Его благородная невеста (fb2)

- Его благородная невеста (пер. М. В. Келер) (а.с. Побратимы-1) (и.с. Шарм) 1 Мб, 300с. (скачать fb2) - Шелли Брэдли

Настройки текста:



Шелли Брэдли Его благородная невеста

Пролог

Ноябрь 1484 года

Принцы были мертвы. Обоих мальчиков убил Ричард III, их родной дядя. Убил ради власти и богатства, доставшихся ему вместе с британским троном.

И лишь несколько человек во всей Англии, включая Арика Невилла, знали это наверняка.

Страшная тайна тяжелым бременем легла на его плечи. Он и сейчас это чувствовал, когда провожал сэра Томаса Мора, отправлявшегося по его просьбе расследовать таинственное исчезновение принцев. Думая об этом, Арик тер воспаленные от недосыпа глаза. Как он ни пытался успокоиться, ему не становилось легче.

Он выглянул в узкое окно замковой башни и обвел усталым взором залитые лунным светом Йоркширские холмы, окружавшие Харидж-Холл. Замок служил жилищем его наставнику, Гилфорду, графу Ротгейту, и был вторым домом для самого Арика. Он приехал сюда, в Йоркширский замок, в семилетнем возрасте, чтобы пройти необходимую для рыцарей подготовку. И впервые знакомое место не приносило ему успокоения.

Теперь он ни в чем не находил утешения. Пока остальная Англия молилась о благополучном исходе дела, Арик испытывал чувство вины, потому что именно он имел отношение к гибели младшего королевского сына. Господи, а ведь мальчику еще не исполнилось и десяти лет!

Арик пристегнул последнюю часть своих доспехов, защищавшую ноги ниже колена. Этот день станет свидетелем еще одной битвы. Снова прольется кровь. И снова будут гибнуть люди.

К таким событиям он готовился всю жизнь.

И он встречает этот день в одиночестве. О, у него есть друзья! Два других ученика Гилфорда были ему все равно что братья, самого же Гилфорда Арик почитал как отца.

А еще Невилла прозвали Белым Львом, готовым убивать во имя Дома Йорков.

Господи, как рвался он вернуть имя графа Уорика! Этого титула его дядя лишился более десяти лет назад за то, что поддерживал приверженцев ланкастерской династии. И вот результат. Арик ощущал себя амбициозным глупцом, чьи действия спровоцировали гибель ребенка.

Неприятные размышления были прерваны. Раздался голос его доброго друга Дрейка Макдугала:

– Кэмпбеллы уже внизу и готовы к битве.

Арик оглянулся. Темноволосый Дрейк стоял у арочной двери. Шотландец не был обычным рыцарем – после многих лет учебы Гилфорд объявил его лучшим из лучших. Впрочем, учитель так же отзывался и об Арике!

– Неужели Кэмпбеллы никогда не прекратят эти мелкие ссоры с Макдугалами? Им давным-давно следовало бы понять, что свадьба твоих родителей не была выражением агрессии, – сказал Арик.

– Да уж, это была всего лишь ошибка, – невесело усмехнулся Дрейк. – Так пойдем же и сразимся с ними еще раз.

Мрачный тон друга напомнил Арику о несчастном прошлом Дрейка и о его боли. Впрочем, стоит ли об этом думать сейчас: у них сегодня будет еще достаточно неприятного и тяжелого…

– Я скоро спущусь, – промолвил Арик.

Дрейк помедлил.

– Стало быть, ты получил весточку?

– Да. – Арик с трудом сглотнул. – Как я и боялся, они мертвы. Их удушили. В сентябре в Тауэре.

Дрейк пересек комнату, при этом его смазанные маслом доспехи слегка позвякивали.

– Господи, какой печальный день! – воскликнул он, схвати и Арика за руку. – Я скорблю о потере, которую понесла Англия.

Арик кивнул. Он был не в состоянии признаться в своей вине даже лучшему другу. Придется ему одному переживать этот позор.

– Вчера вечером, когда ты уже лег спать, приехал Киран, – нарушил наступившее тяжелое молчание Дрейк.

– Как поживает наш ирландский друг? Он такой же неугомонный, как всегда? – спросил Арик, чтобы сменить тему разговора.

– Именно такой, – раздался от двери голос человека, о котором шла речь.

Услышав голос Кирана, Арик и Дрейк одновременно обернулись и приветливо посмотрели на вошедшего.

Киран вальяжной походкой вошел в комнату. Отблеск горящих свечей играл в рыжеватых прядях его длинных волос.

– Черт побери, вы оба похожи на дворняжек, у которых отобрали хорошую кость, – шутливо проворчал он. – Впрочем, я рад вас видеть и в таком виде.

– Взаимно, – отозвался Дрейк. – И мы рады лицезреть тебя здесь. Причем живым и невредимым.

Но Киран не успел сказать что-либо в защиту своей страсти к путешествиям. Открытое поле перед замком стало наполняться вооруженными людьми. Лошади били копытами по окутанной туманом земле, белый парок от их дыхания вырисовывался на фоне сине-черного предрассветного неба. Больше сотни воинов готовили оружие к бою.

Трое рыцарей спустились вниз и вышли из замка. Они поспешили присоединиться к остальным воинам.

Арика тревожили дурные предчувствия. Дрейк, как всегда, готов был преданно служить Гилфорду. А Киран… Самый молодой из их троицы стремился утолить свою жажду приключений. Обычно это приводило к неоправданному риску.

Арик вскочил на своего серого скакуна: ему чудилось, что в скрипе седла неприятным отзвуком отражается боль его сердца. Он чувствовал себя предателем, проснувшимся в утро собственной казни. Тяжело вздохнув, он вынул из ножен меч. Далее он старался думать только о том, чтобы битва поскорее закончилась и чтобы Кэмпбеллы убрались назад в Шотландию, Ждать Арику пришлось недолго. Бой начался с громкого крика и со звона мечей.

Арик, занеся меч над головой, с неохотой направил скакуна к месту рукопашного боя.

Все закружилось в вихре схватки. Враги наступали один за другим, иногда они нападали на него парами. Казалось, все жаждут испытать английского Белого Льва, изображение которого красовалось на нагруднике его доспехов. Выпад. Укол. Защита. Смерть. Выпад. Укол. Защита. Смерть…

Движения Арика были отточены до автоматизма, они даже не менялись, как не менялись и результаты. Число нападавших сокращалось.

Воздух наполнился запахом крови и испарений, исходивших от влажной земли и от покрытой росой травы. Стук металла перемежался криками боли и смертельными стонами. Жирная почва пропиталась кровью. А солнце все еще робко пряталось за голыми верхушками холмов, словно не желая подниматься над полем боя.

Арику все это было хорошо знакомо. Вообще с юности он ничего другого не знал. Его дядя Уорик позаботился об этом.

Но сейчас он думал: ради чего люди теряют свои жизни? Ради лишнего клочка земли? Или ради утверждения своих территориальных прав? Арик уже не мог припомнить, из-за чего, собственно, Кэмпбеллы выступили против Гилфорда. Много лет назад шотландцы ополчились против него из-за того, что его дочь, мать Дрейка, обвенчалась с Макдугалом. Вероятно, этот союз, уже распавшийся из-за предательства и смерти, они все еще считали угрозой для себя.

Бой нарастал. Неподалеку от Арика Дрейк бился с несколькими шотландцами. Его теснили трое Кэмпбеллов. Одного из них Дрейк убил ударом палаша в бок, а затем рывком высвободил клинок из тела поверженного врага.

Другой из Кэмпбеллов замахнулся на Дрейка топором. Арик понял, что его другу грозит смертельная опасность. Не медля ни секунды, Арик метнул в Кэмпбелла свое копье. Оно вонзилось в спину врага, и уже через мгновение тот упал на холку своего коня.

Дрейк улыбнулся в знак благодарности, но Арику было не до любезностей. Он направил своего скакуна к мертвому шотландцу, чтобы забрать свое копье.

Бой продолжался. Еще один из Кэмпбеллов, видимо, задумав застать противника врасплох, сделал выпад в сторону Арика, но тот вовремя заметил угрозу. Могучим ударом меча Арик разрубил врага почти пополам.

Умирающий забился в агонии и застонал, но Арик даже не посмотрел на поверженного рыцаря.

– Будь внимательнее, – сказал он Дрейку, откидывая длинные рыжеватые пряди с покрытого испариной лица, и поскакал вниз по склону холма прямо в гущу сражения. Он заметил, что кто-то поджег дома, принадлежавшие арендаторам Гилфорда. Меч Арика стал скользким и красным. В пятнах еще не застывшей на клинке крови отражались оранжевые всполохи пожарища, бушевавшего вокруг. Лишь благодаря мозолям на ладонях меч не выскользнул из рук Арика.

Неприятно ныло колено, отмеченное ударом булавы Кэмпбелла. Порез над глазом кровоточил. Но несмотря на это, Арик пробивался сквозь толпу и продолжал наносить удары направо и налево. Он сражался до тех пор, пока Кэмпбеллы не остались в меньшинстве и не начали отступать.

Затем он услышал ликующий вопль у себя за спиной. Это вскрикнул Киран. Арик испытал радость: его друг был жив. И сейчас уже не было сил отчитать его за излишнюю горячность. Эти слова уже не требовались. Битва закончилась.

Арик устало спрыгнул на землю и стал искать взглядом Дрейка и старого графа. Он увидел друга на вершине следующего холма. Дрейк с окровавленными руками, в окружении дружественных ему шотландцев, стоял на коленях возле павшего воина. Приглядевшись, Арик разобрал, что этим воином был не кто иной, как Лохлан Макдугал, отец Дрейка.

– Предатель! Убийца! – крикнул Дрейку один из шотландцев.

Неужели они считают, что Дрейк убил собственного отца? Арик до того был потрясен этой мыслью, что не слышал остальных возгласов. Он бросился к другу.

– Дрейк не виноват, – громко проговорил он. – Всем вам известно, как он любил своего отца.

Его слова не произвели никакого впечатления на представителей клана Макдугалов. Жажда крови переполняла людей. Даже победа над трусливыми Кэмпбеллами не могла утолить эту жажду. Арик увидел, как двое шотландцев схватили Дрейка и грубо подняли его на ноги.

– Вы идиоты, у вас мозги размером с горошину! – закричал Киран. – Дрейку незачем было убивать Лохлана, и вам это известно!

Но шотландцы по-прежнему не обращали внимания на защитников Дрейка.

Внезапно толпа расступилась, чтобы пропустить старого графа Гилфорда. Его седые волосы развевались на фоне мрачного серого неба.

– Я требую, чтобы вы отпустили его! Дрейк не убивал своего отца!

Но представитель шотландцев по имени Дафф отказался отпустить Дрейка.

– Клан Макдугалов должен немедленно судить его… – донесся до Арика голос, заглушаемый одобрительными криками остальных шотландцев. Было от чего прийти в отчаяние.

Если сам могущественный граф Ротгейт не способен помочь Дрейку, то его, пожалуй, уже ничто не спасет.

Неужели сегодня вместе с честью он потеряет и друга?

Дрейк сопротивлялся, но солдаты Макдугала продолжали удерживать его. А потом Дрейка быстро увели. Киран готов был вступить в бой, он вынул из ножен меч. Но Гилфорд остановил его, подняв руку. Арик с горечью смотрел вслед шотландцам, уводящим его друга, и чувствовал неприятное волнение. Он вопросительно посмотрел на Гилфорда.

– Пусть эти горячие головы немного остынут, – сказал граф. – Скоро они поймут, что их обвинения беспочвенны, и отпустят его.

– Нет, я бы предпочел драку! – возразил Киран.

– В этом я ничуть не сомневаюсь, – сухо заметил Гилфорд.

– Они не могут просто так посадить в тюрьму человека. Это несправедливо!

– Они этого и не сделают, Киран, – заверил его Гилфорд. – Предоставь мне позаботиться об этом. – Взгляд его голубых глаз был настойчивым. – И тебя, Арик, я прошу о том же.

– Ну хорошо, – произнес Арик, хотя и не был согласен с Гилфордом.

Толпа постепенно рассеивалась. Скалистые Йоркширские холмы наконец-то осветило утреннее солнце. И тут стала видна неприглядная картина: живые забирали все ценное у мертвых, лежавших на поле брани. Вместе с жизнью они теперь лишились оружия, доспехов и даже сапог. Арик с презрением отвернулся от привычного зрелища. Затем он услышал свое имя, произнесенное Кираном, как ему показалось, с тревогой в голосе. Стоявший рядом Гилфорд с удивлением посмотрел на него.

Арик молчал. На него опять накатило горестное чувство бессилия и безысходности. Ну как можно смириться со смертью двух королевских сыновей? Все это так нелепо! Неужели он лишился чести, а его заветные желания никогда не исполнятся? Как отреагировать на то, что один из его старых друзей оказался в опасности и он ничего не может сделать?

Чувствуя, что в его жилах тяжело запульсировала кровь, Арик крепко сжал эфес меча. Разум отказывался повиноваться ему, сердце яростно билось. Как все несправедливо! Что это за времена такие жестокие, когда кровожадные люди борются за власть и рядом с ними можно жить припеваючи, зарабатывая убийствами?

Довольно!

Арик опустил глаза на свой тяжелый меч. Он бился этим мечом за процветание Англии, в которую всегда верил. Все это ложь! Огромный обман раскрылся.

Арик больше не будет участвовать в этой мерзости. Он с размаху бросил меч на землю и ускакал прочь с поля брани.

Глава 1

Апрель 1485 года

Сидя в тени деревьев, Арик обстругивал небольшой полукруглый чурбачок. Постепенно подкрадывались сумерки. Утопавший в нежной зелени весенний лес затихал.

Все здесь дышало покоем, ничто не говорило об алчности, тщеславии или войне. Здесь, вдали от мирских бурь, он проведет остаток жизни.

– Черт возьми! Дагберт, куда ты меня тащишь?

Арик поднял голову и вгляделся в листву, откуда раздавался крик женщины. Ну вот, теперь ему приходится слушать, как переругивается какая-то шлюха со своим спутником.

Женщина снова закричала, потом ее возгласы зазвучали еще громче. На этот раз Арику стало не по себе. Отложив деревяшку, он сжал нож в руке и встал. Внутри он ощутил дрожь – интуиция подсказывала ему, что дело грозит перерасти в большую неприятность.

Между двумя огромными дубами Арик увидел группу людей. Слуга, солдат и священник вели перед собой женщину. Арик внимательно разглядывал этих людей, и его лицо становилось все более мрачным.

Да уж, похоже, эти люди ведут себя непристойно, и, судя по всему, настроены они весьма решительно.

Женщина, одетая несколько лучше, чем солдат, кричала и брыкалась, как дикий зверь. Не обращая на это внимания, двое мужчин волокли ее в сторону Арика. Это выглядело так, словно язычники тащат девственницу на алтарь к своему богу, чтобы принести ее в жертву.

Женщина была одета в ярко-алое, с золотом, платье, туго обтягивающее ее юную грудь. Солнечные лучи играли на ее блестящих черных волосах, когда она делала резкие движения, пытаясь вырваться из рук мужчин. Впервые с тех пор, как битвы, политика и женщины остались в прошлом, Арик почувствовал себя заинтригованным.

Он проклинал людей, нарушивших его уединение, проклинал себя самого.

– Да чтоб вас всех чума поразила! – закричала женщина. – Вы – глупцы с куриными мозгами!

Совершенно ясно, что красавица не привыкла сдерживать свой острый язычок.

– Немедленно отпустите меня! – громко продолжала она. – Потому что я не буду…

– Еще как будете, леди Гвинет, – ворчливым тоном перебил ее солдат. Они были все ближе к Арику. – Или барон скажет, что мы все должны умереть.

– Умереть? Что за ерунду ты несешь, ты, пирог с червями? Мой дядюшка обязательно обо всем узнает!

– Между прочим, именно лорд Кэпшоу и предложил обвенчать тебя с тем колдуном, чтобы остановить засуху, – заметил солдат.

Стало быть, «тот колдун»… Арик понял, что речь идет о нем: он уже давно знал, что его так называют, но не сделал ничего, чтобы разоблачить ложь. Эти слухи дали ему шесть месяцев покоя, которому теперь, похоже, пришел конец.

Не успел он и слова молвить, как женщина посмотрела на него огромными глазами, полными страха и ярости. И еще они были очень, как ему показалось, голубыми – Арик никогда не видел такого насыщенного и прекрасного голубого цвета, так удивительно гармонирующего с бледно-розовым оттенком ее кожи. Внезапно он на миг представил себе, что она лежит в его объятиях, а ее сияющие глаза затуманены от страсти. По спине Арика пробежали мурашки.

Он нахмурился. Нет, не хочет он ничего подобного, даже с такой хорошенькой девкой, как она. Он предпочитает жить в уединении, и еще никогда в жизни он не был гак счастлив. А счастье он обрел лишь после того, как, оставив придворные интриги и замок Нортуэлл, переехал в крохотную хижину.

– Обвенчаться с ним? – закричала женщина. – Вы с ума сошли?

Ее взор, опаливший Арика языками голубого пламени, был полон презрения, но одновременно и страха.

– Дагберт, я ни за что не выйду замуж за этого отшельника! – настаивала красавица с черными как крыло ворона волосами.

Отшельник? У него нет недостатка в свечах и полно еды. Крыша над головой защищает его от дождя, а уютная постель согревает от ночного холода. Чего еще может пожелать человек?

Уж конечно, не строптивую бабенку, красота которой никак не скрашивает льющуюся из ее уст брань. Правда, стоит признать, что уста эти весьма привлекательны, ведь у нее такие пухлые и розовые губы, которые даже Арика заставили вспомнить о наслаждении, которое дарит поцелуй. Но это не мешает ей оставаться строптивой.

Жениться на ней у него нет ни малейшего желания! Арик приготовился сказать незваным гостям, чтобы они оставили его в покое и забрали с собой его «невесту», но тут Дагберт взглянул на леди Гвинет со зловещей ухмылкой.

– Нам велено убить тебя, если ты откажешься выходить замуж за колдуна, – сказал он.

Убить ее? Арик был до того шокирован этими словами, что каждая косточка, каждая мышца его тела завибрировала. Ведь она всего лишь женщина, единственное преступление которой состоит в том, что она позволяет себе распускать язык. Нет, не может быть, чтобы этот Дагберт говорил серьезно.

Солдат прижал к горлу леди Гвинет острие ножа, при этом его ухмылка стала еще шире. Арик понял: они действительно готовы убить ее.

Более бессмысленной смерти и представить себе нельзя. Этого Арик вынести не мог.

– Не трогай ее! – Его рука крепко сжала рукоятку ножа. Арик опустил глаза на Дагберта.

– Что ты сказал, колдун? – переспросил Дагберт, убирая свой нож от стройной шеи леди Гвинет.

Арик увидел, что ее тело сотрясает дрожь, с которой она пытается совладать. Почему-то мысль о том, что этот головорез с черными зубами заставляет ее испытывать страх, разгневала Арика сильнее, чем что бы то ни было другое за все благословенные месяцы, которые он провел в одиночестве.

– Я сказал, чтобы ты немедленно отпустил ее и убрался с глаз моих! – рявкнул Арик.

– И тогда ты возьмешь ее в жены? – спросил Дагберт. – Остановишь засуху, беспокоящую лорда Кэпшоу?

Но ведь он не может ни засуху остановить, ни дождь предсказать!

– Нет, это все ерунда, – сказал Арик.

Дагберт почесал голову.

– Может, она тебе не нравится?

Недоуменный взор леди Гвинет устремился на Арика. Она молча молила его о спасении, хотя, как подозревал Арик, эта женщина вообще редко кого-то о чем-то просила. Квадратный подбородок свидетельствовал о ее невероятном упрямстве. Подбородок и эти ее живые, удивительные глаза.

– Она самая красивая девка в замке Пенхерст, – добавил Дагберт.

Этому утверждению Арик был готов поверить, однако оно не изменило его решения.

– У меня нет желания жениться, – отрезал он.

Пожав плечами, Дагберт снова поднес нож к шее перепуганной женщины. Видно было, с какой бешеной скоростью под клинком запульсировала жилка, и сердце Арика тоже забилось быстрее.

– Ну что ж, если она недостаточно хороша для того, чтобы стать тебе женой, значит, мы все увидим, как она умрет, – заявил Дагберт. – Лорд Кэпшоу просит только о том, чтобы за это ты прекратил засуху.

Судя по всему, этот лорд Кэпшоу – очень суеверный человек. Получалось, барон готов пожертвовать собственной племянницей ради процветания замка. Он даже приказал убить ее, если она не сможет растопить сердце колдуна и прекратить засуху. Арик раздумывал над тем, как ему достойно ответить на эту глупость.

– Оставьте ее здесь со мной, а сами убирайтесь, – сказал он.

– Так ты принимаешь предложение лорда Кэпшоу? – Дагберт медленно опустил нож, при этом его рука подозрительно долго задержалась у груди леди Гвинет. Ее голубые глаза вспыхнули негодованием.

– Да, – кивнул Арик. – Оставьте ее мне, – раздраженно добавил он.

А уж что он будет с ней делать после того, как Дагберт и остальные трусливые типы из окружения барона уйдут, это их не касается. К тому же пока он в состоянии решить только одну проблему.

– Нет, я должен увидеть, что вы венчаетесь как подобает, – возразил Дагберт. – Лорд Кэпшоу настаивал на этом.

Терпение Арика было на исходе.

– Я же сказал тебе, у меня нет желания жениться, – повторил он.

– Барон сказал, что возможны только два варианта – жена или труп, – проговорил Дагберт развязно. – Решать тебе, но я бы не рискнул переходить дорогу такому человеку, как лорд Кэпшоу.

– Выходит, ты предпочитаешь перейти дорогу колдуну? – вопросительно приподнимая брови, спросил Арик.

Дагберт презрительно пожал плечами.

– Я не верю ни единому твоему слову, – заявил он.

– Да что ты? А что ты скажешь о собаке?

Арик свистнул, и в то же мгновение из тени дома вышла полусобака-полуволк с острыми серо-коричневыми ушками и с пугающим оскалом белых зубов. При виде такого страшного животного непрошеные гости попятились назад. Выражение неприкрытого интереса на их лицах сменилось паникой, когда собака, пробежав по зарослям льнянки и по мягкой влажной земле, остановилась рядом с Ариком.

Собака зарычала, и священник перекрестился. Слуга с круглыми от ужаса глазами указал на пса пальцем. А вот лицо Дагберта изменилось совсем немного, правда, оно побледнело.

К удивлению Арика, во всем облике леди Гвинет не было страха. Она, видимо, почувствовала, что собака не причинит ей зла. Наверное, она не слышала о том, что этот пес наводит ужас на жителей здешних мест.

– Он укротил самого дьявола и теперь держит его у себя в виде животного! Он – исчадие ада! – воскликнул священник.

– Да уж, этот пес явно имеет связь с дьяволом, – проговорил Дагберт, украдкой поглядывая на пса. – Но ты не сильнее меня, так что тебе меня не переспорить. Или ты берешь девку в жены, или я убью ее.

Арик попытался придумать, чем бы еще можно припугнуть Дагберта. Бедно одетый слуга, опустив глаза, сжимал запястье леди Гвинет. Если Арик не ошибается, этого человека в замке прозвали Немой. Стало быть, говорить он не может. Тогда толку от него мало. Священник истово прижимал к груди Библию, на его лице застыло выражение разгневанной добродетели. Арик вздохнул. Как бы там ни было, придется попробовать.

– Святой отец, неужто вы решитесь обвенчать людей, которые не желают вступать в брак? – спросил он.

Священник расправил тщедушные плечи.

– Леди Гвинет может избавить тебя от дьявольского зла своей чистотой, – вымолвил он. – Так что это моя обязанность и воля Божья.

– А что, если я навлеку на тебя беду? – С этими словами Арик приосанился и сложил на груди руки – такая поза всегда пугала его противников.

Но на маленького человечка она, как ни странно, не подействовала.

– Господь защитит меня от такого зла, как ты, – запальчиво проговорил он.

Святой Господь! И что дальше?

Дагберт громко заржал. Арик хотел наградить этого нелепого типа убийственным взглядом, но вместо этого его взор встретился со взором леди Гвинет. У этой женщины страстный взгляд, нежные и мягкие губы, соблазнительные выпуклости грудей и… острый язык. Черт возьми, Арик был сам себе противен, потому что ловил себя на таких мыслях.

– Каково твое решение? – заговорил Дагберт. – Что мы увидим сегодня – ее свадьбу или смерть?

Ну почему люди нарушают его покой? Почему они беспокоят именно сейчас, когда ночные кошмары переставали преследовать его?

Арик опустил голову.

– Мы увидим ее свадьбу, – промолвил он со вздохом.

Гвинет показалось, что все произошло в считанные мгновения. Как ни выражала она протесты, обращаясь к верхушкам дубов и ольховых деревьев, как ни брыкалась, Немой и этот пес Дагберт крепко держали ее.

Высоченный незнакомец с широкой грудью стал ее мужем, а его хижина с соломенной крышей – ее домом.

Когда брачные клятвы были произнесены, Дагберт презрительно бросил:

– И не вздумай возвращаться в Пенхерст, иначе барон своими руками убьет тебя. Он сам сказал мне это, а барон слов на ветер не бросает.

После этого Дагберт и его спутники развернулись и быстро скрылись в лесной чаще.

Великан с золотистой гривой, которого церковь назвала ее мужем, направился к своему крохотному жилищу, неслышно ступая по мягкой весенней почве. Гвинет, открыв рот, смотрела ему вслед. Неужели он ничего ей не скажет? Совсем ничего?

Леди не могла припомнить случая, когда она была бы еще больше напугана. И сердита.

– Неужели ты не мог ничего сделать, чтобы остановить это безумие Дагберта? – громко спросила она, последовав за молчаливым незнакомцем. – Почему ты позволил так нелепо обвенчать нас?

Повернувшись, Арик посмотрел на нее. На его точеном лице застыло вопросительное выражение, а в ледяном взоре серых глаз вспыхнул вызов.

Молчание затянулось. Заскрежетав зубами, Гвинет стиснула руки в кулаки так сильно, что ее ногти впились в мозолистые ладони. У нее никогда не хватало выдержки держать язык за зубами. Вот и сейчас она чувствовала, что не в силах и дальше хранить молчание.

– Эй ты, деревенщина, погрязшая в болотной трясине, скажи хоть что-то!

На его чеканном обветренном лице появилось выражение удивления.

– Погрязшая в болотной трясине? – переспросил он.

Это все, что он может ей сказать? Он женился на ней против ее воли! Но Господь вседержитель! Похоже, он женился и против собственной воли! И между прочим, он произнес ее ругательство, вместо того чтобы повторять нелепые брачные клятвы. Похоже, этот человек в прошлом не был особо робким. Ну почему он сейчас так переменился?

– Эй ты, погрязший в болотной тине, закусанный мухами и с мозгами барана! Почему ты женился на мне?

Отвернувшись, великан распахнул дверь своей хижины и, пригнувшись, нырнул в нее.

– Может, мне было лучше стать свидетелем твоей смерти?

– Разумеется, нет, тупоголовое животное! – крикнула она ему вслед. – Ты должен был отговорить их от этой бредовой идеи, пообещать остановить засуху или подраться с ними.

– Если ты помнишь, я пытался договориться с ними, – напомнил ей Арик. Он едва сдерживал себя.

Ну хоть сейчас-то он рассердится? Ведь он давным-давно должен был разозлиться!

– Пытался? – переспросила Гвинет. – Ты это так называешь? Да еще не родившийся ребенок моей кузины мог бы сказать больше, чтобы прекратить этот фарс!

Арик снова повернулся к ней, остановившись в узком проходе за дверью. Его широкую грудь, которая оказалась всего в нескольких дюймах от ее лица, прикрывала простая зеленая туника. Его глаза, устремленные на нее, походили на сердитые грозовые тучи.

– А что сделала ты? – спросил Арик.

– Я… я говорила им, что не хочу выходить замуж. Я брыкалась, ругалась, визжала…

– Ну да, ты делала все это так громко, что тебя было слышно не только в здешних местах, но даже в Лондоне, – кивнул Арик.

Гвинет лишь охнула, а этот зверь отвернулся с усмешкой, обнажив ряд удивительно белых и ровных зубов. Потом он прошел в глубь маленького дома. Гвинет неуверенно вошла следом за ним. Даже полный осел догадался бы, в какой она ярости!

Войдя в дом, Гвинет остановилась и огляделась по сторонам. Дряхлая кровать стояла на грязном полу возле почерневшего очага. На единственном стуле валялись его штаны. Крохотный столик с подломленной ножкой и стоявший на нем кувшин без ручки заполняли остальное пространство. В маленьком окошке не было стекла. Гвинет в отчаянии закрыла глаза.

Половину жизни она спала на холодном каменном полу в Пенхерсте, мечтая о том, чтобы занять положение хозяйки замка и обрести дом, в котором она появилась на свет. Больше всего Гвинет хотелось вернуться туда, где люди смотрят на нее с радостью, а не считают ее обузой. Увы, дядя Бардрик очень часто напоминал ей об этом.

Гвинет всегда знала о том, что ему больше было по нраву называть себя лордом Кэпшоу и выдавать двух своих дочерей за знатных леди. И все же она надеялась на то, что дядя позаботится о единственной дочери своего брата и найдет ей достойного мужа. Разве не для этого он привозил в замок великолепного сэра Пенли Фэрфакса?

Да, именно в это она верила последние две недели. Но теперь-то Гвинет поняла, что задумал ее дядя Бардрик, будь он неладен!

Вместо этого дядя выдал ее замуж за человека, которого боялись все на двадцать миль в округе, включая даже сэра Пенли. И мужем ее по воле дяди стал нищий, который к тому же знается с темными силами.

Гвинет поежилась, вспомнив, что люди рассказывали о нем. Слухи о его магических способностях пошли после того, как он укротил дикую собаку, которая загрызала свиней, кур и даже коров по всей деревне. Этого было довольно, чтобы люди начали его подозревать. Кухарка дяди Бардрика умерла на следующий день после того, как перекинулась с одиноким колдуном парой слов на базаре, где они покупали мясо. Жителям замка все это не нравилось. А потом началась засуха – вот уже шесть месяцев все ждали благословенного дождя, а его все не было и не было. Это окончательно убедило людей, что отшельник был колдуном. Похоже, это правда, со вздохом подумала Гвинет.

Что же он с ней сделает?

– Ты всю ночь собираешься простоять в дверях? – спросил незнакомец. – Так и не решишься пройти в дом?

Разве у нее был другой выбор? Она могла или умереть от руки дяди Бардрика, или испытать судьбу с колдуном.

– В дом я войду, только не думай, что я стану тебе женой, – промолвила Гвинет в ответ.

Нерешительно двинувшись вперед маленькими шажками, Гвинет прошла по слою грязи к единственному стулу. Уставившись на сиденье стула, заваленное его бельем, Гвинет спросила себя, как она сможет провести с ним хотя бы одну ночь.

Но нельзя было отрицать: этот мужчина представлял собой нечто привлекательное, он напоминал ей крупную и осторожную дикую кошку.

Арик и не подумал убрать свое белье со стула. Гвинет нетерпеливо постучала ногой по полу. Она ждала. Наконец, вздохнув, он подошел к стулу и забрал одежду. Гвинет села.

– Как видишь, я не ждал здесь леди, – заметил он.

– Ты уверен? – отозвалась Гвинет. – Твои слабые протесты против этого союза не показались мне убедительными, и я даже сочла, что ты лгал, отшельник.

Арик растянулся во всю длину на узкой кровати, заняв почти весь матрас. Его длинные мускулистые ноги в чистых коричневых штанах оказались всего в нескольких дюймах от ее колен. Гвинет с трудом сглотнула. Этот человек – настоящий великан, и наверняка он очень силен. Интересно, захочет ли он, чтобы она исполняла свои супружеские обязанности на этой маленькой кровати, матрас которой, без сомнения, кишит блохами?

– Честно говоря, миледи, мне тут никто не был нужен, а уж особенно молодая особа с таким острым языком, – вздохнув, ответил Арик. – Но что сделано, то сделано.

От такого оскорбления Гвинет только рот раскрыла.

– Если ты хотел сохранить свой мир, то надо было за него бороться! Вместо этого ты мямлил что-то невнятное, как баран. Но если бы ты подумал…

Отшельник вскочил с постели с таким проворством, какого она от него никак не ожидала. Он подскочил к Гвинет, схватил ее за руки и рывком поднял со стула. Он был так близко, что она ощутила жар его тела.

Да уж, теперь, похоже, он мямлить не собирается. От гнева его серые глаза потемнели и стали черными, как угли, и в них появилось угрожающее выражение.

– Ты то и дело оскорбляешь меня и мой дом, – проговорил Арик. – Мне здесь, в моем убежище, не была нужна ни ты, ни твой бесстыдный рот! Я пытался договориться с твоим дружком Дагбертом, но безрезультатно! Я женился на тебе ради того, чтобы спасти тебе жизнь, а ты осмеливаешься грубить мне! Господи, женщина! Да ты настоящая ведьма, гарпия! Говорил тебе об этом кто-нибудь?

Дядя Бардрик говорил ей это почти каждый день с тех пор, когда десять лет назад приехал в Пенхерст для того, чтобы похоронить ее отца и взять на себя управление замком.

«Почему ты не можешь быть такой же, как твои кузины Неллуин и Лисса?» – спрашивал Бардрик Гвинет. А она не могла притворяться такой же застенчивой и строить из себя образец добродетели – не могла, сколько ни пыталась. Удовлетворить дядю Бардрика и его самодовольную, тщеславную жену Уэлсу, не показывая своего норова, было невозможно. Поэтому Гвинет давным-давно бросила эти попытки.

– Смиренно прошу вашего прощения, добрый сэр, – ответила Гвинет.

Ее попытка говорить льстивым тоном оказалась совершенно безуспешной, потому что ее тон был скорее саркастическим, чем скромным, к тому же он не скрывал ее буйного темперамента. И Гвинет было наплевать на то, что колдун может превратить ее в жабу. В конце концов, это не может быть хуже того положения, в котором она оказалась волею случая.

– За последний час мне угрожали, силой выдали меня замуж, оскорбляли. Так что уж прости меня, пожалуйста, за то, что я тебя раздражаю, осел ты безмозглый.

В ответ рыжеволосый великан покачал головой, проворчал что-то и отвернулся от Гвинет, не сказав больше ни слова.

– Что ты хочешь этим сказать? Что это за ворчание? – спросила она.

Мужчина, за которого ее неожиданно выдали замуж, так ничего и не сказал. Не глядя на Гвинет, он подошел к очагу, развел огонь и поставил греться старый котелок. Через несколько минут воздух наполнился приятным ароматом горячего бульона. Гвинет уже не обращала внимания на то, что в хижине еще пахло чем-то незнакомым – это был запах леса, земли… Запах ее мужа. Она постаралась отвлечься от мыслей об этом.

– Моя жизнь разбита, а ты собираешься есть суп? – закричала она.

Арик покосился на нее через плечо, раздраженно приподняв бровь, а затем вновь занялся котелком.

Ну и ну! В стенах Пенхерста на нее то и дело кричали. Гвинет привыкла к тому, что даже кухарка могла ударить ее по рукам поварешкой. Но чтобы на нее не обращали внимания – такого она вынести не могла.

– Ты что, внезапно онемел? Хмуришься, чтобы продемонстрировать, как плохи наши дела? Что у нас теперь будет за жизнь? Такое произошло, а ты занимаешься супом, проворчав что-то! Неужели я вышла замуж за человека, место которого в конюшне?

Арик по-прежнему молчал, не удосужившись на этот раз даже взглянуть на нее. Сжав руки в кулаки, Гвинет решительно направилась к нему, намереваясь дать волю своему возмущению.

Остановившись, Гвинет заговорила, обращаясь к внушительной спине колдуна:

– Ты не слышишь, что я тебе говорю, или твои манеры всегда оставляют желать лучшего? Если так, то мне понятно, почему ты до сих пор не женат, несмотря на немолодой уже возраст! – Она подняла руки вверх. – И еще скажи мне: ну что это за жилище? Неужели нечего постелить на пол? Почему тут нет слуги, который заботился бы о тебе? – Молчание. – Ты хоть в состоянии говорить на правильном английском языке?

Медлительный олух по-прежнему молчал. Он отказывался отвечать ей! Как же Гвинет хотелось ударить его по ноге, наступить на его пальцы, вбить хоть немного разума в его тупую башку!

Впрочем, похоже, все это не поможет. Во-первых, едва ли Гвинет удалось бы причинить ему ощутимую боль, а во-вторых, многие все-таки считали его колдуном. И это останавливало ее, хотя и не особо пугало. Гвинет судорожно вздохнула, пытаясь успокоиться. Она поняла, что ей придется каким-то образом договариваться с ним.

Откашлявшись, Гвинет прикоснулась рукой к его руке.

– Ты же видишь, что я здесь чужая, – промолвила она. – Что ты можешь предложить леди? Мой… добрый… муж…

– Арик, – процедил он сквозь зубы.

– Что ты сказал? – не поняла Гвинет.

Арик повернулся к своей новобрачной, с которой был знаком меньше часа. Надо же, ведь и она узнала его имя всего мгновение назад. От ярости ее невысокая фигурка натянулась как тетива, брови сошлись в гневе. Ее пухлые, манящие губки надулись.

Святые угодники, ну что ему делать с этой женщиной?

Арик еще не слышал, чтобы женщина столько говорила, к тому же почти все ее слова были призваны задеть или оскорбить его. Она считала, что он гораздо ниже ее по общественному положению, и думала только о том, как бы уйти из его дома. Интересно, что сказала бы эта роскошная строптивица, если бы узнала, что Арик только что сделал ее графиней Белфорд?

Ясно одно: ей нужно время, чтобы привыкнуть к своему новому положению жены. Этого следовало ожидать, заключил про себя Арик. И все же его смущало, что он не знает, каковы на вкус ее сочные губы. Понятно только то, что она стала его женой. Весьма крикливой, сварливой и считавшей к тому же, что его место в конюшне.

Отвернувшись от Гвинет, Арик стал наливать себе суп. При мысли о том, что может произойти ночью, его лицо скривилось в гримасе.


Нахальная девица, точнее, его жена, поправил себя Арик, может спать где угодно. Он даже этому завидовал. Поначалу она боролась со сном, но вскоре она все-таки уснула.

Пытаясь поудобнее пристроить одеревеневшее тело на твердом стуле, Арик рассматривал женщину, на которой женился несколько часов назад. Она лежала на его кровати на животе, обхватив руками голову, а ее пальцы утопали в густых черных прядях. Вид у нее был вполне мирный, но не ангельский. Да, на ангела она не походила совсем.

В разлете ее черных бровей, в изгибе манящих губ не было ни капли невинности. А тяжелая челюсть усугубляла производимое ею впечатление. Ее круглые ягодицы, слегка приподнимавшиеся, когда она шевелилась во сне, напоминали Арику о том, что перед ним отнюдь не дитя.

Выругавшись, Арик снова заелозил на стуле – на сей раз ему помешали штаны, внезапно натянувшиеся в том месте, где они прикрывали его чресла.

Ей нельзя здесь оставаться. И не важно, что его кровь закипела при виде спящей Гвинет. Ему нужен покой, но он его не получит, пока с ее бесстыдных губ будет срываться несносная брань, а ее женская притягательность манить его.

Но он не может отправить Гвинет назад в замок Пенхерст, ведь там ее дядя, страдающий от суеверий, может убить ее. И даже несмотря на то что эта строптивая и крикливая леди злила его и смеялась над ним, он не желал ей смерти. В его жизни и без Гвинет было достаточно смертей.

Арик вспомнил свою первую битву – Тьюксбери, самую кровавую за всю историю Англии. Ему тогда было всего двенадцать лет, он стоял на краю поля брани и с ужасом смотрел, как падают окровавленные рыцари. В тот день погибло много друзей его отца и его дядя, а ведь этих людей он знал с колыбели. Мужчины, которых Арик уважал, уходили навсегда, но прочность британского трона оставалась сомнительной, несмотря на все их жертвы.

Его последняя битва с Кэмпбеллами из Шотландии была несколько иной. Слишком много крови было пролито практически беспричинно.

Поэтому он не допустит, чтобы его руки замарались еще и кровью леди Гвинет.

Как только ночь стала таять, постепенно уступая место рассвету, Арик, вздохнув, встал. Может, отправить ее в Нортуэлл к его младшему брату Стивену? Нет, этот вариант не подойдет: там живет Ровена, его мачеха, дьявол в женском обличье.

К тому же его встревожили слова Гвинет. Понятно, что она хотела жить в доме получше. На ее выразительном лице появилось выражение полного разочарования, когда она впервые увидела его хижину. Ее глаза были полны ужаса, и, отчетливо припомнил Арик, Гвинет считала его всего лишь отшельником, заслуживающим лишь ее презрения.

Женское тщеславие отравляло ему жизнь с тех пор, как он узнал Ровену, с которой когда-то был помолвлен. Но потом она вышла замуж за его отца, сделав это ради власти и богатства. Каково же будет леди Гвинет, когда она узнает, что у ее мужа в избытке и того и другого?

Но пока что Арик не собирался ничего ей рассказывать. И он не отошлет ее никуда. Гвинет со своим недовольством будет оставаться рядом с ним. Он попросту будет игнорировать жену и не замечать ее незабываемых губ… Как-нибудь он с этим справится.

Глава 2

Когда утро было уже в разгаре, Гвинет наконец заметила, что у ее хозяина – она предпочитала именно так называть про себя своего мужа – усталые глаза. Сначала она почувствовала себя виноватой за то, что заняла его кровать, но потом вспомнила, что ничего этого бы не случилось, если бы он воспротивился чертову союзу.

Когда солнце высоко поднялось, Алдрик – точнее, Арик, как он предпочитал называть себя, – улегся на кровать и заснул.

Гвинет наблюдала за тем, как отдыхает этот великан. Она ждала, что во сне он расслабится, но этого не произошло. Это показалось Гвинет загадкой – равно как и его правильная английская речь. Интересно, где это крестьянин научился так хорошо выражать свои мысли?

Впрочем, все это не важно. Ее жизнь сделала ужасный, неожиданный поворот, и теперь Гвинет раздумывала о том, как бы аннулировать нелепый брак. Сэр Пенли возьмет ее в жены! И тогда у нее будет свой собственный большой дом, в который с радостью будут приходить гости, а ее саму станут повсюду приглашать. Сэр Пенли будет улыбаться ей, как улыбался с тех самых пор, когда они познакомились. А еще он наймет поэтов, и те напишут чудесные стихи, в которых сэр Пенли объяснит, почему она так нужна ему.

Но ничего этого не произойдет без помощи привлекательного отшельника.

Покачиваясь на краешке расшатанного стула, Гвинет раздумывала о том, что делать дальше. Для того чтобы добиться расторжения брака, Арик должен сказать, что они не делили ложе. Хотя нет, как раз делили, правда, в разное время, и это совсем другое дело, заключила про себя Гвинет. Брак нельзя считать свершившимся, пока супруги не спят вместе, а она не позволит его естеству проникнуть в ее лоно. Потому что это лишит ее надежды на объединение с сэром Пенли, к тому же сама мысль о соитии с отшельником была неприятна Гвинет.

Пока муж спал, Гвинет решила ускользнуть в Пенхерст, чтобы потолковать с дядей Бардриком о таком развитии событий. Она сумеет пробраться в замок так, что Арик ничего не заподозрит. В конце концов, говорил же он Дагберту, что жена ему не нужна. И если ее муженек хочет жить в дремучем лесу в старой развалюхе и дружить только с собакой – пожалуйста, она не станет ему препятствовать. К тому же Гвинет не хотелось больше замечать на себе проницательный взгляд его серых глаз и поддаваться притяжению его точеного лица. Как ни странно, находясь рядом с ним, Гвинет испытывала какие-то странные ощущения, которых прежде не испытывала никогда. Во всяком случае, когда она смотрела на сэра Пенли, у нее, слава Богу, никогда так не кружилась голова.

Как только Гвинет отвернулась, чтобы заплести в косу свои густые волосы, Арик застонал. Оглянувшись, Гвинет увидела, что его лицо залито потом, а его большие кулаки судорожно сжимают матрас. Она нахмурилась.

Арик вздрогнул всем телом и снова застонал. Гвинет испугалась и наклонилась к нему. И почему только он не может спокойно спать? Похоже, его тревожат ночные кошмары. Интересно, во сне ему видится черная магия или он и не колдун вовсе?

Внезапно Арик приподнялся, схватил ее за руки и бросил на кровать рядом с собой. Его большое разгоряченное тело прижало Гвинет к матрасу так крепко, что она не могла и пошевелиться.

Гвинет в ужасе смотрела на обезумевшее лицо человека, нависшего над ней. Его глаза были закрыты, когда, яростно зарычав, он сжал рукой ее горло. Гвинет закашлялась, хватая ртом воздух. Святая Мария, неужели он хочет убить ее?

Охваченная паникой, Гвинет принялась извиваться, пытаясь столкнуть его.

Она не могла сдвинуть Арика с места.

Перед глазами у нее уже появились темные круги, но она смогла закричать. Арик неожиданно откатился на бок, отпустил ее горло и широко открыл глаза.

Гвинет села и, отодвинувшись от него подальше, потерла ноющую от боли шею. На лице Арика мелькнуло выражение ужаса, прежде чем он отвернулся и провел пятерней по своим длинным рыжеватым волосам.

– Ты женился на мне для того, чтобы меня убить?

– Прости меня, пожалуйста, – пробормотал он. Теперь Гвинет видела лишь его напряженную спину. – Я… Просто я спал и видел сон…

– О том, как ты меня убиваешь? – съязвила Гвинет.

– Нет, – тяжело дыша, ответил Арик.

– Тогда о чем же?

– О преисподней. – Его голос был полон отчаяния.

Каким-то образом догадавшись, что Арик ничего больше ей не расскажет, Гвинет нахмурилась.

– Пожалуй, мне лучше вернуться в Пенхерст, – проговорила она. – Во всяком случае, дядя Бардрик не станет меня душить.

– Ты уверена? – Арик повернулся к ней лицом, его лицо приняло равнодушное выражение. – По-моему, Дагберт был весьма убедителен, когда говорил о том, что твой дядя Бардрик намеревается убить тебя.

Гвинет прикусила губу. Арик говорит правду. Но неужели родной дядя все-таки поднимет на нее руку? За что? Зачем?

Нет, все это ерунда! Дагберт никогда ее не любил. Ее, дочь умершего барона, всегда будут считать дурочкой и обузой для нынешнего барона. Дагберт часто говорил Гвинет об этом, что, понятное дело, раздражало ее. У нее есть дядя. Но неужели он действительно хочет избавиться от нее, хочет ее смерти?

– Дядя Бардрик поступит разумно. Не может он уничтожить собственную племянницу. – Гвинет отмахнулась от слов Арика.

Скептическое выражение его лица говорило само за себя.

– Но почему барон отправил тебя ко мне? И захотел, чтобы я на тебе женился? Почему он не пожертвовал ни одной из своих дочерей, если уж так опасается засухи?

Ответ был известен Гвинет. Дядя Бардрик никогда не хотел, чтобы она жила с ними. Ему казалось, что Гвинет затмевает его дочерей, вокруг которых вертится солнце, по его убеждению. И понятно, что дядя нипочем не допустил бы, чтобы одна из его драгоценных девочек вышла замуж за какого-то колдуна.

А вот дочь умершего барона, которая, по сути, немногим лучше служанки, – это совсем другое дело. Если кого и выбирать в жертву, так это ее – юную, непорочную и… никому не нужную. И Гвинет скорее проглотит свою гордость, но не допустит, чтобы мужчина, о котором она мечтает, узнал бы о ее печали и стыде.

– Он солгал о моем дяде, – заявила Гвинет. – Дагберт – тупая, безмозглая свинья, надутая горячей вонью. Что может он, простой солдат, знать о замыслах барона?

Задумчивый взор серых глаз Арика задержался на Гвинет. Господи, ну почему она так явственно чувствует волнение, когда он на нее смотрит?

– По-моему, приказания барона его ничуть не удивили, – заметил Арик. – А что ты будешь делать, если Дагберт говорил правду?

Гвинет не хотела и слышать об этом, поэтому всего лишь отмахнулась от него рукой.

– Дядя никогда не причинит мне зла! – запальчиво промолвила она. – Ни один дядя не обидит свою племянницу.

Лицо ее хозяина постепенно каменело – оно стало походить на лик мраморного изваяния. Глаза затуманились, наполнившись болью и грустью.

– Все возможно, – промолвил он, отворачиваясь.

Гвинет посмотрела на его широкую спину. Арик уперся кулаками в свои узкие бедра. Нет, не поверит она его мрачным прогнозам. Да, дядя Бардрик особенно о ней никогда не заботился, но в то же время он не захочет, чтобы пролилась ее кровь.

– Такое подумать может только безумец, – сказала она. – Ваше безумство, как вы полагаете, есть ли у нас основания аннулировать брак?

Повернувшись к ней, Арик сложил на груди сильные руки. Его лицо выражало недовольство.

– Вам не доказать, что я безумен, леди Гвинет, – промолвил он.

– Но ты этого не отрицал!

Арик тяжело вздохнул.

– До последнего вздоха я буду отрицать обвинения в безумстве, – сказал он. – Так что тебе придется придумать другую причину, чтобы избавиться от меня.

– Тогда я буду утверждать, что ты лишен мужской силы, – заявила Гвинет. – И смогу от тебя избавиться.

Арик наклонил голову набок, его руки по-прежнему были скрещены на груди – груди воина. Гвинет в жизни не видела человека, который выглядел бы более мужественным.

Она с трудом сглотнула, когда, опустив руки, Арик медленно подвинулся к ней. Его огромная фигура заслонила свет и все вокруг. Увидев холодный вызов в его глазах, Гвинет закусила губу.

– Был бы счастлив доказать тебе обратное, – низким, не слишком довольным голосом проговорил Арик.

Гвинет едва сдержала желание отстраниться от него. Не слишком ли далеко она зашла? В конце концов, он ей муж – по крайней мере, на время – и имеет право требовать от нее любовных утех. Она ничуть не сомневалась в том, что он достойно справится со своей задачей.

– Нет! – Гвинет сжала дрожащие руки в кулаки. – Я останусь девственницей до конца этого брака.

– Хорошо. Но если ты какое-то время пробудешь моей женой, и не важно, будешь ты ругаться последними словами или нет, не жди, что я не прикоснусь к тебе.

– Ты возьмешь меня против моей воли? – вызывающим тоном спросила она.

– Нет.

– Тогда ты меня не получишь, тупоголовый невоспитанный нахал!

– Нет, это не так, – прошептал Арик. Он взял Гвинет за руки и прижал ее к своему горячему телу. Не успела Гвинет вскрикнуть от страха и шока, как Арик прижал ее губы к своим губам.

Гвинет охватили тысячи незнакомых ощущений. Его сильные, уверенные руки заскользили вниз по ее спине. Она все же вскрикнула, когда Арик, прервав на мгновение поцелуй, снова прижался губами к ее рту. Голова у Гвинет пошла кругом, когда она вдохнула аромат его тела, напоминавший запах земли, полуденного дождя, возбужденной мужской плоти…

А спустя мгновение Гвинет в полной мере ощутила вкус его поцелуя – это произошло в тот момент, когда Арик языком приоткрыл ее губы и проник в теплую сладость ее рта. Словно в полусне она услышала его низкий стон.

Наконец Арик поднял голову.

– Оставайся здесь сколько хочешь, и мы разделим с тобой ложе, – промолвил он.

Гвинет притронулась дрожащими пальцами к своим губам. Почему они показались ей такими живыми? Почему кровь так тяжело запульсировала в ее жилах? Почему, наконец, его взгляд так завораживающе действует на нее? Дошло до того, что ей захотелось, чтобы затворник снова поцеловал ее. И снова. Может, она просто поддалась чарам волшебника?

Глубоко вздохнув, чтобы хоть немного успокоиться, Гвинет пообещала себе, что не останется здесь.

– Нет, я уйду немедленно, так что ложе мы делить не будем!

Арик не сказал ни слова, а Гвинет подошла к дверям хижины и вышла на залитый солнцем двор. Подумать только, он даже не попрощался! Гвинет быстро дошла до глинистых холмов и, слушая пение птиц, твердо поклялась себе изгнать из головы мысли о своем временном муже.

Нет, ей, конечно, безразлично, что он с ней не попрощался, но почему его поцелуй произвел на нее такое впечатление? Неужели можно забыть эти божественные ощущения? Ну что за глупости! Она ведь не позволяла этому нахалу прикасаться к себе и вовсе не испытывала желания получить удовольствие от его поцелуев. Однако, похоже, ей не удастся сразу же забыть о нем и его поцелуях, думала Гвинет, шагая по лесу.

Она так быстро дошла до Пенхерста, что даже удивилась. Раздвинув раскачивающиеся на ветру зеленые ветви, Гвинет увидела замок. У нее перехватило дыхание.

Круглая башенка и зубчатые стены были знакомы Гвинет так же, как биение собственного сердца. Здесь был ее дом, в этом месте она помнила отцовский смех, нежность матери. Всего день она отсутствовала, но уже успела соскучиться по родному месту.

Решетка на воротах была опущена, чтобы не пропустить в замок нежеланных гостей. Получалось, чтобы не пропустить ее.

А внутри текла обычная жизнь. Гвинет услышала разговоры обитателей замка, стук кузнечного молота и голос аптекаря, приказы солдатам, которые тренировались во дворе замка. Домашний скот издавал обычные звуки – мычали коровы, блеяли овцы. Гвинет до боли захотелось вновь оказаться в этой знакомой суете.

Посмотрев на замковую башню, Гвинет увидела часового – тощего парня по имени Гэмлин – и помахала ему, чтобы он пропустил ее.

Паренек в ответ лишь отрицательно помотал головой:

– Леди Гвинет, милорд сказал, чтобы я не пропускал вас в замок.

Гвинет оцепенела от ужаса. Гэмлин говорил с ней достаточно громко, так что все обитатели замка, без сомнения, слышали его слова и поняли, что она здесь и хочет войти. Ей показалось, будто он с такой силой прокричал эти слова, что даже Арик услышал их, прости, Господи!

Глубоко вздохнув, Гвинет успокоилась. Не может дядя Бардрик быть настолько жестоким, чтобы навсегда выгнать ее из дома, даже не перемолвившись с ней на прощание словечком Возможно, Гэмлину было дано приказание вообще не поднимать решетку.

Это не важно, решила Гвинет. Ее предок, построивший Пенхерст, вместе со зданием проложил и множество подземных тоннелей – на случай осады. Ребенком Гвинет не раз играла в них и знала, что через эти подземные ходы она сможет проникнуть в замок.

Гвинет обошла замок вокруг. В зарослях ежевики и колокольчиков был вход в один из подземных тоннелей, почти засыпанный ветками, камнями и сухими листьями.

Отбросив сомнения и страх, Гвинет наклонилась, уперлась руками в землю и осторожно опустила ноги в отверстие, а затем проскользнула вниз по красно-коричневому лазу. Наконец ее ноги коснулись земли. Холод, темнота, дымка – все так и было раньше. Гвинет знала, что скоро тоннель сузится, его потолок опустится и придется ползти. Твердая и влажная земля холодила ее ступни, а ее куски липли к подолу вчерашнего платья. Господи, она будет ужасно выглядеть, когда окажется возле своего дяди, и это ему наверняка не понравится.

Подземный ход привел Гвинет к часовне. А лестница справа от нее ведет в покои дяди Бардрика.

Гвинет тщательно отряхнулась от пыли, повернулась к лестнице и тут же увидела сэра Пенли, широким шагом направлявшегося к ней с выражением крайнего удивления на лице. Его стриженые волосы цвета песка липли к голове даже на сквозняке. Рыжеватая грива Арика, почему-то подумалось Гвинет, наверняка взъерошилась бы под этим дуновением.

Нет! Сейчас не время думать о ее нелепом муже.

– Леди Гвинет! – воскликнул сэр Пенли, схватив Гвинет за руки. По приятным чертам его лица пробежала тень. – Вы вернулись и готовы к худшему. – Пенли неодобрительно оглядел грязное платье Гвинет. – Лорд Кэпшоу сказал мне, что вы уехали из замка, чтобы выйти замуж. Это так?

Ну да, похоже, дядя действительно приказал увести ее из замка и выдать замуж, и это огорчает сэра Пенли. Но, видит Бог, она разберется с этим делом!

– Да нет, я просто уехала, чтобы… повидаться с подругой, – ответила Гвинет. – Она болеет. А теперь я иду повидаться с дядей.

Красивое лицо сэра Пенли просветлело, он явно испытал облегчение.

– Приятная новость, – промолвил он. – Я, разумеется, говорю не о болезни вашей подруги, а о том, что вы вернулись в замок. Так увидимся позже?

Сердце Гвинет радостно затрепетало. Сэр Пенли так хотел ее видеть, был так нежен и ласков с ней. На словах, разумеется. Сразу видно, как он переживал из-за того, что она вышла замуж за другого. Хороший знак, и он придаст ей решимости для того, чтобы поскорее избавиться от лесного затворника, за которого ее выдали замуж.

– Обещаю вам, что мы увидимся, как только я потолкую с дядей Бардриком, – улыбнулась Гвинет.

Сэр Пенли оживился:

– А я поговорю с ним после вас – и о весьма важном деле.

Гвинет поняла, что Пенли имеет в виду. Он хочет на ней жениться! Гвинет в этом не сомневалась. Несмотря на то, что она больше не дочь барона, сэр Пенли выбрал именно ее. Тоже приятная новость! А теперь она должна увидеться с дядей и убедить того помочь ей аннулировать брак.

– Тогда я постараюсь вернуться поскорее, – пообещала она.

– Буду считать минуты до вашего возвращения. – Взор светло-голубых глаз Пенли устремился на нее, когда он поднес ее руки к губам для поцелуя. Но, увидев, что руки Гвинет покрыты грязью, он просто улыбнулся и отпустил ее. – Буду вас ждать.

Кивнув, Гвинет бросилась вверх по ступеням, спеша к комнате дяди. Остановившись около двери, она несколько раз глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, и, уверенно толкнув дверь, вошла в комнату.

– Мне казалось, я совершенно ясно дал понять тебе, чтобы ты больше не появлялась в Пенхерсте! – услышала она голос дяди.

Гвинет закрыла глаза, чтобы не расплакаться. В том, что дядя Бардрик весьма жестокосерден, она не сомневалась, но ей даже в голову не приходило, что он сможет выгнать ее из родного дома просто так, не сказав ни слова, ничего не объяснив. Слезы жгли ей глаза.

– Но почему? – Голос Гвинет дрожал, ей было стыдно за это, но она ничего не могла с собой поделать. – Я же всегда делала то, что вы велели, – работала в кухне, спала на соломе. Я старалась никогда не попадаться вам на пути.

Бардрик встал, выпрямился в полный рост – пять футов и пять дюймов – и положил руки на свой большой живот.

– Гвинет, мой брат и его жена-потаскуха испортили тебя – они покупали тебе самую лучшую одежду, поселили в отличном доме, дали образование, хотя, честно говоря, я не слишком-то понимаю для чего. Ты слишком своенравна, слишком испорченна и горяча. Вечно говоришь первое, что тебе на ум взбредет. И это чаще всего оказывается грязной бранью и проклятиями.

Повернувшись к Гвинет спиной, он посмотрел в окно на раскинувшийся внизу двор замка.

– Я мог бы без труда не обращать на тебя внимания, если бы не сэр Пенли, – продолжил Бардрик. – Он будет мужем Лиссы, но она не обладает твоей красотой и умом.

Гвинет лишь охнула. Ее будущее, ее мечты – все это станет принадлежать робкой младшей сестре?

– Но сэр Пенли хочет меня! – воскликнула Гвинет.

Повернувшись к Гвинет, дядя пронзил ее недобрым взглядом.

– Да, и мне это хорошо известно, – зловещим тоном промолвил он. – Я видел, какой страстью наполняются его глаза, когда он на тебя смотрит. Думаешь, мне неизвестно, что он строит планы попросить твоей руки?

– Но вы не можете противостоять любви! – выпалила Гвинет.

Рот Бардрика скривился в усмешке.

– Я уже это сделал, – ответил он на ее восклицание.

Сердце Гвинет сжалось от боли. Ей ужасно хотелось спросить дядю, как он может быть таким жестоким, но она не стала делать этого – ответ был ей известен. Это ведь ее дядя почти уморил голодом до смерти упрямого слугу и приказал лишить зрения браконьера, чтобы тому неповадно было больше воровать чужое.

Это он лишил Гвинет самого дорогого.

– Возвращайся домой к своему мужу, – приказал он. – Согрей его постель и держи свой длинный язык за зубами. Если засуха прекратится, я проявлю доброту и позволю тебе навестить замок. Если же этого не случится, готовься к тому, что ты больше никогда не увидишь Пенхерст.

– Но…

– Уйди с глаз моих! И не возвращайся, иначе я прикажу убить тебя!

– Но…

– Вон! – рявкнул Бардрик.

Чувствуя, как слезы застилают ей глаза, Гвинет выбежала из комнаты и спустилась вниз, во внутренний замковый двор. Когда она приблизилась к часовне, слезы уже залили ей все щеки.

Гвинет стала спускаться в подземный ход. В. десяти футах от нее стоял сэр Пенли – такой высокий и элегантный. Его светло-русые волосы блестели на солнце, а узкий тонкий нос придавал изящество точеному профилю. Как ей будет не хватать его нежного сердца, его улыбки! Гвинет заплакала еще сильнее.

Господи, ну что ей делать? Любовь потеряна, ее выдали замуж за угрюмого затворника, который, возможно, поклоняется не Богу, а дьяволу. Узы брака приковали ее к человеку, который никогда не даст ей такие семью и дом, о которых она мечтает.


Услышав треск веток, Арик встал и выглянул в окно. Слишком быстро его жена вернулась из Пенхерста, и, судя по ее покрасневшим и заплаканным глазам, визит туда был не слишком удачным.

Святой Господь, ох уж эти женские слезы! Будучи человеком, который почти всю жизнь провел на войне, он испытывал неловкость при виде женских слез. Вздохнув, Арик попытался представить себе, что бы делали на его месте Дрейк или Киран, – ну, разумеется, они хохотали бы до слез, узнав, что его смущает.

Войдя в дом, леди Гвинет с треском захлопнула за собой дверь. Даже не посмотрев на Арика, она уселась на кровать спиной к нему. Он видел, как вздрагивают ее плечи, хотя она не издавала ни звука. Арик нахмурился. Никаких завываний, никаких судорожных всхлипов?

Он наклонился, чтобы увидеть ее лицо. Нежные молочно-белые щеки Гвинет покрылись красными пятнами. Ее маленький квадратный подбородок дрожал. Она и в самом деле плакала!

Арик попятился к двери. Выйдя из хижины, он уселся на стул под соломенным навесом крыши. Взяв из-под стула деревяшку, которую он обтачивал накануне, Арик вытащил из-за пояса нож.

Пусть поплачет в одиночестве, подумал он. Ей нужно побыть одной, чтобы обдумать отвратительное поведение дяди, и нужно время, чтобы пережить горе.

И все же рыдания Гвинет, с каждым мгновением становившиеся все громче, обеспокоили Арика. Хотя он не понимал почему. Пожав плечами, Арик снова принялся обтачивать деревяшку.

Спустя несколько минут он осознал, что наступила тишина, и встал, чтобы заглянуть в дом через окно. Пока его не было, она легла на кровать. Ну вот, теперь его подушка мокра от слез, а белье сбилось. Но, судя по позе Гвинет и ее спокойному дыханию, плакать она перестала.

Арик вошел в дом, чтобы дать ей воды из ведра и кусок ткани со стола, чтобы утереть слезы. Остановившись возле Гвинет, он подождал. Часть его существа так и рвалась прикоснуться к ней, но другая часть убеждала его, что Гвинет это не понравится.

Нахмурившись и откашлявшись, он спросил:

– Воды?

Резко повернувшись, Гвинет посмотрела ему в лицо. Пряди ее черных волос липли к мокрым щекам, влажным ресницам, красным, припухшим губам. Но, святой Господь, до чего же она была хороша с растрепанными волосами и полными ярости глазами! Глядя на леди Гвинет, такие слова, как «холодность» и «сдержанность», просто забываются. В отличие от Ровены его жене страсти не занимать.

Даже сама эта мысль была неприятна Арику. Сжав кусок ткани в кулаке, он с трудом подавил в себе желание убрать волосы с ее лица и впиться в ее губы горячим поцелуем.

– Сп… спасибо тебе, – дрожащим голосом поблагодарила мужа Гвинет, взяв чашку из его рук.

Когда их руки коснулись друг друга, кожа Арика запылала, он ощутил жгучее желание. Арик рывком отдернул руку.

Боязливо посмотрев на него покрасневшими глазами, леди Гвинет поднесла чашку к губам и, закрыв глаза, стала медленно пить. Арик едва смог оторвать взор от ее прекрасного лица, красного носа и всего остального.

Наконец, допив воду, Гвинет опустила чашку и нервно сжала ее в руках.

– Я не понимаю, как он мог так поступить, – проговорила она. – Мы же одна семья.

Арик долго молчал – не хотелось ему вникать в ее проблемы и раздумывать над махинациями барона.

Но Гвинет смотрела на него такими умоляющими глазами, что Арик не мог сохранять молчание.

– Как я уже говорил, были у меня опасения, – промолвил он и уточнил: – Я подозревал, что дядя не захочет видеть тебя.

– Да, ты это действительно говорил, – кивнула Гвинет. Ее глаза вновь наполнились слезами. – Но мне не верилось, что дядя будет угрожать мне убийством.

Арик отлично знал, до какой степени может дойти человек, если дело, черт возьми, касается его семьи, и ее слова ничуть не удивили его. Но вместе с этой мыслью ему в голову пришла и другая: леди Гвинет некуда больше пойти. Вместе с ее страстями, предрассудками и красотой ей придется остаться здесь. Но его новоиспеченная жена желала слышать правду не больше, чем ему хотелось думать о ней.

– Знаю, – тихо вымолвил Арик. – Лорд Кэпшоу – козлоногий ублюдок, и я, признаться, удивлен, что ты до сих пор не сказала об этом.

Гвинет прикусила губу, но на ее лице появилась и постепенно расцвела улыбка, на щеках появились очаровательные ямочки. Наконец она усмехнулась, а Арик в ответ на это улыбнулся.

– Да уж, – проговорила Гвинет, – он, без сомнения, козлоногий ублюдок.

Глава 3

Тихий вечер перешел в неспокойную ночь. А когда настало ясное весеннее утро, Гвинет начала обдумывать, как бы убедить Арика прекратить засуху. Если он действительно обладает большим могуществом, то она должна уговорить мужа прибегнуть к помощи этой силы. Тогда она сможет пойти в Пенхерст, получить сэра Пенли и, возможно, даже услышать слова одобрения от дяди Бардрика. Ничего больше ей в голову не приходило.

Неожиданно услышав за окном веселое «Привет!», Гвинет оторвалась от своих размышлений. Голос был женский, а Гвинет никак не ожидала в ближайшее время или вообще когда-нибудь услышать или увидеть в этой лесной глуши хоть кого-то.

Привстав с кровати, Гвинет выглянула в окно и тут же увидела круглое лицо своей кузины Неллуин.

Бросившись к двери, чтобы поздороваться со старшей дочерью дяди Бардрика, Гвинет молила про себя Бога, чтобы эта женщина принесла ей из Пенхерста хорошие новости. Полная надежды, она открыла дверь.

Войдя в хижину, Неллуин быстро огляделась по сторонам, после чего на ее лице появилась кислая улыбка. Проходя через комнату, Неллуин приподняла юбки, чтобы не задевать подолом грязный пол. Кузина Гвинет казалась очень довольной, она буквально светилась. Светло-русые кудряшки обрамляли ее приятное лицо с бледно-голубыми глазами.

На кузине Гвинет было платье из чудесного шелка, но скоро оно станет ей мало, потому что она ждала ребенка через три месяца. А вот платье Гвинет казалось чуть чище заляпанного пятнами ковра. Переодеться ей было не во что, а денег на новое у Арика, похоже, не было.

Да, не стоит забывать о самом Арике – живом напоминании о том, как мало Гвинет ценили в Пенхерсте. Теперь, когда Неллуин пожаловала в ее новый дом, Гвинет возблагодарила про себя Бога за то, что Арик, по обыкновению, ушел в лес.

Неллуин, как всегда, обняла Гвинет.

– Ох, Гвинет, как я рада тебя видеть! – воскликнула она. – Мы с моим дорогим мужем заехали в Пенхерст по пути в Лондон. Ты можешь только себе представить?! Я там ни разу не бывала и думаю, что упаду в обморок от восхищения. Мы останемся там до заседания парламента. Мой дорогой сэр Ранкин говорит, что его интересует обсуждение затеянной Ланкастерами интриги, которая касается Йоркской короны. Именно из-за этого мы и отправились в путешествие, однако о времени заседания парламента и обсуждения этой проблемы мы ничего не знаем. Так что надолго ли придется задержаться, понятия не имею. – Неллуин рассмеялась.

Гвинет постаралась изобразить на лице улыбку. Она, конечно, желала кузине всего самого доброго, но и для себя ей хотелось того же.

– Но ты… – вмешалась Неллуин в ее размышления. – Папа сказал, что ты вышла замуж. Господи, где же твой муж?

Пораженная новостью о том, что кузина отправляется в Лондон, Гвинет лишь пожала плечами. Как ей всегда хотелось побывать в этом прекрасном городе, увидеть толпы людей, узнать, чем они занимаются, может быть, даже вмешаться в их дела! Возможно, сэр Пенли когда-нибудь свозит ее туда, если только она станет его женой.

– Его… нет? – нахмурившись, спросила Неллуин.

– Нет, он часто… – Гвинет замялась, подбирая нужное слово. Правильнее всего было бы сказать «пропадает», но она хотела бы как-то иначе выразить свою мысль. Жизнь Неллуин всегда была правильной и отлаженной, а ее собственная жизнь может навсегда остаться тайной. – Он часто охотится, – договорила Гвинет наконец.

– Ах, значит, он занимается спортом! Понятно! – улыбнулась Неллуин. – Что ж, возможно, мы заедем в Пенхерст по пути домой. Так что мы еще увидимся. А что он за человек?

Гвинет пребывала в уверенности, что дядя успел в мельчайших подробностях описать Неллуин ее нелепое замужество, однако она не хотела говорить кузине, что ее выдали замуж для того, чтобы прекратилась засуха. Гвинет стеснялась собственного смущения, и ей хотелось, чтобы Неллуин ничего не заподозрила.

– Он… Ну-у, он… очень спокойный человек. И еще очень добрый, – добавила Гвинет нерешительно.

