Стиглеры- Новое поколение миротворцев (fb2)

- Стиглеры- Новое поколение миротворцев (а.с. Миротворцы Конуса-2) 610 Кб, 127с. (скачать fb2) - Сергей Викторович Сацук

Настройки текста:



СТИГЛЕРЫ — НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ МИРОТВОРЦЕВ

Глава 1

Первое, что он сделал — подобрал все брошенные в него камни и аккуратно уложил их в дорожную сумку. Затем, виновато улыбнувшись, словно извиняясь за свою ловкость, направился к торговым рядам базарной площади. «Работать» сегодня ему больше не хотелось. Полная сумка камней приятно оттягивала плечо и обнадеживающе волновала пустой желудок. Этого запаса ему должно было хватить дней на семь. Целых семь дней без страха и унижений! Семь дней сытой, человеческой жизни…

Его звали Лад — Одержимый Лад, если быть до конца точным. Никто не знал, откуда он пришел и когда. Лад и сам не помнил этого. Оставаясь почти полностью безучастным к окружающей его жизни, он питал только одну непреодолимую страсть — к звездам. Спрятавшись где-нибудь, Лад мог ночь напролет любоваться ими. И тогда он забывал обо всем, и в его глазах что-то загадочно менялось, будто остатки потерявшегося разума пытались пробиться в дремлющее сознание.

Одержимый Лад был своего рода достопримечательностью небольшого независимого городка Речи, не принадлежащего ни одному из государств и являющегося своеобразным рубежом между цивилизованным миром и разрозненными племенами, обитающими в диких лесах. Из одежды Лад — кроме дорожной сумки и грубой полотняной накидки — ничего не носил. Его огромный рост и могучий торс вызывали завистливые взгляды приезжих воинов, которые в один голос утверждали, что справедливости на свете не существует. Они горели желанием доказать свое превосходство и долго ждали, когда Лад вновь явится на базарную площадь…

Видя, что на сегодня игра окончена, люди не спеша начали расходиться. Некоторые еще разочарованно стояли на месте, провожая одержимого тоскливым взглядом, но большинство уже делилось впечатлениями с торговцами. Неожиданно всеобщее внимание привлек рослый воин явно благородного происхождения. Он вышел из общей массы людей и быстро преградил одержимому путь.

— Не торопись, — незнакомец вытянул вперед руку. Ему было лет сорок, а его уверенные движения и властный взгляд говорили о привычке повелевать. — Я только приехал и хочу, чтобы ты поиграл еще — лично со мной!

Лад с идиотской ухмылкой приподнял свою сумку и, довольный собой, произнес:

— Нет, мне хватит и этих камней. Может, как-нибудь потом?

— Ты меня не понял. — Воин как-то недобро улыбнулся и взял из рук одержимого сумку, которую тот даже не попытался отстоять. — Ты, кажется, обмениваешь эти камни на пищу?

— Да, он обменивает их на базаре, — ответил вместо Лада пожилой тучный человек в роскошной одежде с массивной золотой цепью на шее. Он протиснулся сквозь толпу в сопровождении двух городских стражников и остановился напротив неизвестного воина. — На камнях высечена моя печать, и никто не смеет забирать их у одержимого. Вы находитесь на территории вольного города Речи и обязаны соблюдать здешние законы.

— Как я понимаю, передо мной староста? — незнакомец без какого-либо интереса посмотрел на своего собеседника. — Кажется, я вас не звал.

На оплывшем лице старосты проскользнуло едва заметное замешательство.

— Да! — излишне резко выкрикнул он, пытаясь сохранить достоинство. — Я староста, и вам придется отдать одержимому его камни!

— Вот как?!

На лице незнакомца не дрогнул ни один мускул. Он даже не подал никакого знака, а возле него уже выстроилось около десятка зловеще выглядевших воинов.

— И кто же заставит меня это сделать?!

— Вы неправильно меня поняли. — Голос старосты упал на три четверти от прежнего. — Просто у нас такой порядок. Желающие участвовать в играх ждут, когда одержимый проголодается.

— А разве сейчас он сыт? — злорадно спросил воин. Староста нервно сглотнул. Боясь потерять независимость, в городе опасались конфликтовать с заезжей знатью.

— Нет, но…

— Прекрасно, — перебил незнакомец старосту и демонстративно отвернулся.

Он обвел взглядом собравшуюся толпу любопытных и сделал шаг в направлении своих воинов. То ли желая продемонстрировать свое превосходство, то ли делая некое предупреждение, воин положил правую ладонь на рукоять меча, украшенную огромным рубином, и пальцами стал выбивать на ней дробь. Минута пролетела в напряженной тишине. Казалось даже, что исчез извечный шум базара. Лишь мерная дробь звучала над площадью — неестественно громко и слишком странно, чтобы на нее можно было не обращать внимания. И все это время с лица незнакомца не сходила некая страшная тень. Страшная от того, что она будто бы открывала в обычном человеческом облике ту грань, за которой ничего людского уже не оставалось.

— Ну что ж, — незнакомец оставил наконец в покое свой меч и обвел горожан победным взглядом, — я накормлю одержимого, и он получит свои камни, но только после игры. Думаю, так будет справедливо?!

Возражений не последовало. Люди толпились на площади и, словно волчья стая на свою жертву, смотрели на одержимого.

Не понимая, что происходит, Лад некоторое время потоптался на месте, пытаясь заглянуть в глаза окружающих его людей, затем, словно наглядный укор им, понуро направился к своему месту в играх.

Глава 2

Эди-Стаут продвигался вперед в полном недоумении. Сейчас он совершал такой поступок, который иначе чем идиотским назвать было просто невозможно.

Лишь год назад он получил должность Лидера Сил Безопасности, а уже так рискует ею. В тридцать лет о таком назначении не мог мечтать практически никто из двухсоттысячного населения Конуса. Фактически Стаут был теперь третьим человеком в иерархии власти, и приказывать ему могли лишь Хаус-Нари — начальник инспекционного надзора да сам Глава. Но даже эти важные персоны не могли сравниться с ним в популярности среди населения. Имя Эди-Стаута окружал такой ореол славы, разрушить который мог лишь один человек — он сам. И тем более невероятным казался факт, что именно этим он сейчас и занимался.

Стараясь не думать о последствиях своего поступка, Эди взглянул на щуплого человека, идущего впереди него. Даже защитный костюм, способный придать объем любому телу, не мог скрыть отсутствия мышц у своего хозяина. Эди недолюбливал людей такого типа, считая их не способными ни на что хлюпиками. На секунду Стаутом овладело желание повернуться и пойти обратно — как можно дальше от неприятностей, — но неожиданно идущий впереди человек резко остановился, и Лидер Сил Безопасности налетел на него всей своей массивной фигурой. Выругавшись и сплюнув сгоряча вовнутрь защитного костюма, Эди помог подняться на ноги проводнику и, словно надзиратель, нетерпеливо спросил:

— Далеко еще?

— Ну и ну, не думал я, что для тебя расстояние представляет такую непреодолимую преграду.

Эди увидел перед собой худое улыбающееся лицо и почему-то страшно обиделся. Ему вдруг показалось, что когда-то подобная ситуация уже возникала и кто-то из родных ему людей таким же образом поддевал его.

— Ваша ирония неуместна, — неуверенным тоном произнес Стаут. — У вас не найдется и сотой доли тех достоинств, которые имеются у меня!

— Мнда-а, — проводник, сдерживая смех, закашлялся, — ты всегда страдал уязвимым самолюбием.

— Ну все, хватит! — вспылил Эд. — Давай двигать дальше! Вы сильно рискуете, ведь я могу передумать.

Обескураживающе улыбнувшись, проводник повернулся к Стауту спиной и, поправив свой обвисший костюм, уверенной походкой двинулся в прежнем направлении.

— Ты не повернешь обратно, — тихо произнес он. — Если уж ты начинал какое-нибудь дело, то обязательно доводил его до конца.

Эд промолчал. Ему не нравилось, что проводник разговаривает с ним, словно старый закадычный друг, или хуже того, как младший назойливый брат. Еще не поздно было повернуть назад, но Эди-Стаут, как ни странно, меньше всего этого хотел. Наблюдая за идущей впереди тощей фигурой, он вдруг начал вспоминать свою жизнь, просто чтобы как-то убить время.

В результате полученной во время знаменитого прорыва из пустоты травмы головы Эди-Стаут совершенно не помнил своего детства. Его прошлое начиналось с того дня, когда он был назначен на должность командира разведывательного корабля на одном из крейсеров Конуса. Это было началом блистательной карьеры Эди-Стаута, и в тот момент ему было только двадцать пять. В отличие от других своих коллег Эд не принял на веру авторитетное мнение предшествующих поколений о невозможности выхода из провала. Рискуя поставить крест на дальнейшей карьере, он не стал ограничиваться бесполезной разведкой пустоты, а сразу же предложил до безумия невероятную теорию прорыва. Даже сейчас — спустя пять лет — Эд помнил, какие изумленные лица были у членов комиссии инспекционного надзора. Первым тогда пришел в себя Хаус-Нари…

— Ты достаточно ясно осознаешь, что предлагаешь? — напряженно спросил он. — Понимаешь ли ты, что с того момента, как Конус втянуло в пространственный провал, прошло уже более двух тысяч лет? Как ты думаешь, сколько вполне достойных разведчиков за это время исследовали пустоту, пытаясь найти выход?

— Достаточно много для того, чтобы их мозг настроился на невозможность прорыва, а глаза не видели очевидного, — ответил Эд.

— Хорошо, не будем обсуждать предшественников, обсудим конкретно твою идею. — Хаус-Нари взглянул на членов комиссии. — У кого возникли вопросы к Стауту, прошу их задавать.

Со своего места поднялся аккуратного вида и небольшого роста старичок. Вежливо откашлявшись и дав тем самым понять окружающим, что собирается говорить, он, прищурив глаза, громогласно произнес:

— 2118 лет назад Конус попал в пространственный провал. — Звонкий голос старичка совершенно не подходил к его небольшому росту и морщинистому лицу. — У нас не сохранилось документальной хроники того дня, до нас дошла лишь запись, сделанная неким Лас-Касом. По непроверенным данным он был некоторое время Главой Конуса. Каждый живущий ныне человек знает эти исторические строки, но я все же зачитаю их еще раз. — Старик предупредительно кашлянул и поднес к лицу лист бумаги. — «…Ничто не предвещало опасности, когда это произошло, и мы не были готовы к сопротивлению. Сначала мы услышали тихий свист, затем свист превратился в разрывающий перепонки вой, а само пространство неестественно сжалось, сдавливая нас и чудовищным образом уничтожая наш разум. Мы даже не заметили, как перешли грань между действительностью и запредельным мраком. Сколько времени мы летели неуправляемыми — никто из нас так и не узнал. Даже наш всесильный мозговой центр в тот момент потерял контроль над собой. Когда мы пришли в себя, вокруг нас не было ничего. Ни звезд с их планетами, ни Галактик с их неимоверным множеством миров, ни самой Вселенной. Не было ничего, кроме светло-серой пустоты и огромной невероятно черной звезды, на которую нас неумолимо несло. Никто из нас не хотел сопротивляться неизбежному концу, считая его заслуженной карой за то, что мы допустили гибель цивилизации на Земле. Мы спаслись только благодаря Моти-Мару. Именно он помог нам выкарабкаться из того охватившего наши души безразличия к собственной судьбе. Он убедил нас в том, что даже если земной цивилизации больше нет, во Вселенной найдется множество миров, нуждающихся в нашей защите и помощи. Мот говорил, что не в духе людей и тем более миротворцев так просто сдаваться. Моти-Мар вернул нам стремление к жизни, и мы начали долгую и упорную борьбу против черного великана. Ускорители базы не смогли преодолеть ужасного притяжения звезды, но Мот нашел выход даже из этого положения, использовав все имеющиеся в наличии корабли в качестве дополнительных буксиров. Борьба была упорной и изнурительной. Мы вырвались из поля тяготения черной звезды лишь спустя пять долгих лет. И каждый час этого времени все ускорители базы и ее кораблей работали на полную мощность…» — Старичок отложил в сторону лист бумаги и пристально посмотрел на Эди-Стаута. — Итак, молодой человек, понимаете ли вы, с каким трудом наши предки избежали столкновения с черной звездой?

— Да, прекрасно понимаю, — ровным спокойным голосом произнес Эд, — и советую вам изучить факты, приведенные в моем докладе. Особое внимание обратите на видеозапись. На ней ясно видно появление ярко светящегося объекта вблизи черной звезды и его внезапное исчезновение…

Глава 3

Что-то мешало ему открыть глаза, словно веки скрепили зажимами и положили на них по мешку с песком. Лад протянул руку, но пальцы сначала коснулись кончика носа и лишь затем подобрались к… Нет, глазных углублений нащупать не удалось. Страшная опухоль начиналась от самого лба, проходила через брови и, словно застывшая волна, опускалась на слипшиеся в вязком гное веки. И вдруг вернулась боль. Она пришла откуда-то изнутри и пронзила все тело. Лад измученно застонал. Боль терзала рассудок и сковывала мышцы, забирая последнюю жизненную энергию.

Словно пытаясь найти какую-то поддержку, Лад начал ощупывать окружающее пространство. Он лежат на увлажненной почве (наверное, недавно прошел дождь) с редким травяным покровом.

«Похоже на брошенное пастбище, — подумал Лад. — Но откуда я здесь? Что со мной произошло? Игра…»

Лад опять застонал, но не от боли, а от бессилия. Память почему-то функционировала на удивление плохо. «Игра… Была какая-то игра!»

В памяти вдруг всплыла жуткая картина. Старый загон для скота. Он у самой ограды, и люди… Много людей! Все кричат, все веселятся и…

— Не-ет!!!

Вырвавшийся крик вызвал новую волну острой боли, и Лад в нечеловеческом усилии преодолеть ее задрожал всем телом.

…Итак, в него бросали камни. Вот откуда эта боль. Но почему? За что? Игра! Да, они играли с ним — забавлялись, будто он загнанный на охоте хищник. Но почему?! Как они могли?!

Острая боль не давала Ладу полностью вернуть прошлое. В памяти всплывали лишь неясные, туманные обрывки.

…Много людей. Они бросают в него камни, но Лад увертывается. Люди не попадают в него. Лад не видит их лиц. Они неясны, расплывчаты — все, кроме одного. Крепкий, загорелый воин в роскошной одежде и с богатым оружием. Он почему-то с поразительной четкостью отпечатался в памяти. Он и его смех. Нечеловеческий, леденящий душу смех. Лад сначала не понимает эту несуразность памяти, но затем ему вдруг открывается страшная истина. Он опять видит много людей. Они снова бросают в него камни, и тот воин тоже. Его камни летят с необыкновенной скоростью. Он единственный, чьи броски достигают цели. Лад словно бы заново чувствует на себе каждое попадание. Людей страшно радует эта забава. Они смеются над ним и, когда Лад падает, начинают ногами избивать его. Потом был мрак и какой-то странный, непонятный сон. Или это был не сон? Может быть, сон — это та страшная игра? Но откуда тогда боль?

Неожиданно Лад поймал себя на мысли, что с того самого момента, как он очнулся, вокруг него что-то происходит. Детский истерический плач, чьи-то отчаянные, наполненные ужасом вопли, шум непонятной борьбы и неестественное завывание ветра — все это он ошибочно принимал за слуховые галлюцинации. Виновата была боль. Она отделяла окружающий мир от Лада, словно некая непроницаемая стена, и не давала ему более полно воспринимать поступающую в мозг информацию. Трудно было что-либо разобрать из общей мешанины звуков, но главное понять удалось. Во всем чувствовался некий привкус страха, привкус той всеобщей паники, когда человек уже неспособен здраво мыслить, а отдается во власть инстинктов. Лада больше не волновало то, что произошло раньше. Он словно растворился в окружающих его звуках и атмосфере непонятного ужаса, витающего вокруг.

— Что происходит?

Вопрос безответно ушел в пустоту, и Лад почувствовал, как страх начинает окончательно поглощать его. Тот безотчетный, необъяснимый страх, когда, собственно, и не знаешь, чего именно боишься. По-прежнему слышались неясные крики и топот бегущих людей, и по-прежнему Лад оставался один. Приложив правое ухо к земле, он напряженно ждал, когда появится хоть что-нибудь, что объяснит его страх. И оно появилось…

Сначала Лад услышал осторожное продвижение женщины — совсем рядом от него, — а затем быстрый, тяжелый бег. Это был бег зверя, настигающего добычу. Почти в то же мгновение раздался жуткий победный вой, отдаленно напоминающий вой волка, и вслед за ним предсмертный истошный крик жертвы. От поглотившего разум ужаса Лад затаил дыхание. Что-то теплое брызнуло ему в лицо, и почти сразу на грудь его упало истерзанное тело женщины. Боясь выдать хищнику присутствие еще одного живого человека, Лад даже не пошевелился. Но мертвая женщина оказалась на удивление тяжелой, и в придавленных легких оставалось все меньше и меньше воздуха. Перед глазами поплыли разноцветные круги, и все полученные недавно раны снова напомнили о себе. Превозмогая боль, Лад напряг мышцы, собираясь сбросить с себя мертвое тело, как вдруг с ужасом ощутил рядом смрадное дыхание хищника. Его обнюхивали — или его, или истерзанную жертву — кого из них, понять было трудно. Лад затаился. Казалось, перестало биться даже его сердце. Уже теряя сознание, Лад услышал, как зверь, переступая на четырех лапах, медленно отошел от него и, сделав некое неуловимое движение, неожиданно побрел прочь обыкновенной человеческой походкой.

На какой-то миг сознание Лада прояснилось. Он хотел что-то сказать, словно подтвердить чудовищную догадку, но не успел. Судорожно открыв рот, Лад лишь с ужасом подумал: «Человек!!!» — и потерял сознание.

Глава 4

— Все, пришли!

Эд невольно вздрогнул, словно получил неожиданный пинок, и огляделся вокруг. В серой полутьме просторного помещения один за другим вырисовывались незнакомые вооруженные люди. Их было около десятка.

«Попался, как полный идиот!» — мелькнуло в голове. — Ну, наконец! — произнес проводник, снимая с себя защитный костюм. — Ты так сильно о чем-то задумался, что, наверное, не видел куда идешь.

Эд стоял в окружении десяти вооруженных и наверняка недружелюбных людей, обдумывая свое дальнейшее поведение. Рыпаться было бесполезно — это он понял сразу. Да и с чего, собственно, ему так глупить?! Он отлично понимал, чем рискует, отправляясь на встречу с Бил-Линором. Недаром уже более пяти лет Силы Безопасности Конуса буквально сбиваются с ног, разыскивая его группу. У Эди до сих пор стояла перед глазами сводка их бесчисленных зверств. Хорошо, пусть они намерены свергнуть Главу и изменить весь социальный строй Конуса, но при чем здесь невинные люди?! Они-то почему должны платить жизнью за корыстные планы горстки бандитов?

— Раздевайся, здесь вполне сносная температура. Худосочный проводник мило и совершенно безобидно улыбнулся. Эд уже в который раз поймал себя на мысли, что совершенно не может представить этого парня измывающимся над десятилетней девочкой. Как-то не вязался облик бандита с тем добродушным лицом, которое он видел перед собой. Именно это лицо и заставило Эди-Стаута пойти туда, куда он никогда и ни за что не пошел бы.

Снимая свой защитный костюм, Эд начал незаметно осматривать вооруженную группу. Теперь они не казались ему такими зловещими, как в первое мгновение. Напротив, было в их лицах и неподдельных улыбках нечто располагающее, что найдешь только у невероятно добрых хозяев, встречающих долгожданных гостей. Они ждали его, ждали не как врага, а как друга!

Эд не успел еще снять защитный костюм, а к нему со слезами на глазах бросилась какая-то женщина в белой прозрачной шали.

— Мальчик мой! — запричитала она истерическим голосом и повисла у Эди-Стаута на шее. Она целовала его, теребила волосы, и в глазах ее светилась искренняя, по-матерински нежная любовь. Даже проводник не выдержал этой сцены и всплакнул, украдкой вытирая слезы.

Эд был совершенно ошеломлен. Добродушных злодеев он еще мог воспринять, но материнских лобзаний не мог терпеть с детства. Эд хотел уже было отстранить от себя — как вполне резонно подозревал — ненормальную женщину, но это совершенно неожиданно сделал за него подошедший пожилой мужчина.

— Ну хватит, мать, оставь его. Ты что, не помнишь, он ведь не любит этих нежностей.

«Сумасшедшие!!! — мелькнула у Эди-Стаута спасительная догадка. — Они все сумасшедшие, вообразившие себя злодеями!!!»

— Извини, — пожилой мужчина запнулся, — Эди-Стаут, — произнес он и посмотрел на женщину. Та опять зарыдала. — Перестань! Извини, Эди-Стаут. Наверняка ты сейчас вообразил, что попал в неприятную компанию недоумков.

— Ничего подобного, — соврал Эд, но неожиданно замолчал, узнав стоящего перед ним мужчину. Это был Бил-Линор. — Да, сперва у меня появилась такая мысль, но теперь я узнал тебя.

— Тем лучше.

Бил-Линор не улыбался, как все остальные, и Эди-Стаута это почему-то несказанно огорчило.

— Иди за мной, мой мальчик, и скоро ты все поймешь. Эд предпочел больше ничего не говорить, а сделать то, о чем его попросили.

Помещение, в которое вошла вся вооруженная группа, напоминало рубку управления звездолета. Множество разнообразных пультов с рядами разноцветных кнопок и рычагов располагалось вдоль всей противоположной от входа стены. Невольно Эд проникся уважением к людям, которые все это создали.

— У вас здесь почище, чем в главной рубке Конуса, — не удержался он от проявления восторга. — Можно узнать, для каких целей все это создано?

— В свое время… — Бил-Линор пригласил гостя сесть, показав на два кресла, которые словно часть контрастной картины стояли посреди комнаты.

Эд не стал выбирать и удобно расположился в ближайшем от себя.

— Можете сесть в другое, — сделал он положенный по этикету ответный жест.

— Благодарю, — на лице Бил-Линора появилась едва заметная улыбка.

— Не стоит меня благодарить, — ответил Эд. Соблюдение ритуала гостеприимства вернуло ему прежнюю уверенность, и он опять почувствовал себя большим человеком — Лидером Сил Безопасности. — Признаться, не ожидал, что вы соблюдаете какие-то правила приличия.

— Почему же, мы воспитанные люди.

— Судя по тому, что мне о вас известно, я не очень надеюсь на это. — Эд говорил вежливым тоном дипломата, проводящего сложную аудиенцию.

— Все сведения, распространяемые о нас в средствах информации Конуса, ложны. Вы скоро сами в этом убедитесь, Лидер.

— Убеждение… — Эд презрительно фыркнул. — В наше время можно убедить кого угодно и в чем угодно. Вы прекрасно это знаете.

— Перестань, — Бил-Линор неожиданно вышел за официальные рамки разговора, — ты один из немногих, кто умеет защищаться от лжи.

Эди-Стаут непроизвольно смутился, словно его поймали за непристойным занятием.

— Откуда вам это известно? — спросил он.

— Я твой отец.

Последнее слово Бил-Линор произнес медленно и с отчетливой интонацией, будто оглашая некий приговор. Эди-Стауту с трудом удалось удержать в себе вспыхнувшие противоречивые чувства.

— Вот как? — медленно произнес он, не зная, что можно добавить еще. Некоторое время Эди молчал, а затем вдруг скрипнул зубами.

— Перестань! Никогда не мог терпеть твоих штучек. — Бил-Линор поморщился.

Стоящие в зале вооруженные люди весело рассмеялись.

— Простите, старая привычка. — Эд виновато улыбнулся. — Странно, у меня не осталось никаких воспоминаний о детстве, кроме того, что отец терпеть не мог, когда я скрипел зубами. Вы знали об этом! Вы неплохо сыграли.

— Ты забываешь о своей защите. Я знаю о твоей дурной привычке лишь потому, что я твой отец.

— Самый опасный и безжалостный преступник Конуса — отец Лидера Сил Безопасности. Должен сказать — это звучит ошеломляюще. — Эд обвел взглядом стоящих в зале людей. Все выжидающе молчали, и он продолжил: — Теперь, как я думаю, мне предстоит узнать, что женщина в белой шали — моя мать, а проводник — брат.

— Сестра, — поправил Бил-Линор, — правда, сводная.

— Хм, надо же! — брови Эди-Стаута удивленно поползли вверх, но он быстро овладел собой. — Ну что ж, типичная семья Конуса. Двое родителей и два ребенка — мальчик и девочка.

— У тебя был еще брат-близнец, — угрюмо добавил Бил-Линор.

— Час от часу не легче. — Эд почему-то не обратил внимания на слово «был». — И где же этот мой братишка? — Стаут опять обвел взглядом всю группу. — Выйди, покажись! Пожалуй, если я увижу точную копию себя, то поверю всему этому. А может, это сам Глава?! Это было бы весело! Правда, он немного старше меня и у него несколько иной профиль, но при желании можно и это уладить. — Довольный собой, Эд иронически усмехнулся. Но он сразу же сник, когда увидел, что окружающим явно не понравилась его шутка. Особенно Бил-Линору.

— Ты помнишь Стена? — спросил он.

— Не думаю. — Эд беспокойно заерзал в своем кресле.

— Тогда, возможно, ты вспомнишь его с приставкой «кровавый»? Это было год назад, когда тебе поручили охрану трех главных лиц Конуса.

— Да, я вспомнил. — Эд в упор посмотрел на своего собеседника. — Стен считался тогда наиболее опасным преступником, даже опаснее тебя. В тот день он с десятью сообщниками пытался взорвать совещание. Я обезвредил его банду, лично убив шестерых. Из трех важных лиц тогда пострадал лишь Лидер Сил Безопасности. Я был назначен вместо него. Если вы привели меня сюда, чтобы отомстить — я в ваших руках.

— Не было никакой банды. Стен шел один с той же целью, с которой пришла к тебе сегодня Рафи. Он хотел быть твоим проводником к нам. О совещании мы не знали. Ты убивал людей инспекции. Хаус-Нари не мог допустить, чтобы ты встретился с братом. Твою реакцию нетрудно было предугадать.

— Но я видел его фотографию в деле, — неуверенно произнес Эд. — Я подписывал тогда смертный приговор, тихо добавил он.

— Его ты видел? — спросил Линор, протянув Эди какой-то снимок.

Женщина в прозрачной шали опять надрывно запричитала. На этот раз что-то в душе Эди-Стаута надломилось, и он дрогнувшей рукой взял фотографию. Некоторое время ему трудно было заставить себя посмотреть на снимок, почти зная, что он увидит там. Но затем Эд вспомнил о своем положении, и уверенность вновь вернулась к нему.

На снимке возле какой-то постройки, дружески обнявшись, стояли два парня. Обоим было лет по двадцать, и различить их, пожалуй, не смог бы никто. Правда, стоящий слева, казалось, был чуть ниже ростом.

— Что, узнал? — спросил Линор.

Вопрос поставил Эди-Стаута в тупик. Узнал кого?! Оба парня были абсолютно похожи друг на друга. Одинаковые кривые ухмылки на смуглых лицах, взъерошенные темные волосы и торчащие открытые уши. Казалось, каждая черточка в их облике — будь то непослушная прядь волос или складка на костюмах — упрямо твердила: «Они близнецы!» Но самым невероятным для Эди было то, что оба парня представляли собой абсолютно точную копию его самого. Он мог оказаться как правым, так и левым из них.

— Стен в детстве немного отстал от тебя в росте, но это не очень заметно, — подсказал Линор.

— Выходит, я правый, — прошептал Эд, отдавая снимок. Что это не подделка — сомнений не было. — Вы, наверное, ожидаете, что я растрогаюсь и брошусь обнимать всех заблудших родственничков? Если так, то вас ждет разочарование. Вы преступники, и во мне никогда не проснется жалость ни к вам, ни к моему казненному брату. Одно меня интересует, почему я не помню вас и почему вы пришли ко мне только сейчас?

— Что ты помнишь из прошлого? — не обратив внимания на грубость сына, спросил Линор.

— До прорыва почти ничего.

— Понятно. — Линор немного помолчал, обдумывая, с чего начать. — Когда мы известили всех жителей Конуса о возможности выхода из пустоты, Главе и Хаус-Нари ничего не оставалось, как пойти на встречу с нашим представителем. Они лишались возможности производить массовое внушение, и население могло взбунтоваться. На встречу пошел ты. Нам пришлось раскрыть тебя.

— Да, я помню встречу с инспекционным надзором, — задумчиво произнес Эд.

— Сомневаюсь, что ты помнишь все, как было. Но это не важно. Благодаря тебе прорыв состоялся, и Конус опять попал во внешнюю Вселенную. Но после этого мы потеряли тебя из вида. Героем сделали некоего Эди-Стаута. Мы долго искали тебя, но безрезультатно.

Эд хотел что-то сказать, но Бил-Линор жестом остановил его.

— Хочешь, мы вернем тебе прошлое? — неожиданно предложил он. — Ты вспомнишь все дни своей жизни, и тогда мы избежим долгих томительных объяснений.

— Вспомню все… — Эд понимающе улыбнулся. — Прошлое… Нужно ли оно мне? Да не исключена к тому же возможность того, что вы впрессуете мне в голову то, чего никогда не было.

— Ну что ж, тогда начнем с самого начала.

Линора, казалось, ничуть не смутил отказ сына. Встав со своего кресла, он подошел к небольшому пульту и быстрыми движениями нажал несколько кнопок. В центре комнаты тотчас появилось огромное голографическое изображение некоего пульсирующего шара. Эди оказался внутри него и от неожиданности вжался в кресло. Поднявшись на ноги и немного сутулясь словно под тяжестью неведомой ноши, он отошел в сторону и лишь тогда, ощутив полную безопасность, с облегчением вздохнул.

— Что это?!

— Мы называем его акросом, — ответил Линор. — В честь его и наших создателей. Акрос — мозговой центр Конуса, который тысячу лет назад якобы неисправимо вышел из строя. Он в полном порядке и готов приступить к своим обязанностям хоть сейчас.

— Но, как я понимаю, это всего лишь его изображение?

— Да, ты прав. Сам акрос надежно изолирован от Конуса. Мы пытались его обнаружить, но безрезультатно. Мы и связаться-то с ним смогли только год назад.

— Но для чего потребовалось изолировать его?

— Ты можешь поговорить обо всем с акросом. Но должен предупредить, что контакт с ним возможен только мысленный, и не направленный, а на всю сферу. Понимаешь, о чем я хочу сказать?

— Что все, кто способен воспринимать чужие мысли, узнают о нем?!

— Да.

— И много таких людей на Конусе?

— Нет. Из более чем двухсоттысячного населения всего четырнадцать. Глава, Хаус-Нари, ты и одиннадцать человек, которых ты видишь здесь. Было, конечно, намного больше, но наши первые лица «позаботились» о них.

— Как я понял, именно потому, что вы умеете защищаться от внушения, вы и находитесь здесь?

