Чудесное путешествие (fb2)

- Чудесное путешествие (пер. В. И. Матвеев) (и.с. Шарм) 932 Кб, 271с. (скачать fb2) - Кэт Мартин

Настройки текста:



Кэт Мартин Чудесное путешествие

Пролог

2 октября 1865 года

Форт Ларами, Дакота

Ей не разрешалось отходить так далеко от дома, тем более находиться здесь, на плацу, рядом с солдатскими казармами. Однако уж очень захотелось немного подышать свежим воздухом. Когда на плац въехала повозка, ее внимание привлек скрип телеги, на которой восседал высокий рыжеволосый мужчина.

Он остановил лошадей неподалеку от штаба командира Рассела. Слез с сиденья, расправил широкие плечи. Что-то сказал подошедшим солдатам, указав на заднюю часть повозки, а затем решительно направился к низкому кирпичному строению.

Саманта Эштон наблюдала, как солдаты собрались вокруг повозки и плотный капрал приподнял брезент, наброшенный на какой-то предмет. Когда он отошел, лицо было бледным. Еще двое солдат также приподняли брезент и на мгновение застыли, затем поспешно опустили покрывало. Они сказали что-то предостерегающее нескольким приблизившимся женщинам, которые сразу пошли прочь, перешептываясь и оглядываясь.

Мэнди — так называли ее друзья — все больше и больше хотелось узнать, что же там, в повозке.

День был облачным, дул пронизывающий ветер. Мэнди плотнее запахнула серый шерстяной плащ, надетый поверх простого голубого платья, но все-таки почувствовала, что продрогла. Она заправила свои каштановые волосы под широкополую шляпу, оставив колючему ветру лишь небольшую часть лица. Девушка стояла у столба перед лавкой Джонсона, достаточно близко, чтобы видеть происходящее, но в то же время достаточно далеко, чтобы оставаться незамеченной. На грязной улице было очень мало прохожих, и почти никто из них не обращал на нее внимания.

К повозке приблизилась новая группа мужчин. Они также не могли удержаться, чтобы не заглянуть под брезент. После этого один из зевак быстро отошел в сторону с позеленевшим лицом. Другие, заглянув в телегу, тоже поспешно отходили. Через несколько минут солдаты удалились, оставив повозку, содержимое которой неумолимо притягивало Мэнди.

Она всегда была очень любопытной — черта, которую Мэнди унаследовала от своей бабушки. Старая миссис Эштон часто повторяла, что любопытство не порок, оно лишь делает человека умнее. И сейчас девушка ощущала неодолимый зуд во всем теле: она должна узнать, что там такое!

Мэнди расправила плечи и, боязливо закусив нижнюю губку, зашагала к краю плаца, где стояла повозка.

Если бы ее сейчас увидел отец, то скорее всего ужасно разозлился бы. Однако, подумала девушка, он и без того почти все время сердится на нее. По мере приближения к повозке на висках у нее выступили капельки пота. Она почувствовала какую-то вонь, хотя ветер дул не навстречу, а в противоположную сторону. Грубо обтесанные борта повозки и свисающий сзади край брезента были совсем рядом. Несколько шагов, и она…

Большая сильная рука схватила ее за предплечье и заставила остановиться, развернув вокруг.

— На вашем месте я не делал бы этого, мисс. — Ее руку крепко сжимал рыжеволосый мужчина. Челюсти его были плотно сжаты, лицо под широкополой шляпой выглядело мрачным. На нем были грубая рубашка из оленьей кожи, плотно облегающие кожаные штаны и мокасины вместо сапог. Его правильный английский язык удивил девушку.

— Но почему? — холодно спросила она, раздраженная тем, что он остановил ее. Рыжеволосый продолжал крепко держать девушку за руку. Он вел себя довольно грубо, несмотря на хорошее произношение, и по спине Мэнди неожиданно пробежала дрожь.

Будто почувствовав страх девушки, он отпустил ее.

— Это зрелище не для леди, — решительно заявил незнакомец. Его темные глаза оставались холодными.

«Зрелище не для леди!» Мэнди тошнило от обращения «леди». Уже три года после смерти матери она постоянно это слышала от отца.

Мэнди с любопытством посмотрела на незнакомца.

— Скажите, сэр, что вы вообще знаете о леди?

Он улыбнулся, показав ряд ровных белых зубов.

Мужчина был крупным, мускулистым, с мощными руками и могучей шеей, однако талия его была тонкой, а бедра узкими. Загорелое лицо свидетельствовало о многих часах, проведенных под солнцем.

— Не так уж много. Но для вашей же пользы советую — возвращайтесь лучше к себе домой.

«Домой». Еще одно ненавистное слово. Последние три года отец постоянно держал ее взаперти. «Оставайся дома, Мэнди. Здесь ты будешь в безопасности. Место женщины здесь».

Ей хотелось скакать верхом по полям или, может быть, даже ловить рыбу, как это бывало при жизни матери. Конечно, тогда она была еще подростком с мальчишескими ухватками, как говорила мама. Теперь девушка выросла и ей не пристало заниматься такими вещами, хотя очень хотелось.

Вчера Мэнди исполнилось шестнадцать. Теперь ей нравилось ходить на танцы и наряжаться в красивые платья, но даже это было под запретом. Заглянуть в повозку — эта цель вдруг стала для Мэнди важнейшим делом жизни. Этот поступок символизировал проявление свободы, шаг к зрелости.

— Полагаю, это мое дело, а не ваше, сэр. — Она решительно посмотрела на него. — Если, конечно, то, что лежит в повозке, не принадлежит вам?

— Нет, едва ли. Просто я случайно оказался там, где мне не следовало находиться.

— Тогда вы не имеете права задерживать меня. Я хочу взглянуть, что там.

— Я действительно не имею права удерживать вас, — сказал он. — Однако говорю вам, в повозке мертвый мужчина, а мертвец вовсе не подходящее зрелище для женщины.

Однако Мэнди все-таки решилась. Она вызывающе приподняла подбородок и прошла мимо.

Рыжеволосый не шевельнулся.

Она взглянула на него, прежде чем приподнять брезент, и увидела нечто непередаваемое в его глазах, затем с внезапной бравадой приподняла покрывало.

Мэнди с трудом проглотила ком, подступивший к горлу. Она сжала брезент с такой силой, что ее суставы побелели. На лице выступил холодный пот, но она не могла отойти. На дне повозки лежало то, что осталось от светловолосого солдата. Оскаленные зубы там, где когда-то был рот. Большая часть волос отсутствовала, оставалась только кайма по обеим сторонам головы. Вместо глаз на нее смотрели две зияющие дыры. Тело было обнажено, но девушку не мог смутить его вид — половые органы отсутствовали. Каждый дюйм его худого, обескровленного тела был утыкан тонкими деревянными палочками, которые сначала подержали на огне, а затем воткнули в кожу. Лодыжки и запястья мертвеца были так глубоко прорезаны кожаными ремнями, что частично обнажились кости.

У Мэнди все поплыло перед глазами. Она отпустила брезент и повернулась к крупному мужчине, который поспешно приближался к ней. Тот чуть слышно проклинал себя, но девушка не могла различить слова. Она с трудом сдерживала тошноту. С каждой минутой становилось все хуже.

— Это Дэйви, — прошептала она, качнувшись навстречу незнакомцу. — Мой друг Дэйви Уиль… — Мэнди не смогла выговорить последний слог и погрузилась во мрак.

Трэвис Лэнгли проклинал свою глупость. Он подхватил девушку на руки и понес к той части форта, где размещался врач. Она была легкой, как перышко. «Почему я не остановил ее?» Он ведь понимал, что может произойти. Даже закаленного в битвах солдата бросало в дрожь при виде такого зрелища. По правде говоря, Трэвис не верил, что она сделает это, Большинство женщин убегали прочь от одного только запаха. И уж, конечно, он не мог ожидать, что она узнает солдата. Этот парень даже не квартировал в форте Ларами, как сказал полковник Рассел.

Трэвис сжал зубы, снова и снова проклиная себя, когда спешил по грязной улице, прижимая девушку к груди. Несколько солдат с любопытством посмотрели на него, но ни один из них не попытался узнать, в чем дело. Казалось, Трэвис Лэнгли обладал способностью держать людей на расстоянии. Его одежда, а также годы, проведенные с индейцами из племени шайенов, отделяли его от остальных людей. Они никогда не чувствовали себя спокойно в его присутствии.

Он взглянул на девушку, которая все еще не пришла в сознание, но не смог разглядеть ее лица — часть его закрывали шляпа и густые каштановые волосы. Он подумал, что она, наверное, была бы очень хорошенькой, если одеть ее в красивую одежду, приоткрыть лицо и распустить волосы, вместо того чтобы прятать их под шляпой.

Дверь к врачу была приоткрыта и Лэнгли ногой распахнул ее еще шире.

— О моя дорогая! — Маленький круглолицый доктор положил свой карандаш, поднялся из-за стола и подбежал к девушке, как перепуганная мышь.

— Она не ранена. Просто в обмороке. Имела не счастье увидеть того мертвого солдата, что лежит у меня в повозке. Оказывается, она знала его.

— Несите ее сюда. Я позабочусь о ней. — Врач взглянул на грубую одежду мужчины с плохо скрытым пренебрежением, — Это дочь капитана Эштона. Он будет очень рассержен, когда узнает, что произошло.

— Он становится настоящим тираном, когда дело касается Саманты.

Трэвис улыбнулся, представив, как добропорядочный капитан среагирует на то, что его дочь нес на руках через весь форт такой человек, как он.

— Спасибо за помощь, — сказал доктор, стараясь поскорее распроститься.

Трэвис коснулся края своей широкополой шляпы.

— Я уверен, что девушка в надежных руках, однако задержусь, чтобы убедиться, что она в полном порядке. — Трэвис вышел и тихо прикрыл за собой дверь. Он чувствовал себя виноватым. Следовало остановить девушку, и он, черт побери, хорошо знал это. Но она потребовала, хотя мало кто из мужчин осмелился бы так поступить, а ведь она почти ребенок. Он сожалел о своем поступке, но сейчас необходимо было кое-что сделать.

Трэвис решительно вернулся к повозке. Он был бы рад поскорее оставить форт Ларами, страстно желая снова оказаться у себя дома в Калифорнии.

Комната кружилась, перед глазами возникали картины прошлого. Ей было тринадцать, когда она в последний раз видела Дэйви. Светловолосый, веснушчатый Дэйви Уильямс был ее лучшим другом, пока его семья не переехала.

Мэнди сморщила нос от острого неприятного запаха, ударившего в ноздри. Она выпрямилась, стараясь сориентироваться.

— Где я?

— Расслабьтесь, мисс Эштон. Похоже, вы перенесли большое потрясение.

Она узнала писклявый голос доктора Милликена, в то время как тот уже закрывал баночку с нашатырем. Мэнди откинулась на подушку. Она лежала на узкой жесткой койке и с радостью ощущала опору.

— Да… вспоминаю. — Мэнди вздрогнула, закрыла глаза и снова ощутила приступ тошноты.

— Постарайтесь не думать об этом, мисс Эштон. Все уже позади.

По ее щекам покатились крупные слезы.

— Это был Дэйви, — прошептала девушка. — Дэйви Уильяме. Видели бы вы, что индейцы с ним сделали. — Она отвернулась и тихо зарыдала в подушку.

Звук открывающейся двери отвлек ее, и она с трудом сдержала слезы.

К ней подошел высокий рыжеволосый мужчина.

— Вы в порядке? — спросил он слегка хрипловатым голосом, опускаясь на колени перед койкой.

Мэнди кивнула, вытирая слезы рукой. Он протянул ей платок.

— Кажется, я должен просить извинения, мисс Эштон. Мне все-таки следовало остановить вас. — Его карие глаза были полны участия. — Однако я не подумал, что вы действительно сделаете это.

Она робко улыбнулась ему.

— Это не ваша вина, мистер…

— Лэнгли. Трэвис Лэнгли.

— Это не ваша вина, мистер Лэнгли. Я должна была послушаться, вас. Не знаю, зачем я сделала это.

— Наверное, просто хотела доказать кое-что самой себе.

— И доказали?

— Нет. Думаю, это не имеет значения. — Она отвернулась.

— Возможно, когда-нибудь вам представится еще один шанс, — сказал он, поднимаясь во весь рост.

Его мягкость исчезла, глаза снова стали непроницаемыми. Наблюдая за ним, Мэнди ощутила внезапный холод.

— Возможно, — согласилась она слабым голосом. — Вы проводите меня?

Он рассеянно кивнул. Казалось, его мысли были уже где-то в другом месте.

— Благодарю, мистер Лэнгли, за все, что вы сделали для меня.

— Рад был помочь, мисс Эштон. Желаю удачи, когда в следующий раз вы попытаетесь что-либо доказать себе.

Она смущенно улыбнулась и села, поправляя шляпу, которая слегка перекосилась, но по-прежнему была прочно завязана под подбородком.

— До свидания, мистер Лэнгли.

Трэвис коснулся края своей шляпы, вышел и тихо закрыл за собой дверь. Он был суровым человеком, и казался одним из тех людей, с которыми опасно иметь дело; отец не раз предупреждал ее об этом.

Несколько дней Мэнди продолжала думать о нем. Она размышляла, кто он такой, откуда явился и куда направлялся. Она думала о нем, когда отец запирал ее и запрещал выходить из дому в течение недели. Думала о нем, когда работала в саду, безуспешно стараясь избавиться от ужасного образа замученного Дэйви Уильямса. Думала о нем по вечерам, перед тем как уснуть, хотя не могла понять почему.

Но Мэнди поняла, что Трэвис Лэнгли — человек, которого нелегко забыть.

Глава 1

20 июля 1868 года

Форт Ларами, Дакота

Саманта Эштон рассеянно заправила выбившуюся прядь каштановых волос в пучок, затянутый на затылке, думая о другом, — она искала слова утешения для своей младшей кузины.

Уже десятый день стояла невыносимая жара, хотя облачка над горами сулили смену погоды. Саманта держала окно открытым, но в коричневом муслиновом платье с закрытым воротом все равно было невыносимо душно. Девушка тщетно обмахивалась вышитым носовым платком, откинувшись на стуле с прямой спинкой.

Они с кузиной уже десятый раз за день принялись обсуждать будущее Джулии, и Мэнди с беспокойством размышляла над пылкими словами подруги. Ее взгляд был бессознательно устремлен в окно.

Как всегда в это время года, на пыльных улицах толпился народ: семьи переселенцев со своими повозками, волами, лошадьми, детьми и собаками; солдаты в грязной униформе; торговцы — некоторые были с женами. На полях за фортом высокая трава уже давно пожелтела. Однако несколько глубоких лощин, в которых сохранилась влага недавнего летнего дождя, оставались все еще зелеными. На холмах мирно паслись три антилопы. Животных выдавали только темные рога и белые огузки, выделявшиеся на золотистом фоне.

Испытывая острое желание оказаться сейчас где-нибудь на свободе вместо этой душной комнаты, Мэнди снова попыталась сосредоточиться на проблемах своей кузины. Джулия Эштон была невысокого роста, полногрудой, с большими зелеными глазами и с дразнящей дерзкой улыбкой. Воспитанная в богатой, влиятельной семье, она выросла избалованной и эгоистичной, но с доброй душой и всегда очень ценила дружбу с Мэнди.

Хотя Джулия постоянно жила с отцом в Калифорнии, последний год она провела в Бостоне. Затем покинула пансион благородных девиц, села в поезд и приехала на лето погостить к Мэнди. Они жили вместе в небольшой комнате, которая до приезда Джулии отличалась спартанской обстановкой. Теперь же здесь появились пузырьки духов, кружевное белье, платья, шляпки, дорожные костюмы и даже костюм для верховой езды. Джулия никогда не путешествовала налегке. Хотя между грубо отесанными стенами комнаты и узкой деревянной кроватью на колесиках, на которой спала Мэнди, почти не было места, Джулия ухитрилась использовать почти каждый дюйм. Сейчас она металась по комнате, словно дикая кошка в клетке.

— Отец все время пытался управлять моей жизнью, — горячо рассуждала девушка, уперев в бока тонкие руки. — Но безуспешно. Не получится у него и на этот раз.

Если бы Джулия не была так расстроена, Мэнди, наверное, улыбнулась бы. «Настоящая дочь губернатора», — подумала Мэнди. Именно такой она представляла себе кузину: надменной, заносчивой, безрассудной и своевольной, и убедилась, что была права. Быстро шагая по комнате, Джулия то закусывала нижнюю губу, выражая сомнение, то решительно сжимала губы.

— Я догадываюсь, что ты должна чувствовать, Джулия, — сказала Мэнди, разделяя негодование кузины. — Я знаю, как сильно ты любишь Джейсона. Надеюсь, мы сумеем что-нибудь сделать.

— Что ты можешь знать! Ты никогда не была влюблена. У тебя даже поклонника никогда не было!

Эти язвительные слова больно задели Мэнди. Девушка отвернулась. Будучи на год старше кузины, Мэнди до сих пор ничего не испытала, кроме танцев с местными мальчиками. Некоторые молодые люди, в основном солдаты, пытались ухаживать за ней, но отец обычно отбивал у них это желание. Конечно, однажды все изменится, говорила она себе. Она покинет форт Ларами и познает другую жизнь, станет самой собой, такой, какой была до смерти матери, после которой отец стал слишком строгим.

Джулия перестала носиться по комнате и повернулась к кузине, выражение ее лица смягчилось.

— Извини, Мэнди. Я сказала гадость. Просто я немного расстроена.

Мэнди подумала, что «расстроена» слишком мягко сказано.

Джулия подняла нижнюю юбку, брошенную поперек кровати, и стала рассеянно перебирать кружева.

— Лучше бы я никогда не писала это письмо своему отцу.

— Рано или поздно твой отец все равно узнал бы о Джейсоне и, если бы ты не вернулась в Бостон, был бы очень обеспокоен. Вызвал бы отряд кавалеристов, вот тогда у тебя действительно были бы неприятности.

На лице Джулии промелькнула улыбка.

— Пожалуй, ты права, — согласилась она, вздохнув. — Однажды, когда ты влюбишься, поймешь, почему я не могу оставить Джейсона. Он самый чудесный мужчина, какого я когда-либо встречала. Он не похож на других, и, поверь мне, я знаю, что говорю! Джейсон очень добрый и внимательный. Он мил и красив. Он любит меня, а я люблю его! — Джулия сжала свои маленькие кулачки и отвернулась. — Черт побери, Мэнди, я ни за что не вернусь в Калифорнию!

Мэнди полагала, что все может случиться совсем по-другому. Дядя Уильям был добрым, но весьма амбициозным человеком. У него не было времени заниматься собственной дочерью, зато он всегда старался делать то, что было для нее полезно. Однако Джулия выросла упрямой и своевольной. Благодаря газетам ее выходки стали известны по всей стране. Дочь губернатора слыла «женщиной необычайной красоты», и мужчины повсюду падали к ее ногам. Джейсон Майклз не упал. Возможно, поэтому Джулия и влюбилась в него.

— А как насчет того образа жизни, к которому ты привыкла? — Мэнди задала вопрос, который, по ее мнению, наверняка волновал дядю. — Ты всегда имела все, что хотела. Как ты собираешься жить в качестве жены военного?

— Через год у меня будут собственные деньги.

— Мама оставила мне в наследство часть поместья Грампа-Уиттингтон. Она будет моей, как только мне исполнится восемнадцать. Джейсон и я ни в чем не будем нуждаться. Он уже подал прошение о переводе на восток и, я уверена, рано или поздно добьется этого. А когда отец смирится с нашим браком, возможно, он даже поможет Джейсону в продвижении по службе.

Джулия расправила плечи и вновь принялась расхаживать взад-вперед. Половицы скрипели под ее ногами, нижние юбки шуршали.

— Неужели отец не захочет понять меня? Ведь они с матерью в моем возрасте были уже женаты.

— Твой отец очень похож на моего, — сказала Мэнди. — Он считает, что всегда знает, как лучше.

— Твой отец пошлет людей, чтобы вернуть тебя домой, а потом…

— Я не поеду с ними!

Мэнди увидела, как помрачнела кузина. Джулия едва сдерживалась. «Она такая самоуверенная и решительная. Никого и ничего не боится», — подумала Мэнди и почувствовала зависть к подруге. Та была мужественной, смело смотрела жизни в лицо и брала вес, что хотела, никогда не сдаваясь.

В детстве они очень дружили. Обе семьи жили в Хайленд-Фоллзе, маленьком городишке штата Ныю Иорк, пока дядя Уильям не перевез семью в Калифорнию, а Джордж Эштон с женой и дочерью вместе с армией не перебрались ближе к границе.

Теперь она и Джулия жили в разных мирах. Дядя Уильям стал богатым и влиятельным человеком, его избрали губернатором штата Калифорния. Отец Мэнди по-прежнему служил в армии. Он рассчитывал, что когда-нибудь получит звание майора, и это было пределом честолюбивых мечтаний.

— Мы должны учесть все возможные случаи, Джулия. Если даже вы с Джейсоном сбежите, вас все равно найдут. Твой отец обладает большой властью, к тому же он твой законный опекун.

— Все равно! Он не заставит меня отказаться от Джейсона. — Зеленые глаза Джулии сузились. В них, словно искры, сверкали золотистые огоньки, угрожая поджечь деревянный домик. Ее подбородок выдвинулся вперед в знакомой своенравной манере. Девушка подошла к окну и, откинув накрахмаленные ситцевые занавески, упрямо посмотрела на плац.

Мэнди было знакомо это решительное выражение ее лица. Обычно оно не предвещало ничего хорошего. В голове Мэнди мелькнуло: кто пострадает на этот раз? — и она вздрогнула, услышав предостерегающий внутренний голос.

— Подумай о Джейсоне. Если вы сбежите, твой отец никогда не согласится на брак и вместо помощи может разрушить его карьеру.

Джулия сжала зубы. Слезы ярости и бессилия наполнили зеленые глаза, но она ничего не ответила.

Хотя Мэнди никогда не была влюблена, она легко могла представить, как страдает кузина. Девушка часто мечтала о встрече с настоящим мужчиной. Ее родители страстно любили друг друга. Отец до сих пор не мог оправиться после смерти жены.

Мэнди встала, стараясь найти слова утешения. За окном два индейских разведчика стоически сидели на корточках, ожидая, когда эскадрон закончит строевую подготовку. Несколько ворон с пронзительным карканьем уселись на крышу домика майора Мэрфи, а затем улетели обследовать соседний побеленный домик.

Мэнди подумала о Джулии, готовой противостоять такому человеку, как губернатор. Как бы она хотела быть храброй, чтобы вот так же воспротивиться своему отцу. Однако достаточно было лишь одного строгого взгляда отца, и она терялась. Тишину комнаты нарушил лязг и стук. Это кузнец принялся молотком насаживать колесо на ось обшарпанной повозки. Резкий звук пронзал воздух, и сердце Мэнди начало биться в унисон ударам по железу.

Джулия, сдерживая слезы, вздохнула с немного наигранным драматизмом.

— Джейсон собирается взять отпуск. Здесь в форте никто не обвенчает нас, но мы можем уехать в другое место. Я выйду замуж за Джейсона под другим именем. Правда, брак будет незаконным, но если мы поживем некоторое время вместе, отец скорее всего захочет избежать скандала и благословит нас. Я уверена, если он получше узнает Джейсона, то даст свое согласие. Время, Мэнди. Нам нужно время.

Мэнди покровительственно обняла Джулию, стараясь вести себя настолько зрело, насколько позволяли ее восемнадцать лет, и с завистью подумала, какое счастье любить так, как ее кузина.

Внимание девушек привлек звук тяжелых мужских шагов по гравию возле дома.

— Джейсон! — Джулия подскочила к окну, выглянула наружу и помахала рукой красивому высокому офицеру. Его темно-синяя форма выглядела безупречной, медные пуговицы были начищены до блеска.

— Я на дежурстве до восьми часов, — сказал Джейсон Майклз. — Возможно, когда освобожусь, мы могли бы немного погулять. — Он нежно улыбнулся девушке. Радость светилась в его голубых глазах.

Мэнди почувствовала, как к горлу подступил ком. Они выглядели такими счастливыми, когда были вместе. Чудесная пара. Несправедливо, что дядюшка Уильям запрещает им встречаться. Мэнди подумала, что, вероятно, отец не верит в настоящую любовь Джулии. Зато она верила кузине.

Хотя Джулия любила общество, компании, постоянно была окружена людьми, часто она чувствовала себя одинокой. Если потеряет Джейсона, то может остаться одинокой навсегда. Сердце Мэнди наполнилось тревогой.

— Дядя Джордж сегодня утром уехал по делам в форт Седжвик, — сказала Джулия Джейсону. — К нам приставлена миссис Эванс, соседка. Она следит за нами словно тюремщица, но я уверена, прогулка не считая побегом из тюрьмы. — Девушка улыбнулась лейтенанту.

— Увидимся вечером, — заключил Джейсон.

Она кивнула, высунулась в окно и поцеловала его в щеку. Затем провожала его взглядом, пока молодой человек не скрылся из виду. Наконец Джулия обернулась к подруге.

— Мэнди, мне нужно с тобой поговорить. — Она глубоко вздохнула, как бы готовясь к чему-то очень серьезному, а Мэнди, разволновавшись, принялась переминаться с ноги на ногу. — С тех пор как встретила Джейсона, я поняла, чего действительно хочу от жизни. Мне нужен свой дом, настоящий дом, семья. И больше всего на свете мне хочется выйти замуж за Джейсона. Пожалуйста, Мэнди. Ты должна помочь мне.

Мэнди почувствовала, как у нее защемило в груди.

— Я хотела бы помочь тебе, Джулия, Очень. Если бы знала как…

Я надеялась, что до этого не дойдет, — продолжала Джулия, ломая руки. Девушка явно нервничала. — Ты можешь кое-что для меня сделать. Я думала об этом с того момента, как получила телеграмму от отца. — Она решительно расправила плечи. — Я не хотела говорить об этом раньше, — была уверена, что мы что-нибудь придумаем. Но время прошло, а мы так ничего и не смогли изобрести.

— По-моему, мы обсудили все возможности, — возразила Мэнди, уверенная, что у них очень мало шансов перехитрить губернатора. — Но если есть еще какая-то…

— Ты понимаешь, я не стала бы обращаться к тебе, если бы у меня не было предложения. Я в отчаянии, Мэнди. Пожалуйста, обещай, что сделаешь это.

Мэнди подозрительно посмотрела на кузину. Джулия всегда любила говорить загадками.

— Чего ты хочешь от меня? — Она пристально посмотрела в лицо кузины. Зеленые глаза той озорно светились, от чего Мэнди стало не по себе.

— Я хочу, чтобы ты заняла мое место, — произнесла Джулия. — Хочу, чтобы ты стала мной.

— Что? — Мэнди одной рукой ухватилась за подоконник, а другую прижала к горлу, почувствовав необычайное волнение. — Как ты додумалась до этого? Абсолютно безумная идея!

— Ты справишься! Я тебя научу! У нас одинаковый цвет волос и глаз. — Джулия начала вертеть Мэнди, разглядывая со всех сторон. — Ты немного ниже меня, но посторонние люди этого не заметят. Отец не видел тебя много лет. Он просто не может представить себе, до чего мы стали похожи. Ему и в голову не придет, что мы можем поменяться ролями!

— Но я же не выгляжу так, как ты? — Мэнди была весьма польщена сравнением. Она никогда не думала, что похожа на свою блистательную кузину. Теперь же обнаружила, что действительно у них обеих одинаковые четко очерченные скулы, полные губы, слегка вздернутый нос, светлая кожа, хотя Джулия немного темнее… Если она, Мэнди, поменяет прическу и одежду, то они, вероятно, смогут обмануть незнакомого человека, если даже у него будет дагерротип.

— Но, Джулия, — робко возразила Мэнди, — даже если мы похожи внешне, ведем мы себя совершенно по-разному. Посланные люди будут готовы к встрече с…

— Избалованной девицей, которой все дозволено? — вставила кузина.

— Ну, да… Совсем не с такой…

— Сдержанной тихоней, которая боится мужчин.

— Вовсе я не боюсь мужчин! По крайней мере мне так кажется. Полагаю, на самом деле меня не так-то просто было бы разоблачить. И ты знаешь, что на самом деле я не такая уж тихоня. Просто стараюсь угодить отцу.

— Значит, ты сделаешь это! — воскликнула Джулия, широко улыбаясь.

— Конечно, нет! Я не смогу обмануть присланных за тобой людей.

— Но ты прекрасная актриса, если столько лет дурачила своего отца, в чем только что меня уверяла! Кроме того, я покажу тебе, как надо себя вести.

— О, Джулия, возможно, я не настолько сдержанная, как полагает отец, но я никогда не вела себя так, как ты.

— Когда мы были моложе, наши вкусы не очень-то отличались, — сказала Джулия. — Ты любила строить планы, мечтать. Тебе нравилось распускать волосы и носить хорошую одежду. Ты была даже немного сумасбродной, если мне не изменяет память. Любила скакать верхом во весь опор, строить замки из грязи и ловить рыбу. Неужели теперь тебе все это не нравится?

Мэнди молчала. Сколько раз она клялась, что однажды покинет форт Ларами, уедет подальше от строгих глаз отца, чтобы делать что захочется, наслаждаться жизнью. Девушка почувствовала волнение, какого не испытывала уже многие годы. Ведь Джулию должны привезти к ее отцу в Калифорнию. Калифорнию — «золотой край, где возможно все»! Многие заново начинали там жизнь и находили свое счастье.

Джулия положила руки на плечи Мэнди.

— Ты сможешь сменить обстановку.

Мэнди присела на край своей узкой кровати. Способна ли она осуществить безумный план своей кузины? Но, с другой стороны, пожалуй, ей представляется реальная возможность изменить свою жизнь?

— Ты действительно считаешь, что все получится?

— Конечно. У нас несколько недель до того, как прибудут посланцы отца. Времени достаточно, чтобы я смогла научить тебя всему, что ты должна знать. Да ты и сама многое вспомнишь, — все те светские манеры, которым учила тебя мама и которые ты позабыла… Как только почувствуешь, что вполне можешь выдавать себя за меня, Джейсон и я сможем уехать.

Глава 2

1868 год

Моукламни-Хилл, Калифорния

— Есть здесь Лэнгли? Трэвис Лэнгли?

В салун вошел старик с седыми бакенбардами. Здесь было шумно, тесно и темновато даже в середине дня. Над тускло освещенными столами клубился дым, пахло пивом и мужским потом.

Лэнгли повернулся к дверям.

— Кто спрашивает? — Низкий голос легко перекрыл шум. Мужчина выпрямился на стуле, потирая ноющую шею.

Лэнгли играл в покер уже несколько часов, понемногу выигрывая. Он отдыхал, карты позволяли расслабиться. Последнее задание было нелегким. Лэнгли и его напарник Джеймс Лонг привезли деньги для компании Джека Мердока, и это дело доставило им массу хлопот. По дороге они подстрелили двух разбойников, ранив обоих, после чего пришлось препроводить пленных к шерифу и лишь затем отвезти деньги по назначению. Лэнгли был чертовски рад, что все это благополучно закончилось.

— Телеграмма из Капитолия. От самого губернатора, — сообщил маленький человечек. Он казался весьма жилистым и шустрым, но древним, будто время сделало его сучковатым, как ствол старого дерева, и оставило таким на долгие годы.

Лэнгли отодвинул стул, аккуратно положил свои карты рубашкой вверх, затем направился к старику.

— Я Лэнгли.

— Эта телеграмма касается также мистера Лонга, — сказал старик, вытягивая обветренную шею.

— Благодарю. — Лэнгли дал старику монету за труды. Он вскрыл тонкий конверт цвета слоновой кости и с любопытством пробежал глазами послание, затем направился к своему столу.

Рядом с ним остановилась полная девица с длинным страусиным пером в волосах, которое игриво касалось ее щеки.

— Куда собираешься, красавчик? — начала она. Ее полная грудь прижалась к его груди. Короткое платье с черными и красными кружевами было настолько откровенным, что не оставляло простора для воображения.

— Он с трудом отвел взгляд от соблазнительных прелестей и улыбнулся, глядя ей в лицо.

— Ты, наверное, недавно в городе? — спросил он. — Я тебя раньше не видел. — Он уставился на изгиб ее бедра и стройную ногу, упиравшуюся в стул и преграждавшую ему дорогу.

Девица многообещающе улыбнулась.

— Будешь моим первым клиентом.

Лэнгли усмехнулся, оценивающе посмотрел на нее и покачал головой.

— Извини. Может быть, в следующий раз.

— Правду говоришь, красавчик? — Она покрутила тонким пальцем бахрому его кожаной рубашки.

— Дело прежде всего, — вздохнул он, засовывая банкноту ей за корсаж.

Она соблазняюще провела рукой по внутренней стороне его бедра.

Лэнгли нехотя отстранился.

— Я скоро вернусь, — пообещал он.

Новенькая разочарованно отвернулась от него, надув губки.

Усмехнувшись, Лэнгли шлепнул ее на прощание по стройному заду. Должно быть, хороша в постели, подумал он. Такие были в его вкусе. Интересно, подумал он, откуда она приехала. На западе женщины были большой редкостью, даже такого сорта. Эта выглядела слишком молодой и потому вряд ли долго занималась своим ремеслом. Однако, возможно, она родом из тех мест, где мужчины и женщины созревают очень рано.

Лэнгли покачал головой, размышляя о тех жестоких шутках, которые устраивает жизнь..

— Похоже, нам придется прервать игру, джентльмены. — Все еще стоя, он раскрыл свои карты и подождал, когда закончит Джеймс Лонг. Высокий, худощавый, с правильными чертами лица, Джеймс иногда казался совсем мальчишкой. Он часто улыбался и всегда выглядел довольным жизнью.

— Что случилось? — Джеймс придвинул стул ближе к столу. Темные глаза сверкнули, когда он перевернул свою последнюю карту.

Лэнгли развеселился — бубновый туз. На Джеймса, безусловно, можно было рассчитывать, когда кончались деньги. И не только играя в покер.

— Удачи вам в следующий раз, парни, — произнес Джеймс, обращаясь к сидевшим за столом: двум золотоискателям с северных рудников, техасскому скотоводу, которому, по-видимому, изменила удача, и торговцу, у которого денег было больше, чем у всех остальных, вместе взятых. Мужчины проворчали что-то в ответ, но ничего не предприняли, чтобы остановить его, когда он забирал выигрыш.

— Губернатор Эштон срочно требует нас к себе, — сказал Лэнгли. — К тому же мы и так собирались домой.

Джеймс поднялся и аккуратно смахнул прицепившуюся нитку со своего черного сшитого на заказ костюма. Лэнгли взял с края стола потрепанную широкополую шляпу и двинулся к выходу. Лонг последовал за ним.

— Эй, Лэнгли, ты куда, черт побери? За тобой за стола в конце салуна через все помещение прозвучал резкий, хриплый от виски голос Була Миллера.

Лэнгли остановился. Миллер всегда был глуп, а теперь под действием спиртного, похоже, совсем потерял разум.

— Я не собираюсь выяснять с тобой отношения, Бул, — отозвался Лэнгли, повернувшись лицом к — Что ты там болтаешь! Кажется, черт побери, мне придется сейчас изрядно потрудиться! — Лицо Миллера покраснело, он сжал кулак и потряс им в воздухе, затем с грохотом отшвырнул в сторону два шатких деревянных стула, стоявших на его пути.

Мускулы Лэнгли инстинктивно напряглись. Он не хотел драться с могучим бывшим охранником, но не мог и уступить ему.

— Тебе не следовало так напиваться, Миллер. За тот груз золота отвечал ты.

Джеймс Лонг позволил себе улыбнуться, окинув взглядом своего высокого, крепкого напарника, потом гиганта Була Миллера, затем — зеркала в темных дубовых оправах и, наконец, посуду на стойке бара. Хотя мужчины были явно в разных весовых категориях, Джеймс не сомневался в исходе стычки. Миллер был не первым противником, а «Золотой самородок» — не первым салуном, испытавшим силу гнева его друга.

— Кажется, предстоит нелегкий бой, Ястреб, — прошептал Джеймс, называя товарища индейским именем. Отступив, он оставил противников наедине.

Миллер сплюнул жевательный табак мимо плевательницы и бросился в атаку. В воздухе просвистел пудовый кулак, однако Ястреб легко увернулся и ударил Миллера в живот, от чего тот сложился пополам, ловя ртом воздух, рыча и шатаясь. Столы мгновенно отодвинули, чтобы освободить место дерущимся, и вокруг образовалась взволнованная, орущая толпа, в которой заключались пари и завязалось еще несколько более мелких стычек. Стоял оглушительный шум. Ястреб осторожно кружил, не приближаясь к взбешенному гиганту. Когда тот сделал резкий выпад, Ястреб отскочил в сторону и нанес в челюсть Миллеру мощный удар, после которого тот распластался на паре деревянных стульев. Они развалились под его весом, и Миллер с глухим стуком рухнул на пол.

Ястреб потряс кулаками — суставы посинели — и сердито взглянул на человека у своих ног. Бородач со стоном приподнял массивную голову и попытался подняться, но снова упал и потерял сознание.

Джеймс Лонг широко улыбнулся. Хладнокровие и подвижность обеспечили его напарнику неоспоримое преимущество. Ястреб тем временем отряхнул свою кожаную рубашку и штаны, хотя они не нуждались в этом, провел рукой по темно-рыжим волосам. Затем, бесшумно ступая в мокасинах, прошел к выходу.

— Вот она. — Джеймс подал ему пыльную шляпу и Ястреб, как обычно, надвинул ее на лоб. Он посмотрел на бесчувственное тело бывшего охранника.

— С ним все будет в порядке, — сказал он, не обращаясь к кому-либо конкретно. Затем добавил: — Мы отправляемся в Сакраменто-Сити, — и впервые улыбнулся. Зубы казались особенно белыми по сравнению с темной кожей. — Я чертовски не хотел бы драться с ним, если бы он был более хладнокровен.

Джеймс громко рассмеялся.

— Ты так говоришь, но сам врезал ему так, что мы, наверное, проедем полпути до Сакраменто, прежде чем он очнется. — Затем Лонг сделался серьезным. — Как ты думаешь, чего хочет губернатор на этот раз?

Ястреб похлопал друга по спине.

— Трудно сказать. Узнаем, когда прибудем на место. — Он оставил на стойке бара золотую монету за сломанные стулья, подмигнул рыжеволосой красотке и вышел сквозь двойные двери, качавшиеся на петлях.

Лэнгли на своем могучем гнедом жеребце, а его друг на черном двинулись по многолюдным улицам Моукламни-Хилла. Дорогу им преграждали то китайские рабочие, мексиканские ковбои, то индейцы в нарядах из тростника и кроличьих шкурок, не говоря уж о кабриолетах и тяжелогруженых подводах…

Наконец друзья выбрались из города и взяли направление на Сакраменто-Сити. Хотя уже перевалило за полдень, однако, если как следует постараться, они могли успеть в Джексон до ночи.

Дорога была нетрудной, но дневная жара осложняла путешествие. Когда в конце дня их лошади ступили на узкие, пыльные улочки Джексона, торговцы уже задвигали металлические ставни своих лавок. Внезапно перед всадниками возник маленький, темнокожий мальчишка, его голова едва доставала до стремени Ястреба.

— Мистер, Чапо присмотрит за вашими лошадьми, — обратился он к Ястребу. — Недорого. Хороший уход.

Они свернули за угол и оказались перед гостиницей «Националь». Мексиканский мальчик продолжал мельтешить неподалеку.

Ястреб бросил ему монету.

— Возьми лошадей, отведи на конюшню и позаботься, чтобы каждая получила достаточно овса. — Тот радостно кивнул, взял оба повода и направился на задний двор гостиницы.

«Националь» представлял собой трехэтажное строение с широкими верандами внизу и на втором этаже. До Гражданской войны гостиница была известна как «Луизиана-хаус». Северяне решили переименовать ее. Ястреб последовал за Джеймсом в прохладное помещение.

— Джеймс! И Ястреб! Сколько времени вас не было видно здесь! — Навстречу им из-за стойки спешила Летти Нил.

Ястреб наклонился и сгреб невысокую женщину в медвежьи объятия.

— Рад тебя видеть, Летти.-Оба мужчины давно были с ней знакомы. Летти успешно управляла заведением. Еда, которую подавали в гостинице, и ее компания стоили того, чтобы останавливаться именно здесь.

Джеймс снял шляпу и наклонился, чтобы запечатлеть невинный поцелуй на щеке пожилой женщины.

— Есть пара комнат для нас, Летти?

— Для вас всегда найдется, мальчики. Куда вы направляетесь на этот раз?

— Домой. Нас хочет видеть губернатор, — ответил Ястреб.

— Вы оба выглядите усталыми, — сказала она. — Хотите лечь пораньше спать или выпьете что-нибудь? — Она посмотрела на Ястреба. — Лоурел спрашивала о тебе.

Ястреб улыбнулся.

— Пожалуй, выпью чего-нибудь.

— Я тоже. — Джеймс подмигнул Летти. — Возможно, Сара тоже испытывает жажду.

Летти усмехнулась.

— У вас, мальчики, неплохой аппетит.

Ястреб последовал за нею в бар.

Выпивка и обед отчасти удовлетворили аппетит Ястреба, об остальном позаботилась Лоурел в его номере. Наконец расслабившись, он закрыл глаза и задумался, гадая, зачем они так срочно понадобились губернатору. Мысли мешали заснуть.

— Трэвис… Джеймс. Входите, входите. — Губернатор Эштон радушно приветствовал их, приглашая в темный, отделанный ореховым деревом, заставленный книгами кабинет. Поздоровавшись с обоими за руку, он указал на глубокие, обитые кожей кресла.

— Надеюсь, ваше путешествие было не слишком утомительным, — проговорил он, усаживаясь за массивный письменный стол красного дерева.

— Не более чем обычно в это время года, — ответил Джеймс.

— А ты что скажешь, Трэвис? Ты хорошо выглядишь.

— Благодарю, сэр, — отозвался Ястреб.

— Перейду прямо к делу, джентльмены. — Этот крупный, седовласый человек, влиятельный и властный, обладал взглядом, от которого ничто не ускользало и по которому невозможно было определить его настроение. Но сегодня губернатор выглядел явно чем-то расстроенным.

— Я вызвал вас, чтобы поручить дело крайней важности… для меня и моей семьи. — Он был добросовестным до щепетильности в отношении своего служебного долга и о своей семье говорил крайне редко.

Ястреб с любопытством смотрел в серые глаза губернатора. В них читалась решимость, хотя не без некоторого колебания. Это было не похоже на сэра Уильяма Эштона.

— Полагаю, никто из вас не знаком с моей дочерью, — продолжал губернатор, перебирая бумаги, лежащие на столе. Он скользнул взглядом по комнате, стараясь скрыть замешательство.

— Нет, сэр, — ответил Джеймс за двоих.

— Но, я уверен, что вы по крайней мере читали в газетах о ее многочисленных проделках.

Оба улыбнулись. Джулия Эштон неизменно фигурировала в заголовках светской хроники во всех газетах запада. Девушка была обаятельной и отважной, а ее выходки стали предметом подражания «золотой молодежи». Ястреб хорошо помнил сообщение примерно годовой давности о том, как мисс Эштон сбросила с себя всю одежду и нырнула в фонтан в саду поместья Санфорда. К большому огорчению губернатора, газеты не поскупились на описание подробностей этого случая.

О Джулии Эштон постоянно сплетничали, писали в газетах и хихикали. Ходили слухи, что сия юная девица переспала чуть ли не с каждым вторым франтом в Сакраменто. Однако она была желанной женщиной для любого мужчины, с которым ей приходилось встречаться. Губернатор редко упоминал о ней. Фактически дочь являлась постоянным источником неприятностей для него с тех пор, как Уильям Эштон занял официальный пост.

— Вижу, что читали, — сказал губернатор и забарабанил пальцами по столешнице. — После очередной выходки я отправил ее на восток в бостонскую школу для благородных девиц. Она хорошо вела себя в Бостоне, поэтому я разрешил ей провести лето с моим братом и его дочерью в Дакоте. И ошибся, полагая, что в этой дикой местности у нее не будет возможности причинить мне беспокойство. Однако… она увлеклась молодым кавалерийским офицером из форта Ларами. Уверен, что это всего лишь ее обычная прихоть, но она заявляет, что любит его и собирается выйти замуж. Я не могу этого допустить.

— Может быть, она действительно влюблена, — осторожно сказал Джеймс.

Ястреб разочарованно подумал, что это и есть «дело крайней важности», о котором говорилось в телеграмме.

— Джулия ужасно избалована, — сказал губернатор. — Боюсь, я слишком часто потакал ей. Она выросла взбалмошной и эгоистичной… Она никогда никого не любила, кроме себя, и если даже на этот раз действительно влюбилась, что за жизнь ее ожидает? Дочь привыкла к тому, чтобы ее постоянно опекали и заботились о ней. Она не сможет быть женой колониста. Нет, я должен уберечь Джулию от самой себя. Вот ради чего, джентльмены, я вызвал вас.

— Но, губернатор Эштон, что мы можем сделать? — заговорил Ястреб.

— Вы, друзья мои, должны привезти эту голубку домой.

— Что?! — воскликнул Ястреб.

— Но, губернатор… — запротестовал Джеймс.

— Думаю, на это стоит потратить время. Ручаюсь, к тому моменту, когда вы вернетесь в Сакраменто-Сити, она забудет даже имя этого парня и снова обратится к светской жизни. — Он улыбнулся. — Несколько долгих недель на лошади, а также ночевки в переполненных гостиницах помогут ей достойно оценить прелесть родного дома.

— Сэр… — заявил Ястреб, вставая с кресла и сердито глядя на человека по ту сторону стола, — мы не няньки. Мы не можем тащить девчонку против ее воли через тысячу миль по враждебной территории. Это не наша работа.

Казалось, возражения Ястреба ничуть не смутили губернатора.

— Уверен, джентльмены, что именно вы, как никто другой, сможете вернуть ее сюда. Вы читали газеты, так что в общих чертах представляете себе, с кем предстоит иметь дело. Когда Джулия чего-либо захочет, она сделает все, чтобы добиться своего. — Я обратился за помощью к вам, потому что больше никому не могу это доверить. Возможно, Джулия очень сума сбродная, но тем не менее она моя дочь. С тех пор как умерла ее мать, мы не были особенно близки, но я отвечаю за нее, и пришло время позаботиться о ней. Я заплачу вам шестимесячный оклад за эту работу. Привезите ее домой.

Ястреб приподнял бровь, услышав сумму. Потребуется всего пара месяцев, чтобы сделать дело. Полугодовой оклад за два месяца работы — совсем неплохо. Если добавить эти деньги к тем сбережениям, которые он уже накопил, получится более чем достаточная сумма, чтобы сделать последний взнос за ранчо неподалеку от Плей-сервилла. Он сможет выкупить его гораздо раньше, чем предполагал, и получит полное право на владение собственностью. Он едва мог дождаться этого.

Ястреб взглянул на своего напарника. Джеймс кивнул.

— Ладно, губернатор, вы нас убедили. — Ястреб неторопливо опустился в кресло, радуясь обещанному вознаграждению, но недовольный характером поручения. Меньше всего ему хотелось почти через полстраны тащить домой упирающуюся женщину, особенно такую избалованную, как Джулия Эштон. Эта девица, с которой он еще не был знаком, заранее была ему неприятна. — И еще попрошу вас об одном, — добавил губернатор. Он почесал седой висок. — Дайте слово, как джентльмены и мои друзья, что не… — Эштон подыскивал нужные слова, — что не допустите вольностей с моей дочерью. Я знаю, насколько соблазнительной она может быть, и потому хочу, чтобы вы пообещали никоим образом…

Ястреб посмотрел прямо в глаза губернатору.

— Даю слово.

— Я тоже, сэр, — добавил Джеймс.

— В таком случае все в порядке. — Губернатор облегченно вздохнул. — Вот портрет моей дочери. Дагерротип немного устарел, но, на мой взгляд, он лучше, чем гравюры в газетах. Мой секретарь Айзек сообщит вам всю необходимую информацию, прежде чем вы отправитесь в путь. Поручение строго секретно. Репутация Джулии погибнет окончательно, если станет известно, что она путешествовала без сопровождающей дамы. Вопреки моему желанию она оставила миссис Райден в Бостоне. Вам потребуется большое терпение, чтобы доставить ее сюда. Джулия постарается сделать вашу жизнь во время путешествия невыносимой. Не стесняйтесь, если потребуется, применить силу, чтобы удержать ее. А сейчас желаю вам спокойной ночи и безопасной дороги.

Губернатор пожал руки обоим мужчинам.

— Удачи, джентльмены. Прошу извинить, но меня ждут в Капитолии. — И, расправив плечи, он удалился.

Слуга принес напарникам виски, секретарь помог определить маршрут. Ястреб осушил свой стакан одним глотком. Джеймс последовал его примеру, и друзья оставили кабинет. Через главный подъезд они вышли на солнечный свет. Особняк окружали аккуратно подстриженные лужайки, а перед входом цвели красные, розовые и желтые розы. Мужчины направились по извилистой дорожке туда, где были привязаны их лошади.

— Как ты думаешь, Ястреб, во что мы ввязались? — спросил Джеймс.

— Одному Богу известно, Полагаю, узнаем это в форте Ларами, если девица все еще там.

Глава 3

12 августа 1868 года

Форт Ларами

Джулия свернула очередную блузку и положила поверх других вещей в дорожный сундук.

Она и Мэнди старались отобрать только то, что будет необходимо Джулии для ее побега. Однако «необходимого» уже набрался целый сундук.

— Джейсон так волнуется, что даже есть не может, — говорил Джулия. — Думаю, мы давно бы уехали, если бы форт не был так неукомплектован. Он нанял повозку и вот уже три дня готовится к отъезду. — Наряды Джулии были разбросаны по всей комнате.

— Надо подождать еще один день. — Мэнди протянула красное клетчатое платье, одно из немногих практичных вещей, которые принадлежали кузине. — А потом, как только вы окажетесь достаточно далеко отсюда, то сможете г пожениться.. Ты станешь миссис Джейсон Майклз.

— Нужно хорошее кольцо, не так ли? Миссис Джейсон Майклз. СО, Мэнди, не могу дождаться этого. — Лицо Джулии светилось от счастья, как у маленькой девочки, чье заветное желание вот-вот сбудется.

Мэнди подумала, что раскрасневшиеся щеки подруги, вероятно, отражают предвкушение медового месяца. От этой мысли ее собственные щеки тоже покраснели.

— Я думаю, мы все учли, — продолжала болтать Джулия. — Если расчеты верны, то люди, посланные отцом, прибудут сюда только через неделю. Три недели ты будешь ехать в Калифорнию, плюс еще несколько недель, которые потребуются им, чтобы вернуться сюда и возобновить поиски, — за это время мы с Джейсоном будем иметь возможность пожениться и заставим отца побеспокоиться: не забеременела ли я уже.

— Джулия!

Та улыбнулась Мэнди как наивному ребенку и покачала головой.

— Иногда, Мэнди, я совершенно не понимаю тебя.

Девушка никак не отреагировала на это.

Джулия упаковала кружевную сорочку, затем понюхала кусок жимолостного мыла, которое Мэнди подарила ей, и уложила в сундук. Внезапно Джулия захихикала.

— А помнишь, как мы подложили китайские фейерверки в печку старой миссис Финч?

Мэнди засмеялась.

— Не мы, а ты подложила фейерверки в печку! Но это действительно было смешно. Миссис Финч все время повторяла: «Что же я положила в эти пироги?» действительно думала, что печь вот-вот взорвется!


Мэнди присела на кровать, вытирая слезы от смеха. Она была сейчас очень похожа на девчонку.

— Я буду скучать по тебе, кузина.

Подруги обнялись, зная, что пройдут месяцы, прежде чем они снова увидят друг друга. Однако теперь уже ничего не изменишь. Мэнди подумала о пути, который выбрала каждая из них.

Через плечо Джулии она взглянула в окно. К дому направлялись двое мужчин: один в кожаной одежде, другой — в запыленном черном костюме. Их взмыленные лошади выглядели так, как будто проделали большой путь.

— Когда ты собираешься…

— Джулия! — перебила ее Мэнди. — Посмотри на этих двоих! — Она указала на улицу. — Они идут к нашему дому. Не думаешь ли ты?.. Впрочем, люди твоего отца еще не могут быть здесь! — Мэнди снова взглянула в окно.

— О Боже! — взвизгнула Джулия, быстро прикинув, сколько прошло недель с того дня, когда отправила отцу первое письмо. — Если он не терял времени, если сразу принял решение, то это как раз они!

Мэнди страшно испугалась. Она бросилась к окну, сжав руки. На висках выступили капли пота. Во что она ввязалась? Как могла согласиться с планом Джулии? Девушка зажмурилась, затем медленно открыла глаза. Мужчины по-прежнему шли к дому и были уже достаточно близко.

— Мы должны сохранять спокойствие, Мэнди, — повторяла Джулия. — Мы двадцать раз разыгрывали эту сцену. Просто мы надеялись, что у нас еще будет время, вот и все.

Мэнди едва слышала кузину. Она не могла ни двигаться, ни говорить. «Наемники», как она насмешливо именовала их, выглядели гораздо страшнее, чем она себе представляла.

— Мэнди, пожалуйста, успокойся, — попросила Джулия, как будто Мэнди собиралась отправиться на бал, а не в длительное путешествие за тысячу миль. — Все будет хорошо. Просто тебе надо переодеться по такому случаю, а я послежу за ними.

Девушки перешили пару платьев Джулии из розового батиста и муслина и костюм для верховой езды, укоротив их на несколько дюймов и подогнав в талии, так что теперь они были впору Мэнди. Она давно уже не носила таких чудесных нарядов.

— Может быть, это еще не те люди, — сказала Джулия, но в словах ее не было уверенности. — Я спрячусь в комнате твоего отца, там надежнее. Если это они, начинай играть свою роль. Постарайся увести их отсюда. Я оставлю записку для миссис Эванс, напишу, что ты срочно отправилась навестить больную тетушку Аделаиду в форт Каспер, как мы и собирались. Кроме того, я сообщу ей, что из форта прибыл адъютант, чтобы тебя проводить. Миссис Эванс знает, что я должна ухать, так что никаких проблем не возникнет. Как только появится возможность, я сразу убегу к Джейсону. С наступлением темноты мы сможем покинуть форт.

Мэнди еще раз взглянула в окно. Не верилось, что все происходит на самом деле. До сих пор казалось, что это только игра. Надо научиться кокетничать, научиться падать в обморок… Джулия даже попыталась научить Мэнди, как надо притворяться, что плачешь, хотя та чувствовала, что неспособна овладеть этим искусством. Тонкие руки Джулии легли на плечи Мэнди и повернули ее.

— Пожалуйста, Мэнди, — взмолилась Джулия, — если тебе не безразлично мое счастье, сделай то, что я прошу. Ты должна как можно дольше держать этих людей вдали от Сакраменто-Сити. Нам с Джейсоном нужно время!

Однако Мэнди по-прежнему безучастно смотрела на подругу.

Джулия закрыла глаза. Ее нижняя губа задрожала, крупные слезы покатились по щекам. Это была хорошая игра, она обычно действовала. И на этот раз Мэнди была уверена, что слезы настоящие.

Девушка потрясла головой, как бы очнувшись, обняла свою кузину, утешая ее, а затем поспешила к своему высокому, узкому сундучку, стоящему у окна. Она достала розовое батистовое платье Джулии и вынула заколки из волос. Быстро надела платье с низким вырезом, скроенное, так, чтобы подчеркнуть пышную грудь Джулии, как и все остальные ее наряды, и застегнула пуговицы спереди. Ощутив теплый воздух теми частями тела, которые редко бывали открыты, Мэнди почувствовала, что щеки ее горят. Боже, как могла она решиться на такой обман?

Мэнди расправила корсаж платья и припудрила нос. Джулия схватила гребень и быстро взбила ее легкие локоны, подстриженные покороче и теперь не достающие до талии. Девушка посмотрелась в зеркало, добавила немного румян на скулы и слегка подкрасила губы. Зачесала назад небольшую челку, открыв прекрасный чистый лоб. В зеленых глазах появился блеск, очень похожий на тот, что бывал в глазах кузины.

С расчесанными, свободно ниспадающими каштановыми волосами, впервые в приталенном платье и декольте, подчеркивающем изящную фигуру, Мэнди оказалась очень хорошенькой. Хотя девушка всегда неплохо себя чувствовала и в простой одежде, сейчас она всей кожей ощутила, что выглядит как настоящая женщина… как красивая женщина, похожая на ее кузину. Если бы не тревога, Мэнди была бы в восторге.

Девушки закончили все приготовления за несколько минут. Мэнди из последних сил старалась сохранить выдержку. Она понимала, что выглядит как Джулия, но не могла вести себя так же уверенно и смело. Все ее тело оцепенело, а в ушах отчетливо слышался шум.

Мужчины спешились перед домом.

— Знаешь, Мэнди, — прошептала Джулия, направляясь к двери спальни, — не исключено, что поездка в Калифорнию может стать для тебя самым лучшим событием в жизни.

Мэнди вздохнула.

— Может быть… если твой отец не убьет меня, когда я окажусь перед ним.

Джулия засмеялась.

— Хотелось бы видеть его лицо в этот момент.

Мэнди, наоборот, почувствовала, как внутри у нее все опустилось. Боже, должно быть, она сошла с ума!


Три мощных удара в дверь привели план в действие. Сейчас или никогда. Мэнди убедилась, что дверь в спальню отца, где спряталась Джулия, плотно закрыта, в то время как стук снаружи становился все более настойчивым. Саманта Эштон расправила плечи, откинула назад волосы, решительно подошла к входной двери и слегка приоткрыла ее.

— Мисс Джулия Эштон? — Сквозь узкую щель на нее смотрел высокий темноволосый мужчина. Он был одет в строгий черный костюм, настолько покрытый пылью, что казался почти серым. Растрепанные волосы и небритая физиономия свидетельствовали, что незнакомец проделал длинный и трудный путь.

Пренебрежительно взглянув на него, как это могла бы сделать Джулия, Мэнди высокомерно спросила:

— Что вы хотите?

Казалось, он смутился и начал чуть ли не с извинений:

— Простите, но мой друг и я не имели возможности переодеться надлежащим образом для встречи с вами, мисс Эштон. Мое имя Джеймс Лонг, а это Трэвис Лэнгли. Нас прислал сюда ваш отец, чтобы доставить вас домой.

Трэвис Лэнгли! От звука этого имени по спине у Мэнди пробежали мурашки. Она едва могла различить, вторую фигуру за дверью, но хорошо помнила этого огромного мужчину. Теперь их план был обречен на провал с самого начала. Девушка застыла в дверном проеме, пытаясь решить, что теперь делать дальше. Прошло уже более двух лет. Помнит ли он ее? Узнает ли? Она сама едва узнавала себя.

— Не…ет! — закричала Мэнди, захлопнув дверь и задвинув засов. Через обшивку двери она слышала их голоса.

— Проклятие! Следовало ожидать этого, — сказал Лонг.

— Придется ломать дверь, — проворчал Лэнгли.

Мэнди бросилась к окну, подняла раму, забралась на подоконник и, спрыгнув на землю, помчалась через небольшой сад к конюшням. Она знала, что ее поймают, но ей необходимо было дать Джулии время уйти к Джейсону. Сердце бешено колотилось. Теперь она должна противостоять Трэвису Лэнгли. До чего же ей не везет! Почему судьба послала ей того, с кем она встречалась раньше?


Ястреб навалился могучим плечом на сосновые доски двери. Деревянная задвижка легко сломалась, и он влетел в комнату. Джеймс последовал за ним. Над открытым окном колыхались ситцевые занавески, не оставляя сомнения в том, что леди сбежала.

— Давай за ней, а я побегу вокруг дома и перехвачу ее, — скомандовал Ястреб. Джеймс кивнул и ринулся в окно, а Ястреб бросился назад к входной двери. Воображение Ястреба разыгралось, когда он представил себе бегущую мелкими шажками молодую взъерошенную особу с полной грудью, каштановыми волосами и большими зелеными глазами, которую он разглядел мельком сквозь щель приоткрытой двери. Девушка явно была уже не ребенком, как он ожидал. Ее внешность поразила их обоих, застала врасплох. А она этим воспользовалась и удрала. Больше он не допустит ничего подобного.

Едва мужчины удалились, Джулия выскользнула через заднюю дверь, шмыгнула за сарай, а затем бросилась к дому Джексона. Она остановилась только один раз, чтобы оставить записку у двери миссис Эванс. Вокруг не было ни души, когда она примчалась и рассказала Джейсону об отцовских посланцах. Через несколько часов должно стемнеть. Если они сядут в свою повозку и покинут город под покровом ночи и если Мэнди хорошо сыграет свою роль, у них будет шанс благополучно скрыться.

Мэнди с трудом бежала по пыльной тропинке, задевая своими пышными юбками мелкие камушки. Она должна сделать это. Она должна. Должна. Мэнди повторяла эти слова в такт своему бегу. Она должна сделать это ради Джулии. Ради себя.

Промчавшись мимо цветущей бугенвиллии, она бросила взгляд на побеленные стены конюшни. «Куда, черт побери, бежать дальше?» Удирая так быстро, как только позволяли ее маленькие ножки, девушка оглядывалась через плечо, пытаясь увидеть, не гонятся ли за ней. Мэнди свернула за угол конюшни и, едва не упав, на всем ходу врезалась во что-то твердое. Неожиданное препятствие ошеломило ее. Ноги подгибались, она вся дрожала. Мэнди чувствовала, что вот-вот упадет, однако кто-то ее удерживал. Она совершенно потеряла ориентацию. Затем постаралась взять себя в руки, закрыла глаза и подождала, пока пройдет головокружение.

Когда девушка открыла глаза, сердце ее забилось еще сильнее» чем во время бега. Ее взгляд скользнул по широкой мускулистой груди к суровым чертам смуглого лица мужчины, который держал ее в объятиях. Трэвис Лэнгли! Она узнала бы это лицо где и когда угодно. Мэнди взглянула в его холодные глаза и инстинктивно попыталась освободиться, чтобы убежать и спрятаться, забыть всю эту безумную затею. Она была близка к истерике. Одному Богу известно, какое наказание придумает Лэнгли, когда раскроет их план. Она попыталась вырваться, но мужчина легко удержал ее, внимательно изучая и гипнотизируя строгим взглядом.

Мэнди проглотила подступивший к горлу ком и снова почувствовала слабость. Может быть, сказать ему, кто она на самом деле? Однако вместо этого девушка выпрямилась в его объятиях и постаралась унять дрожь. Лэнгли не произнес ни слова, только крепко держал ее. Казалось, мужчина наслаждался тем, что причиняет ей неудобство. Ленивая улыбка тронула уголки его губ.

— Позвольте представиться, мисс Эштон. Я Трэвис Лэнгли. Ваш отец прислал меня сюда, чтобы доставить вас в Калифорнию в целости и сохранности, и я намерен сделать только это.

Немного успокоившись, Мэнди сообразила, что Лэнгли едва ли помнит их давнюю встречу. Он действительно принимал ее за Джулию. По-видимому, он и не вспоминал о Саманте Эштон за последние пару лет, в то время как она часто думала о нем. Они встретились! Осуществление мечты необычайно взволновало девушку.

«Он и в самом деле уверен, что я Джулия!» — разозлилась Мэнди. Ну хорошо же, мистер Лэнгли. Вам нужна Джулия — вы ее получите. Мэнди попыталась представить, как бы поступила Джулия в такой ситуации. Первый успех прибавил ей храбрости.

Глубоко вздохнув, девушка сжала зубы и ударила ногой верзилу по голени. Он не выпустил ее, но улыбка увяла, а захват стал еще крепче. Мэнди ощутила, что удар принес больше вреда ей самой, поскольку на нем были жесткие краги из сыромятной кожи. Лэнгли встряхнул ее.

— Ты маленькая ведьма, — сказал он низким голосом, в котором прозвучала угроза. — Еще раз так сделаешь, и я дам тебе ответного пинка. — Плотно сжатые губы свидетельствовали, что он намерен выполнить свою угрозу.

Мэнди почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Проехать весь путь до Калифорнии с этим грубым тираном? Вновь нахлынул давний ужас — воспоминания о растерзанном теле ее друга Дэйви Уильямса и об этом грубом человеке, одетом в кожу. Лэнгли выглядел суровым и беспощадным. Если она посмеет ввести его в заблуждение, этот человек наверное заставит ее провести несколько недель в тюрьме! Только Богу известно, на что способен этот человек.

Мэнди уже открыла рот, чтобы заговорить, но вспомнила о подруге. Она дала ей слово. Значит, необходимо пройти через все испытания.

Лэнгли печально улыбнулся ей.

— Нам предстоит длительное путешествие. Сделайте одолжение и ведите себя прилично, леди, мисс Эштон… иначе я могу забыть, что являюсь джентльменом. Скоро вы поймете, что со мной нельзя обращаться так, как с вашими франтами в Сакраменто.

Что за наглость! Такого грубияна она никогда еще не встречала. Мэнди захотелось поставить его на место, но она сдержалась. Девушка все еще стояла в его объятиях. Она ощутила его крепкие бедра сквозь толстые складки юбки и вздрогнула, внезапно испугавшись даже пошевелиться. Мэнди впервые в жизни чувствовала полную беспомощность.

— Как скажете, мистер Лэнгли, — прошептала она, стараясь сохранять спокойствие, хотя и не была уверена, что ей это удается.

Ястреб ослабил свой захват, однако продолжал удерживать ее.