– Отлично! В таком случае ты сможешь болтать обо всем сколько угодно, а он позволит тебе все, чего ты только захочешь. – Неллуин захихикала.

Несмотря на мрачное настроение, Гвинет рассмеялась в ответ.

– Именно на это я и рассчитываю, – сказала она.

Усадив кузину на единственный в комнате стул, Гвинет уселась на кровать. За дверью раздались шаги Арика, и Гвинет взмолилась про себя о том, чтобы он не слышал их разговора. А еще больше она молила Бога, чтобы ее муж снова куда-нибудь ушел. Не хотелось ей, чтобы Неллуин знакомилась с ее молчаливым мужем. Несмотря на его привлекательность, мужественность и воспитанность, он был низкого происхождения. Наверняка Неллуин жалеет ее из-за этого замужества.

Хорошо хоть, кузина не слышала, как Арик ходит возле хижины.

– Как видишь… – с этими словами Неллуин погладила свой округлившийся живот, – ребенок растет. Я уверена, что у меня будет сын, и мой дорогой сэр Ранкин в восторге от этого. Все это время он был таким заботливым мужем. Вот только, боюсь, я слишком привыкну к этому и испорчусь. И какой же после этого я стану женой для своего мужа? Думаю, не слишком-то хорошей! – Неллуин весело улыбнулась.

– Да уж… Но если ты станешь толстой и ленивой, ему будет некого ругать за это, кроме себя, – поддразнила кузину Гвинет.

– Ты права! – Рассмеявшись, Неллуин в порыве веселья схватила Гвинет за руки. – Мы уже не раз обсуждали, как назвать малыша, но еще так и не решили, какое имя дадим ему. Я так счастлива, что сэр Ранкин прислушивается к моему мнению. Более того, он даже просит меня высказывать его.

Подавив вздох, Гвинет посмотрела на кузину. Ей до боли хотелось тоже иметь заботливого мужа и вновь оказаться в том мире, в котором она родилась!

– Но конечно, – продолжала Неллуин, – очень скоро нам придется принять решение об имени ребенка. Господи, не смогу же я допустить, чтобы наследник сэра Ранкина долго ходил безымянным!

– Это верно, – кивнула Гвинет.

Неллуин радостно улыбнулась в ответ.

– Но я еще не поведала тебе о королевском подарке, – сменила тему Неллуин. – Сам король Ричард подарил моему мужу новый замок! Разве это не чудесно? Это уже третий наш замок, и я уж не знаю, как мы справимся с ними всеми. Видишь ли, у нас столько земельных угодий, что сэр Ранкин не успевает следить за ними. Конечно, это неплохо, ведь мы никогда не останемся голодными, но у меня столько слуг, что голова идет кругом. Я даже их имен не помню, не говоря уже об их обязанностях. А теперь, когда мой живот становится все больше и больше, я так устаю, что ни на что уже сил больше не остается.

Гвинет всеми силами пыталась скрыть, как она завидует счастью кузины. Разве Неллуин не видит ее нищеты? Разве не понимает, что Гвинет готова отдать все, что угодно, лишь бы у нее появились такие же проблемы, как у нее?

Гвинет ни на миг не усомнилась в том, что веселая болтовня Неллуин не призвана обидеть или каким-то образом задеть ее, однако ее сердце ухнуло куда-то вниз, когда она слушала кузину.

– Как бы там ни было, – глубоко вздохнув, продолжила Неллуин, – сэр Ранкин говорит, что осенью мы непременно поедем в этот замок Корбридж. Мне только остается молить Бога, чтобы тамошний управляющий был человеком разумным и знающим. Ох, а еще в Лондоне, – продолжала болтать Неллуин, – мы должны встретиться с королем и с королевой Анной. Сэр Ранкин считает, что мы даже, возможно, пообедаем вместе с ними. Наверное, я упаду в обморок от счастья!

– Едва ли он будет ждать чего-то иного от женщины, у которой на руках грудной младенец, – заметила в ответ Гвинет.

Неллуин улыбнулась…..

– А мне говорили, что он весьма суров и это ему не понравится, – промолвила она. – Если это случится, я поставлю сэра Ранкина в неловкое положение.

Глядя на то, как кузина заливается смехом, Гвинет через силу улыбалась, хотя на душе у нее было невесело. Не то чтобы ей не нравилась Неллуин или она бы не желала той счастья. Нет. Просто ей хотелось жить такой же жизнью, иметь большой замок, быть там хозяйкой. И еще ей нужен был муж, который уважал бы и любил ее.

Но пока у нее есть только Арик, который казался счастливее, когда мог избегать ее большую часть дня. Не было у нее в услужении лакеев, не было ковров, так что, разумеется, не было нужды присматривать за тем, как их повесили на стенах. Как не было надежды на возвращение в Пенхерст, если только она не убедит Арика устроить дождь посильнее.

Неллуин вздохнула, внезапно став серьезной. Более того, такой серьезной Гвинет ее никогда в жизни не видела.

– Разумеется, сэр Ранкин поведал мне о слухах, которые ходят о болезни королевы Анны и о том, что она, должно быть, долго не проживет. У нее точно больше не будет детей. Мой муж беспокоится о том, кто будет править Англией, если король Ричард не женится снова и у него не родится сын, потому что этот выскочка Генрих Тюдор так и метит на трон. Правда, я то и дело повторяю сэру Ранкину, что этого никогда не будет. У короля хватит времени на то, чтобы опять жениться и зачать сына, он ведь еще не стар. А уж если все и произойдет так, как предполагает мой муж, то я ничуть не сомневаюсь, что новый монарх по достоинству оценит такого смелого и преданного человека, как сэр Ранкин.

Гвинет кивнула, раздумывая о том, зачем, собственно, Неллуин пришла к ней с визитом. Справедливости ради стоило заметить, что кузина была единственным человеком, который за последние десять лет проявлял к ней интерес и сочувствовал ей. И вот теперь Гвинет задавала себе вопрос, приехала ли Неллуин для того, чтобы сделать приятное остальным, или чтобы поведать о своей счастливой жизни.

Нет, такого не может быть, говорила себе Гвинет. Неллуин всегда помогала ей заниматься домашними делами, оставляла ей свои объедки и часто отдавала почти новые платья. И все же присутствие кузины раздражало Гвинет.

Она поднялась. Ей хотелось только одного: чтобы кузина – горестное напоминание о прошлой жизни – поскорее ушла.

– У тебя такой усталый вид, Неллуин, – сказала она. – Думаю, тебе стоит вернуться в Пенхерст и отдохнуть хорошенько.

«По крайней мере ей нужно перестать болтать», – мрачно подумала Гвинет, но тут же пристыдила себя за это. Что на нее нашло?

Встав, Неллуин улыбнулась. Однако Гвинет заметила, что ее слова задели кузину. Она почувствовала себя виноватой.

– Думаю, ты права. Повитуха сказала мне, что пыльный воздух и грязь могут повредить ребенку, – промолвила Неллуин.

Гвинет охватили стыд и гнев, ведь кузина недвусмысленно намекнула ей, что ее дом недостаточно хорош. Собственно, так оно и было, но Неллуин не имела права говорить об этом. И все же невинная обида подсказала Гвинет одну мысль.

– Если ты останешься в Пенхерсте на некоторое время, то я, возможно, на днях навещу тебя. Думаю, там грязи нет.

Улыбка на лице Неллуин погасла.

– Я бы с радостью еще раз повидалась с тобой, но сэр Ранкин сказал, что мы должны выехать завтра на рассвете, ведь нас ждет Лондон, – сказала она.

Гвинет едва сдержала желание разрыдаться. Нет, только не перед Неллуин. Она никогда не заплачет перед безупречной, благословенной Неллуин!

– Разумеется, – наконец произнесла Гвинет, – тогда я навещу тебя в Пенхерсте, когда вы будете возвращаться из Лондона.

Кузина пожала плечами, натянуто улыбнувшись:

– Возможно… А мне пора. Пожелай мне удачи в Лондоне!

Не успела Гвинет ответить, как Неллуин вышла из дома, села на мышастого, в яблоках, скакуна и поскакала прочь в сопровождении пешего телохранителя.

А Гвинет закрыла дверь и упала лицом на матрас. Она не будет плакать. Ни за что! Слишком много она плакала за последние два дня. Если из ее глаз будут постоянно литься слезы, Арик, возможно, больше не пожелает видеть ее. Почему-то Гвинет этого не хотелось.


После ухода разговорчивой гостьи Арик вошел в дом, не зная, какая картина предстанет его взору. Мрачный вид Гвинет поразил его. Неужели она позволила хвастливой свинье огорчить себя?

Нахмурившись, Арик сел на единственный стул напротив жены, уткнувшейся лицом в ладони. Когда она подняла голову и их взоры встретились, выражение ее лица немного смягчилось, но глаза оставались несчастными, и это было явным свидетельством того, как она огорчена.

Арик испытывал противоречивые чувства. По правде говоря, в его холостяцкой жизни затворника жена была не нужна. Присутствие Гвинет в его доме полностью нарушило его покой, хотя он и не был совсем уж против того, чтобы она жила под его крышей, если не считать ночных часов.

Тяжкие ночные кошмары преследовали Арика. Он безумно хотел Гвинет. При мысли о том, что он может овладеть этой страстной женщиной, его кровь закипала.

Пыл, с каким Гвинет общалась с людьми, очаровывал Арика. К тому же он догадывался, что Гвинет не притворяется, потому что она и не думала скрывать свои чувства, как делали все, кого Арик знал.

Короче говоря, ему было хорошо рядом с Гвинет. Арик вздохнул.

– Кто она такая? – спросил он.

Гвинет опустила руки.

– Неллуин, – ответила она. – Старшая дочь моего дяди Бардрика.

– И насколько я понял, она находит удовольствие в браке, беременности, путешествии в Лондон?

Прикусив верхнюю губу, Гвинет сказала:

– Да. А почему бы ей не находить в этом удовольствие?

Арик помолчал.

– Все может оказаться не таким, как кажется, Гвинет, – промолвил он.

– Ну как ты можешь говорить такое? Понятно же, до чего она счастлива! У Неллуин есть муж, который ее обожает, не один большой замок, а целых три, к тому же она ждет ребенка!

Арик едва сдерживался, чтобы не рассказать Гвинет о том, что сэр Ранкин любит поразвлечься с молоденькой служанкой, причем иногда не с одной, а с несколькими сразу, или о том, что замок Корбридж – это не более чем старые развалины, приютившиеся на берегах пересохшего русла реки в негостеприимных местах возле шотландской границы. Он не мог говорить об этом, не раскрывая Гвинет своей тайны. Он никогда не расскажет ей о своем прошлом, потому что твердо решил больше не возвращаться в Нортуэлл, не вспоминать о преступных проделках Ричарда и интригах Ровены.

– Твоя кузина чересчур болтлива, – проворчал Арик, – к тому же ее задница больше, чем амбар в Пенхерсте. Более того, предполагаю, что она тебе завидует.

– Мне? – Гвинет была ошеломлена. – Чему тут можно завидовать?

– Твоей красоте, – ответил Арик. – Твоей сообразительности.

Гвинет пожала плечами, однако ее щеки покраснели.

– Спасибо тебе за эти слова, – промолвила она, – но Неллуин живет такой хорошей жизнью, о какой и я мечтаю. Я бы гоже так жила, если бы только дядя позволил мне выйти замуж за сэра Пенли.

– За сэра Пенли? – переспросил Арик, уже что-то заподозривший.

– Да, за сэра Пенли Фэрфакса из…

Арик расхохотался. Он не смог сдержать смех, поэтому и не дал Гвинет договорить. Так, значит, она хочет выйти замуж за этого трусливого, сопливого сэра Пенли?

Встав, Гвинет подбоченилась.

– Не пойму, почему упоминание о сэре Пенли так тебя развеселило!

Арику понадобилось несколько минут, чтобы взять себя в руки.

– Да этот человек не знает, как держать в руках меч, не говоря уже о том, как использовать то, что у него между ног!

Арик невольно вспомнил одну из придворных сплетен, совершенно забыв о том, что Гвинет была невежественна в вопросах плотской любви. И он был абсолютно уверен, что эту страстную красавицу даже близко нельзя подпускать к такому тюфяку, как Пенли, – тот не сможет оценить ее по достоинству.

– Ты говоришь ужасные вещи, – возмутилась Гвинет. – Да что тебе известно о сэре Пенли? Уверена, что ничего, тупоголовый болван!

Арик тут же представил себе, какими словами наградила бы Гвинет этого хлыща, и расхохотался еще сильнее. Щеки Гвинет побагровели.

– Кстати, тебе неплохо бы знать, что женщин интересует сердце мужчины, а не его… меч.

Мрачно нахмурившись. Гвинет сложила на груди руки. Арик продолжал хохотать.

– Дорогая моя, рано или поздно женщина начинает интересоваться такими вещами, – проговорил он сквозь смех. – Просто ты еще слишком невинна и ничего об этом не знаешь.

– Я не ребенок! Я уже взрослая женщина, и меня ничуть не интересует, что там у тебя за меч!

Улыбнувшись, он прикоснулся рукой к ее нежной щеке.

– Видит Бог, ты еще этим заинтересуешься, – вымолвил Арик.


– Ты собираешься когда-нибудь починить этот чертов стол? – крикнула Гвинет Арику, выглядывая в окно. Дело было на следующий день. – Понятно ведь, что у него уже давно отломилась ножка.

Поскольку Арик ничего ей не ответил, Гвинет высунула в окно голову, чтобы посмотреть на своего временного мужа.

Арик сидел под свесом крыши и опять вертел в руках свою дурацкую деревяшку. Что бы там он ни вырезал из нее, это интересовало его больше, чем разговоры с ней, раздраженно подумала Гвинет.

– Я с тобой разговариваю! – завопила она.

С удивленным видом Арик посмотрел на нее, а потом опустил деревяшку на землю и накрыл тряпкой.

– Что ты сказала? – спросил он.

Гвинет сердито фыркнула.

– Я говорю о ножке стола, – повторила она. – Ножка отломилась, и я уже два раза об нее споткнулась.

Пожав плечами, Арик встал со стула.

– Смотри под ноги, когда ходишь, – посоветовал он.

Гвинет бросилась к двери: Она же просила его об элементарной вещи, тем более что он явно любит возиться с деревом! Тогда почему он ее поддразнивает?

Гвинет рывком распахнула дверь.

– Я хочу тебя… – начала она.

Арик встретил ее в дверном проеме, стоя всего в нескольких дюймах от Гвинет. Слова замерли на кончике ее языка. Неожиданно сердце Гвинет забилось с неистовой силой – оно стучало также быстро, как стучат по земле копыта беговых лошадей.

Гвинет казалось, что Арик – часть живой природы, заполнявшей пространство за дверями хижины, потому что от него всегда исходил запах ночного тумана, плодородной земли, какого-то чудесного дерева, не имевшего названия, и еще чего-то присущего ему одному. И от этого в груди у нее появилось какое-то странное ощущение, непонятное томление.

– Вот как! Ты хочешь меня? – с многозначительной усмешкой перебил ее Арик.

Ее ладони вспотели.

– Удивительная перемена со вчерашнего дня, миледи, – заметил он.

Нахмурившись, Гвинет спросила себя, чего же она хочет от Арика, кроме того, чтобы его губы вновь прикоснулись к ее губам. Нет! Она хочет быть с сэром Пенли, хочет жить в замке и иметь прислугу, которая будет уважать ее. Хочет занять в мире то место, которое принадлежит ей по праву.

Но тогда почему она не может забыть поцелуя отшельника?

Арик с усмешкой прошел мимо нее в дом, причем вид у него был таким, словно он прочел ее мысли. Боже упаси! Мысли о муже, с которым она не собирается жить вместе. Он же отшельник, а возможно, даже колдун.

И все же он был добр к ней, когда она плакала, пустил ее в свой дом, когда родные прогнали ее, женился на ней, чтобы спасти ее жизнь. При этом он вовсе не похож на того злодея, каким представляли его в деревне, а местные детишки даже прозвали его Лесным Волшебником.

Честно говоря, Арик оказался совсем не таким, каким Гвинет представляла его.

Повернувшись, Гвинет увидела, что Арик рассматривает ножку стола. Ее взор скользнул по его широким плечам, сильным, загоревшим на солнце рукам. Почему-то она поежилась.

Арик посмотрел на нее.

– Я починю стол, но не надо завораживать меня, глядя на мою спину, маленькая драконша, – сказал он.

Драконша?

– Это я-то драконша? – разозлилась Гвинет. – Ну да, зато ты так хорош и приятен, что люди так и тянутся к тебе!

– Нет, но если ты пошевелишь мозгами, то вспомнишь, что я жил тут в одиночестве, – напомнил Арик.

Гвинет открыла рот от удивления, ярость охватила ее.

– Думаешь, я хочу жить здесь?

По его обветренному лицу пробежала усмешка.

– Да нет, ты же вполне ясно выразилась, сообщив мне, что предпочитаешь сэра Пенли.

Гвинет фыркнула:

– По крайней мере, он не стал бы говорить со мной о… мечах.

– Нет, конечно, – отозвался Арик. – Я же сказал тебе, что он в них ничего не понимает.

Подбоченившись, Гвинет наградила мужа презрительным взглядом.

– Ну да, а ты, надо понимать, большой знаток таких вещей, да?

Арик приосанился, на его лице появилась вызывающая улыбка, в серых глазах вспыхнул огонек.

– Миледи, я был бы счастлив продемонстрировать вам свои умения в этой области, а уж там вы бы сами решили, – промолвил он.

При мысли об этом в животе Гвинет заныло, ее обдало жаром, едва не растопившим ее решимость.

Но когда Арик направился к ней, Гвинет сумела взять себя в руки. На кону стояло ее будущее с сэром Пенли. Не отдаст она свою девственность затворнику – пусть даже такому привлекательному и доброму, как Арик.

– Разрази тебя гром, – пробормотала она, а затем бросилась прочь из дома, сопровождаемая громовым смехом Арика.

Не должен Арик оказывать на нее такое действие! И нечего ему делать в ее снах, пусть помогает только тем, что не прикасается к ней, и подумает о том, как бы аннулировать их брак.

Если только ей не удастся уговорить его устроить дождь.

Да, но тогда их браку и вправду придет конец. Ведь только если пойдет дождь, сказал дядя Бардрик, она может вернуться в Пенхерст. Возможно, сэр Пенли все еще будет ждать ее.

Но что сделать для того, чтобы Арик прекратил засуху? К тому же Гвинет немного сомневалась в том, что он в состоянии это сделать. Действительно ли он волшебник, имеющий дело с черными силами, или обычный человек?

Нахмурившись, Гвинет упала на стул под навесом крыши. Само собой, если бы у него не было каких-то сверхъестественных способностей, он бы объяснил это обитателям замка и защитил себя. Стало быть, он умеет колдовать.

Но как разбудить его силы?

Гвинет ни разу не слышала, чтобы он произносил какие-то заклинания. За те два дня, что она провела в его хижине, она не видела ничего, что хотя бы с виду напоминало колдовскую книгу. У Арика не было волшебных кристаллов, он не смотрел на свое отражение в реке. Нетерпеливо постучав большим пальцем по мягкой земле, Гвинет пришла к выводу, что она должна каким-то образом раскрыть его тайну.

Но тут ее нога задела что-то твердое.

Опустив глаза, Гвинет увидела обрывок выцветшей голубой ткани, прикрывающий деревяшку, с которой возился Арик. Может, в этом и заключается его колдовство? Тогда понятно, почему он почти не выпускает деревяшку из рук.

Прикусив губу, Гвинет сбросила тряпку и взяла в руки деревяшку. Она поднесла ее к глазам, внимательно осмотрела и поняла, что это вовсе не какой-то мистический символ или идол, а фигурка обнаженной женщины. У нее были длинные стройные ноги, налитая грудь, тонкая талия и округлые бедра. Волосы у вырезанной из дерева женщины были длинные, а страстное выражение лица…

Это было ее выражение, ее лицо!

У Гвинет перехватило дыхание. Квадратный подбородок, курносый нос – все как у нее. Волосы у фигурки доходили до локтей – так же, как ее волосы. Широкий рот не мог принадлежать никому другому, кроме нее.

Но они же всего несколько дней вместе! Выходит, Арик каждое мгновение думал о ней, представляя ее обнаженной?

Гвинет услышала, как находившийся в хижине Арик выругался. Этот звук вернул ее в реальность. Опасаясь, что он увидит ее с фигуркой в руках, Гвинет поспешно положила ее на мягкую землю и накрыла тряпкой.

Итак, он думал о ней. Обнаженной! И похоже, что часто. Гвинет поднялась со стула, чувствуя, как ее тело покрывает испарина. Арик представлял себе, как она выглядела бы лежа, подогнув под себя одну ногу и положив руку на стройную талию.

В одно мгновение Гвинет почувствовала себя польщенной, но неуверенной. И еще ей вдруг стало страшно находиться рядом с Ариком в безлюдном месте, тем более что им, возможно, придется провести вместе бесконечные дни и недели.

Святые угодники, что же ей делать?

– Ну вот, кажется, я починил стол, – сказал появившийся в дверях Арик.

Гвинет затуманенным взором посмотрела на него. У него были огромные, по его размеру, черные сапоги, доходящие до колена. Серые штаны подчеркивали мощные мышцы его бедер и не скрывали мужское достоинство внушительных размеров.

Господи, неужели он считает, что его плоть сможет поместиться в ее лоне? Гвинет отвела от него взор и уставилась на выцветшую деревянную дверь позади Арика. Внезапно ей пришло в голову, что она не должна находиться с ним наедине. Ведь, несмотря на то, что они стали супругами, Арик оставался для нее незнакомцем.

– Миледи? – позвал он.

Гвинет посмотрела ему в лицо.

– Починил? – рассеянно переспросила она.

– Да, починил стол, у которого отломилась ножка. – Усмехнувшись, он опустил глаза на накрытую тряпкой фигурку и вновь посмотрел на жену: – Интересно, почему это ты так сильно покраснела, Гвинет?

Этого она и сама не понимала, разве что краска разлилась но ее щекам из-за того, что она заметила, как он хорошо сложен. Ну и, возможно, потому еще, что он явно хочет уложить ее с собой в постель.

Но как он мог так точно уловить пропорции ее фигуры? Как у него получилось так хорошо передать сходство с ней? Она ведь не раздевалась перед ним, и Гвинет оставалось лишь предположить, что Арик, изнывающий от желания, вложил в работу всю свою страсть. А ведь, честно говоря, ей уже давно хотелось снять с себя одежду и постирать ее.

Гвинет осторожно встала со стула. Похоже, еще ни один мужчина не хотел ее так сильно, как Арик. Даже сэр Пенли, намекавший на то, что он готов взять Гвинет в жены, ни разу не подал виду, что ему хочется овладеть ею. Если скорость, с которой Арик вырезал ее фигуру, может служить показателем, то можно быть уверенной: он больше не думал ни о чем с того самого мгновения, как увидел ее. Это одновременно и обрадовало, и напугало Гвинет. Впрочем, она вынуждена была признаться себе, что Арик был с ней куда добрее, чем остальные члены ее семьи.

Гвинет испытала сильное душевное волнение, но заставила себя подавить его. Она не ляжет вместе с Ариком, не отдаст ему свое тело, несмотря на то что при мысли об этом ее охватывало какое-то странное чувство. Ей не видать счастливого будущего, если она отдастся Арику. Если это произойдет, придется ей навсегда остаться в этой хибаре, не зная о том, какие сейчас носят платья и каковы налоговые сборы. Жизнь станет совсем уж невыносимой. Хуже, чем в те времена, когда Гвинет жила на попечении дяди Бардрика и тети Уэлсы. И тогда она навсегда останется изгоем и женой колдуна.

Хотя разве сейчас она не изгой?

Да, но она хочет, чтобы все изменилось! Она хочет жить той жизнью, какую ей может дать сэр Пенли.

И все же Гвинет было любопытно, сможет ли Арик творить свои чудеса в постели. Вдруг он способен на это? Вдруг будет способен доказать, что она для него желанная жена? А если так, то можно ли считать, что страсть превыше всего?

Глава 4

Гвинет посмотрела на Арика – она вообще с прошлого вечера стала так смотреть на него – с любопытством и интересом. Арик перехватил ее взгляд, и Гвинет поспешно опустила веки, притворяясь спящей.

Когда наступила ночь, Арик заметил, что ее манящие голубые глаза полны задумчивости. Господи, один раз он даже видел, как она устремила свой взор на его естество! И теперь, как обычно, он ощутил возбуждение при мысли о том, чтобы овладеть ею. Но несмотря на это, Арик отвернулся, чтобы не смотреть на соблазнительные формы Гвинет, пытавшейся заснуть на его кровати.

Можно не сомневаться: Гвинет окажется страстной любовницей. Его жена наверняка смогла бы доставить ему невероятное удовольствие – разумеется, если он как следует подогреет ее. Ну а поскольку их брак был заключен законным образом, Арик не видел препятствий к тому, чтобы подогреть ее и соединить таким образом не только их души, но и плоть.

Вспомнив о том, что Гвинет увлечена этим молокососом, сэром Пенли, Арик нахмурился. Никто не должен засматриваться на его жену. Ни один мужчина. Честно говоря, ему было крайне неприятно думать об этом, как ни странно. Да и предмет искушения так близко, стоит только руку протянуть…

Арик с нетерпением ждал того мгновения, когда он сможет стать Гвинет настоящим мужем.

Странно, отчего это она со вчерашнего дня стала такой молчаливой? Арик полагал, что она не оттолкнет его, но потом почувствует себя не в своей тарелке, возможно, даже испугается. И еще ему почему-то не хватало ее остроумных замечаний и даже оскорблений. Как будто Гвинет больше не волнует, что они живут в одном доме.

Что ж… Случалось ему за свои двадцать шесть лет обольстить девицу-другую. Почему бы снова не сделать этого?

– Гвинет! – шепотом позвал Арик.

Не открывая глаза, она промычала:

– Мм?..

– Ты видела Пса?

– Пса? – Гвинет нахмурила брови, но глаза так и не открыла, не обращая внимания на свет свечи.

– Ну да, Пса. Когда я нашел эту собаку, то не знал, есть ли у него имя, поэтому стал называть его просто Псом, – объяснил Арик.

– Угу…

– Так ты его видела? – снова спросил Арик.

– Не-е…

Ее сонные односложные ответы не обнадеживали. Но Арик уже довольно хорошо изучил Гвинет и знал, что поговорить она любит. Он решил сменить тактику.

Арик прикоснулся к плечу Гвинет, а затем слегка обхватил пальцами ее руку. Ну вот. Гвинет наконец открыла глаза. Она, конечно, смотрела на него с осторожностью, но ее внимание ему привлечь удалось.

– Сегодня я увидел, что Пес в лесу делает что-то столь необычное, что я не смог сдержать смеха, – сказал Арик.

– Да? – садясь, спросила Гвинет.

Арику пришлось опустить руку. Но он тут же прикоснулся костяшками пальцев к ее колену, правда, сразу же отдернул руку, не дожидаясь ее протеста. Гвинет зарделась.

– Ну да, – продолжил Арик. – Видишь ли, Пес нашел кролика. После этого собака принялась лаять так громко, что могла бы и мертвого поднять на расстоянии двадцати миль в окрестности.

– Понятно, – кивнула Гвинет.

– Но то что произошло дальше, было еще более необычным. – Арик отбросил блестящую черную прядь с ее плеча, однако, поймав на себе взгляд Гвинет, тут же немного отодвинулся от нее. – Вообще-то Пес у меня очень смелый, – снова заговорил Арик. – Я знаю, что он отличный охотник, при этом он очень горд. Но тут Пес испугался какого-то крохотного кролика, который во много раз меньше его. От страха собака яростно лаяла, а потом совсем по-щенячьи описалась. – Гвинет слегка улыбнулась, и Арик похлопал ее ладонью по плечу. – Разве это не смешно?

– Не могу представить, чтобы собака так себя повела, – скептическим тоном заметила Гвинет.

– Да нет, это было на самом деле, честное слово, – проговорил Арик. – Я хохотал от души.

Гвинет кивнула, уголки ее соблазнительного рта чуть приподнялись. Ее кожа так и мерцала в свете свечи, волосы блестели. Арику все сильнее хотелось прикоснуться к ней. Он решился взять ее за руку.

– Видишь ли, – заговорил он, – ты почему-то ни разу не оскорбила меня за целый день. Означает ли это, что мне удалось смирить твою ярость, маленькая драконша, или твой выбор ругательств иссяк?

Выслушав Арика, Гвинет недоуменно приподняла черные брови и отняла у него свою руку.

– Можешь не сомневаться: для тебя у меня всегда найдется парочка крепких словечек, болтливый колдун!

– Был бы весьма удивлен, если бы это было не так, – кивнул Арик. – Подозреваю, что твой дурень дядюшка просто не знал, как совладать с твоим острым язычком.

Несколько мгновений Гвинет молчала. Арик усомнился про себя, стоило ли задевать семью, которая так плохо обошлась с ней. Он со своим отцом, правда, тоже говорил лишь о войнах да о политике, но тот ни единого раза не демонстрировал к нему презрения. А потом Гвинет улыбнулась своей озорной улыбкой, которая освещала все ее лицо. Кровь в жилах Арика закипела.

– Да, мы с дядей Бардриком ссорились пару раз из-за моей брани, – призналась Гвинет.

Арик слегка подтолкнул ее в бок. И когда его пальцы прикоснулись к ее гибкой талии, он вновь ощутил возбуждение. А уж когда он представил, как ласкает ее нежную кожу, как она шепчет что-то бессвязное ему на ухо в порыве страсти, Арик и новее начал терять голову.

– Давай… Поведай мне, что ты ему говорила? – спросил он, возвращаясь к теме их разговора.

Гвинет засмеялась звонким, как колокольчик, смехом.

– Как-то раз года два назад, – начала она, – дядя Бардрик решил поднять армию, чтобы поддержать сторонников Йоркской династии в их борьбе за трон. Тот год был очень тяжелым для Пенхерста – после долгой зимы в кладовых замка почти не осталось провизии. Несмотря на это, дядя Бардрик пригласил в Пенхерст несколько важных лордов на праздник. Не помню, кого именно. Зато отлично помню, как я разозлилась, узнав, что он буквально отнимал пищу у маленьких детей, чтобы угодить своим гостям.

Когда гости прибыли, дядя велел мне подать им вина с пряностями, что я и сделала. Правда, предварительно я подсыпала в вино сонный порошок из трав. Когда все гости захрапели прямо за столом, дядя Бардрик принялся кричать на меня. Все обитатели замка это видели. Не сдержавшись, я назвала его грязным болваном, у которого мозги вскипели. За это меня два дня держали в кладовке, но это того стоило – слышал бы ты, как хохотали все вокруг! К тому же гости дяди Бардрика поспешили уехать из Пенхерста, потому что решили, что он хотел их отравить, поэтому праздника так и не вышло.

Арик расхохотался. Ему очень понравился рассказ Гвинет о ее проделке, хотя, признаться, он ожидал, что она способна на нечто подобное. Знала ведь Гвинет, что озлобленный барон ее накажет, но она смело выступила ему наперекор и выиграла свою битву. Выходит, его жена – большая умница.

А ещё она очень осторожна, подумал Арик, глядя на зевающую Гвинет.

– Хочешь спать, да? – спросил он.

– Да, – кивнула Гвинет. – Ночи ведь еще очень холодные, и я не смогла как следует отдохнуть.

Арик, не спавший добрую половину ночи из-за своих ночных кошмаров, сомневался, что Гвинет сильно страдала от холода и бессонницы, но перечить ей не стал.

Вместо этого он покосился на потертое одеяло, лежавшее на кровати, и решил, что Гвинет и в самом деле могла под ним замерзнуть. Арик поморщился.

За долгие годы битв и лишений он привык спать на голой земле без всякого одеяла. Но Гвинет к такому аскетизму не приучена. Несмотря на свою бойкость, Гвинет была еще очень молода и не имела большого жизненного опыта, поэтому ей и хотелось побольше комфорта.

Встав, Арик шагнул к стоявшему в углу сундуку, в котором лежал его халат. Подойдя к кровати, он обнял Гвинет за плечи и уложил на ароматный матрас. Она подчинилась ему, но ее тело оставалось напряженным, а взгляд – настороженным.

Как только Гвинет вытянулась на спине, Арик накрыл ее подбитым мехом халатом и подоткнул его вместе с одеялом вокруг матраса так, что она оказалась закутанной до подбородка.

Их лица оказались совсем рядом. Арик видел ее подрагивающие губы, и ему безумно хотелось еще раз попробовать их на вкус, чтобы вспомнить тот вкус меда, который они источали. Несмотря на то что этой ночью он добился, определенного прогресса, пока ему еще рано рассчитывать получить от Гвинет нечто более весомое.

Арик со вздохом провел по ее щеке большим пальцем.

– Постарайся хорошенько отоспаться сегодня ночью, – произнес он. – Завтра мы приведем постель в порядок.

Посмотрев на него широко распахнутыми глазами, Гвинет молча кивнула. Арик с улыбкой отвернулся. Да, теперь ее внимание ему обеспечено.


Когда Арик пообещал Гвинет привести постель в порядок, а затем так ласково прикоснулся к ее лицу, что ее тело затрепетало, она и предположить не могла, что он говорит о том, что возьмет ее с собой в деревню.

Когда они оказались возле небольшого поселения, Гвинет невольно отпрянула назад. Как примут ее люди теперь, когда она стала женой Арика?

Явно не замечая сомнений, которые терзали Гвинет, Арик взял ее руку своей большой рукой и уверенно направился вместе с ней в толпу.

Там, где стояли, разговаривая и жестикулируя, люди, воздух был полон пыли. Острый запах, исходивший от животных и людей, смешивался с каким-то знакомым, но не слишком приятным запахом.

Перед ними с криками побежали дети. Шедшая рядом с Ариком собака насторожилась, но Арик что-то сказал, и Пес снова потрусил следом за хозяином. Гвинет была в восторге от того, как Арику удалось одной командой укротить полудикое животное.

Гвинет заметила, что в деревне было больше народу, чем обычно. Туда-сюда сновали женщины – они о чем-то переговаривались и смеялись. Только что прибывшие торговцы в длинных черных плащах с капюшонами устанавливали свои палатки и выкладывали на прилавки товар – они готовились к майскому празднику, который должен был состояться через пару дней. В воздухе царило оживление. Гвинет казалось, что она уже слышит пение захмелевших гуляк.

– Ого, да это же колдун! – закричал мальчишка с грязной физиономией, бежавший перед ними.

Жители деревни стали коситься и оглядываться на них. Болтовня и смех затихли, вместо них по толпе пополз тревожный шепот, переносимый холодным ветерком.

Твердо вознамерившись ни на кого не обращать внимания, Гвинет заметила в толпе жену кузнеца Айдлу, которая стояла под древней ивой с маленьким сыном на руках. Гвинет заулыбалась и, оставив Арика, направилась к молодой женщине. Гвинет не видела Айдлу уже около месяца – тогда Айдла повредила лодыжку, и Гвинет помогала ей с детьми. Как хорошо увидеть старую приятельницу и убедиться, что у той все в порядке!

Но как только Гвинет приблизилась к Айдле, худенькая женщина недоуменно посмотрела на нее и попятилась назад.

Что случилось? Может, Айдла заболела? Озабоченно нахмурившись, Гвинет протянула вперед руку, чтобы дотронуться до Айдлы. Жена кузнеца отшатнулась от нее.

– Айдла, ничего не бойся, – промолвила Гвинет. – Это же я, Гвинет, ты что, не помнишь меня? Я просто хотела спросить, как твоя лодыжка и как поживает маленький Джеймс. С ним все в порядке?

Айдла не ответила, но ее светлые глаза, полные страха и, кажется, сочувствия, распахнулись еще шире. «Чего может бояться эта женщина?» – спросила себя Гвинет.

– Айдла!

Белое лицо Айдлы стало мертвенно-бледным. Покрепче прижав ребенка к груди, она устремила взгляд куда-то позади Гвинет.

Оглянувшись, Гвинет увидела Арика, который стоял в нескольких футах от нее. Гвинет перевела взор назад, на Айдлу, – та не просто была в ужасе, на ее побелевшем лице появилось выражение паники.

Жители деревни, включая, похоже, Айдлу, боялись Арика. Они, видимо, считали, что он имеет дело с темными силами. Неужели Айдла решила, что Гвинет совершила какое-нибудь святотатство, выйдя замуж за Арика? Но это же просто смешно!

Гвинет открыла было рот, чтобы сказать это вслух, но тут Айдла повернулась и, прижимая к груди младенца, быстро поспешила прочь. Глаза Гвинет наполнились слезами, она судорожно вцепилась руками в юбку. Они же всегда дружили с Айдлой! Ну почему Айдла не видит, что она ничуть не изменилась, хоть и вышла замуж?

Осторожно осмотревшись по сторонам, Гвинет увидела, что и остальные жители деревни – кузнец, кухарка, несколько пенхерстовских ткачих – пятятся от нее, не сводя с нее и Арика настороженных взглядов.

Нет! Эти люди знают ее большую часть жизни, и она всегда помогала им чем могла. Неужели никто не понимает, что она вовсе не ведьма? Неужели никто не решится поздороваться с ней?

Гвинет прикусила губу, чтобы сдержать слезы. Выходит, что, не считая Арика, у нее больше нет никого на свете? Да, ее жизнь была не из лучших, но еще никогда окружающие не избегали ее, тем более что она всегда старалась быть доброй с ними.

Гвинет охватила глубокая печаль, однако в ее груди вспыхнула ярость. Арик по-прежнему стоял у нее за спиной, он был абсолютно спокоен. Он уже не раз видел такое отношение людей к себе, и ему даже в голову не приходило жаловаться. Хотя такое должно причинять боль – хотя бы немного.

Гвинет повернулась к Арику.

– Прости, пожалуйста, – прошептала она. – Айдла… Жители деревни… они не хотят…

– Это Лесной Волшебник! – пропела какая-то девчушка, прыгая у Арика за спиной.

Арик резко повернулся к ней. Но тут к девочке присоединились еще трое ребятишек. Хлопая грязными руками, они стали выкрикивать:

– От него много зла и никакого добра! Он считает дьявола своим господином и спит на постели из огня! Держитесь подальше от колдуна и его пса, а то превратитесь в лягушек и жаб!

Гвинет была поражена тем, с какой злостью проклинали Арика дети. Но тут их поспешили увести их матери, наказывая никогда больше не подходить к опасному колдуну. Неужели они не понимали, что Арик – обычный человек со своими чувствами? Почему они полагают, что могут петь и говорить о нем что угодно, не замечая того, как он страдает? Айдла испугалась из-за своего невежества. Остальные жители деревни оказались неоправданно жестокими.

До чего нелепо, что крестьяне так сильно ненавидят Арика! Они судили о ее муже только на основании нелепых слухов, но ничего о нем не знали. У Гвинет не было причин заподозрить, что Арик считает дьявола своим господином, и она очень сомневалась в том, что это правда. И вовсе он не спал на огненном ложе.

По правде говоря, последние три ночи он провел, неудобно скорчившись на стуле и положив ноги на узкую кровать. За все это время он не сделал ей ничего плохого, даже тогда, когда она называла его самыми нехорошими словами, какие только знала. И если он обладал магической способностью превращать по собственной прихоти людей в жаб и лягушек, то она не раз давала ему повод сделать это. Но он не сделал, более того, отнесся к ней с пониманием и добротой, несмотря на их поспешную свадьбу. Так почему жители деревни, набрасывавшиеся на него, не видят того, что видно ей?

«Как Арик может жить, зная, что люди так относятся к нему, считают его живым воплощением зла?» – спрашивала себя Гвинет, вглядываясь в его резной профиль. Выражение его лица не изменилось, он остался таким же сдержанным и молчаливым, как всегда. Как он может быть столь равнодушным, в то время как ее собственное сердце изнывает от боли за него?

– Это ужасно, что они так говорят о тебе! – воскликнула Гвинет.

Арик всего лишь пожал плечами в ответ.

– Неужели так было всегда?

– С тех пор, как я приручил Пса, – промолвил он. – И это меня вполне устраивает.

Гвинет недоверчиво приподняла брови.

– Тебя устраивает, что тебя боятся? – переспросила она.

– Меня устраивает, что мне никто не мешает. Пойдем, – сказал он, крепко взяв ее за руку. – А вот и торговец тканями.

Гвинет смущенно нахмурилась, когда Арик подвел ее к старику, на прилавке которого были выложены образцы тканей. Торговец натянуто улыбнулся им, обнажив беззубые десны.

– Добрый день, – прошамкал он.

– Сколько это стоит? – спросил Арик, указывая на отрез серой прочной шерсти.

Пока торговец разговаривал с Ариком, Гвинет осматривала остальные ткани. Она пощупала куски шерсти, шелка и даже бархата – все были отличного качества. При мысли о новом платье, в котором можно было бы поехать в Лондон, как ее кузина Неллуин, Гвинет тяжко вздохнула.

Потом ее взгляд упал на отрез прекрасного шелка темно-красного цвета с блестящей поверхностью. Какое великолепное платье получилось бы из него! В платье такого цвета, она выглядела бы настоящей леди. Гвинет с готовностью представила себя в волшебном замке в окружении вассалов и деревенских жителей, лордов и таких же леди, а рядом стоял бы нежный и любящий муж, который улыбался бы ей…

– Сколько стоит этот шелк? – не задумываясь, спросила Гвинет.

Торговец заломил такую цену, что брови Арика взлетели вверх, а в животе у Гвинет все оборвалось.

– Покупать такую ткань нет необходимости, – коротко заметил ее муж.

– Но мне нужны новые платья. – Гвинет указала на свое грязное шерстяное одеяние. – Разве ты сам этого не видишь?

– Да, вижу. Именно поэтому я и покупаю эти ткани. – Арик указал на унылую серую шерсть и точно такую же по качеству обычную синюю и невероятно тоскливую коричневую материи. – Из них получатся хорошие прочные платья.

А еще в них она будет производить впечатление женщины, до которой никому нет дела. Гвинет недовольно поморщилась:

– Эти мне не нравятся. – Она с радостью добавила бы, что ткани, на которые указал Арик, просто уродливы, но что-то помешало ей сделать это. Непохоже, что он смог бы позволить более дорогие покупки, хотя халат, которым он накрывал ее прошлой ночью, и был подбит дорогим мехом. Может, кто-то отдал ему его?

Пожав плечами, Гвинет повернулась к торговцу.

– Добрый человек, может, мы могли бы поторговаться? – проговорила она. – У меня есть несколько книг.

Купец почесал седую голову.

– Но я не умею читать, – промолвил он.

Гвинет прикусила губу, ее мысли понеслись вскачь. Увы, она слишком быстро осознала, что ей больше нечего предложить торговцу. Огорченная, Гвинет отвернулась. Серое будущее очень живо представилось ей.

– Эти ткани практичны, Гвинет, – сказал Арик. – Пойдем.

Он еще что-то сказал торговцу и заплатил ему. Старик с улыбкой убрал монетку в карман. Ее муж кивнул, как будто покупки доставили ему удовольствие.

Ну вот, опять никому нет дела до того, что нравится ей. Какая же она дурочка, вообразила себе невесть что! Только родители когда-то по-настоящему заботились о ней. Но похоже, больше никто и никогда заботиться о ней не будет.


На следующее утро Гвинет огляделась по сторонам. В хижине, по обыкновению, царил бедлам, хоть Арик и пытался привести все в порядок. Впрочем, беспорядок устроила сама Гвинет: на полу, к примеру, валялись ее туфли. Тарелка с объедками ее вчерашнего ужина стояла на маленьком столике возле камина, и над ней кружили мухи. Постель была не застелена, к тому же белье давно было пора вытряхнуть.

Удивившись тому, что Арик не попросил ее о помощи, Гвинет присоединилась к его усилиям навести в доме чистоту, Молчание мужа радовало и смущало ее одновременно.

Не проронив ни слова, Арик вручил Гвинет соломенную швабру, которая стояла в углу. Взявшись за нее, Гвинет подняла голову и встретилась взором с его глазами. Чувствуя близость мужа, Гвинет покраснела. Интересно, он все еще работает над деревянной фигуркой? Или просто смотрит на нее и дивится тому, как хорошо ему удалось передать сходство с ней?

Несколько мгновений Гвинет молча смотрела на Арика, а потом, смутившись, что было неожиданно даже для нее самой, отвернулась и принялась подметать пол. Сметая в угол сухие веточки и выцветшие листья, которые занесло в хижину еще осенью, Гвинет постоянно ощущала присутствие своего молчаливого мужа, возившегося с очагом.

Интересно, он смотрит на нее? Гвинет казалось, что она буквально чувствует спиной и поясницей его взгляд. Нарочно выронив швабру, Гвинет наклонилась за ней и посмотрела на Арика через плечо. Он и в самом деле наблюдал за ней, причем взор его был таким одобрительным и проникновенным, что Гвинет почувствовала, как по ее спине внезапно побежали мурашки. Резко отвернувшись, она яростно замахала шваброй.

Неужели он так весь день наблюдает за ней? Почему ей кажется, что он очень хочет ее? И почему Гвинет так приятно при мысли об этом?

– Едва ли сможешь смахнуть шваброй грязь с пола, – раздался в каких-то нескольких дюймах от нее голос Арика.

Гвинет ощутила его теплое дыхание на своей шее, ей казалось, что чувствует, как его грудь прикасается к ее спине. Прикоснется ли он к ней так же, как сделал это, когда рассказывал о забавных проделках Пса, увидевшего кролика? Замерев, Гвинет с удовольствием вдыхала исходящий от него запах мускуса, ветра и леса, ставший уже знакомым ей. Она ждала.

Такого мужчину, как Арик, любая захотела бы заманить в свою постель. Внезапно Гвинет пришло в голову, что и она не исключение. Осознание этого так поразило ее, что она отступила в сторону. Но ее сердце уже бешено заколотилось в груди.

– Да, пожалуй… – с трудом сглотнув, проговорила она.

Арик бережно высвободил из ее рук швабру. Оцепенев от его прикосновения, Гвинет едва дышала, а Арик тем временем сгреб сухие листья на старую тряпку и выбросил их на улицу.

Господи, она должна прекратить эту ерунду! Ну почему он оказывает такое влияние на ее чувства? Она не должна забывать сэра Пенли, должна думать о будущем.

Необходим дождь, и если Арик способен устроить его, то ему следует поторопиться. Она должна любыми средствами, но осторожно заставить его действовать, или шанс на счастливое будущее будет для нее утерян. Но если она будет злить Арика, дождь прольется еще не скоро.

– Сколько же месяцев не было дождя, – со вздохом промолвила Гвинет, глядя в спину выходящему из дома Арику.

– Да уж, – пробормотал Арик, выбрасывая листья на землю.

– Значит, лето будет теплым, как ты думаешь? – добавила она.

Пожав плечами, Арик вернулся в дом.

– Видишь ли, я приехал сюда с севера, так что здешний климат всегда казался мне очень теплым, – сказал он.

– И ты не скучаешь по дождю? Разве тебе не приятно слушать, как тяжелые капли дождя падают на землю, питают корни деревьев и трав, а потом те растут?.. Мне всегда становится радостно при мысли об этом, – добавила Гвинет. – А вот в прошлом году земля стала совсем бурой – и это до наступления осени. Тогда мне было на это наплевать, и сейчас мне за это стыдно. А тебе?

Упершись своими огромными кулаками в узкие бедра, Арик поморщился.

– Я как-то не задумывался о дожде, – проговорил он в ответ. – И тебе не советую.

Понятное дело, Арик догадался о ее уловке. Гвинет решила пока оставить эту тему и улыбнулась мужу.

– Да я и не думаю, просто разговариваю с тобой, – пожав плечами, деланно равнодушным тоном произнесла она. – Раз уж мы живем с тобой в отдалении от других людей, то должны же мы о чем-то говорить.

– Не всегда. – Подойдя к ней ближе, Арик прошептал: – Именно сейчас, я считаю, наше внимание лучше бы переключить на постель.

Без сомнения, Арик имел в виду, что постель необходимо перетрясти, но прозвучал в его голосе какой-то теплый намек, что-то новое, отчего по ее телу поползла приятная истома. Гвинет поежилась, надеясь, что Арик ничего не заметил.

Отойдя от нее, Арик приблизился к другому краю кровати Гвинет, испытывавшая легкое головокружение, стала с его помощью снимать с кровати белье.

Неожиданно их пальцы соприкоснулись. Гвинет замерла, ее глаза поднялись на точеный профиль Арика. По его губам пробежала многообещающая улыбка, и она вновь ощутила то самое чувство, которое охватило ее, когда Арик переплел свои пальцы с ее пальцами и крепко сжал их.

Никто и никогда так не дотрагивался до нее. Гвинет казалось, что ее сердце вот-вот выскочит из груди.

Гвинет глубоко вздохнула, потом сделала глубокий вдох еще раз. Похоже, она сумела взять себя в руки, однако ее чувства все еще оставались в смятении, ведь она ощущала кружащий ей голову аромат его тела, слышала его низкий, проникновенный голос.

– С тобой все в порядке? – озабоченно спросил Арик.

– Думаю, все дело в жаре, – солгала Гвинет.

Кивнув, Арик смял в руках простыни.

– Вынеси белье на улицу, – сказал он – Подышишь свежим воздухом – и придешь в себя.

– Хорошая мысль!

Арик медленно обошел кровать и приблизился к Гвинет. Слыша тихий звук его шагов, Гвинет, опустившая голову, чувствовала, что Арик все ближе и ближе. Подняв глаза, она увидела его улыбку, и ее голова снова пошла кругом.

Арик остановился всего в каких-то дюймах от нее. Его теплое дыхание коснулось ее щеки, когда он сунул ей в руки простыни. Но как только его руки освободились, Арик ласково провел ладонями по рукам Гвинет – до локтей и обратно. Гвинет пришлось сжать руки в кулаки, чтобы сдержать себя, иначе она бросила бы белье на пол и потребовала, чтобы он опять поцеловал ее.

Оба замерли. Арик наблюдал за Гвинет, а она тонула в таинственной бездне его горячего серого взора. Было понятно: Арик хочет обладать ею. Так почему он не предпринимает ничего больше?

И почему она так сильно хочет его?

– Выйду-ка я из дома, – откашлявшись, прошептала Гвинет.

Улыбка Арика стала еще шире, когда он жестом указал ей на дверь. С усилием оторвав взор от его лица, Гвинет вышла наружу.

Приятная утренняя прохлада постепенно уступала дневному теплу. В листве деревьев заливались птицы, белка пробежала в заросли диких гиацинтов, отчего их дурманящий аромат, кажется, стал еще сильнее.

Гвинет глубоко вздохнула. Что говорить, возле Пенхерста таких ароматов не было и в помине. Там в воздухе стояла скорее вонь, исходящая от испражнений животных и немытых тел. А здесь так тихо, так спокойно, думала Гвинет, развешивая постельное белье на низкой ветке дерева. Ей даже казалось, что она слышит, как проходит время, как рука самого Господа с легким шелестом раздвигает ветви, чтобы полюбоваться ими.

И если Арик решил поселиться в этом месте, чтобы наслаждаться здешним покоем, то он нашел замечательный уголок.

Бу-ум! Громкий стук нарушил умиротворяющую тишину. Гвинет огляделась по сторонам, но тут же услышала еще один непонятный звук, раздававшийся сбоку от дома.

Ну что за человек! Подумать только, в первый раз после их чудовищной свадьбы Гвинет немного успокоилась и начала получать удовольствие от окружающего ее мира – и тут он со своим стуком! Он все испортил, все! Странный стук раздался вновь. Паршивый негодяй! Гвинет подобрала юбку и решительно зашагала к источнику звука.

Свернув за угол дома, Гвинет уже приготовилась высказать Арику все, что она о нем думает, причем в весьма несдержанных выражениях, но вдруг она буквально лишилась дара речи и резко остановилась. Арик стоял перед ней с топором в огромной руке, глядя на упавшее к его ногам дерево.

Верхняя часть его тела была обнажена.

Гвинет судорожно вздохнула. Что бы там она ни готовилась сказать ему, все слова вмиг забылись, когда она увидела его нагой могучий торс. Под загорелой, золотистой кожей прятались налитые мускулы, а его тело, казалось, вылито из стали. Вот он вздохнул, и при этом на его груди слегка вздулись железные мышцы. Мускулы на его груди заиграли, когда он занес топор над головой для нового удара. Гвинет и представить себе не могла, что мужское тело может быть столь совершенным. Обладай она хотя бы частью того таланта, какой был у Арика к резьбе ножом по дереву, она не сдержала бы порыва вырезать его фигуру.

Во рту у Гвинет пересохло.

– Принеси мне корзину, – неожиданно обратился к ней Арик, опустив на мгновение топор.

Гвинет едва расслышала его слова.

– Корзину? – переспросила она.

На лице Арика появилось такое выражение, словно он едва сдерживал улыбку.

– Ну да, ту корзину, что стоит под свесом крыши, возле двери, – уточнил Арик.

Кивнув, Гвинет неохотно отвела взор от мужа и глубоко вздохнула, силясь унять волнение. Ну почему ее сердце бьется так неистово, когда она смотрит на этого мужчину? Не очень-то это хороший знак, подумалось ей.

Гвинет нашла большую корзину, от которой сильно пахло деревом и на дне которой валялись щепки от поленьев. Похоже, Арик уже начал заготавливать дрова на следующую зиму, чтобы они как следует просохли за лето. Что ж, поступает он правильно, тем более что рубить деревья ему явно по силам. И все же смотреть на него полуодетого очень неразумно. Надо отнести ему корзину и уйти в дом от греха подальше, не дожидаясь, пока он закончит.

Но, снова приблизившись к Арику, Гвинет не нашла в себе сил оторвать от него взгляд. Она обвела глазами его мускулистый торс, а затем ее взор невольно опустился на его бедра, обтянутые коричневыми штанами, а внизу живота приподнималось его мужское достоинство внушительных размеров.

Гвинет с трудом сглотнула, но ее взор продолжал скользить по его торсу. Арик, погруженный в собственные размышления, молча наблюдал за ней. Интересно, этот великолепный человек действительно считает ее такой красавицей, какой вырезал из дерева? Гвинет неожиданно стало жарко, вот только она не могла понять отчего: то ли от солнца, то ли от близости Арика.

– Поставь корзину на землю, Гвинет, – сказал Арик.

Кивнув, Гвинет повиновалась, однако тут же снова уставилась на своего мужа. А тот, опустив топор, шагнул к ней.

Теперь Арик был так близко к ней, что Гвинет видела светлые волоски, покрывающие его грудь, и множество мелких шрамов под ними. А побледневший рубец, который спускался от левого соска к талии, когда-то, без сомнения, был ужасной раной. Следы от царапин и уколов оружием также виднелись на его руках и плечах.

Арик производил впечатление видавшего виды воина, хорошо знакомого е уколами копьем и ударами мечом. Возможно ли такое? А как же его способность к волшебству? Не был он похож на колдуна, который дни напролет только и делает, что превращает непослушных детей в цыплят.

Не понимая, что делает, Гвинет провела пальцами по длинному шраму, уходящему к его талии. Арик судорожно вздохнул, но не шевельнулся. Отдернув руку от его теплой кожи, Гвинет вопросительно посмотрела на Арика, лицо которого обрело настороженное выражение.

– Откуда у тебя этот шрам? – спросила она. – И все остальные?

Арик недоуменно приподнял светлые брови.

– Они тебе мешают? – удивился он.

Гвинет нахмурилась. Выходит, ему небезразлично, что она думает о его внешности? Или он просто смеется над ней?

– Нет, – наконец ответила Гвинет. – Я никак не ожидала увидеть у тебя шрамы, вот и все. Я даже и предположить не могла, что…

«…что у колдуна могут быть боевые шрамы», – чуть было не произнесла Гвинет. Но что бы Арик ей ни ответил, едва ли его слова хоть что-то объяснят ей. – Откуда ты пришел сюда? – вместо этого поинтересовалась она.

– Из Йоркшира, – помедлив, ответил Арик.

– Ага, теперь я понимаю, откуда у тебя этот северный говор, – кивнула Гвинет. – Но что ты за человек? Ты правда колдун?

– Ты этому веришь?

Верит ли она? А как ей быть?

– Мне не верится, что человек, владеющий черной магией, может носить на себе воинские шрамы, – промолвила Гвинет в ответ.

Вновь наступила долгая пауза: Гвинет догадалась, что Арик обдумывает каждое слово, прежде чем произнести его.

– Да, я участвовал в битвах, – наконец сказал Арик.

– Похоже, этих битв было немало, – заметила Гвинет. – И все же ты больше не носишь оружие, не сражаешься с врагами. Ты был на службе у барона?

– Нет. – Арик сложил мускулистые руки на своей широкой груди.

– Но тебя учили воевать? – продолжала расспросы Гвинет. Новая пауза.

– Да, – кивнул Арик через минуту.

Гвинет не сводила с мужа глаз, ее удивление становилось все сильнее. Странно: вроде бы он и отвечает на ее вопросы, но картина его прошлого от этого четче не становится.

– Стало быть, ты занимался торговлей? И уехал не по своей воле?

– Нет.

Гвинет от злости сжала руки, в кулаки.

– Послушай, ты, осел упрямый, ты можешь отвечать на мои вопросы более пространно?!

Арик неожиданно отвернулся от нее и снова взялся за топор.

– Гвинет, – промолвил он, – мое прошлое тебя не касается, потому что я порвал с ним. Мы с тобой вступили в брак и останемся мужем и женой. Меня не обвинят в безумии или мужской слабости. В прошлое мне уже никогда не вернуться, и я предпочитаю жить здесь.

Его ответ озадачил Гвинет, и не только потому, что говорил Арик непререкаемым тоном, – она была поражена тем, с какой легкостью он прочел ее мысли. Его слова вкупе с теми, что он бормотал в минуты своих ночных кошмаров, постепенно начали складываться в голове у Гвинет в одну картину. Неужели он бежал от кого-то? Или от чего-то?

– Жить здесь, в этой лачуге? – вскричала Гвинет. – Ты талантливый воин, но предпочитаешь вести жизнь бедняка? Но это же бессмысленно! Ты всегда вел такой образ жизни?

На скулах у Арика заходили желваки.

– Нет, – прорычал он сквозь стиснутые зубы. Его ответ зародил в ней надежду.

– Так ты жил в замке? – спросила Гвинет.

– Да.

Ее глаза вспыхнули возмущением.

– Мы снова возвращаемся к этому идиотскому односложному диалогу, да? Ты говоришь как ребенок, знающий всего несколько слов! Но если ты хочешь оставаться моим мужем и можешь увезти меня из этого ужасного места, то почему не делаешь этого? Почти всю жизнь я мечтала о собственном замке, о слугах! Да, представь себе, о слугах и еще о жителях деревни, которые, как и мой муж, будут нуждаться во мне, потому что я буду умело вести хозяйство. Ты, похоже, достаточно силен, чтобы участвовать в битвах, и если бы ты позанимался, я бы могла помочь тебе…

– Нет, – отрезал Арик. – За все надо платить в этой жизни, Гвинет. Иногда цена оказывается слишком высокой. Мы останемся здесь. – С этими словами Арик сердито воткнул топор в землю и широким шагом ушел в лес.

Глава 5

Много долгих часов Арик провел вне дома, а Гвинет едва сдерживала ярость. Подумать только, она еле-еле добивалась от него односложных ответов на свои вопросы, но поняла только то, что он что-то скрывает, намеревается держать ее в полной нищете! А после этого он ушел куда-то, чтобы вернуться уже ночью, когда она будет ворочаться в его постели! Ну как Арик не понимает, что в его словах содержалась угроза всему ее будущему, в котором, надеялась Гвинет, будет место для любящего мужа, веселых деток и обилия еды?! А сама она будет при этом уважаемой всеми леди.

Арик вернулся на рассвете. Гвинет наблюдала за тем, как человек, который, поклялась она, не проведет вместе с ней всю жизнь, спокойно жует серый сухой хлеб, запивая его вином. Неужели он так и не скажет, где был? Что решил?

Арик сосредоточил свое внимание на маленьком кусочке сыра, явно избегая смотреть на нее. Урод!

Гвинет направилась к очагу, твердо решив, что теперь-то он выслушает ее и пообещает помочь ей в аннулировании брака. Мало того, он отпустит ее сегодня же!

– Послушай меня, самоуверенный болван! Ты можешь оставаться здесь до конца своей бесполезной жизни, – начала Гвинет, – не думая ни о чем, но не надейся, что я сгину тут в безвременье вместе с тобой. Я родилась дочерью барона, но я не хочу провести свою жизнь рядом с человеком, который мечтает только об участи изгнанника.

Проглотив ложку бобов, Арик запил их вином и устремил на Гвинет свой непроницаемый взгляд.

– Гвинет, ты должна принять то, что не в состоянии изменить, – сказал Арик, отставив чашку в сторону. – Мы с тобой связаны, и здесь наш дом.

– Только потому, что это ты привязал меня к себе! – возмутилась Гвинет. – Англия – большая страна. Если ты хороший солдат, то можешь зарабатывать большие деньги, может быть, даже стать рыцарем…

– Нет.

– Тогда отпусти меня! Ты волен жить где угодно, можешь даже в преисподнюю отправиться, но не заставляй меня жить вместе с тобой в этом чудовищном доме!

Арик вздохнул.

– Твой дядя Бардрик не хочет, чтобы ты возвращалась в Пенхерст, – сказал он. – Тебе некуда пойти, никто не позаботится о тебе.

Гвинет шагнула к нему, надеясь, что Арик поймет ее, почувствует, что она в отчаянии.

– В этом ты ошибаешься, – промолвила она. – Когда я в последний раз была в Пенхерсте, сэр Пенли недвусмысленно дал мне понять, что хочет на мне жениться, и…

– Нет! – Отодвинув свой завтрак, Арик поднял на нее сверкающие глаза. – Ты – моя жена, и мы больше не будем говорить об аннулировании брака и об этом напыщенном болване сэре Пенли!

– Ты совсем его не знаешь! – горячо встала на защиту сэра Пенли Гвинет.

Арик надменно приподнял брови, но ничего не сказал, не дав Гвинет даже надежды на желанное ею будущее.

Ее глаза наполнились слезами.

– Почему ты наказываешь меня за брак, которого я не хотела?

Арик нахмурился, его лицо обрело озабоченное выражение.

– Вовсе я не хочу наказывать тебя, – вымолвил он. – Но я хочу, чтобы ты поняла: сама судьба свела нас вместе на одной дорожке. И теперь мы должны идти вперед бок о бок. Все будет хорошо, обещаю тебе.

– Но мне все тут противно! – всхлипывая, проговорила Гвинет. Отвернувшись, она зарылась лицом в ладони.

Ее жизнь разбита – и все из-за упрямства Арика и из-за тщеславных надежд ее дяди, касающихся Лиссы. Это несправедливо! Она лишена всего – замка, угодливых лакеев, места при дворе, семьи. Но самое главное в том, что у нее никогда не будет понимающего и любящего мужа, который заботился бы о ней. А муж, которого нашел ей дядя Бардрик, сердил и смущал ее одновременно. И еще ей бывало хорошо рядом с ним, что уж совсем непонятно. И что ей делать?

Не сказав больше ни слова, Арик приблизился к Гвинет и обнял ее за плечи. От его неожиданной поддержки Гвинет почувствовала себя еще хуже, потому что этим жестом он хотел лишь успокоить ее, остановить ее слезы, и ничего больше – в этом Гвинет была уверена. Арик провел рукой по ее длинным волосам и тихо прошептал:

– Ну-ну, не плачь! Скоро солнце поднимется совсем высоко, и мы заживем тут припеваючи. Как и должно быть, – добавил он.

Должно быть для кого? Для него или для нее, спросила себя Гвинет. Слезы рекой текли по ее щекам.

Арик крепче обнял ее. Чувствуя прикосновение его сильных рук, биение его сердца где-то возле своего плеча, Гвинет совсем разволновалась. Но его размеренное дыхание, уверенные прикосновения его руки, поглаживающей ее волосы, постепенно успокоили Гвинет.

Она повернулась к нему, ее глаза были все еще полны слез, и она чувствовала себя неловко.

– Не плачь, – тихо промолвил Арик. – Здесь мы в безопасности, и, если тебе хочется, можешь поливать меня самыми последними словами.

Гвинет улыбнулась сквозь слезы. Уголки его рта в ответ слегка приподнялись, а его сильные руки продолжали гладить ее волосы.

– Ну вот и улыбка! Так гораздо лучше, ведь не хочешь же ты, чтобы кто-то увидел тебя печальной на майском празднике.

Гвинет была поражена.

– На празднике? – переспросила она. – Ты хочешь отвести меня туда, где все тебя презирают и боятся?

Арик пожал плечами.

– Меня их отношение не интересует, – сказал он. – Но если тебе хочется побывать на празднике, мы обязательно пойдем туда.

Май был любимым месяцем Гвинет, а уж на празднике и вовсе всегда было так весело – приезжали торговцы, гости. Гвинет не видела причины отказать Арику. Конечно, когда они вернутся в свою хижину, странная реальность их брака вновь встанет перед ними, однако если есть возможность уйти отсюда хоть ненадолго, надо ею воспользоваться.

– Да, я очень хочу, – кивнула Гвинет. – И спасибо тебе.

Кивнув, Арик вывел Гвинет из дома. Под лучами утреннего солнца он взял ее руку своей большой рукой, и они вместе зашагали в сторону деревни.

Они шли молча, тишину нарушали лишь их дыхание, редкий крик птицы и шорох земли у них под ногами. Гвинет твердо решила только наслаждаться в этот день, поэтому дорога в лесной тиши доставляла ей истинное удовольствие. Гвинет чувствовала себя удивительно защищенной, толком даже не понимая почему, хотя подспудно она осознавала, что ощущение безопасности ей дает Арик. И как только он догадался о том, что ей так хочется пойти на праздник! Может, это черная магия подсказала ему? Или все дело в его добром сердце? И вообще, кто такой Арик?

К тому времени, когда они пришли в деревню, веселье было в полном разгаре. Торговцы, стоявшие в клубах пыли, громко зазывали покупателей. Родители показывали детям майское дерево,[1] вокруг которого проходило празднество. В воздухе стоял запах жарящегося на вертеле мяса, сулящий собравшимся скорое угощение. Чувствуя, что ее переполняет радость, Гвинет улыбнулась Арику.

Арик посмотрел на ее профиль, потом его взор задержался на ее подбородке. Внезапно его серые глаза потемнели, как небо в хмурый день. Сердце Гвинет забилось с неистовой силой, и она поняла, что ее волнение вызвано вовсе не всеобщим весельем.

И почему только какая-то глупая часть ее существа хочет быть его женой, несмотря на то, что с ним она всегда будет жить в нищете в этой убогой хибаре, которую он выбрал для своего дома?

Вдруг Арик выпустил ее руку и вынул из мешочка, спрятанного под складками своей рубахи, несколько монет.

– Купи нам засахаренных фруктов, – сказал он. Гвинет деньги взяла, но ее лицо озабоченно нахмурилось.

Похоже, Арик сразу догадался, в чем дело.

– У меня тут есть кое-какие дела, но я скоро присоединюсь к тебе, – добавил он. – И еще узнай, продает ли эта старуха вино.

Гвинет послушно кивнула, и Арик смешался с толпой, которая, впрочем, тут же расступилась перед ним. Подумать только: ее муж, как обычно, не обращает внимания на то, какое впечатление производит его появление, не слышит шепота за своей спиной!

Пожав плечами, Гвинет выполнила просьбу Арика и с жадностью набросилась на свою порцию засахаренных фруктов. Только сейчас она поняла, что была ужасно голодна.

Вот где-то в стороне тихо заиграла лютня, и люди начали танцевать. Вскоре кто-то запел, но хотя слов разобрать было невозможно, в толпе громко рассмеялись. Тут же один из жонглеров принялся трясти сверкающими колокольчиками, другой поднес к губам флейту и заиграл веселую мелодию.

Закачавшись в такт музыке, Гвинет осмотрелась в поисках Арика – она с нетерпением ожидала его возвращения. Она очень любила танцевать, любила чувствовать, как музыка проникает во все ее существо, заставляет ее ноги следовать мелодии.

Словно почувствовав, что она думает о нем, сквозь вновь расступившуюся перед ним толпу к Гвинет приближался Арик. Он шел легкой походкой, держа в руках зеленый венок. Весенний ветерок играл с его светлыми волосами, и они золотистыми прядями падали на его широкие плечи. Серые глаза Арика, к которым Гвинет стала постепенно привыкать, были устремлены прямо на нее, словно больше вокруг никого не существовало. Гвинет улыбнулась ему в ответ.

Арик водрузил венок ей на голову. Зеленый плющ вперемежку с ленточками каскадом спадал ей на плечи.

– Это мне? – удивилась Гвинет.

– Господи, не подумала же ты, что я надену это на себя? – усмехнулся Арик.

Гвинет рассмеялась.

– Нет, – покачала она головой.

– А тебе идет, – проговорил Арик, наградив Гвинет дразнящей улыбкой, от которой у нее потеплело в животе. – Ты купила мне засахаренные фрукты?

– Да. – Засмущавшись, Гвинет протянула фрукты Арику, но тот, вместо того чтобы взять их в руки, наклонился и откусил кусочек яблока. При этом его язык коснулся ее пальцев, отчего по телу Гвинет пробежала дрожь.

– А вино? – спросил Арик, проглотив лакомство.

– Ах да. – Гвинет почти забыла о горячем вине. Подбежав к торговцу, она взяла у того кубок, и Арик несколькими большими глотками опустошил его. Гвинет при этом наблюдала, как сокращаются мышцы на его могучей шее. Вся его фигура – шея, руки, ноги, плечи, грудь, живот и то, что… пониже, – излучала силу и мощь. Покраснев от этих мыслей, Гвинет отвернулась.

Забрав у нее остальные засахаренные фрукты, Арик быстро покончил с ними. Потом, к удивлению Гвинет, он взял ее за руку.

– Давай потанцуем, – сказал он. – Такая веселая музыка.

Гвинет снова заулыбалась. Арик опять понял, чего ей хочется, а ведь ее собственные дядя и тетя никогда этого не понимали. Ей стало так тепло и хорошо, когда Арик повел ее на танец. Остальные танцующие отодвинулись от них. Гвинет не успела даже рассердиться, потому что ей надо было следить за танцевальными па Арика. Он ловко поворачивал ее во все стороны, и она не могла не восхититься тем, как этот крупный и сильный мужчина может двигаться с такой грацией и легкостью.

Музыканты продолжали играть. Они с Ариком протанцевали весь день, сделав лишь короткий перерыв, чтобы выпить еще вина и подкрепиться солидными порциями жареного гуся. Похоже, Арик знал все танцы, во всяком случае, он ни разу не сбился с шага, когда надо было танцевать парами, выстраиваться в одну линию или становиться кругом. Интересно, где же всему этому мог выучиться отшельник? А еще интереснее, где он научился воевать и так правильно говорить?