— Верно. Нам одним известна подлинная сущность Главы и начальника инспекции.

— А почему это неизвестно мне?

— Очень просто. — Линор невольно горько усмехнулся. — Ты никогда не встречался с ними.

— Неправда, я разговаривал с… — Эд вдруг осекся. Неожиданно ему открылась истина, столько лет скрывавшаяся от него. — Это не мои воспоминания, — ошеломленно произнес он.

— Да, тебя хорошо обработали, а затем сделали «большим» человеком, чтобы у тебя никогда не возникало подозрений. Они использовали тебя. Итак, твое решение?

— Я буду контактировать, — уверенно произнес Эд.

— Хорошо, но учти — у тебя не более получаса времени. Через полчаса люди инспекции будут уже здесь.

— Я все понял.

— Тогда возьми вот это. — Линор протянул Эди-Стауту небольшой — размером с кулак — прибор. — Это тестер, твой тестер. Именно с помощью его нам и удалось отыскать тебя. Если захочешь вернуть себе прошлое, достаточно будет зажать его в руках и захотеть этого. В приборе также записана вся информация о Конусе, Земле и миротворцах.

— О миротворцах… В своих записях о них упоминал Лас-Кас. Кто они такие?

— Все ответы у акроса и в тестере. Мы уходим. Линор подал знак своим людям, и они все вместе вышли, оставив Эди-Стаута одного.

— Значит, эта комната с множеством пультов — всего лишь камуфляж, раз они так легко ее бросили, — произнес Лидер Сил Безопасности после того, как немного свыкся с неожиданно обретенной свободой. — Могли бы и попрощаться.

Последние слова вылетели у Эди непроизвольно, как некий прорыв ностальгических воспоминаний. Он совсем не ожидал такой реакции от себя и поэтому, косо взглянув на висящего посреди комнаты акроса, немного смутился.

— Хорошо, мы поговорим с тобой, но сперва мне необходимо подумать. Знаешь, появление моих новых родственников не очень приятно, если они конфликтуют с властями. Мне придется принять чью-либо сторону…

Эди-Стаут разговаривал с безучастным пока голографическим изображением, не отдавая себе отчета, что попросту пытается оттянуть наступление того момента, когда ему придется сделать решающий шаг. В чью сторону будет этот шаг — сомнений уже не оставалось…

Глава 5

Кто-то снял с его глаз влажный кусок ткани и поправил лежащую под головой мягкую подкладку. Пахло весенним лесом и дымом. Преодолев непонятное волнение, Лад открыл глаза. Боли почти не было и опухоли на лице тоже.

— Ну-у, все в порядке?!

Хотя Лад и знал, что находится не один, от неожиданности он все же вздрогнул.

— Меня так просто не проведешь, я давно понял, что ты очнулся!

Лад повернул голову. Справа от него сидел молодой парень — лет двадцати — в сильно поношенной, но аккуратно заштопанной и чистой одежде. Его челюсти что-то усиленно перемалывали, и Лад, вспомнив о еде, непроизвольно проглотил нахлынувшую слюну.

Парень как-то хитро улыбнулся и, сунув в рот остатки черствого хлеба, с усмешкой спросил:

— Что, проголодался? Лад обиженно отвернулся.

— Да не надувайся ты! — Парень нагнулся к лежащей у его ног сумке и достал оттуда большой ломоть свежего, ароматного хлеба. — На, держи!

Лад посмотрел на хлеб и, преодолев огромное искушение, упрямо мотнул головой.

— Может, хватит, а?! Учти, уговаривать я не буду!

Лад в упор посмотрел на парня. Серые озорные глаза приветливо — в этом Лад постарался убедить себя — щурились ему, а протянутая рука по-прежнему держала кусок хлеба.

— Ну-у?! — настойчиво промычал парень, словно давая понять, что следующего предложения уже не будет.

Больше упрямиться Лад не смог.

— Кто ты такой? — спросил он, взяв из рук парня хлеб.

— Люди зовут меня Долгоруким, но вообще-то я Везавий. Подожди, не ешь! — Парень с некой своеобразной ленцой встал со своего места и подошел к небольшой куче мха. На глазах обеспокоенного подопечного он извлек оттуда аккуратный глиняный горшочек и с победным видом преподнес его Ладу. — Вот, еще теплый. Особого навару здесь, конечно, нет, но для желудка вещь полезная. И лучше сядь, а то еще подавишься ненароком.

Последние слова парень произнес как будто с усилием, словно опасался за потерю некой дорогой вещи, но не желал показать этого.

Лад ел не торопясь, наслаждаясь прелестями теплой похлебки и свежего хлеба. И все это время парень неотрывно смотрел на него так, словно обдумывал целесообразность своих продовольственных затрат. Под конец трапезы Лад не выдержал и спросил:

— Почему ты заботишься обо мне — лечишь, кормишь?

— Какой любопытный! Уж, конечно, в жены я тебя брать не собираюсь, если ты об этом. А вообще-то учти — я не люблю вопросы!

«В жены он меня брать не собирается, ишь какое несчастье! Юморист гнусавенький!!!» — мысленно вынес свой приговор Лад, покончив с остатками пищи уже в скверном настроении. Парень был ему не враг, но и на друга тоже не походил. Разделавшись с едой, Лад опять лег и, закрыв глаза, попытался уснуть. Он потратил на это несколько минут, прежде чем понял, что возрастающее любопытство не оставило ему ни единого шанса на сон. Некоторое время Лад еще мучился сомнениями, но затем, убедив себя в своем праве знать все, бросился в атаку.

— Откуда ты родом, Везавий? Кто твои родители, чей ты сын? — Начать Лад решил с самого безобидного вопроса.

— Я родом из диких лесов и сын безродной волчицы, родившей меня в тяжких муках! — с некоторой долей злости съязвил парень.

— Бедная волчица, — в тон шутнику посетовал Лад, не открыв даже глаз.

Парень весело рассмеялся.

— Не ожидал, что у одержимого может быть чувство юмора, — произнес он через некоторое время. — Я люблю подшучивать над кем-нибудь, и мне нравятся люди, понимающие в этом толк. Ладно, спрашивай о том, что тебя интересует, только меня в своих вопросах не касайся.

Довольный столь быстро полученным результатом, Лад проворно поднялся и подсел к Везавию.

— В первую очередь я хочу знать, почему меня били?

— Тебя били?!

Парень так искренне изумился, что Лад на секунду растерялся.

— Это ты называешь били? — Везавий с деланным интересом осмотрел все ушибленные места на теле Лада. — Да тебя просто вежливо покачали ногами! Вот меня иногда бьют, так это уж точно бьют! Неделю кровью харкаю!

— Хорошо, тогда почему меня… вежливо качали ногами и так же вежливо забрасывали камнями?

Парень нахмурился.

— Ты и в самом деле не помнишь? Лад мотнул головой.

— Х-мы… этого я не предусмотрел. И что ты думаешь обо всем этом?

— О чем? — не понял Лад.

— О камнях, конечно, о чем же еще!

— А что я могу думать?! Может быть, ты предполагаешь, что я испытывал наслаждение? — Лад чувствовал, что находится на взводе, но старался не подавать виду.

— Но ты зарабатывал этим себе на хлеб. Причем работал почти даром! Я и «выкармливал»-то тебя только затем, что надеялся получше организовать твое представление. Я бы… мы бы неплохо на этом заработали. Хватило б и тебе, и мне! — На мгновение парень замолчал. — А ведь я отдал тебе свою последнюю и притом лучшую пищу! — посетовал он через некоторое время, словно переживая огромную невосполнимую потерю.

— Может, мне попытаться вернуть все обратно? — вспылил Лад. — Жадина расчетливая!

— Ну, знаешь ли, еда мне не даром достается! — Везавий заносчиво вскочил на ноги. — А ты, как я понял, не собираешься ее отрабатывать!

— Отдам при первой возможности, — буркнул Лад.

— Хорошо, хлеб ты отдашь. Допустим, что это произойдет. Но ты должен мне не только хлеб! Как ты собираешься расплатиться за свою жизнь?! Ведь я рисковал своей, чтобы спасти твою! Нет уж, ты так просто от меня не отделаешься! Хотя бы год, но тебе придется на меня поработать!

— Ты спас мне жизнь?! — Лад нахмурил брови, что-то вспоминая.

— Да, я выволок тебя из-под тяжеленной мертвой бабы и вытащил из этого проклятого города! Так что ты передо мной в неоплатном долгу!

Лад подавленно молчал, и Везавий поспешил укрепить свой успех.

— Нет, ты и представить себе не можешь, как я организую наше дело! Одержимым тебя звать больше не будут. Мы дадим тебе прозвище «Неуязвимый»! Неуязвимый Лад, звучит, да?! Я соберу вокруг тебя толпы народа, и любой выложит за игру все из своего кармана! Я выставлю в качестве приза за попадание роскошный меч и золотой кубок. Представляешь, как ринется народ на такую приманку?!

Всю чушь об организации будущих представлений Лад пропустил мимо ушей. В его мозгу настойчиво — круг за кругом — повторялась сцена с воем, зверем и жертвой. Он вдруг понял то, что долгое время отказывался понять. Все, что произошло с ним, произошло на самом деле! Этот установленный факт произвел на Лада удручающее воздействие. Его нутро восстало против того ужаса, свидетелем которого он оказался. Лад не знал почему, но он должен был в этом разобраться. Разобраться и по возможности помочь! Вот только кому? Необходимо было срочно возвратиться в город!

— Мой долг помочь им! — неожиданно для самого себя произнес Лад, прервав на полуслове излияния Везавия. Не зная почему и зачем, повинуясь некоему инстинкту или чему-то другому очень похожему, он был абсолютно уверен в том, что сказал.

На секунду Везавий растерялся.

— Что-о?!

— Мне нужно в город, — произнес Лад.

— Куда-а?!

— В город, — повторил Лад тоном, не терпящим возражений.

Лицо Везавия сразу посуровело.

— Да-а, удары по голове не пошли тебе на пользу. Города больше нет, забудь о нем!

— Как это нет?!

— А вот так!!! — прокричал Везавий в лицо Ладу. — Нет, и все тут, и не спрашивай меня, как!

Лад грозно встал и осмотрел окружающий их лес, словно только теперь заметил, где он находится.

— Я сейчас зарою тебя в землю, и ты мне все расскажешь!

— О-ой, не надо, хорошо?! Не надо меня пугать! — парень гордо выпятил грудь, в которой не было и намека на мышцы, и вызывающе встал напротив Лада. — Думаешь, сила в силе? — Везавий иронически усмехнулся. — Сила в духе, и ты можешь убедиться в этом! Меня еще никому не удавалось сломить!

— Хорошо, не будем ссориться, — примирительно произнес Лад. — Только скажи мне, что произошло?

— Ты слышал о Тон-Тоне?

— Кажется, нет.

— Тем хуже для тебя. Я родом оттуда. Так вот, с этим городом произошло то же, что и с тем. А больше я тебе ничего не скажу.

Лицо Везавия как-то сразу погрустнело, и он с деланным безразличием разлегся на траве.

— Ну, если ты такой упрямый и не хочешь мне помочь, то дай хотя бы меч. Ты говорил, что он у тебя есть.

— Мой меч?! Может, и штаны с себя стянуть?

— Не стоит, — зло ответил Лад.

— Тогда ступай. В город ты все равно не попадешь, а мой меч слишком дорого стоит, чтобы отдавать его неизвестно кому.

Лад презрительно сплюнул и, осмотрев еще раз поляну, отправился в лес.

— Хорошей прогулки! — услышал он позади себя ироническое пожелание и в ярости сломал первое попавшееся на его пути молодое деревце.

Обойдя вокруг поляны, Лад нашел широкий след придавленной травы и, решив, что именно сюда тащил его Везавий, направился по нему в глубь леса. О поспешности своего решения он подумал лишь спустя несколько часов, когда начало стремительно темнеть и среди верхушек деревьев показались первые звезды. Неожиданно до Лада дошло, что заморыш вроде Везавия никак не затащил бы его солидную тушу так далеко. Дорога была не та. Поняв это, Лад несколько раз яростно пнул ногой гнилой пень и, постояв несколько минут над его обломками, отправился обратно. На поляну он попал уже глубокой ночью и не заблудился лишь потому, что вовремя заметил отблески костра, который находился почему-то совсем не там, где следовало. Некоторое время Лад постоял, раздумывая, Везавий ли развел этот огонь, а затем, решив, что это не имеет существенного значения, отправился на маяк.

У костра оказался злополучный спасатель, но не один. Рядом, завернувшись в меховую накидку, кто-то крепко спал; и Лад, увидев длинные волосы, понял, что это женщина.

— Прогулялся? — спросил, не оборачиваясь, Везавий, словно на затылке у него находилась еще одна пара глаз.

Лад промолчал.

— Последи пару часов за костром, а потом разбудишь меня и поменяемся.

Везавий тут же лег и, свернувшись калачиком, мгновенно уснул. Лад остался бодрствовать, и все припасенные им ругательства так и не были произнесены. Он сидел у костра, любуясь языками пламени, и мелодично постукивал пальцами по коленям. Его веки, почувствовав тепло, вдруг стали неимоверно тяжелыми, а уставшее тело, получив возможность расслабиться, неожиданно вышло из-под контроля. Лад уснул, даже не заметив этого…

Глава 6

— Волки!!!

Лад стремительно вскочил на ноги, пытаясь сообразить, кто кричит.

— Медведь сонливый, костер-то потух!!!

Волчий вой доносился отовсюду. Казалось, эти свирепые твари заполонили весь лес, и не было от них спасения.

Не обращая внимания на крики Везавия, Лад бросился к еще тлеющему костру.

— Что такое, это волки, да?! Везавий, где ты? Женский голос выдавал нотки надвигающейся истерики.

— Я здесь, рядом. Костер потух!!! О, мать родная!!! Почему они не нападают? Чего ждут?

Нагнувшись к костру, Лад набрал полные легкие воздуха и бросил быстрый взгляд в сторону раздававшихся голосов. Было полнолуние, и лесная поляна просматривалась как на ладони. Вооруженный чем-то вроде дубинки, Везавий, словно загнанный в западню зверь, метался вокруг неясного силуэта женщины и непрерывно повторял:

— Ну чего же вы ждете, твари?!! Нападайте, ну!!!

Лад повернулся к костру и со всей мощью выдохнул набранный воздух. Тучи пепла взметнулись вверх, но угли лишь чуть ярче затлели. Костер не желал разгораться, обрекая трех человек почти на верную смерть. Не обращая внимания на неудачные попытки, Лад с тупым остервенением продолжал дуть. Пепел забивал ему рот, проникал в нос и слепил глаза, словно боролся против упрямого человечишки, который не желал сдаваться. И тут Лад вспомнил о мягкой подстилке, на которой он раньше лежал. Она была сделана из грубого полотна и набита измельченной соломой. Одним прыжком Лад оказался рядом с нею и, схватив подстилку, бросился обратно к костру. Волки были уже где-то совсем рядом. Их вой, слившись в одно целое, проникал в самую душу.

Безуспешно пытаясь разорвать грубое полотно, Лад непрерывно продолжал дуть на костер. От бесплодных попыток руки проняла нервная дрожь, сводя пальцы в судорогу, а по спине поползли струйки холодного пота. Когда в очередной раз тучи пепла взметнулись вверх, в багровом свете чуть тлеющего костра Лад боковым зрением заметил неясную тень, бросившуюся к его согнутой фигуре. Соображать, что это такое, было уже некогда. Его тело действовало само по себе. Схватив голой рукой ближайшую головешку, он с размаху саданул ею в летящую на него звериную пасть.

По-щенячьи заскулив, волк закружился на месте. В это время к нему подскочил Везавий и своей дубинкой, которая оказалась не дубинкой, а мечом, нанес решающий удар. Волк несколько раз дернулся и, высунув язык, застыл без движения. С секунду Везавий с торжеством победителя смотрел на свою жертву, затем быстрым движением пропорол злополучную подстилку. Лад с благодарностью взглянул на него, и на миг их взгляды встретились, будто невидимой нитью связав двух людей в нерушимом боевом единстве.

И вдруг раздался полный ужаса женский крик. Волки бросились в атаку, и своей жертвой они выбрали наименее защищенного. С диким криком Везавий ринулся на хищников, которых было не менее пяти. Преодолев желание броситься следом, Лад яростно дунул на костер и высыпал в него измельченную солому. Сначала едкий дым лениво поплыл по ветру, а затем вверх внезапно взмыло яркое пламя. Окружившие Везавия и девушку волки на мгновение замерли и вдруг неожиданно — словно поняв, что медлить больше нельзя — бросились на них.

— К костру, быстрее!!! — крикнул Лад, но было уже поздно.

Первого волка Везавий проткнул мечом, но остальные, обойдя его, напали на девушку. Она, не издав ни звука и закрыв лицо руками — чисто женская реакция, — упала на землю и больше не шевелилась.

«Все, — с ужасом подумал Лад, — ей конец!»

Дико завопив и бросив застрявший в волке меч, Везавий, словно разъяренный зверь, с голыми руками прыгнул на терзавших девушку волков.

— Стой, куда! — крикнул Лад и, схватив вспыхнувшую еловую ветку, бросился на помощь.

Защищая девушку, Везавий кувыркался между четырьмя волками и дико орал. Лад бросил в хищников горящую ветку и схватил меч, который на удивление легко вышел из мертвой туши. С неожиданной для себя ловкостью он совершил неуловимое передвижение среди напавших на него волков и затем резко остановился, с удивлением уставившись на четыре серых окровавленных трупа.

— Мать родная, как же мне это удалось?!! — Лад бросил меч и с некоторым испугом посмотрел на свои руки. — Я не мог этого сделать, нет, только не я, — тихо произнес он.

— О-ой, неужели это конец? Кажется, я не долго мучился.

Стон Везавия помог Ладу прийти в себя. Он подошел к парню и, приподняв за плечи, сильно встряхнул.

— Успокойся, все в порядке. Ты жив. Пора зализывать раны.

— Какой я молодец, — простонал Везавий, отойдя в сторону и присев на пень. — Я опять выжил!

— Да, ты выжил, хотя и не очень старался преуспеть в этом. Было глупо бросаться на свору волков с голыми руками.

— Что с Маурой? — спросил Везавий, пропустив мимо ушей замечания в свой адрес.

— Жива, кажется, даже не пострадала, — ответил Лад, склонившись над девушкой. — Она просто без сознания. Сильно перепугалась, бедняжка.

— Еще бы, ты уж постарался… Надо привести ее в чувство. — Везавий встал и подошел к девушке, бесцеремонно оттолкнув при этом Лада. — Маура, очнись! Очнись, Маура!

Везавий хлопнул несколько раз девушку по лицу, и она, вздрогнув, открыла глаза.

— Везавий… — Маура слабо улыбнулась. — Где волки? — спросила она вдруг с беспокойством.

— Все в порядке, не волнуйся. Завтра я подарю тебе их шкуры.

— Ты спас меня!!! — восторженно произнесла девушка, нежно обняв сияющего Везавия.

— Я старался, — хвастливо произнес он.

— Да-а, — вмешался в разговор Лад. — Чтобы отвлечь их от тебя, он не придумал ничего лучшего, как предложить волкам себя в качестве ужина.

— Кто это? — Девушка с некоторым испугом посмотрела на Лада.

— На вашем месте я не очень бы радовался своему спасению. Этот парень потребует от вас за вашу жизнь множество самых разнообразных услуг.

— Не обращай на него внимания, — произнес Везавий, помогая девушке подняться. — Это Лад — Одержимый, понимаешь?!

Везавий многозначительно приподнял брови. Лад едва не пустил в ход кулаки, но стерпел и ничего не ответил.

— Тебе нужно отдохнуть. Иди ложись на свое место и ни о чем не беспокойся.

— Спасибо, Везавий.

Маура подошла к костру, и Лад получил возможность рассмотреть ее. Молодая — от силы восемнадцать лет, — она была безусловно неженкой из какой-нибудь богатой семьи. Ее длинные шелковистые волосы спускались до самой поясницы и были так прекрасны, что даже растрепанные выглядели волшебно. Переливаясь в багровом свете костра, они придавали девушке облик сказочной русалки. Лад даже не заподозрил, что Маура не без задней мысли выбрала нужное освещение. Уж она-то знала, как очаровывать мужчин. Словно в подтверждение этого, девушка вдруг томно потянулась и, закинув руки за голову, изумительным движением рассыпала волосы по плечам. Ее тело под платьем свободного покроя при этом так изящно изогнулось, что у Лада неприятно заныл живот и бешено заколотилось сердце.

Он заставил себя отвернуться, словно боялся поддаться искушению, и случайно увидел при этом Везавия. Ладу стоило огромных усилий, чтобы не расхохотаться. Непрерывно моргая, Везавий, будто безумный, не отводил взгляд от девушки. Его мимика менялась каждую секунду, выражая все человеческие чувства, слитые воедино.

— Г-хы! — кашлянул Лад, но Везавий не отреагировал. — Г-хы, г-ххы! — Лад кашлянул опять и будто бы случайно задел Везавия. — Твоя очередь следить за костром. Я пошел спать.

Получив в ответ не очень осмысленный кивок, Лад оставил парня в покое и отправился к месту своего ночлега, где он мог спокойно поразмыслить о странном поведении его тела.

***

Утро для Везавия началось ужасно. Вероятно, в этом был виновен отвратительный навязчивый сон, который преследовал его всю ночь.

Он разделывал мертвых волков — вернее, сдирал с них шкуры, — но что-то у него не клеилось. За все время сна Везавий так и не смог понять, что именно. То ему никак не удавалось уцепиться за шкуру, чтобы дать нужную натяжку. То ему начинали страшно мешать кровососущие насекомые. То вдруг его движения становились настолько медлительными, что Везавий невольно ощущал себя мухой, попавшей в мед. Сколько бы он ни прилагал усилий для ускорения темпа своей работы — результат получался совершенно противоположным. Положение усложнялось еще и тем, что через строго определенный промежуток времени Везавий просыпался и подбрасывал дров в костер, потом опять засыпал, и все повторялось заново. Но ночь и тягостный сон наконец кончились, и Везавий проснулся абсолютно разбитым. Солнце еще только начало вставать, и по лесной поляне расползлись предрассветные серость и сырость. Везавий невольно поежился. Утренний холодок проникал под старую одежду и неприятно щекотал нервы. Подкинув несколько еловых веток в костер, Везавий встал и начал прохаживаться по поляне, пытаясь согреться. Лад и Маура крепко спали и просыпаться в ближайшее время, кажется, не собирались. Везавий завидовал им, но опять лечь и обречь себя на мучения тягостного сна ему явно не хотелось. Он расхаживал по поляне и думал о черной несправедливости в распределении снов, как вдруг на глаза ему попались мертвые тела волков. Злорадная ухмылка расползлась по лицу утреннего мученика.

— Уж теперь-то я сдеру с вас шкуры, — победно прошептал он и, представив, как обрадуется Маура меховому наряду, рьяно принялся за работу.

Глава 7

— А чтоб тебя!!!

Вздрогнув, Лад проснулся. Неприятные звуки вторглись в его дремлющее сознание и заставили против воли открыть глаза. Сонным, но внимательным взглядом Лад осмотрелся. С противоположной стороны костра крепко спала Маура, а вот Везавия нигде видно не было. Лад еще раз осмотрел поляну. Он не сомневался, что его разбудила именно ругань Везавия. Только сам виновник пробуждения почему-то отсутствовал.

— Ну, падаль серая, отдай же мне наконец свою шкуру, ну-у!!!

Лениво потянувшись, Лад поднялся и нехотя поплелся на доносившиеся из леса звуки.

Везавий был неподалеку. Устроившись под большой старой елью, он с отчаянием совершенно несведущего человека пытался содрать шкуру с одного из мертвых волков. Лад не сразу заметил, что в стороне уже валяются три изодранных в клочья шкуры, а когда заметил — громко расхохотался.

Везавий изобразил на лице невозмутимость и медленно повернулся на смех.

— Ну и чего ты скалишься?!

— Бедные зверюги!!! — прохохотал Лад. — Знай они, что их ожидает… Что ты с ними сотворил, изувер?!

— Ничего, — пробормотал Везавий, — просто хочу содрать шкуру. Говорят, если носить ее — волки никогда не нападут.

— А тебе не говорили, что девушки не любят облачаться в волчьи шкуры? — сдерживая смех, спросил Лад. — Да еще в такие драные!

— Не о Мауре я забочусь, а о тебе! — возмутился Везавий. — Ты ценный работник, и тебя необходимо беречь! — Везавий вытер об одежду окровавленные руки и, неожиданно расхохотавшись, добавил: — Жаль, что у меня ничего не получилось. Кажется, я не создан для этого ремесла.

— Кстати, о Мауре… Объясни: кто она, откуда?

— Не знаю, — ответил Везавий, приняв мечтательное выражение лица. — Она вышла на свет костра такая уставшая, что я предпочел ни о чем ее не расспрашивать, а сразу уложил спать. Между прочим, я даже не смог покормить ее. Ты все оприходовал — все мои запасы.

— Опять ты!..

— Да, опять! — перебил Везавий Лада. — Ты мой должник и должен усвоить это!

Лад зло сплюнул и пошел обратно к костру. Хорошее утреннее настроение было испорчено всего парой слов, и мысль об этом неприятно подтачивала душу.

Маура уже не спала. Она мило улыбнулась подошедшему Ладу, но, увидев угрюмое выражение его лица, сразу погрустнела.

— В чем дело? — спросила она.

— Все хорошо, — ответил подошедший Везавий. — Просто никак не можем разобраться с долгами.

— Вот именно. — Лад посмотрел на Мауру. — Кстати, ты теперь тоже ему должна.

— О чем ты?

— Не слушай его. — Везавий подсел к девушке и взял ее за руку. — Я просто пытаюсь приучить этого бугая к естественной человеческой благодарности.

— И я тоже должна тебя отблагодарить? — с тревогой спросила Маура.

— Ты ничего мне не должна, скорее даже наоборот. Маура кокетливо захохотала.

— Только не надо признаний в любви. Я так устала от них.

Девушка освободила руку и игриво спрятала ее за спину.

— Нет, это не простые слова, — произнес Везавий, немного огорченный ее жестом. — Для тебя я готов сделать все!

— Отведешь меня домой, в Речи?

— В Речи?! — забыв о предмете своего поклонения, Везавий вскочил на ноги.

— Ты была там? — взволнованно спросил Лад. Маура испуганно сжалась в комок.

— Да, я там живу!

— Я не о том. — Лад с какой-то особой осторожностью дотронулся до девушки. — Ты видела, что там произошло?

Маура отрицательно покачала головой.

— Я была в лесу, я заблудилась!

— Одна?! — Везавий недоверчиво посмотрел на Мауру. — Что ты делала в лесу одна да еще в таком наряде?

— Гуляла! — с вызовом ответила Маура. Усмехнувшись, Лад и Везавий переглянулись.

— И как зовут его, кто он?

— Я была одна, так и передайте батюшке! Попугали меня и хватит! Пошли домой!

Маура встала и властно посмотрела на своих слуг. «Уж конечно, их послал отец! Где же они служат?! Этот здоровяк наверняка из городской стражи. Он совсем не умеет притворяться. Когда вернусь домой, скажу батюшке, что он хотел завладеть мной. Это послужит ему хорошим уроком! Детина неотесанная!

А этот, тощий?.. Этот, наверное, из „нижних“. Нет, на них он не похож. Наверное, он из маменькиных ублажателей — слишком красив. Вернемся домой, сделаю так, чтобы он влюбился в меня. Вот будет смеху!»

— Мы не соглядатаи твоего отца, Маура. Ты ошибаешься. — Избегая смотреть девушке в глаза, Везавий опять сел. — И в город ты уже никогда не попадешь.

Губы Мауры едва заметно дрогнули.

— Ну, не надо больше, Везавий. С меня хватит. Отведи меня домой.

Везавий понуро молчал, боясь поднять глаза.

— Умоляю вас, отведите меня домой. — Маура с надеждой посмотрела на Лада.

— Я ничего не могу сделать. Я не знаю, как попасть в город. Меня самого спас Везавий.

Подбородок Мауры истерически задрожал. До нее вдруг стало доходить, что произошло нечто очень плохое. Даже не плохое, а ужасное. — Варвары, да?! — в тоне надрывного шепота произнесла она. — Может, они уже ушли, а отец наверняка где-нибудь спрятался…

— Все значительно хуже, — перебил Мауру Везавий. — Там никто не мог спастись.

— Да нет же! Когда я была маленькой, варвары сожгли почти весь город, но из людей многие спаслись. Все ушли в лес.

— Маура… — Везавий посмотрел на девушку. — Это не варвары. Это…

— Римляне?! Но у нас ведь с ними договор…

— Нет, Маура, не римляне. Они далеко. Это нечисть, Маура! Понимаешь, нечисть?!!

Не в силах больше сидеть, Везавий вскочил на ноги и заметался по поляне.

— Нечисть?.. — почти в один голос повторили Маура и Лад.

— Да, нечисть! Ты слышала о Тон-Тоне?!

— Но ведь это сказка! — Маура попробовала улыбнуться, но, встретившись с суровым взглядом Везавия, тихо добавила: — Так говорил отец…

— Прекрати!!! — заорал неожиданно Везавий.

Маура в страхе отпрянула. Лад опешил от этого крика.

— Сказки?!!

Лицо Везавия изменилось до неузнаваемости. В нем теперь были боль, страх и… ненависть. Ненависть ко всему и вся.

— Я узнал тебя. Ты дочь городского старосты. Это он говорил тебе о сказках! Ха! Тогда ты видишь перед собой сказочного персонажа! Да, я из Тон-Тона! Что, испугалась?! Но ведь это просто сказка! Он так говорил… — голос Везавия вдруг сделался необыкновенно тихим. — Он говорил «сказка», но это не помешало ему отправить на костер трех абсолютно невинных людей. На костер — лишь по одному подозрению, что они оттуда! Все, кто спасся из Тон-Тона, стали мечеными. Их боялись — неизвестно почему — и убивали, убивали, убивали… — Закрыв глаза, Везавий уперся лбом в ствол молодой березы.

— Я никому не расскажу о тебе, — с сочувствием произнесла Маура. — Не бойся, никто не будет преследовать тебя.

— Не скажешь?!! — Везавий как-то по-страшному рассмеялся. — Я привык скрываться, а вот ты… Ты еще ничего не поняла, глупышка. Забудь о Речи! Забудь навсегда, что ты когда-то была там! И забудь свое имя, если хочешь жить! Ты, — Везавий повернулся и показал на Лада, — он, я и все, кто спасся из города, — все мы теперь меченые!!! В глазах людей мы та же нечисть!

— Но я дочь городского старосты, и никто не посмеет… Везавий устало махнул рукой.

— Это еще хуже. Тебя многие могут узнать. Нечисть захватила город… Уже второй. Люди теперь будут бояться еще больше.

