загрузка...

Лунное наваждение (fb2)

- Лунное наваждение (пер. Т. В. Трефилова) (и.с. Шарм) 1.03 Мб, 314с. (скачать fb2) - Джил Грегори

Настройки текста:



Джил Грегори Лунное наваждение

Глава 1

Лондон, март 1806 года

Анемон Карстейз сняла с вешалки в гардеробе вечерний туалет из желтого муслина и бережно передала его стоявшей перед зеркалом полуодетой девушке.

– Поаккуратнее с блестками! – предупредила она, помогая Сесилии Пелхам облачиться в тонкое изящное платье.

Легкая ткань окутала пышным облаком высокую статную фигуру Сесилии. Анемон встряхнула воланы и расправила складки.

– Ну вот и готово, госпожа. Просто великолепно!

Она на мгновение отступила назад, давая возможность девушке полюбоваться на бледно-желтое вечернее платье, украшенное искрящимися блестками, – вызывающе открытое, элегантное и воздушное. Сесилия с ее каштановыми волосами и глазами лани была в нем необыкновенно хороша. Однако внезапный удар грома за окном заставил ее вздрогнуть.

– Гроза? О Господи, только грозы и не хватало! Я не могу идти в этом платье по грязным лужам, оно испортится! – Сесилия топнула ножкой, обутой в атласную туфельку. – Да и вообще мне что-то не очень нравится, как оно на мне сидит. Надо бы чуть-чуть потуже вот здесь, в талии. Летти! – крикнула она, рассматривая свое отражение сузившимися карими глазами. – Принеси-ка зеленое атласное, с перламутровыми пуговицами и бархатным поясом! Да пошевеливайся, я уже опаздываю! Энтони будет в ярости. Впрочем, пусть злится. – Она тряхнула головой, разметав копну темных волос по узким плечам. – Конечно, он предпочел бы отправиться в свой жуткий игорный клуб или на петушиные бои, но сопровождать меня к Альмаку – его долг. Как-никак, он мой брат, и ему пойдет на пользу побывать для разнообразия в приличном обществе! – Она раздраженно обернулась, уперев руки в бока и не делая ни малейшей попытки снять платье без помощи горничной. – Живее, Летти! Найди мой жемчуг! И зеленый бархатный ридикюль! Я должна попасть к Альмаку, прежде чем они закроются на ночь!

Анемон повиновалась, пряча свое нетерпение. Ей надо было, чтобы Сесилия Пелхам как можно скорее вышла из дома. Но капризная госпожа то и дело меняла платья, прически и никак не могла решить, какие выбрать драгоценности, какую накинуть шаль и стоит ли румянить щеки – совсем чуть-чуть, только чтобы подчеркнуть их фарфоровую бледность. Анемон принесла ей зеленое атласное платье, обрадовалась, услышав восхищенный отзыв госпожи, и ловко завязала бант на бархатном поясе. Затем она быстро убрала волосы Сесилии в высокую прическу, оставив по бокам изящные тугие завитки, которые обрамляли продолговатое лицо девушки, и застегнула жемчужное ожерелье. Наконец Сесилия встала перед зеркалом, капризно выпятив нижнюю губку.

– Ну что ж… – задумчиво протянула она, но Анемон перебила ее, боясь, как бы она опять не передумала:

– Уже поздно, госпожа. Слышите? Кажется, ваш брат зовет вас снизу, из холла. – Она подбадривающе улыбнулась, расправляя шелковые шнурки зеленого ридикюля на запястье Сесилии. – Вы сегодня неотразимы, мисс. У Альмака вы ослепите всех своей красотой!

– Отлично! Пожалуй, ты права. – Сесилия в последний раз оценивающе взглянула на себя в зеркало в резной оправе и стремительно пошла к двери. – Сегодня я буду поздно, Летти, – небрежно бросила она через плечо, – дождись меня. Можешь погладить мое голубое утреннее платье и заштопать блестящую шаль. Да, и не забудь подшить край моей пелерины. Вчера я прищемила его дверцей кареты – ужас что получилось! Мне надо, чтобы пелерина была готова к завтрашнему дню, так что сделай обязательно!

С этими словами Сесилия распахнула дверь и с силой захлопнула ее за собой. Оставшись одна, Анемон оглядела освещенную лампой розовую спальню. Здесь царил полный хаос. На кровати валялись одежда, украшения и ленты; французский мраморный туалетный столик утопал под грудой бесчисленных флаконов и баночек с косметикой, гребней и перчаток; со стула с изящной резьбой небрежно свисала кружевная шаль, а на полу валялись вечерние туфли всевозможных фасонов, которые леди Пелхам примеряла с разными платьями.

Анемон с отвращением стиснула зубы. Ей очень хотелось задушить свою госпожу. Принимая это задание, она предвидела опасность и необходимость действовать крайне умело и осмотрительно, но ей и в голову не могло прийти, что при этом ей придется безропотно выполнять приказы взбалмошной, самовлюбленной барышни. Анемон благодарила Бога за то, что ее роль горничной Летти Зейн была всего лишь ролью, причем недолговременной. Быть на побегушках, тем более у такой властной и эгоистичной девушки, как Сесилия? Нет, это не ее призвание. Сама Анемон, дочь военного, не знала роскоши личных служанок, дворецких и поваров, но, пожив вместе с остальной прислугой в этом богатом лондонском доме, она невольно жалела всех тех, кто вынужден зарабатывать себе на пропитание, потакая прихотям аристократов. Лучше кочевать по полевым лагерям и доблестно служить воинскому долгу, чем подносить по утрам шоколад ветреной светской дамочке.

Она подошла к окну и выглянула из-за розовых шелковых занавесок. Карета Пелхамов, громыхая, отъехала от дома и покатила по вымощенной булыжником Брук-стрит. Наконец-то все ушли! Лорд Пелхам, отец Сесилии, несколько часов назад отправился обедать в свой клуб и наверняка остался там играть в кости. Его сын Энтони и Сесилия только что направились к Альмаку. Теперь можно спокойно приступить к выполнению задания, а оно не терпит отлагательств. Уже почти девять, спохватилась девушка. Оливер, конечно, расхаживает из угла в угол и нервно теребит кончики своих тщательно подстриженных усиков. Надо спешить!

Она оставила спальню Сесилии в беспорядке, с ужасом подумав о том, что придется здесь прибираться по возвращении, и стрелой полетела по тускло освещенному коридору в служебное крыло здания. Быстро взяв из своей маленькой спаленки наверху синий шерстяной плащ, она накинула его поверх батистового платья с глухим воротником и подняла капюшон, спрятав под ним светлые волосы, собранные в скромный узел на затылке. Пепельно-русые локоны Анемон, пышным каскадом ниспадавшие до талии, совсем не годились для Летти Зейн. Улыбаясь самой себе, девушка легко сбежала по служебной лестнице и прошмыгнула через черный ход в мглистую ночь. Ее ясные серые глаза взволнованно искрились.

Оливер будет доволен ее донесением. После трех недель ожиданий и наблюдений она полностью убедилась в том, что граф Эдвард Пелхам действительно является платным информатором французов, предателем отечества и престола.

С уверенностью человека, который много раз ходил этой дорогой, Анемон шла по залитым дождем лондонским улицам мимо фешенебельных кирпичных зданий, мимо роскошного Гайд-парка, мимо площадей, по которым катили конные экипажи, мимо уличных фонарей, подсвечивавших серебром серый туман мартовской ночи.

Наконец девушка взяла наемный экипаж и доехала до центра делового района города. Выйдя из кареты и расплатившись с извозчиком, она огляделась по сторонам, желая убедиться, что за ней не следят, и торопливо зашагала дальше. До пристани оставалось еще несколько кварталов.

Ей надо было попасть в старую таверну – кирпичное двухэтажное здание с видом на портовые доки. Гравированная вывеска на крыше гласила: «Каменный бык». Здесь вас ждут хороший сыр и хорошее пиво». Анемон без колебаний зашла внутрь и, не обращая внимания на толпу горланящих пьяных мужчин в ярко освещенном игорном салуне, направилась к узкой лестнице без ковровой дорожки, мимоходом кивнув хозяину таверны, стоявшему за стойкой бара.

Флегматичный мужчина перехватил ее взгляд, когда она поставила ногу на первую ступеньку. Он быстро покачал головой, потом поднял большой палец в направлении верхнего лестничного пролета. Анемон нахмурилась и, кивнув, поспешила наверх, размышляя, что бы это значило. Хозяин таверны подал ей знак, что Оливера там нет, и все же просил подняться на второй этаж. Что происходит? Ей надо передать очень важное донесение, и пришла она в условленное время. Где же Оливер?

После суматохи игорного притона в холле верхнего этажа было относительно тихо. Девушка решительно направилась к первой двери справа, три раза коротко постучала и вошла, не зная, кто ее ждет. Как и сообщил хозяин таверны, Оливера здесь не было. Вместо него за старым письменным столом из тикового дерева сидел сухопарый молодой человек и барабанил длинными пальцами по поцарапанной столешнице. Очки на высокой переносице, голова с острой макушкой и прилизанными рыжеватыми волосами, оттопыренные уши…

– Мисс Карстейз? Опаздываете! – произнес он высоким недовольным голосом. Его голубые глаза буравили девушку из-за стекол очков. – Войдите и закройте дверь. Я не намерен торчать здесь всю ночь.

Анемон настороженно посмотрела на молодого человека.

– Кто вы такой? – холодно спросила она, с щелчком захлопнув за собой дверь. – Вы не… не тот джентльмен, на встречу с которым я пришла.

– Оливер уехал. Его вызвал министр иностранных дел, – нетерпеливо объяснил молодой человек, потом встал и протянул руку. – Я его помощник, Дональд Бэксфилд.

Анемон пожала мягкую белую руку Бэксфилда, не спуская глаз с его лица.

– Прошу вас предъявить доказательства, мистер Бэксфилд.

– Что? – Молодой человек уставился на нее, изумленно открыв рот. В темном мятом костюме и туго завязанном галстуке он походил на тощего банковского служащего. – Я не понял. О чем это вы?

– Мы с вами никогда не встречались, – спокойно пояснила она. – Я не знаю, тот ли вы человек, за которого себя выдаете, и поэтому прошу доказательств.

– Каких, черт возьми… – возмущенно начал он, но Анемон его перебила:

– Пароль, мистер Бэксфилд. Будьте любезны, скажите, пожалуйста, пароль.

– А!.. – Он провел рукой по волосам. – Ну конечно! – И он проговорил нараспев: – «Флейты, слоны и чалмы. Кажется, все это можно увидеть в Индии, не так ли? Хотя, если говорить о морских портах, то я, разумеется, предпочитаю Мальту Бомбею».

После этой нелепой речи они мгновение смотрели друг на друга, потом Анемон кивнула:

– Отлично, мистер Бэксфилд! А теперь скажите, почему Оливер не сообщил мне о том, что не сможет сегодня со мной встретиться? Приехав сюда, я зря потеряла время.

Дональд Бэксфилд жестом пригласил ее сесть, потом сам вернулся за старый, обшарпанный стол, заваленный стопками бумаги, штемпельными подушечками и картами. Он в упор разглядывал сидевшую перед ним молодую женщину и против всех своих ожиданий испытывал к ней невольное уважение. Будучи человеком чопорным и донельзя педантичным, он решительно отказывался видеть женщин на государственной службе в военном ведомстве, однако Анемон Карстейз его приятно удивила.

Конечно, он слышал о ней. Дочь Томаса Карстейза, одного из главных офицеров английской разведки на протяжении более тридцати лет. Энергичная и смышленая – во всяком случае, так сказал ему Оливер. И все-таки Дональд охотнее имел бы дело не с ней, а с ее отцом. Как жаль, что старина Томас погиб на задании в Испании всего четыре месяца назад – там произошел в некотором роде несчастный случай.

Эта хрупкая девушка, которой было не больше двадцати одного года, пошла по стопам отца. Оливер утверждал, что она отлично подходит для такой работы. Как-никак выучка самого Томаса Карстейза! Она колесила с отцом по всему миру с детства – с тех пор, как ее мать умерла от оспы. Она бывала с ним в боевых походах, когда Томас служил армейским офицером, а потом часто сопровождала его во время дипломатических поездок.

Теперь же ей приходилось работать одной в мире шпионов и информаторов. И все же Дональд Бэксфилд относился к этому с крайним неодобрением. Удел женщины – светская гостиная, где она должна разливать чай и играть на рояле. Ей совсем не место возле поля боя или в логове вражеских тайных агентов. Но несмотря на свою предвзятость, он не мог не признать, что Анемон Карстейз произвела на него хорошее впечатление. Для женщины она оказалась на высоте, проявив только что похвальную бдительность в отношении его личности. Что ж, у нее, несомненно, есть ум, но насколько грамотно она работает? Оливер говорил, что она хорошо справилась со своими первыми заданиями, но это дело с Пелхамом, к которому ее сейчас подключили, имело чрезвычайно важное значение!

Если они установят, что граф Пелхам действительно продает секреты французским и американским агентам, можно будет воспользоваться этой информацией и дать ему для передачи ложные сведения. Таким образом будет подорвана хваленая система французской разведки, на которую полагался Наполеон. Бэксфилд, молодой патриот с амбициями, вдруг почувствовал нетерпеливое желание поскорее услышать донесение девушки. Если она в самом деле обнаружила доказательства измены Пелхама, это будет для него большой удачей: он лично передаст столь важные сведения Оливеру. Бэксфилд подался вперед:

– Мисс Карстейз, я сожалею, что Оливер не успел предупредить вас о том, что не сможет прибыть на встречу, но, уверяю вас, я готов выслушать ваше донесение и передать его Оливеру, когда он вернется. Вы не зря потратили время, придя сюда. Поделитесь своей информацией со мной.

Анемон откинула свой капюшон.

– Боюсь, я не смогу этого сделать, мистер Бэксфилд, – ее тонкие брови вопросительно поднялись, – или, может быть, у вас есть письменная инструкция Оливера, в которой он поручает мне передать донесение вам?

– Письменная инструкция? Нет. Но Оливер наверняка не будет возражать, если вы расскажете мне о своих наблюдениях…

– Он сказал вам это? Он велел мне передать донесение вам?

– Нет. Он не оставлял такого поручения. Но поскольку я замещаю его в этом кабинете до его возвращения, которое ожидается через четыре дня, то я предположил, что…

– Никогда не стройте предположений, мистер Бэксфилд, – с улыбкой сказала Анемон, вставая и направляясь к двери. – Одно из первых правил, которым меня научил мой отец, гласит: в военном деле и политической разведке нельзя нарушать приказы начальства, если они не были особо оговорены и заменены на другие. Оливер велел мне передавать донесения только ему и только от него получать приказы, если он своим личным распоряжением не изменит этот порядок. Так что, как видите, у меня нет выбора. Я должна ждать его возвращения. Но вы не волнуйтесь. Я могу вам сказать, что ситуация с лордом Пелхамом полностью контролируется и к приезду Оливера в моем распоряжении будут дополнительные подробности, которые подкрепят мои выводы.

Дональд Бэксфилд открывал и закрывал рот, не зная, что сказать в ответ на эту речь. Наконец он, запинаясь, пробормотал:

– Ну что ж, вы, наверное, правы. Конечно, вы не можете нарушить приказ! Вот только… черт возьми, я ведь его помощник, мисс Карстейз!

– Да, – дружелюбно откликнулась Анемон, – и я не сомневаюсь в вашей компетентности. Оливеру крупно повезло с помощником. – Она снова накинула капюшон и открыла дверь. – Будьте любезны, передайте Оливеру, что я встречусь с ним в понедельник в обычное время. До свидания, мистер Бэксфилд!

Анемон, не оглядываясь, вышла из комнаты, спустилась по лестнице и стала пробираться к выходу по шумному залу таверны. Жаль, Оливер не сообщил о том, что встреча отменяется! Она упустила прекрасную возможность тайком просмотреть бумаги и личные вещи лорда Пелхама в поисках улик, пока вся семейка отсутствует. Вместо этого она приехала сюда – и, как оказалось, напрасно. Она не смогла даже передать свое донесение и получить дальнейшие указания. Анемон удрученно вздохнула. В ушах ее звучали слова отца, которые он произнес бы в данной ситуации: «Проклятые дилетанты! Хотят победить в войне с Наполеоном, а сами совершают глупые ошибки на каждом шагу. Уж я насмотрелся на такие вещи, девочка моя. Мелкие промахи и просчеты нередко ведут к катастрофе. Организованная и четко отлаженная работа – вот путь к успеху!»

Анемон обошла шатавшегося пьяного, который преградил ей путь. «Ох, папа!» – вдруг с болью подумала она, и сердце ее сжалось от невыносимой тоски. В чувствах девушки были не только скорбь и одиночество оставшегося без родных человека. Ей остро не хватало отца, с которым ее связывали годы любви, уважения и совместной работы. «Ну почему ты умер так рано? Это было самым большим просчетом с твоей стороны. Ведь мы еще не победили в войне с французами, – мысленно упрекнула она отца. – Мы с тобой могли бы еще столько времени работать и быть вместе! Как же ты позволил этому случиться?»

Но никто не мог дать девушке ответ на этот вопрос. Ничто не могло облегчить боль ее утраты. Анемон подошла к двери и, выбросив из головы все мысли о прошлом, окунулась в промозглый ночной туман. С неба накрапывал мелкий дождик. Пригнув голову, она торопливо зашагала по мокрой булыжной мостовой.

Анемон была так поглощена своим горем и так спешила поскорее вернуться в дом на Брук-стрит, что не заметила выходившего из-за угла человека. Фонари не горели, и на улицах было необычайно темно, а шум дождя заглушал звуки приближавшихся шагов. Она на всем ходу налетела на высокого черноволосого мужчину, который двигался прямо на нее. Это было похоже на столкновение большого корабля и маленькой лодочки. Испуганно вскрикнув, Анемон отпрянула назад и, не удержавшись, упала на мостовую. Из груди ее вырвался слабый крик. Широкоплечий незнакомец, выругавшись, уставился на хрупкую фигурку лежавшей перед ним девушки.

– Какого дьявола… – резкий, сердитый голос, словно хлыстом, рассек ночь. Незнакомец протянул сильную руку и рывком поставил Анемон на ноги.

Девушка, с трудом переводя дыхание, отчаянно пыталась собраться с мыслями. Закинув голову, она изумленно смотрела в темное красивое лицо сурового незнакомца.

– Вы ушиблись? Ну конечно, ушиблись! – Высокий мужчина все еще не выпускал Анемон из своих крепких рук. – Вас никогда не учили, что надо смотреть, куда идешь?

– Отпустите меня, – едва слышно проговорила Анемон.

Несмотря на дождь и ночные тени, девушка хорошо разглядела незнакомца. Поразительно синие глаза холодно сверкали под небрежно падавшими на лоб черными волосами. По тому, как он сжимал ее руку, было очевидно, что он очень силен. Под плащом с капюшоном, накинутом на широкие плечи, явно скрывалась фигура атлета. Так, значит, он считает ее виновной в случившемся? Анемон возмутилась. Разве это он упал? Разве его плащ намок в луже грязи? И вместо того чтобы извиниться, он еще выражает свое недовольство! Она высвободилась из его крепких рук, чувствуя, что ее лицо пылает от негодования.

– Если кто и должен смотреть, куда идет, так это вы, неуклюжий болван! Как вы смеете так со мной разговаривать? Вы оскорбили меня и должны просить прощения, черт побери, а не отчитывать меня! А теперь отойдите и дайте мне наконец пройти!

К удивлению Анемон, незнакомец вдруг запрокинул голову и весело расхохотался. Он притянул ее к себе, и она ощутила исходящее от его тела тепло.

– Так это я должен просить у тебя прощения?! А уши тебе не надрать, маленькая нахалка? – усмехнулся он и внимательнее посмотрел на девушку. В тусклом свете было сложно что-либо различить. Их окутывала пелена дождя и тумана, а капюшон закрывал почти все ее лицо и волосы. Однако в чертах незнакомки угадывались юная свежесть, характер и изящество. Это была не обычная уличная проститутка, несмотря на ее грубую речь. Он редко слышал, чтобы женщина говорила «черт побери», да еще с таким пылом. Кто же она такая?

– Что ты делаешь в лондонском порту в такой поздний час, малышка? – спросил он и протянул руку, как будто желая убрать с ее лица капюшон. – Тебе полагается быть дома, в кроватке.

Анемон оттолкнула его руку.

– Я бы и была дома, если бы один здоровый бугай не столкнул меня с дороги! – сердито откликнулась она и с гордым видом запахнулась в намокший плащ. Но не успела она сделать и двух шагов, как мужчина вновь схватил ее за руку, заставив остановиться.

Анемон впервые почувствовала страх. До этого момента досадное происшествие и грубость незнакомца вызывали в ней лишь раздражение. Теперь же, когда она подняла глаза и заглянула в его красивое волевое лицо, ее бросило в дрожь. От взгляда этих сверкающих темно-синих глаз перехватывало дыхание и напрягались нервные окончания. Этот человек был опасен. От него исходила аура силы и безрассудства. Чувствовалось, что он не остановится ни перед чем, лишь бы добиться своего. Сердце девушки часто забилось в груди. Свободной рукой она нащупала в кармане плаща спрятанный пистолет.

– Прости меня, девчушка. – Анемон не ожидала ни этих слов, ни улыбки, внезапно тронувшей его губы. Ее пальцы невольно обмякли, и она забыла про пистолет. Он опять прижал ее к своей широкой, крепкой груди, и опять живительное тепло коснулось ее продрогшего под дождем тела. – Надеюсь, ты не сильно ушиблась. Если я испортил твой плащ, приношу свои извинения. Вот возьми серебряную монету, купишь себе новый…

– Нет, это ни к чему. – Анемон тряхнула головой, пытаясь развеять странный дурман, окутавший ее. В этом мужчине было что-то невероятно притягательное. Ей хотелось вечно стоять вот так, прижавшись к нему, глядя в эти восхитительные темно-синие глаза, и чувствовать его руку на своей талии. Какое безумие! Сделав глубокий вздох, она заставила себя избавиться от минутного наваждения. – Мой плащ отстирается, не беспокойтесь. Я… прошу прощения, что толкнула вас. Честно говоря, это я виновата. А сейчас… мне надо идти.

Он как будто хотел сказать что-то еще, но передумал и резко отпустил ее руку.

– Да, иди, пока я не… – Он усмехнулся. – Ладно, не важно. Иди!

Анемон пошла прочь. За спиной, в темноте, прозвучал его глубокий веселый голос:

– Прощай, девчушка!

Она поморщилась и, ускорив шаг, почти бегом припустила к наемному экипажу, стоявшему возле фонарного столба на другой стороне улицы. Сказав извозчику, куда ехать, она выглянула из темного тесного салона кареты, но высокого незнакомца и след простыл. Улица была пустынна, лишь дождь, да туман, да ветер, качавший гравированную вывеску над таверной. Девушку охватило чувство нереальности происходящего. А может, ничего и не было и ей лишь привиделся этот синеглазый красавец? Она невольно засмеялась. Но, увы, ее мокрый и грязный плащ служил достаточным доказательством того, что произошло. Да и спина побаливала после падения.

Анемон отвернулась от окна и заставила себя думать об Оливере и о своем плане добыть побольше сведений, подтверждающих измену Эдварда Пелхама. Но встреча с незнакомцем не шла у нее из головы. Его образ то и дело всплывал в ее сознании, заставляя сердце биться быстрее. Анемон была удивлена и озадачена. Никогда еще встреча с мужчиной не вызывала в ней такой странной реакции. Она выросла в армейской среде и была привычна к обществу представителей сильного пола. Но этот незнакомец выбил ее из колеи. Она не могла забыть его сильные объятия, глубокий тембр голоса и синие глаза, блестевшие даже сквозь мглу ночного тумана.

Погруженная в размышления, Анемон не заметила, как доехала до Брук-стрит. Экипаж остановился, она рассеянно расплатилась с извозчиком и направилась к дому, погруженная в свои мысли, ни разу не оглянувшись назад, чтобы проверить, нет ли слежки. Неожиданно из-за угла выскочила темная фигура человека. Неизвестный набросился на девушку, зажал ей рот мясистой ладонью, а другой рукой притянул к себе.

– Анемон Карстейз? – хрипло прошептал он, сдерживая ее сопротивление.

Он знает ее имя? Анемон удивилась, но не ослабила борьбы. Ткнув противника локтем в ребра, она изо всех сил наступила ему на ногу. Тот вскрикнул от боли. Воспользовавшись его замешательством, девушка отскочила в сторону и сунула руку в карман плаща, потом повернулась лицом к неприятелю и направила на него дуло пистолета. Это был маленький, коренастый мужчина в шляпе, надвинутой на глаза, из-под которой виднелись рыжевато-коричневые бакенбарды и курносый нос. На нем были нескладный сюртук из темной шерсти, брюки и заляпанные грязью сапоги. Анемон видела этого человека впервые в жизни.

Незнакомец уставился на нее и вдруг засмеялся.

– А вы большая забияка, мисс! – произнес он, радуясь неизвестно чему. – Он предупредил меня об этом, но я не поверил. Черт возьми, он был прав! – И незнакомец смиренно поднял руки. – А теперь, мисс, можете убрать свой пистолет. Я не причиню вам вреда. Простите, если я немножко вас напугал, но я не хотел сделать вам ничего плохого. У меня есть для вас сообщение. Срочное! Вас оно наверняка заинтересует.

– От кого сообщение? – быстро спросила Анемон, не повышая голоса и не сводя настороженного взгляда с лица незнакомца. Несмотря на его заверения, пистолет она не убирала.

– А уж это вы увидите сами, – загадочно улыбнулся он и, опустив руку в карман сюртука, извлек оттуда запечатанное письмо. – Вот, мисс, возьмите, и я пойду. Мой корабль отходит на рассвете, а мне еще надо сделать другие дела. Желаю вам удачи!

Он вложил письмо в ее руку, повернулся и легко, точно призрак, плывущий по воздуху, двинулся по туманной безлюдной улице в сторону Гайд-парка. Анемон смотрела ему вслед. Когда он растворился во мгле, она с любопытством взглянула на письмо, перевернула его другой стороной и провела пальцами по дорогой почтовой бумаге, потом убрала пистолет в карман и направилась к черному ходу особняка Пелхамов.

Войдя в свою крошечную спаленку на верхнем этаже служебного крыла, Анемон сбросила мокрый плащ и села на кушетку. При свете лампы, стоявшей на маленьком прикроватном столике, она сломала сургучную печать, развернула единственный листок письма и пробежала по нему глазами. Здесь не было ни слов, ни предложений. Только аккуратно выписанные чернилами буквы, цифры и символы.

Анемон потрясенно уставилась на листок. Она поднесла его поближе к свету и встала на колени перед лампой, пристально вглядываясь в загадочный текст. Руки у нее задрожали, а сердце подпрыгнуло от нежданной радости. С губ девушки сорвался тихий ликующий возглас.

Письмо было написано хорошо знакомым ей шифром. Она сама изобрела его вместе с отцом. Это был их секретный шифр, ключ к которому они держали в тайне ото всех. И такое письмо могло означать лишь одно.

Ее отец, Томас Карстейз, жив!

Глава 2

На Лондон наползал холодный серый рассвет. Проснувшись, Анемон увидела хмурое небо сквозь забрызганное дождем оконное стекло. Ветхая мебель спальни, лоскутные занавески, отслаивающиеся желто-зеленые обои на стенах и ледяной сквозняк, пробирающий до дрожи даже через шерстяное одеяло, – казалось бы, все это должно было испортить девушке настроение, но на сердце у нее было необычайно легко. Она поспала чуть больше пяти часов, но чувствовала себя свежей и бодрой. Откинув одеяло, Анемон живо встала с кровати. В голове ее уже прокручивался план дальнейших действий.

Девушка закуталась в теплое шерстяное одеяло, взяла отцовское письмо и села на стул с жесткой спинкой, единственный в комнате. Перечитав сообщение, которое она расшифровала вчера ночью, Анемон ощутила новый прилив радости. Господь даровал ей чудо. Ее отец жив!

Вчера вечером, сидя одна в своей комнате с этим письмом в руках, она едва могла постичь его смысл, осознать значение написанного – просто сидела, уставясь на шифрованное послание, и не замечала катившихся по щекам слез. В конце концов она положила листок на колени, закрыла лицо руками и безудержно зарыдала, выплакивая всю боль и всю скорбь последних месяцев. Внезапно ее охватила безумная радость. Преисполненная глубокой искренней благодарности к своей счастливой судьбе, она перешла от слез к смеху. Ей хотелось увидеть отца, обнять, расцеловать его суровое лицо. А потом упрекнуть за то, что позволил ей считать его умершим. Спустя какое-то время она взяла себя в руки и снова уставилась на письмо. Где отец был все это время? Почему, ну почему он заставил ее так долго оплакивать его мнимую смерть?

Анемон сосредоточилась на написанных символах и расшифровала послание отца. «Эмми, – начиналось оно, и это отцовское прозвище наполнило ее сердце трепетом. – Ты должна незамедлительно прибыть в американский город Новый Орлеан. Жду тебя. Не говори никому – никому! – об этом письме и о том, что я с тобой связался. Ты в опасности, милая, в большой опасности. Приезжай как можно скорее, это очень важно. Я буду тебя ждать в гостинице «Бержерон» и все объясню. Спроси мистера Дюбуа. Итак, до встречи. Будь крайне осторожна, моя милая, любимая девочка. Твой папа».

Прочитав письмо, Анемон рассмеялась. Как это похоже на отца! Ни слова о своей предполагаемой смерти, только инструкции к действию. Оковы скорби, сжимавшие ее сердце в последние четыре месяца, слабели с каждым прочитанным словом. Наконец она почувствовала полное облегчение. Однако ее терзало множество вопросов. Если в том пожаре в Картахене погиб не ее отец, то кто же тогда? Мужчина обгорел так, что его невозможно было опознать, но ей прислали снятые с трупа отцовские вещи: золотое кольцо-печатку и карманные часы. Ни у кого не возникло ни малейшего сомнения в том, что Томас Карстейз погиб во время пожара. Теперь Анемон понимала: по каким-то соображениям отцу было нужно, чтобы все выглядело именно так. Конечно, он мог бы избавить ее от напрасных переживаний, сообщив о себе, но, как видно, посчитал, что так безопаснее. И в самом деле, искренне считая его погибшим, она не могла допустить нечаянного промаха и выдать правду.

Со свойственным ей здравомыслием Анемон сосредоточилась на насущных делах. Ей надлежало, как-то объяснив свой отъезд начальству, заказать билет на корабль до Нового Орлеана и быстро уехать из Лондона. Над всем этим она размышляла вчера ночью, направляясь в спальню Сесилии, чтобы заняться уборкой. Леди Пелхам явилась домой около двух часов ночи, а отпустила свою горничную и того позже. Зато Анемон успела во всех подробностях обдумать свой план.

Утром, умываясь ледяной водой над раковиной и дрожа от холода в промозглой, сырой комнатушке, девушка со всевозрастающим волнением взвешивала свое решение. Через четыре дня она доложит Оливеру о результатах проделанной работы, предоставив ему все сведения о лорде Пелхаме, которые удастся собрать к тому времени, а потом скажет ему, что должна срочно уехать. По семейным обстоятельствам. Нужно навестить больную родственницу, кузину из Кента. Она извинится, выразит свои сожаления, но непременно добьется того, чтобы ее сняли с задания, а потом закажет билет на ближайший корабль до Нового Орлеана.

Анемон разрывалась на части. С одной стороны, ей хотелось уехать из Лондона уже сегодня, чтобы как можно скорее встретиться со своим отцом и помочь ему в той работе, которую он сейчас выполняет. Но с другой стороны, девушка понимала: надо подождать, когда вернется Оливер. Она не могла уехать, не отчитавшись перед ним. Томас Карстейз учил ее свято исполнять свой долг. Нет, сказала себе Анемон. Закончив утренний туалет и надев уныло-строгое платье из серого батиста, она задержалась перед маленьким овальным зеркальцем, висевшим над умывальником, чтобы уложить волосы. «Я должна дождаться приезда Оливера, передать ему свое донесение и тогда уже ехать со спокойной совестью».

В зеркале серые глаза Анемон вдруг затуманились. Отцовское письмо озадачило ее и встревожило. Он просил никому не говорить о нем. Значит, нельзя было посвятить в происходящее даже Оливера. Странно! Кого же боится отец в своей собственной разведывательной организации? Должно быть, среди высокопоставленных чиновников этого ведомства появился предатель. Письмо предупреждало об опасности, и теперь Анемон страшилась сделать хоть один неверный шаг. И самое неприятное, что она не знала, откуда ждать беды.

Чтобы приободриться, девушка дотронулась до маленького кармашка, спрятанного в складках ее юбки. Пальцы нащупали пузырек с лауданумом. Анемон положила его туда, когда одевалась. Ко всем своим платьям она пришила потайные кармашки и все время носила пузырек с собой. Трудно предугадать, когда понадобится временно вывести неприятеля из игры, усыпив его. Скрытый в складках юбки, пузырек был незаметен, но давал чувство защищенности, как и пистолет, лежавший в кармане ее плаща.

Еще раз взглянув на свое отражение, Анемон задержала взгляд на светлых волосах, блестящими волнами струившихся до талии. Она проворно скрутила этот каскад пепельно-русых локонов в затейливый пучок на затылке, а сверху закрепила простую наколку из белого кружева. Теперь преображение было полным. Ее критический взгляд увидел в зеркале стройную молодую девушку среднего роста, скромную, придерживающуюся строгих правил поведения.

Серое батистовое платье с глухим воротником под самое горло и белыми манжетами на рукавах не могло скрыть пышной округлости груди и узкой талии, но это скучное, лишенное элегантности облачение не позволяло в полной мере судить о грациозном изяществе ее фигуры. Скромный наряд завершали черные шелковые чулки и черные туфли без пряжек и бантиков.

Она не носила украшений, а на голове не было ничего, кроме кружевной наколки горничной, которая почти полностью скрывала уложенные в узел светлые волосы. Спрятать лицо не представлялось возможным, но девушка знала, что оно не слишком привлекает внимание – маленькое выразительное личико с легкой россыпью веснушек по аккуратному носику и большими серыми глазами, сверкавшими серебром, когда она была в игривом настроении, и темневшими, как ночь, когда она сердилась. Анемон давно решила, что ее рот слегка широковат. В моде были маленькие губки бантиком, как у Сесилии. Бледная кожа, тронутая нежным персиковым румянцем, длинная изящная шея над хрупкими плечами… Девушка знала, что выглядит более привлекательно с распущенными волосами, когда водопад роскошных пепельно-русых локонов обрамляет ее ангельское личико с высокими скулами.

Но в такой одежде, как сейчас, да еще со спрятанными волосами она выглядела так, как и подобает чопорной старомодной служанке. Анемон тихо засмеялась, довольная своей способностью вживаться в образ. В глазах Сесилии и лорда Пелхама она была всего лишь безропотной, непритязательной горничной. Правда, виконт Энтони Уикхэм, сын и наследник графа Пелхама, пару раз пытался застать ее одну и украдкой поцеловать. Он не гнушался зажимать по углам хорошеньких служанок и игриво пощипывать горничную своей сестры, ибо принадлежал к числу молодых людей, считающих себя неотразимыми сердцеедами, и нахально волочился за каждой юбкой. В большинстве случаев Анемон удавалось держаться от него подальше, успешно играя роль, которую она избрала для себя в этом доме, – роль простой и скромной горничной Летти Зейн.

Довольная своим видом, Анемон сложила отцовское письмо маленьким квадратиком и отправилась в спальню Сесилии. Она не знала, что ее капризная госпожа уготовила ей на сегодня, но надеялась незаметно ускользнуть из дома на часок-другой, чтобы узнать в порту насчет рейсов в Америку.

Девушка приотворила дверь спальни. Леди Пелхам еще спала. Анемон тихонько подошла к камину, который уютно потрескивал всю ночь, защищая дочку графа от мартовского холода, присела на корточки и бросила отцовское письмо в огонь. Желто-оранжевые языки пламени мгновенно слизнули бумажку, превратив ее в горстку пепла. С довольной улыбкой Анемон встала и расправила свою серую юбку. Сесилия вдруг повернулась в постели.

– Летти, это ты? – Сесилия зевнула и вытянула руки над головой. – О Господи, который час? Я обещала сегодня утром заехать в гости к леди Хезертон. Но как же не хочется вставать! Миссис Биммс еще не принесла мне поднос с завтраком?

– Нет, госпожа.

– Тогда, будь добра, сбегай вниз и возьми его у нее. Безумно хочется съесть булочку и выпить горячего шоколада! И еще мне нужна вторая подушка. Принеси ее, прежде чем пойдешь на кухню.

– Слушаюсь, госпожа.

– И растопи-ка получше камин. Сегодня утром в спальне жуткий холод.

– Конечно, госпожа.

Интересно, что подумает Оливер, если ему сообщат, что леди Пелхам умерла, задушенная собственной служанкой? Анемон представила его реакцию на подобную новость и тихонько хихикнула.

– Что ты тут нашла смешного, девушка? – спросила Сесилия, сердито сверкая глазами из-под встрепанной копны каштановых кудрей. – Я жду подушку!

– Да-да, госпожа, сейчас принесу! Прошу прощения!

Когда Сесилия наконец соизволила встать с постели, было уже поздно ехать с обещанным утренним визитом. Она послала с лакеем записку с вежливыми извинениями и решила совершить вылазку по магазинам. Надев платье из бледно-лилового муслина и такого же цвета шляпку, завязанную под подбородком желтыми лентами, леди Сесилия Пелхам набросила на плечи изящную шаль и стремительным шагом вышла на улицу. Затянутыми в перчатки руками она держала шелковый ридикюль и маленький зонтик от солнца. За ней на подобающем расстоянии следовала горничная. К полудню погода разгулялась. Кудри Сесилии трепал легкий ветерок, а на необычайно ясном серебристо-голубом небосклоне сверкало золотое солнце.

Ближе к вечеру ландо Сесилии наконец подкатило к дому на Брук-стрит. Поддавшись соблазнам Бонд-стрит, мисс Пелхам купила себе сразу пять новых платьев, пару ботинок из желтой лайковой кожи, бирюзовую шляпку с пышной отделкой и две шали из бразильского кружева. Платья временно остались в магазине: их пришлют в дом после того, как портной сделает необходимые подгонки. И все же Анемон вышла из ландо нагруженная покупками. Она несла квадратную коробку с шалями, сверток поменьше с перчатками и большую круглую шляпную коробку. Заходя в дом следом за Сесилией, она невольно посочувствовала бедному лорду Пелхаму, который, к неведению своей расточительной дочки, и без того был по уши в долгах.

Лучи предвечернего солнца отбрасывали длинные тени на голубые с золотом обои парадного вестибюля, когда дворецкий, худой как жердь, высокомерно-суровый мужчина по имени Моффет, отвесил поклон леди Пелхам.

– Добрый день, госпожа. Могу я взять вашу шаль? – равнодушно предложил он.

– Да, Моффет, будь так любезен! – Сесилия развязала ленты своей шляпки и швырнула ее на столик перед входом. – Мой отец дома?

– Конечно, госпожа. Он в гостиной с виконтом, но…

Дворецкий не успел закончить фразу.

– Идем, Летти! – властно сказала Сесилия и распахнула настежь тяжелые дубовые двери гостиной. – Папа, я сегодня купила такую очаровательную шляпку! Ты непременно должен взглянуть… Ой! Прошу прощения!

Увидев, что ее отец и брат не одни, Сесилия резко остановилась на пороге гостиной. В то же мгновение шедшая сзади Анемон тоже заметила нежданного гостя и замерла от удивления.

Молодой человек, который сидел в кресле эпохи королевы Анны небрежно скрестив ноги, при появлении Сесилии почтительно поднялся. Лорд Пелхам и Энтони тоже встали, но обе девушки не обратили на них никакого внимания, ибо во все глаза глядели на незнакомца. Сесилия никогда раньше не видела этого мужчину, зато Анемон узнала его сразу, и сердце ее взволнованно забилось в груди. Это был вчерашний ночной прохожий, с которым она столкнулась у пристани и который сбил ее с ног, а потом назвал «девчушкой».

Сейчас он был без плаща, но Анемон нисколько не сомневалась, что это именно он. Да, вчера она видела его в тумане, в другой одежде, но сегодня безошибочно узнала эти черные как смоль волосы, эту высокую крепкую фигуру, а главное – эти темно-синие глаза на суровом надменном лице.

В залитой мягким солнечным светом гостиной, одетый в элегантный сюртук из добротной темно-синей ткани, брюки из прекрасно выделанной кожи и высокие сапоги с золотыми кисточками, незнакомец выглядел таким же опасным красавцем, как и вчера ночью. Несмотря на все внешние атрибуты джентльмена – богатую одежду, безупречно сидевшую на мускулистом теле, щеголевато завязанный белый батистовый галстук, тщательно причесанные черные пряди волос, – он производил впечатление пирата, вырядившегося в костюм джентльмена. Холодный блеск в глазах и резкие черты лица выдавали его с головой.

Это был повеса, встречи с которым не пожелает своей дочери ни одна богобоязненная мать: молодой, лет двадцати семи – двадцати восьми, обезоруживающе красивый и слегка опасный, с налетом холодной беспечности, которая одновременно и пугает, и притягивает.

Анемон удивленно смотрела на него. Интересно, что он делает здесь, в этом доме? Она изо всех сил старалась не выдать своего смятения. Если он увидит ее и узнает, все пропало! Как она объяснит свое присутствие в порту вчера ночью? Девушка лихорадочно искала какое-нибудь правдоподобное объяснение, но не находила. Оставалось только молить Бога, чтобы этот человек ее не узнал.

Очень скоро она поняла, что все ее страхи напрасны. Незнакомец даже не взглянул в ее сторону. Его взор был прикован к стоявшей перед ним Сесилии, и глаза его горели восхищением. Леди Пелхам и в самом деле была великолепна – в бледно-лиловом муслиновом платье, красиво облегавшем ее прекрасный стан, с блестевшими на солнце каштановыми волосами. Молодой человек оглядывал девушку с нескрываемым интересом, а губы расплывались в широкой улыбке.

Лорд Пелхам прервал молчание, заговорив бесцветным, усталым голосом:

– Входи же, милая. Все в порядке. Позволь мне представить тебя этому джентльмену.

Граф Пелхам шагнул вперед и, взяв дочь за руку, ввел ее в роскошно обставленную гостиную. Анемон вошла следом за Сесилией и, с трудом оторвав взгляд от незнакомца, посмотрела на графа Пелхама. Это был высокий сухопарый мужчина с сутулыми плечами и темными волосами, обильно припорошенными сединой. В свои сорок с небольшим он казался совсем стариком из-за морщинистого осунувшегося лица с высоким аристократическим лбом, крючковатым носом и глубоко посаженными карими глазками, блестевшими, как две виноградины. Она заметила, что сегодня у него особенно утомленный вид, а жесты быстрые и нервные. Интересно, что тому виной: очередной сокрушительный проигрыш за игорным столом или присутствие этого незнакомца – человека, чье имя она скоро узнает?

– Сесилия, разреши представить тебе твоего американского кузена, – объявил граф Пелхам, и Анемон уловила, как чуть дрогнул его голос. – Мистер Стивен Берк. Стивен, мальчик мой, это моя дочь Сесилия.

Сесилия обратила к нему свою очаровательную улыбку:

– Очень рада вас видеть, мистер Берк! Вы в самом деле мой кузен? Но как же так, папа? Я и не знала, что у меня есть родственники в Америке.

Граф Пелхам закашлялся.

– Это – дальнее родство, Сесилия. Стивен… э… племянник первой жены моего дяди Горация. Он только что приехал в Англию по делам. К сожалению, он пробудет здесь недолго – всего несколько дней.

– Я пробуду здесь столько, сколько нужно, и уеду только тогда, когда окончательно закончу дела, – наконец проговорил Стивен Берк.

Его голос был твердым, как кремень. Пронзительный взгляд синих глаз метнулся на графа Пелхама, и Анемон, перехватившая этот взгляд, невольно содрогнулась. Чутье подсказывало ей, что это не простой родственный визит. Она тихонько отступила к задней стене гостиной, надеясь остаться незамеченной и проследить за дальнейшими событиями.

– Ты не хочешь пригласить нашего нового родственника на ужин, Сесилия? – подал голос Энтони.

Он сидел, развалившись в кресле у камина, с полупустой рюмкой хереса в руке. Этот светловолосый молодой человек средней комплекции боготворил свою мать, чей портрет висел в помпезной золотой раме над камином. Леди Эмили умерла пятнадцать лет назад, когда рожала третьего ребенка – он появился на свет мертвым. В то время Сесилии было только три годика, а Энтони – пять. Энтони унаследовал от матери светло-русые волосы и бледные молочно-голубые глаза. Он обладал тонкими миловидными чертами, но в отличие от хрупкой и нежной женщины на портрете, источавшей почти ангельское смирение, его лицо частенько искажала насмешливая гримаса, выдававшая в нем избалованного ироничного молодого человека, привыкшего смотреть на мир свысока.

– Ну что же ты, сестричка? – поддразнил он Сесилию. – Где твои хорошие манеры? Разве ты не понимаешь, что после утомительного морского путешествия нашему родственнику нужно как следует подкрепиться? Или его неожиданное появление в нашем доме заставило тебя забыть про светский этикет?

Сесилия засмеялась, не обращая внимания на игривый тон брата.

– Разумеется, наш кузен должен остаться на ужин! – Она кокетливо стрельнула глазками в Стивена Берка. Анемон десятки раз видела, как она отрабатывала этот взгляд перед зеркалом. – О, мистер Берк, обещайте, что останетесь! Боже мой, «мистер Берк»… это звучит слишком официально, правда? Можно, я буду называть вас Стивен? Все-таки мы с вами родственники.

– Конечно. – Губы Стивена Берка скривились в усмешке. Сесилия села на голубой диван из узорного шелка, а он продолжал стоять – высокий и широкоплечий. Лорд Пелхам и виконт меркли в присутствии Стивена Берка. – А что касается ужина, – продолжал он все тем же холодным тоном, – то я с радостью останусь. Вообще говоря, ваш отец пошел еще дальше. Он пригласил меня пожить у вас до моего отъезда из Лондона.

– О, это замечательно!

Одна лишь Анемон заметила испуганный взгляд графа. Сесилия была в явном восторге от того, что Стивен Берк будет у них гостить. Энтони тоже обрадовало это известие. Шагнув вперед, виконт заговорил в своей обычной бесцеремонной манере:

– Значит, будешь ездить со мной, старина, по клубам и прочим местам. Сегодня я ужинаю не дома – давно получил приглашение и, сам понимаешь, не могу отказаться. Но завтра я введу тебя в курс дел. Вот уж повеселимся!

– Вероятно, – Стивен взглянул на графа Пелхама, – я недолго задержусь в Лондоне. – В голосе его послышались резкие нотки. – Я надеюсь быстро управиться с делами.

– Д-да. Конечно. – Граф отвел глаза от сурового немигающего взгляда Стивена и, взяв графин с хересом, налил себе еще рюмку. – Не волнуйся, мальчик мой. Все будет хорошо. Я уверен, что ты получишь то, за чем приехал в Лондон.

Стивен Берк допил свой херес.

– Надеюсь на это, дядя. Я не из тех, кто спокойно переносит разочарования. Любая отсрочка или неудача приводят меня в ярость. А в ярости я страшен. Под горячую руку мне лучше не попадаться.

Сесилия засмеялась, не заметив, как побледнел ее отец при этих словах.

– Я постараюсь никогда не сердить вас, кузен, – прощебетала она с милой улыбкой. – Ой, я же перепугаюсь до смерти, если вы обратите свой гнев на меня!

Американец задумчиво посмотрел на Сесилию. Анемон видела, как сузились его глаза.

– Надеюсь, мне не придется этого делать, кузина, – тихо проговорил он.

Лорд Пелхам трясущимися руками поставил свою рюмку на столик возле дивана.

– Сесилия, может быть, ты поднимешься к себе и переоденешься к ужину? Уже довольно поздно, милая.

Сесилия, улыбаясь, искоса взглянула на Стивена и грациозно поднялась с дивана.

– Да, наверное, ты прав, папа. Я так устала – целый день ходила по магазинам на Бонд-стрит. Вообще-то именно поэтому я и зашла сейчас в гостиную. Я хотела, чтобы Летти показала тебе… Ой, Летти! – Вдруг вспомнив про свою служанку, она обернулась и увидела, что та притаилась в углу гостиной. Сесилия нахмурилась.

Руки Анемон онемели от многочисленных свертков и коробок, которые она держала, но девушка не смела пошевелиться или заговорить, боясь привлечь к себе внимание. Ей хотелось как можно больше услышать, прежде чем ее отошлют наверх. Но похоже, этот неизбежный момент настал.

– Летти, беги наверх и положи вещи. Я сейчас приду! – И Сесилия взмахом руки выпроводила ее из гостиной.

Анемон видела, как Стивен Берк покосился в ее угол, и, как ни старалась, не смогла отвести глаз. Взгляды их встретились, и сердце гулко забилось в груди девушки. Узнает или не узнает? Выдаст или не выдаст? Все ее тело пронзили мелкие иголочки страха. Стивен смотрел на нее не больше пяти секунд, а потом отвернулся. В его равнодушно-холодном взгляде не отразилось ничего, даже проблеска любопытства. И уж конечно, в нем не было того интереса, с каким он впервые посмотрел на Сесилию.

Анемон облегченно вздохнула и быстро пошла к двери. Слава Богу, что вчера ночью был туман. Он скрыл ее лицо. Хорошо и то, что сегодня она надела легкую шаль, а не плащ. Иначе кто знает, что могло случиться? Но теперь все в порядке: Стивен Берк ее не узнал. Девушка говорила себе, что ей повезло, и все же на сердце отчего-то скребли кошки. Она вспомнила, как он обнимал ее вчера ночью в порту. Тогда она была ему интересна, привлекала его. Сегодня же он смотрел сквозь нее, совершенно не замечая безликую, немодно одетую служанку.

Поднимаясь по лестнице с покупками Сесилии, она мысленно встряхнулась. В конце концов какая разница, заметил ее Стивен Берк или нет? Почему это ее огорчает? Ей бы надо кричать от радости, что он ее не заметил! Что же с ней такое происходит?

У порога спальни Сесилии девушка отбросила прочь все свои нелепые мысли и чувства, твердо решив узнать побольше о личности Стивена Берка и цели его посещения этого дома. Сесилия и Энтони не заметили его скрытой угрозы графу Пелхаму, но она-то сразу поняла, что он такой же их родственник, как и она сама. А что, если это американский шпион? Тогда его дела касаются ее напрямую. Надо бы выяснить, с чем он приехал.

После ужина, когда мужчины удалятся в библиотеку, чтобы выпить по рюмочке коньяку и выкурить по сигаре, у нее появится еще одна возможность подслушать разговор графа и Стивена Берка. К счастью, Энтони не будет дома, и он не помешает этим двоим наедине обсудить свои дела. Ей остается одно: во время семейного ужина незаметно спуститься вниз, спрятаться в библиотеке и ждать, когда туда придут граф и Стивен. Таким образом, она услышит все, о чем они будут говорить.

Конечно, это очень рискованно. Если ее обнаружат, она будет разоблачена как шпионка, а тогда уж не придется рассчитывать на снисхождение. Такие люди, как граф Пелхам и Стивен Берк, в крайних обстоятельствах прибегают к крайним мерам. Анемон не сомневалась в том, что они убьют ее, если найдут. Отпустить ее они не смогут, так же как не смогут вполне ей доверять, купив ее молчание. Нет, они расправятся с ней сразу же, без лишних раздумий.

Анемон дрожащими руками складывала шали Сесилии в выдвижной ящик комода. Значит, придется идти на риск. В конце концов все это задание связано с риском. В работе разведчика не бывает гарантий безопасности. И все же спрятаться в той комнате во время их тайной встречи – это очень смелое решение.

Девушка заставила себя успокоиться и четко продумать все детали. До начала ужина надо найти такое место, куда лучше всего спрятаться. Следует быть очень осторожной, ведь то, что она задумала, очень опасно.

Анемон зябко повела плечами, несмотря на теплое вечернее солнце, которое струилось в комнату сквозь прозрачные газовые занавески, рисуя золотые пятнистые узоры на розовом ковре. Перед ее мысленным взором снова возникло жесткое, мрачное лицо Стивена Берка, его могучая фигура. Она вспомнила его мускулистую грудь и крепкие руки, сжимавшие ее в порту, ясно представила вспышку гнева в его глазах и безрассудство. Вне всяких сомнений, этот человек будет безжалостным противником. Девушка зажмурилась, пытаясь избавиться от тревожного образа. Оставалось лишь надеяться, что он никогда не узнает о том, что она его враг, и у него никогда не появится повод обратить внимание на маленькую серую мышку – горничную Сесилии Пелхам.

Глава 3

Анемон украдкой спускалась по лестнице в парадный вестибюль. Из обеденного зала не доносилось ни звука. Двойные дубовые двери роскошной столовой с высоким потолком приглушали смех и голоса сидевших там лорда Пелхама, его дочери и их американского гостя. Остальная часть дома была погружена в странную, пугающую тишину. Ступеньки предательски поскрипывали под легкими шагами девушки. Она тревожно следила за дверями столовой, боясь, что они сейчас откроются и оттуда размашистым шагом выйдет лорд Пелхам и сердито спросит, что она здесь делает. Но неприятности нагрянули со стороны кухни, располагавшейся недалеко от лестницы. Когда Анемон уже спустилась в холл, кто-то дотронулся до ее локтя. От неожиданности она даже вздрогнула:

– Ой, Моффет, это вы!

Дворецкий смотрел на нее сверху вниз, хмуро сдвинув брови. Он носил свое достоинство столь же величественно, как и строгий черный костюм. Его тонкие седые волосы были аккуратно зачесаны над высоким лбом, а круглые совиные глаза вопросительно моргали.

– Да, это я, как видите! – усмехнулся он.

Анемон ахнула и с самым невинным выражением лица проговорила:

– О Господи, вы подкрались так незаметно! Нельзя же так пугать людей! Откуда вы взялись?

Этот вопрос Моффет оставил без ответа.

– Мисс Зейн, – проговорил он тоном важного вельможи, который обращается к простой крестьянке, – я не ожидал увидеть вас здесь в такой час. Это очень странно. Может быть, за вами послала леди Пелхам? В противном случае нечего отлынивать от своих обязанностей и праздно разгуливать по дому.

Правом делать подобные замечания обладал только Моффет. Внедрившись сюда по заданию Оливера, Анемон очень скоро поняла, что Моффет считал дом на Брук-стрит своей личной вотчиной и заправлял в нем с беспощадностью морского капитана. Вся обслуга, от горничных и садовников до лакеев графа Пелхама, вытягивалась по струнке и замолкала при виде строгого дворецкого. Теперь его поднятые брови и сердито поджатые губы ясно давали понять девушке, что она должна объяснить цель своего появления в холле.

– Нет, леди Пелхам за мной не посылала. Я не видела ее с тех пор, как она спустилась к ужину, – тут же ответила Анемон и вскинула на дворецкого невинные умоляющие глаза: – Я ищу флакон с нюхательной солью. Вы, случайно, его не видели?

– Флакон с нюхательной солью? – Моффет опять заморгал.

– Да, он куда-то запропастился, а мне вдруг сделалось дурно. Знаете, такая легкая слабость…

Он недоверчиво оглядел ее ладные формы и румяные щеки:

– Судя по вашему виду, вам уже значительно лучше, мисс Зейн?

– Ох, спасибо, Моффет, – она наградила его лучезарной улыбкой, – сейчас я в полном порядке. Но совсем недавно у меня было такое жуткое состояние! Я искала нюхательную соль и нигде не могла найти. Конечно, на такой случай надо всегда держать флакон под рукой. – Она задумчиво приложила палец к щеке. – Может, я оставила его на кухне? Пойду-ка спрошу у миссис Биммс.

– Сделаете это позже, – приказал дворецкий, щелчком стряхнув воображаемую пылинку со своего черного сюртука, – его светлость еще ужинает. Скоро будут подавать последнее блюдо, и миссис Биммс занята. Ей сейчас не до вас.

– Ах, понимаю! – Анемон закусила губу и сделала виноватое лицо. – Вы совершенно правы. Мне и самой следовало догадаться об этом. Ладно, я спрошу ее потом. – Она повернулась к лестнице и положила руку на полированные дубовые перила. – До свидания, мистер Моффет.

Дворецкий не удостоил девушку ответом, лишь метнул ей в спину еще один неодобрительный взгляд, потом расправил лацканы сюртука и с обычной горделивой важностью зашагал к обеденному залу. Открыв двери, он отступил назад, давая дорогу двум служанкам, которые шествовали из кухни в столовую с серебряными подносами в руках. Вверх по лестнице поплыли дразнящие ароматы свежеиспеченных пирожков с клубникой и крепкого черного кофе, но Анемон даже не обернулась, продолжая подниматься дальше. Однако лишь только за служанками и Моффетом закрылись двери столовой, девушка стремительно повернулась, снова сбежала по лестнице вниз и юркнула в библиотеку.

Оказавшись в темной, обшитой панелями комнате и плотно притворив тяжелую дверь, Анемон немного перевела дух. В камине уже развели огонь, и горели лампы, так что Анемон могла осмотреть обстановку.

Библиотека представляла уютную комнату с мебелью из темной кожи и резного дерева. Большое окно на южной стене было занавешено тяжелыми бархатными шторами зеленого цвета с золотыми кистями. Вдоль остальных стен тянулись дубовые книжные шкафы, на полках которых аккуратными рядами стояли красивые тома в кожаных переплетах. Лампы, висевшие на стенах в медных кронштейнах, отбрасывали мягкий свет на турецкий ковер. В центре комнаты, перед высоким дубовым камином, стояли письменный стол лорда Пелхама из красного дерева и стул с прямой спинкой. Напротив располагались два широких резных кресла, обитые темно-зеленой кожей. Кресла разделял небольшой столик, на котором стояли графин с коньяком и две рюмки.

Мебель и прочие предметы обстановки были куплены дедом графа больше пятидесяти лет назад. Они неплохо сохранились, но уже обнаруживали некоторые признаки обветшания. Зеленые кожаные подушки на креслах протерлись и истрепались, а бархатные шторы утратили свой первоначальный вид. Ковер выцвел так, что на нем невозможно было различить рисунок. Конечно, хорошо обеспеченный лорд заменил бы их на новые, но графу Пелхаму такие траты были не по карману. Вот уже больше года он делал все возможное, пытаясь сохранить за собой земли, дома и прочую собственность – все, что грозило отойти в уплату громадных карточных долгов. Это была трудная, мучительная борьба, вынуждавшая лорда Пелхама жертвовать своей честью в обмен на мирские блага.

Граф всегда имел склонность к азартным играм и с годами, сам того не замечая, изрядно растратил свое состояние. Однако все еще могло обойтись и уладиться, если бы он умерил свой игорный пыл, узнав наконец о серьезности своего положения. Но вместо этого он вознамерился отыграть все то, что потерял, и в последние годы стал еще более азартен и безрассуден. Долги графа выросли до неимоверных размеров, грозясь поглотить и его самого, и все, чем он владел. Он был в отчаянии, но потом нашел способ спастись. Способ этот позволял получать большие денежные суммы, на время откупаясь от кредиторов, но превратил лорда Пелхама в изменника своей страны. Он должен был передавать иностранным агентам сведения, которыми владел как член парламента, и те крупицы ценной информации, которые выуживал у своих ни о чем не подозревавших друзей среди английской знати.

Граф Пелхам пошел на эту сделку. Он продавал государственные секреты, дабы спасти свое материальное благополучие. Во всяком случае, так предполагали Анемон и ее начальство в английской разведке. За графом установили слежку. Анемон уже несколько недель работала в его доме горничной и собрала достаточно информации, которая подтверждала эти подозрения. Девушка тщательно подмечала всех входящих в дом на Брук-стрит и не раз видела, как граф принимал у себя человека, о котором было известно, что он – французский шпион. Из подслушанных разговоров и бумаг, которые однажды ей удалось найти в письменном столе лорда (по оплошности он оставил ящик незапертым), она получила необходимые доказательства его вины. Сегодняшняя встреча с американцем могла добавить последний штрих к расследованию. Если Стивен Берк в самом деле американский агент, стремящийся купить у графа информацию, то будущий разговор должен стать неопровержимой уликой против его светлости.

Заодно будет ясно, что именно вынюхивают американцы, а это, как догадывалась Анемон, тоже должно было заинтересовать Оливера. Торговая политика Америки усилила вражду между Англией и бывшими колониями. Как Франция, так и Англия объявили ограничения в торговле всех нейтральных стран с государствами, являвшимися их – соответственно Франции и Англии – врагами. Однако Америка, похоже, не собиралась считаться с этими ограничениями. Англия пыталась любыми путями уязвить Францию, в том числе и в сфере торговли. Приказ английского правительства предписывал блокировать французские порты, что было основной стратегией экономической войны. Между тем многие морские капитаны Америки не поддержали эту блокаду, пренебрегая английскими приказами в погоне за большими прибылями от торговли с Европой. Их непокорность приводила в ярость британское правительство.

Но это был не единственный источник конфликта между двумя странами. Анемон отлично знала, что Англия всегда требовала себе право останавливать нейтральные корабли в море и осматривать их на предмет английских дезертиров, которые могли забраться на судно во время его захода в многочисленные порты. Британский военный флот – самый могущественный флот в мире – остро нуждался в матросах, поэтому отловленных дезертиров силой возвращали на службу. Американцы же яростно возражали против такого метода досмотра и поимки, утверждая, что Англия, намеренно или нет, часто вербовала их подданных. Иными словами, отношения этих двух государств были сильно накалены, и Анемон очень хотела узнать намерения Стивена Берка, если, конечно, он действительно американский шпион. «Что ж, – решила она, слегка прищурив серые глаза, – скоро это выяснится».

Она быстро подошла к зеленым бархатным шторам и спряталась за ними в дальнем углу окна. В комнате было еще одно место, куда можно было спрятаться, – небольшой шкаф, в котором его светлость хранил старые картины, книги и пыльный глобус на резной деревянной подставке. Но об этом нечего было и думать. С самого детства Анемон испытывала панический страх перед маленькими замкнутыми пространствами, особенно если там было темно, и сама мысль спрятаться в шкафу с плотно закрытыми дверцами, за которые не проникает ни единого проблеска света, заставляла ее судорожно ловить ртом воздух. Нет, только не шкаф. Шторы! Укрыться за бархатной тканью не так страшно, как сидеть зажатой четырьмя стенками. Девушка поудобнее устроилась за тяжелыми бархатными занавесками и стала ждать.

Прошло чуть больше четверти часа, когда она, затаив дыхание, услышала, как щелкнул замок и тяжелые двери библиотеки со скрипом распахнулись. Шаги по дубовому полу возвестили о появлении его светлости и Стивена Берка.

Только когда двери с грохотом захлопнулись, мужчины начали разговор. Тишину нарушил резкий голос Стивена Берка, и Анемон стала напряженно прислушиваться.

– Ну что ж, Пелхам, ваш сын и дочь уехали. Давайте же наконец покончим с нашим делом.

– Да, разумеется, – устало отозвался граф, и Анемон ясно представила себе его изможденное лицо, – я готов продолжить разговор, прерванный Энтони и Сесилией, но сначала мне хотелось бы выпить рюмочку коньяку. Вы не желаете?

Раздался грохот. Судя по всему, Стивен Берк отпихнул в сторону кресло, попавшееся ему на пути. Он шел на графа, зло ругаясь, и девушка слышала его свистящее дыхание. Замирая от страха, она нагнулась к краю занавески. Ей надо было видеть, что происходит в комнате. Зрелище, представшее перед глазами Анемон, заставило ее в изумлении открыть рот. Стивен Берк держал графа за грудки, стиснув в мощных кулаках его плиссированную рубашку. Нависнув над бедным лордом, он гневно смотрел в его испуганное лицо глазами, полными испепеляющей ярости.

– Коньяк, Пелхам? Коньяк?! Мне не нужна твоя проклятая выпивка, не нужны твои сигары и любезные разговоры! Мне нужно действие! Слышишь? Я должен точно знать, когда ты получишь интересующую меня информацию. И советую не тянуть с этим.

Лорд Пелхам пытался вырваться из рук молодого человека, но Стивен Берк держал его крепко.

– Дьявол! – прохрипел граф, задыхаясь. Его карие, глубоко посаженные глазки негодующе сверкнули. – Неужели… неужели вы не можете хотя бы соблюдать приличия, обделывая свои грязные делишки? Вы дикарь и негодяй, Берк! Отпустите же меня, черт возьми!

Стивен Берк грубо швырнул графа в широкое кожаное кресло и уставился на него сверху. Его красивое лицо дышало холодной яростью.

– Постарайтесь усвоить, Пелхам, – проговорил он, грозно скрестив на груди мускулистые руки. Силу его тела подчеркивал безупречно сшитый костюм из дорогой ткани. – Мне наплевать на ваши приличия. Мне нужна информация, срочно. Через два дня я должен отплыть на своем корабле по следу «Бельведера». Два дня, слышите? Если за это время вы не доставите мне необходимые сведения, вот тогда я покажу вам, на что способен дикарь.

– Два дня? – Граф Пелхам неуверенно встал, дрожащими пальцами пытаясь поправить галстук. – Проклятие! Как я смогу собрать информацию за такой короткий срок? Будь благоразумен, парень! Я сказал тебе сегодня днем, что, возможно, сумею узнать пункт прибытия этого корабля, но…

– «Возможно, сумею»? – Берк шагнул к графу. Голос его звенел от ярости. Мощь этого мужчины, казалось, заполнила собой всю библиотеку, освещенную мягким золотистым светом. – Никаких «возможно», ваша светлость. Вы узнаете эти сведения, и как можно скорее! Я парень нетерпеливый и не собираюсь сидеть здесь сложа руки, пока вы будете фланировать по Лондону в свое удовольствие. Два дня!

Лорд Пелхам невольно вздрогнул, прочитав в лице молодого американца неприкрытый гнев и холодную решимость.

– Л-ладно, – в страхе прошептал он, – вы получите информацию в течение двух дней.

Услышав эти слова, Стивен резко повернулся и принялся мерить шагами комнату. Анемон поспешно спрятала голову за занавеску. Сердце ее отчаянно колотилось. В глубине души она жалела графа. Хоть лорд Пелхам и изменник, но было видно, что он напуган до смерти. Сама Анемон холодела от страха, наблюдая за Стивеном Берком. Милый молодой человек, ничего не скажешь! По-звериному жестокий и безжалостный. Интересно, зачем ему так важно знать местонахождение корабля под названием «Бельведер»? Оставалось надеяться, что это выяснится в ходе дальнейшей беседы.

Послышался легкий плеск наливаемой в рюмку жидкости. Видимо, граф все-таки налил себе в рюмку коньяк. Затаив дыхание, Анемон снова выглянула из-за занавески. Лорд Пелхам с каким-то отчаянным исступлением осушил свою рюмку. Стивен Берк стоял у камина глубоко засунув руки в карманы оливковых брюк. Черные волосы падали ему на лоб. Отблески огня играли на худощавом суровом лице, подчеркивая волевую линию подбородка. Он был мрачно задумчив, напряжен и грозен. Анемон невольно вглядывалась в этого жестокого человека, с трудом узнавая в нем ночного прохожего, который почти бережно обнимал ее на пристани.

– Ну вот, мы договорились о сроках получения информации, и теперь мне хотелось бы уточнить условия. – Похоже, выпитый коньяк помог лорду Пелхаму вновь обрести уверенность. – Если вы помните, мистер Берк, моя цена была пять тысяч фунтов стерлингов.

– Согласен! – отрезал Стивен.

Лорд Пелхам облегченно вздохнул.

Спустя мгновение Стивен пересек комнату и тоже налил себе в рюмку жидкость насыщенного темно-золотистого цвета.

– За вас, милорд! – насмешливо объявил он, поднимая рюмку. – За всех честных людей! – В его тоне сквозило неприкрытое презрение.

В комнате повисло молчание. Слышно было только, как потрескивают поленья в камине. Анемон нервно сжимала пальцы.

– Я знаю, что вы обо мне думаете, мистер Берк, – устало заговорил граф, и в голосе его прозвучали горькие нотки. Он тяжело опустился в кресло, и оно заскрипело под его тяжестью. – Наверное, я заслужил ваше презрение. Вы молоды, полны идеалов и патриотических чувств к своей отчизне. Но поверьте, я предан Англии не меньше, чем вы Америке.

Стивен Берк прищурился.

– Вы довольно странно выражаете свою преданность, милорд! – усмехнулся он. – Продаете секреты тому, кто больше заплатит?

– Я не горжусь тем, что делаю, – лорд Пелхам судорожно вздохнул, – но мои действия едва ли могут причинить Англии ощутимый вред. Она достаточно сильна, чтобы противостоять Бонапарту, вашей стране и всем прочим странам, которые попытаются ее уничтожить.

– Моя страна вовсе не стремится уничтожить Англию, – спокойно отозвался Стивен, – мы хотим лишь справедливого обращения. Мы больше не потерпим английского господства на море и будем всеми силами отстаивать права нашего морского флота и наших моряков.

Граф Пелхам провел рукой по седеющим волосам.

– А я буду всеми силами спасать себя, – произнес он почти шепотом, потом вдруг застонал и потянулся к графину. – Я не злодей, Берк, – выдохнул он, – и можете мне поверить, предательство не доставляет мне удовольствия. Думаете, я стал бы заниматься этим грязным делом, если бы не стоял на пороге долговой тюрьмы? А, проклятие! – Он выпил свой коньяк с такой жадностью, как будто это была последняя рюмка в его жизни. – Я отчаянно цепляюсь за свое имя, репутацию и состояние, иду на все, лишь бы сохранить свои земли и спасти своих детей от унижения. Я не хочу, чтобы они узнали о том, что я промотал все их наследство. Наверное, я заключил сделку с самим дьяволом, – горько добавил он.

– Мой связной сообщил мне, что вы проигрались в пух и прах. Он сказал, что за пять тысяч фунтов стерлингов вы продадите честь своей дочери, не говоря уж о государственных секретах Англии.

Лорд Пелхам поднялся из кресла, сжимая кулаки. Его худое лицо пылало от ярости.

– Я бы должен заколоть тебя мечом, мерзавец! – закричал он. – Оставь мою дочь в покое! Ты меня понял? Не трогай Сесилию!

Стивен Берк окатил его холодным взглядом:

– Успокойтесь, Пелхам. Я просто пошутил. Ваша дочь, может, и мила, но она меня нисколько не интересует.

Но граф все еще дрожал.

– Убирайтесь отсюда! – гневно воскликнул он. – Вы дерзкий негодяй, и я не намерен терпеть ваше присутствие в моем доме, слышите?

Стивен Берк медленно поставил свою рюмку на столик и, выпрямившись, посмотрел в лицо графу. Пугающе огромный, с черными волосами и блестящими синими глазами, он был похож на морского разбойника. Но та властность, которая исходила от него и казалась странной для человека, еще не достигшего тридцатилетнего возраста, позволяла ему говорить тихим и в то же время грозным тоном.

– Я уйду, Пелхам. Сразу же, как только у меня в руках будет нужная мне информация. И ни минутой раньше!

