Серебряная мечта (fb2)

- Серебряная мечта (пер. О. И. Штепа) (а.с. Сестры Александер-1) (и.с. Шарм) 872 Кб, 257с. (скачать fb2) - Сандра Честэйн

Настройки текста:



Сандра Честэйн Серебряная мечта


Дорогой читатель!

Мне бы хотелось верить, что каждый настоящий романтик видел замечательный фильм – мюзикл «Семь невест для семи братьев». Какие характеры, музыка, сюжет! Быть похищенной, влюбиться в неотразимого мужчину и быть любимой – именно на таком захватывающем материале и строится роман о любви.

А знают ли читатели, что в основу фильма легла легенда об основании Рима? Ромул отправился в страну сабинов и похитил невест для своих воинов. По прошествии лет, когда сабинская армия завоевала Рим, женщины отказались покинуть своих любимых.

Мой второй исторический роман о любви, действие которого происходит в Колорадо, тоже опирается на эту легенду, но в сюжет внесены изменения, соответствующие духу времени. Вместо невест похитили женихов. Я надеюсь, что и сестры Александер, и пленники, полюбившие их, придутся вам по сердцу. И особенно я хочу, чтобы вам доставила удовольствие история испепеляющей страсти Сабрины и Коултера, которая и является главной темой этой книги.

Сандра Честейн

Глава 1

Март, 1865 года

Передовой хребет, Колорадо

– Брина, доченька, лучше выйди-ка из рудника, пока я укладываю взрывчатку.

– Папа, а ты не торопишься? Может, лучше сначала укрепим туннель?

– Чепуха. Мы наткнулись на монолит, девочка. И он сдвинется туда, куда я ему скажу. Я взрываю эти горы дольше, чем ты живешь на свете.

Каллен Александер заложил взрывчатку в углубление, сделанное им в стенке туннеля, и начал привязывать запальный шнур.

– У-у, чтоб тебя разорвало, слишком коротко!

Он замер и вдруг усмехнулся, хлопнув себя по колену.

– Что смешного? – Сабрина никогда не понимала отцовского юмора.

– Взрывнику нельзя произносить слов «чтоб тебя разорвало!», правда же? – Не дожидаясь ответа, он шагнул назад и внимательно осмотрел каменную стену, на которую они наткнулись после нескольких недель работы. – Ладно, нечего кукситься, я еще шустрый.

«Но не такой, как раньше», – подумала Сабрина. Она не могла понять, отчего у нее на сердце кошки скребут, ведь ходить за отцом по пятам и следить, чтобы он не натворил глупостей, давным-давно стало ее долгом перед самой собой. Прошло много лет, но ничего не менялось, хотя он стал отцом еще четырех дочерей и пережил трех жен. А вот сегодня, один Бог знает, почему, она не могла отделаться от ощущения надвигающейся катастрофы. С тех пор, как Каллен вбил себе в голову, что Передовой хребет в Колорадо таит в себе золото, он взорвал уже не одну гору.

Но сегодня все шло не так.

Сабрина выбилась из сил. Они долбили камень шесть часов подряд, и безрезультатно. И тут отец наткнулся на две серые шишечки, которые с ходу объявил серебром. Сабрина не разделяла его энтузиазма: судьба уже не раз дурачила их. Каллен же чуть не с ума начинал сходить от радости, а такое состояние вело обычно к безрассудным поступкам. Сабрина уже приготовилась утешать отца, когда окажется, что новая шахта – еще одна несбывшаяся мечта. Список разочарований был длиной в жизнь.

– Папа, пожалуйста. – У нее появилась идея, как унять безудержную энергию отца. – Давай передохнем и попьем кофе и, может, добавим по капельке спиртного, чтобы согреться. Я сбегаю домой и принесу.

– Ирландское виски?

– Конечно.

– Замечательная идея. Мы отпразднуем наш прорыв как Колумб, когда открыл Америку.

– Только Колумб чуть-чуть ошибся в географии.

Сабрина улыбнулась. У них с отцом часто разгорались споры на исторические темы, и Каллен, случалось, подтасовывал факты, когда они не соответствовали его идеям. Если бы Сабрина в свое время не обменяла поросенка на десяток-другой исторических книг, то никогда бы не смогла отстоять свое мнение.

Но Каллен не сдавался без боя. Он тут же изобрел еще более витиеватые сравнения:

– Как Ромул основал великий Рим, так и я дам начало городу Александеру, Колорадо. У меня под матрасом лежит бутылочка, я припас ее для особого случая. Принеси ее, девочка моя, и посмотри, как там сестры управляются по хозяйству. Кажется, к вечеру снова пойдет снег.

Сабрина лишь кивнула. Ей незачем было проверять сестер. Спокойная, нежная Лорин наверняка проследила за всем. Если ничто не отвлекло Изабеллу, то она уже загнала корову в сарай, а Мэри накормила цыплят. Сабрина не была уверена только в Рэйвен, та всегда оставалась для нее загадкой.

Каллен Александер был вечным неудачником, убедившим себя, что именно он воспитывает в детях чувство ответственности. Правда же состояла в том, что как раз он-то практически не имел к этому отношения. Именно Сабрина после смерти второй мачехи, около пятнадцати лет назад, стала для сестер и отцом, и матерью. Все, что сделал Каллен, – это постарался изолировать дочерей от бед и напастей этого мира.

Сабрина бросила на отца обеспокоенный взгляд. Кажется, ничто, кроме кофе с виски, не способно сейчас отвлечь его от попытки немедленно заняться взрывными работами. Вздохнув, она плотнее запахнула пальто и начала спускаться по склону крутой горы, у подножия которой, среди елей, стоял их домик.

Она не стала возражать отцу, что Рим расцвел лишь потому, что Ромул добыл для города рабов и женщин, совершая набеги на страну сабинов. Что касается города Александера, то его единственными жителями были один мужчина и пять женщин.

– Дождись меня, папа.

– Ты только не забудь виски, девочка. Надо же окрестить наш рудник. С этого дня он станет известен как Серебряная Мечта.

Все быстрее сбегая по склону, Сабрина пожалела, что у нее нет и сотой доли отцовской уверенности. Завиток дыма поднимался из трубы их домика. Не забыть бы проверить запас дров. Папа прав: погода ухудшалась. Эх, вот о чем надо бы заботиться папе. Не о золоте и серебре, а о дровах. Но он знал, что со всеми хозяйственными заботами его девочки справятся сами. А вот если он наткнется на богатую жилу, то сможет обеспечить им жизнь в городе, в настоящем доме, жизнь, которую они заслужили.

Охваченная дурными предчувствиями Сабрина спешила, выбирая дорогу среди обломков скал. Не успела она отойти и на несколько сотен шагов, как земля содрогнулась от взрыва. Острая боль пронзила сердце девушки:

– Папа!

Она вихрем понеслась вверх по склону. По дороге Сабрина потеряла шапочку и в клочья разорвала перчатки об острые камни. Звук взрыва эхом прокатился по каньону, отражаясь с обеих сторон. Камни катились вниз, больно ударяя по ногам. Из входа в рудник поднимались клубы пыли. Она знала, что сейчас увидит.

Стена из земли и камней завалила вход.

– Папа! Ответь мне! С тобой все в порядке?

В ответ лишь гул оседающей руды, земли, грохот камней.

– Проклятие! Папа!

Он, конечно, не стал ждать ее возвращения. Каллен Александер никогда не ждал. Он ведь не верил, что с ним может произойти несчастье. Другим беднягам не везло, но его хранил Господь. Каллен верил, что на следующей лопате грязи будет золотой самородок величиной с тарелку, а за следующим камнем – начало жилы. Этот рай существует, просто он еще туда не попал.

Сабрина схватила лопату и начала копать. Но чем больше камней и земли она отбрасывала от входа, тем больше обломков обсыпалось с вершины лавины, похоронившей внутри горы ее отца.

Через какое-то время к этой непосильной, адской работе присоединились другие руки. Сабрина не знала, сколько прошло времени, когда она услышала:

– Брина! Бри-и-на! Прекрати! Самим нам не справиться! – Лорин трясла ее за плечи.

Не понимая, что происходит, она отошла наконец в сторону. Медленно повернувшись, Сабрина взглянула на сестер, плотно сжав губы, как делала всегда, когда кто-либо осмеливался перечить ей.

Мэри тихо плакала, обняв Изабеллу и Рэйвен.

– Он мертв, Брина, – спокойно сказала Лорин. – Он бы не выжил в завале.

Сабрина лишь плотнее укуталась в старое отцовское пальто и отчаянно замотала головой:

– Нет! Неправда! Я не верю! Папа там, позади завала. Он ждет, когда мы его откопаем. Надо продолжать!

Теперь уже сестры утешали Сабрину. Измотанные, с глазами, опухшими от усталости и слез, они окружили ту, кто всегда была их опорой.

Когда до ее сознания дошел весь ужас происшедшего, Сабрина зашаталась. Лорин права. Чернота ночного неба уступала место серому рассвету. Они проработали всю ночь напролет, а продвинулись лишь самую малость! Она уже вообще ничего не ощущала, да и сестры падали с ног от усталости. Надежды никакой. Пяти женщинам не пробиться сквозь скалу.

– Как несправедливо! – выдохнула Сабрина. – Наконец, после двадцати лет поиска, отец, кажется, действительно нашел свою жилу на конце радуги.

– Да, – ответила Лорин, покачнувшись и опершись на лопату. – Так и должно быть. Он всегда отчаянно верил в это.

Сабрина с трудом сглотнула. Горло болело от крика, ведь она столько времени пыталась дозваться, добиться хоть какого-то ответа. Но ответом была тишина, лишь изредка нарушаемая шумом падающих камней.

Как только он поджег запал, он должен был бежать вперед, и времени вполне должно было хватить. Почему же он не выбрался? Но кто знает, как велика рухнувшая лавина? Даже если камни не раздавили его, запаса воздуха хватило ненадолго.

Она знала, что он мертв, но отказывалась этому верить. «Этого не может быть, – убеждала она себя. – Сестры еще так молоды, их это просто убьет. Я должна защитить их».

Но, взглянув на сестер, поняла, что обманывает самое себя. Женщины семьи Александер не так уж и молоды. И не в том дело, что события прошлой ночи состарили их. Все они были достаточно взрослыми, чтобы уже иметь свои собственные семьи, за исключением, пожалуй, Рэйвен, которой было всего пятнадцать. Но Каллен пресекал все попытки ухаживаний со стороны тех мужчин, кого судьба иногда приводила к их удаленному от всего мира домику. В свои двадцать восемь Сабрина уже смирилась с участью старой девы, но понимала, что было бы ошибкой мешать остальным устроить свою жизнь.

– Ну почему я не родилась мужчиной? – простонала Сабрина. – Может, я смогла бы хоть что-нибудь сделать?

И тут Лорин сказала ей то, что давно уже было ясно всем сестрам:

– Ты всегда была сыном для папы, Брина, и делала то, на что у него вечно не хватало времени. А сейчас ты должна принять то, что произошло. Он мертв.

– Но мы не можем… Я не могу дать ему умереть!

– Лорин права, Брина. – Златокудрая Изабелла всхлипнула и возразила с редким для нее спокойствием. – Солнце уже встает. И снова будет буря.

– Пожалуйста, Брина. – Мэри, вечного миротворца, казалось, больше потрясла не смерть отца, а отчаяние Сабрины. – Ты должна отдохнуть.

Но окончательное решение категорично вынесла младшая сестра, красавица Рэйвен, точная копия третьей жены Каллена – наполовину индианки, умершей родами.

– Оставим Брину здесь. Дадим ей побыть одной. Как любил говорить папа, пусть выскажется гора, а мы тогда подумаем, что делать.

– Да-да, пожалуйста, уходите. Мне нужно немного подумать, – согласилась Сабрина.

Лорин, Изабелла, Мэри и Рэйвен устало направились к дому. Холодный ветер хлестал через расщелины и гнал по пятнистому снегу сухие шары перекати-поля. Сестры спускались по склону. Сестры… Одна семья. Но до чего же все они разные!

Сабрина единственная из сестер верила в мечту отца найти легендарную Золотую реку. Она и сейчас слышала его возбужденный голос: «Любому же дураку ясно, Брина. Только посмотри на форму ландшафта. Это же гигантский согнутый палец. Так и манит меня». И он пошел. Только этот палец убил его.

«Может, Рэйвен права насчет духов горы», – подумала Сабрина. Даже Каллен клялся, что слышал их. Но ведь он также клялся, и что маленький народец – гномы – беседует с ним, нашептывая советы, которых практичная, здравомыслящая Сабрина не слышала. Может, пришла пора послушать?

Сабрина села на большой красный камень, ее взгляду предстало ущелье отца и размытое солнце вдали, медленно совершавшее свой путь над грядой скал. Когда его тусклый свет проник в ущелье, она мучительно осознала всю тщетность своих намерений. Уставшая от работы, она ощущала не холод, а лишь какую-то странную вибрацию скал. Была ли это на самом деле музыка горы или просто ныли уставшие ноги, она не знала.

За стенами пещеры раздавались странные звуки. Воздушные потоки насвистывали, кружились по ущелью, раскачивали ели и сливались в аккорды.

– Ах, папа. Гора и вправду говорит со мной, но разве она скажет, что мне делать?

Постепенно свет стал оранжево-красным. К юго-востоку была видна часть плато, покрытого коричневой бизоньей травой, которой Изабелла кормила своих животных. То здесь, то там, образуя пятнистый узор, поверх травы лежал снег. Послушная порывам ветра сухая трава то пригибалась к земле, то, подобно расшалившемуся ребенку, играла в салки с перекати-полем, поднимаясь и вновь склоняясь в разные стороны. Сабрине никогда не надоедало наблюдать за этими живыми картинами равнины. Она всегда любила эту голую, неподатливую землю.

До вчерашнего дня.

Сильный порыв ветра проревел у входа в пещеру, коснувшись девушки своим ледяным дыханием. Он распушил локоны ее темно-рыжих волос, бросил несколько прядей ей в глаза и толкнул ее так, словно настаивал: «Уйди!» И именно в этот момент Сабрина вдруг осознала всю серьезность их положения. Как же одиноки они здесь! До городишка Баулдер на юге полтора дня пути и до форта Коллинз на севере – сутки! А ведь впереди до прихода весны их ждет лишь холод и снег.

Шайка индейцев-отступников совершала набеги на редких поселенцев. Из-за этого, а также из-за войны Севера и Юга, прекратилось движение почтовых карет. Теперь здесь редко появлялся кто-либо, разве что спасавшиеся от войны.

У сестер и вправду отчаянное положение. На руках лишь несколько золотых самородков и немного серебра, чтобы купить муку и бекон. А на Сабрине, как на старшей, ответственность за сестер. Как прокормить их без отца? Хотя разве когда-нибудь было легче?

Внезапно необходимость пробиться сквозь завал приобрела особую важность, и не только потому, что надо было похоронить отца, а и потому, что драгоценная руда тоже была скрыта под грудами обломков. А от этого зависела и их жизнь. Сабрина начала стягивать перчатки и застонала от боли. Руки были в крови.

Болели руки. Ныла спина. Сердце разрывалось от горя. Но вдруг она решительно расправила плечи и чертыхнулась. Нет, она недаром была дочерью Каллена Александера! Она найдет выход.

Никто, кроме нее, не знал о двух шишечках серебра в красной скале, до того взбудораживших Каллена, что он поджег запал, даже не укрепив как следует туннель. Он понял, что нашел не Золотую реку, которую долго и тщетно искал, а жилу чистого серебра, Серебряную Мечту, как он окрестил свою находку. Добыча серебра и есть их единственное спасение.

Но этого не сделать в одиночку. Здесь нужны помощники. Хоть бы поговорить с кем-нибудь. Но с кем? У нее никогда не было советчика, она никогда ни с кем не делилась своими мыслями.

Устало поднявшись, она побрела прочь от рудника. Начал падать колючий мелкий снег. Он кружился внизу каньона и подхватывал гранитную пыль. Колорадо, по-индейски – «красная земля», Колорадо стала могилой для Каллена Александера.

По дороге Сабрина продумала и отвергла несколько вариантов их дальнейшей жизни. Вряд ли приемлем переезд сестер на восток в поисках семей, согласных взять их к себе. Слишком много вдов и сирот оставляла война Севера и Юга. Они могли бы переехать в Баулдер и попытаться найти работу швей и кухарок. Но война унесла большинство мужчин, а оставшиеся в городишке были либо дезертирами и ворами, либо бедняками, у которых не было денег ни на одежду, ни на вкусную еду.

Наиболее практичным представлялся ей переезд в форт Коллинз. Там для контроля над индейцами и борьбы с конфедератами стояли войска северян. Но, страстно ненавидя войну, отец привил это чувство и дочерям. Нет, никуда они не поедут. Их домом, их родиной было это ущелье. Здесь они будут в безопасности.

Когда она все хорошо продумает, то соберет семейный совет.

Сабрина почувствовала, что лицо болело, и поняла, что льдинки на щеках – ее замерзшие слезы. Она остановилась, глубоко вздохнула и приказала себе не плакать. Она не может позволить себе расслабляться. Слишком многое нужно сделать.

Сабрина собиралась добывать серебро. Но ей необходима помощь. Нужен мужчина, который станет защищать их интересы, как свои собственные. Выход был только один – одна из сестер Александер должна выйти замуж.

Квинтон Коултер и его оборванная команда ждали среди скал. Тело уже ломило от твердой почвы и вынужденной неподвижности. Холод пронизывал насквозь; руки и ноги онемели и превратились в ледышки. Мелкий снег ложился на ресницы. Все пятеро стали похожи на краснощеких рождественских Санта-Клаусов со старинных открыток.

Боковым зрением Коултер отметил какое-то движение слева. Это огромный заяц проскочил по ущелью и скрылся в скалах.

– Везет как утопленникам, – прошептал печальный голос. – Вон бегает «обед», а нам нельзя стрелять. Может, он попадется в мой капкан.

– Тише, Тайлер. Он уже ушел, – сказал Коултер.

– Сколько еще, как вы думаете, парни? – Мелодичный акцент третьего мужчины – великана-ирландца, казалось, совсем не соответствовал его внешности. Но никто лучше не ведал, что осторожность усыпляет бдительность не только дичи, но и врага. Жизнь фермера научила его терпению.

– Недолго, – ответил Коултер. – Эти янки выехали из Денвера на рассвете. Скоро будут здесь.

– Да, парни, повнимательнее. Они везут ружья и порох, а это то, что позарез нужно Югу. Ну а мне не помешает несколько монет, отчеканенных на их новом монетном дворе в Денвере. – Карл Арнсган, четвертый член команды, ухмыльнулся. Он всегда знал, что из него выйдет хороший солдат, просто пока его не отыскал Коултер, не представлялась возможность попробовать себя в этой роли.

Коултер покачал головой. Терпение никогда не было характерной чертой Карла. Коултера поражало, что говорливый экс-хозяин салуна искренне привязался к Тайлеру Курцу, единственному образованному члену их команды. Дэйн, их разведчик, был одиночкой, любил красивую одежду и ни с кем не сближался. А ирландец, огромный, мускулистый ирландец, заменил им всем мать.

– Где Дэйн? – спокойно спросил Тайлер.

– В дозоре внизу тропы, – ответил Коултер. Ирландец тихо рассмеялся:

– Ну уж Дэйн-то, я уверен, точно нашел себе укромное местечко для костра и знай себе зажаривает сейчас того зайца – если, конечно, сообразил, как это сделать не выпачкавшись. Хочешь, пойду посмотрю?

– Нет, молчи и не шевелись.

Коултеру было бы спокойнее, если бы он мог видеть Дэйна. Но для этого пришлось бы выглянуть из укрытия, которое, к сожалению, не так уж надежно, чтобы рисковать. Они засели в скалах над тропой, чуть южнее Баулдера. Патронов было мало, да и их только пятеро. Да, им во что бы то ни стало нужны ружья и патроны этих янки. Но надежды Карла на то, что им удастся захватить и золото, напрасны, ведь его перевозили Сухопутной Тропой.

Они ждали. Пятеро солдат армии конфедератов, признанные негодными к службе в других частях и прозванные сбродом. Их обмундировали, как бродяг, и отправили на запад добывать ружья, патроны, золото – всё, что могло помочь армии южан, терпевшей поражение и терявшей надежду. Людям Коултера просто необходимо захватить этот груз и отправить его в Вирджинию, где генерал Ли находился в очень серьезном положении перед натиском армии Гранта.

Мороз становился все сильнее, пробирал до костей, и казалось, что даже кровь в венах заледенела. Коултер невольно вспомнил август в Каролине, когда хлопковые поля белели от обильного урожая. На секунды Коултер как бы перенесся в прошлое: мальчишка на ферме отца шагает босиком. Теплая, жидкая грязь хлюпает между пальцами ног.

Большой My двигается меж рядов хлопка, выпалывая сорняки. Кожа на его черной спине блестит от пота, а он басом горланит песню, от которой весь мир кажется прекрасным. И Коултер знает, что после полудня они с My улизнут на речку и будут рыбачить до позднего вечера. Он даже услышал кваканье древесных лягушек и увидел всполохи зарниц в черном ночном небе.

Но семьи уже не было, фермы тоже. Ни единой души в доме, никто не ждет защиты. Даже Большой My, подавшийся вслед за ним на фронт, убит. Не имеет смысла возвращаться. И не только Коултеру. Так же дело обстояло и у остальных в его команде. Поэтому они добровольно и вызвались на это задание. До сих пор им сопутствовала удача. Они атаковали патрули, захватывали мелкие партии оружия и денег, которые Коултер передавал Уайли, а тот переправлял на юг. Чтобы сохранить личность связного в тайне, только Коултер знал, что это Уайли.

Но Коултер устал, его люди тоже. Командиры надеялись, что война закончится через несколько месяцев, но она затягивалась и губила ростки той самой жизни, за которую они сражались, и превращала тружеников-фермеров в убийц.

Вдруг по ущелью пронесся порыв ветра и зазвучал, словно волынка, зовущая неведомый полк в бой. Коултер приподнял голову, прислушиваясь. Ветер мгновенно стих. Музыка смолкла, над горами повисла тишина.

Коултер проклинал себя за то, что отвлекся на воспоминания. Дэйн не подал никакого сигнала. Но если бы Коултер не позволил себе размечтаться, то гораздо раньше услышал бы приближение солдат. Он и сейчас еще не слышал их шагов, а скорее чувствовал. Остальные тоже насторожились и взвели курки.

Сердце Коултера забилось чаще, когда он приподнялся, чтобы взглянуть на каньон. Это движение спасло его от стрелы, просвистевшей возле руки и вонзившейся в снег как раз там, где секунду назад был его подбородок.

У него и парней не было никаких шансов. Не успев сделать ни одного выстрела, они уже были ранены и окружены высокими мужчинами с боевой раскраской лица, в одежде из медвежьих и бизоньих шкур.

– Индейцы! – ахнул Тайлер. – Мы тут ждем янки, а нас захватили индейцы. Везет как утопленникам.

– Призраки Серого Воина! – раздраженно пояснил самый рослый из индейцев.

Коултер выругался. Нескольких минут ностальгии хватило, чтобы окружили, ранили и взяли в плен всех, кроме Дэйна, которого не оказалось там, где он должен был быть в дозоре.

Может, он все же отыскал безопасное местечко для костра. Может, ему удалось скрыться?

Кажется, их везению пришел конец. Индеец издал победный вопль и просигналил солдатам северян, верхом поднимавшимся по горной тропе.

Глава 2

Что может быть хуже собственного бессилия? Коултер просто кипел от ярости. Он считал, что совершенно очерствел на этой войне, ведь смерть стала привычной и с каждой утратой боль становилась все меньше. Может, поэтому он и свалял дурака, а теперь люди страдают по его вине. Никогда еще, глядя на своих раненых товарищей, он так остро не ощущал свою беспомощность. Рана Тайлера в голову казалась пустяковой, но всякий раз, пытаясь встать, он падал. Карл был без сознания, то ли в результате контузий, то ли из-за большой потери крови.

Бесполезно колотить в дверь. Хозяин бывшего стойла, превращенного во временную тюрьму, советовал им угомониться. Ни горячей воды, ни бинтов, ни врача. Их держали здесь уже два дня. Непонятно, почему задерживаются солдаты с фургоном, чтобы перевезти тяжело раненных в форт Коллинз, где их, скорее всего, повесят.

Коултер всегда думал, что готов умереть. Это могло случиться в любую минуту в бою, но сколько уже было этих боев, а он был словно заговоренным. Он потерял всех и все – семью, друзей, страну. И, когда уже вообще не имело никакого смысла воевать, он вызвался добровольцем на это задание. Капитан, казалось, даже радовался смертельной опасности. Но сейчас мысль о смерти казалась издевательской: уж слишком непростительно легко они стали добычей врага. Он был абсолютно уверен, что их предали. Ведь индейцы будто наперед знали, где их искать, и тут же передали их солдатам северян.

В темноте застонал Тайлер. Бедняга. Вот уж кто совсем не годился для войны. У него и кличка-то не военная – «Профессор». А вот тоже попал в эту мясорубку.

– Ну и дыра, а, капитан? – тихо произнес ирландец. – Ладно, мы видели и похуже.

– Да, давно хуже не было, – ответил Коултер. Он мог бы добавить, что никогда ни одно положение не казалось ему таким безнадежным. Даже если им удастся перехитрить тюремщика, с тремя тяжело раненными практически не было шансов скрыться.

Даже Карл, заключавший пари по любому пустяку, не поставил бы и ломаного гроша на возможность спасения.

– Как думаешь, наш связной знает, что мы здесь? – спросил Тайлер.

– Может, уже услышал, что произошло.

– А может, Дэйн уже сообщил ему, – предположил ирландец.

– Он не знает нашего связного, – с горечью сказал Коултер. – Генерал Ли решил, что будет лучше, если каждый из нас будет знать что-то одно. Дэйн знал местность, Тайлер – коды, Карл – связи и явки, а ты сам – планы отходов в случае риска. Никто не знал всего, кроме меня.

– Ну и где тогда, к дьяволу, Дэйн? – слабым голосом спросил Карл.

Буря свирепствовала два дня подряд, занося снегом и домик Александеров, и окружавшие его сараи. Возвратиться на рудник было невозможно, и Сабрина, чтобы отвлечься от мрачных мыслей, работала до изнеможения. Она то расчищала дорожки к сараям, то ухаживала за коровой и лошадьми, то кормила цыплят. Сестры украдкой плакали, но стоило Сабрине войти в дом, тут же вытирали слезы и начинали суетиться.

Изабелла нашла телочку, отбившуюся от стада, которое солдаты перегоняли в форт. И она, и Лорин возились теперь с ней, пытаясь заставить выпить какую-то жидкую кашицу вместо молока. Телочка ходила за Изабеллой по пятам. Сабрина гнала прочь мысли о том, что все припасы на исходе. Корма для животных тоже осталось немного. Но пока буря не стихнет, о поездке за продуктами нечего было и думать.

Но буря не стихала.

Господи, за что ты так караешь нас? Ведь ты уже забрал все, чего же ты еще хочешь?

Только на третий день к вечеру, снегопад прекратился, но ветер продолжал завывать вдоль ущелья. Почти без сил Сабрина вошла в дом, ощутила его спасительное тепло, рухнула на грубый стул у камина и сжала в руках чашку с горячей жидкостью, чуть подкрашенной кофе. Помолчала, согревая руки.

– Сядьте, – сказала она наконец сестрам, столпившимся за спиной. – Надо поговорить.

– Мы слушаем, Брина, – мягко произнесла Лорин. – Что ты решила?

Изабелла тут же вспыхнула:

– Почему это она решает за всех? Мы уже взрослые и сами хотим решать нашу судьбу.

Пухленькая Мэри покачала головой:

– Сабрина теперь глава семьи. И она хочет как лучше.

– Но я согласна с Изабеллой, Мэри. Мы должны все вместе принять решение, потому что то, что я хочу предложить, должно в корне изменить нашу жизнь.

– Мы поедем в Баулдер? – благоговейно прошептала Изабелла.

– Одна из нас съездит туда. Видите ли, папа так и не успел сказать вам, но, кажется, он нашел свою жилу. Вероятно, мы разбогатеем.

– Ур-ра! – завопила Изабелла.

– Правда? – засомневалась Мэри.

– Хм, Брина, папа всегда любил помечтать, как мы станем богатыми. – Лорин явно не верила.

Рэйвен как всегда молчала.

Сабрина быстро соображала, как же рассказать все сестрам, не вселив беспочвенных надежд.

– Папа нашел две шишечки, похожие на серебро. Но он не был уверен, поэтому и взорвал все, чтобы найти выход на жилу. Ну, а что вышло, вы знаете.

– Серебро? – переспросила Мэри.

– Так сказал папа. – Нет, она не станет высказывать опасения, что отец мог и ошибаться. Сейчас, после постигшего их горя, ее сестрам не помешает надежда на лучшую долю.

– Но, может, земля не захочет отдать нам свое сокровище, – рассудительно сказала Рэйвен.

– Конечно же, отдаст, – перебила Изабелла. – И перестань говорить, как индейцы.

– А я и есть индианка. Пусть только на четверть.

– Зато на три четверти белая. Нет, ты только подумай, Рэйвен, мы можем разбогатеть, если найдем помощника.

– Да, но сначала нужно похоронить папу.

Сестрам стало стыдно. Они невольно забыли про отца при мысли – не о богатстве, нет! – а о том, что в их жизни появится мужчина. Они виновато потупили глаза. Лорин вытерла платочком заблестевшие глаза:

– Изабелла никого не хотела обидеть, Брина. Просто разволновалась. Мы устроим папе настоящие похороны. Но и тут нам тоже понадобится помощь. Что ты собираешься делать?

Изабелла с трудом сдерживала возбуждение. Добавив дров в камин, она нервно заходила по комнате:

– Не хочу показаться бесчувственной и неблагодарной, Брина. Но ты ведь не шутишь? Ты собираешься кого-нибудь нанять?

– Но чем мы ему заплатим? – засомневалась Лорин.

– И где мы вообще найдем кого-нибудь? – поддержала ее Мэри.

– Над этим я и думала. Папа никогда не хотел, чтобы здесь появились чужаки. Они тут же начнут совать нос в наши дела. А семейные дела должны быть тайной для окружающих.

– Какие семейные дела? Что-то я ничего о них не знаю, – сказала Мэри.

– Верно. Но папа мечтал, что когда-нибудь все будет иначе. И вряд ли бы согласился, чтобы кто-то чужой узнал про наш рудник и про серебро, что он нашел. Ведь тогда это можно украсть.

Лорин разгладила руками фартук:

– Значит, теперь важно найти такого мужчину, который этого не сделает, так, да? Но где и как найти такого?

– Я собиралась нанять кого-нибудь из тех, с кем папа работал раньше, или одного из его покупателей.

– Мы уже несколько месяцев никого из них не видели, – взвилась Изабелла. – Кроме того, они старые и от них отвратительно пахнет! – Сияющее возбуждение на ее личике сменилось разочарованием. – Мы никогда не выберемся из этих проклятых гор и никогда никого не встретим!

– А может, подойдет кто-нибудь из племени моей мамы? – предложила Рэйвен. – Я могла бы попросить деда, Летающее Облако.

Сабрина отрицательно покачала головой. Она три дня ломала голову над единственно правильным решением.

– Нет, Летающее Облако не станет помогать нам добывать серебро. Из-за этого здесь появится слишком много народа. А это его горы. Мы не можем просить его об этом. Обойдемся своими силами.

– Но как? – хором выдохнули сестры.

– Наемник не годится. Это ведь наше личное дело и должно остаться в нашей семье. Единственный выход – одна из нас выйдет замуж.

Воцарилось молчание. Наконец прорвало Изабеллу:

– Да! Это то, что надо! Я выйду замуж.

– Нет, – тут же возразила Лорин. – Сабрина старше и мудрее. Ей и выбирать.

– Я не совсем уверена, – честно призналась Сабрина. – Мне кажется, ты бы прекрасно подошла, Лорин. Ты ведь всегда мечтала о собственном доме и детях.

– Мне вряд ли хватит ума вести свой дом, а Изабелла слишком импульсивная. Мэри? Мне кажется, что и она пока не готова иметь свой дом, а Рэйвен – вообще еще ребенок, да и найти ей подходящего мужа может оказаться трудной задачей. Думаю, поэтому-то отец и пытался оградить нас от чужаков.

Сабрина удивленно вскинула глаза. Трое: Лорин, Мэри и Изабелла – были дочерьми белой женщины, второй жены Каллена. Мать Сабрины тоже была белой. А мать Рэйвен была дочерью французского торговца и женщины из племени арапахо. До сих пор никто из них об этом не задумывался.

– Ты имеешь в виду Бледную Рэйвен? – В голосе Мэри прозвучало сомнение. Мэри было всего три года, когда мать Рэйвен умерла, родив девочку. Все дети одинаково обожали третью жену Каллена. Им и в голову не приходило, что кто-то мог по-иному относиться к индейской женщине. Конечно, Рэйвен очень походила на мать, но благодаря своей изоляции девушки никогда не чувствовали чужого враждебного отношения ни к Рэйвен, ни к ее матери-индианке.

– Что ж, ясно, что наш мужчина не должен смотреть ни на кого из нас свысока или плохо относиться к нам. Мы доверяем выбор тебе, Брина, – заявила Мэри.

– Хорошо. Я никому не позволю обидеть вас. Значит, выходить замуж придется мне.

Сестры с сомнением уставились на Сабрину. Сабрина замужем? Да у нее и платья-то ни одного нет. Кроме того, они совершенно не были готовы к такому решению, ведь любая из них почтет за счастье получить мужа.

Изабелла и не пыталась скрыть возмущение. Она взлохматила свои золотые волосы и надула дрожащие губы:

– Это несправедливо, Брина! Да ты и не хочешь замуж! Тебе для счастья и нужно всего-то копаться в руднике в пыли и грязи. Уж лучше Лорин, Мэри или… я! – Слова перешли в рыдания, и Сабрина впервые осознала сложную задачу, которую приходилось решать отцу.

– Все правильно, Изабелла. Конечно же, вы хотите и семью, и мужа, и собственный дом. Обещаю, все это у вас будет. Просто сейчас у нас другая задача, да ты и понятия не имеешь, как выбрать мужа. Выпустить вас сейчас на поиски подходящего мужчины все равно, что отдать три овечки на растерзание волкам.

– А ты-то что знаешь о мужьях? – Мэри сама удивилась своему вопросу. Она всегда была миролюбивой, старалась всех утешить и поддерживать.

– Ничего. Но я же не буду искать настоящего мужа. Вряд ли какой мужчина захочет взять меня в жены. Так что настоящее замужество исключено. Я поищу рудокопа – сильного и согласного на тяжелый труд. И, может быть, не слишком умного. Уж в этом-то я разберусь.

– Но, Брина, разве тебе не хочется настоящего мужа? – удивилась Рэйвен.

– Да ты только взгляни на меня. Я и правда больше папин сын, чем женщина. Повар из меня никудышный, а шить совсем не умею. Какой мужчина захочет такую жену?

– Мудрый, – возразила Лорин.

– Ну, такого я искать не стану.

Изабелла вмешалась, с заметным отчаянием в голосе:

– И как же ты уговоришь этого мужчину жениться? Папа как-то говорил, что предложение делает мужчина.

Господи, в этом-то и проблема! Почему кто-то должен захотеть ее в жены? Помимо уже обсужденных недостатков, она была еще и очень прямолинейной и открыто высказывала свое мнение. Да и решать все привыкла сама: иначе как было управиться и с домом, и с делами на руднике, и столькими сестрами? Не блистала она и внешностью: высокая и нескладная, а цвет волос вообще безобразный. О коже и говорить нечего – отполирована ветром, водой и солнцем. Глаза цвета неспелого ореха, от светло-карего до зеленого оттенка, скорее необычны, чем привлекательны. Да еще носит не платья, а брюки, чем повергает сестер в ужас. Папа часто пытался смягчить ее манеры, напоминая, что мужчины любят в женщинах нежность и мягкость. Но ей было не до всех этих тонкостей. Тем более что сам отец вполне был доволен жизнью, которую они вели в последние годы.

Что касается интимной стороны брака, то она прекрасно знала, чего следует ожидать. Еще ребенком она многое повидала в лагерях рудокопов. У ее мужа будет дом, семья, работа, а если действительно обнаружат серебро, то еще и богатство. Если же и этого покажется мало, то пусть ищет утешения на стороне, лишь бы соблюдал осторожность и не позорил их имя.

– Не знаю, – честно призналась она. – Но давайте будем решать проблемы по очереди. На рассвете я выеду в Баулдер. И, думаю, дней через шесть вернусь.

– А бракосочетание будет здесь или в городе?

– В городе. Мэри, позаботься о сарае, пока меня не будет. Устрой все поуютнее.

– Сарай?

– Ну да, надо же ему где-то спать.

– А разве ты не собираешься… привести его в дом?

– Нет! А теперь – все спать. Мне еще надо подумать.

Когда в доме наконец все затихло, она, глядя на потухавшие огоньки в камине, ломала голову, как найти мужчину, который согласится на ее условия. Но, так ничего и не решив, легла спать, а утром отправилась в город, с трудом пробираясь через заснеженное ущелье и ведя за поводья лошадей.

Примерно в полдень она наткнулась на отличное укрытие, со всех сторон окруженное скальными обломками, спешилась и осторожно завела лошадей с пронизывающего ветра. Затем достала воду, налила в свою шляпу и напоила лошадей. Выглянула и осмотрелась. Кругом только камни, ветер сдул весь снег. Вот и хорошо, передохнет в безопасности. Никаких следов не осталось, ее не найдут. Присев на один из выступов, она начала жевать вяленое мясо и хлеб. И вдруг ею овладело отчаяние.

А если у нее ничего не получится? Что, если не найдется мужчины, согласного жениться? Если она не скажет про рудник, то зачем ему терять свободу и соглашаться на ее условия? А сказать правду, пока он не станет мужем, тоже нельзя. А вдруг выбор окажется не слишком удачным? Тогда вообще про рудник придется молчать.

Хорошо, что ветер начал стихать, в пургу ехать опасно: можно сбиться с пути. Надо отправляться дальше. Только она поднялась, как услышала стук подков по камням. Всадник. Сабрина замерла. Слишком высока была вероятность попасть в руки индейцев, а какая гарантия, что это окажутся дружественные арапахо? Сейчас здесь разбойничали индейцы ютэ.

Всадник остановился как раз перед скалами, за которыми пряталась Сабрина. Чтобы лошади не выдали ее, пришлось разделить драгоценный хлеб и скармливать по крошке. Послышался свист, ответили тоже свистом.

Значит, их уже двое.

– Рад видеть тебя, Серый Воин.

– Я приехал, Длинное Ружье.

Если она правильно понимала то, что слышала, то Серый Воин – индеец, а второй – белый мужчина с винтовкой. Видимо, у него какое-то особенное ружье, отсюда и имя.

Сжав пистолет в кармане, Сабрина молила небеса, чтобы ее не обнаружили. Если она не вернется, сестры пропадут. «Где же твой маленький народец, папа? Мне бы пригодилась его помощь».

– Солдаты разобьют лагерь у реки, под кедром, – сказал Длинное Ружье. – Никого не убивать, просто заберите ружья.

– Лошади – тоже наши.

– Хорошо, а мулы с грузом – мои.

Мужчины ударили по рукам и разъехались. Сабрина вздохнула с облегчением. С одним мужчиной она бы еще справилась, но с двумя? Повязав поверх шляпы шарф из мешковины, чтобы прикрыть уши, она села на лошадь и покинула укрытие. Одна цепочка следов вела в том же направлении, что и ее путь, другая уходила к реке. Придется делать крюк. Дорога хоть и крутая, местами очень опасная, но уж лучше ехать медленнее, чем попасть к бандитам.

Когда она добралась до реки севернее Кедровой Излучины, уже наступила ночь. Если бы только знать, где разбили свой лагерь солдаты. Утром придется быть особенно осторожной. Не дай Бог столкнуться с ними.

Ну ладно, пора устраиваться на ночлег. Когда она, бывало, ездила с отцом в город за припасами, они ночевали в пещерах у излучины, где много травы. Конечно, сейчас трава засыпана снегом, но воды в достатке, хоть и подо льдом.

Сабрина привязала лошадей в деревьях возле воды, разбила лед, чтобы они могли напиться, накормила их сеном из мешка и, наконец, разрыла снег, под которым была замерзшая трава. На мгновение Сабрина пожалела, что поехала одна. Раньше рядом всегда был отец.

Глубоко вдохнув воздух, она понесла свои вещи вверх по склону, к пещере. Подойдя, проверила, нет ли в ней диких животных, и уже начала разворачивать одеяло, когда порыв ветра донес смех.

Ей не почудилось. Это люди в лагере у реки. Наверное, те, про которых говорил мужчина по имени Длинное Ружье. Сабрина с сожалением посмотрела на постель, но тут же поняла, что ни за что не заснет, пока все не разведает. Может быть, предупредить солдат об опасности?

Вытащив пистолет, она, бесшумно перебегая от камня к камню, добралась до подножия горы. Примерно в сотне метров заметила фургон у деревьев. Долго наблюдала и различила внутри какие-то тела. Что это? Целый фургон трупов? Чепуха… Они лежали, как темные стволы, припорошенные снегом. Может быть, и мертвые. Но тут послышался стон. Один из лежавших попытался выглянуть, стукнул по стенке фургона и выругался. Он не мог ее видеть, но его взгляд словно прожег ее кожу, она почувствовала его ненависть и ярость и на секунду даже спряталась за камнем, испугавшись силы этих эмоций.

Неподалеку снова раздался смех, и Сабрина обогнула огромный нависший камень, чтобы рассмотреть стоянку солдат. Вокруг огня сидели восемь человек в синих мундирах. Они передавали друг другу фляжки и громко смеялись. На другом конце стоянки маячил одинокий часовой. Место для лагеря явно выбрано неудачное, но, вероятно, они больше думали о виски, чем о безопасности. Сабрина постояла, размышляя, стоит ли показываться, чтобы рассказать об услышанном в горах, и вдруг увидела, как часовой беззвучно рухнул на землю.

В ту же секунду пронзительный вопль нарушил тишину ночи, и индейцы открыли стрельбу. Припав к земле, через щель между камнями Сабрина с ужасом наблюдала, как индейцы ютэ в боевой раскраске напали на лагерь. Солдаты стреляли в ответ, но индейцы метались, как звери, и попасть в них было трудно.

Сабрина бросилась к своей пещере. Если ее обнаружат, ей не жить. И тут она услышала голоса из фургона.

– Мы влипли, капитан. Если уж янки не угробили нас, то это сделают индейцы.

– Эх, нет на свете справедливости. Мужчина должен хотя бы иметь шанс защищаться. – Произнес голос с ирландским акцентом.

Ирландец. «Как папа», – подумала Сабрина. И, не успев понять, что делает, ринулась вниз, к фургону. Их было четверо. Охотничьим ножом она быстро разрезала веревки, которыми их привязали к фургону и друг к другу. Бог его знает, что это за люди, но шанс на честный поединок должен иметь каждый.

– Быстрее! Идите за мной!

На какую-то долю секунды мужчины опешили, но тут же стали вылезать из фургона. Командир выбрался быстрее всех и помог спуститься второму. Пошатываясь, они подтянули и спустили оставшихся двух. Поддерживая двоих раненых, командир двинулся вслед за Сабриной. Ирландец, сильно хромая, побрел за ними. Наконец они оказались в пещере Сабрины над рекой.

Доведя мужчин до пещеры, Сабрина вернулась, чтобы, насколько это возможно, уничтожить следы на снегу. Она поднималась в гору, оглядываясь на солдатский лагерь, где индейцы тоже пытались скрыть все, что указывало на недавнюю схватку. Была такая темень, что ей удалось разглядеть лишь силуэт вождя индейцев, подъехавшего к фургону. Он осмотрел фургон и удивленно оглянулся. Затем возвратился к белому мужчине у кедра, как раз под скалой, откуда она наблюдала. Индейцы, уже отведав оставшегося виски, так сильно шумели, что этим двоим пришлось говорить в полный голос.

– Я же сказал тебе не убивать их. – Лица говорящего Сабрина не видела, но по голосу это был Длинное Ружье.

– Мертвые не проболтаются.

– А что с заключенными? Хоть их-то не убил?

– Нет никаких пленных. Сбежали.

– Проклятие! Я не хотел. Ладно, может, это и к лучшему. Теперь капитан решит, что они убили солдат, забрали лошадей и оружие.

– Никаких лошадей! Они теперь принадлежат Серому Воину! – грозно произнес индеец.

– Вот и прекрасно! – согласился Длинное Ружье, явно желая поскорее убраться. – Возьми лошадей. Мне нужны только мулы с грузом. Черт с ними, с пленными. Они и так умрут от голода и холода.

В его голосе Сабрине почудился тщательно скрываемый страх. Серый Воин расхохотался и начал громко отдавать приказы. Белый мужчина уехал, мелькнула лишь его спина, на мгновение освещенная светом костра. Индейцы допивали виски, собирая ружья и ранцы убитых. Сабрина подождала, пока они, издав ликующий победный вопль, уехали, и решила проверить, может, кто-то еще жив? Но в лагере остались лишь убитые, а все ценное было увезено.

«Заключенные». Так их назвал Длинное Ружье. Теперь все ясно. Фургон предназначался не для трупов, а для перевозки преступников. А она их выпустила. И теперь их, а заодно и ее, будет разыскивать целая армия. Что же они натворили? Что с ними делать? Нельзя же просто уйти и оставить раненых без лошадей и еды. Сабрина подумала о своем плане, об отце, все еще засыпанном лавиной, о том, что надо с рассветом ехать в Баулдер, а не возиться здесь с кучей раненых арестантов.

Держа пистолет в руке, она возвратилась в пещеру.

Коултер укладывал парней, стараясь устроить их поудобнее. Услышав ее шаги он обернулся.

– Они ушли. Вы свободны, – сказала она низким голосом.

– Спасибо. Но ирландец почти не может идти, а Карл снова потерял сознание. У Тайлера рана в голове, так что он – полный инвалид. Боюсь, нам понадобится ваша лошадь.

– Нет! Она мне нужна! Я еду по срочному делу в Баулдер.

Его лица не было видно, но и могучий рост, и застывшая фигура внушали опасение. Только сейчас Сабрина осознала весь ужас своего положения. Ведь она была наедине с преступниками. Одно утешение – они наверняка думают, что перед ними мужчина. Да еще у нее пистолет, хотя много ли от него будет пользы, если этот парень решит его отобрать. Но тогда бы он поджидал ее у входа в пещеру, так? А он этого не сделал.

Теперь же он внимательно смотрел на Сабрину:

– Не знаю, что у вас за дело, но если вы поможете нам, то обещаю и вам любую помощь, на какую способен.

Ей послышался слабый акцент – несомненно, южанин.

– О какой помощи тут говорить, если ваши парни еле стоят на ногах.

– Я не про них, а про себя. Я хотел бы отблагодарить вас за доброту. Ведь есть же что-то, что вам крайне необходимо сделать. Все что угодно, кроме убийства. И даю слово, вас никто не обидит.

Что ж, даже преступники заботятся друг о друге. Да и кто она такая, чтобы судить их? Ей даже захотелось утешить его, как сестер, успокаивающе погладив рукой по голове.

Сестры! Папа! Боже праведный, да это же решение ее проблем! Раненым нужен уход, и это надолго. А мужчина сам предлагал свои услуги в обмен на заботу о раненых. Значит, не нужна никакая свадьба. Целых четыре мужчины, и все зависят от нее! И один даже пообещал любую помощь, лишь бы позаботились о его друзьях. Четыре беглых арестанта, которым некуда идти. Четыре человека, которые просто сменят камеру в тюрьме на сарай в ее доме. Наверное, гномы все же услышали ее. А может, Бог услышал ее молитвы. Ей не надо выходить замуж! Стоит только взять этих четверых домой.

– Ладно. Не бросать же вас здесь. Помогите парням вернуться в фургон, пока я приведу лошадей.

– Лошадей? У вас что, не одна лошадь?

– У меня еще вьючная. Привяжем их к фургону и доставим вас в безопасное место.

– Но ведь вы подвергаетесь риску!

– Почему? Вы же обещали, что со мной ничего не случится.

– Ни я, ни мои люди вам не причинят вреда. Но, боюсь, солдаты из форта будут искать нас.

– Правильно, капитан, пусть девочка уходит. Это слишком рискованно, – раздался голос ирландца. – Я слышал звук волынки, как раз перед тем, как нас схватили, а гномы словно сдвинули землю у меня под ногами. Это добрый знак. Даст Бог, мы выкарабкаемся.

Сабрина ахнула. Ирландец распознал в ней женщину. И еще больше ее поразили его слова о волынке. Ирландец почувствовал вибрацию земли под ногами? Она ведь испытала то же самое в руднике, когда молилась о помощи. И ей послана помощь. Даже четверо мужчин вместо одного. Если до сих пор у нее и были сомнения, то теперь она точно знала, что делать. Надо везти их домой.

– А какое преступление вы совершили? – спросила она, хотя и решила, что теперь это уже не важно.

– Как любой солдат на войне, – пожал плечами капитан. Голос у него был усталым и хриплым. – Но это не имеет значения. Только помогите нам выбраться отсюда.

– Тогда поехали в безопасное место.

– Черт побери, разве такие еще остались?

– Устраивайте своих людей в фургоне. Здесь всего-навсего Колорадо, а не ад с чертями.

По крайней мере, пока что.

Глава 3

Сабрина не предложила капитану свою помощь, пока он устраивал раненых в фургоне, потому что напряжение, возникшее между ними с самого начала, росло с каждой минутой. Он был совсем не похож на пленника: сильный, гордый, высокий, а еще самоуверенный – таким не покомандуешь. При лунном свете он и вовсе походил на опасного хищника: так же готов к мгновенному отпору.

– Нам не стоит терять время. Как бы какой-нибудь индеец не вернулся, – сказала Сабрина, взобравшись на лошадь, чтобы хоть так, глядя на него сверху вниз, утвердиться в роли хозяина, вернее, хозяйки положения. Ей хотелось бы доверять ему, но он был преступником – этим все сказано.

– Индейцы обычно не нападают ночью.

Он продолжал стоять, как будто любым способом хотел, чтобы последнее слово осталось за ним. Ну нет. Только не это. Ей нужны вовсе не командиры, а люди, которые беспрекословно будут выполнять ее приказы и поручения.

– Как вас зовут?

– Коултер, просто Коултер, из Конфедеративных Штатов Америки. Почему вы нам помогаете, мисс?

– Я помогла бы и раненому животному, пусть оно и не столь воспитанно, чтобы поблагодарить за свое спасение.

– Мне кажется, что разница между животным и человеком несколько больше, чем только в воспитанности. Но если вы избрали мерки воспитанности, то осмелюсь напомнить, что я сообщил вам свое имя.

Сабрина вздрогнула, и не только от того, что между ними словно искры проскакивали, но и от его безупречной логики. Она и сама не без греха: забыла о хороших манерах.

– Вы правы, капитан Коултер. Меня зовут Сабрина Александер, и я собираюсь вести этот фургон на север, в горы. Но если вы намерены идти пешком, то лошади от этого только выиграют.

Сабрина чуть пришпорила лошадь, веревки натянулись, фургон двинулся. Через несколько минут стало ясно, что они столкнулись с первой трудностью: лошади никак не могли приноровиться тянуть одновременно. Капитан закрыл дверцу фургона, закрепил ее и, обойдя фургон с другой стороны, взял вьючную лошадь под уздцы. Ловко и уверенно управляя ею, он в конце концов помог лошадям понять, что от них требовалось. И опять эта спокойная, несуетливая манера задела Сабрину. Она слезла с лошади, чтобы той было легче.

– Почему бы вам не сесть в фургон, а я поведу лошадей?

– Но вы не знаете дороги.

– Так мы едем в какое-то конкретное место?

– Да.

– И как долго туда добираться? Мои ребята ранены, замерзли и целую вечность ничего не ели. Долго им просто не выдержать.

– Мы будем там к завтраку, если ничто не помешает. Только помалкивайте и шагайте.

Он резко отвернулся, но она успела заметить, как он закусил губу, чтобы не сорваться. Да, капитан стерпит приказы ради своих парней, но он не из тех, кто безропотно позволит командовать собой. И не потому, что она женщина. Сабрина начала сомневаться в правильности своего решения. Может, замужество было все же лучшим выходом? Замужество? А вдруг бы ей попался такой, как этот капитан? Нет уж, пусть все останется как есть. В случае чего у нее пистолет. А мужчины ранены, значит – без сил. А вот о чем действительно надо подумать, так это о том, что продуктов совсем мало, а она привезет еще столько ртов.

Но и это еще не все. Отца надо откопать и похоронить. Потом достать самородки и купить провизию. А вот когда все это будет сделано, то можно будет продумать и следующие шаги. К тому времени она уже сообразит, как держать всех этих парней в подчинении.

Миля за милей они продвигались к дому. Сабрина не чуяла ног от усталости. Из фургона не доносилось ни звука. Может, они там уже поумирали? Капитан и сам двигался как во сне.

С первыми лучами солнца они подошли к дому. Лошади рванулись из последних сил к пище и крову и остановились у двери амбара.

Капитан покачнулся. Он прошагал всю ночь, как заведенный. Еще один шаг и просто упадет. Они не ели и не спали со дня злополучной засады. Сколько же дней прошло? Два? Три? В тюрьме им давали только пить. Раны даже не промыты. И Тайлер, и Карл уже могли быть мертвецами. А ирландец, могучий фермер, раненный в бедро, – как он там?

Коултер напряг последние силы и огляделся. Странная женщина, спасшая их, как раз открывала дверь в амбар. Он приказал себе подойти к ней, ступая ничего не чувствующими ногами.

– Посмотрите, как там ваши парни. Сейчас вам помогут.

Все вдруг разом померкло, и, как подкошенный, он рухнул прямо на нее. Ее отбросило к стене амбара. Ну, Сабрина, вот ты и оказалась лицом к лицу с преступником и не можешь ни вздохнуть, ни пошевелиться. Ее придавило к стене, жесткие усы щекотали щеку.

– Капитан! – яростно прошептала она. – Не смейте падать в обморок на меня!

Но он уже не слышал ее. Сабрина обхватила его и, упираясь в стену, пыталась приподняться. Мужчина был высокий и худощавый, и она не ожидала такого веса. Если она отпустит его, он просто повалится на пол.

– На помощь! Лорин! Мэри! Господи, где же вы все? Хоть бы кто услышал!

– Сабрина? – Ага, это Лорин.

– А мы не поняли, что фургон тоже с тобой. Что это ты делаешь?

– Пытаюсь удержать этого мужчину. Он без сознания! Да помогите же, а то я его уроню!

И вот уже Мэри и Лорин укладывают капитана на пол. Они смотрят на него и фургон в полном замешательстве, не веря тому, что видят.

– Это и есть твой муж? – наконец спросила Мэри.

– Нет! Он – мой пленник, и остальные тоже. Изабелла, не смей подходить к фургону!

Но поздно. Изабелла уже разглядывала мужчин.

– Ого! Там еще трое! Мэри, она и нам привезла. Только раненых. Брина, ну какая была необходимость стрелять в них?

– Я привезла их не для вас и, конечно же, ни в кого не стреляла. Не смейте трогать их. Уходите! Это пленники.

– Какая чепуха! – категорично заявила Лорин. – Они ранены, им нужна наша помощь. Девочки, помогите мне затащить их в дом.

– Может, в сарай? – спросила Мэри. – Сабрина же велела подготовить сарай.

Изабелла уже открывала дверцу фургона:

– Глупая, в сарае холодно, а им нужно тепло.

Сабрина и охнуть не успела, как сестры уже были внутри фургона, выясняя состояние мужчин и обсуждая, как их разместить. Одна лишь Рэйвен подошла к Сабрине, все еще стоявшей у стены амбара:

– Я позабочусь о лошадях?

– Спасибо, Рэйвен. Они измучились и голодны.

– Ас ним что такое?

Сабрина взглянула на капитана, который пришел в себя и пытался подняться на ноги. Сабрина чертыхнулась и из последних сил помогла ему встать.

– Прошу прощения, мисс. Кажется, это плохие манеры – падать в обморок, но я абсолютно без сил.

– Ладно, я тоже. Давайте лучше занесем ваших ребят в дом, там мои сестры осмотрят их раны.

– Сестры? – Тут до Коултера донеслись голоса женщин. Они пытались поднять ирландца, а девушка с каштановыми волосами подлезла под руку великана, чтобы поддержать его.

– Как ты, идти сможешь? – крикнул капитан.

– С помощью этих девчушек, да.

Мэри подняла голову:

– Ты смотри-ка, ирландец, как и папа. – Она вернулась к осмотру раны на голове своего пациента.

– А этот без сознания, – сказала Изабелла. Сняв с него шляпу, она разглядывала темные кудри и безжизненное, ни на что не реагирующее лицо. Рубашка на груди была жесткой от засохшей крови. Беглый осмотр раны ужаснул ее.

– Он потерял много крови. Его надо в тепло.

Мужчина, которого осматривала Мэри, медленно сел:

– Подождите минутку, я помогу.

– Сиди уж, Тайлер. Будет уже здорово, если ты сам дойдешь.

Тут подошла Рэйвен с самодельными детскими санками:

– Можно попытаться перевезти его, только ноги будут свисать.

Коултер кивнул. С помощью женщин он уложил Карла на санки. Изабелла склонилась, взяла его руку и сжала ее.

– С тобой все будет в порядке, – прошептала она. На мгновение Карл открыл глаза.

– Ангел с золотыми волосами, – сказал он. – Значит, я все же попал на небо.

– Пока нет, Карл – сказал Коултер. – Из достоверных источников известно, что мы все еще в Колорадо.

Сабрина растерянно наблюдала, как Изабелла, Мэри и Лорин распределяли между собой раненых. Лишь Рэйвен осталась в конюшне, занимаясь лошадьми. Сабрина никак не планировала размещение мужчин в доме. Ей следует пресечь это милосердие сестер, пока она не узнает, в чем вина преступников.

– Прекратите! Немедленно!

Девушки повернулись и изумленно уставились на старшую сестру.

– Но они ранены, и им срочно нужна наша помощь, – возразила Изабелла.

– Эти мужчины… – Она так и не произнесла слово «опасны», решив не пугать сестер. Их научили любить все живое и заботиться о раненых, хотя до сих пор они имели дело только с животными. Да они и не поймут, о какой опасности идет речь.

– Они солдаты, – вмешался капитан. – Солдаты армий конфедератов, которые нуждаются в помощи и будут искренне благодарны вам за уход, даже если вы на стороне северян.

– А мы ни на чьей стороне. Нам нет дела до вашей дурацкой войны! – вспылила Сабрина.

– И мы предлагаем вам помощь и безопасное убежище, что бы там ни говорила Сабрина, – решительно заявила Лорин. – Папа просто не позволил бы нам поступить по-другому.

– Папа никогда не бросил бы раненого, – подтвердила Мэри, раскладывая одеяла у камина.

Что ж, это правда. Но папа и не привел бы в их дом преступников, как это сделала она. Сабрина устало покачала головой. Ну как объяснить им, что этих мужчин держали в тюрьме? Что они виноваты Бог его знает в чем? Это в ее воображении они стали рудокопами, наемными работниками. Ей и в голову не пришло, что сестры так отнесутся к ним.

– Не волнуйтесь, – произнес ей на ухо усталый голос. – Мы не обидим ваших сестер. Я обещал вам это и прослежу, чтобы мои парни вели себя как настоящие джентльмены с Юга.

Но может ли она верить капитану? А есть ли у нее выбор?

– Попробую поверить вам, – устало произнесла она. – Но я собственноручно всажу пулю в любого, кто причинит хоть какой-то вред моей семье. Понятно?

– Да, а теперь простите, но если я не сяду, то снова упаду. Где я мог бы пристроиться, чтобы никому не мешать?

Господи, какие голубые глаза, но сколько в них усталости!

– Вот тут, располагайтесь на папином месте. – Она хотела помочь ему, но вовремя заметила, что он нахмурился. – Ну и отлично, добирайтесь сами, капитан. – Он так и сделал, хотя было видно, что силы его уже на исходе. Да, этот мужчина одинокий волк и уже довольно давно. Вряд ли он кого-нибудь подпустит близко к себе.

Он прошел к койке, молча рухнул на нее. Он хотел расспросить ее об отце, чью постель занял. Где он сейчас? И что делать капитану, когда тот вернется? Но мозги совершенно отказывались соображать. Ему нужно поспать.

Сабрина наблюдала за ним. «Надо бы связать его», – подумала она. Но тут подошла Рэйвен и взяла ее за руку:

– Отдохни и ты, Брина. Ты уже сделала все, что задумала, и даже больше.

– Нет-нет. Я должна убедиться, что эти парни… Ну, нельзя же оставлять их наедине с сестрами.

– Да они полумертвые, Брина. Единственный из них, кого можно было бы бояться, слишком измучен, чтобы быть опасным.

Рэйвен укрыла капитана шерстяным одеялом и, повернувшись, увидела, что Сабрина послушалась ее разумного совета. Не раздеваясь, она вытянулась на своей постели и уже спала, когда Рэйвен снимала с нее шляпу и ботинки.

Понаблюдав, как Лорин, Изабелла и Мэри хлопочут над ранеными, Рэйвен возвратилась в амбар. Она почувствовала себя лишней.

Сабрину разбудил запах кофе. Она услышала шепот сестер и слова Мэри:

– Поосторожнее, Изабелла. Он может очнуться.

– Нет, он не пришел в себя, даже когда я промывала и бинтовала ему рану. А мне бы так хотелось, чтобы он открыл глаза. Мне вовсе не хочется, чтобы он умер.

– Думаешь, он может умереть?

– Теперь уже нет. Он потеплел, и цвет лица стал лучше. Какого цвета у него глаза, как ты думаешь? Спорим, что голубые? Нет, зеленые, как мох у ручья.

Сабрина с трудом открыла глаза и осмотрелась. Трое раненых лежали на одеялах у камина. Ирландец, правда, полусидел, опираясь на стену, а необычно величественная Лорин кормила его из ложечки. Мэри склонилась над высоким, стройным солдатом, у которого была забинтована голова, а Изабелла положила голову третьего мужчины на свои колени и тряпочкой вытирала ему лицо. Свежая повязка на его груди очень походила на разрезанную на куски лучшую нижнюю юбку Изабеллы.

«Да-а, хорошая из меня хозяйка. Сплю себе, а сестрички в это время воркуют над ранеными и, считай, весь мой план свели на нет. А капитана вообще не видно», – подумала Сабрина и обратилась к сестре:

– Изабелла, немедленно оставь в покое этого человека.

Девушка последний раз неторопливо промокнула лицо раненого и нежно опустила его голову на подушку:

– Не понимаю, почему ты злишься, Брина. Он даже не чувствует, что с ним делают.

– Лорин, где капитан Коултер?

Лицо Лорин выражало озабоченность, когда она повернулась к Сабрине:

– Он отправился на охоту. Надеется подстрелить зайца для жаркого.

– Так я и думала. Это ты дала ему ружье?

Сабрина попыталась встать и почувствовала, как заныла спина. Сказывалась физическая нагрузка, выпавшая на ее долю за эти дни. Мэри помогла ей подняться.

– Мы дали ему папину винтовку. В доме почти ни крошки, как же отказаться от его помощи?