Наступило напряженное молчание. Лад размышлял над неожиданно полученной информацией. Везавий, выплеснув свои чувства, ушел в лес к ободранным волкам. А Маура все никак не могла собраться с мыслями, чтобы решить — кто она теперь, что ей делать и кого просить о помощи.

— Отец с матушкой, наверное, спрятались в погребе. Если помочь им, они придумают, как нам избежать костра.

Голос Мауры прозвучал так неожиданно громко, что Лад даже вздрогнул. Он хотел ответить, но его опередил Везавий:

— Типичная логика ребенка — мама и папа могут все!

Чушь! В своем погребе со своими запасами они проживут и год. А вот среди людей — десяток денечков, не больше.

— Но мы должны вытащить их оттуда, — возразил Лад. — И мы должны узнать, что происходит!

— Ты должен, и то лишь мне! А я никому никогда должен не был! — Везавий вышел из леса. — Да и не сможем мы попасть в город. Он в руках у нечисти, и люди туда не пройдут.

— Но я знаю много потайных ходов! — Маура слабо улыбнулась, думая, что нашла решение проблемы.

— Какие ходы?!! — вспылил Везавий. — Город заколдован! Мы даже увидеть его не сможем! Птицы пролетают по воздуху. Но мы ведь этого не умеем! — На секунду Везавий задумался. — Правда, есть один человек… Он тоже из Тон-Тона. Странный старик. Зовут его Эгеем. Это он спас меня тогда. Я плохо помню его, но знаю, где можно найти. Эгей говорил, что можно попасть в город, захваченный нечистью, и можно с ней справиться. Только не говорил — как.

— Мы пойдем к нему, Везавий! — обрадовалась Маура — Ведь пойдем, правда?!

Везавий как-то хитро посмотрел на Лада.

— Лишь с одним условием, — произнес он.

Глава 8

Они шли уже вторые сутки. И все время по лесу. Везавий сам настоял на этом — дабы избежать ненужных встреч. Оно и правильно. Совсем не обязательно, чтобы кто-нибудь видел, с какой стороны они идут. Любое лишнее свидетельство в решающую минуту может сыграть против них, и тогда возгорится пламя костра… Везавий, как никто, понимал это. Он принадлежал к тому типу людей, которые предпочитали перестраховку даже оправданному риску. Лишь сейчас он пошел на уступки. Почему он сделал это?

Идя впереди всех и чувствуя на своей спине любопытные взгляды Мауры и Лада, Везавий невольно улыбнулся. Нет, из-за девки он бы не потащился к Эгею. А вот Лад… Он может принести хороший доход, если согласится работать на него. А ведь теперь согласится — уже согласился. Для нее, наверное, старается. На что надеется, дурак? Такие, как они, ей не нужны. Разве только для временного пользования, в качестве холопа…

Услышав позади себя сдавленный стон, Везавий остановился.

— Ну, что там еще?!

Маура сидела на стволе поваленной сосны и, приподняв без стеснения платье, поглаживала ободранные в кровь ноги.

— Я не могу больше, — тихо пожаловалась она. — Давайте выберемся на дорогу.

Везавий тяжело вздохнул.

— Мы уже почти на месте и на дорогу выходить не будем. Можем только отдохнуть.

Везавий опустился на мягкий мох и попытался отвлечь свое внимание от ног девушки, принявшись рассматривать Лада.

«Ишь, молчит… Вторые сутки молчит и держится както особняком. Обиделся… Ну и пусть. Не понравились, видите ли, ему условия. Что в них такого?! Ну поработаем годок вместе — не убудет от него! И на Мауру дуется. А на нее-то за что?! Сам ведь повыпендриваться захотел! А она что?! Она не виновата. Девка ведь! Дура была б, не использовав это. Вот, гладит свои ноги. Ведь не болят же, дразнит только, надеется — клюнем. Но не я! Я — камень, скала!»

— Все, хватит отдыхать! — Везавий унял поднявшуюся в теле дрожь и резко поднялся. — Еще не больше часа пути, и мы будем на месте.

Опустив платье и злобно взглянув на Везавия, Маура встала с сосны. Лад, который даже не присел за время короткого отдыха, опять промолчал. Он дождался, когда Маура двинется за Везавием, и, замкнув шествие, снова погрузился в свои мысли.

«Да, компания, — подумал Везавий, оглянувшись назад и увидев все те же хмурые лица. — Стоило ли связываться?!»

***

К отшельнической хижине Эгея троица добралась лишь поздней ночью. Светила полная луна. Ее холодный серебряный диск зловеще нависал над широкой поляной и, казалось, еще больше усиливал мертвую тишину вокруг.

Лад посмотрел на вросшую в землю хижину и невольно сравнил ее с могильным холмом.

— Что-то не нравится мне здесь, — тихо сказал он Везавию.

— Да, действительно, жутковато, — поддержала Лада Маура.

— Что-о?! — скривился Везавий. — Да здесь так же мило, как на кладбище.

Маура поежилась.

— Идиотская шутка, — буркнул Лад.

— Признаю, но вы тоже хороши — «жутковато». Хотите провести еще одну ночь в лесу? Я — нет. И жрать я хочу! Эгей уж точно меня накормит. Жутковато… Утром вы будете восхищаться пейзажем!

— Хорошо, успокойся, здесь действительно мило, — ответил Лад. — Пошли.

Троица сделала несколько шагов по направлению к хижине, как вдруг раздался глухой, надрывный лай. Везавий расплылся в улыбке и торжествующе взглянул на Лада с Маурой.

— Узнаю приятный голосок Вила! Сейчас покажется и Эгей.

Но предсказаниям Везавия не суждено было сбыться. Неожиданно лай собаки превратился в атакующий рык, который почти сразу заглушил жуткий звериный рев. На пару секунд звуки смешались, и затем вдруг все стихло.

Цепенея от ужаса, Лад, Везавий и Маура застыли на месте. Они почти не шевельнулись, когда дверь хижины распахнулась и на порог вышел высокий воин в блестящих дорогих доспехах с огромным удушенным псом в левой руке.

— О-о, да у нас гости!

Воин холодно улыбнулся и откинул в сторону мертвого пса.

— Проходите, не стесняйтесь.

— У-уф, — облегченно вздохнул Везавий, — а я-то думал, что в хижине какие-нибудь звери.

— Звери?! — Воин громко рассмеялся. — Никаких зверей. Был только один. Псина прятался в кладовке, а потом вдруг напал на нас. Проходите, не бойтесь.

В хижине было уютно и аккуратно. Никаких следов недавней схватки Лад не увидел. Возможно, было слишком темно, чтобы разглядеть их, или просто кровь пса ушла в еловый настил на полу. Так или иначе, но спокойная атмосфера внутри хижины подействовала на Везавия и Мауру умиротворяюще. Только Лад чувствовал во всем какую-то скрытую угрозу. Особенно не нравился ему второй воин. Он сидел в затемненном углу хижины, куда не доходил тусклый свет лучины, и даже не поздоровался с вошедшими, а лишь едва заметно кивнул им головой.

— Мой господин сильно устал. Надеюсь, вы простите его, — словно угадав мысли Лада, произнес воин.

— Конечно, конечно. — Везавий опустил на пол походную сумку и начал доставать оттуда свои пожитки, готовясь ко сну. На языке вертелся вопрос об Эгее, но уставший Везавий решил, что утром все разрешится само собой.

Что-то было не так. Лад чувствовал это. Почему-то ни воин, ни его господин не представились и не пожелали узнать, с кем делят кров на ночь. В хижине ощущалась какая-то напряженная тишина. Слышались лишь возня Везавия и Мауры, готовящихся ко сну, да незнакомый воин, кажется, собирался трапезничать. Он положил перед собой большой ломоть свежеиспеченного хлеба, а рядом огромный кусок вяленого мяса. Везавий и Маура застыли в неестественных позах. Все же более двух суток подножного корма не прошли для них бесследно. Лад готов был поклясться, что услышал «грозное рычание» желудка Везавия, когда воин громко расхохотался.

— Что вы можете предложить за это? — спросил он. Везавий сразу ожил, но Лад знал, что предложить им было нечего.

— Золота у нас, конечно, нет. Зачем оно в лесу? Но мы можем предложить кое-что получше! — Бросив свои пожитки, Везавий подобрался к воину. — Не хотите ли со своим господином развлечься?

— Кости?! — разочарованно протянул воин. — Но ведь вам не на что играть, разве что на девку.

Везавий посмотрел на Мауру и не удержался от улыбки, когда она стала быстро приводить себя в порядок. Ее больше беспокоило то, что ее назвали девкой, чем то, что ею собирались торговать.

— Какие кости?! — Везавий отрицательно замахал руками. — Разве это развлечение?! Я хочу предложить вам Неуязвимого Лада! Вот он!!! Наберите камней и попробуйте ими попасть в него. Вы будете стоять у одной стены хижины, а он у противоположной. Ведь это очень близко, не правда ли? Но я могу спорить, что вы даже с этого расстояния не попадете в него! Ну так как?!

От наглости Везавия Лад потерял дар речи. Конечно, он согласился поработать с ним, но ведь не сейчас, не здесь! И не в качестве слуги, безропотно выполняющего приказы!

— Ну так вы согласны поразвлечься? — вновь спросил Везавий.

Воин замешкался. Но тут заговорил его господин:

— А это будет интересно, — прозвучал в хижине жесткий бас. — Только зачем нам камни?

— Как это зачем? — не понял Везавий.

Господин высокого воина вышел вперед и, вытащив из-за пояса три метательных ножа, показал их Везавию.

— Вот, три у меня и столько же у моего слуги.

— Можно бросать и ножи, разница небольшая. Следует лишь изменить плату, — не растерялся Везавий. — Что вы можете предложить еще, кроме еды?

Увидев второго воина, Лад забыл о том, что задумал Везавий и о своем возмущении по этому поводу.

Это было невероятно! Все те же властные, уверенные движения. Те же формы сильного тела, облаченного в королевские доспехи. Тот же великолепный меч с ярким рубином на рукояти. И те же горящие яростным огнем глаза. Все это Лад не мог забыть. Он мог бы отдать руку на отсечение, что перед ним тот самый зловещий воин, который отобрал у него камни в Речи, если бы не лицо. Оно было абсолютно другим, хотя и общего было много. Не в силах отвести взгляд от воина, Лад за несколько секунд пережил заново весь тот кошмар.

— Нет, — произнес он вдруг таким тоном, словно чего-то испугался. — Игры не будет.

— Спокойней, спокойней! — Везавий подскочил к Ладу. — Ну в чем дело? Подумаешь, ножи! Они летят медленней, чем камни, я знаю. Да и не попадут они! Разве б я рисковал тобой?! Мы сорвем хороший куш, вот увидишь.

Лад молчал, и Везавий, воспользовавшись этим, опять очутился около незнакомых воинов.

— Как я и говорил, нужно лишь договориться об оплате. Ножи стоят дороже.

— Платы не будет, — ответил воин-господин. — Мы сделаем ставки. Ты ставишь на кон девку, а мы… — Воин бросил в руки Везавия мешочек с золотыми монетами. — Мы это и, конечно, еду.

От увиденного богатства зрачки Везавия возбужденно расширились.

— Но честь девушки стоит несколько дороже, — неуверенно попробовал упираться он.

Маура открыла было рот, чтобы запротестовать, но воин в королевских доспехах опередил ее:

— Нам не нужна ее честь. Если Неуязвимый Лад проиграет — она умрет!

Маура так и застыла с открытым ртом. Даже Везавий растерялся. Играть на смерть ему еще не приходилось. И тут Лад не выдержал и вмешался.

— Кажется, я передумал играть, — произнес он с деланным безразличием и сел на пол.

Воин-господин холодно улыбнулся. Его ладонь медленно опустилась на рукоять меча, и по хижине поползла уже знакомая Ладу мерная дробь. Рубин на мече запульсировал зловещим светом, и дробь зазвучала еще громче. Казалось, она проникала в самую душу.

— Не-ет!!! — взревел Лад и бросился вперед. Он не знал, что им движет: то ли инстинкт самосохранения, то ли обострившееся чувство опасности. Лад подскочил к воину и ухватил его за кисть. — Нет, — произнес он, сжимая руку, — повтора не будет.

Дробь перестала звучать, и Лад краем глаза заметил, как тряхнул головой Везавий, прогоняя накатившееся на него оцепенение.

События, последовавшие далее, развивались с головокружительной быстротой. Воин-господин вдруг как-то неестественно оскалился и, злобно прорычав, отшвырнул в сторону Лада, словно это был мешок с соломой.

Со вторым воином тоже творилось что-то невообразимое. Воздев кверху руки, он по-волчьи взвыл и вдруг упал на четвереньки у ног хозяина. Его одежда затрещала по швам, а затем отлетела в стороны, словно яичная скорлупа, выпуская на волю… Нет, это был не цыпленок. У ног своего господина стоял готовый к броску огромный матерый волк.

Вскочив на ноги, Лад приготовился к отражению атаки. В руках у него был меч с ярким рубином на рукояти, но раздумывать, откуда он взялся, времени уже не оставалось.

— Мамочка, мамочка! — отдавшись во власть страха и дрожа всем телом, Маура ухватилась за ноги Лада, едва не свалив его.

— Не мешай! — крикнул на нее Везавий и оттащил в сторону. — Это нечисть! — проинформировал он Лада и, подняв свой меч, встал рядом.

Но волк не нападал. Злобно скалясь, он делал короткие вылазки вперед и тут же возвращался обратно.

— Я все это уже видел, — быстро сказал Везавий Ладу. — Он защищает хозяина, пока тот не «вылезет». Надо уходить, еще немного, и будет поздно!

Лад кивнул головой.

— Хорошо, бери Мауру и уходи! Я за вами!

Схватив девушку за руку, Везавий потащил ее к выходу. Он, не останавливаясь, толкнул дверь плечом, но она даже не дрогнула. Везавий бегло осмотрел засов. Он был открыт.

«Господин» увеличивался в размерах прямо на глазах. Его тело, голова, руки, ноги — все разбухало, наливалось мышцами и непрерывно росло. Затрещав по швам, упала на пол его одежда, а на оголенном теле стала проступать серо-бурая шерсть.

Лад быстро взглянул на Везавия с Маурой. Они почему-то мешкали у двери и, кажется, начинали паниковать.

— В чем дело, Везавий?! — крикнул Лад. — Уходите же!!!

— Дверь!!! Она не открывается!!!

Спина «господина» изогнулась дугой, шея вздыбилась мышцами, а голова начала принимать очертания огромной звериной пасти, отдаленно напоминающей волчью.

Держа в поле зрения нечисть, Лад отошел к Везавию.

Заскрежетали когти «господина», вылезающие из его рук. Раздался мощный звериный рык нарождающегося зверя.

Лад со всей силы ударил ногой в дверь. Безрезультатно. Выход был надежно заперт и, кажется, снаружи.

— Мамочка-а! — вновь запричитала Маура.

Она хотела сказать что-то еще, но неожиданно ее перебил жуткий вой, от которого, казалось, завибрировали стены хижины. Потеряв способность здраво мыслить, Маура вжалась спиной в дверь, словно хотела раствориться в ней, и… В крик она выплеснула весь свой страх, весь свой перепуганный и растерявшийся разум.

Везавий притянул девушку к себе и крепко стиснул ее в объятиях, пытаясь успокоить. А Ладу было не до Мауры. Широко раскрыв глаза, он безумным взглядом смотрел на новоявленного зверя, который, стоя на задних ногах, готовился к атаке.

Оскалившись, оборотень обнажил огромные острые клыки, а затем, подняв переднюю лапу, провел когтями по стене хижины. Раздался неприятный скрежет, и на пол посыпалась деревянная стружка. Волк-слуга по-щенячьи заскулил и отошел в сторону. На арену выходил «господин».

Дрожащими руками Лад приподнял меч и мягкой походкой передвинулся чуть вправо — так, чтобы отвести удар от Везавия с Маурой, а заодно и выставить волка на линию атаки монстра. Маневр удался. «Господин» разъярился и саданул волка лапой, отбросив его назад. Верный слуга протяжно взвыл, и Лад злорадно усмехнулся, поняв, что этот бой ведет он. Его сознание отдалось во власть тела, а тело подчинялось некоему искусному воину, должно быть, его предку.

«Воину звезд! — почему-то пришло на ум Ладу. — Миротворцу!»

Словно чувствуя опытность противника, «господин» не спешил с броском. Он ждал удобного момента, и этот момент настал.

Лад вдруг лег спиной на пол и, вытянувшись ногами к монстру, положил на них меч. Провокация удалась, и бросок последовал незамедлительно. Лад принял «господина» на меч, когда тот уже опускал когтистую лапу на свою жертву. Треск разрываемой толстой шкуры и хруст костей заглушил разъяренный вопль зверя. Лад всадил в оборотня меч по самую рукоять и в последний момент прошмыгнул под ним в направлении, противоположном атаке. На мгновение «господин» обезумел от боли, но затем вдруг опять встал в боевую стойку. Выдернув передней лапой, которая действовала не хуже человеческой руки, меч, он лизнул свою рану, и кровотечение вмиг прекратилось.

— Неплохо для будущего слуги, — прорычал «господин» неприятным гортанным голосом, обходя противника со стороны.

Лада загоняли в угол. С одного боку на него двигался волк, с другого — его хозяин.

Оказавшись за спинами нечисти, Везавий с мечом в руке бросился на «господина». В то же время Лад заметил, как дверь хижины распахнулась и незнакомый старик буквально выбросил Мауру наружу. Лад рванулся к выходу, а Везавий с диким криком вонзил меч в правую ногу монстра. И опять хижину потряс вопль разъяренного зверя.

Лад выскочил из хижины, и старик быстро закрыл за ним дверь, ловко подперев ее кольями.

— А Везавий?!! — крикнул Лад. — Ты запер Везавия!!! Лад бросился к двери, но старик грубо отпихнул его.

— Не лезь! Тащи лучше вон ту кучу хвороста!

Дверь задрожала под мощными ударами нечисти. Старик схватил торчащий в земле большой факел и быстро поджег неизвестно когда обложенную хворостом хижину. Лад, словно во сне, принес еще одну охапку сухих веток и бросил ее к двери. Старик поджег и ее. Пламя поглотило хижину мгновенно, словно изголодавшийся хищник свою добычу.

Рев нечисти и удары в дверь усилились. Старик осмотрел огонь, проверяя, все ли хорошо горит, и забросил факел на крышу.

Завалившись в густую траву, Маура рыдала навзрыд. Лад зажал уши руками и, закрыв глаза, попытался унять поднявшуюся в его теле дрожь.

— Везавий… — тихо произнес он. — Страшная смерть ему досталась.

Опустив руки, Лад отвернулся от огня и неожиданно остолбенел, увидев в багровом свете Везавия. Он вышел из леса, держась за разодранный бок, и приблизился к старику.

— Ты, как всегда, вовремя, — сказал он, стараясь перекричать рев нечисти. — Но мог бы и раньше.

— Сам виноват, — буркнул старик. — Суешься вечно, куда не следует.

Лад подбежал к Везавию.

— Как ты?!! Он задел тебя? Как ты оттуда выбрался?! Везавий жестом остановил поток вопросов и тихо произнес, благо рев нечисти неожиданно прекратился:

— Бери Мауру и пойдем отсюда. Не люблю запах паленого мяса.

Лад взял обессилевшую девушку на руки, и она сразу перестала рыдать. Только иногда всхлипывала, словно маленький ребенок, да непрестанно вытирала мокрый нос. Старик подошел к Ладу и дал девушке глотнуть какого-то отвара.

— Она скоро успокоится, — со знанием дела произнес он. — Везавий, ты, кажется, ранен?

— Да ерунда! Ободрал бок, когда лез по нашему подземному ходу. Я едва не застрял в нем!

— Что за ход? — поинтересовался Лад.

— В этой хижине вместе с Эгеем жили еще 15 детей. Все те, кого он спас из Тон-Тона. Ну и воспитывал он нас тогда!!! Чуть что — в холодную, иногда даже на целую ночь.

Вот мы и вырыли себе тайный ход. Он кого-нибудь в холодную, а тот через ход и под бок к Вилу. — Везавий с улыбкой посмотрел на старика, а тот лишь хитро улыбнулся в ответ.

— Думаешь, я не знал об этом?! — спросил он.

— Когда ты запер меня с этими тварями, я понял, что ты знал. Хитрая ты бестия, Эгей! Сам никогда никуда не вляпаешься и других вовремя выручишь. Вот и сегодня…

— Вил, это он предупредил меня. А вот ты не понял. Везавий виновато пожал плечами.

— Но ты тоже дал маху! Зачем нас-то запер?!

— Стар стал, не разглядел. Принял вас за такую же нечисть. Лишь когда закричала девушка, сообразил, что к чему.

— Ладно, хватит болтать. — Везавий потянул носом. — Пойдем в лес, здесь начинает вонять.

Лад взглянул на Мауру. Она уже крепко спала, но иногда еще вздрагивала во сне. Везавий с Эгеем, болтая, направились в лес, и Лад пошел за ними.

Далеко отходить они не стали, а только удалились от хижины на безопасное расстояние.

— Вот, — произнес Эгей. — Пожар сюда не дойдет, а все зверье давно уже разбежалось. Здесь можно спокойно отдохнуть.

Старик постелил на траву свою накидку, и Лад положил на нее Мауру. Везавий наклонился к девушке и нежно провел ладонью по ее взмокшему лбу.

— Досталось ей сегодня. Как думаешь, Эгей, оправится она от этого?

— Слезы уберегли ее разум, — ответил старик. — К утру выспится и станет прежней. Ложись спать, Везавий, и ты тоже, — обратился он к Ладу. — Я присмотрю за ней, да и за вами.

Глава 9

Всю дорогу старик молчал.

Утром Везавий рассказал ему о Речи и обо всех злоключениях, выпавших на его долю и на долю Лада и Мауры. Эгей слушал внимательно, с глубокой сосредоточенностью, не делая замечаний и воздерживаясь от каких-либо комментариев. Когда Везавий закончил, старик достал из своей сумки хлеб, мясо и разделил их на три части. А затем он встал и ушел в лес. Опять не проронив ни слова. Его не было ровно столько времени, сколько понадобилось Ладу, Везавию и Мауре для поглощения пищи. Старик вернулся и коротко буркнул:

— Пошли.

И все! Странный он какой-то — этот Эгей.

И вот они идут. Не по лесу, а по дороге. Куда? Лад спросил об этом у старика, но тот проигнорировал вопрос. Везавий хитро улыбался. Уж он-то, конечно, привык к странностям Эгея.

Чтобы убить время и унять разбушевавшееся любопытство, Лад принялся — уже в который раз — рассматривать идущего впереди старика.

Худой, костлявый, но с огромной жизненной энергией. Это чувствовалось во всех движениях Эгея, таких резких, что иногда казалось, будто он крайне несдержан и своенравен. Но нет, все обстояло совсем иначе. Старик был рассудительным — даже чересчур рассудительным, — немногословным и, как заметил Лад, необыкновенно уравновешенным. Эгей не терпел лишних вопросов, но никогда не позволял себе опускаться до грубости в выражениях. К тому же старик привык к тому, чтобы ему подчинялись — видно, сказалось семилетнее проживание с детьми, — и Лад сразу почувствовал, что попал под его влияние. Если Эгей обращался к нему, то не просил о чем-нибудь, а просто требовал. Лад не возражал. В последнее время на него накатилась масса сомнений по поводу своей личности. Он носил прозвище Одержимого, но между тем больше не чувствовал себя таким. Возможно, он изменился после Речи. Но этот вариант не мог объяснить его мастерство воина — непревзойденного воина, сказано без преувеличений. Иногда, когда к Ладу обращались по имени, он ощущал некое смятение, словно его перепутали с кем-то другим. Часто в голове возникали непонятные, пугающие образы, и с языка срывалось странное слово. Каждый раз новое…

— Всем молчать! Говорить буду я!

Неожиданное распоряжение Эгея вернуло Лада на лесную дорогу. Он посмотрел вперед и увидел идущий навстречу вооруженный отряд, состоявший примерно из двадцати воинов. По виду они походили на городскую дружину, но были экипированы, как боевой авангард. Возглавлял отряд массивный угрюмый всадник в доспехах и с богатым оружием. Он один из всех был на коне.

— Пр-руу! Стоять! — скомандовал он неизвестно кому и поднял вверх руку.

Лошадь, отряд и путники замерли.

— Кто такие? Откуда идете? Старик вышел вперед.

— Я ведун, зовут Эгеем. А это мои воспитанники. Лесной пожар уничтожил нашу хижину, и мы направляемся в город в надежде на людское милосердие.

— Аа, Эгей… Ведун… Я слышал о тебе. Сами боги направили тебя в город. Там сейчас большой переполох. Сбегаются люди со всей округи. Старосте нужен будет твой совет.

— А что случилось такого страшного?

— Не слышал?!!

— Да откуда мне?! Живу в лесу, с людьми не часто вижусь.

— Говорят, нечисть захватила Речи!

— Да неужто?!! Кто принес такую весть?

— Никто конкретно. Слух по городу пошел. Люди напуганы. Когда исчез Тон — Тон, думали, что виноваты варвары… А теперь вот Речи… Нас послали проверить дорогу. Никого не встречали оттуда?

— Нет, дорога странно пустынная. Всадник многозначительно приподнял брови.

— Теперь это проклятая дорога. Ну-у, проходите. Всадник тронул лошадь, и отряд двинулся за ним. Везавий посмотрел вслед громыхающей живой лавине.

— Да-а, заполыхают теперь костры! Маура не сдержалась и заплакала.

— Ну-ну, успокойся. — Везавий нежно обнял девушку. — Будем надеяться, что твоих родителей это не коснется.

Эгей посмотрел на Везавия и, постояв немного в задумчивости, двинулся в прежнем направлении.

«Даже не поделился мнением с „воспитанниками“», — подумал Лад и пошел следом за стариком. Везавий и Маура поплелись сзади.


Всадник смягчил краски, сказав, что в городе большой переполох. Это скорее походило на слепую, безумную панику. Толпы народа заполонили улицы и с нескрываемой ненавистью всматривались в лица всех вновь прибывших.

Лад не мог выносить этих взглядов и протискивался сквозь сборище перепуганных людей, не поднимая головы. Маура в страхе жалась к Везавию, который непрерывно покрикивал то на одного, то на другого обнаглевшего горожанина. Только Эгей шел вперед с таким видом, будто вокруг ничего особенного не происходило. Лада так и подмывало спросить его, что это за город и куда они направляются. Но почему-то страшно было поднять глаза. А тут еще, как на зло, кто-то из особо бдительных горожан схватил Лада за руку.

— Э-ээ, погоди! Кажется, я тебя знаю! Ты из Речи! Лад замер на месте, но невозмутимый Эгей отшвырнул наглеца в сторону и бесцеремонно подтолкнул «воспитанника» в спину, принуждая его не топтаться на месте, а идти вперед.

Процессия двинулась дальше. Горожанин что-то закричал вслед, но слишком много было этих криков, чтобы кто-нибудь прислушивался к ним.


К месту назначения добрались через несколько минут. Это был большой дом городского совета на площади. Эгей с присущей ему наглостью прошел сквозь стражу и потянул за собой «воспитанников».

В доме городских избранников творился еще больший хаос, чем на улицах. Только этот хаос был более благообразным и, если можно так выразиться, целенаправленным. То и дело приходилось ловить на себе любопытные взгляды приодетых девиц, их пышных мамаш и множества слуг. Наверное, уважаемые старейшины собрали сюда свои семьи, дабы надежнее защитить их. А в большом зале шел самый настоящий торг. Здесь развернули оживленную деятельность многочисленные мошенники. Они называли себя по-разному: ведунами, колдунами, волшебниками и даже лунными людьми. Ими предлагались: амулеты из черепов различных зверей, оружие якобы из лунного металла, снадобья, после принятия которых гарантировалось полное безразличие нечисти к вашей особе, и еще много чего другого, менее ценного.

Не уделив всей этой братии и крохи внимания, Эгей сразу подошел к городскому старосте.

— Будь здоров, Брандер.

Староста оторвал взгляд от разукрашенного черепа болотной гадюки, висящего у него на шее, и посмотрел на Эгея.

— Тебе того же, ведун. С чем пожаловал? Хочешь предложить верное снадобье?

— Какое снадобье, от чего?!

— Как, ты не слышал?! Нечисть захватила Речи! Может и сюда нагрянуть!

— Ах вот ты о чем! Но разве врага из дома выгоняют снадобьями? Или амулетами? — Эгей презрительно осмотрел чудо-волшебников. — Кажется, это делается чуть иначе.

— О чем ты говоришь?!! Нечисть захватила Речи мгновенно — в одну ночь! Дружина тут бессильна!

— Я не об этом говорю, — невозмутимо произнес Эгей. — Пять лет назад я предупреждал тебя об опасности. Я говорил, как можно защититься.

— Да-да, я помню! — Староста скривился. — Не убивай! Не желай зла ближнему! Не прелюбодействуй! Не, не, не, не!.. Если слушать тебя — не стоит и жить! Предложил бы что-нибудь более приемлемое!

Несколько минут Эгей простоял неподвижно — глубоко погрузившись в свои мысли. Он был настолько невозмутим, что казалось, будто его сознание покинуло бренное тело.

— Хорошо! — вдруг громко произнес Эгей и повернулся к Ладу, Везавию и Мауре. — Устройтесь где-нибудь в городе. Я вас найду.

Не дожидаясь от них ответа, Эгей вплотную подошел к городскому старосте.

— Хорошо, — вновь повторил он. — Я дам тебе несколько практических советов. Я знаю, как опознать нечисть. Прикажи освободить зал, пусть останутся только члены совета.

Брандер махнул рукой, и стражники стали выгонять из помещения лишних людей. «Ведуны-волшебники» возмущенно заорали, проклиная Эгея, но его, казалось, это ничуть не трогало.

С Ладом, Везавием и Маурой стражники тоже не церемонились. «Воспитанников» вытолкали на многолюдную площадь и тут же позабыли об их существовании.

Лад повернулся к Везавию и Мауре. Они опять обнимались. Везавий держал девушку за талию и что-то успокаивающе шептал ей на ухо. У Лада создалось впечатление, что эту парочку не очень-то интересуют происходящие вокруг события.

«Дурочка уже без ума от него, а он наверняка ищет свою выгоду», — подумал Лад, а вслух произнес:

— Что будем делать? Куда пойдем?

Везавий оторвался от девушки и взглянул на здание городского совета.

— Эгей будет вправлять им мозги до полудня — не меньше. Мы можем перекусить где-нибудь и отдохнуть. Вот только где?

— А почему к нему так прислушиваются эти ожиревшие достойные горожане? — озадаченно спросил Лад.

— Ну как же! Ведь он прожил два месяца в Тон-Тоне вместе с нечистью! Он знает про этих тварей почти все. К кому еще прислушиваться, если не к нему?!

Лад невольно посмотрел на городскую стражу и на здание совета за их спинами.

— И они знают об этом?! — изумленно спросил Лад.

— А как же, конечно, знают.

