Путешествие вокруг стола [Теофилис Тильвитис] (fb2) читать постранично

- Путешествие вокруг стола (пер. Григорий Канович) 620 Кб, 178с. скачать: (fb2) - (исправленную)  читать: (полностью) - (постранично) - Теофилис Тильвитис

 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

Теофилис Тильвитис Путешествие вокруг стола

Роман «Путешествие вокруг стола» был создан в 1931–1936 годах, в период фашистской диктатуры в Литве. Я писал его с большими перерывами, то делая черновые наброски, то совсем прекращая работу. На то были свои причины. Прежде всего мешала безжалостная рука военного цензора, затем в книге с весьма отрицательной стороны были показаны бывшие мои сослуживцы, и, кроме того, я не очень-то верил в свои способности беллетриста.

Наконец в 1936 году книга вышла из печати.

Во второе издание, появившееся в годы советской власти, я внес существенные поправки. Не стесненный ничем, я мог описывать буржуазный Каунас, не смягчая красок,– расшифровать место действия, фамилии, наименования улиц, учреждений и т. д. У меня даже возникло желание написать новые главы. За это время во многом изменилось мое отношение к вещам, юношеская порывистость уступила место определенной системе взглядов. Все это не могло не отразиться в творчестве. Когда я закончил работу над книгой, мне стало ясно: это не просто доработки – нет, появился новый вариант романа.

При переводе «Путешествия вокруг стола» на русский язык за основу был взят второй вариант. И все же работа моя над книгой продолжалась. Я удалил публицистические отступления – предисловие и заключение, – которые не вязались с сатирической направленностью произведения, внес еще некоторые изменения и все же мне кажется, что над книгой нужно еще работать и работать!

Хотя и говорят, что автор волен поступать со своим детищем так, как ему вздумается, я все-таки боюсь, что это пояснение, похожее на оправдание, вряд ли что-нибудь скажет русскому читателю, не знакомому ни с первым, ни со вторым изданием романа.

Что ж, остается одно: отдать книгу на суд читателя.

То, о чем рассказывается в романе – не просто шарж. Я, конечно, не фотографировал, а рисовал, но рисовал с натуры. И то, что мною срисовано – не всегда просто смешно, как это может показаться на первый взгляд, и особенно молодежи, не помнящей тех времен. Нет, это не смешно, а очень грустно, подчас даже страшно. И надо бесконечно радоваться тому, что жизнь, описанная в романе, и герои книги – все это прошлое, которому возврата нет.

Что ж, давайте заглянем в это прошлое!

Автор

Предварительное знакомство

Министр перебрал в памяти все доходные места и не нашел ничего подходящего для своего дружка и единомышленника, вернувшегося из-за границы с купленным там титулом доктора экономических наук. В этот момент взор его упал на личное дело директора энского департамента Валериёнаса Спиритавичюса, и министр вытаращил глаза: что такое? Кончил всего-навсего какие-то фельдшерские курсы, долгое время мотался по России, служил регистратором в пробирной палате, затем акцизным, в 1919 году с кучкой белоэмигрантов улепетнул в Литву и тут вдруг угодил в директорское кресло? Обрадованный необыкновенной находкой, министр долгим и властным звонком вызвал всех необходимых чиновников. В спешном порядке был заготовлен приказ, по которому Валериёнас Спиритавичюс, пользуясь его же выражением, слетел с должности, как тюфяк с печки, и получил другую должность – инспектора баланса. Сия административная операция больно ударила по Спиритавичюсу: он лишился значительной части своего месячного жалованья и, что особенно важно, был переведен в третьеразрядные деятели независимой Литвы.

Хотя Спиритавичюс, как он сам говаривал, был стреляный воробей и прошел в жизни огонь, воду и медные трубы, – несчастье потрясло его до глубины души. Оно свалилось на голову, как гром среди ясного неба. Всегда энергичный, остроумный, Спиритавичюс на шестом десятке вдруг оскудел духом, поблек и пустился в рассуждения о несовершенном устройстве вселенной, о несправедливостях, которые терзают мир со времен Адама и Евы, о божьих карах за грехи человеческие. Если напивался, то плакал или смеялся сквозь слезы, тяжко вздыхал, хватался за сердце либо надолго погружался в молчание, не желая никого видеть.

– Шабаш! – твердил Спиритавичюс, приходя домой.

– Шабаш! – вскрикивал он, просыпаясь среди ночи и до смерти пугая супругу.

Шли дни. Тянулись недели. Бежали месяцы. Спиритавичюс постепенно свыкся со своим положением. С каждым днем он все больше вникал в порученные ему обязанности, которые, как человек дальновидный, быстро раскусил и понял.

– Не так уж страшен черт, как его малюют. То-то и оно, ребята! – разглагольствовал перед чиновниками Спиритавичюс, подняв руку и шевеля мягкими, удивительно гибкими пальцами. – Мы еще поработаем во славу родины… Не правда ли, господин Бумбелявичюс?

– А как же, господин директор! Мы господина директора хорошо знаем. Все мы под вами ходим…

Чиновники инспекции от души переживали постигшее его несчастье. Они утешали Спиритавичюса, успокаивали, жалели и в то же время не скрывали своей радости, считая, что судьба вознаградила