих глазах, чем тех выскочек, не опытных по вине восточных школ.

– Ну что ж, тогда я просто окажу ей услугу, если пошлю в город, где она сможет выйти замуж за городского.

– Джейк, ты уже на ней женился. Ты не можешь взять и отправить ее упаковываться. И, кроме того, она такая милая малютка. Почему, черт возьми, ты отказываешься от нее?

– Наверняка могу ответить. Тебе легко говорить. У тебя уже есть три сына, чтобы заботиться о тебе. И Орлетта – эта милашка, такая здоровенькая.

Амос присвистнул, сощурив глаза.

– Ты что, вообще ничего не знаешь о женщинах? Конечно, Гриффин привез не тех женщин, о которых его просили. Но так как у меня уже есть сыновья, я решил взять ее. Она – хорошая компания, и я действительно ею увлекся. Но если она забеременеет, я никогда не буду уверен, что это мой ребенок. – Амос ткнул пальцем в лицо Джейку. – Это такую жену ты хочешь?

– Нет, конечно, – пробормотал тот.

– Я считаю, тебе надо правильно поступить с этой милой девочкой. Ну, а из того, что сказала Орлетта… Тебе следует принести извинения.

– Но я же ничего не сделал ей. Я даже до нее не дотронулся.

Он вспомнил, как наяву, обнаженную шею и плечи Рэчел, под его руками кожа ее казалась мягче и глаже, чем вода в реке. Он никогда не был так смущен, не переживал такое искушение.

– И не делай ничего, – посоветовал Амос. – До тех пор, пока не извинишься и не станешь обращаться с ней правильно.

Закинув ногу за ногу, Джейк удивлялся праведному гневу Амоса, составлявшему глубокий контраст его обычно улыбающемуся лицу. Протекция Амоса его внезапно рассмешила и он улыбнулся:

– Если бы я не знал, я бы решил, что ты ее папа.

– Что ж, – зашипел Амос. – Кто-то должен же, – его слова были заглушены топотом ботинок Гарланда и Дональда, слышащихся издалека.

После обеда Джейк присоединился к Амосу и Орлетте, которые пошли кормить Гуса.

Посмотрев на шины, наложенные так профессионально, Джейк поразился.

– Это все сделала Рэчел?

– Мы помогали, – сказал Амос, улыбаясь своему старшему сыну.

Он поставил деревянную миску с едой на колени Гусу пока Орлетта подавала ему пилюли.

– Где мой милосердный ангел? – Сильный голос молодого человека говорил, что он почти уже выздоровел.

– Ты ее измотал, – сказал Амос. – Она спит.

– Похоже, она вас всех привлекает, – ворча, Джейк проверил, туга ли повязка. – Не рассчитывай, что сможешь охотиться завтра.

– Смеешься, – Гус старался показаться раздраженным, но его круглое лицо расплылось в улыбке.

– Но я надеюсь, ты будешь в лучшей форме к гонкам четвертого июля. В прошлом году ты стоил мне 10-долларового кусочка золота, когда позволил Бену Стоктону обогнать тебя.

– Орлетта сказала, он взял одну из тех женщин с корабля, так что я думаю, что он будет измотан и не сможет в этот раз.

– Он прав, Летти? – заржав, спросил Амос. – Отец Бена был так раздосадован, что кто-то будет рядом с ним иметь земли, – добавил он. – Он вложил деньги, когда посылали за женщинами. Можете представить, сколько старая Мабель набила себе шишек, стуча головой об дверь, чтоб такого рода бабенка не появилась в ее доме.

Лицо Орлетты потемнело. Заметив это, Гус сказал:

– Не стоило бить шишки, если жена Бена хоть вполовину такая хорошая, как ты, – он повернулся к Джейку: – И не волнуйся, к лету я буду как новый.

– Спасибо Рэчел, – с ударением заметила Орлетта.

– Да, но вчера мне на мгновение показалось, что это конец, когда твоя жена напала на меня с острым ланцетом и разрезала меня.

– Она так прекрасно все делала, не так ли? – Орлетта засунула руку в саквояж на тумбе, достала блестящий инструмент и показала его Джейку.

– Пора отплатить Рэчел. Пошли, мистер Стоун.

– Зачем? – Джейк уставился на острый, как бритва, инструмент.

– Не твое дело. – Помогая руками, Орлетта выталкивала Джейка и Амоса из комнаты.

Потом она подхватила табуретку из-под обеденного стола и поставила ее на середину комнаты.

– Присаживайся, Джейк.

– Зачем? Что ты еще задумала? – недоумевал Джейк.

– Тебе пора стричься. Садись.

– Ты хочешь отрезать мне волосы?

– Сначала я избавлюсь от этой ужасной бороды. Садись!

– С какой это стати?

– Пора избавляться от нее, – настаивала Орлетта.

– Но она согревает меня зимой!

– А сейчас весна. Садись!

– Оставь, Джейк, – сказал Амос. – Она не остановится, пока не сделает, что задумала.

– Ты похож на медведя со всеми этими волосами. И я буду тебе очень благодарна, когда ты скажешь Рэчел, что она остается у тебя.

– Но ведь я никогда не говорил, что хочу ее выгнать.

– Амос, – Орлетта повернулась к мужу. – Скажи, чтоб он не вертелся. Я схожу за водой.

Схватив ведро, она вышла.

– О чем она толкует? – спросил Амоса вконец опешивший Джейк.

Амос придвинул второй стул. Поставив его напротив Джейка, он стоял, широко расставив ноги.

– Садись!

– Хорошо. Чтоб не выводить из себя твою жену.

– Джейк, в земельном законодательстве есть небольшая помеха для тебя. Я не знаю, какой дурак сделал эту ошибку, но те дополнительные акры, которые ты получаешь, женившись, не будут твоими. Подписывает бумагу твоя жена. Она законный владелец.

Джейк подался вперед.

– Ты серьезно? Никогда не слышал об этом.

– Это точно. Спроси любую женщину в нашей местности. Они становятся вон какие спесивые. Думают, что теперь богаты. В любом случае, если ты хочешь эти леса к северу от твоей долины, тебе надо бы лучше заботиться о своей жене.

– Что я вспомнил! Ты знаешь Чарли Боуна и Лиланда Кутера, имевших земли между моими и лесами Макмилана? Они тоже взяли жен.

– Да, я слышал. Оплатил их Маилин. А теперь обнаруживается, что Рой и Жанет Торнтоны не владельцы отеля в городе. Они просто управляют им, работают на дядю, на Маилина.

– Правда? Ты знаешь, прошлой весной мы сидели в салуне Роя, вернее, Маклина. В общем, Петерсон начал поговаривать о том, что пора забивать столбики в Калифорнии. А Рой предложил две блестящие золотые монеты и начал торговаться. Когда я увидел, что Петерсон действительно продает, я подошел и купил его молочную корову, а то бы Рой купил, и ее.

– А Петерсоны сразу на западе от тебя?

– Ага. В том-то и дело.

Вошла Орлетта с тяжелым ведром воды. Амос вскочил.

– Давай помогу. Это надо налить в котелок и согреть, да?

Она кивнула ему с улыбкой.

– Спасибо, сладенький. Но все зависит от обстоятельств. Твой гость готов?

Джейк посмотрел сквозь нее на Амоса, который уже наливал воду в чайник.

Амос поднял брови и, похоже, его глаза смеялись. Джейк снова посмотрел на Орлетту. Она ждала, скрестив руки на груди.

– Хорошо-хорошо. Давай, – проворчал он недовольно.

Засверкав глазами, она взяла ножницы со стола в одну руку, а другой сгребла бороду Джейка.

После того, как было срезано несколько прядей, Амос встал и пошел проверить, как там Дональд. Но Джейк знал, что он ушел, не желая быть свидетелем унижения друга. Орлетта торопилась, быстро стуча ножницами, при этом советы из нее сыпались как из гора изобилия: будь вежлив, говори комплименты, обращайся с ней уважительно, почаще мойся, помогай ей, говори правду.

Джейк сцепил зубы и дал ей возможность позудеть. К тому же в одной руке она держала его волосы, а в другой – достаточно острую и опасную штуковину.

Глава 6

Чья-то рука погладила Рэчел по спине. Неужели эти мальчишки не оставят ее в покое? Она оттолкнула руку:

– Убирайся!

Рука поползла к бедру.

Заколебавшись, она повернулась. На кровати сидел незнакомец, разглядывая ее.

– О Боже, ты кто такой?

– Это я, Джейк.

Голос был похож, но это не мог быть он. Мужчина, разговаривающий с ней, был привлекательным, миловидным. Лицо представляло гармоничное сочетание всех черт: квадратный подбородок, умные глаза. Широкие выступающие скулы были смягчены губами, сложенными сейчас в мягкую безупречную улыбку. Улыбку Джейка.

– Это ты? – потрясенная, спросила Рэчел.

– Да.

Он был так близко, что на мгновение ей показалось, будто его глаза были такие же зеленые, как и у ее викинга.

– Ты чуть не набросилась на меня. Мальчишки Амоса доставляли тебе неприятности? – он недовольно нахмурил брови и испортил этим свой прямой нос.

– В общем-то, нет. Орлетта и Амос держали их на расстоянии, – она заметила, как прекрасно смотрелись свежеподстриженные волосы.

– Ну, пусть только попробуют, скажи, я их столкну головами.

– Я и не представляла себе, что ты такой красивый мужчина! – Эти нескромные слова сорвались с ее губ прежде, чем она подумала.

Джейк покраснел. Его взгляд заколебался.

– Орлетта думает, что так я выгляжу более цивилизованно.

– А, поняла. Ты это сделал для Орлетты.

– Нет, для тебя.

– В это трудно поверить, – она пристально посмотрела на него. – Ты же собираешься выкинуть меня как развалившийся башмак.

– Ах, да… это, – его взгляд опустился. – Ну я обдумал это. Мне кажется, я слишком испугался, когда ты упала в обморок. Я сам был виноват. Не надо было посылать тебя на работу слишком быстро после твоей болезни.

– Да, но кому-то не давала покоя мысль, что, может, малярия возобновится, – ее слова резали как лезвие. – И, скорее всего, это произойдет. Ты обещал принимать меня в болезни и здравии. Ты планируешь выполнять это обещание? Если нет, скажи сейчас. Я больше не хочу подымать этот вопрос.

Джейк был действительно шокирован такой вспышкой, его глаза расширились, затем сузились.

– У тебя гораздо больше мужества, чем я при первом взгляде в тебе увидел. Это хорошо. Но если мы все хотим поставить точки над «i», есть вещь, которую тебе надо узнать сейчас. Я здесь мужчина. А не ты. А теперь вставай. Я хочу добраться до дома до темноты, – он встал и вышел из комнаты.

С открытым ртом Рэчел подняла руки к волосам, но они были в порядке. Затем она медленно поднялась и надела свое коричневое шерстяное платье.

Пора ехать домой. Она приостановилась. Была ли эта далекая ферма в действительности ее домом? И неужели этот мужчина с далеких гор мог быть ее мужем? И она, до самой смерти, – его половиной? Она вспомнила, как обновились его скрытые волосами черты, и ее сердце дрогнуло. Может он и вправду собирается исправить свое грубое поведение.

«Да, – думала она, – видно, таким образом он хотел извиниться. И разве мы не должны прощать наших обидчиков? Но я получила больше, чем заслужила за последние два месяца, чтобы прощать еще и это».

Когда они отправились в путь, Рэчел смотрела на эту веселую буйную семью, и беспокойство прибавилось к старым сомнениям. Они попрощались. Она уезжала из-под крылышка Орлетты и снова ехала на незнакомую территорию исполнять обязанности жены. Джейк был более нежным, чем мальчики Амоса, но все равно, его новое, бритое лицо не выражало того, что было у него на уме.

Прикрыв глаза от полуденного солнца, Орлетта посмотрела на Рэчел, сидящую на телеге фургона.

– Не волнуйся, бедняжка. Я хорошо позабочусь о Гусе, так же, как Джейк собирается заботиться о тебе. Разве это не так, Джейк? – Глаза Орлетты блеснули, она бросила на него быстрый взгляд.

– Конечно, Летти, – он взял руки Рэчел и крепко сжал их одной своей. – Я действительно собираюсь хорошо заботиться о нашей малышке. И еще раз спасибо, Амос, за яйца и кур. Свежие яйца по утрам должны быть ужасно вкусными.

– Это единственное, что я могу предложить за то, что Рэчел сделала для Гуса. И это по-настоящему задиристый петух. Воспитывай.

Джейк поглядел на пятерых кричащих кур и петуха, запертых в клетках для кроликов, стоящих в фургоне.

– Тебе может лучше не такого задиристого, а то он закончит на столе за воскресным обедом.

– Только помни, – сказал Амос. – Если ты хочешь, чтоб твои куры неслись, вам надо найти более опытного петуха.

Вспомнив, что рядом леди, Амос приподнял шляпу.

– Извините мой болтливый язык, мадам. Рэчел улыбнулась.

«Да, – думала она, – я всегда легко прощаю. Слишком легко. Если бы я отказалась простить Джейка, я могла бы ехать назад в Индепенденс, спастись от него».

– Гарланд, – сказал Джейк, глядя на костлявого юношу. – Я оставлю здесь Принца на несколько дней, так что ты можешь заниматься с ним. Но будь осторожен, я не хочу, чтобы он ушибся.

– Не волнуйся. Я буду ездить на нем так осторожно, как если бы у него были стеклянные ноги.

– Смотри же, – предупредил Амос, – пора перебежать Маклину дорогу. А то он начал уже суетиться.

– Принц его перегонит. Принц побьет любого коня. Не так ли, Джейк? – Глаза Гарланда загорелись от возбуждения.

– Наверняка, парень, – сказал Джейк. – Я думаю, нам пора уезжать, – он хлопнул поводьями, и лошади двинулись.

– Возвращайтесь поскорей, – пригласил Амос.

– Обязательно, – ответил Джейк. – И вы тоже не стройте из себя незнакомых.

Эта поездка отличалась от первой. Обстановка не была напряжена. Джейк ослабил скованность, задавая вопросы. Он спросил, откуда она и кто ее родители. Она кратко рассказала. Трагические детали она все-таки не могла рассказать даже знакомому. Она также не упомянула и о деньгах в Санта-Фе. Может, она сделает это позже.

– Ты сказал, что бродил. Где ты побывал? – спросила она, надеясь перевести беседу в другое русло.

– О, я много видел. Страну Желтых Камней и Рокиз, Елекфут и Крау Кантуй. Отец научил меня карабкаться по горам еще когда я был подростком на Дикой Реке. У нас получалось… Последние слова были похожи на тоскливую жалобу.

– Ты сожалеешь, о тех днях?

Он слегка улыбнулся, взгляд блуждал где-то вдали.

– Я хотел бы, чтобы ты увидела кусочек этого. Индейцы приходят отовсюду. Даже на дальнем Западе, в Далласе, они, все разодетые в перья и бусы, ходили с важным видом, рисовались. И мне нравились и Джонатан Смит, и сумасшедший Марк Финч и Френчес Лебес. Все мы собирались, торговали друг с другом, объединяясь в хорошие компании. Никто никого не превосходил. Это было что-то! – Последние слова Джейка унес ветер, и Рэчел вдруг почувствовала глубину его потерь.

Глубоко вздохнув, он оглянулся на нее и широко улыбнулся, прежде чем продолжать.

– Нет смысла в пережевывании того, чего и быть не может. Горы давно все исхожены. Те дни ушли навсегда.

Рэчел чувствовала, что одобряет эту новую точку зрения своего мужа. Для него жизнь, свободная от устремлений, была возвышенным идеалом. Не было обмана, не было грабителей, только мужчина, которому можно доверять – может быть, можно.

Они возвращались домой гораздо быстрее, чем хотелось Рэчел. Джейк бросал на нее взгляды, полные вожделения. Он не убрал руки с ее талии, когда говорил.

– Я ужасно голоден. Ты не накормишь нас ужином пораньше?

Она знала, что это был за голод. Дело было совсем не в ужине. Он просто хотел убрать это препятствие. Рэчел сказала спокойным голосом, чтобы не выдать своего страха:

– Чего бы ты хотел на ужин?

– Неважно. Главное, чтобы побыстрее. Ведь ты тоже, наверное, устала, а?

«Он полон желания», – усмехнулась она.

– Что же, тогда я пойду, – она выбралась из кольца его рук.

– Хорошо, пойду распрягу фургон. Наверное, мне лучше начать с курятника. Позови, когда ужин будет готов.

Рэчел сняла свой медицинский саквояж с телеги и пошла в дом. Дверь спальни была приоткрыта. Она посмотрела на громадную, покрытую мягким покрывалом, кровать, потом, хлопнув дверью, быстро вышла.

Рэчел вышла на крыльцо принести дров и посмотрела в сторону сарая. Тело Джейка, точь-в-точь как у викинга, напрягалось, когда он снимал сбрую с огромной головы Спарки. Поймав себя на мысли, что стоит и пялится, она быстро наклонилась и подняла несколько поленьев. Потом выпрямилась и услышала несколько отдельных звуков из знакомой мелодии, которую насвистывал Джейк. Она бросила еще один взгляд на мужчину, который внезапно стал менее неприступным. Фактически, на него было удивительно приятно смотреть.

Сердце Рэчел застучало, напоминая, что надо пересмотреть свои мысли. Песня, что это за мелодия? О, да эта «Сладкая Бетси из Пайка».

Возможно Джейк почувствовал ее взгляд. Он повернулся и улыбнулся. Она забыла отвернуться, а он уже стоял позади. «О Бог», – думала она, предчувствуя, зачем он пришел. Но прежде чем решить – остаться или зайти в дом, ржание бегущей лошади привлекло ее внимание.

Джейк вышел, как только всадник достиг последнего холма.

– Дженнингс, что за спешка? – удивился Джейк.

Мужчина резко дернул веревку вместо уздечки, и несчастное животное приостановилось. Он спешился, и его худое лицо исказила горечь эмоций.

– Одолжи мне свою лошадь. Мне надо в город. Быстро.

Мужчина дышал как его загнанная лошадь. Все еще держа дрова, Рэчел спустилась с крыльца и подошла к ним. Нет сомнений, случилось что-то ужасное.

– Что случилось? – спросил Джейк.

– Мне некогда разговаривать. Мне надо в город за лауданом. И одолжи мне своего Принца.

– Извини, Принца здесь нет, Клайтон.

– Нет здесь? О Боже! – он сумасшедшими глазами обвел двор. – Дай мне тогда одну из рабочих лошадей.

– Если все, что вам надо – лаудан, вам не надо ехать в город. У меня есть.

– Есть у вас? – проглотив комок, мужчина поднял темные волосы со лба и стало видно, что он плакал. – Благодарю тебя, Господи. Дайте его мне, пожалуйста.

– Я могу лечить. Что случилось? Могу я помочь?

Джейк кивнул в ее сторону.

– Это моя жена, Рэчел.

Похоже, что мужчина только что заметил ее.

– Рад познакомиться. Вы знаете что-нибудь об ожогах?

– Да, конечно.

– Это моя маленькая девочка. Жена грела воду на улице, собиралась стирать белье. Она вошла в дом посмотреть крошку, а Бекки, видимо, подошла слишком близко, – мужчина взглянул на руки Джейка. – Я не знаю, почему. Она говорила ей сотни раз. Я слышал ее визг, но не мог быстро добежать туда, – он с трудом глотнул. – Ей очень плохо. Надо что-то, чтобы остановить боль.

– Джейк, запрягай лошадей, – сказала Рэчел, поворачиваясь. – Я буду готова через минуту.

Дом Дженнингсов располагался в миле от дороги на Индепенденс. За несколько сот ярдов от дома их встретил маленький сын Клайтона, несший младенца.

– Что ты здесь делаешь? – спросил отец.

– Я не могу больше слышать, как кричит Бекки.

– Малышка Прис трясется вся. Здесь на улице ей очень холодно. Залезай в фургон.

– Я не могу, па, – заскулил он. – Возьми с собой Присей.

– Подожди, – прервала Рэчел. – Пусть останется здесь вместе с младенцем на несколько минут, – она повернулась к мальчику и посмотрела на него. – Через некоторое время возвращайся домой, твоя сестра будет спать. Я обещаю.

Рэчел вбежала в дом, затем в боковую комнату Дженнингсов. Ребенок, чьи крики превратились в жалобное хныканье, лежал на кровати, слегка прикрытый простыней.

Миссис Дженнингс сидела позади девочки, поглаживая ее голову, и тянула колыбельную песню.

Женщина взглянула, в ее серых глазах была полная безнадежность.

– Почему ты так скоро?

– У Джейка Стоуна был лаудан, и его жена приехала помочь. Эмили, это… извините, забыл ваше имя.

– Пожалуйста, миссис Дженнингс, отойдите в сторону. Я дам вашей малышке снотворное, – Рэчел достала из сумки бутылку с эфиром и тряпку.

Миссис Дженнингс схватила Рэчел за руку, впиваясь ногтями в ее кожу, и посмотрела в глаза:

– Вы доктор?

– Мой отец был доктором и учил меня, – убирая руку женщины, она повернулась к стонущему ребенку. – Пожалуйста, дайте пройти, и я остановлю боль.

Как только эфир подействовал, Рэчел осмотрела девочку и поняла, что ничего сделать, чтобы спасти ее, нельзя.

– Мне очень жаль, – она вновь накрыла тело девочки простыней и посмотрела в ввалившиеся глаза родителей. – Но я могу избавить ее от страданий. Когда перестанет действовать эфир, я дам ей очень большую дозу лаудана.

Во время долгого бодрствования, которое Рэчел провела с Эмили Дженнингс, они не разговаривали… Она просто села на стул, который принесла Рэчел и долго сидела, раскачиваясь из стороны в сторону. Рэчел пыталась помочь ей, найти нужные слова, которые облегчили бы горе матери, но всякая фраза, приходившая в голову, была просто бесполезной. В конце концов, она отбросила все попытки, присела перед ней на колени и взяла ее руки. Эмили сжала ее руки своими и Рэчел знала, что этот простой жест был нужен горюющей матери больше, чем любые слова.

Когда весь дом уже давно спал, Бекки умерла. Рэчел отправила Эмили за мистером Дженнингсом и, дав им уединиться, провела остаток ночи, время от времени просыпаясь и вновь засыпая, в плетеном кресле перед очагом.

На следующее утро Рэчел проснулась от стука поленьев, засовываемых в очаг, потом услышала неразборчивую болтовню малышки Присей. Она повернулась и увидела, что Дэнни держит девочку одной рукой, а другой зажигает огонь в камине.

– Ну-ка, давай я ее возьму, – Рэчел подхватила Присей.

Темные волосы малышки обрамляли ее совершенно круглую головку.

– Иди ко мне.

«Как маленький ангел, – думала она. – Как херувим». Рэчел улыбнулась, когда вспомнила, как настойчиво Джейк отказывался признаться, что его средним именем было Херувим, пока мистер Дорсет не отказался его женить. «И с тех пор, – криво усмехнулась она, – ее муж еще не получил своего. Интересно, что он думает, проводя четвертую ночь без нее, без невесты».

Тучный малыш крепко прижался к ней.

– Как моя сестренка? – спросил он тихо. – Она поправится?

У Рэчел застрял ком в горле. Она посмотрела в его серые глаза, такие же как у мамы, и поняла, что придется ему сказать.

– Бекки ушла на небеса и будет жить с Иисусом. А он так любит маленьких детей, он будет хорошо о ней заботиться.

– Она умерла?

– Да. И теперь ей не больно, потому что на небесах никому не больно. У нее будет много друзей там, и она будет весело проводить время. Она там будет счастлива.

– Ты считаешь, мы больше не встретимся?

– О нет. Наверняка встретитесь. Она знает, наступит день, и она снова вас всех увидит.

– Она вернется?

Рэчел почувствовала себя неуверенной, не знала, что говорить.

Она поднялась и погладила его волосы, такие же темные как у отца.

– Нет. Но однажды, когда ты проживешь целую жизнь и тебе будет много лет, ты пойдешь к ней.

– Но пройдет так много времени… Ты думаешь, она все еще будет меня помнить?

– Конечно, будет. Ты ее единственный братик. Это для нее особенно важно. Ну, а теперь пойдем посмотрим, может курочки снесли несколько яиц?

Пока Рэчел готовила завтрак, Присей настаивала на том, чтобы покататься на ней. Она к ней уже привыкла. Дитя цеплялось к ней и когда она звала Дженнингсов завтракать. Присей визжала, просилась к маме и извивалась, пытаясь соскочить с рук. Рэчел поставила ее на пол, и она бросилась к маме, начав карабкаться ей на колени.

Эмили столкнула ее.

– Я не могу! – крикнула она. – Убери ее. Я не могу, – она оттолкнула малышку и отвернулась к стене.

Клайтон подхватил Присей и вывел Рэчел из комнаты.

– Извините. Эми так близко приняла это к сердцу. Она не разговаривает. Она не ложится спать. Она сидит и сидит там. Вы не останетесь с детьми, пока я не привезу Пенни Симпкинс? Она знает, что делать.

– Конечно. Я пробуду, сколько понадобится. Но я буду вам признательна, если вы заедете и скажете моему мужу.

– Конечно. Я отвезу ваш фургон и заберу свою лошадь. Посмотрите, чтобы Дэнни покормил скот. И мне не хочется просить, но вы не приготовите детям поесть? Я не думаю, что Эмиля вспомнит об этом.

– Как долго, на ваш взгляд, вы будете в дороге?

– Симпкинсы живут сразу за рекой, так что я уезжаю на шесть-семь часов. Муж Пенни – проповедник, и, может, он вернется и… – Клайтон судорожно вздохнул, и его глаза наполнились слезами.

Он глянул на дверь спальни, потом круто повернулся и вышел из дома.

Так как Эмили не выходила из комнаты, Рэчел откладывала подготовку Бекки к похоронам. Вместо этого, подав женщине чаю с лекарством, Рэчел вымыла посуду, потом возобновила стирку, начатую за день до этого. Позже, развешивая одежду на веревки, натянутые от угла дома к двум лиственницам, она заметила смешную ситуацию. Прис охотилась на кур с червяком. Это дало Рэчел нужную разрядку от уныния, которое не разогнало даже яркое утро.

Стук колес фургона уже слышался из леса, закрывающего горизонт словно меховой накидкой.

Она пригладила фартук, одетый поверх коричневого платья, которое не снимала уже двое суток. «Хоть поменяла фартук, и он выглядит вполне прилично», – думала она, поправляя выбившиеся волоски и закалывая их на затылке. Прекрасная пара гнедых показалась из чащи. На их мордах играло солнце, проникавшее сквозь листву. Джейк! Она подхватила Присей и заспешила к приближающемуся фургону.

Их взгляды встретились, и наконец его глаза улыбнулись по-новому. «Если бы он догадался побриться раньше, – думала она, сокращая расстояние между ними, – ему бы не пришлось выкупать невесту. Любая свободная девушка от Миссури до Орегона пошла бы за ним на край света».

– Здравствуй, – сказал он, остановив лошадей. – Я слышал, что плохи дела.

Раскачиваясь вперед-назад на руках у Рэчел, Присей восхищенно хлопала в ладоши.

– Ты уже видел малышку Присей? – спросила она, пока ее муж спрыгивал с повозки с легкостью человека в два раза меньшего в размерах чем Джейк.

– Да, я был здесь сразу на следующий день после того, как она родилась. – Он вытер руки о штаны, а потом взял на руки ребенка.

– Ну, а как тут поживает моя малышка?

Она ответила гримасой, схватив его за нос.

Убирая ее маленькие цепкие ручки, он засунул их себе в рот. Она завизжала от удовольствия, когда он водил по ним носом.

Отметив про себя милое поведение Джейка, Рэчел была изумлена еще одной его чертой.

– Эмили в доме? – спросил он, глядя на нее сквозь мелкие завитушки на голове Присей.

– Да. Она все еще в комнате с бедной девочкой. Она не выходит. Но я налила немного лаудана в ее чай, так что, в конце концов, она уснет.

– Это хорошо. А где мальчик?

– Дэнни сказал, что хочет порыбачить. Я разрешила. Я думаю, его родители не были бы против.

– Нет, конечно. Это, похоже, лучшее место для него сейчас. Народ соберется к полудню. Я сказал Клайтону заехать к Колфаксу за Принцем. И, я уверен, Амос пошлет какого-нибудь сына сообщить живущим неподалеку о маленькой Бекки.

– Мистер Дженнингс попросил подготовить ее к похоронам, но я заканчивала стирку, а до этого готовила еду.

– Народ не соберется раньше, чем через три-четыре часа. У тебя масса времени. На, возьми вертушку. Мне надо найти немного чистого дерева и сколотить гроб.

Джейк отдал ей Присей. Потом так, будто это было совершенно нормально для них, погладил щеки Рэчел тыльной стороной ладони. И его глаза осветились такой же горячностью, какую и раньше она видела… во сне.

Глава 7

Джейк перестал копать и выглянул из ямы для могилки.

– Вон едет фургон. Похоже, твой па и Саблет. А кто это с ними?

Дэнни выбежал из тени сосняка и побежал в сторону холма.

– Это мистер Гриллз. А вот еще лошади сзади. Наверное, едет кто-то еще.

Джейк бросил лопату на груду земли, потом сам вылез из ямы и последовал за мальчиком. Прикрыв глаза рукой, он посмотрел вдаль.

– Похоже, там Бейкер. И своих жен везут. Это хорошо. Они помогут твоей маме. Пойдем.

Джейк с Дэнни подошли к фургонам как раз вовремя, чтобы помочь женщинам спуститься на землю.

– Добрый день, Матти. Позволь подать тебе руку, – говорил он, спуская плотную блондинку с вьющимися волосами на землю.

Ее великолепные голубые глаза вспыхнули хитро.

– Так это ты, Джейк? Господь милосердный, ты хорош, дьявол, без этой своей бороды.

Лицо Джейка вспыхнуло. Он не привык, чтобы женщины обращали внимание на его лицо.

– Но, говорят, ты женился на одной из тех женщин, что привез Гриффин, верно? – продолжала та.

Джейк решил не услышать этот провокационный вопрос. Он повернулся и пошел к Эдне, крошечной жене Карсона Гриллза, рассыпаясь бисером:

– Рад, что дамы смогли приехать.

– Конечно, как же иначе, – удивилась Эдна. – Дженнингсы переселялись в прошлом году в одном фургоне с нами. Эмили – одна из нас.

– Как у вас дела, миссис Симпкинс? – Джейк надеялся, что когда спустит эту грудастую старую женщину на землю, она, по крайней мере, одарит одной из ее зубастых улыбок.

Он был разочарован.

– Спасибо, – прореагировала она на помощь со столь же чопорным видом, как и две первые.

Клайтон Дженнингс спрыгнул и пошел к веренице фургонов.

– Где Эмили?

– Я копал могилу. Но в последний раз, когда я интересовался, она все еще спала там со своей маленькой девочкой.

– Клайтон, почему бы нам, женщинам, не сходить туда первыми? – сказала миссис Симпкинс с улыбкой, отрицая помощь Джейка.

Джейк заметил облегчение в голосе Дженнингса.

– Если вы думаете, что это лучше… – он повернулся к Джейку: – А где могила?

– Там, наверху. – Джейк указал на холм с деревьями на вершине, находившейся позади дома. – А ее гробик за сараем.

Как один, все мужчины устремились к сараю, подальше от страданий и скорби, ожидавших их в доме. Саблет. Симпкинс, тощий пожилой мужчина, чье лицо и манеры вести себя обнаруживали человека, любящего посплетничать, нес в одной руке Библию, а другой обнимал за плечи Клайтона.

Джейк оглянулся на крыльцо и увидел, что Матти Бейкер открывает дверь дома двум другим. На секунду он даже пошел за ними, боясь, что они обидят Рэчел презрением, но потом передумал. Он не умел улаживать дела с женщинами. Он, возможно, даже ухудшит их.

Рэчел слышала голоса, потом шаги. Она попыталась поднять отяжелевшие веки. После двух дней почти без сна глаза болели, как будто кто-то насыпал в них песка. Кто бы ни пришел, она надеялась, что они не разбудят Присей, проходя мимо двери. Малышка уснула только после часового укачивания на руках несколько минут назад.

Через некоторое время дверь открыли три женщины. Рэчел заставила свое измученное тело подняться, надеясь, что другие сохранят тишину, пока она унесет Присей. Рэчел улыбнулась вместо приветствия и кивнула на малышку. Женщины не ответили никак на ее молчаливое приветствие, но сохраняли тишину, пока Рэчел перекладывала Присей в ее кроватку.

– Здравствуйте. Я Рэчел, жена мистера Стоуна.

Женщины некоторое время молча смотрели на нее, потом старшая спросила:

– Где Эмили?

– Она спит там, – Рэчел указала на закрытую дверь спальни. – Если бы вы могли уговорить ее выйти, я была бы очень признательна. Мне нужно приготовить Бекки.

– Это вам делать необязательно, – сказала кучерявая блондинка, делая ударение на каждом слове. – Мы уже здесь.

Рэчел знала, что ее грубо прогоняли, но в тот момент у нее просто не было сил постоять за себя. Она повернулась и вышла.

Посмотрев на мужчин во дворе перед сараями, она знала, что и там она будет себя чувствовать неуютно. Вместо этого она обошла дом вокруг, прошла ложбинку, где журчал ручей в южной части луга.

Она пошла вверх по течению, пока не вышла в скрывшую ее от посторонних глаз чащу леса. То там, то сям валялись срубленные деревья. Рэчел присела на одно из них. Скрытая от осуждающих глаз, она глубоко вдохнула свежий пьянящий запах хвои и растворилась в тишине леса и мирном пении птиц.

Прошло некоторое время, прежде чем Рэчел пришла в голову мысль умыться в ручье. Она опустилась на землю перед ручьем и расстегнула платье и сорочку. Спустив их до талии, она опустила руки в ледяную воду, плеснула воду на лицо, позволив ей стекать по шее и груди.

Она всякий раз вздрагивала, но все-таки продолжала поливаться, пока не почувствовала себя чистой и освеженной.

Рэчел подняла подол платья и утерлась им. Вытирая сухой тканью свою грудь, у нее возникла дикая мысль: «а здесь Джейк будет ее ласкать». И будет ли она чувствовать это каждой клеточкой, как это было с викингом? Смущенная этой мыслью, она быстро накинула одежду и застегнула оба ряда пуговиц, хотя пальцы стонали, охлажденные до боли весенней водой.

– Рэчел…

При звуках этого голоса она вскочила и повернулась. В нескольких ярдах от нее стоял Джейк, ковыряя пористую красную кору старого кедра.

– Пора идти, церемония начинается.

Она ужасно хотела знать, как долго он на нее смотрел, но боялась ответа, который он даст. Она искала в его лице какого-нибудь знака, улики.

– Ты слышишь меня? Пора идти.

Он не улыбался и не было похоти в его взгляде, как вчера. Может, он только подошел. Но он чертовски удобно здесь устроился, можно подумать, что провел здесь неделю.

– Иди вперед. Мне-э-надо-э – убрать волосы. – Боясь, что ее предаст ее собственное выражение лица, она повернулась к нему спиной и начала доставать шпильки.

– Только недолго.

Его шаги были хорошо слышны, когда он наступал на сучья и ветки, покрывавшие землю. Как мог такой большой, как он, прокрасться за ней? Он не мог. Тогда почему она не слышала его приближения? Ее руки застыли в воздухе. Единственное время, когда она не могла его слышать, было, когда она брызгалась водой!

Рэчел просидела несколько минут, собираясь с духом, боясь встретить убитых горем Дженнингсов и молчаливое порицание других. К тому же, ей сейчас надо будет стоять рядом с мужчиной, который только что видел больше ее наготы, чем мама со времен ее детства.

Выходя из чащи на открытое пространство, Рэчел увидела много людей, собравшихся на холме. Двое мужчин несли гроб, за ними шли маленькая пожилая женщина и мистер Дженнингс, поддерживавший Эмили. Остальные шли следом. Джейк был на несколько ярдов позади, беседуя с Хомером Дорсетом и Амосом Колфаксом, которые, видимо, только что приехали.

Догоняя их по полю, Рэчел заметила, что ни у кого не было Присей. Она изменила направление, возвращаясь к дому, чтобы забрать малышку. Нехорошо позволить ей проснуться в пустом доме.

Обходя дом, Рэчел заметила всадника, приближающегося на хорошей лошади. Чем ближе он приближался, тем более впечатляюще он смотрелся. С тех пор, как она уехала из Сент-Луиса, она не видела никого так хорошо одетого, достойного джентльмена. А он умел носить эту одежду: начиная с квадратных плеч великолепно сшитого пиджака, кончая бриджами на длинных мускулистых ногах. Вдруг сообразив, что она его рассматривает, Рэчел поднялась на крыльцо.

– Мадам, – позвал мужчина, заметив, что она поднимается, – это дом Дженнингсов, не так ли?

– Да, – ответила она, глядя в глубочайшие голубые глаза, обрамленные очень густыми черными ресницами.

– Кайл Маклин к вашим услугам, – приподняв отделанную бобром шляпу, он высказал сожаление, которое отнюдь не исказило его почти совершенные черты. – Я приехал выразить свои соболезнования. – Он спешился и накинул поводья на забор.

– Вы очень добры. Все только что пошли на холм хоронить девочку.

– Мне будет приятно составить вам компанию, – он предложил руку и улыбнулся, демонстрируя, как Рэчел и ожидала, великолепные зубы. И конечно же, у него были ямочки, придававшие ребячливое выражение лицу.

– Это было прекрасно, если бы вы подождали минутку. Мне нужно зайти забрать малышку Присс.

– Конечно. Позвольте помочь вам.

Сопровождаемая Маклином, Рэчел вошла в детскую. Присей радостно заголосила.

– Как тут мой милый малыш? – спросила Рэчел, наклоняясь к кроватке. – О, по-моему, у нас авария. Если мистер Маклин извинит меня, я сменю твои ползунки.

Она быстро вытерла и стала переодевать ребенка.

– Я подожду в другой комнате, – сказал Маклин.

Рэчел тихо захихикала, а потом взяла покрывальце. Пусть это будет тебе уроком, Присцилла. Мужчины не всегда являются более сильным полом.

Мистер Маклин стоял возле двери, когда Рэчел вернулась с малюткой.

– Мы готовы идти, хотя… О, подождите! Вы не подержите Присей, пока я сбегаю за медицинским саквояжем?

Мужчина только открыл рот, чтобы отказаться, как ребенок был сунут ему в руки, прежде чем он заговорил. Умный ребенок обхватил его шею ручонками и понес какую-то чушь прямо ему в ухо, У Рэчел не заняло много времени, чтобы вернуться, но Маклин уже полностью пришел в себя и, похоже, даже наслаждался обществом ребенка.

– Я отнесу саквояж в свой фургон и заберу ее.

– Не спешите, – сказал он, показывая свою располагающую улыбку. – Мы с Присей прекрасно ладим.

«Почему бы нет? – думала Рэчел, глядя на этих черноволосых короткостриженых людей. – Они два сапога пара. По крайней мере, один из них должен привлекать птиц на деревьях».

Джейк увидел, как они шли. Маклин, каждым движением демонстрировавший, что он денди, на одной руке нес ребенка, а другой поддерживал Рэчел.

Большинство других, окружавших открытую могилу, тоже заметили это. Матти наклонилась к Эдне и что-то прошептала. Ее верхняя губа искривилась. Эдна кивнула, приподняв одну бровь.

Приблизился Амос.

– Что он делает с твоей женой?

– То, что любит делать больше всего: распускает перья!

Джейк продолжал пристально смотреть на приближающуюся парочку, пока не привлек внимание Рэчел. Он знал, что она испытывала его терпение, когда переводила взгляд с него на Маклина и снова назад.

– Спасибо за вашу помощь, – сказала она, отпуская его изогнутую руку.

Она забрала Присей к себе.

– Я собираюсь стать рядом со своим мужем.

Когда милая и утонченная леди подошла и встала рядом с Джейком, он сразу же заметил и насладился взглядом Маклина, выражавшим почти шок. Особенно широко открылся рот. Так широко, что им можно было поймать белку.

– Я хотел бы начать, – сказал Саблет Симпкинс, открывая Библию с чтения Священного Писания, его первой главы.

Все, кроме Эмили Дженнингс, повернулись к нему. Эмили уставилась в землю как помешанная.

– Но я оставлю тебя несведущим, отнимая жизнь и надежду, – начал мистер Симпкинс. – Не буду жалеть тех, кто уснул или тех, кто потерял надежду…

Нежные слова успокоения полились из его рта с такой экспрессией, что стало понятно, насколько этот человек понимает смерть и горечь утраты бедных родителей. Джейк почувствовал, что слезы сочувствия заполнили его глаза. Он услышал, как кто-то всхлипнул и понял, что не один он это чувствует. Внезапно Эмили застонала и упала на руки мужа, уткнув голову ему в плечо. Он прижал ее к себе, а ее сотрясали рыдания.

Пенни Симпкинс похлопала ее по спине.

– Все правильно, милая. Пусть все уйдет, пусть выйдет.

Присей завизжала и протянула руки к матери, стоявшей на другой стороне страшной ямы. Чтобы отвлечь ее, Рэчел встала за спину Джейка, желая закрыть вид и поиграть в собирание слез.

– Итак, мы всегда будем с Богом. Успокойте друг друга этими словами.

Мистер Симпкинс закрыл книгу, потом поднял руку:

– Давайте помолимся. – Он подождал пока все подняли головы: – Господи, мы пришли сюда попросить тебя позаботиться о нашей маленькой Бекки. Она была такой яркой искоркой в нашей жизни – такой живой, счастливой девочкой. Нам будет ужасно ее не хватать. Пожалуйста, успокой нас. Облегчи нашу потерю. Объедини наших братьев и сестер в любви к тебе. Спаси их от боли и оставь им только добрые воспоминания о тех временах, когда послал ты им этого сладкого ангела. Мы просим тебя во имя Отца и Сына. Аминь.

– Аминь, – повторили все хором, после чего Том Бейкер и Карсон Гриллз подошли, чтобы опустить гроб с помощью веревок в яму.

Клайтон подвел жену к краю могилы. Наклонившись, он положил горсть земли в ее руку. Вместе они бросили первую землю на гроб. Они долго стояли, слезы текли по их щекам. Потом, обнявшись, они пошли вниз с холма.

Пенни Симпкинс взяла Дэнни за руку и подвела к краю ямы. Она бросила немного земли и велела мальчику сделать то же самое. Дэнни вопросительно посмотрел на Джейка.

Джейк кивнул, и семилетний мальчик взял горсть земли и бросил на гроб, потом, освобождаясь от миссис Симпкинс, бросился догонять родителей. После этого пришедшие отдали дань уважения, начали подходить и бросать комья земли в могилу.

Бросив землю, не снимая кожаных перчаток, Кайл Маклин подошел к Джейку.

– Я знаю, что это неподходящее время для беседы, но я достал исключительную скаковую лошадь. И я бы…

– Ты прав, – прервал Джейк, – сейчас не время. Отойди. Мне пора засыпать могилу.

Маклин ощетинился.

– Хорошо. В другой раз. Лучше пойду выскажу свое почтение Дженнингсам.

Повернувшись к Рэчел, он тронул поля своей шляпы:

– До свидания, мадам.

– До свидания, – она повернулась, встретив его улыбку.

Маклин удалился. Она посмотрела на Джейка.

– Я лучше пойду. Малышке Прис уже прохладно.

– Этого не нужно делать, – сказала Матти Бейкер, когда они с Эдной Гриллз подошли к Рэчел, избегая даже мимолетного взгляда на Джейка. – Как мы уже сказали раньше, вы больше здесь не нужны.

Эдна подошла к Присей.

– Буду благодарна, если вы отдадите мне теперь ребенка.

Джейк удивился, что на лице Рэчел не отразились никакие эмоции. Она отдала малышку. Она даже не ответила, просто смотрела, как они спускались с холма.

Амос придвинулся к Рэчел и взял ее руку в свои.

– Послушай, я не хочу, чтобы эти две сплетницы доставили тебе хоть минуту несчастья. Они вряд ли узнают леди даже с близкого расстояния.

Лицо Рэчел осветила грустная улыбка.

– Очень мило с вашей стороны, мистер Колфакс.

– Амос, – исправил он, пожимая ее руку.

– Но я думаю, ты слишком предвзято относишься к ним. А как нога Августа? – поинтересовалась она.

– Летти говорит, что прекрасно, – он тронул ее руку и обратился к Джейку: – Наш маленький ангел выглядит усталым. Увози ее домой. Я здесь закончу.

– Спасибо, старик. Думаю, мы с тобой сочтемся.

Чтобы не выглядеть хуже Маклина, Джейк положил руку Рэчел на свою, и под руку они пошли по склону холма. Было восхитительно чувствовать ее рядом, ощущать теплоту ее пальчиков, крепко сжимавших его руку через ткань рубашки.

Настоящая леди – не надутая матрона, как другие, – истинная леди. Амос прав. Ему повезло, что он завладел ею. Когда они были в нескольких ярдах от дома, проехал Маклин, даже не взглянув на них. Джейк смотрел, как он ехал шагом на великолепно сложенном чистокровном скакуне, купленном, видимо, для соревнований. Неохотно, но Джейк-таки восхитился ровным шагом животного, поднимающегося на холм. Хорош галоп у этого длинноногого скакуна.

Но зачем приезжал Маклин? Даже на таком животном, как это, Маклину понадобится два часа, чтобы вернуться в город. Четыре часа – чертовски долгое время верхом на лошади для двухминутного визита. Джейк поджал губы. Что-то здесь нечисто.

– Да, нет сомнений! – сказал он вслух.

– Извини. Что ты сказал? – спросила Рэчел, когда они остановились возле фургона.

– Ничего. Сам я с собой разговариваю. Старая привычка.

– Как ты считаешь, надо прощаться с Дженнингсами? Я бы хотела подождать тебя здесь.

– Конечно. Давай подсажу в фургон.

Он подсадил ее и повернулся, чтобы отправиться к дому.

– Подожди минутку, – Рэчел повернулась и достала из глубины фургона свой саквояж.

Она достала оттуда пузырек с лауданом и передала его Джейку.

– Скажи мистеру Дженнингсу, что надо дать его жене: две столовые ложки перед сном в течение двух следующих дней.

После того, как Джейк передал инструкции жены и попрощался, Клайтон настоял на том, чтобы его проводить.

Он подошел к Рэчел.

– Я не мог позволить вам уехать, не сказав, как вы нам помогли. Вы просто не понимаете этого.

– Я думаю, что знаю, – сказала она. – Я так сожалею, что мы познакомились при таких трагических обстоятельствах. Возможно, когда-нибудь позже…

– Да, я уверен, что Эмили это понравится, – усталыми глазами он наблюдал, как Джейк забирается в фургон. – Подождите минуту. Я хочу вам кое-что дать.

Он бросился за дом в коптильню и вернулся с окороком в руках.

– О, мы не можем это принять, – сказала Рэчел, когда он подал ей это. – Это так много…

– Нет, примите. Эмили хотела бы этого, – умоляющий взгляд мужчины был обнажен, словно открытая рана.

– Возьми, – приказал Джейк. – Спасибо, Клайтон. Он нам наверняка понравится. Извини, но нам надо домой, доить корову. – Он перекинул поводья через круп лошади.

– Заглядывай в любое время.

Когда дом Дженнингсов исчез из виду, Рэчел повернулась к Джейку.

– Нам не следовало бы брать окорок. Их запасы малы. И за исключением нескольких соленых кусков свинины, это было единственное мясо.

– Сегодня этот мужчина потерял ребенка. Ты же не хочешь, чтоб он потерял и лицо? – Он видел, что она уже открыла рот для возражений.

Он ее оборвал:

– Если бы ты не взяла это, ты бы его опозорила.

– Это глупо. Я бы предпочла, чтоб он был задет слегка, чем чтобы его дети голодали.

Если мужчина не чувствует себя мужчиной, его никто не будет ценить: ни он сам, ни его семья.

– Просто из-за окорока?

– Не волнуйся об этом. Я пойду завтра и застрелю для них оленя или лося.

– Правда? – Рэчел положила свою руку на его ладонь. – Мне так жаль их. Они такие бедные… И маленькая Бекки… Все это… – Ее голос упал.

Ее расстройство задело и Джейка. Взяв вожжи в одну руку, он прижал ее к себе, наклонившись так, что подбородок коснулся ее волос.

– Я знаю, – прошептал он. – Она была такая маленькая… такая… – Он проглотил комок.

– Я знаю. Но ей уже не больно, – сказал он, прижимая ее все сильнее. – Я помню, читал однажды о том, что Иисус был в сердце своего Отца, и я стараюсь думать о Бекки также. Иисус не оставляет нас, он помогает нам жить смеясь и щебеча, как это делала малышка. Она любила поболтать.

Дыхание Рэчел из прерывистого перешло в ровное и спокойное.

– Правда? – чуть слышно спросила она.

Каждый момент, проведенный в играх с этой милой четырехлетней девочкой, вспыхнул в памяти Джейка с небывалой живостью. Один за другим.

– Да, она… она… – Больше он ничего не мог сказать.

Глава 8

Рэчел проснулась счастливой, умиротворенной. Она снова была со своим викингом. Но на этот раз все было по-другому. Никаких драконов. Только он и она, он и его Валькирия в объятиях друг друга. Ветер трепал их волосы, когда они плыли по радуге в… Валгаллу.

Вдруг Рэчел вспомнила, где она, повернулась и посмотрела на место рядом. При бледном свете луны она увидела, что никого, кроме нее, нет в постели. Чтобы быть уверенной, она осторожно пошарила по нежной меховой накидке. Джейка не было. Он, наверное, снова спит в сарае. Неожиданно она погрузилась в пучину одиночества. Это было что-то большее, чем одиночество. Она чувствовала себя грубо отвергнутой, и от этого снова расплакалась. «Не будь такой простофилей!». Она села и вытерла слезы со свирепым упрямством. «Он знает, как ты устала».

Полностью проснувшись, Рэчел подсунула под голову подушку. Она почти успокоилась и натянула огромное одеяло почти до подбородка, чтоб не продрогнуть.

«Да, – думала она, – он был так мил, так заботился. Принес в своих огромных ведрах воды, чтоб она могла вымыться. И как он стоял в сарае, пока она не закончила. Я уверена, он был там. Не раз я посматривала в окно, пока сидела в корыте. Потом он помог ей приготовить ужин. И твердо настоял, чтобы она отправилась в постель, пока он мыл посуду. Во второй раз за четыре дня».

Он определенно не получил то, ради чего так старался. Веселье охватило ее, когда она вспомнила ухмылку, появившуюся на лице Джейка в тот первый день, когда мистер Дорсет вызвал его на улицу и объяснил, какие у нее «достоинства».

Он, конечно, уже не тот грозный гигант, каким казался в первую встречу. Но все же, тот ли он, кого она хотела бы в мужья? Как он может быть тем? Они пришли из миров столь разных, что странным является даже сам факт разговора на одном языке. Джейкоб Обейдо Херувим Стоун – человек с гор, первопроходец, колонист – и Рэчел Элизабет Чэмберс, изнеженная, образованная, такая порядочная леди.

«Да, мы такая пара, – думала она. – Я думаю, что если захочу поговорить с ним, придется приносить ящик и становиться на него». Картина, как она тащит ящик на поясе своего фартука показалась ей такой нелепой, что она рассмеялась. Откинувшись, она засунула руки под голову. «Да, я была вырвана из одной жизни и просто засунута в другую. Это так же точно, как мной играет магический страшный дьявол… или, может быть, меня принес сюда древний корабль викингов по небесам».

В своей другой жизни она просто бы вышла замуж за Гордона Стилла или кого-то, похожего на него. Вежливый, здравомыслящий, с многообещающим будущим – скучным будущим.

Его одежда всегда будет в полном порядке, как у человека, пришедшего на похороны.

Мистер Маклин, несчастный мистер Маклин. В Пеории человек, имеющий такой очевидный успех, принимался бы со всеми соответствующими почестями. Но покрой мужского платья, пожалуй, мало значит для кого-либо в Орегоне. Особенно для Джейка, принимая во внимание его грубое обращение к Маклину. Или может, Джейк был таким дерзким из жестокости?

Ее губки проказливо улыбнулись. А может ли мужчина ревновать женщину, которую он по-настоящему не ценит и не любит?

Внезапно она вспомнила, как неловко она себя чувствовала, как была смущена, когда обнаружила, что Джейк наблюдает у ручья. Ее лицо вспыхнуло.

Почувствовав себя разоблаченной, она спрятала руки под мягкое одеяло. Одна рука легла на грудь. Она снова почувствовала, как холодные пальцы брызгали ледяную воду на шею, на плечи, на ложбинку между… двумя бугорками, ставшими от холода более упругими. Она опустила руку на твердые холмики с торчащими сосками. Когда ее пальцы прикрыли их, страстное желание пронзило ее тело.

Нигде в медицинских книгах не упоминалось, чтобы женское тело впадало в такое состояние от одной мысли о мужском прикосновении… о прикосновении рук Джейка. Если она загорается от одной только мысли об этом, что будет, когда он действительно обласкает все ее укромные местечки?

Сообразив, что опасно быть захваченной эмоциями, она почувствовала движение мышц, заключавших путь в ее лоно. Вместо того, чтобы прекратиться, яростное желание нарастало, и в первый раз она поняла правоту слов «плоть слаба», которые она слышала во время проповеди в церкви так много раз.

«О мой Бог». Внезапно она выпрямилась. Она должна постановить эту странную измену со стороны ее тела, подумать о чем-то постороннем. Но о чем? Женщины. Да, те высокомерные женщины. Неужели всегда будет так? Неужели она никогда не освободится от этого позорного пятна на своей репутации? Отверженная.

Рэчел подтянула ноги и обхватила их руками. «Отверженная», – думала она, положив подбородок на колени. Всего лишь раз грубо перепутали и вот – словословие. Неприятная компания не позволила ей даже приготовить несчастного ребенка к похоронам.