— Но ты ведь говорил, что на костер отправляют лишь по одному подозре…

— Да, я говорил, — перебил Лада Везавий. — Но Эгей… — Везавий хитро улыбнулся. — Насчет него не было никаких подозрений. Эгей явился в городской совет и объявил всем, что он ведун, что он прожил в Тон-Тоне два месяца, что он наблюдал за нечистью и знает очень многое, что у него есть несколько предложений для горожан, и все остальное в том же духе. Понимаешь, Лад. Эгей сам явился и выставил себя на всеобщее обозрение. «Вот он я! Смотрите! Я из Тон-Тона! Но я человек — и поэтому не боюсь! К тому же я сумею помочь вам!..» Эгея выслушали и трогать не стали.

Лад наклонился к уху Везавия и, опасливо озираясь, спросил:

— Выходит, если мы сами признаемся, что мы из Речи, нас тоже никто не тронет?

Везавий пристально посмотрел в глаза Лада.

— Не советую, — так же тихо прошептал он. — Надо уметь преподнести это. Эгей… Он… Он — это кладезь мудрости. Нам не под силу такое! Хватит болтать. — Везавий напряженно огляделся. — На нас уже начинают обращать внимание! Пора уходить.

— А куда пойдем? — спросил Лад.

— Надо найти место, где можно перекусить.

— Но нам ведь нечем заплатить!

— Не твоя забота. Бери Мауру и идите вон туда. Я вас догоню.

Лад не успел и глазом моргнуть, как Везавий растворился в толпе. Маура растерянно осмотрелась.

— Пошли, — сказал Лад и взял ее за руку.

Везавий догнал их возле небольшой харчевни, где толпилось много работного люда из окрестных селений. Хозяин, воодушевленный большим притоком посетителей, впускал внутрь только явно обеспеченных, а прочих оставлял на улице.

— А вот и я!

Везавий налетел сзади на хмурого Лада, его лицо сияло.

— Зайдем?!

Лад печально взглянул на двух городских стражников, нанятых для охраны входа.

— Нас не впустят.

— Ты так думаешь?!

Везавий подбросил вверх мешочек с золотыми монетами.

— Пошли.

Свободных мест в харчевне не оказалось. Кругом стоял ужасный смрад и просто жуткий гам. Между посетителями сновали взмокшие от изнурительной работы мальчишки-слуги. Они непрерывно что-то вносили, что-то выносили и все время угодливо улыбались. Везавий словил одного из них.

— Где можно присесть? — спросил он у мальчишки.

— Где хотите, я занят, — буркнул он.

Везавий изобразил понимающее лицо и положил в ладонь мальчишки золотой.

— Стол, стулья, быстро! Куда поставить, найдешь сам!

Схватив монету, мальчишка исчез с глаз. Через некоторое время трое еще точно таких же льстиво улыбающихся сорванцов принесли стол со стульями и поставили их в единственном свободном углу харчевни. Везавий бросил на стол еще один золотой и величественно опустился на учтиво подставленный стул. Лад и Маура тоже сели.

— Что там у вас есть? — спросил Везавий у мальчишки, который остался их обслуживать.

— Молочный поросенок на вертеле, птица, рыба… Везавий приподнял руку, и мальчишка замолчал.

— Остановимся на птице и рыбе, и что-нибудь прополоскать горло.

Мальчик кивнул головой и прошмыгнул в сторону кухни. Везавий повернулся к Ладу с Маурой.

— Неплохо, да? Можно было бы и молочного поросенка, но на голодный желудок рискованно. Лучше уж птица и рыба. Питательно и необременительно для пищеварения.

Выслушав хвастливую болтовню Везавия, Лад наклонился к нему и спросил, искоса поглядывая на заветный мешочек:

— Где ты это взял, украл?!

Везавий бросил быстрый взгляд на Мауру.

— Нет, конечно. Я их заработал.

— Так много и так быстро? — не поверил Лад.

— А что здесь удивительного?! Одному заезжему торгашу с семьей требовалось просторное пристанище на ночь. Чтобы хватило места всем, в том числе и его барахлу. Я показал ему, где можно устроиться, и он мне щедро заплатил.

— Я не верю тебе, — буркнул Лад.

— Твое дело, — ответил Везавий. — Может, ты и есть не будешь?

— Ну почему ты не веришь ему? — вступилась за Везавия Маура. — Откуда ты можешь знать, какие нынче цены в этом переполненном городе?! Мне кажется, Везавий говорит правду. Ему просто попался щедрый человек. Везавий раздобыл денег, чтобы накормить тебя, а ты несправедливо на него набрасываешься! Это неблагородно!

Маура с упреком посмотрела на Лада. Обрадовавшись полученной поддержке, Везавий опять засиял.

Принесли заказанные блюда. На стол поставили рыбу, запеченную в яблоках птицу, вино и какую-то зелень, завязанную в пучки. Везавий бросил мальчишкам еще одну монету, и они, довольные щедростью посетителя, быстро удалились. Только что переругавшаяся троица принялась есть, и напряженная атмосфера между ними разрядилась сама собой.

Лад поглощал пищу огромными кусками, почти не жуя ее и непрерывно постанывая, словно изголодавшийся зверь.

Везавий ел так, будто совсем недавно плотно отобедал и сидит здесь лишь за компанию. Он не утруждал себя основательным обгладыванием костей, оставляя на них едва ли не половину мяса и небрежно бросая на пол. Королевские объедки тут же подбирались нищими и исчезали в рваных, замусоленных сумках.

Маура предпочитала не смотреть на сотрапезников. Она аккуратно брала со стола самые маленькие кусочки и — не иначе, как тремя пальцами — подносила их ко рту. После каждого укуса Маура клала рыбу или птицу обратно и, быстро облизнув губы, начинала жевать. При этом ее маленький ротик был постоянно закрыт, а челюсти двигались так медленно, словно опасались преждевременно насытить желудок.

Трапеза уже была почти окончена, когда Везавий вдруг соскочил со стула и юркнул под стол. Лад удивленно наклонился к нему.

— Не смотри сюда! — рявкнул на него Везавий и бесцеремонно хлопнул ладонью по лицу.

— Что случилось? — забеспокоилась Маура. Везавий только цыкнул в ответ.

— Посмотри туда, — сказал Мауре Лад и кивнул в сторону входа, где стоял богатый торговец с двумя городскими стражниками. Они внимательно осматривали посетителей харчевни и о чем-то переговаривались.

— Ну и что? — не поняла Маура.

— Уверен — это тот самый «щедрый человек», за счет которого мы здесь вкушаем удовольствия. Видно, он посчитал, что заплатил мало и решил добавить. — Лад взглянул на Везавия. — Но наш друг слишком скромен и честен, чтобы взять лишнее.

— Это не смешно, — прошипел из-под стола Везавий.

— Для торговца, кажется, нет, раз он привел стражников.

Маура наклонилась к Везавию. Ее щеки пылали.

— Как ты мог, Везавий?! Из-за тебя я стала воровкой!

— Тише ты! — Везавий замахал руками. — Сядь прямо! Я ничего не крал! Он сам дал мне деньги!

— Не цыкай мне!!! — вспылила Маура. — И не обманывай опять!!!

Взбурлившие эмоции Мауры и ее необычное поведение сразу привлекли всеобщее внимание.

— Там он, под столом! Держите вора!!! — закричал торговец.

— Ну вот, умница! — упрекнул Везавий Мауру и, выскочив из-под стола, бросился бежать.

Но далеко ему уйти не удалось. Кто-то подставил Везавию ногу, он упал, и сразу несколько рук мертвой хваткой вцепились в него. А особо ретивые уже пустили в ход кулаки. Торговец и стражники начали протискиваться сквозь образовавшуюся толпу.

— В сторону, в сторону! — кричали они. Подобравшись к Везавию, торговец ловко обыскал его и извлек мешочек с монетами.

— Здесь уже почти ничего не осталось! — закричал он. — Куда ты дел остальное, воришка?

Толпа загудела пуще прежнего.

— Минуточку, минуточку! — Везавий попробовал улыбнуться, но из-за рассеченной губы улыбка получилась слишком дерзкой.

— Он еще смеется над нами! — закричал кто-то, и на Везавия посыпался новый град ударов.

— Спокойней, дайте сказать! — возмущенно завопил Везавий, и удары прекратились. — Откуда у меня этот мешочек?!

— Я тебе его дал, — ответил торговец.

— В качестве чего?

— В качестве платы.

Везавий хихикнул и победно осмотрелся, насколько позволили ему державшие его люди.

— Так какой же я вор, если этот человек говорит, что заплатил мне?!

— Ах ты, скотина! — торговец замахнулся, собираясь ударить Везавия в зубы, но тот ловко увернулся. — Он сказал мне, что его послал хозяин, подыскать постояльцев! Он взял с меня плату и указал на просторный двор, куда следует идти. Мы, как дураки, ввалились туда, а нас выгнали со двора взашей! Как нищих бродяг! Эта скотина обманом взяла у меня деньги!

— Да что с ним цацкаться! — послышался голос из толпы. — На площадь его и руку долой!

— На площадь!!! — заревели все.

Маура побледнела и вскочила с места. Лад схватил ее за руку и силой посадил обратно.

— Подождите!!! — закричала Маура, взглянув на грязную ладонь Лада и брезгливо отдернув руку. — Подождите!!!

Лад отпустил девушку, и она, снова вскочив с места, вклинилась в толпу.

— Он не виноват!

Мауру пропустили к Везавию.

— Как это не виноват? — спросил торговец.

— Он не для себя взял деньги. Я была голодна, и он хотел накормить меня.

— А кого это интересует? — возмутился торговец. — Сколько голодных людей бродит вокруг, но никто из них не ворует.

— Верно, — согласились вокруг.

— Но я отдам деньги! Мой отец богат!

— Да эта оборванка лжет, так же как ее дружок! — закричал торговец. — На площадь этих воришек! На площадь обоих!

Толпа опять загудела, и Везавия с Маурой поволокли к выходу. Лад встал со своего места.

— Кажется, нас сейчас затопчут ногами, — тихо сказал он сам себе.

Лад догнал Везавия с Маурой уже на улице. Он зашел вперед и властно поднял обе руки, призывая толпу остановиться.

— Стойте, люди! Давайте разберемся! Этот не крал, торговец сам подтвердил это!

— Да, но он обманом выманил у меня деньги! Лад лукаво улыбнулся.

— А разве из вас, люди, никто никогда не обманывал ради денег?! Ты, торговец, никогда не обманывал покупателя, пытаясь взять больше, чем следует?! А разве ты, — Лад указал на какого-то нищего с котомкой на плече, — не притворялся слепым или хромым, или другим каким-нибудь убогим, чтобы выманить из людей деньги?! Что молчите? Отвечайте! Уверен, каждый из вас имеет на сердце подобный грех! Так за что же вы хотите лишить рук их?!

— Это совсем другое дело! — крикнул кто-то за спиной Лада.

— Разве?! — Лад повернулся. — Ведь вору отсекают руку независимо от того, украл ли он кусок хлеба или мешок с золотом.

Толпа в нерешительности притихла.

— А как же мои деньги? — не выдержав паузы, завопил торговец.

— Она отдаст их, — ответил Лад. — Я могу подтвердить, что ее отец богат. Не смотрите на изодранное, грязное платье. Девушка просто заблудилась в лесу.

— Тогда пусть она назовет свое имя, — не унимался торговец. — Я обязан знать, с кого требовать долг!

Везавий, Маура и Лад быстро переглянулись.

— Внимание, люди!

Вперед неожиданно вышел бородатый воин в кольчуге, но без оружия. Увидев его, Маура попятилась и спряталась за спину Везавия.

— Я знаю их! — воин посмотрел на Лада, затем на девушку. — Эта девка — дочь городского старосты Речи, а он — Одержимый Лад, тоже оттуда!

Толпа в испуге расступилась. Вокруг Везавия, Лада и Мауры образовался круг ненависти, страха и слепой злобы.

— Нечисть!!! — закричал кто-то, и толпа подхватила этот крик, взревев, словно перепуганное стадо.

— На площадь их!!! На костер!!!

Обезумевшая толпа ринулась на них. От нескольких человек Лад сумел увернуться, но задние напирали, и вскоре его затоптали и начали бить.

Глава 10

За неимоверно короткий срок им удалось сделать очень многое. Все население Конуса уже знало о произошедшей когда-то на Земле трагедии и о миротворцах. А мозговой центр вышел из изоляции и начал брать под свой контроль функции базы. Одно было плохо… Эд оглядел серую камеру.

Сколько он уже здесь? Неделю или больше? Что происходит сейчас на миротворческой базе или, как называют ее жители, Конусе? Акрос прорвал изоляцию и, значит, должен знать, где он. Но почему тогда его не освобождают? Где отец со своей группой?!

Эд встал и в беспокойстве зашагал по тюремной камере.

О нем забыли!!! Неделя, и ни одного живого человека!!! Даже пищу приносят автоматы. Бессловесные твари!!! Так можно свихнуться!!!

Рафи… В какой-то момент она стала для Эда не только сводной сестрой — приемной дочерью его отца. Тестер. Этот умный прибор помог вспомнить Эду все, что было. Особенно запечатлелись в памяти их встречи — втайне ото всех — и ее волнующее горячее дыхание…

Эд в ярости ударил кулаком в стену.

Даже сейчас в нем бурлила ненависть. Именно из-за этой ненависти Эд попался. Он проделал огромную работу и должен был скрыться — отсидеться где-нибудь. Но нет, ему непременно требовалось высказать свое возмущение Главе и Хаус-Нари! Вот и высказал!.. Идиот!!!

Глава и Хаус-Нари… Они не имели права лишать его памяти! Они не имели права лишать его имени и… Рафи! Особенно ее! Рафи помнит все. Благодаря тестеру, Эд теперь тоже. Но его воспоминания какие-то неполноценные. Они путаются с обликом Эди-Стаута. А ведь он не Эд! Нет! Нет! У него есть настоящее имя, но почему-то он по-прежнему воспринимает себя… Эди-Стаутом! Отец говорит, что скоро это пройдет… Но когда?!! Когда!!! Когда обо мне вспомнят?!!

***

Трудно было дышать, болела голова и сильно жгло ноги — чуть ниже колен. Лад попробовал пошевелиться. Все суставы, кажется, действовали исправно.

— Ну и здоров ты валяться! Лад открыл глаза.

— А-а, это ты, — произнес он, увидев Везавия. — С тобой, кажется, все в порядке.

— Да-а, я ловкий человек. — Везавий хитро улыбнулся. — Я всегда сумею выйти сухим из воды. И с Маурой тоже все хорошо! Она только чуточку испугалась.

— А что со мной? Что с ногами?

— С ногами?.. — не понял Везавий.

— Скажи только, ходить буду? Везавий удивленно оглядел Лада.

— Нет, — печально произнес он. Лад глухо простонал.

— Ходить ты не будешь, — вновь повторил Везавий, только бегать.

Лад удивленно раскрыл глаза, а Везавий громко расхохотался.

— Ну ты молодец! Какие-то паршивые ожоги, и сразу: «Ходить буду?»

— Но ведь меня били, — запротестовал Лад.

— «Били…». — передразнил его Везавий. — Тебе только морду растолкли. Да и то ты сам виноват. Нечего было изображать ломовую лошадь. Чего ради ты попер против толпы?! Ведь дураку было ясно, что они одержат верх.

— Выходит, нужно было склонить голову и покорно идти на костер?!

— Они и так затащили нас туда — дрыгался ты или нет. Мы спаслись только благодаря Эгею. Он вовремя подоспел с городской стражей. Мы теперь передовой отряд по борьбе с нечистью — чуть ли не герои. — Везавий ухмыльнулся. — Весь город знает, что в лесной избушке мы сожгли нечисть, идущую на них. Но Эгей говорит — это не все. Мы лишь отодвинули опасность. Нам предстоит нанести опережающий удар. Тебе и мне. Он что-то задумал — этот старик. Не перечь ему. Он целыми днями пропадает в подземной каморке, прямо под нами. Правда, один раз как-то очень долго просидел около тебя. Я беспокоился, почему ты не приходишь в себя, а Эгей сказал, что это не связано с побоями. Он как-то странно смотрел на тебя тогда.

Лад отвернулся.

— Хватит болтать. Я устал от тебя. Иди лучше обворуй еще кого-нибудь.

Везавий нахмурился.

— Черная неблагодарность в твоем духе. Только ты можешь поесть, а потом обругать за это.

— Не выдумывай, — огрызнулся Лад. Он хотел что-то еще добавить, но неожиданно хлопнула дверь, и в маленькую комнату вошел Эгей.

— Здравствуй, Лад, — поздоровался он. — Как ты?

— Хорошо. — Лад сел. Его удивило, что Эгей обратился к нему по имени и еще вдобавок проявляет такое участие. Раньше этого за ним не наблюдалось.

— Говоришь, хорошо? — Старик не спеша оглядел Лада. — Похоже, что так. Но пару деньков еще отдохни. И постарайтесь не ссориться. Потом поговорим — все вместе.

— Эгей, а как же родители Мауры? Мы пойдем в Речи спасать их?! — спросил вдруг Везавий.

— Я поговорю с ней об этом, — ответил старик. — Не переживай.

Эгей ушел, и Лад повернулся к Везавию.

— Хочешь оторвать от Мауры большой кусок, да-а?! Везавий с грустью взглянул на Лада.

— Вот смотрю я на тебя и думаю. Ловкости и силы тебе не занимать, а умом родители твою голову явно не наделили. Обед на столе, — вдруг резко сменил он тему.

Везавий встал и вышел. Лад пожал плечами. Какой-то частицей разума он понимал, что напрасно обидел Везавия. Но злость за обожженные ноги и избитое лицо была сильнее его.

***

— Ты пришел?.. — Да.

Везавий приблизился к Мауре.

— Я пришел, только не знаю, зачем. Я ведь тощий, нищий да к тому же и вор…

— Нет…

— Подожди, Маура. Я вор, понимаешь? Сколько я себя помню, я крал и обманывал. Даже Эгей не смог исправить меня. Когда я тебя впервые увидел, я сравнил тебя с прекрасной лошадью из диких степей. «Она может принадлежать какому-нибудь принцу, но не мне», — подумал я. Я с первого момента поставил все на свои места. Я всегда мог держать себя в руках. Но когда ты стала проявлять ко мне интерес, что-то в моей голове пошло наперекосяк. Я говорил себе: «Ее интерес к тебе сродни интересу, который проявляет десятилетний мальчишка к выкопанному из земли червячку». Первое время это помогало. Но с каждым днем ты как-то по-новому относилась ко мне — когда ты пугалась, ты искала защиты у меня; когда уставала, ты ложилась на мое плечо, да еще много чего другого. Я заметил, как стали меняться твои глаза, будто сама любовь смотрела через них на меня. И тогда я сказал: «Хватит! Я должен стать достойным ее! Я больше не должен воровать!» Я думал, что смогу, но когда я увидел, как ты голодна, — я опять украл! И напрасно я пришел сюда.

— Дурачок. — Маура нежно обняла Везавия за голову и положила ее к себе на грудь. — Ты ничего не понял.

— Но, Маура… — Везавий попробовал освободиться от нежных объятий.

— Молчи, молчи. — Маура еще сильней прижала к себе голову Везавия. — Бедный мой дурачок.

Везавий заплакал. Тихо, с какой-то безнадежностью в надрывных всхлипах.

— Но ведь я вор. Я не смогу исправиться. Вот и Лад не верит. Он не верит, что я могу любить тебя. Он так и сказал: «Хочешь оторвать от нее большой кусок…»

— Ну не плачь, не плачь. А на Лада не обращай внимания. Он просто злится на тебя за побои толпы.

Маура закрыла глаза, и ее губы стали медленно — в томном ожидании — приближаться к губам Везавия. Весь мир вдруг словно притих, ожидая слияния двух влюбленных душ. Казалось, перестали петь даже птицы в саду, окружавшем их. И звезды на небе загорелись каким-то особенным, волнующим светом… Но Везавий вдруг отстранился.

— А как же твои родители, Маура? Я не могу взять тебя, пока не спасу их.

Маура опустила голову.

— Эгей мне все объяснил. Это как-то связано с тем, что Лада били после игры. Мой отец был там. Он стал нечистью одним из первых в городе. И моя мать не могла спастись от него.

Некоторое время Везавий ничего не говорил, но затем, словно пересилив себя, произнес:

— Мне очень трудно, Маура, но я не смею воспользоваться гибелью твоих родителей. Я не переживу, если завтра ты вдруг поймешь, что в этот вечер нуждалась лишь в чьем-нибудь участии.

— Но это не так, Везавий! — запротестовала Маура.

— Я верю тебе, но все же я должен стать достойным такого счастья, чтобы… чтобы ты не смогла потом сделать шаг назад. Извини, Маура.

Везавий повернулся и пошел прочь. Маура печально проводила его взглядом. Женское чутье кричало ей: «Окликни, позови его — он твой!» Но Маура не осмелилась. Она слишком любила Везавия. Любила и уважала.

***

Эгей позвал к себе Везавия и Лада через два дня. Все это время они были предоставлены сами себе и занимались кто чем. Везавий всячески избегал встреч с Маурой и пропадал в городе. А Лад ходил сам не свой и внутренне порывался к действиям.

В каморке Эгея было на удивление пусто. Здесь не было ничего, кроме одиноко стоящей кровати. Лад разочарованно осмотрел каморку. Почему-то он был уверен, что Эгей целыми днями мастерил здесь некое чудо-оружие для борьбы с нечистью. Только это, по его мнению, могло объяснить отшельничество старика. Лад взглянул на Везавия. Того, кажется, ничуть не огорчила пустота комнаты. А возможно, он просто не обратил на это никакого внимания.

— Проходите, — сказал Эгей и поднялся со своего жесткого ложа. — Садитесь здесь. Я буду говорить стоя, мне так легче.

Лад и Везавий сели, а Эгей зашагал по комнате. Молчание длилось несколько минут, а затем вдруг Лад не выдержал и спросил:

— Чем ты тут занимался целыми днями?

Эгей остановился и удивленно посмотрел на Лада.

— Думал, конечно. Чем еще можно здесь заниматься?! Лад не ответил.

— Хорошо, начнем. — Эгей опять принялся расхаживать перед Везавием и Ладом. — Для начала вы должны узнать о нечисти все. Если правильно определиться, нечисть — это те, которые оборачиваются волками. Они не так опасны. Это несчастные люди, у которых произошло смешение крови с драдами.

— С кем? — не понял Лад.

— С драдами. Именно так называют себя хозяева нечисти. Кто такие драды, объяснить очень сложно. Это не вписывается в рамки человеческих понятий. Это чужое для вас, и ему трудно дать определение. Хотя слово «чужое», кажется, как нельзя лучше подходит к ним. Драды — выходцы из другого, чуждого нам мира.

— Из океана? — спросил Везавий. Эгей грустно улыбнулся.

— Если бы… Они из абсолютно другого мира. Таких миров вокруг нас бесконечно много. И никто не может знать, сколько различных форм жизни существует там. Сознание людей постоянно посещает эти миры — во сне. Да — да, не удивляйтесь. Как я уже сказал, таких миров бесконечное множество, и во сне человек посещает наиболее близкие к нему по сути. Даже когда мы вспоминаем что-нибудь, мы мысленно переносимся в другой мир. Мир, существующий уже вне зависимости от нас. Каждый миг, который мы проживаем, порождает новый мир. Таким образом, ежедневно и ещенощно рождается бесконечное множество новых миров. Понимаете?

Везавий и Лад переглянулись.

— Не совсем, — ответили они.

— Ну это не важно, сообразите потом. Дело в том, что когда устанавливается связь между двумя мирами, в этом, как правило, участвуют обе стороны. Одна пассивно — в данном случае это люди, другая активно — драды. Вот главная цепь связи. Если люди и дальше будут пассивны — они обречены!

— Неужели дело и впрямь обстоит так скверно? — спросил Лад.

— Именно. Вы поймете, почему, если узнаете, что до сих пор здесь побывали три драда. Один из них захватил Тон-Тон, другой Речи, а третьего мы сожгли.

— Так, значит, мы сожгли драда? — Лад поморщился, вспомнив гнусное чудовище в хижине.

— Да. Который из них был драдом, а который нечистью — вы, думаю, догадались.

— А почему ты уверен, что было только три драда? И вообще, как эти твари попадают к нам? — поинтересовался Везавий.

— Если бы их было больше — мы бы уже знали об этом. А как драды попадают к нам?.. — Эгей на секунду задумался. — Когда установилась связь, драды получили возможность открыть вход. Сначала они послали одного разведчика, затем еще двоих.

— Понятно. — Везавий посмотрел на Лада, потом на Эгея. — С сущностью драдов и нечисти мы разобрались. Теперь нужно придумать, как с ними бороться.

— Очень просто, — ответил Лад. — Собираем большое войско и захватываем Речи и Тон-Тон. Возле входа выставляем вооруженный отряд, и каждого вновь прибывшего драда убиваем на месте.

— Не все так просто. — Замолчав, Эгей взглянул на Лада. — Как бы это получше объяснить?.. Связь действует, и сейчас наши два мира соединены между собой. Они вроде бы смешиваются. Образно выражаясь, их зло проникает сюда и влияет на нас. Особо концентрированную частицу этого зла представляет собой драд. Если мы пойдем на него с жаждой крови и убийства — мы словно бы дадим согласие на проникновение в нас зла. Мы и оглянуться не успеем, как драд сделает нас нечистью — своими слугами.

— Но ты ведь говорил, что нечистью становятся при кровосмешении, — возразил Лад.

— Вот та половина нашего войска, которая не будет жаждать убийства ради убийства, и подвергнется кровосмешению. А оно неизбежно произойдет при схватке с нечистью и драдами.

— Так как же бороться с ними?

— Нужно уничтожить вход в наш мир! — Эгей выждал многозначительную паузу. — Если мы сделаем это, драды уже никогда не найдут нас. Как я говорил, им придется искать в бесконечности.

— Да, но ведь в нашем мире останется много нечисти и два драда! — От возбуждения Лад поднялся с кровати. — Как ни крути, нам придется иметь с ними дело! Эгей жестом попросил Лада сесть.

— Когда вход будет уничтожен, энергия мира драдов — энергия зла — перестанет поступать к нам. Люди, которые стали нечистью без кровосмешения, станут обычными людьми. А остальные… — Эгей опять замолчал. — А остальные не будут нам страшны без драдов. Думаю, потом мы придумаем, как совладать с ними.

— Мне абсолютно ничего не понятно! — вспылил Лад. — Ты все время забываешь о двух драдах, которые уже здесь! И потом, как мы сможем подобраться ко входу? И тем более уничтожить его?! Нам ведь опять придется убивать!

— В мире драдов есть только одна особь женского пола. — Эгей невольно повысил голос. — Они называют ее матерью. Именно мать руководит ими! Драды практически бессмертны. Чтобы убить кого-то из них, надо либо уничтожить его мозг, либо сжечь драда дотла! Мать — она самая старшая из них. Раз в десять лет происходит совокупление с матерью. Именно тогда она и открывает вход. Перед совокуплением возле нее происходит своеобразный отбор. Что-то вроде естественного отбора, возведенного в ранг культа. В нем участвуют все драды. И наши два разведчика тоже не упустят его. Срок турнира и совокупления приближается, и они должны вернуться туда.

— Понимаю, — произнес Везавий. — Они возвратятся и расскажут о нас. И тогда драды просто хлынут в наш мир.

— Что-то вроде этого, — ответил Эгей. — Вы должны уничтожить вход до того, как кто-нибудь из них вернется обратно. Вы должны проникнуть в мир драдов…

Везавий и Лад вскочили со своих мест.

— Ты с ума сошел!!! Мы и часа там не протянем! Мы… Эгей дал им высказаться до конца и, когда они угомонились, спросил:

— Все?

— Да! — грубо ответил Лад и вместе с Везавием сел обратно на кровать.

— Когда драд переходит к нам, он начинает принадлежать двум мирам. По желанию он может быть человеком или драдом. Попав в их мир, вы приобретете те же свойства. Хотя вам будет труднее. Человеческая сущность слабее сущности драдов. В их мире вам очень трудно будет стать человеком. Но вам и не надо этого делать. Ни один драд не должен знать, что вы люди.

— Меня в дрожь бросает, когда я думаю, что превращусь в подобное чудовище, — робко произнес Везавий.

— Я понимаю, — тихо ответил Эгей. — Но что ваши временные неудобства по сравнению с гибелью этого несовершенного, но прекрасного мира?! В любом случае выбор, конечно, за вами.

Везавий и Лад задумались. В их выборе Эгей не сомневался, иначе он бы не завел этого разговора.

— В принципе я согласен, — ответил Лад. — Только мне непонятно, как мы вернемся обратно, если уничтожим вход?

— Скажу честно, шансов на это очень мало, но они есть. Когда вы уничтожите вход, он не исчезнет сразу.

— Ты пойдешь с нами? — спросил Лад. Эгей некоторое время помедлил с ответом.

— Нет, так рисковать нельзя. На случай, если вы не вернетесь, кто-то должен быть здесь. Но я провожу вас до входа — сами вы не доберетесь.

— Но почему именно мы двое, а не отряд хорошо обученных воинов? — спросил Везавий, все еще не решаясь принять решение.

— Двое — это оптимальный вариант. Лад хороший боец, он умеет убивать без жажды убийства. Ты непокорный душой и в любой ситуации сможешь остаться самим собой. Мало кто из людей обладает вашими качествами. Когда нужно будет, Лад поможет тебе, а ты выручишь его, если он… — Эгей неожиданно замолчал. — Короче, вы как нельзя лучше подходите для этого.

— Ты позаботишься о Мауре, если я не вернусь?

— Не сомневайся, она не пропадет.

Везавий опустил голову и уставился себе под ноги.

— Тогда я согласен, — тихо сказал он. — Если я вернусь, то уж, наверное, буду достоин ее.

Эгей подошел к маленькому окошку, расположенному на уровне земли и выходящему на пыльную дорогу. Задрав голову, старик долго смотрел туда, а затем тихо сказал:

— Выходим в полночь. Пойдем пешком. В деле с нечистью лошадей лучше не брать. А сейчас вам, думаю, надо выспаться.

Везавий и Лад молча поднялись и вышли из каморки. Старик, видно, сильно переживал за них. Ему нелегко было совладать с противоречивыми чувствами, которые одолевали его. Ведь в чужой мир уйдут два молодых парня, а он — старик — останется здесь. Но не это было главным, что мучило его. В старческих глазах Эгея читалось желание поделиться с ребятами самым сокровенным, но вот неизвестно было — поймут ли они его и поверят ли услышанному?