Он неотрывно смотрел на графа. Наконец тот покорно опустил голову.

– Ладно. Но… я не привык иметь дело с грубиянами. Я требую, то есть я хочу, чтобы вы проявляли по отношению ко мне хоть немного сдержанности и уважения. Я намерен выполнить наш договор, узнав интересующие вас сведения о месте и времени прибытия «Бельведера». Так что вам нет необходимости применять ко мне эти… неприятные меры.

– Возможно, – мрачно отозвался Стивен Берк, – но речь идет об очень важном для меня деле, и я пойду на все, лишь бы его уладить. Запомните это, Пелхам.

У графа дернулся подбородок.

– Вы весьма недвусмысленно дали мне это понять, – натянуто сказал он.

Стивен Берк повернулся и решительным шагом пошел к дверям, но граф его остановил:

– Прошу вас, мистер Берк, задержитесь на минуту.

– В чем дело?

– Я… у меня есть кое-что еще, что могло бы заинтересовать вашу страну.

– Да? И что же это?

Теперь пришла очередь лорда Пелхама мерить шагами комнату. Он поднялся и начал беспокойно расхаживать перед камином.

– На днях я… случайно узнал некоторые сведения. Их немного, но я могу выяснить больше. Я подумал, что это заслуживает вашего внимания. Несомненно, вашего президента – мистера Томаса Джефферсона заинтересует то, что происходит на территории Луизианы.

Стивен Берк вернулся на середину комнаты.

– И что же происходит на территории Луизианы? – резко спросил он.

Лорд Пелхам покачал головой:

– Не сейчас. Сначала я должен узнать, сколько вы мне заплатите.

– Пятьсот фунтов стерлингов, – нетерпеливо сказал Берк.

– Тысячу, – возразил граф.

Стивен посмотрел на него в упор. Анемон затаила дыхание за занавесками.

– Ладно, тысячу, – согласился американец, – но если ваши сведения не стоят таких денег, вы об этом пожалеете.

– О, они стоят, не сомневайтесь!

Вновь послышался плеск наливаемого в рюмку коньяка. Как видно, граф испытал облегчение оттого, что сделка состоялась. Анемон подумала, что если так пойдет и дальше, то он довольно быстро покроет свои долги.

– Хорошо, Пелхам, я согласен на вашу цену. А теперь говорите, черт возьми, что там такое?

– Я пока не знаю подробностей, но могу их выяснить, – быстро сказал он, заметив, как Стивен поморщился. – Сейчас в Новом Орлеане что-то происходит. А что конкретно, я скажу потом. Вам придется подождать. – Он облизнул губы. – Когда вы дадите мне деньги, мистер Берк?

– Когда вы скажете мне все – все, что я желаю знать! – суровым тоном заявил Стивен. – А до тех пор вы не получите от меня ни шиллинга.

Лорд Пелхам кивнул:

– Значит, через два дня мы завершим обе сделки. Идет?

– Чем раньше, тем лучше! – прорычал Стивен Берк. Он впился в графа долгим проницательным взглядом, потом снова повернулся к двери. – Сейчас я поеду на свой корабль и заберу вещи, которые мне понадобятся для проживания здесь. Очень короткого проживания. До свидания, Пелхам.

И он ушел, хлопнув дверью. Анемон с волнением ждала, притаившись у окна. Граф выпил еще одну рюмку коньяку. В голове девушки кружился вихрь мыслей. Луизиана, Новый Орлеан… По словам лорда Пелхама, там происходит нечто такое, что должно заинтересовать разведку Соединенных Штатов. И это наверняка связано с таинственными делами ее отца, ибо его присутствие в этом городе едва ли объясняется простым совпадением. Но что же именно там происходит? Надо это выяснить до отъезда в Америку. Ее сведения могут оказаться полезными для отца, когда она встретится с ним в Новом Орлеане. Волнение ее усиливалось, а вместе с ним и нетерпение.

Казалось, лорд Пелхам никогда не уйдет из этой проклятой библиотеки. Анемон впилась ногтями в ладони. Бархатные шторы начали щекотать ей нос. Она уже готова была плакать от досады, но тут наконец услышала звук удалявшихся шагов по дубовому полу. Лорд Пелхам поднял опрокинутое кресло, вздохнул и направился к выходу! Дверь открылась и снова закрылась. В комнате воцарилась тишина, слышались лишь ее собственное дыхание и легкое потрескивание поленьев в камине.

Анемон осторожно выглянула из-за занавесок. В библиотеке было пусто. Надо быстрее уходить! Скоро придет Моффет, чтобы потушить огонь в камине и масляные лампы.

Она тихонько отворила дверь и, высунув голову в коридор, быстро осмотрелась по сторонам. К счастью, никого вокруг не было. Убедившись в этом, Анемон опрометью бросилась к лестнице и вскоре оказалась в своей комнате. Однако здесь, в безопасности, ее вдруг охватило беспокойство. Она снова и снова обдумывала каждое услышанное ею слово и очень жалела, что многое осталось недосказанным. Ей очень хотелось знать, зачем Стивен Берк ищет «Бельведер», почему ему надо плыть за ним в порт его назначения. Но еще больше ей хотелось знать, что же все-таки происходит в Новом Орлеане. К сожалению, лорд Пелхам умолчал об этом.

«Ох, папа, над чем ты работаешь на этот раз?» – думала Анемон, нервно расхаживая по комнате. Наконец она остановилась у окна и принялась задумчиво постукивать пальцами по стеклу. Была чудесная мартовская ночь, ясная и теплая. В воздухе уже веяло весной. После пережитого напряжения девушку охватило пьянящее чувство свободы. Ей захотелось вырваться из заточения каменных стен. Издав тихий возглас, она отошла от окна.

Анемон решила прогуляться по саду, который располагался за домом, насладиться ночной свежестью и прохладой этого укромного уголка, обещавшего покой и умиротворение ее смятенной душе. Чтобы избавиться от своего беспокойства, ей необходимо было пройтись, подышать терпким ночным воздухом, который прояснит мысли и успокоит чувства… Темные кроны деревьев манили девушку под свою сень. Она спустилась по служебной лестнице, вышла из дома через черный ход и направилась в сад.

Анемон осторожно шла в темноте к маленькой каменной скамье, стоявшей рядом с аккуратно подстриженными кустами роз, как вдруг стеклянные двери парадной гостиной широко распахнулись, разрезая ночную тьму яркой полосой света. Она резко остановилась – в дверях темнел силуэт виконта Энтони Уикхэма.

– Ба, да это же мисс Зейн! – протянул Энтони знакомым насмешливым тоном и осклабился, обнажив свои мелкие белые зубы. Его бледное лицо сияло в струившемся из гостиной свете. Он расправил свой затейливо повязанный галстук и небрежной походкой двинулся вперед. – Как удачно, что вы пришли! – воскликнул он. – У меня был ужасно скучный вечер. Я уже собирался выпить рюмочку да лечь спать пораньше, но теперь… – Энтони вышел через стеклянные двери и приблизился к девушке, вглядываясь молочно-голубыми глазами в ее испуганное лицо. – Теперь мне, кажется, повезло. Как я счастлив тебя видеть, моя милая Летти!

Он засмеялся и протянул к ней руку.

Глава 4

Не успела девушка и глазом моргнуть, как Энтони схватил ее за локти и нагнулся, обдавая ее щеки теплым дыханием, смешанным с запахом коньяка. Анемон попыталась стряхнуть с себя его руки, но он лишь усмехнулся и ухватил ее покрепче. Вырываться было бесполезно.

– Отпустите меня, милорд, – сказала она настолько решительно, насколько позволяли обстоятельства. – Это неприлично для нас обоих!

Энтони визгливо засмеялся и притянул ее к своему щегольскому желтому пальто с завышенной талией.

– Не разыгрывай передо мной скромницу, Летти, – прошептал он, ущипнув девушку за подбородок. – Ты такая хорошенькая, что мне трудно удержаться от поцелуя! В этом нет ничего плохого, да и ты, конечно, пришла сюда в надежде на встречу со мной. Ну же, сознавайся!

Анемон с силой отпихивала Энтони, но, несмотря на его невысокий рост и худощавую фигуру, не могла с ним справиться.

– Я не желаю иметь с вами дела! – проговорила она, задыхаясь.

В душе ее закипала ярость. Она знала: точно рассчитанный удар ноги – и его сиятельство отпустил бы ее, скорчившись от боли. Но такое поведение не вязалось с образом Летти Зейн, поэтому приходилось лишь вырываться и спорить. Злость девушки резко переросла в отвращение, когда нахальный виконт вдруг нагнул голову и накрыл ее рот своими мокрыми губами. Она с яростью отталкивала его, не в силах терпеть этот долгий поцелуй, а Энтони все крепче сжимал ее в своих объятиях. Когда он поднял голову, она увидела на его бледном лице неприкрытую похоть, а в молочно-голубых глазах – блаженное самодовольство.

– Негодяй, отпусти меня! – прошипела она и с новыми силами замолотила в его грудь кулачками, но с удивлением обнаружила, что ее сопротивление только еще больше распаляет виконта.

– Ах, Летти, какие у тебя сладкие губки! – прошептал он и с усмешкой заглянул в ее пылающее лицо.

Энтони провел рукой по ее напряженной спине. Затем его проворные пальцы скользнули вверх, погладили плечи, длинную тонкую шею и спустились к груди. Виконт довольно осклабился. Анемон издала возмущенный возглас и ударила его ногой по лодыжке, но он, не обращая внимания на протест, снова поцеловал девушку, обхватив своей мягкой ладонью ее пышную грудь.

– Нет… нет, прекрати!.. – кричала Анемон в губы Энтони, безуспешно вырываясь из его объятий.

Теперь он держал ее так, что она не могла не только ударить, но даже пошевелить ни рукой, ни ногой. Девушка с ужасом поняла, что находится всецело в его власти. Она брезгливо морщилась от его ласк и поцелуев, но была не в состоянии оторвать его от себя.

Внезапно чья-то рука оттолкнула от нее Энтони и швырнула его на каменную садовую скамью. Анемон была свободна! Растрепанная и задыхающаяся, но избавленная от гадких прикосновений виконта, Анемон с благодарным возгласом обернулась посмотреть, кто же ее спас.

Это был Стивен Берк. Он стоял перед ней, сжимая кулаки, и с презрением смотрел на Энтони. Он ждал, не захочет ли молодой лорд продолжить драку.

– Я не понял, Берк, – Энтони, пошатываясь, поднялся на ноги и в недоумении воззрился на американца, – какого черта ты на меня набросился?

– Я увидел, что этой леди нужно помочь.

– Леди? – совершенно сбитый с толку, Энтони провел рукой по светлым всклокоченным волосам. – Ты имеешь в виду Летти? – Он перевел взгляд на девушку, которая стояла, не смея сдвинуться с места, и внимательно следила за происходящим. Щеки виконта покрылись алыми пятнами злости. – То, что у нас было с этой крошкой, тебя не касается! И вообще, кто ты такой, чтобы соваться в мои дела? Да я вызову тебя на дуэль!

– Что ж, вызывай.

Услышав этот веселый ответ, Энтони скрипнул зубами. Он метнул на Стивена Берка злобный взгляд и открыл было рот, собираясь сделать вызов, но передумал. В стоявшем перед ним мужчине было нечто такое, что заставило его отказаться от своего опрометчивого решения. Он уже дважды успешно дрался на дуэли, но на этот раз внутренний голос предостерег его: Стивен Берк был явно необычный соперник. Широкие плечи, мускулистый торс и холодные синие глаза американца не оставляли сомнений в том, что он в совершенстве владеет мечом и револьвером и, не задумываясь, убьет своего противника.

Даже сейчас в его небрежной, вызывающей позе чувствовалась бессознательная самоуверенность. «Откуда это в нем?» – с тревогой подумал Энтони. И хотя не был наделен особо выдающимся умом, быстро нашел ответ: Стивен Берк черпал уверенность в своих возможностях, очевидно, не раз проверенных на практике. Это читалось в холодном блеске его глаз, в твердо сжатых губах, в том, как он стоял – расслабленный, но готовый к борьбе и явно довольный собой. Энтони тихо выругался. Он будет последним болваном, если согласится драться со Стивеном Берком. Тем более из-за такого пустяка, как горничная его сестры.

Виконт с напускной небрежностью пожал плечами и заговорил в своей обычной бесцеремонной манере:

– Из уважения к отцу я воздержусь от драки с родственником. К тому же повод того не заслуживает. – Он перевел взгляд на девушку: – Ох, Летти, Летти, сколько же ты причинила хлопот! – Его глаза были похожи на два кусочка голубого мрамора. – Смотри, в следующий раз не создавай такой суматохи, а то мой милый кузен подумает, что ты и в самом деле попала в беду.

Пока мужчины выясняли отношения, Анемон лихорадочно соображала. Каковы бы ни были ее чувства, она не имела права давать им волю. Ей очень хотелось влепить Энтони Уикхэму пощечину, а потом высказать ему все, что она о нем думает, но Летти Зейн не могла так поступить. Горничная должна быть робкой, стеснительной и к тому же бояться потерять работу. Анемон усмирила свои гневные порывы. Она еще не завершила здесь всех дел и не должна была поддаваться настроению. Как настоящий профессионал, она не могла позволить эмоциям одержать над собой верх. Девушка не стала хлестать виконта по щекам, а обратилась к Стивену Берку.

– Спасибо, сэр, – тихо проговорила она, поднимая голову. Он скользнул по ней взглядом. Сердце девушки странно подпрыгнуло, когда его проницательные глаза коснулись ее лица. – Я благодарна вам за помощь.

Он молча кивнул и не сделал попытки остановить девушку, когда та прошмыгнула мимо него и торопливо пошла к черному ходу. Лунный свет озарял ей дорогу. В саду было тихо, и она явственно услышала за своей спиной голос Стивена Берка:

– В другой раз не связывайся с такими строптивыми девицами, дружок! – От этого резкого низкого голоса по спине Анемон побежали мурашки. Она слышала, как он засмеялся – это был холодный смех сатира в гулкой тишине ночи. – К тому же эта малышка не так уж и красива. Ты наверняка найдешь себе получше…

Дальше Анемон не слушала. Задыхаясь от возмущения и кипя от ярости, она подобрала свои юбки и опрометью бросилась бежать. Поднявшись по лестнице, она влетела в свою комнату и, открыв окно нараспашку, стала жадно вдыхать холодный мартовский воздух, пытаясь успокоиться. Руки ее были прижаты к пылающим щекам, а глаза отражали бурю чувств, которая бушевала в ее душе. Ей хотелось кричать, швырять вещи… Ей хотелось наброситься на Стивена Берка и расцарапать ногтями его наглое лицо! Несколько долгих мгновений Анемон одолевал целый шквал эмоций. Грудь ее тяжело вздымалась, когда она вспоминала оскорбительные слова и смех американца.

«Не так уж и красива»! Девушка бросилась на кровать и в бессильной ярости ударила кулачком по подушке. Будь он проклят, этот наглый, самоуверенный тип! Какое ей дело до того, что он о ней думает? Ровным счетом никакого! Этот негодяй не стоит того, чтобы из-за него так расстраиваться!

В конце концов она успокоилась и села на кровати. Нет, больше она не поддастся этому безумию. Стивен Берк уже не сможет ее обидеть. Она слишком умна, чтобы реагировать на его слова. Это все ее нелепая гордость. Через два дня он уедет, а она будет готовиться к отплытию в Новый Орлеан. Как могла она позволить этому человеку, который был ей едва знаком, оказать на нее такое сильное воздействие? Нет, это никуда не годится! Это только отвлекает ее от работы. Одним быстрым движением Анемон поднялась с кровати в твердой решимости выбросить из головы все мысли о Стивене Берке.

Она разделась и занялась вечерним туалетом, заставив себя думать об Оливере, отце, о тех делах, которые надо было доделать в ближайшие дни, – о чем угодно, лишь бы не о высоком американце с обворожительной и опасной улыбкой. И все же, стоя перед овальным зеркалом в ночной сорочке с расческой в руке, девушка невольно представляла себе образ Стивена Берка и вспоминала его оскорбительные слова.

Она погасила лампу, и маленькая комната осталась освещена лишь узкими полосами лунного света. В зеркале бледно мерцало ее отражение. Анемон поворачивалась то одним, то другим боком, критически сощурив серые глаза. Прозрачная белая ночная сорочка облегала ее тоненькую фигурку, подчеркивая пышные округлости груди и бедер, обволакивая нежной дымкой длинные стройные ноги. Вырвавшись из плена шпилек и кружевной наколки, ее волосы пышной серебристой копной ниспадали до самой талии, пепельно-русые локоны искрились и переливались в лунном свете, обрамляя выразительное, с высокими скулами лицо девушки. Если бы Стивен Берк увидел ее такой, а не в старомодном платье горничной, может быть, он составил бы о ней другое мнение.

Девушка мечтательно приподняла тонкую бровь. Наверняка в одном из платьев Сесилии она смотрелась бы обворожительно, например, в светло-лиловом муслиновом, которое ее госпожа надевала сегодня, или в вечернем из зеленого атласа, в котором она была вчера за ужином. В таком элегантном наряде она могла бы даже показаться ему хорошенькой…

«О чем это я?» – спохватилась Анемон, досадуя на предательские мысли. Ей нет никакого дела до того, что о ней думает Стивен Берк! Никакого дела! Она швырнула расческу на туалетный столик и отвернулась от зеркала, поклявшись больше не думать об этом человеке.

Однако когда до ее ушей долетел легкий женский смех, она с упавшим сердцем обернулась к открытому окну. Вслед за тем послышался раскатистый мужской хохот. Анемон уже догадалась, какую картину она увидит в саду, и эта догадка пронзила ее острой болью. Она медленно подошла к окну.

Луна плыла высоко в небе, таком черном и бархатном, что хотелось его потрогать. Холодно мерцали звезды, добавляя белого света к лунному сиянию. Дворик внизу, с его тенистыми деревьями и статуями-призраками, был словно окутан серебристой дымкой. В гостиной уже погасили лампы, и через стеклянные двери больше не струился свет, но Анемон хорошо все видела. Слишком хорошо! Она присела на подоконник, не сводя глаз с парочки в саду.

Залитые лунным светом, Сесилия и Стивен Берк прижимались друг к другу возле каменной скамьи – почти на том же самом месте, где совсем недавно Энтони грубо домогался Анемон. Но Сесилия в отличие от Анемон явно не испытывала недовольства. Она стояла в объятиях Стивена Берка, обвив его руками за шею, и на глазах у Анемон медленно подняла свое изящное, красивое лицо для поцелуя.

Анемон смотрела не отрываясь. Поцелуй длился долго. Когда он закончился, Сесилия вся обмякла в объятиях американца. Он склонился к ее шее, и до маленького окошка на втором этаже долетел приглушенный стон удовольствия. Руки Стивена заскользили по роскошному телу девушки. Анемон услышала басовитый рокот его голоса, Сесилия ответила что-то, но так тихо, что нельзя было разобрать ни слова. Вместе они опустились на каменную скамью, и Стивен снова привлек ее в свои объятия. Анемон наблюдала за его умелыми действиями, и сердце трепетало у нее в груди. Она еще какое-то время смотрела, как они целуются и обнимаются под луной, потом отступила от окна, закрыла его и, задернув занавески, вернулась к кровати.

Сесилия выглядит очаровательно, с горечью подумала девушка, расстилая постель. А Стивен, то есть Стивен Берк, способен вскружить голову любой женщине. Они хорошая пара, подходят друг другу. Хотя, впрочем, ей это совершенно безразлично. Анемон откинулась на подушки.

И все же откуда эта тупая, ноющая боль в сердце? Почему раскалывается голова и жжет глаза? Почему так хочется плакать?

Анемон не знала ответа – вернее, не хотела его знать. Она напомнила себе, что надо поспать, чтобы завтра быть в форме. Ей предстоит завершить задание, которое сильно повлияет на ход войны с Наполеоном, а потом уплыть в Америку, на встречу с отцом. Поскорее бы уехать из этого дома и больше никогда не видеть его обитателей! Девушка лежала на своей узкой кровати и смутно томилась по чему-то неопределенному, что могло бы заполнить пустоту в ее сердце и унять эту странную боль.

Глава 5

Почти весь следующий день лорда Пелхама не было дома, но около полудня произошло нечто такое, что целиком завладело вниманием Анемон и вывело ее из того вялого состояния, в котором она пребывала все утро.

Проснувшись, она сразу же вспомнила события прошлой ночи и впала в уныние. Но потом, сразу после ленча, в парадную дверь постучали, и Моффет впустил в дом маленького суетливого человечка, который назвался мистером Снидом. Анемон знала, что он связан с французским агентом Генри Марсье. Снид и раньше бывал в этом доме, но в последний раз она, к своей досаде, не сумела подслушать его разговор с графом Пелхамом. Теперь же, когда Моффет сообщил ему, что графа нет дома, Снид оставил запечатанное письмо и просил передать его лорду Пелхаму, когда тот вернется.

Мистер Снид, явно нервничая, настаивал, чтобы письмо ни в коем случае не оставляли на столе в холле, а отнесли в библиотеку. Анемон с веселым интересом наблюдала за ним с верхней площадки лестницы. Настоящий профессионал никогда не доверил бы письмо дворецкому, а передал бы его графу лично в руки. Но по крайней мере горе-агент попытался убрать его подальше от любопытных глаз. Тем не менее девушка решила прочитать письмо до возвращения графа, а для этого надо было немедленно пробраться в библиотеку. Она затаилась и стала ждать. Моффет закрыл дверь за коротышкой мистером Снидом и отнес конверт в библиотеку, наверняка оставив его на письменном столе лорда Пелхама. Снова появившись в коридоре, он притворил за собой тяжелые двери и отправился на кухню. Анемон на цыпочках спустилась по лестнице и быстро пересекла холл.

Сегодня она не боялась, что ее поймают. Сесилия проснулась в необычайно приподнятом настроении и упорхнула с утренними визитами, к счастью, оставив свою горничную дома. Энтони тоже с утра куда-то уехал, и Стивена Берка, судя по всему, в доме не было. «Вот и отлично!» – подумала Анемон. Ей совсем не хотелось случайно с ним столкнуться. Таким образом, в доме остались лишь Моффет и остальные слуги, а они не представляли для нее никакой опасности.

Девушка прошмыгнула в библиотеку и плотно закрыла за собой дверь. Бросившись к письменному столу графа, она взяла лежавший на нем запечатанный конверт. На почтовой бумаге густыми черными чернилами было торопливо выведено: «ЛОРДУ ПЕЛХАМУ». Анемон с волнением перевернула конверт. Интересно, что в нем? Марсье – парень умный, хоть и берет на работу таких растяп-дилетантов, как Уинстон Снид. Девушке не терпелось поскорее прочесть, что он сообщает графу Пелхаму.

Тут до нее дошло, что письмо может быть зашифровано. Но это не пугало Анемон. Шифры – ее специальность. Томас Карстейз научил ее искусству дешифровки, и она на досуге с увлечением разгадывала кодированные записи, как иные дети играют в картинки-головоломки. Ей были знакомы лучшие способы шифрования. Правда, они не шли ни в какое сравнение с тем сложным и очень надежным кодом, который она изобрела вместе с отцом. Нет, шифр не помешает ей ознакомиться с содержанием письма Марсье. Анемон коснулась ногтем печати, но так и не успела ее сломать. Неожиданно двери библиотеки распахнулись. Девушка резко обернулась и увидела входящего Стивена Берка.

Застигнутая врасплох, Анемон пыталась побороть охватившую ее панику. Она понимала, что только сохранив хладнокровие, можно выпутаться из столь затруднительного положения. Однако щеки ее предательски вспыхнули, а сердце гулко забилось в груди. Дрожащими пальцами она положила письмо обратно на стол лорда Пелхама.

Стивен Берк, казалось, был не меньше ее потрясен неожиданной встречей. Он резко остановился. В следующее мгновение Анемон поняла, что он пришел сюда с той же целью: обыскать письменный стол графа. И так же, как и она, попал в затруднительное положение. Это придало ей некоторую уверенность. Теперь она знала, что надо делать: занять наступательную позицию и заставить Стивена Берка объяснить свое присутствие в библиотеке Эдварда Пелхама. Пусть оправдывается он, а не она!

– Мистер Берк! – воскликнула Анемон, прежде чем он успел что-то сказать. – Вы так меня напугали! Что вы делаете здесь в такой час?

После мгновенного замешательства Стивен Берк пришел в себя. Выражение крайнего удивления сменилось бесстрастным спокойствием. Он двинулся в сторону Анемон с легкой, раскованной грацией зверя. Его черные как смоль волосы блестели в утренних лучах солнца, освещавшего библиотеку через большое окно. Он был дьявольски красив и опасен, как Самсон. Вот он остановился перед ней, излучая силу и обаяние. Анемон пришла в смятение. «Что, если он сейчас схватит меня и поцелует? – мелькнуло у нее в голове. – Или обнимет так же, как обнимал Сесилию вчера ночью?»

Однако его слова мигом развеяли смешные иллюзии девушки, точно ее окатили ушатом ледяной воды.

– Ну а я очень хотел бы знать, мисс Зейн, – проговорил он тихо и многозначительно, – что делаете здесь вы?

Анемон старалась сохранить спокойствие под его острым взглядом, хотя это было не так-то просто. Проницательные синие глаза, казалось, видели ее насквозь. Девушка опустила голову, избегая его взгляда. Но Стивен протянул сильную руку и приподнял ее подбородок, настойчиво заглядывая ей в глаза.

Анемон охнула. Прикосновение его пальцев к ее лицу было подобно электрическому разряду. Сердце ее учащенно забилось. Стивен стоял так близко, что она чувствовала исходивший от него мускусный запах. Все существо Анемон находилось во власти странного магнетизма. Она еще раз отметила про себя мужественную красоту его лица, черные непокорные волосы, небрежно спадавшие на хмурый лоб, прямой точеный нос, упрямый подбородок и чувственный рот. Но больше всего ее притягивали глаза – два синих обжигающих огня. Рядом с этим мужчиной она теряла способность трезво мыслить.

– Ну, мисс Зейн?

На какой-то пугающий миг Анемон показалось, что она летит в бездну, но тут в голове у нее родилась спасительная идея.

– Я здесь по поручению моей госпожи – секретному поручению, – наконец сказала она, намеренно выказывая свой испуг, – только, пожалуйста, сэр, не говорите об этом графу! Леди Пелхам уволит меня, если узнает, что я не справилась с ее заданием.

– Каким заданием?

Стивен Берк отпустил подбородок девушки, но по-прежнему возвышался над ней мощной глыбой, не давая отступить. Анемон вспомнила возмутительные слова, которые он сказал о ней прошлой ночью, и пробудившаяся злость лишь подстегнула ее находчивость. Этот негодяй не одержит над ней победу! Он ждет объяснений? Что ж, он их получит! В конце концов, у него нет причин подозревать ее в шпионаже. И слава Богу! Если он узнает, что она агент английской разведки… Нет, ей не хотелось даже думать о том, что тогда будет.

– Ох, сэр, право, не знаю, можно ли вам сказать? – призвав все свои актерские способности, пролепетала она срывающимся от волнения голосом. – Думаю, леди Пелхам это придется не по душе.

– А я думаю, что графу это тоже придется не по душе, – сухо заявил Стивен, – если он узнает о ваших действиях в его кабинете!

– Не надо, прошу вас! – Анемон схватила его за рукав. Теперь ей даже доставлял удовольствие этот спектакль, ибо она уже поняла, как надо играть. – Не рассказывайте ему этого! Я… я все вам объясню!

Он ждал, ни слова не говоря, и Анемон горячо продолжала:

– Дело в том, сэр, что леди Пелхам беспокоилась насчет… насчет одного чека, полученного от портнихи. Кажется, она потратила больше, чем следовало, на новое вечернее платье для предстоящей вечеринки у мисс Элизы Уэнворд и очень боится гнева его светлости. – Анемон подняла на Стивена невинные глаза, умоляюще сложив перед собой руки. – Госпожа послала меня сюда, чтобы я забрала чек портнихи, прежде чем его светлость его увидит. Если ей удастся уговорить эту женщину немного подождать, она как-нибудь достанет деньги, и граф Пелхам ни о чем не узнает. В этом ведь нет ничего плохого, правда? Пожалуйста, сэр, не выдавайте ее графу! Леди Пелхам никогда не простит меня… и вас тоже! Вдобавок она будет чувствовать себя униженной, зная, что вы посвящены в ее трудности. О Господи, только бы найти этот чек!

С этими словами Анемон метнулась к письменному столу, сделав вид, что хочет его осмотреть. Но Стивен Берк вдруг усмехнулся и взял ее за руку:

– Так, значит, Сесилия боится гнева графа? И в этом-то все и дело?

– Да, сэр, – Анемон опустила голову, – только, пожалуйста, не говорите об этом…

– Не волнуйтесь, – все с той же усмешкой произнес он, – я не выдам тайну Сесилии. Но я не могу позволить вам рыться в личных бумагах лорда Пелхама. Бегите отсюда немедленно и скажите своей госпоже, что не нашли никакого чека. Да поспешите, а не то придет граф и застанет вас здесь.

– Спасибо, сэр! – Анемон одарила его благодарной улыбкой и направилась к двери.

Она испытывала невероятное облегчение и чувство торжества: ей все-таки удалось его перехитрить! Но радость была недолгой. В следующее мгновение Стивен вновь схватил ее за руку и повернул лицом к себе.

– Летти, – неожиданно сказал он, в упор глядя на нее, – мы с вами не встречались раньше?

Сердце девушки замерло, по спине побежали мурашки.

– Нет, сэр. П-почему вы об этом спрашиваете?

Он покачал головой, не сводя с Анемон пристального взгляда. С тех пор как Стивен Берк появился в этом доме, он, кажется, впервые рассмотрел ее по-настоящему. Девушка застыла от ужаса. Если он сейчас ее узнает, у него появится масса вопросов и подозрений, и в конце концов он докопается до истины. Девушка затаила дыхание, надеясь не выдать ледяного страха, сковавшего ее сердце.

– Не знаю, просто у меня возникло такое чувство, – Стивен разглядывал ее черное шерстяное платье с высоким воротничком и уродливыми темными пуговицами, – что я вас где-то уже видел. Впрочем, – пожав плечами, он отпустил Анемон, – ничего, я подумаю об этом как-нибудь после. А сейчас идите.

Девушке и самой хотелось исчезнуть как можно скорее. Она пошла к выходу, спиной ощущая его сверлящий взгляд, взялась за ручку двери и сказала, изо всех сил стараясь не выдать голосом волнения:

– До свидания, сэр.

Ответа не последовало, и Анемон вышла из библиотеки, не смея даже оглянуться. «Черт бы побрал этого Генри Марсье с его дурацким письмом!» – думала она, взлетая по лестнице к себе на второй этаж. Мало того, что ей не удалось прочитать письмо, но она еще и заронила подозрения у Стивена Берка. А это было хуже всего. Закрыв за собой дверь спальни, Анемон прислонилась к дверному косяку и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

После ее ухода Стивен долго пребывал в задумчивости. Он никак не мог понять, почему вдруг горничная Летти Зейн привлекла к себе его внимание. Малышка, конечно, недурна собой (теперь он как следует ее рассмотрел). Правда, она не отличалась яркой, броской красотой Сесилии, но тонкие, изящные черты лица и безупречно гладкая кожа цвета свежего персика делали ее привлекательной. Он на миг попытался представить, как она выглядит с распущенными волосами, но потом покачал головой. Летти Зейн, наверное, вообще никогда не распускает волосы – так и спит с пучком на затылке в своем шерстяном платье до пят, застегнутом на все пуговицы. Эта девушка чопорна и благонравна, как монахиня. Такие женщины не в его вкусе. И все же в ней было нечто… Может быть, ее глаза? Они как-то не вязались со всем ее обликом. Глаза Летти Зейн были необычного оттенка – серые, почти серебристые… Где же он видел такие глаза?

Но как ни напрягал Стивен свою память, ему так и не удалось найти ответ на этот вопрос. Ничего, когда-нибудь он все-таки вспомнит, где ее видел. Может быть, это случится среди ночи, когда он будет плыть на «Морском льве» вдогонку за Джонни, которого увез проклятый «Бельведер».

Джонни… При мысли о давнем друге Стивен озабоченно сдвинул брови. «Не волнуйся, Джонни, я приду к тебе на помощь. Я вырву информацию у Эдварда Пелхама, чего бы мне это ни стоило!»


Около двух месяцев назад он получил сообщение о Джонни Такере. Стивену никогда не забыть тот вечер. Он находился дома – был в отпуске после выполненного задания и развлекался в таверне со шлюхой по имени Белла. Бурная ночь была еще далека от завершения, когда в таверну «Кривое дерево» ворвался курьер и потребовал Стивена Берка. Стивен, уединившийся с девицей в одном из номеров на втором этаже, сначала очень разозлился, услышав стук в дверь, но быстро понял: случилось что-то серьезное, если отец послал за ним человека. Он оставил прелестную Беллу, не обращая внимания на ее яростные крики протеста, и во весь опор поскакал домой, в родительский трехэтажный особняк красного кирпича в Филадельфии. Войдя в элегантную гостиную, он увидел лица четверых собравшихся там людей, и сердце его сковал страх.

Его мать – Элизабет Берк – подошла к нему и ласково взяла сына под руку. Даже в этот тревожный момент лицо ее лучилось красотой. Она всегда была неотразима – с роскошными золотистыми волосами и глазами фиалкового цвета. Время было милосердно к ней, придав красоте Элизабет особое очарование осени. Стивен обожал свою мать, и сейчас, видя в ее удивительных фиалковых глазах боль, он почувствовал желание убить того, кто причинил ей горе. Потом он обернулся к отцу – Александру Берку.

– В чем дело, сэр? – спросил он без предисловий, потрясенный горестными лицами Керри и Бена Такер. – Что случилось? Что-то с Джонни?

Стивен был очень похож на отца, которого отличали те же мужественные черты лица, источавшие силу и обаяние, та же широкоплечая, мускулистая фигура, те же густые смоляные волосы, правда, припорошенные сединой. В облике этого человека чувствовались значительность и могущество. Холодные серые глаза смотрели зорко, проникая в самую глубину человеческой души. Но Стивен знал, что эти же самые глаза могли с невыразимой нежностью и любовью смотреть на женщину, которая была его спутницей жизни на протяжении вот уже тридцати лет.

Отец многое ему дал. Он воспитал Стивена патриотом своей отчизны, показал, как надо воевать, и научил ценить мир. Стивен знал, что отец гордится его работой в разведке президента Джефферсона, радуется его успехам в сложном и опасном мире шпионажа и дипломатии. Единственное, чего, по мнению Александра, не хватало его сыну, – это женщины, способной зажечь в его сердце пламя любви, как тридцать лет назад зажгла в сердце Александра Элизабет. Стивен ухаживал за многими девушками, у него было много любовниц, но сердце его оставалось свободно. Александр и Элизабет глубоко любили друг друга и желали такого же счастья своему сыну. Они надеялись, что когда-нибудь он найдет свою избранницу. Стивен знал об их желании, но оно вызывало в нем лишь снисходительную усмешку. Он был молод, свободу ценил превыше всего и не торопился обзаводиться семьей. А что касается нежных чувств, то ему вообще было трудно представить себя в роли влюбленного.

В тот вечер, увидев лица родных, Стивен сразу понял, что Джонни попал в беду. Алекс коротко рассказал ему о случившемся. Корабль Джонни Такера вернулся из Франции в порт, но на его борту не было друга детства Стивена. Джонни, как и Стивен, работал на американскую разведку. Он выполнил задание в Париже и возвращался домой с донесением, когда английский фрегат под названием «Бельведер» остановил судно, на котором он плыл. Экипаж сообщил, что англичане, охотившиеся за дезертирами, насильно завербовали Джонни и еще двоих мужчин. С тех пор Джонни пропал. Никто не знал, куда направился «Бельведер», зато всем было известно, как жестоко обращаются на английских судах с захваченными моряками. Зачастую эти люди становятся пожизненными пленниками.

Потрясенный известием, Стивен молча обернулся к Керри и Бену Такер, родителям Джонни. Керри и Бен были близкими друзьями его родителей, так же как Джонни был его лучшим другом. Они любили его почти как родные, ведь Стивен рос вместе с Джонни и много времени проводил в доме Такеров. Оба мальчика были неразлучны с тех пор, как научились ходить. Они привыкли все делить на двоих: сначала детские синяки и царапины, потом опасные правительственные задания. Так будет и впредь, думал Стивен, узнав об исчезновении друга.

– Не волнуйтесь, – сказал он рыдающей Керри и крепко обнял ее за хрупкие плечи. Не в силах смотреть в искаженное страданием лицо женщины, он отвел взгляд и встретился с голубыми решительными глазами Бена Такера. – Я найду Джонни и привезу домой.

Именно это он и собирался сделать. Эдвард Пелхам скоро сообщит ему маршрут «Бельведера», и он будет преследовать это судно во всех портах его захода до тех пор, пока не освободит Джонни Такера.

И сейчас, погруженный в воспоминания, Стивен совершенно забыл про Летти Зейн и Сесилию Пелхам. Его волновал только Джонни. Он обратил внимание на письменный стол лорда Пелхама. Может быть, его светлость уже узнал то, о чем он просил, но по каким-то причинам умалчивает об этом? Изменник родины едва ли заслуживает доверия. К тому же в бумагах графа могло оказаться что-нибудь ценное для его правительства.

Стивен взял со стола письмо – то самое, которое держала в руках Летти, когда он вошел. Внимательно осмотрев конверт, он срезал печать и развернул листок. Сообщение было зашифровано. Со всевозрастающим интересом он уселся за стол, взял перо, бумагу и погрузился в работу. Это не заняло много времени. Вскоре перед ним лежал рассекреченный текст. Письмо было написано по-французски, но Стивен легко его перевел, потом откинулся на спинку стула и шумно выдохнул.

– Новый Орлеан, – пробормотал он, дочитав до конца. – Де Воба? – Брови его сдвинулись. – Проклятие!


Остаток дня Анемон была занята наверху со своей госпожой. У нее так и не выпало свободной минуты, чтобы еще раз взглянуть на письмо Генри Марсье. Вернувшись с дневной прогулки, Сесилия решила вечером поехать в театр в обществе брата и своей тетки Августы. Она пригласила Стивена Берка и, когда тот согласился, стала поспешно собираться. Она довела Анемон до безумия, бесконечно меняя платья, туфли и украшения. Когда все наконец уехали, девушка облегченно вздохнула.

Из господ в доме остался только один граф. После обеда он закрылся у себя в библиотеке и с тех пор не выходил. Подстегиваемая странным нетерпением, Анемон решила во что бы то ни стало пробраться в библиотеку и прочитать таинственное письмо. В десять часов, все еще одетая в строгое черное платье, она осторожно спустилась по лестнице на первый этаж.

Тускло освещенный дом был погружен в тишину. В коридоре ей не встретилось ни души. Прокравшись к библиотеке, она увидела полоску света, проступавшую из-под закрытых дверей. Значит, граф Пелхам еще там! Анемон нахмурилась.

Граф никогда не уединялся так надолго. Интересно, что он замышляет? Она постояла в нерешительности, не зная, что делать, и тут из-за двери до нее донесся высокий визгливый голос графа. Насторожившись, девушка подошла ближе.

Опять голос графа. Ему кто-то тихо ответил. Слов нельзя было разобрать, и Анемон приложила ухо к двери, пытаясь хоть что-то услышать. Вдруг граф Пелхам закричал:

– Нет… Нет, клянусь, я никогда его не видел! Я не скажу ни слова о… Нет!

И в эту секунду прогремел выстрел. Анемон почувствовала, как ее холодными, липкими щупальцами охватил страх. Кровь гулко застучала в ее ушах. Выйдя из состояния оцепенения, она бросилась вперед и, распахнув настежь двойные дубовые двери, застыла на пороге с бледным как мел лицом. То, что она увидела, повергло ее в ужас: граф Пелхам лежал на спине в луже крови, заливавшей турецкий ковер.

Лорд был застрелен в сердце. Рядом суетился коренастый человек в черной маске. Он только что положил пистолет на небольшой столик и нагнулся к графу – как видно, для того, чтобы его обыскать. Но заметив Анемон, человек в маске выпрямился. Секунду оба неподвижно глядели друг на друга, затем почти одновременно пришли в движение.

Незнакомец был ближе к столику с пистолетом, но Анемон оказалась проворнее. Метнувшись вперед, она стремительным движением столкнула оружие на пол, не дав противнику его схватить. Пистолет отлетел к камину. Задыхаясь от волнения, девушка бросилась за ним. Она боялась, что человек в маске первым дотянется до пистолета или вырвет его из ее рук, но этого не случилось. Тот неожиданно повернулся и выбежал из библиотеки. Анемон стояла на коленях, сжимая пистолет обеими руками.

Она видела, как он убегал, но не успела выстрелить. Незнакомец в маске скрылся.

– Ваша светлость?

Вся дрожа, Анемон поднялась с пола. Дыхание ее было учащенным. С пистолетом в руке она подошла к лежавшему на полу графу, присела рядом с ним на корточки и судорожно глотнула, пытаясь справиться с подступившей тошнотой. В своей жизни она много раз видела мертвых, но привыкнуть к этому зрелищу так и не смогла. Девушка дотронулась до запястья лорда Пелхама: пульс не прощупывался. Ни малейшего признака жизни! Из жуткой зияющей раны на груди все еще лилась кровь. Граф был мертв.

Девушка задержалась возле трупа, пытаясь обдумать случившееся. Все произошло так быстро! Одно было ясно: помочь лорду Пелхаму уже нельзя. Но кто его убил и почему? Может, его бумаги прольют свет на этот вопрос? Анемон поднялась, чтобы осмотреть письменный стол, но тут заметила лежавший на ковре забрызганный кровью листок. Она подняла его.

«Фрегату «Бельведер», – было написано в листке, – приказано патрулировать берег Нью-Брансуика. К первому мая он должен прибыть в распоряжение командора Уайтинга в Сент-Джон».

– «Бельведер»! – сама того не замечая, девушка произнесла вслух название корабля. Так, значит, у нее в руках информация, которую требовал Стивен Берк от графа, – место прибытия «Бельведера»!

– Ты отдашь это мне, стерва!

Зловещий голос, точно хлыст, рассек воздух. Анемон испуганно вскинула голову и увидела Стивена Берка, стоявшего в дверях библиотеки. Она не знала, когда и как он там появился, но его мрачное лицо не сулило добра.

– Дай сюда, черт возьми!

Он вдруг пошел прямо на нее, и Анемон сделала первое, что пришло ей в голову: повернулась и бросила листок в пламя камина.

Глава 6

Стивен оттолкнул Анемон в сторону, словно она была восковой куклой, и не раздумывая бросился за бумагой. Но он не успел. Огонь с шипением подхватил листок как раз в тот момент, когда Стивен сунул руку в пламя. Бумага свернулась и превратилась в пепел под его пальцами. Огонь опалил рукав его пальто, и он отдернул руку.

Анемон, ахнув, бросилась к Берку. В этот момент она забыла про свою роль кроткой горничной Летти Зейн, про задание разведки, даже про труп графа – все это разом вылетело у нее из головы при виде безрассудного поступка американца. Подумать только – сунуть руку в огонь! Какое сумасбродство! Щеки ее пылали. Она кинулась к нему со всей прямотой и горячностью собственного характера:

– В жизни не видела такого безумства! Вы же могли сгореть… О-о-ой!

Он грозно двинулся на нее, и Анемон невольно попятилась, так и не договорив.

Черты лица Стивена Берка были искажены гневом, синие глаза холодно блестели. В этот момент он особенно сильно напоминал кровожадного пирата. Подойдя ближе, он схватил Анемон за запястье, выхватил из ее пальцев пистолет и убрал оружие в карман своего пальто.

– Что было в записке? – мрачно спросил американец и с такой силой встряхнул Анемон, что у нее заклацали зубы. – Отвечай, а не то я брошу тебя в огонь!

Отчаянное сопротивление девушки не имело никакого успеха. Она надеялась только на то, что сюда сейчас придут Моффет, миссис Биммс или еще кто-то из слуг – узнать, почему стреляли. И тогда Стивену Берку придется ее отпустить. Если только – при мысли об этом в горле девушки пересохло, – если только обшитые толстыми панелями стены библиотеки не заглушили звук выстрела, и слуги, мирно спавшие в другом крыле большого дома, не услышали ни звука. Скорее всего так оно и есть, догадалась Анемон и судорожно втянула ртом воздух.

Она в ловушке у Стивена Берка! Он с намеренной жестокостью расплющивает кости ее рук, вынуждая бороться с подступавшими слезами, и спасения ждать неоткуда. Черт бы побрал этого негодяя! Все существо девушки было охвачено болью и бессильной яростью.

– Документ! – холодно сказал Стивен. – Что в нем было написано?

– Ничего… в нем ничего не было написано! – задыхаясь, процедила она сквозь стиснутые зубы. – Проклятие, отпустите меня!

Стивен Берк нахмурился и снова с силой встряхнул Анемон:

– Отвечай, сука! Скажи мне про «Бельведер»!

– Я не знаю, о чем вы говорите… Я никогда не слышала ни про какой «Бельведер».

– Врешь!

Стивен Берк снова притянул девушку к своей мускулистой груди, чуть не сломав ей руку. Анемон невольно вскрикнула, больше не в силах терпеть эту дикую боль. На лице его появилось удовлетворение.

– Я убью тебя, если понадобится, – пообещал он, разглядывая сверху мраморно-белое лицо девушки. В этом жестком взгляде не было ни малейшего признака жалости. – Я пойду на все, лишь бы вытянуть из тебя правду! – Сквозь туман боли Анемон понимала, что это не пустая угроза. – Если ты убиваешь людей и уничтожаешь важные документы, то должна быть готова к расплате. Только что ты хладнокровно убила человека, так что не прикидывайся теперь невинной овечкой и не моли меня о пощаде. Говори! Я не отпущу тебя, пока не скажешь, на кого работаешь и что было в той бумаге о «Бельведере».

Слезы, обжигая, текли по лицу Анемон. О, как ей хотелось избавиться от этой невыносимой боли! Но она понимала, что должна молчать. Стивен Берк – американский шпион, враг. Сказать ему то, что он хочет знать, – значит поступиться честью и, может быть, подвергнуть опасности свою страну.

– Я не… не убивала графа Пелхама, – с трудом прошептала она и качнулась, почувствовав слабость в ногах.

Стивен грубо выругался и, схватив скрученные на затылке волосы Анемон, отвел ее голову назад.

– Все еще врешь, – проговорил он обманчиво ласковым голосом, – ты, должно быть, считаешь меня идиотом? Я застал тебя с пистолетом в руке, а сегодня днем видел, как ты здесь шарила. Я не дурак, мисс Зейн. Я…

Он вдруг замолчал. За окном, занавешенным зелеными шторами, послышалось громыхание колес. К дому подъехала карета! Стивен и Анемон застыли на месте. Вскоре в коридоре раздались шаги и звонкий смех Сесилии.

– Они вернулись! Черт! – Американец быстро оглядел библиотеку, задержавшись глазами на трупе графа, разбросанных бумагах, залитом кровью ковре и перевернутом столике. – Что ж, ничего не поделаешь, – пробормотал он, – уходим!

– Уходим? – Он так крепко держал ее за волосы, что Анемон почти не могла двигать головой. Его слова вселили в нее новую тревогу. Она опять начала вырываться. – Что вы имеете в виду? Я никуда… никуда с вами не пойду…

– Замолчи! – Стивен вывел ее в холл.

Энтони и Сесилия могли появиться в любой момент. Они увидят мертвого графа и поднимут шум. Сбегутся все слуги, и через несколько минут в доме будет невообразимая суматоха – истерики, крики, вопросы. Сразу вызовут полицию… Нет, здесь оставаться нельзя! Анемон не могла себе позволить попасть в такой переплет. Но уйти со Стивеном Берком – с этим страшным человеком? О Боже, куда он ее тащит? Девушке хотелось кричать от отчаяния. В ее голове все смешалось. Она не знала, что делать, как спасти себя и выполнить задание.

Но выхода не было. Он уже подтащил ее к черному ходу и вытолкнул в темноту двора. Ночь была далеко не такой теплой, как вчерашняя. Девушку обдало холодом. Морозный ветер, вернувшийся из февраля, трепал ее волосы и легкое платье. Сам Стивен был в теплом пальто и, казалось, не замечал неудобств Анемон. Он быстро шел к улице и тянул ее за собой.

Она в последний раз попыталась вырваться, но хватка Стивена была все такой же крепкой, как и раньше, а в голосе, прозвучавшем над самым ухом, послышалась издевка:

– Я надеюсь, вы не испытываете желания остаться, мисс Зейн? Вам известно, как поступают с убийцами? Поверьте мне, это зрелище не из приятных. Но возможно, вы предпочитаете эту участь той, что уготовил вам я? Правда, боюсь, у вас нет выбора.

Эти слова наполнили сердце девушки новым ужасом. Окоченев от холода, она семенила рядом с ним, едва поспевая за его размашистым шагом. У нее болели руки и лицо, зажатое его крепкой ладонью. Резкий ночной ветер продувал насквозь ее легкое платье. Дважды Анемон спотыкалась, но ее похититель тут же тащил ее дальше, не давая ни секунды отдыха. На углу Брук-стрит стоял наемный экипаж. Стивен окликнул извозчика. Сердце Анемон учащенно забилось. Возница наверняка придет ей на помощь!

– В порт! Да побыстрее! – приказал Стивен.

Извозчик, сидевший на возвышении перед каретой, нагнулся и удивленно уставился на странную парочку.

Анемон опять начала отчаянно вырываться из рук Стивена, в немом призыве обернувшись к извозчику. Зажатая в живых тисках, она не могла ни двигаться, ни говорить, только смотрела огромными серыми глазами, взглядом умоляя вмешаться.

– Эй, мистер, это еще что? – спросил с подозрением извозчик хриплым голосом, со всевозрастающим беспокойством оглядывая худенькую пленницу. Он заметил, что державший ее человек одет по последней моде и выглядит лощеным джентльменом. Ох уж эти господа, брезгливо подумал он, вечно они устраивают скандалы! Но с другой стороны, кто он такой, чтобы мешать развлекаться сильным мира сего? Извозчик облизнул губы, нервно переводя взгляд с одного на другую. – Я не хочу неприятностей, сэр… – осторожно начал он, но Стивен его перебил:

– Никаких неприятностей не будет. Вы получите фунт, если поспешите и не будете лезть не в свои дела.

Удерживая Анемон одной рукой, другой Стивен распахнул дверцу кареты и спустил лесенку. Стоило ему убрать ладонь со рта девушки, как она закричала извозчику:

– Помогите! Прошу вас! Разве вы не видите: этот человек хочет меня похитить?.. О-о-о!

Стивен быстро втащил ее по ступенькам наверх и буквально швырнул в темноту кареты. Она с глухим шумом упала на кожаное сиденье.

– Помогите! – опять закричала Анемон, вскочила и бросилась к дверце.

Но высокий американец преградил ей путь. Отпихнув ее назад, он вошел внутрь.

Карета тронулась, прежде чем Стивен захлопнул дверцу. Когда он уселся напротив своей пленницы, экипаж уже стремительно несся по улицам, трясясь и подпрыгивая на булыжниках. Анемон с горечью поняла, что извозчик предпочел фунтовую банкноту ее спасению, и в отчаянии вцепилась в сиденье, расцарапывая ногтями кожаную обшивку.

– Куда вы меня везете? – хрипло спросила она, с трудом узнавая свой голос.

Стивен Берк сидел напротив в непринужденной, расслабленной позе.

– На свой корабль. Там мы завершим наши дела.

– Нет, – Анемон судорожно сглотнула, – у нас с вами нет никаких дел. Мне нечего вам сказать.

– Не согласен, – проговорил он почти ласково, – и готов убедить вас в обратном, мисс Зейн. – Его глаза блестели в темноте, как у барса, который разглядывает свою жертву. – И поверь мне, Летти – или кто ты там есть, – убеждать я мастер. Если ты собираешься и дальше разыгрывать из себя невинную овечку, тебе придется пережить долгую и очень неприятную ночь.

Анемон судорожно вздохнула, пытаясь успокоиться. Ей очень хотелось наброситься на Стивена, стереть с его лица эту самодовольную мину. Но бороться не было сил. Она знала, что не сможет одолеть своего похитителя. Мысли ее лихорадочно работали. Как же выпутаться из этой переделки? Она всегда подозревала в Стивене Берке опасного соперника и теперь, уничтожив нужный ему документ, не надеялась на пощаду. Интересно, какими способами он будет вытягивать из нее информацию о месте прибытия «Бельведера»? И сколько она вытерпит, прежде чем скажет то, что ему нужно?

– Это какая-то ошибка… – начала она, побуждаемая слабой надеждой завоевать свободу. – Я не знаю, что вы от меня хотите. Я не убивала графа Пелхама. Он был уже мертв, когда я вошла в библиотеку. Я услышала выстрел, и…

– Все, хватит! – рявкнул Стивен Берк. Его худое лицо снова потемнело от гнева. Он нагнулся вперед и схватил ее за плечи. – Еще одна ложь, и я сверну тебе шею! – Анемон почувствовала на своей щеке его теплое дыхание. Она молча смотрела на него широко открытыми серыми глазами, полными слез. – Прежде чем кончится эта ночь, ты скажешь мне, куда направляется «Бельведер», почему ты убила графа и все остальное, что меня интересует, иначе – клянусь, я не посмотрю, что ты женщина! – переломаю тебе все кости и без лишних размышлений выброшу за борт. Советую тебе подумать над этим, Летти, пока мы еще не подъехали к моему кораблю. Так ты сообщишь мне точное место прибытия «Бельведера»?

– Нет!

Анемон вырвалась из его рук и откинулась на спинку сиденья. Расправив плечи, она снова повернулась к нему лицом. Уличные фонари время от времени отбрасывали в салон кареты тусклые золотистые лучи, освещая хмурое лицо мужчины напротив. В его устрашающем взгляде чувствовалась решимость убийцы.

Но девушка знала, что ей делать и говорить. Она не видела для себя другого выхода.

– Нет, – повторила Анемон холодным, ровным голосом, в котором звучала убежденность.

Она уже начала отходить после шока, вызванного смертью графа Пелхама. К ней наконец вернулась профессиональная выдержка. Теперь Анемон действовала движимая чувством патриотизма и ни секунды не сомневалась в правильности своего выбора. Обхватив себя руками, чтобы унять дрожь, она подняла глаза и встретила твердый взгляд Стивена Берка.

– Я ничего вам не скажу. Ничего! – Она приподняла подбородок. – Убейте меня, если хотите, мистер Берк. По всему видно, что вы человек без совести и легко пойдете на такое грязное дело. Я не боюсь смерти. Но на ваши вопросы я отвечать не буду. Никогда!

Они впились друг в друга глазами. Анемон пробрал озноб при виде его ледяного взгляда и поджатых губ. Но она не отвела глаз, встретив его убийственный взгляд с выражением непреклонной решимости.

– Посмотрим, мисс Зейн, – отозвался Стивен, откидываясь на спинку сиденья.

Он выглядел совершенно спокойным и уверенным, как человек, который нисколько не сомневается в своей победе. Услышав его грубый смех, Анемон невольно вздрогнула.

– Ночь еще только начинается, моя крошка. Посмотрим.

Глава 7

Одинокий корабль с поднятыми на цепях якорями плавно скользил под беззвездным ночным небом. Он отошел из лондонской гавани и теперь плыл по Темзе с быстротой и грацией огромной кошки, украдкой пробирающейся в темноте. Облака, точно серые призраки, кружили над «Морским львом». На борту судна работали матросы. Обливаясь потом, они возились со снастями и парусами. Но в капитанскую каюту, расположенную в дальнем конце корабля, не долетал их недовольный ропот. Здесь царила гнетущая тишина. В освещенном фонарями помещении лицом к лицу стояли двое, готовые растерзать друг друга. Речное течение качнуло «Морского льва», и Анемон схватилась за ближайший стул, привинченный к полу. Она ни на секунду не отрывала глаз от стоявшего перед ней мужчины.

Они плывут. Плывут! Это невероятно! Совсем недавно она была в доме графа Пелхама, обдумывала окончание своей миссии, планировала поездку в Новый Орлеан. Все шло гладко, своим чередом, и вдруг… Такого поворота событий она не могла себе представить даже в самых буйных фантазиях. Граф мертв, а она… Она подозревается в убийстве и захвачена в плен на борту этого корабля!

После того как Стивен Берк криком приказал экипажу корабля отдать швартовы, он привел ее в эту каюту – просторную и хорошо обставленную. Несколько фонарей горели на обшитых брусом стенах. Из мебели здесь были небольшой квадратный столик, окруженный стульями из резного красного дерева, массивное бюро, гардероб, красивый письменный стол из красного дерева и большая кровать у стены – на медных стойках, с покрывалом из тонкого темно-синего шелка, расшитого золотой нитью. Все в каюте было аккуратно, по-мужски внушительно и безукоризненно чисто. Но Анемон не находила удовольствия в удобствах этого помещения, явно не лишенного элегантности. Движение корабля наполняло ее ужасом, ибо с каждым мгновением она неумолимо удалялась от Лондона.

«Куда мы плывем?» – спрашивала она себя, борясь с подступавшей паникой. Колени ее предательски дрожали. Девушка стояла, вцепившись в спинку стула, и пыталась представить, как поступил бы в этом случае ее отец. Помнится, как-то она спросила его, что он будет делать, если его поймают. «Меня не поймают!» – убежденно ответил Томас Карстейз, но этот ответ сейчас не приносил утешения. Ее-то уже поймали! Схватили, как хватает беззащитного кролика жестокий охотник. И судя по всему, бежать ей было некуда.

Сейчас перед ней стоял человек, который причинил ей боль и угрожал. Если у нее и были к нему какие-то чувства, то сейчас их вытеснила ненависть. Подумать только, что не далее как прошлой ночью он ей нравился, она ревновала его к Сесилии и мечтала о том, чтобы он обратил на нее внимание! Ну вот мечта и сбылась – он обратил на нее внимание. Но, как оказалось, лучше быть замеченной голодным волком, чем этим жестоким дикарем.

Стивен Берк направился к ней, и она невольно вздрогнула.

– Боишься, Летти? – спросил он с усмешкой. – И правильно делаешь.

Стивен Берк шел вперед медленным легким шагом, на ходу развязывая галстук. Он повесил свое пальто на крючок у двери, представ перед ней в том вечернем костюме, в котором ходил на спектакль с Сесилией и Энтони. Вид у него был великолепный. На глазах у Анемон он стянул с шеи галстук и бросил его на стул, потом скинул с плеч красивый черный сюртук. Оставшись в белой батистовой рубашке и элегантных темных брюках, он устрашающе навис над девушкой, глядя на нее прищуренными блестящими глазами.

Анемон не могла не заметить его мускулы, игравшие под тонкой тканью рубашки, и узкие крепкие бедра, обтянутые брюками. Она остро ощущала силу и мужественность Стивена. Вся его ладная фигура дышала откровенной мужской энергией. Он смотрел на нее сверху, скривив губы в мрачной самодовольной усмешке. Девушке хотелось его ударить. Этот человек держал ее жизнь в своих руках. Она, привыкшая к полной свободе, всегда сама принимавшая решения, попала в зависимость от его желаний и прихотей. Такое положение было для Анемон невыносимо.

– Боюсь? Да нет. – Она была довольна своим голосом: он прозвучал холодно и резко, хотя сердце ее колотилось. – Но я очень сердита, мистер Берк. Я требую, чтобы меня немедленно высадили на берег!

Американец от души расхохотался при этих словах. Щеки девушки покрылись румянцем.

– Ну уж нет, – сказал он и пальцем слегка приподнял ее подбородок, – об этом не может быть и речи. Тебе придется совершить небольшое путешествие.

– Куда?

– А это ты мне скажешь сама, – проговорил он обманчиво ласковым тоном. – Где «Бельведер», Летти?

– Вы хотите сказать… – она с удивлением широко открыла глаза, – что мы плывем за ним? За «Бельведером»?

– Совершенно верно. Так что, как видишь, тебе лучше сразу сказать мне, куда он направляется. Я должен разметить наш маршрут на карте! – В его голосе появились угрожающие нотки. – На игры больше нет времени, Летти. Мне нужны твои ответы, и как можно скорее, иначе я снова выйду из терпения. Учти, на этот раз я могу не сдержаться и свернуть твою милую шейку.

– Что? А как же средневековые пытки? – Анемон саркастически усмехнулась. – Я начинаю разочаровываться в вас, мистер Берк.

– Капитан Берк, – поправил он. – Что ж, постараюсь вас не разочаровать. Если вы хотите пыток…

Анемон дерзко перебила:

– Избавьте меня от угроз, капитан! Они мне уже надоели. – Она уперлась руками в бока и откинула голову назад, холодно встретив проницательный взгляд Стивена Берка. Девушка удивлялась собственной смелости. Внутри у нее все сжималось от страха, но держалась она на редкость твердо. – Кажется, я поняла ситуацию. Поправьте меня, если я ошибаюсь. Вы капитан этого корабля, самый главный человек на судне?

– Да, это так.

– И экипаж выполнит любую вашу команду, даже если вы прикажете выбросить меня за борт, потому что я не ответила на ваши вопросы?

– Верно.

– И вы, капитан, не замедлите применить ко мне все ужасы инквизиции, если я окажу вам неповиновение? Ну да, так я и думала… – Она вдруг разразилась заливистым хохотом. – О, в какую милую компанию я попала! Скажите, капитан, а как насчет выпивки и развлечений? Или моя пытка и казнь – единственное развлечение на этом маленьком званом вечере?

Стивен процедил сквозь зубы ругательство, от которого покраснела бы любая другая женщина, и схватил Анемон за плечи. Его тело напряглось, точно сжатая пружина, а глаза полыхали яростью из-под темных бровей вразлет.

– Смелая сучка! – прорычал он. – Я почти восхищен твоим безрассудством. Но не надо меня дразнить. Спрашиваю в последний раз: ты скажешь мне то, что я хочу знать, сохранив тем самым свою жизнь и здоровье, или тебе в самом деле очень хочется вкусить всех прелестей этой вечеринки?

О, этот зловещий голос, эти грозно блестевшие синие глаза! Стивен Берк казался огромным, напряженным и очень опасным. Она еще никогда не чувствовала себя такой беззащитной и дрожала всем телом при мысли о предстоящем. Его стальной сверлящий взгляд леденил кровь в жилах и наполнял душу отчаянием. Охваченная необоримым страхом, Анемон очень скоро забыла про свою напускную храбрость.

Внезапно ее осенила идея, и она ухватилась за нее, как утопающий хватается за соломинку.

Существует немало способов победить врага. Разве отец не показывал это на примере многочисленных историй и анекдотов? Физическое подавление – один из способов, именно им и пользовался Стивен Берк. Здесь все преимущества, бесспорно, были на его стороне. Но есть и другие средства борьбы. Она применит к Стивену Берку свое оружие – хитрость и изобретательность. Пусть он сильнее ее, зато она умнее. Анемон вспомнила, что уже перехитрила Стивена Берка сегодня днем. Эта мысль придала ей уверенности.

– Прежде чем ответить на ваши вопросы, я должна прийти в себя. – Анемон обвела взглядом комнату и добавила: – Я неважно себя чувствую… Можно мне что-нибудь выпить?

– В твоем распоряжении будет бутылка моего лучшего хереса, но после того, как ты скажешь мне, где искать «Бельведер».

– Прошу вас… – проговорила она срывающимся голосом, вскинув на него умоляющие глаза, – мне нужно выпить рюмочку коньяка или ликера. Понимаете, все это… все это очень тяжело для меня.

К досаде девушки, на него не произвели впечатления ее жалобы.

– Ты хорошая актриса, – холодно сказал Стивен, так сильно стиснув ее плечи, что она поморщилась от боли, – но меня не трогает твой спектакль. Я имел возможность собственными глазами убедиться в твоем мужестве, так что не надо теперь разыгрывать передо мной слабую, хрупкую женщину, иначе я очень скоро потеряю терпение. – Он скривил губы в усмешке. – Мои условия: сначала ты отвечаешь на все вопросы, потом я даю тебе выпить – все, что пожелаешь, – а также возможность спокойно спать ночь.

– А если я не захочу отвечать на ваши вопросы? – спросила Анемон после минутного молчания.

– Тогда мне придется применить силу. Я буду бить тебя до тех пор, пока ты не станешь покорной, – холодно отозвался он.

Она невольно содрогнулась, и Стивен наверняка это почувствовал. Он видел, как вдруг побледнели ее щеки, но не изменился в лице, продолжая смотреть на нее все с тем же мрачным решительным выражением, которое пугало больше, чем угрозы.

– Ну ладно, ладно – я скажу, черт возьми! Если вы пообещаете, что потом не причините мне вреда! – Глаза ее сверкнули. – Что ни вы, ни ваши люди даже пальцем меня не тронете. Дайте слово. Я хочу услышать вашу клятву.

– Об этом не беспокойся! – Стивен Берк ухмыльнулся. – Если ты думаешь, что я собираюсь тебя изнасиловать, то сильно ошибаешься. Я скорее дотронусь до гадюки! – В его голосе было столько презрения, что Анемон невольно содрогнулась. – Говори! – приказал он. – Я клянусь: никто не будет к тебе приставать, как только ты скажешь правду.

– Прекрасно. – Анемон свесила голову, потом резко вырвалась из его рук и заходила по комнате. Стивен следил за ней взглядом. – «Бельведер»… «Бельведер» направляется в Испанию, – сказала она, – он должен прибыть в порт Барселона в первую неделю апреля и… Нет! Прекратите! Что вы делаете?

Он схватил ее и повернул к себе лицом, не дав договорить:

– Барселона?

Она кивнула.

Он смотрел на нее в упор:

– Ты врешь!

– Нет, я…

Анемон в страхе замолчала, увидев его красивое лицо, искаженное лютой яростью. Голос Стивена хлестал, как плеть:

– Говори мне правду, черт бы тебя побрал!

– Это правда, клянусь!

Анемон похолодела. Она умела обманывать и кого угодно могла обвести вокруг пальца. Каким же образом он узнал, что она лжет? Создавалось пугающее впечатление, что этот человек видит ее насквозь и читает в ее душе, как в открытой книге. То, что она не сумела его провести, было для девушки сильным потрясением. В его глазах сквозили ненависть и презрение. Их бушующий синий пожар вселял ужас.

– Пустите меня! – крикнула она, вырываясь из его цепких рук, как раньше в библиотеке, но он держал ее так же крепко, как и тогда.

– Я предупреждал тебя: мне нужна правда! – процедил он сквозь зубы и, резко отведя руку назад, наотмашь ударил ее по лицу.

Из глаз Анемон посыпались искры. Она услышала треск в челюсти и отлетела в угол, приземлившись на жесткий деревянный пол. Боль, сильная и мучительная, пронзила ее.

Берк подошел и встал над ней. Девушка лежала неподвижно: у нее не было ни сил, ни желания шевелиться. Холодный пол приятно остужал горящую щеку. Анемон, не открывая глаз, тупо подумала, превозмогая острую боль в челюсти: «Сейчас он меня убьет, и я не смогу его остановить».

Она даже не пыталась подняться с пола.

Стивен смотрел на нее сверху, упершись руками в бока. Ему претило то, что он делал. Еще никогда в жизни он не бил женщину. Но эта маленькая чертовка – дело другое. Она шпионка и убийца, а ему нужно во что бы то ни стало узнать правду! Он еще раз взглянул на пол, и вдруг перед его мысленным взором – всего на одно мгновение – возник другой образ. Тоже упавшая девушка… Одинокая бродяжка в ночной туманной гавани – бродяжка с серебристо-серыми глазами и в грязном мокром плаще…

Он тихо выругался. В эту ночь Летти Зейн была без плаща, но ее стройная фигурка пробудила в его памяти другой образ: серебристо-серые глаза; бранная речь; хорошенькое личико, наполовину скрытое туманом. Теперь он понял, почему сегодня днем в библиотеке у него вдруг появилось странное чувство, что они уже где-то встречались. Он протянул руку и грубым рывком поставил ее на ноги.

– Порт! Ты та самая девчушка, на которую я налетел в порту! – Стивен выглядел ошеломленным. Он опять поднял подбородок девушки и повертел туда-сюда ее голову, разглядывая лицо. Каждое движение отдавалось острой болью в челюсти. Анемон тихо застонала, но он, казалось, не слышал этого. – Интересно, что ты замышляла в ту ночь? – вдруг спросил он резким голосом. – Шпионила за мной? Может быть, наше случайное столкновение вовсе не было случайным, а являлось частью какого-то хитроумного плана? Или я застал тебя, когда ты убегала с места очередного убийства? – Он легко встряхнул ее за плечи. – А может, и нет. Может, ты просто ходила на задание и тайно встречалась с кем-то на пристани? С кем же? С Марсье? Отвечай: в ту ночь в гавани ты встречалась с Генри Марсье?

– Я никогда не слышала о… об этом человеке, – прошептала Анемон, даже не пытаясь вырваться.

Стивен угрожающе напрягся:

– Нет, наверное, поэтому я и застал тебя в библиотеке графа Пелхама. Ты хотела стащить письмо Марсье, прежде чем его прочтет граф.

– Не понимаю, о чем вы говорите? – Анемон приложила руку к ушибленной скуле. – Пожалуйста, дайте мне сесть. Я ничего не соображаю…

Колени девушки подогнулись. Стивен подхватил ее, и она повисла на его руках.

«Пусть она убийца, но ей все же пришлось пережить адскую ночку!» – думал Стивен, разглядывая девушку. Лицо ее было бледным как полотно, только на скуле темнел синяк – след от его удара. Несколько светлых локонов обрамляли ангельское личико в форме сердечка, а серые глаза потемнели от усталости.

В его руках она была мягкой, хрупкой, на удивление легкой, так что Стивен ощущал скорее груз раскаяния, чем вес ее тела. Он напомнил себе, что эта девушка не заслуживает жалости. Она убила графа Пелхама. Она уничтожила бумагу, которая была ему нужна, чтобы освободить Джонни. Она постоянно лгала ему! Сейчас самое время продолжить допрос. Вконец измотанная и избитая, эта бестия не будет больше упорствовать и все расскажет, если хорошенько на нее надавить. Нельзя упускать момент! Пора покончить с этим гнусным делом.

Он усадил девушку на стул лицом к столику и отошел, чтобы налить ей выпить.

Стивен достал бутылку коньяку из выдвижного ящика своего письменного стола, все время наблюдая за девушкой. Она бессильно опустила голову на столик и закрыла глаза. Он налил коньяк в две рюмки – себе и ей, – на мгновение задержался, задумчиво разглядывая свою пленницу, потом отнес рюмки к столику. Тут в каюту постучали.

Открыв тяжелую дубовую дверь, Стивен увидел на пороге своего первого помощника – Уильяма Таттла. Это был здоровенный детина с красным, обветренным лицом, рыжей бородой и такими же волосами. Он служил на судне Стивена Берка больше семи лет и хорошо знал своего капитана, общаясь с ним по-приятельски. Заглянув в каюту и увидев спящую за столом девушку, Уильям удивленно приподнял свои кустистые брови и бросил на Стивена вопросительный взгляд.