«Бедная малышка… ты не должна. Я не должна думать о грустном, только о том, как сейчас малышка Бекки, как она прижимается к сердцу Христа, чувствуя защиту и тепло… Так же и я себя чувствовала, когда Джейк привлек меня к себе». Ее сердце трепетало подобно крыльям воробья, пульс участился. «Я должна гнать эти непорядочные мысли. Мама была бы шокирована. Была бы?» Рэчел подняла руку с колен. «А может и нет», – думала она, увидев свою маму, впервые для себя, другими, взрослыми глазами. Папа редко проходил мимо, не коснувшись ее. Рука на ее плече, легкий поцелуй в щеку. Частые взгляды. А сколько раз она заставала их обнимающимися…

Мысли о родителях, их руках и взаимной нежности переключились на нее и Джейка, на их объятия, когда ничто не разделяет. Кожа ласкает кожу…

«Мне надо остановиться. Мне никогда не удастся заснуть. Сколько времени?» Она посмотрела в окно на звездное небо. Нет даже намека на рассвет. Ей надо еще немного поспать. Спрятавшись под мягкое одеяло, она повернулась на свою сторону и закрыла глаза, но через несколько секунд они внезапно открылись.

«Так дело не пойдет. Мне надо бы согреть немного молока. Мама всегда говорила, что ничто так не успокаивает, как стакан теплого молока. Успокоить все мое тело». Она улыбнулась, наслаждаясь тем, что ее мысли приняли снова это же направление.

«Остановись!» Браня себя, она села и спустила ноги на пол.

Когда Рэчел вошла в общую комнату, горящие угольки привлекли ее внимание. «Хорошо, – подумала она, – я от них зажгу огонь». Она отодвинула качалку и прошла к печке. Раздув золу, засунула несколько щепочек и немного поленьев.

Скрестив руки перед собой, чтобы сохранить тепло, она наблюдала, как пламя лизало кучу дров. Она всегда испытывала удовольствие, стоя перед очагом, глядя на всеизменяющееся пламя.

Как и облачный закат, хотя эти две картины не были одними и теми же. Внезапно что-то прошуршало. Рэчел остановилась и огляделась. Моментально ослепленная темнотой, она неподвижно стояла. Когда ее глаза привыкли к темноте, она увидела его. Джейк не был в сарае – он спал на полу у ее ног, лежа на шкуре медведя. Пальто из буйвола было отброшено в сторону, открывая его великолепные мускулы, прекрасную голую грудь.

Все свои мысли о нем она оставила в постели, а теперь они набросились на нее с такой силой, что ноги подгибались и тряслись. Ее созревшие груди стали твердыми и острыми, натянув ткань ее халата. Кровь стучала в висках. Жарко. Ей было так жарко. Она дотронулась до бретелек и развязала их, все еще не отводя взгляда от ровно дышащей горы, от груди, ровно вздымающейся, и густой шевелюры золотистых волос.

Огонь потрескивал, его глаза отражали огненные блики. Его глаза? Он не спал. Он смотрел на нее.

Часть ее существа хотела отвернуться, но он манил, и она не могла не пойти к нему. Она чувствовала головокружение, будто стояла на краю огромной бездонной пропасти.

Он видел ее воздушной, бесполой. Время шло. Она не знала, сколько прошло. Потом медленно, очень медленно он снял покрывало со своего тела, приглашая ее лечь рядом с ним, трогать его, чувствовать пьянящую теплоту его тела, прижавшегося к ней. Держать. Обнимать.

Он приподнялся на локте.

По своей воле дрожащие руки Рэчел подобрались к пуговицам на халате.

Джейк решил, что он или спит или у него галлюцинации. Окруженный янтарным свечением, стоял перед ним очаровательный призрак его невесты. Ее волосы рассыпались по плечам золотыми нитями, вспыхивали неуловимыми искрами.

Она хотела его так же, как и он ее: он видел это в ее глазах. Больших, удивленных, сгорающих от желания. Его пульс грохотал, он чувствовал невероятную тяжесть. Он чувствовал зов жизни. Она видела, что он зовет, и одну за другой сбросила бретельки сорочки.

Если он дотронется до нее, исчезнет ли очарование? Исчезнет ли призрак? Ему надо испытать. Медленно, очень медленно он протягивал к ней руку.

Она опустила глаза и следила за движениями его зовущей руки, потом за мускулатурой этого тела и, наконец, увидела легкий холмик под одеялом на уровне бедер. Она хотела скользнуть в темноту, прикоснуться к его телу, источавшему такой запах мужской плоти, о котором не мог и мечтать околдовавший ее викинг. Она хотела коснуться его, почувствовать вкус светящейся бронзовой кожи.

Джейк видел, как ее пальцы коснулись плеч и сбросили последние ткани. Ее губы, полные и ароматные, слегка приоткрылись, когда она позволила последним одеждам соскользнуть, обнажая грациозно изогнутое тело.

Его дыхание остановилось. Купаясь в пламени, ее изящная фигура покачивалась в мерцании лунного света. Боже, она была прекрасна. Золотой ангел. Ее грудь, пышная и податливая, звала его, коричневые соски вздулись в ожидании. Это мог быть только сон. Сон или нет, он не может больше ждать. Глядя в ее искрящиеся глаза, он дотронулся до ее руки. Он видел, что она колебалась недолго, потом ее пальцы сжали его руки. Он осторожно потянул, и она уступила, опускаясь на колени. Ее волосы заколыхались, потом рассыпались по его телу, как блестящий водопад.

Каждый дюйм кожи Рэчел чувствовал его желание жизни. Ее ноги вытянулись, соприкасаясь по всей длине с его телом, она почувствовала горячую напряженность его мужского начала, инструмента, который может заполнить и успокоить ее страстное желание.

У нее кружилась голова. Прижимаясь к нему мягким животом, она плавно поворачивалась. Джейк наслаждался теплым запахом, исходившим от ее кожи. Положив Рэчел да себя, он окутал собой это нежное тело. Его пальцы бродили по шелковым прядям, укрывшим их. Таким прекрасным, изменчивым. Он хотел погрузиться в эти волосы, кружить и плавать в них. Остудить разгоряченное тело в водовороте волос. Он спрятал лицо в длинных прядях, свисавших с ее стройной шеи. Сирень, как сирень весной. Он глубоко вдохнул возбуждающий запах, прежде чем повернуть к себе ее полные зовущие губы.

Ее тело дрожало, потом вдруг застыло. Он колебался осторожно. «Если она к вправду девственница, тебе бы лучше двигаться медленно. Успокой ее, она вон как нервничает».

– Не бойся, – прошептал он, касаясь губами ее уха.

Она расслабилась, но ее тело оставалось напряженным. Она желала прийти к нему, хотеть его, и вдруг пугается его странной возбуждающей нежности.

Кровь с шумом бросилась ему в голову – схлынула, наполняя кровью его, пока он не почувствовал, что сейчас взорвется. Он снова почувствовал напряжение и понял, что дрожит всем телом. Никогда ему еще не хотелось женщину с такой силой. Он хотел слиться с ней. Ему потребовалось собрать всю силу воли, чтобы ослабить руку, прижимавшую ее грудь к своей. Его собственное тело дрожало, требовало утоления желания.

Рэчел почувствовала его дрожь, увидела улыбку и поняла, что он позаботится о ней, будет умным и нежным. Все ее страхи улетучились, и она расслабилась.

Джейк почувствовал, как напряжение спало и превратилось в податливое желание, когда он стал гладить и ласкать ее спину. Он снова спрятал голову у нее на затылке, потом медленно прижался губами к ее лбу. Она была горячей, влажной, соленой. Он чувствовал запах ее желания, этот мускусный запах страсти. Он положил свои ноги между ее ногами, прижимая к ней свое изголодавшееся мужское начало.

Рэчел почувствовала звон в ушах, его рот опалил ее лоб, щеку. Когда его губы подобрались к ее рту, она откинула голову, открывая восхитительную шею и путь вниз. Приподнявшись, она опустила руки на его взъерошенные волосы и приблизилась. Он чувствовал запах кедра. Ее дыхание участилось, когда он начал орошать нежными поцелуями ее плечи. Она с трепетом ожидала того момента, когда он станет целовать ниже, желая отдать все. Когда его губы двинулись в другую сторону; она чуть не закричала от потери желаемого.

Он чувствовал ее голод, ее мольбу взять ее. Смакуя драгоценные минуты, он продолжал целовать ее ресницы, потом нашел ее губы и охватил их пьянящую мягкость. Он ласкал их кончиком языка ее рот до тех пор, пока не услышал стон. При этих страстных звуках его сердце чуть не разорвалось. Он больше не мог себя сдерживать.

Прижав к себе, он захватил ее губы в неистовом поцелуе. Его язык входил, исследовал, искал, отступая и снова входил.

Рэчел и не предполагала, что поцелуй может разбудить такую сильную страсть. В безрассудстве она ввела свой язык в его рот, присоединяясь в бешеном танце любви, пока волны желания но потрясли ее тело. Застонав в экстазе, она обвила своими руками его торс, прижала его крепче к своей жаждущей груди, источавшей влажный аромат желания.

Джейк отодвинул ее от себя.

Ее глаза открылись. Почему он ее отвергает? Неужели она вела себя как-то бесстыдно? Затем она увидела его глаза, сгоравшие от вожделения, разглядывающие ее тело.

Осторожно он положил ее голову на толстую мягкую шкуру медведя и дотронулся до истомленной груди. Когда он прикоснулся, ее глаза расширились, потом закрылись. Он дотронулся пальцем до соска, рвущегося к нему наполнявшемуся для него, только для него. Никто и никогда не трогал эти мягкие круглые пятнышки, не ласкал их, не заставлял желать себя. Он был первым. И будет последним. Она была его женщиной. Он наклонился и поцеловал это чудо.

Пронизывающая сладкая боль возникла у нее в паху. Ее руки двигались вниз к полным силы чреслам, гладили бедра и снова возвращались вверх. Его тело стонало от этих прикосновений, и она знала, что ее прикосновения доставляли ему такое же наслаждение, как и ей.

Джейк попеременно оставлял одну сладкую грудь, чтобы попробовать другую, до тех пор, пока настоятельная необходимость обладать им везде не охватила Рэчел, и она заново не загорелась, заставляя свои руки двигаться вниз по его спине.

Он чувствовал, что она начала корчиться от болезненных желаний. Ее тело просило его, умоляло войти в нее, Джейк скользнул рукой по нежной плоти ее живота и промежности.

Она удивилась, как быстро раздвинулись ее ноги и впустили его руки, даже принимая во внимание все возраставшее желание. Его палец нашел ее, открыл, исследовал. Она никогда ничего подобного не испытывала. Она прильнула к нему, требуя большего, гораздо большего. Никто ей не рассказывал, никто не готовил ее. Она знала, что страстное желание охватило ее, но не могла остановиться. Ее руки обжигали его тело в поисках безумного утоления, звезды вспыхивали у нее перед глазами.

Потом внезапно он убрал свои руки и отодвинулся.

– Нет, – простонала она. – Не теперь. Это будет слишком поспешным.

– Но я уже здесь.

Поспешный шепот заставил ее открыть глаза как раз тогда, когда он начал входить в нее.

– Да… – Наконец ее жаждущая пещера была заполнена. – Да…

Он начал продвигаться назад. Запаниковав, ей хотелось, чтобы он остался дольше, – она схватила его, чтобы удержать. Как только она это сделала, он ударом углубился в нее.

Острая боль пронзила ее. Что-то было ужасно не так. Она задохнулась от боли и уперлась ему в грудь. К ее радости, он немного выдвинулся.

– Извини, – прошептал он, углубляясь в ее нежное тело. – Боль уже прошла.

Убрав ее золотые волосы, он покрывал легкими поцелуями ее лицо и шею. Спустя мгновение ее зовущие губы улыбнулись. Схватившиеся за его плечи руки расслабились и обвили его шею. «Слава Богу, – думала она. – Все теперь уже позади».

Он снова поцеловал ее, на этот раз глубоким, полным поцелуем. Его язык вошел, чувствуя ее, двигаясь, приглашая.

Она чувствовала, что отвечает, идет к нему. Она обхватила его голову, стремясь заполнить его так же, как и он ее.

Потом, где-то в глубине ее тела, он начал двигаться. Медленно, очень медленно. Их языки слились в том же жестком ритме, что и тела, и каждая клеточка тела. Рэчел ожила – она пульсировала. Она хотела большего. Она изогнулась вперед, ближе к нему, встречая его, снова и снова, и снова вбирая его глубже, глубже.

Он заполнял ее, поглощая ее до тех пор, пока она не стала отвечать на каждый толчок.

Ее ногти впились в его спину, но он не замечал этого. Рай манил его. Рэчел вздымалась все выше с каждым бешеным соединением. Вдруг, внезапно, в конечном сильнейшем толчке Джейк утолил другой ее голод. Он извергался, освобождая себя, заливая ее.

Прижавшись к нему, она кружилась в ошеломляющем звездопаде, целуя его в ответ на его лихорадочные поцелуи.

Глава 9

Разбуженный первыми лучами солнца, проникшими в комнату через окно, Джейк обнаружил, что голова его невесты покоится у него на плече, ее теплое дыхание касалось груди, как крыло бабочки. Она была окружена его телом, как коконом, лежащим на медвежьей шкуре. Такая теплая и мягкая, такая чертовски прекрасная. Бог наверняка знал, что делал, когда создавал ее. Джейка распирало от радости, он с трудом удерживался, чтобы не раздавить ее, прижимая к себе. Дрожь охватила его скованное тело. Она, наверное, проснулась. Он приподнялся, чтобы насладиться прелестью ее лица, когда она откроет свои великолепные глаза. Он хотел бы утонуть в этих бездонных горных озерах. Вниз, вниз и никогда вверх.

Но ее глаза не открывались. Ее длинные золотистые ресницы оставались неподвижны на нежных щеках. Ее губы, припухшие после ночи страсти, казались недовольными, в то время как дыхание было мягким и ровным. Она была так очаровательна! Ее волосы рассыпались в беспорядке по плечам. Несколько прядей прилипло к еще влажной щеке, секунду назад прижимавшейся к его плечу. Осторожно, боясь потревожить ее, Джейк убрал волосы с ее лица. Она заслужила любой отдых, какой потребуется.

Он вспомнил волнения еще последних дней: сначала ночь ухаживаний за Гусом, спасение его ноги от гниения, потом безнадежный случай у Дженнингсов… а потом последняя ночь. Его губы улыбнулись. Да, ей надо хорошо отдохнуть.

Осторожно он развернул свое тело и отодвинулся от Рэчел. Ему надо выйти и переделать домашние дела, а потом удивить ее завтраком.

Поднявшись на ноги, он посмотрел на нее, боясь, что толкнув, мог разбудить. Но никакого движения. Она оставалась спокойной, неизменно ангелоподобной. Его прекрасная, розовая тюрьма.

Наклонившись, он прикрыл ее обнаженное плечо своим пальто, при этом стараясь не глядеть. «Иначе, – решил он, – я никогда не смогу уйти». Он заметил кусок голубого шелка – халатик, который она сбросила, прежде чем лечь рядом с ним. Его сердце выскакивало из груди, рвалось наружу прямо сквозь ребра. О, да. Его ангел, его невеста пришла к нему. Она хотела его – этого горного медведя.

Петух провозгласил начало нового дня, и корова замычала, напоминая Джейку о делах. Он снял брюки с оленьего рога и торопливо надел их. Чем быстрее он все переделает, тем быстрее вернется к ней.

Спустя короткое время он тихо вернулся и начал готовить завтрак. Когда он снял последний блин, то увидел, что она потягивается, простонав так же завораживающе, как и ночью, когда он входил в нее. Его сердце вздрогнуло и опустилось, и он забыл о кастрюле. Горячо. Он глупо вскрикнул и бросил кастрюлю на плиту. Господи, какой шум!

Она вскочила как испуганный заяц, натягивая пальто из буйвола на себя.

– Доброе утро, – пробормотал он, чувствуя себя неуклюжим идиотом.

Ее глаза, большие как озера, успокоились, и она застенчиво улыбнулась.

– Доброе утро.

Джейк проверил, взял ли он тарелку с горячими блинами вместо кастрюли на этот раз, и понес ее на стол. Он поставил ее рядом с черничным джемом:

– Завтрак готов.

– М-м-м. Я чувствую это по запаху.

Музыка ее слов внесла смятение в его сердце.

Она надела сорочку, прикрываясь водопадом своих волос. Должно быть, он таращился слишком долго. Ее взгляд стал рассеянным, потом глаза расширились, и она задохнулась от удивления.

Джейк не мог сдержать улыбки, осветившей его лицо. Он пытался сдержать ее, но она становилась все шире и шире. Он двинулся к двери. Если он сейчас засмеется, то может потерять все, чего добился прошлой ночью.

– Я выйду, принесу молока.

Он немного поболтался, прежде чем вернуться, для того, чтобы сдержать предательскую улыбку, и чтобы дать ей время спрятаться в спальне и одеть свое чарующее тело без дальнейшего смущения.

Вернувшись, он обнаружил, что почти все пуговицы на ее халате были оторваны, и ей пришлось плотно запахнуть его с помощью пояса.

Рэчел мимолетно взглянула на него, краска стыда покрыла ее щеки. Теребя пальцами отвороты халата, она наливала кофе в его оловянную кружку. Опустив глаза, она повернулась к своей цветастой чашечке и налила себе.

Не имея сил перестать смотреть, – ее пугливость чертовски привлекала – Джейк придвинул свой стул и сел.

Поставив кофейник на плиту, она тоже села и взяла свою чашку, при этом так пристально рассматривая ее, будто собиралась с ней разговаривать.

Джейк положил себе несколько кусочков бекона и гору блинов. Потом подвинул тарелку ей.

– Возьми немного. Я пек их специально для тебя.

Взгляд, который она ему подарила, напоминал взгляд трусливого молодого оленя, выглядывающего из-под веток папоротника. Он заметил легкое дрожание ее руки, когда она брала тарелку.

– Спасибо, – прошептала она, взяв только один блин.

Потом она долго-долго намазывала его.

Джейк мучительно искал то звено в разговоре, которое вернуло бы ее к воспоминаниям об этой ночи. Он съел несколько блинов, но все не мог додуматься до чего-то существенного. У него было мало опыта в общении с женщинами, особенно такого прекрасного воспитания.

Прошло несколько минут, а Рэчел так и не съела ни кусочка. Она все возила джем по блину одним из своих чудесных ножей.

– Ты, наверное, не любишь блины? – выпалил он, наконец. – Хочешь, чтоб я приготовил еще что-нибудь?

Рэчел подняла глаза и прямо посмотрела на Джейка.

– Что? Нет. Они вкусные. Правда. Отличные. Я думала о тебе. Я…

Ее глаза утратили смелость, и она их снова опустила. Она взяла чашку и обхватила ее ладонями.

– Я… я не знаю, что сказать. Мне так стыдно. Я даже не знаю, что нашло на меня этой ночью. Я представляю, что ты обо мне думаешь.

Джейк подошел к ней.

– Здесь ничего…

Она подняла руку, чтобы отодвинуть его.

– Пожалуйста, – ее взгляд вернулся к этой проклятой чашке. – Дай закончить, – она глубоко вздохнула: – пока у меня хватает мужества. Я думаю, теперь ты поверишь тому, что говорил обо мне мистер Дорсет. О том, что я продажная женщина. Женщина дурного поведения. Я…

Джейк, не обращая внимания на отталкивающий жест, нежно поднял ее лицо. Она все еще не подымала глаз.

– Посмотри на меня.

Кружевные ресницы медленно поднялись, и она глянула на него измученными глазами.

– То, что случилось прошлой ночью, было великолепно. Я знаю, что ты, вероятно, так не думаешь из-за того, что я грубый горный человек, а ты благовоспитанная леди. Но я никогда об этом не забуду. Ты пришла ко мне так, как нужно. Я имею в виду… много. Это больше, чем много для меня.

Вопросительный взгляд ее глаз изучал его до тех пор, пока он не понял: он видит чарующее мерцание в ее душе, влекущее, пленительное, как и сама леди.

– Правда, – хрипло проговорил он, разглядывая, как наполняются слезами эти милые альпийские озера.

Он быстро приблизился к ней, дотронулся и поднял на руки, ее губы казались мягкой подушкой его рту. Она открыла их. Приглашая. Она встретила его своим языком, сначала несмелым, а потом настойчивым. Лаская, дразня… Его рука нашла путь к ее соблазнительно округлому животу, прижимая ее к себе, волнуя ее своим жаждущим телом. Благоухающие локоны упали на другую его руку, когда он поддерживал ее голову, сливаясь в глубоком поцелуе.

Ее губы отвечали ему со всевозрастающим безумством. Ее руки обвили его шею, и она крепко прижалась к нему. Ночное чудо было снова с ними.

У Джейка появилось необузданное желание смеяться. Оторвавшись от нее и хохоча от радости, он подхватил свою невесту и понес в спальню.

«Какой был день», – думал Джейк, сидя на краю кровати на следующее утро. Он посмотрел в окно на быстро встающее солнце и обул вторую ногу. Он проспал. Встав с кровати, он оглянулся через плечо на восхитительную женщину.

Свернувшись под одеялом, его сладкая Рэчел выглядела более утонченной, более милой, чем можно было представить. Чем он заслужил у Бога в награду такое драгоценное существо? Богатство волос скрывало большую часть тонко очерченного лица.

Неспособный сдерживаться, он наклонился, чтобы убрать их в сторону и в последний раз взглянуть перед уходом.

Когда он прикоснулся, ресницы Рэчел дрогнули, и она посмотрела на него влюбленными глазами.

– Доброе утро, – прошептала она и протянула к нему руку.

Джейк отвел от нее взгляд и посмотрел в окно. Скоро рассветет. Но он не может уйти, не поцеловав ее. Хотя бы разок.

– Доброе утро, – сказал он, опустившись рядом и обнимая ее.

– Ты уже оделся? Почему же ты меня не разбудил?

Он погладил ее сладкие губы своими, наслаждаясь их мягкой нежностью. Неужели надо отказываться? Отложить ненадолго. Он резко обернулся:

– Мне надо поохотиться для Дженнинсов, я вернусь через час-другой.

Она нахмурила брови. Он разгладил ее лоб своими пальцами.

– Вчера, – продолжал он, улыбаясь, – я просто абсолютно обо всем забыл.

Взгляд Рэчел заметался, она прикусила нижнюю губу, и Джейк заметил, что её щеки розовеют. И он добавил, заставив ее покраснеть еще сильнее:

– Вчера я совсем забыл и об огороде, и о дровах, и о строительстве калитки. И если бы скотина не орала так сильно, я бы забыл ее покормить.

Вместо того, чтобы застыдиться, Рэчел удивила его непонятно радостной улыбкой.

– На твоем месте я бы так себя не казнила. Принимая во внимание, сколько времени ты провел в сарае в те первые дни, когда я приехала.

Джейк застыл с открытым ртом. Шалунья. Она попала прямо в цель. Ему казалось, что он снова лезет к гору. Таких усилий потребовала выдержка. Но это проклятое солнце уже поднималось. Он уносил свое тело подальше от кровати.

– Как бы я не хотел, я должен идти. Еще немного и олень уйдет в леса.

– Олень? Как интересно! – Она села.

Несколько вьющихся прядей прикрыли прекрасную грудь.

– А можно мне с тобой?

Отводя глаза от ее прелестей, он прочистил горло. Потом его осенило.

– Ты что, никогда до этого не охотилась?

– Нет, – натягивая мягкое одеяло, она спустила с кровати ноги. – Но я буду вести себя хорошо. Ты даже не заметишь, что я рядом. Пожалуйста. – Она повернулась к нему, придерживая покрывало, обвила его шею гибкой рукой.

Ну как он мог отказать? Но сначала спросил:

– Ты ведь не умеешь стрелять, верно?

Ее улыбка исчезла.

– Ты хочешь сказать, что если я не умею стрелять, ты меня не возьмешь?

– Я именно так и думал, – убирая ее руку с шеи, он повернулся к двери. – Одевайся и выходи. Пора получить первый урок.

От страха у Рэчел затряслись ноги, она все же собралась и вышла на крыльцо.

Все, чего она хотела, это посмотреть, как ее горный мужчина продемонстрирует свой опыт, чтобы она могла записать в лист его доблестей еще одно доказательство мужественности. Но нет! Он захотел, чтобы она взяла одну из этих убивающих штук, и еще хуже, выстрелила.

Стоя на нижней ступеньке крыльца, она ожидала неизбежного, одевая и завязывая ленты шляпки – неважно, что до рассвета еще где-то полчаса.

Наконец Джейк ее заметил. Он стоял на лугу позади сарая, устанавливая бутылки на перекладину зигзагообразного забора. Поставив последнюю, он повернулся к домику. Чтобы он не думал, что она стоит как глыба, она пошла ему навстречу уверенной походкой, замедляя ход по мере приближения к нему и огромному ружью в его руках. Он без всякой милости протянул ей ружье. Она велела себе не быть неженкой и взять ружье. Но руки безвольно повисли вдоль тела, сразу как-то похолодев.

– Возьми, – настойчиво произнес Джейк.

Она проглотила слюну. Она слышала о ружьях, бьющих так сильно, что на плече оставался синяк размером с большое блюдо.

– Оно такое большое… Ты наверняка не хочешь, чтоб я стреляла из такого мощного ружья.

– Конечно нет, пока ты не научишься заряжать его. Кроме того, у этого карабина Холла отдача в плечо в половину меньше, чем у моего Хокена.

Куда делась та улыбка, которую она видела так часто за последние дни? Он уставился на нее с какой-то просто убийственной серьезностью. Она вздохнула и взяла ружье.

Джейк указал на линию перед спусковым крючком.

– Укладывай туда, теперь назад. Опускай. Ствол выглядел ужасно, как и курок. Ее пальцы задрожали, как только она начала нажимать. Было похоже, что ружье развалится на две части.

Раскрыв руки и посмотрев, Джейк подбросил в руке смертельный порох, прямо перед ее глазами.

– Насыпь немного порошка в затвор. Я скажу, когда остановиться. Очень медленно.

Взяв порох, она решила прекратить нервничать, иначе большую часть высыплет на землю. Чтобы успокоить себя и не просыпать, она представила, что это был просто черный песок, похожий на молотый перец.

– Достаточно. – Джейк взял мешок у нее и дал ей маленькую металлическую пулю. – Затолкай это в порох.

– А эта штука не взорвется, а?

Трусливые, жалостливые слова были произнесены прежде, чем она успела подумать.

Противная тишина повисла в воздухе на несколько секунд, а потом он повторил:

– Затолкни пулю большим пальцем. – Она медленно исполнила, надеясь вычеркнуть сказанное раньше.

Потом он положил маленький вогнутый кусочек меди в ее ладошку.

– Положи насадку поверх пули, потом закрой затвор.

На этот раз она без колебаний сделала точно то, что он говорил. Но особенно ей не понравился треск, когда закрылось ружье.

– С этим все, – сказал он ленивым, раздраженным голосом.

И вот наступил страшный момент: время стрелять. Но внезапно Джейк взял ружье, быстро поднял его на плечо, прицелился и выстрелил.

Рэчел подпрыгнула от оглушительного грохота и увидела, как разлетаются во все стороны осколки одной из бутылок. Дрожь сковала ее позвоночник. Джейк сунул все еще дымящееся ружье ей в руки. Потом из кармана рубашки достал порох, пулю и насадку.

– А теперь заряди снова.

Рэчел посмотрела в его непоколебимые глаза, а потом на инструмент смерти в своих руках. Пальцы дрожали от ужаса, но она повторила все, чему он ее учил. Слишком быстро.

– Теперь приложи приклад к плечу и прицелься.

Гладкий металл приклада был обманчиво прохладным в ее руках. Она посмотрела на бутылки. Они, казалось, удалились. Она взглянула на Джейка.

Стоя рядом, он ждал.

Она вздохнула глубоко, чтобы поддержать свой ДУХ.

«Раз, два, три. Теперь». Она быстро посмотрела в прицел и нащупала курок.

– Нет! – пронзительно крикнул Джейк.

Она чуть не выпрыгнула из кожи. Повернулась к нему. Мужчина уходил от нее, пиная траву и широко шагая.

– Направь в другую сторону.

Она посмотрела и увидела, что карабин был направлен на него.

– О! – она быстро направила его в небо.

– Никогда не целься в того, кого ты не собираешься убить.

Резкий окрик заставил ее застыть на месте.

– Все это только твоя вина. Тебе не следует торопиться, – приблизившись, Джейк посмотрел на нее. – Ты почти выстрелила и чуть не отбила свое чертово плечо. Я не говорил тебе стрелять. Я велел прижать ружье плотно к плечу. А ты этого не сделала.

– Ясно. Знаешь, у меня, правда, нет желания учиться стрелять. И, кроме того, я не уверена, что это умение очень необходимо.

– Ты не живешь больше в каком-нибудь скучном восточном городке. Пока ты не научишься, я не могу тебя оставить одну, если надо будет охотиться или уехать по делам. Тебе придется суметь позаботиться обо всем, пока меня не будет.

– Все? О чем «всем» ты говоришь?! Наверняка не будет нужды защищать себя, – сказала Рэчел.

Взгляд Джейка колебался, но только на несколько секунд. Он безразлично пожал плечами:

– А что, если лиса заберется в курятник? Что-то в этом роде.

Он стал рядом с ней.

– Приложи приклад к своему плечу.

Тяжело вздохнув, Рэчел подчинилась и направила проклятое ружье в сторону бутылок.

Потом руки Джейка обхватили ее. Его руки гладили ее, пока он устанавливал приклад ближе к плечу. Прикрытая его теплой грудью, защищенная от холодного ветра, она испытала ощущение абсолютной защищенности и почти наклонилась, облокотившись на него. Он не позволит никому причинить ей зло. Разве он не провел с ней целый день, доказывая, как он о ней заботится?

Джейк почувствовал, что рядом с ним она почти тает, и удивился, как ему хватает сил думать о деле. Живительный ветерок принес откуда-то запах сирени. Ее голая шея была такой нежной под этой глупой шляпкой. Он приказал себе не думать о ее руках, таких крошечных и белых. И ему снова пришлось посмотреть на свои шнурки, чтобы сконцентрироваться на ружье. Он поддерживал ее руку для лучшего баланса.

– Посмотри в мушку и прицелься в одну из бутылок.

Ее дразнящее тело прижалось сильнее.

– Мне кажется начинает нравится учиться стрелять.

Его рот приблизился к ее шее и почти коснулся. Он со стоном остановился.

– Или ты перестанешь так вкусно пахнуть, или у нас со стрельбой ничего не получится.

– Это обещание? – капризное бедро подвинулось к нему.

Он выдохнул:

– Прекрати это. Это серьезное дело. А теперь стреляй.

Она выпрямилась – слава Богу!

– О, все в порядке. Я смотрю на бутылку. Что теперь?

– Задержи дыхание и очень осторожно нажми на курок.

Вокруг остались только она и ружье. Она заставила свой палец нажать, но он не повиновался, также как и ноги, если бы им было велено прыгнуть с обрыва. После стараний, тянувшихся, казалось, почти час, она выдохнула:

– Я не могу. Это так громко.

– Я здесь, – прошептал он ей на ухо. – Верь мне. – Его палец прижал ее палец, и они медленно нажали.

Ружье выстрелило со звуком, напоминающим хлопок. Глубокое облегчение вырвалось у нее легким смешком. Но бутылка осталась на своем месте.

– Это было не так уж страшно, верно? – Джейк крепко обнял ее.

– Нет, – сказала она, поворачиваясь к нему. – Вообще-то, это было достаточно волнующе. Дай мне еще пороху.

Прежде чем согласиться, он фыркнул с улыбкой.

Пока она перезаряжала, ощущение силы и уверенности все возрастало. Она смогла это сделать, и все другое – эта земля, мужчина, жизнь – отодвинулось на задний план. Подымая ружье, чтобы выстрелить, она заметила его пристальный взгляд. И она знала, что когда посмотрит на него в следующий раз, его глаза засветятся любовным доверием.

Задержав дыхание, она прицелилась в центр толстой бутылки и осторожно, плавно нажала на курок. И та разлетелась на миллион блестящих кусочков!

Раскинув руки, Рэчел подпрыгнула, завизжав совсем неподобающим образам, но она не могла сдержать себя. Она повернулась, чтобы разделить, радость своей победы со своим чертовски красивым мужем.

– Какой дурак сказал, что жизнь на ферме скучна? Я хочу выстрелит, еще разок. Я хочу уметь стрелять!

Глава 10

По чистейшему лазурному небу неслись пушистые белые облака в сторону Каскадов. «По-настоящему великолепный вид», – думала Рэчел. Случайно одно пятно закрыло солнце, но она понимала, что ее белье успеет хорошо просохнуть до темноты, хотя на западе зловеще собирались темные тучи.

За шесть недель с тех пор, как она приехала в Орегон, она поняла, что дождь идет чаще, чем не идет. А дождь разрушал ее расписание.

Понедельник был днем бани и стирки, а вот уже полдень вторника, а она только вывесила простыни. Они развевались, раздуваясь от легкого ветра.

Жаль, что не было близких соседей, которые увидели бы, какими белыми и чистыми они были. Здесь, вдали от города, будет намного труднее заставить общество думать о ней, как о порядочной женщине. Невольно Рэчел проверила опрятность своей прически.

Да, ей хотелось, чтобы кто-то пришел и увидел все. Они с Джейком съездили проведать Гуса, Амоса и Орлетту, те пообещали приехать в гости, как только освободятся, но пока так и не выбрались.

Рэчел понимала, что весна – это время всех огородных дел.

Она выбрала минутку, оторвавшись от своих обязанностей, и посмотрела на поле, протянувшееся вниз от холма, где стояли дом и сарай.

Огород с подрастающей зеленью занимал большую часть земли к востоку. Она вспомнила, как долго спорила, доказывая, что здоровье ее улучшилось, прежде чем Джейк позволил ей хотя бы полоть. Он не мог забыть, как она потеряла сознание в первый день. Даже сейчас она съежилась от этой мысли. Она всегда гордилась своим здоровьем. Прожив так много лет с мамой, страдавшей тяжелым недугом, и посетив так много больных, она не считала слабость чем-то привлекательным. Она была не из тех, кто затягивал себя в корсет и падал в обморок от всякой мелочи, И, кроме того, папа позволял ей носить его только когда она ходила по общественным делам, за исключением посещения Академии для юных леди миссис Уайт.

Прокричал оранжевый петух, а потом прошел с важным видом по ограде загона между сараем и навесом кладовки. Взгляд Рэчел пробежал по новому курятнику, пристроенному к кладовке под наклоном. Он проветривался в нескольких футах от земли. Джейк сделал его непромокаемым, и когда дверь была заперта, цыплята были надежно защищены от ночных мародеров.

«Он по-настоящему гордился своей работой, – думала она. – Он ничего не бросал недоделанным. Нет, он действительно молодец». Она улыбнулась, вспомнив, какой он страстный любовник. Гордон Стилл не был бы наверняка даже вторым.

«О мой Бог, опять я все о том же, – молча корила она себя. – Когда же я буду обходиться без этих распутных мыслей?»

Потом, как будто замечание и не достигло ее рассудка, она повернулась и поискала глазами среди все увеличивающейся площади с новыми саженцами фруктовых деревьев того, от кого всегда захватывало дух.

Джейк. Она вздрогнула, увидев, как перекатываются мышцы на его спине, когда он копал.

Какой это был неописуемый месяц! Работа по строительству чего-то солидного и стоящего днем – это то, что было по-настоящему важно, напомнила она себе, – а потом ночи, полные таких неслыханных забав, что она не могла поверить, что никто ее к этому не готовил.

Все поэты, которых она когда-либо читала, и все глупые рассказы, которые она слышала, – все это теперь происходило с ней. И его желание было таким же сильным.

Неважно, как она это объясняла, хотя было все же одно мелкое сомнение. А он тоже ее любит? В ту ночь, когда ей пришлось отказать Джейку из-за менструации, он был почти обозлен, будто обвинял ее в невозможности зачатия. Потом, спросив, сколько дней ему придется ждать, он сказал: «Ну что ж, думаю мне надо поспать, если смогу».

Он запечатлел краткий поцелуй на ее щеке и отвернулся к ней спиной. И в первый раз с тех пор, как они начали заниматься любовью, Рэчел не устроилась на его плече, не чувствовала удобства его теплого тела… не чувствовала себя желанной. Целый день он был таким же вежливым и во всем помогал, но без воодушевления, без чего-то сверх… Но как только все кончилось, Джейк снова стал влюбленным, как прежде, даже больше, если такое возможно. И снова он пел эти фургонные дорожные песенки пока работал. В период недостатка любви ему было тяжело. Все это было. Он любит ее, хотя и не говорит никаких слов. Конечно, любит. Она была так уверена в этом, что решила в обед сообщить, наконец, о деньгах в Санта-Фе.

– Хватит прохлаждаться, – побранила она себя вслух. – Нельзя обедать, пока не развесишь белье. – Она бросила последний взгляд на Джейка и достала из бельевой корзины крепко отжатый комок – свою розовую скатерть.

Она расправила ее и повесила на веревку. «Прошел месяц, Джейк Стоун, – подумала она, чувствуя себя победителем, – а я все еще застилаю стол скатертью».

Она знала, что он ценит красивое, хотя и не говорит об этом. Она не раз видела, как он поглаживал ткань. «И прежде, чем он узнает, – думала она, – я заставлю его носить рубашки тонкого полотна и сшитые портным костюмы. И когда мы поедем на воскресную вечеринку, все будут поворачивать головы и говорить: «Вон идет эта красивая пара: мистер и миссис Стоун».

Рэчел нашла одну из рубашек Джейка, ту, которую он носил, когда заставлял ее учиться стрелять. Эта идея поначалу пугала ее. Но недолго. Потом ей понравилось ощущение силы, которое давало оружие.

Позже, когда Джейк взял ее на охоту, она выслеживала оленя и с его помощью совершила первое убийство. Потом он показал, как снять шкуру с несчастного животного. А вот это ей, вероятно, никогда не понравится. Однако, в этой стране надо уметь приспосабливаться.

«Да, я продвигаю его на один шаг к воспитанности, а он меня на два шага назад, – думала она с улыбкой. – Но я люблю это. Люблю его».

После того, как развесила основное белье, Рэчел перешла к своему нижнему белью. Она оставила место на задней веревке, чтобы спрятать его за простынями. Джейк видел каждый дюйм ее тела, но ей казалось, что как-то неприлично позволять ему разглядывать ее интимные одежды, болтающиеся волей-неволей на веревке.

Развевающиеся возле дома простыни привлекли внимание Джейка. Он выпрямился, прекратив укладывать дерн вокруг корней саженцев груши, и его взгляд упал на Рэчел.

Ее изящные формы были так хорошо видны из-за ветра, развевающего юбку. Даже на расстоянии, даже видя только ее спину, он начинал волноваться так, что сердце рвалось из груди. Такая прелесть! И какую радость вносит в его одинокое существование!

«Смешно, – думал он. – Я и не думал, что до ее появления моя жизнь была такой пустой. Она наполняет меня, освещает все мои темные уголки».

Внезапно застеснявшись своих поэтических мыслей – он начинал говорить как какой-то изнеженный писатель из Нью-Йорка или Бостона – он усмехнулся и вернулся к работе, копая лопатой землю. «О, я не знаю, – думал он. – Наверное, она и вправду любит сладкие слова, вроде этих. Может как-нибудь ночью, когда будем лежать в объятьях друг друга…».

Он почувствовал, как его бросило в жар. «Может, вместо этого я просто напишу ей маленький стишок».

Да, это он и сделает. Когда-нибудь… когда сможет найти кусок качественной бумаги, хорошее перо. Да, в один из этих дней.

Он снова оглянулся, но смог увидеть только ее макушку между веревками с бельем. Понимающая улыбка появилась на его лице. Вот мы здесь, в глубине глухих лесов, а она все-таки прячет свое нижнее белье. Птиц это не интересует, но не может же она до сих пор стесняться его? Или может? Женщин иногда тяжело понимать. Особенно воспитанных.

Жеребец заржал, возвращая Джейка к действительности. На холме бодрое животное бегало рысью с одного конца загона в другой. Джейк осмотрел окрестности, но не увидел ничего, что могло бы взволновать лошадь. Возвращаясь к своей работе, он засунул корни саженца в яму и притоптал землю вокруг. Пронзительное ржание Принца вновь раздалось в воздухе.

Джейк поднял голову в направлении загона. Он увидел, как Рэчел повернулась к холму и подняла руку, прикрывая глаза от солнца. Потом подобрав свою серую юбку, она побежала в дом. Он повернулся и увидел причину ее спешного удаления.

Вообще-то было трудно разглядеть, но ехал фургон с людьми.

Посмотрев на дом, он увидел Рэчел только мельком, когда она бросилась в дом. «Очень похоже на женщин. Волнуется по поводу своей внешности. Изумленный, он покачал головой и бросил лопату в сторону, потом пошел к дому, перешагивая через ряды саженцев не толще его пальца. Джейк снял свои рабочие перчатки и налил ведро воды, чтобы смыть грязь. Он пробежался руками по беспорядку светлых волос, торопясь разгладить их, как раз когда фургон появился на холме.

Теперь Джейк мог легко рассмотреть людей. Джон Риггинс, владелец дока, магазина одежды и переправы в Индепенденсе управлял зафрахтованным фургоном. Позади ехал Хомер Дорсет. Сзади на деревянном ящике сидел Коук Лайэнс, владелец лесопилки, и Сэм Дули рядом с рыжей шлюхой. Огромное перо колыхалось на ее голубой павлиньей шляпе. Джейк смутно припоминал ее, но откуда, не мог вспомнить.

– Здорово, – начал Джейк, протягивая руку.

– Здорово, – ответили они, когда фургон остановился.

– Похоже, ко мне заглянули отцы города.

Какие неприятности?

– Нет-нет, – сказал Хомер, и улыбка осветила его толстое лицо. – В действительности мы приехали с предложением, которое всех нас устроит.

– Да, – согласился Коук Лайэнс, подергивая кончик своих рыжих усов. – Мы думаем, тебе это понравится.

– Ну, – сказал Джейк, – вы точно разожгли мое любопытство. Слезайте и входите, там и поговорим.

– А где маленькая леди? – спросил Хомер.

– Внутри. Похоже, ставит кофе на плиту.

– Хорошо. Я думаю, нам лучше обсудить наше дело до того, как войдем к ней. Не так ли, парни?

Другие закивали и пробормотали, что согласны.

Джейк положил руку на колесо фургона.

– Ну, начинайте, пока мы все еще здесь.

– Дело вот в чем, – начал Дорсет, потом заколебался: – Нет, Сэм, лучше ты скажи ему.

Краснолицый кузнец покачал своей большой головой:

– Нет. Это твоя идея. Ты ему и говори.

– О черт, я ему скажу, – решился Коук, кривая улыбка наклонила его усы. – Вот что, Джейк. Несколько недель назад в город приезжал один из сыновей Колфакса. Он сказал, что вы с новой женой по-настоящему не сошлись.

Джейк открыл рот, чтобы возразить. Не замечая, этого, костлявый мужчина продолжил:

– Мальчик также сказал, что твоя невеста знает, как лечить. А с этими несчастными случаями, которые, как напасть, всю весну происходят, было бы удобно иметь кого-то под рукой. Даже если это женщина. Так что, раз ты хотел ее отправить назад в любом случае, мы привезли тебе то, что будет превосходной заменой, на наш взгляд.

Все взгляды направились к осветленной блондинке, и она улыбнулась разрезом ярко-красного рта.

– Джейк, познакомься с Голди. Ее нам послал Маклин из своей «Астории».

– Мы не встречались раньше? – слова вытекли из нее вызывающе медленно. – Но тогда у тебя была борода. Помнишь? В прошлом году, когда ты работал на шхунах лесорубов.

– Как твои дела, Голди? – Джейк надеялся, что его голос звучит небрежно.

– Не так уж хорошо. Бизнес совсем сошел на нет. Все уезжают в Калифорнию.

– Ну, – сказал Хомер. – Похоже, вы друзья. Итак, что ты скажешь?

– Похоже, ребята, вы в это вложили много трудов?

Пряча свой нарастающий гнев, Джейк выдавил улыбку.

– И Кайл Маклин? Вы говорите, он меняет на мою Рэчел одну из лучших девочек?

– Да, – присоединяясь, сказал Джон Риггинс. – Маклин считает, что это будет хорошо для дела. Поселенцы вверх и вниз по Виламет будут приезжать в наш город посмотреть на нашего врача. А когда они приедут, им придется подумать и о других своих нуждах, – под густыми бровями глубоко посаженных голубых глаз Риггинса загорелся огонь справедливости и стремления к преуспеванию.

– Мне не хотелось бы разочаровывать вас, – растянул слова Джейк, узнав, что проклятый Маклин имеет наглость показывать свое трусливое лицо. – Но вы опоздали на месяц. Рэчел – моя законная жена, – он отправил эти слова прямо в поросячье лицо мирового судьи.

– Это можно устроить, – сказал Хомер, убежденно кивая. – Когда мы задумали этот план, я послал за вашим свидетельством о браке в Орегон-Сити. И Сэм здесь для того, чтобы сказать, что он может забыть, что был свидетелем.

– Это верно, Сэм? – Джейк перенес свое внимание на кузнеца.

– Мне не очень-то нравятся эти сиденья, – сказал он, не глядя на Джейка, – но я согласился поехать, если, конечно, это нужно для дела.

– Сэм с трудом собрался с духом на этот шаг, – сказал Коук. – Когда мы повезем маленькую леди в город, он поймет, что это была ловкая мысль.

– Кстати, о городе. Где она будет жить?

– Маклин пригласил остановиться в одной из комнат над рестораном. Бесплатно.

– Ясно, – фыркнул Джейк.

– Пусть остановится в комнате над моей лавкой снова, – сказал Хомер мягким, тоном. – Но, конечно, как можно быстрее мы построим ей дом. Не так ли, парни?

Другие сначала сконфузились, а котом, быстро овладели собой.

– Конечно, – говорили они, кивая друг другу.

– Да, – продолжал Хомер, – мы построим его на том месте, между мной и отелем. Мы сможем приглядывать за ней, чтобы ничего с ней не случилось.

– Она так вам дорога? Вы даже построите для нее дом? – В голосе Джейка послышались ледяные нотки.

Он протянет немного. Посмотрим, что там еще у Маклина на уме.

– Так, давайте глянем, что вы мне торгуете? – Он повернулся к женщине, одетой в декольтированный вельветовый костюм того же ярко-синего цвета, что и шляпка. – Вставай, Голди.

– Пожалуйста, сладенький, – она вскочила на ноги и опустила руку на выставленное вперед бедро.

Потом, полуприкрыв глаза и полуоткрыв рот, она послала Джейку приглашающий взгляд.

– Да, снаружи она выглядит здоровой. Но у тебя все зубы твои, Голди? И ты умеешь работать в поле?

Женщина резко изменила свою соблазнительную позу.

– Что? Кайл ничего не говорил о работе в поле.

– Он просто разыгрывает тебя, – сказал Хомер и повернулся к Джейку.

– Тебе не удастся дурачить такую старую лошадку, как я. Ты думаешь, что ты наверху и хочешь насолить. Хорошо, что ты хочешь?

Все тело Рэчел тряслось от ярости. Как они смеют? За кого они себя принимают?

Она отошла от открытого окна на кухне и взяла висящее на двери ружье. «Как они могли?» Она может найти другие слова, более сильные, чтобы высказать свое отвращение. Она проверила заряд. Потом, распахнув широко дверь, вышла наружу.

– Убирайтесь отсюда! – она направила ружье на этих презренных недоумков. – Поворачивайте фургон и убирайтесь!

– Ну, Рэчел. Не обращай на все это внимания, – Джейк протянул руки, успокаивая ее.

– А ты заткнись! – пригвоздила она его свирепым взглядом, потом прицелилась на погонщика и двинулась вниз с крыльца. – Я сказала, уберитесь с моей земли.

Джейк шагнул в ее сторону.

Она повернула ружье к нему в грудь.

Он остановился.

– Ну, милая, так гостей не встречают.

– Не зови меня милой, ты! Забирай свою чертову лошадь и убирайся вместе с остальными.

– Нельзя со мной так разговаривать.

– Заткнись или пристрелю на месте.

Рэчел передвинула ствол и прицелилась в мужчину с глупыми рыжими усами.

Его рот так и остался открытым.

Наконец понимая, что она настроена серьезно, извозчик перекинул поводья на спину лошадям.

– Поехали.

Люди внутри фургона прижались к стенам, когда упряжка потянула фургон. Быстро катясь с горы, они набрали скорость и уже были за несколько ярдов, когда Рэчел услышала противный женский смех.

Эти звуки пронзили ее как нож, раздражая еще больше. Она повернулась и увидела, что Джейк не сдвинулся. Он стоял на том же месте, и его лицо было похоже на распиленный дуб. Но ее это не волновало. Ничего не могло превзойти ее собственный гнев.

– Почему ты все еще здесь? Бери своего коня и убирайся.

– Подожди минуту. Ты все поняла неправильно.

– Нет, это ты не прав. Ты и эта компания нищих варваров, с которыми ты торговался.

– Слушай, ты достаточно опозорила меня перед друзьями. – Он пошел к ней.

– Еще шаг и ты мертв.

Она боялась, что он будет продолжать движение, но он остановился, сжав кулаки.

– Прекрасно, – прошипел он сквозь зубы. – Даже не знаю, что заставляло меня убиваться на этом никчемном куске земли. Все твое, женщина.

Рэчел оставалась на крыльце, держа ружье в руках, пока Джейк зашел в сарай. Раздался его свист. Принц поспешил из своего загона.

Минутой позже Джейк вывел уже оседланного жеребца и пошел к ней.

– Назад!

– Если ты не возражаешь, – прошипел он, – я соберу свою одежду и немного моей еды.

Она полагала, что нельзя в этом отказать.

– Хорошо. Но только быстро, – она отошла и позволила ему пройти.

Размахнувшись, он выбил у нее ружье из рук и бросил на землю. Оно упало, выстрелив в дверь сарая.

– Чтоб ты знала, я ухожу потому, что сам этого хочу. Ни одна женщина не прогонит меня из моего дома, пока я сам не уйду.

Потом, сунув разряженное ружье ей в руки, он сказал:

– Береги его. Оно тебе понадобится.

Глава 11

В беспроглядной темноте безлунной ночи она медленно повернула штурвал корабля, близко подойдя к спящему дракону. Так близко, что чувствовалось его дыхание.

Как он думает, кто он? Он не бессмертнее, чем она. Вор! Мародер! Лгун! Мошенник. Она ему покажет. Она снова осмотрела безмолвную палубу своего врага. Никакого движения, никаких звуков из темноты, никаких огоньков из мельчайшей щели. Она обнажила зубы в мстительной улыбке. Викинг теперь никуда от нее не денется.

Она сбросила юбку и обмотала ее вокруг талии, завязав узлом, потом, ухмыляясь, засунула в ножны абордажную саблю. Сегодня ночью викинг умрет.

Она ухватилась за рею, подхватив ближайшую веревку, и легко заскользила над водой цвета оникса на борт корабля дьявола. Приземлившись, мягко, словно кошка, придержала свои рыжеватые волосы. Она достала широкий, остро заточенный меч из ножен и пошла крадучись, вглядываясь в темноту, высматривая, где спрятался враг.

Вдруг она увидела ступеньки вниз, к двери. Ее тело наполнилось силой, когда она прислонилась к ней и опустила руку на холодную рукоятку.

Дверь бесшумно открылась. Там, на белых простынях, раскинулся он, злодей, лживый Иуда. Он лежал обнаженный, раскрывшись во всей своей силе.

О да, она собиралась вволю этим насладиться!

Она прыгнула в постель, обхватила ногами его узкую талию. Он резко проснулся, его глаза расширились – был ли это ужас? Боже, она надеялась на это!

Она откинула голову и засмеялась: громко и долго.

Находясь так близко, что могла слышать стук громадного сердца, она поставила лезвие на эту самонадеянную грудь, оставив на его коже тонкую кровавую полоску.

– Итак, ты думал, ты поступишь со мной по-своему? Назначив цену, отошлешь меня покупателю? Ни за что, лживая черная душа, – закричала она надменно. – Но раз у тебя такой необыкновенный интерес в осматривании зубов, я покажу тебе свои, – глумясь, она наклонила голову к его неосторожному плечу и укусила.

Он напрягся и застонал.

Она задумалась. Это не было похоже на стон от боли. Внезапно он сбросил ее за волосы с себя. Потом в короткое мгновение она оказалась под ним. Ее угрожающее оружие брякнулось об пол, а его мертвенное лицо нависло над ней.

– Я думаю, твои зубы очень даже подойдут. – Его голос звучал, как раскаты грома.

Ужас сковал ее с такой силой, что ей показалось, она умирает. Она никогда не сможет разделаться с ним. Она сцепила зубы.

– Но не сразу, – сказал он, впиваясь в нее глазами.

Держа ее одной рукой за волосы, он пригвоздил ее к постели, потом сорвал с нее одежду до пояса.

Она отбивалась от него, царапаясь и лягаясь, но ее отчаянные попытки были для него не больше, чем махание крыльев мотылька. Он захватил ее руки и засунул ей за голову.

– Но сначала дай я покажу тебе свои зубы. – С улыбкой он наклонился к беспомощной груди.

Зажмурив глаза, она приготовилась к боли, но вместо этого почувствовала, как его влажный щекочущий язык кружил, дразнил, мучил ее тело, распутничая своим вероломным кончиком, желая вызвать растущее напряжение.

Он взял сосок в рот и ее сотрясли мучительные спазмы желания. По собственному желанию ноги раздвинулись, увлекая его дерзкое ищущее тело.

Его требовательные губы охватили ее рот в тот момент, когда он ею овладел.

Она чувствовала каждый горячий дюйм пульсирующей плоти, пока он не достиг сладкого источника мучений. Она изогнулась под ним, обняв его спину ногами. Она… Залаяла собака.

Викинг вскочил, оставив ее страшно неудовлетворенной.

Собака?

Она распахнула глаза и увидела свет раннего утра. Потом осмотрела каждый угол. Но никто там не прятался. Сбросив одеяло, она вскочила с постели и засунула ноги з шлепанцы, потом накинула свой голубой халат, сняв его с гвоздя.

«Может, вернулся Джейк? – думала она. – Нет, ведь у него нет собаки». Хотя она и знала, что дверь закрыта на засов и окна закрыты, она все-таки взяла ружье, которое теперь держала на стене возле кровати. На цыпочках она вошла в переднюю, выискивая каждую тень, потом украдкой выглянула в окно возле очага и посмотрела на площадку между домом и сараем.

Здесь она увидела его. Длинношерстный пес, похожий на колли, но с тупым носом, сидел на крыльце. Он был привязан к перилам. Над ним на перекладине висел клочок бумаги. Рэчел распахнула окно и посмотрела во все стороны. Похоже, что кто-то привел собаку, а сам ушел. Она чувствовала, что кто-то был на крыльце, пока она спала.