***

Солнце уже село, и полночь приблизилась еще на один шаг. Послышался шелест неубранного сена, кто-то шел по саду. Везавий быстро спрятался за старым дубом и затаил дыхание. Ему хотелось побыть одному, чтобы притупить боль, терзающую душу. Прекрасный мир, волшебная звездная ночь — вот все, что нужно было ему сейчас. Была еще Маура, но она лишь усиливала его боль, когда он думал о ней. И уж никак Везавий не мог позволить себе увидеть ее. Он боялся остаться — передумать в последний момент и отправить Лада в мир драдов одного. Кем он — Везавий — будет после этого? Дорожной пылью, которую топчут все? Нет, даже не пылью! Он станет… Да разве так уж важно, кем он станет?! Этот мир… Этот прекрасный мир со злыми и добрыми людишками, эта волшебная ночь с ее чудесными запахами… Разве сможет он по-прежнему любоваться всем этим, если останется?! Конечно же, нет! Все это исчезнет, когда придут драды. Исчезнет не материально, а в его душе, словно кто-то в один миг ослепит ее.

Опять послышался шелест травы. Совсем рядом. Показалась чья-то тень. Неужели Маура?!

— Везавий, ты здесь?

Это был Лад. Везавий вышел из-за дерева и шумно, с облегчением вдохнул воздух.

— Чего тебе? — спросил он.

Лад поискал глазами Везавия и, найдя его, подошел ближе.

— Маура искала тебя. — Везавий ничего не ответил, и Лад, не зная, что еще можно добавить, произнес: — Эгей пошел к городскому старосте. Сказал — до полуночи его не будет.

Везавий молчал.

— Зачем ты от нее прячешься? — спросил вдруг Лад. — Боишься остаться?

Везавий кивнул. Лад некоторое время молчал, что-то обдумывая, затем сказал:

— Напрасно.

Везавий с интересом посмотрел на него.

— О чем ты?.. Кто же тогда говорил, что я хочу оторвать от нее большой кусок?!

— Извини, Везавий. — Лад немного смутился. — Зависть одолела меня. Я никак не мог понять, почему она выбрала тебя. Наверное, ты ее очень любишь, и Маура чувствует это.

Везавий мечтательно улыбнулся.

— Не переживай, — сказал он Ладу. — У тебя еще будет девушка.

— Знаешь, — Лад поднял охапку свежего сена и вдохнул его аромат, — мне иногда снятся странные сны. Там у меня есть девушка, но я по глупости теряю ее. Это сон, но когда я просыпаюсь, мне часто кажется, что, поведи я себя в этом сне чуть иначе, — он стал бы явью. Понимаешь, о чем я?

— Не совсем. — Везавий оперся спиной о дуб и задрал голову к небу.

— Мы уходим в мир драдов и должны знать, что кто-то ждет нас здесь! Ждет по-настоящему, понимаешь?!

Везавий кивнул головой.

— Да, я понимаю. Но выше моих сил просить ее ждать. Не выдержав, Лад схватил Везавия за плечи и сильно встряхнул его.

— Ты становишься хорошим парнем, Везавий. Но твой скверный характер постоянно мешает тебе! Даже я заметил, что Мауру не надо ни о чем просить! Ты должен дать возможность сказать ей, что она будет тебя ждать!

— Ты думаешь?..

— Да! — Лад отпустил Везавия и потрепал его волосы. — Иди к ней и не раздумывай больше.

— Она знает, куда мы отправляемся? — спросил Везавий.

Лад отрицательно покачал головой.

— Тем лучше. — Везавий с облегчением вздохнул. — Ей и не надо знать этого. Где она?

— У себя, — ответил Лад. — Плачет, — добавил он немного погодя.

Везавий понимающе покивал головой.

— Из-за меня, конечно. Пойду поговорю с ней, время еще есть.

Лад одобрительно толкнул Везавия в бок и, пожелав удачи, отправился за черту города — к небольшому пруду у его стен. Почему-то ему захотелось искупаться в нем, чтобы ласковая вода обмыла его тело. Он будет плавать в пруду до изнеможения, а затем выберется на сушу и упадет в густую зеленую траву. А когда вода в пруду успокоится и полная луна выглянет из очередного мохнатого облака, он осторожно подойдет к зеркальной поверхности пруда и станет у самой кромки воды. Он будет долго любоваться отражением своего тела и изучать каждую черточку на своем лице. Чтобы унести все это в памяти, в тот чужой для него мир. Возможно, навсегда…

Глава 11

Они двигались только ночью — начиная с полуночи, а утром, днем и вечером отдыхали. На все вопросы Эгей отвечал кратко.

— Нечисть обитает в ночи, и, чтобы подойти к Тон-Тону, нам необходимо научиться тому же.

Эгей был строг и непреклонен. В светлое время суток он едва ли не силой заставлял Лада с Везавием спать, а сам не смыкал глаз, следя за ними.

Ладу не нравилось все это, но он предпочитал помалкивать, в то время как Везавий непрестанно отчитывал наставника. Он припоминал ему и свое детство, омраченное жестким воспитанием старика, и опротивевший лес, из которого он не вылазил более пяти лет; и под конец Везавий заканчивал тем, что выжил в этом кошмаре только благодаря Вилу — псу, понимающему его, как никто другой.

Все эти излияния Везавия Лад слушал вполуха, не придавая им значения и подозревая, что болтовня затеяна лишь для того, чтобы как-то отвлечься от грустных мыслей и скоротать путь. Эгей также не обращал на Везавия внимания и уделял ему ровно столько времени, сколько было необходимо для нормального функционирования группы.

Так они и двигались — постоянно в темноте и с непрерывным бормотанием Везавия. Как ни странно, но волки почему-то избегали их. Две ночи Лад еще с опаской оглядывался по сторонам, а потом сделал вывод, что серые хищники слишком сыты для охоты на них, и перестал напрасно напрягаться. Везавий же предположил возможность волчьего табу на эти места в связи с близким расположением нечисти. Так или иначе, но группу никто не беспокоил. Везавий и Лад по-прежнему принудительно спали днем и продолжали свой путь ночью. Результатом этого явилось то, что, когда в очередной раз стемнело, оба подопечных Эгея неожиданно обнаружили в себе способность к прекрасной ориентации в ночном лесу. Они не только хорошо видели — как при луне, так и без нее, — но и различали все звуки вокруг.

Лад вдруг резко остановился и спросил:

— Что с нами произошло?

Эгей повернулся и пристально посмотрел в глаза Ладу.

— Все хорошо. Я называю это — раствориться в ночи. Мы уже почти у цели. Скоро должен показаться Тон-Тон.

Лад с удивлением огляделся вокруг. Это было изумительно. Весь мир словно бы преобразился. Деревья приняли некий совершенно иной волнующий вид, ночные звуки ласкали слух, а сам воздух, казалось, светился волшебным, чуть посеребренным светом.

— Красиво! — восторженно произнес Лад.

— Да, как в сказке, — согласился Везавий.

Эгей иронически усмехнулся — впервые за долгое время пути.

— Когда взойдет солнце, вы будете проклинать и эту красоту, и меня вместе с ней.

— Это почему? — спросил Везавий.

— Человек не может хорошо видеть в темноте и на солнце. Ему дано только одно. Утром вы не сможете даже открыть глаз, чтобы взглянуть на дневной свет.

— А далеко еще до Тон-Тона? — спросил Лад. Перспектива не увидеть утром дневного света его ничуть не тронула.

— В следующую ночь, думаю, мы его увидим, — ответил Эгей. — Пошли, некогда любоваться ночными красотами, — добавил он через некоторое время, и группа двинулась дальше.

Эгей оказался прав. Не успело еще подняться солнце, как у Везавия и Лада начали по-страшному болеть глаза. Слезы хлынули на них настоящим водопадом, и вдобавок ко всему началась жуткая чесотка. Везавий наклонился и принялся с яростью тереть мокрые глаза, но зуд лишь усилился. Лад находился не в лучшем положении. Его глаза слезоточили так обильно, что лицо сделалось ярко-красным, а по губам пошло неприятное раздражение.

Эгей уложил своих подопечных на расстеленные подстилки и, перевязав им глаза темной тканью, велел спать. Но уснуть им не удалось. Лишь когда зашло солнце, боль утихла и зуд прекратился. Лад в ярости сорвал повязку и огляделся. Он опять начинал видеть, различая погружающийся во тьму лес все четче и четче.

— Дрянной старик! — выругался Лад. Эгей усмехнулся.

— А я-то думал, что все пройдет тихо и мирно.

— Мирно?! — Лад подошел к Везавию и сорвал его повязку. — Ты слышал? — обратился он к нему. — Мирно!!! Я чувствую себя так, словно меня выстирали и высушили!

— Ничего страшного. — Эгей подошел к Везавию и осмотрел его глаза. — За этот день вы выспались раньше. Не кипятись, Лад, больше этой боли не будет. Следующее утро вы встретите уже в мире драдов, и ваши глаза станут такими же, как у них. И день, и ночь для вас будут едины.

— Уже?.. — как-то обреченно спросил Везавий. Эгей кивнул головой.

— В эту ночь, думаю, город подпустит нас. Наступило напряженное молчание. Лад и Везавий опустились на траву. Тела их била мелкая дрожь.

— Что-то я неважно себя чувствую, — произнес Лад с одышкой.

— Вы слишком волнуетесь, — ответил Эгей. — Не надо, успокойтесь. Я уверен, все будет хорошо. Ложитесь на траву и раскиньте руки в стороны. Постарайтесь дышать глубоко и спокойно. Вот так, молодцы.

Лад и Везавий лежали на траве, а Эгей ходил вокруг них и что-то непрерывно говорил, говорил и говорил, успокаивая их нервы.


Ночь подходила к концу, а город все никак не показывался. Они по-прежнему шли по лесу, и края ему не было видно. Лад и Везавий опять начинали волноваться и все чаще поглядывать друг на друга. Эгей шел вперед с упрямством выжившего из ума и непреклонно молчал. Но от глаз Лада не ускользнуло нервозное состояние наставника. Эгей все чаще останавливался и внимательно осматривался. Несколько раз Лад попробовал спросить, в чем дело, но старик все так же упрямо молчал.

Небо уже начало сереть, когда Эгей наконец вывел их из леса. Перед ними лежало широкое поле с низкими редкими домишками на нем, а над всем этим высились стены города.

— Тон-Тон, — произнес Везавий, и Лад с облегчением вздохнул.

— Ворота открыты, — добавил Эгей, — значит, драды уже ушли.

Лад вопросительно взглянул на старика.

— Когда драды не контролируют нечисть, она разбредается по округе, — пояснил Эгей. — Мы пришли вовремя. В такое время нечисть обычно уже спит. Но надо торопиться — они спят очень мало.

— Ты знаешь, где вход? — спросил Лад. Эгей повернул голову и усмехнулся.

— Вон там, — сказал он, показав на одинокий дом у самого леса.

— Там?! — не поверил Лад.

— Да, — ответил Эгей. — Дом они построили позже, чтобы скрыть вход.

— Точно, — согласился Везавий. — Я помню, там не было никаких построек.

Эгей внимательно огляделся вокруг.

— Кажется, тихо. Вы оставайтесь здесь, а я пойду проверю, есть ли там нечисть.

— Один?! — удивился Лад.

— За меня не волнуйся. Посматривай лучше вокруг — как бы нечисть не вылезла. Я подам знак, если у входа никого не будет.

Окраиной леса Эгей проворно побежал к одинокой постройке. Лад удивился, откуда могло взяться столько прыти у старика? Ведь выглядел он весьма дряхлым, хотя и старался держаться молодцом.

Эгей был на половине пути к постройке, когда вдруг раздался тоскливый вой, который пронизывал насквозь, словно холодный северный ветер. На миг старик остановился, а затем побежал еще быстрее.

Вой доносился почти отовсюду — из города, из леса, с поля. Лад молниеносным движением выхватил меч и стал с опаской озираться.

— Кажется, волки, — предположил он.

— Думаю, хуже, — ответил Везавий. — Это нечисть.

— Дрянной старик! — выругался Лад. — Зачем он забрал у тебя меч?! Хладнокровно убивать ты не умеешь — это точно. Но ты смог бы постоять за себя. Ведь…

Лад неожиданно замолчал. Со всех сторон прямо на них шли люди в старой, ободранной одежде. Глаза их хищно светились. Лад бросил быстрый взгляд в сторону Эгея. Старик уже заходил в тот самый дом, и, кажется, там никого не было.

Нечисти собралось очень много, и некоторые уже начали оборачиваться волками. Лад брезгливо сплюнул.

— Твари! Отходим к входу, Везавий!

Не дожидаясь, когда Эгей подаст знак, Везавий и Лад легким пружинистым бегом спешили ко входу. А за ними, словно за оленями на охоте, шли стаей огромные волки. И они настигали свою добычу.

— Ух, не успеем, не успеем! — взволнованно сетовал Лад, все ускоряя бег. Везавий не отставал, глубоко дыша слева от него.

Лад уже бежал во всю мощь, отбросив в сторону всякую предосторожность. Он думал лишь о том, чтобы успеть — успеть скрыться в той постройке. О возможности нахождения в ней нечисти Лад старался не думать.

Заветная цель была уже совсем близко, но она показалась недосягаемой, когда за взмокшими от бега спинами послышалось дыхание приближающейся смерти. Лад быстро — на ходу — оглянулся. Два волка настигали их и готовились к броску. Остальная стая слегка отставала.

— Беги и не останавливайся! — крикнул Лад Везавию и, сгруппировавшись, словно спотыкнувшись, кувыркнулся через голову.

Первый волк прыгнул. Неуловимым движением Лад насадил его на меч и перебросил через себя. Затем он мгновенно вскочил на ноги и с разворота рубанул летящего на него второго волка. Завизжав, раненые хищники в судорогах начали биться о землю. Лад быстро отошел в сторону и приготовился встретить основную массу нечисти. Бежать было бесполезно. Лад это знал, как знал и то, что исход предстоящей схватки практически предрешен.

И когда первые волки приблизились на расстояние броска, со стороны входа раздался жуткий вой, всколыхнувший, казалось, листву на деревьях. Лад едва удержался, чтобы не оглянуться. Несмотря ни на что, он готов был к битве, но волки неожиданно остановились. Они в беспокойстве закружились на месте, буквально в трех шагах от Лада. И тогда он побежал — больше не оглядываясь и выкладываясь до предела.

Лад стремительно летел вперед, не выпуская из виду одинокую постройку. Именно оттуда донесся тот жуткий вой. Вот вышел Эгей. Он встречает подбежавшего Везавия. Кажется, все в порядке. Они оба машут ему руками. Они подгоняют его. Но он и так выкладывается вовсю!

Вскоре Лад был уже на месте.

— Что это было? — тяжело дыша, первым делом спросил он.

— Драд, — ответил Эгей. — Я уже говорил Везавию, это был его предсмертный крик. Быстрее ко входу!

Эгей, Лад и Везавий вошли в постройку. Драд лежал в луже собственной крови. Его голова была размозжена, а возле истерзанного тела в воздухе висел большой сияющий шар.

Лад взглянул на мертвого драда. Схватка произошла совсем недавно.

— Кто его так? — спросил Лад Эгея.

— Второй оборотень. Как я и предсказывал, они решили поделить первенство прямо здесь.

— Ты видел схватку? — морщась, спросил Везавий.

— Нет, я застал только умирающего драда. — Эгей подошел к Ладу и взял у него меч. — Там он тебе не понадобится. Торопитесь!

— А как же ты? — забеспокоился Везавий. — Нечисть не выпустит тебя.

— Я прорвусь, не волнуйся. Мне не впервые такое. — Эгей быстро и горячо обнял Везавия, затем Лада. — Прощайте, ребята! И уж постарайтесь для людей.

— До встречи, старик! — с деланной веселостью ответил Везавий и вместе с Ладом вошел в сверкающий шар. Сияние в один миг поглотило их.

— Не увлекайтесь кровью! — крикнул им Эгей, уже не надеясь, что они услышат его.

Глава 12

Больше всего раздражали запахи. Очень много запахов. Необыкновенно широкий спектр всевозможных оттенков, от которых путались мысли. Особенно невыносим был запах крови. Он неприятно будоражил мозг, заставляя против воли вдыхать, вдыхать и вдыхать…

— Мне это уже надоело! — не выдержал Лад.

— Что? — не оборачиваясь, спросил Везавий. После того, как они попали в этот мир, они избегали смотреть друг на друга.

— Что, что?! Запахи эти надоели! Невозможно сосредоточиться на своих мыслях! Такое ощущение, будто купаешься в крови!

— Это такой мир, это его запах, — ответил Везавий.

— А я думаю, что мы уже стали настоящими драдами, и теперь вкус крови — наш основной вкус!

— Мы люди, несмотря на нашу внешность. Никогда не забывай об этом, Лад!

— Ты-то сам помнишь об этом?! Ведь ты боишься даже посмотреть на меня! Ты боишься увидеть во мне себя!

— Нет, не боюсь, — спокойно ответил Везавий и повернулся к Ладу. — Это ты боишься, а я не хотел лишний раз испытывать тебя.

Ужасное чудовище стояло напротив Лада и разговаривало с ним. Это был драд, драд по имени Везавий! Когда он шел впереди, Лад видел лишь его сгорбленную могучую спину. К ней он уже привык. А вот стоило Везавию повернуться, как Лад начинал пятиться. Прав был Эгей — тысячу раз прав!!! Чужое это — не человеческое! Эти мышцы с редкой бурой шерстью. Они похожи на человеческие, но совсем другие, будто специально деформированы для хищника. Но особенно — больше всех клыков и когтей — Лада пугали глаза. Огромные глаза зверя с темно-красными — кровавыми — переливами. Каждый раз, когда Лад видел их, ему казалось, будто они оценивают его, как добычу. Но иногда в этих глазах удавалось заметить что-то человеческое. На секунду Лад расслаблялся, но затем он вдруг начинал чувствовать себя счастливым кроликом, которого собирается проглотить удав. И ужас опять, словно ночной кошмар, охватывал его. Но самой страшной для Лада была мысль, что он выглядит точно так же. Это было невыносимо. Невольно вспоминался пруд и прекрасное человеческое тело, отраженное в его зеркальной глади. Эта картина казалась сном. Чудесным розовым сном, которому не суждено повториться. Лишь когда Везавий говорил, Ладу удавалось сбросить напряжение. Без сомнения, парень имел какую-то силу, которая помогала ему в этом мире. Некий скрытый источник оптимизма, позволяющий верить, что все возвратится на свои места.

— Странно, — произнес Лад, отвернувшись от Везавия.-Мы уже здесь довольно долго, а так никого и не встретили. Ни драда, ни какого-нибудь животного. А между тем кругом невыносимо пахнет кровью.

— У тебя разыгрался аппетит? — тихо спросил Везавий, надеясь услышать ответ.

— Да! — Лад невольно прорычал. — Я ужасно хочу есть! И я не знаю, почему!

— Я тоже, — признался Везавий. — Это все из-за запаха крови. Мы драды, и нам хочется…

— Замолчи! — крикнул Лад. — Замолчи, иначе я не стерплю!

Везавий в ужасе попятился. Глаза Лада — глаза драда — налились кровью и по-хищному уставились на него. А из чудовищной пасти обильно выступила слюна.

— Давай ляжем спать, — дрогнувшим голосом произнес Везавий. — Возможно, это поможет.

Лад облизнулся.

— У нас нет времени. Мы должны уничтожить вход. — Лад злобно оскалился. — Дрянной старик! Он не сказал, что вход совсем не там, где выход! Нам надо спешить, если мы хотим опередить драдов и вернуться.

— Мне кажется, спешить-то как раз и не следует, — возразил Везавий. — Мы уже плохо контролируем себя. Если мы действительно хотим вернуться — вернуться людьми, — мы должны отдохнуть. Не от физической усталости, а от совсем другого.

— Возможно, ты прав, — согласился Лад, отвернувшись от Везавия и вынюхивая себе место для сна. — Отдых должен унять голод.

Облюбовав участок земли, Лад лег. Везавий устроился на безопасном расстоянии от него. Он еще долго не мог уснуть — до той поры, пока не услышал мерное, но тяжелое посапывание драда.

***

Сегодня опять не подали еду! Что происходит? Автоматы вышли из строя? Но должен ведь кто-то починить их или заменить! Чувство голода все сильнее. Если так будет продолжаться, я начну грызть стальные прутья решетки! Неужели обо мне совсем забыли?…

Эд встал и угнетенно осмотрел тюремную камеру.

…Забыли обо мне или просто мучают? Мучают неизвестностью и голодом! Хуже всего, конечно, неизвестность. Но и голод с каждой минутой сильнее и сильнее. Даже облик Рафи отступает перед ним! Что же будет дальше? Сколько я протяну? Они ждут моего предела, чтобы сломать меня! Долго ли я смогу сопротивляться, когда в решающий момент мне предложат… Нет!! О еде лучше не думать. Надо отвлечься. Эд опять сел.

Надо думать о чем-то приятном. О Рафи. Где она сейчас? Наверное, с отцом. Думают, как найти меня и вызволить. А возможно, и нет. Ведь это я подписал приговор Стену! Я — Эд Стаут! Но я же не Эд! Теперь я не Эд! И я не отвечаю за его дела! Опять!!!

Эд в страхе вскочил на ноги и злобно посмотрел на решетчатую дверь. Тело его покрыл холодный пот.

Кто же я? Почему не могу стать самим собой, чего боюсь? Рафи помогла бы мне. Она хорошо понимала мое состояние. Но встретимся ли мы вновь? Кто знает, где я? Наверное, никто. Даже мне это неведомо, что же говорить о других! Опять эта неизвестность! И голод! Как трудно бороться против двух столь сильных противников.

Эд подошел к решетке и ухватился руками за стальные прутья.

Они ждут моего предела или просто обрекли меня на медленную, мучительную смерть? Эх, жаль, не сломать прутья, не открыть дверь! Сплав тот же, что и на звездолетах Конуса.

Эд в ярости рванул решетку и едва не упал, когда дверь неожиданно поддалась.

«Ловушка, — мелькнула первая мысль. — Меня не выпустили бы так просто!»

Эд осторожно просунул голову в дверной проем и в ужасе замер. Пустой длинный коридор показался до боли знакомым. Страшное подозрение, словно удар бича, хлестнуло по душе Эда. Одержимый чудовищной догадкой, он бросился бежать по пустому коридору, заглядывая во все помещения. Без сомнения, это был звездолет. Абсолютно пустой разведчик Конуса — без экипажа и наверняка без связи. В панике Эд влетел в рубку управления. На обзорном экране светилась какая-то планета. Звездолет направлялся именно к ней. Эд бросился к автопилоту. Тестера в ячейке не было. На секунду Эд растерялся, а затем быстро сел в пилотское кресло и попробовал изменить курс. Напрасно.

Звездолет по-прежнему шел на сближение с голубой планетой. Обхватив голову руками, Эд в нечеловеческом напряжении пытался найти выход, напрочь забыв о голоде, страхе и одиночестве. Должно было существовать хоть какое-нибудь решение! Эд не сомневался в этом и настойчиво искал его. И вдруг в рубке прозвучал сигнал вызова на связь. Эд рванулся к операторскому креслу и включил дисплей. Зажегся экран, появилось изображение Хаус-Нари. Он с издевкой улыбнулся и произнес:

— Здравствуй, Лад — старший сын Линоров и бывший Лидер Внутренних и Внешних Сил Безопасности Конуса.

***

— А кто же здесь?

От неожиданности Лад вздрогнул и быстро открыл глаза. Перед ним стояли два драда. Они как-то странно посматривали на него и время от времени оглядывались на Везавия. Тот уже не спал.

— Так кто же из вас? — вновь спросил правый драд.

— Я, — не найдя другого ответа, произнес Лад.

— Понятно, — без какого-либо интереса прорычал правый драд. — Значит, берем того.

Драды направились к Везавию.

— Стойте! — крикнул Лад, увидев, что Везавий оскалился. — Мы оба еще здесь.

— Как это оба? — не поняли драды. — Вы до сих пор не разобрались, кто?

— Да, — вступил в разговор Везавий. — Мы были голодны и решили поспать.

— Поспать?! — Драды презрительно посмотрели на Везавия, затем на Лада. — Голодный драд должен убивать и жрать, а не спать! Ну ничего, после этой ночи вы станете настоящими драдами! Давайте, живее разбирайтесь! Мать тоже голодна. Уцелевший сам притащит ей останки, а нам некогда с вами возиться. Подобных идиотов, наверное, еще полно!!!

Драды повернулись и пошли прочь.

— Спать от голода! Это надо же!!! — возмутился кто-то из них.

Поглядывая на ушедших драдов, Везавий подошел к Ладу.

— Чего они от нас хотели?

— Ничего хорошего, если я их правильно понял, — ответил Лад. — Пойдем незаметно за ними, они приведут нас к матери. Если она здесь всем заправляет, как говорил Эгей, то вход должен находиться возле нее.

Подобрав по дороге двух соплеменников, драды пришли к огромной скале, которая больше напоминала какое-то странное сооружение, чем природное образование. Скала имела геометрически правильные формы и большую — судя по входу — пещеру. Драды заволокли туда раненых и тут же вышли.

— Кажется, мы пришли, куда хотели, — произнес Лад, продолжая наблюдать за драдами. — Подождем, когда они уйдут, и заглянем вовнутрь.

— Не думаю, что там вход, — возразил Везавий. — Скорее лежбище драдов, где они зализывают раны.

— Не похоже. — Лад показал своей когтистой лапой в сторону пещеры. — Они слишком поспешно вышли оттуда. Видишь, отдыхают. Заметь, не внутри, а снаружи, словно верные псы у дома хозяина. — Уверен, мать там. — На секунду Лад замолчал. — И вход тоже, — добавил он, но уже не столь уверенно.

Отдыхали драды недолго. Понежившись немного на солнце, они покрутились возле пещеры, принюхиваясь к чему-то, и неожиданно быстро удалились.

— Чего они испугались? — спросил Лада Везавий.

— Уж, конечно, не лежбища.

Лад повел носом воздух и вопросительно посмотрел на Везавия.

— Ты ничего не чувствуешь? Везавий принюхался.

— Что-то особенное есть. Но с тех пор, как мы здесь, запахов везде слишком много.

— Это верно, но я все же улавливаю резкий будоражащий запах, идущий от пещеры. Что-то есть в нем знакомое и между тем абсолютно чужое. Не нравится мне этот запах, как-то поневоле кровь играет. — Лад огляделся вокруг. — У меня плохое предчувствие. Этот пустынный мир подавляет нас. Он вгрызся в наши души, словно червь. Если бы вокруг сновали толпы драдов, я бы чувствовал себя лучше. Пустота угнетает.

Везавий промолчал. Что он мог ответить? Ведь он испытывал то же самое. С той лишь разницей, что у него появились какие-то странные пугающие желания. Возможно, и у Лада они есть. Да, наверняка есть! Это видно по его поведению. По его нервозности и глазам. Особенно по глазам. Они меняются, этого просто невозможно не заметить!

— Кажется, можно идти, — неожиданно произнес Лад, и Везавий автоматически кивнул головой.

— Да-да, — немного растерявшись, ответил он.

В пещере было прохладно и смрадно, словно в старом склепе с разлагающимися трупами. Но как только Лад ступил под каменные своды, его поразило не это. Лапы драдов — такие чувствительные ко всему — ощутили под собой мягкую живую плоть, реагирующую на каждый шаг. Лад в оцепенении замер.

— Что это под нами? — с каким-то суеверным страхом спросил он.

Везавий посмотрел себе под ноги, затем обвел взглядом всю пещеру. Она и в самом деле была огромная, но благодаря ровной овальной форме просматривалась вся с удивительной четкостью. Пещера была абсолютна пуста.

— А где же раненые драды? — вместо ответа спросил Везавий.

— Опять та же пустота, — произнес Лад с таким напряжением, словно у него свело язык. Он хотел еще что-то сказать, но неожиданно замер с раскрытым ртом, почувствовав, как нечто жуткое и абсолютно чужое пытается проникнуть в его мозг.

Лад мгновенно поставил защиту к своему сознанию, не успев даже удивиться этому. Но все же он не смог до конца оценить всей сложности ситуации. Удар, нанесенный Везавием, был настолько неожиданным, насколько и мощным. Его когти глубоко полоснули по груди Лада, вырвав наружу сразу несколько ребер, словно вскрыв некую емкость. Отлетев в сторону и стукнувшись о стену, Лад осел вниз. Боли почти не было. Лишь небольшое жжение да тяжесть в груди от нехватки воздуха. Удивленными глазами Лад посмотрел на свои раны и на вытекающую кровь, затем на приближающегося Везавия.

— Не надо, — задыхаясь, выдавил он, но безрезультатно. Драд с кроваво-красными глазами продолжал приближаться.

И вдруг прямо под раненой жертвой заволновалась живая плоть пещеры, жадно впитывая вытекающую кровь. Лад в ужасе вскочил на ноги, забыв про обезумевшего Везавия и про свои раны. По пещере распространился тот самый дурманящий запах, а живая плоть начала обволакивать его ноги.

— Везавий!!! — взревел Лад, но драд не отреагировал, продолжая приближаться.

Секунды решали все. Уклонившись от очередного удара Везавия, Лад рванулся вперед и, сбив противника головой в живот, вместе с ним буквально вылетел из пещеры. Благо они не зашли далеко, и вход был совсем рядом. Упав на землю, Лад с облегчением ощутил под собой песчаный грунт, но усилием воли не позволил себе расслабиться. Схватка еще не была завершена.

Везавий вскочил на ноги первым и, обнажив когти, вновь ринулся в атаку. Лад кувыркнулся в сторону и ногой нанес встречный удар в голову. Везавий зашатался и с широко раскрытыми глазами упал на спину. Отскочив на безопасное расстояние, Лад некоторое время ждал повторного нападения, но лежащий драд больше не шевелился. Он представлял собой прекрасный объект для добивания, и жертва, не сумев побороть искушения, превратилась в безжалостного убийцу. Обнажив когти и истекая слюной, Лад начал осторожно подкрадываться к Везавию. Его рана затягивалась прямо на глазах и уже почти не болела, а в голове словно пульс билась одна мысль: «Убить!!! Убить и съесть».

Везавий очнулся через несколько секунд, как раз в тот момент, когда Лад уже склонился над ним. Некоторое время они напряженно смотрели друг на друга, затем быстро отодвинулись в стороны.

— Что случилось? — спросил Везавий, увидев окровавленного Лада.

— Ничего. — Тяжело дыша, Лад опустил глаза. — Ничего, — повторил он вновь.

Везавий вопросительно посмотрел в сторону пещеры.

— Туда лезть больше не следует, — произнес Лад.

— Объясни толком! — Везавий потряс головой. — Башка болит, раскалывается, просто жуть.

— Скоро пройдет. У этих тварей ничего долго не болит. В пещере мать. И штучка она, я тебе скажу, еще та!

— А вход, вход там есть? — Везавий опять потряс головой. — Ничего не помню, ведь я же был там!

— Нет, — Лад немного помедлил, — нет там входа, только эта тварь — мать! Эгей что-то перепутал.

— Но ведь турнира еще, кажется, не было?

