загрузка...

Хочешь выжить — убей! (fb2)

- Хочешь выжить — убей! 1 Мб, 526с. (скачать fb2) - Борис Николаевич Бабкин

Настройки текста:



Борис Бабкин Хочешь выжить — убей!

1

— Помогите! — раздался женский крик над темной гладью воды небольшого озерка.

— Заткнись, сучка! — ответил мужчина. Послышался всплеск и снова крик.

— Не трожьте ее! — крикнул кто-то третий. Раздалось несколько звучных ударов. — Кья-а! — Ответом на короткий крик-выдох был болезненный стон.

— Петр! — отчаянно позвала женщина.

— Маг врубите! — крикнул кто-то.

В стоявшем за лесополосой у свекольного поля «КамАЗе» открылась дверца.

В кабину забралась молодая женщина. Положила между сиденьями сумку и дотронулась до плеча лежащего на койке за сиденьями мужчины.

— Чего тебе? — недовольно спросил он.

— Слышишь? — Она кивнула в темноту ночи, откуда доносились приглушенные голоса. — Там...

— И что? — раздраженно перебил он. — На трассе порой такого наслушаешься. Если на все внимание обращать...

— Убивают! — Ему не дал договорить отчаянный мужской крик. — На помощь!

— И тут, заглушая его, громко запел Кучин: «...красный бан выйдет из-за ширмы, сразу видно — консультант иностранной фирмы».

— Вообще-то, — сказал водитель, — надо сваливать отсюда. — Он соскользнул на сиденье и, доставая ключ, спросил:

— Они нас видели?

— Не знаю, — тихо ответила женщина. — Я купалась, когда подъехали на «Жигулях» мужчина и женщина. Перед этим к ним...

— Ясно, — кивнул мужчина. Он всматривался в темноту, откуда слышались приглушенные звуки ударов и отрывистые вскрики.

— А эти, — негромко продолжала она, — на двух машинах. Когда с трассы свернули, «КамАЗ» фарами осветили.

Мужчина хотел что-то сказать, но в этот момент песня прервалась. Они услышали громкий голос:

— Там «КамАЗ» стоял! Туда! И кончайте с водилой!

С коротким матом водитель завел «КамАЗ». Тяжелая машина тронулась. В свете фар водитель и женщина увидели три легковых автомобиля и бегущих к лесополосе троих мужчин. Взревев двигателем, «КамАЗ» выехал на трассу. Выровняв тяжелую машину, водитель нажал на педаль газа.

— Они тоже выезжают! — воскликнула женщина. «На кой я остановился? — мысленно упрекнул себя водитель. — Из-за нее». Он покосился на пассажирку. В зеркальце заднего вида он увидел четыре пучка света от фар быстро приближающихся машин. Водитель увеличил скорость. Но легковушки стремительно приближались.

— Догоняют! — закричала женщина.

— Заткнись! — рявкнул водитель.

Он повел «КамАЗ» по середине дороги. Одна из машин, прижавшись к обочине, попыталась обойти его махину справа. Водитель усмехнулся. Вильнув пустым прицепом, «КамАЗ» заставил идущую справа «девяносто девятую» сбавить скорость. Слева начала обгон «десятка». Ощерившись в злой усмешке, водитель чуть притормозил и повернул руль влево. Резко взвизгнули тормоза, и «десятка» со смятым передом развернулась, вылетела на обочину и, скользя по травянистому пологому спуску, перевернулась. И еще раз. «Девяносто девятая» проскочила вперед метров на двадцать, остановилась и тут же двинулась задним ходом.

Затормозила у перевернутой «десятки». Из машины выскочили четверо и бросились к «десятке», из которой доносились зовущие на помощь голоса. Высунув голову в открытое окно, женщина видела только габаритные огни остановившейся «девяносто девятой». Повернувшись к водителю, до половины подняла опущенное стекло и нерешительно спросила:

— Ты будешь в милицию обра...

— Вот что, — резко перебил ее он, — ты забудь обо всем, что видела и слышала. Если где хоть слово вякнешь... — Не договорив, взглянул на нее.

— Но ведь они могут гаишникам сообщить.

— У них около озера минимум пара трупов, — снова перебил ее водитель. — Им ни к чему милицию в это втягивать. Конечно, если что-то про озеро вякнуть, — он криво улыбнулся, — то можешь запросто где-нибудь на трассе остаться. В такие дела лучше не лезть — здоровее будешь. Хотя что я тебе это разжевываю, ты и сама в курсе событий на трассе.

— Давно работаешь?

— Недавно, — опустив голову, отозвалась она.

— Ни хрена себе, — весело удивился он. — Она еще и смущаться умеет. — Снова быстро взглянул на нее, вздохнул.

«Зачем остановился? — мысленно уже не в первый раз спросил себя водитель. — Впрочем, тормознуться нужно было. Вымотался до предела. До столицы без перекура шел. Выгрузился — и назад. А тут еще она». Сунув в рот сигарету, он щелкнул зажигалкой.

— Дай закурить, — вздохнула женщина.

— Интересно, — пробормотал он, — кто были те, на озере, которых эти любители Кучина пинали? Вообще-то они были на «девятке» и на «десятке», значит, не совсем крутые. — Он пренебрежительно усмехнулся. — Но почему тогда догнать пытались? Впрочем, чего удивляться. Любой бы на хвост сел.

— Дай закурить, — снова попросила женщина.

— Тебя где высадить? — не поворачиваясь, спросил водитель.

— Ты же говорил, что в Воронеж едешь, — встрепенулась она, — и обещал меня подвести.

— Короче, вот что, — бросил водитель, — в Ефремове выйдешь. И запомни, — угрожающе добавил он, — если где вякнешь...

— Подожди, — сказала женщина. — Ты же обещал, что до Воронежа довезешь.

У меня там... — Она вдруг замолчала.

— Ладно, — нехотя согласился водитель, — но как только в Воронеж въедем, выходишь.

— Да я раньше сойду, — обрадованно проговорила женщина.

— Держи. — Водитель протянул ей пачку сигарет.

— Спасибо, — кивнула женщина и спросила:

— Как думаешь, живы те, которых на озере били?

— Хватит! — зло бросил он. — Забудь об этом.

— Хорошо, я на малой шел! — возбужденно говорил невысокий толстый мужчина в спортивном костюме. — Под шестьдесят. Ночью боюсь ездить. — Смущенно улыбаясь, он вздохнул:

— Мать заболела...

— Где ты ее подобрал? — нетерпеливо спросил человек в потертых джинсах.

— Я же говорил. — Толстяк кивнул на стоявшего у милицейских «Жигулей» старшего сержанта ГАИ. — Какое-то село проехали, и километров через пять, смотрю, — прямо посередке баба! Я думал, кто-то сшиб. Остановился, а сам вокруг смотрю. Ведь сейчас на дорогах часто бывает: баба тормознет, а из кустов добры молодцы с...

— Давайте по делу, — негромко попросил его подошедший седоватый мужчина в штатском.

— Я, конечно, сразу вылез, — поспешно проговорил толстяк, — и к ней.

Она в крови вся. Я, значит, аптечку взял...

— Она что-нибудь говорила? — перебил его человек в джинсах.

— Хотела, — кивнул толстяк, — но не могла. Я ее на заднее сиденье посадил. Чехлы жена только купила. Теперь в крови все. Но помочь женщине, — увидев, как переглянулись седоватый и молодой, поспешно исправился он, — надо...

— Навстречу какие-нибудь машины попадались? — безнадежно спросил молодой.

— Да я, — стушевался толстяк, — как-то запамятовал. Вроде как...

— Вы можете показать место? — спросил седоватый.

— Разумеется, — энергично согласился толстяк. — Всегда рад помочь правосудию. Ведь сейчас что делается! — Он взмахнул руками. — Сейчас только и слышишь — то там...

— Что с женщиной? — спросил молодой человек гаишника. — Ты был, когда ее забирала «скорая». Она что-нибудь говорила?

— Так я, — смущенно проговорил гаишник, — не особо вслушивался. Уж больно здорово она изранена была. Но, кажется, Петю звала, — нерешительно сказал он. — Да, — уже увереннее добавил гаишник. — Точно, Петя. Именно так и говорила.

— Вот что, капитан, — вздохнул седой мужчина, — возьми товарища. — Он кивнул на толстяка. — И пройдись до Языкова. Километрах в пяти от него есть озерко. Помнишь, там один делец хотел место отдыха устроить?

— Конечно, — кивнул молодой. — Единственное, что успел сделать, — песок привезти и нырялку поставить. Его за наркоту взяли.

— Вот туда и двигай, — буркнул седой. — Скорее всего там и...

— Товарищ майор! — выглянув из окна поста ГАИ, крикнул старший сержант.

— На трассе между Архангельским и Языковым найден убитый мужчина.

— Дуй в темпе! — приказал майор. — И пусть закроют выход на Симферопольское шоссе. Правда, это ничего не даст, — чуть слышно пробормотал он. — Единственное, на что можно рассчитывать, — что у преступников при виде проверки машин сдадут нервы. Но в любом случае отмечать все машины. — Взглянув на часы, сделал шаг к посту ГАИ.

— Товарищ майор, — испуганно обратился к нему побледневший толстяк, — там...убитый мужчина... Надеюсь, мое имя не будет фигурировать нигде.

— Не будет, — отрезал майор.

2

Рослый мужчина с тонкой полоской светлых усов, недовольно поморщившись, вздохнул.

— Катя! — положив сотовый телефон, громко позвал он.

— Екатерина Игоревна уехала десять минут назад. — В кабинет заглянул плотный широкоплечий мужчина.

— С кем? — раздраженно спросил рослый.

— Ей звонила какая-то подруга, — ответил плотный.

— Черт бы побрал ее подруг, — буркнул рослый. Порывисто выдохнув, взял из коробки сигару. Ножницами отрезал конец и прикурил. Плотный выжидательно стоял у двери. — Может, она хоть примерно сказала, куда едет? — после довольно продолжительной паузы спросил рослый.

— Нет, — покачал головой тот, — не говорила.

— Как только даст знать о себе, скажи, чтобы немедленно связалась со мной.

Кивнув, плотный вышел.

— Комод! — окликнул его мускулистый. — Свяжись с Губой! Он мне нужен.

— Все нормально, — подкрашивая губы, проговорила молодая симпатичная женщина. Всмотревшись в свое отражение, она поправила пышно взбитые темно-рыжие волосы и повернулась к сидевшей на кожаном диване молодой блондинке.

— Но я слышала, — взяв сигарету, блондинка внимательно всмотрелась в лицо рыжей, — что у тебя с Арсентием совсем недавно был скандал. — Прикурив, замолчала.

— Интересно, — натянуто улыбнулась ее собеседница, — от кого ты могла это слышать?

Блондинка улыбнулась.

— Ну, — отгоняя дым, помахала перед глазами рукой, — о романе Арсентия с...

— Хватит! — зло прервала ее рыжеволосая.

— Катька, — насмешливо улыбнулась блондинка, — как ты могла уступить?..

— Я сказала, перестань! — Екатерина порывисто шагнула вперед. — Ты, Лорка, постоянно лезешь в чужие дела, и когда-нибудь это может плохо кончиться.

Лариса вскочила.

— Не смей говорить со мной таким тоном! Ведь ты бесишься потому, что знаешь...

— Хватит! — снова крикнула Екатерина. — Я знаю, что ты хочешь сказать, — немного тише проговорила она, — но напрасно думаешь, что я... — Екатерина замолчала. Достав сигарету, вздохнула.

— Ну, — не слыша продолжения, улыбнулась Лариса, — говори, что ты?

Не отвечая, Екатерина обожгла ее взглядом и, подхватив сумочку, шагнула к двери.

— Все знают, — громко сказала ей в спину Лариса, — что у Арсентия роман с Татьяной Розовой! Надеюсь, для тебя это не новость?

— Теперь нет, — не поворачиваясь, отрезала Екатерина.

— И что же? — насмешливо спросила Лариса. — Что думаешь?..

— Знаешь что, Лорка, — повернув к ней голову, вздохнула Екатерина, — прими добрый совет: забудь об этом разговоре. Потому что повторять я больше не стану.

— Господи, — насмешливо испугалась Лариса, — конечно, забуду. — Не выдержав, громко рассмеялась. — Ты бы так с Розовой поговорила, — ехидно посоветовала она.

Екатерина хотела что-то сказать, но сумела сдержаться и, не прощаясь, вышла.

— Тварина, — после того как громко хлопнула дверь, прошептала Лариса. — Надеюсь, Розова тебе развалит семейную жизнь.

— Хорошо ты поговорила с подружкой! — С коротким смехом из спальни вышел молодой мужчина с длинными кудрявыми волосами.

— Как могла, — все еще зло прошептала Лариса.

— Я давно хотел узнать, — не обращая внимания на ее раздраженный тон, улыбнулся кудрявый, — почему у тебя такое... — подыскивая подходящее слово, замолчал.

— На это есть причина, — быстро ответила Лариса.

— Это я понял, но хотел бы знать, из-за чего.

— Тебя это не касается, — отрезала она.

— Я так не думаю. Хотя бы потому, что Арсентий мой, если так можно сказать, деловой партнер. К тому же я сообщил тебе о...

— Ошибаешься, — рассмеялась Лариса. — О романе Арсентия с Татьяной знают все. Да и для Катьки мои слова не явились неожиданной новостью. Я и позвала-то ее только для того, чтобы позлорадствовать. А насчет того, что Арсентий твой, как ты сказал...

— Этого тебе лучше не касаться.

— Вот как? — взглянула на него Лариса.

— Арсен — мой приятель, — достав сигареты, сказал он. — Может, даже чуть больше. В общем, не надо тебе совать свой нос туда, куда не положено.

Вскинув голову, Лариса обожгла его злым взглядом.

— Не надо поз, — улыбнулся он. — Просто пойми меня правильно. Да и вообще зря ты это сделала. Катька наверняка скажет про это Арсену. Мол, видишь, какие разговоры идут. И скажет это не как ревнивая жена, а с обидой за него. И Арсен вполне может разобраться с тобой. Я, конечно, переговорю с ним, — увидев мелькнувший в глазах Ларисы страх, кивнул он, — но внушение он тебе наверняка сделает.

"Гадина, — думала сидевшая на заднем сиденье «мерседеса» Екатерина. — Впрочем, я зря стала ее одергивать. А что было делать? — криво улыбнулась она.

— Играть роль обиженной изменой мужа женщины?"

— Екатерина Игоревна, — повернулся к ней сидевший рядом с водителем охранник, — Комод просил передать вам, чтобы вы срочно связались с мужем.

— Позвони.

Охранник набрал на сотовом телефоне номер, протянул ей.

— Это я, — сказала Екатерина, услышав голос мужа. — Ты просил...

— Немедленно приезжай — у Кешки неприятности.

— Что случилось?! — взволнованно воскликнула Екатерина.

— Приезжай, — повторил муж.

— Домой, — приказала Екатерина.

***

— Господи! — Молодая женщина крепко сжала побелевшими пальцами телефонную трубку. Покачав головой, вздохнула. — Я приеду, — тихо сказала она, положила трубку и села на стоявший у стола стул.

— Зоя, — в приоткрытую дверь заглянул пожилой крепкий мужчина с загорелой лысиной, — я сейчас на часок уйду. Мне... — Замолчав, всмотрелся в лицо женщины. Подошел к ней и негромко спросил:

— Что случилось?

Подняв голову, она растерянно посмотрела на него.

— Папа, Таня Розова в больнице. Мне ее мама позвонила.

— Что с ней? — спросил отец.

— Не знаю. — Зоя пожала плечами. — Мария Андреевна плачет. Я и поняла только, что Таня в больнице, где-то в Тульской области. Я поеду к ней, хорошо?

— Конечно, — кивнул отец.

— Ты извини, папа. — Зоя виновато улыбнулась и поцеловала его. — Я только что приехала и сразу...

— Если бы ты на какой-нибудь сабантуй шла, — обняв ее за плечи, проговорил отец, — тогда конечно. А если со знакомым человеком плохо... — Отпустив дочь, он, ободряя ее, добавил:

— Но я уверен, что с Таней все нормально будет. Кстати, я ее знаю?

— Да. — Дочь смутилась и, бросив на него быстрый взгляд, опустила голову.

— Розова... — потерев лысину, пробормотал он. — Татьяна. Подожди, это не ее в прошлом году за...

— Ее, — перебила дочь. Он кашлянул. — Но это была ошибка, — поспешно проговорила Зоя. — Ты же помнишь...

— Как не помнить, — сказал отец. — Нервов потрепали вы мне с этим. — Поморщившись, кашлянул, потом взглянул на дочь. — А что с ней, с Розовой, случилось-то?

— Ты уже спрашивал, но из слов Марии Андреевны я знаю только, что с Таней что-то случилось и она в больнице. Ей позвонили из Ефремова. Правда, я не поняла кто. Но...

— Извини, — снова обняв Зою, тихо проговорил отец. — Просто вспомнил, как тогда ты за эту Розову просила. Впрочем, знакомым, а тем более друзьям помогать надо всегда. Разумеется, при условии, что они порядочные люди.

— Папа! — Зоя с упреком взглянула на него. — Ну как можно так говорить?

По-моему, любой друг для человека уже порядочен тем именно, что он друг.

— Ну, знаешь ли, — покачал головой отец, — уж слишком ты...

— Папа! Я знаю Таню и уверена в том, что в любом случае могу положиться на нее и рассчитывать на ее помощь.

— Дай-то Бог, — чуть слышно заметил отец.

— Что? — не расслышала Зоя.

— Ты когда поедешь? — спросил он.

— Завтра утром. Мария Андреевна заболела. У нее сейчас медики. В общем, завтра утром я поеду к ней. Узнаю все о Тане. Может...

— Зоя, — мягко сказал отец, — давай пока остановимся на этом. Ты поедешь к матери своей подруги и все узнаешь. Потом сообщишь мне о своем решении.

— Ты у меня самый хороший папка в мире. — Как в детстве, она повисла у него на шее.

«Но сначала я все узнаю сам, — мысленно добавил он. — И только потом мы будем решать».

— Нет, — чуть слышно сказала Екатерина, — не может быть. Увидев насмешку в глазах сидевшего у стола Арсентия, шагнула вперед. — Ты врешь!

— Комод! — усмехнувшись, крикнул Арсентий. — Давай сюда пострадавших!

Екатерина повернулась к двери. В комнату вошли двое парней. Голова одного была перевязана. На правой щеке виднелась широкая засохшая ссадина.

Второй аккуратно поддерживал правой рукой загипсованную левую. Со стуком костылей через порог шагнул третий. Его левая нога до колена была замотана толстым слоем бинта.

— Расскажите ей, — кивнул на Екатерину Арсентий, — что случилось. В общих чертах. — Нерешительно переглянувшись, парни молча опустили головы. — Ну!

— раздраженно поторопил их Арсентий.

— Где Кешка?! — громко спросила Екатерина.

— В больнице, — тихо ответил парень с перевязанной головой. — Его машину «КамАЗ» зацепил. Мы в Воронеж решили съездить, то есть Кешка решил, — торопливо поправился он. — И перед Архангельским машину «КамАЗ» прицепом зацепил. Кешка за рулем был. На обгон пошел, тот его...

— Как он? — взволнованно прервала его Екатерина.

— Перелом пяти ребер, — взглянув на Арсентия, ответил парень. — Голова разбита. — Он дотронулся до бинта на своей. — Черепно-мозговая травма, — вспомнил он услышанное в больнице. — Без сознания.

— В какой больнице? — громко спросила Екатерина. — Город какой?

— Сначала в поселковую отправили, — испуганно пробормотал парень. — Затем в Ефремов. Это Тульская область, — поспешно добавил он. — Но я слышал, что...

— Я немедленно выезжаю. — Екатерина взглянула на мужа. — Ты поедешь со мной. — Она перевела взгляд на парня.

— Не спеши, — спокойно проговорил Арсентий. Он взял со стола небольшой листок, протянул его жене.

— "Деньги получены, — прочитала она. — Иннокентия самолетом отправят в областной центр". — Она недоуменно взглянула на него.

— Сразу, как получил известие о твоем братце от его шестерок, — Арсентий бросил насмешливый взгляд на парней, — я связался с главврачом. Узнал сумму и выслал деньги. Это записано на автоответчике. Можешь послушать.

— Спасибо, — удивленно глядя на него, тихо сказала Екатерина. — Но, зная ваши отношения, я, признаться, поражена твоей неожиданной заботой.

— Он как-никак брат моей жены, — пожал плечами Арсентий. Екатерина бросила быстрый взгляд на парня с перевязанной головой. Тот на мгновение закрыл глаза. Увидев это, Екатерина облегченно вздохнула. — С Кешкой все будет хорошо, — по-своему поняв ее вздох, уверенно проговорил муж.

— Спасибо, — снова, на этот раз искренне, поблагодарила его Екатерина.

— Перестань. — Он шагнул к ней и, обняв за плечи, легко поцеловал в губы. — Ведь, чай, не чужие мы с Кешкой.

— Наконец-то ты это понял, — шепнула она.

— Не надо начинать все снова, — поморщился Арсентий.

— Я сегодня была у Лорки Чуркиной, — сказала Екатерина. — Она мне стала сообщать о твоем романе с...

— Катя, — муж посмотрел ей в глаза, — ради Бога, не надо. Сейчас нужно думать о Кешке. Если хочешь, я отправлю в Тулу какого-нибудь медика. Сейчас позвоню...

— Я поеду туда, — перебила Екатерина, — и все узнаю. На месте все понятнее. И сообщу, что нужно Кеше.

— Хорошо, — легко согласился Арсентий. — Ты полетишь или поедешь?

— Предпочитаю дорогу, — вздохнула она. — Хотя одинаково боюсь и самолетов, и шоссе. А до Тулы совсем недалеко. Так что поеду на машине.

Пожалуй, — она посмотрела на висевшие на стене часы, — сейчас и тронусь.

— Ну что же, — кивнул он. — Как доберешься, сразу позвони. Ты поедешь к Мадлен или к Володину?

— Лучше к Ритке, — немного подумав, решила Екатерина-у нее полно знакомых, связанных с медициной.

— Тоже правильно, — ответил он. — Я ей сейчас звякну.

— Подожди, — быстро проговорил невысокий плешивый мужчина, — как не доехал?

— Самуэль позвонил, — пожал плечами крепыш с по-боксерски вдавленным носом, — и спросил, когда Таракан выехал. Я сказал, позавчера. Он уже должен...

— Я ему, суке, — сорвался на крик плешивый, — пасть на портянки порву!

Падла!

— Зря ты возбухаешь, — заметил крепыш, — не будет Таракан шкурой рисковать. Он мужик башковитый. Тем более что ему популярно объяснили, что почем и зачем.

— Думаешь, менты накрыли? — встревожился плешивый.

— В этом случае они бы уже давно надели тебе на лапы браслеты, — усмехнулся крепыш.

— Тогда где Таракан?! — снова разозлился плешивый.

— Скорее всего на дороге застрял, — предположил крепыш. — Может, в какую аварию попал. Хотя в этом случае парни сообщили бы.

— Какие парни? — раздраженно спросил плешивый. — Таракан один поехал.

Взял старенькую на вид «шестерку» и укатил.

— Тогда чего ты уши ломаешь? — пожал плечами крепыш. — Если отпустил его одного, сам и расхлебывай. А понты колотишь, — криво улыбнулся он. — Как не доехал? — передразнил он плешивого. — Самуэль узнает, точняком жбан тебе отвернет.

— Но Таракан сказал, что так безопаснее, — выдохнул плешивый.

— Это Самуэлю объяснять будешь, — буркнул крепыш и шагнул к двери.

— Валек! — крикнул плешивый. — Погоди! Давай...

— Вот что, Голубь! — резко развернулся к нему Валентин. — Самуэль серьезный мужик и наверняка за свое спросит. Если бабки за товар он не получит, считай, ты жмур. Сейчас тебе надо искать Таракана. Если, конечно, сумеешь убедить Самуэля в том, что крайний — Таракан. Просто выплатишь сумму с процентом за опоздание и будешь дальше воду мутить. Не получится — заказывай деревянный макинтош.

— Но ты тоже будешь крайним, — ткнул в его сторону Голубь, — ведь...

— Меня в столице, когда ты гонцом Таракана посылал, не было. Так что думай сам на сам. Меня по делу не бери. Не советую.

— Нормально выходит, — криво улыбнулся Голубь. — Я тебя с зоны встретил, в дело взял. Бабки делали вместе, делили. А теперь, когда неувязка получается, жопа об жопу, и кто дальше прыгнет. А если Таракан уже привез бабки Самуэлю? — внезапно спросил он. — Тогда как?

— Ты меня встретил, — с насмешкой заметил Валентин. — Благодетель. А то, что я тебя по делу не взял и на срок один пошел?! — Стремительно шагнув вперед, схватил побледневшего Голубя за грудки и, тряхнув, чуть приподнял.

— Валек! — испуганно завизжал тот. — Да я ничего...

— Сука, — выдохнул Валентин и толчком отправил плешивого на пол. Тот взвыл от боли.

— Ты, падла, — наклонившись и поднося к носу вконец перепуганного Голубя кулак, прорычал Валентин, — про свое участие в моей жизни базаришь.

Сука! — коротким сильным ударом в лоб впечатал его затылок в пол. Голубь потерял сознание. — Паскудина! — Не удержавшись, Валентин пнул его в бок, коротко выругался и быстро вышел.

— Привет, — кивнул вошедший в кабинет высокий молодой мужчина в камуфляже. Верхняя раздвоенная шрамом губа придавала его грубому лицу трагикомический вид. — Чего звал? — усаживаясь в кресло перед столом, небрежно спросил он.

— Работа есть, Губа, — спокойно сказал стоявший у окна Арсентий.

— Понятное дело, — насмешливо согласился Губа, — когда кто-то дорогу перейдет, меня вспоминают. Кого? — Сунув в рот сигарету, взглянул на Арсентия.

— Клин все правильно рассчитал, — возбужденно говорил сидевший рядом с Екатериной парень с перевязанной головой. — Мы...

— Зачем за «КамАЗом» погнались? — глухо спросила она.

— Так он же был там и все видел. Клин догнать хотел и...

— Почему Иннокентия вы называете Клином? — сердито спросила Екатерина.

— Ему не нравится имя, — вздохнул парень. — Он себя Клином и прозвал.

Почему — не говорил, а мы не спрашивали.

— Что Кеша говорит об Арсентии? — спросила Екатерина. Парень молча дернул плечами.

— Такого не может быть, — рассердилась она. — Ты, Костя с ним постоянно, и я уверена, он не станет молчать о своей неприязни к Арсентию.

Итак, что говорит Иннокентий?

— Да так, говорил, что не срастается у него с мужем сестренки. Тот строит из себя крутого, а на деле благодаря вашему отцу наверх пробился.

— А про Розову он что-нибудь говорил? — немного помолчав, задала следующий вопрос Екатерина.

— Что он говорил, — хмуро проговорил Костя, — то и сделал.

— Ты уверен, что с ней... — не договорив, опустила голову. — Но Арсентий не сказал о ней ни слова, — чуть слышно, скорее себе, пробормотала она.

— Может, еще не знает, — сказал Костя.

— Кеше плохо было?

— Он без сознания был, — напомнил ей Константин.

— Ты говорил, что вы были на «Жигулях», — сказала Екатерина. — Почему?

— Клин говорил, что для маскировки. Если кто номера и заметит, то будут искать...

— Тогда зачем он хотел догнать этот «КамАЗ», если был не на своей машине?

— Он говорил, что боится — водитель мог слышать имя или кличку, — ответил Константин.

«Спасибо, Кешка, за то, — мысленно поблагодарила брата Екатерина, — что помог мне сохранить семью. Впрочем, семьи не было с самого начала. Жаль, отец погиб — он бы все это решил давно. Но все равно, — благодарно вспомнила она брата, — спасибо. Я, впрочем, до последнего не верила. Уж слишком много и часто обещал Кешка что-то. А потом находил множество причин, почему не смог сделать обещанного. Но сейчас сделал. Впрочем, было бы гораздо лучше, — подумала Екатерина, — если бы он сумел убить Арсентия». Поражаясь этой неожиданно появившейся мысли, нахмурилась.

— С ним все в порядке будет, — по-своему понял выражение ее лица Константин.

— У тебя есть знакомые, которые могли бы... — Она, не договорив, испытующе всмотрелась в его лицо.

— У меня разные знакомые есть, — сказал парень.

— Поговорим потом, — решила Екатерина. Немного помолчав, спросила:

— Сколько вас было там?

— Восемь, — сказал Константин. — Кроме нас, еще четверо парней из Тулы.

Машину какой-то знакомый Клина дал. И обе машины его были.

— А парни из Тулы, — встревожилась она, — не проговорятся?

— Не должны, — усмехнулся Константин. Что-то в его голосе не понравилось женщине, и она вопросительно вскинула брови, но промолчала.

— Скоро приедем? — Екатерина дотронулась до плеча водителя.

— Через полчаса будем въезжать в Тулу, — ответил за него сидевший рядом с ним сутулый широкоплечий мужчина, в спортивной куртке. — Куда ехать, — спросил он, — сразу к клинике или в Хомяково?

3

— Даже не знаю, — игриво улыбаясь, посмотрела на стоявшего перед дверью подтянутого мужчину молодая женщина в коротком цветастом халате. — Он сразу же, как приехал, куда-то умотал. Вы чаю или кофе не желаете?

Мужчина оценивающе взглянул на нее.

— Ты смотришься, крошка, но, к сожалению, — он развел руками, — я на работе. Если не против, — оглянувшись на стоявшую у калитки «ауди», он понизил голос, — я загляну. Как?

— Конечно, — согласилась женщина, — зайди, не пожалеешь.

— Вечерком, — негромко пообещал мужчина и начал спускаться по ступенькам высокого крыльца, потом остановился и обернулся. — Передай Стахову — есть работа.

— Если увижу, — по-прежнему улыбаясь, отозвалась она, — обязательно передам. А к кому обратиться, он знает?

— Знает, — кивнул мужчина. — И передай ему совет: пусть примет предложение. К нему иск небольшой имеется, так что лучше отработать. До вечера, кошечка. — Помахав рукой, он быстро пошел к калитке. Усевшись рядом с водителем, снова помахал рукой и закрыл дверцу. «Ауди» тронулась.

Женщина проводила автомобиль взглядом, достала из кармана халата пачку сигарет, закурила и вошла в дом. Закрыв дверь на засов, она прошла в кухню.

— Ну, — выдыхая дым, спросила она. — Как я?

— Шлюха, — смеясь, кивнул стоявший у занавешенного марлей открытого окна рослый человек с короткими темными волосами. Виски были заметно посеребрены сединой.

— Слышал, что он говорил? — спросила женщина. Он кивнул. — Что это за иск?

— Да так, — отмахнулся он.

— Что будешь делать? — поинтересовалась женщина.

— Валить отсюда надо, — с сожалением проговорил он. — Думал погостить у тебя с недельку. Потом снова смотался бы куда-нибудь. Бабки сделал бы и...

— Значит, я тебе не больше чем на недельку нужна? — сухо поинтересовалась она.

— Брось, Валюша. — Шагнув к ней, он положил руки ей на плечи. — Ты баба видная. Но чтобы жить, бабки нужны. Не могу же я...

— И что, — перебила она его, — ты всю жизнь собираешься так прожить?

Украл, выпил, в тюрьму? — Валя повторила слова героя популярной комедии.

— Положим, насчет тюрьмы, — глухо проговорил он, — вязка. Я свое отсидел. Ну а украл... — Его губы тронула насмешливая улыбка. — Будет плохо лежать — не упущу. Пить... — Он пожал плечами. — Если есть место, время и возможность — пью. А так, — вздохнул он, — если только пиво.

— Олег, — сказала Валентина, — я уже говорила и повторю: я согласна терпеть все твои выверты, если только ты...

— Утешила, — засмеялся он. — Особенно насчет вывертов. Только сначала разжуй, что это такое?

— Твои отсутствия по неделе, а то и больше, — вздохнула она. — Думаешь, я не знаю, что ты на дела ездишь? Попадешься — напишешь, ждать буду. Но как подумаю, что ты по бабам гуляешь, убить готова.

— Знаешь, — серьезно сказал он, — я рад этому. Говорят, если женщина ревнует, значит, ты ей нужен не только как любовник. Но понимаешь, — он посмотрел ей в глаза, — не умею я, да и не хочу жить семейной жизнью. Я помню, — заметив, что она хочет что-то сказать, кивнул Олег, — мол, расписываться необязательно. Но, если два человека живут вместе, это уже семья. А вот этого я никогда не хотел. Может быть, когда перегорит во мне страсть к дорогам, жажда постоянного движения и риска... Но не сейчас, это точно. Так что, Валюша, извини. — Олег виновато улыбнулся. — Я понимаю, что неприятно слышать такое, но что поделаешь. Лучше сразу точки над i поставить.

— Ox ты и гад, Стахов! — гневно воскликнула Валентина. -Значит, приехал, переспал — и все?! А я-то дура... — Не договорив, махнула на дверь. — Убирайся! Чтоб глаза мои тебя больше не видели! Никогда даже близко не подходи!

Сволочь! Вали отсюда! И никогда, никогда даже близко не подходи ко мне! — И порывисто шагнула к ведущей в комнату двери.

— Нормально расстаемся, — одобрительно заметил Олег. — Без слез и горестных объятий. Таким манером и уходить гораздо легче. Вещички отдай! — громко попросил он. Из комнаты вылетел небольшой желтый рюкзак. Следом второй, светло-зеленый, туго набитый. — Термос! — в прыжке поймав большой рюкзак, крикнул Стахов. Нащупав в рюкзаке термос, усмехнулся и шагнул к выходу. Открыл дверь, остановился и сказал:

— Ты уж извини. Но не вздумай чего ляпнуть этому, который приходил. Он вечером обязательно нарисуется. Ты уж держись прежней версии, а то наживешь неприятностей.

— Сволочь! — крикнула Валентина, и из комнаты вылетела пустая бутылка.

— Уматывай!

— Узнаю Валюху. — Ногой пнув отколовшееся горлышко, Олег вышел.

Аккуратно прикрыв дверь, достал сигареты, закурил и пошел к калитке. — Так... — Выйдя на улицу и вздохнув, бросил быстрый взгляд на дом. — Теперь куда? — Посмотрел на часы, неторопливо пошел по асфальтированной улице. — Гобин, конечно, за прицеп получить хочет. Понятное дело. Вот скупердяй старый. А может, занырнуть к нему? — Стахов задумался. — А чего, если пошлет куда, вычтет за прицеп. Точно, — решил он. — Поеду к Гобину.

— Манька, — чуть слышно проговорила лежавшая на узкой деревянной кровати худая бледная старуха, — ты вовремя заявилася. Мне ужо помирать скоро.

Ежели доктора с больницы списали, значится, смертушка совсем рядом.

— Перестань. — Возле кровати села молодая симпатичная женщина с воспаленными от недосыпания глазами, в старом чистом халате. — Мы с тобой еще...

— Дом я на тебя оставила, — сказала старуха. — И все, что ни есть, твое. Светке, значится, ничего, окромя денег, не оставила. Ведь у ей все есть.

Но ты Светку все одно вызови. Похоронить поможет. И не серчай на нее, — со вздохом тихо попросила она. — Уж такая, видать, ейная доля. Я ведь, как только разузнала все, ей нагоняй дала. Но вы все едино сестры. Ты уж дай ей телеграмму. А то соседи судачить начнут. И так про тебя незнамо что мелют. — Мария осторожно сжала сухую ладонь матери, уткнулась в нее лицом и заплакала.

— Не нужно, дочка. — С трудом приподняв свободную руку, мать сумела погладить Марию по длинным светло-русым волосам. — Жизнь я неплохо прожила.

Сильно не грешна. Бывало, конечно, не все правильно. Но тяжких грехов не делала. Вас двоих на ноги поднять сумела. Ты вон санитаркой работаешь. Про Светку и говорить неча. Какими деньжищами ворочает! Ты уж помирилась бы с ней.

— Мама, — плача проговорила Мария, — я все сделаю, как ты хочешь. Ты только не умирай, мама! — Она умоляюще посмотрела на висящую в углу икону. — Господи, — прошептала она, — ну пожалуйста, не забирай маму. Я никогда тебя ни о чем не просила, сейчас умоляю. В монастырь пойду, всю жизнь о тебе молиться буду. Пусть мама живет. Господи. — Она опять прижалась лицом к материнской руке.

— Ты надолго? — войдя в комнату, спросила высокая, модно одетая женщина средних лет.

— Тебе-то что? — опустив на грудь книгу, недовольно спросил лежавший на диване плечистый мужчина.

— Я спрашиваю! — повысила она голос. — Надолго приехал?

— Завтра исчезну, — поднимаясь, бросил он. Выщелкнул из пачки сигарету, взял зажигалку. — Я бы еще вчера уехал, — добавил он. — Увидел бы Аленку и укатил. Ты сама...

— Дочь ты не увидишь, — сухо проговорила женщина, — ей этого не нужно.

Дочь стыдится такого папу. — Она насмешливо взглянула на мужчину. — Ты приперся одетый, как...

— Я в рейсе был! — раздраженно перебил он. — Тебе же деньги зарабатывал! А ты...

— Не мне, — спокойно поправила его женщина, — а дочери. Но видеть ее тебе совсем необязательно. Деньги ты должен ей привозить. Я не стала подавать на алименты. Поверила, что будешь сам присылать. Правда, те суммы, которые ты привозишь, деньгами можно назвать только условно. А так...

— Давай прекратим, — попросил он.

— Кури на балконе, — помахав перед лицом ладонью, — сказала она.

Подойдя к балконной двери, открыла ее.

Вздохнув, он прошлепал босыми ногами по полу и вышел на балкон.

— Тебя Гобин спрашивал, — вспомнила она.

— Ты сказала, что я здесь? — заволновался он.

— Я даже не сказала, что видела тебя.

— И на том спасибо.

— Что-то случилось? — испытующе взглянула на него женщина.

— Ничего особенного, — стараясь говорить безразлично, бросил он.

— Впрочем, я узнаю у Якова, — ответила женщина и вышла.

— Змея подколодная, — глядя ей вслед, с ненавистью прошептал он, — всю жизнь на обочину спустила. Ты-то мне, Элька, на хрен не упала. Аленку жалко.

Ведь сделает ее такой же стервозой. Но что делать-то? — безнадежно спросил он себя. — И Гобин этот... Сколько запросит?

— Значит, не видел ты их, Алик, — сказал толстый мужчина, обращаясь к тому человеку, который спрашивал у Валентины об Олеге. Вытерев потный лоб носовым платком, толстяк чертыхнулся. — Даже воздух горячий, — обреченно пробормотал он и посмотрел на тихо жужжащий в углу вентилятор.

— Яков Юрьевич, Валька рассказала, что не видела Олега, — проговорил Алик.

— И ты поверил? — усмехнулся Яков Юрьевич. — Ага, — кивнул тот. — Вела она себя так, что...

— Валька еще та стерва, — тяжело вздохнул Яков Юрьевич, платком провел по волосатой потной груди.

— Какая бы она ни была, — улыбнулся Алик, — в присутствии мужика, который спит с ней, она себя так не вела бы. К тому же вечером я точно узнаю, видела ли она Олега.

— В гости напросился? — взглянул на него Яков Юрьевич. Алик засмеялся.

— Ловелас ты, Алик, и бабник. И не боишься, ведь сейчас запросто можно подхватить заразу. Вон передавали, — толстяк кивнул на телевизор, — сифилиса полно кругом.

— Яков Юрьевич, — засмеялся Алик, — береженого Бог бережет. К тому же, сами знаете, Валька — баба аккуратная. Олег у нее часто бывал. Да и работа у нее такая, что проверяют на все эти дела.

— Смотри, Алик, — погрозил ему пальцем Яков Юрьевич, — дошляешься, оторвет тебе яйца какая-нибудь красотуля. Или муж чей-нибудь подловит и башку открутит. Ведь ты похаживаешь и по бабам новых русских. Смотри, если на меня надеешься, то зря. Я за такие дела сам всех блудливых котов за яйца подвешивал бы.

— Все нормально, — сказал Алик.

— Ну смотри, — буркнул Яков Юрьевич. — Ты вот что, — вернулся он к делам, — разыщи обоих. Ведь договаривались, да? — Он взглянул на лежавшие на столе бумаги. — В случае поломки двигателя ремонт за мой счет. Ежели что-то с корпусом и нет справки от ГАИ о том, что виноват другой, ремонтируют сами. А тут как сговорились. У обоих прицепы повреждены. Стахов, конечно, лихач, но договор есть договор. Так что найди его и пусть съездит до Харькова. С суммы, за которую договоримся, я и вычту за ремонт и покраску. И с Рудаковым так же. Я его в Питер пошлю. Заказ есть, и платят неплохо. Да, кстати, с белгородскими разобрались?

— Конечно, — кивнул Алик, — там только один делец три машины в Рязань посылал. Я ему популярно объяснял, что нехорошо дорогу переходить. Он понял.

— Яков Юрьевич, — в приоткрытую дверь заглянула молодая девушка в мини, — к вам Элеонора Борисовна.

— Немедленно пригласи. — Встрепенувшись, толстяк вскочил. — И сколько раз можно говорить, — подойдя к двери, упрекнул он секретаршу. — Ведь есть список людей, которых...

— Перестань, Яшка, — засмеялась вошедшая женщина. — Я могла позвонить.

Просто твой офис по дороге, вот и заглянула. Какие у тебя претензии к Семену? — Она пристально взглянула на Якова Юрьевича.

— Да особо никаких, просто он где-то прицеп слегка помял.

— Странно. — Она недоверчиво покачала головой. — Он из-за такой мелочи волноваться так не стал бы. Ему в удовольствие все эти ремонты, — насмешливо добавила она. — Может, все-таки скажешь мне так, как есть?

— Честное слово, только прицеп. Может, чего по дороге случилось. Он сразу, как приехал, поставил машину в гараж, деньги получил и ушел. Я его уже два дня разыскиваю. Ведь согласись, — вздохнул Яков Юрьевич, — что делать ремонт...

— Гобин, — прервала его женщина, — скажи, сколько стоит, и я отдам тебе деньги. Семена не трогай.

— Так я хотел, — поспешно проговорил Яков Юрьевич, — рейс ему до Питера предложить. Он сам заработает неплохо, ну и рассчитался бы.

— Вот что, — вздохнула Элеонора Борисовна, — работу ему дай. За ремонт я рассчитаюсь. Я достаточно ясно сказала?

— Конечно, — кивнул Гобин.

Не прощаясь, она вышла. «Крутая баба, — мысленно усмехнулся по-прежнему стоявший у двери Алик. — Яшка перед ней на полусогнутых ходит. Но чего она так за Семена переживает? Наладила его сама, а теперь, видите ли, в ней чувства проснулись».

