загрузка...

Муравейник (fb2)

Степан Сергеевич ВАРТАНОВ МУРАВЕЙНИК

Вы можете красить свои пояса в любой цвет, если этот цвет — черный.

Ояма

ГЛАВА 1

— Я опять видел этот сон, — пожаловался Пьер вместо приветствия. — Муравьи и кошки. Я не люблю муравьев.

— А как насчет кошек? — поинтересовался Майк. — И как насчет «здравствуй, Майк»?

— Ой! — Пьер мгновенно забыл о своих печалях. — Здравствуй, Майк! — В течение нескольких секунд он пытался раздавить протянутую для пожатия руку, затем Майку это надоело, и он слегка сжал кисть. И тут же пожалел об этом — жалобный крик Пьера слышно было, наверное, за два квартала. Прохожие оборачивались. Классическая сцена — здоровенный патлатый детина, возможно, наркоделец, мучит интеллигентного одиннадцатилетнего мальчика.

— Зачем ты надел галстук? — поинтересовался Майк, направляясь к машине.

— Я жертва или нет? — парировал Пьер.

— Не знаю. Честно говоря, ты — агрессор. Никогда не видел такого вредного мальчугана.

Они сели в машину, Майк набрал на панели название улицы и с неодобрением поглядел на экран. Пьер, напротив, смотрел на экран с любопытством.

— Четыре демонстрации, — в сердцах произнес Майк. — И все у нас на дороге!

— До собеседования два часа. Мы можем, — Пьер задумался, изучая комментарии на экране, — мы можем проехать здесь, мимо тусовки «мух».

— Нам побьют стекла в машине, — возразил Майк.

— Ну и что с того? Машина прокатная и застрахована. И кроме того — поганая машина, я сразу тебе сказал, бери «форд», а ты — «крайслер», «крайслер»! И потом, — он оживился, — они могут меня напугать. Представляешь, ты привозишь меня на комиссию, а у меня руки трясутся…

— Тебе этого не сыграть, — неуверенно начал Майк, затем замолчал, задумавшись. Идея была неплоха, и раз уж они решились пуститься во все тяжкие, чтобы заставить «mental abuse program» оплатить им эту поездку, то отступать было бы… непедагогично.

— Едем! — решительно произнес он. — Я попытаюсь их спровоцировать, только имей в виду, если ТЫ вмешаешься в это тонкое дело…

— То побить могут не только стекла! — с оптимизмом поддержал Пьер. — Представляешь, ты приносишь меня на комиссию, кладешь на стол, а я так жалобно…

— Ты — шпана! Ты самый несносный шкет…

— Да, — с достоинством отозвался Пьер. — Я такой.

— В категории до пяти лет, — безжалостно продолжил его товарищ.

— Мне двенадцать!

— Через восемь месяцев.

— Мы едем или спорим?!

— Я еду, — сказал Майк, запуская двигатель, — что же касается тебя…

— Извини, пожалуйста. — Теперь Пьер был чистый ангел. — Я не буду больше с тобой пререкаться…

— Хороший мальчик…

— Сколько туда дороги?

— Минут тридцать.

— Тридцать минут. — Пьер задумался, глядя на пролетающие за окном пригороды Бостона. — И пять минут на мордобой…

— Бить будут стекла, — строго поправил Майк,

— Как получится.

— И час на полицейский протокол. — Майк подумал и добавил: — Минимум. Можно запросто опоздать на комиссию.

— А если без полиции? — жалобно протянул Пьер. — Приехать, по морде и уехать, а? Одна нога…

— Не понимаю, почему ты так любишь насилие? — Майк, похоже, рассердился всерьез. — Дня не проходит, чтобы ты не встрял в какое-нибудь приключение! Ну почему? Приведи мне хоть одну причину!

— У меня были хорошие учителя? — робко предположил Пьер. Он сидел в кресле пассажира, худенький белобрысый мальчик, в брючках со стрелкой, белой рубашке и галстуке, и право, если не знать его поближе и не читать «Вождя краснокожих»…

— Ты много себе позволяешь, — строго сказал Майк. — Да, я не боюсь применять силу, но у меня она есть, а у тебя — нет. И еще — не было ни одного случая, чтобы я искал драки просто так, от нечего делать…

— Подумаешь! — Пьер умолк и молчал всю дорогу.

— Соберись, — вздохнул Майк, — приехали.