Гвинет хотела спросить Арика об этом, но тут музыка стихла. Волосы Арика слиплись от пота. Отбросив их со лба, он отвел Гвинет в сторону.

– Ну что, миледи, натанцевались всласть? – спросил Арик. Слегка задыхаясь, Гвинет кивнула, придерживая на голове венок.

– Думаю, у меня ноги отвалятся, если я потанцую еще немного, – промолвила она.

Арик рассмеялся таким низким смехом, что Гвинет показалось, будто все ее нутро завибрировало. Одна его рука все еще лежала на ее талии, а другая придерживала ее руку. Тело Гвинет содрогнулось.

– Думаю, ноги тебе еще понадобятся, поэтому предлагаю остановиться, – сказал Арик.

– Хорошо.

– Тогда пойдем. – Арик за руку привлек Гвинет к себе.

Исходящий от его кожи запах мускуса мешался с остальными запахами. Гвинет видела только его, вдыхала только аромат этого сильного мужчины, породнившегося с землей и лесом. Гвинет украдкой наблюдала, как под тонкой тканью белой рубашки вздымается его мощная мускулистая грудь.

– У меня есть кое-что для тебя, – сказал Арик, уводя Гвинет от танцующих в сторону торговцев.

Гвинет с возрастающим любопытством следовала за ним под полуденным солнцем. Под деревьями со смехом играли дети. Мужчины собрались вокруг стола, за которым двое из них мерялись силой.

Гвинет, сморщившись, отвернулась от них и только сейчас заметила, что Арик остановился напротив лавки торговца, у которого он пару дней назад покупал шерстяную ткань. Может, ее муж что-то там забыл?

Прежде излишне сдержанный, торговец на этот раз смотрел на Арика с широкой приветливой улыбкой. Гвинет нахмурилась, но тут торговец вручил ее мужу блестящий красный сверток. Она недоуменно посмотрела на него. Неожиданно Гвинет поняла…

Алый шелк!

Задыхаясь от восторга, она посмотрела Арику в глаза.

– Ты купил мне эту ткань? – ошеломленным шепотом спросила она.

– Да, это тебе. Думаю, ты сразу же возьмешься за шитье, – заметил Арик.

– Завтра же возьмусь, – кивнула Гвинет. – Но разве ты можешь себе позволить?..

– Нет. – Арик взмахом руки остановил ее. – Не задавай вопросов, просто получай удовольствие.

Смущенно улыбнувшись, Гвинет бросилась Арику в объятия.

– Спасибо тебе, – прошептала она.

Арик крепко прижал ее к себе, их разделял лишь сверток с шелком. В этот момент Гвинет почувствовала, что сила Арика доставляет ей почти такое же удовольствие, как и его подарок. Ладони Арика лежали на ее спине, его подбородок опустился на ее плечо. Гвинет показалось, что руки Арика довольно сильно напряглись. Может, он снова захотел поцеловать ее? Больше ни о чем она думать не могла.


Спустя три дня к Гвинет вновь пожаловала ее пополневшая кузина Неллуин. Она приехала верхом на мышастом, в яблоках, скакуне в сопровождении пешего солдата.

Услышав их болтовню, Арик оторвался от своей работы – он по-прежнему вырезал из дерева нагую фигурку Гвинет – и выругался. Стояло такое прекрасное утро, он мог погрузиться в свои размышления, подумать, как завоевать расположение собственной жены, и слушать ее довольные восклицания, которые Гвинет то и дело издавала, занимаясь шитьем.

И вот теперь, наблюдая за тем, как ставшая его родственницей Неллуин спускается с лошади, подбирает подол зеленого шелкового платья и говорит что-то Гвинет, Арик решил, что Неллуин принесла с собой беду.

Она с нескрываемым любопытством посмотрела на него, словно даже не подумала о том, что ему это может не понравиться. Заставив себя кисло улыбнуться, Арик встал во весь рост. Неллуин прижала руку к груди и отшатнулась.

– Боже мой! – прошептала она.

Взор ее бледно-голубых глаз пробежал по его плечам, груди, а потом спустился ниже, на живот и ноги, словно она оценивала его как выложенный на прилавок товар.

– Вам что-то не по нраву, миледи? – спросил Арик.

Неллуин, опешив от звука его голоса, посмотрела ему в лицо.

– Нет, добрый сэр, – промолвила она в ответ. – Я только хотела увидеть свою кузину Гвинет. Должно быть, вы ее муж. – С этими словами Неллуин протянула ему руку.

Скрывая собственное раздражение, Арик наклонился и поднес ее пальцы к губам. Если она и заметила его недовольство, то виду не подала.

– Меня зовут Арик, – представился он.

– Просто Арик? – недоуменно приподняв брови, пере спросила Неллуин. – А как ваше родовое имя?

Арик закатил глаза. Можно подумать, он скажет этой выскочке, что его имя граф Белфорд и Невилл. Да стоит ей узнать об этом, как она от его жены ни на шаг не отойдет.

Сдержав усмешку, он подтвердил:

– Да, просто Арик.

– Что ж, понятно. А я – леди Неллуин Бринкли, – горделиво представилась кузина Гвинет.

Без сомнения, эта женщина ожидала, что Арик обомлеет, узнав, какое высокое положение она занимает. Однако он просто кивнул. Судя по ее недовольной гримасе, леди Неллуин была весьма недовольна этим. При мысли об этом на лице Арика расползлась довольная улыбка.

– Гвинет в доме, – сухо проговорил он.

Направившись к двери, леди Неллуин не преминула добавить:

– Вам очень повезло, что она стала вашей женой, сэр. Гвинет очень трудолюбива, у нее острый ум, к тому же она отлично воспитана.

Арик молча смотрел на леди Неллуин. Он уж не стал говорить ей, что воспитание его жены не произвело на него особого впечатления. В конце концов, не может же он признаться ей, что до приезда в эти места он даже не слышал о лорде Кэпшоу и об этих небольших владениях барона. Но Гвинет ему нравилась, и, какой бы ни была ее семья, Арик знал, что Гилфорд одобрил бы его жену. А поскольку Арик никогда не рвался получить одобрение Гилфорда, то тот испытал бы особенную радость, узнав, что Арика интересует его мнение о его жене. К тому же Арику нравилась ее живая манера вести беседу, а Киран бы долго распространялся о ее красоте.

Арик улыбнулся.

– Ну, если учесть, что Гвинет – самая красивая и энергичная леди на пятьдесят лиг вокруг, то я действительно считаю себя счастливчиком, – сказал он.

Кивнув, Неллуин недовольно нахмурилась. Кажется, она наконец поняла, что ее женские чары не оказывают на Арика никакого влияния, при том что на самом-то деле чары были весьма слабенькими. Потому что, по правде говоря, Арик считал кузину Гвинет весьма примитивным и недобрым существом. Кому-то давно пора было напомнить Неллуин о ее собственных недостатках.

Распахнув дверь хижины, Арик пропустил туда Неллуин.

Не успел он захлопнуть дверь, как Гвинет встала, чтобы поздороваться с кузиной. Словно понимая, что ситуация не из самых приятных для его жены, Арик уселся под свесом крыши и стал слушать. Почему-то он переживал за Гвинет.

– Неллуин, какой сюрприз! Почему же ты не в Лондоне?

– Да, мы собирались поехать в столицу, но сейчас у меня есть для тебя потрясающая новость! Я как раз была неподалеку отсюда и поспешила заехать к тебе, чтобы все рассказать, – затараторила Неллуин.

– Какая же это новость? Говори скорее! – взмолилась Гвинет.

Арик скривил мрачную гримасу, услышав радостное возбуждение в голосе жены. Неужели она все еще хочет вернуться в Пенхерст, к дяде, который так плохо с ней обращается? Неужели верит в то, что там что-то изменилось? Этого не может быть! И какую бы «хорошую» новость ни принесла его жене кузина Неллуин, для Гвинет это обернется очередным переживанием.

– Так вот, – начала Неллуин, – в то утро, когда мы собирались отправиться в путь, пришел отец и попросил нас остаться, чтобы кое-что отпраздновать. «Что именно отпраздновать?» – спросила я его, но он не ответил. Но когда я побежала во двор замка – насколько мое положение позволяет мне бегать, разумеется, – добавила Неллуин, – то увидела нашу маленькую Лиссу. Она улыбалась так ярко, что я едва не ослепла от света, исходящего от нее.

– Лисса? – переспросила Гвинет.

В ее голосе Арик расслышал некоторое смущение. Он выругался про себя. Без сомнения, она считает, что вся эта длинная история каким-то образом связана с ее возвращением в Пенхерст.

– Ну да, глупая ты гусыня, именно Лисса! Ох, я сейчас расплачусь! Представляешь, у меня глаза всякий раз наполняются слезами, когда я об этом вспоминаю. Но я не буду плакать, не буду! Потому что сэр Ранкин всякий раздразнит меня, когда я плачу, и говорит, что у меня нос покраснел.

– Так ты плачешь из-за Лиссы? – нетерпеливо спросила Гвинет.

– Ну да! Мы же так надеялись на это, – радостно ответила Неллуин. – Моя сестра счастлива, да и папа тоже, надо сказать. Мама уже собирается…

– Что собирается делать мама? – перебила кузину жена Арика.

– Ох, как это глупо с моей стороны! Так вот… Лисса и сэр Пенли собираются пожениться, причем в Лондоне! Ты можешь только себе это представить?

Даже находясь вне дома, Арик почти физически ощутил, что для Гвинет эта новость стала настоящим шоком. Она ведь так надеялась на этого хлыща Пенли, так верила в то, что он устроит ей такую же счастливую жизнь, как у кузины Неллуин. А теперь выходит, что она действительно больше никому не нужна, кроме самой себя. Часть существа Арика, как ни странно, испытывала от этого радость, но другая часть чувствовала себя виноватой. Для того чтобы сохранить избранный им образ жизни, он не должен рассказывать Гвинет о своем прошлом, своей семье, богатстве, власти, которая была у него. А ведь именно обо всем этом она мечтает.

– Это чу… чудесно, – еле слышно пролепетала Гвинет, безуспешно силясь говорить бодрым тоном. – И когда же состоится торжество?

– Ну, поскольку король уже одобрил этот брак, то, думаю, не позднее чем в День святой Сусанны, – с готовностью ответила Неллуин. – Но кажется, ты чем-то расстроена, кузина? А я-то думала, что ты будешь счастлива за мою сестру.

Гвинет молчала, и Арик понимал, что она собирается с силами, чтобы не расплакаться.

– Да, конечно, я желаю ей счастья, – наконец промолвила она. – Не обращай внимания на меня, просто сегодня я себя неважно чувствую.

Ложь, сказал себе Арик. Утром Гвинет была настолько бодра, что почти наполовину сшила платье из алого шелка. Но нот голос у нее действительно расстроенный.

– Неважно? – эхом отозвалась Неллуин. – Что ж, тогда я пойду. Сэр Ранкин все время предупреждает меня опасаться любой болезни, которая может повредить его сыну. И еще он неустанно повторяет мне, что я должна слушать его мудрые и важные советы.

Арика едва не стошнило. Эта женщина не упустила ни единой возможности напомнить Гвинет о своем положении, муже и их семье. До чего же она мелочна! А сама, между прочим, ни разу не поинтересовалась здоровьем Гвинет. Стерва!

– Да-а, – рассеянно проговорила Гвинет.

Услышав звук приближавшихся к двери шагов, Арик встал. Через мгновение обе женщины вышли из дома. Неллуин торжествующе улыбалась, а у Гвинет был такой расстроенный вид, что Арик едва не выругался.

Злобная сучка. Как бы ему хотелось увидеть физиономию Неллуин, узнавшей, что ее кузина вышла замуж не за простолюдина, а за представителя семейства Невилл!

Однако этого никогда не случится, пообещал себе Арик. Правда, на сей раз с некоторым сожалением.

Спустя несколько мгновений Неллуин отбыла – с улыбкой, беспечно взмахнув рукой. Гвинет долго смотрела вслед кузине. На ее лице застыло печальное выражение.

Как только беременная всадница и сопровождавший ее пеший солдат скрылись в лесной чаще, Гвинет повернулась к Арику. Свес крыши отбрасывал легкую тень на ее несчастное лицо. Ее губы были крепко сжаты, скулы под горящими глазами напряглись. Взглянув на мужа, она быстро вошла в дом и с треском захлопнула за собой дверь.

Арик хотел было последовать за ней, но тут из окошка вылетела его туфля.

– Негодяй паршивый! – завопила она, и тут же за первой туфлей последовала вторая, которая едва не попала в Арика.

– Гвинет! – окликнул жену Арик, осторожно заглядывая в окно и надеясь на то, что в его голову не полетит еще какая-нибудь обувь.

– Сэр Пенли – ничтожество, омерзительный жирный червяк! – раздалось из хижины, после чего об стену со звоном разбилась чашка. Арик поморщился.

Гвинет не просто рассердилась. Арик подошел к двери и приоткрыл ее.

– Гвинет… – начал он.

– У меня к тебе один очень важный вопрос… – Гвинет пыталась говорить мужским голосом, и Арику оставалось только догадываться о том, что именно такой голос принадлежит сэру Пенли. – Хотелось бы мне знать, что именно этот мерзкий тупоголовый негодяй хотел у меня спросить!

Схватив кувшин с водой со столика, у которого Арик недавно починил ножку, Гвинет запустила им в стену. Кувшин с грохотом разлетелся на части. Через несколько минут комната наполнилась запахом влажного тростника. Арик уже успел понять, что его жена – женщина горячая, но сегодня она просто превзошла саму себя.

– Я буду считать каждое мгновение… – проговорила Гвинет, опять подражая голосу сэра Пенли. – Теперь можно не сомневаться: этот бледнорожий лизоблюд считал каждое мгновение до того момента, когда меня не будет в замке и он сможет попросить руки моей кузины. – От ярости Гвинет затопала ногами. – Надеюсь, что этот брак принесет ему – всем им – одни только неприятности!

Резко повернувшись, Гвинет ухватилась за стол и подняла его у себя над головой. Арик наконец подошел к ней и вырвал стол из ее рук.

– Довольно, Гвинет, – сказал он. – Пенли – слизняк, хлыщ, и тебе только повезло что ты не связала с ним свою жизнь.

Гвинет засмеялась, но в ее смехе слышались истеричные нотки.

– Да уж, хорошо, что я здесь! – язвительно промолвила она. – Тут я никого не встречу, никуда не пойду, тут у меня не будет нормального дома и собственных слуг.

– Вот твой дом, – напомнил ей Арик, обведя вокруг себя рукой. Неужели она никогда не смирится с этим?

– Это? Ну да, женщина не может надеяться на большее. – Разведя руки в стороны, Гвинет указала кивком на стены.

Раздражение Арика росло. Она продолжает оскорблять дом, его убежище, которое он построил для себя, чтобы жить тут в одиночестве. И почему только судьба не наградила его менее сварливой и строптивой женой? Почему Гвинет не хочет признать тот факт, что они стали мужем и женой?

Но этому он намеревался в самом скором времени положить конец.

– Прекрати эту глупую ругань!

– Ты! – воскликнула Гвинет, прищурившись. – Ты тоже виноват в этом! Мог бы отказаться вступать со мной в брак!

– Мне надо было спокойно смотреть на то, как они убивают тебя возле моего дома? – спросил Арик.

– Ты должен был настоять на том, чтобы меня вернули в Пенхерст и выдали замуж за сэра Пенли. Ты мог пообещать им, что только в этом случае устроишь им дождь.

– Гвинет, это уже полная ерунда!

– Ну да, выходит, я только ерунду могу молоть, так? А почему бы и нет? – с вызовом выкрикнула Гвинет. – Похоже, сегодня я всем служу мальчиком для битья. Так что не стесняйся, присоединяйся к остальным!

Арик услышал достаточно. Эта девка постоянно оскорбляет его! Подумать только, она уже сравнивает его с сэром Пенли и членами своей семейки! Терпение Арика было на исходе.

– Когда же это я был недобр к вам, миледи? – вкрадчивым тоном спросил он, приближаясь к ней.

Гвинет, подбоченившись и расправив плечи, не сдвинулась с места.

– Стало быть, я был недобр, когда женился на тебе, чтобы тебя не убили? – спросил он, бесшумно надвигаясь на нее. – Или, может, тогда, когда уступил тебе свою постель? Или когда танцевал с тобой?

Гвинет лишь молча смотрела на Арика, и от этого его гнев разгорелся еще сильнее. Наконец он оказался рядом с ней и схватил ее за плечи.

– Ну и что ты скажешь своему мужу в ответ на это? Или тебе нечего сказать? – прорычал он.

– Отвяжись от меня! – взвизгнула Гвинет, отбросив с лица прядь черных волос.

Арик едва сдерживал гнев. Едва!

– И не подумаю! – рявкнул он. – Мы будем тут стоять до тех пор, пока ты не вспомнишь, что я – тот человек, которому ты дала свои брачные клятвы, не забудешь этого слизняка Пенли и не примешь меня!

– Тогда готовься ждать до старости!

– Не думаю, что мне понадобится так много времени на это. – Рванув Гвинет к себе, он схватил ее за подбородок двумя руками. – Думаю, ты начнешь немедленно. – С этими словами Арик накрыл ее губы своими губами. Ее влажный рот сжался, а уже через мгновение Гвинет с легким стоном приоткрыла его. Язык Арика тут же проскользнул в его теплую сладость.

На вкус она была еще слаще, чем ему казалось. Чистота и крепкое вино, солнечный свет и ослепляющая глаза страсть. Как же он хотел ее! Жажда обладания охватила Арика, запульсировала в его жилах.

Все куда-то провалилось. Его горячее дыхание опаляло ее блаженным теплом, разливалось по ее нутру. Запустив пальцы в густой шелк темных волос Гвинет, Арик закинул ее голову назад, чтобы до дна испить сладость ее поцелуя. Еще ни разу в жизни он так сильно не хотел женщину.

Он должен попробовать на вкус ее кожу. Оторвавшись от ее губ, Арик стал осыпать шею Гвинет мелкими поцелуями. Гвинет застонала, когда он слегка прикусил мочку ее уха, а потом втянул ее губами.

Но тут жажда вновь поцеловать ее губы вернулась. Арик впился в эти свежие, сочные лепестки поцелуем. Он медленно открыл глаза. Его жена стояла посреди комнаты, ее грудь тяжело вздымалась, глаза были затуманены страстью.

– Я не просила тебя прикасаться ко мне, – прошептала она, причем в ее тоне слышалось осуждение.

Судя по потрясенному выражению лица Гвинет, его поцелуй, который он подарил ей в гневе, был тактической ошибкой. Она снова напряглась, а этого нельзя допускать. Арик простонал:

– Гвинет!..

– Нет! Ничего не говори! Почему ты держишь меня здесь? Устрой дождь и отпусти меня.

– Мы уже говорили об этом, – напомнил Арик. – Тебе некуда пойти, мы обвенчались и дали друг другу брачные клятвы. Извини, Гвинет, что тебе это не по нраву, но я не могу сделать того, о чем ты меня просишь. Ничего не изменится. Сэр Пенли женится на Лиссе и станет ничтожнейшим из мужей. Леди Неллуин будет продолжать хвастаться своим удачным браком. Но знай, Гвинет: Лисса скоро начнет искать любовников, а Неллуин однажды узнает о том, какой дурной нрав у ее мужа. Неужели ты не понимаешь, что твоя жизнь могла быть еще хуже? Я не бил тебя, не требовал, чтобы ты выполняла тяжелую работу, не вынуждал тебя выполнять супружеский долг. Нет, я сделал все для того, чтобы тебе было хорошо и удобно. Черт возьми, я даже готовил для тебя! И если ты не видишь в этом ничего хорошего, то считай себя глупейшей из женщин.

Глава 6

Устроившись на холме позади дома Арика, Гвинет наблюдала за тем, как солнце уходит за горизонт и на небе зажигаются звезды. Вот появилась луна, сияющая светом сотен свечей. Прохладный ветер обдувал лицо Гвинет, неся с собой ароматы свежей травы и полевых цветов, зеленой листвы и леса.

Но сейчас она ничего этого не замечала.

Уже несколько часов Гвинет сидела здесь, раздумывая над тем, что сказал ей Арик. Неприятно осознавать это, но она была вынуждена признать, что он сказал правду. Теперь, когда сэр Пенли сделал предложение Лиссе, ей некуда больше пойти. И отрицать тот факт, что они с Ариком дали друг другу брачные клятвы, бессмысленно. Правда, Арик еще добавил, что Лисса скоро начнет искать любовников, а Неллуин узнает что-то ужасное о нраве сэра Ранкина, но Гвинет очень хотелось, чтобы в этом Арик ошибался. Да, она завидует своим кузинам, но желает им только счастья и самых лучших мужей на свете, несмотря на то, что она, возможно, в запальчивости сказала недавно.

Нельзя не прислушаться и к остальной части сердитой речи Арика. Он и вправду мог отнестись к ней гораздо хуже, изнасиловать ее, настаивая на своих супружеских правах, и отколотить за то, что она совершенно не умеет готовить. Что и говорить, но в его доме ей было совсем неплохо, и Арик с пониманием относился к ней, когда она плакала. Кстати, дядя Бардрик всегда презрительно смеялся над женскими слезами. Да, Арик все понимал и даже был ласков с ней!

Честно говоря, в Арике ей нравилось все – ну, кроме, пожалуй, его нежелания думать о будущем, о собственной безопасности. Ах да, вот еще что! Самой Гвинет деньги не были нужны, но она хотела занимать достойное своего происхождения положение леди. Да, ей хочется вести такой же образ жизни, какой ведут ее кузины, и какой бы вела она сама, если бы ее родители были живы. Еще ей хочется иметь семью, свой дом, быть окруженной любовью. А растить детей в грязной хибаре, едва сводя концы с концами, и с мужем, которому наплевать на будущее, невозможно, немыслимо.

Неожиданно Гвинет услышала звук тяжелых, неторопливых шагов у себя за спиной. Арик. Она не удивилась, когда он сел рядом с ней и, широко расставив согнутые в коленях ноги, принялся рвать травинки.

– Тебя долго не было, Гвинет, – сказал он. – Уже совсем поздно, а ты еще не ужинала.

Интересно, это он о ней беспокоится или просто считает нужным узнать, куда подевалась его собственность, то есть жена?

– Я не голодна, – тихо проговорила Гвинет.

Кивнув, Арик поднял глаза на луну.

– Неллуин тебя огорчила, – заметил он.

Гвинет задумалась над его словами.

– Нет, не она сама, а та новость, которую Неллуин мне сообщила, – вымолвила она спустя некоторое время. – До сегодняшнего утра я долгие годы верила в то, что дядя Бардрик хочет удачно выдать меня замуж за хорошего и доброго рыцаря или барона, чтобы я смогла вернуть свое положение леди. Я верила в это, несмотря на то, что он нередко обращался со мной как со служанкой, а ведь я его единственная племянница.

– Видишь ли, твоя красота раздражала его, ведь его собственные дочери – некрасивые простушки, они тебе и в подметки не годятся, поэтому Бардрик и постарался сбыть тебя с рук, выдав замуж за незнакомца. Неужели ты не понимаешь, что он избавился от тебя не от злости, а из-за страха?

– Неллуин и Лисса вовсе не некрасивые простушки, – попыталась оправдать Бардрика Гвинет. – К тому же Лиссу ты и в глаза не видел.

Арик бросил на нее скептический взгляд – это Гвинет смогла рассмотреть даже в золотистом лунном свете.

– Да, маленькая драконша, Неллуин – простушка и глупышка, и если ее сестра хоть немного на нее похожа, то нечего и надеяться на то, что хоть одна из них сумеет очаровать мужчину, когда рядом находишься ты, – проговорил Арик.

Гвинет нахмурилась – не собиралась она терять голову из-за его комплиментов.

– Не смей оскорблять моих кузин и тут же расхваливать меня, – произнесла она.

– Я сказал тебе правду. Неллуин знает, что у нее нет и десятой доли твоей красоты, поэтому она и ездит сюда со своими «добрыми» известиями.

Гвинет бросила на Арика яростный взгляд.

– Что за чушь! – воскликнула она. – Да Неллуин – единственная из всех, кто был добр со мной с тех пор, как умерли мои родители!

– Ну да, добра, но только для достижения собственных целей, – усмехнулся Арик. – К тому же одной болтовни Неллуин хватит для того, чтобы заставить мужчину сбежать не только из собственного замка, но и из страны. Неудивительно, что у сэра Ранкина так много любовниц.

– Откуда тебе это известно? – Гвинет вопросительно посмотрела на Арика, ее опять стали терзать смутные сомнения. Вновь он говорит таким тоном, словно хорошо знает сэра Ранкина. И сэр Пенли ему тоже знаком – это ясно. Так кто же он, ее муж? Кем он был в прошлом?

– Слухи, моя дорогая драконша, слухи, не более того, – поморщившись, промолвил Арик. – Но если леди Лисса говорит с такой же скоростью, как леди Неллуин, то сэр Пенли очень скоро придет к выводу, что война между Йорками и Ланкастерами гораздо предпочтительнее войны домашней.

Почему-то слова Арика о том, откуда ему многое известно о сэре Ранкине и сэре Пенли, прозвучали не слишком убедительно. Однако Гвинет сразу поняла: большего ей от него не услышать.

– Лисса говорит немного, – заметила Гвинет.

Арик с усмешкой повернулся к ней.

– А почему, собственно? – спросил он. – Не потому ли, что Неллуин может выболтать все за двоих?

Гвинет в шутку ущипнула его за руку.

– Ну хватит! Ужасно, что ты говоришь такое о членах моей семьи, – промолвила она. – Подумай только, если бы я, познакомившись с твоими родными, стала бы говорить о них такие же гадости! Тебе такое могло бы понравиться?

Арик молчал так долго, что Гвинет уже было подумала, что он и вовсе ей не ответит. Ветер по-прежнему обдувал холм, трещали сверчки, квакали лягушки, мерцали звезды. А ее муж все так же срывал и срывал травинки. Наконец Арик вздохнул.

– Мои родители умерли, сестер у меня нет, – промолвил он. – А если бы ты знала моего младшего брата, то поняла бы, что его достаточно бранят, больше и не надо.

До сих пор Арик ни разу не рассказывал Гвинет о себе. И вот теперь, когда она узнала о нем хоть что-то, в груди у нее почему-то потеплело.

– Мне хотелось бы познакомиться с твоим братом, – сказала Гвинет.

Арик решительно помотал головой.

– Этого не будет, Гвинет, – уверенно промолвил он. – Я тебе уже сказал, что для меня прошлое осталось в прошлом.

Да, он это действительно говорил, но Гвинет что-то не верилось, что Арик никогда больше не захочет встречаться со своей семьей.

– Разве ты не скучаешь по своему брату? – спросила она.

– Он… моложе меня и временами ведет себя неподобающим образом – по юношеской глупости, уверен. Но все равно, у нас очень мало общего, – проговорил он.

– Но он же твой брат, твоя семья!

Пожав плечами, Арик посмотрел на Гвинет.

– Знаешь, у меня есть друзья, к которым я привязан гораздо больше, – сказал он. – Вот они для меня семья.

– И ты не хочешь больше их видеть? Но это же бессмысленно, – заметила Гвинет. – Наверняка ты по ним скучаешь.

На лице Арика появилось задумчивое выражение, что-то согрело его холодные глаза цвета серого камня.

– Да, скучаю… А ты? – сменил он немного тему разговора. – Тебе ведь сильно недостает родителей, это сразу видно.

У Гвинет засосало под ложечкой, когда она подумала о том, что родителей нет в ее жизни вот уже десять лет.

– Да, я скучаю по ним каждый день…

Кивнув, Арик взял ее за руку, их пальцы переплелись, и Гвинет ощутила тепло его руки.

– Расскажи мне, как вы жили вместе, – попросил Арик.

Неужели это ему действительно интересно? Гвинет внимательно посмотрела на его ястребиное лицо. Лицо воина, а не колдуна, на чью помощь она должна рассчитывать, было внимательным и полным любопытства.

– Когда я была ребенком, моя жизнь была… беспечной, – начала Гвинет. – Было много смеха, праздников, мало войн. У наших слуг было довольно еды, каждый имел хороший дом. Мой отец не допускал жестокости… – Гвинет улыбнулась, но ее глаза наполнились слезами, – И у него всегда находилась для меня минутка-другая.

– А твоя мать? – поинтересовался Арик.

– Мама научила меня шить и управлять замком. И еще они с папой обучили меня чтению и арифметике. Они часто позволяли мне спать между ними и будили меня поцелуями.

– И что же с ними случилось? – участливо спросил Арик, побуждая Гвинет продолжить свой рассказ.

– Когда мне было восемь лет, мама умерла при родах сына, – объяснила Гвинет. – Она вообще тяжело переносила роды, все ее дети умирали в первую же неделю. Кроме меня… – добавила она еле слышно. – Последний ребенок забрал в страну мертвых и мою маму.

Гвинет снова будто воочию увидела боль в глазах своего отца, сообщившего ей, что ее матери больше нет в живых. Тогда она с криками убежала в свою комнату, расположенную в одной из башен замка, где ее утешали отец и повитуха. Даже сейчас, десять лет спустя, Гвинет была готова заливаться слезами из-за той утраты.

Шмыгнув носом, Гвинет продолжила:

– Вскоре после этого отец поехал в Лондон. Через две недели мы получили письмо, в котором говорилось, что как-то вечером он принялся пить эль, но так и не остановился… – Теплые слезы рекой потекли по ее щекам.

– И тогда в ваш замок приехал твой дядя?

Гвинет смахнула слезы.

– Да, – кивнула она. – Дядя Бардрик приехал в Пенхерст со своей женой тетей Уэлсой и дочерьми – Неллуин и Лиссой. До этого мы были не знакомы. Я думала, что они будут обращаться со мной как с членом семьи, с родней, хотя мысль о том, что мне придется жить без родителей, была невыносима, пугала меня. Но долгие недели, пока их не было, утешало хотя бы то, что я не одна на свете. Однако как только они приехали, я стала молить Бога, чтобы они поскорее уехали.

– Они были жестоки с тобой? – таким резким тоном спросил Арик, что Гвинет вздрогнула.

– Нет, не со мной, только со слугами, а ведь многие из них голодали последние годы, – ответила Гвинет. – А я… Ко мне они, скорее, были равнодушны. Правда, мою комнату они отдали Неллуин и Лиссе и заставили меня работать на кухне. В остальном я их мало интересовала – во всяком случае, до приезда сэра Пенли.

– Твой дядя пригласил его в Пенхерст?

– Ну да. Как я теперь поняла, для того, чтобы уговорить его жениться на Лиссе, – промолвила Гвинет. – И я стояла у него на пути.

Арик нежно сжал ее руку.

– Да уж, маленькая драконша, действительно, ты ему мешала, – сказал он. – Но ты не должна бояться. Я позабочусь о том, чтобы ты была сыта, одета-обута и чтобы у тебя была теплая сухая постель. Готовить я могу сам, только пообещай, что никому об этом не расскажешь.

Гвинет улыбнулась, несмотря на печаль, навеянную на нее воспоминаниями.

– А то что? Никто не будет бояться колдуна?

Рассмеявшись, Арик потер ее чувствительную ладошку большим пальцем.

– Что-то в этом роде, – промолвил он. – Могу я подкупить тебя и предложить за твое молчание тушеную крольчатину и теплый хлеб?

Гвинет сделала вид, что раздумывает над его предложением.

– В данный момент – да, – с деланно серьезным видом отозвалась она. – Но тебе придется подкупать меня довольно часто.

Усмехнувшись, Арик поднес ее руку к губам и поцеловал по отдельности каждый пальчик. По ее коже побежали мурашки.

– Я готов всегда делать это, маленькая драконий, – пообещал Арик, поднимаясь на ноги. – Всегда.

Гвинет молча последовала за мужем в их убогую лачугу. Впервые за много лет она ощущала удивительный покой на душе.

В доме воцарилась ночь. Неудобно пристроившись на твердом деревянном стуле и положив ноги на кровать, Арик наблюдал за своей спящей женой.

Вид у Гвинет был спокойный, ее темные ресницы оттеняли нежную белизну ее щек. Блестящие черные волосы шатром накрывали ее плечи и грудь, скрывая ее роскошные формы, столь интригующие Арика. Одеяло, которое Гвинет сшила накануне, закрывало остальное, но воображение Арика и без того множество раз рисовало ему ее обнаженное тело.

Однако этой ночью совсем другое вызывало его беспокойство.

Пошевелив затекшими плечами, Арик вспоминал их недавний разговор. Гвинет не только слепо верила в доброту своих кузин – она была полностью предана своему семейству, несмотря на то что родные плохо с ней обращались, чего Арик, признаться, и понять не мог.

Но что ему было понятно еще меньше, так это его собственная болтливость, ведь он так много рассказал Гвинет о себе! А она вообще ничего не должна о нем знать – ничего! Он ничего не должен говорить ей о своих семейных делах. Хорошо хоть, своего брата Стивена он так и не назвал по имени, предполагая, что Гвинет захочется узнать еще больше. Но что хуже всего, он едва сдержал желание рассказать Гвинет о Гилфорде, своем мудром наставнике, о Дрейке и его беде, связанной с убийством отца. И еще о дьявольских проделках Кирана, доставлявших ему жгучую боль.

Когда Гвинет рассказывала Арику о своих родителях, ему безумно хотелось поведать ей о клятве, подписанной кровью, которую они дали с Дрейком и Кираном: друзья поклялись всегда защищать друг друга. Правда, потом Арик не сделал ничего для того, чтобы сдержать эту клятву. Однако почему-то он был уверен в том, что если его помощь действительно будет нужна, Гилфорд найдет способ сообщить ему.

Но пока ему следует помнить о необходимости всегда держать язык за зубами и ничего не рассказывать милой Гвинет, иначе все его тайны будут раскрыты.

Придя к такому решению, Арик закрыл глаза. Впервые за последнее время сон быстро пришел к нему.

Равно как и ночные кошмары.

Дело было ранней осенью. Солнце стояло высоко в небе. Вдалеке Лондон гудел в ожидании предстоящей коронации. Арик сидел на зеленом склоне холма. Пчелы, жужжа, перелепит с цветка на цветок. В небе заливались птицы, и их пение смешивалось с веселым детским смехом.

Вот из покачивающихся на ветру деревьев выбежали два златовласых мальчика и помчались вперед по склону холма. Это были юный Эдуард, который вскоре должен стать следующим королем Англии, и его младший брат Ричард, герцог Йоркский.

Ветер подхватывал их радостные возбужденные крики, смех и визг. Арик помахал им. Ричард тоже взмахнул в ответ рукой, но тут же вернулся к игре.

Позади них в небо взмывались башни лондонского Тауэра, казавшиеся такими чистыми и величественными в ярком солнечном свете.

Арик поднял глаза к небу, но тут темная туча закрыла солнце. Похоже, приближалась буря. В считанные мгновения наступила тишина. Замолкло веселое птичье пение, затих ветерок, пчелы улетели.

Арик огляделся по сторонам, чтобы предупредить мальчиков о приближающейся непогоде.

Но они оба исчезли.

А вокруг Арика засохла трава, зачахли деревья. Лондонский Тауэр внезапно стал красным и зловещим. Да и сам город затих, словно шокированный чем-то ужасным. Тишина приводила Арика в ужас. Где мальчики? Почему они перестали смеяться?

Вздрогнув, Арик проснулся. Утерев пот со лба, он поднялся со стула и ответил на вопрос, который не давал ему покоя в кошмарных снах. Мальчики перестали смеяться, потому что их убили. Их собственный дядя, Ричард, герцог Глостерский, организовал это преступление, которое было совершено руками его честолюбивого прислужника сэра Джеймса Тайрелла. Ричард сделал это для того, чтобы получить корону. Он своего добился. И до сих пор носил корону.

Вздохнув, Арик выругался. Он умолял сэра Томаса Мора узнать правду, которую весь Лондон – да что там Лондон, вся Англия! – безуспешно пытался найти. Но Арик и представить себе не мог, что правда окажется столь болезненной. И как только он мог верить лжи короля Ричарда?

Арику стало казаться, что он задыхается во влажном и душном воздухе маленького дома. Оставив Гвинет мирно спать на кровати, он вытащил свой стул наружу и поставил его под свес крыши. Ночной ветер дул ему в лицо, а мысли Арика все еще неслись вперед.

Не может он – сейчас или когда-либо – вернуться в Нортуэлл, ко двору Ричарда, к политике, войнам и амбициям. Потому что все это ведет в никуда и кончается бессмысленными смертями. Арик не хотел снова становиться частью всего этого.

Полный решимости, он встал со стула и подошел к окну хижины. Заглянув в комнату и увидев свою спящую жену, Арик подумал о том, что от правды все равно никуда не уйти. Он может дать Гвинет ту жизнь, о которой она мечтает. Да, именно ту, которая рисуется ей в ее воображении.

У Невиллов предостаточно замков, слуг, денег и власти. У самого Арика есть состояние, три титула и небольшая армия. И если он привезет ее к себе в дом, она почувствует там себя очень значимой фигурой, в которой многие нуждаются. Неллуин больше не удастся изводить свою младшую кузину, дядя Бардрик будет биться головой об стену, сокрушаясь о том, что отдал замуж за колдуна племянницу, а не свою дочь Лиссу, а Гвинет будет радоваться тому, что ей удалось избежать брака с этим слизняком сэром Пенли.

При мысли об этом Арик улыбнулся, но его улыбка быстро погасла, когда он вспомнил правду.

Если он хочет жить в мире с собой, так, как сейчас, ему нельзя возвращаться к прошлой жизни. Даже ради Гвинет. Никогда!


На следующее утро Гвинет дошила свое платье из алого шелка. Арик восхищался маленькими и ровными стежками, простым, но элегантным покроем платья. Правда, знатные дамы всегда учили своих дочерей шить, но подобные терпение и талант издавна восхищали Арика.

Да, Гвинет стала бы настоящей хозяйкой замка. Она отлично справится со своими обязанностями, сможет при необходимости проявить твердость характера, оставаясь при этом добросердечной. Жители Нортуэлла охотно подчинились бы ей.

«Довольно!» – напомнил себе Арик. Он никогда не сможет привезти Гвинет к себе домой, и о причинах этого он размышлял совсем недавно.

Вздохнув, Арик вышел из дома и уселся на свой стул под свесом крыши. Он не может отрицать того, что за последнее время Гвинет достаточно настрадалась, ведь от нее отвернулись и родные, и друзья. Нельзя отрицать и того, что она заслуживает большего. Просто он не может ей этого большего дать.

Зато как муж он может обеспечить ее, заботиться о ней, защищать ее, кормить, дарить время от времени подарки. Правда, суммы, которые он получал от продажи собственных доспехов, становились все меньше. Так что придется ему вскоре находить какую-то работу, потому что воевать он больше не намерен. И все же он позаботится о своей жене.

Арик нахмурился. За последние дни Гвинет сильно изменилась. Та крикливая девка, с которой он обменялся брачными клятвами, становилась все более спокойной. А уж то меланхолическое состояние, в которое она впала прошлой ночью на холме, и вовсе озадачило Арика. Так дело не пойдет.

Осененный внезапной идеей, Арик зашел в дом и стал рыться в куче своих вещей. Найдя то, что искал, он сжал этот предмет в ладони, отчего его холодная гладкая поверхность тут же стала согреваться.

Да, Гвинет, его жена, достойна такого знака. Она его оценит. Даст Бог, он на некоторое время сделает ее счастливой.

Арик оглянулся по сторонам, ища Гвинет глазами. Но когда он ее увидел, его члены онемели, дыхание у него перехватило, даже сердце, кажется, перестало биться.

Гвинет вышла из-за угла дома в своем новом алом наряде. Облегая ее налитую грудь, лиф платья сужался к тонкой талии, а затем резко расширялся, переходя в юбку, облегающую стройные округлые бедра. Алый цвет оттенял кожу Гвинет, делая ее более яркой и чистой, подчеркивал голубизну ее сияющих глаз. Господи, а ее губы! Какие же они красные, влажные и сочные! Все мускулы Арика напряглись, как тетива у лука, ему безумно хотелось снова поцеловать ее, ощутить вкус ее губ.

Схватив ртом глоток воздуха, он только сейчас обратил внимание на то, что Гвинет расчесала свои роскошные волосы, и теперь они черной волной спадали на ее плечи и грудь, закрывали ей спину и змеились на крутом изгибе ее бедер. Арик едва вспомнил о знаке, который держал в руках, потому что больше всего ему сейчас хотелось отбросить его в сторону и овладеть ею.

– Тебе нравится? – тихо спросила Гвинет.

Арик ответил не сразу – ему понадобилось сделать ощутимое усилие для того, чтобы закрыть рот и хоть что-то сказать.

– Да… Ты прекрасна.

Похоже, ему не хватало слов. Гвинет прикусила губу, чтобы сдержать улыбку. Ему понравилось платье! Возможно, он даже считает, что оно ей идет. Признаться, Гвинет даже понять не могла, почему ей важно его мнение, но это было так.

– Спасибо тебе, – проговорила Гвинет. – Ткань очень…

– Нет, – перебил ее Арик, подходя ближе. Теплый взор его серых глаз ласкал ее. – Ты дала этой ткани свет, благодаря тебе она светится, сияет.

Услышав такой комплимент, Гвинет не смогла сдержать улыбку.

– Но я знаю, что надо сделать для того, чтобы платье засияло еще больше, – добавил Арик.

Еще больше? Гвинет нахмурилась. У нее есть только простая белая сорочка без кружев, так что на рукава не хватит. От ткани не осталось даже кусочка для украшения прически. Да и шить можно было бы получше…

– Я старалась как могла, – призналась Гвинет.

– И постаралась на славу, Гвинет, – заверил ее Арик. – А теперь моя очередь.

С этими интригующими словами Арик шагнул вперед и оказался так близко, что Гвинет смогла увидеть его сильные мышцы, биение жилки на его шее. Он раскрыл ладонь, и она увидела что-то сверкающее, серебряное…

– Святая Мария! – восторженно прошептала Гвинет.

Она увидела подвеску на серебряной цепочке в форме солнечных часов со сверкающим рубином посередине. Неужели он хочет сделать ей такой подарок?

Затаив дыхание, Гвинет следила за тем, как Арик наклонился и поднял над ее головой удивительный амулет. Как только Гвинет склонила голову, Арик надел цепочку ей на шею. Серебро чуть охладило ее кожу, а подвеска легла прямо в ложбинку между грудей, видневшихся в низком квадратном вырезе алого платья. Красный блеск рубина и алый цвет платья гармонировали так, словно ткань красили специально для этой подвески. Гвинет была шокирована, поражена до глубины души.

– Господи, какая красота, Арик, – пробормотала она, поднимая на него глаза. – Я даже не знаю, что еще сказать. Спасибо тебе.

Улыбка смягчила жесткие черты воина.

– Если тебе нравится, то можешь вообще ничего не говорить, – вымолвил Арик.

– В самом деле! Я буду носить этот амулет всегда, каждый день!

С тех пор как не стало ее родителей, никто и никогда не дарил ей подарков. Хотя нет, Неллуин иногда отдавала ей свою старую одежду и какие-то безделушки. Но никогда Гвинет не получала в подарок что-то предназначенное только ей и уж тем более не видела она дорогих подарков.

Но интересно, откуда у Арика такая дорогая вещь? Гвинет нахмурилась. Может, он украл амулет во время праздника? Нет! Ни у кого в замке, кроме Неллуин или тети Уэлсы, не могло быть такого дорогого украшения, но Гвинет знала, что такой вещи у них не было. Иначе она бы ее видела.

И все же, где Арик взял амулет и цепочку? Почему решил преподнести ей подарок именно сейчас?

Погрузившись в размышления, Гвинет не замечала, что Арик, приподняв брови, выжидающе смотрит на нее.

– Моя мать тоже почти всегда носила это, – проговорил он, словно догадавшись, что смущает Гвинет. – Но после того как Господь забрал ее в свои угодья, я хранил амулет у себя.

Гвинет вновь была поражена – на сей раз его словами. Так дорогое украшение принадлежало его матери? Неужели это возможно?

Позволив себе взглянуть в лицо Арика в надежде, что они разглядит там следы притворства, Гвинет невольно вспомнила другие противоречивые факты, имеющие отношение к ее мужу-отшельнику. Он говорил на правильном английском, интонация его речи выдавала в нем человека, привыкшего отдавать приказания, а шрамы на его теле свидетельствовали о том, что он участвовал в битвах и наверняка обучался воинскому искусству. Может, его готовили к тому, чтобы он стал рыцарем? Или он из семьи, которая в силу каких-то причин лишилась замка или состояния? Такое вполне возможно.

– Думаю, твоя мать получала огромное удовольствие, когда надевала на себя столь красивое украшение, – промолвила Гвинет, ожидая, что Арик еще немного приоткроет завесу таинственности, окружавшую его.

Арик, как обычно, ответил не сразу. Сердце Гвинет забилось быстрее – она уже заметила, что Арик медлил с ответом всякий раз, когда собирался сообщить ей что-то важное про себя.

– Эта подвеска была её любимым украшением, – неторопливо проговорил он. – Правда, не знаю, почему именно – то ли потому, что она ей очень нравилась, то ли потому, что это был подарок отца.

Итак, он заговорил про своего отца, подумала Гвинет, мысли которой лихорадочно понеслись вперед. Возможно, отец Арика когда-то был важным рыцарем или лордом, а мать Арика – любовницей. Это могло бы многое объяснить, даже появление у Арика такого удивительного украшения-амулета. И все же любопытство снедало Гвинет. Ей очень хотелось побольше узнать об Арике, однако она уже поняла, что вопросы надо задавать очень осторожно, иначе Арик вообще не ответит ей.

– А почему твой отец преподнес твоей матери такой подарок? – решилась спросить она.

Взгляд Арика унесся куда-то далеко, его лицо помрачнело.

– Понятия не имею, – промолвил он. – Правда, мать как-то говорила мне, что отец преподнес ей эту подвеску для того, чтобы она каждый день вспоминала, когда должна встречаться с ним.

Да, пришла к определенному выводу Гвинет, мать Арика была любовницей знатного господина. Но кто он? Как долго продолжалась их связь? Хорошо ли Арик знал своего отца? Этот вопрос не давал Гвинет покоя, причем он тянул за собой еще целую вереницу других вопросов.

– А твои родители сильно любили друг друга? – осторожно полюбопытствовала Гвинет.

Интересно, ответит он ей или нет? Прикусив губу, Гвинет ждала.

– Да, – кивнул Арик. – После смерти матери отец женился еще раз, но, уже состоя в новом браке, он всегда с восхищением говорил о ней.

Его суровый тон стал мягче, когда он говорил о любви своих родителей друг к другу. Гвинет почувствовала, как слезы застилают ей глаза. Как же ей самой хотелось такой любви! И нужна ли такая любовь Арику?

Накрыв теплый рубин ладонью, Гвинет посмотрела на Арика с надеждой и страхом одновременно, хотя даже не понимала, почему ей вдруг стало страшно.

– А почему ты подарил амулет мне?

Арик нахмурился.

– Он тебе не нравится? – быстро спросил он.

– Да нет, что ты, очень нравится! – заверила она его. – Я в жизни не видела такой красивой вещи! Просто это украшение принадлежало твоей матери, оно было важным для нее… для тебя… Так зачем ты отдал его мне?

Сжав губы, Арик поднял руку и положил ее сзади на шею Гвинет. От его теплого прикосновения Гвинет тут же разомлела, ей стало казаться, что она острее почувствовала его запах, услышала его сердцебиение. Когда Арик большим пальцем пощекотал ей щеку, по ее коже побежали мурашки.

– Ты моя жена, и, давая брачные клятвы, я поклялся делиться с тобой всем, что у меня есть, – сказал он.

На душе Гвинет потеплело. У Арика не много ценных вещей, которые он может преподнести ей, и он отдал ей одну из самых больших для него ценностей. Это она видела по его глазам.

– Спасибо тебе, – сказала она.

Арик кивнул, а потом на его лице появилась озорная усмешка.

– А если ты захочешь вспомнить, когда идти ко мне на свидание, то я не буду возражать против встречи с тобой.

– Арик… – Сердце Гвинет забилось быстрее. Она хотела сказать что-то укоризненным тоном, но вместо этого обращение к нему прозвучало как мольба.

– Честно говоря, мне ужасно этого хочется. – Арик наклонился к Гвинет, и она ощутила его дыхание на своей щеке.

Гвинет подняла дрожащие руки к его плечам – то ли для того, чтобы оттолкнуть Арика, то ли чтобы привлечь его ближе к себе. Она и сама еще не поняла, для чего именно.

Она не сделала ни того ни другого. Минуты летели одна за другой, а ее неистовое сердцебиение отмеряло мгновения, периодически обгоняя время. Арик наклонялся все ближе к ней, его глаза стали казаться темнее, в черной бездне его зрачков застыла вечность. Все закружилось перед глазами Гвинет.

А потом его губы коснулись ее губ. Длинные ресницы Гвинет опустились, она целиком отдалась во власть его потрясающего поцелуя. Ладонь Арика легла ей на затылок, а потом скользнула вперед, приподняла ее подбородок.

Пульс Гвинет забился еще стремительнее. Она выгнулась дугой, чтобы еще плотнее прижаться к Арику. Затуманенный страстью разум делал слабые попытки напомнить ей, что Арика следует оттолкнуть, но ее тело рвалось к нему, жаждало его ласк, нежности.

Небольшое пламя, разгоревшееся в ее существе, похоже, было готово перерасти в пылающий костер, когда его язык раздвинул ее губы.

Арик что-то пробормотал, но что именно, Гвинет не поняла. Глубоко вздохнув, она привлекла его ближе к себе, мечтая только о том, чтобы поцелуй не прерывался. Арик повиновался, его нежные губы продолжали ласкать ее рот, а его руки бережно опустили ее на узкую кровать. Гвинет хотела было остановить его, но бесконечный поцелуй ослабил ее, лишил воли, способности разговаривать.

Блаженная истома растеклась по ее телу, когда руки Арика пробежали по ее плечам, спустились к талии, прикоснулись к груди. Тело Гвинет покрылось мурашками, она всхлипнула, ведь ей было невдомек, что ласки мужчины могут вызвать такие блаженные ощущения. Гвинет обхватила шею Арика, и он жадно набросился на нее, впившись в ее губы новым горячим поцелуем.

Когда Арик опустил Гвинет на постель, она уже изнывала от желания. Ее мир сузился и обрел очертания одного человека, склонившегося над ней. Гвинет хотелось доставить Арику удовольствие, и она с готовностью отвечала на его поцелуи.

Спустя несколько мгновений она ощутила прикосновения его рук на своей спине, а его губы, соскользнув с ее рта, стали осыпать мелкими поцелуями ее шею. Внезапно Гвинет стало холодно. Открыв глаза, она увидела, что Арик стянул с нее лиф платья. Теперь ее плечи и грудь прикрывала лишь тонкая ткань сорочки. Ее соски мгновенно отвердели, и Гвинет застонала от наслаждения, когда губы Арика прикоснулись к ним. Она судорожно вцепилась в его плечи.

Положив ладонь на поясницу Гвинет, Арик слегка приподнял ее, и она с готовностью подчинилась ему. Она была не в состоянии думать, не могла дышать, потому что его ласки лишали ее рассудка. Стоны Гвинет становились все громче.

Она испытала настоящий шок, когда холод охватил ее голые лодыжки и колени. Приоткрыв глаза, Гвинет словно сквозь туман увидела, как бронзовые от загара руки Арика исследуют ее плоть. Ее алое шелковое платье лежало у его ног. Как она могла не почувствовать, что он раздевает ее?

Не успела Гвинет понять, что происходит, или остановить Арика, как его дразнящие пальцы легко пробежали по ее ноге к самому сокровенному уголку ее тела. Гвинет охнула. Наслаждение становилось все более острым, она с ужасом поняла, что ей хочется все новых и новых ласк.

А потом жадные руки Арика стянули с ее груди сорочку, и его губы впились в нежный и твердый сосок. Гвинет выгнулась дугой, стонала, все ее тело трепетало от его ласк. Арик слегка прикусил сосок зубами, она вскрикнула и приоткрыла глаза. Неожиданно ее взор встретился со взором Пса, сидевшего у кровати. Гвинет похолодела.

– Арик, – прошептала она.

Арик в ответ нетерпеливо застонал, но приподнял голову, оторвавшись от ее соска. Он увидел, что Гвинет смотрит на Пса, и хотел было снова вернуться к ласкам, но она остановила его.

– Что? – спросил он недовольно.

– Собака, – промолвила она в ответ.

Рассмеявшись, Арик сел.

– Выходит, наша маленькая драконша весьма скромна, так? – проговорил он. – Я могу его прогнать.

– Нет… Дело не только в собаке… Просто мы… не можем, – пролепетала Гвинет.

Вздохнув, Арик нежно погладил ее плечо.

– Нет, Гвинет, можем, – вымолвил он. – Ты моя жена. Настало время закрепить наш духовный союз союзом плоти, как велит Господь.

– Но мы… Я… – неуверенно пробормотала Гвинет. Она дрожала от возбуждения и страсти и сожалела о том, что не может полностью отдаться во власть этих потрясающих ощущений. И почему только ее тело рвется навстречу человеку, который не может обеспечить ей ту жизнь, о которой она мечтает? – Мы не можем, – повторила она.

Нахмурившись, Арик встал и бросил на полуодетую Гвинет ее алое платье.

– Как хочешь, – сказал он. – Но в один прекрасный день тебе придется признать, что я твой муж, и не важно, отшельник я или нет. Закон, церковь и мир уже признали это.

Не успела Гвинет сказать, что ей и в голову не приходило обидеть его, Арик свистнул Псу и направился к двери. Глядя в окно на то, как силуэты собаки и ее хозяина растворяются под сенью древнего, как мир, леса, Гвинет почувствовала, что ее глаза наполняются слезами…

Глава 7

Прошла уже неделя, во время которой Гвинет и Арик почти не разговаривали. За эти дни Арик пытался заставить себя забыть о том, каково это – ощущать под собой ее тело, пробовать на вкус ее кожу, восхищаться изысканностью ее точеной фигуры, освещенной зыбким светом свечи, дивиться ее интеллекту и остроте ее язычка.

Все это продолжалось до тех пор, пока он не получил письмо.

Сидя на своем стуле под свесом крыши, Арик увидел приближавшегося к его дому всадника. Из-за слабого дождичка, капавшего на свежую листву, фигура всадника была плохо различима. Но когда тот оказался ближе, Арик сумел разглядеть крест на его накидке. Крест Невиллов.

Похолодев, Арик закрыл глаза, его мысли лихорадочно понеслись вперед. Кто-то за ним послал.

Черт! Сжав внезапно увлажнившимися руками деревянную фигурку своей обнаженной жены, которую он вырезал последнее время, Арик шепотом выругался. Ошибки быть не могло: всадник ехал прямо к его дому.

Арик почувствовал, что его лицо, спину, шею и грудь заливает потом – и это несмотря на пронизывающий ветер. Он крепче сжал дрожащими руками статуэтку. Мрачные предчувствия вперемежку со страхом и гневом охватили его. Что нужно этому вестнику реального мира? Как быть с Гвинет?

Арик оглянулся через плечо – его худшие страхи подтвердились. Она тоже услышала стук лошадиных копыт и теперь с растущим удивлением на своем выразительном лице смотрела в окно. Помоги ему Господь! Как он объяснит ей, что от него потребовалось посланцу Нортуэлла?

– Оставайся в доме, Гвинет, – тихо проговорил Арик.

– Но кто… – начала было она.

– В доме, – тихо, но твердо повторил Арик, а затем повернулся к всаднику, который был уже всего в нескольких футах от дома.

Вместо того чтобы пригласить незнакомца в дом, под крышу, Арик сам вышел навстречу ему под холодный дождь. Без сомнения, именно из-за этого, дождя по его телу пробежала дрожь.

Всадник притормозил, Арик взялся за удила.

– Стой! – сказал он. – Что привело тебя сюда?

Спешившись, молодой человек низко поклонился Арику.

Когда он выпрямился, Арик увидел, что адамово яблоко так и ходит ходуном под тонкой и влажной кожей на его шее.

– Милорд, я привез вам весточку от вашего уважаемого брата, – сообщил он.

Стивен. Арик провел пятерней по взмокшим волосам. Этот щенок всегда рвался к власти в Нортуэлле. Само собой, он не захочет возвращать власть старшему брату, если тот решит вернуть ее. Арик вздохнул.

– Где письмо? – спросил он наконец.

Посланец похлопал по своей грязной и мокрой накидке.

– Здесь, в надежном месте, – ответил молодой человек.

– Дай мне взглянуть на него.

– Но, милорд, дождь промочит…

– Дай мне взглянуть на него, – нетерпеливо повторил Арик.

С явной неохотой вытащив пергамент из складок своей красной накидки, посланец передал его Арику.

Устроившись в относительно сухом уголке под развесистой зеленой кроной старого вяза, Арик сжал локтем деревянную фигурку Гвинет и распечатал свиток.


«Мой брат!

Начинаются беспорядки. Ходят слухи, приверженцы Ланкастерской династии намереваются свергнуть короля Ричарда и посадить на трон этого подлого Генриха Тюдора. Ричард ищет тебя, чтобы ты выступил в бою от его имени. Ты должен вернуться домой и собрать большую армию.

Стивен».


Арика охватила ярость. Да как только посмел Стивен мечтать о том, чтобы стать лордом Нортуэлла?! Ведь он даже не знает, какая ответственность на нем лежит, не знает своих обязанностей! Вернуться домой и собрать армию для того, чтобы встать на защиту человека, способного убивать детей?! Вернуться к женщине, которая предала его, выйдя замуж за его собственного отца, в замок, в котором он не знал ничего, кроме несчастья?

Нет уж, раз Стивен хочет стать лордом Нортуэлла, то пусть он свои обязанности и выполняет.

Между прочим, Арик не мог отрицать: несколько мгновений он так надеялся, что посланец привез ему весточку от Гилфорда, или даже Кирана, или Дрейка. В последнее время он все больше скучал по ним, к тому же Гвинет несколько дней назад напомнила ему о том, что он не видит своих друзей, и это еще больше подогрело его тоску.

Горько усмехнувшись, Арик бросил послание на землю и с мрачным удовлетворением следил за тем, как крупные капли дождя оставляют на листе темные пятна, отчего написанные чернилами буквы туг же стали размываться.

Охнув от ужаса, посланец хотел было поднять письмо, но Арик остановил его, властно подняв руку вверх.

– Но, милорд… – заговорил молодой человек, умоляюще глядя на Арика своими светлыми честными глазами.

– Оставь это!

– И что же мне передать милорду Стивену? – упавшим голосом спросил посланец.

Арик опустил глаза на мокнущее под дождем письмо – дождь размыл буквы настолько, что от них остались лишь темные подтеки.

– Скажи ему, что от меня нет ответа, – помолчав, ответил Арик.

Внезапно Арик ощутил на себе прямой вопросительный взгляд Гвинет, наблюдавшей за происходящим от окна. Он взмолился про себя, чтобы посланцу не пришло в голову попроситься в дом передохнуть с дороги. Если это случится, надежды на то, что ему удастся скрыть от жены свое прошлое, не останется. Ливрея молодого человека, его настойчивое обращение к нему как к «милорду» тут же подскажут Гвинет, что он от нее скрывает.

Наступила долгая томительная пауза. Наконец, тяжело вздохнув, посланец повернулся к своему жеребцу.

– Как вам будет угодно, милорд, – промолвил он.

– Именно это мне и будет угодно, – сказал Арик, почувствовав, что ему внезапно стало чуть легче дышать. – А теперь прочь отсюда.

Удивленно приподняв брови, посланец потянул за поводья, развернул скакуна и вскоре исчез в потоках дождя. Раздражение и страх терзали Арика с такой же яростью, с какой стервятник треплет свою окровавленную жертву. Он медленно побрел к дому. Как он и предполагал, Гвинет стояла в дверях, ее ясные голубые глаза были устремлены на него.

– Не сейчас, Гвинет, – проговорил Арик, шагая к дому большими шагами и надеясь, что он сможет проскользнуть мимо жены, не сказав ей больше ни слова.

Нелепая надежда!

– Не сейчас? – переспросила Гвинет. – Да что ты такое говоришь, тупоголовая свинья, шут гороховый?! Ты же ничего мне не сказал!

– Да мне и нечего сказать, – солгал Арик.

Гвинет уставилась на него, сложив руки под грудью, ее щеки запылали от гнева. Честно говоря, в это мгновение она была больше всего похожа на обольстительницу, которая пытается подействовать на него своими чарами. Но это еще больше разозлило Арика. Ну почему он так сильно хочет ее? И это несмотря на то, что она поносит его последними словами и предпринимает постоянные попытки докопаться до его бесславного прошлого.

– Кто это был? – спросила Гвинет, всем своим видом показывая, что она все равно добьется от него ответа. С такой решимостью собака демонстрирует, что она, и только она, будет грызть лежащую рядом с ней кость. – И что было написано в письме?

– Он приехал, чтобы я заплатил налоги, но я отказался платить, – сказал Арик первое, что пришло ему в голову.

– Ничего подобного, – уверенно заявила Гвинет. – Я отлично знаю всех слуг и управляющих дяди Бардрика. Этот человек ему не служит, к тому же я не увидела дядиного герба.

– Но почему ты не считаешь, что этот человек был послан королем?

Взгляд, который бросила на него Гвинет, раз и навсегда сказал Арику, что с Гвинет нельзя обращаться так, будто она дитя неразумное.

– На нем не было ни единого знака отличия, которые носят королевские слуги, – промолвила Гвинет. – Кстати, он тебе поклонился. Интересно, почему?

Арик вздохнул. Надо отдать Гвинет должное. От нее ничего не скроешь.

– Этот человек принял меня за кого-то другого. Я не смог помочь ему и предложил уехать отсюда, – сказал Арик.

Нежные щеки Гвинет запылали еще сильнее.

– Если бы это было правдой, ты бы не посмел так безрассудно уничтожить чужое письмо, – проговорила она. – Но раз ты не хочешь что-то рассказывать мне о себе, я не соглашусь жить здесь и признать тебя своим настоящим мужем.

– Это что? Угроза? – прошептал Арик. Его стала охватывать паника, с которой он усиленно пытался справиться. Однако, вспомнив о том, что Гвинет некуда пойти, он немного успокоился.

– Нет, это мое заявление, – отозвалась Гвинет. – Ас чего бы это мне жить с человеком, который отказывается вести честный разговор со мной, ничего не говорит мне о своем прошлом?

Несмотря на то, что слова Гвинет разозлили Арика, он понял ее логику. Но все равно это ничего не меняло.

– Ты знаешь меня таким, какой я есть в настоящее время, – промолвил он. – И не важно, кем я был в последний месяц или год. Того человека больше нет, он ушел и никогда не вернется.

– Жаль, – мгновенно парировала Гвинет. – Уверена, что он был более прямолинеен и более разговорчив, чем высохшее дерево. Мне бы он понравился больше. – Резко повернувшись, она ушла в дом, захлопнув дверь перед самым носом Арика.

Он уж хотел было рвануть ручку двери, ворваться в дом и напомнить ей, что еще на прошлой неделе он нравился ей настолько, что она нагой лежала в его постели, но в последнее мгновение остановился. Искушенный в сексе человек вроде него всегда может соблазнить такую невинную овечку, как Гвинет. Он едва не овладел ею, но это никак не связано с тем, нравится он Гвинет или нет.

Почему-то это раздражало Арика. Ну почему эта упрямая особа не желает получать удовольствие от их несомненного взаимного влечения, не пытаясь при этом докопаться до его прошлого? И что, черт возьми, ему с ней теперь делать?


Прошла неделя. Солнце, полускрытое легким туманом, не стало как-то тихо и почти незаметно. Арик наблюдал за рассветом со склона того самого холма, на котором они с Гвинет как-то разговаривали о своих семьях и надеждах, о прошлом и настоящем. А вот о будущем не было сказано ни слова.

Между тем очень скоро ему придется решить, каким оно будет – его будущее.

Пес крутился вокруг Арика, тяжело дыша и жалобно подвывая оттого, что хозяин не обращает на него внимания. Арик рассеянно погладил его по жесткой серо-коричневой шерсти. Пес наконец-то уселся, положив голову ему на бедро.

Арик, вздохнув, оглядел окрестности. Свежая и влажная трава, благоухавшая весной, стелилась под вековыми дубами, которые раскачивали свои ветви на фоне свинцово-серого неба, отяжелевшего от дождевых туч. Арик изучил эти места так же хорошо, как в свое время изучил эфес собственного меча, на котором он знал каждую ложбинку, каждую выпуклость.

Многие месяцы эта земля успокаивала его. Здешние виды умиротворяли его, напоминали о том, что жизнь состоит не только из войн и состязаний. Всю долгую зиму он ждал весны, и вот наконец, как ему и мечталось, земля покрылась желтыми, как солнечный свет, цветами, и теперь она была похожа на флаг счастья и надежды. К этому дивному желтому цвету примешивались темно-фиолетовые оттенки хмурого неба да вспыхивавшие перед его внутренним взором воспоминания о сочно-красных и таких желанных губах Гвинет.

Арику было как-то неспокойно, он вспоминал о былом, понимая, что эти воспоминания так и норовят затащить его в прошлое.

Неожиданно Пес приподнял голову и посмотрел в сторону дома Арика. Оглянувшись, Арик увидел Гвинет, которая взбиралась по склону холма в его сторону. Он выругался. Его маленькая драконша явно захочет битвы. Вот уже несколько дней, был уверен Арик, ей так и хотелось сказать ему что-то, накричать на него. Но как ни странно, она сохраняла молчание. Впрочем, и сам Арик был рад тишине. Интересно, спросил он себя, что могло случиться, если Гвинет решилась нарушить его уединение?

Однако не успел он подумать о том, что сказать Гвинет, как увидел на вершине холма другую фигуру. Это был мужчина, уверенно приближавшийся к нему большими шагами.

Киран!

От радости Арик едва не подпрыгнул. Он так скучал по своему другу – по всем друзьям – все время своего добровольного изгнания! Как же приятно будет увидеть человека, которого он считал своим братом, даже если его отправил к нему Гилфорд, чтобы он вернул его назад!

Губы Арика скривились в улыбке. Киран наверняка сильно раздражен, потому что Арик и не подумал позаботиться о том, чтобы его было просто разыскать. К тому же другу не удастся уговорить его вернуться к прежней жизни.

Поднявшись на ноги, Арик направился навстречу Кирану. Он сразу заметил некоторые перемены в его облике. Плечи Кирана стали шире, талия – тоньше. Киран всегда заботился о своей внешности, поэтому тем более странно было видеть, что его темно-рыжие волосы были в беспорядке и отчаянно нуждались в бритве. Из-под уха на подбородок уходил свежий шрам.

Не успел Арик спросить, как было получено ранение, оставившее шрам, как Киран заключил его в братские объятия.

– Арик, как же я рад тебя видеть!

Обнимая Кирана в ответ, Арик был поражен тем чувством давней близости, которое мгновенно вернулось к нему. Более того, он вдруг понял, что потерял что-то дорогое, а теперь вот нашел.

– И я безумно рад, – наконец отозвался Арик, отступая на шаг назад, чтобы получше разглядеть друга. – Хотя должен сказать, что вид у тебя весьма грозный и ты, видать, побывал в серьезной переделке.

Киран пожал плечами.

– Война с Испанией была весьма суровой, – сказал он.

Арик недовольно поморщился.

– Да уж, представляю, что кое-кто хотел бы увидеть тебя мертвым, – промолвил он.

Киран вновь пожал плечами:

– Я не могу позволить, чтобы жизнь проходила мимо меня только потому, что я ее боюсь. Хотя, признаться, временами я и сожалею о том, что не был достаточно осторожен, – добавил он, притрагиваясь к шраму. – Из-за него дамы могут перестать обращать на меня внимание.

Подумать только, он иронизирует и посмеивается над самым святым – жизнью! Но в этом весь Киран! Все же Арику хотелось (как хотелось Гилфорду и Дрейку), чтобы его духовный брат более бережно относился к собственной жизни.

– Арик! – раздался за спиной тихий голос Гвинет.

Резко повернувшись, он увидел ее. Гвинет стояла совсем близко, а ветер трепал ее черные волосы, спадавшие с плеч вниз до талии. В ее манящих глазах цвета голубого бархата появилось выражение раздражения, неуверенности и обиды.

Выругавшись, Арик попытался противостоять силе ее ясного взора. Он так боялся соединять прошлое с настоящим. Арик выдержал долгую паузу, но дальше молчать было нельзя. Выбора у него не оставалось.

– Гвинет, познакомься с моим добрым другом Кираном Бродериком, – сказал он.

Повернув голову к Кираиу, чтобы завершить процедуру знакомства, Арик заметил, что озорной взгляд его сине-зеленых глаз устремлен на Гвинет и в нем есть что-то еще, помимо ленивого любопытства.

Пристально посмотрев на друга, Арик шагнул к Гвинет и властно обнял ее за талию. Киран недоуменно приподнял брови. Арик заскрежетал зубами.

– Хватит пялиться на мою жену, – проворчал он.

Арик никак не мог понять, что стало причиной его неожиданного гнева. Да, Киран обходился с представительницами прекрасного пола с такой же легкостью и уверенностью, с какой владел собственным мечом. Но еще ни разу не было случая, когда бы он воспользовался своим необычайным шармом для того, чтобы завоевать женщину, за которой ухаживали Арик или Дрейк. И почему это у него вдруг появилось желание облачить свою жену в монашеское одеяние и отправить ее в монастырь до тех пор, пока Киран гостит в его доме?

Призывная улыбка на лице Кирана мгновенно погасла, уступив место ошеломленному выражению.

– Она твоя же… жена? – запинаясь, переспросил он.

– Да.

– И вы венчались в церкви, дали друг другу брачные клятвы, пообещали заботиться друг о друге до конца своих дней?

– Нет, в церкви мы не были, но нас венчал священник, так что все было сделано, как того требует обычай. Да, она моя жена, – проговорил Арик.

Киран внезапно приветливо улыбнулся и дружески похлопал Арика по плечу.

– Так вот оно, в чем дело! Все это время мы опасались за твой рассудок, а оказывается, ты просто хотел жениться, – сказал он. – И я понимаю почему. Такая красота может превратить в ее рабов королей и султанов со всего света.

Арик бросил на Кирана еще один предупреждающий взгляд.

– Полагаю, ты говоришь это просто так, без всякого злого умысла, – вымолвил он.

– Разумеется, – кивнул Киран, широко улыбаясь.

– Вот что, не довольно ли двум придуркам с куриными мозгами обсуждать меня с таким видом, словно я не стою рядом с ними? – недовольно произнесла Гвинет.