Сабрине пришлось проглотить этот упрек. Конечно, сестры не понимают, как рискуют, вооружив такого человека, как Коултер. Она ведь не была до конца честна с ними. Она и сама пока не знала, что думать об этом человеке. Но ведь его поведение тоже о чем-то говорило, если бы он захотел применить силу, то Сабрине не помог бы никакой пистолет. Сила и воля этого человека чувствовались во всем. Всю ночь он прошагал, был измотан не меньше других, но с утра все же отправился охотиться.

Она не понимала, что беспокоило ее больше: то ли то, что он ушел, то ли то, что он проявил заботу о ее сестрах, в то время как это положено делать ей. Даже папа терпеть не мог ходить на охоту в плохую погоду. Одна Сабрина знала, что в последние годы зрение сильно подводило отца, и он едва не натыкался на стены, замечая их лишь в пяти шагах, поэтому Сабрина была и охотником, и дровосеком, и поставщиком продуктов.

А теперь кто-то взялся исполнять ее обязанности, и она ощутила какую-то пустоту.

– Не волнуйтесь, мэм, – успокоил ее ирландец. – На капитана можно положиться.

«Ну да, конечно, а за что же тогда он был в тюрьме? А теперь у него ружье. Лучше пойду-ка и посмотрю, где он». Сабрина стала искать пистолет и только тут заметила, что спала в перчатках. Она надела пальто и у двери еще раз оглянулась на раненых, чтобы убедиться, что они не представляют опасности. Да, скорее им самим угрожала опасность быть занянченными до смерти.

– Брина, может, поешь сначала? – предложила Лорин, вытирая концом фартука рот ирландца.

– Позже. Где Рэйвен?

Сестры удивленно переглянулись.

– Не знаю, – призналась Лорин. – Извини, Сабрина. Кажется, мы забыли про нее. А она мастерица исчезать. Может, отправилась вместе с капитаном?

Сердце Сабрины сжалось. Время от времени Рэйвен уходила в горы, чтобы навестить родственников из племени арапахо. Они уже давно перестали волноваться за нее. Но Рэйвен в снегах с Коултером? Это совсем другое дело. Сабрина заспешила, покинув растерянных сестер.

Дорожка к конюшне была расчищена, и на ней отпечатался след мужского ботинка, а позади маленький отпечаток ножки Рэйвен. Сабрина торопилась, но идти было тяжело: каждый шаг отдавался болью во всем теле. Наконец она дошла до конюшни и там увидела Рэйвен. Девочка как раз положила перед лошадьми и коровой остатки сена. Она держала в руках баночку с драгоценными семенами, которые они собирались высеять весной в огороде. Цыплята окружили ее, стуча клювиками по полу.

– О, Брина! С тобой все в порядке?

– Нет, я очень волнуюсь, Рэйвен. Где капитан Коултер?

– Он отправился на охоту.

– И давно он ушел?

– На рассвете. Кажется, ты сделала прекрасный выбор. Он заботится не только о еде, но и о нашей безопасности.

– Что ты имеешь в виду?

– Он расспрашивал меня об ущелье, как далеко отсюда до Баулдера и форта. Хочет осмотреться на местности, чтобы нас не застали врасплох, когда солдаты придут искать их.

Расспрашивал? Интересно. С чего бы это? Конечно, солдаты – это весомая причина. А может, уже планирует побег?

– Рэйвен, капитану нельзя доверять. Если у него будут вопросы, пусть задает их мне.

– Он кажется достойным человеком. Почему ты так подозрительна?

– Не знаю, пока что мы ничего не знаем о нем.

– Дело твое. Но, по-моему, у него доброе сердце. Я доверяю ему. Он сказал, что вернется как можно скорее. Добудет нам что-нибудь, а потом обещал сходить за травой для коровы и лошадей.

Боже, он просто очаровал сестер! Даже Рэйвен, обычно сдержанную в оценках.

– А после этого он раздвинет воды морские и поведет нас в Землю Обетованную аки посуху!

– Сегодня это не понадобится, – с усмешкой произнес мужской голос, а затем появился и сам Коултер, старательно топая, пытаясь очистить ботинки от снега. – Здесь мне удается ходить по воде, но вряд ли это моя заслуга: все превратилось в лед.

Сабрина резко повернулась. Капитан протягивал Рэйвен двух зайцев, а через его плечо была перекинута маленькая лань.

– О, – произнесла Сабрина и с облегчением, и с досадой. Она должна была поблагодарить его, но что-то похожее на зависть мешало ей, ведь это он, чужой человек, позаботился о ее семье. Но тут она злорадно подумала, что Изабелла вряд ли испытает к нему теплые чувства, когда он принесет лань в дом. Конечно, пища была необходима, но Изабеллу всегда сводили с ума печальные, обвиняющие глаза убитых животных. Не дождавшись благодарности, Коултер перестал улыбаться. Глаза его выражали печальный упрек.

Рэйвен восхитилась:

– Зайцы и лань! Мать Земля была щедра сегодня. Я разделаю зайцев для чудного жаркого. – Она взяла зайцев и пошла в дом.

– Как странно она говорит, – сказал капитан, глядя ей вслед. – Как будто она значительно старше нас. Почему это?

– Это индейская кровь. Она не знала матери, но часто навещает деда и его племя и знает их обычаи. Иногда девочка может предвидеть определенные события. Ее мать тоже была такой. Папа уверял, что когда она умерла, то ее душа перешла к дочери.

– Так ее мать была индианкой?

– Да.

– Но она ваша сестра?

– У отца было три жены. Моя мать была первой. Она умерла, когда мне было пять лет.

– И вас зовут Сабрина. Тайлер сказал, что это значит «из земли сабинов».

Теперь удивилась Сабрина. Оказывается, мужчины беседовали о ней, пока она спала. Конечно, она хорошо знала любимую легенду отца. Он вспоминал ее всякий раз, когда начинал разрабатывать очередную шахту, оправдывая ее имя тем, что он, как и Ромул, основывает новый город на Западе, а она будет первой леди города Александера. Он сам выбирал все имена для дочерей. Лорин была названа в честь его первого партнера, Мэри – по имени его матери, Изабелла – в добрую память о девушке-танцовщице, а Рэйвен – по имени умершей жены.

Сабрине не понравилось, что Коултер говорил о ней с другими. Что они еще успели обсудить? Побег? Этого следовало ожидать, но обсуждать ее имя… Это уж их не касается.

– Я бы предпочла, чтобы вы больше не обсуждали меня со своими людьми, капитан. И… я благодарю вас за удачную охоту, но вынуждена забрать ружье. Вы же понимаете, вы мой пленник, я не могу оставить вас вооруженным.

Выглядело это довольно нелепо. Она заявляет человеку на две головы выше ее, да еще с ружьем в руках, что он – пленник. Но с самого начала нужно расставить все точки над «i». Он должен ей подчиниться.

– Пленник? Я здесь потому, что вы спасли моих ребят, а я пообещал вам всяческую помощь в обмен на эту любезность. Но зарубите себе на носу: я ни сейчас, ни когда-либо в будущем не стану ничьим пленником.

Он отдал ей ружье и скинул лань на пол:

– Я разделаю эту тушу и подвешу ее повыше, чтобы не добрались хищники. Думаю, что буря выдохлась, но мороз продержится еще несколько дней.

И все. Разговор окончен, решение вопроса не найдено, а лишь отодвинуто для общего блага на неопределенный срок. И Сабрине ничего не оставалось, как согласиться.

– У вас большой опыт в предсказании нашей снежной погоды? Говор у вас, однако, южный, капитан.

– Я и был южанином когда-то.

– А кто вы теперь?

– Не знаю, да и сейчас мне это безразлично. Идите в дом, мисс Сабрина. Или вы собрались сами разделать эту тушу? Не сомневаюсь, конечно, что вы и это умеете.

– Разумеется, именно я этим всегда и занимаюсь.

– Вы рубите деревья, добываете пищу и заботитесь о сестрах. Короче, образец добродетели. Но, позвольте вам заметить, леди, если вы хотите стать мужчиной, то прошли уже половину пути. И выглядите, будто выбрались из ада!

От обиды и решимости не позволять ему насмехаться над собой ее реакция была мгновенной:

– «Ад» – ваше любимое слово, капитан? Надеюсь, вы понимаете, что я не разрешу вам командовать в этом доме. Да и ваши люди пусть не допускают вольностей, я ведь не дам в обиду сестер!

– Вы полагаете, мои парни обидят их?

– Я ничего не знаю ни о вас, ни о них. И пока это так, я вынуждена заботиться о нашей безопасности.

Коултеру трудно было признаться самому себе, что он ощущал невольное уважение к этой женщине. Было ясно, что именно она была хозяином в доме, занималась самой тяжелой работой, так что физически была измотана до предела. И, несмотря на это, спасла его людей. Он ни минуты не сомневался, что она будет защищать своих сестер до последнего вздоха.

Ее глаза редкого оттенка незрелого ореха, почти зеленые, огромные и серьезные, смотрели на него с осуждением, ведь он осмелился посягнуть на ее авторитет. Локон темно-рыжих волос выбился из-под плоской шляпы и касался щеки. Его чудный цвет как-то не вязался с общим обликом этой простой девушки, словно она задумала сбить его с толку.

Коултеру была непонятна причина их постоянного противостояния, но напряжение между ними росло. Все это странно, ведь в его жизни уже давно нет места никаким эмоциям.

Она вызывала в нем противоречивые чувства. С одной стороны, он совершенно не хотел взваливать на себя ответственность за пятерых женщин. С другой стороны, голые полки над очагом в кухне вызвали в памяти лица матери и сестер, и эти воспоминания вдруг растопили его сердце.

Забота о пяти женщинах словно перекинула мостик в прошлое, а он поклялся никогда туда не возвращаться. И если бы не его парни, он бы ушел из этого дома еще до наступления ночи в Калифорнию или в ледяную тундру на Крайний Север. Но он не имел на это права. Пока не имел. Его угнетало, что, по сути, он провалил порученное ему дело. А этого он терпеть не мог.

Что ж, делить кров с пятью женщинами совершенно не входило в его намерения, но придется вытерпеть и это, пока янки разыскивают их. Но это вовсе не означало, что они не выполнят порученного задания: доставить оружие и боеприпасы для солдат генерала Ли. Миссия Коултера и его парней не завершена, а лишь отложена.

И пока его парни не оправятся от ран, надо рассматривать сложившуюся ситуацию как обмен услугами. Добыча пищи и стала первым логическим шагом. Как бы плата за уход и приют. Правда, он ожидал большей благодарности. А вместо этого женщина явно расстроилась и даже рассердилась.

– Послушайте, мисс Александер, дела у вас обстоят отнюдь не блестяще, и вам не стоит, пожалуй, принимать и штыки мою помощь. Пока не вернется ваш отец, я помогу вам с пищей и дровами. А взамен вы позаботитесь о моих парнях.

– Мой отец не… – Сабрина замолчала. Ей было страшно сказать правду, особенно после его слов «пока не вернется ваш отец», словно его уверенность, что он вернется, была ее хоть слабой, но защитой. Но правду все равно не скрыть, ведь он должен будет помочь ей откопать отца.

– Что, ваш отец не?..

Лучше уж сказать все сразу. Какой смысл держать здесь всех этих мужчин, если она не сможет рассчитывать на их помощь? А как ведут себя с ними сестры? Сабрина подумала, что, пожалуй, эти мужчины опасны как раз своей слабостью, тем, что нуждаются в уходе и заботе. Да, следует рискнуть и довериться капитану.

– Мой отец не вернется. Поэтому я и привезла вас сюда.

Коултер заметил, как краска отлила от ее лица. Затем, подобно узнику, поднимающемуся на эшафот, она выпрямила плечи и скрестила руки на груди.

– Он был на войне? Если да, то, может, вернется. Тысячи мужчин сейчас просто в лагерях для пленных. Кончится война и…

– Нет, он не воевал. Пойдемте со мной, капитан. Я покажу вам, почему я привезла вас сюда. Вовсе не по доброте сердечной. Нужно подняться на гору. Как вы, осилите?

– За последние четыре года я вынес столько всего, мисс, что вряд ли есть на свете то, с чем бы я не справился. И разве не вы сами выбрали мужчину, который может раздвинуть воды морские и пройти аки посуху?

Глава 4

Подниматься в гору было трудно: ноги вязли в сугробах, от резкого холодного ветра было так трудно дышать, что казалось, легкие вот-вот разорвутся. Даже Сабрина, привычная к подъему, задыхалась. Уж сколько ураганов она пережила, но такого давно не помнила, он словно решил доконать ее. Казалось, природа, судьба и даже папин маленький народец сговорились против нее.

Ко всему прочему она так устала, что даже проспала утром. Как она сейчас раскаивалась, что привезла раненых домой. Наверное, надо было просто оставить отца там, где он погиб, и позабыть о серебре. Звучит жестоко, но, если бы у него был выбор, он и сам не пожелал бы лучшей могилы.

Может, отказаться от серебра, что засыпано вместе с отцом? Но папе бы это не понравилось. «Ты просто пытаешься оправдать свой страх, девочка. Думай о сестрах. И о серебре». Она словно слышала его голос.

«Сделай Серебряную Мечту реальностью. Помни о городе Александере».

Сабрина глубоко вздохнула и двинулась дальше. И тут с новой силой подул ветер и зазвучал в ущелье знакомой мелодией. Папе она напоминала звуки волынки.

– Что это? – спросил капитан, останавливаясь и вслушиваясь.

– Вы тоже слышите? – Она удивилась. – Папа говорил, что это гномы играют на волынке, но я думаю, что ветер попадает в какую-то расщелину и получаются вот такие звуки.

– Гномы? – Капитан бросил на нее изумленный взгляд. – Ирландец недавно рассказывал что-то похожее. Он слышал волынку и чувствовал, как содрогается земля.

Сабрина подозрительно взглянула на него, пытаясь понять, шутит он или нет. В глубине, души она не верила в байки отца, а потому всегда отрицала, что слышала эти странные звуки. А теперь и совершенно чужой человек утверждает, что слышит их.

– Ну, так он же ирландец. А они мастера плести небылицы.

– А вы не верите в легенды?

– Я верю в реальность. Это единственное, на что можно положиться.

Капитан кивнул. Он и сам думал так же. Странно… Для двух союзников поневоле у них на редкость совпадали взгляды на жизнь. Принимать жизнь такой, какая она есть, и защищать тех, кто тебе дорог, и заботиться о них. Она – о сестрах, он – о своих парнях.

Рассмотрев ее при свете дня, он просто поразился, до чего же был слеп раньше! Мешковатые мужские брюки и пиджак скрывали фигуру. Но сердце его вдруг бешено заколотилось при мысли, какие мягкие женские формы прячутся под этим камуфляжем. А-а, к дьяволу, он просто слишком долго был без женщины, так что даже эта сварливая девчонка начала казаться хорошенькой.

– Куда мы идем?

– Туда, наверх.

– А подождать нельзя, чтобы не лезть по таким сугробам?

– Нет.

– И вы объясните, почему?

– Чуть позже.

Остаток пути прошли молча. Коултер понял, что Сабрина не привыкла общаться с незнакомыми людьми и не умела поддерживать беседу просто ради удовольствия и приличия. Только суровая необходимость вынудила ее привезти сюда незнакомого человека. Скоро он все поймет. Эта хрупкая женщина знала, чего хотела, у нее была цель, и она неуклонно продвигалась к ней, преодолевая превратности судьбы.

Коултеру стало даже любопытно, как это она не свихнулась в этой дыре. Очевидно, что семья жила здесь с рождения Рэйвен. Пятнадцать лет без друзей и соседей! А в каких условиях! Колодца нет, в доме одна-единственная комната. Да-а, а вот он с начала войны нигде не задерживался надолго.

Когда-то он думал, что возвратится на плантацию и начнет управлять ею, если позволит отец.

Но ни отца, ни семьи, ни плантации уже не было. Все и вся погибли в огненной пучине войны. А сам он, как вольный ветер: сегодня здесь, а завтра там. Но так ему было легче. Легче забывать. А вот Сабрина явно копила в себе свою боль.

Сабрина остановилась у входа в рудник, где громоздились кучи земли и обломков камней. Она замерла у входа, словно совершенно забыла, что не одна. Девушка явно боролась с собой. Он постарался помочь ей:

– Что-нибудь не так, мисс Александер?

– Да! Нет! О Боже, прежде чем я объясню, дайте мне обещание…

– Обещание? Но я не знаю, о чем речь! Вы требуете слишком многого, вам не кажется?

– Я очень рискую. Вряд ли вы когда-нибудь так сильно рисковали. Будущее моих сестер зависит от вас, и да поможет мне Господь!

– Да в чем же дело?

– Обещайте, что бы вы ни увидели, все останется между нами. И вы не воспользуетесь ситуацией во вред моей семье. И сделаете то, о чем я попрошу.

Он молчал, внимательно глядя на нее. Если она ожидает, что он начнет торговаться или задавать вопросы, то будет разочарована. Он уже понял: она не притворяется. Если бы она была мужчиной, то ее рукопожатие было бы лучшим скреплением любого договора. Она – человек слова. Очевидно, приняв его молчание за согласие, она решительно вошла внутрь и подождала его.

Он шагнул вслед за ней. Его взору предстала гора земли и обломков, из которой торчали две лопаты, рядом стояла тачка, наполненная землей.

– Вот почему я привела вас сюда. Мой отец попал в этот завал. Мне нужна помощь, чтобы откопать его.

– Боже праведный, когда же это случилось?

– Пять дней назад. Он заложил взрывчатку, а туннель обвалился. Я… мы не смогли его вытащить.

– Так вот почему вы нам помогли.

– Да, отчасти. Так вы сделаете это? – В голосе женщины прозвучало отчаяние.

Коултер внимательно осмотрелся:

– Куда он заложил взрывчатку?

– В стену справа, она ведет в глубину.

– Тогда он должен был бежать к выходу, так что будем искать его здесь.

Он подобрал лопату и начал кидать землю на тачку. Сабрина помогала, выбирая камни и вывозя полную тачку. В полдень к ним пришла Мэри. Она принесла жаркое, хлеб и воду.

– Передохните и поешьте, – сказала она. – Еще не хватало, чтобы и вы свалились. У нас и так хватает больных.

– Ну и как там… пленники? – спросила Сабрина.

– Никакие они не пленники. Они рассказали, как все произошло. Они просто солдаты, взятые в плен такими же солдатами, с которыми воюют из-за того, что им и не нужно.

– Ого! – Коултер явно забавлялся. – И что же это, мисс Мэри?

– Истощенная земля, которая все равно никогда не будет им принадлежать, что бы они ни делали. По крайней мере так объяснял папа.

– Что ж, это не худшее объяснение происходящего, – согласился капитан, налегая на жаркое.

– Мистер ирландец сделал себе костыль. А мистер Арнстин наконец очнулся, хотя еще очень слаб.

– А Тайлер?

От Сабрины не ускользнуло смущение Мэри.

– У Тайлера, извините, мистера Курца, огромная шишка на голове и жуткая головная боль. Но он уже ходит, не теряя сознания. А что новенького здесь?

– Никаких следов пока что.

И капитан, и Сабрина напились воды и снова принялись за работу.

– Может, вам помочь? – предложила Мэри. Сабрина покачала головой. Места было мало, и Мэри стала бы только мешать.

– Правда не нужно? Но у тебя, наверное, все руки в мозолях?

– Со мной все в порядке. Иди домой и присмотри за пленниками.

– Солдатами, – поправила ее Мэри, собирая посуду. – Они тебе даже понравятся, когда узнаешь их поближе. Мистер Курц был профессором. Он очень милый человек.

Сабрина хотела было отругать сестру. Нельзя верить всему, что наплели в свое оправдание эти люди. Но промолчала: вот сделают все, как задумали, мужчины уедут, и тогда они с сестрами заживут, как прежде.

Подняв тяжелый камень, Сабрина застонала и выронила его. Коултер решительно вонзил лопату в землю и повернулся к Сабрине. Достав из ботинка коробок спичек, он зажег фонарь на стенке туннеля. Поставил его рядом с Сабриной и протянул руки.

– Дайте-ка мне посмотреть ваши ладони.

Сабрина оторопела и от внезапной близости мужчины, и от его командного тона.

– Что вы делаете? Продолжайте работу!

– Дайте мне взглянуть!

Взяв ее за запястье, он поднял руку к свету. Осторожно стащил перчатку и снял повязку.

– Боже, женщина, это же кровавое месиво!

– Отпустите сейчас же! Это мои руки, капитан, и я займусь ими, когда закончим дело.

Ей не хотелось признаваться самой себе, что его прикосновение было нежным. Не обращая внимания на ее слова, он высвободил и вторую руку. То, что он увидел, поразило даже его. Ну кто мог ожидать такого мужества от этой малышки? Значит, она стерла ладони в кровь, пытаясь откопать отца. И только потом, отчаявшись, поехала за помощью, наткнулась на их фургон и всю ночь прошагала, ведя их к дому.

Господи, как же ей должно быть больно! А она и виду не подала. Да еще столько времени помогала ему сегодня.

Приподняв ее подбородок, он заглянул в глаза девушки. И в тусклом свете лампы ее не то карие, не то зеленые глаза пристально взглянули в его серо-голубые.

С чего он взял, что в ней мало женственности? Просто она на грани полного нервного истощения и двигается за счет силы воли. Да, видно, что она привыкла выполнять тяжелую мужскую работу.

Он представил ее у себя дома, в Южной Каролине: лицо полуприкрыто чепчиком, и кожа бледного алебастрового оттенка, какой обычно бывает у рыжеволосых. Здесь же обдувал холодный ветер и жгло солнце. Коултер увидел, как в эти минуты под его пристальным взглядом зарделось лицо девушки. Ему бы отвести взгляд, отпустить ее руку и отойти. А он смотрел и смотрел не отрываясь.

И, удивляясь сам себе, сорвал ее поношенную шляпу, так что темно-рыжие локоны рассыпались по плечам. Женщина была прекрасна, именно эти слова и сказал он себе. Сабрина зачарованно смотрела на него, как бы раздвоившись. Она и стояла рядом с ним, и видела себя со стороны, как в каком-то волшебном трансе, в который иногда приходят индейцы из племени Рзйвен.

– Вы, наверно, очень любили отца, – произнес он, пытаясь избавиться от наваждения и неожиданной реакции своего тела на вид ее роскошных волос.

– Да. Пожалуйста, отпустите меня! – Ее голос понизился почти до шепота, который она и сама едва расслышала.

– Вам нужен врач.

– Врач?! Странная мысль! Четырех мужчин лечат индейскими снадобьями простые женщины, а вы говорите о враче.

Он поморщился и выдохнул:

– Будь проклята эта война и все, что она вытворяет с невинными людьми.

– Не война унесла моего отца. Он сам… Так получилось, потому что… – И она замолчала, все еще не решаясь сказать капитану правду. Слишком многое зависело от ее решения. – …Потому что не всегда был осторожен. Иногда был импульсивен, как Изабелла.

– У нас такой Карл. С ним надо постоянно быть настороже.

– Карл? Это тот, кто ранен в плечо? Кажется, именно он пациент Изабеллы?

– Да. Странно, правда, что они выбрали друг друга, даже не подозревая, что так похожи?

– Не смейте говорить такие вещи!

У входа в рудник послышались шаги.

– Капитан!

Коултер отпустил руку Сабрины. Он даже обрадовался, что кто-то пришел. Такие мгновения просто недопустимы. Как это он совершенно потерял контроль над собой? Этого бы не произошло, если бы он не увидел ее руки. Он уже видывал подобное, правда, то были руки и спина раба My после наказания плетью. Он страдал молча, как и Сабрина.

– Тайлер? Как ты сюда поднялся?

– Мэри, э-э, я имею в виду, мисс Мэри Александер, послала меня. Мы решили, что я уже достаточно окреп и могу помочь. А эту баночку она прислала для наших рук.

– Что это? – спросил Коултер. Сабрина открыла баночку, понюхала:

– Одно из снадобий Рэйвен. Вероятнее всего, медвежий жир с лекарственными травами.

Она начала втирать мазь, и тут руки по-настоящему заныли. До сих пор они были словно заморожены, пока Коултер не взял их в свои огромные ладони и не заставил оттаять. Эта боль раздражала ее, потому что, как ей казалось, была связана с только что пережитыми минутами, неизведанным до сих пор ощущением прикосновения мужской руки.

Да, она спасла его, а он помогал ей теперь. Теперь они квиты. Как говорится, ты мне, я тебе. Но обманывать себя тоже не годится: что-то возникло между ними, и этого надо во что бы то ни стало избежать. И лучше бы ей не касаться его, да и ему не позволять.

Она смотрела, как сильные руки легко поднимали лопату. Мышцы ног напряжены, тело словно высечено из камня. Ясно было, что и ему страданий выпало сверх меры. Встреть она его где-нибудь в другом месте, и тогда бы обратила внимание на его волевое сдержанное лицо. Сабрина вдруг представила его в компании с папой. Они пьют ирландское виски, и он даже рассказывает несколько собственных баек.

Коултер. Она старалась не называть его по имени. Но вопреки ее стараниям это имя, жесткое, четкое, прекрасно подходившее к его чеканным чертам лица, звучало в ее голове.

Мужчины копали до вечера: Коултер – без передышки, а Тайлер часто отдыхая. Вдруг Коултер прекратил работу:

– Тайлер, помоги мне. А вам лучше не смотреть, мисс Александер. Кажется, это ваш отец. Убери землю сверху, Тайлер.

Медленно и осторожно они высвободили сплющенное тело Каллена.

– Идите домой, Сабрина, и подготовьте место, мы принесем его. Он мертв. Судя по шишке на затылке, он упал, когда бежал к выходу, ударился и потерял сознание. Думаю, он даже не почувствовал, как все произошло.

– Он уже не мог быстро бегать, – прошептала Сабрина.

До сих пор в ней теплилась тайная надежда, что отцу удалось выжить. Ну что ж, хоть не мучился, утешала она себя, спеша к домику.

Каллена положили в сарае, убранном девушками к приезду «мужа» Сабрины. Надо было разогреть землю, чтобы выкопать могилу. Выбрали место, разгребли снег. Коултер разобрал армейский фургон и поджег его.

Сабрина, необычно притихшая и покорная, сидела у камина, а Рэйвен занималась ее руками. В комнате было тепло, а тихий разговор женщин создавал необычный уют, пока его не нарушил ирландец.

– Что? Опять бульон? Святые угодники, женщина, мне нужно что-нибудь посущественнее. Отрежьте-ка мне кусок мяса и дайте хлеба.

– Это именно то, что вам нужно, мистер Макбрайд. И питательное, и жидкое. И вы немедленно выпьете все до капли. А я посижу возле вас.

Сабрина редко слышала, чтобы Лорин повышала голос и была поражена, как та командовала этаким гигантом. Он мог бы отшвырнуть ее одним мизинцем. Сабрина даже приподнялась, готовясь защищать сестру.

Но ирландец неожиданно улыбнулся и выпил содержимое чашки одним глотком.

– Ну, а теперь, дорогая, будьте так добры и не пожалейте для меня кусочек мяса, а? Мне бы это очень пошло на пользу, – умоляюще произнес он.

Лорин улыбнулась и нарезала мясо. К нему она подала кашу из мамалыги и хлеб из последних запасов муки. Проголодавшиеся мужчины ели с аппетитом, включая Карла, которому разрешили пока только бульон.

– Ну, как он? – поинтересовалась Сабрина.

– Пуля прошла навылет, как и у ирландца. Просто чудо какое-то. Крови потерял много, но легкие в порядке.

– И никакого воспаления? – спросил Коултер.

– Ничего такого, чего не смогла бы вылечить Рэйвен.

– Рэйвен? – Ему уже говорили о лекарствах Рэйвен, но такая уверенность в ее знахарских способностях поразила капитана.

– О, Рэйвен многому научилась у индейцев. Пока вы работали в руднике, она сбегала к ним и принесла коренья и мох.

Коултер подошел к Карлу, которого кормила Изабелла. Свет огня падал на ее волосы, превращая. их в золотую корону. Видя, как Карл смотрит на девушку, Коултер понял, что у Сабрины есть все основания для тревоги. Карл любил женщин, а те любили его. А эта была такой чувственной и так нежно ухаживала за раненым.

– Я подменю вас, – сказал Коултер, втискиваясь между нею и Карлом. – Ну, как себя чувствуешь? – спросил он друга, набирая полную ложку бульона.

– Кажется, я заслужил новое имя – Везунчик, – слабо ответил тот. – Слушай, твоя кислая рожа не так способствует пищеварению, как то ангельское личико, что только что было рядом.

– Оставь ангелов в покое. Твоя задача – выздороветь. Не в том ты состоянии, чтобы бегать за юбками. А уж эта и подавно не должна тебя интересовать.

– Боюсь, ты опоздал со своими указаниями. Я уже влюбился.

Коултер до упора засунул ложку в рот Карлу:

– Когда только успел? Ты же был без сознания. Да ты и не знаешь, что это такое – любовь.

Слабая улыбка исчезла с лица Карла:

– Только дурак бросит игру, вытащив козырного туза.

Сабрина резко встала, схватила пиджак с вешалки и вышла. Она слышала каждое слово, заметила и взгляды, бросаемые Изабеллой на Везунчика. Ей это совершенно не нравилось. Ситуация выходила из-под контроля. Ее сестры вели себя как вполне взрослые женщины с собственными потребностями и желаниями.

А тут еще одно осложнение: ведь чтобы вырыть могилу, Коултер спалил фургон, на котором можно было вывезти мужчин!

И она почувствовала себя маленькой и беспомощной, как Пандора – женщина в одном из рассказов из маминой книжки.

Сегодня она, кажется, открыла свой ящик несчастий.

Три дня спустя они сами провели поминальную службу и похоронили Каллена на маленьком холме под деревом. Цветов не было, только пучок вербы с набухшими пушистыми почками. Тайлер Кура прочитал сонет, а ирландец поразил всех, запев красивым баритоном ирландскую колыбельную, убаюкивая Каллена в его вечном сне. Чужому взгляду все это могло показаться странным, но Сабрина была уверена, что папа был бы доволен. Крест соорудили из трех крепких веток, и Тайлер вбил его в землю. Затем все пошли к дому, оставив Сабрину одну.

– Не могу поверить, что тебя уже нет, папа, – прошептала она. – Казалось, ты здесь навечно. Не важно, что ты часто уезжал, ты ведь всегда возвращался. А сейчас оставил меня одну с уймой нерешенных проблем.

– И когда же вы расскажете мне все остальное?

Сабрина резко повернулась:

– Я думала, вы ушли вместе со всеми, капитан.

– Об этом я и собирался поговорить. Я хочу на рассвете уйти.

– Уйти? Куда?

– Животным нужно зерно. Ваши сестры уже сварили последнего цыпленка. Муки нет, а фасоли – на донышке. Мы полностью истощили ваши запасы.

– Вы помогли с мясом.

– Ни корова, ни лошади не едят мяса. Нужен овес. А мне не хочется, чтобы вы подумали, что я попросту удрал. Вот и пришел сказать вам.

Сабрина опустила голову, вспыхнув от проницательности капитана. Именно эта мысль первой пришла ей в голову: вдруг он не вернется? Об этом не хотелось даже думать. Да и не может она отпустить его прямо сейчас. Столько еще нужно сделать, чтобы расчистить завал, прежде чем начинать добычу серебра.

Поехать и найти замену капитану? Старая проблема: кому нужна такая жена? Еще никогда она не была так уверена в собственной непривлекательности: Нет, нельзя позволить Коултеру уйти.

– Я поеду с вами, – заявила она, сама удивившись своей решительности.

– Вряд ли это мудро, мисс Александер. Ведь ехать придется наедине с беглым преступником.

– Я рискну. Кроме того, если кто меня спросит, я всегда могу сказать, что вы мой пленник.

– А… Ну так если кто-нибудь меня спросит, я всегда могу сказать, что вы сбежали со мной.

– Не издевайтесь, Коултер. Никто из знакомых не поверит в эту чепуху.

– И сколько же мы встретим таких знакомых?

– Практически никого, если только не наткнемся на племя Рэйвен. Папа чаще всего ездил на факторию Уайли, а иногда в Баулдер. Но там мы никого не знаем, и нас никто не знает, и пусть все остается как раньше.

– Прекрасно понимаю вас. Имея таких сестер, я бы рассуждал так же. Если мужчины в Колорадо хоть разок увидят их, то Сухопутная Тропа изменит направление прямо к вашему дому. Впрочем, мы отвлеклись… Я хотел бы позаботиться о припасах.

– Каким же образом? У вас нет ни денег, ни товаров на обмен.

– Не спрашивайте и не вынуждайте меня лгать.

– Вы собираетесь украсть?

– Если придется. Мне не привыкать. Разве что у вас есть идея получше?

Сабрина подумала о свертке с самородками и серебром. Пока о них лучше не упоминать. Но если Коултер собирается за едой для ее семьи, то она просто обязана ехать с ним.

– Нет, идей у меня нет. Но я поеду с вами, нравится вам это или нет. Я знаю эту местность лучше вас.

– Согласен.

– А вас будут разыскивать?

– Янки-то? А как же. Капитан обшарит и землю, и небеса, чтобы найти убийцу хоть одного из его людей.

– Но вы же не убивали их!

– Будем надеяться, что и он так думает. Правда, не уверен, что это имеет значение, ведь мы теперь беглые преступники.

– Тем более лучше ехать вдвоем. Они ведь будут искать мужчин. А если наткнутся на нас, то подумают…

– Что мы муж и жена? – Он чуть заметно улыбнулся. Ясно, что жена ему нужна, как собаке второй хвост. – Вот, дьявол, а почему бы и нет? К каким только уловкам я не прибегал, чтобы меня не узнали. Но женатым еще не притворялся!

Может, ее идея не так уж и плоха. Коултер собирался именно в факторию Уайли, но кто может быть уверен, что она не под наблюдением? Но ему нужно туда, чтобы послать весточку генералу Ли. К тому же пропал Дэйн.

– Хорошо, поедем вместе. Я как раз подумывал о женитьбе. Думаю, мне не мешает попрактиковаться, пока не решусь окончательно.

Кроме того, сказал он сам себе, если он будет один, к нему могут присмотреться и узнать. А вместе с девушкой – вряд ли. Кому это придет в голову? Неплохой тактический ход. Но что касается его чувств…

Его начало тревожить, что мисс Сабрина с ее большими загадочного цвета глазами стала для него уж слишком привлекательной и неотразимой.

Глава 5

Еще затемно Сабрина пробралась на рудник. Сердце ее учащенно билось от бега. Она очень спешила. Надо успеть вернуться, прежде чем он уедет. Он собирался раздобыть припасы любым доступным способом. Но и ей лучше позаботиться, чтобы поездка оказалась успешной. Сверток с самородками и серебром все еще был в пещере. Надо только добраться до него.

Подняв лампу повыше, Сабрина увидела, что пока ей везет: к тайнику можно пробраться. Быстро раскидав камни в стороны, она просунула руку в углубление. Сверток был на месте. Она выбрала несколько кусочков руды с вкраплениями серебра, а остальные завернула и снова засунула в тайник. Проблема лишь в том, как она будет расплачиваться, не привлекая внимания капитана к серебру? Но об этом потом.

Она забросала камнями вход в тайник, встала, подняла фонарь. И вдруг увидела… серебро! Сверкающий кусок руды прямо у ее ног. В обломе стены блеснул серебряной змейкой зигзаг жилы.

Папа был прав. Ему все же удалось схватить удачу за хвост, но это стоило ему жизни. Эта неожиданная находка все решила. Как только завал будет разобран, можно начинать добычу. Хорошо, что он скрывал жилу от любопытных глаз. Завал надежно спрятал ее. Добавив большой блестящий кусок в сверток, она снова забросала тайник камнями, потушила лампу и пошла домой.

Коултер, стоя у дома в тени деревьев, с любопытством наблюдал за Сабриной. Как он и предполагал, она усиленно что-то скрывала. Но где? В шахте? Там же ничего нет, кроме грязи. Да и ужасающая бедность Александеров сразу говорила о том, что рудокопом Каллен был плохим.

Что бы это значило?

Похоже, поездка будет гораздо интереснее, чем он предполагал.

– С капитаном она в безопасности, не волнуйтесь, мисс Лорин.

Могучий ирландец день за днем наблюдал за красавицей с рыже-русыми волосами. Она заправляла домашним хозяйством вполне самостоятельно, хоть иногда и обращалась к Сабрине за советами.

– Может, вы и правы, мистер Макбрайд, но Сабрине еще не приходилось бывать в Баулдере без папы.

– Капитан позаботится о ней.

– Если она позволит. Да и как они добудут продовольствие без денег?

Ирландец расхохотался:

– Деньги! Капитан как раз славится этим. У нас с начала войны толком не было денег, лишь изредка перепадали золотые монеты. Не волнуйтесь, Коултер справится.

– И как они попадали в ваши руки, эти монеты, мистер Макбрайд?

– Вы не могли бы звать меня «ирландец»? А то мне так и кажется, что я должен вытянуть ладони, а вы побьете меня линейкой.

– Похоже, именно это и следует сделать, мистер ирландец.

Лорин не собиралась опускать слово «мистер». Она боялась доверять своим чувствам относительно этого человека. Он казался таким добрым и симпатичным, и его простая ирландская песня на похоронах лишний раз доказала это. Но это никак не вязалось с тем, что Сабрина обнаружила их в тюремном фургоне. Уезжая, Сабрина поручила ей приглядывать за Изабеллой и Мэри.

Лорин очень смущало и то, что ирландец был преступником, и то, что она волновалась в его присутствии. Его доброта просто подкупала. Как бы ей хотелось доверять ему и его обожающему взгляду.

Ирландец чувствовал ее нерешительность. Двигался он теперь при помощи костыля, так что она лишний раз не подходила к нему, но всегда ощущала, когда он был рядом, и ему это безумно нравилось. А как она чудесно краснела! Такая робкая и совсем не знает, о чем разговаривать с мужчиной. Если он придвигал стул поближе, то мог быть уверен, что она тут же вспомнит о каком-нибудь деле и убежит. Ему ли упрекать ее? У него и самого никакого опыта в таких делах. А после того как он безумно возбудился утром, когда она меняла повязку, то решил, что вовсе незачем смущать девушку.

– Сколько вы уже живете здесь, мисс Лорин?

– Пятнадцать лет, со дня рождения Рэйвен.

Ирландец обвел внимательным взглядом комнату и поморщился. Что же это был за отец? Как можно было допустить, чтобы они теснились в одной комнатушке пятнадцать лет? Да уж, ирландцы – либо труженики, либо бездельники. Но дочери любили его, и это говорит в его пользу.

– А перед этим папа объездил все на свете! Здесь он поселился, когда женился на Бледной Рэйвен! Ее семья помогла построить этот дом.

– Индианка?

– Да, она была из арапахо. Мы даже немного жили с ними, когда папе особенно не везло. Вместе с арапахо переехали сюда – это горы их предков.

– А что случилось с Бледной Рэйвен?

– Умерла, родив Рэйвен. Папа сильно переживал. Но куда же уедешь, нас ведь уже было пятеро. Мэри было три, а Изабелле – пять.

– А Сабрине тринадцать.

– Да, но она всегда казалась старше. Папе и в голову не приходило, как ей было тяжело. Он, правда, все собирался уехать, но… Так мы тут и остались. А ваша семья, мистер ирландец?

– Я тоже рос без матери. Она умерла, когда я был младенцем. А когда мне исполнилось шесть, то я, как и все братья, пошел работать на шахту.

– Ой, вы рудокоп, как и папа?

– Нет, я был шахтером, добывал уголь. И работал на чужих людей. Это тяжелая жизнь и работа, как и у вас здесь.

– Папа очень старался. Разве его вина, что он так и не нашел богатую жилу? И мы жили так дружно. Моя мать была христианкой и всех нас очень любила.

– Ее нежность чувствуется во всех, кроме разве Сабрины. А что случилось с вашей матерью?

– Ее убили индейцы во время набега.

– Но это были не арапахо?

– Нет, ютэ. А арапахо нашли нас и забрали к себе. Ютэ всегда были воинственными. Но это было давно, тогда индейцы пытались защитить свои земли от поселенцев. Папа даже не винил их. Говорил, что на их месте и сам бы дрался за свою землю. Но все равно было очень тяжело, пока он не женился на Бледной Рэйвен.

Ирландец кивнул. Уж он-то знал, каково без матери. В шестнадцать лет он договорился с капитаном корабля и приплыл в эту страну. И как только ступил на американскую землю, то понял, что нашел свое счастье. Но потом началась война и пришлось сражаться за свою маленькую ферму в Джорджии. Интересно, не занял ли кто-нибудь за это время его участок?

Но пять женщин одни-одинешеньки? Он нахмурился. Мужчина не должен позволять своим дочерям жить так бедно в стране, которая может осчастливить каждого. Надо пахать эту землю и растить богатые урожаи – вот как надо заботиться о своей семье, а не ковыряться в горах, ворочая камни. Уж он-то знает: занимался и тем, и другим. И фермерство намного лучше. Только вот земля здесь сухая и скудная.

– А вам никогда не хотелось уехать отсюда? Вдоль Рио-Гранде есть такие земли, где хлопок вырастает высотой с дерево. И река, говорят, никогда не пересыхает.

Мгновение они помолчали. Капли равномерно падали с тающих сосулек и чудесно напоминали о весне.

– А там тепло?

– О, да. Там всегда тепло.

– Как бы мне хотелось побывать там. Мне просто снятся иногда теплые края, поля с зелеными всходами и чистые заводи для купания. Но… в Колорадо тоже красиво, только по-другому.

– Но вы ведь хотели бы иметь собственную семью?

– Как же я могу оставить сестер? Я нужна им.

Ирландец заметил, что она так и не ответила прямо, а только дала понять, что ее желания не имеют значения. Ей же надо заботиться о сестрах. Но выражение лица выдавало ее. Лорин Александер нужны и собственный дом, и дети, и, конечно, муж.

На этот раз ирландцу даже не потребовалось почувствовать руки Лорин на его раненом бедре, чтобы мгновенно возбудиться. Стоило ему всего лишь представить Лорин с младенцем. Пауза, возникшая в разговоре, отрезвила его.

– А вы, мистер Макбрайд, думаете завести семью?

– Я? – Он недоверчиво рассмеялся. – Если янки не повесят, то я снова заведу ферму. А жену? Сомневаюсь, что кому-нибудь приглянется такой громадный уродина, как я.

– Разумеется, приглянетесь, – мгновенно ответила Лорин и вспыхнула от очевидной прямоты ответа. Чтобы скрыть смущение, она встала, подошла к печке и помешала фасоль. Тут как раз открылась дверь, и послышался счастливый смех Изабеллы:

– Ах, Карл, как это вы говорите, что были преуспевающим барменом, если чуть не перевернули ведро с молоком? Вы так же наполняли стаканы?

Тайлер и Изабелла с двух сторон поддерживали бледного красавца, чуть не неся его на руках к огню. Он закашлялся, и в груди послышались хрипы, которых раньше не было. Лорин тут же всполошилась. Только бы не воспаление. Умрет этот мужчина или выживет, Изабелле несдобровать в любом случае. Взглянув на сияющие глаза сестры и выражение лица бармена, она решила вмешаться:

– И где же молоко?

Резкий тон Лорин изумил Изабеллу. Улыбка на ее лице погасла:

– Мэри сейчас принесет его. А мистер Арнстин все еще слаб.

– Незачем было тащить его на дойку. Садитесь, мистер Арнстин, я налью вам чашечку кофе. А ты, Изабелла, возьми Мэри и Рэйвен, попробуйте отыскать хоть немного травы для коровы. Снег уже кое-где стаял.

– Вы сердитесь, мисс Лорин? Это я виноват. Я уже просил прощения у коровы и прошу его у вас. Ну и хлопот же я вам доставляю! Но мы сами поищем траву, на улице слишком холодно для мисс.

В голосе Карла были и смирение, и боль. И зачем она только отругала их? Он же чуть не умер. И еще может умереть, как и все они, и от голода, и от холода, если, не дай Бог, солдаты найдут их. Немного веселья вовсе не помешает. Если уж она считает ирландца милым и приятным, то почему же сестрам не могут нравиться эти мужчины?

– Правильная мысль, парень, – одобрил ирландец, прилаживая поудобнее костыль. Он тоже обратил внимание на кашель и бледность Карла. – Вот что, я поищу траву, а ты останешься с женщинами.

– Ну, и как же я их защищу, если что? Голыми руками?

– Своим красноречием» – съехидничал ирландец, громыхая костылем. – Ты бы, наверно, и дьявола соблазнил, если бы очень захотел. Мы вернемся до темноты, мисс Лорин.

Лорин долго смотрела ему вслед. Она не Сабрина и не умела разбираться в людях. Просто доверяла собственному сердцу. А оно говорило, что ирландец искренне заботится о них. А если она ошибается, то ей и страдать от последствий.

– С вами все будет в порядке, – сказал он уходя. Как будто дал ей клятву, с глазу на глаз, ей одной.

Они поехали к Баулдеру вниз по ущелью: Сабрина впереди, капитан следом. Уже настал полдень, но было все еще холодно, хотя снег уже начал таять и в воздухе ощущались свежесть и приближение весны. А небо было по-калифорнийски голубым.

Как они любили с Большим My в такие дни ловить рыбу и пускать кораблики. Далекие дни мира, покоя и счастья.

«Опять ты унесся мыслями в прошлое», – упрекнул себя Коултер. Он редко отдыхал душой так, как сейчас, особенно в присутствии женщины. Но именно эта женщина располагала его к воспоминаниям. Это настораживало. Не время расслабляться, да и опасно. Задание они так и не выполнили. Он решил поговорить с парнями, как только вернется. Нельзя позволять им думать об этих женщинах всерьез и строить какие-то планы. Надо помнить, что они беглые преступники и янки тут же повесят их, как только выиграют войну. А так и будет, потому что Юг не сможет победить. Сброд Коултера – практически смертники, и их судьба предрешена. Тут дело времени и везения. Парни и сами знают это, но не мешает напомнить.

Конечно, эти четыре женщины, прекрасные и желанные. Сам-то Коултер считал, что собственно не четыре, а две: одна – полуребенок и… Сабрина.

Он и его парни просто продлили себе жизнь, приехав в домик Сабрины. Исполнение приговора отложено, а вот как насчет везения? Никогда он особенно не задумывался об удаче. Просто жил и все. Но вообще-то ему дьявольски везло, ведь он все еще жив, хотя и потерял все, ради чего, собственно, стоило жить.

Стой, хватит – опять расчувствовался! А все эта женщина. Она заставляла его стыдиться своих поступков. Они-то воспользовались заботой Сабрины и ее сестер. Но когда-то настанет время уходить, а проблемы этого дома так и останутся нерешенными. Да как бы Карл не добавил сестрам новых проблем. Одна надежда, что Тайлер сможет удержать этого жеребца в узде.

Солнце стояло в зените, когда они добрались до того места, где индейцы напали на солдат. Коултер придержал лошадь, чтобы получше рассмотреть следы побоища. Почва размякла, колеи от колес фургона наполнились водой, кое-где окрашенной кровью. Пропитанная кровью земля… А он-то думал, что оставил все это позади, на Юге. И если бы не Сабрина, то и его кровь обагрила бы эту землю.

Сабрина украдкой наблюдала за Коултером. Щетина на щеках и подбородке подросла, все больше скрывая худое угловатое лицо. Интересно, сколько раз он отказывал себе в пище, чтобы его парни были сыты? Его серо-голубые глаза были задумчивы, брови насуплены. Пусть он и преступник, но видно, что убийство совсем не было для него обычным делом.

Выражение его лица говорило о том, что ему многое пришлось пережить, и Сабрина вновь подавила в себе желание как-то утешить его. Вряд ли бы он обрадовался, да и что говорят в таких случаях?

Они молча поехали дальше. Она ничего не знала о войне, кроме того, что там убивают, но как не заметить переживания другого человека? Он все таит в себе, предпочитает не делиться своими эмоциями. Но, наверное, нелегко пережить раны – свои и чужие, плен, полную беспомощность.

У нее и у самой было много потерь. Не смогла уберечь свою мать, а потом Бесси – мать Ларин, Изабеллы и Мэри – умерла, несмотря на все попытки Сабрины спасти ее. Теперь вот отец. От этих воспоминаний мороз побежал по коже. А вдруг не удастся сберечь и сестер? Неужели ей суждено терять всех, кого любит?

– У вас есть семья, Коултер?

– Уже нет.

– А куда вы собираетесь, когда кончится война?

Он помолчал, затем ответил:

– Куда-нибудь, где в полночь идет теплый дождь.

Теплый дождь в полночь. Странно. Но она вдруг поняла его и даже представила себе теплую летнюю ночь, парочку, стоящую под деревом; шум дождя в листве. Мир и покой.

– Похоже на то, что иногда рассказывает ваш друг Тайлер. Он и правда ученый?

– Был когда-то.

– А мистер Арнстин? Расскажите о нем.

– Карл? Он вольная птица. Кажется шутником и болоболкой, но у него мгновенная реакция, может скрутить человека, прежде чем тот поймет, в чем дело.

– Но это черты, присущие солдату.

– Мы все теперь солдаты, мисс Александер. Даже не припомнить, какими мы были до войны.

Они ехали уже по менее знакомой Сабрине местности, и она незаметно пропустила Коултера вперед. Тот прекрасно разгадал маневр – теперь его очередь показывать дорогу, она же будет следить за каждым его движением. И не просто следить: винтовка у седла и пистолет под пиджаком говорят сами за себя. Ладно, пусть он и не считает себя пленником, но и их шаткое перемирие нарушать не намерен.

Впереди – фактория Уайли. Он был уверен, что добудет здесь продовольствие. Но не менее важная задача – передать Уайли сведения для генерала Ли и так, чтобы Сабрина ничего не заподозрила. Придется придумать что-нибудь.

Был уже вечер, когда они выехали из ущелья на равнину. Коултер свернул с тропы и остановился в соснах у небольшого ручья.

– Ночевать будем здесь.

– Зачем? Разве не лучше доехать до места?

– Неизвестно, что нас ждет, а мне не нравится нарываться на неприятности в кромешной тьме. Дайте мне ружье, и я добуду что-нибудь на ужин. А вы разведите огонь.

– Сделаем наоборот. Я поохочусь, а вы разведете костер.

– Как вам будет угодно. Я просто подумал, что вы не доверите мне лошадей.

В голосе Коултера отчетливо слышалась ирония. Забавляется! У нее даже в горле запершило от злости. Но ведь на самом деле не знаешь, как поступить. Оставишь ему лошадей – и ищи-свищи потом. Дашь ему ружье, так они теперь близко к жилью – и лошадей добудет, и ружье уведет.

В животе так громко заурчало от голода, что она мгновенно сделала выбор. Будет так, как решила она, а ему – урок: нечего ею командовать!

– Только не устройте пожара, Коултер. Я скоро вернусь.

Сдвинув шляпу на затылок, он смотрел, как она исчезает за холмом. Этот дурацкий костюм только сбивал с толку! Она совсем не неуклюжая. А волосы – сказка, медно-каштановые и густые, просто роскошные. Так и хочется запустить в них пальцы. В седле держится, как мужчина, и не дает командовать собой. И никак не понять, о чем она думает. Из нее вышел бы отличный солдат. Он бы согласился идти с ней в разведку.

Нельзя сказать, что идея ускакать, оставив ее на произвол судьбы, не приходила ему в голову. Что-то сдерживало его. Может, честность. А может, чувство противоречия. Ведь она ожидает, что он сбежит, так? А вот и нет!

Когда Сабрина вернулась с двумя белками, костер уже горел вовсю. Лошади накормлены и напоены, ноги их спутаны, чтобы не разбрелись. У костра расстелены одеяла.

При виде этой картины Сабрина почувствовала, словно сердце обдала теплая волна. Честно говоря, она даже не ожидала снова увидеть его. Как же хорошо, когда рядом с тобой заботливый мужчина!

Коултер лениво поднялся на ноги:

– Наверное, глупо предлагать вам свою помощь?

Опять он подсмеивался над ней!

– Конечно, глупо, – через силу согласилась она. – Ведь у вас нет ножа.

Коултер благоразумно умолчал о том, что Рэйвен украдкой сунула ему охотничий нож. Вот она понимала, что он должен защищать Сабрину. Коултер спрятал нож между одеял, пока она охотилась. Кто знает, что может случиться ночью! А пока она занимается приготовлением ужина, надо бы расспросить ее поподробнее о том, что она видела той ночью, когда спасла их.

Пока она возилась с костлявыми пушистыми тушками, он задал первый вопрос:

– Мисс Александер, вы не могли бы еще раз описать тот день, когда индейцы напали на обоз?

– А что вас интересует?

– Где вы прятались? И как узнали, что янки разобьют лагерь у речки?

– Случайно. Я услышала разговор белого мужчины с индейцем.

– И видели, как он встретился с индейцем?

– Не видела, а слышала. Индеец называл белого Длинное Ружье, а самого его звали Серый Воин.

Сабрина быстро и ловко, словно мужчина-охотник, разделывала тушки:

– Они встретились у скал, за которыми я спряталась, чтобы перекусить.

– И как он выглядел, этот Длинное Ружье?

– Вот этого не знаю. Они перекинулись нескольким» фразами как раз о стоянке солдат и разъехались.

– Вы считаете, что он замешан в этой бойне?

– Конечно! Но он велел индейцу никого не убивать, а только забрать ружья и лошадей. Самому же ему были нужны только мулы с грузом. И он был там после боя.

– Дьявольщина! Какая жалость, что мы не прихватили ружья! На кой черт ему мулы?

Сабрина насадила мясо на вертел, который Коултер соорудил из веток. Зарыв потроха в землю, она пошла к ручью.

– Присмотрите за мясом, пока я мою руки.

– Будет сделано, мэм. Прикажете накрывать на стол и налить вина?

– Не умничайте, Коултер! Делайте, что вам говорят.

Можно, конечно, и поспорить, но он не стал. Да, было о чем подумать. Стало быть, убийство вообще не планировалось. Длинное Ружье хотел только мулов. Но что-то не сработало.

Убийство целого отряда солдат лишь разожгло ярость военных. Зачем белому было рисковать? И рада чего? Что везли эти мулы?

С тех пор как под Баулдером построили завод по производству боеприпасов, ружья и патроны легче купить. Значит, белого интересовало что-то другое. Но вину он хотел свалить на Коултера и его парней.

Длинное Ружье и Серый Воин. Это только имена. Ружья, патроны и лошади – прекрасная добыча для индейцев, так что с Серым Воином вроде все ясно. А вот мужчина по имени Длинное Ружье – сплошная загадка. Ему-то что перепало? Какая-то ерунда? А может, нет? Так или иначе, но Коултер и его парни теперь не просто беглые преступники, но еще и убийцы.

Коултер провел пальцем по лезвию и нахмурился. Итак, Сабрина ехала в Баулдер. Может, тоже замешана в этом? Он знает лишь то, что она рассказала. А зачем ехать в Баулдер, когда можно было отправиться в форт и попросить помощи у солдат? Ее отца давно бы откопали.

«Так, кажется, я настраиваю себя против женщины. Не надо. Она же рисковала, когда освобождала нас. Вопрос в том, почему? Совершенно очевидно, что на Юг и на наши идеалы ей наплевать».

Он перевернул мясо на вертеле и уселся на одеяло. Как же давно он не спал с женщиной! Тем более с такой задиристой!

Он лег, слушая отдаленное уханье филина. Желтая луна поднялась над верхушками деревьев, играя в прятки с серебристыми осинами.

Дым от костра, шипящий на углях жир, луна на небе – все это вдруг вызвало симпатию к этой земле. Она, конечно, суровая и не для слабых. Зато выдержала испытания временем. Исчезли бизоны, индейцев теснили все дальше, гибли люди в братоубийственной войне – а эта земля жила.

Как и Сабрина Александер.

Глава 6

Сабрина и Коултер поели и ополоснули руки и лица в ручье. Коултер чуть отстал, чтобы набрать побольше веток для костра. Подойдя к огню, заметил, что одна постель уже передвинута на другую сторону костра.

– Проклятие! Зачем вы это сделали?

– А в чем дело, капитан? Боитесь темноты?

Темноты он не боялся, но совершенно не мог предположить, что она устроит, когда обнаружит нож как раз под ее одеялом? Рассердится? Ему этого совершенно не хотелось. Думай, капитан.

– Что это? – сказал он, прислушиваясь, словно почуял опасность.

Нет, ну до чего же замечательная девчонка! Не вскочила, не завопила. Лишь медленно осмотрелась, вслушиваясь в ночные шорохи.

– Ничего не слышу.

– За нами наблюдают. Медленно поднимитесь, протяните мне руку и улыбнитесь.

Она беспрекословно выполнила его просьбу, правда улыбка вышла кислой. Уверена ведь, что он все выдумывает. Это какой-то розыгрыш. Так и знала, что нельзя ему доверять.

– Ну, а что теперь?

– Когда я возьму вас за руку, то обниму, и мы скроемся в деревьях.

– Зачем?

– Неизвестно, что может произойти, и не хотелось бы, чтобы мы были на виду.

Он только надеялся, что в спешке она не усомнится в его несколько сумасшедшей логике.

– Ружье захватить?

– Нет, это может нас выдать.

Он сжал ее руку, подтянул к себе, обняв и повернув спиной к огню. Немного напрягшись, она позволила ему увести себя.

– Вот так, да? – спросила она, вспомнив вдруг картинку в книжке Изабеллы, и блеснула очаровательной улыбкой во все лицо. Шляпа слетела, волосы рассыпались по плечам, а свет костра волшебно высветил ее профиль. Наградой был его ошеломленный взгляд. Ха, не один ты умеешь играть в эти игры.

– Да, – хрипло пробормотал он. – Вы верно схватили идею. И вы…

– Только посмейте сказать, что я красива! Даже идиот догадался бы, что вы пытаетесь разыграть меня! Вопрос лишь в том, зачем? Хотели напугать?

– Да нет же! – Ну откуда ей знать, как она сейчас желанна, а полураскрытые губы так и просят поцелуя? Его губы коснулись ее. Она оцепенела.

– Ш-ш-ш, тихо! – шептал Коултер, нежно целуя ее испуганно сжатые губы. Она прерывисто вздохнула, разомкнула их, и его язык тут же скользнул в завоеванное пространство. Пиджак на ней распахнулся, и, страстно прижав ее к себе, он испытал истинное блаженство, ощутив ее налитую грудь. Ее рука медленно обняла его. Эта неосознанная попытка найти опору позволила ему еще крепче обнять ее. Он даже позабыл, зачем затеял все это – хотел ведь только отвлечь ее внимание. Поцелуй совершенно ошеломил его.

Сабрина отстранилась, убрав руку с его затылка. Она тоже была потрясена, но очень быстро пришла в себя и резко влепила ему пощечину.

– Зачем вы это сделали? – спросила она, отходя от него.

– Не вышло, – раскаянно произнес он. – Но я пытался отвлечь ваше внимание.

– А, понятно… Тогда, наверное, вам это уже не пригодится? – Она наклонилась и достала из ботинка нож.

– Наверное, нет.

– Не хотели, чтобы я заметила нож, ведь в этом дело, да? Не смейте больше устраивать подобное, иначе этот нож я всажу в вас.

– До или после поцелуя?

– Во время поцелуя, – огрызнулась она и убежала. Минуту спустя она уже лежала между одеялами. Сабрина закрыла глаза, но чувствовала, как все тело сотрясалось от возбуждения.

Она позволила ему розыгрыш. Ее просто интересовало, как далеко он зайдет. Но такого нежного поцелуя она не ожидала. А еще большей неожиданностью стало то, как ее тело отозвалось на его поцелуй. Оно предало ее, будто умоляя, чтобы его приласкали. А губы? Сами раскрылись, приглашая его.

Этот взрыв желания поразил ее, как молния. Чтобы справиться с ним, пришлось напрячь всю свою волю. Наконец дыхание замедлилось, а бушующий внутри тела пожар постепенно угас.

А Коултер все ворочался, не в силах забыть пылкий, хотя и краткий, отклик ее тела. Всего несколько часов назад он утверждал, что она настоящий мужчина. Вела себя как мужчина, думала как мужчина. Даже мысли выражала таким же образом. Но она ЖЕНЩИНА! И отнюдь не холодная и расчетливая. Дьявол ее разберет, что она за штучка! Но после поцелуя сам он был, как в горячке.

– Спорим, вы не собираетесь первой стоять на часах? – наконец произнес он.

– Угадали, солдат. – Она хотела сказать едко, но в горле до сих пор стоял ком, так что вышло шипение.

– Ладно, забудьте, что было. Более неподходящих друг другу людей, чем мы с вами, еще не было на свете. Больше этого не повторится.

– Истинная правда, не повторится. Что касается меня, то я просто подыграла.

Браво, хороший ответ. Только ни на секунду не верится, что она смогла так ответить на поцелуй, если просто подыграла. И не дай Бог ломать голову на эту тему, только больше распалишься. Лучше оставить все как есть.

– Приятных снов, мисс тюремщица! Надеюсь, что кошмаров не будет. Я ведь не вооружен.

Ошибается. У него против нее мощнейшее оружие, от которого и защиты-то нет. Сабрина и так уже медленно поджаривалась на огне желания, который разжег этот мужчина. Сейчас ей не помешал бы дождь в полночь, о котором он так мечтал. Только лучше холодный, отрезвляющий.

Наутро они быстро собрали вещи и направились к фактории. Их взаимное недоверие перешло в отчуждение. Сабрина даже не смотрела на капитана, отчего воспоминания о случившемся делались еще ярче.

Наконец она обогнала его и решительно преградила путь:

– Не знаю, что вы планируете по приезде к Уайли, но думаю, что вы просто обязаны ответить мне честно на один вопрос.

– Да? На какой же? – Коултер почувствовал, что к девушке вернулась прежняя уверенность.

– Я хотела бы знать, какой проступок вы совершили, в чем виноваты? Почему вас везли в тюремном фургоне? И не смейте лгать мне.

– А я и не собираюсь. Ваши сестры уже интересовались тем же. Мы хотели захватить обоз. В нем везли необходимые нам патроны и порох с завода под Баулдером. Но выходит, что кое-кто имел другие планы относительно обоза.

– Почему же вас схватили?

– Сам ломаю голову. Укрытие было хорошим, прямо над тропой, по которой ехали солдаты. Вдруг со всех сторон нас окружили индейцы, мы и пикнуть не успели.

– А вы убили бы солдат?

– Если бы понадобилось. Я же тоже солдат, не забывайте.

«Но выглядел скорее разбойником» – подумала Сабрина. Исчезло теплое чувство, которое было к нему прошлой ночью. Коултер, как папино серебро, был непредсказуем и недоступен.

– А откуда вы узнали про обоз?

– Это важно?

– Да нет… Конечно, у вас здесь должен быть какой-то связной. Он и сообщил.

Умница. Только такая догадливость опасна для жизни. Но и вынуждать ее разгадывать этот ребус тоже рискованно. Может нечаянно выдать его. А может, она как раз этого и хочет? Свою-то задачу он уже выполнил: отца откопал, помог похоронить. На кой черт ей теперь беглый капитан?

– Я ответил на ваш вопрос, ответьте и вы на мой. Куда вы ехали, когда нашли нас?

– В Баулдер.

– Зачем?

Врать не имело смысла, кроме того, она всегда старалась говорить правду. Это помогало избавиться от множества неприятностей.