— В мор… — оживился Пьер и осекся под тяжелым взглядом своего наставника. — Молчу, молчу!

Небесно-голубой «крайслер-полет» аккуратно притормозил, въезжая на стоянку, забитую легкими «этажерками» — скоростными флаерами «мух». Движение «мух» набирало силу с каждым днем, и полиция начала уже выражать недовольство этими рокерами двадцать первого века. В баре их было человек сорок, и еще сотня расположилась вокруг, в сквере и прямо на проезжей части. Они мирно пили пиво и никого не трогали.

— Вот этот, — прошептал Пьер, — он на трех опорах!

— А те два не лучше будут? Они на склоне?

— Да… пожалуй.

— Держись. — «Крайслер» аккуратно протиснулся к свободному месту на стоянке, но вот беда — зацепил опору одного из стоящих там летательных аппаратов.

— Я же говорил — пластмасса! — возликовал Пьер, глядя, как то, что некогда было изящной «стрекозой», съезжает в сточную канаву.

— Схожу извинюсь, — улыбнулся Майк, вылезая из машины.

— Я с то…

— Сидеть!

Сидящие на открытой веранде «мухи» с интересом наблюдали за Майком. Сначала тот выскочил из машины и бросился к канаве, словно желая остановить разбившийся агрегат, затем попятился, бросил быстрый взгляд на зрителей, внимательно осмотрел бампер своей машины, затем вновь поглядел на упавшую «стрекозу». После этого он сделал жалкое подобие улыбки и направился к хозяевам флаера. Из машины у него за спиной выбрался мальчишка и двинулся следом.

— Э… — начал Майк. — Я…

Зрители безмолвствовали. Затем один из них потянулся с хрустом и произнес:

— Новый ведь был флаер.

— О! Не сомневайтесь! — Майк суетливо переступил с ноги на ногу. — Я готов компенсировать. — Тут глаза его расширились, он увидел Пьера за спиной своего собеседника.

«Господи! — подумал он. — Зачем я согласился присматривать за этим ребенком!»

Он оглянулся, только чтобы увидеть, что к ним поспешно направляется еще три десятка воздушных хулиганов.

— Нам негде было парковаться! — заявил Пьер. — А ваша этажерка мешала…

— Не слушайте его! — поспешно сказал Майк.

— Молчи, сопляк! — сказал один из «мух», грузный бородач в белой пластиковой куртке..

— Нет, в самом деле… — начал Майк.

— Вон та синяя зона — это инвалиды, — не унимался Пьер. — А вон та желтая — там вообще парковаться нельзя.

— Я сказал — молчи, сопляк, — так же равнодушно произнес бородач. Затем, обращаясь к Майку: — Этот флаер стоил уйму денег…

Он потянулся за пивом, привстал, и в этот момент Пьер вытянул из-под него стульчик. Секунду бородач пытался сохранить равновесие, затем грохнулся наземь, опрокинув на себя стол. Его спутники как один вскочили на ноги.

— Сам ты сопляк! — прозвенел в наступившей тишине обиженный детский голос. — Только под бородой не видно.

— Ну — все! — сказал бородач, поднимаясь.

— Ну — все, — повторил Пьер. — Майк, теперь твоя очередь.

Майк скрестил на груди руки и улыбнулся.

— И не подумаю, — произнес он.

В следующий миг его сбили с ног.

ГЛАВА 2

В контору «mental abuse» они попали вовремя. На такси. То, что осталось от «крайслера», уже никого никуда не могло привезти.

Майк был в полном порядке, если не считать небольшой шишки на затылке, куда пришелся первый удар. Будучи мастером компу-до, одним из немногих, сумевших достичь пятого уровня, он мог в общем-то не опасаться за себя в любой заварушке. Пьер же, который, несмотря на отчаянные усилия, был пока лишь на первом детском уровне, был избит, и избит, по его мнению, жестоко.

— Ты предатель! — в сотый раз повторил он, игнорируя взгляды окружающих. Они сидели в очереди в конторе, в мягких ядовито-синих креслах, в окружении брошюр и плакатов, посвященных телепатическому насилию над детьми. — Подлый предатель! Как ты мог не вмешаться?!