Пес лаял и дружески помахивал хвостом.

– Эй, дружище. Здравствуй.

Собака рванулась вперед насколько позволял поводок. Ее совершенно оборванный хвост качался.

«Если я уверена, что никого нет поблизости, я выйду отвязать его». Взяв ружье, она отперла дверь и распахнула ее. Осторожно осмотревшись, она вышла.

Собака возбужденно затанцевала вокруг нее.

– Ты, кажется, добрая, – сказала Рэчел, осторожно погладив собаку по голове.

В ответ та облизала ей пальцы.

– Ну-ка, давай входи.

Освободившись, собака прыгнула к Рэчел, выражая свою радость. После того, как она провела в одиночестве две жуткие ночи в большой пустой постели, у нее поднималось настроение от этого дружеского энтузиазма.

Забравшись глубже в шерсть, она обняла собаку. Через минуту, отпустив животное, она сказала:

– Садись. Мне пора достать ту бумажку.

Там было написано: «Собаку зовут Герцогиня».

Ничего больше. Ни приветствия, ни подписи – только это. Вероятно, это Джейк оставил животное, чтобы успокоить свою совесть. Никто бы больше не пришел тайком ночью, стыдясь показать свое презренное лицо. Порядочный человек пришел бы в середине дня, может, остался бы попить чайку.

– Иди сюда, Герцогиня. Пойдем сходим в коптильню и поищем тебе что-нибудь на завтрак. – Они пошли к деревянной, без окон, коптильне.

Там они увидели чернохвостого оленя, висевшего вниз головой на ветке дерева.

«Похоже, Джейк чувствовал себя виноватым за то, что оставил меня одну без запасов еды, – думала она, направляясь к туше. – Он думает, что я сама бы не смогла. Ему придется изменить свое мнение. Я могу. И я сделаю. Я уже не та – жалкая, слабая, послушная маленькая девочка. С этой минуты я буду сама о себе заботиться. Никто меня не сможет засунуть в тюрьму, никто не сможет обходиться со мной, как с какой-нибудь старой коровой, покупать или продавать, женить на том, кто побольше даст».

Рэчел повернулась, ее взгляд устремился в ту точку, где дорога исчезала в лесу.

– Ты слышишь это, Джейк? – крикнула она в сторону ближайших деревьев. – Я собираюсь прекрасно жить и без тебя. Даже лучше, чем с тобой.

Зябкий ветер холодил ей ноги. Посмотрев вверх, она увидела тоскливое серое небо. Она затянула потуже тесемки халата и поспешила в коптильню.

В течение следующих трех дней Герцогиня доказала, что она вежливый и дружелюбный компаньон. Не только потому, что она заполняла собой часть огромной пустоты, оставшейся после ухода Джейка. Рэчел думала, собирая яйца, что ее чуткие уши позволяли спать спокойно по ночам, конечно, если ей не снился сон, заставлявший ее тело дрожать от желания. Забыв об осторожности, Рэчел раздавила яйцо и кулаке.

Вытерев о передник липкую массу, она услышала пронзительный лай собаки, нарушивший утреннюю тишину.

Рэчел выскочила из курятника и увидела несущегося к ней через поле всадника. Когда он подъехал поближе, стало заметно, что он молод, не старше шестнадцати-семнадцати лет.

Подъехав ко двору, мальчик натянул поводья.

– Хей, Герцогиня. Это ты? Прекрати лаять. Это я, Робби. – Указывая на себя, светловолосый мальчик улыбнулся.

Рэчел повернулась, удивляясь, что он не испугался.

– Здравствуйте. Меня зовут миссис Стоун.

– Очень похоже. Что у вас делает сука Беннетов?

– Мой муж привел ее для меня. Ты не сойдешь и не отдохнешь?

– Не могу. Нет времени. Где Джейк?

– Его сейчас нет. Может, я могу чем-то помочь?

– Меня послал мистер Дорсет сообщить всем, кто привез новых жен, что приехал земельный учетчик.

– О мой Бог! Но я не знаю, когда появится мой муж. А сколько мистер Бест пробудет в городе?

– He больше нескольких дней. Вам лучше поехать без него. Он вам все равно не понадобится, вы должны подписать бумаги.

– Но я не могу. Я не умею вести упряжку с фургоном и даже не могу запрячь лошадей, – растерянно призналась Рэчел.

– О, хорошо, слушайте. Я еду к Кутеру и Боуну. Я попрошу их заехать на обратном пути в город. Я уверен, они вас подберут…

– Спасибо. Я очень буду благодарна.

Как только Робби развернул коня и начал быстро спускаться с холма, его слова «Он все равно вам не понадобится» прозвучали в мозгу Рэчел. «Точно, – думала она, – мне Джейк не нужен». Она доказала это в последнюю неделю, верно? Она доила корову, чистила стойла, копала ямы для саженцев. Она пока не колола дров, но когда понадобится, она справится и с этим. Ей не нужен Джейк. И как только научится водить фургон – единственное, что не умеет, – она наймет повозку в городе.

Деньги. Это единственное, что ей нужно. Джейк оставил только две десятидолларовые монеты на столе, прежде чем уйти. Попав в город, она попытается перевести свои собственные деньги из банка в Санта-Фе. Собственные деньги для собственной жизни. Без Джейка и его подлых измен, его лживых поцелуев… Без уюта его объятий, его согревающего тела по ночам. Никогда не видеть это дорогое лицо… Предательская слеза скатилась по щеке.

– Хватит, – прошептала она, резко стерев ее. – Он ушел. Привыкни к этому.

Около полудня, сидя на крыльце в ожидании, Рэчел услышала назойливое хихиканье, принадлежать которое могло только Розе, одной из вульгарных особ, встретившихся на корабле.

Герцогиня, лежавшая у ног Рэчел, подняла голову, явно озадаченная этими странными звуками.

Рэчел поднялась, за ней встала собака, и они пошли посмотреть, что там, у подножия холма. Она увидела фургон, и в тот же момент Герцогиня кинулась ему навстречу с бешеным лаем.

Прикрыв глаза рукой в белой перчатке, Рэчел узнала сидевшую позади Розу. Ее светло-коричневые волосы вились как и прежде, а вот нежная кожа сильно потемнела от загара. Хуже того, на ней было красное платье, подчеркивающее непривлекательный цвет лица.

Потом Рэчел посмотрела на другую женщину, сидевшую на лавке. Пестрая крошечная шляпка скрывала ее лицо. Но когда фургон повернул, Рэчел увидела, что это была Эстер – маленькая, гибкая с большими кокетливыми глазами.

Эти дамы не были самыми привлекательными из тех, что плыли вместе с Рэчел в Орегон. Но к тому времени, когда они приплыли в порт, по крайней мере половина экипажа переругалась за право снискать их благосклонность, хотя, впрочем, мало кто был обделен.

Считая их грубыми и в речах и в манерах, Рэчел всячески обходила их стороной во время плавания. И теперь она со страхом поняла, что ей придется терпеть их грубое поведение в течение трехчасового путешествия в Индепенденс.

Она расправила многочисленные складки юбки, одернула голубое габардиновое платье, и решила, что нет ничего хорошего в путешествии с крикливыми проститутками в таком праздничном одеянии. Она даже одела корсет – а для чего?

Когда фургон поднялся на холм, Рэчел впервые рассмотрела мужчин и ни в одном не нашла и проблесков воспитания. Сидевший рядом с Эстер имел квадратную голову, покрытую слипшимися черными волосами. Его маленькие глазки были посажены слишком близко, и ему требовалась бритва – в общем, крайне неряшливый тип. Второй казался почище, но его лоб был слишком высок, подбородок слишком вялый, и зубы выступали вперед, оттягивая нижнюю губу.

Не подозревая, что она их видит, они болтали все вместе. Рэчел увидела солнечного зайчика, отскочившего от бутылки, которую опрокинул себе в глотку мужчина, управлявший повозкой. Потом он передал бутылку Эстер.

О, мой Бог! Они пьют ликер. «Никогда, – пообещала она себе, – больше никогда. Прежде чем уезжать сегодня из города, я найму кого-нибудь, кто научил бы меня водить фургон».

– Это Рэчел, – перекричала собаку Роза.

– Какого черта, она, конечно! – демонстрируя полный рот зубов, кивнула Эстер. – Эй, Рэчел!

Она выдавила улыбку и помахала в ответ рукой, затем свистнула заливающейся лаем собаке.

Герцогине было трудно остановиться, но полаяв еще немного, она вернулась к своей хозяйке.

Рэчел проверила застежку на талии, где висела на цепочке сумочка и сошла с крыльца.

– Очень любезно с вашей стороны заехать за мной. Вы не представляете, как я благодарна.

– Слышали, твой мужчина ушел. Думаю, нам с Эстер пора научить тебя удерживать их дома.

Хохот Розы сотряс воздух, аккомпанементом ему служил гогот мужчин.

– Роза просто дурачится, – покровительственно протянула Эстер.

– А куда ушел Джейк? – спросил небритый возничий.

– Он уехал по делу, насчет скачек.

– О, да? Я слышал об этом. Уйма денег будет в городе, когда они начнутся.

Мужчина без всяких вопросов принял ее ложь. «Хорошо, – подумала она. – Она будет говорить так всем».

Эстер положила руку на плечо мужчине.

– Это мой лихой новый муж, Чарли Боун, – представила она.

– А это мой, – подхватила Роза, прижимая длинную костлявую голову другого мужчины к своей впалой груди. – Лиланд… Лиланд Кутер. Разве не смешное имя?

Лиланд хохотнул и укусил одну из вялых грудей Розы своими крошечными зубами.

– Здравствуйте, – сказала Рэчел, испытывая нарастающее отвращение к этой пестрой компании.

– Мы тут хорошо веселимся, – прогнусавил Лиланд, приглашающе кивнув.

Они с Розой были очень подходящей парочкой.

Несмотря на свое отвращение, Рэчел шагнула вперед.

– Я готова, если кто-нибудь из джентльменов поможет мне забраться.

– А ты с собой ничего не берешь? – спросила Эстер. – Мы проведем ночь в городе.

– О, мой Бог. А что делать с Джинджер?

– А кто такая Джинджер? – спросил Чарли, оглядываясь.

– Моя корова. Ее надо доить дважды в день.

– Забудь про корову, – сказал Лиланд, подымая глаза от груди Рэчел. – Мы не пропустим ночь в городе из-за коровы.

– Он прав, – подтвердил Чарли. – Она не умрет, если ее не подоят.

Сидя с Розой и Лиландом на набитом соломой шерстяном одеяле, Рэчел поняла, что поездка будет более чем отвратительной. Она и представить себе такого не могла. Грубый язык, вульгарные заигрывания и масса вопросов, которые ее смущали. Без всяких протестов она не могла этого вытерпеть.

Когда они добрались до реки, юный паромщик, смотревший так неприлично в тот первый раз, узнал ее.

– Ты та, которую купил Джейк, верно? – он сказал эти слова без всяких намеков, без интонации или выражения на его скуластом лице.

Что за место этот Орегон? Такие слова должны вызывать определенные эмоции.

– Я миссис Стоун, если ты это имел в виду, – четко ответила она. – А с кем я разговариваю?

Она произвела на него определенное впечатление, заставив брови удивленно приподняться.

– Бадди Риггинс, мэм. Мой отец владеет паромом, и еще у нас есть док и товарный склад выше, – он указал на западный берег быстрой реки.

Проследив за тем, куда он указывал, Рэчел в первый раз попыталась охватить взглядом Индепенденс. Трехэтажные здания по бокам грязной дороги, убегавшей от реки Виламет. С северной стороны дороги стояло длинное здание, на которое указывал Бадди Риггинс, потом кузница и темно-каштановые конюшни, потом отель и лавка Дорсета. На другой стороне дороги возвышалась лесопилка, закрывающая вид на все другие здания. Ей показалось, что она видит шпиль церковной колокольни среди верхушек елей и пихт, но она не была в этом уверена.

– Ну, давайте убирать повозку с плота, – сказал юноша, взяв поводья неряшливой лошади.

Позади ее бушевала пьяная пирушка. Когда они добрались до другого берега, выходившие с лесопилки люди с удивлением обращали внимание на шумную компанию, проезжающую мимо.

Рэчел узнала одного из них – рыжий мужчина со смешными усами, которого она обещала застрелить пять дней назад. После своей резкой реакции на его грубость, она чувствовала себя чрезвычайно неловко, особенно, если он ее увидит в такой неприличной компании. Она решила как можно быстрее удрать от них.

Как только фургон остановился перед конюшнями, вышел Сэм Дули в тяжелом черном переднике. Он достал большой носовой платок из кармана рубашки, вытер руки, потом подошел поближе.

– Здравствуйте, миссис Стоун. Помочь спуститься?

Она с радостью приняла его помощь. Он был единственный, кто не одобрил той гнусной торговли.

– Спасибо, мистер Дули, – сказала она с тем, что можно было принять за вежливую улыбку. – Вы случайно не знаете, служащий из земельной конторы все еще на месте?

– Да, мэм, надеюсь.

Видя немного смущенный вид Сэма, она чувствовала его глубокое отвращение к своему участию в том инциденте в ее доме.

Рэчел забрала из фургона свой зеленый плащ и самодельный чемодан и повернулась к возничему.

– Еще раз спасибо, мистер Боун. Дайте мне, пожалуйста, знать, когда поедете завтра назад. Я остановлюсь в отеле!

Счастливая, что оставляет непристойную компанию, Рэчел двинулась вверх по улице величественной походкой. Этому она в совершенстве научилась в Академии юных леди. Кайма ее голубого габардинового платья развевалась в дюйме от земли, будто она плыла по гладкой поверхности моря.

«Проплыв» вдоль ночлежки для рабочих лесопилки, Рэчел увидела два дома, стоящих в стороне от дороги. Первый был просто обитаем, а вот перед вторым была ухоженная лужайка с цветочной клумбой, отражавшей все разноцветие весны.

Чистая свежевыкрашенная белая изгородь окружала дом. Это напомнило ей Пеорию, и снова чувство одиночества охватило ее. Она пошла дальше по улице, с трудом отведя глаза от домика. Маленькая некрашеная церковь стояла в серьезном спокойствии среди нескольких хвойных деревьев и цветущего кизила. На этой варварской земле была церковь. Может есть и священник. Если бы она не была так больна и могла выйти из комнаты в свой первый приезд сюда, возможно, священник бы ей помог, проследил, чтобы она вышла замуж за настоящего христианина.

«Но до последней недели мне нравился мой муж, – думала она, и боль от предательства Джейка пронзила вновь ее сердце. – Почему, Джейк? Зачем ты так со мной поступил? С нами?»

Смех Розы за спиной вернул Рэчел к действительности. Она повернулась в сторону двухэтажного здания со словами «Отель Индепенденс» на вывеске и вошла в него. Над его двумя входами были и другие надписи – «Салун» и «Ресторан». Она надеялась, что удастся снять комнату, не заглядывая в это пропитанное мерзостью заведение – слишком свежи были воспоминания об аресте и тюрьме.

«Я оформлюсь позже», – решила она и, развернувшись, отправилась в контору. Когда она подымалась на веранду, вышел мистер Дорсет.

– Миссис Стоун, я хотел бы поговорить с вами, прежде чем вы войдете.

– Не могу представить себе, чем буду вам полезна, – сказала она ледяным тоном.

– О, миссис Стоун, мне очень жаль, – он нервно теребил свои пальцы-сосиски. – Мы даже не представляли… вы знаете.

– Нет, мистер Дорсет, я не знаю. Неужели он думает, что простое извинение будет достаточным, думала она, наблюдая как он поджимает губы и хмурится.

– По вашей реакции на наше предложение я и другие поняли, что все совсем не так, как говорил сын Колфакса. Мы осознали это на обратном пути и поняли, что были не правы.

– Осознавали вы это или нет, но ваши действия были крайне предосудительны.

– Вы абсолютно правы, миссис Стоун. Я заблуждался на ваш счет, это очень печально. Все, что я могу сделать, это просить милосердия у такой прекрасной и добропорядочной леди, как вы.

– Ну что ж, – сказала она, сдаваясь. – Я постараюсь. Но не думаю, что буду видеть вас в том же свете, что и раньше. Но может все, что случилось – к лучшему. Это позволило мне увидеть Джейка Стоуна совсем с другой стороны.

– Э-э, а где Джейк? – как-то неуверенно спросил Дорсет.

– Он ушел в тот же день.

Побледнев, мистер Дорсет отвел глаза.

– Ясно. Ну что ж, входите. Мистер Бест ждет. Я полагаю, вы все еще хотите ту землю с лесом к северу от вас.

– Именно поэтому я здесь.

В центре конторы за столом, заваленным картами, учетными книгами и всякими бумагами сидел мужчина. Как только Рэчел вошла, он встал. Он был высокий – не такой, как Джейк, конечно, – и стройный. Его двубортный пиджак добавлял внушительности его тощей груди. «По крайней мере, по стандартам, к которым я привыкла за последнее время», – думала Рэчел. А его лицо, хоть и напоминало аристократическое, было слишком длинным. Губы были слишком тонкими. Его модно подстриженные бачки только усиливали первое впечатление.

– Здравствуйте, – сказала она, подходя ближе.

– Меня зовут Гарви Бест. Чем могу служить?

Две девушки, одетые в лучшие воскресные платья, притворялись, что внимательно читают документы за дальним столиком, в то время как сами украдкой бросали взгляды на мужчину и хихикали. Рэчел предположила, что мистер Бест считался завидным женихом в округе.

– Да, спасибо, – сказала она. – Меня зовут Рэчел Стоун, я законная жена Джейка Стоуна. Я надеюсь, что хотя его здесь нет, я могу подписать бумагу на владение присовокупляемой земли.

– Да, конечно, можете, – сказал он с улыбкой, делающей его глаза еще уже. – Садитесь, миссис Стоун. Можно поинтересоваться причиной отсутствия мужа?

Рэчел посмотрела на девушек, очевидно, ожидавших ответа на вопрос. Весь город знает о скандальном происшествии… «Обо мне», – поняла она. Она инстинктивно выпрямилась.

– Если быть абсолютно честной, мистер Бест, и вы, юные леди, – сказала она, обращаясь к любопытным девицам, – я не думаю, что когда-либо мистер Стоун будет сопровождать меня в будущем. Но я все же имею право на землю?

– Конечно, – заверил ее джентльмен. – Если вы можете подтвердить свой брак документом.

– У меня с собой нет брачного свидетельства, но я уверена, что мистер Дорсет может поручиться за меня.

– О да, конечно. – Бест был сама любезность. – Этого достаточно для меня.

Служащий указал на кресло напротив.

– Итак, если вы будете так любезны и присядете, мы сможем начать оформление.

Спустя некоторое время Рэчел закончила заполнение бланков, девицы вышли и Хомер Дорсет ушел в свою лавку. Она решила узнать.

– Мистер Бест, есть еще один вопрос, который я хотела бы прояснить с вами. Мне нужно перевести некоторую сумму из Нью-Мексико. Так как я не видела здесь никакого банка, может, вы подскажете, где ближайший и как с ним связаться.

– Вы обратились точно по назначению. Так случилось, что через короткое время я буду осуществлять контроль над новым банком в этой общbне. Пока мы разговариваем, из Сан-Франциско плывет сюда большой сейф. И через несколько дней рабочие начнут строить соответствующее здание. Сразу через улицу, – добавил он с удовольствием и указал в окно.

– Правда? Тогда мне просто повезло. Если я дам вам соответствующую информацию, сможете ли вы об этом позаботиться?

– Почту за честь, миссис Стоун. Иметь красивую даму своим первым клиентом – это хорошая примета. Спасибо вам, я чувствую, что добьюсь большого успеха.

– И вам спасибо. Вы так облегчили мои проблемы. Я чувствовала себя иностранкой в чужой стране. Теперь я вижу маленькие проблески успеха в будущем.

Щуплая грудь Гарви Беста раздулась от комплимента.

– Вам всегда рады. И, пожалуйста, знайте, что я всегда к вашим услугам по любым мелочам, – он взял перо и обмакнул его в чернила. – Итак, как зовут…

Рэчел предостерегающе подняла затянутую в перчатку руку, когда вошел Хомер Дорсет, таща за собой мешок с продуктами. Она не хотела, чтобы этот потный толстяк влезал снова в ее дела.

– Вы, возможно, заночуете в городе? – спросил мистер Бест спокойным тоном.

– Да. Я собираюсь снять комнату в отеле.

– Тогда не обсудить ли нам это за ужином?

– Да, с большим удовольствием, – сказала вставая Рэчел.

Она протянула на прощание руку.

– До вечера.

Земельный учетчик встал и взял предложенную руку в две свои.

– В шесть часов вам будет удобно?

– Да, прекрасно. До свидания, мистер Бест. И спасибо еще раз за неоценимую помощь. – И не обращая внимания на мистера Дорсета, Рэчел направилась к двери.

– Мы вам всегда рады, миссис Стоун, – откликнулся мистер Бест.

Рэчел отметила, какой это приятный, добрый, помогающий в беде джентльмен, как хорошо он говорит. Она повернулась и помахала рукой на прощание, прежде чем выйти.

Спускаясь с веранды, Рэчел посмотрела в направлении отеля. На его крыльце стоял тот джентльмен, мистер Маклин, которого она встретила на похоронах. Сейчас он был одет в черный костюм и красивый в цветочек жилет, плотно облегавший его грудь и рубашку в белую крапинку.

Послав ей довольно любезную улыбку, он приподнял свою широкополую шляпу, как будто ждал именно ее.

«Конечно, – думала она, – Роза и Эстер уже склоняют мое имя по всему салуну».

Мистер Маклин двинулся в ее сторону. Потом его внимание привлек кто-то в стороне, и он остановился.

Краем глаза Рэчел увидела пышную клумбу, которая ранее привлекла ее внимание. Из этого милого дворика через улицу выходили две женщины: одна в розовом цветастом простом платье, а другая в бледно-желтом. Они как раз проходили через калитку забора.

При более близком рассмотрении Рэчел увидела, что это были те две, что унизили ее у Дженнингсов – крепко сложенная блондинка и темно-рыжая, забравшая тогда у нее малышку Приси.

– Эй! – позвала более крупная, махая рукой.

Похоже, ее глаза смотрели прямо на Рэчел.

– Вы ко мне обращаетесь?

– Да, – ответила та, что поменьше и постарее, приблизившись. – Мы подошли, чтобы принести свои искренние извинения за наше невежливое поведение в прошлом месяце на похоронах.

– Да, – согласилась вторая. – Нам так жаль. Но вы должны нас понять, нас ввели в заблуждение, сказав, что Джейк женился на одной из этих… продажных женщин, которых привез сюда из Сент-Луиса ужасный мистер Гриффин.

– Я думаю, это была просто ошибка, – Рэчел посмотрела прямо на них.

Похоже, что обе говорили искренне. Если бы она была на их месте, разве она вела бы себя по-другому? Она сначала решила, что по-другому. А потом задумалась, оглядываясь назад. Если бы проституток привезли в Пеорию, чтобы выдать замуж за местных граждан, Рэчел сомневалась: вела ли бы она себя намного лучше.

– Позвольте нам представиться, – сказала маленькая четким, но приятным голосом. – Меня зовут миссис Гриллз. Мой муж – мастер на лесопилке.

– А я Матти Бейкер. У нас поместье сразу за рекой. Пожалуйста, составьте нам компанию. Мы идем пить чай. Нам будет приятно получить еще один шанс принести свои извинения и познакомиться.

– Да, идемте. Пора вам получше познакомиться с Индепенденс, – миссис Гриллз взяла Рэчел под руку. – А из того, что мы слышали, мы делаем вывод, что вам необходима сейчас женская компания.

Рэчел, колеблясь, посмотрела на Маклина, наблюдавшего, судя по всему, с большим интересом. Он был самым состоятельным из всех, кого она видела с момента приезда в Орегон, она могла даже утверждать, что он был самый красивый из всех, кого она видела вообще. Возможно, он был слишком красивым. Но разве это не он предложил обменять Голди на Рэчел?

Рэчел повернулась к женщинам.

– Да, леди. Мне будет очень приятно выпить с вами чашечку чая.

– Конечно, – начала миссис Бейкер с грустной улыбкой, – после всех ваших переживаний, сочувствующий собеседник – это то, что нужно.

Вторая подтвердила ее слова кивком.

– А если вы остаетесь в городе на ночь, вы обязательно переночуете у меня. Этот отель не место для леди.

Глава 12

За пять минут до шести, если верить часам на камине у Гриллзов, Рэчел вышла из дома. Подойдя к калитке, она дотронулась до своих завитков и улыбнулась. Как хорошо, что Эдна Гриллз завила ее щипцами. Такая добрая леди. Взглянув на отель, она заметила направлявшегося к ней мистера Беста.

Он был одет в черный пиджак и соответствующие брюки. Издали он поднял свой цилиндр.

– Вот и вы, – сказал он, сокращая длинными ногами расстояние между ними. – Когда я узнал, что вам не удалось снять комнату, то испугался, что вы уехали.

– Ну что вы, мистер Бест, я бы никогда не обошлась так грубо с таким джентльменом. – Приподняв голову, она покровительственно улыбнулась ему, подав затянутую в перчатку руку. – Дело в том, что миссис Гриллз любезно предложила мне свой гостеприимный дом.

– Это очень мило с ее стороны, – сказал он, входя в ресторан. – Комнаты в гостинице действительно мало подходят для такой изящной молодой леди.

– Миссис Гриллз считает, что моя ферма тоже неподходящее место. Она хочет, чтобы я пожила у них до тех пор, пока будет строиться мой дом. Но я, конечно, не могу.

– Лично я считаю, что это очень разумная идея.

– Но я не могу бросить землю, так недавно приобретенную.

«И все, что связано с этой землей», – подумала она про себя, поддаваясь непослушным эмоциям.

Перед тем, как войти в ресторан, мистер Бест открыл дверь, снял свой шикарный цилиндр и пропустил ее вперед.

«Это уже слишком», – решила Рэчел, думая о его преувеличенной учтивости.

– Спасибо, – сказала она входя.

Белые крахмальные скатерти покрывали группки отдельно стоящих столов в разных концах комнаты. Недалеко от входа сидели двое мужчин в грязной рабочей одежде. Подальше обходя их, Рэчел прошла к столику в другом конце зала.

– Боюсь, – начал он, усаживая ее в кресло спиной к мужчинам, – что ресторан получает большую часть доходов от обедов, которые получают неженатые рабочие лесопилки. Надеюсь, когда-нибудь это изменится.

– Я не обращаю внимания. Я почти привыкла к убогой жизни.

Присаживаясь напротив, мистер Бест поставил цилиндр на свободное кресло рядом, потом заботливо оправил свой черный шелковый галстук. В свете лампы его глаза подчеркивали черноту его пиджака. Рэчел поняла, что они, по-видимому, серые.

Она опустила ресницы, делая вид, будто продолжает снимать перчатки. Рэчел решила быть особенно доброй с этим беднягой. Мистер Бест откашлялся. Рэчел с вниманием подняла на него свой взгляд.

– Не думайте, пожалуйста, что я забегаю вперед, – начал он, – но в ваших же интересах, я напоминаю, что мы говорили о том городе, где вас постигла неудача. Я затронул это только для того, чтобы стало возможным для вас и для меня говорить свободно о вашем затруднительном положении. – Он положил свою тонкую руку поверх ее ладони.

– Да, некоторое время еще будут сплетни, я думаю, – Рэчел проворно выдернула свою руку. – Но я уверена, что, в конце концов, моя жизнь наладится.

– Конечно. И я здесь для того, чтобы помочь вам всем, чем могу.

– Спасибо. Я вам за это благодарна. А теперь о вашей помощи. – Извлекая из сумочки – на цепочке листок бумаги и разворачивая, она продолжила: – Название банка «Банк Сбережений в Санта-Фе». Вклад на имя моего отца, Уолтера В. Чемберса. Но у меня есть свидетельства о смерти обоих родителей, и, как единственный ребенок, я предвижу, что не будет проблем с получением денег. Я права?

– Не вижу никаких непреодолимых проблем.

– Хорошо, – она передала бумаги мистеру Бесту. – Вот номер счета и сумма вклада, все написано четко.

Он изумленно уставился на нее.

– Это верно написано?

– Да, – спокойно подтвердила Рэчел.

Он достал очки из нагрудного кармана, одел, и посмотрел поближе.

– Э-э, никогда не думал, что сумма так велика.

– Да, здесь все от продажи дома в Иллинойсе, и сбережения моего отца.

– Мадам, у меня с трудом наберется двадцать семь тысяч шестьсот восемьдесят шесть долларов!

– Я верю, что вы сможете сохранить дело в тайне.

– Конечно, – он взял бумагу и сложил ее вместе с очками в нагрудный карман. – Но это может занять несколько месяцев. А в ближайшее время, если вам понадобятся деньги, не колеблясь, обращайтесь ко мне.

– Спасибо. На сегодня я буду очень признательна, если вы оплатите мои счета в магазине.

– Я завтра же утром поговорю с Хомером. О, вот и миссис Торнтон идет принять заказ. Лучше я закажу, я знаю, что здесь хорошо готовят.

После того как ушла коренастая средних лет женщина, мистер Бест вновь овладел ее рукой.

– Я уверен, этот выбор будет подходящим.

Рэчел осторожно убрала руку под стол.

– Сэр, мне не хотелось бы быть грубой, но я замужняя женщина.

– Если вы вверите мне свое будущее, то когда я вернусь в Орегон, я поговорю с прокурором об исправлении этой ошибки. – Он посмотрел в направлении рабочих лесопилки и продолжил успокаивающим, но более убедительным тоном. – Если вы все-таки согласитесь, я помогу вам избавиться от вашего мужа-дикаря и от фальшивых обвинений, выдвинутых против вас в Сент-Луисе. Если это необходимо, я выступлю в вашу защиту перед государственным прокурором, И, к тому же, я сам не без влияния. Я лично знаком с его честью.

– Очень любезно с вашей стороны предлагать мне это, мистер Бест, но, думаю, я буду ждать законного решения.

– Я обещаю, ваше честное имя будет восстановлено, и это мое искреннее желание, и я не вздохну свободно, пока не выполню его.

– Вы сама доброта, мистер Бест. Можно подумать, что вы мой рыцарь в сияющих доспехах.

Улыбка осветила его удлиненные черты.

– А я и есть таковой, миссис Стоун. Можно мне попросить вас о маленьком одолжении?

– Что такое, мистер Бест? – спросила она, удивляясь, о каком одолжении может идти речь.

– Я был бы очень признателен, если бы вы звали меня по имени Гарви. Если я не слишком тороплю события.

Обрадовавшись, что его просьба была так легко выполнимой, она улыбнулась.

– Да, Гарви. Я думаю, что легко смогу это сделать. А вы зовите меня Рэчел.

Во время ужина она была рада, что Гарви, выглядевший так помпезно в накрахмаленном воротнике, полностью монополизировал беседу. Ее частная жизнь полностью отошла от нее. Она поняла, как сильно Джейк заполнял ее душу и мысли.

– Я счастлив сообщить, что лежащее передо мной будущее поистине светлое. Из-за моего таланта и предвидения, перспективы и возможности лежат передо мной…

Гарви жужжал обо всех сложностях, встретившихся с тех пор, как два года назад он приехал в Орегон: о том, как ему повезло, и он был назначен на пост земельного учетчика, как это поставило его на завидную позицию, что давало возможность соприкасаться с наиболее влиятельными людьми территории, как его способности были замечены важными людьми, которые возложили на него ответственность по открытию банка – он будет не меньше, чем его президентом.

Мистер Бест, очевидно, сильно ею заинтересовался, иначе он бы не старался произвести такое впечатление. И почему же она этого не замечает?

– … возможно, я буду баллотироваться в Конгресс, когда Орегон станет штатом. Или даже в правительство. И, конечно, мне понадобится крепкий тыл – верная жена. Я думаю, такая воспитанная и красивая, как, например, вы.

Рэчел не подала виду, что поняла намек.

– Ну, мистер Бест, что вы, право. Я уверена, что в округе так много юных леди, гораздо более подходящих вам. Менее обремененных – вы понимаете, что я имею в виду?

– Вы себя недооцениваете, – Гарви придвинулся. – Я много путешествую, и не нашел ни одной, подходившей бы мне – за исключением той, чьим обществом наслаждаюсь в этот восхитительный вечер.

Рэчел отвела от него взгляд.

– Мистер Бест, мне кажется, что наша беседа слишком преждевременна для первого раза. Разве вы со мной не согласитесь?

Гарви сел на свое место и успокоился.

– Я полагаю, я опережаю события. Но в примитивной стране… Скажите, что вы простили мою дерзость.

Она вежливо ответила: «Конечно». Его физиономия запылала.

– Тогда могу ли я надеяться снова видеть вас?

– Добрый вечер, миссис Стоун, Гарви. Нравится ли вам ужин?

Увлекшись беседой с Гарви, Рэчел не заметила появление мистера Маклина.

– Да, спасибо, – она вгляделась в глаза, обрамленные густыми ресницами.

Глаза были синие, как полночное небо.

– Гарви, – сказал Маклин, фамильярно хлопая его по плечу, в то время как глаза смотрели на Рэчел. – Если бы я узнал, что ты пришел поужинать с этой прекрасной леди, я приказал бы приготовить что-нибудь особенное.

– Миссис Торнтон обслужила нас очень хорошо, – сказала Рэчел, чувствуя на себе тяжесть его взгляда.

– Мне неприятно вторгаться в ваш разговор, миссис Стоун. Но я должен все-таки разрушить вашу компанию. Я боюсь, что Гарви будет занят всю оставшуюся часть вечера.

Лицо Гарви напряглось.

– Ты уверен, что это не подождет?

– Боюсь, нет, – Маклин взглянул на Гарви. – Твой компаньон ждет тебя в конторе. Но не волнуйся, я провожу леди в полной сохранности до ее жилища.

– Я так сожалею, что оставляю вас, – разочарованно бормотал Гарви.

Он медленно встал и поднес ее руку к губам, прощаясь.

– До следующей встречи.

По дороге к дверям кухни он поколебался некоторое время и оглянулся с каким-то злобным видом.

Рэчел махнула ему, сочувственно улыбнувшись.

Спустя несколько секунд после ухода несчастного Гарви появилась миссис Торнтон. Она несла бутылку вина, два бокала и милую круглую коробочку.

– Великолепный выбор, Жанет, – проговорил мистер Маклин, усаживаясь напротив Рэчел.

Он взял у официантки поднос и поставил один кристально чистый бокал перед Рэчел, а другой перед собой.

– Я понимаю, что пора приносить поздравления. Я думаю, можно поднять тост?

– Поздравления? – спросила она, следя, как тучная женщина подает запотевшую бутылку.

Рэчел прочитала этикетку в удивительной тишине. Шампанское. Из Франции.

– А разве вы не стали владелицей трехсот двадцати акров нетронутых лесных земель сегодня? – спросил он, принимая от миссис Торнтон коробку, завязанную розовыми лентами и тесьмой. – Это все, Жанет.

– Да, сэр, – сказала стареющая женщина, быстро взглянув на Рэчел, чувствовавшую некоторое неудобство.

Ленивая улыбка обозначила ямочки на щеках Маклина. Он обратился к Рэчел.

– Это требует тоста. И ничего больше не может быть предназначено для этого случая.

– Очень мило с вашей стороны, сэр, но я не употребляю алкогольные напитки.

– Ни одна леди, которых я встречал, не могла сказать «нет» шампанскому, – возразил он.

– Вы не поняли. Это против моей религии.

– А если бы Христос предложил его вам, вы бы отказались?

– Ну нет, конечно, нет.

Он сильно уперся большим пальцем в пробку. Она выскочила с легким хлопком, и пенящаяся жидкость побежала из бутылки. Испуганная Рэчел рассмеялась, а он слишком поздно поднял руки, чтобы остановить вулкан.

Быстро одернув бутылку, Маклин наполнил ее бокал, потом свой.

– Иисус не только предложил это, его первым чудом было превращение воды в вино. Вы наверняка это помните.

– Да, конечно. Но, – ее губы застыли от неумения ответить на его случайное пренебрежение к ее вере.

Но потом она поняла, что сказанное было правдой. А это говорило о том, что он читал Библию.

– Я вижу, логика сделала вас безмолвной?

По его приятному взгляду и веселой улыбке она поняла, что он полностью наслаждался своей маленькой победой. Не отводя от нее взгляда, он снял ленточку с коробки и подал ей.

– Я считаю, что ничто не дополняет шампанское так, как конфеты. Попробуйте.

Детская улыбка скользнула по ее лицу, лишь с большим усилием она превратила ее в более приличную.

– О, какой чудесный сюрприз, – сказала она, доставая молочный шоколад. – Спасибо, думаю, вы правы.

Она раскусила конфету и почувствовала, что начинка напоминала по вкусу апельсин или другие экзотические добавки. Она растягивала удовольствие, но очень скоро конфета растаяла.

– Выпейте шампанского. Я уверен, вам оно очень теперь понравится. – Как и Гарви чуть раньше, Маклин, видимо, хотел ее развлечь.

Рэчел поднесла к губам бокал, в котором играло солнце. Она сделала первый глоток. Шипучка щекотала рот, как будто живая. Радостная и удивленная, она даже открыла рот. Потом проглотила, и живая вода приятно согрела тело. Она почувствовала себя восхитительно грешной.

Маклин развалился в кресле и выглядел ужасно довольным.

– Я вижу, вы подтверждаете мой выбор винограда.

– Винограда? О да, шампанское достаточно вкусное.

– Тогда пора предложить новый тост. – Он выпрямился и поднял бокал. – За самую элегантную леди из когда-либо появившихся на берегах Виламет и за удачу!

Он поднес вино к губам и выпил содержимое.

Рэчел сделала еще один глоток.

– Спасибо за этот тост. Я…

– На этой границе, – сказал он, перебивая ее, – большая редкость женщина с вашими знаниями, очарованием. Но вы наверняка и сами знаете, что вы исключительная женщина.

Она покраснела и почувствовала головокружение и беззаботность.

– Мистер Маклин, вы заставляете меня краснеть.

– Но вы же знаете, что это правда. Я не могу вас выкинуть из головы с того самого раза, как впервые увидел вас у Дженнингсов.

Его речь подняла шквал воспоминаний и чувств за весь прошедший месяц. Но они тут же ушли, как только она вспомнила шлюху, которую привезли вместо нее к ней домой. Голди. Одна из девиц Маклина.

Рэчел в упор посмотрела на него.

– Мистер Маклин, – начала она, опуская свой бокал на стол. – Нет сомнений, вы интересный, умный мужчина. Но я не понимаю вашего участия в той отвратительной попытке выселить меня из усадьбы и посадить на мое место одну из ваших… ваших женщин.

Рэчел попыталась встать, но Маклин остановил ее. Она посмотрела на руку обидчика, лежавшую на ее руке.

Спустя мгновение, он ее убрал.

– Я догадываюсь, что вы должны думать. Но я был совсем неправильно информирован. Мне сказали, что вы сами хотите освободиться от Стоуна. Когда я вас увидел, то понял – это было очевидно – вы гораздо более воспитаны. Вы для него слишком культурны. Так что когда ко мне пришли и попросили замену, я был более чем рад помочь вам.

– И вы не посчитали просьбу аморальной?

– Я считал аморальным для вас быть связанной с этим неотесанным горным человеком всю оставшуюся жизнь.

– Неотесанным? – Рэчел рассердилась оттого, что он оскорбил Джейка.

Она знала его нежные ласки, какими нежными могли быть его губы, двигаясь по ней.

– Из всего сказанного я поняла, что эта дамочка работает на вас в доме с плохой репутацией. Вы и это не считаете аморальным?

Маклин удивленно изогнул брови.

– Я боюсь, вы рассуждаете о вещах, в которых ничего не смыслите.

– Я знаю больше, чем вы думаете. Вы забыли из какой передряги я только что выбралась.

– Ну, раз вы такая осведомленная, то знаете, что у мужчин есть некоторые нужды. Проблемы эти надо время от времени решать в менее чем идеальных условиях. Как вы знаете, на западе ужасная нехватка женщин. И по-своему я решаю эту задачу. Но если вы считаете это предприятие противным, я с радостью освобожу себя. Я скажу Гарви продать это грешное заведение.

За какую идиотку он ее принимает?

– Я думаю, мистер Маклин, нам пора сменить тему.

– Я вижу, что вы мне не верите.

Поддерживая его вызов, она подняла подбородок.

– Мистер Маклин, я нахожу нелепым бизнес, зависящий от моего каприза.

– Но, миссис Стоун, я не считаю ваши желания сущими пустяками или капризами. И мое самое искреннее желание – это быть достойным вашего доверия и уважения.

– Почему? Мы едва ли хорошо знакомы.

Он взял ее руку в свои и посмотрел на нее долгим и серьезным взглядом.

– Вы, моя дорогая леди, первая женщина, которую я встретил с тех пор, как приехал в Орегон. И я буду горд иметь ее рядом и всегда. И в правительстве, и в Белом Доме.

– Мой Бог! У вас властолюбивые замыслы, – она выдернула руку и одела перчатки. – Но, я думаю, пора отправляться в дом миссис Гриллз. Мне еще придется долго объяснять все это. Замужняя дама идет на ужин с одним джентльменом, а возвращается с другим.

– О да, конечно, – он снова заулыбался, помогая ей встать. – Для одних дел уже поздно, для других слишком рано. Но я терпеливый мужчина. – Он взял ее руку и просунул под свой локоть.

Потом еще положил сверху свою руку и повел ее к выходу.

Рэчел была удивлена, когда увидела, что все другие посетители ушли, а она этого не заметила. Но чего она могла еще ожидать? Она была жертвой самого агрессивного ухаживания за все свои двадцать три года. И со стороны не одного, а двух мужчин. И она не была свободной, чтобы выбрать хоть одного из них.

– Пожалуйста, обязательно поблагодарите мистера Беста от меня. Это был милый ужин, – сказала она, запоздало вспомнив человека» который в сравнении с великолепным Маклином был еще большим щеголем.

Он открыл дверь и пропустил ее вперед.

– Конечно, если это сделает вас счастливой.

Когда они спускались по ступенькам крыльца, двери салуна с шумом открылись, и оттуда, шатаясь, вышел мужчина, преследуемый взрывами пьяного смеха. Голос Розы перекрывал все звуки. Одна мысль о возвращении домой с ней и тремя другими развратниками заставила Рэчел содрогнуться.

Как будто прочитав ее мысли, мистер Маклин сказал:

– Мне доставит удовольствие отвезти вас завтра домой.

Она повернулась и посмотрела на него. В какой-то момент она решила, что любое предложение будет предпочтительнее того, что ее ожидало. Но, конечно, об этом не могло быть и речи. Она не может ехать в глушь с незнакомым человеком, особенно таким, который владеет борделем – даже если это преуспевающий человек.

– По вашей реакции я вижу, что вы кашли мое предложение более чем неподходящим. Я понимаю. Я организую что-то более приемлемое для перевозки вас домой, – обойдя пьяного, он повел Рэчел к дому Гриллзов.

– Спасибо, но я решила попросить мальчика Стоктонов отвезти меня. Он мне должен кое-чем помочь.

– Прекрасно. Но мне кажется, что у мальчика нет собственного фургона. Скажите, что он может взять один из стоящих за отелем.

Покоренная его благородством, она заглянула ему в лицо и смягчилась.

– Я не могу поверить, какими добрыми бывают люди. Миссис Гриллз приглашает незнакомку провести ночь под своей крышей. Мистер Бест помогает решить мои проблемы, а теперь вы. Вы горите желанием дать мне лошадей и фургон. Я еще не встречала такого гостеприимства.

– Но разве вы не знаете, миссис Стоун, молва о ваших хороших деяниях опережает вас. Все уже слышали о вашем сочувствии и милосердии в помощи другим. Вы должны позволить нам платить тем же. Построить вам дом в городе, чтобы вы увидели, какие мы хорошие соседи.

– Соседи. Это… так недолго.

У нее запершило от волнения в горле.

– Успокойтесь, маленькая леди, – сказал он, обнимая ее за плечи. – Я думаю, пора доставить вас из холодной ямы.

Прислонявшись к его большой теплой груди, она ощутила в первый раз, какая холодная ночь.

– Вы и вправду очень милый человек, не так ли?

– Вы хотели сказать, что только это заметили? – он расхохотался.

Подходя к садовой калитке, он открыл ее и довел Рэчел до входной двери, прежде чем уйти.

– Я уезжаю завтра первым рейсом в Орегон, но если вам что-нибудь понадобится, спросите у Торнтонов в отеле. Я оставлю им указания на ваш счет.

– Я не думаю, что это обязательно. Но спасибо за вашу заботу, – она протянула руку. – Доброй ночи, мистер Маклин, было приятно посидеть с вами.

Он поднес ее руки к губам.

– Это мне было приятно. До следующего раза, – он медленно повернулся и ушел.

Рэчел глубоко вздохнула перед встречей с Эдной Гриллз и взялась за дверную ручку.

Эта опекающая ее женщина, наверное, захочет сказать что-нибудь о возвращении не с тем, с кем она ушла на ужин, И к тому же немножко подвыпившая. Она хихикнула, потом толкнула дверь и встретилась нос к носу с женщиной, которая, очевидно, дожидалась ее.

– Ты, конечно, хорошо провела время, – сказала Эдна, закрывая за ней дверь. – Два джентльмена за один вечер. Ну, я скажу вам…

Надеясь, что краска стыда в сумраке не будет заметна, Рэчел повернулась к Эдне.

– Мистер Маклин послал мистера Беста по делам. А потом предложил проводить меня до вашего дома вместо мистера Беста. Я уверяю вас, все совершенно невинно.

– Интересно. Маклин сует свои пальцы во все пироги. Он меня не устраивает. А он теперь еще и командует мистером Бестом. Ух, – она фыркнула, затягивая потуже пояс. – Предполагается, что мистер Бест стоит во главе территории, а не является лакеем у мистера Маклина. Этому Маклину нельзя доверять. А этот красный жилет, что он носил сегодня! Ни один уважающий гражданин не будет ходить по улице в таком, особенно при дневном свете. Другие женщины и я приказали своим дочерям держаться от него подальше.

Рэчел двинулась вверх по ступенькам, чувствуя себя неудобно.

Вдруг манера Эдны резко изменилась с неодобрения на горячую приверженность.

– А вот мистер Бест – это другое дело. Ни разу не было никаких сплетен о нем. Его одежда и соблюдение этикета просто непогрешимы.

– Я это запомню.

Потом, надеясь положить конец разговору, она спросила:

– В каком часу открывается церковь? Я хочу научиться водить упряжку и после сходить исповедаться.

– Чудесно! – маленькие глаза Эдны засияли. – Приезжай в субботу. Переночуешь. Я тебя всем вокруг представлю. Леди будут с нетерпением ждать тебя. И захвати с собой свой докторский саквояж. Некоторые женщины имеют жалобы.

Глава 13

Внизу, под наклонившимся темным небом, было видно поместье Редмана, спрятавшееся в темноте и спасавшееся от нее только с помощью квадратных окон домика.

Вообще Джейк искал приют на ночлег, но ему и так хотелось увидеть старых друзей. Кроме того, он знал, что они всегда встречают его с распростертыми объятиями, невзирая на неблаговременность его визита.

Собака лаяла непрерывно, пока он шел ко двору.

– Кто там?

Джейк узнал голос Вейна, но был удивлен его негостеприимностью.

– Это я, Джейк. Джейк Стоун.

– Ну, и я буду им. Выходи.

Когда Джейк приблизился, он увидел старого друга в густой тени деревянного дома. На плече тот держал ружье.

– Ты какой-то нервный сегодня, – заметил Джейк.

– Позже расскажу. Входи. Давай-ка на тебя посмотрим, – Редман распахнул дверь и вошел первым. – Мэри, Дейви, идите посмотреть, кто здесь.

Прежде чем нога Джейка коснулась земли, Мэри и их старший сын выскочили приветствовать его. Все трое мяли его в объятиях, а Мэри даже запечатлела на его щеке звонкий поцелуй.

– Входи. Я хочу тебя получше рассмотреть, – она втолкнула его внутрь. – Ой, мой Бог!

Стройная светловолосая женщина поднялась на носочки, приближая его лицо.

– Ты такой красавчик. Посмотри, Дейви, он сбрил бороду.

Раскачиваясь, подошел светловолосый мальчуган.

– Да, ее нет, – серьезно подтвердил он. Джейк схватил его за руку.

– Иди-ка сюда, малыш. Может мужчина сбрить бороду без чьего-либо вмешательства, а?

– Все потому, что мы и не предполагали, что под бородой ты прятал такое прекрасное лицо, – Мэри повернулась к мужу. – Вейн, посмотри какой он красавец!

Морщинки на скалоподобном лице мужа углубились, когда он рассмеялся и хлопнул Джейка по спине.

– Он прекрасен, как картинка.

– Ну ладно, хватит уж! – Джейк стряхнул руку Вейна. – Я в кои-то веки зашел к вам и вот как вы меня встречаете!

– Садись, садись, – пригласил Вейн ленивым кивком.

– Ты все такой же, – сообщил Джейк ему.

– А ты всегда голодный, – рассмеялась Мэри. – Как насчет кофе и большого куска яблочного пирога?

– Мой рот уже полон слюны.

– Дейви, – сказал Вейн, – сбегай, распряги лошадь Джейка.

Джейк сел за стол напротив друга, пока Мэри наливала в чашки дымящийся кофе. Он смотрел на нее, словно заново увидел, как она двигается, ее утонченность.

Она всегда казалась неподходящей для роли жены фермера. Джейк не раз удивлялся, почему Вейн выбрал ее: он был сдержанным мужчиной крепкого телосложения и высокого роста, за его спиной жены и видно-то не было.

– Ну, – начал Вейн. – Что привело тебя на этот путь? Я-то думаю, что ты по-настоящему занят теперь. Ведь весенние работы… И разве скоро не приедет твоя невеста?

– Вейн, ну разве ты не знаешь? – сказала жена, ставя чашку. – У Джейка уже есть жена. Верно?

– Да, но откуда ты знаешь? – ему не хотелось говорить с ними о Рэчел… или хотелось?

Разве он не думал, что они будут спрашивать о невесте, за которой он посылал?

– Я думаю, должно было случиться что-то ужасно важное, чтобы ты сбрил бороду. – Вокруг ее серых глаз собрались лучики, и она хитро улыбнулась.

Джейк потерял дар речи.

– Ну, я почти привык к ней!

– Сколько ей лет? Как она выглядит? – спрашивал Вейн, поддразнивая.

– Не обращай на него внимания, – сказала Мэри и положила громадный кусок пирога перед ним. – Откуда она?

– Спасибо, – Джейк взял нож и отрезал слоеный пирог. – Из маленького городка в Иллинойсе. Она городская. Ее отец был врачом.

– Правда? Почему же такая девушка подписала бумаги и стала невестой по почте?

– Все просто, – сказал Вейн с ухмылкой. – Она или старая, или безобразная.

– Нет, ничего подобного. Она действительно очень хорошенькая. Похожа на тебя, Мэри, такая же крошечная. Выглядит как после серьезной болезни. Но она очень отважная. Она очень старается.

Выражение лица Вейна изменилось с издевательского на серьезное.

– Тогда ты ею доволен. Это хорошо, потому что это была идиотская затея: не глядя, связаться черт знает с кем, чтобы провести с ней всю жизнь. – Он обнял Мэри за талию и привлек к себе. – Очень тяжело жить с женщиной – особенно с той, в которую страшно влюблен. Разве не так, моя сладенькая? – сказал он, прижимая ее сильнее.

– Не труднее, чем жить с упрямцем! – Мэри оттолкнула мужа и присела на край стола.

– Ну, мы в общем-то не живем вместе, – сболтнул Джейк.

Ему нужно было высказаться – снять камень с души. Он скрывал свои чувства уже почти неделю, проводя ночи в одиночестве в лесу. Так хотелось поговорить с друзьями, которые помогут решить все проблемы, мучающие его по ночам. И это чувство одиночества! Задумавшись, он поднял вверх нож.

– Она сошла с ума отчего-то и оскорбила меня и моих друзей. А мужчина не должен позволять жене позорить себя перед друзьями, верно?

– Конечно, – согласился Вейн. – Жена должна уважать своего мужа.

– Да, я тоже так думал, – кивнул, соглашаясь Джейк.

– Мне кажется, тебе следует рассказать нам все, – сказала Мэри, изогнув бровь. – Что случилось?

– Ну… О, черт, вы вряд ли захотите слушать о моих проблемах. Как тут дела? Вы когда-нибудь построите этот сарай?

– Джейк, – голос Мэри был хрупким, но острым, как стекло. – Что ты сделал, чтобы довести ее до такого безумства?

Джейк пережил тяжелые секунды, пока глядел в ее глаза.

– Ну, понимаете, несколько парней приехали из города и они хотели… ну, это прозвучит ужасно, если я не расскажу с самого начала…

– Так начинай все сначала. И ничего не упускай, – Мэри уселась и отхлебнула кофе.

– Сначала? Да, я думаю, что так будет лучше. Ну, вы понимаете, я был на берегу, грузил лес на шхуны. Я хотел немного заработать перед приездом невест. Случайно порвалась цепь, и большое кедровое бревно упало на меня. И, наверное, сломалось несколько ребер. Я не мог садиться на лошадь три или четыре недели.

Мэри скривилась.

– О чем же мы говорим: о невесте, которая еще не приехала? Давай дальше.

– Хорошо, – сказал Джейк, уже понимая, чью сторону приняла Мэри. – Невесты прибыли за две недели до моего приезда. И осталась только одна. У нее была малярия и…

Джейк выложил все. Он рассказал о непонимании и разочаровании первых дней, потом как они подружились, стали близкими людьми. Он даже рассказал, как высоко стал ценить ее. Но все-таки он опустил множество деталей. Он не рассказал, как он старался встать раньше до рассвета, переделать дела и вернуться к ней, или как билось его сердце всякий раз, когда он видел ее гуляющей за домом, или как ее волосы отражали огонь в камине. Не сказал, что ее веселый смех был прекрасней песни жаворонка, и какую он испытывал нежность, прижимая ее к себе.

Он не рассказал почти ничего о ней, забыл о ее запахе. В конце он стал описывать детали того последнего дня: «… и ее нельзя было уговорить. Я старался, но она уперлась, как тупая, и не слушала. И кроме того, мне не хотелось пресмыкаться, как собачке. И как я теперь встречусь с мужчинами из города, когда она их выгнала?»