– Я собиралась найти себе мужа.

Он был явно ошарашен и только спросил: «Зачем?»

– Мне нужен был мужчина, чтобы выкопать отца.

– Да ведь любой сосед был бы только рад оказать вам помощь. Или любой солдат из форта. Почему же именно муж?

– Папа не разрешал нам ездить в форт, а соседей у нас нет. Раньше, пока не построили форт, у нас останавливались почтовые кареты для смены лошадей. Но это было давно, до того, как начальник гарнизона стал платить индейцам ютэ, чтобы они сражались на их стороне.

– Не понимаю, какое это имеет отношение к каретам.

– Ну так это заманчивая добыча для индейцев, им же нужны лошади. Когда был достроен форт, почтовикам уже не нужно было рисковать и менять лошадей у нас.

– А как же вы жили?

– Не очень хорошо. Папа продолжал искать руду, но это совсем не просто. Арапахо приносили нам мясо и шкуры на обмен. У нас небольшой огород. Но вот папа погиб, и мы решили, что нам нужен мужчина для защиты.

Коултер долго и пристально смотрел на свою попутчицу:

– Мне как-то не верится, что вы вдруг признали тот факт, что вам необходим мужчина, мисс Сабрина.

– А я этого и не делала. Но сестрам нужна защита, и я сделаю все, чтобы она у них была.

– И вот вы отправились за одним мужчиной, а нашли четырех. Что же заставило вас передумать насчет мужа?

– Пленники – временно, а муж – навсегда.

– А в будущем? – Коултер и сам не знал, почему настаивает на ответе. Зачем ему, к дьяволу, эта история о дурехах, ищущих себе мужей?

– Не знаю. Наверное, все же придется выйти замуж.

– Судя по тому, что я наблюдал в вашем доме, скоро нам придется иметь дело с тремя женихами. И мне это совсем не нравится.

– Мне тоже. Но за сестер отвечать не буду. Пусть решают сами. Нам ведь понадобится помощь в устройстве ранчо, а позже – ковбои для стада.

– Ранчо? – Он расхохотался. Но тут ему в голову пришла такая догадка, что стало совсем не до смеха.

– Уж не надеетесь ли вы держать моих парней пленниками, чтобы было кому работать на ранчо?

Теперь смеялась она:

– Как вы сами заметили, удержать их будет очень просто, не так ли?

– Мои парни – солдаты, а не ковбои.

– Но им нравятся мои сестры, а война скоро закончится.

– Лорелея, – вдруг произнес он обвиняющим тоном. – Мы попались в ловушку Лорелеи.

– А кто это?

– Еще одна героиня легенды, Тайлер рассказывал о ней. Эта сирена сидела обычно на скале, пела проходившим мимо морякам и заманивала их вместе с кораблями на скалы. Они разбивались.

– Похоже, – согласилась она, хотя это сравнение было совсем не лестным для нее. Да, совершенно не ко времени зашел разговор о мужьях, особенно после того, что случилось между ней и Коултером. Скорей бы уж добыть продукты и вернуться домой. – А теперь решим, как будем действовать в фактории. Каковы ваши планы?

– А у меня их нет. Там увидим, что можно сделать.

Он не хотел сообщать ей, что Уайли был их связным. Сабрина поморщилась. Чтобы как-то отвлечься от мыслей о вчерашнем, она продумывала в голове всевозможные способы, как раздобыть продукты. Пока ничего подходящего в голову не пришло. А у него, оказывается, и вовсе нет плана.

– Тогда предоставьте все мне.

– Отлично, у вас, очевидно, кредит у Уайли.

– Нет, капитан, но, может быть, я сумею найти выход.

Показалась фактория: грубо сколоченные постройки. На мили вокруг это единственный признак цивилизации. Уайли объявился как раз тогда, когда началась война Севера и Юга.

– Просто из любопытства, мисс Александер, почему вы поехали в Баулдер, а не попытались раздобыть мужа в фактории Уайли?

– Мне нужен особенный мужчина и хотелось иметь хоть какой-то выбор. Уайли занимается торговлей без помощников и, конечно, мошенничает. Так что вряд ли можно положиться на тех, с кем он имеет дело.

Она и сама не подозревает, насколько близка к истине, подумал Коултер:

– Кажется, у них сегодня клиенты. Может, проедем мимо?

Сабрина тоже заметила трех лошадей и крытый фургон. Одна из лошадей явно принадлежала военному.

– Поселенцы и один солдат, – сказала она, соображая, какую из этого можно извлечь пользу. Если придется расплачиваться серебром, то лучше бы Коултер не видел этого. Может, солдат разговорами отвлечет внимание капитана?

Они напоили лошадей и привязали их к перилам.

– Вы идете внутрь, – приказал Коултер, – а я покараулю здесь.

Она и сама хотела так сделать, но, когда это предложил Коултер, план вдруг ей разонравился. Не стоит, наверно, оставлять его одного.

– Нет, зайдем вместе.

Она начала подниматься по ступенькам, когда дверь распахнулась и вышел мужчина в синем мундире.

– Доброе утро, мэм, – сказал он, осмотрев ее мужским оценивающим взглядом. – Я раньше вас здесь не встречал.

– А я и не бывала здесь в последнее время. Пропустите меня, пожалуйста.

– Минуточку, мэм, – сказал мужчина, загородив ей дорогу и положив руку на кобуру. Он перевел взгляд на Коултера и подозрительно прищурил глаза. – Я сержант Нили, офицер федеральных войск, отвечаю за этот район. Мы ищем нескольких беглецов из тюрьмы. Я должен узнать, кто вы такие.

– Я – Сабрина Александер и буду весьма благодарна, если вы пропустите нас.

– А этот парень? Как ваше имя, мистер? Кажется, вас давненько не кормили.

– Он…

– Я вместе с дамой. А у вас дел больше нет, как ловить беглых арестантов?

– Дел действительно поубавилось. Грант практически занял Ричмонд, а Шерман спалил все южнее Вирджинии. Так что сражений не предвидится.

Коултер постарался ничем не выдать впечатлений, которые произвели на него слова офицера. Давно он не слышал вестей с фронта. Конечно, дело шло к развязке: у Юга не было уже ни войск, ни боеприпасов, ни сил сражаться. Да-а, но конец войне или нет, а его и парней разыскивают за преступление, которого они не совершали.

За сержантом появился мужчина, похожий на фермера, за ним вышла женщина, а затем еще один мужчина в плохо подогнанной одежде священника.

– Доброе утро добрым людям, – поприветствовал мужчина в сутане, протягивая руку. – Я – брат Ситон, а это – брат Вильям со своей женой. Мы зовем ее просто миссис Вильям. Едем к индейцам, чтобы обратить язычников в нашу веру.

– Вы? – Сабрина не сумела скрыть сомнения. – Э-э-э, очень приятно познакомиться. Меня зовут Сабрина Александер.

– А это ваш муж? – спросил священник.

– Это… – Она смутилась. Нельзя выдавать имя Коултера.

Тут вмешался сержант:

– Вы просто копия одного на разыскиваемых!

Он шагнул вперед и бесцеремонно оглядел Коултера.

Сабрина так и замерла. Ведь Коултер совершенно безоружен. Сержант, похоже, и это заметил.

– Не говорите ерунду! Это мой… мой муж. – Сабрина чуть шагнула назад и взяла Коултера под руку.

– Мистер и миссис Александер. – Миссионер крепко сжал руку Коултера. – Господь послал нам навстречу первых прихожан. Надеюсь, вы будете посещать наши воскресные службы, как только мы построим церковь.

– А где вы собираетесь строить ее, преподобный? – спросила Сабрина, медленно огибая сержанта и миссионеров на пути к двери.

– Пока не знаю. Сержант Нили обещал проводить нас к поселению великого вождя ютэ, Серого Воина.

Да ведь так звали вождя индейцев, напавших на обоз! Коултер наконец освободил свою руку от энергичного рукопожатия пастора.

– Вы собираетесь окрестить ютэ, которые не брезгуют ничем ради добычи? Думаете, это – хорошее начало? Я слышал, что Серый Воин очень жесток.

– Но мы несем слово Божье, и Господь на нашей стороне. – Пастор начал спускаться по лестнице, за ним его попутчики. – Вы готовы ехать, сержант?

– Да, конечно, – ответил сержант, которому очень хотелось задержаться. – А где вы живете, мистер Александер?

Ему ответила Сабрина, проходя в дверь и уводя с собой Коултера:

– За горами. Далеко за горами.

– Тогда лучше поберегитесь! – крикнул он вслед. – Эти беглецы как раз где-то там. Их четверо, и они – безжалостные убийцы.

Сабрину передернуло.

– Не волнуйся, дорогая, – прошептал Коултер, – твой муж защитит тебя даже ценой своей жизни.

Если бы он не зашел слишком далеко, подыгрывая ей, она бы промолчала. Но он обнял ее за талию, словно нежно успокаивая, и она расценила это как посягательство на ее свободу, будто он поставил клеймо: «Мое!» Сабрина отпрянула и прошипела:

– Да, если он проживет достаточно долго и все еще сохранит свою дееспособность.

– С его дееспособностью все в порядке. По крайней мере я надеюсь, хотя давно не проверял.

– Доброе утро. Чем могу служить? – Хозяин фактории заинтересованно разглядывал новых клиентов, особенно Сабрину. – Сегодня – просто день знакомств. Меня зовут Уайли.

– Мистер Уайли, – сладко пропела Сабрина. – Я Сабрина Александер. Мы приехали сделать кое-какие покупки.

– Александер? Единственные Александеры в этой округе – это сумасшедший рудокоп со своей семьей.

– Каллен Александер вовсе не сумасшедший. – Сабрина рассвирепела и готова была тут же убежать. Коултеру это было бы даже на руку, вот только надо передать послание, и тогда они сразу уедут.

– Может быть, и так, – согласился Уайли, хотя было видно, что он остался при своем мнении. – Извините, вовсе не хотел обидеть вас, мэм. Просто поинтересовался. Осторожность никогда не помешает. Господи, да вот только позавчера нашли убитого бродягу в лесу. Федеральный офицер сказал, что его застрелили и ограбили.

Коултер бросил быстрый взгляд на Уайли:

– А известно, кто это был?

– В форте о нем никаких сведений, и никто его не опознал. Если верить сплетням, то это какой-нибудь дезертир.

– А может, один из тех, кого так ищут янки?

– Я тоже подумал так, но описание не подходит ни к одному из них. Что бы вы хотели приобрести?

Коултер нахмурился. Уж, наверное, Уайли знал бы, если бы это был Дэйн. Какое еще может быть объяснение? Но если Дэйн не погиб, то где же он?

Владелец магазина задумчиво посмотрел на Сабрину, как бы решая, стоит откровенничать при ней или нет. Коултер чуть-чуть покачал головой. Уайли тут же все понял и спросил:

– Ну? Так сколько ртов вам надо накормить, а?

Коултер улыбнулся. Уайли решил получить информацию, задавая вполне невинные вопросы:

– Трех голодных мужчин и четырех женщин, да еще скотину.

Сабрина недоумевала, зачем Коултер выбалтывает все это. Опять какие-то фокусы.

– Я сама позабочусь о заказе, – вмешалась она. – Нам нужны мука, тушенка, бобы, бекон, кофе и овес для животных. Есть у вас это?

– Да, мэм. Я тут же все принесу. – Уайли ушел.

– Что это значит? У вас есть чем платить?

– Я же вам говорила, что и у меня есть свои секреты. А теперь пойдите в амбар и присмотрите, чтобы Уайли нас не надул.

– Куда мне это погрузить, миссис Александер? – спросил Уайли, возвращаясь. – Вы приехали с фургоном?

Как же Сабрина могла забыть об этом? Ведь фургон спалили, а с их собственного папа давным-давно снял колеса, чтобы укрепить туннель.

– А может, у вас есть тачка на продажу? ~ спросила Сабрина, мысленно подсчитывая, сколько же придется заплатить.

– Нет, тачки нет, но есть индейская сумка для поклажи из желудков опоссумов. Я могу ее одолжить. Положите туда все припасы, привяжите к седлам, как это делают индейцы.

– Отлично. Давайте ее сюда.

Уайли упаковал все:

– Вышло на тридцать долларов, мэм. Не забудьте возвратить сумку в следующий раз.

Он молча ждал. Коултер тоже ждал. По нынешним военным временам, когда цены на продукты росли не по дням, а по часам, сумма была смехотворной. Уайли хотел быть уверенным, что парни Коултера получат все, что нужно. Но по лицу Сабрины нельзя было определить, понимает ли она, что делает Уайли и почему.

Сабрине, конечно, было ясно, что это чистая благотворительность. Тридцать долларов за два полных мешка продуктов! Ей вдруг захотелось оказаться как можно дальше отсюда, в родном ущелье, где все было понятно и просто. Она вытащила маленький кожаный мешочек на веревочках и достала оттуда несколько кусочков руды с серебром, спросив:

– Вы такое берете?

Уайли не сумел скрыть удивление. Сабрина ругнулась про себя, решив, что предложила больше, чем от нее ожидали. Надо было предоставить торговлю Коултеру. Но благотворительности она тоже не потерпит.

– Да, мэм. Всегда рад справедливому обмену, особенно с такой опытной хозяйкой. Не поможете ли мне погрузить овес, мистер Александер?

Глава 7

– Почему вы всегда тут же находите себе дело, стоит мне только заговорить с вами? – Тайлеру наконец удалось застать Мэри одну, у родника. Она стояла на коленях, наполняя кувшин водой.

– Ничего подобного. А вам хочется поболтать?

– Почему бы и нет?

– Я не мастерица вести беседы, да и что я знаю? Вот вы – умный, прочли столько книг. А я за всю жизнь никуда из этого ущелья не уезжала.

– Невелика потеря! – Тут же отреагировал Тайлер. Он подумал, что и он, и другие как раз и боролись за то, чтобы такие женщины, как Мэри, могли жить в мире и покое. Но вот все это кончится, и что тогда? Он уже отдал должное и балам в Саванне, и бесчисленным суарэ, даже учился в университете. Все это казалось теперь далеким и призрачным.

Глядя на девушку с рыже-русыми волосами, он ощущал такой покой в душе, какого давно уже не испытывал. И Мэри вовсе не кокетка, даже понятия не имеет, что такое флиртовать. Она была сама естественность и чистота – словно лист бумаги, достойный прекрасных стихов. Такие девушки Тайлеру прежде не встречались.

– Расскажите мне о своем доме, – попросила Мэри и поставила кувшин на землю. – Вы жили в большом доме со слугами?

– Вы имеете в виду рабов? Да, у отца был большой дом. Он получил его в наследство от своего отца, а тот – от англичанина, уехавшего домой после войны за независимость.

Мэри слушала, закрыв глаза и едва дыша. Его голос такой приятный и мелодичный, как песня весеннего ручья!

– А рядом с домом была беседка, где женщины сидели и ждали, когда вернется отец.

– Вернется? Откуда?

– Отец был капитаном корабля, возил табак и хлопок из Саванны в Англию. Он любил море.

– А вы? Вам никогда не хотелось путешествовать? Это, наверно, чудесно! Столько воды – целый океан! И теплый ветер дует в лицо. А дальние страны? Это же прекрасно!

И вдруг ему пришла мысль, что он отправился бы путешествовать, если бы рядом с ним была такая, как Мэри.

– Я возьму вас с собой, когда все это безумие закончится.

– О, об этом нечего и думать. Мне в вашем мире делать нечего.

– Вы там будете прекрасно чувствовать себя, как и я, – упрямо настаивал он.

– Вы не понимаете, мистер Курц. Я выросла в семье рудокопа, а моя мачеха – наполовину индианка. Какая уж тут школа? В вашем кругу я буду совершенно чужой.

– А я вас всему научу.

– Спасибо, но я не смогу бросить сестер.

Тайлер заглянул в глаза Мэри: сама честность. Он мысленно усмехнулся. Наплел ей и про прекрасный дом, и про отца-капитана. Промолчал лишь, что законная жена отца жила в Англии и что университетское образование и денежный фонд, учрежденный отцом, совсем не обычная вещь для незаконнорожденного.

– Вы, мисс Мэри, всюду будете желанной, куда бы ни захотели отправиться. Важно только то, что в вашем сердце. А у вас там такой чистый родник, словно бьет из самого центра Земли.

Тайлер галантно взял ее под руку и поднял кувшин. И никто не был в этот момент более любимой, чем восемнадцатилетняя Мэри.

Лорин, выглянув в окно, заметила возвращавшуюся парочку и сморщила нос. Сабрина же просила, чтобы девушки как можно меньше времени проводили с пленниками. И Лорин старалась занять их работой, хотя работы-то особой и не было. Продуктов – кот наплакал, так что готовка занимала минимум времени, а штопка уже вся переделана. Она отослала ворчащую и недовольную Изабеллу с ирландцем к заводи, где Сабрина установила рыбный садок. Вдруг попалась форель, хоть какое-то разнообразие – а то одно только мясо лани да еще без хлеба.

Изабелла, внушала ей наибольшие опасения. Мистер Арнстин выздоравливал, хвала Господу, правда, медленнее всех, но доверия не вызывал никакого! Лорин уже наслушалась его хвастливых историй о Нью-Йорке и Сан-Франциско. А Изабелла, казалось, просто ловила каждое его слово! Хоть бы Сабрина поскорее вернулась!

Два дня. Лорин взглянула на ярко-голубое небо и постаралась успокоиться. Как ни пытался ирландец уверить ее в порядочности Коултера, душа болела за Сабрину, ведь капитан – сам себе хозяин. Он – единственный из четырех живой и здоровый, ни одной раны. Но бывают раны, которые задевают душу и сердце. Как раз его случай! И, конечно, от нее не скрылись особенные отношения между Сабриной и спасенным ею мужчиной. Это было ясно и в то же время незаметно. Например, они избегали смотреть друг на друга. Если один сидел у огня, другого следовало искать в тени. Если один говорил – другой молчал. Да, капитан совсем не похож на ирландца.

Тут Лорин поневоле улыбнулась. Ирландец всегда втягивал голову в плечи, как маленький мальчик, застигнутый за шалостями. Но манеры у него весьма респектабельные. Считает себя непривлекательным из-за огромного роста. А вот Лорин находила его и его манеры просто прекрасными!

Не для одной Лорин время тянулось невыносимо медленно. Карлу его слабость действовала на нервы. Такое чувство беспомощности было ему внове: ни пойти, куда хочешь, ни заняться тем, чем хочешь. А хотел он мисс Изабеллу Александер! Ее золотые кудри щекотали ему грудь, когда она меняла повязки. Его бросало в жар от легких прикосновений ее пальчиков, а по спине пробегали мурашки. А сегодня она и телочка, ставшая ее тенью, ушли с ирландцем, и ему в голову лезли самые нелепые мысли.

Рэйвен, чуткая ко всем переменам настроения в доме, наконец не выдержала и решила сходить за травой.

Лорин возразила было, но Рэйвен всегда чувствовала себя на этой земле в безопасности. Да и корове нужна трава, она и так уже стала давать меньше молока. Если Сабрина задержится, корову и лошадей придется отпустить на волю, чтобы сами искали себе корм.

Да, все изменилось с тех пор, как умер папа. Лорин прислушалась. Вдалеке звучал смех и веселая ирландская песенка: возвращался ее ирландец.

Ее ирландец? Лорин поспешно открыла дверь.

Коултер не задавал вопросов о серебре, которым расплатилась Сабрина. Она тоже не говорила об этом, хотя постоянно ощущала на себе его взгляд. Капитан делал вид, что спокоен и расслаблен, а сам все время прислушивался. К чему? После полудня над горами стали собираться свинцовые дождевые тучи.

– Пора искать укрытие, – сказал он. – Надо сохранить продукты сухими, если разразится гроза.

– Чуть впереди есть пещера, где я прятала вас от индейцев.

– Вот и отлично.

Снежные бури сменились весенними стихиями, приносящими на равнины смерчи и наводнения. Коултер и не предполагал, что температура поднимется так быстро, что начнут таять снега. Странная погода для марта.

Не успели они доехать до поворота и начать подъем, как поднялся шквальный ветер и все вокруг потемнело. За три ходки вверх они подняли все продукты в пещеру.

– Поищите что-нибудь для костра, пока не начался дождь. А я позабочусь о лошадях.

– Ниже есть навес. Заведите их туда, там они будут в безопасности. Только закройте им глаза.

Сабрина спешила набрать веток и сучьев. Она втащила даже несколько сухих стволов в пещеру. Дождь начался как раз, когда она вернулась с очередной охапкой хвороста.

Она достала из свертка драгоценные спички и начала разводить костер у входа, загораживая огонек от ветра рукой. Но ветки и трава все же были влажными.

Жаль было тратить еще одну спичку. Сабрина стала лихорадочно искать что-нибудь сухое. И тут ока вспомнила старый индейский способ: отрезала охотничьим ножом прядь волос и подожгла. Огонь тут же, потрескивая, разгорелся. Она расстелила постели, отыскала кофейник и набрала воды, которая в изобилии лила с небес. Коултер придет мокрым и замерзшим, так что лучше заварить кофе из новых запасов и покрепче.

Затем Сабрина смешала немного муки с дождевой водой и вылила на сковородку, пристроив ее на углях. Конечно, лепешка будет твердой как камень, но все же утолит голод.

Секунду спустя в пещеру вошел Коултер и так и застыл.

– Какого дьявола? – взревел он.

– В чем дело? Плохой костер?

– Что случилось с вашими волосами?

– А-а, вот вы о чем. Просто я прядью разожгла костер. Старый индейский способ. Меня научила Рэйвен.

Он продолжал молча разглядывать ее. Волосы струятся по плечам, словно языки пламени, и никак не отвести взгляда от этого пожара. Неожиданно она показалась и моложе, и неувереннее, и женственнее.

– Устроили лошадей?

– Да, только пришлось бросить эту сумку с шестами на дороге, больно громоздкая. Неужели они действительно делают их из желудков опоссумов?

– Не знаю. Но они любят подвязывать запасы на шесты и перетаскивают так абсолютно все: и палатки, и детей. До того как у них появились лошади, тяжести перевозили собаки.

– Хорошее место. Дождик смоет все следы. И мы так высоко, что увидим и услышим любого, кто рискнет подойти.

Коултер придвинулся к огню. Его начинала бить мелкая дрожь, но совсем не холод был этому причиной. Сняв шляпу, он стряхнул воду.

– Вы совсем промокли. Снимите пиджак и дайте мне. Я повешу его на этот камень, пусть сохнет.

Коултер чуть замешкался, снимая перчатки и ледяными пальцами расстегивая пиджак. Он набросил его на большой валун, а Сабрина развернула одно из одеял.

– Сядьте к огню и погрейтесь.

Сколько времени прошло, как они выехали с фактории, а он то и дело вспоминал, как она сказала: «Это мой муж». Ей-то ведь ничего не угрожало, значит, она пыталась спасти его. Вот и представила его мужем, на поиски которого отправилась когда-то.

– А вы? Вы тоже промокли.

И правда, а она даже не заметила, что сидит в мокром пальто и дрожит. Сабрина сняла пальто и повесила на камень.

Нагрев одеяло у огня, Коултер накинул его на плечи Сабрины. Сам укутался в другое и сел рядом с ней.

– О, кажется, я чую запах кофе!

– Жаль, что к кофе у нас только жесткая лепешка.

Схватившись за ручку сковороды, она ругнулась и выронила ее. Коултер, все еще державший перчатки в руке, подхватил сковороду и отодвинул ее от огня. Подняв крышку, потянул носом.

– У-у, пища богов. Это уже готово?

– Пока нет. Переверните лепешку. Через несколько минут все будет готово.

– Ну а теперь посмотрим вашу руку.

– Ерунда. Так, чуть покраснела кожа.

– Сабрина, дайте мне взглянуть.

Она разжала ладонь. От бывших окровавленных мозолей остались шрамы, но ранки затянулись новой розоватой кожей. Капитан долго смотрел на ладошку.

– Когда я был маленьким, мама обычно целовала мои раны, и они быстро заживали.

– Раны? У вас?

– Да. Мой отец был очень строгим. И если я шалил, что случалось очень часто, то мне попадало. Иногда – пороли.

– Неужели?!

– Что «неужели», что мама целовала? Или то, что пороли?

– Нет, неужели после наказания вы становились пай-мальчиком. Сомневаюсь, что вы прекращали проказничать.

– Вы правы. Со мной все было не просто. Я упрямо проказничал, даже зная, что все кончится скверно. Но стоило мне чего-то захотеть… А вы никогда не совершали чего-то, заранее зная, что это глупость?

– Совершала, – еле слышно прошептала она. Сердце билось так громко, что Коултер наверняка слышал его удары.

– И как? Стоило того?

– Н-не знаю.

Глаза у него не просто голубые, а небесного цвета! Сабрина вдруг словно ощутила нерастраченную нежность этого мужчины. И внезапно поняла, что отцовские наказания были явно строже, чем он описывал. Она взяла его руку и, поднеся к свету, начала рассматривать.

– Сильные руки. Руки, которые могут защитить, – сказала она. А он даже не пытался скрыть дрожь, охватившую его.

– Руки, которые убивали, – возразил он и убрал ладонь, словно боялся, что она разглядит на ней все самое худшее.

– Как насчет кофе?

Сабрина тоже понимала: нельзя дать увлечь себя чувствам, чтобы потом не пожалеть. Коултер ведь прямо сказал, что между ними ничего не может быть. В первую очередь он солдат. А что она могла предложить ему? Понятно, что как только его парни поправятся, он уедет. Коултер не из тех, кто подолгу задерживается на одном месте.

Внезапно голубизна его глаз вновь приобрела тусклый блеск гранита, как будто он наглухо отгородился от нее. Сабрина вздохнула и достала из мешка две кружки. Разломила лепешку, протянув больший кусок Коултеру, и так же молча наполнила кружки ароматным горячим кофе.

Что же происходило? Их руки лишь соприкоснулись, а недавняя душевная близость и понимание уступили место молчанию и отчужденности.

Допив кофе, Коултер уселся на одеяле, а Сабрине пришлось устроиться рядом, ногами к огню. Отблески пламени танцевали на сводах пещеры. Сабрина тщетно пыталась совладать с дыханием.

Как же пойдет их жизнь, когда они вернутся? Теперь у них есть продукты, но ведь Сабрине пришлось отдать за них довольно большую часть серебра, собранного Калленом за последние месяцы. Стало быть, надо, не откладывая, начинать разработку Серебряной Мечты. Коултер приложил немало усилий, чтобы она усвоила, что он не пленник. Ладно, пусть так, но ведь пока он все равно прикован к их дому из-за своих парней. Если, конечно, не найдет им лошадей и если их не схватят солдаты. А раздобудет лошадей, так снова отправится выполнять свое задание, снова будет рисковать жизнью. И, собственно, за что? Похоже, что исход войны уже ясен.

Как же все запуталось! Вздохнув, она повернулась на бок. Ногам было жарко, а плечи замерзали. Но пещера была крохотная, и, чтобы сменить положение, не хватало места.

Коултеру не спалось. И она знала, что он не спит.

Ветер продолжал завывать, потоки дождя слились в монотонный шум, и все равно он расслышал сдавленный всхлип. О, только не это, женщина! Коултер совершенно не выносил слез, он просто терялся. Кажется, Сабрина нуждалась в утешении. Да и кто бы упрекнул ее в слабости? Только что потеряла отца, взвалила на себя всю ответственность за сестер, выручила из беды четырех заключенных. И еще неизвестно, чем все закончится. Конечно, есть отчего расстраиваться. Но слез он все-таки не ожидал.

Всхлип вырвался только раз. По тому, как тихо теперь она дышала, было ясно: она не хочет, чтобы он догадался.

Дождь стал затихать, и было слышно, как тяжелые капли гулко ударяются о землю и камни. «Теплый дождь в полночь, – тоскливо подумалось Сабрине. – Как мечтал Коултер, Но не о таком, как этот». И впервые в жизни ей захотелось, чтобы кто-то поцеловал ее раны.

Утро выдалось ясным. Земля размякла, ехать стало труднее. В полдень они обогнули укрытие, где Сабрина пряталась во время разговора Длинного Ружья с Серым Воином. Посреди дороги стоял фургон брата Ситона. Рядом, на обочине, лежало отвалившееся колесо.

– Слава тебе, Господи! – воскликнул миссионер. – Ты действительно милостив к нам и послал еще одно чудо!

– Еще одно? – пробурчал Коултер. – А какое же было первое?

– Разумеется, сержант Нили. Он отправился в форт за помощью. Но сказал, что на это уйдет два дня.

Тут вмешалась Сабрина:

– За солдатами? Зачем?

– Чтобы починить наш фургон. Мы не можем ехать дальше. Видите, у нас сломалось колесо.

Коултер, конечно, сразу заметил, что сломалась чека, крепившая колесо к оси. Он нерешительно взглянул на Сабрину, потом на незадачливых миссионеров.

– Может быть, мы сумеем помочь? – Он поднял колесо и внимательно осмотрел его. – Вы вдвоем поднимите фургон, а я попытаюсь надеть колесо.

– Мы это уже делали, но оно тут же соскакивает. Видите, чека сломалась.

Коултер ножом вытолкнул сломанный железный конец из отверстия.

– Пойду поищу чего-нибудь для клина, – сказала Сабрина и побрела вдоль тропы. Вскоре она вернулась с еще не высохшей и достаточно гибкой веткой. Воткнув ее вместо чеки, Коултер при помощи мужчин закрепил колесо.

– Как же нам благодарить вас?

– Не стоит благодарности. Вам лучше вернуться в Баулдер. Здесь вы рискуете жизнью.

– Но мы можем заехать и к вам и дождаться сержанта.

– Нет! – хором выпалили Коултер и Сабрина.

– Видите ли, у нас маленький домик, а нас девять человек и никаких удобств, – попыталась смягчить отказ Сабрина.

Миссис Вильям широко раскрыла глаза:

– Семеро детей? У вас?

– Нет, конечно. Четверо – мои сестры, а остальные…

– …наемные работники, – перебил Коултер. – Но, как видите сами, места маловато.

– Ничего, ничего, – утешил их брат Ситон. – Господь поможет.

Сабрина взглянула на Коултера в отчаянии. Ей было не по себе. Она солгала, чтобы выручить его, а теперь эта ложь породила новую. Ведь миссионеры думают, что они муж и жена. Мало этого, окажись они в доме Сабрины, придется открыться в том, что наемники – беглые преступники, которых разыскивают. Ведь они ранены, а этого никак не скроешь. А сержант Нили приедет с солдатами. Нельзя допустить этого. Надо срочно что-то придумать.

– Мне очень жаль, брат Ситон. Боюсь, мы ввели вас в заблуждение. Этот мужчина и я – не женаты. Мы… живем… в грехе. И крайне неприлично принимать вас в нашем доме. Уверена, что Господь покарает нас за это, так что лучше уж дождитесь сержанта здесь.

– Бедняжка! – Миссис Вильям подошла и обняла Сабрину. – Но мы не допустим, чтобы так продолжалось и впредь! Исправим дело прямо тут же. Брат Ситон обвенчает вас, и никто никогда не узнает о вашем грехе.

– Нет! Я имею в виду, что этого не… нужно. Мы лучше… подождем…

– А кого же ждать?! Сюда вернется сержант, но у него нет полномочий совершать бракосочетания. А если этот мистер творит насилие, то поехали с нами в форт, мы вас защитим. Уверена, стоит нам только объяснить командиру гарнизона, что это за человек, как ему не поздоровится.

– Но в этом нет нужды, – заявил Коултер, поняв, что миссионеры решили, что он злоупотребляет слабостью девушки и ее следует спасать. Если в гарнизоне узнают про это, то сразу выйдут на их след, и его парням тут же грозит смертный приговор. Выбора нет – придется жертвовать собой.

– Да, в этом нет нужды, – поддакнула Сабрина. – Мистер… э-э, я имею в виду – Каллен вовсе не хочет на мне жениться, да и я не хочу его в мужья. Ну скажите же им, Каллен!

– Но я хочу жениться, дорогая. Только настаиваю, чтобы все было, как положено. Вот брат Ситон построит свою церковь, и мы станем первой парой, которую он обвенчает.

– Вздор! Зачем дожидаться, когда здесь будет построена церковь, ведь Божья благодать простирается повсюду, – заявил брат Ситон, раскрывая Библию. – Давайте помолимся.

Что оставалось делать Сабрине и Коултеру? Они склонили головы и молча слушали, как брат Ситон молил Бога о прощении двух заблудших душ. Он поспешно дал клятву, что парочка постарается заслужить прощение.

—~ А теперь соедините руки, – провозгласил он.

Положение было безвыходным, и они подчинились. Сабрина взмолилась про себя: «Папочка! Пусть твой маленький народец сотворит чудо! Мать Земля! Не дай свершиться этому! Пошли нам наводнение!»

– Берешь ли ты, Сабрина, этого мужчину себе в мужья?

– Конечно, нет! Я возьму, но позже. Обещаю, что возьму.

– А ты? Вы, сэр, берете эту женщину в жены?

Так уж вышло, что слова Сабрины совсем не смутили преподобного, и он воспринял их, как согласие. Выбора у Коултера не было. Рассказать всю правду означало вынести смертный приговор парням. А если настаивать на «жизни в грехе» до постройки церкви, слуги Божьи обязательно разболтают об этом сержанту Нили. Оставалась только женитьба. Ладно, церемония все равно лишь для вида. Миссионер сочетал браком женщину по имени Сабрина и мужчину, которого якобы звали Каллен Александер. Но тот уже мертв и благополучно похоронен.

И Коултер произнес:

– Да.

Сабрина охнула.

Миссис Вильям захлопала в ладоши.

Брат Вильям сказал:

– Хвала Господу нашему!

А брат Ситон улыбался:

– Теперь можете поцеловать жену, молодой человек.

Сабрина еще не пришла в себя от изумления и хрипло спросила:

– Вы же не собираетесь и вправду целовать меня перед Богом и людьми?

– Я просто обязан, – ответил Коултер и крепко поцеловал ее.

Поцелуй был кратким, но как бы ставил точку в церемонии, придав ей респектабельность и законность.

– Ну, а теперь в путь, – весело заявил брат Ситон. – Миссис Александер, мы успеем доехать до темноты?

Сабрина, в совершенной растерянности от происшедшего, не смогла сказать ни слова в ответ.

Глава 8

– Ну, что будем делать, муженек? – Сабрина настолько разозлилась, что едва цедила слова сквозь зубы. Ей пришлось ехать вплотную к Коултеру, чтобы никто не расслышал их беседы.

– А что делают во время медового месяца? – пошутил он, улыбнувшись.

– Я больше подумываю о виселице.

– Знаешь, а ведь, возможно, ты спасла нас как раз от нее. Спасибо, что не выдала.

– Но ведь наверняка был какой-нибудь другой выход!

– Если и был, то я его не заметил. Не брать же в плен этих святых глупцов! Не волнуйся, я не заставлю тебя выполнять клятву.

– Я ее и не давала, разве что про себя: пристрелить тебя при первом удобном случае!

Они уже не заметили, что перешли на ты. Вообще-то все эти шуточки были явно не к месту. Коултер прекрасно понимал, что ситуация отчаянная. Жена нужна ему сейчас как прошлогодний снег, хотя почему-то мысль о свадебном путешествии с этой женщиной была ему очень приятна. Но, плетя свою паутину лжи во спасение, он поставил женщину в безвыходное положение.

– Ты, конечно, сердишься, но, поступи я по-другому, было бы хуже.

– Что ты имеешь в виду?

– Тебя увезли бы в форт, чтобы защитить от меня. Конечно, если тебе это больше по душе – езжай. Так можно, кстати, избежать визита в дом. Я даже провожу тебя. А мои парни приглядят за сестрами.

– Этого-то я и боюсь! – вырвалось у Сабрины довольно громко. – Не собираюсь доверять сестер кому-либо из вас. До сих пор обходилась без твоей защиты, проживу и дальше.

– Не волнуйтесь, дорогая, – прокричала миссис Вильям, ехавшая за ними. – Мужчинам всегда нужно дать время привыкнуть. Уверена, Каллен станет вам хорошим мужем.

– А я и не волнуюсь, – отрезала Сабрина.

Жена миссионера поучительно продолжила:

– И исключительно благоприятно действуют нежность и снисходительность. Долг женщины – забыть о своих желаниях и исполнять желания мужа. А наградой будет счастливая жизнь и много детей.

Коултер усмехнулся.

Сабрина закусила губу, вздохнула и сказала:

– Обещаю, что воздам своему супругу по заслугам.

Остаток пути Сабрина и Коултер бросали друг на друга нарочито влюбленные взгляды, стараясь не разочаровать непрошенных попутчиков, и при этом лихорадочно соображали, как же избежать надвигавшегося разоблачения. И небеса смилостивились над ними. На повороте с основной тропы на дорогу к ущелью фургон осел на бок и замер. Веточка, заменявшая чеку, сломалась, и колесо снова соскочило.

– Хвала Господу, – прошептал Коултер. Он слез с лошади и отвязал веревки, привязанные к индейской сумке. – Сабрина, поезжай-ка вперед и приготовь все для гостей.

– А что будешь делать ты?

– А я пройдусь чуть назад и… – он помолчал, чтобы более складно замаскировать ложь для преподобных братьев, – …и оставлю знаки для сержанта Нили. Мы же не хотим, чтобы он заблудился?

– Конечно, нет, – сладко сказала она. – Надеюсь, ты оставишь четкие метки.

– А мы? – спросил брат Ситон, слегка озадаченный столь нежным диалогом между людьми, поженившимися против воли.

– Ждите нас прямо тут. Сабрина пришлет вам одного из моих… э… наших работников, и он починит колесо.

– А может, лучше мы пойдем вслед за Сабриной? Ведь это уже не так далеко? – предложила миссис Вильям.

– Но и не близко. Я скоро вернусь. – И Сабрина ускакала.

Незваные гости не успели и глазом моргнуть, как Сабрина уже скрылась в каньоне. Коултер тоже поспешил удалиться в противоположном направлении.

– А если появятся индейцы? Что тогда? – прокричал брат Ситон вслед Коултеру.

– Молитесь!

– Ой, да это же Сабрина! И почему-то одна. – Рэйвен кинулась к двери. За ней последовали сестры и Тайлер.

Сабрина неслась во весь опор, направив лошадь к амбару. Вся семья выбежала на крыльцо.

– У меня совсем нет времени отвечать на ваши вопросы, так что слушайте. Сейчас сюда направляются три миссионера. И нам нужно убедить их в том, что… Дело в том, что они думают…

– В чем дело, Сабрина? Почему сюда едут миссионеры?

– Где капитан? – спросил Тайлер.

– Он пытается замаскировать наши следы, чтобы солдаты не нашли нас. Ох, как же все сложно! А нам надо убедить их, что я и капитан – муж и жена, а вы – наши работники.

– Муж и жена?

Они так удивились, что заговорили разом, и непонятно было, кто задал вопрос.

– Ты хочешь, чтобы мы делали вид, что ты и капитан женаты?

– Да, это важно.

– И что Карл, Тайлер и мистер Макбрайд наемные работники?

– Да! – рявкнула Сабрина. – Хотите, чтобы они остались на свободе, делайте то, что вам говорят.

– Но, Брина, – засомневалась Изабелла, будто и не слышала, о чем их просили, – Карл еще слишком слаб, чтобы кто-нибудь нанял его. Никто в это не поверит. Ведь ясно же, что у него рана.

– Значит, будет заболевшим работником! – Категоричный тон сестры уже начал производить желаемый эффект. Девушки ждали указаний. – Мы переселим мистера Арнстина в сарай. А заодно и всем мужчинам придется перебраться туда, пока мы не избавимся от наших гостей.

– Как скажешь, так и сделаем. – Мэри начала собирать одеяла. На губах у нее появилась лукавая улыбка. – И мы не проболтаемся, что ты не замужем.

Ирландец, стоявший в дверях, тут же понял, что надо действовать без промедления:

– Тайлер, помоги мне перетащить Карла.

– Вы не сможете, – вмешалась Изабелла. – Это я сама сделаю. А вы отнесите одеяла и помогите развести там огонь.

– Правильно, – согласилась Лорин. – Никто не поверит, что там живут люди, если нет постелей, да еще и холодно.

Изабелла не удержалась от колкости:

– Сомневаюсь, что раненые и на костылях сойдут за работников, как и Сабрина за чью-то жену. Но я сохраню наш секрет.

Остальные без лишних вопросов занялись делом. Уже через несколько минут мужчины перебрались в сарай. Рэйвен и Мэри развели огонь, а ирландец и Тайлер принесли дрова про запас.

Сабрина обвела взглядом комнату, стараясь увидеть ее глазами миссионеров:

– Отлично. Теперь вот что. Чека одного колеса на их фургоне сломалась. У нас есть пара запасных колес в конюшне. Тайлер, возьмите мою лошадь и поезжайте навстречу гостям. Привезите их сюда.

– Что я еще должен запомнить?

– Миссионеры думают, что Коултера зовут Каллен Александер и что он мой муж. Причину… э-э… разъяснит Коултер, потом. Сейчас не до этого.

Тайлер сгорал от любопытства, но лишь кивнул и отправился на конюшню. Сабрина надеялась, что и сестры воздержатся от вопросов. Конечно, им придется все объяснить, но ей нужно хоть немного времени, чтобы придумать, как это лучше сделать.

Сабрина зашла в сарай. Карл лежал на постели белый как полотно, и Изабелла, казалось, не собиралась покидать его. Мэри бросала тревожные взгляды вслед уезжавшему Тайлеру. У сарая был совсем не жилой вид, но тут уж ничего не поделаешь.

– А теперь пошли в дом. Нам надо как-то разместить гостей. Потом уж подумаем, как действовать дальше.

– А нельзя их тоже разместить в сарае? – спросила Лорин.

– Нет, двое из них – муж и жена.

– Ну, пусть тогда спят на чердаке, а мы ляжем у камина и на папиной кровати. Пошли, Изабелла, ирландец приглядит за мистером Арнстином.

Не успела Сабрина прийти в себя от удивления, как сестра фамильярно называет ирландца, и тут же поймала на себе возмущенный взгляд Изабеллы.

– Мы вынуждены сделать это, Изабелла. Если миссионеры не поверят нам, то расскажут о наших пленниках солдатам. Ты же не хочешь этого?

Изабелла покачала головой:

– Я оставлю здесь телочку Карл. Она прижмется и согреет вас.

Раненый слабо улыбнулся. В его затянувшемся выздоровлений было и нечто положительное: златоволосый ангел не чаял в нем души и, он почти не сомневался, очень скоро окажется в его постели. Однако при этом Карл чувствовал непонятные угрызения совести, которые странным образом крепли день ото дня.

– А как насчет одеял? И хватит ли у нас еды на всех? – спросила Лорин.

– Одеяла у них свои.

– А капитан Коултер тоже вернется? – мягко поинтересовалась Рэивен.

– Проклятие! Может, он напорется на ютэ и с него снимут скальп? Это сэкономило бы мне силы. Иначе мне вряд ли удастся воздать ему по заслугам, а я это пообещала.

В голосе Сабрины слышалась нескрываемая ярость, и Лорин поспешила спросить:

– Как прошла поездка? Все удачно?

– Поездка?

– Ну да. Удалось купить то, что вы собирались?

– Да. И даже то, чего не собирались.

Мэри не вытерпела:

– Когда же ты расскажешь нам, что случилось?

Сабрина зашла в дом и огляделась. Без мужчин комната смотрелась так же, как и раньше.

– Ладно, – нехотя произнесла она и рассказала о том, как ей и Коултеру пришлось назваться мистером и миссис Каллен Александер. Правда, она так и не собралась с духом рассказать сестрам о брачной церемонии.

Капитан отодвинул стул от стола и уставился на сержанта Нили:

– Вы хотите сказать, что оставили трех беспомощных миссионеров на территории, где хозяйничает этот предатель, Серый Воин? Это же верная смерть! Мы не в состоянии держать его людей под контролем!

– Да нет, все в порядке. Серый Воин ненавидит лишь поселенцев, а миссионеров он не трогает, так что им ничего не грозит. Они меньше чем в дне пути отсюда.

– Почему же Серый Воин так ненавидит поселенцев?

– Им же нужны земля и животные.

– Но почему же вы бросили этих миссионеров одних?

– Чинить оси я не умею, к тому же мне кажется, вам надо знать про супругов Александер.

Дэйн Бэкворт в нарядном синем мундире, кожаных перчатках и сияющих черных ботинках стоял рядом с капитаном и смотрел на сержанта. Все, что показалось подозрительным сержанту, могло стать ключом к разгадке. Бэкворт почти три дня прочесывал местность в поисках беглецов, движимый не столько чувством долга, как инстинктом самосохранения.

– Что-то в муже девушки насторожило вас?

– Да, сэр. Я не знаю Александеров, но слышал сплетни о старике. Говорят, это сумасшедший ирландец, который ищет золото.

– Ну и как выглядит этот муж? – спросил адъютант капитана лейтенант Гарлэнд.

– Высокий худой блондин, хладнокровный, старался не привлекать к себе внимания и совсем не похож на рудокопа.

Капитан Холлэнд захлопнул журнал с записями:

– Ну, и что же вы нам сообщили новенького, Нили? У меня на руках четверо убийц в бегах, пропавший фургон с припасами, отбившаяся от рук банда индейцев, не говоря уже о жене, которая жаждет возвратиться в Бостон еще до окончания лета. – Он беспомощно закатил глаза. – Бостон! Балы! Да я бы лучше повел парней в атаку, чем присутствовать на этих балах-маскарадах! Отправляйтесь назад и привезите этих безмозглых проповедников, прежде чем Серый Воин доберется до них.

– Но, капитан, вы не поняли. Они как раз хотят встретить индейцев, чтобы обратить этих язычников в христиан.

– Территория ютэ – это одно дело, а Серый Воин – другое. Он и его бандиты отказываются подчиняться здравому смыслу. Они, кстати, совершают набеги на свое же племя. С ними еще предстоит повозиться. А пока что привезите этих миссионеров.

Дэйн обратился к капитану:

– Разрешите мне сопровождать сержанта. Вдруг он наткнется на беглецов или индейцев?

– Отлично. Только не задерживайтесь. Судя по новостям, Грант вот-вот победит Ли, и тогда все. Когда это произойдет, вы понадобитесь мне здесь.

– Что будет с беглецами, когда кончится война? – спросил лейтенант Гарлэнд.

– Если они все еще в Колорадо, их предадут суду. Осталось только найти их, джентльмены.

Дэйн кивнул. Он просто обязан разыскать их и заодно этого Каллена Александера. Чутье подсказывало Дэйну, что нужно взглянуть на этого человека и проверить, кто он. Так или иначе, но никто не должен опознать Дэйна Бэкворта, пятого члена коултеровского сброда.

Даже капитан Холлэнд не подозревал, что человек, вручивший ему неделю назад свои документы, был не лейтенантом Дэвидом Литлджоном, а перебежчиком из конфедератов. Лейтенант Литлджон возвращался с секретной миссии на Западе, везя рапорт в форт Коллинз, когда злая судьба столкнула его с Дэйном, уводившим навьюченных мулов подальше от кровавой бойни. Лейтенант заметил и гражданскую одежду Дэйна, и армейские штампы на тюках. У Дэйна не было выбора: свидетеля пришлось убрать.

А потом Дэйну пришла в голову потрясающая идея: поменяться с янки местами, сказать, что прибыл на побоище и застал одного из солдат еще в живых. Так и узнал о роли заключенных в этой трагедии. Переодевшись в форму убитого, он оставил ему свои вещи. Затем спрятал свою добычу, отпустил мулов и прибыл в форт. Теперь, как он считал, денег у него достаточно, чтобы жить в комфорте – спасибо армии США. Оставалось лишь убедиться, что нигде поблизости нет людей Коултера. Пока что о них ни слуху, ни духу. Дэйн очень надеялся, что их давно нет в Колорадо. Он сожалел, что пришлось взвалить вину на бывших товарищей, но выбора действительно не было.

Прятаться и быть лазутчиком на Западе совсем не соответствовало его мечтам, но, когда генерал Ли приказал ему присоединиться к отряду Коултера, он понял, что это – его шанс выжить. Он и не рассчитывал, что его примут как родного. Однако его раздражало, и он не понимал, зачем добывать боеприпасы и золото для армии Юга. Уже ясно было, что Юг проиграет. Такие военные трофеи гораздо лучше послужат самому Дэйну. Конечно, привлекать Серого Воина было рискованно, но он неплохо знал его еще со времени работы в картографической экспедиции, составлявшей карту всей этой территории, и понимал, что убедить Серого Воина еще раз поживиться за чужой счет не составит труда. И он, и его банда, и Дэйн старались для себя. Все лучше, чем для армии. А теперь и война заканчивалась. У Дэйна были деньги, новое имя Дэвида Литлджона и заманчивые планы на будущее.

И лишь одно отравляло сознание: Квинтон Коултер и его четверо парней.

Коултер внимательно изучил следы, оставленные фургоном: глубокие и хорошо заметные. А вот благодаря индейской сумке, волочившейся сзади на шестах, следов их лошадей почти не видно. Надо сделать так: разгрузить суму, дотащить ее до ровного места и спрятать. Может, сержант Нили подумает, что миссионеров захватили в плен индейцы.

Коултер вернулся к фургону, но миссионеры уже ушли. Видимо, решили не дожидаться Сабрины. Отлично, не придется ничего объяснять. Как и Сабрина, он терпеть не мог врать людям, связанным с Богом.

В считанные секунды он перегрузил свои продукты в фургон брата Ситона и умудрился связать шесты на суме одной веревкой. Без продуктов лошадь легко тащила суму. Несколько миль они волокли пустую сумку назад по дороге, до переправы через поток. Здесь он уронил шесты в воду, и надетую на шесты кожу вскоре унесло потоком воды. Когда появятся солдаты, они подумают, что продукты украдены либо растащены дикими животными. Коултер снова сел на лошадь и вернулся к повороту, где, как сумел, постарался скрыть следы колес листвой и ветками.

Может, стоит попросить брата Ситона помолиться о новом дожде?

Тайлер повстречал бредущих по тропе мужчин и женщину.

– Хелло, пилигримы, – сказал он, улыбнувшись странному трио. – Мне сказали, вам нужна помощь.

– Вы один? – спросил брат Ситон.

– Да, а где фургон?

– Чуть позади. Мистер Александер боялся, как бы на нас не напали индейцы, вот мы и решили отойти подальше. Миссис Александер доехала благополучно?

– Миссис Александер? – Тайлер закусил губу, скрывая улыбку. – Да, она послала меня с чекой для вашей оси. Может, вы посидите и подождете меня здесь, пока я починю колесо?

Усталые путешественники выглядели как-то не к месту в этих диких краях. Круглый маленький человек, явно главный в этой группе, кивнул и тут же опустился на камень.

– Благодарю тебя, сын мой. Да будут благословенны твои усилия.

Когда Тайлер доехал до фургона, Коултер как раз возился с ним.

– Как я понял, у нас гости, капитан.

– Сабрина объяснила?

– Не очень подробно. Только что вы женаты, а мы теперь – работники ранчо, живущие в сарае. Она послала меня помочь гостям.

– На фактории мы столкнулись с сержантом Нили, сопровождавшим миссионеров к поселению ютэ. А когда у них сломалась чека, он оставил их на тропе и поехал за помощью в форт.

– А он знал, кто вы?

– Нет. Я его раньше не видел, но мне показалось, что он что-то подозревает. Когда сломалась чека, брат Ситон сам напросился в гости. Привезти их в дом показалось самым безопасным в данной ситуации. Карл и ирландец готовы уйти?

Тайлер привязал лошадь к заднику фургона и влез на место возницы:

– Через несколько дней. Ирландец уже быстро передвигается на костылях и шаг-два может сделать без них. А Карл… Мальчик очень заводится из-за Изабеллы, но слишком слаб, чтобы что-либо предпринять.

– Этого-то я и боялся. Наверно, Рэйвен знает, где поселок ютэ. Лучше нам самим проводить туда миссионеров. Только бы не нарваться на янки.

– Не думаю, что мы должны торопиться с отъездом. Женщинам нужна наша помощь. Нельзя им оставаться без защиты.

– И ты, Брут?

Тайлер втянул голову в плечи:

– Что ты имеешь в виду?

– Это из-за рыжей малышки?

– Мне нравится Мэри. Славная крошка. Такая невинная. Не прощу себе, если с ней случится какая-нибудь беда. Почему мы должны заниматься миссионерами и их фургоном? Нельзя было как-нибудь избавиться от них?

– Я-то смог бы, да наша хозяйка по доброте своей не сумела. Но ведь если бы не добрые сердца этих женщин, мы бы уже точно висели на первом попавшемся суку.

Тайлер кивнул. Они не спеша поехали. Тайлер размышлял о том, какой все же Коултер чудак. Вот Тайлер, не таясь, проявлял свой интерес к Мэри, а Коултеру нравится Сабрина, но он упрямо не признается в этом даже самому себе.

Чуть позже они догнали миссионеров, ожидавших их у дороги. Передав вожжи брату Вильяму, Тайлер сел на свою лошадь и отстал.

Коултер решил, что будет лучше заранее кое-что объяснить:

– Брат Ситон, вы поймете, конечно, что наши работники у нас недавно. Они, как и вы, путешественники, и Сабрина приютила их на зиму.

– Какая же у вас добрая и великодушная жена! А что вы выращиваете?

Коултеру пришлось лихорадочно соображать:

– Видите ли, ранчо было станцией для почтовых карет. Здесь меняли лошадей, но война все изменила. А этой весной мы заведем стадо.

– Нам попадались чудные экземпляры по дороге, – поддакнул брат Вильям, – с длинными большими рогами. У вас тоже такие?

Коултер с улыбкой припомнил корову и телочку Изабеллы:

– Пока нет, но как только стает снег, мы заведем настоящее хозяйство.

– Мистер Александер, вы оставили метки для сержанта? – спросила миссис Вильям. – Мы, как вы понимаете, не хотели бы надоедать вам и миссис Александер.

– Не волнуйтесь, – серьезно ответил Коултер. – Мы сами отвезем вас к ютэ, если сержант не появится до завтрашнего утра.

«Действительно, так можно убить сразу двух зайцев: и избавиться от миссионеров, и разузнать кое-что об индейцах, ответственных за убийство солдат», – подумал он.

– Уверен, вы нисколько не помешаете миссис Александер, она такая гостеприимная, – вступил в разговор Тайлер, которого очень забавляла эта ситуация.

– Да, конечно, – согласилась миссис Вильям. – Конечно, я никогда не смогла бы так скакать на лошади или носить мужскую одежду, но ведь она привыкла к жизни в несколько иных условиях… Уверена, что в душе она – настоящая леди.

Коултер дернул за поводья. Ему почему-то было неприятно, что эта святоша обсуждает Сабрину, и он сказал:

– Любой мужчина был бы рад такой жене; мужчина с умом, разумеется.

– Конечно, конечно, – тут же согласился брат Ситон и сурово взглянул на своих попутчиков. Все ненадолго смолкли.

Показался домик. Что же Сабрина успела предпринять за такое короткое время, чтобы встретить и устроить гостей? Навстречу вышла Лорин, вытирая руки о фартук и широко улыбаясь.

– Добро пожаловать. Вы, наверно, устали. Проходите к огню.

Миссис Вильям бросила взгляд на скромное платьице Лорин и величественно позволила отвести себя в дом. Мэри поспешила к фургону, чтобы поскорее взять кофе и муку. Завидя ее, Тайлер расплылся в улыбке и бросился помогать сгружать остальные продукты.

– Я – брат Ситон. А это – брат Вильям и его жена Грэйс. Но большинство зовет их «брат» и «миссис Вильям».

– Очень приятно, у нас, правда, маловато места, но для гостей мы с удовольствием потеснимся. Вы издалека?

– Из Теннесси. Наша церковь была разрушена во время боя, ну а мы-то слуги Божьи, мы не воюем. Мы выполняем более высокое предназначение, спасаем язычников во имя Святого Духа.

Коултер заглянул в дом и увидел, что ни раненых, ни Изабеллы с Рэйвен там нет. Он поставил фургон в амбар, выпряг лошадей и отвел их в недавно отремонтированное стойло рядом с коровой. Привезенные мешки с овсом стояли тут же. Коултер смешал овес с резаной травой и покормил животных. Заглянув в фургон, он убедился, что продукты миссионеров были уложены в крепкие ящики, так что хищникам их не достать. Пусть там и лежат.

До Коултера донесся взрыв хохота. Он вышел в тот момент, когда Изабелла выпорхнула из сарая. Теперь ясно, где его парни.

Коултер зашел в сарай. Ну что ж, все устроено очень удобно.

– Как вы тут?

– Все в порядке, капитан, – ответил Карл и спросил: – А где Тайлер?

– Носит продукты в дом. Вы уже слыхали, у нас гости.

– Миссионеры! – разочарованно протянул ирландец. – Не могли повстречаться с настоящим католическим священником? Мне очень нужно исповедаться и покаяться в грехах.

– Надеюсь, здесь ты еще не успел согрешить? Конечно, я и сам был бы рад не встречаться, но ничего не поделаешь. Ладно, не вешайте нос, но будьте на всякий случай готовы к уходу. Миссионеры думают, что вы работники. Надеюсь, они не смыслят настолько в скотоводстве, чтобы понять, что это вовсе не ранчо.

Карл поднял голову:

– Думаешь, будут проблемы?

– Они уже у порога, друзья мои.

Глава 9

Пока Лорин устраивала и кормила миссионеров, Сабрина нашла себе работу в амбаре, решив, что, пока она не появится в доме, не возникнет и разговоров о муже. Ее мучили угрызения совести из-за сомнительного брака и вынужденной лжи, которая, как она боялась, скоро станет всем очевидна: какая из нее жена Коултера? Да и актриса она никудышная. Бог не наградил ее этим талантом. Она вообще предпочитала фантазиям реальность, а если и позволяла себе пофантазировать, то лишь когда отец мечтал, как найдет свое сокровище на конце радуги.

Но Каллен Александер не был безумным мечтателем, просто видел вещи по-своему. Там, где Сабрина видела наполовину пустой стакан, он видел наполовину полный. И не было силы, которая могла бы это изменить. Сабрине довелось наблюдать, как пытались переделать его на свой лад первые две жены. Безуспешно. Только Бледная Рэйвен приняла таким, как он есть, доброго нежного мужчину, жившего в своих мечтах.

А теперь в их жизнь вошел Коултер и стал для Сабрины неразрешимой загадкой. Разумеется, он не жаждал ее в качестве спутницы жизни, даже если бы и надумал жениться. Она была лишь средством спасения, пока его парни не наберутся сил и не окрепнут. А для этого, если надо, он и поцелует ее. Но даже в этой ситуации женитьба была чересчур.

К тому же церемония была незаконной и оба знали это. И, тем не менее, у нее было ощущение, что произошло что-то очень важное. Это чувство не давало ей покоя, она не любила, когда не понимала самое себя. Замужество не может быть полумерой. Этому она научилась у отца. Он любил всех своих жен, любил и своих дочерей. И они платили ему тем же, прощая все его недостатки. Сабрина никогда не надеялась, что подобное чувство будет в ее жизни, и замужем себя не представляла. Так почему же этот обман так подействовал на нее?

Коултера, кажется, угрызения совести особенно не мучили. Он ни слова не упоминал о браке, но и не избегал разговора с гостями. А вот она почему-то, вместо того чтобы идти в дом, подметает этот амбар.

– Ты не думаешь, что скрываешься уже достаточно долго? – Коултер прислонился к двери, скрестив руки на груди.

– И давно ты здесь стоишь?

– Достаточно, чтобы понять, что здесь все уже блестит. Пошли в дом, или ты решила ночевать в амбаре рядом с коровой? На телочку не рассчитывай. Изабелла оставила ее Карлу.

– Я не собираюсь спать здесь.

– Ты знаешь, твои сестры просто молодцы. А вот ты почему-то избегаешь меня.

– Глупости. – Она шагнула к двери.

– Не волнуйся, мы же понимаем, что этот брак просто спектакль.

– Сама знаю! – взвилась она и поразилась своей резкости. – Я бы и не вышла замуж за такого, как ты. Как раз таких мужчин я не выношу: твердолобый деспот.

– Уж какой есть. Не ты первая говоришь мне все это, хотя я давненько не слышал упреков.

Она еще не сказала, что чувствует, что он человек жесткий, гневливый. Разве есть в его душе место нежности? Хотя были моменты, когда он был чуток и внимателен. Она припомнила, как его расстроили раны на ее руках. Невольная дрожь пробежала по спине, когда она вспомнила ласковые прикосновения его рук. И ведь он откопал отца из завала, помог похоронить его. О парнях своих заботится. О, как во всем разобраться?! Да, он такой, но, кажется, он ей нравится. Какая жалость, что он на самом деле не работник ранчо. Как бы им хорошо работалось вместе, особенно после того как разобрались бы, кто из них хозяин.

– Коултер, нам надо договориться, что делать дальше.

– Согласен.

– Парни еще не готовы уйти, да и лошадей у вас нет. Вас по-прежнему разыскивают, и вам необходимо хорошее убежище. У меня есть предложение.

– Я весь внимание.

– Я предлагаю тебе работу. Здесь почти никого не бывает. Так что ты будешь в безопасности.

Он рассмеялся:

– А как же наши гости?

– Ну, они же единственные.

– Но, боюсь, не последние. Скорее всего, мои жалкие попытки замести следы не надолго собьют с толку сержанта Нили.

– А мы тебя спрячем. Они и не узнают, что ты здесь. Никого не найдут и уедут.

– А как насчет Серого Воина? У него, кажется, полная информация из форта. Спорим, что Длинное Ружье уже выслал его на поиски моих ребят? А потом еще индейцы из племени матери Рэйвен. Они могут появиться в любую минуту.

– О, арапахо! Да это же выход! Миссионеры едут обратить язычников в свою веру? Вряд ли арапахо перестанут верить в своих богов, но уж по крайней мере не убьют миссионеров. Мы отвезем святых братьев к ним. Завтра же.

– Мы?

– Да. Ты, я и Рэйвен. Пойду скажу Рэйвен, чтобы готовилась к поездке. Спокойной ночи, Коултер.

Он задержал ее:

– Еще один маленький вопрос. Где мне сегодня спать?

– Конечно, в сарае с твоими парнями.

Его пальцы впились в ее плечо. Она даже почувствовала тепло его дыхания на своем лице:

– А где ты думал?

– Дело не во мне. Но, видишь ли, нас сегодня обвенчали и для всех, а уж для священника тем более, будет странно, что именно сегодня я не сплю со своей женой.

– Ты белены объелся?

– Думаешь, брат Ситон не сочтет мое пребывание в сарае странным?

– Плевать мне на то, что он сочтет странным, но в моей постели тебя не будет!

– Это просто намек. Тебе стоило бы сочинить какую-нибудь отговорку, прежде чем пойдешь в дом. Мы хоть и молодожены, но заниматься любовью нам не впервой, так ведь?

– Прекрати, Коултер.

Сабрина почувствовала, что она как бы раздваивается от мучительного противоречия. Всем своим существом она хотела прижаться к нему, позволить его мужской силе защитить ее. И в то же самое время мечтала оказаться как можно дальше от него, от его прикосновений, которые будоражили ее, от которых бешено стучала кровь в висках.

– Понимаю, миссис Александер. Только решите уж сейчас, как все разыграть, потому что часть наших зрителей очень заинтересована в удачном спектакле.