Майк проигнорировал эту реплику, как и все предыдущие. Собственно, после полицейского участка он не произнес ни слова. Будущее рисовалось ему в самых мрачных красках. Вождь краснокожих. Майк совершенно не представлял, что ему делать с несносным ребенком. Он был обязан обеспечивать юному вундеркинду безопасность, уход и должное воспитание, пока его родители грелись на солнышке где-то в Италии. Строго говоря, даже сегодняшний инцидент мог стоить Майку карьеры, впрочем, в свете последних событий, он не так уж за нее и цеплялся.


Когда блестящие работы военных психологов НАТО были наконец опубликованы, никто и думать не мог, какие перемены это произведет в обществе. Затем — независимо — были созданы первые «Эй-Ай», а еще через какое-то время кто-то догадался сложить два и два и собрал первый усилитель. Так родилась телепатия, и закончилась спокойная жизнь педагогов и психологов.

Примерно один человек из ста обладал, как выяснилось, телепатическим даром. Этих людей выявляли тестами и пытались инициировать. Инициализация удавалась тоже примерно в одном случае из ста, и именно так получались телепаты. Они различались по силе своего дара и по тому, насколько гибко было их воображение.

Пьер был лучшим из лучших. По причине малого возраста и скверного характера, его не использовали — пока. Вместо этого какому-то умнику пришло в голову нанять Майка — сделать из ребенка скаута, готового верно служить родине. Через три дня Майк был готов выбросить белый флаг.

Идея махнуть на Курорт, позагорать, принадлежала Андрею, компаньону Майка по большинству его афер. Он собирался присоединиться к ним уже на теплоходе, по дороге на Курорт.

— Не оставляй меня одного! — в ужасе произнес Майк, узнав, что его друг сыт Пьером по горло и собирается дать деру.

— Агу! — издевательски отозвался тот, делая рукой соответствующий жест. — В следующий раз читай контракт, прежде чем его подписывать.


Термин «mental abuse» родился вскоре после того, как схема усилителя стала доступна широким слоям населения. Телепат мог читать мысли, однако для передачи ему был нужен усилитель, несколько нейристорных узлов, подключенных к височным долям.

Прежде чем правительство опомнилось, телепатов стало много, усилителей — тоже, и вторжение в мысли граждан перестало быть чем-то необычным, «mental abuse». Усилители были немедленно запрещены. Ничего не изменилось.

Жертвы «mental abuse» в принципе ничем не отличались от жертв обычного насилия. Многие благотворительные организации пытались им помочь — а заодно и отследить источник внушения. Иногда это удавалось, чаще — нет.

Если бы Пьеру удалось доказать, что он стал жертвой ментального маньяка, то их с Майком шансы получить деньги на билеты на Курорт становились вполне реальны. Весь вопрос в том, сумеет ли мальчишка, пусть даже талантливый, переиграть вооруженного усилителем профессионала.

У Пьера на этот счет не было ни малейших сомнений. В чем, в чем, а в недостатке отваги его было не упрекнуть. Майк с тоской вспоминал учебные лекции по телепатии, которые он просмотрел, готовясь к этому заданию. Нервные, напуганные дети, сломанные судьбы, жалкие существа, не понимающие телепатических образов, вторгающихся в их сознание… Пьер уже на тестировании ухитрился внушить лаборантке, что к ней под юбку забралась змея. А встретив непонятный телепатический образ, он немедленно пытался его подчинить, и как правило — успешно. По крайней мере так было, пока он не перепугал насмерть слона в местном зоопарке. С тех пор Пьер стал гораздо осторожнее — животных он любил.

— Предатель! — снова произнес Пьер. — Они меня били, а ты смотрел…

На самом деле его не так уж и били. Будь Пьер взрослым, дело бы кончилось плохо, но он был ребенком. Воздушные хулиганы просто не знали, что с ним делать — ведь убивать его они не собирались. Так, несколько оплеух. Когда Майк решил, что малолетний шкет получил достаточно, он за шиворот выволок его из центра событий. Это было не так уж сложно, полиция к этому времени уже успела приехать и завладеть вниманием «мух».

— Я думал, ты друг, а ты!

«Теперь его зациклило, — озабоченно подумал Майк. — Не сорвал бы нам весь спектакль». Он взял листок бумаги, ручку и стал писать записку главе комиссии о том, чтобы они были поделикатнее, ведь ребенок только что перенес дополнительную травму. Он передал записку, вернулся и, по-прежнему не говоря ни слова, оглядел Пьера с головы до ног. Классическая жертва, ничего не скажешь. Припухшие красные глаза, огромный синяк под глазом и в то же время — галстук.