— Видал, — довольно улыбаясь, кивнул на дверь Гобин, — как Элька за Семку переживает? Он ей в подметки не годится. Она сама свое дело создала. У нее филиалы во многих городах имеются. А партнеров... — Он завистливо вздохнул.

— И люди все солидные.

— С чего это ей вдруг Семена жалко стало? — задал мучивший его вопрос Алик.

— Черт ее знает, — равнодушно отмахнулся Яков Юрьевич. — Баба — она вечная загадка природы. И с Семкой Элька уже года три не живет. Развелась лет пять назад. Два года его как лакея при себе держала. Точнее, жил он в ее коттедже. Дочь ихняя, Аленка, говорят, любит отца, но сейчас подросла, и Элька, видать, хочет отучить ее от папани. Семка просто работяга. Всю жизнь под машинами пролежал да за рулем отсидел. Ему скоро сорок стукнет, а в кармане вошь на аркане. Но водитель он, конечно, опытный. Считай, весь Союз бывший исколесил. Когда Элька в гору пошла, он вроде приревновал ее. Ну и все. Она его в суд — и развелась. Потом у нее роман с каким-то москвичом был, но недолго.

Сейчас, кажется, одна осталась. Хотя хрен ее на самом деле знает, — усмехнулся Гобин. — Баба молодая, в теле. Наверняка с кем-то встречается. Просто аккуратничает. Ведь ее модели скоро куда-то за рубеж поедут. А была просто заведующей ателье. Поймала момент и выбилась.

— Я слышал, у нее покровитель высокий был, — сказал Алик.

— Так без этого сейчас невозможно, — согласился Гобин, — сразу слопают.

Крыша всем нужна, начинающим особенно. Ладно. — Он посмотрел на часы. — Пора перекусить. Ты теперь Рудакова не ищи. Элька просто так не обещает. А вот Стахова разыщи. Ну, конечно, не наезжай сразу, как ты любишь. Я с ним сам поговорю.

— А если он на этот самый разговор не захочет прийти? — усмехнулся Алик.

— Тогда и решать буду, — напомнил ему, кто есть кто, Гобин.

— Лады, — кивнул тот. — Я ему просто объясню все, и пусть думает.

— Не забудь сказать ему, что есть рейс до Харькова.

— Привет, — кивнул Олег Стахов открывшему дверь квартиры молодому, мощного телосложения мужчине в майке.

— Здоров, — буркнул тот.

— Можно у тебя пару-тройку дней отсидеться? — спросил Олег. — Ментов на хвосте нет. Просто...

— Заруливай, — кивнул мужчина.

— Если мешать буду, — не двигаясь с места, сказал Олег, — говори, уйду сразу.

— Да хорош тебе, — недовольно бросил хозяин, — не первый день знакомы.

Да и не один пуд соли схавали. Заходи. — Олег подхватил большой рюкзак, шагнул вперед. — С Валюхой не срослось? — закрывая дверь, спросил хозяин.

— Да мне и не хотелось, чтобы что-то срасталось, — признался Олег.

— Понятно, — усмехнулся хозяин.

— У тебя как дела? — поинтересовался Олег.

— Как сажа бела. — На губах хозяина мелькнула короткая улыбка.

— Что-то ты, Колобок, невесел, — усмехнулся Олег.

— Зато ты, Страх, само веселье, — поддел его тот.

— Да с Валькой тары-бары ненужные развел. А еще Алик Хват шарит. Чего надо? — Он пожал плечами.

— Наверное, Гобин работу предложить хочет, — предположил Колобок.

— Это понятно, — кивнул Олег. — Но Хват не наниматель. Он Вальке тоже про рейс говорил. Но лично мне не в жилу с бойцами Алика бодаться. У них кулаки каменные. То кикбоксеры, то каратеки. Помнишь, наверное, как «зверей» на рынках окучивали? Это парнишки Хвата порядок наводили. Если бы Гобин просто работу предложил, он бы...

— Ты, Страх, может, машину покорежил? — прервал его Колобок. — Ведь не секрет, что ты любишь гонки на трассе устраивать.

— Вообще-то было дело, — нехотя признался Олег. — Но я шкуру свою спасал, а не гонки устраивал. Поэтому и не пошел к Гобину.

— А мне мозги канифолишь, — разозлился Колобок. — Помял, видно, что-то, вот Гобин и послал Хвата. Юрьевич внешний ремонт за счет водил делает, это все знают.

— Я другое подумал, — буркнул Олег. — Что Хвата хозяин тачки послал.

— Значит, уделал ты кого, — покачал головой Колобок. — А теперь поджилки трясутся.

— Было дело под Полтавой, — кивнул Олег. — Только моей вины там нет.

— Я не мент, — усмехнулся Колобок, — чтобы ко мне с повинной являлись.

Я с ходу въехал, что ты не в гости притопал. Короче, вот что — если есть желание, разжуй, в чем дело. Ломать понт корявый не стоит. Мы не малолетки, чтобы лапшу на уши друг другу вешать. Если...

— Короче, — усмехнулся Олег, — дело к ночи. Я переторчу у тебя пару-тройку деньков. А там видно будет, как масть пойдет.

— Лады, — легко согласился Колобок, — дрыхнуть будешь в зале на раскладушке.

— Я на пол лягу, — сказал Олег. — Игорек, я сейчас при бабках. Может, организуем легкий сабантуй с телками? Помнишь, как...

— С памятью нелады, — зевнул Колобок. — Мне ее на Петровке здорово подпортили, когда убиенного мусора из Подольска клеили. Насчет телок базару нет, будут.

— Ты, Игорь, какой-то другой стал, — заметил Олег. — После зоны как бы что-то сломалось в тебе.

— Точно, — катая желваки, согласился тот. — Но давай не будем на эту тему базар разводить. Пойдем трошки похаваем. Потом я на часок смотаюсь и с телками вернусь.

— Жрать я не особо хочу, — немного помолчав, проговорил Олег, — но компанию поддержу. Тем более у меня винцо классное есть. — Нагнувшись, вытащил из большого рюкзака бутылку, похожую на гроздь винограда. — Градусов немного, но пьется ништяк. И балдеж средней величины ловишь.

— Богатенький Буратино, — ухмыльнулся Игорь.

— Ну, — поднимая бокал с шампанским, улыбнулся Хват, — может, пора на боковую? — Жадным взглядом он осмотрел сидевшую напротив хорошо одетую Валентину.

— Ну что же, — пригубив из бокала, с деланным сожалением вздохнула она, — если пора, до свидания. Мне, собственно...

— Не понял, — нахмурился Хват.

— А чего тут непонятного? — улыбнулась она. — Спасибо за компанию, за танцы — и до свидания. Неужели ты думал, что меня этим, — она обвела глазами стол с выпивкой и закуской, — можно до постели довести? Нет, милок, за стакан и пару шоколадок снимай девочек на вокзале.

— Не понял, — уже зло повторил он.

— Ну, уж тут я не виновата, — весело сказала Валентина, — что у тебя понималка слабая. Посидели, — вдруг сердито проговорила она, — и хватит. Ты же не столько ко мне пришел, — вызывающе взглянула она на него, — сколько чтобы об Олеге разузнать. Так вынуждена тебя разочаровать — не видела я его и ничего о нем не знаю. Да и знать не хочу.

— Ты! — вскакивая, крикнул Хват. — Шкура! Чего ты мне мозги канифолишь?!

Стремительно шагнув вперед, он сильно ударил ее кулаком в нос.

Взвизгнув, Валентина отшатнулась и прижала сложенные лодочкой ладони к мгновенно распухшему носу, из которого обильно потекла кровь.

— Паскудина! — Ухватив разрез на платье, Хват рывком поддернул Валентину к себе, коленом ударил в низ живота и свалил согнувшуюся, закричавшую женщину на пол.

— Сучка! — Он с коротким выдохом пнул ее ногой. Потом вышел на веранду.

Призывно свистнув, махнул рукой.

4

— Я все сделал, — простонал лежавший на больничной кровати мужчина с забинтованной головой. Заостренное бледное лицо, воспаленные глаза и черная щетина не позволяли определить его возраст. — «КамАЗ», — промычал он. — Шестьсот тридцать девять тридцать шесть. Воронеж. Он все видел.

— Не волнуйся. — Екатерина ласково погладила его бледную руку. — Он ничего никому не скажет. А за то, что сделал с тобой, — ее глаза вспыхнули ненавистью, — он ответит. Он заплатит мне за то, что сделал с тобой! — громко повторила она.

Сутулый мужчина в камуфляже усмехнулся. Видимо, вспомнив о его присутствии, Екатерина резко повернулась. Успев увидеть усмешку, зло спросила:

— Ты чего скалишься?

— Да так. — Он пожал плечами. — Просто не понимаю, зачем об этом нужно кричать.

— Горбун, — по-прежнему сердито, но гораздо тише сказала Екатерина, — тебе иногда нужно напоминать, чтобы ты знал свое место. Надеюсь, больше повторять об этом мне не придется? — Снова усмехнувшись, но теперь усмешка была в глазах, он кивнул. — Понимаю, — насмешливо заметила Екатерина, — ты можешь сообщить об услышанном Арсентию. Но за молчание, а тем более за помощь, я умею очень хорошо платить.

— Катька, — услышала она голос брата, — номер «КамАЗа»...

— Ты уже говорил, — негромко напомнила она. — Не волнуйся, Кешка. Этот водитель за все получит.

— Я сейчас, Екатерина Игоревна, — тихо проговорил Горбун, — работаю на вас, так что на меня можете рассчитывать.

— Ну, что сказал врач? — Екатерина обратилась к вошедшему в отдельную палату Константину.

— Перевязку сделали. — Он осторожно коснулся свежего бинта на голове. — Да вот тут, — указал на замазанную чем-то ссадину на щеке, — какую-то штуку наложили. Клин-то как?

— Ты номер «КамАЗа» точно назвал? — спросила Екатерина.

— Конечно, — вздохнул Константин, — я эти цифры теперь всю жизнь помнить буду.

— Если я найду этого водителя, — спросила она, — ты убьешь его?

Константин заметно растерялся.

«Эх, Кеша, — мысленно упрекнула брата Екатерина, — с кем же ты на такое дело пошел?»

— Чего ты испугался? — гневно обратилась она к Константину. — Когда Кешка сказал за... — Бросив быстрый взгляд на Горбуна, осеклась.

— А вот это зря, — заметил Горбун. — Я уже много чего слышал. Тем более согласился на тебя за хорошие деньги пахать. — Мне все ваши секреты как шли, так и ехали, поэтому смелее.

— Катька... — Слабые пальцы Иннокентия слегка сжались на запястье сестры. — Я боюсь. Он, водила, наверняка заметил номер машины.

— Перестань, — мягко прервала его Екатерина, — все будет хорошо. Я сама проконтролирую это. Не волнуйся.

— Вообще-то, — нерешительно начал Константин, — я не боюсь, просто...

— Вот и хорошо, — весело сказала она. — Я знала, что могу положиться на тебя.

— Да. — Он кивнул. — Я...

— Перестань, — вздохнула она. — Я все понимаю. Ты зол на водителя «КамАЗа», но в то же время... — Подыскивая нужное слово, замолчала.

— Вы не правильно поняли меня, просто как-то...

— Перестань, Костя, — попросила Екатерина, — мы обо всем поговорим потом.

Горбун поспешно отвернулся.

— Я сам найду, — не отрывая взгляда от лица Екатерины, проговорил парень, — этого...

— Потом, — перебила она его нетерпеливо. Растерянно замолчав, Константин взглянул на Горбуна.

— Жди на улице, — негромко бросил тот. Константин шагнул к двери.

Остановившись, обернулся и взглянул на тихо говорившую что-то брату Екатерину.

— Топай, — услышал он голос сутулого и, бросив на него испуганный взгляд, быстро вышел. Едва дверь закрылась, Екатерина внимательно посмотрела на Горбуна. Снова коротко усмехнувшись, тот тоже вышел.

— Катька, — всхлипнул Иннокентий, — я умру?

— Да ты что! — засмеялась Екатерина. — Ты будешь жить долго-предолго и только так, как хочешь. — Она осторожно погладила брата по щеке.

— Как захочу, — поправил ее брат.

— Ну вот, вспомнил. А ведь тебе всего девять лет было. Мы на похоронах деда были, в Астрахани.

— Мне было десять, — простонал Иннокентий. — Я говорил, что буду жить очень долго и так, как захочу.

— Отлично, — обрадовалась она. — А то все плачешь, что умрешь. Насчет шофера «КамАЗа» не волнуйся — его очень скоро найдут и убьют. Хотя, — пожала она плечами, — я не понимаю, зачем ты погнался за ним. Он не обратился в милицию даже после того, как понял, что за ним гнались. Впрочем, здесь ты поступил правильно, что не заявил в ГАИ о том, что тебя «КамАЗ» с дороги кинул. Шофер этого не сделал, а значит, будет молчать и дальше. Эти дальнобойщики понимают, что на трассе может случиться что угодно и лучше держать язык за зубами. Не волнуйся. — Она снова коснулась кончиками пальцев его щеки. — Все будет хорошо. Его убьют только за то, — с ненавистью проговорила она, — что он сделал с тобой. — Воспаленные, влажные глаза Иннокентия как-то мгновенно стали серьезными. Губы шевельнулись. Но тут же глаза приняли страдальческое выражение. Катя не уловила этого. — Я у Мадлен, — сказала она. — Телефон в палате у тебя есть. Номер я оставлю. Впрочем, я переговорю...

— Мне нужно поговорить с Горбуном, — сказал он. «Да ты не так и болен, — мысленно отметила Екатерина. — Даже Горбуна видел. И сказал про него только потому, что слышал наш с ним разговор». Покачав головой, спросила:

— Интересно, зачем он тебе понадобился?

— Нужен! — кратко и резко бросил Иннокентий.

— Хорошо, — улыбнулась она, — я скажу. А сейчас, — посмотрев на часы, поцеловала его в щеку, — пойду. Мадлен просила вернуться к пяти.

— Не забудь сказать Горбуну, — напомнил брат, — что он мне нужен.

— Конечно. — Поднявшись, Екатерина улыбнулась. — Но он придет только завтра...

— Он нужен мне сейчас же! — громко сказал Иннокентий.

— Он придет завтра, — спокойно посмотрела на него сестра и вышла.

— Гадина, — прошептал Иннокентий.

— Что ты хочешь? — испуганно спросил вжавшийся в заднее сиденье Константин.

— Вылазь, приятель, — спокойно проговорил сидевший рядом с водителем Горбун. — Разве твои глаза не радуют солнце, воздух и вода? — Улыбаясь, он открыл дверцу и вышел. От остановившейся позади «ауди» к «вольво» неторопливо подошли трое крепких парней. — Впрочем, мы можем поговорить и здесь. — Один из подошедших открыл заднюю дверцу, и Горбун уселся рядом с Константином.

— О чем? — испуганно дернулся тот.

— Хотя бы о том, — прикурив, Горбун медленно выдохнул дым ему в лицо, — что случилось на дороге. Почему вы погнались за «КамАЗом»?

— Мы были на озере, — быстро говорил Константин. — Там одна парочка купалась. Ну и...

— При чем же здесь «КамАЗ»?

— Он стоял за лесополосой, и наверняка водила все слышал. Когда начал уезжать, осветил фарами наши тачки. Мы решили, что он заметил номера. Вот и погнались.

— Так, — кивнул Горбун, — похоже на правду. А что вы с теми голубками сотворили? И где это было?

— Я помню, около озера, точно где именно, не знаю.

— Тачку Кешкину «КамАЗ» выбросил между Архангельским и Языковым, — напомнил Горбун, — после поворота на Архангельское. Так где же вы ласкали парочку влюбленных? Только не надо ля-ля тополя, — угрожающе предупредил он. — Терпеть не могу, когда мне по ушам ездят. Ну? — Горбун коротко стукнул Константина кулаком по подбородку. Икнув, тот отдернул голову и ударился затылком о стекло. — Слушай, щенок, — ухватив отворот рубашки, Горбун сдавил воротник на горле парня — мне правда нужна, понял?

Константин, хрипя, сцепил пальцы на запястье душившей его руки и попытался оторвать ее.

— Крутой! — оскалился в усмешке Горбун и впечатал кулак парню в солнечное сплетение. Издав приглушенный стон, тот бессильно уронил руки. — Сучонок, — хмыкнул Горбун и, расцепив пальцы, сильно ударил парня локтем в висок. Потом вышел из машины. — Мне нужно знать место, — не глядя на парней, бросил он, — ну и остальное. Я говорю про то, что там нашли. И кто, разумеется.

— Привет. — Навстречу вошедшей Екатерине, улыбаясь, шагнула коротко стриженная женщина. — Как Кеша?

— В общем, нормально, — немного задержавшись с ответом вздохнула Екатерина. И, отступив на шаг, осмотрела хозяйку. — Ты все хорошеешь, — улыбнулась она.

— На том и держимся, — рассмеялась та.

— Мужика не нашла? — спросила Катя. — Так ты, Ритка, и останешься старой девой.

— Насчет девы, — рассмеялась Рита, — имеется возражение. Девственность я потеряла шестнадцать лет назад. По согласию и взаимной любви.

— Ну тебя, Ритка! — весело отмахнулась Екатерина. — Правильно тебя Мадлен прозвали.

— Это песня из другой оперы, — серьезно сказала Рита.

— А я вот, — не смутилась Екатерина, — действительно часто спрашиваю себя, почему тебя назвали Мадлен?

— Потому, — негромко проговорила Рита, — что я никогда ничего не спрашиваю.

Екатерина рассердилась, но промолчала.

— За мной приятель заедет, — сказала Рита. — Мы в ресторан решили завалиться. Ты как? — Она взглянула на подругу. — Не составишь компанию? У Руслана есть приятель, довольно интересный, молодой, и он совсем не пустое место в этой жизни.

— Можно, — немного подумав, решилась Екатерина. — А твоего приятеля Руслана я знаю?

— Конечно. — Рита кивнула. — Фанфарин.

— Фанфан? — Екатерина покачала головой.

— Он. — Рита снова кивнула. — А что ты так удивляешься?

— Насколько я помню, — начала Екатерина, — ты его терпеть не могла.

— От ненависти до любви, — немного перефразировала известное изречение Рита, — один шаг. И мы взаимно сделали этот шаг.

— С чем и поздравляю, но тогда...

— Он сейчас не такой, каким был, можешь мне поверить. Руслан ни о чем не сообщит твоему Арсентию. Так что будь спокойна. У Руслана сейчас свое дело.

И он уверенно стоит на ногах.

— А кто его товарищ?

— Он сегодня приехал из Воронежа. С ним многие считаются. Сейчас у него, правда, какие-то неприятности. Но это временное, он справится. — Рита подошла к платяному шкафу, открыла дверцу и, вздохнув, спросила:

— Что, по-твоему, надеть? — Ответить Екатерине не дал телефонный звонок. Рита подняла трубку и, нахмурившись, повернулась к Екатерине. — Тебя, — недовольно бросила она.

— Новостей узнать не удалось, — услышала Екатерина голос Горбуна, — но он больше никогда не будет говорить об этом.

— Узнай, кто был еще, — немного подумав, сказала Екатерина. — Я хочу знать правду. И еще. С тобой очень, — она сделала ударение на последнем слове, — хочет поговорить Кешка. По-моему, что-то предложит.

— Мне? — удивленно переспросил Горбун.

— Он слышал наш разговор, поэтому ты ему потребовался. Надеюсь... — Не договорив, она замолчала.

— Конечно.

Положив трубку. Горбун задумчиво покрутил головой.

— Что-то не так. Но это даже интересней. Чувствую, пахнет большими деньгами. А на этот счет у меня нюх. — Посмотрев на стоящих рядом троих парней, вздохнул. — Черт бы побрал этого Костика, — проворчал он, — хлипкий оказался.

Вот что, ребята, нужно узнать всех, кто был с Кешкой. Ну и... — Хлопнув в ладоши, оскалился.

— Да на хрену я его видел! — зло проговорил невысокий загорелый парень.

— Брал тачку — пусть отдает. Угробил — пусть платит. Я ее только купил. Пять тысяч всего накатал. И чихать я хотел, чей он брат.

— Зря ты, Кот, — заметил сидевший перед видеомагнитофоном крепкий парень. — Кешка — брат Катьки Астаховой. У нее мужик, Арсен, крутой. Ему тебя в порошок стереть ничего не стоит.

— Пусть попробует! — закричал Кот. — Я его...

— Кот, — усмехнулся крепыш, — твое счастье, что Клин этого не слышит.

Он бы...

— Слушай, Пень, ты чего за Клина выступаешь? Может, он тебе платит? Ты же...

— Хорош тебе, — буркнул Пень. — Хреновину порешь, слушать тошно. Я тебе разжевать хочу, чтобы ты не нарвался на неприятность. Клин отдаст бабки за тачку. Но если ты на него наезжать станешь — хана тебе. Это я точно говорю.

Арсен, муж Кешкиной сестры, в столице в первой десятке. Так что на хрен тебе неприятности нужны? Скатайся к Клину в больничку. Более-менее очухается — так, мимоходом, напомни про тачку. Он тебе бабки отдаст. Или какую-нибудь иномарку ухватишь.

Поморщившись, Кот промолчал.

— Алик, — поклонившись, представился Хват.

— Катя, — улыбнулась Екатерина.

Хват, осторожно взяв ее руку, поцеловал.

— Вы галантный кавалер, — кокетливо заметила она.

— Вы прекрасная женщина, — неожиданно пылко проговорил он. — Я не преувеличу, сказав, что именно о такой женщине, как вы, я мечтал всю свою...

— А это уже перебор, — насмешливо перебил его стоявший рядом с Ритой молодой упитанный мужчина.

— Ты, Руслан, как всегда, все испортишь, — засмеялась Рита.

— Действительно. — Екатерина, улыбаясь, посмотрела на него. — Мне давно не говорили таких прекрасных слов. Согласись, — она взглянула на Риту, — любой женщине было бы приятно слышать такое.

— Конечно.

— Вот ты, — Рита тихонько ткнула Руслана в бок, — никогда не говорил ничего похожего.

— Зачем? — развел тот руками. — Ты у меня самая красивая женщина в Туле. — Он звонко чмокнул ее в щеку.

— Я действительно, — пододвинувшись к Екатерине, прошептал Хват, — сражен твоей красотой. Ты женщина из...

— Мы уже на ты? — улыбнулась она и громко обратилась к обнявшимся Руслану и Рите:

— Так мы идем в ресторан? Я...

— Конечно, — сказал Руслан. — Хотя у меня есть встречное предложение.

Давайте наберем всякой всячины и двинем ко мне на дачу. Там мы чудненько проведем время.

— А что? — прижалась к нему Рита. — Чудесная идея. Поехали?

— Хорошо, — весело согласилась Екатерина, — поехали.

— Мне плевать! — Голубь услышал в радиотелефоне громкий и злой мужской голос. — Слышишь, Голубев?! Мне плевать, что случилось! Ты должен был доставить мне деньги три дня назад. Их нет! Так вот! Если денег не будет сегодня, я включаю счетчик, понял?! Десять процентов каждый день. Три дня, так и быть, прощу. Но сегодня жду денег! — Телефон запульсировал гудками отбоя.

— Сволочь! — сплюнул Голубь. — И Таракан гнида! — яростно выдохнул он.

— Ведь как говорил — все будет в ажуре. Сука! — Трясущимися руками он достал пачку сигарет. Вытащил одну, отдуваясь, взял со стола зажигалку. Резко прозвонил дверной звонок.

— Иду, — послышался сильный женский голос. Голубев прикурил и закашлялся.

— Петя, — в кабинет вошла стройная женщина, — к тебе. — Увидела сигарету, нахмурилась. — Ведь тебе нельзя курить, — с упреком заметила она. — Ты и так...

— Привет. — Обойдя ее, в кабинет вошел Валек.

— Ты слышал, — снова поперхнувшись дымом, спросил Петр.

— Слышал, — кивнул Валек.

— Аня, — увидев, что Валек бросил быстрый взгляд на стоявшую у двери женщину, попросил Голубев, — дай поговорить.

Она обожгла его взглядом и с силой закрыла за собой дверь.

— Самуэль звонил, — торопливо заговорил Голубев, — сказал, что если...

— Похоже, Таракана кто-то на уши поставил, — буркнул Валек. — Сначала пинали, затем дважды ножом в живот. Менты говорят, что с ним какая-то баба была.

— Какая баба? — вспылил Голубев. Потерев плешь, выматерился. — Слушай разные сплетни. Ты, Валек, словно...

— Какие на хрен сплетни! Об этом все базарят. Похоже на то, что с Тараканом была любовница Арсена.

— Розова? — опешил Голубев. Валентин молча кивнул.

— Вот это да! — не находя слов покачал годовой Петр.

— Арсентий рвет и мечет, — спокойно продолжал Валентин. — Его парнишки в Тулу покатили. Розова вроде в больнице.

— Подожди, — попросил Петр. — А откуда ты про ментов слышал?

— Так Комод цинканул, — ответил Валентин.

— Значит, Арсен будет искать тех, кто Розову сделал. А вот это классно, — довольно улыбнулся Петр. — Самуэль...

— Самуэль с тебя свое получать будет, — с усмешкой прервал его Валентин. — И Арсену твои дела до лампочки. Тут уж ты извини.

— Не скажи, — возразил Голубев. — Это как преподнести Арсену. Посыпать сверху перцем, и все дела.

— Не понял, — испытующе взглянул на него Валентин.

— Это не для среднего ума, — снисходительно отозвался Голубев.

— Слушай сюда, умник. — Шагнув вперед, Валентин ухватил Голубева за ворот и поднес крепко сжатый кулак к его носу. — Не заставляй меня вспоминать прошлое, — процедил он.

— Так я про то, — торопливо проговорил Петр, — что можно так, между делом, упомянуть про деньги, которые шли Самуэлю. И что, мол, вполне возможно, тот и поставил на уши Таракана. Мол, Голубь — мелочь пузатая. Хапану по дороге бабки, и пускай Голубь еще платит. Помнишь, ярославские разбор с Самуэлем наводили? — спросил он. — Там ведь похожее было. Самуэлю бабки из Ярославля везли. А парни Самуэля по дороге троих ярославских положили и бабки хапанули.

Самуэль поначалу на ярославских тоже наезжал, а потом скис. Так что надо будет обмозговать все и через кого-то дать знать об этом Арсену. Пока тот будет разбираться с Самуэлем, время уйдет. К тому же я слышал еще в прошлом году, что нелады у Арсена с Самуэлем. Тот вроде как кинуть Арсена хотел.

— Было такое, — согласился Валентин. — Что-то с церковной утварью.

Точно не знаю, но базар был. Насчет того, как эту утку запустить Арсену, — дело пустячное. Так, между прочим, шепну Комоду. Мол, есть шепоток, будто бы ребятишки Самуэля прихватили Таракана. Тот какие-то бабки вез. Арсен наверняка узнает. Комод ему скажет. Вот и начнется канитель. Так или иначе, Самуэлю придется искать тех, кто Таракана угробил. Арсен круче его. И чтобы доказать, что его люди к этому не причастны, Самуэлю нужно будет искать тех, кто...

— А если Комод скажет Арсентию, — прервал его Голубь, — что об этом сообщил ты?

— Вообще-то верно, — нахмурился Валентин. — Комод хоть и в хороших со мной отношениях, но наверняка цинканет Арсену, кто ему дал наводку. Значит, надо через кого-то.

— Но это нужно делать сейчас, — сказал Голубев, — пока еще Арсентий в ярости. А то...

— И ежу понятно, — буркнул Валентин, — куй железо, пока горячо.

«Точно, — мысленно согласился с ним Голубев. — А то у меня всего день остался. Арсен, конечно, сразу предъявит Самуэлю за Розову. Может, даже шлепнет по запарке», — с надеждой подумал он.

— Твари! — саданув кулаком по стене, прорычал Арсентий. — Найти козлов!

— рявкнул он. — Кати в Тулу и пройди всех. Наверняка кто-то что-то слышал. И обязательно встреться с Пятым. Пусть введет тебя в курс дела. Цена любая!

— Ясно, — кивнул Комод.

— Вообще-то, — тут же передумал Арсентий, — ты нужен по другому делу.

Давай ко мне Битка. Он для подобных дел самое то. И еще: звякни Губе, пусть возвращается. Первым делом выйди на Губу. Когда решишь с ним, найдешь Битка.

— Ясно, — кивнул Комод и тут же вышел.

— Как не вовремя, — с досадой вздохнул Арсентий. — Иначе все было бы сделано так, как нужно. Но Таньку, — катая желваки, выдохнул он, — я никому не прощу. Танюха! — Арсентий покрутил головой. — Но какого черта она поехала на машине? И кто этот мужик? Ладно, потом все узнаю, тогда и разбираться буду.

Найду тех, кто это сделал, — на куски изрежу. Своими руками кожу поснимаю.

— Арсен, — услышал он женский голос, — из Тулы звонят.

— Нет меня, — раздраженно отмахнулся он.

— Это Екатерина Игоревна, — сказала вошедшая в комнату молодая женщина в спортивном костюме.

— Меня нет! — зло рявкнул он. — Ни для кого! Кроме Губы.

— Хорошо, — ответила женщина и посмотрела в открытые двери приемной. — К вам Рыбаков.

— Давай, — махнул рукой Арсентий.

— Милашка у тебя секретарша, — обходя женщину, весело чаметил молодой мужчина с длинными кудрявыми волосами.

— Ты пришел, чтобы сказать мне это? — недовольно взглянул на него Арсентий.

— Не только, — весело ответил Рыбаков и, войдя, плотно прикрыл дверь. — Слышал, что с Танюхой случилось?

— Земля слухами полнится, — усмехнулся Арсентий. — Кругом и разговору только про то, что Таньку где-то отделали. И еще мужика какого-то. Если пришел узнать свежие новости, — едко сказал он, — извини, сам не в курсе.

— Да нет, пришел для этого... — Замолчав, Рыбаков медленно вытащил сигарету и прикурил. Глубоко затянулся, стал выпускать дым колечками.

— Не строй из себя делового, — буркнул Арсентий, — не идет тебе это.

Что знаешь — выкладывай.

— Давай начнем с того, — спокойно отреагировал Рыбаков, — как и что узнал ты. Затем я, если ты чего-то не знаешь, дополню.

— Ты что, — раздраженно спросил Арсентий, — цену себе набиваешь?

— Да нет, — пожал плечами Рыбаков. — Просто не хочу выглядеть идиотом.

Если ты все знаешь, тогда...

— Вот что, Рыбак, ты сейчас скажешь все, что знаешь. — В голосе Арсентия прозвучала угроза.

— Хорошо, — легко согласился Рыбаков.

— Что ты из себя строишь?! — вскакивая, закричал Арсентий. — Забыл, с кем разговариваешь?!

— А вот так со мной не надо. — Рыбаков резко поднялся. — Я ж не из твоих шестерок!

— Хорош, — тише, но по-прежнему зло прервал его Арсентий. — Давай не будем углубляться. У меня настроение не то. А ты пришел и начал строить из себя хрен знает кого. Если действительно чего узнал, без всяких трали-вали рассказывать должен был. Прикинь, ведь многие знали, что Танька со мной. Так что, вполне возможно, ее угробили из-за меня.

— Во-первых, — возразил Рыбаков, — она жива. — Арсентий вскочил. — Да, — отвечая на его вопросительно-недоверчивый взгляд, кивнул Рыбаков. — И находится в больнице в Ефремове, в Тульской области.

— Постой, но мне звонил Пятый и сказал, что найдена машина Таракана, он труп. В тачке сумочка с документами Таньки. Там крови полно. А затем в озере менты нашли труп женщины.

— Вот-вот, — кивнул Рыбаков. — Матери Танькиной тоже сообщили об этом.

Она в обмороке была. Думали, умрет. Ее на опознание приглашали. А потом еще кто-то позвонил и сказал, что дочь в больнице. Старуха тронулась бы, но к ней какая-то подруга Танькина приехала. Она и помогла старухе в себя прийти.

— Ты-то откуда все это знаешь? — Арсентий пристально вгляделся ему в лицо.

— Это не все, — не отвечая, продолжил Рыбаков. — Есть основания предполагать, что Таньку по заказу твоей супруги сделали.

— Что? — спросил изумленный Арсентий.

— То, что слышал, — серьезно сказал Рыбаков. — Я совершенно случайно стал свидетелем разговора Лорки с Катькой. Какие у них отношения, ты в курсе.

Так вот, Лорка, видимо, успокоиться не может, что ты ей предпочел Катьку. А здесь шум пошел: Арсен с Розовой вовсю загулял. Ну Лорка и давай на нервы Катьке капать. В общем, чуть не поцапались. Я к чему это, — заметив нетерпение в глазах Арсентия, сказал он. — Когда я узнал об этом, как-то вдруг вспомнил Катькины слова. Ей Лорка, когда они на повышенных заговорили, про Таньку напомнила. Мол, чего же ты с Танькой не поговоришь? А твоя вроде как хотела что-то сказать, даже начала: «Я...» — и осеклась. Вот я и прикинул...

— Не гони дурочку, — усмехнулся Арсентий. — Катька не пойдет на это.

Даже если бы и захотела, то сделать Таньке ничего не смогла бы. Во-первых, у Таньки есть крыша — я. Никто из моих парней, способных на такое, в жизни не писанулся бы на то, чтобы Таньку на уши ставить. Если бы Катька кого со стороны наняла, я бы об этом сразу узнал. Ведь, согласись, меня, как говорится, каждая собака знает. И мутить против Таньки — себе гроб заказывать. Потому что рано или поздно я найду концы. Но ты не ответил, — он снова пристально посмотрел на Рыбакова, — откуда ты все эти дела знаешь?

— Соседка Танькиной матери, — объяснил Рыбаков, — подруга моей матери была. Ну пока мать жива была, — он вздохнул, — они в Министерстве образования вместе работали. А тут мне что-то понадобилось от нее. Сейчас и не вспомню — что. Короче, поехал я к ней. Она меня встретила и пригласила завтракать. Я согласился. Ну а за столом она и выдала мне информацию. Я обалдел. Перезвонил Лорке. Та мне сразу начала говорить о том, что ей позвонила какая-то чува и сказала, что Розова убита. И знаешь, — снова вздохнув, он взял сигарету, — Лорка мне уверенно заявила, что это дело рук Катьки.

— Да хватит тебе о Катьке, — буркнул Арсентий. — Лорка так и будет говорить. Ведь бросил я твою сеструху. Катька ей дорогу перешла. Тут все понятно. Надеюсь, ты-то за свою сестру не в обиде?

— Да мне-то что, — спокойно сказал Рыбаков. — То, что ты не с ней, мне даже лучше, потому что у меня с ней отношения с детства не складывались. Стерва она порядочная. А если бы Лорка твоей женой была, вообще бы караул. Она бы тебе что-нибудь напела, и все. Ночная кукушка всегда перекукует, — вспомнил Рыбаков житейскую мудрость.

— Ну что же, — довольно улыбнулся Арсентий, — спасибо за информацию. Я уже на грани был. Люблю я Таньку, во всем она мне подходит. А сейчас, извини, — посмотрел на часы, — тебе придется катить в Сергиев Посад. С попом договаривайся. У меня, сам понимаешь, сейчас заботы другие. Надо Марию Андреевну навестить. Она, кстати, мировая женщина. Ни полслова лишнего не говорила. Другая бы наезжать начала — женат, а с моей дочерью спишь. А Мария Андреевна приняла все это спокойно.

"Еще бы, — мысленно усмехнулся Рыбаков, — ты ей хату всю обставил.

Одел, как английскую королеву. Таньке «мере» купил. Правда, не новый, но все равно. И шпана местная бабке по вечерам сумку до квартиры доносит". А вслух сказал:

— Тебе виднее. Я с церковником договорюсь. Он и цену сбавит.

— Слышь, Семен, — вспомнил Арсентий, — ты что-то про подругу Танькину говорил. Кто такая?

— Да черт ее знает, мне подруга маман говорила. Я имя подружки не спрашивал. Мне это все шло и ехало. Арсентий заторопился:

— Я смотаюсь к Марии Андреевне. Знаешь, как узнал, что Танька мертва, затвердело все внутри. Не думал, что такой слабак. Из-за бабы чуть ли не в голос кричать стал.

— Понятно. — Зоин отец вытер платком пот с загорелой лысины, вздохнул.

— Значит, в машине что-то было? — Он вопросительно посмотрел на сидевшего перед ним атлета в милицейской форме с капитанскими погонами.

— Да, — кивнул тот, — боковина задней правой дверцы оторвана. Передние обе, видно, пытались снять, но не стали. А заднюю правую оторвали. Значит, то, что искали, там было.

— Наркотики? — спросил Зоин отец.

— Собака не отреагировала, — покачал головой капитан. — Оружия туда много не вместишь. Мы предполагаем — деньги, Николай Васильевич. Таракан мехами занимался вполне законно. Даже налоги в отличие от многих платил. Но в последнее время его несколько раз замечали в Пензе. Точнее, его машину. Вот к кому он туда наведывался, установить не удалось.

— Ты, Игорь, уже со мной по-казенному говорить начал, — упрекнул его Николай Васильевич. — Дома тоже как с подозреваемыми разговариваешь? Или больше на жаргоне? Обычно привыкают сотрудники. Через год по разговору и не отличишь, кто мент, а кто уголовник.

— Специфика работы, — улыбнулся капитан. — А насчет того, что с вами так... — Понимаете, я в вас все время полковника, заместителя начальника уголовного розыска, вижу. Помните, как вы с нас стружку снимали?

— Как не помнить, — кивнул Николай Васильевич. — Но согласись, как я должен был реагировать, если, подходя к кабинету, слышу, как собравшиеся на оперативку сыщики говорят: «Ох, вчера и натрахался». Это я, учитывая свой солидный возраст, употребляю эвфемизм.

— А тогда вы с таким возмущением! — засмеялся капитан. — «Что?! Мои опера еще и трахаются!» — Не выдержав, расхохотался.

Николай Васильевич хотел что-то сказать, но, услышав хлопок двери и шлепанье босых ног по полу, заговорщически подмигнул капитану и быстро прошептал:

Ты просто зашел проведать старого начальника.

В комнату вошла Зоя.

— Папа, ты... — Увидев капитана, смутилась.

— Здравствуйте, Зоя, — поднимаясь, сказал капитан.

— Здравствуйте, Игорь, — кивнула она. Николай Васильевич заметил, что молодые люди смущены, но промолчал. Зоя увидела полную окурков пепельницу и с упреком сказала отцу:

— Нельзя ведь тебе курить, ты обещал, папа. — Покачав головой, она вздохнула.

— У матери научилась, — пожаловался Игорю Николай Васильевич. — Лучший способ защиты — нападение.

— Но вам действительно курить нельзя., — неожиданно поддержал Зою капитан. — Ведь на пенсию вы после ранения в легкое вышли...

— Вот так, — с деланным сожалением покачал головой Николай Васильевич, — учил, учил, а он туда же. Хорошо еще не зять, — неожиданно для дочери и Игоря как бы разговаривая с собой, проворчал он, — а то бы совсем заели. Ты вот уехала, — обратился он к Зое, — а мне что-то взгрустнулось. Ну и, — он развел руками, — выкурил четыре сигареты. При нем не стал, — кивнул он на капитана, — а то тоже начал бы о моем здоровье беспокоиться.

— И правильно, — строго сказала Зоя, — ведь...

— Ладно, — виновато прервал ее отец, — ты как съездила? Что с твоей подругой?

— Таня в больнице. Сильно избита и ножевое ранение в живот. Состояние критическое. Но сейчас врачи говорят, что должна выжить. Я, наверное, поеду в Ефремов, — вздохнула она. — Можно?

— Ну конечно, — кивнул Николай Васильевич. — Ты ведь уже приняла решение, а спросила только для того, — он улыбнулся, — чтобы потешить старика.

Видал, — коротко взглянул он на капитана, — какая дочь. Делает все по-своему: сначала ставит перед фактом, а затем спрашивает разрешения. Ну как тут откажешь? — Он развел руками.

— Понятно, — кивнул Губа. — Это сделать я могу. Но что иметь буду?

— Да там и делов-то всего ничего, — ухмыльнулся сидевший за рулем «ауди» плотный мужчина с густыми усами. — Просто баба платить не хочет. Я ей и так и сяк. Мол, без крыши сейчас никак нельзя. А она чуть ли на хрен не посылает.

— Понятно, — с легким раздражением кивнул Губа. — Ты скажи, Усач, сколько я за ее испуг получу? Тогда уж и думать будем, как и что делать.

— Пару кусков, — немного подумав, ответил плотный. — Зелени, разумеется.

— Ты перепутал меня с ребятами со двора, — рассмеялся Губа.

— Да знаю я, — недовольно проговорил Усач, — кто ты. Но как родственника прошу. Ведь тебе это сделать — раз плюнуть.

— Просто так плевать, — ухмыльнулся Губа, — себе дороже. Да и время не то. Но как родственника я тебя уважу. — Короткий удар ребром ладони по переносице заставил Усача потерять сознание и ткнуться головой вперед. Губа поймал его за плечо и прислонил к спинке сиденья. Через несколько секунд Усач зашевелился. Открыл глаза, застонал и, дотронувшись до припухшей переносицы, испуганно взглянул на невозмутимого Губу.

— Ты чего? Ведь так и убить можно.

— Запросто, — согласился тот. — Но я бил вполсилы. Чтобы ты лишний раз не вякал то, что не надо.

— Чего я такого сказал? — просипел Усач.

— Что знаешь, кто я. Запомни, Усач, если еще раз такое скажешь — сдохнешь. А сейчас пока...

— Альберт, — испуганно проговорил Усач, — да я же...

— Все, Паша. — Губа зевнул. — Разговор закончен. Не забудь то, что я сказал. Как родственника прошу, — со смехом добавил он и быстро пошел по тротуару.

— Козел, — прошептал Усач. Посмотревшись в зеркало, выматерился. Достал носовой платок, взял с заднего сиденья китайский термос, смочил платок и приложил его к распухшей переносице.

Свернув за угол, Губа махнул рукой. Стоявшая метрах в десяти от него белая «Волга» подъехала к Губе.

— Звонил Комод, — сказал водитель. — Арсен просил немедленно приехать.

— Значит, что-то не срослось, — проворчал Губа.

5

— Лихо ее, — вздохнув, сказал молодой старший лейтенант милиции.

— Не понимаю, — пожал плечами рослый омоновец, — какой кайф бабу хором тыкать? Я бы этих насильников, — сжав кулак, тряхнул им, — на месте стрелял.

Особенно тех, кто детей. А им, тварям, срок дают.

— На зонах этим сволочам, — усмехнулся старлей, — не сладко приходится.

— Олег, — простонала лежавшая на кровати женщина с забинтованным лицом.

— Не надо.

— Она в себя пришла, — проверяя капельницу, сказал врач. — И все время вспоминает Олега. Видно, он ее так. — Повернувшись к стоявшей рядом медсестре, сказал:

— Там двое в приемной. Передайте им, что она все время вспоминает какого-то Олега. И добавляет: «Не надо».