«Черт, зачем я вообще прикасаюсь к ней?» – удивлялся Коултер. Эта женщина пробуждала в нем нечто, что он считал давно утерянным и забытым.

Почему-то ему доставляло удовольствие немного позлить Сабрину, словно он гладил против шерсти дикую кошку. Она реагирует мгновенно, всегда настороже и с полувыпущенными когтями. Погладьте ей спинку, и она не замурлычет. А будете продолжать свои ласки, рискуете остаться с расцарапанными руками. Вот так и с Сабриной.

– Это не игра, Коултер. Я не умею играть. Не было времени обучаться, – сказала она, выдернув руку. – Спокойной ночи, капитан.

Глядя ей вслед, он пытался угадать, поддразнивали ли ее когда-нибудь милыми безобидными шутками? Детства у нее практически не было. Серьезный ребенок стал хмурой девушкой, озабоченной ответственностью за всю семью. Она высоко ценила отца, но по нескольким ее словам Коултер мгновенно распознал в нем мечтателя, ни на что другое не годного. Он жил в своем, выдуманном им мире да еще и изолировал своих дочерей от мира реального, так что они вряд ли когда покинут это ущелье.

Хотя, может, их отец был и прав. Он хотел защитить своих дочерей, но ведь отец Коултера тоже пытался защитить его своей чрезмерной строгостью.

А теперь в этот маленький мир ворвались чуждые силы, и было такое чувство, что изменился привычный ход событий и ничто уже не останется прежним.

– Брат Вильям и его жена могут подняться на чердак, – сказала Сабрина. – Тайлер и… Каллен (она чуть не сказала «Коултер»)…

– Мы с Тайлером поспим в сарае. Заодно посторожим, – сказал Коултер, входя в дом.

– Зачем? – Глаза у брата Вильяма округлились от недоумения.

– Индейцы, – ответил Коултер.

– Хищники, – одновременно с ним произнес Тайлер.

Сабрина начала было надеяться, что все обойдется и не понадобится никакого спектакля, и вдруг миссис Вильям все испортила:

– А как же брат Снтон?

– Я пойду в сарай, – сказал тот.

– Нет! – Сабрина беспомощно взглянула на Коултера. – Там уже нет места.

Миссис Вильям взглянула наверх:

– Тогда остается единственное: женщины спят на чердаке, а мужчины – внизу. И мне будет намного спокойнее, миссис Александер, если ваш муж ляжет у двери.

– Муж? – переспросила Изабелла. Она сама не ожидала своего неуместного вопроса и начала притворно кашлять.

– Муж, – решительно подтвердила Лорин, строго взглянув на Изабеллу.

– Но, Сабрина… – заикнулась было Мзри.

– Хватит болтовни, девушки! – Коултер говорил тоном, не допускающим возражений. – Никаких обсуждений. Кроме того, мы с Сабринои вовсе не всегда спим вместе, правда, дорогая?

Сабрина громко закашлялась и, слава Богу, заглушила возгласы изумления сестер:

– Ни слова больше! Мэри, Рэйвен, Изабелла приготовят постели на чердаке, Лорин постелит брату Вильяму, а брат Ситон поспит на… папиной кровати.

Но в Изабеллу словно вселился бес:

– Но, Брина, наверняка капитан…

Шагнув к ней, Сабрина бросила на сестру свирепый взгляд и скомандовала:

– Ну же, Изабелла, Рэйвен, Мэри – наверх! И без разговоров!

Девушки изумленно переглянулись. Сабрина до сих пор никогда не позволяла себе такого тона. И им не приходилось раньше видеть, чтобы какой-нибудь мужчина разговаривал с их сестрой так, словно она была его собственностью! И вообще у них еще никогда в доме не было столько мужчин! Возбужденные событиями этого дня, сестры взобрались по лестнице наверх, расстелили одеяла и стали ждать Лорин и Сабрину. Их любопытство разгоралось, и они подглядывали сверху, как Лорин и миссис Вильям стелили постель брату Ситону.

Сабрина ломала голову, как сделать так, чтобы Коултер не спал внизу у дверей. И так-то он может сбежать, да сегодня еще здесь и лошади, и фургон, так что спокойно сажай своих парней и уезжай. Когда она уснет, он просто растворится в ночи. Ко всему прочему он знал про рудник, хотя и не подозревал о жиле серебра. Или уже понял? Ведь он видел, что она заплатила за продукты рудой. Нельзя позволить ему уйти! К тому же он должен помочь ей. Уже поздно искать кого-то другого. Лучше проследить, чтобы он никуда не делся. У него должок перед ней, вот пусть и платит. Думает, что уже начал командовать ею, а вот она ему покажет!

– Я всегда сплю только у двери, – категорично заявила она.

Миссис Вильям подошла поближе и тихо проговорила:

– Как я вас понимаю!

– Да? Почему?

– Мы прибыли как раз вовремя, чтобы помешать вашей сестре повторить вашу ошибку.

– Которой?

– Тише! Пусть это останется между нами. Вы, наверно, тоже заметили, что между Мэри и тем молодым человеком, что выехал нам навстречу, совершенно особые отношения. Вы просто обязаны принять меры. Не бойтесь, я прикажу мужу, чтобы он был начеку. Она не выйдет из дома, если Вильям покараулит.

– Мэри… и… Тайлер? – беспомощно повторила Сабрина. – Думаете, Мэри постарается выйти к нему?

– Конечно. Но сегодня мы должны сделать так, чтобы все женщины спали на чердаке. Конечно, девушкам трудно устоять перед соблазном… Но мы должны спасти Мэри от позора.

Сабрина старалась не замечать дрожавших от смеха губ Коултера. Она лишь кивнула миссис Вильям.

– «Позор» – не то слово, – прошептала она Коултеру, открывая ему дверь.

– Я бы назвал это «похотью». Не волнуйся, дорогая, ты будешь спать у двери, а я посплю в амбаре и покараулю Тайлера и других.

Дождавшись, когда Сабрина задвинула засов, Лорин сказала:

– Мне нужно поговорить с тобой. С глазу на глаз.

– Только не сейчас. – Сабрина повела головой в сторону миссионеров. – Лучше утром. Ладно?

– Конечно. Спокойной ночи, Брина.

Но Сабрине так и не удалось уснуть. Она ворочалась и прислушивалась к каждому шороху. Но ни стука копыт, ни скрипа фургона не было слышно. Мир был тих и спокоен, и эту тишину нарушал лишь храп брата Вильяма, столь громкий, что миссис Вильям должна быть в восторге, что спит наверху.

Наконец Сабрина не выдержала. Убедившись, что все уснули, она встала с кровати, все еще в брюках и рубашке. Натянула мокасины отца, пошарила под матрасом, вытащила припрятанную бутылку ирландского виски и на цыпочках прошла к двери.

Надев пиджак, сунула бутылку в карман и проверила, есть ли в другом пистолет. Подняв засов, распахнула дверь и затаила дыхание. Вдруг она разбудила кого-нибудь?

Но все было тихо, лишь изредка с треском рассыпался уголек в камине. Облегченно вздохнув, она вышла в темноту. Холодный ветер ударил в лицо. Она двинулась к амбару, споря сама с собой.

И что, к дьяволу, ты здесь делаешь, Сабрина? Ах, ты должна убедиться, что капитан не увел фургон и лошадей? Представим себе, что увел. И что ты будешь делать? – Порадуюсь, очень он мне нужен. – Правда? – Да, мы справлялись и без него все эти годы. – Но тебе не сделать этого в одиночку. – Если понадобится, сделаю.

И тут она увидела Коултера. Он стоял у стены амбара с ружьем в руках.

– А ты зачем здесь?

– Стою в дозоре. Не хотелось бы, чтобы дикие звери добрались до вас… или гостей.

– Здесь нет хищников.

– Не уверен. Я слышал какие-то странные звуки несколько минут назад. Может, тебе уже грозит опасность.

– Я сумею позаботиться о себе.

– Да ну? И как же?

Она сунула руку в карман и вытащила свое оружие:

– Я ведь могу пользоваться этим так же хорошо, как и ты.

– Серьезно? Тогда открывай, и мы посоревнуемся.

Только тут она сообразила, что вместо пистолета вытащила бутылку:

– А-а, это не тот карман.

– А зачем ты принесла виски?

– Подумала, что тебе и парням не мешает выпить, в медицинских целях.

– Конечно, – серьезно поддакнул он. – Вряд ли ты собиралась оглушить бутылкой медведя. Расслабься, девочка, и давай присядем.

– Я не доверяю тебе, капитан.

– Браво, первая умная мысль с тех пор, как ты начала эту странную беседу сама с собой. Слуги Божьи уже спят?

– Конечно, я бы иначе не вышла.

Он сел, прислонившись к стене:

– Ты обожаешь все делать украдкой, вот только опыта никакого. Эй, не убегай! Иди сюда, сядь. Я так устал сегодня делать то, что мне не нравится, и говорить с людьми, которые мне не по душе, что хочется нормальной человеческой беседы. Расскажи мне, зачем ты вышла.

Искренность в его голосе тронула ее. Он не спал, он сторожил и своих парней, и ее сестер. Конечно же, не от хищников. Но не в том суть. Главное – он был здесь! Не сбежал.

Она подошла и села рядом:

– Я боялась, что ты ушел.

– И оставил парней одних?

– Не знаю, – ответила Сабрина. Но боялась она именно этого. В глубине души ей хотелось, чтобы он остался, и на сердце потеплело от его присутствия.

– А ты поделишься виски или только подразнишь?

– Я не принесла стакан.

– Когда я выпиваю всерьез, то мне ни к чему стакан.

Взяв бутылку, он вытащил пробку и сделал большой глоток. Затем вручил бутылку Сабрине:

– Отпей.

Сабрина много раз видела, как отец пил виски, но сама ни разу не пробовала. Ей не хотелось рвать ту тонкую ниточку дружбы, которая протянулась от него к ней. Она поднесла бутылку ко рту и глотнула. Огненный ком скользнул по горлу и превратил желудок в пригоршню пылающих углей. Когда ей наконец удалось вдохнуть глоток воздуха, она охнула:

– Ф-ф-фу! Как вы только пьете это?

Коултер сделал еще один долгий глоток:

– Парочка таких вот глотков, и позабудешь все свои печали. Выпей, дорогая.

Дорогая! Конечно, он просто сидит и болтает, но кажется таким печальным. Она протянула руку к бутылке и коснулась его пальцев. Он вздрогнул, мгновенно ощутил желание, не исчезавшее, а лишь ждущее знака с ее стороны. Она почувствовала его реакцию:

– Извини. Сама не понимаю, что происходит, когда касаюсь тебя.

– И ты меня извини. Это называется желанием. Ты когда-нибудь была с мужчиной? Я имею в виду не по делу, а просто с мужчиной?

– Нет. Когда же? Да и не знала бы, что делать. Наверно, подумала бы, что он свихнулся, и пристрелила бы.

– В других условиях я бы показал тебе, как это чудесно. Но у меня уже нет времени на ошибки.

– Почему?

– Жизнь и так не простая штука, во всяком случае для меня.

– А мне легче?

– Стоит тебе только захотеть. Почему бы тебе не уехать, к дьяволу, отсюда?

– Все у тебя «к дьяволу» да «ад».

– Извини. Но я так много времени провел в аду, что он стал мне родным домом. А небеса и рай – лишь иллюзия.

– Но мы же должны верить?

– Верь, ради Бога, но не прячься от правды. И ты, и сестры могли бы уехать в Баулдер. Думаю, уже через час у каждой из вас было бы по мужчине. Там их трое на одну, если вы именно это считаете райской жизнью.

– Но это не так. – Взболтав содержимое бутылки, она снова выпила. Тепло из желудка разошлось по всему телу и развязало язык. – Для меня – рай, если все станет как прежде.

– Это тебе так кажется, как, впрочем, многим, но это не так.

– И что ты предлагаешь, капитан Коултер?

– Иди-ка ты домой и отдохни. Лучший способ защитить твоих сестер – избавиться от меда, привлекающего пчел.

– От меда? – повторила она, уже не понимая, что говорит.

– Избавиться от нас и миссионеров. И миссис Вильям права насчет Тайлера и Мэри. Мне это нравится не больше, чем тебе. Нам ведь еще надо выполнить задание.

– Все еще собираешься добывать оружие и припасы?

– Я солдат, и у меня приказ. Я не могу отказаться выполнять его только потому, что мне не хочется.

– Но тебя ищут, ты – беглый заключенный.

– Меня и раньше разыскивали. Просто теперь у них есть мое описание и имя. Ладно, хватит об этом. Давай, я поговорю с Тайлером, а на тебе – Мэри.

– Мэри никому не разрешит просто воспользоваться собой.

– Мне почему-то кажется, что она воспримет все совсем иначе. Если она и Тайлер захотят друг друга, то сомневаюсь, что она будет взвешивать все «за» и «против».

– Тогда лучше побеседуй и с Тайлером, и с ирландцем. Я не позволю, чтобы опорочили кого-то из моих сестер.

Сабрина попыталась встать. Что такое? Земля просто ходит ходуном под ногами. Наверно, отсидела ноги.

– Черт подери, не могу встать.

Коултер рассмеялся и поднялся на ноги:

– А еще ругала меня, что я часто чертыхаюсь!

– Но раньше-то я этого не делала. С кем поведешься, от того и наберешься.

Нагнувшись, Коултер поднял бутылку и закупорил ее. Затем схватил Сабрину за руку и поднял на ноги. Она была как пушинка на ветру и безвольно уткнулась в его грудь.

Рука Коултера мгновенно обвилась вокруг нее. Как же чудесно чувствовать ее так близко, и… какое искушение!

Она хохотнула:

– Ты такой сильный и высокий, Коултер. Наверное, и медведя уложил бы.

– Если бы заставила нужда. Я очень давно научился делать сегодня все необходимое, чтобы дожить до завтра.

– Мужчина должен иметь большую цель, чем просто дожить до завтра.

– Да? И какую же цель имел твой отец? – Он с трудом поддерживал этот разговор, чувствуя, как его все больше охватывает огонь желания.

– Найти жилу.

– Но ведь не нашел. Так почему же ты судишь меня так строго?

– В твоей жизни нет цели. Разве ты ничего не хочешь от жизни?

– Когда-то хотел. А ты?

– О да. – Она вздохнула. – Я хочу завершить исполнение его мечты. И… – Ее «я хочу тебя» было как шелест листвы. Руки Сабрины скользнули на его талию. Она прижалась к нему.

– Зачем ты вышла ко мне, Сабрина?

– Чтобы убедиться, что ты еще здесь.

– Неправда, – сказал он охрипшим голосом, – Кажется, тебе хотелось совсем другого, но…

Все вокруг раскалилось от желания. Он склонился к ней. Сабрине показалось, что она в центре бешеного урагана, а вокруг сверкают молнии.

– …Ты же знаешь, что ничего не выйдет, – прошептал он, едва не касаясь ее губ.

– Кажется, этой ночью я уже ничего не знаю. В голове все плывет, а тело не слушается.

– Я же уеду отсюда, как только смогу.

– Не уезжай. Мы будем вместе разрабатывать жилу. Разделим пополам все, что найдем.

– Разделим? – Коултер уже не нашел силы сопротивляться нахлынувшему чувству и, прижав ее к себе что есть силы, поцеловал в губы. Никогда он не думал, что поцелуй может быть таким сладким. Он чувствовал, что все ее существо устремилось к нему, словно цветок к солнцу, и ее желание было не меньшим, чем его. Их тела прижались друг к другу, и она изумленно вскрикнула, почувствовав, как его пальцы коснулись ее груди. Каждое прикосновение его рук – сплошное наслаждение, никогда прежде не испытанное. Она отдалась его поцелую и рукам.

И Коултер позабыл все на свете… И лишь когда дверь дома распахнулась, он вернулся на землю.

– Сабрина, кто-то идет сюда.

– Что?

– Из дома. – Он отодвинул ее в сторону, поддерживая, пока она приходила в себя.

– Миссис Александер? – Это был голос брата Ситона.

– Да?

– Что-нибудь случилось?

– Нет-нет, все в порядке, просто я по привычке вышла проверить.

– Все прекрасно, брат Ситон, – сказал Коултер. – Завтра утром мы отвезем вас в поселение индейцев. Лучше ложитесь-ка спать.

Коултер проводил Сабрину до крыльца. Он шел не торопясь, чтобы холодный ветерок отрезвил ее голову и чтобы потух огонь, несколько минут назад грозивший спалить их. У крыльца он остановился, поцеловал ее, и прошептал:

– Мечты никогда не сбываются, милая «женушка», даже если мы этого очень хотим. Не позволяй мечте отца испортить жизнь твоим сестрам.

– Но это уже не мечта. Ведь он нашел, что искал.

Позже, когда его сменил Тайлер, он припомнил, что она сказала о руднике Каллена. Неужели старик действительно наткнулся на жилу? Она предложила ему долю в добыче, что бы они ни нашли. А может, девчушка слишком долго слушала своего папашу? Коултеру были знакомы такие люди. «Золото тут, лишь чуточку глубже, или дальше, или появится через день или два…» Разве что… И вдруг все стало ясным как день. Так вот почему ей было важно, чтобы он остался! Из-за рудника! И не сестры держали ее здесь, и не было ей дела до его парней. Вот почему она вышла сегодня с бутылкой. Ей был нужен он, именно он… но не как мужчина. Ей нужен рудокоп.

Мисс Сабрина мало что знает об искусстве быть женщиной, но схватывает все на лету! Сейчас она, как паук, плетет свою паутину, развешивая для приманки кусочки серебра. И его чуть было не поймали!

Коултер выругался. С противником и то легче.

Забыть все к дьяволу! Ночь прошла, и все, что случилось, канет в Лету вместе с этой ночью, когда одиночество нахлынуло, завладело им и, как ветер в ущелье, лишило рассудка. Нельзя было целовать Сабрину. Нельзя ни на минуту расслабляться.

И прежде чем, не дай Бог, это повторится, надо уйти отсюда.

Сабрина вошла в дом, легла и тут же закрыла глаза. Она еще была во власти возбуждения, пережитого несколько минут назад. Эх, если бы Коултеру можно было доверять! Как было бы хорошо, если бы он сам захотел остаться, а не был вынужден быть здесь потому, что его парни не в состоянии уйти. И все же пока он не ушел. Мог бы, но не сделал этого.

И он целовал ее и обнимал! И, засыпая, она еще раз пережила те чудесные мгновения, которых больше не будет…

И только наутро она вспомнила, что Коултер собирался уйти. Не сказал лишь, когда.

Глава 10

Когда Сабрина утром вышла на кухню, Лорин как раз доваривала кашу. Не оборачиваясь, она сказала:

– Мне все еще трудно поверить, что ты и капитан женаты.

– Лорин, это просто спектакль для миссионеров и солдат.

– Ничего себе театр! Меня ты не одурачишь. Я частенько видела такой же виноватый взгляд у папочки, если ему неприятно было в чем-то сознаваться. Можешь водить за нос других, но не меня. Расскажи все еще раз и с самого начала.

– Владелец фактории подумал, что Коултер мой муж, а там еще был офицер-янки, вот и пришлось защитить Коултера.

– Это-то я хорошо понимаю. Спасение и защита тех, кто в этом нуждается, – вполне христианское дело. Что произошло потом?

– Мы наткнулись на брата Ситона, когда у них сломалось колесо. Они хотели приехать к нам и подождать, пока мы починим их фургон. Но я не могла позволить им это.

– Но ведь они все равно здесь. Как же так?

– Подожди… У меня не так быстро работают мозги, как у папы или Изабеллы. Я пыталась отговорить их, сказав, что у нас мало места. А им все нипочем. Надо было придумать что-нибудь, чтобы они не приехали сюда.

– Но почему, Сабрина? Папа был бы рад им!

– Нет! Он никогда не любил чужаков, Лорин. Наконец я придумала, как их отвадить, и сказала, что это дом греха. Что Коултер и я не женаты.

Лорин отвернулась, чтобы Сабрина не заметила, что она с трудом скрывает улыбку. Как же ее сестра старательно скрывает правду!

– Ну, это не дом греха, а вы все-таки не женаты.

Сабрина закрыла глаза и склонила голову:

– Теперь уже женаты. Брат Ситон счел своим долгом спасти наши души и обвенчал нас прямо на дороге.

Лорин ахнула:

– Так вы теперь женаты?

– Не совсем. А-а, к дьяволу, я совсем запуталась. Брат Ситон думал, что Коултера зовут Каллен. Вот и сочетал браком Каллена и Сабрину, так что я и сама не понимаю, муж и жена мы или нет.

Трудно было не расхохотаться, но Лорин понимала мучения Сабрины и постаралась утешить ее.

Сабрина налила себе кофе и жадно выпила. В висках стучало, она просто была не в состоянии все объяснить.

Да и думать не хотелось, сколько глупостей она натворила. Вот и сейчас она собирается оставить сестер с тремя солдатами, которым не доверяет, и везти трех миссионеров туда, где им совершенно нечего делать. До сих пор она так и не решила, что лучше: отправиться с Коултером, чтобы быть уверенной, что он вернется и поможет на руднике, или остаться здесь и надеяться, что никогда не увидит его.

– Лорин, мы повезем миссионеров в зимний лагерь арапахо. Там они будут в безопасности. Когда я уеду, как-нибудь передай Мэри и Изабелле наш разговор.

– А Коултер с тобой?

– Да, и Рэйвен.

– А что если Серый Воин отыщет вас?

– Нет, ты же знаешь Рэйвен. Она слышит в горах на мили вперед. И ей никогда ничто не угрожает.

– Знаю. Она считает, что ей помогают духи горы. Но они не обязаны защищать ее от индейцев Серого Воина.

– Потому-то я и еду с ней. Пока меня не будет, я очень надеюсь на тебя – позаботься, чтобы все было в порядке. Не забывай, что Тайлер и Карл – беглецы, а не женихи.

– Извини, Брина, но что бы ты ни говорила, не поверю, что они опасные преступники.

– О, Лорин, пожалуйста, не уговаривай себя. Нам очень хочется думать, что они не преступники, но их ведь разыскивают. Пожалуйста, не пускай все на самотек. Оставить тебе одно из ружей?

– Святые небеса, зачем? Обещаю, с нами все будет в порядке. Это из-за тебя у меня болит сердце. И из-за Рэйвен. Долго вас не будет?

– Дней пять. Смотря куда переехали индейцы.

Лорин обняла сестру и застыла на минуту. Боже, как же хотелось помочь Сабрине! Лорин было больно, что ее сестра до сих пор не может позволить себе быть женщиной.

Коултер и Тайлер чинили колесо фургона.

– Если Нили все же появится, спрячь Карла и ирландца в руднике. И не мозоль ему глаза, не нужно, чтобы он знал, что мы здесь.

– Но он уже знает, что ты здесь.

– Да, но думает, что я – сын Каллена Александера.

– И одновременно муж Сабрины? Бред какой-то! Прямо в голове не укладывается. Не пора ли рассказать, что произошло?

– Не важно. Просто не удалось выкрутиться. Тайлер, я очень рассчитываю на тебя. Как только мы отделаемся от этих придурковатых миссионеров, мы сможем отправиться на задание. Мне удалось передать нашему связному, что вы все здесь. Он считает, что Дэйн мертв.

– Почему?

– Солдаты нашли застреленного человека, а рядом стоял армейский мул.

– Плохо. Капитан, я вовсе не горю желанием вновь отправиться на задание. Одно дело сражаться солдатом, в форме, все как положено. И пусть это тоже меня не совсем привлекает, но это хотя бы честно. А то, что делаем мы, на мой взгляд, больше похоже на разбой.

– Судя по новостям от связного, Юг практически побежден. Как только они победят Ли в Вирджинии, то возьмут в плен президента Дэвиса, и все будет кончено.

Тайлер молчал. Коултер прекрасно понимал, что он чувствует. С одной стороны, они устали от кровопролития. С другой – какому мужчине легко признать поражение? Но победа или поражение, в любом случае судьба ведет их туда, куда они вовсе не рвутся.

– Может, оно и к лучшему, капитан. Здесь, у черта на рогах, каждый человек ценен.

– Кажется, ты подумываешь остаться, Тайлер?

– Нет. Я здесь чужой. В Каролину мне тоже незачем возвращаться. Наверно, поеду в Англию и посмотрю страну отца.

– Здорово. Я тоже думал о нашем будущем. Карлу все равно, где открывать салун, были бы желающие выпить. Ирландец уже присмотрел участок на Рио-Гранде. Меня же всегда тянуло побывать в Калифорнии, если, конечно, останусь в живых. Только все эти наши мечты – ерунда. После победы над Югом мы, как и все, будем слишком бедны, чтобы начать все сначала.

Тайлер нахмурился:

– Так далеко вперед я не загадывал. До войны у меня всегда были деньги из фонда отца. Но здесь деньги не имеют такого значения. Может, Мэри права. Главное, чтобы человек любил и был любимым.

Коултер не хотел соглашаться с этим. Он покачал головой:

– Проследи за всем, пока я не вернусь, Тайлер. Я на тебя рассчитываю.

– Возвращайся, капитан. Мы будем ждать.

Недовольная миссис Вильям сидела в фургоне между мужем и братом Ситоном. Она явно не хотела покидать дом и общество девушек:

– Может, все-таки подождем сержанта Нили?

– Уверен, мы будем в большей безопасности, если нас поведет Рэйвен. Она знает горы, как вы Святое Писание.

– Но почему арапахо? – не сдавался брат Вильям. – Мы же собирались спасать ютэ.

– Не волнуйтесь, вы вернете гораздо больше заблудших душ Господу, обращая в христиан арапахо, да и проживете дольше. И индейцы будут рады миссис Вильям. Они ищут учительницу для детей.

Сабрина села на лошадь и подъехала к проповеднику:

– Рэйвен ходит по этим горам с детства, брат Ситон. Индейцы верят, что эта земля их мать, и если они почитают ее, то она защитит их.

– Почти кощунство, – пробурчал брат Вильям.

– О моей безопасности не беспокойтесь, – вмешалась Рэйвен. – Я иду к своему деду, Летающему Облаку. Можете и не ехать, если не хотите.

Она повернулась и пошла прочь, даже не взглянув, двинулся за ней фургон или нет. Это, и решило дело.

– Она собирается идти пешком? – ужаснулась миссис Вильям.

– Большинство индианок предпочитают ходьбу пешком или бег. Лошади только у мужчин. Она привыкла.

С самого утра Коултер был мрачнее тучи. Разве он похож на себя в последнее время? Вместо того чтобы тратить силы и время на починку этого фургона, ему следовало просто конфисковать его и увезти своих парней в безопасное место. Если такое существует, конечно.

Теперь поздно укорять себя. Они спускались в ущелье, но другой тропой, идущей с противоположной стороны каньона. Рэйвен шла впереди, Сабрина – рядом с фургоном, Коултер сзади.

Конечно, лучше бы вместо Сабрины и Рэйвен с ним поехал Тайлер, но тогда оставшиеся оказались бы совсем без защиты.

Тропа резко свернула между скал.

– Ты уверена, что знаешь дорогу? – спросила миссис Вильям, чуть не свалившись со своего места.

– Да, к ночи мы дойдем до Лунного озера и переночуем. А я схожу к деду сообщить о вашем приезде.

Брат Вильям ужаснулся:

– Вы собираетесь оставить нас посреди этой глуши?

– А вы вообразите себя Моисеем, ждущим Божьего знамения, – сухо посоветовал Коултер.

– О, так ты жертвуешь ему свою роль? – ехидно заметила Сабрина, бросив взгляд на хмурого спутника. Вид у него был неважный: лицо усталое, под глазами темные круги. Ни он, ни она еще ни разу не выспались вволю с тех пор, как встретились по воле судьбы. Они так устали, что напади на них хоть вся армия ютэ – они не заметят.

– С удовольствием. Я никогда и не претендовал на большее, чем я есть на самом деле.

«Ну и что бы это значило?» – подумала она.

– Моисей? – воодушевился брат Ситон. – Удачное сравнение. И мы поведем спасенных язычников к Земле Обетованной.

Прошел день. Чем выше они поднимались в горы, тем больше снега было вокруг. Когда они подъехали к озеру, Коултер совсем выдохся. Рэйвен, прошедшая пешком весь день, лишь слегка притомилась.

– Становитесь здесь лагерем и ждите. Я вернусь на рассвете.

– Подожди, Рэйвен. Ты же одна.

– Мой дед уже знает, что мы здесь, и выслал моего кузена. Вон он ждет меня, видишь?

– Все равно осторожно. Я буду переживать за тебя.

– Все будет в порядке. Мы придем за миссионерами утром. Если они не захотят остаться с арапахо, отведем их туда, куда они хотят.

– Но ютэ их убьют.

– Их судьба уже предначертана, Брина. И будет так, как должно быть. Можете не выставлять караул на ночь. Арапахо подежурят до утра.

Сабрина обняла маленькую, мудрую не по годам темноволосую девчушку. Всегда, когда Рэйвен уходила, Сабрину охватывал страх, что она больше не увидит ее. Но Рэйвен всегда возвращалась.

Проводив сестру взглядом, Сабрина повернулась к спутникам. Коултер уже напоил лошадей, спутал им ноги и оставил в защищенном от ветра месте. Сейчас он кормил их с рук травой и овсом. Сабрина начала собирать ветки для костра. Как же слаженно им работалось вместе! Как, наверно, хорошо иметь кого-то рядом, кто на равных делит с тобой ответственность, принимает решения. Ох, только не надо думать об этом, ведь Коултер скоро исчезнет, а ей не хотелось бы, чтобы он унес с собой и часть ее души.

Скоро костер уже горел, вертел был собран, а миссис Вильям нарезала толстые куски бекона для жарки. Запах жареного мяса витал в ночном воздухе и щекотал ноздри. Сабрина почувствовала, как сильно проголодалась. Поесть и… спать. Когда Сабрина украдкой взглянула на Коултера, то заметила, что он наблюдает за ней. Густо покраснев, она отвела глаза в сторону. Завтра они довезут миссионеров до стоянки арапахо, и она вернется на рудник. Туда, где все знакомо. Только бы пережить эту ночь.

– Я первым стану на караул, – сказал брат Ситон.

– Не нужно. Рэйвен и арапахо здесь неподалеку. На сегодняшнюю ночь мы в безопасности.

– В таком случае ложимся спать. Все устали, – сказал Коултер.

Он раскатал постели и начал выравнивать землю под ними, отбрасывая мелкие камешки. По другую сторону костра в фургоне будут спать супруги Вильям. Брат Ситон привычно устраивался под фургоном. Взглянув на разобранные постели, Сабрина почувствовала слабость в коленях. Почему она до сих пор не задумалась, как они будут спать? А ведь миссионеры предполагают, что теперь она с чистой совестью уснет под боком у мужа. О Боже! Как же хочется спать! Но разве заснешь рядом с мужчиной, медленно, но верно сводящим тебя с ума!

Коултер мог быть доволен, что план, который они задумали, практически выполнен. И хорошо, что сержант Нили, который, конечно, отыщет дорогу к домику Александеров, приедет в их отсутствие. Лорин объяснит, что Сабрина с мужем провожают миссионеров к арапахо. И ни Сабрине, ни Коултеру не придется столкнуться с сержантом лицом к лицу, а если повезет, он вообще оставит Александеров в покое.

Но почему же так неспокойно на душе? Да потому, что он испытывает все большее притяжение к Сабрине. Сила собственного желания поражала его. Сабрина не была ни мягкой, ни нежной, и ничуть не походила на тех, с кем раньше он проводил ночи. Она ничего не знает об интимной жизни, о мужчинах, о том, как удовлетворить их желания.

– Расскажи мне о Карле, – прошептала она. – Он сможет…

Коултер не расслышал конец вопроса. Сабрина говорила тихо, и он понял, что ей не хотелось, чтобы их подслушали. Слава Богу, что были посторонние. А то неизвестно, чем бы кончилась ночь и хватило бы у него сил не коснуться собственной «жены».

– Я не слышу тебя. – Его голос прозвучал слишком громко. Она придвинулась ближе и прошептала на ухо:

– Ты доверяешь Карлу?

– Гораздо больше, чем себе, – пробормотал он.

– Доверять тяжело, – понимающе вздохнула она.

– Ты и не представляешь, как тяжело, дорогуша. Ладно, спи. Поговорим, когда отвезем миссионеров.

Повернувшись на другой бок, он надеялся, что она не захочет продолжать разговор.

– Пожалуйста, Коултер. Мне кажется, я не засну. Я волнуюсь из-за сестер. Никогда не прощу себе, что привезла всех вас к себе домой. Тогда все казалось простым и ясным.

Он молчал. Да и что он мог сказать?

– И нельзя было даже намекать на то, что мне надо выйти замуж. Это заставило их задуматься о собственном будущем. Но ведь они, как и все женщины, хотят иметь свои собственные семьи. Никогда не думала, что все изменится, и, главное, так быстро.

– Но их не в чем упрекнуть, Сабрина. Женщине естественно хотеть выйти замуж, иметь собственный очаг. Разве ты сама не мечтала об этом?

– Нет. Мне как-то не верилось, что мужчина может полюбить меня.

Он даже приподнялся на локте. Не может он позволить ей думать, что она нежеланна!

– И очень-очень ошибалась!

– Правда? Я вся дрожу внутри, Коултер. И не ведаю, что творю. Может, пытаясь спасти сестер, я протащила змея в сады Эдема?

– Ну, если ты это и сделала, то кусает он явно мой зад! – Он сел, сунул руку под одеяла, вытащил острый камешек и бросил его в озеро. Раздался громкий всплеск.

– Что случилось? – Брат Ситон даже вскочил на ноги.

– Ничего, наверно, плещется рыба. – Он старательно расправил одеяло, стараясь при этом отодвинуться от Сабрины.

Но лучше ему от этого не стало.

Среди ночи он проснулся и обнаружил, что ее голова доверчиво устроилась на его груди, а нога интимно перекинулась через его тело. Она повернулась во сне, и он ощутил, как к его бедру прижалось место, где так жарко соединялись ее ноги. Только сейчас он сообразил, что его рука обнимает Сабрину, а ладонь лежит на ее груди, закрытой не корсетами и кружевами, а шерстяным бельем. И это лишь еще больше распалило его. Ох, не дразни меня, Сабрина. Не вынуждай признать, что я хочу тебя! Шерстяное нижнее белье. Впору расхохотаться. Вот бы найти пуговички и забраться внутрь, коснуться обнаженной кожи… Но он не посмел и пошевелиться. Вдруг Сабрина проснется, и как он объяснит ей их положение?

Коултер повыше натянул одеяло. Она пробормотала что-то и прижалась еще ближе. Когда ее рука во сне скользнула по его телу, то задела член, и он невольно застонал. Еще пару минут такой пытки, и он превратится в одного из тех хищников, против которых предостерегал ее, и она узнает, что это такое – воссоединиться во плоти. Он лежал, заставляя себя мало-помалу расслабиться.

Когда же он проснулся, первые солнечные лучи пробивались сквозь рассветную мглу. Постель Сабрины была пуста.

Коултер поднялся. Брат Ситон смотрелся под одеялом, как мешок сахара. Тут Коултер заметил Сабрину, идущую от озера с уловом рыбы. Он двинулся было ей навстречу, но остановился. Интересно, о чем она подумала, когда проснулась? Удивилась ли, увидев, что их тела прижались друг к другу в поисках тепла? Коултер поправил одежду и отправился за дровами.

Когда разгорелся костер, миссис Вильям занялась кофе, а Сабрина стала нанизывать выпотрошенную рыбу на веточку.

– Бог щедр сегодня, – заметил брат Вильям. – Редкий дар на завтрак – рыба.

– Жаль, что он сам не сможет разделить ее поровну.

– Разделить?

– Да. И нам не помешали бы несколько кусков хлеба. Ведь вы наверняка знакомы с тем, как накормить одним хлебом многих.

– О, а вы, кажется, знакомы с Библией гораздо лучше, чем я думал. Не произнесете ли молитву перед завтраком, сын мой? – спросил брат Ситон.

– Он будет счастлив сделать это, – весело ответила Сабрина и склонила голову.

Подивив всех своим послушанием, Коултер склонил голову и произнес простые слова благодарности за пищу земле, породившей ее. Миссионеры были счастливы.

А Сабрина не знала, то ли это была молитва, то ли стихи. В любом случае там была истина.

Если Коултер знал, как они провели ночь, то ни словом не намекнул на это. А уж она и подавно не станет этого делать.

Когда они закончили завтракать, то увидели, что Рэйвен и двое индейцев уже ждут на другой стороне озера. Брат Ситон отправился к ним.

– Только посмотри, брат Вильям, как они величественны. Уверен, привести их в лоно Божье – задача, заслуживающая усилий.

Миссис Вильям внимательно осмотрела индейцев и отвела глаза:

– О Боже, они не перегружают себя одеждой, даже зимой. Им придется объяснять, как одеваться по-божески.

– Я ведь знал, что совершаю ошибку, приведя их сюда, – сказал Коултер, отъехав подальше. На обоих индейцах и на Рэйвен были отделанные мехом мокасины и накидки из медвежьих шкур, едва прикрывавшие бедра.

– Но ты сам предложил это, – напомнила ему Сабрина.

– Знаю. Напасть на обоз тоже была моя идея, и смотри, куда нас это завело.

– Ты всегда можешь уйти.

– Один Бог знает, почему я не делаю этого.

– Кажется, я начинаю понимать, что ты все же посланник небес, а не ада, так что не раскаивайся, что привел их сюда. И кто знает? Может, эти люди заложат новую цивилизацию.

– Ну я-то не Ромул, чтобы основывать новые города.

Сабрина замолчала. Отцовская мечта по-прежнему владела ею, и было больно, что мужчина, которому она поверила и на которого уже решила положиться, снова напоминал ей, что он здесь ненадолго.

– Доброе утро, сестра, – обратилась она к Рэйвен. – Поблагодари своих кузенов за то, что охраняли нас всю ночь, и за их подарок нам к завтраку.

– Вы пока в безопасности, но надо спешить. Большой воинский отряд движется сюда с запада, а мы пока не знаем их цели.

Коултер пустил лошадь галопом, вынудив и брата Ситона поступить таким же образом. Вскоре их группа приблизилась к каньону, который образовывал тупик. Спутники Рэйвен ехали последними, посыпая следы пеплом из черепов животных. Надо было скрыть следы колес и подкованных лошадей.

– Но ведь никто не станет вредить мирным слугам Божьим, – волновалась миссис Вильям.

– А если у тех, кто едет следом, свои божества? – спросила Сабрина.

Брат Вильям начал молиться.

Коултер поравнялся с Сабриной:

– Если нам не удастся избежать встречи и все сложится неудачно, спрячься с Рэйвен, а я отвлеку их на себя.

– Коултер, ты посмотри вперед. Из этого каньона нет выхода. Пора бы уже Моисею сотворить чудо с этими горами.

– Зачем?

– Чтобы скалы расступились и появился проход.

– Ты спутала меня с Али-Бабой и сорока разбойниками, милая, хотя, если подумать, это намного ближе к истине.

Она рассмеялась:

– Вот видишь, занятие я твое угадала точно. А если нужно скрыться, то кто поможет лучше разбойника?

Им не пришлось молить о чуде. Как только они доскакали до конца каньона, Рэйвен резко свернула за скалу и исчезла в пещере. Остальные последовали за ней.

Животные испуганно ступали в темноте. Вскоре вдалеке, через толщу падающей воды стал угадываться свет. Пробившись сквозь водопад, они оказались в ущелье, зажатом между высокими скалами. У заводи стояли вигвамы.

– О, Божья благодать! – воскликнула миссис Вильям, поправляя перекошенный чепчик.

– Это поселение моего народа, – сказала Рэйвен. – И он рад приветствовать вас.

– Не верю своим глазам, – сказал ошеломленный Коултер.

– Кажется, духи горы позаботились обо всем: о двери в камнях, о воде и убежище.

Продрогшая в мокрой одежде Сабрина пробормотала:

– Не хватает лишь жаркого костра.

Глава 11

Было очевидно, что Карл на пути к выздоровлению. Он прекрасно выдержал всю дорогу до дома, правда, ему сегодня помогали Изабелла и Тайлер.

– О, а я-то надеялся, что перед ленчем сделаю хоть один круг по парку, мисс, – балагурил Карл. – А позже мы поедем в Бруклин и поглядим бейсбольный матч.

– О, как бы мне этого хотелось! Я ведь там никогда не бывала, да и понятия не имею, что такое бейсбол. Теперь я уверена, что ваше тело излечено и вы в состоянии выдержать такую поездку, – ответила Изабелла, чуть склонив голову набок, чтобы он смог увидеть ее улыбку.

Карл мгновенно позабыл о бейсболе и обо всем прочем, возмутившись столь неточным описанием состояния своего тела.

– Я все не могу договориться со своим телом, – серьезно пожаловался он, – оно по тупости восстает при каждом удобном случае.

– Кхм! Извините! – Тайлер притворно споткнулся и впился пальцами в ребра Карла. – Кажется, я наступил на что-то твердое.

– Твердое? – слабо ухмыльнулся Карл. – Еще бы! В последнее время ты у нас стал экспертом по этой части!

Изабелла поняла, что друзья подшучивают друг над другом, и довольно скабрезно, но значение слов ускользало от нее. Она знала лишь одно: в присутствии Карла ее душа просто пела, а когда этим утром она взглянула на ущелье, то почувствовала, что хотела бы расправить крылья и улететь. Ее ожидал целый мир, он манил ее. И наконец появился человек, который понял ее желание увидеть этот огромный мир.

Задумавшись, она сжала талию Карла, а он мгновенно напрягся и поднял свою руку выше, пока не коснулся ее груди. Она затрепетала, сердце на секунду защемило и учащенно забилось.

Карл тяжело сглотнул, почувствовав, как под его пальцами ее сосок стал твердым. Да, она готова… И к дьяволу все запреты! Он был более чем готов. Его уже давно подмывало сдернуть эту простенькую юбочку с роскошных форм девушки и внедриться в ее тело. Он бы уже овладел ею, если бы не эта дьявольская жидкость в легких, снова свалившая его и лишившая сил. Но он уже почти здоров и вскоре прочувствует всю мисс Изабеллу от головы до кончиков пальцев и научит ее всему тому, о чем так просило ее тело с тех пор, как он, открыв глаза, увидел эти золотые кудри на своей обнаженной груди.

Он застонал от нетерпения, и все мгновенно остановились.

– Ты в порядке, Карл?

– Все отлично. – Разве им объяснишь, что дело не в боли, а в разгоревшемся желании. – Дотащите меня, покормите, и я выживу.

– Я это как раз и планирую. Чего бы вам хотелось? – поинтересовалась Изабелла.

– Не подвергайте его искушению такими вопросами, мисс Изабелла, – посоветовал Тайлер.–Дайте ему чашку снега и очень крепкого кофе.

– Снег и кофе? – Мэри, открывшая дверь, удивилась. – Что же это за завтрак?

– Не обращайте внимание на Тайлера, мисс Мэри. Он прячется за красивыми словами вместо того, чтобы вызвать демона на бой и победить его.

– Не верю ни одному вашему слову. И мистеру Курцу не ведомы никакие демоны, а я с удовольствием выслушаю все его красивые слова.

Карл громко и недоверчиво хмыкнул, а Тайлер тихо простонал.

Лорин наблюдала за всем этим, стоя у печи, и жалела, что рядом нет Сабрины. Ей никак не удается выполнить ее наказ и уговорить сестер проводить с узниками как можно меньше времени. А она сама? Разве ей не хочется беседовать с мистером Макбрайдом? Правда, он не стремился привлечь ее внимание, а все время занимался хозяйством.

Тайлер ухаживал за скотом, так что у Изабеллы было довольно времени, чтобы ухаживать за раной Карла. Да и за что ругать Изабеллу, если она ничуть не изменилась по отношению к своим животным. Когда они заболевали, она не отходила от них, возмещая любовью недостаток медицинских знаний. Ее питомцы всегда выздоравливали.

Сейчас она накинула одеяло на плечи Карла и усадила его к огню. От Лорин не ускользнул быстрый поцелуй, который Карл запечатлел на ее ладони. А счастливый смех Изабеллы? Разве можно его не слышать, если он звучал в доме?!

Именно Карл вызывал особую тревогу Лорин. Ох, как же была права Сабрина, когда жалела, что допустила этих жеребцов в их дом! Они вовсе не женихи, как бы сестрам ни хотелось видеть их в этой роли. Их с самого начала надо было запереть подальше и относиться, как к пленникам.

Это падение нравов в их семье началось с плана Сабрины выйти замуж. Как только эта мысль внедрилась в их сознании, каждая из сестер позволила себе размечтаться. Если бы Сабрина привезла только одного капитана, то, может, ничего и не случилось бы.

Но она-то привезла четырех мужчин!

Капитан Коултер принадлежал Сабрине. Значит, остальные предназначались для сестер. Сабрине и в голову не приходило, что они рассудят все именно так, а потом… потом было поздно и каждая успела подобрать себе мужчину по сердцу. Лорин сомневалась в честных намерениях одного Карла. Изабелла была неискушенной, доверчивой, но и упрямой, всегда стремившейся к цели со всем задором молодой, цветущей, полной сил девушки! И вот сейчас ее целью стал Карл! Лорин нахмурилась.

– Да не волнуйтесь, мисс Лорин. – Голос Тайлера прозвучал прямо возле уха. – Я позабочусь, чтобы Карл не воспользовался наивностью девушки.

– Спасибо, мистер Курц. Боюсь, Изабелла слишком доверчива, а опыта-то никакого.

– Ну, тут вы все равны, не так ли, мисс?

– Что верно, то верно. Мы кажемся вам, наверно, такими наивными!

– Ваша семья – сердечная и щедрая, а это драгоценные качества.

Лорин повернулась к Тайлеру, наблюдавшему, как Мэри наводила порядок на чердаке:

– Вам нравится Мэри, да?

– Да. Во мне воскресает надежда. А я уже не думал обрести ее вновь.

– Вы, наверно, знаете, что, когда умер папа, Сабрина поехала в Баулдер на поиски мужа. А когда нашла вас в фургоне, то решила, что теперь ей не надо выходить замуж. Она думала, что вы будете нашими пленниками и будете здесь работать.

– Сабрина, из страны сабинов. Какая ирония!

– Не понимаю.

– По легенде Рим возник, когда один из сыновей бога Марса, Ромул, решил основать собственный город. Но вскоре понял: чтобы в нем рождались жители, в нем должны быть женщины. Тогда он собрал войско, отправился в страну сабинов, захватил в плен много сабинянок и привез их в свой город.

– И что с ними случилось?

– Мужчины женились на них.

– Разве это было правильно?

– Конечно, нет, с точки зрения мужей и семей, оставленных в их стране.

– Ох! – Лорин и не подумала, что у их пленников могли быть семьи или жены. На сердце тяжелым грузом легло подозрение.

– Легенда рассказывает, что мужчины в течение многих лет пытались отвоевать назад своих жен. Когда же наконец собрали мощную армию и заняли Рим, женщины отказались возвратиться. Мужчины вернулись домой одни, а Рим расцвел, как вы знаете.

– Как печально!

– Печально?

– Да. Женщинам пришлось разрываться между желанием вернуться в старую семью и остаться в новой. Я бы не смогла сделать выбор.

– Нет? Тогда подумайте о нашем положении здесь.

– Так вас… где-то ожидают жены?

– О, нет. Все мы – изгои и выбраны на это задание именно потому, что никто не станет разыскивать нас, даже если мы погибнем.

– Тогда эта история не имеет к вам отношения. Кроме того, мы бы никогда не стали удерживать вас здесь насильно.

– Вы, может, и не стали бы. А как насчет вашей сестры? Она взяла в плен четырех мужчин, планируя заставить их работать. Что будет, если нас разыщут солдаты?

Лорин молчала. Она считала, что Сабрина спасла этих людей. Но сравнение с женщинами-сабинянками тоже было похожим. Римляне своровали себе жен. А Сабрина? Были ли эти мужчины пленниками или, как сабинянки, потенциальными мужьями?

– Вы думаете, что солдаты скоро нагрянут сюда?

– Обязательно. И как же поступят тогда женщины вашей семьи?

– Вопрос не в том, как мы поступим. Это ясно. Вопрос в том, как мы сможем защитить вас.

– Я думал, вы можете отыскать любой след, – упрекнул Дэйн Бэкворт сержанта Нили, сосредоточенно изучающего следы на земле.

– А я и не хвастал, что могу сравниться с индейцами. Но вот эта сума, закинутая в заводь, говорит о том, что припасы либо унесло водой, либо их забрали индейцы.

– Ну и где же тогда миссионеры?

– Думаю, их всех захватил и увел в рабство Серый Воин.

Дэйн чертыхнулся. Он уже начал сомневаться в этой истории от начала до конца. Битых два дня они изучают следы от фактории до брода, где обнаружили суму. Кое-где еще виднелась колея от фургона, так что частично история подтвердилась. Но остальное? Про себя он был убежден, что сержант отобрал у миссионеров и лошадей, и фургон. Многие из тех, кого присылали сюда сопровождать золото, скоро сами становились ворами.

– Ну, если они взяли их в плен, то попотеют с тем сероглазым рудокопом, – сказал сержант, поднимаясь на ноги.

– Что вы сказали?

– Сказал, что им придется повозиться, прежде чем этот Александер признает себя рабом.

– Нет, что-то там про глаза.

– А-а, они у него серо-голубые, как гранит, и он почти не моргает.

– И какого он роста?

– Около шести футов, может, на пару дюймов выше. И худющий. Светлые волосы, бородка начала отрастать. А что? Вы его знаете?

– Кажется, да. Где живут эти Александеры?

– Где-то в горах, точно не знаю.

– Разузнайте точно, сержант. Поезжайте на факторию и постарайтесь узнать побольше от ее владельца.

– А куда едете вы?

– Еще чуть-чуть поизучаю следы и вернусь в форт. Увидимся там.

Сержант Нили, не скрывая своего недовольства, нехотя отправился к Уайли. Кажется, лейтенант гораздо больше печется об этих Александерах, чем о пропавших миссионерах. Об этом стоит подумать. Не тот сержант человек, чтобы упустить свой шанс. Было что-то странное в лейтенанте Литлджоне и его внезапном появлении здесь, с бумагами от самого Гранта. Он явно что-то затевает.

Дэйн подождал, пока сержант скроется, затем поехал в том же направлении, прячась за деревьями. Добравшись до места, где скалы образовывали естественное укрытие, он спешился, спрятал лошадь в пещере, затем развел костер и стал ждать. Сколько ему придется сидеть – неизвестно, но Серый Воин обязательно появится. Индеец никогда не объяснял, откуда ему становится известно, что Дэйн ждет. Если Дэйн все же спрашивал, то индеец отвечал, что Дух Воинов всегда все видит. Дэйн очень надеялся, что этот Дух не пропустил и сероглазого мужчину.

Путешественники шли за Рэйвен вдоль потока к центру индейской деревни. Смуглые дети провожали их взглядами из-за спин женщин, опускавших глаза, когда фургон и лошади проезжали мимо. Наконец они доехали до самого большого вигвама, где Рэйвен опустилась на колени.

Из вигвама вышел старик. Его седые волосы были заплетены в длинную косу.

– Добро пожаловать, – сказал он, с любовью погладив Рэйвен по голове. – Я Летающее Облако. Любой друг моей внучки может рассчитывать на место у моего огня.

– О Боже, – прошептала миссис Вильям.

– Господь да благословит вас, – сказал брат Ситон, слезая с фургона и протягивая старику руку.

Летающее Облако пристально посмотрел на брата Ситона и, наконец, кивнув, пожал руку миссионера.

– Боги благословляют всех, кто почитает их, даже белого человека.

– Боже, Боже. – Миссис Вильям в ужасе посмотрела на мужа, словно ожидая, что он взорвется. Когда этого не последовало, она достала из-за спины мешок. И ждала, уставясь на Коултера, пока тот не сообразил, что она хочет выйти из фургона.

Он соскочил с коня:

– Разрешите помочь вам, миссис Вильям.

Высокая женщина в пыльном черном платье и чепчике сошла вниз и решительно шагнула к Летающему Облаку.

– Я – тоже Божья слуга, мистер Летающее Облако. Мое призвание – дети. Я привезла пряники. Можно мне угостить ими детей?

Вождь взглянул на напористую женщину и широко улыбнулся:

– Я принимаю твой дар, Женщина Смерти. Можешь раздать это детям. – Он сунул руку в мешок, вытащил и тут же надкусил пряник.

– Но…

– Какой щедрый жест, – вмешалась Рэйвен. – И как вы догадались, что мой дед обожает сласти? А еще он любит виски, брат Ситон, если вы захотите поделиться. У нас принято одаривать хозяина.

Сабрина закусила губу, чтобы не расхохотаться. Взглянув на Коултера, заметила, что и у него подрагивали губы. Несмотря на невинное выражение лица, Летающее Облако прекрасно знал, что делает. Он согласен принять гостей, зная, что миссис Вильям собирается учить детей.

Летающее Облако хотел, чтобы его племя училось. Арапахо – мирное племя. Им уже не хватало сил бороться с бледнолицыми, пришедшими на их земли. Стоило победить одних, как появлялись другие и пядь за пядью завоевывали землю индейцев. И он решил, что лучше учиться у врага, а если эти люди готовы учить, то так тому и быть.

– Дочь Бледной Рэйвен, отведи людей в черном в их вигвам. Дочь Александера, я хочу поговорить с тобой и мужчиной с голубыми глазами.

Он отпустил миссионеров и повернулся к своему вигваму, зная, что Коултер и Сабрина последуют за ним. Зайдя внутрь, они уселись на меховые коврики у огня. Им принесли горячую жидкость, налитую в рога бизонов. Вождь попробовал первым, улыбнулся и кивнул гостям, приглашая их выпить. Сабрину ни разу в жизни не удостаивали такой чести, но папа как-то рассказывал ей об этом напитке. Поэтому, прежде чем пробовать, она набрала полную грудь воздуха и чуть пригубила. Так что ей было легче, чем Коултеру. Она сделала вид, что не заметила, как у него брызнули слезы и он укоризненно посмотрел на Сабрину.

Летающее Облако опустошил свой рог и вручил его ждущей индианке.

– Вы скрылись от синих мундиров? – спросил он.

Коултер взглянул на Сабрину, не выказавшую никакого удивления.

– Да, я и мои парни были в плену.

– Синие мундиры мертвы.

– Да.

– Убиты Серым Воином.

Коултер не очень хорошо разбирался в отношениях между индейцами разных племен. Кто его знает, как Летающее Облако воспринимает действия Серого Воина, так что он промолчал.

– Серый Воин двуликий. Не хорошо для мужчины.

Коултер подумал, а знает ли Летающее Облако о нем и его парнях.

– Иногда мужчина вынужден действовать в тени, хотя ему хотелось бы жить на свету.

– Да. – Летающее Облако пристально взглянул на Коултера. – Дочь Александера – теперь твоя женщина?

– Нет! – возмутилась Сабрина.

– Да, – ответил Коултер. – И все дочери Александера теперь под моей защитой. Я благодарю тебя за то, что позволил Рэйвен быть с твоим народом.

– Хорошо, – ответил Летающее Облако, поднимаясь. – А теперь идите и отдохните. Длинное Ружье выставил сегодня повсюду своих духов. И они ни минуты не сидят на месте.

– Длинное Ружье? Ты знаешь его?

– Я многих знаю. Длинное Ружье тоже двуликий. Придется вам переждать здесь, пока все успокоится.

– Спасибо за предупреждение, но если есть опасность, то мой долг защитить дом Александера. Я должен возвратиться.

– Ладно. Но дочь Бледной Рэйвен останется здесь, пока я не разрешу ей уйти.

– Согласен. Может, мне оставить здесь и жену?

– Через мой труп, – отрезала Сабрина, но тут же замолчала, вспомнив, где находится. И только когда они отошли подальше от вигвама вождя, она резко сказала Коултеру:

– Как ты посмел говорить за меня, капитан?

– Успокойся, Сабрина.

– Не успокоюсь. Если я решу уйти, то так и сделаю, и никто меня не удержит.

– А я тебе говорю ~ успокойся! – Голос Коултера звучал тихо и угрожающе. – Не думаю, что вождь благосклонно отнесется к мужчине, с которым спорит его собственная женщина.

– А мне какое дело? – все еще кипятилась Сабрина.

– Но мы в его доме, под его защитой, наконец, у него наши лошади. Если хочешь отправиться пешком – счастливого пути.

Сабрина огляделась. Лошадей увели. Неподалеку одиноко стоял фургон миссионеров. Вокруг поселения дежурили вооруженные луками и ружьями индейцы. Подошла Рэйвен:

– Брина. Я остаюсь здесь. Это и к лучшему, пока миссионеры привыкают к обычаям арапахо. Дома я пока не нужна.

Взглянув на миссис Вильям, которая в этот момент выгружала из фургона коробки, и подумав, какие она постарается завести порядки, Сабрина кивнула:

– Хорошо, Рэйвен, но возвращайся, как только сможешь.

– Я так и сделаю. А это ваш вигвам. Дед сказал, чтобы вы отдыхали весь день, а поедете, когда выйдет луна. Маленькая Лиса принесет вам поесть. Это вигвам молодоженов. Они живут здесь, пока молодая жена сшивает шкуры для собственного шатра.

– Рэйвен, послушай. Я…

Коултер резко втолкнул Сабрину в палатку, шагнул вслед за ней, зажав ей рот и прижав к себе:

– Я думал, ты умная женщина. То, что ты накричала на мужа, – против всяких правил, но муж сам накажет за это. А вот возражать внучке вождя совсем не годится.

Сабрина готова была испепелить его взглядом. Ее грудь вздымалась и опускалась, но где ей вырваться из этих цепких рук! Шляпа упала, и волосы рассыпались по плечам, накрыв и его руку. Он медленно погрузил пальцы в эти роскошные волосы.

– Ты успокоилась? – спросил он, поворачивая ее к себе. Она кивнула, пытаясь отвернуться от близости его лица. Оно было совсем близко, так что даже в тени она разглядела сеточку морщин возле глаз, отполированную ветрами кожу, красивой формы скулы. Это был воин. Не каждый мужчина решится противоречить ему, а уж женщина и подавно. Вон как напряжено его тело, а сердце бьется, как молот.

Она забыла и об их споре, о том, что поступила глупо, вступив с ним в пререкания. Она замерла в ожидании… Коултер склонил голову, чтобы поцеловать ее, и все вокруг перестало существовать.

– Что ты со мной делаешь, Сабрина?

– Я? А что ты накликал на наши головы? Мне и нужен-то был временный муж, чтобы откопать отца и…

– Начать разработку жилы?

– Да. А вот это лишнее. Отпусти меня. Я на это совсем не рассчитывала.

– Кому же это знать лучше меня? – Он ласково погладил длинные рыжие волосы и запрокинул ее голову назад. – Я же загублю все дело, если не отыщу способ справиться с собой.

– Как это загубишь? – Ее голоса почти не было слышно.

– Ты запала мне в душу, не выходишь из головы, ты… и мысли вот… об этом… – И он поцеловал ее. Невозможно было удержаться. Он устал бороться с собой. И Сабрина почему-то не стала биться и царапаться, как попавшая в капкан дикая кошка, а полностью отдалась новому захватывающему чувству.

Кто-то предусмотрительно опустил полог, и их окутала темнота. Тут она словно очнулась.

– Отпусти меня, Коултер. Я тебе не жена. А ты мне не муж.

– Он тебе и не нужен.

– Правильно. А теперь отдохни. Я лягу здесь.

– Здесь нет другой постели. Это же вигвам для медового месяца.

– Но все готово для костра. Разожги его. Если замерзнешь, ляжешь поближе к теплу.

– Как ты прошлой ночью?

Она ахнула.

Вот он и узнал, как она проснулась утром.

– Все это глупости. Здесь две шкуры. Возьми одну. Не хочу, чтобы ты согревался как-нибудь иначе. Чтобы не было причин сожалеть.

– А я бы не пожалел. Жалеешь, когда обманываешься в желаниях. А я не позволю себе желать того, чего не могу иметь.

Сабрина села на пол и завернулась в мех. Ей не хотелось разговаривать, тем более спрашивать, как узнаешь о желании. Она боялась, что трепет тела выдаст ее.

Он разжег огонь, длинным шестом приоткрыл отверстие вверху, чтобы выпустить дым, и ждал, сам не зная чего. Он понял, что имел в виду Летающее Облако, когда сказал, что духам не сидится на месте.

Коултер начал понимать, что наступит время, когда долг вступит в противоречие с личными интересами, и ему не было ясно, кто выйдет победителем в такой схватке.

Глава 12

– Капитан, – сообщила Рэйвен, – военный отряд уехал. Можно возвратиться в ущелье.

Коултер и Сабрина вышли вслед за девушкой, все вокруг было залито лунным светом.

– Кто это был, солдаты или индейцы?

– Смешанный отряд: и ютэ, и солдаты из форта.

– Серый Воин, – догадался Коултер, пожалев, что не один. Можно было бы отправиться в разведку и побольше разузнать о Длинном Ружье. Коултер чувствовал, что именно этот человек и есть ключ к разгадке убийства конвоя, приписываемого им. Одно дело, если бы их обвиняли в ограблении вражеских обозов, но ведь их разыскивают за убийство.

– Рэйвен, как вышло, что ютэ не знают про это ущелье? – спросил голос Сабрины из темноты.

– Летающее Облако говорил, что это священное место для арапахо и знает о нем только наше племя.

– И близко они подошли?

– Не стоит волноваться, муж моей сестры. Все будет в порядке, только не задерживайтесь.

– Рэйвен, он вовсе мне не муж. И прекрати разговаривать, как какая-то шаманка. Я тут же начинаю с содроганием ждать, что ты взмахнешь какой-нибудь ритуальной чепухой и произнесешь заклятие.

– Я не хотела обидеть тебя. Просто я всегда почитаю индейские обычаи. Ведь во мне течет и индейская кровь.

– Ну так помни, что ты больше белая, чем индианка! Папа был ирландцем, а не арапахо! – Сабрина понимала; что завелась из-за пустяка. Индейские замашки Рэйвен проявлялись все ярче. Но папа не был против, он любил арапахо. Так отчего же все это так раздражает Сабрину? Просто устала. Она так и не сомкнула глаз. Ее мучило беспокойство, когда Коултера не было рядом. Стоило же ему приблизиться, она не находила себе места, ее словно обжигало огнем.

Рэйвен все еще что-то объясняла, но Сабрина не слышала ни слова.

– Да, капитан Коултер. Но ведь я нужна дедушке. А у сестер есть вы и ваши мужчины. Пожалуйста, не сердись, Сабрина.

– Я не сержусь. Делай, что считаешь нужным. Я ведь тоже выполняю свой долг. Ты передашь нашу благодарность Летающему Облаку?

– Конечно. Он очень доволен, что я пока остаюсь с ним, и хочет преподнести капитану Коултеру прощальный подарок – две лошади.

Сердце Сабрины упало. Как же им прокормить столько животных? Но ведь и не откажешься от столь щедрого подарка?

– Передай и от меня спасибо Летающему Облаку. Когда мои ребята встанут на ноги, им очень пригодятся лошади.

Когда мои ребята встанут на ноги! Рэйвен вручила им поводья двух лошадей.

– А это еда вам в дорогу. Береги себя, Сабрина.

– А ты возвращайся поскорее.