– Я, конечно, прошу прощения, капитан, но что здесь происходит, черт возьми? Почему мы так быстро отчалили и кто эта девчушка, которую ты приволок на борт? – Он шагнул ближе, недоуменно глядя на Стивена. – И что ты с ней сделал? – добавил он, еще раз быстро взглянув на неподвижную фигурку девушки.

– Она скоро придет в себя, – ответил Стивен, – не бери в голову. – Он провел рукой по волосам, вдруг почувствовав усталость. – Я полагаю, ты пришел сюда еще и для того, чтобы узнать, куда мы плывем? Но я пока сам этого не знаю, черт возьми! Я все объясню завтра, Уильям, – поспешно проговорил он, видя, что первый помощник хочет что-то сказать. – Я понимаю, ты никак не возьмешь в толк, почему мы в такой дикой спешке уплыли из Лондона и что за женщину я сюда привел? Но даю тебе слово: я приложу все силы, чтобы узнать, куда увез Джонни этот проклятый корабль. Она знает это, понимаешь? И скажет мне. К рассвету мы уже будем плыть за ним вдогонку. – Он вздохнул, потом расправил плечи. – Утром я смогу нанести на карту наш курс. А пока скажи ребятам, чтобы правили в открытое море и держались подальше от других судов. Ты понял?

– Нет, – откровенно сказал Уильям Таттл, – но я сделаю, как ты сказал, капитан! – Он внимательно посмотрел на своего начальника. Стивен выглядел утомленным, но таким же решительным, как всегда, и Уильям нисколько не сомневался, что именно он одержит победу в той непонятной битве, которая происходила в этой каюте. Он ткнул большим пальцем в сторону девушки: – Что ты будешь с ней делать, когда она все расскажет? Парни волнуются, не могут сосредоточиться на работе. На нашем судне еще никогда не было женщин.

– Ее участь, – мрачно отозвался Стивен, – еще не решена. – Лицо его было непроницаемо. – Спокойной ночи, Уильям.

– Спокойной ночи, капитан! – Неожиданно усмехнувшись, Уильям перевел взгляд со Стивена на белокурую девушку. Репутация капитана была ему хорошо известна. Прежде чем кончится ночь, эта крошка, несомненно, пополнит многочисленные ряды женщин, которых он покорил своими неотразимыми чарами. – Желаю удачи, сэр, – сказал он и, потирая руки, исчез за дверью. Его намек был совершенно прозрачен.

Стивен проводил своего первого помощника хмурым взглядом.

Когда Анемон услышала стук в дверь и с трудом приподняла голову, ее осенила отчаянная идея, и она начала действовать почти машинально.

Перед ней на столике стояли две рюмки с коньяком. Опустив руку в потайной кармашек своего черного платья, она нащупала там флакончик с лауданумом и сжала его в пальцах. Это был последний шанс. Последнее оружие. Если оно не поможет… Об этом не хотелось даже думать. Оно должно помочь. Во всяком случае, благодаря ему Стивен Берк проспит остаток ночи, а она в это время спокойно обдумает ситуацию. Во сне он не сможет причинить ей вред, а когда он проснется, у нее, наверное, уже будет готов план. Пока ее похититель разговаривал в дверях, девушка плеснула несколько капель лауданума в его рюмку с коньяком как раз в тот момент, когда он закрывал дверь каюты.

Анемон сидела учащенно дыша и напрягшись всем телом. Она чувствовала на себе его сверлящий взгляд и с нетерпением ждала, сработает ли ее последняя хитрость. Стивен Берк подошел сзади. Его голос заставил девушку вздрогнуть.

– Давай выпьем, Летти, – мягко проговорил он, – немного взбодримся, а потом продолжим наш разговор.

Она подняла голову со стола, медленно протянула руку к той рюмке, которая стояла ближе к ней, и, не глядя на Стивена, коснулась пальцами холодного хрусталя. Но она не успела выпить свой коньяк. Стивен схватил ее за запястье.

– Нет, Летти, не эту. Вон ту, – тихо сказал он, кивая на другую рюмку, – а я выпью из этой.

В душе Анемон зашевелились первые ростки ужаса.

– П-простите, что? – с трудом выдавила она.

– Пей, – сказал он с холодной улыбкой.

Она судорожно сглотнула и подняла к нему лицо:

– Что… что все это значит, капитан? Я не понимаю.

– Делай, что я говорю! – Голос Стивена обрел прежнюю суровость. Он поднял рюмку, которая предназначалась ему, и поднес ее к губам девушки: – Пей!

Анемон неуверенно встала из-за стола.

– Это просто смешно! – воскликнула она, и каждое произнесенное ею слово отзывалось острой болью в челюсти. – Нет, я совершенно ничего не понимаю! Что за игру вы ведете, капитан Берк?

Его ответ дышал ледяным спокойствием:

– Это не я, а ты ведешь игру. Я знаю, что ты подлила яд в мою рюмку. Я видел, как ты это сделала. Ты вовсе не так ловка и умна, как тебе кажется, и теперь сама выпьешь то, что было предназначено для меня.

– Вы сумасшедший!

Стивен залпом выпил свой коньяк, поставил рюмку на столик и двинулся к девушке с другой рюмкой в руке. Анемон попятилась.

– Ты выпьешь это, Летти, не сомневайся. По-моему, будет только справедливо, если тебя постигнет та жуткая участь, которую ты уготовила мне.

– Нет!

Она уперлась в стену. Дальше отступать было некуда. Стивен Берк подошел совсем близко.

– Я не умру, даже если выпью этот проклятый коньяк! – закричала она. – Там всего лишь лауданум. Совсем чуть-чуть. Я хотела вас усыпить. – Она вымученно засмеялась, но смех получился похожим на истерику. – Послушайте в самом деле, нет никакого смысла…

– Смысл есть.

Анемон попыталась увернуться, но он прижал ее к стене широким торсом, не давая даже пошевелиться, и поднес рюмку с коньяком к ее губам.

– Выпей, Летти, так будет легче. Иначе мне придется влить коньяк тебе в горло. Поверь, это очень неприятно.

Лишь взглянув в его глаза, Анемон поняла: он сделает именно так, как сказал. В душе ее бушевали отчаяние, гнев и досада. Она выпила коньяк. Он держал рюмку до тех пор, пока в ней не осталось ни капли, потом бросил ее через плечо, ни на миг не спуская глаз с лица своей пленницы.

– А теперь отвечай: куда направляется «Бельведер»?

Анемон окатила его взглядом, полным ненависти. Она так устала, так измучилась… Ее мутило от Стивена Берка и его дурацких вопросов.

– Идите к черту, – пробормотала она.

Он еще крепче прижал ее к стене каюты своим мускулистым телом. Едва дыша и не в силах пошевелиться, Анемон закусила губу.

– Говори, Летти, – прозвучал его неумолимый голос, – говори, куда плывет «Бельведер»!

Внезапно с уст ее сорвался истерический смешок.

– Боюсь, что вы… перехитрили самого себя, капитан. Вы заставили меня выпить лауданум, и через несколько минут я буду спать. Сегодня ночью вы от меня ничего не добьетесь. Когда я усну, вы уже не сможете ничего у меня выпытать. Вы проиграли.

Уже проваливаясь в забытье, она услышала его злобный вздох и почувствовала волну гнева, пробежавшую по его телу. Он продолжал вдавливать ее в стену, но ей уже было все равно. Теперь он ничего не мог с ней сделать. Она хотела лишь одного – спать. Лауданум возымел свое действие. Глаза девушки начали закрываться. Откуда-то издалека до нее долетел голос Стивена:

– Если ты уснешь и не скажешь то, что мне надо, то проснешься в трюме, моя крошка. Я буду гноить тебя там до тех пор, пока у тебя не развяжется язык.

Анемон застыла. Эти слова проникли сквозь тонкую пелену сна, окутавшую ее сознание. Она испуганно сжалась. Трюм! Нет, только не это!

Он почувствовал, как она вдруг напряглась, и продолжал гнуть свое:

– Ты когда-нибудь видела корабельный трюм, Летти? Крысы, темнота, холод, спертый воздух… Тебе там не понравится, я тебя уверяю. Очень не понравится.

Издав мучительный стон, Анемон резко открыла глаза и не мигая уставилась на него. В ее взгляде, прежде полном упорной решимости, теперь читались ужас и отчаяние. Стивен Берк был поражен. Ничто из того, что он делал и говорил раньше, не вызывало в девушке такого явного страха. Если до этого ее кожа была бледной, то теперь она стала пепельной.

– Нет! – выдохнула она. – Только не трюм, прошу вас!

– Тогда говори, Летти. Скажи то, что мне нужно.

– Я… не могу! – Слезы хлынули из глаз Анемон. Она беспомощно замотала головой из стороны в сторону. – Как вы не поймете? Я не могу вам этого сказать, не могу предать… Англию…

– Предать Англию? Так вот что тебя так волнует? Какая нелепость… Послушай, если ты скажешь мне про «Бельведер», это не причинит вреда Англии. Ты не станешь изменницей… Летти, ты слышишь? Черт возьми, девушка, послушай же меня…

Но она уже погрузилась в глубокий сон. Нахмурившись, Стивен поднял ее, отнес к своей кровати и бережно положил на темно-синее покрывало. Во сне у нее был очень измученный вид. Из рассыпавшегося пучка во все стороны торчали шпильки, одна упиралась ей в щеку. Не долго думая, Стивен вытащил три или четыре шпильки, и вдруг у него на глазах мерцающее облако пепельно-русых волос упало серебристыми волнами на подушку. При виде этого чуда у него захватило дух.

Кто бы мог подумать, что у нее такие необыкновенные волосы?! Густые роскошные локоны серебристого цвета обрамляли высокоскулое нежное личико, совершенно преображая облик девушки. Она выглядела потрясающе красивой и в то же время беспомощной и почти невинной. Высокая грудь мерно вздымалась под уродливым черным платьем, облегавшим стройную, но соблазнительно округлую фигурку.

Стивен сел рядом и принялся одну за другой расстегивать черные пуговицы на платье. Вскоре его пленница лежала перед ним в одной тонкой белой сорочке. Вот она свернулась во сне калачиком, подложив руку под щеку. Он залюбовался ее тонкой талией, пышной грудью и изгибом бедер. Кожа девушки была белой и гладкой, как персик, и вся она казалась невероятно изящной, хрупкой и по-женски манящей. Стивен нагнулся и легко провел рукой по блестящему шелку ее волос.

– Кто ты такая? – прошептал он и повторил уже настойчивее ей на ухо: – Кто ты?

Девушка пошевелилась во сне и тихо застонала. Веки ее затрепетали.

– Только… не трюм… – пробормотала она и затихла.

– Кто ты? – снова спросил Стивен Берк, нагнувшись к самому уху девушки и овевая ее волосы своим дыханием. – Скажи мне свое настоящее имя.

К его удивлению, губы ее раскрылись, и она ответила – тихо и мягко, как разговаривают во сне. Лицо Стивена было совсем близко к ее лицу, и он отчетливо разобрал единственное сказанное слово.

– Анемон, – пролепетала она, потом отвернула голову и замолчала.

Стивен встал и посмотрел на нее сверху. Эта маленькая негодница и впрямь положила его на обе лопатки, отомстив за все, что он ей сделал. Несмотря на его усилия, она так и не сказала, где искать «Бельведер» и почему она убила графа Пелхама. Когда наступит рассвет, он по-прежнему не будет знать, куда вести корабль. И все же, разглядывая спящую на его кровати девушку, Стивен испытывал странное чувство торжества. Она сказала ему одну вещь – свое имя, и это почему-то заставляло его ликовать. Наконец он стряхнул с себя неожиданно легкомысленное настроение.

– Спи спокойно, Анемон, – ласково проговорил Стивен, скользнув взглядом по ее изящному, почти нагому телу. В голове у него уже зрел новый план. – Спи спокойно, пока еще можешь.

Глава 8

Анемон с большим трудом выбиралась из темной пучины сна. Где-то на краю ее сознания притаилось что-то ужасное. Но что? Девушка чувствовала, как приподнимается черный мягкий покров забвения, и отчаянно пыталась его удержать. Ей хотелось избежать того страшного и непонятного, что ждало ее по пробуждении. Она мысленно жалась к спасительным теням сна, но они быстро исчезли, и она очнулась.

Страх раскручивал свои холодные кольца в сердце девушки, скользкими змейками расползаясь по всему телу. Она лежала с закрытыми глазами и никак не могла понять, что же было причиной этого жуткого страха.

И тут она вспомнила. Паника охватила все ее существо. Тело тревожно напряглось. Трюм! Она должна была проснуться в трюме. Накатили ледяные волны ужаса, к горлу подступила тошнота. Анемон боялась открыть глаза. Она поймана в ловушку, заперта в мрачных недрах корабля, как мумия в черной, душной гробнице!

Дрожа, как в лихорадке, она медленно, с усилием разлепила веки и внутренне съежилась, приготовившись к самому страшному.

Но никакой темницы не было. Ее встретил радостный утренний свет. Она лежала в каюте Стивена Берка, одна в его постели.

Девушка села. От резкого движения в висках зашумела кровь. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя. После снотворного она испытывала слабость, челюсть болезненно ныла. Девушка осторожно дотронулась до больного места и, сморщившись, нащупала опухоль. Подождав, когда утихнет боль, она встала на колени в постели и оглядела каюту.

Стивена Берка не было, и слава Богу! Анемон вздохнула. Она испытывала головокружительное облегчение оттого, что он все-таки не запер ее в трюме. Мало того, она осталась одна, и это давало ощущение свободы. По крайней мере у нее есть время, чтобы собраться с мыслями и подготовиться к очередному допросу. Если сегодня Стивен подвергнет ее таким же испытаниям, что и прошлой ночью… Девушка содрогнулась, обхватила себя руками и только сейчас заметила, что на ней нет платья. На несколько секунд сердце ее перестало биться.

Платье! Куда оно делось? Девушка в ужасе смотрела на свою тонкую белую сорочку, которая лишь частично прикрывала грудь и заканчивалась намного выше колен. Глаза ее лихорадочно заметались по каюте. Черного платья нигде не было. Анемон быстро прокрутила в памяти события прошлой ночи и не припомнила, чтобы раздевалась сама. Она заснула в руках у Стивена Берка, припертая к стене, и проклятое платье было еще на ней! Что же он сделал? Что сделал с ней этот мерзавец?

Обернувшись, она уставилась на две подушки и смятые простыни. На той подушке, что лежала рядом с ее, красовалась глубокая вмятина. Девушка вскрикнула. В этом звуке мучительная боль смешалась с бешеной яростью.

В следующее мгновение дубовая дверь распахнулась, и в каюту шагнул Стивен Берк. Анемон спрыгнула с кровати и набросилась на своего похитителя, едва тот переступил порог.

– Гнусный негодяй! – закричала она. – Я убью тебя за это!

Но Стивен быстро схватил девушку за запястья, не дав до себя дотронуться, и повернул таким образом, что она опять, как и прошлой ночью, оказалась прижатой к стене каюты.

– Пусти меня! Я выцарапаю тебе глаза! – Она яростно вырывалась, но, несмотря на все усилия, не могла не только причинить ему вреда, но даже пошевелиться: он держал ее крепко. – Я убью тебя, грязная тварь!

– Тварь? Я вижу, ты сердишься. – Стивен усмехнулся. Грозная атака девушки явно не поколебала его спокойствия. – Интересно, чем же я так тебя разозлил? – задумчиво проговорил он и сильнее стиснул ее запястья. Еще больше распалившись, Анемон принялась бороться с новыми силами. – А, понимаю!.. Ты разочарована, что я не запер тебя в трюме, как обещал. Ну что ж, я могу пойти тебе навстречу, раз ты этого хочешь… Анемон.

От удивления она открыла рот.

– Как ты узнал мое имя?

Его ухмылка расползлась еще шире.

– Ты сама мне его сказала. Разве не помнишь?

– Я ничего не помню, мерзавец! И слава Богу! Я не хотела бы помнить те отвратительные вещи, которые ты делал, пока я спала. Как… как ты мог воспользоваться моей беспомощностью? – Грудь Анемон вздымалась от распиравшего гнева, каждый вздох причинял боль. На ресницах блестели слезы, в лице и голосе чувствовалось неподдельное страдание. – Интересно, каково это – быть человеком без малейшего признака нравственности? Какую надо иметь низость, чтобы усыпить женщину, а потом использовать ее, как обычную… шлюху!

И она разрыдалась, как кисейная барышня, которая шагу не может ступить без нюхательной соли и носового платочка. Анемон всегда презирала таких слабонервных девиц, но сейчас просто не могла сдержать слезы, думая о том, что он с ней сделал. Какая неслыханная жестокость, какое унижение! А ведь она даже не имела возможности защищаться!

Она услышала шумный вздох Стивена и увидела сквозь пелену слез, как изменилось его лицо.

– Так вот что ты думаешь? – спросил он неожиданно ласково. – Что я изнасиловал тебя, пока ты спала? – Он не мигая смотрел в ее заплаканные глаза. – Что ж, ты ошибаешься, – быстро сказал Стивен, отпуская ее руки. Она с сомнением посмотрела на него. – Я не трогал тебя. Я снял с тебя платье и спал рядом с тобой, но клянусь: твоя честь, Анемон, если, конечно, ты действительно таковой обладаешь, осталась в полной сохранности.

– Как… как я могу вам верить?

Но верить очень хотелось. Девушка упорно всматривалась в лицо Стивена, пытаясь увидеть на нем ответ. Наконец она с облегчением вздохнула, тело расслабилось, разом избавившись от жуткого напряжения.

– Я верю вам, – проговорила Анемон тихим, мягким голосом. – Не знаю почему, но верю.

Стивен Берк кивнул:

– Вот и отлично! Вчера вечером я сказал тебе, что не собираюсь тебя насиловать. Ты должна была мне сразу поверить.

Она вскинула подбородок и сердито уперла руки в бока, совершенно забыв, что стоит перед ним почти нагая.

– После того, как вы обращались со мной вчера вечером, вы еще рассчитывали, что я поверю вашим словам, капитан Берк? Вы вели себя не по-джентльменски. Это доказывают многочисленные синяки на моем теле!

Услышав ее ледяной вызывающий тон, Стивен рассмеялся. Как быстро она превратилась из бедной расстроенной горничной в расчетливую, профессиональную шпионку! Забавно: эта женщина говорила с таким самообладанием и с такой резкостью, стоя перед ним в одной батистовой сорочке, обнажавшей ее соблазнительно нежное тело. Белые округлые груди вздымались над глубоким, отделанным кружевом декольте, а внизу из-под тонкой ткани виднелись длинные ноги великолепной формы. Он откровенно рассматривал девушку, любуясь ее пышными формами. Наконец нежно-розовый румянец начал медленно заливать ее плечи и шею, поднимаясь к высоким скулам, а большие серые глаза потемнели, как океан перед штормом.

– Убирайтесь отсюда! – с неожиданной яростью вскричала Анемон и скрестила руки на груди, пытаясь прикрыться от настойчивого взгляда, обжигавшего кожу. Серебристое облако волос всколыхнулось на ее плечах. – Но сначала отдайте мне мое платье, черт возьми!

– Твоего платья больше нет, – отозвался он с ухмылкой и весело прищурился, – оно тебе совсем не идет! Чопорная горничная-служанка – не твой стиль, Анемон. Я понял это, когда вытащил шпильки из твоих волос. Не подумай, что у меня есть какие-то виды на тебя, – продолжал он все так же спокойно, но в глазах его появился прежний зловещий блеск. – Я ведь сказал тебе ночью, что скорее дотронусь до гадюки, но ты, как видно, это забыла. Нет, моя крошка, у меня к тебе чисто профессиональный интерес, и очень скоро мы с тобой поговорим о деле. Но сначала, пожалуй, тебе надо одеться… – Он дотронулся до ее светлого локона и почти машинально накрутил его на палец. – У меня случайно оказались кое-какие вещи. Думаю, они тебе понравятся.

– Сейчас я согласна даже на рубище! – Анемон оттолкнула его руку. – Прекратите на меня пялиться и дайте одежду, пока не получили по физиономии!

С этими словами девушка подошла к кровати и сдернула с нее простыню. Замотавшись в белое полотнище, она подняла голову и сердито взглянула на Стивена. Сегодня на нем были красивый лазурно-голубой сюртук элегантного покроя, надетый поверх рубашки из белого тонкого батиста, тщательно завязанный галстук, плотно обтягивающие штаны из буйволовой кожи и неизменно сверкающие ботфорты. Стивен Берк выглядел таким же неотразимым и грозным, как всегда. Анемон казалась себе смешной в одежде из простыни, но по крайней мере она не была голая.

– Будьте любезны, принесите мне вещи, о которых вы говорили, капитан Берк, и выйдите из каюты – я должна одеться! – приказала она.

Стивен Берк направился к ней. Его черные волосы спадали на лоб небрежно-щегольскими волнами. Анемон чувствовала энергию, исходившую от этого человека, великолепно сложенного, мужественного и уверенного в себе. Но ее поражала не только его внешность. Еще никогда в жизни она не испытывала на себе такого сильного влияния мужской личности, а ей доводилось встречаться с многими незаурядными людьми: военными, шпионами, дипломатами, высокими лордами и хитрыми полководцами. Ни один из них не мог подавить ее одной лишь своей властностью, как делал это Стивен Берк, который сейчас подступал к ней.

Вот он остановился. Девушка подняла голову и ощутила невольный трепет. Впившись взглядом в его теплый чувственный рот, она представляла на своих губах эти точеные губы. Какое безумие! После того, как он обращался с ней прошлой ночью, она должна его ненавидеть, но вместо этого испытывает странное, неодолимое притяжение.

Он стоял совсем близко, и Анемон ощущала непонятное волнение в крови. Прикрытая одной простыней, она остро сознавала свою наготу. Сердце ее бешено колотилось. Как могла она, годами избегавшая мужчин, давно решившая посвятить себя исключительно служению отчизне, вдруг почувствовать такое сильное влечение? Да и к кому – к своему врагу и вдобавок врагу Англии! Девушка мысленно корила себя, памятуя, чем закончилось ее последнее увлечение, и все же смотрела на его губы как завороженная. Огромным усилием воли она наконец перевела взгляд и встретилась с его глазами. Синие и бездонные, они излучали ту же мощную энергию и пронзили ее, точно удар молнии.

– Может быть, ты забыла, Анемон, – сказал Берк предельно ласково, – что я капитан этого корабля и не обязан выполнять ничьи приказы. А теперь идем.

Он взял девушку за руку, и она сразу же очнулась от своих грез.

– Куда?

– Увидишь.

Он потащил ее из каюты, но Анемон заупрямилась, не желая выходить неодетой. Стивен засмеялся:

– Да что ты так волнуешься за свою невинность? Похоже, ты не можешь думать ни о чем другом! Или ты воображаешь, что мне и моим матросам больше делать нечего, как только тебя насиловать?

– Я требую, чтобы вы сказали, куда меня ведете! – Она попыталась остановиться в узком коридоре, но Стивен упорно тянул ее за собой. Вдруг Анемон схватила его за руку. – Трюм! Вы ведете меня в трюм?

– Нет. – Он покосился на испуганное лицо девушки, хотел сказать что-то еще, но промолчал. Резко отпустив ее руку, он толкнул дверь у нее за спиной. – Вот и пришли. Входи.

Анемон шагнула за порог. Эта каюта была почти такого же размера, как ее комнатка в доме графа Пелхама, чистая, опрятная, но чересчур строгая – без украшений, резной мебели и уютных мелочей каюты Стивена. Девушка окинула помещение быстрым взглядом и вопросительно посмотрела на своего спутника.

– Это твоя комната, – сказал он, – ты найдешь здесь все, что нужно. Прими ванну и оденься. Наш разговор состоится через час. Советую к нему приготовиться.

Анемон не успела и глазом моргнуть, как он исчез. Она медленно повернулась и еще раз задумчиво оглядела свое новое пристанище.

Аккуратно застеленная койка у стены с голубым шерстяным одеялом, сложенным в ногах, высокое сосновое бюро с тремя выдвижными ящиками, единственный стул с жесткой спинкой, прибитый гвоздями к полу, и небольшой гардероб в углу. В центре каюты стояла сидячая ванна с водой – горячей водой, как заметила Анемон, подойдя ближе. От воды поднималось чудесное, манящее облачко пара. Девушка чувствовала себя мятой и грязной, как испачканная тряпка для посуды. Несколькими быстрыми движениями она скинула с себя простыню и сорочку, проворно забралась в ванну и застонала от удовольствия, погружаясь в воду.

Рядом она нашла большой кусок мыла. Она покрыла тело и волосы ароматной пеной, к своему восторгу обнаружив, что мыло пахнет розами. Интересно, где он достал такое сокровище? А впрочем, какая разница? Упиваясь блаженным ощущением чистоты, девушка сполоснула мокрые волосы чистой водой, смыв с них остатки пены, и вылезла из ванны.

В выдвижном ящике стола лежали полотенца и даже белье – изящное женское белье, отделанное кружевом! Девушка нашла расческу с ручкой из слоновой кости, такое же зеркальце, зубную щетку, зубной порошок и таз с чистой холодной водой, стоявший на сосновом бюро. Растерев докрасна мокрое тело пушистым полотенцем, она занялась туалетом и вскоре стояла в атласном белье, с волосами, спадавшими до талии длинными шелковыми волнами.

Анемон чувствовала восхитительную свежесть и была бы совершенно счастлива, если бы не тревожное посасывание под ложечкой. Интересно, что Стивен Берк будет делать с ней сегодня? Она казалась самой себе поросенком, которого откармливают на убой. Ощущение это усилилось, когда девушка заглянула в гардероб и увидела там одно-единственное платье.

Это было потрясающее вечернее платье из розового муслина. Анемон еще никогда не видела такой красоты. Лиф с глубоким декольте, нарядный бархатный поясок, присборенная юбка и изящные розовые рукава с кружевными воланами на запястьях. Эта нежнейшая вещь, женственная и элегантная, затмевала даже наряды Сесилии Пелхам. Судя по фасону и покрою, платье явно было парижским и таким великолепным, что любая женщина ахнула бы от восторга.

Анемон не была исключением. Она надела его с чувством невыразимого наслаждения. Роскошный наряд приятно скользнул по телу. Юбка, окружив бедра мягкими летящими складками, упала к самому полу. Стивен Берк продумал все до мелочей. Здесь были даже розовые шелковые чулки и элегантные белые туфельки с тонкими завязками из бархатных ленточек того же розового цвета, что и пояс на платье. Она прошлась по каюте, поворачиваясь так и этак, и, погладив рукой гладкую ткань юбки, снова подивилась, откуда у ее американского похитителя такие шикарные вещи? Но вскоре мысли девушки обратились к более серьезным вопросам.

Что Стивен Берк намерен с ней делать сегодня? Она же до сих пор не сказала ему то, что он хотел знать. Может, он повторит вчерашний жестокий допрос? Анемон похолодела от ужаса, вспомнив его намеренную жестокость, и осторожно дотронулась до ушибленной челюсти. Вряд ли она рискнет опять его обмануть. Но честь не позволит ей открыть правду.

Дрожащей рукой девушка взяла расческу и принялась медленными движениями расчесывать длинные волосы, пытаясь преодолеть сдавивший сердце страх. Надо быть спокойной и сильной. Анемон думала об отце, о его наставлениях и об Оливере, который доверил ей столь важное задание. Она не могла их подвести.

Только девушка закончила причесываться, как раздался властный стук в дверь. Стивен Берк вошел в каюту, не дожидаясь ответа. Она отложила расческу и быстро повернулась к нему лицом, разметав по плечам роскошные светлые локоны.

– Ну, как настроение, Анемон? – спросил Стивен и, слегка приподняв брови, медленно оглядел девушку с головы до пят. Глаза его восхищенно заблестели. Анемон почувствовала, как стыдливый румянец заливает ей щеки. – Как раз твой размер, правда? И очень тебе идет. Мне гораздо приятнее видеть тебя в этом платье, моя крошка, чем в том уродливом одеянии горничной, в котором ты вечно ходила в доме у графа Пелхама.

– Я рада, что вам нравится, – холодно отозвалась Анемон, – но не рассчитывайте купить мою благосклонность разными милыми платьицами и атласными туфельками! Я принимаю это платье и эти аксессуары, потому что вы похитили меня, не позволив даже взять ничего из собственного гардероба! Более того, забрали последнее платье, которое было на мне! Но если вы думаете, что я предам свою страну в обмен на эти подарки, то вы глубоко ошибаетесь. Я не граф Пелхам. Меня нельзя купить.

Стивен Берк запрокинул голову и расхохотался. Он шагнул вперед и склонился над девушкой, глядя на нее с веселым любопытством.

– Я еще никогда в жизни не встречал таких подозрительных женщин, как ты, – сказал он с усмешкой. – Сначала ты думала, что я хочу тебя изнасиловать, теперь ты возомнила, что я хочу купить твою верность. Если бы моей целью был подкуп, Анемон, я предложил бы тебе гораздо больше, нежели платья и туфельки.

– Пять тысяч фунтов стерлингов, быть может? – Сделав этот выпад, она с удовольствием заметила страх, мелькнувший на лице Стивена.

– Как ты об этом узнала? – В его голосе вновь зазвучали стальные нотки.

Анемон уже жалела о своем безрассудном порыве. И зачем только она намекнула на его тайную сделку с Эдвардом Пелхамом? Но отступать было некуда.

– Мне многое известно и о вас, и о ваших делах с графом Пелхамом, – заявила она. Сердце ее отчаянно колотилось в груди, но лицо хранило спокойствие. – Вы вовсе не так ловки и скрытны, как вам кажется, капитан Берк.

– Да я уж вижу.

Стивен сдвинул брови и внимательно смотрел на девушку. Она встретила его взгляд с выражением полной безмятежности.

– Похоже, я тебя недооценивал, – медленно проговорил он после минутной паузы, – я видел, что ты смела и упорна и хитрости тебе не занимать. Теперь я знаю, что ты к тому же очень продуктивно работаешь. Мне кажется, мы можем быть полезны друг другу, Анемон.

– Что?

– Пойдем. Ты, наверное, так же голодна, как и я. Мы позавтракаем у меня в каюте, а потом поговорим.

Он взял ее за руку и повел к двери. Анемон не стала противиться, но в коридоре задержалась и подняла на него глаза.

– Я надеюсь, это будет цивилизованный разговор, капитан? – осторожно заметила она, надеясь, что он не заметит ее страха. – Жестокость не всегда приводит к успеху.

– Может, и так, – он тихо усмехнулся, – но я не раз имел случай убедиться в ее действенности! – Он услышал ее судорожный вздох и небрежно продолжил: – Не бойся, моя храбрая маленькая амазонка. Сегодня я тебя не обижу.

Анемон не знала, можно ли ему верить, но внутри ее что-то расслабилось, и она не вырываясь прошла вместе с ним в его каюту. В конце концов, все карты на руках у Стивена Берка, а она всего лишь пешка в его игре. Сейчас у нее нет ни единого шанса на победу, но если соблюдать осторожность и не терять головы, можно остаться в живых и закончить партию.

Слегка улыбаясь, Стивен придержал для нее дверь. Девушка прошла мимо него в просторную каюту, гордо расправив плечи и высоко вскинув голову. Она не могла избежать предстоящего разговора и мысленно готовилась к началу опасной игры.

Глава 9

За завтраком Стивен Берк мило беседовал с Анемон о разных пустяках. Когда он наконец покончил с едой, девушка была готова перейти к главной теме. С каждой минутой ее все больше томила неизвестность. Хотелось поскорее узнать свою участь и выяснить, какие испытания ждут ее сегодня. Стивен с явным наслаждением предавался обильной трапезе, она же лишь откусила кусочек груши и выпила чашку крепкого утреннего чая. Когда тощий молодой матрос Раггинс вынес из каюты поднос с остатками завтрака, Анемон поднялась из-за стола и нервно разгладила розовые складки на своей юбке. Если Стивен Берк не торопится приступить к делу, то у нее уже нет сил терпеть. Пришло время взять инициативу в свои руки и покончить с этой пугающей неопределенностью.

– Капитан, давайте наконец оставим пустую светскую болтовню и поговорим серьезно, – начала она строгим, официальным тоном. – Сегодня вы, похоже, настроены более миролюбиво, чем вчера вечером, и я благодарна вам за это. – Она отвесила легкий снисходительный поклон в его сторону. – Я полагаю, вы прекрасно сознаете всю непростительность вашего вчерашнего поведения. Но у вас еще есть возможность загладить свою вину. С каждым мгновением я все удаляюсь от Лондона. Пора повернуть обратно и высадить меня на английскую землю.

Стивен Берк встал и подошел к ней легкой походкой.

– Отличный выпад, Анемон, но совершенно напрасный, – тихо проговорил он. – Я сказал тебе вчера: ты поплывешь вместе со мной на поиски «Бельведера». И решение мое осталось неизменным. Чем скорее ты мне скажешь, куда направляется этот корабль, тем скорее мы его нагоним, и тогда, может быть, я тебя отпущу.

Она процедила сквозь стиснутые зубы:

– Я уже говорила: ничто не заставит меня выдать вам эту информацию.

– Ничто? – переспросил Стивен обманчиво мягким голосом. – Даже длительное пребывание в трюме этого судна?

Анемон судорожно вздохнула. По спине ее побежали мурашки.

– Даже это, – выдавила она охрипшим голосом.

Стивен молча разглядывал девушку. Сегодня она была необыкновенно хороша. От горничной Летти Зейн не осталось и следа. Великолепное розовое платье соблазнительно подчеркивало ее стройную округлую фигуру, роскошные белокурые волосы спускались к талии каскадом блестящих волн. Что и говорить, эта ловкая и опытная шпионка выглядела необычайно эффектно!

Сейчас ее лицо с тонкими изящными чертами и легкой россыпью веснушек было немного бледным, а губы плотно сжаты. Но Стивен уже знал, в чем дело, невольно удивляясь, почему угроза трюма вселяла в нее такой ужас. Прошлой ночью она держалась с поразительной стойкостью и мужеством, но стоило ему только заикнуться о трюме, как она вся задрожала от страха.

Такая реакция была даже забавной в сравнении с ее обычной решительной манерой держаться. И хотя Анемон смотрела на него с прежним выражением упорства, Стивен видел страх в красивых серых глазах и знал: она боится, что он приведет свою угрозу в исполнение.

– Не бойся, малышка, – неожиданно сказал он и, протянув руку, погладил ее по щеке, – я не буду тебя запирать.

Его сильная ладонь ощутила шелковистую кожу, нежную, как лепесток цветка. Анемон вздрогнула от этого прикосновения и хотела отпрянуть назад, но Стивен быстро схватил ее за руки, удержав на месте.

– А если я скажу тебе, что, раскрыв маршрут «Бельведера», ты не причинишь никакого вреда Англии? – спросил он, следя за ее лицом. – Если я скажу тебе, что у меня личный интерес к этому кораблю и моя погоня за ним не подвергнет никакой опасности твою страну и не будет способствовать победе Бонапарта?

Анемон взглянула на него с ехидной ухмылкой:

– Я вам не поверю.

– Почему же?

– Потому что пять тысяч фунтов стерлингов – огромная сумма, капитан Берк. И надо быть слишком наивной, чтобы думать, будто вы собирались ее выплатить из собственного кошелька. Наверняка эти деньги вам выделило ваше правительство.

– Вы ошибаетесь, – усмехнулся Стивен, – это мои собственные деньги.

– Должно быть, вы очень богаты? – язвительно заметила девушка и попыталась вырваться из его рук, но он сильнее стиснул ее предплечья.

– Да, я богат, – признал Стивен, – и заплачу любую сумму, и сделаю все, что угодно, лишь бы настигнуть «Бельведер».

– Почему? – быстро спросила она, но он отрицательно покачал головой.

– Личные мотивы, – сказал Стивен Берк.

Она окатила его ледяным взглядом:

– Если вы думаете, что я так легко вам поверю, капитан Берк, то вы ошибаетесь. Прежде чем начать обсуждать с вами мою информацию, я должна знать все подробности.

Внезапно его лицо потемнело от гнева. После вчерашнего Стивен решил действовать по-другому. Жестокое обращение с женщиной – не его метод, тем более что вчера он мало чего добился этой жестокостью. Принимая во внимание мужество Анемон, ее упорство и бесспорный ум, он рассчитывал сегодня утром заключить с ней сделку – выступить с предложением, от которого она, вероятнее всего, не откажется. Но маленькая чертовка даже не дала ему высказаться до конца, продолжая нападать на него и подвергать сомнению его главные козыри. Да кем она себя мнит, черт возьми? Он дает ей шанс спасти свою жизнь, а она ведет себя так, будто это он у нее на допросе!

– По-моему, ты не совсем верно оцениваешь ситуацию, моя крошка. – Потеряв терпение, он подхватил Анемон и резко швырнул на кровать.

Девушка попыталась вскочить, но он уложил ее обратно, придавив сильным телом. Она вскинула руки для удара, но Стивен Берк поймал их и завел ей за голову. Анемон боролась и вырывалась, задыхаясь от усилий, но он с возмутительной легкостью удерживал свою пленницу, глядя на нее со злобным удовлетворением.

– Я вижу, ты забыла, кто здесь главный, – холодно проговорил американец. Его красивое лицо дышало гневом. – Сейчас я предложу тебе одну вещь, а ты согласишься, чтобы спасти свою прелестную шейку. И советую усвоить: на моем корабле у тебя, скажем так, очень уязвимое положение. Надеюсь, что теперь ты будешь об этом помнить. Это я должен знать все подробности, и ты мне их расскажешь. Тебе ясно?

Анемон судорожно хватала ртом воздух, все еще пытаясь вырваться из стальных рук Стивена и сбросить с себя его тяжелое тело. В ней поднималась неумолимая волна ярости.

– Мне ясно только одно: вы гнусный мерзавец, и я никогда не пойду ни на какие соглашения с вами! – гневно заявила она.

Синие глаза Стивена злобно прищурились.

– Еще как пойдешь! – Он ждал, когда силы девушки иссякнут в тщетной борьбе. И действительно, через несколько мгновений ее дыхание перешло в короткие прерывистые всхлипы, а на висках и лбу выступили капли пота. – Ну что, готова?

Анемон смотрела на него с ненавистью. Все ее усилия были бесполезны. Стивен Берк крепко держал девушку на кровати, навалившись на нее всей тяжестью и придавив ее стройные ноги. Он наклонил к ней свое красивое лицо, и Анемон еще больше разозлилась, увидев его легкую улыбку и насмешливый взгляд.

– Так как?

– Я не стану заключать договор с человеком, которому нельзя верить на слово!

Он иронически вскинул бровь:

– С чего ты взяла, что мне нельзя верить на слово, моя крошка?

– Всего час назад вы заверили меня, что не будете применять силу! – выпалила она. – И вот пожалуйста: вы снова пустили в ход свою мускулатуру в жалкой попытке меня запугать! Так-то вы держите слово, капитан Берк? Где же ваше благородство?

Эти слова задели Стивена за живое. Черт возьми, ведь он в самом деле обещал не обижать ее сегодня! Но она вывела его из себя и вынудила поступить вопреки собственным намерениям.

– Браво, Анемон! – холодно проговорил Стивен и отпустил девушку так же резко, как и набросился на нее.

Встав с постели, он подошел к письменному столу и присел на его край боком, наблюдая за девушкой. Она неуверенно приподнялась, опустила ноги на пол и, переждав особенно сильную качку, осторожно встала с кровати. Даже сейчас, растрепанная, красная и задыхающаяся, Анемон держалась с горделивым достоинством. Она обернулась к Стивену, гневно сверкая глазами.

– Вы говорили, что хотите мне что-то предложить. Так предлагайте! – бросила она с вызовом.

Стивен вдруг засмеялся:

– Какая же ты боевая малышка! Клянусь, я еще не встречал женщину, в которой сочеталось бы столько мужества и ума. Итак, ты наконец готова выслушать мое предложение?

– Да, готова, – процедила она, глядя на него настороженным взглядом загнанного зверя.

Несмотря на любезный тон Стивена, чувствовалось, что он едва сдерживает ярость и готов взорваться в любой момент. Нервы Анемон были предельно напряжены, но нельзя было показывать свой страх. Она тряхнула головой, рассыпав волосы по плечам, выпрямила спину и осторожно пошла вперед, приподняв юбку розового муслинового платья.

– Я жду, – сказала девушка ледяным тоном, останавливаясь напротив своего противника, – выкладывайте ваше предложение.

На миг ей показалось, что в пронзительных синих глазах Стивена мелькнуло восхищение, но тут же в них появилось обычное холодное выражение, и Анемон решила, что это всего лишь плод ее воображения.

– Я обещаю доставить тебя в целости и сохранности, куда ты пожелаешь, если ты скажешь мне маршрут «Бельведера». Разумеется, это случится только после того, как мы найдем корабль. Клянусь тебе, – здесь он помолчал, с усмешкой глядя на девушку, – что преследую этот бриг по личным мотивам и мои действия не принесут никакого вреда твоей драгоценной Англии. – Он встал и приблизился к ней. Взгляды их скрестились. – Вот так, моя милая и грозная маленькая шпионка. Ты должна лишь сказать мне то, что я хочу от тебя услышать, и тебе будет гарантирована свобода. Если же ты не скажешь… – Тут он поморщился и закончил с состраданием: – Об этом я не хочу даже думать.

Услышав в его словах явную угрозу, Анемон похолодела. Пытаясь сохранить спокойствие, она стала обдумывать его предложение. Конечно, не очень хорошо выдавать информацию под нажимом, но, уж коли на то пошло, что ей еще остается? Стивен Берк не успокоится, пока не узнает, куда направляется этот чертов корабль. Ей от него не уйти. Так, может, удастся извлечь из этой жуткой ситуации хоть какую-то пользу?

– Кем я буду на этом судне, если отвечу на ваши вопросы? – медленно спросила она. – Пленницей?

Он покачал головой:

– Нет, гостьей. У тебя будет отдельная каюта, и ты сможешь рассчитывать на самое почтительное отношение к себе со стороны моего экипажа. И меня в том числе.

Анемон помолчала.

– И вы отвезете меня куда я захочу, как только найдете «Бельведер»?

– Да.

Она глубоко вздохнула, потом посмотрела на него испытующим взглядом:

– Я должна услышать от вас уверение в том, что эта информация не будет использована против Англии!

Стивен увидел ее решительное лицо, и что-то дрогнуло в его сердце. Пусть эта девушка – убийца и шпионка, но она предана своей стране и так же неутомимо работает в интересах своей родины, как он – в интересах своей.

– Обещаю тебе, крошка: наше соглашение не причинит никакого вреда Англии.

Анемон медленно отвернулась, прошлась по каюте и снова остановилась перед ним.

– Отлично! – Она закусила губу и тихо проговорила: – Я согласна на ваши условия.

– Мудрое решение, – отозвался Стивен и взял ее тонкую руку. Она испуганно подняла лицо и встретилась с его холодной, насмешливой улыбкой. Не отрывая взгляда от глаз девушки, он поднес ее руку к своим губам и приложился поцелуем к гладкой белой коже. – В знак скрепления нашего договора.

Девушка отдернула руку. Прикосновение его губ обожгло ее, как огнем. Она почувствовала, что жаркий румянец заливает ее шею и щеки.

– Надо ли вам напоминать, что это – строго деловое соглашение, капитан? – спросила она с подчеркнутой резкостью, пытаясь скрыть свою неожиданную реакцию на его жест. – Мы какое-то время будем плыть на одном корабле, но это еще не значит, что между нами завяжется какая-то… дружба. Я предпочитаю сохранить наши отношения официальными.

– Я тоже.

Небрежной походкой Стивен подошел к своему письменному столу, открыл выдвижной ящик из резного палисандра и достал оттуда сигару. Закурив, он окинул девушку самым бесцеремонным взглядом. Это еще больше взбесило Анемон. Ей хотелось топнуть ногой, залепить ему пощечину или сказать что-нибудь дерзкое, лишь бы стереть с его лица это самоуверенное выражение.

– Да, кстати, – он выпустил в воздух облачко дыма, – поскольку мы собираемся до конца поездки поддерживать официальные отношения, я полагаю, вам стоит сообщить мне свою фамилию. Я не могу и дальше называть вас просто «Анемон», вы согласны, мисс?..

– Хоутон, – вставила она, замявшись лишь на мгновение.

– Отлично, мисс… Хоутон. А теперь давайте перейдем к делу, – его взгляд стал неожиданно острым, и она почувствовала, как ее затягивают в ловушку эти ледяные синие глаза. – Где «Бельведер»?

Сделка состоялась. Тянуть дальше не имело смысла. Она гордо вскинула подбородок и ответила на вопрос, который был для него так важен:

– «Бельведеру» приказано патрулировать берег Нью-Брансуика. К первому мая он должен прибыть в распоряжение командора Уайтинга в Сент-Джон.

Повторяя содержание записки, прочитанной в кабинете графа Пелхама, девушка внимательно следила за реакцией Стивена Берка. Его глаза сузились до зловещих щелок.

– Нью-Брансуик, – задумчиво пробормотал он и обогнул письменный стол, – к первому мая… – Тут он поднял на нее глаза и холодно улыбнулся: – Благодарю вас, мисс Хоутон.

Анемон кивнула с любезностью врага-дуэлянта:

– Мы ведь успеем к этому времени приплыть в Нью-Брансуик, капитан?

– Да, успеем, черт возьми! – мрачно отозвался Стивен.

– И потом вы отвезете меня, куда я захочу?

– Да. И куда же вы хотите, мисс Хоутон?

– В Новый Орлеан.

Она спокойно наблюдала за его лицом.

Услышав эти слова, Стивен Берк вскинул темные брови и с неожиданным вниманием посмотрел на свою собеседницу. Конечно же, он вспомнил упоминание этого города графом Пелхамом. Губы девушки тронула слабая улыбка. Грациозно повернувшись, она направилась к двери.

– А теперь, с вашего позволения, капитан Берк, мне хотелось бы прогуляться по палубе и насладиться морским воздухом. До свидания.

– Минуточку!

Голос Стивена остановил ее на пороге. Она оглянулась через плечо, обратив к нему серые, подернутые серебристой дымкой глаза.

– Да?

– Почему вы хотите ехать именно в Новый Орлеан, мисс Хоутон? – спросил он с озадаченным видом.

Улыбка Анемон была подобна талому снегу.

– Личные мотивы, – сладко прощебетала она и вышла из каюты.

Стивен смотрел ей вслед, разрываясь между восхищением и досадой. Проклятая маленькая плутовка! Сегодня она проявила себя сполна. Подумать только – когда-то он считал ее серой, неинтересной простушкой! А сейчас она казалась ему одной из самых притягательных женщин.

Свежая, хрупкая и изящная, как цветок, но в то же время твердая и несгибаемая, как прочная сталь. «Разумеется, а как же иначе? – подумал он, поморщившись. – Ведь эта милая крошка с хладнокровной жестокостью убила Пелхама». Просто поразительно, как много она знает о его сделке с графом! Наверное, пряталась где-то в библиотеке во время их разговора. Что ж, ей не откажешь в смелости, уме и исключительном профессионализме.

Похоже, она знает про Новый Орлеан намного больше, чем он. Но не все! Стивен довольно усмехнулся. Она не читала письмо Марсье. С этой мыслью он подошел к письменному столу, отпер украшенный резьбой выдвижной ящик и достал оттуда лист, исписанный рукой Генри Марсье. Это любопытное сообщение было во многом ему непонятно. Анемон Хоутон, несомненно, могла пролить свет на некоторые темные места этого послания. Если, конечно, захочет.

«Это будет нелегко», – думал он, похлопывая письмом по ладони. Ему понадобилось немало усилий, чтобы вытянуть из нее маршрут «Бельведера». Теперь он знал точно, куда надо плыть, чтобы спасти Джонни, и мог спокойно обдумать предстоящие события в Новом Орлеане. Стивен Берк твердо решил: как только его друг будет на свободе, он во что бы то ни стало выяснит, что же там все-таки затевается. И если эта хладнокровная и хитрая английская шпионка может ему помочь, то она ему поможет, черт побери!

Только на этот раз никакой жестокости, решил Стивен, усаживаясь за письменный стол и подбирая инструменты, чтобы нанести на карту курс «Морского льва» к Нью-Брансуику. Он знал, как надо обращаться с упрямыми женщинами. Недаром же его обожали сотни светских дам сразу на двух континентах.

Анемон Хоутон (или как там ее зовут) – коварная шпионка, но при всем своем коварстве у нее есть те же слабости и желания, что и у других женщин. И уж кто-кто, а он умеет пробуждать эти желания. Только сейчас он будет ухаживать и соблазнять не ради удовольствия. Анемон покорится его чарам и раскроет ему не только свое тело, но и мысли. К тому времени, когда «Морской лев» подплывет к Нью-Брансуику, она расскажет ему все, что знает о делах в Новом Орлеане. Он не будет обижать прелестную девушку, с ее головы не упадет ни один волос, – она добровольно выложит ему нужные сведения, и это будет самый полезный источник информации.

Стивен усмехнулся. С ней придется держаться настороже. Эта крошка уже убила человека. Лучше не подставлять ей спину. И все же он с неожиданным удовольствием думал о предстоящем флирте. Ему хотелось бросить Анемон вызов, сорвать с нее покров холодной надменности. Он был опытным стратегом в любовных битвах и намеревался применить все годами отработанные тактические знания против своей слабой соперницы. Исключительно во имя служения отчизне, разумеется.

Он довольно осклабился, предвкушая ее поражение, и сосредоточился на разложенных перед ним картах. В данном случае выполнение долга не будет неприятной задачей. Напротив, он с радостным нетерпением ждал начала борьбы.

Глава 10

Следующие дни пролетели на удивление быстро. Анемон получила в пользование с полдюжины новых платьев, купленных, по словам Уильяма Таттла, во Франции самим капитаном. Хотя первый помощник и не признавался, но Анемон была уверена, что все эти восхитительные наряды из бархата, шелка и муслина, а также полученные ранее шелковое белье и туалетный набор с ручками из слоновой кости предназначались для любовницы Стивена Берка. Принимая все эти вещи, девушка не испытывала ни малейшего угрызения совести. Напротив, ею владело злорадное чувство. Коль скоро Стивен вынудил ее отправиться в это плавание практически голой, так пусть теперь жертвует подарками, купленными для любовницы. Он заслужил это!

Анемон часто совершала с отцом морские путешествия и была отличным моряком. Она ощущала неизменный восторг, когда свежий соленый ветер обдувал ей лицо. Ей нравилось часами стоять на палубе, облокотившись на поручни, и смотреть на необъятные просторы сверкающего голубого океана, катившего вдаль свои бесконечные воды.

«Морской лев» был красивым, добротно построенным судном, на котором работал опытный, слаженный экипаж. Как видно, Стивен Берк сдержал свое слово и распорядился, чтобы с юной пассажиркой обращались вежливо и уважительно, ибо ее никогда не тревожили во время частых прогулок по кораблю, а если кто-то из моряков и заговаривал с девушкой, то всегда очень учтиво.

В первые пять дней она почти не видела самого Стивена. Время от времени он мелькал на палубе – отдавал приказы, совещался с Уильямом Таттлом и другими членами экипажа. Заметив Анемон, он лишь мимоходом кивал ей и шел дальше. Завтракала, обедала и ужинала она одна в своей каюте, так что не с кем было даже словом перемолвиться.

На шестой день Анемон, как всегда, стояла у поручней, глядя на свинцовые тучи, плывущие над головой. Океан беспокойно вздымал под килем свои темно-синие штормовые воды, дул резкий атлантический ветер. Девушка зябко поводила плечами, одетая в легкое шелковое платье абрикосового цвета с пышной юбкой и узкими кружевными рукавами. Близился апрель, но океанический воздух был еще холодным, и ледяные соленые брызги обдавали поднятое кверху лицо Анемон.

Поглощенная своими мыслями, она не заметила, как сзади к ней подошел Стивен Берк. В этот момент девушка вспоминала о семье Пелхамов, представляя, что творилось в доме графа, когда Сесилия и Энтони обнаружили его труп. Интересно, печально размышляла она, как воспринял Оливер ее исчезновение? Англия казалась ей сейчас невероятно далекой – другим миром, другой жизнью. И все же где-то там, в Лондоне, разгуливал убийца. Эта мысль не давала покоя Анемон. Ведь ее дело осталось незавершенным. Черт возьми, думала она, почему же убили графа? И кто его убийца? Если бы она могла это выяснить!

– Может, вам лучше спуститься в каюту? Там тепло и сухо.

Низкий голос у самого уха заставил девушку вздрогнуть. Обернувшись, она увидела Стивена Берка. Он стоял совсем рядом и смотрел на нее, вопросительно улыбаясь. При виде этого человека Анемон невольно нахмурилась.

– Мне больше нравится свежий воздух, – проговорила она, дрожа от холода. – Я не люблю заточение, капитан.

Он положил руку на поручни. И как всегда, сердце Анемон сладко замерло в присутствии этого человека. Его близость по-прежнему волновала ее. Последнее время она вопреки собственной воле постоянно думала о Стивене Берке.

Ей приходило на память, как он вступился за нее перед Энтони. Конечно, не забыла она и тех обидных слов, которые он сказал о ней потом, полагая, что она его не слышит. Он считал ее непривлекательной женщиной, и это уязвляло Анемон до сих пор. А когда она вспоминала, с каким знанием дела, с каким упоением Стивен Берк целовал в ночном саду Сесилию Пелхам, ее дымчато-серые глаза подергивались влажной пеленой. Подумать только – когда-то она мечтала оказаться в его объятиях! Постыдные, безумные фантазии, презрительно говорила себе девушка, но потом вдруг в ее памяти невольно всплывала их первая встреча на пристани: сильные руки Стивена держат ее за талию, и она на какой-то волшебный миг попадает в плен его чар… В тот вечер он был странно нежен и неожиданно добр.

По ночам, свернувшись калачиком на своей койке, она долго лежала без сна. В темноте маленькой каюты ей виделось все то же красивое, уверенное лицо Стивена, его живые, блестящие синие глаза, она ощущала волнующие прикосновения сильных рук. В такие моменты Анемон зажмуривалась и, досадуя на свою глупость, решительно гнала Стивена Берка прочь из своих мыслей. Однако несмотря на все усилия девушки, образ обаятельного американца преследовал ее неотступно, вызывая смятение чувств.

И теперь, когда Стивен стоял рядом, она украдкой покосилась в его сторону. Он был великолепен в коричневых кожаных брюках, расстегнутой у ворота желтой рубашке и начищенных до блеска сапогах. Ветер трепал его волосы, а сумрачный штормовой пейзаж создавал отличный фон для его сурового, с бронзовым загаром лица и мужественной фигуры.

Стивен заметил, что она его разглядывает, и вопросительно вскинул бровь.

– Слушаю вас, мисс Хоутон? – В его голосе слышалась ирония.

Застигнутая врасплох, Анемон смутилась.

– Простите мне мое чересчур пристальное внимание, но я ничего не могла с собой поделать. Вы похожи на пирата, капитан Берк!

– А вы на продрогшую нищую бродяжку, – отозвался он с усмешкой. Его глаза скользнули по трепещущему на ветру тонкому платью, по изящному, точеному лицу, забрызганному морской водой, и волосам, перехваченным на затылке бархатной ленточкой абрикосового цвета, но тем не менее разлетавшимся в разные стороны от резких порывов ветра. – Идите сюда, пока не превратились в сосульку! – Он схватил ее за руки и привлек к себе.

Девушка хотела оттолкнуть Стивена, но в его объятиях было так тепло, так уютно, что она покорно положила голову на его сильное плечо, надежно укрытая теперь от промозглого морского ветра.

– Так лучше, правда? – ласково спросил Стивен.

Анемон благодарно кивнула, теснее прижимаясь к его крепкому торсу, но тут сквозь блаженный дурман до нее дошла вся интимность их позы. Она напряглась всем телом и высвободилась из кольца его рук.

– Спасибо, капитан, но это ни к чему. Возможно, в следующий раз, когда вы меня похитите и силой увезете в морское плавание, у вас хватит ума захватить для меня плащ! – резко сказала она, в упор глядя на него холодными глазами. – Прошу прощения, но я, пожалуй, в самом деле спущусь к себе в каюту.

– Ради Бога. – Он отвесил ей насмешливый поклон.

Анемон отвернулась и легкой, грациозной походкой направилась к трапу. Блестящие синие глаза Стивена неотступно следили за девушкой. Когда она скрылась из виду, он довольно усмехнулся и начал подниматься на верхнюю палубу, негромко насвистывая что-то и перепрыгивая через ступеньку.

Оказавшись у себя в каюте, Анемон вспоминала подробности этой встречи и злилась – в основном на себя. Как она могла позволить Стивену Берку обнять ее? О чем она только думала? Ведь этот человек – враг, жестокий и расчетливый.

Правда, в последние дни ее чувства к нему несколько изменились. Да, разумеется, отношения между их странами трудно было назвать дружественными, но ведь не воевали же они! Во всяком случае, пока. И Стивен был безжалостным и грубым лишь тогда, когда она вступала с ним в борьбу. Но теперь, когда они заключили перемирие, у нее не осталось причин ненавидеть его или бояться.

Анемон задумчиво прошлась по маленькой каюте. Может быть, тот страх, который она испытывала, вовсе не был боязнью физического насилия? Может быть, ее пугало неожиданно сильное влечение, которое она почувствовала к Стивену Берку с момента их первой случайной встречи на туманной ночной пристани? Как же это могло случиться? Ведь она была равнодушна к мужскому полу, после того как Эндрю Бойнтон разочаровал ее в столь нежном шестнадцатилетнем возрасте. И вот теперь ее непреодолимо влекло к мужчине, который совершенно не заслуживал доверия!

Какая ирония судьбы, размышляла девушка, усаживаясь на койку спиной к переборке и вытягивая ноги. Пять лет назад, после жестокого опыта с Эндрю, она поклялась никогда больше не влюбляться. Сердце ее до сих пор болезненно сжималось при воспоминании об этом. Как наивна и слепа была она!

Она встретилась с капитаном Эндрю Бойнтоном в Лиссабоне, когда ее отец работал там связным генерала Уинтершама. Эндрю был обаятельный, озорной и по-мальчишески красивый. Анемон влюбилась в него с первого взгляда. Он тоже уверял ее, что любит, целуя под португальской луной, и намекал на будущую совместную жизнь. Анемон тянулась к нему, как овечка, влекомая сладкоголосой свирелью Пана.

Но в конце концов наступило горькое прозрение. Совершенно случайно она обнаружила, что ее обожаемый капитан Бойнтон точно так же обхаживает дочку генерала-консула и племянницу португальского атташе. Он рассчитывал с их помощью упрочить свою военную карьеру и продвинуться по службе. Заигрывая с Анемон, он вовсе не собирался на ней жениться. Его целью было добиться благосклонности ее отца. Это открытие сильно потрясло ее. Анемон хотела покончить с собой или убить его. Жгучее чувство боли и унижения вспыхнуло в шестнадцатилетней девушке, и все ее розовые девичьи мечты погибли, не осуществившись.

Она встретилась с Эндрю еще один, последний раз. Был солнечный полдень, они гуляли по военному лагерю взявшись за руки, и ей каким-то образом удавалось скрывать свои чувства. Когда они остановились поговорить с двумя офицерами, товарищами Эндрю, Анемон решила, что наступил подходящий момент для мести. Неожиданно обернувшись к Эндрю, она с ослепительной улыбкой заявила, что хочет передать на словах кое-какое сообщение двум дамам. Не согласится ли он помочь ей? Эндрю галантно кивнул, но, услышав имена адресатов, побледнел. Имена – и его товарищи-офицеры это знали – принадлежали дамам, с которыми Эндрю Бойнтон имел близкое знакомство.

– Передай этим, несомненно, милым дамам, что ты переходишь в их полное распоряжение, – сказала Анемон с убийственно любезной улыбкой и, превозмогая боль в сердце, продолжила спокойным тоном: – У меня больше нет ни малейшего желания иметь дело с таким низким лицемером, но они, возможно, не так разборчивы, и я от всей души желаю им счастья с человеком, который и мизинца моего не стоит…

С этими словами она толкнула его в лошадиное корыто, стоявшее неподалеку. Эндрю негодующе вскрикнул, офицеры засмеялись, а проходившие мимо солдаты с любопытством уставились на девушку. Высоко вскинув голову, Анемон с презрительной улыбкой пошла прочь.

С тех пор, когда при ней произносили имя Эндрю Бойнтона, Анемон делала скучающее лицо и небрежно бросала:

– Ах, этот?

Но боль осталась, затаившись в глубине души, и Анемон решила больше никого и никогда не впускать в свое сердце. Она с удовольствием разговаривала, шутила и дружила со многими мужчинами, но чувства ее оставались нетронутыми. До встречи со Стивеном Берком…

«Это безумие, полное безумие! – сердито сказала себе Анемон и ударила кулаком по матрасу. – Я не должна думать о Стивене Берке как о мужчине! Он опаснее десяти Эндрю Бойнтонов!»

Она вскочила с койки и принялась взволнованно расхаживать по узкой каюте. Конечно, ей надо обуздать все свои нелепые эмоции за то время, пока корабль будет плыть в Нью-Брансуик, а потом в Новый Орлеан. И постараться избегать контактов со Стивеном. Ступив на американскую землю, она тут же избавится от его присутствия. Ей больше не придется созерцать его стройную фигуру и суровое лицо, терпеть наглый взгляд синих глаз и испытывать странное головокружение, когда он стоит рядом. От одного его присутствия мысли ее путались, а сердце начинало учащенно биться. Он же всегда оставался трезвым и спокойным. Анемон проклинала свои глупые порывы, мучительно сознавая, что Стивен не испытывает к ней никаких чувств. За последние пять дней он не проявил к ней почти никакого интереса. Ну еще бы! Ведь он заявил, что она не стоит внимания даже Энтони Уикхэма, а уж его собственного – и подавно.

Она его не привлекала как женщина, это было совершенно ясно. Анемон резко остановилась, вспомнив, как несколько минут назад он обнимал ее на палубе. При одной мысли об этом щеки девушки запылали от стыда и унижения, ибо сейчас она отчетливо поняла, что он просто развлекался с ней. Поскольку здесь не было других, более интересных женщин, он обратил свой распутный взор на нее. Это не мужчина, а гадкий сатир!

Стук в дверь прервал ее размышления. Прежде чем открыть, Анемон стерла с лица следы беспокойства и с удивлением увидела на пороге каюты Тома Раггинса – стюарда, который приносил ей еду. Он стоял, смущенно переминаясь с ноги на ногу. Оттопыренные уши и обильная россыпь веснушек делали его невероятно милым.

– В чем дело, Раггинс? – с улыбкой спросила Анемон.

– Капитан прислал вам вот эту записку, мисс! – Густо покраснев, стюард сунул ей в руки запечатанную бумагу. – Он сказал, чтобы я дождался вашего ответа.

– Спасибо.

Анемон сорвала печать. Крупным красивым почерком Стивен Берк писал, что просит ее сегодня вечером поужинать с ним в его каюте.

– Нет, – со вздохом ответила Анемон, – поблагодарите капитана Берка за его любезное приглашение, но передайте ему, что… у меня болит голова и я не смогу прийти.

В глубине души ей очень хотелось побыть в его обществе, поговорить, посмеяться за вечерней трапезой, но внутренний голос говорил девушке, что она должна избегать Стивена Берка, как чумы. Ужин наедине с этим мужчиной – слишком опасное удовольствие.

Когда Раггинс ушел, каюта показалась ей как никогда пустой, а одинокий ужин – на редкость безвкусным. С каждой минутой она все больше томилась от скуки. Через час после наступления сумерек, когда был унесен поднос с пустыми тарелками, Анемон ощутила отчаяние пойманной в клетку птички. Ей не сиделось в четырех стенах. Распахнув дверь каюты, девушка направилась к трапу, решив прогуляться по палубе и тем самым хоть как-то развеяться.

Неожиданно она услышала приглушенные ветром голоса. Вот они утихли совсем, но через мгновение до ее слуха долетел мужской смех. Подстрекаемая любопытством, Анемон пошла в ту сторону, откуда раздавались звуки.

Ей не понадобилось много времени, чтобы найти источник веселья. В носовом кубрике посреди бочек, свернутых парусов и веревок сидели тесным кружком Уильям Таттл, Раггинс и четверо других членов экипажа «Морского льва», склонившись над игральными костями. Факел, висевший на стене в металлическом кронштейне, освещал их лица.

Какое-то время Анемон молча стояла и с интересом наблюдала за игроками. Неудачно выбросив кости, Уильям Таттл смачно выругался, но крепкое словцо не оскорбило слух девушки. Наконец Патрик Симпсон, корабельный казначей, поднял голову и, увидев непрошеную зрительницу, испуганно спрятал кости в карман. Заметив белокурую леди, остальные игроки один за другим начали вставать с пола. Увидев их виноватые лица, Анемон рассмеялась.

– Нет-нет, не вздумайте из-за меня бросать игру! – взмолилась она. – Я и сама люблю переброситься в кости. Не бойтесь, вашему капитану я ничего не скажу. Вы не будете возражать, если я присоединюсь к вам? – Эта последняя фраза была обращена к Уильяму Таттлу, второму по званию после Стивена Берка и, значит, главному среди присутствовавших моряков.

Уильям изумленно посмотрел на девушку.

– Прошу прощения, мисс, но что может знать об игре в кости такая благородная юная леди, как вы? – спросил он.

Тут раздался звонкий мелодичный смех Анемон:

– Мое детство прошло в полевых лагерях, мистер Таттл. Мой отец был военный. Могу поспорить, что мне известно больше вариантов этой игры, чем вам. Я не раз играла с корифеями.

Услышав эти слова, Уильям задумался, потом его красное, обветренное лицо расползлось в широкой ухмылке.

– Ну что ж, я не против. Как вы, парни? – обратился он к морякам.

Том Раггинс растерянно пожал плечами, а Патрик Симпсон, лишь мгновение поколебавшись, молча расстелил на полу парусиновый холст, приглашая тем самым девушку сесть. Игра продолжилась. Анемон опустилась на парусину, поджав под себя ноги и расправив пышные шелковые юбки. Вскоре в отношениях моряков и юной пассажирки не осталось никаких формальностей. Игра накалялась и в конце концов вылилась в напряженный поединок между Анемон и самим Уильямом Таттлом.

Когда девушка только начала играть, Том Раггинс придвинул к ней свою кучку монет и с трогательной галантностью настоял, чтобы она использовала его выигрыш в качестве своей ставки. Теперь он всячески подбадривал Анемон и поздравлял ее, когда она удачно выбрасывала кости, а Уильям ворчливо выражал восхищение, сгребая кубики мозолистой ручищей. Счет был уже не в его пользу. Тихо выругавшись, он передал кости чернобородому матросу по имени Нат.

Вскоре Патрик Симпсон заметил, что Анемон дрожит от ночного холода. Он снял с себя форменный китель и с грубоватой вежливостью предложил его девушке. Наградив моряка благодарной улыбкой, она накинула китель на озябшие плечи, и оба снова сосредоточились на игре.

Прошло около часа. Добродушное подшучивание и смех становились все громче. Поглощенные игрой, они не слышали, как к кубрику тихо подошел капитан и остановился в темноте. Стивен Берк молча наблюдал за игроками, склонившимися над костями в мерцающем свете факела.

Очередной раунд закончился победой Анемон, и когда игроки подсыпали блестящих монет в ее неуклонно растущую кучку, девушка не удержалась от радостного восклицания.

– Неплохо… для леди, – буркнул Уильям Таттл.

Остальные похлопали ее по спине и поздравили. Первый помощник капитана изо всех сил пытался казаться мрачным, но все же невольно усмехнулся при виде озорной улыбки Анемон.

– Предлагаю сыграть еще, Уильям, если, конечно, вы не боитесь спустить всю вашу ставку.

– Боюсь? – взревел Уильям, но на лице его по-прежнему оставалась добродушная улыбка. – Вот я сейчас покажу вам, кто боится, мисс Везучие Пальчики!

– Все играют? – спросила Анемон, оживленно оглядывая моряков.

– Игра окончена, мисс Хоутон! – раздался резкий голос.

Семь пар глаз как по команде взметнулись вверх. Уильям Таттл быстрым движением спрятал кости в карман и, пошатываясь, поднялся с пола. Остальные последовали его примеру. Том Раггинс подал Анемон руку, помогая ей встать. Она единственная из всех сохраняла спокойствие под ледяным взглядом Стивена Берка.

– В чем дело, капитан? – спросила она, склонив голову набок и холодно улыбаясь.

Следующие слова Стивен произнес медленно и мягко, но в его тоне слышались такие зловещие нотки, что Анемон невольно вздрогнула.

– У вас, кажется, болела голова, мисс Хоутон? Я рад, что вы так быстро выздоровели.

Мужчины, стоявшие рядом с ней, виновато переминались с ноги на ногу и, потупив глаза, разглядывали деревянный настил палубы.

– Да, мне уже лучше.

Только сейчас она вспомнила, под каким предлогом отказалась от ужина с капитаном, и поняла, почему он так разозлился. Глаза ее сузились. Этот крайне самоуверенный тип был оскорблен, что она предпочла играть в кости с его экипажем, вместо того чтобы провести вечер в его каюте. Драгоценное мужское достоинство Стивена Берка было уязвлено! «Бедняга!» – со злорадством подумала девушка.

– Вообще-то, капитан, голова у меня перестала болеть совсем недавно, и я решила немножко подышать свежим воздухом.

Тон ее был миролюбивый, но равнодушный, как будто она говорила с каким-то случайным знакомым. Анемон не собиралась объяснять, каким образом наткнулась на игроков и подсела к ним. С какой стати она должна перед ним оправдываться? Тем более что он ведет себя просто возмутительно! У него нет никакого права требовать, чтобы она отчитывалась перед ним в своих поступках. Согласно их договору, она его «почетная гостья», а вовсе не пленница.

– У вас есть еще вопросы? – Анемон слегка передернула плечами. – Если нет, тогда мы, пожалуй, продолжим нашу игру.

– Ваша игра окончена.

Он крепко ухватил девушку за руку. Китель Патрика Симпсона соскользнул с ее плеч. Анемон хотела возмутиться, но, увидев мрачное, решительное лицо Стивена, передумала. Ей не хотелось устраивать сцену здесь, на глазах у моряков, и она постаралась сохранить спокойствие.

– Спасибо, Симпсон, что одолжил мисс Хоутон свой китель. Отныне я позабочусь о том, чтобы у нее была одежда на холодную морскую погоду. Раггинс, возьми себе выигрыш мисс Хоутон. Деньги ей не понадобятся.

– Но, капитан… – попытался было возразить молодой матрос, протягивая горсть монет Анемон, но Стивен так резко на него прикрикнул, что стюард вздрогнул.

– Возьми себе, я сказал! – Он обвел моряков испепеляющим взглядом. – Возвращайтесь на свои посты! Я забуду об этом маленьком инциденте, но в следующий раз, если кто-то из вас будет отлынивать от своих обязанностей, развлекаясь парой кубиков, он получит двадцать ударов плетью за ослушание! Вам понятно? – Ему кивнули шесть мрачных лиц. – Разойтись!