— Папа! — Светловолосая девочка бросилась к стоявшему у открытой балконной двери Семену.

— Аленка! — Подхватив ее, он закружился по комнате. Вошедшая в комнату Элеонора смотрела на них с доброй улыбкой. Увидев жену, Семен растерялся и поставил дочь на пол. Взгляд Элеоноры тут же стал колючим.

— Ты еще здесь?

— Но я сказал, — смущенно проговорил он, — что мне нужно пожить...

— Сегодня иди к Гобину, — не терпящим возражений голосом заявила Элеонора. — Он даст работу. — Увидев, что Семен хочет что-то сказать, она коротко улыбнулась. — Не бойся, я все уладила. Правда, это совсем не красит мужчину, когда за него заступается женщина. Но тем не менее...

— Мама, — попросила Аленка, — не выгоняй папу, он хороший. И пить больше не будет. Правда? — повернулась она к отцу.

— Конечно, — ответил он. — Я уже...

— Алена. — Элеонора строго посмотрела на дочь. — Ты слишком маленькая, чтобы что-то решать. У вас есть час. Затем ты, Семен, можешь поехать к Гобину.

Я дам машину. Если, конечно, хочешь. И не волнуйся — я все уладила.

— Спасибо, — вздохнул Семен. — Но ты кое-чего не знаешь, — опустив голову, пробормотал он.

— Чего же? — насмешливо улыбнулась Элеонора. — Может, того, что ты месяц назад болел... — Она замолчала и бросила быстрый взгляд на дочь.

— Аленка, — сказал Семен, — у нас с мамой взрослый разговор. Ты бы...

— Да, доченька, — поддержала его Элеонора. — Сейчас тебя дядя Саша повезет покататься. Я скажу ему. — Достав сотовый телефон, набрала номер.

— Я хочу с папой! — Бросившись к Семену, девочка обняла его.

— Мы увидимся. — Присев, он вздохнул и осторожно прижал дочку к себе.

Элеонора, порывисто отвернувшись, промолчала.

— Аленка, — прошептал на ухо дочери Семен, — слушайся маму. Она очень хорошая. Я тебя тоже люблю. — Он снова ткнулся губами в ее щеку. — Но я сам виноват во многом. Сейчас я уйду. Но мы обязательно увидимся. Я люблю тебя. — Прижав девочку к себе, он на несколько секунд замер. Потом отпустил, рывком поднялся. — Я уезжаю. — Не глядя на Элеонору, шагнул к двери. — Не обижай ее, — на мгновение остановившись, он кивнул на дочь. — Ты всегда права, но запомни: если... — Не договорив, махнул рукой я быстро вышел.

— Мама... — Проводив отца мокрыми от слез глазами, Аленка посмотрела на Элеонору. — Не прогоняй больше папу. Он...

— Все будет хорошо. — Элеонора, присев, посмотрела на дочь. — Просто иногда нужно быть строгой. Ты понимаешь? — вздохнула она.

— Ты же тоже любишь папу, — всхлипнула Аленка. — И я люблю. Так почему мы должны жить отдельно? Он пил...

— Алена, — строго проговорила мать, — никогда, слышишь? — Взяв дочь за плечи, слегка встряхнула ее. — Никогда, — повторила она, — не смей говорить об этом. Когда вырастешь и я посчитаю, что ты можешь это знать... — Она отпустила Алену и поднялась. — Поехали, — шагнула она к двери. Опустившая голову дочь послушно пошла за ней.

— Слушай, ты, — преградив Семену дорогу, угрожающе проговорил рослый бритоголовый парень, — никогда больше даже близко не подходи сюда, понял?

Ответить Семен не успел. От резкого удара в живот сложившись пополам, завалился на бок. Рослый, выбросив ногу, смягчил его падение.

— Глобус, — вполголоса позвал его стоявший рядом с «мерседесом» крепкий парень, — Элен с дочкой. — Ухватившись за плечи лежащего на асфальте Семена, Глобус рывком затащил его за угол. — Запомни, — легко пнув его в бок, угрожающе бросил парень, — что я сказал.

— Стахов? — Подполковник удивленно посмотрел на стоявшего у двери капитана милиции.

— Так точно. Валентина Резкова в бреду часто говорит, — видимо, боясь ошибиться, посмотрел на запись, — «Олег. Не надо». Я звонил в больницу...

— Стахов жил с Резковой, — заметил подполковник. — И как-то не верится, что он поменял квалификацию, но проверить нужно. Установите местонахождение Страха и берите. Не расслабляться. Стах никогда за испуг не давался. А сюрприз преподнести может.

— Пойду сигарет куплю, — сказал Колобок вышедшему из комнаты Олегу. Тот был в одних плавках. Оттянув резинку, щелкнул себя по животу.

— А телки, — усмехнулся он, — на большой. Умеешь ты выбирать.

— Черт, — досадливо поморщился Колобок, — ведь их надо отвозить. Я и забыл.

— Ты им еще такси оплати, — ухмыльнулся Олег.

— Не лезь с юмором куда не надо, — огрызнулся Колобок. — С этими у меня накладок не бывает. Даже когда бабок нет-только позови. Так что не суйся.

— Уговорил, — кивнул Олег и решил:

— Тогда я с вами. Мне надо к Бармену занырнуть. Должен уже полгода, а куркуется.

— Лады, — кивнул Колобок. — Только без кипиша. Если что, я с ходу отваливаю.

— Ясен день, — усмехнулся Стахов, — коли солнце светит.

— Что? — спросил Гобин. Откинувшись на спинку стула, рассмеялся.

— Алло, — раздалось в телефонной трубке, которую он держал у уха, — что там?

— Я тебе за что бабки плачу?! — мгновенно прекратив смех, зло спросил Гобин.

— Тискаешь мне...

— Да я точно говорю, — прервал его собеседник. — Подполковник Травкин дал «добро» на задержание... — Голос пропал, и раздались короткие гудки.

— Конспиратор, — ухмыльнулся Яков Юрьевич. Аккуратно положив трубку, хмыкнул. — Что-то не верится, — пробормотал он. — Неужели Стахов...

— Яков Юрьевич. — В приоткрытую дверь заглянула секретарша. — К вам Рудаков.

— Давай его сюда, — кивнул Гобин.

— Заходи. — Женщина толкнула дверь и, пропуская Семена, отошла в сторону.

— Здравствуй. — Семен виновато посмотрел на Гобина.

— Привет, — усмехнулся тот, — садись. Ну, — постукивая кончиками пальцев по подлокотнику кресла, спросил Гобин, — что скажешь?

— Мне Элеонора передала, что ты...

— Что же ты машину помял, — спросил Гобин, — и ни полслова? Где тебя так угораздило?

— Элеонора сказала, — виновато опустил глаза Семен, — что она с вами об этом говорила. И...

— Ладно, — снисходительно махнул рукой Гобин. — Есть рейс до Питера.

Расценки знаешь. Мебель повезешь.

— Хорошо, — поспешно согласился Рудаков. — Когда?

— Сегодня вечером загрузят, и поедешь.

— Я шустро, — выходя из машины, бросил Олег. Хлопнув дверцей старого «Москвича», быстро пошел к открытым дверям, над которыми светились буквы — «Бар „Мечта“».

— Игорь, — капризно проговорила одна из сидевших на заднем сиденье двух молодых женщин, — скажи ему, чтобы купил «Морэ». У меня курево кончилось.

— Держи. — Не оборачиваясь он протянул ей раскрытую пачку «Опала».

— Но, Игорюня... — Улыбаясь, она наклонилась и через спинку сиденья обвила его шею руками. — Ты же знаешь...

— Ладно, — отрывая ее руки, буркнул он, — сейчас куплю. А если этих нет, то какие взять?

— В «Мечте» есть «Морэ», — сказала вторая. Колобок вышел и, увидев слева коммерческий ларек, повернул к нему. В это время из открытого бара послышался крик и грохот.

— Стой! — крикнул мужской голос.

— Так бы и сказал, — услышал Колобок. — А то хватаете.

— Стах!..

Колобок узнал голос Олега, повернулся и бросился назад к «Москвичу».

Рывком открыл дверцу, завел мотор и включил скорость.

— Что случилось? — спросила женщина. Не отвечая, Игорь тронул машину.

— Смотрите! — воскликнула другая. — Олега выводят. Это милиция! Я вон того опера знаю!

Коротко выматерившись, Игорь увеличил скорость.

— Тише! — прогнувшись от сильного удара назад, воскликнул Стахов. — Не думал я, что вы менты, — забираясь в милицейский «козел», простонал Олег. — За мной ничего нет, а вы...

— Заткнись, — коленом затолкнув его подальше, зло посоветовал милиционер. — Тебя, пса...

— Ты, мусор! — закричал Стахов. — Сказал бы мне такое один и без удостоверения!

— Мама!.. — Закрыв лицо руками, Мария упала на колени и затряслась в безутешном плаче.

— Как убивается, — вздохнула стоявшая у свежей могилы пожилая женщина в черном платке. — Как приехала, не отходила от Тамарки. А когда та померла... — Не договорив, приложила к глазам белый платок.

— А вторая-то, — прошептала седенькая старушка, — словно каменная, слезинки не обронила.

— Так ей чаво? — вступила в разговор третья. — Ей матерь-то, могет, и жалко. Но ведь денег куры не клюют. Видали на какой машине приехала? А ведь без мужика живет, — осуждающе покачала она головой.

— На кой Светке мужик-то? — шепнула первая. — Вона какими деньжищами ворочает. И памятник зараз сделали, и оградку видали какую поставили? Почитай, всю деревню на поминки позвала. Во дворе столов скольки понаставили. А Машка, — она посмотрела на рыдавшую у могильной ограды женщину, — все-таки больше матерь любила. Часто наведывалась и привозила подарки разные. Светка, та...

— Тамарка сама запретила Светке привозить, — сказала третья. — Ведь из-за Светкиных слов разговор по деревням пошел, будто бы Машка на дорогах с шоферами...

— Типун те на язык, — сердито перебила ее вторая. — Разве ж можно так у могилы матери про еенную дочь говорить?

К плачущей Марии подошла одетая в черное строгое платье симпатичная женщина:

— Маша, пора ехать домой, собирать людей на поминки. Маму уважали и придут многие.

— Это ты, Света, правильно сказала, — вздохнув, заметила седенькая старушка. — Тамарку, почитай, вся деревня уважала. Ты молодец, доченька.

— Извините, — улыбнулась Светлана — но доченькой меня могла называть только моя мама, К сожалению, — чуть слышно добавила она, — она делала это не так часто, как мне хотелось бы.

— Что? — думая, что она обратилась к ней, спросила старушка.

— Едем домой. — Светлана взглянула на Марию.

— Я побуду еще немного, — ответила сестра.

— Машенька, — стараясь скрыть раздражение, сказала Светлана, — все равно всех слез не выплачешь. Поехали домой.

Мария долго смотрела на фотографию матери. Затем медленно поднялась и не спеша пошла к воротам. Светлана двинулась следом. Мария остановилась, трижды перекрестилась и низко поклонилась.

— Не смеши людей, сестренка. — Светлана медленно обошла ее. — Ведь глупо устраивать...

— Ты не смеешь так говорить! — В заплаканных глазах Марии вспыхнула злость. — Ты сделала все, чтобы...

— Перестань! — обожгла ее взглядом Светлана. — Давай оставим выяснение на потом. Мы сегодня похоронили мать.

— Вот именно. — Вздохнув, Мария пошла вперед.

— Вон машина, — кивнула Светлана на «вольво». — Садись...

— Дойду, — резко ответила Мария.

Насмешливо улыбнувшись, Светлана шагнула следом:

— Давай не будем давать деревенским тему для сплетен. Садись.

Мария повернулась и, немного постояв, пошла к машине.

— И еще, — догнав, проговорила сестра, — не надо никаких слов во время поминок.

— Не волнуйся, — устало сказала Мария, — в твой адрес никаких слов не будет. Обещаю...

— Что?! — вскакивая, закричал Стахов.

— Сядь! — рявкнул шагнувший к нему от двери старший сержант.

— Что слышал, — спокойно посмотрел на него седоватый капитан милиции. — Резкова все время повторяет твое имя. И просит: «Не надо». Так что, — он развел руками, — мы имеем полное право продержать тебя тридцать суток. Заявление об изнасиловании дочери подала мать Резковой. Ты уж...

— Да ты что! — снова закричал Олег. — Мусор! Видиков насмотрелся?! Ты думаешь, что базаришь?! Вези меня...

— В камеру его, — складывая бумаги в папку, бросил капитан.

— Прокурора! — отшатнувшись к стене, крикнул Олег. — Или я...

— Это ты видиков нагляделся, — усмехнулся капитан. — Мы сейчас тебе браслеты нацепим, враз успокоишься. Если даже ты от изнасилования отмажешься, то все равно сядешь. Ты же старшего лейтенанта ударил.

— Оттолкнул, — замотал головой Стахов, — это все скажут. Я думал, какие-то бакланы приметались. Когда мне удостоверение показали, я с ходу лапки поднял.

— Это ты суду говорить будешь, — улыбнулся капитан. — И все равно бесполезно. У тебя хвост большой. Сколько ты на зонах был? — спросил он и тут же сам ответил:

— Два раза. Пятерка за грабеж. У мужика кошелек у главпочтамта отнял. Тот до востребования деньги получил, а ты... — Вздохнув, замолчал. — Мало тебе тогда дали. Ведь пятерых у главпочтамта грабили. Ты это, — уверенно сказал капитан. — Только вот доказать не смогли.

— Мало вы меня, мусора, обрабатывали! Дубиналом признанку выколачивали!

И что? — Стахов хлопнул ладонью по локтевому сгибу правой руки. — И теперь хрен пролезет. Времена другие. Требую прокурора! — крикнул он. — Объявляю голодовку!

Дай лист бумаги и ручку!

— В камере дадут, — поморщился капитан. — Я тороплюсь. Скоро футбол начнется. Как думаешь, — спросил он, — кто выиграет? Фран...

— Да иди ты, мусор! — психанул Стахов. — Футболист хренов! На боках нашего брата тренируешься.

— А вот это ты зря, — снисходительно бросил капитан, — не бью я. Даже таких паскуд, как ты. Увести, — приказал он сержанту.

— Стахов здесь ни при чем, — опустив голову, пробормотал невысокий широкоплечий парень.

— Поэтому я тебя и вызвал, — повысил голос Гобин, — Я слышал кое-что.

Ведь ты ждал Алика внизу. Значит, это он начал?

— Да, — чуть слышно сказал парень.

— Так. — Гобин побарабанил пальцами по крышке стола. — Давай как на исповеди. Что там произошло?

— Вы об этом Ромку спросите, — по-прежнему не поднимая головы, выдохнул парень.

— Что? — поразился Гобин.

— Он с Хватом и начал. — Вскинув голову, парень вызывающе уставился на округлившего глаза Гобина. — Мы просто держали ее. Потом она укусила Романа. Он ей и врезал. Потом пинать начал. Если бы не оттащили — забил бы.

— Ты! — Вскочив, Гобин шагнул вперед и схватил парня за грудки. — Врешь, сволочь! — Парень легко оторвал слабые руки Гобина и усмехнулся:

— Спроси сынка. Он тебе врать не станет.

— Иди, — вяло махнул рукой Гобин. Парень неторопливо вышел. Яков Юрьевич схватил сотовый телефон. Как только парень закрыл за собой дверь, набрал номер. — Роман где?! — закричал он.

— Ушел на корт, — немного удивленно ответила женщина.

— Немедленно пошли его ко мне! Немедленно!

— Что случилось? — встревоженно спросила женщина.

— Ко мне его! — прокричал Гобин и отключил телефон. Потряс головой.

Включил селекторную связь. — Зина, — стараясь говорить ровно, спросил он, — где Хавин?

— В Туле, — отозвался женский голос. — Вы же сами отпустили его на пять дней. У него заболел...

— Да, да, — перебил ее Гобин. Отключившись, нахмурился. Потом набрал номер на радиотелефоне.

— Да, — недовольно ответил хрипловатый мужской голос после пятого гудка.

— Гобин, — назвался Яков Юрьевич.

— Привет. — Голос тут же помягчал. — Что нужно?

— Насчет Стахова. Ему предъявили обвинение?

— Рановато. К тому же предъявлять еще нечего. Валька просто лепечет чего-то. Да и если честно, скорее всего ничего Стахову не предъявят. Правда, он в баре, когда его брали, одного вроде ударил. Но это...

— Держи меня в курсе дела, — прервал собеседника Яков Юрьевич и отключил телефон. — Своими руками убью, — прошептал он. — Хват, гадина! Втянул Ромку.

Яков Юрьевич, — сказала секретарша. — Ваш сын.

Гобин бросился к двери. В кабинет, улыбаясь, вошел упитанный парень.

— Здравствуй, — сказал он. — Мать велела... — Договорить ему не дала хлесткая пощечина. Парень отшатнулся. Отец, снова размахнувшись, закричал:

— Подонок! Негодяй! Что же ты делаешь?!

— Отец, — испуганно вжавшись в угол, таращил глаза Роман, — ты что? Что случилось?

— Ты был у Резковой? — подступил к нему вплотную Гобин. Глаза сына испуганно забегали, он опустил голову и тихо признался:

— Да.

— Сволочь! — Гобин сильно ударил его кулаком в ухо. — Я тебя для этого растил? — Схватив обеими руками за плечи, попытался встряхнуть сына.

— Отец, — не шевелясь, пробормотал тот, — прости. Но Хват сказал...

— Ты понимаешь, что будет, если Резкова даст показания? Ведь тебя посадят. Господи! — Всплеснув руками, Яков Юрьевич бессильно уронил их. — Ты хоть о нас с мамой подумал? Ты представляешь, что будет, если тебя арес... — Оборвав себя на полуслове, опустил голову.

— Папа, — умоляюще взглянул на него Роман, — извини. Я... — Он вздохнул. — Ну знаешь... Меня все постоянно дразнят папенькиным сыночком, говорят — сам ничего не можешь. Вот я и...

— Изнасиловать женщину, — сказал Гобин, — это не значит самоутвердиться. Я в жизни всего добился сам. Головой и руками. Мама знает об этом. Я...

— Папа. — Роман облизнул пересохшие от волнения и страха губы. — Значит, милиция уже знает...

— А ты думаешь, почему я позвал тебя? — криком прервал его отец. Роман неожиданно заплакал:

— Папка! — Он обхватил руками слабые плечи отца, ткнулся лицом в костлявую грудь. — Не хочу в тюрьму, папка. Спаси меня. Ведь ты можешь. Ты все можешь. Папка! — Вскинув голову, умоляюще посмотрел ему в глаза.

— Успокойся. — Как в детстве, Гобин погладил сына по волосам и отметил, что они редкие и очень мягкие. — Все будет хорошо. Сейчас ты успокоишься и все мне расскажешь. Все.

6

— Ты мужчина. — Прикрывая простыней обнаженное тело, Екатерина легла на бок.

— Мне об этом говорили. — Хват поцеловал ее в губы и голым пошел к двери. — Приму душ.

— Знал бы Арсентий, — взяв сигарету, Екатерина улыбнулась, — убил бы.

Интересно, кого первым — Алика или меня?

— Что? — услышала она голос Хвата. Поняв, что спросила себя вслух, рассмеялась. — Ты чего? — В дверях появился Хват. Приглаживая мокрые волосы, вопросительно уставился на нее.

— Ты знаешь, кто мой муж?

— В курсе. И что? Если хочешь...

— Боже упаси, — сказала Екатерина. — Я не пытаюсь пугать тебя, я просто хотела сказать...

— Тебе было хорошо со мной? — спросил Хват.

— Конечно. Знаешь, — неожиданно для себя начала Екатерина, — с Арсентием все давно вошло в другое, привычное, если можно так сказать, русло. Я знаю, что у него есть несколько девочек. И он почти еженощно с ними развлекается. Сначала я, конечно, была возмущена, злилась. У меня была мысль угробить всех этих шлюшек. Но поразмыслив, я поняла: дело не в них, а в нем.

Несколько месяцев назад у Арсена появилась постоянная любовница.

— Почему ты не убьешь его? — неожиданно спросил Хват. — Насколько я знаю, у тебя есть...

— Положим, ты знаешь обо мне только то, что тебе сказали Руслан или Мадлен. Правды не знаю даже я сама. Извини за невольную откровенность. — Вздохнув, Екатерина положила выкуренную до середины сигарету в пепельницу. — Но мне не стоило заводить этот разговор. Потому что...

— Я понравился тебе не только в постели, — уверенно сказал Хват, — но и как человек. У меня сейчас небольшие неприятности, но очень скоро я с ними разберусь. И тогда...

— Не надо. — Она покачала головой. — Давай не будем ни о чем мечтать или что-то задумывать. Жизнь есть жизнь, и может случиться всякое. Как со мной, так и с тобой. К тому же мы уже не маленькие дети, чтобы о чем-то мечтать. Так что не надо планов. Нам было хорошо, и давай остановимся на этом.

— Ты не хочешь больше встретиться со мной? — спросил Хват.

— Об этом, — рассердилась Екатерина, — я прошу не говорить. Потому что...

— Алло! — Вслед за коротким стуком в дверь раздался веселый голос Руслана. — Молодежь, есть предложение испить прекрасного холодного вина — и сделать это в сауне. Как вы на это смотрите?

— Предложение принято! — вставая, весело сказала Екатерина.

— Ты был с Кешкой? — зевая, спросил Горбун вошедшего в комнату рослого парня в штормовке.

Ну и что дальше? — вызывающе посмотрел на него тот.

— Да ничего. — Горбун поднялся. Резкий пинок ногой, и парень, взвыв от боли в паху, согнулся и упал. — Итак! — Горбун, вцепившись в волосы на затылке, вскинул лицо парня вверх. — Ты был с Кешкой у озера? — Парень что-то промычал, Горбун сильно ударил его в нос. Парень закричал и рванулся. Из мгновенно, распухшего носа пошла кровь. — Повторяю вопрос, — вдавливая ногти большого и указательного пальцев в глаза парня, спросил Горбун. — Ты был с Кешкой у озера?

— Да, — всхлипнул парень.

— И что там было? — убрав пальцы, поинтересовался Горбун.

— Мы там бабу и мужика сделали, — слизывая с верхней губы кровь, ответил парень.

— Продолжай. — Отпустив его волосы. Горбун вернулся на кровать.

— Потом погнались за «КамАЗом», — прижимая ладонь к носу, сипло сказал парень. — Тот тачку Клина с дороги сбросил. Мы забрали Клина и еще троих и в Ефремове покатили, в больницу. В тачке парень остался. Он тульский. У него нога была сломана. Мы...

— Где парочка, — прервал его Горбун, — которую вы обработали?

— Там остались. Мужика два раза в живот ножом...

— Как все началось? — снова перебил его Горбун.

— Мы от Тулы на тачках с тульскими номерами сели на хвост ихней тачке.

Сначала наша машина шла за ними, потом Клин со своими. Когда тот с Симферопольского свернул, Клин остановился и сказал, что знает, где они тормоз-нутся. Он ничего не говорил, только чтобы мы отделали мужика и бабу. — Замолчав, снова облизнул губы.

— Ну? — поторопил его Горбун.

— Мы подъехали, — косясь на стоявших у двери троих, начал парень. — Баба купалась. Клин со своими — к мужику, тот в тачке заперся. Нам баба досталась. Она визжать начала. Петю звала. Клин со своими этого Петю из тачки достали и начали...

— Как же вы про «КамАЗ» узнали? — усмехнулся Горбун. — Или он только подъехал?

— Да нет. — Вытирая кровь рукавом, парень помотал головой. — Он у поля стоял. Там поле какое-то. Мы думали, все тихо будет, — словно оправдываясь, виновато добавил парень. — А уж когда баба заблажила...

— Кто первым за «КамАЗом» погнался? — немного подумав, спросил Горбун.

— Клин. Вообще-то... — Парень задумался. — Мы. Точно мы. Клин нас минуты через две догнал. Он в машине того мужика, пока его парни пинали, искал что-то. Ему Костик помогал. Я...

— Хорош, — досадливо поморщился Горбун. — Отвезите туда, — взглянул он на боевиков, — где взяли.

Парень, морщась от боли в паху, по-прежнему держа ладонь у носа, осторожно поднялся и, не спуская испуганных глаз с Горбуна, шагнул к двери.

— Ремень, — негромко сказал Горбун, — мы с тобой сейчас к Кешке смотаемся. Он еще вчера звал. Да, Катька по-прежнему у своей подруги?

— Нет ее, — ответил длинноволосый парень с черной повязкой на голове. — И не звонила. Они вчера смотались куда-то и...

— Найти! — рявкнул горбун. — А вообще-то, — тут же передумал он, — не торопись. Похоже, Кешка сейчас имеет что-то очень ценное. Лучше вот что. Выясни все, что сможешь, про мужика. Кто он и...

— Таракан, — сразу ответил парень. Горбун с открытым ртом взглянул на него.

— Петька Тараканов? — Ремень молча кивнул. — Вот это дела, — протянул явно удивленный Горбун. — Идиот! — Он несильно хлопнул себя по лбу. — Что же я сразу не выяснил, кто потерпевший? Это точно?

— Верняк, — кивнул Ремень. — Я хотел сказать, как только узнал. Мне один знакомый, он в ментовке работает, сообщил. Мы с ним вместе в морпехе служили.

— Хороший кент, — ухмыльнулся Горбун, — особо если он мент. Но это точно не лажа?

— Сто процентов.

— Значит, Кешка, похоже, не столько честь сестры спасал, — покрутил головой Горбун, — как чей-то заказ исполнял. Кто же ему наводку дал? И с чем Таракан ехал? — чуть слышно спросил он себя и усмехнулся. — Ответ Кешка знает.

Но сейчас задать ему вопрос так, чтобы он ответил, не получится. А ждать, — он сплюнул, — себе дороже встанет. Надо что-то решать. Но вот что? — Он взглянул на Ремня.

— Насчет чего? — не понял тот.

— Ладно, — отмахнулся Горбун, — найди Катьку. Мне нужно знать, где и с кем она была. К Кешке загляну завтра. Сейчас и покемарить нужно. Да, — засмеялся он, — где вы этого придурка откопали?

— Он тульский, — сказал Ремень. — Я тут к одному приятелю заглянул, он в курсе событий. Он мне и цинканул про этого. Мол, с Клином терся. Мы его на дискотеке выхватили. И не зря.

— Ладно, — усмехнулся Горбун, — себя не похвалишь, никто не похвалит.

Топай. И не забудь — мне нужна Катька. И все, что сможешь узнать про нее.

— Отлично, — кутаясь во влажную простыню, тряхнула мокрыми волосами Екатерина. — С холодным вином сауна просто... — Не находя слов, она помотала головой.

— На этом, — сказал Руслан, — праздник кончается. Надо приниматься за дела. Ты, — он посмотрел на пившего пиво Хвата, — когда отбываешь?

— Да я, — Хват поставил пустую бутылку, — еще на несколько дней тормознулся бы.

— Ну так что? — великодушно решил Руслан. — Оставайся. Но, — он повернулся к Екатерине, — ты...

— Для меня тоже начинаются трудовые будни, — сказала она.

— Значит, ты будешь здесь до тех пор, — вступила в разговор Рита, — пока с Кешкой все не решится?

— Ну, не то чтобы совсем, — ответила Екатерина, — но некоторое время побуду. А ты что, хочешь чтобы я?..

— Ну что ты, живи сколько понадобится.

— Ты ко мне, — Екатерина повернулась к Хвату, — не приходи.

— Да ты мне, — обиженно завел тот, — и не нужна особо...

— Хорош! — резко бросил Руслан. — Прикуси свой язычок.

— Ты чего на меня рычишь?! — спросил Хват.

— А то! — буркнул Руслан. — Надо думать, с кем разговариваешь. Она, — он посмотрел на злую Екатерину, — за такие слова запросто может получить с тебя по высшему разряду и будет права. Так что, прежде чем что-то ляпнуть, думай.

— Извини. — Хват повернулся к Екатерине. — Просто обидно стало. Мне с тобой так хорошо было. Я тебе правду говорил. Как увидел...

— Перестань, — резко перебила его Екатерина. — Давай не будем болтать о внезапно вспыхнувших чувствах. Руслан, мне нужна твоя помощь.

— Смотря в чем она должна выразиться, — пожал тот округлыми плечами. — Если в материальной...

— Сразу хочу сказать, — улыбнулась она, — что деньги я никогда и ни у кого не беру. О моей просьбе поговорим чуть позже.

— Хорошо, — согласился Руслан. В глазах Риты появилось раздражение.

— Руслан Егорович, — услышали все хриплый бас, — тут по этому, сотовому, кто-то названивает. Который у бабы в сумочке.

— Давай сюда, — засмеялся Руслан. Шагнул к приоткрывшейся двери и протянул руку. Екатерина подошла к нему.

— Это я, Ремень, — раздалось в трубке. — Горбун просил...

— Я буду через час, — бросив взгляд на часы, сказала она и отключила телефон. — Кстати. — Екатерина посмотрела на Руслана. — Хотела спросить, как в сауне часы не останавливаются?

— Спецзаказ, — довольно хмыкнул тот, — из Индии привезли. Ходят даже в кипящей воде.

7

— Черт возьми, — отключая сотовый телефон, недовольно буркнул Губа. — Я потерял три дня. И ради чего?

— Самуэль? — Арсентий взглянул на стоящего у двери Голубя.

— Ну, — сипловато сказал тот, — я не могу утверждать...

— Таракан вез деньги от тебя? — перебил его вопрос Арсена. Голубь молча кивнул.

— Самуэль знал, кто и когда повезет деньги?

— Я звонил ему.

— Таракан говорил, с кем поедет? — немного помолчав, спросил Арсентий.

— Нет, он сказал, что ему нужно в Тамбов и он завезет деньги Самуэлю.

Вот и все, что он мне говорил.

— Не знал, — пробормотал Арсентий, — что Таракан работает на тебя.

— Он не работал, — поспешно проговорил Голубев. — Просто иногда мы помогали друг другу. И пару раз...

— Ты знал, — нахмурился Арсен, — что Таракан знаком с Татьяной?

— Он не говорил, — дернул плечами Голубь.

— Короче, так, — сумрачно произнес Арсентий, — ты ничего мне не говорил. С Самуэлем я сам разберусь. Сколько ты ему должен? — Голубев растерянно посмотрел на него. — Ну? — поторопил его Арсентий.

— Восемь тысяч, — нехотя признался Голубь. «Что-то ты темнишь, — пристально глядя на него, подумал Арсентий. — Такие бабки отсылаешь с Тараканом, с которым, как сам сказал, имел пару раз дела. Но в любом случае с Самуэлем нужно перетереть. Он вполне мог перехватить Таракана. Ну а Таньку сделали как свидетеля. Жаль, переговорить с ней не удалось, — с досадой вздохнул он. — Менты никого не пускают. Они сейчас ждут, пока она в себя придет. Почему Танька не звонит? И кто тот доброжелатель, который позвонил ее матери?»

Арсентий, не глядя на молча стоявшего Голубева, махнул рукой на дверь:

— Свободен. И запомни — о нашем разговоре никто не должен знать.

— Понимаю.

— И еще. Если это лажа, сам знаешь, что будет.

— Да я же не утверждаю, — испуганно заговорил Голубь, что Самуэль моего тезку...

— Я не про это, — объяснил Арсентий. — Ты не должен никому говорить о том, что сказал мне.

«Ты, главное, надави на него, — подумал Голубь, — чтобы он забыл обо мне на некоторое время. Я в свою очередь поищу людей, которые...»

— Ты понял, что я сказал? — раздраженно спросил Арсентий.

— Конечно, — ответил Голубь.

— А Таракан действительно бабки вез? — неожиданно спросил Арсентий.

— Клянусь, — прижал руку к сердцу Голубев.

— Иди, — отпустил его Арсентий.

Голубев после разговора с Валентином решил не тянуть время, сам позвонил Арсентию и сказал, что он сообщит кое-что о причине нападения на Тараканова. Тот сразу прислал за ним двух парней на машине. И кажется, все прошло удачно.

«А ведь вполне могло быть именно так, — задумался Арсентий, — как предполагает Голубь. Впрочем, я уже думал об этом. Но тем не менее Самуэля нужно встряхнуть. Он, мразь, мне кидалово хотел устроить. Потом с лихвой выплатил компенсацию за нанесение морального ущерба. Но здесь дело не только в этом. Так что с Самуэлем нужно потолковать, и пожестче».

— К вам Губа, — раздался женский голос. «Вовремя, — довольно улыбнулся Арсентий. — Вот его и пошлю к Самуэлю».

8

— И что?! — воскликнул седой человек со смуглым морщинистым лицом. — Он должен мне деньги и отдаст. Я вот-вот включу счетчик. Надо было это сделать сразу, а я...

— Не торопись, Самуэль, — мягко прервал его мужчина с профессорской бородкой. — Вместе с Таракановым нападению подверглась Розова, любовница Арсена. Тот может припомнить подобный инцидент с ярославскими. Ведь там работали твои люди. Тем более что Голубь подтвердит, что он сообщил тебе, когда и кто повезет деньги.

— Подожди, — нахмурился Самуэль. — Ты хочешь сказать, что Арсентий предъявит мне нападение на Таракана и...

— Именно это я имею в виду, — согласился «профессор». — Учитывая твой недавний скандал с Арсентием, тот наверняка захочет рассчитаться с тобой. Даже если это не ты, Арсен все равно счет предъявит тебе. — Он пожал плечами. — Так поступил бы любой на его месте. У него есть шанс разделаться с человеком, который пытался обмануть его. Ты, Самуэль, — он укоризненно покачал головой, — слишком много возомнил о себе. Зачем тебе тогда понадобились эти иконы?

— Погоди-ка, Доцент, — перебил его Самуэль, — ведь ты решил...

— Я хотел купить их у тебя, — опередил его Доцент, — и давал намного больше, чем ты платил Арсену. Ты же зачем-то разыграл комедию со своим задержанием. А если проще — пытался наварить на мне. Хорошо, я догадался сначала переговорить с Арсентием.

— Хорош, Доцент, — буркнул Самуэль. — Просто у меня тогда...

— У тебя всегда, — серьезно сказал Доцент, — нелады со здравым смыслом.

Сначала ты отдаешь товар как бы Взаймы. Затем неожиданно свирепеешь и требуешь с Голубя всю сумму. Петька, я в этом абсолютно уверен, сразу же собрал деньги и посылает их тебе с этим бабником, — презрительная улыбка скользнула по губам Доцента, — у которого в жизни была одна цель — переспать как можно с большим числом баб, все равно каких. И выясняется, что Петьку вместе с бабой убивают по дороге. А баба, — он вздохнул, — любовница Арсентия, у которого руки по плечи испачканы в крови. И мало того, ты решил поиграть в очень крутого. Включил счетчик Голубеву. То есть окончательно перепугал беднягу. И вот тут Петр поступил умно. Воспользовавшись ситуацией...

— Стой, — встрепенулся Самуэль, — так ты думаешь, что Голубь...

— Пока это только предположение, — ушел от ответа Доцент. — Ты же говоришь так, будто...

— Александр Игоревич, — заглянул в комнату длинноволосый парень, — звонок из Москвы.

— Надеюсь, это не Арсентий, — заметил Доцент. Бросив на него далеко не дружелюбный взгляд, Самуэль быстро вышел.

— Все не так просто, Александр Игоревич, — тихо пробормотал Доцент. — Лично я хотел, чтобы получилось так, как предсказал я.

— Да мне плевать, — раздался громкий голос Самуэля, — что у тебя! Я сегодня же включу счетчик!

— Это не Арсентий, — с досадой буркнул Доцент. — Хотя тот звонить не станет — просто пришлет нескольких веселых ребятишек...

— Вообще оборзел! — зло проговорил вошедший Самуэль. — Звонит, сучара!

— Подхватив стоявшую на холодильнике бутылку пива, выматерился.

— Так и сказал? — деланно удивился Доцент.

— Хорош тебе, — бросив пустую бутылку на пол, ожег его взглядом Самуэль.

— А вот цыкать, — улыбаясь, посоветовал Доцент, — на меня не надо. Я этого с детства не терплю.

— Слушай, ты! — вспылил Самуэль. — Не гони на меня жути. Ведь ты даже не похож на того из «Джентльменов удачи», — усмехнулся он, — так что...

— Сашенька. — Доцент поднялся, одернул темно-серый пиджак и, пригладив бородку, сделал осторожный шаг к Самуэлю. — Я никогда не говорил тебе, — он снова пригладил бородку, — о том, что несколько лет назад я жил... — Договорить ему не дал короткий пронзительный женский крик. И едва он смолк, раздался приглушенный хлопок.

— Что там?! — закричал Самуэль.

— Да так, — ответил спокойный мужской голос, — разговор есть.

— Кто ты?! — Метнувшись к столу, Самуэль рванул на себя ящик и сунул руку туда.

— А вот этого не надо, — услышал он голос справа. Медленно повернув голову, увидел ствол направленного на него через раскрытое окно пистолета. Лица не увидел. Казалось, черная точка заслонила от него весь мир.

— Нервный ты, Самуэль, — весело упрекнул вошедший в комнату Губа.

— Я здесь ни при чем, — подняв руки вверх, заявил Доцент.

— А вот это, — ухмыльнулся Губа, — не тебе решать. — Резко развернувшись, ударил Доцента каблуком в живот. Тот, согнувшись, повалился на бок. — Итак, — взглянул на побледневшего Самуэля Губа, — что ты можешь сказать о случае с Тараканом?

— Я? — окончательно растерялся тот. — Да я ничего не знаю вообще.

Мне...

— Таракан вез бабки, — усаживаясь на стул и доставая сигарету из взятой со стола пачки, буркнул Губа, — тебе от Голубя. Ты знал об этом?

— Я? — переспросил Самуэль. — Да. — Увидев, что Губа хочет встать, тут же кивнул. — Мне Голубь позвонил и сказал. Потом Таракан...

— Таракан говорил, с кем едет? — быстро спросил Губа.

— Он сказал, — испуганно затараторил Самуэль, — что приедет...

— Он сказал, — вскакивая, заорал Губа, — с кем едет?! Самуэль покачал головой. Губа хотел еще спросить о чем-то, но, услышав топот подбежавшего к двери человека, повернулся, вскинул пистолет с глушителем. За дверью раздался сдавленный крик и грохот падающего тела.

— Все нормалек, — заглянув в комнату, спокойно сказал крепкий длинноволосый парень.

— Кретин, — выдохнул Губа. — Наделал трупов, и все нормалек. У тебя с головой не в порядке. — Посмотрев на прижавшегося к стене Самуэля, покачал головой. Чуть слышно хлопнул выстрел. Самуэль с пробитым пулей горлом упал.

Бросив взгляд на скрючившегося Доцента, Губа повернулся к длинноволосому:

— Где Штык?

— Держит вход.

— Держит, — усмехнулся Губа. Он хотел еще что-то сказать, но Доцент резкой подсечкой подбил ему ноги сзади и, мгновенно перекатившись влево, подхватил стул за сиденье и метнул его под ноги длинноволосому. Спинка стула ударила его в голень, он упал.

Доцент вскочил и прыгнул к окну. Резким ударом ноги выбил пистолет из руки начавшего подниматься Губы. Приземлившись на обе ноги перед открытым окном, рыбкой метнулся вперед. Губа броском попытался достать упавший рядом с телом Самуэля пистолет. Длинноволосый вырвал из-за пояса «ПМ», вскочил, бросился к окну.

— Не стреляй! — увидев его руку с оружием, крикнул Губа. Медленно поднявшись, сказал:

— Лихой мужичишка. На вид не подумаешь.

— Это он от страха, — возразил длинноволосый. — Говорят...

— Все, — прервал его Губа, — уходим.

— А этот? — парень мотнул головой на окно.

— Всему свое время. — Губа прошел к двери. — Надеюсь, этот спец не дурак и не станет искать себе неприятностей. Но кто такой, — вполголоса добавил он, — узнать нужно. Кто-нибудь живой остался?

— Там Штык вроде какого-то мужика в гараже к батарее приковал. И тачку завел. Хочет...

— Заводи машину, — приказал Губа, — и жди на стоянке у магазина.

Доцент перепрыгнул метровый деревянный забор и мягко приземлился на ноги. Быстро осмотрелся, поправил пиджак, разгладил брюки и неторопливо пошел к автобусной остановке.

— Зачем? — морщась от едкого запаха работающего двигателя «газели», кивнул на лежащего без сознания мужчину Губа.

— В одном кино видел. — Рослый парень глубоко вздохнул и, щурясь, рванулся вперед. Открыл дверцу машины, выключил зажигание и выскочил.

Закашлявшись, начал открывать ворота.

— Он мне живой нужен, — отойдя в сторону, сказал Губа. Парень снова глубоко вздохнул и бросился в гараж. Отстегнул один ободок наручников от трубы батареи, ухватил за шиворот мужчину и выволок его из гаража. Шумно выдохнув, снова закашлялся. Губа присел рядом с учащенно задышавшим человеком, хлопнул его по щекам.

— Воды, — кратко потребовал Губа. Рослый осмотрелся, увидел шланг для мойки автомобиля, сорвал с пожарного щита ведро. — Быстро! — бросил он. Взял поданное парнем ведро, вытащил из кармана платок, намочил его и приложил ко лбу лежащего, потом смочил ему губы. Тот захрипел. На губах появилась пена. Губа рывком перевернул мужчину на живот. Его вырвало. — Так что ты в кино видел? — глядя на содрогающееся тело мужчины, спросил Губа.

— В кино один себе руку ножовкой отхреначил, — сказал Штык. — Его к батарее приковали и машину завели. Он до ножовки дотянулся и отпилил по кисти.

Я ему тоже ножовку положил, но, видать, слабак.

— Ну, Штык, — крутнул головой Губа, — веселый ты парень. Спасибо за опыт. У нас там один товарищ сорвался, — неожиданно признался он. — Хотелось бы знать, кто таков.

— Зубастик где? — спросил Штык.

— Там, где надо, — буркнул Губа и потрепал учащенно дышавшего мужчину по шее. — Ты как?! Говорить можешь?

— Да, — сипло выдавил тот. — Меня в гараже кто-то...

— Кто был в гостях у Самуэля?

9

— Да ты пошевели извилинами! — покрутив указательным пальцем у правого виска, проорал Олег. — На кой мне ее насиловать?! А ушел я от нее... — Выдохнув, опустил голову. — Она про совместную жизнь чирикать начала. А мне эти дела как шли, так и ехали. Как подумаю, что все время с одной спать ложиться, — он покрутил головой, — это как приговор на пожизненное.

Сидевший за столом мужчина в светлой рубашке засмеялся.

— А вашего литера, — подняв голову, взглянул на него Олег, — я по ошибке толкнул. У меня в баре базар на повышенных вышел. А тут двое ко мне. Ну я и толкнул одного. Думал...