– Конечно. А вы, капитан Коултер, позаботьтесь о моих сестрах.

– Разумеется, Рэйвен, – пообещал он и лишь потом осознал, какую совершил ошибку. Он взял на себя обязательства. Он связал себя словами. Он и не думал, что когда-нибудь в нем снова будут нуждаться как в мужчине, человеке, а не только в солдате. Солдатский долг – совсем другое дело. А ответственность за женщину – это личная ответственность. И, глядя на Сабрину, Коултер понимал, что упорно сдерживаемые чувства грозят вырваться на волю.

Она встретилась с ним взглядом и, словно поняв его, отвела глаза.

– Приглядывай за миссионерами, – на прощание сказала она.

– Дед верит, что они посланы нам духами, чтобы спасти от смерти.

– Они и сами, кажется, думают так же. Интересно, почему так решил Летающее Облако?

—~ Из-за их черной одежды. Он считает, что они живут как бы в двух мирах. Не волнуйтесь, он приглядит за ними, а может, и они чему-нибудь научатся у нас.

Те же индейцы, что проводили их в ущелье, вывели их к месту, откуда без труда можно было добраться до озера. Сабрину не покидало чувство, что она больше не увидит Рэйвен. Дважды она останавливала лошадь и оглядывалась.

– Все равно ты ничего не изменишь, Сабрина. Нельзя остановить время. Ничто не остается прежним.

– Может быть. Но вот брата Ситона в медвежьей шкуре я себе не представляю, так же, как и Летающее Облако в сутане.

Коултер рассмеялся:

– А только вообрази миссис Вильям в кожаной накидке и мокасинах!

– Миссис Вильям. Не знаю, смогла бы я всю жизнь зваться по фамилии мужа? Как ты думаешь, у этой женщины есть и свое имя?

– Однажды она еще удивит нас всех. У нее независимый и упрямый характер. И когда она проявит его, брату Вильяму придется учиться терпению у Иова.

На рассвете они доехали до озера. На этот раз Коултер сам развел костер, найдя укрытое от ветра место среди деревьев у воды. Солнце нагрело воздух, снег продолжал таять, лошади спокойно паслись. Сабрина сварила кофе и сделала лепешки. Затем постелила одеяла у огня и присела. Коултер сел рядом. Поев, оба молча прилегли отдохнуть.

Сабрина помалкивала. Коултер следовал ее примеру. Потом, правда, заметил:

– Не ожидал, что снег начнет таять так быстро, особенно после той жуткой бури.

– Погода здесь постоянно преподносит сюрпризы. Иногда весной среди снегов стает только один склон и покроется дикими цветами.

– Ты собираешься жить здесь все время?

– Я как-то никогда не думала о переезде. Да и зачем?

– Не знаю. Страна ведь такая огромная. А ты ничего не видела. Например, Нью-Йорк с множеством магазинов, театров, фабрик, с тысячами людей.

– Я бы просто не знала, как жить в таком шумном месте. Я люблю простор и свободу. И эту землю, где можно стать, кем захочешь.

– А еще есть Калифорния, новая и неизведанная. Есть Старый Свет с Англией и Францией. Разве ты не хотела бы побывать там?

– Побывать, может быть. Но здесь мой дом. Мне не доставит радости покинуть эти горы. А ты? Ты хочешь возвратиться на родину?

– Слишком много мне пришлось там пережить. Я видел, как враг изнасиловал и убил мою сестру, когда она отказалась отдать браслет, подаренный отцом. Нет, все это в прошлом. Я никогда не вернусь в Южную Каролину.

– Мне так жаль. Страшно быть свидетелем гибели своей семьи.

– Тебе и самой пришлось пройти через это. Твой отец умер на твоих глазах, и ты была так же беспомощна что-либо изменить.

– Ты прав. И я видела, как умирала мама, а потом мои мачехи. Наверно, поэтому я так боюсь за сестер.

– Надеюсь, ты сможешь уберечь их. Но нам не дано предвидеть будущее. Мы должны принимать то, что происходит, и смириться с этим.

– Ну нет, Коултер. Мы должны стремиться сделать жизнь лучше. Я верю в это. Когда мы начнем добычу серебра, у сестер будет другая жизнь, они получат все, чего так жаждут.

– Мы?

Она даже не заметила, что сказала «мы». Неужели она связывала все свои планы с Коултером? Но без него она не представляла разработку жилы. А вдруг там ничего нет? Сабрина закрыла глаза. Может, сознаться ему, что отец нашел лишь две шишечки серебра? А говорить ли, что видела породу с вкраплениями серебра и закидала то место камнями, чтобы никто не нашел? Образцы руды надо будет свозить в Баулдер геологу на качественный анализ. Тогда все будет ясно. Нет, лучше съездить в Денвер на монетный двор. Там лучшие специалисты, и Александеров там никто не знает.

– Да, мы. Если все будет как надо.

– Сомневаешься? Сабрина Александер и вдруг сомневается?

– Я очень часто сомневаюсь, Коултер. А бывают времена, когда я вообще ни в чем не уверена.

– Понимаю. Я и сам такой же. Наверно, это от одиночества. Не с кем поделиться своими сомнениями – вот и страшно. Иногда хочется бросить все и уйти.

Сабрина ощутила страх в сердце. А вдруг именно это он и сделает? Теперь у них четыре лошади на четверых. Вот возьмут и уедут, вернутся к своей солдатской жизни? Может, ему. Наплевать на обещание помочь ей?

И вдруг она поняла, что истина в другом: он нужен ей самой! И вовсе не из-за сестер. Ведь им, по правде, глубоко безразличен рудник. Они готовы покинуть свой дом, чтобы начать собственную жизнь. Только Рэйвен считала эту землю родиной. А она сама? Ради кого она собирается разрабатывать рудник? Ради отца и его мечты? Ради сестер? Или ради самой себя?

А как насчет этого мужчины, которого она впустила не только в свой дом, но и в свою жизнь? Его ведь не изменить. Вон он даже на фиктивную женитьбу пошел, лишь бы спасти своих людей. Да, он целовал ее. Но значило ли это что-нибудь для него? Ведь это она ощутила и томление, и желание, которые нарушили ее покой. Но жизнь в лагерях рудокопов научила ее: такие поцелуи ничего не значат для мужчины.

Коултера она привлекала не больше, чем любая другая женщина. Он не был ей мужем. И серебряный рудник, конечно, не удержит его. Как только парни поправятся, он исчезнет. Может, даже раньше. Так что ничего не изменится, если она скажет ему всю правду.

– Папа всегда искал золото, а наткнулся на серебро. Я еще не знаю точно, насколько богато наше месторождение, но готова взять тебя в долю. Если поможешь мне начать добычу, можешь рассчитывать на прибыль, как партнер.

Коултер приподнялся на локте и удивленно взглянул на Сабрину:

– Партнер?

Она почувствовала, как от его взгляда ее бросило в жар. Безотчетное влечение тут же шевельнулось где-то внутри и вскоре охватило все тело. Она ощутила себя частью метеоритного дождя в ночном небе, так нестерпимо запылало ее разгоряченное тело.

– Я готова предложить тебе долю в Серебряной Мечте, если поможешь.

– Долю? И ничего больше? – пробормотал он. Вопрос вырвался, прежде чем он вообще успел что-то подумать.

Смущенная наплывом эмоций, она повернулась, чтобы взглянуть ему в лицо, и тут же пожалела об этом. Он был слишком близко. И эти искушающие глаза цвета бирюзы и серебра…

– А чего бы хотел ты, Коултер?

– Не знаю. Слишком долго я не позволял себе ничего хотеть. Но я устал, устал от этой пустоты.

Низкий голос рокотал, как будто он боролся с этой пустотой, с этой холодной мглой внутри. Солнце освещало его лицо, высвечивая глаза, полные боли.

«Боже праведный, – подумала Сабрина, – как же он живет с этим адом внутри?» Она нежно провела кончиками пальцев по его щеке.

– Мне так жаль, – прошептала она. – Мне бы так хотелось помочь тебе.

Его взгляд неожиданно смягчился. Сабрина затрепетала. В его взгляде была тайна, и он поймал ее в силки, пришпилил к одеялу, полностью пленил. И она жаждала помочь ему разделить его боль. Чувство было новым, пугающим. Дай ему волю, и это перевернет всю ее жизнь.

– Коултер… Я чувствую себя так странно…

– Знаю. Но ни ты, ни я не в силах изменить это. Бог свидетель, я пытался. Но от твоей чувственности, от твоего внутреннего пламени я просто сгораю… От огня твоих волос… От твоего пристального взгляда. А от прикосновения твоих губ я просто готов взорваться. Ты даже не подозреваешь, что уже заполнила эту безысходную пустоту.

– Кажется, я понимаю. Что же делать? Я и сама словно рассыпаюсь на тысячи осколков.

– Если желаешь себе добра, – простонал он, придвигаясь все ближе, – то лучше садись на лошадь и скачи отсюда во весь опор, чтобы я не мог дотянуться до тебя.

– Ты сам сказал, что мы не в силах остановить это. Так почему же хочешь, чтобы я ушла?

– Я не могу, не хочу ничего чувствовать. Не сейчас! Не здесь!

– Что в этом плохого?

– Прошла вечность с тех пор, как я позволял себе это. Я могу причинить тебе боль.

– Что ты себе позволял?

Напряжение росло. Сабрина не смогла бы пошевелить и пальцем, даже если бы захотела. Солнце припекало, и внутри клокотал вулкан. Она была в плену Коултера.

– Ты же знаешь, что этого не должно произойти.

– Знаю, и не хочу, чтобы это было.

– Хочешь! Хоть раз в жизни ты хочешь быть просто женщиной, испытать радость от зова природы. Скажи «да», Сабрина.

– Да! – проговорила она и бросилась в его объятия, затаив дыхание от собственной смелости.

– Да поможет нам Бог, – выдохнул он, понимая, что единственный способ избавиться от этой жажды – раз и навсегда утолить ее. Он опрокинул ее под себя, порывисто обхватил ее голову и властно приник к губам.

Сладкий дурманящий огонь растекся по всему телу, и она раскрыла губы. Ей никогда не доводилось испытывать подобное, их тела сплелись, объятия становились все неистовее, и у нее совсем перехватило дыхание. Сабрина позволила своему телу изведать то, что оно стремилось узнать. Его борода оказалась на удивление мягкой, словно золотой шелк, и она ненасытно касалась этого шелка своими огрубевшими пальцами. Она упивалась прикосновениями к его щекам, ушам, волосам, пока он яростно и жадно целовал ее. Затем его нога скользнула по ее телу, и она ощутила, как упругий член уперся в ее живот.

В том, как он вел себя с ней, не было ни нежности, ни мягкости, но она не колебалась ни секунды, не испытывая никакой робости. Странно, ведь она и не ожидала познать мужчину, не допускала и мыслей об этом. Но, оказывается, это неутоленное желание жило в ней, ожидая своего часа, и вдруг ринулось навстречу этому мужчине, как наводнение после оттепели. И это тоже была Сабрина Александер, далекая, покрытая снегом гора, пик которой теперь стремительно таял от жара более сильного, чем солнце.

Коултер на мгновение оторвался от нее:

– Ты не передумала? Это изменит тебя навсегда.

– Тебя тоже, – ответила она, сама овладев его губами.

И Коултер понял; что пропал. Значит, так тому и быть. Рэйвен права. Есть вещи, которые неподвластны контролю, да ими и нельзя управлять. Его пальцы двинулись вверх, накрыв восхитительно полную грудь. Она на секунду замерла, пока он расстегивал ее рубашку.

– Впервые занимаюсь любовью с женщиной в шерстяном нижнем белье, – пробормотал он, целуя ее в ямочку на шее.

Любовью? Сабрина так и не поняла, что так поразило ее: то ли это слово, то ли то, что она ощутила губы на соске. Это не любовь, увещевала себя она. Это чувственный голод. Она и сама удовлетворяла какую-то неукротимую страсть, захлестнувшую ее и влекущую к немедленному завершению.

Рот его был горяч и влажен. И она прильнула к нему, упиваясь и пробуя языком, в жажде узнать его лучше, ближе… А пальцы уже осмелели и начали осваивать его грудь, с любопытством гладя налитые мышцы мужского тела.

И его, и ее рубашки были расстегнуты. Она была открыта солнцу и его взгляду. Коултер чуть отодвинулся и выдохнул:

– Женщина, твоя грудь великолепна. Что, к дьяволу, заставляет тебя прятать такое сокровище?

– Но мне никогда раньше и не хотелось кому-то дарить его. Проще скрывать.

Коултер взял несколько прядей ее волос и разбросал их на груди, слегка поигрывая ими, щекоча соски и наблюдая, как они набухают в ответ.

– Твои соски, как вишни, что росли у нас за амбаром, такие же спелые и соблазнительные. Я так хочу увидеть всю тебя. Пожалуйста!

– Я такая высокая и нескладная… – запротестовала она. – Не то что Изабелла и Лорин.

– Ты совсем не похожа на них. Ты как оранжевый рассвет на сером небе. Ты лед и пламя, Сабрина, и я схожу с ума от желания!

Он расстегнул ремень, снял с нее брюки и шерстяное белье. Его пальцы, а вслед за ними губы, касались ее тела. И она задрожала, но не от холода, а от желания.

– Ты замерзла, – сказал он.

– Да. Нет. Я уже и сама не знаю. – Дрожь не прекращалась. – Но что бы я ни испытывала, ты тоже почувствуешь это, – пообещала она.

Коултер помог ей раздеться. Инстинктивно она раздвинула ноги, чтобы он поудобнее устроился у влажного тепла ее лона.

– Ну же, Коултер!

Она не скрывала своего нетерпения и приподнялась ему навстречу. Но и этого было недостаточно. Он вновь втянул губами ее сосок, смакуя и покусывая, как будто хотел высосать пламя, которое сжигало ее изнутри.

Он заскользил вверх и вниз вдоль ее влажной ложбинки. Пальцы Сабрины впились в его спину, одеяло соскользнуло. Он приподнялся над ней, дразня ее прикосновением своего члена. Она взглянула вниз, чтобы рассмотреть его восставшую плоть. И такое было в нем величие, что страсть еще больше опалила ее. Ни один мужчина прежде не заинтересовал ее, и теперь она знала почему. Кто из них мог сравниться с Коултером? Это его она ждала всю жизнь.

Щеки ее покрылись густым румянцем, глаза горели, кожа блестела. Он ухватил прядь ее волос и отвел голову назад, чтобы вновь завладеть ее ртом, яростно, безо всякого удержу. Уж если этому суждено случиться, он отдаст этой умопомрачительной женщине все, что в силах дать ей.

– Я пытался отговорить тебя, – простонал он. – А теперь пути назад нет.

– Я это делаю не по приказу.

– Будь по-твоему. – Он обхватил ее бархатистые бедра и приподнял их. С могучим поднятым копьем, нацеленным на ложбинку меж бедер, он на мгновение застыл, словно увековечивая последнее мгновение, когда еще не поздно прекратить это безумие, хотя в душе знал, что это выше его сил, все равно, что перестать дышать.

– Я хочу внутрь к тебе! – крикнул он и нырнул в ее обжигающее лоно. Оба были опалены. Коултер почувствовал, как она вскрикнула, когда плева поддалась натиску, но тут же ответила порывом на порыв, пока он продвигался до самых глубин ее женской сути. И как же она была восхитительна и горяча! И вдруг словно гора свалилась с плеч. Он был свободен! Он чувствовал то, что она так щедро дарила, и дарил в ответ. Встретились двое равных, соединились, стали на какие-то мгновения единым целым.

Словно лава вулкана, опалили их эти минуты единения. Он излился в нее горячим, блаженным потоком. Их дыхание слилось в единый стон блаженства.

Он лег с ней рядом, обняв ее голову и прижавшись к ней всем телом, как будто все еще не мог оторваться. Долго они лежали обнявшись, дыша порывисто и глубоко, потом чуть спокойнее, приходя в себя от подаренных им волшебных минут слияния.

Но тут же Коултера охватило сомнение и… сожаление. Что же он натворил? Это же все равно, что открыть птичью клетку, разрешив птицам изведать свободу и счастье полета. Птицам трудно вернуться в клетку, а их прежний мир рухнул навсегда. Сабрина и он испили из колдовской чаши любви, и это было намного прекраснее, чем он думал. Как же он скажет теперь ей, ставшей с ним женщиной, что это больше никогда не повторится?

Сабрина повела плечами и вздохнула:

– Я словно масло. Нет, мед. Теплый, размягченный мед.

И тело Коултера мгновенно среагировало на этот образ. Его плоть снова стала твердой, и снова его как магнитом потянуло к телу Сабрины. Он застонал и сжал руки в кулаки.

– Я что-то сказала не так? – испугалась Сабрина и приподнялась, чуть наклонившись вперед. – Я же ничего об этом не знаю. Может, женщинам не положено откровенничать об этом?

– Нет, ты не сказала ничего ужасного, – выдавил он из себя.

– Тогда почему ты сердишься?

– Я не сержусь.

Но он сердился. На себя. Отведав запретного плода, он как змей-искуситель из садов Эдема вовсе не желал оттуда убираться.

Сабрина с любопытством изучала его лицо и грудь, запоминая свои ощущения, чтобы хранить их долго-долго.

– Кажется, тебе больно. Как жаль, что ты не испытал того же, что и я. Твоя мама поцеловала бы, где болит, и все бы сразу прошло.

Она начала сдвигать одеяло.

– Адское пламя, женщина! – Он дернул одеяло на себя.

– Разве ты не хочешь, чтобы я посмотрела на тебя? Ты такой безобразный внизу?

– Нет! Да! Я страшен, как сам грех. Грех! Понимаешь, Сабрина? То, чем мы занимались – грех!

– Ну нет! – прошептала она, целуя его маленький сосок. – Какой же это грех, если мы муж и жена? Забыл?

Коултер честно попытался встать, чтобы одеться. Но вдруг заметил лукавство в глазах Сабрины, рука которой отыскала его возбужденный член. Он беспомощно рухнул на одеяло.

– Теперь осталось лишь отрезать мне волосы и назвать Самсоном, – пробормотал он, когда Сабрина скользнула на него.

– Ну-у, если ты этого хочешь, – шепнула она между поцелуями. – Только займемся этим чуть позже, ладно?

Солнце залило их золотым светом. И ветер с озера стих, словно сама природа затаила дыхание.

И Коултер обхватил ее ягодицы и приподнял так, чтобы eгo член щекотал и дразнил ее. Наконец он вошел в нее. Подражая Коултеру, Сабрина объезжала своего ненаглядного, щедро даря свою любовь. Она откинула голову назад, так что волосы разметались по плечам.

– Я уже не чувствую себя маслом, Коултер.

– А как?

– Как дрожжи в тесте Лорин. Нет! Как пузырьки в домашнем вине, когда только что вытащили пробку. О Коултер, я даже и не подозревала о таком.

С этим ничто не могло сравниться. Она вдруг словно ощутила крылья и полетела, захлебываясь от переполнявшей ее свободы. А он все глубже и глубже вонзался в нее, держа за бедра, чтобы она приняла его до последнего дюйма. Ногами она обхватила его бедра. Грудь с торчащими от возбуждения сосками дразняще содрогалась вверх-вниз, пока он не приподнялся и не поймал один из них ртом. Вынужденная наклониться, она чуть не соскользнула с его стержня.

– Нет! – вскричала она и тут же села на него. Он быстро перевернул ее на спину, не разъединяя тел.

– Поцелуй меня, Коултер, хочу твои губы.

Ее мягкие всхлипы страсти просто сводили его с ума. Солнце укутало любовников в золото и тепло своих лучей.

Наконец они уснули исцеляющим нежным сном.

Проснулись они лишь ближе к вечеру. Тела все еще были сплетены, а одежда разбросана на берегу. Коултер сел и внимательно осмотрелся:

– Знаешь, это была ошибка.

– Наверно. Но это случилось, и я не жалею.

– Еще пожалеешь, когда поймешь, что это ничего не изменит.

– А я и не жду перемен. Ты – все еще мой пленник, – ответила она, не совсем понимая, что ожидала услышать от него, но чувствуя, что его слова отозвались в сердце болью, на глаза навернулись слезы. Никакой он не пленник. Похоже, она сама угодила к нему в плен.

– А недавно говорила, что я твой муж.

Он, не стыдясь, стоял совершенно нагой, потом стал натягивать брюки. Затем надел ботинки. Одевшись полностью, достал из кармана цветной носовой платок и направился к озеру.

Ошеломленная столь быстрой переменой в его настроении Сабрина начала одеваться. Не успела ничего толком сделать, как он вернулся и протянул ей платок. Она вопросительно взглянула на него.

– Чтобы… протереться, – сказал он, уронив мокрый платок на одеяло, и отвернулся.

Сабрина вспыхнула. Она проклинала его за равнодушие, а он снова позаботился о ней. Как же тяжело общаться с мужчиной. Какое счастье, что уже завтра они будут дома. Просто ума не приложить, как с ним теперь разговаривать.

Когда он вернулся с охапкой веток для костра, она уже была одета и подготовила все, чтобы приготовить ужин. Бросив ветки, он присел на корточки и начал разжигать костер.

– Будет разумнее, если мы еще раз переночуем здесь. Отправимся в путь на рассвете.

Еще одна ночь вместе! Сабрина выронила мешочек с мукой.

– Осторожнее, – резко сказал Коултер, поймав мешочек на лету, невольно коснувшись ее вытянутой руки. Она тяжело сглотнула:

– Извини. Я очень странно себя чувствую с тобой. Надеюсь, это чувство пройдет?

– Лучше бы ему пройти. Пропади все пропадом, ты же знаешь, что мы не женаты. Нас просто захватила страсть. Это бывает. Ну и хватит об этом. Не делай из мухи слона.

– И не собираюсь.

Глава 13

– Не понимаю, как ты узнаешь, что я жду тебя, – сказал Дэйн, когда Серый Воин внезапно появился из леса.

– Не важно. Чего ты хочешь?

– Ты нашел миссионеров?

– Нет.

Лицо Серого Воина осталось, как всегда, бесстрастным. Бывали моменты, когда Дэйн с досадой подозревал, что вождь ютэ не говорил ему и половины правды. Но, боясь испортить их отношения, он не смел высказать своего недовольства или упрекать индейца.

– А я-то думал, что ты знаешь все, что происходит на этой земле.

– Мы делим эту землю с арапахо, но мой народ селится западнее. Эта горы прячут свои секреты от чужих.

– Но ты поищешь еще, а?

В ответ Серый Воин молча кивнул. Дэйн пытливо разглядывал молчаливого индейца, пытаясь угадать, что именно ему известно, но решил, что гаданием делу не поможешь, и задал второй вопрос.

– Что ты знаешь о рудокопе Александере? Он где-то в здешних горах.

– Александер мертв и уже под землей.

– Мертв? А есть еще кто-то из этой семьи?

Серый Воин кивнул.

Дэйн про себя чертыхнулся. Дьявольски трудно с этими индейцами! Уже сколько времени они связаны общим делом, и каждый только богател от сотрудничества. И все же всякий раз ему приходилось словно клещами вытаскивать из него ответ.

– Расскажи мне о сыне Александера.

– Сына нет. Только женщины. Живут в высоком ущелье со стариком, который искал золото.

– Ты видел их?

– А-а, понимаю. – Вождь широко улыбнулся и покачался с пятки на носок и обратно. – У них хорошие лошади. Серый Воин берет.

– А как насчет мужа женщины? Высокий блондин с бородой я усами? Голубые глаза. Нет, цвета серебра.

Серый Воин хитро посмотрел на Дэйна:

– Один мужчина с серебряными глазами.

Дэйн постарался не выказать возбуждения. Значит, Коултер там.

– А заключенные из тюремного фургона там?

– Четверо мужчин, да.

Коултер и его шайка. Дэйн нашел их! Все еще здесь, безмозглые идиоты! Они же все испортят. Почему они не ушли? Теперь Дэйн просто вынужден избавиться от них.

– У меня для тебя работа, Серый Воин. Возьми своих людей и захвати этих мужчин в плен.

Серый Воин остался полностью равнодушным, но вопрос его был неожиданным:

– Солдаты тени, да? Прячутся и носят лица других мужчин?

– А-а, ты про шпионов. Да, они – шпионы. Откуда ты знаешь, что они солдаты?

– Серый Воин видит много. Он знает, когда они приходят из страны на юге. Он видел, ты отвернулся от них и стал синим мундиром. Хорошо, что ты со мной. Плати виски.

– Отлично. Я заплачу. Только схвати их. Они могут здорово насолить мне. Ты же не хотел бы прекратить наши набеги, а?

– Я подумаю.

Дэйн изумился. До сих пор Серый Воин никогда не отказывался заработать, не выказывал страха.

– Может, ты чего-то недоговариваешь? Что-то мешает тебе захватить их?

– Они под защитой Летающего Облака. А Серый Воин не хочет воевать со своими братьями арапахо. Ничего хорошего.

– Но ты же не боишься арапахо? Ты – самый сильный воин в Колорадо!

Вождь выпрямился и гневно взглянул на Дэйна:

– Не боюсь. Подумаю.

Дэйн понял: его план под угрозой.

– А что если с тобой пойдут солдаты? Никто и знать не будет, что индейцы захватили рудокопов. Нужно только проводить моих солдат к руднику Александера.

Серый Воин буркнул что-то и кивнул:

– Завтра в полдень. Встретимся здесь же.

– Только не со мной. Никто не должен знать, что мы договорились с тобой. Я пришлю сержанта Нили.

Серый Воин снова кивнул и ушел.

Дэйн вздохнул. Да, договориться с индейцами нелегко. Полностью доверять Серому Воину он не мог. Вождь охотно убивал и грабил белых, но возмутился при мысли о войне с другим племенем индейцев.

Ладно, в любом случае Дэйн узнал, что хотел. Александеры приютили Коултера и его людей. И, чтобы выжить самому, Дэйн должен уничтожить их. Завтра же пошлет отряд солдат на встречу с Серым Воином. Они отправятся за теми, которых считают убийцами конвоя и обвиняют в краже зарплаты для всего форта. Если завтра будут убитые, то Дэйн ни при чем. Самое главное – уничтожить всех, кто может что-нибудь заподозрить. А потом и Дэйн, то есть лейтенант Литлджон, исчезнет, но станет богатым.

У Коултера и его сброда была возможность убраться отсюда подобру-поздорову. Они этого не сделали. Либо он, либо они. Это война. И для умного человека, умеющего пользоваться обстоятельствами, жизнь таила много приятных сюрпризов.

* * *

– Так что же случилось с миссионерами, лейтенант Литлджон?

Дэйн, наконец привыкший к новому имени, озабоченно нахмурился:

– Никаких следов, капитан. Я даже попросил ютэ поискать их. А сержант Нили вернулся?

– Еще нет. А где он?

– Я послал его на факторию расспросить про Александеров, они ехали как раз вслед за миссионерами. Может, знают что-нибудь.

– Хорошая идея. Когда сержант вернется, поезжайте с ним к рудокопам и расспросите их.

– Да, сэр. Я подумал, что возьму с собой немного индейцев.

– Отлично. – Капитан взял листок бумаги и начал писать. – И когда будете у них, то передайте вот это приглашение всей семье. Может, они захотят навестить нас в воскресенье. А миссис Холлэнд будет просто в восторге от штатских гостей. Мы устраиваем ужин и танцы.

– Вы уверены, что это хорошая затея, капитан? – спросил его адъютант. – Сейчас так много беспорядков на дорогах из-за Серого Воина. Да и эти беглецы могут крутиться где-то поблизости.

– Тем больше причин устроить праздник. Это как раз то, что сейчас нужно. Надо снять напряжение. И кто знает? Может, в их семействе отыщется милая юная леди и будет с кем потанцевать. Позаботьтесь, чтобы приглашение было вручено, Литлджон.

Дэйн вышел из кабинета капитана. Новое дело. Только Коултера и не хватало на званом ужине. Но вручить приглашение придется, Дэйн нахмурился. Ладно, следует тщательно продумать каждый шаг. Может, использовать эту поездку для разведки? Взять с собой десяток-другой солдат. Да, это сработает. Он сам останется в стороне и понаблюдает, а Нили разведает ситуацию, проверит Александеров и вручит приглашение. Если Коултер там, то Дэйн придумает какую-нибудь уловку, чтобы не присутствовать на приеме. А позже, когда Александеры будут возвращаться из форта, можно предпринять что-нибудь. Надо подумать… На людей часто нападают, если они путешествуют без защиты. Смотри-ка, что случилось с настоящим лейтенантом Литлджоном. Надо просто сказать Серому Воину, что Александеры везут виски. И даже подложить несколько бутылок как приманку для индейца. Дэйн начал довольно насвистывать. Гениальная идея. Ему тоже не мешает выпить. Он заслужил маленький праздник.

Взбираясь следующим утром на лошадь, Сабрина поморщилась. Нежная часть тела между ног постоянно напоминала о том, что произошло между ней и Коултером днем раньше. А холодность Коултера, которую она почувствовала чуть позже, когда они расстелили свои постели по разные стороны костра, не просто огорчала, а ранила ее. Она не знала, чего ожидать, но его равнодушие она могла объяснить тем, что он считает произошедшее между ними мимолетным событием, не имеющим будущего.

Она без возражений приняла его решение. Никогда в жизни она никому не навязывала себя и теперь не собиралась хоть как-то дать понять Коултеру, что его холодность обижает и ранит ее. Да, они пережили потрясающие мгновения, но не стоит себя обманывать. Он ведь с самого начала сказал, что собирается уйти, чтобы выполнить задание. А ей ничего предложить не может.

Ну, тут он, положим, ошибался. Она испытала восторг, победив черную мглу его одиночества, наполнив ее собой. И он растрогал ее своим исступленным желанием. Он познакомил ее с чудесным миром страсти, миром, который она и не надеялась когда-либо узнать. Теперь это в прошлом. Пора спуститься с небес на землю.

Надо начинать разрабатывать Серебряную Мечту, ведь именно для этой цели она и привезла домой четырех мужчин. Надо думать о деле. Дать возможность сестрам начать новую жизнь, сделать реальностью мечты отца.

Покачиваясь в седле, Сабрина пыталась отрешиться от воспоминаний о блаженстве, испытанном этой ночью, прекрасно понимая, что в противном случае ее жизнь дома просто превратится в ад.

Солнце позолотило скалы. Мягкий теплый ветерок покачивал кроны и овевал их лица. От этой ласки на глазах выступили слезы, и, испугавшись, что она вот-вот расплачется, Сабрина пустила лошадь в галоп. Секунды спустя Коултер уже догнал ее, перехватил поводья и заставил лошадь остановиться:

– Что, к дьяволу, ты делаешь?

– К дьяволу? Да ты еще ни разу в жизни не был так близко к небесам! Только не видишь разницы.

Она вырвала поводья из его рук и ускакала, оставив его в полной растерянности. Ближе к полудню Коултер внезапно остановился.

– Стой! – приказал он. – Слушай!

Она прислушалась: совершенно очевидно, что неподалеку продвигался конный отряд.

– Жди здесь, я разведаю.

Но Сабрина не была бы сама собой, если бы не поехала за ним, изо всех сил погоняя лошадь.

Сверху они увидели тропу и отряд синих мундиров вперемешку с индейцами.

– Как ты думаешь, куда они едут?

– Не знаю.

Тут Коултер заметил сержанта из форта и еще одного военного, чье лицо показалось ему знакомым. Дэйн в мундире янки? Полный идиотизм. Если только не…

– Ну, Дэйн, сукин сын! Значит, ты жив! И предал нас. Так я и знал.

– А кто такой Дэйн?

– Дэйн Бэкворт, перебежчик. Это по его милости мы попали в плен, – Коултер решительно двинулся вниз по тропе.

– Подожди. Что ты собираешься сделать? У нас только пистолет и ружье. А их человек пятьдесят.

Коултер выругался и остановился:

– Ты права. Давай поедем вслед за ними и посмотрим, куда они направляются.

Они спустились с горы, пересекли тропу наискосок и взобрались на другую сторону. Двигаясь вдвое быстрее отряда, они почти поравнялись с ними, только поверху, и нашли место достаточно безопасное, чтобы наблюдать за солдатами.

– Коултер, смотри, они сворачивают. Они едут к нам.

– Тогда нужно опередить их и спрятать парней. Ты знаешь эти места лучше. Веди. Быстрее!

Проскакав весь оставшийся путь галопом, они добрались до дома, поставили лошадей в стойла, закрыли дверь и заглянули в сарай. Он был пуст.

– В дом! – И Сабрина подбежала, как раз когда открылась дверь.

– Брина! С тобой все в порядке? – Лорин обняла сестру и с облегчением вздохнула.

– Где парни? Быстро! – скомандовал Коултер, оглядывая двор.

– Наверху, в руднике. Я правильно сделала, Брина? Они разбирают остатки завала.

– Хорошо, я предупрежу их. – Коултер повернулся и бросил встревоженный взгляд на Сабрину.

Ему ужасно не хотелось оставлять ее здесь, но выбора не было.

– Ты справишься с солдатами?

– Да. – И она подтолкнула его. – Бегом.

Он сделал шаг, но снова повернулся и положил руку на ее плечо.

– Береги себя. – И он побежал в сторону горы. Лорин удивленно посмотрела на Сабрину, но той было не до любопытства в глазах сестры:

– Где Мэри и Изабелла?

– Пошли за водой к роднику.

– Беги и задержи их. Сюда едут солдаты из форта. Пока не знаю зачем, но надо, чтобы они поверили, что здесь все как всегда, чтобы не заметили чужих.

– Откуда у нас лишние лошади?

– От. Летающего Облака. Черт! По ним видно, какие они взмыленные. Уведи их с собой.

– Хорошо, только не волнуйся, Брина. Все будет в порядке.

Едва Лорин успела увести лошадей, как Сабрина услышала звук подков внизу ущелья. Успокоив дыхание, она взяла ружье и пошла к дому.

Во главе отряда ехал сержант Нили. Офицера в мундире янки, в котором Коултер узнал предателя, видно не было. Это встревожило Сабрину. Куда он мог деться?

– Добрый день, миссис Александер, – поздоровался сержант и слез с лошади.

– Добрый день, сержант. Чем могу служить?

– Мы ищем брата Ситона и брата Вильяма с женой. Я оставил их на тропе со сломанным колесом, а они пропали. Вы видели их?

– Конечно. Мистер Александер и я встретили их и привезли сюда.

– Отлично. В таком случае мы проводим их в форт.

– Но их уже нет здесь.

– Что-о-о?

Пока они беседовали, двое индейцев как бы случайно подъехали к сараю и амбару, проехались вдоль конюшни. Сабрина подняла ружье. Они, конечно, старались вести себя не назойливо, но тщательно обследовали все, даже сунули нос в дом и лишь затем скрылись за стеной.

Сержант подошел ближе:

– А где же они?

– Мистер Александер и моя сестра Рэйвен отвезли их к арапахо.

– Понимаю. Я бы хотел побеседовать с вашим мужем, мэм. Мы до сих пор не отыскали беглых заключенных, которые перебили конвойных. Может, арапахо видели их.

«Убили конвойных?» – промелькнуло в голове Сабрины.

– Он еще не вернулся.

– А вы не видели беглецов?

– Нет.

– Они ранены, мэм, но, несмотря на это, даже опаснее, чем мы думали.

– Почему?

– Они украли не только боеприпасы, но и зарплату солдат и офицеров форта. Кроме того, отряд вез новые золотые монеты из Денвера. Взяв золото и деньги, они перебили всех солдат, чтобы не оставлять свидетелей.

– Какой ужас! А как же вы тогда об этом узнали?

– Лейтенант Литлджон застал одного из солдат в живых, и тот все рассказал ему. Капитан Холлэнд волнуется за здешних поселенцев. Может, вы переедете на время в форт?

Лейтенант Литлджон? Наверное, Коултер все же обознался. Как же все запутано! И куда запропастился тот офицер янки? Сабрина вдруг задрожала от мрачных предчувствий. А что если индейцам придет в голову обыскать рудник?

И тут ее осенила догадка. Коултер говорил, что они пытались захватить боеприпасы, когда их взяли в плен индейцы. Ему было непонятно, почему им устроили ловушку, а весь конвой убили. Но разве деньги и золото не подходящее объяснение прошедшему?

– Благодарю за заботу, сержант, но мы живем так далеко в горах, что вряд ли нам что-либо угрожает. Но все равно, передайте вашему командиру большое спасибо.

– Непременно. Он просил меня также вручить вам это приглашение. Даже если вы не хотите перебраться в форт, он будет рад видеть вас с семейством на званом ужине и танцах.

– Ужин? – Этого Сабрина совершенно не ожидала. Еще чего! Папа старался не поддерживать с фортом никаких связей, и она не собиралась менять их уклад жизни.

– Да, мэм. Когда возвратится мистер Александер?

– Точно не знаю. Неизвестно, где они отыщут индейцев. Они же кочуют, понимаете.

– А ваши работники?

– Какие работники?

– Индейцы сказали, что здесь появилась пара чужаков. Я решил, что вы наняли помощников, поскольку отец мужа умер.

Значит, он и об этом знает. Вот тебе и жизнь на отшибе.

– А-а, да. У нас появляются время от времени бродяги, они знали моего… э-э-э… мистера Александера.

– Но сейчас их нет?

– Нет, – сказала она и тут же об этом пожалела. Защищая парней Коултера, она дала понять сержанту, что они здесь совершенно одни. – Спасибо за заботу, сержант. Передайте капитану Холлэнду, что мы благодарим за приглашение, но приехать не сможем. Не исключено, что в другой раз…

– Передам, мэм. А если передумаете, то просто приезжайте. Мы всегда найдем место для гостей.

Сабрина смотрела, как сержант оседлал лошадь и повел свой отряд назад к ущелью. Индейцы ехали позади. Как только они скрылись, из-за деревьев вышла Лорин. Она, конечно, слышала весь разговор.

– Званый ужин, Брина!

– Ты слышала, что он сказал о Коултере и парнях? Они собирались захватить не только боеприпасы, но и зарплату, и золото. Можешь передать Мэри и Изабелле, что все в порядке, пусть возвращаются. На прием мы не поедем.

– Но ведь ты не веришь, что они воры? И я не верю. И даже если им так уж нужно было это золото, они не убийцы.

– Не знаю. Жалею, что мне пришла в голову эта безумная идея – привезти их сюда. Теперь наша прежняя жизнь пошла прахом.

– Да мы бы без них просто умерли. Когда с папой случилось несчастье, все так изменилось! У нас ни еды, ни денег и никаких способов заработать их.

– Опять ты про свое! У нас же рудник, Лорин.

– Ну да, а в нем пусто. Это вы с папой верили в какие-то богатства, но мы себя не обманываем.

– Да послушай же! Как раз в тот день, когда папа погиб, он нашел серебро. И если его предположения верны, то мы богаты.

– О Боже! А я послала мужчин расчищать завал. Ты же велела мне держать их подальше от Мэри и Изабеллы. Вот и послала их на рудник. Откуда же мне было знать про серебро? А если они его нашли?

А Сабрина уже бежала к руднику, чтобы защитить Серебряную Мечту. И Коултера тоже. Ведь она не знала, куда скрылся этот офицер янки, и это тревожило ее.

Глава 14

Из своего укрытия Дэйн прекрасно видел, как сержант Нили передал приглашение, а затем уехал. Индейцы тоже выполнили приказ и все проверили, прежде чем уехать с отрядом. Дэйн не шелохнулся.

Как только солдаты исчезли в каньоне, женщина с винтовкой в руках быстро побежала в гору и скрылась в какой-то пещере наверху. Солнце стало клониться к горизонту, тени удлинились, а Дэйн все ждал. Что-то во всем увиденном его настораживало. Где же парни? Где Коултер? Следя за домом, Дэйн убедился, что это место было идеальным убежищем. Он прекрасно знал, что Коултер никогда не бросит своих парней, и решил ждать до победного конца.

Сабрина нырнула в туннель и столкнулась с Коултером, стоявшим у входа.

– Ох! С вами все в порядке? Я так боялась.

– Пока да, – перебил Коултер, – но ты только что выдала наше укрытие. – Он с упреком взглянул на нее и затащил поглубже в рудник.

– Они же ушли! И даже не знают, что я поднялась сюда.

– Нили, может, и не знает. А Дэйн? Его ведь не было у дома. Он засел где-то поблизости и наблюдает. Этот ничего не упустит.

Радость от того, что мужчины целы и невредимы, и тревога насчет серебра мгновенно улетучились. До нее дошел ужас того, что она натворила.

– О Господи! Но ютэ так все вынюхивали, что я испугалась. Они ведь могли что-нибудь заметить. Я просто должна была убедиться, что с вами все в порядке.

В голове Коултера эхом отозвались ее слова. Ее отчаяние было искренним, а притягательность просто ошеломляющей. Он подошел к ней, но Тайлер вернул его к действительности:

– Капитан, он же не причинит вреда женщинам, а?

– Все будет в порядке, – ответил Коултер, не сводя глаз с Сабрины. – Сабрина сейчас возвратится в дом, как будто ничего не случилось. Нет, лучше она вернется, прячась за камнями, а потом выстрелит.

– Зачем? Это же привлечет внимание. Ведь Дэйн мог и не заметить, как я пробралась сюда.

– Этот все заметил. Слушай. Тайлер поймал в капкан зайца. Ты возьмешь его и спрячешь под пальто, а когда будешь подходить к дому, то держи его на виду, чтобы он подумал, будто ты охотилась.

Сабрина подавленно спросила:

– А вы что собираетесь делать?

– Мы дождемся темноты, а потом спустимся. К тому времени я уже точно буду знать, понял он, что мы здесь, или нет. И не волнуйся, жена. Нас ведь больше. Если он сунется, мы будем наготове. Но лучше все-таки не убивать его. Хотя он другого и не заслуживает, не становиться же из-за него убийцей. Надо сделать так, чтобы все узнали о его предательстве.

Сабрине не хотелось уходить. Пока она была рядом с Коултером, то могла хоть как-то защитить его. Но тут же посмеялась над собственной глупостью. Пусть ружье у нее, но настоящим защитником был он сам. А она так переволновалась за мужчину, с которым занималась любовью, что вообще забыла про осторожность. От себя правды не скроешь. Да, ее пленник и она поменялись ролями. И оба знали, что это случилось задолго до ночевки у озера. Сабрина опустила глаза, достала пистолет и передала его Коултеру:

– Это не убийство, а защита. Мы все поклянемся.

– Это не поможет. Я буду знать, и этого достаточно. А теперь иди. Я… мы придем позже.

– Береги себя, – прошептала она и резко повернулась. Взяв у Тайлера зайца, она спрятала его под пальто. Чуть позже громко прозвучал выстрел, подхваченный эхом ущелья. Сабрина молилась, чтобы Лорин не выскочила узнать, что случилось. Спускаясь к домику, Сабрина внимательно приглядывалась. Блестящие розовые облака двигались по небу, пропуская сквозь редкие просветы яркие лучи заходящего солнца. И тут она заметила, как что-то блеснуло. Так блестит начищенный металл. Наверно, винтовка. И тут же все исчезло.

Коултер был прав. Значит, янки все это время терпеливо выжидал. Он видел, как она вошла в рудник, а потом снова вышла. Одна надежда, что он заметил зайца, которого она как щит держала перед собой. Неужели она выдала, где укрываются люди, которых сама же недавно спасла?

Лорин встретила ее на крыльце:

– Я слышала выстрел.

– Я добыла зайца. Пусть Мэри и Изабелла приготовят его на ужин.

– Но где…

– Зайдем в дом, за нами следят, – шепнула Сабрина, вталкивая Лорин в дверь. Как только сестра поняла, то тут же взяла зайца и прокричала через плечо: «Мэри, глянь-ка, что принесла Брина! Изабелла, топи печь!»

Мэри осмотрела зайца:

– Но где же след от пули?

– Тайлер поймал его капканом.

– А выстрел?

– Случайно.

Изабелла собиралась выйти, но Сабрина поймала ее за руку и оттащила от двери.

– Что случилось, Брина? Где мужчины?

Сабрине пришлось перебороть себя и все рассказать сестрам. Нельзя было скрывать неприятности, как она обычно привыкла делать.

– Солдаты могли оставить наблюдение. Коултер решил, что лучше им возвратиться ночью.

Сестры, которых опасность еще больше объединила, молча принялись за работу. Они освежевали и разделали зайца. Мэри мелко резала дикие травы. Лорин складывала кусочки мяса в кастрюлю. И все замерли в ожидании. Изабелла нервно расхаживала по комнате. Время тянулось невыносимо медленно.

В сумерках Сабрина накинула пальто и пошла к двери.

– Я проверю животных. Мне не понравилось, что индейцы явно искали лошадей.

– А это не опасно?

– У меня ружье, – храбро ответила Сабрина, хотя жутко трусила. Медленно и осторожно она прошла к конюшне. Сумерки наступали рано, и это немного успокаивало ее. Чем скорее Коултер с парнями вернутся, тем скорее прекратится эта ноющая боль в груди.

А если наблюдателя не удалось обмануть?

Что если он тоже дожидается сумерек и теперь пробирается к руднику?

Стрельбы не было, но это вовсе не означает, что он не поджидает где-то, когда Коултер и мужчины выйдут из пещеры. Он мог напасть на них внезапно. Невыносимо даже думать об этом! Она постаралась отвлечь себя мыслями о предыдущем дне у озера. О Боже! Об этом тоже больно вспоминать. Коултер любил ее, все было прекрасно, и вдруг теперь он мог погибнуть! Что-то зашуршало в кармане рубашки. Записка от капитана из форта. Она рассмеялась, представив себе поездку в форт с Коултером. А все же, что бы она почувствовала? Каково это, быть настоящей женой, лежать рядом с мужем каждую ночь и всегда чувствовать то, что она пережила однажды у озера.

Из амбара послышался шорох. Там кто-то был!

Сабрина подняла ружье и, крадучись, начала продвигаться к двери. Глубоко вздохнув, она толкнула дверь, напрягая глаза, чтобы различить что-нибудь в темноте.

– Кто здесь? – произнесла она осипшим голосом. В ответ сильные руки, такие родные, прижали ее к груди.

– Коултер!

– Что ты здесь делаешь?

– Вышла посмотреть на животных. А где остальные?

– В сарае. Ждут, когда я обследую все и смогу убедиться, что опасности нет.

Он крепко обнимал ее.

– Ты обследуешь совсем не то. – Голос ее дрогнул от недавно познанного и согревшего сердце желания.

– Я так волновался, Брина.

Но весь страх и тревога вдруг исчезли, когда она доверчиво прижалась к нему.

– Черт! Я же поклялся, что больше не буду делать этого!

– А я спросила, почему?

– Потому что не хочу, чтобы ты надеялась, что…

– Что ты останешься? Я так и не думаю. Просто ты мне нужен для…

Остаток фразы потонул в поцелуе. И она с жадностью целовала его губами и понимала, что рудник тут ни при чем, он нужен, необходим ей самой. Она чувствовала, что желание захватывает ее. А Коултер не просто касался, он завладел ее ртом, руки требовательно ласкали ее. Он шептал что-то невнятное из-за дразнящих покусываний и поцелуев. Медленно оторвавшись от нее и мучительно вздохнув, он уткнулся в ее волосы:

– Проклятие! Ну почему я не могу прекратить это? Такая пытка не поцеловать тебя, когда ты рядом!

Она молча отвернулась. Они снова дали волю чувствам, и она не знала, как с этим бороться.

– Что делать женщине, если она тает от счастья, когда мужчина прикасается к ней?

– Не знаю. Женщины разные. Одни шарахаются от своего чувства, другие покоряются ему. Но, должен предупредить, есть определенный риск. Последствия.

– У-гy. Это даже я понимаю. И не хотела бы, чтобы Мэри и Изабелла были бы так же близки с мужчиной, как мы с тобой. Они просто не переживут, если любимые покинут их! Но я не верю в греховность наших чувств, хотя откуда мне знать, я ведь новичок в этом деле.

Коултер был в отчаянии. Он был тем, кем был, и не собирался меняться. Но поймал себя на том, что всего за несколько часов дошел до состояния, когда возжелал недозволенного. Он выругался и прошел к двери.

– Ты ничего не видела и не слышала?

– Нет. Может, ты ошибся насчет этого… Дэйна?

– Это был точно он. И что-то привело его сюда. Он еще вернется.

– А вот это передал сержант.

– Что это?

– Нас приглашают на ужин и танцы.

– Нас?

– Читай сам. Каллена Александера, его жену и членов семьи. Капитан Холлэнд будет счастлив видеть нас в форте. Конечно, я им сразу отказала. И лучше об этом не напоминать сестрам, как бы они не решили поехать.

Коултер захохотал, но вдруг замер, осененный идеей:

– Стоп! Может, это и неплохая мысль. Конечно! Это же замечательно!

Он медленно прошелся по амбару, размышляя:

– Да, это может сработать. Возьмем быка за рога. Когда состоится ужин?

– На следующей неделе. И что же в этом замечательного?

Он стукнул кулаком по стене:

– Да! Будь я проклят, если это не сработает. Мы поедем!

Сабрина с нескрываемым ужасом уставилась на своего «мужа».

– Ты шутишь? Сам собираешься прийти прямо в логово врага, чтобы тебя схватили и бросили в тюрьму? А может, и того хуже?

– Кто это арестует сына Каллена Александера?

– Но если ты прав насчет Дэйна? Да он арестует тебя в ту же минуту, как увидит.

– На каком основании?

– Ты же пытался захватить обоз с зарплатой и золотом и убил конвоиров.

– Мы никого не убивали. И Дэйн не посмеет утверждать ничего подобного, иначе все поймут, что он и сам по уши завяз в этом.

– Ну, может, и так.

– Так что, когда я заявлюсь в форт, ему придется помалкивать или признаться, что тоже был членом нашей команды.

– Разве это поможет тебе?

– Не знаю. Но мы и понятия не имели о золоте. Стало быть, мы его не захватывали и индейцы тоже. Остается только Дэйн.

– Ничего не понимаю. Говорят, что мимо проезжал какой-то офицер, и умирающий солдат сказал ему, что все это сделали вы. Но как это могло быть? Ведь никого в живых не осталось. Я же проверила.

– Кажется, я начинаю понимать. И мне не терпится попасть на прием. Не окажешь ли мне честь станцевать со мной вальс, жена?

– Мне очень жаль, Коултер, но я совершенно не умею танцевать. И ни за что не поеду в форт.

– Почему?

– Во-первых, не хочу. Во-вторых, у меня даже нет платья. Ни одного. Кроме того, капитан Холлэнд ни за что не поверит, что ты мог жениться на такой, как я.

– Вот и докажем, что дело не в одежде, женушка.

И, насвистывая мелодию, он обнял Сабрину за талию и закружил ее по пустому амбару.

Лорин открыла дверь и замерла на месте: ее сестра вальсировала с капитаном и улыбалась, как еще никогда в жизни! Голова ее откинулась назад, а волосы разметались по плечам. Она вся сияла. Лорин даже задохнулась от увиденного: ведь этот худощавый капитан держал ее, словно утонченную южную красавицу в бальном платье и кружевах.

– Сабрина!

Она тут же остановилась и чуть не упала, поняв, что кто-то видел их танец.

– Капитан Коултер учил меня танцевать. Он считает, что…

– Мы поедем на прием, мисс Лорин. Вы и Мэри с Изабеллой тоже. Парней пока не будем выставлять. Вы сможете найти сестре платье для приема?

– В форте? Вы собираетесь поехать?

– Все вместе, мисс Лорин. Так как насчет платья?

– Конечно. На чердаке хранятся несколько платьев моей мамы. Папа всегда считал ее красавицей, но она была очень высокой. Придется перешивать.

– Отлично. А я пока переведу парней в дом. Не стоит привлекать внимание к свету в сарае. Безопаснее жить в доме всем вместе.

– Вместе? – Сабрина уставилась на Коултера.

– Женщины, конечно, на чердаке, а мужчины – у камина. А мы с тобой займем кровати у двери. Никто не позволит себе ничего лишнего.

Сабрина молчала. Как Коултер собирается разлучить Тайлера и Мэри, если сам не в состоянии удержаться от поцелуев всякий раз, как только представляется возможность?

Тайлер и Мэри. Боже милостивый, а если они уже… Нет, нет, этого просто не может быть. Тайлер – настоящий джентльмен, а Мэри чиста, как ягненок. А как обстоят дела у Лорин с ирландцем? Они так замечательно подходят друг другу. А об Изабелле и подумать страшно. Из всех мужчин Карл больше других внушал опасения.

Но и Изабелла тоже отродясь не отступала, пока не добивалась желаемого. Как она смотрит на Карла! У Сабрины сердце обмирало от страха за сестру. Влюбилась, и ничего тут не поделаешь.

Скандал! Назревал самый настоящий скандал, и, главное, ничего уже нельзя изменить. Да, судьба приготовила им неприятный сюрприз, и события развивались с головокружительной скоростью.

Ох, папа! Где же твой маленький народец? Дай же мне знак. Пошли чудо!

Как будто в ответ на ее мольбу над ущельем проплыл странный звук. Какой-то звон многократно отражался от скал каньона. Земля задрожала под ногами.

– Я рада, что Рэйвен сейчас не здесь, – сказала Лорин.

– Почему? – спросил Коултер.

– Она бы сказала, что нам только что дан знак свыше.

– Кем?

– Духами горы, позволившими беспокоить себя на руднике. Матерью Землей, которая щедро делится с нами всем.

– А вы верите в это?

– Не знаю. Но разве вы никогда ни о чем не просили небо, а потом получали знак?

Коултер подумал и вспомнил ту ночь, когда прощался с родиной. Он взял горсть земли и поднес ее к носу, чтобы вдохнуть и навсегда запомнить этот горелый запах. My стоял рядом, и по его щекам текли слезы.

– Не переживайте так, мистер Квинтон.

My уже нет, убит в сражении с армией, которая хотела освободить его и ему подобных. И это вина Коултера. Надо было заставить My вернуться домой, найти родных и жить своей жизнью. Незачем было тащить с собой на фронт кусочек прежней жизни. My убили, и Коултер решил, что это последняя боль, которой он позволил изводить себя.

До сих пор.

До мисс Сабрины Александер.

Он еще раз взглянул на женщину, которой обладал по праву мужа.

– Зеленое платье, Лорин. Сшейте ей зеленое, ладно?

Глава 15

Задание капитана Холлэнда помешало Дэйну возвратиться в ущелье Александеров и дало повод не присутствовать на приеме. Поскольку деньги, предназначенные для зарплаты, пропали, солдаты все чаще выказывали недовольство. Чтобы предотвратить мятеж, капитан послал за деньгами в форт Лзрэми отряд во главе с Дэйном.

Дэйн так и не увидел Коултера в домике Александеров, но был уверен, что описанный и сержантом, и Серым Воином мужчина – несомненно, капитан. Ясно, что это убежище Коултера. Оставив Серого Воина следить, Дэйн отправился в форт Лэрэми выполнять приказ. Миссис Холлэнд лично попросила его быть особенно внимательным с ящиком французского шампанского для приема.

Но если по дороге одной бутылкой станет меньше, жена капитана вряд ли заметит. Единственное, чему Дэйн научился в военной академии и одобрял всем сердцем, была утонченная жизнь, которой наслаждались сыновья богатых плантаторов. Дэйну повезло. Война началась как раз вовремя, чтобы помешать его разоблачению как автора хитроумного плана по продаже экзаменационных работ. Директор уже разгадал всю схему, он не знал лишь, кто стоит во главе всей затеи. Решив, что никогда не вернется к торговле, делу, которым занимался отец, Дэйн уволился из академии и нанялся работником в государственную картографическую экспедицию.

Но она прекратила работу из-за начала войны, а Дэйн, следуя авантюрному порыву, вступил в элитный полк в Вирджинии. Однако вскоре обнаружил, что на войне убивают, да и зарплата офицера никак не соответствовала его запросам. Когда ему поручили работать с отрядом Коултера, Дэйн сразу почуял возможность поживиться. У него был богатый опыт работы с индейцами. Так началась его двойная жизнь мародера. Снабжая Юг, он не забывал и себя.

Он планировал путешествовать, ни в чем себе не отказывая. Первым пунктом по плану была Калифорния. Теперь, когда война подходила к концу, он при помощи индейцев, которые выполняли его задания, сколотил неплохое состояние.

Коултер вряд ли сунется в форт, а если все же решится, пусть. Он не испытывал тревоги, покидая форт Коллинз. Пока он не будет готов исчезнуть, встречи с Коултером всегда можно избежать. Он еще отметит свой отъезд французским шампанским!

* * *

Изабелла и не скрывала своего раздражения, когда Лорин распаковывала платья матери, подыскивая лучшее для Сабрины.

– Почему это Сабрина выбирает первой? – сказала она. – Она ведь даже не знает, как и платье-то носить!

Лорин бросила на нее осуждающий взгляд:

– Как тебе не стыдно? И это после всего, что Брина сделала для нас. Конечно, ее платье должно быть особым.

– И что же она такого сделала, чего мы и сами не могли бы устроить?

Лорин нашла то, что хотела, и гневно ответила:

– Неблагодарная девчонка! Если бы не она, здесь никогда бы не появились ни Карл, ни все остальные.

– Конечно, – тут же кивнула Мэри, – и мы бы сейчас не собирались на званый ужин.

– Но… Карл… и мистер Макбрайд не поедут. – В голосе Изабеллы звучала досада.

Лорин встряхнула выбранное платье. Оно выглядело значительно хуже, чем она ожидала. Кружева превратились в лохмотья, а ниже талии бросалось в глаза жирное пятно. Но цвет был изумительным. Малахитовое, как раз как просил капитан. Надо постараться починить кружева и подумать, как скрыть пятно.

– Не понимаю, почему мы никогда раньше не носили маминых платьев. Ты просто прятала их от нас, – горячилась Изабелла.

– Я берегла их для особого случая.

Мэри пощупала ткань и расцвела:

– Просто чудо. Откуда у мамы такая прелесть?

– Она была дочерью одного из инженеров, строивших железную дорогу из Калифорнии. Папа увидел ее и просто потерял голову. Он говорил, что она ангел, посланный ему небесами. Ей нравилось смотреться в это зеркало. Она любила говорить, что, когда папа найдет золото, мы все будем носить бриллианты и жемчуг. – Лорин достала ручное зеркальце с трещинкой на стекле, в серебряной оправе.

Глаза Мэри наполнились слезами. Она взяла драгоценное зеркало и посмотрелась в него.

– И он привез ее сюда. Я совсем ее не помню.

– Ты была слишком маленькой. Я и сама уже почти ничего не помню. Вспоминаю ее смех и плач. Думаю, она любила папу, но эта жизнь была для нее слишком суровой. Когда она умерла, Брина упаковала все ее вещи и отдала ключ мне. Вот я и хранила их до подходящего момента. Теперь он наступил.

Она снова положила зеркальце в сундук, порылась в вещах и, взглянув на Изабеллу, достала сочно-голубое платье с рисунком:

– Думаю, что тебе это прекрасно подойдет. Ну-ка, помогите мне, и каждая получит по новому платью. Вы только подумайте, там будет уйма молодых людей, которые просто жаждут потанцевать с девушками!

Изабелла затаила свое недовольство и заулыбалась:

– Правда?

– Разумеется.

– А как же Карл? Ему вовсе не понравится, если я…

Мэри закружилась по комнате, приложив к себе золотистое платье, которое Ларин выбрала для нее.

– Изабелла, думай об этом как о милосердии к бедным солдатам. Они так долго не видели своих семей. Подари им хоть чуточку счастья посреди войны. Это – христианский поступок.

Изабелла приложила к себе голубое платье и с минуту подумала:

– Ты, как всегда, права. Бедные одинокие мужчины! Нельзя думать только о себе. Нужно уделить им чуточку внимания. Решено, я еду.

– Я и не сомневалась, – тихо сказала Лорин, подумав о более серьезном разговоре, который предстоял ей с Сабриной. Капитан просил найти ей платье, но это вовсе не означало, что сестра, согласится хотя бы на примерку.

– А мы успеем? – не унималась Изабелла.

– Мэри поможет шить, а ты займешься хозяйством. Должны управиться. – Лорин начала укладывать платья в сундук.

– Постой! А для тебя?

– Я не поеду. Кому-то же надо остаться с мистером Арнстином и мистером Макбрайдом.

– Но, Лорин… Это несправедливо. Лучше останусь я.

– Нет, Мэри, ты поедешь. Капитан берет с собой мистера Курца. Скажет, что Тайлер – тот самый наемник, которого мы взяли себе в помощь. Ты же не пропустишь вальса с мистером Курцем?

Сердце Мэри радостно забилось. Но тут же ее плечи поникли:

– Куда мне? Я же не умею танцевать вальс.

Изабелла тут же нашла решение:

– Я знаю, что делать. Мы попросим капитана поучить нас.

– Ты думаешь, он согласится?

– Еще как! Он хочет, чтобы поехала Сабрина, а без нас она ни за что не поедет.

Мэри села на сундук и задумалась:

– Лорин, как ты думаешь, капитану нравится Сабрина?

Изабелла рассмеялась:

– Конечно, глупышка! С чего бы иначе он остался тут? Кроме того, я видела, как он целовал ее.

Мэри ахнула:

– Когда?

– Когда сержант с отрядом уехали отсюда. Капитан вернулся с рудника, и они были в амбаре. Я подсматривала.

– Изабелла! Как только не стыдно шпионить! Такие моменты не для посторонних глаз! Она же вышла замуж за него! Не пойму только, почему она считает их преступниками? Мы же не верим, что они совершили что-нибудь по-настоящему плохое.

Лорин растерялась. Как тут спорить с Изабеллой, когда и сама думаешь так же? Но будучи старшей среди них, почувствовала, что должна как-то защитить Сабрину:

– Но ведь ты не знаешь наверняка. А Брина волнуется за нас. И мне не нравится, что ты ведешь себя чересчур игриво, словно тебе и море по колено. Папа хотел, чтобы ты была леди.

– Папа умер, Лорин. И все изменилось. И нам самим стоит подумать о своем будущем. И я абсолютно не намерена торчать здесь всю жизнь, копаясь в грязи.

И тут же вся радость предстоящего бала померкла для Мэри.

– А как же серебро? Ты не хочешь разбогатеть?

– А я и разбогатею. Не знаю как, но добьюсь этого. Одно я знаю точно – меня в этой Богом забытой дыре не будет!

Сабрнна стояла внизу и, побледнев, слушала разговор сестер. Изабелла всегда больше всех тревожила отца своими выходками. Она, конечно, выделялась среди сестер. И не только внешностью, но и веселым и добрым нравом. Но ее слова заставили похолодеть сердце Сабрины. Изабелла выросла, и ее потребности стали чисто женскими. Она хотела уехать и, возможно, считала хозяина салуна посланцем небес.

Все менялось в их жизни. И менялось слишком быстро.

Она возвратилась с рудника, где Коултер доканчивал убирать завал. К полудню шишечки серебра станут видны. И станет ясно, была ли предсказанная отцом жила на месте или нет. Лучше продолжать заниматься делом, как будто ничего не случилось.

– Лорин? Я за едой. Коултер хочет продолжать работу.

– Все готово. Посмотри-ка, что я нашла. Как раз зеленое, как и просил капитан.

Сабрина покачала головой:

– Вряд ли оно подойдет. По-моему, он будет выглядеть странно. Но если он сам хотел…

Мэри прыснула:

– Ох, Брина! Это же для тебя!