— Это другое дело. Вам надо успокоиться. Вернемся в дом. Вы можете собрать в дорогу некоторые вещи, и мы сразу тронемся в путь, не дожидаясь, пока весь форт бросится вас защищать.

До сих пор ему везло. Несколько человек наблюдали за их возней, но, казалось, не проявляли слишком большого интереса и не пытались вмешаться, учитывая его габариты. Лэнгли усмехнулся, подумав о кожаной индейской одежде, которую предпочитал европейской, и об охотничьем ноже, привязанном к ноге. Большинство людей не желали связываться с тем, кто казался метисом.

— Поосторожнее, сэр, — сказала Мэнди, сама не веря, что произнесла это. — Не забывайте, с кем имеете дело. — Ее захватчик разжал руки. Похоже, уроки актерского мастерства не прошли даром. Она решила продолжить в том же духе. — Вы будете отвечать перед моим отцом, если дадите волю рукам.

Ястреб в упор взглянул на хрупкую девушку, пытавшуюся его оттолкнуть тонкими ручками. Ее груди вздымались в глубоком вырезе платья, а каштановые волосы в беспорядке разметались по плечам.

— Ваш отец разрешил нам применять силу, если это будет необходимо, чтобы заставить вас вернуться в Сакраменто-Сити. Понадобится, — я свяжу вас и положу на лошадь, как мешок с картошкой. — Лэнгли не мог отказать себе в желании немного приукрасить слова губернатора. Это поручение с самого начала ему не нравилось. Мысль о том, что придется присматривать да к тому же пререкаться с избалованной эгоистичной дочерью губернатора всю дорогу до Калифорнии, вызывала у него раздражение, тем более теперь, когда он увидел, насколько она привлекательна.

— Но он не мог… не мог… — залепетала Мэнди. Девушка была не в состоянии поверить, что губернатор Эштон позволил бы этим людям причинить вред собственной дочери. Это, хотя и слабо, утешало ее.

— Однако он сделал это. А теперь пора собираться. — Лэнгли схватил ее за руку и бесцеремонно потащил назад в дом.

Свободной рукой Мэнди подобрала юбки и последовала по тропинке за своим мучителем. Боже, зачем она согласилась с планом Джулии? Уставившись в могучую спину шагающего впереди великана, девушка сомневалась, хватит ли у нее храбрости довести дело до конца и стоит ли того счастье Джулии. Затем Мэнди подумала о своем простом муслиновом платье, засунутом в ящик комода, и о последних жалких пяти годах, проведенных в форте. Калифорния! Она могла бы устроить там свою жизнь. Не стоит об этом забывать.

Приближаясь к коттеджу, Мэнди увидела на крыльце сержанта Дикерсона, который осматривал сломанную дверь. Она почувствовала, как тревожно бьется пульс в висках. Наверное, кто-то услышал шум и позвал сержанта. Что теперь делать? Он, несомненно, узнает ее и разрушит все планы!

Посланец губернатора в запыленном костюме тоже поднялся на крыльцо, ожидая, пока его напарник притащит домой их подопечную.

Мэнди решила вести себя как ни в чем не бывало. Девушка выдернула руку из тисков Лэнгли и смело прошла мимо сержанта. Затем подошла к окну и встала спиной к ним, наблюдая через Плечо, как мужчина в черном достал из нагрудного кармана документ. Он объяснил сержанту цель их приезда, показал ему подпись губернатора Эштона печать. Мэнди старалась по возможности держаться спиной к сержанту и молилась, чтобы тот не заметил, что «Джулия» за последние несколько часов стала меньше ростом.

Прошло несколько мучительных минут. Наконец сержант приподнял шляпу и направился к двери. Сказав на прощание только «Мэм…», он удалился.

Мэнди почувствовала облегчение, как после теплого весеннего дождя. Вот уже перед вторым зрителем она убедительно сыграла свою роль. Более уверенная в себе, Девушка, всей своей фигуркой олицетворяя оскорбленную гордость, направилась в спальню, где начала отчаянно кидать в сумку вещи. Исполнение роли избалованного ребенка явно требовало много энергии.

Джеймс и Ястреб собирались провести пару дней в форте Ларами — привести себя в порядок, купить продовольствие и немного отдохнуть, прежде чем отправиться назад в Сакраменто-Сити. Теперь же, после того как сержант проявил к ним некоторое недоверие и увидев, что представляла собой их подопечная, они решили, что лучше всего сразу забрать ее. Джеймс купит продукты и встретится с Ястребом и мисс Эштон где-нибудь вне форта. Затем они могли бы проехать верхом часа три-четыре до первого привала. Чем дальше удастся отъехать от форта, тем лучше.

— Поторопитесь. Мы не можем торчать здесь всю ночь, — сказал Ястреб. Он внимательно следил за Мэнди из гостиной. Маленькая плутовка уже одурачила его один раз.

— Ну? — заносчиво отозвалась Мэнди. Она встала, высоко подняв подбородок, уперев руки в бедра, как часто делала ее кузина, и ждала, пока Лэнгли закроет дверь.

— Что ну? — холодно переспросил он. — Хотите, чтобы я вошел и помог укладывать вещи?

— Я должна переодеться. Вы что, не можете оставить меня одну?

— Зачем? Чтобы вы снова убежали в окно? Нет уж.

— Но вы ведь не думаете, что я буду переодеваться перед вами? — Мэнди внезапно почувствовала усталость. Это путешествие, пожалуй, будет еще тяжелее, чем она ожидала.

Лэнгли смерил ее суровым взглядом, немного подождал и наконец смягчился.

— Хорошо, я отвернусь, но если услышу какой-нибудь подозрительный звук, кроме шуршания юбок, уверяю вас — сразу оглянусь.

Зловещий тон этого верзилы заставил Мэнди съежиться от страха. Она быстро надела модный темно-зеленый костюм для верховой езды, однако отказалась от теплых и узких штанов, которые полагались под юбку. Вместо них девушка предпочла легкие хлопчатобумажные панталоны. Затем натянула сапоги, поправила шейный платок. Она понимала, что похожа скорее на английскую графиню, собравшуюся верхом на охоту, чем на молодую женщину, которой предстояло тяжелое путешествие через всю страну. Но эти мужчины предполагали сопровождать губернаторскую дочь, и Мэнди обязана была выглядеть соответствующим образом.

Девушка вошла в гостиную, высоко держа голову и стараясь казаться невозмутимой.

— Я готова.

Мужчина в черном бросил на нее взгляд и вздохнул.

— У вас нет ничего более подходящего? Путешествие будет долгим и тяжелым. — У него было такое выражение лица, как будто он только сейчас начал понимать, насколько трудным будет путь.

— Я останусь в чем есть или вообще не поеду! — заявила Мэнди в ответ, задрав нос, как это делала Джулия. Если она уступит сейчас, то не сможет противостоять им потом. Ей было очень страшно, но желание настоять на своем победило.

Проходя через комнату, Мэнди бросила взгляд в зеркало и с трудом узнала очаровательную девушку, которая смотрела на нее оттуда. Мэнди не представляла, как она хороша, и в какое-то мгновение подумала: «О, как я ошибалась, предпочитая скромную одежду!»

— Все дело в вороте вашего платья, — проворчал Лэнгли. Он схватил ее за запястья и потащил через комнату. — Вы не хотите попрощаться с кузиной и дядей?

Она была готова к этому вопросу.

— Я уверена, сержант Дикерсон позаботится о том, чтобы весь форт узнал, как вы увезли меня силой, и он ничем не мог помочь мне из-за какой-то дурацкой бумаги!

— Открывай дверь, Ястреб. Я заберу ее вещи. — Мужчина в черном поднял небольшую дорожную сумку, в которой было все, что они разрешили ей взять с собой в дорогу, и направился к выходу. Трэвис Лэнгли пробурчал что-то себе под нос и повел Мэнди вслед за Джеймсом Лонгом.

Мэнди стало любопытно, почему это друг Лэнгли называет того Ястребом. А когда она обратила внимание на его индейскую внешность, то решила, что этому человеку больше подходит другое прозвище — Медведь!

Выйдя на крыльцо, Мэнди снова решила показать характер.

— Надеюсь, я не поеду до самой Калифорнии позади одного из вас!

— Мы полагаем, что Леди Энн заслуживает вашего одобрения, — учтиво ответил Джеймс Лонг. — Ваш отец послал вам ее в подарок.

Мэнди увидела изящную гнедую кобылу. Лошадь беспокойно переминалась с ноги на ногу под седлом. Приблизившись к кобыле, Мэнди провела рукой по ее гладкой шее. У нее никогда не было такой красавицы. Оказывается, быть губернаторской дочерью не так уж плохо.

С помощью Джеймса Мэнди неуклюже забралась на лошадь.

— Почему я не могу ехать в дамском седле? — капризно спросила она, подбирая юбки, хотя на самом деле предпочитала езду верхом.

— Потому что дорога очень плохая, — ответил Ястреб, — а мы хотим доставить вас в Калифорнию целой и невредимой.

Мэнди уверенно устроилась в седле. Девушка была Готова начать путешествие.

Ястреб мог видеть часть ее точеной икры над лодыжкой, обутой в сапог, но лицо мужчины оставалось каменным. Не проявлять эмоций — таков был закон жизни шайенов. Лэнгли подавил невольное возбуждение, возникшее, пока он любовался привлекательной частью багажа, который должен был сопровождать, и едва слышно застонал, подумав, стоят ли такие мучения обещанных денег.


Наблюдая за происходящим из-за кружевных занавесок в комнате Джейсона, Джулия облегченно вздохнула. Она увидела, как все трое выехали из форта без каких-либо препятствий. Джейсон ушел, чтобы подогнать повозку и закончить последние приготовления к побегу. Вскоре они двинутся в противоположном направлении, и обоим не терпелось завершить намеченную часть плана.

Джулия содрогнулась от мимолетного приступа угрызений совести. Люди, забравшие ее кузину, выглядели гораздо более зловещими, чем она ожидала. Однако девушка понимала, что ее отец, должно быть, очень доверял им, иначе никогда не прислал бы их с таким поручением. Наверное, он будет очень зол, когда все раскроется, но она знала, как он любил ее. Джулия вздохнула свободнее. В Калифорнии Мэнди будет намного лучше. Она хотя бы немного побудет без жесткой опеки своего отца и отдохнет от этой жизни в форте. Улыбнувшись, Джулия решила, что все обойдется, и пошла заканчивать последние приготовления.

Глава 4

Трэвис Лэнгли погонял лошадей вплоть до наступления темноты, стараясь как можно дальше отъехать от форта.

Вокруг простиралась равнина с редкой растительностью. Трэвис и Мэнди миновали несколько постов, но, кроме них, на пути не было заметно никаких признаков жизни, если не считать диких свиней. Свернув с главной дороги, всадники направились к месту встречи — рощице вблизи притока реки, которую Трэвис и Джеймс проезжали по пути в форт.

Когда Трэвис и Мэнди остановили усталых лошадей, солнце уже зашло и девушка готова была упасть от изнеможения. Нервы ее были напряжены, мышцы болели после нескольких часов, проведенных в седле. Лишь прохладный ветерок, шелестевший в кронах деревьев, немного освежил ее, в то время как она сидела на своей лошади в дорожном костюме, покрытом толстым слоем пыли.

Мэнди вздохнула, стараясь собраться с силами. Она пыталась слезть с лошади, когда почувствовала, как пара сильных рук обхватила ее за талию и легко сняла с седла. Втайне благодарная за помощь, она не подала виду. Так надо было по роли. Джулия поступила бы именно так.

— Отпустите меня немедленно и уберите руки! — потребовала Мэнди. Это были первые слова, которые она произнесла с тех пор, как покинула дом. Мэнди уперлась в могучую грудь Трэвиса и возмущенно взглянула в смуглое лицо, в то время как мужчина пристально смотрел на нее из-под широкополой шляпы.

Он еще крепче сжал девушку, огромные ручищи едва не полностью обхватили ее талию. Казалось, этот верзила почему-то решил не отпускать девушку. Заметив его стиснутые челюсти, Мэнди почувствовала тревогу, но быстро подавила ее.

— Вы испытываете мое терпение, мисс Эштон, — заявил Лэнгли. — Нам предстоит долгое путешествие. Если будете капризничать, вам будет только хуже.

— Я могу позаботиться о себе сама. Буду очень благодарна, если вы уберете свои руки. — Она достаточно долго выдержала пронизывающий взгляд его темных глаз, затем ее наигранное возмущение пропало. Мэнди ощутила тепло его ладоней на талии и задрожала, затем нервозность сменилась странным трепетом.

— Извините, — неохотно уступила она, страстно желая поскорее остаться одной. — Спасибо, что помог ли мне спуститься. А теперь, будьте так добры, отпустите меня. Я очень устала.

— Вот это другое дело, — сказал Лэнгли, и его губы тронула снисходительная улыбка. — При таком отношении мы скоро поладим.

Мэнди заметила, что он очень доволен тем, что одержал верх, и гнев вспыхнул в ней с новой силой.

— Мы никогда не поладим, мистер Лэнгли, и вы никогда не доставите меня в Калифорнию, поэтому можете сразу отказаться от этой затеи!

— На вашем месте я не стал бы спорить. — Его взгляд потемнел, мужчина снова разозлился. Он резко отпустил ее, так что девушка потеряла равновесие и уткнулась ему в грудь. Но тут же независимо выпрямилась и постаралась успокоиться.

Не говоря ни слова, Лэнгли повернулся и пошел прочь. Она наблюдала за его фигурой, удалявшейся по направлению к лошади. Мэнди тихо проклинала себя за то, что позволила ему затронуть свои чувства. Грубиян! Дикарь! В будущем она решила быть более осторожной.

Дожидаясь Джеймса, Ястреб разбил лагерь. Он привязал лошадей, разжег костер. Вскоре на углях уже разогревались тушеное мясо и репа, оставшиеся от прошлого ужина. По воздуху разнесся густой аромат, и Ястреб почувствовал, как заурчало в желудке. Когда мясо было готово, послышался стук копыт по каменистой земле. Ястреб издалека узнал знакомый силуэт Джеймса.

— В форте никаких волнений? — спросил Ястреб, заметив улыбку на лице Джеймса, когда тот подошел к лагерю.

— Ни малейших. Ее лейтенант, должно быть, стоял в дозоре. А кроме него, немногие решились бы рисковать своей карьерой, выступив против приказа губернатора.

Лонг осторожно слез с лошади и начал расседлывать ее. Ястреб же принялся разгружать навьюченного мула.

— Как вы с мисс Эштон добрались? — поинтересовался Джеймс, снимая повод.

Насмешливый блеск в глазах друга задел Трэвиса за живое.

— Почему бы тебе не спросить у нее? — недовольно сказал он, растирая спину мула.

Джеймс наблюдал, как Ястреб мягкой походкой возвратился к затухающему костру. Хотя друзья предполагали путешествовать с достаточно частыми остановками, однако теперь решили как можно быстрее двигаться на запад, чтобы оказаться на безопасной территории. Отдохнуть можно в форте Бриджер или еще лучше в Грейт-Солт-Лейк-Сити.

Джеймс привязал свою лошадь и мула, затем поискал глазами девушку. Он обнаружил ее на краю лагеря. Стараясь казаться безразличным, он подошел к ней.

— Добрый вечер, мисс Эштон. — Она не шевельнулась, чтобы ответить на приветствие. Джеймс сделал еще одну попытку. — Надеюсь, вы не слишком устали после сегодняшнего путешествия верхом?

Поскольку эта попытка завязать разговор также оказалась безуспешной, он переменил тактику:

— Послушайте, мисс Эштон, мы не собирались причинять вам неприятности. Предстоит долгое и трудное путешествие. Мы не имеем ничего против вас лично. Для нас это только работа, и мы постараемся выполнить ее так, чтобы вы не чувствовали неудобств, — если только вы сами не будете мешать. — Он начинал понимать, почему Ястреб такой мрачный.

Мэнди хотела, чтобы ее оставили в покое. Сейчас она уже не могла понять, как кузина сумела втянуть ее в эту авантюру. Она дала слово и сдержит его, однако вопрос оставался без ответа. Мэнди попыталась представить, как повела бы себя Джулия в этой обстановке.

— Мистер, эээ…

— Лонг. Джеймс Лонг, — откликнулся тот.

— Мистер Лонг, — продолжила девушка, стараясь подражать властной манере кузины. — Когда мой жених узнает, что вы меня похитили, он бросится в погоню и убьет вас. — Она говорила тихо и зловеще, как если бы угроза была реальной, надеясь, что ее слова прозвучали достаточно убедительно.

— Именно этого, мисс Эштон, мы стараемся избежать. А теперь почему бы вам не пойти и не поесть чего-нибудь? Завтра день будет гораздо труднее, чем сегодня.

Мягкий тон мужского голоса вызвал у Мэнди доверие. Речь и манеры этого человека свидетельствовали о том, что он, безусловно, джентльмен. До прибытия в лагерь он успел побриться и переодеться в чистую одежду. Джеймс выглядел сейчас довольно привлекательно в своем сшитом на заказ костюме. Возможно, он мог бы стать ее союзником в этом путешествии. Учитывая жесткий характер его напарника, Мэнди очень нуждалась в сочувствии.

Подойдя к костру, Мэнди почувствовала аромат тушеного мяса и поняла, что ужасно голодна. Она приняла оловянную тарелку из рук человека в кожаной одежде. Бросив на него короткий взгляд, изобразила на лице притворное отвращение, однако съела все до кусочка.

Утолив голод, девушка могла думать теперь только об отдыхе.

— Где я могу лечь спать? — осведомилась она с королевским величием, продолжая играть свою роль.

— Где хотите, — резко ответил Лэнгли. — Вот ваша постель. — Он указал на три одеяла, сложенных вместе. Глаза Мэнди расширились. Молча она вытащила одно одеяло, отошла подальше и улеглась.

Она видела насмешливые улыбки мужчин. Похоже, их забавляло, как она реагирует на неудобства. Покачав головами, оба растянулись на своих одеялах у огня.

Мэнди ворочалась с боку на бок. Наконец угомонилась. Она поняла, что мужчины уснули, так как Джеймс временами похрапывал. Ночь была прохладной и ясной. На небе проступили звезды. Казалось, они спустились так низко, что окружали ее со всех сторон. Сосны раскинули свои ветви словно остроконечные крыши, но Мэнди не чувствовала под ними покоя. Она взволнованно прислушивалась. До нее донесся сначала один пугающий звук, затем другой. Когда поблизости завыл койот, девушка, пронзительно вскрикнув, вскочила и побежала к костру.

Мужчины сразу проснулись.

— Что случилось? — озабоченно спросил Джеймс. — Ястреб, ты видел что-нибудь?

— Я слышала какой-то шум, — робко проговорила Мэнди. — Я… я… немного испугалась. — Она чувствовала, что выглядит очень глупо, но сердце тревожно билось. Мэнди тысячу раз слышала крики койотов, но никогда еще не была одна за много миль от дома с двумя незнакомыми мужчинами.

— Это всего лишь койот, — сказал Джеймс, сонно потирая глаза. — Давайте спать.

— Где твоя храбрость, городская девица? — проворчал Лэнгли, возвращаясь на свое место у костра.

— Этот вой застал меня врасплох, вот и все. — Мэнди не хотелось, чтобы эти двое думали, будто она трусиха. Необходимо было хоть немного поспать, но ее слишком волновали двуногие койоты у костра, — гораздо больше, чем четвероногие на холме.

Вернувшись к своему одеялу, Мэнди вновь задумалась о предстоящем тяжелом испытании. Однако, выросшая в семье военного, девушка надеялась, что имеет некоторые преимущества по сравнению с настоящими горожанками. Она вспомнила детские годы, о том, как ездила верхом, лазила по деревьям, далеко уходила пешком и ловила рыбу с мальчишками. Она держалась на лошади лучше, чем многие мужчины. Умела стрелять из ружья и пистолета, читать следы. И после смерти матери Мэнди иногда ездила верхом вместе с отцом, но не так часто, как ей хотелось бы.

Ее мысли вернулись к человеку, который ее воспитал. За те пять лет, что прошли после гибели матери, отец стал совершенно невыносим. Казалось, это другой человек. Кстати, именно поэтому Мэнди очень хорошо понимала свою кузину. Обе девочки перенесли большую потерю в раннем возрасте, и обе воспитывались мужчинами, неспособными проявить свою любовь.

Несмотря ни на что, Мэнди была благодарна судьбе, — все это в какой-то степени закалило ее. Но в отношении мужчин ей хотелось быть жестче. У нее было мало опыта общения с ними, а отец так успешно пугал ее рассказами об их нравах, что сердце девушки начинало бешено колотиться всякий раз, когда она думала о предстоящем трехнедельном путешествии. Пока они строили с Джулией планы, все казалось очень простым. Теперь наедине с этими незнакомцами их затея предстала совсем в другом свете. О чем думал дядя Уильям, посылая людей за Джулией без сопровождающей женщины?

Ястреб снова улегся и заснул неглубоким, чутким сном, прислушиваясь, не явятся ли незваные гости. Он давно приучил себя к этому. Однако сейчас, в то время как он ворочался и метался, Трэвису приснился сон.

…Он снова был маленьким мальчиком в потертой шерстяной одежде, съежившимся на соломенном тюфяке в повозке, крытой брезентом. Тело ныло от боли, поблекшие рыжеватые волосы спутались. По щекам стекали капли пота.

— Папа… папа?.. Где ты, папа? — Ребенок метался и стонал во сне, потом почувствовал на лбу чью-то руку и попытался вскочить.

— Все в порядке, мой мальчик. — Над ним склонился дядя Мартин. — Теперь нам обоим придется привыкать к тому, что твоих папы и мамы больше нет.

Трэвис с трудом сдержал жгучие слезы. Его отец хотел, чтобы сын был сильным.

— Это несправедливо, дядя Марти! Почему этою случилось с ними? — Щеки его пылали. Трэвис всегда чувствовал бессильный гнев, думая о гибели родителей, хотя знал, что никто в ней не виноват.

— Не думай, что в жизни всегда царит справедливость, мой милый. Твоя тетя Бьюла и я всю жизнь работали. Мы никогда никого не обманывали и всегда старались поступать по справедливости, но наш сын подкинул нас, как твои папа и мама. Кто может понять всемогущего Бога? — Дядя Марти почесал свою бороду, — Может быть, собравшись втроем вместе с ним, мы смогли бы что-нибудь понять. — Дядя улыбнулся.

Затем сон перенес Ястреба в другое место и в другое е время. Он разговаривал со своим отцом, как мужчина с мужчиной. Открытая повозка, в которой они ехали, двигалась по тенистым улицам Сент-Луиса. Перед двухэтажным домом их семьи тележка остановилась, и отец I положил руку на плечо Трэвиса.

— Я должен на время уехать, сынок, — говорил отец. — Мои финансовые дела несколько ухудшились, и пришла пора что-то предпринять. Я хочу, чтобы ты позаботился о своей матери. Во время моего отсутствия ты остаешься единственным мужчиной в семье. Я на тебя надеюсь. — Отец крепко обнял мальчика. — Я горжусь тобой, сынок.

Видение померкло, затем появилась новая картинка. Томас Разерфорд, одетый в мрачный черный костюм, подсел к нему на диван в гостиной их дома.

— Сожалею, сынок, — произнес он, — но твои родители погибли. В тот момент, когда они пересекали реку Поттер, у экипажа отвалилось колесо. Они утонули под обломками. — Мистер Разерфорд обнял Трэвиса. — Я очень сожалею.

Трэвис не шевелился.

— Боюсь, у тебя останется не так уж много денег после уплаты по векселям. Я с удовольствием взял бы тебя к себе, но твой дядя Мартин считает, что ты — член их семьи. Он отправляется на запад. Похоже, тебе придется поехать с ним.

Сон как будто начался сначала.

Трэвис опять был в повозке. Светало, солнце показалось из-за изрезанной линии гор. Мальчик мог видеть густой мескитовый кустарник, слегка клонившийся под свежим утренним ветром, и еще темное небо, окрашенное в золотисто-розовые цвета. Трэвис уловил движение в двух фургонах их попутчиков, расположенных в нескольких ярдах. У них не хватило денег, чтобы воспользоваться преимуществами путешествия в обозе, состоящем из множества фургонов, так что пришлось двигаться на запад всего лишь с двумя другими семьями.

Трэвис наблюдал, как светлело небо. Мальчик натянул на себя рубашку и штаны и ждал, когда воздух немного прогреется после ночного холода.

Трэвис увидел их еще до того, как лагерь огласили пронзительные крики. Жуткие звуки заставили его задрожать сильнее, чем от лихорадки. Мальчик замер, чувствуя, как волосы встали дыбом.

Дядя Марти метнулся к повозке, схватил ружье и сунул за пояс подштанников нож с длинным лезвием.

Тетушка Бьюла всхлипывала в истерике. Она взглянула на разрисованных индейцев, приготовившихся к нападению, и ее мозолистые руки начали взволнованно крутить передник, повязанный поверх ситцевого платья. Твердая сухая земля дрожала от стука копыт.

Трэвис спрыгнул вниз и бросился к дяде, который нырнул под фургон.

— Дядя Марти, — крикнул Трэвис, — их так много! Что нам делать? — Индейцы были уже совсем близко, так что он мог видеть их обнаженные смуглые разрисованные тела, блестящие от пота.

— Спрячься под повозкой, мой мальчик, и молись! — Это все, что успел сказать дядя, перед тем как, спотыкаясь, присоединился к двум другим мужчинам, бежавшим через поляну.

Воздух наполнился пронзительными криками, визгом. Обернувшись, Трэвис увидел воина, лицо которого представляло собой отвратительную красную маску с круглыми белыми «глазами». Тот сунул руку под повозку.

— Тетя Бьюла! — Трэвис увидел, как она со всех ног бросилась бежать, подхватив край юбки. Затем упала на колени с рыданиями и мольбами. Воин не колебался. Он всадил ей нож между грудей, и женщина рухнула на пыльную землю.

— Нееет! — пронзительно закричал Трэвис, и по его щекам потекли слезы горя и гнева. Женщина, которую он любил, была мертва. Он снова не смог предотвратить это!

Трэвис бросился вперед и прыгнул на спину индейцу, как раз в тот момент, когда старая миссис Мэрфи прицелилась из ружья своего мужа и выстрелила. Воин охнул, пробежал вперед еще несколько шагов и упал замертво у ног женщины.

— Хотя бы одного заберу с собой, — хихикнула та. Пнула ногой мертвого индейца и начала перезаряжать ружье.

Трэвис услышал свист, а затем глухой удар стрелы, пронзившей ее спину.

Мальчик вскочил на ноги и бросился вперед, увернувшись от нескольких нападавших. Удар томагавка, направленный на него индейцем, пришелся по пыльной земле. Трэвис продолжал бежать. Сейчас он хотел лишь одного — быть вместе с дядей. Еще несколько шагов. Ясно до жути он увидел, как огромный разукрашенный индеец бросил копье. Оно просвистело в воздухе и пригвоздило дядю к повозке. Кровь дяди Марти оросила сухую землю. Весь в крови, ощущая тошноту при виде смерти вокруг, Трэвис поднял глаза на коренастого воина, блестящего от пота, крови и краски. Мальчик услышал стук собственного сердца. Он перевел взгляд с индейца на безжизненное тело дяди, затем снова на воина, который издал победный вопль.

Трэвис стиснул зубы и бросился в атаку. Мальчик начал колотить индейца в грудь и царапаться, однако коренастый воин резким, коротким ударом швырнул его в пыль к своим ногам.

Индеец склонился над Трэвисом, прежде чем тот успел подняться. Он заломил мальчику руки за спину и связал их сыромятным ремнем, связал брыкающиеся ноги. С громким воплем воин легко поднял Трэвиса и потащил к пятнистой лошади, затем осторожно перекинул через холку. Мальчик ощутил потную шерсть и хребет, упершийся ему в живот. Индеец вскочил в седло позади него.

Трэвис ерзал, пытаясь ослабить ремень, стягивающий его руки и врезавшийся в кожу, но ничего не получалось. Он видел раскрашенных воинов, сдирающих брезент с фургонов, и слышал их отвратительные победные крики. Затем победители начали скальпировать и уродовать тела погибших.

Маленький караван сгорел дотла, так что остались только почерневшие остовы, и над последними тонкими клубами дыма, поднимавшимися в светлое небо, уже кружили стервятники. Эта страшная картина скрылась из виду, когда воин, пленивший его, перевалил через первую гору…

Какой-то шорох внезапно вырвал Ястреба из сна. В его руке сверкнул длинный охотничий нож, и, проворно схватив непрошеного гостя за ногу, он легко опрокинул его на землю, навалился сверху и приставил лезвие к горлу.

Неизвестный слабо застонал, и Ястреб окончательно проснулся. Он увидел большие зеленые глаза, полные страха. Его рук касались пряди шелковистых каштановых волос.

— Будь проклята, женщина! Ты хочешь, чтобы я тебя убил? Никогда не делай этого. Ни со мной, ни с кем-либо другим! — Он чувствовал, как девушка дрожит под ним, ее грудь вздымалась и опускалась, касаясь его груди.

— Я… Мне показалось, что вам приснился дурной сон. Я только хотела… Я пыталась помочь вам.

Ястреб едва мог сосредоточиться на словах девушки. Боже, до чего она красива. Ее лицо было мягко освещено первыми лучами зари. Полные красные губы слегка приоткрыты от удивления, между ними виднелся изящный розовый язычок.

Почувствовав признаки возбуждения, Лэигли поспешно скатился с нее, потом, протянув руку, помог девушке встать. Она побледнела, а костюм для верховой езды оказался покрытым пылью и прилипшими листьями. Ястреб глубоко вздохнул, слегка смущенный происшедшим.

— Прошу прощения. С вами все в порядке? Пожалуйста, впредь не надо оказывать мне какие-либо услуги. Я мог убить вас, и мне было бы очень неприятно объясняться потом с вашим отцом.

Мэнди отряхнулась, приходя в себя. Страх уступил место гневу.

— Вы пытались убить меня и при этом беспокоитесь о чувствах моего отца?

Ястреб решил не обращать на нее внимания. Небо порозовело. Пора было двигаться в путь.

— Послушайте, леди. Вам лучше свернуть свою постель. Мы тронемся немедленно после еды.

Мэнди закусила губки. Как он посмел так обращаться с ней, думала она. Этот крупный мужчина, о котором она столько думала, его горящие темные глаза, его тело, прижимавшееся к ней, сейчас только разозлили ее. Он оказался очень странным, этот Ястреб. Девушка думала, что ему могло присниться. Казалось, он сражался с неведомым врагом не на жизнь, а на смерть. Она хотела только помочь этому грубияну. Ладно, больше она не повторит этой ошибки.

Ястреб наблюдал, как девушка встала на колени и складывала постель. Он улыбнулся и покачал головой, снова ощутив тепло ее тела, когда она была распростерта под ним. Его кожаная рубашка все еще пахла лавандой. Он дотронулся до пряди чудных каштановых волос, когда она коснулась его груди.

Впрочем, не важно, он не собирается думать обо всем этом. Им предстоит чертовски длинное путешествие!

Глава 5

Путешественники позавтракали сухарями и вяленой олениной. Джеймс собрал вещи, Ястреб оседлал лошадей. Они двинулись в горы, вместо того чтобы следовать вдоль равнины Платт обычным маршрутом дилижансов и прочих экипажей. Этот путь был более тяжелым, зато Ястреб точно знал, куда направляется. Мэнди принимала его за человека, близкого к земле, к природе, как индейцы. Он и походил скорее на индейца, чем на белого.

Внезапно кобыла Мэнди споткнулась и навострила уши. Мужчины продолжали двигаться вперед. Мэнди ослабила повод Леди Энн. Лошадь хорошо чувствовала дорогу, была резвой, на ней было удобно сидеть. Собственная лошадь была у Мэнди всего один раз в жизни: Скунер, огромный гнедой мерин. Девочка любила его. Сейчас, сидя верхом на Леди Энн, Мэнди вспомнила Скунера и, как всегда, почувствовала острую боль вины. Когда-то, катаясь, она пустила Скунера вскачь по прерии и, не обратив внимания на предостережения отца, помчалась быстрее обычного. Вдруг мерин споткнулся, резко наклонив голову, и Мэнди вылетела из седла вперед, коснувшись щекой жестких прядей гривы. Когда всадница и лошадь грохнулись на землю, вокруг поднялись облака пыли, заслонив свет. Мэнди почувствовала резкую боль в руке и услышала, как жалобно заржал Скунер, стараясь подняться с земли.

О Боже, что она наделала? Мэнди попыталась повернуться. Резкая боль пронзила руку, однако жалобные стоны Скунера заставили ее приподняться. Рот был набит песком, щеки в грязи, исцарапаны. Девочка подползла к гнедому мерину и беспомощно наблюдала, как тот неистово вскидывал красновато-коричневую гриву и бил по воздуху копытами.

— Скунер, о Боже, Скунер. Ну пожалуйста, мальчик, лежи спокойно. — Она гладила лоснящуюся шею лошади и что-то мурлыкала на ухо, а взглядом искала отца. Тот поскакал вслед за ней, рассерженный, потому что Мэнди слишком удалилась от форта. Капитан был уже у подножия холма, когда она заметила его. Увидев, что и девочка, и лошадь оказались на земле, Эштон поскакал галопом. Он так спешил, что спрыгнул с лошади еще до того, как она остановилась, и подбежал к дочери.

— Ты ушиблась?

Мэнди кивнула.

— Кажется, я сломала руку, но Скунер… Посмотри, что с ним. — Она закрыла глаза и молилась, чтобы гнедой не пострадал.

Отец обошел лошадь, разглядывая холку, спину, бока, поглаживая и осматривая животное со всех сторон. Закончив, он вернулся к дочери, снял с шеи свой желтый платок и подвязал ей руку к груди, затем помог подняться на ноги.

— Так что со Скунером? — Сердце учащенно забилось. Мэнди знала ответ, но молила Бога, чтобы все обошлось. Отец ничего не ответил. Вместо этого он осторожно поднял дочь и усадил в свое потертое седло, затем достал карабин из чехла на задней луке.

— Нет! — изо всех сил запротестовала Мэнди. Она ухватилась за ствол и не отпускала его, несмотря на острую боль в руке при каждом движении. — Не надо убивать Скунера! Это я виновата в том, что мы упали, а не он.

По щекам девочки покатились слезы.

— Пожалуйста, папа, — умоляла она. — Я сделаю все, что ты попросишь, только не убивай Скунера.

— Скунер сломал ногу, — тихо ответил отец. — Несправедливо заставлять его страдать.

— Пожалуйста, папа. Это моя вина!

— Да, ты виновата! Теперь, надеюсь, ты поняла, к чему приводит безрассудство?

Мэнди беспомощно смотрела на Скунера, Несколько лет он был ее другом. А сейчас кроткие карие глаза казались дикими от боли.

— Он просит нас сделать то, что требуется, — сказал отец.

Мэнди кивнула и отвернулась. Она слышала шаги отца по сухой каменистой земле, когда тот подошел к лошади. Затем услышала, как он взвел курок, и закрыла глаза. В ушах свистел ветер. Раздался выстрел, за которым последовал предсмертный хрип Скунера.

— Мисс Эштон? — Низкий голос Ястреба прервал ее воспоминания. — Здесь тропа становится круче. Советую вам быть более внимательной и не грезить наяву о своем кавалере. — Его развязный тон вывел ее из себя, и девушка не удержалась, чтобы не ответить тем же:

— В чем дело, мистер Лэнгли? Вы боитесь, что я упаду со скалы и вы не получите вознаграждения? Ведь вы беспокоитесь именно об этом, не так ли? Вознаграждение за меня. Как на плакате: «Разыскивается Джулия Эштон, живой или мертвой, за невероятные преступления».

Ястреб придержал лошадь и нахмурился.

— Не думаю, что это остроумно. Ваш отец считает, что делает все только ради вашего блага. Насколько я успел разобраться, по-видимому, он прав.

— Как это следует понимать?

— А так, мисс Эштон, что пришла пора повзрослеть и начать думать не только о себе.

— А вы сами, мистер Лэнгли? Разве вы думаете о ком-то, кроме себя?

Ястреб нахмурился еще больше, плотно сжав губы. Мэнди улыбалась, чувствуя себя победительницей, когда Леди Энн снова споткнулась и едва не упала.

— Стой! — резко скомандовал Ястреб.

Мэнди послушалась. Он спешился и поднял правую переднюю ногу кобылы. Та тихо заржала и замотала головой, позвякивая уздечкой.

— Лошадь немного повредила ногу о камень. — Он сдвинул шляпу назад, затем повернулся к Мэнди с самодовольной улыбкой. — Похоже, вам придется ехать вместе со мной.

— Ни за что! Лучше уж пойду пешком. — Мэнди соскочила с лошади, расправила юбки и с достоинством двинулась вперед по узкой тропе.

Ястреб догнал ее.

— Я сказал, что вы поедете со мной! Завтра лошадь поправится, но сейчас нет времени на ваши капризы, мисс Эштон. — И прежде чем девушка успела открыть рот, чтобы возразить, он подхватил ее и рывком усадил в свое седло, затем сам устроился позади. Мэнди старалась держаться прямо, чтобы не прислоняться к его широкой груди, но места было слишком мало.

Джеймс продолжал осторожно продвигаться вперед по крутой тропе.

Через час стараний избегать прикосновений к мужчине, сидящему позади, Мэнди окончательно выбилась из сил. Она чувствовала его тяжелый взгляд на своем затылке и думала, что Ястреб, наверное, испытывает удовольствие, наблюдая, как она мучается.

— Скажите, мистер Лэнгли, — начала она, решив, что, возможно, небольшая беседа отвлечет ее от ощущения его тела, которое волновало ее близостью и теплом. — Как получилось, что отец доверил вам привезти меня домой?

— Почему бы нет? Неужели вы думаете, что он мог предположить, будто бы я сорву с вас одежды и изнасилую где-нибудь по дороге?

Ее щеки запылали. Да как он смеет?!

Ястреб наблюдал за ее реакцией, пытаясь что-то понять. Мэнди продолжала сидеть спиной к нему, но ее рука слегка дрожала, и девушка поняла, что он это заметил.

— Надеюсь, я не шокирую вас, — сказал он, поворачивая спутницу лицом к себе и наблюдая, как она краснеет. — Не думал, что вы так чувствительны. — Ястреб потратил уже чертовски много времени, чтобы понять эту женщину. Обычно он легко мог определить тип любой женщины, только не этой. Меньше всего он ожидал от Джулии, что она будет краснеть, как девственница. Кого она надеется одурачить? Каждый второй франт в Сакраменто-Сити рассказывал истории о ее страстных увлечениях! Но как ей удалось заставить его почувствовать себя виноватым всего лишь после откровенного замечания?

Мэнди совсем разобиделась. Но она очень устала сопротивляться и наконец нерешительно прислонилась спиной к груди Ястреба. Ее голова оказалась у него под подбородком… Сконцентрироваться на дороге он был уже не в состоянии: все силы уходили на то, чтобы сдерживать нарастающее — в прямом смысле слова — возбуждение. Ястреб пожалел, что не позволил ей идти пешком.

— Ваш отец и я встретились четыре года назад, — сказал он, надеясь как-то отвлечься. — Нас познакомила ваша тетушка Мод. Удивительно, что она никогда вам об этом не рассказывала.

Он почувствовал, как девушка слегка напряглась, затем пожала плечами.

— Ну вы же знаете, какая у меня тетя, — брякнула Мэнди.

Он улыбнулся, вспомнив сварливую седовласую ирландку.

— Мне нравится ваша тетушка. Она настоящая леди, хотя кроткой ее не назовешь. В ней так и кипит энергия.

Ястреб услышал, как девушка тихо засмеялась, услышав это описание. Ее чистый голосок ободрил его. Он откашлялся и продолжил:

— Однажды на нее с подругой по дороге из Сан-Франциско в Сакраменто-Сити напали разбойники. Мы с Джеймсом случайно оказались поблизости и нарушили планы грабителей. Мы умеем это делать. Я имею в виду, нарушать чьи-то планы. Согласны, мисс Эштон?

— Мне кажется, на свете совсем немного таких вещей, в которых мы могли бы прийти к согласию друг с другом, мистер Лэнгли.

Трэвис рассмеялся. Мэнди чувствовала, как двигается его грудь. От этого ощущения ноги ее задрожали.

— Тетушка Мод представила нас вашему отцу. Мы выполняли кое-какую работу для него, порой весьма секретную. Со временем мы стали не только друзьями, но и деловыми партнерами. Ваш отец очень хороший человек. Впрочем, уверен, что вы знакомы с достаточным количеством хороших людей, не так ли, мисс Эштон?

Мэнди немного помолчала.

— Не знаю, на что вы намекаете, но если имеете в виду Джейсона Майклза, то вы абсолютно правы. Он очень хороший человек.

Она, конечно, поняла намек. Невероятная женщина, подумал Лэнгли. Не только избалованная и эгоистичная, но к тому же потрясающая актриса.

Мэнди пыталась сосредоточиться на беседе с Ястребом, однако думала только о его мускулах, которые касались ее спины. Она вся раскраснелась, так как от тепла его тела день казался еще жарче. Когда они наконец сделали остановку, разговор прекратился и к Ястребу вернулось мрачное настроение.

Казалось, он избегает своей невольной спутницы. Весь оставшийся вечер он не обращал на Мэнди внимания, а она не пыталась его привлечь — хотелось побыть одной. Сразу после еды девушка легла и уснула еще до захода солнца.

Ястреб разглядывал хрупкую фигурку крепко спящей девушки. Он был доволен тем, что Джулия отдыхает, — от нее потребуется много сил. На следующий день они собирались снова двигаться без остановки, на всякий случай, — вдруг Джейсон попытается вернуть ее? Ястреб нисколько не доверял этой маленькой плутовке. Все получалось слишком легко. Что-то было не так. Он нутром чувствовал это.

Вечерний полумрак сменился темнотой. Ястреб еще раз проверил лошадей, затем растянулся рядом с костром на постели, упершись спиной в ободранный ствол упавшего дерева, и уставился в ночное небо. Вокруг поляны, словно стражники, высились сосны. Воздух был наполнен острыми запахами дыма, смолы и жареной оленины, которую они ели на ужин. Сегодня у него был трудный день, и все из-за близости этой зеленоглазой красотки. Зато погода была вполне сносной, и обильный ужин вполне удовлетворил его. Джеймс также оперся на бревно, черные кожаные сапоги небрежно валялись рядом с ним.

Джеймс тихо засмеялся, глядя на спящую девушку.

— Ну, Ястреб, что ты о ней думаешь? — спросил он, нарушив тишину. При этом он сунул ветку в затухающий костер, подняв столб искр, взметнувшихся в чистое ночное небо.

Ястреб наблюдал за сверкающими огоньками, которые исчезали среди звезд. Он наморщил лоб и довольно громко застонал, но не стал уходить от неизбежного вопроса.

— Я стараюсь вообще не думать о ней, но если ты настаиваешь… — Он умолк, подыскивая нужные слова. — Полагаю, она именно такая, как описывал ее отец: избалованная и эгоистичная. Однако мне приходит в голову мысль, что, возможно, он ошибается, хотя трудно утверждать это. Она неплохо выглядит, скажу я тебе. — Ястреб закинул руки за голову, продолжая смотреть в небо. — Ты знал гораздо больше этих маленьких богатых девчонок, чем я. Что скажешь?

Джеймс улыбнулся в темноте, расстегнул еще одну пуговицу на своей белой, но уже грязной рубашке и почесал укус комара на шее. Он подумал о богатой чикагской семье, которую оставил. Его не привлекала карьера, уготованная властолюбивым отцом, — работа в конторе, продолжение семейного дела, жизнь в городе. Джеймс Лонг ушел из дома в восемнадцать лет, отправившись на запад искать свое счастье.

Он снова улыбнулся, вспомнив об этом. Он поступил правильно, хотя существовал словно перекати-поле, без особых перспектив. Став напарником Трэвиса Лэнгли, Лонг сумел скопить немного денег. Впервые в жизни он начал строить планы на будущее, и нынешнее поручение губернатора давало возможность сделать большой шаг к задуманному.

Он попытался ответить другу.

— Знаешь, большинство богатых девушек, с которыми я был знаком, привыкли получать все, что попросят. — Джеймс вспомнил многочисленные вечеринки, которые вынужден был посещать. — В этом отношении мисс Эштон кажется такой же, но, с другой стороны, никак не вписывается в общую картину. Скажу тебе одну вещь, — уныло проговорил он. — Если она упряма даже наполовину по сравнению с тем, как кажется, у нас будет по горло работы. У меня есть предчувствие, что она пытается усыпить нашу бдительность, выжидая, пока мы допустим ошибку.

Ястреб что-то буркнул, пристально вглядываясь в темноту. Хотя он и не получал удовольствия от поручения губернатора, но считал, что его надо выполнить как следует.

— По-моему, ты прав. У меня тоже есть некоторые соображения на этот счет. Несколько недель без нянек помогут немного перевоспитать ее. Я хочу как следует погонять ее в течение первой недели или двух. Надо сбить с нее спесь. Кроме того, чем скорее мы доставим девицу домой, тем скорее получим деньги. Джеймс рассмеялся.

— А вдруг оставшуюся часть пути она будет вести себя как ласковая кошечка, и у нас вообще не будет проблем?

— Вряд ли. Губернатор не стал бы выкладывать такую сумму просто так.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Джеймс. — Послушай, Ястреб. Я знаю, ты не в восторге от этого приключения, но деньги нам весьма кстати.

Теперь засмеялся Ястреб.

— Ты все-таки решил купить этот салун?

— Да. Денег пока маловато, но я все ближе к цели. — Джеймс снова подбросил веток в костер. — Ну а ты? Скоро сможешь завершить сделку со своим ранчо?

Ястреб не отозвался. Он уже был на ногах. Мокасины делали шаги бесшумными. В лунном свете сверкнул его тесак, когда Ястреб взобрался на огромный валун, чтобы подстеречь человека, который пытался потихоньку пробраться в их лагерь.

Ястреб обследовал каждый камень и каждую впадинку, его глаза быстро привыкли к темноте после света костра. Раздался хруст сухой веточки, и все тело его напряглось. Вновь сверкнул нож. Ястреб приготовился к атаке. Внизу среди камней мелькнула тень незваного гостя, и Ястреб согнулся перед прыжком. В последний момент он внезапно распрямился и облегченно вздохнул.

Улыбаясь, он заговорил на языке шайенов с человеком внизу:

— Бегущий Волк, раньше ты подкрадывался гораздо тише. — Ястреб спрыгнул с камня, оказавшись рядом со своим индейским другом. — Было время, когда я обнаруживал тебя только после того, как к моему горлу уже был приставлен твой нож.

Молодой индеец добродушно рассмеялся.

— Я проявил почтение к твоим годам, позволив тебе обнаружить меня, — ответил он, также широко улыбаясь.

Ястреб обнял его рукой за плечи.

— Рад видеть тебя, мой друг. — Они вернулись к костру, и Ястреб заметил, как Джеймс убрал в кобуру свой револьвер. — Джеймс, это Бегущий Волк.

Худощавый индеец поприветствовал Джеймса Лонга на языке жестов, и тот ответил ему тем же. Затем Ястреб и Бегущий Волк сели, скрестив ноги, у костра и начали какой-то важный разговор. Не понимая языка шайенов, Джеймс снова привалился к бревну, закурил сигару и молча предложил еще одну Бегущему Волку. Тот взял ее.

— Как ты узнал, где найти меня? — спросил Ястреб индейца.

— Черный Ястреб, такого человека, как ты, не трудно найти. Где бы ты ни проезжал, люди твоего племени следят за тобой. Они еще не забыли тебя.

— Так же как и я их.

— Миновало уже очень много лун, с тех пор как ты пришел к нам. Твои мать и отец соскучились, ты давно не посещал их могилы.

Ястреб помрачнел и кивнул в знак согласия.

— Ты прав, брат. Сейчас я не могу прийти к вам. Но скоро, скоро…

Бегущий Волк прикурил сигару от тлеющих углей и глубоко затянулся, напрягшись всем своим тощим телом. В воздух медленно поднималась тонкая струйка дыма.

— Я пришел не для того, чтобы говорить о твоей семье, мой друг. Я пришел сказать, что белые люди вторглись в наши владения у Черных холмов. Они ищут желтые камни. Пока там всего несколько человек, но скоро их будет много. Наша земля будет истоптана их сапогами.

Ястреб уже не впервые слышал о вторжении белых людей на территории племен шайенов и сиу. Это очень тревожило его.

— Мне известно об этом, Бегущий Волк, но я ни чего не могу поделать. Жадность всегда была самым жестоким противником.

— Да, мой брат, но ты знаешь многих белых старейшин. Мы хотим, чтобы ты поговорил с ними, рассказал о наших бедах. Ведь ты один из нас. Ты понимаешь, зачем нам эти земли.

Ястреб кивнул. С тех пор как покинул индейскую деревню, где вырос, он делал все, что было в его силах, чтобы помочь своему народу обрести территорию, землю, которую люди могли бы называть домом. Но его усилий было явно недостаточно.

— Постараюсь сделать все что смогу, — пообещал Ястреб, размышляя о том, насколько весомым могло бы быть его мнение.

Бегущий Волк облегченно вздохнул. Его миссия была выполнена. Индеец улыбнулся и одобрительно кивнул.

— Это все, о чем я хотел тебя попросить.

Когда все было сказано, мужчины поднялись.

— До свидания, брат. — Бегущий Волк обнял Ястреба на прощание, сделал прощальный жест Джеймсу и бесшумно исчез среди сосен.

Ястреб снова сел и пересказал разговор с индейцем Джеймсу.

— У этой проблемы нет решения, — сказал Джеймс.

— Я тоже так думаю. — Ястреб вытянулся на постели, расправив натруженные мышцы.

— За этим последует новое кровопролитие, — заметил Джеймс.

— Боюсь, что так.

Ночь была теплой даже на такой высоте. Ястреб стянул через голову свою кожаную рубашку, чтобы немного отдохнуть. Его мозг сверлили мысли о том, что принесут индейцам, да и многим белым, надвигающиеся события. Вернувшись в Сакраменто-Сити, он попытается еще раз помочь своему народу, но сначала надо доделать дело, за которое ему платят.

Лэнгли еще немного поворочался, но вскоре веки его отяжелели и он в конце концов заснул. Беспокойные мысли об индейских братьях навеяли сон.

Он увидел мальчика, с потрескавшимися, кровоточащими ногами, который брел по пустыне, простирающейся на многие мили. По пыльной земле глухо стучали лошадиные копыта, слышались голоса женщин, присматривающих за детьми. Кожаная петля на шее была затянута. Все мышцы болели.

Воин на крапчатой лошади что-то кричал, мальчик не понимал его, он старался удержаться на ногах, но снова и снова падал. Он не мог двигаться дальше, но надо было идти. Отец одобрил бы его. Ребенок поднялся и сделал несколько шагов вперед, едва переставляя ноги. Он чувствовал волдыри, вспухшие на его руках и спине, где индеец разорвал его рубашку, подставив белую кожу безжалостному солнцу. «Я должен выдержать это», — твердил Трэвис сам себе. Он терпел наносимые ему удары и продолжал идти. Ради своего отца, ради дяди Марти и всех остальных. Ради себя.

Сон расплылся, и пустыня исчезла.

Теперь он был в тихом прохладном лесу. Пели птицы, шуршали на деревьях белки. Вокруг расположились индейцы, — на этот раз другое племя. Женщины носили одежды из мягкой белой кожи, мужчины были высокими, с правильными чертами. На лицах — ни раскрасок, ни татуировок. К мальчику приблизился огромный индеец в нарядном головном уборе и встал между ним и воином, который взял его в плен и вел через пустыню.

— Ты преодолел длинный путь, юноша, — обратился к нему мужчина. — Ты выжил, тогда как большинство погибло.

Мальчик смотрел в глаза этому человеку. Взгляд был проницательным.

— Я Твердая Стрела из племени шайенов, — сказал мужчина.

Трэвис ничего не ответил.

— Мы не воюем с твоим народом, — продолжал мужчина. — Сочувствую твоему горю… твоим утратам.

Трэвис, к которому впервые с тех страшных событий проявили доброту, едва не расплакался. Но он знал, что не должен показывать свою слабость и, не думая о последствиях, плюнул прямо под ноги стоящему перед ним мужчине.

Твердая Стрела не шелохнулся.

— Мои друзья говорят, что мне не следует брать тебя, — продолжал он на ломаном английском. — Что я должен оставить тебя команчам. Однако я потерял сына. Мальчика… того же возраста, что и ты. Мне кажется, у тебя никого нет. Может быть, мы могли бы помочь друг другу. — Мужчина пристально посмотрел в глаза Трэвису. Решение было принято.

Ремень на шее мальчика разрезали и его увели. Ему дали еду и воду. По крайней мере он выжил.


Отдаленные крики койотов разбудили Ястреба. Грудь и руки его были покрыты каплями пота. Он откинул легкое одеяло и лег на спину. Ночной ветерок принес прохладу. Наконец Ястреб снова заснул, на этот раз без сновидений, хотя на мгновение его посетила беспокойная мысль о спящей неподалеку губернаторской дочке.

Глава 6

Прошло несколько дней, прежде чем Мэнди смогла привыкнуть к путешествию настолько, чтобы наслаждаться утренней красотой гор: красноватыми скалами, криками голубых соек, прохладным и чистым воздухом.

Они пересекали Олений ручей, — так назвал его Ястреб, показав самку и олененка, пасущихся в ложбине. В воздухе кружил краснохвостый ястреб, и Мэнди подумала, не является ли это предзнаменованием, в которое верили индейцы.

Она привела себя в порядок и вернулась в лагерь, откуда разносился густой аромат — в котелке на горячих камнях кипел кофе. Ястреб, по-видимому, освежился в ручье. Чисто выбритый, он надел свежую кожаную рубашку, глубокий вырез которой оставлял открытой мускулистую грудь. Влажные волосы мягко ниспадали на воротник рубашки. Когда Ястреб опустился на колени, чтобы налить ей чашку дымящегося кофе, его мускулистые бедра отчетливо вырисовались сквозь тонкую кожу штанов.

Мэнди вдруг застеснялась. Девушка сделала глубокий вдох и отвела взгляд. За прошедшие несколько дней она почувствовала, насколько привлекателен этот мужчина, хотя от души надеялась, что не по этой причине ее сердце начинало учащенно биться каждый раз, когда он оказывался рядом. Взяв чашку, она уже мечтала о том, чтобы их следующая встреча состоялась совсем при других обстоятельствах. Конечно, если Лэнгли не будет относиться к ней так, как в начале путешествия. Эта мысль не давала ей покоя.

— Вы умеете готовить? — неожиданно резко спросил Ястреб. — Пора отрабатывать свое содержание!

— Конечно, умею, — ответила Мэнди. Но тут же, раздраженная его тоном, добавила: — Только не для таких, как вы! — Она вовремя вспомнила о роли Джулии.

— Будете готовить, иначе не получите еды, — заявил Ястреб. — Никто не должен бездельничать во время путешествия, даже губернаторская дочка.

Мэнди заметила, как Джеймс искоса взглянул на него, но Ястреб не обратил на это внимания.

— В таком случае я останусь голодной, — вызывающе сказала Мэнди, — и мой отец убьет вас, если этого не сделает Джейсон.

При упоминании имени жениха Джулии Ястреб ощетинился. Если он и был готов уступить ей, то теперь ни за что не сделал бы этого.

— Ладно, — процедил он сквозь стиснутые зубы, начав жарить свинину. При этом у него мелькнула мысль: почему его так злит даже звук этого имени?

Когда завтрак был готов, Ястреб и Джеймс начали с аппетитом есть. При этом Ястреб слишком громко чавкал и облизывал пальцы.

— Очень вкусно! Жаль, что вы не голодны, — съязвил он, обращаясь к «Джулии».

— Я голодна. Просто умираю от голода, но вы оба ничего не добьетесь!

— Будете готовить, получите еду, — повторил Ястреб. Он соскреб остатки пищи с несколько большим усердием, чем требовалось, и бросил их в костер, затем тщательно загасил огонь. После этого взял в одну руку седло Мэнди, в другую свое и направился к лошадям.

Мэнди стиснула зубы, стараясь не обращать внимания на урчание в животе. Джулия понятия не имела, как ей повезло, что она избежала этого путешествия! Взяв свою сумку, девушка пошла к лошади. И мужчины, и собственная роль вызывали у нее отвращение.

Весь день путешественники с трудом продвигались верхом по нехоженым тропам. Солнце палило нещадно. К концу дня, когда они проехали мимо небольшого озера, Мэнди начала ныть, как сделала бы ее кузина.

— Я устала. Нельзя ли немного отдохнуть?

— Надо спешить, — ответил Ястреб.

— Но я хочу пить.

— У тебя есть фляга.

— Я хочу холодной воды из ручья. И не вижу причины, почему бы нам не отдохнуть! — Девушка резко остановила лошадь и спешилась. Край дорожной юбки зашуршал по камешкам, когда она направилась к мелкому ручью рядом с тропой.

Глаза Ястреба сузились. Остановив свою лошадь, он перекинул ногу через луку седла и спрыгнул на землю.

— Вернитесь! — приказал он, быстро догнав ее.

— Нет! Мне нужно отдохнуть. Слишком жарко путешествовать в такое время дня.

— Я сказал, возвращайтесь. Пора бы понять, что не вы здесь командуете. — Его низкий голос звучал угрожающе. Он стоял расставив ноги и преграждая ей путь к ручью.

— Ни за что! — Решив не сдаваться, Мэнди увернулась от верзилы, стоящего перед ней, и снова зашагала к ручью.

— Так или иначе вы вернетесь в седло. — Ястреб сжал челюсти. Хорошо знакомый с типом избалованных женщин, к каким он причислял и губернаторскую дочку, Ястреб пришел к выводу, что им нельзя уступать.

Он снова быстро догнал девушку на узкой тропинке. Свирепо посмотрев в ее полыхающие гневом глаза, Ястреб без дальнейших разговоров наклонился, схватил ее, перекинул через плечо и, ворча, начал подниматься на холм.

Колотя Ястреба по спине, брыкаясь и визжа, Мэнди мало чего добилась. Она была вне себя от злости, но мужчина был слишком силен, чтобы с ним бороться. Он почти не обращал внимания на ее потуги, как будто ноша на плече досаждала ему не больше чем надоедливое насекомое. Подойдя к лошадям, он схватил Мэнди одной рукой за оба запястья, а другой ловко связал их. Затем небрежно положил девушку лицом вниз на седло, взял веревку, пропустил ее под брюхом лошади и привязал к связанным рукам. Кипя от негодования, Мэнди обнаружила, что надежно привязана поперек лошади.

— Вы злобное, бессердечное… чудовище! Вы не имеете права так обращаться со мной! Мой отец обо всем узнает. Развяжите меня сейчас же!

Ни слова не говоря, Ястреб вскочил на своего огромного чалого жеребца и повел за собой вниз по тропе маленькую кобылу вместе с громко протестующей Мэнди.

Джеймс, давно уже почувствовавший возникшее между Ястребом и девушкой напряжение, наблюдал за этой сценой издалека. Он решил по возможности не вмешиваться в их отношения.

Покричав и побрыкавшись, Мэнди через несколько минут поняла, что слишком трудно что-либо говорить или делать в ее положении. Подпрыгивая при каждом шаге лошади, она молча проклинала человека, который снова одержал верх над ней, и еще раз поклялась больше никогда этого не допускать.

Через пару часов, когда Мэнди уже была уверена, что вот-вот умрет от боли, Ястреб сжалился над ней. Осторожно развязав девушку, он снял ее с лошади и с неожиданной нежностью поддержал в тот момент, когда она пыталась встать на непослушные ноги. Девушка снова мгновенно затрепетала, щеки ее загорелись. Посмотрев на своего мучителя, Мэнди могла поклясться, что взгляд бархатистых карих глаз сделался мягче. Ястреб удерживал ее чуть дольше, чем требовалось, и она удивилась почему. Вдруг мужчина отпустил ее, чуть ли не оттолкнув. Повернувшись, он быстро пошел к своей лошади. Мэнди понимала, что должна злиться на него, но не могла, — слишком устала.

К вечеру она решила-, что лучше готовить пищу, чем голодать, и была уверена, что Джулия согласилась бы с ней.

— Думаю, что смогу приготовить еду лучше, чем вы, — заявила она, стараясь сохранить достоинство. — Я могла бы делать это, пока мы вместе.

Ястреб посмотрел прямо в ее измученное личико.

— Где вы научились готовить? Я полагал, что такие леди, как вы, имеют для этого слуг.

Интонация, с которой он произнес слово «леди», заставила девушку вздрогнуть, но она оставила без внимания последнее замечание.

— Мы не всегда были богаты, мистер Лэнгли, — ответила она, стараясь по возможности говорить правду.

Она вообще не любила лгать. — Когда я была маленькой девочкой, мы жили в Хайленд-Фоллзе, неподалеку от военной академии в Вест-Пойнте. Моя кузина и я, обе жили там. Наши отцы учились в академии.

— Я встречал вашу кузину, — сказал Лэнгли, и Мэнди похолодела.

— О, в самом деле? Когда же?

— Немногим более двух лет назад. Боюсь, это была не очень приятная встреча.

— Какой сюрприз, — заключила Мэнди саркастически. Но все-таки не смогла удержаться от вопроса: — И что вы подумали тогда о ней?

Ястреб пристально посмотрел на девушку.

— Что она хорошенькая. Хотя у нее не такая яркая внешность, как у вас… и она не так красива. — Лэнгли широко улыбнулся. Это была первая настоящая улыбка, которую Мэнди увидела на его лице.

— Что приготовить? — спросила девушка, стараясь перевести разговор на более безопасный предмет. Щеки ее горели от его комплимента… или от обиды, она никак не могла понять. Отвернувшись, она немного помедлила, стараясь прийти в себя.

— Подойдите сюда.

Она осторожно повернула голову.

— Зачем?

— Я так хочу. Когда вы научитесь выполнять приказы? — Голос Лэнгли звучал сурово, но в глазах сквозила насмешка. — Я думал, что ваш отец был военным.

— Однако я никогда не буду делать то, что вы говорите, сэр, — ответила Мэнди с некоторым высокомерием. Тем не менее она приблизилась. Он сидел на поваленном бревне у костра.

— Садитесь.

Мэнди с недоверием взглянула на него. Лэнгли взял ее за руку и усадил на густую траву.

— Я сам приготовлю ужин, — сказал он. — У вас сегодня было уже достаточно развлечений. — Его глаза озорно блеснули, и Мэнди покраснела, вспомнив, как он обошелся с ней. — Завтра утром займетесь этим в первую очередь, — закончил Лэнгли.

Мэнди облегченно вздохнула. Все ее тело ныло от боли. Казалось, Ястреб прочитал ее мысли. Она почувствовала, как его теплые широкие ладони начали растирать ее плечи. Девушка слегка испугалась, но, поняв, что у него нет никаких дурных намерений, расслабилась. Ястреб помассировал Мэнди спину, затем приподнял волосы, растер шею. Ей показалось, что руки его слегка дрожали, прикасаясь к ее обнаженной коже, но она не была уверена. Мэнди осознавала — то, что делал этот мужчина, было не совсем приличным, однако мышцы так болели, а его пальцы обладали таким магическим действием, что она позволила ему продолжать.

Когда Ястреб снова заговорил, его голос прозвучал несколько грубовато:

— Пожалуй, мне пора готовить ужин. — Он отвернулся. — Постарайтесь завтра быть более покладистой, мисс Эштон. Чем скорее вы научитесь исполнять то, что я вам говорю, тем лучше для вас. — С этими словами Ястреб удалился.

Мэнди разозлило это высокомерие. «Что я вам говорю». Да что он мнит о себе в конце концов? Разве он отец ей? За свою жизнь она повидала немало таких, как он. Она не собирается выполнять его приказы!

Но тут же она вспомнила, как нежно он касался ее. Его руки противоречили словам — в них были сила и участие. Несомненно, Ястреб был странным человеком, но очень привлекательным, если не обращать внимания на его гнусный характер. Этот интригующий раздвоенный подбородок… и мощные челюсти, которые сжимались почти незаметно, когда… О Боже! Как она посмела думать о таких вещах? Что произошло с ней здесь, на дикой природе? Мэнди вздрогнула, поймав себя на мысли, что с каждым днем становится все больше похожей на свою кузину.

Глава 7

Позади был еще один день трудного путешествия. Местность изменилась: крутые, поросшие лесами холмы сменила засушливая равнина, простиравшаяся на многие мили. Однообразие пейзажа время от времени нарушали отдельные холмы с плоскими вершинами. Вокруг было голо и пустынно, однако по-своему величественно.

Ястреб держался в отдалении, был холоден и вежлив. Мэнди также вела себя весьма прохладно. Ей начал нравиться Джеймс Лонг. Он оказался истинным джентльменом, умным и обладавшим чувством юмора. Джеймс постоянно развлекал ее рассказами об их прошлых приключениях и, рискуя навлечь на себя гнев друга, поведал Мэнди о давних связях Ястреба с индейцами.

— Он все еще не решил, хочет ли окончательно примкнуть к нам, белым, — проговорил Джеймс, усмехаясь и игнорируя сердитый взгляд Ястреба. Однако было ясно, что мужчины очень уважали друг друга. Мэнди захотелось влиться в их дружную компанию, а пустынная местность только усилила это желание.

К вечеру девушка настолько устала, что не способна была ничего делать. Но Ястреб был неумолим. Вспомнив свое обещание кузине и роль, Мэнди начала сначала шепотом, а затем вслух проклинать его.

— Вы хотите доставить меня домой или уморить? — язвительно осведомилась она и подумала, что ее слова слишком похожи на правду. Ястреб молчал. — Есть в вас хоть капля порядочности? Сколько можно страдать только из-за того, что я влюбилась?