— Ты уверен?! — Лад в упор посмотрел на Везавия. — Откуда же тогда истерзанный драд? И нам, помнишь, посоветовали быстрее разобраться. Что это, если не турнир? Пропали мы с тобой, Везавий! Опоздали к своему собственному возрождению! Мы останемся здесь! Мы будем драдами! Понимаешь, Везавий, драдами?! Навсегда!!! Навсегда…

— Тихо!! — рявкнул неожиданно Везавий, прервав обреченные излияния Лада. — Может, ты и останешься драдом, а я нет! Я никогда им и не был! Я — человек, и буду человеком до конца своих дней! Запомни это слово, Лад — ЧЕЛОВЕК! Это я! И ты тоже, если захочешь! Я не буду драдом ни-ког-да! Слышишь, никогда.

— Посмотрим, — тихо ответил Лад. Он понимал, что допустил слабость, но признаваться в этом почему-то очень не хотелось.

От перевозбуждения не хватало воздуха. Везавий несколько раз глубоко вздохнул и искоса взглянул на Лада.

«Зря, конечно, мы сцепились, но уж слишком он запаниковал. Хотя причины для этого у Лада, несомненно, были. Эта его рана… Что произошло в пещере?»

Везавий посмотрел на свою окровавленную лапу. Инстинктивно он догадывался, кто разодрал Ладу бок. Ведь в пещере, кроме них двоих, никого не было. Но непокорная душа отказывалась воспринимать очевидное. Он не мог! Конечно же, не мог! Ведь он человек! Человек, а не драд!!!

Везавий и Лад молчали несколько минут. Затем вдруг словно по команде взглянули друг на друга. И опять, как когда-то при схватке с волками, их глаза встретились. Но теперь в них не было того сплоченного единства. В глазах двух драдов с человеческими душами читались и боль, и страх, словно у загнанных на охоте животных.

— Пора уходить, нам нельзя здесь больше оставаться, — произнес Лад, опустив глаза. Продолжать смотреть на Везавия было выше его сил. — Мать узнала, кто мы. Она может принять меры.

Глава 13

Изголодавшись и обессилев, они уходили от преследования уже вторые сутки. Так дальше продолжаться не могло. У Лада еще был запас силы, а вот Везавий держался только на своей несгибаемой воле.

Драды не спешили. Они загоняли их к пещере, метолично отрезая то один, то другой путь к отступлению. Оставалось только удивляться тому, как ловко и предусмотрительно драды появлялись в нужном месте и в нужное время.

— Они мне уже надоели! — выругался Лад. — Пока еще не кончились силы, надо показать этим тварям — кто есть кто!!!

— Ты хочешь драться? — вяло спросил Везавий. От усталости и голода он уже плохо соображал.

— А что еще остается делать?! Сколько еще можно протянуть — без жратвы?!

Лад едва успел договорить, как вдруг перед ними возникло яркое бирюзовое сияние, поднявшее целый вихрь пыли.

— Опять!!! — Лад оскалился. — Но уж теперь-то я удирать не буду. Появись их хоть целая сотня!

— А какой смысл так умирать? — спросил Везавий. — Не лучше ли поискать другой выход из ситуации?

— И смысл, и выход будем искать после драки, — злобно ответил Лад. Скребя в ярости когтями землю, он встал в боевую стойку и приготовился к броску, ожидая появления драдов.

Несколько секунд сияние поднимало вокруг себя тучи пыли, а затем так же неожиданно исчезло. Лад злобно просопел. Пыль осела, и он увидел драда. Только одного. От неожиданности Лад на миг опешил, а когда пришел в себя — победно взглянул на Везавия.

— Только один, — злорадно прорычал он. — С ним-то я справлюсь!

Везавий хотел что-то возразить, но не успел. Со стремительностью голодного волка Лад бросился на предполагаемую жертву. Но драд увернулся. Отпрыгнув в сторону, он напал на атакующего сзади и когтями полоснул его по спине. Лад в бешенстве взвыл, но его холодный ум бойца быстро оценил ситуацию. Он совершил ошибку, напав, как зверь. Лад мгновенно понял это и молниеносно встал на две лапы, приготовившись драться так, как он умеет. Когда драд прыгнул, Лад ждал его. Он плавно ушел с линии атаки и, схватив лапами голову зверя, резко крутанул ее назад. Послышался хруст позвонков, но противник даже не взвыл. Потеряв ориентацию, драд беспомощно упал на землю, но не умер, а лишь, словно предвкушая удовольствие, блаженно закатил кверху глаза.

— Ты хочешь меня, да — а? — в волнении произнес он, когда Лад нагнулся к нему.

— Да! — прорычал Лад, злобно оттолкнув от себя Везавия. — Я хочу тебя!!!

Крики Везавия не доходили до Лада. Теперь он видел перед собой не полуживого драда, а пишу. Пищу для опустевшего желудка.

— Хо-ро-шо, — дрожа в некотором экстазе, прошептал драд. — Я тебя понимаю. Но почему не сделать этого на смешении? Ведь будет намного приятнее… Мать начнет смешение с минуты на минуту. Зов уже почти прекратился. Все собрались…

Лад оцепенел.

— Смешение, — прошептал он. — Совокупление…

— Да, да, — глаза драда раскрылись еще шире.

— Везавий!!! — заорал вдруг Лад. — К пещере, быстрее!!! Не понимая, что произошло, Везавий вихрем понесся за Ладом. Одно было ясно — появилась какая-то надежда на возвращение, а может быть, и… Везавий встряхнул головой. Было очень страшно. Страшно, что надежда окажется пустой.

Лишь у самой пещеры Везавий смог догнать Лада и задать волновавший его вопрос:

— Что произошло?

— Мы идиоты! — ответил Лад. — Я идиот!!! Нас никто не преследовал. Драды лишь собирались на смешение — на совокупление с матерью. А мы просто находились у них на пути.

— Откуда ты знаешь?

— Этот драд… Он был так возбужден, что его мысли фонтаном вылетали из головы.

— Ты узнал его мысли? — удивился Везавий. — Но как?!

— Не знаю… Да и какая разница.

Лад поднял лапу, призывая Везавия к тишине. Они уже вплотную приблизились к пещере, и теперь, чтобы выжить, требовалось максимум собранности. До их ушей доносился рев драдов, и Лад, посмотрев на Везавия, сказал:

— Их там около сотни. Это те, кто выжил в отборе. Остальных поглотила мать. Единственное, чего я не понял, — это как происходит смешение.

— А турнир? — спросил Везавий.

— Я же сказал, отбор уже окончен. Он предшествует смешению и происходит везде, где повстречаются два драда. Выживают сильнейшие. А после совокупления все драды возрождаются и отправляются… Угадай, куда? Везавий пожал массивными плечами.

— В другие миры.

— К нам? — в ужасе произнес Везавий.

— Похоже, не только. Помнишь те многочисленные появления драдов в бирюзовом сиянии? Каждый раз они приходили из других миров.

Неожиданно рев драдов многократно усилился. Он стал более свирепым и яростным, таким, как это бывает в ожесточенной драке.

— Кажется, началось, — сказал Лад. — Ты за мной не ходи. Жди меня здесь. Если вход откроется там, я тебя позову.

Лад двинулся к пещере, но Везавий остановил его лапой.

— Не глупи. Один в поле не воин — это каждый знает. Если я и подвел тебя в прошлый раз, то сейчас совсем другая ситуация, и нельзя предвидеть, что произойдет.

Лад размышлял недолго.

— Хорошо, — сказал он, — возможно, ты и прав. Пошли.

То, что творилось в пещере, не под силу было описать даже самому извращенному безумцу. Лишь увидев все воочию, Везавий понял, что хотел сказать Эгей, когда говорил: «чужое…» Происходящее действительно не вписывалось в рамки человеческого понятия. Драды дрались между собой, разрывая друг друга в клочья, а под ними бешеными волнами гуляла живая плоть пещеры — мать. И она проглатывала раненых… Нет, не проглатывала. Раненые драды как бы растворялись в ней — соединялись в одно целое, а на поверхности волн оставались лишь их ревущие пасти, которые кусали и рвали в клочья других драдов. Самые ловкие и сильные прорывались к большому розовому бутону плоти матери в самом центре пещеры и в экстазе вгрызались в него. Но больше одного раза никому откусить не удавалось, так как подбирались следующие драды и рвали предшественников на куски. Общий экстаз увеличивался с каждым мгновением. Это чувствовалось во все возрастающем реве, в судорожных движениях матери и во всей эмоциональной атмосфере пещеры. Уцелевших драдов оставалось все меньше, а обезумевших голов на теле матери все больше.

— Вот оно, совокупление, — ошеломленно произнес Везавий, с трудом преодолев чудовищное искушение броситься к бутону розовой плоти. Общая эмоциональная атмосфера вокруг опьяняла его, увлекая в неведомый, ужасный и одновременно манянщй чужой мир. Какой-то голос в голове сладострастно нашептывал:

— Утоли голод, драд, из моей плоти. Вкуси наслаждения и познай свое новое рождение. Рождение через смерть… Убей того, кто рядом с тобой и кто мешает тебе, и сам умри, отведав меня. Умри, чтобы возродиться. Познай смерть через вожделение.

Везавий встряхнул головой, прогоняя навязчивые мысли, но они липли к нему, словно мухи к падали.

— Лад, мне тяжело, Лад.

Везавию было все труднее и труднее сдерживать себя. Он просил помощи у Лада, но тот не слышал его. Лишь взглянув в глаза друга, Везавий понял, что произошло. Вероятно, им двоим — как человеческим личностям — оставалось жить считанные минуты.

— Утоли голод, драд, — манил сладострастный голос. — Познай смерть через вожделение… Познай истинное наслаждение смертью… Убей и умри сам, чтобы возродиться…

— …Ты должен дать возможность сказать ей, как она будет тебя ждать…

Память Везавия все еще упорно продолжала сопротивляться. Где-то в уголке порабощенного сознания жил образ Мауры и ее последние слова:

— …Я буду ждать, Везавий. Сколько бы ни потребовалось, я буду ждать!

— Я вернусь, — как когда-то Мауре прошептал Везавий, и ему вдруг сразу стало легче. — Вернусь! — взревел он и рванулся к Ладу, который, разрывая на клочки драдов, подбирался уже к розовой плоти матери.

— Не-ет!!! — закричал Везавий, но его крик утонул во всеобщем реве. — Остановись, Лад! Ты же человек!

В одном прыжке Везавий нагнал Лада и повис на его мощной шее.

— Остановись!!! Борись, не поддавайся!!!

В бешенстве развернувшись, Лад когтями схватил Везавия за горло и поднял вверх.

— Прочь!!! — рыкнул он. Разорвав Везавию живот, Лад отшвырнул друга в сторону, а сам вновь рванулся к бутону розовой плоти.

— Лаад, — простонал Везавий.

Последние жизненные силы потоком крови уходили от него. Но страшнее этого была мать. Ее плоть нахлынула на Везавия, и он с ужасом ощутил, как растворяется в ней. Тело пронзила приятная истома, а в голове опять закружился вихрь манящих голосов:

— Смерть… Смерть и возрождение… Возжелай смерти, драд. Лишь в смерти полнота жизни. Подари матери свою смерть, и она подарит тебе вечную жизнь.

Везавий собрал воедино всю свою волю.

— Нет, — прошептал он, пьянея от чего-то неимоверно приятного. — Не хочу! Я человек! ЧЕ-ЛО-ВЕК!!!

И вдруг Везавий почувствовал, как плоть матери отторгнула его, словно отрыгнув что-то чужое и неприемлемое.

— Я человек! — вновь упрямо повторил Везавий.

И сущность драда не выдержала — отступила. И Везавий ощутил себя человеком во всех измерениях. Он поднял кверху свои прекрасные руки, не наделенные больше бурой шерстью, и, почувствовав всю полноту своей победы, в неистовстве прокричал:

— Я человек!!!

И мать в страхе дрогнула. Рев драдов мгновенно прекратился. Стены пещеры блеснули бирюзовым сиянием, и на месте розового бутона плоти — еще до полного смешения — открылся вход.

Глава 14

— Здравствуй, Лад — старший сын Линоров и бывший Лидер Внутренних и Внешних Сил Безопасности. Узнаешь меня?

— Да! — в бешенстве прокричал Эд. Он усиленно пытался установить обратную связь, но у него ничего не получалось.

— Это только запись, — произнес Хаус-Нари, словно предугадав действия Эди-Стаута. — Запись, оставленная на корабле. Не пытайся наладить связь с Конусом. Ее нет и никогда не будет. Много же тебе потребовалось времени, чтобы выйти из камеры. Ты слишком пассивен, Лад. Отчасти это объясняет ваш провал. Да, вам удалось многое, но не больше того, что было предусмотрено мной. Твое выступление по внутреннему вещанию Конуса вдохновило меня. Ты рассказал всем о Земле и о нашем общем предназначении. Миротворцы — вот кто мы такие! — Хаус-Нари громко расхохотался, и Эди-Стаут в бессильной ярости сжал зубы. — Ты ратовал за экспедицию к Земле, и ты ее получил. — Хаус-Нари опять громко расхохотался. Неестественно, фальшиво, лишь только для того, чтобы еще больше разозлить Эди-Стаута. — Ведь Конус провожал тебя как героя в эту экспедицию. Мы получаем ежедневно твои отчеты. Но, должен тебя предупредить, как только ты высадишься на Землю — ты погибнешь.

— Тварь плешивая! — выругался Эд.

— Нет, нет, нет! Не беспокойся! Убивать тебя я не буду. Я не так бесчеловечен, как вы обо мне думаете. Я даже высажу тебя на Землю, как ты этого хотел. — Хаус-Нари так язвительно улыбнулся, что Эди-Стауту стало не по себе.

— Ну, сволочь, говори, что придумал, не тяни! — зло пробормотал он.

— Да, я высажу тебя на Землю, и об этом будет сообщено на Конус. У меня слишком доброе сердце. Я даже думаю навестить тебя лет через пятнадцать — двадцать. Возможно, к этому времени ты спаришься с какой-нибудь самочкой и станешь основоположником нового вида диких животных. Счастливой прогулки, Лад.

Экран потух.

— Грязная скотина! — Эд хотел кулаком разбить экран, но сработала защита, и он получил легкий шоковый удар. — Сволочь! — выругался он.

Что задумал Хаус-Нари, было абсолютно ясно. После катастрофы на Земле не осталось ни одного живого человека. Тогда цивилизация не успела выйти за пределы одного острова и погибла вместе с ним. Фактически Эд был обречен на полное одиночество среди диких зверей. На фоне такой перспективы даже смерть выглядела желанным избавлением.

От перенапряжения в голове Эди-Стаута путались мысли, а корабль его судьбы входил уже в верхние слои атмосферы Земли. До посадки оставалось всего несколько минут. Эд схватился за подлокотники кресла.

— Я не уйду с корабля! Что бы ни случилось, я не уйду! Потом я восстановлю связь!

Это был не остров, а большой материк с огромными ледяными массивами. Звездолет приземлился возле одного из них. Эд сильнее вжался в кресло и в напряжении впился глазами в обзорный экран.

Девственный лес. Никаких следов разумной жизни. Все так, как должно было быть.

Эди-Стаута начало трясти. Сильно, словно в ознобе, как никогда не трясло раньше. До бывшего Лидера вдруг дошло, насколько ужасно его положение, и страх перед пожизненным одиночеством полностью парализовал его волю. И чтобы окончательно добить Эди-Стаута, вновь зажегся экран связи и появилось лицо Хаус-Нари.

— Забыл предупредить, — вежливо произнес он, — через минуту звездолет самоуничтожится.

Эди-Стаута всего передернуло, и он почувствовал себя утопающим, у которого отобрали последнюю спасительную соломинку.

— Ну и пусть, — неуверенно сказал он самому себе, но это не помогло. Сердце вот-вот готово было выпрыгнуть из груди.

— Осталось 59 секунд, — произнес Хаус-Нари. — 58, 57… 50…

— Пусть, пусть, — шептал Эд. — Лучше смерть.

— 40, 39… 35… 30… — неумолимо доносилось с экрана. На двадцатой секунде Эд не выдержал и побежал.

— 19, 18… 15… — неслось ему вслед.

Коридор корабля казался необычайно длинным, а автоматические двери до ужаса медлительными. На десятой секунде Эд выскочил из корабля и побежал по густой траве прямо в лес.

— Девять, восемь, семь, — отсчитывал он себе, — шесть, пять, четыре, три…

И на две секунды раньше, чем он ожидал, раздался взрыв…

***

Легкий толчок в бок заставил Везавия очнуться.

— Быстро уходи отсюда, — шепнул кто-то ему на ухо, и неясная тень прошмыгнула за угол деревянной постройки.

Везавий огляделся. Он был один. Лишь темная ночь да неведомый город окружали его.

— Ла-ад, — позвал Везавий, но только тишина была ему ответом. — Ла-ад! — снова позвал он, и опять тишина неприятно сдавила его душу.

Встав на четвереньки, Везавий принялся осматривать и ощупывать землю вокруг себя.

— Ла-ад, Лад, — уже не звал, а тихо постанывал он. Подбородок Везавия мелко задрожал. Не хотелось, до боли не хотелось думать о худшем.

— Лад, Лад! Ну где же ты?!

Чем больше Везавий шарил вокруг, тем больше его глаза застилали слезы. Он уже ничего не видел возле себя, но продолжал вертеться и без всякой надежды, всхлипывая, повторять:

— Лад, Лад, отзовись, умоляю! Братишка мой, моя единственная родная кровушка.

Везавий придумывал все новые и новые ласкательные прозвища, но они безответно уходили в пустоту глухой ночи. И с каждым произнесенным словом гасла последняя искорка надежды. Еще долгое время губы Везавия произносили заветное имя, и еще долгое время его разум отказывался принять очевидное. Лишь когда в горле пересохло от бессмысленного бормотания да руки подогнулись в локтях — страшная истина, словно черная ночь, обложила свою жертву. Да так, что некуда было от нее бежать, некуда скрыться. И тогда, уткнувшись головой в землю и сверля ее лбом, Везавий зарыдал так, что даже сердце, сжавшись в ком, подошло к горлу и перекрыло дыхание. Казалось, сама Земля, — не выдержав, вздрогнула. И полился дождь словно материнские слезы.

Никогда еще Везавий не терял так много и так сразу. Он быт сиротой и с детства для него, кроме Тон-Тона, ничего роднее не было. Потом появился Лад. Как-то сразу он понравился Везавию, и все их ссоры только укрепляли эту симпатию. Ненавязчиво Лад стал тем первым и единственным другом, которого всегда не хватало Везавию. А в мире драдов их объединило нечто большее, чем просто дружба, словно неведомый волшебник вдруг взял и перемешал их кровь.

Рыдая под пролившимся неожиданно дождем, Везавий вспоминал весь непродолжительный период своей дружбы с Ладом. Но в памяти почему-то всплывали только ссоры. И Везавий начинал бить кулаками в грязь, понимая, как несправедлив был когда-то. Так, изнемогая от пролитых слез и выплеснувшегося горя, он и уснул, словно вдруг кто-то сжалился над ним и подарил покой.

***

Проснулся Везавий под утро. Когда небо уже начало сереть, а воздух наполнился особым запахом — запахом расцветавшей после дождя весны. Кто-то опять едва ощутимо толкнул его и тихо произнес:

— Уходи же отсюда, скорее!

Везавий открыл глаза. Чья-то сутулая фигура удалялась прочь от него. Вяло поднявшись на ноги, Везавий с безразличием посмотрел ей вслед. Он не разглядел лица, заметил лишь, что это был старик. Да и какое ему дело до неведомого старца?! Прочь, скорее прочь отсюда — к Мауре! Только она может унять его боль. Только она разделит тяжесть его утраты.

Опустошенный и подавленный, Везавий вышел за ворота города и направился в лес. Он не оглянулся, чтобы поинтересоваться, где был. Он даже не посмотрел, в какую сторону идет. Ноги сами несли его туда, куда тянулась душа.

Глава 15

— Я нашла, нашла!!!

Рафи вбежала в кабинет отца вся растрепанная и страшно взволнованная.

— О-о, дочка, в чем дело?! — Бил-Линор оторвал голову от стола. — Ты же знаешь, как я занят! Хаус-Нари оставил нам богатое наследство. Кто бы мог подумать, что Главы уже нет в живых?! Спасибо акросу, а то бы мы…

— Вот, об акросе, — перебила Рафи отца. — Мы провели с ним анализ. Хаус-Нари действительно отправил Лада на Землю, как сообщил всем. Остались даже данные с дублирующего корабля о точном месте высадки.

Бил-Линор глубоко вздохнул.

— Рафи, прошло три года, — тихо произнес он.

— Ну и что?! Он не мог, не мог погибнуть! Я чувствую — он жив!

Бил-Линор опустил голову.

— Ты знаешь, Рафи, как тяжело мне об этом говорить, но маловероятно, что он выдержал борьбу за выживание с дикими животными. Но мы скоро организуем экспедицию на Землю, дочка. Вот только управимся с делами.

— Папа, надо лететь сейчас же!

— Подожди! — Линор поднял руку, успокаивая Рафи. — Я знаю, что ты хочешь мне сказать. Акрос уже сообщил об этом всем. Да, пока мы находились в пустоте, на Земле прошло около шестидесяти пяти миллионов лет. И я знаю, что акросы оставили на Луне генератор эволюции. Вполне вероятно, что на Земле сейчас есть люди и Лад жив. Но в таком случае он подождет еще немного.

— Как ты можешь?! — Рафи заплакала.

— Могу, дочка, могу! — Линор сурово взглянул на Рафи. — Пост Главы обязывает! Ты же знаешь, у нас завал с делами!

— А если я найду добровольцев для экспедиции, ты дашь разведывательный звездолет?

— Хорошо, — произнес, словно выдохнул, Линор. — Но только не пробуй вербовать моих людей — они нужны мне здесь. И еще, экипаж звездолета должен состоять из профессионалов.

Рафи вытерла рукавом слезы.

— Я найду людей! — упрямо произнесла она. — Ведь своей свободой жители Конуса во многом обязаны Ладу!

Рафи повернулась и, полная решимости, вышла из кабинета отца. Бил-Линор еще некоторое время понуро сидел в своем кресле, а затем связался со службой безопасности и попросил их подготовить звездолет для экспедиции на Землю. В том, что Рафи найдет людей, он уже не сомневался. Лишь страх перед тем, что их надежды не оправдаются, неприятно сдавил его сердце.

***

Лес… Третий день один только лес, словно нет нигде ни широких полей, ни разлившихся весенних рек, ни людских поселений. Словно и не было никогда ни голосистых жаворонков в небе, ни шумного детского гама. Только скрип деревьев да завывание запутавшегося в ветвях ветра. Даже лесные жители почему-то попрятались.

Первые два дня Везавий был слишком подавлен, чтобы сообразить, куда его несет. А на третий, когда боль в душе немного притупилась, от голода и усталости он уже не мог здраво мыслить. Перед глазами все плыло, а где-то в самом уголке сознания вызревало предчувствие близкой смерти. Спотыкаясь на каждом шагу, Везавий с тупым упорством продолжал идти вперед. Не выбирая дороги и не пытаясь сориентироваться, он шел, казалось, только для того, чтобы быстрее умереть, потеряв последние силы. И они таяли — эти силы, словно уходили от него, не надеясь больше на благоразумие хозяина. А когда солнце в очередной раз ушло за кромку горизонта и в лесу быстро начало темнеть — ноги Везавия подогнулись. Он упал в еще вязкую землю весеннего леса и лишь усилием воли удержал на весу голову и не закрыл глаза. И тогда Везавий увидел большого тощего волка, словно сама смерть прислала к нему своего вестника.

***

Разговор был не из приятных, но Маура сдержалась и не заплакала. В последнее время она сильно изменилась и ко многому привыкла. Теперь в ней не было той изнеженности, которую так упорно взращивали ее родители. Поневоле Мауре пришлось стать сильной и принять на себя ответственность за свои же решения. Но она не жаловалась на судьбу, отнюдь. Раньше ей и не понять было, как приятно самой распоряжаться своей жизнью. Когда никто не давит на тебя и некому давать отчет о собственных действиях. Взрослея и набираясь мудрости от окружающего мира, взбалмошная девчонка из богатой семьи как-то невзначай превратилась в прекрасную умную девушку, которую не пугали больше никакие трудности.

Вот и теперь… Хозяин пригрозил ей, что выгонит из дома, если она не заплатит за жилье. Это была уже не первая угроза, но теперь кажется — реальная. У Мауры в запасе имелось еще три дня. А затем ей опять — самой — придется принять решение. Грязные намеки хозяина на возможность иной оплаты ее не устраивали. Она подождет три дня, а потом тихо уйдет — так будет лучше. Еще есть время, чтобы подумать, куда пойти.

Маура вышла во двор и набрала большую охапку дров. Воздух уже был по-весеннему теплым, но в доме — после зимней экономии — чувствовалась сырость. У Мауры было еще три дня. За это время она возьмет от хозяина все сполна. Экономь — не экономь, а платить ей больше было нечем. Все, что оставил Эгей, кончилось еще зимой, и если бы не ее предприимчивость — она уже давно была бы на улице.

С такими мыслями и с полной охапкой дров Маура и вошла в свою комнату. Привыкшая ко всяким неожиданностям, она не удивилась, увидев сидящую на скамье девушку.

— Добрый вечер, — поздоровалась Маура и положила дрова к печи.

Девушка встала и как-то странно поклонилась.

— Вы Маура? — спросила она необычайным говором, переходя сразу к делу.

Не ответив на вопрос, Маура села на свое скромное жесткое ложе и внимательно осмотрела незваную гостью. Что-то в их начинающейся беседе сразу не завязалось, словно они говорили на разных языках. Да и в облике девушки было нечто необычайное. Это была даже не девушка, а скорее уверенная в себе, привыкшая ко всяким трудностям женщина. Мауре не удалось и приблизительно определить ее возраст. По благоухающему свежестью лицу и по тонкой длинной шее гостья выглядела едва ли не девчонкой, а вот жилистые крепкие руки подходили разве что для давно уже обремененной заботами матери. Весь облик посетительницы состоял из сплошных противоречий. Ее простенькое платье было прошито таким безупречным ровным швом, которого Маура не видела и на самых богатых, изысканных нарядах. А волшебной красоты пояс на талии гостьи… На нем красовался меч. Притом меч настолько легкий, что даже не оттягивал бедра. На поясе висели еще какие-то предметы, но Маура не смогла догадаться, для чего они. Общий образ незнакомки походил на образ сказочной феи-воительницы. И появилась она из ниоткуда. Маура прекрасно помнила, что никого не встретила во дворе. Незнакомка могла попасть к ней в комнату — на второй этаж — только по воздуху.

— Кто вы такая? — спросила Маура, находясь под впечатлением необычного визита. Бестактность встречного вопроса ничуть не волновала ее.

— Фея, — ответила незнакомка и рассмеялась. Маура нахмурилась. Шутка была с явным намеком на ее мысли.

— Извините, — произнесла незнакомка, перестав смеяться. — Кажется, я неудачно пошутила. Но вы так смотрели на меня…

Маура встала и уложила в печь дрова.

— А почему бы мне и не посмотреть? — спросила она, разжигая огонь. — Вы не такая уж заурядная, какой хотели казаться.

— Да уж. — Незнакомка придирчиво осмотрела себя. — Так хотелось быть неприметной, а вышло, кажется, совсем наоборот. Давайте познакомимся. Меня зовут Рафи.

Маура опять села на кровать.

— С этого надо было и начинать.

— Вы правы, но знаете, я так волновалась… Я ищу одного очень дорогого мне человека. Он пропал где-то здесь три года назад. Его зовут Лад. У меня имеется информация, что вы можете знать, где он.

— Ла-ад?!! — Маура встрепенулась. Надежда на возвращение Везавия возгорелась в ней с новой силой. — Вы ищете Лада?

— Да. — Рафи мило улыбнулась. — Когда-то его отец удочерил меня. Я сводная сестра Лада. Но должна признаться честно, мы стали с ним значительно ближе, чем просто брат и сестра. Вы меня понимаете?

— Да-да. — Не выдержав порыва чувств, Маура вскочила с кровати и нежно обняла свою гостью. — Я все понимаю, — прошептала она. — Все понимаю.

Сердце Рафи затрепетало. Он здесь! Она нашла его, нашла!!! Рафи обнимала Маура и плакала. Ей не верилось в свое счастье. В то, что Лад жив, и она скоро увидит его. Вот только кто эта девушка?! Кто она для Лада?

Рафи отстранилась от объятий.

— А где же Лад? Я хочу его видеть! — произнесла она вдруг.

— Но его нет. — Маура посмотрела в глаза своей гостьи. — Он ушел вместе с Везавием и Эгеем.

— Ушел?.. Куда?!

— Я не знаю, — тихо сказала Маура.

Рафи с подозрением посмотрела на девушку. Ставить барьер она не умела — это точно. Для Рафи не составило бы труда забраться к ней в мозг. Но отец… Она дала ему слово, что, если на Земле окажутся люди — она не будет злоупотреблять своим преимуществом. Усилием воли Рафи взяла себя в руки.

— Расскажите мне все по порядку, — как можно вежливее попросила она. — Когда вы познакомились с Ладом? Где? И что происходило между вами?

— В каком смысле? — Маура густо покраснела.

— В самом обыкновенном, — сдерживая нарастающее раздражение, ответила Рафи.

Маура громко расхохоталась.

— Кажется, мы обе запутались. Лад лишь друг мне. Мне и моему жениху Везавию. Их увел старик Эгей. Только я не знаю, куда. Я обещала Везавию ждать его и сдержу слово. — Маура опустила голову. — Они ушли уже давно, еще перед зимой. Но они вернутся, обязательно вернутся, надо только ждать.

— Надо только ждать, — повторила за Маурой Рафи. Может, будем ждать вместе?

— Конечно! — Маура вновь обняла Рафи. — Вы не представляете, как трудно ждать одной! Столько разных мыслей лезет в голову. Три дня мы поживем здесь, а потом найдем себе другое место.

— Но почему? — спросила Рафи.

— Мне нечем платить за жилье, — стесняясь, ответила Маура.

— Только это?! — Рафи посмотрела в глаза Мауре. — Об этом можешь не беспокоиться, сестричка.

Глава 16

Это была волчица. Везавию показалось, что он понял это по исходящему от нее характерному запаху. Но такого не могло быть — никак не могло!

Волчица опять вернулась. Чего она хочет? Почему не нападает?

Везавий приподнялся на слабых руках.

— Пошла вон! Иди, иди!

Как-то боком волчица попятилась назад, а затем быстро обошла Везавия с другой стороны. Но она не напала. Обнюхав Везавия, волчица отрыгнула что-то у его головы и ушла. Без звука и спешки, словно зная, что вернется снова.

Не веря своим глазам, Везавий протянул руку. Так и есть — это были небольшие кусочки мяса. Волчица принесла еду — для него!!! Везавий громко, истерически расхохотался. Он вдруг вспомнил, как сказал когда-то Ладу: «…Я сын безродной волчицы…» Теперь, кажется, это начинало походить на правду.