– Ну-ка, посмотрим, все ли я правильно поняла, – сказала Мэри, и ее серые глаза похолодели. – Твоя новая жена похоронила обоих родителей по пути в Нью-Мексико, потом была ошибочно принята за проститутку, в то время как она пришла в бордель помочь раненой. Потом ее посадили в тюрьму, где Гриффин выкупил ее. Она подхватывает малярию по пути сюда, потом у нее нет права выбора мужа, и она выходит замуж. Я права пока?

– Да, похоже на это, – сказал Джейк мучаясь.

Мэри посмотрела перед собой, удерживая его взгляд.

– Она вышла за тебя замуж, потому что у нее не было выбора. Она пытается убедить тебя и всех, что она не шлюха. И как раз когда дело налаживается, она слышит, как ты с ними разговариваешь об обмене ее на проститутку.

Не ослабляя своего пронизывающего взгляда, Мэри откинулась на стуле.

– Тебе еще повезло, что она не прострелила твою чертову тыкву.

– Ну что ты, Мэри, – Вейн притворно погладил ее руку. – Джейк же сказал, что он хотел подшутить над ними. Он не собирался ни о чем с ними договариваться. Верно?

– Конечно. Но, как я сказал, она шумела без всякой причины. Она хоть бы ради приличия выслушала меня…

– Приличия? Прости тебя Господи, Джейк. Ни одна уважающая себя женщина не поступила бы иначе. Знаешь, тебе надо вернуться. Встретиться с ней. И извиниться. И надейся на Бога – может она примет тебя. Из того, что ты рассказал о ней, она, похоже, милосердная, она ведь всем помогает.

– Ты хочешь, чтоб я пополз снова унижаться, выпрашивая у нее милости?

– Я думала, что тебе нужна жена и дети.

– Я думаю, да. Я думал так. Я… не знаю.

Подавшись вперед, Мэри положила свою маленькую руку поверх его огромной и пожала ее.

– Ты провел два года, улучшая землю, делая ее пригодной для женщины. И теперь, после стольких трудов, у тебя есть жена. И, похоже, ты в нее влюблен. Не так ли?

Взгляд Джейка опустился на их руки.

– Да, я полагаю. Она… – его голос дрожал.

Мэри хлопнула по его руке еще раз, выпрямилась с утверждающей улыбкой.

– Тогда у тебя нет выбора. Тебе придется вернуться и помириться с ней. Скажи ему, Вейн.

Редман вздохнул, прежде чем начать говорить.

– Она права. Ты сделал слишком много, чтобы закрепиться здесь. Мы говорим об оставшемся куске жизни. Если ты ее любишь, ты пойдешь.

– Я не все сказал еще… – медленно вздохнул Джейк, прежде чем продолжить. – Она настоящая леди. Ходила в школу. Вам бы посмотреть на те книги, что она принесла с собой. Если бы у нее был хоть какой-то выбор, она не остановилась бы на таком неграмотном горном человеке, как я.

– Не обязательно так, – сказала Мэри. – С тех пор, как я тебя знаю, ты мне казался очень образованным. Вспомни, как в обозе ты читал нам Шекспира.

– И, – добавил Вейн, – я никогда не слышал, чтобы ты говорил неправильно, как многие дикари в округе.

– Это потому, что охотник по имени Сесил Патрик любил заниматься со мной, когда я был ребенком. Он был паршивой овцой в одной добропорядочной бостонской семье, и он шлепал меня по затылку, если я говорил неправильно по-английски. Но я ведь не ходил в школу.

Редман поднял палец.

– Да, но ты знаешь все о том, как вести поместье и охотиться. Ты водил целые обозы через половину континента. Черт, я ведь слышал, как ты разговаривал на индейском наречии. Сколько языков ты знаешь?

– О, говорю на пяти или шести.

– Это же куча знаний! Так что я хочу, чтобы ты прекратил ценить себя так низко. Ты можешь в любой компании высоко держать голову.

Джейк открыл рот, чтоб возразить, но его перебила Мэри, встав со стула.

– Пойду постелю тебе постель, – сказала она, поворачиваясь.

– Ну, как тут дела вокруг? – спросил Джейк, когда Мэри вышла.

– Не очень хорошо.

– Из того, что я увидел, подъезжая, все в полном порядке.

– Можно назвать это чумой.

– Чума? – Джейк придвинулся, пролив кофе на руки.

– Да, чума происшествий. Особенно, если ты живешь вдоль реки или у ее развилки. Загадочные пожары вспыхивают в середине ночи. Домашний скот исчезает, и его нельзя найти. Стэнфорд живет вверх по течению. Его калитка была сорвана, и стадо случайно забрело в сад, только что посаженный. Они съели все саженцы еще до того, как он их увидел.

– Кто же за всем этим стоит?

– Ни один из наших, я могу поклясться. Но у меня нет сомнений по поводу причины. Цена дерева поднялась, когда нашли уголь в Калифорнии. Сан-Франциско тоже нужны лесоматериалы и за них хорошо платят.

– Да, я знаю. Я ходил на одной шхуне вниз по реке прошлым летом, – согласился Джейк.

– Что касается больших бревен, мы, поселенцы, стоим на пути. Они хотят заставить нас убраться, как если бы мы были паршивые муравьи.

– Все они не могут быть в деле. Я встречал большую их часть, они не пойдут на это.

– Кайл Маклин пойдет. Он уже открыл две новые лесопилки вдоль Колумбии в прошлом году.

– Странно, что ты о нем заговорил. Он открыл отель в Индепенденс прошлой осенью. Он не сознается, что он владелец. Я узнал об этом несколько недель назад. И я не удивлюсь, если он имеет долю и на этой лесопилке.

– Ты хочешь сказать, что он метит на нашу реку? Я думал, он заправляет вверх и вниз по Колумбии.

– Черт, он имеет право на лесоматериалы на огромном куске земли к северу от меня, и он стремится получить больше. Народ в округе становится страшно раздражительным.

– У вас тоже были загадочные происшествия?

– Нет. Пока нет.

– Ну, вам надо смотреть в оба. Пока я здесь сижу, они могут где-то начать.

Сладкие, болезненные воспоминания охватили Джейка, когда он улегся на соломенный матрац у камина. С открытыми или закрытыми глазами он видел Рэчел, ее вьющиеся локоны, блестевшие в свете очага. Ее лицо, горевшее желанием. Вожделение его, идущее к нему. Джейк оперся на локоть, перевернулся и, ругнувшись, снова улегся. Он не позволит мыслям о ней разрушить сон еще одну ночь. В конце концов, если он спрячет свою гордость хотя бы на этот раз, он ее вскоре увидит. Завтра он поедет домой. А кроме того, теперь она, возможно, уже не будет ругаться.

«Да, – думал он, все больше уверяя себя, – теперь она уже будет знать, как тяжело жить в поместье одной. Черт, она, возможно, будет так рада, что я вернулся, что мне и не придется извиняться». Признаваться в том, что он был не прав, ему не хотелось.

Укладывая голову на руки, он задумался. А Рэчел также одолевают мысли по ночам? Думает ли она о нем, лежа на огромной кровати? Он вспомнил последнее утро, когда он проснулся и увидел ее локоны на своем теле, ее голову, мирно лежащую на его руке, ее нежную обнаженную шею. Такая белая, ждущая поцелуев.

Только один янтарный завиток мешал этому. Убрав его, он наклонился и тронул губами ее шейку. Остановившись на затылке, он сложил свой язык в кружочек и попробовал ее.

Она повернулась и посмотрела на него обожающим взглядом.

Боже, как он любил ее!

Она обняла его голову, и упругий бутон ее груди прижался к его торсу.

Волна желания пробежала по телу Джейка.

– Стоп! – пробормотал он.

Ему надо думать о чем-то другом, или он никогда не уснет. Маклин. Думай о Маклине. Может, прежде чем уйти, попросить Вейна отвезти его к нескольким поселенцам, у которых были «происшествия»? А может съездить в Орегон-Сити, проверить записи, поговорить с судьей. Да, подумал он, надо заглянуть. Вспомнив, как он в последний раз встретил Маклина, мускулы Джейка напряглись. Этот дьявол подымался на холм под руку с Рэчел, как будто она была его. «Маклин выглядел, конечно, шокированным, когда она его оставила и стала рядом со мной – простым, грубым, грязным фермером, – думал он. – Но она не обратила даже внимания на этого развратного кутилу. Это было видно по ее глазам, когда она подошла ко мне. В ее нетерпеливом жесте, когда она притянула меня к себе». Его кожа загорелась, как только он вспомнил ее руки, ласкающие его грудь и спину в момент, когда он входит в нее…


Рэчел, вздрогнув, проснулась и почувствовала пустоту, одиночество… Отчаянное отсутствие целостности, которое давал только Джейк. Она скрестила ноги и сжала их, пытаясь остановить нарастающую волну желания. Схватив одеяло, она прижала его к себе, дожидаясь, когда всеподавляющее чувство начнет ослабевать.

– Я ненавижу тебя, Джейкоб Стоун, – простонала она, – это ты сделал со мной такое.

Она услышала шуршащий звук и поискала то, что могло его производить. Расплывчатые тени в темной комнате были странными, пугающими. Потом она вспомнила, где она – у Гриллзов, в городе, в комнате их дочери Дианы. В слабом свете она увидела кровать у противоположной стены. К ее облегчению, грудь девушки ровно подымалась и опускалась. Она спала.

Рэчел отвернулась, все еще прижимая к себе одеяло. Сколько еще раз она будет просыпаться от приступов болезненного желания? Как долго еще ее тело не будет давать ей спать по ночам? Почувствовав себя чрезвычайно одинокой, она расплакалась.

Сколько раз ей еще плакать?

– Я тебя забуду! – бешено прошептала она в тишине.


Ароматный бриз ворвался в прозрачный тропический залив, раздувая ее косы, взъерошил оборки ее юбки. Она развлекалась, поглаживая сатин, великолепный, экстравагантный; чувственно-дерзкое создание гармонировало с нежно-розовым в этой уединенной бухте моря. Она удивилась, как это было прекрасно: солнце, садящееся в море и оставляющее пронзительные лучи на горизонте вдоль неба и моря… или его. Один взгляд его погружал ее в состояние величественной безмятежности.

В свете волшебных сумерек его божественное тело блестело золотом, и звездами вспыхивали его волосы. Его глаза, соблазнительные, как жемчужная лагуна, пронзили ее, звали ее подойти, испытать их тайную глубину.

Ее чувства закружились в вальсе страсти, и она приблизилась.

Его ослепительно-белая рубашка была распахнута почти до пояса, она развевалась на ветру, соблазняя ее, имитируя наполненные ветром паруса их, готового к отплытию, корабля.

Она не могла избежать соблазна пригладить этот шелк, тканью укрыть его грудь. Она протянула руку.

Он наполнил украшенный драгоценными камнями кубок. Шнурок с его рукава обвился вокруг ее запястья; она почувствовала звон в ушах и волны в сердце. «Шампанского для моей леди». Ее викинг выдохнул эти слова мягким торопливым шепотом. Кривая улыбка изогнула уголки его манящих рук.

Он сказал: «Шампанское для моей леди?» Но его глаза… Они шептали большее, гораздо большее. Они говорили: «Я люблю тебя. Я твой, навеки и повсюду… и повсюду…»

Глава 14

После двух дней бесплодных попыток пробиться через кордоны правительственных клерков-снобов, Джейк потерял терпение. Он спрятался за огромные белые колонны и присел на ступеньки балюстрады.

Орегон-Сити становится таким же дурным, как и все другие города на востоке, думал он, проходя мимо швейцара в ливрее. Теперь и здесь пасутся высокомерные маленькие щеголи с их злосчастными мелкими законами.

Он поехал к большому дому капитана Эйнсворта. Джейку не нравилось просить кого-либо об особенном одолжении, но Эйнсворт ему кое-чем обязан. Так что разок можно попросить – а потом домой, к Рэчел. Как он мог так от нее уехать, он даже не знал. Она такая тоненькая, такая хрупкая. И одна. Некому рубить дрова, выносить тяжелые ведра, пополнять запасы. Некому защищать ее от волков и медведей.

«Конечно, это не так, – решил он, выезжая на дорогу, – Я оставил ей собаку, чтоб охранять от диких животных». Выехав на Лиланд-роуд и увидев особняк Эйнсворта, Джейк вернулся к мыслям о Рэчел. Его мысли всегда были с ней. Рэчел кружится по кухне, капелька пота переливается на ее милом маленьком носике. Рэчел в сарае. Запах сиреневой воды проникает в его ноздри, когда он становится перед ней на колени, обнимает ее руки, учит доить корову. Он слышит ее пронзительный смех при первом «дзынь» по ведру. А то утро, когда он ушел на охоту и по возвращении увидел, что она сушит свои золотые волосы у огня, одетая только в легкую ночную сорочку?! Она ворошила гибкими пальцами волосы, влажные пряди соблазняюще цеплялись за ее налитые зрелостью груди.

Сердце выпрыгнуло из его груди, когда он вспомнил стыдливо опущенные глаза и чувственную грацию, с которой она шла ему навстречу.

– Я не думала, что ты вернешься так скоро, – ее слова лились медленно, томно.

– Мне повезло, – сказал он, чувствуя себя еще удачливей.

Он придвинул ее к себе и запустил руки в ее прохладные блестящие волосы, распространяющие ароматы смолы и цветов. Ее грудь выскочила из низкого разреза сорочки, как только она к нему прижалась. Она застонала и обхватила его шею голыми руками. Он медленно приблизился к ее мягким, влажным губам и испробовал их сладость.

Вдруг она отодвинулась.

– Уже почти полдень, Джейк. Что скажут люди?

Всякий раз, вспоминая тот день и расширенные от ужаса глаза Рэчел, боящейся быть застигнутой кем-то за любовными утехами в середине дня, он улыбался. Он повторил ее слова с теми же паническими интонациями: «Что скажут люди?»

Принц повел ушами и повернул голову.

– Успокойся, мальчик, – Джейк наклонился и потрепал его по гладкой агатовой шее.

Потом поглядел ничего не видящим взглядом на дорогу и слабо улыбнулся.

– Да, тот день действительно принес мне удачу.

Появился, наконец, светлый особняк Эйнсворта с впечатляющими греческими колоннами, поддерживающими крышу широкой веранды.

Это было подходящее жилище для самого удачливого владельца пароходов на реке. Уже само здание говорило о преуспевании в промышленности, амбициях и о наличии ума.

«Но он не так умен, как Маклин», – думал Джейк, направляя свою лошадь на широкою аллею, ведущую к дому.

На его стук дверь открыл слуга. Оглядев неважно одетого лесника, он выпятил тощую грудь и фыркнул, как будто нанюхался дряни.

– Если вы ищете работу, обойдите дом и у черного входа постучите, – заявил он.

– Я не ищу работу, – сказал Джейк, едва сдерживаясь, чтоб не схватить этого заносчивого лакея за его крахмальный воротничок. – Мне надо видеть капитана.

– Вам назначено?

– Нет, но я уверен, он примет меня.

– Капитан Эйнсворт занят в данный момент важным делом. Его невозможно беспокоить.

Джейк приблизился к слуге почти вплотную и прорычал:

– Я провел в дороге два дня и не собираюсь тратить попусту свое время на каждого грязного ублюдка.

Глаза дворецкого расширились от страха.

– А теперь ты пропустить меня и скажешь хозяину, что здесь Джейк Стоун, и он хочет его видеть.

Джейк рассмеялся, увидев, как длинный почти побежал выполнять приказание.

Через несколько секунд из кабинета вышел капитан Эйнсворт и заспешил к нему по мраморному полу.

Он протянул обе руки для дружеского объятия.

– Стоун, неужели это ты? Я тебя с трудом узнал без бороды. Как твои дела?

– Прекрасно, кажется. А как ваши?

– Лучше не бывает, – ответил крепкий мужчина средних лет, – Входи. Губернатор здесь. Ты с ним встречался?

– Губернатор здесь? Нет, но я бы очень хотел.

– Да, Джон хороший мужчина, очень хороший. – Эйнсворт повернулся к стоящему покорно в стороне дворецкому. – Принеси виски для моего друга. Мы будем в кабинете.

Рот слуги открылся и снова закрылся, он заторопился выполнять приказание.

– Губернатор Гейнз, – сказал Эйнсворт, когда они вошли в элегантно обставленную комнату. – Я хочу, чтобы вы познакомились с Джейком Стоуном. Этому человеку я обязан большей частью своего успеха.

Губернатор, которому было около пятидесяти, выглядел на удивление подтянутым и здоровым. Джейку понравилась собственная мысль, что это вероятно оттого, что он женат на молоденькой симпатичной школьной учительнице.

Губернатор Гейнз протянул руку.

– Здравствуйте, мистер Стоун. Капитан не раз рассказывал о ваших талантах дипломата.

– Я думаю, вы меня с кем-то путаете. Я не политик.

– Это вы себя не рассматриваете как политика, – возразил губернатор, улыбнувшись, – но, несмотря на это, сила вашего убеждения среди аборигенов этой страны не осталась незамеченной. Вы вложили неизмеримое количество трудов в наши попытки торговать по реке. Чтобы принести цивилизацию и преуспевание в эту чудную новую землю.

Теперь Джейку стало понятно, почему Джон Гейнз был назначен губернатором территории. Все, что вылетало изо рта этого мужчины, напоминало речь на Четвертое Июля.

– Не думаю, что смогу принять все ваши похвалы, ваша честь. Торговля в Чиноке так же естественна, как и еда.

– Все равно, дорогой Стоун, мы у вас в большом долгу. Если я смогу сделать что-то для вас, не колеблясь просите.

– Рад это слышать, сэр, – улыбка осветила лицо Джейка. – Видите ли, я пытаюсь попасть к вам на прием вот уже два дня.

Капитан Эйнсворт вмешался.

– Джентльмены, почему бы нам не присесть? – Он указал на обитые вельветом кресла.

Когда они сели, вернулся дворецкий со стаканчиком виски. Отводя глаза, он подал его Джейку.

– Благодарю, – Джейк кивнул и выпил обжигающую жидкость.

– Это все, Томас, – сказал капитан, когда Джейк поставил стакан на поднос.

Когда слуга покинул комнату, Эйнсворт спросил:

– Так какие у тебя проблемы, Стоун? Я могу тебе помочь?

– Скажите, много ли вы оба знаете о Кайле Маклине?

Капитан нехотя пожал плечами.

– О, он появился здесь три или четыре года назад и, как мне показалось, не был богат. Он открыл несколько предприятий, большей частью такие, которые удовлетворяют плотские нужды. В прошлом году он построил несколько этих новомодных электрических лесопилок и вскоре станет моим лучшим заказчиком. Мы перевозим тысячи платформ для него каждый месяц.

– А вы знаете, как он нашел свою удачу? – спросил Джейк.

– Нет. Он не распространяется о личном состоянии дел, – капитан повернулся к губернатору. – Вы знаете что-нибудь об этом?

– Нет, недостаточно. И я начинаю сомневаться по поводу этого человека. Судья Скиннер говорит, что он приехал в Орегон с пустыми карманами. Разорился в Калифорнии или что-то в этом роде.

– Ваша честь, – сказал Джейк. – Есть несколько странных случаев, я думаю, вы о них знаете. Мой друг Вейн Редман показал мне сгоревшую усадьбу на следующий день… – Ему понадобилось немного времени, чтобы выложить свои подозрения.

Двое других слушали его очень внимательно.

– … и я хочу заглянуть, – закончил он, – в книгу записей гражданских владений поселенцев.

– Позвольте мне об этом позаботиться, мистер Стоун, – сказал губернатор Гейнз. – Я думаю, вы окажете нам большую услугу, если будете посматривать там на Виламет. Может, мы добудем больше доказательств, чтобы остановить его до следующей серии странных «происшествий».

– Конечно, буду рад помочь, ваша честь. Дело в том, что Маклин привез удивительную, восточных кровей лошадь, и хочет поставить ее против моего чистокровного. Планировалось начать гонки в День Независимости. Так что мое появление в Орегон-Сити и езда по долине никого не удивит. Я оставлю для него записку в Орегон-Хаус прежде, чем уехать из города.

– Прекрасная идея. Я люблю хорошие скачки. Мы их организуем, независимо от того, будет Маклин свободен или нет.

Гейнз встал, за ним последовали двое других.

– Спасибо, мистер Стоун, – сказал он, пожимая Джейку руку. – Я знаю, что могу на вас рассчитывать. Когда вы соберете достаточно улик, сообщите об этом капитану, а он оповестит меня. Мы не можем подвергать огласке наш секрет прежде, чем выясним все подробности. У мистера Маклина есть несколько влиятельных друзей, особенно среди демократов.

«Везде политика», – подумал, ухмыльнувшись, Джейк.

– Джейк, – сказал Эйнсворт. – Давай я тебя провожу.

Они вышли из комнаты и двинулись к выходу. Уже выходя, Джейк импульсивно дернулся назад.

– Капитан?..

– Да?

– Могу я доверять губернатору?

– Да, Джейк, мы оба можем. Он человек с хорошей репутацией. Человек твердых принципов.

– Я буду на это рассчитывать.


Рэчел с облегчением вздохнула, закрыв последний сундук. Она толкнула его в середину фургона так, чтобы он свалился к остальным. Эдна убедила ее в том, что жить так изолированно опасно. Она решила двинуться в город еще день назад, не испытывая желания провести еще одну страшную ночь на ферме, особенно сейчас, когда собака ушла. За день до того, как она отвела Джинджер и кур к Дженнингсам на сохранение, она взяла с собой и Герцогиню, потому что не могла представить себе, что наделает эта длинношерстная собака в аккуратном дворе Эдны Гриллз. Но она заберет своего верного друга, как только будет готов ее новый дом.

Рэчел посмотрела на тяжелые кучи облаков, собиравшихся последние несколько часов. «Пора двигаться», – пробормотала она, проходя перед фургоном, и взяла Спарки за уздечку. Ей особенно приятно было сознавать, что она умело запрягает лошадей, может подать назад, знает все снаряжение. Робби Стоктону следует ею гордиться.

Она посмотрела на сарай и пустые теперь загоны. Ее взгляд скользнул по неестественно безмолвному курятнику. Ферма уже начинала выглядеть покинутой, мертвой. Так же чувствовала себя Рэчел. А ведь она приехала в это место с такими надеждами!

Она отошла от лошадей, чтобы бросить прощальный взгляд на распускавшийся сад – единственное доказательство, что жизнь здесь была. Это было первое обещание первого урожая.

Но не ее урожая.

Она проглотила комок в горле и отвернулась, чтобы не видеть первые ростки фруктового сада. Ее здесь не будет, чтобы пробовать их сладкие фрукты. На глазах заблестели слезы. Она смахнула их и посмотрела на север, на гору Худ, такую высокую, блестевшую древними снегами. Это наполнило ее, как обычно, чувством восхищения делами Господними. Все вокруг нее, в поле и в лесу, творение рук Его. «А что же я?»

Нет. Рэчел закрыла глаза, вытирая последние остатки соленой влаги. Не Бог хотел обменять ее на проститутку. Джейк делал это.

Она перенесла внимание на лес к северу от нее. Ее земля – подписанная и задокументированная. Если она нужна Джейкобу Стоуну так, как он заявлял, она получит свободу без всякой борьбы. И лучше не слышать его жалобы о том, сколько стоило привезти ее сюда. Это ничто в сравнении с тем, чего ей стоила его подлая двуличность: лживый Иуда!

Ее ярость бушевала несколько секунд, потом она взяла себя в руки. Лживый? Разве он ей лгал? Он ни разу не сказал, что любит ее. Она была круглой дурой.

Одна из лошадей зафыркала, и упряжка продвинулась на несколько шагов вперед, потянув за собой фургон.

– Ну-ка! – Рэчел бросилась к ним и успокаивающе похлопала Самсона по шее. – Не терпится? Уж дайте мне сначала переодеться. – Она посмотрела на небо. – Эти тучи сгущаются слишком быстро.

Она бросилась в дом, сорвала свою тонкую одежду, вымылась и переоделась. Цвет платья был почти такой же, как и у пары пристяжных. И вдруг, почувствовав себя дурочкой, она округлила глаза. «Чтобы мой костюм соответствовал тягловым лошадям? Это верх тщеславия!»

Собрав с пола грязную одежду, Рэчел разгладила морщины на их мягком одеяле. Она позволила себе погладить шелковистую поверхность, прежде чем уйти.

Уже в дверях она бросила последний взгляд на обитую кедром комнату и большую крепкую кровать, где она провела самые незабываемые ночи в своей жизни. Ничто теперь уже не повторится. Сейчас она находила глупой свою собственную страсть к Джейку. Можно ли надеяться встретить кого-то, кто смог бы попытаться заменить его? О, после этого бедствия, может ли она чувствовать себя вольной? Она так верила в любовь Джейка… И она так сильно, сильно заблуждалась. Болезненная пустота останется теперь с ней навсегда.

«Нет, – круто повернувшись, она вышла из спальни. – Так не должно быть. Завтра, когда я проснусь в доме Гриллзов, я даже не вспомню о Джейке. Никаких тоскований, просто жизнь сначала».


Джейк посматривал на небо весь последний час, интересуясь, доберется ли он до дома, прежде чем зловещие темные тучи сбросят на него струи воды. Одна большая капля ударила по полям его войлочной шляпы, но дом уже был виден.

Принц пошел легким галопом, и Джейк позволил ему это. Они пересекли открытый луг. Так бежать, чувствуя дом, могут только животные.

Проезжая ряды фруктовых деревьев, Джейк заметил, что Рэчел продолжила посадки. Это был хороший знак и доказательство того, что она интересовалась фермой так же, как и он. И теперь, когда она, вероятно, остыла, будет легче с ней разговаривать.

Он знал, что она заботилась о том, как они живут, и, наверное, почувствовала горечь его отсутствия так же, как это чувствовал он. Она захочет помириться. Он был даже уверен.

Взобравшись на холм, Джейк заметил, что Спарки и Самсон запряжены в фургон. Озадаченный, он пустил Принца шагом.

Интересно, где это она была? Возможно, уезжала к кому-нибудь.

Как только Джейк взобрался на холм, Рэчел вышла на крыльцо, одетая в костюм цвета орехового дерева. Ее юбка развевалась от ветра. Хотя ее лицо было скрыто маленькой коричневой шляпкой, все же ее вид заставил сердце Джейка сильно забиться. Она повернулась в его сторону, и с широкой улыбкой подняла руку, приветствуя его.

«Джейк. – Сердце Рэчел затрепетало от радости и рука упала на грудь. – Мой муж».

Внезапно к ней вернулось хладнокровие, и она застыла. Она смотрела на него другими глазами, неодураченными его красивым лицом и великолепным телом или этой дьявольской ребяческой улыбкой.

«Только посмотрите на него, – думала она, – машет мне, как какой-то давний любовник, возвращающийся домой. Как он смог?»

Она подошла к перилам. Неужели он думает, что она такая простушка, что забудет его подлость меньше, чем за две недели? С трудом. И после всех ее бессонных ночей. Теперь, когда она окончательно решила оставить его и ферму, он решил вернуться? Как он может? Невзирая на тот факт, что она чуть не сломала себе шею, грузя эти чертовы сундуки!

Лицо Джейка вдруг словно оледенело. Немедленное изменение поразило Рэчел, испугало ее. А если она ошибается? Может, он и не хочет, чтобы она оставалась? Может, единственная причина, по которой он улыбался – то, что он увидел все ее вещи упакованными и готовыми и отправке?

В замешательстве Рэчел дотронулась до ленточек шляпки и нервозно наклонилась, прежде чем спуститься с крыльца.

Джейк задохнулся. Все ее чертовы сундуки были уложены в фургон. А где же куры? И Джинджер? И какого дьявола не лает Герцогиня?

Даже не дожидаясь, пока остановится Принц, Джейк спрыгнул на землю и направился к накрахмаленной фигурке.

Она, сдвинув брови, направилась к фургону. Она выглядела уставшей, черт ее возьми. И, черт возьми, эти голубые глаза, поймавшие его в сети…

Он чувствовал, что его руки сжались, он охватил ее взглядом прищуренных глаз. Он произносил каждое слово отчетливо и ясно.

– Куда это ты думаешь ехать?

Вздрогнув, она остановилась. Но только на мгновение. Потом она оттолкнулась от фургона и поднялась во весь рост, блестя глазами, подняв дрожащий подбородок.

– А какое ваше дело, мистер Стоун?

Ее жестокий вызов остановил его на мгновение. Похоже, она намеревалась продолжить там же, где они остановились, даже спустя такой промежуток времени. Что ж, одна распустившая перья проклятая курица не сможет заставить его снова уехать отсюда.

– Я задал тебе вопрос и жду цивилизованного ответа.

– У тебя хватает наглости говорить о цивилизованном ответе?

Он находился в нескольких дюймах от нее и невольно любовался ее глазами.

– Да, верно. Я не цивилизованный человек. Однако, я прошу тебя ответить мне, если ты можешь.

Черные тучи угрожающе нависли над ними. Отступив немного назад, она вызывающе фыркнула.

– Очень хорошо, если тебе кажется, что ты должен это знать, я скажу. Я уезжаю в город. Я остановлюсь у Гриллзов до тех пор, пока не построят мой дом.

– У Гриллзов? – свистнул, не подумав Джейк. – Это что, шутка? Мы говорим о той заносчивой Эдне Гриллз, которая осадила тебя на похоронах?

Она задохнулась и приподняла брови.

– Все это у меня теперь позади. Как и у тебя, – она повернулась, отходя в сторону. – А теперь, если ты…

Дождь хлынул без всякого предупреждения. Казалось, что кто-то внезапно открыл тысячу кранов. И все это полилось на них. Рэчел открыла рот от изумления, когда поля ее шляпки опустились на глаза.

– Боги небесные! – подхватив юбку, она кинулась к дому, бросив при этом лошадей, фургон, и все свое имущество под проливным дождем.

Джейк кинулся за ней, но она захлопнула дверь. Он медленно покачал головой и взял Спарки под уздцы.

– Очень похоже на женщин. Думаю, мне придется отвезти вас, ребята, и эту телегу в сарай, – он свистнул Принцу, и жеребец побежал впереди.

После того как Джейк распряг лошадей и накормил их, он взял бутылку виски, лежавшую в коробке с лошадиной растиркой. Взял, чтобы согреться – так объяснял себе это Джейк, пробегая под жестоким ливнем из сарая в дом.

Рэчел уже стряхнула большую часть воды со своей одежды и чувствовала себя оживленной. Она сушила у огня свою шляпку, когда услышала стук ботинок Джейка по крыльцу. Кровь начала пульсировать в голове, в ушах зазвенело. Положив дрожащую руку на грудь, она глубоко вздохнула и приготовилась к очередной схватке.

Но прошло достаточно много времени, прежде чем он отряхнул дождь и вошел в дверь, почти задевая плечами косяки. Она и забыла, как невероятно много места в комнате он занимал.

Он повесил свою войлочную шляпу на олений рог, потом повернулся и подошел к огню.

А потом она увидела это. У него в руках была бутылка виски. Она победила. Правота, честь – все было на ее стороне, и он знал это.

Джейк снял оловянную кружку с теперь уже почти пустой полки над огнем. Потом, не глядя на нее, он поставил ее на стол, подвинул стул и сел. Она смотрела, как он откупоривает бутылку и наливает почти половину кружки. Да, она будет победителем, завоевателем.

Пройдя по медвежьей шкуре, она приблизилась. Он отпил значительное количество от налитого. Когда между ними остался только стол, она остановилась.

– Как я уже сказала, я буду жить в городе. Я оставила животных у Дженнингсов.

Он посмотрел на нее. Его лицо было похоже на маску, на которой ничего нельзя было прочитать. Он сделал еще один жадный глоток.

Совсем потеряв страх, она продолжала.

– Я уже подписала бумаги на лесной массив, который ты так хотел, что даже согласился жениться на мне. Я думаю, ты отпустишь меня добровольно, без торжеств, или я никогда его тебе не отдам. В обмен на мою подпись я жду твоей в некоторых бракоразводных документах.

Она подождала ответа, хоть какого-то признания. Но все, что он сделал, это налил себе еще выпивки. Сырые волосы на висках уже начали завиваться самым непонятным образом. Она начала чувствовать сотрясавшее ее тело желание, возникшее в груди и двигавшееся вниз, к заветному месту. Все ее тело напряглось в предвкушении. Нет! Она собрала всю силу воли, сдерживая свое неповинующееся тело. «Когда же ты кончишь изменять мне?»

Внезапно она вспомнила, какое действие на нее произвело шампанское, которое она пила с мистером Маклином, и поняла, почему пил Джейк.

Она может остановить свои убийственные ощущения так же легко, как и он. Даже легче. Она повернулась на каблуках, чтобы взять бокал, но вспомнила, что все уже упаковано в фургоне. Вместо бокала она достала с верхней полки гнутую металлическую чашку. Вернувшись, она хлопнулась на стул напротив него и потянулась к бутылке.

Когда ее рука дотронулась до прохладного стекла, Джейк прикрыл бутылку.

– Как ты думаешь, что ты делаешь?

Она повернула к нему голову и вызывающе посмотрела.

– Вот не думала, что ты еще и жадный.

Он отпустил бутылку, и пока она наливала себе, допил свое виски. Если он и дальше так будет расправляться с виски, ей тоже лучше позаботиться о своей доле. Как только она поставила бутылку, он взял ее и снова налил себе, и так же по самый край.

Джейк опустил голову, прикрыл волосами глаза и смотрел, как Рэчел подносила виски к губам. Ее ноздри трепетали, она слегка вздрогнула.

Как он и думал, она никогда раньше и не нюхала этого. Ему это наблюдение доставило удовольствие.

Это пахло просто ужасно, и Рэчел решила, что на вкус будет еще хуже, но отступать не могла. Она просто должна это быстро проглотить. Она задержала дыхание и набрала целый рот.

Слезы брызнули из глаз, она открыла рот в немом протесте, а руки сжали горевшее горло.

Джейк не мог сдержать ухмылки.

– Что случилось? – протянул он. – У тебя такой вид, будто ты увидела…

Ее глаза помутнели, как у мертвого кролика, одной рукой она хваталась за воздух. Она не могла ни вздохнуть, ни сказать что-либо в ответ.

Она смертельно задыхалась! Джейк вскочил на ноги, обежал вокруг стола. Он подхватил ее со стула и хлопал по спине до тех пор, пока она не закашляла. Спасибо тебе, Господи!

Джейк опустился на стул, усаживая ее к себе на колени. Он массировал ее спину до тех пор, пока спазм полностью не прошел.

– И это моя девочка, – мурлыкал он, вытирая слезы с ее щеки. – Всегда прыгает не глядя. Напомни мне не разрешать тебе плавать.

Внушительная ситуация превращения в беспомощную дурочку быстро возбудила в ней ярость. Она соскочила с его коленей и повернулась лицом к заносчивой скотине.

– Начнем с того…

Она скрипела, как шепот гравия. Пришлось прочистить горло. Потом, упершись, руками в бедра, она снова начала.

– Начнем с того, что я не твоя девочка. И поверь мне, мой уход становится для меня еще легче, ведь я знаю, что для тебя я не больше, чем ограниченная дура. Я не могу ждать, пока кончится эта бесконечная буря.

Она бросила на него горящий взгляд, обошла вокруг стола и села на свое место.

Он, кажется, вечность смотрел на нее безжалостными глазами, но она не предоставила ему радости и не дрогнула. Он первым отвел взгляд. Другая победа.

Внезапно он протянул руку через стол и схватил полупустую чашку с виски.

– У меня так много недостатков, что я точно не хочу показаться еще и расточительным! – Он допил остатки жидкости, как будто это была вода, улыбнулся ей и вытер рукой самодовольный рот.

– Ты прав, – Рэчел подняла свою чашку.

Потом, не отводя взгляда от его самоуверенного лица, она сделала глоток. На этот раз осторожнее, позволяя огненной жидкости медленно бежать по горлу. Она приготовилась к еще одному взрыву, но, к ее удивлению, все, что она почувствовала – было достаточно приятное тепло, спускавшееся вниз по телу.

Она улыбнулась со всей дерзостью, на которую была способна, и прикоснулась ко рту тыльной стороной ладони. А потом сделала еще более расслабляющий, более приятный глоток.

Сидя друг напротив друга, они пили в полной тишине, слушая шум ветра и дождь, бьющийся в окна. А еще треск из очага, где нарядный огонь с треском лизал поленья.

Наблюдая за Рэчел, он заметил, как ослабло напряжение ее спины, и она оперлась на локти. Наблюдать за ее озорной шейкой, забывшей, что надо поддерживать голову, было гораздо интересней, чем смотреть водевиль в прошлом году в Сан-Франциско. Неповиновение исчезло с ее лица, а появилась слабая улыбочка, вспыхивавшая раз за разом, пока она водила пальцем по ободку на чашке. Похоже, война была окончена.

Подняв глаза, Рэчел громко захихикала, Она шлепнула рукой по губам. Неподпираемая голова почти упала. Выпрямляясь, она снова захихикала.

Джейк улыбнулся и налил ей еще немного виски. Слегка покачиваясь, она подняла свою выпивку и весело взмахнула ею.

– Я тебе не говорила, – начала она, слова слипались и рассыпались у нее на языке, – как забавно ты выглядел в тот день, когда я с ружьем заставила тебя уйти? Никогда не видела более испуганную компанию мужчин. Вы покрылись пятнами. Ты, мой воинствующий пират, – сказала она, ткнув в него пальцем, – твои глаза почти выскочили из орбит.

Да, сэр, все так и было. Джейк поймал ее руку. Подвинувшись, он погладил губами ее нежную ладошку. Она снова хихикнула и выдернула руку.

– Ну, мы же с этим покончили, – она сделала жалкую попытку одеть перчатку.

Но неважно, как она гримасничала, она была самой красивой из всех, кого он видел. Или хотел. И он все приближался и приближался.

– Тебе хочется поговорить о ком-нибудь, кто покрывается пятнами? Помнишь, когда ты в первый раз увидела меня. В магазине Дорсета. Ты была похожа на вставшего из могилы покойника.

– Вот уж нет, – заставляя себя выпрямиться, она оперлась на стол, пытаясь встать.

– Правда-правда. Ты была белой, как заяц зимой. Белее, чем будет сейчас твоя кожа на этой медвежьей шкуре.

– Ну что ж, если я такой и была, – она бормотала к пыталась смотреть сурово своими почти невидящими глазами, – если я выглядела испуганной, это не из-за тебя. Я тогда только что проснулась от… болезненного… сна, У меня была малярия, ты же знаешь.

Джейк скривился в улыбке. В данный момент он был готов согласиться со всем, что она скажет.

Рэчел чувствовала одновременно легкость и тяготу, невероятную уверенность в себе и все те же сомнения. Она снова разразилась смехом.

Чувствуя себя все более уверенным, Джейк обошел стол и взял ее руки в свои, прижимая их к себе, притягивая ее.

«Думаешь, поймал меня в клетку, да?» – думала она самодовольно, пытаясь вырваться.

Его улыбка напряглась.

– Ты избегаешь меня? Хорошо. – Его слова уже не были вызовом. – Если ты не будешь этого делать, то не упадешь.

Она ослабила руку, которую он держал, и свободной убрала надоедливый локон волос, мешавший ей рассматривать самую приятную картину – ее мужа, ее викинга.

– Ты разве видишь, что я вырываюсь?

Не отводя от нее глаз, Джейк снова прикоснулся губами к ее ладони, его язык нарисовал блестящий кружок, передавая сладострастное желание в каждый уголок, в каждую щелочку ее тела. Нежный стон сорвался с ее губ, и она медленно закрыла глаза.

Следующее, что она видела, как Джейк стоял перед ней, снимая ее со стула. «Ну что, испугалась?» Его напряженный шепот щекотал ее ухо.

Комната начала раскачиваться сильнее, чем палуба корабля. Она ухватилась за него, прижалась к нему, почувствовала, как его руки обнимают и прижимают ее к себе.

«Пожалей меня!..» Но она не могла позволить, чтобы он лишил ее победы.

– Я же была единственной, кто не поджал хвост и не убежал.

– Теперь я вернулся.

Она чувствовала, как напряглось едва сдерживаемое желание, она чувствовала волнующую твердость у своего мягкого, податливого живота. И сильные волны начали опускаться вниз, достигая сокровенных глубин. Она чувствовала, как влага приливает к ее телу, и все другие мысли исчезли, оставив только его… аромат, чувство, запах мужской сути. Он все-таки вернулся. Она обхватила его шею руками и отодвинула свою голову. Его чертовски красивое лицо было совсем рядом. Улыбнувшись самой зовущей улыбкой, она чувствовала, как у него прерывается дыхание, когда она, искусно подразнивая, терлась об него.

– Да, ты все-таки вернулся, – ей хотелось бы, чтобы язык был более послушным.

Радостная улыбка вспыхнула на его лице – такая улыбка может свести с ума.

«Итак, он думает, что я у него в руках, верно? Сейчас увидим, кто у кого в руках». Рэчел вырвалась из кольца его рук и закружилась, любуясь его самоуверенной улыбкой. Она обмахнулась собственной юбкой, зная наверняка, что он увидит ее длинные ноги. «О, здесь так жарко».

Джейк шагнул к ней, но его руки поймали только воздух, а она вальсировала дальше и дальше. Потом, криво усмехнувшись, она прислонилась к нему, запрокинула голову, наблюдая, как его глаза снова загораются. И когда он едва коснулся ее, она снова вырвалась, закружилась, посылая ему улыбки.

– Это платье меня ужасно раздражает. Ты не поможешь мне расстегнуть пуговицы?

Когда его огромные руки начали проталкивать пуговицы в маленькие дырочки, она еле сдерживала веселье. А услышав, как он ворчит что-то, дергая неподдающиеся застежки, она взорвалась смехом.

– Остановись, чертовка, я имею в виду – ангел мой.

Когда он добрался до талии, она начала дразнить.

– Вас не побеспокоит, если я распущу волосы? Все эти шпильки колются ужасно.

– Да, сделай это, – торопливо бросил он, дыша в ее незащищенный затылок.

Его пальцы стали еще неистовей, когда он боролся с последней пуговицей.

Достав шпильки, она оставила их лежать там, куда они упали. Позже у нее будет возможность их найти. Когда последняя упала на пол, она тряхнула головой, и волосы рассыпались, укрывая обнаженную шею.

– Готово, – выдохнула она.

Сдвинув копну волос на бок, он погладил ее позвоночник и стал сдирать платье с ее плеч.

– Не так быстро, мой галантный пират.

Рэчел снова вырвалась. Ее волосы напоминали стрелы.

Не дойдя до камина, она резко остановилась, повернулась и требовательно посмотрела на него. Поведя плечами, она сбросила платье. И бросила его через всю комнату.

– Да, так гораздо лучше, – она развязала тесемки на поясе и перешагнула через упавшую нижнюю юбку.

Ее она отправила на ближайшее кресло-качалку. Попав в цель, она посмотрела, торжествуя, на Джейка. Его горящий взгляд разбудил в ней еще больший энтузиазм. Поигрывая ленточками на простеньком лифчике, она подняла бровь.

– Ужасно жарко, как ты считаешь?

– О да. Жарко. – Он схватился за пуговицы своей грубой рубашки.

Одна оторвалась и поскакала по комнате, отскочив от эмалированного кофейника. Он передернул плечами, из груди его вырвался хрип. Потом, собравшись с силами, он рванул рубашку, разорвал ее и бросил на вторую качалку.

Непристойная улыбка на его лице заразила Рэчел. Она начала новую игру, безрассудно веселясь.

В течение нескольких секунд они сняли и разбросали остатки одежды и обуви по комнате.

Рэчел особенно возгордилась, что не один, а оба ее шелковых чулка свисали на концах оленьих рогов.

Все еще хихикая, она взглянула на Джейка.

Но когда он пошел к ней, он изумил ее своей наготой. Он был так же шокирующе груб, как и она.

Прикрывая свой стыд, она побежала к огню и подхватила медвежью шкуру, лежавшую рядом. Она одела свирепую морду к себе на голову и завернулась в нежный мех, прижимая его огромными лапами, как собственными руками. «Р-р-р».

Широко размахивая на Джейка руками, она двинулась к нему. Она снова зарычала и постучала себя в грудь.

– Я женщина-медведь. Пришла от Великого Духа. Забираю тебя в кедровые небеса. Ты будешь моим рабом до тех пор, пока Бог Солнца не встанет на востоке.

Со светящейся улыбкой Джейк протянул свои великолепные руки. «Кто я такой, чтобы спорить с женщиной-медведем. Я весь твой». Потом в головокружительном тумане он налетел на нее, схватил вместе со шкурой, пинком открыл дверь в спальню и бросил ее на кровать.

Она чувствовала себя запутавшейся в шкуре, такой же пушистой и спутанной, как ее руки и ноги и ее шаловливая, тяжелая голова.

Огромная тень Джейка наклонилась над ней.

Она не может ему позволить взять себя и стать победителем. Она откатилась в сторону, как только он упал на нее. Схватив медвежью лапу, она села на Джейка верхом. Она будет командовать. Она будет капитаном.

– Я… – комната поплыла, – женщина-медведь… – Все кружилось, как карусель, исчезая в пустом черном небе.

– Рэчел? – руки Джейка трясли ее за плечи.

Она беспомощно ухватилась за его грудь, отчаянно пытаясь удержаться. Но даже при всех стараниях она проваливалась в темноту, паря среди восхитительного, неясного, разливистого смеха.

Откуда-то из бездонной пустоты она услышала отдаленный, заунывный крик: «Рэчел, нет!»

Глава 15

Рэчел разбудила боль от прижатых волос. Она открыла глаза, и жестокие лучи света ударили в них. Она освободила волосы из-под руки мужа и его медленно подымавшейся груди.

Муж? Что делает эта крыса в ее постели? Она откинули одеяло и вскочила на ноги… и прислонилась к стене. Ее голова разрывалась на части, а ноги начали трястись. Она взялась одной рукой за спинку кровати, а другой за висок. Закрыв глаза, она попыталась собраться с мыслями. Сначала надо разобраться с собой. Сейчас она раздета, ее нежное белье разбросано веером по комнате, как элегантное оперение. Она задыхалась от запоздалого смущения. Бросив взгляд на спящего мужа, она обнаружила, что он не услышал ее испуганного вдоха.

Осмотрев свою наготу снизу, потом обнаженные плечи, она вспомнила отдельные фрагменты предыдущей ночи… Мерзкие, оскорбительные картины… она прижимается бедрами к нему, как если бы они были клочком дешевого красивого шелка – и Джейк ведет себя как толсторогий буйвол. Она вела себя хуже, чем любая шлюха – по крайней мере, в тех историях, что она слышала на корабле. И самое постыдное, что все это произошло без всяких извинений со стороны этого мошенника.

Охваченная чувством вины, она огляделась. Даже стены смеялись над ней. Как она теперь сможет смотреть ему в глаза? Ей надо убираться отсюда и немедленно!

Все еще держась за голову, стучавшую тысячами молотков, она обошла на цыпочках вокруг кровати, вышла в комнату, осторожно закрыв за собой дверь.

Сказочно развешанные по стенам и комнате предметы одежды окружили ее. Она застонала, вспомнив и другие подробности. Как она вообще сможет смотреть людям в глаза? Не обращая внимания на коловшие ее ноги шпильки, Рэчел собрала всю одежду, изумляясь, что ее нижнее белье так откровенно лежало на грубых брюках Джейка. Ей просто необходимо убежать отсюда.

Не оставляя времени на то, чтобы застегнуться или обуться, она побежала в сарай запрягать фургон.

Убежать!

Солнце стояло уже высоко, когда Джейк проснулся и пошел искать Рэчел. Прикрывая слезящиеся глаза дрожащей рукой, он посмотрел на следы на земле. Проклятье, он, конечно, выпил вчера больше своих возможностей.

Потом он медленно улыбнулся. Но это стоило сделать. Рэчел была божественна. И, что более важно, они закончили вечер в постели. Плохо, конечно, что она потеряла сознание. Улыбка исчезла и его передернуло. В следующий раз… Где ее черти носят? Осторожно, чтоб не потревожить раскалывающуюся голову, Джейк двинулся в сарай. «Может, доит корову?» Распахивая пошире дверь, он вспомнил, что Джинджер увели. А также фургон и упряжку?

Джейк нахмурился и прикрыл горевшие глаза рукой, стараясь вникнуть в происходящее. Он был уверен, что они помирились. Они вместе напились, вместе смеялись, ничего, нельзя было придумать лучше. Но она уехала. Его ноги не хотели держать тело. Он внимательно всмотрелся в дверь сарая, пока не посветлело в глазах. Она, видимо, проснулась сегодня неудовлетворенная… и во всем обвиняет его.

Он хмыкнул. «Можно поклясться, что она решила, будто я специально заварил эту чертову кашу, что я довел ее до этой грешной тропы». Бог знает, раз она собирается под крылышко к этой заносчивой Эдне Гриллз, она, вероятно, притворяется, что ничего не произошло этой ночью. «Черт, – фыркнул он, – она, возможно, будет отрицать, что женщина-медведь когда-либо существовала».

Разозлившись, он двинулся к дому. Но потом шаги замедлились, как будто кто-то наполнил его ноги свинцом. Он почувствовал себя на редкость одиноким, странно опустошенным. Он вошел и взял бутылку виски со стола. «Капелька этой дряни может помочь».

Свалившись в ближайшее кресло, Джейк глотнул, прикончив бутылку. Он посмотрел на две гнутые оловянные чаши, привалившиеся друг к другу на столе. «Да, это было прошлой ночью. Ее отъезд тайком только подтвердил, что она – ничто, высокомерная формалистка». И если она думала, что он приползет к ней и будет молить о прощении… за что? Он не заставлял ее пить. «Заставлять? Черт, я не мог остановить ее!»


Упряжка двигалась к городу со скоростью черепахи. Это происходило из-за вчерашнего ливня и образовавшейся после него грязи. Но, если не принимать во внимание опасений, что Джейк попробует догнать ее, посмотрит на нее все видевшими глазами, Рэчел нравилось медленное движение. Это давало ей время – время привести в порядок одежду, уложить волосы в некоторое подобие узла, время, чтобы вздохнуть полной грудью грозовой воздух, освежить голову, собраться с мыслями и подумать. Долго думая, она решила, что есть только один способ отправить в небытие этот эпизод – это вычеркнуть его и Джейка из своей жизни. Ехать к Гриллзам было необходимо теперь – она не могла вернуться.

Она обрадовалась освежающему дождику, увлажнившему ее лицо, когда она подъехала к ремонтным докам.

В считанные минуты, пока сын Риггинса перевозил ее через темные мутные воды реки, дождь превратился в нудную морось.

Доставая вышитую шаль, она прикрыла голову, прежде чем съехать с порога и направиться по основной улице.

Когда колеса фургона выбрались из грязи, Рэчел увидела, в каком болоте очутился весь город.

Но мощные лошади, не замедляя шага, двигались дальше. «Может, это и впрямь будет твоя жизнь…»

Заметив, что горбится, Рэчел села повыше на деревянной лавке, когда проезжала мимо выходящих с лесопилки мужчин. Был конец короткого рабочего дня, суббота. Она узнала мужа Эдны, Карсона, и их почти взрослого сына Питера. Она подъехала.

– Вы домой?

Мистер Гриллз, большой человек средних лет, повернулся к ней и заслонился от дождя рукой.

– Здравствуйте, мисс Рэчел. Вижу, вы приехали в город сами по себе.

Рэчел проигнорировала намек на удивление в его голосе.

– Залезайте, и я вас с Питером довезу до дома.

– Благодарим, – они подбежали и взобрались в фургон.

– Если бы вы приехали позже, вы бы опоздали, – сказал, усаживаясь, мистер Гриллз.

– Куда опоздала? – Рэчел знала, что она не договаривалась об определенном времени переезда.

– На ужин. Эдна приготовила маленький вечер.

Рэчел чувствовала страшную тяжесть и усталость, но понимала, что надо держать это в секрете. Она ослепительно улыбнулась двум мужчинам.

– Ах, как мило с ее стороны.

– Видите фундамент рядом с магазином? – мистер Гриллз указал на пустоту между лавкой Дорсета и отелем. – Там рабочие лесопилки строят ваш дом.

– Уже? Люди действительно решили перевезти меня в город, верно? – Рэчел направила лошадей к дому Гриллзов и дернула вожжи.

Она повернулась к своему саквояжу.

– Ни о чем не беспокойтесь, – сказал мистер Гриллз. – Мы с Питером внесем ваши сундуки.

– Спасибо, но мне понадобятся только те два, что стоят сзади. Другие могут постоять и подождать, пока я не перееду в свой дом.

Питер уже спрыгнул и стоял с ее стороны. Его грудь вздымалась, а на лице сияла торжественная улыбка.

– Давайте руку, я помогу вам спуститься, пока вас не промочил дождь. Мы, мужчины, сами позаботимся об остальном.

Рэчел чуть не расхохоталась. Его попытка продемонстрировать свою возмужалость была невыразимо смешна. Она догадалась превратить свою гримасу в благодарную улыбку. Ей не хотелось признавать это в такой грустный день, но противоположный пол иногда бывает приятным и очень кстати, когда нужна помощь.

Внутри солнечно-желтой кухни от камина исходило тепло, и Рэчел почувствовала, как ее знобит. Она продвинулась поближе туда, где языки пламени лизали потрескивающие дрова, и протянула руки.

– Рэчел! – Эдна ворвалась в комнату.

Претендуя на элегантность, она надела светлый сатиновый халатик с высоким кружевным воротничком и выглядела чрезвычайно порядочной матерью семейства.

– Наконец ты здесь. Хорошо. Мы пригласили к ужину нескольких гостей. Они будут вот-вот. – Внимательно осмотрев испачканную молодую женщину, она подняла саквояж и взяла Рэчел за руку. – Пошли за мной. Тебе надо отдохнуть и привести себя в порядок.

Спустя некоторое время острый стук каблучков послышался на лестнице и пробудил Рэчел от короткого сна. Голос Эдны позвал из-за двери.

– Рэчел, дорогая, наши гости скоро соберутся.

– Я сейчас спущусь, – ответила Рэчел.

Она встала, чувствуя себя немного отдохнувшей, зажгла свечу в темной комнате, прежде чем надеть бледно-голубое платье с низким, украшенным кружевом декольте.