Раггинс, Уильям Таттл и остальные бросились врассыпную, как испуганные зайцы. Анемон осталась на темной палубе один на один со Стивеном Берком, грозно возвышавшимся над ней на фоне полуночного неба. Сердце ее отчаянно колотилось. Факел отбрасывал мерцающие тени, но в его тусклом свете она не могла рассмотреть выражение лица капитана. Повисло долгое напряженное молчание. Девушка слышала лишь, как бьются волны о киль корабля, и ощущала дуновение колючего ночного ветра. Глубоко вдыхая морской воздух, она пыталась вернуть ясность мыслей, ибо понимала, что для поединка с этим мужчиной потребуется немалое напряжение ума.

– Ну, мисс Хоутон, – в голосе Стивена прозвучала ласковая издевка, – раз уж вы так любите азартные игры, предлагаю помериться силами. Посмотрим, на что вы способны.

– Нет, спасибо! – гневно начала она. – Я не желаю…

Он зашагал вперед, увлекая ее за собой:

– Идемте!

– Куда?

– В мою каюту. Теперь сыграем в мою игру.

Они подошли к трапу. С трудом поспевая за его размашистым шагом, Анемон тяжело дышала.

– А если я не захочу играть? – спросила она, вскинув вверх подбородок.

Стивен засмеялся:

– Захотите. Я уверен, вам понравятся предложенные мною ставки.

С этими словами он повел ее вниз по трапу.

Глава 11

В капитанской каюте Анемон тревожно следила за Стивеном, который подошел к своему письменному столу и достал из глубокого выдвижного ящика шкатулку, инкрустированную золотом и слоновой костью. В шкатулке лежали игральные карты. Потом он выставил на стол графин с коньяком и рюмки.

– Я спрятал ваш флакон с лауданумом, так что сегодня ночью мы оба будем бодрствовать и доведем партию до конца, – заметил он. – Коньяку, мисс Хоутон?

– Если вы думаете, что я буду играть с вами в ваши дурацкие игры, то вы глубоко ошибаетесь, – заявила, бледнея от гнева, Анемон.

Фонари освещали роскошное убранство каюты, отбрасывая золотистые блики на черные волосы и суровое, волевое лицо капитана. Он небрежно присел на край письменного стола и, скрестив руки на груди, не сводил глаз с Анемон.

– Только не говорите, что вы боитесь проиграть, мисс Хоутон. Ведь вы еще даже не знаете названия игры.

– Какая бы ни была игра, я не имею ни малейшего желания в нее играть!

– Не забывайте про ставки, – настаивал Стивен, – я полагаю, они вас заинтересуют.

– Ваши ставки мне неинтересны!

– Вот как?

Капитан встал и, двигаясь с грацией барса, обошел письменный стол. На этот раз он извлек из выдвижного ящика сложенный лист почтовой бумаги и лениво направился к Анемон, держа его в руке. Подойдя ближе, он показал ей листок.

Ее глаза округлились от удивления. Стивен Берк держал письмо Генри Марсье! То самое, которое она пыталась прочитать в ночь убийства графа Пелхама! Она узнала почерк на конверте, адресованном графу. Взгляд ее взметнулся к лицу капитана:

– Когда вы…

– Когда вы оставили меня одного в библиотеке. Я спугнул вас в самый разгар – готов спорить, вы держали в руках именно это письмо. Как видите, я его взял, и это было совсем не трудно.

– Но… – Анемон пыталась вспомнить события того дня. – Значит, граф так и не получил письма, вернувшись в тот день домой?

– Нет. Все это время письмо было у меня.

– Интересно… – протянула Анемон и осеклась. Ее тонкие брови сосредоточенно сошлись на переносице, когда она вспомнила свой последний день в особняке Пелхама.

– Что вам интересно?

– Не охотился ли убийца за этим самым письмом?

– Очень может быть, – многозначительно глядя на нее, сказал Стивен.

Анемон поняла намек и взглянула на Стивена с вызовом:

– Вы думаете, это я убила его из-за письма? Ну конечно, ведь именно так вы и сказали, когда похитили меня в ту ночь.

– А разве нет?

Она с досадой тряхнула головой:

– Нет! Сколько же раз я должна убеждать вас в этом? Вы просто невыносимы! Претендуете на звание умного человека, а сами бываете на редкость тупы!

Он долго в упор смотрел на девушку. Похоже, сейчас она не лжет, но кто знает? В том, что она талантливая обманщица, он уже имел случай убедиться. Однако ее тоже озадачили события той трагической ночи. Причем интерес Анемон к письму казался вполне искренним. Если бы она работала на тех, кто охотился за письмом, то наверняка уже знала бы его содержание. Может быть, она действительно невиновна в смерти Пелхама? Эта мысль неожиданно обрадовала Стивена.

– Почему бы вам не рассказать мне все, что вы знаете о событиях той ночи? – предложил он. – Может быть, вместе мы докопаемся до истины?

Анемон покосилась на письмо в руке капитана. Ей очень хотелось его прочесть, но она решила не показывать своего нетерпения. Девушка понимала, что Стивен просто так не покажет ей письмо: он ждет, когда она поделится с ним информацией.

А в самом деле, почему бы и нет? Наверное, он прав. Что такого страшного, если они сравнят свои мнения по данному вопросу? Спокойно и кратко Анемон изложила все, что знала о событиях последнего дня своего пребывания в Лондоне. Она рассказала, как увидела мистера Снида, пришедшего в дом графа Пелхама с письмом, как догадалась, что это – сообщение французского агента Генри Марсье, а потом, после неудачной попытки завладеть письмом, вечером спустилась на первый этаж, надеясь незаметно пробраться в кабинет лорда Пелхама. Но под дверью горел свет. Граф все еще был там.

Пока она говорила, Стивен внимательно следил за ее лицом.

– И что было дальше? – спросил он, нахмурившись.

– Я услышала голоса. Графа Пелхама… и еще одного мужчины. Граф о чем-то умолял. Казалось, он был сильно напуган. Он сказал, что… никогда не видел чего-то… – Серые глаза девушки вдруг вспыхнули от волнения. – Да-да, именно так! Он завопил: «Клянусь, я никогда его не видел! Я не скажу ни слова о…» Потом раздался выстрел.

Стивен не спускал глаз с ее лица.

– И что вы сделали?

– Я влетела в комнату и увидела мужчину – коренастого, в черной маске на лице. Когда я вошла, он склонился над графом – как будто хотел его обыскать. Мы стали бороться за пистолет, и он вроде бы испугался. Во всяком случае, он убежал. Минуту спустя вошли вы. Я едва успела прочесть сведения о «Бельведере», которые, видимо, в тот день собрал для вас граф… – Она задумчиво прижала ладонь ко лбу. – Вполне возможно, что убийца приходил за письмом Марсье. Похоже, кому-то очень сильно хотелось узнать, что там написано.

– Или воспрепятствовать тому, чтобы письмо попало в чьи-то руки. К несчастью для убийцы, он опоздал. – Стивен зашагал по комнате, крепко сжав губы и в раздумье наморщив лоб. – Перед тем как я столкнулся с вами ночью в библиотеке, я должен был встретиться со Снидом. И с Марсье… – Анемон удивленно вскрикнула, и Стивен, обернувшись, с легкой улыбкой взглянул на ее испуганное лицо. – Видите ли, я уже прочел письмо и хотел расспросить их подробнее.

– Вы знали, как найти Марсье? Ведь он неуловимый человек!

– Да, знал. – Стивен пожал плечами. – Я уже несколько лет занимаюсь подобными вещами, мисс Хоутон. У меня много полезных связей. – Он остановился перед девушкой и встретил ее вопросительный взгляд. – Как бы то ни было, я оставил Сесилию, когда начался последний акт спектакля. Я чувствовал, что дело срочное, но сам не мог в нем разобраться. Поэтому я поспешил на поиски Снида и Марсье. В тот день в ответ на мои расспросы Моффет сказал, что Снид был единственным посетителем и что он принес письмо для графа. Вот мне и хотелось поговорить с ними обоими.

– И что же они сказали? – живо спросила Анемон. Ей не терпелось услышать конец этой истории.

– Ничего, – он буравил ее глазами, – они были мертвы.

– Мертвы?! – По телу девушки побежали мурашки, а сердце часто забилось в груди. – Оба?

Стивен кивнул. Лицо его стало мрачным и суровым.

– Убиты выстрелом в сердце. Можете представить себе мои чувства, когда я вернулся на Брук-стрит и обнаружил, что граф тоже мертв?

– И вы, конечно, решили, что я убила всех троих! – удрученно пробормотала девушка, но Стивен покачал головой и взглянул на нее с веселой усмешкой:

– Да нет, что вы, я не рискнул обвинить вас в такой кровожадности! Но я подумал, что вас наняли убить беднягу графа Пелхама.

Анемон гордо расправила плечи и сверкнула глазами.

– К вашему сведению, капитан Берк, я работаю на правительство Англии, а оно не занимается заказными убийствами, террором и другими делами подобного рода! Мне было поручено следить за графом и проверить предположение о его возможном предательстве. Именно это я и делала! У меня не было причин желать его смерти!

Стивен нагнулся и коснулся рукой щеки Анемон.

– Кажется, я начинаю тебе верить, крошка, – сказал он с внезапной нежностью. – Пожалуйста, прости мне мои подозрения.

Это было так неожиданно, так не вязалось с его характером, что Анемон на мгновение онемела и, открыв рот, ошеломленно уставилась на Стивена. Она все еще ощущала легкое прикосновение пальцев Стивена. Мысли ее путались, кровь шумно стучала в висках, а по всему телу разливалось странное тепло. Ее охватило неодолимое желание прильнуть к крепкой груди капитана, растаять в его теплых объятиях. Анемон отчаянно боролась с этими безумными порывами, силясь вновь обрести хотя бы внешнее спокойствие.

– Хорошо… – наконец выдавила она, безуспешно пытаясь изобразить холодную надменность.

Стивен улыбнулся, и девушка невольно залюбовалась его суровым лицом, теплой улыбкой, ясными, блестящими глазами… Она поспешно отступила назад. Этот человек опасен. Надо бежать от него, бежать без оглядки! Усилием воли она остановила вихрь мыслей, заставив себя сосредоточиться на письме. Придерживаться строго деловых отношений – вот единственный путь к спасению.

– Теперь, когда… с этим мы уладили, позвольте мне взглянуть на письмо. Я думаю, информация, которая в нем содержится, способна многое объяснить.

– Ах да, письмо! – Он повертел его в руке и усмехнулся.

– Можно? – Анемон неуверенно протянула руку.

– Нет! – Капитан Берк убрал письмо. Его глаза смеялись. – Если помните, мисс Хоутон, это письмо – моя ставка. В игре, естественно.

Девушка ошеломленно смотрела на Стивена. Заговорившись, она совершенно забыла, зачем вообще он привел ее сюда, и лишь теперь вспомнила глупую сцену в матросском кубрике. Он хотел, чтобы она сыграла с ним в какую-то игру, и собирался использовать это письмо в качестве приманки!

– Я требую, чтобы вы немедленно дали мне это письмо! – заявила Анемон, решительно шагнув к нему. – Предупреждаю вас, капитан Берк…

– Я весь дрожу от страха, – сказал Стивен серьезным тоном, но в глазах его плясали озорные искорки. – Послушай, Анемон. Ты все равно никогда не сможешь отобрать письмо силой, так что придется тебе принять мое предложение. Как насчет партии в пикет?

– В пикет?

Подойдя к письменному столу, Стивен бросил на него письмо, потом взял графин с коньяком и налил жидкость янтарного цвета в обе рюмки.

– Ведь вы играете в пикет, не правда ли?

– Конечно.

– Ну так что, посмотрим – кто кого? Или боитесь?

– Не болтайте глупостей! – огрызнулась девушка, сердито сверкнув глазами. Она решила не говорить о том, что была опытной картежницей и только в прошлом году дважды обыграла знаменитого венского чемпиона. – Думаю, я не ударю в грязь лицом, капитан.

– Вот и отлично! – Он подошел ближе – высокий и элегантный в свете фонарей – и протянул ей рюмку с коньяком: – За победу!

Анемон глотнула теплого крепкого напитка, который приятно обжег горло, и посмотрела на Стивена поверх своей рюмки.

– Вы поставили на кон письмо, капитан, – сказала она и уже с тревогой в голосе спросила: – А что же будет моей ставкой?

Стивен взял ее за руку, подвел к квадратному столику и отодвинул стул.

– Это не проблема, крошка.

– Я вам не «крошка»! – вспылила она. – И это все-таки проблема, ведь вы не разрешили мне забрать мой выигрыш в кости, и у меня нет денег для ставки даже одного роббера в пикете!

– Играем в три роббера, – поправил капитан, галантно усаживая девушку на стул. Он принес карты и графин с коньяком, потом сел напротив – ни дать ни взять джентльмен в светской гостиной, и позой, и костюмом. – Предлагаю три кона. Победитель берет все.

– Вы так и не сказали мне, что же будет моей ставкой? – холодно бросила девушка и, подняв рюмку, сделала еще один глоток. Но тут глаза ее округлились под его беззастенчивым взглядом, и она чуть не поперхнулась коньяком.

– Нет-нет! Как вы могли подумать… – насмешливо воскликнул Стивен.

Щеки Анемон залились пунцовым румянцем.

– Да как вы смеете!

– Успокойтесь, милочка, – Стивен улыбнулся при виде столь яростного возмущения, – у меня и в мыслях не было покушаться на твою… невинность. Я хочу всего лишь поцелуй. Один-единственный поцелуй…

– Об этом не может быть и речи!

Анемон поднялась со стула и направилась к двери, но капитан оказался проворнее. Он встал перед ней, загородив дорогу, схватил за плечи и почти ласково заглянул в ее пылающее негодованием лицо:

– Не забывай про письмо, Анемон. Разве не стоит пожертвовать одним маленьким поцелуем ради письма Марсье?

– Это возмутительно! Пустите меня!

– Ты так боишься, что проиграешь и будешь платить? А может, ты окажешься искуснее меня и одержишь победу? – пытался успокоить ее Стивен.

Тяжело дыша и не смея шелохнуться, Анемон стояла в нежном плену его рук. Лицо Стивена было совсем близко. Она невольно представила его губы на своих губах, мысленно ощутив вкус предстоящего поцелуя…

Нет! Она никогда не пойдет на такую сделку. Но тут девушка вспомнила про письмо. Ей нужно узнать, что сообщает Марсье. Может быть, там есть какая-то информация, связанная с Новым Орлеаном? Когда она встретится с отцом, эта информация будет ему полезна. Анемон закусила губу и гневно встретила взгляд синих проницательных глаз Стивена Берка. Черт бы его побрал! Он предложил такое, от чего она не в силах отказаться.

– А вы не могли бы принять от меня какую-нибудь другую ставку в этой дурацкой игре? – пробурчала она.

– Нет! – отрезал он и крепче сжал ее плечи.

Анемон сделала глубокий вздох, потом высвободилась из его рук и снова села за столик.

– Тогда приступим. Я с большим удовольствием разделаюсь с вами.

– Что ж, тебе и карты в руки! – усмехнулся капитан и сел на стул. – Хотите сдавать?

Анемон сделала большой глоток коньяка и потянулась к колоде.

Глава 12

В каюте стояла напряженная тишина. Фонари заливали мягким золотистым светом стройную белокурую девушку в воздушном шелковом платье и жгучего брюнета-красавца в белой батистовой рубашке, сосредоточенно склонившихся над картами. Сначала игра шла быстро. Противники преодолевали затейливые этапы пикета, анализируя и оценивая мастерство и тактику друг друга.

Первый роббер Анемон проиграла, но перед этим Стивену пришлось выдержать три продолжительные партии. Будучи холодным, расчетливым и решительным игроком, она тем не менее испытывала беспокойство, видя, что Стивен играет ничуть не хуже. К досаде девушки, тактика его была безупречной. Он не отвлекался, не поддавался импульсам, ведя свою партию с бесстрастной точностью и легкой небрежностью.

В начале второго роббера у Анемон появилось тревожное впечатление, что он с ней просто забавляется. Это впечатление усилилось, когда Стивен выиграл следующую партию.

– Неплохо! – бросила девушка, хотя ее совсем не радовал исход сражения. Но, не желая обнаруживать своего расстройства, она изобразила на лице самоуверенную улыбку. – Вы сильный игрок, капитан. Я вижу, с вами надо держать ухо востро.

Стивен взял свои карты.

– Ты тоже достойна похвалы, крошка. Для женщины ты играла превосходно.

– Если вы рассчитываете отвлечь меня от игры подобными ехидными замечаниями, то у вас ничего не выйдет! – сердито откликнулась она. – Светская болтовня не помешает мне сосредоточиться.

– Мне тоже! – усмехнулся он. – Твой ход, Анемон.

После этого обмена репликами она стала играть увереннее и с небольшим перевесом выиграла второй роббер. В конце партии девушка выслушала поздравления Стивена Берка и, потянувшись к своей рюмке, отпила большой глоток коньяку – она чувствовала себя слегка утомленной.

– Еще коньяку, Анемон? – Стивен поднял графин и снова наполнил ее рюмку, прежде чем она успела отказаться.

Анемон знала, что умеренное количество спиртного не скажется на ее самочувствии, но сегодня ночью ей как никогда нужна была ясная голова. Стивен Берк молча приподнял свой бокал и легко опрокинул в горло его содержимое жестом, похожим на вызов. Девушка осторожно сделала маленький глоток. Наблюдавший за ней капитан весело усмехнулся:

– Ты не дала мне возможности разозлить тебя, а теперь – и напоить. Я пытаюсь усыпить твою бдительность, но все мои ухищрения напрасны! – пожаловался Стивен.

Анемон невольно засмеялась:

– Вы неисправимы, капитан Берк! Можно подумать, что вы не надеетесь на свои силы, прибегая к таким нечестным методам.

– Боюсь, я поддался искушению, – заявил он серьезным тоном. – Умоляю тебя меня простить. Но на кону такие высокие ставки, что ради победы я готов почти на все.

Встретив его взгляд, Анемон слегка покраснела.

– Я настроена так же решительно, как и вы, капитан, – она наградила его ослепительной улыбкой, – но в отличие от вас полагаюсь исключительно на свои способности и не прибегаю к различным уловкам.

– А тебе и не требуются никакие уловки, моя крошка! Достаточно посмотреть на тебя – и голова уже идет кругом!

После этих слов наступила внезапная тишина. Анемон сидела пораженная. Он, конечно же, шутит! Она подняла глаза, ожидая увидеть на лице Стивена насмешку, но вместо этого встретила теплый, волнующий блеск его синих глаз. Сердце девушки бешено забилось. Она видела, как его взгляд медленно заскользил по ее точеному лицу, вниз по тонкой длинной шее, тронул нежные выпуклости груди над низким вырезом шелкового платья, а потом снова поднялся вверх и впился в ее глаза. Анемон почувствовала, что ее щеки вспыхнули ярким румянцем.

– Давайте же продолжим нашу игру, а то мы так никогда и не узнаем победителя, – предложила она, пытаясь говорить прежним беспечно-шутливым тоном, но голос ее звучал предательски мягко и взволнованно. Она на расстоянии чувствовала, как растет напряжение Стивена.

– Как скажешь, – легко согласился он и взял в руки колоду, не сводя глаз с лица девушки.

Третий роббер Анемон играла с предельной сосредоточенностью, а Стивен Берк – с холодной решимостью. Девушка с досадой видела, что везение на его стороне. Но она привыкла честно оценивать свои силы и понимала, что дело не только в счастливой фортуне, которая явно благоволила рослому американцу. Он играл лучше, чем она, – в конце концов Анемон вынуждена была это признать. В последнем роббере он безжалостно громил свою соперницу, и ее надежды на победу ускользали с каждой минутой. Девушку охватила паника, но она держалась спокойно, отчаянно пытаясь спасти партию.

Вдобавок ко всему начала сказываться вторая рюмка коньяка, выпитая во время игры. Обжигающий напиток возымел на Анемон сильное действие. По всему телу разлилось приятное тепло, конечности отяжелели, мысли с трудом ворочались в голове. Она изо всех сил боролась с овладевшим ею дурманом. Стивен же, казалось, не замечал ее состояния. Его лицо было бесстрастным, поза – небрежной, а игра – легкой и безжалостной. После трех продолжительных партий он выиграл роббер и положил на стол оставшиеся у него на руках карты. Он сидел молча, выжидательно глядя в ее лицо.

Анемон потрясенно уставилась на сброшенные карты. Она проиграла! Игра закончена. Девушку охватил острый страх, грудь ее дразняще вздымалась и опускалась. Выронив карты из рук, Анемон медленно подняла глаза и встретила взгляд Стивена Берка.

Глядя на нее, Стивен испытывал одновременно противоположные эмоции. Удовольствие победителя скоро сменилось сочувствием. Эта девушка не из тех, кто легко мирится с поражением. Она была сильно задета. Он видел, с каким напряжением и достоинством она завершила партию. За всю игру Анемон ни разу не выдала своей досады, только безжалостно кусала нижнюю губу, терзая ее прелестными белыми зубками каждый раз, когда Стивен одерживал верх.

Теперь она поняла, что придется платить свою ставку, и сидела удрученно склонив голову. Стивен мог понять огорчение девушки и все же невольно улыбнулся при виде такой реакции. Можно подумать, бедняжку приговорили к тюремному заключению! А ведь он просит от нее всего лишь поцелуй!

Он вдруг развеселился. Неужто стерпеть от него поцелуй в самом деле кажется ей такой страшной пыткой? Интересно, что она почувствует после того, как он ее поцелует? Уж он-то постарается доставить ей удовольствие! В конце концов, это входит в его план, не так ли? Если с помощью этого поцелуя ему не удастся пробудить в Анемон страсть, то ему вряд ли удастся узнать что-нибудь о заговоре в Новом Орлеане.

Черт возьми, если кому и нервничать, так это ему! Но Стивен был спокоен и уверен. Имея богатый любовный опыт, он прекрасно знал, какую власть имеет над женщинами. Его небрежные, уверенные манеры покоряли даже самых холодных и неприступных дам, заставляя их томиться по его ласкам. Стивен никогда не задумывался над своими способностями сердцееда и особенно ими не гордился, воспринимая их просто как факт.

И сейчас у него не было причин опасаться, что эти способности его подведут. Хотя, надо признать, Анемон Хоутон, или как ее там зовут, – необычная женщина. Она не убийца и не злодейка, как он предполагал сначала, везя ее на этот корабль. Нет, теперь он убедился, что она не имеет никакого отношения к убийству графа Пелхама и вообще чиста душой. И все же она шпионка, очень умная, расчетливая и опытная. Ее нельзя ставить в один ряд с теми взбалмошными, легкомысленными девицами и алчными, порочными куртизанками, с которыми он обычно имел дело. И тем не менее, подумал Стивен с легкой улыбкой, она женщина, а значит, и ее можно покорить.

Когда Анемон наконец подняла голову и встретилась с его взглядом, по ее телу пробежала дрожь. Он был так великолепен, так ослепительно красив! Именно поэтому ей и хотелось бежать от него. Как бы он посмеялся, узнав о ее страхах! В последний раз она целовалась пять лет назад, когда Эндрю Бойнтон ласкал ее под ночным звездным небом Португалии, и с тех пор без особого труда избегала романтических отношений.

И вот теперь появился Стивен Берк – мужчина, который с самого первого мгновения пробудил в ее сердце давно забытое чувство. И он требовал уплаты карточного долга. О, как же ей хотелось убежать! Но она не могла. Во-первых, он все равно ее удержит, а во-вторых, уклоняться от исполнения договора – позорно. Честь обязывала Анемон остаться.

Не в силах вымолвить ни слова, она смотрела на него широко раскрытыми серыми глазами, и сердце ее отчаянно колотилось. Она сгорала в синем огне этого пронзительного взгляда и в то же время чувствовала, как ее неодолимо влечет к Стивену – притягивает точно магнитом. Наконец он заговорил – мягко, но повелительно:

– Иди сюда, Анемон, не бойся! – Он ободряюще улыбнулся.

Девушка вздрогнула при звуке этого голоса. Руки ее дрожали, но она пыталась ничем не выдать своего волнения.

– Мы условились только об одном поцелуе, – напомнила она и сама почувствовала, как до смешного чопорно прозвучали ее слова.

Как видно, они немало позабавили Стивена. Он весело усмехнулся, потом кивнул с напускной серьезностью:

– Да-да, только об одном, моя бедная пленница. Иди сюда, твоя пытка скоро кончится.

Девушке ничего не оставалось, как только повиноваться. В самом деле, не стоит тянуть, решила она, встала и обогнула столик. Стивен остался на месте. «Почему он сидит?» – встревожилась Анемон. Когда она подошла к его стулу, он схватил ее за руку и усадил к себе на колени, тихо засмеявшись при виде ее испуганного лица.

Стивен обнял девушку и поудобнее устроился на стуле, чуть откинув ее в кольце своих рук. Стройное тело Анемон напряглось. Согревающее действие коньяка уже кончилось, и она ощущала жуткий холод. Объятия Стивена были очень уютными, но, когда он нагнулся ближе, ее охватил панический страх.

– Пришло время платить, моя крошка, – тихо проговорил он, внимательно разглядывая ее внезапно побледневшее лицо. – Не надо так бояться. Я не вампир и не собираюсь высосать из тебя кровь.

Анемон судорожно сглотнула и подняла взгляд на своего победителя. Ее чудесные серые глаза приобрели глубокий дымчатый оттенок и воинственно блеснули.

– Я… не боюсь. Не говорите… глупостей. И давайте поскорее с этим покончим!

– Меня радует твое нетерпение, – сухо сказал Стивен и прищурился. – Отлично. Тогда приступим.

– Отлично, – эхом повторила девушка, и щеки ее залились стыдливым румянцем.

«Господи, какое нелепое, унизительное положение! – пронеслось у нее в голове. – Я веду себя как последняя идиотка! Ладно, сейчас быстро чмокну его, и все!» С этим намерением Анемон подняла голову, вытянула шею и легко коснулась губами его губ.

Девушку накрыло жаркой волной, по спине побежали мурашки. Его чувственные теплые губы творили невероятное. Охваченная неизъяснимым блаженством, Анемон забыла о своем намерении «быстро чмокнуть» его и отстраниться. Ее губы сами льнули к его губам.

А потом было уже поздно. Стивен крепче обнял девушку, положил ее себе на колени и нагнулся, продлевая поцелуй. Его губы с яростным и в то же время нежным напором ласкали и дразнили ее губы. Все тело Анемон пылало в огне восторга. Потрясенная, она раскрыла свои мягкие губы, и Стивен углубил поцелуй. Охваченная сладостным, пьянящим дурманом – гораздо более сильным, чем от коньяка, – она, сама того не сознавая, начала отвечать на этот властный поцелуй. Девушка прижалась губами к его губам и окунулась в волшебное море восторга и наслаждения. Все это так не походило на ее суровую, полную опасностей жизнь!

Она вообще перестала о чем-либо думать. Окружающий мир вдруг исчез, и они остались одни во вселенной бушующего огня. Он обнимал ее все крепче, и в конце концов Анемон стала с упоением принимать его объятия, ласки и поцелуи. Этот неотразимый мужчина разбил все выставленные против него баррикады и привел в восторг ее чувства.

Когда его язык скользнул ей в рот, Анемон застонала от удовольствия. Их языки встретились, и по телу девушки пробежала дрожь сладострастия. Поцелуй все углублялся, и она, трепеща и извиваясь, прильнула к Стивену, обвив руками его шею. Он еще крепче прижал к себе Анемон и принялся с утонченным мастерством дразнить ее рот языком. Стоны девушки перешли в короткие судорожные вздохи. Ее стройное, по-женски округлое тело было охвачено огнем наслаждения.

Руки Стивена начали свое ласковое исследование. Сначала его пальцы прошлись по шелковистому водопаду ее волос, погладив блестящие светлые локоны, потом скользнули по тонкой изящной шее и в конце концов спустились вниз, обхватив пышные упругие груди. Анемон часто задышала и напряглась. Ее затвердевшие соски уперлись в ладони Стивена сквозь тонкий шелк сорочки и платья. Он продолжал целовать девушку долгими, глубокими, головокружительными поцелуями, доводившими ее до безумия. Плоть Анемон заныла от невыносимо острого удовольствия. Ей чего-то сильно хотелось, но чего – она не могла понять.

Только когда рука Стивена скользнула по ее бедру и начала поднимать пышные шелковые юбки, Анемон опомнилась. С внезапной ясностью она поняла, что происходит, и похолодела от ужаса. Тело ее оцепенело, превратившись в негнущуюся деревяшку. Оторвав свои губы от его губ, она гневно вскрикнула и одновременно попыталась сесть, отпихивая ласкавшие ее руки, но при этом чуть не упала с колен Стивена. Тот вовремя подхватил девушку. Однако когда она снова начала вырываться, он не стал ее удерживать. Ноги Анемон коснулись пола. Колени под шелковым платьем дрожали. Ее трясло как в лихорадке.

– Вы нарочно это сделали – вот так меня п-поцеловали! – с укором воскликнула она, метнув осуждающий взгляд из-под копны растрепанных белокурых локонов. Щеки ее пылали, а глаза блестели, как два серебряных кинжала.

– Ну да, нарочно, – Стивен медленно поднялся со стула, с веселым любопытством разглядывая девушку, – и мне это очень даже понравилось!

Анемон размахнулась для пощечины, но американец быстро перехватил ее руку. Она охнула, ожидая, что его пальцы вот-вот сдавят ее болезненными тисками, но Стивен держал ее нежно, хоть и крепко. Он поднес к своим губам ее маленькую ручку и легко поцеловал в раскрытую ладонь, затем слегка сжал изящные пальцы Анемон и наконец отпустил девушку.

Она тут же сжала руки в кулаки и прошипела:

– Вы обещали, что это будет только один поцелуй! Вы нарочно мне лгали, несносный негодяй!

Стивен запрокинул голову и расхохотался. Он казался удивительно спокойным и непринужденным на фоне явного смятения девушки.

– А по-моему, тебе было так же приятно, как и мне. Во всяком случае, ты, кажется, не просила, чтобы я тебя отпустил. – Его глаза остановились на прелестном, выразительном личике, пылавшем от негодования. Он смотрел на нее с задумчивой улыбкой. – Знаешь, Анемон, я никогда не думал, что наша маленькая игра окажется столь поучительной. Сегодня ночью я очень многое о тебе узнал.

Анемон стояла, ошеломленно открыв рот, и не находила слов, чтобы ответить на его возмутительно покровительственную реплику.

– Мне безразлично, что вы там узнали! – вскричала она и метнулась к двери. – Я не желаю больше ни минуты – ни секунды! – находиться в вашем отвратительном обществе!

– Ну конечно. – Стивен проворно повернулся, первым подошел к двери и привалился к ней массивными плечами. Заметив испуг Анемон, он криво усмехнулся, схватил ее за руку, прежде чем она успела отскочить, и притянул к себе. – Совсем недавно мое общество не казалось тебе отвратительным, правда, Анемон? Даже напротив, ты находила его весьма приятным. Или ты всегда так страстно целуешься с мужчинами, которых считаешь негодяями?

Она снова попыталась ударить его, и снова он поймал ее руку, ухмыльнувшись еще шире.

– Нет, не надо, – сказал он, задумчиво покачав головой. – Анемон, милая девчушка, тебе хочется, чтобы я считал тебя холодной, равнодушной, чертовски умной и расчетливой шпионкой, которая не испытывает никаких чувств к мужчинам. Но ты никогда не убедишь меня в этом. Особенно после сегодняшней ночи. Пусть ты неопытна в любовных делах, но у тебя превосходные инстинкты. Ты мягкая и податливая и такая сладкая на вкус. Я мог бы целовать тебя всю ночь напролет… и не только целовать.

Она начала отчаянно вырываться, но Стивен лишь крепче сжал ее руку и засмеялся.

– Отпусти меня! – вскричала девушка, сверкая глазами. – Дай мне уйти отсюда!

В ответ он заключил Анемон в свои крепкие объятия и, взяв за подбородок, приподнял к себе ее хорошенькое личико. Глядя на девушку пронзительными синими глазами, он произнес низким, ласковым голосом:

– Сначала я еще раз тебя поцелую.

– Нет!

– Да!

Он нагнулся ниже. Анемон, несмотря на весь свой ужас, почувствовала странную слабость.

– Скажи мне, что ты этого не хочешь, и я не буду тебя целовать, – тихо сказал Стивен. Его лицо было совсем близко.

Губы девушки раскрылись.

– Я не…

Он наклонился еще ниже, и она осеклась. Его губы уже почти касались ее губ.

– …хочу…

Ложь! Она не смогла закончить фразу. Выждав какое-то время, он улыбнулся и приник к ее губам. Тотчас руки девушки взметнулись вверх и обвили его шею. Анемон прижалась к нему всем телом, чувствуя, как перекатываются крепкие мускулы Стивена. На этот раз поцелуй был долгим, глубоким и властным. Когда он кончился, Анемон вся дрожала в предвкушении большего. Стивен отстранился и посмотрел на нее сверху. Она стояла, продолжая сжимать пальцами его могучие плечи.

– Стивен…

– Что, милая?

Она растерянно улыбнулась:

– Н-ничего. Просто Стивен.

Он засмеялся и поцеловал ее в кончик носа.

– Ты невинна, да, моя крошка?

Анемон смущенно вспыхнула.

– Я… я не невинна! Я уже целовалась с мужчинами!

– Но… не так? – мягко спросил он и крепче обнял девушку, одной рукой обхватив ее гибкую спину.

– Нет… не так, – прошептала она, и это была правда.

Эндрю Бойнтон никогда не целовал ее с такой возбуждающей страстью и с таким бесспорным знанием дела. Эндрю был обаятельным пареньком, его поцелуи казались легкими и по-мальчишески неумелыми в сравнении с поцелуями Стивена Берка. В объятиях этого мужчины она забывала обо всем на свете… О Боже, она, должно быть, сошла с ума! Куда делись ее осторожность и хладнокровие? Она походила на мотылька, летящего к губительному огню. Анемон подняла милое личико, полное страстного желания, и сказала:

– Поцелуй меня еще раз. Я должна убедиться, что мне это действительно нравится.

Стивен засмеялся и провел пальцем по ее губам.

– Ну, раз ты так настаиваешь…

Это были последние слова, которые они сказали друг другу… Позже Стивен стоял у поручней нижней палубы, глядя на беспокойные, потемневшие воды. Перед рассветом будет шторм, подумал он, и, судя по всему, сильный. По небу плыли зловещие черные тучи, полностью заслоняя луну и звезды. Ветер трепал корабельные паруса и гнал волны по Атлантике. Уже накрапывал мелкий дождик. В ближайшие часы предстоит много работы. Надо удержать корабль на курсе и сохранить его невредимым. Стивен знал: чтобы спасти «Морского льва», понадобятся усилия всего экипажа.

Он стоял на ветру, погруженный в свои мысли, и не сразу услышал звук приближавшихся шагов. Обернувшись, Стивен увидел Уильяма Таттла, который шел к нему своей обычной походкой вразвалочку.

– Вижу, ты уже успокоился! – громко сказал Уильям, стараясь перекричать ветер. Взглянув на капитана с мрачной усмешкой, он похлопал его по плечу.

Стивен не ответил.

– Что с тобой случилось? Ты так накинулся на нас за то, что мы играли в кости! Подумать только – двадцать ударов плетью за ослушание! Никогда не слышал от вас подобного вздора, сэр!

Его веселый смех был так заразителен, что Стивен невольно усмехнулся в ответ:

– Я был сильно взбешен, Уильям? Даже не представляю, что на меня нашло.

– До сих пор не представляешь? – Уильям погладил свою рыжую бороду. Его глаза озорно блестели в мерцавшем свете факела, висевшего у них за спиной. – Зато я отлично представляю. Это все из-за девчонки. Тебе не понравилось, что она пришла к нам, а не к тебе.

Стивен пожал плечами:

– Девчонка тут ни при чем!

– Ни при чем, говоришь?

Уильям посмотрел на него с откровенным сомнением. В этот момент послышался отдаленный раскат грома, и Стивен резко оторвался от поручней.

– Пойдем ко мне, выпьем! Я хочу поговорить с тобой, прежде чем мы начнем битву с этим проклятым штормом.

Радуясь возможности спрятаться от ветра, Уильям начал спускаться следом за капитаном по трапу. По дороге они видели матросов, усердно трудившихся на палубе. И Стивен, и Уильям Таттл знали, что вскоре все, кто есть на борту, будут работать в поте лица, чтобы защитить корабль от надвигающегося шторма.

– Я могу позаботиться об укреплении, – пробурчал Уильям, входя в каюту Стивена. – Чувствую, адская будет ночка!

Стивен разлил в рюмки коньяк. Сделав большой глоток коричневатого напитка, Уильям многозначительно посмотрел на своего капитана:

– Итак, сэр, вы утверждаете, что девчонка здесь ни при чем? С каких это пор вы стали равнодушны к женщинам? Хотя, должен сказать, мисс Анемон не совсем в вашем вкусе.

– Совсем не в моем, – отрывисто согласился Стивен, – и ты ошибаешься насчет причины моего бешенства.

Наступила короткая пауза. Стивен допил свой коньяк и поставил рюмку на стол. Наверное, он был не совсем честен с Уильямом, да и с самим собой. Все правильно: когда он увидел веселую и довольную Анемон в окружении членов своего экипажа сразу после того, как она отказалась от ужина с ним, его охватило чувство, похожее на ревность. Стивен вынужден был признать, что его самолюбию нанесли удар. Но его досада длилась недолго. Приведя девушку в свою каюту, он снова взял себя в руки, а дальше все пошло по плану. Он вспомнил ее очаровательное личико, обращенное к нему, и тот пыл, с которым она его целовала. Что ж, его тактика сработала сверх всяких ожиданий.

Уильям вывел его из задумчивости:

– Том Раггинс видел, как ты провожал мисс Анемон в ее каюту. Он говорит, вы оба так и сияли! – Он ухмыльнулся.

– Все это уловка, Уильям. – Стивен скрестил на груди руки и присел на край письменного стола. Лицо его было суровым. – Я хочу выудить из нее нужную информацию. И для этого прибегнул к довольно испытанному методу. Я уверен, что она сама не раз применяла его на практике. А что касается сегодняшней ночи, то все прошло довольно неплохо.

Уильям нахмурился и в упор посмотрел на молодого человека, под началом которого служил уже много лет.

– Уловка? Ты хочешь сказать, что она тебе совершенно безразлична? И ты обхаживаешь ее только для того… чтобы выведать у нее какие-то сведения? – Он тряхнул своей рыжей гривой. – Это на тебя не похоже, капитан! Ты никогда раньше не обижал милых девушек. Да и она явно не из тех потаскушек, что гроздьями вешаются тебе на шею.

Стивен медленно повернул голову и встретился с осуждающим взглядом своего первого помощника.

– Зря ты так беспокоишься, Уильям, – холодно отозвался он, – тебе-то какое до нее дело? Или ты вместе с остальным экипажем втюрился в эту милашку?

– Мисс Анемон – прелестная девушка! – Уильям так резко поставил свою рюмку на квадратный столик, что ее содержимое выплеснулось через край, и сунул руки в карманы своего шерстяного кителя. – Мне это не нравится! – решительно заявил он.

Стивен вздохнул:

– Не забывай, Уильям, что наша симпатичная юная пассажирка – вражеская шпионка. Я уже спрашивал, куда ее отвезти после того, как мы вызволим Джонни с этого проклятого английского фрегата, и она сказала, что хочет в Новый Орлеан! А там, как мне случайно стало известно, замышляется опасное дело, которое может подтолкнуть Америку к войне!

– Что ты говоришь? К войне?! – Кустистые рыжие брови Уильяма тревожно взметнулись вверх.

– Совершенно верно. Поверишь ли ты хоть на одну минуту, что ее желание ехать туда – простое совпадение? – Он провел рукой по волосам. – Я намерен выяснить во всех подробностях, что ей известно о готовящемся заговоре и что она собирается делать в Новом Орлеане. Потом, как только мы прибудем в Луизиану, я пошлю донесение президенту Джефферсону с просьбой дать мне дальнейшие указания. – Стивен встал и подошел к первому помощнику, который все так же хмуро слушал его слова. – Подумай, дружище, что важнее: служение родине или чувства одной девушки, которая наверняка забудет меня, не пройдет и двух недель? – Он вдруг схватил моряка за плечи: – Поверь мне, Уильям, я не хочу ее обижать, но ситуация в Новом Орлеане может быть очень опасной. Ты уже не раз помогал мне выполнять задания. Ты, я и Джонни вместе составляем неплохую команду. Мне и на этот раз может понадобиться твоя помощь, если в Новом Орлеане действительно случится то, о чем я подозреваю.

– И что же там может случиться? – спросил Уильям, с живым интересом взглянув на Стивена.

– Я бы не хотел пока говорить об этом. – Стивен покачал головой, отвернулся и принялся беспокойно расхаживать по каюте. – У меня еще нет полной картины, но я надеюсь, что скоро будет.

В этот момент корабль резко накренился, и мужчины дружно выругались.

– Шторм начинается, – буркнул Уильям. На лице его появилось выражение озабоченности. – Нам надо быстрее идти наверх! Видно, предстоит нелегкая работа.

– Сейчас иду, Уильям. – Стивен предусмотрительно завернул графин с коньяком и рюмки в толстое полотенце, прежде чем убрать их в выдвижной ящик стола. Все, что не привязано и не завернуто, разобьется во время яростной штормовой качки. – Уильям! – резко окликнул он, когда первый помощник был уже у двери. – Ты все понял насчет девушки?

Уильям кивнул.

– Грязное это дело, капитан, – тихо сказал он и вышел, хлопнув дверью.

В каюту ворвался порыв ледяного ветра.

Стивен стоял задумчиво сдвинув брови. Анемон сказала почти те же самые слова в ночь, когда он ее похитил и привез на корабль в наемном экипаже. Дело действительно было грязным. Правда, раньше это почему-то не слишком его беспокоило.

С досады он тихо выругался, но легче не стало. Разумеется, все, что он делал в отношении Анемон Хоутон, было оправданно, и все же…

Проклятие, он не хотел обижать эту необыкновенную, очаровательную девушку! Когда он замышлял свой план, она была ему безразлична. Тогда он считал ее причастной к убийству. Теперь же…

Стивен не мог забыть ее поцелуев. В ней таилась глубокая, огненная страсть. При всей невинности ангельского личика с изящными чертами и каким-то детским обаянием она обладала роскошным женственным телом, которое оживало под его руками, отзываясь на каждую ласку.

Он хотел ее. Проклятие! Когда жгучая красотка Сесилия Пелхам бросилась в его объятия, он не испытывал к ней ничего похожего на то, что переживал сейчас. Все его мысли были об Анемон. Она так отличалась от капризных светских дам, к которым он привык. Умная, хитрая, решительная и в то же время удивительно невинная в вопросах любви. Скромность девушки не была напускной. Он видел ее восхитительный – самый натуральный! – румянец и искреннее негодование. Она девственна, черт возьми! То, что он задумал, будет для нее сильным потрясением.

Стивен вдруг понял, почему так подробно объяснял свои действия Уильяму Таттлу: ему хотелось оправдаться в собственных глазах. Он пытался убедить не только Уильяма, но и себя в том, что поступает правильно.

Сейчас он уже жалел, что Анемон оказалась непричастна к смерти графа Пелхама. Будь она жестокой и циничной злодейкой, он бы без лишних раздумий использовал ее в свое удовольствие.

Корабль снова резко качнулся, и наверху послышался топот ног. Стивен в последний раз оглядел каюту и поспешил к двери, на бегу сорвав с вешалки свой плащ. Если не выбросить из головы Анемон Хоутон, «Морской лев» запросто пойдет ко дну, а с ним и эта белокурая бестия!

Стивен поднялся наверх. В лицо ему ударили заледеневшие крупицы дождя. Он был почти благодарен шторму, ибо пока он бегал по мокрой и скользкой палубе, боролся с порывистым ветром и ливнем, вглядывался в озаренное молниями бушующее море, ему некогда было думать о своей юной пассажирке, размышлять над своим коварным планом и взвешивать, что важнее: сохранить благополучие девушки или в это смутное время спасти хрупкий мир своей страны.

Глава 13

Шторм бушевал два дня и три ночи. В первый день перед самым рассветом Анемон проснулась от сильного толчка. Ее сбросило с койки на пол. К счастью, девушка отделалась лишь синяком на локте, но это было только начало. Стихия подвергла жестокому испытанию всех, кто был на борту «Морского льва». Ветер и волны с силой обрушивались на судно, и экипаж мужественно вступил в неравную схватку с силами природы.

В то первое утро шторма Анемон кое-как поднялась на верхнюю палубу. Небо было сумеречным, хотя уже давно должно было взойти солнце. То, что она увидела, заставило ее содрогнуться. Ледяные волны стремительно налетали на нос корабля, потоками заливая палубу. Высоко над головой ветер с жутким ревом рвал паруса в клочья, и все судно раскачивалось и тряслось, оказавшись во власти вздыбившихся волн.

Раздался удар грома – так близко, что Анемон вздрогнула. Ослепительно яркая стрела молнии вспорола свинцовое небо, и судно резко накренилось. Девушка упала на колени. Повсюду сновали матросы в мокрых дождевиках. Они расчищали палубу от обломков, чинили снасти, паруса и шпангоуты на осажденном стихией судне. Крепко цепляясь за поручни, Анемон с трудом добралась до шканцев. В лицо ей хлестали потоки ледяной воды, а корабль глухо стонал и раскачивался под ногами.

Капитан Берк был там. Рядом с ним стоял Уильям Таттл. Как она и предполагала, Стивен раздавал команды и смотрел за ходом работ, трудясь бок о бок с остальными. Моряки то и дело подбегали к нему и докладывали о повреждениях на судне. Лица капитана и его первого помощника были мрачно-серьезны, а сами они вымокли до нитки. Увидев девушку на палубе, оба изумленно вытаращили глаза.

– Вот уж не думал, что ты так глупа! – сердито крикнул Стивен и, схватив девушку за руку, без лишних слов поволок вниз по трапу. – Сиди в своей каюте и не высовывайся на палубу, пока не кончится шторм! Тебя в любую минуту может смыть за борт. У меня и без тебя хватает волнений!

В этот момент корабль дал такой сильный крен, что все моряки распластались по палубе. Если бы не поддержка Стивена, девушка кубарем слетела бы по ступенькам.

– Вот видишь?! – воскликнул Стивен.

– Я думала, что смогу быть полезной. – Зубы Анемон выбивали мелкую дробь, а мокрое платье облепило тело. – Я часто плавала на морских судах и не раз попадала в шторм. Мне хотелось бы чем-то помочь…

– Ты поможешь тем, что будешь сидеть в своей каюте. По крайней мере я буду хоть немного спокоен. – Он наконец улыбнулся, и, несмотря на хлещущий ливень, резкие порывы ветра и жуткую качку, Анемон вдруг почувствовала тепло, уверенность и силу. В душе девушки всколыхнулись воспоминания о ночном поцелуе. Нет, это был не сон! Доказательством служило лицо Стивена Берка. Когда он взглянул на нее, его суровые черты смягчились, и посреди всеобщей сумятицы между ними вдруг протянулись невидимые нити нежности и доверия. – Ступай, Анемон, – сказал он, передавая ее руку Уильяму Таттлу. – Уильям, проводи ее вниз и проследи, чтобы она благополучно добралась до каюты.

Он повернулся и зашагал прочь – туда, где Том Раггинс и еще трое матросов торопливо чинили порванные снасти. Анемон пошла вниз с Уильямом, понимая, что в данной ситуации вряд ли сможет оказать существенную помощь.

Следующие дни были сплошным кошмаром. Моряки работали без отдыха и почти без еды. Анемон пыталась внести свой посильный вклад в дружную борьбу за выживание. Она настояла на том, чтобы ей разрешили разносить измученным людям паек: сухофрукты, солонину и хлеб, которые готовил Ансон Миллер, корабельный кок.

Однако каждый раз, когда Стивен замечал девушку на палубе, он приказывал ей уйти в каюту. Видя его измученное лицо, Анемон испытывала сильное желание обнять Стивена, снять его усталость ласками и поцелуями. Но она сдерживала свои порывы, догадываясь, что он никогда не признается в том, что устал, и ему будет неприятно ее сочувствие. Поэтому Анемон незаметно сновала по палубе – раздавала еду, ухаживала за больными и ранеными, стараясь сохранить собственные силы и выдержку перед лицом жестокого шторма, который, казалось, никогда не кончится.

На третью ночь ее разбудил стук в дверь. Было около двенадцати. Анемон дремала в своей постели в одном нижнем белье, закутавшись в шерстяное одеяло. Ее платье промокло насквозь, когда она раздавала скудный сухой паек, заменявший морякам обед. Девушка встала с койки и, как была, в одеяле, поспешила к двери.

– Что случилось, Уильям? – в тревоге спросила она, увидев осунувшееся лицо рыжего моряка.

– Капитан ранен, мисс. Его задело оторвавшимся куском мачты.

– Где он?

– В своей каюте. Нам надо возвращаться наверх, мисс. Похоже, самое страшное уже позади, но на судне еще полно работы, и…

– Я присмотрю за ним. Идите!

Страх острыми когтями впился в сердце девушки. Не тратя времени на переодевание, она плотнее завернулась в одеяло и бросилась по коридору к каюте Стивена. Он лежал на своей кровати – без плаща, в разорванной окровавленной рубашке, обнажавшей рваную рану. Его глаза были открыты, но взгляд мутен. Анемон подбежала и склонилась над ним. Одеяло соскользнуло с ее плеч, но она даже не заметила этого.

– Стивен? Боже мой, Стивен!

Она дотронулась кончиками пальцев до его влажного лба, осторожно убрала мокрые черные пряди, затем осмотрела рану. К счастью, она оказалась неопасной. Анемон облегченно вздохнула. Эту отвратительную зияющую рану можно залечить, и она ее залечит!

– Медикаменты, Стивен, – настойчиво сказала девушка, опустившись на колени и взяв его за руку. – Мне нужны медикаменты. Где они?

Стивен с трудом сосредоточил взгляд на ее лице.

– В столе, – выдавил он слабеющим голосом и закрыл глаза. Гримаса боли исказила его черты.

Анемон коснулась губами его щеки.

– Потерпи, Стивен, я знаю, как тебе плохо, и помогу тебе. Где ключ от ящика стола?

– В кармане моего плаща, – со стоном проговорил он.

Анемон быстро оглядела каюту и увидела валявшийся на стуле плащ. Девушка сунула руку в карман, нашарила там маленький ключ и несколько секунд спустя вставила его в замок выдвижного ящика.

Она лихорадочно перебирала содержимое письменного стола – не раздумывая, отбросила в сторону письмо Генри Марсье – и радостно вскрикнула, увидев на дне ящика большую шкатулку из тикового дерева. Вынув ее из стола, Анемон открыла крышку и увидела рулоны бинтов, лечебные мази и пузырьки с наклеенными на них этикетками. Здесь же был и изящный стеклянный флакончик с лауданумом, который Стивен забрал у нее в первую ночь на корабле.

Подхватив шкатулку, девушка отнесла ее к кровати и принялась поспешно раздевать раненого. Стивена бил озноб. Анемон натянула на него одеяло и сосредоточилась на ране. К счастью, больной то ли заснул, то ли впал в забытье. В любом случае это было ей на руку: она успеет обработать рану до его пробуждения, и он не почувствует никаких неудобств. На всякий случай девушка приготовила лауданум, чтобы облегчить его страдания, если он очнется от боли.

Она работала быстро и уверенно, хотя при такой качке это было не просто. Промыв рану и наложив на нее заживляющую мазь и повязку, Анемон в изнеможении села на пол перед кроватью и только тогда обнаружила, что качка заметно утихла. Похоже, шторм наконец-то кончился. Они выстояли!

Теперь она могла спокойно смотреть на Стивена, ласково поглаживая его лоб пальцами. Девушка накрыла капитана своим одеялом поверх его собственного, успев заметить впечатляющие контуры сильного тела. Анемон живо представила себе нагую бронзовую фигуру Стивена и заботливо расправила на нем одеяло. Ее охватила гордость. Подумать только: этот великолепный мужчина держал ее в своих объятиях и целовал так, будто она была для него самой желанной женщиной на свете! А во время яростного шторма он тревожился за нее, пытался уберечь от опасности. Теперь, когда Стивен лежал перед ней больной и усталый, Анемон чувствовала себя его защитницей. Ей хотелось лечить этого удивительного человека, выхаживать, заботиться о нем. Она обхватила ладонями его руку и приложила к своей щеке.

– Стивен, Стивен!.. – прошептала девушка.

Анемон сидела у его постели и смотрела на него спящего, любуясь тем, как подымается и опускается его грудь. На протяжении всей ночи дыхание Стивена оставалось спокойным и ровным.

Должно быть, в какой-то момент она заснула, а проснувшись, обнаружила, что корабль больше не раскачивается и не погружается в воду, а с верхней палубы не доносится ни звука. Карманные часы Стивена показывали половину восьмого утра. Слава Богу, подумала Анемон, утро, и шторм утих! Девушка встала и склонилась над спящим. Цвет его лица улучшился, а дыхание было все таким же ровным. Она осторожно откинула одеяло и проверила повязку. По счастью, на бинтах не проступила кровь – значит, кровотечение прекратилось.

Анемон потянулась и с трудом подавила болезненный стон: все ее тело ныло после ночи, проведенной на холодном полу. Она посмотрела на свое кружевное белье и только сейчас поняла, что не одета. Что же делать? – подумала девушка. Бежать к себе в каюту за платьем? Но ей не хотелось оставлять Стивена ни на минуту.

Тут в голову ей пришла другая идея. Она открыла платяной шкаф и, быстро просмотрев его содержимое, выбрала одну из белых шелковых рубашек Стивена и чистые черные брюки. В считанные секунды Анемон облачилась в непомерно большие вещи, подкатала брючины и подпоясалась куском веревки, найденной в матросском сундучке, а длинные полы шелковой рубашки подняла и завязала узлом на талии. На ноги она торопливо натянула черные шерстяные носки. Взгляд ее упал на гигантские сапоги Стивена, но она не стала их даже мерить. Напоследок девушка провела расческой по спутанным волосам и посмотрела в зеркало. «Ну, и кто теперь похож на пирата?» – мысленно спросила она, весело усмехнувшись своему отражению.

Анемон опять подошла к кровати и склонилась над своим пациентом. Стивен слегка пошевелился, но не проснулся. Бедный, как же он, должно быть, устал! Собрав все медикаменты, которыми пользовалась ночью, девушка аккуратно уложила их обратно в тиковую шкатулку, потом отнесла ее к письменному столу и осторожно поставила в выдвижной ящик.

Тут на глаза ей снова попалось письмо Генри Марсье. На этот раз она взяла его в руки с живым интересом. Бросив взгляд на кровать и убедившись, что Стивен спит, девушка задумчиво закусила губу. Решение было принято быстро. Конечно, нехорошо пользоваться беспомощностью больного, но она имела гораздо больше прав на это письмо, чем он: она ведь первая добралась до него в доме Пелхама и давно бы уже прочла, не помешай ей внезапно вошедший Стивен.

Более того, если бы она выиграла в пикет, Стивену все равно пришлось бы отдать ей это письмо – он поставил его на кон. Стивен не стал бы так рисковать, если бы действительно не хотел его показывать.

Анемон уселась за письменный стол и в нетерпении развернула лист бумаги.

Как она и предполагала, письмо было зашифровано. Несколько мгновений Анемон молча разглядывала его, потом взяла лист чистой бумаги, перо Стивена и принялась экспериментировать с различными символами. Вскоре начала проглядывать некая система. Девушку охватило знакомое волнение. Она кропотливо переносила послание на чистый лист, заменяя кодированные знаки буквами. В удивительно короткий срок все письмо было расшифровано. Перед ней лежал безупречный французский текст секретного сообщения. Анемон с растущей тревогой пробежала его глазами – раз, потом другой, – легко переводя с французского на английский.

«Мой дорогой лорд Пелхам! – приветствовал Марсье графа. – Этим письмом хочу предостеречь вас, чтобы вы никому ни единым словом не обмолвились о том плане, который я так глупо выболтал вам в минуту легкомыслия. Забудьте о том, что вы от меня слышали! Я получил ваше письмо с просьбой подробнее изложить ситуацию в Новом Орлеане и хочу дать вам совет: выбросьте из головы всякие мысли об этом заговоре! Сам Л’Ариньи по кличке Паук принимает в нем участие, а вы понимаете, что это значит. Будет лучше для нас обоих, милорд, если мы забудем об этом, ибо последствия для наших стран и для Америки могут быть самыми плачевными. Я содрогаюсь при мысли о том, что мы можем – словом или делом – ускорить те события, которые замышляют Де Воба и Л’Ариньи. Будем надеяться, что их план потерпит крах, но умоляю вас не вмешиваться. Во всяком случае, я не желаю быть втянутым в подобное злодейство. Если вы уже рассказали об этом хоть одной живой душе, – милорд, сделайте все возможное, чтобы исправить свою ошибку! Отрицайте все! Если вы не хотите, чтобы Паук обратил на вас свой черный глаз и сплел вокруг вас и ваших близких смертельную паутину. Забудьте мои глупые слова, выбросьте их из головы, и пусть с ваших уст не сорвется даже намек о замысле Де Воба! И молите Бога, милорд, чтобы у него ничего не вышло, потому что в противном случае наши государства – нет, весь мир! – будут ввергнуты в пучину многолетних войн и разрушений.

М.».


Несколько мгновений Анемон сидела, размышляя над предостережениями Марсье. В письме звучали почти истерические нотки, и если бы она не знала этого человека, то могла подумать, что он паникует понапрасну. Но Генри Марсье был хитрым, опытным агентом, а таких людей не просто напугать. К тому же и Марсье, и Снид, и сам граф Пелхам – все они были убиты вслед за тем, как письмо доставили по назначению, и это обстоятельство делало страхи Марсье более чем реальными. Из-за этого письма, которое весьма смутно описывало готовящийся заговор, убили троих человек. Кому-то очень хотелось уничтожить даже малейшее упоминание о предполагавшихся событиях в Новом Орлеане.

Анемон сложила листок с расшифрованным посланием в маленький квадратик и сунула его в карман брюк. «Ох, папа! – подумала она с тревогой. – В какую же историю ты попал?»

Но ее размышления прервал низкий голос Стивена:

– Ну и кто же этот Паук? Есть какие-то соображения?

Быстро взглянув на кровать, девушка со смешанным чувством облегчения и страха увидела, что ее пациент сидит в постели, прислонившись к медной спинке, и внимательно смотрит на нее. Анемон оставила оригинал письма на столе и подошла к нему. Щеки ее пылали.

– Доброе утро. Я так рада, что ты проснулся! Как себя чувствуешь? Рана не беспокоит?

Когда Стивен поднимался в постели, одеяла сползли с его плеч, и теперь он сидел перед ней обнаженный до пояса, с аккуратной белой повязкой, которую Анемон с таким старанием наложила на его рану. Сегодня она не заметила у него следов лихорадки, усталости или боли. Он выглядел на удивление бодрым и здоровым. Его ярко-синие глаза в упор смотрели на девушку, а белизна бинтов резко оттеняла бронзовый загар кожи. Стивен небрежно положил руку на колено, и от этого легкого движения заиграли мускулы на его груди.

– Я почти не чувствую раны, – медленно проговорил он, не спуская глаз с лица Анемон. – Это ты ее забинтовала?

– Да. Слава Богу, все это время ты спал. Ох, Стивен! – Она присела на край кровати и внезапно взяла его за руку. – Я так рада, что все обошлось! Это было так ужасно! Конечно, я знала, что рана не смертельна, но всегда следует опасаться осложнений. А ты был так измучен – я уже боялась, что…

– Анемон! – перебил он и схватил обе ее руки. – Хватит стрекотать, как сорока! – Она удивленно посмотрела на него. – Расслабься, моя крошка. Я не сержусь на тебя из-за этого письма.

– В самом деле? – спросила Анемон, склонив голову набок, и посмотрела на него с радостным восторгом.

Стивен усмехнулся и привлек девушку к своей груди. Она была так прелестна!

– Нет, не сержусь. На твоем месте я сделал бы то же самое. Это часть нашей работы, не так ли? Однако, – он оглядел ее женственную фигурку, облаченную в шелковую рубашку и брюки, – сейчас меня не волнуют литературные упражнения Марсье. Что за костюм на тебе? – Он покрутил в пальцах мелкие пуговицы рубашки, застегнутые у нее на груди. – Ты не только воруешь у меня секретные письма, но еще и берешь без спросу мои вещи. Я вижу, ты очень опасный человек. С тобой надо держать ухо востро, дорогая!

– Совершенно верно, – согласилась она, со смехом поймав его проворные пальцы, – это будет тебе наукой. Впредь не теряй дееспособности! Пока ты лежишь беспомощный, я способна на любые коварные действия.

Стивен внимательно посмотрел на нее:

– Кстати, о коварных действиях. Я заметил, что кто-то раздел меня, пока я был, как ты выразилась, недееспособным. Не ты ли это сделала, моя благонравная малышка?

Щеки девушки залились пунцовым румянцем. Стивен запрокинул голову и громко расхохотался.

– Я не смотрела на тебя! – возмущенно вскричала Анемон и покраснела еще больше. – Ну смотрела, но не разглядывала! Кто-то же должен был тебя раздеть, чтобы промыть и забинтовать рану! Уильям Таттл был занят… Стивен!

Стивен приник губами к губам девушки, прервав дальнейшие объяснения, и поцеловал ее так глубоко и пылко, что Анемон почувствовала, как в ней вспыхнула ответная страсть. Его дразнящие губы дарили сладкое, головокружительное наслаждение. Отдавшись во власть этого упоительного поцелуя, она обвила шею Стивена нежными руками и закрыла глаза. Спустя довольно много времени они оторвались друг от друга, но она так и осталась в его объятиях и открыла глаза лишь тогда, когда он начал расстегивать пуговицы на ее груди.

Стивен спустил шелковую рубашку с плеча девушки, но она схватила его за руку и удержала.

– Я вижу, тебе и дела нет до твоей раны, – ласково сказала она. – Нет, Стивен, ты должен отдыхать.

Он вновь попытался ее обнять, но она вывернулась из его рук и спустила ноги на пол.

Стивен многозначительно посмотрел на нее.

– Я не хочу отдыхать, – медленно произнес он, и Анемон ощутила внезапный жар в крови. – Иди сюда, Анемон.

Девушка покачала головой. Будучи осторожной по натуре, она считала, что их отношения развиваются слишком стремительно. Ей требовалось время, чтобы разобраться в тех мимолетных эмоциях, которые он в ней воспламенял. В долгие часы шторма, сидя одна у себя в каюте, Анемон много размышляла и пришла к выводу, что надо действовать неторопливо и осмотрительно, стараясь обуздать порывы сердца. Но сейчас, в присутствии Стивена Берка – снова здорового, энергичного и властного, – ее решимость стала таять на глазах.

Стивен откинулся назад и скрестил на груди руки. Случайно коснувшись забинтованного места, он поморщился от боли.

– К черту Уильяма! Ты сама можешь мне помочь. Мне нужно принять ванну, но я не уверен, что справлюсь один. Останься.

– Ты хочешь, чтобы я помогла тебе мыться? – Она потрясенно уставилась на Стивена, но тут же поджала губы, заметив в его глазах веселые искорки. Да он просто смеется над ней! – Я пришлю тебе кого-нибудь из матросов! – резко заявила она, застегивая рубашку на груди и остро ощущая на себе его внимательный взгляд. – Том Раггинс или Патрик Симпсон намного сильнее меня. От них наверняка будет больше толку.

– Я сомневаюсь в этом, – сухо ответил Стивен.

Она решительно направилась к двери, и он залюбовался плавным покачиванием ее бедер, обтянутых брюками. Не по размеру огромная мужская одежда почему-то делала хрупкую девушку еще более соблазнительной. Стивену хотелось встать и удержать ее, но он понимал, что слишком торопит события. Анемон при всей своей искушенности в мире интриг и опасностей была до смешного простодушна и невинна в любовных вопросах. Ее стыдливость забавляла, но вместе с тем казалась странно приятной и даже трогательной. Он не хотел ее пугать.

– Так как насчет письма? – окликнул он, когда она уже стояла в дверях.

– Насчет письма? – переспросила она самым наивным тоном, оглянувшись через плечо.

– Нам нужно его обсудить. Я полагаю, ты справилась с шифром?

Анемон кивнула.

– Тогда приходи ко мне ужинать сегодня вечером, и мы все обговорим. Жду тебя в семь часов. К этому времени я осмотрю повреждения на судне и проверю, как идут ремонтные работы.

– Глупости! – Анемон встревоженно нахмурилась. – Сегодня ты должен лежать. Стивен, тебе нужно подождать, когда заживет рана, и восстановить силы. Оставайся в каюте. Я пришлю сюда Уильяма, он тебе обо всем доложит.

Стивен пригласительным жестом похлопал по своей кровати.

– Я совершенно здоров, дорогая. Иди сюда, и я докажу тебе это.

– Не надо мне ничего доказывать! – отрезала девушка, распахивая дверь. – Но если ты подорвешь свое здоровье, работая целый день, то мы вряд ли сможем чего-то достичь вечером за ужином.

– А чего именно ты хочешь достичь, Анемон?

– Я имею в виду письмо. Ты сам сказал: нам нужно его обсудить.

– Ах да, письмо! – Стивен увидел ее озадаченное лицо и лениво улыбнулся. – Ну да, разумеется, мы будем обсуждать письмо.

Анемон встретилась с его холодным, непроницаемым взглядом, и сердце отчаянно запрыгало у нее в груди. Она знала, что сегодняшний вечер не ограничится обсуждением письма Марсье, и трепетала от одной мысли о предстоящем свидании. На этот раз ей уже не избежать его! Девушка изобразила на лице спокойную улыбку, которая должна была скрыть ее внутреннее смятение, и уже переступила через порог двери, но потом вдруг оглянулась.

– Я приду, – заявила Анемон, – но при условии, что не будет ни карт, ни коньяка!

С этими словами она закрыла дверь и зашагала по коридору, сопровождаемая раскатистым хохотом Стивена.

Глава 14

Анемон беспокойно расхаживала взад-вперед по своей маленькой каюте, сдвинув тонкие брови. Уже почти семь. Стивен ждет ее. Она вдруг поняла, что тянуть бесполезно. Сколько ни откладывай встречу, ее не избежать.

Девушка остановилась посреди каюты и оглядела себя. На ней было самое красивое платье из тех, которыми снабдил ее Стивен. Бархатное, с глубоким вырезом каре, сильно обнажавшим белую грудь, оно ниспадало мягкими складками почти до пола. Узкие рукава заканчивались на запястьях кружевными манжетами, а лиф с завышенной талией соблазнительно подчеркивал каждый изгиб роскошного тела. Платье так ладно сидело на стройной, точеной фигурке Анемон, что казалось, было сшито по ней. Но она отлично знала, что это не так.

Интересно, свою любовницу – ту, для которой предназначалось это платье, – он целовал так же страстно и пылко, как и ее? Эта мысль отозвалась в сердце девушки неожиданной болью. Глаза ее потемнели, а в воображении возникли мучительные образы. Когда он смотрел на ту, другую, его блестящие глаза так же лучились удивлением и нежностью? Быть может, все это для него – только приятная забава, привычное времяпрепровождение?

Анемон же воспринимала то, что между ними происходило, как некое чудо. Ее непреодолимо влекло к этому человеку. Хотелось верить, что и он чувствует магическую взаимную тягу, что она для него – не просто мимолетное развлечение. Однако до сих пор он ни словом, ни делом не выказал своих чувств, а строить догадки она не осмеливалась.

«Кажется, я люблю его», – вдруг подумала девушка, и от этой мысли сердце ее радостно забилось. Но тут в голове ее сам собой всплыл образ Эндрю Бойнтона. Когда-то она точно так же думала, что любит Эндрю. Впрочем, нет, разве можно сравнивать? Это было просто глупое юношеское увлечение шестнадцатилетней девочки. Ее теперешние чувства к Стивену были гораздо сильнее и глубже.

Стивен Берк удивительным образом воплощал в себе все качества настоящего мужчины. За его красивой внешностью и небрежными манерами скрывались волевой цельный характер и глубокий интеллект, которые не могли оставить Анемон равнодушной. Сама она редко шла на поводу у своих эмоций, но Стивен Берк, человек неистово страстный, зачастую давал волю своему темпераменту. Он был более вспыльчивым и горячим, чем она, но при желании всегда мог обуздать себя.

Исходившая от него энергия наполняла девушку трепетом. Сильный и напористый, он в то же время мог быть ласковым, добродушно-веселым и сердечным. При одной мысли об этом мужчине сердце Анемон начинало отчаянно колотиться в груди, рассылая по телу горячие токи желания. Это были совсем новые для нее ощущения.

Сомнение и надежда боролись в ее душе, когда она размышляла над его чувствами к ней. Она словно плыла в открытом море без карты, не имея понятия о подстерегавших ее опасностях. Бурные волны могли потопить ее утлую лодочку, а могли вынести к райским берегам. Девушка привыкла рисковать жизнью, но для такого путешествия, с горечью сознавала она, требовалось мужество иного рода. С тех пор как открылся гнусный обман Эндрю Бойнтона, ей больше ни разу не приходилось рисковать своим сердцем.

Да и стоит ли вообще это делать? «Может, отказаться от ужина?» – подумала Анемон, боясь собственной слабости. Но это будет лишь временной отсрочкой.

«Я ровным счетом ничего не добьюсь, если буду здесь отсиживаться», – подумала девушка, недовольно скривившись, и с обычной своей решительностью направилась к двери. В глубине души ей не терпелось поскорее встретиться со Стивеном, но она не могла признаться в этом даже самой себе. Интересно, какое у него будет лицо, когда он увидит ее в этом роскошном платье? Охваченная предвкушением встречи, Анемон отбросила прочь все сомнения и страхи и, подобрав бархатную юбку, вышла из своей каюты.

Трепеща от волнения, девушка постучала. Вот сейчас дверь распахнется, и Стивен предстанет перед ней на пороге… Но к удивлению Анемон, вместо того чтобы открыть ей самолично, он отрывисто крикнул из глубины каюты:

– Входи!

Его тон был не слишком радушным. Анемон толкнула дубовую дверь и вошла, озадаченная таким нелюбезным приемом. Стивен сидел за своим письменным столом и даже не поднял головы при ее появлении.

Строгий черный костюм делал капитана неотразимо красивым, но его голова была склонена над картами и бумагами. Казалось, он вообще не заметил прихода гостьи.

– Стивен?

– Садись, я сейчас.

Все ее радостное нетерпение мигом пропало. Она опустилась на стул, крепко сцепив на коленях руки.

Постепенно на смену разочарованию пришел гнев. «Несносный, гнуснейший тип!» – подумала Анемон, зло сверкнув глазами.

– Простите мне мое вторжение, – язвительно заявила она, вскакивая со стула. – Я вижу, что мое присутствие здесь нежелательно. Можете не беспокоиться, ноги моей больше не будет в вашей каюте!

Анемон рывком распахнула дверь, но Стивен схватил ее за руку и силой втащил обратно в каюту.

– Куда ты, черт возьми? – раздраженно спросил он, глядя на девушку с сердитым прищуром. – Скоро принесут ужин!

– В самом деле? – Она метнула на него ледяной взгляд. – Что ж, приятного аппетита. Наслаждайтесь в одиночестве!