— Что за базар? — перебил его следователь. — И с кем?

— Ты меня за малолетку маешь? — криво улыбнулся Олег. — Похоже, вы меня просто упрятать хотите. — Вздохнув, с тоской посмотрел на зарешеченное окно. — Берете хрен его знает за что. Не получится с изнасилованием, за мусора срок впаяете.

— Кому ты нужен! — отмахнулся следователь. — А взяли тебя по подозрению. Резкова изнасилована. Поступило заявление. Ты с ней жил. Потом, говоришь, поругались. Может, не дала она тебе, вот ты ее с кем-то из своих приятелей и...

— Не путай хрен с гусиной шеей! — вновь сорвался на крик Олег. — Сейчас баб за пузырь водяры — пульмановский вагон и маленькая тележка. Да я в жизни на такую...

— А насчет старшего лейтенанта, — спокойно прервал его следователь, — вопросов нет. К тому же тебе за это подвесили. — Он улыбнулся.

— Было дело, — нехотя признался Олег. — Закоцали и треснули несколько раз по почкам. До сих пор кровью мочусь. Врача просил — хрен на рыло.

— Тогда правильно голодаешь, — одобрительно заметил следователь. — Голодовка, говорят, панацея от многих болячек...

— А ты что, — усмехнулся Стахов, — доктор Айболит?

— Ладно. — Следователь зевнул. — Говорить с тобой — только время терять. Подписывать, конечно, ничего не будешь?

— Когда освобождаюсь, — буркнул Олег, — тогда и ставлю подпись.

— Как арестовали? — Валентина недоуменно посмотрела на мать.

— Как арестовывают, — поджала губы мать. — За руки — и в «воронок».

Ему, супостату, там и место.

— Подожди, мама, но как...

— Когда тебя в больницу забрала «скорая», — так же ворчливо проговорила мать, — соседи мне позвонили. Я приехала в больницу, и, как увидела тебя, с сердцем плохо стало. Мне тама укол делали. Ну и заявление написала. Мол, требую найти преступника, который мою дочь изнасиловал. А ты, значит, в бессознательном состоянии все Олега упоминала. И жалобно так: «Не надо, Олег».

Вот милиция и арестовала этого супостата. Ну ему-то тюрьма — дом родной.

— Да ты что! — воскликнула Валентина. — Не он это. Олег просто ушел от меня. Мама, — попросила она, — ты сейчас же поезжай в милицию, и пусть сюда кто-нибудь приедет. Я хочу заявление сделать.

— Так кто же тебя тогда, — всплеснула мать руками, — коли Олег невиновен? Ведь все думают...

— Не Олег это, — раздраженно прервала ее Валентина. — Я знаю кто.

— Так, так, — держа у уха телефонную трубку, кивнул Гобин. Покачал головой, вздохнул. — Кто у нее? — Выслушав ответ, снова вздохнул. — Спасибо, — бросил он и, не прощаясь, положил трубку. — Да, — побарабанил пальцами по крышке стола. Затем взял сотовый телефон и набрал номер. Услышав ответ, требовательно сказал:

— Ко мне. Быстро. — Положил телефон. Задумался.

— К вам посетитель, — раздался голос из селектора.

— Я занят, — хмуро ответил он.

— Вы куда? — услышал он голос секретарши, и дверь тут же распахнулась.

— Я говорила. — Секретарша, виновато улыбаясь, развела руками.

— Добрый день, — приветствовал Гобина Викинг в легком белом пиджаке..

— Здравствуйте, — хмуро кивнул Гобин. Секретарша закрыла дверь.

— Я не задержу вас. — Улыбаясь, Викинг сел перед столом, достал из нагрудного кармана листок бумаги и положил на стол. — Мы хотели бы знать, кто управлял «КамАЗом» с указанным номером восемнадцатого числа.

Гобин взял листок.

— Ну, знаете, — он пожал плечами, — так сразу и не вспомнишь. А что случилось?

— Вы поройтесь в закромах своей памяти, — посоветовал Викинг, — вспомните водителя «КамАЗа». И позвоните. — Он аккуратно положил листок перед Гобиным. — До свидания. — Поднявшись, Викинг снова улыбнулся. — Не говорю «прощайте», потому что мы с вами еще увидимся. Как будет проходить следующая встреча, зависит от вас. Извините, что оторвал от дел, но у каждого своя работа. Спасибо и до свидания. — Викинг быстро вышел.

— Каков нахал! — запоздало возмутился Яков Юрьевич. Взял листок с записанным номером, нахмурился. Открыл сейф, достал толстую папку. — Так... — найдя накладную, вздохнул. Немного подумав, нажал кнопку вызова.

— Вызывали? — Через несколько секунд в кабинет заглянула секретарша.

— Рудаков уехал? — спросил Яков Юрьевич.

— Так еще вчера, — кивнула она. — Он вечером...

— Все, — махнул он рукой, — свободна. Секретарша хотела выйти.

— Привет деловым-бизнесменам-коммерсантам — от тебя, Юрьич. — Не давая ей выйти, в дверях встал круглолицый здоровяк в темных очках.

— Иди, Зинаида, — поторопил женщину Гобин.

Здоровяк оседлал стул, положил на спинку сильные руки и не мигая уставился на Гобина.

— Терпеть не могу, — буркнул тот, — когда меня, будто теща будущего зятя, рассматривают.

— От тебя какой-то деловой вышел, — сказал здоровяк. — На «мерсе»

«шестисотом» прикатил. Если по поводу его, то цена...

— Вот что, Русый, — выдохнул Гобин, — давненько мы с тобой не общались.

Надеюсь, добро ты помнишь?

— Как не помнить. — Скрипнув стулом, тот повел могучими плечами. — Но надеюсь, и ты не запамятовал, что я тебе тоже...

— Ты за то и получал неплохо, — заметил Яков Юрьевич. — — Давай ближе к телу, — поморщился Русый, — то бишь к делу. Чего надо?

— Разумеется, — сидя на заднем сиденье «мерседеса», кивнул Викинг. — Думаю, он понял. — Вслушавшись в голос в сотовом телефоне, нахмурился. — Думаю, позвонит, — кивнул он.

— Последнее время, Викинг, — раздраженно ответил мужчина, — ты слишком много стал думать. Нужно работать! Ты за это получаешь деньги. Думать — это привилегия умных. Вечером перезвони. Если не будет результата, займись этим сам.

— Хорошо, — улыбнулся Викинг. Отключив телефон, немного подумал. — Ну что же, — пробормотал он, — придется задержаться в этом милом городе.

— Добрый день, — входя в палату, поздоровался молодой мужчина в штатском. — Как вы себя чувствуете? — осторожно подвинув стул к кровати, на которой лежала Валентина, сочувственно спросил он.

— Нормально, — кусая губы, хмуро ответила женщина. Он внимательно посмотрел на нее. Отметив в глазах волнение, на мгновение прищурился.

— Я следователь прокуратуры Себостьянов Василий...

— Что нужно? — перебила его Валентина.

— Что с вами, Валентина Андреевна? — снова внимательно посмотрел ей в глаза следователь.

— Уходите! — крикнула она. В палату быстро вошла миловидная женщина средних лет в белом халате.

— Извините, — обратилась она к Себостьянову, — но больной нужен покой.

— Я следователь. А ее мать, — заезжала...

Себостьянов кивнул на Резкову — Повторяю, — уже настойчиво сказала женщина в халате, — больной нужен покой. Никаких посещений, кроме матери. И тем более — разговоров о случившемся, — понизив голос, добавила она.

— Извините. — Он встал. — А кто вы?

— Лечащий врач Резковой — Раиса Борисовна Либертович.

— Очень приятно, — буркнул следователь. — Но понимаете, мать Валентины Андреевны час назад была у нас. Она сказала, что дочь хочет говорить с кем-нибудь из работников...

— Поймите, — раздраженно сказала Раиса Борисовна, — Валентина перенесла не только физическую боль. Она душевно травмирована. Человек, который...

— Рано вы сделали вывод, — коротко усмехнулся Себостьянов.

Либертович хотела что-то сказать, но ее опередил нервный голос Валентины:

— Прекратите! Ради всего святого! Стахов не насиловал меня! Когда это случилось, его не было! Мы с ним сильно поругались, и я его выгнала. Он не виноват! Кто были эти... — Не договорив, заплакала. Либертович наклонилась над рыдающей в подушку Резковой и громко позвала:

— Сестра!

Следователь вышел. Мимо него в дверь палаты пробежала полная медсестра.

— Странно, — пробормотал он. — Мать говорила другое. Правда, тогда Резкова не была в отдельной комфортабельной палате. Извините, — обратился он к молодой веснушчатой девушке в белом халате, катившей медицинскую тележку, — сколько стоит лечение в этой, — он кивнул на дверь, — палате?

— Вам в ней не лежать, — окинув его оценивающим взглядом, фыркнула она.

— Я это понял сразу, — улыбнулся он.

Толкая тележку перед собой, девушка двинулась дальше.

— Девушка, — догнав ее, Себостьянов пошел рядом, вы не знаете, к Резковой, когда ее переводили в эту палату, никто не приходил?

— Ревнивый муж? — смеясь, взглянула она на него.

— Вернее, брат, — серьезно проговорил он. — И беспокоюсь о здоровье своей сестры. Вы знаете, что с ней произошло?

— Об этом, — вздохнула девушка, — все говорят. Тут милиция приходила, — шепотом, словно боясь, что ее кто-то услышит, продолжила она. — Преступника, говорят, задержали. Только какой преступник Стахов, — она махнула рукой. — Мы и то знаем, что не он это. А милиция и насильники эти — почитай, одна компания.

— Это почему же вы так плохо о нашей милиции думаете? — поинтересовался следователь.

— Так это все знают, — ответила девушка. — Кого сейчас берут в милицию-то? Тех, кто...

— Значит, к ней милиция приходила... Давно?

— Они у нее в палате были, вместе с Раисой Борисовной. А потом ее сразу перевели в отдельную палату.

— Литкова! — раздался сзади резкий голос Либертович. Девушка, испуганно ойкнув, побежала к ней. Себостьянов криво улыбнулся и неторопливо пошел следом.

— О чем ты с ним говорила? — быстро, не спуская глаз с подходившего следователя, спросила Либертович явно испуганную медсестру.

— Он просто клеиться начал, — соврала та. — А парень...

— Так как, красавица, — громко спросил Себостьянов, — пойдем в ресторан?

— У вас в прокуратуре все донжуаны? — насмешливо спросила Либертович.

— Мужчина и в прокуратуре остается мужчиной, — улыбнулся Себостьянов. — И ничто человеческое ему не чуждо. В расширенных глазах медсестры плеснулся страх.

— К тому же вовсе не обязательно кричать о том, что я из прокуратуры.

Сейчас отношение к органам у большинства негативное. Так что вы, можно сказать...

— Иди, — взглянула на медсестру Либертович. Та, бросив на следователя благодарный взгляд, вернулась к тележке.

— Почему Резкову перевели в другую палату? — спросил Себостьянов. — Насколько я знаю, эти палаты, — он обвел рукой, указывая на четыре двери, — так сказать, элитарные. Если проще, — следователь улыбнулся, — то очень дорогие.

Резкова же не является...

— Занимайтесь своей работой, — улыбнулась Раиса Борисовна, — а нам позвольте выполнять свою. Наши профессии сходны. И вы и мы стоим на страже жизни и здоровья людей. А сейчас извините, я на работе. Как, впрочем, и вы.

Если вам так необходимо переговорить с Резковой, это можно сделать через несколько дней, впрочем, как только это будет возможно, — явно издеваясь, закончила она, — я вам немедленно позвоню.

— Буду премного благодарен, — поклонился Себостьянов.

— Ты? — отступив на шаг, спросила Элеонора.

— Здравствуй, Элен, — улыбнулся Викинг.

— Добрый день, Альфред, — насмешливо поклонилась она.

— Ну вот, — с сожалением проговорил он, — сколько лет не виделись, а вместо...

— И ты смеешь говорить об этом! — вспылила она. — Ведь ты так неожиданно пропал, что...

— Поверь, милая, на это были веские причины. Иногда судьба бывает безжалостной и бьет очень и очень сильно.

— Настолько сильно, — сердито взглянула на него она, что ты не приехал на похороны матери. А через полгода без тебя похоронили и отца.

— Я уже сказал, на то были очень веские причины. А ты изменилась, раньше ты, говоря о родителях, называла их папа и мама.

— Тогда они были живыми, — сказала Элеонора.

— Ты разрешишь войти? — спросил он. — Или...

— Заходи.

Викинг шагнул в прихожую.

— Это тебе. — Он протянул Элеоноре большой пакет. — И это. — Он поставил к ногам Элеоноры небольшую корзинку с розами. Посмотрев на цветы, она молча покачала головой. — Я слышал, у тебя есть дочь, — сказал Викинг.

Элеонора посмотрела на большую коробку в его руках.

— От кого же ты это слышал? — удивилась она.

— Земля слухами полнится, — неопределенно ответил он и отдал коробку. — Надеюсь, девочке понравится.

— Ты зачем приехал? — держа коробку, спросила она.

— Дела привели в Воронеж, — ответил Викинг. — И эти же дела требуют, чтобы я задержался здесь на неопределенное время. И я подумал: может быть, Элен...

— Вот в чем дело, тебе просто нужно где-то пожить.

— Ты догадлива, — кивнул он. — Но, как я понял, я приехал зря. Ты замужем?

— Была, — вздохнула Элеонора. — Но это не имеет никакого значения. Ты можешь остаться.

— Телефоном пользоваться можно? — спросил он и, не дав ей ответить, улыбнулся. — Извини. Просто привычка проверять, есть телефон или нет.

— Странная у тебя привычка, — покачала она головой.

— Наверное, — легко согласился Викинг. — И не одна. Я вообще сильно изменился. Наверное, годы. Старость, она...

— Ты старше меня на два года, — вспомнила Элеонора. — Выходит...

— Баба в сорок пять, — засмеялся он, — ягодка опять. Про мужчин этого не говорят. Да, где дочь?

— Завтра приедет, — ответила Элеонора, — так что увидишь. Надеюсь, завтра ты не уедешь?

— Я тоже на это надеюсь, — серьезно проговорил Викинг.

Вот так-то, — весело проговорил Олег. Пересчитав деньги, удивленно хмыкнул:

— Странно. Все целы.

— Топай, — хмуро посоветовал ему старший сержант, а то...

— Все, начальник, — усмехнулся Олег, — угрозы засунь в карман. Салют. — Вскинув руку, шагнул к выходу.

— Доиграешься, Страх, — буркнул дежурный капитан.

— Это смотря во что играть, — задержавшись на мгновение, бросил Олег. — И немаловажно — как, — многозначительно добавил он.

— Иди, умник, — презрительно улыбнулся старший сержант. Олег хотел еще что-то сказать, но сдержался и вышел.

— Так. — Остановившись у подъезда, достал сигареты. — Наверное, нужно Вальку навестить. Хотя нет, — тут же передумал он, — у нее сейчас настроение не то. Да и мне это не в жилу. Это Хват. — Перекатая желваки, прикурил. — Наводить разбор с ним — себе дороже выйдет. С Валькой расстался. Так что все побоку.

Правда, бабок осталось не так уж и много. Куда же двинуть? К Колобку? Он сейчас не примет. — Олег усмехнулся. — Так куда же?

— Эй, — услышал он голос. Повернувшись, увидел стоявшего с бутылкой пива Колобка. — Чего замер? — спросил тот. — От радости окаменел?

— Ты? — удивился Олег.

— Потопали. — Колобок протянул ему бутылку. — А то товарищи из ментовки узрят.

— Как узнал? — идя за ним и открывая бутылку, спросил Олег.

— Себостьянов позвонил, — буркнул Колобок. Подойдя к машине, открыл дверцу. — За телками поедем?

— Знаешь, — усаживаясь, криво улыбнулся Стахов, — сейчас никакого желания нет. Хочется пожрать да бухнуть. Может, потом...

— Тогда едем, а то потом придется по улицам мотаться.

— Имей в виду, — предостерег его Олег, — я уже на подсосе. Можно сказать, накатом иду.

— Понятно, — кивнул Колобок. — Мы с тобой неплохо загуляли. Но у меня сейчас бабки имеются. Одна работенка подвернулась.

— Тогда вперед, за женской половиной.

— Крученый ты стал, — заводя машину, сказал Колобок, — как поросячий член.

— Вот это да! — поразился Олег. — Игорек культурно-вежливым стал. Даже в поговорках не матерится.

— Хорош тебе, — тронув «Москвич», покосился на него Колобок.

— Что про Вальку слышно? — немного помолчав, решился спросить Олег.

— Хором ее отодрали, — зло сообщил Колобок. Притормаживая, повернулся к приятелю. — Ты разбор хочешь устроить?

— Не до того, — ответил Олег. — А ты что, — он посмотрел на Колобка, — знаешь, с кого спросить можно?

— В то, что ты Вальку с кем-то отодрал, никто и не верит. А вот кто ее на самом деле сделал... — Не договорив, пожал плечами.

— Мне эти разборы сейчас, — негромко проговорил Олег, — как собаке пятая нога.

— Так-то оно так, — не согласился Игорь, — но все-таки ты с Валькой...

— Хорош тебе! — не выдержал Олег. Бросив на него быстрый взгляд, Колобок счел за лучшее промолчать.

10

— Но я приехала из Москвы! — сердито говорила Зоя.

— Нам хоть из Парижа, — улыбнулся сидевший у двери в палату молодой мужчина. — Приказано никого не пускать.

— Я от ее матери, — вздохнула Зоя. — Вот. — Она вытащила из сумочки запечатанный конверт.

— Письмо можно, — кивнул мужчина, — передам.

— Куда мне обратиться? — убрав письмо в сумочку, тихо спросила она.

— Девушка, — уже раздраженно проговорил охранник, — давайте прекратим.

Во-первых, Розова чувствует себя очень плохо. Врачи запретили всякие разговоры с ней. Даже оперативникам не разрешили.

— Да, похоже, вы совсем недавно в милиции, — вздохнула Зоя.

— Это почему же ты так решила? — разозлился мужчина.

— Раз вы находитесь у палаты Розовой, значит, милиция охраняет ее. Вы сообщили мне о ее самочувствии. И даже о том, что из милиции с ней никто не говорил. — Мужчина поднялся и растерянно уставился на нее. — Представляете, что будет, — улыбнулась Зоя, — если я пойду в уголовный розыск и расскажу там все, что вы мне сказали.

— Это... — не зная, что и как говорить, он быстро посмотрел по сторонам. — Устал я, — признался он. — Сидишь здесь, как мумия. А эти больные, какие ходят, с расспросами да сочувствием лезут. — Вздохнув, махнул рукой. — Ладно. Ты вроде ничего, иди, только недолго, пока врачей нет. А то...

— Я очень быстро, — благодарно улыбнулась она и, подхватив набитую продуктами сумку, вошла в палату. Закрыв дверь, посмотрела на лежавшую на кровати женщину с забинтованным лицом. — Танька, — сказала Зоя, — кто же тебя так? — Подойдя, аккуратно приподняла простыню. Увидев перебинтованный живот и правую руку, горестно вздохнула.

— Зоя, — услышала она слабый голос.

— Танька, — радостно проговорила Зоя, — узнала. А я уже перепугалась.

— Как мама? — простонала Розова.

— Сейчас ничего, — немного помолчав, ответила Зоя, — а сначала... — Не договорив, махнула рукой. Затем начала вытаскивать из сумки продукты. — Вот это, — приподняв, показала двухлитровую банку огурцов, — Мария Андреевна дала, твои любимые, малосольные...

— Зойка, — всхлипнула Татьяна, — ты знаешь, что со мной сделали?

— Таня. — Зоя наклонилась над ней. — Все будет хорошо. Ты же сильная.

Все...

— Значит, не знаешь, — приглушенно всхлипнула Розова. И неожиданно тонко, пронзительно закричала.

— Танька, — испуганно, не зная, что делать, склонилась над ней Зоя.

Дверь распахнулась, и в палату вбежал милиционер. В его руке был пистолет.

— Руки! — воскликнул он.

— Да ты что! — не поворачиваясь, закричала Зоя. — Плохо ей! Зови кого-нибудь! Быстрее!

Сунув пистолет за пояс, милиционер бросился назад.

— Мне ногу отрежут, — сквозь тонкий плач расслышала Зоя.

— Да ты что?! — Наклонившись так, чтобы та видела, Зоя энергично затрясла головой. — Я разговаривала с врачом. Ничего подобного. Все будет хорошо.

— Правда? — прошептала Розова.

— Я когда-нибудь тебе врала? — сердито спросила Зоя. В открытую дверь быстро вошел пожилой мужчина в пенсне. Он хотел что-то сказать, но, услышав слова Зои о разговоре с врачом, кивнул, остановился и, протянув руку, задержал охранника.

— Все у тебя будет хорошо, — говорила Зоя. — А сейчас, — оглянувшись, она увидела врача и охранника, — мне пора. До свидания. — Она виновато улыбнулась и пошла из палаты.

— Подождите, — услышала она голос за спиной. Зоя повернулась и увидела вышедшего за ней врача.

— Извините, — не поднимая головы, виновато проговорила она. — Я...

— Спасибо, — негромко сказал тот.

Она удивленно подняла голову и растерянно посмотрела на него.

— У вашей подруги, — мягко взяв за локоть, он повел ее по коридору, — были надрезаны вены коленного сгиба. В кровь попала грязь, произошло заражение, Татьяна решила, что ногу ей ампутируют. Отказывается от лечения. Я хороший врач, но бывают случаи, когда очень нужна помощь больного. Надеюсь, ваши слова убедили ее и она поверит в свое выздоровление, а следовательно, и мне. Только извините, — улыбнулся он, — о разговоре с вами я как-то запамятовал.

— Я виновата, — снова смутилась Зоя, — но что мне оставалось делать?

— Вы поступили правильно, — сказал врач и обратился к охраннику:

— Эту девушку к больной пускать разрешено. Запишите, пожалуйста, это и для других дежурных.

— Ваше имя? — обратился к Зое тот. — Фамилия, отчество?

— Зоя Николаевна Барсукова. — Зоя протянула ему паспорт.

— Здорово, — войдя в палату, буркнул Горбун.

— Наконец-то, — сказал Иннокентий. — Тебе Катька передала, что я зову тебя?

— Катька? — удивленно спросил Горбун. — Да что-то говорила.

— Так какого черта не приходил?! — заорал Иннокентий.

— Вот что, Кешенька, — подойдя к кровати, сказал Горбун, — визжать на меня не надо, понял?

— Ладно. Я слышал твой разговор с Катькой. Что ты согласился работать на нее. — Не договорив, Иннокентий закашлялся.

— И что из этого? — пожал плечами Горбун. — Твоя сестра — довольно крутая бабеха. Муж у нее сам знаешь кто. Кстати, Арсен и послал меня помогать ей. Ну а если у нее здесь свои дела, то почему бы не помочь?

— Я заплачу тебе сколько захочешь, — торопливо проговорил Клин. — Надо убрать всех, кто был со мной.

«Желания братца и сестренки совпадают», — мысленно отметил Горбун, а вслух спросил:

— Чего ты боишься?

— Это не твое дело, — раздраженно бросил Иннокентий. — Если сделаешь то, о чем прошу, будешь иметь много денег. Ведь ты ни на кого конкретно не работаешь, у Арсена сейчас только потому, что...

— Давить на меня не надо, — покачал головой Горбун, — я этого терпеть не могу.

— Нужно убрать тех, — торопливо продолжил Клин, ухватившись руками за специальное кольцо и чуть приподнявшись, — кто был со мной. Потому что... — Не договорив, замычал от боли и рухнул на спину. Его лицо покрылось каплями пота.

«Угадал я, — подумал Горбун. — Кешка хапнул большие деньги. Или еще что-то. Так что нужно соглашаться. Хотя сначала следует разузнать все. Но тогда и его можно под сплав пустить». Он взглянул на скрипевшего зубами от боли Иннокентия.

— Позови медсестру, — промычал тот, — пусть обезболивающий укол сделает.

— Так это и я могу, — оскалился Горбун. Вытащив из широкого пояса одноразовый шприц и ампулу морфия, взглянул на Иннокентия.

— Быстрее, — простонал тот.

— Тебе-то, — подходя, как бы невзначай поинтересовался Горбун, — что колют?

— Анальгин, — выдохнул Иннокентий, — очень редко промедол. Или еще что-то. Помогает только на полчаса. Потом снова больно. Коли быстрее.

— Зачем ты Розову сделал? — протирая смоченной в спирте ваткой бицепс Иннокентия, безразлично спросил Горбун.

— Из-за Катьки. Да делай же ты.

— Лучше сестричку позову. — Убрав шприц и ампулу в широкий пояс, Горбун шагнул к двери.

— Сволочь, — промычал Иннокентий.

— Может, скажешь, — повернулся к нему Горбун, — что ты взял у Таракана?

— Ты уже знаешь, — простонал Иннокентий. Сглотнув слюну, хрипло проговорил:

— Если Арсен узнает, он убьет меня. Из-за Таньки.

— Что ты взял у Таракана? — вернувшись к кровати, повторил свой вопрос Горбун.

— Зеленые, — немного помолчав, ответил Иннокентий. — Десять тысяч.

— Всего-то? — недоверчиво хмыкнул Горбун.

— У меня еще есть, — торопливо проговорил Иннокентий. — Я дам тебе двадцать. Только убери тех, кто со мной был. Вот. — Он вытащил из-под матраца сложенный вчетверо листок. — Здесь все.

— Понятно. — Горбун развернул листок. — Даже адреса поставил, — усмехнулся он.

— Сделай укол, — снова попросил Иннокентий, — или сестру вызови.

— Катьку вызвать не могу, — ухмыльнулся Горбун, — не знаю, где она.

— Ты чего кровь пьешь? — зло спросил Иннокентий.

— А ты не мычишь, — отметил Горбун.

— Ты сделаешь этих? Которые...

— Если не отстегнешь мне десять кусков, — улыбнулся Горбун, — я сообщу Арсену. Твои приятели, которых ты приговорил, подтвердят.

— Гнида! — взвыл Иннокентий.

— Даю тебе пару дней, — необидчиво сказал Горбун. — Надумаешь — будешь жить. Ну а если нет... — И засмеявшись, быстро вышел.

— Сестра! — визгливо прокричал Иннокентий. — Больно!

— Этот говорит, — проходя мимо поста дежурной медсестры, сказал Горбун, — что ему пора какой-то укол делать.

— Зачем тебе это? — вытирая потное лицо, спросил Руслан.

— Мне нужно узнать, — спокойно ответила Екатерина, — как она себя чувствует. И ничего больше.

— Если я правильно понял, — немного помолчав, проговорил Фанфарин, — Таню пытался убить твой брат. Екатерина холодно улыбнулась.

— Если бы у тебя была сестра, — не сводя глаз с его лица, спросила она, — ты бы заступился за ее честь?

— Ты не подумала о том, — покачал он головой, — что будет, если Арсентий узнает правду. А в том, что он будет искать исполнителей, нет никакого сомнения. К тому же Розова жива. Она знакома с Кешкой и наверняка узнала его. А ты хочешь... — Осененный догадкой, он расширил глаза.

— Надеюсь, ты не станешь оповещать об этом Арсентия? — стараясь говорить спокойно, спросила Екатерина.

— Я? — усмехнулся Руслан. Снова стерев капли пота, засмеялся. — Мы с твоим муженьком не в тех отношениях, чтобы я в чем-то помог ему. Было время, Арсентий и не замечал меня. Сейчас я сам прочно стою на ногах. Конечно, не так устойчиво, как Арсентий, но все же, однако помогать тебе, — без перехода проговорил он, — тоже не буду. Не потому что боюсь, — заметив насмешку в глазах Екатерины, добавил Руслан, — а потому что это не моя кухня. Хотя, если говорить честно, я на твоей стороне. Розова...

— Только не говори об этом Рите, — перебила его Екатерина. — От нее можно ожидать всякого. В том, что она не скажет Арсену об Алике, — она улыбнулась, — я уверена. Хотя бы потому, что испугается тебя.

— Понятное дело, — самодовольно заметил Руслан. — Она живет за мой счет. Кем была Ритка? — пренебрежительно хмыкнул он. — Дешевой девочкой по вызову. Я сделал ее сначала хозяйкой таких дам. Затем, сам не знаю как, уложил к себе в постель. И знаешь, не жалею об этом. Баба она пробивная. Сейчас научилась делать деньги. Хватка у нее есть. Желание зарабатывать — тоже. Если она узнает об истории с Розовой, сообщит Арсену сразу. Ритка завидует тебе. Это понятно без слов. Когда ты обратилась ко мне за помощью, Ритка заревновала. Так что смотри, — предупредил он, — будь начеку. Она и рожу набить может запросто.

Такое уже не раз бывало.

— У нас с ней, — сказала Екатерина, — раза три доходило до драки. Но потом зла друг на дружку не держали. Чего по-бабьи не бывает.

— Ладно, — с деланным сожалением сказал Руслан, — мне пора. У меня сегодня несколько важных встреч.

— Значит, понравилась тебе Катька? — Рита пытливо взглянула на бившего боксерский мешок Хвата.

— А что? — С коротким выдохом ударив правой, он повернулся к ней. — Вполне. Я бы и жил с ней. Связи у нее есть. Бабки тоже имеются. Не жизнь была бы, а малина. — Хват рассмеялся.

— Ты забыл, кто ее муж, — напомнила Рита. — Если Арсен узнает о вашем романе, с тебя голову с первого снимет. Ее, может, просто отлупит, а тебя убьет, это точно.

— Да видал я этих арсентиев, — с разворотом ударив ногой по мешку, усмехнулся Хват. — Пусть свои головы берегут. На мою и так желающих полно.

— Что за неприятности у тебя в Воронеже? — спросила Рита.

— Да так. — Хват зло ощерился и нанес несколько сильных ударов по мешку.

— Я слышала, из-за какой-то женщины.

— А тебя это колышет? — Хват недовольно взглянул на нее.

— Меня — нет, — рассмеялась Рита. — А вот если Катька узнает, — посмеиваясь, добавила она, — то представляю, какое у нее настроение будет. Ее хахаль из-за бабы из Воронежа уехал. Ты ее, ту бабу, изнасиловал вроде. Я слышала даже...

— Хорош тебе! — рявкнул Хват. — Не лезь не в свое дело, ясно? — угрожающе сказал он.

— Ты меня на испуг не бери, — предупредила Рита, — а то Руслану пожалуюсь, и все. Представляешь, что будет?

— Да подставили меня там, снова впечатав кулак в мешок, буркнул Хват. — Водила один. Сука! — Он нанес мощный боковой левой.

— Ах да, — кивнула Рита. — Ты же у Гобина работаешь. Что-то вроде диспетчера, — рассмеялась она.

— Где Руслан? — посмотрел на часы Хват. — Нам ведь надо...

— С Катькой что-то решает, — недовольно проговорила Рита.

— Что-то долго решает, — сказал Хват. — Может, они договор о взаимовыручке в постели подписывают? — ехидно предположил он, глядя на вспыхнувшую от злости Риту. — Не психуй. — Зубами развязав шнурки перчаток, стянул их. — Руслан — верный мужик.

Услышав в его тоне насмешку, Рита быстро вышла.

— Где была, госпожа? — согнувшись в шутливом поклоне, спросил Горбун.

— Там, — отрезала Екатерина, — где меня уже нет.

— Неплохой ответ, — кивнул Горбун. Усмехнувшись, отвернулся.

— Ты был у Кешки?

— Он сделал Розову, — не поворачиваясь, бросил Горбун, — по-твоему заказу. А заодно и Таракана. Надеюсь, ты понимаешь, что сделает с тобой и твоим братцем Арсентий, если узнает это?

— От тебя? — напряженно ожидая ответа, спросила Екатерина.

— Необязательно.

— Чем тебя разозлил Кешка?

— Чем мог разозлить меня твой братец? — Горбун развел руками.

— Давай говорить на языке, понятном обоим. Чего именно ты хочешь? Это мой вопрос. Я хочу только одного — чтобы ты работал на меня. Мне нужен ясный ответ. Потому что мне нужна, необходима твоя помощь. Так как?

— Но Арсен, — не отводя взгляда, пожал плечами Горбун, — он...

— Ты согласен работать на меня! — не сдержавшись, воскликнула она.

— Что я должен сделать? — спокойно спросил Горбун.

— Все, о чем просил Кешка!

— Ты была у него? — Екатерина молча покачал головой. — Так, может, он просил убить тебя? — усмехнулся Горбун.

— Как я поняла, — перебила Екатерина, — Кешка решил одним выстрелом убить сразу трех зайцев. Убить Таньку, доказать мне, что я на него могу рассчитывать, и ограбить Тараканова. Кстати, Петра я знаю. Вернее, знала. — Вспомнив, что говорит о мертвом, Екатерина поморщилась. — Я говорю это тебе потому, что уверена: ты не скажешь Арсентию. Хотя бы потому, — увидев его усмешку, уверенно продолжила она, — что опоздал. Кроме того, ты уже убрал двоих. Костю и...

— Значит, мне идти по списку. — Достав листок, полученный от Иннокентия, он положил его на стол, Екатерина быстро пробежала его глазами.

— Значит, по списку, — кивнула она.

— В таких случаях выдается аванс, — спокойно заметил Горбун.

— По-моему, здесь важен конечный результат. — Екатерина достала сигарету. Горбун, щелкнув зажигалкой, дал ей прикурить.

— Не понял? — вопросительно протянул он.

— Кешка не просто так убил Тараканова. Но сам он не мог выйти на него.

Кто-то дал ему сведения о том, что именно тот повезет. А значит, наводчик, по-моему, так называют того, кто...

— Кешка сказал, — перебил Горбун, — что взял в машине Таракана десять тысяч баксов. Про наводчика я как-то не подумал.

— Что ты решил с Кешкой? — нервно спросила Екатерина.

— Решать будешь ты, — сказал Горбун. — Что скажешь, то и будет. Лучше бы, конечно, если бы он погиб в аварии. Для тебя лучше. Потому что Арсен нажмет на него — и он расколется. Такие, как твой братец, — пренебрежительно добавил он, — слабаки во всем. Просто прикрываются другими. Кешка никто, потому...

— Ты знаешь, — негромко сказала Екатерина, — что Розова жива?

— Слышал, — кивнул он, — правда...

— Она здесь, — вздохнула Екатерина, — в Туле. В какой-то больнице. Я пыталась узнать, где именно, не получилось.

— Ее наверняка охраняют, — бросил Горбун. — Менты, да и, наверное, парни Арсена.

— Арсентий не пошлет своих, — возразила Екатерина. — Хотя бы потому, что этим делом заинтересовалась милиция.

— Вообще-то да, — согласился Горбун, — Арсен не станет засвечиваться.

— Правда, он уже знает, где находится Танька, — высказалась она. — И наверное, нашел среди медиков своего человека.

— Зачем ему это? — усмехнулся Горбун.

— Хотя бы затем, чтобы кое-что узнать от Таньки.

11

— Кто? — удивленно говорил в сотовый телефон Арсентий. Выслушав, недоуменно покачал головой. — Как она представилась?

— Зоя Николаевна Барсукова, — сказал женский голос.

— Подожди, — попросил он и, взяв авторучку, сказал:

— Повтори, — потом хмыкнул. — Кто же эта незнакомка?

— Она представилась как подруга Татьяны.

— Подруга? — вновь изумился Арсентий.

— Хирург похвалил ее: Барсукова оказала моральную поддержку Розовой. У нее ведь...

— Знаю, — бросил Арсен и тут же спросил:

— Ты так и не поговорила с ней?

— У палаты постоянно дежурит кто-нибудь из милиции.

— Ладно, — буркнул он. — Пока. Если будет что-то новенькое, звони. — Отключив телефон, выматерился.

"Про Кешку не спросил. Хотя хрен с ним. Катька тоже не звонит. Так, — нахмурился он, — Самуэль отпадает. Кто же взял Таракана? И почему с ним оказалась Танька? — Вздохнув, уставился в одну точку. — Конечно, сейчас мне эти дела сбоку припека. Если у Таньки ногу оттяпают, на кой хрен она мне сдалась? — Он взял сигарету, щелкнул зажигалкой. — Но выяснить все равно нужно. Хотя многое вообще непонятно. Если Таньку и Таракана сделали хулиганы, тогда понятно. Но то, что в машине Таракана искали деньги, — это факт. Значит, работали по наколке. Кто мог дать ее? — Не находя ответа, глубоко затянулся. — Черт, а может, Рыбак прав? Таньку сделали по Катькиной просьбе? Но опять в это не вписываются бабки, которые взяли у Таракана. Ведь знали, что эти бабки есть.

Дверцы проверяли. Если бы не это, все было бы просто. Кешка попал в аварию недалеко от места, где нашли на дороге Таньку. И тогда получается, что он по просьбе своей сестры пытался убить Таньку. Но если так, тогда напрашивается вопрос: почему Кешка, убив Таракана, не добил Таньку? И почему он поехал дальше, а не в сторону Москвы? Нужно выяснить, как Кешка попал в аварию. Точно.

Может, авария — ответ на многие вопросы... Да еще с Губой надо решать. Один-то свалил. Лихой мужик этот Доцент. Надо разузнать, кто такой и чем дышит.

Конечно, с Самуэлем серьезный деляга базарил бы в другом месте, а не у него в халупе. Хотя тамбовские парни с Питером тесный контакт имеют. А Питер — это уже серьезно. Кто мог приехать к Самуэлю? Тот вроде сам крутился. Но выяснить про этого Доцента нужно. И чем быстрее, тем лучше. Хотя бы потому, что Доцент не обратился в милицию. Значит, светиться не хочет. А если так, то у Губы, а следовательно, и у меня могут возникнуть неприятности. И нужно узнать про Танькину подругу, Танька о ней не говорила. Тем более это, похоже, близкая подруга. Даже в больницу прорвалась. Лихая бабенка".

— Плохо ей, — вздохнула Зоя. — Избита вся. Ножевое ранение. Рука сломана. И понимаешь, папа, ее ножом сюда, — нагнувшись, она коснулась подколенного сгиба, — или еще чем-то острым ударили. Врачи не исключают возможности ампутации. Танька узнала об этом и запаниковала.

— Понятно, — кивнул сидящий в кресле Николай Васильевич. — Без ноги жить... — Не договорив, махнул рукой. — Но, может, обойдется, организм молодой.

Тем более ты сказала, что врач — мужик хороший. Только знаешь, хороший человек необязательно отличный врач.

— А вот тут ты не прав, — сказала Зоя. — Клиника платная. Так что плохих врачей там просто быть не может.

— Точно, — улыбнулся отец. — Тогда все будет хорошо. Но почему Татьяна в такой больнице? — спросил он. — Мать у нее...

— Папа, — опустив голову, сказала Зоя, — помнишь, я просила за одну девушку, которая...

— Мать честная, — невольно вырвалось у Николая Васильевича, — так это она! А я, хрыч старый, вспомнить никак не могу. Розова... — Вздохнув, достал сигарету.

— Папа, — нерешительно начала Зоя, — тебе же курить...

— Зоя. — Прикурив, он взглянул на нее. — В тот раз Розова действительно пыталась провезти две иконы рублевской школы. Никто ей их не подкладывал, как заявила она. Но это я узнал только через полгода, когда взяли одного латыша. Ох и досталось мне тогда. Но я даже мысли допустить не мог, что моя дочь будет просить за преступницу.

— Папа, — виновато посмотрела на него Зоя, — может, ты не прав? Ведь Танька...

— Из-за Розовой, — сердито сказал отец, — я и ушел на пенсию. Дело о краже из Троице-Сергиевой лавры вел Игорь. Он тогда только начал работать. Мы поверили, что Розовой подсунули иконы. И поэтому не взяли всю группу, работающую по церквам. Надо было нажать на нее, и все. Я уверен, она и сейчас не просто так подверглась нападению. Снова какой-нибудь криминал.

— Да нет же, — горячо возразила Зоя. — Таня с другом была на озере, около дороги. Подъехали две машины. Мужчину убили, а ее не успели. Она сумела выползти на дорогу, и ее подобрал какой-то водитель. Мужчину...

— Таракана, — сухо сказал отец. — И в машине у него что-то искали. Твоя подруга... — Он снова затянулся, но закашлялся и помотал головой.

— Папа. — Зоя подбежала к нему. — Ведь я говорила тебе. Дай сюда. — Она забрала сигарету у отца. Снова закашлявшись, он прижал руку к груди.

— Папа, — воскликнула Зоя, — ну зачем ты куришь?!

— Черт его знает, — хрипло проговорил Николай Васильевич. — Мне порой даже ночами снится, будто курю. Все-таки почти двадцать пять лет курил, бывало, по две пачки за сутки высаживал. Особенно если сидишь где-нибудь в засаде.

Вроде особо и курить нельзя, а мы — одну за одной. Нервы, наверное. Ведь не карманников брали. Наши клиенты обычно пистолеты таскали не для того, чтобы пугать. Вот раз я и... — Не договорив, погладил грудь.

— И его не расстреляли, — возмущенно проговорила Зоя. — А ведь он тогда двоих ранил.

— За ним еще два убийства было, — сказал отец. — Три вооруженных налета на сберкассы. Сейчас где-то ходит. Его же тогда как бы сумасшедшим признали. В то время деньги делали все. Впрочем, сейчас тем более. Но вот что, — вернулся он к разговору о Розовой, — ты к ней пока больше не езди. — Увидев протест в глазах дочери, вздохнул. — Я узнаю, что случилось. Вот тогда и решим. Сейчас опасно иметь таких подруг. Тем более меня многие уголовники помнят. Так что, Зоя, сначала я все выясню, а уж потом мы с тобой решим, можно ли тебе к этой Розовой ездить.

— Да я его, — крикнул молодой мужчина в очках-хамелеонах, — своими руками!..

— Положим, — усмехнулся верзила в кимоно, — марать руки о какого-то шоферюгу просто неприятно. Пусть выплатит вдвойне, а уж потом пригласить в спортзал и устроить небольшой разбор...

— У тебя, Азиат, — засмеялся очкастый, — одно на уме. Кого-нибудь переломать, но с традиционными поклонами.

— У каждого свое хобби, Астроном, — улыбнулся Азиат.

— Его точно найдут? — спросил Астроном, снимая очки.

— Без сомнения, — кивнул Азиат. — Не сегодня, так завтра мы будем знать о нем все. И в первую очередь, разумеется, его материальное положение.

— Да дело не в деньгах! — вспылил Астроном. — Он ведь чуть не угробил меня!

— Ты, Астроном, наверное, сам виноват, — засмеялся Азиат. — Ведь любишь повыделываться на дороге. Мол, джип у меня. А все остальные...

— Он, скотина, начал обгон, — прервал его Астроном, — когда я его гребаный «КамАЗ» обходить начал. И прицепом зацепил меня.