Потом, приводя в порядок прическу, она надела свою самую большую ценность – пару сапфировых сережек. Она поворачивала голову так и эдак перед зеркалом, восхищаясь, как грани камня ловко ловят свет. Когда папа подарил их ей в день шестнадцатилетия, он сказал, что выбрал их из-за того, что они великолепно сочетались с цветом ее глаз. А разве Джейк не сказал, что ее глаза, как горные озера, покрытые утренним туманом?

На глазах засветились слезы, превращая их в подобие блестящих камней. Забыть Джейка! С сегодняшнего дня – новая жизнь, новые друзья. Одна мысль о том, что она может пустить пыль в глаза и притворяться перед своими новыми соседями заставила ее испугаться, и ей захотелось спрятаться под кровать. Но она этого не сделает. Возможно, она сумеет вести себя с достоинством целый вечер. Приподняв подбородок, она повернулась к зеркалу, посмотрелась и пошла к двери.

Внизу разливался голос Эдны.

– Карсон, через калитку проходит мистер Бест. Я буду занята на кухне, так что, будь добр, займи его.

– Гарви Бест? – услышала Рэчел кряканье Карсона. – Этот щеголь тоже будет за ужином?

– Я пригласила его как пару для Рэчел. И, дорогой, нельзя смеяться над человеком оттого, что он следит за своей внешностью.

– Я знаю, что у тебя на уме, Эди. Так что прежде, чем ты займешься этим вплотную, вспомни, что Рэчел замужем за Джейком Стоуном. А я не видел, чтобы ты его так дружески принимала.

– Мистер Стоун жестоко оскорбил эту бедную малышку, что сейчас наверху. И я не хочу, чтобы она тратила… – прерванная стуком в дверь, она понизила голос.

– А теперь, будь с ним сердечнее. Он гость в нашем доме.

Итак, думала Рэчел, Эдна собирается позаботится о «бедной малышке». Ну, мы еще на это посмотрим. Она шагнула крошечной ножкой на первую ступеньку, потом поколебалась некоторое время и решила пойти уверенно, как и положено порядочной даме. «Ну хорошо, – думала она со смиренным милосердием, спускаясь вниз, – Эдна рассуждает правильно».

Она вошла, оценивая скромную уютную гостиную в голубых и розовых тонах.

– Добрый вечер, джентльмены.

Если не принимать во внимание некоторые происшествия, вечер может стать довольно приятным событием. К тому же Гарви послал ей несколько понимающих взглядов. Он ведет себя изысканно вежливо.

Эдна, сидящая напротив мужа, поддерживает его кивками. Другая пара, Риггинсы, также присоединились к ним. Они тоже оказались очень милыми, несмотря на то, что мистер Риггинс был среди тех людей в фургоне в тот трагический день. Маурин щебетала, как счастливый воробышек, обо всем и ни о чем, в то время как ее спокойный муж с обожанием смотрел на нее. И спасибо луне, звездам, планетам и каждой капле дождя, упавшей в реку Виламет, что Джейк не появился.

Рэчел вздохнула с облегчением, когда Диана, четырнадцатилетняя дочь Эдны, выполнявшая сегодня роль служанки, начала убирать тарелки из-под десерта.

– Джон, – Карсон повернулся к мистеру Риггинсу, доставая табачную трубку из нагрудного кармана. – Как я слышал, вскоре намечаются большие события. Кайл Маклин привез новую чистокровную, чтобы обогнать на скачках Принца Джейка Стоуна.

– Леди, – сказала Эдна, настойчиво глядя на мужа, и поднялась. – Не присоединитесь ли вы ко мне? Мы посидим в гостиной, пока мужчины курят.

Мужчины вежливо приподнялись, когда дамы покинули свои места.

– Рэчел, – сказал Гарви, – через несколько минут я буду вынужден уйти. Если ты не возражаешь, мне бы хотелось поговорить с тобой о том деле. Если это будет удобно, конечно.

– Разумеется. На веранде.

– Да, это было бы неплохо.

– Я схожу наверх за плащом и выйду.

Когда Рэчел вышла на улицу, он стоял у передней калитки, глядя на звезды через сгустившиеся облака.

Увидев ее, он бросился, чтобы помочь ей спуститься с крыльца.

– Я тебе не говорил, что ты сегодня прекрасна? – произнес он, сжимая ее ладонь в своих.

– Да, кажется, говорил.

Он и впрямь был милым мужчиной, решила она. Настоящий джентльмен. И такой внимательный, что казался назойливым.

– А в лунном свете ты еще прекрасней. Я так надеялся весь вечер побыть с тобой наедине. И, наконец, мои старания увенчались успехом, и я вознагражден.

Его обожание казалось ей несколько преувеличенным. Она приподняла голову и изогнула бровь. «Правда?» Он взял ее другую руку.

– Мадам, я уверяю вас, мои намерения самые честные. Я действительно хотел побыть наедине, чтобы сообщить новости.

Он наклонился поближе. Рэчел должна была признать, что он действительно привлекателен, но по-своему. Если бы его волосы вились, или он был немного крупнее, немного сильнее, немного… еще что-то.

– Не называя вашего имени, я разговаривал с Белтоном Крутерсом, моим другом, юристом в Салеме о ваших уникальных обстоятельствах. Он согласился представлять ваши интересы перед губернатором. Крутерс не видит причин, по которым губернатор Гейнз откажет вам в реабилитации. Лично я думаю, что так лучше. Я буду стирать с вашего имени малейшую грязь. И это, разумеется, самое важное для нас обоих.

– Обоих? Понимаю, – притворившись, что хочет поправить шаль, она выдернула свои руки из его длинных худых пальцев, пальцев, которые теперь были похожи на клешни.

– Знать наверняка, что мое имя незапятнанно – вот, что очень важно для вас, я правильно понимаю?

– Конечно. А разве для вас нет?

– После всего, что произошло со мной…

– Я знаю, что вы много испытали. Но, верьте мне, вы будете рады, что я занялся этим. Вы согласны, не так ли?

Она посмотрела на стоявшую в конце улицы церковь – в лунном свете был виден только ее силуэт. Может ли слово «реабилитация» сделать ее действительно чистой снова? После прошлой ночи?

– Я вижу, мне следует о вас позаботиться, – на этот раз Гарви взял ее руки еще крепче, пытаясь захватить ее внимание. – Я все организую и лично отвезу вас в Орегон-Сити. Вам не надо волновать вашу милую головку.

Было похоже, что он очень хотел ее. Если бы он только знал!

– Рэчел? – позвал он, сжимая ее пальцы.

– Ах да, да. Это было бы хорошо. И я благодарю вас за все эти предложения.

Он поднял руку и тронул ее подбородок. На секунду Рэчел застыла, боясь, что он собирается поцеловать ее. Ее сковал страх. Его взгляд заколебался.

– Скоро, Рэчел, все будет позади, и в будущем мы сможем все обсудить, – он поднял ее руку и погладил своими губами. – Теперь мне пора идти, но я буду помнить обо всем и держать вас в курсе.

Рэчел стояла и смотрела, как он двинулся по дорожке и вышел в калитку. Когда он исчез в темноте, она почувствовала себя птицей, выпущенной из клетки. Она знала, что надо ценить его внимание, даже хотеть этого внимания. Он был тем, кого прочат в мужья своим дочерям все матери. Но она уже слышала, как он ею командует. И что еще хуже, она уже была с Джейком. Как она сможет позволить трогать себя этими жеманными руками? Как она будет лежать под этим костлявым телом?

Она вздрогнула и вгляделась в ночь. «Где же Джейк? Почему же этот предатель не приехал за мной?»

Глава 16

Джейк ехал на своем длинноногом жеребце медленным легким шагом в сторону города. Перед глазами стоял туман, и страшно болела голова. И теперь он знал, что никогда не будет смеяться над мужчиной, говорящим, будто он пьет из-за жены. Приближаясь к участку Колфакса, он расправил одеревеневшую спину.

«Ну что ж, я уверен только в одном. Мы с ней больше таким образом не закончим».

Разорвав тишину, Принц низко заржал. Джейк похлопал животное по гладкой шее. «Да, точно. Мы едем в город и решим все раз и навсегда». Он посмотрел на бесконечную дорогу мучений и неизвестности.

Постояв минуту в нерешительности, он направил лошадь по следам фургона Колфаксов.

«Она может подождать, пока я не почувствую себя хорошо и смогу объясниться. У меня есть дело, важное дело, которое требует немедленного выполнения».

Джейк увидел, что Амос и Орлетта сидят на веранде, наслаждаясь дневным отдыхом. Увидев Джейка, Амос усмехнулся, демонстрируя врожденное добродушие. Но удивленная улыбка Орлетты исчезла так же внезапно, как и появилась, и Джейк понял, что ему порекомендуют побыстрее убираться в город.

– Здорово, – сказал он, спрыгивая с Принца.

– Джейк, – поднялся на ноги Амос. – Передохни.

Орлетта тоже поднялась, сверкая темными глазами.

– В удачное время ты приехал.

Улыбка Амоса исчезла, и он повернулся к жене.

– Летти, почему бы тебе не пойти в дом и не сварить нам кофе?

Преодолевая собственное сопротивление, она смотрела на него несколько секунд, потом повернулась.

– Как скажешь, дорогой.

Когда она ушла, Амос кивнул Джейку на освободившееся кресло и сел сам.

– Где ребята? – спросил Джейк, опускаясь.

– На рыбалке.

– Хороший денек для этого.

Амос посмотрел на солнечное небо.

– Похоже, так.

Амос не был, очевидно, в своем обычном болтливом состоянии, и Джейк решил перейти сразу к делу.

– Вчера вернулся из Орегон-Сити. Встречался с губернатором.

– Правда?

– Мы немного поговорили о Маклине и его подозрительном преуспевании и о том, как он занимает земли, предназначенные для поселенцев. Губернатор Гейнз действительно собирается разобраться в некоторых делах Маклина.

Амос кивнул и улыбнулся.

– Я уже вижу, как добрый старый земельный учетчик Бест будет извиваться словно червяк на крючке.

Джейк улыбнулся и кивнул.

– Губернатор попросил меня присмотреть за делами Маклина в этих местах. Я попрошу держать это при себе – никому не говори, даже своей жене. Но ты ездишь много, и если встретится что-то интересное, проверь и скажи мне.

– Ну, для начала, – сказал Амос, наклонившись поближе, – Маклин строит здание банка в городе. И что самое удивительное, ставят управлять банком Беста.

Озадаченный Джейк нахмурился.

– Но Индепенденс не так велик, чтобы иметь здесь банк.

– Ты заметил, – сказал Амос, самодовольно улыбнувшись, – количество спиртного, которое Маклин заготовил для нашего маленького городка?

– Ты знаешь, что Маклин ждет скачек? Я оставил записку в отеле в Орегон-Сити, где живет Маклин, назначив на четвертое июля. Мы можем сделать это большим событием. И мне будет легче разузнать все вокруг, раз я буду ездить и приглашать народ на это мероприятие.

– Да, – Амос хлопнул по коленям. – Мы можем устроить сногсшибательный день! – Потом его округлые черты собрались в хмурую гримасу. – Если ты по-настоящему с ним не разговаривал, ты уверен, что он выступит?

Джейк с улыбкой откинулся.

– Он будет здесь. Он слишком гордый, чтобы не… Я особенно упомянул, что если он не хочет принять вызов, пусть скажет об этом в лавке Лорсета.

– О да, – сказал Амос, и его глаза заискрились.

– Он будет участвовать, все в порядке.

Оба рассмеялись, когда открылась дверь. Выходя виляющей походкой, Орлетта казалась сексуальной даже в своем скромном голубом платье, но выражение ее лица не ублажало.

Она подала каждому по оловянной чашке. Кофе еще с обеда горячий. Когда они пробормотали слова благодарности, она оперлась о перекладину веранды и посмотрела на обоих мужчин.

– Вижу, что ты ему ничего не сказал?

– Пока нет, – ответил Амос, с трудом подбирая слова.

– Что не сказал? – спросил Джейк, но по искривленному лицу Амоса понял, что вряд ли ему хочется знать, что именно.

Амос взглянул на Орлетту и повернулся к Джейку.

– Я вчера вечером был в городе, и Хомер сказал мне что-то, что выведет тебя из равновесия, – его глаза сузились. – Конечно, если у тебя остался здравый смысл.

Джейк, в ответ на пристальный взгляд Амоса, не отвел глаза.

– Говори же.

– Возле магазина строят дом, между ним и отелем. Хомер сказал, что это для Рэчел. Она вчера уехала в город и остановилась у Гриллзов, пока его не закончат.

Джейк не подал виду, что его это волнует.

– Кажется, я об этом что-то слышал.

Амос посидел какое-то время с открытым ртом, потом закрыл его. Глубоко вздохнув, он откинулся в кресле.

– И ты не подумай, что я лезу не в свое дело. Дом принадлежит Маклину.

Джейк спрыгнул со стула. Забытая им чашка брякнулась об пол, кофе разлилось по веранде.

Не смущаясь, Орлетта схватила его за отворот.

– Ты скоро сойдешь с ума! Ты сейчас же отправишься в город и извинишься перед милой малышкой. И отвезешь ее домой, где она и должна быть.

– Я верну ее, хорошо, – заскрипел зубами Джейк.

Он сбросил руки Орлетты и спустился с веранды.

Амос вскочил.

– Остановись, парень. Нет смысла уезжать, не подготовившись. Маклин, возможно, и старается встрять между вами, но сейчас это касается тебя и ее. Слушай, я же знаю, что ты никогда не собирался менять Рэчел на какую-то шлюху, – не закончив, он виновато посмотрел на Орлетту, и снова вернулся к Джейку. – Но Рэчел думает, что ты был готов это сделать. Так что ты езжай в город, по-настоящему настройся и помирись. Ты же знаешь, посмотри на нее преданно, как собака. Женщины просто не могут отвергать мужчин полностью разбитых любовью.

Орлетта уперла руки в боки.

– Это что, правда?

Амос обхватил ее за талию и прижал к себе. Обнимая, он улыбнулся ей самой преданной улыбкой и повернулся к Джейку.

– А теперь собирайся, сделай все возможное.

Джейк медленно покачал головой и усмехнулся.

– Никогда не думал, что так трудно сделать женщину счастливой.

Глаза Амоса блеснули, он погладил талию Орлетты.

– Сынок, – сказал он, рассмеявшись, – ты не знаешь и половины того, что нужно.

Орлетта надула полные губки, но они немедленно растянулись в улыбке.

– Ты мне за это заплатишь, мистер Который-вскоре-будет-спать-в-сарае, – она вошла на веранду, как только Джейк сел в седло. – Подождите минуту. Я приберегла флакончик настоящих французских духов. Я хочу, чтобы ты дал их Рэчел. Женщины любят подарки.

Когда они переезжали через реку, костлявый мальчишка Риггинсов вел себя достаточно вежливо, но Джейк не раз ловил на себе его быстрые взгляды. Джейк развернулся и уставился на Бадди волчьим взглядом. А когда мальчик съежился и спрятал голову, он отвернулся. Черт, если так будет и дальше, везде, куда бы он не пришел, кому-то придется проглотить пулю до конца дня.

На пристани Джейк сошел и повел лошадь вверх по дороге к конюшням. Его пыл медленно угасал, когда он пытался припомнить речь, заготовленную по пути в город. Но это было бесполезно. Все прекрасные слова унеслись подобно табачному дыму.

Проходя мимо лесопилки, его взгляд поискал ухоженный домик Гриллзов с чистой белой калиткой, окруженной пестрыми рядами городских цветов.

Все в исключительном порядке, похоже на Эдну Гриллз.

И Рэчел?

Охваченные внезапным чувством неловкости, руки и ноги Джейка превратились в деревянные. Он спотыкался и качался. Он стащил коричневую войлочную шляпу с головы и пригладил пальцами волосы, пытаясь справиться с непокорными прядями, никогда не желавшими быть на месте. Он находился в нескольких ярдах. Что же ему сказать? Он потрогал духи в кармане рубашки, проверил – на месте ли они.

Потом он увидел это – фундамент для дома, который строил для Рэчел – дом, находящийся во владении Маклина. Внутри снова заклокотала ярость, наполняя его силой. Кровь запульсировала, застучала в голове, туман застилал глаза. Он постоял, пока не прояснилось в глазах.

С шумом отворилась дверь, привлекая внимание Джейка. Он повернулся и увидел, что рабочий лесопилки, шатаясь, вышел из салуна. Потом он увидел жалкую, замученную упряжку и фургон Чарли Боуна, стоявшие между незаконченным домом и отелем.

Человек Маклина сидел внутри. Джейк двинулся в сторону двухэтажного здания. Ему очень нужно поговорить с Боуном, особенно если этот паршивый пес был пьян. Может, он сболтнет что-нибудь о делах Маклина.

«Кроме того, – думал Джейк, перекидывая поводья Принца через висящую рельсу, – капля виски снимет эту чертову боль». Подымаясь по ступенькам на веранду, он соскреб грязь с ботинок, потом бросил через плечо последний взгляд на домик Гриллзов, видневшийся из-за магазина Дорсета. «Да, может, эта капля поможет мне вспомнить повинную речь».

Войдя в темную вонючую комнату, Джейк не понял, кто сказал: «Ну вот и скитающийся муж…» Взрыв смеха нарушил тишину, и Джейк разглядел, что Боун и его зубастый дружок сидели развалившись за столом у двери с двумя костлявыми шлюхами в сатиновых халатах. Он сцепил зубы, чтобы не вызвать Боуна и показать лицо, как подобает мужчине.

Вместо этого он медленно прошелся по салуну.

– Здравствуйте. – Заставляя губы раздвинуться, он добавил: – Слышал, что вы оба женились и поселились к северу от меня. Это и есть ваши молодые жены?

Неряшливая четверка снова загоготала, а кудрявая женщина сжала худую ногу Кутера и завизжала так, что в голове зазвенело.

Когда шум утих, Чарли Боун поднял голову и протянул руку, указывая на женщин.

– Пра-авильно, – протянул он и указал на ту, что была похожа на корову. – Это моя милашка, жена Эстер. А это Роза.

Джейк кивнул каждой из них, стараясь не показать своего отвращения и удивился, как его прекрасную Рэчел могли перепутать с подобными этим.

– Рад с вами познакомиться, – он заставил себя посмотреть на них подольше, прежде чем повернуться к Боуну.

– Ты и Лиланд занимаетесь своей землей, значит, уже больше не работаете на Кайла Маклина?

Боун заговорщически глянул на Кутера.

– Мы не работаем на мистера Маклина, – проскрипел он торопливо, – Никогда и не работали. Кто тебе сказал это?

Джейк безразлично передернул плечами.

– Не помню. Да какая разница? Его считают преступником или что-то вроде этого, – и под их удивленными взглядами он повернулся к стойке, чтобы они не видели его ухмылки.

Он знал, что не надо было этого говорить. Это, возможно, разбудит их подозрение, но на душе после этого стало несколько светлее.

Его улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. За пустой стойкой высилась крашеная шлюха из «Астории». Она изучала его из-под полуприкрытых глаз и соблазнительно улыбалась.

– О, да это Джейк Стоун, – слова похотливо сползали с красных губ Голди. – Чего закажешь?

Осторожно, стараясь не выдать удивления голосом, он ответил:

– Виски, на два пальца.

Упираясь ботинком в перекладину, он изучил шкалу мер.

– На три пальца.

Она сняла стакан с полки позади себя и налила ему выпивку, взглядом приглашая испытать большее удовольствие.

– Странно видеть тебя в городе, – сказал Джейк, пока она его обслуживала. – Я думал, тебя отправят в «Асторию».

Положив руки на бедра, она криво усмехнулась.

– Я все жду, может, ты женишься на мне.

– Послушай, Голди. Мне жаль, что тебя ввели в заблуждение, будто я хочу продать свою жену.

– Да, я знала, что это гнилая идея с самого начала. Но Кайл сказал мне поболтаться еще немного здесь. Не знаю, зачем. Только дело, которым я занималась в этих местах, приходит в упадок. Можно с трудом наскрести жалкую кучку неженатых рабочих лесопилки. Я зареклась, это дрянной городишко.

У Джейка не было сомнений, зачем Маклин попридержал здесь Голди – старается сунуть ее между ним и Рэчел. Он опрокинул виски несколькими большими глотками и вытер рот.

– Ну, я думаю, у тебя здесь будет мало работы. Мы большей частью мужчины, имеющие семью и много работающие.

Голди перегнулась через стойку, позволяя видеть через вырез ее ярко-оранжевого платья все, что под ним, чтобы мужчина мог без труда дотянуться до любой из ее больших грудей.

– Ты знаешь, Джейк, я, кажется, тебе не говорила, что без всех этих волос ты стал просто красавчиком, – слова медленно ползли с ее языка, и это напомнило Джейку мурлыкающую кошку, лежащую, сложив лапки, спрятав когти.

Она подняла руку и дотронулась до завитка у него на лбу.

– Даже до этого ты был моим любимчиком, – ее взгляд скользнул по пуговкам штанов. – Ты был весь такой большой.

Джейк отодвинулся от нее и выпрямился, поднявшись во весь рост. Он слышал за столиком у Боуна болтовню, но был абсолютно уверен, что они были слишком далеко, чтобы слышать, что сказала Голди.

– Думаю, мне пора уходить. У меня уйма работы.

Она понимающе усмехнулась.

– В воскресенье?

– Мне надо идти к Гриллзам. Моя жена ждет, чтоб я ее забрал.

– Сомневаюсь. Я сегодня проснулась, как и каждое утро, от звуков топора. Все строят ей дом, – она перекинулась через стойку и взяла его за руку, впившись длинными ногтями. – Но ты не мучься, ты такой красивый мужик. Меня сюда привезли специально для тебя. А я могу больше, чем ты думаешь, чтоб унять твою тоску.

Джейк начинал чувствовать себя мышью в ее острых когтях. Он быстро вздохнул, потом оттолкнул ее и нахлобучил шляпу. «Надо идти». Резко повернувшись, он почти побежал к выходу под звуки ее гортанного смеха.


– Рэчел, дорогая, – сказала Эдна, подходя к входной двери с ножницами в корзине. – Ты не поможешь мне срезать несколько свежих цветов к столу?

– Да, с радостью, – Рэчел отложила подушку, которую она вышивала, на вишневом столе напротив ее зачехленного стула и оставила иглу, чтобы помочь старшей подруге.

Она сможет улучшить свое поведение. Гарви Бест настаивал на том, чтоб проводить ее в церковь этим утром. И она не сомневалась, что каждый из собравшихся заметил, как он был услужлив в отношении с ней. Это было так стыдно, это так ее раздражало!

На улице Эдна двинулась к гладиолусам, чьи цветы могли соперничать с орегонской радугой. Гладиолусы росли рядом с изгородью, и их яркие соцветия были такие же высокие.

– Вот эти будут выглядеть очень впечатляюще в столовой, как ты думаешь?

– Да, очень, – сказала Рэчел, восхищаясь вкусом Эдны.

Эдна передала ей корзину.

– Вот, подержи, пока я срежу несколько штук, – она срезала и отодвинула один, чтобы осмотреть на расстоянии, и вопросительно взглянула на Рэчел.

– Мистер Бест был сильно разочарован, когда ты не осталась после церкви закусить. Я не думаю, что он поверил в твою головную боль. Фактически, – сказала она, трогая другой стебель, – его не стоит так смущать.

– Если у кого и было право смущаться, так это у меня, – сказала Рэчел, подбирая упавшую веточку кедра. – Он заставил всех поверить, что он и я имеем что-то общее. Довольно скандальное утверждение в моем положении.

– Чепуха, – Эдна опасно ткнула ножницами почти в нос Рэчел. – Все леди были бы рады, если бы ты устроила личную жизнь с человеком такой репутации, как мистер Бест.

Напоминая себе, что старшая дама просто старается вести себя как мать, Рэчел вздохнула, взяла цветок, упавший из рук Эдны, и положила его в корзину.

– Я не думаю, что брат Симпкинс согласится с вами. Он посылал мне осуждающие взгляды всякий раз, когда смотрел в мою сторону.

– Уф! – Эдна повернулась спиной к своему занятию. – Иногда до мужчин так медленно все доходит. Бывают времена, когда мне требуются недели, чтобы заставить Карсона видеть вещи в их реальном смысле.

Маленькая женщина, специалист по управлению мужем, в два раза превосходящим ее в размерах, срезала еще один цветок и передала его Рэчел.

– А теперь, возвращаюсь к предмету нашего разговора. В следующий раз, когда ты встретишь мистера Беста, я хочу, чтобы ты извинилась перед ним так вежливо, как только можешь. Польсти его самолюбию. Они все это любят.

– Но, Эдна, я даже не знаю, что я…

– Боже, спаси нас! – слова вырвались у Эдны, когда она указала на улицу. – Этот твой муж направляется сюда.

Глава 17

Спускаясь по ступенькам отеля, Джейк увидел соблазнительно прекрасную Рэчел, и все мысли о грубых посягательствах Голди вылетели из головы. Одетая в легкое розовое платье, обнимавшее каждый изгиб ее тела, Рэчел стояла возле клумбы с цветами и держала в руках целую корзину гладиолусов. Не могло быть более трогательной картины по эту сторону рая. Он сорвал шляпу с головы и пошел к ней. С каждым шагом сердце начинало биться о ребра все сильней и сильней, выстукивая ритм виршей старика Вильяма.

Нет сил! В погоне я изнемогаю.

Чем больше просьб, тем меньше достигаю.

О, счастье ей, – где б ни была она.

– Что прелесть звезд глазам ее дана![2]

Он сделает. Он должен. Он постарается не замечать назойливое присутствие этого недостроенного дома для нее. Джейк зашагал по улице в сторону Рэчел… и Эдны Гриллз, указывавшей на него пальцем. Ее лицо исказилось, будто она только что понюхала сгоревшее яйцо.

Глаза Рэчел расширились, когда она его увидела, и Джейк был уверен, что увидел в них искру радости. Но краска немедленно сошла с ее лица.

Ее внутренняя реакция прибавила ему уверенности. Ее это волнует.

Потом болезненно знакомый голос окликнул его сзади:

– Джейк, Джейк, лапочка!

Ему захотелось спрятаться в густой листве дерева, исчезнуть куда-нибудь. Он вздохнул и повернулся. Осветленные волосы Голди и ярко-оранжевое платье смотрелись еще хуже при дневном свете.

– Ау, Джейк, лапонька, – она вышла на веранду отеля вихляющей походкой. – Просто хотела пригласить тебя зайти снова… в любое время.

Он безмолвно наблюдал, как она исчезает в дверях салуна. Его руки сжались, готовые оторвать ее толстую шею, но он понимал, что это только ухудшит дело. С пересохшим ртом он повернулся и поплелся в сторону наполненных ужасом глаз своей жены.

– Как можно? – воскликнула Эдна Гриллз, привлекая к себе его внимание.

Ее глаза превратились в узкие щелочки и стали похожи на смертоносное оружие, особенно принимая во внимание ножницы в ее руках.

– Как ты мог флиртовать с этой шлюхой на глазах у бедной милой девочки? Разве недостаточно ты издевался над ней?

Джейк остановился у закрытой калитки, разделявшей его с женой.

– Доброе утро, миссис Гриллз, – поприветствовал он, не отрывая взгляда от Рэчел. – Я хотел бы поговорить со своей женой.

Посмотрев на его огромный рост, крошечная Эдна выпрямилась на высоких каблуках.

– Ни в коем случае! – отчеканила она. Рэчел, которая стояла не шелохнувшись, как мышь, с тех пор, как увидела Джейка, положила руку на плечо старшей женщины.

– Пожалуйста, Эдна, – сказала она, с трудом произнося слова, – оставь нас одних на несколько минут. Со мной все будет хорошо.

Подбородок Эдны продемонстрировал немое несогласие. Наконец она расстроенно бросила:

– Хорошо. Позови, если я буду нужна.

Оба, Джейк и Рэчел, провожали ее взглядами, пока она не вошла в дом. Потом Рэчел повернулась к нему, хотя и старалась избежать его взгляда.

– Она хочет мне добра.

– Я знаю.

Между ними возникло молчание. Джейк ждал, чтобы она сказала что-то, хоть что-нибудь. Но она просто уставилась ему в грудь.

Вдруг, почувствовав неудобство от своей грубой хлопковой рубашки, он заволновался, что она сильно измята. Она хоть заметила? Наконец, он решил не ждать, пока она заговорит. Он наполнил легкие воздухом, что прибавило ему сил.

– Я полагаю, это выглядело ужасно, ну, эта болтовня с Голди минуту назад. Я даже не знал, что она здесь работает. – Безразличный вид Рэчел и ее нежелание вступать в беседу еще сильнее нервировали его. – Я думал, ее уже вернули назад в «Асторию».

Наконец она подняла глаза, но их выражение оставалось злым.

– Я уверена, она ждет своей очереди стать следующей миссис Стоун.

– Ладно, Рэчел, – начал Джейк.

И вдруг увидел движение у открытого окна и заметил, что Эдна наблюдает за ним со свирепостью горного кота. Он повернулся к Рэчел, к глазам, которые всегда были очаровательно неотразимыми, а теперь казались ломкими и холодными, как озеро в январе.

– Послушай, я думаю, может, это не очень подходящее время для разговора. Я вернусь через несколько дней, когда дела не будут такими… такими… – он прекратил говорить, не желая усиливать напряжение между ними лишними словами.

Вместо этого он порылся в карманах, вытащил десятидолларовую монету и передал ей через забор.

– В случае если тебе что-то понадобится, пока ты в городе.

Рэчел не сказала «спасибо» или что-то другое; она просто смотрела на монету в своей руке, как будто не понимая, что это такое. Джейк никогда не чувствовал себя таким нежеланным. Он довернулся, чтобы уйти, но вспомнил про флакончик духов в своем кармане. Он достал его, потом взял ладошку Рэчел и поставил резной пузырек поверх монеты.

– Надеюсь, тебе понравится запах.

Джейк повернулся на каблуках и заспешил к ожидавшей его лошади.

В жестокой схватке чувств, Рэчел видела, что ее муж уезжает вниз к причалу. Джейк, Голди и Эдна, похоже, борются вокруг нее, разрывая ее внутренний мир, вламываясь в ее слабую голову. Положив руки на виски, она почувствовала, как сильно бьется в висках кровь.

Подарок от Джейка. Она раскрыла ладонь и поиграла сверкающими гранями на флаконе с духами. Для меня.

Внезапно она вспомнила, как все ее существо охватила радость, когда она вначале увидела Джейка. Его сильную торжественную походку, блестевшие на солнце кудри волос, золотистые черты милого лица. Почему она не сказала хоть что-то, что подсказало бы ему ее состояние?

Подымая глаза от ладони, она поискала его на дороге. Но он исчез. Ее охватило беспокойство. Она бросилась к калитке, но было поздно. И он, и его лошадь уже переправлялись через реку. Почти теряя сознание, она ждала, пока он не достигнет дальнего берега. Больше ей помешали увидеть хлынувшие слезы.

Следующие несколько дней тянулись так медленно, что Рэчел, казалось, считала каждый назойливый «тик-так» у часов на камине. Когда три женщины работают в маленьком домике, все дела бывают сделаны уже к полудню, когда, делая стежок за стежком, приходится выслушивать назойливые советы Эдны. По крайней мере, раз десять за день она напоминала Рэчел, что подарок Джейка говорит о его уверенности, что он может ее купить. И, кроме того, никакой флакончик духов не может уменьшить силу его прегрешений. «А, может быть, Эдна права», – думала она, и забытое вышивание падало у нее из рук. В прошлый понедельник, проснувшись, Рэчел почувствовала, что он наверняка вернется, если не за ней, то за упряжкой и фургоном. Но, вскакивая от каждого звука целый день, она, наконец, не выдержала и пошла в конюшни Дули. Спарки и Самсона уже не было – их увели за день до этого. Джейк вернулся за ними в воскресенье вечером, когда она была наверху, пряча заплаканное лицо. И теперь он оставил ее здесь еще на неделю. Ждать.

– Но, Гарви… – продолжала Эдна, постукивая спицами.

Рэчел знала, что в сотый раз на этой неделе эта женщина будет расхваливать положительные стороны этого местного клерка. Но, слава Небесам, кто-то постучал.

Эдна отложила в сторону шарф, который вязала, и пошла открыть дверь. Спустя минуту она вернулась в гостиную с довольно полной женщиной, одетой в драповое платье, сходное по цвету и суровости с ее туго стянутыми волосами.

– Рэчел, дорогая, – сказала Эдна. – Я хочу познакомить тебя с Мабель Стоктон. Она и ее семья имеют ферму ниже по течению в миле отсюда. – Она повернулась к гостье. – Мабель, это Рэчел Стоун, та юная леди, о которой я тебе рассказывала.

Рэчел встала и протянула руку.

– Здравствуйте. Очень рада с вами познакомиться.

Видимо, не собираясь улыбаться, угрюмая женщина колебалась, потом слегка скривила в улыбке губы и взяла протянутую ей руку.

– О, да. Я слышала о вас и вашей злой судьбе. Вы та, кого мой Робби учил водить фургон, и совсем не та проститутка, что живет теперь в моем доме.

– Ну, Мабель, дорогая, – прервала Эдна, подводя ее к обтянутому вельветом креслу. – Я уверена, все образуется. Я видела твою новую невестку, и она показалась мне достаточно воспитанной девушкой.

– О, да, – прошипела миссис Стоктон, уголки ее тонких губ опустились. – Она довольно привлекательная. Разве мой муж и сыновья не едят у нее из рук? А какая ленивая! Эта девочка еще ни разу не увидела утреннего солнца. И она постоянно задает глупые вопросы о том, что мы делаем и тому подобное. Но вскоре ей придется выступить в настоящем своем свете. И когда она это сделает, я буду там и поймаю ее.

Эдна с трудом усадила ее, потом сели и они с Рэчел.

– Рэчел, дорогая, ты уже, кажется, поняла, что сын Мабель женился на одной из тех недостаточно порядочных женщин из Сент-Луиса. И, конечно, это было сделано раньше, чем эта бедная женщина узнала правду. И теперь она вынуждена жить под одной крышей с… ты знаешь.

– Но недолго, – бросила миссис Стоктон. – Я фактически поэтому и пришла. Я хотела пригласить всех вас на закладку сарая в субботу. Новый дом Бена уже почти закончен, и, как только поднимут сарай, он может уводить эту ленивую девчушку из моего дома. Я, конечно, не знаю, кто ему будет готовить еду.

Рэчел знала, о ком говорила миссис Стоктон, – о Саре Бет, ангелоподобной блондинке с самым невинным взглядом и сладчайшим голоском. И самой хитрой и вероломной головкой, какие встречала Рэчел. Конечно, Сара Бет змеей вползла в душу молодого человека, так что никому он не позволит ее в чем-то упрекать. Но она была уверена, что интриганка не рассчитывала встретить такую грозную свекровь.

Ее уважение к миссис Стоктон возрастало с каждым словом обвинения из ее уст. Она по-настоящему насладится, наблюдая, как Сара Бет, наконец, встретит отпор, хотя бы для разнообразия.

– Спасибо за приглашение. Я получу настоящее удовольствие, когда приду на закладку сарая. Я не была на таком мероприятии целую вечность.

– Да, – подтвердила Эдна. – Скажи мужу, что мы все придем. Мы не собирались всей общиной с прошлой осени. Мы устроим настоящий праздник. Ты просила Амоса с сыновьями прийти поиграть после работы на танцах?

– Робби заедет к ним завтра по пути, когда будет выполнять поручение мистера Дорсета, – миссис Стоктон перевела свои маленькие чудаковатые глазки с Эдны на Рэчел. – Я вспомнила, мистер Дорсет сказал, что у него есть письмо для вас, – она слегка дрогнула бровью. – От мистера Беста.

– О, правда? – сказала Рэчел, вставая. – Оно, должно быть, касается одного делового вопроса, который он для меня решает.

Внезапно она почувствовала острую необходимость уйти сейчас, так как хитроватые глазки женщины держали ее как под прицелом.

– Если вы не возражаете, я пойду и заберу его. И, может быть, куплю какой-нибудь материал на платье к предстоящим танцам.

Переходя пустынную улицу, Рэчел осмотрела частично покрытое крышей жилище, которое будет принадлежать ей. Так как рядом не было рабочих, она поняла, что они ушли домой обедать. Она вошла в лавку Дорсета и обнаружила, что в передней никого нет. Потом послышался шум шаркающих и стучащих шагов из-за внутренней двери позади нее.

С помощью Робби Стоктона мистер Дорсет внес упаковочный ящик из фургона. Его круглое толстое лицо покрылось потом.

– Здравствуйте, мисс Рэчел. Сейчас подойду.

– Спасибо, не торопитесь. Когда освободитесь, тогда и… – она повернулась и пошла к рулонам материи, лежавшим на столе у задней стены.

Закончив с делами, мистер Дорсет вошел и начал сортировать пачку писем на стойке.

– Полагаю, миссис Стоктон сказала вам о письме от Гарви Беста, – через секунду он достал белый конверт. – Вот оно. Что-нибудь еще, пока я снова не занялся своей работой?

Рэчел взяла письмо и рассмотрела конверт, а потом ответила:

– Я хочу посмотреть материал. Мне надо решить, какой именно. Я дам вам знать, когда буду готова.

Мистер Дорсет достал большой носовой платок из заднего кармана и вытер лицо. Прекрасно.

Заметив на конверте только ее имя и город, в Рэчел закипел праведный гнев. Неужели этот старый зануда открывал ее конверт?

– Мистер Дорсет? А как вы узнали, что письмо от мистера Беста?

Засовывая платок в бриджи, он хитро улыбнулся.

– Как? Конечно, по почерку. Ни у кого так красиво не получаются заглавные буквы, как у Гарви. А теперь, вы извините, я пойду работать. Никогда не узнаешь потом, куда мальчишка засовывает вещи.

Открывал старый сплетник письмо или нет, он наверняка сказал о нем сварливой миссис Стоктон и Бог знает кому еще.

Рэчел закрыла глаза, чтобы успокоиться, дожидаясь, когда мистер Дорсет уйдет из комнаты, потом взглянула на элегантно упакованное, ровное письмо. Она покачала головой: «Гарви Бест. Он, конечно, производит впечатление на население своей образованностью». Только Рэчел разорвала конверт, как раздался звук чего-то бьющегося вдребезги, немедленно за которым послышалось громкое ворчание мистера Дорсета. Она решила выйти на веранду. Захлопнув за собой дверь, она достала письмо и вложенную в конверт газетную вырезку, но решила сначала прочитать тщательно выведенные Гарви слова:

«Моя дражайшая Рэчел!

Верю, что с тобой все хорошо. У меня было неотложное дело вверх по течению Колумбии, но мне придется рассказать это дело лично. Похоже, виги и демократы борются за расположение столицы. Правительственные учреждения в данный момент отправлены в Салем, поэтому я не могу организовать встречу с губернатором Гейнзом так быстро, как надеялся. Но я уверяю тебя, я улажу это дело в течение десяти дней.

Между прочим, я нашел интересное эссе, опубликованное на прошлой неделе в газете «Орегониан».

После твоего довольно внезапного и независимого ухода из церкви я решил, что этот параграф может прояснить и повлиять благотворно на приятное и наполненное радостью будущее нас обоих.

Твой самый верный слуга Г. Б.».

«Итак, – думала Рэчел, сгорая от любопытства, – ты считаешь, что мне надо промыть мозги». Она положила маленький, аккуратно вырезанный печатный листаж поверх письма и начала читать:

«Мужчина – поэт, проповедник или кто угодно – всегда готов убедиться в своем праве на всеобщее уважение, которое добровольно принимает.

Презирать женщин? Нет. Она – самое восхитительное создание Бога, если она знает свое место и поведение. Ее место сбоку от мужчины. Ее работа – быть благожелательной; откровенным, не задающим вопросов вверителем; дающей одобрение, жалость, все свое женское сердце последнему из мужчин, абсолютно потерявшему веру в себя. Она должна быть эхом гласа Божьего, произносившего «Сделано хорошо».

Все самостоятельные дела, которые совершает женщина, совершала и будет совершать, просто фальшивые, глупые, напрасные, разрушающие ее лучшее и святое из ее качеств. Они портят каждый хороший эффект и продуктивность нестерпимыми ошибками».

Когда полное, невиданно самонадеянное значение слов дошло до нее, она задохнулась от ярости на несколько секунд. Потом она взорвалась: «Надутый осел!» Она расправила и злобно скомкала бумаги в руке. «Ты пустое чучело!» Она открыла рот, чтобы излить больше ярости, но была остановлена взглядом двух мужчин, сидящих на крыше фургона, проезжавшего мимо.

Немного не доехав до нее, они свернули на площадку за дорогой. Это место между зданием лесопилки и домом Коука Лайэнса – место для нового банка. Банка Гарви.

С сердцем, отдающим стук во все мышцы тела, она огляделась. И это будет ее новая жизнь? Ее гнев вылился в слова.

– Итак, я перееду в домик, находящийся между домами болтливого поросенка и крашеной проститутки? Чтобы Гарви следил за каждым моим шагом из окон банка, – она зло топнула ногой, не осознавая своего движения. – И надо не забыть Эдну и ее акул-подружек, следящих за каждым моим движением.

– Что случилось? – спросил один из мужчин, сидящих на кирпичах.

Она покачала головой.

– Ничего.

Рэчел круто повернулась и вошла в магазин. Увидев мусорную корзину в углу, она бросила в нее злосчастное письмо.

Она подошла к столу с тканями и начала выбирать. Но ее ярость не утихала. Вдруг ее внимание привлекла голубая шотландка, такая же, как у Джейка на рубашке.

– О! – она почти прорычала, откладывая в сторону рулон. – Все, что я говорю об остальных, касается тебя вдвойне, Джейк Стоун. Если ты думаешь, что можешь заставить меня глупо улыбаться, как влюбленную мышь, из-за одной вонючей бутылочки духов… Если ты думаешь… Я тебе покажу… И это касается всех остальных! Сначала я дождусь реабилитации, а потом буду решать: где жить и с кем жить, если выберу кого-то.

«Да», – думала она с горячностью, и ее злость начинала рассеиваться. У нее возникло чувство уверенности в себе и спокойствия.

– Да, – вздохнула она громко.

После этого начала заинтересованно искать что-нибудь милое на платье, чтобы отпраздновать свободу. Она будет новой, независимой Рэчел: в красивом новом наряде будет танцевать в новом сарае.

Как только она остановила свой выбор на гладкокрашеном куске кремового цвета с разбросанными по нему цветками персикового дерева, в лавку вошел мистер Дорсет.

– Вы выбрали, что хотели?

Рэчел посмотрела на его разгоряченное лицо, и ее чувства пришли в норму, так, что она смогла даже снова выносить его.

– О, да, мистер Дорсет, – собирая нужные рулоны, она двинулась к прилавку. – Семь ярдов будет как раз впору.

Он улыбнулся ей и кивнул, жидкий пучок на его почти лысой голове задрожал.

– Вы не могли выбрать ничего лучше. Эта ткань так идет к цвету вашего лица. Вы обязательно вскружите всем головы.

Рэчел озорно подняла бровь.

– Я на это очень надеюсь.

– У меня есть сатиновая лента того же оттенка, что и цветочки на этой ткани, – говорил он, разматывая и разматывая рулон, измеряя полотно. – Это действительно вам подойдет!

– Ну что ж, тогда дайте мне и три ярда ленты.

Натягивая ткань от кончика носа до конца вытянутой руки, мистер Дорсет заговорил приглушенным тоном, как рассказывают сплетни:

– Клайтон Дженнингс ушел за несколько минут до вас. Приезжал за щелоком. Большая часть его скота пала.

– Что? Он ничего не говорил о моей корове? Я оставила у них Джинджер.

– Ничего. Он просто рассказал, что когда он с семьей вернулся домой из города, все его животные были мертвы. Даже цыплята.

– О Небеса! Он не говорил, отчего они умерли?

– Он сам не уверен. Вот почему он хочет схоронить их как можно быстрее и посыпать их щелочью – на случай, если это какая-нибудь зараза.

От сочувствия у Рэчел застрял ком в горле. Это ужасно.

– У этой семьи и так не так уж много радостей.

– Я знаю. Они почти не приносят мне дохода.

– А вы говорите, что мистер Дженнингс не знает причины?

– Довольно странно. Он говорит, что они выглядели прекрасно, когда он и миссис уезжали из дома. Есть еще одна странная вещь. Гарви Бест передал, чтобы они приехали сюда, назначил на вчера. Но он не должен вернуться раньше следующей недели.

– Это крайне необычно, – Рэчел выглянула в окно, посмотрев на дом Гриллзов. – У меня осталась от отца ветеринарная книга.

– Что? – спросил он удивленно.

– Книга о лечении животных. Я думаю нанять повозку и съездить туда. Может, я смогу узнать, от чего они умерли.

Рэчел закусила губу.

– Это не должно было случиться так быстро. О, и, пожалуйста, заверните двадцать фунтов бобов и десять муки. Я вернусь, когда найду лошадь и телегу.

Рэчел отправилась в конюшни, радуясь, что на ней коричневое рабочее платье. Исследование павших животных вряд ли приятное занятие.

– Какой счастливый день у меня! – сочный, низкий голос окликнул ее из отеля, заставив Рэчел споткнуться.

Мистер Маклин выглядел удивительно красивым, как всегда.

– Добрый день, – он перегнулся через перила веранды, пиджак его черного костюма нескромно распахнулся, демонстрируя зашнурованную рубашку и сатиновый парчовый пояс.

Он не носил галстука и рубашка на шее была распахнута. Однако его улыбка была естественной и приятной.

– Куда может так торопиться прекрасная леди? – Он спустился к ней по ступенькам. – Я посчитаю истинным удовольствием составить вам компанию.

– Рада вас видеть. Но не думаю, что вам захочется идти туда, куда я тороплюсь.

– Не будьте так уверены. Вы удивитесь, узнав, как разносторонни мои интересы. – Его темно-голубые глаза пристально смотрели на нее.

Ей тут же вспомнилась Голди. Она посмотрела на салун позади, него.

– Да, могу себе представить. До свидания, мистер Маклин, – она развернулась и пошла от него.

Догоняя ее, он поймал ее руку и дерзко продел ее в свою.

– Дайте мне, по крайней мере, проводить вас к месту назначения.

– Боюсь, у меня будет короткое путешествие, – она посмотрела на него и указала на конюшни, находившиеся в нескольких ярдах за отелем. – Я собираюсь арендовать повозку и съездить к Дженнингсам. У них проблемы. Весь их скот пал. Я надеюсь, что смогу найти причину.

– Это ужасно, – удивленно произнес он, пропуская ее в дверь. – Если вы не возражаете против моей компании, я думаю, я поехал бы. Может, я смогу что-то сделать для этой невезучей семьи. И, кроме того, – сказал он, растягивая слова. – Приятно будет поехать не в одиночестве по лесу. Кто знает, вдруг какой-то голодный зверь будет бродить поблизости.

Глава 18

Рэчел подняла глаза от ветеринарной книги и устремила взгляд на Кайла Маклина, ведущего арендованную костлявую клячу по дороге. Его широкополая шляпа была небрежно сдвинута набок, на щеках играла самодовольная улыбка. Он настоял на том, чтобы править, и, уверенная в том, что никакая безобразная сцена не устрашит его, Рэчел смягчилась.

Когда мистер Маклин впервые увидел потрепанную, расшатанную двухместную коляску, он бросил на нее презрительный взгляд. Столь скромная повозка, с его точки зрения, никак не подходила для перевозки столь хорошо одетого джентльмена.

– Ну вот, опять я позволила кому-то позаботиться о себе, – упрекнула себя Рэчел.

Она посмотрела на корзинку для пикников, стоящую у ног, и удивилась тому, как быстро Маклин мог склонить других к согласию. Он даже догадался сходить в отель и приказать миссис Торнтон наполнить покрытую скатертью корзину провиантом всего за несколько минут, пока мистер Дули запрягал лошадь.

– Мы проголодаемся гораздо раньше, чем вернемся, – сказал он ничего не значащим тоном.

Ну что ж, он может планировать все, что угодно, но Рэчел решила не дать ему испытать удовольствие от беседы с ней по пути к Дженнингсам. Она сказала ему, что собирается изучить учебник отца и до сих пор этим и занималась.

Рэчел понимала, что важно добраться до Дженнингсов раньше, чем Клайтон засыплет скот щелоком. Но когда они проезжали поворот к Колфаксам, она опустила ниже голову; так хотелось заглянуть к друзьям. Ей бы хотелось присесть и долго-долго говорить с Орлеттой.

Ее подруга умела видеть вещи мудрыми, незакрытыми глазами. Рэчел хотела сказать ей о закладке сарая. Заботясь об отношении «хороших леди» к ней, Орлетта и шагу не делала в Индепенденс с тех пор, как вышла замуж за Амоса.

Но в присутствии Рэчел и всех Колфаксов будет легче, это будет самое подходящее время для знакомства.

«Может, я попрошу Маклина остановиться у них по пути домой», – думала Рэчел, опуская глаза в книгу. Подумав хорошенько, она решила подождать другого случая. Кто знает, что эта компания может сказать мистеру Маклину? Ведь они такие хорошие друзья Джейка.

Позже, проезжая поворот к ее дому, Рэчел перестала дышать и сделала отчаянную попытку не смотреть туда из страха – а может, надеясь? – что увидит мужа.

После долго тянущегося отрезка времени, проведенного в полной тишине, не считая чириканья воробьев, стука копыт лошадей и грохота коляски, ехавшей по неровной дороге, она выдохнула и расслабилась. И в первый раз с тех пор, как она похоронила себя в учебнике, лежащем на коленях, она позволила себе признать, что не надо больше смотреть по сторонам, стараясь избежать встречи с Джейком за каждым поворотом или холмом.

Она устало захлопнула книгу и подняла голову.

– Мы едем гораздо медленнее, чем я в фургоне, – заметила она.

– Сухая кляча, – сказал мистер Маклин, кивая на костлявую лошадь. – Она двигается еще хорошо для таких сухопарых ног. – Перекладывая поводья в одну руку, он достал инкрустированные золотые часы из кармана и поднял крышку. – Еще только четверть третьего, а мы отправились едва ли раньше полудня. Если ваше исследование не займет много времени, мы сможем насладиться приятным ужином на открытом воздухе и вернуться в город до наступления темноты.

– Я никогда еще не исследовала животных, но это не слишком отличается от того же с людьми.

Он повернулся к ней с широкой улыбкой.

– Правда? – Потом выражение его лица изменилось так же быстро, как меняются маски драматического актера. – Я вам говорил, что дома, в Мэрилэнде, я видел эпидемию легочного карбункула?

– Нет, не говорили.

– Да. Плохое дело. Это смертельно не только для животных, но и для людей также. Нам пришлось убить всех животных на несколько миль вокруг.

– Ну, давайте надеяться, что сейчас не так. К счастью, книга описывает все очень подробно, и поставить диагноз будет легко.

– А я думаю, будут трудности. Вы будьте осторожны, – его взгляд вернулся на дорогу впереди.

– Это правда, но лучше не делать выводов до того, как мы приедем туда, – она положила ему руку на плечо. – Я помню, вы говорили, что хотели бы помочь Дженнингсам. Я уверена, что и другие тоже. Особенно плохо, что прошло так мало времени с тех пор, как они похоронили свою девочку. В следующую субботу Стоктоны устраивают праздник закладки сарая. Брат Симпкинс может предложить дать скот на разведение. Я уверена, никто не откажется дать несколько поросят или даже теленка из весеннего приплода.

– Возможно. Но я сомневаюсь, что Дженнингс примет это. Не похоже, чтобы он когда-либо брал милостыню.

Рэчел замолкла. Его слова были почти идентичны тем, что сказал Джейк, когда она пыталась отказаться взять окорок. Ее шок вскоре превратился в раздражение. Она снова не смогла остановить думы о Джейке, мысли о нем постоянно врывались в ее планы.

Она возразила самым логичным ответом.

– Когда мистер Дженнингс приехал в Орегон, я уверена, что был праздник по закладке сарая, не так ли?

– Наверняка, я полагаю.

Ее тон был нерешительным.

– Он принял помощь тогда без всякого мужского самолюбия. Я уверена, если сделать так и сейчас, – сказала она, глядя на мистера Маклина с победной улыбкой, – он будет рад принять скот на «обзаведение».

По его глазам было видно, что он колеблется.

– Послушайте, не говорите ему ничего. Когда мы будем там, я отведу его в сторону и посмотрю, что мы сможем сделать.

– Тогда не о чем беспокоиться, – она уверенно повела бровью. – У вас такой талант убеждения.

Спустя некоторое время они выехали из леса и увидели открытую площадку перед домом Дженнингсов.

Рэчел подняла глаза и увидела дальний холм и одинокий деревянный дом.

– Должно быть, Дженнингс копает яму. Видите, вон ту большую гору земли? – Маклин указал на задний двор сарая в северном загоне и направил туда лошадь.

Когда они остановились перед холмом из темно-коричневых туш, взгляд Рэчел уперся в труп ее мертвой коровы. Бедная, милая Джинджер лежала мертвая, вытянув ноги. Потом она увидела сваленных мертвых боровков, несколько маленьких поросят и теленка рядом с большой ямой. В нескольких футах от поверхности работали двое мужчин: мистер Дженнингс, с лицом, обостренным от страданий, и… Джейк, который оглянулся на нее со злобой, удивительной для ее нежного викинга.

Она схватилась за борт коляски с такой силой, что побелели пальцы, потом отвела взгляд от Джейка и взглянула на мистера Дженнингса.

– Здравствуйте, – пробормотала она. – Я не хотела бы вмешиваться, но мистер Дорсет сказал о внезапной смерти ваших животных. Он сказал, что вы не знаете причины.

– Да, – сказал Джейк, останавливая ее.

Но его пристальное внимание было обращено на Маклина.

– Довольно странно.

Все тот же пристальный взгляд следил за Маклином, который обошел экипаж и помог ей спуститься с самой располагающей улыбкой.

Джейк и мистер Дженнингс выбрались из ямы и начали счищать грязь со своих штанов.

Рэчел запрокинула голову, глядя в небо и ища помощи у Господа, потом с удивительной грацией подошла к мужчинам. Маклин шел за ней по пятам.

– Мистер Дженнингс?

Он и Джейк перестали чистить себя и подняли головы.

– Если вы хотите, – продолжала она, – я осмотрю ваших животных. Вполне возможно, я смогу обнаружить причину их смерти.

Мистер Дженнингс посмотрел сначала на кучу трупов, а потом снова на нее.