Киран расхохотался, а Арик едва сдержался, чтобы не скривить недовольную гримасу.

– Эта женщина не робкого десятка, не так ли?

Гвинет с отвращением фыркнула.

– Примите мои самые глубокие извинения, миледи, – тут же исправил положение Киран. – Я вовсе не хотел обидеть такую красавицу.

Арик снова заскрежетал зубами. Вообще-то он тоже хотел извиниться перед Гвинет, причем намеревался сделать это тонко и галантно, но Киран всегда лучше его обходился со словами. Арик и до этого нелегко подбирал нужные выражения, а уж теперь, когда дело касалось красоты и весьма буйного нрава Гвинет, он и подавно едва не лишился дара речи.

– Зачем ты приехал? – наконец спросил он, нарушая затянувшееся молчание.

Киран обратил на него все свое внимание. Внезапно Арик наметил, что лицо его друга стало непривычно серьезным.

– Ты должен вернуться домой, – сказал Киран.

– Домой? – вмешалась Гвинет. – И где же твой дом?

Киран вопросительно посмотрел на Арика. Тот в ответ яростно замотал головой. В сине-зеленых глазах его друга вспыхнуло неодобрительное выражение.

– Мой дом теперь тут, – произнес Арик, чувствуя на себе взгляд Гвинет. – Все, что мне нужно, у меня здесь есть.

Киран понимающе кивнул, на его лице появилось выражение сожаления.

– Теперь-то я понимаю, что ты имеешь в виду, – проговорил он, поглядывая на Гвинет. – Но есть люди, которые нуждаются в тебе.

Арик как-то неуверенно посмотрел на своего друга. Итак, за ним послали Кирана. Его призывали обязанности, а он пытается избавиться от них.

– Твоя кузина Анна умерла, – тихо сказал Киран.

Арик был потрясен этим сообщением. Умерла самая добрая, самая лучшая из его кузин? Непостижимо! Королева Англии, нареченная Ричарда, умерла? Его покойный дядя Уорик, влиятельнейший человек при дворе, так хотел, чтобы они поженились! И вот теперь ее больше нет.

Гвинет, охнув, положила руку на его рукав.

– Мне очень жаль, – сочувственно произнесла она.

Пытаясь взять себя в руки, Арик помотал головой и тихо спросил:

– Как это случилось?

– Она несколько месяцев болела, – ответил Киран, пожав плечами. Но выражение его красивого лица говорило о том, что он не слишком уверен в своих словах и, возможно, подозревает другое.

– Ты что-то заподозрил? – спросил Арик. Киран помедлил с ответом.

– Ходят слухи, что ее отравили, – промолвил он наконец.

Отравили? Кто? Ответ на этот вопрос тут же пришел на ум Арику. Если Ричард был настолько жесток, чтобы без угрызений совести убить детей, то с чего бы ему допустить, чтобы какая-то болезненная дамочка помешала ему навсегда завладеть королевством? К тому же ему нужны наследники, а Анна была уже немолода. И после смерти их единственного сына она так и не оправилась до конца.

Арик тяжело вздохнул, внезапно ощутив себя очень усталым и изможденным.

– Господи, она ведь так хотела родить еще сыновей! – промолвил он с горечью. – И сделала бы это, если бы ее здоровье позволяло.

– Да, – печально согласился с ним Киран.

– Но это же настоящее варварство – убивать женщину только за то, что она не может больше забеременеть! Что за человек мог совершить такое? – воскликнула Гвинет.

Черт возьми, они наговорили много лишнего! Гвинет ни к чему все об этом знать – ей не нужно знать ничего. Знания такого рода опасны, к тому же он не вернется в Нортуэлл.

– Гвинет, – постаравшись говорить спокойным тоном, начал Арик, – я тебя очень попрошу, оставь нас вдвоем.

Его вспыльчивая жена тут же уперлась маленькими кулачками в бока и окинула его полным негодования взором.

– Ну уж нет! С тех пор как мы стали мужем и женой, ты скрываешь от меня какую-то чудовищную правду. Но если я останусь с тобой, я должна узнать все – это будет только справедливо!

– Совершенно с вами согласен, миледи, – кивнул Киран, выразительно взглянув на Арика.

– Предатель, – проворчал тот.

Не обратив внимания на это замечание, Киран продолжил:

– Ричард разыскивает тебя.

Этот человек опять затрагивает опасную тему. Несмотря на то, что Арику уже было известно, что король Ричард ищет его, Киран не должен говорить об этом в присутствии Гвинет. От ярости у него застучало в висках.

– Пусть мой брат разбирается в сложившейся ситуации, – сказал он.

– По-твоему, он способен на это? – скептическим тоном спросил Киран.

– Зато он очень этого хотел, – напомнил ему Арик.

– Глупцы всегда хотят того, чего им иметь не положено, – наметил Киран.

Настала очередь Арика пожимать плечами.

– Мне больше нет дела до его глупости, – вымолвил он. – Я не вернусь.

– Но я прошу тебя вернуться не только из-за этого, – сказал Киран. – Хочу напомнить тебе о клятве, которой мы обменялись с нашим кровным братом.

Арик закрыл глаза, его сердце тревожно замерло. Страх сковал его члены, обосновался где-то в животе. Когда ему было девять лет, они обменялись с Кираном и Дрейком клятвами и пообещали всегда защищать друг друга, как родные братья.

– Если мы не приедем, Дрейка повесят за убийство своего отца, которого он не совершал.

Арика охватила тревога.

– Неужели он все эти семь месяцев находился в тюрьме Мердока? – бросив резкий взгляд на Кирана, спросил он.

– Да, – кивнул тот. – И на каждую попытку Гилфорда вытащить его оттуда ему отвечали грубым отказом.

– Но это же ужасно! – снова вмешалась них разговор Гвинет. – Неужели ничего нельзя сделать?

Арик с трудом сглотнул. Он был просто потрясен словами Кирана. Противоречивые чувства – страх, ярость, отвращение… понимание – охватили его.

– Да нет, можно, миледи, – отозвался Киран, вновь обращая свое внимание на Арика. – Гилфорд полагает, что все вместе мы сможем освободить Дрейка.

– Он прав. – Арик был сам удивлен тем, как хрипло прозвучал его голос, и думал, что Киран продолжит свою мысль, но тот промолчал. – Мы должны выехать в Шотландию немедленно.

– А у тебя есть конь, доспехи?

– Нет, – неохотно признался Арик.

– Ты оставишь милую леди Гвинет одну в дремучем лесу?

В нормальной ситуации он мог бы спокойно оставить жену на попечении родных. Но чудовищная семейка Гвинет никогда о ней не заботилась, и нелепо надеяться на то, что она вдруг начнет это делать.

– Нет, – с тяжелым вздохом повторил Арик.

– Тогда ты должен вернуться домой, взяв ее с собой, – заявил Киран.

– А что скажешь о Гарвич-Холле? Мы могли бы пополнить там наши запасы и…

Киран отрицательно помотал головой.

– Арик, Гарвич находится слишком далеко на западе, – промолвил он. – И если мы хотим спасти Дрейку жизнь, нам надо поторопиться, в Гарвич мы не успеем.

Киран мог бы и промолчать: Арик и сам прекрасно понимал, что поездка в Гарвич может обойтись их другу, находившемуся в опасности, слишком дорого. Понимал он и другое: от прошлого ему не уйти.

Стало быть, Гвинет теперь узнает те тайны, которые он так хотел от нее скрыть. Остаток жизни она сможет играть роль знатной хозяйки замка, а темные силы войны и чужой алчности до дна опустошат его душу. Арик не питал иллюзий и не надеялся на то, что, вкусив богатой жизни в Нортуэлле и очаровав его жителей, Гвинет захочет вернуться сюда – по своей воле или каким-то иным способом.

Подумать только, не прошло и десяти минут, а он потерял целый мир, который строил вот уже несколько месяцев. Арик нахмурился – его охватили горькое чувство потери и боль.

– Хорошо, я возвращаюсь, – сдерживая накатывавшее уныние, промолвил он.

Глава 8

– Да я ни единой вещи не соберу и никуда не поеду с тобой, пока ты не скажешь, куда хочешь меня везти! – Упрямо топнув ножкой по земляному полу хижины, Гвинет вызывающе посмотрела на мужа.

Арик помрачнел еще больше, выругался вполголоса, но ничего не ответил. Киран стоял в углу и с улыбкой смотрел на Гвинет. Он тоже ничего не объяснил ей.

Тухлые свиные объедки – вот кто они такие! Неудивительно, что двое таких упрямцев сошлись и подружились. Гвинет плюхнулась на единственный стул и демонстративно отвернулась от Арика и Кирана. Между прочим, сделать это было не так уж легко, если учесть, какого размера была хижина, в которой, кроме нее, находились еще двое здоровяков. Вперив взор в свои туфельки на невысоких каблуках, Гвинет нахмурилась. Туфли давно нуждались в починке.

– Куда это ты смотришь, Гвинет? – терпеливо спросил Арик, приближаясь к жене.

– На свои изношенные туфли, хотя тебя такие вещи, конечно же, не волнуют, – ответила Гвинет. – В конце концов, если ты не поделишься со мной своими планами и не расскажешь мне о своем настоящем доме, зачем тебе знать о таких пустяках?

Арик опять заскрежетал зубами. По-прежнему стоявший в углу Киран снова усмехнулся.

И все же Гвинет так и не поняла, что происходило в последние несколько дней. Точнее, ей стало ясно, что кто-то хочет, чтобы Арик вернулся в свою прежнюю жизнь. Но кто посылал за ним две недели назад? Киран? Лицо Арика было задумчивым, но он не сердился на своего друга, так что, заключила Гвинет, письмо написал кто-то другой. Но кому мог так отчаянно понадобиться Арик? И для чего?

Тяжело вздохнув, Арик опустился возле Гвинет на колени.

– Мы едем ко мне домой, это на севере Англии, – промолвил он. – Мне нужно поехать туда, чтобы дать указания младшему брату и помочь моему доброму другу Дрейку.

Столь «обширной» информации Гвинет от Арика еще не получала, но все равно ее было недостаточно, ведь она так толком ничего и не поняла.

– Твой дом как-то называется? – спросила она. – Это деревня?

– Гвинет… – Арик потянулся к жене, тряхнув своей светловолосой головой, словно силясь удержать тающее в нем терпение. – Это не имеет никакого значения. Прошу тебя, доверься мне и не задавай лишних вопросов. Ты не можешь остаться тут без меня, здесь небезопасно.

Гвинет отшатнулась, издав какой-то звук, не подобающий для леди.

– В прошлый раз, когда я тебе доверилась, меня против воли выдали замуж, – прошипела она, как кошка. – Нет уж, я останусь тут, мне так хочется. Если ты считаешь меня ничтожеством, которое недостойно знать название своего собственного нового дома, то пусть я ничтожеством и буду. И останусь тут в одиночестве!

Из угла раздался низкий смех Кирана.

– Против такой логики не поспоришь, друг мой, – проговорил Киран.

Поднявшись на ноги, Арик повернулся к нему.

– Ты даже не пытаешься помочь мне, – сказал он раздраженно.

– Да нет, напротив, – возразил Киран. – Я жду, что вы, как любящие супруги, договоритесь обо всем, и тогда мы сможем пуститься в путь этим же утром.

Не обратив внимания на его слова, Арик вновь повернулся к Гвинет:

– Черт возьми, женщина! Собирай свои вещи, или я сделаю это за тебя!

Этот самоуверенный болван полагает, что, засунув ее одежду в сумку, он заставит ее отправиться в неизвестное место? Арик и предположить не может, как сильно он заблуждается.

– Что ж, собирай, коли так, – отозвалась Гвинет. – Как только ты с этим покончишь, я отвезу вещи в Лондон. Надеюсь, мне удастся найти какого-нибудь джентльмена или рыцаря, который согласится помочь мне. – Это была пустая угроза, но Гвинет полагала, что она подействует на Арика.

Он окинул ее ледяным взором своих стальных глаз.

– Ни один лондонский хлыщ не прикоснется к тебе, не говоря уж о том, чтобы оказывать тебе какую-то там помощь, – процедил он сквозь зубы. – Ты дала мне брачные клятвы и пообещала повсюду следовать за мной. Или, может, ты уже позабыла о необходимости подчиняться мне?

Подчиняться? До чего же отвратительное слово! Хуже не придумаешь!

– Не думаешь же ты, что я сдержу клятву, данную под угрозой смерти, – вымолвила Гвинет.

– Под угрозой смерти? – послышался из угла удивленный голос Кирана. Он явно был шокирован словами Гвинет. Посмотрев на него, она увидела, что расслабленная поза уступила место напряженной стойке, а обычно приветливое выражение на лице сменилось мрачной гримасой. – Арик, да что, черт возьми…

– Потом, Киран, – перебил его Арик. – Потому что сейчас я намереваюсь объяснить Гвинет, что это не важно, при каких обстоятельствах она произнесла свои клятвы. Важно, что она это сделала. Свои клятвы я сдержу и буду ждать того же от нее.

Гвинет охватила ярость, отчего ее щеки залились краской. Да как он смеет разговаривать с ней таким тоном?! Как будто, выйдя за него замуж, она превратилась в его собственность! Он так обращается с ней, что она вот-вот заплачет! Если б он действительно заботился о ней, то этого бы не было.

– Да твое мужское достоинство сгниет и отвалится, прежде чем я уеду отсюда, так и не услышав правды! – бросила она гневно.

Киран снова расхохотался.

Арик стукнул по столу своим внушительным кулаком.

– Черт побери, я еще ни разу в жизни не имел несчастья встретить столь упрямую женщину! – взревел он.

– Скажи мне то, что я хочу знать, и ты сразу поймешь, какой сговорчивой и милой я могу быть. – С этими словами Гвинет наградила Арика фальшивой улыбкой.

– Ну да, эта твоя улыбочка как раз под стать твоей сговорчивости – такой же, как у упрямого осла, – парировал Арик.

Гвинет лишь рот разинула от злости. Ну и тип! Да он не больше чем… ну-у…

– Вот что я тебе скажу: уж лучше быть упрямым ослом, чем надутым индюком!

– Ах надутым индюком?! – переспросил Арик, задыхаясь от ярости. – Вовсе я не надутый, я просто…

– Дети мои, – заговорил из угла Киран, – остановитесь. Помолчите хотя бы минуту. Итак, Гвинет… – Он устремил на нее свой взор. – Ты должна понимать: если Арику необходимо ехать, ты должна сопровождать его, чтобы он хотя бы мог защитить тебя в случае необходимости, не говоря уже обо всем остальном. По всей стране бродят разбойники и прочая мразь. Они-то и ищут сладких невинных овечек вроде тебя. – Потом Киран повернулся к Арику: – А ты, в свою очередь, должен понять, что она заслуживает того, чтобы узнать правду. Если ты хочешь, чтобы Гвинет жила с тобой и была тебе хорошей женой, ты не должен отказываться от всего того, что получил при рождении. И эту дурацкую перебранку необходимо прекратить. Дрейк ждет.

Напоминание о беде, в которую попал его друг, мгновенно успокоило Арика. Он повернулся к Гвинет, его лицо стало серьезным.

– Если хочешь, поедем со мной, Гвинет, – сказал он. – Я тебе все расскажу.

Гвинет помедлила с ответом – ей нужно было обдумать слова мужа и Кирана. Киран прав: разбойники и бродяги действительно бродят по стране между их домом и Лондоном. И если она останется без защиты, может случиться все, что угодно. Но как она будет тут жить, если не уедет с Ариком? Похоже, выхода у нее нет. Кто будет готовить? Рубить дрова? И как она объяснит всему Пенхерсту, почему муж уехал, оставив ее тут одну?

Задав себе эти вопросы, Гвинет сразу поняла, что выбора у нее нет и что она должна последовать за Ариком.

– Хорошо, я поеду с тобой, – промолвила она и, поднявшись с места, по-королевски приосанилась.

Поскольку вещей у нее было немного, она быстро собрала их, и уже через несколько минут они сели на коней, которых привел с собой Киран, и направились к большой дороге. Пес трусил рядом с ними. Не успела хижина Арика пропасть из виду, как Гвинет повернулась к мужу с вопросительным взглядом.

– Господи, драконша ты моя маленькая! – вздохнул он. – Неужели я должен сделать это сейчас?

Гвинет упрямо не сводила с него глаз.

– Насколько я понимаю, ты мечтаешь о том, чтобы помедлить со своим рассказом до конца путешествия, говорю тебе «да». Немедленно, сейчас, – сказала она.

– Хватит тебе изводить ее и заставлять ждать еще дольше, – поддержал Гвинет Киран. Сказав это, он пришпорил свою лошадь и поскакал вперед, оставив их вдвоем.

Гвинет подождала, пока фигура друга Арика не скрылась в зелени высоких дубов и цветущих рододендронов. Она даже затаила дыхание, ожидая рассказа Арика. Признаться, Гвинет даже предположить не могла, что он ей поведает. И снова у нее в голове прозвучал голос Кирана: «…ты не должен отказываться от всего того, что получил при рождении». Господи, что же он мог иметь в виду?

Ехавший следом за ней на гнедом скакуне Арик держался удивительно грациозно. Выражение его лица стало хмурым: видно было, что ему нелегко и он ищет подходящие слова. Гвинет крепко сжала губы – она готовилась подстегнуть решимость Арика, если он вновь захочет уйти от ответа.

– Итак, – наконец заговорил он, – мое имя – Арик Невилл, граф Белфорд. Я родился в Нортумберленде, в замке Нортуэлл, расположенном возле границы с Шотландией. – Он помолчал. – Граф Уорик, мой дядя, был влиятельным лицом при дворе, от него во многом зависело, кто станет королем. Его даже прозвали «делателем королей».

Гвинет была настолько шокирована его словами, что кровь отхлынула от ее лица. Нет, не может быть, она просто чего-то не расслышала. Это невозможно… Арик – граф? Племянник всемогущего Уорика? Нет, что-то не так, она неправильно его поняла. Невозможно, чтобы ее муж-отшельник был человеком из такого знатного рода.

И все же… Слова Арика объясняли его безупречный английский, его боевые шрамы, способность заплатить немалую сумму за алый шелк… Да, наконец, подвеску его матери, которую он подарил ей. Гвинет задумчиво прикоснулась к висевшему у нее на груди огненному рубину, нагревшемуся от тепла ее кожи. Ее мысли понеслись вскачь. Святые угодники, так неужели он сказал ей правду?

– Г…граф Белфорд? – переспросила Гвинет, запинаясь. – Племянник Уорика?

Арик посмотрел на нее глазами цвета холодного камня в студеную зиму.

– Да, – кивнул он.

Она все правильно расслышала. Господь вседержитель!

– Это значит, что ты… получил рыцарскую подготовку?

Арик медленно кивнул.

– Меня прозвали Белым Львом, – сказал он.

– Так это ты?! – изумленно спросила Гвинет, которая не раз слышала о легендарном воине, его доблести и хитрости, силе, отваге и геройстве. Да вся Англия знала о нем!

– Да, это я, – последовал очередной лаконичный ответ.

Говорил Арик не слишком-то дружелюбным тоном, но Гвинет не отставала от него и продолжала гнуть свою линию, так как его слова все еще были непостижимы для нее. Внезапно ее осенило…

– Послушай, так твоя кузина Анна, которая недавно умерла… Ты хочешь сказать, что она была королевой Англии?

Арик скорчил еще более недовольную гримасу.

– Да, хочу, – проворчал он.

– А тот Ричард, который призывает тебя?.. – не унималась Гвинет. – Речь шла о короле Ричарде?

Помолчав несколько мгновений, Арик неохотно признался:

– Да, именно так.

У Гвинет неожиданно возникло желание прилечь, потому что голова ее пошла кругом от всех этих новостей. Выходит, ее сильный чувственный муж – британский граф? Не какой-то там отшельник или колдун, а умный и знатный человек, который в состоянии обеспечить ей безопасное будущее! И не просто безопасное, а роскошное, великолепное! Можно не сомневаться в том, что их дети никогда не будут голодать, а ей не придется заботиться о том, чтобы у них над головой всегда была крыша. Часть ее существа возликовала.

Однако другая часть была в такой ярости, что ей было не до ликования.

– Ну а теперь скажи-ка мне, дорогой супруг, – язвительным тоном начала она, – ты вообще-то собирался сказать мне правду? Ну хотя бы после рождения первого ребенка?

– Гвинет… – укоризненно проворчал Арик, поворачиваясь к ней. – Для того чтобы у нас появился первый ребенок, нам бы неплохо для начала разделить ложе.

Она сделала вид, что не понимает его намека.

– Ну да, или хотя бы мое смертное ложе, – вновь съязвила Гвинет. – Да-да, когда у меня не будет больше сил терпеть злобные уколы жителей Пенхерста и хвастовство Неллуинов. Когда мне будет уже все равно, на ком женился сэр Пенли. А возможно, еще позже. Я верно представляла себе ситуацию, милорд?

Арик отвернулся. Ей показалось, что на его лице промелькнуло выражение чувства вины? Гвинет надеялась, что это так. Ей хотелось, чтобы этот изгнанник-полукровка страдал подольше и сгнил.

– Я уже не раз говорил тебе, что считаю ту часть моей жизни законченной, – промолвил Арик раздраженно. – И до сих пор я не видел смысла рассказывать тебе о ней, потому что намеревался никогда не возвращаться к ней. Поступал я таким образом не для того, чтобы обидеть или рассердить тебя, а для того, чтобы обрести мир и покой в собственной душе.

– Мир и покой? О чем это ты, интересно, толкуешь? – вызывающим тоном спросила Гвинет. – Да воины и графы только и думают о том, чтобы участвовать в битвах и руководить солдатами и слугами.

– Да, Гвинет, отчасти ты права, но именно поэтому я и уехал, – кивнул Арик. – До этого я испытал все – мне знакомы и войны, и власть. Но больше я не хочу ни того ни другого.

– Так ты уехал в наши края по собственной воле? – еще больше изумилась Гвинет. – В таком случае ты либо безумен, либо бесчувствен.

Арик наградил ее таким угрожающим взглядом, а лицо его выразило такую бурю эмоций, что Гвинет приумолкла.

Впрочем, ненадолго.

– Я поняла, – вновь заговорила она через несколько мгновений, всплеснув руками, – ты собирался все скрывать от меня до тех пор, пока я не лишилась бы последнего шанса зажить человеческой жизнью. Ты заставил бы меня жить по-твоему, даже не задумываясь о том, к чему призывает меня мое собственное сердце.

– Нет, это не входило в мои намерения, маленькая драконша, – вымолвил Арик.

Гвинет явно не поверила ему.

– Ты вообще обо мне не думал и, похоже, в будущем думать не собираешься, – сказала она.

Не успел Арик ответить, как Гвинет пустила свою кобылу галопом и быстро оставила мужа позади. Отчасти ей даже хотелось, чтобы они больше никогда не увиделись.


Глядя на спину грациозно покачивавшегося в седле Арика, Гвинет едва сдерживала желание показать ему язык, уж больно раздражали ее его самоуверенность и грация. Сама Гвинет после безостановочного четырехдневного путешествия на север настолько измучилась и перегрелась, что уже не обращала внимания на менявшийся вокруг них пейзаж. К тому же ее злило, что Арик почти не обращает на нее внимания, а Киран постоянно болтает о каких-то пустяках. И еще она боялась того, что ждало их впереди.

Ах да, у Гвинет была еще одна причина для опасений. Она никак не могла понять, почему не может заставить себя испытывать к Арику полную и всепоглощающую ненависть за его двуличность.

Во время путешествия он почти ничего не рассказал жене о своем доме, Нортуэлле. Более того, чем ближе к нему они были, тем меньше он говорил. Даже зная о том, что жилище принадлежит могущественной семье Невилл, Гвинет то и дело думала о том, каким же величественным должен быть замок, давший этой фамилии кров. Правда, она то и дело спрашивали себя, останется ли Арик таким же отстраненным от нее, когда они окажутся в его замке. Интересно, смогут ли они снова ощутить ту близость, которую испытали в его хижине и которая до сих пор грела сердце Гвинет? Захочется ли ему еще когда-нибудь прикоснуться к ней, если она сама до сих пор изнывает по его ласкам?

Похоже, что на последние два вопроса Арик дал бы отрицательные ответы, и при мысли об этом страхи Гвинет обретали угрожающие размеры. Это у нее были причины сердиться на него, так почему же он не разговаривает с ней?

– Даже не припомню, когда весна была столь же чудесной, – сказал Киран, подъезжая к Гвинет. – Ты согласна со мной?

Гвинет бросила на него уничтожающий взгляд.

– Если бы у меня была хоть одна минутка отдыха, чтобы насладиться весной, я, возможно, и оценила бы ее, – промолвила она.

– А ты всегда так прямолинейна? – рассмеялся Киран. – Всегда говоришь первое, что приходит тебе в голову?

Не успела Гвинет и рта раскрыть, как Арик приблизился к ним и ответил за нее:

– Всегда. – Сказав это, он чуть обогнал Гвинет и Кирана.

Мрачно посмотрев ему вслед, Гвинет заявила:

– Не вижу причины вести себя так, словно в голове у меня нет ни единой мысли и я не имею собственного мнения, пусть даже остальные и производят впечатление именно таких людей.

Арик напряженно выпрямился, а потом, даже не обернувшись на нее, он поскакал вперед, сопровождаемый Псом. Гвинет осталась на милость Кирана.

– Да уж, сразу видно, что вы, милая леди, не из таких людей, – с приветливой улыбкой поддразнил он Гвинет.

Она наклонилась к нему:

– А ты, Киран? У тебя есть причина спокойно молчать, когда твои мысли могут оказаться полезными?

Казалось, Киран задумался над ее вопросом, во всяком случае, взгляд у него несколько минут был отстраненным.

– Пожалуй, нет, – наконец проговорил он.

– В отличие от твоего приятеля… – промолвила Гвинет, указывая на Арика, который уже довольно сильно обогнал их, – ты чувствуешь необходимость высказывать свое мнение и выслушивать других. Господи, довелось же повстречать на своем пути такого человека! И есть ли еще вообще столь же тупоголовые мужчины со свиными мозгами!

Покачав головой, Киран удивлено приподнял брови.

– Знаешь, никто никогда не говорил, что семейная жизнь приносит людям одни несчастья, – промолвил он. – В то же время всякое бывает.

Гвинет недовольно фыркнула.

– Хотела бы заметить, что муж должен по крайней мере разговаривать со своей женой, чтобы семейная жизнь приносила обоим радость.

– Что верно, то верно, – признал Киран. Он помолчал, улыбка на его лице погасла. – Просто у Арика… в последнее время было так много неприятностей, разочарований. Догадываюсь, что ваш внезапный брак тоже не был слишком простым.

Вернее не скажешь. Однако Гвинет предпочла подтвердить слова Кирана:

– Думаю, никто этого и не скрывает.

Пожав плечами, Киран продолжил:

– Ты многого не знаешь об Арике.

– Но он же ничего не говорит мне! – возразила Гвинет.

– Да, но он станет лучше относиться к тебе, если ты будешь проявлять к нему доброту, – промолвил он. – Честное слово.

От злости Гвинет, по обыкновению, едва не нагрубила Кирану, однако любопытство остановило ее, ведь ей так хотелось побольше узнать о муже.

– Эти неприятности, о которых ты говорил… – начала она. – Это из-за них Арик счел нужным уединиться в убогой хижине, оставив роскошный замок, важные дела?

Киран укоризненно посмотрел на нее. Впрочем, по его взгляду можно было сразу понять: он не скажет ей ничего лишнего.

– Думаю, даже если он и поведает тебе правду, вам обоим придется до конца ваших дней помалкивать о ней, – проговорил он.

Гвинет поняла: больше Киран не расскажет ей ничего, и это несмотря на то, что он и так был не слишком откровенен с ней. Разумеется, если только она не найдет способа разговорить его.

– Ну конечно, – с готовностью закивала она, – и я уверена, что в один прекрасный день Арик все мне расскажет. – Гвинет широко улыбнулась – она была почти уверена в том, что такой день не настанет никогда. – Ну а пока ты приоткрой мне хотя бы частицу правды. Ты тоже родом с севера Англии, как и Арик?

– Нет, миледи. Детские годы я провел в Ирландии, готовясь стать разбойником с большой дорога и жуликом. – Киран заговорил с ирландским акцентом, но улыбка, которой ждала Гвинет, так и не осветила его лицо. Зато оно на мгновение исказилось от боли, правда, Киран тут же взял себя в руки. – Когда мне было восемь лет, меня привели к графу Ротгейту и упросили того сделать из меня рыцаря.

– И на чьей же стороне ты сражаешься? – поинтересовалась Гвинет.

– На той стороне, где битва увлекательнее. – Столь странный ответ Кирана сопровождался торжествующей улыбкой.

– Сэр, что-то я вас не понимаю, – сказала Гвинет. – Ну как это битва может быть увлекательной?

Киран посмотрел на Гвинет с таким видом, словно у нее внезапно выросла вторая голова.

– Да так! Воин постоянно должен быть начеку, понимать, что к чему, когда вокруг творится полная неразбериха. Это требует силы и проворства. В каждой последующей битве проявляются какие-то новые качества рыцаря. Головокружительный взрыв чувств, пыл, страсть, рвение…

– И тебе это нравится? – Гвинет непонимающе улыбнулась.

– Да! Ничто не способно так растопить сердце мужчины, как свобода в сочетании с дисциплиной, – горячо проговорил Киран.

Растопить сердце мужчины? Гвинет внезапно пришла в голову одна мысль, и она даже прикусила губу от волнения.

– И что, все мужчины испытывают такие же чувства? – спросила она.

– Нет! Твой муж, например… – Киран махнул рукой в сторону Арика, который все еще упорно скакал впереди них, – предпочтет битве другие занятия. Воин он отличный, пожалуй, равного ему не сыскать во всей Англии, и раньше он даже получал удовольствие от сражений. – Киран помолчал, словно подыскивал нужное слово. Но потом, так и не найдя его, он пожал плечами: – Но теперь это не так.

Облегченно вздохнув, Гвинет продолжила расспросы:

– А ты познакомился с Ариком, чтобы помочь ему вести боевые действия против неприятеля?

– Ну и воображение у тебя! – поддразнил ее Киран. – Нет, мы с Ариком и Дрейком проходили рыцарскую подготовку у Графа Ротгейта. Мы очень близки с тех пор и стали почти как братья.

– Так он поэтому решил оставить свое уединение? Чтобы помочь Дрейку?

Киран опять приподнял плечи.

– Опять скажу тебе, что этот вопрос лучше задать самому Арику, – ответил он.

Гвинет так и хотелось сказать ему, что толку от его ответов дли нее почти нет, и что она почти ничего не узнала от него. Но она промолчала, понимая, что именно этого Киран и добивается. Однако ее любопытство разгорелось еще больше.

– А кто еще живет в его замке? – сменила она тему разговора.

Помолчав, Киран ответил:

– Брат Арика Стивен. И еще его… мачеха Ровена.

– Как-то раз Арик сказал мне, что с братом у него мало общего, – заметила Гвинет.

Голубые глаза Кирана вспыхнули от удивления.

– Да уж! Стивен – глупец. Молодой к тому же. Ему еще надо многому выучиться, но он даже не стремится к этому.

– А Ровена? Какие у нее отношения с Ариком? Хорошие?

– Временами.

Гвинет кивнула – это было ей понятно. Женщин, которые пытаются занять место матери, обычно не слишком-то привечают, особенно если родители сильно любили друг друга. Если бы ее отец захотел жениться еще раз после ужасной смерти матери, Гвинет ужасно рассердилась бы на это.

Она повернулась к Кирану, чтобы сказать ему об этом. У того был такой вид, будто он хотел еще что-то сообщить ей, но в последний момент передумал. Вместо этого Киран сказал:

– Ну вот, на сегодня с тебя довольно. – Гвинет от ярости сжала кулаки. – Раз уж ты считаешь, что Арик должен разговаривать с тобой, чтобы ваш брак был счастливым, думаю, тебе лучше задавать вопросы ему, а не мне. – И, с усмешкой кивнув Гвинет, Киран пустил своего коня вскачь вслед за Ариком.


После двухнедельного путешествия где-то вдали перед ними появились знакомые крепостные стены замка Нортуэлл, который, казалось, вырос из открытого всем ветрам утеса. Замок раскинулся на узкой полоске земли, загораживая от моря, плещущегося за его стенами сзади, целую деревню. Сумерки уже окутывали массивные башни и внешние стены, а отблески заходящего солнца придавали серым камням мягкий красноватый оттенок. Знамена семьи Невилл с гербами на полотнищах развевались на восточной и западной башнях замка.

Арик ожидал, что при виде родового замка его сердце наполнится гордостью или радостью. Вместо этого он ощутил лишь страх. Он не хотел возвращаться в этот мир, где отцы предают своих сыновей, где алчность берет верх над добром, где человек способен убить собственных племянников и захватить себе корону. И при этом никто даже не останавливает его!

И пожалуй, уже в сотый раз за все эти дни Арик спросил себя, зачем же он приехал сюда. Ответ всегда был один: Дрейк.

Ради человека, ставшего ему, по сути, братом, Арик был готов пролить кровь, пожертвовать собой, пройти сквозь ветер, дождь и огонь. И без сомнения, Дрейк сделал бы ради него то же самое.

Покосившись в сторону, Арик посмотрел на Гвинет. Ее нежные розовые губы приоткрылись при виде величественного Нортуэлла. Что ж, она будет тут счастлива. Людям придется сделать усилие и научиться уважать ее прямолинейность, несмотря на то, что их новая хозяйка приехала в замок с растрепанными волосами и в мятом алом платье.

При виде восхищения, застывшего на лице Гвинет, Арик почувствовал, что внутри у него что-то дрогнуло. Да, он хотел, чтобы Гвинет получила то, о чем мечтала, к тому же в последние несколько недель он внезапно понял, что счастье этой женщины очень много значит для него.

Но, черт возьми, как же ему не хотелось возвращаться в Нортуэлл!

Не прошло и нескольких мгновений, как Арика и Кирана заметили со сторожевой башни. Прозвучал громкий крик, и вскоре навстречу всадникам к сторожке у ворот вышла небольшая группа людей. Пес предупреждающе зарычал, и Арик свистнул ему, чтобы он успокоился.

У Арика неприятно засосало под ложечкой, когда он увидел приближавшегося к нему Стивена. Совсем молодой, со своими светлыми всклокоченными волосами и озорными глазами, он, по обыкновению, казался очень веселым. Рядом со Стивеном стояла Ровена, она держала его под руку. Стройная, державшаяся с королевским достоинством, какая-то неземная… И выражение ее лица, как всегда, непроницаемо. Реджинальд, старший управляющий, и Басуэйн, толстенький привратник, вытянулись в полный рост рядом с ними. На лицах Ровены и Стивена застыло неодобрительное выражение, которое Арик предпочел не замечать.

Арик молча остановил коня и оглядел гарнизон. Ничего за время его отсутствия не изменилось. Солдаты, расположившиеся в нижнем дворе замка, звенели кружками с элем и смеялись. Пока Арика не было, они отрастили изрядные животы. Арик недовольно поморщился.

– Арик, ты вернулся! – наконец воскликнул его брат. – Рад снова видеть тебя.

– Стивен! – холодным тоном бросил Арик, помогая Гвинет спешиться.

Похоже, брат даже не заметил его равнодушного приветствия. Впрочем, Арик и не ждал этого – Стивен всегда так вел себя.

– Сэр Киран, – снова донесся до слуха Арика голос Стивена. – Тебя я тоже рад видеть.

Друг Арика кивнул:

– Юный Стивен! А ты подрос с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Кажется, это было три… нет, четыре года назад.

Держа Гвинет за руку, Арик повернулся и увидел, что Стивен пытается расправить сутулые плечи и выпятить впалую грудь.

– Мне уже двадцать лет, – сообщил он.

– Бог ты мой, неужели так много? Не сомневаюсь, что в таком взрослом возрасте можно в любой момент почувствовать себя неуверенным, – усмехнулся Киран.

Стивен рассмеялся, но уже спустя мгновение наступила гнетущая тишина. Наконец, к удивлению Арика, ее прервала Ровена.

– Сэр Киран, – заговорила она. Легкий ветерок зашевелил ее золотистые волосы, рассыпавшиеся по плечам. – Надеюсь, с вами все в порядке.

– Если я стану еще счастливее, чем сейчас, то король что-нибудь заподозрит, – промолвил Киран в ответ.

Судя по вялой улыбке Ровены, она не оценила юмор Кирана. Впрочем, Ровена вообще очень редко над чем-то смеялась. Почти никогда. Больше всего ее интересовали деньги и власть. И ее предательство послужило прекрасным доказательством этого.

– Арик, – проговорила Ровена, обводя Арика взглядом с ног до головы.

Взгляд у нее обычно был жадным или равнодушным. Да и вообще, выражение лица этой женщины всегда было тайной для Арика. Возможно, именно поэтому он так восхищался Гвинет с ее открытым лицом, выражавшим все ее эмоции. Ему никогда не приходилось долго раздумывать над тем, что у нее в голове, да она никогда этого и не скрывала.

А вот его бывшая нареченная чем-то походила на пруд, Поверхность оставалась спокойной, но под тихими мутными водами бурлила жизнь, постичь которую было не по силам стороннему наблюдателю. Гвинет со своей стороны была похожа на море – штормовое, постоянно меняющееся, редко заставлявшее кого-то задуматься над тем, что происходит в его глубинах.

Внезапно Арик понял, что эти различия между двумя женщинами его очень радуют.

– Ровена, – отозвался Арик таким же равнодушным и холодным тоном.

Он всегда подозревал, что она останется в его влиятельной и могущественной семье даже после смерти собственного мужа, отца Арика. И тот факт, что она изо всех сил старалась держать его брата в узде, сильно раздражал Арика.

Тут Арик заметил, что Ровена устремила взор на Гвинет – светский, но неприветливый, даже слегка презрительный.

– А кто это… с тобой, Арик? Твоя компаньонка? – спросила Ровена. – Ты нас не познакомишь?

Радушные слова Ровены не обманули Арика. Вовсе она не обрадовалась тому, что он привез в замок женщину. Арик даже не знал почему. Возможно, из-за того, что уж больно Гвинет была хороша. Такое Ровене понравиться не могло.

– Стивен, Ровена, позвольте представить вам леди Гвинет, – проговорил Арик. – Я привез ее из замка Пенхерст.

Подтолкнув Гвинет к остаткам своей семьи, Арик намеренно помолчал. Пусть Стивен поломает голову, а Ровена позеленеет от злости. Лучшего ни один из них не заслуживает, потому что Стивен безответствен, а Ровена слишком высокомерна.

Арик наблюдал за их кислыми физиономиями. Отлично, подумал он, предвкушая, как они вытянутся, когда он скажет им правду. Они будут в шоке, потому что его слова изменят всю их жизнь.

Наконец, улыбнувшись, Арик промолвил:

– Гвинет – моя жена.

Глаза Стивена едва не выпали из орбит. Ровена схватила ртом воздух, но быстро взяла себя в руки. Арик так и представлял, какие мысли проносятся у них в голове. Стивен лихорадочно раздумывает над тем, останется ли Арик в замке со своей женой и станет ли он играть свою законную роль лорда Нортуэлла. Ровена, вероятно, думает о том, захочет ли Гвинет быть хозяйкой замка и взять на себя ее обязанности. Ну а поскольку ныне мысли Арика занимала Гвинет, которая скорее всего займет и его постель, то Ровене больше нет необходимости согревать ему ложе. Так что она вполне сможет удовольствоваться хозяйством – пусть командует слугами и занимается замком.

Раздумывая об этом, Арик даже на несколько мгновений перестал сокрушаться по поводу того, что ему, к его собственному прискорбию, пришлось вернуться в Нортуэлл.

Самое малое, что он может теперь сделать, так это превратить их жизнь в сущий ад. При мысли об этом Арик удовлетворенно улыбнулся.

Но тут что-то в лице Ровены изменилось. Ее почти бесцветные голубоватые глаза наполнились страхом, презрением и угрозой, когда она обвела взором Гвинет. Ее маленький рот решительно сжался.

Но Гвинет ничего этого не заметила – жена Арика продолжала восхищенно разглядывать замок. Спокойно обхватив ее за талию, Арик окинул Ровену взглядом и вознамерился сделать все возможное для того, чтобы защитить свою жену.

Глава 9

Два дня прошли в Нортуэлле без происшествий. Арик и Киран собирали людей и все необходимое для того, чтобы вызволить Дрейка из тюрьмы Мердока Макдугала. А потом прибыл королевский паж с гербом Ричарда III на ливрее.

Вручив Арику послание от своего хозяина, молодой человек немедленно покинул большой зал замка.

Гвинет затаила дыхание: она сразу предположила, что ее муж посланию не обрадуется. Она уже достаточно изучила этого человека. С тех пор как они приехали в Нортуэлл, с лица Арика не сходило сердитое выражение, он был все время в мрачном настроении и почти не разговаривал. В их общей спальне он проводил от силы час-другой и спал куда меньше, чем в своем лесном жилище.

Даже не спрашивая у него, в чем дело, Гвинет понимала, что Арик просто не желает находиться в Нортуэлле, И очередное послание от короля, к которому Арик относился с непонятным презрением, не исправило его настроения.

– И что же пишет король? – полюбопытствовал Стивен, лениво раскинувшийся на кушетке возле камина с кружкой эля в руках. Отблески пламени отражались в полированном дереве кушетки.

Когда Арик оторвался от чтения королевского письма, Гвинет едва не вздрогнула: его глаза были совершенно пустыми и равнодушными. Такого взора у него она еще не видела. Его обычно подвижные губы сжались в тонкую линию, плечи напряглись. Гвинет не понимала, в чем дело, но сильно переживала за мужа.

– Король требует армию, готовую для следующего сражения, – ответил наконец Арик.

– То же самое он писал и в предыдущем послании. Думаю, он опасается, что Генрих Тюдор получил от кого-то поддержку, – добавил Киран, сидевший на стуле, стоявшем на возвышении. Мимо него с улыбкой прошла кухарка, и он проводил ее взглядом.

– Да-да, – проговорил Стивен. – Ты же мастак вести боевые действия и все такое, Арик, поэтому я за тобой и послал.

Ага, стало быть, послание, которое Арик бросил под дождь, было от Стивена, подумала Гвинет. Судя по раздраженному выражению, появившемуся на лице ее мужа, он был бы весьма рад, если бы глупый мальчишка за ним не посылал.

– Я не намерен собирать армию для Ричарда, – наконец промолвил Арик. – Мы не будем отвечать ему.

– Не будем отвечать?! Арик, да как ты можешь такое говорить! Ричард – наш король, а мы всегда были верны сторонникам династии Йорков. И почему же это мы не станем помогать ему в борьбе против этого уэльсского претендента на престол из Ланкастеров?

Теперь лицо Арика выражало разнообразные эмоции – гнев, вину, смирение. Однако уже через мгновение оно вновь стало безучастным, а серые глаза опять обрели равнодушное выражение. Гвинет нахмурилась, спрашивая себя, чем были вызваны все эти непонятные эмоции.

– Я принял решение никогда больше не поднимать в битве меч, – сказал Арик медленно. – И я говорил об этом уже много раз. У Ричарда есть и другие лорды, живущие на севере страны, – Нортумберленд например. И все они будут готовы прийти к нему на помощь. Но Нортуэлл помогать королю не станет.

– Но это же государственная измена! Ричард пришлет за тобой солдат, которые отвезут тебя в Лондон, где тебя и казнят за предательство.

– Что ж, пусть так. – У Арика был такой вид, словно он хочет сказать что-то еще, однако он промолчал.

Пусть так? Гвинет была в панике. Почему Арик отвергает приказ самого могущественного человека в Англии? Не думает же он, что родство с покойной королевой каким-то образом поможет ему? Лишь глупец мог бы на такое понадеяться. Да король не смог защитить даже родных племянников, хотя одному Господу известно, что случилось с обоими мальчиками.

– Да из-за тебя смерть будет грозить всем нам! – воскликнул Стивен, театральным жестом заломив руки.

– Ничего подобного. Герцог Нортумберленд будет искать рыцарей для армии, которую он направит к королю Ричарду. Элнуик – замечательный замок, а ты уже через несколько месяцев должен закончить рыцарскую подготовку, – промолвил Арик. – Пусть семья Перси и поможет тебе доучиться. Таким образом ты сможешь проявить верность королю Ричарду.

– Нортумберленд? – переспорил Стивен. – Но он же мне не брат!

– А я не заинтересован в том, чтобы собирать армию, – парировал Арик.

Гвинет никак не могла понять, почему ее муж настроен столь странным образом. Рискуя собой, он решил не выполнять приказ короля и почему-то бросает вызов собственному младшему брату. Почему? Впрочем, какой бы ни была причина этого, она явно тревожила самого Арика, потому что его лицо то и дело искажалось, словно от боли, а глаза потемнели, как грозовые тучи.

– Это все из-за Ровены, – наконец осуждающим тоном произнес Стивен.

При чем тут мачеха Арика? Что еще за нелепый довод? Да, Ровена оказалась моложе, чем Гвинет предполагала ранее, и она довольно хороша собой, но какое отношение к войне она имеет? Гвинет, нахмурившись, недоуменно посмотрела на мужа.

Похоже, Арик тоже ничего не понял.

– Ровена? – переспросил он.

– Ты злишься из-за того, что она предпочла выйти замуж за нашего отца, а не за тебя, – заявил Стивен. – Полагаю, что ты недоволен еще из-за того, что сейчас она предпочитает согревать мою постель, вместо того чтобы вернуться в твою.

Гвинет была настолько шокирована его словами, что ее тело вмиг оцепенело. Выходит, Арик делил ложе с собственной мачехой? Гвинет вспомнила, какими глазами Ровена смотрела на Арика, когда они только приехали в замок. Она очень сильно побледнела. Тогда Гвинет сочла, что Ровена просто переживала за Арика – как мать. Господь и святые угодники. Неужели эта женщина мечтала вернуться к прежнему любовнику? А может, Арик проводит так мало времени в супружеской спальне потому, что их связь с Ровеной возобновилась.

Гвинет повернулась к Арику, ожидая его реакции. Она прекрасно осознавала, что он видит, насколько заявление Стивена ее поразило. Бросив на нее быстрый взгляд, Арик вновь обратил внимание на младшего брата. Краем глаза Гвинет увидела, что Киран недовольно поморщился.

Разумеется, Гвинет хотелось потребовать у Арика объяснений, потому что теперь ее очень интересовало, возобновил ли ее муж связь с собственной мачехой, но она ни за что не спросит его об этом в присутствии его брата и лучшего друга. Нет уж, этот разговор она отложит на более позднее время, когда они останутся в спальне вдвоем. Гвинет теперь молила Бога, чтобы это не была та самая спальня, в которой Арик в прошлом развлекался с этой бледной потаскухой.

– Ровена мне больше не нравится, – бросил Арик после короткой паузы. – Так что бери ее себе.

Гвинет вздохнула с облегчением, моля про себя Господа, чтобы Арик говорил правду.

Стивен надулся, в его карих глаза появилось неуверенное выражение.

– Ты совсем по-другому разговаривал, когда Ровена разорвала вашу помолвку, чтобы выйти замуж за нашего отца, – сказал он.

Гвинет опять оторопела от изумления. Так эта женщина разорвала их помолвку, чтобы выйти замуж за отца Арика? И хотя Гвинет понимала, что возненавидела бы всякого, кто посмел бы таким образом предать ее, она знала, что мужчины – странные существа, особенно когда дело касается страсти. Так всегда говорила ее тетушка Уэлса. Так, может, Арик втайне надеется опять растопить сердце холодной красавицы, поскольку считает ее своей? Или он уже сделал это?

Как только они останутся наедине, она непременно задаст ему все волнующие ее вопросы. Как его жена она имеет право знать, все.

«Настоящая жена делит с мужем ложе», – проговорил в глубине ее существа противный голосок. Гвинет не стала прислушиваться к нему. Да скорее адово пламя превратится в лед, чем она разделит ложе с человеком, который думает о другой женщине, даже если она не хочет его. Или все-таки хочет?

Тут Гвинет вспомнила, какими горячими были поцелуи Арика, которыми он осыпал нежный изгиб на ее шее, каким горящим взором его глаза смотрели на ее груди, как его пальцы ласкали ее бедра… Припомнилось ей и собственное желание.

– А ты спроси у себя, Стивен, почему Ровена сейчас спит с тобой, – посоветовал Арик.

– Потому что ее сердце принадлежит мне, потому что она меня любит! – запальчиво выкрикнул Стивен.

Арик насмешливо приподнял светлую бровь.

– А почему же она не любила тебя тогда, когда была обручена со мной и когда стала женой отца? – спросил он.

Юное лицо Стивена исказилось от ярости.

– У меня такое впечатление, что ты намекаешь на что-то нехорошее в Ровене, – проговорил он. – Это меня оскорбляет. Извинись немедленно!

– За правду? – пожал плечами Арик. – И не подумаю.

Стивен, сжав кулаки, подскочил к брату.

– Ты нарочно это делаешь! Ты хочешь, чтобы я засомневался в ней и подумал, что вы опять спите вместе!

Неужели это возможно? Гвинет не хотелось верить в то, что ее муж все еще хочет Ровену, но эта женщина была его невестой и любовницей. К тому же он так мало времени проводит в их супружеской спальне. Нет! Гвинет пришлось признаться себе, что она слишком много думала об Арике долгими одинокими вечерами, что ей так хотелось вновь ощутить его прикосновения, ласки. Неужели он этого не понимает? Неуверенно прикусив губу, она ждала, что Арик ответит брату.

– Думай что хочешь, – с раздражением сказал он и быстро вышел из комнаты.

Не в силах долго ждать ответов на свои вопросы, Гвинет последовала за мужем.

Поднявшись наверх, Гвинет обнаружила Арика сидящим на стуле возле небольшого окна. Крепко сжав в руке кружку с элем, он смотрел на волны, одна за другой набегавшие на берег. Что его тревожит? Может ли быть, что он, как говорит, хочет находиться совсем в другом месте? Или ему было трудно разговаривать о своей страсти к Ровене с ее нынешним любовником, его собственным братом?

Приближаясь к Арику, Гвинет осознала, что не понимает собственных чувств. Она была сердита и жаждала справедливости. Не уверена в себе и нежеланна. Предана. Все это быстро промелькнуло у нее в голове. Гвинет прикусила губу, не зная, что сказать. «Трусиха!» – подумала она, заставляя себя через силу сделать еще один шаг.

Она была уже совсем близко к Арику, когда он наконец повернулся к ней. На его лице вновь появилось безучастное выражение, как будто он не хотел ничего, ровным счетом ничего. Но, заглянув в свинцово-серую глубину его глаз, Гвинет разглядела там такую боль, что едва не забыла о своих обвинениях.

– Ты пришла спросить меня о Ровене, – проговорил Арик. И это не было вопросом.

Гвинет хотелось сказать «нет», убедить его, что он ошибается. Но ее слегка затошнило, а сердце забилось с неистовой быстротой, мысли понеслись вскачь.

Ей нужна была правда.

– Да, – кивнула она. – Почему ты ничего мне не рассказал?

– Потому что больше мне сказать нечего, ты уже все слышала, – отозвался Арик.

– Она согласилась стать твоей женой, а потом вместо этого вышла замуж за твоего отца, – задумчиво вымолвила Гвинет. – Теперь Ровена спит с твоим братом.

Поднявшись, Арик отставил кружку в сторону.

– Я просил руки Ровены, потому что у нее острый ум, она умеет управлять замком, слуги повинуются ей. Когда отца не стало, заниматься Нортуэллом пришлось мне, и Ровена мне отлично помогала, – объяснил он.

Гнев, кипевший в Гвинет, пересилил все остальные чувства, обуревавшие ее.

– Ну да, а теперь ты извиняешься за ее поведение, потому что она вновь делит с тобой постель и опять завоевала твое сердце, – язвительно проговорила она. – Или это не так? Теперь-то я понимаю, где вы провели два последних вечера, милорд.

Равнодушное выражение на лице Арика сменилось на раздраженное.

– Я больше не хочу Ровену, – сказал он. – И никогда я не притворялся, что люблю ее. Впрочем, и она тоже не делала вид, что испытывает это чувство ко мне. Я понимаю ее мотивы. Ребенком она почти голодала, поэтому теперь она ищет денег, власти и безопасности.

Итак, он понимает Ровену. Но почему тогда не уважает ее? Гвинет ведь отчетливо слышала презрение, звучавшее в его голосе. А разве сама она не по тем же причинам хотела выйти замуж за сэра Пенли? Да, но она также мечтала о том, чтобы этот человек любил ее, чтобы он обеспечил их детей не только кровом и едой, но и весельем, любовью. Нет, ее желания отличаются от желаний Ровены.

А еще тетя Уэлса не раз повторяла ей, что сердце мужчины не стоит завоевывать, поскольку после этого придется дать волю его мужскому естеству.

Но почему она не может сделать это?

– Когда мой отец вернулся с войны, – продолжал Арик, – он снова стал лордом Нортуэлла. Его уважали, его авторитет был непререкаемым. Поэтому Ровена и выбрала его. Когда отец умер, а я уехал, хозяином здесь стал Стивен, вот Ровена и предпочла его.

Страх охватил Гвинет.

– А теперь… теперь ты вернулся… – пробормотала она. «И Ровена выберет тебя», – мелькнуло у нее в голове. Гвинет не произнесла эти слова вслух, но они словно повисли в воздухе между ними.

Гвинет понимала, что не может вступить в состязание с женщиной, которая знает все тайны ее мужа, которая не раз ложилась в его постель и может без раздумий сделать это снова. При мысли о том, что его сильные нежные руки обнимают и ласкают Ровену, в груди у Гвинет защемило и она испытала такую острую боль, что едва не застонала, хотя толком и не понимала, что с ней происходит.

– Но теперь ты моя жена, и мы больше не станем говорить о Ровене, – промолвил Арик.

«Я еще не совсем жена тебе», – хотелось возразить Гвинет. С тех пор как они поженились, она только покрикивала на Арика, отказывалась пускать его в свою постель, да и вообще отталкивала от себя. Не из-за того, что не хотела физической близости с ним и не испытывала желания, а от отсутствия решимости, смелости, потому, в конце концов, что не слишком доверяла его брачным клятвам, когда он говорил, что будет всю жизнь заботиться о ней.

И вот теперь Гвинет чувствовала себя глупышкой и сущим ребенком, хотя, честно говоря, ей хотелось бы, чтобы Арик доказал, что она может довериться ему.

– Если я твоя жена, то мне следует быть хозяйкой замка, – сказала Гвинет. – Так почему тогда Ровена все еще управляет прислугой и носит ключи от всех дверей?

Что-то в лице Арика изменилось, оно стало более напряженным. Он долго молчал, прежде чем ответить ей.

– Ровена была тут хозяйкой шесть лет, – вымолвил Арик. – А мы только что приехали. Дай нам время, Гвинет, и все образуется. – Говоря это, Арик избегая смотреть в глаза Гвинет, и она ощутила что-то нелепое в его поведении.

– И ты не сделаешь меня хозяйкой собственного дома, да?

– Пока что нет, – неохотно признался Арик.

Гвинет почувствовала, как в глубине ее существа вспыхнула и начала разгораться ярость.

– Стало быть, ты предпочтешь, чтобы твоя шлюха взяла верх над твоей женой?

– Она не моя шлюха, Гвинет! – резко сказал Арик. Он еще ни разу так громко не кричал при ней. Гвинет испугалась того, что Арик предпочтет Ровену ей.

Призвав на помощь все свое достоинство, Гвинет приосанилась и посмотрела прямо в его серые глаза.

– Как скажешь, – промолвила Гвинет.

И чтобы Арик не увидел, как из ее глаз брызнули слезы, Гвинет резко повернулась и почти выбежала из комнаты. Но путь ей перегородил Киран, что заставило Гвинет задуматься о том, какую часть их разговора с мужем смог услышать его лучший друг.

Ее взор встретился с его голубым взглядом, и в нем Гвинет увидела сочувствие и жалость. Слишком много! Киран слышал слишком много!

Чтобы не скомпрометировать себя еще больше, Гвинет плечом отодвинула Кирана и выбежала в коридор.

Арик услышал шаги Кирана спустя несколько мгновений и тихо выругался. Из них троих Киран обладал наилучшими способностями выведывать секреты других.

Арик спросил себя, сможет ли Киран понять, какие противоречивые чувства он сейчас испытывает. Ведь Арик сам впервые в жизни почувствовал какое-то странное желание быть рядом с женщиной, гордиться ею, не говоря уже о той жгучей страсти, которую она ему внушала. Сомнительно, что Киран поймет его: в его постели побывало слишком много женщин, но ни с одной из них он не остался.

Арик поморщился. Когда-то и он был таким же, хотя и не обладал способностью Кирана легко и весело флиртовать с женщинами, покорять их. И вот теперь Арик женат, однако он еще не спал со своей женой, хоть и испытывал безумное желание овладеть ею. Кирану это покажется более чем странным.

– Гвинет не из самых пассивных женщин, – заметил Киран. Арик понял, чего хочет сказать его друг.

– А ты никогда не смягчал выражений. Прошу тебя, не начинай.

– Ты прав. Теперь, когда мы одни, умоляю тебя, поведай мне, как это Гвинет стала тебе женой под угрозой смерти, мой добрый друг, – попросил Киран.

И Арик без раздумий все объяснил. Он ожидал любой реакции – шока, ужаса, гнева, вызванного той несправедливостью, с какой обошлись с Гвинет. Однако он никак не ожидал что его рассказ вызовет смех Кирана.

– Ты? Колдун?! Да как эти глупцы из Пенхерста могли подумать такое?

– Полагаю, они вообще ни о чем не думали, – сухо заметил Арик.

– А хорошо бы тебе уметь колдовать, – продолжал веселиться Киран. – Хотя твое необычайное везение в битвах вполне можно объяснить магией. Думаю, засуху ты вполне мог устроить, если тебе что-то не понравилось.

– При чем тут магия, Киран? Все дело в способностях, – пожал плечами Арик.

– Они еще тебе послужат, – сказал Киран.

Арик покачал головой.

– Сейчас я должен решить, что мне делать.

– Так ты не будешь поддерживать короля Ричарда?

Взяв свою кружку с элем, Арик стал рассматривать ее содержимое. Ну как объяснить Кирану жестокость, на которую, как ему было известно, способен Ричард? Этот человек ничтоже сумняшеся убил собственных племянников! Не мог Арик сказать этого Кирану, потому что знал: если до Ричарда дойдут хоть какие-то слухи, он не задумываясь отправит его и всех тех, кто прознал что-то про его грязные делишки, на тот свет. А рисковать чужими жизнями Арик не мог.

– Нет у меня желания кого-то поддерживать, – наконец промолвил он.

– Но в один прекрасный день тебя заставят сделать это, – сказал Киран.

Арик прекрасно понимал, что его друг прав. Однако до этого дня еще далеко. А сейчас ему надо разрешить проблему, связанную с собственной женой.

– Похоже, Ровена не слишком-то довольна, что я приехал в Нортуэлл с Гвинет, – проговорил он.

– Да, это так. Но, думаю, она немного успокоится, узнав, что ты еще не спал с женой, – заметил Киран. – Или это не так?

Арик выругался про себя: уж слишком много Киран видит и замечает того, что ему видеть и замечать не следовало бы. Слишком много! Он горько усмехнулся.

– Выходит, это так заметно? – поинтересовался Арик.

– Видишь ли, я наблюдал за тем, как Гвинет на тебя смотрит. Похоже, ты стал для нее загадкой, которую она пытается разрешить, но пока боится даже попробовать. А бывает, что Гвинет поглядывает на тебя как на безделушку, которую ей ужасно хочется заполучить в собственность.

– На что еще ты обратил внимание? – усмехнулся Арик. – На то, как я смотрю на Гвинет?

– А ты правда хочешь узнать это?

Хочет ли он? Или это заставит его посмотреть в лицо тому чувству, которое зреет в его душе?

– Пожалуй, нет, – ответил он. – Мне будет спокойнее не знать, что ты увидел.

– Ты хочешь ее – это точно, – проговорил Киран. – И заботишься о ней, она тебе небезразлична.

И снова Арику захотелось спросить друга, действительно ли правда так очевидна. Однако он не стал делать этого, ведь и без того понятно, что Киран успел многое заметить.

– Я не могу пока что сделать ее хозяйкой Нортуэлла, – вместо этого вымолвил он. – Чутье подсказывает мне, что это только разозлит Ровену и та постарается навредить Гвинет, если я как-то ущемлю ее в правах.

– Стало быть, ты делаешь это для того, чтобы защитить жену? – Киран помолчал, потирая сзади шею, как будто она у него затекла. – А тебе не пришло в голову прямо сказать ей это? Она ведь считает, что ты снова решил приударить за Ровеной и даже не скрываешь этого от нее.

– Я достаточно сказал ей, – мрачно проговорил Арик, опрокидывая в рот остатки эля. Сглотнул он с трудом, словно эль кКомком застрял у него в горле. – И все же она мне не верит.

Киран лукаво улыбнулся ему.

– Может, тебе стоит попросту показать ей, как на самом деле обстоят дела, – предложил он.

– Милорд, вас желает видеть леди Маргарет Боуфорт, – объявила горничная, зайдя в большой зал. – Проводить ее сюда?

На следующий день они готовились отправиться на спасение Дрейка, и Арик нехотя приготовился к тому, что визит матери Генриха Тюдора будет каким-то образом связан с политикой. Ему это было не по нраву, ведь сейчас все мысли Арика занимал его кровный брат Дрейк и его поспешная женитьба.

И все же эта женщина проделала долгий путь, причем приехала она явно не с визитом вежливости, несмотря на то, что их связывало дальнее родство. Прабабушка Арика была ее двоюродной теткой, однако он никогда не видел леди Маргарет И все же ей явно что-то нужно. Может, она задумала государственную измену?

– Сколько человек сопровождает ее? – спросил он у молоденькой горничной.

– Всего двое, милорд, – ответила она. Арик помолчал. Что же ей все-таки нужно?

– Пригласи их в зал, – сказал он наконец.

Через несколько мгновений светская леди с проницательным взглядом, мягкими чертами лица и седеющими каштановыми волосами появилась перед Арйком. Следом за ней шли ее спутники. Все они явно сильно устали после долгого путешествия и хотели есть и пить.

– Миледи Боуфорт? – произнес он вместо приветствия.

Женщина кивнула.

– А вы, я полагаю, знаменитый Белый Лев? – спросила она в ответ.

Арик почтительно склонил голову, оценивая про себя миниатюрную гостью. Леди Маргарет явно полна решимости, заключил он, и, без сомнения, она не глупа.

– Прошу вас, присаживайтесь, – пригласил он, рукой указывая ей на стоящий на возвышении стул. – Вина?

– Да, с удовольствием.

Арик приказал слуге принести вина, хлеба и сыра, а затем вновь обратил внимание на нежданную гостью.

– Чем обязан такой чести, миледи?

Леди Маргарет бросила на него пронзительный взгляд. – Вы ничего не слышали о моем деле? – удивилась она.

Арик пожал плечами:

– Я не из тех, кто прислушивается к слухам, миледи.

– Нуда, разумеется. – Леди Маргарет сложила руки на коленях и наградила Арика улыбкой, которая наверняка свела с ума не одного мужчину. – Есть люди, которые говорят, что Ричард Плантагенет убил собственных племянников для того, чтобы взойти на трон.

Уж кто-кто, а Арик лучше других знал, что чудовищные предположения леди Маргарет – чистая правда.

– А вы что думаете, миледи? – спросил он.

– Я, как и вы, не слишком доверяю сплетням, Однако те, кто считает Ричарда виновным, полагают, что он недостоин трона, – ответила его родственница.

– Я что-то слышал об этом, – кивнул Арик.

– И число таких людей растет, – заметила леди Боуфорт. – Ричард – не слишком популярный человек.

– Многие короли непопулярны.

Она кивнула.

– Мой сын Генрих Тюдор – последний взрослый мужчина, в чьих жилах течет кровь Ланкастеров.

Вот она, государственная измена. Выбор. Кого ему поддержать – короля, который пришел к власти, переступив через кровь, или захватчика, который убьет короля вместо маленьких племянников, чтобы получить ту же власть?

– Я всегда был сторонником Йорков, – осторожно заметил Арик.

– В этом-то и состоит вся прелесть моего предложения к вам, милорд. Вы можете поддерживать и тех и других.

Арик нахмурился. Как может эта женщина предлагать ему совершенно невозможное?

– Вижу, что сильно смутила вас. Позвольте мне говорить прямо. – Наклонившись к нему, леди Маргарет заговорила заговорщическим шепотом: – Помогите усадить моего Генриха на трон. Вдовствующая королева обещала выдать за него старшую дочь Елизавету Йоркскую, если он станет королем. И войн больше не будет. Никому не придется больше делать выбор, на чью сторону встать. Что скажете на это, милорд?

Голова Арика загудела, кровь в его жилах забурлила, когда он ощутил цветочный аромат, исходящий от этой женщины. Маргарет Боуфорт самодовольно улыбнулась. Хороший план – выдать замуж за Ланкастера старшую сестру умершей принцессы, и она отлично понимает это.

Самому Арику захотелось броситься в гущу событий. Он был готов на все, лишь бы свергнуть с трона злодея короля. На все, лишь бы прекратить эти кровавые бессмысленные войны.

На все, но только не на то, чтобы подвергнуть опасности своих друзей, свою семью… И Гвинет. На все, лишь бы только самому не возвращаться на поле боя.

– Это сильно похоже на государственную измену, миледи, – промолвил он.

Маргарет встала, ее спина напряженно выпрямилась, подбородок гордо вздернулся вверх.

– Возможно, обдумав мое предложение, вы примете окончательное решение, лорд Белфорд, – сказала она. – Я буду ждать от вас весточки.

– Когда? – рявкнул он.

Леди Маргарет в ответ лишь таинственно улыбнулась:

– Когда придет время.

Глава 10

Прислонившись к холодной каменной стене, Арик с трудом втягивал носом воздух в измученные легкие.

Дрейк без сознания лежал у его ног.

Проклиная влажные и холодные шотландские ночи, Арик снова поднял своего друга и взвалил его исхудавшее длинное тело на свое плечо, занывшее от боли. Дрейк застонал, но в себя не пришел.

Впрочем, это даже к лучшему, был уверен Арик. От длинных спутавшихся волос Дрейка, спадавших ему на плечи, пахло грязью и нечистотами, как и от всего остального. Его обычно загорелая кожа стала бледной, да и вообще он был похож на привидение. К тому же Дрейк до того исхудал, что Арик чувствовал плечом все его ребра, когда делал очередной шаг по направлению к свободе. Дай Бог, чтобы ничего не случилось.

Арик считал, что Дрейк не смог бы больше протянуть в этой чудовищной тюрьме. Само собой, если бы он вообще выжил.

Но выжить ему бы не дали – об этом свидетельствовали свежие и глубокие шрамы на его спине.

Арику хотелось убить Мердока Макдугала. Никакие извинения, никакие объяснения не смягчили бы его решимости, ненависти. Мердок заслуживает того, чтобы сдохнуть как собака, потому что он именно так, а то и хуже обходился с Дрейком.

– Ш-ш-ш, Арик! Тише! – прошептал Киран, стоявший возле калитки, около которой теперь никого не было.

– Чисто?

– Ага! Я был вынужден стукнуть по нескольким головам. Быстрее! Караульные скоро вернутся.

Кивнув, Арик поудобнее пристроил Дрейка на своем плече, чтобы протиснуться с ним через узкий проход. К счастью, они не встретили сопротивления.

Подкупить тюремщика оказалось несложно. Но им с Кираном пришлось нейтрализовать других стражников – кого кулаками, кого клинками – для того, чтобы освободить путь к внешней стороне замка Данолли, где жили члены клана Макдугалов. На этот раз Арик был не против крови и драки – и все ради того, чтобы спасти Дрейка.

Скупой шотландский ветер обдувал поросшие вереском скалы, поэтому Арик без особого труда нес своего кровного брата, стараясь сдерживать волнение. Киран следил за тем, чтобы у них на пути и позади них никого не было.

Спустя всего несколько минут они дошли до поджидавших их лошадей. Арик был чрезвычайно рад тому, что предусмотрительно привез с собой некое подобие телеги, на которую можно было положить Дрейка. Иначе его другу не выдержать бы трудного путешествия в поместье Гилфордов в Англии, где он будет в полной безопасности.

Киран с Ариком привязали своих лошадей к телеге. Киран сел впереди, чтобы управлять убогой повозкой. В воздухе пахло дождем и отчаянием, когда Арик уселся рядом со своим бесчувственным другом и принялся молиться.

Трехчасовое путешествие до гостиницы, которую Киран с Ариком сочли вполне безопасной, показалось обоим вечностью. Взошла луна, и Арик осмотрел в ее голубоватом свете своего измученного, исхудавшего и какого-то пожелтевшего друга. Дрейк чудовищно постарел на вид и выглядел гораздо старше своих лет; на нем были обрывки той самой одежды, которую он надел в день убийства своего отца семь месяцев назад.

Мердок Макдугал – настоящее чудовище, жестокость которого уступает лишь его ненависти к младшему сводному брату.

Когда они оказались в гостинице, Арик едва не свалился от усталости. Вздохнув, он безжалостно отмахнулся от нее, взял себя в руки. Киран с мрачным и усталым лицом шел следом за ним – вместе они поднимали Дрейка по ступенькам, которые вели в гостиную.

В камине весело плясал огонь. На столе для них приготовили легкий ужин, состоящий из вина, сыра и хлеба, – об этом Арик и Киран позаботились еще до отъезда в Данолли. Утром хозяева гостиницы приготовят им настоящий завтрак. Арик от души надеялся на то, что Дрейк доживет до утра и сможет утолить голод.

Подавив тяжелый вздох, Арик помог Кирану уложить Дрейка на единственную в комнате кровать.

– Нам понадобится вода, – проговорил Арик, сдерживая гнев, закипевший в нем при виде тяжелейшего состояния, в котором был его друг, хорошо освещенный теперь свечами и огнем.

У Кирана от злости на щеках заходили желваки, его глаза запылали от ярости. Только теперь он разглядел Дрейка, и вид друга привел его в ужас.

– Проклятие! – взревел он. – Мердок – дикарь!

Арик кивнул. Он отлично понимал, что гнев, пылающий в глазах Кирана, – отражение его собственного взора. Если Дрейк умрет, часть его существа тоже погибнет – та часть, которая помнила, как они с Дрейком смеялись, подглядывая за нагими деревенскими женщинами, которые купались в реке. Эта же часть помнила, как они надрезали себе ладони и запечатали собственной кровью договор, в котором обещали до смерти защищать друг друга, что бы ни случилось.

Поэтому Арик твердо вознамерился не замечать плачевного состояния Дрейка и сделать все возможное, чтобы вырвать кровного брата из лап смерти.