— Не держи меня за лопуха, — сказал Азиат. — Если бы он был действительно виноват, ты бы поднял на ноги всех гаишников.

— Какие, на хрен, гаишники! — огрызнулся Астроном. — Я под градусом был.

— Вот с этого и надо было начинать. Не вешай буйну головушку, выплатит тебе этот водила вдвойне. Или пахать на тебя будет. Уж с ним мы как-нибудь договоримся.

— Хорошо, я номер запомнил, — сказал Астроном. — Когда улетать начал, как сфотографировал.

— Вот это да! — пораженно проговорил невысокий упитанный мужчина в строгом костюме. — Значит, я... — Не договорив, покрутил головой.

— Что ты? — посмотрел на него Валентин.

— Да так.

— Короче, Самуэля замочили, — подмигнул ему Валентин. — Сработало у Голубя...

— Валентин, — прервал его упитанный, — а кто та женщина?

— Розова, — ответил Валентин. — У нас Голубем и расчет на это был. Ведь в другом случае Арсен бы...

— Умники, — хмыкнул упитанный, — вы просто не понимаете, что наделали — ввели в курс наших дел Арсена. Сейчас он ищет обидчиков своей пассии. Но это будет недолго. А когда начнет снова заниматься насущными делами, обязательно вспомнит о разговоре с Голубем. И непременно захочет узнать, за что именно тот послал Самуэлю деньги.

— Вообще-то верно, — немного растерянно кивнул Валентин. — Но, с другой стороны, что делать было? Самуэль давить на Голубя начал. Если бы дело коснулось войны...

— Войны? — насмешливо переспросил собеседник. — Самуэль-ничтожество, но вас сумел бы раздавить за день. У него есть хорошие знакомые в Питере. Там мужики очень серьезные. Черт возьми, значит, та баба была Розова. Идиот, — упрекнул он себя. — Хорошо еще, как свидетель не прохожу.

— Ты, Франко, чего лепечешь? — не расслышав, спросил Валентин.

— Свое, — спокойно отозвался Франко. — Где Петька?

— Дома сидит, — усмехнулся Валентин. — На радостях, что Самуэль мертв, даже что-то вроде вечеринки устроил.

— Вот как! — рассмеялся Франко. — И как же Анька ему позволила?

— Наверное, тоже довольна. Все-таки...

— Надо заскочить к ним.

— И как все прошло? — застегивая халат, спросила рыжеволосая женщина.

— Отлично, — самодовольно сказал Рыбаков. — Я умею с жульем договариваться. Они даже цену снизили. -Он засмеялся.

— У Арсена уже был?

— Я к тебе сразу. — Протянув руку, он коснулся ее бедра. — К тому же он думает, что я вернусь только завтра. Так что время есть. Знаешь что? — плотнее прижав ладонь к упругому бедру, медленно провел по нему рукой. — Давай куда-нибудь заскочим. Посидим, отметим мою удачу.

— Отметить можно и у меня. Хотя бы потому, что, если Арсен узнает, что ты приехал и не пришел к нему, будет очень недоволен.

— Ты, как всегда, права. Если меня кто-нибудь увидит, то Арсен обязательно узнает об этом.

— Семен. — Женщина взглянула на него. — Не думала, что ты боишься Астахова. Мне казалось, вы равноправные партнеры. Ведь...

— Лиза, всему свое время. Мое, к сожалению, еще не пришло. Но очень скоро я буду на коне, а Арсен под копытами.

— Значит, ты его ненавидишь или завидуешь. Впрочем, в Данном случае это одно и то же.

— Иди ко мне. — Семен протянул руки. «Если бы ты знал правду, — мысленно усмехнулась Лиза, — не был бы так любвеобилен».

— За что я плачу деньги?! — зло спросила в сотовый телефон Лариса.

— Ее постоянно охраняют, — ответил невидимый собеседник. — Да и говорить она ничего не хочет. Ее сейчас тревожит только нога. Она услышала разговор медиков об ампутации и... — Голос дрогнул усмешкой. — Сама понимаешь, ей ни до чего.

— Ладно, — по-прежнему недовольно сказала Лариса. — Все. Впрочем, подожди. Насчет ампутации это серьезно?

— Разговор был, большего не знаю.

— Узнай поточнее и сразу перезвони. — Отключив телефон, злорадно улыбнулась. — Спасибо тебе, Кешка. Ты подыграл мне. Если у Таньки что-то с ногой, Арсен, несомненно, пошлет ее подальше. Но сначала разберется с Катькой.

Он просто не может не узнать, что это дело Кешки ных рук. А следовательно, и Катькиных. И он накажет братца с сестричкой. — Она засмеялась. Положив телефон, повернулась к зеркалу. — Все равно я буду на троне, — пообещала Лариса своему отражению.

— Ну что же, — держа у уха телефонную трубку, весело сказал верзила в джинсовой рубашке. — Значит, Стахов? Мы вам премного благодарны, Яков Юрьевич!

И будем благодарны еще больше, если вы поможете найти этого самого Стахова.

— Я не знаю, где он, — ответил Гобин, — но постараюсь узнать.

— Прекрасно, — усмехнулся Азиат. Положив трубку, взглянул на сидевшего на диване Астронома. — Ну вот. Тебя сбросил некто Стахов. Его данные записаны.

Вот. — Он взял с телефонного столика листок. — Теперь дело за малым. — Найдем его и предъявим претензии. Обоснованные, — рассмеялся он. — Так что не ломай уши. Вернутся к тебе твои бабки. Только впредь езди аккуратнее, — насмешливо посоветовал он.

— Доцент? — спросил Голубь. — Не знаю такого. А откуда он?

— Может, что-то слышал? — уже безнадежно спросил Губа.

— Да нет, — пожал плечами Петр. — У меня память хорошая. Если бы слышал, запомнил бы. К тому же Самуэль никогда не говорил о своих деловых партнерах. Друзей, даже приятелей, у него не было.

— Ты забыл о Ваньке, — неожиданно вмешалась в разговор плотная женщина.

— Что за Ванька? — повернулся к ней Губа. — Вспомни, Аннушка, я тебя отблагодарю, — Действительно! — хлопнул себя по лбу Голубев. — У Самуэля есть двоюродный брат. Но я знаю только то, что зовут его Иван. И больше ничего.

— Где он живет? — спросил Губа.

— Понятия не имею.

— Знаешь, Голубь, — подойдя к нему вплотную, сказал Губа, — тебе лучше вспомнить еще что-нибудь о Доценте. Понимаешь?

— Да я вообще-то с детства понятливый. Оглянувшись на стоявшую у двери жену Голубева, Губа смерил его злым взглядом.

— Не надо на меня жути гнать, — спокойно сказал Петр. — Я помог Арсену, и он навряд ли... — Не договорив, согнулся и захрипел. Ударивший Петра кулаком в солнечное сплетение Губа коленом приподнял его голову.

— Ну так что? — как ни в чем не бывало спросил он. -Ничего не припомнил?

Услышав раздавшиеся сзади короткие металлические щелчки, медленно повернулся. Жена Голубева, прижимая к плечу приклад двуствольного ружья, направила стволы ему в грудь.

— Стрельнешь? — ухмыльнулся он.

— Не дразни.

— Подумай, что потом будет. Убьешь меня, и неприятности начнутся.

Во-первых, ментам надо что-то говорить. Ну и Арсену объяснить так, чтобы он понял. А потом еще мои ребятишки. — Он говорил спокойно, но, на какое-то мгновение представив, что она нажмет на спусковой крючок и заряд дроби, разорвав кожу, попадет ему в грудь и живот, поежился.

— Уходи! — бросила Анна. — Или выстрелю. Заметив, что взведенные курки чуть шевельнулись. Губа поднял руки вверх и постарался говорить безмятежно:

— Все. Уговорила. Испаряюсь. А может, все-таки кофе угостишь? — Не поворачиваясь к ней спиной, он медленно, с трудом передвигая ноги, двинулся к выходу.

— Стреляй в него! — раздался истошный вопль Голубева. Справа, оставив в стекле окна аккуратную дырочку, выпущенная из пистолета с глушителем пуля пробила висок женщины. Пошатнувшись, она нажала на один спусковой крючок.

Оглушительно грохнул выстрел. Опередив на мгновение кучный заряд картечи, Губа рухнул на пол. Подняв голову, взглянул на пробитую картечью дверь.

— Рассыпчато ружье бьет, — поднимаясь, буркнул он. Выплескивая пережитый страх, прыгнул вперед и каблуком ударил вжавшегося в пол Голубева по шее.

— Как ты? — Расколов оконное стекло брошенным кирпичом, в комнату заглянул Штык.

— Лучше всех, — огрызнулся Губа. Он дважды ударил носком ботинка в горло лежавшего со сломанной шеей Голубева. В дверь с пистолетом вбежал Зубастик.

— Обыщите! — приказал Губа. — Бабки, драгоценности — с собой! Пальчики не оставляйте.

12

— Добрый день. — Приветливо улыбаясь секретарше, в приемную вошел Викинг. — Яков Юрьевич у себя? — Он положил на ее стол коробку конфет. — Мы договорились о встрече.

— Да-да. — Вскочив, она шагнула к двери в кабинет и предупредительно открыла ее. — Вас ждут.

— Спасибо. — Викинг вошел в кабинет.

— Добрый день. — Гобин вышел из-за стола и протянул руку.

— Здравствуйте, — по-прежнему улыбаясь. Викинг пожал тонкие, слабые пальцы Гобина. — Я звонил вам, — напомнил он. — И вы мне сказали, что узнали кое-что о Стахове. Что именно?

— Видите ли, — разыгрывая смущение, вздохнул Гобин, — Стахов арестован.

За изнасилование. Позавчера. Я несколько дней назад предлагал ему работу.

Стахов хороший, опытный водитель. Но он не пришел. А вот сейчас, — вздохнув, виновато улыбнулся он, — сейчас Олег находится в милиции.

— Какая жалость, — усмехнулся Викинг.

— Я понимаю, — кивнул Гобин.

— Мне жаль вас, — холодно проговорил Викинг. Глаза Якова Юрьевича расширились, и в них заплескался страх. — Вы долго думали, — спросил Викинг, — кого нам подсунуть. И остановились на кандидатуре Стахова. Он в милиции и разговора с ним не получится. Водитель же, который действительно виновен, сейчас скорее всего в рейсе. И вы не хотите терять деньги. Но зря вы так поступили. Водителя не тронули бы до тех пор, пока он не вернется. Подождите, — словно только что догадавшись, отступил на шаг Викинг и уставился на Якова Юрьевича удивленно-восторженным взглядом.

— В чем дело? — тоже отступая, заволновался тот.

— За рулем «КамАЗа» той ночью были вы, — уверенно проговорил Викинг. — Вот поэтому...

— Да вы что?! — воскликнул перепуганный Гобин. — Вы думаете, что говорите?! Я за рулем «КамАЗа» не сидел уже лет шесть. Да и раньше только асфальт развозил. Года три отработал. Все больше директором...

— Яков Юрьевич, — прервал его Викинг, — мне нужен водитель «КамАЗа», о котором мы вас спрашивали. Ну?

— Стахов это, — чуть слышно пробормотал Гобин, — Ну что же, — по-дружески мягко сказал Викинг. — Вам виднее. До скорой встречи. — Поклонившись, шагнул к двери. Не открывая ее, остановился и улыбнулся. — Надеюсь, объяснять вам нелепость вашего заявления в правоохранительные органы не стоит. Хотя бы потому, — он подмигнул замершему от испуга Якову Юрьевичу, — что это может стоить вам жизни. А вы еще относительно молоды. — Викинг вышел. Сглотнув ставшую липкой слюну, Гобин облизнул пересохшие губы.

— Спасибо, — поблагодарил секретаршу Викинг. — Значит, Стахов лихой водила?

— Гоняет, как на гонках, — кокетливо улыбнулась девушка. — Правда, в аварии, в серьезные, он не попадал. А в этот раз приехал, — понизив голос, бросила быстрый взгляд на дверь шефа, — у прицепа поворотки и тормозные фонари разбиты. Яков Юрьевич хотел его куда-то отправить, чтобы тот рассчитался за повреждения, но Стахова арестовали. Говорят, что сожительницу свою изнасиловал, — фыркнула она.

— Вот как? — искренне удивился Викинг. — Как же он женщину, с которой сожительствовал, изнасиловал?

— Да это не он, об этом все говорят. Просто Стахов был раньше судим, вот милиция его и захотела снова посадить. В последний раз ему они доказать что-то не смогли, ну и мстят.

— Спасибо, — поблагодарил Викинг, — за столь интересную информацию. До свидания. — Он шагнул к выходу. Остановившись, улыбнулся. — В следующий раз обещаю вам букет прекрасных цветов, — Ну что вы, — деланно смутилась она. В приемную вошел круглолицый здоровяк.

— Привет, Зинуля, — сверкнув золотыми зубами, сказал он. — Шеф у себя?

— Да, — недовольно бросила она.

— До свидания, — попрощался Викинг и неторопливо вышел.

— Твой хахаль? — бросив ему вслед наглый взгляд, ухмыльнулся Русый.

— У тебя одно на уме. — Начиная печатать на машинке, Зина покачала головой.

— Попадешь под меня, — открывая дверь в кабинет, хохотнул Русый, — у тебя тоже одно на уме будет. Продолжая посмеиваться, вошел и закрыл дверь.

— Че такой смурной? — небрежно садясь в кожаное кресло, взглянул он на мрачного Гоби на.

— Как все прошло?

— Все в ажуре, цветы на абажуре. Она будет говорить, что не помнит, кто ее отодрал.

— Подожди, — встрепенулся Гобин, — а как же Стахов?

— Страха выпустили, — доставая сигареты, сообщил Русый.

— Когда?

— Так еще вчера нагнали. — Прикурив, здоровяк выдохнул дым в сторону Гобина. Поморщившись, тот покачал головой. — Тебе это не в кайф? Так она сразу сказала, что нагружать по этому делу Страха не станет. Я на нее сначала наезжать стал, но вижу, голяк. Поэтому...

— Она расскажет милиции все как было, — простонал Гобин.

— Нет, — успокоил его Русый. — Ничего она мусорам петь не будет. Я ее маман упомянул, и она с ходу скисла. Страх — мужик не промах.

— Да плевал я на него! — закричал Гобин. Давая выход страху и раздражению, вскочил и, упершись руками в край стола, уставился на Русого. — Она должна была валить все на Стахова! Я же говорил...

— Не рычи! — рявкнул Русый. — То, что ты велел, я сделал. Твой сынуля в стороне! Так что гони остальную часть и в разбеге. А за горло меня брать не надо, — предупредил он. — У меня на крик в мою сторону реакция больная, крыша едет. Могу и зашибить ненароком.

— Ты! Пугать меня вздумал! Да я... — Не находя слов, Гобин схватил графин.

— Тормози! — отскакивая от стола, крикнул Русый.

— Сволочь! — взвизгнул Яков Юрьевич. — Пошел отсюда! Скотина!

— Лады, — удивленно бросил Русый. — Потом свидимся. — Выйдя из кабинета, прикрыл дверь. — Слышь, лапуля — обратился он к Зинаиде, — чего он?!

С перепоя, что ли'? Или бабу с другим застукал?

— Не мешай, — продолжая быстро стучать на машинке, огрызнулась Зина.

— Я вам потом это припомню, — угрожающе предупредил Русый и, выйдя, громко хлопнул дверью.

Гобин непонимающе посмотрел на графин в своей руке. Потом упал в кресло, вынул стеклянную пробку и сделал несколько жадных глотков. Зазвонил телефон. Вздохнув, он после третьего звонка поднял трубку:

— Да?

— Яша, — узнал он голос жены, — ну что? А то Ромка...

— Посадят его! — заорал Гобин. — На пожизненное!

— Господи, — всхлипнула она. — Неужели ничего сделать нельзя?

— Пусть сидит дома! — резко бросил он. — И никуда носа не кажет. И успокойся, — услышав, как жена заплакала, прокричал Яков Юрьевич, — все хорошо.

— Бросил трубку, вздохнул. — Зря я так с Русым, — пробормотал он. — Ведь он может запросто парням своим сказать, и поймают где-нибудь. Надо себе охрану заводить. Раньше вроде все хорошо было. Хват со своими вступался. Да и побаивались меня. — Он вздохнул. — А тут я, похоже, попал, как муха на липучку.

— Он включил переговорное устройство. — Зина, сделай кофе покрепче. — И, вздохнув, добавил:

— Коньяку купи.

— Не похоже, что он сказал правду, — говорил в телефон Викинг. — Просто решил сделать, как говорится, этого Стахова крайним. Ведь, как он думал, Стахов сидит. Но я узнал, что его отпустили.

— Так в чем дело? — услышал он раздраженный голос Азиата. — Найди Стахова и все узнай. Тебя ведь не надо учить, как это делается?

— Не надо, — усмехнулся Викинг. Положив трубку, задумался. — Ну что же, — он посмотрел на часы, — нужно искать Стахова. Думаю, сделать это будет нетрудно. Стахов, как я понял, личность известная. Конечно, не во всем Воронеже, но в определенных кругах его знают. Плохо, что у него нет постоянного места жительства. Следовательно, он обитает у кого-то из знакомых. Может, у какой-нибудь соскучившейся по мужской ласке молодухи. Так. — Достал сигарету, щелкнул зажигалкой и задумчиво уставился на огонек. — С чего начнем? Пожалуй, надо начать с Гобина. Он, наверное, знает, у кого может быть Стахов. Хотя Гобин сейчас перепуган. А светиться у него лишний раз... — Поморщившись, снова щелкнул зажигалкой. — Но Стахова надо искать в любом случае. И похоже, единственный, кто может помочь установить его местонахождение, — Гобин.

Вообще-то причина для звонка ему есть, он говорил, что Стахов сидит, а его отпустили.

— Что решил? — спросил Колобок.

— Хрен его знает, — уныло протянул лежавший на накрытой покрывалом кровати Олег. — У меня тут еще канитель с одним новым русским вышла. Дело... — Договорить ему не дал звонок входной двери. Колобок, предостерегающе взглянув на него, пошел в прихожую.

— Ну? — недовольно спросил он. — Кто?

— Игорек, — раздался с площадки игривый женский голос, — это мы.

— Сегодня не приемный день, — бросил он и вернулся в комнату.

— Сейчас трезвонить начнут, — усмехнулся поднявшийся Страх.

— Нет, — сказал Колобок, — они меня знают и стараются не надоедать. — Сел на стул и взглянул на вернувшегося на кровать Олега. — Что там за канитель?

— спросил он.

— Да так, — нехотя проговорил Олег. — Чувствую, неприятности будут.

Поэтому и Гобину не кажусь. Тот за фонари задние высчитать хочет. Да и сбоку прицеп трохи оцарапал. Это, правда, из другой оперы, но хрен один.

Колобок испытующе взглянул на Стахова.

— Трупы есть?

— Хрен их знает, — безразлично дернул тот плечами. — Менты не щекочут, значит, заявы не было. А мне нырять в ментовскую — себе дороже. Так, может, поймут, что я молчать буду, и все.

— Смотря о чем молчать, — возразил Колобок.

— Хорош тебе, — буркнул Олег. — И так настроение ниже отметки. Может, вмажем?

— Да мне сейчас надо к сеструхе смотаться. Просила ее на дачу отвезти.

— Слышь, — уставился на него Страх, — на что ты живешь? Ведь...

— Мое дело, — отрезал Колобок.

— Вообще-то да, — согласился Олег.

— Ты не поедешь со мной? — поднимаясь, спросил Колобок.

— Нет, лучше поваляюсь. После камеры кровать душу, не говоря о теле, гладит.

— Он шофер, — гордо сказала Аленка. — Большие машины водит и ездит далеко.

— Любишь отца? — спросил Викинг.

— Да, — кивнула девочка, — он хороший. Только иногда, — опустив голову, призналась она, — выпьет и начинает с мамой ругаться. Вернее, она с ним. — Аленка взглянула на сидящую перед телевизором Элеонору.

— Прекрати, — строго посмотрела на нее мать. — Дяде это совсем...

— Вы мой дядя? — быстро спросила девочка.

— Точно, — весело согласился Викинг. — Ты не против?

— Нет, — помотала головой Аленка. — Вы хороший. Мне подарков привезли.

Но я папу люблю, — вздохнула она. — У всех папы дома живут. Если кто-то обидит, папа заступается. А я... — Не договорив, тяжело, не по-детски, вздохнула.

— Перестань, Аленка, — негромко попросила Элеонора. — Ведь у тебя есть все. Другие тебе завидуют.

— Все. — Подняв голову, дочь посмотрела ей в глаза. — И папа есть.

Только не живет со мной, а, как в кино, приезжает иногда. Если у тебя настроение хорошее, ты его пускаешь и мне с ним побыть можно. А чего-то не получается на работе, ты его прогоняешь. Начинаешь кричать, что он тебе жизнь испортил. Что он пьяница и бабник.

— Хватит! — рассердилась Элеонора. — Как ты смеешь...

— Не кричи на нее, — одернул сестру Викинг. — Девчонка по-своему права.

Дети чувствуют хороших людей. И если она, — он посмотрел на девочку, — говорит, что отец хороший, значит, он действительно хороший человек. Почему ты разошлась с ним?

— Альфред, — недовольно ответила Элеонора, — давай не будем говорить об этом при ней. Она еще мала.

— На сей раз ты права, — бросил Викинг. Поднявшись, весело предложил:

— А не смотаться ли нам в город? Сходим куда-нибудь, например, в кино. Как ты, — обратился он к Аленке, — не против?

— Нет, — весело улыбнулась она, — только мама...

— Маму мы уговорим, — подмигнул ей Викинг. — Да она и сама с удовольствием поддержит нашу затею. Так? — Улыбаясь, взглянул на Элеонору.

Аленка тоже посмотрела на мать.

— Что с вами сделаешь? — притворно вздохнула та. — Поехали. Я сейчас...

— Не надо, — покачал головой Викинг. — Сегодня за вашу безопасность буду отвечать я.

— Ладно, — засмеялась Элеонора. — Доверим дяде нашу безопасность? — обратилась она к дочке.

— Конечно. Дядя сильный. А вы мне по кому дядя? — неожиданно обратилась девочка к Викингу. — По папе или по маме?

— По маме, — улыбнулся он. — Я ее родной брат. Самый что ни на есть наироднейший.

Стахов медленно шел по улице. Колобок уехал, а он, полежав с полчаса, внезапно решил сходить в город. Захотелось просто пройтись по улице. Ни о чем не думая, ни с кем не разговаривая. Олег достал сигарету. Прикурив, посмотрел на светящиеся окна домов. Горько улыбнулся.

— Скоро сорок три стукнет, — буркнул он, — а ни семьи, ни дома. Ведь, наверное, здорово, когда приезжаешь из рейса, а тебя ждут жена, дети... — Жадно затянувшись, вспомнил недавний разговор с милиционером, когда он рассказал о причине ссоры с Валентиной. "Надо бы проведать ее, — мелькнула у него мысль. Но тут же передумал, покачал головой:

— Пока не вижу, дышится легче. А если зайду, да начнет про то, как ее оттыкали..." — Мне эти разборы, — уже не в первый раз удерживая себя, пробормотал он, — на хрен не упали. И так вот-вот канитель начнется. «А может, и не будет ничего, — внезапно подумал он. — Если что, то давно бы уже прикатил кто-нибудь. Может, они и номер не засекли?»

Вспомнив ту ночь, нахмурился. В несколько глубоких затяжек докурив сигарету до фильтра, бросил окурок, растер подошвой.

— Хорошо! — крепко уцепившись за поручни качелей, воскликнула Аленка.

— Ты не сильно качай, — взволнованно сказала Элеонора, — а то, не дай Бог, упадет.

— Не упаду! — услышав слова матери, засмеялась Аленка.

— Смелая девчонка, — раскачивая качели, улыбнулся Викинг. — В маму. Ты тоже любила на качелях качаться. Качели чуть ли не переворачиваются. Мать увидит и кричит из окна: «Элен! Ты что, хочешь меня до инфаркта довести!»

Элеонора улыбнулась и тут же погрустнела: .

— Она и умерла от инфаркта. Ты пропал, и ни слуху ни духу. Отец болеть начал. Ну и... — Не договорив, махнула рукой и, порывисто отвернувшись, вытерла выступившие слезы.

— Сидел я, — нехотя признался Викинг. — А до этого в розыске был.

Неужели милиция к вам не приходила?

— Может, и была. Я же после десятого класса в Москве в финансовый поступила. Наверное, мать с отцом знали, — вздохнула она, — потому что я в письмах о тебе постоянно спрашивала. А они ничего не писали. Значит, знали.

— Конечно, знали, — опустил голову Викинг. — Ведь когда я в розыске был, милиция наверняка наведывалась. Да и из тюрьмы, и из лагеря сообщали.

Хотя... — Не договорив, вздохнул.

— Дядя Альфред! — попросила Аленка. — Еще.

— Сейчас, — кивнул он. Несколько раз толкнув качели, взглянул на сестру. — Ты, случайно, Стахова не знаешь?

— Почему не знаю? Он с Рудаковым в одной автоколонне был. Да и совсем недавно, после того как из тюрьмы вышел, они на Гобина вместе работали.

— Твой тоже на Гобина ишачит? Элеонора молча кивнула.

— Может, знаешь, где этого Стахова отыскать можно? — как бы невзначай поинтересовался Викинг.

— Зачем он тебе нужен? — быстро спросила Элеонора.

— Да так, — неопределенно отозвался он. — Просто один знакомый...

— Ты сейчас чем занимаешься? — вопросом перебила она.

— Ну, как сказать, — оттягивая время, не зная, что ответить, начал Викинг. — Иногда...

— Ты преступник? — пытливо вгляделась ему в глаза сестра.

— Сейчас в любого пальцем ткни, — улыбнулся он, — и попадешь в преступника. По крайней мере все самые добропорядочные граждане стараются скрыть от налоговой свой истинный доход. А ведь во всех цивилизованных странах...

— Не мудри, — перебила его Элеонора, — ответь честно: зачем ты приехал в Воронеж?

— Я мог бы сделать тебе приятное, — усмехнулся Викинг, — и сказать, что для того, чтобы проведать тебя, но...

— Я в это никогда не поверю, — сказала Элеонора.

— Правильно сделаешь, — кивнул он.

— Мама! — громко сказала Аленка. — У меня голова кружится.

— Останови, — пытаясь поймать качели, воскликнула Элеонора. Викинг, ухватившись за поручни, начал останавливать качели. — Держись! — с тревогой глядя на дочь, крикнула Элеонора. — Сейчас дядя Альфред остановит!

— Сядь, — стараясь говорить спокойно, бросил Викинг. Сейчас будет мягкая остановка.

Едва качели остановились, Элеонора сняла Аленку.

— Что с тобой? — поставив ее на ноги, спросила она.

— Голова как-то закружилась, — обняв мать, сказала девочка.

— Видно, когда качалась, — погладив ее по волосам, улыбнулся Викинг, — фонари то вверх, то вниз. А это и на взрослого иногда действует. Я как-то не подумал, — виновато признался он.

— Дядя Альфред, — посмотрела на него племянница, — у вас дети есть?

Викинг, не зная, что ответить, растерянно посмотрел на сестру.

— Ну, — злорадно улыбнулась та, — ответь племяннице.

— Так пока нет. — Он с сожалением развел руками. — Как-то не получилось — Ты, наверное, пил много, — с жалостью посмотрела на него Аленка.

— Как сосед наш, Паркин. Он тоже один живет. Совсем старый уже. Пропил, говорит, я жизнь свою. А сейчас и хлеб пожевать некому. Это он так говорит, — объяснила она дяде. — У него зубов совсем нет.

— Хватит, Аленка, — улыбнулась мать. — У дяди Альфреда зубы все целы. К тому же он еще не так стар. Вот женим его, — смеясь, прижала дочь к себе, — а там, глядишь, и двоюродные братья или сестры у тебя появятся.

Викинг невесело улыбнулся.

— Мама. — Обняв мать за шею, Аленка наклонила ее к себе и что-то тихо прошептала.

Бросив взгляд на доставшего сигарету брата, Элеонора тоже что-то шепнула дочери на ухо.

— Не смогу, — виновато сказала Аленка.

— Ну хорошо. — Элеонора взяла дочь за руку. — Мы сейчас, — сказала она Викингу и повела дочь к стоявшим неподалеку металлическим гаражам.

Стахов посмотрел на часы и зевнул. Рядом притормозила машина.

— Двигай дальше, — недружелюбно бросил Олег.

— Садись, — открыв дверцу, позвал его Колобок.

— Ты?... — узнал Олег.

— Чего шатаешься? — спросил Колобок.

— Да так, — честно ответил Олег. — Захотелось по улице прошвырнуться.

Давно вечером по городу не шлялся. — Он улыбнулся. — А в этом есть своя прелесть.

— Ага, — насмешливо согласился Колобок. — Нарвался бы на каких-нибудь вышедших из подвала каратек. Они обычно подогреют себя спиртным, благо сейчас всего вдоволь, и ищут объект для отработки ударов.

— Ты так говоришь, — усмехнулся Олег, — будто по вечерам никуда не ходишь.

— По крайней мере стараюсь, — ответил Колобок. — Пару раз нарывался.

— И как? — с интересом взглянул на него Олег.

— Раз в больницу, — усмехнулся Колобок. — Меня сзади сразу по жбану съездили, а потом уже пинали.

— Может, какие-нибудь знакомые, кому ты где-то дорогу перешел?

— Нет. Потом узнал: ребятишки-десятиклассники перепутали с каким-то учителем.

— А второй раз?

— В милицию попал, — засмеялся Колобок.

— Как это? — не понял Олег. — Сам, что ли, к кому...

— Да нет. Я за сигаретами ходил часа в два, может. Даже чуть позже.

«Москвич», притормозив, свернул вправо.

— Приехали, — буркнул Колобок. Они услышали громкий смех.

— На кой тачку глушишь? — быстро спросил Олег.

— Тут пару раз было... — спокойно отозвался Колобок. — Выйдешь ворота открывать — тебя в гараж затолкнут, а машина уезжает. Малолетки развлекаются.

Вот и глушишь, а ключ с собой берешь.

— Во дают! — раздался совсем рядом громкий голос. — Может, и нам отлить? — Ответом ему был громкий хохот нескольких человек.

— Валим отсюда, — вглядываясь в темноту, сказал Олег. — Мне неприятности на хрен не упали.

— Альфред! — услышали они пронзительный женский крик.

Колобок выскочил из машины и крикнул:

— Отстали от бабы!

— Во, — раздалось в ответ, — защитничек появился.

— В рот компот, — выдохнул Олег. — Чего влез? — В свете луны он увидел неторопливо подходивших к приятелю троих длинноволосых парней.

— Ты, что ли, вякал? — спросил один из них. Поднырнув под брошенную в ударе руку, Колобок ударил его одновременно головой в живот и кулаком в подколенные сгибы. Тот с размаху ударился спиной о бетон. Колобок подбил руку второго противника, ухватил его за пояс, резко выпрямившись, поднял противника в воздух и бросил спиной на землю. Олег футбольным пинком достал колено третьего. Тот взвыл и упал ему под ноги. Олег мощным ударом впечатал носок ему в живот.

— Валим! — бросил он.

Колобок, не отвечая, рванулся вперед, откуда доносился шум характерный драки. Коротко выматерившись, Олег бросился за ним. Колобок поймал одного за руку и швырнул его грудью и лицом в железные ворота ближайшего гаража. Впереди несколько парней с матом и прочими угрожающими криками, натыкаясь друг на друга, молотили руками и ногами. Он увидел лежавших двоих, громко крикнул:

«Козлы греба-ные!» — и прыгнул к ним. Резкой подсечкой сбив одного, успел хватить его кулаком, прежде чем тот упал на бетон.

Колобка сильно ударили по спине. Обернувшись, он кулаком сбил еще одного.

— Атас! — рявкнул прыгнувший справа от него Олег. Колобок отпрянул. У его шеи в лунном свете тускло блеснуло лезвие ножа. Олег каблуком ударил парня с ножом в бок. Тот метнулся влево. Удар ногой в живот согнул его.

— Псина! — выдохнул Олег и, вцепившись парню в волосы, несколько раз с силой ударил его о колено. Колобок уложил еще одного. Четверо или пятеро парней неожиданно бросились врассыпную.

— Благодарю, мужики, — услышали Колобок и Олег веселый мужской голос. — Помогли вовремя. Иначе бы кучей навалились, сбили — и все. — К ним подошел высокий мужчина в порванной, местами окровавленной спортивной куртке. Он пожал руку сначала Колобку, затем постоянно оглядывавшемуся Олегу.

— Валить надо, — бросил Олег, — а то сейчас явятся архангелы — и доказывай, что ты потомок Рубин Гуда.

— Хорошо сказано, — улыбнулся Викинг. — И верно, надо уходить. — Он кивнул на свет фар свернувшей с дороги машины. — Это милиция. Давайте за мной, у меня машина, — кивнул он на стоящий с включенными габаритами «Москвич».

— Я дергаю, — кратко ответил Олег и рванул за угол крайнего гаража.

— Сюда, — поймал его за плечо Викинг. — Там милиция. Ты как? — повернулся он к Колобку.

— Я знаю, что сказать, — бросил тот и пошел назад к своей машине.

— Бегом, — буркнул Викинг и рванулся в сторону двора девятиэтажного дома. Олег побежал следом.

— Мама, — испуганно спросила Аленка, — они не убьют дядю Альфреда? Ведь их там много.

— Он сказал, бегите. — Быстрым шагом, ухватив дочь за руку, Элеонора вошла во двор своего дома. — Он знает, что делает.

После качелей дочь шепнула ей, что хочет по-маленькому, она повела ее за гаражи. Когда Аленка уже поднималась, раздался насмешливый смех и из кустов вышли несколько парней. Окружив их, они начали издевательски предлагать свою помощь. Когда один из них попытался вырвать из рук Элеоноры дочь, она наотмашь ударила его и громко крикнула: «Альфред!» Совсем рядом почти сразу раздался грубый мужской голос: «Отстали от бабы!»

Трое парней рванулись в ту сторону, и она услышала шум драки. Тут появился брат. Двое упали сразу. Прорвавшись к ним и закрывая их собой, он крикнул:

— Домой! Вы мне мешаете!

Подхватив дочь на руки, Элеонора бросилась в кусты. Один из парней кинулся следом. Отпустив Аленку, она подхватила толстую палку и с размаху ударила. Парень упал. Выбежав на проезжую часть улицы, Элеонора увидела такси; она бросилась наперерез. Водитель остановился и начал было материться, но пятьдесят долларов, протянутые женщиной, мгновенно сделали его вежливым.

— Господи, — открывая ключом дверь, прошептала Элеонора, — помоги Альфреду!

Ее удивило и обрадовало неожиданное появление брата, который давно пропал. Но, как она поняла, родители знали, что Альфред отбывает срок, и почему-то скрывали это от нее. Окончив финансовый институт с красным дипломом, она уехала в Воронеж, куда звал ее Семен Рудаков, с которым познакомилась в поезде. Элеонора работала в облпотребсоюзе. Семен там же был шофером. Через месяц они поженились. И уже через год родилась Аленка. Элеонора была счастлива.

Но работа на государство закончилась в девяносто пятом году. Те, кто успел сделать себе капитал и сохранить хоть какую-то его часть, начали заниматься коммерцией. Кое-кто открывал магазины или ларьки. Другие хотели приумножить свое богатство за счет ресторанов или кафе.

Элеонора выбрала другой путь. Неожиданно для многих она открыла ателье по пошиву одежды. Никто не знал, что этим она обязана приехавшему в Воронеж модельеру из Германии. Элеонора грустно улыбнулась. Многие думали, что она была его любовницей. Так понял ее частые встречи с Вальтером и Семен. До этого почти не пьющий, он начал приходить домой нетрезвым. Потом у него появилась какая-то женщина. Элеонора вспомнила, как однажды ночью — она спала с ним очень редко — он назвал ее Лидой. Это и стало причиной развода. Вальтер уехал. Ателье Элеоноры процветало. К ней приезжали с заказами богатые люди из Москвы и Петербурга. Несколько крупных партий костюмов и женских платьев ушли за границу. Этим Элеонора была обязана Вальтеру, с которым ее связывала дружба.

Познакомились они так. Вальтер шел мимо их ворот, когда Элеонора на стареньком отцовском «Москвиче» выезжала из двора. Она сбила Вальтера.

Естественно, перепугавшись, довела пострадавшего до своей квартиры. Вальтер отлично говорил по-русски. Узнав, кто он, она испугалась окончательно. Но Вальтер успокоил Элеонору, сказав, что в полицию о случившемся сообщать не намерен, а в Воронеже находится с частным визитом. Элеонора в детстве и в юности увлекалась моделированием женской одежды. Не оставляла это занятие и будучи взрослой. Жены местных начальников пользовались ее услугами. Шила Элеонора тоже прекрасно. -Вальтер случайно увидел ее рисунки и эскизы и заинтересовался. Он и предложил Элеоноре открыть ателье, однако все упиралось в деньги. Вальтер уехал на несколько дней и привез необходимую сумму. Элеонора чувствовала, что нравится ему, но его что-то сдерживало, и она была этому рада.

Она по-прежнему любила Семена. И в то же время не могла простить ему измены.

Вальтер через год вывез ее модели в Германию, затем вдруг неожиданно пропал.

Элеонора не пыталась найти его. Она думала, что является виновницей разлада семейной жизни Вальтера. И вот приехал брат. Когда он неожиданно появился, она обрадовалась. Все-таки брат остался единственным родным человеком.

— Как ты, Альфред? — открывая дверь квартиры, прошептала она.

— Мама. — Поняв ее состояние, Аленка взяла ее за руку. -Дядя Альфред сильный, и он справится с хулиганами.

— Конечно. — Элеонора обняла девочку. — Он справится.

— Я подъехал, — пожал плечами Колобок, — слышу, драка. Хотел сразу укатить, а то влипнешь в канитель...

— Ну да, Колобов, — подмигнул ему человек в штатском, — ты смыться захотел. Может, и милицию вызвать думал? — насмешливо поинтересовался он.

— Про вызов — нет, — помотал головой Колобок.

— Чего же не уехал? — спросил оперативник.

— Так мордобой закончился. Я увидел, как все в разные стороны дернули, и пошел туда. Думаю, может, кого поломали крепко.

— Двоим прилично перепало, — снова подмигнул ему оперативник. — Похоже, на мастера самбо парнишки нарвались.

— Может, и так, — спокойно согласился Колобок. — Акто такие-то? Я знаю их?

— Сколько народу дралось? — спросил старший лейтенант милиции.

— Так я только видел, что много, но не считал.

— Господи, — с облегчением проговорила Элеонора, — я уж думала...

— Все нормально, — улыбнулся Викинг. — Если бы двое не подоспели, перепало бы мне очень прилично. Видно, что мужики понимают толк в таких делах, — кивнул он на дверь ванной, откуда доносились шум льющейся воды и пофыркиванье. — Молодцы.

— Ты спрашивал о Стахове, помнишь? — улыбнулась Элеонора.

— Вот это встреча на Эльбе, — поразился Викинг, — значит, он и есть Олег Страх? — стараясь скрыть свое замешательство, спросил он.

— Зачем спрашиваешь, — засмеялась она, — если уже понял, что это он и есть.

— Так, — тихо сказал Викинг. — О моем интересе ему говорить совсем необязательно.

Элеонора внимательно посмотрела на него.

— Я много о нем слышал, — продолжил Викинг, — но не хочу, чтобы он знал о моем интересе.

«Кто ты сейчас, Альфред?» — мысленно спросила его сестра.

— Привет, — выйдя из ванной, весело проговорил Олег. Сейчас он был даже благодарен Колобку за то, что они вмешались. С Рудаковой Элкой он давно знаком и был уверен, что, узнав о его бедственном положении с жильем, она что-нибудь придумает. Он, работая на автобазе, знал ее мужа, Семена Рудакова, и часто бывал у них в гостях.

Потом Семен неожиданно для всех запил. И через какое-то время сообщил, что развелся с женой. Олег знал причину. В городе поговаривали, что Элеонора загуляла с каким-то немцем, и именно поэтому ее дела пошли в гору. Но Олег не верил в эту, как он считал, муру. Он думал, что Элеоноре просто завидуют.

Стахов видел ее отношение к Семену и даже мысли не допускал о возможности измены с ее стороны. И как человек Элеонора была для него на высоте. В ней была честность, качество довольно редкое во время, когда многое, а иногда и все решают деньги. Вскоре после того как она открыла ателье, Олег попал в тюрьму.

Освободившись, случайно встретил Элеонору, и она немедленно пригласила его на обед. Там он узнал, что с Семеном она видится очень редко и только тогда, когда тот приезжает к дочери. Элеонора устроила его к Гобину, который имел небольшое автохозяйство. Там Олег познакомился с Аликом Хватом, который исполнял у Гобина роль охраны и силового воздействия на неудобных водителей. А такие периодически появлялись. Потому что, подписав так называемый контракт, водитель попадал в почти полную зависимость от Якова Юрьевича. Гобин работал сначала на «КамАЗе», на асфальтовом заводе, потом стал водителем директора. Видимо, нахватавшись от него умения властвовать, был беспощаден к тем, кто у него работал. О Гобине ходило множество противоречивых слухов. Кто говорил, что он связан с мафией.

Некоторые утверждали, будто бы Яков Юрьевич был стукачом КГБ и только поэтому сразу после развала СССР сумел выкупить несколько «КамАЗов» и других машин и создать свое автохозяйство. Но так или иначе, Гобин действительно являлся владельцем полутора десятков автомашин. Поговаривали и о том, будто бы Яков Юрьевич хочет открыть свой таксопарк. Дела у него шли прекрасно.

Жена Гобина, некрасивая маленькая женщина Роза, имела связь с уехавшими в Израиль родственниками и была владелицей двух магазинов и нескольких ларьков.

Ходили разговоры и о том, что Гобин имеет все благодаря Розе.

Олег, устроившись с помощью Элеоноры в хозяйство Го-бина, сначала не жалел об этом. Зарабатывал прилично.

Машины знал и любил дорогу. И все было бы отлично, не случись...

— Идите ужинать, — позвала Элеонора. — После битвы, наверное, аппетит разыгрался. Спасибо тебе, — благодарно посмотрела она на Стахова. — Альфред сказал, что, если бы не вы с другом, ему бы здорово досталось.

— Да ладно тебе, — смутился Олег.

— Пойдем, — заговорщически подмигнул ему Викинг. — Может, хозяюшка сжалится над ратниками и нальет грамм этак по сто пятьдесят. А чего? — Он выпятил грудь. — Мы это заработали в неравном бою.

— Ладно, защитники, — обняв дочь, весело заметила Элеонора, — так уж и быть. У меня есть прекрасный коньяк. Уважу.

13

— Что теперь думаешь? — спросила Светлана сидевшую за столом Марию.

— Здесь останусь, — тихо ответила та. — Если, конечно, ты...