— Пьер Рене! — Женщина в белом халате оглядела ожидающих в прихожей и остановилась на Майке и его спутнике. — Ты — Пьер? Пойдем со мной!

— Предатель! — произнес Пьер, вставая с кресла.


— Тебя посмотрит наш телепат…

— Не хочу телепата! — доносилось сквозь закрытую дверь.

— Он хороший, — сахарным голосом ворковала докторша. — Он даже снимался в «Первопроходцах»…

— Правда?! — Услышав восторженно-недоверчивый голосок своего подопечного, Майк едва не фыркнул. Пожалуй, единственной вещью на свете, которую Пьер ненавидел по-настоящему, были «Первопроходцы», слащавый детский телесериал про космических героев.

— Вот этот шлем…

— Я знаю, — полным смирения голосом отозвался Пьер. У Майка замерло сердце.

— Откуда? — удивилась докторша.

— Я видел в фильме про похитителей тел. Я умру, да?

— Нет, нет, что ты! — забеспокоилась докторша. — Это шлем совсем другой конструкции. Доктор только посмотрит. Ты не бойся.

— Мне все равно, — обреченно произнесла жертва.


— Готово. — Штатный телепат ассоциации «mental abuse» плюхнулся в кресло и нахлобучил на голову шлем. По экрану стоящего перед ним монитора побежали колонки цифр.

«Блок синхронизации у него поганый», — подумал Пьер, глядя на экран зрением сидящего за пультом взрослого. Все, что касалось телепатии, он знал назубок и мог с завязанными глазами работать с любой моделью усилителя. Эта модель была не из новых.

— Ну поехали, — произнес телепат и нажал на кнопку на клавиатуре. Контактного экрана у него тоже не было. Комната перед глазами Пьера померкла, и он обнаружил себя стоящим в неестественно ярком, «мультфильмовом» саду.

«Халтурщик».

«Не бойся, мальчик, — услышал он у себя в голове. — Сейчас мы посмотрим, кто тебя обидел, и накажем его, да?» Слащавый голос очень раздражал Пьера.

— Да, дяденька… а мне больно не будет?

— Ну что ты, малыш, — успокаивающе произнес телепат, не зная, что подписывает себе приговор. Малышом Пьера не звали даже в детском саду. Боялись.

— Думай о том, что тебя беспокоит. Я буду рядом.

Пьер подумал, что это не его, а психиатра этого должно беспокоить, что он будет рядом. Затем тренировки сделали свое дело, и он сосредоточился на поставленной задаче. Бородач, дающий ему затрещину. То же, но ногой. То же, но с хрустом костей. Он почувствовал, как сжался его «собеседник», и резко сбавил ход. Не хватало еще искалечить этого недотепу.

Майк стоял и смотрел. Он мог раскидать сотню человек, но он просто стоял и смотрел. Пьер выделил эмоцию — обида — и принялся ее усиливать. У психиатра на том конце линии защипало в глазах.

«Классический случай…» — услышал Пьер обрывок мысли. Прекрасно. Что еще его волнует?

Сны. Он видел этот сон трижды, а убедить телепата, что сны не бывают вещими, еще никому не удавалось. Во сне он ожесточенно спорил о чем-то с огромным рыжим котом, а потом боролся с муравьями.

Телепат застонал, пытаясь отогнать проецируемое мальчишкой видение, но тщетно. Муравьи были нежно-розового, младенческого цвета, их хитиновая броня эластично прогибалась под ударами, но не ломалась. Челюсти… Ага! Выделить — усилить — выделить… Есть! Резонанс. Точно — блок синхронизации у него — барахло.

— Не-ет!!! — плакал телепат.

Муравьи были покрыты прозрачными ворсинками, режущими руки в кровь, и шипами тоже…

Затем наступил мрак, а затем Пьер вновь оказался в центре помощи жертвам. Он обнаружил, что по щекам у него текут слезы, и сердито принялся их вытирать. Затем он увидел телепата и про слезы сразу забыл.


— Попроси дурака Богу молиться!

— Перестарался, извини. — Пьер был тих и покорен, как, впрочем, и всегда, когда он «прокалывался» по профессиональной линии.

— Сколько еще ехать? ...

Скачать полную версию книги




Загрузка...