Она попыталась вырваться, но он удерживал ее с возмутительной легкостью.

– Проклятие, Анемон, что случилось? О-о!

Стивен скривился от боли. Пытаясь высвободиться, девушка случайно ударила его в грудь. Господи, как же она забыла про рану?

– Прости меня, пожалуйста!

Анемон коснулась его руки и посмотрела с раскаянием. Стивен поднес к губам ее пальцы и быстро поцеловал их. Гримаса боли сменилась кривой усмешкой.

– Нет, дорогая, это я должен просить у тебя прощения, – сказал он, виновато покачивая головой. – Я так увлекся картой, будь она проклята! Во время шторма мы здорово уклонились от курса, и… Но не важно. Это может подождать.

Девушка закусила губу, вспомнив свои глупые обиды. А чего она, собственно, ждала? Стивен не из тех мужчин, что бросаются перед дамами на колени, рассыпаясь в цветистых комплиментах и пошлых мадригалах. Да и ей совсем не по нраву подобный вздор. В любом случае он заставил ее спуститься на грешную землю.

– Теперь, когда я наконец обратил на тебя внимание, хочу честно предупредить, – сказал он, одарив ее чарующей улыбкой, – что весь вечер я буду смотреть только на тебя, потому что от тебя нельзя оторвать глаз.

Щеки девушки слегка порозовели, а по телу вдруг разлилось странное тепло.

– Боюсь, я зря погорячилась, – сказала она, стараясь казаться спокойной. – Пойдем, ты покажешь мне карту. Быть может, я помогу вернуть наше судно на курс к Нью-Брансуику.

– Так ты еще и навигатор? – удивился Стивен, не сделав ни малейшей попытки вернуться к столу. Он по-прежнему держал девушку за руку и с улыбкой смотрел сверху в ее приподнятое лицо. – Ты не только расшифровываешь сложные коды вражеских донесений, замечательно играешь в кости и пикет, но, оказывается, еще умеешь выверять по карте маршрут судна! Есть ли предел твоим талантам, Анемон Хоутон?

Его веселая ирония была заразительна.

– О, безусловно! – откликнулась девушка, озорно сверкнув глазами. – Мои таланты весьма ограниченны. Я не умею играть на фортепьяно и даже под страхом смерти не сыграю ни одной мелодии. А еще, – она на мгновение задумалась, – я не умею вышивать носовые платочки.

Стивен укоризненно покачал головой и ласково взял ее за подбородок.

– Как же так получилось: девушка благородного воспитания – и не знает самых элементарных вещей?

– Все очень просто! – Она звонко рассмеялась. – Мое воспитание было не слишком благородным!

– Да? А каким же оно было, позвольте спросить?

– В основном армейским. Я кочевала по полевым лагерям.

– Прелестно! – Острый взгляд синих глаз Стивена спустился к глубокому декольте, открывавшему белоснежную пышную грудь. Скользнув рукой по бедрам Анемон, он сжал упругие ягодицы и прижал девушку к себе. – Позже ты расскажешь мне все подробности, – тихо проговорил он и накрыл ее мягкие губы своими. Этот поцелуй был нежным и неторопливым. Анемон затрепетала в его объятиях.

Неожиданно раздался резкий стук в дверь.

– Черт возьми! – прошептал Стивен ей в губы. – Это Ансон Миллер с нашим ужином.

Он открыл дверь и впустил корабельного кока в каюту. К этому времени Анемон уже скромно сидела за столом. Ее длинные серебристые локоны были слегка растрепаны, а губы соблазнительно алели. Ансон Миллер кивнул девушке, поблагодарил ее за помощь во время шторма и принялся выставлять на стол поистине пиршественные яства. Анемон чувствовала себя безумно счастливой. Когда Ансон Миллер ушел, оставив их за накрытым для ужина столом, Стивен заметил ее довольное лицо.

– Хочешь есть? – спросил он, нагнувшись и целуя ее в шею.

– Просто умираю с голоду!

Стивен с усмешкой заглянул в лицо девушки:

– Такая ослепительная улыбка – и все из-за каких-то жалких кусочков еды? Вот уж не знал, что ты такая чревоугодница, дорогая!

Лицо девушки раскраснелось от удовольствия, глаза сияли.

– «Батон хлеба, кувшин вина и ты», – тихо процитировала она и, засмущавшись от собственных романтических фантазий, налила в оба бокала мадеру, принесенную Ансоном Миллером.

– Ты же, кажется, велела, чтобы было без коньяка? – заметил Стивен.

– А это не коньяк. Это вино.

– Понятно.

При виде его напускной серьезности девушка засмеялась.

– Не волнуйся. Я не напьюсь до неприличия, – сказала она, – и не позволю тебе воспользоваться моим состоянием.

– Ты думаешь, я способен на подобную низость? – Низкий голос Стивена заставил ее сердце биться быстрее. – Согласись, милая: я настоящий джентльмен.

– Ты настоящий распутник!

На протяжении всего ужина Анемон кокетничала со Стивеном, очаровательно, по-женски дразнила его и вообще была весела и беспечна. Они проговорили до поздней ночи. Узнав, что корабль выдержал шторм без единой серьезной поломки и теперь главной заботой Стивена было как можно скорее добраться до Нью-Брансуика, Анемон не выдержала и спросила:

– Почему тебе так важно найти этот «Бельведер»?

Доверится ли он ей? Если он будет молчать, значит, его чувства к ней весьма поверхностны. Она ждала в напряженном молчании. Глотнув вина, Стивен поставил бокал на стол и встретился с ее взглядом.

– Мой друг – пленник на этом судне, – ответил он спокойным твердым голосом. – Я еду в Нью-Брансуик, чтобы освободить его.

И он рассказал ей о Джонни Такере и его заточении на борту английского брига. Анемон, несказанно довольная тем, что он поделился с ней своей бедой, могла посочувствовать Стивену. Неудивительно, что он пришел в ярость, когда она бросила в огонь записку с маршрутом корабля: у него на глазах сгорели надежды на спасение друга!

– Вообще-то я не одобряю политику насильной вербовки, – призналась она, когда Стивен допил свой бокал, – но мое правительство вынуждено прибегать к таким отвратительным методам укрепления армии из-за постоянной угрозы со стороны Бонапарта. Если бы можно было положить конец этой затяжной войне!

– О да, этот Маленький капрал![1] Я и сам его не люблю.

– И как ты собираешься спасать своего друга? – Анемон промокнула уголки рта льняной салфеткой и положила ее рядом со своей тарелкой. – «Бельведер» наверняка кишит людьми, а Нью-Брансуик – оплот английской армии.

Стивен остался невозмутим:

– Как только придем в порт, я осмотрюсь на месте, оценю ситуацию, а там уже что-нибудь придумаю. Тогда мы и будем действовать.

– Мы?

Он усмехнулся, подошел к девушке и, взяв ее за руку, вывел из-за стола.

– За время нашего короткого знакомства, Анемон, я успел заметить в тебе восхитительное хитроумие. Мне кажется, ты будешь на редкость полезна там, где потребуются находчивость и изобретательность. – Он вскинул брови. – Мне хотелось бы избежать лишних людских потерь – как со стороны англичан, так и со стороны американцев. Так как, могу я на тебя рассчитывать?

– Конечно!

– Вот и отлично. Значит, будем работать вместе и постараемся спасти Джонни с минимальным кровопролитием. – Он вдруг усмехнулся. – Конечно, вполне вероятно, что ему уже удалось бежать. Джонни – парень не промах, – тут он покачал головой, – но скорее всего его попытки пресекли, и мы найдем его запертым в трюме.

Анемон вздрогнула.

– Если так, то мне его жаль!

Стивен обернулся к девушке. Она почувствовала на себе его испытующий взгляд.

– Почему трюм вселяет в тебя такой ужас, малышка? – наконец спросил он. – Я помню, как ты отреагировала на мою угрозу запереть тебя в трюме.

Анемон опустила глаза.

– Дело не в трюме… Я боюсь любого заточения.

Стивен присел на край письменного стола и привлек ее в свои объятия.

– Расскажи мне почему.

Это была старая история, и хотя прошло уже много лет, Анемон до сих пор помнила пережитый ею ужас.

– В то время я жила за городом, в Кенте. Незадолго до этого моя мама умерла при родах, а с ней и мой новорожденный брат. Отец уехал на особое задание в Брюссель и оставил меня на попечение своей кузины Амелии Круйе. У них с мужем было трое сыновей, все на несколько лет старше меня… – Голос Анемон зазвучал глуше. События, так долго хранившиеся в темных тайниках ее памяти, вдруг отчетливо всплыли перед глазами. – Я ходила за мальчишками как хвостик и, наверное, здорово им надоела. Мне было всего четыре года, к тому же я была девочка – какой от меня толк? Как-то в пасмурный день Уильям, самый старший из братьев, решил надо мной подшутить. Мальчики отправились к заброшенному коттеджу на границе с имением их отца, – это было их излюбленное место для игр. Там, в доме, они нашли старый сосновый сундук с тряпками, книгами и прочим хламом. Они увидели, что я подглядываю за ними в окно, позвали меня в дом и стали при мне вынимать содержимое сундука. Я не успела сообразить, в чем дело, – она на мгновение зажмурилась от жутких воспоминаний, – как они затолкали меня внутрь и закрыли крышку.

Взгляд Стивена стал суровым.

– Вот черти!

– Я думаю, они просто хотели подержать меня там несколько минут, ради шутки, но заигрались во дворе и забыли про меня.

Стивен сидел неподвижно, вглядываясь в ее побледневшее лицо. Он видел, как дрожали губы Анемон, когда она рассказывала о своих детских страхах.

– Я кричала и плакала много часов подряд и изо всех сил толкала крышку, пытаясь ее открыть. Но они заперли сундук на щеколду, и крышка не поддавалась. Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой и чуть было не задохнулась.

– И сколько же ты там сидела?

– Обо мне вспомнили только под вечер. Ребята занимались с домашним учителем, когда в комнату влетела их мать и спросила, не видел ли кто меня. Тут-то они и спохватились. И сразу же признались – надо отдать им должное. Все побежали в коттедж меня спасать. – Анемон глубоко вздохнула. – Конечно, мальчишки были строго наказаны. Кузина Амелия, вообще-то довольно ветреная особа, считала себя виноватой в том, что случилось, – ведь она не доглядела за мной – и, чтобы загладить свою вину, в оставшиеся дни заваливала меня сладостями и подарками. – Анемон горько усмехнулась. – Эта легкомысленная особа была по-своему мила, и даже ее муж, Казберт, который обычно мало интересовался детьми, после того случая каждый вечер за ужином гладил меня по голове и разрешал на всю ночь оставлять у кровати зажженную свечу. Но мне еще долго снились кошмары. Во сне на меня снова наваливался весь тот ужас: темнота, спертый воздух… Я просыпалась с криком, вся в холодном поту.

Стивен крепче обнял девушку.

– Подумать только: я грозился тебя запереть! Теперь понятно, почему ты была так напугана.

Анемон содрогнулась и положила голову ему на плечо.

– По крайней мере мне больше не снятся кошмары! – Она вымученно улыбнулась. – Но я не могу даже думать о заточении – не важно, где и на какое время. Наверное, я сойду с ума, если мне придется снова пережить что-то подобное.

– В таком случае у тебя очень опасная работа, – задумчиво проговорил Стивен. – Ты никогда об этом не думала, Анемон? Ведь ты в любой момент можешь попасть в плен к врагам. Разоблаченных шпионов обычно сажают в тюрьму.

– Я всегда работала так, чтобы не попадаться! – легко отозвалась она, уютно устроившись на его груди. – До тех пор, пока на моем пути не появился ты.

Он ухмыльнулся и погладил ее по волосам:

– Меня можешь не бояться, милая. Я никогда тебя не обижу.

Она вдруг напряглась и отпрянула, посмотрев на его красивое лицо.

– Это правда, Стивен? – очень серьезно спросила она.

– Неужели ты все еще сомневаешься во мне?

– Я боюсь, – прошептала она и увидела, как вопросительно потемнели его блестящие глаза.

– Меня? – тихо спросил он.

Она покачала головой:

– Себя.

Наступило долгое молчание. Взгляды их встретились, и Анемон уловила в его глазах внезапную вспышку нежности и понимания. Руки девушки медленно заскользили вверх и обвились вокруг его шеи. Она прижалась к сильной груди Стивена и услышала, как он глубоко втянул в себя воздух.

– Анемон, ты даже не представляешь… как ты восхитительно красива! Я хочу тебя – сегодня, сейчас!

От этих слов по спине девушки побежали мурашки.

– Знаешь, – неожиданно усмехнулась она, – однажды ты сказал, что я не так уж и красива, и посоветовал Энтони подыскать себе кого-нибудь получше.

Стивен нахмурился.

– Неужели я так сказал? – удивленно пробормотал он. – И о чем я только думал, черт возьми? – Он обнял ее за талию и еще крепче прижал к себе. – Значит, я был слеп… и непростительно глуп!

– Не стоит говорить об этом, Стивен! – Она с улыбкой вскинула на него глаза. – Я знаю, что ты считаешь меня не такой красивой, как Сесилия… Но это не важно. Важно то, что ты чувствуешь.

– Не такой красивой, как Сесилия? – Он засмеялся и коснулся ладонью ее щеки. – Моя милая, да она и в подметки тебе не годится! А что касается моих чувств к тебе… – Его темно-синие, как ночное небо, глаза, восхищенно заблестели при виде хрупкого, изящного личика девушки, выжидательно поднятого вверх, и огромных глаз, отливавших серебром из-под длинных пушистых ресниц. Волосы, спадавшие к талии сверкающим водопадом локонов, были подобны шелку в его руках. Опьяненный красотой Анемон, он хотел вобрать ее всю в себя, обнять и овладеть ею так, как еще никогда не владел ни одной женщиной. – Разреши мне их проявить, – сказал он и припал к губам Анемон в страстном поцелуе, все крепче сжимая ее в своих объятиях.

Она сдалась в плен его губ и рук, охваченная такой же неистовой бурей эмоций. Мягкие губы девушки призывно раскрылись, и его язык проворно скользнул внутрь ее рта. Охваченная огнем желания, Анемон ответила на дразнящие, возбуждающие ласки Стивена. Ее язык вступил в игру с его языком. Наконец Стивен застонал и обеими руками сжал ее голову, удерживая девушку. Его поцелуи становились все настойчивее, вознося Анемон к пылающим небесам золотого огненного мира, наполненного светом и пьянящими ароматами любви.

Казалось, прошла целая вечность. Наконец Анемон почувствовала, что его пальцы расстегивают маленькие перламутровые пуговицы сзади на платье. В следующее мгновение тяжелый аквамариновый бархат плавно спустился с плеч девушки, скользнул по бедрам и упал на пол мягким покрывалом. Все это время губы Стивена не отрывались от ее губ. За платьем последовала тонкая сорочка.

Теперь Анемон стояла нагая в его объятиях. Ее нежная кожа сияла в свете фонарей. Стивен глядел жадным взором на розовые бутоны сосков девушки и начал ласкать их пальцами. Анемон стонала от этих мучительно-сладостных прикосновений. Она не заметила, как расстегнула батистовую рубашку Стивена и пробралась к темной поросли волос на его груди. Стараясь не задеть бинтов, она погладила напряженные мускулы и остановилась в том месте, где билось его сердце.

Девушка чувствовала, как оно колотится под ее ладонью, и где-то в недрах ее существа зародилось странное томление. Подхватив девушку на руки, Стивен отнес ее на кровать и нежно уложил на шелковое покрывало. Она смотрела на него из-под полуопущенных ресниц. Вот он нагнулся и замер, неотрывно глядя в ее затуманившиеся глаза. Фонари отбрасывали золотистый свет на его крепкое бронзовое тело.

– Я хочу тебя, Анемон. Я так тебя хочу!

Она притянула его к себе и коснулась его губ своими губами. Их окутало невидимое облако огня.

– Я тоже хочу тебя, Стивен. Я люблю тебя, – прошептала она слова, которые вырвались из самой глубины души.

Стивен накрыл ее своим телом и запустил руки в серебристые локоны, разметавшиеся по подушке. Он принялся жадно целовать девушку, а она все крепче прижимала его к себе. Он поднял голову, прочертил губами огненную дорожку от груди к плечу и слегка прикусил нежную кожу.

Анемон издала полувздох-полустон. Во власти нового, неподвластного разуму состояния она провела ногтями по бугристым мускулам его спины. Сила и мощь Стивена приводили ее в восторг. Его страсть передавалась ей. Он тихо пробормотал что-то низким, гортанным голосом, не прекращая целовать Анемон, и начал раздвигать ее ноги коленями. Страх прорвался сквозь растущую страсть, и она вдруг застыла. Но губы Стивена, невероятно нежные, защекотали ей ухо.

– Не бойся, Анемон. Я не сделаю тебе больно. Не бойся.

Его язык скользнул по изящному контуру ее уха, и она содрогнулась от яростного желания. Стивен почувствовал это, но продолжал свои медленные, дразнящие ласки. Он слегка прикусил мочку ее уха, потом лениво спустился к шее и прочертил пламенные круги на обеих грудях. Его руки обхватили упругие округлости, и большие пальцы начали ласкать затвердевшие соски.

Анемон извивалась и стонала под ним. Стивен довел девушку до последней черты возбуждения и нежно вошел в нее. Его трясло от желания, но он сдерживал свою страсть, чтобы не сделать ей больно и вознестись к высотам блаженства одновременно с ней.

Весь вечер его обуревали самые разные чувства. Нежность и сочувствие неразделимо сплелись с плотским вожделением, а потом превратились в нечто совершенно новое и незнакомое. Стивен знал лишь, что она не похожа на других женщин, и то, что он испытывал, выходило за рамки обычного, знакомого ему желания. Теперь, слившись с ней воедино, он отбросил прочь все другие мысли и побуждения, стремясь к одной пламенной цели: сделать ее своей.

В первый момент, когда он только вошел в нее, она вскрикнула от испуга и боли. Он вобрал ее крик своим поцелуем. Потом боль смешалась с удовольствием, и Анемон отдалась во власть этим сладостным ощущениям. Она охотно открылась, чтобы принять его в себя, сгорая в огне невыносимого, томящего желания.

Когда он погрузился глубже и задвигался быстрее, ее возбуждение достигло предела, и страсть, так долго пребывавшая в заточении, вырвалась наружу бушующим восторгом. Она двигалась в такт его движениям, так же бурно и неистово, как и он, выгибаясь и отдавая себя. Наконец Анемон вскрикнула, на этот раз от мучительного наслаждения, которое достигло самой высшей точки и потрясло девушку до самых глубин ее естества. «Как чудесно! – подумала она. – Какое невероятное ощущение!»

В следующее мгновение она уже не могла ни о чем думать, только стонала и извивалась, пронзенная огненным копьем страсти. Они со Стивеном были едины, и сердце ее источало любовь. Она знала, что будет любить его вечно. Когда их восхитительное соитие завершилось, они лежали, опустошенные и измученные. Стивен уронил голову ей на плечо, а она коснулась его волос дрожащими пальцами, охваченная прекрасным чувством свободы и любви.

Прошло много времени, прежде чем девушка шевельнулась в его объятиях. Стивен приподнялся на локте и посмотрел на нее:

– В чем дело, милая?

– Ничего, я просто хотела тебе сказать.

– Что сказать?

На губах Анемон задрожала робкая улыбка.

– Я люблю тебя.

Стивен нагнулся ближе. Взгляд его был ласков и серьезен.

– Я еще никогда, – заговорил он, делая ударение на каждом слове, – не любил ни одну женщину. И думал, что так никогда и не полюблю. – Она хотела что-то сказать, но он приложил палец к ее губам и продолжил: – До сегодняшнего дня.

Казалось, он был удивлен своими словами не меньше, чем она. Радостно засмеявшись, Анемон притянула его к себе, и они вновь занялись любовью. Когда ночная тьма стала постепенно рассеиваться, они наконец заснули, усталые и счастливые, в объятиях друг друга.

Проснувшись, Анемон обнаружила, что лежит, уютно устроившись под боком у Стивена. Ее движения разбудили его.

– Ты не спишь, любимая?

– Нет, только что проснулась. Я думаю.

– О чем же?

– Не важно.

– Нет, важно! – Стивен решительно повернул девушку к себе лицом и скользнул рукой по ее бедру. – Никаких секретов! Говори.

Анемон высвободилась из его объятий и со вздохом села. Прохладный ночной воздух заставил ее вздрогнуть, и она натянула на себя простыню.

– Хорошо, раз ты настаиваешь, – мягко проговорила она и задумчиво посмотрела на Стивена. – Мне не дает покоя один вопрос – вчера вечером мы так и не обсудили его… Кто этот Де Воба, о котором писал Марсье в своем письме? Я никогда раньше о нем не слышала.

Стивен громко расхохотался:

– Только ты, моя крошка, способна думать в такой момент о подобных вещах! – Он тоже сел и, зарывшись лицом в копну ее волос, нежно, но настойчиво привлек девушку к себе. – Неужели Англия и ее безопасность никогда не выходят у тебя из головы?

– А у тебя из головы когда-нибудь выходит благополучие Америки?

Он застонал:

– Ну что мне с тобой делать?

Она начала было отвечать, но он перебил ее:

– Нет, молчи. Я покажу тебе кое-что! – Он схватил ее и страстно поцеловал – долгим, неистовым поцелуем, от которого захватывало дух и мутился разум. Только когда она начала задыхаться и прильнула к нему слабеющим телом, он прервал поцелуй и спросил: – Так что ты там говорила про Де Воба, моя милая?

– Про к-кого? – недоуменно прошептала Анемон.

Стивен засмеялся, с довольным видом отпустил девушку и встал с постели. Ничуть не смущаясь своей наготы, он подошел к письменному столу. Анемон в восхищении смотрела, как играют мускулы при каждом движении его высокой широкоплечей фигуры.

– Вино или коньяк? – спросил он, поднимая два хрустальных бокала.

Она выбрала вино. Стивен подкрутил фитиль лампы, оставив лишь маленький золотой лучик, и почти в полной темноте снова подсел на кровать к девушке. Они принялись пить мадеру из только что открытой бутылки.

– Жан-Пьер Де Воба, – сказал он, поглаживая ее тонкую руку, – блестящий аристократ, фанатично преданный Наполеону. Я виделся с ним на коронации.

– На коронации Бонапарта? Ты там был? – удивленно спросила Анемон.

– Конечно! – Он посмотрел на нее с шутливой надменностью. – Туда съехались лучшие агенты со всего мира. Кто бы упустил возможность лицезреть, как в недрах Нотрдамского собора Наполеон вырвет корону из рук кардинала и водрузит ее себе на голову? Уж конечно, не я.

Анемон засмеялась:

– Хотелось бы и мне это видеть! И что же Де Воба? Как он отнесся к этой церемонии?

Стивен задумался. Он медленно отпил вина.

– Наслаждался каждой минутой. Этот человек буквально боготворит Бонапарта.

Анемон тоже погрузилась в размышления:

– И теперь он готовит какой-то заговор – несомненно, в интересах своего кумира. Таков твой вывод?

– К сожалению, да. Де Воба – человек очень хитрый и жестокий. Он способен на любое злодейство, чтобы упрочить господство Франции и империю Бонапарта. Но что, черт возьми, он замышляет в Новом Орлеане?

– И какая роль в этом замысле отводится Пауку? – Анемон выразительно посмотрела на Стивена. – Я слышала о нем, а ты?

– Конечно! – Он нахмурился. – Агент, работающий сразу на несколько стран, подозреваемый во многих убийствах, в том числе Пелхама, Марсье и Снида.

– Паук – живая легенда, – тихо сказала девушка. – Если нам удастся найти его и обезвредить…

– Ты мыслишь глобально, крошка! – усмехнулся Стивен. – И тебя не пугает его жуткая репутация? Говорят, он крайне жесток и не допускает промашек.

– Чепуха! Непогрешимых людей нет. – В уголках губ Анемон заиграла легкая улыбка. – Представляю, какая это будет удача – поймать самого Паука! Мой отец был бы очень доволен.

– Твой отец?

– Томас Карстейз. – Она пожала плечами. – Я представилась тебе вымышленной фамилией, милый Стивен.

Он уставился на нее во все глаза:

– Томас Карстейз? Ты дочь Томаса Карстейза?

Она кивнула:

– Похоже, ты о нем слышал.

– Да о нем слышали все разведчики мира! – Стивен метнул на девушку взгляд, полный веселого любопытства. – Говорят, он мастер высшего класса и слывет лучшим шифровальщиком и дешифровщиком нашего времени, гением международной дипломатии, способным выуживать самые тонкие секреты из, казалось бы, безнадежных источников информации.

– Как мило! – Анемон засмеялась, чувствуя, как по телу разливается восхитительное тепло от выпитого вина. Она сделала еще глоток. – Да, у отца неплохая репутация среди профессионалов.

Стивен покачал головой.

– Томас Карстейз… – удивленно пробормотал он. – Ты говоришь, что Паук – живая легенда? Томас Карстейз – точно такая же легенда. Я бы многое отдал за встречу с ним. – Стивен пристально посмотрел на девушку. – Я слышал о том, что он погиб – в Испании, несколько месяцев назад. Мне очень жаль, Анемон…

Она опустила ресницы и слегка отвернулась, пытаясь скрыть улыбку.

– Анемон? – окликнул Стивен, и она подняла глаза.

На этот раз ей не удалось спрятать их веселый блеск. Стивен покачал головой.

– Так вот оно что! – Его красивое лицо расплылось в улыбке. – Ну ладно, милая, и где же сейчас этот старый кудесник?

– Где же ему еще быть? – Анемон лукаво прищурилась. – В Новом Орлеане, конечно!

Стивен взял из ее руки пустой бокал и поставил на пол вместе со своим, потом повернулся к девушке, которая сидела в его постели и смотрела на него с веселым интересом. Он обнял ее и решительно уложил на подушку.

– Я вижу, Анемон Карстейз, – ласково проговорил он, – мне еще многое предстоит о тебе узнать.

Они смотрели друг другу в глаза, забыв про Томаса Карстейза. В этот момент не существовало ничего – только они двое, темная каюта и легкое покачивание корабля.

– Теперь ясно, над чем мне придется работать, – заметил Стивен.

– Да, тебе многое надо узнать… – прошептала она, ласково обхватив его лицо ладонями. – Может, лучше начать прямо сейчас?

– Сию минуту! – Он отбросил простыню в сторону и медленно оглядел ее сияющую наготу. Под его восторженным взором Анемон почувствовала легкий трепет и замерла в предвкушении. Стивен медленно склонился над ней и поцеловал ее в живот. Она задрожала. – На это потребуется время, – сказал Стивен, лаская губами ее груди, – но я намерен действовать с предельной тщательностью.

И он успешно выполнил свое намерение. К этому выводу Анемон пришла много позже, когда к ней вернулась способность думать.

Глава 15

Небо над Нью-Брансуиком уже окрасил закат, когда «Морской лев» прибыл в гавань Сент-Джона. На горизонте полыхали розовато-лиловые и оранжевые полосы, а в небе плыли белые прозрачные облачка, тронутые по краям огненным светом. В воздухе стаями кружили чайки и журавли, пикируя за рыбой и пронзительно крича на рыбаков. Весь пейзаж был исполнен красоты и очарования.

Анемон любовалась им с палубы, пока «Морской лев» скользил по заливу Фанди. Они бросили якорь в оживленном порту. Ее поразил чудесный вид этого приморского городка. Вдали, за Сент-Джоном, зеленели сосновые леса и поднимались горы с плоскими вершинами. Около гавани лепились одна к другой крыши многочисленных сельских домиков и магазинов.

В этой мирной картине не было ничего зловещего и опасного, и все же Анемон ощутила знакомое посасывание под ложечкой, когда взгляд ее прошелся по высоким парусам качавшихся на воде кораблей и докам, в которых сновали рабочие люди. Она всегда испытывала такое ощущение перед началом опасного задания: мышцы напряжены, чувства обострены до предела.

– Готова? – прозвучал у нее над ухом голос Стивена.

Девушка резко обернулась, и он прочел ответ в ее больших серых глазах, азартно блестевших в тот момент.

Когда судно вошло в залив Фанди, они начали обдумывать план. Им предстояло сойти на берег в качестве мужа и жены – капитана американского торгового корабля и его супруги. Но это было лишь начало. Как только будет собрана вся возможная информация о «Бельведере» и его экипаже, они приступят к разработке главной и самой трудной части плана – освобождению Джонни Такера.

– Кто-нибудь из экипажа сойдет на берег? – спросила Анемон, когда Стивен обнял ее за плечи.

Было начало мая, но здесь, на побережье, еще стояли холода, усиливавшиеся после захода солнца. Анемон в тонком платье из зеленого муслина зябко ежилась, прижимаясь к плечу Стивена.

– Нет, я не хочу привлекать лишнее внимание, – отрывисто сказал он. – Правда, в восемь часов я должен встретиться с Уильямом на пристани и дать ему указания к действию, если потребуется.

Анемон заметила, что Стивен тоже стал другим. Он выглядел мрачным, суровым, а в его голосе появились стальные нотки, которых она уже давно не слышала. Американец, видно, тоже чувствовал опасность и напрягся перед встречей с неизвестными вражескими силами. Его глаза лихорадочно блестели, но в нем совершенно не было страха, лишь какая-то мрачная, почти зловещая решимость. Анемон видела его плотно сжатый рот и острый взгляд, которым Стивен обводил ряд стоявших в гавани судов. Он волновался и ждал так же, как и она, но для него события этой ночи имели очень большое значение. Джонни Такер – его лучший друг, и боль Джонни – это его боль. А боль Стивена – ее боль. Анемон была так же решительно, как и он, настроена спасти Джонни Такера.

Стивен дожидался темноты. Наконец у них на глазах огненно-желтый солнечный шар закатился в сверкающее море. Вечернюю тишину нарушали плеск волн о деревянный настил пристани да крики матросов на соседних судах.

– Пора, – наконец сказал Стивен, и Анемон почувствовала, как чаще забилось ее сердце. – Впрочем, подожди минуточку, – добавил он, кинув на нее быстрый взгляд.

Стивен спустился по трапу и исчез в направлении своей каюты. Через пару минут он вернулся с шалью – той, что подарил девушке несколько недель назад, наутро после их первой ночи. Анемон подшучивала над ним, говоря, что эта шаль – еще один подарок любовнице и что скоро бедняжке почти ничего не останется. Стивен с холодным блеском в глазах сообщил ей, что собирался подарить эту шаль своей матери. А большинство ее платьев, добавил он, куплено для его сестер из Филадельфии: женщины его семьи хоть и патриотки, но обожают французские модные штучки, и он потворствует их слабости, возвращаясь из частых морских путешествий с подарками.

– К счастью для тебя, – сказал он, поигрывая ее белокурыми локонами, – иначе бы тебе пришлось разгуливать по кораблю, прикрываясь лишь одними роскошными волосами, как леди Годива.

Он набросил ей на плечи теплую кружевную шаль цвета слоновой кости, которая красиво дополнила бирюзовое муслиновое платье с длинными рукавами. Анемон ловко убрала волосы в пучок и закрепила их шпильками. Теперь ее изящное, милое личико обрамляли лишь отдельные вьющиеся пряди. Стивен вдруг усмехнулся, подумав, какой острый ум скрывается за этой ангельской внешностью. Да поможет Господь тому несчастному, кто недооценит эту удивительную девушку!

– Пойдем, милая, твои будущие жертвы ждут тебя! – весело сказал он и повел ее к сходням.

Они шли по деревянному настилу пристани, окутанные мягкими сумерками. Шутливое настроение быстро покинуло Стивена. И он, и Анемон как бы невзначай читали названия судов, мимо которых проходили, и при этом украдкой поглядывали на английского полицейского. Стивен спросил молодого матроса, где здесь ближайшая гостиница, и парень направил их в центр городка. Они шли молча. Стивен держал девушку под руку.

Анемон чувствовала странное родство с обитателями этого тихого городка. Как-никак они тоже были англичанами, и Сент-Джон мало чем отличался от пригородов Кента, знакомых ей с детства.

Население Нью-Брансуика составляли в основном роялисты, которые более тридцати лет назад бежали из восставших американских колоний, – граждане, пожелавшие сохранить верность английской короне. Многие покидали Америку, отказываясь вступать в повстанческую армию и стремясь оградить себя и свои семьи от гонений нового правящего режима. Они обосновывались в Нью-Брансуике, будучи до мозга костей преданными английской империи.

Но сейчас, размышляла Анемон, молча шагая рядом со Стивеном вдоль закрытых дверей магазинов по улице с трехрядным движением, эти люди были их врагами. Она не хотела причинить им вред и никогда не подняла бы на них руку, но она помогала Стивену, и если сегодня ночью они попадут в плен и будут разоблачены, ее обвинят в государственной измене и безжалостно с ней расправятся.

Мимо них прошли усталые рыбаки, неся на плечах сети и мешки с дневным уловом. Громыхая, проехала телега и свернула на боковую дорогу, темневшую под сенью высоких прямых сосен. Кучер оглянулся через плечо на рослого молодого человека в шикарном пальто и его стройную белокурую спутницу. Люди, попадавшиеся им на пути, спешили домой.

Впереди в домах одно за другим зажигались окна. Как и обещал матрос, на восточном конце главной улицы стояла гостиница – длинное белое здание, чистое и приветливое на вид, с широкой парадной лестницей. «Охотничий отель» – гласили белые буквы с ярко-красной вывески над огромными двойными дверями. Стивен подвел девушку к крыльцу как раз в тот момент, когда на угольно-черном небе зажглись первые звезды.

Он заказал ужин в отдельный номер. Хозяин отеля – круглый румяный мужчина с цепкими голубыми глазками, – только взглянув на высокого, импозантного незнакомца и его даму, понял, что эту пару устроит только самое лучшее. Он лично проводил их в уютную комнату, освещенную мягким светом камина. Здесь стояли два дивана из атласного дерева с малиновой обивкой, несколько кресел и скамеечка для ног, покрытая малиново-голубой вышивкой.

Шторы с голубыми и золотыми кистями из того же малинового шелка, что и обивка диванов, красиво обрамляли высокие окна с видом на городскую площадь. В нише стоял овальный стол, уже накрытый тонкой белой скатертью. Сам Тимоти Нидд налил им коньяк и пообещал, что ужин будет через несколько минут. Действительно, очень скоро в гостиную торжественно прошествовали он, его жена – такая же пухленькая, как и сам хозяин, – и девушка-служанка. Они несли подносы, полные восхитительных яств.

Анемон, которая после долгих недель морского плавания наконец-то оказалась на берегу, да еще в такой милой, уютной обстановке, наслаждалась вкусными блюдами, в изобилии расставленными перед ней. Особенно хороши были нежные розовые омары в собственном соку и паровые моллюски особого приготовления. Когда под конец ужина девушка-служанка принесла кофе и пирожки с черникой, Анемон чувствовала себя такой сытой, что готова была без страха идти на бой с целой вооруженной флотилией, о чем и сказала Стивену, как только служанка вышла из гостиной.

– Быть может, именно это тебя и ждет, – заметил он, поднимая чашку кофе.

– С чего мы начнем? – Анемон откусила кусочек пирожка. – Расспросим хозяина гостиницы?

– Да, начнем с него. Если нам не удастся получить от него необходимые сведения, ты поднимешься с миссис Нидд на второй этаж, расспросишь ее и горничную, которая будет прибираться у тебя в номере. А я посижу в баре, сведу знакомства с местными. В любом случае мы найдем человека, который сможет рассказать нам о «Бельведере».

– Делаю ставку на хозяина гостиницы, – вдруг сказала Анемон, отправляя в рот последний кусок пирожка. – Этот малый наверняка в курсе всех городских дел и к тому же большой охотник посудачить.

– Может, ты и права. – Стивен дернул шнурок звонка. – Давай проверим.

По его зову в гостиную вошла девушка-служанка и торопливо начала собирать тарелки, ножи и вилки.

– Мне бы хотелось поговорить с мистером Ниддом, – сказал Стивен, вставая из-за стола и подходя к окну.

Девушка метнула на него встревоженный взгляд. «Она боится, что ему что-то не понравилось в ее обслуживании и он собирается пожаловаться», – догадалась Анемон.

– Мы хотим поблагодарить мистера Нидда за отличный ужин, – сказала Анемон, и испуганное лицо девушки тут же просияло.

– Спасибо, мэм! – пролепетала польщенная служанка, присела в реверансе и вышла из комнаты, унося поднос с грязной посудой.

Стивен даже не обернулся. Раскрыв тяжелые шторы, он задумчиво смотрел в окно. Лишь горстка звезд да полумесяц освещали ночной город и видневшийся вдали лес. Во всей фигуре Стивена чувствовалось напряжение. Он ждал.

Вскоре в комнату влетел хозяин отеля, сияя подобострастной улыбкой и преисполненный желания услужить.

– Капитан Берк… мэм, – он отвесил Анемон низкий поклон, – надеюсь, вам понравился ужин? Моя жена прекрасно готовит, лучше кухарки не сыскать.

– Ужин был превосходный и обслуживание тоже. – Как только хозяин вошел в комнату, Стивен отвернулся от окна и теперь с вальяжной неторопливостью двигался ему навстречу. Безукоризненно сшитый сюртук темно-желтого цвета и облегающие черные брюки в дополнение к светским манерам свидетельствовали о его богатстве и положении в обществе. – Поздравляю, сэр, у вас замечательное заведение.

Нидд снова поклонился и посмотрел на них, ослепительно улыбаясь.

– От всей души благодарю вас, капитан. Здесь, в Сент-Джоне, у нас бывает много посетителей – порт оживленный, постоянно прибывают корабли, – и ни разу никто не жаловался на качество нашего обслуживания. Если вы и ваша дама, сэр, пожелаете провести ночь не на своем корабле, а в одном из наших номеров наверху (я уверен, что мэм будет рада побыть на берегу), то к вашим услугам свежие, хорошо просушенные простыни и комната – такая же уютная, как эта. Мы с женой знаем, что такое качество, сэр!

– Значит, у вас есть свободные номера? – вмешалась Анемон, одарив его обворожительной улыбкой. – Когда мы сюда пришли, в баре было полно народу, да и гавань забита судами. Я думала, у вас все комнаты заняты.

– Нет-нет, у нас имеется несколько номеров. Большинство посетителей нашего бара – местные жители, но бывает, заглядывают и моряки. Правда, они обычно ночуют на своих судах, мэм. Особенно офицеры морского флота.

– Кстати, о морских офицерах, – легко подхватила Анемон, – командор Уайтинг еще здесь, в Сент-Джоне?

Хозяин гостиницы удивленно округлил глаза:

– Ну а как же, миссис Берк! Конечно, здесь! Его фрегат «Зенит» уже около месяца патрулирует побережье залива. А откуда, осмелюсь спросить, мэм, вы знаете про командора Уайтинга?

– Моя жена – англичанка, – небрежно ответил за нее Стивен, – ее брат служит офицером на фрегате под названием «Бельведер». Не так давно он писал жене, что его судну приказано в мае прибыть к командору Уайтингу сюда, в Сент-Джон. Мой корабль плывет в Лондон, но попутный маршрут привел нас в Нью-Брансуик. Мы надеемся найти «Бельведер», чтобы моя жена могла повидаться со своим братом.

– Да что вы говорите? Это просто чудо, что вы случайно оказались здесь в одно и то же время! – Нидд радостно улыбался, переводя взгляд с одного на другую. – Вам повезло, миледи! «Бельведер» встал в док неделю назад, но, к сожалению, завтра утром он уже отплывает! Если вы хотите увидеться со своим братом, мэм, вам нужно срочно разыскать его.

Анемон вскочила из-за стола и обменялась тревожным взглядом со Стивеном.

– Да, я, конечно же, это сделаю! Ты только подумай, дорогой, – воскликнула она с улыбкой, обращаясь к Стивену, – если бы мы прибыли в порт на день позже, то могли уже не застать Филипа! Как хорошо, что мы оказались тут вовремя!

– Да. – Стивен взял под локоть тучного хозяина гостиницы и повел его к двери. – Огромное вам спасибо за гостеприимство и за информацию, мистер Нидд! – Он вложил ему в руку пять золотых соверенов. – И если теперь вы скажете, где нам найти «Бельведер», мы будем вам крайне признательны.

– С удовольствием, сэр, с удовольствием! – Нидд одним быстрым движением спрятал деньги в карман, и его острые голубые глазки заглянули в суровое лицо Стивена. – «Бельведер» стоит в доке в дальнем конце гавани, сэр, рядом с «Зенитом»! Идите на север, мимо портовых пивных. Идите, никуда не сворачивая, сэр, до самого конца.

Стивен кивнул. В глазах его мелькнуло выражение удовлетворения.

– Спасибо, мистер Нидд.

– Так как же насчет комнаты, сэр? – напомнил хозяин гостиницы, выходя в гостиничный холл, но Стивен покачал головой.

– Нет, комната нам не понадобится.

Когда за ним закрылась дверь, Анемон быстро подошла к Стивену. Лицо ее было серьезным.

– Нам надо действовать, Стивен. Немедленно! Если Джонни Такер на этом корабле, то к утру он уплывет!

– К утру он будет на «Морском льве», – спокойно отозвался Стивен. – Правда, мне еще предстоит решить, как мы это сделаем. Есть идеи, моя крошка?

Анемон села в кресло и, сдвинув тонкие брови, обдумывала ситуацию.

– Нужно их как-то отвлечь, – наконец сказала она.

– Верно. Тогда нам не придется сражаться с экипажем двух английских судов, стоящих бок о бок, – согласился Стивен с кривой усмешкой и подошел к мраморному камину. Яркое пламя осветило его волевое лицо. – Пленных моряков почти всегда запирают в трюме, пока корабль стоит в порту. Иначе они сбегут при первой же возможности. А Джонни, несомненно, пытался бежать, и не раз, так что его наверняка первым бросили в трюм, едва на горизонте показался берег.

– Значит, там его и надо искать! – подхватила Анемон. – Кто-нибудь проберется на корабль и отопрет засов. Джонни и те, кто сидит с ним в трюме, могут быть закованы в цепи.

– А в это время экипаж должен быть где-то в другом месте… – Стивен привалился плечом к каминной доске. – Чем же мы можем отвлечь их внимание? – задумчиво проговорил он.

Его взгляд остановился на девушке. Анемон легко угадала ход его мыслей.

– Так вот что у тебя на уме! – воскликнула она со смехом. – По-твоему, я должна соблазнить сразу всю судовую команду? Может, мне исполнить в порту цыганский танец или что-то в этом духе?

– Ничего сверхъестественного, дорогая, – ответил он, лучезарно улыбнувшись, – но надо сделать так, чтобы сердце рыцаря дрогнуло.

Ну конечно! Как же она сама не додумалась?

– Дама в беде… – медленно проговорила Анемон.

Стивен кивнул.

Анемон встала и быстро прошлась по комнате.

– Это может сработать, – заметила она после короткого раздумья, – если только мужчины из экипажей «Бельведера» и «Зенита» – рыцари.

– Будем на это надеяться, – мрачно сказал Стивен.

Он в два шага пересек комнату, схватил девушку в свои объятия и заглянул в ее лицо, освещенное мерцающим пламенем камина.

– А может, тебе не стоит в этом участвовать, любимая? Если ты боишься, мы можем придумать что-то другое. Я мог бы…

– Ш-ш-ш… – Она встала на цыпочки и прервала его речь поцелуем. Они долго смотрели друг другу в глаза. Потом Анемон погладила его по волосам и улыбнулась. У нее был такой радостно-взволнованный вид, как у ребенка в день именин, которому вот-вот преподнесут чудесный подарок. – Только попробуй уйти без меня, мой милый! – Она ласково засмеялась, и Стивен крепче обнял девушку. – Я тебе этого никогда не прощу. Мы вместе в этом деле, Стивен. От начала и до конца. И потом, я сильно сомневаюсь, что ты без меня справишься.

Засмеявшись, Стивен припал к ее губам в пылком поцелуе.

– Я начинаю удивляться, как я вообще до сих пор жил без тебя?.. – сказал он и опять поцеловал девушку.

Глава 16

– Помогите! Ради Бога, кто-нибудь, помогите, пожалуйста!

Женщина бежала по ночному доку в сторону двух фрегатов, стоявших рядом в конце гавани, на бегу придерживая накинутую на плечи шаль. Бледный серебристый свет луны падал на дощатый настил пристани, выхватывая из тьмы испуганное лицо женщины. Ее отчаянный крик нарушил тишину ночи. Моряки с разных судов спешили на палубы посмотреть, что случилось.

– Помогите! Помогите! – Пронзительные мольбы звучали все громче. – Командор Уайтинг! Капитан Фредерикс! Умоляю вас, спасите меня!

Сзади к ней подлетел мужчина – рослый, крепкого сложения, в наспех накинутом на плечи пальто.

– А ну иди сюда, хитрая маленькая ведьма! – взревел мужчина. Лицо его перекосилось от злобы. – Я покажу тебе, как от меня бегать!

– Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь, помогите мне!

Привлеченные воплями женщины и грубыми криками мужчины, моряки один за другим покидали свои посты и бросали игральные кости, чтобы узнать причину шума. Они видели бегущую по причалу женщину и мужчину, который ее преследовал. Наконец женщина добежала до конца дока и остановилась перед «Бельведером». Она вскинула руки к людям, удивленно смотревшим на нее с палубы:

– Сходни! Спустите сходни, умоляю вас! Быстрее!

Английские матросы испуганно переглянулись.

– Мы не можем их спустить, мисс! Без команды капитана! – крикнул коренастый усатый мужчина в морской форме.

В ответ девушка издала мучительный вопль, и моряк поморщился.

– А что случилось, мисс? – спросил он, нервно теребя свой ус.

– Мой муж! О, разве вы не видите… Нет, Стивен, прошу тебя, не надо!

В этот момент мужчина догнал ее, поймал за руку и резко повернул к себе.

– Не так сильно! – процедила Анемон сквозь зубы, и Стивен слегка ослабил хватку.

– Грязная потаскушка! Вот я сейчас проучу тебя! – Если бы она не знала, что это всего лишь игра, то в самом деле испугалась бы его свирепого лица и звериного рыка. – Ты моя, Летти! Слышишь? Моя! И я буду делать с тобой все, что захочу!

– Ох, Стивен, нет! Не терзай меня! Я этого не выдержу! Лучше уж сразу убей!

Стивен резко взмахнул рукой и сделал вид, что бьет девушку. Анемон вскрикнула и упала на дощатую пристань. До слуха толпившихся у поручней моряков долетели ее истерические рыдания.

– Что здесь происходит? – неожиданно раздался резкий голос.

Анемон вскинула голову и увидела говорившего. Он стоял на палубе, а остальные почтительно перед ним расступались.

– Капитан? – крикнула она в отчаянии. – Вы в самом деле капитан? О, пожалуйста, сэр, возьмите меня на борт! Умоляю вас, защитите меня от этого чудовища!

– Спускайте сходни! – приказал капитан Люсьен Фредерикс моряку, стоявшему справа от него.

Тот бросился выполнять команду.

– Послушайте, сэр! – крикнул капитан, когда Стивен рывком поднял Анемон на колени. – Не трогайте эту женщину!

– Не трогать ее? – взревел Стивен и бросил быстрый взгляд на воду, тускло мерцавшую позади фрегата. Оттуда должна была подойти маленькая шлюпка с Уильямом Таттлом и двумя другими добровольцами-спасателями. Интересно, они уже подняли веревочную лестницу на противоположный борт «Бельведера»? Быть может, сейчас они ползут по дальней палубе… – Она моя жена! Я буду делать с ней все, что хочу!

– Нет! Нет! – Анемон вырвалась из его рук и кинулась к высокому светловолосому мужчине в аккуратной синей форме, со знаками отличия капитана британского флота, который сошел с фрегата на пристань: – Капитан Фредерикс? О капитан, умоляю, спасите меня! Он опять будет меня бить!

Люсьен Фредерикс холодно смотрел на девушку. Природное равнодушие и многолетний опыт морских сражений придавали его худому лицу мрачный, отталкивающий вид. Капитан внимательно разглядывал стоявшую перед ним незнакомку, и в его зеленовато-голубых глазах не было жалости. Он не любил участвовать в публичных скандалах, но эта особа голосила перед его кораблем, как боевая сирена. Ничего не поделаешь – придется выяснить, в чем дело, и принять какие-то меры.

Окинув нарушительницу спокойствия бесстрастным взором, он заметил ее дорогое платье, кружевную шаль и изящество, с которым она держалась даже в таких обстоятельствах. Эта женщина была привлекательна и благородна. Белокурые волосы, тонкие черты лица, огромные глаза, блестевшие в лунном свете… Фредерикс невольно заинтересовался.

Ее муж, здоровенный детина, судя по всему – отпетый негодяй, да еще пьян. Фредерикс поморщился и вновь посмотрел на женщину. Он понимал, что члены экипажа обоих судов столпились на палубе и с жадным любопытством наблюдают за происходящим. Будет лучше от них избавиться.

– Всем разойтись! На свои посты, немедленно! – скомандовал он.

Но тут обидчик неожиданно бросился вперед и взревел, как свирепый лев:

– Не двигаться! Оставайтесь там, где стоите! – В его голосе было столько властности, что моряки словно приросли к палубе. Черноволосый великан взглянул на капитана Фредерикса разъяренным взглядом: – Мне нужны свидетели! Я хочу, чтобы все видели, какая грязная шлюха моя жена! Вы все это видите, правда? Она заслужила хорошую порку! А ты, капитан, я знаю, чего ты хочешь! Ты хочешь ее себе! Ты думаешь, раз она от меня сбежала, значит, можно с ней поразвлечься!

– Пьяный подонок! – презрительно процедил Фредерикс и окатил Стивена холодным, надменным взглядом. – Сейчас же прекрати этот глупый спектакль, или я прикажу моим людям…

– Я гражданин Америки, а не пьяный подонок! – Стивен толкнул капитана. – Только посмей меня тронуть! Если эта сучка называет себя англичанкой…

– Вы англичанка? – Фредерикс посмотрел на Анемон с новым интересом.

– О да, да! Поэтому я и обратилась к вам за помощью! – Она судорожно вцепилась в рукав Фредерикса и подняла на него глаза, полные отчаянной мольбы: – Прошу вас, капитан! Хозяин гостиницы сказал мне, что здесь, в городке, есть английские офицеры, и объяснил, как вас найти. Умоляю вас, защитите меня от этого человека, этого… чудовища! Если мне придется провести с ним еще одну ночь, я не выдержу! Я хочу вернуться в Англию…

Тут Стивен схватил ее за руку и рванул на себя, повернув лицом к капитану фрегата и зажав локтем горло.

– Не слушай эту шлюху, капитан! – Он мерзко захохотал. – А вы там, наверху! – обратился он к морякам, которые облепили поручни «Бельведера» и «Зенита» и с оживленным интересом следили за маленьким представлением в доке. – Что бы вы сделали со своей женой, если бы она вас обманывала, крутила шашни с каждым встречным и удирала от вас при каждом удобном случае? Правильно, именно это я и собираюсь сделать. Отлуплю ее! Пусть заплатит за все, что сделала! За тот позор, который пришлось пережить из-за нее мне, законному супругу! Я ее муж и могу делать с ней все, что захочу! Найдется ли среди вас хоть один, кто станет оспаривать это мое право?

Ему ответил дружный хор отрицания. Анемон мысленно содрогнулась. Вот они, мужчины! Хороши, нечего сказать! Стивен превосходно сыграл на их инстинктах. Все как один прилипли к поручням, несмотря на приказ капитана разойтись. Здорово придумано! И все-таки слава Богу, что это только игра! Не хотелось бы ей на самом деле просить помощи у этих самцов, считающих женщин рабынями. Внезапно крики и шум перекрыл новый голос:

– Капитан Фредерикс, что здесь происходит?

Это был командор Уайтинг. Он стремительно спускался по сходням «Зенита» к маленькой группе в доке. Капитан Фредерикс приветствовал своего начальника и с презрительной гримасой кивнул на дерущуюся пару:

– Семейная ссора, сэр. Этот негодяй бьет свою жену. Она англичанка и просит у нас помощи.

Теперь и командор Уайтинг обратил внимание на скандальных супругов. Это был маленький полный мужчина с круглым лицом и цепкими черными глазами. Властность, исходившая от этого человека, несколько сглаживала его неприятную внешность. На нем была тщательно отутюженная форма с золотыми галунами. Начищенные пуговицы кителя сверкали в лунном свете. Движения командора были быстрыми и точными. Он впился в Анемон острым, холодным взглядом:

– Вы англичанка?

– Да, да! Прошу вас, сэр, остановите его! Умоляю, разрешите мне укрыться на вашем корабле! Отвезите меня в Англию!

– Как вас зовут, мэм? – спросил он сдержанным тоном.

Но Анемон не успела ответить. С залива донесся звук. Она с ужасом его узнала. Это был мучительно громкий скрип веревочной лестницы, которую подтягивают на борт судна! Девушка с тревогой заметила, что звук привлек внимание нескольких матросов на «Бельведере», а также капитана Фредерикса, который повернул голову и резко спросил:

– Что это было, черт возьми?

Анемон застыла. Стивен все еще прижимал ее к себе, и она почувствовала, что он тоже напрягся.

Внезапно он отпустил ее, бросился к капитану Фредериксу и нанес ему сокрушительный удар в челюсть. Капитан «Бельведера» рухнул на доски причала. Командор Уайтинг в злобном потрясении уставился на стоявшего перед ним мужчину:

– Что ты делаешь, мерзавец? Я прикажу запереть тебя в трюме за такие выходки! Как ты смеешь…

Кулак Стивена врезался в его челюсть. В следующий миг человек тридцать матросов, глухо взревев, разом спрыгнули с палуб.

Анемон среагировала мгновенно. Она представила себе, как эти люди расправятся со Стивеном за то, что он поднял руку на их капитанов, и картина эта вселила в нее ужас. Был только один способ спасти его, а заодно подольше отвлечь внимание моряков. Девушка со всей силой налетела на Стивена и вместе с ним упала с пристани в темный залив.

Ледяная вода накрыла их с головой. Через несколько секунд они вынырнули. Шаль Анемон исчезла в черной пучине, шпильки вылетели из волос, и мокрые пряди облепили лицо. От резкого холода тело ее свело судорогой, так что она едва могла плыть, но Стивен крепко держал ее, подплывая к краю дока.

Потрясенные матросы почти забыли про своих пострадавших капитанов, столпившись у воды и глядя на плывущую пару.

– Помогите им! – рявкнул наконец пришедший в себя после удара командор Уайтинг. – Дайте женщине одеяло!

Капитан Фредерикс пострадал гораздо сильнее. Его челюсть опухла, и он с трудом мог говорить. Когда матросы вытащили мокрую парочку из залива, он метнул на Стивена гневный взгляд.

– Отведите этого человека на мой корабль и заприте его в трюме. Утром на палубе он получит двадцать ударов плетью.

Два дюжих матроса схватили Стивена и заломили ему руки за спину. Анемон почувствовала, как кто-то накинул ей на плечи одеяло. Надо что-то делать, подумала девушка, превозмогая дрожь. Если эти люди поведут Стивена в трюм «Бельведера», то наверняка заметят, что Джонни Такер пропал. Поднимется шум, и начнут обыскивать каждое судно в гавани и каждый дом в Сент-Джоне.

Если бы только спасатели дали знак, что задание выполнено успешно и они благополучно вернулись на борт «Морского льва»! Они заранее условились с Уильямом Таттлом о таком сигнале. Он должен был спустить один парус на «Морском льве». Анемон с отчаянием всматривалась в стоявшие у причала суда, но ни на одном из них не дрогнул парус в ночном безветрии.

– Отпустите меня, – сказал Стивен и, поморщившись, взглянул на державших его матросов. – Черт возьми, я уже не пьян! – Вода текла по его лицу, глаза сверкали. – Купание в заливе меня отрезвило. Пустите!

Командор Уайтинг хмуро сдвинул брови и подошел к Берку. Глаз англичанина уже начал оплывать. Еще пара часов – и проступит синяк.

– Значит, ты угомонился? – проговорил он, мрачно поджав губы. – Но мы все равно должны тебя проучить. Ты бьешь свою жену, и это уже плохо, но ты поднял руку на двух офицеров королевского флота, а это совсем никуда не годится, дружок! – Он обвел медленным взглядом мощную фигуру Стивена. – Я полагаю, приказ капитана Фредерикса останется в силе: тебя ждут ночь в трюме и хорошая порка.

Командор Уайтинг повернулся и хотел уйти.

– Постойте! – Анемон шагнула вперед и схватила его за руку. – Умоляю вас, сэр, отпустите моего мужа!

Капитан Фредерикс удивленно уставился на нее:

– Сударыня, вы в своем уме? Только что вы умоляли нас защитить вас от него, а теперь хотите, чтобы мы его отпустили? Чтобы он снова вас побил? Или вы все еще рассчитываете, что мы возьмем вас, одинокую женщину, на борт английского военного судна? – Он раздраженно хохотнул. Его зеленовато-голубые глаза холодно блеснули. – Да сохрани меня Господь от дураков и женщин!

Не обращая на него внимания, Анемон подошла к командору Уайтингу. Она чувствовала, что он умнее и благороднее капитана и от него скорее добьешься милосердия. Быстро оценив характер командора Уайтинга, она пришла к выводу, что этот человек – настоящий морской офицер: бесстрашный, закаленный в боях. В отличие от более эгоистичного капитана «Бельведера» он не станет принимать решения, движимый лишь уязвленным самолюбием. На это она и рассчитывала. Это был их единственный шанс.

– Командор, – тихо сказала девушка, – мой муж теперь не опасен. Вот посмотрите… – Она показала на Стивена, молча стоявшего между двумя матросами, виновато понурив голову. – Теперь он протрезвел и стал вполне безобидным. Ледяная вода выгнала хмель из его головы, и он больше не нуждается в порке.

– Но факт остается фактом! – отрезал английский офицер. – Он должен быть наказан за свое хулиганское поведение.

– Я обещаю вам, сэр, это больше не повторится, – пробормотал Стивен. Подняв голову, он встретился с суровым взглядом командора и снова быстро опустил глаза. – Простите, сэр, за то, что я вас ударил. И другого капитана тоже. Но Летти права. Я бы никогда не сделал ничего подобного, если бы не проклятое виски.

– Тогда советую вам больше не прикладываться к бутылке! – капитан Фредерикс злобно взглянул на Стивена, которого все еще держали за руки двое матросов, и сжал кулаки, точно собирался его ударить. Он уже шагнул вперед, но тут вспомнил про многочисленных зрителей. – А ну, по местам! – крикнул он и резко взмахнул рукой в сторону «Бельведера». – Иначе вас всех выпорют на рассвете!

Толпа быстро растаяла. Моряки с «Зенита» последовали примеру экипажа «Бельведера», не дожидаясь взбучки от своего командора. В доке воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь плеском воды о корпуса стоявших на якоре судов.

Анемон окинула взглядом гавань. Там, где стоял «Морской лев», по-прежнему не шелохнулся ни один парус. Сердце ее тревожно сжалось. Может быть, что-то случилось? Но ни она, ни Стивен больше ничем не могли помочь спасательной группе. Они и так сделали все возможное, чтобы растянуть этот маленький спектакль.

– Командор Уайтинг, – мягко сказала она, прервав молчание, – еще раз прошу вас: позвольте моему мужу вернуться вместе со мной в гостиницу! Завтра мы уедем из Сент-Джона. У вас больше не будет с нами хлопот… – Она смотрела на командора умоляющими глазами. – Я люблю его, несмотря на все его недостатки. Отпустите его, пожалуйста!

Капитан Фредерикс заметил тень сомнения, пробежавшую по лицу командора, и сказал звенящим от гнева голосом:

– Осмелюсь ли я предположить, сэр, что мы исполним наши первоначальные намерения в отношении этого негодяя? – На его шее пульсировала жилка. – Он избил нас на глазах у наших подчиненных. Мы должны наказать обидчика, и наказать публично! Двадцать ударов плетью – пусть все видят, что никому не позволено нападать на офицера британского флота! Его необходимо выпороть! В противном случае…

– Президент Джефферсон вряд ли одобрит ваши действия в отношении американского гражданина, тем более что этот гражданин – его близкий знакомый, – перебила Анемон.

Оба англичанина резко повернулись и удивленно уставились на нее.

– Ваш муж знаком с президентом Джефферсоном? – спросил командор Уайтинг.

– Да, они родственники по линии жены.

– Это правда? – Фредерикс подошел к Стивену и ткнул его пальцем в ребра.

Стивен медленно поднял голову, и Анемон заметила опасный огонек, на секунду вспыхнувший в его глазах.

– Да, – ответил пленник без всякого гонора. Он стоял сгорбившись, в мокрой одежде, с удрученным видом. В его облике не было ничего угрожающего. – Я много раз обедал в Монтиселло. – Он внезапно оживился: – Да-да! Летти, черт возьми, ты совершенно права! Я обедал в Монтиселло. Я действительно состою в родстве с президентом. Если вы, негодяи, меня не отпустите, я на всех углах растрезвоню о том, как возмутительно обращались со мной англичане! Уже поднялась большая шумиха по поводу захвата наших моряков вашими проклятыми кораблями. Так погодите, скоро газеты, наш конгресс и сам Томас Джефферсон узнают, как вы взяли в плен и выпороли женатого мужчину, респектабельного гражданина…

– Америки, – закончил командор Уайтинг и метнул на него презрительный взгляд. – Убирайся к дьяволу! Отпустите его!

Матросы выполнили приказ, и Анемон подбежала к Стивену.

– Отведи меня в гостиницу, милый! – взмолилась она. – Я совсем закоченела, да и выгляжу, кажется, не лучшим образом.

И капитан Фредерикс, и командор Уайтинг невольно обратили свои взоры на округлые формы девушки, соблазнительно вырисовывающиеся под мокрым платьем, и волосы, выбившиеся из прически во время падения в воду и теперь прелестными локонами падавшие вдоль спины. Сейчас они смотрели на Анемон почти с сочувствием. Стивен обнял ее за плечи и повел по пристани.

– Ну-ну, Летти, все хорошо! – ободряюще говорил он. – Выпьешь чаю, согреешься и наутро снова будешь в порядке. А потом я сделаю все, чтобы ты простила меня за сегодняшнее… – Голос его затих.

Парочка размеренным шагом шла по дощатому настилу, удаляясь от смотревших им вслед офицеров. Анемон поплотнее закуталась в одеяло.

– Как бы не простудиться после такого купания! – прошептала она.

Стивен с мрачным лицом вглядывался вдаль.

– Проклятие! Где же Уильям и Джонни? – процедил он сквозь зубы. – Они уже должны быть на «Морском льве». Что случилось, черт возьми?

– Не знаю! – Анемон была встревожена не меньше его. – Стивен, а может, они еще на корабле? Их могли обнаружить и схватить, и теперь они все пленники.

– В таком случае наши приятели командор Уайтинг и капитан Фредерикс очень быстро догадаются, что наш маленький спектакль был отвлекающим маневром, и погонятся за нами.

– Что же нам… Стивен, смотри!

Они увидели, как далеко впереди среди леса мачт распускается парус. Это был долгожданный сигнал!

– Они спасены! – облегченно вздохнул Стивен и крепче обнял девушку за плечи.

Но опасность еще не миновала. Пока они со Стивеном нарочито медленно шли по причалу, Анемон чувствовала за своей спиной сверлящие взгляды офицеров английского флота. Только свернув на дорогу, ведущую к гостинице, они увидели, что пристань пуста.

– Они ушли, – обнимая Анемон, проговорил Стивен. – Мы свободны, любимая!

– Так пойдем же! – Анемон переполняло радостное, пьянящее ощущение победы.

Но Стивен еще крепче притянул девушку к своей груди и прижался губами к ее губам. Пальцы его запутались в длинных густых локонах. Это был страстный поцелуй, и Анемон почувствовала, как слабеет и растворяется в его объятиях. Она забыла обо всем на свете, кроме этих сильных, возбужденных губ, впившихся в ее губы. Когда все кончилось, Стивен отвел ее от себя на вытянутые руки и засмеялся.

– Ну а теперь, – он потянул ее за руку, – быстрее на корабль!

И они что было сил побежали к «Морскому льву». Том Раггинс приветствовал их на палубе.

– Где Джонни? – взволнованно посмотрел на него Стивен.

– Внизу, сэр. С ним Уильям. Он плох, но ничего, выкарабкается. Два других матроса, которых взяли в плен вместе с Джонни, тоже на борту.

– Отлично! Мы отплываем, Раггинс! Немедленно! Ты будешь за главного.

Стивен уже поднимался по трапу, увлекая за собой Анемон. Том Раггинс застыл от потрясения.

– Я, сэр? – слабо окликнул он капитана. – Я буду руководить отплытием судна?

– Да, Раггинс, и поторапливайся, а не то на нас накинется целая свора разъяренных английских моряков! – крикнул Стивен через плечо и зашагал по коридору в сторону каюты Анемон.

– Разве Джонни в моей каюте? – Девушка удивленно взглянула на Стивена.

– Это всегда была его каюта, когда мы вместе плавали на «Морском льве». Вчера вечером, перед тем как отправиться в гостиницу, я велел Уильяму перенести твои вещи ко мне. – Стивен распахнул дверь. – Так будет всем удобнее, любимая, – добавил он с улыбкой, переступая через порог.

…Они увидели оборванного, грязного парня, лежавшего на свежезастеленной койке. Светлые волосы потемнели от грязи и запекшейся крови. Кровь была и на одежде, если так можно было назвать лохмотья, едва прикрывавшие исхудавшее тело. Стивен с трудом мог узнать в нем своего друга – симпатичного молодого человека, светловолосого, с волевым лицом и ясными карими глазами.

– Давно… не виделись, старик… – Голос его дрогнул, и он медленно протянул руку Стивену. Тот крепко сжал его пальцы. Взгляды их встретились и задержались.

– А ты все такой же, Джонни! Помнишь, в детстве – стоило мне на минуту оставить тебя без присмотра, и ты тут же разбивал себе колено или царапал локти.

Изможденное лицо Джонни расплылось в усмешке.

– А мне всегда казалось, что это я за тобой присматривал, – прошептал молодой человек на койке и закашлялся.

Глядя на них, слушая их тихое добродушное подшучивание, Анемон поняла, какая глубокая дружба связывала этих людей. На мгновение она даже позавидовала Джонни Такеру. Он знал Стивена столько лет, они провели вместе все детство! У него на глазах озорной мальчишка вырос в сильного, умного и заботливого мужчину. У них было столько общего – путешествия, приключения, победы…

Стивен стал расспрашивать Джонни о его пребывании на «Бельведере». Они понимали друг друга с полуслова. Тем временем Уильям Таттл наливал коньяк в рюмки. Когда Стивен спросил про тех двоих, что были захвачены на английский бриг вместе с Джонни, он ответил за Джонни:

– Мы привели их обоих на корабль, как ты приказал. Они пострадали не так сильно, как Джонни. Там, в трюме, были еще моряки, захваченные в плен с других судов. Мы их тоже освободили, но им уже не хватило места на нашей маленькой шлюпке. Мы посоветовали им проплыть вдоль причала и незаметно уйти в город, а потом обосноваться в какой-нибудь деревушке. Главное – успеть спрятаться до того, как англичане начнут поиски.

Корабль вдруг накренился в подветренную сторону и резко пошел по воде.

– Ага! – сказал Уильям, взглянув наверх. – Смотри-ка, плывем! Еще одно спешное ночное отправление.

Он с усмешкой взглянул на Анемон, намекая на ту ночь в Лондоне, когда Стивен впервые привел ее на борт «Морского льва».

– После всех этих ночных отплытий твой экипаж научится управлять судном с завязанными глазами, – с улыбкой заметила девушка, обращаясь к Стивену.

Похоже, с тех пор как они вошли в каюту, он впервые вспомнил о ее присутствии. Скользнув взглядом по промокшей, дрожащей от холода девушке, Стивен тут же отпустил руку Джонни и сказал, сдвинув брови:

– Прости, милая, ты совсем продрогла! – Он набросил на ее плечи одно из одеял и, обняв за талию, вывел вперед. – Познакомься, Джонни, это Анемон – девушка, которой ты обязан сегодняшним спасением.

Джонни Такер сосредоточил усталый взгляд на стройной незнакомой девушке, которая стояла перед его кроватью. Он заметил, что Стивен обнимает ее как-то слишком нежно. Она была не похожа на тех женщин, с которыми обычно имел дело его друг. В ее уверенном взгляде и прямой улыбке чувствовалось нечто особенное. Джонни понял, что эта девушка не такая, как все.

– Спасибо за помощь, – с трудом проговорил он.

Анемон улыбнулась и наклонилась к нему:

– Я с нетерпением ждала встречи с вами. Позвольте мне извиниться за моих соотечественников. Судя по всему, они с вами не очень вежливо обращались.

– Соотечественников? – Слабое тело Джонни напряглось, а лицо покраснело от гнева. – Так ты англичанка?! Стивен, убери ее от меня! Какого черта ты связался с англичанкой?

Анемон не ожидала столь бурной реакции. И зачем она только сказала про свое происхождение? Девушка слишком поздно поняла свою ошибку. Что же теперь делать? Что сказать, чтобы успокоить Джонни Такера? Он смотрел на нее испепеляющим взглядом.

– Не кипятись, Джонни. – Уильям Таттл уложил его обратно на подушку и поднес к губам друга рюмку коньяку. – Вот, выпей. Это поможет тебе успокоиться. – Он взглянул на Стивена, ободряюще сжимавшего девушку в объятиях, и тихо добавил: – Я сейчас смажу бальзамом его раны, а Ансон принесет ему поесть. Он подкрепится, как следует выспится и будет чувствовать себя лучше.

Стивен кивнул и посмотрел на изможденное лицо друга.

– Тебе пришлось нелегко, приятель, – тихо сказал он. Джонни сердито взглянул на него поверх своей рюмки, потом залпом выпил коньяк и вернул пустую рюмку Уильяму. – Мы поговорим утром, когда ты отдохнешь.

– Убери с корабля эту английскую сучку! – Джонни говорил тихим хриплым голосом, но от этого его слова звучали не менее злобно. – Я не поплыву с ней. Я сам сойду на берег, пока мы еще в Нью-Брансуике!

– Не валяй дурака, – сказал Стивен, с трудом сдерживая раздражение. Он взглянул на девушку, молча стоявшую рядом. – Я отведу Анемон. Ей давно пора согреться и переодеться в сухое. Поговорим утром.

– Стивен…

Но он уже шел к двери, уводя с собой Анемон. Она оглянулась из коридора и увидела, как Уильям Таттл хлопочет у постели Джонни.

– Угомонись, парень, – проворчал Уильям. – Это хорошая девушка. Утром ты и сам это поймешь.

– Черта с два!

Джонни метнул на нее взгляд, полный ненависти. Анемон невольно поежилась. В его глазах было больше холода, чем в ледяной воде залива, и этот холод пронизал все ее тело. Потом Стивен захлопнул дверь, и они остались одни в коридоре. Стивен взял ее за руку и молча повел в капитанскую каюту.

Оба долго не разговаривали. Приняв ванну, они легли под теплые одеяла и прижались друг к другу. Несколько рюмок коньяку помогли им быстрее согреться. Но радостное настроение Анемон после удачной спасательной операции было омрачено обидными словами Джонни.