Оба мужчины вытянули губы при этом замечании. Им показалось, что она задала свой вопрос, как бы извиняясь.

— Полагаю, мы отъехали достаточно далеко от форта и наши следы давно остыли, чтобы нас можно было разыскать. К тому же наш маршрут никому не известен. Сегодня мы разобьем лагерь пораньше, — пообещал Ястреб. Его темные глаза внимательно осматривали местность.

— Слава Богу. — Мэнди вздохнула. Такие дальние переходы могли измотать даже самого закаленного путешественника.

Они нашли подходящее место для стоянки на северной стороне тропы мормонов, по которой сейчас следовали, находясь приблизительно на полпути до Грейт-Солт-Лейк-Сити. Земля здесь была ровной, трава густой. На тропе виднелась наезженная в течение многих колея от фургонов так называемых эмигрантов.

Переселенцы, которые двигались на запад, считали, что они покидают свою родину, а не заселяют новую страну, как иммигранты.

Путешественники привязали своих лошадей в кедровой рощице, — это был чуть ли не единственный островок зелени на продуваемой ветрами равнине Платт. Мэнди не терпелось поскорее привести себя в порядок, смыть накопившуюся за неделю пыль и грязь.

— Я хочу помыться в ручье, — сказала она, как только они устроились на ночлег, — Буду благодарна, если вы оставите меня одну.

— Вы никуда не пойдете, — возразил Ястреб. — По крайней мере до тех пор, пока я не обследую эту местность. — Затем он обратился к Джеймсу: — Я видел свежие следы, ведущие в этом направлении. — Ястреб указал рукой вниз по течению ручья. — Пойду проверю.

Мэнди была уверена, что Ястреб просто упрямится. В последнее время никаких проблем с индейцами не было, по крайней мере на этой территории. Кроме того, вождь Красное Облако уже согласился подписать мирный договор. Кого собирался дурачить Ястреб? Просто это был очередной предлог отказать ей. Решив настоять на своем, девушка решительно направилась в сторону Лэнгли.

— Вам доставляет удовольствие мучить меня, не так ли? — произнесла она. — Вы изо всех сил стараетесь осложнить мою жизнь. Разве отец платит вам дополнительно за то, чтобы вы изводили меня всю дорогу до Калифорнии?

Мэнди была грязной и очень устала. Хотелось немедленно искупаться в ручье. Девушка выставила ножку вперед и надула губы так, как учила ее кузина. Но она сама уже с трудом различала, где роль «Джулии», а где настоящая Саманта. А может быть, она и впрямь больше похожа на кузину, чем думала?

Ястреб сердито взглянул на Мэнди и молча удалился.

— Лучше сделать так, как он говорит, — сказал Джеймс, бросив на нее сочувственный взгляд. — Я бы тоже не прочь искупаться, но привык доверять шестому чувству Ястреба. Он очень чуткий. Это не раз спасало нас. — Джеймс положил руку ей на плечо, желая утешить, но Мэнди ее оттолкнула.

Она вовсе не собиралась сдаваться. Ей необходимо было вымыться. Мэнди упрямо вскинула голову и уселась на большой валун, отвернувшись от Джеймса.

— Оставь ее — сказал, подходя к ним, Ястреб.

Глядя на прямую спину девушки, Ястреб заметил, насколько привлекательно она выглядела даже в покрытом пылью дорожном костюме. Когда Мэнди обернулась, в дразнящем вырезе ее корсажа чуть больше, чем обычно, приоткрылась ложбинка между грудей, обнажив матовую полоску кожи. На мгновение Ястреб вообразил, как срывал бы с нее одежду, пока не остались бы только густые волосы, прикрывающие прелести девушки, и замотал головой, стараясь избавиться от наваждения.

— Я вернусь до наступления темноты, — сказал он Джеймсу, направляясь к своему чалому жеребцу.

Возможно, наша маленькая кокетка будет в лучшем расположении духа. Взглянув на Джеймса, Трэвис понял, что тот не разделяет его надежду. Ястреб улыбнулся и выехал из лагеря. Губернатор, несомненно, вырастил маленькую привлекательную злючку.

Джеймс занялся обустройством лагеря. Хотя лошади были расседланы и привязаны у ручья, оставался еще нагруженный мул. Кроме того, надо было заготовить дрова для костра… раз Ястреб решил, что это безопасно. Он оставил Джулию на некоторое время одну, полагая, что настроение девушки изменится. Завтра они поедут немного медленнее. Возможно, так будет лучше для всех троих.

Пока Джеймс занимался делами, Мэнди решила погулять в тени деревьев. Кедровая роща привлекла их всего лишь как подходящее место для лагеря. Теперь же Мэнди неторопливо, с наслаждением шла среди прохладной зелени по поросшей мхом земле. Неожиданно она заметила маленький ручеек, бежавший по круглым камням и впадавший в неглубокое озерцо у подножия холма. Это выглядело слишком соблазнительно, чтобы пройти мимо. Мэнди быстро оглянулась вокруг, желая убедиться, что поблизости никого нет. Она вполне успела бы окунуться, прежде чем ее хватятся.

Быстро, как только позволяли дрожащие пальцы, девушка расстегнула грязный, тесный костюм и осталась в сорочке и панталонах. Сначала Мэнди хотела только окунуть ноги, но прохладный поток манил, и она, сбросив белье, осторожно вошла в озерцо. Вода едва доходила ей до бедер. Мэнди погрузилась в прохладу. Усталые мышцы расслабились. Бодрящие струи смывали пыль, грязь и все ее горести.

Впервые почувствовав себя беззаботной за последние дни, она окунулась с головой, чтобы по возможности промыть волосы, но внезапно какая-то сила повлекла ее к берегу.

Неизвестно откуда возникшая огромная ладонь зажала ей рот. Мэнди попыталась закричать, но издала лишь слабое всхлипывание. Прижатая к широкой мужской груди, она почувствовала, как сильные руки подхватили ее под колени. Девушка не предприняла ни малейшей попытки сопротивляться, едва дыша от страха.

Стараясь понять, что происходит, она сосредоточила свой взгляд на бахроме кожаной мужской рубашки и рыжих волосах на груди. Затем подняла глаза на того, кто так ее напугал. Ястреб сделал ей знак молчать, продолжая нести ее, мокрую, к поваленному дереву.

Что задумал этот ненормальный? Неужели он следил за ней все время, пока она купалась? Несомненно, он решил наказать ее за непослушание. Мэнди собиралась высказать ему в лицо все, что думала. Она принялась вырываться — для начала надо было хотя бы одеться.

Мужчина, прижав пальцы к губам, покачал головой и указал рукой в направлении ручья. Трое индейских воинов из племени сиу, босые, в одних набедренных повязках ехали верхом по противоположному берегу ручья. Их блестящие от пота тела украшали красные, желтые и черные воинственные узоры. Пустив напиться своих взмыленных лошадей, они спокойно уселись и начали беседовать всего в нескольких шагах от поваленного дерева, за которым притаились Мэнди и Ястреб.

Девушка почувствовала, как у нее начинает кружиться голова. Она прожила на границе большую часть жизни и имела представление об ужасных пытках, которые индейцы применяли к своим пленникам. Эти трое были явными охотниками за скальпами. Мэнди в ужасе прижалась к Ястребу, забыв о том, что осталась совершенно голой. Она чуть дышала.

Скорчившись за массивным стволом упавшего дерева, Ястреб держал дрожащую девушку в своих объятиях. Глаза ее блестели от страха, руки обнимали его шею. Одежда Ястреба намокла и позволяла ему чувствовать малейшее движение девушки. Он проклинал создавшуюся ситуацию и в то же время чувствовал необычайное возбуждение.

Наконец индейцы закончили поить лошадей. Ястреб напрягся, когда они устремили свои взгляды через ручей. Он чувствовал, как часто стучит сердце девушки у его груди. Прямо над их головами с ветки взлетел ворон. Индейцы засмеялись, по-видимому, довольные приметой, повернули лошадей и, подняв облако пыли, ускакали.

Облегченно вздохнув, Ястреб взглянул на девушку, в страхе прижавшуюся к нему. Сверкающие капли воды стекали вниз с соблазнительных грудей, слегка вздернутых кверху, будто стремящихся к теплому солнцу. Розоватые соски сделались твердыми на ветру. Он чувствовал пальцами ее гладкую кожу.

Ветер спутал ее влажные волосы. Только теперь Мэнди осознала, в каком она положении. Покраснев от корней волос до кончиков пальцев на ногах, она тревожно посмотрела в глаза Ястребу. То, что она увидела, ошеломило ее вот уже второй раз. В этих глазах не было и следа равнодушия, к которому она привыкла. Напротив, они горели огнем. Мэнди ощутила мощные бедра, прижатые к ее бедрам, тепло его сильных рук, и сердце тревожно забилось.

Девушка вскочила, почувствовав новую угрозу, но Ястреб схватил ее за руку и притянул к себе. Его твердые теплые губы прижались к ее рту. Мэнди, протестуя, уперлась руками ему в грудь и мышцы под кожаной рубашкой напряглись от ее прикосновения. Она опять попыталась оттолкнуть его, но сопротивление было слабым. Где-то в глубине души ей вовсе не хотелось освобождаться.

Поцелуй все длился. Ястреб чувствовал вкус ее губ, заглатывал и ласкал их. Его язык проник ей в рот. Мэнди ощутила запах кожи и лошадей. Запах мужчины. Он целовал ее страстно и настойчиво, одной рукой касаясь подбородка, другой плотно прижимая к себе. Она задрожала от никогда еще не испытанного, неизвестного чувства и против своей воли обняла его. Послышался легкий стон, и Мэнди смутно осознала, что он исходил от нее. Она провела ладонью по шее Ястреба, зарылась пальцами в рыжие волосы, прижимая его голову еще плотнее к себе. Твердая грудь упиралась в соски ее грудей, и Мэнди трепетала от предвкушения чего-то неведомого.

Ястреб начал целовать ее шею теплыми и влажными губами, затем снова вернулся к лицу. Горячими волнами ее окатывало нарастающее желание. Ее бросало то в холод, то в жар, как будто она погружалась в пылающее озеро. Со стоном Мэнди вырвалась из его рук, дрожа от непонятного ей самой ужаса.

Его глаза не отрывались от нее. Она проглотила подступивший к горлу ком, пытаясь прийти в себя.

— Как… как вы посмели следить за мной! — воскликнула она, безуспешно пытаясь скрыть волнение. — Что вы о себе мните? — Мэнди с трудом вспомнила свою роль. Все вокруг было словно в тумане.

Голос Ястреба прозвучал резко и хрипло:

— Дурочка, ты едва не погибла, или того хуже… Белая женщина с такой копной волос могла бы быть прекрасным подарком для всего племени…

Ястреб вовсе не хотел следить за ней. Он заметил Мэнди совершенно случайно и не собирался нарушать ее уединение, если бы не индейцы. Предупреждать девушку было некогда; он должен был заставить ее вести себя очень тихо, чтобы не спровоцировать краснокожих.

Внутри у Мэнди все похолодело. Девушка закрыла глаза и, дрожа, прильнула к нему. Ястреб был прав! Слава Богу, что он подоспел вовремя. Она оглянулась и наконец вспомнила о своей наготе. Чувствуя, что краснеет, Мэнди едва не задохнулась, затем стремительно выскочила из-за бревна и бросилась к своему костюму. Спрятавшись за камнем, она быстро оделась, не рискуя больше искушать Ястреба. Она чувствовала, что все ее тело натянуто, как тетива лука. Что с ней происходит?

Дрожащими пальцами Мэнди застегнула пуговки, потрясенная собственным скандальным поведением. По правде говоря, после того как реальная опасность миновала и ее страхи улеглись, она была рада, что Ястреб увидел ее обнаженной. Рада, что произвела на него такое впечатление. Ее задевало равнодушие этого мужчины. По крайней мере теперь он понял, что она женщина, а не просто предмет, который он перевозил.

Мэнди обула сапоги и слегка затянула шнуровку на платье, при этом мысленно продолжая ощущать тепло его поцелуя. Губы Ястреба были настойчивыми, но прикасались к ней с такой нежностью, какой она никак не ожидала. Как-то Мэнди поцеловал один солдат из форта, который провожал ее домой после вечеринки. Тому она влепила звонкую пощечину за самоуверенность. Но не Ястребу. Почему она ответила на поцелуй Ястреба, но не того солдата? Как она могла даже думать об этом бездушном животном? Мэнди не могла поверить, что это она — та самая девушка, которая всего несколько недель назад надевала самую скромную одежду, чтобы не привлекать внимания мужчин. Должно быть, она сошла с ума!

Потрясенный неожиданной встречей в гораздо большей степени, чем сам рискнул бы себе признаться, Ястреб испытывал сильное напряжение. Возбуждение обернулось болью, которая долго не утихала. На негнущихся ногах он пошел туда, где привязал свою лошадь.

К счастью, Джеймс не развел костер, зная, что это небезопасно.

В этот вечер в лагере было прохладно.

Ястреб строил предположения, откуда взялись эти трое сиу. Красное Облако вел мирные переговоры, и шаткий мир все-таки поддерживался. Конечно, всегда могли найтись горячие головы, которым не нравилось существование в резервации. Проведя почти всю свою юность в племени шайенов, Ястреб хорошо понимал их. Бесчисленная армия белых захватчиков разоряла земли индейцев. Если бы в свое время он не ушел из племени, поняв, насколько бесполезна их борьба, то, вероятнее всего, сам был бы среди этих горячих голов.

Ястреб отвязал повод лошади и повел ее к ручью. Он не сожалел о том, что вытащил свою сопротивляющуюся подопечную из ручья. Ястреб улыбнулся. Эта девица была, пожалуй, самым привлекательным грузом, какой ему когда-либо приходилось доставлять. Он вспомнил, как горели ее зеленые глаза, как обвивали каштановые волосы соблазнительные округлости, и немного пожалел, что дал слово ее отцу. Он не собирался целовать ее, эту маленькую ведьму, которая утверждает, что влюблена в своего Джейсона. Похоже, губернатор был прав. На самом деле она любила только себя.

Ну хватит, он ведь решил никогда не влюбляться. Это для дураков.

Глава 8

Ястреб, Джеймс и Мэнди уже пересекли Большую Рыжую реку и Грин-Ривер.

Тропа, по которой они ехали, протянулась на многие мили вперед. Пейзаж был однообразный: высохшая голая земля, на которой лишь изредка встречались островки полыни. Мэнди, честно держа обещание, данное Джулии, старалась делать все, чтобы добраться до цели как можно позже.

Внезапно вокруг поднялась такая пыль, что едва можно было дышать.

После того как пыль осела, Мэнди увидела крошечного детеныша рыси, который был ранен и лежал, тихо мяукая, впереди на тропе. Она подъехала к нему, спрыгнула с лошади. Осторожно приблизилась, чтобы не испугать животное. Мэнди погладила мягкий мех детеныша и начала что-то нежно говорить ему, обследуя раненую лапку. Рысенок не боялся ее. Казалось, он чувствовал участие человека. Рядом раздалось щелканье револьвера.

— Вернитесь к лошади, я позабочусь о нем, — сказал Ястреб, ласково глядя на нее.

— Вы ведь не собираетесь пристрелить этого малыша?

— Не стоит заставлять его страдать. — Голос вы давал его волнение. — Пожалуйста, сделай то, что я говорю.

Мэнди уже доводилось испытывать чувство потери. Сейчас она почти слышала голос своего отца, видела кроткие карие глаза Скунера, когда тот беспомощно бил ногами по пыльной сухой земле.

— Нет! — Девушка выпрямилась и посмотрела прямо в глаза Ястребу. — Лапа не сломана, надо попытаться спасти его.

Ястреб все еще держал наготове свой «кольт».

— Мы ничего не можем сделать. Возвращайтесь в седло.

Мэнди не тронулась с места.

— Я позволю пристрелить его, только если вы сначала убьете меня!

Ястреб сердито взглянул на нее. Казалось, какое-то мгновение он колебался, потом вздохнул и сунул револьвер в кобуру.

— Ох уж эти женщины! — И тяжелой походкой направился к своей лошади.

У Мэнди возникло странное чувство, что он обрадовался ее настойчивости. Она взяла рысенка на руки и пошла к ближайшему ручью. Девушка промыла рану, оторвала несколько полосок материи от своей нижней юбки и перевязала поврежденную лапу.

В этот день она отказалась продолжить путь. Мэнди надеялась и молилась, чтобы у ее «пациента» не произошло заражения.

Ястреб не скрывал раздражения, но Мэнди почему-то была уверена, что на самом деле он восхищен ее решимостью и рад участию в судьбе этого звереныша. Ворча, он начал разбивать лагерь, при этом вслух рассуждая, что за ту плату, которая им причитается, лишний день не имеет значения. Он даже показал Мэнди, как приготовить бальзам для раненой лапы, пользуясь индейскими травами, — он извлек снадобья из седельной сумки и смешал с небольшим количеством животного жира. Наблюдая, как Ястреб лечил рысенка, она снова почувствовала доброту в этом сильном человеке.

К утру малышу стало, несомненно, лучше. Он съел остатки их ужина — несколько кусочков антилопы и был способен ковылять на трех здоровых лапах.

— Теперь с ним будет все в порядке, — уверил Ястреб Мэнди. Он был явно доволен результатом их забот. — Должен сказать, мисс Эштон, вы сделали доброе дело для этого малыша. Где такая городская девушка, как вы, могла научиться лечить?

— Я… э… э… У меня была гувернантка, которая прежде работала медсестрой, — запинаясь пояснила Мэнди.

Вопрос явно смутил ее. Она опустила глаза, отвернулась, не в силах выдержать настойчивый взгляд Ястреба и ненавидя себя за то, что пришлось врать ему именно в тот момент, когда он проявил доброту. Девушка чувствовала, что он наблюдает за ней. Ястреб уловил, как изменилось ее настроение, и момент был потерян. Бросив на спутницу равнодушный взгляд, он вновь заговорил как малознакомый человек, временный попутчик, к тому же не слишком хорошо воспитанный.

— Мы потеряли слишком много времени. Не следует заставлять губернатора ждать, не так ли?

Мэнди пришла в ярость. Как он мог быть таким заботливым и одновременно — таким злым? Она-то старалась быть покладистой в последнее время! Ну да ничего. Она обещала кузине задержать их как можно дольше и сделает это. Рано или поздно ей подходящий случай представится.


Дни шли за днями, и, казалось, время бесконечно, как прерии, по которым они ехали. Все трое привыкли к установившемуся порядку. Мэнди и Джеймс все охотнее общались, их дружба крепла с каждым днем. Джеймс всегда находил для нее ободряющее слово Мэнди и Ястреб разговаривали редко. Время от времени девушка ловила на себе его взгляд — когда он думал, что она не замечает этого, — но ни разу он не посмотрел ей в глаза. Чаще всего он вел себя весьма учтиво, но равнодушно, даже несколько презрительно, как будто знал о ней что-то такое, чего не одобрял.

Однажды вечером, поужинав жирной степной куропаткой, зажаренной на костре, Мэнди как обычно расстелила постель на краю лагеря и легла, любуясь ночным небом. На этом бескрайнем просторе звезд было много, как травы в прерии, и казалось, что они касались земли.

Разве это не прекрасно, Джеймс, — сказала она, услышав знакомые шаги позади себя. Несмотря на то, что Мэнди почти всю жизнь прожила на границе, то есть на природе, ей никогда не доводилось прочувствовать красоту этой земли.

— Да, звезды так же красивы, как и ты.

— Не надо, Джеймс… — прошептала Мэнди. В последнее время она избегала сближения, боясь, что он неверно истолкует слишком быстрое развитие их дружеских отношений.

— Не волнуйся, Джулия. Как бы я о тебе ни мечтал, но я вижу, с какой нежностью ты смотришь на Ястреба. — Откровенный ответ, с одной стороны, успокоил девушку, а с другой — вызвал новые опасения.

— Не говори глупости! — возразила она, чувствуя, что краснеет. — Мы едва разговариваем. Кроме того, очевидно, что я не нравлюсь ему. — Почему-то эта мысль расстроила ее.

— Напротив, Джулия, — ответил Джеймс, пытаясь объяснить ей то, чего не понимал сам. За все годы, проведенные вместе, он никогда не видел, чтобы его друг вел себя так странно.

— Все дело в том, что… Ястреб воспитывался среди шайенов, а у них очень строгие правила морали. Он считает, что ты слишком избалована и, возможно, просто насмехаешься над ним. Хотя он знает, что ты влюблена и обручена, у него на этот счет есть свое мнение.

— Как он осмелился так думать! — возмутилась Мэнди. — Я никогда не поддразнивала… потому что…

Зачем тогда он спас меня, вытащив из ручья? Я не просила его об этом!

Заметив, как исказилось лицо Джеймса от запоздалого страха, Мэнди сообразила, что Ястреб ничего не рассказал другу об эпизоде у ручья. В глубине души она была благодарна ему за сдержанность.

— Я не могу представить, как он мог подумать, будто я просто дразню его. У меня никогда и в мыслях не было так обращаться с мужчиной, — объяснила она запинаясь.

— Успокойся, — мягко сказал Джеймс. — Мы с Ястребом не дураки. Я просто хочу, чтобы ты это поняла.

— Вы оба ошибаетесь! — вспылила Мэнди. — Я люблю Джейсона и собираюсь выйти за него замуж. Я не обращала на Ястреба никакого внимания! — Она старалась убедить не столько Джеймса, сколько себя.

— Можешь ты принять дружеский совет? — спросил Джеймс.

Мэнди была слишком рассержена, чтобы отвечать.

— Постарайся не влюбиться в Ястреба.

— О мужчины! — возмутилась она, размышляя, что означает это предостережение. — Все вы одинаковы! — Она резко повернулась и подошла к костру, искоса взглянув на Ястреба и испытывая сильное желание влепить пощечину по его самодовольной физиономии.

— Когда же она перестанет думать о нем?

— Можешь говорить что угодно, — сказал ей вслед Джеймс, когда девушка удалилась. Он наблюдал за ее фигуркой, прямой и решительной, затем улыбнулся. Может быть, она не понимает, как хороша и какое влияние оказывает на мужчин? Казалось, Джулия совсем не соответствует образу, который создали газеты, но это мало беспокоило его. Джеймс был уверен, что о нем она думала, увы, только как о друге. Учитывая обещание, данное губернатору, вероятно, это было даже лучше. Он видел, как Ястреб боролся с собой, чтобы держаться подальше от девушки.

Джеймс взглянул на костер. Она стояла рядом, не сводя глаз с пламени. Он понял, что почти влюблен, несмотря на то что Джулия увлечена кем-то другим. Он надеялся, что для ее же блага это всего лишь таинственный Джейсон. Джеймсу было бы жаль любую женщину, влюбившуюся в Ястреба. Тот был убежден, что единственное подходящее место для женщины — постель!

Однако в отношении его друга к этой губернаторской дочке было и нечто другое. Джеймс чувствовал это. Если не считать, что девушка была одной из самых хорошеньких среди тех, кого он когда-либо видел, в ней как бы уживались два разных человека. Обычно она была своевольной, избалованной и доставляла им массу хлопот. Но иногда, как, например, в случае стычки с Ястребом из-за детеныша рыси, в ней проявлялись заботливость и чуткость.

Через полдня пути показался форт Бриджер. Мэнди было известно, что этот форт, основанный горцем по имени Джим Бриджер, одно время служил приютом для Кита Карсона, известного путешественника и исследователя. В течение десятилетий форт являлся ориентиром для путников. С годами постройки обветшали, однако в последние несколько лет из-за обострившихся отношений с индейцами военные решили восстановить их.

Мэнди никогда еще не случалось заезжать так далеко на запад, и теперь девушка с интересом вглядывалась вперед, надеясь посетить место, о котором была наслышана с детства. Ястреб быстро пресек эти мысли. Они остановились на значительном расстоянии от форта и послали туда Джеймса, чтобы тот пополнил запасы продуктов.

— Почему мы не можем поехать в форт все вместе? — спросила Мэнди, с сожалением наблюдая за удаляющимся Джеймсом. Ей страстно хотелось искупаться в настоящей ванне и провести ночь в настоящей постели.

— Ты хорошо знаешь почему, малышка, — ответил Ястреб. — Потому что ни Джеймс, ни я не хотим сражаться со всей кавалерией Соединенных Штатов только для того, чтобы осчастливить твоего отца.

Он начал называть ее малышкой после случая с рысенком. Мэнди нравилось, как он произносит это слово с небольшим шайенским акцентом.

— А мы сможем отправиться туда, если я дам честное слово никому не говорить о цели нашего путешествия?

Они отдыхали, прислонившись к дереву. Надо было заготовить дрова, постелить постели и разогреть еду, но короткий перерыв был очень кстати.

— Ты не поедешь туда, даже если поклянешься на целой стопке библий и могилой своей матери, — закончил разговор Ястреб.

Мэнди расстроилась при упоминании матери. Это не осталось не замеченным ее спутником.

— Извини, — произнес Ястреб, немного пристыженный. — Какой она была?

— Она была замечательной женщиной. Мы привыкли все делать вместе. Она научила меня готовить, — улыбнулась Мэнди.

— И довольно хорошо.

— Еще она научила меня шить, ухаживать за садом, играть на пианино несколько вещей. Отец и я очень любили ее. — Мэнди покрутила пальцами прядь волос, не решаясь продолжать, и с тоской подумала, как счастлива была их семья. Их дом был теплым и уютным, а не пустым, как сейчас. После смерти матери отец убрал из дома все, что могло напомнить о жене.

Когда мать была жива, в комнатах было полно кружевных салфеточек, ярких плетеных ковриков и веселеньких ситцевых занавесок. Мать гордилась своим домом, несмотря на то что обстановка в нем была довольно простой. Родившись в богатой семье, она выросла в роскоши, которую давали деньги, но любовь к молодому армейскому офицеру оказалась для нее более важной.

Семья переехала на границу, когда Мэнди было девять лет, однако мать настаивала на том, чтобы девочка изучала все светские манеры, которые, по ее глубокому убеждению, были необходимы. Сейчас, оказавшись в роли губернаторской дочки, Мэнди была благодарна ей за все те скучные часы, которые провела на этих занятиях.

— Она была очень красива, — прошептала Мэнди, вспоминая, как мама улыбалась ей.

Взгляд Ястреба задержался на лице девушки.

— Глядя на тебя, — сказал он, — в это легко поверить.

Мэнди почувствовала, что краснеет. Она застенчиво опустила глаза, испытывая удовольствие от этого комплимента.

Ястреб с трудом отвел от нее глаза. Затем откашлялся и отвернулся.

— Пора приниматься за работу.

Мэнди кивнула и начала подыскивать место для постели.

Уже стемнело, когда они, поужинав жареным кроликом и последними сухарями, сидели на плоском камне у костра. Джеймса ждали только утром, а Ястреб, казалось, был в хорошем настроении. Он только что искупался в Черной реке. Его волосы были все еще влажными и мягко завивались на шее, а кожаные лосины плотно обтягивали мощные бедра.

Мэнди старалась не смотреть на него, но его близость заставляла сердце биться с глухим стуком. Она чувствовала его ласковый взгляд на своей щеке, и это придало ей смелости.

— Замечательная страна, не так ли? — начала она.

— Да, — согласился он.

— Вы хорошо знаете ее. — Это было утверждение, а не вопрос.

— Я вырос на северо-востоке отсюда. — Он взглянул вдаль, мысли были где-то в прошлом.

Мэнди восприняла это как хороший знак. Может быть, он немного расскажет о себе? Она рискнула:

— Вы говорите о шайенах «мое племя». А разве белые — не «ваше племя»?

Он задумчиво посмотрел на нее.

— Надеюсь, что так. Иногда, когда я вижу, как белые обращаются с индейцами, мне не хотелось бы к ним относиться. Но обычно я горжусь своей принадлежностью к белым, как и к индейцам.

Он был как никогда откровенен с ней, и Мэнди решила продолжить разговор:

— Что вам на самом деле больше нравится — мистер Трэвис Лэигли или вы предпочитаете называться Ястребом? — Он не ответил, продолжая смотреть на огонь. — Вы действительно жестокий человек, каким хотите казаться, или добрый, как я иногда подозреваю? — Она подумала о рысенке и о тех мгновениях, когда он проявлял нежность, когда она меньше всего этого ожидала.

Легкая улыбка тронула губы мужчины.

— Наверное, и то, и другое, как большинство людей. Думаю, натура каждого из нас имеет не одну сторону. — Огонь вспыхивал, освещая его бронзовую от загара кожу.

— А вы, мисс Эштон? Или я могу называть вас просто Джулией?

— Пожалуйста, зовите меня… Джулией, — ответила она и вдруг больше всего на свете захотела, чтобы он назвал ее Самантой. Мэнди представила, как нежно могло бы звучать ее имя в устах этого мужчины.

— Так что же, Джулия, — повторил он. — Вы действительно безрассудная и злая, какой хотите казаться, или чуткая мягкая леди, которая ухаживала за маленьким рысенком?

Мэнди улыбнулась, решив говорить правду.

— Подозреваю, что и во мне есть всего понемногу. — Она вспомнила о своем поведении у ручья, но тут же переключила свои мысли на другой предмет.

Девушка радовалась близости, которая возникала между ними. Однако ей хотелось сменить тему, чтобы отвлечься от обсуждения своей личности.

— Джеймс говорил, что вы выросли среди шайенов. Вам было, наверное, тяжело? — Она знала, что Ястреб не любил рассказывать о своем прошлом. Его темные глаза встретились с ее глазами, он явно раздумывал, насколько стоит быть откровенным с ней.

— Сначала было очень трудно. Но свыкнувшись со своей новой жизнью, я полюбил ее. Шайены заменили мне семью. Мои настоящие родители погибли в результате несчастного случая, когда я был совсем мальчиком.

— Я ехал на запад с тетей и дядей, когда на наш небольшой караван напали команчи. Я оказался единственным, кто уцелел. — Он отвел свой взгляд в сторону.

— Сочувствую. — Она представила маленького мальчика, пережившего такую трагедию.

Ястреб внимательно посмотрел в зеленые глаза девушки. Казалось, она хотела утешить его.

— Это было очень давно. К счастью для меня, команчи не захотели возиться с упрямым белым мальчишкой и продали меня шайенам. Шайены называли себя «человечными существами». Это действительно так. Они были добрыми и великодушными.

Мэнди потянулась к нему и нечаянно коснулась его руки, как бы стараясь разделить с ним печальные воспоминания.

— Как случилось, что ты ушел от них? — спросила она.

— Просто показалось, что меня позвала неведомая сила. Любопытство не давало мне покоя, хотелось побольше узнать о своем прошлом. Я отправился в Сент-Луис, чтобы найти друга моего отца, одного из немногих людей, кого я смог вспомнить. Он принял меня как сына и дал мне все, что необходимо, чтобы я приобщился к цивилизации: образование, манеры, умение правильно говорить. Я никогда не забуду его. Он умер несколько месяцев назад. — Лицо Ястреба исказилось, но тут же приняло прежнее выражение. — Ну, довольно обо мне, — сказал он оживленно. — Расскажи лучше о себе. Ты действительно влюблена в этого парня Джейсона?

Мэнди показалось, что при этом в его глазах мелькнуло сожаление. Ей всем сердцем захотелось, чтобы это было именно так.

Глубоко вздохнув, девушка на мгновение закрыла глаза, стараясь успокоиться. Она снова должна была солгать ему. Если бы Ястреб хоть на мгновение заподозрил, что она не настоящая дочь губернатора, ни она, ни Джулия не смогли бы начать новую жизнь. Мэнди взяла себя в руки, чувствуя вину, и постаралась по возможности отвечать искренне.

— Почему бы нет. Конечно, я люблю Джейсона. Мы хотим пожениться, и никто нам не помешает. — Она готова была бы поклясться, что Ястреб вздрогнул при этих словах. Затем в его глазах снова появился холодный блеск, хотя несколько мгновений назад они были мягкими, как бархат.

— Говоришь, любишь, — прохрипел он. — Ты даже не знаешь, что означает это слово. — Ястреб рывком привлек девушку и, наклонившись, грубо прижался губами к ее губам.

Мэнди сопротивлялась, стараясь освободиться. Она уперлась руками ему в грудь, но он перехватил ее запястья и завел руки ей за спину. Его губы снова приникли к ней, оставляя горячий след там, где касались ее тела. Она продолжала бороться, с ужасом чувствуя, что конечности перестают слушаться ее. Мужчина легко справлялся с ней.

Его поцелуи стали мягче. Ястреб ласкал ее губы своими. Мэнди ощутила, что ее руки свободны, и обвила его шею, погрузив пальцы во влажные пряди, спадавшие на ворот рубашки. Его язык блуждал у нее во рту, нежно проникая во все уголки и вызывая жгучие ощущения во всем теле. Ястреб начал целовать ее щеки, шею и снова вернулся к губам, обжигая сердце. Девушка ослабела. У нее закружилась голова и не было сил больше сопротивляться. Она как в тумане почувствовала, что он расстегнул пуговицы платья и зарылся лицом в мягкую ложбинку между ее грудями. Мэнди понимала, что ее чувства, должно быть, неправильны, что она ведет себя неприлично, но страсть не позволяла ей остановиться. Его сильные руки трогали напрягшиеся соски ее грудей и возбуждали их, вызывая новые вспышки чувства. Горячая волна пробежала по всему ее телу, наполняя его мучительным желанием.

Внезапно Ястреб остановился так же быстро, как и начал, резко оторвавшись от нее.

— Значит, говоришь, любишь его! — съязвил он, прерывисто дыша. — Вот как ты понимаешь любовь. Просто бессмысленное возбуждение. — Голос Ястреба, хриплый от страсти, выражал его явное отвращение. — Иди скорее спать, пока я не пренебрег обещанием, которое дал твоему отцу. Спокойной ночи, мисс Эштон, — добавил он саркастически, удаляясь от нее тяжелой походкой.

Мэнди была так ошеломлена этой выходкой, что не могла двинуться. Она ненавидела себя за то, что позволила ему так с ней обращаться. Ненавидела его зато чувства, которые он пробудил. И не понимала ни его, ни себя. Что происходит? Пристыженная и униженная, девушка завернулась в одеяло и была рада, что он не мог видеть слез, бегущих по ее щекам.

Глава 9

Утром пошел моросящий дождь, увлажнивший прерию и насквозь промочивший путешественников. Казалось, погоду заказали Мэнди и Ястреб — пасмурный день соответствовал их настроению. Джеймс, который рано утром вернулся с продуктами, дал девушке пончо. Мэнди уселась на Леди Энн, которая была такой же мокрой, как она сама, и всадники тронулись в путь.

Мэнди глубоко вздохнула, приготовившись к трудному дню. Она ощущала мускусный запах сырой земли. Если бы могла, подумала Мэнди, то растворилась бы сейчас, превратившись в грязь под ногами. Но еще лучше было бы вернуться в свой привычный мир, в форт Ларами. Там она была защищена от тревог и волнений, там не надо было опасаться, что ею пренебрегут ради чьей-то прихоти, а главное, и в помине не было тех ощущений, которые она недавно испытала. Конечно, дома бывало одиноко, но разве одиночество не лучше, чем чувство опустошенности, которое она испытывала сейчас?

Мэнди знала, что отчасти это из-за вынужденной лжи, — по натуре девушка вовсе не была лживой. Теперь, когда с обоими ее спутниками сложились непонятные ей отношения, стало еще тяжелее. Однако выбора не было. Она дала слово кузине и сдержит его. От этого зависело счастье Джулии, да и ее тоже.

Она думала о просторах прерии, по которой они ехали, и о многих других вещах, которые узнала и увидела. Что бы там ни было, она поступила правильно.

День выдался сырым и облачным, но холодно не было. Тем не менее придется отменить план, который наметила Мэнди, чтобы задержать своих спутников. Следует подождать, пока стихнет дождь.

Воздух наполнял запах сосновой хвои, утро было ясным и прозрачным. Они пересекали горный хребет. Вершины гор были покрыты снегом, над гребнями проплывали пушистые белые облака. Зазубренные вершины чередовались с глубокими ущельями. По склонам, покрытым лесами, вниз сбегали бурные потоки. Окружающий пейзаж был настолько великолепен, что Мэнди приободрилась. Может быть, сегодня представится случай, которого она давно ждала.

Мэнди встала и, одевшись все в тот же разорванный дорожный костюм, приготовила завтрак из подмокших сухарей и бекона. Вскоре все трое насытились и продолжили путь. Они проехали совсем немного, когда Ястреб заметил на горизонте белый дымок.

— До Грейт-Солт-Лейк-Сити всего один день пути, — сказал он отрывисто, — но надо быть начеку. Джеймс, ты останешься с мисс Эштон, а я поеду взгляну, что там впереди.

Джеймс кивнул, и Ястреб тронулся на своем чалом. Через несколько секунд он скрылся из виду.

Джеймс Лонг огляделся вокруг, затем начал внимательно осматривать тропу. Занятый разведкой, он почти не обращал внимания на Мэнди. В ее голове уже несколько дней назад созрел план. Как только мужчины ослабят бдительность, — а Мэнди была уверена, что рано или поздно это обязательно произойдет, — она просто повернет назад и отъедет как можно дальше. Джеймс может попытаться поймать ее, но он не такой следопыт, как Ястреб. Если она поскачет по каменистой почве, то Джеймс наверняка потеряет ее. Мэнди не собиралась убегать слишком далеко, лишь на столько, чтобы задержать их на денек. К вечеру она позволит им обнаружить себя. Помимо всего прочего, она устала от грубости этого громадного белого индейца.

Улучив момент, Мэнди повернула Леди Энн и осторожно двинулась вниз по склону холма. Скрывшись от Джеймса за первым поворотом, беглянка пустила лошадь галопом.

В ушах свистел ветер, кобыла стрелой неслась по мягкой земле. Мэнди осадила лошадь и сошла с тропы. Затем, выехав на открытое пространство, снова пустила Леди Энн вскачь. Она не забывала о Скунере и потому внимательно следила за дорогой. Наконец Мэнди пустила лошадь рысью и двинулась через прохладный сосновый лес. Погони не было. Спустя несколько часов девушка оказалась на равнине, поросшей высокой травой. Восхищаясь великолепием пейзажа, Мэнди продолжала ехать вперед, туда, где, по ее мнению, должна была вновь выбраться на тропу.


— Она сбежала, Ястреб. Это моя вина. — Джеймс поджидал друга у подножия скалы, вертя в руках шляпу. — Я поехал вперед по тропе на разведку. Поскольку в последнее время она вела себя довольно хорошо, у меня не было причин не доверять ей. Когда я обнаружил, что ее нет, поскакал назад вниз по холму, но на камнях потерял след. Думаю, вдвоем у нас больше шансов найти ее.

Лицо Ястреба побелело от сдерживаемой злости.

— Ну и женщина! С виду просто ангел, а по сути настоящая ведьма.

— Я был озабочен возможным нападением индейцев и позволил ей ускользнуть. Мне не следовало доверять ей, Ястреб. Извини.

— К счастью, это была группа дружественных индейцев из племени ютов. А что касается доверия этой… девице, то мы скоро ее найдем, и на сей раз я как следует проучу ее!

— Ястреб, — предостерег Джеймс, — помни, она дочь губернатора.

Тот ничего не ответил. Сжал челюсти, развернул своего коня и тронулся вниз по холму. У Джеймса по спине пробежал холодок, когда он увидел свирепое выражение лица своего друга. Это уже была не просто работа. Похоже, судьба Джулии волновала Ястреба гораздо больше, чем мог предположить Джеймс, хотя забота о женщине никогда не являлась обычным занятием для такого мужчины, как он. Джеймса тоже беспокоила участь девушки, но что бы ни случилось, он знал, — она сама виновата.


Когда небо стало розовато-золотистым, Мэнди почувствовала тревогу. Почему мужчины до сих пор не догнали ее? Ведь теперь ее можно было легко обнаружить. Оглядевшись вокруг, Мэнди внезапно поняла, почему они задержались: она заблудилась!

Убегая, девушка съехала с тропы, чтобы немного сбить их с толку, но не подумала о том, что может сама потерять дорогу. На мгновение поддавшись панике, Мэнди убедила себя, что для страха нет причин. В течение нескольких недель она ночевала под открытым небом и сегодня тоже вполне сможет позаботиться о себе. Жаль нет ружья, но и костра будет достаточно, чтобы отпугнуть хищных животных. Правда, огонь могут заметить люди. Она ругала себя за то, что не запаслась едой.

Мэнди выбрала хорошее место для ночлега, развела костер — к счастью, в седельной сумке оказались спички — и развернула одеяло. Не обращая внимания на урчание в животе, она легла и попыталась уснуть. Мэнди неохотно призналась себе, что скучает по человеку в мокасинах, который тихо обходит лагерь, охраняя ее. Ночью, казалось, малейший шорох усиливался во сто крат. Надо было внимательней следить за тропой, а не гнать лошадь во весь опор.

Вскоре она уже спала и во сне видела темно-карие глаза и даже нежную улыбку Ястреба.

Глава 10

— Нам лучше остановиться на ночлег, а с рассветом снова отправимся на поиски. — Ястреб остановил коня. — Иначе можем пропустить следы и потерять еще больше времени. — Темнело, но никаких признаков девушки они не обнаружили. Следы Леди Энн на мягкой земле исчезли, когда она спустилась в каменистую лощину и поскакала по гранитному склону с другой стороны горы. Мужчины блуждали до вечера, отыскивая следы подков ее лошади на камнях.

— Я проклинаю тот день, когда мы взялись за эту работу, и всех женщин отсюда до Калифорнии.

— Мы найдем ее, Ястреб, — сказал Джеймс.

Ястреб представил себе эту слабую изнеженную женщину одну в горах. Ей отовсюду грозила смертельная опасность. Девушка была неосторожной и неопытной. У нее не было оружия, он не был даже уверен, сможет ли она разжечь костер. Проклятие! Ему следовало быть более предусмотрительным. У него даже свело живот, когда он подумал о волках и змеях, не говоря уж о глубоких в сотню футов расселинах, в одну из которых она могла случайно провалиться. Ястреб вообразил, как она, испуганная, плачет среди ночи, однако этот образ не очень вязался с той, кого он искал, — женщиной, которая обладала смекалкой, позволившей ей обмануть воина-шайена в его родной стихии. Он продолжал ругать себя. Она не могла так умело замаскировать следы. Скорее всего она просто заблудилась.

— С ней все будет в порядке, — повторял Джеймс как заклинание. — Джулия многому научилась за последние несколько недель. Если только она будет вести себя спокойно, все обойдется.

Ястреб надеялся, что Джеймс прав. Он должен был согласиться, что девушка держалась в пути намного лучше, чем он предполагал. Она стойко переносила трудности и, хотя очень уставала и старалась помешать их движению на запад, в общем, вела себя молодцом.

Вдалеке послышался одинокий, протяжный вой волка, подхваченный стаей. Ястреб приподнял шляпу и озабоченно провел рукой по волосам. Будь она проклята! Черт бы ее побрал за то, что она заставляет его так переживать!

Мэнди внезапно проснулась. Рядом с ней среди камней что-то зашуршало. Дрожа, она надеялась, что мужчины вскоре найдут ее. Мэнди решила кружить вокруг стоянки, пока не выйдет на тропу: она надеялась, что, сбившись с дороги не слишком удалилась от нее. Вернувшись на тропу, она сможет продолжить свой путь в направлении форта Бриджер, или, дай Бог, Ястреб и Джеймс наконец поймают ее.

Ночь казалась бесконечной. Отдаленный вой волков не давал ей покоя, но в конце концов девушка снова заснула. Поднявшееся над горами солнце уже начинало пригревать. Не обращая внимания на голод, Мэнди собрала постель и подошла к своей лоснящейся гнедой лошадке, приплясывающей на привязи. Мэнди уже полюбила эту хорошенькую кобылу с белыми носочками на ногах. Она погладила ее бархатистую морду, затем закрепила одеяло и седло. Рядом с лошадью Мэнди чувствовала себя гораздо увереннее. Она затянула подпругу и села верхом, подобрав повыше платье.

Еще в форте Ларами, готовясь в дальнюю дорогу, Мэнди хотела захватить с собой несколько костюмов, но неожиданное появление посланцев губернатора и их требование взять в путешествие только самое необходимое сбило ее с толку. Они обещали отправить остальную одежду в Калифорнию с почтовым дилижансом. Теперь ей приходилось дорого расплачиваться за эту уступку, — весь костюм был в дырах. Оставалась единственная чистая вещь — мужские штаны, которые она взяла с собой по настоянию Джулии и которые были глубоко запрятаны в сумке.

У Мэнди были деньги, полученные от Джулии, и она надеялась купить новые вещи по пути, но мужчины избегали поселений. Ну да ладно, Грейт-Солт-Лейк-Сити был уже недалеко. Если, конечно, спутники найдут ее.

С этой тревожной мыслью Мэнди начала не спеша кружить вокруг своей стоянки, высматривая дорогу Она двигалась верхом уже около трех часов, когда неожиданно, пробравшись сквозь высокую траву, оказалась на знакомой тропе. Облегченно вздохнув, девушка немного расслабилась в седле. Почти сразу она увидела всадников и узнала суровые смуглые черты Ястреба, за которым следовал более элегантный Джеймс. С удивлением Мэнди почувствовала, как радостно забилось сердце. Она была благодарна Богу, что ей не придется переживать одиночество и будущей ночью.

Перевалив через поросший травой холм, Ястреб тотчас заметил маленькую кобылу с хорошенькой наездницей. Грудь его сжалась. Девушка остановилась на полпути и сидела, выставив обнаженные икры, высоко держа голову с густыми темными волосами, ниспадающими на плечи. Она выглядела почти царственно даже в порванной одежде. Должно быть, поняла, что убегать бессмысленно, и с надменным видом ожидала своих спутников.

Она была цела и невредима, и тревога Ястреба сменилась безудержным гневом. Как могла эта девица сидеть вот так спокойно, когда они полночи искали ее! Он подскакал к ней, молча обхватил за талию и выдернул из седла, пересадив на свою лошадь.

— И все эти мучения ради распрекрасного Джейсона? — Он не мог не съязвить. — Неужели ты в самом деле решила, что сможешь вернуться назад отсюда? Ты хоть подумала, сколько волнений доставила нам?.. — Ястреб скрипнул зубами. — И ради чего?

Чтобы доказать что-то своему отцу! Пожалуй, он прав. Единственная персона, которую ты действительно любишь, это ты сама!

Чувство облегчения от того, что ее нашли, исчезло, как только Мэнди услышала упреки Ястреба. Яд его слов заставил ее снова подумать о побеге. И хотя Ястреб был прав — она доставила им много волнений, — Мэнди не жалела о том, что сделала. Но заблудилась она не нарочно и собиралась честно сказать об этом.

— Стоило бы оставить тебя здесь одну на пару дней. Возможно, это послужило бы уроком, — продолжал Ястреб.

Мэнди больше не могла молчать. Неужели его даже не интересует ее самочувствие? Она ведь могла погибнуть!

— Да, я люблю Джейсона, бессердечный негодяй, — парировала она. — Он по крайней мере был бы рад, что я цела и невредима. А вас интересуют только деньги моего отца. — Мэнди ничуть не задумывалась над тем, что говорила.

Ее слова привели Ястреба в бешенство. Он почти не спал прошедшей ночью, волновался за нее, а эта девица спокойно направилась назад в форт Ларами к своему возлюбленному! В этот момент он страстно желал одного — обхватить руками ее тонкое горло и задушить нахалку.

Он спустил ее вниз с лошади и спешился сам. Затем подошел к Мэнди, а она изогнулась, как дикая кошка, готовая вцепиться в противника в любой момент.

— Тебя вовсе не волнует твой Джейсон, — веско сказал он. — Просто ты хочешь добиться того, что отец тебе запрещает. Но на этот раз не будет по-твоему. Слышишь?

Каждое его слово звучало вызовом.

— Слышу. И отвечу, что сделаю так, как хочу. И никто, тем более такой грубиян, как ты, не остановит меня. — До предела раздраженная и расстроенная, Мэнди бросилась на Ястреба. Она колотила его в грудь, впивалась ногтями и царапалась.

Он схватил ее за руки с насмешливой улыбкой на губах.

— Почему же ты, кошечка, не думаешь ни о ком, кроме себя?

Как он мог быть таким бессердечным? Она так страдала в одиночестве, сидя в темноте! Почти не спала всю ночь. У нее не было ни оружия, чтобы защищаться, ни еды со вчерашнего дня.

Мэнди вырвалась и влепила Ястребу пощечину со всей силой, на которую была способна. Удар был таким звонким, что отозвался эхом. На его красивом лице мелькнуло удивление. Глаза Мэнди расширились от ужаса при мысли о том, что она натворила. Ястреб мгновенно снова схватил ее, решительное выражение его лица было зловещим.

— Мне следовало бы поколотить тебя, как это делали шайены со своими женщинами, когда те плохо вели себя, хотя сомневаюсь, что твой отец одобрил бы это. В таком случае… — Пока он говорил, одна его рука сжимала оба ее запястья, а другая железным кольцом — талию. Он наполовину понес, наполовину поволок девушку по влажной земле.

Прежде чем Мэнди поняла, что происходит, Ястреб дотащил ее до поваленного кедра, перегнул через свое колено и задрал юбки ей на голову.

— Что вы делаете? — пролепетала она. — Вы в своем уме?

— Я делаю то, что твой отец должен был сделать много лет назад. — Он в ярости дернул за шнурок, поддерживающий ее панталоны, и спустил их.

Мэнди покраснела с головы до ног. Как он мог? Она извивалась и ерзала, пытаясь увернуться.

— Пустите меня!

Ястреб не реагировал, крепко держа свою добычу. Без всяких колебаний он начал шлепать ее ладонью. Его рука раз за разом резко опускалась на ее зад.

— Пустите меня, чудовище! Мне больно! — Слезы ярости и бессилия наполнили ее глаза, голос надломился. Но Ястреб был неумолим. Чем больше Мэнди вертелась и извивалась, тем сильнее он шлепал ее, испытывая с каждым ударом все более острое, жгучее чувство.

Мэнди разревелась всерьез.

— Пожалуйста, Ястреб, — умоляла она прерывающимся голосом. — Я сделаю все, что вы попросите. Обещаю…

Когда его рука начала уставать, Ястреб немного поостыл. Девушка лежала не сопротивляясь на его коленях и всхлипывала, ее гладкий круглый зад порозовел от следов его ладони. Постепенно в его мысли закрадывалось раскаяние. Он натянул на псе панталоны и опустил юбки, ругая себя за несдержанность.

Сняв девушку со своих коленей, он помог ей встать на йоги. Слезы на ее щеках тронули его сердце. Проклятие! Если бы только, она не ударила его. Ястреб не понимал, как он мог до такой степени потерять контроль над собой. Как этой женщине удалось привести его в такую ярость?

Мэнди не могла смотреть на него.

— Ненавижу тебя! Ты грубый и бессердечный, — бормотала она между всхлипами. — Я никогда не забуду этого. Никогда! — Стыд и унижение вызвали новую вспышку гнева. Придерживая концы разорванной одежды, Мэнди направилась в рощу.

— Тебе не надо было этого делать, Ястреб, — осуждающе заметил Джеймс, возвращаясь на поляну. Он удалился, когда понял, что должно случиться, не желая своим присутствием еще больше унижать девушку. Он был явно обескуражен происшедшим и сейчас, слыша приглушенный плач, подумал, что ему следовало бы вмешаться.

— Оставь меня в покое, Джеймс, — расстроено сказал Ястреб.

Лонг отошел, оставив Ястреба одного со своими мыслями. Затем он услышал его мягкие шаги. Тот направлялся к лошадям.

После утреннего злоключения Ястреб решил отложить дальнейшее путешествие до завтра. Место, где они остановились, было вполне пригодным для лагеря, и он молча приступил к своим обязанностям. Джеймс сделал то же самое.

Пока не стемнело, Ястреб отправился на поиски дичи для ужина. Тихо поднявшись на поросший густой травой холмик, он заметил зайца, который на свою беду вылез из норы. Ястреб поразил его точным броском ножа. Нож был здесь наиболее подходящим оружием: чем меньше шума они производили в этих горах, тем лучше. Их компания и так была слишком заметной.

Джеймс освежевал добытого Ястребом зайца, затем насадил его на вертел из зеленой сосновой ветки и поместил над огнем. Вскоре на горячие камни закапал сочный жир.

По лесу разнесся аппетитный аромат. Мэнди почувствовала его, и в животе заурчало, она так ничего и не ела со вчерашнего дня. Понимая, что рано или поздно ей придется предстать перед своими спутниками, и уступая растущему аппетиту, она высоко подняла голову и, стараясь держаться с достоинством, пошла к костру.

Девушка взяла предложенную Джеймсом оловянную тарелку и, бросив на него косой взгляд, в котором читалось обвинение в том, что он покинул ее, когда она больше всего нуждалась в его помощи, принялась жадно поглощать жаркое. Ястреб отвернулся с виноватым видом, когда заметил, что она даже во время еды предпочитает стоять.

После ужина Мэнди помогла Джеймсу вымыть посуду. Ее молчание было почти осязаемым.

— Надо встать пораньше, — хмуро произнес Ястреб. — Завтра предстоит долгий путь. — Он хотел наверстать упущенное время.

В лагере было очень тихо, когда мужчины расстилали свои постели у костра. Мэнди расположилась в отдалении.

Джеймс никак не мог расслабиться, мечтая о Грейт-Солт-Лейк-Сити. Там, правда, не было игорных столов, зато можно было воспользоваться ванной, настоящей постелью и, если повезет, миловидной служанкой.

А еще ему очень хотелось поскорее добраться до Виргиния-Сити. Там он мог найти подружку, которая согрела бы его постель и сняла напряжение, которое он испытывал, глядя на губернаторскую дочку.

Джеймс вздохнул, устраиваясь поудобнее. К счастью или к несчастью — в зависимости от того, как посмотреть на это, — он понимал, что их подопечная смотрит на него только как на товарища. Конечно, жаль. Он редко видел более соблазнительную особу.

Однако Джеймс был достаточно мудр и знал, что если женщина что-то вбила себе в голову, то мало шансов изменить ее мнение. Он размышлял, в кого на самом деле влюблена эта девушка — в неизвестного им Джейсона, или в Ястреба, или может быть, только в себя, как сказал губернатор. Он сомневался в последнем. Ничего, время покажет. Джеймс успокоил себя мыслями о Грейт-Солт-Лейк-Сити и о Виргиния-Сити, куда они скоро доберутся, и погрузился в сладкую дремоту.

Ястреб провел беспокойную ночь. Ворочаясь с боку на бок, он снова и снова видел перед собой соблазнительную женщину с каштановыми волосами. Он все еще помнил обжигавший огонь ее глаз, когда она пыталась исцарапать ему лицо. Ястреб вовсе не хотел причинять ей боль. В действительности он никогда в своей жизни не был так очарован. Она прекрасно выглядела, сидя верхом на своей маленькой кобыле и подтянув юбки до середины икр. Волосы были растрепаны и ниспадали на плечи великолепной гривой… Он вспомнил, как она без оглядки устремилась назад к своему возлюбленному, не заботясь о безопасности, не думая о тех парнях, которых нанял ее отец и которые волновались за нее, и настроение его окончательно испортилось.

Ястреб усмехнулся, вспомнив о пощечине. Его щека до сих пор горела от прикосновения ее крошечной ладошки. Он не поверил бы, что столь хрупкое создание способно нанести такой сильный удар. Он восхищался ее мужеством. Большинство мужчин вряд ли осмелились бы на то, что сделала эта девушка. Он не мог сердиться на нее после тех колкостей, которые сам наговорил ей. Если честно признаться, все это произошло оттого, что он очень волновался за нее. Но он ничуть не раскаивался, что отшлепал ее.

Ястреб вспомнил тонкую талию, которую мог почти обхватить ладонями, и прелестный белоснежный зад. Он знал, что не нанес ей никаких повреждений, лишь оставил ярко-красные отпечатки на матовой коже.

Покалывание в пояснице заставило его застонать. Слава Богу, скоро они будут в Виргиния-Сити. Там он рассчитывал найти полненькую девчонку и освободиться от ноющей боли, которая донимала его уже несколько недель. Черт побери, он должен так или иначе освободиться от этого дьявольского наваждения, перестать думать об этой злюке.

Мэнди лежала на животе, стараясь уснуть. Зад все еще болел после порки, но она чувствовала, что к утру сможет сесть на лошадь. И сядет, и будет скакать весь день — хотя бы из гордости. Проклятый Черный Ястреб или как там его зовут!

Мэнди вспомнила о пощечине. Должно быть, она сошла с ума, когда замахнулась на него. О чем она только думала? Мэнди понимала, что ей следует ненавидеть этого наглеца и грубияна, однако в голову лезли совсем другие мысли — о его сильных руках, сомкнутых вокруг ее талии, о тепле его мозолистой ладони. Она покраснела, вспомнив, как он ее отшлепал. Как он мог позволить себе такие вольности! Закусив губы от расстройства, Мэнди в сотый раз подумала, как повезло ее кузине, что не она поехала в это путешествие. Хотя Джулия, возможно, заслуживала хорошей трепки…

Мысли девушки вновь обратились к прекрасным темно-карим глазам Ястреба, к его мускулистым ногам… О, если бы существовал какой-нибудь способ контролировать свои поступки! Ни пощечина, ни царапанье не произвели на него впечатления. Что же еще можно сделать? Сбежать от него в Сакраменто! Она обещала Джулии задержать их как можно дольше и сделала для этого вполне достаточно. Теперь Мэнди была бы счастлива, если бы весь этот фарс поскорее закончился.

Глава 11

Быть может, Джеймс и наслаждался прелестью наступившего дня, зато Ястреб выглядел весьма мрачным, а девушка еще мрачнее.

Лагерь был похож на стан противников, разделенных линией фронта. За завтраком никто не обмолвился ни словом. Все трое быстро поели и тронулись в путь.

День был солнечным и ясным, однако в воздухе чувствовалась прохлада — лето близилось к концу. Путешественники ехали молча. Свежий ветер раскачивал верхушки сосен с заунывным воем, как бы в унисон мрачному настроению друзей.

Вечером, когда пришла пора разбить лагерь, ситуация не изменилась. Атмосфера была пронизана враждебностью, спутники косо поглядывали друг на друга. Завтра они прибудут в Грейт-Солт-Лейк-Сити, где Джеймс намеревался положить конец вражде между Ястребом и девушкой. Днем он пару раз пытался заговорить с другом, но в ответ получал лишь обычное «Занимайся своим делом». Джеймс улыбнулся, слишком хорошо понимая причину его страданий. С каждым днем это выглядело все забавнее.

Закончив ужин — рыбное рагу, приготовленное из пойманной им радужной форели и листьев подорожника, Джеймс поразмыслил над создавшимся положением и решил покончить с враждой до прибытия в Грейт-Солт-Лейк-Сити. Завершив хозяйственные дела, он приступил к осуществлению своего замысла.

Девушка отошла недалеко от костра и сидела на гранитном уступе, печально созерцая сверху крошечную, всего в несколько сотен футов, лощину. Джеймс отлично видел ее изящный силуэт, и ему показалось, что настал подходящий момент для беседы.

— Превосходный вечер, не так ли? — светски начал он. — Не возражаешь, если я присяду рядом? — Она покачала головой. — Как ты себя чувствуешь? — Он заметил, что щеки ее порозовели, и быстро поправился: — Не слишком устала, чтобы немного поболтать с другом?

Услышав о дружбе, Мэнди оживилась. В этот момент девушка поняла, что относится к Джеймсу как к близкому и заботливому товарищу. На мгновение Мэнди подумала, что не грубый Ястреб, а этот красивый хорошо воспитанный молодой человек вполне мог бы стать объектом ее внимания.

— Конечно, нет, Джеймс. Ты действительно хочешь поболтать?

— Ну да. Мне больно видеть, как два человека, которых я люблю, не разговаривают друг с другом.

— Я ни за что не заговорю с ним, после того что он сделал со мной, — сказала она.

— Джулия, Ястреб очень волновался, когда обнаружил, что ты сбежала. Это был ужасно глупый поступок с твоей стороны, и он боялся, что ты можешь пострадать или даже погибнуть ночью. Мы искали тебя до позднего вечера. Лошади уже еле могли идти, а Ястреб все продолжал поиски. Я никогда не видел его в таком состоянии. Единственной причиной, заставившей нас остановиться, было опасение, что мы потеряем твои следы в темноте и потратим зря еще больше времени.

— Ястреб… беспокоился обо мне? Трудно поверить.

— Однако это так. И когда он наконец нашел тебя и ты повела себя так вызывающе, терпение его лопнуло. Знаешь, — добавил Джеймс, — я впервые видел, чтобы он потерял контроль над собой. Шайены учатся самоконтролю с рождения, — продолжил он. — Это качество очень высоко ценится среди них. Должно быть, ты действительно вывела его из себя. — Он усмехнулся. — Кроме того, не обижайся, но ты действительно заслужила то, что получила.

Мэнди покраснела с головы до ног и попыталась сменить тему. Она понимала, что бесполезно спорить с кем-либо из них на эту тему. Но все-таки Мэнди не поверила, что Ястреб думал именно о ней. Вероятно, он беспокоился о деньгах, которые мог потерять, если бы не доставил дочь губернатора в Сакраменто-Сити.

— Сколько денег губернатор… я имею в виду мой отец, должен заплатить вам за меня? — спросила она после паузы.

Джеймс на секунду заколебался.

— Тысячу долларов… Должно быть, он очень заботится о тебе, Джулия.

— Прежде всего он заботится о своей репутации и чести семьи. — Мэнди не скрывала обиды, как это, по ее мнению, сделала бы кузина. Она не знала, как на самом деле губернатор относился к своей дочери, но если бы он действительно желал счастья Джулии, Мэнди могла бы его убедить в том, что они обе поступили наилучшим образом. Мэнди на мгновение представила, что будет с мужчинами, когда они узнают, что всю до рогу до Калифорнии везли не ту женщину. Она содрогнулась и постаралась отбросить эту мысль.

— Как ты познакомился с Ястребом? — Девушка попыталась снова найти безопасную тему. — Должно быть, это очень интересная история, — насмешливо добавила она.

Джеймс широко улыбнулся. Воспользовавшись представившимся случаем рассказать о лучших качествах Ястреба, он начал вспоминать:

— Это было в шестьдесят втором. Я играл в покер в Денвере, в салуне «Красная собака». И как обычно выиграл достаточно много. — Он подмигнул. — Затем начал беспокоиться, так как некоторым джентльменам могла прийти мысль тем или иным способом вернуть свои потери. Один из них показался мне по-настоящему опасным — сержант Макс Гутерман. Мерзкий тип. У него был только один глаз. Ходили слухи, что глаз он потерял, сражаясь с индейцами. Правда, поговаривали также, что его жена связалась с метисом и солдаты его полка не могли ему этого простить.

После полудня Джеймс собрал в дорогу вещи и выехал верхом из Денвера, направляясь в город Шайенн. Его седельные сумки были набиты выигранными накануне деньгами. Джеймс собирался встретиться с Милли Эдварде, своей подружкой. В десяти милях северо-западнее Денвера он остановился на привал.

Стояла осень, его любимое время года, и вечерами уже чувствовалась прохлада. Джеймс поужинал и расстелил постель, радуясь, что снова оказался на свежем воздухе. Ему нравилась жизнь профессионального игрока, нравились и женщины, встречавшиеся на его пути, однако он предпочитал оставаться свободным странником.

Лонг вытянулся на постели, когда послышался треск сломанной ветки. Он успел достать револьвер, но противник действовал быстрее — на Джеймса уже смотрело серебристо-голубое дуло «кольта» сорок четвертого калибра.

— На твоем месте я не стал бы сопротивляться, — сказал Том Дженкинс, подходя к костру вместе с Максом Гутерманом. Дженкинс уверенно держал свое оружие, в то время как пальцы Гутермана слегка дрожали. Трое всадников прикрывали их.

Джеймс медленно положил оружие и стоял, не делая никаких резких движений.

— О'кей, Лонг, где деньги? — спросил за всех Дженкинс, блондин с грубыми чертами лица. — Я честно выиграл эти деньги, Дженкинс, и ты знаешь это.

Главарь невесело рассмеялся и сообщники присоединились к нему.

— Честность ничего не стоит. Итак, где деньги?

Джеймс молчал.

— Сержант Гутерман, проверь седельные сумки. Джонсон, держи парня на мушке.

— Все в порядке, деньги здесь, — отозвался с не большим легким немецким акцентом верзила в грязной рубашке. Один его глаз был закрыт повязкой.

— Давай прикончим его, и все дела. — Гутерман наставил на Джеймса свой револьвер, явно предвкушая удовольствие.

Остальные молча сидели на лошадях.

— Ну, приятель, — сказал Дженкинс довольно улыбаясь, — жаль разочаровывать тебя, но ты проиграл все, что выиграл. Ричи, возьми его лошадь…

Один из всадников направил свою лошадь туда, где был привязан мерин Джеймса.

Лонг стоял не шевелясь, пытаясь решить, что делать: схватить ли револьвер, лежащий у его ног, и броситься в лес, или смириться и надеяться, что грабители, забрав деньги, оставят его живым. Последнее казалось наименее вероятным.

Время шло. Пора действовать, и вдруг… Откуда-то из-за деревьев в ночи раздался леденящий кровь воинственный крик индейцев. Пули с визгом отскочили рикошетом от камней и врезались в землю, но Джеймс никого не увидел.

Он упал и откатился за камни.

— Сматываемся! — крикнул Дженкинс, в спешке забыв о Джеймсе.