– Я был бы очень признателен, – сказал он, убирая прядь волос со своих взволнованных глаз.

Она отошла от ямы, без сомнения чувствуя, что все смотрят ей вслед. Она представила, как прыгает туда, и ее забрасывают грязью. Но это привлекло еще больше внимания. Стараясь игнорировать пристальное внимание мужчин и бурление в желудке, она присела перед мертвой коровой.

Отогнав мух, она постаралась открыть сжатый рот.

Запах смерти веял на нее, но лучше делать это, чем возвращаться к мужчинам.

– Мне сказали, – услышала Рэчел небрежно произносимые слова мистера Маклина, – что в округе появилась какая-то болезнь у животных. Я слышал о нескольких случаях на севере.

Удивляясь, почему он при ней не упомянул этого, Рэчел взглянула на него. Но ее муж, стоявший сейчас лицом к двум другим, одновременно заслонял их. И видя, как играют мышцы на спине Джейка, она поняла, что он был близок к нападению. Она напряглась, ожидая его ответа.

Но вместо него заговорил мистер Дженнингс:

– Я ничего такого не слыхал. Где это происходило?

– По ту сторону Портланда.

– Возле лесопилки, которую вы приобрели? – Разница между низким и мягким голосом и его готовым к бою телом еще сильнее напрягла нервы Рэчел.

Мистер Маклин ответил с равным спокойствием:

– Да, конечно, я слышал это от моих рабочих.

Мускулы перекатывались на руке Джейка. Было похоже, что через секунду он взорвется.

– Мистер Дженнингс, – позвала Рэчел, надеясь снизить напряженность, – вы не подойдете на минуточку?

– А вы что-то нашли? – Он и двое других обошли яму и стали вокруг.

Она сидела на корточках и видела только их ноги.

– Пока ничего. В последний раз, когда вы кормили животных, у них был хороший аппетит?

– Да вот это-то и странно. Они совсем отказались от еды.

Пробегая рукой по животу животных, Рэчел поискала места повреждения, но ничего не смогла найти. Она осмотрела и спину коровы, но снова ничего особенного не нашла.

Когда она собралась вставать, оба, Джейк и Маклин, подхватили ее под руки и разом подняли. Ее сердце вздрогнуло и немного затрепетало. «Спасибо», – прошептала она, чувствуя себя мясной косточкой у двух псов. Она оторвалась от них и вытерла руки.

Джейк достал носовой платок и положил ей в ладонь до того, как она что то поняла.

– Спасибо, – прошептала она, боясь взглянуть на него, опасаясь, что он может увидеть – или не увидеть – выражение ее глаз.

– Ну, и что же вы думаете? – спросил мистер Дженнингс.

– Я думаю, что они съели или выпили что-то ядовитое, – решительно глядя на хозяина поместья, она протянула платок Джейку.

Она почувствовала большое тепло его руки, когда он брал его. Она надеялась, что он не заметил, что у нее дрожат руки.

– Можно посмотреть их пищу? – быстро спросила она.

– Конечно. Но это хорошее сухое зерно, оно даже не начало киснуть, – сказал мистер Дженнингс и пошел в сарай.

– Итак, ты считаешь, что это больше похоже на отравление, чем на загадочную болезнь? – у Джейка был странно легкий тон, когда он повернулся в ее сторону, и Рэчел чувствовала, что он вот-вот засмеется.

– Я не специалист, но, по-моему, это отравление.

– Но, как сказала леди, – сказал мистер Маклин с сильным напряжением в голосе, – она основывается на тех сведениях, которые почерпнула в книге отца по пути сюда.

– Зная свою жену так, как я, – ответил Джейк с таким же напряжением, – могу сказать, что она не ошибается.

Рэчел ускорила шаг.

Когда они подошли к сараю, они с Джейком внимательно осмотрели кормушки, наклоняясь очень близко, но не смогли найти ничего подозрительного.

– Может, что-то с их водой? – сказала Рэчел, поворачиваясь к мистеру Дженнингсу.

– Я уже проверил сток. Он мне показался чистым.

– Возможно, кто-то отравил воду выше по течению, – Рэчел остановилась у дверей сарая.

– Все возможно, – сказал Джейк, идя за ней по пятам. – Верно, Маклин?

Когда он подошел к ней, Маклин сначала сцепил зубы, а потом расслабился и, повернувшись, натянуто улыбнулся.

– Я знаю, что невозможно только одно – чтобы твой черный жеребец обогнал моего серого.

– Я оставил тебе записку в Орегон-сити.

– Да, и я наверняка привезу моего чистокровного Пегаса сюда до Дня Независимости, чтобы спорящие могли его получше рассмотреть. Я бы и сейчас привел его, да было слишком поздно. Этим утром я едва поймал буксир, когда он отходил из дока Салем.

– Так вы приехали сюда утром, – дружески произнес Джейк, глядя сверху вниз на Маклина, и подошел к нему крайне близко.

– Да, – второй отодвинулся на маленький шаг. – Мне нужно было проверить кое-какие дела.

– Вы такой занятой, я удивлен, что смогли выбрать время и привезти сюда мою жену.

– Я не так занят, чтобы не помочь леди, если это необходимо, – сказал мистер Маклин, приближаясь к Рэчел.

Инстинктивно понимая, что он перешел невидимую черту вызова, Рэчел быстро повернулась, вставая между ним и Джейком.

– Говоря о необходимости, мистер Маклин, вы разве не собирались поговорить с мистером Дженнингсом?

Ему, видимо, понадобилось время, чтобы понять ее слова.

– Да, верно.

Понадобилась еще секунда, чтобы его глаза, горевшие, как голубое стекло, потеплели и посмотрели на нее. Нет сомнений, мистер Дженнингс тоже заметил враждебность между двумя мужчинами. Он остановился и повернулся, глядя то на одного, то на другого.

– Тогда почему бы нам с мистером Маклином не пройти в дом? Моя жена поставит кофейник на плиту.

Его взгляд пробежал по ней и ее мужу.

– Я буду через несколько минут.

– Не торопитесь, – протянул Джейк. – Мы с женой пойдем вверх по ручью, поищем что-либо подозрительное.

Рэчел была безмерно рада, когда двое других ушли, увеличивая расстояние между Джейком и мистером Маклином. Раньше она мечтала, что прекрасные рыцари будут бороться за ее любовь, но в реальности все оказалось таким пугающим… Никакой романтики!

Маклин выглядел очень осведомленным, но на фоне невиданной силы Джейка он казался слабаком.

– Ты готова? – он улыбнулся, но глаза…

Они отражали грусть? Или порицали ее?

Рэчел вздохнула и пошла впереди, двигаясь вдоль ручья, укрытого деревьями, образовавшими темную дорожку через луг.

Они шли по узкой протоптанной тропке к широкому ручью, но не нашли ничего, кроме нескольких форелей, плескавшихся в чистой воде у тихого водоворота.

– Может, есть что-то еще выше по течению? – не дожидаясь ответа, Рэчел собрала юбки и шагнула на выступавшие корни огромного дерева, простиравшегося над ручьем.

– Да, – кивнул мягко Джейк и бросил камешек в воду. – Может быть.

Рэчел было тяжело идти в своих подбитых кожей туфлях.

На пути встречались валуны, корни деревьев, незаметные, прикрытые песком, готовые зацепить ее, а ветки деревьев хватали ее волосы и цеплялись за одежду.

Джейк шел гораздо ближе, чем она предполагала. И он схватил ее за плечо как раз когда она чуть поскользнулась на гладком камне. Она почувствовала спиной взрыв напряжения в его груди.

– Смотри внимательно под ноги, – прошептал он ей в волосы.

Она казалась укрытой его согревающей силой. Она вдыхала его запах. Волна томления прошла сквозь нее, возрастая, пока все ощущение не сконцентрировалось на его прикосновениях. И по тому, как его руки легли на ее грудь, она поняла, что он слышит ее все возрастающий пульс. И что того хуже, поняла она, придя в себя, если бы это не было у ревущего ручья, он бы услышал ее бешеное сердцебиение. Она освободилась от его объятий и двинулась вперед.

Он колебался секунду, прежде чем двинуться за ней. Она слышала, как он тяжело дышал, и знала, что он тоже пытается овладеть дыханием. Стараясь не глядеть на него, Рэчел уклонилась от низкой ветки дерева и пошла вдоль берега.

В тишине, звучавшей как расстроенная скрипка, они пошли вдоль ручья через луг и вошли в лес вечнозеленых деревьев. Они миновали заросли папоротника, осматривая обе стороны рукава реки.

Кроме присыпанных следов животных, единственное, что они нашли, были следы нескольких лошадей, пересекавшие речку в одном месте.

Рэчел не могла больше выносить это напряжение и, наконец, решила сказать что-то, что звучало бы как ничего не значащая болтовня. Она повернулась к Джейку и встретилась с ним глазами.

– Я думаю, ты слышал о возведении сарая в следующую субботу?

Он остановился.

– Нет.

Она отвела взгляд в сторону красного ствола кедра. Но она определенно решила вернуться.

– Стоктоны строят его для своего сына.

По его ожидающему лицу она поняла, что он хочет, чтоб она попросила его ехать вместе. Она быстро добавила:

– Когда соберутся все соседи, будет удобно попросить их дать немного животных Дженнингсам. На разведение скота, так сказать.

Лицо Джейка превратилось в нечитаемую маску, и сердце Рэчел вздрогнуло, зная, какую боль она причинила ему. Она повернулась и снова двинулась вверх вдоль ручья.

Спустя момент она услышала, как сломалась ветка у нее за спиной.

– Да, – сказал он небрежно, – если это подать Клайтону таким образом, сказать, что скот на обзаведение… Это естественно. Я думаю, он примет.

Она оглянулась на него и, хотя ей хотелось плакать от страшной тоски по его нежности, выдавила улыбку:

– Я так рада, что ты думаешь так. Мистер Маклин говорит с мистером Дженнингсом сейчас об этом.

Внезапно Рэчел поняла свою ошибку, взглянув на злобное лицо Джейка.

– Да? Что ж, я уверен, ему немногое удастся сделать.

Услышав это насмешливое замечание, Рэчел начала защищать Кайла Маклина, но понимая, что это еще больше обозлит Джейка, снова посмотрела вперед и прибавила шагу.

Джейк смотрел, как развевается коричневая юбка при каждом ее грациозном движении. Он шел сзади, так как знал, что нет смысла приближаться. Он уже нашел то, что искал, – след двух лошадей. Он знал, что след должен быть. Они пересекли ручей там, где он и ожидал. Такие ленивцы, как Боун и Кутер, наверняка выбрали самый короткий путь от своего дома до Клайтона.

Рэчел вышла на полянку с солнцем, которое пробивалось через плотные кроны елей. Волосы на ее голове заблестели, напоминая ему ту первую ночь, когда она пришла к нему. Тогда они отливали золотом. Он наклонился ниже. Он бы все отдал, только бы держать ее в своих руках и покрывать ее лицо поцелуями, сказать, как сильно он ее хочет, как сильно ее любит.

Он видел боль в ее глазах всякий раз, когда она смотрела на него, и был почти уверен, что она чувствовала то же самое. Но что, если он ошибается? Что если эта боль не от любви к нему, а как раз наоборот? И как он уже заметил, Маклин может очаровать любую неискушенную девицу. Этот дьявол переполнен деньгами и хорошими манерами.

Он отдал бы все свои деньги, только бы рассказать ей, что из себя представляет эта сладкогласая змея. Но такую наивную вряд ли удастся уговорить держать при себе результаты услышанного. Даже если она ничего не скажет, Маклин поймет, что что-то случилось, взглянув в ее великолепные глаза.

И, кроме того, если она выбрала Джейка, то потому, что хотела этого, а не потому, что убежала от Маклина.

Внезапно деревья, окружавшие ручей, расступились, открыв взгляду лужайку с нежной травой и массой света. Возле ручья лежало поваленное дерево, и тропинка вела через лес к дому Дженнингсов.

Это именно то место, где он впервые увидел, какой очаровательной была Рэчел, – это был день похорон. Он увидел, как она обливала водой лицо, вода стекала вниз по шее, нежному затылку, стройному, как… Он видел, как струйки играли на ее стройной крепкой груди. Он видел, как соски превратились в твердые маленькие шарики, когда ее пробрал холод. Он был одурманен всем ее существом, аккуратным наклоном плеч, нежностью ее рук, шелковой кожей фарфоровой спины, которая постепенно сужалась в крохотную талию.

Он никогда не забудет, какую невыразимую радость он испытывал. Как ему повезло! Как незаслуженно.

– Джейк, – голос Рэчел был звонким, тонким.

Она стояла почти на расстоянии руки, ее глаза смотрели все так же – взгляд самки в брачный сезон – испуганно и нервно, и все же ища, желая.

У него не было сомнений: она тоже помнила. Он сократил расстояние между ними.

Затаив дыхание, она слегка отодвинулась.

– Вода выглядит здесь чистой.

Ему стоило больших усилий отвести взгляд от нее, но он сделал это и долго рассматривал воду в ручье. Возвращаясь к ней, он заметил, как бьется вена в нежном месте сразу под подбородком. А когда ее трепещущая рука поднялась, чтобы скрыть это местечко, он увидел глаза, гораздо более темные, чем обычно.

– Да, чистая.

Держа руки на горле, она еще немного отодвинулась и посмотрела в сторону.

– Я не понимаю. В книге так плохо описаны симптомы смертельных болезней скота… Даже колики у лошадей начинаются с ужасных болей, доводящих до стресса, а только потом наступает смерть. Насколько я могу видеть, только очень сильный яд может быть причиной такой внезапной смерти, – эти слова она произнесла быстро, задыхаясь. – Есть ли причина, по которой кто-либо мог отравить скот Дженнингсов? Кто-то, кто ненавидит их?

Джейку не хотелось говорить об этом. Он хотел схватить ее и прижать к себе. Уложить ее на прохладную траву…

– Нет, Клайтон никому не причинил вреда. Он увидел взмах густых золотистых ресниц, когда она поднимала глаза, глядя сначала ему в грудь, а потом в лицо.

– Возможно, ты прав. Я очень много тут навыдумывала…

Он собрал все силы, чтобы удержаться и не сжать ее. Вместо этого он подошел поближе и неторопливо поднес руку к ее подбородку.

– Ты старалась, а это тоже засчитывается.

Она не отодвинулась. И хотя он дотронулся почти незаметно, он чувствовал, как она наклонилась над его ладонью.

Дрожь пошла по спине, когда он достиг ее.

– Рэчел!

Чувствуя, будто его стукнули в челюсть кулаком, он обернулся в сторону звука.

Отдаленный звук голоса принадлежал, конечно, Маклину.

– Рэчел!

Джейк перевел на нее взгляд.

Она уже повернулась и теперь смотрела на тропу, исчезающую среди деревьев. Можно подумать, что муж хотел застать ее с любовником, хотя все было как раз наоборот.

Гнев Джейка заставил кровь застыть в жилах, и он застыл, резко развернувшись.

Какие права у этого дьявола на нее? Он схватил Рэчел за руку и рванул к себе.

– Какого черта ты приехала сюда с Маклином? – прорычал он.

Она вздрогнула от ударивших ее слов. Потом глаза ее расширились, и она открыла рот, чтобы что-то сказать.

– Рэчел! – снова позвал Маклин.

Джейк взглянул в сторону приближающегося голоса, а потом повернулся к жене. К его удивлению, виноватое выражение лица уступило место бешеному гневу.

– Пусти. Ты делаешь мне больно.

Он посмотрел вниз на свою руку, вцепившуюся в ее локоть, побелевший от сжатия. Почувствовав жалость, что схватил ее так сильно, он быстро выпустил ее холодные руки.

– Но все же я хотел бы услышать ответ. Что ты делаешь с этим дьяволом?

– К твоему сведению, мистер Маклин всегда оставался истинным джентльменом, – она подхватила свои юбки и побежала по тропке к дому Дженнингсов.

Потом внезапно остановилась, повернулась, сверкнув зло глазами.

– Может Голди то же самое сказать о тебе?

Но прежде чем он придумал достойный ответ, она растворилась среди деревьев.

Глава 19

Он снова это сделал. Он был уже так близок. «Эта чертова близость!» – простонал он горько, сдвигая отделенные друг от друга большой и указательный пальцы. Он посмотрел вниз на узкую вьющуюся тропинку, которая вела Рэчел навстречу Маклину, а его оставила стоять и проклинать все и вся. «Чертов глупый дурак!»

Джейк сдерживал себя все время, пока этот сукин сын стоял тут с самодовольным видом. Как ему хотелось размазать эту петушиную ухмылку по дьявольскому лицу. «Черт, а лучше все это проклятое лицо стереть». Но он этого не сделал. Он держал себя под контролем. Ну почему же он еще немного не задержался? Она была так близка к нему, что можно было все уладить.

Джейк сунул руки в карманы и двинулся по стежке. Увидев упавшую сосновую шишку, он поддел ее ногой и с удовлетворением смотрел, как она поскакала между деревьями.

Выбравшись из леса, он зашагал по пшеничному полю Дженнингсов. На полпути к дому он увидел коляску, едущую в сторону от двора. Его ярость проиграла битву отчаянию, грызшему его изнутри. Он тяжело шел, медленно передвигая ноги, а взгляд провожал упряжку, пока она не скрылась в лесу.

Его внимание переключилось на Клайтона, который уже вернулся на место захоронения. Джейк смотрел, как сосед добавил очередную лопату земли на растущий холм, и заколебался. Ему действительно не хотелось встречаться с Клайтоном. Все это дело с Рэчел и Маклином было большой неприятностью. Ему так хотелось прямо сейчас уехать, но он знал, что нельзя.

Приблизившись к яме, Джейк взял кирку и прыгнул к соседу, не произнеся ни слова. И благодарение Богу: его сосед тоже хранил молчание, пока они были заняты напряженной работой.

– Думаю, теперь достаточно большая, – сказал Клайтон и воткнул лопату в земляную гору.

– Да, похоже.

Они вылезли из ямы и пошли к ближайшей туше.

– Ты знаешь, – сказал Клайтон, берясь за задние копыта поросеночка и бросая его в яму, – все это очень странно.

– Что? – Ожидая ответа, он был уверен, что речь пойдет о нем и Рэчел.

Клайтон подхватил еще одного маленького поросенка.

– Мистер Маклин был здесь только дважды. И всякий раз сразу после происшествия. И оба раза предлагал мне работу на кораблях, перевозящих лес в Портланде. Он на этот раз даже в дом вошел.

– Так вот о чем хотел поговорить с тобой Маклин?

Удивленный Джейк бросил работу и повернулся к собеседнику.

– Да. И на этот раз я думал согласиться. Я потратил все сбережения на этого теленка, – сказал он, указывая на тушу вполовину меньшую, чем та, чем была Джинджер. – Нет денег, чтобы купить свиней. И я даже не знаю, что говорить о твоей корове.

– Нечего говорить. Она была прекрасной коровой, и я потерял ее. Но я уверен: ее молоко – это гораздо большая потеря для вас, чем для меня корова.

– Еще повезло, что ты забрал свою собаку, а то и она лежала бы здесь. Моя Эм теперь вообще вышла из строя. Она еще не отошла от смерти Бекки. А теперь это. Как я сказал, нам лучше уехать. Нам наверняка здесь не повезет.

Джейк еле сдерживал себя, так велико было искушение рассказать Клайтону, что, скорее всего, именно Маклин приказал отравить животных. Но мужчина так расстроен, что может наговорить глупостей. И закончит жизнь в тюрьме. Нет, ему надо дождаться веских доказательств, чтобы упрятать Маклина за решетку: пусть этот ублюдок проведет жизнь в какой-нибудь темной, кишащей крысами камере вместо Клайтона.

Но Джейк не мог просто отойти в сторону и бросить соседа в беде. Он положил руку на гораздо меньшую руку Дженнингса.

– Эти животные были намеренно кем-то отравлены.

Морщины исказили черты лица Клайтона.

– Я знаю. Но кто? И почему?

– Я хороший следопыт. Дай мне две недели найти преступника. А потом решишь, надо ли все бросать. Только две недели.

– Даже если ты и найдешь его, это не вернет мой скот, и я не смогу прокормить семью.

– Не волнуйся. Если у этих паршивцев нет чесотки, мы сдерем с них шкуры и продадим.

Клайтон медленно кивнул, соглашаясь.

– Да. Ты поймаешь их. Я их обдеру.


У Рэчел вряд ли было настроение для пикника, но она села на красную скатерть рядом с Маклином, стараясь не подавиться жареными курами от миссис Торнтон и картофельным салатом. Отказаться и дать пищу для новых подозрений она не могла. Это было немыслимо. По самоуверенному взгляду, украшавшему его лицо, когда она почти налетела на него, выскочив из леса, можно было увидеть, что он решил, будто у нее новый этап отношений с мужем.

Однако такой джентльмен, как он, должен был упомянуть об этом. Вместо этого в последние полчаса он говорил об изысканной мебели и культурных предприятиях, включенных в его бизнес, который пора рекламировать. Он также говорил о путешествии на Дальний Восток для покупки редких тканей и красного дерева, даже пооткровенничал, что они могли бы совершить путешествие вместе, познакомиться воочию с экзотическими названиями Суматра, Малайа и Сиам.

– Говоря о культуре, – продолжал он, – капитан Эйнсворт, крупнейший судовладелец в Колумбии, дает бал в честь губернатора и его юной жены, школьной учительницы, в следующем месяце. Это будет закрытый раут, соберутся самые влиятельные люди этой примитивной земли. Будет прекрасная возможность представить вас и показать этим увальням, как выглядит настоящая леди.

Рэчел слушала только вполуха, но по его пристальному взгляду поняла, что он ждет ответа. Она припомнила его последние слова и поняла, что он приглашал ее на бал к губернатору.

– Мистер Маклин, я…

– Не думаете ли вы, что пора отбросить эти глупые формальности? Зовите меня Кайл, ради Бога.

Чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом, Рэчел избегала подымать глаза. Она смотрела слегка влево.

– Это очень мило с вашей стороны, Кайл, что вы приглашаете меня на бал. Где, вы сказали, он будет?

– В доме Эйнсворта, в стороне от Орегон-сити.

– В Орегон-сити? Святые Небеса! Я не могу, не имею возможности путешествовать с вами так далеко. В любом случае это будет выглядеть непристойно, но я к тому же замужем за другим человеком.

Кайл вытер куриный жир с пальцев и взял ее руку.

– Поверьте мне, ничто не должно вас беспокоить. Я могу переговорить с секретарем губернатора. Он расскажет о вас губернатору Гейнзу, и тот даст вам развод. Я даю вам слово, что когда вы приедете на бал, сопровождаемая частным лицом, вас будут ждать бумаги. Их останется только подписать.

Рэчел знала, что должна быть благодарна этому, очевидно, удачливому джентльмену со связями, который так желал ее расположения. Было мало надежды, что все у них с Джейком образуется. Они просто были несовместимы… ну, в большой степени, думала она, вспоминая сжигавшую их страсть. Она слегка пошевелилась, пытаясь ослабить приступ внезапно возникшего желания. Глядя прямо на Кайла, она удивилась, что способна так реагировать, думая о нем. Он был невероятно привлекательным, но что-то отсутствовало в нем, особенно в глазах.

– Благодарю вас. Быстрый развод определенно упростит мою жизнь.

Кайл взял и другую ее руку, приблизил к себе.

– Вы удивитесь, когда я предложу вам все, что смогу.

«Да, удивлюсь, – думала она, видя, как расширяются его зрачки, а дыхание учащается. – По крайней мере, он будет менее отвратителен в постели, чем Гарви. Гарви! Кайл ему платит. И сейчас он только что сказал о другом государственном чиновнике, выполняющем его поручения. Бордели? Взятки чиновникам?» Она отстранилась.

– Этот секретарь губернатора исполняет ваши желания так же, как мистер Бест?

Глаза Кайла слегка расширились, котом вдруг засветились неописуемой вежливостью, но губы слегка сжались.

– Да, обоих я некоторым образом нанимаю. Но тогда скажите, вы не помните первую травму на лесопилке?

– Я не понимаю.

– Я тайный компаньон Коука Лайэнса. Раз у меня есть отель и почти построенное здание банка, я решил, что народ в округе начнет нервничать, узнав, что я также владею лесопилкой. Плюс довольно обширные земли на востоке.

Его довольная широкая улыбка не позабавила Рэчел. Она поднялась прежде, чем Кайл собрался помочь ей.

– Да. Я вижу, что скоро они почувствуют себя в западне.

Кайл приблизился, взял ее за подбородок и увидел боль, плещущуюся в ее глазах.

– Пожалуйста, не ошибайтесь на мой счет. Я хотел бы много для вас сделать. Если факт, что я не заявляю о своем партнерстве, заботит вас, я могу всем об этом сообщить. Для меня это имеет мало значения.

«Конечно. Что-нибудь, чтобы успокоить леди, приобрести достойное украшение своим честолюбивым рукам».

– То, как вы организуете свой бизнес, это ваше личное дело, – сказала она, когда дальнейшие зерна недоверия проросли. – И, говоря о бизнесе, вы не думаете, что в отношении Гарви вы несколько странно себя ведете?

Его рука оставила ее подбородок.

– А что там с Гарви?

Рэчел радовалась, что теперь она держит ситуацию под контролем.

– А разве вы не знаете? Ведь это Гарви попросил Дженнингсов приехать в город в тот день, когда скот был отравлен. Он хотел поговорить там о каких-то бумагах на землю.

– Я уверен, это просто совпадение.

– Но странно то, что он не приехал на встречу с ними. И еще, он не должен приехать раньше, чем через неделю или около того.

– А вы больше никому об этом не рассказывали? Это странно. Но я уверен, что кто-то перепутал дату.

Он, конечно же, был прав. Есть еще одна вещь, за которую надо благодарить Джейка.

– Да, очень похоже, – она становилась все более подозрительной. – Мне, похоже, попозже надо будет его спросить.

– Это понятно, принимая во внимание несправедливое обращение с вами в прошлом.

Она выдавила улыбку.

– Нам пора собираться, – сказал он, глядя на солнце. – Мне надо попасть на «Орегон Белл», он возвращается этим вечером. – Он наклонился и собрал края скатерти – еда, тарелки, салфетки и все другое.

Рэчел была уверена, что посуда разбилась, столкнувшись. Потом, взяв ее за руку, он торопливо потащил ее к коляске.

– Я думала, что у вас было дело в Индепенденсе.

– Я позаботился об этом, – сказал он.

Потом его голос понизился до соблазнительного низкого нашептывания:

– … до того, как вы прокрались мимо меня.

Она остановилась и резко оборвала:

– Я не кралась!

Кайл рассмеялся, заставив ее почувствовать себя в глупом положении.

Она улыбнулась и повторила спокойно:

– Я не кралась.

– Вы абсолютно правы, – сказал он, подсаживая ее в коляску.

Его забавное выражение лица изменилось, и он широко улыбнулся.

– А я не Симон.

Рэчел улыбнулась дерзости своих предыдущих сомнений и мыслей, в то время как Кайл забирался на лавку. Конечно же, он не был страшным, развращенным людоедом. Он всегда был больше чем добрым и заботливым в отношениях с ней. А разве он не помог семье Дженнингсов?

– Между прочим, как там прошла беседа с мистером Дженнингсом?

– Прекрасно, но ничего не изменилось. А вы знаете, что это первый раз, когда вы позволили услышать ваш восхитительный смех сегодня?

Он взял поводья и хлестнул ими по взъерошенной спине животного.

– Я буду с нетерпением ожидать того момента, когда услышу этот музыкальный смех на танцах в субботу. Я наверняка смогу пристыдить этих игроков с мотыгой и показать им, что в танцах они любители.


Следуя по обнаруженным следам лошадей, Джейк пришел на маленький пятачок в лесу, освещенный солнцем. Посреди глубоко скрытой деревьями земли стояла дощатая избушка и трехстенное укрытие.

Джейк вынул ружье из чехла. Осмотревшись по сторонам, он соскочил с лошади и спрятал Принца среди густых ветвей деревьев. Он осматривал пространство еще некоторое время, стараясь услышать голоса. Однако единственные звуки доносились из сарая – там виднелись силуэты нескольких лошадей. Он низко пригнулся в неярком свете и двинулся ближе, хотя был почти уверен, что никого дома не было. Сейчас в доме пора зажигать огни.

Подойдя к лачуге сзади, он заглянул в маленькое окно, но почти ничего не увидел в сумерках. Он распрямился и обошел вокруг дома.

Обе лошади заржали, рысью бросились к калитке. Джейк прижался к стене хижины, а палец застыл на курке. Принц из леса ответил животным громким ржанием. Джейк вздрогнул, внимательно огляделся и вдруг заметил, что неуклюжий фургон и упряжка Боуна отсутствуют. Похоже было на то, что дом пустовал. Расслабившись, он открыл дверь. В нос ударил прогорклый запах испорченного мяса, на который тут же болезненно среагировал желудок. Он порылся в кармане, достал пару салфеток и прижал их к носу. В тусклом свете он нашел фонарь, лежавший среди грязи и беспорядка на столе. Он зажег фитиль, чтобы осветить комнату. Его окружал затхлый беспорядок, и первым желанием стало поскорее убраться отсюда. Оловянные тарелки и чашки с остатками пищи покрывали весь стол и плиту, горы грязной одежды валялись по углам, в одном конце комнаты лежало два матраца, покрытых потрепанными одеялами. У Джейка зачесалась кожа. «Здесь повсюду, должно быть, вши».

Подхватив фонарь, он бросился к двери, но по дороге заметил дохлую крысу в другом конце комнаты рядом с седлом. «Мой Бог, они слишком ленивы даже для того, чтобы построить мышеловку. А если так…» Он повернулся и поднял повыше фонарь. Свет проник во все закоулки комнаты. Джейк медленно прошелся по ней, внимательно осматриваясь.

Через несколько секунд он нашел доказательства своих подозрений. Напротив стены, прямо рядом с плитой валялся полупустой мешок, на котором красовались череп и кости, которые ни с чем не спутаешь. Джейк залез внутрь и зачерпнул полную горсть овса: не было сомнений, что он перемешан со стрихнином. Осмотрев зерно, он отряхнул руки и распрямил мешок, чтобы увидеть имя производителя. Будет нетрудно найти магазин, продавший именно этот мешок отравы для крыс. А так как эти два мешка с дерьмом просто незабываемы, продавцу будет легко вспомнить, когда они продали им яд.

Джейк поставил фонарь на стол и двинулся к двери, глотнуть свежего воздуха. Теперь у него были все улики, чтобы арестовать Боуна и Кутера. А уж эти дрожащие трусы заговорят. Он об этом позаботится. Им придется выдать как соучастников Маклина и Беста, а также тех сукиных детей, что будут в «платежной ведомости».

Выйдя наружу, он глубоко вдохнул живительный вечерний воздух. Он чувствовал себя победителем, как будто только что повалил медведя-убийцу.

– Да! – крикнул он и побежал к лошади.

С первыми лучами он отправится в Орегон-сити. Через короткое время этот Ромео-интриган и вся его банда окажутся за решеткой. И Джейк быстро вернется, чтобы уговорить Рэчел идти с ним на танцы.


Свет отбрасывал тени, оживляя панели красного дерева, окрашивая их в пунцовые оттенки. Она чувствовала себя так удобно. Такой теплый прием, так приятно осторожное покачивание каюты корабля. Внутри нее звучит симфония. Эта мелодия зовет к полету ее босые ноги. Она вертится на персидском ковре, пока не добирается до кровати. Там она замедляет кружение и всматривается в лежащий перед ней шелковый халат. Подарок от него… Она должна носить его в путешествии в Валгаллу.

Ее глаза заволакивает туман. Потом в радостном удивлении она устремляется к тонкой материи цвета полночной темноты. Скрывая свои обнаженные формы, она кружится снова в волшебном вальсе, который уносит ее в мир тысяч вспыхивающих огней, звенящего жидкого золота. Ее овевает легкий ветерок, лаская как шелк, облегчая нежное тело. Восхитительно, она и халат сливаются в одно целое.

Постепенно скользящий шифон становится его руками, его роскошными прикосновениями, и ливень предвкушения обрушивается на нее, проходит сквозь нее, зажигая каждый жаждущий дюйм. Внезапное нетерпение извергается. Она подходит к греческим сластям, чувствует их нежную прохладу, струящуюся по ее теплому гибкому телу, берет мерцающую бриллиантами брошь и прикалывает шелковую драпировку на одном из своих обнаженных плеч.

Потом, подняв голову, она видит свое отражение в зеркале с позолоченной рамой, и ее сердце начинает учащенно биться. Она поворачивается перед зеркалом, глядя, как мнется тонкая материя при каждом изгибе ее тела, шепча обещания – обещания, на которые, она знает, отзовется ее викинг.

Волосы, перетянутые черной вельветовой лентой, падают каскадом струящихся локонов расплавленного золота, обрамляя лоб, щеки цвета лепестков розы, нежный столбик ее шеи.

Но это его глаза так интригующе зовут. Они дразнят, зная, что она забавляется, зовут ее прийти и исследовать темные, знойные лабиринты прикрытых шелком секретов.

Неужели это действительно она? Это загадочное, эфирное и все же языческое очарование… Богиня или искусительница?

Да!

Она выбежала под освещенное звездами ночное небо. На палубе она искала его, но все было скрыто тенью, кроме покрытого скатертью стола. Посуда на нем, хрусталь и фарфор, сверкала от стоящих кругом свечей.

Она повернулась к столу, радуясь гладкой прочности палубы под ногами, поцелуям соленого моря, капли которого падали на ее неприкрытые руки. Она радовалась все возрастающему трепету ожидания.

Когда она подошла к столу, то увидела руку, мелькнувшую драгоценными камнями перстней. Она появилась в свете и исчезла. Потом она увидела кружевной манжет, отделившийся от туманного силуэта. Она затаила дыхание. Поколебавшись минуту, она подняла глаза к распахнутой белой рубашке, выделявшейся в полумраке.

Он вышел на свет. Черный наряд соблазнительно обтягивал его роскошное тело.

Она вперилась в его лицо.

Он улыбнулся великодушной… тщеславной улыбкой.

Она зажмурила глаза и снова взглянула. Это не викинг! Это был Кайл! Она была здесь с Кайлом. Одна, на корабле посреди океана. И халатик – эта прозрачная ткань – был от него.

– Диана, – позвал его голос рядом. – Ты стала моей Дианой. Моя дикая богиня леса. Моя тигрица для охоты. С тобой я буду управлять небесами и землей.

Охваченная водоворотом стыда и изумления, она отступила подальше от сияющего освещения. Колеблясь, она вернула пристальный взгляд на черноволосого проводника.

– Куда ты меня везешь?

Глаза, синее глубочайшего моря, слегка прищурились.

– Какой странный вопрос. На танцы к губернатору по поводу развода, конечно.

– О, да. Я припоминаю. – Как она могла забыть?

Чувствуя себя глупой, она опустила глаза.

– Я не могу поехать в этом наряде на танцы.

Он обошел вокруг стола с обычной божественной грацией. Он выглядел очень красивым. А, принимая во внимание свою собственную исключительную экзотическую внешность этой ночью, она решила, что они представляют подходящую пару. Он взял ее руки в свои, и его взгляд жадно ласкал ее тело. «Халат нужен только для того, чтобы очаровывать меня наедине». Он рассматривал ее, а его пальцы едва касались ее рук.

Она постаралась увидеть, что будет с ним в будущем, но стрелы паники вонзались в ее тело при каждом его прикосновении. Вспомнив его обещание, она застыла. «Где моя накидка?»

– Накидка? Милая девочка, она не нужна. Мы одни в своем собственном Эдеме. Адам и Ева, – его губы слегка раздвинулись в улыбке, она увидела прекрасные зубы, отразившие свет. – У меня есть особенный фрукт, я хочу разделить его с тобой. Но сначала, – повернувшись к столу, он взял высокую, узкую бутылку, – леди, наверное, хочет взбодриться?

Пить? Нет, конечно! Никогда после того раза. Она повернулась и двинулась к борту.

– Спасибо. Я никак не могу. Я не пью.

Пробка выскочила из бутылки. Она повернулась на звук хлопка и увидела, как Кайл наливает в бокалы искрящуюся, пенящуюся жидкость. Бокалы полны, и он смотрит на нее из-под полуприкрытых ресниц. Его голова немного откинута, на лице бродит кривая улыбка.

– Я знаю, ты очень очаровательна после нескольких бокалов.

Небеса милосердные! Он знает! Кровь отлила от ее лица. Она бросилась к борту, чтобы успокоиться, глядя на освещенное луной море. Ею овладело желание прыгнуть за борт и положить конец этому невыносимому унижению.

– Моя дорогая, – сказал Кайл.

Она слышала, как он подходит сзади.

– Тебя не должен расстраивать тот факт, что я знаю об этом. Это заставляет меня хотеть тебя еще сильнее.

Его дыхание согревало ей шею, но вдруг она почувствовала ледяной холод. Мороз охватывал ее руки, прополз по спине, достиг ног. Она застыла, не имея возможности двигаться, сопротивляться.

По ее плечу скользнула рука, забралась под тонкую ткань и погладила грудь.

С бешено стучащим сердцем она открывала немой рот, но не могла закричать.

Он прижал ее к себе и стянул материю с ее плеча. Она отчаянно пыталась поднять руки, не дать мантии упасть, но та соскользнула с ее тела, будто ставшего мраморным. Лишь сердцебиение подтверждало жизнь в ее теле.

– Ты так прекрасна, – шептал он.

Его язык ласкал ее ухо, руки бродили по всему телу.

– Ты такая…

Внезапно он оттолкнул ее в сторону. «Что за черт. Кто здесь?» Он всмотрелся в мрачную темноту. Она взглянула на воду. А там плыл ревущий, охваченный огнями корабль-дракон. Его паруса раздувались, рвались от ревущего ветра. Наполовину сгоревший, он шел прямо на них. И тогда она увидела его. Глядя перед собой свирепым взглядом, ее викинг стоял на корме корабля-зверя. В свете огня были хорошо видны все детали его мускулистого тела, в одной руке он держал пику с толстым наконечником.

Ее сердце рванулось к нему, и она протянула руки. Его глаза увидели ее. Но, к ее ужасу, они были полны злобы. И тогда она поняла. Она стояла рядом с его заклятым врагом. Голая. Она наклонилась, чтобы поднять мантию, но ветер уже подхватил ее и понес вдоль палубы. Небеса, помогите ей! Она рванулась за ней, но та взлетела над бортом и поднялась высоко в небо, развеваясь как черный флаг, рассказывающий о ее падении.

Викинг, ведущий своего огнедышащего дракона, пронесся над водой с неимоверной скоростью. Ей стоило прежде все обдумать. Как она объяснит свое присутствие на корабле Кайла? Она и не знала, как здесь оказалась. Как она может надеяться на его снисходительность?

Стоя рядом, Кайл улыбался.

Она взглянула в это лицо, освещенное приближающимся судном. Его глаза светились удовольствием и… грандиозной уверенностью.

Его взгляд вяло остановился на ней.

– Извини, нас прерывают, любимая. Я скоро вернусь. Этот глупый варвар думает, что он мне ровня. – Он подошел к столу и снял свечу из подставки.

В немом восхищении она наблюдала, как он двинулся на корму… и зажег фитиль боковой пушки.

– Нет! – Она бросилась вперед, стараясь добраться до большого орудия, прежде чем оно выстрелит.

Слишком поздно. Ее остановил оглушительный взрыв. Прижав руки к груди, она наблюдала, как корабль-дракон накренился всем телом в дыму и огне. Она обратила внимание на Кайла. Он вновь заряжал пушку.

Второй заряд раскрошил в щепки нос корабля. Она взглянула на викинга. Все еще удерживаясь на голове монстра, он посмотрел на воду, похожую на бездонную дыру.

Через секунду послышался последний грохочущий выстрел. Он попал в рот дракона и разрушил его. Страшный взрыв потряс звездное небо, выбросив огненный дождь, пожирающий все оставшееся.

Воздух, корабль, море – казалось, что все горит. Ее викинг. Где ее любовник? Она пробежала вдоль борта, выглядывая, выискивая водную могилу. Она напрягала глаза, но так ничего и не смогла увидеть. Должно быть, она его потеряла. Она бросилась назад… и попала в объятья Кайла. Он обхватил ее руками, прижимая ее обнаженное тело к себе.

– Все в порядке, моя милая красавица. Я спас тебя от дикаря.

Она уперлась кулаками ему в грудь.

– Ты убил его! – Ее плач разносился эхом дальше и дальше, стелился над волнами, а она извивалась в его руках, стараясь освободиться.

Он откинул голову и рассмеялся над ее бессильной попыткой бороться. Она была его игрушкой, его беспомощной забавной игрушкой.

Да, лучше она умрет. Он убил ее любовника.

Не предупреждая, он оттолкнул ее от себя. Она зашаталась, но удержалась на ногах, а он достал маленький блестящий револьвер.

В страхе она отскочила назад и подняла руки, закрываясь от пули. Прошла минута тишины, она оглянулась и увидела, что оружие нацелено не на нее, а в воду. Она побежала к борту.

Сразу под собой она увидела викинга. Он появился на поверхности, сильно взмахивая руками, ухватился за веревочную лестницу и начал взбираться. Он встретил угрожающим и вызывающим взглядом ее радостное облегчение. Она увидела кровь на его голове раньше, чем прозвучал выстрел, и удивленные глаза.

Его руки тянулись к ней, но хватали только воздух. Она наклонилась, стараясь подхватить его, спасти его. Их пальцы соприкоснулись лишь на одно мгновение, и он упал вниз. Он падал, медленно умирая. Вода поглотила его. Затягивала вниз, на дно, в безжалостный ад.

Она кричала с болью в голосе среди оглушительной тишины:

– Джейк!..

Рэчел вскочила с подушки. Она дико озиралась. Увидев смутную фигуру Дианы на кровати рядом, она прилегла и тяжело вздохнула, чтобы успокоить бешено стучащее сердце. Это был только сон. Жуткий, страшный кошмар. Такое на самом деле не может случиться. Или может?

Глава 20

Губернатору Гейнзу было не очень приятно видеть лично Джейка. И Джейк покинул губернаторский дом, чувствуя, как его душит злоба на человека, заключившего с ним определенный договор на определенную тему. Но капитана Эйнсворта не было дома, и у Джейка не было выбора. К тому же губернатор отказался заняться делом, пока не будет точных доказательств, указывающих лично на Маклина. Доподлинных и законных.

– Плохи дела, если торопишься, – сказал Гейнз. – Если кто-то является головой, а ты отрезаешь пальцы, то этого недостаточно. Это только предупредит лидеров.

Да, но Гейнз удивился бы, как несколько этих пальцев могут указать прямо на голову.

– Держите глаза и уши открытыми, – приказал губернатор. – Следите за каждым движением преступников. Через некоторое время записи ми стера Беста будут тихо проверены.

Спускаясь по ступенькам главного здание Джейк заметил, как Бест наблюдал за ним, потом быстро вошел в здание. Случайное совпадение? Отбросив эти мысли, Джейк зашагал в сторону пристани. Проходя мимо ювелирной лавр «Пилоу и Дрю», он заметил в витрине блеск женских украшений. Он остановился и посмотрел в окно. Драгоценности всех цветов были перед ним. Один из камней светился полупрозрачным голубым светом, почти как глаза Рэчел. А другой квадратный камешек отражался тем же блеском, что и ее волосы цвета литого золота в огне. А были жемчужины, нежно кремовые, напоминавшие ее кожу. Может, если он подарит ей кольцо, она поймет, как она ему небезразлична. Как он хочет ее… Только ее. Он порылся в карманах и достал сорок три доллара монетами и двадцать банкнотами. Если он их потратит, ему придется перебиваться какое-то время, но если это поможет Рэчел забыть о Голди, то игра стоит свеч.

– О, плыву, как в тумане. Ты ли это, Джейк? – самодовольный, но тонкий голосок продекламировал сзади.

Повернувшись, он узнал малышку Пэквина. Она была больше похожа на мальчишку. Волосы были, как обычно, убраны под шляпу, а грязная юбка и кофта скрывали малейшие намеки на то, что это была длинноногая девочка.

– Джорджи! Как давно это было! Смотрю, ты еще не утонула. Все еще мчишься по порогам в Далласе?

Глаза сощурились, она рассмеялась.

– Да. И тебя, похоже, еще не придавило деревом. За исключением, может быть, бороды. С трудом узнала тебя. Ты стал красивым. Думаю, что смогу даже выйти за тебя замуж.

– Сожалею. Но я уже…

– Правда? Когда?

– В апреле.

– А, вот почему ты рассматриваешь дамские кольца?

– Да. Вот хотел удивить ее. А ты знаешь, если ты начнешь одеваться как девушка, то у твоей двери начнут толпиться парни с кольцом, а то и двумя.

– Да? Сначала пусть поймают мою лодку. И, кроме того, – сказала она, сметая пушинку со своего загорелого лба, – откуда тебе знать, как я выгляжу в платье?

– Ты забыла. Я видел тебя и твоего отца в прошлом году на открытии дома Клеру.

– И святые хранят нас, беды обходили нас стороной до сих пор. Та миссис Клайнсэсэр видела меня. И теперь всякий раз, когда мы приходим в Портланд, она и ее сплетницы-подружки начинают приставать к папе, чтобы он превратил меня в благовоспитанную девицу, – она нахлобучила свою провалившуюся бесформенную шляпу еще глубже, почти скрыв удивленно изогнутые брови. – Они чуть, было не довели его до пьянства.

– Как там старик Луи?

– Прекрасно, лучше всех, – она широко улыбнулась уверенным выразительным ртом Пэквина. – Фактически даже Кади начинает верить, что папа наконец способен настоять на своем. Мой другой брат, Йоко, работает пилотом, ждет, что Кади вернется на Миссисиппи, и планирует уехать сразу же, как мы вернемся на «Дрим Элен».

– А куда вы с Луи собираетесь?

– Да в твою сторону. Видел ты новенькую «Виламет», которую только что спустили на воду? Мы с папой собираемся управлять ею в течение месяца или больше для одного его друга.

– О, это хорошая красивая посудина. В ней даже салон есть.

– Ага, я знаю. Будем надеяться, что они не откажутся.

Было очень странно, что это сказала девушка. Джейк заглянул в большие соблазнительные глаза, которые были только немного темнее ее медных волос.

Она, наверное, заметила, что озадачила его. Серьезное выражение сменила грубая улыбка.

– Плавать по реке рискованно. Всегда найдется тот, кто высматривает новый корабль, чтоб общипать его. И папа… – она покачала головой. – Ты знаешь, на что он похож после нескольких порций.

– Ну, я думаю, тебе не о чем беспокоиться. В нашей округе нет никого, кроме поселенцев и лесозаготовителей. За исключением нескольких происшествий на четвертое июля… Я ставлю на скачки своего чистокровного жеребца против того, которого привез Маклин. Мы планируем устроить настоящее событие из этого. Тебе тоже надо посмотреть.

– Если ты пообещаешь, что Принц победит, я прибуду к звонку.

– И в платье? – Джейк схватил отвислый край шляпы, стараясь стащить его.

Она наклонилась, чтоб увильнуть.

– Эй, если я смогу увидеть провал Маклина – хотя бы раз, – я оденусь даже по моде. Он испортил реку своими чертовыми бревнами и плотами.

Веселая улыбка Джейка поблекла.

– Что ты имеешь в виду?

– Шум, – сказала она, сердито вращая огромными глазами. – Этот жалобный скрип слышен за милю. Достаточно заставить святого согрешить. Я думаю, что по этой причине люди уходят дальше в ущелье.

– А что они говорят?

– Они говорят, что им не везет с животными, часты пожары и все такое. Но у всех бывают неудачи время от времени. Я думаю, что это из-за шума.

Взяв его руку, она запрыгала на носочках.

– Эй, давай бросим этот разговор, войдем и подыщем твоей жене что-нибудь действительно симпатичное.

Джейк улыбнулся, будто позволял ей вытащить себя в магазин, наполненный стеклянными витринами.

– Ты разбираешься в драгоценностях?

– Конечно. Еще до смерти мамы она отдала меня в школу, мечтала, чтоб я ее закончила, хотя бы несколько семестров. Я могу накрыть стол и сделать отличный реверанс.

Разнообразие колец поразило Джейка. Он не знал, как будет выбирать, даже с помощью Джорджи. Но когда он сказал мистеру Дрю, седому мужчине с вечно грустной улыбкой, сколько денег он может потратить, выбор сократился до двух.

Джорджи примерила их на загоревшие, но все же великолепные изящные пальцы. Кольца оба были симпатичны, но ни у одного не было души и блеска Рэчел.

– Все, что я могу сказать, Джейк, – сказала Джорджи, когда он попросил еще раз примерить голубой сапфир, – это то, что хотелось бы увидеть твою жену. Наверное, это какая-то леди, если ты так себя ведешь. Но, Бога ради, выбери любое из этих проклятых колец.

– О, я полагаю, то, что у тебя на руке. У камня такой же цвет, что и у ее глаз. Я собираюсь его купить.

– Хорошо. Сделано, – она стащила его и сунула в руку мистера Дрю. – Заверните это, пожалуйста. Пока он снова не передумал.

– Но только, – заколебался Джейк, стараясь припомнить Рэчел, – ее глаза темно-голубые у центра, а ближе к краю они превращаются в блестящие льдинки.

Джорджи засунула руки в карманы.

– Ты говоришь как старый, больной любовью поэт, – она круто развернулась.

Выражение ее лица было такое, будто она съела лимон.

Джейк заломил еще сильнее ее мятую шляпу.

– Когда-нибудь ты вырастешь и влюбишься. И тогда ты поймешь.

Она выпрыгнула из-под его рук.

– Что ты имеешь в виду? Когда-нибудь вырастешь? Через четыре месяца мне будет восемнадцать лет. – Ее взгляд отнесло к окну. – Как я уже сказала, не могу дождаться, когда увижу ее. И глянь, как мистер Бест наблюдает за тобой. Я бы сказала, что ты становишься знаменитым.

Джейк обернулся и во второй раз заметил, как Бест рассматривает его с другой стороны улицы. Можно было подумать, что Джейк нацелил на него свой Хаукен, так быстро земельный учетчик развернулся и бросился бежать к зданию управления Орегон-сити… штаб Маклина, когда тот бывал в городе.


С каждым стуком часов возрастала медленная ярость. Скоро часы пробьют полночь. По ночам она часто слышала, как они отбивают одиннадцать или двенадцать, а иногда, что еще хуже, она просыпалась, когда они били час или два. К счастью, Диана всегда крепко спит, иначе бы повороты истосковавшегося тела Рэчел ее побеспокоили. Хотелось надеяться на то, что – будь это желание или возмездие – Джейк страдал хотя бы отчасти так же, как она.

Но логика говорила ей, что он не мучился, не мог страдать, иначе он бы пришел к ней.

Страшный сон, длившийся всю ночь после неудачного посещения Дженнингсов, перешел в другой кошмар – кошмар ее представлений и мыслей. Это продолжалось до обеда, когда ее позвали оказать помощь рабочему лесопилки. Отколовшийся кусок дерева ранил мужчину. Все время, пока она зашивала и перевязывала рану, она ощущала, как длинные щупальца Маклина коснулись и ее.

Позже, когда она наблюдала, как луна медленно передвигалась по ночному небу, она задалась трудным вопросом, Был ли Кайл тем благородным и учтивым джентльменом, каким он был в ее присутствии, или дьявольским злодеем, каким видел его Джейк?

Каждый восход был для нее благословенным облегчением. Она могла заполнить дневные часы работой по дому и шитьем нового платья. Особенно много времени она тратила на платье. А при этом старалась привести свои мысли в порядок, выбросить из головы Джейка. Она примеряла каждую деталь, прошивала каждый стежок с удовольствием.

И не важно, что говорила Эдна и она сама о том, какое хорошее впечатление она должна произвести на общество, она не могла отрицать правду. Она легкомысленно использовала свои лучшие ленты, чтобы украсить довольно низкое декольте хлопкового платья только для того, чтобы увидеть, как заблестят его глаза.

У нее была ничтожная надежда, что Джейк придет в начищенных ботинках, с букетом цветов в руке пригласить ее на праздник возведения сарая. И она не обратит внимания на то, что Маклин уже высказал свое намерение сопровождать ее на танцы… Она мечтала до тех пор, пока не пришла миссис Симпкинс с жалобой на зараженный палец на ноге.

Эта толстощекая дама не могла потерпеть и тут же рассказала Рэчел, что они с мужем заехали к Дженнингсам и узнали, что Джейк оставил им весь свой скот, а сам ушел.

Эта новость разбила все наивные надежды Рэчел. И еще хуже, Рэчел узнала, что глупый распухший палец был только предлогом для разбалтывания волнующих сплетен.

В дополнение к этой обиде, в этот же день, когда они с Эдной чистили картошку в яркой желтой кухне, за таким же столом, Дина занесла записку от Гарви, где он сообщал, что слышал о празднике закладки сарая и собирается вернуться, чтобы сопровождать ее… и он будет с восхитительным сюрпризом.

Эдна, разволновавшись гораздо больше, чем она, забыла манеры, вырвала записку из рук Рэчел и прочитала ее. Быстро просмотрев ее, она покраснела и с видом невинной овечки вернула. Но убеждающая улыбка все-таки сохранилась.

– Прости меня, но я просто хотела убедиться. Спасибо Небесам, он забыл твое грубое поведение после церкви. – Она обхватила Рэчел и крепко обняла.

Рэчел выпрямилась и освободилась от объятий.

– Может, Гарви и простил меня, но я его нет.

Темные глаза Эдны расширились.

– А что ты ему не простила?

Рэчел оперлась о рабочий стол и начала резать другую картофелину.

– Он не в первый раз присылает мне записки с тех пор, как уехал из города.

Эдна резко схватила свой нож для чистки.

– Ты никогда не упоминала об этом.

– Я была так дьявольски рассержена тогда, что если бы что сказала, то, наверное, это были бы сплошные богохульства. Этот мужчина, – сказала она, по ошибке начав выковыривать пятно, принимая его за гниль, – имел наглость послать мне статью о правильном и приемлемом месте женщины.

Кивая, Эдна расхохоталась понимающе.

– Она была напечатана в «Оригониане» в прошлом месяце?

– Не знаю, думаю, так.

– Матти Бейкер показала ее мне. Мы так над этим смеялись!

Рэчел посмотрела на нее с недоверием.