– Не волнуйся. Утром Джонни одумается, – прошептал Стивен, зарывшись лицом в мягкие, душистые локоны. – Капитан Фредерикс обращался с ним очень жестоко, потому что Джонни пытался сбежать в каждом порту. Понятно, что теперь он злится на весь белый свет. Но это пройдет.

– Знаю. – Анемон не могла забыть ту ярость, которая вспыхнула в глазах Джонни, когда она сказала ему о своей национальности. – Наверное, не надо было сразу говорить ему, что я англичанка. Это было глупо. Прости.

Стивен вдруг приподнялся на локте и нагнулся над ней. Лицо его светилось нежностью.

– Сегодня ты спасла Джонни Такера. И меня. Так что, пожалуйста, больше ни слова о твоей глупости. Если бы ты не столкнула меня в воду, эти моряки переломали бы мне все кости.

– Мне бы это не понравилось, – пробормотала она, поглаживая его плечо. – Я спасла тебя по своим эгоистическим соображениям.

Его глаза потемнели.

– А я держу тебя на борту «Морского льва» по своим эгоистическим соображениям, – сказал он, наклонившись ниже.

– Несмотря на чувства Джонни? – В глазах ее мелькнула улыбка. – Значит, ты не выбросишь меня за борт, пока я буду спать?

– Все зависит… – Он легко провел языком по ее губам.

– От чего?

Напряжение и холод начали отпускать девушку. Стивен стал ласкать ее груди, и она почувствовала где-то внутри уже затеплившийся восхитительно жаркий огонек.

– От того, как ты будешь ублажать меня сегодня ночью.

Лишь слабый блеск его глаз говорил о том, что он шутит. Сосредоточенно прищурившись, он оглядел ее сияющее нагое тело.

– О, я буду стараться! – прошептала она, наклоняя голову Стивена, и с напускной серьезностью заглянула в его лицо. – Мне совсем не хочется снова искупаться в черной ледяной воде залива.

– Вот и умница! – Стивен вдруг усмехнулся и накрыл ее губы своими. Этот долгий чувственный поцелуй словно оплел все тело шелковыми лентами огня. – Продолжай в том же духе, и я разрешу тебе остаться на борту до самого Нового Орлеана, – проговорил он на ухо девушке и принялся осыпать ее поцелуями.

– О, благодарю вас, сэр, вы так добры! – пролепетала Анемон и, неожиданно привстав, укусила его плечо мелкими белыми зубками.

Стивен удивленно зарычал, и она упала на спину, смеясь над его реакцией. Но в следующее мгновение он навалился на нее и начал щекотать. Девушка шутливо вырывалась из его рук. Однако вскоре игра превратилась в страсть. Их тела жарко приникли друг к другу.

– Анемон, – хриплым, волнующим голосом проговорил Стивен, – даже не думай о том, чтобы меня бросить! Я никогда тебя не отпущу.

Анемон посмотрела в красивые синие глаза Стивена и откинула с его лба черные волосы. Мягкие губы девушки тронула нежная улыбка.

– У меня никогда не возникнет такого желания, – прошептала она.

Ночь окутала их своим темным покрывалом, и они забыли обо всем и обо всех. Они были одни в своем собственном мире – до тех пор, пока рассвет не развернул на утреннем небе свои бледные знамена, тронув далекий горизонт красками нового дня.

Глава 17

Анемон думала, что ко времени прибытия «Морского льва» в Новый Орлеан Джонни Такер преодолеет свою антипатию к ней и они подружатся. Однако этого не случилось.

Плавание длилось много недель. Они пересекли Атлантику, вошли в спокойные воды Мексиканского залива, а оттуда по извилистому руслу реки Миссисипи двинулись к Новому Орлеану.

Все это время Джонни хранил ледяное молчание в присутствии девушки и почти не покидал своей каюты. Сначала его поведение отчасти объяснялось тем, что он должен был восстановить подорванное здоровье: в плену англичане избивали его и морили голодом.

Но вот наступило время, когда он окончательно поправился и смог самостоятельно выходить на палубу. Но и тогда Джонни явно предпочитал уединение, не желая смотреть, как Анемон разгуливает по кораблю, перешучивается с матросами или стоит на шканцах рядом со Стивеном.

Его неприязнь к девушке придавала этому плаванию некоторую напряженность, но ничто не могло полностью омрачить счастья Анемон. Она наслаждалась каждым мгновением, проведенным со Стивеном, и купалась в его любви.

Шли дни, и она с растущим нетерпением ожидала встречи с отцом. Теперь почти все ее мысли были поглощены таинственным заговором Де Воба. Она знала, что Стивен разделяет ее беспокойство по поводу планов француза.

В то утро, когда «Морской лев» прибыл в порт Нового Орлеана, она не находила себе места от волнения. Скоро они со Стивеном сойдут на берег и вместе отправятся в отель «Бержерон», а потом с помощью ее отца сделают все возможное, чтобы помешать Де Воба воплотить в жизнь коварные замыслы.

Несмотря на раннее утро, было уже жарко и душно. Анемон обнаружила, что июнь на Миссисипи – это палящий зной и невыносимая влажность. Лишь речной ветерок делал терпимым такое сочетание погодных условий.

В день их прибытия в город она надела тонкое платье из бледно-голубого муслина с атласной отделкой и убрала густые пепельно-русые волосы в затейливую высокую прическу, которая открывала шею освежающему летнему ветерку.

На ней не было никаких украшений, кроме шпилек для волос – с ними ее похитил Стивен в ту ночь, – но природное очарование и красота девушки не нуждались в искусственной мишуре.

Она решила посмотреть, как корабль будет причаливать в порт, и насладиться видом большого незнакомого города. Проходя по коридору к трапу, она заметила, что дверь в каюту Джонни Такера открыта, и это было довольно необычно. Анемон заглянула внутрь и увидела, что Джонни сидит на своей койке и натягивает сапоги. В тот момент, когда она остановилась у двери, он поднял голову, и его карие глаза потемнели от привычного гнева.

– Доброе утро, – поздоровалась она холодным, но вежливым тоном. – Как хорошо, что мы уже в порту, правда?

Девушка не могла пройти мимо, не заговорив с Джонни, но навязывать ему свое общество не решалась: слишком уж откровенно он ее избегал. Поэтому она удивилась, когда Джонни встал с койки и неожиданно пригласил ее в каюту.

– Мне нужно с вами поговорить. – Он показал на стул, стоявший в центре комнаты: – Присаживайтесь, если хотите.

– Спасибо, я постою.

Анемон испытывала смешанное чувство беспокойства и сочувствия. С одной стороны, ей хотелось завоевать расположение Джонни Такера – ведь он дружил со Стивеном и занимал большое место в его жизни. Но с другой стороны, ее с самого начала оскорбляло его незаслуженное презрение к ней. Она не желала заискивать и льстить. Всячески стараясь быть приветливой, она давала ему возможность сделать шаг навстречу, но никогда, ни при каких обстоятельствах не стала бы унижаться перед ним, умоляя о снисхождении.

Он окинул ее долгим оценивающим взглядом. Она ждала в молчаливом нетерпении, гадая, что же он скажет дальше.

– Я рад, что мы прибыли в порт, – наконец бросил Джонни и принялся расхаживать по каюте. У него еще болела нога, и он слегка прихрамывал, но манера держаться у него была самая решительная. Он был так же высок, как Стивен, – крепкий молодой человек, светло-русый, с квадратной челюстью, прямым носом и темными бровями вразлет над карими глазами, опушенными длинными ресницами. – Стивен говорил мне про дело Де Воба. Это будет интересно.

– Да. – Анемон была рада, что они хоть в чем-то сошлись мнениями. – Что бы ни замышляли Де Воба с Пауком, их надо остановить. Я уверена, что их заговор не сулит ничего хорошего обеим нашим странам.

Джонни поджал губы и резко повернулся к девушке:

– Да плевать я хотел на Англию! Пусть катится ко всем чертям! Если Наполеон завоюет ее всю, туда ей и дорога. Меня беспокоит только Америка.

– Разумеется, – холодно отозвалась девушка, с трудом сдерживая раздражение.

– А знаете, – вдруг сказал Джонни, подойдя ближе и нависнув над ней в тесной каюте, – мать Стивена – англичанка. Она очень красивая, знатная леди, лучшая подруга моей матери. Вы знали об этом?

– Стивен рассказывал мне о своей семье и о вашей. Ваши отцы вместе плавали много лет назад – во время войны с Англией.

– Да. Алекс Берк похитил тетю Элизабет – так я называю мать Стивена – с английского торгового судна и взял ее на борт своего частного корабля. Они полюбили друг друга. Это чудесная история. Я слышал ее бессчетное множество раз. Тетя Элизабет родилась в Англии, она была знатного происхождения, но оставила все и стала американкой. Да, она перешла на нашу сторону, когда Америка боролась с британской тиранией. Она раскрыла роялистский заговор, разоблачила предателя и спасла жизнь Алексу.

– Замечательно! – сказала Анемон, которой все меньше и меньше нравился этот разговор. Джонни откровенно пытался вознести мать Стивена на героический пьедестал и тем самым унизить ее самое. – К чему же вы клоните? Или вам просто нравится вспоминать прошлое? – спросила она с холодной улыбкой.

Джонни неприятно усмехнулся. Лицо его исказилось от злобы.

– Я клоню к тому, что ты и в подметки не годишься Элизабет Берк, матери Стивена. Она настоящая леди, красавица и патриотка. А ты всего лишь английская шпионочка, случайно попавшаяся ему на пути.

Анемон с трудом овладела собой. Ее душила ярость. Слова Джонни были далеки от истины и неоправданно жестоки.

– Стивен любит меня, Джонни, а я люблю его. Мы работаем вместе на благо Англии и Америки. Если бы не я, он бы даже не знал, с какого конца подступиться к этому новоорлеанскому делу. Если бы не я, ты бы сам сидел сейчас в трюме «Бельведера» или погиб в плену у капитана Фредерикса. Ты никак не можешь смириться с тем, что Стивен нашел свою любовь. Почему бы тебе не порадоваться за него?

– Свою любовь? – На этот раз его смех прозвучал еще более оскорбительно. Он гадко осклабился и оглядел девушку с головы до пят. – А ты, оказывается, глупее, чем я думал!

Ей очень хотелось залепить ему пощечину, стереть с его смазливого лица эту противную усмешку.

– Не вижу смысла продолжать этот разговор! – Ее серые глаза полыхнули гневом, но она продолжила ровным голосом: – Я ухожу. Но если бы ты действительно был другом Стивену, ты не стал бы делать ему больно, нападая на меня. Если он узнает об этом разговоре, он очень огорчится.

– Надо думать, ты сейчас же побежишь к нему и все расскажешь?

– Вовсе нет. Можешь не волноваться по этому поводу. То, что ты сейчас сказал, не имеет большого значения, и я не буду беспокоить Стивена из-за такой ерунды.

Она хотела уйти, но Джонни быстро схватил ее за руку. Его лицо пылало, а в карих глазах наконец появилось какое-то чувство – нечто среднее между яростью и торжеством.

– Не спешите, мисс Карстейз. Мне кажется, вам нужно знать, как на самом деле относится к вам Стивен Берк.

– Я это уже знаю, Джонни. Отпусти меня!

– Нет, ты ошибаешься! Ты думаешь, что он тебя любит. Тебя? Господи, как только можно было такое вообразить? – Он усмехнулся, обнажив белые ровные зубы. – Женщины без ума от Стивена. Я имею в виду не продажных женщин, а самых красивых, утонченных и изысканных особ, которые вьются возле него, а ему остается только выбирать. С какой стати он вдруг предпочтет им тебя?

– Довольно! – выдохнула Анемон, взбешенная его наглостью.

Она знала, что он ее не любит, что ее английское происхождение и близость со Стивеном не дают ему покоя, но она не могла и предположить, что его враждебность перейдет все границы дозволенного и он вот так откровенно на нее набросится. Потрясенная, Анемон пыталась вырвать руку.

– Я могу понять твою злобу ко мне и твою нелюбовь к Англии. Поверь мне, я пыталась быть терпимой – ради Стивена, – но ты зашел слишком далеко, Джонни! Попридержи язык, иначе пожалеешь – я тебе обещаю!

Он резко оттолкнул ее от себя, и Анемон отлетела к стене каюты. Она медленно выпрямилась, с отвращением услышав его презрительный смех.

– Вы мне грозите, мисс Карстейз? – язвительно спросил Джонни Такер. – А что вы можете мне сделать? Да у тебя не хватит ни силы, ни ума, чтобы одолеть меня! Ты настолько глупа, что даже не понимаешь: все это время Стивен просто пользовался тобой!

– Это смешно… – начала она, но он стремительно пересек каюту, схватил ее за плечи и грубо встряхнул.

– Это правда. Уильям Таттл мне все рассказал. – Джонни говорил, чеканя каждое слово. – Однажды Стивен признался ему, что хочет соблазнить тебя и выяснить, что тебе известно о заговоре в Новом Орлеане. Он решил использовать тебя, чтобы побольше узнать про заговор Де Воба.

– Нет! Я тебе не верю!

Анемон почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Джонни, заметив, какое впечатление произвели на девушку его слова, с торжествующей улыбкой посмотрел в ее побледневшее лицо:

– Вот так-то, маленькая дурочка. Стивен никогда не любил тебя. Он просто хотел вытянуть из тебя информацию о Новом Орлеане, а заодно и другие секреты. Уильям сказал, что ты ему не нужна, что его волнует только одно – как Америке избежать войны.

Анемон точно ударили под дых. Она не могла вздохнуть и с трудом различала перед собой злорадное лицо Джонни Такера. Это неправда! Он все лжет!

Лжет?

Тут она вспомнила слова Стивена, сказанные им в ту ночь, когда он защитил ее от приставаний Энтони: «Эта малышка не так уж и красива. Ты наверняка найдешь себе получше». Он никогда не считал ее привлекательной и ни разу не взглянул на нее с интересом – до тех пор, пока не узнал, кто она. Пока не выяснил, что она шпионка!

Нет, нет! Анемон отчаянно гнала от себя эти мысли, вспоминая упоительные мгновения их любовной близости – его пылкие ласки, страстные, опьяняющие поцелуи, нежные слова… Это не могло быть ложью! Стивен любит ее!

– Я тебе не верю, – повторила она, но Джонни уже видел в ее лице сомнение.

– Нет, веришь! Ты знаешь, как сильно Стивен хотел узнать про заговор в Новом Орлеане. Тебе известно, что он предан своему делу и очень умен.

– Он не мог так поступить…

Анемон вновь услышала презрительный смех Такера и внимательно всмотрелась в его лицо. Ей хотелось увидеть его глаза, прочесть в них ответ на единственно важный для нее вопрос. И глядя в его по-мальчишески красивое лицо, в карие глаза, обрамленные длинными ресницами, она поняла: он сказал правду. Несмотря на всю свою ненависть к ней, он не лгал ей.

– Я вижу, ты мне веришь. – Джонни отпустил девушку и отступил назад, глядя ей в глаза.

Анемон не могла говорить. Она чувствовала себя опустошенной. В душе ее больше не было ни радости, ни волнения. Она повернулась к двери и, не чувствуя под собой ног, вышла из каюты. Слезы ручьями текли из ее глаз. Точно в трансе, она подошла к трапу и поднялась по ступенькам на палубу корабля…

Никто не видел, как с «Морского льва» сошла маленькая девичья фигурка и растворилась в портовой толчее. Судно только что бросило якорь, и моряки возились с парусами и снастями. Им было некогда глазеть по сторонам.

Она шла как во сне, механически переставляя ноги и не оглядываясь назад. Лицо ее было залито слезами. Видя плачущую девушку, прохожие удивленно оборачивались: что могло так расстроить эту бедняжку? И покачав головой, шли дальше…

Глава 18

Гостиница «Бержерон» была симпатичным заведением в районе Вье-Карр, недалеко от набережной. Анемон без труда нашла ее. Слава Богу, она перестала плакать, и ее глупые слезы уже не привлекали внимания каждого встречного.

Подойдя к гостинице – двухэтажному кирпичному зданию, оштукатуренному и выкрашенному в бледно-серый цвет, – она остановилась перед воротами с ажурной решеткой из ковкой стали.

Новоорлеанское солнце палило нещадно. Воздух был напоен густым ароматом цветущих магнолий, смешанным с запахом свежих овощей и фруктов, продававшихся на местном базаре. Вокруг шумел Новый Орлеан: с лодок, плывущих по реке, доносились слабые крики, уличные торговцы кофейными зернами и пряностями звонко расхваливали свой товар, глухо гудела толпа суетливых прохожих.

Анемон с радостью окунулась в этот новый для нее мир, пытаясь избавиться от своих мучительных переживаний. Жизнь продолжается! Надо встретиться с отцом. И как можно скорее. Как только Стивен обнаружит, что она исчезла, он первым делом отправится искать ее сюда.

Интерьер холла гостиницы «Бержерон» поразил девушку своей элегантностью: высокие потолки, изящная витая лестница, роскошный ковер, мебель эпохи Людовика XVI, картины в золоченых рамах, украшавшие стены в розовато-кремовых обоях. Все здесь дышало истинно французской утонченностью.

Перед мебельным ансамблем из палисандра и атласного дерева стоял лакированный письменный стол с золотой инкрустацией. За столом сидел щуплый, с иголочки одетый человек с пером в руке и сосредоточенно рылся в стопке бумаг. Однако когда к нему подошла Анемон, он тут же поднял голову:

– Я могу вам чем-то помочь, мадемуазель?

– Надеюсь, – ответила девушка на безупречном французском.

В конце концов, это был креольский квартал, где жили аристократические семьи Старого Света французского и испанского происхождения. Мужчина, сидевший перед ней – маленький, худой, с аккуратно подстриженными черными усами и светлыми карими глазами, – был элегантен и учтив. Если он примет ее за француженку, тем лучше.

– Мне нужен месье Дюбуа. Он сейчас здесь?

– Месье Дюбуа? Конечно, здесь! – Креол вскинул черные брови. – Меня зовут Юджин Ламор, я консьерж гостиницы «Бержерон». Месье Дюбуа – наш работник. В данный момент он занимается бухгалтерскими счетами.

– Могу я его видеть?

Анемон решила не вдаваться ни в какие объяснения, пока не узнает, какую роль играет в этом сценарии ее отец и какая роль отводится ей. Она улыбнулась Юджину Ламору, пытаясь держаться с аристократическим высокомерием, и тут поймала свое отражение в большом зеркале, висевшем в золоченой раме на стене позади конторки. Из зеркала на нее смотрела худая, изможденная женщина с бледным лицом и растрепанной прической. Довольно жалкий вид.

Должно быть, Юджин Ламор проникся к ней сочувствием, потому что он отодвинул стул, церемонно встал и дал девушке знак следовать за ним.

– Вам придется подождать месье Дюбуа в маленькой гостиной, – сухо сказал он. – Не желаете ли пока выпить лимонаду?

– Нет, ничего не надо, спасибо.

Она вошла в уютную комнату за главным холлом, тоже роскошно обставленную, но выдержанную в других тонах. Здесь господствовали желтый, голубой и зеленый. С самого порога на нее точно повеяло весенней прохладой.

Восточный ковер на тиковом полу, свежие цветы в хрустальных вазах на камине, диван и рядом – столик из белого мрамора. Широкие стеклянные двери выходили на внутренний вымощенный плитами дворик, в самом центре которого красовался фонтан. Здесь царила тишина, и глаз радовали пышные пеканы и цветущие кусты роз и магнолий.

Когда месье Ламор с поклоном вышел, оставив Анемон одну, она опустилась на желтую узорную софу, стоявшую в центре комнаты, и уронила голову на руки.

К глазам вновь подступили обжигающие слезы. Мысли девушки опять вернулись к Стивену Берку. Как же он мог так поступить с ней?!

Дверь открылась и снова закрылась. Анемон оторвала руки от лица и подняла голову.

– Папа! – воскликнула она и бросилась к отцу. Слезы ручьями побежали по ее щекам.

Томас Карстейз обнял дочь. Глаза его увлажнились. Она еще никогда не прижималась к нему с таким отчаянием.

– Ну-ну, Эмми!.. – улыбнувшись, взволнованно пробормотал он. – Все хорошо, моя девочка. Да в чем дело, Эмми? Откуда вдруг столько слез? Почему ты так расстроена?

В сорок девять лет Томас Карстейз не утратил своей привлекательности. Это был мужчина среднего роста, стройный, с каштановыми волосами, спадавшими на лоб аккуратными прядями, аристократической формы носом и серыми, глубоко посаженными глазами, такими же ясными и проницательными, как у Анемон, и тонкими изогнутыми бровями, которые сходились у переносицы в минуты глубокой задумчивости.

Анемон смотрела на отца, любуясь милыми ее сердцу чертами лица, и крепко сжимала в пальцах лацканы его сюртука.

– Ох, папа!.. – только и смогла выговорить она.

Он рассмеялся знакомым добродушно-веселым смехом:

– Неужели моя девочка лишилась дара речи? Не могу этому поверить! Разве ты не хочешь отругать меня за то, что я тебя обманул? Ведь все эти месяцы ты считала меня погибшим. Я был уверен, что ты разнесешь меня в пух и прах! Эмми, Эмми, что с тобой?

В голосе его звучало все возрастающее беспокойство. Он отстранил Анемон от себя на вытянутые руки и заглянул сверху в ее лицо. Услышав его слова, девушка разразилась новыми рыданиями. Теперь Томас Карстейз не на шутку встревожился. Это было так на нее не похоже! Раньше она никогда не позволяла эмоциям брать над собой верх. Что же все-таки случилось?

– Прости меня, папа, я такая… такая дура, – закончила Анемон, не найдя более подходящего слова.

Она взяла носовой платок, который он ей протянул, и прижала его к своим мокрым щекам. Встреча с отцом подействовала на девушку сильнее, чем она ожидала. Он был единственным человеком на всем свете, который действительно ее любил. Увидев его сейчас, после неприятного утреннего разговора с Джонни, она в полной мере осознала, как бесценна его любовь.

Анемон вновь почувствовала себя маленькой девочкой, которая всегда бегала к нему со своими бедами. Только на этот раз ее горе было гораздо серьезнее, нежели содранная коленка или ушибленный локоть. И тут вдруг Анемон подумала, что даже в детстве она не плакала над своими царапинами и стойко терпела, когда их смазывали жгучей мазью. Так почему сейчас она позволила себе эти слезы? Конечно, детские болячки не шли ни в какое сравнение с сегодняшней ее болью, но она и теперь должна проявить такое же мужество. Увидев недоуменный взгляд отца, Анемон поспешила его успокоить:

– Папа, у меня все в порядке… правда.

Она нежно посмотрела сквозь слезы в любимое лицо отца. Его проницательные глаза, казалось, заглядывали в самую душу, пытаясь отыскать причину ее расстройства. Но Анемон не хотела, чтобы он ее обнаружил, – во всяком случае, сейчас.

– Просто я очень рада тебя видеть, – поспешно сказала она, улыбнулась и, вытерев слезы, вернула ему носовой платок. – Хотя ты прав, я должна бы разнести тебя в пух и прах за то, что так долго не давал о себе знать. Но я полагаю, у тебя были на то веские причины.

– Еще какие веские! – заверил ее Томас, и лицо его стало серьезным. – Ты пришла как раз вовремя, Эмми. У меня есть основания подозревать, что готовится злодейское убийство, и если мы не примем срочных мер, последствия могут быть самыми ужасными.

Это было так на него похоже – сразу переходить к делу, даже не спросив, как она доехала, как там Оливер. Анемон вновь обняла отца.

– Ох, папа, как хорошо, что мы снова вместе! Ты должен мне все-все рассказать. Но мы не можем говорить здесь. Нам надо немедленно уйти из этого места. Один человек знает, что я должна встретиться с тобой в этой гостинице. Он может появиться здесь в любой момент.

– Какой человек? Кто он? – Голос Томаса стал резким.

– Мы должны поторопиться! – Анемон схватила его за руку и потащила к двери. – Потом я все тебе расскажу. Нам надо…

Дверная ручка из слоновой кости вдруг повернулась с тихим зловещим скрипом. Анемон замолчала, судорожно вцепившись в руку отца. Она уже знала, кто этот непрошеный гость. Дверь очень медленно отворилась, и в комнату вошел Стивен Берк.

Томас Карстейз быстро шагнул вперед.

– Месье!.. – начал он строго, но, вглядевшись в лицо высокого импозантного мужчины, который так бесцеремонно нарушил их уединение, расплылся в улыбке. – Да это же Стивен! – воскликнул он. В тоне его звучало приятное удивление. – Черт меня побери – это Стивен Берк!

Стивен предстал перед ними грозным великаном, кипевшим от еле сдерживаемой ярости. Теперь он стоял точно громом пораженный. Наконец гневный блеск его глаз померк, и он недоуменно покачал головой, глядя на улыбающегося человека.

– Уилкокс?.. – спросил он, точно не веря своим глазам.

Томас усмехнулся и подошел ближе, чтобы пожать ему руку.

– Да, это я, Стивен, только дело в том, что мое настоящее имя – Карстейз. Томас Карстейз! – Он энергично встряхнул руку Берка, добродушно глядя в его растерянное лицо. – Какая удача, что ты здесь, мой мальчик! Ты будешь нам помогать – мне и Эмми.

Анемон потрясенно переводила взгляд с одного на другого. Так, значит, они знакомы? Невероятно! Ее взгляд невольно задержался на Стивене.

Он был потрясающе красив в жемчужно-серой рубашке, черном жилете с блестящими пуговицами и темно-серых брюках, заправленных в сапоги и облегавших его сильные стройные ноги. Гордая, уверенная осанка и непослушные черные вихры, в которые она так часто зарывалась пальцами. При воспоминании об этом сердце ее болезненно сжалось. Анемон судорожно вздохнула, борясь с подступавшими рыданиями, и сжала кулаки, чтобы он не заметил, как дрожат ее пальцы.

Его удивленный взгляд перешел с радостного лица Томаса на ее напряженное лицо, и в его глазах снова вспыхнул гнев.

– Так, значит, это твой отец? – сказал Стивен резким, холодным тоном, и девушку пронизал страх. – Жаль, что ты не представила меня как положено.

Анемон не ответила: она не могла говорить. Теперь пришла очередь Томаса удивляться:

– Ты знаком с моей дочерью? – Его брови резко сошлись у переносицы. – Эмми, это тот самый человек, которого ты боялась? Он тебя преследовал? Успокойся, милая, – он улыбнулся, лукаво блеснув глазами, – я уже работал с этим парнем и скажу тебе, что ему можно доверять. Мало того, нам понадобится его помощь, если мы собираемся предотвратить гнусное преступление.

– Нет! – невольно вырвалось у Анемон, и мужчины уставились на нее.

Как будто нож повернулся в сердце девушки, когда она встретила ледяной взгляд Стивена.

– Откуда ты знаешь этого человека, папа? – в отчаянии спросила девушка, подходя к отцу и трогая его за рукав. – Ты никогда не упоминал его имени! А ты, – она резко обернулась к Стивену, и голос ее дрогнул, – мог бы и сказать, что встречался с моим отцом, когда я открыла тебе свое настоящее имя.

Стивен шагнул к девушке, и она испуганно отпрянула. Лицо его сделалось суровым.

– Я не знал, что он Томас Карстейз. Мы работали вместе четыре года назад в Индии. Он тогда назвался Гарольдом Уилкоксом. Похоже, – добавил он с ядовитой иронией, – и ты, и твой отец питаете склонность к вымышленным именам.

Томас усмехнулся:

– Я научил ее этому. Осторожность в нашем деле никогда не помешает.

Стивен увидел веселое лицо Томаса Карстейза, и губы его сами расползлись в улыбке.

– Кто знает? Может быть, завтра выяснится, что твое настоящее имя – Дюк Веллингтон! – пошутил он.

Анемон больше не могла выносить их приятельской болтовни. Резко отвернувшись, она подошла к стеклянным дверям, которые выходили на внутренний дворик, и невидящим взором уставилась на хрустальную струю фонтана.

– Он нам не нужен, папа, – выдавила она, заломив руки. – Я не буду с ним работать! Какой бы там ни готовился заговор, мы раскроем его сами.

Синие глаза Стивена потемнели. Он посмотрел ей в спину.

– Мне бы хотелось несколько минут побыть наедине с твоей дочерью, Карстейз.

– Нет! – Анемон быстро повернулась, в глазах ее был панический ужас. – Нет, я не останусь с тобой наедине!

Томас перевел взгляд с тонкого бледного лица дочери на суровое лицо Стивена. За добродушной веселостью старого разведчика скрывался острый, как лезвие, ум. От него не укрылось напряжение, возникшее между этими двумя молодыми людьми, лишь только Стивен Берк вошел в комнату. Им надо выяснить отношения, это очевидно.

Но сейчас не самое удачное для этого время. Если план, который родился у него в голове за последние тридцать секунд, будет принят ими обоими, то в процессе его выполнения у них найдется немало возможностей обсудить личные вопросы. Надо действовать, ведь в опасности жизнь человека!

К тому же Анемон, похоже, искренне не хочет оставаться с ним с глазу на глаз. Пусть лучше она немного придет в себя и подготовится к предстоящему разговору. Томас принял решение и шагнул вперед.

– Сейчас не время для личных разговоров! – заявил он. – Иди сюда, Анемон, сядь рядом со мной на софу. Нам надо многое обсудить, а время поджимает. Я обещал месье Ламору не задерживаться долго и вернуться к своей бухгалтерской работе.

Анемон послушно подошла к отцу и села рядом, все это время ощущая на себе мрачный взгляд Стивена. Она старалась не смотреть в его сторону.

– Почему… почему ты работаешь здесь гостиничным бухгалтером, папа? – спросила она, вспомнив, как была удивлена, когда консьерж сообщил ей об этом. – И что это за ужасный заговор, о котором ты говорил? Мы – мистер Берк и я – уже знаем про Паука и Жан-Пьера Де Воба.

– Знаете? – Томас Карстейз удивленно вскинул брови. – Похоже, нам есть что рассказать друг другу. Только надо торопиться, моя девочка, иначе все будет напрасно.

И он быстро поведал им о том, как, будучи на задании в Испании, случайно узнал о готовящемся заговоре. Его пытались убить, поэтому он вынужден был инсценировать собственную смерть и скрывался все эти месяцы. Приехав в Новый Орлеан, он стал жить здесь под именем Жюльена Дюбуа.

– Ты стал французом! – Анемон изумленно покачала головой.

– А как еще влиться в креольскую среду, Эмми? Я устроился бухгалтером в эту гостиницу и таким образом получил возможность следить за хозяином заведения, месье Бержероном, одним из главных сообщников Де Воба.

– Сообщников в чем? – Стивен подошел к софе и встал перед ним. – Что, черт возьми, замышляет Де Воба?

Томас Карстейз посмотрел ему прямо в глаза и сказал мягко, но четко:

– Де Воба собирается убить лорда Мелвина Бромфорда и послать королю Георгу расчлененные части его тела от имени американского народа.

Потрясенные этими словами, Анемон и Стивен молча уставились на Томаса Карстейза.

– Но… зачем? – наконец выдавила Анемон.

Стивен взволнованно заходил по комнате.

– Цель, разумеется, одна, – заговорил Томас, – обесчестить Америку, усилить враждебность между ней и Англией и, как следствие, втянуть обе страны в войну. Де Воба собирается приписать это преступление небольшой анонимной кучке французов и американцев, дабы заставить Англию пойти на крайние меры. Между двумя государствами и так хватает разногласий – насильственная вербовка матросов, торговая блокада… Это убийство будет последней каплей. Тлеющие искорки легко разгорятся в пламя полномасштабной войны. Америка наверняка объединится с Францией, и это еще больше ослабит Англию в ее борьбе с Наполеоном. Де Воба полагает – и скорее всего он прав, – что длительная война на два фронта будет не по силам Англии.

Стивен застыл на месте.

– Когда же намечается это зверство? – хмуро спросил он. – И кто в нем участвует?

Томас Карстейз тяжело поднялся с софы.

– Проклятие, если бы я знал! – сказал он со вздохом.

– Лорд Бромфорд сейчас здесь, в Новом Орлеане? – спросила Анемон.

Узнав про страшный заговор, девушка почти забыла про свои личные невзгоды. Разве могла она оплакивать свою разбитую любовь, когда Англия была в опасности? И все же во время разговора она старалась не смотреть в сторону Стивена.

– Он приехал вчера по приглашению губернатора Клейбурна. Так что убийство уже могло состояться.

– Вряд ли. Де Воба любит драматические жесты. Он будет тщательно выбирать момент. – Стивен подошел к каминной полке и рассеянно провел рукой по гладкому мрамору. – В честь Бромфорда будет бал? – спросил он задумчиво.

– Да, само собой! – Лицо Томаса вдруг озарилось догадкой. – Стивен, ты, как всегда, попал в точку! В субботу намечается большое торжество. Он приглашен в качестве почетного гостя. Конечно, до этого тоже будет много всяких увеселительных мероприятий, но главное празднество состоится в субботу.

– Вполне вероятно, что именно на субботу Де Воба и планирует осуществление своего коварного замысла. И все-таки, – Стивен отвернулся от камина и, прищурившись, посмотрел на своих собеседников, – мы не можем полагаться на одни догадки. Совсем не обязательно, что Де Воба будет дожидаться бала. Я не хочу, чтобы жизнь Бромфорда зависела от моих предположений, как бы ни были они правдоподобны.

– Мне кажется, нам надо предупредить лорда Бромфорда, – сказала Анемон. На протяжении всего разговора она молчала, обдумывая ситуацию, и теперь торопилась высказать свои соображения. Лорд Мелвин Бромфорд был самым популярным государственным деятелем современной Англии, другом Дюка Веллингтона и любимцем короля. Его смерть – вернее, убийство – погубит страну. Отринув христианскую мораль, англичане будут мстить. Война станет неизбежна и начнется если не сразу, то очень скоро после убийства. Наполеон еще бесчинствует на свободе, и в этих условиях Англия может оказаться на краю бездны. – Мы должны предупредить его о готовящемся заговоре, посадить на корабль и отправить в Англию. Надо сделать это как можно скорее, желательно сегодня.

Томас Карстейз прошелся по комнате.

– В последние дни я много думал над этим вариантом, Эмми, и в конце концов отверг его. – Он остановился и с досады потряс кулаком в воздухе. – Я не знаю, сколько людей участвует в заговоре и кто они такие. Я несколько месяцев работал с группой надежных людей, и нам до сих пор не удалось добыть ни одной улики против заговорщиков. Все, что мы имеем, – это несколько имен и кое-какие мелочи. Де Воба – уважаемый человек в Новом Орлеане. Бержерон тоже. Если мы сейчас уведем жертву у них из-под носа, они просто-напросто применят свой план к кому-то другому. А следующий их заговор может оказаться еще более страшным. Мало того: если мы не узнаем о нем вовремя, то не успеем предотвратить катастрофу. Нет, черт возьми! Нам надо расстроить их козни. Надо узнать их имена и собрать достаточное количество улик против них, чтобы Стивен и правительство Америки арестовали заговорщиков и навсегда избавили наши государства от этой угрозы.

– Я согласен, – кивнул Стивен. В его глазах блеснула решимость. – Если мы их спугнем, они сделают перегруппировку и ударят снова.

Анемон узнала этот тон: он означал, что Стивен готов к борьбе.

– Ты рискуешь человеческой жизнью! – С тех пор как Стивен вошел в комнату, девушка впервые прямо посмотрела ему в глаза. Сердце ее болезненно сжалось, но она сумела выдержать его взгляд. – Держать человека в неведении, используя в качестве приманки, чтобы схватить заговорщиков? Нет, я не могу с этим согласиться! Это грязная и страшная игра. Если мы допустим ошибку…

– Мы не допустим ошибки! – резко оборвал Стивен.

От его ледяного тона по телу Анемон поползли мурашки. Она понимала причину его злости: просто она убежала от него раньше, чем надо. Он рассчитывал, что она сама приведет его к своему отцу, до конца сыграв роль безропотной, глупой овечки.

Девушка почувствовала легкое удовлетворение: все-таки не все у него получилось так, как он хотел! Она собрала всю свою гордость и решила ни за что не показывать Стивену, как сильно он ее ранил.

Упрямо вздернув подбородок, Анемон ответила ему твердым взглядом.

– Я сказала, мы должны его предупредить! – повторила она, готовясь к бою.

Томас Карстейз поспешил вмешаться:

– Сейчас не время спорить о таких вещах. Давайте договоримся так. – Он переводил взгляд со Стивена на Анемон, наблюдая за их реакцией. – Бал состоится не раньше субботы. Значит, у нас в запасе четыре дня. Если за два дня у нас не прибавится новой информации, то мы предупредим Бромфорда и отправим его на корабле в Лондон. Если же нам удастся выяснить подробности заговора, то мы подождем еще немного. Возможно, нам придется добавить еще одного-двух человек в охрану его светлости, которую я организовал.

– А, так ты его уже прикрываешь? – Стивен хлопнул Томаса по плечу. – Я хотел предложить то же самое, но ты меня опередил, как всегда.

– Лорд Бромфорд, разумеется, не догадывается о том, что его охраняют. Мои люди делают все возможное, чтобы не привлекать к себе внимания.

– Отличная идея! – Стивен опустился в одно из кресел, стоявших по обе стороны от софы. – Я уже сейчас могу порекомендовать двоих человек, которые смогут осторожно и незаметно охранять лорда Бромфорда. Их имена – Уильям Таттл и Джонни Такер.

При упоминании имени Джонни Анемон невольно вздрогнула. Чтобы скрыть волнение, она опять подошла к стеклянным дверям и стала смотреть на чудесный внутренний дворик с фонтаном, яркими цветами и густыми пеканами возле каменной скамьи. Глядя на эту умиротворяющую картину, девушка надеялась унять бурю чувств, поднявшуюся в ее душе. Она чувствовала себя уставшей и раздраженной. Нервы ее были на пределе.

– А что буду делать я? – спросила Анемон с обидой в голосе. Мужчины за ее спиной молчали. – Я приехала в Новый Орлеан не для того, чтобы послушать, как вы обсуждаете свои планы. Папа, ведь ты пригласил меня сюда для дела? Какая роль отводится мне в разоблачении Де Воба?

– Самая основная, – ответил отец, и в голосе его прозвучали гордость и волнение.

Девушка медленно обратила к нему бледное, осунувшееся лицо. Глаза ее стали круглыми.

– Ты, Эмми, – сказал Томас Карстейз, не скрывая своего удовольствия, – будешь ловушкой для Де Воба, его проклятием. Именно ты приведешь его в наш стан.

Глава 19

В комнате стало тихо. Через секунду Анемон проворно вскочила, ощущая во всем теле необычайную легкость.

– Я? – спросила девушка, и ее лицо вдруг оживилось. – Я должна буду обезвредить Де Воба и его шайку?

Томас кивнул:

– Если только ты решишься иметь дело с такими гнусными типами. Ты можешь отказаться, Эмми. Я не стану тебя осуждать. Эти люди – Де Воба, Паук и их сообщники, головорезы с Чупитулас-стрит, – жестокие преступники. Они убьют тебя, если узнают, кто ты такая! Повторяю: я не буду тебя осуждать, если ты не захочешь в этом участвовать. Это очень рискованное задание.

– Это я-то не захочу? – презрительно воскликнула Анемон и обняла отца. Глаза ее взволнованно сияли. – Ох, папа, спасибо тебе! Когда мы приступим?

– Об этом не может быть и речи! – раздался резкий голос капитана Берка.

Отец и дочь одновременно обернулись. Стивен медленно поднялся с кресла.

– О чем не может быть и речи? – спросил Томас, беспокойно оглядываясь на дверь. – У нас мало времени, Стивен, так что давай не будем заостряться на деталях.

– Это вовсе не детали. Я не знаю, что у тебя за план, но в любом случае Анемон не должна брать на себя главную роль.

Томас метнул на него недоуменный взгляд:

– Но почему? Неужели в тебе вдруг заговорила зависть?

– Конечно, нет! – Стивен раздраженно отмахнулся. – Но я не могу возложить на Анемон основную часть работы. Она слишком молода и неопытна.

– Да как ты смеешь! – Щеки девушки побледнели. Гневно упершись руками в бока, она медленно вышла вперед и встала перед Стивеном. – Я могу справиться с этим заданием – так же, как и с любым другим, – сказала она, чеканя каждое слово. – И ты это знаешь!

– Это так, – вмешался Томас, поспешно вставая между ними. Увидев лицо дочери, он испугался, что она вот-вот ударит американца. – Стивен, я сам обучал Анемон и могу тебя заверить, что, несмотря на свою молодость, она первоклассный специалист.

– Я тебе верю, но мы не можем рисковать. – Стивен нахмурился. – Это слишком важное дело.

Анемон была вне себя. Стивен Берк украл ее счастье, жестоко и подло надругался над ее любовью, но унизить ее профессионально – это уж чересчур!

– Я такой же опытный агент, как и ты, Стивен Берк, а может быть, даже лучше! – воскликнула она, и глаза ее сверкнули серебром. – Я доказала это на деле и в Англии, и в Нью-Брансуике. Ты не можешь этого отрицать. Если, конечно, вообще способен ценить правду.

– Что ты этим хочешь сказать? – резко спросил Стивен, но Томас прервал разгоравшийся спор:

– Ш-ш-ш… Дверь…

Послышался быстрый стук, потом дверь гостиной тихонько приотворилась, и в нее просунулась голова месье Ламора.

– Простите, что помешал, – пролепетал он с виноватым видом, – но мадам Клампетр собирается завтракать в этой гостиной с группой гостей! – Консьерж оглядел собравшихся в комнате. Если троица и вызвала у него любопытство, то он не подал виду, лишь слегка приподнял брови и остановил свой заинтересованный взгляд на Стивене: – А, месье, я вижу, вы нашли ту даму, о которой спрашивали, и месье Дюбуа тоже!

– Да, месье Ламор, разумеется, он нас нашел! – воскликнул Томас и, с добродушным видом подхватив консьержа под локоть, ввел его в гостиную. – Месье Берк – муж этой дамы, моей племянницы, – пояснил он, представив французу молодую пару с подобающей нотой гордости и снисхождения. – Видите ли, они только что прибыли в Новый Орлеан и случайно разминулись на набережной. Но оба знали, что надо немедленно разыскать меня, и вот пожалуйста: они здесь, снова вместе.

– Понятно…

Юджин Ламор не заметил, как леди внезапно застыла при этих словах, а во взгляде высокого джентльмена мелькнуло недоумение. Когда он обернулся к молодым людям, выражение их лиц было уже бесстрастно-вежливым.

– Прошу прощения, мэм, что я обратился к вам «мадемуазель», когда вы пришли в гостиницу. Я не знал, что вы замужем, а вы не сказали об этом.

Консьерж был сама учтивость, но Анемон уловила в его тоне легкое любопытство.

– Ах, в самом деле? Вы назвали меня «мадемуазель»? – Девушка сделала удивленные глаза. – Mon Dieu, а я и не заметила! Знаете, эта поездка так меня утомила…

– Моя жена неважно себя чувствует. – Стивен вышел вперед и заботливо взял ее за руку. – Мы хотели бы снять номер, месье. Ваша прекрасная гостиница очень понравилась моей жене, и она с удовольствием останется здесь надолго. Это будет удобно и для ее дяди. Вы можете предоставить нам комнаты?

– О, разумеется!

Месье Ламор заметно расслабился и даже просиял улыбкой. Слава Богу, эта парочка не собирается захватывать его гостиную в свое личное пользование, чтобы потом перебраться в какую-нибудь дешевую гостиницу у крепостного вала. Молодой человек, судя по всему, при деньгах, хоть и американец. Месье Ламор, как все истые креолы, с брезгливым высокомерием смотрел на грубых и неотесанных граждан Америки, но у него имелось здоровое уважение к богатству.

Заметив шикарный костюм посетителя и то небрежное изящество, с которым он его носил, консьерж сделал вывод, что месье Берк не только богат, но и прекрасно воспитан в отличие от всех этих жутких моряков и торговцев, заполонивших Новый Орлеан с тех пор, как город вновь отошел во владения Америки.

Жена месье Берка, белокурая француженка, поразила консьержа своим необыкновенным обаянием. Она отличалась какой-то особенной красотой. У дамы и в самом деле утомленный вид, решил он, заметив ее бледность и круги под глазами. Что-то в ней вызывало сочувствие, и он поклонился с истинно французской галантностью.

– Я счастлив принять таких замечательных гостей в нашей скромной гостинице, – почтительно проговорил он. – Будьте любезны, пойдемте за мной…

Анемон растерянно улыбнулась. Она с ужасом поняла, что им со Стивеном придется зарегистрироваться в этой гостинице в качестве мужа и жены, а значит, занять один номер.

– Дядя Жюльен, может быть, ты проводишь нас в наш номер? – в отчаянии предложила она, охваченная внезапной паникой. – Мы могли бы продолжить нашу беседу. Ведь мы так давно не виделись…

– Нет-нет, это исключено, малышка! – Томас похлопал ее по руке и направился к двери вместе с месье Ламором. Анемон и Стивену ничего не оставалось, как только следовать за ними. – Я должен вернуться к своим счетам. Месье Ламор и так был слишком добр ко мне. А тебе, девочка, надо отдохнуть. Стивен, позже мы с тобой выпьем по рюмочке коньяку. Adieu,[2] дети!

Он быстро поцеловал руку дочери и, весело помахав ей, исчез. Анемон точно приросла к полу. Весь мир вокруг завертелся с бешеной скоростью. Она не хотела идти со Стивеном на второй этаж. Не хотела разговаривать с ним, смотреть ему в глаза и думать о том, как жестоко он ее обманул.

Он спросит ее, почему она улизнула с корабля сегодня утром. Придется сказать, что она знает правду. Но это так унизительно! Он пожалеет ее, а может, будет смеяться… Нет, только не это! Ей хотелось убежать, затеряться в этом пестром, шумном городе.

Стивен взял ее за руку.

– Сейчас месье Ламор отведет нас в наш номер. – (Она слышала нотки раздражения, прорывавшиеся сквозь напускной заботливый тон.) – Твой дядя прав: тебе нужно отдохнуть, моя крошка.

Ее охватило чувство нереальности происходящего. Они медленно, точно во сне, поднялись по изящной витой лестнице и прошли по коридору мимо ряда дверей из красного дерева. Сделав приглашающий жест рукой, консьерж распахнул перед ними затейливые резные двери в конце длинного коридора, и Анемон шагнула в бело-золотую комнату, красота которой превосходила все, что она когда-либо видела.

Эта просторная гостиная была намного больше и шикарнее любой спальни в доме Пелхама на Брук-стрит. Она не шла ни в какое сравнение с каютой капитана «Морского льва», комнатами в загородном доме ее тети в Кенте и квартирами британского военного ведомства, в которых прошло ее детство.

Анемон впервые оказалась в столь чудесной, роскошной и уютной обстановке: море золотистых ковров, небольшой зеркальный столик в окружении изящных кресел эпохи Людовика XVI и диван, обитый белым шелком; мебель была расставлена приятным ансамблем перед широкими окнами. Летний ветерок всколыхнул белые легкие занавески, когда месье Ламор толкнул расписные ставни, открыв великолепный вид на площадь и учебные плацы, известные со времен французского правления как пляс Д’Армс.

Стеклянные двери вели на широкий балкон с кружевной оградой из ковкой стали. Вся комната сияла в ярких лучах новоорлеанского солнца, сверкая граненым хрусталем и лакировкой. Ее блеск мог соперничать с блеском драгоценных камней в королевской короне.

Ослепленная, Анемон прошла со Стивеном по мягкому ковру гостиной к двери, ведущей в большую спальню и смежные туалетные комнаты. Центральное место в спальне занимала кровать под балдахином с белоснежным атласным покрывалом и маленькими, вышитыми золотом подушками. Анемон в восторге оглядела золоченый туалетный столик, зеркало в раме из слоновой кости и многоярусную люстру из мерцающего хрусталя, не сразу заметив медную сидячую ванну в углу комнаты. Еще одна стеклянная дверь вела на балкон – теперь уже с видом на мощенный плитами внутренний гостиничный дворик.

Девушка подошла к одной из хрустальных ваз с пышным букетом жасмина и с наслаждением вдохнула аромат цветов. Тем временем Стивен проводил месье Ламора к двери, вежливо заверив его, что все замечательно.

Консьерж ушел. Послышался щелчок закрывшейся двери, потом – шаги Стивена по гостиной. Сон закончился. Анемон с ужасом ждала предстоящего разговора. Она дотронулась до белых цветков, достала из вазы одну веточку и принялась рассеянно мять в пальцах душистые лепестки. Ее окутало сладким ароматом.

Стивен все еще не появлялся в спальне. Больше не в силах томиться неизвестностью, она обернулась и заглянула в открытую дверь гостиной. Стивена нигде не было видно. Сердце девушки подпрыгнуло от тревожного волнения. Где он? Она поставила веточку обратно в вазу, даже не заметив, как осыпались оставшиеся лепестки, и с растущим беспокойством направилась в гостиную.

Стивен стоял, привалившись спиной к двери номера. Его широкие плечи упирались в косяк, а руки были скрещены на груди. Он смотрел на Анемон с таким выражением, с каким тигр смотрит на кролика, внезапно возникшего у него на пути.

– Ты куда-то собралась, моя крошка? – протянул он.

Девушка застыла на месте, по спине побежали мурашки страха: этот зловещий взгляд был ей знаком. В последний раз он смотрел так, когда силком привел ее на борт «Морского льва». В лице его мелькнуло что-то дикое и пугающее. Он еще пальцем не шевельнул, а Анемон уже почувствовала себя в западне.

– У меня нет желания с тобой разговаривать, – бросила она, изо всех сил стараясь говорить небрежно-равнодушным тоном, подошла к плетеному креслу палисандрового дерева и грациозно опустилась в него. – Я хочу принять ванну и отдохнуть. Потом я разыщу отца и узнаю, что мне надо делать. Ты можешь идти: я не собираюсь жить с тобой в одном номере. Вот, собственно, и все. Больше мне нечего сказать.

Ответом ей было зловещее молчание. Внутренне съежившись от страха, Анемон уставилась на фарфоровую статуэтку, которая стояла перед ней на столике, и принялась разглядывать ее с таким сосредоточенным видом, как будто от этого зависела вся ее жизнь.

Вскоре она услышала приближавшиеся шаги по мягкому ковру. Анемон не успела и шевельнуться, как Стивен рывком поднял ее с кресла и поставил перед собой, сомкнув пальцы на ее запястьях.

– Нечего сказать? Очень интересно, Анемон! – Он выплевывал слова, точно они обжигали ему рот. – Прошлой ночью ты лежала в моих объятиях. Сегодня утром ты говорила, что любишь меня. А потом вдруг ушла с моего корабля, не сказав ни слова, и растворилась в этом проклятом городе. Нет, дорогая, нам о многом надо поговорить, и ни один из нас не выйдет из этой комнаты, пока мы не выясним все до конца.

– Пусти меня! – Она стиснула зубы, пытаясь освободиться от стальных тисков его рук. – Мне больно, Стивен!

Он слегка расслабил пальцы.

– Прошу прощения. Но не думай, что я отпущу тебя раньше, чем услышу объяснение.

– А что тут объяснять? Корабль прибыл в порт. Мне надо было найти своего отца, вот я и ушла.

Всю следующую минуту она не слышала ничего, кроме его шумного, сдерживаемого дыхания. В плену его сильных рук ей ничего не оставалось, как только смотреть на плиссировку его рубашки, ибо она не хотела встречаться с ним взглядом.

Анемон чувствовала, как напряжено его тело, и знала, что он едва сдерживает гнев. Она говорила себе, что не боится Стивена: он уже причинил ей боль, обманув самым жестоким образом, каким только может обмануть мужчина женщину! Теперь бояться нечего. Что еще он мог ей сделать? Однако мощь его великолепного мускулистого тела в сочетании с затаенной яростью вызывали страх в глубине ее души.

– Маленькая стерва!

Слова были сказаны тихо, но от этого они прозвучали не менее жестоко. Он грубо дернул девушку на себя и посмотрел ей в лицо с неприкрытой яростью:

– Ты с самого начала не хотела, чтобы мы сошли на берег вместе, верно? Ты с самого начала собиралась работать над этим заданием без меня и только ждала, чтобы я привез тебя в Новый Орлеан!

Анемон не сразу поняла, о чем он говорит. Его предположение было так нелепо, что она не могла ничего сказать, только смотрела на него во все глаза. Он обманул ее, а теперь обвинял ее в том же! Он думал, что все это время она не любила его, а лишь притворялась, что все ее чувства были так же фальшивы, как и его собственные! Анемон не выдержала и рассмеялась неестественным истерическим смехом. Он сильнее сжал ее запястья.

– Ты просто хитрая лгунья! – прорычал он. – Это так? Отвечай, черт возьми!

Она судорожно вздохнула, охваченная лютой, ослепляющей яростью. Так, значит, вот что он думает? И это после того, как она отдала ему всю себя! Напоила его той любовью, что была в ее сердце, не оставив себе ни капли!

Нет, это не человек, решила Анемон, содрогнувшись от гнева. Это червяк! Червяк, который всех вокруг считает такими же низкими и подлыми, как он сам. Она взглянула на него сквозь пелену боли, и глаза ее холодно прищурились. А почему бы и нет? Почему бы не уязвить его тем же оружием? Почему бы не пошатнуть эту самовлюбленную гордыню, не смыть самодовольство с его надменной души?

Ее лицо побледнело еще больше, став одного цвета с белоснежным шелковым диваном. Глаза ее сверкали, как огромные раскаленные угли.

– Отпусти меня! – сквозь зубы процедила Анемон, и ее гневный голос грозным эхом отозвался под сводами бело-золотой комнаты.

К удивлению девушки, Стивен ее отпустил. Отступив на шаг, он уставился на нее с таким потрясенным видом, что она вновь засмеялась:

– Тебе кажется невероятным, что женщина может уйти от тебя, да, Стивен, мой котенок? – Она презрительно усмехнулась. Внутри у нее все сжималось от боли, но было так приятно уколоть его, спрятав собственную боль за щитом лжи! – Я хотела, чтобы ты отвез меня в Новый Орлеан, Стивен, – продолжала она, – а заодно собиралась выяснить, что тебе известно о Генри Марсье и обо всем этом грязном деле. Ты угодил мне по обеим статьям… – Она снова усмехнулась. – Понимаешь, Стивен? – протянула она. – Я тебя просто использовала. Все это было притворством – от начала и до конца, каждое мгновение. Но теперь ты мне больше не нужен. Я не желаю тебя видеть, не желаю с тобой разговаривать и вместе работать. Ясно? Ты мне надоел. Я больше не хочу иметь с тобой никаких дел.

На мгновение ей показалось, что она зашла слишком далеко и сейчас он ее ударит. Вид у него был свирепый, он словно окаменел, каждый мускул угрожающе напрягся. Девушка в страхе невольно отступила назад, но он схватил ее. Анемон скривилась от боли, но на этот раз он не ослабил хватку.

– Мразь! Жестокая, грязная сучка!

Эти слова обдали ее ледяным холодом. Она заставила себя улыбнуться вмиг пересохшими губами.

– А ты законченный болван. Думал, что я в самом деле тебя люблю?

Внезапно он отшвырнул ее от себя – так резко, что она упала в кресло, – размашисто подошел к камину и изо всей силы ударил кулаком по белой мраморной полке, вдребезги разбив стоявшую там стеклянную статуэтку.

Стивен захлебывался от дикой, неистовой ярости, которая кипела в его душе. Еще никогда в жизни он не был так близок к совершению убийства, никогда и ни к кому не испытывал такой всепоглощающей ненависти. Его так и подмывало стиснуть в пальцах тонкую шею девушки и задушить подлую лгунью. Пытаясь совладать с этим безумным порывом, он ухватился двумя руками за каминную полку.

Подумать только: еще недавно он волновался за Анемон! Увидев, что ее нигде нет, он приказал своим людям обыскать все судно, а сам расхаживал по палубам, мучаясь в догадках. Ему и в голову не могло прийти, что она просто ушла с «Морского льва», не сказав никому ни слова.

Сначала, когда корабль встал в порту и обнаружилось, что девушка пропала, Стивен был озадачен. Потом его недоумение сменилось тревогой. Наконец, тщательно осмотрев все судно, со всевозрастающим беспокойством расспросив каждого моряка на борту, он почувствовал, как в нем зашевелились первые ростки сомнения и злости. Стивен понял, что она могла просто уйти одна к своему отцу, нарочно тихо улизнув с корабля.

Но он не мог в это поверить! Как же так? Они строили планы, собирались по прибытии в порт вместе отправиться в гостиницу – здесь не могло быть никаких недоразумений. С какой стати ей уходить без него? Меряя шагами свою каюту, Стивен осушил две рюмки коньяку. «Где, черт возьми, она может быть?» – спрашивал он себя.

Потом Стивен пошел в гостиницу – это было единственное место, куда она могла отправиться. Но он все еще не хотел в это верить.

Когда консьерж сказал ему, что да, приходила дама, спрашивала месье Дюбуа и они встретились в маленькой гостиной, первым чувством, которое испытал Стивен, было огромное облегчение.

В следующий момент ноги его приросли к полу. До него наконец дошло, что Анемон сошла на берег одна! Вот когда в нем впервые зашевелился настоящий гнев.

Месье Ламор показал ему, где находится маленькая гостиная, и он пошел к двери. За эти несколько секунд гнев перерос в ярость. Сердце Стивена пронзили острые иглы подозрения. Неужели она в самом деле хотела от него сбежать? Нет, он не мог даже думать об этом, и уж тем более не мог в это поверить. И все-таки… во что еще ему оставалось верить?

И вот он вошел в гостиную, увидел ее лицо, услышал невольный вскрик… Она испугалась его прихода! Это было подобно выстрелу.

Пока Томас Карстейз посвящал их в подробности грязного заговора Де Воба и говорил о тех контрмерах, которые они могут предпринять, Стивен только и ждал случая остаться наедине с Анемон. Ему не терпелось задать ей вопросы и получить интересующие его ответы. Теперь он их получил. Все его самые худшие подозрения подтвердились.

Она оказалась на редкость хорошей актрисой и порядочной стервой!

Все эти месяцы в море, эти мгновения упоительной страсти, эти жаркие поцелуи в ночи, когда они лежали в его постели и тела их сливались в безумстве и неге, – все это было ложью! Она опутала его своими чарами, соблазнила, околдовала, а сама оставалась холодной.

Стивен вспомнил, что когда-то и сам собирался сделать с ней то же самое, но это не загасило огонь его ярости, ибо он отринул свой план в первую же ночь их любовной близости. Он забыл обо всем, кроме этой женщины, и хотел лишь одного: любить ее, сделать ее своей.

И как он ее любил! Он готов был отдать за нее жизнь! Но она так и не стала его. Она была призраком, дразнящим и обманчивым, женщиной воображаемых добродетелей. И эту прожженную бестию он считал невинной? Безумец!

– Ты играешь в грязную игру, моя крошка, – наконец сказал Стивен, достаточно успокоившись, чтобы говорить.

Он обернулся к сидевшей в кресле девушке. Лицо ее сделалось пепельным, а руки слегка дрожали на подлокотниках, но она держалась холодно и отчужденно, как Снежная Королева.

Стивен расправил плечи и медленно пошел к ней. Его глаза сверкали, как сталь. Он отправился в Нью-Брансуик с намерением использовать Анемон, но отказался от своей затеи, став жертвой ее лживых чар. Но она-то ничего не знала, думал он, превозмогая гнев и душевную боль. Он еще мог сохранить свое достоинство – то малое, что у него осталось.

– Я тоже играл с тобой во время нашего плавания, – продолжил он резким насмешливым тоном, полоснувшим ей сердце. – Забавно, не правда ли? Мы оба были жертвами коварства: ты – моего, я – твоего. – Стивену показалось, что девушка то ли охнула, то ли всхлипнула. Он замолчал и внимательно посмотрел на нее, но она не проронила ни одного слова, сидя в своем кресле неподвижно, как сама смерть. – Только я составил о тебе неверное мнение. Мне казалось, что ты благородная леди – юная, невинная и ранимая. Я хотел отдалиться от тебя постепенно, чтобы уберечь от лишних страданий. – Он издал короткий смешок, неприятно прозвучавший в этой красивой, элегантной комнате, наполненной цветами, хрусталем и разбитыми мечтами. – Теперь я вижу, что в этом нет необходимости. В тебе не больше чувствительности, чем в пучеглазом лангусте, – добавил он, растянув губы в ядовитой ухмылке, – и почти столько же привлекательности. Я рад, что наш спектакль наконец-то окончен. Теперь никому из нас больше не нужно притворяться.

Анемон с трудом сдерживала слезы. Если она сейчас перед ним разрыдается, то потом никогда себе этого не простит. Она хотела попросить его выйти из этой комнаты и больше никогда не возвращаться, но не решалась заговорить, боясь выдать голосом свою боль.

– Разумеется, на людях нам придется продолжать эту игру. Во всяком случае, в новоорлеанском обществе мы должны появляться под ручку, – сказал он тем же жестким, натянутым тоном, достал из кармана сюртука сигару и с раздражающей надменностью прикурил. – Насколько я понял, по плану твоего отца мы должны изображать супружескую пару. Что ж, пока изменить ничего нельзя. Будем еще какое-то время вместе, пока не выполним эту работу.

– Нет! Убирайся отсюда немедленно! – закричала Анемон, не совсем уверенно поднимаясь с кресла.

Стивен навис над ней устрашающей глыбой и насмешливо покачал головой.

– Ах, Анемон, Анемон, – произнес он с укоризной, выпустив изо рта облачко табачного дыма, – твой отец уверял меня, что ты настоящий профессионал, но сейчас ты ведешь себя по-дилетантски. Мы должны доиграть до конца, моя крошка, независимо от того, нравится тебе это или нет.

– Я не буду жить с тобой в одном номере! И не буду спать с тобой в одной постели!

– Пожалуйста, можешь спать на диване, – равнодушно бросил он и, отвернувшись, быстрым шагом направился к двери. – Пойду посмотрю, не освободился ли твой отец. Он собирался выпить со мной коньяку, а заодно изложить оставшиеся детали своего плана.

Анемон молча уставилась ему в спину, мысленно содрогаясь от ужаса и отвращения. В дверях он оглянулся и оценивающе посмотрел на девушку.

– На твоем месте я бы немного поспал, – посоветовал Стивен, окинув ледяным, пронизывающим взглядом ее бледное, осунувшееся лицо. – Сегодня вечером у нас будет много дел. Мы должны как можно скорее установить контакт с Де Воба. Так что не стоит терять время. Мы не можем позволить себе ошибиться.

– Я никогда не ошибаюсь, – проговорила девушка онемевшими губами.

Он пропустил эту реплику мимо ушей.

– Да, вот еще что! Де Воба – большой охотник до женского пола. В этом смысле он очень разборчив. – Стивен язвительно усмехнулся, успешно скрыв свою душевную боль. – Я догадываюсь, что в плане твоего отца тебе отводится роль соблазнительницы. Но если ты сейчас не отдохнешь, дорогая, Де Воба не удостоит тебя даже взглядом.

Он вышел, хлопнув дверью. Анемон вновь опустилась в кресло. Ее охватила дрожь, потом подступили слезы. Она страдальчески запрокинула голову, вспоминая былые мгновения, когда Стивен обнимал ее, согревал и утешал своими ласками. Как она нуждалась в нем сейчас! Как томилась по его объятиям, мечтая забыть свою боль в его крепких, надежных руках! Но прошлого уже невозможно было вернуть.

Он сам был причиной ее боли. Уже никогда его губы не прижмутся к ее губам в нежном поцелуе, зажигающем кровь, а пальцы никогда не погладят ее волосы. Она больше никогда не услышит от него нежного шепота любви…

Стивен ненавидит ее. Он думает, что она так же коварна, как и он. Если раньше он использовал ее и жалел, то теперь он ее презирает. Она тоже должна презирать его. Но в душе девушки были только боль, пустота и чувство жуткой, невосполнимой утраты.

Глава 20

На Новый Орлеан уже давно опустились сумерки. Анемон стояла на балконе спальни и смотрела в темноту пустого внутреннего дворика гостиницы «Бержерон».

Прошло несколько часов с тех пор, как Стивен вернулся с докладом от ее отца. Пока он отсутствовал, она без аппетита поела с подноса, принесенного в номер по распоряжению месье Ламора, приняла ванну и немного поспала.

Когда пришел Стивен, они оба чопорно уселись в кресла и принялись обсуждать план борьбы с заговорщиками – вежливым, бесстрастным тоном, словно чужие. Стивен холодно, по-деловому излагал идею ее отца, а Анемон задавала вопросы и высказывала свои соображения, стараясь вникнуть в самые мельчайшие детали и до конца уяснить задачу.

Она решительно одобрила отцовский план, но у Стивена были возражения. По какой-то непонятной причине он не хотел, чтобы она играла в этом деле ключевую роль. Но почему? У него не было для этого никаких логических оснований. Как она уже сказала, он имел возможность убедиться в ее профессионализме, даже сам признал, что она толковый агент. Откуда же тогда такое сильное нежелание пускать ее в гущу событий, выставляя лицом к лицу с коварным врагом? Анемон же только о том и мечтала.

Едва они закончили обсуждение, как тут же приступили к осуществлению плана. Прежде чем вернуться в номер, Стивен обошел множество местных магазинов, объяснив, что ему нужна одежда для себя и для жены, ибо почти все их туалеты пришли в негодность во время плавания. Он обо всем договорился и накупил всякой всячины.

Анемон только руками развела, когда к ним в номер ввалилась целая армия торговцев во главе с внушительной мадам Селесте, которая гордо прошествовала в гостиную с ротой портних, нагруженных коробками с платьями, тканями, блестками и шпильками.

Девушка перемерила несметное множество платьев: она крутилась, вертелась и оглядывалась через плечо, оценивая, как они сидят на ее стройной фигуре. Потом пришли модистка, ювелир и еще какие-то люди… В конце концов она так устала, что всех и не запомнила.

Когда она с ними закончила – или, вернее, они закончили с ней, – в ее собственности оказалась целая дюжина новых платьев, а к ним – подходящие туфельки, шляпки, ювелирные украшения, чулки, ридикюли и шали. Просто неслыханно!

Анемон знала, сколько все это стоит, и была потрясена. Интересно, кто же из стран-участниц заплатит по счетам? Однако ясно, что такие покупки необходимы. Для успеха миссии им со Стивеном нужно подобающим образом выглядеть.

В ближайшие дни ей предстоит вращаться в высших кругах общества: ходить на банкеты, в театр, прогуливаться по городской площади и посещать всевозможные развлекательные мероприятия, на которых можно столкнуться с Жан-Пьером Де Воба.

Большинство платьев, которые она носила на судне «Морской лев», не годилось для выхода в новоорлеанский свет, а ей надлежит быть тщательно одетой и ухоженной. Креольское общество отличается изысканной роскошью, и она должна войти в него, не вызвав и тени сомнения в принадлежности к бомонду. Хорошо, что Стивен знаком с Де Воба, пусть даже поверхностно. На первых порах это поможет. Он представит ее французу, а дальше… дальше все зависит только от нее.

Почти все прелестные новые платья мадам Селесте отнесла обратно в свой магазин на Ройял-стрит для точной подгонки, но одно из них она со своими помощницами подогнала уже сейчас – чтобы Анемон могла надеть его сегодня вечером.

Это было белое газовое платье, усыпанное серебристыми розочками и бантиками, с завышенной талией, белым атласным пояском, оборками по подолу и открытым лифом, соблазнительно облегавшим высокую грудь. Платье отливало серебром при ходьбе, подчеркивая каждый изгиб ее юного, гибкого тела. Жан-Пьер Де Воба определенно потеряет голову, подумала Анемон без всякого воодушевления.

Ну что ж, это и есть ее цель, напомнила она себе, стоя в одиночестве на балконе с резной стальной оградой. Согласно отцовскому плану, она должна добиться внимания Де Воба начиная уже с сегодняшнего вечера.

Прохладный речной ветерок обдувал ей лицо. Она смотрела в темноту и думала о лорде Бромфорде и о том, как важна ее миссия. На карту поставлены человеческая жизнь и судьба страны. Здесь не место для сердечных страданий. Они со Стивеном теперь партнеры. Не более того. Пока все это не кончится – пока они не спасут лорда Бромфорда и не обезвредят банду злодеев, – им придется забыть о личных обидах и работать вместе.

Девушка вернулась с балкона в спальню, взяла ридикюль, шаль и направилась к двери. По пути она поймала свое отражение в зеркале. В ушах посверкивали изящные бриллиантовые серьги, такое же колье украшало шею. В волосах блестел серебряный гребень с жемчугом. Ни дать ни взять – королева!

Анемон ощутила легкий трепет. Она еще никогда не видела себя столь элегантной и блистательной. Помнится, однажды ночью она стояла перед зеркалом в одной ночной сорочке и мечтала, чтобы Стивен Берк увидел ее в одном из роскошных платьев Сесилии и проявил к ней интерес… Губы девушки скривились в горькой усмешке. Она резко отвернулась от зеркала и двинулась к двери.

Когда она вошла в гостиную, Стивен невольно встал и медленно оглядел ее.

– Бедный Де Воба! – проговорил он, глаза его были колючими и холодными.

Он и сам был необыкновенно хорош в черном вечернем костюме и белоснежном галстуке, в складках которого притаилась единственная сапфировая булавка. Твердым, решительным шагом подойдя к девушке, Стивен без лишних слов взял ее под руку и повел к двери.

Они собрались ехать в оперу. Там наверняка будет почти весь новоорлеанский свет, включая Де Воба, месье Бержерона и лорда Мелвина Бромфорда. Отличный момент для начала операции!

Их план, как и все хорошие планы, был довольно прост. Стивен верно заметил: Де Воба любил женщин. И главным образом замужних, уточнил Томас Карстейз, беседуя со Стивеном за коньяком. Француз питал особый интерес к чужим женам. Ему доставляло удовольствие разбивать счастливые семьи, как иным доставляет удовольствие травить на охоте зверя.

Ему нравилось играть человеческими судьбами, а тот факт, что обманутый муж мог легко вызвать его на дуэль, обнаружив или хотя бы заподозрив измену, таил в себе дополнительную прелесть. Де Воба был известным дуэлянтом. Он уложил на поле чести не одного противника, наслаждаясь дуэлью не меньше, чем любовной интрижкой с замужней дамой.

Вот какую информацию удалось узнать Томасу о креоле, а Стивен подтвердил ее, основываясь на своих наблюдениях во время коронации и дальнейших торжеств.

Анемон должна была расположить к себе Де Воба и завоевать его доверие так, как никогда не смог бы сделать мужчина.

Томас Карстейз обрадовался, что его дочь приехала в Новый Орлеан вместе со Стивеном, ибо теперь она могла сыграть роль замужней женщины и стать еще более желанной для Де Воба. Если все действующие лица поведут себя правильно, план будет иметь успех – он в этом не сомневался.

В последние месяцы, пытаясь шпионить за Де Воба и его сообщниками, Томас столкнулся с предельной секретностью, которой окружили себя заговорщики. Было почти невозможно внедриться в круг конспираторов. Они уже убили ударом ножа в сердце одного из людей Томаса и бросили его труп в ближайший болотистый рукав реки, когда обнаружили, что он шпион.