– Да, Мердок – дикарь, – подтвердил он слова Кирана. – Достань воды.

Сухо кивнув, Киран вышел за дверь и стал спускаться вниз. Арик снял с Дрейка лохмотья рубашки и осторожно оторвал полоски ткани, приклеившиеся к свежим шрамам на его спине. Силясь сдержать гнев, Арик взялся за штаны Дрейка. Кожа его друга настолько потемнела от грязи и нечистот, что Арик засомневался в том, что его можно будет отмыть дочиста.

Накрыв нагое тело Дрейка свежим одеялом, Арик прилег на матрас рядом с ним.

– Живи, мой друг! – прошептал он. – Мы с тобой, Киран и я.

От волнения в горле Арика застрял комок, и он с трудом сглотнул, чтобы избавиться от него. Дрейк должен жить. Нельзя допустить, чтобы Мердок совершил такое злодеяние и одержал над ним победу.

– Жена хозяина гостиницы согреет воды для ванны, – сообщил Киран, входя в комнату. В руках у него было ведро чистой воды, кусок щелока и сверток с одеждой. – Начнем пока с того, что есть.

– Быстро! – сказал Арик.

Встав рядом, друзья принялись за дело. Арик вымыл Дрейку лицо, поросшее густой и жесткой черной щетиной. Киран намыливал Дрейку руки, плечи, грудь и шею. Не говоря ни слова, друзья ловко перевернули Дрейка на живот.

Вся спина их друга была испещрена шрамами. Свежие раны были явно нанесены совсем недавно, причем они легли поверх старых и чуть подживших. Кожа посерела от грязи и нечистот. Арик содрогнулся, глядя на то, в каком плачевном состоянии находится его друг. У Кирана был такой вид, словно он едва сдерживает желание ударить кого-то.

– Не сейчас, – тихо промолвил Арик.

Кивнув, Киран плеснул свежей воды в таз и намылил кусок ткани, готовясь мыть спину Дрейка. Арик прикрыл свежие раны другим куском.

Внезапно Дрейк приподнялся и закричал, открыв темные глаза, в которых стояло безумное выражение.

Киран с Ариком бережно удержали его и уложили на кровать.

– Мы увезли тебя из Данолли, Дрейк, – вымолвил Арик. – Мы приехали для того, чтобы помочь тебе.

Дрейк обернулся, осмотрелся по сторонам, потом устремил взор на Кирана и Арика. Постепенно его искаженное болью, исхудавшее лицо обретало человеческое выражение. Арик подал Дрейку чашу с вином.

– Как? – спросил Дрейк. Голос его был совсем хриплым – то ли от болезни, то ли от того, что он давно ни с кем не разговаривал. Или и от того и от другого.

– Гилфорд несколько месяцев пытался спасти тебя, – начал Киран. Дрейк жадно пил вино. – Но у него ничего не вышло, и он послал за тобой нас.

– Мы отвезем тебя в Харидж-Холл. – Арик протянул другу ломоть хлеба с сыром и с удовлетворением наблюдал за тем, как Дрейк откусил внушительный, кусок. – Там ты сможешь поправиться…

– Нет, – решительным тоном возразил Дрейк.

– Но… – Арик нахмурился. – Куда же ты поедешь?

– В Данолли, – ответил Дрейк, снова откусывая хлеб с сыром.

– Ты не можешь ехать туда! – воскликнул Арик. Морщась от боли, Дрейк расправил исхудавшие плечи.

– Могу, – настаивал он. – И поеду. Мердок должен умереть.

– Но… – хором возразили его кровные братья.

– Этот палач убил моего отца и, черт возьми, едва не отправил на тот свет меня, – сказал Дрейк. – Он должен умереть от моей руки, причем как можно быстрее. – Договорив, он снова сделал большой глоток вина.

– Ты едва жив и очень болен, – хмуро проговорил Арик. – Твое состояние здоровья помешает тебе отомстить. Поедем с нами в Харидж-Холл. Гилфорд ждет нас там, и его солдаты будут защищать тебя до тех пор, пока ты не поправишься.

– Есть и другой вариант, – вмешался Киран. – Я буду счастлив убить эту скотину вместо тебя.

Дрейк, который всегда первым хохотал над шутками Кирана, на сей раз даже не улыбнулся.

– Это мой долг – избавить мир от этой гадины. Быстро и жестоко.

Арик хмурился все больше – не нравилась ему решимость, звучавшая в голосе Дрейка.

– Не думаю я, что сейчас тебе это по силам, – сказал он.

Темные глаза Дрейка были полны… пустоты. Лишь в его голосе слышалось презрение.

– И что?

Киран и Арик обменялись тревожными взглядами. Арик глубоко вздохнул – признаться, он был сильно напуган. Дрейк всегда был самым осторожным из них, он тщательно разрабатывал план любой операции и умело вырабатывал определенную стратегию.

Неужели он настрадался так сильно, что готов забыть об осторожности и рисковать собственной жизнью ради того, чтобы убить собственного сводного брата?

– Думаю, моя идея более продуктивна, – заговорил Арик низким интригующим тоном.

Кажется, Дрейк прислушался к нему, во всяком случае, вид у него стал встревоженный.

– Что ты предлагаешь? – спросил он.

– Тщательно продуманную месть. Такое, что будет стоить Мердоку не только жизни.

– У него нет ничего святого и дорогого – того, что бы он ценил, – возразил Дрейк.

Похоже, Кирана осенило.

– Разве тебе небезразлично, что придется жить там, где ты все потерял – отца, уважение собственного клана? – спросил он.

Запустив длинные тонкие пальцы в бороду, Дрейк задумался. Было похоже, что он всматривается в отдаленное будущее.

Арик затаил дыхание и посмотрел на Кирана, взглядом благодаря его за поддержку. Конечно, поддержка не навсегда, но она даст Дрейку возможность излечиться физически и духовно, и тогда, быть может, разум восторжествует.

– Мердок любит Данолли, – начал Дрейк. – И еще он любит власть. Она нужна ему как воздух.

– Так отними у него и то и другое, – посоветовал Арик. – Пусть останется один – нищий, никому не нужный. Пусть другие сторонятся и презирают его.

Дрейк нахмурился, видно было, что он сгорает от нетерпения.

– Но как это сделать? Они с Даффом сумели весь клан убедить в том, что были свидетелями убийства моего отца, которое, само собой, совершил я. Я не знаю ни единого человека, который заявил бы, что это лжесвидетельства.

Арик положил руку на плечо Дрейка.

– Ты всегда был хитер и терпелив, – сказал он. – Скоро ты обязательно придумаешь план действий. А мы, в свою очередь, поможем тебе, если будет нужно.

Неохотно кивнув, Дрейк обратился к обоим друзьям:

– В первую очередь примите мою благодарность за то, что спасли меня. Клянусь, что даже ценой собственной жизни я готов превратить жизнь Мердока в ад на земле.

Киран с Ариком принялись обрабатывать припухшие, болезненные раны на спине Дрейка. Разговор зашел о политике, они вспомнили былое и, само собой, заговорили о вспыльчивой жене Арика. Впрочем, Арика было не обмануть. Дрейк вышел из тюрьмы Мердока другим человеком. Его физическая оболочка была рядом с ними, но мыслями Дрейк был где-то далеко, его переполняла ненависть.

Арику оставалось только надеяться, что все это не приведет к смерти его лучшего друга. Но надежды его постепенно гасли.


Прошло несколько недель. Здоровье Дрейка улучшилось, и он стал похож на себя прежнего. Однако его решимость убить Мердока не исчезла, да и веселее он не стал. Похоже, этот человек был сделан из стали.

Отняв от губ наполовину опустошенную кружку с элем, Арик оглядел опрятный двор замка Гилфорда. От глупых выходок шутов у него болела голова. От пения трубадуров – зубы.

Сидевший рядом с ним Киран сделал долгий глоток эля, а затем схватил проходившую мимо горничную, чтобы потанцевать с ней. Молодая женщина улыбнулась и, приподняв юбки до лодыжек, стала подпрыгивать и притоптывать под веселые звуки лютней.

Дрейк равнодушно наблюдал за ними. Его эль оставался нетронутым.

Арик выругался, сожалея о том, что он предложил Дрейку придумать более жестокий способ наказания Мердока. Надо было им с Кираном прикончить злодея, когда они спасали Дрейка, и все сейчас было бы в порядке. Вместо этого ум и душа Дрейка – точнее, то, что от них осталось, – были полностью поглощены разработкой стратегии мести. Опрокинув в горло остатки эля, Арик потер уставшие глаза руками. Как хорошо, что он послал утром письмо в Нортуэлл, в котором сообщил, что собирается домой! Да, хорошо… Только чувствовал он себя как-то неуверенно. Как Гвинет отнесется к его возвращению? Заключит его в свои объятия и пустит в постель? Или будет слишком занята делами замка, ведь ей так хотелось этого?

Отогнав мрачные мысли, Арик поднял голову и увидел Кирана. Он держал две кружки эля, к тому же локтями прижимал к себе двух молоденьких горничных.

– Я снова возвращаюсь на поле боя, леди! – прокричал он. – Отправьте меня в путь счастливым человеком! – С этими словами он стал подниматься по лестнице в свою комнату в сопровождении смеющихся служанок.

Арик поморщился. Он бы предпочел, чтобы его ирландский друг не испытывал подобного рвения и не стремился воевать в Испании.

Вообще-то Киран – настоящий разбойник. И Арик сомневался, что он может измениться. Поймет ли когда-либо Киран, что ни суматоха битвы, ни постельные утехи не помогут ему скрыть терзавшую его боль?

Кухонная служанка с нежной кожей зазывно улыбнулась ему. Хотя нет, не ему, понял Арик через мгновение. Ее внимание привлек Дрейк, и причина была ясна. Обаяние Кирана привлекало женщин, а мрачное выражение лица Дрейка покоряло их.

Сидевший за ним Дрейк встал, пристально глядя на темноволосую женщину. Подойдя к лестнице, он остановился и вопросительно приподнял брови. Служанка качнулась к нему и обхватила его руку тонкими пальчиками. Потом они вместе исчезли.

Постепенно праздник завершался, люди отправлялись спать в свои комнаты. Гилфорд пришел в зал и уселся на скамью рядом с Ариком.

– Хочу еще раз поблагодарить тебя за то, что ты привез ко мне моего внука, – сказал он.

Арик посмотрел на старика – вот уже больше десяти лет Гилфорд заменял ему отца.

– Дрейк мне как брат, – вымолвил он в ответ. – Я не мог бы поступить иначе.

Гилфорд помолчал, поглаживая жесткую седую бороду.

– Дрейк стал другим, – заметил он.

Выходит, старик это тоже заметил. Впрочем, Арик этому даже не удивился: мало что могло пройти мимо внимания Гилфорда.

– Ему нужно время, чтобы оправиться, – заверил его Арик. Гилфорд покачал головой, его глаза обрели печальное выражение.

– Он совсем не такой, как прежде, даже его желания изменились, – продолжил Гилфорд. – Похоже, он не чувствует ничего, кроме ненависти.

Сдержанно кивнув, Арик был вынужден признать правоту собеседника.

– Послушай-ка, приятель, но все это не повод для того, чтобы ты с таким хмурым видом разглядывал дно своей кружки, – сменил тему Гилфорд.

– Я устал, – солгал Арик.

Гилфорд кивком принял его уловку.

– Ну а теперь, когда мы с тобой остались наедине, расскажи-ка мне о своей жене, – попросил Гилфорд. – По словам Кирана, она удивительна хороша собой, но у нее неуправляемый нрав.

Как раз в это мгновение Арик пытался не думать о Гвинет, ведь он так скучал по ней в последние дни, но что-то не давало ему покоя, и от этого в его груди разливалось непонятное томление. Почему? Попрощались они довольно холодно, если не сказать грубо, и Гвинет не раз сказала ему на прощание, что предпочла бы иметь мужем эту тряпку Пенли.

Он не мог забыть острый ум Гвинет и ее еще более острый язычок. Арик вспоминал, как жена вспыхивала в его объятиях, как выгибалась, когда он ласкал ее грудь, как тянулась губами к его губам, как ее возбуждение буквально наполняло собой воздух, когда он прикасался к самому чувствительному уголку ее тела… Что-то в нем опять шевельнулось – чуть ниже на этот раз. А ведь стоило ему только посмотреть по сторонам, как любая хорошенькая женщина с радостью согласилась бы пойти в его спальню.

Черт возьми! Непонятно почему, но он этого не хотел! Больше того, Арику не хотелось задумываться, в чем причина такого равнодушия к женскому полу.

Он вздохнул.

– Гвинет… Она именно такая, какой описывает ее Киран, – сказал он. «Нет, она еще более яркая», – подумалось ему.

– Привези ее ко мне познакомиться, мальчик мой, – попросил Гилфорд.

– Хорошо, – кивнул Арик, опустив глаза в кружку.

Наступило долгое молчание. Арик прекрасно понимал: мудрый Гилфорд обладает способностью видеть, что творится у человека в душе, понимать его без слов.

– Помнится, были времена, когда ты присоединялся к моему внуку и этому разбойнику Кирану, – напомнил старик. – Вы находили себе девчонок для развлечения.

Это верно. До последнего времени, до Гвинет, Арик редко упускал возможность поразвлечься с девушками. Но что с ним сейчас происходит?

Гилфорд наблюдал за ним своими мудрыми голубыми глазами, с мягкой понимающей улыбкой пожилого человека.

– Вот что, мальчик мой, такое у меня ощущение, что ты полюбил, – проговорил Гилфорд.

Полюбил? Неужели он любит Гвинет? Да как он может любить вспыльчивую ведьму, которая мечтает о замках, богатстве и грезит о том, чтобы связать свою жизнь с каким-нибудь сопляком вроде сэра Пенли?! Нет, это просто страсть.

– Я не люблю ее, – сказал он.

Поднявшись со скамьи, Гилфорд по-дружески похлопал его по спине.

– Ты испытываешь к ней какое-то сильное чувство, – вы молвил он. – И очень скоро ты поймешь, что это за чувство.

Посмотрев вслед старику, Арик допил свой эль. Да уж, его чувство к Гвинет действительно очень сильное. Она нужна ему, ему хочется чего-то непонятного, хочется выпустить на волю то, что он так долго сдерживает в себе. И кажется, лишь Гвинет способна ему в этом помочь.

Выругавшись, Арик приказал принести ему еще кружку эля. Потом еще одну. И еще.

Прошло немало времени; прежде чем подружки Кирана, болтая, спустились вниз. Одна, высокая, худенькая и темноволосая, смеялась. Другая, пухленькая блондинка, молчаливо улыбалась, но щеки ее сильно раскраснелись.

Арик криво улыбнулся. Киран любил женщин – всех до одной. С любой фигурой, любого размера, робких и развязных. А они, похоже, отвечают ему взаимностью. Но сможет ли Киран когда-нибудь полюбить всем сердцем?

Прошел еще час, прежде чем на лестнице показалась та служанка, которую увел с собой Дрейк. Она выглядела бледной, а ее темные волосы спутались у нее на плечах. Глаза женщины были полуприкрыты от усталости, и она едва волочила ноги.

Арик, нахмурившись, поднялся. Он сразу даже не понял, что заставило его подойти к ней – дурное предчувствие или любопытство. Да, Дрейк изменился, но не настолько же, чтобы обидеть женщину?

Когда Арик остановился перед служанкой, она удивленно подняла на него глаза, словно не слышала его шагов и не заметила его.

– С тобой все в порядке? – спросил Арик.

– Я устала, – пробормотала она, наклоняясь к своей постели на засыпанном соломой полу.

Озабоченно хмурясь, Арик помог ей улечься на спину.

– Дрейк сделал тебе больно?

Она приоткрыла свои глаза орехового цвета.

– Больно? – переспросила служанка. – Да нет. – Ее глаза опять закрылись, она зевнула. – Но твой друг сделан из железа, у него сила пятерых человек, и у него совсем нет сердца.

Перевернувшись на бок, служанка почти сразу же заснула. Все еще хмурясь, Арик посмотрел на лестницу. Что она имела и виду? Она вроде не огорчена, с ней не обращались плохо, она лишь пресыщена… Может, Дрейк использовал ее для того, чтобы забыть о днях, проведенных в Данолли? Похоже, что именно так. И у Арика было подозрение, вызванное словами служанки, что его другу это не удалось.


Майские ветры сменились июньскими дождями, а затем и июльской жарой. Гвинет лениво разглядывала рубиновую подвеску, которую подарил ей Арик, и в очередной раз спросила себя, когда же он вернется в Нортуэлл. И произойдет ли это вообще? Рядом с ней жалобно подвывал Пес.

Вздохнув, Гвинет села на скамейку, окруженную зарослями ромашек, и стала слушать шум океана, волнами бившегося о берег позади замка. Запах воды и ромашек мешался с ароматами мяты, чабреца и чудесных роз. И одновременно ощущался легкий запах мандрагоры.

Как же она полюбила Нортуэлл и его окрестности! Благодаря приветливости и доброте веселой кухарки Бесси Гвинет почувствовала себя здесь как дома. Хорошо к ней отнесся и привратник Басуэйн. Но произошло это только после того, как он оправился от шока, вызванного сообщением о женитьбе Арика. Гвинет сразу же устроили в хозяйских покоях, и она теперь жила в такой роскоши, о какой и не мечтала. Пенхерст было даже не сравнить с Нортуэллом. Дикие суровые утесы, поросшие вереском и другими полевыми цветами, сразу очаровали ее, завладели ее воображением. Все здесь было таким бурным, живым, несдержанным, начиная от погоды и заканчивая самой землей и окружавшим ее океаном. Гвинет сразу почувствовала, что никогда не устанет от здешней жизни.

А как приятно было называть Нортуэлл своим новым домом, радоваться своей удаче, чувствовать себя, в конце концов, равной остальным обитателям замка! Теперь у нее безопасное будущее, которое может даже посоперничать с будущим ее кузины. Жизнь все-таки прекрасна!

Так почему же она… места себе не находит от беспокойства?

– Миледи Гвинет! – окликнула ее Бесси. Кухарка направлялась к Гвинет, ее тучные формы так и колыхались под грубым платьем. Только сейчас Гвинет заметила, что рядом с кухаркой идет молоденькая приветливая девушка. Она широко распахнутыми глазами смотрела на молодую госпожу, а ее руки, которыми она только что потерла глаза, были припухшими и красными. – Это моя дочь, Йетта, – представила девушку Бесси. – Она работает в красильне.

Перепуганная девушка неловко присела в поклоне, опустив глаза на землю.

Бесси ободряюще похлопала ее по плечу, девушка выпрямилась, но по-прежнему отказывалась поднимать глаза.

Гвинет поморщилась, догадавшись, что смущает дочь Бесси.

– Здравствуй, Йетта, – сказала она.

– Миледи, – пискнула девушка. Ее высокий голосок дрожал.

– Мы надеялись, что вы поможете нам с одним делом, – Проговорила Бесси. – Ведь я же знаю, что вы в прошлом месяце приказали этому криворукому мельнику не продавать людям плохое зерно.

Гвинет всего-то велела торговцу не обманывать покупателей, поэтому она лишь недоуменно пожала плечами. Мельник, между прочим, отказался ей повиноваться. А Стивен, к удивлению Гвинет – и его стыду, надо сказать, – повторил ее приказание. Он-то прекрасно знал, что давно должен был сделать это, и испытывал некоторое чувство вины.

С тех самых пор Стивен и все остальные обитатели замка стали объяснять Гвинет, как управлять этим огромным обиталищем. Гвинет была рада этому. Ее удивляло лишь то, что слуги иначе относились к Ровене, которая все еще оставалась хозяйкой Нортуэлла, однако со временем Гвинет поняла, что они попросту боялись ее.

И вот Бесси пришла к ней с каким-то важным делом. Гвинет довольно улыбнулась – она очень хотела помочь доброй женщине.

– Конечна, я попробую сделать все, что могу, – промолвила Гвинет. – Чем я могу помочь вам?

– Спасибо вам. Мы все знаем, что вы очень хорошая и добрая, – сказала Бесси. – Вас здесь полюбили с самого первого дня.

Гвинет ничуть не сомневалась, что Бесси говорит совершенно искренне. Сомневаться не приходилось: обитатели замка действительно сделали немало для того, чтобы она почувствовала себя в Нортуэлле как дома. Горничные старались услужить Гвинет, готовя для нее ванны, Бесси угощала ее всяческими яствами, портниха шила платья. Да что там говорить, Гвинет почти ни о чем не приходилось просить, она все получала и без этого. Когда она проходила по замку, каждый слуга улыбался ей. Все здесь было ей по нраву… Все, кроме присутствия леди Ровены.

– Спасибо, – кивнула Гвинет с улыбкой. – Так в чем же ваш вопрос?

– Все дело в мистрис Ровене, – понизив голос, проговорила Бесси. – Она потребовала новое платье цвета шафрана к завтрашнему вечеру.

Гвинет нахмурилась, а Йетта сбивчиво прошептала:

– Мы… видите ли… миледи… – Девушка набрала для смелости полную грудь воздуха: – У нас не хватает цветов… крокуса, чтобы… получился шафрановый цвет.

Постаравшись сделать приветливое лицо, а не хмуриться, Гвинет спросила:

– А вы уже начали красить ткань, Йетта?

Девушка замотала головой, при этом мягкие русые волосы заплясали по ее плечам.

– Нет, миледи… Мама сказала, чтобы мы… чтобы я сначала… потолковала с вами, миледи…

Бедняжка! Она такая робкая и неуверенная. Сердце Гвинет затрепетало: она не хуже Йетты знала, что недовольство и гнев Ровены будут ужасными, если она не получит того, чет хочет.

И хотя Гвинет сделала все возможное для того, чтобы избавиться от Ровены, понимая, что та просто так не сдастся и не откажется от своего места хозяйки замка, она неожиданно решила воспользоваться случаем, который подвернулся ей благодаря кухарке и юной красильщице. Страх в глазах Йетты, вспыхнувший при одном упоминании имени леди Ровены, и то явное недовольство, которое слуги высказывали, говоря о хозяйке замка, убедили Гвинет в том, что Ровена без всякой необходимости обращалась с обитателями замка очень жестко. Ровена буквально измучила слуг, а этого Гвинет допускать не хотела. К тому же она не могла отказать в просьбе перепуганной девушке и ее матери, которая так много работала.

– А вообще-то у вас есть шафран, Йетта? – поинтересовалась Гвинет.

– Да, миледи. Но немного.

Гвинет пришла в голову одна забавная идея. Она улыбнулась.

– А шотландский лишайник?

– Сколько угодно, миледи. – Йетта наконец-то решилась посмотреть на нее.

– Смешай их, – посоветовала она.

– Но… миледи, тогда получится оранжевый цвет, а мистрис Ровена ненавидит…

– Оранжевый? – перебив, договорила за нее Гвинет. Ровена с ее странными выцветшими волосами и розовой кожей в оранжевом будет выглядеть просто ужасно.

– Я скажу мистрис Ровене, что у вас мало шафрана и что вы очень старались, – пообещала Гвинет.

Бесси, уловившая смысл озорной улыбки Гвинет, заговорщически подмигнула ей своими блестящими глазами.

– Ну пойдем, – повернувшись к дочери, промолвила она. – Ты же слышала, что сказала наша леди.

Йетта со страхом посмотрела на Гвинет.

Гвинет похлопала девушку по руке:

– Обещаю, что все будет хорошо. Предоставь мистрис Ровену мне.

Йетта неохотно кивнула. Гвинет приветливо улыбнулась.

– Да уж, леди Ровена будет не слишком хорошо выглядеть, когда вернется наш лорд, – добавила Бесси.

Гвинет была поражена ее словами. Она вопросительно посмотрела на кухарку.

– Так он возвращается? – спросила Гвинет.

Бесси нахмурилась.

– Ну да. Мистрис сказала, что еще вчера получила от него письмо, в котором он писал о возвращении, – объяснила она.

Сердце Гвинет неистово заколотилось в груди, под ложечкой у нее засосало. Наконец-то Арик возвращается в Нортуэлл.

Но он даже не счел нужным сообщить ей об этом!

Гнев пришел позже. Итак, Ровена заказала себе новое платье к его возвращению, без сомнения, для того, чтобы очаровать своего бывшего любовника. А он ни слова не написал Гвинет о том, что приезжает. Ярость, обида охватили ее. Возможно, Ровена и выглядит как невинный ангел, но на самом деле она шлюха, имеющая изощренный ум. Вопрос только в том, хочет ли Арик Ровену.

Однако, учитывая тот факт, что письмо он прислал Ровене, вероятно, стоит утвердительно ответить на этот вопрос.

– Спасибо тебе, – рассеянно промолвила Гвинет. Войдя в замок, она стала подниматься по узким ступенькам каменной винтовой лестницы. Пес плелся позади нее, повесив голову.

В спальне Гвинет села у окна и стала смотреть на серо-голубой океан, бившийся волнами о зеленый берег Нортуэлла. Из-за мелких брызг, висевших в воздухе, картина казалась совершенно волшебной. Пес уселся у ее ног.

Гвинет очень скучала по Арику, беспокоилась о нем, ждала от него хотя бы короткое письмецо с весточкой о его возвращении. А он написал леди Ровене!

Не успела Гвинет взять себя в руки, как ее мысли унеслись к тому утру, когда она сшила себе красное платье. Его серебристый взор был полон желания, его рот жадно ласкал ее грудь, ее сосок. А его большие руки… ну кто бы мог подумать, что они бывают такими нежными, что прикосновения одного его пальца способны довести ее почти до пика наслаждения? А остальное его тело… у него такая мускулистая твердая грудь, плоский живот и такое большое мужское достоинство, которое так стремилось войти в нее… Гвинет только сейчас призналась себе, что ей тоже безумно хотелось принять его в свое лоно, ощутить его толчки.

И сейчас этот человек хочет Ровену?

Хотя… Возможно, если это так, она сама отчасти виновата. Она ведь лежала под ним совершенно нагой и оттолкнула его, несмотря на то, что они были женаты. Арик пытался убедить ее, что всегда будет заботиться о ней и о том, чтобы их дети никогда не голодали. Но до тех пор пока Гвинет не увидела роскошь Нортуэлла, она отказывалась верить ему. А ведь сколько раз он говорил ей, что не хочет возвращаться в замок, в свое прошлое!

Она только и советовала ему снова вернуться к битвам, и была просто восхищена, узнав, что ее муж – знатный граф.

Отведя взор от величественного океана, Гвинет поняла: с тех пор как их обвенчали, она много раз неправильно вела себя. Не стоило ей нападать на Арика из-за того, что он женился на ней ради спасения ее же жизни. Не следовало отгонять его от своей кровати. Не надо было так радоваться приезду в Нортуэлл, видя, как муж переживает из-за этого. Глубоко вздохнув, Гвинет в одиночестве улеглась на большую кровать Арика. Завернувшись в одеяло, она поняла, что он всеми возможными способами пытался сделать их брак настоящим. Он всегда был с ней добр и терпелив, хотя большинство мужчин в таком же положении и не подумали бы об этом. И вот теперь из-за ее упрямства их брак рушится.

Но она остановит это разрушение. Как только Арик вернется, она станет ему лучшим другом, лучшей помощницей и самой лучшей женой, какая только может быть.

Глава 11

Сжав руки в кулаки, Гвинет, нервничая, наблюдала за подъезжающим к замку Ариком. Солнце медленно садилось за холмом, в который буквально врос Нортуэлл. Землю окутывали сумерки, а древние камни, из которых был построен замок, стали цветом напоминать мед. Арик сидел, гордо выпрямившись на своем скакуне, а закат окрасил его волосы в золотистый оттенок.

Гвинет от волнения сглотнула – она очень соскучилась по мужу, очень хотела поскорее увидеться с ним. Она действительно скучала по нему. Ужасно скучала. Интересно, а он хотел ее видеть?

Спешившись, Арик бросил поводья подскочившему к нему конюху и по очереди оглядел вышедших ему навстречу людей. Его взор, не останавливаясь, пробежал по лицу Стивена и Басуэйна. Потом его глаза обратились к Ровене – едва заметная улыбка, казалось, застыла на ее невыразительном лице. Гвинет, спрятав усмешку, подумала о том, что этой ведьме не понравилось ее оранжевое платье. Во всяком случае, навстречу ее мужу Ровена вышла в голубом наряде.

Наконец взор Арика нашел ее. Нашел – и остановился. Арик не сводил с Гвинет глаз, пока шел к ней. Пес радостно скакал вокруг него, яростно колотя себя по бокам серо-белым хвостом.

Арик наклонился, чтобы погладить собаку, а Гвинет радостно прикоснулась к рубиновой подвеске, которую он ей подарил.

– Добро пожаловать домой, милорд, – проговорила она. Арик на мгновение замер, а затем выпрямился и удивленно приподнял брови.

– Гвинет!

Он придвинулся ближе к ней, и Гвинет смогла разглядеть усталость на его исхудавшем лице, пыль на заострившемся подбородке. Одет Арик был, разумеется, в современное платье, но точеные линии его лица, широкие сильные плечи делали его похожим на древнего викинга. Гвинет поежилась.

– Как хорошо, что ты вернулся, Арик! – Это Ровена бесшумно подошла сзади к Арику и положила тонкую руку ему на плечо.

Гвинет заскрежетала зубами: да как только эта женщина смеет называть ее мужа на ты и по имени?! Гвинет не нуждалась в напоминании о том, что Арик спал с Ровеной, – она и без напоминаний этого никогда не забудет.

Арик улыбнулся в знак приветствия, а Ровена улыбнулась, показав ряд ровных белых зубов.

– А я в честь твоего возвращения подготовила небольшой праздник, Арик, – проворковала Ровена. – Входи в зал и садись ужинать.

Гвинет закатила глаза, а затем посмотрела прямо на ведьму. Можно подумать, это Ровена весь день трудилась на кухне, готовясь к его приезду. Ага, так оно и есть, как же! В таком случае сама Гвинет – английская королева.

Однако Гвинет и в голову не пришло устроить праздник в честь возвращения ее мужа. Честно говоря, она полагала, что такого рода развлечение ему не придется по нраву. Гвинет выругалась про себя, она решила: Ровене известно про Арика нечто такое, чего она сама не знает.

– Ужинайте без меня, – неожиданно и к большой радости Гвинет сказал Арик. – Мне хочется поскорее лечь в постель.

С этими словами Арик снял с плеча руку Ровены и прошел во двор замка, бросив на жену долгий взгляд. Что она увидела в его глазах? Вопрос? Приглашение?

Стоявшая позади нее Ровена явно напряглась, а затем вздернула подбородок и тоже направилась в замок, прямо в большой зал. Гвинет последовала за ними и вошла как раз в то мгновение, когда Арик начал подниматься по лестнице в свою комнату. В их комнату. Пес следовал за ним.

Прикусив губу, Гвинет решила следовать своему намерению стать ему лучшим другом и лучшим помощником. Поэтому она быстро зашагала в кухню.

– Миледи! – обрадовалась Бесси, увидев ее. – Что вы здесь делаете? Тут же так жарко!

– Мне нужна легкая закуска для мужа и для меня, – ответила Гвинет. – Приготовишь?

– С радостью, – отозвалась Бесси. – Я быстро, вы не волнуйтесь. И пришлю еду в ваши покои. Это самое меньшее, чем я могу отблагодарить вас за помощь, которую вы оказали мне, когда помогли на прошлой неделе привести в порядок специи.

– Мне нравится помогать, – с улыбкой произнесла Гвинет, а затем выбежала из раскаленной до жара кухни.

Пока Гвинет поднималась по лестнице, ее мысли перескочили на Арика. Он действительно хочет, чтобы она пришла к нему, или, напротив, жаждет отослать ее из замка?

Пожав плечами, Гвинет толкнула дверь спальни и вошла в просторную комнату. А потом едва не споткнулась…

Потому что Арик в одних штанах стоял посреди комнаты. Две горящие свечи отбрасывали красноватые отблески на его загорелую, бугристую от развитых мускулов обнаженную спину. Каждая клеточка его тела говорила о силе и выносливости, о долгих часах тяжелых битв и тренировок. Он был настолько могуч, что мог бы заменить собой целую армию. Тонкая ткань штанов не скрывала, а лишь подчеркивала мускулы на его сильных ногах и ягодицах.

Во рту у Гвинет пересохло.

Не замечая ее, Арик опустил в ванну, освещаемую свечами, кусок ткани и повернулся к окну. Теперь Гвинет видела его профиль. Арик медленными движениями водил тканью по своим широким, золотистым от загара и мощным плечам и по невероятно развитой груди. Спустя несколько мгновений пара капель воды прокатилась между сосков к животу. Гвинет едва дышала.

Арик так прекрасен… А еще он добрый, умный, смелый, умеет сочувствовать и сострадать. Именно о таком муже она всегда мечтала.

И почему только она отказывалась разделить с ним ложе?

Откуда у нее бралась решимость?

Бесси сдержала обещание: спустя мгновение в спальню вошла помощница кухарки и поставила на стол поднос с едой.

– Закуска, о которой вы просили, миледи. Милорд… – проговорила девушка, уважительно склоняя голову перед Ариком.

Арик удивленно посмотрел вслед уходящей служанке. Гвинет заметила, что он оценивающим взглядом осмотрел ее фигуру, а затем опустил глаза на себя. Гвинет изнывала от любопытства.

Арик молчал, и тогда Гвинет, не зная, что делать дальше, решилась прервать молчание. Она была не в состоянии отвести от него глаз.

– Я подумала, что ты, должно быть, голоден после долгой дороги, – проговорила она.

– Так и есть, – кивнул Арик. – Спасибо.

Опять наступило долгое и напряженное молчание. Гвинет в нерешительности пожевала нижнюю губу и, не представляя, как быть, повернулась к двери. Кажется, ее муж не в настроении вести беседу.

– Ну хорошо, приятного тебе аппетита. Отдыхай, – вымолвила она, собираясь уходить.

Она ошиблась? Неужели ей только показалось, что Арик хочет быть рядом с ней, потому что ей самой хотелось этого, хотелось наконец стать ему женой?

– Гвинет, подожди!

Услышав его оклик, Гвинет снова повернулась к нему. Ее жадный взор обвел его мощную бронзовую грудь, живот и узкие бедра. Святые угодники, наверняка его загорелая кожа нежная, как шелк, теплая и гладкая. Гвинет посмотрела ему в глаза. И тут же пожалела об этом: взгляд Арика был очень усталым.

– Арик! – прошептала она.

– Еды достаточно для двоих. Поужинай со мной.

Он просит ее остаться! Гвинет была сама не своя от счастья, ее губы дрогнули, хотя она тут же подумала, что это довольно нескромно. А поскольку особой скромностью и робостью Гвинет никогда не отличалась, то это удивило ее саму.

Гвинет согласно кивнула. В ответ Арик наградил ее легкой улыбкой, а затем приказал собаке выйти из спальни. Пес заскулил, но послушался хозяина. Арик захлопнул за ним дверь.

Ну вот, наконец-то они совсем одни.

Супруги, не проронив ни слова, уселись на стулья возле камина, и Арик налил обоим вина со специями. Гвинет поняла, что Арик не собирается надевать рубаху, так что ей придется пройти настоящее испытание и весь ужин смотреть на его обнаженный торс. Однако она решила прикинуться простушкой и уставилась на поднос с едой.

Пикша и баранина, уложенные на нарезанную капусту, занимали большую часть блюда. На остальной части расположились разнообразные пирожки и желе. Все это выглядело очень аппетитно, но Гвинет, к собственному удивлению, поняла, что не испытывает голода, по крайней мере того, который возникает у человека, когда он хочет есть.

Отрезав кусочек отварной баранины, Арик протянул ей его на острие своего ножа. Гвинет наклонилась вперед, чтобы взять кусок губами, а Арик положил свою теплую и нежную руку на ее затылок, привлекая жену к себе.

По коже Гвинет пробежала дрожь, она покраснела. Кусочек баранины она пережевала, но даже не почувствовала его вкуса, потому что была не в силах оторвать взгляд от мужа; Исходящий от него аромат мускуса кружил ей голову. Ладони Гвинет вспотели, и она отчаянно придумывала тему для разговора, чтобы нарушить гнетущее молчание.

– А где Киран? – наконец хриплым от волнения голосом спросила она.

– Он вернулся в Испанию.

– Воевать?

Кивнув, Арик поморщился.

– Да, он любит это больше всего на свете.

– Но война – очень опасная вещь, – заметила Гвинет. На лице Арика появилась печальная улыбка.

– Именно поэтому Киран и любит воевать, моя маленькая драконша.

Гвинет вздохнула, дивясь про себя этим странным мужчинам.

– Вам с Кираном удалось спасти вашего друга Дрейка? – продолжала Гвинет расспросы.

Впившись зубами в кусок пикши, Арик кивнул.

– Да, – прожевав рыбу, проговорил он. – Правда, Дрейк совершенно изменился, к моему глубокому сожалению.

– И это тебя тревожит. – Заметив, как сжались губы Арика, Гвинет поняла, что не ошиблась в своем предположении.

Мрачно кивнув, Арик сказал:

– У меня такое ощущение, что им обоим не терпится умереть. Киран мечтает о смерти ради, короткого мгновения экстаза, который дает битва, а Дрейк – из-за желания отомстить.

Услышав вздох мужа, Гвинет оторвала взгляд от капусты, на которую решила смотреть весь вечер, и перевела его на Арика. От беспокойства и переживаний его золотистые брови насупились, уголки большого рта опустились. У него самого было немало причин для тревоги, однако это не мешало Арику переживать за тех, кого он любил. Гвинет была поражена его способностью к состраданию.

Арик, будучи незнакомцем, женился на ней, чтобы спасти ей жизнь. А она была настолько поглощена собственными переживаниями, что ни разу не оценила его благородного поступка. А сколько раз он забывал о своих делах, чтобы осушить ее слезы, ободрить ее, развеселить! А она, его жена, отказывала ему в ласках, которые так важны для мужчины, для мужа.

Не зная, что бы можно было сделать, чтобы исправить собственную глупость, Гвинет встала и придвинулась ближе к Арику, а затем робко притронулась к его руке. Он поднял на нее вопросительный взгляд, его длинные золотистые волосы от этого движения шатром упали ему на спину и широкие плечи.

– Я поняла, что ты несчастлив из-за того, что тебе пришлось уехать из своей лесной хижины и вернуться сюда, – вымолвила Гвинет.

В глазах Арика появилась боль, а потом его взгляд стал пустым и безразличным.

– Да, – почти беззвучно бросил он.

А затем, без предупреждения, Арик положил руки на талию Гвинет и привлек ее ближе к себе так, что она оказалась между его раздвинутых ног. Он опустил голову и уткнулся лицом в ее живот, словно ее близость делала его увереннее, согревала его.

Гвинет была удивлена, однако удивление быстро сменилось желанием, которое, загоревшись где-то в животе, стало медленно расползаться по всему ее нутру. Она запустила пальцы в его длинные волосы, стала поигрывать золотистыми кудрями, любоваться ими.

– Я бы хотела, чтобы вы не испытывали тревоги, находясь здесь, мой супруг, – прошептала она.

Арик поднял голову, его взгляд устремился к ее лицу. Он испытующе посмотрел своим серебристым проникновенным взором в ее глаза. Гвинет задрожала.

А потом Арик поднялся. Высокий, на полголовы выше Гвинет, он умудрился встать так, что его колени по-прежнему крепко сжимали ее. А его взор по-прежнему пожирал жену, от чего пламя ее желания разгоралось все ярче.

– Супруг? – многозначительно переспросил он. Гвинет залилась краской, поняв, на что он намекает. Впрочем, теперь она хотела того же самого, что и Арик.

– Да, супруг, – кивнула Гвинет. – Муж.

– Гвинет… – проговорил он таким тоном, что у нее по спине поползли мурашки. – Мне так приятно, что ты находишься рядом со мной.

От него пахло водой и лесом, от его тела исходил испепелявший ее жар, а под его взглядом она плавилась, как масло в жаркий день.

– П… правда? – решилась спросить Гвинет.

– Я покажу тебе, насколько сильно, – посулил Арик.

С этими словами он взял ее лицо в свои огромные ладони и впился в ее губы горячим поцелуем. Дыхание Гвинет стало прерывистым, а потом она, кажется, и вовсе перестала дышать. Арик придвинулся ближе, и вот уже их плечи, груди, животы, бедра соприкоснулись. Гвинет ощутила, как его возбужденная плоть впилась в ее мягкий живот, а его губы тем временем нежно, но властно овладевали ее губами.

Млея от поцелуя, Гвинет обхватила Арика за плечи, чтобы не упасть, и приоткрыла рот под его натиском.

Поцелуй был долгим, почти бесконечным, он тек, как извилистая река. Гвинет чувствовала вкус вина со специями на его языке, который лениво обследовал теплую сладость ее рта. Кровь в ее жилах закипела, когда язык Арика коснулся ее чувствительной верхней губы, а затем продолжил исследовать остальные уголки ее рта.

Его пальцы лежали на ее затылке, и Гвинет чуть откинула назад голову, уже не опасаясь упасть. От желания и истомы ей даже стало немного больно. А когда губы Арика коснулись ложбинки на ее плече, Гвинет сладостно застонала.

– Какая у тебя нежная и мягкая кожа, – прошептал он, спускаясь все ниже и осыпая теперь поцелуями ее грудь.

Словно понимая, как ее тело отзывается на его прикосновения, Арик одним движением снял с Гвинет пояс, который с легким шорохом упал на пол. Ее платье тоже оказалось послушным – сначала сползло с одного плеча, затем с другого, после чего и вовсе оказалось внизу, у ее ног. Она осталась в одной сорочке и с рубиновой подвеской на шее, которую он подарил ей.

Спустя короткое мгновение опытные руки Арика поднялись вверх по ее бедрам и, коснувшись ее живота, скользнули к ее соскам. Гвинет судорожно вздохнула.

Его серебристый взор, плавясь от страсти, обжигал ее. Гвинет застонала от наслаждения, ее глаза затуманились, голова пошла кругом.

Тем временем сильные руки Арика опустились на ее ягодицы, и он прижал ее к своему восставшему естеству.

– Арик… – простонала Гвинет, не зная, как сказать ему, чего она хочет, но вместе с тем прекрасно понимая, что ему это известно.

Он не сводил с нее глаз. Да, он знал, что ей нужно. Одного взгляда на ее глаза, полные страсти и желания, было достаточно для того, чтобы понять это.

– Для тебя – все, что угодно, моя маленькая драконша. – С этими словами Арик приподнял Гвинет, и ее глаза оказались на одном уровне с его глазами.

Он снова испробовал на вкус ее рот, лаская его губами и языком. Сердце Гвинет неистово колотилось в груди. Она с любопытством посмотрела Арику в глаза.

Кивнув, он стянул с себя штаны и остался перед ней в торжествующей наготе.

Гвинет с трудам сглотнула, с восхищением осматривая его загорелую кожу, железные мускулы, проступающие сквозь нее, и его… Святой Господь! Ну и ну! Похоже, он полностью готов к любовной битве и его орудие жаждет ринуться в бой. Грудь Гвинет взволнованно приподнялась.

Арик лег рядом с Гвинет лицом к ней.

– Ничего не бойся, – прошептал он. – Я постараюсь не причинить тебе боли.

Не успела Гвинет ответить, как Арик одним движением ловко приподнял подол ее сорочки, обнажив нежный округлый живот и налитые груди с темными сосками, ждущими его прикосновений. Его ладони приятно согревали ее тело, поглаживали его, пальцы впивались в ее шелковистую мягкую плоть. Наконец Арик рывком сорвал с Гвинет сорочку и бросил ее на пол вслед за платьем. Теперь оба лежали абсолютно нагими, пожирая друг друга полными желания глазами.

Его губы снова завладели ее ртом, исследуя его, лаская, посасывая, как сочные ягоды. А пальцы Арика, словно подтверждая его желание, то и дело легко прикасались к чувствительным уголкам ее тела, причем Гвинет и предположить не могла, что ей доставят такое громадное наслаждение прикосновения к изгибу шеи, внутренней стороне локтей, к пупку.

Томление разливалось у нее внутри, она чувствовала, как жар желания опаляет ее.

– Арик… – снова простонала Гвинет.

Он лишь демонически улыбнулся в ответ на ее мольбу. А потом его губы накрыли ее ноющий сосок. Гвинет схватила ртом воздух и прижала к себе его голову, запустила пальцы в его светлые волосы. Ее желание становилось все сильнее, ей казалось, что ее тело горит как огонь, а внутренности плавятся от неизвестных доселе ощущений.

Мир сузился до их горячих тел; теперь она чувствовала лишь то, как его распаленная плоть прижимается к ее животу, а его язык касается ее кожи.

Потом руки Арика стали двигаться по ее телу, словно он исполнял на музыкальном инструменте песню любви. Кончики его пальцев нежно прикасались то к ее животу, то к бедрам, то к манящему бугорку между ее ног. Вот его пальцы проскользнули внутрь и стали ритмично поглаживать самую чувствительную точку ее тела.

Гвинет стонала и извивалась, перед ее глазами то вспыхивали огоньки, то они затуманивались от желания. Она не могла больше терпеть эту сладостную пытку, была не в состоянии дольше ждать.

– Не бойся причинить мне боль, – хрипло прошептала она. На его губах появилась озорная улыбка.

– Я хочу тебя так сильно, что постараюсь подготовить как можно лучше, – отозвался Арик.

Его руки продолжали ласкать ее лоно, гладить, сжимать каждую складочку. Гвинет стонала все громче. Наконец его пальцы прикоснулись к тому месту, которое сильнее других изнывало по его ласкам. Он тер и катал этот чувствительный шарик до тех пор, пока Гвинет не ощутила, как нараставшее в Ней безумное напряжение внезапно отпустило ее, затем по телу пробежали конвульсии, тысячи огоньков словно вспыхнули в ее животе. Она закричала от удовольствия…

Немного успокоившись, Гвинет открыла глаза и встретила внимательный взгляд Арика. Почему он так смотрит на нее? Может, она была слишком смела, чересчур распутна?

Приподнявшись, Арик лег на нее, придавив ее к матрасу своим тяжелым телом.

– Нет, подожди, – прерывисто дыша, проговорила Гвинет.

Он вопросительно приподнял брови, его губы сжались, словно он едва сдерживал стон. Гвинет торопливо добавила:

– Я… я хочу поцеловать тебя.

– Гвинет, дорогая, обещаю, что мы еще не раз поцелуемся с тобой.

Она покачала головой.

– Нет, не в губы, – пояснила Гвинет.

Его тело напряглось, полные страсти глаза затуманились.

– Тогда где же? – спросил Арик.

Прикусив на мгновение губу, Гвинет обвела взглядом его фигуру.

– Ну-у… Я тоже хочу целовать твою кожу, твои руки, плечи, грудь… В общем, твое тело.

Широкая довольная улыбка расползлась по лицу Арика, и он перекатился на спину.

– Ну что ж, я весь твой, маленькая драконша, – сказал Арик. – Причем нежной со мной можешь не быть.

Несмотря на до сих пор сжигавшую ее страсть, Гвинет рассмеялась. Интересно, желание и смех могут дополнять друг друга? Видя, как веселые искорки пляшут в глазах Арика, Гвинет решила, что это вполне возможно.

– Выходит, я должна попытаться быть грубой? – спросила она у мужа.

– Как хочешь, – отозвался он.

Арик закинул руку за голову и нетерпеливо посмотрел на Гвинет. Она внимательно осмотрела его загорелую кожу, бугры развитых мускулов, широкую грудь, плоский живот. Если бы не многочисленные шрамы, его кожу можно было бы назвать безупречной.

Гвинет с любопытством провела пальцем по самому длинному шраму, тянувшемуся от ребер к животу, а потом по другому, рассекшему его кожу от напряженного соска почти до бедра. Должно быть, когда-то эти раны сильно кровоточили и причиняли ему такие страдания, каких она и представить себе не могла. Арик сел, по-прежнему улыбаясь.

Глубоко вздохнув, чтобы сдержать сотрясавшую ее дрожь, Гвинет прислонилась к нему, а затем прикоснулась губами к одному из шрамов.

У него была такая шелковистая, чуть солоноватая кожа! Но ее языку, испробовавшему ее на вкус, шрам показался грубоватым. Арик вздрогнул.

Гвинет постепенно опускалась ниже, к его пупку. Подумать только, до сих пор она видела только свой пупок. Глубокий, покрытый легким пушком, прячущимся в складке кожи, его пупок так и манил ее. Гвинет запустила в него палец, а следом за ним – язык. Арик низко застонал, и она почувствовала себя удовлетворенной. Неужели она, женщина, не имеющая никакого опыта в интимных отношениях, может доставить мужчине такое большое удовольствие?

Ободренная этим открытием, Гвинет прикоснулась подушечкой большого пальца к его напряженному соску. Арик наградил ее очередным стоном. Надо же, выходит, у их тел много общего, несмотря на многочисленные различия. Как замечательно!

Не раздумывая ни мгновения, Гвинет припала губами к отвердевшему соску Арика, а ее рука взялась за его твердую плоть. Стоны Арика стали громче, отчего по телу Гвинет пробежали мурашки.

Господи, какой же он разгоряченный, какая у него шелковистая кожа! Спросив себя, все ли его естество, включая округлую головку, такое же на ощупь, Гвинет стала водить по нему рукой вверх-вниз.

Арик едва не соскочил с кровати.

– Гвинет, любимая! – взмолился он.

– Да, мой муж? – с улыбкой отозвалась она.

– Господи, мне кажется, что я ждал тебя всю жизнь, – проговорил он. – Но может, пока не надо больше так делать?

Гвинет нахмурилась и убрала руку. Она должна была признаться, что в вопросах интимных отношений он опытнее ее.

– Ты хочешь сказать, что это надо делать позднее? – полюбопытствовала она.

– Буду с нетерпением ждать этого, – прошептал Арик, поднося ее пальцы к губам. Он по очереди поцеловал кончики каждого из них. А от его следующих слов Гвинет едва не упала в обморок: – Я хочу войти в тебя. Раздвинь ножки пошире.

Судорожно дыша, Гвинет раздвинула дрожащие ноги.

– Нет, шире. – Она повиновалась, но Арик ласково попросил: – Еще шире, детка. Еще…

Неожиданно он сам взялся за дело, раздвинул ее бедра как можно шире и устроился между ними. Гвинет ощутила, как его пульсирующая плоть прикоснулась к ее лону. А потом он опустился на локти, и она инстинктивно обхватила его ногами.

Арик двинулся вперед – сначала осторожно, бережно. Но долго терпеть он не мог. Его естество рывком проникло в ее нутро, и Гвинет почувствовала, как лишилась невинности. Проникновение было таким глубоким, что она вздрогнула, вмиг забыв о боли. Их тела, соединившиеся в единое целое, задвигались в древнем, как мир, танце любви…

– Черт возьми, маленькая драконша, – прошептал Арик, когда они медленно вернулись из мира страсти в реальный мир. Несмотря на грубое выражение, он явно был доволен. Гвинет удовлетворенно вздохнула. Похоже, впредь ей каждую ночь предстоит исполнять эту приятную часть супружеских обязанностей.

На светлой брови Арика повисла капелька пота, и Гвинп с готовностью смахнула ее, а затем убрала с его лица растрепавшиеся волосы, чтобы заглянуть ему в глаза.

Арик быстро поцеловал ее в губы.

– Я должен был догадаться, – промолвил он.

– Догадаться? – удивилась Гвинет. Неужели она что-то сделала не так? Неужели он не доволен?

– Да, я должен был догадаться о том, что в тебе кроется настоящая тигрица. – Арик улыбнулся.

– Ты недоволен этим? – с усмешкой спросила она.

Рассмеявшись, Арик перекатился на спину, увлекая Гвинет за собой.

– Боже упаси! – сказал он.


Арик проснулся, когда комната уже была залита солнечным светом. Потянувшись, он сладко застонал, втягивая в себя аромат Гвинет и все еще стоявший в воздухе запах их страсти. Святые угодники, он уж и не помнил, когда ему удавалось так крепко заснуть. Более того, ему снились приятные, сладкие сны.

И за это он должен сказать спасибо собственной жене.

Арик улыбнулся и повернулся на бок, чтобы посмотреть на нее. Но Гвинет рядом не было. Арик нахмурился. Сейчас довольно поздно, но не так же у нее много обязанностей, чтобы покидать супружеское ложе на рассвете!

Черт возьми! Он хотел снова овладеть ее сладким телом. Вообще-то он хотел всю ночь заниматься с ней любовью, но усталость взяла свое, и Арик крепко заснул, о чем теперь горько сожалел. Но потом его губы раздвинулись в улыбке – он подумал о том, что Гвинет теперь полностью принадлежит ему. Больше ему не грозит изнывать по ночам от желания обладать ею, уговаривать ее лечь в его постель. Теперь, когда она наконец стала его полноценной женой, он…

Черт побери, а почему она все-таки согласилась, интересно?

Да, почему? Что изменилось с тех пор, как они жили вместе в лесной хижине?

Сев в постели, Арик устремил взгляд на завешенную гобеленом стену, словно искал в рисунке ответ на свой вопрос. Да, Гвинет сказала, что скучала по нему.

И опять-таки: почему? С тех пор как их обвенчали, она ни разу не говорила этого, и непохоже, чтобы она внезапно ощутила к нему любовь – хотя бы под действием какой-нибудь песни или поэмы, услышанной где-то. Он редко принимал участие в развлечениях, но даже если бы захотел этого, его не было и замке в последнее время. И до прошлой ночи Гвинет отказывалась исполнять супружеские обязанности, да и брак их считала недействительным.

Внезапно Арик понял, в чем дело.

Нортуэлл! Все дело в его замке и графском титуле! Богатство, статус, земля – вот чего она ждала от замужества. Правильно! Пока он жил жизнью отшельника в убогой лесной хижине, Гвинет не хотела делить с ним ложе. А теперь, узнав, что он человек влиятельный, богатый и знатный, к тому же близкий к трону, она легла с ним, сумев обезоружить его своей чувственностью. Она с радостью сделала бы это и раньше, да только долго злилась на него за то, что он скрывал от нее свое прошлое.

Теперь ему все стало ясно. Черт бы ее побрал за хитрость, за то, что смогла обмануть его, заставила изнывать от страсти к ней!

Прижав ладонь ко лбу, Арик выругался. То, что женщины повсеместно спят с мужчинами для того, чтобы получить власть и защиту, ему, разумеется, было известно. А что им еще остается делать? Но то, что его собственная жена поступила так же, раздражало Арика.

Ровену по крайней мере может оправдать голодное детство и отсутствие матери. Так что когда она вышла замуж за его отца, Арик испытал скорее облегчение, чем гнев.

Но обман Гвинет был для него словно удар ножом в живот. Арик даже не мог сказать почему. Он ждал от нее большего. Хотя, возможно, его желание обладать ею было столь сильным, что он надеялся на что-то иное.

Как же глупо все получилось! Гвинет поняла: если она и дольше будет отказываться от исполнения супружеского долга, ее положение жены будет нетвердым, даже в глазах церкви.

Отбросив одеяло, Арик встал. Он взял со стула лежавшие на нем штаны и стал натягивать их такими резкими движениями, что едва не разорвал их и не толкнул спавшего на полу Пса. Мотивы Гвинет стали ему понятны, но от этого легче не было. Что ж, раз она решила укрепить свои супружеские позиции, он возражать не станет. И будет часто ложиться с ней в постель.

Глава 12

Вскрикнув, Гвинет вздрогнула от неожиданности, когда Арик перевернул ее на живот и накрыл ее тело своим телом. Жар его груди согревал ей плечи и спину. Его отвердевшая плоть, задев ягодицы, настойчиво устремилась к ее лону. Неужели он хочет взять ее в такой позе? Неужели хочет сделать это еще раз за ночь?

– Прогнись, Гвинет, – низким голосом проговорил Арик, почти касаясь губами ее шеи.

Несмотря на шок, Гвинет замерла в сладостном ожидании. Они уже трижды были близки за эту ночь, и всякий раз Гвинет получала от соития такое удовольствие, что была готова заплакать.

И все же, несмотря ни на что, эта ночь чем-то отличалась от той, когда их тела впервые слились в любовном экстазе. Прошлой ночью он был нежен с ней, они даже иногда смеялись. Но сегодня что-то изменилось. Арик казался чужим, а временами создавалось такое впечатление, что часть его существа вообще витала где-то в другом месте. Правда, его запах и голос оставались теми же, но что-то в его прикосновениях и взгляде тревожило Гвинет. Был ли он недоволен? Нет, он получал удовлетворение от близости, в этом Гвинет, слышавшая его стоны и крики, чувствовавшая, как он взрывается внутри ее лона, была уверена. Может, он сердился на что-то? Гвинет нахмурилась. Да, на это похоже. Его губы почти все время были крепко сжаты, и он был не расположен к разговорам. К тому же в его взгляде не было того тепла, к которому Гвинет уже успела привыкнуть.

И что самое главное – он ни разу за ночь не поцеловал ее! Не сказав больше ни слова, Арик опустил руку и приподнял Гвинет за живот. А спустя одно мгновение его пальцы проникли к самому чувствительному уголку ее тела, а его жезл вошел в ее сладкое лоно.

Гвинет снова вскрикнула, на этот раз от удовольствия.

Но как же так? Выходит, что соитие – в точности такое же, как у жеребца с кобылой, – может доставлять ей удовольствие? Это ее смущало, однако Гвинет была вынуждена признаться себе, что ей было безумно приятно, когда она чувствовала его дыхание на своем затылке, его пальцы терли бутон ее страсти, а его плоть заполняла каждый уголок ее лона.

Но желание доставляло наслаждение не только ее телу. Казалось, оно проникает в ее сердце, и она радовалась этому, надеялась, что ее тепло успокоит Арика.

А потом он начал ритмично двигаться, входя в нее с каждым разом все глубже и глубже, и Гвинет забыла обо всем на свете, отдавшись зову природы, растворившись в ослеплявшей ее страсти. Не прошло и нескольких минут, а она уже чувствовала, как обжигающий огонь удовольствия плавит ее нутро и с каждым мгновением становится все сильнее и сильнее.

– Арик!.. Арик! – закричала Гвинет, но ее крики быстро сменились стоном удовлетворения.

Ее тело сотрясли конвульсии, а вскоре к ее страстным стонам присоединился и его грозный удовлетворенный рык.

Неожиданно Арик отодвинулся от Гвинет и быстро встал с кровати. Пораженная этим, Гвинет перекатилась на спину и увидела, что Арик неспешно одевается, стоя к ней спиной.

Она снова нахмурилась. Что все-таки случилось? Уехать отсюда он не хочет, это точно. Кстати, вчера он опять спорил со Стивеном по поводу армии, которую король Ричард велел ему поднять. Но что бы ни беспокоило Арика вчера вечером, сейчас его неудовольствие или гнев касаются только ее одной. Гвинет прикрылась простыней.

– Арик, все в порядке? – спросила она.

– В порядке, – бросил он. И, натянув через голову рубаху, быстро вышел из комнаты.

Когда дверь со стуком захлопнулась, Гвинет чуть приподнялась на локтях, а затем, хмурясь, вновь опустилась на постель. Неужели он действительно ушел? Неужели он посмел, быстро овладев ее телом, уйти, не проронив ни слова?!

Так оно и было.

Разве это нормально?

Огорченная, Гвинет встала с кровати и оделась. Печальный шум прибоя, бившегося о каменистый берег возле стен Нортуэлла, вполне подходил к ее мрачному расположению духа.

«А чего ты ожидала?» – спросила у себя Гвинет. Арик вел себя в точности так, как, по рассказам тети Уэлсы, ведут себя все мужчины. Правда, это впервые случилось лишь прошлой ночью. Ни разу с тех пор, как они поженились, он не был так неразговорчив, ни разу не хотел от нее только физической близости.

А ведь ей хотелось большего – его объятий, нежных взглядов, заботы, смеха. Куда все это исчезло?

Гвинет сложила на груди руки, словно пытаясь унять острую боль, которая терзала ей сердце. Увы, это было невозможно. Ей хотелось снова увидеть теплое выражение в глазах Арика, хотелось поговорить с ним. Она должна была убедиться в том, что он делит с ней ложе потому, что хочет именно ее. Прошлой ночью он был отличным любовником, однако у нее осталось чувство, что он без раздумий заменил бы ее другой – любой женщиной, какая попалась бы под руку.

А Гвинет, дурочка, так надеялась, что сумела завоевать его сердце!

Когда они еще жили в лесной хижине, он помог ей справиться с огорчением, вызванным тем, что ее семья отвернулась от нее. И вот теперь они окружены роскошью. Но Арик заставляет ее страдать.

Да, первые дни их брака навсегда ушли в прошлое, а на замену им пришли проблемы, связанные с семьей, политикой, ежедневными обязанностями. Арик – граф, знатный вельможа, у которого полно дел, и он не может целый день проводить рядом с женой. Но она же мечтала о таком муже, и когда, они поженились, сокрушалась о том, что Арик отличается от предмета ее мечтаний. Да, получив вчера утром письмо, она находилась под впечатлением от перечисления всех его титулов и владений.

Вздохнув, Гвинет покинула комнату и… их помятую постель, чтобы поесть. Она ничуть не удивилась, узнав, что граф, ее муж, отправился на верховую прогулку на целый день. Он часто делал это.

Пройдя в большой зал, Гвинет заняла свое место за столом рядом с пустующим местом Арика. В помещении было совсем мало людей – Арик почти всех забрал с собой. Оставшиеся должны были заняться военными учениями под руководством Стивена.

Гвинет без всякого удовольствия откусила кусочек хлеба, который принесла ей кухонная служанка, и запила его слабым вином.

Большой зал ей нравился. Здесь было тепло и уютно – от утренней прохлады зал спасали великолепные гобелены и потрескивающий в раскаленном докрасна очаге огонь. Устроившись поудобнее, Гвинет стала раздумывать о том, чем же недоволен Арик.

Через несколько минут в комнату вплыла Ровена. Шелковое платье нежно-розового цвета придавало ей обманчиво несчастный вид. Гвинет с радостью проигнорировала бы эту женщину, по-прежнему игравшую роль любовницы хозяина замка, но Ровена уселась за стол рядом с ней. Гвинет привстала, чтобы уйти, однако Ровена удержала ее.

– Чего ты хочешь, Ровена? – спросила Гвинет. Прежде чем заговорить, белокурое обиженное дитя проглотило кусочек хлеба с холодной уткой.

– Несмотря на то, что ты стала женой Арика, леди Гвинет, не думай, что только ты разделишь с ним постель, – проворковала Ровена.

Гвинет едва не задохнулась от ее нахальства. В голосе Ровены не было ни угрозы, ни насмешки. Она говорила таким тоном, словно просто констатировала факт, как, например, сказала бы о том, что солнце взошло на востоке.

Гвинет несколько раз моргнула, чтобы справиться с охватившим ее шоком.

– Смею тебя уверить, – взяв наконец себя в руки, промолвила она, – что я сделаю все возможное для того, чтобы Арик не искал развлечений с тобой.

Ровена равнодушно пожала плечами:

– Он устанет от тебя, вот увидишь… Арик – сильный, решительный человек, и, к счастью, он не из тех мужчин, чье сердце можно завоевать. Пройдет совсем немного времени, ты ему надоешь, и он уйдет из твоей спальни.

– И ты надеешься, что после этого он пойдет искать удовольствий к тебе, грубиянка с бараньими глазами? – резким тоном осведомилась Гвинет.

Ее собеседница задумчиво помолчала.

– Знаешь, – наконец заговорила она, – мы с Ариком… хорошо понимаем друг друга. Я в состоянии удовлетворить его здоровые мужские прихоти, а в благодарность за это он позволяет мне оставаться здесь и управлять делами замка.

– А как же Стивен?

– Стивен еще дитя, – отозвалась Ровена.

Гвинет изумленно уставилась на нее – ей стало почти жаль младшего брата Арика.

– Ну да, – кивнула она. – Дитя, с которым ты спала.

Ровена приподняла костлявое плечо с таким видом, словно это не имело никакого значения.

– Но ведь Арик вернулся в Нортуэлл, чтобы снова стать графом Бедфордом, – промолвила она.

Призывая на помощь свое христианское добросердечие, Гвинет заставила себя вспомнить о том, что Ровене когда-то почти пришлось голодать. Правда, это не помогло ей.

– Ровена, – проговорила Гвинет, – я намереваюсь стать хорошей любовницей и хозяйкой дома, который принадлежит моему мужу. Я сделаю все возможное для того, чтобы ты никогда больше не голодала, так что тебе не придется соблазнять его за каждой едой для того, чтобы обеспечить себе следующий прием пищи.

На губах Ровены промелькнула слабая улыбка. Она встала.

– Я в состоянии сама о себе позаботиться, – заявила она. – Ты уж прости меня, если я не поверю ни единому слову своей соперницы.

С этими словами Ровена ушла.

Глядя ей вслед, Гвинет пыталась унять охватившую ее тело дрожь. Неужели Ровене удастся выполнить свои угрозы? Учитывая нынешнее состояние Арика и что ему скорее всего все равно, с кем лечь в постель, Ровена, возможно, соблазнит его. Ведь прежде у них были очень близкие отношения, пусть и не слишком прочные.


Прошла неделя. Арик лежал рядом со спящей Гвинет, изнывая от желания прикоснуться к ней, но сдерживая себя. Слишком трудно ему было смириться с мыслью о том, что жена позволила ему спать с ней, лишь узнав о его знатном происхождении. В последние шесть ночей она не противилась ему, и он овладевал ею как хотел, несмотря на то что Гвинет явно была шокирована разнообразием поз. Более того, Арик даже не знал, то ли радоваться, то ли огорчаться тому, что она с такой готовностью отдавалась ему, так самозабвенно занималась любовью.

Одно Арику было непонятно: почему занятия любовью, не считая их первой ночи, оставляли у него неясное чувство разочарования? Вероятно, потому, что он брал Гвинет, но не целовал ее. Лежал рядом с ней, но не видел ее. Он держался настороженно, особняком, входил в нее, но ничего не чувствовал. Он овладевал ею, как будто она была продажной девкой. Все это привело к чувству разочарования, которого Арик понять и постичь не мог.

Гвинет ни разу не отвергла его. Подумать только, когда они жили в его лесной хижине, он мечтал о ее теле, а теперь получил его, но обладание им принесло ему лишь горечь!

Что еще хуже, Ровена начала активно кокетничать с Ариком, как он и опасался. По крайней мере, раз в день она находила повод потолковать с ним наедине. Ровена то и дело придумывала причины, вынуждавшие ее прикасаться к Арику. Каждый день она говорила ему своим спокойным сдержанным голосом о том, что мечтает снова увидеть его в своей постели. Точнее, не так: Ровена твердила, что хочет сама лечь в его большую кровать с балдахином, а Гвинет пускай уходит куда-нибудь.

Когда-то Арик едва не женился на Ровене, но он не испытывал ни малейшего желания быть с ней. Более того, своими разговорами она вызывала у него лишь одно чувство – раздражение. К тому же Арик был в состоянии думать лишь о близости с Гвинет – он мечтал только о том, чтобы заниматься с ней любовью до изнеможения. Святой Господь, что же с ним случилось?!

Арик покосился на свою массивную кровать, а потом его взгляд остановился на Гвинет, ее спутанных черных волосах, темных ресницах, которые черными полумесяцами лежали на нежных щеках, ее дерзком носике. Он посмотрел на ее сочные и красные губы, на рубиновую подвеску, когда-то принадлежавшую его матери, которая сейчас поблескивала на безупречной коже Гвинет.

Довольно, это должно прекратиться! Не хочется ему нарушать ту скудную гармонию, которую он обрел, и отдаваться тревожным размышлениям, на которые его наводили мысли о Гвинет. Пройдет немного времени, и то, что сейчас его тревожит, уйдет в прошлое, он станет получать необходимое удовлетворение от физической близости с Гвинет и не вспомнит, что она отдалась ему только благодаря его богатству и власти. Арик вскоре будет помнить лишь то, что ради выживания его жена поступила так же, как поступают остальные женщины в суровом мире, где правят мужчины.

А до тех пор ему лучше держаться от нее подальше.

Арик отвернулся от Гвинет в надежде заснуть и увидеть сны, в которых ему привидятся лишь убитые дети да сбивчивые картинки соитий с соблазнительной Гвинет.


Следующие две недели тянулись очень долго; стояла изнуряющая жара, лето приближалось к тяжелому августу. Днем из-за зноя на улицу выходить было почти невозможно, так что живущие в замке дети выбегали поиграть с Псом лишь вечерами, когда на землю спускались сумерки.

Арик больше не делил с Гвинет супружеское ложе.

После того далекого утра, когда он молча взял ее и поспешно ушел из спальни, Арик больше ни разу не прикоснулся к ней. Гвинет знала, что обитатели замка уже начали судачить о них.

В который уже раз проснувшись в пустой постели, Гвинет с тяжелым чувством оделась и побрела вниз.

В большом зале Ровена отчитывала кухонную служанку за леность, а затем оттолкнула с дороги расплакавшуюся девушку. Гвинет вознамерилась позднее узнать, как обстоят дела у бедняги. Даже если у нее и нет опыта управления замком, Гвинет знала, что слуги полюбили ее и не упускали случая показать ей это. То, что они ценят ее доброту и советы, придавало ей уверенности в себе, улучшало настроение.

Впрочем, Ровена всегда умудрялась портить его.

Решив не обращать на нее внимания, Гвинет подошла к возвышению и села, даже не глядя на остатки завтрака, сервированного на большом столе.

В зале стояла пугающая тишина. Ровена пожирала Гвинет глазами, и той больше всего на свете хотелось сделать вид, что она не замечает соперницу и ее наглых взглядов.

Однако Гвинет никогда не умела лгать себе.

Она подняла глаза. Торжествующее выражение лица Ровены привело Гвинет в ярость. Проклятие! Ну что ей делать? Судя по виду Ровены, Арик уже нашел пристанище между ее тощих бедер. И как только этот хлыщ может хотеть женщину, у которой нет сердца?

Как только Гвинет живо представила себе собственного мужа в объятиях Ровены, ей тут же захотелось замкнуться в себе, несмотря на острое желание наказать Ровену, каким-нибудь образом ее унизить и заставить покинуть замок.

Впрочем, загулявшему мужу тоже должно достаться на орехи. Но в те редкие дни, когда Арик забредал в стены Нортуэлла, они не перебрасывались ни словом, а от его настороженных взглядов сердце Гвинет начинало ныть.

Через несколько минут в большой зал вошел Стивен. Обиженный и какой-то забитый, он тут же устремил несчастный взор на Ровену. Гвинет надеялась, что по ее собственному виду нельзя с такой же легкостью догадаться о ее переживаниях, как это было видно по жалкому облику Стивена.

– Ровена, моя дорогая, – взмолился он. – Прошу тебя, сядь рядом со мной.