Игнорируя опасность, Джеймс бросился на Гутермана, изо всех сил ударил его кулаком, отнял седельные сумки с выигрышем и нырнул за камни.

Снова прозвучал леденящий душу воинственный крик, и сержант с бочкообразной грудью потрусил к своей лошади. Дженкинс бросился за ним. Гутерман вскочил на коня и оглянулся, пытаясь обнаружить Джеймса и сумки, лицо его было искажено от бешенства. Новый град пуль не позволил им долго медлить.

Гутерман и Дженкинс присоединились к остальным бандитам, и все пятеро стремглав ускакали, оставляя за собой облака пыли.

Мэнди слушала как зачарованная, сидя на валуне и перебирая складки юбки.

— Наверное, все это было ужасно!

Джеймс печально улыбнулся, тронутый ее сочувствием.

— Индейские вопли напугали меня больше, чем эти джентльмены. Помню, я подумал: только что удалось избежать смерти от бандитской пули, а теперь меня могут скальпировать.

— Что же произошло потом? — нетерпеливо спросила Мэнди.

— В лагерь ворвался на лошади огромный индеец. — Джеймс усмехнулся, вспомнив это. — Когда он заговорил со мной по-английски, я был поражен.

«Друзья называют меня Черным Ястребом», — торжественно произнес Джеймс, превосходно копируя речь своего друга. — «Остальные зовут меня Трэвисом Лэнгли».

Я посмотрел на него и на огромного высотой в восемь футов Аппалуса, на котором он сидел верхом. «Тогда мне хотелось бы, чтобы Черный Ястреб стал моим другом», — сказал я. И с тех пор мы дружим.

Девушка медленно выдохнула. Она была так увлечена рассказом, что затаила дыхание.

— Удивительная история, Джеймс… Трудно поверить, что Ястреб способен на такой самоотверженный поступок, — строптиво заметила Мэнди, хотя думала по-другому.

— Он в самом деле не такой уж плохой, Джулия, если узнаешь его немного больше.

Мэнди сжала челюсти, вновь вспомнив о своей обиде.

— Узнать его!

Джеймс безропотно вздохнул, и Мэнди на мгновение почувствовала угрызения совести. Она видела, как Джеймс старался помирить их.

Лонг поднялся и оглянулся туда, где догорал костер.

— Уже поздно. Пойду проверю лошадей. Спасибо за компанию.

— Спокойной ночи, Джеймс, — сказала она ему вслед, оставшись наедине со своими мыслями.

Джеймс прав, подумала она, перебирая в памяти только что рассказанный эпизод. Может быть, она слишком вошла в роль Джулии, забыв о себе? Мэнди чувствовала, что в Ястребе было что-то хорошее. Но она не могла полностью ошибаться в своем суждении о характере другого человека, тем более такого, как Ястреб.

Мэнди стало немного не по себе, когда она подумала о своем поведении и… о его действиях. Она знала, что последствия ее перевоплощения в Джулию неизбежны, но не представляла себе, какими они будут.

В нескольких ярдах слева, чуть глубже в лесу, в свете восходящей луны она различила суровый профиль Ястреба. Предстоял еще очень длинный путь до Калифорнии, а эти последние два дня были просто невыносимыми. Сейчас наступил подходящий момент исправить положение. Глубоко вздохнув, она направилась к нему.

В тот же самый момент Ястреб поднял голову и двинулся в ее сторону. Они встретились на полпути и заговорили почти одновременно:

— Ястреб, я…

— Джулия, я…

Оба едва не рассмеялись, издав лишь сдавленные, нервные звуки.

— Говори первой, — уступил Ястреб с выражением искреннего раскаяния на лице. Мэнди взглянула на его плотно сжатые челюсти, нос с небольшой горбинкой, — очевидно, результатом одной из прошлых стычек, — и неохотно признала, что этот «изъян» находит особенно привлекательным.

— Я только хотела сказать, что сожалею о причиненных неприятностях. — Его густые рыжие волосы блестели в лунном свете, а темные глаза горели живым участием.

— Это я должен извиниться, — возразил Ястреб. — Я не сдержался, а это крайне редко происходит со мной.

— То же самое хотела сказать и я, — тихо согласилась Мэнди.

Они стояли друг против друга на расстоянии всего в несколько дюймов. Мэнди подняла голову и встретилась с ним взглядом, боясь пошевелиться и даже вздохнуть, чтобы не нарушить возникшего очарования.

Ястреб смотрел в ее зеленые глаза. Каштановые волосы девушки играли золотистыми бликами в свете луны. Она казалась невинной и беззащитной, хотя он знал, что это не так. Неожиданно для себя Ястреб протянул руку и решительно привлек Мэнди к себе, его губы прижались к ее губам. Она замерла, затем, когда поцелуй стал настойчивее, ее губы раскрылись, впустив его язык. Она расслабилась, обхватив руками его шею. Ей было очень хорошо в его объятиях…

Она казалась такой хрупкой, но тем не менее заполонила его всего — в гораздо большей степени, чем это обычно бывало с женщинами. Ястреб застонал от желания, и его руки начали медленно блуждать по ее телу. Сначала они обхватили тонкую талию, затем скользнули к набухшим, вздернутым кверху грудям. Он чувствовал ее прерывистое дыхание.

Губы Ястреба оторвались от ее губ и приникли к шее, затем снова двинулись вверх, и он начал нежно покусывать мочку ее уха. Его руки были нежными и опытными. Он чувствовал трепет ее тела даже через одежду. Расстегнув корсаж ее платья, он обхватил ладонью ее упругую полную грудь, затем начал ласкать розовый сосок и почувствовал, как он затвердел.

Мэнди услышала собственный стон, когда его рука прикоснулась к этой интимной части ее тела. Она знала, что ей следовало бы остановить его, она искренне хотела это сделать, но вместо этого почувствовала, что, ослабев в объятиях, начинает отвечать на его ласки. Он касался ее своими обжигающими поцелуями, продвигаясь по изгибу шеи в том месте, где откинул в сторону ее волосы. Двигаясь вниз, его зубы покусывали ее плечи и, наконец, он прильнул ртом к ее груди.

Мэнди забылась, растаяла, растворилась в нем. Хотя ей рассказывали об отношениях между мужчиной и женщиной, никогда, даже в самом бурном воображении, она не могла представить, на что это похоже в действительности. Девушка чувствовала себя полностью в его власти. Мышцы на его спине напряглись под ее пальцами. Она ощущала его тугие бедра, его твердое мужское естество, плотно прижатое к ней, и не могла пошевелиться, едва держась на ногах, чувствуя, как волна за волной в ней нарастало ответное возбуждение. Ее тело откликалось на каждое его прикосновение, и хотя она осуждала себя за это, ей хотелось, чтобы это ощущение длилось вечно.

Ястреб совсем потерял разум. Сначала он хотел позволить себе один целомудренный поцелуй, надеясь, что это погасит его желания, пока они не доберутся до Виргиния-Сити. Но ее губы были такими сладкими и мягкими… Он никогда так не хотел женщину. Ястреб перестал владеть собой. В следующее мгновение он опустил девушку на землю и начал срывать с нее одежду.

Внезапно, немыслимым усилием воли, собрав все свое мужество, он оторвался от девушки и решительно зашагал прочь.

Мэнди почувствовала себя так, будто ее окатили ледяной водой. Голова кружилась, сердце билось так громко, что, казалось, Ястреб слышит его стук даже издалека. Что он подумал о ней? Почему она позволила это? Мэнди не могла ответить. Дрожащими пальцами она застегнула пуговицы и расправила юбки. Слезы дождем капали ей на грудь.

Стоя на противоположной стороне поляны, Ястреб пытался разобраться в своих чувствах. Ни разу в жизни он не был так потрясен. Даже будучи ребенком, очнувшись посредине деревни команчей, он не был настолько обескуражен, как сейчас. Он потерял контроль над собой, и это ему не нравилось. Еще бы секунда с этой девушкой — и было бы слишком поздно. Его слово было бы нарушено… и ради чего? Эта двуличная лисица, вероятно, переспала со всеми богатыми франтами в Сакраменто-Сити. И сейчас, целуясь с ним, она ведь обманывала своего жениха!

Ястреб ненавидел себя за то, что произошло, и поклялся больше не приближаться к ней. Если бы только он мог избавиться от ощущения, будто девушка неопытна, невинна. Он знал, что этого не могло быть, и все же…

Вернувшись в лагерь в мрачном настроении, он лег спать. Его ожидала очередная беспокойная ночь. И снова приснился непрошеный сон.

…Густые струйки белого дыма поднимались от костров, разведенных среди вигвамов, разбросанных по широкому зеленому лугу. Сухие сосновые иглы устилали землю. Деревья защищали ее от палящих лучей солнца. Мальчик вырос, но еще не достиг совершеннолетия. Поспешно одевшись, он вышел на яркий утренний свет и направился к краю селения. Мокасины бесшумно ступали по сухой траве, нагрудник из костей и перьев закрывал большую часть груди, густые рыжие волосы разметались по плечам.

Даже сквозь дымку сна было видно, что его кожа, хотя и потемневшая от солнца, оставалась светлее, чем у других. Мягкой кошачьей походкой он двигался к реке. Затем быстро окунулся в ледяной горный поток, снова оделся и направился к вигваму отца, намереваясь объяснить Твердой Стреле цель своего визита. Сон расплылся.

На мгновение он снова стал маленьким белым мальчиком Трэвисом Аэнгли. Затем вдруг снова почувствовал себя Черным Ястребом, сыном вождя, ловким охотником и грозным воином, полюбившим свою индейскую семью, хотя и не совсем забывшим о том, что когда-то имел белую мать и белого отца.

На противоположной стороне луга он увидел Бегущего Волка, юношу с широко посаженными глазами и насмешливой улыбкой.

— Мой брат, — крикнул Бегущий Волк, — ты проспал все утро. Наверное, провел приятную ночь? Улыбаясь, он выглядел совсем мальчишкой, моложе своих шестнадцати лет. Черные глаза озорно блестели, ногой он пинал мелкие камешки. — Может быть, ты наслаждался Темной Луной?

— Темная Луна непорочная девушка, — серьезно ответил Ястреб. — Любой мужчина был бы счастлив насладиться ее обществом. — Темная Луна явно испытывала к нему влечение, он тоже чувствовал волнующую страсть, может быть, даже любовь к красивой индианке. Но он еще не говорил с девушкой, хотя Твердая Стрела решительно подталкивал его к этому союзу.

Бегущий Волк и Черный Ястреб вместе продолжили путь к вигваму Твердой Стрелы. Вождь племени встретил их у входа.

Ястреб простился с Бегущим Волком и нагнулся, чтобы войти в вигвам вслед за отцом. Они сели у огня, и старик ждал, когда сын заговорит. Ястреб никак не мог найти нужные слова.

Наконец заговорил Твердая Стрела:

— Мой сын, я знаю, зачем ты пришел.

— Ястреб оцепенел.

— Знаешь? Но откуда?

— Я наблюдал за тобой, Темной Луной и другими. — Отец пристально смотрел на него. — Твоя белая кровь зовет тебя.

— Отец, я… я… не знаю, что сказать. — Боль предстоящей разлуки пронзила сердце Ястреба. Ни на одном языке не было слов, чтобы выразить ту благодарность и любовь, которую он испытывал к своему отцу.

Твердая Стрела положил темную жилистую руку на плечо Ястреба.

— Я знаю, что в твоем сердце, мой сын. Но знаю то, что ты должен сделать. Ты должен уйти, но навсегда останешься здесь, — Твердая Стрела положил руку на сердце, — со мной.

— Благодарю, отец. — Ястреб едва мог говорить. К горлу подкатил ком, грудь налилась тяжестью. Он с трудом глотнул. Отец был прав. Он должен уйти.

Сон сменился.

Теперь Ястреб лежал в своем вигваме, вспоминая мир белых людей. Отдельные обрывки были бессвязными и туманными. Однако кое-что он помнил: шуршание юбок, вкус мороженого, мягкость набитого пухом матраца и человека по имени Томас Разерфорд. Разерфорд, друг белого отца, принял его в свой дом после смерти родителей. Ястреб надеялся, что он снова поможет ему. Пришло время покинуть свою деревню. Он должен вернуться в мир белых и в конце концов решить, кто он: Черный Ястреб или Трэвис Лэнгли.

Ястреб пробудился с первыми проблесками зари. Он заморгал глазами, стараясь сориентироваться, затем с тяжелым вздохом сел. Он почувствовал, что кто-то за ним наблюдает, прежде, чем повернул голову. В нескольких шагах стояла девушка, глядя на него.

— Вам снова снился сон, — сказала она. — Я хотела разбудить, но после недавнего…

Он слегка улыбнулся и покачал головой.

— Значит, урок пошел на пользу, мисс Эштон.

Однако благодарю за заботу.

Она подошла к нему поближе.

— Это все тот же сон?

Он посмотрел на девушку тяжелым взглядом, стараясь понять причину ее интереса.

— Отчасти тот же самый и в основном довольно тревожный.

— Поэтому я и подошла. — Казалось, дочь губернатора была искренне озабочена.

— Иногда мне снится нападение команчей, иногда мой уход из деревни.

— Можно как-то избавиться от этих снов.

Он глубоко вздохнул.

— Раньше я пытался, но теперь привык к ним. — Он отвернулся и начал скатывать постель. Мэнди не отходила, как будто хотела сказать что-то еще. Ястреб бросил взгляд на плавную линию ее бедер, и воспоминания о ночных поцелуях и гладкой коже под его ладонью вновь взволновали его. Рука Ястреба слегка дрожала, когда он завязывал веревкой свою скатку. Он не знал, как освободиться от навязчивых мыслей, и, чтобы отвлечься, пошел проверить лошадей.

Глава 12

Перистые облака венчали вершины гор, — перед путешественниками была последняя гряда, за которой начинался спуск к бассейну Большого Соленого озера.

Поднявшись на гребень, Мэнди увидела внизу плодородную долину, окруженную со всех сторон покрытыми снегом вершинами.

После бесконечных дней, проведенных в прерии, где однообразие ландшафта нарушалось лишь островками полыни да редкими лачугами торговцев, пестрые лоскуты фермерских участков, расположенных в долине, радовали взор. Мэнди давным-давно не видела ферм — с самого детства, когда проводила летние месяцы в доме бабушки и дедушки в штате Нью-Йорк. Неожиданно на глазах ее выступили слезы при воспоминании о том счастливом времени.

Фермы в долине располагались правильными прямоугольниками, ни холмы, ни извилистые дороги не искажали местности. Дома были с низкими крышами. Позади каждого из них находился небольшой сад, где росли тополя, акации и фруктовые деревья — яблони, персики и даже виноград. Да, нетрудно было понять, почему пуритане и мормоны гордились своими достижениями.

Примерно через час путешественники достигли окраины города. Каждый поворот дороги открывал новые виды, и на лице Мэнди появилась улыбка. Какое чудесное место для жизни, с завистью подумала она. По сравнению с голыми окрестностями их форта Грейт-Солт-Лейк-Сити казался раем.

Направляя своих лошадей сквозь тесные ряды груженых повозок, кабриолетов и дилижансов, они наконец достигли центра города. Мэнди обнаружила, что большинство домов были сложены из самана, который посерел от времени и дождей и стал похож на камень. Здесь были и двухэтажные строения из настоящего камня — гранитных блоков с витиеватыми резными фасадами. Улицы были широкими, но очень пыльными в это время года.

Мэнди увидела множество рабочих, таскающих носилки с кирпичом и размешивающих в лоханях известковый раствор, повозок с бревнами и ящиками, полными гвоздей. Джеймс сказал, что здесь сооружается большой храм.

Местная учительница в хлопчатобумажном коричневом платье, с волосами, собранными в пучок на затылке, и в очках внимательно посмотрела на трех усталых путников. Мэнди подумала — эта женщина напоминает ту, какой сама она была всего несколько недель назад. Девушка передернула плечами при этой мысли. Это была часть ее прошлого, с которой она с радостью рассталась.

Они остановились в гостинице «Солт-Лейк-хаус», которая была значительно просторнее, чем казалась с улицы.

— Что представляют собой эти мормоны? — спросила Мэнди. — Мы увидим хотя бы одного из них? — Почти каждый не относящийся к этой секте человек не раз слышал ужасные истории об их общине.

Во многих домах это была запретная тема.

Джеймс усмехнулся.

— В этих краях есть несколько человек, которые помогают торговцам и путешественникам вроде нас. Но сейчас я прежде всего подумал бы о хорошей горячей ванне.

— Ванна, — мечтательно повторила Мэнди.

Ястреб заметил, как впервые за последние несколько дней улыбалась его прелестная подопечная, и сам повеселел.

— Мы помоемся и приведем себя в порядок, а потом я угощу вас обоих самым лучшим обедом в Грейт-Солт-Лейк-Сити, — предложил он. Увидев, что девушка еще больше оживилась, он почувствовал, как радостно бьется сердце.

Джеймс закончил переговоры с хозяином гостиницы и, предложив девушке руку, проводил Мэнди вверх по широкой лестнице.

— Это, конечно, не особняк губернатора, по здесь не так уж плохо по сравнению с ночевками на земле, — философски заметил Джеймс, осмотрев комнату с узкой железной кроватью. — Знаешь, — задумчиво добавил он, — я совсем не ожидал, что губернаторская дочка сможет так хорошо переносить трудности путешествия. Ты вполне подходящий спутник, мисс Джулия Эштон. — Его улыбка и блеск глаз говорили об искренности комплимента.

— Благодарю, Джеймс.

В этот момент в комнату вошла молоденькая стройная девушка в сопровождении мальчика. Оба принесли кувшины с горячей водой. Джеймс проверил окно, вероятно, для того чтобы убедиться, что Мэнди не сможет выпрыгнуть, и терпеливо ждал, когда прислуга завершит свое дело, затем вышел в холл. Мэнди услышала лязг ключа, поворачиваемого в замке. Она была заперта.


— Ты слышал, Макс? — процедил сквозь желтые зубы Джейк Уайли. — Эта кобылка губернаторская дочка! — Он указал костлявым пальцем на запертую дверь.

Сержант Макс Гутерман и Джейк Уайли отошли от входа в комнату девушки и спустились в холл. Гутерман видел, как Джеймс Лонг въехал в город, и последовал за ним в гостиницу, надеясь найти способ свести старые счеты. Он ухмыльнулся. Все складывалось даже лучше, чем он ожидал.

— Что задумал губернатор? — недоуменно спросил Гутерман и почесал под мышкой через дыру в красной клетчатой рубашке.

— Почем я знаю? Но думаю, губернатор назначил неплохую плату за то, чтобы его дочку доставили домой. — Темные глаза Уайли заблестели при мысли о зелененьких банкнотах.

— Пожалуй, мы могли бы поиметь кое-что, — согласился Гутерман. Он вскинул голову и поправил повязку на глазу. — Кроме того, мне давно пора разобраться с парнем, который ее сопровождает. Сбегай за Питом и Мексхом и приведи их сюда, мы нанесем визит маленькой леди.

Она довольно симпатичная, подумал Макс. Напоминает его жену Майру. Он помрачнел. Майра оказалась нехорошей. Связалась с метисом прямо у него под носом. Сделала его посмешищем перед всем полком! Товарищей хихикали за его спиной в течение нескольких недель, пока он не застал ее в постели с мужчиной.

Он очень любил Майру и делал все, чтобы угодить ей. Однако женщине вечно чего-то не хватало. Лучшее, что принес этот брак, была Сара, красивая г маленькая девочка, очень э похожая на мать. У нее были яркие зеленые глаза и длинные коричневые волосы. Но э эта потаскуха Майра недоглядела за ребенком. Они искали Сару несколько часов и нашли лежащей лицом вниз в пруду. Две недели спустя Макс застал Майру в постели с метисом и застрел лил обоих на месте.

Эта девушка за дверью очень похожа на Майру, хотя немного меньше ростом и, пожалуй, красивее. Наверное, сама судьба послала ему губернаторскую дочку.

Вместо того чтобы огорчиться — ей явно не доверяли, — Мэнди посмотрела на запертую дверь с чувством безопасности. Она сняла грязную одежду, заколола густые волосы и влезла в ванну. Когда она погрузилась в воду, мыльные пузыри с запахом лаванды защекотали нос. Она блаженствовала несколько минут, затем окунулась с головой, чтобы помыть волосы. Вынырнув, девушка почувствовала себя свежей с головы до ног.

Вскоре вода начала остывать. Мэнди вздохнула и с сожалением вылезла из ванны. Ей не хотелось одеваться, хотя потрепанное платье было чистым: она постирала его еще вчера, готовясь к прибытию в город.

Едва закончив расчесывать влажные волосы, Мэнди услышала легкий стук в дверь. Она быстро надела выцветшее платье и разрешила Джеймсу войти. Лонг был довольно высоким, но тащил такую гору коробок, что его почти не было видно за ними. Улыбаясь, он бросил их на кровать. Несколько крышек открылись, показались кружева и оборки.

Восторженно взвизгнув, девушка начала копаться в вещах. Там были чулки, кружевные панталоны, нижние юбки и платья из прелестного муслина: одно бледно-розовое, отороченное кружевами цвета слоновой кости, а другое — желтое с вышитыми цветами. Мэнди с радостью сняла и отбросила в сторону старое разорванное платье. В одной из коробок она обнаружила дорожный льняной темно-синий костюм: жакет с белым воротничком и манжетами, а также юбку, изящно приспущенную спереди и сзади. В последней коробке оказалось модное вечернее платье из переливающегося золотистого шелка с глубоким вырезом. На корсаже и на юбке, словно драгоценные камешки, сверкали бусинки.

— Джеймс, как все красиво. Лучшей одежды я никогда не видела… Я имею в виду… — Она надеялась, что он не заметил ее промаха, и покраснела, держа в руках пару вышитых панталон. — Не стоило покупать так много, Джеймс. — Мэнди наклонилась и застенчиво поцеловала его в щеку, все еще не веря, что ей так повезло.

— Это не я, — признался тот. — Это сделал Ястреб. Оказалось, что один из здешних магазинов получил специальный заказ от женщины с такой же, как у тебя, фигурой, но леди по неизвестной причине была вынуждена поспешно покинуть город. Ястреб решил, что эта одежда подойдет тебе. Но в любом случае я очень ценю твой поцелуй, — насмешливо добавил он.

— Ястреб? — повторила Мэнди, не веря своим ушам. — Но он не мог… Не способен…

— И тем не менее это так. Мне надо было первому догадаться сделать это. — Честное признание прозвучало с оттенком сожаления.

— Где он сейчас? Я бы хотела поблагодарить его.

— Он собирался встретиться с Брайхемом Янгом. Обещал прийти к обеду. Отдохни. Я вернусь, когда ты переоденешься. — Извинившись, Джеймс вышел и снова запер дверь снаружи.

Но Мэнди меньше всего думала о побеге. Трэвис Лэнгли позаботился о ней! От этой мысли у нее закружилась голова. Как бы ей хотелось перестать притворяться и рассказать ему всю правду.

Слава Богу, скоро все кончится.

Завтра они отправятся в Виргиния-Сити в дилижансе. По-видимому, Ястреб и Джеймс решили, что ее жених не станет преследовать их так далеко. Еще целых пять дней они будут ехать по сухой пыльной пустыне, но это был самый быстрый способ преодолеть пятьдесят миль до следующего города. Джеймс объяснил, что Леди Энн будет следовать с меньшей скоростью за почтовыми каретами вплоть до Сакраменто-Сити. Джеймс сказал также, что он и Ястреб оставят своих лошадей в Солт-Лейк-Сити, как раньше оставляли в Калифорнии.

Все трое немного отдохнут в Виргиния-Сити, затем продолжат путь до Рино, нового поселения, основанного на самой дальней восточной остановке железной дороги Централ Пасифик. Оттуда всего полдня пути до Сакраменто-Сити. Мэнди рассчитала, что меньше чем через неделю она сможет наконец-то расстаться с ролью Джулии и снова стать самой собой.

— Ну, Трэвис Лэнгли. Как давно это было? Год назад? Или два? — Брайхем Янг, дородный мужчина с седой бородой и бачками, стоял в гостиной собственного двухэтажного деревянного дома. В свои шестьдесят семь лет он оставался весьма крепким мужчиной.

Брайхем протянул руку, и Ястреб крепко пожал ее.

— Не так давно, Брайхем.

— Рад, что ты нашел время зайти ко мне. Мой человек в гостинице сообщил о твоем прибытии в город. — Он улыбнулся, поправляя свой черный костюм. — Немногие приезжают сюда так, чтобы я не знал об этом. Ну а о таком человеке, как ты, молва распространяется довольно быстро. Что привело тебя в наш город?

— Я выполняю поручение. — Ястреб улыбнулся, подумав о девушке. — Кажется, губернатор Эштон готов понести значительные убытки ради…

— Своей дочери? — подхватил Брайхем.

Ястреб нахмурился.

— Действительно, новости распространяются здесь очень быстро. Да, сэр. Ради своей дочери. Но я был бы очень признателен, если бы вы забыли об этом, сэр. Репутации хорошенькой леди будет нанесен существенный вред, если люди узнают, что она путешествует в нашем обществе.

— Не могу сказать, что я одобряю отсутствие сопровождающей леди, но, полагаю, отец лучше знает, с кем ей быть.

— Пожалуй, надо больше беспокоиться о нас с Джеймсом. — Ястреб широко улыбнулся. — Мисс Эштон вполне способна позаботиться о себе.

Брайхем кивнул.

— Верю. Если бы у вас было столько женщин, сколько у меня, вы давно бы узнали, на что в действительности способен «слабый пол»! — Оба мужчины искренне рассмеялись.

— Однако достаточно говорить о девице. — Брайхем жестом предложил Ястребу последовать за ним в кабинет и указал на мягкое кресло. Ястреб сел, в то время как плотный хозяин позвал одну из своих женщин. — Мэри, принеси мистеру Лэнгли что-нибудь выпить. Нам нужно кое-что обсудить.

Беседа приняла серьезный характер. Каждый рассказывал о том, что происходит в различных частях страны. Ястреб интересовался развитием железных дорог, которые должны были к весне связать восточную и западную части континента. Юнион Пасифик и Централ Пасифик с головокружительной скоростью продвигались навстречу друг другу через весь континент и должны были сойтись где-то на территории штата Юта.

Брайхем расспрашивал собеседника о проблемах индейцев. Его интересовало, что изменилось со времен его странствий до настоящего времени. Беседа продолжалась около часа.

— Ну, Трэвис, — заключил Брайхем, похлопывая Ястреба по спине, когда они направлялись к двери. — Передавай привет губернатору.

— Хорошо, сэр.

— И хорошенько позаботься о своей… о своем поручении.

Ястреб улыбнулся.

— Не беспокойтесь, сэр.

Мэнди пыталась заставить себя прилечь отдохнуть, но ожидание вечера слишком волновало ее. Наконец, не удержавшись, она переоделась в белоснежное вышитое, отделанное кружевами нижнее белье, затем примерила красивое ярко-желтое муслиновое платье. Мэнди провела пальцами по мягкой гладкой материи и закружилась перед зеркалом, так что зашелестели нижние юбки. Порывшись в коробке, она извлекла пару желтых лент и заплела в косы свежевымытые волосы. Как приятно было чувствовать себя женщиной.

Закончив укладывать вторую косу, Мэнди обратила внимание на легкую возню с наружной стороны двери. Она а замерла на мгновение, подумав, что, возможно, это Ястреб, вернувшийся пораньше. Едва она подошла к закрытой двери, как задвижка сломалась и в комнату валились четверо мужчин. Мэнди испуганно отскочила, из горла вырвался слабый крик. От мужчин разило виски и табаком, они злобно смотрели на нее пьяными глазами.

Девушка попыталась взять себя в руки. Страх пропал уступив место гневу.

— Что вам здесь надо? — сердито спросила она. — Вон отсюда!

— Остынь, малышка, и мы не причиним тебе вреда, — сказал коренастый мужчина с повязкой на глазу.

Она решила выиграть время.

— Не пытайтесь запугать меня. Я арестую вас. Убирайтесь немедленно! — Полагая, что ее показная смелость обескуражила их, Мэнди двинулась к двери.

Мозолистая рука зажала ей рот и заглушила крик, ноги оказались оторванными от пола. Брыкаясь и извиваясь, Мэнди пыталась освободиться, по вонючие лапы только крепче сжимали ее. С каждой минутой ужас девушки возрастал. Она попробовала применить новую тактику, вонзив зубы в потную ладонь мужчины.

— О! Ты, дикая кошка! Да я тебя… — Одноглазый сжал в кулак волосатую руку и нанес удар ей в челюсть. Комната завертелась перед глазами Мэнди, и черная мгла поглотила ее.

— Заверните ее в одеяло и спустите вниз, — приказал Гутерман. — Положите на мою лошадь, я скоро вас догоню. Только удостоверюсь, что никто не преследует нас.

Джейк Уайли сделал как он велел. Пит последовал за ним, затем Мекс.

— Что за черт?.. — Джеймс поднялся по главной лестнице наверх в тот момент, когда какой-то незнакомец выскользнул из комнаты Джулии и направился к черному ходу. Джеймс прижался к стене и, достав револьвер, начал потихоньку продвигаться вперед. Толкнув сапогом открытую дверь, он осмотрел комнату. Кровь ударила ему в голову. Где девушка? Он осторожно шагнул вперед.

Гутерман затаил дыхание. Ожидая снаружи, когда игрок войдет внутрь, он замер. Когда он сделал еще шаг, Макс подкрался сзади и ударил его револьвером по голове. Лонг рухнул на пол.

Макс удовлетворенно хмыкнул.

— Вот мы и снова встретились, игрок. — Взведя курок, он прицелился в бесчувственное тело Лонга. Но тут за стеной в соседней комнате послышались приглушенные голоса, напомнив ему об опасности.

Макс выругался и, вместо того чтобы спустить курок, ударил Лонга ногой под ребра, затем убрал револьвер в кобуру и вышел в холл. «Так, пожалуй, лучше.

Игрок может пригодиться. Когда придет время, Лонг сможет передать их требования губернатору».

Гутерман тихо закрыл за собой дверь.

— Тебе опять повезло, игрок, — тихо прошептал он. — Обещаю, что в следующий раз счастье будет не на твоей стороне.

Глава 13

У костра раздавался пьяный смех и грубые мужские голоса. Мэнди потрогала синяк на скуле и попыталась осмотреться. Несмотря на темноту, было ясно, что они где-то в горах. Высокие сосны и холодный воздух свидетельствовали, что бандиты затащили ее довольно высоко.

Ее новое желтое платье было разорвано и испачкано, все тело болело. Правая рука была свободна, а левая крепко привязана веревкой к толстому стволу дерева. Чего они хотят от нее?

Уловив короткие обрывки разговора, Мэнди поняла, что принимают ее за Джулию Эштон, дочь губернатора, и надеются получить за нее выкуп! Из глаз девушки выступили слезы, но она удержалась от рыданий. Она должна быть сильной. Ястреб и Джеймс отыщут ее. Кроме того, разбойники, наверное, не собираются причинять ей вред, — ведь они рассчитывают на выкуп. Медленно подвинувшись поближе к дереву, Мэнди замерла. Единственное, что ей оставалось, так это ждать.


Тысячи молотков раскалывали его голову.

— Ох! — застонал Джеймс, когда Ястреб приложил мокрую тряпку к покрасневшей шишке величиной с куриное яйцо на его затылке.

— У нас нет времени. Мы должны найти Джулию! — Едва приподнявшись на постели, он почувствовал тошноту. Перед глазами замелькали пятна.

— Ты никуда не пойдешь, — решительно сказал Ястреб. — Похоже, что у тебя легкое сотрясение. Тебе надо полежать по крайней мере пару дней. Скоро придет врач. Ни о чем не беспокойся, я найду девушку. — Он стиснул зубы, затем продолжил: — Мне лучше отправиться за ней одному. Они этого не ожидают.

Джеймс выслушал план своего друга.

— Если мы не вернемся через три дня, иди к Брайхсму. Вызывайте военных, если будет необходимо. — Лицо Ястреба было непроницаемым.

— Ястреб, прости… Похоже, я снова подвел тебя.

— Ты делал вес как надо. А сейчас лежи спокойно. Постарайся уснуть. Я привезу ее назад.

Джеймс почувствовал дружескую руку на своем плече, и Ястреб быстро вышел из комнаты.

Направляясь к своему коню, Ястреб думал о предстоящем деле. Он найдет девушку. Только бы не опоздать. Он ощутил вспышку страшного гнева. Если хоть один волосок упадет с ее головы или па ее нежной коже появится хоть один синяк…


Запах бекона и бобов наполнил воздух. Мэнди вспомнила, что с утра ничего не ела.

— Возьми-ка это, девочка, — сказал один из похитителей, протягивая ей оловянную тарелку. — Кажется, хозяин придумал кое-что после ужина. Не хочешь же ты совсем обессилеть и лишить нас удовольствия? — Он засмеялся, показав зияющую дыру в ряду желтых зубов.

— Что это значит? — спросила Мэнди, стараясь не смотреть в его глаза.

— Скоро узнаешь, маленькая мисс, — ответил мужчина, скривив губы в похотливой улыбке.

Оставив тарелку, он вернулся к костру.

Мэнди подергала веревку, стягивавшую запястье, но не смогла даже дотянуться до узла — он находился за деревом. Что имел в виду этот тип? Разумеется, никто не осмелится причинить вред губернаторской дочке. Однако девушку одолели сомнения и страх. О Господи, молила она, пусть Ястреб и Джеймс поскорее найдут ее.

Ястреб еще раз вгляделся в следы. Проследить путь бандитов было достаточно легко, хотя прошло уже довольно много времени и они уехали далеко вперед. Должно быть, Джеймс пролежал без сознания пару часов. Подгоняя чалого жеребца, Ястреб скакал вперед в ночи, не жалея сил. Над скалистыми вершинами взошла луна, облегчая его задачу. Ястреб спешил.


— Рад, что угощение понравилось тебе, маленькая леди. — Рядом с ней появился коренастый мужчина в красной клетчатой рубахе. От запаха давно не мытого тела Мэнди затошнило.

Он поправил грязную черную повязку на глазу и провел рукой по сальным волосам.

— Да, мэм, вам понадобятся все ваши силы для не большого представления, которое вы должны устроить для нас. — Перерезав веревку, стягивающую запястье девушки, он бесцеремонно поднял ее на ноги и подтолкнул к костру. Вокруг него, скрестив ноги, сидели трое его сообщников. Каждый понимающе усмехался, а пляшущее пламя делало их ухмылки особенно зловещими.

— А теперь начинай раздеваться, маленькая леди! — приказал Гутерман. — И не торопись. — Последние слова он произнес очень медленно.

— Ни за что! — воскликнула Мэнди и обратилась к мужчинам, сидящим на земле: — Лучше оставьте меня в покое. Мой отец могущественный человек. Если вы причините мне какой-нибудь вред, он поймает вас и убьет. Вы никогда не получите своих денег. — Отвернувшись, девушка тотчас почувствовала, как в плечо ей впились жесткие пальцы и развернули ее.

Гутерман влепил ей звонкую пощечину, — звук отразился эхом от стен каньона. Мэнди упала. Она потрогала разбитую губу, которая мгновенно распухла и сильно болела. Металлический привкус крови смешался с солеными слезами.

— Ты будешь делать то, что я говорю. Кстати, это не причинит тебе никакого вреда. Ты даже получишь удовольствие. Верно, Джейк?

— Конечно, Макс. Я слышал, что девицам из высшего общества по душе такие развлечения.

Мэнди надеялась, что вот-вот упадет в обморок. Где же Ястреб и Джеймс? Может быть, обнаружив ее отсутствие, они решили, что она снова сбежала, и не захотели искать ее на этот раз? О Боже, пожалуйста, помоги. Раздался выстрел. У ног Мэнди, в том месте, где в землю вонзилась пуля, поднялся небольшой столб пыли. — Делай, как тебе говорят, красотка! Начинай с туфель! — Грубый голос с мексиканским акцентом не допускал возражений. Мэнди едва различала загорелую фигуру с усами с другой стороны костра.

Очень медленно она стащила сначала одну изящную туфельку, потом другую. Терзаемая страхом, Мэнди почувствовала, как из глаз снова хлынули слезы, но даже не пыталась сдерживать их.

— Теперь платье, маленькая мисс, — донесся возбужденный гнусавый голос Пита. — Она почувствовала сзади прикосновение грубых рук, затем услышала треск материи. Прелестное желтое платье грудой упало к ее ногам.

— Теперь нижние юбки, — раздалось сразу несколько настойчивых голосов.

Сквозь слезы девушка видела лишь туманные силуэты мужчин. Мэнди едва слышала их голоса, так гудело в ушах. Она начала возиться с завязками, намеренно затягивая время. Но вот последняя нижняя юбка лежала у ее ног. Пинок заставил пленницу переступить через мягкую груду ткани.

Мэнди стояла перед бандитами в одном корсете и вышитых панталонах, которые подчеркивали каждый изгиб ее тела. В мерцающем свете костра она разглядела, как жадно блестели их глаза, и поняла, что мужчины готовы были вот-вот наброситься на нее.

Вздрогнув, она почувствовала холод лезвия ножа Гутермана, тщательно, один за одним разрезавшего шнурки на корсете.

Холодная ярость окатила Ястреба, словно ледяная вода. Лишь подрагивание уголков губ выдавало его волнение. В то время как он наблюдал за происходящей внизу сценой, трое мужчин сидели в приятном предвкушении, ожидая конца этого непристойного спектакля, а четвертый, — лицо его было очень знакомо, — заставлял девушку снимать одежду. Ястреб ощутил тяжесть в груди, но быстро подавил это чувство. Не важно, что происходит там внизу, на поляне, у него только один шанс выручить девушку. Он должен хладнокровно дождаться подходящего момента. В случае неудачи ни ему, ни ей не спастись.

Бесшумно ступая в своих мокасинах, Ястреб обошел лагерь и притаился за лошадьми. Он перерезал привязи и освободил животных, потом бросил несколько камешков в скалу, чтобы привлечь внимание бандитов.

— Что это? — спросил мужчина с желтыми зубами, не поворачивая головы. Его взгляд был прикован к почти обнаженной женщине у костра. Гутерман распустил ее каштановые волосы, и они неотразимо переливались в мерцании огня.

— Это там… надо проверить лошадей, я тоже слышал шум.

— Пит и ты, Хуан, пойдите и посмотрите, что там такое. Мы с Джейком обещаем не продолжать представление без вас. — Однако волчий блеск в единственном глазу Гутермана говорил о том, что вряд ли он сдержит обещание.

— Черта с два, сержант, мы хотим смотреть. — Пит оскалил свои желтые зубы. Дырка впереди заставляла его шепелявить.

— Поторопитесь, парни, — настаивал Гутерман. — Мы не можем долго ждать.

Двое мужчин нехотя направились к лошадям. Один заходил слева, а другой справа между камней. Пит Варлей оглянулся, назад, желая убедиться, что не пропустит развлечение. Проклятие! Какой-то енот наделал шуму, а он должен отвлекаться от такого зрелища. Ладно, он свое возьмет. Трахнет девчонку пару раз. Пит споткнулся, поднял голову и замер от ужаса. Он еще попытался крикнуть, но холодное лезвие ножа глубоко вонзилось ему под ребра, и крик угас вместе с ним.

— Пит… Пит! Где ты? — послышался хриплый шепот мексиканца. Обогнув камни, Хуан Кинтана прошел под узким известняковым выступом, внимательно осматривая низкий кустарник и валуны, колесики на шпорах тихо позвякивали, заставляя его нервничать.

Внезапно мексиканец почувствовал, как его шею обхватила чья-то рука, так что он не мог повернуться лицом к нападавшему. Последнее, что он ощутил, — лезвие, полоснувшее его по горлу. Вопль ужаса был заглушен хлынувшей кровью.

Ястреб продолжал бесшумно двигаться в темноте.

Мэнди вся сжалась, когда Гутерман запустил свои пальцы в ее спутанные волосы.

— Я уже устал ждать этих двух олухов, — сказал он. — Каждый из них будет соответственно третьим и четвертым.

Его единственный здоровый глаз запылал похотью, когда он трогал грудь девушки. Затем Гутерман прижал ее к себе и наклонился, чтобы запечатлеть липкий поцелуй на изгибе ее шеи. Его губы были жирными и влажными. В следующий момент он сбил пленницу с ног и навалился на нее всей своей тушей.

— Подержи ей руки, я буду первым, а потом ты! — скомандовал Гутерман. — Хороша, правда? Пожалуй, я никогда не видел более спелого тела, чем это.

Мэнди почувствовала, как ей заломили руки за голову, и ощутила зловонное дыхание. Она еще трепыхалась, но молила Бога, чтобы тот лишил ее сознания. Закрыв глаза, девушка приготовилась к тяжелому испытанию.

— В чем дело?.. — Гутерман ощутил тяжесть тела, навалившегося ему на спину. — Джейк, какого черта… — Он оттолкнул Уайли в сторону и умолк, увидев остекленевшие глаза сообщника. Гутерман скатился с девушки и уставился на высокую фигуру, чья грозная тень плясала, как привидение, в свете пламени.

Мэнди пыталась понять, что произошло. Она смогла сесть. Голова кружилась. Взгляд ее упал на тело, скорчившееся в пыли рядом с ней. Из огромной раны в боку Уайли текла кровь, а его глаза неподвижно смотрели прямо перед собой. Мэнди в замешательстве отвела взгляд.

Справа раздался шорох, и она узнала карие глаза и рыжие волосы человека, о котором совсем недавно вспоминала с такой нежностью. Он стоял, широко расставив ноги в мокасинах, мышцы на его широких плечах перекатывались буграми, а огромный кривой нож в пламени костра отливал серебристым и красным. Ястреб никогда не выглядел столь зловеще.

Мэнди почувствовала и слабость, и облегчение, но тут же поняла, что опасность еще не миновала. Она взглянула на Гутермана. Тот засуетился, его движения выдавали страх и отчаяние.

Мэнди медленно отодвинулась от насильника, подняла разорванную и грязную сорочку и надела ее, при этом не отрывая взгляда от мужчин. Она хотела как-то помочь Ястребу, но боялась, что ее вмешательство только испортит дело.

— Хуан! Пит! Сюда! — пронзительно крикнул Гутерман. Его единственный глаз забегал в поисках сообщников.

— Они не придут, Гутерман. Но не беспокойся, скоро сам присоединишься к ним. — Низкий голос Ястреба звучал угрожающе. Он следил за противником, как дикий зверь за своей добычей.

Повернувшись, Гутерман заметил свой револьвер, валявшийся в нескольких шагах. Он бросился к оружию, тяжело упав на землю, и достал бы его, если бы не Ястреб.

Мужчины, сцепившись, покатились в пыли. Они боролись всего в нескольких дюймах от костра и оба подвергались опасности обжечься. Внезапно Гутерман выскользнул и вскочил на ноги. Ястреб тоже поднялся и ударил противника кулаком. Затем бросился на него. Оба снова покатились в пыли. Противники стоили друг друга. Сверху оказывался то один из них, то другой.

Мэнди вытащила револьвер из-под мертвого тела Джейка Уайли и наставила дуло на борющихся мужчин, однако медлила, боясь нечаянно попасть в Ястреба. Девушка беспомощно наблюдала за схваткой, ожидая момента, чтобы выстрелить. Когда мужчины опять вскочили на ноги, в руках Гутермана оказался револьвер. Голубоватый металл блеснул в свете костра. Раздался выстрел, и лицо Ястреба исказилось. Мэнди раскрыла рот, увидев, что тело Гутермана обмякло. Не понимая, кто же ранен, она с ужасом смотрела на обоих. Вдруг Гутерман рухнул на землю. Из раны на его груди, пенясь, потекла кровь. Мэнди опустилась на колени, все еще не выпуская оружия, и начала со слезами благодарить Бога за то, что тот уберег Ястреба.

Ее спаситель мгновенно оказался рядом и тоже встал на колени рядом с плачущей девушкой. Он осторожно вынул из ее рук револьвер, затем привлек к себе. Она почувствовала явное облегчение, когда он унес ее подальше от кровавой сцены. Он говорил ей ободряющие слова и крепко обнимал, стараясь успокоить, утешить. В лунном свете Ястреб видел слезы, блестящие на ее щеках, и это разрывало ему сердце.

— Все в порядке, малышка. Не бойся, я с тобой, — приговаривал он. — Все хорошо. Теперь ты в безопасности. — Он дал ей время выплакаться, потом поднял край своей кожаной рубашки. — Вытри слезы. Эти люди больше не причинят тебе вреда. — Он сжал зубы и добавил шепотом: — Никто никогда не причинит тебе вреда.

Мэнди еще крепче ухватилась за Ястреба, обвив руками его шею. Присутствие этого человека вселяло в нее ощущение безопасности. Она провела рукой по загорелому предплечью, как бы убеждаясь, что он в самом деле рядом, и почувствовала, как напряглись его мускулы от ее прикосновения.

— Я знала, что ты придешь, — прошептала она, сдерживая дрожь. — Не знаю почему, но была уверена в этом.

Ястреб прижался губами к ее лбу, затем нежно поцеловал залитую слезами щеку. «Знала, что я приду», — усмехнулся он. Никто и ничто не могло бы удержать его. Эта женщина притягивает его как магнит. Он вспомнил о статьях, которые читал о ней в газетах, о разбитых ею сердцах, о женихе, оставшемся в форте… — Я обещал твоему отцу, что доставлю тебя домой целой и невредимой, — сказал он. — Разве я мог обмануть его?

Мэнди разочарованно замерла. Конечно, он должен был прийти, но не просто ради нее. Всего лишь ради денег, которые обещал ему дядя. Глаза девушки снова наполнились слезами. Однако она по-прежнему обнимала его за шею. Ей нужны были его утешения несмотря ни на что.

Почувствовав липкую влажность в том месте, где ее нога касалась его тела, Мэнди впервые заметила кровь.

— Ты ранен! — вскрикнула она, осторожно касаясь пальцами его бока. — Отпусти меня, пожалуйста, Ястреб. Я уже могу идти сама. Почему ты ничего не сказал? Позволь мне осмотреть рану.

— Все будет нормально. Давай поищем место, где можно переночевать. Боюсь, я потерял гораздо больше крови, чем думал. — Он нехотя отпустил ее.

Забыв о собственных бедах, Мэнди подлезла под его плечо и помогла ему забраться на лошадь. Затем бросилась искать свою нижнюю юбку, чтобы разорвать ее на бинты.

Она села на коня позади него в одной сорочке и панталонах, развернула одеяло и накинула себе на плечи.

— Хорошо выглядишь, — насмешливо сказал Ястреб, думая о нежных икрах и округлой груди. Кляня себя за подобные мысли, он почувствовал, что ничуть не лучше этих животных, которые пытались изнасиловать девушку. Ястреба охватило сильное возбуждение, когда она обняла его сзади за талию, чтобы держаться в седле. Он застонал. Как могло его тело реагировать подобным образом в такой момент?

— В получасе езды есть хижина, — произнес он, боясь голосом выдать себя. — Я проезжал мимо нее, когда добирался сюда. Она небольшая, но там, кажется, ложно переночевать. Боюсь, что пуля застряла в боку. Ты должна помочь мне вытащить ее. — Он говорил, не оставляя места возражениям.

Мэнди кивнула, надеясь, что рана не так страшна. Девушка чувствовала, как кровь сочилась сквозь временную повязку, капая ей на пальцы в том месте, где она придерживала его за узкую талию. Мэнди молила Бога, чтобы с ним ничего не случилось.

Ослабевший Ястреб покачивался в седле, и потому Мэнди продолжала крепко обнимать его сзади. Он повернул лошадь к хижине.

Лежа в луже крови у затухающего костра, Гутерман открыл свой единственный здоровый глаз. Он чувствовал, как кровь стекает на живот и застывает вокруг раны на груди. Он жив! Что бы там ни было, он найдет индейца… и эту женщину… и они дорого поплатятся.

Глава 14

В конце концов Ястреб повалился на луку седла. Мэнди с трудом удержала его на лошади. Теперь она думала только о том, чтобы вести чалого в том направлении, которое указал Ястреб. Когда они наконец добрались до хижины, девушка с удовлетворением обнаружила, что, несмотря на заброшенность домика, крыша его достаточно прочна и дымоход не поврежден. С приближением осени вечера становились все холоднее. Ястреб замерз и потерял много крови, Мэнди чувствовала, как он дрожит. Соскочив с лошади, она помогла раненому спуститься на землю, стараясь не думать о его руках на своих плечах, не замечать тепла мужского тела, прижавшегося к ней.

Они вместе вошли в хижину. По всему было видно, что здесь давно никто не жил. Когда путники открыли дверь, поднялась пыль и во все стороны разбежались насекомые. Мэнди устроила постель для Ястреба на земляном полу около очага. Поискав вокруг хижины, она набрала хвороста и развела огонь. Вскоре в доме потеплело, но Ястреб продолжал дрожать.

— Пора, малышка. Чем скорее мы вытащим пулю, тем лучше для нас обоих. Попробуй нащупать ее пальцами, но если не сможешь… — Ястреб нетвердой рукой вытащил нож.

— Подержи лезвие над огнем и достань виски из моей седельной сумки.

Мэнди молча повиновалась. Вернувшись с флягой виски, она ножом разрезала мягкую кожу его рубашки, затем поднесла лезвие к огню. Впервые она не отвела взгляда от раны. В форте ей приходилось несколько раз помогать раненым в отсутствие врача, но сама она никогда не имела дела с кровью, тем более в таких серьезных случаях, как этот. Мэнди осторожно промыла рану водой. Ее рука слегка дрожала, когда она водила влажной тряпкой по его коже. Девушка старалась не обращать внимания на мышцы, напрягшиеся в ожидании боли, и мягкие рыжеватые волосы на широкой груди.

Мэнди ждала, когда Ястреб выпьет виски, и алкоголь притупит боль.

— Ну, малышка, ты готова?

— Может быть, мне лучше вернуться в город и привести сюда врача? — робко спросила она. — Я никогда прежде не делала подобных вещей. Я могу погубить тебя.

— Только успокойся. Сомневаюсь, что ты сможешь найти дорогу назад, даже если бы у нас было время. — Он пытался взглядом подбодрить ее. — Поверь мне, ладно?

Мэнди согласилась. Она должна сделать это или он умрет. Отбросив все свои страхи, она прикоснулась пальцами к ране и попыталась нащупать пулю. Но отверстие было слишком маленьким. Пуля могла изменить траекторию, наткнувшись на ребро. Мэнди взяла нож и поднесла лезвие к очищающему пламени.

— Расширь рану и попытайся достать пулю, — проговорил Ястреб. На лбу у него выступили капли пота. — Дай мне палку, которая валяется у твоих ног.

Мэнди сделала это. Ястреб крепко закусил зубами кусок дерева, и девушка снова сосредоточилась на ране. Она потрогала нож. Лезвие уже достаточно остыло, чтобы можно было начинать операцию. Сделав надрез, Мэнди почувствовала, как к ее горлу подступил ком.

На этот раз, действуя двумя пальцами, она проникла глубже в рану, снова и снова пытаясь обнаружить кусок металла. Ястреб впился зубами в палку и закрыл глаза. По щекам его текли струйки пота. Потом он потерял сознание.

Наконец Мэнди нащупала что-то твердое. Она проникла поглубже в рану и извлекла из-под ребра кусок свинца. Девушка снова нагрела нож и прижгла рану, затем завязала ее полосками разорванной нижней юбки.

Она вытащила палку изо рта Ястреба, накрыла его одеялом, затем смыла пот с его лица остатками воды. Удовлетворенная своей работой, Мэнди прилегла отдохнуть рядом с раненым, погрузившись в дремоту.

Спустя несколько часов она проснулась и обнаружила, что Ястреб дрожал в лихорадке и что-то бессвязно бормотал.

— Вишана… Вишана, — звал он. Имя звучало с такой тоской, что ей стало ясно — это женщина, и, очевидно, не мать и не сестра.

Мэнди вспомнила первую ночевку, после того как они покинули форт. Как давно это было! Наверное, сейчас ему тоже снилось прошлое. В его бормотании она разобрала имена Твердой Стрелы и какого-то Бегущего Волка.

— Вишана, — снова простонал он, затем прошептал что-то на языке шайенов.

Ревность опалила девушку, как раскаленный добела нож, которым она только что пользовалась. Что за нелепость — ревновать к женщине, которую никогда не встречала и о которой никогда даже не слышала прежде? Тем не менее это было так. Мэнди раздражало, что это имя так на нее подействовало, и в то же время ее разбирало любопытство.

— Вишана, моя… милая… — бормотал Ястреб.

Слова, словно кинжалы, вонзались в ее сердце. Почувствовав, что раненый снова задрожал, Мэнди заставила себя придвинуться к нему поближе и поправить покрывало, чтобы согреть его.

Ощутив ее присутствие, Ястреб пошевелился, продолжая твердить неизвестное имя. Одна рука его легла ей на грудь, и сердце Мэнди учащенно забилось. Затем изнеможение взяло свое, и рука мужчины тихо опустилась. Мэнди не могла решить, обижаться на интимное прикосновение, предназначенное другой женщине, или сожалеть, что у него не было сил продолжать держать руку на ее груди? Погружаясь в тревожный сон, она снова ревниво подумала о неизвестной женщине, сумевшей завладеть сердцем Ястреба.

Наутро ему явно стало легче. Лихорадка прекратилась на рассвете, хотя он продолжал спать. Мэнди встала и отыскала в седельных сумках кофе. Она нашла и ту пару мужских штанов, которые Джулия убедила ее взять с собой. Должно быть, Ястреб обнаружил их в ее сумке, когда выкладывал все лишнее, и прихватил с собой на всякий случай. Мэнди влезла в штаны и надела свободную рубашку, концы которой завязала узлом на талии. Затем почувствовала, что щеки ее начинают гореть. Костюм был очень непривычным.

Вытащив из кобуры Ястреба револьвер сорок четвертого калибра, Мэнди направилась к двери, рассчитывая добыть что-нибудь на завтрак, чтобы ускорить его выздоровление. В лесу к ней вернулась былая уверенность в себе. Отец провел с ней много часов, обучая искусству стрельбы, правда, в основном по мишеням. Он хотел, чтобы его дочь могла сама постоять за себя.

После нескольких промахов Мэнди удалось подстрелить маленького зайца. Она освежевала тушку и нашла несколько диких луковиц. Мужская одежда усиливала ощущение свободы, и девушка наслаждалась ею. Ветерок развевал ее волосы, свободно ниспадавшие до талии, и если бы не беспокойство за Ястреба, Мэнди никогда не чувствовала себя так хорошо. Она поняла, как с ней что-то происходило. Ее сила, уверенность в себе, замечательное ощущение независимости — все, что она испытала когда-то в юности, снова вернулось к ней. Она была такой, как прежде, и даже лучше. Теперь она почувствовала себя женщиной. Мэнди подумала о мужчине, лежащем на полу в хижине, о его горячих поцелуях, о прикосновении его руки к ее груди. Ну, может быть, еще не совсем настоящей женщиной… пока. Вернувшись в хижину, она порылась в пыльном шкафчике и отыскала котелок, достаточно вместительный, чтобы приготовить тушеное мясо. Аппетитный запах вывел Ястреба из дремотного состояния.

— Мммм… приятно пахнет, — произнес он едва слышно. — Что это?

Мэнди обрадовалась, услышав его голос.

— Тушеный заяц, — ответила она, гордо улыбаясь. Она была чрезвычайно довольна своими успехами: подстреленным зайцем и выздоровлением Ястреба. — Ты, должно быть, проголодался. — Мэнди подошла к нему и опустилась на колени рядом. — Рада, что ты очнулся, — тихо сказала она. — Как ты себя чувствуешь?

— Гораздо лучше. Похоже, я выживу благодаря тебе. — Сделав попытку приподняться, он вздрогнул.

— Не пытайся садиться, — предупредила она. — Положи голову мне на колени, и я тебя покормлю.

— Не припомню, чтобы мне предлагали что-либо лучшее. — Его кривая усмешка растрогала ее. Но Мэнди тут же вспомнила об индианке по имени Вишана.

Наполнив оловянную чашку кусочками мяса и дикого лука, Мэнди вернулась к Ястребу и осторожно приподняла его голову, положив себе на колени.

— Кто такая Вишана? — спросила она, стараясь казаться безразличной, когда подносила чашку к его губам.

— Где ты слышала это имя? — ответил он вопросом на вопрос, прежде чем сделать глоток. Лицо Ястреба помрачнело, хотя он и старался это скрыть.

— Ты звал ее прошлой ночью во сне. Это твоя подружка?

— Просто женщина, которую я знаю. — Слегка вздрогнув, он сделал глоток бульона из чашки, которую она держала в руке. — Лучше расскажи мне о зайце.

— Он очень вкусный. Как ты добыла его?

— Подстрелила, — не скрывая радости ответила она, хотя не хотела менять тему разговора. — Более того, я собираюсь подстрелить еще кого-нибудь на ужин.

— Порой ты изумляешь меня, мисс Джулия Эштон, — признался он. Девушка вся сияла и была бодрой как никогда. Он ощутил желание обнять ее, чтобы ему передалась часть ее сил и энергии. Удивленно покачивая головой, Ястреб обратил внимание на ее облегающие штаны. Опытным взглядом он медленно окинул струйные икры и бедра, привлекательный округлый зад, так же отчетливо обрисовавшийся, когда она поднялась с пола…

— Вижу, ты нашла одежду, которую я захватил. Ты, конечно, оценила ее по достоинству. — Он улыбнулся, поддразнивая ее, но тут же вздрогнул от острой боли. Черт! Даже с раной в боку он изнывал от желания провести рукой по ее стройному бедру и погладить округлый зад.

Поймав его жгучий взгляд, Мэнди быстро отошла.

— Постарайся отдохнуть сегодня. Может быть, завтра мы сможем тронуться в путь, если ты начнешь поправляться.

— Нам надо обязательно вернуться в город завтра, — подтвердил он. — Иначе в понедельник Джеймс поднимет на поиски всю Седьмую кавалерию.

— А где Джеймс? Почему он не с тобой? — За всеми происшедшими событиями и волнениями Мэнди совершенно забыла о Джеймсе. Чувствуя себя виноватой, она надеялась, что с ее другом ничего не случилось.

— Гутерман и его дружки позаботились о нем. На голове у него чертовски огромная шишка, но сейчас, думаю, с ним все в порядке.

Мэнди вздрогнула при воспоминании о событиях вчерашней ночи.

— Какой ужасный человек этот Гутерман. Значит, он пытался убить и Джеймса?

— Да. Физиономию этого мерзавца я узнал бы где угодно. — Ястреб отвернулся. — Но больше он ничего не сможет сделать.

— Ты убил их всех? — Она перешла на шепот.

— У меня не было выбора, — угрюмо отозвался он. Закрыв глаза, Ястреб пошевелился, пытаясь по удобнее устроиться на жестком полу. Им снова овладела усталость, и мужчина погрузился в беспокойный сон.

Мэнди натянула покрывало ему до подбородка и с тоской подумала о той, что приходила к нему во сне. Могла ли она когда-нибудь присниться ему?..

Глава 15

На следующее утро, в воскресенье, Ястреб почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы ехать верхом. Его рана начала заживать, настроение было бодрым. Единственное, что омрачало его — явное неудобство, которое он испытывал от близости темноволосой девушки в облегающих штанах.

— Ястреб, ты уверен, что вполне здоров? — с беспокойством спросила она, заметив пот, выступивший на его шее. Она заерзала на лошади позади него, и мужчина застонал.

— Я здоров, — ответил он немного излишне резко, чувствуя ее мягкие груди, прижатые к его спине, и теплое дыхание у себя на затылке. — И буду рад поскорее добраться до города.

К вечеру они добрались до Солт-Лейк-Сити. В гостинице их ждал Джеймс.

— Слава Богу, вы оба целы. Я очень волновался. — Джеймс посмотрел на Ястреба. — Как ты?

— Было бы намного хуже, если бы не наша маленькая кокетка. — Ястреб наклонил голову в сторону Мэнди с гордостью в глазах. — Она вытащила пулю и перевязала меня. Неплохо для городской девушки. — Он улыбнулся и подмигнул.

Мэнди засияла.

— Ястребу можно довериться. Он меня спас. Уложил всех четверых этих… этих… — Ее передернуло при мысли о том, что могло бы случиться, если бы помощь не подоспела вовремя.

— Ну, теперь все позади, — заключил Джеймс, заметив ее дрожь. — Ястреб, ты помнишь, что обещал нам обед, до того как все это случилось?.

— Я готов был бы сейчас съесть мула со всеми потрохами, — усмехнулся Ястреб, — хотя сомневаюсь, что на свете есть блюдо вкуснее тушеного зайца, которого приготовила Джулия. — Он счастливо улыбнулся, явно гордясь ею.

Джеймс отметил перемену в отношении Ястреба к девушке и приподнял бровь. Переключив внимание на Мэнди, он уставился на ее облегающий наряд.

— Я слышал, что в гостинице «Солт-Лейк-хаус» готовят самый лучший бифштекс в городе… Поэтому, мисс Эштон, если вы не очень настаиваете на этих штанах, будет лучше, если вы переоденетесь в платье.

Мэнди покраснела.

— О, Ястреб, — вздохнула она, — я так и не успела поблагодарить тебя за все эти прелестные вещи! — Она тотчас вспомнила желтое муслиновое платье, которые бесформенной кипой осталось лежать где-то в горах.

— Если бы я знал, насколько ты привлекательна в этих штанах, — насмешливо сказал он, — сомневаюсь, что стал бы покупать эти платья. А пока у нас еще достаточно времени до обеда, чтобы принять ванну, — ты ведь это обожаешь. Пожалуй, я тоже вымоюсь и немного отдохну.

Обратная дорога с гор вымотала его гораздо больше, чем он предполагал. Поднявшись со стула, он немного пошатнулся.

— Я жду вас обоих здесь через полтора часа.

Короткий отдых восстановил силы Ястреба. Он переоделся в свежий кожаный костюм, побрился. Мэнди увидела его в холле. Еще влажные густые волосы вились у ворота. Гордая осанка, уверенный взгляд. Он походил на человека, угадавшего фаворита на скачках. Мэнди радовалась их новым дружеским отношениям. Ястреб увидел ее в совершенно ином свете и, похоже, зауважал ее, — а это чувство он редко испытывал даже к мужчинам.

Ястреб окинул взглядом фигурку Мэнди, остановившейся на ступеньках лестницы.

— Вы сегодня прекрасно выглядите, мисс Эштон, — сказал он.

Розовое муслиновое платье было не слишком открытым, но, глядя на нее, Ястреб почувствовал непреодолимое желание, уже ставшее привычным. Почему эта девушка так действовала на него? Если он в ближайшее время не переспит с какой-нибудь женщиной, ему нельзя будет даже находиться в одном помещении с Джулией!

— Благодарю, Трэвис, — чуть насмешливо сказала она, будто пробуя на вкус его имя. Ястреб приподнял бровь.

— Обычно я предпочитаю не пользоваться этим именем, — признался он. — Но мне нравится, как оно звучит, когда ты произносишь его.

Мэнди почувствовала, как ее сердце гулко забилось, когда он предложил ей руку. Они вошли в обеденный зал гостиницы, известной хорошей кухней, и Мэнди заметила несколько оценивающих взглядов мужчин. Уловила она и то, что Ястреб помрачнел, по-видимому, тоже заметив их.

Чувствуя себя в полной безопасности с двумя красивыми спутниками, Мэнди решила удовлетворить свое любопытство. В это время стройная молодая официантка подала ей большую порцию бифштекса, зажаренного чуть меньше, чем предполагал Джеймс. Мэнди откусила маленький кусочек вкусного мяса, затем картофеля и приступила к расспросам:

— Джеймс упомянул о твоей встрече с Брайхемом Янгом. Каков он? — Янг стал легендой среди уроженцев запада. Он был героем рассказов об отважных по исках земли обетованной, а также массы сплетен о его многочисленных женах.

— Наверное, многие хотели бы знать ответ на этот вопрос, — ответил Ястреб, продолжая наслаждаться едой. — На самом деле он такой же, как и любой человек. Может быть, немного более искренний, более отзывчивый, когда дело касается благополучия других. Полагаю, тебя интересуют его жены? — Его взгляд задержался на ее груди.

Мэнди слегка покраснела.

— Дело в том, — продолжил Ястреб, — что у него действительно было много женщин. По меньшей мере двадцать пять. Но большинство из них нельзя считать его женами в полном смысле этого слова. Проще говоря, — он сделал паузу, приведя Мэнди в замешательство, — не все делили с ним постель. Некоторые были вдовами, некоторые просто не пользовались вниманием мужчин. — Он бросил откровенный взгляд на девушку, давая понять, чего он сам ждал бы от жены. — Но у Янга было много и настоящих жен.

Ястреб улыбнулся, заметив смятение на лице девушки. Казалось, она разрывалась между смущением в связи с деликатностью темы и желанием понять мир других людей. Ястреб не считал привлекательным многоженство, хотя среди шайенов оно процветало и многие его братья по племени имели более одной жены. Он сам вообще не имел намерения жениться, по крайней мере в ближайшие годы, но если дойдет до этого, ему будет достаточно одной жены.

Мэнди почувствовала, что раскраснелась, услышав о склонностях Брайхема Янга. Но ей хотелось знать о встрече Ястреба с ним.

— Зачем ты встречался с мистером Янгом? — Из соседнего зала донеслась мягкая музыка и Мэнди увидела стройную девушку, сидевшую за пианино.

— Он хотел обсудить со мной договор с Красным Облаком. Реален ли он или нет и что будет, если договор не подпишут. Я сказал ему, что Красное Облако сдержит свое слово, но он не может отвечать за всех шайенов или сиу. Как, например, за тех разведчиков, от которых мы прятались.