Теперь все надежды возлагались на Анемон. В ближайшие дни она должна была завоевать доверие и интерес Де Воба с тем, чтобы узнать имена остальных заговорщиков и расстроить их козни.

Задание было не из легких, но как раз о таком она и мечтала. Ей всегда хотелось помериться силами с достойным противником, когда на кону огромные ставки, и перехитрить его, работая технично и плодотворно в крайне опасных условиях.

Девушка чувствовала готовность взяться за это дело, и Томас не сомневался в ее отваге. Правда, Стивен был явно не в восторге от всей этой затеи, хотя и не объяснял почему.

Их карета катила по городу, подпрыгивая на изрытых колеями грунтовых дорогах. В салоне царило напряженное молчание. Случайный свет уличных фонарей выхватывал из тьмы красивое волевое лицо Стивена, и девушка вдруг вспомнила ту ночь в Лондоне, когда он силой посадил ее в наемный экипаж и привез на свой корабль. Сейчас он выглядел таким же мрачным и грозным.

Она отодвинулась от него в дальний угол кареты. В июньском воздухе плыли ароматы цветущих апельсинов, а на небе горели яркие звезды. Но Анемон не видела красоты ночи. Здесь, в карете, было хмуро и сумрачно.

Когда они подъехали к оперному театру, Стивен помог ей выйти из экипажа – само воплощение внимательного, заботливого мужа. Она взяла его под руку, и они зашли в театр. Он повел ее сквозь толпу элегантно одетых людей в отдельную ложу, которую заказал накануне.

Здание оперы являло собой просторную сверкающую арену для богато одетых мужчин и прекрасных, изысканных женщин. Куда бы ни кинула взгляд Анемон, повсюду она видела свидетельства утонченного вкуса и роскоши новоорлеанского общества: ярко-малиновый занавес над сценой, мерцающие люстры, затянутые бархатом ложи.

Дамы небрежно обмахивались веерами из тонкой слоновой кости и разглаживали свои белые юбки из шелка, атласа и газа. Джентльмены кланялись и кивали направо и налево, развлекая приятными разговорами своих спутниц или обсуждая между собой последние ставки на бегах. Анемон с деланным равнодушием оглядывала толпу. Интересно, кто из них лорд Мелвин Бромфорд, а кто его потенциальный убийца – Жан-Пьер Де Воба?

– Вон в той ложе внизу, слева от нас, Де Воба, – тихо шепнул Стивен ей на ухо, и девушка, переждав момент, небрежно скосила глаза в ту сторону.

Ложа, о которой он говорил, до этого была пустой, но сейчас ее заполнила маленькая нарядная компания. Мужчина, который привел остальных, был высоким и стройным. С такого расстояния Анемон не могла как следует рассмотреть его лицо, но он показался ей симпатичным и галантным. Мужчина улыбался своей спутнице и шутил с широкоплечим седым джентльменом.

На глазах у Анемон в ложу вошли еще две дамы и один джентльмен. Свет в зале начал гаснуть, послышались первые звуки оркестра. Все уселись по местам. Анемон нагнулась к уху Стивена и тихо спросила:

– Ты узнал кого-нибудь еще из этой компании?

– Судя по описанию твоего отца, седой мужчина – это лорд Бромфорд, – быстро ответил он.

Анемон напряглась.

В этот вечер давали «Сильвейн» Гретри, но она почти не слушала прекрасную музыку. Мысли ее были заняты предстоящим заданием. В антракте они со Стивеном остались в своей ложе, изобразив теплую, оживленную беседу. Девушка знала точно, в какой именно момент Де Воба начал праздно осматривать зал и когда его взгляд скользнул по их ложе.

Он сразу узнал Стивена и задержался на нем глазами. На лице его появился внезапный интерес. Анемон заметила во взгляде француза некоторую жесткость и поняла, что он не испытывает к Стивену особой симпатии. Интересно почему? Наконец его внимание переместилось на нее. Выждав какое-то мгновение, девушка нарочно встретилась с ним глазами.

При виде темных глаз Де Воба ее точно подбросило. Этот мужчина обладал сильным магнетизмом, действие которого она почувствовала через ярко освещенный зал: что-то всколыхнулось у нее внутри, а сердце забилось чаще. Но она сидела спокойно, не дрогнув под его взглядом, стройная и хрупкая, в прозрачном белом платье и с высокой прической.

Постепенно в ее глазах зажегся игривый огонек, а мягкая изящная губка медленно приподнялась, изогнувшись в очаровательной улыбке. Лишь мгновение задержав взгляд на Де Воба, она грациозно взмахнула веером и отвернулась, якобы увлекшись веселой беседой со Стивеном.

– Молодец! Он все еще пялится на тебя, – сказал Стивен и, нагнувшись, поднес ее руку к своим губам.

– Будем надеяться, что он заинтересовался, – ответила она, ослепительно улыбаясь, несмотря на внутреннюю дрожь. Ее волновали прикосновение губ Стивена к ее пальцам и мысль о предстоящей дуэли с Де Воба. – Надо, чтобы после спектакля он представился мне.

Но это произошло даже раньше. Стивен видел, как Де Воба извинился перед сидевшими рядом с ним и вскоре появился в их ложе. Пожав руку Стивену, он попросил, чтобы тот представил его своей «очаровательной спутнице».

– Разрешите представить вам мою жену Анемон. – Стивен любезно улыбнулся. Анемон протянула руку. – Моя дорогая, это Жан-Пьер Де Воба. Я познакомился с месье Де Воба в Париже, на коронации Бонапарта. Это было весьма знаменательное событие!

Де Воба склонился к руке девушки:

– Но не такое знаменательное, как сегодняшний вечер, ибо сегодня вечером мне посчастливилось встретить столь прекрасную даму!.. – Он приложился тонкими холодными губами к руке Анемон, потом выпрямился и посмотрел ей в глаза. – Ravissante, madam, ravissante.[3]

Тот магнетизм, который она улавливала через весь театральный зал, вблизи был сильным и почти осязаемым. Де Воба оказался жгучим красавцем, стройным, холеным аристократом, с короткими черными волосами, кожей оливкового цвета, ледяными зелеными глазами и мелкими правильными чертами лица.

В каждом движении этого мужчины чувствовалась изысканная светскость. Все в нем дышало неотразимым обаянием. Его гладкая речь являла собой великолепный образчик хорошего воспитания. Но Анемон чувствовала в блестящих глазах француза скрытую угрозу, когда он смотрел на Стивена или улыбался ей теплой, опьяняющей улыбкой.

Он напоминал ей змею своей лощеной, скользкой красотой, цепкими, холодными глазами… и готовностью к быстрому безжалостному убийству. У Анемон зашевелились волосы на затылке, когда он поцеловал ей руку. Она мысленно поеживалась рядом с ним, угадывая за приятной внешностью жестокого злодея, и все же не могла устоять перед этой подкупающей, белозубой улыбкой. Ее притягивали его утонченная красота и благородные манеры.

– Рада с вами познакомиться, месье Де Воба, – сказала она на безупречном французском.

Он приподнял тонкие брови:

– Не может быть! Вы француженка?

– Qui.[4] – Анемон улыбнулась и склонила голову набок. – А почему вы удивлены? Разве так необычно встретить в Новом Орлеане француженку?

– Нет, но вы замужем за американцем… Вот это в самом деле необычно! – Он взглянул на стройную фигуру Стивена: – Месье Берк, разрешите поздравить вас с такой прелестной женой. Вы украли с моей родины бриллиант бесподобной красоты. Я не удивлюсь, если сам Бонапарт пойдет на вас войной, чтобы вернуть на нашу землю эту прекрасную даму.

Анемон ответила на комплимент звонким серебристым смехом. Де Воба весьма откровенно осмотрел ее точеное личико, уложенные наверх волосы и скользнул дерзким взглядом по белым грудям, вздымавшимся над вырезом платья. Щеки девушки окрасились легким румянцем. Этот мужчина возмутителен! Он просто бесстыдный наглец, прячущийся за личиной светского человека. И какая уверенность в своей власти над женщинами!

Более того, ему явно доставляло удовольствие восхищаться красотой женщины в присутствии ее мужа! «Теперь я понимаю, почему он дрался на стольких дуэлях. Будь я мужчиной, я бы и сама бросила ему перчатку за подобное нахальство!» – презрительно подумала Анемон, но скрыла свои чувства за ослепительной улыбкой.

– Так, значит, вы тоже француз, месье Де Воба? – спросила она, изображая приятное удивление. – А я думала, вы гражданин Америки. Вы живете здесь, в Новом Орлеане? Или приехали, как мы со Стивеном?

Он покачал головой:

– Нет, мэм. Новый Орлеан – мой дом. Я родился здесь, на семейной плантации, но сердце мое всегда принадлежало Франции. Мои родители так и не приняли испанскую власть после того, как Людовик XV уступил эту колонию Испании. Мы всегда считали себя французскими подданными, верными слугами своей родины. Когда три года назад мы узнали, что Бонапарт продал Луизиану Америке, эта новость была для нас сокрушительным ударом. Теперь мы все стали американцами, – сказал он со смехом и пожал плечами, – но наши сердца остались прежними.

– Как приятно встретиться с земляком! – воскликнула девушка и порывисто обернулась к Стивену: – Правда, это чудесно, cheri?[5] Месье Де Воба, может, вы как-нибудь придете к нам на ужин, пока мы не уехали? Мне бы очень хотелось поговорить о местах, которые дороги нашим сердцам.

Он улыбнулся, глядя в ее искрящиеся глаза:

– У меня есть идея получше, мэм. Завтра вечером в своем загородном доме я даю бал в честь важного новоорлеанского гостя – лорда Мелвина Бромфорда из Англии. Я буду счастлив, если вы почтите своим присутствием наши торжества.

– Спасибо, Де Воба. Это очень мило с вашей стороны, но у нас другие планы, – сухо отозвался Стивен на его приглашение.

– Ох, cheri, разве нельзя изменить наши планы? – Анемон тронула его за рукав. В ее милом юном личике светились надежда и трогательная мольба. – Бал в доме месье Де Воба – это звучит так заманчиво! Может быть, мы все-таки сумеем туда пойти?

Мужчины обменялись быстрыми враждебными взглядами. Де Воба вскинул брови, точно бросая вызов американцу. Стивен поколебался для виду и наконец уступил.

– Ну что ж, если это так важно для тебя, Анемон, тогда, конечно, пойдем. Спасибо за приглашение, Де Воба, – добавил он с легкой ноткой сарказма, не укрывшейся от слуха француза.

– Нет, месье Берк, – парировал тот, улыбнувшись еще шире, – это я должен вас благодарить. Присутствие вашей очаровательной жены украсит мой бал.

Свет в зале начал меркнуть.

– О, мне пора возвращаться к моим гостям! – сказал Де Воба светским тоном. – Завтра утром я пришлю слугу в вашу гостиницу с приглашением на бал и в нем сообщу все детали. Где вы остановились, месье?

– В гостинице «Бержерон».

– En bien. Bonsoir, madame, monsieur.[6] До завтра.

Они досматривали оперу в молчаливом волнении. Анемон невольно радовалась такому удачному повороту событий. Стивен, похоже, тоже был доволен. Когда они возвращались домой, атмосфера в карете была далеко не такой напряженной, как по дороге в театр.

– Все прошло гораздо лучше, чем можно было ожидать! – торжествующе заявил Стивен, вытягивая ноги в тесном салоне. – Этот мерзавец буквально раздевал тебя на моих глазах!

– Он довольно откровенен, не правда ли? – Анемон удивленно покачала головой. Она и сама испытывала восторг от первого успеха. – Почему он так себя ведет? Уводит замужних женщин прямо из-под носа у их мужей?

– Есть люди, которые не мыслят себе жизни без риска. Опасность разоблачения делает любовную связь еще более волнующей.

– Удивительно, как общество до сих пор не отвернулось от него, если он всегда действует так же нахально, как сегодня, – заметила девушка.

– Это вряд ли. Думаю, здесь сыграла роль его особая неприязнь ко мне. Потому-то он и крутил с тобой шашни у меня на виду.

Она вопросительно взглянула на Стивена:

– И в чем же причина этой особой неприязни? Я и сама ее заметила. Что-нибудь случилось на торжествах по случаю коронации?

Стивен кивнул и распустил галстук. Карета, громыхая, катила к гостинице по туманной улице, освещенной звездами.

– Я помешал ему соблазнить одну очень юную и совершенно невинную девушку. Она только выпустилась из монастырской школы и не годилась для домогательств Де Воба.

– И как же ты ему помешал?

– Я занял девушку разговорами, и у нее не было времени остаться с ним наедине. – Стивен мрачно усмехнулся. Его синие глаза сверкнули в темноте кареты. – Я не давал ему даже близко к ней подступиться. Каждый раз, когда он искал ее общества, обнаруживалось, что она уже занята. Де Воба был сильно раздосадован.

– А ты, конечно же, торжествовал? О да, ты поступил благородно – спас бедную девушку! – Анемон не сумела скрыть насмешки. Руки ее дрожали. – И вместо Де Воба сам разбил ей сердце.

– Не совсем так. – Стивен скрестил руки на груди и откинулся на подушки. – Я вел себя с ней исключительно по-дружески. Между нами была простая симпатия, ничего больше. Кстати, перед отъездом из Парижа я познакомил ее с сыном одного моего старого приятеля. После этого они поженились, и у них родилась дочка.

Повисло молчание. Анемон крутила в руках ремешки своего ридикюля.

– Значит, Де Воба точит на тебя зуб и не прочь свести с тобой счеты там, где дело касается женщин, – наконец медленно проговорила она. – Тем лучше для нас.

– Верно. Правда, я сомневаюсь, что былая обида – единственная причина, по которой он не мог оторвать от тебя глаз.

– В самом деле? – Анемон закусила губу. – Ты хочешь сказать, что я его заинтересовала? Очень приятно, хотя я «не так уж и красива», выражаясь твоими словами.

Стивен смотрел в лицо девушки, тускло освещенное уличными фонарями.

– Я уже давно объяснил тебе эту фразу.

– Да, помню… – Она натянуто улыбнулась, вспомнив ту ночь в его каюте. Стивен сказал тогда, что, наверное, был слеп. Что ж, он просто пытался соблазнить ее – уложить в постель, чтобы выведать побольше сведений о новоорлеанском заговоре! – Но твои слова были ложью. Все, что ты сказал мне в ту ночь, было ложью, – тихо обронила она, не отрывая взгляда от окна кареты. – Теперь мы оба это знаем, правда?

Стивен не ответил. Девушка мельком взглянула на него и заметила, как по его лицу пробежала волна боли. Но через мгновение лицо его вновь стало суровым и холодным. Наверное, показалось, решила Анемон. Прошлое не могло причинить ему боли, потому что оно не затрагивало его чувств. Задето было лишь его самолюбие, но с этим он должен быстро справиться.

Она же страдала все сильнее с каждой минутой, проведенной в его обществе. Страдала оттого, что он ее не любит, что все между ними оказалось обманом и что он относится к ней только как к средству для достижения цели.

Когда карета наконец подъехала к гостинице, Анемон испытала огромное облегчение. Это была невыносимая пытка – сидеть рядом и не иметь возможности к нему прикоснуться. Она вспоминала, как шелковисты его волосы, как горячи его губы, и от этих мыслей все переворачивалось у нее внутри.

Они молча сошли по ступенькам экипажа и направились в гостиницу. В гостиной Стивен открыл графин с коньяком и предложил ей рюмочку.

Анемон, стоявшая возле дивана, покачала головой.

– Нет, я, пожалуй, лягу спать. Завтра будет трудный день.

«Но смогу ли я вообще здесь уснуть?» – подумала она, с сомнением взглянув на маленький диванчик. Стивен перехватил ее взгляд.

– У меня тоже нет желания спать с тобой в одной постели, – вдруг сказал он и, залпом выпив рюмку коньяку, с шумом поставил ее на каминную полку, – поэтому я возьму одеяло и лягу здесь, на полу. Тебе надо отдохнуть перед завтрашним испытанием. Кровать в твоем полном распоряжении, моя крошка.

– Спасибо.

Это была неожиданная любезность. Анемон взглянула на Стивена с благодарностью, но он растянул губы в холодной усмешке:

– Я забочусь прежде всего о деле. Ты запросто можешь допустить оплошность в работе, если как следует не отдохнешь.

– Конечно.

Анемон отвернулась и одна прошла в спальню. Там она сняла перчатки, отложила шаль и ридикюль, закрыла балконные двери. Было слышно, как в гостиной Стивен наливает себе еще одну рюмку.

На девушку навалилась дикая усталость. Она больше не ликовала по поводу успеха с Де Воба. Впереди ее ждали завтрашние опасности и сегодняшняя одинокая ночь. Она потерла ладонями виски и закрыла глаза. Вчера ночью они со Стивеном занимались любовью на борту «Морского льва», а сегодня спят порознь, разделенные ложью… Он уже никогда не коснется губами ее губ, не прочертит нежную дорожку из поцелуев по ее шее, не укачает ее в своих объятиях, как драгоценную куклу. Но видит Бог, как она этого хочет! Сердце ее разрывалось на части от жгучей, немыслимой боли.

Девушка легла, готовясь прожить еще один день без любви Стивена. Она говорила себе, что жила без нее двадцать один год и будет жить дальше. Но чувство тоскливой пустоты не проходило. Несмотря на то что огромная кровать под балдахином была очень мягкой и уютной, Анемон совсем мало поспала в ту ночь. Ее прерывистый сон был полон кошмаров.

Стивен спал на полу в гостиной. Ему снилась белокурая красавица в серебристом платье. Она манила его к себе очаровательной улыбкой и ласковыми обещаниями любви. Он протянул руки, чтобы ее обнять, но она вдруг выхватила кинжал. Проснувшись в холодном поту, он до рассвета мерил шагами комнату, проклиная предательство Анемон и свою непрошеную любовь.

Глава 21

На другой день Анемон почти не видела Стивена. Он ушел на совещание с ее отцом, Джонни Такером и мужчиной по имени Нед Будл – как потом выяснилось, тем самым курьером, который принес ей письмо от отца в ту давнюю ночь в Лондоне. Той же ночью Будл отплыл обратно в Америку и теперь помогал Томасу Карстейзу в его расследовании. В полдень, пока Стивен с ним разговаривал, Томас, улучив свободную минуту, зашел в номер к Анемон.

Он был встревожен. Разумеется, их люди тайно ходили за лордом Бромфордом по Новому Орлеану и всю ночь вели наблюдение за домом губернатора Клейбурна. И все-таки Томас нутром чуял беду, но не знал, когда и как она грянет, и проклинал себя за это.

Вчера вечером Анемон познакомилась с Де Воба. Судя по ее и Стивена рассказу, все прошло как по маслу. Но Томас боялся, что беда случится раньше, чем его дочь войдет в доверие к французу. У него в голове постоянно тикал часовой механизм: он чувствовал, что с каждой секундой катастрофа приближается.

– Папа, я вижу, ты волнуешься?

Анемон сбросила туфельки и с ногами забралась к отцу на диван, радуясь возможности поговорить. Она только недавно пришла с прогулки по городской площади, где напрасно надеялась встретиться с Де Воба.

На пути ей попалось «Кабильдо» – здание городского управления, в котором были подписаны документы на покупку Луизианы. В восхищении оглядев красивую арочную колоннаду, девушка вошла в парадные двери и поднялась на второй этаж. Внушительному сооружению, поражавшему своей строгой симметрией, придавали великолепие веерообразные окна и испанская резьба по металлу.

Рядом с «Кабильдо» стоял собор. Анемон задержалась возле него, полюбовалась башенками и симпатичным оштукатуренным фасадом, а потом неторопливо пошла обратно в гостиницу. По пути она заглядывала в разные магазины, покрутилась на приморском базаре, рассчитывая где-нибудь столкнуться с Жан-Пьером Де Воба и продолжить начатое знакомство.

Однако ей не повезло. Потоки людей текли по площади и улицам города, но Де Воба среди них не было. Теперь, сидя с отцом в бело-золотой гостиной, она чувствовала его напряжение и понимала, что он также сомневается в разумности их плана.

Девушка порывисто нагнулась вперед и взяла его за руку:

– Почему бы нам прямо сейчас не пойти к лорду Бромфорду и не предупредить его об опасности? Папа, мы успеем увезти его из Нового Орлеана до того, как Де Воба начнет бал.

Отец тяжело вздохнул:

– Нет, Эмми. Мы уже говорили об этом. Посмотрим, что принесет сегодняшний вечер. Если нам больше не удастся ничего узнать, тогда завтра у нас не останется выбора – придется сделать так, как ты сказала.

– Но, папа, вдруг Де Воба убьет лорда Бромфорда сегодня вечером? Тогда завтра будет уже поздно.

– Де Воба не так глуп, чтобы убивать Бромфорда в собственном доме. Скорее всего он сделает это в другом месте, дабы на него не пала даже тень подозрения.

Анемон задумалась.

– Возможно, ты прав, – медленно проговорила она, – но Де Воба любит рисковать. Мне кажется, ему должна импонировать эта шальная идея: убить человека прямо у себя дома, на балу, устроенном в его честь!

Томас взглянул на нее. Лицо его было необычно мрачным.

– Значит, нам всем следует каждую минуту быть начеку. Сегодня вечером я возьму под свое наблюдение мужчину по кличке Одноглазый. Это контрабандист, бывший пушкарь армии Бонапарта. Я видел, как он дважды встречался с месье Бержероном: один раз – в игорном притоне на Чупитулас-стрит и второй – в пивной Хромого Матти на улице Жирод. Я могу поклясться жизнью, что Одноглазый замешан в этом грязном деле. Когда придет час убийства, он наверняка приложит к нему свою лапу.

– Будь осторожен, папа. – Анемон тронула его за руку. Лицо ее было встревоженным. – Я много слышала про эту Чупитулас-стрит, и про улицу Жирод тоже. Этот квартал называют Болотом. Как раз в таких местах собираются речники – дерутся, пьют, играют в азартные игры. Там жизнь человека не стоит и шиллинга. Вряд ли разумно ходить туда одному.

Заливистый хохот Томаса Карстейза огласил своды богатой гостиной.

– Ох, Эмми, Эмми! – сказал он, наконец успокоившись. – И это ты говоришь мне, девочка? Своему старому папе? Да я видывал места и похлеще Чупитулас-стрит!

Анемон и сама не удержалась от улыбки, поняв, как нелепо ее предостережение.

– Да, я знаю, папа, но это другое. У меня нехорошее предчувствие насчет Нового Орлеана. Мне не нравятся люди, с которыми мы имеем дело. – Глаза ее затуманились. – Скорее бы все это кончилось! – добавила она как бы про себя.

Томас Карстейз внимательно посмотрел на дочь. Сколько он ее знал, она никогда не была трусихой, никогда не поддавалась суеверным страхам и тревогам. Опасность влекла ее, как птицу – открытое небо. Сегодняшний разговор его удивил.

К этому заданию он подходил со всей серьезностью, лучше других зная, насколько оно опасно и как высоки ставки в этой смертельной игре. Однако риск заставлял его сердце трепетать от волнения. Анемон обычно испытывала то же самое. Так было с самого детства, когда он научил ее незаметно исследовать содержимое чужих карманов и обезоруживающе врать, если поймают.

Она была чертовски опытным агентом и всегда работала с огоньком. Сегодня же в ней не было видно и следа былого задора. Перед ним сидела стройная молодая женщина в кремовом муслиновом платье для прогулок, с лицом, полным тревоги, мрачной задумчивости и… скорби. «Откуда вдруг эта скорбь?» – спросил себя Томас, откинувшись на спинку дивана.

– Что там у тебя произошло со Стивеном Берком, моя девочка?

Ага! Анемон вздрогнула, когда он произнес имя Стивена. Это было на нее не похоже. Обычно она сдерживала свои чувства, даже перед ним. Столь откровенная реакция говорит о том, что она не на шутку расстроена.

– Давай-ка выкладывай! – Он ободряюще улыбнулся в ответ на ее удивленное лицо. – Неужели ты думаешь, что тебе удастся что-то скрыть от меня, Эмми? Говори, ты любишь этого парня?

Щеки девушки залились румянцем, взгляд стал как у затравленного зверька.

– Ох, папа… – начала она, готовая выплеснуть наружу свое горе, но вдруг осеклась, сцепила руки на коленях, как школьница, и опустила голову. – Я не хочу говорить об этом.

Томас придвинулся к дочери и обнял ее за плечи. Он вспомнил того парня, Бойнтона. Это случилось много лет назад, когда Эмми была еще совсем ребенком. Она никогда не рассказывала ему про свой роман, но Томас знал о нем больше, чем она думала.

Он слышал, как она рыдала на своей кровати после того, как толкнула Бойнтона в лошадиное корыто. Сопоставив людскую молву с тем, что видел своими глазами, Томас сообразил, что к чему. Ему было больно за нее тогда, но что он мог сделать? Впрочем, и сейчас он был по-прежнему бессилен.

– Может, мне толкнуть Стивена Берка в лошадиное корыто? – спросил он, ласково улыбнувшись. – Хотя нет, лучше в грязные воды одного из рукавов Миссисипи. Тебе станет от этого легче, милая Эмми?

Анемон потрясенно уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова. Потом раздался странный звук – нечто среднее между смехом и рыданием. Она забросила руки отцу на шею и уткнулась лицом в лацкан его сюртука.

– Ох, папа, ты знал! Знал про Эндрю… все эти годы! Откуда же… Хотя нет, это не важно… – Девушка засмеялась, но по щекам ее еще катились слезы. Через мгновение она села прямо и схватила протянутый отцом носовой платок. – Ты только не думай, папа, что мы со Стивеном… позволим нашим взаимным чувствам помешать делу. Он ненавидит меня так же сильно, как и я его, и все-таки вчера вечером мы с ним очень слаженно поработали. Нас объединяет общее желание уничтожить Де Воба и Паука.

– Может быть, но от успеха этой миссии зависит так много, что я не могу допустить даже малого отвлекающего фактора. – Томас говорил ласковым тоном, но в его словах слышалась четкость профессионала: – Сейчас, Эмми, нам нужны ясная голова и полная сосредоточенность на работе. Ты сможешь этого добиться, несмотря на свои отношения со Стивеном?

– Ты знаешь, что смогу, – отозвалась она, смело встретив его твердый взгляд. – Иначе бы ты не привлек меня к этому делу.

Томас запрокинул голову и расхохотался. Он взял ее руку и задержал в своей.

– Вот это по-нашему, девочка моя! – одобрил он, и в глазах его засветилась гордость. От этого взгляда на душе у Анемон потеплело. – Ты еще никогда меня не подводила, Эмми, и я совершен уверен, что не подведешь и на этот раз.

Томас Карстейз уходил от дочери уже не такой мрачный. Мысль о том, что Эмми может выйти замуж за Стивена Берка, подняла ему настроение.

Лучшего мужчины ей не сыскать. Они идеально подходили друг другу. Стивен был так же умен и ловок, так же обожал опасность и интриги и обладал достаточной силой, чтобы сладить с ее упрямым характером.

Однако им придется найти подход друг к другу – после того как закончится эта миссия. До тех пор, пока они не разоблачат банду заговорщиков, – никаких личных дел! В этом Томас Карстейз был неумолим.

Он убедился, что безопасность лорда Бромфорда для Эмми превыше всего, и лишь тогда ушел из ее номера. Она заманит Де Воба в ловушку! Томас знал свою дочь. В серьезном деле на нее можно положиться.

Томас направлялся в сторону реки, на Чупитулас-стрит. Месье Ламор был бы в ярости, узнай он, что его трудяга-бухгалтер на целый день ушел с работы. Но Томаса это не волновало. Все равно его роль француза Дюбуа подходит к концу. Скоро они выполнят задание, и ему больше не придется скрывать свою личность.

Он сможет вновь вернуться в Англию под именем Томаса Карстейза, ибо утечка информации из разведывательного департамента, которая угрожала ему в Испании, прекратится, как только разоблачат и арестуют Паука. А это удовольствие Томас готовил для себя. Он уже догадывался, кто такой этот самый Паук. Кто тот предатель, который приказал убить его в Испании, – и все потому, что Томас случайно узнал о готовящемся заговоре в Новом Орлеане. Нет, с Пауком он расправится лично!

Томас пересек Шартре, и тут ему в голову пришла одна мысль. Он ведь еще не рассказал Анемон – и Стивену, кстати, тоже, – о своих подозрениях по поводу Паука. А это, пожалуй, следует сделать. Правда, человек, на совести которого столько трупов и который так вероломно предал британское правительство, сейчас находится за океаном, но у него очень длинные руки – в этом Томас убедился на собственной шкуре.

Он уже собрался повернуть назад и снова разыскать Анемон, но в этот момент карета, с грохотом катившая по неровной дороге, вдруг резко свернула в сторону, чуть не наехав на него. Томас отскочил. И в ту же минуту за его спиной послышался низкий отрывистый голос… Этот голос был хорошо знаком Томасу.

– Стоять, Карстейз! Ни с места!

Томас застыл как вкопанный, испытав своего рода шок. Придя в себя, он понял, что допустил непростительную оплошность: надо было заранее предвидеть случившееся и предупредить Анемон!

– Вот так, Томас, молодец! – вновь раздался голос, и Томас весь подобрался, еле сдерживая холодную ярость в груди. – Мне бы не хотелось прямо сейчас выпустить в тебя пулю и испортить все удовольствие.

Томас хотел было повернуться, но в тот же момент почувствовал, как ему между лопаток уперся холодный ствол пистолета. И он услышал уже возле самого уха:

– Не делай глупостей, мой милый. Сейчас мы с тобой немного прогуляемся, придем в одно место и там спокойно поговорим по душам.

Вокруг Томаса продолжала бурлить улица Шартре. Шли под ручку мужчины и женщины, с грохотом проносились экипажи, а влажный тяжелый воздух обещал ливень еще до захода солнца. Небо уже темнело, с болот надвигались низкие тучи. Томасу казалось, что его отделяют от прохожих многие мили. Стоит ему закричать, побежать или сделать одно неверное движение – и мужчина у него за спиной нажмет на курок.

– Показывай дорогу, Оливер, старик, – сказал Томас. – Я, как всегда, в полном твоем распоряжении.

– Да, – ответил голос у него за спиной.

Приземистый маленький человечек с аккуратными усиками и холодными черными глазами шагнул ближе и ткнул пистолетом Томаса в спину. Любой прохожий подумал бы, что это просто двое приятелей идут вместе. Оружия не было видно, но Томас чувствовал его и понимал, что совершенно беспомощен. Они шли по оживленной улице. У него за спиной Оливер Фенвик мягко усмехнулся:

– Ты всегда был в моем распоряжении. А сейчас тем более. Идем-идем, нам о многом надо поговорить. А времени в обрез.

Эти последние слова прозвучали как угроза. Нервы Томаса напряглись, но он взял себя в руки. Долгие годы работы агентом научили его выдержке и самообладанию.

– Я рад, что мы встретились, – заметил он дружелюбно, когда они перешли дорогу. – Мне всегда хотелось понять, в чем сущность предательства. Быть может, ты мне расскажешь?

– Да, и очень скоро, – ласково проговорил его спутник.

Вдруг возле них остановилась карета – та самая, что чуть не наехала на Томаса в переулке. Кучер посмотрел на них с усмешкой и приподнял кепку. В этот момент дверца кареты распахнулась, и Томас увидел смуглое, изрезанное шрамами лицо Одноглазого. Он сидел в салоне экипажа откинувшись на подушки.

– Только после тебя, мой милый, – усмехнулся Оливер и сильно подтолкнул Томаса пистолетом в спину.

Глава 22

Стивен вытянул длинные ноги под деревянным столиком биржевой кофейни. Это было излюбленное место встреч мужчин Нового Орлеана. Сюда заглядывали все – и моряки, и купцы, и хозяева больших плантаций, – чтобы посидеть часок-другой в уютной обстановке, посплетничать и перекусить.

Сегодня днем в кофейне было особенно людно. Стивену и Джонни Такеру пришлось ждать свой кофе. Когда его принесли, Стивен быстро отхлебнул черный крепкий напиток и посмотрел на Джонни Такера поверх дымившейся чашки.

– Ты не заметил ничего подозрительного во время своего наблюдения за губернаторским домом? – спросил он. – Может быть, есть какие-то признаки предательства со стороны слуг или подчиненных губернатора?

Джонни покачал головой:

– Ничего!.. – Он метнул на друга быстрый взгляд: – Стивен, а ты не думал о том, чтобы ввести губернатора в курс дела? Клейбурну определенно можно доверять.

– Да, но любой его работник может оказаться в клане заговорщиков. Мы не знаем, как глубоко они внедрились. – Стивен поставил свою чашку на стол и с показной небрежностью оглядел остальных посетителей кофейни. – Клейбурн может нечаянно обмолвиться и насторожить кого-то из прислуги. Это подтолкнет заговорщиков к поспешным действиям, и мы уже не сумеем им помешать.

– Президент еще не ответил на твое письмо? – спросил Джонни, выстукивая пальцами беспокойную дробь по крышке столика. – У меня такое чувство, что мы работаем исключительно на свой страх и риск. Никто не отдает нам приказы. Черт возьми, если мы допустим ошибку…

– За все ошибки отвечать буду я, – заявил Стивен спокойным, властным тоном и посмотрел на Джонни: – Ты слишком долго работал курьером в дипломатических посольствах. Так, – губы его расплылись в усмешке, – и привык зависеть от приказов сверху. А помнишь, как мы с тобой начинали? Мы ведь тогда работали только на свой страх и риск и получали нагоняй каждый раз, когда заканчивали задание. Я до сих пор так работаю, приятель. Когда ты один на один с врагом, всякое решение приходится принимать самому исходя из обстоятельств. Ты забыл это? Так? Или, может, струсил?

Джонни сел прямо. Его карие глаза вызывающе вспыхнули.

– Струсил? А кто, рискуя собственной жизнью, вытащил тебя из тюрьмы в Триполи? Кто вовремя предупредил тебя насчет Аарона Бурра, арестованного в Миссисипи? Что, скажешь, я и тогда работал по чьим-то приказам? А когда ты ухлестывал за этой официанточкой… как ее звали-то?

– Молли.

– Вот-вот! Не я ли спас тебя, и ты добился славы, хотя информация была собрана главным образом мной одним…

– Хватит, хватит! – засмеялся Стивен, тепло блеснув синими глазами, и покачал головой: – Ты опять за свое, Такер? Я думал, ты уже угомонился.

Джонни понял, на что он намекает: после отплытия из Сент-Джона между ними установились натянутые отношения на борту «Морского льва».

– Ты здесь ни при чем… – Он дал знак официантке, чтобы та принесла еще кофе. – Просто я не мог спокойно смотреть, как эта английская лисица водит тебя за нос.

Стивен напрягся, тень пробежала по его лицу, но он быстро взял себя в руки. Откинувшись на спинку стула, он ответил небрежно:

– Да, с ней я и впрямь свалял дурака. Но теперь все кончено.

Джонни молчал. Вокруг гудели голоса: сидевшие в кофейне мужчины с жаром обсуждали самые разные вопросы – от политики до спорта, – но он не слышал их. Все его внимание было сосредоточено на Стивене.

Он знал его как самого себя и легко читал его мысли. От него не укрылась та боль, которую Стивен пытался скрыть за внешней самоуверенностью. Он видел, что его друг сильно уязвлен.

– Она не стоит этого, приятель, – сказал Джонни, стараясь не замечать неприятного укола совести. – Ведь она от тебя сбежала. Ты всегда был ей безразличен.

Во взгляде Стивена мелькнуло страдание, потом он опустил глаза и уставился в пустую кофейную чашку.

– Знаю.

– Так забудь ее! Погоди, вот кончится это задание, и мы найдем себе парочку женщин, а может, даже четырех, да закатимся с ними куда-нибудь сразу на несколько дней. Ты и забудешь эту стерву. Тряхнем стариной! Ты помнишь Мадрид? Как мы с тобой обхаживали прекрасных испанок! А помнишь ту очаровательную сеньориту, которая заманила нас в горы? Вот увидишь, все будет как раньше!

Как раньше… Вернуться к прежней разгульной жизни? Стивен уже не мог себе этого представить. Да, любовных похождений у них с Джонни хватало. Они жили и любили с какой-то отчаянной жаждой, стремясь насладиться каждым мигом бытия.

Женщин было много, и разных. Ни одна из них не тронула его сердце, но он безмерно наслаждался своими победами. Странно, сейчас казалось, что все это было очень давно. Последняя пассия Стивена, Сесилия Пелхам в Лондоне, домогалась его с бесстыдством, несвойственным большинству молодых дам благородного воспитания. Он потворствовал ей, хотя голова его была занята другими вещами, и ни разу даже не взглянул на ее скромную малышку горничную – Летти Зейн…

– Черт бы ее побрал! – Стивен вдруг подался вперед и обхватил голову руками, упершись локтями в стол. – Надо было вышвырнуть ее за борт в первую же ночь, как я и грозился.

– Забудь ее, Стивен. Разве ты не видишь…

– Забыть ее? – Он с досадой поморщился. – Неужели ты думаешь, что я не хочу ее забыть? Эта женщина живет в моем гостиничном номере под видом моей жены! Мне приходится проводить в ее обществе много часов. И даже во сне… – Он осекся и в расстройстве запустил в волосы пятерню. – Наверное, Анемон Карстейз – это мое наказание за годы распутной жизни.

Джонни смотрел на него с растущей тревогой:

– Брось, она обыкновенная женщина. Черт возьми, сколько у тебя их было и сколько еще будет!

Стивен взглянул на него. Джонни заметил горечь в синих глазах друга.

– Мне не нужна никакая другая. Мне нужна только Анемон!

– Тогда ты просто дурак! – Джонни Такер резко встал и швырнул на столик горстку монет. – Мне надо возвращаться к губернаторскому дому. Сегодня вечером на плантации мы с Уильямом и Недом Будлом сделаем все, как ты велел. Карета и лошади будут стоять наготове, чтобы смыться в любой момент.

Стивен тоже поднялся из-за стола. Посреди дыма и шума кофейного зала он встретился с сердитым взглядом Джонни.

– В чем дело, Такер? – медленно спросил он. – Тебя что-то гнетет.

Джонни не знал, что сказать. Он злился на самого себя, но не мог в этом признаться. Кто бы подумал, что на Стивена так подействует его разрыв с Анемон Карстейз? Джонни казалось, что Стивен расстанется с ней легко, не испытав ничего, кроме мимолетного сожаления.

Джонни мысленно проклинал себя за оплошность, но на вопрос Стивена не ответил. Он пересек многолюдный зал кофейни и вышел на улицу. Смеркалось. С серого свинцового неба сыпал мелкий дождик.

Стивен вышел вслед за ним и остановился рядом.

– Будь осторожен, – отрывисто сказал Джонни, стараясь не смотреть ему в глаза, – хотя я сомневаюсь, что Де Воба начнет действовать сегодня вечером. Уверен: он дождется субботнего бала.

– Я тоже так думаю, но надо быть готовым к любым неожиданностям. – Стивен поднял воротник и втянул голову в плечи, прячась от моросящего дождя. – Прости, если я тебя утомил своими сердечными излияниями. – Он натянуто улыбнулся, стараясь говорить небрежным тоном. – Может, когда-нибудь и ты встретишь женщину, которая заставит тебя забыть про здравый смысл. Видит Бог, я не думал, что это случится со мной.

– Стивен… – неожиданно вырвалось у Джонни, но он быстро спохватился.

– Что? – Стивен внимательно посмотрел ему в лицо.

– Да нет… ничего. – Джонни сделал глубокий вздох и сунул руки в карманы сюртука. – Встречаемся здесь завтра, сверим наши донесения – если, конечно, ничего не случится.

– Хорошо. – Стивен положил руку ему на плечо. – Спасибо, Джонни, ты настоящий друг.

Такер пробормотал что-то неразборчивое и отвернулся. Он торопливо шел в сторону губернаторского дома, увертываясь от встречных экипажей. Стивен мгновение смотрел ему вслед, потом направился к гостинице.

Ему предстояло провести еще один вечер с Анемон. Надо быть осторожным, иначе можно проститься с жизнью. Думать о ней в минуты опасности – непростительная роскошь. Опасность! Он чувствовал себя в сетях паутины. Страшные нити опутывали всех их, затягиваясь все туже… На ум снова и снова приходили мысли о Пауке. Кто бы ни был этот гений зла, хранивший верность только себе самому, с его силой приходилось считаться.

Стивен не знал, где сейчас Паук – здесь, в Новом Орлеане, или затаился где-то вдалеке и оттуда ждет вестей об успехе своего коварного плана. В любом случае сегодня вечером надо смотреть в оба – тщательно обдумывать каждый шаг, действовать быстро и четко.

Ситуация уже взрывоопасна. Малейший промах – и катастрофа неминуема. Он собрал нервы в кулак, приготовившись к битве с врагами, которые могли встать у него на пути сегодня вечером на балу у Жан-Пьера Де Воба. Чтобы победить их, он должен сначала победить собственную слабость, а значит, ожесточиться против Анемон. С этими мыслями Стивен подошел к дверям гостиной.

Анемон оделась и ждала его прихода. Увидев ее, он забыл про свое решение, но лишь на мгновение. Она была неподражаема в вечернем платье из однотонного золотого атласа с блестящим лифом и пышной кружевной юбкой.

Светлые волосы, прихваченные сверху золотым гребнем с бриллиантами, обрамляли лицо блестящими локонами. Изящную белую шею обнимало золотое колье с бриллиантами, в ушах поблескивали такие же серьги-капельки. На ногах красовались маленькие атласные туфельки, такие же золотистые, как и платье. Она была бесподобна!

Стивен уловил нежный аромат духов, и в глубине его что-то всколыхнулось. Камелии! Хрупкие и изящные, как эта девушка потрясающей красоты, которая стояла сейчас перед ним.

Ему хотелось подойти к ней, обнять, поцеловать эти мягкие персиковые губы, провести большим пальцем по длинной тонкой шее, обхватить ладонями белоснежные упругие груди, соблазнительно вздымавшиеся над блестящим лифом мерцающего платья. Но вместо этого он отрывисто кивнул и прошел мимо нее в спальню.

– Сейчас переоденусь и приду. Я был в кофейне – встречался там с Джонни. Поэтому задержался.

Он скрылся в спальне, хлопнув дверью.

Сердце Анемон упало. Она подошла к камину и уставилась невидящим взором на морской пейзаж в золоченой раме, висевший над мраморной полкой. «А что ты хотела? – спросила она себя, мысленно усмехаясь. – Думала, он бросится перед тобой на колени и признается в вечной любви – только потому, что сегодня вечером ты отлично выглядишь?» Невыразимая горечь наполнила все ее существо.

Через несколько минут Стивен вышел из спальни. В превосходно сшитом черном вечернем костюме он выглядел таким красавцем, что Анемон потеряла голову и едва не бросилась в его объятия.

– Это принесли, пока тебя не было, – опомнившись, произнесла она и протянула Стивену маленькую пригласительную карточку с тиснеными буквами.

Он мельком проглядел тисненный золотом текст, который в вежливых выражениях приглашал их на сегодняшний бал. На другой стороне приглашения тонким, изящным почерком Де Воба было написано:

Я безумно счастлив оттого, что вы почтите нас своим присутствием! Мадам Берк, я покорен вашей красотой. С нетерпением жду новой встречи. До вечера.

Жан-Пьер Де Воба.

– Каков наглец, а? – Стивен взглянул на Анемон, стоявшую рядом. – Пожалуй, нам следует показать ему, что мне не нравится его повышенное внимание к тебе. Пусть думает, что из-за него мы повздорили. Это не повредит нашей цели.

Повздорили?

– Это будет нетрудно изобразить, – заметила девушка, стараясь говорить беспечно-шутливо, но в голосе ее сквозила ирония.

Она хотела пойти за своим золотым ридикюлем и шалью, но он схватил ее за руку и повернул к себе лицом, почувствовав, как она напряглась.

– Ты в самом деле готова к этому заданию? – спросил он, заглядывая сверху в глубокие омуты ее глаз. Сегодня вечером они показались ему необычно большими и блестящими. – Если ты будешь откровенно кокетничать с этим мужчиной и пойдешь к нему на свидание, то он вправе ожидать, что, оставшись с ним наедине, ты поведешь себя как влюбленная женщина.

– Знаю.

– Ты понимаешь, что это значит? – Он невольно стиснул ее руку и не удержался от следующего вопроса: – Ты готова лечь с ним в постель, чтобы узнать нужную нам информацию?

Анемон охватила ярость. Этот вопрос был оскорбителен! Как он мог даже вообразить, что она продастся этому грязному женоподобному убийце ради его секретов? Неужели ему не приходит в голову, что она способна достичь своей цели, не уступая сексуальным домогательствам Де Воба?!

Хотя с другой стороны… Сердце Анемон болезненно заныло. Ведь он считает, что она уже продавалась ему самому, когда ложилась в его постель. Что такое Де Воба, как не очередная жертва?

Эта мысль подлила масла в огонь ее ярости. Глаза девушки гневно блеснули, но она умела управлять своими эмоциями и быстро взяла себя в руки. На ее лице появилось выражение беспечной надменности.

– Лечь с ним в постель, чтобы выяснить его секреты? – проговорила Анемон в задумчивости. Губы ее расползлись в медленной улыбке. Она подалась назад, взглянула на Стивена из-под ресниц и, наконец, пожала плечами. – А почему бы и нет, мой котик? С тобой же я легла, правда? И это неплохо сработало.

– Да, верно… – Его мягкий голос хлестнул ее, точно бархатная плеть. – Но я был легкой победой, Анемон. Де Воба может показаться тебе не столь приятным любовником.

– Правда? Откуда тебе это известно?

– Этот человек – не только жестокий убийца, но и страшный хвастун. Я слышал о нем кое-что в Париже, на коронации.

– Вот как? – Анемон передернула плечиком. – Ну что ж, пусть делает со мной что хочет! Я уверена, мне будет не так противно, как с тобой. Мне приходилось притворяться, что я на вершине блаженства! Как вспомню эти жалкие объятия…

На этот раз она зашла слишком далеко. Стивен резко схватил ее за руки, сдавив пальцами нежную кожу. Девушка охнула и поморщилась от боли. Он дернул ее на себя. У Анемон перехватило дыхание при виде свирепого выражения его лица. Она ничего не могла сделать, только смотрела в его прищуренные глаза, сверкавшие синим пламенем. Стивен приблизил губы к ее лицу и злобно процедил:

– Опять врешь, Анемон! Когда ты отучишься врать мне? Не знаю, что у тебя в душе, но знаю совершенно точно, что все эти месяцы в море ты наслаждалась моими ласками! – Он встряхнул ее. – И ты еще смеешь это отрицать? У тебя хватает наглости стоять здесь и говорить, что ты не чувствовала ничего, кроме отвращения, когда я тебя обнимал?

– Да, это так! Я испытывала такое же отвращение, как сейчас!

– Замолчи! – Его суровые черты сложились в презрительную усмешку. – Ты не убедишь меня в этом. И знаешь почему?

Анемон охватил трепет волнения. Сердце ее часто забилось. Прижатая к его сильной груди, она забыла свой страх, и огонь страсти охватил девушку. Сильные ладони Стивена буквально обжигали ее.

– Отпусти меня!

На лице Анемон отразился панический страх. Она боялась не его, а собственной слабости, ибо уже догадывалась о его намерениях. Стивен засмеялся и крепче прижал ее к своей груди. Его рука стальным обручем обхватила ее талию.

– Я вижу, когда женщина испытывает желание к мужчине, Анемон. Ты хотела меня на «Морском льве» и захочешь сейчас, если я тебя поцелую. Помнится, тебе очень нравились мои поцелуи. В такие моменты твои глаза заволакивало туманом и они отливали серебром…

– Нет! – вскричала она в испуге и попыталась вырваться.

Его близость, его крепкие объятия привели Анемон в полное ошеломление. На нее вдруг нахлынули воспоминания о прекрасных ночах в море, о тех сладостных мгновениях страсти, когда они познавали красоту и величие любви в объятиях друг друга. Эти воспоминания разбередили незажившую рану в сердце, и к глазам подступили жгучие слезы.

– Отпусти меня, Стивен!

Не обращая внимания на мольбу Анемон, он нагнул голову и впился в ее губы неистовым поцелуем, сжав девушку в своих объятиях. Она попыталась вырваться, но Стивен заставил ее раскрыть губы и проник языком в мягкие недра ее рта. Она не могла избежать этого страстного, напористого поцелуя.

Он не давал Анемон ни вздохнуть, ни пошевелиться, захватив в плен ее губы и тело. Она безуспешно вырывалась из его рук. Несмотря на отчаянные усилия подавить растущую страсть, девушка не могла противиться жарким губам и сильным объятиям Стивена и невольно отвечала ему.

Ее сила воли иссякала с каждым мгновением, растворяясь в вихре головокружительного желания. Тело девушки предательски встрепенулось в ответ на ласки Стивена и бесстыдно прильнуло к его телу, мягкие губы разжались, испустив блаженный стон. Она прижималась к нему, целовала его, ласкала пальцами его густые черные волосы и, не помня себя, отдавалась во власть его желанию. Он отпустил ее так же внезапно, как и схватил, резко швырнув на диван.

– По-моему, я доказал свою правоту, – сказал он, взглянув на нее с презрительной ухмылкой.

Он тоже тяжело дышал, но в отличие от Анемон казался совершенно спокойным. Она подняла голову и уставилась на него, оцепенев от ужаса.

– Нет… нет! – прошептала она, охваченная стыдом при виде его торжествующего лица.

Он поправил галстук и щелчком смахнул воображаемую пылинку с лацкана своего черного сюртука.

– Да, Анемон, – мрачно улыбнулся Стивен, – теперь мы оба знаем, что ты чувствовала в моих объятиях. Не забывай об этом сегодня вечером, когда будешь лежать в постели Де Воба.

Анемон вскрикнула и вскочила с дивана, вся дрожа от ярости. Стивен намекал на то утро, когда она, придя в себя после действия лауданума, обвинила его в изнасиловании. В своем гневе она была великолепна. Глаза ее сверкали огнем, лицо дышало страстью.

– Негодяй! – крикнула она и судорожно вздохнула, преодолевая подступившую к горлу волну тошноты. – Ты хуже, чем Де Воба!

– Посмотрим, что ты скажешь завтра.

Анемон хотела его ударить, закричать, дать выход своему отчаянию. Ее тело подвело ее, предательски обнаружив свою слабость. Теперь он знал свою власть над ней. Господи, какое унижение! В голове девушки проносились тысячи мучительных мыслей.

Ей казалось, что она умрет от стыда. Но в конце концов она сделала невероятное усилие и взяла себя в руки. «Сегодня вечером, – напомнила она себе, – бал. Лорд Бромфорд. Распускаться нельзя!»

– Нам надо идти, – сказала она пересохшими губами.

Стивен достал свои карманные часы и кивнул.

– Советую тебе немного привести себя в порядок, Анемон. Твой растрепанный вид весьма соблазнителен, но, мне кажется, он вызовет нежелательные комментарии у креольского общества.

Она бросила на Стивена уничтожающий взгляд и прошла мимо него в спальню. За несколько минут перед зеркалом Анемон подколола наверх локоны, выбившиеся из прически во время их пылкого поцелуя, поправила и пригладила платье.

Чтобы привести в порядок чувства, понадобилось больше времени. Стивен опять вывел ее из равновесия! Она была морально раздавлена. Наконец, с трудом изобразив внешнее спокойствие, хотя скрыть бледность было невозможно, девушка вернулась в гостиную.

Стивен стоял на балконе и смотрел на площадь. При ее появлении он молча обернулся и протянул руку.

Ему тоже нужно было время, чтобы успокоиться. Он проклинал Анемон, стоя на балконе, и видел внизу перед собой не городскую площадь, а ее лицо, губы и глаза.

Эта женщина запала ему в душу. Их страстный поцелуй потряс его до основания. Он снова хотел ее. Та страстная готовность, с которой она ему ответила, не могла унять боли, ибо он доказал лишь свою способность возбуждать ее тело, а сердце Анемон по-прежнему было нетронутым.

Во время долгой поездки на загородную плантацию Де Воба оба хранили молчание. В открытое окно кареты влетали ароматы магнолий, олеандра и голубого ириса, вдоль дороги мелькали дубовые рощи и извилистые ручьи. Дождь уже кончился, и туманная мгла была напоена острой свежестью сырой земли.

Анемон полной грудью вдыхала прохладный вечерний воздух и думала о маленькой банде злодеев, замышлявших убить ни в чем не повинного человека. Остановить их было в ее власти, и она поклялась это сделать.

Перед мысленным взором девушки проходили годы работы с отцом, время учебы, когда она слушала и наблюдала, вникая в тонкости мастерства агента. В тряской карете под скрип колес, стрекот лесных сверчков и случайные крики цапель ей удалось на время забыть о Стивене Берке.

Анемон нарочно не обращала внимания на стройного красавца, сидевшего напротив в таком же задумчивом молчании. Она сосредоточилась на другом мужчине – том, которого должна была обезвредить сегодня вечером и который играл ключевую роль во всем этом грязном деле.

Джонни Такер, Уильям Таттл и Нед Будл, который вел этот наемный экипаж, окружат плантацию и станут ждать сигнала к действию. Ее отец будет следить за мужчиной по кличке Одноглазый, а Стивен – прохаживаться по бальному залу загородного дома, внимательно прислушиваясь и наблюдая за происходящим. Она же должна взять на себя Де Воба – заманить его в ловушку, да так, чтобы он ни о чем не догадался.

Анемон вспоминала все, что знала об этом человеке и что видела своими глазами во время их вчерашней встречи. Наконец карета выехала на длинную, обсаженную дубками аллею, ведущую к загородному дому. Девушка сделала несколько глубоких вздохов. Пора! Сейчас или никогда. Она не должна ошибиться.

Стивен помог ей выйти из экипажа и взглянул в ее прелестное личико, казавшееся бледным в тусклом свете луны.

– Будь осторожна, – тихо сказал он, взволнованный видом ее хрупкой фигурки и движимый неожиданным инстинктом защитника.

Сердце его кольнуло предчувствие, но он не успел понять, что оно значит, как не успел больше ничего сказать. Холодно кивнув, Анемон подобрала юбки и направилась к большому дому, залитому огнями, из которого доносились звуки музыки и веселый смех.

Он прогнал от себя тревожные мысли и взял ее под руку. Вместе они поднялись по ступенькам крыльца и вошли в белый особняк с колоннами.

Глава 23

Загородный дом Де Воба являл собой грандиозное зрелище. Лишь только Анемон со Стивеном вошли в многолюдный танцевальный зал, они тут же окунулись в атмосферу веселья и роскоши. Огромную комнату освещали две тысячи мерцающих свечей. В восточном конце зала на помосте музыканты играли веселую мелодию. Повсюду были цветы. Свежесрезанные голубые ирисы, камелии и желтый жасмин наполняли воздух головокружительными ароматами и радовали глаз экзотическими оттенками.

Дамы в светлых блестящих платьях сливались в группы и текли по залу бесконечным сверкающим потоком, а джентльмены в вечерних костюмах галантно склонялись к их ручкам, затянутым в перчатки, произносили тосты, поднимая бокалы с вином, и от души смеялись в своих мужских компаниях.

Сам дом был типичным жилищем креольского землевладельца – построен из кирпича, с деревянными резными колоннами и широкими изящными галереями. Обстановка дышала изысканной роскошью: восточные ковры, прекрасные картины, скульптуры и гобелены.

Анемон быстро осматривала обстановку, пока шла со Стивеном по парадному вестибюлю. У нее занялся дух от окружавшего ее великолепия. В танцевальном зале они стали ждать своей очереди подойти поздороваться с хозяином дома.

Де Воба стоял во главе людского потока, любезно встречая каждого. Рядом с ним тянулся длинный, покрытый скатертью стол, на котором высился огромный серебряный кубок с шампанским. Слуга наполнял хрустальные бокалы каждого подходившего к столу гостя. Здесь же стояли граненые графины с хересом, мадерой и ликерами и палисандровые ящички с дорогими сигарами.

Распахнутые настежь двери вели в обеденный зал. Анемон увидела длинные столы, покрытые тонкими скатертями и красиво сервированные посудой и столовыми приборами. Кружевные салфетки, серебряные вазы с пышными букетами цветов, изящные дрезденские канделябры с горящими в них свечами – все было великолепно.

Да, Жан-Пьер Де Воба умеет устраивать пышные приемы, подумала Анемон, продвигаясь вперед вместе с гостями. С ее лица не сходила любезная улыбка.

Интересно, он готовит злодейства с таким же размахом? Так же продумывает все до мелочей и умело организует? Должен же в его плане быть хоть какой-то изъян, как едва заметная дырочка в роскошном гобелене, – и этот изъян надо нащупать, найти ради лорда Бромфорда и ради всех них.

В этот момент взгляд Де Воба скользнул по веренице гостей, ожидавших приема, и остановился на ней. В ледяных зеленых глазах вспыхнул огонек. Он улыбнулся, и Анемон вновь ощутила исходящий от него магнетизм, который она уже испытала на себе в опере. Девушка соблазнительно улыбнулась в ответ полными нежными губами.

«Итак, началось», – подумала девушка. Стивен сжал ее руку, давая понять, что заметил и эту легкую перестрелку взглядами, и обмен улыбками.

Вслед за другими гостями они со Стивеном подошли к Де Воба, и сердце Анемон учащенно забилось. Она догадывалась, что он ждал ее и возлагал на этот вечер дерзкие надежды, рассчитывая соблазнить кокетливую молодую жену Стивена Берка.

Значит ли это, что больше на сегодня ничего не готовится и убийство лорда Бромфорда запланировано на другое время? Этого ей не дано знать.

Очевидно было одно: когда они со Стивеном подошли к устроителю бала и Анемон протянула ему руку в перчатке, глаза Де Воба неестественно заблестели. В нем чувствовалось еле сдерживаемое волнение, но что его возбуждало – предстоящая любовная интрижка или убийство почетного гостя?

– Ах, мадам и месье Берк! Я счастлив видеть вас у себя дома! Добро пожаловать, господа!

Француз прижался губами к ее руке. Его оливковое лицо озарилось сверкающей улыбкой.

– Вы сегодня необыкновенно красивы, мэм! – проговорил он тихим страстным голосом.

– Благодарю вас, месье, – отозвалась Анемон, добавив в голос хрипотцы, и игриво взглянула на Де Воба из-под пушистых ресниц. Губы ее дрогнули в дразнящей улыбке. – Я рада побывать у вас в гостях. Очень милый дом и такой восхитительный бал!

Стивен холодно поздоровался с Де Воба.

– Моя жена обожает все французское, – сказал он и, прищурившись, взглянул поверх головы Анемон. – Мне кажется, в новоорлеанском обществе она чувствует себя как дома.

– О да, она слишком утонченная, чтобы наслаждаться американским образом жизни! – Хозяин дома брезгливо сморщил нос. – Французскому бриллианту не место среди пьяниц, подонков и дебоширов, которые составляют добрую часть американского общества, – если можно назвать обществом этот сброд.

– Странно, что вы отделяете себя самого от американского общества, Де Воба. Новый Орлеан сейчас – часть территории Америки, и значит, вы такой же американец, как все эти лодочники, торговцы и колонисты, заселившие Канал-стрит.

– Стивен, – с укором сказала Анемон через плечо, – как ты можешь даже сравнивать месье Де Воба с этими жуткими людьми? Он и все здесь присутствующие – европейцы по происхождению и составляют совершенно другой класс, нежели варвары, наводнившие этот чудесный город!

– Спасибо, мэм, за вашу пылкую защиту, – засмеялся Де Воба.

Он с большим интересом наблюдал за супружеской парой. Как видно, не все между ними ладно. Похоже, Стивена Берка раздражает поведение его жены: он недоволен ее страстным желанием посетить этот бал. Вот и отлично – ему это только на руку.

«Интересно, не вызвала ли ссору моя маленькая приписка на пригласительной карточке?» – не без злорадства подумал француз. Да и в опере Берк не мог не заметить то внимание, которое он, Де Воба, уделял его жене. А она, как истинная француженка, явно не прочь пофлиртовать.

Хочет ли эта красотка выйти за рамки невинного флирта – уже не важно. Все равно она будет его, никуда не денется! Он абсолютно уверен в своей власти над женщинами – особенно над такими веселыми, капризными и впечатлительными молодыми особами, склонными к озорству.

Анемон Берк – идеальная добыча. Ее привлекают его богатство и благородное происхождение, при этом она наверняка возмущена властностью и холодностью мужа. Де Воба знал, как обратить это возмущение себе на пользу, как повести себя с девушкой, очаровать и незаметно увлечь ее в любовную связь, из которой нет обратного хода.

О да, он завладеет ею, и скоро! Какая достойная месть Стивену Берку, расстроившему его планы в отношении невинной Джули! При одной мысли об этом кровь его вскипала от волнения.

Хотя, надо признать, им двигало не только желание отомстить Стивену Берку, вбить клин в его отношения с женой и в конце концов принудить к дуэли – возможно, роковой. Не будь у него личных счетов с ее мужем, он все равно пожелал бы соблазнить эту молодую женщину – просто потому, что она прехорошенькая и ему доставит большое удовольствие с ней переспать. Тот факт, что она жена Стивена Берка, придавал интрижке еще большую прелесть.

Все эти мысли промелькнули в голове Де Воба за несколько секунд, пока он приветствовал стоявшую перед ним молодую пару. Теперь ему предстояло представить их лорду Бромфорду, и Де Воба с трудом подавил самодовольную улыбку.

В одну ночь провернуть сразу два опасных дела: убить лорда Бромфорда и увести жену у Берка, – это было рискованно даже для него. Но именно риск и притягивал Де Воба больше всего на свете. Даже Л’Ариньи не мог отрицать этого.

– Месье и мадам Берк, разрешите представить вам лорда Бромфорда. Лорд Бромфорд гостит в нашем городе и посещает разные развлекательные мероприятия. Вчера вечером он был моим гостем в опере и, надеюсь, остался доволен.

Анемон улыбнулась широкоплечему, крупному англичанину, склонившемуся к ее руке. Это был тот самый человек, которого она видела вчера в ложе Де Воба.

– Добрый вечер, милорд. Очень рада с вами познакомиться! Как вам понравилась вчерашняя постановка? Чудесно, не правда ли? «Сильвейн» – моя любимая опера.

– И моей жены тоже, – сказал лорд Бромфорд, весело сверкнув глазами. У него были тщательно причесанные редеющие седые волосы и полноватые щеки. Он производил впечатление мудрого, уравновешенного человека. Анемон представила, как он ораторствует в парламенте, отстаивая интересы своей партии. Сейчас он разговаривал с ней в той же спокойной, доброжелательной манере. – К сожалению, моя жена не смогла поехать со мной в Америку. Здоровье не позволяет ей много путешествовать, но я уверен, что она, как и я, была бы в восторге от оперы. – Он обернулся к Стивену, и они обменялись рукопожатием. – Добрый вечер, мистер Берк. Вы надолго приехали в Новый Орлеан?

Стивен вежливо отвечал, что намерен скоро вернуться в Филадельфию, но Анемон уже не слушала. «Так, значит, это и есть тот самый человек, которого хотят зверски убить? – стучало у нее в голове. – Убить, чтобы разжечь войну между Америкой и Англией и обеспечить победу Бонапарту? Ну нет! Этому не бывать!» – твердо решила она, когда Стивен взял ее под руку и повел к основной толпе гостей в танцевальном зале.

– Де Воба не преминул заметить разлад между нами, – бросил Стивен, подводя ее к занавешенному алькову у стены. – Думаю, скоро он будет искать встречи с тобой наедине.

– Да.

– Сейчас начнутся танцы. – Стивен взглянул на девушку, невольно обратив внимание на ее красивое, нежное лицо и изящную шею. Он не позволил себе опустить глаза ниже и полюбоваться белоснежными округлостями, вздымавшимися над низким вырезом платья, не забывая, что это очаровательное создание со светло-серебристыми волосами и огромными ясными глазами-бриллиантами – опытная соблазнительница, которая уже однажды его обманула. Хватит, больше он не поддастся ее чарам! – Мы станцуем кадриль, – продолжал он намеренно резким тоном, – а потом разойдемся. Я отправлюсь за напитками и задержусь, чтобы дать ему возможность к тебе подойти.

– Прекрасно! – Она подняла голову и встретилась с его взглядом. Ее терзало какое-то непонятное беспокойство.

– В чем дело? – отрывисто спросил Стивен.

Анемон слегка тряхнула головой.

– Я волнуюсь. Не знаю, как объяснить, но… сегодня вечером не отходи далеко от его светлости. Я чувствую: что-то случится.

Она боялась, что он посмеется над ее глупыми женскими страхами, но этого не произошло. Он мрачно кивнул, его блестящие глаза были очень серьезны.

– Я не сведу с него глаз, не переживай. И не забудь про Джонни и Уильяма: они дежурят во дворе и всегда могут прийти на помощь, а у Неда Будла наготове карета.

– Знаю.

Да, они приняли все меры предосторожности. Ее отец следит за Одноглазым, но держать в поле зрения всех подозреваемых в заговоре они не могли.

Девушка оглядывала лица людей, толпившихся в роскошном, украшенном цветами зале. Кто же из этих мужчин и женщин в сговоре с Де Воба и Пауком? Кто вынашивает в своем сердце гнусное злодейство?

Когда все гости вошли в зал, начались танцы. Стивен протянул ей руку:

– Потанцуем? Или тебе противно выносить мое общество на протяжении целой кадрили?

– Ничего, как-нибудь потерплю, – отозвалась Анемон.

С присущей ей легкой грацией она прошла в центр зала. Стивен оказался великолепным танцором. Девушка невольно испытывала трепет, когда в танце их тела соприкасались. Однако, выделывая сложные фигуры кадрили, она все время следила за лордом Бромфордом, стараясь не упустить его из виду.

Когда танец кончился, лорд Бромфорд присоединился к небольшой группе гостей возле накрытого скатертью стола с шампанским. Де Воба был с ним.

Стивен подвел Анемон к резным палисандровым стульям, стоявшим у стеклянных дверей. Эти двери выходили на широкую галерею, которая окружала дом.

– Я отойду за бокалом шампанского и увлеку Бромфорда разговором. Возможно, мы с ним выйдем на террасу. Дадим Де Воба время. Пусть найдет тебя и воспользуется случаем.

Она уселась на стул, вежливо улыбнувшись пухлой матроне слева, и посмотрела вслед Стивену. Его высокая стройная фигура привлекала взгляды присутствовавших на балу дам. Анемон это заметила. Несомненно, Стивен Берк производил на женщин сильное впечатление. Его рост, походка и опасная красота заставляли женские сердца трепетать. Джонни Такер был прав: Стивен мог выбрать себе любую женщину. Зачем ему она?

Тучный седой джентльмен в очках подошел к сидевшей рядом матроне и увел ее с собой. Анемон осталась сидеть одна возле стеклянных дверей. Краем глаза она заметила приближавшуюся к ней стройную темную фигуру. Сердце ее подпрыгнуло. Стивен не ошибся. Де Воба шел к цели, не теряя времени даром. С изящной небрежностью он пробирался сквозь шумную толпу, кивая и улыбаясь своим гостям направо и налево. Те живо приветствовали его, но он ни с кем не останавливался и вскоре стоял перед Анемон.

– Боюсь, я допустил оплошность, мадам Берк, не познакомив вас с остальными своими гостями. Вы совсем одна.

Анемон вскинула на него глаза, изобразив удивление, и ослепительно улыбнулась.

– Одна? Уже нет, месье, – проворковала она.

– Да, cherie, вы уже не одна.

Он взял ее за руку, заставив встать со стула, и окинул долгим оценивающим взглядом. Анемон мысленно передернулась: этот наглец буквально раздевал ее глазами!

Но девушка не показала своего возмущения. Улыбаясь, она ждала, когда он налюбуется ее пышной грудью над золотым лифом платья и обведет откровенным взором каждый изгиб ее женственного тела. Наконец его глаза вернулись к ее лицу.

– Я восхищен вашей красотой, мадам Берк! – Он театрально вздохнул и шагнул ближе, все так же крепко держа ее за руку. – Вы затмили всех дам в этом зале. Им пришлось приложить немало усилий, чтобы хорошо выглядеть, а вы превзошли их без всякого труда.

– Месье Де Воба! – Анемон укоризненно покачала головой, но в ее глазах зажглись веселые искорки. – Я уверена, что вы говорите те же самые вещи всем дамам в этом зале. – Она посмотрела на него с кокетливым вызовом. – Сознайтесь! Вы льстец! Очаровательный, галантный льстец!

Глаза француза потеплели. Ему явно доставляли удовольствие ее шутки. «Для него все это – часть опасной игры, – подумала Анемон. – Ну ничего, мы еще посмотрим, кто кого!»

– Нет, cherie, я не льщу вам, я вами искренне восхищаюсь, – возразил Де Воба с подкупающей искренностью. Должно быть, эти милые уловки не раз помогали ему цеплять на крючок светских дам.

– Только смотрите, чтобы мой муж не узнал о вашем восхищении! – засмеялась она. – Он и так уже сердится на меня.

– Сердится на вас, cherie?

Она пожала плечами, простодушно глядя в его блестящие глаза:

– Мне кажется, это из-за вашей записки на пригласительной карточке и из-за вашей вчерашней доброты ко мне. Стивен очень ревнив. Порой он кажется мне глупым тираном.

– Где он сейчас, cherie? – Де Воба удивленно огляделся по сторонам. – Как он мог даже на мгновение оставить такой драгоценный цветок в одиночестве?

– О! – Она слабо отмахнулась. – Он пошел за шампанским для меня, но, наверное, с кем-нибудь заболтался. Знаете, он бывает таким невнимательным, а мне не разрешает даже поговорить с другим мужчиной в его отсутствие…

– Вот как? – В голосе Де Воба прозвучало горячее сочувствие. – Боюсь, он с вами плохо обращается, cherie.

– Месье, вы полагаете, это прилично с вашей стороны – называть меня «cherie»? – задумчиво проговорила девушка и посмотрела на него с медленной улыбкой. – Вряд ли Стивену это понравится.

– А мы ему не скажем! – Де Воба шагнул ближе. – Пойдемте, cherie, прогуляемся по галерее, подышим свежим воздухом и поговорим в спокойной обстановке.

Вот оно! Сейчас они останутся наедине. Но Анемон не успела принять его приглашение. К ним торопливо подошел худой мужчина с желтым лицом. Он тяжело дышал, как будто только что пробежал весь танцзал. Быстро извинившись перед Анемон, он обратился к Де Воба:

– Жан-Пьер, прости, что помешал, но мне нужно срочно обсудить с тобой один вопрос.

Де Воба приподнял брови в легком удивлении:

– Да? Хорошо. Но сначала позвольте вам представить мадам Берк. Мадам, это мой хороший друг – Поль Бержерон.

Девушка приветливо поздоровалась с владельцем гостиницы «Бержерон», но заметила, как он побледнел, узнав ее имя. Или ей показалось? В самом ли деле в глазах его сверкнули ледяные искорки, когда он нагнулся к ее руке, или у нее просто разыгралось воображение?