– Тогда не тратьте зря времени, – жестко отрезала Сабрина. – Я не собираюсь на бал, тем более в этом платье.

– Разумеется, ты оденешь его и будешь красивой ради капитана.

– Нет, девочки, я останусь, а вы отправитесь вместо меня, если, конечно, Тайлер поставит фургон на колеса.

– Но, Брина! Это же просто глупо! Капитан приедет с тремя женщинами, но без жены!

Лорин сняла кофейник с печи и вручила Изабелле:

– Помоги-ка Брине. Ей одной не унести. Но не задерживайся. Как только все поедят, возвращайся. Тебе придется готовить ужин, если мы хотим успеть перешить эти платья.

Сабрина с Изабеллой ушли.

– Как это ты не поедешь? Прекрасно знаешь, что не отпустишь нас с Мэри одних.

Слова Изабеллы отрезвили Сабрину. Нельзя отпускать девочек без присмотра. Но все же пусть лучше едет Лорин. Сабрина Александер – рудокоп, а не светская барышня. Она привыкла к брюкам, а не к бальным платьям. И не собирается сопровождать своего мужа, у нее его попросту нет.

Ближе к вечеру Коултер добрался до жилы, выход которой обозначали две шишечки.

– Ну вот, Сабрина, ты и богата. У Сабрины запершило в горле:

– Я так до конца и не верила. Бедный папа! Всю жизнь мечтал об этом и вот не увидел!

В ответ на это в ущелье запел, загудел ветер.

– А может, он смотрит сейчас на нас?

– Надеюсь. Я бы хотела, чтобы он знал, что обеспечил лучшую жизнь Мэри, Изабелле и Лорин.

– А Рэйвен?

– Она равнодушна и к золоту, и серебру.

– А ты?

– Я? Я, конечно, останусь здесь добывать серебро. Я имею в виду – мы. Мы будем добывать серебро и…

– И что?

Она взглянула на мужчину, навсегда изменившего ее жизнь:

– Так далеко вперед я не загадывала. Была мечта. Теперь она исполнилась, и… надо подумать. Вначале отправимся в Денвер к геологу.

– Нет, дорогая, я не смогу этого сделать. Меня ведь разыскивают. За мою голову обещана награда.

– Но мы же сможем доказать, что ты невиновен. У тебя есть очевидец – я.

– И сколько ты собираешься прожить после такого признания? Если преступник узнает, что есть свидетель…

– Я как-то не подумала об этом.

Значит, если она попытается спасти Коултера, то рискует жизнью своей и сестер? А если промолчит, его могут повесить.

– Понимаешь теперь, как все не просто, жена?

– Не смей меня так называть!

– Прости. Я уже начал привыкать. Но, конечно же, это неправда?

Что-то в его голосе изменилось. Он не дразнил ее. Он был таким же уязвимым и тоже не видел выхода.

– Ты не можешь остаться, а я не могу уехать. Даже если… мы захотим большего, ничего не выйдет.

– Знаю. Наверно, это настоящий ад: вдруг обнаружить змея в саду Эдема?

– Нет. Это не ад, а ты никакой не змей. Ты необыкновенный, красивый мужчина, даже если сам так не думаешь. Ад наступит, когда ты уйдешь.

Коултер вообще не задумывался, какой он, а с начала войны это его просто не волновало. Но от слов Сабрины у него потеплело на сердце.

Несколько следующих дней он пилил деревья и помогал парням, укреплявшим туннель. Они работали без перерывов, как будто чувствовали, что скоро покинут эти места навсегда. Карл почти совсем выздоровел, ирландец ходил без костыля.

Вечером накануне отъезда в форт Мэри робко высказала свою просьбу:

– Капитан Коултер, Изабелла и я хотели бы попросить вас…

Коултер стоял с охапкой дров и терпеливо ждал, пока Мэри наберется смелости высказать просьбу. Он уже искренне привязался к женщинам этой семьи, особенно к Мэри, которая явно благоволила к ученому Тайлеру.

– Вы… не могли бы… научить нас танцевать?

Коултер изумился, но, подумав, понял, что они выросли в этой глуши, обделенные многими радостями жизни.

– Буду польщен, Мэри. Конечно, я уже давно не танцевал. Но если вам удастся уговорить ирландца сыграть на губной гармошке, с удовольствием буду учителем.

Вскоре всё, кроме Сабрины, собрались в амбаре. Никто не настаивал, чтобы Сабрина присоединилась. Да и не по ней все это. Танцы – занятие для беспечных. Она никогда не задумывалась о них, пока Коултер однажды не закружил ее в вальсе. Но, оставшись одна, она почувствовала странную тоску в груди, а ноги так и просились в пляс под доносившиеся звуки гармоники.

– Немедленно прекрати эти глупости, – приказала она себе. Надо развести огонь в камине и еще почистить ботинки. Потом она распустила волосы и тщательно расчесала их. Но ноги… так и двигались в такт музыке. А память вызывала восхитительные картины, как нежно держал ее Коултер, как она двигалась вслед за ним, подчиняясь естественному ритму. И два тела слились в едином порыве. Это же… как занятия любовью! Даже не сообразив, что делает, она пошла к амбару.

Коултер мгновенно ощутил ее присутствие. Она стояла в дверях. И его чувства как бы слились со звуками музыки, с прикосновением и ароматом единственной для него женщины – Сабрины. Грациозно ведя Изабеллу в танце, он двинулся в сторону двери, чтобы оказаться рядом с Сабриной, когда мелодия подошла к концу.

Рассмеявшись, Изабелла отступила на шаг, сделала реверанс и закружилась в вальсе назад к Карлу, молча наблюдавшему за танцорами. Карл тут же усадил ее рядышком.

– На Востоке устраивают балы-маскарады, там не знаешь, с кем танцуешь, пока не пробьет полночь.

– Как чудесно! – воодушевилась Изабелла. – Я бы нарядилась единорогом, с белым рогом во лбу.

– Неудобно было бы танцевать, – ухмыльнулся Карл.

– А вы кем бы нарядились? – спросил Тайлер у Мэри.

– Не знаю. Может, каким-нибудь персонажем из сказки?

Ирландец, облизнув пересохшие губы, взглянул на Лорин, сидевшую у его локтя:

– Моя мама любила музыку. Вот я и научился играть. Но она никогда не слышала моей игры.

– Почему?

– Умерла. Но мне нравится думать, что музыка поднимается прямо на небеса. Я как бы разговариваю с ней.

– Она наверняка узнает ваши мелодии. Потанцуйте со мной, мистер Макбрайд, – удивила его Лорин.

– Ой, нет, боюсь, из меня танцор плохой.

– А я вообще не умею танцевать. Будем учиться вместе.

– А музыка?

– А разве нельзя петь?

– Ой-е! – И взяв Лорин за руки, ирландец запел сначала робко, потом все больше воодушевляясь.

Ирландская колыбельная, нежная и трогательная, ласково поплыла под сводом амбара. И, казалось, слова «спи, милое дитя, и проснись милой Женщиной» как нельзя лучше подходили для танца. И если танцоры и были неуклюжи, никто этого не заметил.

Лампы мигали. Танцоры в другом конце амбара сделали передышку, а Коултер протянул руки и вывел Сабрину в темноту ночи.

«Спи же, милое дитя, спи. Проснись любящей женщиной!»

На следующее утро мысли всех были заняты предстоящей поездкой, которая вызывала самые противоречивые чувства. Мэри, к своему величайшему удивлению, с нетерпением ждала поездки в форт, ведь у нее никогда еще не было такого замечательного платья. Так как каркасы на нижних юбках не сохранились, платья пришлось основательно укоротить, зато из остатков материи Мэри сшила чудный чепчик под стать платью. Бережно уложив наряд в сумку, она надела свою обычную юбку с блузкой. К тому времени, когда она уложила волосы и спустилась с чердака, настроение резко изменилось, и она чуть не тряслась от страха. Сегодня Тайлер окончательно убедится, что она ему не пара. И увидит, что воображение сыграло с ним злую шутку. Она была всего-навсего простушка, недостойная ехать с ним в Англию. Изабелла, вне себя от возбуждения, демонстрировала свое платье Карлу. Она разрывалась на части: ей хотелось и впервые появиться в обществе, и остаться с мужчиной, которого вылечила. А он становился все мрачнее и по мере приближения отъезда все больше замыкался в себе. Когда она спустилась по лестнице в голубом платье, то выглядела именно тем ангелом, который пригрезился ему в утро их первой встречи, когда он, открыв глаза, увидел ее улыбку. Карл болезненно скривился.

– Карл, да что с вами? Вы не хотите, чтобы я ехала?

– Делайте все, что пожелаете, – сухо ответил он. – Вы не моя собственность, да и я вам не указ.

– Вы, конечно, как всегда, правы, – сказала она, почувствовав, как разочаровалась этими словами. Все складывалось совсем не так, как она воображала. Она ожидала, что Карл скажет ей, как она прекрасна, и заволнуется. Она даже придумала, что ответит на его просьбу не ехать. Он сам повидал так много и чем только не занимался. Теперь настало время ее первого выхода в свет. Вместо этого он напутствовал ее:

– Будьте осторожны, Изабелла. Некоторые мужчины с радостью воспользуются вашей наивностью.

Карл и сам поморщился. И откуда это в нем? Он уподобился отцам, не раз предостерегавшим дочерей от встреч с ним. А он забавлялся, заставляя юных женщин терять голову и забывать всякую осторожность. Как часто он соблазнял невинных пустыми обещаниями и поцелуями! Но Изабелла была другой. И слишком хороша для него. Он просто не мог воспользоваться своим опытом и ее неопытностью. Она была девушкой, чью честь мужчина стремится защищать. К тому же единственной и неповторимой и первой по-настоящему желанной. И впервые он удержался от того, чтобы воспользоваться такими испытанными способами, как ласка и нежность, чтобы заманить женщину в свою постель.

И вот сегодня она впервые выйдет в свет, и эти прекрасные голубые глаза будут ловить взгляды мужчин, которые месяцами не видели женщин, не говоря уже о такой красавице. Надо потолковать с капитаном. Если Карла не будет рядом, то хотелось все же быть уверенным, что хоть кто-то позаботится о ней. Боль в желудке мгновенным приступом скрутила его. Он застонал и, побледнев, опустился на одеяло.

– Что случилось, мистер Арнстин? – Обеспокоенная Изабелла опустилась рядом с ним, позабыв про тщательно отглаженное платье.

– Ничего, пустяки. Все в порядке. И не мните свое платье. Вы же хотите, чтобы все мужчины сражались на дуэли за вашу благосклонность?

Изабелла проглотила его колкие слова. Мгновенно весь ее энтузиазм померк. Она не хотела покидать Карла. И что с ней только творится?

– Может, мне не следует ехать?

– Почему нет?

– Потому что вы неважно выглядите. А вдруг вы снова почувствуете себя плохо? Тогда я вам понадоблюсь.

Карл не успел сдержать стон. «Понадоблюсь? Да если бы ты только знала, девочка дорогая, как ты мне нужна. А я не хочу нуждаться в женщине. Они для постельных утех, развлечений и веселья». До сих пор Карл не задумывался, почему он еще не насладился юной мисс Изабеллой Александер. Но сегодня она собиралась в змеиное гнездо, и его сводила с ума одна мысль, что ей могут причинить боль или что она вдруг соприкоснется с жестокой правдой бытия. Впервые в жизни он жаждал защитить женщину. Наверно, все дело в его слабости и временном помрачении рассудка. А может, его растрогала нежность, с которой его выхаживали.

– Отправляйтесь, мисс Изабелла. И хорошенько повеселитесь. А когда вернетесь, все мне подробно расскажете. Я буду ждать.

– Хорошо, я поеду, если вы так считаете. Привезти вам что-нибудь?

Карл с минуту подумал. Это чудесная идея. Надо чтобы она его просьбу не только запомнила, но и когда он уедет, у нее осталось нечто, что не даст ей забыть его.

– Да. Если вам удастся раздобыть колоду карт, я бы научил вас играть в покер.

– Это не на деньги?

– Только если захотите.

– Но у меня нет денег.

– Не волнуйтесь, что-нибудь придумаем.

– Изабелла! Ступай наверх и немедленно переоденься, – велела Лорин. – Если ты собираешься ехать в этом платье, то на празднике будешь выглядеть хуже служанки на кухне.

– Сейчас, сейчас. Я просто хотела показать платье мистеру Арнстину. Он же знает, как должны выглядеть женщины в обществе.

– Хорошо, только поторопись. Я уже слышу фургон. Вот уедут без тебя, и все твои волнения будут ни к чему.

Изабелла вихрем поднялась по лестнице. Лорин перехватила тоскующий взгляд Карла и подумала, что поездка в форт – изумительная идея. Изабелла должна иметь право выбора.

За домом раздавался мерный стук топора. Ирландец, как всегда, не сидел, сложа руки. Лорин улыбнулась.

Коултер, верхом на лошади, нетерпеливо ждал всю компанию. Сабрина появилась последней, ведя под уздцы лошадь.

– Брина, – ошеломленно произнесла Лорин, – ты ведь не поедешь в форт в папиных брюках? Я приготовила для тебя мою черную юбку.

– Я не собираюсь идти на ужин. Вам же лучше: я бы не знала, как себя там вести. Я еду, чтобы присмотреть за Мэри и Изабеллой.

Тайлер подкатил к дому на отремонтированном фургоне и слез вниз.

– Мисс Мзри, позвольте помочь вам. – Он протянул руку рыжеволосой девушке.

– Благодарю вас, – еле вымолвила она, но не двинулась с места. Казалось, ее ноги приросли к крыльцу.

– Ну и трусиха ты, Мэри, – сказала Изабелла. – Ну-ка, забирайся в фургон. Вы можете помочь мне, мистер Курц. – Она протянула руку и мгновенно очутилась на сиденье.

Ноги все еще плохо слушали Мэри, когда она прошла несколько шагов и позволила Тайлеру поднять себя. Усадив девушек, Тайлер цокнул языком, и фургон тронулся.

– Вот, укройтесь одеялами, – выскочила из домика Лорин. – И возьмите платье Брины на случай, если она передумает.

– Не передумаю, – буркнула Сабрина и вскочила на лошадь.

– Передумает, – вмешался Коултер, раздраженный больше, чем следовало. Он первым выехал со двора, все еще кипя от злости из-за упрямства Сабрины. Сегодня она убрала волосы под плоскую шляпу, но была в привычных брюках и отцовском холщовом пальто, отороченном цигейкой. Кто-нибудь со стороны и не догадался бы, что это женщина. Но Коултер-то знал!

Никакая даже самая нелепая одежда не могла стереть из его памяти воспоминания о ее прекрасном теле.

После их танца под луной он долго ворочался без сна. Утром никто не вспоминал вчерашний урок танцев. Если кто и заметил их с Сабрнной, то мудро помалкивал. Но он-то помнил. И если он правильно истолковал ее мрачное настроение, то и ее неотвязно преследовали воспоминания.

И вот они ехали в форт. Карл и ирландец ворчали, что их оставляли дома. Они тревожились и за капитана, и за девушек. Коултер и сам не был спокоен. Ведь избранная им тактика может сработать, а может и привести к печальным последствиям. Любовь к Сабрине можно расценивать как угодно: как непростительную роскошь и даже безумие, но в любом случае это не катастрофа. А вот встреча лицом к лицу с Дэйном может стать роковой ошибкой, либо тонким, умным, спасительным ходом. Время рассудит.

Мэри совсем оробела и молчала. Изабелла всю дорогу трещала без умолку. А Сабрина скакала, как всадник, возглавляющий процессию. Но про себя она напевала ирландскую колыбельную.

Глава 16

Когда впереди показался форт Коллинз, уже перевалило за полдень. Грубо сколоченные деревянные бараки и дома были рассеяны, как фигуры на шахматной доске. На самом высоком здании развевался американский флаг.

– Как будто приветствует нас, – сказала Мэри.

– Люди! Дома! – воскликнула Изабелла. – Посмотрите, вон маршируют солдаты!

Форт был новостройкой и бревна домов еще не потемнели. Единственное дерево стояло поодаль у небольшой речушки. Они съехали с пожухлой травы на дорогу, разбитую бесчисленными фургонами и лошадьми. Когда Коултер остановился у сторожевой вышки, послышался звук горна.

– Нам нужен капитан Холлэнд, – сказал он молодому офицеру, вышедшему им навстречу.

– Разрешите представиться. Лейтенант Гарлэнд. Вам вот сюда, сэр. – Он показал на маленький домик с крышей, переходившей в навес над дорожкой, выложенной досками. – Это квартира капитана.

Группа солдат окружила фургон, приветствуя Мэри и Изабеллу с нескрываемым энтузиазмом. Они совершенно не обратили внимания на странно одетую женщину на лошади. Сабрина спешилась, привязала лошадь и стала наблюдать, как сестры изумленно принимали знаки внимания. Тайлер слез с козел и помог сойти Мэри. В это время открылась дверь и на пороге показался офицер. Его лицо озарила улыбка:

– Добро пожаловать, я – капитан Холлэнд. – Он протянул руку Мэри, которая уставилась на него в благоговейном ужасе. Заметив ее смущение, он поклонился, щелкнув каблуками, и повернулся к спрыгнувшему с лошади Коултеру.

– А вы – Александеры, насколько я понимаю. Миссис Холлэнд будет очень довольна, что вы приняли наше приглашение.

Лейтенант Гарлэнд помог спуститься на землю Изабелле и разглядывал, продолжая держать ее за руку.

– Миссис Александер, – обратился капитан к Изабелле.

Коултер вмешался, взяв Сабрину под руку:

– Капитан, разрешите представить вам мою жену Сабрину.

Надо отдать должное капитану: он никак не выдал своего удивления, а поклонился и еще раз щелкнул каблуками. Сабрина понятия не имела, как ответить на поклон, поэтому продолжала безучастно стоять и смотреть. Спохватившись, офицер пригласил их к себе:

– Комнаты для вас немедленно будут приготовлены. Вы, наверно, замерзли и проголодались.

Коултер огляделся, пытаясь отыскать взглядом Дэйна. Его нигде не было видно и Коултер не знал, радоваться этому или нет. Вместе с Сабриной он направился в дом.

– Люси! Люси! У нас гости! – позвал капитан Холлэнд.

Секунду спустя худая улыбающаяся женщина вошла в комнату. Полы ее широченной юбки тут же зацепились за грубо отесанные двери.

– Это Александеры, а это моя миссис Люси Холлэнд.

Люси перевела взгляд с Мэри на Изабеллу и только потом заметила Сабрину. Глаза ее удивленно расширились, но, вспомнив про хорошие манеры, она слегка поклонилась:

– Добро пожаловать в наш дом. Сожалею, что здесь не слишком уютно, но при муже-офицере не принято сетовать на неудобства.

Она посмотрела на Коултера:

– Вы, сэр?..

– Простите, мэм. Ваше присутствие просто лишило меня дара речи. Я —…Каллен…

– Каллен Александер, – вмешался Тайлер, представив всех по очереди. – Его жена Сабрина. Сестры Александер: Мэри и Изабелла. А я их работник – Курт.

– Очень приятно, – протянула Люси. – Сержант Нили передал, что вы не сможете приехать, но мы очень рады, что вы передумали.

– А где сержант сейчас? – спросил Коултер.

– Он и лейтенант Литлджон отбыли с заданием в форт Лэрэми.

Лейтенант Литлджон? Очевидно, Дэйн сменил не только мундир, но и имя.

– А он присоединится к нам за ужином?

– Если успеет вернуться, – ответил лейтенант Гарлэнд.

Коултер переглянулся с Тайлером. Как Дэйну, солдату армии конфедератов, удалось стать офицером янки? Ну, теперь хоть ясно, почему он не возвратился в ущелье. Ладно, через несколько часов они увидятся, и все так или иначе разъяснится.

– Лейтенант Гарлэнд, принесите сюда багаж, – распорядилась миссис Холлэнд. – Капитан, пожалуйста, передайте повару, что у нас еще четыре гостя. Мэри и Изабелла разместятся в моей гостиной, а миссис Александер в комнате для гостей. Я провожу вас.

Про себя Сабрина отметила, что отдавать честь здесь следовало бы не капитану, а его жене. Когда Мэри с сестрой двинулись вслед за миссис Холлэнд, Сабрина развернулась к выходу.

– Ну и куда ты направилась, миссис Александер? – шепотом спросил Коултер.

– Присмотреть за лошадьми.

– Вряд ли это мудро. Это гарнизон, а значит, сотня мужчин, давно не видевших женщин. Можно напороться на неприятность.

– Думаешь, ко мне пристанут? Поверь, никто и не взглянет на меня.

– Я взгляну, – сказал он, раздевая ее взглядом и заставляя вспомнить, как прекрасно справляется с этим и… не только взглядом.

Она покраснела:

– Но ты… совсем другое дело.

– И я о том же. Ты – моя жена, вот и доверь лошадей мне. И если не хочешь привлечь к себе внимание, то веди себя как моя… миссис Александер.

– Но

– Я велела принести вашим сестрам горячую воду и прохладительные напитки, – вновь появилась миссис Холлэнд. – Если вы готовы, я покажу вам вашу комнату. А на ночь сестрам постелят в моей гостиной.

– Зачем? Они могут спать со мной, а мой… муж поспит в бараке.

Коултер не стал спорить. Легче будет уследить за женщинами, когда они вместе. Да он и не собирался спать. Где уж тут, когда Дэйн где-то поблизости. Подремать можно будет и позже, когда ситуация прояснится.

– Прекрасно, – согласилась миссис Холлэнд, ведя Сабрину в самый конец коридора. – Я предложила вашим сестрам прилечь перед танцами, а сама я буду занята с поваром, так что вам никто не помешает отдохнуть.

Миссис Холлэнд подождала, пока гостья войдет в комнату, и закрыла дверь. Сабрина огляделась. По представлениям миссис Холлэнд комната была скромной, но Сабрина впервые очутилась в такой роскоши. Здесь была настоящая кровать с вышитым покрывалом. На окнах висели белые шторы. Плетеные ковры покрывали дощатый пол. В камине горел огонь. Сняв пальто и пиджак, Сабрина погрела руки. Ей бы сейчас работать на руднике, а не прохлаждаться в этих хоромах. Как ее только угораздило оказаться здесь?

Она присела на кровать и тут же вскочила, вспомнив, что основательно пропылилась. Куда же сесть? Стульев не было. Званый ужин состоится часа через два. Да, делать нечего. Нехотя она стащила с себя шокирующую всех одежду и просто оставила ее на полу, потом откинула покрывало и села.

Кровать оказалась сказочно мягкой. В комнате было тепло. Только сейчас Сабрина поняла, как же она устала. Глаза у нее слипались, и она просто рухнула на подушку. Пока она спала, невидимые руки убрали пыльную одежду, распаковали ее сумку и расправили складки на зеленом платье.

Мэри и Изабелла постучали в дверь Сабрины почти перед ужином. Она села на кровати, еще не придя в себя ото сна. Небо успело потемнеть. Огонь в камине погас.

– Брина, ты даже не одета, – с упреком сказала Изабелла.

– Вставай, мы тебе поможем, – засуетилась Мэри. Она мигом задернула шторы и зажгла масляную лампу.

– Не нужна мне никакая помощь, – раздраженно ответила Сабрина и взглядом поискала свои вещи. – Где моя одежда?

– Миссис Холлэнд велела выстирать ее. Она успеет высохнуть к нашему отъезду. Скорее, Брина, вода почти остыла.

Сабрина вскочила и направилась к двери:

– Мне нужны мои вещи.

Изабелла заслонила дверь:

– Не надо показываться в таком виде. Это гарнизон, а в гарнизоне и слуги – тоже солдаты.

– Тогда я шагу отсюда не сделаю, – заявила Сабрина и сбросила зеленое платье на пол.

Мэри тут же подняла его и прижала к груди:

– Брина, я очень нервничаю. Ты просто должна появиться. Тайлер считает, что их арестуют.

– Чушь! Никто не посмеет этого сделать! Но это наш первый званый ужин, и я не позволю тебе испортить его, – рассердилась Изабелла.

Сабрине было глубоко наплевать на ужин, но рисковать Коултером она не осмелилась. Если возникнут неприятности, она должна быть там и вмешаться.

– Ладно, только вам придется помочь мне. Как уложить волосы? И вообще, у меня ничего нет!

– Все у тебя есть, – перебила Изабелла, достав белье и чулки. – У тебя даже бальные туфли. Подойдут только тебе, мы в них утонули.

Сабрина не мигая уставилась на туфли с красными каблучками:

– Я на таких и стоять не сумею! ~ покачала головой она.

– Сумеешь как миленькая. – Мэри подвела ее к тазу с водой. – Ты же носила папины ботинки. Эти каблуки чуточку выше.

С помощью сестер Сабрина вскоре была умыта и одета в сорочку и чулки. Но когда Мэри достала корсет, терпение Сабрины лопнуло.

– К дьяволу все!

– Но, Брина, мы же тебя сами зашнуруем. Иначе ты не влезешь в платье. И придется мне опять идти в магазин и купить какой-нибудь бесформенный балахон вроде тех, что носят гарнизонные прачки.

– Ты была в магазине?

– Да. Меня проводил лейтенант Гарлэнд.

– За чем же ты ходила?

– Мне нужно было купить колоду карт. Карл хочет научить меня играть в покер.

– Но у тебя ведь нет денег. Чем же ты заплатила?

– За карты заплатил лейтенант. А теперь хорошенько выдохни.

Сабрина стащила корсет:

– Там, где платье не сойдется, то пусть останется незастегнутым.

– Ладно, – устала от споров Мэри. – Одевай, а мы застегнем, что удастся.

Сабрина решительно натянула на себя платье.

– Эй, а где же остальное? – спросила она, пытаясь найти рукава.

– А остального нет, – ответила Мэри и стянула ткань на груди. Два верхних крючка под кружевом сцепились, но пуговицы никак не доставали до петель. Она повернула сестру к зеркалу. Изабелла держала лампу.

Сабрина уставилась на свое отражение. Несколько секунд она смотрела на декольте, оголенные плечи и полушария груди. Она выглядела как… женщина! Но тут же с ужасом поняла, что груди и живот платья не сходятся!

– Как… как вы могли позволить Лорин сотворить это безобразие? – спросила она, бросив на сестер зловещий взгляд. – Вы же знали, что я никогда не надену эту… гадость!

– Ну вот что, Брина, – топнула ножкой Изабелла. – Одевай корсет и пошли. Я не хочу, чтобы ужин начался без меня.

– Ну так идите. Я что-нибудь придумаю. А если нет, то посижу тут.

– Делай что хочешь! – гневно выпалила Изабелла и выбежала из комнаты.

– Брина! Ты хочешь отпустить Изабеллу одну? Корсет не так уж и плох. Пойми, ты там необходима.

Сабрина с горечью осознала, что придется уступить. Она расцепила крючки и сняла платье:

– Ладно, шнуруй эту проклятую штуку. Если уж все равно отправляться в ад, то сначала хоть почувствую объятия дьявола. – Она с ужасом поняла, что говорит языком Коултера.

Наконец она была зашнурована. Дышать не было никакой возможности. Если это необходимо, чтобы считаться женщиной, то уж пусть ее считают кем угодно, но она останется такой, какая есть.

Мэри начала придумывать ей прическу, то опуская, то поднимая пряди:

– А это, что такое? Как будто с тебя пытались снять скальп.

– А-а, это я обрезала. Пусть так и висит.

Мэри удивленно взглянула на сестру и продолжала свое дело.

– Ну вот и все. А теперь лезь в платье и давай я тебя застегну.

Взглянув в большое зеркало, Сабрина заморгала. Она совсем не узнала себя. Там в зеркале была чужая женщина – леди.

– О! – Вот и все, что она смогла произнести.

– Думаю, капитан Коултер найдет больше слов. Ты – красавица, Сабрина. Вот и побудь для него, хоть раз в жизни, ослепительной.

– Ерунда, это вовсе не я. Любой сразу же поймет. Даже папа утверждал, что нельзя судить о руднике по цвету грязи.

– Согласна. И все же блеск хоть на время, да ослепит. И вот еще что. Надень-ка эти перчатки.

– Зачем? Я же не смогу в них есть.

– Сможешь, а руки будут как у настоящей леди.

Сабрина натянула перчатки на натруженные руки. Теперь никто не заметит шрамов и сломанных ногтей. Еще раз взглянув в зеркало, она почувствовала странный трепет. Ее невозможно было узнать.

Мэри открыла дверь и отступила в сторону:

– Столовая в конце коридора, Брина.

Поборов робость, Сабрина двинулась на шум разговоров, прошла по коридору и открыла дверь в зал.

Комната сияла в свете свечей и была полна шума и смеха.

И вдруг все повернулись к двери и… замолчали.

Глава 17

В наступившей тишине Коултер поднял глаза, увидел женщину в дверях и пережил настоящее потрясение. Он всегда знал, что Сабрина красива естественной красотой, а под мужской одеждой роскошное тело. Но сейчас он увидел не просто красивую, а блистательную женщину. Даже золотые кудри Изабеллы блекли в сравнении с каскадом прекрасных волос Сабрины.

Сабрина словно излучала тепло. Лишь секунду спустя Коултер понял, что она вне себя от ярости. Еще секунда промедления, и она что-нибудь натворит из-за неожиданной реакции зала на свое появление. Он тут же двинулся ей навстречу.

– Брина, – прошептала Изабелла, – ты выглядишь…

– …умопомрачительно, – подхватил Коултер, коснувшись губами ее щеки. – Улыбайся, не выдавай нас ничем, милая.

Он взял ее под руку:

– Ты сегодня обворожительна, дорогая.

В другое время она бы шарахнулась от него, но сейчас была просто ошеломлена тем, как он выглядел. Куда девался знакомый ей бродяга? Чисто выбритый, глаза с веселым блеском, облачен в черный двубортный пиджак, белую рубашку с накрахмаленным воротничком и красный галстук. Потрясенная его великолепием, она бы и рада была подыграть ему, но куда деться от своей глупой подозрительности? Улыбка исчезла с ее лица, и она попыталась высвободить свою руку. Безрезультатно.

– Откуда у тебя эта одежда? – шепотом спросила она.

– Выиграл в покер у лейтенанта. Он и Изабелла сами же купили и принесли карты, женушка.

– Не называй меня так!

– Уже не могу удержаться. Странно, иногда одежда возбуждает больше, чем ее отсутствие.

– Бред сумасшедшего! – упрямилась она, хотя, и сама подумала о том же.

– Это потому, что ты свела меня с ума!

– Миссис Александер, – обратился к ней капитан Холлэнд, кланяясь. – Не желаете ли бокал вина?

– Нет! Нет, благодарю вас, – добавила она, почувствовав толчок Коултера в бок.

– Может, чашечку пунша? – предложил капитан, подзывая одного из дежурных с подносом.

Сабрина молча взяла чашку. А что ей еще оставалось? Вести беседу? О чем? Ей бы пить пунш маленькими глоточками: и руки были бы заняты, да и неловкость удалось бы скрыть. Но, нервничая, она проглотила все залпом.

– У тебя жажда, дорогая? – Коултер отдал чашку офицеру, покачав головой. – Пойдем, ты наверняка хочешь поболтать с хозяйкой. Мы ожидаем приезда сержанта Нили и лейтенанта. Они вот-вот возвратятся.

Радуясь возможности удалиться от пристальных взглядов, Сабрина кивнула:

– Конечно.

Он подвел ее к дивану красного бархата, где жена капитана беседовала с гостями.

– Миссис Холлэнд, моя жена и я хотим поблагодарить вас за столь радушный прием.

Он слегка поклонился и подтолкнул Сабрину вперед.

– Да, большое спасибо, – все еще дичась, произнесла она.

– Садитесь, – пригласила ее миссис Холлэнд.

– О нет, ради Бога! Я и стоя едва дышу. А если сяду, то наверняка упаду в обморок и рассержу моего… – Она бросила быстрый взгляд на Коултера и с явным злорадством произнесла: —…моего мужа.

– Вряд ли вам удастся вызвать хоть чье-то недовольство, дорогая.

– Ох, но это непременно так и будет. Видите ли, он из очень старой и благородной семьи, а я выросла в лагерях рудокопов. Так что впервые надела такое платье.

– Вам следует носить его почаще. Оно вам очень идет. Но я, конечно, понимаю, каково быть стянутой так, что не вздохнуть. Я сама из фермерской семьи. Замучилась просто, пока училась, когда какой вилкой пользоваться. И если бы у капитана не было такого чудесного адъютанта – само добродушие и не болтлив, то я бы так никогда ничего и не усвоила.

Сабрина не знала, верить ли этим признаниям, но все же именно миссис Холлэнд вернула ей веру в себя. И в следующие минуты они уже оживленно болтали о трудностях жизни в глуши.

Коултер немного постоял рядом, совершенно искренне разыгрывая роль обожающего супруга. Когда он уже во второй раз склонился и нежно сжал ей руку, она чуть не застонала. Он был чересчур близко, и потому его присутствие было дразняще-волнующим. В этот момент открылась дверь и вошел еще один офицер.

Рука Коултера сжала ее плечо. Прибыл тот, кого ждали, поняла Сабрина. Она слегка повернула голову, наблюдая за происходящим. Офицер откозырял капитану и повернулся к гостям.

И тут он увидел Коултера.

Сабрина закусила губу, заметив, как на лице лейтенанта появилось упрямое выражение. Что же произойдет?

Он подошел к Коултеру и протянул руку:

– Лейтенант Литлджон. Приятно познакомиться. Кажется, мистер Александер?

Коултер кивнул и, секунду помешкав, пожал протянутую руку:

– Добрый вечер, лейтенант.

Сабрина затаила дыхание и ждала следующего хода Дэйна. Неужели действительно это тот человек, кто спланировал убийства, в которых обвиняют теперь Коултера и его парней. Как же он поведет себя? Выдаст Коултера?

– Насколько я понял, вы спасли миссионеров и проводили их к индейцам? Весьма благодарен за помощь.

– Был только рад помочь. Вы давно уже в форте, лейтенант?

– Нет. Я был на Западе с заданием и лишь недавно переведен сюда.

Игра в кошки-мышки явно забавляла Дэйна, и на его губах появилась улыбка. Он, правда, не искал этого свидания и даже решил пропустить ужин, но лейтенант Гарлзнд выслал им навстречу патруль, так что избежать встречи никак не удалось.

– А как долго вы в ущелье, мистер Александер?

– Я тоже возвратился совсем недавно, когда потерпел неудачу в одном, так сказать, бизнесе.

Коултер слегка выдвинул Сабрину вперед:

– Вы знакомы с моей женой, лейтенант?

Дэйн на секунду онемел от изумления, затем протянул руку и коснулся пальцев Сабрины легким поцелуем.

– Миссис Александер. – Он поднял на нее взгляд, полный непритворного удивления. Поняв, что дальнейшее молчание становится неприличным, повернулся к Коултеру: – Вы доставили наших пастырей без происшествий?

Коултер кивнул.

– Большое спасибо. А вам не повстречался по дороге кто-либо из беглецов?

Коултеру оставалось лишь гадать, как Дэйн будет раскручивать, ситуацию.

– Каких беглецов? – поинтересовался он.

– Четыре конфедерата пытались захватить обоз с боеприпасами, их взяли в плен, но они бежали.

Коултер выгнул бровь дугой:

– Ах вы об этих… Но разве четверо? Я слышал, их было пятеро.

– Хозяин конюшни из Баулдера, он же тюремщик, утверждает, что четверо.

– Стало быть, им удалось скрыться?

– Да.

– И украсть зарплату солдат и офицеров форта? – вмешалась Сабрина. – Солидная добыча.

Дэйн согласился:

– Да, но они убили конвоиров. Это была излишняя жестокость.

– Я знаю, что мятежники – смелые и предприимчивые люда, но даже для них это невероятное дело, ведь их было всего четверо, да еще без оружия. Наверно, им помогли?

Зачем Коултер продолжал эту рискованную игру? Если этот человек Дэйн, то почему Коултер не расскажет, как все было на самом деле? Словно почувствовав немой вопрос Сабрины, он слегка покачал головой, подав знак, чтобы она не вмешивалась. Но она все же спросила:

– Зачем им было идти на такое опасное дело? Ведь конвоиров было во много раз больше?

Дэйн проигнорировал вопрос Сабрины и обратился к Коултеру.

– Иногда людям надоедает терпеть поражения. И они решаются на отчаянный шаг, чтобы выиграть. Никогда не знаешь, на что способен человек, пока его не допекут.

– О, это как раз понятно. – Коултер сжал рукой ладонь Сабрины. – И иногда выигрыш оказывается совсем не таким, какой ты ожидал.

Сабрина кожей ощущала злость Коултера и лихорадочно соображала, как разрядить растущее напряжение. Она заметила лейтенанта Гарлэнда, с любопытством следящего за разговором двух мужчин.

– Вы привезли припасы, за которыми ездили, лейтенант Литлджон? – спросила Сабрина.

– Да, мэм. На этот раз не возникло никаких проблем.

– Кажется, вы еще не знакомы с нашим помощником Куртом, лейтенант Литлджон. – Коултер кивнул на Тайлера, занявшего, на всякий случай, позицию у двери.

– Курт? Очень приятно. – Дэйн протянул руку. Стоявшая рядом с Тайлером Мэри чуть шагнула вперед, готовая, если понадобится, заслонить его своим телом. Но Дэйн под пристальным взглядом Гарлэнда лишь пожал руку Тайлера. Мужчины обменялись несколькими общими фразами, Тайлер представил Мэри и подошедшую Изабеллу.

Если бы Дэйн сразу ушел, это показалось бы слишком подозрительным, и ему пришлось безропотно стоять рядом, тем более что на лице Гарлэнда он прочел явное недоумение. Лейтенант чувствовал, что что-то не так, но не мог понять подоплеку или причину нараставшего напряжения.

Конец неприятной ситуации положила миссис Холлэнд, объявив, что ужин готов. Их пригласили к столу.

– Миссис Александер, вы сядете рядом с моим мужем, а справа лейтенант Литлджон. Мистер Александер, сядьте, пожалуйста, рядом со мной, потом – Курт и Мэри, а Изабелла и лейтенант Гарлэнд – рядом с Литлджоном. Жаль, что в форте так мало дам, но ничего не поделаешь.

Все мгновенно расселись, и дежурный по кухне подал первое.

«Слава Богу, что хоть юбка без каркаса», – подумала Сабрина. Это по их милости, сестер и Коултера, она была вынуждена тесниться в этом дурацком наряде, а Коултер еще и улыбался, глядя на ее мучения. Коли они считают, что она обязана выставлять себя вот таким манером перед всеми, пусть. Она еще отыграется. Сабрина повернулась к Дэйну, словно намереваясь завести с ним беседу.

Улыбка Коултера мгновенно исчезла. Он даже приподнялся, но ему помешал подошедший с блюдом солдат.

Ужин начался густым картофельным супом, потом последовал огромный ростбиф, затем еще картофель, консервированные яблоки и, наконец, запеченные яблоки.

В течение всего ужина капитан Холлэнд усердно, но безуспешно пытался разговорить Сабрину.

Она осталась равнодушной и к стараниям Дэйна вовлечь ее в разговор. И даже не пыталась съесть что-нибудь. Впервые в жизни ее голос, отказался служить ей. Обстановка за ужином действовала на нервы. Она просто ждала, когда же кончится эта пытка.

Изабелла же, напротив, чувствовала себя прекрасно и сконцентрировала все свое внимание на лейтенанте Гарлэнде и Дэйне. Она с такой легкостью вела разговор, словно только и делала, что посещала званые вечера.

– Лейтенант Литлджон, вам многое довелось увидеть за время военной карьеры?

– Большую часть Запада. Я даже был прикомандирован к картографической экспедиции.

– Как интересно! А я никогда нигде не бывала.

– А вы бывали в Бруклине? – вмешалась Мэри. – На игре в мяч?

– Нет, мэм.

Изабелла наклонилась вперед, пытаясь вновь завоевать внимание лейтенанта:

– А откуда вы родом?

– Хороший вопрос, – небрежно вставил Коултер, отрывая взгляд от Сабрины. Работа в картографической экспедиции и, следовательно, хорошее знание местности обеспечили Дэйну место разведчика в их группе. А это означало постоянные разъезды и возможность скрывать свою двойную жизнь. И с Серым Воином он наверняка знаком уже давно.

– Кажется, вы с Юга? Я правильно уловил акцент лейтенант?

– Нет! А что касается акцента, так это мой сосед по комнате в академии был с Юга. Я просто начал его бездумно копировать. Вы же знаете, как это привязчиво.

– Странно, такое впечатление, что вы совсем недавно общались с южанами, – не унимался Коултер. – Удивительно, как диалекты бывают порой неистребимы.

Изабелла недовольно взглянула на Коултера и снова повернулась к лейтенанту:

– Так вы учились в военной академии?

Она не скрывала своего восхищения. Смуглый молодой офицер, конечно, не так привлекателен, как Карл, но явно лучший кавалер среди присутствующих, не считая Коултера. Но тот принадлежал Сабриие.

Коултер мог бы изрядно нарушить душевное равновесие Дэйна, спросив, к какому же полку тот был прикомандирован, но решил, что лучше направить свои стрелы в другом направлении:

– Как вы думаете, лейтенант, эти мятежники все еще в Колорадо?

– Уверен.

– Тогда почему мы никак не можем напасть на их след? – спросил капитан Холлэнд.

Дэйн выпятил губу, размышляя:

– Полагаю, у них здесь организованы явки. Кто-то скрывает их, несмотря на риск стать соучастником преступления.

В этот момент Мэри опрокинула стакан с водой. Увидев, как на хрустящей белой скатерти расплывается мокрое пятно, она ужасно сконфузилась:

– О, святые угодники, простите!

– Ничего страшного, – успокоила ее миссис Холлэнд. – И никаких больше разговоров ни о мятежниках, ни о беглецах. Это все же званый ужин. Можете подавать десерт, Рэймонд.

Спустя некоторое время хозяйка выпроводила мужчин на улицу покурить, а женщин провела в салон, где подали кофе и сласти. Сабрина с облегчением прошла за ней, радуясь возможности постоять. Теперь-то уж вечеринка скоро кончится. Лучше бы ей тоже выйти на крыльцо и вдохнуть свежего воздуха, а Коултера бы сюда к женщинам!

Миссис Холлэнд подала ей чашечку кофе:

– Как долго вы уже замужем за мистером Александером, дорогая?

Сабрина чуть не вылила на себя кофе, но Мэри вовремя поддержала ее за локоть.

– Недолго, – ответила Мэри.

– Давно, – одновременно с ней ляпнула Изабелла.

– Мои милые сестры пытаются сказать, миссис Холлэнд, что Каллен и я лишь недавно, когда к нам заехали миссионеры, скрепили наши отношения браком.

Миссис Холлэнд даже опешила от такой откровенности, но тут же улыбнулась:

– Понимаю. Святые отцы не частые гости в этих местах. Но теперь вы замужем, и я считаю, что вы чудесно подходите друг другу.

– Спасибо, – отреагировала Сабрина на решительный толчок Мэри.

В углу салона три солдата начали настраивать свои нехитрые инструменты. Скрипка, банджо и губная гармоника. Что еще нужно танцорам?

– Не хотите ли освежиться перед танцами?

Изабелла и Мэри кивнули. Три женщины прошли вслед за хозяйкой мимо столовой, из которой выносили столы, освобождая место для танцев. Сабрина ощутила тяжесть в желудке.

Снаружи мужчины курили сигары, стоя под навесом. Число гостей постепенно увеличивалось: начали прибывать все, получившие приглашение на танцы. Коултер медленно продвигался в толпе, стараясь подойти к Дэйну.

– Давайте пройдемся, лейтенант Литлджон, – предложил он.

Впервые за вечер Дэйн почувствовал себя неуютно, но кивнул и пошел за Коултером.

– А теперь, Дэйн, может, все-таки объяснишь, что здесь, к дьяволу, происходит?

– Боюсь, вы меня с кем-то путаете, сэр. Меня зовут Литлджон.

– Ну да, а меня Александер. Хватит вранья, Дэйн. Что мы ходим вокруг да около? Ну же!

– Что «ну»? Просто я устал рисковать своей задницей, не получая взамен ничего! Я никого не хотел убивать и жалею, что все так вышло. Но это случилось, и сейчас я уже не позволю помешать мне.

– Зачем ты убил тех людей?

– Вздор! Это сделали ютэ.

– Но спланировал все ты!

– А если и так, ты можешь доказать это? Посмей только заикнуться, я тут же выдам вас, как скрывающихся мятежников.

– А я расскажу, что ты – один из нас.

– Я? У меня бумаги от самого Гранта! И подробный рапорт о только что выполненной миссии на Западе. Меня планируют назначить командиром форта, как только Холлэнд уйдет на повышение. Кто тебе поверит?

– А мне плевать на это. Я даже готов пойти и все про тебя выложить. У тебя столько же доказательств, сколько и у меня.

– А тюремщик в Баулдере? Он очень точно описал вас.

– А Сабрина… – Коултер тут же замолчал. Он чуть не дал понять Дэйну, что есть свидетель его сговора с Серым Воином. Но разве он мог это сделать?

– Да-да, Коултер. Так как насчет этих леди? Вряд ли ты желаешь им зла?..

Они угрюмо уставились друг на друга. Наконец Дзйн повернулся и исчез в ночной мгле.

Коултер смотрел ему вслед. Интересно, куда направился Дэйн? Явно не на танцы. И это было подозрительно. Почему, бы Дэйну не последить за Коултером, ведь он отнюдь не уверен, что Коултер не проболтается? А он ушел куда-то. Так уверен в себе? Надо пойти за ним.

Он тихо скользнул в темноту за Дэйном и скоро оказался около небольшого строения рядом с квартирой капитана. Дэйн открыл дверь и прошел внутрь. Немного спустя он появился с двумя свертками. В кромешной тьме он прошел к конюшне, открыл дверь и зашел. Дверь закрывалась снаружи, поэтому Коултер бесшумно проскользнул следом и стал наблюдать за странными действиями бывшего товарища. Дэйн залез в фургон Сабрины, снял доску под сиденьем, засунул оба свертка внутрь, снова прикрепил доску и забросал все сверху одеялами. Пару минут спустя Дэйн вышел из конюшни и запер снаружи дверь.

Подождав, когда Дэйн отойдет подальше, Коултер проверил фургон. Что бы Дэйн там ни прятал, найти это мог лишь тот, кто знал, где искать. Что же в свертках? И почему дурные предчувствия сразу охватили Коултера? Он уже хотел было взломать, к дьяволу, тайник и проверить содержимое свертков, но тут услышал шаги. Коултер едва успел спрятаться, как дверь открылась и вошли трое мужчин.

– Вполне подойдет, – сказал первый.

– Если уж нам нельзя на танцы, устроим свою собственную вечеринку. Ты принес виски, Снейк? – сказал второй.

– Виски и карты. Не хватает только женщин, но все равно мы прекрасно проведем ночку. Нас здесь никто не станет искать.

Коултер чуть не выругался. Он и так слишком долго отсутствует. Если не удастся выбраться, пока они усаживаются за игру, он здесь застрянет надолго. И Бог знает, что устроит Сабрина, если он вскоре не вернется.

Он прокрался к двери, пока игроки устанавливали столик и зажигали лампы. Им было не до Коултера. На полпути к дому капитана он услышал, как захлопнулась дверь конюшни.

Подойдя, он увидел сквозь открытое окно Сабрину. Она направлялась к двери, явно намереваясь покинуть званый ужин и танцы. Дэйн преградил ей путь, как раз когда Коултер появился в дверях.

– Позвольте пригласить вас на первый танец? Все равно вашего супруга нет, – сказал Дэйн, протягивая руку.

– Н-нет! – запинаясь, отказала ему Сабрина. – Где мой муж? Я волнуюсь за него.

– Наверно, отправился в магазин за сигарами.

Звучало неправдоподобно. Сомнительно, чтобы магазин все еще работал. Она попыталась обойти Дэйна:

– В таком случае я поищу его.

– Но я настаиваю на танце, миссис Александер. – Улыбаясь, Дэйн грубо схватил Сабрину за руку, заставив повернуться к нему лицом.

– Я не танцую, лейтенант.

– Ни с кем, кроме мужа, – шагнул к ним Коултер. – Станцуем, жена? – И увел ее от оторопевшего Дэйна.

– Не смей называть меня женой. Где тебя носило?

– Расслабься, милая. Ты же не хочешь, чтобы все поняли, что мы ссоримся.

Сабрина процедила сквозь зубы:

– Где ты был?

– Ходил разузнать, что сержант знает о своем новом офицере.

– Ну, и что он знает?

– Ничего. По крайней мере ничего не сказал.

Коултер заметил Дэйна. Прислонясь к стене, он следил за ними с довольной улыбкой.

Да, ситуация взрывоопасна. И от Коултера зависело, чтобы взрыва не произошло. Ясно как день, что Дэйн спрятал что-то в фургоне, чтобы с помощью Александеров вывезти это «что-то» из форта. Коултер заставил себя дословно вспомнить весь разговор с Дэйном. Похоже, что пока они были в безопасности. Если бы Дэйн хотел выдать их, то давно бы уже сделал это. Значит, то, что он планирует, произойдет не этой ночью.

– Что-нибудь не так? – прошептала Сабрина, почувствовав, что он встревожен.

Он взглянул на нее, и тревоги и волнения словно отступили. Он так ждал мгновения, когда обнимет Сабрину, и мог теперь сделать это даже у всех на виду. Он облегченно вздохнул и сказал:

– Теперь все в порядке.

И вдруг понял, что правда заключается именно в этих словах. И окрылила его эта прекрасная, искренняя и любящая женщина. И все его зароки – забыть все и уйти – тщетны. Только он и сам не знал насколько, пока не увидел ее на пороге залы, такую милую, притягательную. Его женщину.

Сегодня она его жена. Сегодня, пусть недолго, жизнь была великодушна к ним и щедра.

Зазвучала музыка. Коултер крепко прижал Сабрину к себе, и прежде чем она успела запротестовать, повел ее на середину зала, так что ей не оставалось ничего другого, как повиноваться.

– Либо я, либо Дэйн, – сказал он ей на ухо.

И Сабрине показалось, что пол уходит у нее из-под ног. Было что-то дикое и примитивное в чувствах, вызываемых прикосновением мужчины. Сабрина Александер уже начала понимать, почему ее отец был женат трижды и все его жены беззаветно любили его. Видимо, она унаследовала от отца не только любовь к горнорудному ремеслу, но и страсть к жизни. Разница между ними была в том, что Каллен позволял эмоциям увлечь себя, Сабрина же держала свои чувства под строгим контролем, пока в ее мир не вошел Коултер. Он заполнил собой все. Ей и не нужны были чьи-нибудь слова, чтобы знать, что она прекрасна. И зеркало не открыло бы ей ничего нового: стоило только взглянуть в глаза Коултеру. В ней заговорила женщина, и все ее ощущения и разыгравшийся внутренний огонь подтверждали одно: она прекрасна и желанна!

Наступит следующий день со своими заботами. Вот тогда она и будет разбираться с ними, а этой ночью Сабрина Александер будет лишь рыжеволосой задирой, как в шутку называл ее отец.

– Потанцуем? Еще как, муженек!

– Глазам своим не верю, – прошептала Изабелла, глядя на Коултера и сестру.

– Почему? Ты же сама говорила, что они танцевали в амбаре. И видела, как Коултер целовал ее.

– Но, Мэри! Это же Сабрина! – Изабелла явно завидовала. Ее еще никогда не затмевала ни одна женщина, и, уж конечно, трудно было ожидать этого от старшей сестры, никогда не обращавшей внимания на свою внешность, вечно ходившей в старой отцовской одежде.

Возле Изабеллы появился Дэйн, уловив тот редкий момент, когда она и Мэри остались одни:

– Миссис Александер, конечно, мила, но ей не сравниться с ангельской красотой сестры… или золовки?

– Сестры, – отрезала Изабелла и тут же спохватилась. – Я имею в виду – золовки.

Дэйн кивнул. Он сразу понял, что они сестры, но хотел еще раз удостовериться. Интересно, что никому не пришло в голову, что девушки – сестры Сабрины, а не Коултера. Вероятно, путаница началась после встречи с сержантом Нили на фактории. И Коултер выступал здесь в роли сына Каллена Александера, чтобы скрыть свое настоящее имя. Подозрений не возникло, потому что Александеры жили на отшибе и слишком изолированно. Никто толком ничего о них не знал.

– Не желаете ли потанцевать, мисс Изабелла? – спросил Дэйн.

Просияв от внимания молодого офицера, Изабелла испробовала себя в вальсе, и по теплому взгляду Дэйна решила, что неплохо справилась с задачей. Мэри танцевала с Тайлером, медленно кружась по комнате. Она чувствовала себя ужасно неуверенно, все время поглядывая на непослушные ноги.

– Расслабься, Мэри. Вспомни, как мы танцевали в амбаре.

– Нет, там было иначе. Какая же я неуклюжая!

– Ты – просто изумительная. И мне плевать, куда тебя ведут твои ноги, если при этом мне позволено обнимать тебя. Мне это очень приятно.

Она взглянула ему в глаза и почувствовала себя самой обожаемой девушкой на свете.

– И кажется великолепной тьма, когда в нее ты входишь светлой тенью, – продекламировал Тайлер. – Моя чудесная Мэри!

Моя Мэри! О Господи, сердце рвется из груди от радости. Слова не идут на ум. Да они и не нужны. Она вся отдалась музыке и знала, что ее место лишь тут, в его объятиях.

Музыка смолкла. Когда к Сабрине направился капитан Холлэнд, она взмолилась:

– Спаси меня, Коултер. Я не смогу танцевать с капитаном.

– Очень надеюсь на это. Я не хочу, чтобы ты танцевала с кем-либо, кроме меня.

– Миссис Александер, – сказал капитан Холлэнд, – не окажете ли мне честь?

– Боюсь, что даже не знаю, как танцевать под эту музыку.

– Это называется вирджинский рил. Писатель Марк Твен однажды описал этот танец в своей газете исключительно военными терминами, как боевую схватку. Мы образуем две линии, звучит сигнал к бою, и тут кавалеры расхватывают дам, а остатки войск присоединяются к линии. Как только все леди разобраны, вы отступаете и просто ждете, потом выхватываете одну из них прямо из-под носа у другого и кружите. Самое чудесное, что никто не проигрывает. Это «местный колорит», понимаете.

И, как бы иллюстрируя свои слова, закружил изумленную Сабрину, чтобы оставить ее чуть позже в линии напротив себя. А потом пошло-поехало. Сабрина успела потанцевать с каждым мужчиной в ряду. Женщин не хватало, и их подменяли мужчины. Под конец танца Сабрину перехватил Коултер, и она облегченно вздохнула. И хотя они едва соприкасались, обоих опалило желание, которое с каждым мгновением становилось все явственнее.

Как только скрипач опустил смычок, Сабрина пошла к двери:

– Я на улицу, а то уже дышать не могу в этом дьявольском каркасе.

Коултер открыл дверь, пропустил ее и вышел вслед. Он чувствовал, что она вот-вот потеряет контроль над собой. Всю жизнь эта женщина сдерживала свои чувства, а сегодня ее буквально захлестнула волна эмоций. Она была очень уязвима сейчас, и он просто не имел права воспользоваться этим.

Несколько минут они молча шагали рядом по деревянному настилу. Ночной воздух был свеж, и Сабрина задрожала, пытаясь прикрыть грудь руками. Коултер снял пиджак и накинул ей на плечи.

– Спасибо, милая, что не выдала нас капитану.

У Сабрины перехватило дыхание. Вряд ли ей удастся пережить эту поездку! Как будто кто-то затеял с ней дьявольскую игру.

Коултер все ие убирал рук с ее плеч. Она снова начала дрожать, но уже не от холода.

– Не надо, Коултер.

– А чего ты хочешь, Сабрина? Только перестань притворяться и сдерживать себя.

А сам не мог отвести глаз от обнаженных плеч и груди.

– Ты знаешь, что сводила меня, с ума весь вечер?

Его пальцы спустились ниже, провели по груди, погладив набухшие соски.

– Это нечестно, Коултер, – взмолилась она.

– Почему? Потому что мне нельзя желать тебя? Желать, чтобы твое тело слилось с моим? Я уже не знаю, что честно, а что нет.

– Я и так не знаю, как мне быть. Ты уничтожил меня прежнюю, и я просто не знаю, как собрать себя по кусочкам.

А сама уже прижалась к нему.

– Чего ты хочешь, Сабрина?

– Я хочу… хочу… а, дьявол! – Она обняла его и подняла голову в ожидании поцелуя. – Я не могу загасить этот огонь. Он просто сжигает меня заживо.

Он стал жадно целовать ее. Верхние пуговки платья поддались его нетерпеливым пальцам, и он накрыл ее грудь ладонями, потом его руки скользнули вниз. Коултер обхватил ее ягодицы и прижал к себе так, чтобы она почувствовала его возбуждение. Еще минута, и он задрал бы ей юбки и вошел в нее.

– Коултер! Прекрати!

Как пьяный, он отодвинулся:

– Да-да, я позволил себе зайти слишком далеко. От меня зависят жизни парней, а все, что я делаю, это мечтаю о тебе. Ты сводишь меня с ума!

– Знаю.

– А ведь Дэйн может уничтожить всех нас.

– Да!

– Адское пекло! Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной?

– Знаю, – сказала она и коснулась самого чувствительного места на его теле. – Это раньше я ничего не знала о жажде слиться. Теперь знаю.

– Не делай так, Сабрина. Мужчина способен терпеть только до определенных пределов.

– Но я вовсе не хотела сказать, что этого не должно быть вообще. Просто не здесь.

Он тяжело сглотнул:

– То есть?

– Ты хочешь меня, а я хочу тебя. Нет смысла лгать самим себе. Вот и бери меня. Весь мир уверен, что мы женаты. Приходи ко мне ночью.

– А как же сестры?

– Попрошу миссис Холлэнд приготовить им постели в гостиной.

– Ты уверена, что хочешь этого?

– Да.

Он постоял, приходя в себя, затем взял ее под руку и повел к дому. Холод довершил то, что сам он не в состоянии был успокоить. Они отправились в танцевальный зал.

– А знаете, миссис Александер, – сказал он, входя в комнату, – вы ведь королева этого бала.

Сабрина взглянула на сестер, весело танцующих с солдатами, и покачала головой:

– Только если смотреть на меня твоими глазами.

Глава 18

Еще целый час она наслаждалась ролью настоящей королевы бала. И сделала открытие: чтобы быть ею, совершенно необязательно уметь танцевать. Мужчины были просто счастливы беседовать с женщиной, вести ее в танце, ловить ее улыбку. Наконец, когда догорели свечи, миссис Холлэнд вынесла бутылку французского шампанского.

– Его только сегодня привезли из форта Лэрэми. Я подумала, что шампанское как нельзя лучше подойдет для прощального тоста.

Один из офицеров открыл бутылку, не пролив ни капли, и разлил шипящую жидкость по чашкам. Капитан поднял свою:

– За окончание вражды и оздоровление нации!

Миссис Холлэнд подхватила:

– За семьи и детей, а также за жизнь, что дает всем равные шансы!

Коултер тоже ответил тостом:

– И за смельчаков, которые помогут всем выжить!

Под заключительные аккорды музыки они выпили шампанское.

Изабелла убрала со лба упавшие локоны:

– Ох, Сабрина! Как же я повеселилась! Никак не могу понять, почему папа не пускал нас в форт?

– Потому что знал, что все солдаты покинут свои посты, как только увидят вас, – галантно ответил Тайлер, подводя Мэри к сестрам.

Мэри сияла, Изабелла была в восхищении, а нервы Сабрины были напряжены до предела. Коултер больше не танцевал с ней, но она постоянно ощущала на себе его взгляд. И лишь один раз он отвел от нее глаза, когда к нему подошел Дэйн. Но длилось это недолго, и Дэйн исчез.

– Спасибо за прекрасный вечер, миссис Холлзнд, – сказал Коултер, подходя. – Наша семья слишком долго прожила вдали ото всех.

– Я надеюсь, теперь все будет по-другому, мистер Александер. Жаль, что наш вечер закончился. Мэри, Изабелла, пойдемте. Вам постелили в гостиной, там вам будет удобно.

Сабрина не только не возразила, но и отвернулась от вопросительного взгляда Мэри. Сестры ушли, оставив Сабрину с Коултером в холле. На секунду она почувствовала, что ее охватила паника, но потом расправила плечи и пошла вперед. Он двинулся следом.

Она открыла дверь в спальню. Сердце бешено колотилось. Как это она только додумалась пригласить его в свою кровать?

Дверь закрылась.

Сабрина сняла туфли и дрожащими пальцами начала расстегивать платье. Какая же она неуклюжая! Что должна делать женщина, пригласившая мужчину заняться с ней любовью? Разговаривают ли в таком случае? До Коултера она всегда была уверена во всех своих действиях. Теперь же постигала совершенно новую для себя область человеческих отношений.

В тишине она услышала, как Коултер снял пиджак. Нет, наверно, всё произойдет молча. Коултер вообще не болтун, хотя у озера тем памятным днем он разговорился. Говорил всякие нежные глупости, как ее отец, когда хотел произвести впечатление на женщину. Любовные ласки не нуждались в словах, как и страстные взгляды, от которых ее сердце падало в пропасть.

Платье наконец расстегнулось и соскользнуло на пол. В свете камина она взглянула на свое тело. Грудь поднята вверх корсетом. Когда же наконец она освободится от этой пытки? Жаль только, что она совершенно, не обратила внимания, как Мэри шнуровала его. Даже не знает, где начало, где конец. После нескольких отчаянных попыток освободиться она чертыхнулась и в этот момент почувствовала, как Коултер мягко отвел ее руки.

– Кажется, ты знаешь об этих штуках больше меня.

– Думаю, да. Вдохни.

Корсет упал на пол, а Коултер обнял ее сзади, так что ее грудь оказалась в его ладонях. Он дышал ей в затылок, отыскал и нежно поцеловал чувствительное местечко за ухом.

– Ну, довольна?

– Мне почему-то все равно трудно дышать.

Пальцы Коултера нежно провели по ее губам. Казалось, ее сердце решило загнать себя до изнеможения и стучало, эхом отдаваясь по всей комнате. И только тут она сообразила, что это стучат во входную дверь дома.

– Что, к дьяволу, происходит?

Коултер рванулся к двери, схватил по пути пиджак и вышел в коридор. Капитан Холлэнд был уже у двери и открывал ее. Вошел лейтенант Литлджон.

– Капитан, зарплата… деньги пропали! Мы открыли сейф, а он пустой.

– Но как это могло произойти?

– Не знаю, сэр. Деньги были на месте, когда мы выехали из Лэрэми. А когда приехали сюда, то переложили их в сейф и закрыли его. После танцев достали сумки, чтобы начать отсчитывать зарплату, и увидели, что вместо денег там резаные газеты.

– Значит, это произошло здесь?

– Боюсь, что так, сэр.

– Дайте сигнал тревоги! Немедленно обыскать форт!

– Проклятие! – пробормотал Коултер. – Так вот что он задумал!

Сабрина в щелку наблюдала за Коултером. Она позвала его. Он был встревожен.

– Ты думаешь, что в этом замешан лейтенант?

– Вне всякого сомнения. Но на этот раз я не дам ему отвертеться.

Коултер еще раз пристально посмотрел на Сабрину, словно хотел надолго запомнить раскрасневшиеся щеки и жемчужный блеск кожи. Не удержался и поднял ее подбородок:

– Мне так жаль, Сабрина.