Выражение его глаз говорило о том, что он решил подразнить ее. Он прекрасно помнил сцену у реки и ее наготу. Мэнди не решалась смотреть ему в глаза.

Ястреб улыбнулся, довольный замешательством девушки.

— Эта группа, — продолжил он, — наверняка совершает налеты и убийства. Как, впрочем, и белые, которые тебя похитили. В каждом племени независимо от цвета кожи есть свои подонки. — Ястреб заметил, что румянец на щеках девушки сменился бледностью при упоминании о недавних событиях, и выругал себя за неосмотрительность. — Довольно об этом. Впереди тяжелые пять дней, и я хотел бы отдохнуть. Что скажете, если мы закончим обед и вернемся в свои комнаты?

Девушка и Джеймс кивнули в ответ и все молча склонились над тарелками. Ястреб не отрывал взгляда от мягких завитков на затылке девушки. Они выбились из ее сложной прически и немилосердно дразнили его. Покончив с кофе, Ястреб предложил проводить ее наверх и тут же выругал себя за эту глупость. Не хватало ему еще одной беспокойной ночи!

Мэнди благосклонно приняла предложенную руку и направилась вверх по лестнице. Она двигалась легко, довольная обедом и вниманием спутников.

Подойдя к двери своей комнаты, Мэнди почувствовала, как Ястреб обнял ее, и поднялась на цыпочки, подставив на прощание губы. Вечер был очень приятным, но пришла пора расстаться. Она ощутила его легкий поцелуй и вдохнула запах мускуса. Затем его губы прижались к ее рту крепче, хотя не совсем решительно. Мэнди ощутила его горячий ищущий язык и, мгновенно воспламенившись, ответила ему.

Он обнял ее всю. Она ощущала его грудь, бедра и едва не задохнулась, когда его руки начали блуждать по ее телу: одна легла на грудь, а другая ласкала изгиб ее бедра. Мэнди понимала, что должна его остановить, но не было сил. Она чувствовала, как его рука спустилась ниже и легла на ее округлый зад, подталкивая к себе.

— Пожалуйста, Ястреб, — взмолилась она, отрываясь от него. Ее шепот просил о понимании. — Ты не знаешь, что делаешь.

Ястреб удерживал ее еще какое-то время, затем с усилием отпустил. Его взгляд искал в зеленых глазах девушки подтверждения искренности ее слов, а в памяти всплыли рассказы о неистовой, безрассудной дочери губернатора, которая будто бы переспала с каждым вторым франтом в Сакраменто-Сити. Он представил себе, как кто-то другой ласкает это тело, и внутри у него все замерло. Его сознание не могло примириться со сплетнями об этой женщине, но ведь не бывает дыма без огня. Он проклял день, когда дал слово ее отцу.

Ястреб наблюдал, как она вошла в комнату и закрыла дверь. Затем, повернув снаружи ключ в замке, он развернулся на каблуках и направился к себе. Бок еще побаливал, но настоящая боль была в его сердце. Впереди была длинная ночь. Во всем Грейт-Солт-Лейк-Сити, наверное, только он один не мог утешиться даже с помощью бутылки.

Мэнди рухнула на кровать, размышляя над своими чувствами. Ей хотелось, чтобы Ястреб был рядом с ней в эту ночь. Если бы он не послушался ее, не остановился, она, наверное, позволила бы ему войти в ее комнату и делать с ней все, что он хотел… и что хотела она. Однако в голове ее крутились мысли о женщине по имени Вишана. Может быть, он мечтал о Вишане, когда ласкал ее, Мэнди. Она не могла этого перенести. Решено. Больше она не позволит своему телу предать ее.

Глава 16

Проехав верхом по пересеченной местности несколько сотен миль, Мэнди думала, что теперь ничего не испугается. Но она не учла дилижансы на трассе Оверлэнд — Стэйдж. В первый же день ее фигурка была полураздавлена массивной тушей погонщика мулов в вонючей кожаной куртке и костлявыми плечами молодого журналиста в очках и полосатом костюме, который был короток ему дюйма на три. Джеймс сидел напротив рядом с тощей, скромно одетой женщиной, собирающейся выйти замуж за шахтера в Виргиния-Сити, а Ястреб устроился наверху рядом с кучером.

Шесть мощных гнедых лошадей помчались галопом из города, но на первой же станции их сменила неряшливая упряжка животных второго сорта. Джеймс объяснил Мэнди, что это стандартный прием: показать самых лучших лошадей там, где они могли произвести желаемое впечатление, — перед билетной кассой.

Ярко-красный дилижанс, известный «Конкорд», представлял собой хитроумное изобретение, отвечающее последнему слову техники. Хотя на вид он казался довольно неуклюжим, на самом деле это было довольно прочное транспортное средство, характерной особенностью которого являлась подвеска кареты на двух крепких рессорах, состоящих из толстых кожаных полос толщиной в три дюйма, они служили для смягчения тряски. По крайней мере так утверждали изготовители. Однако Мэнди чувствовала, что ее мотает из стороны в сторону с такой силой, что вот-вот хрустнут кости. Ее несколько утешало то, что в дилижансе находился двадцать один человек, включая тех, кто сидел наверху. Пятеро пассажиров стискивали ее со всех сторон.

Никаких удобств для сна не существовало. Дилижанс никогда не делал длинных перегонов. На остановках меняли лошадей, а измученные пассажиры запасались едой. Спать приходилось сидя.

Путешествие проходило без происшествий, по крайней мере до середины пути, когда массивного погонщика мулов сменил плотный испанец в узких черных брюках и в коротком жилете. По бокам щеголя свисали два пистолета с рукоятками из слоновой кости. Новый пассажир тотчас занял место рядом с Мэнди и оценивающе взглянул на нее. Он снял свое красочно вышитое сомбреро, обнажив голову с густыми волнистыми черными волосами, и слегка поклонился.

— Позвольте представиться, сеньорита. Меня зовут Эмилио Энрикес. Рад познакомиться. — Он произнес свое имя приподнятым тоном с явным испанским акцентом, поднеся ее руку к своим губам с преувеличенной галантностью. Мэнди нашла его довольно привлекательным. Во всяком случае, дикого блеска в его глазах она не заметила.

Все поужинали на станции, представлявшей собой саманный домик с низкой крышей. Очевидно, Шеймус и Анабель Даттон, отставной военный и его супруга, управляли своим заведением железной рукой. Оно стало одной из самых приятных остановок на всем пути. Нежный цыпленок, немного бобов, пшеничный хлеб — все было очень вкусно. После еды Мэнди почувствовала желание немного подышать свежим воздухом.

Безуспешно поискав Ястреба и Джеймса, она решила, что мужчины, вероятно, тоже пошли прогуляться после целого дня, проведенного в дилижансе. Немного подумав, Мэнди вышла через заднюю дверь и направилась к небольшому холму, чтобы сверху взглянуть на станцию.

Эмилио Энрикес наблюдал за ней, поднеся горящую спичку к сигаре, которую крепко сжимал в зубах. Он сделал глубокую затяжку, и горящий конец сигары ярко засветился в темноте. С легкой улыбкой Энрикес двинулся по тропинке вслед за Мэнди. Его взгляд не отрывался от плавно покачивающихся бедер женщины. Мэнди остановилась на гребне низкого холма.

— Вам понравился ужин, сеньорита? — осведомился Энрикес, заставив ее подскочить от неожиданности.

— Сеньор Энрикес! — Мэнди заволновалась и оглянулась назад, в сторону станции. Она ушла гораздо дальше, чем собиралась. — Да, мне понравился ужин, — ответила она. — Это было приятное исключение из всего, чем нас угощали раньше. — Волчий блеск в его глазах был заметен даже в тусклом свете. — Думаю, мне лучше вернуться назад. — Мэнди оглянулась. — Вероятно, все уже готово к отбытию.

— Зачем спешить, сеньорита? — мягко сказал испанец, преграждая ей дорогу. Его белые зубы блестели, в лунном свете, резко контрастируя с гладкой оливковой кожей. — Одна из лошадей потеряла подкову. Они долго провозятся с ней. Почему бы вам не остаться и не составить мне компанию? — Говоря так, он протянул руку чтобы погладить ее щеку.

— Все-таки я лучше пойду, — повторила Мэнди, чувствуя опасность.

— Нет, сеньорита. Думаю, вы останетесь со мной. — Он резко схватил ее и попытался поцеловать, а она принялась вырываться.

Он был сильнее и придавил ее к каменистому выступу. Мэнди хотела закричать, но его рот заглушил крик. Она почувствовала, как рука испанца расстегивает пуговки на дорожном костюме. Чужие пальцы касались ее грудей. Она заметалась и снова попыталась освободиться.

Он выпустил ее так внезапно, что девушка едва не потеряла равновесие. Ее юбки закружились в пыли. Мэнди услышала шум драки, звук удара, а затем голос Ястреба.

— Что мы здесь делаем? — спросил он ее с явным сарказмом. Испанец валялся на земле в нескольких шагах от них. — Твой любимый Джейсон до сих пор не появился, и ты решила лечь в постель с первым попавшимся под руку? Тебе все равно с кем спать, не так ли?

— Перестань! — взмолилась Мэнди, закрывая уши руками. — Я даже не знаю, как он оказался здесь.

Человек на земле не двигался. Ястреб смотрел на нее, стиснув зубы и сжав кулаки.

— Как ты смеешь говорить мне такие вещи! — разозлилась она. — Этот человек напал на меня, а ты решил, что я с ним играла! — Подобрав юбки, Мэнди попыталась проскользнуть мимо него.

Ястреб постарался взять себя в руки, но нежная кожа девушки, которая светилась в открытом вырезе на груди дорожного костюма, еще больше разожгла его ревность.

— Тебе нужен мужчина для постели? — зарычал он. — Хорошо, ты его получишь прямо сейчас! Никто… слышишь меня? Никто, кроме меня, не будет спать с тобой!

Он грубо притянул ее к себе. Его губы страстно впились в ее рот. Поцелуй обжег ее. Мэнди ужаснулась при мысли, что жаждет продолжения. Но Ястреб резко оторвался от нее и, оставив одну, быстро зашагал прочь.

Мэнди стояла дрожа и не понимая, что делать: то ли последовать за ним, то ли остаться с бесчувственным телом Энрикеса. Затем нехотя побрела к станции, хотя так и не смогла решить, кто из мужчин представлял для нее большую опасность.

Глава 17

Хрупкий мир, установившийся между Ястребом и Мэнди, нарушился. Путешествие проходило во враждебном молчании, хотя Джеймс по-прежнему относился к обоим доброжелательно.

Мэнди никогда не чувствовала себя счастливее, чем в пятницу после полудня, когда дилижанс перевалил через гребень холма и перед ними открылась панорама города, возникшего прямо в пустыне у основания горной гряды.

Первым ее впечатлением от города был необычайный блеск. Стояла жара, и город окружал мерцающий туман, придавая ему загадочный вид. Купаясь в солнечных лучах, он раскинулся на несколько миль среди песка и полыни. Изысканные особняки, палатки и лачуги были рассыпаны на склонах холмов.

Любой на западе знал о легендарной комстокской серебряной жиле. Она породила невообразимое богатство и сам город на голой бесплодной земле. Когда путешественники наконец оказались перед зданием станции, Мэнди с облегчением вздохнула: толкотня в дилижансе осталась позади. Она потянула усталые мышцы и повернулась, чтобы как следует полюбоваться городом. Был только один способ описать Виргиния-Сити — она вся сверкала. Повсюду было серебро: серебряные монеты, серебряные пряжки, даже отделанные серебром экипажи, которые тянули отличные лошади в серебристых попонах. Дома были ухоженными, а некоторые блистали роскошью.

— Пойдем в отель, приведем себя в порядок, — предложил Ястреб. — Сегодня следовало бы лечь пораньше спать, чтобы выспаться для разнообразия. — Он подмигнул Джеймсу, и тот ухмыльнулся. Ястреб был уверен, что ни он, ни Джеймс не собирались спать сегодня ночью. Ястреб намеревался провести время в объятиях теплой, страстной женщины, одной из тех, чья привязанность не вызывала сомнений и хорошо оплачивалась. Он был уверен, что Джеймс мечтает о том же самом.

— Ванна и хорошая постель — это звучит очень приятно, — согласилась Мэнди, — но, может быть, потом мы пойдем куда-нибудь поужинать? Виргиния-Сити выглядит такой волнующей. — Она мечтательно взглянула на Ястреба, надеясь, что он уже пришел в чувство после инцидента с испанцем.

Ястреб чуть слышно застонал. Ладно, рассудил он, ничего страшного, если придется освободиться чуть позже. Может быть, они поужинают пораньше, а после этого он отправится в заведение Салли.

— Посмотрим, как будем чувствовать себя после отдыха. Поговорим потом. — Он уклонился от прямого ответа, пытаясь сообразить, как удержать девушку под контролем, пока он и Джеймс будут гулять в городе.

Они подняли свои сумки и направились к величественному зданию гостиницы «Интернациональ». Ряд свежевыкрашенных белых колонн поддерживал широкий портик. Путешественники вошли внутрь через резные двери красного дерева. Инкрустированные деревянные полы были покрыты восточными коврами, стены украшены чудесными картинами в европейском стиле, а свечи в мраморных канделябрах, привезенных из Италии, освещали помещение. Слуга в униформе указал им на лестницу, ведущую в номера.

— Уверен, твой отец настоял бы на том, чтобы мы не экономили, когда дело касается твоих удобств, — сухо заметил Ястреб, открывая дверь в красиво обставленную комнату.

— Я тоже в этом уверена, — ответила Мэнди в тон ему. По крайней мере она могла насладиться прелестной комнатой, которую сняли специально для нее. Такой изысканной обстановки она никогда еще не видела, Мэнди подошла к кровати под балдахином, которая занимала главное место в комнате, и нетерпеливо провела рукой по резному изголовью. Затем ее рука погрузилась в мягкий пуховый матрац. Она едва могла дождаться, чтобы принять ванну и нырнуть под пушистые покрывала.

— Я взял на себя смелость дать указание относительно ванны, — сообщил ей Джеймс, — а также принести поднос с едой. — А теперь думаю воспользоваться советом Ястреба и тоже вздремнуть. — Его глаза блеснули, и Мэнди стало любопытно, чем он на самом деле собирается заняться.

И еда, и ванна были готовы почти одновременно. Джеймс отправился к себе в комнату, оставив Ястреба сторожить их драгоценный груз.

— Увидимся через пару часов, — сказал Джеймс уже за дверью.

С тяжелым вздохом Мэнди обернулась к Ястребу.

— Ты не расстегнешь мне пуговицы сзади, прежде чем уйдешь? — Она откинула в сторону тяжелую массу своих волос и подставила Ястребу спину.

— Я расстегну их, но не уйду, — ответил он. Насмешливая улыбка тронула его губы, и Мэнди подумала, что он решил проучить ее, все еще злясь за испанца.

— Что значит не уйдешь? Не думаешь ли ты, что… что… Я не собираюсь принимать ванну при тебе!

— Ты забыла, малышка, что однажды уже делала это. — Его карие глаза в упор смотрели на нее.

Мэнди взглянула на дымящуюся ванну с белыми пузырьками и умоляюще посмотрела на Ястреба.

— Пожалуйста, — попросила она.

Немного смягчившись, он отвернулся.

— Я не стану смотреть, как ты раздеваешься, но не уйду.

Мэнди колебалась. Ванна выглядела такой привлекательной… Мэнди поспешно разделась и, заколов волосы, влезла в сверкающую медную ванну.

— Не бросишь ли мне гребень, он в моей сумке? — попросила она. Раз он решил остаться, мог бы и помочь ей чем-нибудь.

Самодовольно улыбнувшись, он подошел поближе и протянул ей черепаховый гребень. Мэнди уже жалела, что залезла в ванну. Лучше было бы лечь в постель грязной.

— Вы представляете собой довольно привлекательное зрелище, мисс Эштон, — усмехнулся мужчина.

— Ты сказал, что не будешь смотреть.

— Я сказал, что не буду смотреть, как ты раздеваешься, — поправил он. — Но такое зрелище не пропущу ни за что на свете. — Ястреб присел на кровать и не отрывая глаз смотрел на прелестную девушку. Она медленно двигалась в ванне, мыльные пузырьки прикрывали ее, но он все-таки разглядел под водой два темных пятнышка. Мелкие капельки блестели на ее плечах, напоминая ему лепестки роз после дождя. Ее шея грациозно изгибалась под копной непокорных волос, чистое сердцевидное личико было умиротворенным. Ястреб ощутил внезапную боль в груди и напряжение в паху. Он сжал челюсти в ярости от того, что она имела над ним такую власть. Ему захотелось тоже заставить ее страдать.

— Твой Джейсон имел такую привилегию? — не удержался он от вопроса.

— Джейсон был моим женихом, а не мужем, — спокойно ответила Мэнди, сохраняя достоинство. — Ты видел больше, чем он. — На этот раз она прикрыла ложь правдой. И впервые в жизни задумалась над словом «муж». Наверное, кузина Джулия уже стала женой любимого человека. Ее кольнула зависть.

Ястреб глядел на нее во все глаза.

— Не хочешь ли ты сказать, что еще девственница?

Мэнди покраснела до кончиков пальцев на ногах.

Неужели он думает о Джулии, как об уличной девке? Чем кузина заслужила такое? Тут Мэнди вспомнила кое-какие сплетни, которые дошли до нее. А может быть… это оттого, что она так отвечала на его поцелуи? Порядочная девушка влепила бы ему не одну пощечину за те вольности, которые он допустил! Что же теперь делать? Сидеть обнаженной в ванне, даже с мыльной пеной, было против всяких правил приличия. Неудивительно, что он думал о ней, как о… о… О Боже, она даже не могла выговорить это слово. Мэнди сглотнула.

— Ястреб… Я понимаю, что ты должен думать обо мне, после того как ты целовал меня… я имею ввиду… — Она пыталась подобрать слова. — Я сама не понимаю этого. Я никогда не делала ничего подобного прежде.

В ответ послышался короткий смешок.

— Кого ты хочешь обмануть? Ты прекрасно знала, что делала. — Тело Ястреба помнило все изгибы теплой, податливой женщины, которая отвечала на каждое его прикосновение. — И ты совсем не думала о своем драгоценном Джейсоне!

Слезы стыда наполнили глаза Мэнди.

— Убирайся отсюда, ты… ты… — Ей снова захотелось ударить его по надменной физиономии. — Ты самый бессердечный человек, какого я когда-либо знала! Окажи мне по крайней мере любезность и уйди, пока я не закончу купание.

Поднявшись с кровати и крепко стиснув зубы, Ястреб вышел из комнаты. Он захлопнул за собой дверь и повернул ключ в замке. Почему ей так легко удается вывести его из себя? Он не собирался ссориться с ней, когда остался в комнате. Хотел только немного пожурить. Из-за двери Ястреб услышал тихие всхлипывания и выругал себя за безрассудство. Теперь придется пригласить ее на обед, иначе совесть не позволит ему развлекаться вечером.

В его воображении снова возникла прелестная картина, — девушка, сидевшая в ванне. Он видел ее шелковистую кожу, глаза, горящие огнем… Ястреб печально улыбнулся. Должно быть, Салли уже готова принять его на всю длинную ночь.

Глава 18

Мэнди тщательно вымыла тело, волосы и залитое слезами лицо, потом вылезла из ванны. Обессиленная, лежа поперек пуховой постели, она размышляла, как жестоко обошлась с ней судьба, отдав ее на милость этих двух мужчин. Мэнди смутно надеялась, что счастье кузины стоило этих испытаний.

Однако она вынуждена была признать, что в одном Джулия оказалась права: в какой-то степени это путешествие доставляло ей удовольствие. Она чувствовала себя беззаботной и беспечной. Скромной девушки из форта, постоянно озабоченной соблюдением правил приличия, больше не существовало. Вместо нее появилась раскованная молодая женщина, которую нелегко было запугать. Выбросив из головы неприятные мысли, она наконец успокоилась и уснула.

Несколько часов спустя ее разбудил настойчивый стук в дверь.

— Кто там? — нерешительно спросила Мэнди, протирая сонные глаза. Она уже усвоила в Грейт-Солт-Лейк-Сити, что надо быть осторожной.

— Одевайся. Мы идем обедать, — послышался из-за двери отрывистый голос Ястреба. — Надень золотистое платье.

Мэнди ничего не успела ответить, услышав лишь тяжелые шаги, затихшие в холле. Не зная, радоваться такому повороту событий или нет, она начала поспешно одеваться.

Мэнди подняла волосы, открыв шею, и заколола гребнем, который нашла среди одежды, купленной Ястребом, пытаясь создать по возможности изысканную прическу. Она надела свежую сорочку, корсет и нижние юбки, затем сверкающее бисером золотистое платье и потянула шнур звонка, чтобы вызвать служанку, которая, явившись, помогла ей застегнуть сзади пуговицы.

Когда прислуга покинула комнату, Мэнди посмотрела в зеркало. У платья было довольно глубокое декольте, оставлявшее ее полную грудь почти открытой. Ей было трудно решиться показаться в таком наряде. Но Ястреб сказал, чтобы она надела именно это платье, и Мэнди сделала так, как он просил. Втайне она надеялась, что это вызовет у него страсть к ней, хотя догадывалась, что он хотел лишь потешить свое тщеславие. Она склонилась над комодом, чтобы достать веер, когда снова услышала стук в дверь, на этот раз более сдержанный.

Мэнди беспокойно обернулась.

— Войдите, — почти прошептала она.

Ключ повернулся в замке, и стройный широкоплечий мужчина в хорошо подогнанных брюках и в черном смокинге поверх белоснежной рубашки решительно вошел в комнату.

— Ястреб! Неужели это ты? — Мэнди осмотрела его с головы до ног. Он выглядел настоящим джентльменом. Раньше она почему-то была уверена, что если Ястреб наденет не привычную кожаную одежду, а какой-нибудь официальный наряд, то будет выглядеть очень глупо. Но сейчас он выглядел превосходно. Он двигался так, как будто носил этот костюм каждый день всю жизнь. Это слегка шокировало ее.

— Ты очень красив, — тихо призналась она, почувствовав неожиданную робость.

Ястреб наслаждался замешательством девушки. Про себя он десятки тысяч раз благодарил Томаса Разерфорда. Его взгляд скользнул по ее фигуре. Купленное им элегантное золотистое платье из атласа, украшенное бисером, превосходно сидело на ней, подчеркивая тонкую талию и свободно ниспадая до пола. Ястреб по достоинству оценил представшую перед ним изысканную картину, которую она создала, позаботившись о мельчайших деталях. Платье открывало ее грудь больше, чем он ожидал, не видно было только розовых сосков.

Ястреб почувствовал, как кровь забурлила в жилах. Если бы он знал, какой эффект произведет на него это платье, никогда бы не купил его.

— А вы, дорогая леди, просто восхитительны. Но иного я и не ожидал от губернаторской дочери. — Ястреб снова окинул ее взглядом, и Мэнди почувствовала всю сомнительность этого комплимента. Он протянул ей руку, и она с трепетом оперлась на нее. Выйдя из комнаты, пара направилась вниз по широкой лестнице.

В нарядной комнате, где люстры переливались хрусталем, царило заразительное веселье. Джеймс отказался присоединиться к ним, поэтому Мэнди и Ястреб обедали вдвоем. Чопорный метрдотель усадил их за отдельный освещенный свечами столик. Отделанные позолотой стены и огромные пальмы дополняли интерьер комнаты. У Мэнди от восторга закружилась голова. Это был самый чудесный вечер в ее жизни.

Ястреб заказал шампанское. Мэнди никогда не пробовала этого напитка, хотя не могла признаться в этом. Вино понравилось ей. Оно ласкало язык, как сладкая роса, пузырьки щекотали нос. Она обнаружила, что постоянно краснеет, и отвернулась от напряженного взгляда Ястреба.

После обеда небольшая группа музыкантов заиграла танцевальные мелодии.

— Могу я пригласить вас на этот танец, мисс Эштон? — спросил Ястреб, протягивая ей руку.

Изумленная Мэнди поднялась и вышла на площадку, не веря своим глазам: этот суровый мужчина умел танцевать.

Он вел ее в танце легко и искусно, ни разу не сбиваясь с ритма. Мэнди грациозно плыла в такт его движениям. Ей доводилось танцевать раньше с солдатами в форте, но те партнеры были неуклюжими, и она чувствовала себя с ними очень неловко. Их танец с Ястребом был похож на полет.

— Как это возможно, мистер Лэнгли, — насмешливо сказала она, — что вы носите светский костюм и танцуете вальс так же легко, как сидите на лошади и охотитесь на диких животных? — Она чувствовала сильную руку Ястреба на своей талии, и сердце ее громко стучало. Кружась в танце, он прижал ее к себе чуть ближе, чем следовало, и Мэнди вдохнула запах мускуса, смешанного с запахом шампанского.

Ястреб лишь улыбнулся непреднамеренному комплименту девушки и, поскольку танец кончился, проводил ее к столику. Они сели, и мужчина начал рассказывать:

— Покинув шайенов, я отправился в Сент-Луис к Томасу Разерфорду, — я тебе о нем говорил. Он принял меня в свой дом, как родного. Сначала мне было трудно. Все, что я ни делал, оказывалось неправильным. Вскоре после моего прибытия он устроил официальный обед, который назначил гораздо раньше, так что я не мог отказаться от него. Томас настоял на моем присутствии. Он считал, что я принадлежу этому обществу, как и он сам. Он купил мне хорошую одежду и пытался обучить хорошим манерам.

Когда обед начался, я был так взволнован, что едва соображал. Я забыл все уроки, забыл, как пользоваться в обществе серебряными вилками, и взял мясо прямо пальцами. — Ястреб печально улыбнулся при этом воспоминании. — Гости от удивления разинули рты, а миссис Хэддингтон, одна из уважаемых клиенток мистера Томаса, едва не упала в обморок. Однако Томас поддержал меня. Он посмотрел ей прямо в глаза и тоже взял пальцами свой кусок мяса. Кажется, именно с этого момента я по-настоящему полюбил его.

Сердце Мэнди рвалось к этому сильному человеку. Ястреб всегда казался ей таким суровым и самоуверенным. Но сейчас в его глазах она увидела уважение и любовь к человеку, поддержавшему его. Как бы ей хотелось, чтобы он хотя бы раз посмотрел на нее так же!

— Этот человек был безгранично терпелив, — продолжал Ястреб. — Он сам занимался со мной английским, он нанял учителей, чтобы обучить меня всему, начиная от чтения и кончая различными видами искусств. И даже тому, как танцевать вальс, — улыбаясь добавил он.

Мэнди все труднее было сосредоточиться. Она чувствовала, как он ласкает ее взглядом. Ей страстно хотелось коснуться его щеки. Воспоминание о теплых, твердых губах, касающихся ее губ, не давало ей покоя. Хотелось провести пальцами по мягким завиткам волос на воротнике…

— Я долго работал на ферме Разерфорда, — продолжал он. — Но не чувствовал себя на своем месте, как и в деревне шайенов. Я прожил у Томаса пять лет, а потом отправился на запад. Наверное, никогда не смогу отплатить ему за то, что он для меня сделал.

Мэнди заметила сожаление, мелькнувшее в глазах Ястреба, и почувствовала симпатию к человеку, который легко мог жить как в мире индейцев, так и в мире белых людей, но при этом не принадлежал ни тому, ни другому.

Опять заиграли вальс, и они поднялись, чтобы потанцевать. На этот раз он прижимал ее к себе еще крепче. Когда танец кончился, в тех местах, где Ястреб касался ее тела, выступили блестящие капельки пота.

— Похоже, все мужчины в этом зале завидуют мне, — сказал он, по-мальчишески улыбаясь.

Мэнди тоже улыбнулась.

— А если бы взгляды могли убивать, я была бы мертва уже тысячу раз, — ответила она, опуская ресницы. Ее немного раздражало, как женщины откровенно любовались им. Пожалуй, здесь не было ни одной женщины, которая с радостью не заняла бы ее место.

Она хихикнула:

— Можешь себе представить, что бы они сказали, если бы узнали, что я путешествую одна с тобой и Джеймсом? — А про себя добавила: с профессиональным игроком и белым, одетым, как индеец. Боже, это может шокировать кого угодно! Если кто-нибудь об этом узнает, Джулию ждет новый скандал. Мэнди улыбнулась при этой мысли.

— Они, вероятно, сказали бы, что мы самые счастливые мужчины к западу от Миссисипи, — тихо произнес он.

— Ястреб… это самый чудесный вечер в моей жизни. — Мэнди подняла бокал с шампанским и улыбнулась.

Ястреб впервые заметил, что от улыбки у нее появляются ямочки на щеках.

Мэнди снова захихикала, и он вдруг подумал, что она выпила слишком много шампанского.

Девушка икнула.

— Прошу прощения, — сказала она, пролив вино.

Эта сценка невольно напомнила Ястребу о газетных статьях, которые он читал, о том случае, когда она полуобнаженная полезла купаться в фонтан. Настроение его испортилось.

— Мне следовало бы помнить, что такая избалованная девчонка, как ты, не умеет вести себя в обществе, Немедленно отправляйся в постель.

— Пожалуйста, Ястреб, — умоляла Мэнди — Что я такого сделала? — Но когда она поднялась со стула, комната закружилась перед ее глазами.

Ястреб поддержал ее. От ее плеч исходил аромат фиалок, и он зачарованно вдыхал его. Ему хотелось бы распустить ее густые волосы и зарыться лицом в шелковистые пряди. Он почувствовал, как им опять — в который раз! — начинает овладевать желание. Черт бы побрал эту маленькую ведьму! Закусив губы, Ястреб решил, что лучше поскорее убраться отсюда, пока никто ничего не заметил.

— Ты немного перепила шампанского. Пойдем, пора возвращаться в номер. — Они молча вышли в вестибюль, затем начали подниматься наверх в ее комнату.

— Все было так чудесно, Ястреб. — Ее взгляд встретился с его взглядом, и девушка отвернулась. Голова снова закружилась.

Когда они остановились у двери, Ястреб не раздумывая прильнул губами к ее губам, сначала очень нежно, затем все более настойчиво. Ее дыхание было теплым и сладостным. Он целовал ее щеки и шею, затем его губы двинулись к плечам, покрытым гладким атласом блестящего платья. Он вошел за нею в комнату и закрыл дверь. Затем снова прижал к себе.

Мэнди слегка пошатывалась. Его губы были теплыми и настойчивыми. От шампанского кружилась голова.

Она даже не пыталась сопротивляться Ястребу. Он целовал ее шею, покусывал кончик уха.

Мэнди пронзило острое желание, лишив остатков воли. Его губы двинулись к ее грудям, заставив сердце забиться еще быстрее. Дыхание стало прерывистым.

Ястреб почувствовал, что сейчас может легко овладеть ею. Все мысли о ее прошлом, вся ревность к далекому жениху — все улетучилось. Ее дыхание обжигало ему шею. Она была теплой и податливой в его объятиях, а ее страсть была очевидной, судя по учащенному биению сердца. Она не сделала ни одного движения, чтобы остановить его, и он хотел ее, как ни одну другую женщину.

Представив, как другие мужчины после таких же вечеринок вот так же ласкали ее тело, Ястреб взбесился. Почему бы и ему не овладеть ею? Ведь другие до него делали это! «Я дал вам слово, сэр». Это обещание было для него, словно острый нож в сердце. Ему хотелось отхлестать ее, заставить страдать так, как страдал он. Оторвав голову от ее груди, он замер, затем угрожающе улыбнулся и отступил.

— Неужели даже ради приличия ты не хочешь попытаться остановить меня? Уверен, твой Джейсон гордился бы тобой.

Глаза Мэнди наполнились слезами.

— Пожалуйста, не надо, Ястреб, — взмолилась она едва слышно. — Ты не понимаешь…

— Хотелось бы, чтобы он увидел тебя сейчас в объятиях другого мужчины, — язвительно сказал он. — Ты целовала его так же, как и меня?

Не думая о последствиях, Мэнди замахнулась, чтобы дать ему пощечину и прекратить эти наглые издевательства. Ястреб перехватил ее руку на полпути и стоял неподвижно.

Внезапно он отпустил ее. Она лишь на мгновение задержала свой взгляд на его лице. Было ли в нем раскаяние? Она повернулась и рыдая устремилась к кровати. Было слышно, как он вышел из комнаты, захлопнув за собою дверь.

Ястреб повернул ключ в замке, стиснул зубы и бегом спустился в холл.

Мэнди заливалась слезами. Он был прав. Почему она не попыталась остановить его? Он мог легко овладеть ею в эту ночь. Она позволила бы ему это. О Боже, что с ней случилось? Она фактически предлагала себя Ястребу. Неудивительно, что он пренебрег ею. Она это заслужила.

Раздевшись, Мэнди отложила в сторону прелестное платье и легла в постель. Сегодняшний вечер мог бы стать одним из лучших в ее жизни. Зачем же она так испортила его под конец?

Господи, пусть этот кошмар поскорее кончится.

Завтра они отправятся с дилижансом до Рино, а затем сядут в поезд до Сакраменто-Сити. К следующему вечеру все будет позади. Она подумала уже не в первый раз, что будет, когда дядя увидит вместо дочери ее. С чувством вины, под тиканье часов в вишневом футляре Мэнди погрузилась в тревожный сон.

Глава 19

Ястреб вышел через резные двери на улицу в ночь. Свежий ветер приятно ласкал лицо, слегка остудив его кожу, но не охладив пыл. Мужчина снял смокинг, развязал галстук, расстегнул ворот рубашки и решительным шагом направился на противоположную сторону улицы, в заведение Салли, самый известный публичный дом в Виргиния-Сити.

В его мозгу вновь и вновь прокручивалась сцена в гостинице. Он ненавидел эту девчонку за то, что она заставляла его мучиться. Она играла с ним, как и с юным лейтенантом! Но почему он должен терпеть это?

Ястреб толкнул качающиеся двери немного сильнее, чем требовалось, и они с шумом захлопнулись за ним. В тускло освещенном помещении было дымно и шумно. Обитые красным бархатом стены и плюшевые диваны должны были создавать особое настроение у клиентов. Ястреб направился прямо к длинному дубовому бару.

— Двойное виски, — заказал он, все еще хмурясь. И тут же услышал через всю комнату знакомый смех Салли. Она сразу заметила его и, подойдя, обняла за шею.

— Слышала, что ты приехал в город, — сказала Салли и ее темные глаза заблестели. — Странно, что ты так долго заставил меня ждать. — Ее хрипловатый голос перешел почти на шепот.

Ястреб взглянул на ее груди, на изгиб бедер. Салли Джинелли была не первой хозяйкой этого дома, но самой хорошенькой. Она казалась слишком молодой, чтобы управлять еще двадцатью девицами в одном из самых известных салунов на западе. Но Салли была необычной женщиной.

Они познакомились несколько лет назад, еще до того как Салли стала владелицей салуна. Теперь она могла позволить себе спать только с теми мужчинами, которые ей нравились.

Салли Джинелли оценивающе посмотрела на высокого, элегантного господина, склонившегося над стойкой бара. Она редко видела этого мужчину одетым во что-то другое, кроме кожаных штанов и рубашки, хотя одежда не имела для нее никакого значения. Его красивое тело волновало ей кровь. Ястреб всегда так действовал на нее.

Он долго отсутствовал на этот раз. Она почувствовала, как между ног у нее стало влажно при мысли о мускулистом теле, пронзающем ее. Все еще обнимая Ястреба за шею, она притянула его голову к себе и впилась в его губы.

В течение нескольких недель он не мечтал ни о чем другом, кроме как заняться любовью с Салли Джинелли. Одна ночь, проведенная в ее горячих объятиях, рассуждал Ястреб, и он избавится от тоски по стройной девушке с каштановыми волосами. Теперь, целуя свою темноволосую подружку, он впервые заметил, какие у нее тонкие губы, и подумал о других, полных и податливых, которые так недавно трогал своими губами.

— Пойдем, — угрюмо сказал он, беря Салли за руку.

Он потянул женщину через комнату и наполовину понес, наполовину поволок вверх по лестнице в номер в конце холла.

— Раздевайся, — проворчал он себе под нос, наливая стакан виски из хрустального графина, стоящего на черном лаковом баре. Комната была со вкусом украшена, что было необычно в сравнении с другими борделями. Очарованная Дальним Востоком, Салли наполнила свое жилище гобеленами, вазами и красивой резной мебелью из тикового дерева.

Ястреб опрокинул виски и налил себе еще, снова выпил и, сбросив одежду, направился в спальню, плотно сжав губы, как будто шел в бой.

Салли стояла перед зеркалом в красной резной оправе, одетая в короткую кружевную сорочку. Бросив на нее быстрый взгляд, он притянул женщину в свои объятия.

— Я же сказал, разденься, — хрипло прошептал Ястреб. Он сорвал рубашку, оставив Салли обнаженной и дрожащей от желания. Ее темные глаза говорили, что ей нравится такая грубость. У нее было слишком много мужчин, хныкающих и страдающих по ней, и потому для разнообразия Салли доставляло удовольствие отсутствие чрезмерной деликатности.

Ястреб потащил темноволосую красотку на мягкий матрац. Он чувствовал ее большие груди в своих руках. Он сжал их, ожидая почувствовать твердую округлость, но они казались пухлыми и вялыми. Притянув Салли к себе поближе, он прижался ртом к ее тонким губам и обнял за упругий округлый зад. Но вместо этого ощутил ту же дряблую плоть…

В глубине души Ястреб понимал, что Салли осталась такой же, как прежде. Ее тело было все тем же мягким и податливым, поцелуи такими же горячими и влажными. Почему же она больше не возбуждала его? В его воображении возникли упругие, вздернутые кверху груди с розовыми сосками, гладкий зад цвета слоновой кости и густые каштановые волосы. Лаская полные груди Салли, он попытался избавиться от этого наваждения.

Он измучился и, чувствуя, что его мужская плоть остается безразличной к ласкам, понял, что потерпел поражение. Выругавшись, Ястреб оттолкнул разочарованную женщину и встал с постели.

— Я сделала что-то не так, милый? — спросила та хриплым от страсти голосом.

— Это не твоя вина. Просто в голове у меня совсем другие мысли, вот и все. Я скоро вернусь, — солгал Ястреб. Вероятнее всего он больше никогда не появится здесь. Он вышел из спальни и быстро оделся, затем направился вниз по лестнице и вышел через качающиеся двери. В Виргиния-Сити было полно баров, и он надеялся обойти их все.

— Еще виски, бармен, и я ухожу, — потребовал Ястреб уже в десятый раз. Последние три часа он занимался только тем, что пил. Комната начала кружиться перед глазами. Он понял, что выпил достаточно и пора идти спать. Встав со стула, Ястреб расплатился и шатаясь вышел из бара «Стаканчик сока». Прохладный воздух немного освежил его, пока он брел в гостиницу.

С трудом, хватаясь за стены, Ястреб поднялся по лестнице. Добравшись до своего номера, он долго рылся в карманах. Наконец извлек ключ, вставил его в замочную скважину и отпер дверь.


Мэнди проснулась в испуге. Она услышала, как тихо повернулся ключ в замке двери. Тревога сменилась удивлением, когда она увидела, что в комнату вошел Ястреб. Может быть, он просто хотел проверить как она? Или забрел сюда по ошибке? Притворившись спящей, она тайком наблюдала за ним из-под ресниц. Она не поверила своим глазам, когда увидела, что он начал раздеваться. Что он задумал, черт побери?! Заметив, как Ястреб покачиваясь подошел к стулу, Мэнди поняла, в каком он состоянии. Мужчина ничего вокруг не видел, до того он был пьян. Теперь Мэнди была уверена, что он попал в ее комнату по ошибке и не имел никаких злых намерений.

Она решила затаиться. Когда он уснет, она потихоньку встанет, оденется и ляжет на диван. Мэнди снова услышала, как он споткнулся, затем увидела, что он повернулся к ней лицом. Мэнди никогда прежде не видела мужчину полностью обнаженным. Загипнотизированная этим зрелищем, она смотрела во все глаза, потрясенная и очарованная. Она различала его широкие плечи и грудь, покрытую мягкими волосами, которые блестели в лунном свете, пробивающемся через окно. Его талия была узкой и плавно переходила в бедра и мощные ноги. Мышцы на животе собрались в складки, когда он присел на кровать. Щеки Мэнди вспыхнули при виде более интимных частей его тела.

Обнаженный Ястреб забрался под покрывало. Комната перестала кружиться, но он чувствовал себя еще очень скверно. Ястреб повернулся на другой бок и несмотря на алкоголь почувствовал, что рядом с ним кто-то есть. Неужели он снова пришел к Салли, вместо того чтобы вернуться в свой номер? Он ощутил тонкую ткань ночной сорочки и вспомнил, что один раз уже срывал ее. Ястреб ухватился за рубашку и снова разорвал ненавистную тряпку. Он услышал возглас удивления, прежде чем его рот плотно прижался к ее рту. В голове возникло смутное сомнение — голос Салли был страстным и хриплым, а не робким и испуганным, — но он был не в силах додумать эту мысль.

Его рука блуждала по всему ее телу. Кожа женщины казалась теплой и упругой, а не мягкой и дряблой, как раньше. Возбуждение Ястреба усилилось. Его язык не отрывался от ее рта.

Вся страсть, которую он сдерживал в течение последних нескольких недель, вырвалась наружу. Алкоголь улетучился, осталось лишь ожесточенное, ненасытное желание. Он мучился несколько недель. Теперь у него была лишь одна цель — пронзить это корчащееся под ним, сопротивляющееся тело со всей мощью, на которую он был способен.

Мэнди боролась, как тигрица. Охваченная ужасом, она слишком поздно поняла, что на этот раз Ястреб не собирался останавливаться. Может быть, потому, что она раньше позволяла ему заходить слишком далеко? Она не могла ответить. Втайне Мэнди мечтала о том, чтобы Ястреб сделал ее женщиной. Но не так. Она попыталась освободить губы, чтобы попросить отпустить ее, но он был неумолим. Мужчина навалился на нее, легко удерживая ее руки над головой. Он не спешил, крепко и страстно целуя ее. Несмотря на сильный запах виски, Мэнди почувствовала вкус мужчины. Сильная рука настойчиво и мощно ласкала ее груди. Затем он начал гладить ее бедра и упругую поверхность живота пониже пупка, заставляя Мэнди отвечать ему. Ее сопротивление ослабело, и она начала тихо стонать. Тело снова предало ее — она хотела Ястреба.

Он освободил ее руки, и она обняла его за шею, притягивая к себе. Мэнди отвечала на его поцелуи и чувствовала, как его язык проникает в глубину ее рта. Она металась под ним, одновременно желая прекратить все это и продолжать как можно дольше. Его губы уже терзали соски ее грудей, живот.. Она почувствовала, как его пальцы коснулись ее самого интимного местечка. Он понял, что она жаждет его, и всем телом навалился на девушку. Мэнди ощутила его мужское естество, достигшее единственного препятствия, которое еще оставалось перед ним.

Ястреб остановился. Что за черт?.. Он снова попытался войти в нее и опять почувствовал препятствие. Кровь возбужденно стучала в его висках, и он вдруг протрезвел, словно на него вылили ушат холодной воды. Оторвавшись от губ девушки, он увидел хорошо знакомые зеленые глаза. Они потемнели от страсти, а губы сделались ярко-красными от его поцелуев.

Проклятие! Ястреб на мгновение закрыл глаза и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Что он наделал?

— Прости меня, малышка… — Глубокое чувство раскаяния и ужасной вины полоснуло его по сердцу. — Кажется, ты говорила правду, — прошептал он. Но на этот раз останавливаться было поздно — он зашел слишком далеко. — Обещаю, больно будет лишь одно мгновение. — Лучшее, что он мог сделать для нее, это доставить удовольствие, чтобы в ней не возникла постоянная ненависть к мужчинам. Решив быть нежным с девственницей, Ястреб заставил себя действовать не спеша. Он опять поцеловал ее в губы, затем перешел к нежным бутонам ее грудей. Все тело его горело огнем. Кровь стучала в ушах. Он снова впился в ее губы, приводя в смятение своим языком, затем медленно вошел в нее.

Мэнди вскрикнула, почувствовав жгучую боль, и возобновила борьбу. На глазах выступили слезы. Ястреб крепко держал ее, страстно бормоча какие-то слова утешения и стараясь быть ласковым. Сквозь боль и ужас она чувствовала его нежность. Это немного успокоило ее напряженные нервы, и, доверившись ему, она стала постепенно расслабляться. Он снова начал двигаться, сначала медленно, осторожно, затем все быстрее. Боль утихла, а на смену ей пришло странное, нарастающее ощущение. Мэнди закрыла глаза и отдалась ранее неведомому чувству.

Недели воздержания дали о себе знать. Несмотря на все старания, Ястреб быстро достиг наивысшего блаженства, которое взорвалось тысячами звезд до самого горизонта, и расслабился, прижавшись к теплому телу под ним. Он продолжал обнимать ее и поцеловал в лоб.

— Больше я не причиню тебе боли, — пообещал Ястреб, снова притянув девушку к себе.

Ошеломленная, Мэнди никак не могла разобраться в своих чувствах. Она радовалась, что все позади, и в то же время желала продолжения. Слушая ласковые слова Ястреба, она поняла, что больше ничего не будет. Мэнди вытерла слезы и попыталась отвернуться.

— Не спеши, малышка. — Нежность его низкого голоса успокоила ее. Он прижался носом к ее уху. — Я нарушил свое слово. Теперь ничто не помешает нам насладиться друг другом. На этот раз твоя очередь, — прошептал он, и она застонала, снова ощутив его страстные поцелуи.

Ястреб нежно целовал ее губы, глаза, щеки, кончик носа, затем снова губы, проникая в каждый уголок ее рта. Мэнди почувствовала, как е€ тело вновь загорается и начинает с наслаждением отвечать на его ласки. Он провел пальцем между ее грудей, затем обхватил ладонями каждую из них и, наклонив голову, прильнул к соскам. Его язык вызвал трепет наслаждения во всем ее теле и новую волну желания.

Мэнди сходила с ума от страсти. Все запретные удовольствия теперь были доступны. Ее тело ныло от желания обладать этим мужчиной. Раньше она даже не могла себе представить такую невероятную потребность одного человека в другом.

Ястреб почувствовал пробудившуюся в ней страсть и тоже воспламенился. С усилием сдерживая себя, стремясь действовать не спеша, он начал обучать девушку искусству любви. Он целовал каждую частицу ее трепещущего тела, затем медленно и нежно вошел в нее, наслаждаясь ощущением тепла и мягкости. Он знал многих женщин в своей жизни, но ни с кем не испытывал такого восторга и желания. Эта мысль удивила и огорчила его. Он отбросил ее. Сейчас не время для подобных размышлений. Завтра будет возможность все осмыслить.

Двигаясь все быстрее и быстрее в нежном, шелковистом коконе, Ястреб почувствовал, что девушка напряглась и со стоном произносит его имя. Она дрожала под ним от наслаждения. Только тогда он дал волю собственной страсти.

Мэнди достигла экстаза. Наслаждение волна за волной омывало ее, истощая тело, и она ощутила невероятное блаженство. Затем Мэнди почувствовала, как напряглось тело Ястреба, и инстинкт подсказал ей, что он тоже вот-вот достигнет пика. В этот момент ничто не имело значения, кроме ее любви к нему. Любовь. Теперь Мэнди могла себе признаться — она любила его. Она погрузила свои пальцы в его густые волосы и притянула его голову к себе. Его жесткая щека прижалась к ее щеке, а губы коснулись ее плеча.

— Вишана, любовь моя, — прошептал он так тихо, что она едва расслышала эти слова.

Мэнди от обиды закрыла глаза. О Боже, как бы ей хотелось не слышать этого! Сердце ее бешено колотилось в груди, а боль была такой сильной, что казалось, она не вынесет ее.

Ястреб притянул девушку поближе к себе и обнял. Они лежали вместе усталые, их ноги переплелись.

Мэнди дрожала. Холодные щупальца отчаяния постепенно обволакивали ее сердце. Из уголка глаза выкатилась единственная слезинка.

Глава 20

Лучи солнца, яркие и теплые, пробились сквозь занавески и подкрались к лицу Мэнди. Она вздрогнула и проснулась. Взгляд скользнул по мебели красного дерева к изогнутому балдахину над кроватью. Буря эмоций охватила ее. Она в Виргиния-Сити, за тысячу миль от дома лежала в постели с мужчиной и теперь уже не была девственницей! Щеки ее зарделись счастливым румянцем, когда она вспомнила новые удивительные ощущения, тепло прикосновений Ястреба. Но тут же Мэнди помрачнела. Кто она теперь в его глазах? Она вспомнила, как ее тело отвечало на его ласки, и покраснела еще гуще. Она позволила себе вспомнить прошедшую ночь во всех подробностях, от нежного начала до неистовой боли и безумного наслаждения в конце. Он взял у нее нечто драгоценное этой ночью, но и дал немало взамен. Что бы ни случилось потом, она ничуть не сожалеет.

Мэнди снова ощутила острую боль в сердце, вспомнив, как он звал Вишану. Вишана. Какое прелестное имя! Ах, если бы он думал о ней, а не о ком-то другом!

Она повернулась на бок и впервые почувствовала, что за ней наблюдают. Ее охватило чувство страха. Что он думает о ней? Что теперь скажет?

Ястреб сразу понял, как она волнуется, по выражению милых зеленых глаз. Он протянул руку и приподнял прелестный подбородок, желая успокоить ее, но так, чтобы не давать ей еще большую власть над ним, которую она и без того уже обрела. Он поцеловал ее сбоку в шею и прикусил ушко, похожее на лепесток цветка. В голову приходило множество нежных слов, но он решительно отказался от них.

— Не нервничай так, малышка, — наконец прошептал он. — Когда-нибудь это должно было случиться. Сожалею, что так вышло… но по крайней мере мы оба испытали наслаждение.

Мэнди почувствовала дрожь от его прикосновений, но слова, которые он говорил, не соответствовали нежности его тела. Почему он так небрежен? Она ждала от него упреков, насмешек, нелестных сравнений, — чего угодно, но не равнодушия. Это было самым оскорбительным для нее.

— Ты выглядишь довольно беспечным для человека, который изнасиловал губернаторскую дочку, — произнесла Мэнди, надеясь расшевелить его. Она внезапно почувствовала, что Ястреб просто использовал ее и предал.

— Изнасиловал! Признаю, что допустил вначале некоторые вольности, — согласился он, — но тебе ведь все это очень понравилось. — Он начал злиться. Его и без того угнетало сознание вины, что он соблазнил девушку, к тому же нарушив данное губернатору слово. Однако одно было ясно: она хотела его так же, как и он ее.

Мэнди тоже почувствовала нарастающую злость. Как он посмел так грубо использовать ее, да еще и обвинить потом! Она натянула простыню по самую шею, а Ястреб оставался голым по пояс. Глядя на его широкую грудь и мускулистые плечи, Мэнди ощутила дрожь желания и возненавидела себя за эту слабость.

— Я была девственницей, — сказала она, пытаясь вызвать у него жалость. — Что я скажу жениху в первую брачную ночь? — Мэнди заметила, как Ястреб вздрогнул, и обрадовалась, что заставила его почувствовать боль, которую испытывала сама. Он занялся с ней любовью по ошибке. Теперь она поняла это, хотя до этого ей казалось… Но он думал о другой. Вишана. Это имя она никогда не забудет… и не простит.

При упоминании человека, который остался в форте, Ястреб вскипел от гнева.

— Я дам тебе что-нибудь на память о твоей первой брачной ночи! — Он снова повалил ее на мягкую постель. Каким же идиотом он был, когда подумал ночью, что она любит его. Эта девица только использовала его ради удовольствия так же, как и остальных. Да, она оказалась девственницей. Но как она отвечала на его ласки! И, оказывается, все это предназначалось не ему, а другому. Ладно, теперь его очередь попользоваться ею.

Бормоча себе под нос проклятия, Ястреб откинул простыню и впился в губы девушки, грубо обхватив ее груди. Он почувствовал, как тугие соски стали твердыми под его рукой. Ее тело отзывается, подумал он, даже когда разум говорит нет.

Мэнди боролась с ним. С нее довольно! Но и в этом сражении она проиграла. Его губы, мягкие и нежные, прижались к ее губам. Руки ласкали ее тело, вызывая дрожь желания. Она поняла, что снова хочет его, и на глазах выступили слезы отчаяния. Мэнди боялась встретиться с ним взглядом. Как он, должно быть, презирает ее! Однако в его глазах была только страсть… или, может быть, еще что-то?

Сейчас он был нежен с ней, поднимаясь к новым вершинам наслаждения. Он целовал ее шею, плечи, груди. Мэнди забыла про стыд, требуя все новых ласк. Они не спеша насладились любовью, в то время как солнце уже высоко стояло в утреннем небе. Затем немного подремали.

Ястреб медленно поднялся с постели, где был так счастлив, и оставил ее спящей. Ему хотелось, чтобы они всегда были вместе, несмотря на реалии мира, существующие за стенами этой комнаты. Он оделся и тихо выскользнул за дверь, осторожно прикрыв ее за собой.

Проснувшись, Мэнди увидела, что Ястреба нет. Она понимала, что следует стыдиться того, что с ней произошло, но ее охватывало только теплое чувство к этому сильному мужчине и хотелось снова заключить его в объятия. Затем она подумала о предстоящем дне. Как она переживет его? Расскажет ли Ястреб Джеймсу о том, что было между ними? От этой мысли она залилась краской. Поднявшись с постели, Мэнди надела шелковый халат.

Завтра вечером они прибудут в Сакраменто-Сити. Момент расставания приближался… Если только она не задержит его! Ее размышления прервал стук в дверь. Она открыла ее и обнаружила двух посыльных с дымящейся ванной горячей воды. Должно быть, Ястреб распорядился принести ее сюда. Ей хотелось, чтобы вода смыла все страхи и боль, которые терзали ей душу.

— Ястреб, черт побери, где ты пропадал? — Лицо Джеймса было красным и сердитым, когда он шел на встречу другу через холл. — Дилижанс отбыл час назад. Мы опоздали на поезд. Губернатор ждет нас. Его хватит удар, если мы не явимся вовремя! — Лонг покачал головой и нервно зашагал взад-вперед.

— Мы не едем сегодня, — проворчал Ястреб. Он избегал взгляда Джеймса. — Я уже отправил губернатору телеграмму, что мы будем завтра.

— …Тебе нужна еще одна ночь. — Джеймс понимающе улыбнулся, и весь его гнев испарился. Он хотел продолжить разговор, но, взглянув в лицо Ястребу, промолчал.

— Не надо об этом, Джеймс, — предупредил Ястреб, не желая слушать вопросы друга. Ему не хотелось врать.

— Джулия знает о том, что наши планы изменились? Я не хотел беспокоить ее, пока не найду тебя. — Они двинулись вверх по широкой лестнице.

— Надо сообщить ей, — сказал Ястреб. — Я уже позаботился о комнатах.

Мэнди услышала стук в дверь. На мгновение ей стало очень страшно. Ее сумки были уже упакованы, и она оделась в розовое муслиновое платье, почищенное и поглаженное по такому случаю.

— Войдите, — сказала она как можно беззаботнее, однако в ее голосе прозвучали дрожащие нотки. Дверь отворилась. Перед ней стояли оба мужчины. Джеймс выглядел свежим и красивым, Ястреб снова надел свои кожаные штаны и рубашку и казался суровым, как всегда.

— Я готова, — решительно сообщила она, избегая встречаться с ними взглядом.

— Есть изменения в наших планах. — Ястреб вошел в комнату, поднял ее сумки и отнес их назад в шкаф. — Мы не едем сегодня.

— Что?! — Ее тайные желания и худшие опасения стали реальностью. — Ноя думала, что губернатор… то есть мой отец, ждет нас сегодня?

— Теперь он ждет нас завтра, — сухо сообщил Ястреб.

— Все в порядке, — добавил Джеймс — К тому же ты хотела посмотреть город, не так ли?

— Хорошо, но…

— Все к лучшему, — спокойно продолжал Джеймс. — Не знаю, как вы, а я ужасно голоден. Давайте что-нибудь поедим.

Мэнди, изобразив улыбку, вышла из комнаты.

Впервые их беседа была мучительно напыщенной. Джеймс пристально посмотрел на нее, затем на Ястреба. Мэнди расправила плечи и высоко подняла голову, решив никому из них не показывать, как она расстроена.

Джеймс заказал к завтраку бутылку вина, и после нескольких глотков Мэнди начала успокаиваться. Она решила, что раз уж заехала так далеко, то стоит извлечь из этого какую-то пользу. После завтрака все вместе отправились осматривать достопримечательности города. Джеймс показал ей особняк «рудного короля» Джона Макея, а также «замок», построенный рудной компанией «Гоулд и Карри». Дома были выстроены в викторианском стиле и богато разукрашены.

Путешественники прошли несколько кварталов мимо многочисленных салунов. Такого количества подобных заведений в одном месте Мэнди видела впервые: «Стаканчик сока», «Треугольная жемчужина», «Вашингтонский клуб», «Серебряный доллар» и другие с подобными названиями. Они прошли мимо здания «Территориал Энтерпрайз», издательства знаменитой газеты штата Невада и произведений легендарного Марка Твена.

— Посмотри сюда, — сказал Джеймс. — Видишь… рядом с сараем?

— Что это? — с любопытством спросила Мэнди.

— Солдат в голубой форме вел за собой странное животное рыжеватого цвета с огромным горбом на спине.

— Одногорбый верблюд, — с улыбкой ответил Ястреб, радуясь, что к ней вернулось хорошее настроение. — Верблюды водятся на Востоке, поэтому ты никогда не встречала их. Не подходи к нему слишком близко, — добавил он, подмигнув. — Они обычно плюют в людей, которые им не нравятся.

— Смеешься надо мной, — сказала Мэнди.

— Он не обманывает, — подтвердил Джеймс. Как раз в это время случайный прохожий на свою беду спровоцировал верблюда, и тот показал, как умеет защищаться.

Мэнди расхохоталась. Она пыталась сдержаться, прикрыв рот рукой, но безуспешно.

— Думаю, пора возвращаться в гостиницу, — сказал Ястреб. — Пострадавший может подумать, что мы смеемся над ним, а не над верблюдом. В Виргиния-Сити это опасно. — Они двинулись назад вдоль по улице.

День оказался восхитительно интересным, хотя над Мэнди нависло облако неприятностей. Они рано поужинали и отправились спать. Мэнди время от времени бросала взгляд в сторону Ястреба, пока они поднимались по лестнице гостиницы, но тот был непроницаем. Вздохнув, она закрыла дверь в свою комнату.

Мэнди разделась, расчесала волосы и приготовилась лечь в постель. В голове ее теснились воспоминания о прошлой ночи. Она металась и ворочалась в постели несколько часов. Затем услышала знакомый звук ключа, поворачиваемого в замке. «Неужели он снова пришел?» Сердце ее учащенно забилось.

Ястреб вошел в комнату так, как будто жил здесь, и на мгновение Мэнди показалось, что это действительно так.

— Добрый вечер, малышка, — произнес он, растягивая слова. — Ты выглядишь так, как будто ожидала меня.

— Ожи… дала тебя! — заикаясь проговорила Мэнди. — Какая самонадеянность!.. Как ты осмелился войти в мою комнату!

— Не думаешь же ты, что я пошел на то, чтобы пропустить поезд просто так? — Он небрежно скинул кожаную рубашку, затем сел на диван и снял мокасины.

— Но Ястреб, не думаешь же ты, что…

— Я думаю, что прошлой ночью все было достаточно ясно сказано. Теперь ничто не помешает нам быть вместе. — Он снял свои кожаные штаны и бесстыдно подошел к ней. Она отвернулась и покраснела.

— Ястреб, я знаю, ты не поверишь, но мне не нравится подобное…

Он повернул ее лицо к себе и накрыл рот губами, прежде чем она успела закончить фразу. Мэнди уперлась руками ему в грудь и попыталась оттолкнуть, пока не поздно. Он держал ее, гладя по волосам и проводя рукой дальше, до бедер. Затем обхватил широкой ладонью ее зад и крепко прижал к себе, стягивая с нее через голову ночную рубашку и устраиваясь на постели.

Мэнди задрожала и стала сопротивляться еще упорнее, хотя знала, что скоро окажется в его власти. Когда его язык проник ей в рот, она тихо застонала. Как же она хотела его! Он крепко поцеловал ее и она позволила ему начать свои магические действия, переносящие ее в неизведанные миры.

Мэнди потеряла счет времени. Она едва дышала от страсти во время их любовных игр и набралась храбрости достойно отвечать ему.

Наконец они медленно расслабились.

Затем он снова взял ее. Томно, не спеша, они достигли наивысшей точки блаженства, пока не насытились окончательно, и Мэнди спокойно заснула в его объятиях.

Их разбудил стук в дверь. Ястреб посмотрел на часы, пробормотал что-то себе под нос и вскочил с кровати.

— Джулия, проснись, — кричал Джеймс. — Сегодня мы должны обязательно сесть на поезд… с Ястребом или без него!

Мэнди съежилась. Выхода не было. Теперь Джеймс узнает всю правду. Ястреб бросил ей шелковый халат и надел штаны.

— Джулия, ты слышишь меня? Я вхожу.

— Не волнуйся, Джеймс, — хрипло ответил Ястреб. — Мы сейчас выйдем. — Он поймал стыдливый взгляд Мэнди и выругал себя за глупость. По крайней мере Джеймс был товарищем, который мог все понять… он на это надеялся.

Через час они упаковали вещи и были готовы к отъезду. Джеймс едва разговаривал с Ястребом, а Мэнди постоянно краснела. Как она могла пойти на это?

Они сели в дилижанс и молча доехали до Рино. Через несколько часов они прибудут в Сакраменто-Сити и ее личность будет раскрыта. Мэнди беспокойно сжимала руки. «Как поступит дядя Уильям? Что скажет Ястреб? Заплатит ли дядя ему и Джеймсу? Она представляла, как будет чувствовать себя обманутый Ястреб… к тому же обманутый женщиной. Ей стало не по себе…

Они прибыли в Рино — городишко, который представлял собой небольшую группу деревянных строений и был основан железнодорожной компанией Централ Пасифик в безудержном стремлении продвинуться на Восток и соединить берега континента. С другой стороны Юнион Пасифик с не меньшим рвением продвигалась на запад, и если все будет идти, как запланировано, то вскоре обе линии должны были сомкнуться. Путь через Сьерру был открыт всего несколько месяцев назад.

Путешественники сели в поезд в полном молчании. Вагон был обтянут плюшем и выглядел очень элегантно, но внимание Мэнди занимал пейзаж за окном.

Она почувствовала сильное волнение, когда поезд начал подниматься все выше и выше в поросшие соснами горы. Они переезжали по узким эстакадам глубокие ущелья и делали повороты под отвесными скалами, так что можно было видеть пропасти глубиной в несколько тысяч футов. Это было путешествие не для слабонервных. Мэнди вспомнила приключенческие романы, которые читала в форте. Во время этого путешествия на запад она испытала гораздо больше приключений, чем в книгах, но никогда не пожалеет об этом.

Прошел еще час напряженного молчания. Ястреб ушел в другой вагон поговорить с каким-то знакомым.

— Может быть, расскажешь, что произошло? — обратился Джеймс к Мэнди, когда его друг отошел подальше.

Мэнди продолжала смотреть в окно.

— Мне не хотелось бы обсуждать это, если не возражаешь.

— Знаешь, я ведь не посмотрю на то, что он мой друг, если…

— О нет!

— Как скажешь. — Джеймс вздохнул и откинулся на спинку сиденья. Он видел волнение девушки, но вряд ли мог чем-то помочь ей. Джеймс Лонг не мог поверить, что его друг нарушил слово. Ястреб был человеком чести, человеком, которому можно было доверить свою жизнь. Должно быть, эта женщина крепко зацепила его, хотя он и не хотел в этом признаваться.

Глава 21

Даже среди толпы выходящих пассажиров, грохота багажных тележек и кричащих носильщиков Мэнди сразу заметила блестящий черный губернаторский экипаж. Кучер погрузил их багаж, и они поехали по городу к особняку губернатора. С каждой минутой все больше волнуясь, Мэнди теребила в руках косынку, которую держала на коленях. Волосы на висках стали влажными от пота. Она хотела объяснить все мужчинам, прежде чем они приедут в особняк. Следовало бы сделать это в поезде, но ей не хватило смелости, а сейчас был неподходящий момент.

Мэнди сосредоточила свое внимание на толпах людей. Они миновали Дингли-Спайс-Милл и здание штаб-квартиры западного отделения компании Централ Пасифик, о котором упоминал Джеймс. Здесь размещались компании «Лиленд Стэнфорд», «С.П. Хантингтон», «Чарльз Крокер» и «Марк Хопкинс» — Большая Четверка.

Здания в городе, построенные в основном из кирпича, вытянулись на несколько кварталов вдоль реки. Население было неоднородным: навстречу попадались бродяги в кожаной одежде и широкополых шляпах, золотоискатели в парусиновых штанах и фланелевых рубашках, а также элегантные леди и джентльмены. Розовые зонтики и черные котелки смешались с серовато-коричневыми фетровыми шляпами и полосатыми кепками. Мэнди забыла о своих проблемах и жадно впитывала все, что видела и слышала. Размеренное цоканье лошадиных копыт по мостовой немного успокоило ее.

Сделав небольшой крюк, они двинулись вдоль по широкой улице.

— Сколько народу… — сказала Мэнди, глядя на толпы по обеим сторонам дороги.

— И так здесь повсюду, — заметил Джеймс. — Готов спорить, ты думала, что толпа вот-вот закончится.