— Не волнуйся, — засмеялась Светлана. — Мне ничего из этого, — она обвела рукой, — не надо. Мало радости копаться в огороде, доить корову и вставать ни свет ни заря. Потом...

— Светка, — сказала Мария, — ответь наконец честно, зачем ты наврала отцу, что я больна сифилисом и лежу в больнице?

— Мы уже говорили об этом, — поморщилась Светлана. — Я устала объяснять тебе, что передала слова твоей знакомой, которая заехала ко мне от тебя, чтобы взять денег. Отец очень волновался, а я как-то нечаянно проговорилась. Вот и...

— Ты врешь! — вскакивая, крикнула Мария. — Я тебе послала три письма, где все объяснила! А ты...

— Знаешь, — перебила ее сестра, — не думаю, что отцу было бы легче, если бы он узнал правду. Ведь ты была...

— В этом виновата ты! — Шагнув вперед, Мария неожиданно отвесила сестре полновесную пощечину. — Ты сделала так...

— Маша! — раздался под окном дома женский голос. — Ты дома? Тебе телеграмма!

— Мне? — выглянув в окно, удивленно спросила Мария.

— Тебе, — кивнула стоявшая под окном женщина с почтовой сумкой.

Мария, пожав плечами, быстро вышла на крыльцо и спустилась к ней.

— Распишись, — протянула ей бланк почтальонша.

— "Срочно приезжай. Иван", — прочитала Мария и, удивленно покачав головой, отдала бланк назад. — Это не мне.

— Ну как не тебе — Салтыковой. И адрес наш. Так что...

— Это, наверное, мне, — вышла из дома Светлана и взяла телеграмму. — Приготовьте машину! — Крикнула она в сторону сада, где около палатки сидели трое парней. — Через пятнадцать минут уезжаем.

— Вона как, — с удивлением прошептала почтальонка, — чисто барыня.

Приготовьте карету. Мария рассмеялась.

— Ты за это заплатишь, — негромко, но угрожающе сказала ей сестра.

Фыркнув, Мария быстро вошла в дом. — Выносите вещи, — махнула рукой на дом Светлана.

— Мама, — опустившись на колени перед фотографией в траурной рамке, заплакала Мария, — ну почему так? — Вздохнув, она опустила голову.

— Где ее вещи? — буркнул один из вошедших парней.

— В комнате, — не глядя на них, ответила Мария. Она не шевельнулась, когда парни вышли с тремя сумками и небольшим кейсом.

— До скорой встречи, сестренка! — услышала она злой голос Светланы, а затем шум отъехавшей машины.

— Мама, — вздохнула Мария, — прости меня. Я даже тебе правду сказать не могла. Прости.

14

— Привет, — входя в палату, кивнул невысокий загорелый парень.

— Салют, — слегка шевельнул рукой лежащий на кровати Иннокентий.

— Здорово тебя, — сочувственно произнес пришедший и поставил около тумбочки два пакета. — Кое-что принес, — усаживаясь на стул, бросил он, — а то...

— Спасибо, Кот, — улыбнулся Иннокентий. — Только чо я. У меня все есть.

По высшему разряду отдыхаю, — невесело пошутил он. Всмотревшись в загорелое лицо Кота, спросил:

— Ты, наверное, насчет тачки пожаловал?

— Вообще-то да, — кивнул Кот. — Ведь машиненка почти новая была. Я и пришел узнать...

— Все путем будет, — небрежно бросил Иннокентий. — Я тебе бабок отвалю.

Новую купишь. И что от этой осталось, продашь. Вот тебе и навар, — усмехнулся он.

— Да с этой продавать нечего, — заметил Кот. — Она вдребезги. Все удивляются, как вы живы остались. Ведь кроме водилы и тебя...

— Водила как? — нервно спросил Иннокентий.

— Так его уже мертвым вытащили, — ответил Кот.

Иннокентий облегченно вздохнул.

— Ты номер этого чертилы, — сказал Кот, — который тебя сбросил, не запомнил?

— Да нет, — виновато проговорил Иннокентий. — Не до того было. Я и имя свое забыл, — криво улыбнулся он.

— Оно конечно, — кивнул Кот.

— Слышь, — понизив голос, тихо спросил Иннокентий, что менты говорят?

— Да у меня с ними увязок нет, — вздохнул Кот. — А говорят, что водитель, который погиб, выпивши был. Его мать все ко мне ныряет. Волнуется, как за машину рассчитываться? Я ее успокаиваю. Говорю — не надо. У вас горе.

Сын погиб. А с машиной — черт с ней. Ведь если начать с нее бабки получать, до мусоров дойти может. А тогда кто-нибудь вякнет, что я тебе...

— Хорош, Кот, — недовольно перебил его Иннокентий. — Не строй из себя придурка. Ты хочешь и с бабки деньгу получить, и с меня кусок пожирней урвать.

Только не надо. — Он криво улыбнулся. — Ты кто есть? Мелочь пузатая, а пальцы веером делаешь. Так вот что, Васенька, хрен ты чего с меня получишь. Топай. — Он махнул на дверь. — И свои конфетки не забудь. Вечерком с ними чай попьешь.

— Ты особо не блатуй, — разозлился Кот, — а то я получить с тебя не только за тачку могу. Бабки ты мне отдашь, никуда не денешься. А пока лучше помолчи, — угрожающе посоветовал он. — Не забывай, где находишься! Ведь можешь и из города не выехать...

— Ты зря меня пугаешь, — усмехнулся Иннокентий. — Это ты, сучонок, забыл, с кем дело имеешь! Я тебя, падла! -Он схватил стоявший на тумбочке стакан и запустив в пригнувшегося Кота. — С асфальтом сровняю!

— Ну, Кешка, — выскакивая, крикнул Кот, — ты в больничке навсегда прописан!

Выматерившись, Иннокентий, с коротким стоном уцепившись за кольцо, приподнялся и достал из тумбочки радиотелефон. Набрал номер.

— Ты думал, — заорал Пень, — когда с ним так базарил?! Ведь он сейчас звякнет Арсену, и все! Вечером приедут и покрошат нас в окрошку! Дубина!

— Но он борзеть начал, — сказал севший рядом с ним в «восьмерку» Кот. — Я, мол, тебе хрен чего...

— На кой хрен ты ему про бабулю петь начал? — недовольно спросил Пень.

— Ну и начнется канитель! — Он, покрутив головой, завел мотор. — Надо сваливать из города, пока свинцом не напичкали.

— Думаешь, Арсен за него будет? — испуганно спросил Кот.

— А чего думать-то?! Кешка сестренке напоет, та мужу звякнет, и все. Я хоть и зовусь Пнем, — он постучал себя по макушке, — но мозгов больше, чем у тебя. И с извилинами все. У тебя одна, и та между булок на заднице!

— Ты! — вскинулся Кот. — Думай о...

— Тебе думать надо было! Нам кранты придут!

— Куда сейчас? — спросил Кот.

— К Фанфану, — бросил Пень. — У него какие-то нелады с Арсеном были.

Сейчас он может помочь. Скажем ему, что Кешка на нас жути гнал.

— Думаешь, Фанфан поможет? — немного помолчав, спросил Кот.

— А что ты можешь предложить? — огрызнулся Пень.

— Я ничего не помню, — не глядя на стоявшего перед ней молодого следователя, быстро сказала Розова. — Ничего!

— Вы знаете Тараканова Петра?

— Уйдите! — заплакала она. — Я вас умоляю! Не трогайте меня! Слышите?!

— Она забилась в истерике.

— Успокойтесь. — Испуганно посмотрев на нее, он кинулся к двери и громко позвал:

— Девушка! Розовой плохо!

К палате бежала молодая женщина в белом халате. За ней торопливо шли двое врачей.

— Я же просил, — раздраженно проговорил один, — никаких вопросов. Вы понимаете, что вы делаете, черт вас возьми! У Розовой не только физические травмы...

— Доктор, — виновато прервал его следователь. — Я думал...

— Индюк тоже думал, — буркнул тот, — да в суп попал. Впредь, милейший, без моего ведома даже близко к палате не подходите!

— Кто? — спросила Екатерина.

— Да есть тут один умник, — зло сказал Иннокентий. — Кот. Я у него машину брал. А вторая...

— Ты дурак! — резко бросила она. — В таких случаях надо делать все, о чем говорят те, от кого зависишь. А ты... — Не договорив, покачала головой.

— Кать, — как когда-то в детстве, если был в чем-то виноват, вздохнул брат, — я пытался ему деньги предложить. Но он орать начал. Мол, я тебя вместе с твоей сестрой в гробу видал. Ну, я и не выдержал.

«Переигрываешь ты, Кешенька, — мысленно отметила она. — Хотя бы потому, что все знают, кто мой муж. Вы просто между собой сцепились. И виноват скорее всего ты, братик, — вздохнула она. — Но в любом случае с этим самым Котом надо что-то делать. И быстрее. Пока не дошло до Арсентия. Потому что...»

— Ты чего молчишь? — нервно спросил Иннокентий.

— Не волнуйся, — улыбнулась она, — ничего он тебе...

— Подожди! — воскликнул он. — Это ему надо что-то сделать! Я же ради тебя...

— А вот этого, — резко перебила его сестра, — не надо! Почему ты не сказал про Таракана?! — Наклонившись, всмотрелась в его бегающие глаза. — Получается, что ты пытался убить Розову только для того, чтобы взять у Таракана десять тысяч баксов! А если говорить честно, — улыбнувшись, она слегка коснулась пальцами его щеки, — сколько ты взял у Тараканова? Кто тебе сказал, что он повезет деньги?

— Никто. — Простонав, Иннокентий затряс головой и дотронулся до повязки на голове. — Я просто...

— Кеша, — засмеялась Екатерина, — помнишь, как говорил папа? Не надо ля-ля тополя. Всякое вранье хорошо до определенной поры. Кто навел тебя на Тараканова? — уже строго спросила она.

— Никто, — испуганно повторил брат. — Я узнал о Розовой и...

— Кеша, — усмехнулась сестра, — у тебя совсем не осталось времени.

Арсентий очень скоро, вполне возможно, от самой Таньки, узнает, кто пытался ее убить. И тогда...

— Но ведь это ты меня упрашивала! — воскликнул он. — Из-за тебя я...

— Кто навел тебя на Таракана? — зло спросила Екатерина. — И что именно ты там взял? Говори! — потребовала она и неожиданно ударила брата кулаком по подбородку. Охнув, он обессиленно откинулся на подушки. — Кто навел тебя на Петра?!

Ухватив брата за плечи, Екатерина несколько раз с силой встряхнула его.

Голова Иннокентия стукнулась затылком о прут спинки. Бинт почти тут же в месте удара покраснел от крови.

— Кешка! — увидев кровь, испуганно воскликнула она. Аккуратно уложив голову брата на подушку, схватила сифон, опрыскала его лицо. Застонав, Иннокентий открыл глаза. И неожиданно громко закричал:

— На помощь! Убивают! Помо...

— Сюда! — еще громче начала звать Екатерина. — Скорее! Он убьет себя! — Схватив его за плечи, прижала к кровати. — Если скажешь хоть слово, — быстро прошептала она, — умрешь! — В палату вбежали две девушки в белых халатах. — Он головой биться начал, — не поворачиваясь и не отпуская плеч брата, — сказала Екатерина.

— Больно, — закрыв глаза, промычал Иннокентий, — убейте меня. Больно.

— Значит, Кешка, — пробормотал Руслан. Посмотрев на стоявших у дверей Кота и Пня, усмехнулся. — И чего вы хотите? — Не дав им ответить, резко бросил:

— Вон! Вы хотите втянуть меня в войну с Арсеном! Суки! Вон, пока я вас лично не пристрелил! — Подтверждая свои слова, потянулся к висевшему на ковре охотничьему карабину. Парни, торопливо отступив к двери, выскочили и рванули по широкому холлу к выходу. Руслан засмеялся, подошел к окну, проводил взглядом бегущих по двору парней. — На этом можно неплохо заработать, — пробормотал он.

Вернувшись на место, достал сигарету. — Но с кого лучше начать? — Он задумчиво покрутил в пальцах сигарету, потом закурил. — Ладно, посмотрим, что скажет Катька. Наверное, лучше подыграть ей. Тогда и с Арсеном будет легче покончить.

Подвести ее к этому решению труда не составит. Она сейчас ужасно напугана и пойдет на все, чтобы остаться живой. Так. Надо навестить Розову и узнать подробности. — Взял телефон, набрал номер. Негромко сказал:

— Это Фанфан. Мне необходимо навестить Розову. Ты знаешь, о ком я говорю? — Не дожидаясь ответа, отключил телефон.

— Так. — Горбун зачеркнул две фамилии на листке. — Значит, в Туле еще четверо.

— Двое, — поправил его стоявший рядом парень. — Один позавчера получил нож в живот и умер больнице. Мы проверили, — отвечая на вопросительный взгляд Горбуна, кивнул он. — Просто драка. Второй, — он подчеркнул ногтем сначала одну, а затем и вторую фамилию, — по пьянке утонул. Нырнул в речку — и башкой в полузатопленное бревно. Тоже случайность.

— Странно, — усмехнулся Горбун, — двое за один день И все из списка Кешки. Ну что же. — Он равнодушно пожал плечами. — От помощи я не откажусь.

Сегодня вот этого. — Он подчеркнул одну из двух фамилий. — Он в каком-то поселке живет? — Он прочитал адрес. — Сейчас дома. Видимо, перепугался. С ним надо кончать.

— Сделаем, — сказал второй парень.

— Конечно, слишком торопимся, — тут же недовольно проговорил Горбун. — Как бы менты не вычислили, что погибают все те, кто знал Кешку. В Туле у него знакомых...

— Вот эти трое, — показал ручкой на три фамилии первый, — москвичи. Они с Кешкой давно крутились.

— Тогда их можно не трогать, — заметил Горбун, — потому что уж они-то точно будут молчать. Иначе Арсен с них с ходу скальпы снимет. В общем, — вздохнул он, — работайте этого, из поселка. — Затренькал сотовый. — Да, — негромко сказал Горбун. — Слушаю.

— Немедленно пошли своих по адресам. — Он узнал взволнованный голос Екатерины. — Их надо... — Не договорив, она замолчала.

— Лады, — кивнул он. — Будем работать. — Отключив телефон, взглянул на боевиков. — Сейчас принесут адреса. Этого, с поселка, оставьте на закуску.

Работаете по адресам. Сегодня.

— Значит, позвонишь, — сказала Рита.

— Обязательно, — кивнул стоявший у синей «девяносто девятой» Хват.

— Что Катьке передать? — спросила она.

— Пусть подумает над моим предложением, — немного помолчав, ответил он.

— Каким предложением? — спросила Рита.

— Над моим, — рассмеялся Хват и сел рядом с водителем. — Тронулись, — доставая сигареты, бросил он.

— Значит, ты ей что-то предлагал, — прошептала Рита, глядя вслед удаляющейся машине. — Интересно, что? — Вздохнув, посмотрела на часы. — Что-то Руслан задерживается. Наверное, опять с этой стервой разговаривает. Подружка...

— В ее глазах вспыхнула злость.

— Отлично. — Взяв обеими руками небольшую иконку, Арсентий осторожно поднял ее до уровня глаз и всмотрелся.

— Знаешь, — усмехнулся сидевший с чашкой кофе в кресле Семен, — не пойму я этих коллекционеров. За такую хреновину такие бабки отстегивают.

— Каждому свое. — Так же осторожно Арсентий положил икону в футляр. — Если бы не было этих, как ты говоришь, коллекционеров, мы бы не зарабатывали таких бабок. Кстати, — взглянул он на приятеля, — как удалось сбить цену? Ведь они и просили не так уж много.

— У них на хвосте, как я понял, милиция. Вот они и торопятся. Если бы не были уверены в нас, то навряд ли мы чего-нибудь получили.

— Скорее всего ты прав, — согласился Арсентий. Накрыв разложенные четыре иконы шерстяным платком, потянулся. — Надо устроить себе отдых, — пробормотал он, — двинуть на пару деньков куда-нибудь на природу. А то все в трудах. Когда разберусь с Танькиными делами, обязательно куда-нибудь смотаюсь.

Слушай, — стараясь говорить безразлично, сказал он, — ты с Лоркой переговори по поводу ее слов о том, что Таньку сделали по просьбе Катьки. Понимаешь, — торопливо продолжил он, — мне тут...

— Мне ваши семейные дела, — перебил его Семен, — до лампочки. А с Лоркой лучше тебе самому переговорить. Сам знаешь, — он подмигнул, — как она к тебе относится. Хорошо еще, ты на ней не женился, — раскатисто рассмеялся он. — А то бы!.. — Заливаясь смехом, поставил чашку с кофе на столик.

Арсентий стоял молча. Когда Семен вытер выступившие от смеха слезы, он спросил:

— А почему хорошо, что я на ней не женился? И что это ты вдруг так развеселился?

— Мы с ней об этом говорили, — снова заулыбался Семен. — Там у Лорки с твоей ссора небольшая вышла. Из-за Таньки. Я тебе говорил. Вот тогда я ей и сказал: «Хорошо, что Арсен не твой муж. А то бы ты ему в постели нашептала что-нибудь обо мне, и все. Ночная кукушка всегда перекукует».

— Плохо же ты обо мне думаешь, — упрекнул его Арсентий.

— Да я так, — растерянно сказал Рыбаков. — Для смеху, что ли. И вообще.

— В каких отношениях ты с Лизкой Куровой? — неожиданно спросил Арсентий.

— Да, собственно, — не зная, что говорить, пробормотал Рыбак, — и отношений-то никаких нет. Просто иногда сплю с ней, вот и все.

— Значит, действительно, — усмехнулся Арсентий, — ночная кукушка перекукует.

— Не понял? — напрягся Рыбаков.

— Она работает на Азиата и Астронома. А они в последнее время стали много знать о моих делах. Мне тут один человек шепнул, что Рыбак встречается с Лизкой. Теперь понятно, откуда ветер дует, — спокойно закончил он.

— Да ты что? — вскочив, испуганно посмотрел на него Семен. — Неужели думаешь...

— Ага, — кивнул Арсен. — Даже не думаю, а уверен. Потому что в тебе уже давно, с самого начала, сквозило недовольство. Да и вслух ты нередко поговаривал о нашем неравном положении. Поэтому я и сказал, что ты пусть невольно, не со злым умыслом, но поставляешь Лизке информацию о наших делах.

— Арсен, — замотал головой Семен, — да клянусь...

— Не надо, Сема, — поморщился Астахов. — Все закономерно. Из нас двоих лидер я. Это и дураку понятно. Лизка сумела окрутить тебя и сразу поняла, что ты недоволен таким положением дел. Ну а дальше совсем просто, — улыбнулся он. — Лизка сообщила об этом Азиату и Астроному. Скорее всего они и навели ее на тебя.

— Подожди, — вновь покачал головой Рыбак. — Ты точно знаешь, что она...

— Абсолютно, — усмехнулся Астахов. — И не мешал твоей любви, — насмешливо добавил он, — только потому, что решил сыграть с Азиатом и Астрономом в поддавки. Они все чаще переходят мне дорогу. Парни Астронома начали брать мзду на Севастопольском. Не со всех, разумеется. Сгорело несколько придорожных кафе, за безопасность которых отвечали мои люди. Сейчас они начали ставить несколько платных автостоянок с ночлежками. Разумеется, с девочками.

Это приличные деньги. И еще кое-что. Вот я и решил, когда узнал, что ты спишь с Лизкой, некоторое время не мешать тебе. Чтобы Азиат и Астроном проверили то, что им сообщила Лизка, и поняли, что ты говоришь правду. На этом я потерял немного денег, но игра стоит свеч. Ты хороший торгаш, умеешь находить продавцов и договариваться с ними на выгодных для нас условиях. Так же прекрасно можешь продать купленный нами товар. Но как разведчик ты бы провалился сразу. Поэтому я и не мешал им получать от тебя сведения. Правда, особо старался не рисковать.

Теперь, когда ты все знаешь, мы будем вместе решать, что им следует знать, а что нет. И разумеется, вставлять прокладочки, то есть наводить людей Азиата на серьезных дядей. А когда те поймут, кто портит им жизнь, Азиата и Астронома просто сотрут в порошок.

— Но если ты знаешь, — немного растерянно начал Семен, — что они...

— Воевать с ними мне просто лень, — признался Арсен-тий. — Да и потери пусть минимальные, но будут. А самое главное — этим заинтересуется милиция.

Поэтому я избрал другой путь.

— Понятно, — кивнул Рыбаков. — А зачем ты хочешь поговорить с Лоркой?

— Поговорить с ней я просил тебя, — напомнил Астахов. — Что же касается разговора, то мне хочется узнать, почему она решила, будто Таньку пытался убить Кешка?

— Она не то чтобы уверена на все сто, просто...

— Я сам выясню это, — прервал его Арсентий.

— Как я поняла, — сказала Елизавета, — он просто ненавидит Арсена.

Деньги они делают вместе, а большую часть забирает Арсен. Понятно, что Семен этим недоволен. Но, как сказал он, «скоро я буду на коне, а Арсен под копытами».

— Готовит дворцовый переворот? — засмеялся Астроном.

— Что-то вроде, — кивнула Елизавета. — Я подумала, что, может...

— Терпеть не могу, — не дал ей высказаться Азиат, — когда бабы мыслить начинают. Ты делай, что тебе сказано, жестко взглянул он на оробевшую женщину.

— Ясно?

— Конечно, — торопливо согласилась она. — Просто я...

— Не забывай, — сказал Астроном, — что мы сейчас вроде нарыва на носу Арсентия, и от него можно ожидать всего.

— Да хрен я на него забил, — усмехнулся Азиат. — Хочет неприятностей — пусть начинает. Я давно предлагал сделать его, а ты все...

— С Арсеном воевать, — прервал его Астроном, — это в первую очередь неприятности нам. Во-первых, — он загнул указательный палец, — у него больше людей. Также полно знакомых. Крутых и денежных. И во-вторых...

— Разве крутость и бабки не одно и то же? — насмешливо спросил Азиат. — Покажи мне хоть одного крутого с пустым карманом.

— Дело не в этом, — поморщился Астроном, — а в том, что войну мы просто-напросто проиграем и наши тела покажут в «Дорожном патруле» как жертвы очередной бандитской разборки. Арсена, конечно, могут немного прижать менты, но только самую малость. Пару-другую исполнителей он им отдаст, и все. Мы сейчас на верном пути. Еще от силы год, и с нами начнут считаться. И вот тогда, — он криво улыбнулся, — мы оставим Арсену только торговлю иконами. Я считаю это богохульством и поэтому никогда не стану торговать иконами.

— Ты молоток, — похвалил Азиат. — Ловко ее, — он кивнул на Елизавету, — к этому Рыбаку подсунул. Пока он все в цвет лепил. Арсен, наверное, сейчас крайних ищет, — засмеялся он, — среди своих боевиков проверки проводит. На Рыбака он даже не подумает. Ведь они с ним уже почти пять лет воду мутят. А знакомы и того больше.

— Арсентий чуть было не женился на сестре Семена, — несмело проговорила Елизавета. — Но его увела Катька. Лорка же вышла замуж за Степку Чуркина. Его через неделю после свадьбы у подъезда застрелили, — увидев обращенные к ней внимательные взгляды мужчин, смелее продолжила она.

— Это точно? — спросил Астроном.

— Да, — кивнула она, — я об этом раньше слышала. А тут Семен сам рассказал.

— Узнай у него, — велел Азиат, — что там за канитель с Розовой и братом Катькиным. Базар кто-то пустил, что Кешка Танюху сделал. Если это так, — ухмыльнулся он, — то Арсену сейчас ни до чего будет. Ведь Кешка — брат Катькин.

К тому же друзья ихнего пахана еще живы и многие пользуются уважением. Скелет лихой бандюга был, — уважительно проговорил он. — О нем до сих пор легенды по лагерям ходят. А завязал — и погиб. Его какой-то пьяный пенсионер на машине сбил.

— Губа кого-то ищет, — сказал Астроном.

— Какого-то Доцента, — подсказала Елизавета. — Это мне Семен говорил.

Из-за чего, не знаю.

— Узнай, — кивнул Азиат.

— Скорее всего, — сказал Астроном, — Семка и сам точно не знает.

Арсентий не все ему доверяет. Только то, что касается деловых контактов и купли-продажи. Остальное Арсен сам все делает. Вот нам бы тоже не мешало этого Доцента разыскать. Раз у него какие-то нелады с Губой, он наш союзник.

— Губа, — зло выдохнул Азиат, — я бы его, сволоту, сам на куски порвал.

Тварь гребаная. Он...

— Всему свое время, — опередил его Астроном. — Нам нужно набраться сил и если не самим, то с чьей-то помощью покончить с Арсеном. Тогда и Губа тебе на растерзание попадет.

— Губа работает сам на сам, — бросил Азиат. — Крученый, падлюка, как поросячий отросток. Его на месте не трахнешь, надо перетаскивать.

Астроном улыбнулся.

— Хорошо сказано, — кивнул он и уже серьезно добавил:

— Не зацикливайся на Губе. Я знаю, ты на него зуб из-за Ларки держишь. Я тоже к Губе счет имею, но сейчас еще не вечер. Нам нужно сначала дела свои наладить, и когда с Арсентием разберемся, тогда и Губой займемся.

— Доцент? — задумчиво переспросил Комод. — Я про такого не слышал. А на кой он тебе понадобился?

— Я у него тысячу на пиво брал, — спокойно ответил Губа. — Отдать хочу.

— Понятно, — усмехнулся Комод. Лег на спину и снял с подставки штангу.

Несколько раз отжал и снова повесил на подставку.

— Как у Арсена дело с покушением на Таньку? — спросил Губа.

— Ты у него поинтересуйся, — посоветовал Комод.

— Ладно, — кивнул Губа, — обязательно. — Смеясь, пошел к выходу из спортзала.

— Губан хренов, — проводил его недовольным взглядом Комод, -• нашел справочное бюро.

— Вот сука, — выйдя из спортзала, недовольно буркнул Губа. — Был и испарился, И кто такой, неизвестно. Доцент, и все. Но лихо он нас сработал, — уже не в первый раз вспомнил он. — Наверное, это и есть двоюродный брат Са-муэля, Ваня Доцент. Где же о нем узнать? — Не найдя ответа покачал головой.

— Скорее всего он из Питера. Тогда у меня могут начаться неприятности. — Шлепнув указательным пальцем по раздвоенной шрамом верхней губе, Губа остановился.

— Не знает про Доцента никто. — К нему подошел Штык. — Я парней спрашивал, которые...

— А у тебя что? — взглянул Губа на стоявшего Зубастика. Тот молча пожал плечами. — Вот сука, — выдохнул Губа. — Может, он действительно доцент? Тогда работает в каком-нибудь институте или что-то вроде, — усмехнулся он.

— Я случайно встретил Деда, — сказал Штык. — Он просил заехать. Сказал, что есть денежный заказ.

— Вот и поезжайте, — посмотрел на парней Губа. — Узнайте, что и кого.

Если ничего серьезного, работайте. Я в Питер смотаюсь. Надо одного знакомого увидеть. Если что, вышло Деду телеграмму. Сразу выезжайте. Я буду у Лильки.

Парни молча кивнули.

— Ты? — отступив назад, улыбнулась Лариса. — Вот кого не ждала.

— Привет. — Войдя в прихожую, Арсентий взглянул на Ларису и улыбнулся.

— Все хорошеешь.

— Твоя Катька тоже плохо выглядит, — поддела его она.

— Она выглядит так, — серьезно проговорил он, — как должна выглядеть моя жена.

В глазах Ларисы мелькнуло раздражение. Но она, сумев сдержаться, спросила:

— Что будешь пить? Есть коньяк...

— Кофе с лимоном, — улыбнулся Арсентий. — Я за рулем стараюсь не пить.

Слишком дорогое удовольствие. Да и нервы напрягаются. А сейчас и без этого забот полон рот. Я к тебе по делу.

— Я ждала тебя, — включив чайник, повернулась к нему Лариса. — Ведь ты по поводу того, что тебе сказал Семен.

— Да. Почему ты решила, что Таньку пытались убить по просьбе Катьки? — Он пристально взглянул на Ларису.

— У нас с ней разговор был. Мы и тебя вспоминали, ну и, конечно, твою нынешнюю любовь. Я слышала, у нее что-то с ногой.

— От кого же ты могла слышать? — зло перебил он.

— У меня есть хороший знакомый, — улыбнулась Лариса, — он работает в клинике, где сейчас лежит Танька. Я, когда узнала, что она в тульской больнице, сразу позвонила ему. Мне хотелось знать, что с ней произошло и насколько все серьезно.

Арсентий удивленно смотрел на нее.

— А почему тебя вдруг так взволновало ее здоровье?

— Все просто, — честно сказала она. — Если она останется инвалидом, у меня есть шанс вернуть тебя. Вот так...

— Ты забыла одну деталь, — засмеялся Арсентий, — у меня есть жена.

— Но ты пришел, — усмехнулась Лариса, — потому что у тебя тоже есть подозрение, что покушение на Таньку организовала Катька. Если бы ты так не думал, тебя здесь не было бы.

— Вообще-то, — вздохнул Арсентий, — ты отчасти права. Семен передал мне твои слова. Я не верю, что Катька организовала это, хотя многое совпадает.

Конечно, было бы проще взять и поехать в Тулу. Там я узнал бы все. Если это сделал Кешка, — Арсентий достал сигареты, — он сказал бы мне, почему напал на Таньку. Если ты права изаказчик Катька... — Не договорив, прикурил и жадно затянулся.

— Почему же ты не поехал, — спросила Лариса, — если все так просто?

Наверное, боишься, что именно так?

— Да я только что подумал об этом, — пожал плечами Арсентий.

Он молча смотрел, как Лариса варит кофе. Покосившись на него, она тяжело вздохнула.

— Что с тобой? — спросил Астахов.

— Просто подумала, — ответила она, — что давно мечтала о такой мелочи, как варить для тебя кофе. И только сейчас поняла, как я ненавижу Катьку. — Она снова вздохнула.

— За что? — спросил Астахов.

— За то, — резко бросила она, — что Катька твоя жена, а не я!

— Ну, — усмехнулся он, — за это тебя ненавидеть должен я. Ведь ты выбирала между мной и Чуркиным. Так что...

— Не надо, Арсентий, — попросила Лара, — ты первый ушел от меня. Катька увела тебя. Она...

— Если у тебя есть человек, — прервал ее Арсентий, — который работает в клинике, где лежит Танька, — там, кстати, находится и Кешка, — усмехнулся он, — я определил их туда, — то почему он не может переговорить с Танькой и узнать...

— Там милиция, — перебила Лариса. — К тому же Танька перепугана и ни с кем не хочет говорить о случившемся.

— Я в этом не уверен, — покачал головой Арсентий. — У нее была одна женщина, какая-то близкая подруга, Зоя Барсукова. Ты ее не знаешь? — Как-то странно посмотрев на него, Лариса вздохнула. — Так ты знаешь Барсукову? — вновь спросил он. — Или нет? Я что-то не понимаю...

— Мы учились вместе, — негромко сказала Лариса. — Неужели ты забыл, как Таньку забирала милиция, когда у нее нашли иконы?

— И что? — удивился он. — При чем здесь Барсукова?

— Да при том, что благодаря Зойкиному отцу Танька сумела выкрутиться и убедить милицию, что иконы ей подсунули в аэропорту.

— Стоп! — остановил ее Арсентий. — Полковник Барсуков Николай Васильевич, отдел борьбы с бандитизмом.

— Вспомнил, — рассмеялась Лариса.

— Так вот почему эту Зою пустили в палату к Таньке, — хмыкнул Арсентий.

— Папа позвонил...

— Скорее всего, — возразила Лариса, — Зойка сама сумела добиться, чтобы ее пропустили. Она никогда не прибегала к помощи отца. Особенно после того, как с его ведома...

— Ты говоришь так уверенно, — усмехнулся Арсентий, — будто очень хорошо знаешь эту Зойку.

— Я ее знаю очень хорошо. Сейчас она работает в аэропорту, вернее, работала. Не знаю, чем она сейчас занимается.

— Ты Танькину мать давно видела? — спросил Арсентий.

— Очень давно, — вдруг рассердилась Лариса. — Не видела с тех пор, как узнала, что Танька — твоя любовница!

— Знаешь, — сказал Арсентий, — сейчас у меня вдруг мелькнула мысль о том, что заказ на убийство Таньки вполне могла сделать ты.

— Я? — удивленно вскинула голову Лариса и рассмеялась.

— А что? — усмехнулся он. — Именно для этого ты вызываешь Катьку к себе и заводишь с ней разговор о моей измене. Тебе нужно, чтобы Катькины слова о возможной скорой расплате с Танькой слышал Рыбак. По-другому Катька отреагировать просто не могла. Ты, зная о том, что Танька поедет с Тараканом, сумела уговорить Кешку заступиться за честь сестры и заработать приличную сумму. И самое главное — все сходится на Катьке. Ведь она говорила об этом, и причина у нее имеется. По-моему, звучит убедительно. — Он посмотрел ей в глаза.

— Да, — по-прежнему улыбаясь, охотно согласилась Лариса. — Так убедительно, что мне захотелось расцеловать тебя. — Сделав шаг вперед, она положила руки ему на плечи. Арсентий впился ей в губы.

Выйдя из машины. Губа неторопливо подошел к трем стоявшим рядом ларькам. Увидев в одном сигареты «Кэмел», достал из заднего кармана джинсов деньги.

— "Кэмел", — небрежно бросил он и протянул руку с деньгами. И тут слева раздался звук выстрела. Стоявший рядом с ним мужчина вздрогнул и, пытаясь удержаться, вцепился в рукав рубашки Губы. Тот подхватил мужчину и, прикрываясь им, чуть присел. Услышал стук закрываемой автомобильной дверцы. Выматерившись — пистолет из-за того, что решил лететь самолетом, не взял, — делая вид, что пытается помочь мужчине, удерживая его одной рукой, другой положил на асфальт лежащую у ног мужчины сумку и опустил на нее голову раненого. Раздались возбужденные голоса, и вокруг собрались люди.

— Тот в машину сел! — громко проговорила молодая женщина в джинсовой юбке. — Он...

— Молчи, дура, — негромко бросил ее спутник. — Завалят...

Она тут же испуганно замолчала.

— В таких делах свидетелем лучше не быть, — проговорил кто-то.

Губа, пробившись сквозь толпящихся людей, быстро пошел к своей машине.

«Похоже, Доцент понял, — усевшись на переднее сиденье, подумал он, — что я его разыскиваю, и пытался опередить. Надо к Арсену обратиться. Пусть по своим каналам найдет».

— К Астахову, — негромко сказал он. Угрюмого вида Здоровенный мужик, не глядя на него, тронул машину. — Но сначала навещу Валька, — передумал Губа.

— Интересно, — покачал головой Франко, — зачем убили Голубя? И кто?

— Арсен завалил, — уверенно сказал Валентин, — потому что считает — из-за Голубя его Таньку грохнули. Вот и...

— И Иван куда-то пропал, — вздохнул Франко.

— Он был у Голубя, — сказал Валентин, — в тот день хотел ехать к нему на дачу. Может, и его...

— А труп где? Если Голубевы, и он, и Анька, там, то где труп Доцента? — Франко развел руками. — Если только... — Замолчав, нахмурился.

— Что? — нетерпеливо спросил Валентин.

— Да так, — отмахнулся Франко. — — Чего ты такаешь? — разозлился Валентин. — Ведь и до нас могут добраться, все знают, что мы с Голубем вместе воду мутили. Тебе-то, конечно... — Он усмехнулся. — Приехал, и привет, поминай как звали. А я здесь! — разозлился он. — И теперь...

— Успокойся! — рявкнул Франко. — Кому ты нужен? Голубя, наверное, убили потому, что слишком много говорить начал. На кой черт сунулся к Арсену? Самуэля испугался? Да что бы тот ему сделал? Ну, включил бы счетчик...

— Ты в прошлый раз говорил, — напомнил Валентин, — что Самуэль запросто может покончить с нами. Или просто жути нагонял?

— Где серебро? — неожиданно для парня спросил Франко.

— Какое серебро? — растерянно спросил тот.

— Голубь ничего не говорил тебе о последней партии из Ижевска?

— Нет, — помотал головой Валентин. — Хотя что-то про Ижевск упоминал. — Наморщив лоб, задумался. Франко терпеливо ждал. — Ему кто-то звонил, — неуверенно пробормотал Валентин. — Анька сказала, что звонят из Ижевска. Точно.

— Он кивнул. — За день да того, как его замочили.

— Это все? — раздраженно спросил Франко. Валентин молча дернул плечами.

— Слушай и запоминай. — Поднявшись, толстяк отряхнул отутюженные светлые брюки. — Если я узнаю, что ты хоть полслова вякнешь про серебро, заказывай гроб. — Еще раз отряхнув брюки, неторопливо вышел.

— Толстый боров, — зло процедил Валентин. — За дурака меня держишь.

Франко, выйдя из подъезда, быстро осмотрелся по сторонам. Затем призывно махнул рукой. Через несколько секунд перед ним остановился «фольксваген». Франко сел сзади.

— Как? — кратко спросил он.

— Не вышло, — повернулся к нему с переднего сиденья худощавый мужчина.

— Мужик стоял рядом. Ему и влепили.

— Но он понял, что это ему предназначалось?

— Конечно, — кивнул худощавый.

— Отлично, — довольно произнес Франко. — Теперь Арсентий разберется и с остальными.

Губа быстро вошел в подъезд. Пропуская трех парней, остановился.

— Толстяк уехал, — сказал водитель.

— Хрен с ним, — махнул рукой Губа. — Он нам, в сущности, не нужен. С Голубем просто иногда работал.

— Ну чего? — Допив пиво, Валентин пошел к входной двери. — На хрен закрывал, — думая, что вернулся Франко, проворчал он. Открыв дверь, получил носком ноги в живот. Шумно выдохнув, отскочил назад. Рванувшегося к нему парня встретил прямым ударом левой. Правой рукой отбив удар ноги другого, локтем ударил его в челюсть. Подхватив табурет, бросил в появившегося в дверном проеме третьего, рванулся в комнату. Подскочил к смятой постели, отбросил подушку и схватил «ТТ». Передернул затвор, развернулся. От двери дважды громыхнул пистолет. Отброшенный попавшими в грудь пулями, Валентин сумел нажать на спусковой крючок. Выпущенная из «ТТ» пуля впилась в пол. От двери двое парней направили на него пистолеты, нажали на курки.

— Уходим, — услышав донесшиеся из квартиры выстрелы, бросил Губа.

Выскочив из подъезда, неторопливо пошел по двору. Вышедший следом Угрюмый быстро зашагал к машине. Из подъезда торопливо вышли двое парней. За ними, прихрамывая, — третий. Увидев остановившегося Губу, парни прошли мимо. — Недоделки, — зло прошипел Губа.

Догнавшая его машина, за рулем которой сидел Угрюмый, притормозила.

Губа, не обращая на нее внимания, достал сигарету, прикурил и спокойно пошел дальше. Угрюмый тронул машину, она выехала со двора. Мимо так же медленно идущего Губы прохромал третий парень.

— На дачу, — бросил Губа. Парень кивнул. — Кретин, — услышал он злобный голос Губы и ускорил шаг.

— Кто же это? — задумчиво посмотрел на Рыбака Арсентий. Тот молча пожал плечами.

— Мстят за Самуэля? — предположил Астахов. — Вряд ли. А насчет Голубя и говорить не хочется. Кто мог стрелять в Губу? Если стреляли в него, то знают, что он в данное время работает на меня. Следовательно, мне тоже нужно приготовиться.

— Да вряд ли, — с сомнением заметил Рыбаков. — Мы настолько дорогу никому не перешли, чтобы на нас тратить бабки. К тому же видно, что в Губу стрелял не профи. Тот, сам понимаешь, патроны зря не тратит.

— Не скажи, — возразил Арсентий. — Губу знают все. И приближаться к нему, чтобы стрелять наверняка, не рискнет никто. В том, что стреляли в Губу, я уверен. Вопрос — кто нанял стрелка?

— Может, Валентин? — предположил Рыбаков. — Он с Голубем был в хороших отношениях. Они же и по делу вместе проходили в восемьдесят восьмом. Правда, Валек на срок один пошел. Их за разбой брали. Они по коллекционерам марок гуляли. Одного вроде даже подранили немного. Так что...

— Губа узнает, — сказал Арсентий. — Валентин ему все скажет. Да, — вспомнил он, — ты никого не знаешь по кличке Доцент?

— Доцент? — удивленно взглянул на него Рыбаков. Астахов молча кивнул. — Подожди. — Немного помолчав, покачал головой. — Вроде что-то слышал.

— От кого? — быстро спросил Арсентий.

— Сейчас и не припомню.

— Ты вспомни, — попросил Арсентий, — потому что... — Не договорив, кашлянул.

— Что? — немного подождав и не услышав продолжения, спросил Рыбак.

— Да так, — буркнул Астахов. — Нужен мне этот Доцент.

— Ты был у Лорки? — переменил тему Семен.

— И что? — усмехнулся Астахов.

— Ничего, — безразлично скользнул по нему взглядом Семен. — Просто...

— Рыбак, — недовольно проговорил Астахов, — не надо лезть в мою жизнь.

Я этого после шестнадцати даже родителям не позволял, понял?

— Конечно, — торопливо сказал Рыбак. — Но я спросил только потому, что не хотел бы, чтобы ты и Лорка были очень близки. Она, конечно, взрослая девочка, — усмехнулся он, — и ты не пацан. Но я уже говорил о наших отношениях с сестрицей. Мы с детства не очень-то дружны с ней. Я и старше ее.

— Извини, — попросил Арсентий, — я просто забыл, что ты ее брат. Хотя она, как ты заметил сам, не маленькая девочка. Правда, все-таки твоя сестра и ты вправе спрашивать. Но, знаешь, — вздохнув, он улыбнулся, — я не особо удивлюсь, если выяснится, что эту кашу с покушением на Таньку заварила твоя сестричка. Я как-то неожиданно, сегодня, когда говорил с ней, понял — она хищница и берет от жизни все, что может. И особо ценно в ней — умение выжидать, прежде чем нанести удар. — В глазах Рыбака мелькнул испуг. — С тобой это не связано, — покачал головой Астахов. — Мы о тебе вообще не говорили.

«Слабо верится», — подумал Рыбак. Он хотел что-то сказать, но в это время прозвучал телефонный звонок. — Ну? — поднеся трубку к уху, буркнул Арсентий.

— Валька сделан, — услышал он голос Губы. — Там был толстяк. Но он ушел до этого.

— Валентин что-нибудь сказал? — спросил Арсентий.

Не успел.

— Значит, так, — положив трубку, негромко проговорил , он, — начало есть. Ну что же. — Он коротко улыбнулся. — Подождем ответа.

— Ты о чем? — заволновался Семен.

— Тебя это не касается, — отрезал Арсентий.