– Ты уходишь?

– Да. Может, это и к лучшему. Наверно, нам не суждено быть вместе. Замешивать вас в этот скандал нельзя ни в коем случае.

– Но…

– Жизнь не всегда такая, как нам хотелось бы. В своих мечтах я видел тебя в серебряном платье, а под ним… ничего.

Коултер наклонился, нежно коснулся ее губ и ушел в ночь вслед за капитаном и лейтенантом. После его ухода она долго стояла у окна, глядя в непроглядную мглу. И вдруг падающая звезда резко прочертила путь на небосклоне. Знак удачи. Добрый знак.

Сев на кровать, Сабрина задумалась. От отца она переняла одно качество: знала, когда признать поражение, а когда не сдаваться. Коултер слишком рано начал подсчитывать потери. Может, следует сражаться до конца?

Огонь в камине мерцал, бросая отсветы на зеленое платье. И ей пришла в голову идея. Она теперь богата и может себе кое-что позволить. Правда, насколько богата, она и сама не знала. Пришла пора заняться этим.

Только вот нужна подходящая экипировка. Придется ехать в Денвер. Вот только откопает хороший образчик руды. Да, надо ехать к геологу. А потом она выполнит все, что задумала. Только бы побольше уверенности в себе. Но у нее есть цель. Надо раз и навсегда положить конец скитаниям Коултера.

Вот только купит новое платье.

Серебряное!

И под ним – ничего!

Словно почувствовав, что Лорин осталась одна Рэйвен возвратилась домой.

– Как я тебе рада, – сказала Лорин, обняв младшую сестру. – Как себя чувствует дедушка?

– Стареет. Его дух в смятении.

– Дух?

– Ну да. Он еще мальчиком отправился в горы один, постился и ждал видения, чтобы оно дало ему имя.

– Видение? Не такое, как у папы, когда он увлекался виски?

Улыбка осветила лицо Рэйвен. Лорин даже замерла. Как же прекрасна ее сестра! Какая-то тайна была в ее темных глазах. Иногда казалось, что Рэйвен мудрее других и понимает то, что недоступно многим.

– Так вот, он ждал дни напролет, пока не увидел людей ночи. Те всходили в гору и присоединялись к свету.

– Не понимаю.

– Дедушка сказал, что внезапно темные тучи затмили луну и видение исчезло. И мудрейший в племени сказал, что теперь его зовут Темное Летающее Облако.

– Темное?

– Да. А когда стал вождем, племя отбросило слово «темное». Но я волнуюсь за деда. Мне кажется, теперь я должна постоянно быть при нем.

– А как же мы? Ты нам тоже нужна. Не покидай нас сейчас. И Сабрина расстроится. Ты же знаешь, как она старается, чтобы мы всегда были вместе.

– Я поэтому и вернулась. Побыть с тобой, пока ее нет. Дед говорит, что надвигается беда и я больше нужна здесь.

Лорин обвела взглядом мирную картину. В каньоне лежал снег, а здесь коричневая трава шевелилась от порывов ветра. Из рудника доносился стук кайла, бьющего по твердым стенкам туннеля. Стук успокаивающе действовал на Лорин: мистер Макбрайд и мистер Арнстин поблизости. Она улыбнулась.

А Райвен присмотрелась к силуэту всадника на скале. Он не двигался, а просто сидел и смотрел, словно хищник, поджидающий добычу.

Серый Воин ждал.

– Мне это совсем не нравится, – ворчал Карл, нагружая осколками тачку. – Я его не вижу, но чувствую, что этот проклятый индеец где-то поблизости. Я просто завожусь, когда за мной следят.

Ирландец изо всей силы рубанул кайлом по камню:

– Не кипятись, Карл. Капитан же предупреждал, что он появится. И велел работать, как будто ничего особенного не происходит.

– А что если он решит рвануть сюда?

– Все может быть. Так что продолжай работать. А вот что меня беспокоит, так это то, что мисс Лорин совсем одна в доме.

Карл с ухмылкой взглянул на великана:

– Тебя всегда волнует, все, что касается мисс Лорин. Когда вы вместе, то никого не замечаете. Так и хочется вас встряхнуть.

Ирландец густо покраснел:

– Что ты несешь?

– А то несу, что она положила на тебя глаз.

– Не издевайся, Карл.

– У-у, простофиля! Хуже, чем старый кобель возле сучки. Только и делаешь, что принюхиваешься.

– А что бы ты делал на моем месте? Мисс Лорин – настоящая леди.

– Ну, так ведь леди тоже женщины, чудак. Ей будет приятно, когда за ней будут ухаживать, брать за руку, а время от времени украдкой целовать.

– Я ни черта не знаю, как ухаживать за леди, Карл. Что делать, подскажи.

– Сам не знаю. У меня, кажется, те же самые проблемы. Изабелле нравится кокетничать и разыгрывать чертенка в юбке. Но дело в том, что она не похожа ни на одну из женщин, с которыми я валял дурака в салунах. Она мне очень нравится, и это ужасно.

– Почему?

– Потому что она заслуживает другого человека, лучше меня. Такого, чтоб заботился о ней, построил ей чудесный дом, подарил красивые платья и…

– …детей? – докончил за него ирландец. Оба посмотрели друг на друга, их мучило одно и то же.

Тут Карл встрепенулся.

– Смотри-ка! – сказал он и выбежал из пещеры. Ирландец повернулся к выходу. Индеец медленно подъезжал к домику. Мужчины бросили свои инструменты и изо всех сил бросились вниз. Серый Воин приехал первым. Когда они вбегали во двор, индеец как раз брал мешок, который протягивала ему Лорин.

– В чем дело? – сказал ирландец, встав рядом с Лорин.

– Успокойтесь, он всего лишь попросил еды. А мы всегда готовы поделиться с теми, кто просит.

– Это уж точно, – буркнул ирландец. Карл промолчал.

Воин посмотрел на одного мужчину, на второго, пробурчал что-то и развернул лошадь. Все трое смотрели, как он медленно исчез в каньоне.

– Он и раньше бывал тут? – спросил Карл.

– Ну не то чтобы бывал… Несколько месяцев тому назад он объявился здесь ночью, со своими людьми, и увел наших лошадей. Но с тех пор о нем ничего не было слышно.

– Он просто хочет показать, что следит за нами, – предположил Карл, отряхивая с брюк пыль.

Лорин пошла к дому:

– Умойтесь и будем ужинать. Если бы он хотел убить нас, то давно бы сделал это.

Это было правдой. Ирландец почувствовал, что она совершенно не боится Серого Воина. И опять его восхитило ее мужество.

– Иди с ней. А я накормлю и напою скотину на ночь, – сказал Карл, направляясь к конюшне.

Ирландец хмыкнул, вспомнив, что в конюшне остались лишь корова и телочка, которая скорее всего увяжется за Карлом. Принеся воды, ирландец умылся и вытерся, а потом долго стоял перед дверью. Наконец Лорин позвала его. Он зашел на кухню и закрыл дверь.

– А где мистер Арнстин?

– В конюшне.

– У меня бобы и бекон на ужин.

– Это хорошо. Послушайте, мисс Лорин, кажется, нам нужно поговорить. Я не разбираюсь в таких вещах, но хочу сказать…

Лорин замерла. Она вспыхнула, опустив лицо, чтобы он, не дай Бог, не заметал, что она все поняла и жаждет ответить тем же.

– Не надо ни о чем говорить.

– Ну и хорошо, я не очень-то умею говорить о чувствах…

– Не важно, что говорит мужчина, важно, что в его сердце. – Она робко протянула руку, и ирландец взял ее маленькую ладошку в свою огромную пятерню.

– Какая же вы маленькая! Я все время боюсь, что вас кто-нибудь обидит. Так хочется быть уверенным в вашей безопасности.

– О, жизнь устроена по неведомым нам законам. Если бы все было, как мы хотим, то папа давным-давно нашел бы свою золотую жилу. Но тогда и вас никто не взял бы в плен. И мы бы никогда не встретились.

Ему страстно хотелось поцеловать ее, но он не посмел.

Лорин поднялась на цыпочки и прижала губы к его щеке.

– А мне эта мысль совсем не нравится, – продолжала она.

Они так и стояли, держась за руки и сияя от счастья, когда вошли Карл и Рэйвен, Лорин покраснела и отвернулась к печи. Ирландец не двигался. Он стоял, не сводя с нее глаз, с глупой счастливой улыбкой на лице.

Карл нерешительно застыл у двери:

– Мне выйти и войти снова?

– Глупости. Садитесь, ужин готов. Рэйвен, долей всем кофе.

Мужчины поели, сестры убрали посуду, и все сели перед камином, размышляя каждый о своем и ожидая возвращения уехавших в форт.

* * *

Горнист собрал всех на плацу, где обычно проходили учения, и капитан приказал начать поиски. Всю ночь никто не спал, стараясь отыскать пропажу, но мешки с деньгами бесследно исчезли. Удалось лишь выяснить, что вместе с деньгами пропало несколько бутылок шампанского.

Вместе с капитаном и его адъютантом Коултер следил, как Дэйн руководил поисками. Как можно использовать эту ситуацию? Коултер перебирал в голове всевозможные варианты. Как доказать, что Дэйн вор, и при этом не вмешивать женщин и не выдать, что его парни и есть разыскиваемые преступники? Раз Дэйн хотел, чтобы деньги покинули форт в тайнике фургона, значит, в подходящий момент он придет за ними, а вину свалит на Коултера. Необходимо срочно что-то предпринять.

Но что, что же делать?!

Наконец капитан велел Дэйну ехать в форт Лэрэми за информацией. Вдруг деньги там? Дэйн жестко взглянул на Коултера и пошел выполнять приказ.

И тогда Коултер принял решение. Дэйну на этот раз не отвертеться. Сейчас или никогда.

– Капитан Холлэнд, разрешите побеседовать с вами наедине? Это срочно. Возможно, я смогу помочь разрешить эту загадку.

– Пожалуйста. Но от лейтенанта Гарлэнда у меня нет секретов, он имеет доступ ко всему, что знаю я. Начинайте, Александер. Вы что-то знаете об этом?

– Во-первых, я не Каллен Александер, а Квинтой Коултер, капитан Конфедеративных Штатов Америки. Во-вторых, я знаю кое-что об исчезнувших деньгах и надеюсь, что вы поверите мне. Если вы выслушаете меня, то, думаю, смогу доказать все, о чем расскажу.

Капитан Холлзнд провел всех в свой кабинет и достал из ящика стола пистолет:

– Начинайте, Коултер. Я слушаю.

Коултер рассказал о задании генерала Ли, о ловушке, подстроенной для его команды, и о событиях, приведших к кровавой бойне.

– И вы никогда не видели Длинное Ружье?

– Нет, но знаю, что его долей стали мулы с золотом и зарплата.

– А откуда вам это известно, если вас оставили в фургоне поодаль?

– Сабрина Александер случайно была свидетелем. Она не знала, что мы заключенные, и, будучи очень сердечной женщиной, спасла нас, увела подальше в укрытие, чтобы индейцы нас не убили.

– Но почему она не рассказала об этом нам?

– Потому что нас тут же арестовали бы, а ей и ее сестрам срочно нужна была наша помощь, чтобы откопать и похоронить отца.

– Все это звучит слишком неправдоподобно и выгодно для вас. Даже если я поверю, чего я пока не собираюсь делать, вы все равно не объяснили, каким образом убийство конвоя связано с пропажей денег этой ночью.

– И то, и другое спланировано одним и тем же человеком. И я лично видел сегодня, как он взял мешки с деньгами и спрятал их. И если вы согласитесь действовать заодно со мной, то поймаете вора.

– И кто же этот человек, капитан Коултер?

Дэйн мог возвратиться в любую минуту. У Коултера просто не было времени, чтобы подробно изложить свой план. Ои просто взглянул на капитана и сказал:

– Дэйн Вэкворт.

– А кто это такой? – спросил лейтенант Гарлзнд.

– Солдат армии конфедератов, здесь он известен как лейтенант Литлджон.

Капитан негодующе вскочил на ноги:

– Не верю! У Литлджона незапятнанная репутация! Всю эту ложь вы сочинили, чтобы выгородить себя и своих людей! Я велю арестовать вас, Коултер.

– Я могу доказать то, что сказал. Я, правда, не знаю, как Дэйн превратился в Литлджона, но докажу, что он причастен к этой краже. А там уж ваше дело, как вы свяжете это с убийством.

Капитан Холлэнд уже собирался увести Коултера как арестованного, когда лейтенант Гарлэнд обошел стол и наклонился к нему:

– Как вы собираетесь доказать, это?

– Дэйн спрятал деньги под сиденьем в нашем фургоне; я случайно видел. Он полагает, что я не открою его настоящее имя и не выдам его и его роль в убийстве конвоя, чтобы не подвести ребят. Как только деньги будут вне форта, он придет за ними, убьет нас, и никто не сможет свидетельствовать против него.

– Ну и с какой стати я должен поверить в этот бред? Вы намеренно дискредитируете моего офицера. В ваших интересах хитростью заманить его за деньгами, чтобы он сам навлек на себя подозрение. А вы почувствуете себя свободным от обвинения.

– Тогда какой смысл мне вообще было выдавать себя и парней? Я рассказал вам всю правду, рискуя жизнью моих людей. И что бы ни случилось, нас теперь все равно арестуют. Я просто хотел бы защитить мою… жену. И прошу вас сделать это, когда меня уже не будет.

Гарлэнд задумался:

– Он прав, капитан Холлэнд. Он фактически сам отдал себя в наши руки.

– А может, это какой-то хитрый трюк, чтобы свалить вину за убийство на Литлджона? – не сдавался капитан. – Почему мы должны верить признанию мятежника, которому все это только на руку?

– Но ведь не будет вреда, если мы понаблюдаем и за Коултером, и за Литлджоном. Посмотрим, что, из этого выйдет.

– Хорошо, Гарлэнд, но я не позволю, чтобы деньги исчезли еще раз. Они останутся здесь, даже если мне придется спрятать их в шкафу с нижним бельем моей жены. Найдите, чем подменить деньги. Пусть Нили…

– Только, не Нили! – прервал его Коултер. – Ои, кажется, связан с Дэйном. Конечно, его не было во время убийства, но я ему не доверяю.

– Так, кому я еще не должен доверять, капитан Коултер? – завелся капитан.

– Не знаю, сэр. Но чем меньше народу будет знать о нашем плане, тем лучше.

– Тогда вы под арестом в своей комнате до утра. Я поставлю кого-нибудь следить за вами и Куртом, так что и не пытайтесь удрать.

Мрачнее тучи Коултер возвратился в комнату Сабрины. Он не собирался ничего рассказывать ей. Пока Дэйн не знал, что есть свидетель нападения индейцев на обоз, и пока Сабрина помалкивала, она была в безопасности. Коултер жалел, что таким образом как-то обманывает ее, но предпочел не рисковать. Она может вмешаться, и неизвестно, что из этого выйдет.

Она спала все в той же нижней рубашке, которая была на ней, когда он уходил. Волосы тяжелыми волнами разметались по подушке. Дрова в камине прогорели. Он стоял и смотрел на спящую женщину.

Даже сейчас, когда она спала, он ощущал сильнейший жар между ними. Никогда еще желание обладать ею не было таким всепоглощающим. Но… и опасность была, как никогда, сильна, ведь он рисковал жизнью и парней, и женщин этой семьи. Если план сработает – слава Богу, но если нет, то он подвергает неимоверному риску самых дорогих ему людей на свете. Именно так, и сегодня он готов был признать это. Да, он любил Карла, Тайлера и ирландца. Но больше всех он любил Сабрину. Но эта была иная любовь, чем к своей семье, чем к My, пошедшему следом за ним на фронт, сначала как освобожденный раб, затем просто как товарищ. Они были неразлучны, пока другой солдат не позавидовал, что My делит комнату с капитаном, носит его одежду и ест в офицерской палатке. Коултер видел боль в глазах My и понял, что, даже не будучи формально рабом, он навсегда останется объектом издевательств тех, кто не мог понять искренней привязанности между белыми и черными. В ту ночь он дал My деньги и документ об освобождении и отослал его на Запад, где он, если ему суждено умереть, умрет, но свободным человеком.

На следующий день Коултер нашел My повешенным на толстом суку засохшей яблони со связанными руками и ногами. Коултер вынул друга из петли и похоронил, а вместе с ним и все свои чувства. Вместо них появилась злость. Любить больно. Любящий всегда рискует своими же поступками погубить того, кого любит.

И вот он поставил Сабрину в такое же положение.

Господь да поможет ему, он снова позволил себе любить. Любить другого человека.

Сабрина почувствовала его близость задолго до того, как произнесла сонным голосом:

– Нашел деньги?

– Нет, конечно. Я и не надеялся.

– Дэйн?

– Да.

– И что ты собираешься делать?

– Не знаю, – солгал Коултер. – Он практически готов обвинить меня.

– А почему же ты не…

– Нельзя. Пока ты и сестры не будете в безопасности.

– Нам можно уехать домой?

– Надеюсь. – Этого он и хотел: увезти Сабрину и девушек домой, добыть немного руды, чтобы им было на что жить, и приготовиться к аресту.

– А потом… Ты… уедешь?

Он не ответил. Она не знала только: когда? И вдруг опустилась на колени, протянув к нему руки:

– Не уходи! Мы найдем выход. Я поговорю с капитаном. Он все поймет.

– Нет. Прошу тебя, не вмешивайся. Обещай, что никому не скажешь, что была свидетелем. Ну хотя бы пока.

Она прижалась к нему, обняв его за талию:

– Ладно. Только подари мне себя в последний раз, прежде чем уйдешь!

Коултер глубоко вздохнул, пытаясь заглушить в себе чудовищный чувственный голод, который он испытывал по этой сильной женщине, с естественной простотой просящей его любви.

– Да, родная. Позволь мне любить тебя.

Она смотрела на него с нежностью и грустью:

– Коултер, мне всю жизнь нужно было быть сильной и выносливой ради отца и сестер. Я просто не разрешала себе хоть что-то чувствовать. И вот теперь…

Она прижалась лицом к животу Коултера. Она искала его ласки и утешения. И Коултер понял, что впервые в жизни она потянулась к кому-то с мольбой. Ей было нужно, чтобы ей позволили бояться и чтобы просто любили, как любят женщину. Пусть на краткое мгновение, но он мог дать ей это. Он был необходим ей.

– К дьяволу всю твою силу, – прошептал он, чуть отодвинувшись и начав срывать с себя одежду. Он лег на кровать и протянул ей руки. Когда она опустилась на кровать, он охнул: она была обнаженной.

– Я чуть не свихнулся сегодня из-за тебя, – сказал он, притянув ее к себе.

– Как это?

– Я готов был наставить синяков каждому мужчине, что сидел за столом. Я не хотел, чтобы они глазели на тебя.

– Правда?

– Я чувствовал себя как муж, жена которого выставила себя на всеобщее обозрение. Твоя грудь – только для моих глаз, и только мои руки могут прикасаться к ней.

Как муж! Теплый огонь, начавший согревать ее с момента его возвращения, поднялся вверх по телу, наполнил ее грудь, разгорячил затылок и лицо.

– Да, Коултер. Я вся твоя, пусть всего лишь на ночь, но ты – мой муж, единственный, который будет в моей жизни.

Его рука двинулась дальше по животу и остановилась на благодатном тепле ее лона.

– Ты уверена… – начал он.

– Тс-с-с, Коултер, и поторопись, а не то я закричу и перебужу всех! – Она с голодной страстью раздвинула ноги. Нежно погладив шелковистую поросль волос, он скользнул в нее, уже восхитительно влажную и готовую принять его. Господи, помоги! От нее невозможно оторваться. И он ласкал каждый дюйм ее тела, сжимал и двигался все с большей энергией и восторгом, пока, наконец, не ощутил ее оргазм.

– Боже, я люблю тебя, Коултер, люблю!

Он и сам был почти на вершине. Наслаждение схватило и опалило его, как огонь прерии. «Я тоже люблю тебя». Снова и снова он содрогался и изливался в нее, пока без сил не опустился на ее тело.

Сабрина осторожно, чтобы не потревожить его, натянула на них одеяло. Уже почти рассвело. Это и все, что было отпущено ей жестокой судьбой, и больно было сознавать это.

Глава 19

Проснувшись, она вспомнила прошедшую ночь, его ласки. И словно вновь услышала свой голос:

– Коултер…

И он медленно вошел в нее, с такой пронзительной нежностью, что у нее перехватило дыхание. И то, что случилось, было чудом. Она не разобрала, что он шептал, да разве это было важно? Он мог никогда не говорить ей, что любит, мог и сам не сознавать этого – но он ЛЮБИЛ ее. Она знала это совершенно точно.

Потом он лежал, крепко обняв ее. Она не хотела засыпать, не желая терять ни секунды его объятий. Но она уснула.

А теперь его не было.

Как только они уедут из форта, она перестанет быть миссис Квинтон Коултер.

Пока они седлали лошадей, Коултер рассказал Тайлеру про свой разговор с капитаном:

– И если я совершил ошибку, то мы в беде.

– Разве это не наше обычное состояние?

– Это совсем другое дело. Мы, конечно, выдали Дэйна, но и себя разоблачили. А представь, что будет, если Дэйн не приедет за деньгами? Получится, что я все выдумал да еще вас подставил под удар.

– Разве у тебя был выбор? И потом, Дэйн обязательно приедет за деньгами.

– Дай Бог, чтобы все было именно так, и очень надеюсь, что капитан все же следит за ним.

– Что-то в этих горах становится тесновато. Тут и индейцы Серого Воина, которые надоедают нам. А теперь еще и люди капитана, следящие за Дэйном.

– Черт с ними, лишь бы не спугнули Дэйна.

На крыльцо вышла Сабрина. Ее чудные волосы были спрятаны под старую фетровую шляпу.

Коултер, как завороженный, смотрел, как она приближалась.

– Ты любишь ее, капитан?!

– Да, Тайлер, люблю, да простят меня небеса.

– А ты сказал ей?

– Нет, и не собираюсь. Это сумасшествие, а я не могу позволить ей… надеяться. Нас все равно арестуют. А она не любит смиряться с судьбой. Боюсь, что попытается помочь нам.

Тайлер украдкой улыбнулся. Капитан был прав. Сабрина уже увезла его от индейцев, потому что он был нужен ей. И если уж она захочет сохранить его, трудно даже предсказать, что она устроит. Ладно, капитану виднее, как справиться с этой женщиной. И Тайлер задал вопрос, который не давал ему покоя:

– Не понимаю, как Дэйн заполучил бумаги Литлджона?

– Я тоже изрядно поломал над этим голову. Помнишь, Уайли говорил, что нашли убитого человека, а рядом стоял армейский мул. Не мог ли это быть настоящий Литлджон?

Мужчины помолчали, размышляя. Будь проклята эта война! Сколько судеб перепутано! Вот и сами они все больше увязали в жизни Александеров. Что было совсем не в тягость, даже наоборот, потому что были нормальными людьми, но все это мешало исполнять долг. Шла война, и им по-прежнему угрожала опасность. Арест и суд не шутка. И как бы ни привязались они к сестрам, как бы ни хотели помочь им, они понимали, что предстояла разлука. Тайлеру больно было сознавать, что и Мэри, и ее пробуждающееся чувство останутся в прошлом.

– Доброе утро, – сказала Сабрина. Она так и не выговорила «муж». Он больше не был Калленом, а «Коултер» в данной ситуации звучало бы неуместно. Она швырнула сумку с одеждой в глубь фургона. Лошадь уже под седлом, а вот и Мэри с Изабеллой идут в окружении мужчин в мундирах, старающихся вызвать последнюю улыбку и сказать последние слова прощания.

Тайлер помог девушкам забраться в фургон, сел между ними, взял поводья и направил фургон к воротам.

Провожая их, капитан Холлэнд пригласил Сабрину и остальных приехать еще. Дэйна не было видно. А лейтенант Гарлэнд сказал:

– Будьте осторожны, капитан. – И Коултер понял, что лейтенант поверил ему.

Они поехали домой. Заканчивался март. Скоро наступит апрель и дикие цветы украсят горные склоны. Деревья уже казались зеленее, а с горных вершин стаивал снег.

Но Сабрина ничего этого не замечала. Ее не оставляла одна мысль: скоро расставание. Сложив утром платье в сумку, она печально подумала, что она упаковывает и свои воспоминания о ночи с Коултером. Ей хотелось сохранить их в потаенном уголке памяти и защитить от жестокой реальности и разлуки.

Изабелла никак не могла прийти в себя от первого в жизни выхода в свет и щебетала всю дорогу. Мэри сидела молча. Ни Тайлер, ни Коултер не проронили ни слова. Всем хотелось одного: поскорее приехать домой. А вот уже и ущелье. С каждым метром сердце Сабрины все больше наливалось скорбью. Она храбрилась вчера, убеждая себя, что ночь с Коултером облегчит расставание. Она лгала сама себе. И одного взгляда на его оцепеневшую фигуру было достаточно, чтобы понять: ему ничуть не легче.

Он не брал на себя никаких обязательств. Наоборот, он не уставал твердить, что их связь – ошибка, что этого не должно было случиться, что они не подходят друг другу. Но ни один из них не смог отказаться от другого.

Слава Господу, они хоть уехали от людей, которые в любой момент могли арестовать Коултера и его парней. И чем ближе был дом, тем важнее и вместе с тем безнадежнее казалось все, что произошло.

Во дворе их встретили Лорин и Рэйвен.

– Дома, – выдохнула Изабелла, спрыгнув на землю раньше, чем Тайлер успел помочь ей. – Где Карл?

– Сначала «здравствуй, Изабелла», – поддразнивая сестру, упрекнула Рэйвен. – Он на руднике.

– Я просто скажу ему, что мы вернулись.

– Нет! – остановил ее Коултер. – Сначала разгрузим фургон, а потом мне надо кое-что обсудить с парнями. А о танцах расскажете за ужином.

Несколько минут спустя, когда все было выгружено, внесено в дом, а лошади выпряжены, Коултер с Тайлером отправились на рудник.

Изабелла кипела от негодования.

– Расскажи-ка лучше все мне и Рэйвен, – попросила Лорин, отвлекая сестру. Как она и ожидала, Изабелла тут же начала рассказывать. Лорин удивленно взглянула на Сабрину: как это она не помчалась вместе с мужчинами, сделала так, как сказал Коултер? Совсем на нее не похоже. Стало почему-то тревожно. Поскорее бы увидеть ирландца. В доме остались пять женщин, только теперь некоторые из них, как шутил папа, «побывали в Лондоне, чтобы навестить королеву».

В следующие полчаса Изабелла и Мэри описывали в деталях поездку в форт. Сабрина бродила по комнате, удивляясь, почему не пошла вслед за Коултером. Это ее рудник. И это ей придется копаться там одной, когда мужчины уйдут. Боже, неужели это случится?

– Святые угодники явно берегут нас, – сказал ирландец, вытирая пот со лба бывшим фартуком Лорин. – Значит, это Дэйн устроил, чтобы в нас стреляли?

– Ну, вряд ли он хотел именно этого. Он просто приказал индейцам взять нас в плен. А когда нас отдали солдатам, то мы должны были попасть в лагерь для военнопленных.

– Лживый сукин сын! – Карл был взбешен. – И держу пари, что он лип к Изабелле, как шавка, затесавшаяся в стаю породистых собак. Ублюдок! Я убью его!

Тайлер мог бы, конечно, намекнуть, что до Изабеллы Карл и сам вел не безгрешную жизнь, но не стал.

– В любом случае в форте теперь знают, что мы здесь, и наш арест – лишь дело времени.

– Значит, женщины останутся совершенно без защиты, – заключил ирландец.

– Верно, – согласился Тайлер, – но как только Дэйна поймают с поличным, им ничто не будет угрожать.

– Есть еще одна проблема – Серый Воин, – сказал Коултер.

– Летающее Облако позаботится о женщинах.

Все согласились, но ведь для этого женщинам надо переехать к индейцам. Было яснее ясного, что Сабрина откажется от такого плана.

– Да-а, она вряд ли оставит Серебряную Мечту. Она только и мечтает о добыче серебра. И пока ничего не изменилось, так ведь? – заметил ирландец.

Трое мужчин уставились на Коултера, словно ожидая, что он подтвердит, что они не только солдаты, но и защитники, и помощники для этих женщин.

– Нет, – упрямо сказал Коултер. – Ничего не изменилось.

Тайлер опустил голову:

– Ладно, капитан. Что нам нужно делать?

– Сегодня ночью караулим амбар. Дэйн не рискнет оставлять здесь деньги надолго.

Карл переспросил:

– Сегодня?

– Да, Карл. Давайте установим очередность. По двое, и сменяться каждые четыре часа. Лучше всего один – в амбаре, а другой – в деревьях у ущелья.

– А сигнал?

Карлу пришла в голову блестящая идея:

– Телочка! Тот, кто будет в деревьях, просто отвяжет ее в случае тревоги. Она прямехонько отправится в амбар.

Ирландец засомневался:

– А вдруг малютку пристрелят?

– Ох, и правда. А Изабелла тогда пристрелит меня. Как насчет свечи?

– Слишком явно, – возразил Тайлер. – Может, какой-нибудь звук? Мы все умеем ухать, как филин.

– Да кто поверит, что это филин? – засмеялся Карл.

– Никто, так ведь не на сцене выступаем. А больше ничего в голову не приходит.

– Ну, тогда договорились. Кто когда дежурит, капитан? А то сейчас меня так и тянет в дом, к огню.

– И поближе к чудесной девушке?

– Ты дьявольски прав. Жаль только, что она слишком чудесная. Больше отчаяния, чем удовлетворения.

– Глупости, Карл, – заметил Тайлер. – Ты просто понял, что она навсегда.

– Ну, женитьба – вовсе не плохая штука, – вмешался ирландец. – Главное – найти подходящую женщину.

– Эй-эй, женихи! – всполошился Коултер. – Об этом и думать позабудьте. Нас всех арестуют. Не давайте обещаний, которых не сможете выполнить.

Несмотря на тревогу, ужин вышел веселым. Изабелла настояла, чтобы они показали Карлу все танцы. Мэри присоединилась к ней, танцуя сначала с Тайлером, а потом с ирландцем и Карлом. Они и не заметили, что Коултер исчез и долго не возвращался.

Сабрина, совсем обессилев от тревоги, вышла из дома. Должна, же она знать, что происходит. Нашла она его у амбара, где они когда-то пили виски. Казалось, с тех пор прошла вечность.

– Почему ты здесь, Коултер?

– Просто хотел выкурить сигару. Мне капитан подарил. – Он вытащил сигару, но подумал о Дэйне и снова сунул ее в карман.

– Что-то не верится.

– Ты вообще мало веришь в то, что я говорю.

– А много ли ты мне рассказываешь? Я же чувствую, что что-то назревает. Мужчины развеселились ни с того, ни с сего. А ты готов взорваться.

Значит, ее опять не удалось провести. С самого начала они словно связаны невидимой нитью. Он надеялся, что она вообразит, будто его как всегда, раздирают противоречивые чувства к ней и он держится от нее подальше. Но она почувствовала опасность. Вон как выпирает пистолет. Надо отвлечь ее внимание. Только бы не вмешалась и не пострадала. Дэйну плевать, в кого стрелять. Коултер поцеловал ее. Сабрина даже опешила от неожиданности. Но от подарков судьбы не отказываются. Она полностью отдалась поцелую и распахнула пиджак, чтобы крепче прижаться к нему.

Его ладони инстинктивно сжали ее ягодицы, а губы атаковали ее в дикой вспышке страсти. Кровь забурлила в венах в радостном безумии. Что же он делает?! Собирался ведь отвлечь ее внимание. Он же на страже!

Еще секунда, и он прозевал бы приближение противника. Нервное ржание лошади вернуло его к действительности. Он прижал палец к губам и сильно сжал плечо Сабрины. Она поняла, что он пытается привлечь ее внимание к чему-то, и прислушалась. Шаги… Та-ак, значит, Коултер поджидал кого-то! И этот кто-то тихо двигался в темноте. Сабрина сунула руку в карман и вытащила пистолет.

Скрипнула дверь. Чужой человек входил в амбар.

Коултер замер; он был весь внимание. Один Дэйн или с кем-нибудь?

Слава Богу, Сабрина рядом с ним. Коултер напряженно вглядывался в темноту. Ни звука. Где же Серый Воин или солдаты Холлэнда? А ведь его парни не готовы. Слишком рано. Кто мог ожидать, что Дэйн появится сразу после наступления темноты? В полночь – другое дело. Или перед рассветом, когда все спят. Но у него, несомненно, был свой расчет. Он хитрющий, этот Дэйн. Столь раннее появление лишний раз доказало это.

Коултер был раздосадован. В присутствии Сабрины рискованно затевать перестрелку. Остается лишь надеяться, что ему не помешают последовать за подлецом, и если не солдаты, то он сам задержит Дэйна и…

Но Сабрина уже приняла решение. Чего же тут ждать? Это ее собственность, а вор, так ясно различимый теперь в лунном свете, явно что-то волок из амбара, где они хранили руду. Вор тащил сумки, довольно тяжелые. А Коултер ничего не предпринимал, он позволял ему стащить ее серебро!

– Стойте там, где стоите, – приказала она вору и вышла вперед, направив на него пистолет.

– Черт бы тебя побрал, Сабрина! – крикнул Коултер и едва успел оттолкнуть ее, как раздался выстрел.

В эту же минуту распахнулась дверь дома и во двор выбежали Карл, Тайлер и ирландец. Тут же показались трое конных индейцев. Они окружили Дэйна, лежащего на земле. Позади индейцев ехал Серый Воин в боевой раскраске. Тишину разрезал его громкий клич.

Коултер поднял Сабрину и толкнул к стене амбара:

– Оставайся тут, если хочешь жить. И дай мне свой пистолет.

Он вырвал пистолет из ее рук и бросился на помощь Тайлеру и ирландцу.

– Что случилось? – Испуганная. Мэри выглянула из окна.

– Кажется, это тот индеец, который просил продукты, – сказала Лорин. – А Коултер и офицер янки дерутся друг с другом. Ох, ирландец схватился с индейцем! А Карлу и Тайлеру вообще не дают вырваться, их окружили индейцы.

– Да это же лейтенант Литлджон! – Мэри схватила кастрюлю с длинной ручкой, выбежала во двор и со всего размаха опустила кастрюлю на голову индейца, пытавшегося схватить Тайлера.

– Беги! – крикнула она Тайлеру, снова замахиваясь кастрюлей. – Я их задержу.

– Нет, Мэри! Мы их ждали! Нам надо отдать должок!

В эту минуту раздался звук горна и во двор ворвался отряд янки во главе с лейтенантом Гарлэндом и капитаном Холлэндом. Схватка прекратилась, как только солдаты окружили Серого Воина и его банду. Пламя факелов осветило двор.

– Капитан Холлэнд, – сказал Дэйн, поднимаясь с земли. – Рад видеть вас, сэр. Думаю, я нашел вора. Видите? Это зарплата. Они прятали ее здесь.

Он поднял одну из сумок. Вторая лопнула, и по двору закружились обрезки газет. Но Дэйн был слишком возбужден, чтобы заметить это.

– Этот человек – мошенник и зовут его не Каллен Александер.

– Знаю, знаю, лейтенант. На самом деле это капитан Квинтон Коултер из Конфедеративных Штатов. Из армии, за которую, как мне сказали, и вы недавно сражались.

– Это недоразумение, сэр. Я – Дэвид Литлджон. А эти мужчины – убийцы нашего конвоя у Кедровой Излучины.

Капитан Холлэнд слез с лошади и подошел к Дэйну. Он со злостью посмотрел на молодого офицера, затем перевел взгляд на Серого Воина, в течение многих месяцев убивавшего и грабившего со своей бандой поселенцев и проезжих. Он уставился на обувь индейца.

Ботинки. Кожаные ботинки. Не военные, а сшитые на заказ. Даже в мерцающем свете факелов они казались очень знакомыми. Он уже видел однажды такие, вот только бы вспомнить, где.

– Что здесь происходит, капитан Холлэнд? – Сабрина прорвалась в центр круга.

– Мы шли за лейтенантом Литлджоном вплоть до вашего дома. Видели, как он забрался в ваш амбар, и хотели арестовать его, когда он достанет мешки с деньгами из вашего фургона. Вы чуть было все не испортили.

– А вы чуть не позволили ему убить моего мужа!

– Сабрина! Иди в дом, это тебя не касается.

– Пожалуйста, сделайте, как он просит. Никто не собирается убивать вашего мужа. Коултер, вы, конечно, понимаете, что мы должны теперь сделать?

– Да, мы готовы. – Парни встали рядом с Коултером.

– Арестуйте их, Гарлэнд.

– Всех?

– Да. Литлджона, Серого Воина и его банду и капитана Коултера с его людьми. Мы отвезем их в форт и подождем прибытия генерала Шумахера из Лэрэми.

Гарлэнд надел наручники на Дэйна и на Серого Воина. Остальным индейцам крепко связали руки за спиной. Откуда-то из темноты приволокли сержанта Нили. Несмотря на его протесты, ему тоже связали руки.

– Пусть он едет с Литлджоном, – приказал Холлэнд. – А этот верзила сядет на лошадь Нили. Остальных возьмите по одному к себе на лошадей.

– Пожалуйста, не забирайте мужчин, – взмолилась Изабелла.

– Они же не сделали ничего такого, чего не делали бы ваши солдаты, – зарыдала Мэри.

– Прошу прощения, леди. Была бы моя воля, то я вообще бы забыл, что когда-либо видел их. Но это решаю не я, а более высокие инстанции.

– Вы позволите хотя бы попрощаться с ними? – спокойно спросила Лорин.

– Да. Даю вам несколько минут. Я должен привезти их в форт, и я это сделаю.

Тайлер подошел к Мэри. Она обняла его и прижала голову к его груди. Никто, кроме Тайлера, не понял, что она плачет, потому что минуту спустя ее глаза были сухи:

– Я намерена повидать Англию, – четко сказала она и повернулась к дому.

Прощание Карла с Изабеллой получилось до странности тихим. Он просто сжал Изабеллу в объятиях и поцеловал, жестко, жадно, как никогда еще ее не целовал. Затем так же тихо отошел и сел в выведенный из амбара фургон.

Ирландец медленно подошел к Лорин:

– Береги себя, дорогая.

– Ирландец Макбрайд, – тихо сказала Лорин, – думаю, что пора бы тебе признаться, что любишь меня. И даже если нет, знай, я здесь и жду твоего возвращения. Так что не задерживайся, мой великан.

– Что вы такое говорите, мисс Лорин?

– Говорю, что люблю тебя и собираюсь стать твоей женой. И ферма на Рио-Гранде меня вполне устраивает. – Затем Лорин крепко поцеловала его, развернулась и прошла к дому.

Расплывшись в улыбке, ирландец возвратился к остальным и сказал капитану Коултеру:

– Что бы с нами ни случилось, капитан, но все будет куда легче вынести с прощальным поцелуем. Иди и получи свой.

Но Коултер не двинулся с места. Всякий раз, когда он целовал Сабрину, он терял контроль над собой, потому лучше уж обойтись без поцелуев. Но уже в следующую секунду Сабрина стояла перед ним:

– Ты знал, что деньги в фургоне, да? И знал, что Дэйн придет за ними и вас арестуют?

– Да.

– Мне всегда было трудно выражать словами то, что чувствую, Коултер. Но эти слова я должна тебе высказать. Я знаю, у нас нет будущего, но хочу, чтобы ты знал – я люблю тебя. И если тебе удастся выбраться из всего этого, возвращайся, я буду ждать.

Она повернулась и пошла к дому.

– Сабрина, – позвал он. Она едва расслышала его. – Подожди.

Он поцеловал ее, нежно, едва коснувшись губ. И она поняла, что он не надеется вернуться.

– Прощай, жена. Кажется, мне не суждено увидеть теплый дождь в полночь. Но я был близок к этому.

Глава 20

В доме сестры ждали объяснения.

– Что все-таки произошло? – спросила Лорин.

– Лейтенант Литлджон – предатель. Когда-то он был в команде Коултера. И это он организовал обе засады и убийство тех солдат. А парни устроили ловушку ему самому, хотя и знали, что их потом арестуют.

Мэри и Изабелла тихо плакали. Сабрина взглянула на сестер. Она ничего не может изменить. Сердце разрывается на части от собственного горя и от бессилия помочь сестрам. Неужели все кончено? Надо срочно что-то предпринять. Если не ради себя, то хотя бы ради сестер. Чудес на свете не бывает, и помощи им ждать не от кого. Но Сабрина-то есть, и от нее, как всегда, зависела их жизнь.

– К черту! – ругнулась Сабрина. – Что это мы разнюнились, как будто уже конец света. Рановато, сестрички. Ну-ка, выше нос! Надо что-то придумать, чтобы освободить их.

– А мы сумеем? – спросила Мэри, сразу перестав рыдать.

– Конечно. Нам нужен был мужчина, и я поехала и нашла его. Александеры никогда не сдавались без боя, так что и теперь этому не бывать!

Изабелла прижалась к Мэри:

– Но ты уже не Александер, ты сказала, что теперь ты миссис Коултер.

Сабрина горько рассмеялась, скрывая отчаяние:

– Сказала. И все дело в том, что я этого очень хочу. Так что, когда мы разберемся со всей этой чертовщиной, я обязательно стану миссис Коултер.

– Почему ты все время так говоришь?

– Как?

– «К черту», «чертовщина». Раньше ты никогда не ругалась.

– Просто Коултер был, как всегда, прав. Колорадо – это еще одно название для ада или для рая в зависимости от того, где ты.

– Или с кем ты, – добавила Мэри.

– А теперь спать. Завтра с утра начнем думать.

Всю ночь Сабрина ворочалась с боку на бок. К утру у нее были темные круги под глазами, но никакого плана действий. Позавтракав, сестры молча ждали, когда Сабрина начнет делиться своими идеями. Наконец Изабелла не выдержала:

– Что мы будем делать, Брина? Мы должны спасти их.

– Не знаю. Боюсь, что Дэйн и эту кражу сумеет приписать им, и их повесят, даже не выслушав.

– Думаю, что ты, Брина, должна поговорить с капитаном Холлэндом. Скажешь ему, что была очевидцем. Видела все, что произошло.

– А поверат ли он ей? – спросила Мэри. – Ведь он же думает, что ты и Коултер женаты. А любая женщина постарается защитить своего мужа, даже с помощью лжи.

– Но я была там!

– Одна. Без свидетелей он не поверит.

– Все равно стоит попробовать. Я не могу позволить им… умереть.

Рэйвен подошла к огню. Она долго смотрела на него, затем повернулась к сестрам:

– Но ты была там не одна, Брина. Там был и Серый Воин.

– Правильно, – согласились остальные.

– Это ничего не меняет, – вздохнула Изабелла. – Он ведь тоже арестован. И кроме того, вряд ли он сознается капитану, что убил конвой, а свалил все на мятежников.

– Даже если сознается, спасет ли это наших мужчин? Они теперь военнопленные, и их обвиняют в преступлениях против армии США.

Сердце Рэйвен наполнилось болью: пришла предсказанная дедом беда.

– Я все же поеду в форт и поговорю с капитаном, – сказала Сабрина, надевая отцовскую шляпу.

– А это не опасно? – спросила Мэри.

– Кто его знает? Но поехать я просто обязана.

Под глазами Сабрины все четче проступали темные круги. Она чувствовала себя совсем разбитой. Как же ей по кусочкам собрать прежнюю Сабрину?

– Мы поедем с тобой, – предложила Изабелла.

– Зачем? Нет смысла подвергать опасности еще и вас. Кроме того, что вы сможете сделать?

– Но не сидеть же тут сложа руки? – возразила Мэри.

– Тогда займитесь вот чем: упакуйте лучшие образцы руды и нарежьте побольше травы для лошадей. Я поговорю с капитаном, постараюсь, чтобы наших не повесили за чужие грехи. А потом поедем в Денвер и выясним, сколько стоит эта руда.

– Конечно! Может, нам удастся выплатить сумму, в краже которой их обвиняют? – обрадовалась Мэри.

Сабрина мгновенно расцвела:

– Почему бы и нет? Серебряный рудник должен стоить прилично!

Лорин внимательно посмотрела на сестру:

– И ты согласна отдать папин рудник?

– Конечно, – ответила Сабрина и обняла сестер на прощание. – Я приеду завтра поздно. Потом берем серебро и последнее золото, что осталось, и едем в Денвер.

Изабелла выгнула брови дугой:

– Мы? Все вместе?

– Да, все вместе. Мне может понадобиться помощь.

– Господи Иисусе, наконец тебе понадобилась наша помощь! – с чувством произнесла Мэри.

И хотя пока нечего не изменилось, девушки ощутили робкую надежду. И не только потому, что Сабрина всегда находила выход из трудных ситуаций, а и потому, что нуждалась сейчас в их помощи.

Постепенно стало ясно, что капитан не намерен выслушать Сабрину.

– Он очень занят, он руководит следствием, миссис Коултер, – передал лейтенант Гарлзнд.

– Но ведь он должен узнать, что мой муж не имеет никакого отношения к убийству конвоя, что бы там ни говорили. Я была там и все видела.

– Я передам ему. Но капитан Коултер отказывается подтвердить это. Он предупредил капитана Холлэнда, что вы сделаете все возможное для спасения его и его людей.

– Я клянусь…

– В свое время, обещаю вам, капитан непременно выслушает вас. А сейчас вам лучше вернуться домой. Он пошлет за вами, если вы понадобитесь как официальный свидетель.

– Я не уеду, пока не увижу капитана Холлэнда.

– Прошу прощения, миссис Коултер, но, боюсь, ждать вам придется долго.

– Ладно. А повидаться перед отъездом с миссис Холлэнд хотя бы можно?

Лейтенант не успел и отреагировать, как появилась миссис Холлэнд, которая всегда была в курсе всех дел в форте.

– Девочка моя дорогая. Я слышала, что случилось. Пойдемте ко мне и выпьем по чашке горячего чая.

Вскоре Сабрина сидела в гостиной жены капитана у огня, держа в руках чашку чая с медом.

– А теперь расскажите мне, как эти деньги попали в ваш фургон. Мой муж, кажется, не собирается посвящать меня в это дело. Наверно, потому, что я никогда не поверю, что капитан Коултер хладнокровно перебил взвод солдат, чтобы присвоить зарплату. Значит, должно быть другое объяснение.

– Можно мне рассказать вам всю правду, миссис Холлэнд?

– Другого мне и не надо, Сабрина.

– Во всем этом виновен лейтенант Литлджон. Его настоящее имя Дэйн Бэкворт. Он еще недавно служил у моего мужа. Он и Серый Воин сговорились захватить еще ту, первую зарплату и золото. И банда Серого Воина убила конвой. А я видела все это своими глазами. Я была там. Поверьте мне!

– Я верю вам, дорогая. Надо все это рассказать моему мужу, и он отпустит капитана Коултера.

– Если бы все было так просто. Они все равно солдаты противника и захватывали имущество армии США: лошадей, боеприпасы, медикаменты. Они теперь под следствием и будут отвечать как минимум за преступления в военное время, если уж не за кражу зарплаты. Кроме того, мой муж заявил вашему, что мне нельзя верить. Он таким способом хочет защитить меня.

– От чего? Чтобы и вас не впутали в это дело о краже? О, конечно! Если вы оба замешаны, то ваши показания недействительны!

– Да нет же, это все махинация лейтенанта Литлджона. Он спрятал деньги в нашем фургоне. Откуда ему иначе знать, где они? Его же поймали ваши солдаты с поличным. А он пытается все свалить на Коултера. Притворяется, что всего лишь нашел спрятанное.

– Да и это очень серьезная проблема, дорогая. Моему мужу трудно поверить, что лейтенант – вор. Он прибыл сюда с прекрасными рекомендациями от самого генерала Гранта. Как только мы уедем, он будет командовать этим фортом. Вы и правда не лжете, просто чтобы спасти мужа? Я не посмела бы осудить вас за это.

– Он мне не муж. По-настоящему мы не женаты. Я… я бы хотела, чтобы он стал моим мужем.

– О Боже! Что-то я не понимаю… Не лучше ли нам начать сначала?

И Сабрина рассказала миссис Холлэнд об отце и Серебряной Мечте, о трагедии и поездке в Баулдер за мужем, о том, как подслушала беседу Серого Воина и Длинного Ружья. Закончила она тем, как спасла и спрятала заключенных.

– И они были ранены?

– Да. И после того как индейцы перебьют конвой, они были бы следующими жертвами. Я не могла позволить им умереть. Один из них ирландец, как и папа. И я спасла их.

Наступил вечер, а миссис Холлэнд все слушала рассказ Сабрины.

– Я взяла их к нам в ущелье. Поскольку я отправилась за мужем, мои сестры подумали, что я нашла себе капитана Коултера, и решили, что остальные мужчины для них.

– Выглядит так, словно это божественное предначертание. Что случилось потом?

– Коултер и я отправились на факторию за продуктами и повстречали миссионеров. Нам пришлось выдать себя за мужа и жену, но не венчанных. Тогда они сказали, что это грех и что они спасут нас, и… обвенчали.

Миссис Холлэнд не сдержала улыбки:

– Значит, вы все же женаты?

– Черт возьми, я не знаю! О, извините. Кажется, я подхватила привычку Коултера чертыхаться. Все так запутано. Брат Ситон обвенчал со мной Каллена Александера.

– А кто зто?

– Это был мой папа. На фактории мы выдали Коултера за Каллена, чтобы защитить его от сержанта Нили.

– И священник обвенчал вас, но назвал не те имена?

– Да, мэм.

– Да, это проблема, дорогая. Но как вы связываете кражу зарплаты с лейтенантом Литлджоном? Вы видели его во время стрельбы?

– Нет. Я так и не смогла хорошенько рассмотреть Длинное Ружье. Но уверена, что это лейтенант Литлджон. И я точно помню, что там не осталось ни одного живого солдата, так что просто некому было обвинить Коултера и его парней в этом ужасном преступлении. Дэйн лжет.

– Вряд ли это примут к сведению на следствии. Мой муж так привязан к лейтенанту. Он потребует доказательств.

– Знаю. Но у меня их нет. Да и чем вы мне можете помочь? Я просто хотела удостовериться, что с Коултером все в порядке.

– В этом можете быть уверены. Мой муж не допустит, чтобы с пленниками что-то случилось. И все же я не понимаю, почему капитан Коултер и мистер Курц приехали в форт. Разве они не понимали, какая им грозит опасность?

– Думаю, они хотели встретиться с Дэйном лицом к лицу. Коултер считал, что Дэйн не сможет открыто обвинить их, скрыв собственную роль в преступлении.

– Но вы были там и могли бы все объяснить.

– Коултер сказал, что, как только Дэйн узнает, что я свидетель, он, спасая свою шкуру, убьет меня. И Коултер думал, что если мы приедем в форт, а Дэйн ничего не предпримет, то мы будем в безопасности.

– И ошибся, как видите. Мне очень жаль.

– И все они оказались в ловушке.

– Перспективы, кажется, самые мрачные. Кража золота отягощается убийством конвоя. Уж лучше бы их обвинили в краже зарплаты. Теперь это уже не карается повешением.

– Да разве Дэйн допустит, чтобы Коултер дожил до суда? Он просто не может этого позволить.

– Но Дэйн, я имею в виду Литлджона, тоже за решеткой. Да, об этом надо подумать. А пока, дорогая, я велю подать ужин в вашу комнату. Может, я организую вашу встречу с капитаном Коултером.

– О, вы думаете, что сумеете?

– Уверена. Завтра утром, обещаю.

Из соображений безопасности Коултера держали отдельно от его парней в старой тюрьме. Тут же содержали и Серого Воина с его индейцами. Камера Коултера была темной и холодной. Сабрина была счастлива хоть чуточку побыть с ним наедине, хотя, судя по тому, как Коултер встретил ее, они были теперь чужими.

– Что ты здесь делаешь?

– Приехала к капитану, хотела рассказать ему правду.

На его лице появилась гримаса недовольства.

– Я не собираюсь молча наблюдать, как они судят тебя за то, чего ты не совершал.

– Меня арестовали за воровство имущества армии. А это я делал.

– Но ты никого не убивал. А если поверят Дэйну, то уж он позаботится, чтобы тебя обвинили в убийстве.

– Не думаю, что дело зайдет так далеко. Холлэнд справедливый человек.

– Поэтому я и рассказала лейтенанту Гарлэнду правду. Зачем ты сказал ему, что я все выдумала, чтобы выгородить тебя?

Он даже не повернулся к ней:

– Оставь это, Сабрина. Тебе не поверят.

– Тогда я постараюсь доказать свои слова.

Именно этого он и боялся.

– Езжай домой, Сабрина. Заботься о сестрах, а об этом забудь.

– А ты забудешь?

Он молчал. Больше говорить было не о чем. Только теперь Сабрина поняла, что такое настоящая боль. До сих пор потеря отца была самым страшным событием в ее жизни. Каково же Коултеру?

– Мне так жаль, – утешала ее миссис Холлэнд, прощаясь. – Я пыталась убедить мужа, но он просто отказывается слушать. Твердит, что капитан Коултер был командиром партизанской группы противника, и они месяцами разбойничали у него под носом.

– Это правда, – вздохнула Сабрина. – Он этого и не отрицает.

– Единственное, чего мне удалось добиться, дорогая, это убедить его провести полное расследование всего этого дела. Он ждет генерала из форта Лэрэми. Я сразу дам вам знать, как только что-нибудь разъяснится.

– Благодарю вас. Я поеду. Мне надо вернуться к семье.

– Капитан Холлэнд велел двум солдатам проводить вас. Женщине не следует ездить одной. Индейцы снова напали на почтовую карету. Были убиты два поселенца и украдены лошади.

Миссис Холлэнд смотрела вслед Сабрине. Плечи у нее сгорбились, голова поникла. Трудно было поверить, что это та же самая королева бала. Она скрыла от Сабрины, но ей удалось уговорить мужа послать в штаб телеграмму. Он запросил сведения о лейтенанте Литлджоне. И это было самое важное, что удалось сделать, чтобы оттянуть слушание и хоть на время сохранить жизнь капитану Коултеру. Но время как раз работало на них. Она дала задание своему слуге провести частное расследование. Иногда слуги знали то, что никогда не становилось известным офицерскому составу. Надо разузнать все, что только можно.

Сабрина ехала и снова и снова перебирала в памяти события дня. После встречи с Коултером капитан проводил ее до ворот и попрощался, пообещав справедливый суд над Коултером. Он пообещал также сообщить ей, когда и где этот суд состоится.

Дома сестры разделили с ней боль разочарования.

– Ладно, Брина. Мы что-нибудь придумаем, – утешала Лорин.

– Конечно, – поддержала Изабелла. – Отвезем две наши серебряные шишечки в Денвер, и окажется, что мы ужасно богаты. А деньги открывают любые двери.

Двери? Может быть. А вот как насчет тюремных решеток? Сабрина заставила себя улыбнуться и разыграть воодушевление. Девушки приготовили достаточно корма для коровы с телочкой и для лошади Коултера. Никто не предложил Сабрине переодеться в платье или ехать в фургоне. В последнюю минуту Рэйвен решила остаться с дедом. За ней прислали индейца. Она села на лошадь позади него и помахала сестрам рукой.

Сестры молча двинулись в путь. Сабрина отвлекала себя от мрачных мыслей планами о добыче серебра. Ирландец объяснил, что надо изменить русло ручья и устроить дробилку для руды. Вряд ли будет мудро сообщать о местонахождении рудника и превращать его в лакомый кусок для захватчиков чужих участков. Неизвестно, каково содержание серебра в шишечках, но папа верил, что это метки маленького народца. Сабрина достаточно разбиралась в горном деле, чтобы понимать, что серебро редко так близко выходит на поверхность. Но исключения все же бывают, и две шишечки оказались началом серебряной жилы, пронизывающей склон.

Укладываясь спать в пещере, где они когда-то ночевали с Коултером, Сабрина не произнесла ни слова.

Даже Лорин не удалось проникнуть за стену ее молчания. Они быстро поели и легли спать. Утром путешественницы проезжали мимо фактории и остановились напоить лошадей. Сабрина решила расспросить торговца:

– Солдаты форта захватили тех беглецов, – начала она разговор.

– Плохо. А что они сделали?

– Их обвинили в убийстве конвоя янки и краже зарплаты и золота для форта.

– Что вы говорите? А как же военные узнали об этом? Я думал, что там всех перебили.

– Некий лейтенант Литлджон ехал в форт и, по его словам, проезжал как раз после сражения. Один из умирающих сказал ему, что во всем виноваты заключенные, которых они везли в фургоне.

– Ну надо же! А как же армия выследила беглецов?

Сабрина долго смотрела на Уайли. Она завела этот разговор на всякий случай, но почувствовала разочарование. Мужчина, очевидно, ничего не знал.

– Их выдал их же бывший товарищ Дэйн. Он же и был вором и организатором преступления. Они теперь все в форте в тюрьме. Есть хорошие новости с фронта?

– Это смотря на чьей вы стороне. Хотя теперь это не имеет значения. Если не произойдет чуда, то мятежникам конец.

– Может, это и к лучшему. Перестанут погибать люди. Как вы думаете, что будет с пленными после окончания войны?

– Не знаю, мзм. Я., я поспрашиваю. Может, что-нибудь смогу узнать.

На этой неопределенной ноте разговор оборвался, и Сабрина догнала сестер. В полдень они въехали в Баулдер.

– Разве это город? – заметила Лорин, когда они ехали по главной улице.

Изабелле же понравился Баулдер с его старыми деревянными зданиями, и она начала рьяно защищать его. Из одного салуна донеслась мелодия популярной песни «Милая Бзсси из Пайка». Лорин взгрустнулось еще больше: как хорошо пел ирландец! Вот если бы он и парни сейчас оказались здесь! Она бы даже позволила Карлу перекинуться в картишки и выпить пару стаканчиков.

– Смотри-ка, Брина! Контора геолога! Может, и не надо ехать в Денвер?

Неподалеку внимание девушек привлек большой магазин и ателье портнихи. Лорин остановила лошадей, вылезла и привязала их. Сабрина не стала слезать с лошади.

– Я вернусь к геологу. Пусть он посмотрит нашу руду. А потом разыщу вас.

Изабелла напоила лошадей и двинулась по деревянному тротуару, отмечая взгляды, которыми горожане провожали девушек.

Сабрина привязала лошадь к столбу у конторы и сняла седельные сумки.

Внутри комнатушки одиноко сидел мужчина и записывал колонки цифр. За его спиной на стене висела карта района. На столике сбоку стояли весы и лежал молоток.

– Контора Хэндерсона Брукса. Чем могу служить?

Преодолевая себя, она положила сумку на стол. Трудно раскрывать столь долго хранимый секрет, пусть даже и государственному служащему. Но, вспомнив о Коултере и парнях, она тут же отмела последние сомнения:

– Взгляните, пожалуйста, на эти два образца, мистер Брукс.

Он вытащил шишечки из сумки. По непонятной еще Сабрине причине глаза его расширились, и он стал внимательно изучать форму и цвет. Он даже понюхал их и посмотрел через лупу! Затем достал резец, отколол маленький кусочек, потом еще один и опустил его в жидкость. Повернувшись к ней, он широко улыбнулся:

– Я еще никогда не видел ничего подобного! Чистое серебро! Это же настоящее сокровище, мисс э-э-э…?

– Коултер. Миссис Сабрина Коултер. – Сабрина сознательно не назвала фамилию Александер, ведь отец сделал заявку на свое имя, и лучше пока скрыть, откуда серебро. – Так сколько это стоит?

– Не могу сказать до проведения дополнительного анализа. Но уже точно знаю, что вы богатая женщина. Вы сделали заявку?

– Да. Серебро мое, мистер Брукс.

– А где мистер Коултер?

– Он сейчас на… руднике. У меня еще и золото. Где можно обменять это на деньги?

– Сию минуту, мэм. Я только закрою сейф и сам провожу вас в банк. Банкир Кольхаун с радостью обменяет это на деньги. Он даже может открыть кредит под разработку жилы, конечно, по моей рекомендации.

Но Сабрина не собиралась делиться своим серебром. Ей есть ради кого стараться. С мистером Бруксом они отправились в банк, где с ней разговаривали как с самой важной леди города. Банкир дал за серебро Сабрины столько, что золото и не пришлось обменивать. Она даже не представляла, что серебро могло стоить таких денег. Мистер Брукс лично проводил ее в магазин и представил хозяину, прежде чем вернуться в контору.

– Ох, Брина, ты только посмотри на это! – Изабелла держала материал цвета бургундского вина. – Ну разве это не самая чудная ткань на свете?

– Думаю, ее просто обязательно надо купить для тебя. И пусть каждая выберет себе что захочет. Кажется, нам теперь по плечу выполнить любое желание. Я заплачу, когда все выберете.

Хозяин поспешил помочь женщинам сделать покупки, кланяясь и величая Сабрину «миссис Коултер». Лорин удивилась, и Сабрина шепотом объяснила ей, что необходимо пока держать рудник в секрете.

– Значит, это серебро?

– Да. И банкир, и мистер Брукс прямо-таки расстилались передо мной. Так что выбирайте что понравится. Вот деньги. Этого должно хватить. А у меня есть еще дела. Здесь есть адвокат? – спросила она хозяина магазина.

– Нет, мэм. Но если надо узаконить собственность, то мистер Брукс может помочь.

Сабрина подумала и решила, что Тайлер будет адвокатом в тысячу раз лучшим, чем мистер Брукс.

– Спасибо, я займусь этим позже.

Она вышла из магазина и направилась в ателье, где сделала заказ. Сабрина наотрез отказалась даже обсуждать предложение Изабеллы провести ночь в гостинице. Девушки погрузили покупки и отправились домой. Они уже выезжали из города, когда началась пальба. Мужчины выбегали из салуна я беспорядочно стреляли в воздух.

– Кончено! Ура! – кричал один.

– Мир! Войне конец! – вопил другой.

– Ли сдался Гранту в местечке Аппотомакс, – прокричал мужчина в белой рубашке с нарукавниками, размахивая белым листом бумаги. – Телеграмма из Вашингтона. От президента Линкольна.

Мужчины начали танцевать на улице.

– Ну-ка, скорее уносим ноги, пока они не разошлись по-настоящему, – рассудительно сказала Лорин.

В форте победу праздновали еще более шумно. Дали салют из двадцати одного орудия. Праздновала даже охрана тюрьмы. Все, кроме Дэйна, Серого Воина, его индейцев и южан.

Когда Коултер услышал, что Ли сдался, его охватило непонятное чувство не радости и не печали, а разве что горечи, что так много людей погибло зазря. А его собственная судьба! Если бы эти новости пришли месяцем раньше! До засады и до встречи с верной и прекрасной Сабриной! Единственное чудо, подаренное ему этой жуткой войной, его последний шанс. И вот какая-то мразь погубила все! Горше всего было сознавать, что виновником их теперешнего положения был один из своих.

Ну, он хотя бы обезопасил ее. Теперь капитан ни за что не поверит ей. И вообще, все к лучшему. С чего он, к дьяволу, решил, что из него получится муж? Да и в горном деле он ничего не смыслит…

Через день после ее отъезда его перевели в камеру, где находились его парни. Коултера не оставляла мысль о том, что, если военные не накажут Дэйна, нужно сделать это за них. Надо придумать, как.