– У меня нет времени, – отрезала Ровена. – Меня ждут дела. – Сказав это, она с королевским достоинством выплыла из комнаты, гордо подняв голову на своей гибкой шее.

Гвинет посмотрела на Стивена. Его лицо обрело еще более унылое выражение, а в карих глазах заблестели слезы.

Гвинет отлично понимала чувства этого мальчика, поэтому она не смогла противиться желанию подойти к нему и положить ему руку на плечо в знак поддержки.

Стивен едва не оттолкнул ее. Гвинет удивленно посмотрела на него.

– Это все ты виновата! – закричал он. – Почему ты не смогла удержать Арика в своей постели и не пускать туда Ровену?

От этих слов сердце Гвинет тревожно замерло. Глаза Гвинет заволокло слезами.

– Я пыталась! – воскликнула она. – Честное слово, пыталась, но у него такой вид, как будто он вообще не видит меня!

Стивен так грубо выругался, что Гвинет испуганно вздрогнула.

– А ты уверен, что они снова спят вместе? – решилась спросить она, не зная, впрочем, хочется ли ей знать ответ на этот вопрос.

– Вот уже две недели, как она ушла от меня! Ровена больше не ложится со мной в постель! А она не из тех женщин, которым доставляет удовольствие спать в одиночестве, – сердито проговорил Стивен. – К кому еще она могла пойти?

Да уж, к кому? Гвинет закрыла глаза, силясь спрятать боль, охватившую ее после слов Стивена. Господи, да ей была отвратительна даже мысль о том, что Арик предпочел ей женщину, которая изменила ему с его собственным отцом и которая думает только о власти и собственном положении! Однако он поступил именно так. Почему? Из-за того, что он давно знал ее? Из-за ее царственного равнодушия?

Впрочем, возможно, Ровена в постели делает что-то такое, о чем Гвинет в силу собственной неопытности даже не догадывается. Правда, Гвинет казалось, что она удовлетворяет все желания мужа, но, похоже, она ошибается. Но, черт возьми, что же ей все-таки делать? Мысли галопом неслись в ее голове. Соблазнить Арика? Гвинет закатила глаза. Что она об этом знает? Почти ничего. Или, может, вступить с ним в противостояние? Но похоже, он лишь посмеется над ней. Гвинет вздохнула – этого допустить нельзя ни в коем случае. Тогда, может, соблазнить его во сне, когда он лежит обнаженный? Впрочем, это как-то нехорошо Гвинет принялась ходить взад-вперед. Она должна что-то сделать! Должна заставить Арика смотреть на нее как на женщину, на жену.

Гвинет повернулась к Стивену.

– Сегодня вечером, после ужина, ты должен занять чем-то Ровену, отвлечь ее от Арика, – сказала она.

Стивен нахмурился, его мальчишеские глаза наполнились смущением. Как жаль, что его сердце стремится к этой холодной девке, которая умудрилась спать с его отцом и старшим братом, чтобы добиться своего положения, забыть о нищете!

– И что ты будешь делать? – спросил Стивен. В самом деле, что?

– Молить Господа о силе, – ответила Гвинет.


Ни Арик, ни Ровена на ужин не явились. Для Гвинет их отсутствие послужило очередным доказательством ее подозрений, от которого в груди вновь появилась резкая боль. Гвинет склонилась над своей тарелкой – точно так же как Стивен, сидевший поодаль от нее за хозяйским столом. Все вокруг них, начиная с замковой прислуги и заканчивая рыцарями Арика, бросали на Гвинет выразительные взгляды, полные сдержанной жалости.

От всего этого Гвинет едва не закричала.

Довольно! Она пойдет в спальню, застанет их вместе и как-нибудь остановит их.

Встав, Гвинет наклонилась к своему деверю и похлопала его по плечу. Стивен поднял на нее полные печали карие глаза, которые, однако, тут же наполнились надеждой.

Решив, что гнев послужит ей надежной защитой, Гвинет вышла из большого зала и отправилась искать мужа, который развлекается со своей шлюхой.

Гвинет даже не понимала, почему ее так волнует вся эта история. Поднимаясь по высоким ступеням, ведущим наверх, она подумала, что не так уж предана собственному мужу. Ее сердце не принадлежит ему. Или это не так? Нет. Какая нелепость! Гвинет нахмурилась. Она просто не хочет, чтобы ее игнорировали, не желает, чтобы слуги ее жалели, а рыцари предлагали свою помощь в решении неприятной проблемы.

Оказавшись наверху, у двери, ведущей в покои, где располагалась их спальня, Гвинет молила Бога только о том, чтобы там никого не было.

Увы…

Увидев, что дверь слегка приоткрыта, Гвинет молча прошла по анфиладе комнат. К счастью, спальня оказалась пустой.

Однако Гвинет услышала голос Ровены. Гвинет сразу узнала ее собеседника – это был низкий голос ее мужа. Они разговаривали за дверью, ведущей в кладовку позади спальни.

Черт бы побрал их обоих!

Гвинет сжала руки в кулаки. Гнев сотрясал ее тело, гнал ее вперед. Да и душевная боль подгоняла ее. Если уж им так приспичило совокупляться, пусть не делают это рядом с ее покоями, так близко от ее постели!

Пройдя мимо большого балдахина, почерневшего очага и табуретки, она приблизилась к своей цели. Нажав на ручку, Гвинет толкнула тяжелую деревянную дверь.

Арик и Ровена стояли рядом. Они были вдвоем!

Нет, они не обнимались, но вырез на платье Ровены был достаточно велик для того, чтобы соблазнить даже святого.

Потаскуха положила руку на плечо Арика. А потом прижалась к нему, предлагая себя. Однако, святые угодники, похоже, он никак не реагировал на ее заигрывания, он даже не смотрел на нее, а на его лице застыло напряженное выражение.

Услышав шум, парочка посмотрела на Гвинет. Ровена наградила ее мимолетной улыбкой и пожала плечами. Выражение лица Арика оставалось непроницаемым.

Гвинет чувствовала, что ее терпение на исходе и что она вот-вот взорвется.

Сделав несколько шагов вперед, она схватила Ровену за руку.

– Пошла вон! – крикнула Гвинет. Ровена попыталась высвободить руку. Гвинет крепче сжала ее, не давая костлявой потаскухе вырваться.

– Мы с Ариком просто… разговариваем, – запротестовала Ровена, правда, не слишком убедительно.

Сдерживая желание обхватить ее шею руками и сжать пальцы, Гвинет рванула Ровену за руку и подтолкнула к двери.

– Мне наплевать, если ты задерешь свои юбки и отдашься ему где угодно, хоть на помойке, шлюха ты поганая. Но здесь ты этого не сделаешь, поняла?

Ровена пыталась вырваться от Гвинет, но ее попытки не увенчались успехом. Спустя несколько мгновений Гвинет вытолкала ее в коридор, захлопнула дверь и опустила щеколду, чтобы та не смогла вернуться.

Затем Гвинет повернулась к своему ветреному мужу, который, подбоченившись, наблюдал за происходящим.

Внезапно на его лице появилась улыбка.

Ох, как же, должно быть, ему понравилась эта сцена! Вероятно, он решил, что Гвинет ревнует. Скотина!

– На помойке? – переспросил он. – Боюсь, это не слишком удобно.

– Ну да, только об этом ты и думаешь, тупоголовый мерзавец! Да пускай небеса разверзнутся над нами, если Ровене удастся еще раз соблазнить тебя.

Арик нахмурился, на его лице появилось смущенное выражение. Впрочем, Гвинет ни на секунду ему не поверила. Разве не говорила ей тетушка Уэлса, что мужчины только и думают о том, чтобы лечь в постель с любой женщиной?

– Что? – переспросил Арик, глядя на Гвинет.

Она опустила глаза, стараясь сдержать свой гнев. Однако на сей раз быть терпеливой ей не удалось. Гвинет то ли застонала, то ли зарычала.

– Вижу, тебе доставляет громадное удовольствие прикидываться невинной овечкой, ловелас ты поганый, дамский угодник! Что ж, очень хорошо! Только одного я понять не могу: какого черта ты вьешься вокруг юбок этой тощей стервы? Неужели в последнее время я хоть раз не выполнила в постели твои прихоти? Неужели не была послушна тебе, не отзывалась на твои ласки, а?! Нет, и тебе это известно! В последнее время, после твоего приезда, когда мы были с тобой в постели, разве я хоть раз отказала тебе, не допустила к своему телу? Не было такого! Ни разу! – вопила Гвинет.

Серебристые глаза Арика обрели равнодушное, ледяное выражение.

– Как ты и сказала, этого не было ни разу, – холодно кивнул он.

Но уголок его рта при этом дернулся, а его большое тело явно напряглось, как струна. Но на что же он сердится? Вероятно, на то, что она помешала его встречам с жилистой потаскухой.

Гнев Гвинет стал еще сильнее, он переполнял ее и, казалось, был готов вырваться из ее макушки наружу.

– Не могу сказать, что я понимаю… – Гвинет не договорила, у нее не было слов от возмущения. – В общем… – начала она снова, – если тебе так уж хочется спать со шлюхой, которая пускает тебя в свою постель или рвется в твою из-за твоих денег и титула, что ж, так тому и быть! Тупоголовый осел! – С этими словами Гвинет повернулась и хотела было выйти из комнаты, чтобы Арик не увидел слез, навернувшихся ей на глаза.

Но как только она прикоснулась к щеколде, огромная ладонь Арика накрыла ее руку, он развернул ее и привлек к своему длинному мускулистому телу. Арик запустил пальцы в ее черные кудри и запрокинул голову Гвинет назад, чтобы заглянуть ей в глаза. Его лицо при этом было напряженным, его собственные глаза – прищуренными.

– Хорошо, – хрипло проговорил он. – Так тому и быть.

А потом его губы накрыли ее рот.

Глава 13

Арику даже не верилось, что Гвинет обвинила Ровену в преступлении, которое совершила сама. Ровена хотя бы ни разу не притворялась, что хочет его или что он ей нравится. Она сразу дала Арику понять, что доверяет ему собственную хрупкую красоту в обмен на кров, безопасность и пропитание.

А темпераментная Гвинет, с другой стороны, прикидывалась, что нуждается в нем, готова давать ему тепло, хочет спать с ним в одной постели, заниматься любовью. Арик чувствовал себя преданным – и все из-за правды, которую она скрывала под вуалью страсти. Но это же сущее безумие. От такого недуга доктора лечат людей, пуская им кровь. Арик никак не moi понять, то ли накричать на Гвинет, то ли до беспамятства заниматься с ней любовью.

Сжав лицо жены ладонями, он снова впился в ее губы поцелуями, принимая ее бесстыдство. Через мгновение ее губы приоткрылись, и Арик ощутил, что его естество мгновенно выросло в размерах.

Черт побери! Настоящая ведьма, она очаровывает его, ее сладкие поцелуи начисто лишают его разума! Ну и пусть, он ведь теперь знает, что она собой представляет. Его уже не обмануть, он не поверит, что Гвинет волнует что-то кроме собственного блага и удовольствия.

Но несмотря на это, Арику все равно хотелось верить Гвинет.

Низко застонав, Арик с трудом оторвал от нее свой рот. Его грудная клетка заходила ходуном, он пытался сделать глубокий вдох, чтобы прийти в себя, чтобы избавиться от ее божественного аромата, наполнявшего его ноздри, проникавшего в каждую клеточку его тела. Какое безумие – поддаваться ее чарам, следовать за зовом плоти!

Арик медленно открыл глаза. Голова у него шла кругом, и он даже слегка покачивался.

– Арик, – тихо позвала его Гвинет мелодичным голоском сирены.

Она наклонилась к нему, и при этом ее грудь коснулась его ладони. От его поцелуя ее нежные красные губы слегка припухли. Арику до боли хотелось овладеть ею.

Ну почему, почему он не хочет Ровену? С ней все было бы гак просто, она бы, как торговец, продала ему свое тело за необходимые ей блага. Но Гвинет распаляла его, она, казалось, обладала способностью заглядывать ему в душу, и когда это происходило, он терял способность сопротивляться ей. Арик ничего не мог понять.

Он заглянул в бездонные глубины ее голубых, затуманенных страстью глаз, увидел румянец, окрасивший ее нежные щеки, ее плечи, нежный изгиб ее высокой груди. Казалось, ее сочные губы молят о новом поцелуе.

Заскрежетав зубами, Арик схватил Гвинет за руки, силясь избавиться от наваждения, одолеть желание.

Увы, этого не произошло.

Ярость и страсть слились в его существе. Такого с ним в жизни не было, и Арик даже не смог бы описать охватившие его ощущения.

Арик опять застонал, понимая, что вот-вот сдастся страсти. Обхватив Гвинет руками, он прижал ее к своему телу, к своему естеству. А затем понес ее к их большой кровати с балдахином. Когда он усадил Гвинет на постель, она подняла на него свои огромные глаза, в которых застыл немой вопрос.

В это мгновение, был готов поклясться себе Арик, она испытывала желание – первобытное, сильное. Впрочем, то же самое можно сказать и о нем.

Схватившись руками за свою черную тунику из шерсти. Арик одним рывком стянул ее через голову. Глаза Гвинет распахнулись шире, когда она медленно провела взглядом по его лицу, торсу и… тому, что ниже.

Торопясь избавиться от терзавшей его боли, Арик запустил пальцы в черные волосы Гвинет, привлек ее к себе и впился губами в ее губы, властно проник языком в теплую сладость ее рта. Она ответила на поцелуй, потянулась к нему всем телом, молча приглашая его к более смелым ласкам.

Арик помедлил, наивно надеясь, что одного поцелуя будет достаточно. Но как только прервался первый поцелуй, за ним тут же последовал второй – такой же требовательный и глубокий. Арику оставалось только спросить у себя, сможет ли он когда-нибудь вдосталь насытиться Гвинет.

При мысли об этом он рассердился еще больше. Арик нагибал Гвинет все ниже, и в конце концов она улеглась на постель. Вид у нее был невероятно соблазнительный. Его губы скользнули вниз, к ее груди, согрели ее кожу, раскрасневшуюся от возбуждения. Задержавшись на мгновение, он взвесил ее груди в ладони, потрогал соски, словно желая убедиться в том, что они отвердели от его прикосновений.

Она вскрикнула, и Арик, проворчав что-то, рванул кружевной пояс на ее хрупкой талии, отбросил его в сторону. Фиолетового цвета запашное платье распахнулось, открыв его взору белую шелковую сорочку: Арик не слишком осторожно сорвал с Гвинет платье и отбросил его на дальнюю часть кровати.

Бросив быстрый взгляд на ее лицо, он заметил, что дыхание Гвинет стало тяжелым, ее влажные губы приоткрылись, а полные желания глаза внимательно наблюдают за ним. Запечатлев на ее сочных губах быстрый поцелуй, Арик вернулся к ее одежде, намереваясь поскорее добраться до ее женских сокровищ.

Он торопливо снял с ее ног кожаные туфельки и отбросил их назад через плечо. А затем двумя руками задрал подол ее рубашки, обнажая ноги в шерстяных чулках, подвязки и, наконец, молочно-белые бедра, готовые раскрыться под его натиском.

Застонав, Арик обнажил плоский живот Гвинет и провел по нему ладонью. Но вот сорочка была сорвана через голову, и Арик с наслаждением приподнял руками ее нежные груди.

Наконец-то! Наконец за исключением чулок с подвязками и рубиновой подвески на ней больше ничего не было. Гвинет лежала перед ним в торжествующей наготе – от кончика чуть вздернутого носа до темной курчавой поросли волос, прикрывающих вход в ее лоно.

Несколько мгновений Арик просто любовался Гвинет Мысли путались у него в голове, он не знал, что делать, как взять себя в руки и, забыв о голосе плоти, доказать ей, что он не позволит играть с собой.

Увы, вместо этого на ум Арику приходили разные шаловливые картинки, которые ему безумно хотелось воплотить в жизнь. Он даже вспотел.

Гвинет, которая, как ни странно, помалкивала некоторое время, окликнула его:

– Арик!

Неужели она думает, что он отвернется от нее в этот, момент? Да, так и есть, понял Арик, когда она призывно протянула к нему руки.

Голоса страсти и разума продолжали разрывать его на части.

– Еще рано, – прошептал он.

Не предупредив Гвинет, Арик потянул ее за ноги и спустил их вниз с кровати.

– Арик! – За ее любопытством уже слышалась тревога. Почти слышалась.

– Еще рано, – повторил он.

Арик опустился на колени перед кроватью и взял ее бедра в руки, а потом положил их себе на плечи. Гвинет замерла, когда Арик наклонился к ней, и она ощутила его дыхание на своем лоне. Ее ноги задрожали, по спине тоже пробежала дрожь.

– Арик, может, лучше отпустить меня? – нерешительно прошептала она.

– Ни за что, – отозвался он. – Я хочу, чтобы у тебя появилось ощущение, будто я стал частью твоего существа.

Не успела она сказать что-то еще, как он прикоснулся пальцем ко входу в ее «ножны», изнывающие по его «мечу», и, убедившись, что они достаточно увлажнены, впился в них губами. Гвинет заметалась, но его сильные руки удерживали ее бедра на месте.

– Арик! – взмолилась она.

Она готова к взрыву, подумал Арик, почувствовав, как напрягается тело его жены, услышав, как изменился ее голос, Оторвавшись от нее на мгновение, он стал осыпать мелкими поцелуями внутреннюю часть ее бедер.

– Нет! – закричала Гвинет. Она приподнялась, чтобы быть ближе к нему, чтобы он продолжил сладостную пытку.

Арик с улыбкой стал ласкать ее пальцем. Дыхание Гвинет было все тяжелее. Она закрыла глаза, словно для того, чтобы скрыть терзавший ее плотский голод. Арик твердо вознамерился не давать ей пощады. Он снова приник губами к самой сокровенной части ее тела и ласкал ее до тех пор, пока Гвинет не забилась в конвульсиях сильнейшего оргазма.

Опустив ее бедра, он лег рядом с женой. Несколько мгновений она лежала с закрытыми глазами, раскрасневшаяся от возбуждения. Но постепенно дыхание ее успокаивалось, кожа побледнела. Гвинет медленно подняла веки – ее глаза были потрясающе голубыми, сексуальными, решительными.

Она села и наклонилась к Арику. С трудом сглотнув, он хотел было приподняться, но жена удержала его. Ее руки заскользили по его груди, животу, а потом спустились ниже. Уже через мгновение Гвинет ловко развязала шнурки на его штанах и отбросила их на деревянный пол.

Теперь ее глаза вызывающе блестели. Гвинет крепко, но нежно сжимала его член. Арик невольно застонал – ему хотелось лечь на Гвинет, наполнить собой ее сладкое лоно. Он с усилием сел, но Гвинет тут же толкнула его назад и быстро охватила губами его жезл.

– Святой Господь! – простонал Арик. Она ласкала, сосала и лизала его плоть до тех пор, пока он был в состоянии терпеть. А потом Арик опрокинул Гвинет на кровать, раздвинул ее бедра и одним рывком вошел в нее. Но двигаться он не спешил, хотя Гвинет и ждала, когда они начнут пляску любви.

– Арик!..

Поводив губами по ее шее, он прошептал:

– Я хочу войти в тебя как можно глубже… Я хочу, чтобы ты перестала понимать, где кончается твое тело и начинается мое…

Толчок вперед. Гвинет закричала.

Арик принялся двигаться, но очень медленно, ритмично. Вскоре Гвинет подчинилась этому ритму, и когда он замер на мгновение, она, задыхаясь, потребовала:

– Еще!

– Всему свое время, – ответил он, едва сдерживая себя.

Но долго терпеть оба не могли. Через несколько минут медленные движения перешли в быстрые, их сплетенные тела слились воедино, и океан страсти унес обоих на своих бурных волнах. Арик слышал громкие крики Гвинет, чувствовал, как содрогается ее тело, но потом экстаз охватил и его и на несколько мгновений мир перестал для него существовать.

Когда они немного успокоились, Арик приподнял голову и увидел на щеке Гвинет слезу. Ее тело все еще льнуло к нему. Он прикоснулся к ее щеке губами и нежно стер ими соленую каплю. Его гнев проходил. Он понял, что Гвинет кричала не от боли, а от наслаждения, но все же, не удержавшись, произнес:

– Прости, пожалуйста.

Нахмурив брови, она устало посмотрела на него:

– За что?

Он ласково улыбнулся:

– Я не хотел причинить тебе боль.

Гвинет тихо засмеялась.

– Хотела бы я всегда испытывать подобную боль, – проговорила она.

Поводив губами по ее уху, Арик прошептал:

– Так оно и будет.

* * *

Арик проснулся, ощутив прикосновение мягких губ Гвинет к своим губам. Сонно посмотрев на нее, он потянулся, с удовольствием слушая ее счастливый смех. Отбросив длинный и блестящий черный локон с ее лица, он взял его в ладони и крепко поцеловал жену. Потрясающее удовольствие! Никогда в жизни он не испытывал ничего подобного, не ощущал такого приятного тепла. Что ж, теперь надо привыкать к этому, потому что он намеревается просыпаться рядом с ней и целовать ее каждое утро.

Может, он все-таки ошибался насчет Гвинет и ее алчности? Прошлой ночью она отдала ему не только свое тело. У Арика было такое ощущение, будто Гвинет приглашает его познать самую суть ее существа. И она так кричала в его объятиях! Кричала, а потом не оттолкнула его, а осталась рядом, заснула, обнимая его.

Словом, Гвинет была так открыта, что Арик почувствовал раскаяние. Он судил о Гвинет, опираясь на опыт с Ровеной. Арик не знал, какими мотивами могла руководствоваться Гвинет, кроме алчности, но все же подумывал о том, что было и другое. К тому же разве это плохо, что она хочет иметь собственный дом и безоблачное будущее?

Потянувшись к мужу, Гвинет уперлась подбородком ему в грудь.

– Боже мой, отчего это ты такой хмурый? – поинтересовалась она. – Что заставляет тебя печалиться в такое чудесное утро?

Ну что ей ответить? Арик предпочел уклониться от прямого ответа.

– Сегодня мне весь день придется заниматься в замке разными делами, – сказал он.

Гвинет помолчала.

– Я очень хочу… и уже могу, – промолвила она, – помочь тебе. Клянусь, я стану хорошей хозяйкой замка, если только ты дашь мне шанс.

Хозяйкой, вот как! Арик почувствовал, что согревающее его приятное тепло тает, уступая место недоверию. Он сглотнул, пытаясь подавить в себе подозрения. Но они рвались наружу – вместе с ощутимой долей гнева.

Итак, Гвинет, теплая и нагая Гвинет, которая лежит рядом с ним в его постели, не нашла лучшего мгновения для того, чтобы попросить для себя место хозяйки замка. А ведь он был в этот момент счастлив и удовлетворен! Какая ирония!

Впрочем, на то, что она все рассчитала, обращать внимание не следует. Женщины всегда стараются выйти замуж за богатых мужчин, чтобы обрести дом и очаг. Гвинет сделала то же, что и Ровена. И что, возможно, в свое время сделана его собственная мать.

И все же Арик находил поведение Гвинет не совсем понятным ему, хотя он и сам не мог объяснить, почему именно.

Впрочем, ее план ясен: соблазнить его и уложить в постель, удовлетворить его так, чтобы он едва рассудка не лишился, а потом обрести власть, о которой она так мечтает. Просто, но умно и почти эффективно.

Откатившись в сторону, Арик отодвинул Гвинет и повернулся к ней спиной.

Почему же ему до отчаяния хочется верить в ее добропорядочность, в то, что она любит его? Прежде ни одной женщине не удавалось обмануть его. А находясь рядом с Гвинет, Арик был не в состоянии раскусить ее хитрости до тех пор, пока она не раскрыла свое истинное «я», выложив ему свои требования. И как только ей удалось так оболванить его? Может быть, это ему стоит обвинить ее в колдовстве?

– Арик, я буду хорошей хозяйкой замка, – проговорила еще раз Гвинет.

Арик уговаривал себя сдержаться, не обращать внимания на ее поведение, но ярость и недоверие охватывали его. Однако что-то еще в нем отказывалось верить в ее корысть и подталкивало к тому, чтобы дать ей то, о чем она просит.

Что?! Сделать это и позволить ей превратить его в дурака? Никогда! Никогда он не допустит того, чтобы женщина добилась своего, приворожив его чарами нежных ласк.

Арик резко поднялся с кровати и быстро оделся, стараясь не замечать ее глаз, полных надежды. Надежды на то, что он сыграет по ее правилам. Вместо этого он устремил взор на Пса, храпящего возле очага.

– Нет! – Он рискнул посмотреть на жену.

Улыбка на ее лице погасла.

– Мне показалось, что твои подданные полюбили и стали уважать меня, – сказала Гвинет. – Мне нравится заниматься делами замка, помогать тебе. Я буду хорошо работать, вот увидишь.

Да уж, в этом можно не сомневаться, учитывая ее настойчивость. Но он не собирается награждать шлюху, предложившую ему тело в обмен на должность, о которой она мечтала. Он не позволит ей превратить его в собственного шута, которым она с такой легкостью манипулирует.

– Ровена отлично справляется с этой работой, – промолвил Арик резким тоном. – Так что не будем мешать ей.

Встав на колени в постели, Гвинет потянулась за белой простыней, чтобы прикрыться. Арик старался не замечать блестящих черных кудряшек, которые плясали на ее плечах и спускались каскадом к тонкой талии.

Слишком поздно.

Он отвернулся, чтобы уйти, но Гвинет схватилась за низ его черной рубахи и удержала его. Арик против воли ощутил исходящий от нее аромат. Что-то мешало ему отогнать это странное чувство. Арик через плечо оглянулся на жену.

– Ровена не твоя жена, паяц! – воскликнула Гвинет. – Я жена! Я живу с тобой, делю с тобой ложе, ношу твое имя! Я твоя жена во всем, кроме одного. Почему, скажи? Почему ты такого высокого мнения о ней и такого низкого – обо мне?

– Гвинет, – угрожающе проворчал Арик, складывая на груди руки. – Сейчас у меня нет времени говорить об этом. Замок не страдает от того, что она тут занимается всеми делами.

– Нет, ты ошибаешься! – возразила Гвинет. – Ровена неправильно распределяет запасы, и она так запугала слуг, что те ее боятся.

Арик испытующе посмотрел на нее. Гвинет выдвигала против Ровены серьезные обвинения, однако никто и никогда не говорил ему ничего подобного.

– Ты просто злишься из-за того, что Ровена живет здесь, и всем об этом известно, – сказал он. – Но я…

– А вы, милорд, в свою очередь, добились того, что всем стало известно о том, как вы цените ее общество и близость! – парировала Гвинет.

С этими словами она завернулась в простыню и, спотыкаясь, направилась к двери.

Арик остановил ее, наступив ногой в сапоге на край простыни. Гвинет выругалась, силясь удержать простыню на себе.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил он грозно.

– Можно подумать, ты не понял, – закатив глаза, язвительно промолвила Гвинет. – Может, тебе поэму написать о вашей любви? Оду! «О тощих бедрах потаскухи»! Как тебе названьице?

– Не очень-то… И ты не заставишь меня изменить мнение, – заметил Арик. – Так что не возвращайся больше к этому разговору.

– Ах вот как! Не возвращаться?! Нет уж, я лучше не вернусь не к разговору, а к тебе! Даже не пытайся прикоснуться ко мне, поцеловать меня, ухаживать за мной, улыбаться мне, разговаривать со мной, делить со мной комнату… или постель. Если ты хочешь, чтобы Ровена была хозяйкой замка, пусть будет для тебя и всем остальным!

К ужасу Арика, выплеснув на него свой гнев, Гвинет сбросила с себя простыню и осталась перед ним обнаженной. Едва он успел заметить ее покачивающиеся бедра и бледные ягодицы, как Гвинет выскочила из комнаты.

Глава 14

Прошло две недели, прежде чем Гвинет перемолвилась с мужем словечком. Впрочем, и сам Арик не возражал против того, чтобы не разговаривать день-другой. Гнев Арика, вызванный попытками Гвинет руководить им с помощью его же собственной страсти, никак не утихал и подпитывал его решимость не поддаваться на ее уловки.

Спустя несколько дней Ровена поняла, что Арик с Гвинет не только не спят вместе, но и не разговаривают друг с другом. Но попытки этой женщины соблазнить Арика, которые она частенько предпринимала посреди ночи, заканчивались лишь раздражением разбуженного Арика да злобным рычанием Пса. И почему только Ровена не желает понять, что он не хочет ее, ведь он настойчиво избегал ее больше недели?

Посмотрев во двор замка, освещенный ярким солнечным светом, Арик с отвращением что-то проворчал.

Горячий пот стекал по его мощной шее, голой спине и груди. Арик поморщился: он понимал, что ему нужна хорошая ванна, но помогать ему будет не жена, а Ровена, которая так и рвалась оказаться рядом с ним.

Он провел пятерней по взмокшим от пота длинным волосам. Черт бы побрал Гвинет! Почему она не выполняет своих обязанностей, ведь она ему жена? Почему эта маленькая дрянь так и не научилась повиноваться ему? Да она, собственно, никогда и не пыталась быть послушной, разрази ее гром!

И почему, в конце концов, ему так хочется увидеть улыбку на ее лице, а не хмурое выражение с крепко сжатыми губами и мрачным взглядом, которое появилось сразу после их размолвки?

И все потому, что он – болван! – сохнет по женщине, которой нужны только его титул и богатство. Неужели Гвинет создана для того, чтобы постоянно ставить его в тупик, раздражать, бросать ему вызовы?

Сдержанная манера Ровены куда больше ему нравилась. Так почему он не желает проявить интерес к своей бывшей невесте, которая уже много раз подавала ему недвусмысленные знаки внимания?

С трудом взяв себя в руки, Арик в сопровождении своих людей направился в замок. Приказав принести себе эля и приготовить ванну, он стал подниматься в свои покои.

Едва открыв дверь, он сразу увидел нечто, больше походившее на чудо, – Гвинет, одетую всего лишь в тонкую сорочку. Арик невольно улыбнулся, когда его взгляд упал на низкий вырез сорочки, глубоко обнажавший ее спину.

Арик кивком отпустил служанку, которая в последнее время исполняла обязанности горничной Гвинет. Девушка молча удалилась, а жена повернулась к нему все с той же мрачной миной. Увидев мужа, она напряглась, а затем бросилась к кровати, на которой для нее было разложено чистое платье.

Не успела она взять его, как Арик сам схватил платье и бросил его в угол у себя за спиной.

– Мне нужна ванна, – сказал он.

Гвинет презрительно посмотрела на него.

– И кто тебе мешает? Нужна – мойся, – бросила она. Черт возьми, опять в ответ на его слова лишь грубость упрямицы! Но хоть что-то.

– И еще мне понадобится помощь, – добавил Арик. Лицо Гвинет обрело ледяное выражение.

– Я найду Ровену и пришлю ее к тебе, – промолвила она. Понятно, что она играет с ним. Подумав об этом, Арик разгневался еще больше.

– Ты можешь выбросить Ровену из головы?

Темная бровь на ее лбу высоко взлетела.

– А ты? – поинтересовалась Гвинет.

Да что такое, в самом деле?! Терпение Арика было на исходе.

– Ты моя жена, – напомнил он.

– Вообще-то да, но, насколько я понимаю, здесь это не имеет никакого значения, – заметила Гвинет.

Арик решил перехватить инициативу.

– С сегодняшнего вечера имеет, – проговорил он. – Жена обязана помогать мужу, когда он принимает ванну.

– Обычно жена исполняет обязанности хозяйки замка, – сказала Гвинет, – но, как ты, должно быть, заметил, здесь у нас, в Нортуэлле, не происходит ничего обычного.

Арику захотелось прикоснуться к Гвинет, успокоить ее и развеселить, чтобы лицо ее просветлело. Да, жена владельца замка всегда бывает его хозяйкой. Без сомнения, большинству лордов известно, что их жены вышли за них замуж ради их богатства, и они были вовсе не против этого. Так поступают все. Арик мрачно подумал о том, почему он не может смириться с тем, что Гвинет поступила так же.

Арик не успел ничего ответить Гвинет, потому что принесли ванну и эль, а затем в комнату вереницей стали заходить служанки с чайниками кипятка. Гвинет попыталась под шумок убежать из комнаты, однако Арик успел схватить ее за руку и удержал на месте. Она бросила на него сердитый взгляд, но промолчала.

Пока служанки наполняли ванну водой, в комнате воцарилась напряженная тишина. Пальцы Арика ощущали мягкость ее кожи, он с наслаждением вдыхал исходивший от ее кожи аромат весны, чувствовал, как быстро бьется пульс на ее запястье.

Внезапно они остались одни – служанки вышли и плотно закрыли за собой тяжелую деревянную дверь.

Арик до безумия хотел быть рядом с ней, войти в нее, обладать ею. Так хотел, что его чресла изнывали от боли.

– Помой меня, – сказал он.

– Отпусти меня, – дрожащим голосом вымолвила она.

– Гвинет… – Голос Арика стал тише. – Нам надо потолковать.

– О чем это? – пожала плечами Гвинет. – Ты же достаточно ясно изложил свои позиции.

Ее деланно безразличный тон не мог обмануть Арика, а ее уверенность в том, что он хочет Ровену, приводила его в ярость. Неужели она не понимает: его объединяло с ней нечто такое, чего у него не было ни с одной женщиной?!

– Нет, но этим вечером я намереваюсь более четко обозначить их, – бросил Арик.

В голубых глазах Гвинет промелькнуло осторожное выражение, но потом она фальшиво улыбнулась ему и посмотрела на дверь.

– В этом я ничуть не сомневаюсь, так что тебе и карты в руки, – вымолвила она. – Думаю, ты найдешь Ровену в большом зале.

– Ради всего святого, женщина! Ты когда-нибудь слушаешь меня?

– Я всегда тебя слушаю! – с возмущением воскликнула Гвинет, поднимая на него глаза.

– Чем, интересно? Ногами? Я хочу, чтобы ты помыла меня, жена! И мы больше не будем говорить об этом.

– Мойся сам!

– И когда ты намереваешься исполнять свои супружеские обязанности, хотел бы я знать? Никогда?

Не успела Гвинет раскрыть рот, чтобы сказать что-то себе в защиту, как Арик буквально поволок ее за руку к ванне. Он чувствовал, как напрягается и сопротивляется ее тело. И ее красивое лицо тоже выражало протест.

– Сейчас я залезу в ванну, – промолвил он, – и ты будешь рядом до тех пор, пока я не помоюсь. Если ты попытаешься сбежать или будешь противоречить мне, я втащу тебя в воду.

Гвинет недовольно скривила губы.

– Скажи мне, ты понимаешь человеческий язык? – взорвался Арик.

– А ты лучше мяукай… ты, свинорылый… – заговорила Гвинет.

Однако фразу она не договорила – осеклась на полуслове, увидев, что Арик стянул с себя штаны и предстал перед ней в своей великолепной наготе. Глаза Гвинет расширились.

Да, возможно, она уверена, что ему лучше мяукать, а не говорить и что у него свиное рыло, подумалось Арику, но в одном можно не сомневаться: ее волнует его обнаженное тело. Что ж, это определенно очко в его пользу.

Арик с улыбкой опустился в горячую воду и подал Гвинет кусок ткани с мылом, которые одна из горничных оставила на табурете.

Гвинет осторожно, не сводя с него внимательных глаз, словно опасалась подвоха, взяла мыло с тканью.

– Давай же, помой меня! – приказал Арик.

Гвинет не двигалась. Арик так и представлял себе, как она лихорадочно придумывает способ увернуться от этой обязанности. Он нахмурился. Ну почему Гвинет так ведет себя? Ведь это отличная возможность лишний раз разжечь его страсть, а это, в свою очередь, может привести к обретению вожделенной должности хозяйки замка. Так почему же она даже не пытается воспользоваться этим шансом?

Наконец Гвинет с тяжелым вздохом смочила ткань в воде рядом с его бедром. Арик почувствовал, как костяшки ее пальцев задели его кожу. Подняв руку, Гвинет поднесла ее к его груди. Их глаза встретились.

Несколько долгих мгновений Гвинет не шевелилась. Арик смотрел в ее широко распахнутые глаза, надеясь, что она не разглядела в его взоре желание.

– Думаю, мытье затянется довольно надолго, если ты немедленно не начнешь, – поддразнил Арик Гвинет.

Она кивнула, а потом, кажется, попыталась взять себя в руки. Снова опустив ткань в воду, она не моргнув глазом принялась тереть ему ногу. Через несколько мгновений она намылила ткань и перешла на его спину.

Арик наклонился вперед, чтобы ей было легче дотягиваться до его спины. Ритмичные движения Гвинет сначала были приятными и расслабляющими, но потом она принялась тереть его с такой силой, что Арику стало больно.

Да уж, иметь дело с маленькой драконшей не так-то просто.

– Гвинет, – наконец не выдержал он и, дернув плечом, оттолкнул руку жены. – Эта ткань… Она слишком жесткая.

В доказательство своих слов Арик повернул голову и недовольно посмотрел на спину.

– Ничего подобного, ткань мягкая, – возразила Гвинет.

– Только не для моей спины, – отрезал Арик. – Убери ее.

– Но…

– Неужели даже эта моя просьба вызывает у тебя протест? Если так, то я готов потерпеть, – заявил Арик.

Гвинет явно, не знала, что делать: то ли держаться от него подальше, то ли признаться, что ее тянет к нему.

– Нет, – наконец буркнула она. И, бросив еще раз взгляд на его спину, она отложила ткань в сторону. А затем, взяв и руки кусок мыла, намылила их.

Арик откинулся назад, дав ей возможность дотрагиваться до его шеи, успокоить прикосновениями плечи, позволив ее рукам спуститься вниз… Он сильно напрягся, ожидая, когда ее пальцы коснутся его чресел.

Касаясь его нежно, как фея, Гвинет водила ладонями по его телу, то и дело смачивая Их в теплой воде.

Арик с нетерпением ждал каждого нового прикосновения. Впрочем, Гвинет его надежд не оправдала: вскоре ее прикосновения стали чересчур короткими, какими-то безразличными. Глядя на мужа как на каменную стену, она быстро и методично смывала с его груди грязь и пот.

– Ох! – Арик скривил недовольную гримасу. Встретив ее вопросительный взгляд, он пояснил: – Видишь ли, я с моими людьми сегодня занимался тяжелыми упражнениями, так что у меня все тело ноет. Поэтому прошу тебя, помедленнее.

Крепко сжав губы, Гвинет снова положила ладони ему на грудь и принялась водить по ней кругами.

Арик пытался сдержать себя, унять участившееся дыхание. Позволить Гвинет прикасаться к себе после долгих недель, проведенных без нее… Проведя ладонью по его плоскому животу, она резко подняла руку и ткнула пальцем в его отвердевший сосок. У Арика перехватило дыхание. Святые угодники, да он думает только о том, как бы сильнее разжечь ее желание, овладеть ею и как можно дольше не выпускать ее из объятий!

Арик из-под ресниц посмотрел на Гвинет. Ее лицо сильно покраснело, и он ничуть не сомневался, что причина этому вовсе не в горячей воде.

Сдерживая усмешку, он решил подбросить дровишек в занимавшийся огонь страсти и, вынув ногу из воды, положил ее на край ванны. Его колено коснулось ее груди. Мокрое колено тут же промочило ее сорочку, и сквозь влажную ткань стало видно, как в ответ на его прикосновение подскочил бугорок ее темного соска. Подавив стон, Арик протянул к Гвинет руки.

Охнув, она резко отскочила и со шлепком бросила в воду кусок мыла.

– Гви-инет… – простонал Арик.

Его жена на мгновение отвернулась от него, а затем снова повернулась к ванне. Не успел Арик понять, что она делает, Гвинет вылила ему на голову целое ведро холодной воды.

Арик, отплевываясь, протер глаза и увидел, что Гвинет с усмешкой смотрит на него.

А потом она рванулась к двери.

Арик вскочил и, расплескивая воду, выбрался из ванны. Не обращая внимания на собственную наготу, он бросился вслед за ней, схватил ее за руку и повернул лицом к себе.

– Мы еще не закончили, – проговорил он, едва сдерживая гнев.

– Тебе просто нужно неизвестно что, а вовсе не помыться, я поищу тебе Ровену, – парировала Гвинет.

Арик нахмурился. Бесконечные упоминания о Ровене начинали раздражать его.

– Ты что, ослепла? Неужели не видишь, что я хочу вовсе не Ровену?!

Гвинет скептически подняла брови.

– Так, может, вы уже устали от нее, милорд? – язвительным тоном спросила она. – Не поэтому ли вы захотели, чтобы я была рядом – хотя бы до тех пор, пока вы снова не возжелаете ее? Или со мной проще? Я ведь жена, а потому всегда доступна.

– Что-о?! – рявкнул Арик. Его мысли понеслись галопом. Неужели Гвинет до сих пор считает, что он может лечь в одну постель с женщиной, которая изменила ему с его собственным отцом и переспала с его братом? Неужели Гвинет верит и то, что он предпочитает ей бледную и ко всему равнодушную Ровену?

Неожиданно нос Гвинет покраснел, ее глаза заволокло слезами.

– Не смей притворяться, что ты не понимаешь, о чем я! Проведя ладонью по щеке, она сжала руку в кулак и подбоченилась. – Тебе нужна была Ровена, так почему ты прикасался ко мне? Если ты просто хочешь женщину, то при чем тут я? Как ты допустил, чтобы я поверила, что ты… – Слезы не дали ей договорить.

Арик привлек Гвинет к своей груди. Вода на его коже тут же промочила ее сорочку, и он ощутил тепло ее тела. От нее исходил аромат весеннего сада, женской плоти, самой жизни, и Арику безумно хотелось обладать ею, а также успокоить ее, унять ее слезы.

– Я уже два года не прикасался к Ровене – с тех пор как она вышла замуж за моего отца, – сказал он. – И сейчас мне вовсе не хочется близости с этой женщиной.

В голубых глазах Гвинет, потемневших от гнева, как ночь, появилось подозрительное выражение.

– Но я же видела вас вместе в кладовке – ты склонил к ней голову, а ее рука…

– Мы говорили с ней о счетах, о пропаже зерна и потерянных цыплятах, – объяснил Арик.

– Но твое лицо… Оно было так сильно напряжено. – От смущения голос Гвинет сильно изменился и стал походить на ее обычный высокий крик.

Вздохнув, Арик взял ее лицо в ладони.

– Да, оно было напряжено, потому что Ровена обвинила тебя в воровстве, – вымолвил он терпеливо. – Она разозлила меня. Не стану отрицать: с тех пор как мы приехали в Нортуэлл, она пыталась затащить меня в свою постель, но я отказывал ей.

Гвинет нахмурилась еще больше. Слезы опять навернулись ей на глаза и стали капать на его руки большими тяжелыми каплями. Арик переживал, видя, как тяжело его жене. Ему было неприятно, что он, пусть даже и невольно, стал причиной ее горя.

– Я… – Покачав головой, Гвинет прикусила губу, силясь сдержать слезы. – Но почему тогда ты позволил ей остаться? Если она не нужна тебе как любовница, почему ты терпишь ее в замке?

Арик лаково погладил блестящие кудри Гвинет, восхищаясь этим черным шелком, струившимся сквозь его пальцы.

– У Ровены нет другого дома, – сказал он. – Она дальняя родственница королевы Елизаветы Вудвилл, жены Эдуарда IV. Когда старший сын королевы – мальчик, который должен был стать королем, – пропал, Елизавета заподозрила худшее.

И она была совершенно права, мрачно подумал Арик. А сам он приложил руку к тому, чтобы обеспечить смерть другого ее сына, юного Ричарда. Вспомнив об этом, Арик закрыл глаза, позволяя леденящему чувству вины охватить его.

– Не возьму в толк, почему проблемы вдовствующей королевы должны каким-то образом волновать Ровену, – сказала Гвинет.

Арик кивнул, возвращаясь мыслями к настоящему, к своей расстроенной жене.

– Семья Ровены была бедной, но у нее были связи, – продолжил он рассказ. – Для того чтобы укрепить свое положение, родители Ровены попытались помочь королеве и свергнуть короля Ричарда, но им это не удалось. Елизавета оставалась в безопасности Вестминстера, где Ричард не мог достать ее, не представ в глазах окружающих конченым негодяем. А ведь он уже тогда был весьма непопулярным королем.

– Понятно, – кивнула Гвинет, хотя по ее лицу было видно, что ей до сих пор неясно, что к чему.

– Поэтому король Ричард отобрал у семьи Ровены все земли и казнил ее отца за измену, – добавил Арик. – К тому времени мы уже были помолвлены, и я был в ответе за нее. Поэтому я и привез Ровену в Нортуэлл.

– А потом она вышла замуж за твоего отца? – недоумевала Гвинет.

Арик кивнул, но промолчал.

– И ты не сердился за это на него? И на нее?

– Некоторое время сердился, – вздохнул Арик. – Но мой отец, кроме всего прочего, был очень практичным человеком. Ему было известно, что я медлил с венчанием, а Ровена стремилась поскорее выйти замуж. Мой отец к тому времени вдовствовал уже пять лет, но он любил порядок в доме, ему нравилось вкусно поесть, и он хотел, чтобы за замком хорошо смотрели. К тому же, я уверен, отец хотел, чтобы его постель согрела красивая женщина.

– А почему ты медлил с венчанием? – поинтересовалась Гвинет.

Ее взволнованный вид, полные надежды глаза задели какую-то струнку в груди Арика.

– Она… Ровена ничуть не волновала, не интересовала меня, – попытался объяснить он. – В ней нет страсти. Мне никогда не приходилось гадать, каков будет следующий шаг Ровены.

– Даже когда она вышла замуж за твоего отца?

– Особенно в ту пору, – признался Арик. – Когда она ушла из моей спальни, я уже знал, что пройдет совсем немного времени, и она окажется в спальне моего отца. Она знала, что я сожалел, сделав ей предложение.

Гвинет нахмурилась.

– Тогда почему ты предложил ей руку и сердце? – недоуменно спросила она.

Арик горько рассмеялся.

– По той же причине, по которой это сделал мой отец, – промолвил он в ответ. – Большой зал замка мог за короткое время превратиться в полный свинарник. В доме, населенном мужчинами-воинами, как-то не думали о чистоте. А Стивен в то время был совсем мальчишкой. – Арик снова рассмеялся, уловив иронию в собственных словах. – Мне казалось, что ему нужна женщина, способная стать для него матерью.

Гвинет, поморщившись, отступила назад.

– Так почему же она сейчас остается хозяйкой замка? – спросила она.

Арик скрестил на груди руки, не замечая прохладного сквозняка, студившего его влажную кожу. Гвинет плакала по-настоящему, но его уверенность в том, что она манипулирует им с помощью своего тела, не позволяла ему относиться к ней с должным уважением и чтить, как подобает чтить жену графа. Его охватило сожаление.

– Потому что я был глупцом, Гвинет, – признался он. – Завтра же я прикажу отдать ключи тебе и скажу слугам, чтобы они выполняли твои приказания.

Глаза Гвинет засияли от радости.

– Правда? – подскочила она на месте.

Неприятное чувство, довольно давно поселившееся где-то в животе Арика, внезапно исчезло, когда он увидел, какой чистой радостью осветилось лицо его жены. Взяв Гвинет за руку, он поднес ее пальчики к губам для поцелуя.

Она улыбнулась ему сквозь слезы.

– Восемь лет я ждала того момента, когда снова смогу стать леди, – промолвила она. Шмыгнув носом, Гвинет продолжила: – Дядя Бардрик и тетя Уэлса относились ко мне как к служанке, а ведь я была дочерью барона. Но они то и дело повторяли, что обращаются со мной так, как я того заслуживаю. И я начала верить, что они были правы.

Слезы градом покатились из глаз Гвинет. Их сила, к которой добавилась сила ее слов, поразила Арика в самое сердце. И как только она могла принять на веру такую чушь? А он сам? Почему только он раньше не понял, что именно ей нужно?

– Нет… Никогда… Как тебе такое в голову могло прийти? – горячо проговорил Арик.

– Знаешь, если тебе что-то очень часто говорят, то волей-неволей в это начинаешь верить, – поморщившись, объяснила Гвинет. – Ну а потом мы с тобой поженились. Да, сначала я на тебя ужасно злилась. Но вскоре я поняла, что не так уж переживаю из-за того, что потеряла свою семью. А теперь… Ты принял меня как свою жену и хозяйку замка. – Она судорожно вздохнула. – Поверь мне, я очень-очень счастлива! Как только я могла не понять, что брак с тобой – это самое лучшее, что только могло произойти в моей жизни?! Ох… Просто я была настолько глупа, что не понимала этого.

Господи, а он-то сам! Не только не понимал причин ее поведения, а еще и обвинял ее в алчности. Сдерживая желание обругать себя, Арик стер слезы с разгоряченных щек Гвинет. Он ощутил тепло, но оно было следствием не высокой температуры, а какого-то чувства, которого он понять никак не мог. Возможно, это было восхищение, чувство близости или даже… Арик привлек Гвинет к себе.

– Итак, похоже, я все-таки нравлюсь тебе больше, чем сэр Пенли? – улыбнулся он.

Гвинет рассмеялась – ее смех был похож на мелодичный звон ручейка, протекающего по мягкой земле.

– Сэр Пенли довольно мил, но он даже не знает, как обращаться с мечом, а до тебя ему и подавно далеко. И что проку от такого мужчины? – проговорила она.

Увидев ее озорную улыбку, Арик засмеялся. А потом выпрямился во весь рост, снова открывая ее взору свою великолепную наготу, все еще чуть влажную после ванны кожу. Гвинет с улыбкой обвила его шею руками и припала к его губам страстным поцелуем.

Арик с жадностью ответил на поцелуй, быстро овладев ее мягкими сочными губами. Никогда в жизни он так сильно не хотел женщину, ведь он мечтал не только о теле Гвинет. В его груди появилась удивительная нежность, ему все время, всегда хотелось быть рядом с Гвинет. А поскольку Арик редко игнорировал голос инстинкта, он предпочел прижать Гвинет к себе еще крепче.

– Я мог бы снова продемонстрировать свою доблесть с мечом в руках, – проговорил он, тяжело переводя дух после обжигающего поцелуя.

Дыхание Гвинет было немногим спокойнее, чем его.

– Да… – прерывисто прошептала она. – Но я всегда это помню.

– Не стоит, – усмехнулся Арик и снова припал к ее губам, наслаждаясь их вкусом, исходящим от ее тела ароматом. Ни одна женщина не вызывала у него подобных эмоций.

В ответ Гвинет сладострастно застонала, ее губы трепетали под его губами, ее язычок быстро проскользнул по его языку, устремившемуся в теплую сладость ее рта. Она сводила Арика с ума. Эту сорочку необходимо снять с нее, подумал он. Немедленно!

Схватив тонкую ткань сорочки, Арик попытался одним движением сорвать ее с Гвинет. Но она, словно живая, сопротивлялась, непостижимым образом зацепившись за нежный изгиб ее молочно-белого плеча. Арик рванул сильнее, тонкий шелк надорвался, и Арик высвободил ее руки. Сорочка с легким шелестом упала на деревянный пол к ногам Гвинет. Она поежилась и крепче прижалась губами к губам Арика.

Испытывая неодолимое желание прикасаться к жене, Арик провел руками по ее спине и жадно впился в упругие ягодицы, а потом с силой прижал ее к себе. В ответ Гвинет обхватила его тело ногами.

– Потрогай меня там… – прошептала она, касаясь губами его влажного рта.

Арик и не подумал отказываться. Он быстро оглядел комнату.

Кровать, показалось ему, слишком далеко.

Зато рядом с табуретом, вспомнил он, стоит стул. Что ж, этот стул им подойдет. На время по крайней мере.

Арик попятился назад, а когда его ноги ткнулись в сиденье, он опустился на него. Гвинет вскрикнула, когда ее плоть коснулась его тела.

Она с неуверенностью посмотрела на него.

– Я не знаю… – вымолвила она.

– Ш-ш-ш…, – Арик бережно убрал черную прядь с ее щеки цвета слоновой кости. – Я все знаю. И твое тело – тоже. Все будет хорошо.

Гвинет кивнула, в ее глазах застыло ожидание. Арик обещал не разочаровать ее.

Придерживая Гвинет, он слегка подтолкнул ее, чтобы она выгнулась. Она послушно откинулась назад. Арик с восхищение смотрел на изгиб ее шеи, ее точеные плечи, налитые груди, которые ему так хотелось целовать. Если бы на ее месте сейчас была обычная шлюха, он непременно воспользовался бы мгновением и стал сосать ее груди, забыв обо всем остальном. Но почему-то ему хотелось большего. Хотелось всего, и Арик даже не мог объяснить почему.

Он поцеловал ее шею, а затем слегка прикусил чувствительную мочку уха. Гвинет застонала и крепче ухватилась за него. Арик осыпал мелкими поцелуями ее грудь, пики ее сосков – таких нежных и напряженных. Гвинет приподнялась, показывая ему, чтобы он охватил сосок губами, и Арик не стал протестовать.

Какая же она легкая, сладкая! Вроде бы другие его женщины были на вкус такими же, но Гвинет все-таки в чем-то была иной. Отрицать это бессмысленно. Когда его язык обвел нежный бутон ее соска, ему показалось, что она стала еще слаще. Гвинет задрожала.

Подумав о том, что ее влажное лоно готово принять его, Арик вздрогнул. И, не теряя больше ни мгновения, он приподнял Гвинет и рывком насадил на свою восставшую плоть. Она быстро поняла, что он от нее хочет, задвигалась ритмично, вовлекая и его в древний танец любви, который вскоре привел их к пику наслаждения…

Несколько мгновений они сидели, отдыхая после потрясающего экстаза, ноги Гвинет все еще обвивали тело Арика, ее щека покоилась на его голове. Арик прижал ее ближе, осыпая поцелуями ее бархатистые плечи.

Внезапно он ощутил, что она дрожит, услышал ее всхлипыванья. Арик встревожился:

– Что с тобой, женушка?

Молчание.

Арик откинулся назад, чтобы увидеть покрасневшее влажное лицо Гвинет.

– Гвинет, я что, сделал тебе больно?

Покачав головой, она глубоко вздохнула.

– Нет, дорогой, ты сделал меня счастливой. Я и представить себе не могла, что бывает такое счастье. Не могла… – повторила она. – Даже Неллуин не была счастливее меня.

Запустив пальцы в волосы Арика, она убрала их с его лица. И заглянула в его серебристые глаза – так заглянула, как не удавалось еще ни одной женщине.

– Я рад. – Голос Арика дрогнул, когда он попытался понять, что же означает ее взгляд.

– Я тебя люблю, – прошептала она. У Арика перехватило дыхание.

Три слова, всего три слова… Гвинет нужно было не более трех слов, чтобы окончательно покорить его.

И тут его охватила безумная радость. Его руки крепче обхватили талию Гвинет, словно для того, чтобы убедиться: она всегда будет рядом и докажет, что эти три слова сказаны не зря.

Но чего она ждет от него в ответ?

Нет, еще хуже! Вдруг она узнает, что заставило его поселиться в лесной хижине, где он жил, когда они познакомились?

Его радость быстро уступила место страху. Как он может сделать ее счастливой в будущем?

– Гвинет…

– Ничего не говори, – перебила его жена. На ее лице появилось какое-то выражение, которое совсем не понравилось Арику. Сожаление? Неуверенность? – Чувство, которое я к тебе испытываю, – это именно любовь, и ничто другое, и я просто хотела, чтобы ты знал…

Гвинет попыталась встать с его колен. Но Арик крепко держал ее, наслаждаясь их интимной близостью.

– Ты не похожа ни на одну другую женщину, – промолвил Арик, глядя прямо в ее голубые, полные надежды глаза. Что-то сжалось в глубине его существа. – Я очень рад, что ты стала мне женой. Но… – Арик покачал головой, подбирая слова. – Любовь приходит, когда люди очень хорошо узнают друг друга.

– Я знаю твое сердце! – воскликнула Гвинет.

Как хотелось бы Арику, чтобы все было так просто! Как было бы замечательно, если бы он не провел половину жизни, воюя и убивая! Чтобы не было в его прошлом убитого десятилетнего принца, которому он помог отправиться на тот свет.

– Нет.

Гвинет не видела алчности и амбиций, которые владели им четырнадцать лет назад после смерти его дяди Уорика и захвата его замка Короной. А ведь Невиллы на протяжении многих поколений владели этим замком. Гвинет ничего не было известно о том, как Арику хотелось восстановить честь его семьи, что было время, когда он был готов сделать – и сделал! – все, чтобы вернуть ее.

– Ты добрый и хороший человек, – возразила она. Арик едва сдержал горький смех.

– Если бы я поведал тебе о своем прошлом, ты бы в ужасе сбежала от меня, Гвинет, – сказал он.

– Арик, но все мужчины на поле битвы… – начала было Гвинет.

– Битва тут ни при чем, – перебил ее муж. – Там главным было выжить. А вот за остальное… мне нет прощения.

– Я уверена в том, что ты преувеличиваешь, – покачала головой Гвинет. – Расскажи мне, что произошло.

Арик отказался, отрицательно помотав головой. Да, ему безумно хотелось облегчить душу. Но какой ценой? Сведения, которыми он обладал, в мгновение ока можно было объявить предательством, если только кто-то услышит эти сведения от Гвинет. Так что он просто обязан сделать все, чтобы она ничего этого не знала.

– Я никому не могу об этом рассказать, – промолвил Арик. – Ни Дрейку, ни Кирану, Ни графу Ротгейту. Ни брату. Ни даже тебе.

Подняв Гвинет с колен, он поставил ее на пол. А потом встал и быстро натянул на себя простую серую рубаху и черные штаны. При этом Арик делал вид, что не замечает обиженного, ошеломленного лица жены.

– Мы больше никогда не будем говорить об этом, – пообещал он.

Не успела Гвинет и слова молвить ему в ответ, как Арик повернулся и вышел из комнаты.

Глава 15

На следующее утро Арику пришлось пережить нешуточное противостояние с Ровеной. Эта женщина злилась, молила, льстила и визжала, да и вообще впала в такое состояние, в каком Арик ни разу не видел свою бывшую невесту. Однако дело было сделано – Гвинет стала хозяйкой замка. Разумеется, Арику поведением гнев Ровены, который она щедро на него выплеснула, не понравились, однако ради своей жены он был готов пережить и не такое.

Арик пришел в большой зал, чтобы перекусить и утолить жажду большой чащей эля. В это время прибыли два гостя. Один из них – слуга-паж Маргарет Боуфорт, который привез Арику письмо от своей госпожи. Без сомнения, в нем содержатся зашифрованные планы, касающиеся вторжения Генриха Тюдора.

Вторым оказался Генрих Перси, граф Нортумберленд, один из верных сторонников короля Ричарда.

От тревоги по коже Арика поползли мурашки. Конечно, он понимал, что рано или поздно ему придется занять чью-либо сторону в этой неприглядной войне. Но он не знал, что решающий момент настанет так быстро.

Арик тихонько велел лакею отвести пажа леди Боуфорт в барбакан[2] и приказал пригласить Нортумберленда в большой зал.

Через несколько минут в огромное помещение медленной и вальяжной походкой вплыл знатный вельможа и не слишком-то любезно приветствовал Арика.

– Белфорд, ну и как тебе нынешнее лето? – начал он беседу.

Арик тщательно подбирал слова, отвечая на его вопрос.

– Весьма неплохое лето, должен сказать. А ты как считаешь?

– Не могу жаловаться, – отозвался Нортумберленд. – Король Ричард постоянно находит для меня какие-то дела, однако он щедро оплачивает мою занятость.

Заставив себя улыбнуться, Арик кивком предложил гостю присесть рядом с его стулом и приказал лакею принести эля. Нортумберленд молчал до тех пор, пока перед ним не появились кубок с элем и тарелка с хлебом.

– Его величество несколько раз пытался добраться до тебя, Белфорд, – проговорил он наконец, пережевывая хлеб.

– Я ездил в Бедфордшир, где провел несколько месяцев, – ответил Арик.

– У тебя там есть владения? – Почему-то слова Арика взволновали его. Похоже, Нортумберленд перепугался, что король уступил Арику какие-то земельные угодья, которые могли бы перепасть ему самому.

– Нет.

Ну как объяснить Нортумберленду, что он решил навсегда забросить все свои честолюбивые замыслы и политику – особенно ту, которую вел король Ричард?

– Я…

Краем глаза Арик увидел вошедшую в зал Гвинет – она в этот день была особенно хороша в платье из нежно-желтого шелка. Ее длинные черные кудри блестящим шатром спадали ей сзади на спину.

Увидев графа Нортумберленда, Гвинет остановилась.

– Ох, прошу прощения, – промолвила она с улыбкой. – Я поем позже, Арик.

– Ерунда! – остановил ее Нортумберленд, тоже улыбнувшись ей в ответ. И, повернувшись к Арику, он спросил: – А кто эта красивая леди?

Арик помедлил с ответом. Наверняка король Ричард сочтет его женитьбу на Гвинет не слишком выгодной с политической точки зрения. Черт возьми, он понятия не имел, кому симпатизирует лорд Кэпшоу – Йоркам или Ланкастерам.

Впрочем, выбора у него не было – он должен сказать посланцу короля правду.

– Это моя жена леди Гвинет, я привез ее из замка Пенхерст, – сказал Арик.

На мгновение физиономию Нортумберленда перекосило от изумления, однако он сумел взять себя в руки.

– Не из-за нее ли ты совершил путешествие на юг? – поинтересовался он.

Бросив быстрый взгляд на Гвинет, которым он молил ее хранить молчание, Арик кивнул:

– Да, именно так.

Нортумберленд с таким нахальством оглядел Гвинет с головы до пят, что руки Арика непроизвольно сжались в кулаки.

– Я понимаю, почему ты так поступил, – промолвил гость. – А его величеству известно о вашем союзе?

– Нет, но я как раз собирался потолковать о нем с его величеством на этой неделе, – солгал Арик.

Нортумберленд похлопан его по спине с таким видом, как будто они были добрыми друзьями. Арику никогда не нравился этот человек.

– Она настоящая красавица, – продолжил Нортумберленд. – Но столь торопливо заключенный брак может… поставить под сомнение твою преданность королю Ричарду.

Арик заскрежетал зубами от злости, но промолчал. Он также сделал вид, что не слышал, как еле слышно охнула Гвинет, стоявшая в другом конце зала.

Генрих Перси может причинить Нортуэллу и его обитателям немало неприятностей. Арику было отлично известно, что тщеславие способно порождать алчность. А тщеславия Нортумберленда хватило бы на целую армию. И без сомнения, король Ричард, чувствуя, как шатается под ним его трон, внимательно прислушается к словам одного из своих верных придворных.

– Само собой, – снова заговорил Нортумберленд, – отношение его величества к тебе изменилось после того, как ты проигнорировал его многочисленные призывы приехать к нему. Король стал тебя подозревать, и он очень, очень недоволен твоим невниманием.

– Мне нечего скрывать, – сказал Арик, зная, что это не спасет его от подозрений. Ему было нечего предложить гостю, кроме обещания оказать королю поддержку… Но именно это го обещания он как раз давать и не хотел.

– У тебя нет нужды даже скрывать пажа Маргарет Боуфорт? – кислым тоном осведомился Нортумберленд.

Арик едва сдерживал себя. Нортумберленд играл с ним, пытался подцепить его на крючок, разозлить, для того чтоб и Арик проявил невыдержанность и показал себя изменником. А если у Нортумберленда это получится, Ричард, вне всякого сомнения, вознаградит своего верного пса за преданность, передав ему в дар Нортуэлл. И тогда Нортумберленд станет самым сильным лордом на севере страны.

– Мне известно, чего хочет эта женщина, – промолвил Арик после продолжительного молчания, – но это не я подговаривал ее.

Кивнув темноволосой головой, Нортумберленд сделал вид, что обдумывает слова Арика.

– Возможно, ты говоришь правду, только король Ричард придерживается иного мнения, – сказал он. – Ты должен признаться, что твое поведение весьма подозрительно. Ты даже не отзываешься на отчаянные просьбы короля о помощи, на его призывы. А тут еще какая-то молодая жена, причем неизвестно, как она и ее семья относятся к Короне, как она повлияла на тебя и твою преданность монарху. Больше того, я приезжаю к тебе в замок и первым делом вижу под твоей крышей личного пажа главной соперницы короля!

– Я не приглашал сюда пажа леди Боуфорт, – отрезал Арик. – И моя жена не имеет никакого отношения к моей преданности Короне.

– Ты в этом уверен? – засомневался Нортумберленд. – Твой дядя Уорик, между прочим, начал с того же, а дело кончилось изменой.

Окончательно разозлившись и будучи не в силах дальше выносить грубые намеки Нортумберленда, Арик неожиданно встал.

– Будь осторожнее! – предостерег он распоясавшегося гостя. – Ты говоришь о том, чего на самом деле не существует.

Кивнув, Нортумберленд вымолвил:

– Я просто должен был убедиться. Так мне передать королю Ричарду, что он получит поддержку Нортуэлла?

Больше всего Арику хотелось вышвырнуть этого спесивого и надутого Нортумберленда из своего дома. Однако если он не будет предельно осторожен, то казнь за предательство ему гарантирована, и вместе с собой в могилу он скорее всего уведет и младшего брата Стивена.

– Видишь ли, за время моего отсутствия мои люди слегка разленились, – осторожно ответил он, – и я сомневаюсь, что в данный момент они в состоянии участвовать в военных действиях. Им друг друга не одолеть, не говоря уже об армии Генриха Тюдора.

Надежда отпугнуть Нортумберленда была очень слабой, но Арик просто обязан был попробовать. От этого зависели многие жизни, не только его собственная. Да, ему было неприятно думать о том, каким способом король Ричард взошел на трон, но Стивену о проделках монарха вообще ничего не известно, и он не должен быть наказан за то, что Арик хранит какие-то тайны. Его брат не заслуживает того, чтобы его наполовину повесили, потом у него на глазах изрезали бы на куски его внутренности, после чего его привязали бы за ноги и за руки к лошадям, и те разорвали бы его на части. Вдобавок к этому его голову вывесили бы на пике возле въезда в Лондон, чтобы все могли ее видеть. Ведь единственное преступление Стивена – это отсутствие благоразумия и ответственности.

– Уж лучше ленивые воины, чем никакие, – вкрадчивым, тихим голосом произнес Нортумберленд. – Надеюсь, ты не пытаешься уклониться от поддержки собственного монарха.

Черт! Он тысячу раз обдумывал сложившуюся ситуацию, но никак не мог придумать, что же сделать для того, чтобы не оказывать королю помощь. А если он заупрямится и его объявят предателем, то, кроме Стивена, пострадают еще и его люди. А Ричард отберет у него владения и передаст их Нортумберленду или еще кому-либо, кто проявит такую же преданность и способен думать лишь о том, как бы получить побольше денег и власти. Больше того, даже жители деревни – мужчины, члены их семей, вдовы и дети – пострадают, если он допустит, чтобы Нортуэлл был объявлен обителью предателя.

К тому же есть еще Гвинет, которой тоже придется нелегко. Самое малое, что Ричард может сделать, – это аннулировать их брак. А еще он прикажет казнить Арика, после чего Гвинет подыщут нового мужа, которому будет наплевать на людей, проживающих в Нортуэлле. Он станет плохо обращаться с Гвинет, хотя одновременно потребует от нее, чтобы она каждую ночь согревала его постель.

Не очень-то приятные перспективы.

Арик глубоко вздохнул.

– Сегодня же я напишу королю Ричарду, – решительно промолвил он. – Чего он от меня ждет?

Нортумберленд улыбнулся, словно понимал, с какой неохотой Арик отвечал ему.

– Король Ричард ждет, что ты и армия Нортуэлла поддержите его, – промолвил он. – Генрих Тюдор наконец покинул Францию и высадился в Уэльсе, в местечке под названием Милфорд-Хейвен. Впрочем, я уверен, что паж Маргарет Боуфорт с радостью поведает тебе об этом – если, конечно, он уже не сделал этого.

Арик вновь заскрежетал зубами – бесконечные намеки Нортумберленда на его измену ему уже порядком надоели. А ведь он ничего не сможет доказать – людей казнили и за меньшие проступки. Если кто в этом сомневается, то он может спросить хотя бы вдову лорда Гастингса, которого король Ричард казнил за предательство Короне, даже не дав жюри пэров заслушать его дело и не предоставив обвиняемому милости в виде последней еды.

Покосившись на гостя, Арик заметил, что Гвинет стоит в углу комнаты, а ее широко распахнутые глаза полны ужаса. Он отвернулся.

– Милорд? – услужливо обратился к нему молодой оруженосец.

– Отошлите пажа леди Боуфорт прочь из замка, пусть передаст своей госпоже, что ее сведения нас не интересуют, – приказал Арик.

Оруженосец кивнул, а затем отправился исполнять приказание господина. Арик старался не обращать внимания на собственное сожаление. Ему было понятно, что Генрих Тюдор, без сомнения, стал бы королем получше нынешнего.

– Надеюсь, что ты думаешь то же самое, что и говоришь, – промолвил Нортумберленд с натянутой улыбкой. – Это необходимо ради спасения твоей собственной головы.

Однако не успел Арик ответить, как в большой зал мимо застывшей на месте Гвинет прошла Ровена.

– Милорд Нортумберленд, – расплылась она в показной улыбке.

Ровена всем своим видом выразила гостю такое внимание, была так мила и привлекательна, что тот, казалось, был очарован ею. Арик цинично улыбнулся.

– Как я рада видеть вас здесь! – воскликнула Ровена.

– Миледи Ровена, в это прекрасное утро вы просто замечательно выглядите, – отозвался Нортумберленд.

Ровена захихикала, как невинная девчонка, словно и не делила ложе с покойным лордом, и обоими его сыновьями. Похоже, ей удалось сразу же покорить Нортумберленда.

– Да нет, это утро стало краше, потому что вы приехали в Нортуэлл, – льстиво заметила Ровена. Ее улыбка становилась все шире – за все годы их знакомства Арик ни разу не видел, чтобы его бывшая невеста и мачеха так улыбалась. Да уж, можно не сомневаться: она из кожи вон лезет, чтобы привлечь к себе внимание его незваного гостя.

– Нет-нет, моя досточтимая собеседница, это именно вы сделали утро еще более прелестным, – продолжил Нортумберленд обмен любезностями. – Я просто наслаждаюсь теплом исходящих от вас лучей.

Арик закатил глаза, хотя, признаться, ему бы очень хотелось, чтобы из этого флирта что-то вышло. Правда, Нортумберленд был женат на одной из кузин Арика Невилла, однако Элеонора предпочитала жить в Лондоне.

Ровена посмотрела на Арика – ее взор вполне можно было бы счесть раздраженным, если бы она тщательно не скрывала этого. Затем она снова повернулась к Нортумберленду.