«Жаль, Лада нет. Вот бы потешился!» — подумал неожиданно Везавий и, опять почувствовав боль утраты, перестал хохотать.

Он взял в ладонь влажные кусочки мяса и долго смотрел на них, погрузившись в свои мысли.

Что со мной?! Почему это я то хохочу, то вдруг цепенею, словно увидев некий призрак? Неужели, побывав там, я так изменился? Или просто мне страшно? Страшно, что все было напрасно, в том числе и гибель Лада. Ведь я даже не знаю, что именно произошло там! Вход открылся — это я помню. А потом… Потом начался хаос. Ничего нельзя было разобрать. Все вокруг завертелось, словно провалилось куда-то, а затем унеслось прочь в безумной кутерьме неясных картин.

На миг Везавию показалось, что он пытается припомнить свой давний кошмарный сон. Его память останавливалась то на одной, то на другой картинке, пытаясь уловить логическую нить, а руки непроизвольно засовывали в рот все новые и новые кусочки мяса.

***

Там было уже поле. Везавий оглянулся назад — в густую чащу леса. Почему-то ему не хотелось покидать ее. Теперь он знал, что может выжить там. Эта волчица… Сколько раз она приносила ему еду? Везавий не помнил. Он не считал. Воспринимая происходящее, как должное, Везавий настолько сблизился с дикой природой, что она теперь притягивала его больше, чем шумный мир людей. Только Маура с прежней силой манила истомившуюся душу. Она словно бы растворилась в сознании Везавия, слившись с ним в одно целое. Она манила и звала его, как зовут и манят теперь те чужие, неведомые миры…

Глава 17

Весь день Маура была сама не своя. Она постоянно что-то напевала себе под нос и время от времени бросала на Рафи хитрые, но довольные взгляды. При этом ее глаза блестели, словно у роженицы после счастливого появления на свет младенца, а на лице читалось ожидание грядущего счастья.

— В чем дело? Что с тобой, Маура? — спросила Рафи, не выдержав наконец этого утомительного необъяснимого волнения.

— Сегодня они вернутся! — промурлыкала Маура.

— Вот как? — Рафи даже не смогла удивиться. — И откуда тебе это известно? Ночью по звездам прочла?

— Нет, я видела сон. Очень хороший сон. Озеро и два лебедя — белых-белых. Это очень хороший сон, я знаю! Вот увидишь, сегодня они вернутся!

— Это было бы чудесно. Но должна сказать тебе, что сны не могут нести подлинной информации. — Рафи поправила висящий на поясе меч и направилась к воротам постоялого двора. — Пойду прогуляюсь по базару. Может, выясню чего.

Рафи вышла за ворота, а Маура, продолжая мурлыкать себе под нос все ту же песенку, направилась в дом. Уже поднимаясь по лестнице, она заметила на ступеньках следы грязи и вся задрожала в необъяснимом волнении. Открыв дверь в свою комнату, Маура еще долго смотрела на пол, боясь поднять глаза и оглядеться. Лишь когда скрипнула кровать и знакомый сердцу голос позвал ее, она увидела исхудавшего и осунувшегося Везавия в грязной ободранной одежде. Несколько раз Маура нервно моргнула, а затем, будто опомнившись, выскочила за дверь и побежала вниз по лестнице. Стрелой вылетев за ворота, она несколько раз громко вскрикнула, задыхаясь от чрезмерного волнения, и умчалась в сторону городского базара.

Маура нагнала Рафи у торговца лошадьми, на самом краю площади.

— Они вернулись, вернулись! Я же говорила тебе, говорила!

— В чем дело? — Рафи остановила прыгающую вокруг себя девушку и отвела в сторону. — Что там еще?

— Они вернулись! Они у нас дома! Бежим скорее!

— Вернулись?.. — Рафи вздрогнула и импульсивно сжала руку Мауры. — Оба вернулись?

— Ну конечно же, бежим! — крикнула Маура и устремилась обратно к дому.

Позабыв обо всем на свете, Рафи бросилась вслед за Маурой. Они в одно мгновение добежали до своего дома и стремительно влетели на второй этаж.

Везавий выглядел немного растерянным, когда запыхавшиеся девушки вбежали в комнату.

— Маура?.. — Везавий встал с кровати и как-то вяло улыбнулся. — Что с тобой? Куда это ты убежала?

Дрожа от возбуждения, Маура вывела вперед Рафи.

— Вот!

— Что вот? — не понял Везавий. Он внимательно посмотрел на Мауру, а затем на незнакомую девушку. Не так ему представлялась эта встреча, совсем не так.

— Вот, — повторила Маура, — это Рафи. Очень давно ее родители погибли, и она осталась одна. А потом ее взял к себе отец Лада. Лад и Рафи росли вместе, как брат и сестра, а когда выросли — полюбили друг друга и решили пожениться. А потом Лад пропал. Рафи долго-долго его искала и наконец нашла! Где он?

Маура огляделась по сторонам, будто Лад мог где-то спрятаться в этой маленькой, тесной комнатушке.

— Где он? — вновь спросила она. Везавий опустил голову.

— Его нет, — тихо произнес он.

— Везавий!.. — ахнула Маура, поняв, что произошло нечто страшное.

— Как это нет?! — не выдержала Рафи. Она подошла к Везавию, но он отвернулся к стене, стараясь не смотреть ей в глаза. — Как это нет?! — повторила Рафи дрогнувшим голосом. Во рту у нее вдруг пересохло, а по телу прошла какая-то странная судорога. — Где же он?

Везавий молчал, но Рафи заметила, как часто-часто заморгали у него глаза. И как-то сразу ушло то счастье, с которым девушки так беспечно вбежали в комнату.

— Только не говори, что он погиб!!! — крикнула Рафи. — Слышишь, не говори! — Рафи взяла в руки голову Везавия и заглянула ему в глаза. — Я не верю, так не бывает, — прошептала она. — Я же нашла его, понимаешь, нашла. Он не мог умереть — вот так сразу. Ведь он же не умер? Правда, не умер?!

Везавий закрыл глаза и, облизнув пересохшие губы, нервно сглотнул. По щекам его потекли тяжелые, опустошающие душу слезы.

— Лучше бы он умер, — с усилием выдавил из себя Везавий.

Рафи в ужасе и в полной растерянности отпрянула. — Что-о?!

— Лучше бы он умер, — повторил Везавий и, сев на кровать, вдруг громко разрыдался.

Маура не выдержала и тут же прильнула к нему. Прижав его голову к своей груди, она плакала вместе с ним, разделяя горькую чашу поровну. А Рафи стояла и смотрела на них, ничего не понимая. Слезы не шли к ней, словно чего-то выжидали. Только страх все сильнее и сильнее сдавливал ее грудь. Слегка сощурившись, словно от чрезмерной работы мозга, Рафи направила свой взгляд на Везавия.

«Я должна знать все! Ведь они же знают! И я должна! Данное отцу слово не имеет значения! Это не будет злоупотреблением… Конечно же, не будет! Я должна знать все!!!»

Глава 18

Что-то тревожило Везавия. Ничего конкретного, просто какие-то неясные мелочи, которые пока не складывались в четкую картину. Но сон они отогнали напрочь. Везавий и не предполагал раньше, какой бывает тяжелой и утомительной ночь. А утро… Утро действительно было похожим на рождение нового дня. Нового дня и новой жизни.

Еще не взошло солнце, а Везавий уже был на ногах. Ему нечем было заняться в такую рань, и он, чтобы как-то отвлечься от невеселых мыслей, пошел к рыбакам на пруд.

***

— Где ты пропадал? Я тебя обыскалась.

— Порыбачил немного. — Везавий показал связку мелкой рыбы и направился в дом.

— Подожди. — Маура преградила ему путь. — Что происходит, Везавий?! Что с тобой? Почему ты опять избегаешь меня? Я не думала, что все будет так после твоего возвращения.

Везавий опустил голову.

— Не надо, Маура…

— Что не надо, Везавий?! — вспылила Маура. — Объясни мне! Я ничего не понимаю!

— Я боюсь.

— Что-о?!

— Мне страшно, Маура. — Везавий положил рыбу на крыльцо и сам сел рядом. — Когда я вчера вернулся, мне было просто тошно. Тошно от того, что Лада уже нет, что он больше никогда не сможет обругать меня или… похлопать по плечу и назвать хорошим парнем… Этого уже никогда не будет! Но со временем я бы смирился. Поверь мне, Маура, я бы смирился с этим! Но когда ты привела Рафи и она, узнав о Ладе, убежала, — мне стало по-настоящему страшно. Я даже не знаю, чего конкретно боюсь. Здесь все: и одиночество, и чувство вины, и ощущение неопределенности, и еще много чего другого, о чем не думаешь, но что постоянно присутствует во мне. Я боюсь, Маура. Боюсь всего: этого сверкающего дня и яркого солнца, темной ночи и странно манящей луны. Боюсь тебя и боюсь остаться один, боюсь еще раз увидеть Рафи и боюсь не увидеть ее больше никогда. Всего за одну ночь страх стал моей второй натурой.

Маура провела по волосам Везавия.

— Ты просто устал. Ты вымотался, и тебе необходимо отдохнуть. А я подожду, не беспокойся. Мне и самой тяжело, а уж каково тебе и представить трудно.

— Нет, это не усталость…

— Подожди! — Маура ладонью прикрыла Везавию рот. — Вот отдохнешь, и тогда поговорим. Ты должен как следует выспаться. И если тебе не удалось сделать этого ночью, попробуй сейчас. Я понимаю, ты слишком подавлен, но поверь мне, усталость побеждает все, даже боль и страх.

— Хорошо, — Везавий поднялся, — если получится уснуть, я посплю.

Не очень-то веря в успех предстоящего дела, Везавий направился в комнату наверху дома. Он еще думал о своих страхах, когда, опустившись на кровать, неожиданно уснул. Почти тотчас вошла Маура и, увидев спящего Везавия, с облегчением вздохнула.

— Теперь все будет хорошо, — тихо произнесла она.

Маура уложила Везавия поудобнее и аккуратно накрыла теплым пледом. На сердце у нее опять стало легко и спокойно, будто вновь вернулась надежда на счастье. А она имела право быть счастливой. Она ждала этого долго и безропотно.

***

Страх… Страх… Страх… Никуда от него не деться — он повсюду. Раньше усталость как-то сдерживала его, а теперь страх, словно почувствовав свободу, развернулся вовсю.

Везавий посмотрел на Мауру. Она что-то весело щебечет и ни о чем не подозревает. И не надо ей знать, пусть думает, что все хорошо.

— Ну вот, готово. — Маура подняла вверх рубаху Везавия, на которой она заштопывала дыры. — Теперь твоя одежда хоть чуть-чуть похожа на одежду.

— Спасибо. — Везавий поцеловал Мауру в щеку и в который раз заставил себя улыбнуться. — Что бы я делал без тебя?

— Ходил бы ободранным, — просто ответила Маура.

— Да, конечно, но я не в этом смысле. Маура густо покраснела.

— А в каком же? Везавий задумался.

— Как бы это объяснить? Понимаешь, я никогда раньше не чувствовал себя нужным кому-нибудь. Я и не предполагал, что может найтись человек, которому будет в радость стирать и штопать мою одежду.

— Но мне действительно приятно это делать…

— Я верю, верю. Мне просто страшно потерять… Везавий в испуге замолчал. Он опять проговорился.

Слово «страх» не должно было слететь с его губ!

— Ты боишься потерять меня? — спросила Маура. Везавий кивнул головой.

— Как-то уж слишком нереально мое счастье, — тихо сказал он.

Везавий нежно обнял Мауру, прижав ее к своей груди. «Кажется, она ничего не заметила».

— Дурачок, какой же ты дурачок. — Маура посмотрела в лицо Везавию. Ее глаза сверкали, будто сама любовь отражалась в них. — Мы теперь всегда будем вместе. Поверь мне, я знаю!

В одном импульсивном движении губы Мауры прильнули к губам Везавия, а ее сердце радостно затрепетало от близости с любимым человеком.

Поцелуй длился, казалось, целую вечность. И он по-настоящему захватил Везавия. Но с каждым мгновением увеличивался страх… и ярость. Жуткая звериная ярость на этот въедливый непонятный страх. Везавия начало трясти. Сладострастные губы Мауры касались его рта, вызывая неясные ощущения и непонятные желания. Везавий чувствовал их нежную горячую плоть… Плоть, которую он возжелал… Плоть, которую хотелось грызть и рвать…

Везавий пошире раскрыл рот, и чувственные губы Мауры коснулись его зубов. Плоть звала и манила…

Опомнившись, Везавий вдруг резко отпрянул.

— Что с тобой? — в испуге спросила Маура. Опустив глаза, Везавий закашлялся.

— Кажется, что-то попало в дыхательное горло. Пойду выпью воды.

Не поднимая глаз, Везавий встал, но Маура остановила его.

— Не надо, посиди, я сама принесу тебе воды. Маура вышла, а Везавий, словно зверь в клетке, заметался по комнате.

«Что это было?! Просто мерзкие воспоминания? Не похоже. Может, связь с миром драдов все еще действует?! Вполне вероятно, но при чем же здесь я?! Я выстоял там, а уж тут и подавно смогу! А может, это просто мои страхи? Точно, они! Мне было все время страшно, и я злился. Надо просто взять себя в руки, успокоиться! Мне нечего бояться! Нечего!!!»

Полный решимости, Везавий вышел из комнаты и спустился вниз. Маура стояла возле колодца. Она держала в руках наполненный водой глиняный кубок и любовалась звездами.

— Маура! — позвал Везавий. Девушка вздрогнула.

— Красиво, — произнесла она, увидев Везавия. — Никогда не видела такой звездной ночи. Знаешь, кого я сейчас вспомнила?

— Кого? — поинтересовался Везавий.

— Того воина возле трактира, помнишь? Он выдал тогда нас толпе. Ведь он тоже из Речи, из личной охраны моего отца. Не понимаю, почему он так поступил?

— Из страха. Он перевел внимание толпы со своей персоны на нас. — На секунду Везавий замолчал. — А ночь действительно прекрасна, — произнес он, взглянув на звезды. — Лад особенно любил такие ночи.

— Пойдем в сад, — неожиданно предложила Маура.

— Пойдем, — согласился Везавий.

Ночной сад. Он благоухал ароматами весны и мог заворожить любого, кто хоть немножечко стремился к сказке — сказке любви.

Везавий медленно приблизился к Мауре. Она прерывисто дышала и с томным ожиданием смотрела на него. Везавий взял ее за руки и прижал к себе. И губы их опять соединились и повергли окружающий мир в опьяняющий водоворот чувств.

На этот раз страха почти не было. Вернее, он был, но Везавий так глубоко спрятал его, что даже перестал ощущать. Только непонятная тревога — тревога, а не страх — осталась в душе.

В упоении чувств Везавий продолжал целовать Мауру. Он наслаждался ее прелестным телом, созданным для любви. Губы, нежная бархатная шея, плечо… Как-то само собой просторное платье Мауры соскользнуло к ее стопам. Везавий провел ладонями по обнаженному телу девушки — сверху вниз — и нежная девственная плоть вздрогнула, откликнувшись на его ласки.

Тревога в душе Везавия усилилась. Но он тут же забыл о ней, когда оказался во власти неведомых ранее чувств. Его разум больше не контролировал ситуацию.

Обнаженное разгоряченное тело Мауры грациозно опустилось в прохладу густой травы. Оно звало его. Звало так же, как та розовая плоть в пещере.

Не осознавая своих действий, увлекаемый лишь вихрем неведомых ранее ощущений, Везавий опустился рядом с Маурой. Его ладони коснулись еще не совсем сформировавшихся грудей девушки и медленно стали опускаться все ниже и ниже. Глаза Мауры в блаженстве закрылись, а ее живот — в такт прерывистому дыханию — начал перекатываться какими-то особыми, чувствительными к ласкам волнами.

Опьяненный блаженством, погрузившись всем своим существом в него, Везавий и не заметил, как вдруг что-то резко в нем изменилось, будто разорвались цепи, сдерживающие нечто чужое и жуткое — неприемлемое для человека.

Лишь когда пронзительный вопль Мауры достиг его опьяненного разума, он увидел шесть глубоких кровавых полос на ее животе. Шесть следов от его огромных когтистых лап.

И тогда, охваченный паникой, не в состоянии больше сопротивляться, Везавий задрал кверху голову и жутким громогласным воем оповестил мир о рождении нового зверя.

Глава 19

Там были лес и свобода. Но его почему-то не хотели пропускать туда.

Везавий посмотрел на десять ощетинившихся копьями стражников.

Медлить было нельзя. Но Везавий не хотел драться! Лошадь, та случайно попалась — под горячую руку, а ведь это уже люди, и их придется убивать или… Нет!!! Об этом варианте Везавий и думать не желал! Но что же делать?! Скоро стражников станет вдвое, в десять раз больше. В десять раз больше жертв. Этого нельзя допустить!

Злобно оскалившись, Везавий вызывающе прошелся вдоль непоколебимого строя воинов. Но они не дрогнули перед ним, не отступили, не испугались жуткого чудовища, способного одним ударом лапы разорвать в клочья лошадь. Десять стражников линией щитов и копий преграждали ему путь к отступлению, обрекая себя на смерть. Они готовы были умереть ради того, чтобы умер и он, драд, чужое существо из чужого мира. И поняв это окончательно, Везавий прыгнул.

Два крайних левых воина сразу оказались под ним, но остальные с завидной сноровкой всадили ему в бок свои копья. Не выпуская когтей и не обращая внимания на боль, Везавий резко развернулся и одним ударом лапы сшиб с ног еще троих стражников. Оставшиеся пять воинов на какое-то мгновение попятились назад, а затем, опомнившись, вновь ринулись в атаку. Везавий бросился к воротам. Он с чудовищной силой врезался в них своей огромной тушей, но они устояли.

Окружив безобразную тварь, стражники опять выставили вперед копья и остановились. Они были уверены, что поймали чудовище в ловушку.

Яростно взревев, Везавий в бешенстве повернулся к своим преследователям.

«Дурачье, сами не понимаете, на что толкаете меня!»

Из лап Везавия высунулись огромные когти и, словно в живую плоть, вонзились в землю.

«Вы сами этого хотели! Вы вынудили меня! Никто не может противостоять мне — вашему хозяину!»

Везавий отошел немного назад, чтобы лучше видеть своих преследователей, и совершенно неожиданно для себя коснулся спиной городских ворот. И вдруг он понял то, что при других обстоятельствах было бы очевидно. Выход находился прямо у него за спиной. Только требовалось отодвинуть засов.

«А ведь я перестал думать! Я стал драдом и невольно отказался от своего разума! Только ярость и звериные инстинкты! Так не должно быть! Не должно!!!»

Одним мощным молниеносным движением Везавий отодвинул засов и распахнул ворота. И как только в расширяющемся проеме показался лес — он бросился бежать. Вдогонку ему опять полетели копья — и одно даже настигло его, — но это уже было не важно. Впереди Везавий видел огромный массив леса и багровую зарю над ним. Там была свобода. Там была его стихия…

***

Город шумел, как потревоженный улей. Куда-то собирались отряды охотников с самым немыслимым оружием и огромными сетями. Строились многочисленные ловушки вдоль всей городской стены. Сгоняли скот с близлежащих пастбищ.

Когда Рафи увидел все это, его не покидали недобрые предчувствия. Что-то здесь произошло, причем этой ночью! Рафи остановила одного из охотников, который командовал небольшой группой вооруженных горожан.

— Что происходит? Почему все так всполошились?

— Нечисть была в городе. Ты что, не слышала?! Этой твари удалось уйти в лес, но мы ее там обложим! — Охотник бросил оценивающий взгляд на оружие Рафи. — А ты, я смотрю, девка боевая. Можешь присоединиться к нам, если хочешь. Женский взгляд на некоторые вещи бывает иногда очень полезен.

— Не сейчас. — Рафи виновато улыбнулась. — У меня есть дела в городе.

— Как знаешь. Если вдруг передумаешь, спроси Гаффа — лучший следопыт в округе это я. Стоящего человека узнаю с первого взгляда. Ты такая. Я буду рад, если ты пойдешь со мной.

Рафи кивнула головой в знак признательности и поспешила к постоялому двору, в котором жила Маура.

«Откуда могла появиться нечисть?! Везавий ведь уничтожил вход! Или нет?! Зря я тогда сбежала! Закрылась в каюте, как девчонка, и просидела там целых два дня! Вот и результат! А ведь было очевидно, что ситуация требует нашего вмешательства!»

Комната Мауры оказалась абсолютно пустой. Ни мебели, ни старых тряпок, ни даже пыли — ничего, что могло бы поведать о том, куда делись постояльцы. Рафи стояла посреди пустого помещения, пытаясь сообразить, что произошло, как вдруг за ее спиной раздался хриплый голос:

— Ищете кого?

Рафи обернулась. У входа стоял хозяин.

— Да, девушку и парня, которые жили здесь.

— А я узнал тебя, — хозяин как-то недобро улыбнулся в свою лохматую бороду, — ты жила с ними, недолго.

— Ну и что? — сурово спросила Рафи.

— Ничего, просто хочу проверить, что ты за штучка. Может, тоже нечисть?! А ну, разденься, я проверю!

Разведя в стороны руки, хозяин стал надвигаться на Рафи. Его зрачки широко раскрылись в предвкушении удовольствия, а длинный слюнявый язык быстро облизнул пухлые губы. Рафи показалось, что сама похоть — гнусная и слащавая — надвигается на нее.

— Не подходи, — произнесла она, отойдя к стене.

— Ну, крошка, только не глупи! Тебе ведь все равно не справиться со мной.

Хозяин постоялого двора резко рванулся вперед, но Рафи молниеносно скользнула под его левую руку и, оказавшись сзади, локтем нанесла ему сильнейший удар в затылок. Стукнувшись лбом о стену, неудачливый насильник сполз на пол. Его глаза, словно у пьяного, затуманились, а по лицу поползла ленивая струйка крови.

— Ну, хватит или продолжим? — спросила Рафи, нагнувшись к хозяину. Тот только вяло махнул рукой в ответ. Продолжать ему явно не хотелось. Рафи злорадно улыбнулась. — А я думала, что тебе нравятся любовные игры. Ладно, отвечай, где Маура и Везавий?

— Девка в сарае, а парень исчез, — со стоном произнес хозяин.

— В сарае?!

— Да, она мертва.

У Рафи сжалось сердце.

— Я нашел ее утром в саду… Голую… Нечисть оставила след на ее животе. Раны не опасные, она умерла скорее от страха. Ее надо сжечь, обязательно!

— Что-о?! — Рафи схватила хозяина за бороду и со злостью подтянула к себе. — Заикнись еще только об этом, и я натравлю на тебя толпу. Людям интересно будет узнать, что нечисть побывала здесь!

— Но ведь…

— Молчи, скотина! — перебила Рафи перепуганного хозяина. — Я знаю, что ты хочешь сказать! Но женщины нечистью не становятся. Ты разве не знал об этом?! Или просто забыл?!

— Я все понял, — прошептал хозяин дома.

— Вот и хорошо, — в тон ему ответила Рафи. — Сарай — это тот, что направо от ворот?

Хозяин кивнул головой, и Рафи, отпустив его, быстро спустилась во двор.

Абсолютно обнаженная Маура лежала на ворохе старого пыльного сена, а ее живот был обезображен кровавыми полосами. Сняв с пояса свой тестер, Рафи склонилась над девушкой и приложила прибор к ее груди.

— На небольшом экранчике тотчас засветились данные.

— Пыль звездная! — воскликнула Рафи. — Она жива! Только мозг почти бездействует…

В спешке Рафи схватила в руки спрятанный на поясе прибор связи.

— Центральный…

— Да, слушаем, — раздалось в ответ.

— Это Рафи. Срочно нужна медицинская помощь. Пострадала девушка, похоже, у нее сильнейший шок. Запеленгуйте мое месторасположение и пришлите двух миротворцев. Я продолжаю наблюдение и ухожу с командой охотников в лес. Кажется, ситуация непредвиденно обострилась.

— Тебя подстраховать?

— Нет, не надо, я буду осторожна. Связь прежняя. Все. Рафи отключилась.

— Все, — повторила она себе после недолгих размышлений. Ряд самых необъяснимых загадок начал постепенно проясняться для нее. Она уже была почти уверена в том, кто виноват в гибели Лада и во всех других ужасах. И она шла мстить…

Группу Гаффа Рафи нагнала уже у самого леса.

— Ты-ы?.. — Гафф довольно улыбнулся. — Мы пойдем парами. Хочешь поохотиться за этой тварью со мной?

— А как далеко ты готов зайти? — спросила вместо ответа Рафи.

— До конца.

— Это мне подходит. Только один вопрос, раз мы пойдем вместе. Сколько тебе лет, Гафф? Никак не могу этого понять.

— Тридцать, сорок, шестьдесят… Я никогда не считал. Какое это имеет значение? Главное, что у человека на душе, а не за плечами. Разве я не прав?

— Прав, конечно. — Рафи хлопнула охотника по плечу. — Ты меня устраиваешь, человек.

Гафф громко рассмеялся.

— Ты меня тоже.

***

Везавий отдыхал недолго. Ярость, страх и безысходность не давали ему покоя. Они преследовали его, словно стая голодных хищников свою жертву, окружая со всех сторон каждый раз, когда Везавий пытался расслабиться и успокоиться. И не устоять было перед ними и не убежать никуда.

«Но почему я?!»

Везавий в ярости полоснул когтями по молодой березе и посмотрел на волчицу.

— А ведь ты знала! Ты чувствовала, кто я!!! Жалобно заскулив, волчица попятилась от него — от жуткого чудовища из другого мира.

— Боишься… — Везавий оскалился. — Я тоже боюсь, даже больше, чем ты. Мой страх сильнее и безнадежнее твоего. Ведь ты можешь убежать! А куда убегу я?! Все было напрасно, все!!! Жаль Лада… Хотя себя жаль больше. Лад остался там — драд среди драдов. Интересно, знал ли он, что ждет его при возвращении? Вряд ли, никто не знал, разве только Эгей… ЭГЕЙ!!!

Везавий злобно вогнал когти в землю. Он вдруг вспомнил, кто будил его после возвращения. Это был Эгей! «ОН ЗНАЛ, ЗНАЛ!!!»

Везавий вспомнил свое первое мгновение после пробуждения. Какой-то город… Знакомые постройки и старик, уходящий прочь… Эгей!!! Потом были большие ворота с резным гербом… Это Речи! Да-да, это был герб Речи!!!

Возбужденно сопя, словно настоящий зверь, Везавий заметался по поляне.

«Что Эгей делал в Речи?! Почему он так поспешно выпроводил меня?! А что он рассказывал о мире драдов?.. Очень многое, но только не то, что было действительно необходимо! Он утаил главное, словно хотел, чтобы мы не вернулись, но уничтожили вход! Чтобы… Чтобы он остался единственным драдом в этом мире! Повелителем!!! Эгей — драд!!!»

Догадка Везавия объясняла многое: и уживчивость старика с нечистью, и его обман, и мертвого драда возле входа.

— Он использовал нас!!! — яростно взревел Везавий. — Мы для него были просто оружием! — Везавий взглянул на забившуюся в заросли можжевельника волчицу и уже спокойнее, с какой-то решимостью в голосе добавил: — Он очень опасен — этот драд. Но я уничтожу его! Я избавлю этот мир от всех драдов, в том числе и от себя!

***

— Видишь? — Гафф показал на ободранную березу, а затем на взрыхленный мох. — Эта тварь бушевала здесь, и совсем недавно.

Гафф обошел всю поляну, внимательно осматривая на ней каждую травинку.

— Они здесь отдыхали.

— Они?.. — не поняла Рафи.

— Да, вот смотри, еще следы. Рафи присела возле Гаффа.

— Волчьи, — догадалась она.

— Точно.

— Ну и что теперь?

— Ничего, — ответил Гафф. — Уже темнеет. Переночуем здесь. Сейчас это самое безопасное место.

— А мы не потеряем их? — забеспокоилась Рафи. Гафф посмотрел на нее и, снисходительно улыбнувшись, стал укладываться на ночлег.

— Если не дождемся утра, то уж точно потеряем, — вымолвил он после долгой паузы.

Глава 20

Каждой частицей возбужденного мозга Везавий чувствовал отвращение к своему жуткому обличью. Но сильнее отвращения было чувство безграничной власти над миром людей. И власть эта возрастала с каждым мгновением. И хотелось убивать уже не ради мести, а для укрепления своей власти. Но Везавий не желал признаться себе в этом, словно оставлял последний путь к отступлению.

Этот город… Он теперь принадлежал ему — драду! Везавий ощущал страх людей перед ним. Людей, которые не осмеливались высунуться из своих убежищ. Они были ничтожно бренны перед его могуществом, и они знали это.

Везавий не спешил. Он прогуливался по узким улочкам Речи ленивой походкой повелителя, наслаждаясь чувством безграничной власти. Невероятно приятным и опьяняющим чувством, перед которым трудно было устоять.

И вдруг что-то неуловимо изменилось. Исчез страх — не полностью, только впереди — словно Везавий перешел границу своей власти. Там дальше была другая сила, более мощная и мудрая, чем его. Везавий почувствовал ее. Это был вызов — настоящий вызов его могуществу. Там дальше мог быть только тот, кого он искал, — Эгей!


Рафи провела рукой по резному гербу на воротах города.

— Это Речи.

— Да, я вижу. — Гафф внимательно огляделся по сторонам. — Не думаю, чтобы еще кто-то сунулся сюда. Мы здесь одни.

— И что?..

— Ничего, просто размышляю. Мы одни против орды нечисти — это глупо, если не сказать больше. Лучше убраться отсюда, и как можно скорее.

Рафи немного подумала и ответила:

— Хорошо, ты можешь идти. Я справлюсь одна. Гафф недовольно поморщился.

— Но уже почти стемнело. Смотри, как пасмурно — ни луны, ни звезд. Давай хотя бы дождемся утра.

— Я же сказала, ты можешь идти.

Присев на корточки, Рафи достала из-под своей одежды какие-то непонятные металлические предметы и принялась что-то мастерить.

— Девка, я утащу тебя отсюда силой! — пригрозил Гафф, потеряв терпение.

— Не думаю, — спокойно ответила Рафи. Она поднялась на ноги и с удовлетворением осмотрела собранное ею причудливое продолговатое оружие.

— Что это? — с подозрением спросил Гафф.

Рафи повела своим оружием в сторону большого валуна у дороги.

— Это излучатель, — произнесла она и нажала спуск.

В доли секунды яркий луч разнес камень на тысячи кусков.

— О боги!.. — От жуткого грохота Гафф даже присел. Ты кто?! — спросил он, в изумлении посмотрев на Рафи.

— Кара небесная! — ответила она, и в глазах у нее сверкнул недобрый огонек.

— Ну да, — Гафф выпрямился, — а я тогда буду Божьим умиротворителем. Ты, девка, можешь мне толковать что угодно, но одну я тебя в город не пущу.