– Вы считаете смешным, что говорят, будто место женщины в богослужении мужчине? Почему, ведь это почти кощунственно? А еще там написано, что каждая женщина глупая, пустая и пагубная? Если бы Гарви был тогда рядом, я бы открутила ему костлявую шею, как цыпленку!

Эдна успокаивающе положила свою руку поверх ее.

– Или бы искромсала бы его, как если бы он был картошкой к среде?

Рэчел опустила глаза и увидела искалеченный картофель, оставшийся после ее работы.

– О, я же его безжалостно испортила, так ведь?

– Садись, – все еще улыбаясь, Эдна толкнула Рэчел в кресло и уселась сама. – Мы с Матти смеялись над тем, какую прекрасную работу проделала жена автора, убеждая его, что он единственный полноправный принц в своем королевстве. Эта женщина, видимо, наставляет ему рога, делает то, что хочет, и… – Эдна приподняла дерзко бровь. – И всегда знает, что делает он.

– Все это прекрасно и хорошо. Но когда кто-то, кого я почти не знаю, посылает мне это в письме…

Эдна пожала руку Рэчел, как будто молодая женщина была беспомощным неграмотным ребенком.

– Моя дорогая, это только подтверждает мои слова. Мистер Бест тобой очень интересуется. И когда он придет, я хочу, чтобы ты вела себя безукоризненно. – Она радостно вскочила. – Интересно, какой там у него сюрприз?

Рэчел не смогла скрыть тревоги в голосе.

– Бумаги о разводе, для подписи. Я даже не сомневаюсь.


– Проснись, проснись!

Глаза Рэчел быстро раскрылись. Она огляделась и увидела Диану, стоящую в их спальне у окна в розовой тени сбитых занавесок.

– Иди быстрей, пока она не кончилась! Радуга!

В халате цвета лаванды, с русыми волосами, поблескивавшими в слабом свете, юная Диана сама была похожа на радугу.

Все еще не проснувшись, Рэчел сдержала свои неодобрения и пошла смотреть на разноцветную виновницу. Присоединяясь к буйной девушке, она выглянула и стала свидетельницей появления одного из самых волнующих созданий Господа – сияющей дуги, которая почти целовалась с верхушками деревьев. Даже ели, похоже, заважничали, побывав под коротким дождем. Действительно волшебное зрелище!

– Смотри! – пронзительный голос Дианы звенел в ушах. – Разве она не самая красивая? – Она сжала запястье Рэчел и подтащила ее ближе. – Вот это вид! Сегодня я познакомлюсь с самым красивым парнем в целом мире. И мы будем танцевать, танцевать…

Заражаясь веселым энтузиазмом Дианы, Рэчел засмеялась и обняла девушку.

– Ты права. Хороший день для праздника. Ничего плохого не должно произойти в такой прекрасный день.

И вообще, сказала она себе в сотый раз с тех пор, как получила записку Гарви, что может случиться страшного, если и Кайл, и Гарви собираются сопровождать ее на танцы? Они джентльмены, и она сможет все уладить.

Ничего плохого не случится? Чепуха и вздор. Червяки и гады. Рэчел ходила туда-назад по голубому с серым ковру, лежавшему по всей длине гостиной.

Три часа назад семья Гриллзов уехала на праздник. И вот она ждет, выдерживая на себе ярды ткани персиковых цветов на кремовом поле и огромное количество дорогих оборок, окаймляющих упругость ее груди. И что из этого? Ни один из ее «джентльменов» еще не показался. Она провела целый час, завивая волосы и подкрашивая губы.

Она приложила прохладные руки к щекам и пошла на кухню ставить чайник. Чашечка чая успокоит ее. Зажигая огонь в плите, она услышала громкий стук. Радость и гнев боролись в ней за превосходство, пока она изучала кочергу, стоявшую у стены. Заинтересованная тем, кто же, наконец, пришел, она пошла к входной двери и открыла ее… почти задохнувшемуся Гарви, стоявшему и нервно теребившему шляпу.

– Спасибо Провидению, вы все еще здесь, – выдохнул он. – Я ужасно сожалею, что опоздал. Я очень стремился вернуться рано. «Виламет» должен был отправиться из Салема в восемь утра сегодня, а это около пятнадцати миль до нас. Но нельзя было найти капитана. Этот его милый симпатичный мальчик искал его по всему городу. И когда капитан Пэквин наконец показался, опоздав на полтора часа, он выглядел так, будто неделю беспробудно пил. И тут же оказалось, что что-то случилось с чертовым двигателем. – Глаза Гарви расширились, и он вздохнул. – О, извините мой язык. Это из-за плохого начала. Но я надеюсь, это будет самый замечательный день. Простите меня, пожалуйста.

Как она могла продолжать сердиться на того, кто так отчаянно старался угодить ей… даже если он послал эту неописуемую статью?

– Конечно, Гарви. Я понимаю. Но я удивлена, что не слышала свистка по прибытии судна.

– А его и не было! Я, в конце концов, поехал сюда сам так быстро, как было возможно.

Он повернулся и указал на элегантного, но слегка блеклого гнедого. Позади животного стояла великолепная двухместная коляска с откидным верхом, с ярко-красными спицами и блестящим кожаным сиденьем, обитым по краю бахромой.

– Видите?

Она вышла из дома.

– О, вы в этой коляске выглядите как преуспевающий банкир. Эта лошадь верховая? Обрезанный хвост и все остальное…

– Итак, вам нравится коляска, верно? – сказал он с довольно тщеславной улыбкой. – Она ваша.

– Не глупите.

– Я серьезно. Мне очень приятно вручить ее вам.

Она посмотрела сначала на коляску, потом снова на него.

– Вы смеетесь?

Он шире распахнул руки.

– Нет, правда. В непогоду или в солнечный день вы можете теперь ехать куда захотите.

– Но откуда коляска? И сколько она стоит?

– Вам не стоит забивать вашу милую головку такими пустяками.

Теперь она возненавидела эту надоедливую фразу. Она утомленно поморщилась.

– Действительно, – настаивал он, беря ее за руку.

Рэчел выдернула ее.

– Я уверена, вы не думаете, что я приму такой дорогой подарок от вас.

– Ну, если быть точным, этот подарок не от меня.

«Может, от Джейка? – вспыхнуло в мозгу. – Конечно, нет, ты глупая девчонка. Тогда от кого?»

– Горожане планируют купить ее и вернуть деньги мистеру Маклину, когда продадут урожай осенью.

– Маклин? – ее голос задрожал от ярости. – Ну, это уже слишком. Перестанете ли вы все когда-нибудь соваться в мою жизнь?

Гарви выпрямился, и голос возвысился, когда он строго ее отчитал.

– О, куда делась та милая юная леди, которой я так восхищался?

Успокоившись, Рэчел вздохнула и улыбнулась.

– Простите мне недостаток манер. Но что касается подарка, мне нужно время обдумать, принимать его или нет. А сейчас позвольте мне взять мои вещи, и мы будем готовы отправиться.

Когда она вернулась, Гарви направил коляску по дороге на юг.

– Далеко ли это? – спросила она, завязывая вежливую беседу.

– Миля или около этого, – он повернулся и усмехнулся. – Не так уж далеко, учитывая то, как я соскучился по вас за две недели.

– Но я чувствовала ваши мысли на расстоянии, – заметила Рэчел, поправляя юбки. – Очень надеюсь, что Орлетта Колфакс будет на этом празднике, – сказала она, круто меняя тему разговора. – Я послала ей записку, приглашая настоятельно приехать. И Эдна согласилась подружиться с ней и представить ее другим леди.

Улыбка Гарви потускнела.

– Вам в действительности не следует водить знакомства с ней, да и с остальными Колфаксами. Они такие… некультурные.

– Но она моя подруга.

– Моя дорогая, если мы хотим обелить ваше истинное имя, спасти репутацию, вы должны расстаться с такими неподходящими связями.

– Мне жаль, что вы так думаете. Но это невозможно, Орлетта была верным другом мне, когда я ужасно нуждалась в помощи. Я не повернусь к ней спиной теперь, когда она нуждается во мне.

– Вы слишком большой альтруист. Но, несмотря на это, я вас люблю.

Перекинув поводья в одну руку, он взял ее руки и сжал их, в то время как его глаза жадно оглядывали ее лицо и декольте.

– Говорил ли я вам, как захватывающе прекрасны вы в этом платье?

– Спасибо, – пробормотала она, освобождая свою руку.

Она внезапно почувствовала себя слишком обнаженной: сильно оголенные плечи предназначались не для его глаз.

Будто прочитав ее мысли, Гарви отвел от нее взгляд и, глядя на дорогу впереди, спросил сдавленным голосом:

– Я случайно видел Джейкоба Стоуна в Орегон-сити на прошлой неделе. Вы ничего о нем не слышали с тех пор?

Мысль о том, что надо говорить с Гарви о Джейке, заставила сжаться ее сердце. Почему именно сегодня нужно подымать этот вопрос?

– Нет, – сказала она как можно спокойнее, надеясь, что такой ответ удовлетворит его.

Нараставший стук молотков достиг ушей Рэчел за полмили до того, как они с Гарви выехали из леса. Был почти полдень, и сарай Бена Стоктона был почти поставлен. Мужчины ползали по верхним перекладинам корпуса, как муравьи по скелету. Они работали вместе очень быстро, стараясь прибить доски до наступления темноты. Острый запах свежесрубленного дерева наполнял воздух, смешиваясь с ароматами запеканки и мяса, стоявших на сделанных наскоро столах. Женщины занимались кастрюлями и сковородами, добавляли ложек, где не хватало, ставили чашки и стаканы, резали мясо и хлеб, готовясь к обеду.

Рэчел чувствовала себя ужасно неловко оттого, что появилась во второй раз на людях с Гарви. Но он, конечно, не обращал на это внимания. Пока он шел – нет, вышагивал вокруг коляски, помогая ей спуститься, – Рэчел искала глазами Орлетту.

Ее приятельница, похоже, чувствовала себя как дома, наливая в чашки кофе. Потом Рэчел заметила хрупкую Эдну на другой стороне от столов. Она разливала по стаканам лимонад.

Эдна увидела Рэчел и помахала ей, потом сказала что-то Орлетте, и та посмотрела, криво усмехнувшись.

Рэчел тоже помахала им в ответ, согретая мыслью о том, что Эдна советовала отбросить предрассудки. Ее обрадовал дружеский прием.

Приезд Рэчел в сопровождении Гарви вызвал движение и среди других женщин. Щедро одаренная природой Матти Бейкер махнула деревянной ложкой:

– Рэчел, дайте мне руку.

Она моментально забыла о Гарви. С протянутой рукой он ждал, чтобы помочь ей выбраться из экипажа. В отличие от рабочей одежды других мужчин, он был одет в свой обычный серый деловой костюм.

– Спасибо, Гарви, – сказала она с небрежной улыбкой.

Спустив ее вниз, он схватил ее руку и повел вдоль ряда обеденных столов и лавок, сделанных из досок, настланных на бочки и бочонки.

Их перехватила Эдна.

– Наконец вы прибыли. Я чуть не послала Питера домой за тобой. Мы сейчас собираемся звать мужчин на обед.

Подошла Матти, сопровождаемая компанией женщин, которых Рэчел видела в церкви.

– Рэчел, дорогая, я так рада, что ты успела к обеду. И вы тоже, мистер Бест, – когда она улыбнулась, в уголках глаз образовалось множество веселеньких морщин.

Потом она округлила глаза, глянув через плечо Гарви.

– О, какие красивые лошадь и коляска, мистер Бест.

– Э-э. Вообще-то, это принадлежит Рэчел.

– Рэчел? – Матти удивленно подняла брови и повернулась к Эдне, которая смотрела такими же озадаченными глазами.

– Матти, ты нас не представила, – сказала усталая блондинка с волосами цвета помоев, стоявшая позади.

– О, да, миссис Стоун – миссис Лумис. Женева, мама друзей Дианы – Хлоу и Мардель.

– И еще троих, – добавила та с подозрительной усмешкой.

– Рада познакомиться с вами, – Рэчел протянула руку.

– Мистер Бест, – сказала Матти, – не хотите ли пройтись, пригласить мужчин к обеду. Пора садиться.

– Конечно, миссис Бейкер, – он выпустил пойманную руку Рэчел и повернулся к ней. – Я вернусь через минуту. Оставьте для меня за столом место рядом с собой.

После того, как он ушел, Матти снова заговорила, на этот раз громким шепотом:

– А теперь, Рэчел, расскажи нам об этой лошади и коляске. – Она и все другие склонились поближе.

– Я даже не знаю, что сказать. Вы, наверное, знаете об этом больше, чем я.

За этим последовала пауза. Все стояли озадаченные. Внезапно Эдна отвела взгляд от Рэчел.

– Пошли, девочки. Мужчины идут. Нам лучше вернуться к работе.

Рэчел надеялась сесть за обедом рядом с Колфаксами или с семьей Гриллзов, но Гарви усадил ее туда, где сидел рыжий компаньон Маклина, Жанет Торнтон и мужчина с толстым подбородком и круглым животом.

Коук Лайэнс встал и снял шляпу.

– Как приятно, что наш стол украшает такая милая леди.

– Здравствуйте, – кивнул другой мужчина, цепляясь своим выпячивающимся животом за край стола, вставая для приветствия.

Жидкость из стаканов исчезла еще до того, как Жанет села.

– Меня зовут Рой Торнтон. Я управляю отелем. Надеюсь, с моей женой вы уже встречались. – Он слегка повернулся и протянул руку к по-рабочему одетой женщине.

Кивнув, миссис Торнтон улыбнулась.

Как и все, Рэчел положила в свою тарелку всех щедрот со стола и уже поднесла ко рту вилку с первым куском жареной свинины, когда через три стола от них поднялась миссис Симпкинс, стуча прутиком по звенящему треугольнику.

– Саблет произнесет сейчас речь, – сказала она, и послышался стук падающих на тарелки вилок.

Ее муж встал, а все остальные опустили головы.

– Всемогущий Боже, мы собрались здесь сегодня с чувством христианской любви и милосердия, чтобы построить хлев для молодого Бена и его новой жены. Благослови наше дело. Мы также просим, чтобы ты не оставил Дженнингсов в трудное для них время. Спасибо за благодарственную щедрость людей, поделившихся своим имуществом с этой потерявшей надежду семьей. Благослови нашу трапезу, которая, возможно, прибавит нам сил, и мы сделаем все дело на сегодня. Во имя Иисуса Христа. Аминь.

Брат Симпкинс не успел опуститься на свое место, как стук ложек и посуды зазвенел в воздухе.

Слезы благодарности выступили на глазах Рэчел, когда она представила, как все повезут Дженнингсам дары, а те даже не знают. Через пелену слез она смотрела на дорогие лица людей, которые не только спасли эту семью, но и ее снабдили домом, лошадью и коляской. Вытирая сырость с лица, она посмотрела на торчащие, как руль велосипеда, огненно-рыжие усы мистера Лайэнса. Они шевелились, когда он жевал.

Он заметил ее взгляд и улыбнулся, нисколько не смутившись.

– Вы знаете, – сказал он, откладывая вилку, – в тот день, когда мы приезжали к вам, мы думали, что выполняем миссию милосердия. Леди вашего воспитания и все такое… Мы думали, что вы ухватитесь за эту возможность вернуться в цивилизацию.

– Понятно, – Рэчел приковала его глубоко посаженные голубые глаза своим напряженным взглядом. – Вы думаете, что дама с хорошим воспитанием может не принимать во внимание супружескую клятву, если ее окружение ей не подходит?

Все остальные за столом повернулись к ним. Лицо Лайэнса вспыхнуло и стало похоже цветом на волосы.

– Полагаю, мы поступили необдуманно. Но дело в том, что мы не хотели, чтобы кто-то с навыками врача провел впустую время в глуши. Мы просто не подумали.

Рэчел дернула бровью.

– Конечно, вы наверняка не подумали. Но я решила забыть этот неприятный эпизод. Давайте договоримся не вспоминать об этом больше? – И она в первый раз подарила ему легкую улыбку.

Гарви дотронулся до нее под столом и пожал ей руку. Она так и не поняла, поздравлял он или порицал. В конце концов, мистер Лайэнс важен Гарви как банкиру.

– Мистер Маклин сказал, что у него проблемы с пароходами в Колумбии, – сказал Гарви, меняя тему.

Когда беседа перешла на бизнес, Рэчел спокойно доела обед. Наслаждаясь пирушкой, она посмотрела на столы и увидела, что сыновья Колфакса сели и туда и сюда. Гарланд сидел рядом с Дианой Гриллз. Она была похожа на юную девушку, готовую наряжаться в гвоздики и лаванду. Потом Рэчел увидела Амоса, горячо спорящего с Карсоном Гриллзом и другим мужчиной. Ее взгляд натолкнулся на Сару Бет, выглядевшую совсем ангелом с детскими голубыми глазами. Ее вьющиеся волосы, спадающие с плеч по обе стороны тонко очерченного лица, прибавляли невинности и гордости. С одной стороны от Сары Бет сидел мужчина, своим квадратным лицом и солидной мускулатурой напоминавший Робби Стоктона. «Это, должно быть, Бен», – подумала она. Он был очарован каждым ее кокетливым движением. Но Мабель Стоктон, сидевшая справа, смотрела так сердито, что один ее взгляд заставил бы скиснуть молоко.

Рэчел повернулась и посмотрела на почти построенный деревянный дом, стоявший поодаль, немного на запад, подальше от запахов хлева. Она не сомневалась, что Сара Бет не может дождаться, когда попадет в свой собственный дом подальше от носа свекрови.

После обеда мужчины и подростки вскочили и снова вернулись к работе. Гарви снял пиджак и галстук, стащил перчатки и присоединился к ним. С сомнением в глазах Бен Стоктон дал ему молоток и несколько гвоздей и указал, какую перекладину надо чинить. Рэчел не могла сдержать смеха видя, что Гарви гораздо чаще попадает мимо гвоздя, чем по нему. И вообще она решила, что до этого он никогда не держал в руках молоток. Но, даже стукнув молотком по большому пальцу вместо гвоздя, он не перестал шутить, и все другие мужчины стали обращаться с ним как с равным. Даже Карсон Гриллз шутил с ним.

После того, как столы были убраны, женщины сели вышивать на стеганом покрывале сплетенные между собой обручальные кольца. Они начали эту работу еще утром. Это будет символом начала новой жизни Сары и Бена в их новом доме. Работая, женщины слегка болтали. Тем же занимались Рэчел и Орлетта. Она бы чувствовала себя еще удобнее, если бы отсутствие Джейка и присутствие Гарви не было бы столь очевидным.

За полчаса до того, как солнце село за покрытые снегом горы, был забит последний гвоздь. Похожий на огромную летящую птицу, построенный сарай отбрасывал гигантскую тень на весь луг. Уставшие мужчины с покрытыми потом и пылью лицами пошли к ручью умыться и переодеть рубашки, пока женщины торопливо накрывали столы продуктами и посудой.

Мужчины вернулись, оставляя влажные следы. Они выглядели оживленными после холодного купания и при мысли, что после ужина они отметят возведение хлева громкими, резвыми танцами. Юбки женщин будут развеваться, а ботинки мужчин громко топать. Приближаясь к столам, они смеялись и подшучивали друг над другом.

Гарви, чьи волосы намокли и были зачесаны назад, а галстук почти развязан, шел прямо к Рэчел. Широкая улыбка и жаждущие глаза.

– Ты мне приготовила ужин, женщина? Я так голоден, что могу съесть лошадь.

Грубый выбор слов изумил Рэчел, и она рассмеялась:

– Идите сюда, добрый рыцарь. Я заняла вам место.

Эти намеки, что она была его любимой женщиной, мучили ее. Она открыла рот, чтобы ответить, но Амос вступился. Он смотрелся как-то глупо в котелке на голове.

– Итак, миссис, – сказал он, протянув одну руку, а другой будто бы держал скрипку. – Вы планируете пройтись в танце со всеми молодыми парнями?

– Конечно, – ответила она, чувствуя, как растет радостное возбуждение по мере приближения времени танцев.

– Вы порадуете нас парочкой песен?

– Что? О, нет. Я не могу.

– А я уверен, можете, – сказал он, уверенно глядя ей в лицо.

И прежде, чем она успела повторить отказ, он спросил:

– Что слышно о Джейке? Он должен был вернуться еще день назад.

– Ничего, – внезапная тревога напомнила ей страшный ночной кошмар.

– Странно. – Он приподнял шляпу и, быстро взглянув на Гарви, развернулся и поспешил к своей жене.

Гарви проследил взглядом за Амосом, пока тот не удалился на достаточное расстояние. Спустя несколько секунд он повернулся к Рэчел.

– Я уверен, вы не пойдете на сцену с этими разбитными людишками.

– Нет, Гарви, – сказала она, не обращая внимания на его высокомерие. – У меня нет таких намерений.

Что-то вдруг привлекло его внимание. Его взгляд опустился и прилип к кому-то за ее спиной. Она повернулась и увидела Кайла Маклина, ехавшего на прекрасном сером жеребце.

– Иди сюда, – сказал Гарви, – нам лучше сесть.

Со своего места за столом Рэчел хорошо видела Маклина. Он спешился и направился к тому месту, где сидела семья Стоктонов. Как всегда, на нее произвел впечатление фасон его костюма, и еще больше то, как хорошо он сидел на нем.

– Рэчел, передай мне хлеб, – сказал Гарви непозволительно грубо.

Она посмотрела на сидящего напротив Гарви, тот сидел спиной к Кайлу.

«И след пропал от его былого юмора. И даже «пожалуйста» забыл, – думала она, подымая хлебницу и подавая ему. – Его безупречные манеры решительно начинают испаряться».

Потом он взял вазу, не сказав «спасибо». При этом он повернулся и глянул на мистера Маклина.

«Нет сомнений, – заключила Рэчел, – мой друг просто ревнует. Появился соперник, более решительный, более удачливый. Но где же Джейк?»

Глава 21

Отец Бена Стоктона постучал по железному треугольнику, требуя тишины. Когда все обедающие повернулись, готовые слушать, он подошел к Кайлу Маклину, стоявшему рядом с Беном и Сарой Бет.

– Я думаю, вам надо знать это, – сказал старик. – Мистер Маклин здесь только что дал моему мальчику и его новобрачной сотню долларов. Он дал деньги, чтобы помочь им начать новую жизнь на новом месте. И это заслуживает бурных аплодисментов.

Находившиеся уже в веселом расположении духа с энтузиазмом захлопали, за исключением Гарви, как заметила Рэчел, и Амоса, сидевшего с семьей за соседним столом. Она догадывалась, почему никак не реагировал Гарви, но маска на лице Амоса ее озадачила.

Она не могла постичь, почему человек с жизнелюбивым темпераментом Колфакса был охвачен таким мелким недовольством. Но потом она решила, что Джейк тоже бы не хлопал.

Когда утихли аплодисменты, Бен крепко обнял Сару Бет.

– Я тоже хочу поблагодарить мистера Маклина. Это очень кстати для меня и моей маленькой миссис.

Лицо Сары Бет сияло, когда она смотрела на своего благодетеля.

– О, да, мистер Маклин. И я хочу, чтобы вы еще раз заехали сюда, как только мы устроимся. Я лично хочу высказать вам свою признательность, – ее последние слова вырвались сами по себе.

Она замешкалась и быстро добавила:

– Я накормлю вас настоящим домашним обедом.

Кайл небрежно улыбнулся, но потом вновь заиграли ямочки на его щеках.

– Ловлю вас на слове. – Он еще помедлил, а потом обратился к Бену: – Я очень люблю домашние обеды.

Потом взгляд Кайла остановился на Рэчел. Он приветствовал ее кивком. Она сделала то же самое и быстро отвела глаза, смущаясь, что ее пристальный взгляд был замечен.

Она снова повернулась и увидела, что Гарви буквально пожирает ее взглядом. Но Рэчел это не устрашило.

– Я вижу, что я не одна испытываю на себе щедрость мистера Маклина, – усмехнулась она. – Кажется, он очень заботится об окружающих. Не так ли, Гарви?

Он перевел взгляд с нее на Кайла и назад и выдавил улыбку, больше похожую на гримасу.

– Похоже, что так.

Оставив позади Стоктонов, Кайл двинулся прямо к Рэчел, оглядывая ее темно-синими глазами, окаймленными густыми черными ресницами.

Гарви притворялся, что не замечает его, до тех пор, пока Рэчел не сказала:

– Добрый вечер, мистер Маклин.

Без намека на улыбку Гарви оглянулся.

– Кайл, я рад, что ты смог это сделать.

– Да, я тоже, – говорил Кайл, не сводя глаз с Рэчел. – Добрый вечер, моя леди. Я был занят неотложными делами. – Он обратился к Гарви, слегка взглянув на него: – Я хотел бы поговорить с тобой утром о том деле, что мы обсуждали в Орегон-сити. В девять у меня в конторе.

Кровь вновь отхлынула от лица Гарви. Одна мысль о встрече с Кайлом, похоже, выводила его из состояния равновесия.

– Прекрасно. Тогда увидимся. – Гарви взял вилку, и его рука заметно дрогнула.

В противоположность этому разнервничавшемуся мужчине, Кайл расслабился и продолжал стоять позади.

– Добрый вечер, Жанет, – сказал он, дотронувшись двумя наманикюренными пальцами до полей своей черной фетровой шляпы, сокращая приветственные жесты. – Рой, Коук!

– Присядьте, – сказал мистер Лайэнс, указывая на свободное место за столом. – Рядом с миссис Стоун сколько угодно места.

– Ну что ж, спасибо. Надо и мне немного передохнуть.

Он обошел вокруг с другой стороны, пока Рэчел двигалась ближе к Жанет, освобождая больше места. Он перешагнул через лавку и сел, снимая и ставя перед собой шляпу. Пробежав пальцами по богатству черных, как вороново крыло, волос, он зачесал назад выбившиеся пряди.

Жанет поднялась.

– Я схожу принесу вам тарелку, мистер Маклин. Вам лимонад или кофе?

– Мне бы лучше стакан лимонада, – и он очаровательно улыбнулся пожилой леди.

Не обратив на его улыбку внимания, она ушла.

– Хорошо, что сели здесь, – начала Рэчел, поворачиваясь к нему.

– Я с вами полностью согласен. Я сел рядом с самой милой леди на всей нашей территории.

Краем глаза Рэчел видела, как бьется жилка на лбу у Гарви.

– Как прекрасно, что вы мне это говорите. Но я имела в виду удобство. Я надеюсь поговорить с вами по поводу лошади и коляски.

Брови Кайла изогнулись, и морщины покрыли лоб.

– Почему? С ними что-то не так?

– Нет, абсолютно нет. Они действительно великолепны. И коляска такая элегантная. Я хотела поблагодарить вас за беспокойство, но я никак не могу принять такой дорогой подарок.

Кайл взглянул на Гарви, а потом на нее.

– А разве Бест не объяснил? Все это было приобретено для того, чтобы вы могли ездить к больным даже в плохую погоду.

– Я объяснял это, – сказал Гарви с очевидным негодованием.

– Не в этом дело, – сказала Рэчел. – Вы наверняка понимаете, как неудобно мне его принять. Особенно с тех пор, как…

– Думаете, кого-то заботит, как коляска вам досталась? Когда они в беде, они хотят, чтобы вы приехали. Побыстрее!

– Он прав, мэм, – сказал мистер Торнтон. – Она вам нужна.

– Я этого не отрицаю, – сказала она.

Но ей не удалось продолжить. Встала Пенни Симпкинс и сказала, что пора поблагодарить.

«Это, возможно, к лучшему, – решила Рэчел. – Нужно найти момент, когда он будет один. Будет легче прийти к соглашению, когда решать будет он сам. Надо, чтобы и коляска осталась, и ее доброе имя было сохранено».

Когда обед закончился, Кайл принялся расписывать славное будущее Орегона и как он засветится от ее присутствия. Она не могла ничего поделать, кроме как наслаждаться увлекательной болтовней. Мистер Торнтон и мистер Лайэнс изумлялись. Но Жанет молчала почти так же, как и Гарви. Выражение ее лица напоминало то же, что было раньше у Амоса.

– Вам надо проехаться со мной вверх по Колумбии…

Прерывая приглашение Кайла, встала Пенни Симпкинс.

– Женщины, пора убирать посуду и столы. А мужчинам надо отнести лавки в сарай.

Никто не стал ждать, чтобы повторили еще раз. Все вскочили и в радостном возбуждении принялись исполнять поручения.

– Рэчел, – позвала стоявшая в нескольких ярдах Орлетта.

Она была похожа на мать семейства в голубом с серым длинном платье.

– Конечно. – Рэчел пробилась через других женщин, ходивших туда-сюда между столами и фургонами, перенося оставшуюся еду и грязную посуду.

– Этот большой чайник слишком тяжел для такой бедной старушки, как я, – сказала Орлетта, недовольно сдвинув губки.

Подпрыгивая, Рэчел подхватила почти пустой железный чайник, широко распахнув глаза.

– О, да, я вижу это. Давай помогу.

Подобрав юбки, чтобы не испачкаться закопченным чайником, женщины понесли чайник к фургону Колфакса и поставили на тележку.

Рэчел хотела возвращаться, но Орлетта рукой остановила ее.

– Подожди. Я хотела поговорить с тобой наедине. Чем ты думаешь, когда позволяешь крутиться вокруг себя этим двум койотам? Амос говорит, что ни одному нельзя доверить стирать пыль с твоих туфель.

– Я видела, как Амос смотрел на Маклина, когда тот приехал. Почему он его не любит?

– Он мне не говорил. Но из того, что я слышала, тот, похоже, хуже всякой грязной свиньи.

– Вот, даже так? Он всегда был истинным джентльменом в обращении со мной. И вежливым. Он однажды одолжил мне свой фургон, и мне не пришлось ехать домой с Эстер, Розой и их мужьями. Ты видела их с тех пор, как вышла замуж?

– Нет. Но я видела, за кого они вышли. Мне этого достаточно.

– В любом случае, Кайл одолжил мне фургон и теперь пригнал мне коляску, чтобы ездить к больным. Я собираюсь…

– Кайл? А теперь слушай, милая. Такой человек, как Маклин, ничего не делает просто так. Они всегда хотят что-то взамен. И я думаю, он хочет тебя.

– Да, я знаю. Он этого не скрывает. И мистер Бест тоже. И я знаю, они оба настроены развести нас с Джейком.

– Кстати говоря, о Джейке. Клайтон Дженнингс сказал, что он уехал в Орегон-сити на два-три дня. И если ты сказала что-то, чтобы оттолкнуть его, тебе будет стыдно. Он тебя очень сильно любит. И выглядит он гораздо лучше тех двух надутых типов.

– Успокойся, Орлетта, – Рэчел взяла за руку свою верную подругу.

– Все уже пошли в сарай.

– Все, кроме твоего сладкоречивого Гарви Беста. Ну, разве не самая прекрасная у него фигура из всех, что я видела? – сказала она с издевкой, указывая на дверь хлева. – Он ждет снаружи, чтобы войти вместе с тобой – чтобы все уверились, что ты с ним. Особенно твой самый щедрый друг, Кайл Маклин. Но, конечно, если Сара Бет его уже охомутала, то он этого не заметил. Она будет тянуться за ним, как глупый барашек.

– Послушай, Орлетта. Гарви сказал, что каждый в нашем обществе согласился собирать деньги и помочь доплатить за лошадь и коляску после сбора урожая.

– Правда? Я слышала, как весь день народ восхищается этой коляской, но не слышала, чтобы кто-то сказал, что собирается платить.

– Ты уверена?

– Спроси у Амоса. Поговори с ним. И заодно спроси о Маклине и этом напыщенном ничтожестве, – Орлетта кивнула в сторону Гарви. – И, Рэчел, – ее голос внезапно зазвенел от злости, – поговори с Амосом о Джейке. И внимательно слушай, что он тебе скажет.

– Прекрасный вечер для танцев, – сказал Гарви, когда к нему подошли две женщины.

По легкости, с какой он это произнес, было видно, что он уже овладел собой и был склонен шутить. К тому же Кайл ушел к сцене. Обрадовавшись, что он не испортит ей вечер дурным настроением, она сказала:

– Вы обещали мне первый танец, так что нам надо бежать. Похоже, заиграли «Золотые туфельки».

Лицо Гарви осветилось как ряды фонарей, когда они вошли рука в руке через открытые двери. Парочки и четверки стояли по углам и вдоль стен, заполняя почти целиком полхлева. В дальнем углу стояли на построенном из застольных лавок возвышении Амос, трое его сыновей и еще один скрипач. Они играли нежную мелодию. Костлявый мужчина, которого Рэчел видела с Женевой Лумис, стоял перед ними и отстукивал ритм.

Пары выстраивались с правой стороны от дверей. Робби Стоктон замахал обеими руками.

– Нам нужна четвертая пара. – Рядом с ними стояла Мардель Лумис, а Симпкинсы и Беннеты выстроились по обе другие стороны.

– Пошли, – сказала Рэчел и подтолкнула Гарви в квадрат как раз когда долговязый на сцене, с чертами лица скелета, начал счет фигурам.

Сначала парень и милая малышка-леди спустились в центр, с легкостью бабочки перевернулись. Рэчел и все остальные хлопали, пока Робби и Мардель стояли на середине, кружились и возвращались на свое место.

Дамы направо, а джентльмены налево. И по кругу разошлись в стороны. Обходя кругом Гарви, она продевала руку в руку, оглядывая при этом помещение. Она заметила Диану Гриллз, Хлоу Лумис и двойняшек, вышагивающих под руку с молодыми людьми, которых Рэчел еще не видела.

Удивляясь, как Гарланд позволил Диане очутиться в руках другого, она взглянула на сцену. Уголки рта юноши опустились, он склонился над гармошкой, играл не пропуская ни одной нотки, а глаза следили за банановыми локонами Дианы, свисавшими вниз по спине и плечам.

Прогуливаемся с дамой. Прогуливаемся с дамой.

Прогуливаемся с дамой. По всему кругу. Потом она поймала взгляд Кайла Маклина, устремленный на нее над головами остальных. Он был выше других, и из-за цвета волос его ни с кем нельзя было спутать. На одной щеке появилась ямочка. Он держал за руки пожилую миссис Стоктон, двигаясь по квадрату, но смотрел на Сару Бет. Она двигалась игриво сразу перед ним, прогуливаясь с мужем Беном. «Теперь я понимаю, почему так драматично изменилось настроение Гарви», – думала Рэчел.

Она оглянулась на по-детски счастливого Гарви и никак не могла понять, почему Эдна считала его лучшим. Захваченный интригой танца, он высоко шагал с большим энтузиазмом под бравурную музыку. Она должна была признать, что весь день он вел себя восхитительно, впадая в снобизм только раз или два. Хороший знак. Солидный. Надежный.

«Второй парень и милая девушка», – продолжал дирижер, весело напевая.

«К центру, легко, как бабочка…»

Гарви довел Рэчел до середины квадрата и покружил. Видимо, мысль, что он вскоре станет президентом банка, ослабила его ум. Он смеялся гораздо громче, чем позволял вкус, когда они возвращались на свое место.

Когда закончились «Золотые туфельки», музыканты заиграли без остановки «Путешественник по Арканзасу», потом живую мелодию «Турки в Стро».

Вспотев и задыхаясь от бодрого темпа, Рэчел почувствовала, как нагрелось ее тело под платьем. Когда музыканты остановились, она стыдливо приложила руку к сердцу и сказала, улыбаясь Гарви в глаза:

– Знаешь, я хочу пить.

– И я тоже, – он достал платок и вытер со лба пот. – Я возьму немного пунша и тут же вернусь.

«Я знаю, что так и будет», – подумала снисходительно Рэчел, наблюдая, как он и многие другие сосредотачивались у сервированного стола.

Выглядевшая несколько вызывающе в сине-зеленой шотландке Эдна подошла к Рэчел. Самоуверенная улыбка украшала ее милые черты.

– Нет никаких сомнений, – она прикрыла рот рукой и следила за Гарви. – Никаких. Мистер Бест буквально сохнет по тебе.

Громкий лязгающий звук донесся со сцены, где добивался тишины старший Стоктон. Позади него стоял Кайл Маклин. Элис Стоктон подняла его руку.

– Народ! Леди и джентльмены! Мистер Маклин хочет сделать объявление.

Кайл вышел вперед.

– Я думаю, – начал он голосом, достаточно громким, чтобы было, слышно в дальнем углу помещения, – вы все уже видели мое недавнее приобретение – прекрасную чистокровную верховую лошадь – Пегаса. – Он достал листок бумаги из нагрудного кармана и, взмахнув им, раскрыл. – У меня здесь записка от Джейка Стоуна, вызывающего меня на соревнование… здесь, в Индепенденсе… Четвертого июля!

Рэчел побледнела, услышав упоминание о Джейке. Но, похоже, никто не заметил. Вместо этого публика взорвалась восклицаниями, аплодисментами, топанием. Рэчел заставила себя хлопнуть несколько раз, но не смогла улыбнуться.

– Хочу добавить, – продолжал Кайл, когда гром аплодисментов утих, – мы планируем отпраздновать открытие первого банка в Индепенденсе.

Снова послышался гул толпы.

– Мы расскажем об этом вверх и вниз по реке, так что, леди, готовьте наряды. Этот день запомнится навсегда в истории этого прекрасного – если можно так сказать – города. Я заказал двадцать бочонков пива, и сейчас они на пути сюда.

На этот раз женщины не присоединились с громкими одобрениями к мужчинам. Кайл поднял руку, требуя тишины.

– Да, я думаю, 1843 будет знаменательным годом для Индепенденса. И, не делая каких-то авансов, в этом будет заслуга нашего нового жителя, миссис Рэчел.

Рот Рэчел открылся, но она тут же его закрыла, так как все глаза были устремлены на нее.

– Рэчел, не могла бы ты сюда подняться на минутку?

– Давай, Рэчел, – сказал кто-то и подтолкнул ее.

Она двинулась вперед. А потом, не видя удобного предлога к отступлению, она двинулась на деревянных ногах на сцену. Она взяла предложенную Кайлом руку и взобралась на помост. Он продолжал держать ее руку и когда проходил мимо улыбающихся сыновей Колфакса.

Амос стоял в стороне, пустая чашка из-под пунша висела у него на пальце. На лице отсутствовало какое-либо выражение, а это – верный признак неудовольствия. Рэчел чувствовала себя неимоверно виноватой.

– Я уверен, что теперь, – сказал Кайл, обращаясь еще раз ко всем внизу, – всем нравится, что в Индепенденсе есть человек, имеющий солидные медицинские навыки. И, я уверен, ее присутствие в Индепенденсе будет побуждать селиться у нас, а не в другом месте вдоль реки. Кто знает, может, не очень скоро сюда переведут столицу?

– Слушай, слушай, – закричал Коук Лайэнс.

Хохот заполнил хлев.

– Давай же покажем маленькой леди, как мы ее ценим, – все еще удерживая одну руку Рэчел, Маклин протянул откровенно и другую. – Как насчет больших аплодисментов?

Большинство людей хлопали от всего сердца, и смущенная улыбка заиграла на лице Рэчел. Она нервно оглянулась и увидела Сару Бет, державшую веер у самых глаз, сузившихся при этом до щелочек. По тому, как веер колыхался, Рэчел поняла, что Сара была зла.

Рэчел пробежала взглядом по окружавшим ее лицам и заметила Гарви. Его лицо выдавало муку, шея вытянулась, так как ему ничего не было видно из-за лысой головы Хомера Дорсета. Рэчел знала, что он волновался совсем не из-за двух пролитых чашек пунша, которые поднял повыше. Когда аплодисменты утихли, Рэчел кивнула несколько раз и самоуверенно произнесла:

– Спасибо… спасибо.

– Знаете, – сказал Кайл, поворачиваясь к Амосу, – мне кажется, что я не танцевал еще с доктором до этого. Мистер Колфакс, что если вы сыграете какой-нибудь вальс?

– Да, – горячо поддержал Гарланд.

Он попробовал гармошку.

– Гренди, сыграй это. Я обещал Диане первый вальс, – и, не дожидаясь ответа, он спрыгнул со сцены.

– Итак? – сказал Кайл, помогая Рэчел спуститься со сцены.

Она оглянулась на Амоса. На лице его бродила гримаса, когда он настраивал скрипку и поднимал ее к подбородку.

– Окажите мне честь, – Кайл поднял ее руку и зафиксировал, а другой взялся за ее узкую талию.

Находясь все еще в центре внимания, Рэчел чувствовала себя как птица в садке. Она пожала плечами.

– Спасибо, мистер Маклин. Мне будет приятно.

Приподняв край юбки, когда начались первые звуки вальса, она позволила ему повести ее по пустому полу.

Ее самоуверенность частично восстановилась, когда одна за одной к ним присоединились другие пары. Хотя, пока музыка не кончится, она не почувствует себя удобно. Однако, она должна признать, ей нравилось легкое, смелое кружение и ощущение, будто ты плывешь. Улыбаясь, она посмотрела на партнера и обнаружила, что он пристально смотрит на нее, а на его губах блуждает улыбка.

Ее сердце вздрогнуло. Это был тот же взгляд, каким смотрел на нее Джейк наутро после вместе проведенной ночи. Это всепонимающее ожидание… таким же взглядом Кайл смотрел и на Сару Бет. Этот мужчина был слишком развязен. Улыбка Рэчел потускнела.

– Вы действительно большой знаток вальсов, мистер Маклин, – сказала она, надеясь отвлечь его.

– Спасибо. Но я уверен, что все дело в вашей изысканной грации. Она вдохновляет меня, – от его похотливого взгляда не осталось и следа.

– О, я уверена, и другие дамы внушат вам то же самое, – она кивнула в сторону Сары Бет, танцующей с мужем.

Кайл бросил взгляд в сторону сияющей блондинки и вернулся к Рэчел. Послышался низкий смех.

– Ах да, нетерпеливая миссис Стоктон. Но вы, моя дорогая, принцесса этого бала. И любого другого, если хотите.

– Вы забыли, мистер Маклин, что я не могу быть ею. Я замужняя женщина.

– Мелкое неудобство. Вскоре вы забудете о существовании всех, кроме меня.

Брови Рэчел метнулись вверх, выражая удивление его сильнейшей уверенностью.

– Вам говорил кто-нибудь, что ваши глаза сияют как голубые бриллианты? – прижался в кружении Кайл.

– Вы первый в этот вечер.

– Я тронут, моя красота!

Когда они оказались в другом конце комнаты, Рэчел встретилась глазами с Гарви. Он все так же стоял на своем посту с чашками пунша в обеих руках. В сравнении с Маклином он был как черепаха против стрижа. Но в самом конце разве не черепаха выиграла соревнование? Ее настойчивость помогла больше чем дерзость. И, как и черепаху, Гарви можно принять во внимание. Он был единственным, кто действительно приехал за ней этим утром.

Когда она вновь взглянула на своего партнера, музыка замедлилась и закончилась тремя последними нотами. Кайл преувеличенно низко поклонился, и она смогла увидеть эстраду, или, если быть точным, хмурую физиономию Амоса.

– Играй еще вальс, – попросил Гарланд отца, все еще не выпуская из рук талию Дианы.

– Хорошая идея, – сказал Кайл, снова беря руку Рэчел как раз в тот момент, когда между ними возник Гарви.

– Твой пунш нагревается, – сказал Гарви, подавая его ей, а сам смотрел на Кайла.

– Спасибо, что подержал, – сказала Рэчел забирая.

– С большим удовольствием, – в его тоне не было теплоты.

– Ты очень заботлив, Гарви, – заметил Маклин.

В его голосе безошибочно угадывалась издевка.

– Но не подержишь ли ты эту чашку еще немного? Мы с Рэчел хотим станцевать еще один вальс.

Гарви задохнулся, его лицо покраснело.

– Рэчел, это…

Его перебил громкий голос Амоса.

– Гарланд, иди сюда. Теперь очередь Дональда танцевать. Рэчел!

Она не взглянула в его сторону. Она боялась отвести глаза от Гарви. Заставит ли ревность рисковать его постом в банке?

– Рэчел, – снова позвал Амос.

Гарви и Кайл повернулись в его сторону, таким образом освобождая Рэчел. Она шагнула к нему.

– Да?

– Иди сюда и сыграй на цимбалах. И тогда Дональд сможет потанцевать.

В нормальных обстоятельствах Рэчел и в голову не пришло бы демонстрировать свои незначительные способности перед заполнявшей целую комнату аудиторией. Но в тот момент…

– Вы меня извините. – Она почти побежала к сцене.

– Идите сюда, миссис, – Амос указал на то место, где на столе лежали цимбалы. – Мы сыграем «Моя дорогая». Вы очень трогательно поете это.

– Петь? – Она внезапно почувствовала, что у нее в горле сухо, как в пудренице.

Она допила содержимое чашки в три больших глотка и только потом опустила руки на инструмент.

Глава 22

Сентиментальные слова «Мой дорогой» лились в вечерних сумерках, бились в сердце Джейка, настоятельно тянули его в новый сарай, туда, где будет Рэчел. Так сказал сын Риггинса. Из распахнутых настежь дверей сарая падал свет на тропинку, приглашая уставшего путника войти. Войти туда, к Рэчел.

Джейк спешился, привязал Принца к нижней ветке ближайшего дерева и пошел к сараю. Войдя, он увидел танцующие пары. Его глаза искали молодую жену. Посмотрев через головы танцующих, он обнаружил ее на помосте.

Один вид ее, ее волосы, блестевшие словно золотые струи водопада, заставили его задохнуться. Ее огромные глаза, темные и сверкающие, ее голос, звучавший чистейшим сопрано, грудь, украшенная лентами и кружевами… Сердце Джейка бешено забилось. Кровь побежала быстро и горячо по телу, вниз, вниз, заставляя его томиться и страдать.

Сарай, наполненный людьми, отделял Джейка от Рэчел, но в тот момент он видел только ее. Она стояла за маленьким столом, выщипывая последние аккорды «Моей дорогой» на цимбалах. Цветастая ткань ее длинного платья чувственно подчеркивала привлекательные формы тела. Ткань выреза сползла, широкие юбки колыхались, когда она раскачивалась в такт последним звукам.

Она была чрезвычайно женственна.

– Джейк.

Кто-то тронул его за руку. С неохотой отводя глаза от Рэчел, он медленно повернулся и посмотрел на того, кто прервал его удовольствие.

– Джейк, – повторил Хомер Дорсет. – Тебе давно пора было вернуться. Где тебя черт носил?

Джейк снова взглянул на Рэчел.

– В Орегон-Сити, и здесь, в округе, – ответил он с отсутствующим видом.

Когда закончилась музыка, он попытался идти, но Хомер еще сильнее сжал его руку.

– Кое-что тебе все-таки следует узнать, прежде чем ты пойдешь.

– Позже.

– Нет, сейчас, – настаивал Дорсет.

Джейк возмущенно вздохнул и повернулся к Хомеру.

– Хорошо. Но давай быстрее.

– Я просто подумал, что тебе следует знать, что несколько волков вьются возле твоей милой, от которой ты ушел.

– Я не ушел от нее. Я уходил по важному делу. Ты хочешь сказать, что Гарви Бест ковырялся в моих бумагах на право владения землей?

– Нет, это Рэчел. Я говорю о Рэчел. Разве ты не знаешь, что нельзя просто уехать и оставить хорошенькую женщину в одиночестве. Черт, парень, это же не Филадельфия. Это Орегон!

Взгляд Джейка вернулся к жене. Этот дьявол Маклин помогал ей спуститься со сцены. Его кулаки сжались, он вновь посмотрел на Дорсета.

– Ближе к делу, Хомер. Что же произошло?

– Гарви Бест был…

– Еще один вальс, – послышался голос Маклина из другого конца сарая, где он обращался к музыкантам.

Злясь все сильнее, Джейк пробился сквозь толпу, расталкивая стоящих группками людей. Он отчетливо слышал бормотание соседей, когда приближался к Рэчел.

– Джейк, – послышалось с эстрады.

Это был громкий и требовательный голос Амоса. Когда Джейк взглянул на умиротворенную физиономию своего верного друга, до него донесся изумленный вскрик Рэчел.

– Рад видеть тебя, – продолжал Амос. – Мы уже начали волноваться.

Рэчел так и стояла с открытым от удивления ртом. Она провела рукой по глазам, будто не могла им поверить, потом резко выдернула свою руку из рук Маклина.

Джейк обернулся к Маклину, смотревшему на него удивленными глазами. Он, похоже, был потрясен еще более, чем Рэчел. Если это, конечно, было возможно…

– Добрый вечер, Стоун, – Маклин изобразил дружеский кивок.

Джейк попытался ответить беззаботным тоном.

– Привет, Маклин, – кивнув слегка вместо приветствия, он повернулся к Рэчел, старавшейся сохранять хладнокровие.

– Ты сегодня выглядишь ужасно привлекательно. Как ты поживаешь?

– Прекрасно, спасибо, – сказала она торопливым шепотом.

В лице у нее не было ни кровинки. Она была такой же бледной, как в тот день, когда они впервые встретились в лавке Дорсета. Такая же хрупкая, такая же слабая. Он чувствовал сильнейшее желание обнять ее, прижать к сердцу и держать так, пока она не почувствует себя вновь в безопасности.

– Амос, – сказал он, глядя через плечо Рэчел на Колфакса. – Так как насчет вальса?

Амос взмахнул скрипкой.

– Мальчики, – обратился он к присутствующим на сцене музыкантам. – Наш друг сказал еще вальс.

Когда Амос коснулся смычком струн, Джейк взял руку Рэчел.

– Потанцуем?

Она слегка спотыкалась, пока он в? – ее в центр комнаты.

Когда Рэчел подхватила юбки, они раздулись в воздухе, захваченные вихрем танца.

Захватывающие запахи французских духов, сиреневого мыла и слабого мускуса, присущие только Рэчел, щекотали его ноздри. Он глубоко вздохнул.

Она глядела на него ищущим взглядом, зовущим его, проникающим в его душу, приближающим их друг к другу. Вдруг она внезапно отвела глаза и опустила голову.

Джейк поймал себя на том, что они просто стояли в середине зала в течение какого-то времени. Он знал не глядя, что глаза всех присутствующих были обращены на них. Считая про себя «раз, два, три», он закружил Рэчел над полом.

Шаги Джейка, когда он танцевал, становились все увереннее. Но и в этот вечер он чувствовал себя неуклюжим медведем под пристальными взглядами окружающих. В конце концов пара рабочих с лесопилки закружилась в танце с двойняшками Веннет, и Джейк облегченно вздохнул. Он сконцентрировался на музыке. Мэри Редман как-то сказала, что как только он усвоит такт музыки и перестанет наступать на ноги партнерше, все будет в порядке. Однако он чувствовал бы себя гораздо более уверенным, если бы они с Рэчел гуляли по лесу.

Джейк посмотрел на нее сверху вниз, но она танцевала, опустив голову, и все, что он смог увидеть, – лишь ее макушка. «Почему она на меня не смотрит? – Он был удивлен. – Может, она думает, что я ее в чем-то подозреваю?» Нет, он ничего такого о ней не думал. Возможно, она просто стесняется. Он почти закипел от злости. В сравнении с Маклином, он, должно быть, похож на головореза из глуши. Деревенщина он или нет, а она – его жена, и она обязана кое-что объяснить.

– Рэчел.

Он почувствовал, как она дернулась. Потом она взглянула на него своими выразительными синими глазами.

– Да?

– Ты же знаешь, что я думаю о Маклине. Зачем же ты танцуешь с ним?

Ее глаза округлились, потом потемнели и сузились.

– Тебя не касается, кого я выбираю в качестве партнера в танцах.

Волна шока пробежала по нему, и он качнулся, теряя ритм вальса.

– Касается, пока ты еще моя жена, – сказал он голосом, полным неожиданно вскипевшей злости.

– Ты дал мне право самой решать все, когда бросил меня, оставил одну в глуши, где нужно защищать себя.

– Я этого не делал. Я оставил тебя в добротном доме, с запасом еды и дров. Я нашел для тебя сторожевую собаку, оставил тебе ружье для самозащиты, пока сам отсутствовал.

– Надо же, какой ты деликатный!

– Я намеревался вернуться вовремя, чтобы сопровождать тебя на танцы, чтобы извиниться за то, что накричал на тебя у Дженнингсов. Но кое-что случилось в пути, – он знал, что его извинения неубедительны, но не мог рассказать о человеке, который следил за ним и убежал в ночь, когда Джейк вышел и окликнул его.

За этим же человеком, хорошо ориентирующимся в горах, Джейк следил большую часть недели, пока не потерял его след в нескольких милях вниз по течению.

Рэчел резко остановилась, застыла на месте, а потом вырвала свои руки. Она измерила его угрожающим взглядом.

– Я понимаю, какой ты занятой мужчина. Слишком занятой, чтобы послать такому незначительному человеку, как я, хотя бы простенькую записку. – Огибая танцующих, она гордо двинулась от него.

Почувствовав, что его одиночество будет замечено, он бросился за ней.

– Рэчел, – позвал он, перекрикивая звуки музыки.

Она обернулась к нему лицом.

– Мистер Стоун, – оглянувшись, она прижала руку к виску. – Кажется, мне давно пора пожаловаться на головную боль. Если вы меня извините, я, пожалуй, уеду.

– Но ты не можешь ехать одна, в темноте.

– А я не собираюсь. Мистер Бест был очень добр и согласился сопровождать меня сюда, и я уверена, что он будет более чем счастлив доставить меня в город. Я желаю вам доброй ночи.

Подняв высоко подбородок и выпрямив спину, она развернулась и заторопилась к столу с пуншем. Переговорив с миссис Стоктон, она подошла к Гарви Бесту и заговорила с ним, потирая при этом лоб. Он улыбнулся и посмотрел в сторону Джейка, а потом вежливо подставил изогнутую руку. Они прошли под руку мимо молчаливых наблюдателей, отступавших назад, чтобы пропустить их к выходу.

Джейк наблюдал, как она исчезает в ночи, озадаченно соображая, как же она опять ускользнула из его рук. И какого черта она делает с Гарви Бестом?

Это издевательство поразило его рассудок. «Гарви Бест? Мы сейчас об этом узнаем».

Увеличив шаг, он достиг выхода в несколько секунд. Он хотел выйти, но был остановлен Хомером и Сэмом Дули, схватившими его за руки.

– Ну, – сказала Дули. – Я думаю, тебе надо немного остыть.

– Она уезжает, – Джейк вырвался из рук Сэма.

– Ее будет не трудно найти. В городе она остановилась у Гриллзов. – Неторопливость Хомера действовала ему на нервы.

– Итак, я с ней завтра поговорю.