– Прошу вас, милорд, посидите со мной в саду, – проворковала она. – День такой славный, грех сидеть в помещении, а ваше общество доставит мне громадное удовольствие.

Ровена снова улыбнулась, показав в улыбке ряд мелких белых зубов. При этом она слегка наклонилась вперед, так что похотливому взору Нортумберленда приоткрылась ее грудь и низком вырезе платья.

– В самом деле, миледи, – кивнул он, – по-моему, лучшего и не придумать.

И не проронив больше ни слова, парочка удалилась из зала.

Арик не видел их несколько часов. Поэтому он совсем не был удивлен, когда вечером Стивен вошел в большой зал со скорбным стоном.

– Она уезжает! – завопил он.

Арик не мог притворяться, что ничего не понимает.

– Что ж, тогда я готов пожелать ей счастья с Нортумберлендом, – сказал он.

– Ну почему тебе все равно? – Карие глаза Стивена расширились от огорчения. – Да у меня сердце готово разорваться из-за того, что ее не будет больше в замке. Как я буду жить без Ровены?

Вздохнув, Арик задумчиво посмотрел на брата, спрашивая себя, когда же тот наконец станет мужчиной.

– Печаль пройдет, – заверил он Стивена, – и место Ровены в твоей постели займет другая. Так всегда бывает, можешь не сомневаться.

– Ты должен остановить ее! – заявил Стивен, словно не услышав слов Арика.

– Пускай уезжает, Стивен, – промолвил Арик, по-дружески похлопав его по плечу. – Она тебя не любит. Лучше сейчас об этом узнать.

Окончательно рассвирепев, Стивен выскользнул из-под руки Арика и быстро вышел из зала.

Спустя несколько минут в большой зал вошла Ровена, одетая в дорожное платье. Она была серьезной и спокойной – такой ее уже давно не видели в замке.

– Я уезжаю с Нортумберлендом, – сообщила она Арику.

Тот кивнул:

– Желаю тебе всего самого хорошего.

– Ты много лет заботился обо мне, хотя и не должен был этого делать, – вымолвила Ровена. – За это я тебя благодарю. – Привстав на цыпочки, она приложила свои холодные губы к щеке Арика.

– Ты сослужила добрую службу моему отцу, когда согласилась следить за порядком в замке, – проговорив Арик. – Мы были рады принять тебя здесь.

Мило улыбнувшись, Ровена ушла, оставив Стивена страдать в одиночестве.

Теперь Арик знал, что надо сделать для того, чтобы сберечь собственную честь и сохранить семью.

Однако его следующий разговор со Стивеном был не из легких. Его младший брат явно был слишком озабочен политикой, а Арик не мог открыть ему мотивы своих поступков. Но основное было сделано. Теперь – и как можно скорее – надо подобрать подходящий момент и рассказать обо всем Гвинет.


Господи, сколько же у нее было дел за прошедшие два дня! Гвинет улеглась в постель, охнув от усталости, однако она была удовлетворена своей работой. Сначала она руководила тщательной уборкой кухни и кладовой, а потом проверила наличие всех ценностей. Белье было перестирано и вывешено на просушку. Каждый гобелен сняли со стены и вытащили во двор, чтобы выбить из него пыль. На пол положили свежие циновки, в которые были вплетены. веточки лаванды, чтобы они наполняли воздух приятным ароматом. Добросовестных горничных оставили на работе, ленивых уволили. Надо еще съездить к фермерам, но на это потребуется больше времени. Гвинет намеревалась сделать это в ближайшем будущем. Также к концу недели следовало пополнить склады красильни, поэтому слугам было велено собирать травы в саду замка.

Гвинет уставала, по испытывала громадную радость от работы. Чувство справедливости подсказывало ей, что Ровена тоже неплохо справлялась со своими обязанностями здесь, в Нортуэлле, хотя временами была грубовата со слугами. Однако Гвинет была уверена в том, что ей удастся лучше управлять замковым хозяйством, ведь осуществлялась ее заветная мечта, и, кроме того, она делала это для мужа, которого так сильно любила.

Наконец-то ее глаза засияли счастьем. И Арику с каждым днем все больше нравилось, как работает его жена. Похоже, отныне в их жизни будет только радость от того, что их окружает, любовь и, конечно же, будет счастье, которое подарят им их дети.

Их отношения становились все более прочными, Гвинет постоянно видела доказательства его привязанности к ней. Им двигали понимание и страсть, соединенные с огромной добротой… Неудивительно, что и она испытывала к нему те же чувства. А его серебристые глаза в последнее время постоянно были полны невыразимой нежности. До сих пор Арик, правда, не говорил Гвинет о любви, но она ничуть не сомневалась, что когда-нибудь услышит от него такое признание.

С тех пор как супруги прошлым утром занимались любовью, они мало разговаривали друг с другом, а сейчас Арик еще не лег в супружескую постель.

Нахмурившись, Гвинет зарылась лицом в подушку и забылась неспокойным сном.

Позднее, уже перед рассветом, она проснулась и увидела Арика, сидящего на стуле в середине комнаты. Он смотрел в окно, а рядом с ним устроился Пес. Сев в постели, Гвинет тоже выглянула в окно на чернильно-синий океан, в волнах которого отражалась сияющая луна. Гвинет нахмурилась. Что тревожит его в столь поздний час?

Она выбралась из постели, подошла к мужу и положила руку ему на спину. Арик не шелохнулся, однако она знала, что он почувствовал ее присутствие.

– Что тебя беспокоит, Арик? – спросила она.

– Ничего такого, что должно тревожить тебя, моя маленькая драконша, – ответил он. – Ложись в постель, спи.

В его голосе отчетливо слышались усталость и смирение. Сердце Гвинет болело за мужа, и она ласково провела ладонью по его золотистым волосам.

– Но ты же должен понимать, что если ты из-за чего-то переживаешь, то и я не смогу чувствовать себя спокойной, – промолвила Гвинет. – Поделись со мной, скажи, что тебя беспокоит.

Несколько мгновений. Арик размышлял, затем повернулся к ней. Черты его лица исказились от усталости, словно он не спал несколько дней.

– Ты переживаешь из-за отъезда Ровены? – спросила Гвинет.

На губах Арика появилась мягкая улыбка. Обняв Гвинет за талию, он привлек ее к себе и прижался головой к ее животу.

– Да нет, – сказал он. – Честно говоря, мне бы очень хотелось, чтобы у нее все сложилось с Нортумберлендом. Кто знает, может, этот человек сумеет доставить ей такое удовольствие, какого никогда не доставлял ни один из Невиллов.

Пожав плечами, Гвинет взяла руку Арика в свои ладони – она чувствовала, что ему необходима ее поддержка.

– Стало быть, все дело в войне, в необходимости встать на чью-то сторону, а это тебе не по нраву, – заметила она.

Арик напрягся, а затем со вздохом провел рукой по своим волосам.

– Да, – выдохнул он.

– А тут еще Нортумберленд со своими обвинениями в государственной измене, – добавила Гвинет. – Представляю, каково тебе.

– Нортумберленд – осел, – заявил он.

– Ну да, – кивнула Гвинет. – Причем тупоголовый.

Арик тихо засмеялся, и от звука его смеха Гвинет стало чуть легче.

– Пойдем в постель, – прошептала она.

Арик посмотрел на жену со своего стула – его серебристый взгляд был полон признательности, страсти и еще чего-то теплого. Гвинет улыбнулась мужу, а потом он встал и, взяв ее за руку, пошел вместе с ней к кровати.

Они легли рядом, и Арик поцеловал ее в губы. Она с готовностью ответила на поцелуй. Он любил ее нежно и осторожно, но слишком быстро. Потом они некоторое время лежали молча. К утру Гвинет показалось, что его тревога немного успокоилась и что именно она помогла ему облегчить давящий на плечи груз.

Но когда солнце взошло и Гвинет проснулась во второй раз, она снова увидела Арика сидящим на стуле и смотрящим на океан. Казалось, он буквально обезумел от горя. Гвинет охватила паника.

– Арик! – позвала она мужа, прикрывая нагую грудь простыней.

Помедлив, он посмотрел на нее припухшими, покрасневшими глазами. Было понятно, что он не заснул ни на мгновение. Его широкие плечи как-то поникли, он казался очень усталым. Гвинет охватило беспокойство, когда Арик с трудом поднялся со стула и направился к ней. Резкие черты его лица изменились, уголки рта опустились, взор потух.

– Я должен кое о чем спросить у тебя, – сказал он, усаживаясь на край кровати.

Понятно, что он хочет узнать что-то очень важное, хоть и не сказал жене об этом сразу. Гвинет положила руку ему на запястье.

– Да, дорогой, спрашивай, – ласково промолвила Гвинет.

Кивнув, Арик вздохнул.

– Как ты, должно быть, слышала от Нортумберленда, вот-вот начнется война, – начал он. – Уже несколько недель назад я должен был ответить на вопрос о том, на чью встану сторону. Дело в том… – Арик помолчал. – Так вот, дело в том, что совесть не позволяет мне сражаться на стороне короля Ричарда.

– Но почему?.. – недоуменно спросила Гвинет.

– Не задавай мне вопросы, на которые я не могу тебе ответить, – отрезал Арик.

Лицо его становилось все более мрачным и серьезным, а вскоре и вовсе стало напоминать грубо обточенные серые камни, которые защищали замок Нортуэлл от морских волн. Сердце Гвинет замерло от тревоги и какого-то странного беспокойства.

– В таком случае ты выступишь на стороне Генриха Тюдора? – решилась спросить она. Гвинет пугала даже сама мысль об открытой измене. Что будет с Ариком, если люди Тюдора не одержат победу?

Он умрет изменником!

Страх Гвинет становился все больше, казалось, он превращается в огромный валун, который вот-вот раздавит ее. Ответ Арика еще больше обеспокоил ее.

– Нет, – сказал он. – Я не встану ни на чью сторону.

«Ни на чью?»

– Ты не думаешь, что тебя в любом случае могут обвинить в измене?

– Вне всякого сомнения, – кивнул он.

У Гвинет было такое чувство, будто он ударил ее кулаком в живот. Ей стало казаться, что внутри у нее взорвалось что-то ледяное и ужасное. Ее паника становилась все сильнее.

– Король Ричард убьет тебя, – сказала она.

Арик медленно кивнул:

– Возможно, именно этого я и заслуживаю.

«Заслуживаю?»

– Да что ты такое говоришь? – воскликнула Гвинет. – Ты не можешь так думать! Это не так! Нелепо оставаться в стороне и ждать смерти. Возьми в руки меч, в конце концов! Закрой глаза и выбери чью-то сторону.

Глаза Арика закрылись, от острой душевной боли его широкий лоб прорезали глубокие складки.

– Не могу, – прошептал он. – Именно поэтому я и должен задать тебе вопрос.

Гвинет охватили смятение и тревога. Арика могут объявить изменником и казнят.

– Нет! Я этого не допущу! – вскричала она. – Ты мой муж!

Он ласково потрепал ее по щеке.

– Твоим мужем я и останусь до самой смерти, но ты должна меня выслушать. Я должен думать об интересах Нортуэлла! Я отвечаю за живущих здесь людей, – начал Арик. – Стивен хочет поддерживать короля Ричарда, поэтому я хочу, чтобы он вновь взял на себя управление замком. Стивен поднимет армию, которая выступит против Генриха Тюдора. Так что Нортуэлл, равно как и мой брат, останется верным Короне. Поэтому ни замок, ни его челядь, ни Стивен не пострадают от моей неверности королю.

– Что? Но это же наш дом! Ты не можешь вот так просто все бросить!

– Я должен так поступить, более того, я уже сделал это, – устало промолвил Арик. – А если ты останешься здесь, тебя найдет король Ричард, когда явится в Нортуэлл искать меня. Боюсь, он может посадить тебя в тюрьму или причинить тебе какой-нибудь вред – для того чтобы показать мне, чего он стоит. Но я не могу допустить этого, Гвинет. Потому что за тебя я тоже в ответе.

Гвинет хмурилась все сильнее. Арик говорил абсолютно спокойно, но все равно его слова шокировали ее. Гвинет буквально оцепенела, она чувствовала себя неуверенной, страх начал сковывать ее члены.

– Я тебя не понимаю, – прошептала она.

– Я прошу тебя вернуться вместе со мной в наш лесной домик, – сказал Арик. – Если солдаты короля Ричарда найдут меня и там, я смогу заверить их в том, что ты ни в чем не виновата и что это я заставил тебя уехать туда со мной. Или отправлю тебя назад к дяде. Он непременно примет тебя в доме, ведь теперь ты одна из Невиллов, так что он сможет рассчитывать на какую-нибудь выгоду.

– Уехать из Нортуэлла? Опять забыть о том, что я урожденная леди, и вернуться к грязным полам, к семье, которая была со мною так жестока? – Арик утвердительно кивнул, и Гвинет закричала: – Неужели я ничего для тебя не значу?

Конечно, Арик оказался в очень трудном положении, но должен же быть иной выход! Такой, который позволил бы и ему ничем не рисковать, и уберег бы Гвинет от нищеты, не заставлял бы ее возвращаться к тому, от чего она страдала почти всю свою жизнь. Арик отказывается сказать ей, почему он не может с мечом в руках встать на защиту короля Ричарда или Генриха Тюдора, и поэтому ждет, что его жена изменит свой образ жизни и вновь вернется к нищенскому существованию. Вот только будет ли она счастлива от этого?

Надо понимать, она совсем ничего не значит для Арика.

– Гвинет…

– Я не вернусь туда, – проговорила Гвинет, чувствуя, что слезы застилают ей глаза. – Не может быть так, чтобы ты дал мне все, о чем я только мечтала, а потом отобрал бы все это, словно мое мнение в расчет вообще не принимается. Тебе нужно всего лишь сражаться. Ты сможешь сохранить Нортуэлл и защитить свою жизнь, а мы останемся здесь, и все будет хорошо.

Покачав головой, Арик медленно поднялся с кровати.

– Я уже сказал тебе, что это невозможно, – вымолвил он.

– Но что заставляет тебя поступать так? Что может стоить столько же, сколько твоя и моя жизнь?

– Честь, – отрезал Арик. – Если у мужчины нет чести, то он – пустое место.

– Но разве честь не велит мужчине участвовать в битвах? – возмутилась Гвинет. – Твой поступок будет расценен как трусость и будет стоить нам всего, что у нас есть. Всего! Нет, я не вернусь в лесную хижину.

– Что ж, в таком случае я отвезу тебя еще куда-нибудь, – сказал Арик. – Будь готова покинуть замок утром.

Не успела Гвинет возразить мужу, как он вышел из комнаты. Раскрыв рот от изумления, Гвинет бросилась ему вслед и выбежала в узкий коридор.

– Что это значит – еще куда-нибудь? Куда ты хочешь увезти меня?

Ее упрямый муж ничего не ответил ей. Не сбавляя шага, он молча шел к лестнице.

– Я, кажется, задала тебе вопрос, животное ты безмозглое!

Арик по-прежнему словно не замечал ее.

– Я никуда не поеду!

Крик Гвинет эхом отозвался в каменных стенах замка и настиг Арика, когда он спускался по лестнице. В ту ночь он так и не вернулся к жене.


Восход окрасил туманный берег за Нортуэллом в светло-серый цвет. Арик посмотрел на Гвинет, взобравшуюся на коня, который стоял позади его скакуна. Пес бегал между ними, размахивая своим серым хвостом.

Жена Арика была в ярости. Голубые глаза, которые всегда так манили его, сейчас сверкали гневом. Казалось, в них полыхали молнии.

Еще бы! Ведь он увозит ее из Нортуэлла, лишает сытой и богатой жизни. Она перестает быть хозяйкой замка.

Но Арик больше ничего не мог сделать, чтобы защитить Гвинет, поскольку он твердо решил не принимать участия в боевых действиях.

– Не хочу я отсюда уезжать, осел тупоголовый! – раздраженно проговорила Гвинет. – Позволь мне остаться!

Арик тяжело вздохнул. Он почти не спал этой ночью, а когда легкая дремота все же сразила его, ему привиделись дети, которые в ночи молили о помощи.

– Я уже сказал тебе, что это невозможно, – в который раз повторил он. – Очень скоро в Нортуэлле будет опасно.

– А была разве необходимость говорить слугам, что я более не нужна в замке? – Слезы в ее глазах как-то не вязались со сжатыми в кулачки руками, которые она старательно прижимала к своим бокам.

– Ты согласилась бы поехать, если бы я этого не сказал? – полюбопытствовал Арик.

Нет. Это тут ни при чем.

Арику было отлично известно, что Гвинет грезила о тех вещах, которыми брак с сэром Ранкином обеспечил ее кузину Неллуин, – хорошим домом, слугами, готовыми явиться к ней по первому зову, и большим количеством денег. Но дело в том, что и он обеспечил Гвинет всем этим. Поэтому ничуть не удивительно, что Гвинет противилась отъезду. Но он не дал ей иного шанса!

Нет, поведение Гвинет не удивило Арика. Однако ему было больно. Она не могла понять, что именно причиняет ему душевные страдания.

– Ну почему бы тебе не остаться и не участвовать в битвах? – все спрашивала Гвинет. – Почему ты ставишь наши жизни ниже чести, которая не волнует никого, кроме тебя самого?

Новая волна гнева охватила Арика, хотя он то и дело повторял себе, что поведение жены вызвано ее незнанием ситуации: она не понимает, что неправильная политика в любом случае приводит к войнам. Не может Гвинет знать и того, что честь – это все, что у него осталось, ведь однажды он уже лишился замка, титула и денег. И это стоило жизни десятилетнему мальчику. Так что отныне и навсегда единственная смерть, за которую он будет в ответе, – это его собственная смерть. Даже если его объявят изменником.

– Гвинет, я не буду участвовать в битвах, вот и все!

Когда они выехали из стен Нортуэлла и направились на юго-восток, в края Йоркширских долин, Арик спросил себя, увидит ли он еще когда-нибудь Гвинет после того, как его путешествие завершится.

Мысль о том, что этого может не произойти, одновременно опечалила и разгневала его.

На ночлег они остановились в маленькой гостинице. Оба молчали. От внимания Арика не ускользнуло, что Гвинет даже не спросила его о том, куда они направляются.

Лежа рядом с ней на маленькой кровати и ощутив, что сонная Гвинет прижалась к нему, чтобы согреться, Арик едва сдерживал себя. Он хотел ее, в этом не было сомнения. Ему просто необходимы были ее прикосновения, исходящий от ее тела аромат. И все же он не поддался искушению.

Спустя несколько дней впереди показались стены Харидж-Холла. Еще из гостиницы он послал Гилфорду письмо с сообщением об их приезде. Так что Арик ничуть не удивился, когда увидел вышедшего им навстречу учителя в сопровождении Дрейка и Кирана.

– Арик, мальчик мой! – Гилфорд шагнул к Арику, бросив на ходу слезящийся взгляд на Гвинет. – Эта красивая леди и есть твоя благородная жена?

Гвинет поймала на себе взгляд старика.

– У меня не было иного выбора, милорд, – сказала она. Сдержав стон, Арик увидел, что брови Гилфорда удивленно поползли вверх, Киран рассмеялся, а Дрейк нахмурился.

Арик, поморщившись, спешился и повернулся, чтобы помочь Гвинет. Не замечая его, она сама соскользнула на землю, задев при этом голову Пса, но даже не бросив взгляда на мужа.

Арика охватило какое-то странное чувство, его сердце забилось громко, как барабан.

– Гвинет, – проговорил он, – позволь познакомить тебя с Гилфордом, графом Ротгейтом.

Она слегка присела.

– Была бы рада познакомиться с вами, милорд, при более благоприятных обстоятельствах, – промолвила Гвинет.

После долгой поездки верхом ноги у Гвинет порядком затекли, поэтому она слегка покачивалась. Но все же нашла в себе силы подойти к Кирану.

– Как поживаете, сэр? – улыбнулась Гвинет. – А я-то думала, что вы на войне.

– Да, я предпочел бы воевать, однако Гилфорд позвал меня сюда, – ответил Киран.

– Для того, чтобы сражаться за короля Ричарда? – спросила Гвинет. Арик расслышал язвительные нотки в ее голосе.

– Для чего же еще? – Киран пожал плечами. – Думаю, эта битва будет не хуже любой другой.

Покачав головой, Гвинет перевела взор на его темноволосого молчаливого друга.

– Насколько я понимаю, вы Дрейк Макдугал? – улыбнулась она.

Дрейк наградил ее тяжелым взглядом, которого пугались даже мужчины. Гвинет даже не поморщилась.

– Насколько я понимаю, вы жена Арика, – промолвил Дрейк в ответ.

Гвинет с гордостью вздернула вверх подбородок.

– Я Гвинет, а не просто наложница этого болвана, – сказала она.

Дрейк стал еще мрачнее.

– Вижу, – бросил он.

Киран опять усмехнулся:

– Говорил я тебе, что она не какая-нибудь там скромница.

Так и не опустив голову, Гвинет смотрела на серьезное лицо темноволосого друга Арика с явным сожалением.

– Прошу прощения, – вымолвила она. – Я всего лишь хотела спросить, как ваше здоровье. Вы хорошо себя чувствуете?

Глаза измученного Дрейка устремились с молчаливым вопросом к Арику. Тот твердо встретил его взгляд, а затем кивком дал другу понять, что Гвинет все известно.

– Что ж… В таком случае спасибо за заботу, – неуверенно произнес Дрейк – он никак не ожидал внимания со стороны жены Арика. – Теперь я почти пришел в себя.

Для человека, который наконец-то выздоровел, Дрейк выглядел мрачно.

– Желаю вам всего самого хорошего, – тихо сказала Гвинет.

Дрейк кивнул, но каменное выражение его лица даже не смягчилось.

Арик спросил себя, есть ли хоть что-то или кто-то на свете, кто сможет снова растопить заледеневшее сердце его друга.

– Мы все желаем этому бандиту самого хорошего, – вымолвил Киран, приближаясь к Гвинет. – Рад снова видеть вас, добрая леди.

Когда Киран взял руку Гвинет и поднес ее к губам для поцелуя, Арик подошел к ним и раздраженно посмотрел на него. Киран всего лишь нагнулся к руке Гвинет, а затем с озорной усмешкой посмотрел на Арика.

Шум в его голове становился все сильнее. Арик знал, что не должен трястись от ярости всякий раз, когда ему хотя бы в голову приходит, что какой-то другой мужчина прикасается к его жене. Но ведь она думает о собственном будущем, о том, чтобы жить в красивом замке, – как и все женщины. Он знает: для женщин важен не мужчина, а то, что он может им дать.

Он дважды глупец, потому что мечтал о чем-то ином. Стоявший позади него Гилфорд откашлялся, и Арик повернулся к своему учителю.

– Арик, я уверен, что твоя жена хотела бы осмотреть свое новое, пусть и временное, жилище, так что уж постарайся избавить ее от общества этих двух поросят, – сказал он с улыбкой.

Гвинет со злостью посмотрела на Арика:

– Так ты хочешь оставить меня здесь?

– Да, – кивнул он.

– В то время как идет война?

Арик заскрежетал зубами.

– Да, – повторил он.

– Вокруг будут умирать люди, а ты спокойно поселишься в своей лесной хибаре?

– Гвинет… – угрожающим тоном заговорил Арик, чувствуя, как в нем закипает гнев.

– И оставишь меня, свою жену, на попечении незнакомых людей?

– Довольно! – вскричал он. – Ты же не хочешь жить в лесной хижине…

– Разве может человек в здравом уме принять такое решение? – перебила его Гвинет.

– И ты не хочешь возвращаться в Пенхерст! – продолжил Арик, словно не слыша ее слов. – В Нортуэлле сейчас слишком опасно. Гилфорд сможет защитить тебя, а ты сможешь наслаждаться ролью хозяйки замка… – «Ролью, которая для тебя важнее роли жены» – так и хотелось добавить ему. Но Арик промолчал, увидев, что Гилфорд, Киран и Дрейк с большим любопытством смотрят на них.

Шум в его голове стал таким сильным, что Арику показалось, что он вот-вот вырвется наружу. Ему так хотелось унять его, обрести спокойствие и тишину. Но похоже, этот шум будет мучить его до тех пор, пока не сведет с ума.

Глубоко вздохнув, Арик промолвил деланно равнодушным тоном:

– Ты останешься здесь.

С этими словами он направился в замок, не дожидаясь ответа Гвинет.

Глава 16

Поздним вечером Гвинет улеглась в постель в уютной комнате, которую предоставил ей хозяин замка, и стала дожидаться мужа. Ей захотелось увидеть луну на небе, и она подкатилась к тому краю кровати, который был ближе всего к узкому высокому окну. От матраса, набитого соломой и свежим мхом, в прохладном воздухе спальни распространялся приятный, слегка пряный аромат. Однако луны Гвинет не увидела и решила, что ночное светило уже миновало свой зенит: время, должно быть, близилось к утру.

Арика так и нет, только его верный Пес спит на полу.

После спора с мужем Гвинет не видела его до ужина. Но за вечерней трапезой он был весьма рассеян, они даже не разговаривали, не обменивались долгими взглядами; лишь брали хлеб с одной доски.

Но как он может вот просто так бросить ее? Он же знает, что она его любит! Неужели это совсем ничего не значит для Арика?

Гвинет с трудом поднялась с кровати, как-то вяло оделась и отправилась на поиски своего мужа. Возле винтовой лестницы она на мгновение задержалась, внезапно ощутив тяжесть рубиновой подвески, которую подарил ей муж.

Внизу было почти темно, лишь где-то далеко горел слабый свет. Заметив на стене канделябр, Гвинет сняла его, чтобы осветить себе путь.

Но, оказавшись в большом зале, Гвинет подумала, что лучше бы ей никогда не видеть того зрелища, которое открылось ее глазам.

Арик сидел за столом, наклонившись над кружкой, которая наполнялась элем далеко не в первый раз. Рядом с ним были его друзья. Они тоже попивали эль из оловянных кружек. А передними на массивном деревянном столе сидели две служанки, причем у обеих были низко спущены лифы.

Дрейк смотрел то на содержимое своей кружки, то на служанок, причем последние явно вызывали у него живой интерес. Киран хватал девушку за лодыжку до тех пор, пока та не стала хохотать, отбрасывая с лица копну рыжих волос. Другая – светловолосая потаскуха – многозначительно поглядывала на Арика, задрав подол платья выше колен.

Ревность охватила Гвинет – такая сильная ревность, словно Арик сам вонзил в ее грудь острие своего меча. Ее глаза наполнились слезами.

Будто ощутив ее присутствие, Арик поднял глаза, но его лицо оставалось равнодушным.

Куда подевалась нежность в его взгляде, которую она видела так часто? Куда исчезло желание? Он ведет себя так, будто никогда не держал стонущую от страсти жену в объятиях, не видел ее огорченной или скорбящей. Как будто не слышал он от нее слов любви, не ощущал ее попыток сделать ему приятное.

С трудом сглотнув, словно у нее в горле застрял комок, Гвинет заставила себя шагнуть в круг света, отбрасываемый огнем от очага.

Киран и Дрейк увидели ее. Киран тут же выпустил ногу служанки и перестал флиртовать с ней. Дрейк снова сосредоточил свой мрачный взгляд на эле в кружке. Арик не прикасался к блондинке, но Гвинет подозревала, что он не слишком-то долго смог бы противиться ее активным заигрываниям.

Дрейк шепотом отослал служанок прочь. Рыжеволосая засмеялась и на прощание сказала что-то Кирану на ухо. Блондинка бросила на Арика голодный взгляд и немного помедлила, как будто надеялась, что он захочет вернуть ее. Однако Арик не сводил глаз с Гвинет. Ярость одолевала ее, рвалась из ее горла вверх, наружу. Однако она крепко сжала губы, чтобы удержать ее в себе. Позднее она даст волю своему гневу – позднее, но не сейчас, когда вокруг так много слушателей.

– Арик, – силясь говорить спокойно, обратилась к мужу Гвинет. Правда, голос ее задрожал, она откашлялась и сказала снова: – Арик, мне необходимо поговорить с тобой. Наедине, если это возможно.

У Арика был такой вид, словно он хотел возразить ей. Она уже приготовилась сказать еще что-то, но тут он встал из-за стола и медленно направился к ней, не сводя с нее глаз цвета холодного серого камня.

Они молча проследовали наверх, в спальню, и там Арик резко захлопнул за ними дверь.

– Нам больше нечего сказать друг другу, миледи, – промолвил он.

Его официальный тон поразил Гвинет. У нее было такое ощущение, как будто Арик вычеркнул ее из своей жизни, причем без особого усилия.

Эта мысль одновременно огорчила и разъярила ее.

Сжав кулаки, Гвинет гневно начала:

– Нет уж, муженек ты мой свинорылый, нам как раз многое нужно сказать друг другу…

– Твои ругательства ни к чему не приведут, – остановил ее Арик, лицо которого было таким же приветливым, как море в морозный зимний день. – Утром я уезжаю.

– Утром?! – Паника охватила Гвинет. Он уедет утром? Так скоро?

Кивнув, Арик повернулся к двери.

– Подожди! Ну почему мы должны расстаться? Я… я понимаю, что это кажется глупым со стороны, но…

– Ты хочешь жить в замке, – снова перебил ее Арик. – Прекрасно, вот тебе замок. – Он обвел комнату рукой. – Жена Гилфорда давно умерла, так что он с радостью воспользуется услугами хорошей хозяйки замка.

– Но я не хочу жить без мужа! – воскликнула Гвинет. – Если в Нортуэлле, как ты говоришь, опасно, то почему бы нам не поселиться здесь?

– Если я здесь останусь, то мне придется воевать, – сказал Арик. – А я этого не хочу.

– Но почему? – простонала Гвинет. Впрочем, она отлично знала, что задает вопрос, на который Арик не даст ответа. И все же его отказ остаться в замке разочаровал ее.

– Мы уже не раз говорили об этом, – напомнил Арик.

Гвинет покачала головой.

– Я не считаю разговором твое нежелание объяснить мне, в чем дело, упрямец ты этакий, – сказала она.

Арик усмехнулся, при этом его ноздри затрепетали.

– Ах вот как, «упрямец»? Ты в состоянии хоть раз прислушаться к словам мужа и принять их на веру – только потому, что я не считаю возможным объяснить тебе, в чем дело? – спросил он ее.

– Нет, потому что на карту поставлены наши жизни! – возмутилась Гвинет. – И твои объяснения меня не устраивают!

Гнев, который Арик тщательно прятал под маской равнодушия, наконец-то рванулся наружу.

– Твои тоже, – бросил он.

– Мои?! Да я рассуждаю вполне здраво, рыцарь недоделанный! Мы должны жить так же, как прежде. Ты поучаствуешь в битве-другой, как всегда это делал, а потом вернешься домой, ко мне. Почему этого не может быть?

– Ну да, конечно! Ты ждешь, чтобы я, забыв о чести, думал только о твоем богатстве и о роскоши, так? Ты хочешь, чтобы я отвернулся от того, что считаю правильным, и только ради того, чтобы ты могла жить в окружении слуг, готовых прислушаться к любым твоим капризам! – принялся кричать Арик. – Но я не откажусь от своих убеждений, так что оставайся тут, в роскошных покоях, которые предоставил тебе хозяин замка, и продолжай писать своей кузине Неллуин о том, как тебе повезло.

От изумления Гвинет раскрыла рот. Неужели он действительно так мало ее знает? От душевной боли сердце Гвинет едва не остановилось.

– Ты и вправду считаешь меня такой продажной? – упавшим голосом спросила она.

Арик даже не обратил внимания на ее состояние.

– Всеми своими поступками, каждым словом ты доказывала мне, как отчаянно хочешь остаться преуспевающей графиней Невилл, – сказал он сердито. – А что ты думаешь о житье в лесной хижине? Нет, она тебе не подходит? Вот странно! И почему это, интересно, ты согласилась лечь со мной в постель к практически соблазнила меня, лишь узнав о моем титуле, о Нортуэлле, о…

Гвинет от возмущения в ответ лишь схватила ртом воздух.

– Да как ты можешь думать… – наконец проговорила она.

– А разве я не прав? – перебил ее Арик.

– Нет, не прав, самодовольный индюк! Я совсем не такая! – Подойдя к мужу, Гвинет сжала кулаки и хотела было замолотить ими Арика по груди.

Но он успел схватить ее за запястья.

– Отпусти меня! – завизжала Гвинет, целясь ногой в его голень.

Наконец, замахнувшись, она ударила Арика каблуком, и тот грубо выругался от боли.

– Можешь меня бить сколько угодно, – процедил Арик сквозь зубы, – но ты так отчаянно хотела остаться в Нортуэлле, что каждую ночь ложилась со мной, позволяла мне делать с тобой все, что угодно. И почему, собственно, я должен ждать, что ты будешь отличаться от других женщин, которые точно так же заботятся о своем будущем? Ты такая же.

– Ты сравниваешь меня с Ровеной? – выкрикнула Гвинет. Что-то нехорошее сверкнуло в его глазах.

– Нет, ее извиняет, что она так вела себя ради того, чтобы выжить, – сказал он. – Твое поведение куда менее благородно.

Свинья! Мерзавец! Вырвавшись из рук Арика, Гвинет схватила кувшин, стоявший позади нее на столике, и бросила его в Арика. Увы, она промахнулась – тяжелый глиняный кувшин всего на несколько дюймов не долетел до головы Арика и, упав на пол, разбился, залив все вокруг водой.

– Не смей сравнивать меня с этой тощей потаскухой! – завопила Гвинет.

– Ровена по крайней мере ни разу не лгала мне о том, что, у нее на сердце, – вымолвил Арик. – А вы, миледи, думаете только о том, чтобы обойти вашу кузину Неллуин. Поэтому вы и лгали мне, говорили о своей любви, считая, что это поможет вам сохранить полученное в браке.

Глаза Гвинет наполнились слезами, и она опустила веки, чтобы Арик не увидел этого. Нет, каков негодяй! Почему он так думает о ней? Как он может? Эти вопросы снова и снова звучали в ее голове. Как любимый ею человек может быть таким тупоголовым и считать, что она спала с ним ради чего-то, а не потому, что любит его? Разве не разглядел он настоящего чувства в ее глазах?

Гвинет проглотила эту боль.

– Я хотела снова стать леди, черт тебя возьми! Хотела снова зажить той жизнью, которая была мне дана при рождении, но которую мой дядя Бардрик украл у меня после смерти моего отца! Господи, мне-то казалось, что ты это понимаешь!

– Да, я тебе верил, но потом понял, что на уме у тебя совсем другое, – сказал Арик.

От внимания Гвинет не ускользнуло, что в этой ссоре он только шлюхой ее не назвал. Боль охватила все ее существо, однако она быстро уступила место гневу. Правда, Гвинет понимала, что настоящую, куда более острую боль она ощутит позднее, когда будет вспоминать эту перепалку.

– Да ты просто осел безмозглый! Если ты можешь думать, что я в состоянии лечь с мужчиной в постель ради каких-то благ, то ты меня совсем не знаешь! – Подняв ногу, Гвинет с силой наступила на пальцы Арика, а потом хотела выбежать из комнаты и захлопнуть перед его носом дверь.

Арик закричал и нагнулся от боли, но крепко схватил жену за руки. А затем, поморщившись, привлек ее к своему твердому, сильному телу. Его горячее дыхание обожгло ей губы, Гвинет чувствовала, как его грудь ходуном ходит возле ее груди.

Казалось, время остановилось. Гвинет вспомнила каждое мгновение, которое они провели вместе. Как он смущался после нелепой свадьбы, как был нежен с ней после визитов Неллуин, как пытался скрыть от нее правду о своем происхождении, как сдерживал свое желание обладать ею. Может, он вспомнит то же самое и все-таки поцелует ее сейчас? Поймет ее?

Затаив дыхание, Гвинет ждала, что Арик еще ближе придвинется к ней. «Поцелуй меня» – так и хотелось сказать ей.

Если он сможет почувствовать в ее прикосновениях любовь, то непременно поймет ее.

Арик отступил назад.

Боль рвала ее на части, терзала ее сердце, живот. Слезы покатились из глаз Гвинет.

Арик не верит ей.

Господи, да он же просто глупец! Она ведь сказала ему о своей любви! Однако он предпочел поверить, что она ему солгала, и все ради каких-то благ, все из-за продажности своей натуры!

Вид у Арика был разъяренный – таким Гвинет еще ни разу не видела его. В его взгляде читался вызов.

– В общем, так, – сказал он безучастно. – Если ты не желаешь жить в лесной хижине, я с тобой прощаюсь.

Его равнодушный тон поразил Гвинет. Неужели он не понимает, что не может она жить с человеком, считающим ее бессердечной? Ложиться в постель с тем, кто ей не доверяет и презирает ее?

Это невозможно.

Арик внимательно следил за Гвинет – явно ждал ее ответа. Но она молчала, и тогда он выругался. А потом, бросив последний разъяренный взгляд на жену, Арик быстро вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь.

Гвинет упала на кровать, заливаясь слезами. Не может она снова поселиться в лесной хижине! И он не должен ехать туда. То, от чего он пытается спрятаться, достанет его и там. Почему только он так слеп?

Долг часто бывает неприятен. Конечно, Белый Лев участвовал во многих сражениях и устал от битв, но он не должен в дальнейшем отказываться от участия в них.

Гвинет нахмурилась. Тогда почему он так настойчиво хочет уехать от нее и снова спрятаться в лесу, там, где его все боятся?

Хуже того, если он сейчас все-таки уедет от нее, доведется ли им встретиться вновь?

* * *

На рассвете Арик уже сидел в большом зале Хариджа и ждал, когда солнце поднимется из-за холмов. Ожидание он коротал за кружкой эля. Да, он был дважды дураком, надеясь на то, что Гвинет спустится к нему и скажет, что готова всегда быть рядом с ним, независимо от того, в каком доме они поселятся – в замке или в лесной хижине.

Арик, пожалуй, уже раз в десятый за последние несколько минут взглянул на лестницу. Но единственной фигурой, которую он там увидел, была фигура старика.

Гилфорд.

Наставник спускался вниз, одетый во что-то коричневое, отчего его длинная борода с проседью и водянистые голубые глаза казались бледнее. Однако ничто не могло погасить огонек ума, горящий в его проницательном взгляде.

Неодобрительно взглянув на пустое место возле Арика, Гилфорд спросил:

– Где твоя жена?

– Полагаю, она спит, – ответил Арик.

– Ты хочешь уехать, не попрощавшись с ней по-людски?

– Занимайся собственными делами, старик, а меня оставь, – неприветливо промолвил Арик.

– Вижу, я задел тебя за живое, – сказал Гилфорд. Арик старался держаться спокойно и не обращать внимания на замечания старого графа.

– Я прошу тебя позаботиться о Гвинет во время моего отсутствия, – сказал он.

– Под моей крышей она всегда будет в безопасности, независимо от того, куда ты отправишься, – вымолвил Гилфорд. – Так что об этом можешь не беспокоиться. Однако я о другом. Утром у меня состоялся разговор с Кираном и Дрейком. Мы все пришли к выводу о том, что ты должен участвовать в сражениях.

От разочарования Арик устало закрыл глаза. Если даже его названые братья и человек, заменивший ему отца, не могут его понять, он, без сомнения, оставит этот мир как изменник, причем еще и в одиночестве.

– Я не могу, – в который уже раз повторил он.

– Это я уже слышал, – бросил Гилфорд. – Но я бы хотел знать, в чем причина отказа.

Желание поведать обо всем Гилфорду было очень велико, однако Арик сдерживал себя. Ведь если его любимому наставнику что-то станет известно, то и он умрет как изменник.

– Ты не должен ничего знать.

Гилфорд замолчал. Арик даже поднял на него глаза, чтобы удостовериться в том, что учитель слышал его слова. Судя по серьезному выражению его лица, он все слышал и, более того, обдумывал свои следующие слова.

– Что бы ты ни сказал мне, это не изменит моего решения, – промолвил Арик.

Старик молча кивнул, поглаживая свою длинную седеющую бороду.

– Я забросил свой меч подальше и больше не возьму его в руки, чтобы не убивать ни в чем не повинных людей, – проговорил Арик.

И на этот раз можно было подумать, что Гилфорд не слышал ни слова, потому что он лишь пробормотал:

– Хм…

– Это дело чести! – воскликнул Арик, чувствуя, что гнев обуревает его с новой силой.

– Да-да, дело чести… – рассеянно повторил Гилфорд.

– Без чести человек ничто, – сказал Арик.

– Верно, – кивнул старый граф.

Арик замолчал, он чувствовал: его учителю есть что сказать. Однако молчание затягивалось.

– Ну давай же, высказывайся! – не выдержал наконец Арик. – Не молчи!

Пожав плечами, старый граф наконец-то заговорил:

– Да, действительно, честь очень важна для человека. Ты хорошо усвоил это.

– Ты сам научил меня этому, – заметил Арик.

Старик по-прежнему поглаживал бороду.

– Но почему ты полагаешь, что сохранишь честь, отказавшись убивать других воинов, в то время как этот отказ будет равнозначен смерти тех, кого ты любишь?

– Что?! Да именно из-за этого я уехал из Нортуэлла и увез с собой Гвинет! Я хочу защитить их…

– Ты не так наивен, каким хочешь казаться, Арик. Не могу поверить, что ты сам веришь в то, что говоришь. Ты отказываешься участвовать в битвах, потому что устал от них. Ты будто бы уехал из Нортуэлла, чтобы пребывание в замке не осложняло тебе жизнь. Ты оставляешь Гвинет, чтобы заявить: она ничего для тебя не значит. Но как только ты распрощаешься с Нортуэллом и Гвинет, за которых ответствен, Корона тут же распорядится ими по своему усмотрению: замок попадет в руки преданного Ричарду человеку. А Гвинет вслед за тобой объявят изменницей и казнят.

– Нет!

– Да, – возразил старик. – Ну сам подумай: если король Ричард захочет передать твои владения преданному человеку, оставит ли он в живых твою вдову, которая сможет претендовать на это имущество?

– Гвинет не имеет никакого отношения к моему решению, – упрямился Арик.

– Думаешь, королю Ричарду будет до этого дело? А как же твой брат?

– Но Стивен верен королю!

– Это не так уж важно. Потому что король передаст такой лакомый кусочек земли и замок только влиятельному и могущественному лорду.

Слова Гилфорда подействовали на Арика как удар в живот. Он ведь только хотел защитить то, что ему дорого, разве не так? Стивен и Гвинет не могут, не должны умереть из-за его желания сберечь собственную честь. Сдерживая желание ударить кулаком по столу, Арик с тревогой взглянул на учителя.

– Кстати, если власть перейдет в руки Генриха Тюдора, – продолжал старый наставник, – то ничего не изменится. Он сочтет, что ты был верен королю Ричарду, даже если ты не станешь биться. И Генрих, в свою очередь, тоже захочет отобрать твои владения и передать их кому-то из верных ему людей. И опять же твои брат и жена будут только мешать ему…

Арик с трудом сглотнул, слушая Гилфорда и понимая, что тот говорит правду. В его висках тяжело застучала кровь. Бум-бум-бум… Звук был до того громким, что ему стало казаться, что он сходит с ума. Мысли вихрем летели в его голове, но самой главной для него была единственная: он не станет причиной смерти Гвинет.

Тяжело дыша, Арик приказывал сердцу уняться, а мыслям остановиться. Но это ему не удавалось.

Неожиданно Гилфорд встал.

– Я достаточно сказал тебе, – промолвил он. – Дрейк с Кираном выезжают этим утром, чтобы принять участие в битве. Ты волен направиться туда, куда ведет тебя совесть.

Старик вышел из большого зала и быстро исчез на темной лестнице, едва освещаемой предрассветными сумерками. Арик опустил глаза на кружку эля, стоявшую перед ним на столе. Куда же ему ехать? Как поступить?

Его сердце уже знало ответ на эти вопросы.


Гвинет проснулась около полудня. Служанка – та самая рыжеволосая, что заигрывала с Кираном прошлой ночью, – принесла ей воды, чтобы умыться, и легкий завтрак. Глядя на сыр и свежий белый хлеб, Гвинет нахмурилась. От запаха сыра и хлеба ее слегка затошнило.

И еще от того, что Арик уехал.

Покачав головой, Гвинет отказалась от еды и подошла к окну. Сев в кресло и выглянув во двор замка, она увидела дивную картину – возвышающиеся позади замка зеленые холмы, шафрановые долины. У Гвинет перехватило дыхание.

После вчерашней ссоры Гвинет хотела хоть немного забыться во сне, но, увы, сон не принес ей утешения. Из окна она видела, как уезжает ее муж, а его Пес между тем продолжал крутиться у ее ног. Казалось, что высокая фигура Арика напряжена от гнева, а когда он оглянулся на замок, его лицо было совершенно безучастным.

Глупая часть ее сердца, в которой пряталась ее любовь к нему, подталкивала Гвинет к тому, чтобы побежать за ним, отправиться вместе с Ариком в его лесную хижину. Но разум мрачно напоминал ей его обидные слова, заставлял вспомнить, какого он о ней, оказывается, мнения. При воспоминании о темном, холодном лесном жилище, в котором кишмя кишели насекомые, а земляной пол после дождя превращался в жидкую грязь, Гвинет охватывала дрожь. Нет, жизнь в таком месте, да еще рядом с упрямым, бесчувственным человеком – не для нее. Да и не нужна она в лесной хижине, и меньше всего нужна Арику.

Рука Гвинет невольно поднялась и коснулась рубиновой подвески, которую Арик подарил ей там. Учитывая огромный размер его состояния, это украшение не имело никакой цены, однако он долгие годы берег его и преподнес ей в подарок. Именно ей, а не кому-то другому!

А теперь он считает ее продажной девкой! Безмозглой и расчетливой потаскухой.

Впрочем, какой бы Гвинет ни была на самом деле, она уже начала скучать по мужу. Она прикусила губу, силясь сдержать наворачивающиеся на глаза слезы.

Услышав стук в дверь, Гвинет вскочила на ноги и резко повернулась. Она крикнула стучавшему, чтобы он входил, и через мгновение в комнате появился граф Ротгейт. Старик осторожно передвигал ноги, а в его седой бороде пряталась приветливая улыбка.

– Доброе утро, Гвинет, – поздоровался он. – Уж не буду спрашивать тебя, как ты спала, потому что по твоему измученному личику видно, что сон обошел тебя стороной минувшей ночью.

Гвинет, нахмурившись, посмотрела на него. Что ему здесь нужно? Может, Арик рассказал Гилфорду об особенностях ее характера?

– Комната очень уютная, – заговорила она в ответ. – Просто я не…

– Ты еще не смогла почувствовать себя здесь свободно? – Гвинет хотела что-то возразить, но Гилфорд остановил ее взмахом руки. – Нет-нет, не говори ничего, я же вижу, что ты сильно огорчена и на сердце у тебя невесело.

– Все пройдет. – Гвинет была озадачена тем, что старик с такой легкостью догадался о ее чувствах, сумел заглянуть даже в ее сердце.

– Ты так думаешь? – пожал он плечами. – Жаль, но, похоже, Арик придерживается иного мнения.

Гвинет невольно напряглась. Не зная, что Арик рассказал старику, она не хотела вдаваться в подробности их расставания.

– Арик уехал, – вымолвила она.

– Да, – кивнул Гилфорд. И добавил: – Он уехал биться.

Гвинет нетерпеливо вздохнула.

– Нет, Арик отправился в свою лесную хижину, расположенную возле моего дома в Пенхерсте, что в Бедфордшире.

Улыбка Гилфорда стала шире.

– Мы разговаривали с ним этим утром, – сказал он. – Арик отправился биться. И он сделал это ради тебя.

«Ради меня? – промелькнуло у нее в голове. – Приятная новость, конечно, но можно ли ей верить?»

– Вы ошибаетесь, я уверена, – проговорила Гвинет.

– Присядь, дитя, и я кое-что расскажу тебе.

Скептически усмехнувшись, Гвинет уселась. Насколько она могла предположить, у старого графа вполне могли быть куриные мозги – как и у любого деревенского дурачка. Наверняка Арик не слишком подробно описывал ему свои проблемы.

Кивнув, Гилфорд устроился на подоконнике. Несмотря на возраст, держался он все еще довольно уверенно и выглядел внушительно.

– Арик любит тебя… – заговорил Гилфорд.

– Нет! – воскликнула Гвинет. Сердце подскочило у нее в груди.

– Да, любит, – настойчиво повторил Гилфорд. – Я знаю это, потому что он готов биться за тебя. Если бы речь шла только о нем, он бы предпочел умереть.

– Этого я не понимаю, – пробормотала Гвинет.

– Как и все мы, дитя мое. От родителей Арик унаследовал честолюбие, он сам и его семья всегда имели большую власть при дворе, были людьми влиятельными, вассалы всегда уважали их. Это можно сказать и про Арика, и про его отца с дядей, и про деда… Он связан родственными узами с самыми родовитыми британскими семьями, среди которых сами Плантагенеты… и Тюдоры. Ребенком Арик бы сообразительным, – продолжал Гилфорд. – Когда он стал молодым человеком и появился при дворе, ему не составляло никакого труда заставлять людей с радостью выполнять его желания. А если учесть его удивительные заслуги в боевых действиях, то становится понятно, что он был, пожалуй, самым влиятельным человеком в своей семье, даже более влиятельным, чем его дядя, возводивший королей на трон.

Непросто было представить себе, что все это говорится о человеке, который вел жизнь затворника в лесной хижине. И почему только он оставил такую жизнь, предпочел по собственной воле уйти от мира и поселиться в лесу?

– И что же изменилось? – спросила Гвинет, недоуменно хмурясь.

Старик пожал плечами.

– Мы все хотели бы получить ответ на этот вопрос, – промолвил он. – У Арика, вероятно, были причины так поступить, но он предпочел держать их в секрете.

Наверняка эти же самые причины заставляли его отказываться от участия в сражениях, подумала Гвинет.

Но ведь Гилфорд считает, что Арик ушел на войну из-за нее. Это невозможно. С какой стати он пойдет защищать свою жену, которую считает низкой и подлой? Жену, которую он бросил?

– Теперь это все уже не важно, – пробормотала Гвинет. – Арик уехал.

Старик подумал, а потом встал перед ней во весь рост.

– Ты говоришь одно, а сердце подсказывает тебе совсем другое, – промолвил он. – Может, стоит прислушаться к его словам. – Гвинет хотела что-то сказать, но он остановил ее. – А теперь отдыхай, дитя мое, и знай, что в Харидж-Холле тебе рады.

Гвинет молча смотрела на Гилфорда. У того на лице появилась какая-то удивительно удовлетворенная улыбка, а потом он вышел из комнаты.

Глава 17

Туманным английским утром Арик ехал на юго-запад между Кираном и Дрейком. Они почти не разговаривали и перекинулись несколькими словами лишь тогда, когда его ирландский друг попытался заставить улыбнуться его и Дрейка.

Но Арику было не до улыбок.

Ох, следовало ему придержать язык в разговоре с Гвинет! Она поступила так, как поступила бы любая другая женщина. Они все ложатся в постель с мужьями ради того, чтобы обеспечить себе безоблачное будущее. Глупо было ждать от нее, от их брака чего-то другого. Собственно, он смог бы пережить все это, если бы не ложь о любви. Арик не выносил лжи. Хуже того, ему очень хотелось верить в то, что Гвинет действительно привязалась к нему. Глупец! Поэтому он так и разгневался, узнав, что она солгала ему, – почувствовал себя преданным, обиженным.

Арик нахмурился. Неужели женитьба все-таки изменила его, сделала мягче, повлияла на его разум? А может быть, Гвинет связана каким-то образом с темными силами, обладает способностью к колдовству, которую жители Пенхерста приписывали ему?

Но возможно, все дело в том, что он ее любит.

Арик даже вздрогнул, когда эта мысль пришла ему в голову. Неужели именно в этом дело? Неужели за несколько последних месяцев его сердце привязалось к этой невоспитанной, крикливой, несдержанной, но в то же время такой теплой, ласковой и нежной девчонке, которую он назвал своей женой? Помоги ему Господь!

Неудивительно, что он не согласился на сделку, вынуждавшую его принять ее тело в обмен на его богатство. Просто он уже некоторое время любит Гвинет.

Но полюбит ли она его по-настоящему, если ему удастся выжить в предстоящей битве? Святые угодники, да ему ненавистна даже мысль о том, что он будет жить рядом с женщиной которая отдалась ему только ради денег и общественного положения. А ведь он все больше попадал под ее обаяние, его гак и манил ее чувственный рот, удивительная душа. Он был готов на что угодно, лишь бы она была рядом.

Хотя нет, это все не так важно. Как бы ни любил он ее, им лучше находиться подальше друг от друга. У Гилфорда ей будет хорошо, ведь она сможет хозяйничать в замке, наслаждаться своим положением знатной леди. А он после окончания битвы уедет в свою лесную хижину, потому что безжалостная, жестокая политика и бессмысленные смерти не для него. Не станет у него легко на сердце, если он убьет и свою душу.

Вздохнув, Арик посмотрел на небольшую возвышенность, простиравшуюся перед ними. Окутанный туманом зеленый пейзаж оказался ему знаком и был приятен глазу. И все же у него нет желания продолжать это путешествие.

Подумать только, ведь когда-то он женился на Гвинет, чтобы спасти ее жизнь. А теперь именно из-за этого она может умереть. Арик с отвращением покачал головой. Политика, когда-то восхищавшая его, теперь кажется бесчеловечной и бесчестной. А король Ричард стал для него символом всего плохого, что было в Британии, символом полного отсутствия морали.

И для того чтобы сохранить жизнь женщине, которую он не может выбросить из головы, он вынужден биться на стороне того самого режима, который презирает. Поразительно! Но это можно счесть признаком любви.

– Какой-то у тебя озадаченный вид, мой друг, – тихо проговорил Дрейк, скачущий на коне рядом с ним.

Арик постарался придать лицу более приветливое выражение.

– Я просто думаю о грядущем сражении, – промолвил он в ответ.

Дрейк кивнул, но ничего не сказал.

– Считай его развлечением, полезным для души, – улыбнулся Киран.

Развлечением? Ничего себе развлечение – из смерти, крови и битвы! И почему только этот юный глупец не понимает, что его беспечность может привести к его собственной смерти?

Арик подавил вздох – за долгие годы знакомства с Кираном он уже уяснил: бесполезно увещевать его и объяснять, что война – это не развлечение. Не поверит.

Бросив недовольный взгляд на своего ирландского друга, Арик пришпорил коня и поскакал вперед. Он понимал, что Дрейк и Киран сочтут его поведение по меньшей мере странным, но ему было все равно.

Еще никогда в жизни Арику так не хотелось побыть в одиночестве.

Миля за милей оставались позади. Утро за утром переходили в дни и сменялись теплыми сырыми ночами, которые он проводил в беспокойном сне. Арик заставлял себя не думать о Гвинет, но его разум противился этому. И одна мысль ни на мгновение не выходила у него из головы: он любит женщину, которая никогда не захочет жить той простой жизнью, которая так нужна ему.

Троица отважных воинов повстречалась с силами короля Ричарда в Ноттингеме и последовала за ними в Лестер, где был разбит лагерь. Арик разделил палатку с Дрейком и Кираном и молил Бога о чуде, которое каким-нибудь непостижимым образом прекратит эту бессмысленную и глупую войну до того, как дело дойдет до кровавой развязки. Войска Генриха Тюдора прошли к западу от Уэльса и теперь ждали начала боевых действий в считанных милях отсюда.

Той ночью он так и не смог крепко заснуть, а когда все же погружался в тревожную дремоту, ему снился страшный сон, в котором все было погружено в багряное марево, прячущее убитых мальчиков, и слышались их крики о помощи. Арик проснулся, рассвет был жарким и влажным. Ну как он мог оставить молодых принцев, особенно младшего? Как мог недооценить преступных намерений короля?

Больше всего на свете ему не хотелось принимать участие в этой бессмысленной войне, но он должен сделать это – ради Гвинет. Слепая ярость терзала его нутро. Увы, ничего нельзя изменить и неминуемого не избежать. Его момент истины – хотя вообще-то это был момент истины для всей Англии – наступил.

При мысли об этом Арика затошнило. Не находя себе места, он встал и вышел из палатки, оставив Дрейка и Кирана спать, сколько им хочется. Он быстро прошел мимо нескольких рядов палаток. Все люди, спавшие в них, были сторонниками короля Ричарда. Они были готовы ценой своих жизней удержать гнусного убийцу на троне.

Подумав об этом, Арик яростно заскрежетал зубами. Вскоре он оказался возле палатки герцога Норфолка, к которой была прикреплена записка: «Норфолкский мошенник, не слишком ярись, твой хозяин Дикон[3] куплен и продан».

Арик, нахмурившись, снова и снова перечитывал записку, пытаясь разгадать содержащуюся в ней загадку. Наконец, когда он, кажется, уже в сотый раз проговорил странные слова про себя, ему пришло в голову: король Ричард предан одним из своих сторонников, которого подкупил его враг Генрих Тюдор. Но кто этот человек?

За последние два года многие северные лорды отказывались поддерживать короля. Герцога Бекингема схватили за открытый мятеж и казнили за измену прямо на рынке Солсбери. Его сосед граф Нортумберленд по-прежнему поддерживал Ричарда, но, слышал Арик, и он высказывал недовольство чрезмерно жестоким королем. Преданность королю лорда Стенли была весьма непостоянной, о чем всем было известно. А теперь, после того как он стал третьим мужем Маргарет Боуфорт, матери Генриха Тюдора, его особа и вовсе вызывала подозрения. Лишь в лорде Говарде можно было не сомневаться, раздумывал Арик, но его армии не хватит для того, чтобы оказать влияние на ход сражения.

Спаси их всех, Господи, потому что многие из этих людей найдут сегодня свою смерть на поле брани. Ради чего?

– Ты знаешь, что это означает? – спросил кто-то у него за спиной.

Арик замер – он сразу же узнал этот резкий и властный голос.

Взяв себя в руки и придав лицу почтительное выражение, Арик повернулся к своему королю и слегка поклонился ему.

– Нет, ваше королевское величество, не знаю, – ответил он.

Король Ричард выругался, его тело напряженно вытянулось.

– Неужели я вообще никому не могу доверять?

Ярость охватила Арика, он едва сдерживал себя, чтобы не выложить этому мерзавцу, что он не будет биться на его стороне, не поддержит детоубийцу. Конечно, у него был неплохой шанс сделать это, ведь они стояли совсем рядом, наедине, и он мог сказать королю все, что думает о нем. Но поступить таким образом – значит обречь себя и, главное, Гвинет на казнь. Арик заговорил, тщательно подбирая слова:

– Повсюду можно повстречать тщеславных людей, которые жаждут власти для себя ценою жизни других.

Тщеславных людей вроде самого короля, который принес в жертву собственных племянников, для того чтобы занять место на троне.

Темные глаза Ричарда прищурились.

– Умный человек знает, как проложить себе путь, чтобы сохранить господствующие позиции, и когда захватить власть для себя, – вымолвил он многозначительно.

Без сомнения, размышлял Арик, Ричард считает себя человеком умным. А почему бы и нет? Это ведь почти неслыханное дело, чтобы третий сын стал королем. Как тщательно он разработал план убийства собственных племянников, как поддерживал своего старшего брата Эдуарда в его горе, ведь тот, будучи королем, был вынужден казнить их третьего брата! Как надо было все продумать, чтобы после всех этих маневров дверь во власть для Ричарда оказалась открытой!

И как мало, судя по его виду, он сожалеет о совершенных убийствах!

Арик заставил себя скупо улыбнуться.

– Бывает, что глупцы в прошлом считали себя людьми умными, – промолвил он. – Но я не вижу, чтобы они переменились.

Темные глаза короля полыхнули недобрым огнем, но он промолчал. Да, ему показалось, что его оскорбили, только он не был абсолютно в этом уверен.

– Я отправлю на тот свет всех предателей! – воскликнул он.

– Меньшего я от вас и не ожидал, ваше величество.

Придав взору ледяное выражение, король топнул ногой, сорвал записку, отвернулся от Арика и вошел в палатку Норфолка.

Пожав плечами, Арик пошел готовиться к предстоящей битве.


Не прошло и часа, как воины пустились в путь; Дрейк и Киран ехали рядом с Ариком. Они молча следовали за королевскими рыцарями на юго-запад. Возле широкой голубой реки Сор, над которой нависал массивный мост, всадники остановились и стали по очереди пересекать его.

Король Ричард ехал в гуще своих людей с высоко поднятой головой. Утреннее солнце отражалось в его темных волосах и в короне – главном знаке королевской власти.

– Ричард Плантагенет! – внезапно закричала какая-то старуха, стоявшая у моста.

Воины, как по команде, остановились и изумленно посмотрели на бедно одетую крестьянку, которая отважилась так смело разговаривать с королем.

Словно не замечая их недоуменных взглядов, старуха отбросила со сморщенного лица длинные пряди седых волос и спокойно произнесла:

– Еще до конца дня твоя голова ударится о то место, которое ты только что задел шпорой.

Когда старуха указала на боковую часть моста, несколько воинов громко охнули, только Арик не понял, что было причиной такой реакции – страх или ярость. Другие принялись осенять себя крестным знамением, сокрушаясь по поводу того, что женщина, вероятно, была ведьмой. Уж кому-кому, а Арику-то было известно, с какой легкостью к человеку пристает подобное обвинение, однако когда он подумал, что старуха могла говорить правду, по его спине пробежал холодок.

– Бесстыжая старуха, – прошептал Киран на ухо Арику.

Король Ричард, стараясь держаться храбрецом, только посмеялся над пожилой женщиной и поехал вперед. Армия двинулась вслед за своим предводителем. Создавалось впечатление, что войско окутано недоверием, словно английским туканом.

Заскрежетав зубами, Арик вознес Богу молитву о том, чтобы этот день не стал последним в жизни его младшего брата.

Позвякивая металлическими доспехами, армия с помпой двигалась на юг через Босуортский рынок. Коробейники спешили к солдатам со своими товарами, а дети бросали игры и, разинув рты, глазели на них. Фермеры с женами громко благодарили короля за то, что тот не повел войско через посевные поля. Арик старался не обращать на все это внимание, но запахи сена, лошадей и навоза так и щекотали ему нос, заставляли его держаться начеку. Впрочем, не давало ему расслабиться и тревожное чувство ожидания.

Наконец они вышли на открытое пространство, с одной стороны которого возвышался невысокий холм с пологими склонами. Остальная часть пространства представляла собой равнину, простиравшуюся вдаль, насколько мог видеть глаз.

На этот раз более дальний обзор заслоняла армия Генриха Тюдора.

Как только противники заметили друг друга, движение вперед прекратилось. Воины обеих армий выстроились в ровные шеренги, в затылок друг за другом – так они демонстрировали свою мощь. Арик направился к Стивену, который с мрачным видом подвел своего скакуна к Нортумберленду. Они заняли позицию за холмом. Если даже Стивен и удивился, увидев брата, то виду он не подал. Во всяком случае, выражение его юного нервного лица ничуть не изменилось. Но здесь Арик сможет защитить своего брата, если в этом возникнет необходимость, к тому же за холмом он сможет держаться подальше от пекла битвы.

С мрачным видом оглядев равнину и холм, которые кто-то при нем назвал Амбиенскими, Арик увидел армию Генриха Тюдора, уступающую по численности королевской. Тюдор выстроил своих людей вдоль старинной римской дороги.

В воздухе повисло ожидание. Воины проверяли свое вооружение, а их кони нервно били копытами, ожидая команды двинуться вперед. Было еще раннее утро, но солнце уже поднялось высоко в небе.

«Сколько людей не увидит закат?» – подумал Арик.

– Эй вы, Макдугал и Бродерик! – крикнул Нортумберленд, указывая на Дрейка и Кирана. – Возьмите двоих моих людей и отправляйтесь на разведку в тыл врага. А потом возвращайтесь к месту битвы.

Нортумберленд вызывающе посмотрел на Арика, словно понимая, что без двух своих друзей тот может почувствовать себя неуверенно или хотя бы разгневаться. Для того чтобы доказать графу, что его цель не достигнута, Арик спокойно кивнул вслед уезжающим друзьям, а затем вновь обратил взор к полю боя.

Отдаленный звук боевого горна и клацанье оружия вернули Арика в настоящее. Он вытащил меч и уже собрался рвануться вперед, но тут Нортумберленд остановил его взмахом руки.

Обращаясь к почти сотне воинов, занявших боевую позицию позади Амбиенского холма, граф прокричал:

– Мы будем ждать сигнала о выступлении, чтобы застать наших уэльских врагов врасплох!

Арик с тяжелым вздохом опустил меч. Он ждал. Где-то вдалеке маленькая армия Генриха Тюдора двинулась вперед навстречу медленно продвигавшейся армии Ричарда. Воинов короля поддерживали лучники, выстроившиеся вдоль края равнины.

Воздух наполнился лязганьем мечей, громкими угрожающими криками и стонами умирающих. Стрелы взлетели в небеса, чтобы закончить свой путь в человеческой плоти. Лошади ржали и топтали землю, в воздухе стоял запах крови.

Нет, Арик не испытывал желания вступить в бой, однако ожидание изматывало его. Господи, как ему хотелось, чтобы все поскорее закончилось! Но не мог он в то же время трусливо отступить с занятой позиции!

Вскоре армия Тюдора остановилась. Она продвинулась вперед всего на каких-нибудь десять футов от своего знамени. Неужели армия короля оказалась настолько сильнее армии Тюдора и смогла с такой легкостью доказать свое превосходство?

– Что ты видишь, Белфорд? – крикнул ему Нортумберленд. Граф, который был много ниже Арика, привстал в стременах, безуспешно пытаясь увидеть происходящее.

– Похоже, армия Тюдора прекратила продвижение вперед, – ответил Арик. – Впрочем, вид загораживают королевские воины, так что я не совсем уверен.

Нортумберленд от нетерпения нахмурился.

– Скачи на вершину холма и рассмотри все как следует, – сказал он. – А потом расскажешь мне, что увидел.

– Но разве таким образом я не раскрою нашу позицию для разведчиков Тюдора? – недоуменно переспросил Арик.

Граф окинул Арика ледяным взглядом.

– Король лично назначил меня ответственным за эту часть боя, – отчеканил он. – Считай, что это приказ, Белфорд.

Пожав плечами, Арик направил коня на вершину Амбиенского холма. Увиденное представляло собой печальное зрелище: королевские воины дрались на пределе сил.

Находившийся в гуще собственного войска король Ричард пришпорил коня и рванулся вперед, на открытое пространство. От изумления Арик похолодел. Святые угодники, о чем только Ричард думает?

А потом Арик рассмотрел Генриха Тюдора, стоявшего в северной части поля рядом со знаменосцем. Ричард увидел, что его противник один, и решил атаковать его. Святой Господь!

Ричард сделал резкий выпад, и уже через мгновение знаменосец, заливаясь кровью и крича от боли, повалился на землю. Один из воинов бросился к Тюдору, чтобы подхватить знамя однако едва ли уэльский противник Ричарда заметил это. Генрих и король вступили в единоборство. Они бились с отчаянной решимостью, ведь победителю наградой станет корона и власть.

И каждый пытался поразить другого. В воздухе стоял звон стали, клинки мечей поблескивали в игривых лучах августовского солнца. Войско короля приблизилось к армии Тюдора – оно одерживало победу исключительно благодаря численному превосходству. Но это продолжалось недолго.

Внушительные силы лорда Стенли, сидевшие в засаде, сделали неожиданный боковой маневр и начали атаку на королевское войско. Воины Стенли бросились на королевских рыцарей, втягивая их в смертельную схватку. Похоже, счет стал равным.

Арик понимал, что именно армия лорда Стенли может взять верх и свергнуть истинного изменника нации с трона. Битва была ужасной. Но что, если лорд Стенли проиграет? Тогда король Ричард покарает лорда. Как изменника? Ведь он стремился восстановить справедливость. Как иначе отомстить за бессмысленное убийство двух принцев?

Арик не должен отдавать будущее нации на произвол судьбы Он ведь хотел, чтобы место на троне занял Генрих Тюдор. Да и практически любой человек имеет больше прав носить титул короля, чем преступный Ричард. Но если он хочет, чтобы Генрих сел на трон, то и сражаться, он должен на его стороне. И черт с ними, с последствиями!

Неожиданно Арика охватило ощущение покоя. И в то же время он почувствовал воодушевление. Да, он давным-давно должен был принять такое решение, должен был связать судьбу с другим человеком – с тем, кто не брал с детства уроки зла в семействе Плантагенетов.

– Что ты видишь? – крикнул Арику Нортумберленд. Арик медлил. Если он скажет графу правду, тот тут же поспешит напасть на войско лорда Стенли.

Подняв руку, чтобы остановить находившихся позади него немногочисленных воинов, Арик ответил:

– Я должен подъехать ближе. Отсюда мне почти ничего не видно.

Нортумберленд задумался.

Арик почувствовал, как его тело под доспехами покрылось потом. Что, если граф не поверит ему?

– Если только ты сам не хочешь приблизиться к месту битвы, – добавил Арик, понадеявшись, что Нортумберленду его предложение не придется по нраву. Арик ждал ответа.

– Меня не должны увидеть, – заявил граф. Его губы скривились от недовольства, и Арик невольно подумал о том, что они с Ровеной должны отлично понимать друг друга. – Хорошо, скачи туда, только смотри, чтобы тебя никто не заметил.

Кивнув, Арик стал спускаться на коне по склону холма, объезжая кругом место битвы. Он очень торопился, опасаясь, как бы Нортумберленд не передумал.

Он продвигался вперед по глинистому месиву до тех пор, пока не оказался на изрезанной колеями римской дороге.

Подняв меч, Арик вступил в битву на стороне лорда Стенли.

Заметив его, Стенли оглянулся. Его голубые глаза, видневшиеся в прорезях шлема, были полны неподдельного изумления.

– Ты друг или враг, Белый Лев? – спросил он.

– Друг, – отозвался Арик. – Правда, мне следовало раньше принять такое решение.

– Это не важно, – промолвил Стенли, отбиваясь мечом от одного из королевских рыцарей, а затем пронзая его клинком. – Давай к нам!

Арик поправил на голове шлем и, издав громкий боевой клич, поднял меч.

Он бросился в самую гущу битвы, нанося сокрушительные удары по королевским воинам направо и налево. Уверенность в том, что он поступает правильно, придала ему сил. Жестокому правлению короля Ричарда сегодня должен наступить конец!

Прямо перед ним лорд Оксфорд, возглавляющий лобовую атаку Тюдора, наступал на авангардные части короля Ричарда и в конце концов обратил их в бегство. Вонзив клинок меча в живот противника и высвободив его, Арик увидел воинов Нортумберленда. Поднявшись на вершину Амбиенского холма, те пытались прорваться к центру сражения.

Господи! Эти люди могут повернуть ход битвы вспять и принести победу Ричарду.