— Да… я так подумала. — Мэнди посмотрела вокруг. Большинство зданий было воздвигнуто на стойках с насыпным грунтом, который заполнял пространство внизу. Некоторые трехэтажные дома превратились в двухэтажные, так как первые этажи заполнили землей.

— Видимо, первоначально город был построен на одном уровне с рекой, но частые наводнения заставили жителей как бы приподнять его футов на двенадцать.

Теперь экипаж проезжал ту часть города» которая еще не была поднята. Деревянные тротуары резко обрывались на высоте около десяти футов.

— Не хотела бы я пройтись по этим улицам темной ночью, — заметила Мэнди, криво усмехнувшись. — Падение с тротуара может быть смертельным.

Ястреб улыбнулся впервые за весь день.

— Наверное, не один пьяница уже свалился оттуда. — Его темные глаза задержались на ее лице, и Мэнди подумала, как он посмотрит на нее, когда узнает, кто она на самом деле.

Вскоре они подъехали к особняку. У двери их приветствовал маленький слуга-китаец с вытянутой шеей.

— Добрый день, миста Лэнгли и миста Лонг. — Он взглянул на Мэнди и наморщил лоб. — Мисси… — Казалось, он был в легком замешательстве. — Его честь, губернатора, была вызвана по делу. Он посылать свои извинения и просить передать, что примет вас через два часа.

Слуга обратился к мужчинам:

— Для вас есть комната наверху, если хотеть освежиться с дороги. — Он поморщил нос, глядя на их запыленные костюмы.

— Думаю, мы лучше отправимся в гостиницу. Вернемся сюда в шесть часов, — ответил за обоих Джеймс.

— Могу я показать вашу-комнату, мисси? — спросил китаец. Мэнди думала, что слуга сразу выдаст ее, но он больше ничего не сказал.

— Благодарю, — ответила она. Мэнди собралась рассказать мужчинам всю правду, но, поглядев на суровый профиль Ястреба, решила подождать. Пусть будет как будет.

— Мисс Эштон. — Ястреб слегка склонил голову, затем надел свою широкополую шляпу и вышел из комнаты с непроницаемым выражением лица.

— Джулия, — Джеймс бросил на нее испытующий взгляд, — увидимся в шесть.

— Да… — прошептала она. После того как мужчины удалились, она последовала за маленьким китайцем наверх.

— Что ты намерен делать дальше с Джулией? — отважился спросить Джеймс, пока они ехали в экипаже в гостиницу.

— Ничего особенного, если тебя это интересует, — недовольно отозвался Ястреб. — Если губернатор решил заплатить нам шестимесячное жалованье за то, чтобы помешать ей выйти замуж за этого проклятого армейского офицера, сколько, по-твоему, он заплатит за то, чтобы уберечь ее от меня?

Джеймс кивнул.

— Хорошо, что по крайней мере ты у нее не первый. — Джеймс сказал это подчеркнуто прозаическим тоном, но Ястреб понял, что друг ищет оправдание его постыдному поведению.

Карета свернула на главную улицу города. Ястреб, помолчав, окинул Джеймса долгим испытующим взглядом.

— К несчастью… я был первым, — признался он, не желая, чтобы Джеймс плохо думал о девушке, и не понимая, почему это так волнует его.

— Что?! Ты соблазнил ее!.. Она была невинной? Как же ты мог?!

— Боюсь, я сам не понимаю этого, — тихо ответил Ястреб.

Джеймс отвернулся, решив не настаивать на ответе. Он чувствовал, что друг, должно быть, и так страдает от сознания собственной вины.

Они подъехали к гостинице и приказали кучеру вернуться сюда незадолго до шести. Предстоящий вечер обещал стать для обоих тяжелым испытанием.


Особняк в викторианском стиле был похож на те, что она видела в Виргиния-Сити.

— Ваша комната, мисси Джулия, — сказал китаец с легким сарказмом в голосе.

Было очевидно, что он не принимал ее за настоящую Джулию, и Мэнди снова подумала, почему он не выдал ее. Вероятно, слуга дорожил своим местом в доме и не собирался встревать в дела господ. Китаец поставил багаж и вышел.

— Бесси будет помогать вам переодеться, — добавил он, перед тем как удалиться.

Бесси, личная служанка Джулии, была крупной чернокожей женщиной с широким ртом, добродушной улыбкой и блестящими белыми зубами.

— О Боже, детка, ты ведь не мисс Джулия!

Мэнди приложила палец к губам.

Бесси разразилась смехом, затем оглядела Мэнди.

— А эти джентльмены думают, что ты Джулия?

Мэнди кивнула.

Женщина снова захохотала.

— Должно быть, ты ее кузина Саманта. Я не раз слышала о тебе в последние годы. Видно, мой маленький ягненочек задумал что-то и решил провести губернатора. — Толстые щеки дрожали от смеха, глаза одобрительно блестели. Мэнди показалось, что она приобрела первого союзника в этом доме.

— Господи помилуй, его честь скоро обнаружит, что вы и мисс Джулия натворили. — Бесси печально улыбнулась. — Наверное, мисс Джулия вышла замуж за своего солдата?

— Ну, не могу сказать определенно, но вероятнее всего так. Откуда вам столько известно?

— От прислуги. У нас в доме нет секретов относительно мисс Джулии. Губернатор едва с ума не сошел, когда получил письмо от дочери по поводу своего кавалера. Я неплохо знаю мисс Джулию и думаю, если она выбрала себе мужчину, он должен быть очень хорошим.

— Она могла вести себя взбалмошно, но никогда не была глупой. Когда я увидела вас здесь, мне все стало ясно.

— Я рада, что вы помогли ей, мисс Саманта.

— Я уверена, она будет счастлива с Джейсоном, — ответила Мэнди говорливой служанке. Сердце ее слегка кольнуло, когда она подумала о Джулии и ее муже. Она сдержала данное обещание. Но что будет с ней самой? Перед ее мысленным взором возник образ высокого мужчины в кожаном одеянии… Мэнди тряхнула головой и вновь сосредоточила внимание на Бесси, которая распаковывала ее сумку.

— Я не уверена, что останусь здесь, Бесси. Когда губернатор узнает, что я сделала… — Она не закончила предложение, почувствовав тошноту.

— Не говори глупости, детка. Губернатор будет взбешен, это точно, но он никогда не выкинет тебя на улицу. Ты член его семейства, милая, а губернатор очень одинокий человек.

Слова женщины немного успокоили Мэнди. Она действительно хотела бы провести некоторое время с дядей и постараться убедить его, что она и Джулия поступили правильно.

Бесси дала указание принести на кухню ванну, затем Мэнди выбрала одно из многочисленных платьев Джулии. Бесси тотчас принялась за работу, укорачивая его и слегка подгоняя в талии. Казалось, два часа ожидания пролетели мгновенно за приятной болтовней. Служанка поделилась с ней последними сплетнями, а потом выслушала рассказ девушки. При этом Мэнди, конечно, постаралась избежать упоминания о своем увлечении Трэвисом Лэнгли.

Вскоре она услышала, что в холле появились мужчины. Вернулись Ястреб и Джеймс. Ее снова охватил страх.

Мэнди стояла на верхней площадке лестницы, наблюдая за происходящей внизу сценой.

— Джеймс, Трэвис, входите, входите. — Губернатор пожал обоим руки, стоя в вестибюле спиной к лестнице. Джеймс вымылся, побрился и надел чистый черный костюм. Ястреб выглядел очень красивым в своих темно-коричневых брюках и бежевом пиджаке. Он произнес традиционные слова приветствия и посмотрел наверх.

Мэнди едва выдержала его взгляд.

Ястреб ощутил мгновенную вспышку желания. По лестнице в розовом атласном платье спускалась самая красивая женщина, какую он когда-либо видел. Ее густые каштановые волосы были по моде стянуты наверху, а глубокий вырез платья открывал ложбинку между полных грудей. На лбу Ястреба выступили капельки пота.

Проследив за его взглядом, губернатор обернулся и посмотрел на спускающуюся по лестнице женщину, ожидая увидеть дочь. Он заморгал глазами, решив, что плохо видит. Нельзя было отрицать принадлежность женщины к их семейству, но это явно была не Джулия. Кто же тогда?

Мелькнула догадка. «Она не могла! Она не могла осмелиться!» Уильям Эштон почувствовал, как от гнева зазвенело в ушах. Шея над воротничком покраснела, а глаза сузились до тонких щелочек.

Сердце Мэнди бешено колотилось. Было очевидно, что дядя взбешен. Может быть, он даже ударит ее. Коснувшись одной ногой пола, Мэнди протянула руку Ястребу, чтобы удержать равновесие. Она хотела опереться на кого-то, чтобы встретить разгневанный взгляд губернатора.

— Дядя Уильям, — произнесла она, нарушая, казалось, бесконечную тишину.

Тот не отвечал, только стоял и пыхтел с покрасневшим лицом. Он закрыл глаза и покачал головой, будто хотел успокоить себя. Затем внезапно начал смеяться. Сначала потихоньку, потом все громче и громче и наконец разразился неистовым хохотом.

Ястреб и Джеймс застыли, стараясь понять, что происходит. Никто из них не ожидал от губернатора столь странной реакции.

Наконец лицо его обрело нормальный оттенок, и Уильям Эштон обратился к ним:

— Итак, джентльмены. — Он вытер слезы, вы ступившие от смеха. — Рад поблагодарить вас за то, что вы доставили в Сакраменто мою племянницу. Прошло много лет с тех пор, как мы виделись в последний раз. Уверен, нам есть о чем поговорить. — Он снова искренне расхохотался, на этот раз глядя на выражение их лиц.

— Что вы имеете в виду… племянницу? — спросил Ястреб, чувствуя, как его охватывает гнев. Шея его налилась кровью, когда он бросил взгляд на девушку.

— Позвольте представить вам мою племянницу, мисс Саманту Эштон. Дочь моего брата. Кузину моей дочери. — Казалось, он испытывал удовольствие, видя замешательство мужчин.

Мэнди осторожно взглянула на Ястреба.

— Значит, вы Саманта Эштон. — Он чеканил каждое слово, глядя на нее сверкающими глазами. — Не Джулия Эштон. — Ястреб едва сдерживался. — Та девушка, которую я встретил два года назад?

Она чуть заметно кивнула.

Трэвис Лэнгли вытянулся так, что, казалось, стал ростом около восьми футов. Глаза его потемнели и напоминали две черные дыры.

— И вы позволили нам тащить вас свыше пятисот миль по враждебной территории, назвавшись Джулией. Вы лишили нас шестимесячной платы. Вы…

— Все в порядке, джентльмены. Вы получите деньги сполна. Это не ваша вина, что моя дочь и ее кузина оказались хитрее нас. Кроме того, я взыщу с дочери и с племянницы позже. — Он сурово посмотрел на Мэнди.

Джеймс продолжал стоять неподвижно, лишь слабый намек на улыбку тронул его губы.

— Сожалею, сэр, — отрезал Ястреб. — Но мы не можем принять эти деньги. — Он едва сдерживал гнев, от которого Мэнди вся съежилась.

Джеймс с осуждением посмотрел на друга, но Ястреб не обратил на это внимания.

— Вы наняли нас, чтобы мы доставили домой вашу дочь, — сказал Ястреб, — но мы потерпели неудачу.

Утром мы снова отправимся в форт Ларами и на этот раз не подведем вас.

Наконец он взглянул на девушку. Та выглядела бледной и несчастной, а не надменной и дерзкой, как раньше. Он вдруг осознал, что все-таки не нарушил данное губернатору слово, и сочувствовал некоторое облегчение, Хоть какое-то утешение. Однако он был способен сделать это, и все из-за нее!

Ястреб наблюдал, с каким трудом она старалась сохранять спокойствие. Но теперь он знал, что все это мог быть просто обман. Его гнев все нарастал Как он мог• позволить женщине… нет, просто девчонке… так одурачить его!

— В этом нет необходимости, джентльмены, — сказал губернатор. — Насколько я знаю Саманту, она не согласилась бы так просто на такое дело. — Он бросил взгляд на племянницу, как бы ожидая подтверждения.

— Да, дядя Уильям, не согласилась бы. Пожалуйста, разрешите мне все объяснить. — Мэнди посмотрела на Ястреба, надеясь увидеть в его глазах проблески сочувствия. Но ничего подобного не заметила. Все потеряно. На сердце у нее стало тяжело, как никогда в жизни.

— Думаю, надо послушать, что скажет моя племянница. Вопрос о вашем вознаграждении мы обсудим в другой раз. А сейчас будет лучше, если мы с Самантой останемся одни.

Мужчины ушли. Мэнди и губернатор удалились в его кабинет. Ей было очень грустно, несмотря на то что губернатор согласился выслушать ее. Она уже скучала по Ястребу и нахмурилась, поняв, как много значило для нее его присутствие.

Оба мужчины направились к ожидавшему их экипажу. Ястреб сердито топал ногами, а Джеймс прокручивал в мозгу все, что произошло за последние несколько минут. Не в силах сдержаться, он начал улыбаться, затем хихикать и наконец громко рассмеялся.

— Что, черт побери, тебя так рассмешило? — спросил Ястреб. — Девчонка одурачила нас, лишила шестимесячного жалованья, а ты веселишься!

Следующее высказывание Ястреба прозвучало загадочно:

— Думаешь, что узнал кого-то, и вот оказывается, что ничего не знаешь…

В этих словах прозвучала горечь, и Джеймс решил, что, пожалуй, лучше оставить веселье при себе. Девушка проявила большое мужество, надо отдать ей должное. Плохо то, что все это дело обернулось для них обоих потерей времени. Но по крайней мере дочь губернатора была счастлива. Может быть, кому-то еще тоже будет хорошо.

Глава 22

На следующий день губернатор отправил в форт Ларами телеграмму, сообщив о прибытии Саманты. Полученная в ответ телеграмма уведомляла, что ее отец все еще находится на дежурстве в форте Седжвик.

Уловка Мэнди не была раскрыта, и ее отец, хотя и расстроенный тем, что дочь, не посоветовавшись с ним, уехала «навестить тетушку Аделаиду», был убежден, что девушка находится в безопасности. Он никак не мог предположить, что она отправится в Калифорнию вместо Джулии.

Дядя Уильям выслушал рассказ Мэнди о женихе Джулии, точнее сказать, о муже. Он не был убежден в правильности поступка дочери, однако согласился по крайней мере встретиться с молодыми и выслушать то, что его дочь хотела сказать.

Дядя Уильям очень скучал по Джулии. Саманта как будто заполнила пустоту в доме. Он убедил племянницу остаться с ним на всю зиму, обещая ей возможность увидеть окрестные места и даже съездить в Сан-Франциско. Мэнди с восторгом согласилась, но при одном условии: дядя должен подыскать ей какую-нибудь работу. Она хотела сама зарабатывать на пропитание. Она приехала за запад, чтобы устроить здесь свою жизнь, и собиралась начать как можно скорее. Сказав что-то о проблемах, которые могут возникнуть у нее, губернатор согласился.

Несмотря на хлопоты, все мысли Мэнди были о Ястребе. Она надеялась на возможность объясниться с ним или хотя бы с Джеймсом, однако такой случай все не представлялся.

К концу недели нервы Мэнди были напряжены до предела. Она обязательно должна поговорить с Ястребом, попытаться объяснить, почему она так поступила. Мэнди не представляла себе, как его найти, но понимала, что это может сделать дядя. Она решила первым делом попросить его об этом завтра утром и хотела заранее придумать какой-нибудь предлог, но потом убедила себя, что сообразит что-нибудь, когда начнет разговор.

На следующий день удобный случай представился.

— Саманта, ты превосходно выглядишь сегодня, — похвалил ее губернатор. Он настоял на том, чтобы она переделала платья Джулии по своему вкусу, уверенный, что Джулия купит новые, если вернется в Сакраменто-Сити.

— Спасибо, дядя Уильям. — В награду за все волнения, которые доставила ей ее кузина, Мэнди с удовольствием пользовалась ее прелестным гардеробом. Она разгладила юбку из мягкого голубого батиста, когда садилась завтракать с дядей. Небольшая комната была светлой и веселой. Слуга Вонг Сан принес им густой черный кофе, запах которого напомнил ей другое утро — лагерь под открытым небом и крупного рыжего мужчину.

— У меня сюрприз для тебя, дорогая, — сообщил губернатор, прерывая ее мысли. — Задолго до твоего прибытия я планировал устроить бал в честь Джулии. Не хотелось бы отказываться от него, и я решил устроить торжество в твою честь. Это даст мне возможность представить тебя обществу.

Мэнди просияла от удовольствия. Бал! В особняке губернатора! Звучало просто волшебно. Она почувствовала, как заливается краской от счастья, — ведь это означало, что дядя окончательно простил ее. Если бы только встретиться с Ястребом, все было бы прекрасно.

— О дядя! Это чудесно! Как ты думаешь, мы можем пригласить Джеймса и… Трэвиса?

— Конечно, дорогая, если это доставит тебе удовольствие. А сейчас извини, долг зовет. — Он поцеловал ее в щеку и вышел из комнаты.

Мэнди была счастлива. Она не только сможет поговорить с Ястребом, но и будет хозяйкой бала! Закончив завтрак, она решила порепетировать, что скажет Ястребу, но ни один вариант не казался ей убедительным. «Ястреб, сожалею, что лгала тебе, но я была вынуждена». Мэнди вздохнула и покачала головой. «Ястреб, Джулия нашла человека, которого любит и…» Нет, не годится. Ладно, потом придумаю что-нибудь.

Мэнди отодвинула стул и поспешила наверх в свою комнату, чтобы подыскать подходящее платье для бала из одежды Джулии. Она хотела выглядеть очень хорошо.

Наконец настал вечер, на который был назначен бал. Бесси помогла Мэнди выбрать белое платье из органди, украшенное только мелким жемчугом. Бесси сказала, что оно очень идет к ее каштановым волосам и нежному цвету лица. Мэнди надеялась, что это именно так. Ястреб был приглашен, и она намеревалась встретиться с ним.

Весь дом был наполнен свежими душистыми цветами. Климат в Калифорнии был таким мягким, что цветов было в изобилии даже поздней осенью. В центре танцевального зала на столе стояла огромная сверкающая хрустальная чаша с пуншем. Музыканты заиграли. До слуха Мэнди донеслась ритмичная мелодия, шум голосов.

Она спустилась вниз по лестнице в половине первого — на этом настоял губернатор, — и все разговоры понизились до шепота, когда Саманта появилась под руку с дядей. Казалось, губернатор испытывал огромное удовольствие, представляя ее бесчисленным молодым людям: Мэнди в какой-то момент испугалась, что у нее закружится голова. Она радостно смотрела дяде в лицо, когда он кружил ее в вальсе.

Губернатор был чрезвычайно доволен собой. Бал был одним из немногих удовольствий, которые он мог позволить себе после смерти жены. Видя, как прелестна Саманта, и думая о Джулии, он пожалел, что проводил слишком мало времени со своей дочерью. Он с болью осознал, что скандальное поведение Джулии вызвано скорее всего отсутствием внимания с его стороны. Губернатор уже принял решение дать согласие на ее брак с молодым армейским офицером и надеялся, что жизнь позволит ему наверстать упущенное.

Впервые в жизни Саманта была центром всеобщего внимания, когда кружилась в танце то с одним красивым кавалером, то с другим. Но мысли ее постоянно возвращались к Ястребу. Он и Джеймс приняли приглашение губернатора, но пока никто из них еще не прибыл. Неужели Ястреб настолько возненавидел ее, что не желал находиться под одной крышей?

Снова заиграли вальс, и она заскользила в танце с Марком Дентоном, стройным молодым человеком, с которым дядюшка особенно хотел познакомить ее. Но ее глаза были устремлены к входным дверям. Боже, пусть он придет, молила Мэнди.

Снова отведя взгляд от светло-голубых глаз Марка Дентона, она внезапно встретилась с проницательным взглядом темно-карих глаз.

— Позвольте прервать вас? — Ястреб сделал решительный шаг вперед и, не оставив Дентону никаких шансов, не оглядываясь, увел Мэнди.

Сердце ее учащенно забилось, на щеках выступил румянец, голова закружилась. Неужели это он так подействовал на нее?

— Наслаждаешься вечером, Сам? — сказал он, растягивая слова. Прикосновение его руки к ее спине вызвало трепет во всем ее теле.

— Да… наслаждаюсь. — Мэнди вдруг оробела. Ей очень понравилось, как он назвал ее. На нем был прекрасный черный вечерний костюм ручной работы, — похожий он надевал в Виргиния-Сити. Ее лицо вспыхнуло от нахлынувших воспоминаний.

— А ты? — спросила она наконец, заставив себя поднять глаза.

— Теперь тоже. — Он говорил очень мягко. Она чувствовала тепло его руки, в то время как Ястреб легко вел ее в такт музыке.

— Я очень надеялась увидеть тебя, — сказала она, осмелев.

Ястреб приподнял бровь.

— Я тоже соскучился по тебе, малышка. — От этих слов у нее закружилась голова. Он прижимал ее к себе так близко, что она чувствовала крепкие мышцы его бедер.

Они протанцевали один танец, затем другой. Все еще ощущая легкое головокружение, Мэнди предложила немного отдохнуть на террасе и подышать свежим воздухом. Это будет подходящее место для разговора.

— С удовольствием, миледи, — чуть насмешливо сказал он, и они вышли через высокие застекленные двери. Остановившись в укромном уголке, Мэнди запинаясь начала:

— Ястреб… есть… нечто такое, о чем я хотела бы рассказать тебе… Это касается Джулии… и нашего путешествия.

Лицо Ястреба стало мертвенно-бледным. Мэнди заметила, как пульсирует жилка на его виске, и пожалела, что затеяла этот разговор. «Почему бы не оставить все, как есть?» Она замерла. Назад пути нет.

— Я хочу объяснить…

— Что бы ты ни говорила о своем вероломстве, меня не интересует ложь.

— Ястреб, ты не понимаешь. Я должна была сделать это. Я…

Он прервал ее:

— Меня интересует совсем другое. — Ястреб посмотрел на нее, затем подошел поближе и заключил в объятия. Он крепко прижал ее к себе, поцеловал…

Бурная волна наслаждения заставила ее забыть его отповедь. Мысленно она вновь оказалась на мягкой постели в Виргиния-Сити, все тело трепетало от желания. Ее сводило с ума, что он так легко возбудил ее страсть. Мэнди воспротивилась, отвернулась от него.

— Что ты делаешь? — прошептала она дрожащим голосом.

Он отпустил ее, пытаясь соблюсти правила приличия. В глазах его мелькнуло сожаление.

— Я тоже хотел кое о чем поговорить с тобой. — Он помолчал, окинув девушку взглядом, который слишком долго задержался на ее груди. — Теперь, когда мы оба знаем, что ты не дочь губернатора, нет причины отказываться друг от друга.

Он произнес это подчеркнуто безразличным, сухим тоном.

— После смерти моего друга Томаса Разерфорда я стал достаточно богатым человеком и мог бы неплохо провести время в Сакраменто-Сити. Я сниму для тебя хороший дом, куплю одежду и обеспечу всем необходимым. А ты будешь радовать меня, пока я нахожусь в городе. Мы будем вести себя очень осторожно. Конечно, ты не должна будешь принимать других гостей… в том числе и Марка Дентона.

Мэнди ошеломленно молчала, не в силах прервать этот унизительный монолог. Она смотрела на Ястреба, покрасневшая и разгневанная, едва сдерживая слезы.

— Убирайся отсюда сию же минуту, — прошептала она еле слышным голосом, — и больше никогда не приближайся ко мне.

Теперь пришла очередь Ястребу прийти в замешательство. Ему уже приходилось видеть ее зеленые глаза, сверкающие от гнева или потемневшие от печали, но никогда он не видел в них настоящей ярости с оттенком горького разочарования. На мгновение он пожалел о том, что сказал. А чего же она ожидала? Она лгала ему… Выставила посмешищем, перед всем городом. Разве он мог доверять ей! Вполне достаточно того, чтобы их тела услаждали друг друга.

Ястреб глубоко вздохнул. Может быть, все к лучшему. Даже имея эту женщину в качестве любовницы, не оберешься хлопот. Саманта Эштоп отошла от него и смотрела в темноту. В уголке ее глаза в лунном свете блеснула слезинка. Покидая веранду, Ястреб почувствовал боль утраты.

Мэнди слышала звук его удаляющихся шагов. Она сбежала с террасы в сад, где никто не мог видеть ее слез, и там рыдала, пока не почувствовала, как знакомые теплые руки дружески обняли ее. Мэнди прижалась к Джеймсу, — только он мог разделить ее горе.

— Не плачь, Джу… то есть Саманта, — попытался он утешить ее. — Это ведь твой вечер. Не порти его.

— Ты все знаешь?

— Я могу только предполагать. Что он сказал тебе?

— Предложил стать его любовницей. — Она снова разразилась рыданиями.

Джеймс улыбнулся и приподнял бровь.

— Ну, я даже этого от него не ожидал.

Мэнди перестала плакать и посмотрела на высокого красивого мужчину.

— Похоже, он любит тебя, Саманта. Раньше он никому ничего не предлагал. Но он боится, что ты снова одурачишь его.

— Я должна была сделать это, Джеймс. Это был единственный шанс для Джулии. Она очень любит Джейсона. Я хотела помочь ей… Но не хочу лгать, Джеймс, я сделала это и ради себя тоже. Моя жизнь в форте… не могу выразить, как я хотела изменить ее! И тут появилась возможность освободиться и начать жить так, как мне хочется.

Джеймс похлопал ее по плечу.

— Теперь он никогда не простит меня… Джеймс? В ее голосе звучала безнадежность, по щекам текли слезы.

Лонг глубоко вздохнул.

— Скорее всего нет. Он очень гордый человек, Саманта, и никого не прощает.

— Но я ведь сделала то, что обещала. Джулия счастлива, и я ни о чем не жалею.

— А как же ты, Саманта? Разве ты не хочешь быть счастливой?

— Хочу, Джеймс. Но теперь не уверена, что это возможно.

Тот снова вздохнул и приподнял ее подбородок.

— Знаешь, тебе следовало влюбиться в меня.

Мэнди робко улыбнулась, выпрямилась и взяла у Джеймса носовой платок, чтобы вытереть слезы.

— Больше он не заставит меня плакать.

Они вошли в зал, и Мэнди приняла приглашение Джеймса на танец. Краем глаза она видела Ястреба, беззаботно слоняющегося у двери. Высокая стройная брюнетка ловила каждое его слово. «Ну, ладно. Я покажу ему!» Мэнди заставила себя улыбаться, быть любезной с гостями. Казалось, мужчины устроили очередь, чтобы пригласить ее танцевать. Теперь — спасибо Джулии — она знала, как держать их в руках!

Вечер близился к концу. Ястреб ушел с брюнеткой, и Мэнди, сославшись на головную боль, тоже покинула зал. Она думала, что ее кошмар закончится с прибытием в Сакраменто-Сити, но сейчас поняла, что это только начало.

— Трэвис, есть какое-нибудь местечко, куда мы могли бы пойти? — спросила богатая вдовушка Дорин Симмонс, с ухмылкой повиснув на его руке.

— Думаю, я уже достаточно повеселился для одной ночи, — сказал он, сам не веря, что отверг столь соблазнительное предложение. Он не стал копаться в своих чувствах. Просто помог даме сесть в нанятый экипаж. Муж Дорин умер год назад, и привлекательная вдова искала мужчину. Ястреб улыбнулся. Если бы он сделал Дорин такое предложение, как Саманте, то, без сомнения, получил бы согласие. Он проводил брюнетку до дверей ее роскошного особняка в георгианском стиле и, поспешно попрощавшись, вернулся к экипажу.

Образ изящной молодой женщины, кружащейся в вальсе в облаке белой кисеи, занимал все его мысли.

Глава 23

Следующие несколько недель прошли в бурной деятельности. Губернатор подыскал Мэнди работу. Ей предстояло помогать ему в изучении законопроектов, перед тем как они поступали на рассмотрение в законодательное собрание штата. Мэнди нравилась эта работа. Она читала все, что ложилось на стол губернатора, и делала пространные комментарии. На вечеринках она прислушивалась к пересудам и предоставляла дяде информацию, которая помогала ему принять решение. Губернатор был доволен ее работой. Когда он назвал ее проницательность неоценимой, Мэнди просияла.

Марк Дентон был частым гостем в особняке. Высокий, приятной наружности, он слыл умницей. Дядя осыпал его похвалами и рассказывал Мэнди о высоком общественном положении его семьи и о его обширной юридической практике, а сам Марк был всегда добр и внимателен к ней. «Почему бы и не влюбиться в него?» Ее тревожило, что он уже влюбился в нее, в то время как все ее мысли были только о Ястребе. Теперь Мэнди мысленно называла его Трэвисом. Глядя на него, одетого не в кожаные штаны и рубашку, а в городской костюм, трудно было поверить, что он большую часть жизни провел в прериях.

Пришла суббота, а вместе с ней и очередной прием. На этот раз — официальный ужин в резиденции судьи Эдвина Крокера. Мэнди сопровождал Марк. Одновременно с ними в величественный трехэтажный особняк прибыло еще несколько гостей.

Марк помог ей выйти из кареты, стараясь, чтобы она не замочила свое бледно-голубое платье в лужах, оставшихся после прошедшего ночью дождя. Погода была ветреной, облака вновь грозили пролиться дождем, но Мэнди было тепло в ее плаще. Она накинула на голову капюшон, отороченный бобровым мехом. Под плащом на ней было платье с открытыми плечами и подчеркнутой талией, выигрышно обрисовывающее ее фигуру. Она чувствовала себя уверенной и привлекательной в этом великолепном наряде, когда, опершись на руку Марка, входила в особняк.

Интерьер поражал изысканностью. Миссис Крокер выбрала самую дорогую парчу и самые роскошные хрустальные люстры для украшения своего дома.

Если бы год назад кто-нибудь сказал Мэнди, что она будет чувствовать себя спокойно и уверенно в этом роскошном особняке в роли племянницы губернатора, она никогда бы не поверила. Она мысленно благодарила свою мать за бесконечное терпение, с которым та учила ее светским манерам, и Джулию — за то, что благодаря той так изменилась ее, Мэнди, жизнь.

Она была знакома с большинством гостей. Среди них были добродушный сенатор Виггинс и его низенькая и толстенькая жена Айрин; красавец Сэм Брэннен, недавно разведенный и считавшийся в Сакраменто самым завидным женихом; а также Джеймс Макклэтчи, редактор «Сакраментской пчелы». Это был цвет общества, самые влиятельные жители города.

В начале вечера Мэнди была сама любезность, наслаждаясь беседами, более увлекательными, чем обычная светская болтовня. Здесь обсуждались права фермеров на владение крупным рогатым скотом и интересы шахтеров. Говорили о новом здании для законодательного собрания штата, строительство которого близилось к завершению, и спорили о достоинствах и просчетах проекта застройки деловой части города.

— Ну, несмотря на дороговизну проекта и возможный срыв сроков выполнения, мы по крайней мере будем защищены от этих проклятых наводнений, — знакомый низкий голос вступил в обсуждение. Мэнди вздрогнула, повернувшись на голос и увидев точеный профиль Ястреба.

— А, мисс Эштон, — чуть насмешливо проговорил он, — рад снова видеть вас. — Его темные глаза смотрели в упор, а губы сложились в вызывающую усмешку. — Вы, как всегда, прелестно выглядите. — Его взгляд ласкал ее, и сердце Мэнди тревожно забилось, а щеки залились горячим румянцем.

— Благодарю, мистер Лэнгли, — отозвалась она, продолжая этот фарс, и обратилась к стройной брюнетке, которая подошла и уцепилась за руку Ястреба. — Рада видеть тебя, Дорин, — приветливо произнесла Мэнди, хотя испытывала желание выцарапать ей глаза. Подошел Марк. Мэнди улыбнулась ему и взяла под руку, гораздо крепче, чем полагалось.

— Мистер Лэнгли, миссис Симмонс, вы знакомы с мистером Дентоном? — Мэнди почувствовала удовлетворение, увидев, как Ястреб нахмурился. Она глянула в голубые глаза Марка и победно улыбнулась. Этот спектакль прервала хозяйка дома, приглашая гостей к столу. Мэнди весело засмеялась, отвечая Марку, бросила взгляд на помрачневшего Ястреба и вышла из комнаты. За ужином она продолжала играть ту же роль. Марк никогда не видел такого внимания к себе с ее стороны и весь сиял от удовольствия. Мэнди чувствовала себя немного виноватой, обманывая его, но она решила, что отложит эти переживания на завтра. А сейчас сделает все, чтобы отомстить этому красавцу, сидящему напротив.

Ужин, начиная от перепелов и свежей форели и кончая изысканным вишневым желе, был великолепен. Но Мэнди почти не замечала, что она ест. Внимание девушки было приковано к человеку, вконец ее измучившему. Она заметила, что произвела на него большое впечатление, и почувствовала себя уверенней.

— Марк, так, значит, завтра мы отправимся на верховую прогулку? — спросила она нарочито громко, покончив с десертом.

— Конечно, дорогая, — с чувством ответил Марк, — если это доставит тебе удовольствие.

Глаза Ястреба еще больше потемнели, он стиснул челюсти.

— Может быть, мы с Дорин присоединимся к вам? — предложил он. — Ты хотела бы этого, милая?

— О да, Трэвис, — с готовностью отозвалась Дорин.

Глаза Мэнди расширились. Она не могла допустить, чтобы эта глупо ухмыляющаяся… вдовушка провела с Ястребом целый день! Она злобно глянула на него и поняла, какое удовольствие доставляет ему ее замешательство.

— Хотя, впрочем, я ведь собиралась пойти в магазин, — пробормотала Мэнди. Она с ненавистью встретила его торжествующий взгляд. Лучше отказать себе в удовольствии проехаться верхом, чем позволить ему снова взять верх над ней. — На следующей неделе день рождения дяди Уильяма. Хочется купить ему что-нибудь интересное, — запинаясь закончила она.

Ужин закончился. Мужчины направились в кабинет, чтобы выпить бренди и выкурить сигару, и Мэнди облегченно вздохнула. Слава Богу, все кончилось. Ястреб был человеком упрямым, но она чувствовала, что вся игра еще впереди.

В конце вечера Мэнди впервые позволила Марку поцеловать ее, надеясь, что поцелуй разбудит в ней нежные чувства. Однако этого не произошло.

— Саманта, дорогая, мы были бы так счастливы вместе. — Они сидели в экипаже под развесистым платаном. Голубые глаза Марка вопросительно смотрели на нее. — Надеюсь, ты не возражаешь? Я разговаривал с твоим дядей. Конечно, мы еще мало знаем друг друга, но мне кажется, что ты испытываешь такие же чувства, как и я. Надеюсь, ты… полюбишь меня.

Мэнди отвернулась. Ей и так было больно, что пришлось подобным образом вести себя с Марком в этот вечер, а известие о том, что он разговаривал с дядей, еще больше испортило настроение.

— Марк, ты знаешь, как я отношусь к тебе, но…

— Пожалуйста, Саманта, ничего не говори больше. Подумай еще. Вместе мы могли бы горы свернуть. Наши семьи составили бы могущественный союз, не говоря уж о моих чувствах к тебе.

— Прошу тебя, Марк, не будем продолжать.

— Подумай об этом. Вот и все, о чем я прошу.

— Конечно, я подумаю, Марк. Мне очень приятно было услышать твое предложение. — Он снова пылко поцеловал девушку, обнял и притянул к себе. От Марка исходил слабый запах жасмина. Она вспомнила запах мускуса и шампанского и вкус мужских поцелуев, гораздо менее утонченных, чем эти.

Мэнди разомкнула его объятия и отстранилась.

— Марк, кажется, мне пора вернуться в дом. Это был чудесный вечер, — солгала она. — И спасибо за все… — Она вышла вслед за ним из кареты и позволила проводить себя до двери, недоумевая, почему его поцелуи заставили ее тосковать по Ястребу еще больше.


Притаившись за углом ограды, Макс Гутерман поправил повязку на глазу и довольно ухмыльнулся.

— Я знал, что рано или поздно найду тебя, маленькая леди, — проговорил он. — И полагаю, где бы ты ни была, большой белый индеец окажется неподалеку. — Поднявшись, он отряхнул с коленей влажную землю. «Она похожа на Майру, такая же хорошенькая и такая же предательница», — подумал Макс. Он позаботился о Майре и ее индейце-полукровке. Он также сполна рассчитался с этими краснокожими дьяволами. Эти дикари думали, что могут убить старого сержанта Гутермана, но он показал им, на что способен. Легкий ветерок подхватил его хриплый смех. Макс наблюдал за тем, как изящная дама вошла в дом, а высокий, элегантный мужчина вернулся к своему экипажу.

В голове Гутермана промелькнуло воспоминание о том, как он кромсал индианок у Песчаного ручья. В кармане его рубашки по сей день лежал мешочек для табака, сшитый из человеческой кожи. «Я показал им, этим краснокожим дьяволам, покажу и тебе, Майра, к твоему дружку, большому индейцу».

Макс невесело улыбнулся. Его месть будет сладостной. Исчезнув в тишине ночи, он, казалось, растворился, как и его смех, в холодном вечернем воздухе.

Уединившись в своей комнате, Мэнди вспомнила события прошедшего вечера. Размышляя о Ястребе, она в сотый раз подумала, что готова согласиться стать его любовницей. Но ведь вместо этого она сама подтолкнула его в раскрытые объятия соблазнительной вдовушки. Приняв его предложение, она по крайней мере не чувствовала бы себя такой одинокой и не терзалась бы от мысли, что он сейчас в постели с другой женщиной.

Мэнди тяжело вздохнула. Сидя на маленьком деревянном стульчике перед зеркалом, она расчесывала волосы. Что бы ни говорила она себе сейчас, Мэнди понимала: она не могла согласиться со столь гнусным предложением. Рано или поздно совесть замучила бы ее.

Они виделись еще несколько раз на приемах. Казалось, каждая незамужняя женщина в городе готова была повиснуть у Ястреба на шее, но он не проявлял к ним интереса. Чаще всего Ястреб появлялся с Дорин, однако Мэнди полагала, что он пока еще не сделал вдове предложения.

Две недели назад у Шувальтеров он пригласил Мэнди на танец, а затем нагло осведомился, не стала ли она любовницей Дентона. Мэнди два дня не могла прийти в себя от бешенства. Ей хотелось навсегда забыть о Трэвисе Лэнгли, но он постоянно занимал ее мысли.

Она заплела волосы в толстую косу, размышляя над предложением Марка, которое столь разнилось с предложением Ястреба. Он хотел жениться на ней, создать семью, завести детей. Однако все это ужасало ее, когда она думала о Марке как о главе семейства.

Мэнди скользнула в постель и натянула одеяло до самого подбородка. Темные глаза Ястреба сияли ей, когда она начала погружаться в сон.


Мэнди проснулась бодрой. Начиналась новая неделя. Скоро должны были состояться празднества по случаю окончания жатвы. Первый праздник был намечен на ближайшую субботу — большой костюмированный бал. Они с Марком хотели нарядиться как Ромео и Джульетта. Мэнди надеялась, что Ястреб тоже будет на маскараде. Ей хотелось посмотреть в его глаза, когда он увидит ее с Марком в костюмах знаменитых любовников. Бесси уже несколько недель трудилась над ее платьем из роскошного изумрудно-зеленого бархата. Платье было с прямоугольным вырезом на груди. Линия талии слегка завышена в соответствии с модой, а юбка ниспадала до пола мягкими складками. Волосы она собрала в пучок под сетку из золотых нитей. Марк надел отливающие золотом камзол и чулки, зеленый парчовый плащ, украшенный золотым шитьем, и широкополую шляпу с перьями.

Неделя пролетела быстро. Настала суббота. Мэнди оделась с особой тщательностью. Марк приехал, как и договаривались, в начале второго ночи, и они отправились на бал.

Танцевальный зал был украшен блестящей мишурой и разноцветным серпантином. Настроение у Мэнди было приподнятое. Пряча глаза за расшитой блестками полумаской, она внимательно разглядывала присутствующих: императора Наполеона и Жозефину, Робин Гуда и его леди Марион, монаха Тука — духовника Робин Гуда, Шалтай-Болтая, пугало, нескольких испанских сеньорит и дюжину не менее известных персонажей, мелькавших в толпе.

Когда Мэнди заметила на противоположной стороне зала высокого мужчину в костюме пирата, сердце ее замерло. С серьгой в ухе, в плотно облегающих бриджах и в белоснежной рубашке, расстегнутой до пояса, он и впрямь был похож на лихого разбойника. При виде его у Мэнди перехватило дыхание. Затем, справившись с собой, она широко улыбнулась Марку, неожиданно подумав, что он невероятно глупо выглядит в своих отливающих золотом чулках.

Мэнди и Марк танцевали уже несколько часов. Мэнди изо всех сил старалась не смотреть на высокого пирата, который чаще, чем следовало, танцевал поблизости от нее. Она никак не могла узнать черноволосую женщину в костюме служанки, с которой Ястреб кружил по залу, но заметила, как вздымалась ее грудь под туго обтягивающим ее тело платьем. К тайному удовольствию Мэнди, он вел себя по отношению к своей партнерше очень невнимательно, чем та, казалось, была раздражена.

Ястреб неотрывно следил за Джульеттой, и Мэнди чувствовала, что щеки ее пылают.

— Марк, — сказала она наконец, заметив, что партнер все больше хмурился, — мне надо немного отдохнуть.

— Конечно, дорогая. — Они вышли на широкую террасу, обсаженную кустарником.

— Позволь, я принесу тебе бокал пунша.

— Спасибо, Марк. Это было бы просто чудесно. — Она отошла в угол террасы и промокнула платком вспотевший лоб.

— Потеряла своего Ромео, мисс Джульетта? — спросил высокий пират с насмешливой улыбкой. Он прикоснулся к золотой серьге в своем ухе и небрежно прислонился к стене. — Ястреб! — воскликнула Мэнди. — Ну и напугал же ты меня. Я… я думала, здесь никого нет. — Она комкала платок, еще больше нервничая оттого, что вот-вот должен был вернуться Марк с пуншем. Ее взгляд скользнул по рыжим волосам, виднеющимся из-под рубашки Ястреба.

Его же взгляд опустился на грудь Саманты, и это зрелище привело его в явное смятение.

— Ты выглядишь просто изумительно в костюме Джульетты, — тихо проговорил он, — а твой Ромео скорее похож на придворного шута. — Он старался вести себя как джентльмен, однако, увидев этого жалкого пижона Дентона, не смог удержаться от язвительного замечания. Почему она предпочла его общество, он никак не мог понять.

Ястреб снова посмотрел на нее и, чувствуя, как его влечет к ней, отвернулся. Проклятая баба! Неужели он никогда не перестанет хотеть ее? Он заметил, как она разозлилась от его едкого замечания, и подумал, что этот огонь в глазах делал ее еще более привлекательной.

— Черт тебя побери, Трэвис Лэнгли! — впервые в жизни выругалась Мэнди. — Неужели ты не можешь сказать что-нибудь приятное? Зачем ты все время дразнишь меня?

— Не припомню, чтобы тебе было неприятно со мной в Виргиния-Сити, — заявил он, и она побледнела от этих слов.

— Извините, — произнесла Мэнди ледяным тоном. — Мне пора идти в зал. — Мэнди двинулась к двери, но он схватил ее за руку и притянул к себе, не обращая внимания на ее свирепый взгляд. На какое-то мгновение ей показалось, что он поцелует ее, но он отвернулся.

— Неужели ничто не заставит тебя согласиться на мое предложение? — спросил он. — Дентон не подходит тебе.

— Вряд ли можно назвать эту сделку предложением, мистер Лэнгли. Все это больше похоже на дурную шутку.

— Шутку! — Он сжал челюсти, глаза его горели гневом. — Будь ты проклята, Сам, маленькая ведьма. Чего же ты ожидала от меня? Ты лгала мне, водила меня за нос. Ты вообще когда-нибудь говоришь правду?

— Напрасно ты так думаешь, Ястреб. — Мэнди взглянула на него, надеясь, что он дослушает ее. — Я почти всегда говорила тебе правду. Я лгала, только когда притворялась Джулией, и про Джейсона Майклза тоже все неправда, На самом деле мне никогда не хотелось лгать тебе.

Казалось, он взвешивал ее слова.

— Боже, как бы я хотел поверить в это, Сам. — Он отпустил ее руку, заметив Марка с пуншем.

— Прибыл твой придворный шут, — язвительно бросил Ястреб так, что услышала только она. Его взгляд снова стал непроницаемым, и он откланялся.

— Он чем-то взволновал тебя? — заботливо спросил Марк.

— Что? О нет, Марк. Он просто… похвалил наши костюмы.

Вечер близился к концу, когда Марк наконец предложил уйти. Мэнди все время искоса поглядывала на высокого пирата, но он даже не смотрел в ее сторону. И теперь она облегченно вздохнула.

Усаживаясь в карету, Марк приказал кучеру остановиться у его дома, объяснив Саманте, что у него есть для нее подарок. Не зайдет ли она выпить стаканчик хереса, пока он принесет подарок, поинтересовался он, но Мэнди вежливо отказалась.

Мимо проехала карета, и Мэнди заметила в ней черноволосую женщину, так заинтересовавшую ее на балу. Теперь она могла точно сказать, кто правил каретой.

— Я изменила свое решение относительно хереса, Марк, — импульсивно заявила она. Если Ястреб хотел думать, что она любовница Марка, то теперь она даст ему для этого повод. Его, конечно, мало занимает спутница!

В то время как экипаж Ястреба сворачивал за угол, Марк обошел карету и протянул ей руку. Мэнди позволила Марку провести ее по кирпичной дорожке к входной двери, зная, что Ястреб видит это. Это был миг торжества. Но стоило грохоту колес стихнуть в отдалении, как настроение у нее упало. Что она сделала? Ястреб мог подумать самое худшее, а у нее не было возможности оправдаться. На душе стало так тяжело, как никогда прежде.

— Марк, — запинаясь обратилась она к спутнику. — Я передумала. У меня разболелась голова. — И это не было ложью. — Я подожду тебя в карете. Иди один.

Марк покорно вздохнул.

— Как скажешь, дорогая.

Подарок оказался серьгами с маленькими изумрудами.

— Зачем, Марк, я не могу принять это. Они очень хороши, но, наверное, безумно дорогие.

— Пожалуйста, Саманта, прими их в знак нашей помолвки. Скажи, что ты выйдешь за меня.

Мэнди почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

— Нет, Марк, я не могу. Пожалуйста, не торопи меня. Это так неожиданно.

Марк выглядел обиженным.

— Хорошо. Я не буду ни о чем спрашивать тебя некоторое время. Но не заставляй меня ждать слишком долго.

Экипаж отъехал в тишине. Мэнди беспокоило, что Марк продолжает думать о своей Джульетте, в то время как она думала совсем о другом Ромео.

Глава 24

Близилось Рождество. В Сан-Франциско должны были показывать балет «Щелкунчик», и дядя Уильям пригласил Мэнди на спектакль.

Мэнди с радостью согласилась уехать из Сакраменто. Ей хотелось быть как можно дальше от Ястреба. Вместе с дядей, Марком и Бесси они должны были сесть на пароход под названием «Королева Сакраменто», спуститься вниз по реке и пересечь залив.

Мучительно медленно тянулось время до отплытия. Марк согласился сопровождать женщин в ответ на просьбу губернатора, которому необходимо было сойти с корабля в Валлехо, чтобы уладить какие-то дела. И Марк должен был сопровождать Мэнди до отеля «Палас», а губернатор собирался присоединиться к ним при первой же возможности.

Мэнди давно мечтала о путешествии на большом пароходе. Он высился над водой, трехэтажный, сверкающий белизной, с ярко-красной окантовкой. Когда путешественники поднялись на борт, их встретили причудливые ритмы каллиопы. Наши путешественники разместились в лучших каютах на верхней палубе.

Устроившись, Мэнди вышла на палубу и встала у поручня. Неподалеку у причала стояло еще несколько пассажирских пароходов, не считая бесчисленного множества барж, яликов и даже каноэ — всего, что только могло перевозить товары и пассажиров. Мэнди увидела, как на берег сошли члены экипажа «Красавицы Дейзи», красивого старого судна с гребным колесом, расположенным на корме. Судно это видело лучшие дни, а его команда помнила лучшие годы.

Протяжный гудок возвестил об отплытии, и Мэнди взглянула наверх, туда, где трубы парохода извергали черный дым. Они отчалили. Огромные лопасти гребных колес вспенили воду, и судно двинулось вниз по течению.

Мэнди помахала рукой толпе, собравшейся на пристани, и ей ответили восторженными криками. Она улыбнулась и, подняв глаза, увидела, что Марк Дентон наблюдает за ней.

— Позволь, Саманта, я принесу тебе что-нибудь освежающее, — предложил Марк. Прошло уже несколько месяцев с того памятного разговора у его дома, но его чувства к ней не изменились.

— Это было бы очень мило, Марк.

— Пойду пройдусь, если не возражаешь, дорогая, — обратился к Мэнди губернатор. — Надеюсь встретить здесь старого друга.

— Конечно, дядя Уильям. А я пока полюбуюсь окрестными пейзажами. — Мэнди проследила глазами, как они удаляются, и отметила про себя, насколько коренастой выглядит фигура дяди рядом со стройной фигурой Марка. Внезапно ощутив беспокойство, Мэнди подняла взгляд наверх. На нее пристально смотрели темно-карие жесткие, как сталь, глаза.

— Не ожидал увидеть вас здесь, мисс Эштон, — высокомерно произнес Ястреб, растягивая слова.

— А, мистер Лэнгли, — отозвалась она, стараясь скрыть волнение. Мэнди почувствовала, как ее захлестывает радость при виде его, и выругала себя за это. Она не оставила без внимания скрытый сарказм в его голосе и уже не в первый раз подумала, как она могла все еще любить человека, который так издевался над ней.

— Что ты делаешь здесь? — спросила она, понимая, что его присутствие на пароходе не сулит ничего хорошего.

— Просто выполняю свою работу, — ответил Ястреб. Знай он, что на пароходе окажется губернатор со своими спутниками, никогда не взялся бы за предложенное поручение. Они с Джеймсом должны были охранять золото, предназначенное для компании Джека Мердока. Ястребу не было нужды заниматься подобной работой с тех пор, как он приобрел поместье Разерфорда, но Джеймс сыграл на его чувствах и уговорил Ястреба взяться за новое дело. Джеймс хотел купить салун «У реки» в Сакраменто-Сити и уже почти скопил нужную сумму. С дьявольским упрямством он отказывался занять деньги у Ястреба, чтобы приблизиться к заветной цели.

И вот теперь Ястреб оказался лицом к лицу с той, которая ночи напролет владела всеми его помыслами. У него не было женщин после их стычки в Виргиния-Сити, он и помыслить не мог о том, чтобы подыскать ей замену. Он вел себя глупо и сам знал это, однако не представлял, что тут можно поделать. Эта встреча могла только усугубить сложность их отношений.

— Ты хорошо выглядишь, — продолжал он, нагло оглядывая ее. — Его взгляд скользнул по ее груди, подчеркнутой бархатным платьем. Коричневые тона очень шли к ее волосам и оттеняли яркие полные губы. Ему хотелось прижать ее к себе и вспомнить ночи, проведенные вместе. Как могла эта женщина так завладеть его душой? Сознание ее власти приводило его в ярость.

— Благодарю. — Мэнди опустила ресницы и исподволь наблюдала за ним. Ее тянуло к нему, и она знала, что отныне путешествие превратится для нее в пытку.

— Я вижу, ты прихватила с собой дружка, — за метил Ястреб с мрачной насмешкой в голосе.

— Мистер Дентон согласился сопровождать меня в Сан-Франциско по просьбе моего дядюшки. Дядя Уильям должен уладить свои дела в Валлехо. Марк доставит меня в отель.


— Как удобно для вас обоих, — съязвил он. — Однако меня удивляет, что твой дядя одобряет все это. Впрочем, семья Дентон очень уважаемая в этих краях. Возможно, твой дядя хочет выдать тебя замуж.

— Мой дядя желает мне добра, но тебе этого не понять, мистер Лэнгли. — Она вызывающе вздернула подбородок. — Все, что тебя интересует, так это… это только собственное удовольствие! — Она густо покраснела, заметив надменную улыбку, тронувшую уголок его рта.

— Однако я вижу, леди очень чувствительна, — усмехнулся он.

Мэнди видела, что ему доставляет удовольствие ее замешательство.

— Ты самый злой и язвительный человек, какого я когда-либо встречала, Трэвис Лэнгли!

— А ты самая несносная, капризная женщина, мисс Эштон. А сейчас, прошу прощения, мне надо работать. — Он коснулся полей своей шляпы и ушел, оставив ее расстроенной и задыхающейся от гнева.

Вскоре вернулись губернатор и Марк с напитками. Компания отметила начало путешествия. Мэнди старалась не думать о Трэвисе Лэнгли, но это оказалось невозможным.

Она наблюдала, как он прохаживается по нижней палубе. Как всегда во время работы, он был одет в кожаный костюм. Она хорошо помнила ощущение от его мускулистого тела под плотно облегающей одеждой.

День близился к концу. Поверхность воды сверкала, как хрусталь, под солнечными лучами. По обоим берегам реки выстроились ряды ив и дубов, за ними на полях пасся скот. Вскоре пароход причалил в Валлехо. Губернатор сошел, заверив Мэнди, что встретится с ними в отеле, как только завершит свои дела.

Марк ухаживал за ней, выполняя все ее желания. Вечером он привел девушку в элегантный обеденный зал, отодвинул стул и заказал роскошный ужин. На Мэнди было красное бархатное платье, а Марк надел строгий черный сюртук, подчеркивающий его красоту. И мужчины, и дамы с умилением смотрели на молодую пару, когда они вышли потанцевать под нежные звуки скрипки и пианино.

Марк был великолепным танцором, но мысли Мэнди витали далеко. В конце концов, сославшись на головную боль и извинившись, она покинула салон. Марк проводил ее на верхнюю палубу, где можно было немного прогуляться и посмотреть на залив Сан-Франциско. Все это выглядело очень романтично и отвечало ее желанию побыть одной.

— Я подежурю, — предложил Джеймс Ястребу. — А ты, может быть, сходишь и принесешь чего-нибудь поесть? — Джеймс почувствовал перемену в настроении напарника с того момента, когда тот заметил стройную девушку, опиравшуюся на руку Марка Дентона. Джеймсу хотелось как-то помочь другу, но он понимал, что Ястреб должен сам справиться со своими чувствами. Да уж, в незавидное положение попал его Друг.

— Ладно. — Ястреб повернулся и вышел за дверь, мягко ступая в своих мокасинах по деревянной палубе. Вскоре, когда он поднялся наверх в столовую, шаги его стихли.

Откинувшись назад на дубовом стуле, Джеймс положил ноги на стол. Каюта интенданта была маленькой, но уютной. На стене напротив висели картина, изображающая «Королеву Сакраменто», и календарь с расписанием движения судна на следующий месяц.

Джеймс закинул руки за голову и смотрел в иллюминатор на медленно проплывающий за бортом пейзаж. Впереди раскинулся огромный залив, и где-то вдалеке тускло мерцали огни Сан-Франциско. На небе светила полная луна, позволяя даже в темноте отчетливо различать окружающие предметы. Джеймс внимательно следил за обстановкой. Они уже почти достигли места назначения. Плавание проходило нормально. Он и Ястреб надежно охраняли свой драгоценный груз, о существовании которого мало кому было известно.

Внезапно страшный взрыв потряс судно, и Джеймса резко швырнуло на перегородку, так что он сильно ударился о нее головой. Джеймс заморгал глазами, пытаясь прийти в себя, но взгляд его затуманился, и он потерял сознание.

Пассажиры подняли крик и бросились к выходу из сильно накренившейся столовой, толкая друг друга и сбивая с ног в безумном стремлении поскорее выбраться наружу. Столы оказались перевернутыми, цветы и посуда валялись на полу, загораживая проход.

— Без паники! — пытался перекричать шум Ястреб. — Все спасутся, если будут сохранять спокойствие! Направляйтесь по лестницам к спасательным лодкам. В них находятся спасательные жилеты. Не теряйте времени, но и не создавайте паники. — Его тон подействовал успокаивающе.

Снаружи был настоящий ад. Из труб. парохода вырывался белый пар, затем повалили клубы черного дыма с сажей, от чего сгрудившихся людей снова охватил страх. Из огромной пробоины в центре корабля вырывались языки пламени.

— Иди сюда и открывай вот это, да побыстрее. — Плотный мужчина с бородой и длинными спутанными волосами втолкнул интенданта в помещение на главной палубе. Генри Джефферс заканчивал проверку документов, когда к нему вломились незнакомые люди. Под дулами револьверов они заставили его спуститься в офис, находящийся ниже. Он увидел тело Джеймса Лонга и заметил, что грудь его судорожно вздымается. Где же второй охранник? Дрожащими пальцами Генри открыл сейф и медленно достал из него увесистый сверток. В его зрачках, увеличенных очками, застыл смертельный ужас.

— Пошевеливайтесь! — Другой мужчина, худощавый и бледный, в грязной и помятой одежде, просунул голову в дверь. — Быстрее! Эта посудина едва держится на воде!

Генри Джефферс ошарашено смотрел на обоих мужчин, наконец осознав, что это они взорвали паровой котел, чтобы скрыть следы преступления.

— А что будем делать с этим? — спросил бородатый.

В ответ раздался выстрел. Генри ощутил жгучую боль в груди, в глазах потемнело, и он рухнул на пол. Веки отяжелели.

— Вот что, — ответил бледный мужчина. — Он мог опознать нас.

— Давай сматываться отсюда, — сказал бородатый.

Боль в груди Генри стала невыносимой. Он закрыл глаза и подумал, что теперь некому будет заботиться о его жене и ребенке. Затем погрузился в темноту и перестал чувствовать боль.

Бородатый отпихнул ногой неподвижное тело интенданта, преграждавшее дорогу. Он ухватился за тяжелый сверток с одного конца, а его приятель — с другого. Вместо того чтобы направиться к спасательным лодкам, как все остальные вопящие от ужаса пассажиры, они двинулись на нос парохода.

Внизу тихо покачивалась небольшая шлюпка, за рулем которой сидел одноглазый. Макс Гутерман поправил повязку на глазу и посмотрел сначала на бородатого, затем на бледного.

— Кажется, я прикончил одним взрывом сразу двух зайцев. — Гутерман засмеялся, довольный собственной шуткой. — Месть сладка, друзья мои. — Его спутники, заняв свои места в шлюпке, тоже засмеялись и начали грести к отдаленному берегу. Гутерман удовлетворенно наблюдал, как быстро погружается корабль и как охваченные ужасом пассажиры бросаются в холодные воды залива.

Три вопроса не давали покоя Ястребу. Был ли взрыв диверсией с целью ограбления? Что случилось с Джеймсом? И самое главное, где Саманта? Он был уверен, что Джеймс сможет позаботиться о себе сам, деньги не дороже человеческой жизни, а Мэнди, вероятно, нуждается в его помощи. Он начал пробираться сквозь толпу, отчаянно выискивая девушку глазами. В с головой ее не было. Значит, она находилась либо на палубе, либо в кают-компании, либо в своей каюте. И «сейчас, если даже она не пострадала от взрыва, ее могла затоптать истеричная толпа. Ястреб обыскал кают-г-компанию и двинулся на вторую палубу, затем спустился ниже. Он внимательно проверил каждую спасательную лодку, но Саманты не было среди перепуганных пассажиров.

Завернув за угол, он увидел Джеймса, I, который держался руками за голову и слегка покачивался.

— Они забрали груз, — сказал Джеймс. — Убили несчастного старика Джефферса. Ты-то хоть в порядке?

Ястреб кивнул. Он пристально разглядывал оставшихся пассажиров.

— Саманта! — прошептал Джеймс. — Где она?

— Не знаю. Я обыскал все салоны, вторую палубу и заглянул в спасательные лодки. Ее нигде нет. Но Дентон здесь, негодяй. Не хочу говорить э с ним. Пойду на верхнюю палубу, а ты поищи здесь. Лодки уже переполнены. Если не сможешь сесть ни в одну, постарайся добраться вплавь до ближайшего острова. Я попытаюсь сделать то же самое.

— Удачи тебе, друг. — Джеймс похлопал Ястреба по спине и направился на корму.

Ястреб понимал, что положение серьезное. Оставаясь на борту, они могли расстаться с жизнью. Холодные воды залива уже поглотили немало людей л. Судно сильно накренилось. Ястреб бросился вверх по т трапу. Если он немедленно не найдет Сам, будет слишком поздно. Вода уже достигла второй палубы и все спасательные лодки были спущены на воду.


Мэнди открыла глаза. Голова болела, и все вокруг кружилось. Она потерла виски, пытаясь понять, что произошло. Сначала она слышала громкие крики, но сейчас наступила жуткая тишина. До нее доносились лишь отдаленные голоса. Мэнди попыталась сесть, но внезапно обнаружила, что палуба страшно наклонилась под ней. «Мой Бог, мы тонем!» Мэнди попробовала подняться на ноги, но пошатнулась. Повсюду сверкали языки пламени и валил черный дым. Глаза щипало. Неужели на судне больше никого не осталось? Сердце громко колотилось в груди. В отчаянии она оглядывалась вокруг. Должен же отыскаться какой-то выход!..

— Сам! — Это был низкий звучный голос Ястреба. Его сильные руки обняли ее, и он уткнулся лицом в ее волосы. — Я почти потерял надежду найти тебя, — прошептал он.

Она крепко прижалась к нему и, забыв обо всем на свете, почувствовала, как всю ее заливает радость.

— Спасательные лодки уже отплыли, — сказал он. — Мы должны добраться до ближайшего острова. Ты умеешь плавать?

Мэнди счастливо улыбнулась: он рисковал своей жизнью ради нее.

— Я еще обгоню тебя! — сказала она.

Ястреб почувствовал, как забилось сердце. Его переполняла гордость за нее. Хотелось отбросить все давние счеты и сказать, как он любит ее. Но сейчас на это уже не было времени.

— До берега довольно далеко, а вода холодная. Надо снять все лишнее.

Он скинул мокасины и кожаную рубашку, затем повернул Сам к себе спиной и стянул с нее платье до пояса. Она быстро спустила его и осталась лишь в нижней рубашке и панталонах. Выглядела она просто обворожительно. Ястребу снова захотелось ее обнять.

Корабль еще больше накренился и задрожал. Быстро прибывающая вода дошла уже до верхней палубы.

— Сейчас или никогда. — Ястреб, прижав ее к себе, крепко поцеловал, и они нырнули в холодную воду залива и начали бесконечно длинный путь к спасению.

Сам плыла маленькими гребками, но поразила его своей выносливостью. Они постепенно приближались к острову, однако шансов добраться до него было пятьдесят на пятьдесят. Холодная вода быстро делала свое дело. Ястреб чувствовал, что его мышцы начинает сводить. Он вспомнил о своем отце-индейце и воспользовался умением шайенов становиться нечувствительными к боли.

Берег был уже отчетливо виден. Ястреб почувствовал прилив уверенности. Они должны добраться до него. Внезапно Сам скрылась под водой.

Черная мгла поглотила ее. «Так холодно бывает, наверное, только в могиле», — подумала она. У нее перехватило дыхание, руки и ноги перестали двигаться. Она поняла, что это конец, и молилась лишь о спасении Ястреба.

Глава 25

Мэнди очнулась от того, что кто-то тряс ее. Она поняла, что жива, так как еще никогда не испытывала такой боли во всем теле. Ее колотила дрожь, руки и ноги ломило, грудь обжигало при каждом вдохе. Мэнди повела головой из стороны в сторону, пытаясь прийти в себя, затем огляделась, ища глазами Ястреба. Ее охватил ужас. Неужели она выжила, а он нет? Она напряженно всматривалась в темноту. Он был рядом и крепко обнял ее.

Она тихо всхлипывала на его груди и благодарила Бога за чудесное спасение. Ястреб тоже был жив! Все остальное не имело значения: все резкие слова, недоразумения, недоверие. Он был здесь и снова спас ей жизнь.

— Все в порядке, Сам. Ничего не говори… Теперь мы в безопасности. Я сделал шалаш из ивовых прутьев. — Он подхватил ее под коленки, легко поднял и понес от кромки воды. — Нам надо согреться, иначе холод погубит нас.

Она засопела, вытерли глаза и улыбнулась, довольная тем, что снова в его объятиях. Он принес ее к шалашу и усадил на ковер из листьев.

Ястреб соорудил у отвесного берега нечто вроде навеса из тростника и веток ивы. И сейчас он терпеливо и настойчиво крутил сухую ветку, зажав ее между ладоней и уткнув концом в другую ветку, обложенную мелкими стружками и сухими листьями. Наконец, появился небольшой дымок.

— Раздевайся, — приказал он, стягивая мокрые кожаные штаны.

Глаза Мэнди расширились. Он улыбнулся.

— Нужно высушить ее. Я положу все это на крышу навеса и через несколько часов одежда будет сухой. Кроме того, без этой мокрятины наши тела согреют друг друга.

Мэнди почувствовала, что покраснела. Мощные мышцы Ястреба были отчетливо видны в свете костра.

— Но я…

— Снимай поскорее, или я сам сниму все это с тебя, — пригрозил он. — А ты знаешь, что я не бросаю слов на ветер… Остаться в живых гораздо важнее, чем пощадить твою скромность.

Мэнди проглотила подступивший к горлу ком и медленно сбросила с себя последнюю одежду. Ястреб выбрался из шалаша и развесил одежду над костром. Когда он вернулся, она лишь взглянула на него и тут же отвернулась, не желая, чтобы глаза выдали ее мысли.