– Что, скажи на милость, ты можешь ей сказать? – острые, режущие слова прозвучали сзади.

Джейк повернулся и увидел Эдну Гриллз, стоявшую уперши руки в боки.

– Если ты, Эдна, не возражаешь, это будет только мое дело.

– Ну, я его сделала и моим.

– И я тоже, – заявила Матти Бейкер, глядя на него с видом защищающейся гусыни.

– Тебе следует стыдиться своих поступков, – разглагольствовала Эдна. – Пришел сюда, разрушил радость бедной малютки, смутил ее так.

– Я…

Тут влезла Матти:

– Что можно ожидать от мужчины, меняющего славную трудолюбивую жену на э-э… сами знаете – что? Он способен на любое неслыханное поведение.

– А теперь, Матти, хватит, – зашумел Хомер.

– Не надо этих ваших «хватит Матти», мистер Дорсет. Как я слышала, в целом это была ваша идея.

Лицо Хомера затряслось.

– Нет, это не совсем точно, миссис Бейкер. И я извинился перед миссис Стоун. И если она меня простила, я думаю, что и вам стоит замолчать.

– Давайте обратимся к истинному виновнику, – сказала Эдна, глядя на Джейка. – Я не знаю, почему Бог решил, что такая прекрасная верующая леди, как Рэчел, подойдет тебе – как будто в своей жизни она мало страдала. Итак, она с тобой покончила. Достаточно. Какое право ты имеешь приходить сюда, вести себя, будто ты пострадавший? Как будто она тебе что-то должна?

Джейк засунул руки в карманы брюк, боясь, что случайно один из его кулаков заедет Эдне в ее большой рот.

– Если вы меня извините, – сказал он, отодвигаясь от нее.

– Нет, не извиню. До тех пор, пока вы не пообещаете мне, что оставите ее в покое и дадите ей развод. Дайте ей шанс начать новую жизнь с тем, кто ценится, как…

Карсон Гриллз резко вытолкнул свою жену из толпы, окружающей Джейка.

– Достаточно на сегодня, – резкий голос и строгий взгляд сделали свое дело.

Выражение его лица резко изменилось, когда он обратился к Джейку:

– Извините мою жену. Не знаю, что на нее нашло?

Слишком злой, чтобы принять чьи-либо извинения в этот момент, Джейк смог только кивнуть:

– Давай, иди, – Карсон толкнул Эдну в другой угол комнаты. – И ты тоже, – добавил он, хватая Матти за руку.

Во время этого скандала музыка вообще прекратилась. Амос сложил свою скрипку в футляр и сказал:

– Становитесь квадратом. Будет вирджинский шотландский танец.

К облегчению Джейка, все перестали смотреть на него. Вместо этого они кинулись искать себе партнеров и заспешили к центру комнаты.

Освободившись наконец, Амос спрыгнул со сцены. Он пробрался через танцующих и подошел к стоявшему в дальнем углу Джейку.

Когда приблизился Колфакс, толстый палец Хомера задвигался, подтверждая его слова.

– Я старался предупредить тебя, Джейк. Но ты меня не слушал. Ты появился как бык на бойню. Тебе бы надо идти домой и…

Отодвигая Хомера, Джейк пожал руку Амоса.

– Рад, что ты здесь. Мне сейчас очень нужно лицо друга.

Губы Амоса раздвинулись в улыбке.

– Думаю, это так, – он еще раз пожал руку Джейку.

– У меня в фургоне есть кувшинчик, – предложил Сэм. – Почему бы нам не сходить и не сделать по глотку?

– Хорошее предложение, – сказал Амос. – А ты как, Джейк?

– Конечно, почему бы нет. Ничего меня здесь не держит, – Джейк двинулся между Сэмом и Амосом, а в хвосте поплелся Хомер.

Пока они шли к фургону Дули, Джейк пристально всматривался в темноту, стараясь увидеть хоть тень Рэчел, но ее уже поглотила лесная чаща.

Сэм достал из фургона керамический кувшин и недоуменно потряс его.

– Что-то легкий, – он нахмурился. – Хомер, ты видел каких-нибудь молодцов возле моего фургона?

– Если подумать, то неподалеку я видел мальчишку Робби Стоктона с одной из девиц Лумис.

– Брось свои переживания и передавай, – Джейк взял его и вытащил пробку.

Опрокидывая кувшин, он почувствовал, как рот наполняется огненной жидкостью.

– Дай-ка мне промочить горло, – сказал Амос, беря кувшин у Джейка.

– А мне? – послышался женский голос.

Джейк аж подпрыгнул от неожиданности и повернулся, ожидая увидеть Голди. Но вместо нее приближалась Орлетта.

– Вы не собираетесь пригласить меня на вечеринку? – спросила она с издевкой.

– Конечно, – Амос шагнул вперед и протянул ей кувшин.

Попробовав выпивку, она помедлила некоторое время, переводя дыхание, и протянула кувшин Джейку.

– Ну, большой парень, ты же намеревался помириться с Рэчел. Что случилось?

– Что сделано, то сделано, – сказал Амос. – Тебе пора спустить пар и поболтать о чем-нибудь приятном.

– Да, – сказал Сэм, укладывая толстенную руку на плечо Джейка. – Она действительно прекрасная дама. Я абсолютно сожалею о том, что принял участие в ссоре, приведшей к таким отношениям между вами.

– Здесь больше моя вина, чем ваша, – сказал Джейк. – Мне надо было сразу сказать парням «нет» вместо того, чтобы тянуть разговор, как это делал я. Но я не мог побороть искушение и не попросить Голди показать зубы.

Качая головами, Сэм и Хомер улыбнулись.

– Да, это было здорово, – сказал Дорсет. – Голди не могла заткнуться всю дорогу до города.

– Я уверена, вы хорошо посмеялись, – сказала Орлетта. – Но пора перейти к делу. Джейк, что ты собираешься ей сказать?

Он допил глотком, затем вытер рот рукавом рубашки.

– Ну, я думаю, я просто… – он остановился на полуслове и всмотрелся в темноту за спиной Сэма. – Кто-то идет.

Все остальные повернулись в сторону нового сарая, и через минуту Джейк узнал парочку, направляющуюся к ним из темноты. Робби Стоктон и Мардель Лумис.

– Здорово, – сказал Сэм.

По удивленным лицам было видно, что юная парочка их не заметила.

– Здорово, – сказал Робби. – Я вижу, не нам одним надо глотнуть свежего воздуха.

Сжав его руки, Мардель хихикнула и склонилась к нему.

– А вы уверены, что пришли сюда за свежим воздухом? – спросил Сэм, указывая на кувшин в руках Джейка.

Глаза Робби расширились.

– Э-э, мистер Стоун, – воскликнул он, как будто заметил великана в первый за этот вечер. – Хорошо, что вы вернулись. Я ездил к вам, пока вас не было. Учил вашу жену запрягать лошадей и управлять фургоном. Такая маленькая, вы бы видели, как она быстро научилась управлять Самсоном и Спарки.

– Робби, а что с моим кувшином? – сказал Сэм дрожащим глубоким голосом.

Мальчик «не заметил» вопроса.

– Но я думаю, ей не придется водить фургон, раз мистер Маклин подарил ей эту чудную новую коляску.

Слова Джейка прозвучали как выстрел.

– Что сделал Маклин? Он дал моей жене лошадь и коляску?

– Да, – подтвердил Робби. – А лошадь одна из прекрасных верховых с укороченным хвостом и подстрижена. Маклин, всегда Маклин.

Джейк взглянул на сарай и шагнул вперед.

– Побудь здесь, большой парень, – сказала Орлетта, нажимая рукой на грудь Джейка. – Я разговаривала с Рэчел об этой коляске. Она сказала, что думала, будто горожане собрались заплатить за нее, она могла бы ездить их лечить одна в ней. Я ей все прямо объяснила и она сказала, что поговорит с этим денди-прилипалой.

– Что еще он ей дал? – прорычал Джейк. Робби отошел назад.

– Ну, э-э, однажды он одолжил ей свою пару и фургон.

Хомер придвинулся ближе к Джейку.

– И я слышал, что они пили это французское шампанское и ели маленькие шоколадные конфеты в ресторане. Это было в тот вечер, когда она впервые приехала в город. Это довольно подозрительно. Она пошла ужинать с Гарви Бестом… но домой к Гриллзам ее провожал Маклин.

Орлетта подлетела к Дорсету.

– Прекратите свои глупые сплетни, – она снова повернулась к Джейку. – Я знаю Рэчел лучше, чем кто-либо здесь. И знаю, что она не сделала бы ничего, что было бы неправильным или предосудительным. И если у тебя в этом большом черепке есть хоть капля разума, ты пойдешь к ней со шляпой в руках и попросишь простить тебя.

Громкий хохот вырвался из груди Джейка, когда он увидел появившегося в дверях сарая. Он бросился от нее.

– Что случилось? – закричала она.

Скользкая змея и блондинка в голубом платье пошли рука об руку к новому дому.

– Маклин, – прорычал Джейк, изготовившись догонять.

Дьявол остановился, заставляя сделать то же и девочку. Она оступилась и оперлась на него.

– Это Сара Бет, – сказал Робби. – Что она здесь с ним делает? – Он почти бросился бегом к парочке.

Другие последовали за ним.

– Робби Стоктон! – проворчала Сара Бет, упираясь руками в бедра, когда он возле нее остановился. – Если тебя поймают с Мардель, ее мама надерет тебе уши.

– А с тобой что сделают? – пригрозил он.

– Со мной? – складывая руки на груди, она открыла возмущенный рот в то время, как глаза рассматривали окружающих. – О, мои дорогие, какой у вас подозрительный вид. Я просто хотела показать этому милому джентльмену, куда я собираюсь поставить мебель, которую смогу купить на щедро подаренные им деньги. Разве не так, мистер Маклин?

– Конечно. Почему же нет? – сказал Маклин сочным небрежным тоном.

Сжав кулаки, Джейк остановился в нескольких дюймах и навис над ним.

– Как я понимаю, моя жена тоже испытала на себе немного твоей щедрости.

Маклин усмехнулся уголком рта.

– Я верну эту лошадь и коляску завтра, лично в руки, – Джейк наклонился еще ближе. – Если вам понятно, что я имею в виду. – Неспособный сдерживать себя, он рванулся к Маклину.

Сэм и Амос схватили Джейка с обеих сторон, а Маклин отпрыгнул в сторону, избежав падения.

Совсем не галантно он прислонился к дереву и засунул руку в пиджак.

– Прекрасно. Привези коляску назад. Я ей ее верну, когда она будет свободна от тебя. Я не могу позволить такой благовоспитанной даме влачить существование, которое можешь предложить ей ты.

Слова Маклина ранили, словно острый нож. И не важно, что Джейку хотелось верить в обратное, он знал, что этот трус был прав. Мышцы потеряли свою силу. Рэчел для него была слишком хороша. Как бы там ни было, он не позволит мошеннику Маклину знать это.

– Ты прав в одном, – сказал он убежденно. – Моей жене нужна лошадь и коляска. Я ее у тебя куплю. Сколько ты за нее заплатил?

Маклин достал руку из кармана пиджака и опустил ее.

– Тысячу долларов.

Джейк не был единственным, кто удивился цене, он слышал, как вздохнули многие.

– У меня нет таких денег. Я найду ей другую. Ту, которую смогу себе позволить.

– Вот что я тебе скажу. Я слышал, что ты рисковый парень. Я ставлю коляску, добавляю зарегистрированную верховую кобылу, плюс тысячу долларов. Все это твое, если твоя лошадь обгонит Пегаса на скачках четвертого июля.

– Я тебе уже сказал, у меня нет таких денег, чтобы спорить, – сказал Джейк, удивляясь хитрости дьявола.

– У тебя есть ферма. Я соглашусь взять ее.

– Ты не можешь сделать этого, – сказал Хомер, вмешиваясь. – Земли поселенцев нельзя покупать или продавать, или держать на них пари.

– Все, о чем я прошу, – сказал Маклин, – это чтобы ты ушел с земли. Что скажешь? Ты мужик, чтобы рискнуть? – Его лицо отвердело, так серьезен был вызов.

Амос сжал руку Джейка.

– Не делай этого. Все, что он теряет, – немного звона в карманах. А ты теряешь все, ради чего ты работал последние два года.

– Да, – добавила Орлетта, – и я не думаю, что Рэчел будет в восторге от жизни под деревом.

Джейк обернулся к Амосу.

– Принц обойдет его. Я не видел еще жеребца, способного выиграть у Принца.

– И я тоже, – сказал Амос. – Но это не значит, что это никогда не произойдет.

– А если я подслащу компот? – спросил Маклин. – Если ты выиграешь, я уйду с дороги у вас с Рэчел. А если ты проиграешь, то поступишь так же.

Молодая жена Бена Стоктона рванулась, озлобленно фыркнув:

– Я думаю, я достаточно для одного вечера надышалась воздуха, – локоны заплясали при каждом ее шаге в сторону заполненного музыкой салона.

Но глаза Маклина не отступались от Джейка.

– Ну, каков твой ответ?

Джейк был явно озадачен.

С тех пор, как он выкупил Принца у обанкротившегося золотодобытчика в Сан-Франциско, ни одна лошадь не смогла бы взять верх над горячим жеребцом. Но если Рэчел узнает, что она часть заклада, он никогда не сможет объяснить это. И ни за что – Маклин будет победителем задолго до Дня Независимости.

– Не делай этого, Джейк, – сказала Орлетта, стараясь опередить его окончательный ответ. – Рэчел тебе этого никогда не простит.

– Я джентльмен, – сказал Маклин. – Я не стану об этом распространяться.

– Если вы джентльмен, – усмехнулась Орлетта, – то я королева Англии.

Джейк покачал головой.

– Я не могу.

– Я так и думал, – с издевкой произнес Маклин. – Любой мужчина, покупающий жену, будет осторожен в возвращении ее назад.

Джейк рванулся, потянув за собой Сэма и Амоса.

Глаза Маклина расширились. Он отпрыгнул назад, когда Джейк попытался освободиться и схватить его. Амос и Сэм уперлись каблуками в землю и попытались удержать Джейка. Он зарычал, опустив голову, и снова рванулся.

Роби прыгнул на спину Джейка, обхватив его за голову и шею.

Рванув в сторону, Маклин сунул руку в куртку и выхватил что-то блеснувшее в свете луны.

– Глянь, у него револьвер, – завопила Орлетта.

Джейка не волновало то, что у сукина сына была пушка. Он рванулся вперед, стараясь сбросить троих мужчин, тянувших его назад.

Все еще отступая, Маклин поднял короткоствольный пистолет и прицелился. Он наткнулся задом на дерево, и пистолет громко выстрелил. Он упал из рук Маклина на землю.

Мардель Лумис завизжала.

Джейк кинулся смотреть, ранена ли девушка.

Маклин воспользовался невниманием Джейка и постарался подобрать небольшой крупнокалиберный пистолет.

Орлетта застала его за этим. Она оттолкнула оружие ногой, потом встала на него, прикрывая юбками.

Робби спрыгнул с Джейка и побежал к Мардель. Он взял ее за плечи.

– Тебе больно?

– Она ранена? – спросил Джейк, когда визг девушки сменился рыданиями.

Вытирая слезы, она прохныкала:

– Нет, – пробежалась руками по телу и подтвердила: – Я думаю, нет.

– Что там происходит? – послышался мужской голос у входа в сарай.

– Все в порядке, – прокричал Хомер.

Джейк заметил, что владелец лавки отбежал на безопасное расстояние от остальных.

– Так, небольшое происшествие.

Мардель перестала визжать, и любопытный человек вернулся назад в сарай.

Дикое пламя, бушевавшее в душе Джейка, понемногу начало утихать, мышцы расслабились и он разжал кулаки.

Амос и Сэм отпустили его, но не уходили от него ни на шаг.

– Робби, – позвала Орлетта, не сходя со своего места, все еще прижимая пистолет ногой. – Одолжи своей девушке платок, пусть утрет лицо, и уходите оба.

– Брысь отсюда, – сказала она, махнув рукой, и наклонилась за пистолетом.

– Если вы будете столь добры, – шагнул вперед Маклин и протянул руку. – Я возьму свое оружие.

– Я вижу, это один из новомодных крупнокалиберных пистолетов, – сказала она, разглядывая лежащее у нее на ладони оружие.

Она быстро взглянула на Маклина, вскрыла его и вынула оставшиеся патроны, после чего вернула.

– Мистер Маклин, похоже, у вас нет здесь больше дел, так что я предлагаю вам вернуться к танцующим и подыскать себе девочку. И постарайтесь на этот раз выбрать незамужнюю.

Маклин посмотрел на Джейка долгим взглядом.

– Если все меня извинят… – повернувшись на каблуках, словно молодой лейтенант, он направился к сараю.

– Я с ним еще не закончил, – прорычал Джейк.

– Сомневаюсь, чтобы с ним было иначе, – сказал Амос. – Будь осторожен.

– Не волнуйся, я хочу этого. Я уже оставил шрам на одном трусливом воре прошлой ночью. Последние несколько дней я старался поймать его. Он носит мокасины, но я думаю, что он не индеец. Хотя умеет скрывать свои слеты, Я потерял его след на этой стороне Салема.

– Так вот, что задержало тебя так надолго, – сказал Амос. – Клайтон сказал, что ты собирался отсутствовать всего несколько дней.

В круг вернулся Хомер.

– Почему за тобой следили?

Джейк медленно качнул головой.

– Не знаю. Нет оснований, – он повернулся к Амосу. – Но все же, видимо, они есть.

Хомер засопел.

– Какие причины?

Сэм вмешался в разговор.

– Джейк, Рой Торнтон приходил ко мне сегодня днем. Он сказал, что в салун этим утром заходил подозрительный тип. На нем были мокасины, и на одном из них задралась до бахромы кожа. Он спрашивал Маклина. А когда Рой сказал, что Маклина нет в городе, он спросил, как добраться до дома Чарли Боуна. Он исчез сразу, как только Рой сказал ежу, что это сразу за твоей землей. Ты когда-нибудь слышал о Черной Собаке Кэтлине?

– Ты сказал Черная Собака Кэтлин? – слова Орлетты прозвучали зловещим шепотом.

Амос повернулся к ней:

– Ты знаешь его?

– Нет, – сказала она, медленно качнув головой. – Но видела то, что остается после него.

– Я тоже слышал о нем, – сказал Джейк, понизив голос. – Он безумный метис из Блэкфута. Думаю, он давно приговорен к расстрелу или повешению. – Джейк взглянул в сторону пасущегося жеребца. – Думаю, мне надо съездить посмотреть по дороге. Хочу знать, что замышляют он и эти два бесполезных вора.

Амос положил руку на плечо Джейка.

– Надеюсь, ты не собираешься ехать туда в середине ночи, к тому же один. Там может быть западня. К тому же, мы все слишком возбуждены сегодня. Подожди до завтра, и мы поедем с тобой.

– Да, – согласился Сэм. – Почему бы тебе не заночевать у Лэйэнсов сегодня? Ты можешь поставить лошадь в мою конюшню бесплатно.

– Ты прав, мне кажется. Вреда не будет, если Черная Собака подождет еще один день, – Джейк тяжело вздохнул. – Я устал, наверное, больше, чем мне кажется.

– И первое, что ты сделаешь утром, – добавила Орлетта, – прежде чем делать все остальное, ты пойдешь к Гриллзам и выяснишь отношения с Рэчел.

– Сомневаюсь, что из этого что-то получится. Когда речь заходит о ней, – сказал Джейк, отвязывая Принца, – мне кажется, нам не удастся помириться.

Глава 23

Во время короткого путешествия назад в город Гарви ехал при свете обоих фонарей коляски. Рэчел была благодарна, что он с уважением отнесся к ее извинениям из-за головной боли и молчал все время, пока искусно направлял лошадь, избегая неровностей и корней на дороге. Темнота под кожаной крышей коляски скрывала его выражение лица. А она сидела и вспоминала тот момент, когда Джейк впервые появился. Похоже, что последний ночной кошмар стал явью, она будто бы попала обнаженной в руки запретного любовника.

И тут появился Джейк, столь божественно могучий, столь грандиозно сложенный, сильный, что любой другой мужчина в сравнении с ним казался хилым и невзрачным. А что делала она, ради Бога, на глазах ждущего, наблюдавшего всю эту сцену города? Она прилипла к Маклину. К тому мужчине, который в этот день подарил ей очень дорогой подарок. Им она сейчас же и воспользовалась. Она была с Кайлом – человеком, которого ее муж ненавидел и подозревал в чем-то страшном.

Но потом Джейк взял ее за руку своей сильной, но очень нежной ладонью. Этот простой жест заставил заныть ее живот, колени подогнулись.

Когда он вел ее к центру зала, она взглянула на капризные локоны светлых волос, окружающие его густые брови… Так много раз она отбрасывала эти локоны со лба. И всегда он хватал ее запястье и целовал ее ладошку в самую серединку. Потом она взглянула в его сочно-зеленые глаза и увидела острую тоску, желание, и – да! – любовь.

В какой-то момент, один незабываемый момент, она почувствовала себя заключенной в этом чудесном теле и ничего больше не существовало. Вся боль и злость, пустота, все страдания за последние недели исчезли без следа. Она задержала дыхание, сколько могла. Потом внезапно обнаружила, что они уже не танцуют. И никто не танцует. Все глаза в комнате были устремлены на них. За ними пристально наблюдали. И видели страсть на их лицах. Волшебная минута кончилась. В смущении Рэчел опустила голову и начала разглядывать коричнево-зеленую клетку на рубашке Джейка.

И когда она вновь встретилась с ним взглядом, его глаза были неприступны и холодны, словно изумруды, А потом начались ужасные события.

Откинувшись на стенку коляски, Рэчел поплотнее завернулась в шаль и вспомнила обвинения Джейка. От них ее знобило сильнее, чем от ночного бреда.

Повернувшись к ней, Гарви нарушил тишину.

– Вам холодно?

– Немного, – сказала она, вновь сев ровно.

– Осталось уже немного. Город сразу за поворотом.

– Я очень ценю то, что вы покинули танцы, не колеблясь ни минуты.

Гарви вывел коляску на главную улицу, и сразу стали видны смутные очертания зданий, ряды освещенных окон, особенно много их было в отеле.

– У меня нет другой возможности увидеться с вами наедине, без ущерба для вас, – признался он, поворачивая верховую на дорожку к дому Гриллзов. – Вы наверняка понимаете, как я жажду вашего общества. – Он придержал лошадь, и она замерла.

Положив поводья на передок, он снял перчатки и взял руку Рэчел. Даже в темноте она ощущала пристальный взгляд Гарви.

«Господи, пожалуйста, – молила она, – я не смогу справиться еще с одним препятствием сегодня».

– Мне действительно уже пора, – Рэчел попыталась высвободиться.

Гарви сжал ее руки еще сильней.

– Пожалуйста, я умоляю вас. – Это выглядело как откровенное предложение.

– Но я…

– Пожалуйста, моя дорогая, не прерывайте. То, что я хочу сказать, имеет значение для всей оставшейся жизни. Позитивное значение, я могу скромно добавить. Я мог бы предложить очень приятное морское путешествие, долгие поездки по стране, пикники в тени старого дерева. Но как стало очевидно из сегодняшнего фиаско, обстоятельства не позволяют нам такой роскоши.

– Гарви, – глубоко вздохнула Рэчел и отвернулась, чтобы избежать ревнивого взгляда. – Как я вам уже говорила, я замужем за другим. Я не свободна и не могу давать никаких обещаний.

– А я говорил, что смогу легко освободить вас от брачного контракта. Поехали со мной в Салем сейчас же. Мы доберемся всего за несколько часов. Губернатор сейчас там. Вы сможете встретиться с ним. – Его ногти впивались в ее руки. – И тогда мы будем свободны и сможем ехать куда захотим.

Она отпрянула.

– Вы делаете мне больно.

– Что? – Он посмотрел вниз и ослабил руки. – О, извините меня. Я ужасно сожалею.

– Гарви, я вам очень благодарна за предложение. Но я не могу просто так убежать с вами в середине ночи. Мы поговорим утром, когда я не буду так измучена. А теперь, пожалуйста, – сказала она, вырываясь из его цепких рук, – вы не поможете мне спуститься? Я действительно очень устала.

Гарви схватил ее за плечи.

– Я заклинаю вас, поехали со мной сейчас, пока не поздно.

Подымаясь, она рванулась из его рук.

– Ради всего святого, Гарви, вы слишком возбуждены, чтобы ясно мыслить. Пожалуйста, помогите мне спуститься.

Оказавшись, наконец, в одиночестве в темной комнате Дианы, освободившись из объятий Гарви, Рэчел до сих пор чувствовала силу оков его мольбы. Воспоминания душили ее. Она взбешенно сорвала одежду и бросила на стул, потом подошла к окну, открыла его и глубоко вздохнула. Мягкий поток воздуха раздувал шторы, охлаждал ее разгоряченное тело, напоминая ей ветер с гор. Она долго рассматривала их, но здание лесопилки заслоняло ей вид.

До этих пор она не осознавала, как дорога была ей вольная жизнь на своем собственном холме, как приятно было обозревать свою собственную долину, вдали от подсматривающих глаз. Даже сейчас, скрываясь в темноте неосвещенной комнаты, ей казалось, что кто-то наблюдает за ней из темных окон домов по другую сторону улицы, кто-то видит ее наготу.

Теперь она понимала, что манит многих в глушь. Почему люди, подобные Джейку, проводят большую часть своей жизни, свободно скитаясь в лесах.

Она была уверена, что он знал прелесть момента, когда стоишь на самом высоком хребте, обратясь лицом к солнцу, и видишь свод голубого неба – такой широкий, что он простирается над всей землей. Он очень тщательно, видимо, выбирал место, где проведет остаток жизни. Никто из тех, кто видел его свободную жизнь, не стал бы жить в городе или выбирать одно из поселений, спрятанных в лесах из густых высоких деревьев, как сделали Колфаксы и Дженнингсы. Джейку было необходимо ежечасно видеть горы, небо, простирающиеся перед ним просторы лесной целины. И вот теперь все это стало необходимо и ей!

В этот момент кто-то вышел из конюшни. Когда он двинулся в сторону отеля, Рэчел поняла, что это Гарви.

Он остановился и посмотрел в ее сторону. Она быстро скрылась за занавесками. Прошло некоторое время, прежде чем он повернулся и пошел в салун. Когда он открыл дверь, послышались звуки веселья, хриплый смех женщин. Рэчел усмехнулась, представив, как Гарви заплатит какой-нибудь распущенной девице, вроде Голди. Голди. Улыбка тут же исчезла. Она придвинулась ближе к подоконнику, надеясь услышать.

Но Гарви исчез в волнах света, закрыв за собой дверь, твердо решив утешиться в отупляющем пьяном и порочном веселье.

Вдруг ее внимание привлек стук копыт. Она взглянула на дорогу, всматриваясь в силуэт церкви до тех пор, пока не различила мужчину на лошади. По его размерам она моментально догадалась, что это Джейк. Она узнала, несмотря на то, что его войлочная шляпа была сильно надвинута на глаза, и он ссутулился, сидя в седле.

Он выглядел таким уставшим. Она почувствовала сильнейшую симпатию. Будто прочитав ее мысли, Джейк выпрямился. Взгляд Рэчел скользил по широченным, как у викинга, плечам, задержался на полной силы груди.

Он повернулся, посмотрел на дом Гриллзов и направил к нему Принца. Добравшись до закрытой калитки, он остановил лошадь.

Почему ей не пришло в голову, что он поедет за ней в город? Она невольно всплеснула руками, прикрывая свою наготу. Рэчел слышала скрип кожи, когда Джейк спешился. «Мой Бог, он входит!» Мысли Рэчел вихрем закружились. Что же ей делать? Впустить или притвориться, что ее нет дома? Не важно, как она поступит в будущем, а сейчас нужно одеться. Она побежала к своему платью, но в темноте не рассчитала расстояния и упала на оглушительно заскрипевший стул. Слышал ли это Джейк? Она бросилась к окну.

Все еще стоя перед калиткой, держась за нее рукой, он пристально смотрел на входную дверь. Но потом повернулся и пошел назад к Принцу. Он распряг лошадь и повел ее в конюшню.

Он не войдет, думала она, чувствуя разочарование. Он уходит. Она шлепнула по шторе, мешающей смотреть. Если бы он только взглянул! Разве он не видит меня, разве не чувствует, что я здесь? Рэчел сильнее склонилась к подоконнику и увидела, что он исчез в темной пещере сарая. Может он вернется. Может он сначала хочет позаботиться о лошади. Да, конечно же.

Внезапно через открывшуюся дверь вырвался свет. «Он вернется, – решила она. – Он должен». Она повернулась лицом к темной комнате. «Мне бы лучше одеться». Кружась по комнате, она нашла свой сундук и достала шелковый халат, а потом вернулась к открытому окну посмотреть на Джейка. Она стояла несколько минут без движения. Ее глаза горели от ожидания. Ее охватил жар, несмотря на освежающий ночной воздух. Подняв руку, она вынула шпильки и заколки из волос.

Когда ее волосы упали, она медленно встряхнула ими, позволяя ветру трепать локоны.

Прижав шелковую занавеску к телу, она продолжала смотреть, потерлась щекой о прохладную ткань. Кайма ткани скользнула по телу, вызывая непреодолимое желание у возбужденного тела.

Наконец погасли огни, и Джейк вышел. Ее пульс бешено стучал. Дыхание участилось. Она подалась вперед. Только бы Джейк пошел к ней.

Он двинулся к калитке, посмотрел в ее сторону и… направился к дому.

Ее сердце чуть не вырвалось из груди. Она быстро сунула руки в рукава халата и подвязалась.

Но подожди! Джейк повернул к отелю. К салуну. К Голди. Как он может? Ногти Рэчел впились в подоконник, пока она смотрела, как он подымается по ступенькам. Он стоял у входной двери.

Она задержала дыхание, ожидая, что он войдет.

Внезапно он развернулся и начал спускаться с веранды.

Потом большими, уверенными шагами он двинулся через улицу. К ней.

Рэчел развернулась, руки прижала к щекам, пытаясь остановить неукротимую улыбку. Подскочив, она кинулась к двери и вниз по лестнице так быстро, что ноги едва касались пола.

Свет, ей нужен свет. Она не хотела, чтобы он думал, будто она бродит в темноте.

Она вошла в гостиную. Нет, внезапный свет в передних окнах будет слишком явным. Развернувшись, она побежала в столовую, потом в кухню. Пошарив рукой по полочке над камином, она обнаружила спички и торопливо зажгла лампу на столе.

Она ждала стука, но услышала только скрип открытой калитки. Есть ли у нее время зажечь огонь в плите, чтобы согреть воды? Она рванула дверцу и достала всю растопку из деревянного ящика, схватила в углу масло и отчаянно разбрызгала его на щепки. Стук в дверь раздался внезапно, но все же она успела разжечь огонь.

Сердце Рэчел бешено застучало. Она почти бросила чайник на горячую плиту, засунула несколько поленьев в печь, схватила лампу и бросилась к входной двери. Послышалась новая серия ударов, когда она уже была у двери. Она взялась за ручку и заметила, что дышит слишком взволнованно. Она не хотела, чтобы он ее видел в таком состоянии.

– Кто там? – позвала она, стараясь унять дрожь.

Прошло добрых секунд пять в полной тишине.

– Это я, Джейк, – он говорил низким, приглушенным голосом, почти шепотом.

Глубоко вздохнув, она открыла дверь дрожащими руками. Он полностью закрыл прорез двери, в тусклом свете лампы его облик мог даже испугать. Ее сердце снова заколотилось.

– Ты пришел…

– Я должен был, – его слова были почти не слышны, и, спустя момент, он отвел взгляд и прерывисто вздохнул:

– Входи. – Она отошла в сторону.

Он двинулся за ней и закрыл дверь.

– Пойдем на кухню. Я собралась пить чай.

Она пошла впереди него, мучительно беспокоясь о каждом взмахе бедрами. Он заметил, что у нее нет ничего под халатом. Она знала, что он хочет ее. Она видела тот же голодный взгляд очень часто в зеркале. Она слышала его так близко, там, позади. Если она замешкается на секунду, он столкнется с ее изголодавшимся телом. Но разве они не одни и разве их не разделяет всего лишь лампа? Как легко будет задуть огонь в лампе и зажечь пламя в себе!

Но она этого не сделает. Так много осталось нерешенного. Она толкнула дверь в кухню и поставила лампу на стол. Ее свет заставил искриться окрашенную в желтое комнату. Это место слишком чистое и яркое, чтобы прятать ложь. Смогут ли они пройти сквозь это?

– Садись. Я проверю воду. – Повернувшись к очагу, она услышала скрип стула.

– Я пришел сказать… – его голос заглох.

Ожидая, когда он продолжит, она положила дрожащую руку на носик чайника. Его близость путала все мысли. Рэчел не могла вспомнить, что еще надо приготовить для чаепития. Она повернулась на негнущихся ногах и, затянув пояс халата, опустилась на стул напротив него.

– Вода еще не закипела, – произнесла она, чтобы хоть что-то сказать.

Он кивнул и посмотрел на свои руки.

Из ниоткуда появился ее славный викинг. Он никогда не опускал голову, боясь взглянуть на нее. Он знал, что хотел, и брал это. Ну, где же он сейчас, когда они оба столь в нем нуждаются? Одна мысль о своем северном великане наполнила ее силой. Сила вливалась в ее душу, наполняя тело нетерпением.

Он рывком поднял голову, и в доли секунды ее пронзил столь знакомый взгляд, взгляд викинга.

Потом его взгляд снова заметался.

– Я… э… пришел извиниться. Так случается, что всякий раз, когда я вижу тебя с… я-э… – он снова умолк.

Порывшись в кармане рубашки, он достал крохотную коробочку и протянул ей.

– Я увидел это, когда был в Орегон-Сити. Думал, тебе понравится.

Рэчел случайно коснулась руки Джейка, когда принимала подарок. Она вздрогнула и покраснела. Как быстро испарилась ее недавняя смелость! Боясь, что глаза выдадут ее колебание, она опустила их и сконцентрировала свое внимание на разворачивании кулечка из коричневой бумаги.

– У тебя все было в порядке, пока я отсутствовал?

Боясь, что голос будет дрожать, она просто кивнула, снимая остатки обертки.

– Ты действительно очень хороша, – он говорил тихо, но уверенно. – Особенно, когда волосы вот так просто распущены, ты красивее, чем в том длинном платье с глубоким вырезом.

– Тебе понравилось платье? – спросила она.

Нерешительно посмотрев на него, она почти растерялась, столь красноречивым было выражение его лица.

– Да, – выдохнул он.

Она быстро вернулась к своему занятию. Дрожащие пальцы извлекли кусочек ткани, в котором лежало кольцо. Грани его кристально-голубого камня засияли в свете лампы.

– О, – она достала его. – Голубой сапфир. Мой папа подарил мне такие же серьги. – Ее глаза наполнились слезами, когда она взглянула на дорогое лицо Джейка. – Ты купил это для меня?

– Одень его. Посмотри, подойдет ли?

Его слова были сильными, уверенными.

Она одела кольцо на третий палец, палец для обручального кольца. Оно было немножко свободным. Рэчел вытерла слезы и поднесла руку к лампе, стараясь поймать игру света в камне.

– Оно прекрасно. И мне как раз. Не то, что лошадь и коляска Кайла Маклина, – уже произнося слова, она поняла свою непозволительную болтливость.

Она взглянула на Джейка и увидела выражение его лица. Как могла она упомянуть Кайла в такой драгоценный момент?

Джейк погладил рукой ребро стола.

– Мне очень жаль. Я не знаю, что заставило меня сказать это.

– Но раз уж это случилось, объясни, что заставило его поверить, будто ты примешь его подарок.

– Я не знала, я имею в виду, все не так случилось. Понимаешь, когда мне ее привезли, то сказали, что это подарок от всего города. Чтобы навещать больных.

– Итак, ты утверждаешь, что Маклин обманом заставил тебя взять ее? – Его надменный тон напомнил Рэчел о тех грубых, издевательских констеблях в Сент-Луисе.

– Я не уверена. Коляску передал Гарви Бест. Он же и рассказал мне все это, – даже для ее ушей такое объяснение выглядело неубедительным.

– Понятно. – Внезапно Джейк встал. – Ты, похоже, наслаждаешься обществом обманщика и лжеца.

Теперь вспыхнул ее собственный гнев, она вскочила на ноги, цепляясь полами шелкового халата. Велика ее вина или нет, но она не позволит разговаривать с собой, как с дурой.

– Если для этого, по-твоему, я должна была цивилизованно побеседовать с тобой, тогда…

– Цивилизованно? Ты думаешь, что будешь очень цивилизованной в обществе лживого мошенника, вроде Маклина? – Он гневно посмотрел на нее через стол.

Ее чутье подсказывало, что нужно уступить, но он бросил ей вызов. Она стояла на своей земле.

– Он всегда обходится со мной, как джентльмен, с уважением.

Джейк ухмыльнулся, но без веселья.

– Верно. Это самое я ему и сказал сегодня вечером, когда он предложил, чтобы ты была призом тому, кто победит на скачках. Я сказал: «Маклин, ты так уважаешь ее». Как раз после этого он и направил на меня пистолет.

– Что? Он не мог сделать такое!

– Верь, чему хочешь. – Он задвинул стул под стол. – Я ухожу. На сегодня с меня хватит цивилизации.

Он уходил от нее! Снова убегал! Но в этот раз – нет! До тех пор, пока они не выяснят отношения. Рэчел бросилась за ним, схватила его за руку как раз тогда, когда он достиг входной двери.

– О, нет! Ты не сделаешь этого! Не так!

Она развернула его и подняла глаза. Но она не видела выражения его лица в темной передней. Она только слышала его дыхание, чувствовала теплоту его тела, находившегося так близко.

– Почему же нет? – возразил он. – Мы снова ругаемся из-за Маклина.

Она бросилась в его объятья.

– Мы не должны этого делать.

Закрывая ее руки своими, он вздохнул:

– Может быть и нет, но кто-то пытается влезть между нами, кто-то, кто просто выглядит более прилично одетым. Когда я женился на тебе, я взял тебя там, где нашел, вырвал из привычной обстановки. И в конце концов я понял, что не имею на тебя прав. Я старался сделать тебя счастливой. Но я…

Он отпускает ее? Бросает ее?

– Пожалуйста! – Она прыгнула к нему и схватила его за рубашку. – Не делай этого! Подожди! Не сегодня. Ты мне нужен.

Дыхание Джейка остановилось. Дрожь ее голоса по пальцам передалась и ему. Она страдала так же, как и он. Он обхватил ее руками, окружая, защищая ее. Рэчел тихо застонала, и ее руки взметнулись, обнимая его за шею.

– Останься со мной…

Эти слова заставили заныть ту часть тела, где была поясница. Он опустил лицо в ее густые волосы и глубоко вздохнул. Запах Рэчел заглушил все обиды.

Она прижалась ближе, он почувствовал упругость ее груди. Она впивалась в его мышцы. Он видел ее желание по торопливо стучавшему сердцу, глухо стучавшемуся в его грудь. Она хотела его. И один Бог знал, как он хотел ее. Позже, думать он будет позже. Погладив ее спину, он прижал ее к себе. Лоно Рэчел раскалилось. Она запустила руки в его волосы и прижалась губами к его склоненной голове.

– Ты останешься? – от ее шепота заколыхались его соломенные локоны.

Его дыхание становилось горячим и влажным у ее стройной шеи.

– Да.

Он начал скользить руками по ее плотно прижатому телу.

– О, да, – вполголоса протянула она и сильнее прижала его голову.

– Я потерял тебя.

От этих слов она подняла глаза, темные и влажные, и встретилась с ним взглядом. Ее ресницы опустились, по лицу блуждала ленивая улыбка, изгибая уголки полных губ.

Он добрался до места, где сходились обе половинки халата, и распахнул его. Они раскрылись, обнажая упругие, полные ожидания соски ее налитых, вздернутых грудей. Они манили к себе, ее спелый рот соблазнительно открылся.

– Куда?

– Вверх по лестнице. Налево.

Чувствуя в ее голосе еле сдерживаемое желание, Джейк буквально взлетел по лестнице. Рэчел рассмеялась, нежно покусывая его ухо. Пинком открыв дверь, он направился к кровати и осторожно опустил ее на ноги. Его руки, его тело наслаждались скользящим великолепным телом.

Встав на носочки, Рэчел приблизила свое лицо к нему.

– Я ведь тоже чуть не потеряла тебя, – прошептала она.

Их губы слились в долгом страстном поцелуе, требуя друг от друга насилия. Язык Рэчел встретился с его языком, они играли и играли друг с другом…

Ее настойчивое желание так захватило его, что каждый мускул тела задрожал.

Она тяжело застонала.

Может, он слишком сильно ее сжал? Сделал ей больно? Он ослабил объятия и слегка отодвинулся. Она нахмурилась и поджала губу. Он что? Посчитал ее слишком бесстыдной?

Джейк поднес ее руки к губам.

– Я не хотел быть таким грубым.

– Ты не был груб. Но если тебя беспокоит мой стон…

– Нет, не замолкай. Я люблю все твои звуки. – Глядя ей прямо в глаза, он нежно поцеловал каждую ее ладошку, очертив на них языком маленькие кружочки.

Легким движением Джейк сбросил шелковый халат с плеч Рэчел и полностью овладел ее грудью. Она задыхалась, когда он гладил большими пальцами ее соски. Она чувствовала, как они твердели под его движениями. Он, наверное, не касался ее много сотен лет. Неистовая в наслаждении, она коснулась пуговиц рубашки Джейка и расстегнула ее, чувствуя, как его рука посылает волны сладкой боли в ее сердце.

Она выдернула концы рубашки из штанов и подсунула руки под ткань, исследуя каждый мускул его тела. С упругой бугристости его живота ее жадные руки скользнули к бугристости нежной груди, а потом на большие, разбухшие от мышц, плечи. Добравшись до шеи, она чувствовала вибрацию яблочка от беззвучного стона.

Джейк убрал свои руки от нее, оставаясь на своем месте. Он опустил ее руки и удерживал ее на расстоянии. Ему нужно взглянуть еще раз, чтобы убедиться, что это действительно она. Свет луны упал на ее тело, словно облив ее очарование серебристым блеском.

– Ты так прекрасна, – сказал он, быстро и нервно. Не имея сил сдерживаться, он привлек ее, обхватил лицо руками и нежно прижался губами к ее мягким полным губам.

Медленные движения Джейка начинали сводить Рэчел с ума. Разве он не может сказать, что она нужна ему? Сейчас? Она подвинулась и прижалась ближе, требуя открыть рот, впустить ее. Исследуя, лаская, она вошла туда, прорвалась, как через ограду. А потом он вновь присоединился к ее лихорадочным, ласковым просьбам.

Огонь внутри Рэчел превратился в расплавленную жидкость. Ее ноги дрожали, голова кружилась. Она склонилась к его обнаженной груди, кожей лаская кожу. Она хотела большего. Она оторвала свой рот от его, сорвала его рубашку с плеч.

Тяжело дыша, с голодными глазами он отступил назад. Его руки соскользнули с ее лица и начали медленное путешествие вниз: по шелковистой шее, еще ниже, огибая все извилины ее прекрасного тела.

Рэчел застонала, ее дыхание стало тяжелым и прерывистым.

– Пожалуйста! – Ее стремление к близости нельзя было спутать ни с чем.

Спустя секунду Джейк оторвался от нее и принялся стаскивать рубашку в то время, как она выдернула конец его ремня и расстегнула его. Не веря глазам, он рассматривал ее упавший локон, а она начала судорожно расстегивать пуговки на штанах. Сила ее желания обладать им раздула невиданный огонь в нем. Он схватил ее руки.

– Дай мне. Я сделаю это быстрее.

С глазами, темными, как ночь, она взобралась на постель.

– Поторопись.

Торопиться? Как будто они были ограничены временем, он упал рядом с ней и сбросил ботинки.

Он был уже готов вскочить и снять штаны, когда она поднялась над ним. Обхватив его шею руками, она потерлась напрягшимися сосками о его спину и, кусая его за плечо, взъерошила его жесткие волосы.

Джейк прерывисто вздохнул:

– Если ты это не прекратишь…

– Что не прекращу? – прошептала она, целуя и целуя его руку.

Развернувшись, Джейк поймал ее за плечи и прижал к подушке.

– Лучше позволь мне снять бриджи, или нам обоим будет очень жаль.

– Ты это обещаешь?

Обнаженная похоть в голосе Рэчел довела Джейка до края.

Он сорвал остатки одежды и повернулся к ней. Ее сердце дрожало. Она видела очевидность его желания, выпущенного на свободу, готового двинуться за ней в поисках утоления распирающей ее жажды, готового пронзить трепещущий центр ее желания. Только у него была сила достичь этой части ее вожделения. Она раскрылась и протянула распахнутые руки.

Джейк распростерся над ней, касаясь каждого дюйма тела, напоминающего сейчас море огня, иссушающего и возбуждающего. Она лихорадочно достигла той части его тела, которая была скрыта от нее. Он пульсировал, полный жизни, когда она вводила его в себя.

Джейк закопался руками в ее волосах и увлек ее сильным поцелуем. Его язык вошел в ее рот. И в тот же момент он овладел ею.

Она со стоном прижалась еще ближе и вцепилась ногтями ему в спину.

Джейк слегка отодвинулся, медленно-медленно, чувствуя ее трепет с каждым дюймом. Она никогда не была такой. Такой дерзкой, такой хорошей. Он хотел испробовать всю ее: хотел знать ее оттенки, но не мог сдержать яростные толчки своего собственного желания.

Он вошел в нее, сильно, быстро. Снова и снова. Он почувствовал ее напряжение, она отстраняла его, толкала дальше… до тех пор, пока не вырвалось его нетерпеливое семя.

Она закричала и обхватила его ногами, прижимая к себе. Рэчел быстро двигалась, дрожа от экстаза. И вдруг, будто родившись заново, она воспарила среди взрывающихся звезд. Джейк упал на нее, а потом откатился в сторону, все еще прижимая ее к себе. Его желание не было до конца удовлетворено, он прижимал ее к себе, лаская пальцами ее горячую, влажную спину и разбрасывая поцелуи по ее потному лицу.

Она отвечала ему тем же: поцелуем за поцелуй. А ее рука ласкала бедра и живот, потом снова и снова, наслаждаясь гладкой упругостью его тела.

– Рэчел, – прошептал он, задыхаясь от переполнявшей его любви. – Моя сладкая, сладкая Рэчел. Я…

Громкий выстрел прозвучал в ночи, а потом последовали возбужденные голоса.

Рэчел вскочила. Ее сердце остановилось.

– О, мой Бог! Гриллзы уже вернулись!

Отталкивая Джейка, она попыталась спрыгнуть с кровати, но он толкнул ее назад.

– Нет. Я так не думаю.

Рэчел вырвалась, удирая от него, и кинулась к окну.

Трое всадников направляли лошадей к стойбищу возле салуна. Один из них, Бен Стоктон, бывший на танцах, выстрелил из ружья в воздух.

Джейк подскочил, встал позади Рэчел и отодвинул занавеску. Они видели, как дико крича выскакивали из дверей люди. А с ними и Гарви.

– Пожар, пожар! – кричали всадники.

Указав в сторону реки, они поскакали к переправе.

Рэчел вытянула шею, перегнувшись через подоконник, Джейк сделал то же самое. Яркое пламя осветило небо на востоке.

Джейк схватил ее за плечи.

– Мой Бог! Похоже, это наш дом!

Глава 24

– Я поеду с тобой, – сказала Рэчел, пока они метались в темноте, собирая свою одежду.

– Нет. Ты задержишь меня, – Джейк поискал что-то под кроватью. – Вот он, – он вытянул ботинок.

Рэчел натягивала через голову серое рабочее платье, и, оглядывая его, заговорила с воодушевлением.

– Я поеду. Это ведь и мой дом.

Одев второй ботинок, Джейк направился к двери.

– Ты можешь просто свалиться с лошади, ушибиться.

– Я поеду: с тобой или без тебя, – она засунула ногу в туфельку, не заботясь о чулках.

Джейк развернулся:

– Я поеду верхом.

Она встала, чтобы достойно встретить этот вызов.

– И что же? Оседлай мне лошадь мистера Дули.

– Я не знал, что ты ездишь верхом.

– Ты не знаешь обо мне уйму вещей.

– Тебе придется торопиться. Я не могу ждать.

Вообще-то Рэчел не лгала. Она ездила верхом несколько раз, когда была девочкой, но в дамском седле и всегда медленным шагом. Галоп вниз по темной дороге в середине ночи требовал не только мужества, но и умения.

Но, к облегчению Рэчел, Джейк жалел ее. Он почти останавливал Принца несколько раз и ждал, когда она догонит. Где-то не доезжая мили до развилки и дороги к их дому, Джейк подскакал к Рэчел, ехавшей на коротконогой лошадке, и сказал:

– Пожар. Но не у нас. У Дженнингсов.

– У Дженнингсов? – она взглянула на яркое зарево. – Неужели опять?

– Боюсь, что так, – он пнул Принца в бок. – Поехали, еще далеко.

Дым уже щекотал ноздри Джейка, когда он подъехал к открытой местности у дома Клайтона. В грубом пламени скачущих языков нетронутым остался только дом. Сарай и хозяйственные постройки уже превратились в обгоревшие развалины. Когда они с Рэчел приблизились, то услыхали вой и адский треск, треск и грохот догорающего дерева, дикие крики возбужденных людей, пытающихся предотвратить катастрофу, остановить распространяющийся огонь. Человек двадцать стояли цепочкой, передавая ведра от колодца к дому. Они выливали воду на крышу, она стекала по стенам, останавливая раздуваемый ветром пожар, приближающийся к нему.

Джейк увидел стоявших в цепочке Маклина и Беста, работавших, засучив рукава вместе с другими. Это усугубило его мысли о необходимости правосудия. Ему хотелось расплатится за все «странные» случаи. Он достал ружье из чехла.

Маклин увидел их, но продолжал работать, не подавая вида. Но когда Джейка увидел Бест, его глаза от бешенства чуть не вылезли из орбит, его взгляд был почти сумасшедшим в свете беспорядочных огненных всплесков. Может оттого, что Джейк был вместе с Рэчел? Или оттого, что он каким-то образом обнаружил случившееся между ними?

Джейк спешился с нервно вздрагивающего жеребца и помог Рэчел спуститься с лошади. Он взял поводья обеих лошадей и подал ей.

– Отведи, пожалуйста, лошадей к другим и привяжи их покрепче к изгороди.

Увидев стоящих в стороне Дженнингсов, он направился к ним.

– Где я могу помочь?

Клайтон передал крошку Прис Эмили и отвернулся от нее и сына, увлекая за собой Джейка.

– Я был уверен, что ты придешь. Помнишь, о чем мы говорили в последний раз, когда ты был здесь?

Языки пламени неровно освещали зловещую усмешку на его черном от сажи лице. Джейк наклонился ниже.

– Ты имеешь в виду мои подозрения, что скот был отравлен?

– Да. Ты был прав. Я не хотел этому верить, но у меня в мозгу это засело.

– Ты что, нашел что-то?

– Можно и так сказать, – произнес Клайтон почти раздраженно, что было закономерно в таких обстоятельствах. – Давай я сначала расскажу о том, что произошло вчера. – Клайтон приблизился. – Я встретил на дороге Чарли Боуна. Он спрашивал, поеду ли я на танцы в возведение сарая. Когда я сказал «да», он так странно взглянул своими поросячьими глазками. И тогда я решил остаться дома. И на всякий случай мы не зажигали ламп. Они приехали через полчаса. Их было трое, и ехали они медленно, потом зажгли факелы. И прежде чем я успел схватить ружье, они бросили два факела. Один я успел сбросить с дома. Одного убил прямо в седле, под другим застрелил лошадь. Но он уехал на лошади Кутера.

– Ты застрелил Лиланда Кутера? Но ведь ты сам сказал только что, что убил того, кто попытался поджечь тебя?

Незамеченный Джейком, Маклин оставил самодеятельную бригаду пожарных и подслушивал неподалеку.

– Он мертв?

Джейк круто развернулся, чтоб взглянуть в лицо противника.

– Нет, – покачал головой Клайтон. – Я запер его в доме. Мы разберемся с ним, когда потушим огонь.

– Он там один? И никто за ним не присматривает? – Маклин шагнул ближе.

– Он не сбежит, – ответил Клайтон, пожав плачами.

– Лучше я схожу проверю, – Маклин столкнулся с Клайтоном и бросился в сторону домика.

Джейк отправился за ним. Клайтон схватил его за руку.

– Пусть идет, – странная улыбка скользнула по его лицу.

Он был похож на слабоумного.

– Но если мои подозрения верны, Маклин просто застрелит этого дьявола. У него в пиджаке спрятан пистолет.

Клайтон вновь пожал плечами.

– Так что ж, пусть это будет еще одно преступление, за которое его повесят. Видишь ли, мы с Лиландом уже мило поболтали. Он оказался таким разговорчивым… Он так спешил.

Рот Джейка раскрылся в улыбке:

– Ты мне не говорил об этом. В любом случае, скажи-ка, – он оглянулся на тушителей пожара, – там имя Гарви Беста не всплывало?

– Конечно, да, – протянул Клайтон. – А также несколько других щеголей, работающих на правительство.

– Мне приятно это слышать. Но все же лучше пойти и остановить Маклина. Нам Кутер нужен живым.

Видимо Бесту показалось, что говорят о нем, и он повернулся в их сторону.

Клайтон обезоруживающе улыбнулся ему и махнул рукой.

Направляясь к дому, Джейк оглянулся на Беста и заметил, что тот внезапно изменил предмет пристального внимания. Джейк проследил за его взглядом и увидел приближающуюся жену.

– Рэчел! – Бест выскочил из цепи и бросился ей наперерез.

И тут над всей суматохой прозвучал выстрел. Забыв про Беста, Джейк бросился к дому вместе с догнавшим его Клайтоном. Когда они достигли веранды, из двери показался Маклин, держа в руке свой небольшой револьвер.

– Я пошел туда как раз вовремя, – сказал Маклин громким, всезаглушающим голосом. – Пришлось застрелить его как раз тогда, когда он убегал через заднее окно.

Клайтон фыркнул:

– Ты просто добавил еще одно преступление, за которое тебя повесят.

Маклин шагнул в сторону.

– Что ты имеешь в виду?

– Он имеет в виду, – сказал Джейк, подымая свое ружь