– Это большая честь для меня, мадам! – В его голосе она услышала насмешливые нотки. – Ну так что, Жан-Пьер? Нам действительно нужно поговорить наедине, приятель.

– Тогда пройдем в мою библиотеку, чтобы не мешать гостям. – Де Воба обернулся к Анемон, сверкнув белозубой улыбкой: – Ну что я могу сказать, cherie? Приношу тысячу извинений. Скоро будет ужин, и я вас непременно разыщу. Adieu.

– Adieu… Жан-Пьер!

Анемон видела, как его губы расползлись в довольной улыбке: она назвала его по имени! Но тут Поль Бержерон схватил его за руку и буквально оттащил в сторону. Он так торопился, что налетел на официантку, которая несла поднос с бокалами из-под шампанского. Поднос перевернулся, и бокалы посыпались на Де Воба, забрызгав его белую плиссированную рубашку остатками вина. Послышался звон разбитого стекла. Де Воба резко крикнул, чтобы принесли полотенце. Стоявшие поблизости гости оборачивались и отпускали сочувственные реплики.

Вот это удача! Анемон, не теряя времени, бросилась к выходу из танцзала, ловко лавируя в толпе, точно речной камешек, скачущий по волнам. Она прошмыгнула в огромные двери, ведущие к другим комнатам дома. Ей надо было попасть в библиотеку раньше, чем туда придут Де Воба и Бержерон, и подслушать их срочный разговор.

Она мельком заметила, как Стивен вышел на галерею с лордом Бромфордом и небольшой компанией из двух дам и одного джентльмена. У нее не было никакой возможности предупредить его о случившемся. Они слишком далеко, а у нее мало времени.

Оглянувшись через плечо, девушка увидела, как Де Воба и Бержерон возвращают полотенце официантке, а слуги заметают с пола осколки. Пулей она понеслась по коридору, лихорадочно просматривая бесконечные дверные проемы по обеим сторонам в поисках библиотеки.

Во всех комнатах ярко горели свечи, чтобы гости могли при желании побродить по дому и отдохнуть в многочисленных гостиных, которые так роскошно обставили родители Де Воба и в которые он, став хозяином плантации, добавил штрихи собственного стиля, не лишенного изящества.

Анемон прошла маленький салон, музыкальную комнату, огромную гостиную и наконец увидела комнату, обшитую темными панелями и уставленную книжными шкафами. Две стены от пола до потолка занимали полки с томами в кожаных переплетах. Окна, выходившие в галерею, были задернуты камчатными шторами бело-голубой расцветки, украшенными синими шелковыми кистями.

С потолка свисала бронзовая люстра. Все свечи в ней были зажжены и освещали комнату дымным светом. Девушка юркнула в библиотеку и быстро огляделась: коллекция охотничьих трофеев, стеклянный шкаф с выставленными в нем богато украшенными и необычными ружьями, несколько кресел, окружавшие пару столиков в разных частях комнаты. Где же спрятаться?

В коридоре послышался голос Де Воба, и сердце Анемон сжалось от страха. Шаги приближались. Она с ужасом поняла, что не успеет добежать до занавесок, и в панике замерла на месте. В пяти шагах от нее стоял шкаф. Девушка подлетела к дверце. Только бы он был не заперт!

Слава Богу, шкаф оказался открыт. Она в две секунды забралась в него и закрыла за собой дверцу. Лишь только раздался легкий щелчок щеколды, как по паркетному полу застучали сапоги. Де Воба и Бержерон вошли в библиотеку.

Анемон крепко зажмурилась и глотнула воздуха. Стенки шкафа словно сплющили ее со всех сторон, удушливая темнота давила. У девушки появилось жуткое чувство, что она погребена заживо в свежевырытой могиле. Она не смела пошевелиться, боясь задеть что-нибудь из вещей, хранившихся в шкафу, и это усиливало ощущение зажатости.

Липкий страх сковал девушку. Вдруг ей станет плохо и она выдаст себя? «И тогда Де Воба навеки запрет меня в этом ужасном шкафу!» На лбу Анемон проступили капельки пота. Она стояла неподвижно, с запрокинутой головой, пытаясь захватить побольше воздуха и справиться с приступом тошноты. «Держись!» – твердил решительный голос внутри ее, но телом уже правил демон страха. Колени мелко дрожали, и она с трудом держалась на ногах.

Мужчины заговорили. Первым подал реплику Де Воба. Анемон, судорожно глотая спертый воздух, пыталась прислушаться.

– В чем дело, Бержерон? – спросил креол резким тоном, совсем не похожим на ласковый, обходительный голос, которым он разговаривал с ней. – Мои гости скоро пойдут на ужин. Мне надо быть там, чтобы сопровождать Бромфорда. Если я не появлюсь, это покажется весьма странным. А сегодня вечером, как никогда, все должно выглядеть совершенно естественно.

– Возникли проблемы, Жан-Пьер. Здесь Одноглазый. Мы вместе приехали с улицы Жирод. Он вошел в дом через черный ход, чтобы его никто не видел. Сейчас он придет.

– Он не должен был появляться здесь до рассвета! – сердито рявкнул Де Воба. – Что происходит? И что вы делали на улице Жирод?

– За мной послал Л’Ариньи. Он… А, это Одноглазый! Впусти его, быстро!

Это было сказано после тихого стука в дверь. Затем Анемон услышала легкую возню, и дверь снова закрылась.

– Ну, и что все это значит? – раздраженно спросил Де Воба.

Чувствовалось, что его бесят эти мелкие людишки, не искушенные в делах подобного рода. В его тоне звучало откровенное презрение.

– Провал! – рявкнул грубый гортанный голос, и Анемон содрогнулась в душном шкафу, живо представив себе контрабандиста по прозвищу Одноглазый. Это единственное слово прозвучало резко и жестоко, как удар хлыста, но Де Воба остался невозмутим.

– Хватит юлить, идиот безмозглый! Говори, с какой стати ты ворвался на мой бал? Ты должен был приехать не раньше четырех утра, чтобы тайно вывести Бромфорда и убить его.

– Помолчи, и я расскажу тебе, почему я здесь, напыщенный болван! – прохрипел Одноглазый и вдруг замолчал. – Что это было? Вы слышали – какой-то щелчок?

Анемон замерла в шкафу. Она не двигалась и не издавала ни звука.

– Я ничего не слышу! – сказал Де Воба.

Мгновение все трое молчали, прислушиваясь. Она затаила дыхание и считала секунды. Сердце ее отчаянно колотилось.

– Бояться нечего. Мы здесь одни. Наверное, у тебя разыгралось воображение, Одноглазый. А теперь, черт возьми, говори, зачем ты сюда заявился?

– Меня прислал Л’Ариньи, чтобы предупредить тебя. Весь наш план под угрозой срыва!

– Этого не может быть! – надменно отрезал Де Воба. – Все продумано до мелочей и хорошо организовано. Я уже подсыпал снадобье в шампанское Бромфорда. Сейчас он должен почувствовать первые признаки недомогания.

– Жан-Пьер, среди нас есть вражеские шпионы! – в панике вскричал Бержерон. – И ты… ты, возможно, уже позволил им испортить всю нашу тщательную работу!

При этих словах Анемон похолодела. Наступило напряженное молчание, потом вновь послышался голос Де Воба:

– Вражеские шпионы? О чем ты говоришь, Поль?

Ему ответил Одноглазый:

– Одного сегодня поймал Л’Ариньи. Его зовут Томас Карстейз. Тебе знакомо это имя, приятель? Ты знаешь, что это значит?

– Томас Карстейз? Но он же мертв! Л’Ариньи убил его в Испании, когда он пронюхал про наш план.

– Он жив. Последние несколько часов мы допрашивали его в пивной Хромого Матти на Болоте.

Анемон почувствовала, как ее обволакивает тьма, и уперлась дрожащей рукой в стенку шкафа, чтобы не упасть. «Папа! Как же тебя поймали? Что они с тобой сделали?»

– Томас Карстейз!.. – ошеломленно проговорил Де Воба. – И что он вам сказал?

– Ничего! – в гневе воскликнул Одноглазый.

Тут вмешался Поль Бержерон:

– Л’Ариньи увидел его сегодня утром в моей гостинице. Клянусь тебе, Жан-Пьер, я не знал, кто он такой! Его взял на работу мой консьерж, он с ним и имел дело изо дня в день. Этот тип несколько месяцев работал у меня под носом, скрываясь под именем Дюбуа!

– Он работал в твоей гостинице, Бержерон? – Судя по громкому стуку, Де Воба ударил кулаком по столу. Что-то раскололось. – И в каком же качестве он у тебя работал?

– Он заведовал бухгалтерией. Жан-Пьер, да не смотри ты на меня так, черт возьми! Я не имел понятия, что он шпион! Он казался совершенно безобидным! Откуда мне было знать…

– Идиот! Уволь меня от своих жалких оправданий!

Анемон затаилась в своем укрытии. Нервы ее были на взводе. Ее так и подмывало броситься на поиски отца, вырвать его из лап злодеев, но она понимала, что надо ждать. Боже, поскорее бы они прекратили спорить и сказали еще что-нибудь важное!

В голове девушки крутились слова Де Воба о лорде Бромфорде. Его светлость уже выпил какое-то снадобье. Может быть, его отравили? Есть ли надежда его спасти? Как только эти люди выйдут из комнаты, она вылезет из шкафа и побежит искать Стивена. Вместе они сумеют тайком увезти его светлость, а потом найдут ее отца в пивной Хромого Матти. Улица Жирод, Болото. Она содрогалась при одной мысли о том, что ее отец находится в этом притоне воров и контрабандистов.

«Черт возьми! – думала Анемон, и к горлу ее подкатывал комок гнева. – Кто же этот Паук – человек, который узнал и выдал папу? Кто бы он ни был, я с ним расправлюсь! Он получит по заслугам!»

– Слава Богу, что на той неделе Л’Ариньи приехал в Новый Орлеан. Он успел опознать шпиона, – продолжал Де Воба после минутного хождения по комнате. Остальные молча ждали. – То, что Карстейз здесь, очень плохо, но это еще не провал, как ты сказал. Наш план уже запущен в действие. Этот шпион у нас в руках. Даже если у него есть сообщники, они не успеют нам помешать. Сейчас они наверняка где-то в другом месте – гадают, куда подевался их начальник.

– Они здесь, Жан-Пьер! Под этой самой крышей! – Голос Поля Бержерона дрожал от волнения. – Та женщина, с которой ты меня познакомил в танцзале, – мадам Берк! Она и ее мнимый муж только вчера поселились в моем отеле, представившись родственниками Дюбуа-Карстейза! Я уже расспросил о них моего консьержа. Нет никаких сомнений. Л’Ариньи узнал женщину по описанию. Он говорит, что это дочь Карстейза. Ее зовут Анемон, и она работает агентом британской разведки – шпионка!

У Анемон перехватило дыхание, а сердце на мгновение замерло. Паук был близко знаком и с ней, и с ее отцом. Он узнал их обоих – узнал и предал!

– Так что не надо винить в этом провале кого-то другого, Де Воба! – прорычал Одноглазый. – Ты пригласил эту пару в свой дом, и они нарушили все наши планы. Ты обвиняешь всех подряд в отсутствии мозгов, а сам и есть главный дурак!

– Молчать! – рявкнул Де Воба с такой яростью, что по спине девушки побежали мурашки. – Мне нужна минута полной тишины. Я должен подумать – вы двое, конечно, не знаете, что это такое!

Его голос рассек воздух, и она съежилась в темном шкафу, неожиданно радуясь этим четырем стенкам, которые укрывали ее от его гнева.

Она представляла себе гладкое аристократическое лицо красавца француза, перекошенное злобой. Под угрозой были не только его планы, но и его авторитет. Он понял, что его просто-напросто надули, провели как мальчишку. Это делало его вдвойне опасным. Такой тщеславный и гордый человек, как Де Воба, мог стать крайне жестоким, если его унизить на людях.

Когда она будет искать Стивена, главное – не попасться ему на глаза. Кто знает, что он с ней сделает теперь, когда ему известна вся правда?

– Так, значит, Стивен Берк и его мнимая жена в союзе с Карстейзом? – Каждое слово было подобно выпаду шпаги. Он расхаживал по паркетному полу библиотеки в пугающей близости от шкафа. Анемон подобралась и втянула в легкие очередную порцию воздуха. – Эту парочку я беру на себя. Не волнуйтесь, они заплатят за все! Сегодня вечером мы должны покончить с Бромфордом, пока не возникли еще какие-нибудь осложнения.

– Да-да, – подхватил Бержерон, – ты прав, Жан-Пьер. Надо с ним покончить. Ты говоришь, он уже выпил снадобье?

– Я собственноручно подсыпал его в бокал Бромфорда и видел, как он выпил свое шампанское. Снадобье должно вот-вот подействовать. Он почувствует головную боль и, может быть, легкую тошноту. Думаю, он заставит себя высидеть до конца ужина, а потом ему придется прилечь. Разумеется, я предложу ему спальню для гостей и договорюсь с Клейбурном, что его светлость переночует у меня. Когда все разъедутся и слуги заснут, мы вынесем его спящего из дома и отвезем к Хромому Матти. Там, в подвале, ты, Одноглазый, сможешь вдоволь потешиться, кромсая его тело! – В голосе креола послышалась довольная усмешка. – Мы все будем при этом присутствовать: Л’Ариньи, Бержерон, Одноглазый, я и братья Дюфур, которые отвезут на своем корабле бочку с его расчлененным трупом обратно в Англию – королю! – Из горла Де Воба вырвался тихий смешок. – А этот Томас Карстейз может полюбоваться на казнь. Да, пожалуй, так оно будет лучше. Если, конечно, он еще жив. А, Одноглазый?

– Он без сознания, но жив. Наверное, он ослабел от потери крови. Л’Ариньи приказал мне порезать его немного ножичком, надеясь вырвать из него признания.

– И что?

Анемон замерла в ужасе, слушая его ответ.

– Этот англичанин упрям – он не сказал ни слова ни о своей дочери, ни о Стивене Берке. Мы не добились от него, кто еще на него работает и что известно про нас остальным.

– Это не важно. – Теперь Де Воба говорил отрывисто. – Нужно действовать, и как можно скорее! Мы должны вернуться к гостям и найти эту девчонку и Берка. Нет, Одноглазый, ты жди здесь. Я не хочу, чтобы мои гости тебя видели– ты едва ли подходишь для светской компании. К тому же, когда мы с Полем приведем сюда эту парочку, нам может понадобиться твоя помощь, чтобы их расколоть.

– Мы приведем их в твою библиотеку, Жан-Пьер? – встревожился Бержерон. – А если кто-то случайно зайдет сюда и увидит их связанными и с кляпами во рту?

Де Воба усмехнулся:

– Позволь продемонстрировать тебе нечто интересное, Поль. – Анемон застыла при звуке его приближающихся шагов. К своему ужасу, она услышала, как он взялся за дверную ручку шкафа. – Видишь ли, это не простой шкаф. В нем…

Дверца распахнулась. Поток света ослепил девушку, изо всех сил вжавшуюся в заднюю стенку шкафа. Она не мигая смотрела в потрясенное лицо Де Воба.

На мгновение в комнате воцарилась жуткая тишина. Сердце Анемон бешено колотилось, руки похолодели, она не могла и шевельнуться. Де Воба заговорил первым:

– Так-так, ma cherie. Очень удачно! – раздался его смех. Поль Бержерон и Одноглазый стояли рядом с ним и, открыв рот, смотрели на Анемон. – Теперь нам осталось только поймать Стивена Берка. – Де Воба довольно оглянулся на них через плечо. – А это не составит труда, поскольку он не знает, что разоблачен. – Де Воба широко улыбнулся и посмотрел на Анемон: – Cherie, тебе, наверное, неудобно там? У меня просто сердце кровью обливается, когда я на тебя смотрю!

– Вот как, Жан-Пьер?

Анемон оторвалась от стены, к которой прижималась в безрассудной надежде, что ее все-таки не заметят, и выпрямилась в полный рост. Щурясь от яркого света, хлынувшего в маленький шкаф, она смотрела на заговорщиков, переводя взгляд с одного лица на другое.

– Я рада, что вы мне сочувствуете, – продолжала девушка, стараясь успокоиться и держаться с достоинством. Она уже оставила свой французский акцент. – Если вы выпустите меня отсюда, я, пожалуй, выпью рюмку хереса.

Она попыталась выйти из шкафа. Ей нужно было вдохнуть свежего воздуха, вырваться из заточения и подумать. Но Де Воба схватил Анемон за руку:

– О нет, cherie, никуда ты не пойдешь!

– Я и не собираюсь никуда идти. Все, о чем я прошу, это рюмочка хереса. Неужели вы откажете мне в этом, Жан-Пьер?

К горлу подкатила новая волна страха. Теперь стенки шкафа давили еще сильнее. Девушка в панике смотрела на своих врагов, загородивших ей выход, и с трудом сдерживала дрожь в голосе. Она снова попыталась протиснуться мимо Де Воба, и он снова ее одернул.

– Разреши, я кое-что тебе покажу, cherie, – сказал он почти ласково. – Я как раз собирался продемонстрировать моим помощникам одну любопытную вещь.

С этими словами Де Воба протянул руку за плечо девушки и схватил декоративный медный крючок, висевший на боковой стенке шкафа. Когда он его повернул, Анемон ахнула. Стенка подалась назад, открыв маленькую потайную лестницу, которая вела вниз, в темноту. Проход был так узок, что идти по нему мог только один человек.

– Одноглазый, принеси-ка огня. Там на стене вдоль лестницы висят свечи. Надо их зажечь, а то как бы наша прекрасная дама не подвернула себе ножку, когда будет спускаться.

– Я… я не пойду туда! – пролепетала Анемон, облизнув пересохшие губы. Тело ее сковал ужас. Она уже натерпелась страху, сидя в шкафу, но эта лестница, ведущая Бог знает куда – в какой-нибудь тайный подвал или подземную темницу, – напоминала путь в могилу. – Жан-Пьер, – быстро заговорила девушка, – вы совершаете ошибку. Ваш план в отношении лорда Бромфорда обречен на провал…

– Ты так думаешь, cherie? Скоро ты увидишь, что не права. Так, спасибо, Одноглазый. Теперь можно идти.

Де Воба быстро зажег свечи, и мерцающий свет выхватил из мрака оштукатуренные стены и узкие кирпичные ступеньки, крытые гипсом. Они вели в кромешную тьму. В лицо девушки пахнуло сыростью.

– Иди же, cherie, – Де Воба отступил назад, показав жестом, чтобы она шла первой, – а мы за тобой. Нам надо позаботиться, чтобы тебе было удобно в твоих новых апартаментах. К сожалению, я не смогу остаться с тобой надолго. Я должен найти твоего мнимого мужа и привести его к тебе, ну и, разумеется, проведать своих гостей. Я заказал замечательный ужин. Как жаль, что ты его пропустишь! Будут каплуны, устрицы, крабы с мягкими панцирями, красная рыба и индейка – сочная, жирная. А на десерт – разные фрукты из моего собственного сада, мороженое, пирожные, желе и сладкий крем. Словом, все какие только есть деликатесы. Но ты не сможешь их отведать. – Он опять гадко засмеялся. – Одноглазый будет ждать в библиотеке. Мы приведем месье Берка и спустим его к тебе. А потом, petite,[7] вы расскажете все, что нам нужно знать. – Он нагнулся и обхватил ее подбородок своей мягкой, но на удивление сильной ладонью. – Когда лорд Бромфорд заснет наверху перед отправкой на улицу Жирод, я спущусь к тебе. Возможно, у меня будет время лично поблагодарить тебя за твое нежелательное вмешательство в это дело. Как мило, не правда ли? Думаю, нам с тобой есть о чем побеседовать.

От его прикосновения кожа девушки покрылась мурашками. Она отпрянула, оттолкнув его руку:

– Не трогай меня, Де Воба! Делай что хочешь, только не заставляй меня терпеть твое присутствие дольше, чем нужно, иначе я умру от омерзения.

Де Воба застыл на месте как вкопанный. Его ледяные зеленые глаза зажглись неистовой яростью.

– Итак, у нашей кошечки, оказывается, есть коготки? – процедил он сквозь стиснутые зубы и вдруг наотмашь хлестнул ее по лицу.

За его спиной плотоядно ухмылялся Одноглазый и кусал губы Поль Бержерон. Анемон отлетела к стене, прижав руку к пылающей щеке.

Оглушенная ударом, она молча оглядела окруживших ее мучителей. Одноглазый с черной повязкой на изуродованном шрамами лице злобно ухмылялся. Поль Бержерон казался мрачным и встревоженным. Ледяные глаза Де Воба зловеще блестели. В голосе и манерах креола чувствовалась скрытая жестокость, которая наполнила душу девушки ужасом.

Она в отчаянии подумала о Стивене, лорде Бромфорде и своем отце. Если бы только вырваться отсюда, можно было бы спасти их всех! Но она теперь безнадежно отрезана от мира.

– Я желаю тебе тараканьей смерти, Де Воба! Чтобы тебя раздавили и уничтожили, чтобы от твоей поганой душонки не осталось и следа, лишь кровавое пятно на земле! – Анемон говорила шепотом, глядя на него в упор. Лицо ее пылало ненавистью.

Де Воба схватил ее за руку и толкнул к лестнице:

– Иди, сучка! У меня нет времени с тобой возиться.

Ее нога в атласной туфле коснулась холодной ступеньки. Она помедлила.

– Быстрее, или я столкну тебя, и ты сломаешь свою прелестную шейку!

Выбора не было. Анемон двинулась вниз по лестнице – навстречу пугающей неизвестности.

Глава 24

Джонни Такер отошел от окна библиотеки и тихо выругался. Быстро оглядевшись по сторонам, он перекинул ноги через перила галереи и легко спрыгнул в кусты азалии, потом пригнулся и побежал вокруг дома. Луна освещала дорогу. Наконец он достиг той части галереи, которая располагалась перед танцзалом. Движения его были точными и уверенными, несмотря на смятение и тревогу, царившие в душе. Он должен добраться до Стивена, и как можно скорее!

Гости высыпали из танцзала на просторную галерею. Джонни остановился и нырнул в кусты. Подвесные фонари добавляли яркости матовому свету луны и звезд, который заливал галерею серебряным сиянием. Туман рассеялся. В свежем, на удивление прозрачном воздухе носились тонкие ароматы цветов.

Дамы в атласных платьях и мужчины в элегантных костюмах прохаживались по галерее, болтая, смеясь и восторгаясь чудесной ясной ночью. Джонни без труда нашел среди этой толпы статную фигуру Стивена. Его друг был в составе небольшой группы, которая собиралась вернуться в танцзал, к музыке и веселью.

Стивен и Джонни условились о двух сигналах. Крик вальдшнепа, повторенный дважды, означал необходимость посоветоваться, поделиться информацией. Троекратный крик предупреждал: провал, надо немедленно уводить Бромфорда из дома.

Этим сигналом Джонни сейчас и воспользовался. Он три раза прокричал вальдшнепом, и Стивен, уже заходивший в стеклянные двери, застыл на месте и тронул за руку своего спутника:

– Ваша светлость, задержитесь на минуту. Мне надо поговорить с вами наедине.

Лорд Бромфорд удивленно приподнял брови, но все же остался, извинившись перед остальными. Дамы и джентльмены кивнули и ушли в танцевальный зал, где только что закончился контрданс и гости собирались на великолепный ужин. Стивен подвел его светлость к перилам галереи.

– Сэр, я должен просить вас срочно пойти со мной, – тихо сказал он и бросил быстрый взгляд через плечо, желая убедиться, что их никто не видит.

На приятном, слегка осунувшемся лице лорда Бромфорда появилось недоумение.

– Что все это значит, мистер Берк? Это очень странно. Полагаю, нам надо вернуться в танцзал.

– Вот как раз этого нам и не следует делать.

Стивен взял мужчину под руку и подвел его к широкой лестнице.

– Доверьтесь мне, сэр. Вам следует немедленно покинуть этот дом! Ваша жизнь в опасности.

Лорд Бромфорд неважно себя чувствовал. Несколько минут назад у него разболелась голова, но он не стал говорить об этом, не желая расстраивать вечеринку и портить всеобщее веселье. Однако тупая боль в висках усиливалась, теперь к ней прибавилась тошнота, и мысль о пиршестве, которое ожидало его в обеденном зале Де Воба, совершенно не вызывала аппетита.

И все же не могло быть и речи о том, чтобы уйти с бала, устроенного в его честь. Он должен сидеть за столом рядом с хозяином. Де Воба может в любой момент его хватиться. Губернатор Клейбурн будет спрашивать, куда подевался почетный гость, и если он не появится в ближайшее время, поднимется страшный переполох.

– Послушайте, мистер Берк, я настаиваю на том, чтобы мы вернулись! – Лорд Бромфорд остановился у подножия лестницы, ведущей с галереи.

– Повторяю, ваша жизнь в опасности, лорд Бромфорд! – Стивен крепче сжал руку англичанина. Его красивое лицо было мрачно и настороженно. Глаза зорко вглядывались в окружающую их тьму. Вдруг замолчав, Стивен пристально посмотрел на своего спутника. Ему не нравились его странная бледность и то, как он провел рукой по глазам, будто у него кружилась голова. – Нам надо спешить, ваша светлость. Вон там, в дубовой рощице, мы встретимся с моим другом, а потом поговорим.

Все это было очень странно, но лорд Бромфорд совсем занемог и не стал спорить. Рослый молодой человек уверенно тянул его вперед, через подъездную дорогу, мимо ожидавших экипажей, сквозь заросли дубов, покрытых испанским мхом. Под ногами хрустели сухие сучья, потревоженный болотный крапивник спорхнул с ветки и пролетел над их головами, хлопая крыльями.

Лорд Бромфорд с трудом различал дорогу. Наконец он увидел орешник и там, под раскидистым деревом, высокого мужчину крепкого сложения со светлыми волосами.

– Стивен! – Джонни бросился к ним. – Нам надо немедленно увозить его светлость. Он отравлен!

Слова Джонни подтвердили его собственные наблюдения. Неясные опасения вдруг обрели пугающую реальность.

– Вы плохо себя чувствуете, сэр? – быстро спросил Стивен, оборачиваясь к лорду Бромфорду.

– Д-да… Какая-то… какая-то слабость, и голова раскалывается, но… что вы там сказали, молодой человек, насчет отравления?

– Простите, сэр. Не волнуйтесь, – поспешил успокоить его Джонни, – это не смертельно. Вам просто подсыпали какой-то порошок, чтобы вы ощутили недомогание и остались ночевать в доме Де Воба. Настоящая опасность вас ждала впереди.

– Как ты узнал все это? – спросил Стивен. Тусклый свет луны, сочившийся сквозь кроны деревьев, падал на его мрачное худощавое лицо.

Джонни пустился в торопливые объяснения:

– Некоторое время назад я увидел, как к дому подъехала карета и из нее вышли двое мужчин. К парадному входу направился только один, а другой украдкой юркнул за дом, к черному ходу. Я прятался неподалеку и слышал, как они договорились встретиться через несколько минут в библиотеке. Один из них сказал, что быстро отыщет Де Воба в суматохе бала. У меня появились подозрения. Я обогнул дом в поисках библиотеки, тайком заглядывая во все окна, в которые только мог заглянуть, и наконец нашел их. Мне удалось открыть окно, и я слышал каждое слово.

– О чем они говорили? – Но тут Стивен с тревогой посмотрел на лорда Бромфорда. Бледный как полотно, он растирал виски, как будто пытался облегчить невыносимую боль. – Погоди, – сказал он Джонни. – Карета готова? Можно прямо сейчас отвезти его светлость? Отлично. Где Уильям?

– Он слышал мой сигнал и прокрался ко мне за несколько минут до тебя. Он пошел предупредить Будла, что мы собираемся ехать.

– Тогда отведи его светлость в карету. Надо как можно скорее показать его врачу. А я вернусь в дом и найду Анемон. Подробности изложишь на корабле…

Он уже хотел идти к дому, но Джонни схватил его за руку:

– Стивен, постой! Мне надо еще кое-что тебе сказать. Это… касается Анемон.

– Что такое? – Что-то в голосе Джонни заставило его насторожиться, и он резко обернулся к другу.

– Ее схватили. Де Воба и двое его сообщников обнаружили ее в шкафу библиотеки и силком повели вниз по какой-то потайной лестнице. Это единственное, что мне удалось увидеть через маленькую щелочку в занавесках.

Стивен напрягся всем телом. Сердце его сковал страх. Побелевшими губами он проговорил:

– Черт возьми, так что там случилось? Говори быстрее! Они ее били?

Стивен ждал ответа. Еще никогда в жизни он не испытывал такого ужаса.

Джонни Такер коротко пересказал разговор, подслушанный в библиотеке, и в заключение снова повторил то, что видел своими глазами: как Анемон уводили в потайной коридор. Мысли Стивена работали со скоростью молнии. Когда Джонни закончил, он кивнул и сказал отрывисто и решительно:

– Первое, что мы должны сделать, это увезти его светлость. Сэр, вы сможете самостоятельно передвигаться?

– Конечно, – процедил англичанин сквозь стиснутые зубы. Над верхней губой его проступили капельки пота. – Если я правильно вас понял, молодые люди, вы полагаете, что Жан-Пьер Де Воба замышляет… убить меня? И это… недомогание – результат действия какого-то снадобья, которое подсыпали мне в шампанское?

– Да, но сейчас не время рассуждать. – Стивен повел лорда по длинной, обсаженной дубами аллее к тому месту в лесу, где была спрятана их карета. Они держались в тени деревьев. Джонни подхватил англичанина под вторую руку. – Мой друг отвезет вас в порт и посадит на наш корабль. Он вызовет доктора, и вам окажут помощь прямо на борту.

Джонни кивнул, но тут же озабоченно обратился к Стивену:

– А как быть с Карстейзом?

– Когда вы с Уильямом пошлете за доктором, возьмите несколько человек и отправляйтесь на улицу Жирод. Сделайте все возможное, чтобы вызволить Карстейза из заведения Хромого Матти.

Они подошли к главной аллее, ведущей к дому, и Джонни снова крикнул вальдшнепом. Тут же из кустов, словно призрак, появилась карета. Лошади встали рядом с ними, а из салона выпрыгнул Уильям Таттл. Нед Будл сидел на кучерском месте и смотрел на них сверху, ожидая указаний.

– Где мисс Анемон? – спросил Уильям, быстро оглядев маленькую компанию.

– Она в беде, – коротко отозвался Стивен, – я возвращаюсь за ней.

– Я пойду с тобой! – Рыжий великан шагнул вперед.

– Нет, – осадил его Стивен властным спокойным голосом. – Наша главная задача – обеспечить безопасность его светлости. Уильям, вы с Джонни отвезете его на корабль, а потом отправитесь спасать отца Анемон, захваченного в плен на Болоте.

– Но, Стивен…

– Я сам заберу ее отсюда, Уильям! – Красивое суровое лицо Стивена пылало решимостью. Он стоял перед ними стиснув кулаки. – Заберу, даже не сомневайся.

Мгновение все молчали. Только шуршание серой белки в зарослях гибискуса нарушало тишину ночи. Уильям Таттл медленно кивнул:

– Хорошо. Но если что-нибудь с ней случится…

– Ничего не случится! – Глаза Стивена уверенно блеснули.

Удовлетворенный, Уильям отвернулся и придержал для лорда Бромфорда дверцу кареты.

Англичанин с трудом поднялся в салон. Уильям сел следом за ним, но Джонни медлил. Нед Будл держал вожжи, готовый ехать.

– Молодец, Такер, – сказал Стивен, хлопнув Джонни по спине, – сегодня ты всех нас спас.

– Стивен…

– Скорее садись в карету, его светлости нужна медицинская помощь, а я должен добраться до Анемон, пока эти подонки ничего с ней не сделали.

– Я должен тебе кое-что сказать.

Стивен начал терять терпение. Джонни не собирался садиться в карету, но и не торопился выкладывать, что у него на уме.

– Черт возьми, Такер, говори же скорее! Ты же знаешь: сегодня ночью нам предстоит еще много работы!

И тут Джонни прорвало:

– Я ее обманул – обманул Анемон. Я должен был раньше тебе признаться. Мы разговаривали на корабле в день прибытия в Новый Орлеан, и я сказал ей…

– Что? – Стивен вдруг застыл. Все мышцы его напряглись, и даже пульс замедлился – сердце стало стучать редко и ровно. – Продолжай, – велел он странно тихим голосом.

– Я сказал, что ты никогда не любил ее, что ты просто использовал ее, чтобы получить информацию о заговоре Де Воба. Я… я убедил ее, что она просто пешка в твоих руках. Вот почему она ушла с корабля, ни слова не сказав. Она была очень расстроена. Мне кажется, она вообще не понимала, что делает. Но ей надо было уйти… – Он судорожно сглотнул. – Это я ее прогнал…

Ночь покрыла их огромным темным пологом. С другой стороны дороги из орешника выскочила лань, уставилась на них огромными круглыми глазами и снова исчезла в лесу.

Между двумя мужчинами повисло напряженное, невыносимое молчание. Было слышно дыхание леса: тысячи звуков и шорохов, копошение ночных зверьков вокруг. Стивен шумно вздохнул. Какой-то момент он не мог шевелиться, не мог говорить, не мог нарушить эту оглушительную тишину. Потом, словно сбросив с себя колдовские чары, он пришел в движение – размахнувшись, со всей силы ударил Джонни, и тот упал в грязь.

Сначала Джонни лежал неподвижно, оглушенный ударом, потом приложил руку к челюсти. Боль обжигала лицо, отдаваясь в ушах. С усилием он приподнялся, сел и поднял голову, глядя на Стивена, который стоял над ним со сжатыми кулаками и свирепым лицом.

Потрясенный Уильям Таттл высунулся из окошка кареты. Нед Будл выругался. Стивен не сводил глаз с Джонни. Жуткий гнев исказил черты его лица, превратив его в зловещую маску.

– Знаю, я это заслужил, – с трудом проговорил Джонни, превозмогая боль в челюсти, – но, Стивен, может быть, разберемся потом? Анемон…

– Какое тебе до нее дело? – рявкнул Стивен и, резко повернувшись, пошел к загородному дому. Услышав неожиданный оклик Джонни, он остановился, но не оглянулся.

– Мне есть до нее дело, – устало сказал Джонни, с трудом поднимаясь с земли. – Она умная… у нее есть вкус… и… мужество. Надеюсь, когда-нибудь она сможет меня простить… и ты тоже.

Стивен не ответил. Джонни Такер уже не занимал его больше. Сейчас Стивена волновало только одно.

Он бежал по лесу, не оборачиваясь, и не видел, как Джонни сел в карету, но слышал, как хлопнула дверца и лошади поскакали. Потом наступила тишина, нарушаемая лишь ночным рокотом леса и отдаленными звуками смеха и голосов из большого дома, маячившего впереди.

Мысли сменяли одна другую, пока он бежал по дубовому лесу, не отрывая взгляда от залитого огнями здания. Слова Джонни многое объясняли. Теперь все встало на свои места. Слепец, как же он раньше этого не понял? Анемон его любит и всегда любила! Стивен был охвачен ликованием.

Джонни вбил между ними клин, и этот клин вошел еще глубже, когда Стивен сам усомнился в ее любви. Это было чертовски глупо и грустно, но они все-таки поддались своим сомнениям и в конце концов перестали верить друг другу. Каждый считал себя обманутым.

А какие ужасные вещи они наговорили друг другу! Стивен почувствовал горькое сожаление и невыразимую боль. Он знал, что эта боль пройдет только тогда, когда он обнимет Анемон, прижмет ее к своей груди. Как раз это он и собирался сделать, причем очень скоро.

Но сначала необходимо пробраться в библиотеку и вывести Анемон из проклятого тайного коридора.

Он вспомнил, как она боится замкнутых пространств, и сердце его сжалось. Какой же ужас испытывает сейчас бедняжка, сидя взаперти и скорее всего под землей! Стивен поклялся возместить каждую секунду пережитого ею кошмара, как только найдет Анемон.

Он добрался до внутреннего дворика, слева и справа от которого стояли кареты гостей. Пока господа пировали, лошадей отпустили попастись, а извозчики ужинали отдельно – в кухонном флигеле за главным зданием.

Подойдя к галерее, Стивен стремительно взбежал по широким ступенькам и снова оказался в холле дома. Он молча миновал слуг и двинулся по коридору, но тут от дверей танцзала раздался голос, который заставил его остановиться.

– Одну минутку, месье, – сказал Жан-Пьер Де Воба. Стивен резко обернулся. – Вам что-нибудь нужно, месье? Может быть, я буду вам полезен? – Креол оглядел его с головы до пят с видом самодовольного презрения.

– Я ищу свою жену, Де Воба, – холодно ответил Стивен. – Вы ее не видели?

– А… нет, не имел удовольствия. – Креол с сожалением развел руками. Стивена так и подмывало уложить его одним ударом, но он сдержался. – Видите ли, – протянул Де Воба, – лорд Бромфорд тоже куда-то пропал, и это обстоятельство сильно меня тревожит. Вы, случайно, не знаете, где он может быть? Мои гости уже приступили к ужину, а его все нет и нет. Это выглядит некрасиво.

Стивен подавил усмешку. Де Воба и его сообщники, должно быть, здорово перенервничали: добыча буквально выскользнула из их рук! Он заметил напряжение во всей фигуре Де Воба и глубокую складку между бровями.

Если бы не тревога за судьбу Анемон, Стивен вдоволь насладился бы созерцанием растерянности Де Воба, у которого рухнули все его злодейские планы. Но сейчас он желал лишь одного – как можно скорее добраться до Анемон.

– Лорд Бромфорд жаловался, что неважно себя чувствует. – Стивен встретил пристальный взгляд француза и небрежно пожал плечами: – Наверное, он нашел какую-нибудь спокойную гостиную и решил там немного отдохнуть.

– Наверное.

Де Воба кольнуло подозрение, и Стивен точно знал, когда именно это случилось. Тут с витой лестницы в центре холла спустился худой мертвенно-бледный мужчина и направился к ним. Стивен заметил, как он чуть заметно покачал головой в ответ на вопросительный взгляд Де Воба.

– Я просмотрел все комнаты на втором этаже. Его светлости нигде нет! – сказал он взволнованно, кинув быстрый взгляд в сторону Стивена.

– Месье Берк, разрешите вам представить Поля Бержерона, моего хорошего друга. Как видите, Поль помогает мне искать моего почетного гостя, который странным образом куда-то запропастился.

– Как же это вы так оплошали, Де Воба? – В улыбке Стивена сквозила насмешка. – Но не буду вас задерживать. Продолжайте свои поиски. А я, пожалуй, присоединюсь к остальным гостям и поищу свою жену в обеденном зале.

– Не надо так спешить! – рявкнул Де Воба и вдруг преградил Стивену путь. – Мне кажется, вы что-то не договариваете. Поль…

У Бержерона в руке неожиданно возник маленький пистолет. Он незаметно нацелил его на Стивена.

– Оружие крошечное, месье, но с такого расстояния разит насмерть. – Бержерон нервно облизнул губы, крепко сжимая оружие.

– Идите в библиотеку, месье Берк. Там мы спокойно все обсудим. – Де Воба взмахнул рукой, показывая на коридор, и Стивен, немного поколебавшись, пошел в указанном направлении.

Все его чувства были обострены. Он вдыхал ароматы расплавленного свечного воска и духов, смешанные с тянувшимися из обеденного зала аппетитными запахами сочного жареного мяса и устриц. Он видел яркий свет свечей, мерцавший на светлых кремово-голубых обоях с цветочным рисунком и отражавшийся от полированной поверхности инкрустированного золотом столика в холле. Он слышал звон бокалов, звяканье ножей и вилок, голоса гостей, которые наслаждались ужином.

Все тело Стивена было напряжено. Он собирался отнять пистолет у Бержерона и выжидал только удобного момента для нападения, приготовившись к драке. Когда они подошли к библиотеке, Де Воба велел ему войти. Стивен резко повернулся и бросился на Бержерона. Он был гораздо сильнее своего противника, и не успел тот даже опомниться, как пистолет оказался в руках Стивена. Ткнув Бержерона локтем в живот, он отбросил его в коридор и повернулся лицом к Де Воба.

Жан-Пьер оказался куда расторопнее Бержерона и, со всей силой налетев на Стивена, втолкнул его в библиотеку.

Стивен упал на паркет. Де Воба размахнулся, целясь кулаком ему в голову, но тот вовремя перекатился на бок и вскочил на колени, сжимая в руке пистолет. Дуло было направлено прямо в сердце Де Воба. Креол застыл на месте. Бледный Бержерон стоял рядом и дрожал как осиновый лист. Наконец Де Воба издал противный смешок и презрительно взглянул на Стивена.

– Отлично сработано, приятель, но не совсем умно, – прохрипел он.

Стивен прищурил глаза и с трудом перевел дыхание.

– Где Анемон? – резко спросил он, поднимаясь с пола. – Отведи меня к ней немедленно!

– И не подумаю! – огрызнулся Де Воба.

В следующее мгновение Стивен почувствовал оглушительную боль в затылке. Свет померк. Одноглазый, стоявший у него за спиной, размахивал медным подсвечником и ухмылялся.

Де Воба метнулся вперед. На лбу его выступили капельки пота.

– Ну, что стоишь, болван? Отнеси его в шкаф и спусти по лестнице, пока сюда кто-нибудь не вошел. Нам надо выяснить, что он сделал с Бромфордом…

– Давно пора! – прозвучал новый голос, и все трое испуганно обернулись: перед ними стоял приземистый усатый мужчина. Никто не заметил, как он проник в библиотеку.

– Л’Ариньи! Что ты здесь делаешь? Ты должен был ждать у Хромого Матти, пока мы привезем его светлость!

– Ждать? Как я мог ждать? – Черные глаза вошедшего остановились на лице Де Воба. – Ты завалил все дело, Де Воба. Сегодня вечером ты позволил кучке шпионов проникнуть в наш стан и сорвать все планы. Как я понял, теперь один черт знает, что стало с нашей тщательно выбранной жертвой – лордом Бромфордом.

Л’Ариньи, известный под кличкой Паук, надменно оглядывал стоявших перед ним мужчин. Их заговор, продуманный до мельчайших деталей, их надежды разбогатеть, после того как Наполеон завоюет Европу, висели на волоске. Оливер Фенвик с трудом обуздывал гнев.

Под его проницательным взглядом Де Воба побледнел и начал запинаться. Вообще он мало кого боялся, но жестокость и коварство этого человека даже в нем вызывали страх.

– Мы допросим его, Оливер! Мы выясним все, что нам нужно. У нас еще есть возможность довести наше дело до конца…

– Надеюсь. Это в ваших же интересах. – Тут Оливер взглянул на Стивена, лежавшего на полу без сознания: – Девчонка у вас?

– Сидит внизу, в подвале. Мы связали ее и хотим допросить. Расколоть ее будет куда легче, чем папашу. В конце концов, она всего лишь женщина.

– Не забывайте, я знаком с этой женщиной, – отозвался усатый и хмуро сдвинул брови. – Не так-то просто ее сломить, а впрочем… да. Если мы будем пытать ее на глазах у этого парня, то он, возможно, заговорит. Пожалуй, так и сделаем.

– Ты слышал, что сказал Л’Ариньи? – сердито обратился Де Воба к Одноглазому, сдерживая собственную досаду. Но Одноглазый стоял с легкой усмешкой на губах и казался совершенно невозмутимым в отличие от Бержерона, который явно был на грани нервного припадка. – Отнеси его вниз, немедленно!

Одноглазый спрятал пистолет и склонился над Стивеном.

– Говорил же я, надо было сразу разделаться с Бромфордом, как только он приехал в Новый Орлеан! – заворчал контрабандист, с трудом поднимая Стивена с пола. – Напасть на него целой бандой, перерезать горло, расчленить – и делу конец! Никто и опомниться не успел бы. А теперь смотрите, куда завели нас ваши заумные планы – на грань провала!

– Еще не все потеряно, – процедил Де Воба сквозь стиснутые зубы. Поль Бержерон застонал.

Оливер переводил мрачный взгляд с одного на другого:

– Сегодня у нас сорвалось, но дело еще не проиграно. Мы заставим эту парочку рассказать нам, что они сделали с его светлостью, и составим новый план. А наши пленники заплатят за все – и Анемон Карстейз, и Стивен Берк, и мой дружок Томас. Паук не выпустит их из своей паутины.

Де Воба кивнул:

– Да. Теперь это вопрос чести. Тем более что с этой женщиной у меня особые счеты.

Оливер холодно взглянул на него:

– Да, Анемон Карстейз – актриса что надо. Ей удаются любые роли.

– Об этой она пожалеет! – поклялся Де Воба и резко отвернулся, чтобы остальные не видели его лица.

Одноглазый с усилием тащил Стивена к шкафу. Де Воба подошел к нему первым, дернул декоративный медный крючок, отпиравший потайной ход, и стал спускаться по темной лестнице. «Очень сильно пожалеет», – добавил он мысленно, сжав губы.

Глава 25

Подвал, в который ее привели, был отвратительным местом. Кирпичные стены, замазанные гипсом, были покрыты пятнами плесени и потеками грязи, сырой спертый воздух пропитался мерзкими запахами, а по дощатому настилу пола сновали крысы и водяные жуки.

Подвал озарялся мерцающими свечами: Де Воба зажег подсвечник на столике в трех шагах от ее стула. Этот столик, еще два грубо сколоченных стула, а также множество пустых ящиков и бочонков составляли всю обстановку небольшого мрачного подвала.

Руки Анемон были связаны за спиной, а веревка прикручена к стулу, на котором она сидела. Она боролась с подступавшей истерикой. Свечи плавились, истекая воском, и так же постепенно таяли ее надежды на спасение.

В шкафу тоже было несладко, но этот подвал вселял просто-таки панический ужас. Покрываясь мурашками, девушка оглядывала узкие стены, которые смыкались вокруг нее. Тянулись минуты, и дыхание девушки становилось все чаще, а к горлу подступал комок тошноты. Зажмурившись, она попыталась избавиться от этого пугающего чувства замкнутого пространства.

Анемон силилась представить себя на борту «Морского льва». Она опять на палубе, стоит и смотрит на сверкающую голубую гладь океана. Ее обдувает свежий морской ветерок, в лицо летят соленые брызги, над головой – бесконечное ослепительно голубое небо, а за кормой – пенистые волны, катящиеся вдаль…

Тонкие узловатые веревки больно впивались в запястья. Она покрутила руками, тщетно пытаясь ослабить свои путы.

Глаза девушки медленно открылись, и она уставилась в пол. Нет, из этого ада не убежишь! Надо встретить весь этот ужас лицом к лицу и побороть его.

В ней заговорило былое упрямство. Она напомнила себе, что на карту поставлена не только ее судьба.

Интересно, Стивен уже заметил, что она исчезла из танцевального зала? Наверное, он подумал, что она наверху, в постели Де Воба. Анемон горько усмехнулась. Хотя, может быть, у него возникнут подозрения. Он поделится ими с Джонни и Уильямом, но им никогда не найти ее здесь.

Она представила себе, как лорд Бромфорд сидит рядом с Де Воба за обеденным столом и, превозмогая себя, ковыряет вилкой выставленные перед ним роскошные блюда, а тем временем коварный яд уже возымел свое действие. Скоро его светлость станет больным, слабым и уязвимым.

Сегодня ночью его убьют – разделают, как быка на бойне, пока он будет спать, опоенный отравой. А папа? Анемон невольно всхлипнула. Они хотят убить лорда Бромфорда на его глазах. А что дальше? Папу тоже зарежут?

Девушка затряслась от рыданий. В отчаянии она вновь попыталась освободить руки, но лишь до крови расцарапала кожу грубой веревкой. Ее охватила обморочная слабость.

Втянув в себя воздух, Анемон с усилием оглядела подвал. Должно же здесь быть хоть что-нибудь подходящее…

И она нашла то, что искала. Взгляд ее остановился на груде ящиков – грубо сколоченных сосновых ящиков с зазубринами и неровными краями. Из угла одного, стоявшего на самом верху, торчал гвоздь – длинный, с острым концом. Это то, что надо, решила она, ощутив внезапный прилив надежды. Осталось только правильно развернуться.

Слава Богу, ноги ее не были связаны. Кое-как Анемон переместилась к ящикам. Здесь, в углу, было еще темнее. Ящик с торчавшим из него гвоздем оказался слишком высоко. Она не доставала до него связанными руками.

Развернув свой стул, она пнула ногой нижний ящик, и те, что были сверху, полетели на пол. Девушка попыталась увернуться, но один из них все же поцарапал ей лицо. Анемон невольно вскрикнула от боли. Ящик, который был ей нужен, лежал на боку. Гвоздь торчал из его верхнего угла. Анемон живо придвинула к ящику свой стул так, что ее запястья оказались возле самого гвоздя. Невзирая на неудобства, девушка стиснула зубы, подняла руки за спиной и принялась усердно тереть веревку о гвоздь.

Она до крови искусала губы, руки обжигало болью. Гребень выпал из ее волос, и светло-серебристые локоны рассыпались по поцарапанному лицу. Но девушка упорно продолжала свое дело.

Казалось, прошло несколько часов, прежде чем веревка стала поддаваться. Анемон принялась тереть с новой силой. Наконец ее усилия увенчались успехом: веревка порвалась! Девушка вытянула онемевшие руки вперед и в радостном изнеможении упала на пол. Она свободна!

В следующую секунду снаружи послышался шум – как будто открылась потайная дверь. На лестнице послышались шаги. Девушка с усилием встала на колени. Сердце ее тревожно застучало.

Дальше Анемон действовала быстро и почти машинально. Невзирая на острую боль во всем теле, она вскочила на ноги и снова поставила ящики один на другой, а потом отнесла стул на прежнее место и села на него, спрятав руки за спину.

Тяжелые шаги приближались, и вскоре в поле ее зрения появилась пара ног, обутых в сапоги. За ней – другая. В течение нескольких секунд подвал заполнился людьми. Анемон увидела Де Воба, Бержерона и Одноглазого. Потом глаза ее округлились, а из горла исторгся мучительный крик. Одноглазый бросил к ее ногам неподвижное тело Стивена.

– Стивен! – вырвалось у девушки. – Он… он жив? – в ужасе проговорила она, не в силах оторвать глаз от его лица.

– Да, Анемон, милочка, он жив.

Потрясенная, она отвела взгляд от Стивена, распластанного на полу, и уставилась на говорившего – приземистого, коренастого мужчину с аккуратно подстриженными усиками и глубоко посаженными темными глазами. Это был Оливер Фенвик! Ее начальник в службе британской разведки, человек, на которого она работала, который давал ей указания и поддерживал ее и который теперь смотрел на нее с веселой улыбкой.

– Оливер… – еле выдавила ошеломленная Анемон.

– Позволь познакомить тебя с Пауком, – насмешливо сказал Де Воба, галантно взмахнув рукой, – а впрочем, ты, кажется, уже знаешь его, только под другим именем, cherie.

– Так ты и есть… Паук, Оливер? – Ей казалось, что она спит и видит какой-то странный, причудливый сон или смотрит через очки злого волшебника на искаженную реальность, где все – люди и предметы – принимает уродливые, зловещие очертания. – Но как? Почему? Почему ты предал Англию… и всех нас?

– Это Англия меня предала, милая Анемон. Много лет назад.

Оливер подошел ближе, с пугающей небрежностью вглядываясь в ее растерянное лицо. В сизо-серых брюках, жилете и рубашке из тонкого полотна он казался тем же самым уважаемым начальником, которым она восхищалась долгие годы.

Даже когда он начал рассказывать про свое предательство, девушка едва верила его словам. Оливер Фенвик был другом отца и ее другом! Анемон слушала его в полном замешательстве. Как мог он так низко пасть? Она передернулась. Ведь это он схватил и пытал ее отца! Он возглавлял этот грязный заговор!

– Я отдавал все силы служению нашей замечательной родине, Анемон, а что получил взамен? Богатство? Славу? Уважение наших досточтимых граждан? Едва ли. – Оливер скривил губы в мрачной усмешке и дернул себя за ус – этот жест был до боли знаком девушке. – Четыре года назад Англия могла отблагодарить меня за мое старание, но эта надменная страна предпочла этого не делать!

– Продвижение по службе?

Краем глаза девушка видела, как рука Стивена чуть заметно шевельнулась. Ей так хотелось подойти к нему, обнять и поцеловать его раны, но больше всего ей хотелось выбраться вместе с ним живой из этой переделки. Надо отвлечь от него внимание остальных, дать ему время прийти в себя. Одноглазый, Бержерон и Де Воба смотрели на Оливера, увлеченные его рассказом. Вот и отлично!

– Тебя хотели повысить в звании? – ровным тоном спросила она.

Оливер презрительно фыркнул и отмахнулся от девушки:

– Не просто повысить, милая. Речь шла о вещах гораздо более желанных. Меня могли сделать дворянином – за все мои заслуги перед Англией. Высокая честь, правда? Я мог стать сэром Фенвиком! Понимаешь ли ты, что это значило для меня, самого младшего сына простого пехотинца? Как сильно я желал получить эту особую привилегию!

– Могу себе представить. Из-за того, что ты ее не получил, ты предал свою страну.

– Да, – круглые почти черные глаза Оливера сияли в зловещей темноте подземелья, – потому что моя страна предала меня! Меня лишили этой чести, а все из-за того, что случайно всплыла одна пустяковая история. В юности я взял небольшую сумму, но потом вернул эти деньги… Сейчас это уже не имеет никакого значения! Они ухватились за этот единственный предлог, чтобы отказать мне в заслуженной награде, и я отомстил им за их оплошность. Я решил наказать их за высокомерие и неблагодарность, и они получили сполна, Анемон!

Девушку охватило презрение.

– Мой отец столько лет служил Англии и не получил никакого дворянского звания, Оливер. Странно, но ему и в голову не приходили мысли о подобной награде.

– Твой отец! Самый большой дурак из них всех! Я знал его много лет, и все это время он думал только о своей драгоценной Англии. Ох уж эта его благородная любовь к отечеству! – На щеке Оливера задергался желвак. Он прошел вперед, пнув Стивена сапогом, и встал перед девушкой. – И ты вся в него, милочка! – злобно выплюнул он. – Патриоты-идиоты! Как я потешался за вашими спинами, наблюдая за вашей мышиной возней! Ведь все это время я незаметно копал яму тем, кто работал под моим началом. Я сказочно разбогател. Тебе и не снилось такое богатство, милочка! Информация ценится дороже золота и рубинов, и уж чего-чего, а информации у меня всегда было в избытке. Мне не составляло труда продавать ее тем, кто больше платил. А все остальное – интриги, заговоры, измена – было лишь частью игры, частью моей сладкой мести.

– А убийства? Скольких же ты отправил на тот свет – дюжину, пятнадцать или еще больше? – Анемон потрясла головой. Ее серые глаза вспыхнули гневом. – Как тебе спится по ночам, Оливер?

– Превосходно! Милочка моя, перед тобой человек, который абсолютно доволен своей жизнью.

Ее лицо побледнело в свете свечей.

– Передо мной самый гнусный подонок в мире!

Оливер пожал плечами:

– Можешь думать обо мне что хочешь. Мне плевать на твое мнение. Сегодня ночью у меня другие заботы. Ты, милочка, твой отец и этот чертов американец перебежали мне дорогу. Вы хотели сорвать мой самый грандиозный замысел! Втянуть Америку в войну, которая наверняка поможет Бонапарту покорить Англию, – вот это шикарная месть! Скажу тебе, Анемон, что, если Наполеон победит в этой войне, мне гарантирована более чем щедрая награда. И мы поделим ее поровну с моими приятелями, которых ты видишь здесь.

Де Воба шагнул вперед и тряхнул Оливера за руку, прервав его страстную тираду:

– Хватит разглагольствовать! Ты что, забыл, зачем мы сюда пришли? Если сегодня же ночью лорд Бромфорд не будет у нас в руках, весь наш план полетит к чертям! Мы должны выяснить, что они с ним сделали.

Так, значит, лорд Бромфорд пропал? Это было неожиданной новостью для Анемон. Сердце ее наполнилось надеждой. Она не знала, как Стивен догадался увезти его светлость из загородного дома Де Воба, но испытала огромное облегчение. Она начала верить, что им тоже удастся бежать.

Надо их разговорить, а в это время Стивен очнется… Он слегка пошевелил головой. Одноглазый взглянул на него и на всякий случай сильно пнул ногой неподвижное тело. Стивен не издал ни звука, но Анемон поспешно крикнула:

– А ты, Жан-Пьер! Что стало с твоим балом? Ни почетного гостя, ни хозяина! Представляю себе, какие пойдут сплетни! В ближайшие недели весь Новый Орлеан только и будет об этом судачить!

– Вряд ли мои гости успели по мне соскучиться, petite. Очень скоро я к ним вернусь.

– Скажи мне вот что, – сухо бросила Анемон, с вызовом глядя в глаза креола. – Неужели ты в самом деле веришь, что эта разношерстная кучка заговорщиков способна уничтожить Англию? – С губ ее сорвался холодный смешок. – Твой эгоизм еще более чудовищен, чем я думала! А впрочем, я знала, что ты самоуверенный наглец, с того момента, как ты впервые со мной заговорил. Не представляю, как ты мог даже подумать, что я изменю с тобой такому мужчине, как Стивен Берк!

Оливковые щеки Де Воба вспыхнули румянцем. Одноглазый гадко ухмылялся у него за спиной. Де Воба подошел к девушке и ткнул в нее изящным пальцем.

– Ты пожалеешь о своих насмешках, cherie, – мягко сказал он. – Когда мы тебя допросим, ты перейдешь в полное мое распоряжение. Я позабочусь о том, чтобы ты умерла долгой, мучительной смертью.

– Это лучше, чем терпеть твои глупые заигрывания. – Анемон запрокинула голову и посмотрела на него с презрением. – Признаюсь, мне было плохо при одной мысли о твоем поцелуе. Но, как сказал Оливер, ради отчизны я была готова на все.

– Одноглазый! А ну подойди сюда! Достань свой нож и чиркни эту шлюху пару раз по лицу – думаю, тогда она прикусит свой язычок.

– Но Берк еще не очнулся. – Оливер оглянулся на Поля Бержерона, который молча стоял возле столика со свечами. – Бержерон, неси его сюда. Пусть видит, что мы делаем с его подружкой.

Анемон вцепилась руками в стул. Одноглазый выхватил из-за пояса кинжал и ловким движением вынул его из ножен. Острый клинок блеснул в воздухе. Бандит усмехнулся и вразвалку пошел вперед. Дальше события развивались с молниеносной быстротой.

Неожиданно Стивен схватил Одноглазого за сапог и дернул со всей силой. Контрабандист с грохотом упал на пол. В то же мгновение Стивен перекатился на бок и вскочил с пола, ударом ноги убрав с дороги Поля Бержерона. Анемон вскочила со стула.

Оттолкнув Де Воба, она ловко накинулась на Оливера. В подвале завязалась драка. Огоньки свечей зловеще плясали в тусклых подсвечниках. Стивен боролся с Одноглазым и Бержероном. Он заехал кулаком контрабандисту в живот, и Анемон, кинув беглый взгляд в его сторону, восхитилась его хладнокровием.

Но у нее не было времени наблюдать за его мастерской борьбой. Де Воба вновь обрел равновесие и, выругавшись, повернулся к девушке. Оливер бросился на нее с другой стороны. Анемон подлетела к груде ящиков и, схватив один, метнула его Оливеру в голову.

Де Воба поймал ее за плечо, но она вырвалась и, неожиданно взмахнув веревкой, которую держала в руке, со всей силой хлестнула его по лицу. Креол вскрикнул и схватился за щеку. На его оливковой коже проступили белые полосы.

Анемон отбежала от него к дерущимся возле лестницы. У нее на глазах Бержерон свалился на колени, сраженный ударом Стивена в челюсть.

Одноглазый хотел поднять свой нож, который выронил, падая, но Стивен откинул оружие ногой, прежде чем контрабандист успел до него дотянуться. Анемон бросилась за ножом. Сзади послышался глухой удар: Одноглазый двинул Стивена в живот. Тот согнулся пополам, его худощавое лицо исказилось от боли.

Пальцы девушки сомкнулись на холодной рукоятке ножа, но когда она выпрямилась, Де Воба набросился на нее, и они вместе упали на пол. Он был гораздо сильнее ее, но Анемон крепко сжимала оружие. Креол навалился на нее, пригвоздив к полу своим телом, и начал жестоко выкручивать руку. Охнув от боли, девушка с силой ударила его коленом в пах.

Де Воба вскрикнул и свалился на пол. Она тут же вскочила, зловеще сжимая нож в руке. Оливер двинулся к девушке, но она сделала предупреждающий жест:

– А ну без глупостей. Стой, где стоишь!

Оливер прищурился:

– Маленькая сучка!

– Ни с места, Оливер! Еще один шаг – и я воткну этот нож в твое сердце!

Голос девушки прозвучал на удивление холодно, но внутри у нее все сжималось от страха за Стивена. Контрабандист обладал огромной силой и дрался свирепо, как носорог. Стивен же совсем недавно очнулся от обморока, и Анемон представляла, как ему тяжело. Однако он с поразительной ловкостью отражал град сильных ударов противника. В какой-то момент он с силой ударил Одноглазого в нос, и тот отлетел к стене. Из ноздрей его потекла кровь. Анемон затаила дыхание. Бледный дрожащий свет свечей выхватывал из тьмы иссиня-черные волосы и решительно сжатую челюсть Стивена. Поспешив воспользоваться своим преимуществом, он бросился вперед и снова ударил Одноглазого, на этот раз в живот. Тот согнулся пополам. Тогда Стивен ударил его по затылку. Контрабандист со стоном рухнул на пол, точно на него взвалили мешок с кирпичами, и остался лежать в неподвижности. Опасный великан наконец-то был повержен.

В подвале вдруг стало очень тихо. Было слышно лишь потрескивание свечей и тяжелое дыхание мужчин.

Стивен отвернулся от распластанного врага и увидел, как Анемон размахивает ножом. Он невольно усмехнулся: эта малышка победила сразу двоих! Оливер Фенвик, казалось, окаменел. Он стоял неподвижно, как изваяние, оглядывая перевернутые стулья, ящики и тела вокруг. Жан-Пьер Де Воба с трудом поднялся на колени и теперь потрясенно взирал на весь этот хаос. Пошатываясь, он начал вставать с пола и уже потянулся к подолу юбки Анемон, но тут подоспел Стивен и, схватив его за кружева элегантной рубашки, рывком поставил на ноги.

– Вряд ли мне удастся встретиться с тобой на официальной дуэли в саду Святого Антония, так что придется удовольствоваться этим, – очень спокойно сказал Стивен и со всей силой ударил креола в челюсть.

Анемон засмеялась дрожащим смехом:

– Молодец, Стивен! Я не смела и надеяться, что все так удачно обернется. Ты… ты ранен?

– Ничего страшного, – весело отозвался он и внимательно оглядел ее. Тон его смягчился: – А ты, любимая?

Она была слишком потрясена случившимся и просто не обратила внимания на то, как он ее назвал.

– Я… в полном порядке. – Анемон откинула с глаз прядь волос и посмотрела на стоявшего перед ней мужчину. – Что мы будем с ними делать?

Стивен не колебался с ответом. Он прошелся по подвалу в поисках веревки.

– Предлагаю оставить их здесь до завтра. Зачем срывать праздник губернатору? Пусть повеселится на балу. Хотя, наверное, ему покажется очень странным, что хозяин дома вдруг куда-то исчез. Но это уже не наша забота, – добавил он, с усмешкой взглянув на Де Воба. – Утром мы обо всем сообщим Клейбурну, и пусть с ними разбирается полиция.

Они принялись вязать своих пленников. Затянув последний узел на запястьях Де Воба, они взяли свечи и стали подниматься по лестнице.

Когда они добрались до верхней лестничной площадки, Стивен провел ее по узкому коридору в шкаф.

– Для человека, который до смерти боялся корабельного трюма, ты на удивление стойко перенесла это испытание, – заметил он.

– У меня не было выбора. Я хотела выжить.

Анемон вошла в библиотеку, и тут на нее навалился панический ужас, с которым она так героически боролась все это время. Колени ее задрожали, она качнулась вперед и ухватилась за подлокотники кресла, чтобы не упасть.

Стивен, быстро взяв девушку за руку, нежно усадил ее в кресло. Тут только он заметил синяки на ее лице.

– У тебя кровь! – Она с удивлением услышала гнев в его голосе. – Кто это сделал? Это случилось в драке?

– Нет. На меня упал ящик и поцарапал лицо. – Она коснулась пальцем синяка на щеке. – А Де Воба ударил меня еще до того, как они привели меня в подвал.

Стивен сделал резкий вдох и повернулся к шкафу.

– Сейчас я спущусь туда и все кости переломаю этому негодяю!

– Не надо, Стивен! – Она невольно рассмеялась. – Это уже лишнее!

Стивен замер в дверях, оглянулся и подошел к девушке. Достав носовой платок, он заботливо нагнулся и стер кровь с ее щеки. Она подняла руку, чтобы взять у него платок, и тут Стивен заметил ее стертые запястья. Он схватил Анемон за руку и стал разглядывать следы от веревок. На лице его вновь появилось гневное выражение, но оно быстро сменилось тревогой.

– Нам надо как можно скорее вернуться на корабль и обработать твои раны! – взволнованно сказал он. – Тебе, наверное, ужасно больно.

Она покачала головой:

– Нет, я… я уже забыла о них.

Внезапно в голове у нее прояснилось. О чем она думает? Как же она забыла про самое главное? Глупая эгоистка!

– Стивен, мы должны ехать на улицу Жирод. Мой отец…

– Наверное, уже спасен.

Он улыбнулся, и сердце странно подпрыгнуло в груди у девушки. Стивен вел себя очень странно. Откуда вдруг эта доброта, эта ласка? Она уже не мечтала, что он когда-нибудь будет смотреть на нее с такой нежностью.

– Я велел Уильяму и Джонни взять еще нескольких человек из экипажа и вызволить его из заведения Хромого Матти, как только они доставят лорда Бромфорда в целости и сохранности на борт «Морского льва».

– Но как… как ты узнал?

– Джонни был под окном и слышал разговор в библиотеке, потом видел, как Де Воба обнаружил тебя в шкафу. Я всегда знал, что твоя склонность к подслушиванию до добра не доведет, любимая.

От удивления ее глаза стали круглыми.

– Любимая?

– Анемон, – очень ласково проговорил он, – мне надо тебе кое-что сказать.

Она хотела спросить, в чем дело, но он вдруг нагнулся и, подняв ее с кресла, заключил в нежные объятия.

– Сегодня ночью Джонни рассказал мне про ваш разговор на «Морском льве».

Она побледнела и попыталась вырваться, но он держал ее крепко. Его руки сильно и в то же время удивительно бережно сжимали ее талию.

– Это неправда, Анемон. Все, что он наговорил тебе тогда, было ложью. Я никогда не обманывал тебя и не лгал о своей любви. Джонни предал нас обоих.

– Не понимаю.

– Он сказал, что я использовал тебя как пешку в своей игре. Это не так. Он просто хотел нас поссорить – сделать так, чтобы мы расстались. И ему это удалось, черт возьми! – Взгляд Стивена был мрачен. Он протянул руку и стал гладить ее спутанные локоны. По телу Анемон разлилось волнующее тепло. – Я искренне любил тебя, Анемон, и всегда буду так любить – клянусь тебе, моя храбрая девочка.

Ей казалось, что она спит и видит какой-то удивительный, фантастический сон.

– Но Джонни сказал, что ты говорил с Уильямом и признался ему, что тебе нет до меня никакого дела и что ты связался со мной только ради информации. – Она заглянула ему в лицо. – Это была ложь, Стивен? Я могу поклясться, что он говорил правду. Я видела это по его глазам.

– Это была правда. Я в самом деле сказал это Уильяму. – Она хотела отвернуться, но он взял ее за подбородок и сказал: – Вначале я действительно собирался соблазнить тебя ради собственных интересов, но очень скоро полюбил тебя, Анемон. После того первого ужина у меня в каюте я был сражен наповал. С тех пор я понял, что не могу без тебя.

Сердце девушки колотилось так сильно, что он наверняка чувствовал его биение своей грудью. Она подняла глаза и вгляделась в его лицо – спокойное, волевое и такое милое. Может быть, это еще одна жестокая шутка или часть какого-то нового плана, который он придумал вместе с Джонни? Но взгляд его был теплым и нежным, в нем светилась любовь. Он смотрел на нее, крепко обнимая за талию.

– Анемон, я люблю тебя! – сказал он охрипшим от волнения голосом, и колени ее сделались ватными.

Внезапно вся клокочущая боль выплеснулась из ее сердца, и она освободилась от горя и жуткого отчаяния, которые владели ею со дня прибытия в Новый Орлеан.

– Я задушу Джонни Такера! – гневно вскричала Анемон.

Стивен засмеялся и привлек ее к себе. Его глубокий пылкий поцелуй стер из ее души остатки сомнений, и она прильнула к нему всем телом, прижавшись губами к его губам, трепеща от горячей страсти, которая окутала их, подобно жаркому пустынному ветру. Но это была не просто страсть, а сильное, проникновенное чувство, сплетавшее их души сладкими узами любви.

– Ох, Стивен, Стивен, как же мы могли так жестоко обидеть друг друга? – проговорила девушка, когда к ней вернулся дар речи. Уютно устроившись в его объятиях, она не смела пошевелиться, боясь нарушить это волшебное единение.

– Гордость, моя милая. Самое опасное и разрушительное чувство.

– Это я виновата, что усомнилась в тебе. Нет, виноват Джонни: он меня обманул! – Анемон вдруг тряхнула головой. – Сейчас я слишком счастлива, чтобы думать об этом, – она прижалась щекой к его крепкой груди, – но пусть твой друг лучше не попадается мне на глаза завтра утром!

– Завтра утром мой друг еще будет лечить распухшую челюсть, – пробурчал Стивен и вдруг спохватился: – Пошли отсюда, Анемон! Я очень хочу тебя, но не здесь, в проклятом доме Де Воба!

– Я чрезвычайно польщена, только давай уйдем через окно. Не хочу, чтобы гости видели меня в таком виде.

Она показала на свое грязное вечернее платье. Стивен усмехнулся. Он и сам выглядел не лучше: на щеке синяк, рубашка порвана и забрызгана кровью Одноглазого.

– Мне ты кажешься как никогда прекрасной, – заверил он девушку.

– Твой комплимент – слабое утешение, – отозвалась она.

Взявшись за руки, они подошли к окну, раздвинули шторы, потом быстро вылезли наружу и пересекли галерею.

Воздух был напоен свежестью сырой земли и сладким ароматом диких азалий. Они бежали по плантации, держась в тени вековых дубов. Путь им освещали тонкие полосы лунного света, сочившиеся сквозь листву.

Уильям Таттл и Джонни привели заранее лошадей, которые сейчас паслись в той же рощице, где до этого прятали карету. Анемон подобрала золотую юбку, и Стивен подсадил ее на красивого, серого в яблоках коня, а сам ловко запрыгнул в седло гнедой мускулистой кобылы.

– Готова?

Анемон бросила быстрый взгляд на извилистую тропинку и на дом, все еще утопавший в сиянии огней. До слуха ее долетели слабые звуки музыки.

– Готова, – ответила она и подняла поводья.