— Арсен, — собрался с духом Рыбаков, — мы уже не первый год работаем вместе, а я все время слышу: тебя это не касается. Если же нас прищучат, то...

— Типун тебе на язык, — ухмыльнулся Астахов. И тут же, зло взглянув на Семена, сказал:

— Давай расставим все по своим местам. Я — это я. И работаем не мы с тобой. Ты работаешь на меня, — чеканя слова, произнес он. — Ясно? И давай больше никогда к этому вопросу не возвращаться. Если это тебя не устраивает — расход. Я тебе выплачу за последние две партии, и все. А сейчас извини. У меня дела.

Рыбаков хотел что-то ответить, но сдержался и молча вышел.

— Впрочем, — прошептал Астахов, — об этом еще никто не знает. Я имею в виду твое увольнение. И если не договоримся, я тебя подставлю Азиату и тем самым сделаю себе подарок. С Тимуром пора кончать. С Астрономом можно попробовать договориться. Если нет, то и его. Но надо как-то дать знать Азиату, что Рыбак со мной больше не работает. Он наверняка захочет разделаться с ним.

Впрочем, — Арсентий улыбнулся, — Семен сейчас пойдет лить слезы в Лизкин фартук.

— Дед куда-то умотал, Зубастик выходя из подъезда, вздохнул.

— Когда вернется? — спросил Штык.

— Его мегера не сказала, — буркнул Зубастик. — Она чуть ли в морду ногтями не лезет, сучка! И как Дед ее терпит? — недоуменно спросил он.

— Любовь, — философски заметил Штык. — Она зла ДО не могу. Полюбишь и злую бабу-ягу. — Сам удивившись получившейся рифме, засмеялся.

— Давай пойдем по знакомым, — предложил Зубастик. — Может, кто про Доцента знает? Надо его выцеплять. А то...

— Губа уже всех, — прервал его Штык, — кто может чего-то знать, обошел.

Так что мы просто зря время потеряем. Деда ждать надо.

— Голубь говорил, — вспомнил Зубастик, — что Доцента зовут Иван и он какой-то родственник Самуэля. Брат двоюродный, точно, так жена Голубя сказала.

— Пусть Губа шарит, — сказал Штык, — Нам он за это бабки не платит. Не пойму, как вы его упустили? Ведь вроде говорили, он из себя не очень. Плюнуть и растереть. Вы же...

— Тебя, жалко, не было, — усмехнулся Зубастик, — ты бы ему бороденку выщипал.

— А что, — подмигнул ему Штык, — запросто. Вот найдем эту ученую суку, я его лично отрабатывать буду.

— Не вздумай это при Губе вякнуть, — предупредил Зубастик. — Он и так уже бесится. Если бы ты мужика на волю не проверял, хрен бы Доцент свалил.

— Если бы я мужика не проверял, мы бы хрен узнали, кто он и как зовется.

— Дед, — увидев подъехавшую к подъезду белую «Ниву», сказал Зубастик. — Пойдем.

Они шагнули к выходящему из машины человеку с окладистой седой бородой.

Длинные волосы тоже поблескивали серебром.

— Привет, — подходя, протянул ему руку Зубастик.

— Славик, — вяло пожав ему ладонь, мотнул головой на подъезд Дед, — как там настроение у моей?

— Злая как ведьма, — усмехнулся тот.

— Так и думал. — Вздохнув, Дед пожал руку Штыку.

— Губа сказал, — начал Штык, — что у тебя какой-то заказ есть.

— Надо одного молодого подлечить, — негромко проговорил Дед. — Его баба с какой-то застукала, вот и желает, чтобы он, значит, схлопотал.

Переглянувшись, парни одновременно усмехнулись.

— Она полторы тысячи зелени дает, — заметив это, сказал Дед.

— Мы Губе скажем, — решил Зубастик, — пусть думает. Без его ведома не можем.

— Это понятно, — кивнул Дед. — Ты, Андрюха, все матереешь. — Он оценивающим взглядом окинул Штыка.

— Работа такая, — ухмыльнулся тот, — надо себя в форме держать.

— Оно и правильно, — согласился Дед. Заперев дверцу! «Нивы», вздохнул.

— Пойду с повинной.

— А что случилось-то? — поинтересовался Зубастик. > — Да поцапались трошки, — поморщился Дед и, не прощаясь, пошел к подъезду.

— Добрый день, Мария Андреевна, — кивнул Арсентий открывшей дверь высокой пожилой женщине.

— Здравствуй, Арсентий, — вздохнула она, — заходи.

— Я ненадолго. Мне передали, что у Тани в больнице была ее подруга Зоя Барсукова. Онаквамнезаходила?ЧтосТаней?

— Плохо, милок, — опустив голову, всхлипнула Мария Андреевна. — С ногой у нее... — Не договорив, тихо заплакала. — Ведь молодая еще, — сквозь слезы начала причитать она. — И надо же такому случиться. Ведь говорила ей, не езди.

— Подождите, — удивленно посмотрел на нее Арсентий, — вы знали, что Таня поедет с Таракановым?

— А как же, — всхлипнув, кивнула она. — Таня всегда говорила мне, если куда уезжала.

— Почему же вы мне в прошлый раз не сказали?

— Так она же никому говорить не велела. Ведь Петька на встречу с какой-то ее знакомой ехал. А уж потом дальше, куда ему надо. Тане как раз до того места, куда он заезжал...

— Подождите, — перебил Арсентий, — вы не помните, на какую встречу ехал Петр?

— Ничего я не помню, — сквозь слезы сказала Мария , Андреевна. — Мне Таню жалко. Ведь я ее одна, без отца, растила. Когда она стюардессой стала, я так рада была. — Снова всхлипнув, вытерла платком глаза. — И мне под старость помощь. Ведь стюардессы на пенсию рано выходят. А тут ее милиция задержала перед вылетом. Говорят, иконы ворованные везла. Господи! — вздохнула она. — Разве Таня могла...

— Мария Андреевна, — тихо спросил Арсентий, — у вас милиция в этот раз была? — Увидев ее кивок, мысленно выматерился. — Когда? После меня?

— После, — шмыгнула носом женщина, — они все расспрашивали про Таню, не угрожал ли кто ей.

— Обо мне не спрашивали? — быстро спросил он.

— Нет, — покачала головой она, — да если бы и спросили, я разве сказала бы. Ведь все знают, что ты мафия.

— Спасибочки, — усмехнулся Астахов. Достав из кармана деньги, положил на телефонную полку. — Это вам. За Таню не беспокойтесь, все будет хорошо. До свидания. Да. — Словно вспомнив что-то, он остановился. — Вы не подскажете, как мне найти Зою? Я хотел бы переговорить с ней. Может, она знает, какие лекарства надо Тане. У меня есть знакомые врачи. Они бы помогли.

— Так сейчас в больницах, — Мария Андреевна бросила на него быстрый взгляд, — если платишь за лечение, сообщают, какие лекарства нужны. Ты же в прошлый раз говорил, что разговаривал с врачом и уже послал ампулы и таблетки.

Или наврал?

— Да нет, — улыбнулся он. — Просто Зоя разговаривала с врачом лично, а я только по телефону. Съездить никак не могу. Работа, — развел он руками.

— Ладно, — немного подумав, решила Мария Андреевна, — вон номер записан. — Она показала на висевший на стене небольшой листок с телефонными номерами. — Там и Зоин. Барсукова она.

— Ничего, — с сожалением проговорил Игорь. — Правда, в Тульской области один за другим убиты четверо парней. Все они были связаны с Котиковым Сергеем, Котом. И у ребят из угрозыска есть непроверенные данные, что именно Кот давал две машины Клину, то есть Иннокентию.

— Понял, — кивнул Николай Васильевич. — Значит, считают, что это как-то связано?

— Такое предположение есть, но пока ничем не подтверждено. И у нас имеются данные, что Арсен ищет тех, кто виновен в нападении на Розову. Ведь она была его...

— Знаю, — вновь прервал его Николай Васильевич. — Интересно, — пробормотал он. — Тогда получается, что за Таракановым и Розовой следили. То есть вели их от самой Москвы. И, когда те остановились, на них напали. Тут сейчас главное — найти заказчика. Кто-то знал, что Тараканов повезет деньги.

Потому что на себе большую сумму он, разумеется, не повез бы. Мало ли. Случайно попал под обыск или еще что. А кто-то знал, где именно он спрячет деньги.

Впрочем, я, наверное, перегнул. Ведь искали. Сорваны обшивки с трех дверей. Я говорил о наводчике, и, кажется, у меня есть ответ. Вернее, предположение. Всем известно, что Арсен крутил любовь с Розовой. Жена Арсена Екатерина на это как бы закрывала глаза. Но в конце концов терпение у нее должно было кончиться. Вот она и уговорила своего брата, как говорится, разобраться с Розовой. Кешка согласился, Екатерина каким-то путем узнала о том, что Розова едет с Таракановым, и сообщила брату. Тот...

— А не мог Тараканов везти что-то, допустим, те же деньги, от Арсена?

Тогда Екатерине узнать дату время выезда и даже маршрут не составило бы труда...

— Нет, — покачал головой Барсуков. — Арсен имеет для перевозки денег специально обученных людей. Так сказать, денежных курьеров. Кроме того, Арсен не отпустил бы свою любовницу одну. Да он ни за что не разрешил бы ей ехать с тем, кто везет деньги. Ведь немало случаев, когда людей с деньгами расстреливали по дороге именно те, кому эти деньги предназначались. Помнишь, были убиты четверо ярославских? Тогда вроде шум был, что это дело рук Самуэля.

Но мы просто слушали, и все.

— Самуэль убит в Тамбове, — неожиданно сказал Игорь.

— Вот как? — удивился Барсуков. Покачав головой, хмыкнул. — Так, может, это и есть ответ? Самуэль убил Тараканова, но не успел добить Розову. Он перехватил деньги, за что его и порешили. Но почему не добили Розову? — задумчиво спросил он. — Ведь в таких делах свидетелей не оставляют. Торопились?

Или что-то спугнуло? — Он взглянул на капитала. — Если бы даже торопились, — сам ответил он на первый вопрос, — Розову все равно живой не оставили бы.

Значит, что-то или скорее всего кто-то спугнул.

— На месте происшествия найдены свежие следы «КамАЗа», — сказал капитан. — Мне об этом один знакомый сообщил. Он, кстати, удивился, зачем мне это надо. Уж не частным ли детективом я стал, — засмеялся Игорь.

— Значит, «КамАЗ», — сказал Николай Васильевич. — Выходит, он стоял там и все слышал. Но почему убийцы Тараканова не разделались с водителем «КамАЗа» сразу?

— Может, не видели? — сказал Игорь. — Или думали, что быстро и тихо сделают Тараканова. А по множеству ран понятно, что быстро у них не получилось.

— Скорее всего они начали пытать Тараканова.

— В общем, так или иначе, им помешал «КамАЗ». Водитель, наверное, услышал шум и, поняв, что потом примутся за него, решил смыться. Убийцы Тараканова погнались за ним. В спешке, ударив Розову ножом, не убедившись, что она мертва, бросились в погоню. Сейчас водителя «КамАЗа» должны искать.

Странно, что нигде не было заявления. -Он пожал плечами. — Или водитель решил, что лучше молчать, либо сам в прошлом имеет судимость и, как говорится, не стал стучать. Но неужели он не понимает, что его убьют? Тем более если за ним гнались. А отпечатки каких колес были у озера?

— Не установили, — вздохнул Игорь. — Там этих отпечатков полнехонько. К тому же до милиции туда пара грузовых заехали. Водители и нашли тело Тараканова. Увидели машину — звали, звали, а затем нырять стали.

— Понятно, — кивнул Николай Васильевич.

— Вы бы не пускали к Розовой Зою, — посоветовал Игорь, — а то получится, что...

— Ты попробуй скажи ей это, — сердито буркнул Барсуков. — "Папа! Ты что?! — копируя высказывания дочери, воскликнул он. — Моя подруга в больнице!

Ее мама сейчас одна. Как же я могу не ездить!" — Он вздохнул. — Ты думаешь, мне нечего делать, вот я и решил под старость поиграть в сыщика? Да мне эти дела знаешь как надоели? Вот выйдешь на пенсию, вспомнишь мои слова. А копаюсь я в этом, потому что за Зойку боюсь. И не знаю, как сказать ей, что Розова связана с Арсеном. А это не дворовый хулиган, на его совести по крайней мере три убийства. Вполне возможно, и более. — Замолчав, махнул рукой. — Зойка — товарищ хороший. Ведь тогда за эту Розову, мало ей, заразе, — с чувством высказался Николай Васильевич, — она меня упросила. Я, хрен лысый, поддался, подумал, что не может быть у моей дочери подруги-преступницы. Ладно, то дела уже прошедшие.

Надо думать, что сейчас делать. Может, ты, Игорь, — с надеждой посмотрел он на капитана, — поговоришь с ней? Она к тебе с уважением относится.

— Нет уж, увольте, — возразил капитан. — Если вы не можете, то меня она просто пошлет подальше, и все.

— Вообще-то да, — согласился Николай Васильевич, — может. — Видимо, представив это, засмеялся.

— Вам смешно, — улыбнулся капитан, а мне не до смеха будет.

— Это точно, — весело заметил Николай Васильевич. И тут же серьезно сказал:

— Мне вообще-то тоже веселиться не стоит. Боюсь я за нее, ведь без матери Зоя уже двенадцать лет живет. А сколько она слез пролила, когда меня подстрелили, от постели неделю не отходила. Врачи уже потом чуть ли не силой домой отправили. А вот как сказать ей, — он тяжело вздохнул, — не знаю. Я еще и потому молчу, что думаю: вдруг по привычке накрутил я себя, а там все просто?

Розова была попутчицей и ничего не знала.

— Даже если так, — сказал Игорь, — то почему Арсен ничего не знал? Ведь он сейчас наверняка ищет тех, кто напал. И еще есть такой вопрос: почему Розова поехала с Таракановым? Она наверняка знала, кто он. И все-таки поехала, не сказав об этом Арсену. Так что скорее всего она везла что-то. И не от Арсена, а сама.

— Вряд ли, — с сомнением сказал Николай Васильевич. — Не стала бы она рисковать. Ведь знала, что на ее любовника многие зуб точат. Не могла не понять, что, если ее увидит кто-то из врагов Арсена, просто так не отпустит. Я сначала и эту версию продумал. Но тогда ее бы наверняка убили. А тут получается, что больше были заинтересованы машиной Тараканова, чем Розовой. — Услышав стук входной двери, подмигнул Игорю. — Разбор дела закончили. Ты это, поддержи меня. Я так, между прочим, начну...

— О чем шепчемся? — входя в комнату, весело спросила Зоя.

— Да так, — ответил отец. — Одному коллеге Игоря кости моем.

— Сплетни прекратили, — засмеялась она, — моем руки и на кухню. Ставлю разогревать борщ. Товарищ капитан оценит мое поварское искусство и, может быть, замуж возьмет, — лукаво взглянула Зоя на покрасневшего Игоря.

— Что случилось? — спросила Светлана. — Ты дал телеграмму. Почему?

— Самуэля убили, — вздохнув, погладил серую бородку сидевший на диване Доцент.

— Как? — поражение спросила она. — Кто?

— Люди Арсена. Сейчас наверняка ищут меня. Я оказался свидетелем.

— Арсен все-таки рассчитался с Самуэлем. Впрочем, поделом ему. Уж слишком много начал из себя строить. А как ты оказался в Тамбове?

— Был у одного знакомого, — нехотя ответил Доцент, — заскочил к Самуэлю. Он начал рассказывать мне, что...

— Я знаю, — перебила его Светлана, — об этом сейчас везде говорят. Ведь Розова — любовница Арсена. Нашли тех, кто это сделал?

— Нет, — ответил Доцент. — Как я понял, Арсен попытался взвалить это на Самуэля. Ведь у него подобный случай был с ярославскими.

— Кто именно был в Тамбове? — спросила Светлана.

— Губа. С ним еще двое. Они перебили всех людей Самуэля Сейчас ищут меня.

— Странно, что они тебя отпустили. — Светлана недоверчиво посмотрела ему в глаза.

— Я сумел уйти. Как я понял, они знают мое прозвище и ишут Доцента. Мне сообщил об этом один знакомый.

— Голубев может сказать, где тебя искать.

— Голубь убит. Вместе с женой. Как говорят, Аня успела выстрелить из ружья.

— Сколько новостей! — Светлана села в кресло. — Свари, пожалуйста, кофе, — попросила она. — Я плохо переношу дорогу и очень устала. И успокойся, — улыбнулась она, — Губа тебя не тронет. Я знаю человека, который сможет убедить его в том, что ты не опасен.

— Губу — может быть, — поднимаясь, согласился Доцент, — а вот насчет Арсентия сомневаюсь, хотя бы потому...

— Предоставь это мне, — слегка раздраженно проговорила Светлана.

— Почему молчит Викинг? — зло спросил Астроном. — Может, забыл, зачем его туда послали?

— Не думаю, — усмехнулся Азиат. — Просто он старается сделать все очень хорошо. И наверняка сейчас выясняет, Действительно ли Стахов причастен к произошедшему.

— Но Гобин назвал Стахова, — напомнил Астроном.

— Гобин мог соврать, — пожал плечами Азиат, — хотя бы потому, что он, как говорил Викинг, думал, что Стахов арестован. А его неожиданно выпустили.

Викинг обязательно разберется.

— Где ты его нашел? — с интересом спросил Астроном. — Мужик он жесткий, не похож на обычных исполнителей. Как же ты его заарканил?

— У каждого человека есть уязвимые места, — засмеялся Азиат. — Викинг не является исключением.

— Но это опасно, — заметил Астроном. — В конце концов любому надоест, когда заставляют выполнять грязную работу, используя его, как ты сказал, слабое место.

— Это не то, о чем ты подумал. Викинг работает в благодарность за свое спасение. К тому же, что немаловажно, я ему очень хорошо плачу.

— У него есть семья?

— Вроде нет. Да это и не важно. Викинг предан мне, в этом я абсолютно уверен.

— Как я понял, он очень разборчив и никогда не будет делат плохо тому, кто, по его мнению, этого не заслуживает.

— Наши клиенты, — весело заметил Азиат, — все отвратительны, так что водитель будет платить тебе за машину.

— Дай Бог, — усмехнулся Астроном. Помолчав, спросил:

— Что ты намерен делать с Лизкой? Мне кажется, она начала работать на два фронта. Помнишь, она говорила о партии мебели из Польши? Мои парни перехватили две машины. Но сегодня я узнал, что мебель везли по заказу армян. Так что предстоит нелегкий разговор с ними. Нам придется возвращать мебель и выплачивать деньги...

— Хрен им на рыло. Я, что беру, не возвращаю. К тому же им еще нужно узнать, что это наши ребята остановили машины. Лизка передала то, что узнала от Рыбака. Получается, что он нас дезинформировал. Значит, надо проверять его слова. И если это повторится, перерезать ему глотку.

— Как у тебя все легко, — насмешливо проговорил Астроном. — Ты, Тимур, как будто живешь по заветам своего великого тезки. Но забываешь, что в то время все было по-другому. У Тимура действительно были сила и ум. У нас же есть только последнее, поэтому мы до сих пор и живы. Что касается армян, — твердо проговорил он, — мы вернем им мебель и выплатим столько, сколько, скажут.

Разговаривать с ними буду я. Мы сделаем это хотя бы потому, что они — реальная сила. Надеюсь, они поймут нас правильно.

— Подожди, — поразился Азиат, — ты хочешь сказать им, что ошибся?

— Точно. Именно так я и скажу. И даже больше. — Он усмехнулся. — Предложу им союз против Арсена. Недавно на рынке была заваруха. Люди Арсена сцепились с армянами. Причины не знаю, но то, что они злы на Арсена, точно.

— Да ты стратег, — засмеялся Тимур.

— Таковым должен быть ты, — спокойно заметил Астроном, — хотя бы в память своего великого тезки.

— Тимур был не только полководцем, но и отличным воином.

«В тебе нет ни первого, — иронически улыбнувшись, подумал Олег, — ни второго. Хотя кулаками и ногами ты бьешь сильно. И куда бить, знаешь. Но, к сожалению, это все».

— Чего молчишь? — спросил Азиат.

— Обдумываю свой разговор с армянами, — соврал Олег. Он хотел что-то добавить, но в это время в комнату вошла Лиза.

— Привет, мальчики, — подняв руку, сказала она. Чего тебе? — недовольно взглянул на нее Азиат.

— У меня только что был Рыбак, — поставив сумочку, сказала она. — Как я поняла, у них Арсеном конфликт. И наверное...

— Короче нельзя, — бросил Олег, — и точнее?

— Семен пришел здорово выпивши и начал говорить, что не думал, что Арсентий такая сволочь. Мол, он меня держал за шестерку, но я и без него обойдусь. А вот как он...

— Где сейчас Рыбак? — прервал ее Азиат.

— У меня спит. Он выпил почти бутылку водки и отрубился.

— Может, потрясем его? — Тимур вскочил. — И все...

— Остынь, — посоветовал Олег, — протрезвеет и наверняка пойдет к Арсену, потому что без него он никто. Ноль без палочки. Рыбак это прекрасно понимает. Его слова о том, что он запросто обойдется без Астахова, — рисовка перед бабой, не более. Кроме того, мне кажется, Арсентий вычислил ее. — Он кивнул на Лизу. — И решил сыграть. Выставив Рыбака, он знал, что тот пойдет изливать душу Лизке. И...

— На кой ему это надо? — усмехнулся Азиат.

— Хотя бы для того, чтобы узнать нашу реакцию. Он втравил нас в историю с армянами, и, по его мнению, мы должны получить за это с Рыбака. А это повод, чтобы в нас начали постреливать его ребятишки.

— Да в гробу я видел всех его придурков! — вспыхнул Азиат. — Пусть...

— Не надо громких слов, — поморщился Астроном. — Мы уже говорили об этом. В данное время Арсентий сильнее и раздавить нас может в течение двух, ну, от силы трех дней. Но чтобы не выглядеть в глазах других беспределыциком, ему нужна причина. И если мы отработаем Рыбака, это и будет той самой причиной.

Лично я такой радости доставить ему не хочу.

— Может, давай наймемся к нему, — вспылил Азиат, — шестерками. Будем...

— Он нас не возьмет, — покачал головой Астроном. — Тебя, может быть, на роль вышибалы в какой-нибудь ресторанчик. Я же ему никак не подойду.

— Ты думай, — заорал Азиат, — что базаришь!

— Это тебе надо научиться мыслить! — не сдержавшись, закричал Астроном.

— Забыл, кем мы с тобой были? Аль-Фонсами! Спали с такими кикиморами, что порой блевать тянуло. Зато коньячок пили и, когда деньги пропивали, перед такими, — он кивнул на Лизу, — из себя крутизну строили. Хорошо, что вовремя остановились и начали с малого. Правда, благодаря одной доброй пожилой тете. Она нам ссуду дала. Помнишь, как мы вкладывали деньги в кафе? Потом крышу искали. Нас тогда именно Арсен поддержал. Он нам и дорогу к деньгам показал. А ты...

— Подожди, — раздраженно, но гораздо тише проговорил Азиат, — парни, которые со мной на рынке работали, так с нами и остались. Насчет кафе ты прав.

Бабуля нам его открыть помогла. А остальное мы сами пробили. Забыл, как место под солнцем отвоевывали? Ты-то мыслил, а меня в кровь молотили. Но я выстоял.

Сейчас со мной уже считаются. Не так, конечно, как с Арсеном, но все же не внизу плаваем.

— Плавает дерьмо в проруби, — усмехнулся Астроном. — насчет того, что с тобой считаются, — засмеялся он, — ты же по заказам мужиков подламывал. Жены да любовницы тебе за это деньги давали. Ну а что тебя в кровь молотили, сам виноват. Ведь ты говорить не умеешь. Чуть что — в морду заезжаешь. А место под солнцем, как ты заметил, не ты своей кровью отвоевал, а мы. По-твоему выходит — я вообще никто. Если к тебе до сих пор обращаются, чтобы проучить кого-то, то ко мне за советом идут.

— Ах да, — засмеялся Азиат, — ты же головастый. Институт кончал. Звезды разглядывал и чуть ли не научную степень получил. А я в это время в зоне на нарах парился! Ты башковитый, а я тупой.

— Хорош друг друга полоскать, — покосившись на Лизу, поморщился Астроном. — Мы за год сумели создать свою жизнь, и пусть по-разному, но с нами считаются. А если мы будем друг на друга зубы скалить, добром это не кончится.

Ты, конечно, здоровей меня и знаешь, как и куда бить. Я в этом деле слабак. Не могу людей по мордам бить. Даже если они того и заслуживают, не могу. Зато думать умею. Сейчас время такое, когда голова одного и железные кулаки другого, объединившись, приносят весьма ощутимые результаты. Так что давай не будем орать. Решать надо все спокойно. Сначала взвесить все, обсудить «за» и «против» и приходить к единому мнению. И вот тогда у нас что-то получится. В противном случае, если ты будешь уповать на силу, а я на ум, ничего хорошего из этого не выйдет. Решать тебе, ты сильнее.

— Ладно, — немного помолчав, миролюбиво буркнул Азиат. — Ты прав.

Просто уж больно ты этого Арсена возвышаешь.

— Я говорю правду, — пожал плечами Астроном. — Неужели думаешь, что я им восхищаюсь? Но поучиться у него кое-чему просто необходимо. Мы с тобой, наверное, немного опоздали, но и сейчас еще можно догнать тот вагон, в котором едут денежные люди. Чтобы сесть в него, нужны деньги. Будут деньги — нас впустят в этот комфортабельный вагон. А когда в него попадешь, держи ушки на макушке. Это только внешне все воспитанны и интеллигентны. Малейшая ошибка — и полетишь под откос с проломленной головой.

15

— Здорово, — кивнул открывшему дверь Колобку Олег. За его спиной стоял Викинг.

— Салют, заруливайте, — улыбаясь, сказал Колобок. Отступив, пропустил обоих.

— Как прошел твой разговор с милицией? — спросил Викинг.

— Все нормально, — снова улыбнулся Игорь. — Правда, в отделение возили.

Но через полтора часа домой отвезли. Как министра, — весело добавил он, — с охраной. Этих парнишек, — имея в виду противников, сказал он, — покоцали прилично. Двое были без сознания. Остальные немного в себя пришли. Переломы, сотрясения и прочие последствия рукопашного боя.

— На себя пусть пеняют, — равнодушно заметил Викинг. — Они к моей сестре и племяннице пристали, — вспомнив, что Колобок не знает причины драки, сказал он.

— Я слышал, как женщина кричала, вот и влезли с ним. — Колобок бросил взгляд на Олега. Тот, вспомнив свои слова «...валить надо...», смущенно улыбнулся.

— Чай или кофе? — входя в кухню, спросил Колобок.

— Кофе, — ответил Викинг.

— Есть кое-что погорячее, — достав из пакета бутылку водки, усмехнулся Олег. — Ты закусь организуй, и отметим удачное завершение ночного боя.

— Тебя, по-моему, здорово по голове треснули, — сочувственно заметил Колобок.

— Да не очень. — Олег дотронулся до небольшой шишки на лбу. — А что?

— Как заговорил-то, — не выдержав, рассмеялся Колобок. — По-книжному.

«После ночного боя».

— А, — тоже засмеялся Олег. — Это, наверное, тебе по черепу перепало.

Замечать стал.

— Мне по спине чем-то врезали. — Задрав майку, Колобок показал мускулистую спину. Под правой лопаткой синел большой кровоподтек.

— Живы будем — не помрем, — улыбнулся Викинг. — Давай знакомиться, помощник, — протянул он руку, — Альфред.

— Игорь, зовусь Колобком. Так привычнее. — Он улыбнулся.

— Ясное дело, — кивнул Викинг.

— Ну? — Поставив бутылку на стол, Олег открыл холодильник. — Что у тебя из закусона имеется? Да, — закрывая холодильник, покачал головой. — Две сосиски. Придется...

— Я купил закуску, — вмешался Викинг. — Когда ты сказал, что твой приятель холост, я понял, что нужно к этому делу, — он кивнул на бутылку, — брать что-то съедобное.

— Мама, — выйдя из комнаты, спросила Аленка, — где дядя Альфред и дядя Олег?

— Ушли к другу дяди Олега. — Помешивая в кастрюле, Элеонора повернулась к дочери. — К тому, что тогда тоже за нас заступался.

— Я знаешь как испугалась, — вздохнула девочка и, подойдя, прижалась к матери.

— Ты молодец, — погладила ее по голове Элеонора, — даже не заплакала.

Смелая ты у меня. — Наклонившись, поцеловала дочь в щеку.

— Дядя Альфред сказал, — обнимая мать за шею, вспомнила Аленка, — что я смелая в маму.

— Конечно, — засмеялась Элеонора, — ты на меня во всем похожа.

— И такая красивая, как ты, буду? — с надеждой спросила Аленка.

— Ты будешь самая красивая на свете.

— Так тебе папа говорил, — печально вздохнула Аленка. Тоже вздохнув, Элеонора прижала дочь к себе.

— Мама, — сказала девочка, давай папу простим. Поверим ему еще раз.

Ведь он хороший. Вот только пьет. — Вздохнув опустила голову. — Но это потому, что тебя очень любит. Мне дядя Альфред сказал, что папа свою безответную любовь водкой заливает.

— Много твой дядя о любви знает, — рассердилась Элеонора. Но потом улыбнулась и снова обняла Аленку. — Вот приедет папа, поговорим с ним и тогда все решим.

— Ты отличный мужик, — подняв рюмку, проговорил немного захмелевший Колобок. — С тобой запросто на дело можно топать. Давай за твое здоровье врежем.

— Здоровье, конечно, — Викинг улыбнулся и взял рюмку, — всегда нужно.

Но я предлагаю выпить за мою сестру и ее дочь. Тяжело им сейчас, — вздохнул он.

— В этом Элеонора сама виновата, — сказал Олег. — С немцем рисовалась в городе. Ну а языки знаете какие? Тем более ей завидовали все. Вот и пустили парашу, будто у нее с тем фрицем любовь. Семка — мужик тихий и спокойный. Если выпьет больше положенного, сразу на боковую. Я ни разу не видел, чтобы он с кем-то дрался. Ну а тут, понятное дело, заело его и начал за воротник закладывать. Он мне по секрету шепнул, — улыбнулся Олег, — что как-то лег с Элеонорой в постель и каким-то женским именем ее назвал. Специально. Она, говорит, разозлилась, думал, убьет. Из-за этого они и развелись. Семен говорил, что так даже лучше, потому что...

— Давай не будем в чужую жизнь лезть, — попросил Викинг. — Обсуждать кого-то, не видя его глаз, — не мужское занятие. Я предлагаю выпить за мою сестру и племянницу. — Они чокнулись и выпили.

— Ты кем работаешь? — закусывая куском селедки, спросил Викинга Колобок.

— Шпион, — открывая бутылку пива, подмигнул ему Викинг, — китайский. — Олег и Игорь захохотали. — Есть предложение, — сказал Викинг, — пойдемте прогуляемся по городу. Зайдем в какое-нибудь увеселительное заведение. Может быть, познакомимся с прекрасными дамами. Если это получится, мы с ним, — он кивнул на Олега, — будем удерживать женскую половину минут сорок, а ты занырнешь в свою берлогу и наведешь хотя бы относительный порядок. Идет?

— На кой нам кого-то искать? — усмехнулся Олег. — Колобок сейчас сгоняет и привезет девок. Симпатичные телочки.

— Знаешь, — мягко возразил Викинг, — иногда хочется согреть не только тело, но и душу. Согласись, женщина в компании — это что-то другое. Разумеется, если она не девочка по вызову. А просто женщина.

— Вообще-то да, — немного подумав, согласился Олег. — Я об этом и не мыслил никогда. Попалась телка, переспал с ней — и все, прошла любовь, — хрипловато пропел он. — А вместе с помидорами завяли огурцы.

— Ну так как, — Викинг вопросительно взглянул на приятелей, — насчет моего предложения?

— Увеселительные заведения, — вздохнул Олег, — стоять прилично. У меня же — тишина.

— Я тоже почти на нуле, — нехотя признался Колобок.

— Все расходы за мой счет, — широко улыбнулся Викинг. Увидев, что приятели переглянулись, коротко усмехнулся. — Вполне возможно, я очень скоро обращусь к вам за материальной помощью. Так что давайте не будем говорить, что вы не пьете за чужой счет. Люди свои, нас проверила ночная схватка. Чтобы узнать мужчину, нужно быть с ним в бою.

— Потопали. — Колобок поднялся. — Я знаю здесь одно заведение. Ресторан и что-то вроде варьете. Там публика серьезная. Но, — посмотрев на Викинга, кивнул, — тебя впустят, даже откроют. Нас же в такой одежде, — похлопав себя по бедрам, пригладил ладонями потрепанные джинсы, — вряд ли.

— Точно, — согласился Олег. — Я раз в подобный кабак попробовал занырнуть. И бабки были, да хрен на рыло.

— Но неужели вы не найдете что-нибудь?.. — Подыскивая подходящее слово, Викинг замолчал.

— У меня костюм есть, — обрадованно вспомнил Игорь. — Сейчас.

Уже шагнув к двери в спальне, остановился и взглянул на Олега.

— У меня весь гардероб на мне, — неожиданно для себя смущенно проговорил тот.

— Ты облачайся в парадно-выходной костюм, — поднимаясь, сказал Викинг.

— Я сейчас, быстро. — Не успели его новые знакомые ничего сказать, как Викинг вышел.

— Классный мужик, — констатировал Колобок.

— Наконец-то, — сердито сказал Гобин поднимаясь из-за стола, — Но ты же мне сам дал пять дней отгула, — улыбнулся вошедший в кабинет Хват.

— Ты что наделал? — Гобин подошел к нему вплотную и, задрав голову, уставился на него. — Скотина, — негромко бросил он и наотмашь хлестнул слабой ладонью Хвата по щеке.

— Ты чего?! — воскликнул тот. Взмахнул крепко сжатым кулаком, оскалился. — Я ж тебя одним ударом...

— Если Ромку посадят, — по-прежнему глядя ему в глаза проговорил Гобин, — тебя зарежут в камере. Никаких денег не пожалею. Понял? — Хват заметно растерялся. — Зачем ты втянул в это Романа? — тихо спросил Гобин.

— Значит, заявила? — опустив голову, спросил Хват.

— Чуть не заявила! — закричал Яков Юрьевич. — Хорошо, я вовремя узнал об этом. Сволочь! — Он быстро вернулся назад и ударил Хвата на этот раз кулаком в нос. Хват только головой тряхнул. — Зачем тебе это нужно было? Ведь ты знаешь, что такое для меня Ромка. А ты... — Не договорив, тяжело вздохнул. — Убирайся. — Он махнул рукой на дверь. — Видеть тебя больше не хочу. Да и не могу!

— Яков Юрьевич, — не поднимая головы, заговорил Хват, — сам не пойму, как случилось. Но обещаю — в любом случае Роман сидеть не будет. — Сказав это, он вышел.

— Смотри-ка, как заговорил, — удивленно посмотрел ему вслед Гобин. — Ну дай-то Бог, чтобы это были не просто слова. — Вздохнув, подошел к столу и взял сотовый телефон. Набрав номер, немного подумал и отключил телефон. — Посмотрим, что он будет делать. Там видно будет. Вмешаться я всегда успею.

— Что слышно про нее? — оглядываясь на дверь кабинета, тихо спросил Хват.

— Стахова освободили, — тоже негромко ответила сидевшая за столом Зина.

— Тут Русый заходил. Его Яков Юрьевич вызвал. По-моему, они о Вальке говорили.

Как я поняла, Русый к ней в больницу ездил.

— Понятно, — кивнул Хват. Поморщившись, шагнул к выходу. И тут же вернулся назад. — С кем из моих он, — Хват кивнул на дверь, — разговаривал?

— С сыном.

— А до него? Из моих? Вспомни, Зинуля, — я умею быть благодарным.

— Если я скажу об этом Якову Юрьевичу, — улыбнулась Зина, — то он тоже будет очень благодарен.

— Стерва, — прошипел Хват и быстро вышел.

— Так, — остановившись у выхода, нервно подумал он. — За своего придурка сынулю Гобин может сделать мне веселую жизнь. У него есть бабки, а с ними сейчас любого в порошок стереть можно. Надо к этой сучке зайти. К Роману сейчас нырять бесполезно. Эта стерва Розочка вместо сторожевой собаки. Хорошо еще, она ничего не знает, а то бы меня прямо в Туле завалили. Ведь сам Гобин только понты корявые ломает. Все, что у него есть, принадлежит Розке. С ней надо быть поосторожнее. А если Розка знает? — Он нервно оглянулся на дверь. — Вот тварина. Завела меня, и до свидания, — зло вспомнил он Валентину. — Ну, меня и заклинило, — словно оправдываясь, буркнул он. — Парней я, конечно, зря позвал, да еще этого Ромку. — Хват быстро пошел к своей машине. — Домой, — резко бросил он.

— Не знаю я никого, — говорила Валентина. — Не знаю.

— Но, Валентина Андреевна, — вздохнул Себостьянов, — ведь не могли вы не запомнить хоть одного. Поймите, ваши показания очень важны. Вы подверглись унижению, я понимаю. — Он смущенно опустил голову. — Но постарайтесь понять и вы: если мы не задержим насильников, могут пострадать еще женщины. Им попадется молоденькая девочка — они поступят с ней так же. Да в конце концов, — не выдержав, он повысил голос, — неужели вам просто не хочется отомстить?!

Всхлипнув, Валентина отвернулась и уткнулась в подушку.

— Извините, — пробормотал Себостьянов. — Я не знаю, как и что говорить.

Вы подонков покрываете, — вздохнул он. — Может, я не так говорю, но поймите: всякое зло, а тем более такое, должно наказываться.

— Не помню я их! — воскликнула Валентина. — Нечего мне вам сказать!

Себостьянов, поднявшись, некоторое время молча смотрел на нее. Затем шагнул к выходу из палаты. Дверь открылась. Себостьянов увидел входившую в палату Либертович. Она бросила быстрый взгляд на отвернувшуюся к стене Резкову.

— Здравствуйте, Раиса Борисовна, — поздоровался Василий.

— Добрый день, — кивнула она. — Вы пытаетесь затянуть нам курс лечения?

— немного нервно спросила она.

— Разумеется, нет. Я выполняю свою работу. Поэтому...

— Я запрещаю вам, — строго проговорила Либертович, — разговаривать с больной в отсутствие врача.

— Ну что же, — вздохнул Себостьянов, — я сообщу об этом начальству. А сейчас извините. До свидания.

Когда он вышел, Либертович некоторое время смотрела ему вслед. Затем резко обернулась и осторожно закрыла дверь. Шагнула к кровати, схватила Валентину за плечо и повернула на спину. Женщина плакала.

— Что ты ему сказала? — сердито спросила Либертович.

— Ничего. Оставь меня в покое, — Натянув легкое одеяло до глаз, заплакала.

— Смотри, — резко проговорила Раиса Борисовна, — если что-то сказала...

— Она быстро вышла.

— Господи, — всхлипнула Валентина, — почему так? За что меня? — Она рывком перевернулась на живот и зарыдала.

— Кто лечащий врач Резковой? — спросил Себостьянов у уже знакомой ему веснушчатой медсестры.

— Раиса Борисовна, — не глядя на него, ответила девушка. Он хотел сказать еще что-то, но, краем глаза увидев, как открывается дверь палаты Резковой, рванулся и успел забежать за угол лестничной площадки, прежде чем Либертович смогла его увидеть. Медсестра проводила его благодарным взглядом.

"Что-то ты, Раиса Борисовна, мудришь, — спускаясь по лестнице, думал Василий. Наверное, тебе кто-то заплатил за «покой» больной. Конечно, отдельная комфортабельная палата, дорогие лекарства, все на высшем уровне. А главное — разобраться по-настоящему не дают. Сверху на расследовании особо не настаивают.

Но почему молчит Резкова? — уже не в первый раз спросил себя Василий. — Подкупили? Не похожа она на тех, кого можно купить. Запугали?" Вздохнул и стал быстро спускаться по лестнице.

— Он вышел, — сказал в переговорное устройство сидевший у окна мужчина в камуфляже. На правом рукаве у него была какая-то эмблема, а на груди справа — маленькая пластинка с посеребренными буквами «Охрана клиники».

— Значит, мусорок настырный попался, — положив телефонную трубку, усмехнулся Русый. — Видать, не терпится ему медаль посмертно заработать. Или сейчас за просто так посмертно не дают? — спросил он себя и захохотал. Тут же прекратил смеяться, зло блеснул глазами. — Лады, мусорок. Сделаю я тебя героем.

— Как он? — войдя в прихожую, спросил Гобин невысокую худую женщину в длинном халате.

— Сидит в своей комнате, — тихо ответила она, — и не выходит. Ему даже кушать туда носят.

— Он тебе что-нибудь говорил?

Женщина молча покачала головой и, всхлипнув, тихо заплакала.

— Я не могу поверить, — сквозь плач проговорила она, — что мой мальчик виновен в таком ужасном преступлении. Не в силах договорить, закрыла лицо руками и ушла в комнату. Тяжело вздохнув, Гобин сунул ноги в шлепанцы и медленно двинулся за женой.

— Роза, — негромко позвал он, — я могу что-нибудь поесть?

— Маня уже ушла, — услышал он ее плачущий голос. — Разогрей сам. Суп в холодильнике.

— Дорогая, — вздохнул он, — может, выпьешь немного легкого вина?

Говорят, очень хорошо успокаивает нервную систему. Я из Франции привез чудесное...

— Нет!.. — рыдала Роза.

— Мама, — негромко позвал вышедший из своей комнаты Роман, — что с тобой?

— Смотри, щенок, — шагнув к нему, разъяренно прошипел Гобин, — что с матерью сделал! Смерти нашей хочешь, ирод!

— Да! — легко оторвав его руки от своих плеч, воскликнул Роман. — Хочу!

Потому что вы не видите во мне мужчину! Да! Я изнасиловал эту бабу! Знаете почему? — поочередно посмотрел он на отца и вышедшую из комнаты мать. — Чтобы доказать себе и вам, что я тоже имею право на жизнь. Слышите? Мне надоело все время прятаться за вашей спиной. Только и слышишь: «Ромик, то не делай, это плохо. Даже от армии меня через больницу отмазали!»

— Вот ты как заговорил, — неожиданно спокойно сказал Гобин. — Значит, ты ненавидишь нас и желаешь быть настоящим мужиком? Отлично, — не слыша ответа от удивленного сына, кивнул он. — Я дам тебе такую возможность. Что предпочитаешь? — Он достал сотовый телефон. — Армию или тюрьму?

— Яша, — попросила Роза, — перестань.