– Хорошо хоть никто не вспомнил о нас, – сказал ирландец. – Я боялся, что наша казнь входит в программу праздника.

– А как ты думаешь, капитан, по случаю победы будет амнистия? – спросил Карл.

Коултер пожалел, что плохо разбирался в законах:

– Сомневаюсь. Мы сознались в краже армейского имущества; Вряд ли обвинение снимут.

– Вот если бы кто-нибудь из нас смог выбраться отсюда и съездить в Южную Каролину. Можно было бы добыть доказательства, что Дэйн был одним из нас.

– Кто нам поверит? Они не верят, что Дэйн – вор, когда сами практически поймали его с поличным! Нам лучше сидеть и помалкивать. Будет же наконец слушание. Тайлер привык ораторствовать, вот и будет нашим защитником. Может, нас еще осенит, как избежать самого худшего.

– Я смогу, конечно, вести дебаты, но законов не знаю. Нам нужен настоящий адвокат. Где бы его найти?

Но ирландец засомневался:

– А если не найдем, то какой будет приговор?

– Мы не делали ничего такого, чего не делали бы они. Наверное, отсидим срок в тюрьме. И еще, может, высекут, – гадал Карл.

Но по-настоящему никто не верил ему.

– Не понимаю, почему мы должны спать на земле, когда теперь в состоянии заплатить за отель? – жаловалась Изабелла, когда они покидали город. – Могли бы переночевать в городе и отправиться в путь утром. А то едем в этой темнотище.

– В горах нам помогут духи, как сказала бы Рэйвен. А в городе всякое может случиться, – ответила Лорин.

Изабелла бросила назад взгляд, полный сожаления, но тут же улыбнулась. Она совсем не капризничала, а просто волновалась за Карла, но не знала, как об этом заговорить. Он был мужчиной ее мечты и сам увлекся ею. Он промолчал, когда прощался, но она знала. И вот теперь потеряла его, прежде чем успела обрести с ним счастье. Но она твердо решила, что они еще поживут вдвоем в отеле. Вот только кончится эта заваруха, и они отправятся в Калифорнию. Обязательно!

Сабрина пустила лошадь галопом. Она и сама сомневалась, оставаться ли в ущелье. Уезжать оттуда было большим риском. А приучать сестер к роскоши? Ф-фу! Изабелла хоть сейчас готова переехать в город. Лорин не говорила вслух о своих мечтах, но не секрет, что и она хотела бы иметь свой собственный очаг.

Когда они вернулись, дом был холоден и пуст. Быстро разведя огонь, сестры разгрузили фургон. Никто не разговаривал. Пищи и запасов было в изобилии. Погода налаживалась. Оставалось ждать известий от капитана Холлэнда и работать на руднике. Нужды семьи в первую очередь. Но какая же мука не думать о главном! И еще большая мука – думать. Господи, помоги!

Глава 21

Две недели Сабрина яростно долбила камни. И ждала. Возвратилась Рэйвен и сообщила, что арапахо приняли миссионеров как родных. Узнав об аресте Коултера, миссионеры засобирались в форт, чтобы помочь защитить его. Летающее Облако подумал и решил, что это хороший план. Через три дня они приедут сюда. И если сестры решат поехать с ними, то они будут рады.

– Я поеду, – решила Лорин. – Надо проверить, как обращаются с арестованными.

– Я тоже, – поддержала ее Мэри. – Тайлеру нужно свежее белье. Я поищу что-нибудь среди папиных вещей. Ты не против, Сабрина?

– Нет, конечно. Нам надо было подумать о новой одежде для парней, когда мы были в Баулдере.

Изабелла задумалась:

– А до приезда миссионеров мы не успеем съездить и купить все?

–. Правильно. Время и деньги есть. Я съезжу в Баулдер.

– И мы с тобой, Брина, – сказала Мэри.

– Нет, я верхом быстрее обернусь. Присмотрите за домом, а я постараюсь вернуться побыстрее.

Поездка за одеждой не была главной целью Сабрины. Она все ломала голову над тем, как использовать серебро для спасения мужчин. И решила, что нужен документ о платежеспособности Александеров. Хэндерсон Брукс мог составить документ, заверив ценность месторождения.

Кстати, получит заказанное платье. Оно уже должно быть готово. Непонятно, когда удастся надеть его, но это мечта Коултера, и она ее непременно выполнит.

Сабрина так спешила, что, когда доехала до пещеры, чуть не падала от усталости. Несмотря на то, что надо было торопиться, она смогла чуточку подремать. Это была та самая пещера. Сабрина вспомнила, как обожгла пальцы и Коултер нежно держал ее руки. Той ночью он сказал ей, что мечтает найти на свете местечко с теплым дождиком в полночь. Прошло только шесть недель. А как будто вечность.

Она выехала до рассвета, не стала останавливаться на фактории, а прямо направилась в Баулдер, куда приехала еще до полудня. Хэндерсон Брукс подготовил необходимые бумаги. Он же рассказал, что восточные газеты напечатали заявление президента Линкольна о намерении освободить пленных солдат-южан. Пусть едут по домам. Правда, не все были уверены, что обещания президента будут беспрекословно выполняться.

Разочарованная Сабрина посетила магазин и купила одежду для мужчин. И только потом зашла в ателье, чтобы забрать заказ.

Поездка назад показалась вечностью. Несколько часов сна, и она снова в пути. На следующий день она подъезжала к дому, как раз когда Летающее Облако и миссионеры спускались по тропе среди скал каньона.

Девушки унесли в дом пакеты с одеждой, а Рэйвен пошла встречать деда. Сабрина устала сильнее обычного и никак не могла избавиться от тошноты, мучившей ее всю дорогу. Она расседлала лошадь, накормила ее и завела в денник. Бекон, купленный в Баулдере, явно был несвежим, и она вышла из конюшни совсем больной. Летающее Облако въезжал вслед за Рэйвен во двор.

– Миссис Александер, – позвал брат Ситон и тут же поправился. – Извините. Миссис Коултер, мне рассказали печальные новости: Очень вам сочувствую.

– Благодарю вас, брат Ситон. – Сабрина оперлась дрожащей рукой о стенку. – Пожалуйста, заходите. Рэйвен…

И, как увядший от палящего солнца цветок, она рухнула у ног сестры.

Лорин тут же позвала сестер:

– Быстро сюда, Сабрина потеряла сознание.

Сабрину внесли в дом и уложили на койку у двери. Мэри протирала ей лицо влажным полотенцем, а Изабелла растирала руки.

– Какая она бледная! – ахала миссис Вильям.

– Она только что без передышки съездила в Баулдер и назад. И, конечно, совсем себя не щадила, – объяснила Мэри.

– Ей станет лучше, если вы отойдете, – велела Лорин сестрам. – Помогите лучше миссис Вильям сварить кофе. Гости, наверно, замерзли и голодны.

– Конечно, – засуетилась Мэри. – Рэйвен, Изабелла, принесите воды. Миссис Вильям, в шкафу есть хлеб.

Сабрина открыла глаза. Почему она лежит на кровати, а Лорин стоит рядом и смотрит на нее сверху вниз?

– Что случилось?

– Ты упала в обморок.

– Чушь какая-то! Со мной в жизни ничего такого не случалось. Наверно, перегрелась на солнце.

Сабрина решительно села и тут же почувствовала, как содержимое желудка взметнулось вверх. Еще минута, и бекон перестанет ее мучить. Надо немедленно выбежать, а то дело кончится не только обмороком.

– Мне надо на свежий воздух. Помоги, Лорин.

– Но…

– Быстро!

Лорин подхватила Сабрину. Прежде чем кто-нибудь что-то сообразил, они скрылись за углом дома. Сабрина прокляла и бекон, и злосчастный Баулдер, и необходимость ехать туда, и даже… миссионеров. Наконец, опершись о стенку, она несколько раз глубоко вдохнула свежий воздух и вытерла рот.

– Извини, Лорин. Даже не знаю, что со мной. Наверно, все из-за бекона, который я съела утром.

Лорин долго смотрела на сестру:

– Может быть. Тебе уже лучше? Я скажу миссионерам, чтобы выезжали. А мы поедем, как только ты придешь в себя.

– Я готова. Если выедем сейчас, то приедем в форт до полуночи.

– И не вздумай. Летающее Облако собирается выехать завтра, вот и поедем с ним. Ты и так проделала огромный путь, и один день не имеет значения.

– Ладно, только я не вернусь в дом. Не хватало еще, чтобы все ахали и суетились вокруг меня. Я постелю себе в сарае.

– Хорошо. Я пришлю тебе еды.

– Только не это! Никакой еды! Утром позавтракаю.

Но и утром она смогла проглотить лишь сухой хлеб.

Пока они грузили вещи в фургон, сестры рассказали миссионерам, что случилось в форте и как капитан Холлэнд поймал лейтенанта Литлджона, когда тот достал «украденные деньги» из фургона Александеров. Брат Вильям был поражен.

– Вы точно знаете, что этот человек перебежчик, виновный в убийстве конвоя?

– Да, – ответила Изабелла. – Он был в команде капитана Коултера, пока не стал предателем. Нам теперь надо доказать его вину.

– Но капитан Коултер всего лишь солдат, выполнявший приказ, – рассуждал брат Вильям. – Мы, конечно, против убийств, но на войне стреляют обе стороны. И янки вовсе не святые, тоже много чего натворили. И сколько же тюрем понадобится, чтобы посадить всех солдат побежденной армии?

– Эго просто недопустимо! – заявила миссис Вильям. – Пришло время залечивать раны. Надо отпустить всех этих мужчин по домам, чтобы поднимали свои запущенные фермы и работали на заводах. Их детям нужны отцы, а женам – мужья.

– Вот именно! – воскликнула Сабрина. – Детям нужны их отцы! Мэри, Изабелла, немедленно принесите подушки и полотенца. Мы едем на следствие. И если армия не вернет нам наших мужчин, то мы сами это сделаем!

– Что ты задумала? – спросила Лорин, пока Мэри и Изабелла побежали готовить вещи в дорогу.

– Кажется, у меня идея! Что если…

Но докончить мысль ей не удалось, потому что в эту минуту она заметила клубы пыли и летящего во весь опор всадника в синем мундире.

– Янки, – сказала Лорин, и сердце ее тревожно забилось.

– Лейтенант Гарлэнд, – узнала Сабрина и тоже замерла в ожидании новостей.

– Миссис Коултер, капитан Холлзнд приглашает вас в форт. Генерал из форта Лэрэми уже на пути к нам, чтобы заслушать обвинения против вашего мужа и его группы.

– Только против моего мужа? А как же лейтенант Литлджон?

– И против него тоже, мэм.

– Отлично, мы готовы ехать. Уже грузим вещи. Когда прибудет генерал?

– Завтра во второй половине дня.

– Замечательно. Все готовы?

Арапахо уже сидели на своих пони. Миссионеры влезли в фургон и пристроились вслед за сестрами. Они выехали в форт Коллинз.

– А зачем мы взяли подушки? – шепотом спросила Изабелла у Лорин.

– Понятия не имею. Но у Сабрины появилась какая-то идея.

Мэри улыбнулась и поудобнее устроилась на сиденье:

– Я сразу же почувствовала себя лучше, а вы?

И в ту же секунду ветер пронесся по ущелью и запел свою странную мелодию.

– Горы заговорили, – пробормотала Рэйвен.

– Нет, Рэйвен. Это папин маленький народец желает нам удачи.

Коултер просыпался мгновенно. Этому трюку его научила война. Такая полудрема позволяла постоянно быть начеку. И лишь недавно, с тех пор как узнал Сабрину, сон его стал беспорядочным: то крепким, то вообще бессонница.

В камере было холодно. А вот когда он бывал с Сабриной, то не ощущал холода. Ему даже бывало тепло, как в детстве на Юге.

Он тихо встал и подошел к зарешеченному окну, откуда виднелись горы. Верхушки уже отражали свет восходящего солнца и сверкали, как бриллианты, среди тьмы. Карл и ирландец еще спали, а Тайлер вскоре присоединился к нему.

– Думаешь, сегодня нас вызовут?

– Да. Холлэнд обещал через две недели, а уже прошло больше.

– Что решит генерал из Лэрэми? Война уже окончена. Почему они держат нас в тюрьме?

– Разве это имеет значение? Мы – враги, с которыми они сражались. А всем остальным плевать на четырех пленных в Колорадо. А может, нас пошлют назад на Юг.

– Как сабинянок, – с болью произнес Тайлер. – История шиворот-навыворот.

– Что?

– В одном мифе рассказывается, как Ромул украл сабинянок для своих воинов в Риме. А Сабрина называла свое ущелье будущим городом Александер.

– А-а, помню. Она что-то говорила об этом. Ее отец был необычным человеком. Образованный мечтатель, как и ты, Тайлер. Ну, и что там случилось? Я забыл. Женщины вышли замуж за римлян?

– Да. Но спустя несколько лет сабинская армия захватила Рим и освободила женщин. Но они отказались вернуться, потому что полюбили своих захватчиков.

– Ты любишь Мэри?

– Да. И даже если бы сам генерал Ли пришел освободить меня, я бы остался.

Коултер долго смотрел в окно. Утро все ярче освещало площадь перед бараками. А Коултер думал. Что он сам сделал бы, если бы имел выбор: остаться или уйти? Он честно признался себе, что не знал ответа.

Будь проклят Дэйн! К дьяволу эту мерзкую войну! И черт бы побрал его сердце за то, что снова научилось страдать и… любить!

Сабрину снова стошнило. Никто, кроме Лорин, не видел, но она ничего не спросила. Единственная из сестер, не помышлявшая о замужестве, Сабрина естественно, никогда не задумывалась о детях. Но видела все симптомы беременности у жен отца. Случилось совершенно невообразимое: она забеременела. Это было настолько невероятно, что она даже не готова была самой себе объяснить, что чувствует по этому поводу. Делиться же секретом она пока ни с кем не хотела. Не потому, что стыдилась, хотя, наверно, и не без этого. Просто это было пока ее личной тайной.

Плевать, какой у них был брак. Пусть хоть тысячу раз фиктивный, в душе она считала себя и Коултера мужем и женой! Брат Ситон просто скрепил их узы официально. Однако, несмотря на это, Коултер собирался бросить ее. И она приняла это с самого начала. Но она все равно выживет. И он никогда не узнает о ребенке. Она не собирается использовать это как средство, чтобы удержать его. Он слишком порядочный. Стал солдатом в силу необходимости и защищал свой дом и семью. И когда мог бы бежать, не подвергая себя риску, остался заботиться о своих парнях. Узнав о ее бедах, взвалил на себя еще и заботу о сестрах. И до прихода солдат из форта у него еще было время увезти парней подальше. Но он не стал делать этого.

Если он узнает, что она беременна, то, конечно, останется. Она мгновенно представила его худое гордое лицо, вспомнила, как он смотрит на нее, скрывая чувства, когда тело уже не в состоянии скрывать страсть.

Он называл ее «прекрасной». Конечно, это ерунда, но она любила его и за то, что он так думал, и за то, что похоронил отца, и за то, что понял и принял ее упрямый характер. Раньше она не знала, что значит любить мужчину. И даже когда он поцеловал ее, она лишь начала осознавать это. Потом он любил ее у озера, задолго до того, как увидел ее в платье, прежде чем узнал, что она умеет быть женщиной.

Квинтону Коултеру безразличен был внешний блеск. Он страстно нуждался в ней, и она отдавалась ему, потому что и сама чувствовала такую же неистребимую потребность в нем. Всю жизнь кто-то нуждался в ней, и она жила для других. Но лишь Коултер понял ее и отдал ей себя и свою душу.

Конечно, она была настоящей миссис Квинтон Коултер. Пусть об этом знает только она одна. Она родит ребенка и будет любить его. Они будут добывать папино серебро и использовать его на то, чтобы сделать мир ярче и лучше.

В следующий полдень Сабрина остановила лошадь у чистого потока и заявила, что пора поесть. Немного удивленные девушки быстро разложили хлеб и мясо. Оглянувшись, Сабрина не увидела Летающего Облака.

– Что случилось, миссис Коултер? – спросил подъехавший лейтенант Гарлэнд.

– Все в порядке. У меня к вам просьба, лейтенант. Не отвезете ли в форт свежую одежду для Коултера и его ребят? Мы поедем медленно и подождем у форта вашего сигнала, когда слушание начнется. Я бы не хотела появляться раньше времени.

– Это не суд, а слушание. И вам вряд ли разрешат быть там. Трибуналы редко разрешают присутствие гражданских лиц.

– Понимаю, – протянула она. Сестры дружно завозмущались.

– Возможно, вы не увидите пленных, но мы сумеем, – утешил ее брат Ситон. – Давайте вашу одежду. Любому заключенному положено духовное утешение. Мы с вами, лейтенант.

Гарлэнд беспомощно оглянулся. Было очевидно, что Сабрина что-то затевала. И сомнительно, что это будет по вкусу капитану Холлэнду. Но Гарлэнд сочувствовал Коултеру и его солдатам, ведь из них хотят сделать козлов отпущения за всю армию конфедератов. И его не убедить в обратном.

Так, может, Сабрина правда придумала что-нибудь дельное? Ни ему, ни миссис Холлэнд ничего не пришло в голову. Даже поимка Литлджона с поличным не убедила капитана, и он счел объяснение Литлджона таким же резонным, как и историю Коултера.

Гарлэнд умолчал, что штатских, имеющих отношение к делу, вызовут для дачи показаний. Коултер отрицал показания Сабрины, но она все равно свидетель убийства конвоиров. Гарлэнд решил выполнить просьбу этой женщины. Да и мужчинам, конечно, лучше привести себя в порядок перед слушанием.

Как только миссионеры и лейтенант скрылись из виду, Сабрина посвятила сестер в свой план:

– Возьмите каждая по подушке и закрепите у себя под платьями. Только не Рэйвен. Кстати, где она?

– С Летающим Облаком. Они следят из безопасного места.

– За кем? Или за чем? Как мы суем подушки под платья? – с издевкой спросила Изабелла.

Лорин достала подушки из фургона.

– Не болтай чепухи. Не забывай о ютэ. Такая опасность есть.

– Да? Значит, Летающее Облако думает, что, хотя они и не одобряют Серого Воина, могут все же попытаться спасти его? Ну да, он ведь их вождь.

О возможном нападении индейцев Сабрина и не подумала. Но, может, этого и не произойдет. Серого Воина арестовали две недели назад, его племя ничего не предприняло. Ладно, об этом можно подумать и позже.

Мэри старательно прикрепляла подушку:

– А зачем они нам, Брина? Ты боишься, что кто-нибудь украдет их?

Сабрина засунула подушку внутрь брюк и снова застегнулась:

– Мэри, повыше на талии, пожалуйста. И привяжи ее поясом.

– А я не буду. Я кажусь толстой, – сердилась Изабелла.

– В этом и суть. Мы – толстые и беременные. Все.

Девушки охнули и хором спросили:

– Зачем?

– Это единственный шанс вызволить наших мужчин из тюрьмы. Президент Линкольн считает, что после войны солдаты должны вернуться домой к женам и детям и заботиться о них.

– Но мы же не жены, – возразила Мэри.

– Мы это знаем, парни тоже, а генерал – нет! Сумеете сыграть беременных?

Лорин посмотрела на Сабрину и сказала:

– Ну, у нас должен быть чуть более болезненный вид, и нас должно постоянно тошнить.

– А-а, была не была! – развеселилась Мэри. В глазах запрыгали лукавые чертики. – Интересно, у меня девочка или мальчик? Скорее всего мальчик – высокий, ученый, с темными глазами и волосами. И я назову его Тайлер Джуниор, или ласково – Тай. А у тебя Изабелла?

– О, у меня, конечно, девочка. С моими глазами и волосами. И у нас чудесный дом в Сан-Франциско, а еще карета, чтобы ездить в цирк. Я назову ее Регина. Это значит – «королевских кровей». Это мне папа сказал.

– А как насчет тебя, Сабрина? Какой ребенок будет у тебя? – спросила Лорин.

– Любимый. А теперь посмотрим друг на друга. Похожи мы на будущих матерей?

Мэри хихикнула:

– Очень. Только поверят ли они? На званом ужине у нас ничего не было заметно.

– Так на нас же были корсеты. Так что заподозрить обман они не смогут.

– И правда, – согласилась Лорин. – Только я никогда не видела беременных в брюках.

– Ну, так посмотри. А говорить предоставьте мне. Мы убедим судью, что наши мужья не могли совершить ничего дурного, потому что долгие месяцы живут с нами.

Лорин взобралась на козлы и дернула поводья:

– Будем надеяться, что они нам поверят.

– Поверят, – убежденно сказала Сабрина, хотя в душе совсем не была уверена в этом. – Потому что это правда, – шепотом добавила она. – Папа не позволил бы мне соврать.

Побрившись и переодевшись в чистые вещи, переданные лейтенантом Гарлэндом, Коултер осмотрел себя и парней и остался доволен: для узников они выглядели совсем неплохо.

В полдень Гарлэнд проводил их в квартиру капитана, где проходило слушание. В сопровождении конвоиров, по трое с каждой стороны, они прошли по форту в наручниках; стволы ружей упирались прямо в спины.

В комнате, где они когда-то танцевали, был, поставлен стол, за которым сидели капитан Холлэнд и высокий седовласый мужчина с усами.

– Подойдите ближе, – сказал незнакомец. – Я – генерал Роджер Шумахер, командующий войсками Колорадо. Я приехал выслушать обвинение, предъявленное вам, а также ваши аргументы в защиту. Лишь после этого я решу, предстанете вы перед трибуналом в форте Ливенворт или нет. Прежде всего принесите клятву говорить только правду.

Лейтенант Гарлэнд взял Библию и принял клятву.

– Назовите свое имя и цель пребывания в данном штате.

– Квинтон Коултер, капитан Конфедеративных Штатов Америки. Эти люди – солдаты моей группы, действовавшей по приказу генерала Ли. Задача: захват оружия, денег и медикаментов для наших войск.

Генерал записал все и взглянул на остальных. Каждый по очереди назвал себя и слово в слово повторил задание.

– Вы признаете, что имели приказ захватывать боеприпасы, но отрицаете причастность к убийству солдат конвоя, перевозившего деньги из Денвера в форт Коллинз?

– Так точно, сэр. Нас ранили и взяли в плен. Когда произошло убийство, мы были связаны и лежали в фургоне, откуда не могли сбежать.

– Понятно. Вы также отрицаете, что знали о краже второй зарплаты? Той, что была спрятана в вашем фургоне?

– Так точно, сэр, – ответил за всех Тайлер. – И постараемся доказать это.

Капитан Холлэнд пояснил:

– Мистер Курц будет их адвокатом, сэр.

– Отлично. Сядьте, и я выслушаю ваши показания поочередно. Начнем с первой кражи. Итак, капитан Коултер. Вы считаете, что ваш солдат Дэйн Бэкворт скрывается под именем лейтенанта Литлджона. И этот же человек известен Серому Воину как Длинное Ружье?

– Да, сэр. До войны он провел длительное время на данной территории, составляя карты местности для железнодорожных компаний. Он уже тогда знал Серого Воина. Будучи разведчиком в нашей команде, он подыскивал места, где мы могли бы устроить засаду. Он часто пропадал целыми днями до задания и после. Думаю, он снабжал не только Юг, но и себя.

– И вы считаете, что он свалил на вас свою вину. Зачем ему это?

– В тот вечер, когда здесь был прием, он сказал, что ему смертельно надоела война. Мы все от нее устали. Он полагал, что теперь у него достаточно денег, чтобы уехать в Калифорнию.

– В ту ночь вы проследили за ним и видели, как он вынес зарплату и спрятал ее в вашем фургоне?

– Да, сэр.

Дурное предчувствие внезапно охватило Коултера. С чего он взял, что ему поверят? Рассказав капитану о том, что увидел, он вовсе не доказал вину Дэйна. Может, капитан Коултер просто сводит счеты со своим бывшим солдатом? Тогда, с точки зрения генерала, он порочил честь офицера его армии.

– У вас есть вопросы? – спросил генерал у Тайлера. Тайлер подошел к Коултеру, молясь про себя, чтобы тот был достаточно убедителен.

– Капитан, давайте вернемся к истории убийства конвоя, в котором нас обвиняют. Как мы смогли убежать из фургона? У меня было ранение в голову, и я практически не приходил в сознание. Ирландец истекал кровью от раны в бедро, а Карлу прострелили плечо. Кроме вас, все были ранены.

– Нам… Мне удалось развязать веревки. И когда началась стрельба, мы взобрались на гору и спрятались в пещере. Юта. так и не нашли нас.

– И вы сделали все это, капитан, безо всякой помощи? Освободили троих раненых и добрались до пещеры самостоятельно?

– Да.

– Это ложь! – раздался женский голос. Генерал поднял голову. В комнате воцарилась тишина. Все мужчины остолбенели при виде четырех беременных женщин. Слова принадлежали одной из них, в странных мужских брюках.

– Гм, а кто вы такая, мадам?

– Это именно я подслушала, как Длинное Ружье и Серый Воин спланировали убийство, и именно я освободила этих… наших мужей из фургона и привезла к себе домой.

– Я – миссис Тайлер Курц, – сказала Мэри и подошла к Тайлеру.

Изабелла встала рядом с Карлом:

– А я – миссис Карл Арнстин.

– Я – миссис Макбрайд. – Лорин присоединилась к остальным, нежно прижав руку к животу.

– А вы, мадам, ангел милосердия, спасающий раненых от верной смерти, как ваше имя?

– Сабрина Александер Коултер, сэр. Мой муж – капитан Коултер. И мы готовы возместить нанесенный армии денежный ущерб. Прилагаю документ о наших доходах и молю об освобождении мужа ради его будущего ребенка.

Глава 22

Ирландец даже задохнулся от смущения, покраснел и взволнованно прошептал:

– Капитан, клянусь, я даже пальцем ее не коснулся. Ну, поцеловал разок и все…

– Знаю, – ответил Коултер, которого и самого все происходящее застало врасплох, если не сказать больше.

Ребенок! Они все выдали себя за беременных, лишь бы спасти любимых от тюрьмы!

– И вы никогда не видели человека по имени Длинное Ружье? – генерал обратился к Сабрине.

– Нет, но когда я услышала этот голос позже, то узнала, что он принадлежит человеку, которого мой муж знает как Дэйна Бэкворта.

– Но его зовут не Дэйн Бэкворт, и он никакой не мятежник. Он – офицер армии США, человек с боевыми наградами и заменит меня на посту командира этого гарнизона, – вмешался капитан Холлэнд.

– Сожалею, капитан Коултер, – произнес генерал с искренним участием, – но показания жены обвиняемого не предусмотрены на слушаниях военным трибуналом. На основании всех данных вас арестуют за возможную кражу второй зарплаты, если и не за убийство конвоя.

– Но, генерал, – вмешалась Сабрина, – мы готовы возместить любую сумму, вменяемую им в вину как кражу, а вторая зарплата в целости и сохранности. Война окончена. И президент Линкольн предложил забыть распри и не наказывать пленных, а отпустить их по домам.

Она поблагодарила в уме Хэндерсона Брукса за сообщение о планах президента.

– Эти мужчины – отцы наших детей. Они нужны нам дома. Они нужны Колорадо.

Генерал поднялся со своего места:

– Мне жаль сообщать вам, но президент Линкольн умер, застрелен актером Джоном Уилксом Бутом. А новый президент, Эндрю Джонсон, вовсе не так мягок и снисходителен.

Все ахнули.

– Актер убил президента? – произнесла Изабелла.

– Сукин… – Тайлер смолк и уставился на Коултера.

Сабрина без сил опустилась в кресло. Она проиграла. И Коултер проиграл. Она совершенно не разбиралась в политике, но понимала, что президент Линкольн был мудрым человеком. Война превратила всех мужчин в солдат. Но войне конец. Надо возвращаться к мирной жизни, к земле, к семьям. Но теперь… Теперь мужчины, взятые ею в плен, никогда не станут их мужьями. Они перестали быть пленниками сестер Александер, а стали военнопленными. И все по ее вине. Она упросила их остаться и помочь ей и сестрам. Если бы они ушли, то ничего этого не случилось бы. Коултер шагнул вперед:

– Если уж нас будут судить за то, чего мы не совершали, то полагаю, что имею право на очную ставку с обвинителем.

– Вас обвиняет армия США, и я – ее представитель, – ответил генерал.

– Нет. Я настаиваю на очной ставке с Дэйном Бэквортом и Серым Воином. Хочу взглянуть Дэйну в глаза, и пусть он обвинит меня при всех в том, что именно я убил тот конвой. Это мое право.

– Уверяю вас, капитан, я не знаю никакого Дэйна Бэкворта. И ваша просьба абсолютно незаконна, – возразил генерал.

– Вся эта война – сплошное беззаконие, – сказал капитан Холлэнд. – Не вижу причин, почему бы нам не удовлетворить просьбу обвиняемого. В конце концов, лейтенант Литлджон все еще под домашним арестом до выяснения обстоятельств кражи второй зарплаты. Можно пока не вести протокол.

– Хорошо. Лейтенант Гарлэнд, приведите вождя индейцев и Литлджона.

На лице генерала мелькнула улыбка:

– Я смогу помочь вам разъяснить это дело раз и навсегда. Я знаю Дэвида Литлджона лично.

Сабрина не сводила взгляда с генерала, от которого зависело их будущее. И вдруг улыбка на лице генерала погасла, а лицо стало суровым:

– Пройдите вперед, солдат, и представьтесь.

Дзйн огляделся, ощутив напряжение, царившее в комнате. Коултер и парни были чисто выбриты и выглядели обычными горожанами. И все женщины Александер были тут же, очень круглые и все, кажется, беременные.

– Что? – переспросил он, нахмурясь.

– Назовите свое имя, звание, место службы, – повторил генерал.

Сабрина не понимала, почему так изменился тон генерала. Как будто Дэйн стал обвиняемым.

– Меня зовут Литлджон, лейтенант, прислан в форт Коллинз для принятия командования фортом.

– Где вы служили до этого, лейтенант?

– Выполнял секретную миссию на Западе. Более конкретно не имею права отвечать на этот вопрос, сэр.

– Чушь! – загремел генерал. – Вы не Литлджон, и вас не было на Западе. Вы – предатель!

– Не понимаю, генерал. У капитана Холлэнда все мои документы.

– Да, они о назначении Литлджона на этот пост, и их выдал я лично, но не вам. Где Литлджон?

– Об этом, кажется, могу рассказать я, – сказал мужчина у дверей и шагнул вперед.

«Уайли». – Сабрина узнала торговца с фактории. Что, ради всех святых, он тут делает? Не хватало только Летающего Облака и Хэндерсона Брукса, а так здесь собрались уже все их знакомые.

– Кто, к дьяволу, вы такой и как сюда попали? – рявкнул капитан Холлэнд.

– Меня зовут Уайли Смит, а попасть сюда было непросто. Ваш адъютант даже не пожелал передать вам, что я здесь.

За спиной Уайли появилась Люси Холлэнд:

– Он вынужден был прийти со своей просьбой ко мне. Это очень важно. Мне кажется, вы должны выслушать его.

Генерал встал:

– Все шаг назад. Дайте ему место. А теперь слово вам, мистер Смит. Что вы можете сообщить?

– Я владелец фактории Уайли. Когда был убит конвой, в лесочке нашли тело. У убитого не хватало одной фаланги на пальце. Не мог ли это быть лейтенант Литлджон?

– Да, это он, – согласился генерал. – Кто же убил его?

– Поскольку свидетелей не было, не могу сказать точно. Но очевидно, что местность убитому была незнакома, а тот, кто теперь играет его роль, знает ее прекрасно.

– И вы знаете этого человека?

– Да. Он был членом партизанской группы Коултера, несколько месяцев работавшей в Колорадо.

– А откуда вам это известно?

– Я был их связным на этой территории. Генерал Ли выслал меня сюда намного раньше, чтобы я успел обосноваться и организовал линию переброски товаров на Юг. Так что отдаюсь в ваши руки как человек, всегда сочувствовавший мятежникам.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Все обменивались изумленными взглядами. Теперь Сабрине стало понятно, почему Уайли так мало взял за продукты: он помогал своим.

Дверь резко открылась, и два солдата ввели Серого Воина в кандалах и наручниках. Индеец огляделся, что-то гневно пробормотал, подскочил к Дэйну и схватил его за горло:

– Проклинаю тебя, Длинное Ружье! Ты умрешь медленной смертью!

– Уберите его от меня! – завопил Дэйн. – Это он, Серый Воин, убил конвоиров. Он и его банда, Мне было нужно только золото. Я не хотел, чтобы хоть кто-нибудь пострадал.

Лишь вчетвером солдатам удалось оттащить Серого Воина от Дэйна. Капитан Холлэнд подошел к Серому Воину и внимательно осмотрел его ботинки:

– Ну, конечно! Теперь я узнал их. Они были на одном из конвоиров. Уведите его!

Генерал Шумахер и капитан Холлэнд посовещались. Затем генерал повернулся к пленным:

– Капитан Коултер. Как выяснилось, Дэйн Бэкворт, или Длинное Ружье, спровоцировал убийство конвоя. Какое ему положено наказание, решать суду. Серый Воин, и его банда будут содержаться в тюрьме до получения приказа из Вашингтона. Теперь в отношении вас. Поскольку нет точных указаний, что делать с пленными, и в связи с отсутствием состава преступления мы решили освободить вас.

– …И отпустить домой, – добавил капитан Холлэнд, – поскольку ваши жены вскоре должны родить….

Изабелла с восторженным воплем бросилась в объятия Карла. Мэри одобрительно заулыбалась. Лорин пришлось пережить тревожную, неловкую минуту, пока ирландец решился протянуть к ней руки.

– Генерал, – сказал он. – Все же в этом деле присутствует ложь, а мне бы не хотелось начинать новую жизнь с этим грузом.

– О? И что же это, мистер… Макбрайд, кажется?

– Ирландец, сэр. Меня все так зовут. А дело в том, что мы не женаты. Девушки задумали все это с благими намерениями. Но нечестно говорить, что ребенок родится, если его нет.

– Одну минуту. То, что вы не женаты, поправимо, – сказала миссис Холлэнд. – Заходите, брат Ситон и брат Вильям. Я уже поговорила со святыми братьями, и они готовы обвенчать вас этим же вечером.

– Нет! – вскричала Сабрина, вскакивая на ноги. – Это неправильно.

– Да? – Коултер шагнул к жене. – И почему же это, женушка? Разве ты не хочешь, чтобы у сестер была свадьба по всем правилам?

– Хочу. Но мы не имели права задерживать ни тебя, ни всех остальных. И я официально освобождаю вас. Можете ехать, куда хотели.

Коултер сделал еще шаг по направлению к Сабрине:

– Значит, освобождаешь? Слышали, парни? Вы свободны, можете уходить. Что скажете?

– Я? – спросил Карл. – Да что я, белены объелся? Изабелла еще не выучилась играть в покер.

– Я тоже пас, – сказал Тайлер. – Фонд моего отца вырос до угрожающих размеров. Мы с Мзри чуток растрясем его, когда поедем в Англию.

– Как насчет тебя, ирландец?

– Тут такое дело, капитан. Это касается маленького народца. Он поджидает в ущелье, и мне хотелось бы на прощание послушать его музыку. А потом мисс Лорин и я уедем в Техас.

– Простите, миссис Коултер, но ни один из мужчин, как видите, не планирует возвращаться на родину. Вы нас взяли в плен, вам придется терпеть нас дальше.

– Но…

– А теперь насчет свадьбы, брат Ситон. Как вы думаете, можно еще раз повторить церемонию и для нас, но назвать правильные имена? У меня страстное желание, чтобы наши дети носили мою фамилию.

И тут сознание покинуло Сабрину. Она вовсе не была слабой женщиной и, уж конечно, не помышляла пользоваться такой женской уловкой, как обморок. Более того, была абсолютно не способна делать это. Последней мыслью было, что Коултер и предполагать, конечно, не может, насколько его слова попали точно в яблочко.

Коултер подхватил ее. Уйти? Но его дом тут. И вся боль и одиночество исчезли как дым. А изменила его эта упрямая женщина, которая так же сильно нуждалась в любви, как и он сам. Отдав ему себя, она растопила его ледяную мглу внутри благодатным теплом чувства. Он смотрел на ее прекрасное лицо, и ему вдруг почудилось, будто кто-то заиграл на волынке.

Коултер улыбнулся.

Из-за обморока Сабрины свадебную церемонию перенесли на следующий день. Миссис Холлэнд решила к тому же, что ей нужно время, чтобы устроить настоящий пир. А еще надо было оборудовать в магазине форта местечко для проведения церемонии, да и женщинам необходимо появиться в полном блеске.

В два часа дня начали собираться приглашенные. Тут были и солдаты, и прачки, все чистенькие, в накрахмаленных чепцах: ведь такое торжество! Летающее Облако со своими соплеменниками прибыли верхом и пешком, в парадной одежде и с подарками.

Рэйвен была одета в длинное кремовое платье из шкуры антилопы и в накидке с окантовкой из белой кожи. На ногах белые меховые ботиночки, вышитые бирюзой. Сегодня ее превращение из белой женщины в индианку завершилось полностью – она навсегда перешла в племя матери.

Пока сестры одевались, Сабрина бесцельно смотрела в окно. Неожиданная оттепель превратила далекие склоны гор в ковер из диких цветов. Солнце нагрело воздух. В полдень облака скрыли горы полностью. Стало еще теплее, воздух повлажнел.

– Дождь собирается, – сказала Мэри, взглянув на небо.

– Только бы уж после свадьбы. – Изабелла сокрушенно покачала головой.

– А вы уверены, что хотите выйти замуж? – спросила Сабрина.

– Конечно. Они же просто предназначены нам судьбой, Брина. Иначе зачем бы ты нашла их и привезла в ущелье? – сказала Лорин.

Мэри обняла ее:

– Ох, Брина. Вечно мучаешь себя по пустякам. Хоть раз поступила по велению сердца. Почему ты все время борешься со своими чувствами?

– Потому что… все это так странно. И поэтому пугает.

– Чепуха! – воскликнула Изабелла и закружилась, чтобы полюбоваться складками нового платья. – Ты с ума сходишь по своему капитану. А он безумно любит тебя. И не рассказывай мне, что ты еще не позволила ему то, на что имеет право только муж. Это ясно как день.

Сабрина уронила расческу. Неужели это так явно? Ну да, она без ума от Квинтона Коултера. Господи, дай силы не побежать разыскивать его!

– Дождик, – сказала Рэйвен, заходя в комнату. – Мелкий теплый дождь. Летающее Облако говорит, что такой дождь очищает души и целует цветы. Прямо как по заказу для вас, сестрички, чтобы ваш день был чист и ясен.

«Боже, – подумала Сабрина, – теплый дождь для Коултера, чтобы смягчить его жизнь – их жизнь». Она поднялась и развернула пакет с платьем из Баулдера. И все увидели, что она наденет для Коултера. Серебряное платье.

– Сабрина! – воскликнула пораженная Мэри. – Ты наденешь это на бракосочетание?

– Да, – ответила та.

Сабрина долго плескалась, и наконец, удовлетворенная ароматом диких цветов, исходивших от ее тела, она натянула чулки, надела туфли, потом панталоны и нижнюю юбку. Сестры молча смотрели на ее странную манеру одеваться.

– Брина, а как же нижняя рубашка? – робко вмешалась Лорин.

– Она не нужна. – Сабрина надела платье и знаком попросила Рэйвен застегнуть его. После многих лет ношения жесткого шерстяного нижнего белья шелк ткани нежно и странно ласкал кожу. Через минуту она была готова и повернулась к сестрам. Изабелла тихо ахнула. Мэри изумленно смотрела на сестру.

– Тебе не кажется, что ты просто устроишь переполох? – наконец сказала Лорин.

– Возможно. И даже замечательно. Серебряный скандал, а? Для мужчины, который будет добывать серебро в Серебряной Мечте.

Роскошная грива темно-рыжих волос падала на плечи и блестела так же, как и серебряное платье. Сабрина была словно пламя и лед. И сестры видели, что сегодня она даже прекраснее, чем была на званом ужине.

И дело было не только в платье, а в огне, горевшем в ее глазах. Сегодня они были почти зелеными, как покрытые лишайником скалы у горячих источников.

– Коултер совсем потеряет голову, – улыбнулась Лорин.

– Нет. Он станет моим мужем, отцом моих детей. Это и есть то сокровище, которое подарил нам папа, – наши мужья.

Дождь закончился. Женихи, одетые в новые костюмы, нервничали, ожидая невест в магазине форта.

– Ты точно хочешь жениться на Изабелле, Карл? – сомневался Коултер, считавший, как и все, что хозяин салуна никогда не остепенится.

– Просто обязан. Я задолжал ей слишком много денег.

– Как это? – удивился ирландец.

– Когда я начал обучать ее игре в покер, то никак не ожидал, что она запросто обскачет меня.

Тайлер улыбнулся:

– Видел я, как вы играли вчера вечером. Тебя, кажется, слишком отвлекал вырез на ее платье. Ну и поцелуи, которые способны завести Бог знает куда.

– Глупости! Уж я-то повидал женских прелестей на своем веку! Тебе за всю жизнь столько не увидеть. Однако эта женщина – что-то особенное. Играть с ней в покер буду только я!

Ирландец хохотнул. Карл, как всегда, плетет свои байки, но ясно, что по уши влюблен в красотку Изабеллу. Она еще даст ему прикурить – и побесится, и поревнует, но Карл добровольно шел на это… Вот свадьба с Лорин – совсем другое дело. Он все еще не мог уразуметь, как такая славная малышка могла всерьез увлечься увальнем вроде него. Он проволновался всю ночь. А вдруг она согласилась на церемонию просто заодно с сестрами? На рассвете он пошел к реке.

Погруженный в раздумья, он и не заметил, что она пришла следом.

– Ирландец?

– О, мисс Лорин! Что вы здесь делаете?

– Я заметила, как вы пошли сюда. Вас явно что-то мучает. Я бы не хотела, чтобы вы женились на мне против своей воли.

– Против моей воли? О Боже! Да вы и не представляете, как я хочу жениться на вас! А вот вам надо всерьез подумать. На свете много мужчин гораздо лучше меня.

Лорин потянула его за руку, и они сели на траву.

– Мне что-то холодно. Вы позволите мне сесть ближе к вам?

Ирландец неуклюже обнял ее одной рукой, затаив дыхание, когда она прильнула к нему, положив свою головку на его богатырскую грудь.

– Ну вот, так уже лучше. А еще лучше, если вы обнимите меня и второй рукой.

Она решительно просунула руку ирландца под свою накидку, положила ее на грудь и села к нему на колени.

– Что вы делаете, мисс Лорин?

– Но разве вам не приятно? Мне казалось, что вам это понравится. Мне очень нравится. Просто чудесно. Подозреваю, что Коултер и Сабрина уже побывали в супружеской постели. И я ей так завидую. Разве это плохо, что я прямо говорю, вы мне очень желанны?

Тут уж было не до здравого смысла. И ирландец узнал в это утро, что если женщина что-то решит, то она этого обязательно добьется. Весь остаток утра на его лице сияла блаженная улыбка.

Тайлер заметил ирландца и Лорин, когда те возвращались от реки. Ошибиться было невозможно. Они стали любовниками, и их глаза сияли от счастья. Он по-хорошему позавидовал другу. Вот если бы и сам он договорился о свидании с Мэри. Но их время еще придет. Мэри еще не знала о его планах, но он собирался показать ей весь мир. Когда они устанут путешествовать, то вернутся в Каролину, в дом на берегу океана. Дел на родной земле невпроворот. И лечить истощенную землю, и врачевать людские раны. И если с ним рядом будет Мэри, то пора бросать якорь и пускать корни. Он сделает все, что сможет. Без Мэри это немыслимо. Без нее он был просто одинокий бродяга. Сегодня их соединит Бог. Мэри – это его, Тайлера, будущее.

Коултер нервничал больше всех. Он был на пороге события, о котором никогда не помышлял. Он, как и все парни, изводил себя вопросами, затем не выдержал и на рассвете ускакал в горы, где долго смотрел, как день постепенно прогонял ночь. Вместе с дневным светом послышалось пение птиц, задвигалось все живое в прерии, спеша на водопой. Мир ожил. И в его душе тоже наступил мир, несмотря на боль и смерть, причиненные войной. И этой гордой земле война принесла немало страданий. Но она выжила.

Как и Сабрина.

Женщина, с которой он соединит свою жизнь, разделит с ним радости и тревоги. Он всегда сравнивал ее с этой сильной землей. Теперь он знал, что она похожа на бури, бушующие на этой земле, – такая же дикая, страстная и свободная. Замужество никогда не изменит ее. Да и не нужно. Вместе они объединят свою силу и не позволят появиться ледяному холоду одиночества.

Он думал, что они поедут в Калифорнию. Но стоя здесь и наблюдая за рождением нового дня, он понял, что они – часть этой земли, которая может стать раем, если смотришь на нее глазами любви.

Женщины почти весь день не покидали своих комнат. Перед самой церемонией дождь прекратился и даже солнце изредка проглядывало сквозь тучи. Подошло время венчания. Коултер переоделся в новый костюм: черная жилетка в серебряную полоску, черный сюртук и блестящие кожаные ботинки. Вместе с остальными женихами он прошел в магазин форта. Там распоряжалась миссис Вильям:

– А-а, капитан Коултер! Вы будете стоять вот тут.

– Миссис Вильям, – обратился к ней оробевший ирландец. – Я боюсь, что все слова вылетят у меня из головы.

– Я не миссис Вильям. Я мисс Бартоломью, Грэйс Бартоломью. И не волнуйтесь, я подскажу.

Новая земля дала новую жизнь не только Коултеру и его команде. Она придала храбрости этой женщине заявить о своем настоящем имени. Но Коултер почему-то подумал, что она так и останется в памяти у всех как миссис Вильям.

Коултера и Тайлера поставили с одной стороны ящиков, задрапированных скатертью, – самодельного алтаря, а Карла и ирландца – с другой. Один из солдат заиграл на губной гармонике. Другой наиграл несколько торжественных тактов на скрипке. Снаружи вокруг здания и на крыльце расположились индейцы, солдаты и жители, посчитавшие свадьбу важным и праздничным событием. Внутри магазина, кроме женихов, находились Летающее Облако и Рэйвен, капитан и миссис Холлэнд, лейтенант Гарлэнд и генерал Шумахер.

Первой из невест появилась Мэри в платье нежно-розового цвета и с цветами в руке. Тайлер встретил ее и взял под руку.

В белом платье, расшитом голубыми и золотыми цветами, Изабелла была словно ангел в сиянии солнечных лучей, проглядывавших сквозь тучи. Когда Карл взял ее за руку, казалось, что их окутало само счастье.

Лорин появилась в желтом платье, украшенном кружевом и розами. Рядом с ирландцем она казалась совсем хрупкой. Ирландец нежно поддерживал ее, все еще в благоговейном трепете из-за того, что она подарила ему на рассвете, и его лицо светилось любовью.

А затем появилась Сабрина, ослепляя гостей платьем из серебра и жемчуга. Она целеустремленно и с озорными огоньками в глазах прошла вперед. Исчезли нерешительность и сомнения. Она прямо направилась к Коултеру, и ему осталось лишь глазеть на ее красоту, силу и страсть.

Брат Ситон раскрыл Библию, прочитал выбранную для торжества проповедь и сопроводил молитвой. Его «аминь» эхом повторил Летающее Облако. Ни женихи, ни невесты не смогли бы точно сказать, о чем была проповедь. Но каждый уловил что-то для себя. Сабрина была убеждена, что там говорилось о неопалимой купине. Коултер считал, что о Моисее, ведущем свой народ к счастливой жизни. Изабелла четко помнила, что речь шла о женщине, последовавшей за мужем в неизведанную страну. И только Мэри запомнила, что женщину звали Руфь.

– А теперь, – сказал брат Вильям, – повторяйте за мной, только вставляйте свои имена. Я, Вильям, беру тебя, Грэйс, в жены…

Мисс Бартоломью подхватила следующую клятву:

– Я, Грэйс, беру тебя, Вильяма…

Брат Ситон закончил церемонию словами:

– Я провозглашаю вас мужем и женой. Можете поцеловать своих невест.

Карл издал торжествующий вопль, подбросил Изабеллу в воздух, поймал и звучно поцеловал.

Объятия Тайлера были сама доброта и искренность.

Ирландец все еще робел и только прижал свои губы к губам Лорин, как тут же оторвался, испуганный взрывом аплодисментов.

Но аплодировали Коултеру, которому нечего было скрывать, и он жадно и по-хозяйски целовал Сабрину.

На банкете угощали индюшатиной, рисом, нежной зеленью, консервированными персиками и мороженым. Свадебный торт был сюрпризом, так же, как и украшавшие его крошечные резные фигурки – подарок Летающего Облака. Вслед за банкетом начались танцы, и почти каждый мужчина в форте, пожелавший зтого, мог похвастаться танцем с одной из невест.

Наконец капитан Холлэнд поднял прощальный тост за четырех невест и спасенных ими мужчин, которых они полюбили всей душой:

– Пусть сопутствуют вам удача и процветание, где бы вы ни жили.

Молодоженов развели по комнатам, приготовленным для каждой пары. А остальные продолжали веселиться. Вскоре мужчины уже танцевали друг с другом, поскольку миссис Холлэнд и Рэйвен взмолились о пощаде. Они были без сил. Шампанское лилось рекой. Уставших музыкантов сменяли новые добровольцы, и веселье продолжалось.

Наконец Рэйвен вышла из дома и поискала деда. Он стоял на утесе неподалеку.

– Тебя что-то тревожит, дедушка?

– Я старею. И меня все больше тянет на родную землю.

– Ты рассказывал мне, как вы кочевали в южные земли среди гор. Но ты был тогда мальчишкой.

– Там есть место, о котором я когда-нибудь расскажу тебе. Обязательно. Это сокровенное место. Могут настать времена, когда тебе это понадобится.

– Мне понадобится?

– Да. Я видел это, моя птичка. Ты способна преодолеть тьму. Скоро тебе предстоит дальняя дорога.

Дед часто намекал на мистическое будущее. Так уж принято у вождей. Они старались толковать свои сны. А Рэйвен верила в видения деда. Взглянув на небо, она заметила, что снова собирается дождь:

– Пойдем, дедушка. Пора. Утром нам надо выехать в ущелье.

– Да, – согласился он и начал спускаться. – Смотри-ка, Рэйвен. Дождь как будто стекает по луне. Это как полосы боевой раскраски воина.

– Или слезы. Небеса плачут от счастья.

Глава 23

– Так ты собиралась отдать рудник в счет наших долгов? – Голос Коултера был напряжен.

– Если бы понадобилось.

– Почему?

– Мы так решили. Все четверо.

Сабрина притворилась, что смотрит на огонь. Может, Коултер подойдет к ней и скажет что-нибудь? Откуда эта проклятая натянутость? Она вдруг занервничала. Вся храбрость куда-то улетучилась. И ей это было не по душе.

– Поговорим об этом завтра. Ладно?

– Хорошо.

Он все еще стоял в дверях. Надо что-то делать. Господи, как рассеять это внезапное отчуждение?

– Тогда, может, ты выйдешь на минуту, пока я…

Коултер кивнул. Он до сих пор был поражен, что они все – все! – были согласны пожертвовать Серебряной Мечтой, лишь бы освободить мужчин. Что на это скажешь? Интересно, она, кажется, стесняется. Но женщинам иногда требуется интимная минутка, время на омовение перед тем, как прийти в постель мужа.

Муж. Это слово направило его мысли в другое русло. Он не позволит ей предать свою мечту, чтобы защитить его. Если возникнут осложнения из-за его прошлого, он сам найдет способ уладить их. Коултер прислушался к доносившейся музыке. Хоть бы никто не вышел в коридор и не застал его в нервном ожидании у двери. Хотя ничего особенного. Жених ждет, пока его невеста будет готова.

Невеста. Его невеста. Он улыбнулся.

В спальне Сабрина быстро сняла панталоны, нижнюю юбку и чулки. Все, она готова.

– Входи, Коултер, – позвала она.

Он снова вошел, прислонился к двери и окинул ее взглядом.

– Ты собираешься стоять там всю ночь?

– Как-то еще не думал, – тягуче произнес он. – А у тебя что-то другое на уме?

– Если бы я, к дьяволу, знала! – рассердилась она. – Да, в конце концов, это брачная ночь или нет? Ты разве не собираешься?.. Я просто думала… Жених…

– Ай-я-яй! К дьяволу? Вы чрезвычайно нетерпеливы, миссис Коултер.

– Чепуха! Просто немного взбудоражена. Я ведь никогда раньше не выходила замуж. Ну-у, я имею в виду, ни за кого другого. Гори все ясным пламенем, тогда была не настоящая свадьба!

– И я счастлив, что ты вышла именно за меня.

Ну и как после этого оторвать от него взгляд? Она впитывала в себя гордую красоту мужчины, которому поклялась принадлежать и подчиняться. Он был самым благородным из всех, кого она знала. Было что-то героическое в этих чертах лица, прямо как у богов, про которых любил рассказывать папа.

И я счастлива. Неужели он правда так считает?

– Может, выпьешь еще шампанского? Чтобы расслабиться.

– Нет, спасибо. Кажется, я и так перебрала. И оно не расслабляет, а только кружит голову.

Их губы почти соприкасались.

– Но больше никаких обмороков?

Она густо покраснела:

– Нет.

– И больше никаких кружений юбкой, чтобы продемонстрировать всему свету свои ножки?

Сабрина ахнула:

– Значит, мне теперь вообще нельзя танцевать?

– Только для меня или со мной.

Она подхватила мелодию, доносившуюся снизу, и закружила по комнате.

– Да, чертовски верно – только для меня!

– Боже, капитан Коултер, какой язык!

Она, кажется, задумала свести его с ума.

– Где твоя нижняя юбка?

– Сняла. Ты не заметил?

Он поднял рукой ей подбородок:

– Заметил. Ты ведь на это и рассчитывала?

– Нет! Да!

Его серебристые глаза смягчились, загоревшись страстным огнем, так что ее сразу бросило в жар.

– Зачем? Ты же прекрасно знаешь, что и так неотразима. Я тебе не раз говорил об этом. К чему эти уловки? Тебе не стыдно? Позволила девушкам разыграть беременных.

– Нам это показалось чудесной идеей. А капитан Холлэнд – здравомыслящий человек. Он не захотел бы взять на себя такую ответственность – оставить женщин беспомощными в такой момент.

– Конечно, нет.

– И твои парни любят моих сестер, разве не так?

– Тоже согласен. Но какое это имеет отношение к тому, что ты не надела нижней юбки?

– Я хотела, чтобы… чтобы ты очень захотел меня. И ты как-то сказал, что купишь мне серебряное платье. Я хотела, чтобы ты остался. Ведь ты на самом деле этого хотел. Сам хотел.

– Понятно. Что-нибудь еще придумала?

– Только вот это. – Она отступила на шаг и начала расстегивать платье. Он не касался ее, но вся его кожа начала пылать. Он сжал кулаки, но пульс зачастил и отдавался в голове раскатами грома.

Спустив с плеч тонкие полоски ткани, она не двигалась, пока платье медленно скользило на пол серебряным дождем.

Сабрина Коултер улыбнулась мужу и протянула руку к его воротнику. Ее пальцы мгновенно расправились с пуговицами его рубашки, а несколько мгновений спустя она уже стаскивала с него брюки, позволив его копью в нескольких дюймах от ее лица свободно демонстрировать свою готовность.

– Сабрина…

Она отмахнулась от попытки поднять ее с колен, прижалась губами к его животу и поцеловала напряженные мускулы бедер. С поцелуями и нежными покусываниями она спустилась по ногам до ботинок.

– Хочу немедленно снять их. Поможешь? – Она выпрямилась.

Кажется, он согласился, хотя ничего не понимал, кроме того, что сгорает от желания. Секунды спустя он лежал на кровати, даже не пытаясь прикрыть агрессивную часть тела.

Тогда Сабрина придвинулась к источнику его жара, поглаживая все вокруг кончиками пальцев, и склонила голову.

– Сабрина, – застонал он. – Не смей!

– Почему? Разве мы теперь не единое целое? Разве мое тело не принадлежит тебе? Значит, и твое принадлежит мне!

– Никогда не знал, что это можно понимать так буквально!

– Но ты никогда не знал и такой жены, как я. И ты у меня никогда не пожелаешь другую!

Она взяла его в свой горячий рот, и он понял, что она как бы ставила свое клеймо. Он теперь навсегда принадлежал ей, даже если никто, кроме него, не будет знать об этом. И когда он уже был готов взорваться, она подняла голову, скользнула вверх и поцеловала его. Он почувствовал свой собственный мускусный привкус и приятную влажность ее языка. Его руки отыскали ее соски, уже налитые и упругие. Ее пышная рыжая грива накрыла его, дразня и щекоча кожу. От этой сладкой пытки тело Коултера задвигалось, подбрасывая ее и заявляя о своем нетерпении. Она приподнялась и посмотрела на него, тяжело дыша от желания.

– Миссис Коултер! – прошептала она. – Никогда не думала, что выйду замуж и испытаю такое всепоглощающее желание.

– Я тоже.

– Но разве мужчины…

– Ты думала, что мы никогда не влюбляемся? И не можем стать пленниками одной-едикственной женщины? Ты ошибаешься, моя дорогая женушка.

Каждая клеточка ее тела задрожала от восторга. Пальцы Коултера скользнули между их телами, где его настойчивый член уже устроился в жаркой впадинке меж ее ног. Он нащупал бугорок ее наслаждений. Она затрепетала:

– Коултер?

– Но это лишь справедливо, лапушка. Я тоже хочу подарить тебе радость, какой ты еще не знала.

Ее бедра задрожали и раскрылись еще шире, скользкая влажность поглотила его палец.

– О-о-о! Коултер, прекрати, а то… а то будет поздно!

– Тогда возьми меня внутрь!

Он уже еле-еле говорил, готовый излиться в любую секунду. Она приподнялась и начала тихонько садиться, пока он не вошел в нее целиком. Она начала двигаться.

– Нет, нет! Не двигайся!

Сабрина замерла, пытаясь сдержать себя, но пульсирующее содрогание, начавшееся глубоко внутри, передалось всему телу.

– Мне этого уже не прекратить, и тебе тоже.

И Коултер знал, что так будет всегда. Они были соединены не только любовью сердец, но и замечательно подходили друг другу физически, были равными и в любви, и в сексе.

Он поднял ее и уложил рядом с собой, обнял ее и крепко прижал к себе. Так они лежали в объятиях друг друга, насытившиеся и опустошенные, и словно плыли на бархатных облаках.

– Завтра возвращаемся в ущелье. Надо быстро начать добычу, чтобы сестрам не пришлось долго дожидаться своей доли прибыли, – сказал Коултер.

– Не понимаю.

– Кажется, приняв меня в свою жизнь, ты пристроила и сестер. Ирландец приглядел себе ферму в Техасе. Карл и Изабелла собираются в Сан-Франциско, а Тайлер хочет свозить Мэри в Англию. Так что остаемся только мы с тобой, чтобы работать на Серебряной Мечте.

– И Рэйвен.

– Конечно. Только ей больше по душе другая жизнь. Теперь она будет пропадать у деда.

– Она и так там всегда пропадала. Но она всегда сможет бывать у нас, даже если другие уедут.

– Тебе жалко расставаться с сестрами?

– Да, но я счастлива, что нашла тебя. И еще… Лучше тебе сразу узнать. У нас на редкость чистое серебро, пожалуй, богатейшее месторождение на Западе. Мы будем очень богаты.

– Как-нибудь справимся и с этим, жена. Но лучше и тебе сразу узнать, что я ничегошеньки не знаю о добыче серебра.

– А я о родах. Так что будем учиться вместе.

– Ребенок? – почти прошептал он.

– Слишком рано, чтобы быть уверенной. Но, кажется, да.

– Так вот почему ты упала в обморок?

– И вовсе нет. Я просто хотела, чтобы ты обнял меня и прижал к себе.

Коултер так и сделал и мгновенно вновь почувствовал возбуждение.

– А тебе не повредит, что мы сейчас занимались любовью? Тебе не больно?

– Больно? О, небеса! Да это как волшебный бальзам!

Было совсем темно. Коултер разжал объятия, поднялся и прошел к камину. Уложил полено, подождал, пока оно разгорится, и зажег лампу у кровати.

– Что ты делаешь? – спросила она, пытаясь прикрыться.

– Не надо. Я хочу видеть тебя всю и так изучить твое тело, чтобы заметить любое изменение.

Он положил еще одно полено и вернулся в кровать.

Сабрина почувствовала, как мускулы расслабились, и развела руки, чтобы он мог получше рассмотреть ее.

Он встал возле нее на колени, положив руку на ее живот, потом провел ею вверх и нежно взял ее грудь в свои руки. Ее соски, вначале расслабленно розовые, начали под его взглядом наливаться и темнеть.

– Как прекрасно! – Он нежно коснулся их губами.

– Вовсе незачем повторять это, Коултер. Я обойдусь и без комплиментов.

– Но я хочу их делать. Я должен как-то выразить те чувства, которые ты же и возродила к жизни. Ты меня понимаешь?

– Я люблю тебя! – Вот и все, что она могла ответить.

Он прошептал какое-то нежное слово, которое она не разобрала, и снова встал, чтобы видеть ее всю.

– Я не знаю, надо ли говорить об этом, Сабрина. И боюсь, вдруг скажу что-то не то, но ты должна знать, что я очень люблю тебя.

– Я всегда знала это. И слова не имеют значения. Нам они и не нужны. Оставь их Карлу и Тайлеру. Они умеют с ними обращаться. Ты просто будь со мной, будь частью моей жизни, частью меня самой.

Он поцеловал ее грудь, обвел языком вокруг соска, доведя его до возбуждения.

– Это значит, что ты не собираешься подчиняться мне?

– Ну-у, смотря какой приказ.

– Не приказ, Брина, просьба. Мне просто необходимо, чтобы ты всегда была рядом со мной, в моей жизни, в моей постели.

Она протянула ему руки:

– Да! Такую просьбу я только приветствую.

Она почувствовала его мгновенную реакцию. Сабрина провела руками по его спине, наслаждаясь мускулистым телом и ягодицами. Они так тесно прижимались друг к другу, что их губы касались, а волосы на его груди ласкали ей грудь. И тут он вошел в нее, и слияние оказалось полным. Он двинулся вверх, и Сабрина охнула и потянула его назад. На этот раз он обнял ее ягодицы, двигаясь с ней в унисон, пока она не застонала.

– О да, Коултер! – прерывисто бормотала она. – Я так… люблю… твои… просьбы!

– А я твои! – сказал он, в изнеможении рухнув рядом с ней. – Особенно те, которые ты выражаешь своим телом.

– Коултер, это всегда будет так?

– Наверно, нет. Изредка у тебя даже будет желание убить меня. Даже, может, попытаешься.

Она неожиданно посерьезнела:

– Папа говорил, что иногда люда балансируют на грани любви и ненависти. Надо только быть уверенным, что ноги знают, куда идти.

– Тогда давай всегда идти рядом, Сабрина Александер Коултер. Нам ведь еще добывать серебро и строить город.

Он обнял ее и укрыл одеялом. Гости давно разошлись. Форт стих. И тут они снова услышали, как дождик мягко застучал по крыше и стеклам.

– Слушай, Коултер! – прошептала Сабрина. – Теплый дождик в полночь!


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23