Рафи с чувством погладила рукой свое оружие, и ее глаза в преддверии боевого возбуждения холодно взглянули на мрачный ночной город.

— В чем же дело? Пойдем со мной.

Не дожидаясь ответа, Рафи потянула на себя городские ворота, и они со скрипом отворились.

— Придется пойти, — недовольно пробурчал Гафф, отправившись вслед за девушкой. — Тебя нельзя оставлять одну. У меня дочь точно такая же. Если кто обидит — никому спуску не дает. Я тогда всюду хожу за ней — чтоб чего не натворила.

— Вот и хорошо, — ответила Рафи без какого-либо интереса к откровению Гаффа.

«Отец бы не одобрил того, что я задумала», — мысленно осудила она себя, но вслух неожиданно добавила:

— А он и не узнает об этом… Никогда!!!

***

Их было много — около тридцати истощавших людей в старой, ободранной одежде, без оружия, но с несколькими крепкими сетями. И впереди них шел Эгей.

Везавий огляделся вокруг. Он был один против силы Эгея, только верная волчица шла рядом. Везавий остановился. Никаких чувств не было. Только ярость новой неудержимой волной захлестнула его да заиграла кровь в предвкушении предстоящей схватки.

Они приближались. Везавий уже видел лицо Эгея — как всегда невозмутимое. Старик уверенно шел вперед, не сводя с него жесткого, холодного взгляда. И вдруг, когда, оскалясь, Везавий готов был уже броситься в схватку, Эгей остановился. Он поднял вверх руку, и замерли все люди, идущие за ним. Старик как-то по-новому взглянул на своих противников и неожиданно спросил:

— Везавий?! Это ты?! — впервые голос его дрогнул. Везавий промолчал. Он вдруг вспомнил старую хижину и пятнадцать несчастных сирот, вырванных из лап нечисти. Ярость отступила перед необыкновенно яркими картинами нелегкого детства, и Везавий почувствовал, как задрожали его ноги, готовые к броску. И опять накатился страх. Везавий ясно осознал, что ничего этого в его жизни больше не будет: ни галдящей детворы, ни шумных тесных городов, ни простого человеческого счастья. Все это было безвозвратно поглощено миром драдов, как поглощен был Лад. Единственной нитью, которая еще связывала его с людьми, оставался Эгей. И словно услышав мысли чудовища, старик вновь окликнул его:

— Везавий?!

— Узнал… Значит, я не ошибся. — С немым укором Везавий оглядел свой чудовищный облик, а затем посмотрел на старика. — Что ты сделал, Эгей?! — В голосе Везавия чувствовалось больше боли, нежели ярости. — Ведь все было так хорошо… Весь этот мир… Мне невыносимо смотреть на него — чувствовать, что все это уже не мое, не для меня! А Лад?! Без содрогания я не могу даже подумать о нем!

— Ты все не так понял… — Эгей сделал шаг вперед.

— Стой, старик! — неожиданно злобно проревел Везавий. — Я все понял правильно! Ты не человек!!! Ты не принадлежишь этому миру!!! Я долго не замечал очевидного, за что и поплатился. Смотри на меня! Я твое творение! Но не спеши радоваться! Вопреки твоим планам, я сумел вернуться. Ты не ожидал этого, верно ведь? Как не ожидаешь того, что я задумал.

Не дослушав Везавия до конца, Эгей вдруг резко повернулся к своим людям и крикнул необыкновенно громко:

— Уходите! Все уходите из этого города! Вы знаете, что надо делать, и я вам больше не нужен!

С тихим ропотом отряд Эгея быстро ретировался, побросав на землю все свое снаряжение. Старик вновь повернулся лицом к чудовищу и сделал шаг вперед. Уголки его губ дрогнули, словно сдерживая смех, а глаза вдруг стали необыкновенно живыми.

— Ну так что же ты задумал, баламут? — тихо, с какой-то непонятной интонацией спросил он.

Почему-то Везавий попятился. Нет, он не испугался старика, просто это словечко — «баламут» задело какую-то невидимую струну в душе Везавия. Именно так, и никак иначе, называл его Эгей, когда был сердит, тогда — десять лет назад. Только теперь в этом обращении появилось что-то от теплого, дружеского — «Привет, как дела?!»

— Ну так что же ты надумал, баламут?! — вновь повторил старик и сделал еще один шаг вперед.

И собрав воедино всю свою злость, только для того, чтобы подавить все то человеческое, что еще осталось в нем, Везавий вдруг яростно проревел:

— Я убью тебя! Убью!!! — И уже задыхаясь от чрезмерной злости, он скороговоркой добавил: — А потом я убью себя. Нам с тобой нет места в этом мире.

— Не обманывай себя. — Эгей приблизился еще на один шаг. — Ты не сможешь сделать ни того ни другого.

— Смогу! — зло произнес Везавий, продолжая пятиться.

— Нет. — Эгей отрицательно покачал головой и сделал очередной шаг вперед.

— Смогу, — упрямо повторил Везавий, все больше распаляясь.

Не понимая почему, но он продолжал пятиться. Эгей даже не пытался обратиться драдом, чтобы быть с ним на равных. Он неумолимо надвигался на огромное жуткое чудовище, словно был абсолютно уверен, что оно не нападет.

— Я убью, убью тебя! Убью! Убью! — упрямо повторял Везавий, пятясь и с горечью начиная понимать, что он не в силах разорвать эту единственно оставшуюся спасительную нить.

И осознав свою полную беспомощность, словно очнувшись после какого-то странного небытия, Везавий вдруг упал на колени и горько заплакал. На какой-то миг он потерял ощущение времени и пространства. Перед глазами лишь вновь и вновь появлялись то старая хижина в лесу, то лица пятнадцати названых братьев и сестер, то суровый образ Эгея. Он часто наказывал бедных сирот, наставляя на путь истинный, но это всегда происходило без злости и с какой-то особой отцовской любовью. И вдруг Везавий понял, почему не может убить Эгея. Каким бы невероятным это ни казалось, но он любил старика — любил, как любят отца. Эта любовь овладела им и необыкновенным блаженным теплом разлилась по всему телу. И какими же нелепыми показались Везавию все его подозрения, когда, подняв мокрое от слез лицо, он опять посмотрел на Эгея. Всегда суровый, старик теперь приветливо улыбался ему и как-то уж слишком часто хлопал глазами.

— Все хорошо, мой мальчик, посмотри на себя. Видишь, ты опять стал человеком. Нужно было только прогнать злость.

— Но как, как же это?!!

Везавий не верил своим глазам. Он опять стал прежним, не было ни намека на гадкую бурую шерсть. Вот только был он совсем голым.

«Где же моя одежда?» — растерявшись, подумал Везавий. И вдруг вспомнил, как с треском разлетелась она там, в саду, когда…

Неприятный холод пробежал по спине Везавия. Опять накатил страх, и словно по команде тело пронзила уже знакомая неестественная судорога.

— Тихо, тихо… — Эгей быстро приблизился к Везавию и взял его за руки. — Успокойся, ты же умный малыш, ты не можешь повторить одну ошибку дважды. Ты должен совладать с этим.

— Что это, Эгей?! — Покрывшись холодной испариной, Везавий напрягался из последних сил. — Кто я? Кто ты?! Мы ведь больше не люди, да?!

— Ты совладаешь с этим, я верю. — Эгей по-прежнему пытался успокоить Везавия, глядя ему прямо в глаза.

— Не уходи от ответа, — Везавий встряхнул головой. Кто ты?!

— Да, — как-то на удивление спокойно произнес Эгей, — я не человек, вернее, не совсем человек. В этом ты был прав, обвиняя меня. — Эгей немного помолчал. — Да, я не человек, — повторил он, — но я и не драд. И в отличие от тебя я прекрасно владею своим телом.

Эгей вытянул вперед правую руку.

— Вот, посмотри.

Кисть старика вдруг покрылась густой шерстью, а на пальцах почти мгновенно выросли огромные когти.

Поморщившись, Везавий невольно взглянул на свои руки. Они оставались прежними, и это его немного успокоило.

— Я ничего не понимаю, — ошеломленно прошептал он. — Ты кто?!

— Стиглер, так же, как ты. Я здесь, чтобы помочь людям. Мир драдов один из самых черных в пространстве. Это паразитирующий мир. Драды живут тем, что уничтожают все белое, низвергая его в хаос многомирья, и благодаря этому сами уходят от него и продвигаются к самому краю черноты.

— Я ничего не понял, — Везавий непроизвольно сделал шаг назад. Прежние страхи вдруг опять овладели им. — Ты словно специально хочешь запутать меня!

— Извини, извини. — Эгей предостерегающе поднял вверх руки. — Я думал, что ты вникнешь во все сразу. Я не учел, что ты еще не совсем полноценный стиглер. Ведь я и сам долго не мог поверить в себя. Мне казалось… — Эгей вдруг запнулся, словно испугавшись чего-то. — Ну да это не важно, — тихо произнес он и через секунду добавил: — Скоро ты научишься постигать суть вещей без каких-либо объяснений. А пока… Ты помнишь притчу о добре и зле, об их постоянной борьбе?

— Да, — едва слышно прошептал Везавий. Что-то еще весьма смутное стало вырисовываться в его сознании, словно открывались неведомые ранее запретные тайники.

— Добро и зло, — продолжал Эгей, — день и ночь, белое и черное — вот суть устройства внутреннего и внешнего пространства Вселенной. Есть мир драдов — черное, и есть мир людей — белое. Но между этими мирами существует огромный промежуточный спектр, словно у радуги. Один цвет незаметно переходит в другой, и нет между ними четкой границы. — На какое-то мгновение Эгей задумался, затем продолжал: — Есть черные миры и есть белые миры, но есть также и многомирье стиглеров — ни добро, ни зло, ни черное, ни белое — хаос, где в самом центре нет даже понятия времени.

— Подожди, — перебил Везавий старика, — если стиглеры — ни добро и ни зло, то почему ты помогаешь нам?!

Эгей горько усмехнулся.

— Ответ в тебе самом. Ты стиглер — существо белого и черного, добра и зла. Существо, принадлежащее многомирью. Существо, не знающее времени, — бессмертный. Когда я сказал, что этот мир — белое, я немного приукрасил действительность, чтобы подчеркнуть контрастность. На самом деле люди скорее серы, чем белы. Сейчас они находятся на самом краю многомирья, на краю бездны. И когда мы с тобой поможем передвинуться им к белым мирам — мы тоже станем людьми.

— Но как мы это сделаем?

— Связь с черным миром уже нарушена, теперь надо сделать так, чтобы она не возникла в будущем. Мы создадим новую религию, возможно, даже две или три. Мы покажем людям живого Бога, умирающего за их грехи, и его воскрешение. Чтобы опять не возникла связь с черными мирами, мы внушим людям основные заповеди Господни: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не возжелай зла ближнему и другие.

— Думаешь, этого будет достаточно, чтобы люди изменились?!

Эгей снисходительно улыбнулся.

— Не сразу, конечно, но для начала будет достаточно и покаяния. Связь возникает из помыслов, а не действий. Покаяние — вот та стена, которая оградит людей от черноты. А затем заповеди Господни изменят их, и они уйдут от многомирья к белому, светлому будущему. И мы, стиглеры, ты и я, введем их в это будущее!

— Люди, люди, люди!!! — неожиданно, даже для самого себя вспылил Везавий. — Все для людей! А как же я?! Я уже не в счет?! А Маура?.. Я ничего так не хочу, как быть с ней! Но ведь и ты, и я знаем, что она не сможет принять того, что заложено во мне. Так зачем же вся эта суета? Пусть многомирье поглотит этот мир, без Мауры он меня не интересует!

Дрожа всем телом от чрезмерного возбуждения, Везавий отошел в сторону. Вопреки его желанию память опять возвратила ему ту страшную ночь в саду, когда счастье казалось уже таким близким… До той поры, пока глас сидящего в нем зверя не потребовал: «Убей!» И невозможно было ему противостоять.

— Я убил ее, — прошептал вдруг Везавий, повернувшись лицом к Эгею.

Старик вздрогнул, словно от громкого крика, но ничего не ответил. Зная истинную цену этому признанию, он никак не мог принять того, что услышал. Только его глаза почему-то вдруг сделались влажными, и дрожащие руки потянулись за спину, к висящему там мечу.

Глава 21

— Они там. 

— Где? — Гафф усиленно всматривался в ночной город. — Я ничего не вижу.

Рафи протянула охотнику свой прибор ночного видения.

— Недалеко от торговой площади, — сказала она, когда Гафф взял странную для него штуку в руки.

— Это что, волчьи глаза? — с долей изрядного скептицизма поинтересовался он.

— Что-то вроде.

Гафф с подозрением посмотрел на девушку, затем на непонятный прибор. Некоторое время он пытался заставить себя воспользоваться колдовской, как ему казалось, штукой, а потом стыдливо протянул ее обратно.

— Знаешь, я как-то привык обходиться своими, — произнес Гафф, оправдываясь.

В другой ситуации Рафи бы это позабавило, но сейчас она была слишком поглощена преследованием, чтобы веселиться. И как-то сами собой ее губы произнесли:

— Надо подобраться поближе, они слишком далеко от нас.

— Я бы не стал покидать смотровую башню, — возразил Гафф. — Здесь мы в безопасности и обзор хороший. Не выпуская этих тварей из виду, мы можем спокойно дождаться утра.

— Я не хочу ждать! — Рафи взяла из рук Гаффа прибор ночного видения и повесила его на плечо. — Я не хочу дарить им ни одного лишнего мгновения жизни! Ты идешь со мной?

— Куда уж без меня, — недовольно пробурчал Гафф, — конечно, иду.

«Эта девушка, без сомнения, имеет на меня огромное влияние», — подумал он, с тревогой посмотрев на исчезающие в ночной мгле хрупкие женские плечи.

Они о чем-то разговаривали и, кажется, спорили. Рафи слышала лишь обрывки фраз, но что-то мешало ей подойти ближе. Почему-то она медлила с наступлением решающего момента ее мести, словно сработали запоздалые тормоза. Или в этом виновато непонятное предчувствие, будто должно произойти нечто страшное и непоправимое? Рафи не стала гадать. Не желая показать Гаффу свою нерешительность в последний момент, она взяла в руки излучатель и быстро, с профессиональной ловкостью укрепила на нем прибор ночного видения. Гафф молчал, но Рафи знала мысленно он осуждает задуманное ею убийство. И именно сейчас это осуждение больно задело ее душу, посеяв, семя сомнений. Но отступать было поздно.

Первым в перекрестие прицела попал Везавий. Оптика настолько приблизила его, что сделала почти осязаемым. Везавий повернулся лицом к старику и что-то быстро сказал. При этом его подбородок так нервно затрясся, что Рафи невольно опустила излучатель на землю.

— Нет, сперва другой, — тихо прошептала она и медленно перевела прицел на вторую фигуру. Пальцы привычно легли на спусковой механизм и замерли в ожидании последней команды. А сердце, словно противясь холодному рассудку, неестественно быстро забилось в груди.

Что-то тут было не так. Старик медленно, каким-то на удивление знакомым движением доставал из-за спины меч. Рафи не видела его лица, но заметила, как упал на колени Везавий, подставляя под удар свою голову. Происходило нечто уж вовсе несуразное. Рафи все еще держала старика на прицеле, когда он, подняв вверх меч, вдруг резко отвернулся в сторону, явно для того, чтобы не видеть творимого. И когда, пересиливая боль, закрылись его глаза, словно удар молнии поразил ошарашенную мстительницу. Излучатель выпал из задрожавших рук, и самые невероятные мысли вихрем закружились у нее в голове. И только губы почти беззвучно повторяли:

— Лад… Лад… Лад…

Это был, вне всякого сомнения, Лад. Старик Эгей — Лад! Точно такое у него было лицо, когда ему сообщили, что он подписал смертный приговор собственному брату. Та боль на его лице навсегда запечатлелась в памяти Рафи. Вот и теперь то же лицо, та же боль, добавились лишь несуразные старческие морщины.

Какое-то время Рафи еще ошеломленно пыталась разобраться в том, что произошло, а затем вдруг вскочила на ноги и побежала. Не мучаясь больше вопросом, откуда и почему, не вникая в суть. Она бежала вперед, не разбирая дороги, не замечая бросившуюся на нее волчицу, и того, как пронзила зверя меткая стрела Гаффа, желая только одного — наслаждаться вновь обретенным счастьем, пить из этого живительного источника и забыть обо всем на свете. Ветер свистел в ушах от быстрого бега, а в голове росла и крепла единственная мысль: «Он жив, жив! Он мой, навсегда!!!»

Но на том месте, где еще совсем недавно стояли Везавий и Лад, уже никого не было. В растерянности остановившись, Рафи с надеждой стала озираться по сторонам. От нервного перенапряжения ее тело дрожало, как в лихорадке, а глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит, пытаясь разглядеть что-либо в ночной мгле. Еще долгое время Рафи не хотела поверить в очевидное. А когда последняя надежда покинула ее, она, полностью опустошенная, опустилась на землю и, содрогаясь всем телом, в жуткой всепоглощающей истерике громко разрыдалась. Рафи плакала, всецело отдавшись своему горю, со всей ясностью осознав вдруг, что Лад исчез, что он больше никогда не вернется и что того счастья, о котором она так мечтала, никогда-никогда не будет.

Гафф подошел тихо и, подсев к Рафи, с истинно отцовской нежностью прижал ее к своей груди. Он отрешенно перебирал в руке нежные шелковистые волосы и что-то бесконечно успокаивающе шептал так, словно делал это уже десятки, сотни раз.

***

Найдя себе укрытие под большой пушистой елью, согнутой какими-то непонятными силами почти до земли, Везавий отдыхал после изнурительно бега.

— Однако и выносливость у старика! — произнес он устало, едва отдышавшись. Назвать старика каким-нибудь конкретным именем Везавий пока не решался. Почему-то в его понимании выбрать одного значило тут же отказаться от другого и пережить еще одну мучительную потерю. Совсем запутавшись в последних событиях, Везавий панически избегал думать о них и уж тем более принимать решение.

Даже идя по следу старика, он делал это неосознанно, словно подчиняясь некоему загадочному инстинкту.

Несмотря на накрапывающий дождь, под естественным навесом было довольно сухо. Плотная, почти новая одежда, которую Везавий раздобыл в Речи, хорошо укрывала от непогоды и надежно защищала от холода. Капли весеннего дождя завораживали своим мелодичным шепотом. Как-то незаметно телом овладела приятная истома, глаза закрылись, и разум Везавия погрузился в здоровый крепкий сон. Только недремлющий инстинкт самосохранения, словно верный пес, оставался на посту.

Проснулся Везавий мгновенно от чувства какой-то неосознанной опасности. Вокруг, казалось, было абсолютно тихо. Но опасность будто витала в воздухе. Везавий чувствовал ее, как дряхлые кости старца чувствуют приближение грозы. А тишина только усиливала это ощущение.

Отодвинув в сторону одну из веток, Везавий осторожно выглянул наружу. Дождь уже прекратился, но с деревьев еще спадали вниз редкие крупные капли. Не заметив ничего угрожающего, Везавий вылез из своего убежища и еще раз внимательно огляделся. И когда уже готов был поверить, что находится в безопасности, около десятка стрел с характерным звуком вонзились в его тело. Вспыхнувшая было резкая боль мгновенно притупилась, оставив после себя лишь неприятное чувство проникновения в организм холодного металла.

Не прикасаясь к торчащим в теле стрелам, Везавий с философским спокойствием наблюдал, как приближаются к нему, обходя со всех сторон, люди, вооруженные кто рогатиной для охоты на медведя, кто странным приспособлением вроде длинного копья, только с острым крюком на конце.

Даже при серьезности полученных ран силы для борьбы у Везавия еще были. Нападавшие на него охотники и не подозревали, с чем могут столкнуться. Но Везавий не хотел драться. Он всеми силами пытался сдержать в себе того зверя, который так усиленно рвался к крови. Вот только эти люди не понимали его и, предвкушая близкую и легкую победу, продолжали наступать. Везавий быстро оглянулся и в ярости сжал кулаки, когда увидел, что путь к отступлению уже отрезан. Его вынуждали на крайние действия, ему просто не оставляли выбора.

Окружив жертву плотным кольцом, охотники замерли, готовясь к последнему решительному броску. Везавий видел на их лицах гримасу страха, перемешанного с ненавистью, и почему-то ему стало жаль этих людей. И готовая уже вырваться звериная ярость вдруг исчезла без следа. Везавий смотрел на своих будущих убийц и, добродушно улыбаясь, тихо говорил, словно делая наставления:

— Зачем же вы это делаете, люди?! Ведь убийство ради страха не принесет вам добра. Опомнитесь!

— Погань!!! — злобно проревел в ответ один из охотников и ловким выпадом вонзил в грудь Везавия свою рогатину.

— По-гань!!! — завопили все остальные и по примеру первого пустили в ход орудия убийства.

Везавий даже не пробовал как-то уклониться от разящих ударов.

— Вы не понимаете, — потеряв голос от полученных ран, шептал он. — Я ведь могу не выдержать. Но я не хочу быть черным. Вы не видели мать… Вы не видели, как это ужасно…

Обессилев, Везавий упал на землю, но ослепленные страхом и злобой люди продолжали кромсать его тело.

— Опомнитесь, — прошептал он в последний раз и, ухватившись рукой за один из крюков, пристально посмотрел в глаза нападавшего.

На какой-то миг этот человек застыл, глядя на свое оружие, а затем вдруг выхватил из-за пояса топор и одним ударом отсек его руку.

— На костер его, — взревел он, — сжечь погань!

Подняв над головой отрубленную руку, как знак победы, охотник повел за собой обезумевшую толпу, на рогатинах и крюках у которой висело истерзанное, уже бездыханное тело.

И в это время чей-то неясный силуэт, молниеносно и без звука, выскользнул из лесной чащи и, врезавшись в толпу, не задерживаясь, прошел сквозь нее. На земле осталось лежать несколько неподвижных тел, а перед опешившими охотниками неизвестно откуда появился высокий сутулый старик с шестом в руке. Не произнеся ни слова, незнакомец обвел толпу жестким, холодным взглядом и, перекинув шест в другую руку, невероятно быстрыми мелкими шажками вновь двинулся на растерявшихся охотников.

Схватки как таковой не было. Кто-то еще успел вскрикнуть, кто-то впустую махнуть своим оружием в сторону неясной, скользящей тени, но в целом сопротивления никто оказать не смог. Все было кончено за считанные секунды. Неясная тень остановилась и вновь стала тем самым вроде бы безобидным стариком, вокруг которого, так ничего и не успев понять, остались неподвижно лежать десять охотников. Отбросив в сторону свой шест, незнакомец на удивление легко взвалил на плечи истерзанное тело Везавия и, подобрав отрубленную руку, так же тихо, как появился, исчез в густой чаще леса.

***

Возвращение было резким и неприятным. Сначала тело пронзила сильная судорога, изогнув его дугой. Затем в самый пик боли Везавий вдруг широко открыл глаза. И яркий дневной свет на мгновение ослепил его.

— Уфф, — с облегчением выдохнул он, когда боль притупилась.

— С возвращением, — к Везавию нагнулся Эгей и, подмигнув, потрепал его за волосы. — Как ты?

Везавий не ответил. Он не мог отвести взгляда от старика.

«Старика?! Нет, это уже был не тот старик! Он помолодел! Лет на десять, наверное, — не меньше! Почти исчезла прежняя сутулость, раздались и как будто стали шире плечи, и морщины — их явно стало меньше».

Теперь Везавий видел, как сильно Эгей похож на Лада. И раньше он замечал некоторое сходство, только не придавал этому значения. Мало ли кто на кого похож! Сейчас это уже были не просто сходные черты лица и фигуры, а полное тождество!

— Ла-ад… — не то спросил, не то окликнул старика Везавий.

Лад едва заметно кивнул головой.

— По-нятно, — протянул Везавий, хотя сам он по-прежнему ничего не понимал. — А ты помолодел, я имею в виду Эгея.

Лад смущенно улыбнулся.

— Это только начало, пока я еще не в полной форме. Везавий понимающе кивнул и приподнялся на еще слабых дрожащих руках, чтобы сесть. Лад быстро помог ему и подложил под спину подушку.

— Где мы? — поинтересовался Везавий, осмотрев большую неприбранную комнату.

— В Тон-Тоне. Пока ты восстанавливался, я организовал переселение людей и объяснил, как нужно себя вести, чтобы избежать расправ. И заодно я избавил город от нечисти, вернее сказать, я только помог. Люди сами сожгли их. — Лад тяжело вздохнул. — Три больших волка… Им уже нельзя было возвратить человеческую сущность. А вот в Речи таких было только два.

— Выходит, связи с черным миром действительно уже нет, — произнес Везавий.

— Конечно, ты думал, я врать буду! — Лад улыбнулся. — Подожди с разговором. — Лад импульсивно встал с постели. — Я сейчас принесу тебе поесть, — сказал он и удалился в другую комнату.

Есть Везавию хотелось меньше всего. Гораздо больше его беспокоило множество вопросов, надоедливо роящихся у него в голове. А то, что Эгей оказался Ладом, и вовсе могло заставить позабыть о собственном аппетите. Везавий даже не знал, печалиться ему этому факту или радоваться.

Лад вернулся почти тотчас, с миской горячего супа и куском зачерствевшего хлеба.

— Не вздумай противиться. — Лад опять улыбнулся. — Мы, стиглеры, хоть и бессмертны, а без еды все же обойтись не можем. Вон какой ты бледный прямо как снег зимой.

Везавий молча взял миску с супом и хлеб, но есть не спешил. Он все никак не мог выбрать, какой из множества вопросов задать первым. Но Лад опередил его.

— Помнишь, как ты так же кормил меня? — спросил он, не переставая улыбаться.

«Кормил кого, — подумал Везавий, — Эгея?»

— Я понимаю, — произнес Лад, — у тебя накопилось много вопросов. Ты ешь, а я буду рассказывать. Мне-то известно, что тебя беспокоит.

Везавий кивнул и откусил от хлеба.

— А где эти? — спросил он и неопределенно повел головой.

— Охотники?.. — Лад пренебрежительно махнул рукой. — Не думай о них. Не стоят они того.

— Ты убил их?! — Подавившись, Везавий громко закашлялся.

— Да нет же, успокойся. — Лад похлопал Везавия по спине. — Я только успокоил их. Надо сказать, поработали они над тобой основательно. Ты четверо суток восстанавливался. Представления не имею, как ты сдержался? Я бы не смог.

— Из страха, наверное, — ответил Везавий. Он откусил очередной кусок хлеба и принялся есть горячую похлебку. — Я боялся себя больше, чем они. — Не поднимая головы, Везавий некоторое время помолчал, а затем тихо сказал: — Давай рассказывай все с самого начала.

— Если сначала, то начну с мира драдов. — Лад подсел к Везавию на кровать. — Когда открылся вход, только ты попал, куда хотел. Я и мать потеряли над собой контроль, и нас поглотило многомирье. Мы попали в самый его центр.

— А драды? — поинтересовался Везавий.

— А что драды?.. Эти твари неопасны без матери. Вся сила доставалась им от нее во время совокуплений. Без матери драды обыкновенные, хотя и ужасные, но смертные твари, лишенные способности к перевоплощению. Самостоятельно они не могут ни открыть вход, ни уж тем более покинуть свой мир.

— А если вернется мать?

— Это невозможно. Я сам вырвался чисто случайно из хаоса многомирья и лишь потому, что способен на самопожертвование. Когда в хаосе многомирья ежесекундно исчезают тысячи миров, очень трудно принять решение и войти в один из них, причем именно в тот, который тебе нужен. Это своего рода игра на везение, на свою счастливую судьбу. Кроме этого, может случиться так, что ты попадешь в совсем другую временную линию или, что еще хуже, во внешнее пространство. В результате шанс выиграть остается ничтожно малым.

— А как же ты смог?

— Ну, я рискнул. В какой-то момент я почувствовал, что шанс этот появился, и мгновенно принял решение. Но мне не совсем повезло. Я попал в другую временную линию. В результате очутился в Тон-Тоне в то время, когда драд захватил его. Я вывел из города нескольких детей и очень удивился, когда обнаружил среди них тебя. Я промахнулся ни много ни мало на десять лет. Я понял, что должен стать тем самым стариком Эгеем, который воспитывал тебя и других спасенных детей. Это, конечно, звучит невероятно, но мне предстояло через десять лет встретить самого себя и вместе с тобой отправиться в мир драдов. Я не мог рассказать вам больше, чем рассказал в свою очередь Эгей мне и тебе. Именно так должен был замкнуться круг на временной петле, которую я создал. Но не все оказалось так просто. Неожиданно я обнаружил, что не только потерял бессмертность, но и к тому же старею примерно в пять раз быстрее обычных людей. Хотя этот процесс стал впоследствии замедляться, по мере того, как я приближался к своей временной линии. Так или иначе, но чтобы скрыться от людских глаз, я вынужден был поселиться с детьми в лесу. Вот, пожалуй, и все. Остальное ты знаешь. Скажу только, что очень трудно было придерживаться нужной схемы действий. Но теперь все образуется.

— Все ли? — Везавий отодвинул от себя похлебку, так и не доев ее.

— Все. Тебе трудно будет поверить в это, но Маура — жива. Рафи удалось спасти ее.

Заметив, как смертельно побледнел его друг, Лад знакомым, сохранившимся еще от Эгея жестом, погладил его по голове и продолжал:

— Круг на временной петле замкнут, я вновь стал бессмертным — полноценным стиглером. Ты уничтожил не только сильную связь матери с нашим миром, но и отправил ее туда, откуда она не сможет вернуться. А если мы с тобой приложим определенные усилия, то больше ни один черный не сможет создать устойчивую связь с людьми.

— А как же мы?! — Везавий в упор посмотрел на Лада.

— А что мы?..

— Перестань, ты прекрасно знаешь, о чем я. Ты сам убежал от Рафи.

— Я проявил слабость, теперь я это понял. Просто все произошло так неожиданно. Ты пытался уверить меня, что стал черным. Я был так подавлен и, когда появилась Рафи, просто не выдержал. Помнишь, как ты избегал Мауры? Я сказал тебе тогда: «…Ты должен дать ей возможность сказать, как будет она ждать тебя!» — и ты послушался меня. Так вот, Везавий, сейчас я скажу нечто похожее. Кем бы мы ни были, мы должны дать нашим девушкам возможность сказать, что они нас любят! Я думаю, ты согласишься со мной. А потом уж видно будет…

— Но мы ведь не люди! — невольно повысил голос Везавий.

Лад внимательно посмотрел на него и, улыбнувшись, словно зная какой-то секрет, который уже и не был секретом, поднялся с постели.

— Мы стиглеры, это звучит не хуже, — сказал он, отойдя к двери. — А сейчас отдыхай, ты еще совсем слаб.

Лад вышел, а Везавий еще долго сидел и о чем-то думал. Затем он лег и перед тем, как заснуть, тихо прошептал, удовлетворенный этим открытием:

— Мы, стиглеры, — новое поколение миротворцев!


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21