Нет, зло не должно победить!

Арик направился в их сторону, намереваясь вклиниться в гущу войска Нортумберленда, чтобы увести от битвы эту новую угрозу. Его обдувал горячий ветер, отчего по его лицу поползли струйки пота. Отступающий противник огрызался, но клинок Арика ни разу не изменил ему. Он снова и снова опускался на головы врагов, вонзался в их плоть. Ариком руководила высшая цель – он должен был остановить глупого графа и спасти Генриха Тюдора.

Не успел Арик покончить с группой воинов, пытавшихся вмешаться в битву, как Нортумберленд, Стивен и остальные королевские воины остановились. Недоуменно приподняв брови, Арик увидел, как граф кричит что-то одному из своих людей. Тот соскочил с коня и попытался провести Нортумберленда вперед.

Но у него ничего не вышло.

Даже с большого расстояния Арик слышал, как Нортумберленд кричит, ругается и последними словами проклинает человека, который пытался вести его коня. Граф отчаянно колотил шпорами бока бедного животного. Но копыта коня завязли в жидкой грязи.

Арик рассмеялся, испытывая огромное удовольствие от того, что на ход битвы повлияла сама природа. Нортумберленд не мог прийти на помощь королю, потому что недавние дожди сделали свое дело: глинистая почва раскисла под копытами всадников. Граф продолжал кричать и ругаться, размахивая мечом. Арик видел, как его брат пытался вывести скакуна из грязи, чтобы присоединиться к сече. Такая ситуация не могла не радовать Арика: пока Стивен не в состоянии одолеть вязкую глину, он находится вдали от пекла битвы, а значит, и в безопасности.

Но тут внимание Арика привлек какой-то шум слева. Повернувшись, он увидел, что лорд Стенли и его люди окружили короля. Большая часть королевского войска отступила на исходные позиции у подножия Амбиенского холма. Если бы Нортумберленд не завяз в грязи, исход битвы мог бы стать иным.

Король стоял в одиночестве, окруженный врагами.

Амбиенская равнина погрузилась в тишину – находящиеся там воины понимали, что перед ними разворачивается настоящая драма.

– Принесите мне боевой топор и поправьте у меня на голове корону! – криком нарушил король Ричард внезапную тишину. – Сегодня король Ричард погибнет во имя того, кто создал сушу и море. И если никто не последует за мной, я выступлю в одиночестве.

Со стороны его армии не раздалось ни звука. Никто не пришел королю на помощь. Еще мгновение – и жизнь закончилась для изобретательного и коварного Ричарда. Корона упала с его головы. Битва завершилась.

Арик испытал необыкновенное облегчение, к которому примешивалась изрядная доля усталости. Да, справедливость восторжествовала. Но, обведя взором Амбиенскую равнину, он понял, что этот новый мир получен дорогой ценой. Повсюду были распростерты мертвые тела. Некоторые воины, еще не осознавшие, что бой окончен, продолжали сражаться.

Убедившись в том, что Ричард мертв, лорд Стенли стал искать корону – символ власти в Англии. Он обнаружил ее в зарослях боярышника, который рос возле колодца.

Засияв от удовольствия, лорд Стенли подобрал корону и водрузил ее на голову Генриха Тюдора.

Этот неказистый темноволосый человек принял корону с сердечной, улыбкой.

– Так захотел Господь! – прокричал он. – А я получаю английский трон по своему праву победителя!

Новую королевскую армию охватило веселье. Лишь время покажет, на что способен новый король. Но хотя бы он покончит с этой кровавой войной, потому что возьмет в жены Елизавету Йоркскую.

Арик молился о том, чтобы процветание и мир воцарились наконец на земле, которую больше тридцати лет рвали на части войны и раздоры. Он молил Господа, чтобы души убитых принцев нашли упокоение и чтобы в Англии их никогда не забыли. И еще он просил Бога за себя, свое будущее.

Теперь когда человек, приказавший убить принцев, нашел свою смерть, Арик наконец-то имеет право на счастье. Он бился за справедливость, не щадя себя. А теперь он сумеет утешить собственную душу и найти покой в объятиях Гвинет. Потому что сомнений у Арика не осталось: он полюбил свою пылкую жену.

Все чего он хотел от жизни, – это провести остаток дней в Нортуэлле вместе с Гвинет. Увы, уродливая, безобразная война еще не отпустила его. Новый король захотел, чтобы воины принесли ему присягу верности, и Арик был полон искреннего желания сделать это.

Вскоре к Арику подъехали Дрейк с Кираном. Судя по их виду спокойной прогулка в тыл врага не получилась. Троица друзей молча наблюдала за тем, как люди Тюдора раздели труп Ричарда и перебросили его через седло.

Дрейк положил руку на плечо Арика.

– Вот наш новый король, – проговорил он. – Ты последуешь за ним?

– Я бился на его стороне, – промолвил Арик в ответ.

– И у тебя это неплохо получилось, черт побери! – добавил Киран. – Господи, ты наконец-то улыбнулся!

Криво усмехнувшись, Арик кивнул:

– Да. Ну а вы? Как поступите вы? – поинтересовался он.

– Свои обязанности по отношению к Гилфорду мы выполнили, – сказал Дрейк, медленно кивая. – Но Тюдор – твой король, а не наш.

– И куда же вы направитесь? – спросил Арик у обоих своих друзей.

В глазах Дрейка вспыхнул недобрый огонек, и Арик, похоже, понял, в чем дело. Дрейк быстро превратил его предположение в уверенность.

– Я должен отомстить, – вымолвил он. – На сей раз Мердоку придется заплатить за то, что он сделал с моим отцом и со мной.

Арик молча смотрел на друга, пытаясь скрыть свою тревогу. Сейчас еще не настал момент отговаривать Дрейка, но вот скоро…

– А я вернусь в Испанию, – оторвал его от размышлений Киран. – Местные сеньориты очень милы, к тому же испанцы хорошо платят за всякого рода… забавы.

Разубеждать Кирана бессмысленно, и все его доводы не будут услышаны – это Арик понял давно. Поэтому, заставив себя промолчать, он похлопал ирландца по спине.

– Храни вас Бог, – сказал Арик. – Вас обоих.

– И тебя тоже, – промолвил Дрейк.

– Береги себя и Гвинет, – напутствовал друга Киран. Выражение его лица внезапно стало очень серьезным.

Обменявшись с Ариком крепким рукопожатием и еще раз попрощавшись, друзья уехали: один отправился на север, в Шотландию, а другой – на юг, в Лондон, чтобы оттуда пересесть на судно, отправляющееся в Испанию.

Арик искренне надеялся, что оба его друга сумеют одолеть собственных демонов и найти наконец счастье. Но уверенности в том, что это произойдет, у него не было.

Тяжело вздохнув, Арик заставил себя вернуться в реальность и последовал за войском Генриха Тюдора, которое двинулось на север, везя с собой тело свергнутого короля. Встречавшиеся им на пути солдаты с ненавистью кололи труп короля. Вскоре процессия свернула в сторону Босуортского рынка.

Арик старался не смотреть на происходящее. Он думал о том, что старуха могла сказать правду: не исключено, что голова Ричарда ударится о боковую часть моста в том самом месте, где проезжал король и где его шпоры задели за ограду моста.

Арик увидел, как солдаты Тюдора арестовали Нортумберленда. Это его ничуть не удивило – именно таким способом новые короли укрепляли свои позиции, но ему было интересно, что станет с графом. Отнесутся ли к нему снисходительно, ведь он, по сути, ни разу не принимал непосредственного участия в битвах? Или его попросту казнят как изменника, потому что долгие годы он был сторонником короля Ричарда?

Стивена нигде не было видно, и Арику оставалось лишь надеяться, что его младшему брату удалось скрыться еще до того, как воины нового короля одержали победу над армией Ричарда.

Проехав через Босуортский рынок, армия Тюдора прибыла в Лестер. Победители остановились в мужском монастыре. Древние серые стены, поросшие мхом и увитые плющом, казались просто волшебными в свете сырого августовского солнца.

Новый король приказал вывесить почти нагое тело своего предшественника на всеобщее обозрение. Нортумберленда и остальных сторонников Ричарда куда-то увезли – очевидно, в Тауэр. И снова Арик попросил Бога о том, чтобы Стивену удалось бежать.

Когда остальные рыцари собрались на монастырской земле, Генрих Тюдор вышел вперед и приказал:

– Опуститесь на колени все, кто готов называть меня королем!

Готовый служить правому монарху и начать новую жизнь со своей милой Гвинет, Арик опустился на колени на мягкую траву. Так же поступили и остальные воины вокруг него.

Тюдор направился к воинам. Переходя от одного к другому, он хвалил кого-то за храбрость, кого-то благодарно похлопывал по голове. Солнце освещало его фигуру. Арик увидел сапоги Генриха Тюдора прямо перед своими глазами – они были в глине, траве и крови.

– Лорд Белфорд, Белый Лев? – осведомился Тюдор.

– Да, ваше величество, – подняв голову, ответил Арик.

– И ты собираешься присягнуть мне?

Уважительно опустив голову, Арик сказал:

– Собираюсь, ваше величество.

– После того, как ты отказал моей матери? – допытывался Генрих Тюдор.

– Прошу тебя простить мою ошибку, я был не прав.

Наступило молчание. Арик едва сдерживал желание посмотреть на короля, чтобы убедиться в том, что тот действительно может простить его. Но если он сделает это, то король сочтет это дерзостью, а этого Арик допустить не мог.

– Слишком долго ты поддерживал этого плантагенетского выродка, – промолвил наконец Генрих. – Не думаю, что смогу простить тебя. Арестуйте его!

Глава 18

После тяжелого и быстрого путешествия в Лондон Арик оказался в темнице лондонского Тауэра. Более того, его заперли в той части, которую обычно называли Кровавым Тауэром. Именно там совсем недавно содержали впоследствии убитых принцев.

Когда Арик вновь оказался в этой печально известной тюрьме, его охватили воспоминания о его последнем приезде туда. Именно тогда он в последний раз видел юных принцев живыми. Меряя шагами свою на удивление роскошную темницу, Арик раздумывал о том, разделит ли он судьбу мальчиков. И придется ли ему в наказание за содеянное, находясь здесь, слышать предсмертные крики детей. Хотя, возможно, ему грозит и то и другое.

К большому облегчению Арика, в Тауэре его не преследовали ни муки совести, ни чувство вины, ни призраки. Души мальчиков явно нашли упокоение после битвы на Амбиенской равнине и смерти короля Ричарда.

Прошло две недели, Арик так и не узнал, какова его дальнейшая судьба.

Неожиданный шум возле двери привлек внимание Арика. Подняв голову с мягкой постели, он увидел двух тюремщиков, вошедших в небольшую камеру. От страха и неуверенности он оцепенел и едва не лишился голоса. Лица стражников были безучастными, но Арик понял, что для него настал решающий миг.

С каждым днем он все больше скучал по Гвинет. Он вспоминал ее улыбку, ее пухлые сочные губы, ее поцелуи, и тем сильнее становилась его любовь к ней. Арик надеялся и верил, что в будущем его ждет жена, а не леди Смерть.

– Вставай, узник! – гаркнул один из тюремщиков. – Король призывает тебя!

Не дожидаясь ответа, могучие стражники схватили Арика, поставили на ноги и вытолкали из темницы в небольшой темный коридор. Миновав его, они спустились по узкой винтовой лестнице.

Оказавшись перед другой дверью, они остановились. Арик ждал, пока тюремщики постучат. Через мгновение вооруженный воин отворил дверь и втянул Арика в комнату.

Там, держа в руках кружку с пенистым элем, на большом стуле сидел новый король Англии Генрих.

Оттолкнув руку воина, Арик приблизился к королю, который кивнул ему в знак приветствия. Арик низко поклонился.

– Выпрямись, Арик Невилл, посмотри мне в глаза, – приказал король.

Арик, не раздумывая, повиновался.

Король Генрих беззастенчиво осмотрел его с головы до ног.

– Неудивительно, что тебя так везде боятся, – промолвил он. – Ты такой высокий, что можешь испугать любого.

Арику почему-то припомнился день, когда они обвенчались с Гвинет. Она совсем его не боялась. Да что там – она вообще ни разу не испугалась его, даже когда он был в дурном расположении духа. Более того, Гвинет всегда демонстрировала больше храбрости и решимости, чем любой из его знакомых мужчин. Иногда он был не в состоянии уследить за ходом ее мыслей, но ее суждения всегда были точны. За это Арик любил ее еще больше. А уж воспоминания об ее дивной фигуре, милом лице и приятных глазу изгибах тела делали его любовь еще крепче. Арик невольно улыбнулся.

– Тебя что-то рассмешило? – спросил король, возвращая Арика в настоящее.

– Я думал о своей жене, ваше величество, – откашлявшись, ответил Арик.

Генрих кивнул, на его бледном простоватом лице появилась кривая усмешка.

– Ох, эти женщины… – промолвил он. – Вечно они занимают все наши мысли, не так ли?

– Да уж, вечно, – эхом отозвался Арик.

Король сделал большой глоток эля из своей кружки. Наступила гнетущая тишина. Наконец, утерев рот рукавом, Генрих снова поднял глаза на Арика.

– В общем, так… – начал он. – Лорд Стенли сказал мне, что я не совсем верно истолковал твое поведение и что ты на деле доказал мне свою преданность. Так, выходит, во время битвы ты сражался на моей стороне?

– Да.

– Так почему же ты отказал моей матери в поддержке, когда она тебя о ней просила? – допытывался Генрих.

Король задал этот вопрос очень резким, прерывистым тоном, поэтому Арик был крайне осторожен в выборе слов, когда отвечал ему.

– Я просто обязан был подумать не только о себе, ваше величество, – вымолвил он. – Я должен был побеспокоиться о безопасности своей жены и младшего брата на тот случай, если бы вдруг король Ричард выиграл битву.

– А я? – удивился Генрих; – Моего гнева ты сейчас не опасаешься?

Арик кивнул, его ладони вспотели.

– Я очень надеюсь на то, что ты проявишь милосердие, на которое Ричард был не способен, – сказал он. – Именно по этой причине я и решил биться на твоей стороне. Я желаю родной земле всего самого доброго.

Темные брови короля взлетели.

– Так ты думаешь, что я проявлю милосердие и отпущу тебя, на свободу за твое запоздалое проявление верности? – спросил он.

Учитывая недовольный тон, каким был задан этот вопрос, в милосердие короля уже не очень верилось, но у Арика был не слишком большой выбор. Обдумывая правильный ответ, он слышал, как кровь стучит у него в голове.

– Я не думаю об этом, ваше величество, – проговорил Арик, – я всего лишь полагаюсь на вашу милость.

– Лорд Стенли уже говорил мне, что ты всегда осторожен в речах, – заметил Генрих.

Арик внимательно смотрел в глаза королю, но никак не мог понять, гневается он или просто играет с ним.

– Что ж, очень хорошо, – промолвил король после недолгого молчания. Затем он сделал еще один большой глоток эля. – Ты свободен и можешь уходить на все четыре стороны, но сначала присягни мне на верность.

Кивнув, Арик встал на колени.

– С радостью делаю это, ваше величество. И хочу добавить, что эта присяга радует мое сердце и душу.

– Вставай, – нахмурившись, приказал король. – Если ты еще хоть раз попадешься на моем пути, я прикажу тебя казнить.

Так поступил бы каждый король, подумал Арик. Но Генрих оставил его в живых, не приказал казнить сразу, и это было самое большее, на что мог надеяться Арик. Наконец-то он сможет вернуться к своей любимой Гвинет и они поселятся в Нортуэлле. Он расскажет ей о своей доле вины в смерти юных принцев. И возможно, она когда-нибудь сможет простить его, как он сам начал прощать себя. Вместе они смогут жить в мире, сделать друг друга счастливыми, и остаток дней своих он посвятит тому, чтобы понять ее и возблагодарить Бога за неожиданный брак, который подарил ему такую жену.

– Однако я очень сильно недоволен тем, что ты не пришел ко мне на помощь по просьбе моей матери, – услышал Арик, будто издалека, голос Генриха.

Арик невольно вздрогнул, его сердце замерло. Он чувствовал, что король не зря начал фразу с выражения неудовольствия – видимо, он еще не все сказал ему.

– Если бы не мой долг по отношению к жене и младшему брату, я бы с самого начала вел себя иначе, ваше величество, – сказал Арик.

– А твой младший брат? Он ведь бился на стороне Ричарда?

– Ни на чьей стороне он не бился, – ответил Арик. Генриху нет нужды знать, что Стивен попросту завяз в грязи вместе с Нортумберлендом и сумел ускользнуть от солдат нового короля всего за несколько минут до того, как те пришли за графом.

– Что ж… – Король взмахнул рукой в воздухе с таким видом, словно слова Арика не имели для него никакого значения. – За твое пренебрежение ко мне я решил отобрать у тебя земли и титулы. Можешь идти. – И король снова махнул рукой, на этот раз делая Арику знак убираться восвояси.

Арик оцепенел, он не мог поверить своим ушам. У него отбирают земли? Титулы? Его наследство?

– Я же сказал, ты можешь идти, – капризным тоном повторил Генрих, делая знак одному из своих стражников увести Арика.

Грубые сильные руки подхватили Арика под мышки и вытолкали его в дверь. Он оказался в пустом коридоре с каменными стенами.

Арик по памяти прошел по длинным коридорам Тауэра и наконец оказался на улице. Яркое, не слишком горячее солнце – предвестник осени – буквально ослепило его после темного помещения.

Итак, страна освободилась от войны. И он волен вернуться домой.

Но у него теперь нет дома.

Где он будет жить? Где поселится со своей любимой Гвинет?

Святые угодники! Гвинет, его любимая Гвинет! Он так по ней тоскует! Но ведь для того, чтобы чувствовать себя спокойно и уверенно, ей нужен замок. Ей, мечтающей о богатстве и власти, без них не будет счастья. И теперь ему нечего ей дать!

Арик вышел из стен Тауэра и направился вперед по берегу Темзы. Неожиданно он споткнулся о камень. Успев выпрямиться и не упасть, Арик беспомощно заморгал. Ему нечего ей дать! Совсем нечего! Ни замка. Ни титула. Ни денег. Ни власти…

Радужная картинка совместного с Гвинет будущего, которое он еще недавно так живо представлял себе, стала таять у него на глазах. Арик нахмурился, когда душевная боль, терзавшая его грудь, начала расползаться по всему его телу. В голове у него зашумело. Он побежал вперед.

Ему нечего дать Гвинет! У него нет ничего из того, о чем она мечтает! Да, он дарил ей удовольствие. Но что такое физическое удовольствие по сравнению с неясным будущим, которое их ждет?

Наконец, устав, Арик перестал бежать. Он был уже на расстоянии нескольких миль от Тауэра, на пустынном участке берега. Почему-то это место напомнило ему его жизнь.

Подумать только, едва он осмелился полюбить и поверить в то, что его ждет хорошее будущее, как судьба отняла у него все!

Запустив пальцы в свои длинные влажные волосы, Арик смотрел на мутные зеленоватые воды реки. Какая ирония! Его попытка сражаться на стороне короля Ричарда и таким образом защитить жену привела к тому, что теперь они скорее всего разлучены навеки.

«Я должна буду всю жизнь мести грязные земляные полы?» – спрашивала его Гвинет. И еще, помнил Арик, она говорила: «Ты не можешь дать мне всего, о чем я мечтаю. Что ж, тогда отбери все это у меня, словно ничего и не было». При воспоминании об этом Арика сильно затошнило. Его брак с Гвинет позади.

Она никогда не будет счастлива рядом с безземельным нищим. Сколько раз за время их брака Гвинет говорила ему о том, что для нее очень важны богатство и положение? Кажется, столько, что Арик не мог уж и припомнить. Он закрыл глаза, как будто надеялся, что это поможет ему пережить минуту слабости.

Он хочет, чтобы Гвинет была счастлива. Мысль о том, что он заставит ее плакать, была для него невыносима.

Арик медленно открыл глаза. Его взору представились зеленые кроны деревьев, покачивающиеся под ветром на фоне голубого неба. Он должен расстаться с Гвинет. Должен отпустить ее, чтобы она могла найти свое счастье. Даже если это разорвет его сердце.


Август сменился сентябрем, стало немного прохладнее. Утром Гвинет, как обычно, вышла к крепостной стене Хариджа. Пес бежал рядом с ней. Слева поднималось солнце, и зрелище, открывающееся ее взгляду, было поистине величественным, однако взор Гвинет был устремлен на север.

Именно на север Арик уехал из замка месяц назад, но так и не вернулся оттуда.

Плотнее закутавшись в одеяло, чтобы не замерзнуть на осеннем ветерке, Гвинет все думала о том, почему же ее супруг не вернулся. Ведь новости о последней битве короля Ричарда пришли в Харидж-Холл уже недели две назад.

Спустя несколько дней брат Арика Стивен, приехал в Харидж. Стивен был измучен и явно сожалел о своем поведении. В Харидже он разыскивал Арика. Заглянув в его глаза, Гвинет подумала о том, что младший брат Арика, кажется, стал мужчиной с тех пор, как она в последний раз видела его. А может, война сделала из него мужчину. Кто знает?

Разумеется, Гвинет испугалась бы за жизнь Арика, да только Стивен поведал ей, что видел, как Арик уехал с поля боя в числе рыцарей короля-победителя. Несмотря на то, что Гилфорд – благослови, Господь, его доброе сердце! – много раз писал в Лондон, им ничего не сообщили о муже Гвинет.

Как же она скучала по Арику, как же хотела, чтобы он поскорее вернулся! И как она сожалела о том, что они поссорились во время их последней встречи!

Внезапно размышления Гвинет были прерваны – она увидела фигуру всадника, быстро приближавшегося к замку. Прошло несколько мгновений, и Гвинет услышала стук копыт коня о мягкую землю.

Пес залаял. Гвинет старалась разглядеть лицо всадника. Когда он был уже совсем близко, она испытала разочарование – ни ростом, ни цветом волос этот человек не походил на ее Арика. Но вдруг он привез хоть какие-нибудь новости?

– Пойдем, Пес! – крикнула Гвинет, бросаясь к лестнице, чтобы спуститься вниз.

Вместе с дворнягой Гвинет быстро добежала до большого зала. Гонец уже был там, и Гилфорд как раз в этот момент вручал ему сверкающую монетку. В морщинистых руках Гилфорд держал два скрученных пергамента.

– Это от Арика, – быстро проговорил старик. Впрочем, Гвинет и без того догадалась, кто прислал письмо.

И, судя по выражению лица Гилфорда, в письме не было для нее добрых новостей.

Взяв дрожащими руками пергамент, Гвинет стала читать письмо, чувствуя, что. ее глаза наполняются слезами.


«Гвинет!

Теперь, когда Англия обрела нового короля, я решил снова поселиться в своем лесном доме. Оставайся у Гилфорда. Он снабдит тебя всем необходимым.

Храни тебя Господь. Твой Арик».


Гвинет несколько раз перечитала короткое послание. Арик решил вернуться в лесную хижину, даже после битвы? Но король Ричард мертв и не может больше представлять угрозу для него и для его близких. И если бы новый король вздумал обвинить их в том же преступлении, Арик не был бы сейчас на свободе, а ее разыскивали бы королевские солдаты. Сердце Гвинет тревожно сжалось, ее брови нахмурились.

Интересно, почему Арик написал, что Гилфорд снабдит ее всем необходимым?

Гвинет повернулась к старику, ее глаза были полны невысказанной боли.

– Я ничего не понимаю, – прошептала она в отчаянии.

– Я тоже, – кивнул Гилфорд, усаживаясь с тяжелым вздохом на ближайшую скамью.

От запаха дрожжей и эля, примешавшегося кее горю, Гвинет затошнило.

– Так он не вернется ко мне?

Хотя что толку спрашивать? Письмо Арика говорит само за себя. Более того, он даже не намекнул на то, что хотел бы видеть ее рядом.

Гилфорд мял пергамент в руках, на его старом лице застыло недоуменное выражение.

– Думаю, что нет, – наконец промолвил он. – А я-то надеялся, что ты еще раз поможешь ему отыскать правильный путь. – На его губах заиграла слабая улыбка. – Знаешь, девочка, когда Арик был с тобой, я видел в его лице больше огня, чем когда бы то ни было.

– Видимо, это из-за того, что я очень сердила его, – заметила Гвинет.

И должно быть, уже в сотый раз после его отъезда Гвинет вспомнила, что они наговорили друг другу на прощание. Арик просил ее оставить замок и отправиться с ним в лесную хижину. Но эта мысль и сейчас не казалась Гвинет привлекательной. Однако почему-то Гвинет испытывала чувство стыда, хотя и сама не могла понять, почему именно. Она ведь уверена: Арик ошибается, когда отказывается от нормальной, обеспеченной жизни. Непонятно, в чем причина.

Может быть, он считает, что в ее поведении есть некая корысть? Ведь Арик недвусмысленно намекал на это!

– Не вини себя, дитя мое, – сказал Гилфорд, похлопывая ее по плечу. – Ты и в самом деле можешь оставаться здесь, и я очень рад твоему пребыванию в Харидж-Холле. Пожалуй, за замком никто не следил так хорошо с тех пор, как моя Матильда пришла сюда жить.

От волнения горло у Гвинет перехватило.

– Вы слишком добры, – прошептала она. Поднявшись на ноги, Гилфорд еще раз похлопал ее по плечу.

– Но есть все-таки что-то хорошее, – заметил он. – По крайней мере мы теперь знаем, что он в безопасности.

Да. Пожалуй, это можно счесть своего рода утешением. Правда, Гвинет казалось, что жизненные силы оставляют ее, а послание Арика доконало ее измученное сердце, которому так необходимо было тепло.

Неужели он больше не любит ее? Неужели стал к ней равнодушен?

Неужели ее мечты стать настоящей леди были так неприятны ему, что он решил навсегда расстаться с ней?

Сжав письмо в кулаке, Гвинет гордо подняла голову и вышла из большого зала. Пес бежал следом за ней. Лишь оказавшись в комнате, где ее никто не видел, Гвинет дала волю слезам, которые, похоже, лились прямо из ее истерзанного сердца.


Прошло две недели. Гвинет со вздохом опустила на колени шитье. Когда-то раньше ей даже нравилось шить и чинить одежду, это занятие успокаивало ее. Сейчас, с того дня, когда она получила от Арика прощальное, по сути, письмо, ей не нравилось практически ничего.

Арик дал ей возможность вести жизнь настоящей леди, так что она будет истово исполнять свои обязанности, пусть даже если ее пальцы и кровоточат от этого.

Но как же заниматься шитьем, если ее глаза постоянно полны слез? Как мог этот человек оставить ее? Да, конечно, он всегда был полным болваном, но это… Гвинет с яростью воткнула иглу в бледную ткань. Арик – всего лишь самовлюбленный, эгоистичный, невоспитанный осел. Ну почему так плохо жить в замке в окружении роскоши? Почему он решил, что она должна поселиться в этом убогом лесном жилище?

Гвинет яростно проколола ткань иглой и… попала прямо себе в ладонь. Выругавшись так, что уважающая себя леди сгорела бы со стыда, Гвинет с отвращением отбросила рукоделие.

Это все Арик виноват. Она отлично шьет, но только если может сосредоточиться на работе, а не вспоминать те нелепые обвинения, которые он бросил ей в лицо перед отъездом. Все, что он сказал ей, неправда. Арик нужен ей вовсе не только из-за замка и богатства!

Гвинет принялась мерить шагами комнату. Почему этот глупец не понимает, что она не может бросить благополучную жизнь истинной леди? Гвинет целых восемь лет спала на земляных полах, отбивалась от домогательств солдат ее дяди Бардрика, работала в кухонном пекле и донашивала обноски своих кузин! Гвинет просто хотелось жить той жизнью, которая полагалась ей по рождению. И если бы ее родители были живы, то они обеспечили бы свою дочь тем, о чем она всегда мечтала.

Чума на его голову за то, что он хочет вернуть ее к этому убогому существованию! Она уже зажила той жизнью, которая была предопределена ей судьбой, и будет жить ею до последнего вздоха, черт бы его побрал!

Сердито дернув рукой, Гвинет смахнула раздражающую ее влагу со щек и лишь после этого осознала, что они залиты слезами.

Слезами? Нет, она больше не будет плакать! Не будет!

Гвинет нравилась жизнь в замке, и она прекрасно обойдется без Арика. Да, она очень любит его, и разлука с ним для нее мучительна. Гвинет казалось, что она испытывает такие же страдания, как узник, которого пытают на дыбе. Но все равно она не уступит.

Неожиданно Гвинет услышала, как кто-то откашлялся у нее за спиной. Оглянувшись, она увидела Гилфорда. Его фигура была освещена ярким солнечным светом, а на его лице застыло какое-то странное выражение.

– Слезы? – спросил он участливо. – Плохой знак.

– Я уколола палец иголкой, – солгала Гвинет. Гилфорд кивнул, словно его удовлетворило такое объяснение, но, судя по взгляду старика, слова Гвинет не убедили его.

– Гвинет, мне не хотелось бы говорить об этом, – вымолвил он, – но, кажется, я не видел на твоем лице улыбки уже больше месяца.

– Это не имеет никакого отношения к отъезду Арика, не беспокойтесь, – произнесла Гвинет в ответ.

– Ну конечно, нет, – Его глаза под кустистыми седыми бровями были абсолютно серьезными.

Почему-то у нее возникло ощущение, что Гилфорд не верит ни единому ее слову.

– Выслушайте меня, милорд, – заговорила Гвинет. – Арик решил оставить меня здесь, не забывайте об этом.

– Да, решил, и мы больше не будем говорить об этом невоспитанном грубияне, – кивнул Гилфорд. – Он нам тут больше не нужен. Моя армия неплохо обходится и без него, да я еще и сам в состоянии командовать своими солдатами. А ты… – тут Гилфорд махнул в ее сторону руками, – ты прекрасная хозяйка замка. Сразу видно, что тебе доставляет большое удовольствие выполнять эти обязанности.

Так и есть. Разве не так?

Гвинет, нахмурившись, стала вспоминать события последнего дня, недели и месяца. Странно, но ей не припомнилось ни единого мгновения, когда она получала бы удовольствие от того, что отдавала указания кухонной прислуге, заботилась о чистоте в замке. Даже подготовка к Дню святого Криспина,[4] который будут праздновать через неделю, не радовала ее! А ведь в Нортуэлле она с огромным энтузиазмом занималась подобными делами. Но с тех пор, как она приехала в Харидж… Нет, тут все было иначе.

А уж с тех пор как уехал Арик, ее жизнь совсем переменилась, все пошло наперекосяк.

Не зная, что сказать, Гвинет просто улыбнулась Гилфорду.

– Миледи! – окликнула ее служанка, неслышно вошедшая в комнату. – К вам леди Бринкли с визитом.

Неллуин? Гвинет нахмурилась. Почему это кузина приехала сюда?

– Проводите ее ко мне, – подумав, отозвалась она.

– Леди Бринкли? – переспросил у нее за спиной Гилфорд. Хмуря брови, Гвинет кивнула.

– Это моя кузина, – объяснила жена Арика – Она замужем за сэром Ранкином.

По лицу седобородого старика пробежало странное выражение отвращения, но он быстро взял себя в руки.

– Ты удивлена ее приезду?

– С тех пор как Неллуин вышла замуж за сэра Ранкина и уехала из Пенхерста, где я родилась, мы с ней переписывались, – промолвила Гвинет в ответ. – Но я не могу сказать, что мы когда-то были особенно близки.

Гилфорд кивнул, словно понимая ее. Гвинет была рада этому, потому что она и сама толком не понимала, какого рода отношения связывают ее с кузиной.

Через несколько мгновений в комнату вошла Неллуин. На ней был плащ с капюшоном, а в руках она держала завернутый в одеяло сверток.

– Здравствуй, Гвинет, – сказала она. – Я приехала в Нортуэлл, но… мне сказали, что ты перебралась сюда. Я… – Неллуин переложила сверток из одной руки в другую. – Я надеюсь, что ты не возражаешь против моего визита. Ты ведь не ждала меня.

Кузина Гвинет переминалась с ноги на ногу, а ее лицо по-прежнему оставалось прикрыто капюшоном. Как это не похоже на обычно самоуверенную Неллуин!

Не успела Гвинет и рта раскрыть, как за нее ответил Гилфорд.

– Миледи, я Гилфорд, граф Ротгейт, – представился он. – Добро пожаловать в Харидж-Холл! Я рад, что вы приехали навестить вашу кузину.

Когда кузина Гвинет крепче прижала сверток к груди, Гвинет подозрительно нахмурилась.

И тут сверток начал плакать.

Это же ребенок Неллуин!

Кузина Гвинет тоже разрыдалась.

Вскочив на ноги с озабоченным выражением лица, Гвинет бросилась к Неллуин.

– Господи, ты проделала такой долгий путь с малышом на руках! – воскликнула она. – Но ему же не больше трех месяцев.

– Чуть больше двух, – выдавила из себя Неллуин.

И только сейчас Гвинет разглядела, что по ее лицу под капюшоном льются слезы.

Гвинет заботливо усадила Неллуин на стул, а затем отбросила капюшон с ее лица.

Вокруг глаз, на щеках и висках Неллуин темнели синяки. Гвинет испуганно охнула.

Неллуин от стыда закрыла глаза.

– Вынуждена признаться, что я огорчила сэра Ранкина, – прошептала она. – Он ждал сына, а я родила дочь. – С этими словами Неллуин приподняла в руках свой сверток.

Гвинет недоверчиво смотрела на Неллуин. Ее кузина явно вымоталась за время долгого путешествия. Длинные растрепанные пряди темных волос свисали ей на лицо. А ее глаза! Взор Неллуин стал совсем безучастным, полным боли.

Тут внимание Гвинет привлекло тихое гуканье, раздававшееся из свертка в мягком сером одеяле. Сердце Гвинет тут же смягчилось, она с нежностью взяла из рук Неллуин малышку и крепко прижала ее к груди.

– Ее зовут Маргарет, – прошептала Неллуин.

– Замечательное имя, – промолвила Гвинет, с улыбкой разглядывая крохотную розовощекую племянницу. Губки девочки чуть скривились от плача, а глаза были закрыты. У Гвинет потеплело на душе. – Она замечательная.

Печальная улыбка, полная боли и гордости одновременно, приподняла уголки рта Неллуин.

– Я так люблю ее, – промолвила она. – Но после ее рождения сэр Ранкин… выразил явное недовольство тем, что на свет появилась девочка… И я поняла, что должна уйти из дома. Он хотел, чтобы я передала Маргарет в церковный приют. Я всегда рада угодить мужу, но в этом случае…

Неллуин разрыдалась. Одной рукой прижимая к себе малышку, другой рукой Гвинет ласково поглаживала Неллуин по спине.

– И я решилась приехать к тебе, – продолжала Неллуин, – потому что мне больше не к кому обратиться. Мой отец помочь не сможет, ведь сейчас он думает только о том, чтобы завоевать расположение нового короля. А сэр Пенли… Он всегда боялся сэра Ранкина. Но твой муж – я имею в виду Белого Льва, – пояснила она, – не боится никого. И раз уж он оказался графом, я понадеялась, что он смог бы… Нет, я понимаю, что он может, – поправилась она, – но я имею в виду, что он захотел бы защитить меня.

Гвинет, прикусив губу, посмотрела на Гилфорда. Ей хотелось избить сэра Ранкина до полусмерти. И очень хотелось помочь кузине. Но она не знала, как сделать это, потому что Арик решил жить отдельно от нее.

Святые угодники! Теперь этот человек не способен оправдать ожиданий и ее кузины!

– Лорд Белфорд еще не вернулся с войны, – спокойно промолвил Гилфорд, – но я буду рад помочь вам, дорогая леди, и сделаю для вас все, что в моих силах.

Неллуин подняла на старика покрасневшие от слез глаза.

– Благослови вас Господь, милорд, – прошептала она. – Тысячу раз благослови!

Маргарет в руках Гвинет зашевелилась, и Неллуин поспешила забрать у кузины крохотную дочку. Гвинет ласково поцеловала малышку в лобик. Она была так тронута участием Гилфорда, что и сама едва сдерживала слезы. Подумать только, все надежды Неллуин рухнули, к тому же теперь у нее на руках малышка Маргарет, жизнь которой целиком зависит от нее.

Нет, не целиком! Гвинет немедленно решила, что сделает все возможное для того, чтобы помочь кузине. А пока она просто участливо похлопала ее по щуплому плечу.

Но как же нелепо вот так сразу все потерять! Еще совсем недавно казалось, что Неллуин так удачно вышла замуж, и вот теперь у нее ничего нет. Нет и мужа, который согрел бы ее ночью и обеспечил бы ее будущее. А ведь Гвинет всегда считала жизнь кузины безупречной. Она даже завидовала тому, что Неллуин вышла замуж за такого красивого и богатого человека с незапятнанной репутацией, владевшего роскошным домом.

И вот теперь сама Гвинет жалеет кузину так, как никогда не жалела себя саму.

Дела пошли таким образом именно потому, что Неллуин позарилась на положение, деньги и замок сэра Ранкина.

Гвинет печально покачала головой.

Внезапно ее осенило. Она похолодела.

Разве не она сама когда-то рассуждала точно так же, как Неллуин? Разве не считала, что брак с богатым лордом, владельцем больших земельных угодий, поможет ей унять старую боль и залечить сердечные раны?

Тут Неллуин громко заплакала и оторвала Гвинет от ее размышлений. Гилфорд тихим ласковым шепотом говорил что-то ее кузине, пытаясь успокоить. У стоявшей возле них Гвинет появилось такое ощущение, будто посреди холодной зимы вдруг засияло солнце и наступила летняя жара, – так сильно она была поражена.

Как же она ошибалась, считая, что богатый муж – это непременно хороший муж! Сэр Ранкин доказал, что это совсем не так.

Больше того, она глубоко заблуждалась, считая, что можно быть счастливой только в том случае, если у нее есть большой и богатый дом. А ведь для счастья нужна всего лишь любовь! Теперь Гвинет в этом не сомневалась. Как жаль, что она раньше не понимала этого! Тут Гвинет нахмурилась. Да, порой Арик был невыносим, с ним было нелегко, но он раньше ее понял это.

Правда, справедливости ради стоит сказать, что ее муж уяснил для себя далеко не все. К примеру, не осознал он, что побег из дома не принесет ему счастья. Не понял он и того, что нельзя наговаривать на жену, обвинять ее в том, что она легла с ним в постель только ради богатства. И тем более нельзя это делать после того, как она призналась ему в любви.

Господи, а она-то тосковала по нему, плакала и переживала как последняя дура! И что он сделал? Оставил ее на попечение незнакомца, а сам отправился на войну, в которой и не собирался принимать участие! И вот теперь он не намерен возвращаться к ней.

Арик Невилл – тупой болван и самодовольный петух, как она всегда и подозревала.

Так неужели этот напыщенный индюк считает, что она позволит ему вот так быстро избавиться от нее, даже не узнав, как она зла на него, не услышав, какие слова ее острый язычок приберег для его ушей?

Если он так считает, то он дважды глупец!

Она еще раз непременно увидится с ним – всего лишь для того, чтобы сказать ему все, что она думает о нем и о его манере вести себя.

Подскочив от нетерпения. Гвинет бросилась было к двери, но на полпути вспомнила о своей огорченной кузине и о старом наставнике ее мужа.

Гвинет прикусила губу, ее мысли понеслись вскачь. Она не может просто так оставить их, ведь Неллуин так нуждается в поддержке, а Хариджу нужна хозяйка.

Должно быть, старик увидел что-то в ее внезапно заблестевших глазах. Гилфорд улыбнулся.

– Что это ты вдруг забегала, дитя мое? – ласково спросил он. – Ты куда-то собралась?

Гвинет известна была родословная Гилфорда, иначе она подумала бы о том, что в его жилах течет цыганская кровь, ведь он, по сути, прочитал ее мысли.

– Я… я… – сбивчиво пролепетала она, – я подумала, что мне надо… В общем, я должна увидеть Арика.

Полускрытые седой бородой губы Гилфорда растянулись в улыбке.

– Да, должна, – кивнул он. – Обязательно должна.

– Но… – Гвинет растерянно указала рукой на Неллуин, которая по-прежнему плакала, покачивая на руках свою дочь Маргарет.

– Я позабочусь о ней, – прошептал Гилфорд на ухо Гвинет.

– Но… – Гвинет обвела рукой вокруг себя.

– Думаю, пока тебя не будет, Неллуин отлично справится с обязанностями хозяйки замка, не так ли? – Увидев, что Гвинет кивнула, Гилфорд продолжил: – Здесь все будет хорошо, вот увидишь. Думаю, новые обязанности помогут твоей кузине развеяться и забыть о своих неприятностях. А теперь ступай, дитя мое.

Гвинет благодарно схватила старого графа за руки.

– Спасибо вам, Гилфорд, – сказала она с улыбкой. – Я знаю, что слова не могут…

– Все это ерунда, – поспешил с улыбкой успокоить ее Гилфорд. – Несколько месяцев ты дарила мне удовольствие, деля со мной компанию. Так что тебе не за что меня благодарить.

Гвинет не могла сдержать счастливой улыбки.

– Вы безнадежны, – промолвила она.

– Нет, не говори мне такие вещи – лучше прибереги их для своего мужа. Кстати, когда увидишь его в следующий раз, передай ему, что…

– Можете мне поверить, милорд, уж я постараюсь сказать ему все, – пообещала Гвинет.

Глава 19

Арик стоял внутри Тауэра, глядя на серые каменные стены, от которых так и веяло сентябрьским холодком. Он вновь ждал, когда его позовут к королю.

Святой Господь, он вовсе не собирался возвращаться сюда! Но неделю назад Арик получил послание от короля, которое и сжимал сейчас в кулаке. На это послание он не мог не обратить внимание.

Тихо выругавшись, Арик устремил взор на дверь временных покоев короля в Кровавой башне Тауэра. В этом самом помещении месяц назад король Генрих лишил его будущего и приговорил его брак.

Но почему, как только он вернулся в свою лесную хижину и вновь приноровился к уединенной жизни отшельника, король снова вынуждает его вернуться в Лондон? Почему Генрих хочет видеть его именно теперь, когда он почти заставил себя забыть голубые глаза Гвинет?

Чтобы отнять у него еще что-то?

Снова бросить его в Тауэр?

При мысли о том и о другом Арик заскрежетал зубами.

После целого часа ожидания, во время которого Арик мерил шагами пустое пространство, дверь распахнулась и стражник знаком пригласил Арика в королевские покои.

За прошедший месяц здесь почти ничего не изменилось, разве что король Генрих был теперь официально коронован, так что на его голове красовалась корона. Его одежда и покои стали чуть более богатыми, а вокруг него суетилась небольшая горстка придворных. Но в темных глазах Генриха по-прежнему играли таинственные огоньки.

– Итак, Арик Невилл, ты наконец-то прибыл ко мне? – произнес вместо приветствия король.

Отвесив уважительный поклон, Арик пробормотал:

– Ваше величество!

Покосившись на придворных, Генрих взмахом руки отпустил их, и те поспешили удалиться. Среди них было много бывших сторонников Ричарда, перебежавших во время войны в стан Тюдоров. Все эти люди бросали на Арика задумчивые взгляды.

Как только придворные ушли, король откинулся на высокую спинку своего просторного кресла и внимательно посмотрел на Арика.

– Знаешь, что труднее всего в исполнении обязанностей короля? – поинтересовался он.

Арик постарался не показать ни своего возмущения, ни недоумения. Он нарочно опустил глаза на каменный пол, надеясь, что Генрих воспримет это как знак уважения. Черт возьми, он понятия не имел, почему вдруг королю вздумалось задать такой вопрос именно ему. Ведь ответ на него предполагал некую откровенность, а Арику Генрих открыто не доверял, так что едва ли мог ждать от него чистосердечных признаний. Так зачем же королю вздумалось призвать Арика к себе в Лондон из такой дали?

– Признаюсь, ваше величество, понятия не имею, – ответил Арик.

– Я сам тебе отвечу на этот вопрос, Невилл, – вздохнул Генрих. – Все дело в доверии: мне важно знать, кому я могу довериться, а кому – нет. – Поднявшись, король долго молчал, прежде чем вновь устремить на Арика свой тяжелый взгляд. – Большинство из тех, кто сражался на моей стороне, были французами, и сейчас они вернулись восвояси. Мне нужно найти англичан, которым я мог бы доверять, которых мог бы наградить за то, что они навели и удерживают в стране порядок для нового монарха. Это должны быть верные сильные люди, которые могли бы править на землях от моего имени. Но я не всегда знаю, кто мне друг, а кто нет.

Арик кивком показал, что логика короля ему ясна. Но он так и не мог понять, почему Генриху вздумалось обсуждать все это именно с ним, да еще после того, как во время их последней встречи он открыто выразил ему свое недовольство.

– В Тауэре таких людей полно, – продолжал король. – Взять хотя бы твоего знакомца Нортумберленда.

Нортумберленда? Арик нахмурился. Вот уж в ком можно было не сомневаться, так это в нем. Будь у него возможность, он с радостью вновь принял бы на троне короля Ричарда.

– Вижу на твоем лице смущение, – рявкнул король. – Я хотел бы знать, в чем дело!

Арик мешкал, не зная, как сказать королю правду. Не приговорит ли он Нортумберленда к смерти? С другой стороны, если он промолчит, не приведет ли это к тому, что Нортумберленд поспешит примкнуть к заговорщикам против Генриха, которые, насколько Арику было известно, уже строили планы мятежа?

А может, все просто ловушка, которую король специально придумал для него?

– Ваше величество, – наконец заговорил он, – почему вы интересуетесь моим мнением о преданности Нортумберленда Короне, если не верите даже в мою преданность?

– Я слышал твои объяснения по поводу того, почему ты подчинялся Ричарду, Невилл, – ответил король. – И еще я видел тебя рядом с Нортумберлендом перед началом битвы. Но вот что мне познать не дано, так это мысли другого человека.

Едва сдержав готовое сорваться с уст ругательство, Арик устало взглянул на короля.

– Не раздумывай долго! – загремел Генрих. – Мне нужна правда, и я желаю услышать ее немедленно!

Арик вздохнул, понимая, что выбор у него невелик. Уж лучше пусть Нортумберленда казнят, чем вновь с тяжестью на сердце увидеть Англию, поверженную в войны и всевозможные беды.

– Я сомневаюсь в том, что графа Нортумберленда можно было бы считать вашим сторонником, ваше величество, – проговорил он.

Генрих задумчиво кивнул.

– На чьей стороне он сражался? – спросил король.

Помолчав немного, Арик заставил себя ответить королю:

– На стороне Ричарда Плантагенета.

Генрих, нахмурившись, с сомнением смотрел на Арика.

– И как он бился?

– Ричард велел ему ожидать дальнейших приказании за Амбиенским холмом, – сказал он – Не думаю, что из-за склона холма он мог видеть, как развиваются события, так что…

– И он так и не бросился в атаку? – недоверчиво спросил Генрих.

Бросился, ваше величество, но это было гораздо позднее, – ответил Арик. – Правда, Нортумберленд вместе со своими солдатами застрял в топкой грязи, поэтому до места битвы они так и не добрались.

Король кивнул.

– Теперь понятно, почему они оказались в том месте на холме, где мои люди арестовали его, – заметил он. – На этом все. Ты можешь идти.

Арику уже была знакома манера короля Генриха неожиданно прекращать беседу, и он знал, что ему следует подчиниться, но что-то заставило его помедлить. Да, Нортумберленд ему никогда не нравился, но желания видеть еще одну смерть, да еще спровоцированную его словами, у Арика не было.

– Ваше величество, мне известно, что я не имею права просить вас о милости, но я все же возьму на себя смелость сделать это, – проговорил он.

Король Генрих высокомерно приподнял брови.

– Весьма самонадеянные слова, должен я сказать, Невилл. Откашлявшись, Арик шагнул вперед и заговорил, почти касаясь губами уха короля:

– Я бы не хотел, чтобы вы считали Нортумберленда изменником, опираясь только на мои слова. А если вы все же сочтете его предателем, как и многих других узников Тауэра, тогда казните его за службу королю Ричарду.

– Я слышал о тебе как о человеке большой чести, – сказал король. – И ты доказал мне сегодня, что в этих словах нет преувеличения. – Генрих помолчал, словно о чем-то задумавшись. – Что ж, хорошо, я обдумаю твою просьбу.

Как же Арику хотелось иметь побольше решимости и попросить короля вернуть ему дом и титулы, чтобы он мог вновь быть со своей ненаглядной Гвинет!

Но он молчал. Возможно, если он будет верно служить новому монарху Англии, когда-нибудь король сочтет нужным даровать ему клочок земли и крохотное баронство.

А может быть, этого и не произойдет.

Но какова ирония судьбы! Сейчас невероятную радость ему может принести именно то, что в свое время привело его к нищенскому существованию.

– Благодарю вас, ваше величество, – промолвил Арик. И низко поклонившись королю, он попятился к двери.

Он вернется в свою лесную хижину и дни напролет будет вспоминать о тех счастливых часах, которые он провел вместе с Гвинет. И еще он будет раздумывать о том, какой могла бы быть их жизнь, если бы в нее не вмешалась война, представлять лица их детей, которых у них уже никогда не будет. Придется ему вновь пройти пытку бессонными ночами. Да, он не будет больше слышать предсмертные крики принцев, зато ему придется чувствовать, как болит его любящее сердце. И он ничего не сможет с этим поделать.

Одно у него было утешение: он все-таки позаботился о том, чтобы обеспечить Гвинет ту жизнь, о какой она мечтала.

Как только Арик дошел до двери, стражник поспешил распахнуть ее, впустив в помещение вместе со сквозняком серый свет хмурого дня.

– Подожди, Невилл! – крикнул Генрих.

Стражник захлопнул дверь перед лицом Арика. Арику ничего не оставалось, как вновь предстать перед монархом. Интересно, что ему еще от него понадобилось? Внезапно он ощутил безумную усталость, ему казалось, что он и минуты больше не выдержит в королевских покоях.

– У тебя на уме еще что-то, – промолвил король. – Я вижу это по твоему лицу.

Арик с трудом сглотнул, не зная, что ответить. Не может же он прямо сказать Генриху о том, что ему просто необходимы земли и титулы, которые тот у него отобрал. Такая дерзость может довести до смерти.

Хотя… Что с того? Без Гвинет ему остаются только бессонные ночи и боль в сердце…

Его даже слегка затошнило при мысли об этом, но Арик нашел в себе мужество заговорить:

– Я дважды приносил тебе присягу, Генрих. Как только ты призвал меня, я поспешил приехать к тебе. Я сказал тебе правду о своем старом знакомце, из-за чего у меня теперь неспокойно на душе.

На лице короля появилось циничное выражение.

– И что, теперь ты хочешь получить награду за свою доблестную службу? – с усмешкой спросил он.

Арик нервно сжал в кулаки вмиг вспотевшие руки, недоумевая, что же заставило его пойти на такой риск. Впрочем ответ был ему известен: это любовь. И только любовь придаст ему сейчас силы.

– Нет, ваше величество, – ответил он. – Я всего лишь хочу, чтобы вы вернули мне то, что мне принадлежит.

Генрих поднял темную бровь.

– Ты считаешь принадлежащими себе те титулы и земли которые когда-то принадлежали твоему дяде Уорику?

Неожиданно Арика ошеломили слова короля. Когда-то ему не хотелось ничего, кроме обладания властью, полученной от Уорика. А теперь он вдруг подумал о том, сколько же горя многим поколениям его семьи принесла эта наследственная власть, эти титулы.

– Нет, ваше величество, – откашлявшись, сказал он. – Но если вы хотите передать их кому-то, то прошу вас подумать о вдове моего дяди. Она много раз обращалась к Ричарду Плантагенету, но тот не хотел слышать ее просьб.

И опять на лице короля появилось недоверчивое выражение.

– Ты снова удивляешь меня, Невилл, – заметил он.

– Я уже не хочу получать какие-то выгоды от того, что состоял в родстве с Уориком, – сказал Арик. – Меня куда больше волнует будущее Англии и ее народа.

– О чем это ты? – нахмурился Генрих.

– Я бы хотел, чтобы была постепенно, но последовательно ограничена власть знатных семей Англии, – заговорил Арик. – Это нужно для предотвращения войн. Достаточно того, что на троне сидит добрый и справедливый человек. И я буду верно служить тебе, пока ты служишь Англии.

Король долго и внимательно разглядывал его.

– Насколько мне известно, ты как мог противился тому, чтобы служить Ричарду, не хотел участвовать в битвах, и к сражению на Амбиенской равнине тебя практически вынудили, – сказал он наконец. – Это правда, Невилл?

Арик снова сглотнул, его сердце стучало быстрее, чем стучат копыта бегущего галопом коня.

– Да, – кивнул он. – Ричард давно перестал служить Англии по чести и совести.

– Ты в этом уверен?

Вместо обычной боли, которая донимала Арика вот уже больше года, он вдруг ощутил невероятную печаль, которая охватила все его существо, проникла в самую его глубину.

– Мне известно больше, чем я хотел бы знать, – промолвил он в ответ.

Генрих заинтригованно приподнял брови.

– А если я тебя сегодня попрошу встать на мою защиту, ты сделаешь это? – спросил он.

– Я уже сделал это, ваше величество. – И это было правдой.

– Нуда, так и есть, – задумчиво кивнул Генрих. И повторил: – Так и есть…

– При необходимости я готов вновь защищать вас.

– Ты готов в этом поклясться? – спросил Генрих.

Арика разрывали противоречивые чувства: он одновременно испытывал неуверенность и надежду. И все же он утвердительно кивнул.

– Что ж, очень хорошо. Обещаю вернуть вам титулы и земли, лорд Белфорд, – промолвил Генрих.

Арика охватило невероятное облегчение, ему тут же захотелось поскорее уехать из Лондона. Завтра же, нет, сегодня вечером, он отправится в Харидж. Арик уже представил себе Гвинет, вспомнил вкус ее губ, нежность прикосновений…

– Надеюсь, ты будешь верой и правдой служить мне, когда в этом возникнет необходимость, – неожиданно произнес король.

В его голосе слышалась уверенность. Радость охватила Арика.

– Я уверен, что вы будете достойно служить Англии, ваше величество, – вымолвил он.

С этими словами Арик откланялся и ушел. Радость переполняла его, ведь впереди забрезжило счастливое будущее.


После шести ненастных дней путешествия Арик прибыл в Харидж. Солнце только вставало над спящей ржаво-коричневой землей. Впрочем, Арик почти не замечал осенних красот, соскочив на землю с коня, он большими шагами направился в замок. Почуяв хозяина, навстречу ему выбежал Пес. Собака радостно завиляла хвостом.

Арик наклонился, чтобы погладить своего серого мохнатого любимца. Пес сел, яростно стуча хвостом по каменному полу, и несколько раз визгливо тявкнул от счастья.

Выпрямившись, Арик увидел перед собой Гилфорда.

Старик редко демонстрировал ему свое неодобрение. Но на сей раз он это сделал. Его лицо было мрачным как туча. Арик вздрогнул.

– Итак, ты все-таки вернулся? – резким тоном спросил Гилфорд.

Сердце Арика неистово заколотилось в груди. Он был уверен, что старый наставник заставит его вновь завоевывать право быть рядом с Гвинет.

– Да, – кивнул он. – Я приехал за своей женой. Где она?

Пожав плечами, Гилфорд повернулся в сторону большого зала.

– А почему ты считаешь, что она осталась тут с незнакомыми людьми после того, как ты ее покинул?

Арик последовал за учителем в замок, но его колени подгибались. Гвинет уехала? Не-е-ет!

– Я не покидал ее, – промолвил он.

– Ты оставил ее на мое попечение и не собирался возвращаться, – напомнил Гилфорд.

– Черт возьми, Гилфорд, за это время многое изменилось! – воскликнул Арик. – Да, я совершил кое-какие ошибки и признаюсь в них. Только не заставляй меня спорить с тобой, мне ведь и так придется молить жену о прощении.

– Ты решил жить с ней что бы ни случилось?

– Да.

– А если… – на слове «если» Гилфорд сделал ударение, – она примет тебя, как же ты будешь в дальнейшем относиться к политике, к битвам? Какой бы образ жизни ты ни избрал, без битв и политики тебе не обойтись! Если только ты не собираешься увезти Гвинет в свое лесное жилище…

– Нет, так я с ней не поступлю, – промолвил Арик уверенно. Но тут же задумался. – Именно поэтому я не приехал раньше. Дело в том, что на поле брани я встал на сторону короля Генриха…

– Ты перешел на другую сторону? – изумился Гилфорд.

Арик кивнул.

– К этому побудила меня моя совесть, – сказал он. Увидев, что Гилфорд нахмурился, Арик продолжил: – Видишь ли, во время битвы я понял, что испытываю жгучую ненависть к собственному тщеславию и к тому, как король Ричард его использовал.

– Я не…

– Я знаю, что сейчас ты не можешь меня понять, – перебил его Арик, – но скоро я все объясню. А теперь я хотел бы увидеться с женой, если ты не возражаешь.

Но Гилфорд медлил, и Арик испугался, что старик откажет ему в этой просьбе. Черт возьми, если Гвинет действительно уехала, он перекопает всю землю, прочешет каждый лес, каждое графство, пока…

– Гвинет уехала в твой лесной дом, – сказал Гилфорд.

Арик разинул рот от изумления.

– В лесной дом? – переспросил он. – Но она… Я не…

– Я знаю, что сейчас ты не можешь меня понять, – передразнил Гилфорд Арика. – Поезжай к своей жене. Она скажет тебе все… И даже больше, я уверен, – усмехнулся старик.

Арик поморщился. У него появилось желание поскорее покинуть Харидж. Гвинет уехала, чтобы быть с ним? Или для того, чтобы воочию продемонстрировать ему глубину своего гнева? А может, она захотела в лицо сказать ему, что никогда к нему не вернется?

– Милорд Белфорд! – услышал Арик незнакомый женский голос из угла зала.

Устремив туда взгляд через плечо своего наставника. Арик увидел невысокую темноволосую леди. Черт возьми, Неллуин?

– Леди Бринкли? – изумленно спросил Арик Что она делает здесь, в Харидже?

– Должно быть, вы заметили, милорд, что я не всегда была добра к Гвинет, – промолвила Неллуин. – А она всегда была такой красавицей. Даже мой отец то и дело спрашивал, почему я не могу быть такой же… – Голос Неллуин становился все тише, и наконец она вовсе замолчала. Видно было, что ей очень хочется извиниться за былое.

– Она все понимает, – бросил Арик, направляясь к двери.

– Прошу вас, подождите!

Арик нехотя остановился – нетерпение подталкивало его поскорее пуститься в путь.

– Да? – спросил он.

– Если Гвинет захочет оттолкнуть вас, прошу вас, скажите ей, что я… – Она в нерешительности замолчала, но через мгновение договорила: – Если бы рядом со мной был человек, который так любил бы меня, как вы любите Гвинет, я бы пожертвовала чем угодно, лишь бы быть рядом с ним. – По лицу женщины покатились медленные слезы.

– Сэр Ранкин жестоко избил ее за то, что она родила девочку, – шепнул Гилфорд на ухо Арику. Едва совладав с охватившим его приступом гнева, Арик про себя поклялся разыскать мерзавца и отколотить его.

– Побей его, если хочешь, – промолвил Гилфорд, словно прочитав его мысли, – но как раз вчера мы получили добрые известия: король Генрих отобрал у сэра Ранкина все его земельные угодья. Полагаю, так ему и надо.

– С этим не поспоришь, но я все равно хочу поколотить его, – прошептал Арик. А потом, обращаясь к Неллуин, он громко сказал: – Я слово в слово передам Гвинет ваши слова, добрая леди.

Арику оставалось надеяться только на то, что Гвинет по-прежнему испытывает к нему ту любовь, в которой когда-то призналась. А ему еще предстоит сделать подобное признание и добавить, что он вернулся к ней, чтобы навсегда отдать ей свои сердце и тело.


Гвинет бродила по пустой хижине, сожалея о том, что не взяла с собой Пса – с ним ей было бы веселее. Правда, эта собака напоминала бы об Арике, да и несчастная Неллуин как-то сразу привязалась к ней, и Гвинет решила не разлучать их. Должно быть, ей не следовало сразу же отпускать назад в замок слуг, которых отправил с ней заботливый Гилфорд, да только у Гвинет не было сейчас желания находиться среди чужих людей.

В результате Гвинет осталась одна. Она ходила по хижине и спрашивала себя о том, куда же, черт возьми, мог подеваться ее непутевый муженек. Негодяй он, вот кто.

Правда, осторожные деревенские жители поговаривали, что Арик жил тут в последнее время, но никто из них не знал, живет ли он в хижине сейчас, а если не живет, то куда уехал. Правда, все они надеялись, что он никогда не вернется.

У Гвинет так и не появилось возможности сказать мужу, каким трусливым, развязным и поганим типом она его считает.

Пройдя, кажется, сотый раз по комнате, Гвинет взбила лежавшую на кровати подушку, затем повесила котелок над очагом и поворошила дрова.

Куда только он подевался? А может, в его позорно коротком письме, где он писал о своем намерении снова поселиться в лесу, не было ни слова правды? Если это так, она его хоть из-под земли вытащит и продемонстрирует ему в полной мере силу своего гнева. Свинья!

Глубоко вздохнув, Гвинет снова прошлась по хижине, то и дело поглядывая на земляной пол и убогую крышу над головой. Но разум предательски возвращал ее только к счастливым минутам, которые она здесь провела. Гвинет вспоминала оживленные беседы с Ариком, их страстные поцелуи на узком топчане, уютные ужины возле очага. Постепенно все плохое забывалось, Гвинет уже не замечала убогости жилища, а перед ее внутренним взором все явственнее проступала фигура ее безупречного и серьезного мужа.

Гвинет нахмурилась, ведь она так и не знала, почему Арик решительно отвергает ее желание поселиться в замке. Черт бы побрал этого невоспитанного лицемера! Как бы там ни было, она заслуживает объяснения. И уж когда увидит его, то вытянет из него нужные слова, даже если ей придется делать это зубами.

Вновь оказавшись у кровати, Гвинет повалилась прямо на одеяло. Уже три ночи она спала здесь, но одеяла и простыни все еще хранили запах Арика, напоминали Гвинет о проведенных ими вместе безумных ночах любви.

Постаравшись не думать об этом, Гвинет приподнялась на узкой кровати и потрогала висевшую на шее рубиновую подвеску.

И где только носит этого мерзкого, подлого негодяя?

Что будет с ней и ее жизнью после того, как она выплеснет на него ушат своего гнева? А вдруг он больше никогда сюда не вернется?

Гвинет упрямо распаляла собственную злость. Неужели она так сильно тоскует по Арику, что вся душа ее извелась? Она сможет отлично прожить и без него! Сможет!

Гвинет тяжело вздохнула. В чем бы она себя ни уверяла, ясно одно: оставаться в хижине смысла не имеет. Если Арик действительно уехал из своего лесного дома, намереваясь больше сюда не возвращаться, ей ни к чему тут задерживаться, ведь ее гнев и желание высказать ему все, что она о нем думает, его не вернут.

Но Гвинет ни к чему оставаться и в Бедфордшире. Она ведь больше не имеет никакого отношения к этому месту. Все здесь считают ее женой колдуна, избегают ее и шепчутся у нее за спиной.

Даже дядя Бардрик уехал из здешних мест. Судя по всему, он чем-то разгневал короля Генриха, потому что тот отобрал у дяди Пенхерст и близлежащие земли. Гвинет понятия не имела о том, куда направились ее дядя и тетя. Более того, она поняла, что ее это ничуть не интересует.

Накануне Гвинет побродила по опустевшему замку, в котором она провела детство, но ничто там не тронуло ее душу.

Она не испытывала душевной боли, тоски, каких-либо желаний. Не было вообще никаких чувств.

Зато Гвинет испытала большое удовольствие, получив вчера утром письмо от Неллуин, в котором говорилось, что с Гилфордом и ее маленькой дочерью Маргарет все в порядке.

Так что в общем, Гвинет была довольна жизнью.

А если по ночам она и лежала без сна, думая об Арике, то это все ерунда, игра воображения. И все же сейчас, находясь в полудреме, она, как это ни глупо, была вынуждена признаться себе что не сможет жить полноценно без Арика. Гвинет даже вспомнить не могла, в какое именно мгновение эти нелепые мысли начали тревожить ее душу.

В эти темные часы она думала о том, что остаток жизни ей придется провести, наблюдая за тем, как одно время года сменяет другое, как живут и умирают окружающие ее люди… Чего у нее уже не будет – так это рук Арика, которые когда-то так нежно и крепко обнимали ее… Гвинет яростно замотала головой – она больше не могла избегать правды. Чувство раздвоенности иссушало душу. И она понимала: ей больше не будет покоя ни днем ни ночью.

Сделал ли Арик ее счастливой? Нет!

«Да», – шептало ее сердце.

Когда? Каким образом?

И вот теперь он уехал.

Гвинет не знала, то ли плакать, то ли кричать. И, снова упав головой на подушку, она мысленно перебирала томительные воспоминания. Счастливые и горестные одновременно…

Глава 20

Сердце Арика бешено колотилось, когда он глухой ночью скакал к своей лесной хижине. Ему было наплевать на весь окружающий мир. Он не был осторожен и не думал о лихих людях, промышлявших на дорогах в этих краях. Арик хотел только одного: поскорее увидеть свою Гвинет.

Наконец впереди показался их маленький дом, освещенный зыбким золотистым светом луны. Ночью ветер стал холоднее. Спешившись, Арик привязал к коновязи своего скакуна и поспешил войти в дом.

Его встретила абсолютная темнота. Арик тщетно осматривался по сторонам, силясь разглядеть хоть что-то. Он стал нащупывать на столе свечу и кремень. Наконец-то ему удалось зажечь свечу. Подняв ее, он осмотрелся. Господи, да вот же она! Разбуженная шумом, Гвинет вставала с кровати, отбросив с лица длинные пряди черных волос. На ней была лишь тонкая белая сорочка.

Арик шагнул к ней.

– Ты?! – вскричала Гвинет. Она отшатнулась от мужа. – Я целых три дня ждала тебя здесь, чтобы сказать… Ой, что ты делаешь?

Арик привлек ее к себе. Не промолвив ни слова, он впился губами в ее нежные сочные губы. От нее пахло лесной зеленью. Тело Арика охватила сладкая истома, когда его губы приоткрыли ее рот, а его язык проник в него и стал ласкать ее нежный язычок.

Но тут Гвинет вырвалась из его объятий и попятилась назад.

– Ты сошел с ума?

Она была сердита. Должно быть, его короткое письмо, написанное сразу после того, как король Генрих отобрал у него земли, не на шутку разозлило Гвинет.

Арик улыбнулся.

– Как раз наоборот, моя благородная женушка, – промолвил он.

– Только не думай, что тебе удастся погасить мой гнев поцелуями или ласковым обхождением, гнусный слизняк! Ты послал мне такое мерзкое письмо! Нацарапал в нем, что расстаешься со мной. А для чего? Для того, чтобы провести остаток жизни в этой лесной глуши. И ты даже не объяснил ничего, а теперь кидаешься ко мне с поцелуями, словно твои бессмысленные, тупые действия совершенно не…

Арик снова завладел ее губами. Да уж, его Гвинет никогда не теряла своего огонька, и он твердо намеревался всю оставшуюся жизнь наслаждаться его теплом.

Тут Гвинет сильно наступила пяткой на пальцы его ноги. Скривившись от боли, Арик отступил назад.

– Не смей прикасаться ко мне, осел безмозглый! Я приехала сюда, чтобы сказать тебе, что думаю о твоем трусливом бегстве, а не для того, чтобы ты ко мне грубо приставал!

Схватившись за ногу, Арик силился удержать равновесии. Он просто забыл, какой силы пламя пылает в ее душе.

– Хорошо, я тебя понял, – проговорил он. – Я не притронусь к тебе до тех пор, пока мы не потолкуем по душам.

– Ты больше никогда не прикоснешься ко мне, никогда! – вопила Гвинет. – Это ты уехал…

– Ты не раз мне об этом говорила, – вымолвил Арик. – Ты также выражала желание узнать, почему я так поступил. Если ты присядешь и хотя бы на минутку закроешь рот, то я тебе все объясню.

Бросив на мужа сердитый и даже угрожающий взгляд, Гвинет все-таки уселась на краешек кровати. Она ждала. Сев рядом с ней, Арик задумался, с чего лучше начать короткое повествование. Чем больше он думал, тем большие сомнения его одолевали. Ладони Арика вспотели. Вдруг ему не удастся уговорить Гвинет остаться с ним? Он любит ее и должен убедить ее в этом. Да, но ему следует тщательно подбирать каждое слово, иначе она не станет слушать его объяснений, не поверит в его преданность. Черт, ну как же начать?

– Я уже устала ждать, – проворчала Гвинет.

Взглянув на свою нетерпеливую жену, Арик вздохнул.

– Я участвовал в битве, – сказал он.

– Да, это мне известно со слов Гилфорда и Стивена, – перебила его Гвинет. – Ты что, хочешь мне сообщить, что именно твое участие в сражении, ничем не отличавшемся от остальных, вынудило тебя принять решение навсегда расстаться со мной?

– Нет, – помотал головой Арик. – Но я не мог биться на стороне короля Ричарда.

– Так ты сражался на стороне Генриха Тюдора? – удивленна спросила она.

Арик кивнул. И вдруг он понял, что ему просто необходимо рассказать ей все без утайки.

– Совесть не позволила мне поступить иначе, – сказал он. – Видишь ли, я знал… так получилось, что вот уже больше года мне было известно, что Ричард приказал убить своих племянников, принцев…

Гвинет испуганно охнула, вызывающее выражение на ее лице уступило место ужасу.

– Ты уверен? – шепотом спросила она.

Арик печально кивнул.

– Два года назад Ричард приказал задушить мальчиков в Тауэре, – тихо проговорил он. – Я отказывался сражаться на его стороне, потому что не хотел участвовать в новых его злодеяниях.

Милое личико Гвинет изменилось, на сей раз на нем появилось внимательное выражение.

– Что ты такое говоришь? – спросила она.

– Да, – со вздохом кивнул Арик. – Все дело в том, что весной после смерти короля Эдуарда IV король Ричард, бывший в ту пору еще герцогом Глостерским, был назначен попечителем двух сыновей покойного короля.

– Да, это мне известно.

– Тогда тебе, возможно, известно и то, что Ричард остановил юного Эдуарда и его дядю по материнской линии графа Риверса на пути в Лондон, куда они ехали после смерти короля. Поскольку Ричард был опекуном мальчика, он вел себя как хотел. И приказал отправить Эдуарда в Тауэр, где того следовало держать до самой коронации – будто бы для того, чтобы с племянником не вышло какой-нибудь беды. А Риверса он приказал обезглавить, прид