Ястреб старался не прикасаться к ней. Она и так уже достаточно настрадалась, и ей сейчас не до него. Но, черт побери, выглядела она так соблазнительно! Глядя на блестящие волосы и шелковистую кожу, он не мог сдержать желания. Ястреб протянул руку и взял ее за подбородок, затем нежно поцеловал в губы и откинул прядь влажных каштановых волос с ее лица.

— Боже, как я соскучился по тебе, Сам, — прошептал он, не отрывая губ от ее щеки. Он уложил Мэнди на листья рядом с собой и начал ласкать ее грудь и бедра, изнывая от желания.

Мэнди понимала, что не сможет остановить его. Она знала, что так же, как и в ней, не любовь говорила в нем, а страсть. Ей доставляло огромное наслаждение снова быть рядом с ним после нескольких недель разлуки. Когда его язык раздвинул ее губы, она почувствовала знакомый аромат мускуса. Его руки умело скользили по ее плечам, растирая ноющие мышцы, снимая боль. Он поцеловал ее в шею, затем обхватил ладонями лицо и крепко поцеловал в губы. Она ощущала его легкие прикосновения всем телом. Когда она задрожала от желания, он медленно и осторожно вошел в нее и начал мягко двигаться.

Мэнди отвечала ему, ее соски затвердели под его ладонями. Она сомкнула пальцы у него на шее и притянула к себе поближе, с горечью сознавая, что, возможно, они лежат вот так вместе последний раз. Ее пальцы гладили его по спине, скользнули вдоль узких бедер. Он снова крепко и продолжительно поцеловал ее.

Сначала его движения были медленными и нежными. Его губы ласково возбуждали ее, язык касался уголков ее рта и скользил внутрь. Затем он начал двигаться быстрее и настойчивее: его большие ладони обхватили ее округлые ягодицы, крепко прижимая к себе с каждым мощным толчком. Их сила и нежность заставили ее воспламениться. Каждое движение приближало ее к пику блаженства.

Когда наконец настал желанный миг, с ее губ сорвался легкий стон. Через несколько секунд его тяжелое тело тоже содрогнулось от острого наслаждения. Потом она лежала рядом, свернувшись в его объятиях, радуясь теплу и впервые за несколько недель испытывая счастье. Ритм его дыхания убаюкал ее, и она уснула глубоким, безмятежным сном…

Проснувшись, Ястреб обнаружил, что огонь погас. Он выругал себя за непростительную беспечность, но тут же улыбнулся, вспомнив, что провел ночь в объятиях девушки с каштановыми волосами. Солнце уже стояло высоко над заливом, но воздух еще был прохладным. Ястреб разжег костер, затем принес одежду. Взглянув на Мэнди, он улыбнулся, поняв, что она проснулась и наблюдает за ним из-под ресниц. Ястреб наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Удовлетворительно, — ответила она. Затем лицо ее омрачилось. — Ты не знаешь, что случилось с остальными: Джеймсом, Бесси… и Марком?

Имя этого мужчины вызвало у него волну гнева.

— Бесси села на одну из спасательных лодок. На счет Джеймса ничего не могу сказать, он оставался на судне и помогал искать тебя. Что же касается твоего любовника, он решил спасти прежде всего себя, бросив тебя на произвол судьбы.

Ее зеленые глаза вспыхнули гневом.

— Ты лжешь! Марк никогда не поступил бы так! — Разозлившись на то, что Ястреб назвал Марка ее любовником, Мэнди шипела, как змея. — Ты говоришь так, потому что ревнуешь!

Он сердито взглянул на нее:

— Ревную?! Тебя к этому… к этому трусу? Мне кажется, ты сделала большую глупость, выбрав его, но я нисколько не ревную.

— Как ты смеешь обвинять меня в подобных вещах! — закричала она. — Я отказалась от такого его предложения, какое ты мне никогда не делал! К твоему сведению, Марк просил согласия у моего дяди на брак со мной. — Было ясно, что Ястреб не любит ее. Глупая, как она позволила снова обмануть себя?! Надо принять предложение Марка и покончить со всем этим. Но будет ли это честно по отношению к нему после прошедшей ночи?

— Так почему же ты не согласилась и не вышла за него? Ты же этого хочешь, не так ли? Хорошее, респектабельное родство!.. — Он уже не говорил, а рычал, подходя ближе и сверля ее глазами. — Разве Дентон может заставить тебя чувствовать то, что ты чувствуешь со мной? — Он стиснул ее в железных объятиях, губами впившись в ее рот.

Нет, она не позволит взять верх над собой! Мэнди боролась, как тигрица, царапаясь и отталкивая его, пока Ястреб не повалил ее на листья. Он прижимал ее руки к земле, раздвигая коленями бедра, и наконец яростно вошел в нее, совершенно не заботясь о ее чувствах.

Но несмотря на необузданную злость, она хотела его. Она ощущала на себе его упругое тело, когда он раз за разом погружался в нее, и Мэнди помимо ее воли охватила страсть. Его губы больно впивались в ее рот, а язык также грубо проникал в глубину с каждым толчком. По всему ее телу прокатилась горячая волна желания, и она невольно отвечала Ястребу. Кровь ее кипела от ощущений, гораздо более сильных, чем прежде. Пламя страсти сжигало Мэнди и подобно огню ее опалило наслаждение.

Их безрассудное и пылкое слияние быстро закончилось. Скатившись с нее на листья, Ястреб вышел из шалаша.

Мэнди не стала плакать. Он доказал свою силу, унизив ее, но она не будет плакать. Она ненавидела и его, и себя.

Прихватив свою одежду, она направилась к берегу, чтобы умыться и одеться. Солнце уже согрело воздух, но в душе ее царил ледяной холод. Она надеялась, что спасатели их скоро обнаружат. Слезы снова едва не брызнули из ее глаз, стоило ей подумать о Ястребе. Как она могла влюбиться в этого бессердечного человека? Мэнди решила, что следует всерьез подумать над предложением Марка Дентона. Марк был добрым и внимательным. Он никогда не был груб. с нею, как Ястреб. Она молила Бога, чтобы Марк спасся и чтобы за ними поскорее приплыли лодки. Она не могла представить себе еще одну ночь в компании с этим безжалостным чудовищем, несмотря на то что Ястреб спас ей жизнь.


После полудня поисковые лодки шарили уже по всему заливу, отыскивая уцелевших. Один из баркасов причалил к их острову, и Мэнди заметила знакомую фигуру Джеймса. Бросившись в его объятия, она почувствовала облегчение, на глаза навернулись слезы, но она взяла себя в руки. Больше она плакать не будет.

— Слава Богу, вы оба живы. Я ужасно беспокоился. — Он схватил шерстяное одеяло и укутал полуобнаженную Мэнди, затем улыбнулся другу.

Ястреб отвел взгляд. Джеймс посмотрел на Мэнди и увидел в ее глазах страдание. Он выругался про себя. Что случилось прошедшей ночью? Эти двое явно не разговаривали друг с другом. Вероятно, Ястреб снова обидел девушку. Переводя взгляд с одного на другого, он никак не мог понять, что происходит между ними. Джеймс помог обоим забраться в лодку и команда налегла на весла.

Всю дорогу Ястреб угрюмо молчал. Все осталось по-прежнему. Он никак не мог поверить, что эта женщина смогла опять так завладеть им, несмотря на все обещания, которые он давал сам себе. На борту «Королевы Сакраменто», когда казалось, что они не переживут эту ночь, все стало предельно ясным. Если она не хочет быть его любовницей, он женится на ней. Он сам виноват в том, что произошло между ней и Дентоном. Джеймс рассказал ему немного об отце Мэнди и о ее жизни в форте. Ему вполне было понятно стремление девушки найти свое место в жизни. Его индейская семья помогла ему сделать то же самое. Если бы они не отпустили его, он поступил бы так же, как и она: нашел бы способ сбежать. Он знал, что она испытывает к нему противоречивые чувства. Если постараться, возможно, он смог бы заставить ее полюбить его так же глубоко, как он любит ее. Он хотел этого. И, если надо, он готов был жениться на ней.

А что произошло вместо этого? Он вел себя как ненормальный и направил ее прямо в объятия Дентона. Она никогда не простит ему того, что было сегодня утром. Он видел это в ее глазах, когда она обнимала Джеймса. Проклятие! Какие демоны ревности завладели им? При одной только мысли, что она может принадлежать Дентону, он приходил в ярость. Но теперь уже слишком поздно. Никакие слова не изменят того, что сделано. Может быть, все это к лучшему. Вероятно, из него получился бы плохой муж.

Ближайшим местом, где Мэнди могла бы восстановить силы, был Сан-Франциско, поэтому ее сразу отвезли в отель «Палас». Дядя встретил ее в вестибюле, его красивое лицо было озабоченным.

— Саманта, дорогая, какое счастье, что ты жива! Я бы никогда не простил себе, если бы с тобой что-нибудь случилось. — Он помог ей подняться по лестнице в их многокомнатные апартаменты и приказал приготовить горячую ванну. — Мы поговорим обо всем, когда тебе станет лучше, — сказал он, похлопав, ее по руке. Она была благодарна ему за то, что он предоставил ей время разобраться в своих чувствах.

Марк тоже находился в этом отеле и проявил трогательное участие. Он сказал, что их разбросало во время взрыва, и он был уверен, что Мэнди в безопасности на одной из спасательных лодок. Она выслушала его, не задавая вопросов.

Бесси тоже спаслась, и никто из близких не пострадал. Бесси теперь кудахтала и суетилась вокруг Мэнди. Как только дядя Уильям уверился, что она жива и здорова, он тут же телеграфировал в Сакраменто-Сити, чтобы ей прислали одежду. Через девять часов после прибытия Мэнди в отель в ее распоряжении уже был полный гардероб.

Если Виргиния-Сити сверкала серебром, то Сан-Франциско, казалось, купался в золоте. Отель «Палас» с массивными колоннами, украшенными позолотой, изогнутыми светильниками, — все это было воплощением вкуса и изящества. Несколькими днями позже, после того как Мэнди окончательно оправилась, она, Марк и дядя Уильям посетили балет. Дядя Уильям сводил ее также в оперу и на праздничные балы в его честь.

Сан-Франциско был сказкой, а не городом, но его блеск меркнул, когда одинокими ночами в голову постоянно лезли мысли о мужчине с рыжими волосами. Она тысячу раз вспоминала ночь на острове, вспоминала с одним и тем же страстным желанием вновь оказаться в объятиях Ястреба. Ничто не могло заставить ее забыть о нем. Она знала, что он вернулся на свое ранчо неподалеку от Плейсервилла. Мысль о том, что он теперь так далеко, еще больше огорчала ее.

Вечером накануне возвращения в Сакраменто-Сити Марк пригласил ее на спектакль «Ромео и Джульетта».

Мэнди надела роскошное белое бархатное платье, отделанное горностаем.

— Дорогая, ты просто восхитительна! — похвалил ее Марк. Он тоже прекрасно выглядел в черном вечернем костюме и белой рубашке. Мэнди уже не в первый раз захотелось влюбиться в него.

После окончания спектакля на выходе из театра зрителей ожидал ряд наемных экипажей. Несколько минут пришлось подождать на холодном вечернем воздухе, прежде чем Марк сумел нанять один из них, чтобы вернуться в отель.

— Я провела сегодня удивительный вечер, Марк, — сказала Мэнди, уютно устраиваясь на сиденье.

— Мы могли проводить так много вечеров, Саманта, если бы ты согласилась стать моей женой, — полумрак кареты придавал Марку храбрости.

Мэнди слышала стук копыт по мостовой и звон колокольчика проезжающего мимо конного трамвая.

Я… я еще не готова к такому обязательству, Марк. Я уже говорила тебе об этом.

— Я стараюсь быть терпеливым, Саманта, но не знаю, как долго смогу ждать.

— Пожалуйста, Марк… — Звук голосов снаружи прервал ее. Карета остановилась так резко, что Мэнди едва не упала с сиденья, и дверь распахнулась.


— Так, сейчас посмотрим, что у нас здесь. — В проеме появился человек с красным лицом, говор выдавал в нем выходца из лондонского Ист-Энда.

— Кучер! Кучер! — Марк постучал тростью с золотым набалдашником в стену кареты. — Трогай!

— Ты все прекрасно сделал, Билли-бой, — обратился англичанин к кучеру. В руке его блеснул при лунном свете короткоствольный пистолет. — Будьте добры, ваши высочества. — Он жестом приказал обоим вылезти из кареты.

Мэнди с ужасом вцепилась в руку своего спутника.

— Марк? Марк, что происходит? — прошептала она.

Англичанин зловеще рассмеялся:

— Ограбление, милая.

— Но… где мы? — Ни она, ни Марк не смотрели по сторонам, пока ехали в наемной карете. Мэнди взглянула на названия улиц: Пасифик и Стоктон. Это были незнакомые названия. Воздух здесь пропах гниющим деревом и тухлой рыбой.

— Смотрите веселей, миледи. Вы на Барбарийском побережье. Это район Тартуга! Самое дикое и гадкое место, где живут одни воры.

Мэнди услышала бренчание дешевого пианино и хриплый пьяный смех мужчин. Несколько мрачных типов, проходивших по улице, с любопытством уставились на двух хорошо одетых людей рядом с каретой. Пестро одетая женщина пробежала по тротуару, смеясь и придерживая корсаж платья. Она игриво увернулась от пьяного матроса, который, шатаясь, брел в том же направлении.

Мэнди взглянула на Марка. Лицо, его было бледным, казалось, он вот-вот упадет в обморок.

— Выворачивай карманы, приятель! — Произнесенная тихо, но угрожающе, это была команда, которую не стоило игнорировать.

Марк достал бумажник, драгоценности и несколько золотых монет и уже протянул руку, чтобы отстегнуть бриллиантовое ожерелье у Мэнди на шее. Оно принадлежало Джулии. Дядя доставил его в Сан-Франциско вместе с одеждой.

— Что ты делаешь, Марк? — Мэнди оттолкнула его руку. — Оно принадлежит Джулии. Я не могу позволить трогать его. Пожалуйста… — она повернулась к англичанину, — вам вполне достаточно того, что вы взяли. Эти бриллианты не принадлежат мне.

Мужчина весело фыркнул.

— Слышишь, Билли-бой? — обратился он к своему приятелю, спустившемуся с козел. — Ее светлость полагает, что мы должны оставить ей эти игрушки. — Они оба разразились громким смехом и второй мужчина подошел поближе, чтобы пощупать ожерелье.

Мэнди замерла, почувствовав его грубые пальцы на своей шее. Она попыталась отступить назад, но мужчина остановил ее, вцепившись в ожерелье.

— Я отвечаю за эти драгоценности! — сказала она.

— Саманта, пожалуйста, — взмолился Марк, — ради Бога, делай то, что тебе говорят! — Руки его дрожали.

Внезапно Мэнди поняла, что Ястреб был прав. Марк Дентон трус. Он оставил ее на пароходе умирать. Разозлившись, она рванулась и случайно задела англичанина. От неожиданности тот выронил пистолет. Англичанин бросился искать его в темноте, то же сделал и кучер, они толкали друг друга, ползая по земле вокруг экипажа.

— Скорее в карету, Марк! — крикнула Мэнди, встряхнув его. Они бросились к карете, Марк, схватив поводья, стегнул лошадей, и они понесли их прочь от двух грабителей. Мэнди видела, как гнусная парочка, ругаясь, бросилась в погоню.

Карета неслась, и, убедившись, что грабители отстали, Марк, не желая больше рисковать, наконец замедлил ход. Мэнди облегченно вздохнула, не глядя в его сторону. Как она могла быть такой слепой? Надо извиниться перед Ястребом, он сразу раскусил Марка.

Они остановились перед входом в отель. Марк молча помог ей выйти из кареты и проводил внутрь.

Уже близилось Рождество, но Ястреб до сих пор так нигде и не показывался. Может, это и к лучшему, рассуждала Мэнди. Если бы он любил ее, то дал бы о себе знать.

В канун Рождества в доме Эштонов тихо потрескивали дрова в камине, а под огромной елкой образовалась куча подарков. Шляпа для Вонг Сана, гребень с жемчугом для Бесси. Мэнди подарила дяде Уильяму сборник стихов и несколько пар носков, собственноручно связанных. Он в свою очередь приготовил для нее меха, драгоценности, но самым лучшим подарком оказалась… Леди Энн.

— Я знаю, как сильно ты любишь ее, — сказал он. — Теперь она будет твоей. Когда ты вернешься к себе домой и устроишься там, я пришлю ее тебе.

Шла неделя за неделей, и Мэнди с горечью поняла, что должна возвращаться в форт Ларами. Вернуться в прошлое невозможно, но и здесь ее уже ничто не удерживало. Джулия и Джейсон находились в форте. На ее долю выпало множество приключений за последнее время. Она не стала счастливей, но стала взрослей. Опыт работы у дяди придал ей уверенности в том, что она сможет позаботиться о себе. А после случая с грабителями ее отношения с Марком почти прекратились. Пора было возвращаться домой.

Но произошло нечто, что заставило ее подумать о том, чтобы остаться. Утром на Рождество она обнаружила под елкой маленький сверток. На нем было указано только ее имя и больше ничего. Она разорвала бумагу и открыла крошечную бархатную коробочку. С подушечки из белого атласа на нее смотрел миниатюрный котенок с бриллиантовыми глазками. Эти глазки переливались в свете камина, а ее собственные глаза наполнились слезами. Только один человек мог сделать ей такой подарок. Мэнди прижала котенка к груди и задумалась, что бы это могло означать. Зная Ястреба, Мэнди могла расценивать этот поступок как извинение за его поведение на острове или как знак их прошлой дружбы. У нее не нашлось других слов, чтобы как-то определить их отношения.

На следующий день Мэнди попросила разрешения у дяди воспользоваться его экипажем и дала распоряжение кучеру отвезти ее в отель «Интерпрайз». Оставалось еще несколько часов до прибытия гостей, и она решила поговорить с Джеймсом.

Он только что вышел из своей комнаты, когда она вошла в вестибюль. Мэнди поблагодарила его за подаренные духи, а он ее за связанный для него шарф. После этого она рассказала ему о подаренном котенке.

Джеймс иронически улыбнулся.

— Это, конечно, от Ястреба. Готов спорить. Он никогда не забывал, как вы столкнулись из-за раненого детеныша рыси. Он ужасно гордился тобой в тот день, хотя и не признавался в этом.

— Где он сейчас, Джеймс? Я хочу поблагодарить его.

— Боюсь, тебе не удастся сделать это в ближайшее время. Он принял к исполнению важное правительственное поручение и будет отсутствовать по меньшей мере три или четыре месяца. Все это строго секретно.

— Даже меня он не посвятил в детали. — Джеймс проводил ее до кареты. — Я присматриваю за его ранчо, но на самом деле в этом нет нужды. Джезус Рамирес, его помощник, очень способный парень.

Мэнди оглянулась:

— Значит, его подарок был знаком прощания. — Я уеду в форт Ларами, как только с гор сойдут снега.

— Сожалею, что все так получилось, — сказал Джеймс, помогая ей сесть в карету. — Я передам ему твой подарок, когда увижу его.

Мэнди едва расслышала последние слова Джеймса. Ястреб покинул ее, чтобы облегчить ей жизнь. Она вспомнила его бархатистые карие глаза, вспомнила, как он улыбался одним лишь уголком губ, и ощутила его загорелые руки на своем теле. Сможет ли она найти в себе силы забыть его?..


Прошло еще несколько месяцев. Мэнди с волнением ждала, когда изменится погода, чтобы отправиться домой. Она все больше и больше стремилась попрощаться с Сакраменто-Сити и своими воспоминаниями. Мэнди размышляла, помогут ли ей пятьсот миль, отделяющих форт Ларами от Сакраменто-Сити, забыть обо всем. Вряд ли, но стоило попытаться. Ей хотелось поскорее увидеть Джулию и Джейсона, а также уладить свои отношения с отцом.

Однако несмотря ни на что Мэнди не теряла надежды снова увидеть Ястреба. Она ужасно скучала по нему. Иногда ей хотелось признаться ему в своих чувствах и даже согласиться стать его любовницей. Но все это теперь не имело значения.

Наконец погода изменилась, и она наметила день отъезда. Сначала поезд, затем долгое путешествие в дилижансе — по меньшей мере через три недели она должна добраться до форта Ларами.

Глава 26

— О, дядя Уильям, я буду очень скучать по тебе. — Глаза Мэнди сделались влажными, когда она обняла своего дядюшку на прощание.

Он закашлялся и отвернулся.

— Береги себя, дорогая. И передавай Джулии мой привет. Скажи ей… скажи… — он похлопал Мэнди по руке, — …я знаю, ты скажешь то, что надо.

Мэнди кивнула.

— Подумай над моим предложением, — добавил он, имея в виду предложение о работе. — Ты меня избаловала. Не знаю, как теперь обойдусь без тебя.

— Я подумаю, дядя Уильям. — Мэнди снова обняла его и села в вагон. С Бесси и Вонг Саном она попрощалась еще дома. Мэнди спрятала сумки под сиденье и повернулась навстречу знакомой долговязой фигуре, шагающей к ней по проходу.

— Ты же не собиралась покинуть город, не попрощавшись со мной, не так ли? — Джеймс широко улыбнулся и крепко обнял ее.

— Она больше не могла сдерживаться, и на глаза навернулись слезы.

— Не заставляй меня плакать, Джеймс. — Она глянула в его озорные темные глаза. — Я очень рада, что ты пришел. Я буду скучать по тебе. — Мэнди снова обняла его и почувствовала боль в сердце. — Попрощайся… за меня… с Ястребом, хорошо?

— Ладно, — ответил он слегка хрипловатым голосом.

Джеймс отвернулся, но Мэнди успела заметить промелькнувшую в его глазах грусть.

— Скажи ему… скажи… что я буду думать о нем, — добавила она шепотом.

Джеймс кивнул.

— Побереги себя, слышишь? — Он снова обнял ее и поспешил к выходу, когда поезд с шумом тронулся.

Мэнди наблюдала в окно за Джеймсом и дядей Уильямом, махая им рукой, пока они не скрылись из виду, и подумала: а правильное ли решение она приняла? Затем вздохнула и расслабилась, откинувшись на спинку сиденья, чувствуя себя не очень-то уютно.

Поездка на поезде была длительной, но прошла без происшествий. На станции Элко пассажиров поджидал дилижанс. За последние месяцы железная дорога продвинулась еще дальше на восток, что позволило еще немного сократить время путешествия. Элко оказался во многом похожим на Рино. Это был поселок, построенный для рабочих, занятых на прокладке железной дороги. Следующим городом, куда должна была дотянуться линия, должен был быть Грейт-Солт-Лейк-Сити.

Дилижанс, как обычно, был переполнен. Среди спутников Мэнди оказались толстый торговец, от которого пахло чесноком, и матрона, давшая согласие стать школьной учительницей в одном из фортов Платта, Что представляли собой другие пассажиры, было неясно. За окном проплывала пыльная пустынная местность. Ни птиц, ни зверей, словно все под землю провалились. Безжизненный пейзаж оживляли лишь кустики полыни. Все это так волновало Мэнди, когда она путешествовала с Ястребом и Джеймсом. Теперь же пейзаж казался таким же безвкусным, как и еда на грязных станциях.

За несколько дней они миновали множество станций, небольших городков и пограничных постов. К тому времени, когда они достигли прерий, Мэнди приняла решение. Как только она уладит свои отношения с отцом, сразу вернется в Сакраменто-Сити и возьмется за работу в качестве ассистента дяди. Она встретится с Ястребом и станет его любовницей, если он все еще хочет этого. Черт с ней, с совестью! Ее жизнь пуста без него. У нее появится шанс заставить Ястреба полюбить ее, как она любила его.

Затем она подумала о Вишане. Это женщина, которую Ястреб любил. Может, он сейчас с ней. Мысли о том, что он в объятиях другой женщины, ужасно мучили ее. Как она придет к Ястребу, если он явно любит другую? Мэнди никак не могла поставить точку в этом бесконечном споре с самой собой. Лучше бы ей было никогда не встречать его.

Дилижанс сделал короткую остановку на станции, построенной из самана. Сменили лошадей. Один из пассажиров сошел и на его месте появился другой — надменный юный ковбой, нагло оглядевший Мэнди.

— Привет, мэм, меня зовут Джереми Лейк, — приподняв широкополую фетровую шляпу, худощавый кривоногий ковбой представился Мэнди и пожал руку торговцу. Его пыльные штаны громко шуршали, пока он усаживался рядом с ней.

— Рад познакомиться. Пибоди, — сказал торговец.

— Я мисс Сара Фарминтон, — вставила школьная учительница, поправляя манжеты.

Дилижанс тронулся, подняв облако пыли.

— А как зовут вас, мэм? — спросил ковбой.

— Я Саманта Эштон. Добрый день, мистер Лейк, — после этих вежливых формальностей Мэнди отвернулась и принялась смотреть в окно, ясно давая понять, что не желает продолжать беседу.

— Я слышал, здесь в округе рыщут индейцы. — Ковбой посмотрел на Мэнди, надеясь вызвать у нее любопытство.

Не обращая на него внимания, она достала книгу и пролистала несколько страниц.

— У нас могут быть неприятности, — продолжал он.

Учительница была уже близка к обмороку.

— Надеюсь, этого не произойдет! — оборвал его Пибоди. — И мне кажется, этот разговор не очень-то приятен дамам.

Ковбой улыбнулся, довольный замешательством, которое вызвали его реплики. Он откинулся на спинку сиденья и надвинул шляпу на лоб, искоса поглядывая на Мэнди. Губы Джереми растянулись в улыбке, когда его взгляд остановился на ее груди. Мэнди по-прежнему не обращала на него внимания. Она решила немного вздремнуть и, устроившись поудобней, закрыла глаза. Мэнди проспала до самого утра, когда над холмами уже появились первые солнечные лучи. Она потянулась и зевнула, еще не совсем отойдя от сна. Затем принялась расправлять складки красного дорожного костюма. Вот тут-то и появились индейцы.

Их дикие, пронзительные крики заставили ее окончательно проснуться. Сердце учащенно забилось. Кучер нахлестывал лошадей, и дилижанс клонился то на один, то на другой бок, гремя и подпрыгивая по узкой извилистой дороге. Худощавый ковбой помог Мэнди удержаться на сиденье, достал револьвер, прицелился и выпустил несколько пуль в преследователей.

Мисс Фарминтон истерично рыдала.

— Мы все погибнем. Я знаю это. Мы все погибнем. Мне не следовало ехать в это захолустье…

— Заткнитесь! — велел ей ковбой. — Закройте рот и опустите голову пониже. Пибоди… у вас есть оружие?

Торговец начал брызгать слюной, затем, наконец, прорезался голос:

— Ну, есть…

— Тогда используйте его!

Мэнди по-прежнему оставалась на своем месте. Она смотрела на преследовавших дилижанс индейцев — ярко размалеванных красками и в набедренных повязках. У некоторых в волосах торчали перья, другие держали в руках разукрашенные кожаные щиты.

От кареты, с грохотом несущейся по пыльной дороге, их отделяло совсем небольшое расстояние. Казалось, они вот-вот нагонят ее, когда впереди послышались новые крики. Мэнди увидела еще один отряд устрашающе размалеванных воинов и несколько маленьких групп индейцев, спускающихся с окрестных холмов.

Вскоре дилижанс был окружен полуобнаженными дикарями на лошадях. Ничего ужаснее этого Мэнди не испытывала в своей жизни. Она увидела, как кучер свалился с козел. Из его спины торчала стрела. Индейцы дико закричали. По-видимому, охранник тоже был ранен или мертв. Внезапно стрельба внутри кареты утихла. Слышен был только шум вращающихся колес. Ковбой рухнул на колени Мэнди, из раны на его груди сочилась кровь. Пибоди, в трансе глядя прямо перед собой, все еще продолжал нажимать на курок, хотя барабан уже был пуст.

Карета остановилась, когда индейцы забрались на верх и подхватили вожжи. Мэнди и мисс Фарминтон посмотрели друг на друга, затем на Пибоди, который продолжал щелкать пустым револьвером. Охваченные ужасом, женщины взялись за руки.

— Мы должны быть сильными, если хотим выжить, — прошептала Мэнди. Дверца кареты открылась и внутрь заглянул широкоплечий, покрытый потом дикарь, лицо которого было раскрашено красной краской. Он радостно закричал и вытащил Мэнди наружу. Распахнув противоположную дверцу, другой дикарь выволок на землю мисс Фарминтон. За ней последовал Пибоди, продолжавший смотреть перед собой отсутствующим взглядом.

Индейцы обшарили Пибоди, затем обыскали карету. Они вытащили сейф, но были разочарованы, обнаружив внутри только почту. Кто-то из воинов снова обратил внимание на рыдающего Пибоди. Трое индейцев принялись яростно избивать его, обрушивая ему на голову удар за ударом; они били его также в живот кулаками и ногами. Затем начали срывать с него одежду, стараясь завладеть сорочкой в мелкую клетку.

Женщины отвернулись, когда рыдающего голого Пибоди поволокли по сухой земле и швырнули на солнцепек.

— Я не вынесу этого. Не смогу, — пролепетала мисс Фарминтон едва слышно.

— Сможете — и останетесь живой! — резко прошептала Мэнди. Она знала, что должна быть сильной ради них обеих.

Вождь индейцев, обыскав карету и сейф, решительно направился к женщинам. Радостно улыбаясь, он ухватился за лацкан костюма Мэнди и рванул его на себя. Остальные присоединились к нему, толкая женщин в пыль и срывая с них одежду. Они отвлеклись только на мгновение, подравшись из-за добычи. Мэнди охватил дикий страх. Один из воинов стянул с нее жакет и победно поднял вверх. На солнце сверкнул крошечный котенок Она вспомнила о Ястребе, и это придало ей храбрости. Мэнди обхватила руками остатки порванной одежды, волосы ее были спутаны, лицо покрыто грязью.

Она знала, что они могут в любой момент сорвать все остальное.

В голове сверкнула идея. Конечно, это была отчаянная попытка, но что она теряла? Мэнди вспомнила истории, которые Джеймс рассказывал о тренировках Ястреба, когда тот жил среди шайенов. Она должна заставить себя быть спокойной.

— Прекратите сейчас же, — решительно потребовала она. Вождь остановился и недоверчиво посмотрел на нее. Остальные тоже замерли.

— Вы не имеете права делать это. Верните все назад! — Мэнди схватила свой жакет и просунула руку в рукав. Один из индейцев снова сорвал его, ругаясь на языке, которого она не понимала. Мэнди сжала зубы и дала ему пощечину. Наступила такая тишина, что она услышала, как бьется ее сердце. Казалось, они тоже слышали его удары. Но она гордо стояла перед ними, уперев руки в бока и пристально глядя в темные глаза воина. Если это не поможет, то, возможно, он убьет ее и тем самым избавит от мучений.

— Вы сошли с ума? — услышала она шепот мисс Фарминтон.

Воин шагнул к ней, его глаза сузились до щелочек, на размалеванной коже блестел пот. Он резко выкрикнул какие-то гортанные слова, затем со злостью ударил ее по щеке, сбив с ног. Мэнди ощутила во рту соленый вкус крови. В одно мгновение перед ней промелькнула вся ее жизнь до того дня, как она покинула дом, и Мэнди молила Бога, чтобы Он дал ей силы. Она глубоко вдохнула и поднялась на ноги. Уголки ее губ сочились кровью. Мэнди медленно подошла к своей разорванной одежде.

— Это мое! — повторила она. — Вы не имеете права трогать мою одежду! — Индеец снова ударил ее, и Мэнди упала в пыль.

Она не должна позволить ему одержать верх. Мэнди снова встала, слегка пошатываясь, и, превозмогая страх, протянула руку к одежде.

— Это — мое, — произнесла она более слабым, но уверенным голосом. Индеец нанес еще один удар. Мэнди покачнулась и упала. Голова ее гудела, и она чувствовала тошноту, но индейцы не сделали ни одного движения, чтобы прикончить ее. Она должна настоять на своем. Мэнди попыталась подняться, собрав последние силы. Над ней возвышался индеец, готовый снова ее ударить.

— Хейока! — крикнул вождь и встал между ними. Он посмотрел на нее со странным блеском в глазах. Затем отдал своим людям какие-то приказы, и они за ворчали, но оставили ее в покое. Сквозь туман Мэнди увидела, что мисс Фарминтон смотрит на нее скептически.

Индейцы приготовились к отходу. Один из них поднял Мэнди на ноги и крепко связал ей руки спереди. Затем посадил на одну из лошадей, выпряженных из дилижанса. То же самое они сделали с мисс Фарминтон и с гиканьем и криками направились к холмам. Мэнди увидела, как позади поднимается черный столб дыма, и поняла, что они подожгли дилижанс. Едва живая от страха и побоев, оборванная, она ехала верхом без седла и с трудом держалась на лошади. Драгоценный маленький котенок был утерян в стычке, и она почувствовала себя еще более одинокой.

Они ехали верхом целый день, делая лишь короткие остановки, чтобы напоить лошадей. Это была не езда, а пытка. Растертые бедра невыносимо болели. Лицо тоже ныло. Местность была такой изрезанной, что Мэнди была вынуждена постоянно сжимать ногами бока лошади и держаться за гриву, чтобы не упасть. Она вспомнила первую неделю путешествия с Ястребом и Джеймсом. Трудности, которые она тогда испытала, не шли ни в какое сравнение с нынешними, а от того, как она справится с ними, зависела ее жизнь.

Ей было жаль мисс Фарминтон, уже потерявшую сознание. Индейцы привязали ее поперек лошади. Мэнди старалась собрать всю свою волю. Единственной надеждой был побег. Если она выживет в течение следующих нескольких дней, у нее может появиться такой шанс.

Когда они остановились на ночевку, вождь вынужден был разжимать ее пальцы, вцепившиеся в лошадиную гриву. Он стащил Мэнди вниз, но она была не в силах стоять и опустилась на землю, ноги не слушались ее. Вождь оставил девушку там, где она упала. Один из воинов принес ей чашку какой-то теплой еды. Она была скользкой и вонючей, но все-таки это было питание, а Мэнди понимала, что ей нужно подкрепиться.

Силы понемногу возвращались, и она начала искать взглядом свою спутницу. Мисс Фарминтон пришла в себя и жалобно хныкала неподалеку. Мэнди сосредоточила свое внимание на индейцах, собравшихся вокруг костра. Их раскрашенные лица и потные тела блестели в лунном свете, и они казались посланцами Сатаны.

Очевидно, индейцы о чем-то спорили. Мэнди охватил ужас, когда она поняла, что стала объектом их спора. Вождь, мотая головой, встал между ней и остальными воинами. Вытащив нож, он, казалось, бросал вызов соплеменникам. Огрызаясь, они отступили назад. Вождь произнес еще несколько слов и указал на учительницу. Мэнди в ужасе раскрыла рот. «Пожалуйста, Господи, не позволяй им мучить ее».

Индейцы столпились вокруг женщины и грубо сорвали с нее оставшуюся одежду. Она рыдала и визжала, но не сделала ни одного движения, чтобы защитить себя. Один за другим индейцы удовлетворили свои потребности ее хилым телом, лапая и колотя его кулаками, Мэнди наблюдала за происходящим, охваченная ужасом, но не в силах отвернуться, уверенная, что следующей жертвой станет она сама. Однако, не обращая на нее внимания, мужчины вернулись к костру. Мэнди закрыла глаза и через некоторое время провалилась в тяжелый сон.

На следующий день они продолжили путешествие, ведя за собой лошадь без седока. Бездыханное, истерзанное тело мисс Фарминтон осталось лежать в скудной траве.

Они долго ехали верхом, и Мэнди цепко держалась за гриву своей лошади. Местность становилась все более гористой. К вечеру, перевалив через гребень горы, они достигли небольшой индейской деревушки, приютившейся под скалой.

Навстречу победителям выскочили из своих вигвамов женщины, за ними бежали улыбающиеся ребятишки, собаки встречали воинов радостным лаем.

Оглядев Мэнди и потрогав ее волосы, женщины стащили ее с лошади. Они рвали ее одежду и дрались из-за каждого лоскутка грязной материи и кружевного нижнего белья. Мэнди едва сдерживала нарастающую истерику. Ее волосы были грязными и спутанными, лицо распухло и посинело, глаза ввалились, но она была жива.

Женщины начали бить Мэнди прутьями, и она в конце концов упала на колени. Ее подняли и привязали к столбу на бугре, покрытом травой. Мэнди терзалась от стыда и унижения, но держала голову высоко, стараясь по возможности сохранять достоинство.

Вперед вышел вождь, и по его интонации Мэнди поняла, что он считает ее своей собственностью. У нее все сжалось внутри, и, желая, чтобы ее поскорее убили, она плюнула ему в лицо.

С диким рычанием разъяренный мужчина ударил ее по лицу. В ушах у Мэнди зазвенело. Она склонилась вперед и погрузилась в счастливое забытье.

Придя в себя, она услышала вокруг спорящие голоса. Голова ее бессильно склонилась на плечо. «Они решают, как мучить меня, — подумала она. — Спорят, как лучше это сделать». С большим трудом Мэнди подняла голову.

Перед ней стоял рослый воин. На нем была только набедренная повязка. Его обнаженные мускулистые ноги были напряжены. Казалось, он злился. Она посмотрела ему в глаза: зловещие черные круги на фоне страшной маски, нарисованной ярко-желтой краской. Все его тело также было разрисовано черными и желтыми геометрическими фигурами. Мэнди содрогнулась от страха и отвращения. У нее ужасно болели виски, но она не подавала виду. Мэнди попыталась сосредоточить взгляд на лице воина, но голова ее снова поникла, и она могла видеть только его широкую грудь. Она заставила себя поднять голову, но никак не могла разглядеть его глаза. Возможно, он убьет ее. Смерть предпочтительнее мучений, которые, по ее мнению, над ней замышляли.

Мэнди облизнула пересохшие губы и выдавила из себя:

— Если бы у меня была возможность… я бы убила тебя. Только попробуй взять меня силой… Я буду бороться с тобой, пока не умру. — Это было все, что она смогла прошептать, прежде чем снова уронила голову на грудь.

Большой индеец осторожно приподнял ее подбородок, взгляд его темно-карих глаз старался проникнуть сквозь пелену боли, застилавшую ее зрение.

— Ты часто боролась со мной, малышка, но в конце концов я всегда выходил победителем.

Мягко произнесенные английские слова привели ее в замешательство.

— Ястреб?..

Это был мучительный хриплый шепот, разрывавший ему сердце.

Мэнди открыла глаза. Должно быть, это бред, и ей только кажется, что она слышит голос Ястреба. Однако сильная рука держала ее за подбородок твердо, но нежно.

— Сам, послушай меня. Ты должна делать так, как я скажу.

Мэнди открыла глаза, сердце ее громко стучало. «Это Ястреб! Он действительно здесь!» Кажется, даже силы начали к ней возвращаться.

— Ты поняла меня, Сам? — Он осторожно встряхнул ее.

— Да, — прошептала она.

— Быстрый Орел объявил тебя своей добычей. Я сказал ему, что ты моя женщина, и он не может объявлять своей собственностью то, что уже принадлежит мне. Но он говорит, что ты его женщина. По обычаю шайенов, есть только один честный способ решить спор. Я буду драться за тебя. — Он смотрел на нее немигающим взглядом. Мэнди знала, что Ястреб пытается передать ей свои силы.

— Ты собираешься сражаться с ним? — спросила она более твердым, чем прежде, голосом. — Но он может убить тебя!

— Что ты говоришь, малышка? Разве ты не веришь в меня? — Улыбнувшись, он склонился и нежно коснулся губами ее распухших, окровавленных губ. — Не уходи далеко, — пошутил он. — Я скоро вернусь.

Повернувшись, Ястреб медленно направился к своему противнику.

Никогда в жизни он не был так собран, но спокойствие это было внешним, внутри у него все кипело от бешенства. Ему страшно хотелось разрезать веревки, связывающие эту маленькую храбрую женщину и голыми руками придушить Быстрого Орла. Но это означало бы смерть Мэнди. Если он хочет, чтобы она осталась жива, он должен соблюдать правила. Правила шайенов.

Глава 27

Приблизившись к противнику, Ястреб укрепился в своем решении драться.

Слухи о нападении на дилижанс быстро распространились в горах. Рассказывали также о красивой женщине с блестящими каштановыми волосами, храброй, как горная львица, которую Быстрый Орел объявил своей. Ястреб покинул отдаленную деревню, чтобы попытаться как-то помочь этой женщине.

Он мог бы дать выкуп за ее освобождение. Ястреб вовсе не ожидал увидеть здесь Саманту Эштон, женщину, которая занимала все его мысли. Они крепко поспорили с Быстрым Орлом и пришли к согласию, что спор можно разрешить только так, как того требовал обычай шайенов.

Ястреб содрогнулся, подумав, что бы случилось, не приди он сюда. Какая судьба ожидала бы ее? Он с сожалением думал о том, как плохо они расстались. Он обязательно должен победить в этой схватке, тогда появится хоть какая-то возможность помириться с ней.


Мэнди с ужасом наблюдала, как мужчины связали свои левые запястья сыромятным ремнем, оставив между собой расстояние в три фута. Каждый из них в правой руке сжимал нож. Они начали осторожно кружить. Оба были разрисованы краской и через несколько минут покрылись потом. Ястреб был шире в плечах и уже в талии по сравнению с Быстрым Орлом, и в его движениях была какая-то звериная гибкость, как у хищника, подкрадывающегося к своей добыче.

Движения противников были искусными и грациозными. Лезвия ножей со свистом рассекали воздух. Каждый из мужчин был ловок и хитер. Ястреб согнулся и прыгнул в сторону Быстрого Орла, затем отскочил назад. Быстрый Орел сделал то же самое. Мэнди ощутила новый приступ страха, когда серебристое лезвие слегка задело Ястреба, и на его теле появилась красная полоска, растекаясь по мускулистой груди и животу. Быстрый Орел снова сделал выпад, но Ястреб парировал его и нанес ответный удар. Быстрый Орел отбил его.

Быстрый Орел взмахнул рукой. Ястреб пригнулся, однако кончик лезвия задел его щеку. Затем он глубоко резанул Быстрого Орла по руке. Кружась, Ястреб отскакивал в сторону, когда противник делал выпады. Быстрый Орел никак не мог добиться цели, но нанес Ястребу глубокую рану в плечо. Оба они были в крови.

Мэнди не могла оторвать взгляд от этой страшной игры. Она не думала о себе, забыв о боли и усталости. Она знала, как близко к смерти был сейчас Ястреб, и с ужасом смотрела на схватку.

Еще один удар бросил Быстрого Орла на колени. Зарычав от страшной боли, он изо всех сил двинул Ястреба плечом в живот. Они покатились в пыли, два гладиатора, оба гордые и страшные, схватившись в смертельном объятии. Снова блеснули лезвия. У Мэнди перехватило дыхание. «Пожалуйста, Боже, не дай ему умереть».

Ястреб подмял под себя соперника. Мышцы его шеи и рук страшно напряглись. Он использовал свое превосходство и быстрым ударом вонзил нож меж ребер противника.

Лицо его было мрачным, когда он поднялся. Победа не принесла ему радости. Еще один окровавленный к безмолвный индеец лежал на пыльной земле. Быстрый Орел боролся против белых единственным известным ему способом. Нападение на дилижанс было символом того, что он не хотел просто так сдаться и умереть. Ястреб молча отдал честь храбрости мертвого воина, затем разрезал ремень, который связывал их, и направился к девушке.

Мэнди вся обмякла. Ястреб с мрачным выражением лица шел к ней, упруго ступая в своих мокасинах по влажной земле. Члены племени уступали ему дорогу, но за спиной его слышался ропот недовольства.

— Слава Богу, ты жив, — прошептала она, когда он начал освобождать ее от ремней.

— Сам, есть еще одна вещь, которую ты должна сделать. — Он приподнял ее испачканное лицо своей окровавленной рукой. — Ты должна добровольно пойти со мной. Необходимо продемонстрировать им правдивость моих слов. Можешь ты дойти до моей лошади? — Он мучительно просил ее проявить еще немного мужества.

Мэнди слабо улыбнулась.

— Давай наперегонки? — предложила она хриплым голосом.

Ястреб усмехнулся в ответ. В его памяти возникла палуба «Королевы Сакраменто». Он любил сейчас эту женщину, как никогда. Однажды он позволил ей уйти от него, но больше это не повторится.

Ястреб разрезал последний ремень и поддержал девушку.

— Пошли. — Он сжал ей руку, затем повернулся спиной и медленно, но гордо, пошел к своей лошади.

Ноги Мэнди были похожи на ветви ивы — они дрожали и подгибались, но все-таки держали ее. Она расправила плечи и высоко подняла голову. Мэнди казалось, что она целую вечность шла туда, где он ждал ее со своей лошадью. Она смотрела на него и видела, как он страдал, оттого что не мог помочь ей. Шаг за шагом она медленно и мучительно передвигала ноги, твердо впечатывая их в землю, так как не желала рисковать. Все ее тело ныло от боли. Когда она подошла поближе, Ястреб развернул одеяло из оленьей кожи. С последним ее шагом» он прикрыл ее и осторожно поднял на руки. Усадил на чалого жеребца, сел сам и крепко прижал девушку к своей груди.

Все происходящее казалось Мэнди нереальным. Ястреб двинул лошадь между враждебно настроенных, возбужденных индейцев и направил ее к холмам. Мэнди прижалась к его широкой груди. Ее одолевал сон, но стоило ей заснуть, как она тут же пробуждалась и хватала Ястреба за руку или касалась его груди, чтобы убедиться, что ей это не снится. Затем улыбалась и снова засыпала.

Когда они приблизились к деревне Ястреба, он осторожно обнял ее. Даже грязная и избитая она выглядела красивой. У него заныло сердце. Ястреб подстегнул лошадь.

Он вернулся в свою деревню чуть больше двух месяцев назад как воин Черный Ястреб. Племя приняло его безо всяких вопросов. Шайены официально заключили мир с белыми, но Ястреб прибыл туда по просьбе президента Гранта. Ходили слухи о золоте на Черных холмах, территории, которая согласно договору принадлежала племенам шайенов и сиу. Белые проникли на земли индейцев, нарушив договор. В племенах начались волнения, и несколько небольших банд начали совершать набеги и убивать людей. Быстрый Орел являлся предводителем одной из таких банд. На сердце у Ястреба было тяжело, оттого что ему пришлось убить смелого воина, однако, вглядываясь в бледное лицо женщины, спящей в его объятиях, он понял, что сделал бы то же самое, если бы возникла необходимость.

Они проехали через ущелье в гранитных скалах, и с опушки соснового леса взору открылась его деревня. Она представляла собой большой лагерь, окруженный высокими горами со скалистыми вершинами. Небольшая поросшая травой поляна была уставлена вигвамами.

Ярко пылали костры, наполняя воздух запахом дыма и треском сухих дров. Мэнди проснулась.

Когда они въехали в лагерь, залаяли собаки, навстречу им бросились с приветствиями мужчины, женщины и дети. Удерживая Мэнди в кольце своих рук, Ястреб перекинул ногу через шею лошади и соскользнул на землю. Он что-то быстро произнес на языке шайенов и нырнул в вигвам, прикрыв за собой входную полу.

Ястреб бережно опустил девушку на тюфяк из буйволиных шкур. Она хотела поблагодарить его. Сказать все, что думала о нем. Сказать, что любит его. Но голова у нее закружилась, и она медленно погрузилась во мрак.

Ястреб со слезами на глазах смотрел на лежащую без сознания Саманту. Обезумев от жалости, он начал скороговоркой отдавать распоряжения. Женщины быстро принесли воды, дров для костра, мясной бульон и чистые тряпки. Все, что он просил. Он должен был излечить ее, хотя и знал, как трудно будет это сделать.

Прошло несколько часов. Ястреб чувствовал себя все более и более подавленным. Неужели он нашел ее, чтобы снова потерять? Почему он не пренебрег ревностью и недоверием к ней? Почему не попросил стать его женой, хотя собирался сделать это тысячу раз? Почему он позволил своей гордости и страху перед отказом встать между ними? Когда он вернулся в свою деревню, у него было время подумать и разобраться во всем, что произошло за последние полгода. Вывод всегда был одним и тем же. Он любил ее, но позволил уйти. Если бы она осталась с ним, он получил бы возможность завоевать ее любовь. То, что было у нее с Марком Дентоном, не имело никакого значения. Но сейчас, возможно, уже слишком поздно.

Ястреб смотрел на ее хрупкую фигурку и сердце его сжималось. Она казалась девочкой, такая маленькая, такая невинная… такая беззащитная. Он не позволит ей умереть. Она должна поправиться, чтобы он мог сказать ей все, что хотел.

Ястреб уже давно решил, что разыщет ее, как только завершит свою миссию. Он сомневался, что она будет по-прежнему жить в Сакраменто-Сити, но был уверен, что все равно найдет ее. Так же как был уверен, что ее роман с Марком Дентоном кончился. Он редко видел их вместе после путешествия в Сан-Франциско. Этого препятствия уже не существовало. Он хотел предложить Мэнди выйти за него замуж. Если она откажет — так тому и быть. По крайней мере он признается ей в своих чувствах, в том, как пуста его жизнь без нее, как сильно он ее любит.

Как ни трудно было признаться в этом, но то, что он всем сердцем любил ее и полюбил почти с первой минуты их знакомства, было чистой правдой. Он пытался бороться с собой, но от этого становился только несчастнее.

Мэнди пошевелилась на тюфяке. — Пустите меня! — бормотала она, мечась и ворочаясь. Ястреб приложил руку к ее потному лбу. У нее был сильный жар, и она бредила. Это был нехороший признак.

— Мой отец… влиятельный… не можете причинить вред… дочь губернатора.

Даже склонившись над ней, он едва мог разобрать ее слова, но понял, что в своем кошмаре она заново переживает похищение.

— Все хорошо, малышка, — успокаивал он ее. — Они больше не тронут тебя. Пожалуйста, дорогая, ты должна поправиться. А сейчас лежи тихо, — и у его из груди вырвалось рыдание. Ястреб склонил голову в молитве. Он просил своего Бога — Бога лесов и гор, деревьев и рек, Бога всего, что есть на земле, от мала до велика: пожалуйста, спаси эту маленькую женщину…

Мэнди погрузилась в кроваво-красный мир. Здесь люди были необычными, их руки и лица казались длиннее, чем в привычном мире, они тянулись к ней, пытаясь утащить ее еще глубже к себе. Некоторых из них она узнала. Она помнила желтые зубы и повязку на глазу. Другие были обнажены, их тела, размалеванные красной кровью, блестели от пота. На голове у них росли перья, и они хотели сорвать с нее одежду.

— Нет! Нет!., бороться… до самой смерти! — Может быть она уже умерла и попала в ад за распутную страсть к Ястребу, за ночи, проведенные в его объятиях. Вспоминая об этом, она видела все также в красном цвете — красное пламя страсти, жар желания и наслаждения. Но почему такая любовь пагубна?

Сквозь пелену боли она слышала неясные слова утешения. Временами звучал низкий, густой голос. А иногда она слышала женские голоса, что-то говорившие на непонятном ей языке. Каком? Что они говорили? На этот раз она ясно услышала: Вишана. Это имя произнесла одна из индианок.

Мэнди начала вспоминать.

Она находилась в деревне Ястреба. Он привез ее сюда после схватки с Быстрым Орлом. Мэнди снова услышала: Вишана. Теперь уже более отчетливо. О Боже, должно быть, Вишана здесь? Вот почему Ястреб стремился сюда — чтобы быть с Вишаной! Боль стала невыносимой, и Мэнди еще глубже погрузилась в кроваво-красный мир.

Глава 28

Прошло четыре дня, прежде чем Саманта пришла в себя. Четыре самых худших дня в жизни Трэвиса Лэнгли. Он лишь на короткое время покидал вигвам, пока она лежала в бреду. Он сам умывал ее и постоянно шептал ей слова любви, которые она отчетливо слышала. Жители деревни оставили его одного со своим горем. Никто из них не надеялся, что маленькая белая женщина выживет.

Мэнди почувствовала запах дыма, раньше чем открыла глаза. Когда взор ее прояснился, она увидела склонившегося над ней мужчину с закрытыми глазами. Он был таким худым, что сначала она не узнала его. На нем была одежда индейца, но она не боялась его. Он почувствовал, что она пошевелилась, и приоткрыл глаза. Под ними залегли черные тени, но Мэнди был знаком этот мягкий взгляд карих глаз. Ястреб увидел, что она узнала его, и лицо его просияло, на мгновение разгладив глубокие горестные морщины.

— Сам, — прошептал он, — слава Богу, ты жива.

— Ястреб… Я думала… что попала в ад. Ты… спас меня от индейцев… от бандитов и… — Все снова поплыло перед глазами.

Он прижал ее к себе, укачивая и гладя волосы, затем снова посмотрел на девушку, как бы убеждаясь, что это не сон.

— Как долго я была… без сознания?.. — невнятно произнесла она, стараясь придать голосу твердость.

— Четыре дня. За это время… я не раз думал, что ты снова покинешь меня… — голос Ястреба дрогнул.

Он проглотил подступивший к горлу ком и отвернулся.

Она протянула дрожащую руку к его щеке и повернула его лицо к себе.

— Теперь я никогда не покину тебя, — прошептала она. Пока она произносила эти слова, в голове возникли другие воспоминания и сердце ее сжалось. Вишана! Он был здесь с Вишаной. Мэнди захотелось заплакать от горя и отчаяния, но слезы не приходили. Она опустила руку и зажмурилась.

Ястреб почувствовал перемену в ее настроении.

— Не закрывайся от меня, пожалуйста, — голос его звучал глухо, и она удивилась, отчего это.

— Кто заботился обо мне? — спросила она, не глядя ему в глаза. Мэнди почувствовала, что силы понемногу возвращаются к ней, но знала, что еще не готова выслушать ответы на все интересующие ее вопросы.

— Я, — сказал он, — и несколько женщин.

— Ты! — Она почувствовала, что краснеет от замешательства, когда подумала, что из этого следовало.

Почему он сделал это? Впрочем, это похоже на него.

Мэнди помнила, что индианки также помогали ей. Она слышала их голоса. Ей хотелось спросить, кто такая Вишана, но силы оставили ее, и она поняла, что вряд ли выдержит сейчас его ответ. Мэнди выпила бульон, налитый в сушеную тыкву, которую Ястреб держал перед ней, и снова погрузилась в сон.

Утром Мэнди почувствовала себя лучше. Она услышала, как Ястреб возится в вигваме, зевнула и потянулась, ощущая спокойствие от его присутствия. Она наблюдала за ним из-под полуприкрытых век. Казалось, Ястреб не замечал ее взгляда. Сегодня лицо его выглядело свежее. На нем были кожаные краги и расстегнутая кожаная куртка. На груди позвякивали тяжелые костяные бусы. Его волосы, ставшие теперь еще длиннее, чем в Сакраменто-Сити, вились на концах. Мэнди захотелось потрогать их мягкие пряди.

Она прикоснулась к своим волосам и почувствовала, что они чистые и пушистые. Мэнди ощутила запах хвойного мыла и подумала: неужели это он вымыл ей голову? Она приподнялась, в то время как Ястреб возился со своими охотничьими принадлежностями. Он достал из колчана стрелу и проверил, не искривилась ли она.

Ястреб чувствовал, что Саманта наблюдает за ним. Когда она прислонилась к шесту, поддерживающему вигвам, он заметил, что лицо ее стало выглядеть гораздо здоровее и сияло даже при тусклом утреннем свете. Полные груди торчали, едва прикрытые шкурой буйвола, и впервые, с тех пор как для них началось тяжелое испытание, он почувствовал знакомый прилив желания. Ее темные волосы мягко рассыпались по плечам.

— Я вижу, сегодня ты чувствуешь себя получше. Вот уже и щеки порозовели, — подошел он к ней.

Мэнди смутилась, от чего ее щеки еще больше заалели.

— А что касается вас, сэр, — слегка насмешливо сказала она, — то вы гораздо больше нравитесь мне без вашей воинственной раскраски — Ястреб улыбнулся ей, но ее внезапно охватило отчаяние. Где он провел ночь?.. Мэнди отвернулась.

Ястреб заметил выражение боли в красивых зеленых глазах. Может быть, она думала о том, что сделал с ней Быстрый Орел, и теперь беспокоилась, как он воспримет это?

Ястреб присел рядом с Мэнди, чувствуя тепло ее кожи. Он положил руки на ее гладкие плечи и повернул к себе.

— Все, что было прежде, не важно. Ни Быстрый Орел, ни Марк Дентон… ни все остальные, вместе взятые. Ты понимаешь меня, Сам?

Мэнди смущенно посмотрела на Ястреба. О чем он говорит? Неужели он думает, что Быстрый Орел овладел ею? А может, он поверил в то, что она говорила ему относительно Марка? Почему это волнует его, если он провел ночь в объятиях другой женщины? Она выпрямила спину и вызывающе подняла подбородок.

— А Вишана здесь? — спросила она дрожащим голосом, стараясь не отводить от него глаз.

Он пристально посмотрел на нее, слегка смутившись.

— Да… Вишана здесь.

Сердце Мэнди сжалось. Значит, это правда! Все правда. На глазах выступили слезы. Даже в самые тяжелые минуты она держала себя в руках. Сейчас же слезы готовы были вот-вот брызнуть из глаз.

— Ты любишь ее? — спросила она почти шепотом.

— Да… — голос Ястреба тоже звучал тихо и хрипло. — Я очень люблю ее, — его карие глаза старались прочитать мысли, которые таили ее зеленые глаза. — Кажется, я давно люблю ее.

Мэнди не выдержала и всхлипнула, по щекам ее потекли слезы. Какая она дура! И хуже всего, что теперь он знал это.

— Сам, что происходит? — Он только что сказал, что любит ее, и вот она плачет. Неужели она подумала?.. На этот раз он не допустит недоразумений. — Послушай меня! — приказал он резким тоном, повернув ее лицо к себе и ожидая, когда она посмотрит ему в глаза. Ее боль передалась ему. — Вишана — это название маленького цветка, который растет только на высоко горных лугах. Он очень слабый и не может выдержать грозы. В горах нет цветка красивее его! — Мэнди все еще выглядела подавленной. Ястреб сделал паузу и нежно поцеловал ее в щеку. — Ты и есть Вишана, — тихо прошептал он. — Это твое индейское имя.

Мэнди подняла глаза и заморгала, пытаясь понять, не ослышалась ли она.

— Я Вишана? — сердце ее громко забилось.

— Да, ты Вишана.

— Я Вишана, — повторила она, стараясь убедить самое себя.

— Да.

— Значит, ты… любишь… меня?

— Да… Я люблю тебя, — он снова поцеловал ее в щеку. — Мне кажется, я сразу полюбил тебя.

Сердце Мэнди наполнилось радостью.

Он любил ее! Значит, ее он звал, когда в беспамятстве лежал в хижине. О ней думал в Виргиния-Сити. Это ее он желал с самого начала их знакомства.

— О Ястреб!.. — Ее душили рыдания. Мэнди обняла его за шею и крепко прижала к себе. — Я тоже так люблю тебя… так люблю, — она сжала его еще крепче. — Ты всегда был со мной. Когда индейцы напали на дилижанс, я хотела выжить только ради тебя. Я спрашивала себя, как поступил бы Ястреб в этой ситуации? Или — что ты подумаешь обо мне, если я сдамся?

Ястреб едва мог поверить тому, что слышал. Она любила его! Сбылись мечты, казавшиеся несбыточными.

— Я был таким дураком, Сам. Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

— Нечего прощать, любовь моя.

Он гладил ее волосы и прижимал ее к себе. Наконец Ястреб нежно поцеловал Мэнди, желая объяснить то, что считал очень важным.

— Нам надо поговорить, — сказал он.

Мэнди кивнула.

— Да.

Он сделал глубокий вдох, настраиваясь на серьезный лад.

— Я нахожусь здесь по просьбе президента. Когда Грант попросил меня взять на себя эту миссию, я сначала отказался. Раскрыть истинную цель моего приезда я не имел права, а появляться здесь под фальшивым предлогом не хотел. Однако я должен помочь моему народу. И я решился. Я приехал сюда под предлогом свидания с родителями. Мне не хотелось лгать им, но я был вынужден сделать это, чтобы помочь людям, которых любил.

Ястреб погладил ее волосы и накрутил на палец мягкую каштановую прядь.

— Я понял, что ты сделала. Мне следовало бы восхищаться твоей верностью кузине и храбростью, которая потребовалась, чтобы помочь ей.

— Ястреб, я не хочу, чтобы между нами оставалось что-то недосказанное. Мне хочется, чтобы ты знал, что я делала все это не только из-за любви к Джулии и не потому, что была уверена в ее правоте, но и ради себя тоже. Я должна была попытаться найти свое место в жизни и понять, чего я хочу от нее на самом деле.

Ястреб помнил то, что рассказал ему Джеймс о прошлом Саманты, о смерти ее матери, о строгости отца.

— И ты нашла?

— Теперь я знаю свои возможности… во многом благодаря тебе. Я не должна теперь доказывать что-то самой себе или кому-то еще. Я могу делать то, что хочу.

— А что ты хочешь? — спросил он хрипловатым голосом, — в душу его закралось беспокойство.

— Я хочу быть с тобой, где бы ты ни был, что бы ни и случилось. Остальное не важно, теперь я это точно знаю

— Сам… — Он притянул ее в свои объятия и горячо поцеловал. Он знал, что она чувствует его желание, и хотел доказать свою любовь, заставить почувствовать ее в каждом прикосновении.

— Как же я люблю тебя, Сам! — Он стянул буйволиную шкуру, разделявшую их. Его глаза блуждали по изгибам ее тела. Щеки Мэнди горели огнем под его взглядом, но она не отворачивалась. Ястреб быстро сбросил свое кожаное одеяние. Она наблюдала за ним, и ему доставляло удовольствие желание, сквозившее в ее взгляде.

Мэнди хотела его. Ее тело манило его. На этот раз она будет наслаждаться каждой лаской. Он любил ее, и теперь им не надо было расставаться, Ее руки гладили его широкую спину и твердые ягодицы. Она чувствовала, как они напрягаются, когда она касается их кончиками пальцев. Его губы оторвались от ее губ и начали целовать глаза, щеки, затем спустились к плечам, оставляя пылающий след там, где они прикасались к ее коже.

Он обхватил ладонью ее грудь, и по всему телу Мэнди разлился жар. Сосок сделался твердым и поднялся под его рукой. Она слышала, как Ястреб стонет от желания. Она выгнулась, прижимаясь к нему. Он раздвинул коленом ее ноги и опустился на нее. Она чувствовала его напряжение и дрожь.

Густые волосы на его груди согревали ее. Твердые губы мучительно впились в ее рот, когда он легко вошел в нее. Она крепко прижимала к себе его узкие бедра, желая, чтобы ее любовь поглотила его… Мэнди всем своим существом погрузилась в чувственный мир. Она знала, что он сдерживается, чтобы не причинить ей боли. Вскоре они достигли наивысшего блаженства, и вспыхнули сразу тысячи звезд. Мэнди вскрикнула от счастья. Потом они тихо лежали со сплетенными руками. Демоны, вселившиеся в них, утихли — по крайней мере на время.

Глава 29

По настоянию Ястреба Мэнди отдыхала еще два дня. На следующее утро Яркое Перо, одна из женщин племени, дала Мэнди украшенную бахромой кожаную одежду и повела к ручью. Холодная вода подействовала на нее удивительно освежающе. Она искупалась, вымыла волосы и распустила их, чтобы просушить. Затем вернулась в вигвам и стала терпеливо ждать возвращения Ястреба.

Он вошел в жилище в чистой кожаной одежде, широко улыбаясь.

— Ты стала хорошенькой индианкой, — пошутил он, обнимая. — Есть еще кое-что, что мы не обсудили, малышка.

Она вопросительно посмотрела на него.

— И что же именно?

— Нашу предстоящую свадьбу, — глаза его светились весельем, и на лице появилась мальчишеская улыбка.

— О Ястреб! — Она поднялась на цыпочки и крепко обняла его за шею. — Я думала, ты никогда не заговоришь об этом.

— Это означает «да»?

— Конечно, да! — Ястреб оторвал ее от земли и закружил по вигваму. — Я люблю тебя, — прошептала она ему на ухо.

— Сегодня вечером я представлю тебя своей семье. Завтра я поеду в факторию и отправлю телеграмму твоему отцу и дяде. Думаю, они будут рады слышать, что ты в безопасности. Я хотел телеграфировать раньше, но не был полностью уверен… — голос его дрогнул, и Мэнди поняла, что он имел в виду ее болезнь.

— Теперь ты здорова, — сказал Ястреб, — и ничто не помешает нашему счастью, — он зарылся лицом в ее волосы.

— Ты уверен, что я понравлюсь твоей семье? — спросила она, слегка нахмурившись.

— Понравишься ли ты? Да ты стала легендой здесь в горах, — в его голове возник мрачный образ Быстрого Орла, овладевшего ее телом. Он попытался избавиться от этого видения, но мимолетная горестная гримаса не осталась незамеченной.

— О чем ты подумал? Я уже не раз видела у тебя такое выражение лица.

— Я только хочу, чтобы ты поскорее стала моей женой, — солгал он, чтобы не причинять ей боли. — Хочу, чтобы мы поскорее прошли через обряд.

— Я не верю тебе. Ты думаешь о Быстром Орле, не так ли? — Мэнди знала, что по деревне ходят всякие слухи о том, что случилось с ней во время путешествия в горах с бандой ренегатов. Лицо Ястреба помрачнело.

— Я же сказал тебе, ничто не имеет значения, — он разволновался и перешел на высокопарный шайенско-английский язык. — Мы не станем обсуждать это, ни сейчас, ни когда-либо!

— Нет, мы будем говорить об этом! Прямо сейчас! Ты еще не хозяин мне, и даже после свадьбы я буду иметь право голоса! — Она сердито посмотрела на него.

Он ответил таким же сердитым взглядом, затем раздраженно вздохнул.

— Хорошо, поговорим сейчас, но я надеюсь, Сам, больше об этом никогда не будет речи.

Мэнди знала, чего ему стоило уступить ее желанию.

— Быстрый Орел не изнасиловал меня, — сказала она.

— Ты хочешь сказать, что сама согласилась отдаться ему? По собственному желанию! — Черты лица его исказились от такого оскорбления. — Зачем ты говоришь мне это? Я не хочу слышать больше ни слова! — Он грубо оттолкнул ее и бросился к узкому выходу. Мэнди потянула его назад в вигвам и усадила на буйволиную шкуру.

— Изволь выслушать меня! Я ни на что не соглашалась. Быстрый Орел никогда никого не спрашивал. Он никогда… в общем, ничего не было, — закончила она.

Он взял в ладони лицо Мэнди и посмотрел ей в глаза.

— Значит, Быстрый Орел не спал с тобой?

— Нет.

Ястреб покачал головой, затем печально улыбнулся.

— Неудивительно, что его индейцы говорили о тебе с таким благоговением. Быстрый Орел также отзывался о тебе с большим почтением. Он хотел взять тебя в жены. Сожалею, что вынужден был убить его.

— Я тоже. Его воины хотели овладеть мной, но он не позволил им. Они воспользовались другой женщиной вместо меня. — Мэнди с грустью вспомнила об этом.

Ястреб притянул ее к себе.

— Все. Больше не будем говорить о прошлом.

Но Мэнди на этом не остановилась.

— Нет, есть еще кое-что. — Она выдержала его взгляд, чувствуя жар его руки на своем бедре даже сквозь складки кожаной одежды. — Это касается Марка Дентона. — Мэнди увидела, как он слегка вздрогнул, но не остановил ее. — Он и я… мы никогда… — Она запнулась, пытаясь подыскать нужные слова. — В ту ночь, когда ты проехал мимо нас в карете, я дошла только до его двери. Я очень ревновала и хотела заставить тебя тоже ревновать… Кроме тебя… у меня никого не было. Я всегда была только твоей женщиной с самого начала.

Ястреб знал, что она говорит правду, и сердце его радостно забилось. Он крепко поцеловал ее. Он хотел только выразить свою любовь, но между ними внезапно вспыхнула искра желания. Счастливый Ястреб овладел ею тут же на буйволиной шкуре.


Вечером взволнованная Мэнди стояла у костра, в то время как Ястреб представлял ее своей семье.

— Это мой отец, Твердая Стрела, и моя мать, Гибкая Ива. — Затем он официально представил Мэнди, пользуясь ее индейским именем Вишана.

В облике вождя шайенов чувствовалась порода. Высокий, с благородной осанкой, суровым взглядом и точеным носом, Твердая Стрела выглядел настоящим воином. Как и сын, он был сдержан в проявлении эмоций, и только яркая искорка в черных глазах свидетельствовала, что он горд за своего сына.

— Мой отец говорит, что слышал рассказы о твоей храбрости. Он считает, что твое имя Вишана выбрано правильно. — Ястреб перевел ответ Твердой Стрелы, слегка пожимая ей руку.

— Скажи своему отцу, что я благодарю его Скажи, что я считаю его очень хорошим человеком, так как он сумел воспитать такого умного и храброго сына. — Ястреб слегка покраснел от такой оценки, и Мэнди подумала, как же сильно она любит его.

Он повторил ее слова отцу, затем заговорила его мать, протянув ему узелок. Это была маленькая женщина, не выше Мэнди. Кожа ее с годами стала морщинистой и полупрозрачной, так что просвечивали голубые вены, но ум оставался острым, а ее любовь к сыну не вызывала сомнений, стоило лишь взглянуть на лицо, когда она смотрела на него. Ястреб нежно погладил ее по щеке, затем повернулся к Мэнди.

— Моя мать говорит, что готова с гордостью назвать тебя своей дочерью. Она надеется, что доживет до того времени, когда сможет увидеть много хорошеньких внуков.

Теперь настала очередь Мэнди покраснеть.

Ястреб подмигнул ей и продолжил:

— Она с любовью дарит тебе это, — и он протянул Мэнди узелок.

Она осторожно развернула его. Это был наряд из великолепной белой кожи, украшенный бахромой. Мэнди приложила его к себе. Прямой вырез, открывал шею, Облегающий крой. Длина до середины икр. Ястреб объяснил, что этот наряд сделан из кожи лося, которую дубили особой горной глиной, от чего она приобрела такой светлый цвет. Одеяние это было мягким, легким и старательно украшено бусами, образующими бирюзово-белый узор. Затем ей передали пару высоких мокасин.

На глазах Мэнди выступили слезы от щедрости старой женщины.

— Скажи Гибкой Иве, что моя мать умерла много лет назад. С тех пор в сердце моем образовалась пустота. Скажи ей, что я счастлива найти другую женщину, которую могла бы любить, как мать.

Ястреб перевел, и старая женщина просияла от удовольствия.

В этот вечер Мэнди, Ястреб, Твердая Стрела и Гибкая Ива ужинали вместе. Когда они завершили трапезу, Мэнди отвели в другой вигвам. Обычай шайенов требовал, чтобы ночь до свадьбы влюбленные провели порознь. Мэнди радовалась, что Ястреб предусмотрительно занялся с ней любовью задолго до вечера. Вообще шайены строго блюли мораль. Только то обстоятельство, что Мэнди была белой и ее считали пленной, позволяло Ястребу держать ее в своем жилище. Теперь же, когда он объявил о своих намерениях, вступал в силу строгий кодекс шайенов. Мэнди с сожалением посмотрела на Ястреба, когда ее уводили. Он выглядел не очень-то счастливым, но скоро они станут мужем и женой — по крайней мере в мире индейцев.

Рано вечером, после двух одиноких ночей, Мэнди, тщательно вымылась в укромном местечке у ручья. Яркое Перо и Пятнистая Буйволица пришли к ней, и, хотя она могла понять не более нескольких слов, которым научил ее Ястреб, нетрудно было уловить смысл их смущенного хихиканья.

Вернувшись в вигвам, Мэнди высушила и расчесала волосы. Затем она сидела, ожидая, пока индианки заплетут их в две толстые косы, свисавшие почти до талии. В косы были умело вплетены цветы, от которых исходил слабый, но приятный аромат.

С каждой минутой Мэнди все больше волновалась. В лагере царило оживление, и сердце ее билось в такт глухому стуку барабанов. Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и надела мягкое платье из лосиной кожи. Затем позволила женщинам слегка натереть ей губы соком ягод. Пятнистая Буйволица возложила на голову Мэнди гирлянду бледно-голубых цветов. Мэнди не представляла, как она выглядит, но чувствовала себя хорошо.

Удары барабанов зазвучали громче, и Мэнди ощутила, как задрожала земля под ее ногами. Она также ощутила дрожь во всем теле, когда женщины подняли полу, прикрывающую вход в вигвам, и вывели ее вперед.

Так как у Мэнди не было в лагере родственников, Пятнистая Буйволица взяла на себя честь сопровождать ее. Она посадила девушку на чалого жеребца Ястреба и повела его к жилищу свекра.

Весенний воздух был свеж и насыщен запахом хвои. В середине заросшей травой поляны потрескивал огромный костер, вокруг которого собрались воины с кожаными барабанами. В соответствии с обычаем Мэнди торжественно внесли в жилище Твердой Стрелы на одеяле. Внутри она еще раз переоделась в украшенное бусами платье, которое подарила мать жениха. Ей были преподнесены в подарок шали, кольца, браслеты, краги и мокасины.

Затем Мэнди вывели наружу. Она окинула взглядом окружающих и заметила воина, который был выше, чем все остальные, и светлее кожей. Он стоял рядом с Твердой Стрелой, и Мэнди узнала в нем своего будущего мужа.

Видя, как сияет от гордости и счастья красивое лицо Ястреба, Мэнди радостно улыбнулась, и ее сердце часто забилось от радости. Ее подвели к Ястребу, и на этом ритуал был закончен.

Твердая Стрела устроил пир, хотя, как сказал Ястреб, обычно это делала семья невесты.

Наконец они с Ястребом получили возможность покинуть праздник. Ястреб взял ее за руку и посмотрел на нее с любовью в глазах. Улыбка тронула губы Мэнди, когда она узнала этот горячий взгляд и подумала о ночах, проведенных порознь.

В молчаливом согласии они направились к жилищу Ястреба. Подойдя поближе, она увидела гирлянды цветов, украшающих вход. Внутри все тоже было украшено цветами. Ложе из буйволиных шкур стало пошире и распространяло запах свежих сосновых иголок. Оно выглядело плотным и мягким, и Мэнди покраснела, предвкушая наслаждение.

Ястреб обнял жену и крепко прижал к себе. Заядлый холостяк, он никогда прежде не сознавал, насколько приятно чувство полноты существования.

— Я всю жизнь ждал этого момента, хотя не знал, когда он наступит.

— Ты сделал меня такой счастливой, — прошептала она.

Ястреб вытащил что-то из маленького кожаного мешочка, который висел у него на поясе, и осторожно раскрыл ладонь.

— Ты потеряла это?

— Откуда… — Она взяла в руки изящного котенка с маленькими бриллиантами в глазах.

— Один из соплеменников Быстрого Орла сказал, что это принадлежит женщине, храброй как львица. Он также сказал, что Быстрый Орел собирался вернуть его тебе.

Мэнди взглянула на котенка, затем снова на Ястреба.

— Это ведь ты купил его для меня, не так ли?

— Да, — прошептал он. — На Рождество.

Все разговоры закончились, когда он приподнял ее подбородок и нежно поцеловал в губы. Он ощутил ее дрожь и едва не застонал, вспомнив сотни одиноких ночей и страдания последних нескольких дней, когда она лежала в бреду.

Сегодня Мэнди выглядела особенно красивой. Платье из лосиной кожи мягко облегало ее фигуру. Ее высокие груди, казалось, вздымались в такт чувственным ударам барабанов. Лоб Ястреба покрылся капельками пота, когда он ощутил желание Он раздвинул языком ее губы и почувствовал вкус лесных ягод в глубине ее рта. Ястреб подхватил ее под колени и отнес на мягкое ложе, приготовленное специально для этой удивительной ночи.

Мэнди чувствовала его нежность. Ястреб оторвался от нее только на мгновение, чтобы быстро раздеться и снова вернуться. Затем он начал осторожно стягивать с нее через голову мягкое кожаное платье. Когда его губы снова коснулись ее губ, она почувствовала, как пламя страсти вспыхнуло в ней тысячью огней. Его руки гладили и сжимали все ее тело, а губы, словно горячие угольки, рассыпали поцелуи от горла до кончиков грудей, чтобы затем раскрыться, обхватывая то один, то другой сосок.

Ее охватила страсть. Ей нравился его запах, в котором слились свежесть хвойного мыла и терпкость дыма костра, а на вкус он напоминал дикий крыжовник. Она почувствовала его мускулистые ноги, когда он накрыл ее своим телом. Мэнди напряглась в предвкушении, когда он раздвинул ее ноги, и ощутила его мужскую твердость. Он вошел в нее медленно и страстно, как будто в этот момент хотел завладеть ею навсегда. Мэнди казалось, что их любовь порывиста и бесконечна, как ветры в горах.

Ее страсть нарастала, а его движение в ней перестало быть мягким. Все тело Мэнди вновь и вновь стремилось навстречу ему. И наконец она застонала от блаженства…

Они лежали, крепко обнимая друг друга, боясь поверить в свое счастье.

До зари еще оставалось несколько часов, и Ястреб снова и снова возносил Мэнди к звездам.

Они уснули перед рассветом. Заключив друг друга в объятия, ни Мэнди, ни Ястреб не думали о трудностях, которые могли ждать их впереди.

Глава 30

Ястреб склонился над спящей женой. После ночи любви ее волосы разметались по подушке из волчьего меха. Губы все еще алели от поцелуев. Он коснулся пальцем ее щеки и увидел, как дрогнули веки. Она открыла глаза и улыбнулась.

— Как вы себя чувствуете, миссис Лэнгли? — спросил он, шаловливо чмокая ее в нос.

— Чудесно, мистер Лэнгли. — Она потянулась и удовлетворенно зевнула — и вдруг слегка поморщилась. Это не прошло незамеченным.

— Что это значит?

— Что именно?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. — Ястреб сел, помрачнев от ее уклончивого ответа.

Мэнди вздохнула.

— Тебе не кажется, что ты кое-что упустил из виду? — сказала она, не ожидая ответа на свой вопрос. — После прошедшей ночи меня считают индианкой, принадлежащей Черному Ястребу. Однако сомневаюсь, что ты можешь называть меня миссис Лэнгли. — Мэнди отвернулась, избегая его взгляда.

— И это все?! — Ястреб почувствовал облегчение. Уткнувшись носом Мэнди в плечо, он поцеловал ее в изгиб шеи. — К концу месяца я закончу здесь дела, и мы сможем уехать в форт Ларами. Там мы обвенчаемся, как это принято у белых. — Он засмеялся и звонко поцеловал ее в подтверждение своих намерений.

Мэнди просияла.

— В душе я обвенчалась с тобой в первую нашу ночь, но…

— Но ты хочешь, чтобы внуков Гибкой Ивы признали также твой отец и дядя?

— Да… — застенчиво согласилась она.

— Так и будет. — Он притянул Мэнди в свои объятия и отер с ее глаз слезы счастья. — Я ужасно люблю тебя.

Ястреб повалил ее на толстые шкуры и поцеловал. После бесконечных часов любви он не думал, что это будет возможно утром, но его тело не могло отказаться от нее. Он снова обхватил ее полную грудь и ладонью принялся ласкать сосок. Ястреб знал, что Мэнди насытилась им, но ее тело отозвалось на его ласку, и он издал тихий смешок, довольный успехом.

Молодожены оставались в брачном вигваме целых два дня На третий день они были готовы, хотя и с неохотой, предстать перед внешним миром.

— Мы пробудем здесь еще две или три недели, — пояснил Ястреб перед выходом. — Тебе надо быть готовой к повседневной работе. Так полагается у шайенов.

— Я горжусь тем, что меня приняло твое племя, и готова помогать, чем могу.

Ястреб довольно улыбнулся.

— Гибкая Ива все расскажет тебе. Правда, возможно, тебе трудно будет понять ее, не зная языка.

— А что собираешься делать ты? — спросила Мэнди.

— То, для чего приехал сюда. Мне предстоит встреча с Бешеным Конем. Он и Сидящий Бык не хотят переселяться в резервацию. Их деревни находятся к западу отсюда, в глубине территорий Буффало.

— Но Бешеный Конь из племени сиу, а не шайенов. Разве ты умеешь говорить на их языке?

— Я говорю на нескольких индейских языках, включая сиу, к тому же язык жестов понятен всем, — Ястреб улыбнулся. — Не знаю, станет ли он слушать меня, но попытаюсь. За этим меня сюда и послали.

— А я думала, что после того, как Красное Облако подписал договор…

— Все племена разочарованы нарушением обещаний белых. Ситуация накаляется. Нападение на дилижанс — это только начало. — Ястреб зашнуровал мокасины. — Боюсь, их борьба не имеет смысла. Бледнолицых гораздо больше. Но мне понятны причины их выступлений.

Он вздохнул, испытывая беспомощность, которая угнетала его с первого дня приезда сюда.

— Кровопролитие уже началось. Если есть хоть какая-то возможность прекратить его, я должен попытаться.

Мэнди посмотрела на него со смешанным выражением тревоги и гордости.

— Я уверена, ты исполнишь свой долг. Это одна из причин, по которой я так люблю тебя. Когда ты едешь?

— Завтра утром. Чем скорее уеду, тем скорее вернусь. Как только я завершу свою миссию, мы отправимся в форт… Полагаю, ты не рассчитываешь на долгий визит?

— Я должна уладить свои отношения с отцом и повидать Джулию и Джейсона. Надеюсь, ты выполнишь обещание относительно бракосочетания?

Ястреб широко улыбнулся. Мэнди взяла его под к руку и они двинулись к выходу. Воздух был теплым и чистым. В горы пришла весна, расцвели люпины, подснежники усеяли луг, и в каждом дереве, в каждом листочке чувствовалось возрождение.

— Мне хочется поскорее вернуться в Сакраменто-Сити, — признался он. — У Джезуса Рамиреса умелые руки, но я хотел бы управлять ранчо сам. Не дождусь, когда ты приедешь туда. С того места, где стоит дом, на несколько миль видна долина Сан-Хоакин. — Ястреб беспокойно заерзал, внезапно почувствовав некоторое смущение. — Лучше места для детей не придумаешь.

Он отвернулся, а у Мэнди сердце от счастья готово было выскочить из груди.

— О, Ястреб, я уверена, что мне там понравится, Калифорния станет для меня родным домом.

Он порывисто обнял ее и повел в вигвам матери. Ястребу не хотелось оставлять Сам, но ведь чем скорее он уедет, тем скорее вернется.

День пролетел в заботах. В ночь перед расставанием их ласки были особенно нежными. Они долго не могли уснуть, строя планы поездки в Сакраменто-Сити и обсуждая, как обустроить ранчо. Мэнди все это казалось сказкой, вот только бы Ястреб не покидал ее…

Но солнце неотвратимо проглянуло сквозь величавые сосны. Его теплые лучи разбудили Мэнди, и она повернулась, чтобы прижаться к спящему мужу. Но его уже не было рядом. Мэнди вскочила на ноги и, быстренько натянув платье, вышла наружу. Ястреб стоял рядом с двумя другими воинами: Бегущим Волком, которого она знала как ближайшего друга мужа, и Тощим, известным охотником и воином.

Не было больше нежного мужчины, обнимавшего ее ночью. Одетый только в набедренную повязку, кожаные краги и мокасины, с тяжелым нагрудником из костей буйвола, Ястреб отдавал отрывистые приказы, голос его звучал резко и властно. По его собранности Мэнди поняла, что он уже целиком поглощен предстоящим походом. Она молча наблюдала, как он готовился в путь.

Закончив приготовления, Ястреб подошел к ней. Мэнди заметила, что челюсти у него были крепко сжаты. Он был не рад отъезду, так же как и она.

Войдя в вигвам, Ястреб с тоской посмотрел на Мэнди.

— Я поклялся никогда не расставаться с тобой, хотя знал, что не смогу сдержать слово. — Он прижался щекой к ее голове.

— Ты обязан исполнить свой долг, — ответила Мэнди. — Довольно смертей. Пожив здесь, я, кажется, начала понимать, почему Быстрый Орел напал на дилижанс. С индейцами поступают нечестно, но это не выход. Новые убийства не решат проблемы. Я понимаю, почему ты должен уехать.

Ястреб вытер слезы с ее щек.

— Я постараюсь вернуться как можно быстрее. Ты здесь в безопасности. Никогда не забывай, как сильно я тебя люблю.

Она сняла с шеи кожаный мешочек на шнурке.

— Мы смастерили его с твоей мамой. Она верит, что он обладает чудодейственными свойствами и будет помогать тебе. — Мэнди приподнялась на цыпочки, надела талисман на шею Ястреба и обняла его. — Я очень люблю тебя.

Он крепко поцеловал ее и, выбравшись из вигвама, решительно направился к лошадям. Мэнди наблюдала за ним, пока он не скрылся из виду.

Глава 31

Ястреб, Бегущий Волк и Тощий прискакали в деревню сиу Оглала, сопровождаемые клубами пыли, бегущими ребятишками и лающими собаками. Затянутое серыми облаками весеннее небо обещало пролиться дождем. Бешеный Конь ждал их. Он поднял полу, прикрывающую вход в его жилище, и вышел из вигвама.

Ястреб спешился и передал плетеные поводья своей усталой лошади одному из мальчишек. Бегущий Волк и Тощий последовали его примеру.

— Рады видеть тебя, брат. — Ястреб говорил за всех троих шайенов. Каждый из них обнялся с Бешеным Конем в традиционном приветствии. Вождь жестом указал на свой вигвам, и толпа любопытных расступилась. Ястреб окинул взглядом лагерь и заметил женщину с ввалившимися щеками и ребятишек, у которых ребра можно было сосчитать.

Прошедшая зима оказалась очень тяжелой для племени. После подписания в ноябре Красным Облаком договора люди надеялись, что получат новые топоры, ружья, одеяла. Вместо этого им запретили появляться вблизи факторий. Тот, кто по глупости решил ослушаться, был застрелен. Дичи зимой было очень мало — белые на лошадях распугали ее.

— Прошло уже немало времени с тех пор, как мы встречались последний раз, Черный Ястреб из племени шайенов, — говорил Бешеный Конь, пока они шли к его жилищу. Он был одет в сыромятные краги, набедренную повязку и кожаную рубашку. В его густых черных волосах торчало орлиное перо — символ храбрости. Тяжелый нагрудник из костей буйвола, — еще один знак отваги — громко загремел, когда индеец наклонился, чтобы войти в свое жилище. Когда гости последовали за ним, Бешеный Конь скрестил палки, загораживающие вход, давая понять соплеменникам, что его нельзя беспокоить.

Храбрый Медведь и Сожалеющий, вожди рангом пониже, ждали внутри. Прибывшие обменялись с ними приветствиями и сели, скрестив ноги, вокруг небольшого костра, обогревавшего вигвам. Деревня находилась высоко в горах, и весеннее солнце грело скупо. Подстилка из мягкой кожи была ярко разрисована картинками, рассказывающими о набегах, краже лошадей и военной доблести.

Бешеный Конь раскурил длинную трубку с удивительной красоты мундштуком из камня. Помещение наполнилось запахом коры красной ивы, смешанной с небольшим количеством табака. Как того требовал обычай, он передал трубку Ястребу. Бешеный Конь был моложе Ястреба, но из-за худобы и морщин вокруг глаз он казался гораздо старше.

— Хорошо, что мы собрались здесь, братья, — начал Ястреб, когда ритуал передачи трубки был завершен. Он выдержал пристальный взгляд мужчины с заострившимся лицом, сидящего напротив него. — Я прибыл сюда по просьбе бледнолицего вождя, президента Гранта. Он просил меня помочь вам приспособиться к новому миру.

— Миру! Какому миру? — Сожалеющий вскочил на ноги и плюнул в костер. — Бледнолицые нарушили свое слово, они убивают наш народ! — Поджав свои толстые губы, он отвернулся.

— Бледнолицые часто бывают нечестны, а их за коны — несправедливы по отношению к людям с другим цветом кожи. Я приехал сюда вовсе не для того, чтобы оправдывать бледнолицых. — Ястреб обращался к Бешеному Коню. — Я здесь для того, чтобы убедить вас в том, что бесполезно пытаться победить. Все наши племена, собранные вместе, не смогут заполнить даже один из их больших городов. Они подобны воде, текущей с высоких гор весной, — широкий, нескончаемый поток. Они разобьют нас.

— Каждый индеец стоит десяти белых. — Бешеный Конь говорил убежденно, его тонкое лицо покраснело, и голос возвысился.

— Хойе! — крикнули остальные в знак согласия.

— Наши братья сильны. В этом нет сомнения, — сказал Ястреб. — Но белых в сотни раз больше, чем индейцев.

— Пусть мы умрем, но отстоим нашу честь! — воскликнул Бешеный Конь. — Без чести нет жизни! — Пламя костра освещало резкие черты его лица, и Ястребу показалось, что краснолицый индеец предчувствовав недоброе и старался отогнать от себя дурные мысли.

Ястреб перевел взгляд с Бешеного Коня на Тощего и Бегущего Волка. Нетрудно было понять, почему воины племени сиу из Оглалы готовы были идти за своим вождем, куда бы он ни повел их. Даже соплеменники Ястреба были захвачены силой убеждения этого человека. Тяжело было возражать, когда речь шла о чести.

— Все, что ты говоришь, верно, — сказал Ястреб. — Но мы должны думать о наших женщинах, наших детях и внуках.

— Бесчестье обесценит их жизни, — сказал Храбрый Медведь, и Сожалеющий кивнул в знак согласия.

Бешеный Конь направился к выходу из вигвама. Он попросил женщин принести еду и питье. Заседание совета только начиналось.


— Споры продолжались около четырех часов, затем часы обернулись днями, а дни неделей. Каждый из мужчин высказывал свое мнение, спорил и выдвигал новые идеи. К концу недели стало очевидно, что миссия Ястреба потерпела неудачу. Он не мог поступиться гордостью и честью — равно как своей, так и индейских племен. Ястреб и сам не был уверен в том, что Бешеный Конь так уж не прав. В его словах было больше правды, чем лжи. Но и с гибелью людей нелегко согласиться.

С тяжелым сердцем Ястреб возвращался к своему чалому жеребцу. Тощий и Бегущий Волк уже сидели верхом и были готовы к отъезду. Ястреб еще надеялся, что индейцы изберут не войну, но мир. Он думал о семьях белых людей, так же как и о семьях краснокожих, которые могут поплатиться жизнью в грядущей войне, и эта мысль терзала его душу.

Только время даст ответ, кто из них был прав. Время и люди, подобные ему самому, те, кто сполна узнал мир краснокожих индейцев. Вернувшись в Калифорнию, он попытается возобновить свои усилия, чтобы заставить белых и их правительство понять то же самое.

— Желаю вам безопасного путешествия, мои братья, — напутствовал их Бешеный Конь. — Хотя наши мнения разошлись, я уверен, что смогу рассчитывать на вас в случае неудачи.

Ястреб знал: уверенность Бешеного Коня имеет под собой почву. Его соплеменники шайены поддержат сиу, если белые будут продолжать нарушать свои обещания. Он махнул на прощание рукой, слегка пришпорил чалого и двинулся в обратный путь. Тощий и Бегущий Волк следовали вплотную за ним.

Макс Гутерман потирал руки, его узкие сухие губы расплылись в улыбке. Сидя за большим гранитным валуном на высокой горе, было удобно наблюдать за тропой внизу. Он с нетерпением поджидал свою добычу, ждал, когда закончится болтовня у Бешеного Коня и всадники направятся домой, в деревню шайенов.

Завидя индейцев, поднимающихся по тропе, он без труда определил того, за кем охотился. Макс снова довольно улыбнулся: его слежка оправдалась. Он был из тех, кто готов свести счеты, какова бы ни была цена. После ограбления на пароходе у него хватало денег и было достаточно времени, чтобы осуществить свою месть.

Некоторое время он считал, что эта девчонка Эштон и ее громила индеец утонули в заливе. В довершение к хорошо проделанной работе. Но позднее выяснилось, что они все-таки остались живы.

Дождавшись, когда всадники скроются за поворотом, Макс с трудом оторвал свое грузное тело от холодной земли. Так будет лучше, подумал он. Макс всегда был доволен своей сообразительностью.

Всадники старались двигаться как можно быстрее.

Теперь, когда их миссия, хотя и неудачно, но была завершена, каждый стремился поскорее вернуться в свою деревню. Они преодолевали один горный кряж за другим, спускались в глубокие поросшие лесом долины и снова взбирались ввысь. Ястреб вспомнил о голодающих жителях деревни сиу. Он раздумывал над провалом переговоров с Бешеным Конем и тем. как по возвращении в Сакраменто-Сити помочь индейцам Но больше всего мысли его занимала женщина, которая ждала его в вигваме. Дом был уже близко, и мужчины расслабились. Они сделали все зависящее от них, и теперь оставалось только ждать, что будет дальше.

Сбросив с себя, наконец, груз забот, Ястреб шутливо обратился к товарищам:

— Бегущий Волк, спорим на твои новые лук и колчан против моего стального ножа, что я раньше тебя смогу добыть оленя для лагеря!

— У тебя нет шансов, Черный Ястреб. Я опережу тебя. Ставлю свои лук и колчан против твоего ножа.

— Заметано, — согласился Ястреб.

— А как же я? — вставил Тощий. — Я первым добуду оленя! Ставлю свою лошадь против обоих ваших закладов.

Все трое от души расхохотались, вызов был принят. Тощий свернул направо, Ястреб налево, а Бегущий Волк поскакал прямо вперед. Проохотившись больше часа, они сошлись у реки, предстояло перейти ее вброд выше порогов, где поток срывался в глубокое ущелье. И тут внезапно раздался ружейный выстрел.

Ястреб схватился за голову и упал с лошади прямо в стремнину.

Тощий соскочил на землю, сломил длинную ветку прибрежной ивы и наклонился как можно дальше вперед, силясь спасти друга. Ястреб с погруженным в воду лицом проплыл мимо — вне пределов досягаемости.

Ястребу удалось перевернуться на спину. Он старался не потерять сознание. Река несла его к порогам. Он увидел своих друзей, бегущих что есть силы по берегу, но течение неслось быстрее. Ястреба ударило о камни, и он едва не потерял сознание. Затем почувствовал, как кожаный мешочек, висевший у него на шее, всплыл на поверхность и поднял над водой его голову. Ястреб вспомнил слова Сам:

— В нем целебные травы, он спасет тебя от опасности. Я очень люблю тебя.

Тело его налилось свинцом, но он еще дышал, когда ударился о камни. Неистовый поток понес его в ущелье. Перед глазами Ястреба возникло красивое лицо Сам с золотисто-зелеными глазами. Крепче прижав мешочек к груди, он потерял сознание.

Глава 32

Еще один день прошел. От мужа по-прежнему не было никаких известий.

Мэнди уже привыкла к жизни среди шайенов, однако ожидание казалось бесконечным. Гибкая Ива, Яркое Перо и Пятнистая Буйволица стали ее ближайшими подругами. Кроме них, ее стала навещать еще одна женщина, Темная Луна, говорившая немного по-английски. Мэнди удивлялась, почему Ястреб не познакомил ее с этой женщиной. Но потом решила, что он просто забыл, так как голова его была занята предстоящей миссией.

Темная Луна оказалась самой красивой женщиной, какую Мэнди когда-либо видела. Она была на несколько лет старше Мэнди, но ноги у нее были длиннее, стройные, крепкие, а груди полные. Но особенно запоминались глаза: светло-голубые, цвета неба в жаркий летний день.

— Темная Луна, откуда у тебя такие красивые голубые глаза? — спросила Мэнди однажды вечером, когда они сидели за вышиванием бисером. Мэнди хотела удивить Ястреба парой новых мокасин. Гибкая Ива помогала ей.

Темная Луна подняла свой бледный взор. Ее глаза сделались ледяными.

— Мой отец был белым, военным. Вот почему я выучилась говорить на вашем языке. Отец научил мою мать, а мать научила меня. — Она отвернулась, затем снова принялась за вышивку.

Мэнди поняла, что эта тема неприятна Темной Луне и постаралась перевести разговор на более приятную тему.

— А где твоя мать? Она здесь, в лагере?

— Моя мать умерла. Она тоже была у Песчаного ручья, как и я. Мне удалось убежать, а ей нет. — Слова срывались с ее губ с каким-то шипением, и Мэнди вздрогнула, услыхав это название. Битва у Песчаного ручья приобрела позорную известность на всем западе.

— По версии белых, это была грандиозная победа над сотнями жестоких бандитов. Индейцы же рассказывали о том, как белые вырезали там и изувечили целую деревню беззащитных женщин и ребятишек. С тех пор минуло пять лет.

С самой первой встречи Мэнди почувствовала в поведении Темной Луны нечто такое, что беспокоило ее. Темная Луна всегда скрывала свои мысли за густыми темными ресницами. Внезапно Мэнди захотелось, чтобы девушка ушла. Но при псом желании просить ее об этом было бы неразумно. Мэнди решила прервать работу. Незаметно наблюдая за Темной Луной, она решила еще раз сделать шаг ей навстречу.

— Сожалею, Темная Луна. Я знаю, как это ужасно для тебя. Но не все белые похожи на тех солдат. Некоторые думают о судьбе индейцев…

Темная Луна со злобным взглядом вскочила на ноги и плюнула на угли костра. Бахрома ее кожаного платья со свистом рассекла воздух. Не ответив, она стремительно выскочила из вигвама. Мэнди была потрясена.

Прошло еще три дня. Мэнди надеялась, что Ястреб вот-вот вернется. Пошла уже третья неделя с тех пор, как он уехал. Однажды утром она проснулась, услышав ржание лошадей и топот бегущих людей. Но вместо радостных звуков приветствия и смеха, которые Мэнди ожидала услышать, раздались вопли и причитания.

Это были страшные звуки. Низкое завывание сменилось ужасным стоном. Сначала слышался голос только одной женщины, но вскоре к ней присоединились другие. Первые лучи солнца осветили горизонт, и можно было различить хрупкую фигурку Гибкой Ивы среди других женщин, распростершихся на земле. Сердце Мэнди тревожно забилось. Ее глаза искали Ястреба. Но она увидела только Бегущего Волка, направлявшегося к ней. Он держал голову высоко, но лицо его было напряжено, глаза сделались тусклыми от усталости. Прежде чем он подошел к ней, между ними возникла Темная Луна.

— Это твоя вина! — крикнула она Мэнди. — Где бы ни появились белые, за ними следует смерть! Ты убила его. — Ее глаза покраснели от невыплаканных слез. Она повернулась и быстро отошла туда, где лежали женщины, упала на землю и начала протяжно выть.

Мэнди посмотрела на Бегущего Волка. Кто-то умер? Что имела в виду Темная Луна? Кого она убила? Ее глаза продолжали искать Ястреба, но его нигде не было видно.

— Где Ястреб? — Она повернулась к Бегущему Волку. Возможно, он не понимает ее языка, но он должен знать, что она спрашивает о своем муже.

Он покачал головой и заговорил на языке шайенов, пытаясь что-то объяснить ей. Она не стала слушать. Ее охватил страх. Все внутри сжалось, когда она увидела выражение сочувствия на его лице. Мэнди бросилась к Тощему, но Бегущий Волк схватил ее за руку и остановил.

Он сказал несколько слов Темной Луне, и девушка поднялась с земли.

— Он говорит, что Ястреб мертв и он очень горюет. Воин Черный Ястреб был застрелен, когда пересекал реку при возвращении домой. Его тело упало в поток и было унесено им. Они не смогли найти его, но уверены, что он мертв.

Мэнди закрыла глаза. У нее закружилась голова. Она прислонилась к Бегущему Волку, едва удерживаясь на ногах. Что они говорят? Ястреб не мог умереть. Он обещал ей вернуться. Они собирались поехать в форт, а затем в Сакраменто-Сити.

— Это твоя вина! — пронзительно закричала Темная Луна. — Твоя! И всех белых! Ему следовало жениться на мне. Я не позволила бы ему уйти от меня. Это все твоя вина. — Между ними встал Бегущий Волк. Он не понимал, что говорила Темная Луна, но догадался по ее тону. Бегущий Волк оттолкнул ее, а затем обратился к Мэнди, называя ее Вишаной. Он произнес что-то по-шайенски и оставил ее наедине со своим горем.

Мэнди едва дышала. Как мог Ястреб снова покинуть ее? Он же сказал, что вернется. Он никогда не нарушал своего слова. Может быть, все это ужасная ошибка? Она вошла в вигвам и опустилась на ложе из буйволиных шкур.

Ошибка. Пожалуйста, Боже, пусть это будет ошибкой. Однако глаза ее затуманили слезы, и к горлу подкатил болезненный ком. Бегущий Волк никогда не лгал. Нет. Это не было ошибкой. Ее муж мертв. Боль в горле перешла в рыдание. Толстые буйволиные шкуры еще хранили мучительную память о наслаждении, которое она и Ястреб испытывали вместе. Они были так счастливы здесь. Боже, какая тоска! Она вспоминала его ласки и его планы будущей совместной жизни: дом в Калифорнии и воспитание детей. Пальцы дрожали, когда она прикоснулась к подушке из волчьей шкуры. На нее нахлынули воспоминания. Мэнди закрыла глаза, слезы потекли по ее щекам. «Я люблю тебя. Я всегда любила тебя и буду любить», — мысленно твердила она. Грудь ее разрывали жгучие рыдания: ее муж утонул в бурном потоке. Она погрузилась в печаль. От горя Мэнди совершенно обессилела. Она думала, что не сможет этого пережить.

В течение трех дней вся деревня пребывала в трауре. Гибкая Ива каждый день приходила в вигвам к Мэнди, и обе женщины сидели молча, оплакивая свое горе.

Слезы Мэнди не иссякали. К еде она почти не прикасалась. Но страшнее всего были бесконечные ночи, когда она одиноко лежала без сна. Мэнди похудела. Силы покинули ее. Она чувствовала себя совершенно беспомощной.

Но дни шли за днями, и она начала с помощью других женщин понемногу приходить в себя. Мэнди решила: чем скорее она покинет горы, тем скорее сможет оправиться от потрясения. Если это вообще возможно.

С помощью Темной Луны, неохотно согласившейся переводить, Мэнди объяснила Бегущему Волку свои намерения и через полторы недели после смерти мужа она отправилась домой в форт Ларами.

Глава 33

Прошло уже несколько недель, с тех пор как Мэнди вернулась в форт, но она все еще не могла совладать со своим горем. Она мало ела, лицо ее осунулось и стало бледным. Джулию и отца Мэнди беспокоило ее здоровье. Она пыталась не думать о Ястребе, но ничто не могло заставить ее забыть о нем. Возможно, Темная Луна была права. Ей не следовало отпускать его. Теперь Мэнди винила себя, хотя в душе знала, что он все равно бы ушел, как бы она ни просила остаться. Он был полон решимости помочь народу, который любил.

В ней жила благодарность за то счастье, которое она испытала с ним. Наконец Мэнди начала постепенно возвращаться к нормальной жизни. Кое-что изменилось к лучшему после ее возвращения. Они с отцом стали ближе друг к другу. Теперь они могли часами говорить о том, о чем редко говорили прежде. О матери, об успехах отца, о его продвижении по службе, которое произошло за время ее отсутствия — теперь он был майором Джорджем Эштоном. Мэнди чувствовала, что он гордился полученным званием, и сама испытывала гордость за него.

С тех пор как Мэнди уехала, в жизни отца заметную роль стала играть миссис Эванс. Мэнди заметила, как он волновался и смущался всякий раз, когда в двери появлялась эта пухлая, розовощекая женщина. Мэнди ничего не имела против этого ухаживания.

Чаще всего предметом разговора дочери с отцом ||: было ее будущее. Это была самая трудная тема. Мэнди не могла думать о том, что впереди. Все заслонял образ мужа: его мальчишеская улыбка, рыжие волосы, мягкий свет карих глаз. Все ее мысли были только о нем. Она понимала, что должна что-то делать, но никак не могла заставить себя начать. Наиболее подходящим ей представлялось занятие, которое предлагал дядя Уильям. Ей нравились Калифорния и Сакраменто-Сити, воспоминания о времени, проведенном там, были очень сильны. Но, возможно, будет только хуже, если она вернется туда.

Отец был бы счастлив, если бы она осталась с ним, но Мэнди опасалась, что в этом случае она помешает его роману с миссис Эванс. Кроме того, ей явно будет недостаточно заниматься только домашним хозяйством и заботиться об отце. Мэнди надеялась, что время даст ответ на все ее вопросы.

Через четыре недели после прибытия в форт Мэнди почувствовала себя плохо.

— Сам, милая, ты уверена, что все в порядке? — спросил отец, обращаясь к ней так, как звал ее в детстве.

Это имя особенно нравилось ей, потому что так называл ее Ястреб. — Не нравится мне это. Ты слишком много находилась на воздухе в последнее время. — Его серые глаза с беспокойством посматривали на нее, а морщины еще глубже прорезали обветренное загорелое лицо. Мэнди лежала, съежившись под одеялом, на своей узкой кровати. Ее мутило, и она закрыла глаза, стараясь сдержать тошноту. Отец положил ей на голову мокрую тряпку.

— Ты выглядишь очень слабой. Я собираюсь позвать врача после полудня, — сказал он.

— Я уверена, что ничего серьезного нет, папа. В самом деле, я здорова.

Их разговор прервал стук в дверь.

— Лежи, я открою. — Он вышел в гостиную.

Мэнди услышала тихие голоса и поняла, что это пришла с ежедневным визитом кузина.

Мэнди всегда была рада видеть ее. Она радовалась, что Джулия и Джейсон по-прежнему очень любили друг друга.

— Тебя снова тошнило? — спросила Джулия, словно ураган ворвавшись в комнату. Ее ситцевые юбки кружились вокруг нее, а каштановые локоны раскачивались.

Мэнди слабо улыбнулась.

— Я уверена, что ничего страшного нет. Завтра все будет в порядке.

Джулия поджала губы и посмотрела на Мэнди странным взглядом.

— Дядя Джордж, не могли бы вы извинить нас? Нам, женщинам, надо поговорить. — Она улыбнулась ему, и Мэнди заметила, что в последние месяцы Джулия смягчила сердце дяди.

— Извините, леди, я ухожу. Но я все-таки послал за врачом. — Он осторожно прикрыл за собой тяжелую дверь.

Мэнди облизала губы, почувствовав очередной приступ тошноты, и с трудом глотнула, стараясь сдержаться.

— Что все это значит? — спросила она.

Джулия присела на краешек кровати и взяла холодную руку Мэнди.

— Вернувшись, ты рассказала нам, что влюбилась в человека, который сопровождал тебя в Калифорнию. В Трэвиса, не так ли?

— Да.

— Ты сказала также, что его убили. Ни твой отец, ни я не расспрашивали тебя о подробностях, чтобы не бередить тебе душу. — Джулия крепко держала руку Мэнди и пристально смотрела ей в глаза. — Трудно сказать наверняка, поэтому я только предполагаю. Возможно… у тебя будет ребенок?

Мэнди привскочила на постели и безмолвно уставилась на кузину. Ну конечно! Как же она не подумала об этом? Она посчитала отсутствие месячных следствием угнетенного состояния. Но это вовсе не депрессия! Она чувствовала сердцем, что у нее должен быть ребенок. У Мэнди слезы выступили на глазах, когда она подумала об отце младенца. Но она тут же взяла себя в руки.

— Да! О да! У меня должен быть ребенок! — Она обняла Джулию и крепко прижала к себе. Впервые за несколько недель ее охватила радость. Мэнди посмотрела на свой живот. Он был плоским и твердым, но скоро… скоро… он округлится, и у нее будет частичка Ястреба.

Испуганное лицо кузины вновь вернуло ее к действительности.

— В чем дело? Это одна из самых хороших новостей в моей жизни!

— Мэнди, дорогая, — осторожно проворчала Джулия. — Разве ты не понимаешь, что ребенок будет… будет… — Она не могла выговорить ненавистное ей слово.

— Но мы поженились! — воскликнула Мэнди, угадав мысли кузины. — Нас сочетали браком в дерев не шайенов Твердая Стрела и Гибкая Ива. Я знаю, мне следовало обо всем рассказать, что я и хотела сделать, но никак не могла собраться.

Джулия обняла ее.

— Я рада за тебя, — сказала она. — Мы обо всем расскажем остальным и пошлем их к черту, если им не понравится это!

Мэнди раскрыла рот, услышав такие выражения из уст кузины. Постепенно до нее начала доходить сложность ее положения. Люди в форте могут не поверить ее рассказам, а если даже поверят, индейский обряд бракосочетания не считается законным. Она не рассказала об этом даже отцу. Возможно, он тоже не поверил бы ей. Возможно, он выгнал бы ее и ребенка из дома. До Калифорнии было далеко, но дядя Уильям тоже не пожелал бы помочь ей.

— О Джулия! — Мэнди снова ощутила выступившие на глазах слезы. — Я не хочу, чтобы моего сына считали ублюдком. Он не заслужил этого. — Она поймала себя на мысли, что уже думает о ребенке, как о мальчике. Внутренний голос подсказывал ей, что у нее будет именно мальчик.

Джулия была настроена решительно:

— Однажды ты сказала: «Не беспокойся, мы придумаем что-нибудь», — и мы придумали. Благодаря тебе Джейсон и я теперь вместе. Я счастлива только благодаря тому, что ты проявила необычайную смелость. Я тоже придумаю что-нибудь. Обещаю тебе.

Мэнди перестала плакать и посмотрела на кузину. На лице ее было знакомое упрямое выражение и еще что-то новое — решимость во взгляде и готовность заботиться о ней. Мэнди немного успокоилась и протянула руку за носовым платком. Ничто теперь не должно омрачать ее счастья. Теперь у нее было то, ради чего стоило жить, и она никому не позволит помешать ей.

— Благодарю, Джулия. Я уже чувствую себя лучше. — Мэнди вытерла глаза. — Но думаю, надо сказать обо всем отцу прямо сейчас. — Она обняла Джулию, выпрямилась на постели и откашлялась.

Внимательно взглянув на кузину, Джулия вышла, чтобы позвать дядю Джорджа. Трудно было поверить, что особа, лежавшая в постели, была той самой скромницей, которая покинула форт прошлым летом. Теперь это была уверенная в себе женщина. Так разительно отличалась она от той робкой маленькой девочки, к которой Джулия приехала погостить почти год назад. Даже смерть мужа Мэнди — в существование которого Джулия полностью верила — не могла сломить духа кузины. Мэнди готова была ответить на вызов, брошенный ей жизнью. Джулия надеялась, что и дядя был готов к новым трудностям, которые уготовила ему его дочь.

Джордж Эштон тихо вошел в комнату и замер от изумления: на кровати сидела выздоровевшая Мэнди с сияющим лицом. Ему нравилось, как дочь выглядела после возвращения, и он жалел, что заставлял ее скрывать свою красоту все эти годы. Глупо было надеяться, что он сможет уберечь ее от жизни. Слава Богу, что она сбежала в Калифорнию. Он всегда будет обязан своему брату Уильяму за то, что он помог ей осуществить мучительный переход к зрелости.

— Папа, пожалуйста, сядь рядом со мной, — Мэнди похлопала по краю постели. — Я должна кое-что сказать тебе. — Она посмотрела на отца. Он сильно изменился за те месяцы, что она отсутствовала. Казался старше и слабее, хотя был более доволен жизнью, чем прежде. Она стала снова называть его папой, как в детстве. Это нравилось ему. Он присел рядом с ней и нежно поцеловал в щеку.

— Что такое, милая? Ты выглядишь немного лучше, но тем не менее доктор скоро будет здесь.

Мэнди умоляюще посмотрела на него, всей душой желая, чтобы он понял.

— Папа… мне кажется, я знаю, что со мной. И она рассказала ему о своих отношениях с Ястребом, о своей любви к нему и о его смерти. Отец утешал ее, чего она никак не ожидала, и это был первый шаг к взаимопониманию. Однако то, что она собиралась сообщить ему под конец, могло разрушить эту слабую связь. — Я знаю, что тебе будет нелегко, — продолжила она, набравшись храбрости, — но постарайся понять.

Он только моргал и смотрел на нее своими печальными серыми глазами.

— Мне кажется, у меня будет ребенок, — тихо прошептала она. Затем гордо подняла голову, глядя прямо в его удивленные глаза — Это не то, что ты думаешь. Трэвис и я сочетались браком в деревне шайенов. Я знаю, мне следовало сразу рассказать тебе об этом. Я никак не могла выбрать подходящий момент. Если бы он был жив, мы бы вновь совершили здесь обряд бракосочетания. Что касается беременности, — Мэнди отвернулась, закрыв глаза в мучительных воспоминаниях, — то этот ребенок самый ценный дар, который он оставил мне. — По щеке ее скатилась слеза. — Если ты захочешь выгнать меня, я пойму.

Он крепко обнял дочь своими жесткими руками, прижал к себе и нежно поцеловал в макушку.

— Саманта, милая, я никогда не знал, как много ты значишь для меня, пока не подумал, что тебя больше нет в живых. Те дни, когда был найден сожженный дилижанс, самые страшные в моей жизни Я понял, как много времени потратил, чтобы выстроить вокруг тебя стену, но на самом деле за этой стеной оказался я сам. — Он заглянул ей в лицо, голос выдавал охватившее его сильнейшее волнение. — Ты сильно любила этого человека, Трэвиса. Он не раз спасал твою жизнь. Я всегда буду благодарен ему за это. Он вернул тебя мне… Я люблю тебя, милая, а все остальное не важно!

Это была самая страстная речь, какую он когда-либо произносил: Мэнди была счастлива. Она обняла отца, вытерла слезы и улыбнулась.

— О, папа, я так люблю тебя. Спасибо.

Он закашлялся и встал, не желая, чтобы она видела его влажные глаза.

— Я все-таки хочу, чтобы доктор осмотрел тебя и мы были окончательно уверены в том, что дела обстоят благополучно. Мы ведь хотим, чтобы ребенок родился здоровым, не так ли? Скоро у меня будет внук. — Онпроизнес это, стоя к ней спиной, и направился к двери.

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Инстинкт не обманул Мэнди. Ребенок должен был появиться менее чем через семь месяцев. Пока ее фигура оставалась подтянутой и стройной, но она знала, так будет недолго, и скоро живот станет заметным. Они с Джулией изо всех сил пытались придумать достоверную историю, но пока безуспешно. Разве только рассказать каждому, что она замужем. Не в ее характере было лгать, и, если бы это не касалось ребенка, она послала бы всех и вся к черту, как предлагала кузина.

Жизнь в форте была по-прежнему лихорадочной. Джулия и Джейсон жили как счастливые молодожены, и Мэнди испытывала удовлетворение от того, что ее лишения были не напрасны.


Стоя в дверях постоялого двора Уошберна, Макс Гутерман внимательно наблюдал за суматохой в форте. Он прибыл сюда три дня назад и провел это время, следя за прибытием и убытием офицеров и их дам, особенно — за одной леди. Тонкие губы растянулись в улыбке при воспоминании о мягком покачивании ее бедер, когда она выходила из лавки Джонсона. Он следовал за ней до самого дома, куда она вошла вместе с высоким седым мужчиной. Сначала он позавидовал этому человеку, но, задав несколько вопросов Неду Уошберну, понял, что этот мужчина — ее отец.

Максу не составило особого труда найти ее, как только он пораскинул мозгами. Индейская девушка из деревни шайенов с радостью указала ему направление. Теперь пришло его время, и он предвкушал победу. Макс поправил повязку на глазу и улыбнулся пересохшими губами.

Глава 34

Дни стали теплее. Близилось лето. Отец ушел на рассвете на дежурство. Тошнота у Мэнди прошла, и она решила завершить начатую весеннюю уборку.

Повязав поверх клетчатого платья передник, достала метлу, швабру, ведро и мыло и начала мести в чулане, размышляя о том, что ее жизнь стала по крайней мере спокойной. Если бы не горе, о котором невозможно было забыть, она могла бы считать себя вполне благополучной.

Однако Мэнди ужасно скучала по Ястребу. Не проходило и часа, чтобы она не думала о нем. «О Ястреб, — горевала Мэнди, — если бы только ты мог увидеть нашего ребенка». Она сожалела о тех недоразумениях, которые так долго разделяли их. Столько времени было растрачено так глупо…

Хотя она и скрывала свое горе от друзей и отца, каждая минута одиночества приносила ей страдание. Этот день не был исключением. Она тосковала по объятиям мужа, жаждала прикосновения его губ. Она скребла щеткой полы, а в голове ее возникали воспоминания об их брачной ночи, о той страсти, которую она познала в его объятиях.

— Так, так, так. Смотрите-ка, кто здесь.

Это был голос, от которого она вся похолодела. Голос из прошлого. Мэнди повернулась и столкнулась взглядом с одноглазым, явившимся из ее кошмаров.

— Ты! — Стоя на расстоянии вытянутой руки, мужчина злобно смотрел на нее и улыбался. Его брюки были грязными, а рубашка под мышками — влажной от пота. Грубые черты лица, низкие лохматые брови, грузная фигура. Мэнди бросила метлу и устремилась к двери.

Несмотря на полноту, он проворно преградил ей дорогу. Она пыталась прорваться, но он схватил ее за талию и притянул к себе, зажав ей рот мясистой ладонью и заглушив крик.

Мэнди боролась, пытаясь вырваться, затем, вспомнив о ребенке, затихла, стараясь не дрожать.

Опустив глаза, она увидела блестящее лезвие ножа, приставленного к ее горлу. Широкое и кривое, оно было покрыто у основания рыжевато-коричневой коркой. Мэнди поняла, что это засохшая кровь.

— Так-то лучше, маленькая леди. Мы с тобой будем хорошими друзьями. — Макс засмеялся, и она ощутила запах его несвежего дыхания, отдающего табаком.

— Чего ты хочешь от меня? Как ты узнал, что я здесь? — Ее глаза блуждали по комнате, выискивая возможность для побега. Надеяться было не на кого: отец не вернется до следующего вечера, а Джулия уже нанесла ей утренний визит.

— Я прибыл в форт только для того, чтобы повидать тебя. Я следил за тобой три дня. Ты стала еще более дерзкой, чем раньше. — Он погладил ее по щеке своей грубой ладонью. Она вздрогнула от отвращения. — Насколько я помню, мы с тобой не довели до конца одно дельце.

— Пожалуйста, — прошептала Мэнди, — оставьте меня.

— Я оставлю тебя, конечно, — он перестал куражиться и мрачно улыбнулся.

Мэнди почувствовала, как нож слегка коснулся ее горла и закапала кровь. Ее охватил страх. Крик рвался у нее из груди, но она боялась, что одноглазый убьет ее.

— Я оставлю тебя, — повторил Макс, — так же как ты и этот большой индеец оставили меня одного там, в пустыне. Думали, что я мертв, не так ли? Но я обманул вас. Обманул обоих.

Он потащил ее во внутренние комнаты. Его пальцы впились в ее талию и к горлу Мэнди подступил ком. От отвращения кружилась голова.

— Я поклялся, что доберусь до вас, — сказал он. — Сначала я решил, что избавился от вас обоих в заливе, но вам повезло. Тогда я последовал за твоим индейцем на восток и позаботился о нем, подстрелив прямо в голову. — Его низкий смех прозвучал отрывисто и злобно.

Мэнди поняла, что этот человек был сумасшедшим. Страх за нерожденного ребенка целиком завладел ею. Ей стоило огромных усилий удержаться на ногах. Наконец слова Макса Гутермана начали доходить до ее сознания. Значит, это он убил ее мужа! Мэнди подумала о мертвом Ястребе, настигнутом пулей этого безумца, и ее охватила ярость. Теперь Гутерман явился сюда, чтобы прикончить ее… и их ребенка. Гнев придал ей храбрости. Мэнди быстро оценила свои возможности. Они были весьма ограниченны, но, если ей и суждено умереть, она не сдастся ему так легко. Мэнди попыталась оценить его психическое состояние. Стоит ли сказать ему о ее положении? Остановится ли он после этого или будет еще хуже?

— Пожалуйста, — взмолилась она, стараясь протянуть время. — Ты убил моего мужа. Разве этого не достаточно?

— Я хочу взять свое. Ты не губернаторская дочь.

— Ты обманула меня и моих парней. Теперь пришла моя очередь развлечься!

Он потянул Мэнди за лиф платья и разорвал его. Она попыталась закричать, сопротивляясь, но его ладонь вновь заглушила крик.

— Заткнись, сука! Ты как Майра. Я отплатил ей. Теперь твоя очередь! — Он ударил ее по лицу, повалив на пол, и навалился на нее всей своей тушей, прижав к деревянному полу. Мэнди ощутила холод стального лезвия у себя на горле.

Она боролась и пыталась освободиться, затем решила использовать последний аргумент — Пожалуйста… Я беременна.

На какое-то мгновение он заколебался, в глазах мелькнуло сомнение, как будто он вспомнил другое время, другое место. Затем покачал головой, вернувшись к действительности.

— Тем лучше, маленькая леди, — сказал он и усмехнулся, наслаждаясь ее мучениями.

Мэнди закрыла глаза, чувствуя острие лезвия и новый кровоточащий порез.

— Отпусти ее, Гутерман! — грозно прозвучал голос, низкий и спокойный.

Мэнди отличила бы этот густой тембр среди тысяч других. Она не могла шевельнуться под грузным телом сержанта, но взгляд ее отыскал человека, по которому она так скучала. Он стоял в дверном проеме, широко расставив ноги, и лицо его было спокойным и уверенным. Сердце Мэнди, казалось, готово было вырваться из груди.

— Ты! — Гутерман съежился от страха, но продолжал держать нож у горла Мэнди. — Проваливай, или я убью ее.

— Так же как ты попытался убить меня? — Ястреб кружил вокруг своей добычи, его ноги, обутые в мокасины, мягко ступали по полу.

— Не подходи близко. Предупреждаю тебя. Я прирежу ее и убью ребенка. Я всажу ей нож прямо в живот. — В голосе его звучали истерические нотки.

Ястреб посмотрел на жену. Ее темные волосы рассыпались по плечам, разорванный лиф платья приоткрыл гладкую кожу. Живот ее был плоским, но Ястреб не сомневался в правдивости слов Гутермана.

— Отпусти ее, если не хочешь умереть, — пригрозил Ястреб, продолжая приближаться.

Гутерман рывком поднял Мэнди на ноги. Толстые руки стиснули ее грудь. Нож он держал у самого ее горла.

Мэнди видела, что Ястреб весь напрягся.

— Пожалуйста, любовь моя, — предостерегла она. — То, что он сказал о ребенке, правда.

Ястреб, казалось, не слышал ее, полностью сосредоточившись на своей цели. Он уже почти подобрался к своей добыче.

— Отойди назад! Слышишь меня! — в диких глазах Гутермана поселилась растерянность.

На какое-то мгновение он убрал нож. И Мэнди тут же впилась зубами в его запястье. Вскрикнув от боли, Гутерман сбил ее на пол. Мэнди ударилась головой о стол и едва не потеряла сознание.

В ту же секунду Ястреб бросился на Гутермана, схватив за руку, в которой был нож, оба они рухнули на пол. Мэнди с ужасом следила за тем, как они катаются по полу. Их силы были почти равны. Гутерман крепко сжимал нож в руке, выбирая момент, чтобы всадить его Ястребу в горло. Наконец Ястребу удалось застать Гутермана врасплох и подмять под себя. Направив его собственный нож в обратную сторону, Ястреб глубоко вонзил лезвие ему в грудь. Изо рта Гутермана хлынула кровь, и он испустил дух.

Ошеломленная Мэнди с трудом понимала, что происходит. Она не могла оторвать глаз от лица мужа. Ястреб быстро поднялся и устремился к ней. Голова у Мэнди кружилась, и ей казалось, что он еле передвигает ноги. Карие глаза глядели на нее с такой любовью… На мгновение она испугалась, не сон ли это… Его сильные руки обняли ее, и загорелая щека прижалась к ее щеке. — О Сам… Сам… Я думал, что снова потеряю тебя, — у него перехватило горло. — Одному Богу известно, как я скучал по тебе. Я страдал, не зная, в безопасности ли ты, и мечтал снова быть с тобой. — Он нежно поцеловал ее, стараясь выразить все те страдания, которые испытывал в последние несколько недель. Затем осторожно поднял ее и понес в гостиную. Опустившись на диван, он баюкал жену в своих объятиях. Его рука слегка задрожала, когда он нечаянно коснулся ее полной груди. — Я так соскучился по тебе.

Им надо было столько сказать друг другу, но слова не шли с языка. Мэнди обняла Ястреба за шею, целуя его щеки, глаза, губы…

— Я люблю тебя, — шептала она сквозь слезы. Забыв все эти недели одиночества, отбросив мучительные воспоминания, она еще крепче обняла его.

Ястреб вытер кровь с ее подбородка. Рана была поверхностной. Он прижался губами к ее тонкой шее, потом к щеке, стремясь только выразить свою любовь и нежность, но, когда его губы коснулись ее губ, в нем вспыхнуло желание. Его язык проник в ее рот. Он гладил ее грудь, пока она не начала стонать, потом сжал губами сосок, тихонько покусывая. И снова нашел ее губы…

Ястреб отнес Мэнди в спальню, быстро сбросил С себя одежду и раздел жену. Он сел рядом с ней на кровать, едва уместившись на узком матраце, и снова обнял ее, как бы желая убедиться, что это не сои.

Мэнди забыла про ужас, который испытывала всего несколько мгновений назад. Ястреб затмил весь мир, он вернулся.

Внезапно он отстранился.

— А как же ребенок?

Она снова притянула его к себе:

— Ему еще совсем мало времени, но скоро я уже не смогу принимать тебя. — Мэнди крепко поцеловала его, и он накрыл ее своим могучим телом. Она задрожала, когда его тугие бедра прижались к ее ногам, а горячая грудь — к ее соскам. Мэнди жаждала усладить его так, как никогда прежде. Ее руки скользнули по его спине вниз, к твердым ягодицам, в то время как он вошел в нее. Она застонала от удовольствия.

Недели страданий и отчаяния вылились в безрассудное слияние. Страсть была безграничной. Хотя Ястреб был вынужден воздерживаться последние недели, он не торопился, стараясь как можно дольше продлить блаженство. Когда сладостная мука стала совсем невыносимой, из уст Мэнди со стоном вырвалось имя мужа.

Тело Ястреба блестело от пота, и жар пылал в крови…

Потом они лежали в объятиях друг друга, не хотелось ни двигаться, ни говорить. Ястреб знал, что она нуждалась в покое после всего, что случилось, хотя день уже клонился к вечеру и оставалось мало времени, чтобы побыть наедине и рассказать друг другу о том, что произошло после их расставания.

Проведя рукой по ее щеке, Ястреб ощутил новый прилив желания. Он улыбнулся, почувствовав, какой властью обладала над ним его жена.

— Если я еще немного полежу рядом с тобой, мне уже будет все равно, если кто-то застанет нас здесь вдвоем.

Мэнди ласково улыбнулась.

— У меня не хватает сил отодвинуться от тебя. Я не вынесу, если ты удалишься от меня хотя бы на два шага.

Ястреб крепко поцеловал ее.

— Дома я вообще не выпущу тебя из спальни. Но сейчас, думаю, нам лучше поговорить. К тому же мне надо найти командира и объяснить все, что здесь произошло.

— Да, — согласилась Мэнди, неспособная уже думать ни о чем, кроме объятий мужа и того, «как он произнес это „дома“.

— Полагаю, наш общий друг успел рассказать тебе, что подстрелил меня? — спросил Ястреб.

— Да, — ответила Мэнди слабым голосом, ей вдруг стало холодно.

— Мне повезло, пуля едва задела. Я чуть не погиб, попав на пороги. Река вздулась после дождей, и меня отнесло вниз по течению на несколько миль.

Он посмотрел на нее и по-мальчишески улыбнулся.

— Это твой талисман спас меня. Я вспомнил твои слова и сумел удержать голову над водой, хотя тело билось о камни. Потом я ударился головой. Больше не помню ничего. Две недели спустя очнулся в хижине золотоискателя. Он выловил меня из реки. Но я был сильно изранен, оказалось сломано несколько ребер, были внутренние повреждения, к тому же началось воспаление легких.

Мэнди взяла его за руку, ее сердце сжалось.

— А сейчас ты здоров? — спросила она, внезапно забеспокоившись.

Его губы сложились в лукавую улыбку, которую она так любила.

— Разве ты не заметила?

Мэнди почувствовала, как краснеет при воспоминании о только что пережитой страсти, и поняла, что снова хочет его. Она погладила его по груди и заставила себя слушать дальше.

— Я пытался уговорить его передать тебе записку, — продолжал Ястреб, — но он работал незаконно на незарегистрированном прииске в резервации на территории Дакоты и отказался, побоявшись покинуть Черные холмы. — Ястреб зарылся пальцами в ее волосы и рассеянно поцеловал ее плечо.

— Я счастлива, что ты вернулся ко мне, — шепнула она. И, как часто уже бывало, он внезапно почувствовал перемену в ее настроении, когда она глубоко вздохнула и отвернулась.

— Ты думаешь о Темной Луне? — осторожно спросил он, желая выяснить все до конца.

— Да.

— Когда я вернулся в деревню, мне сказали, что она приходила к тебе. Мне нетрудно было представить, что она говорила. Потому-то я и старался, чтобы ты не встречалась с ней.

— Она сказала, что это я виновата в твоей смерти, что, если бы ты женился на ней, этого никогда бы не случилось… Ты действительно собирался жениться на ней?

Ястреб провел рукой по ее волосам и вздохнул.

— До того, как я, будучи еще молодым человеком, покинул деревню, я думал, что влюблен в нее, и рассчитывал жениться… если вернусь.

Глаза Мэнди потемнели.

— Но когда я вернулся, я был уже старше и мудрее. Я видел, какую ненависть и злобу она испытывает к белым, и понял, что на самом деле никогда по-настоящему не любил ее. Я знал, что мое будущее связано с белыми, а не с индейцами. Я не видел ее много лет, пока недавно не вернулся в деревню.

— И что ты почувствовал, когда снова увидел ее? — настаивала Мэнди.

— То же, что и раньше. Темная Луна красивая, но холодная и глупая. Она уже побывала замужем за Красным Медведем, но он развелся с ней. Ее злоба испортила ей жизнь. Перед тем как я привез тебя в лагерь, она приходила ко мне и просила жениться на ней. Она предлагала себя… но я отказался. Тогда я уже знал, что для меня во всем мире существует только одна женщина. Ты целиком завладела моим сердцем.

Мэнди удовлетворенно улыбнулась. Она обвила руками его шею и зарылась пальцами в его рыжие волосы. Потом притянула к себе и нежно поцеловала. Теперь они всегда будут вместе. После стольких страданий уже ничто не разлучит их.

Она положила голову мужа себе на живот. Внутри нее рос ребенок — свидетельство их любви. Гордость на лице Ястреба убеждала Мэнди в том, что Они будут счастливы. Слезы счастья выступили на ее глазах, когда муж приник к ее губам в нежном поцелуе.


Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Глава 33
  • Глава 34