— Ну почему же? — не отводя взгляда от уставившегося на него сына, улыбнулся Гобин. — Он нас ненавидит, мы ему мешаем жить. Ну что же, чего не сделаешь ради любимого единственного чада. Так куда для закалки характера вы желаете, Роман Яковлевич, в тюрьму или все-таки предпочитаете армию? — Не услышав ответа, набрал номер на сотовом телефоне. — Алло, — негромко сказал он.

— Это следственный отдел? Мне, пожалуйста, следователя Себостьянова. Что, он следователь прокуратуры? Спасибо. Извините. Вы не сообщите номер его домашнего телефона? — Видимо, ему отказали, потому что он сказал:

— Извините, если можно, служебный телефон следователя Себостьянова. Секунду. Я сейчас запишу. — Достав из кармана пиджака маленькую записную книжку и ручку, приготовился писать.

Роман, рванувшись вперед, упал на колени.

— Папа, — со слезами проговорил он, — прости, я прошу тебя, прости меня. — Наклонившись, начал целовать отцовские шлепанцы.

— Яков! — возмущенно воскликнула Роза. — Что ты вытворяешь?!

— Ради Бога, Роза! — резко прикрикнул на нее Яков Юрьевич. — Замолчи!

Неужели ты не слышала, что он говорил? Не думаю, что мы с тобой заслужили подобное. Этот подлец...

— Папа! — уткнувшись лбом в пол, закричал Роман. — Прости! Милый мой папочка! Прости! — Из его глаз, оставляя грязные полосы, обильно текли слезы. — Папа, — мычал сын, — ну, пожалуйста, прости меня.

Вздохнув, Гобин отключил телефон.

— Иди к себе, — сказал он, — и подумай над своими словами. Лично я тебе их простить не смогу никогда. Самый страшный грех, когда ребенок, для которого родители делали все, говорит им о своей ненависти.

— Прости, папочка!.. — в голос плакал Роман.

— Почему ты не сходишь к этой женщине? — спросил Викинг сидевшего рядом Олега.

— Понимаешь, — вздохнув, тот опрокинул в рот рюмку коньяку, — я себя вроде как виноватым чувствую. Если бы я не ушел, хрен бы ее кто тронул. Да и Хват этот гребаный из-за меня приходил, меня искал. У меня на трассе одна хреновина произошла, вот я и подумал, что номер запомнили и нашли Гобина. Тот послал Хвата. Ребятишки, видно, из так называемых новых русских, — криво улыбнулся он. — Вот и хотят с меня шкуру снять.

«Похоже, Гобин оказался прав», — удивился Викинг. Отпив коньяку, взял дольку шоколада.

— Что за канитель случилась? — спросил он.

— Да так, — отмахнулся Олег, — лучше тебе этого не знать.

— Машину чью-нибудь разбил?

— Скорее всего да, — кивнул Олег. — Но это так, пустячки. Не спрашивай больше, ладно? — снова наливая в рюмку, на этот раз водку, попросил он.

— Хорошо, — равнодушно ответил Викинг, — мне все равно. Не хочешь рассказывать, не надо. Просто, как говорят, груз с души переложи хоть частично на друга, и легче станет и жить и думать. К тому же, — он сделал глоток, — я человек, как говорится, бывалый. Огонь и воду прошел. Медные трубы, правда, не сумел. — Он усмехнулся. — Хотя определенная слава была. Так что могу помочь.

Если хочешь, советом. А коснется — и делом.

— Спасибо, — взглянул на него Олег. — Но пока лучше, если ты не в курсе дела будешь. Если уж припечет, — он невесело улыбнулся, — обращусь.

— Не унывай, Олег, — сказал молчавший до того Колобок, — жизнь прекрасна во всех ее проявлениях. За жизнь, — поднял он рюмку. Они чокнулись.

Олег хотел что-то сказать и замер. В глазах вспыхнула ненависть.

— Так, — сделав глоток из своей, Викинг взял из его пальцев рюмку и поставил ее на стол. — Мне кажется, вечер удался на славу. И как и положено, закончится столь славный вечер мордобоем.

— Хват, — проследив за застывшим взглядом Олега, шепнул Колобок, — говорят, что он изнасиловал Вальку.

— Мило. — Викинг скользнул взглядом по идущему к столику рослому молодому мужчине. За ним, вызывающе поглядывая по сторонам, шли трое крепких парней. — Силы почти равны, — буркнул Викинг. — Правда, общественное место и полно свидетелей, но, — он улыбнулся, — не мы выбираем, нас выбирают.

— Не надо, — глухо произнес Олег. — Здесь нас с Колобком знают.

Затаскают потом, да и Хват из тех, по чьей указке запросто пулю поймать можно.

Так что не надо. — Он взял рюмку, залпом выпил.

— Нас он тоже заметил, — сказал Викинг. — Я, конечно, понимаю ваше опасение, — улыбнулся он, — но позволить бить себя по физиономии не могу физически. Не переношу этого.

— Пусть попробует, — зло бросил Колобок. В его глазах Викинг увидел азарт предстоящей схватки.

— Уходите, — попросил Олег, — это мое дело. Топайте отсюда.

— Знаешь, — улыбнулся Викинг, — если бы ты этого не сказал, я, возможно, постарался бы избежать драки. Но теперь... — Он выпил рюмку до дна.

— Общий привет. — Нагло улыбаясь, к столу подошея Хват. В зале вдруг повисла тишина. Музыканты, видимо, сделали перерыв. Посетители, в основном знакомые Хвата или знавшие Олега, уставившись в их сторону, молчали. Те, кто не знал ни того ни другого, получив быструю информацию от своих знакомых или соседей, тоже напряженно ожидали развития событий. Викинг увидел, как к их столу неторопливо подтягивались парни. Он насчитал восьмерых.

— Чего надо? — сумрачно спросил Колобок.

— Да так, — усмехнулся Хват. — Приехал, мне сказали, что Страх сидит, а захожу и смотрю — он. Что же ты. Страх, — насмешливо посмотрел он на взбешенного Олега, — силком бабу сделал? Или давать перестала? — Хват засмеялся.

— Извините, — обратился к нему Викинг, — но вы не вовремя. У нас свой сабантуй. Так что будьте столь любезны, — он приветливо улыбнулся, — сдерните наскоряк. — В его последних словах была угроза.

Хват посмотрел на него.

— Ты грубый, приятель, — усмехнулся ок. — А что отмечаете? Не освобождение кореша? А... — Он понимающе кивнул. — Вы Вальку, наверное, втроем и оттыкали.

— Ты! — Громыхнув отброшенным стулом, Олег вскочил.

— Ну? — отступив на шаг, улыбнулся Хват.

— Праздника не будет, — с сожалением пробормотал Викинг. Поймал правую руку Олега, с силой дернул и усадил его на стул.

— Ты че?! — заорал Олег.

— Что здесь происходит? — раздался громкий женский голос. Повернувшись, он увидел подходившую Элеонору. Справа и слева от нее, настороженно озираясь, шли крепкие парни в униформе. — Убирайся. — Подойдя к столу, Элеонора гневно взглянула на Хвата. — Или желаешь, чтобы я набила тебе морду?

Хват со злостью смотрел на нее.

— Вали отсюда! — втиснулись между ним и женщиной двое парней. — Потому что виноват в любом случае будешь ты, — усмехнулся один. — У тебя пара секунд на размышление. Лично я с превеликим удовольствием сверну тебе челюсть.

Круто повернувшись, Хват пошел к выходу. Окружившие столик восемь парней торопливо расходились.

— Не могла немного припоздать, — с легкой досадой сказал Викинг.

— Так, — сердито посмотрела на него сестра. — Домой. Вас это тоже касается. Ночевать сегодня будете у меня.

— По тону ясно, — поднимаясь, улыбнулся Викинг, — что все попытки возражения отклонены. Пошли, парни, сегодня не совсем удачный день. Вопрос можно? — обратился он к сестре. Та молча кивнула. — Откуда тебе стало известно о том, где мы?

— Дома все узнаешь, — отрезала она и быстро пошла к выходу. Четверо парней последовали за ней. Около столика остались трое.

— Надеюсь, с ними мы драться не станем? — Улыбнувшись, Викинг взглянул на Олега. Тот со вздохом поднялся и пошел по залу.

Колобок, криво улыбаясь, тоже встал.

— Руки за спину или так можно? — спросил он охранников. Те засмеялись.

— Ребята, — вполголоса обратился к ним Викинг, — откуда она узнала?..

— Дома разберетесь, — с коротким смехом ответил один из охранников.

— Предельно ясный ответ, — буркнул Викинг.

— Ну, сучка рваная, — скрипнул зубами Хват, — я тебе это припомню!

Он понимал, что теперь об этом будут говорить все. И наверняка с насмешкой. И прекрасно понимал, что против парней Элеоноры у его команды не было ни одного шанса. И вдобавок ко всему его арестовали бы как зачинщика драки. На помощь Гобина рассчитывать теперь не приходилось.

— Трогай! — заорал он. — На дачу!

— Менты, — сказал ему сидевший рядом с водителем парень. — Подтянулись суки. — Хват увидел подъехавшие к ресторану четыре милицейские машины.

— Ой! — Валентина испуганно схватилась за спинку кровати. Немного постояв, разжала пальцы и сделала шаг. Потом другой. Улыбнулась. — Гадина, — сердито прошептала она, — сказала, что ходить не смогу, тварь. — Попробовала присесть и поняла, что может делать и это.

— Вон он, — увидев силуэт в проеме окна, буркнул Русый.

— Вижу, — кивнул человек в темном, облегающем фигуру костюме. Он прижал приклад снайперской винтовки к плечу — Ну? — поймав голову в оптический прицел, спросил он. — Делать?

— Нет, — с сожалением отозвался Русый. — Его даже пугнуть и то нельзя.

— Так на кой ты меня сюда приволок? — раздраженно спросил человек, опустив винтовку,.

— Чтобы место ты знал, — бросил Русый, — потому что, чувствую, придется мусора делать. Все равно я на него «добро» получу, — со злой надеждой закончил он.

— Подожди-ка. — Снова приложив приклад к плечу, снайпер поймал в прицел голову. — Так это же Себостьянов. Тогда понятно твое желание. — Усмехаясь, поставил винтовку прикладом на крышу.

— Пересеклись наши пути-дорожки, — процедил Русый.

— Мстительный ты, Мишка, — сказал снайпер.

— А ты, Пашка, слишком догадливый, — огрызнулся Русый. Вздохнув, махнул рукой. — Давай спускаться.

— На кой я инструмент волок? — Павел присел и стал разбирать винтовку.

Русый достал сигареты.

— Как только вы появились в ресторане, — сердито говорила Элеонора, — мне сразу позвонили. Я ведь предполагала, что вы пойдете в какое-нибудь подобное заведение. Я почти два часа держала своих парней в боевой готовности.

И когда узнала, что к ресторану подъехал Хват, решила, что пора ехать. Слава Богу, успела.

Сидевший с опущенной головой Олег молчал. Колобок усмехнулся:

— Могли бы немного опоздать. Я бы с удовольствием врезал...

— Тебе уже скоро сорок три! — гневно обратилась к Викингу Элеонора. — А ты по-прежнему...

— Тормози, — попросил ее брат. — Во-первых, — он улыбнулся, — сорок три мне уже было. Через пару месяцев стукнет сорок четыре. Но мой возраст здесь ни при чем. Я не хочу сказать, что я чертовски молод душой. Нет, но есть такие вещи, за которые надо обязательно расплачиваться. Я говорю про Хвата. Ведь ни для кого не секрет, что он... — Не договорив, взглянул на Олега. — Давайте выпьем за мою сестру, — наливая в рюмки коньяк, предложил он, — за красивую женщину и прекрасного человека. Я люблю тебя, — поднявшись, посмотрел он на сестру.

Элеонора улыбнулась:

— Ты забыл налить мне. Я тоже люблю тебя, Альфред. — Взяв рюмку, она посмотрела на сидящего с опущенной головой Олега. — Успокойся. Я понимаю тебя, но и ты пойми меня. Не так уж много есть людей, которым я могу полностью довериться. Я не говорю о работе, это совсем другое. Тебе же я верю. Так что не сердись, — попросила она. — И пойми: это хорошо, что ты не сцепился с Хватом.

— Я должен был убить его сразу, — хмуро взглянул на нее Олег, — но, знаешь, не хочется больше в зону. Даже из-за такого святого дела, как месть.

Да, я жил с Валькой, иногда мне было хорошо. А иногда, — он усмехнулся, — материл ее почем зря. Ни за что, просто потому, что считал, будто она мне жизнь испортила. Она не обижалась. — Вздохнув, взял рюмку. — Потому что понимала. Она наверняка ждет, что я разберусь с Хватом. — Он поднял рюмку и встал. — За тебя, Элеонора. Странное у тебя имя, — неожиданно добавил он, — да и у тебя тоже, — посмотрел он на Викинга. — И все равно спасибо. Не умею я благодарить. Не потому, что мне все равно, как ко мне относятся. Не потому. — Он покачал головой. — Просто мне никогда никто хорошего не делал. За тебя. — Он повернулся к Элеоноре.

— Я не знаю, о чем они разговаривали, — сказала Раиса Борисовна. — Резкову можно было выписать еще два дня назад. Ничего серьезного у нее не было.

Я не делаю этого по твоей просьбе, — взглянула она на сидевшую в углу Розу, — потому что неизвестно, что и как она будет говорить в милиции. Ее туда обязательно вызовут. Сейчас она молчит, потому что боится. И не столько за себя, сколько за мать. Но тебе придется оплатить ее лечение, — предупредила она, — и, разумеется, выдать энную сумму мне. Все-таки...

— Ты получишь, — тихо прервала ее Роза, — сколько скажешь. Но мне не нравится, что к ней ходит Себостьянов. Как думаешь, — она остро взглянула на Либертович, — с ним можно договориться?

— Думаю, нет. Он из тех, кто ненавидит зло и считает, что оно обязательно должно быть наказано. Я узнавала о нем. Живет Василий один. Ему двадцать восемь лет. Почему не женат, не знает никто. Приехал из Курска. С отличием окончил школу милиции. В прокуратуре работает всего три месяца. До этого был в ОМОНе. Ранен в Дагестане, на границе с Чечней. Смел, умен. Слабых мест не знаю. Но они у него наверняка есть. Да дело не в этом. — Она махнула рукой. — А в том, что он упрямый человек и будет копать, пока...

— Почему следствие ведет прокуратура? — вмешался в разговор сидевший до этого молча Гобин.

— Прокурор области, — ответила Раиса, — взял дело под свой контроль.

Оказывается, за три месяца изнасилование Резковой — пятый подобный случай.

Стиль, как говорится, тот же.

— Подожди, — всполошился Яков Юрьевич. — Значит, Роман мог участвовать в таком и раньше?

— Очень может быть, — вздохнула Либертович. — Он уже давно в группе Хвата. Я не говорила тебе об этом, потому что считала, что ничего страшного в этом нет. Роман уже взрослый, а вы его оберегаете, как маленького. Но когда узнала о его участии в изнасиловании Резковой... — Раиса вздохнула. — Хорошо еще, вовремя среагировал ты. Ведь опоздай мы хоть на три часа, Валентина рассказала бы Себостьянову все.

— Господи, — быстро перекрестилась Роза, — я не знаю, что со мной было бы.

— Ты представляешь, — возмущенно обратился к Либертович Гобин, — Роман сегодня сказал, что ненавидит нас! — Она молча с осуждением покачала головой. — Мы, видите ли, ему не даем жить настоящей мужской жизнью! Я, правда, быстро поставил его на место — сделал вид, что звоню в прокуратуру Себостьянову. Он так перепугался, что ноги мне целовать начал.

— Упустили вы его, — посмотрела на Розу Раиса. Затем встала. — Мне пора. О Резковой не волнуйтесь, она ничего не скажет. Я этого не допущу.

***

«Так, — взглянув на стоявшего на балконе с сигаретой Олега, поморщился Викинг. — Получается, что он должен выплачивать за джип Астроному. Да, жизнь начинается с дороги и порой преподносит такие сюрпризы, что только держись. Как же быть? Не знаю. Ясно одно — на Олега я, разумеется, наезжать не стану. Но тогда неприятности могут появиться у меня. — Он усмехнулся. — Впрочем, что за жизнь, если эти самые неприятности полностью отсутствуют. Справимся. А за жизнь, которая начинается с дороги, я здорово выдал. Действительно. Обычно все начинается с дороги. Ну а все это — самая что ни на есть настоящая жизнь. Ведь прежде чем что-то сделать, добираешься. То есть находишься в дороге. Ладно, — одернул себя Викинг. — Хватит философию разводить. Мне уже пора звонить в Москву и давать отчет. Но с этим придется повременить. Вот ситуация. Я многим обязан Тимуру, но Олег, можно сказать, спас меня, а следовательно, и мою сестру с ее дочерью. Предстоит сделать выбор. Впрочем, какой, к черту, выбор». Шумно вздохнув, вышел на балкон.

— Олег, — сказал он, — ты начал говорить о своей неприятности. Я сейчас тебе кое-что расскажу. Если что-то будет не так, поправишь. Предупреждаю, — серьезно добавил он, — это важно. Как для тебя, так и для меня.

— Лады, — кивнул немного удивленный Олег. — Начинай.

16

Сойдя с автобуса, Мария поставила сумку на горячий от солнца асфальт и расстегнула верхнюю пуговицу блузки.

— Жарко сегодня, — обмахиваясь носовым платком, сказала вышедшая из автобуса молодая женщина.

— Да, — согласилась Мария.

— Вы куда? — спросила женщина.

— До Березова.

— Значит, попутчицы, — довольно заметила женщина. — Я к матери еду. Вы знаете Андрееву Евгению Ивановну?

— Да мы, можно сказать, соседи. Дома напротив стоят.

— Как она, здорова?

— А как же. В деревне в эту пору болеть нельзя. К тому же корова у тети Жени. А вас как зовут?

— Даша.

— Меня Машей зовут.

По дороге к перекрестку, у которого они стояли, приближался «КамАЗ».

— Возьмет? — махая рукой, спросила Дарья.

— Он в ту сторону едет, — увидев мигающий левый поворотник, вздохнула Мария. В ее голосе прозвучало что-то странное, и Даша удивленно посмотрела на нее. «КамАЗ» затормозил.

— Куда, девоньки? — выглянул в открытое окно загорелый водитель.

— Березово! — громко ответила Даша.

— Садитесь, — открыв дверцу, кивнул он, — домчу.

— Сколько мы должны будем? — сухо спросила Мария.

— Сторгуемся, — улыбнулся он.

— Знаю я ваши цены, — недовольно проговорила она.

— Поехали, — забираясь в кабину, позвала Дарья. — Давай руку.

Хлопнув дверцей, Мария отвернулась к открытому окну. Бросив на нее быстрый взгляд, водитель на мгновение задумался. Потом улыбнулся и тронул тяжелую машину.

— Вы откуда едете? — приветливо улыбаясь, спросила Даша.

— Из Воронежа, — ответил он. — За яблоками. Мать позвонила. В этом году, сказала, яблок много.

— Они как-то через год, — кивнула Дарья. — Год — много, а на другой — очень мало. А мама ваша где живет?

— Ступино, — сказал водитель. — От вашего Березова два с половиной километра. Ну, может, чуть больше. Все хочу от деревни до деревни отметить километраж и забываю. А вы, значит, в Березове живете?

— Там, — кивнула Даша.

— И все у вас такие красавицы? — Он подмигнул ей. Ответить Дарье не дал сердитый голос Марии:

— На дорогу смотри. Дома, наверное, жена с детьми, а ты с бабами заигрываешь.

— Сердитая у тебя подруга, — необидчиво сказал водитель.

— У нее мать недавно умерла, — наклонившись к нему, негромко сказала Даша.

— Ясно, — кивнул водитель. Некоторое время все молчали.

— Вот и приехали, — бросив взгляд на по-прежнему смотревшую в окно Марию, сказала Даша.

— Где остановиться? — притормаживая, спросил водитель.

— Вон там, у колодца.

«КамАЗ», свернув с асфальтированной, местами выбитой деревенской дороги, остановился.

— Сколько с нас? — открыв дверцу и не глядя на водителя, спросила Мария.

— Да ничего не надо, — улыбнулся он.

— Думаю, хватит. — Она достала из сумки кошелек, вытащила несколько железных рублей и высыпала их в нагрудный карман его рубашки. Водитель хотел что-то сказать, но, вспомнив слова Дарьи об умершей матери, поморщился, достал монеты.

— Ну и подруга у вас, — буркнул он.

— Извините, — смутилась та. — Просто...

— Да ладно, — перебил он. — Вот. — Взяв ее руку, он ссыпал в ладонь монеты. — Верните ей, когда в настроении будет.

Мария, не оглядываясь, быстро шла к своему дому. Ей навстречу бросился здоровенный лохматый пес.

— Верный. — Она погладила собаку. — Есть, наверное, хочешь? Сейчас накормлю. — Взъерошила шерсть на загривке пса и пошла к высокому, с пятью ступенями, крыльцу.

17

Кот, осмотревшись, подхватив ремень большой, набитой чем-то сумки, шагнул к двери, но охнул и согнулся. От стены сделал шаг к нему Горбун.

Выбросил падающего Кота в прихожую. Войдя следом, ухватил ручку торчавшего из живота Кота ножа, рывком вырвал. Усмехнувшись, подхватил сумку, вышел.

Захлопнул дверь.

Сидевший за рулем «восьмерки» Пень, явно нервничая, посматривая на подъезд, чуть слышно матерился.

— Чего он, сука, — процедил Пень, — резины, что ли, нажрался?

— Земляк, — обратился к нему один из проходивших мимо двоих парней, — дай прикурить.

Недовольно взглянув на него, Пень достал зажигалку, высунул руку в окно и щелкнул ею. Парни шагнули к машине. Один, нагнувшись, начал прикуривать и открыл дверцу машины. Сжав пальцы на руке Пня, рванул его на себя. Второй, стоявший сбоку, дважды ударил его ножом. Хрипло вскрикнув, Пень обессиленно обвис. Парни впихнули его на сиденье, хлопнули дверцей. Посмотрев по сторонам, неторопливо, спокойно разговаривая, двинулись к выходу со двора. Из подъезда вышел Горбун с сумкой. Проходя мимо «восьмерки», бросил на нее быстрый взгляд.

Увидев Пня со склоненной на плечо головой, хмыкнул. У тротуара стояла «шестерка». Задняя дверца сразу открылась. Горбун, поставив на сиденье сумку, сел сам. Машина тронулась. Водитель и второй парень, убившие Пня, молчали.

— Давай к Мадлен, — открывая молнию на сумке, бросил Горбун.

— Катька, — войдя в небольшую комнату, служившую спальней для гостей, сердито проговорила Рита, — ты чего лезешь к Руслану?!

— Да нужен он мне, — насмешливо ответила лежавшая на кровати Екатерина.

— Пользуйся сколько нужно. Он не в моем вкусе, — смеясь добавила она.

— Ты мне голову не морочь! Смотри. — Рита потрясла крепко сжатым кулаком перед лицом Астаховой. — Узнаю — все кости переломаю!

— Что?! — разозлилась Екатерина. Она хотела подняться, но Рита, ухватив ее за волосы, хлестнула по щеке. Взвизгнув, Астахова ногой сильно толкнула Риту в живот. Ахнув, та отпустила волосы, отступила на шаг. Екатерина вскочила и бросилась на рванувшуюся к ней Риту.

Женщины, вцепившись друг другу в плечи, затоптались на месте.

— Тварь, — выдохнула Екатерина. — Убью, сучка!

— Мразь! — ответно крикнула Рита. — Проститутка! Рванув противницу, Екатерина повалила ее на кровать. Рита сумела вывернуться и оказаться сверху.

Астахова снова повалила ее. Женщины, поочередно оказываясь наверху, боролись на широкой кровати. Раскатившись, поднялись на колени и, на мгновение замерев, вцепились друг другу в волосы. Завизжав от боли и злости, повалились в сторону и скатились на пол. Падение расцепило их злые объятия. Обе вскочили. На правой щеке Мадлен была небольшая царапина. У Екатерины был слегка оцарапан лоб.

— Она ждет нас, — оттолкнув пытавшегося загородить ему проход к лестнице парня, буркнул Горбун. — Астахова Кэт.

— А, — кивнул парень и отступил в сторону. Горбун легко взбежал по широкой лестнице. Остановившись, посмотрел вправо. Увидел двух стоявших у одной из дверей парней.

— Эй! — окликнул он их. — Где хозяйка? Те переглянулись. В это время из-за двери, у которой они стояли, раздались пронзительный женский крик и грохот выстрела. Снова раздался крик, но теперь кричали уже двое. Парни бросились в комнату, но тут же выскочили, закрывая глаза руками и чихая. Следом за ними, чихая и отплевываясь, выбежала Екатерина. Прислонившись к стене, стала протирать слезящиеся глаза. Горбун рванулся к ней. В это время из комнаты, широко открыв рот, прижав ладони к слезящимся глазам, вышла Рита. Из комнаты через открытую дверь донесся запах газа.

— Из газового пистолета стрельнули, — буркнул Горбун. Подхватив Екатерину за плечи, повел ее к лестнице.

— Держите ее! — закричала Рита. Горбун, удерживая Екатерину левой рукой, правой выхватил пистолет и направил ствол на рванувшихся к ним парней.

— Еще шаг, — угрожающе бросил он, — и пристрелю!

— Хватайте их! — крикнула Рита.

— Убью, гадина! — вывернувшись из-под руки Горбуна, закричала Екатерина и, шлепая босыми ногами, побежала к ней. Та бросилась ей навстречу. С пронзительным визгом столкнувшись, они упали. И сразу поднялись на колени, пустив в ход кулаки. Потом обхватились и покатились по устланному широкой ковровой дорожкой полу коридора. Горбун с усмешкой опустил рукоятку пистолета на голову одному из уставившихся на борющихся женщин парней. Второй отскочил и, закричав «Сюда!», выхватил из-за пояса пистолет. Горбун ткнул его стволом «ТТ» в живот и нажал на спусковой крючок. Приглушенно хлопнул выстрел. Сложившийся пополам парень завалился на бок. Горбун бросил быстрый взгляд в сторону лестницы, подскочил к женщинам и с силой ударил Риту в висок. Обхватив Екатерину, рывком поднял ее.

— Уходим, — негромко бросил он, — иначе нам хана. — Не понимая, в чем дело, Екатерина продолжала рваться к лежавшей на спине Рите. — Тихо! — тряхнув ее, рыкнул Горбун.

— Все сюда! — раздался голос. Обернувшись, Горбун навскидку, не целясь, выстрелил. Бросившийся к ним парень пошатнулся и упал на спину. Вокруг головы медленно расползалось кровавое пятно.

— В окно! — толкнув Екатерину в сторону распахнутого окна, крикнул он.

Она побежала к окну. Горбун медленно попятился. Едва из-за угла появился человек, выстрелил. Тот упал. Екатерина, добежав до окна, выглянула.

Под окном первого этажа коттеджа была большая клумба.

— Прыгай, — крикнул Горбун.

— Высоко! — ответила она. — Боюсь!

— Прыгай! — закричал он.

Из-за угла, от лестницы, выскочили двое и стали в него стрелять. Пуля попала Горбуну в плечо. Он тоже выстрелил. Услышав выстрелы, Екатерина обернулась. Короткий посвист пролетевшей мимо головы пули придал ей смелости.

Она, поддернув надорванную юбку, забралась на подоконник и прыгнула. Горбун, уложив одного двумя выстрелами, загнал обратно за угол второго и бросился к окну. Вслед ему стреляли уже трое. Пуля попала ему в бедро, он упал. Дважды выстрелил. Нажав курок в третий раз, услышал сухой щелчок. Горбун выщелкнул обойму и не сводя напряженного взгляда с бросившихся к нему троих, зажав рукоятку пистолета коленями, выудил из заднего кармана обойму. Парни открыли огонь. Вздрогнув, Горбун выронил пистолет, раскинул руки и замер.

Екатерина с криком приземлилась на клумбу. Сверху раздавались выстрелы.

Екатерина встала и ухватилась за металлическую ограду клумбы. И тут из окна грянул выстрел. Пуля вошла в землю у ног поднимавшейся Екатерины... Она завизжала и быстро побежала к воротам. Вслед ей из окна стреляли двое.

Появившийся над забором один из парней Горбуна открыл огонь. Одного ему удалось свалить сразу. Выскочившая в открытую калитку Екатерина увидела рядом «шестерку», на ее крыше стоял парень и стрелял из пистолета.

— Где Горбун? — спросил сидевший за рулем второй.

— Там. — Екатерина махнула рукой на коттедж. — Уезжаем. — Открыв дверцу, быстро села.

— Хорош! — крикнул водитель. Парень, который стрелял с крыши машины, полетел вниз. Водитель и Екатерина увидели у него на затылке кровавую точку.

Водитель тронул машину. Из ворот выскочили трое парней и вскинули пистолеты.

— Не стрелять! — крикнул кто-то от коттеджа.

— Куда? — не поворачиваясь, спросил водитель.

— К Фанфану, — приказала Екатерина.

— Врача! — крикнул боевик, державший на коленях окровавленную голову Риты. Она, застонав, открыла глаза, дотронулась до виска. Увидев на кончиках пальцев кровь, вскрикнула. — У вас только содрана кожа, — успокоил ее парень, — ничего страшного.

— Где эта гадина? — Удерживаясь за его плечо, она приподнялась.

— Уехала, — недовольно бросил подошедший мужчина в тельняшке. — Ее прикрыл один, вернее, двое. Тачку к забору подогнали...

— Найдите ее! — визжала Рита. — И ко мне! Найдите!

— Там ментов не видно? — с тревогой обратился мужчина в тельняшке к стоявшему у окна парню, — Да сюда они не приедут, — уверенно ответил парень. — Здесь ближайшее жилье в километре. И то какой-то уголовник живет. Он стучать не станет. Этих куда? — Парень кивнул на тело Горбуна. — Стрелял, сука, классно. Видать...

— Оттащите всех в гараж, — перебил его мужчина. — Вечером отвезем куда-нибудь.

— Найдите Катьку! — снова закричала Рита.

— Слабо он ее треснул, — усмехнулся один из боевиков.

— Подожди, — остановил Екатерину Руслан. — Кто пытался убить тебя?

— Ритка! Она сначала угрожала мне! Вбила себе в голову, что я с тобой любовь кручу. Мы с ней сцепились. — Она указала на царапины на лбу и на щеке. — Потом она в меня хотела из газового пистолета выстрелить. Я отбила руку. Она два раза стреляла. Мимо. Мы с ней газу надышались. Потом в коридоре снова сцепились...

— Подожди. Пойдем ко мне, там все расскажешь. — Отпуская двоих боевиков, махнул рукой.

— Скажи, чтоб моего накормили, — попросила Екатерина.

— Вы слышали? — спросил он не успевших отойти парней. Один из них кивнул. Фанфан повел Екатерину в кабинет.

— Что, доктор? — с тревогой спросила Розова. Сняв очки, врач повернулся к ней.

— Загноения нет. Уверен, что анализ крови будет хороший.

— Значит, — тихо спросила Розова, — ампутация мне не грозит?

— Господи, — по-отечески проворчал Валерий Антонович, даже думать об этом забудьте.

— Доктор, — Розова широко раскрыла влажные от недавних слез глаза, — это правда?

— Милейшая, — вздохнул Валерий Антонович, — я вышел из того возраста, когда женщинам стараются сделать приятное, даже говоря не правду. И передайте огромный привет вашей очаровательной настырной подруге, — улыбнулся он. — Во многом благодаря ей вы можете радоваться жизни.

— Вот это да! — покрутил головой Фанфан. Задумавшись, посмотрел в окно.

— Надеюсь, ты не будешь принимать Риткину сторону? — спросила Екатерина.

Странно улыбаясь, он, повернувшись, взглянул на нее. Некоторое время оба молчали.

— Почему не отвечаешь? — не выдержала Астахова.

Руслан, поднявшись, неторопливо подошел к холодильнику, достал бутылку виски, поставил на столик. Посмотрев на Екатерину, вздохнул.

— Ритка — моя женщина, — негромко начал он, — пусть в прошлом она...

— Ты думаешь, что говоришь?! — вскакивая, закричала Екатерина. — Неужели ты убьешь меня из-за этой потаскухи?! Ведь она...

— Знаешь, почему я с ней? — словно не слыша ее, спросил он. — Я не красавец, толстяк, морда круглая, есть живот, волосы редкие. И всю жизнь от меня шарахались надменные красавицы вроде тебя. Потом, когда у меня начали водиться деньги, некоторые ложились в постель со мной, с человеком, имеющим много денег. Я хорошо знаю твоего мужа. Он принес мне немало неприятностей.

Пару раз из-за боевиков Арсена я потерял приличные суммы. Так, может, мне стоит нанести удар ему? — усмехнулся он.

— Ты думаешь, Арсентия огорчит моя смерть? — пытаясь говорить вызывающе, спросила Екатерина. — Да он будет только рад. У него есть женщина, которую...

— Господи, — засмеялся Руслан, — почему вы все сразу думаете об убийстве? Например, для меня это серьезная и, я думаю, неразрешимая проблема.

Даже если убийство совершу не я, спать спокойно уже не смогу. Я говорю про другое. Я знаю, что как мужчина не нравлюсь тебе. Но... переспи со мной, и ты обретешь в моем лице помощника. Только не надо говорить, что ты не можешь вот так сразу, — предупредил он. — Надеюсь, ты помнишь Хвата?

— Знаешь, — улыбнулась Екатерина, — я давно хотела познать сексуальные возможности полного мужчины. Мы приступим прямо сейчас? — спокойно спросила она. Руслан, изумленно раскрыв рот, смотрел на нее. — Ты ведь не думаешь, что я шлюха и ложусь с тобой из-за денег? — рассмеялась Астахова. — Или, может, ты решил, что я испугалась Ритку? Все гораздо проще. — Подойдя к нему, положила руки на плечи. — Я действительно хочу тебя, — глядя ему в глаза, прошептала Екатерина. — Не знаю, — вздохнув, прижалась всем телом к Руслану. — Может, потому, что впервые в жизни почувствовала, что меня могли убить. Потом, возможно, я стану ненавидеть тебя за эту ночь. И презирать себя. Но это будет потом. Сейчас я хочу тебя.

— Кто тебя послал? — испуганно спросил Иннокентий;

— Арсен, — ответил стоявший у двери Губа. — Он не хочет твоей смерти, — опередил он открывшего рот парня. — Но ему нужна правда. Ты пытался убить Розову?

— Нет, — тихо ответил Иннокентий, — не я.

— Кто дал тебе наводку на Таракана? — спросил Губа.

— Я случайно нашел деньги, — торопливо заговорил Иннокентий, — совершенно случайно. Когда узнал его, подумал, что, возможно, он везет...

— Слушай меня внимательно, — сказал Губа, — у тебя есть шанс остаться живым. Но это будет только в том случае, если ты скажешь правду. Арсен не любит шутить. Я — тем более. Я бы с удовольствием сломал тебе шею вместо этого разговора, но, — он с сожалением развел руками, — я выполняю работу и делаю то, за что мне платят. Итак, — он вздохнул, — начнем сначала. Ты пытался убить Розову? Кто дал тебе наводку на Таракана? И кто сообщил о том, что Розова поедет с Таракановым?

Вытаращив глаза, Иннокентий схватил графин и взмахнул им.

— На помощь! — завопил он. — Убивают! Усмехнувшись, Губа повернулся и вышел.

— Ему нужен психиатр. — Вздохнув, отряхнул невидимую соринку с плеча. — Моя помощь здесь пока не нужна. Где я могу видеть результаты последних анализов? — обратился он к дежурной медсестре.

В палату мимо него быстро вошли двое крепких мужчин в белых халатах и женщина-врач. Дотронувшись до раздвоенной верхней губы указательным пальцем, Губа взял из рук медсестры историю болезни и сделал вид, что читает.

— Так, — через некоторое время кивнул он. — Спасибо. — Отдав листок, снова стряхнул невидимую соринку и неторопливо пошел по длинному коридору.

— Кто это? — вполголоса спросила медсестру подошедшая санитарка.

— Хирург из Москвы, — шепотом ответила медсестра.

— Значит, вы ничего не помните? — спросил Розову молодой мужчина в милицейской форме.

— Я уже говорила, — возмущенно ответила она, — что не помню! И просила оставить меня в покое. Я буду жаловаться вашему начальству.

— Совершено убийство, — не дал договорить ей милиционер. — Поэтому вам, хотите вы этого или нет, придется ответить на мои вопросы. Итак, что вы помните?

— Ничего! — вспыльчиво проговорила Татьяна. — Я ничего не помню! Ясно?!

— Вы просто не понимаете, — сдержанно сказал милиционер. — Дело в том, что вы можете быть соучастницей убийства. Видите ли, водитель машины, в которой найдена ваша сумочка с документами, убит. Вы избиты и ранены ножом. Но живы. А если это все просто бутафория? Ваши сообщники убивают водителя, которого на это озеро заманили вы. Затем они избивают вас. Для того чтобы отвести и от вас всякое подозрение. Что вы скажете на это?

— Вы это серьезно? — Розова изумленно уставилась на него.

— Вполне.

— Ну, знаете ли...

— Еще не знаю. — Поднимаясь, он закрыл папку. — Но мы обязательно докопаемся до истины.

— Идите вы к черту, — закрыв глаза, устало сказала Розова.

18

— Значит, вот как, — кивнул Арсентий. — Это со страха или здесь что-то другое?

— Не пойму, — проговорил мужской голос. — Например, мне показалось...

— А вот это мне совсем неинтересно, — недовольно перебил его Астахов. — Мне нужна правда, понял? — Не дожидаясь ответа, отключил сотовый телефон.

В открытую дверь несмело вошел Комод.

— Ну? — вопросительно уставился на него Астахов.

— Горбун убит.

— Горбун? — удивленно переспросил Арсентий. — Где? Когда?

— В Туле. Когда — неизвестно. Его нашли на свалке. Шесть пулевых.

— Кто сообщил?

— Его мать.

— Так. Пошли в Тулу кого-нибудь. Пусть разузнают все. Катька не звонила? — Комод молча покачал головой. — Стерва, — процедил Арсентий.

— Кого лучше послать в Тулу? — спросил парень.

— Сам поезжай! — крикнул Астахов. — А то нажрал морду! Ничего не делаешь! Все. — Он махнул рукой на дверь. — Свободен! — Комод вышел. — Сволочи, — прошептал Ар-сентий. — Все ждут не дождутся, когда я сдохну. Только хрен вам всем на рыло, всех переживу. — Помотав головой, закурил. Некоторое время сидел неподвижно. Потом встал и прошелся по кабинету. — Похоже, кто-то на меня зуб точит. Кому потребовалось Горбуна убивать? Интересно. Если и Губу пришьют, то надо будет Катьку прижать. Горбун с ней был. Неужели она не знает? А если знает, то почему молчит? Нет, здесь что-то не так идет. Танька тоже в молчанку играет. Кешка, сучонок, и тот не колется. Подожди, а если все это просто мои фантазии? Мало ли кто мог Таракана убить? Но тогда почему молчит Танька? — снова спросил себя Арсентий. Не найдя ответа, уставился в окно.

— Можно? — услышал он несмелый голос. Не оборачиваясь, узнал голос Рыбакова, кивнул.

— Заходи. — Рыбаков неуверенно вошел в полуоткрытую дверь. — Что решил?

— по-прежнему глядя в окно, спросил Арсен.

— Знаешь, — вздохнул тот, — ты прав. Мне не быть лидером. И даже наравне с тобой не смогу. Так что давай оставим все так, как было.

— У тебя варит башка, — наконец обернувшись, кивнул Арсентий, — ты специалист по разного рода сделкам и тому подобному. Но сейчас время такое, что при голове нужно иметь и силу, понимаешь?

— Да, — опустив голову, вздохнул Семен.

— Ну что же, — улыбнулся Астахов, — надеюсь, на этом наши разговоры о равноправии закончены. Запомни, — угрожающе добавил он, — если еще раз ты мне скажешь такое, я тебя смешаю с землей. Все. — Увидев, что Рыбак хочет что-то сказать, остановил его. — На этом тормоз. Получать ты будешь, как и прежде. В общем, внешне ничего не изменилось. Мы тоже забудем об этом. Кстати, — весело спросил он, — как к этому отнеслась твоя Лизка?

— Я сделал вид, что перепил, — усмехнулся Семен. — Она сразу ушла.

Скорее всего оповещать Азиата и Астронома.

— Ты прав, — улыбнулся Арсен. — Ее провожали до хаты Азиата. Так что теперь нам с тобой надо разыграть все, как того требует ситуация. Ты обижен на меня и желаешь занять мое место. Ты говорил об этом Лизке, и не стоит ее разочаровывать. И вот на этом мы и подловим Астронома с Азиатом.

— Если можно, — несмело попросил Рыбак, — немного подробнее. На чем именно ты хочешь их подловить? И зачем?

— На чем, мы решим. А зачем — затем, чтобы покончить с этими тварями, потому что, если этого не сделаем мы, они опередят нас. Сейчас, — Астахов презрительно улыбнулся, — они еще никто. Так, имеют определенный вес среди себе подобных. Но упрямо лезут вверх. А допустить это — значит, накинуть себе на шею петлю. В свое время я оказал им услугу. Иначе бы они перестали существовать.

Если не как люди, то по крайней мере как деловые. И только чуть позже понял, что делать этого не стоило. Знаешь, — неожиданно разоткровенничался он, — когда я почувствовал силу, то покровительствовал всем. И только позже понял, что это глупо. Как говорят, на ошибках учатся. К сожалению, я всю жизнь учился на своих. Но то время ушло и никогда не вернется.

— Мы это, — после продолжительной паузы нерешительно спросил Рыбак, — вместе или... — Не договорив, замолчал.

— Все так же, — кивнул Астахов, — как и прежде. Только мы будем знать, как все обстоит на самом деле.

Если бы Астахов повнимательнее всмотрелся в глаза Рыбака, он увидел бы в них злорадство.

— В общем, — сказал Арсентий, — для начала ты зарядишь им путь наших машин с холодильниками из Липецка. «Стинол» сейчас популярен, и Азиат не упустит возможности нагреть меня на несколько кусков. Правда, они, наверное, уже поняли, что ты подставил их с мебелью. Армяне напролом не лезут, но свое дарить никому не будут. Тем более Азиату. Если Лизка, так или иначе, обмолвится об этом, отреагируй просто: Арсен говорил, что будут его машины, а потом продал партию мебели армянам. Я об этом узнал только сейчас. Хотя этот разговор должен начать ты сам. Так будет правдоподобнее.

***

Азиат встретил вошедшего Астронома вопросительным взглядом.

— Придется платить, — буркнул тот. — Армяне требуют всю сумму плюс процент. Точнее — десять процентов от стоимости всей партии.

— Ни хрена себе! — возмутился Тимур. — Это же...

— Ты можешь предложить что-то другое? — недовольно прервал его Астроном.

— Как они насчет Арсена? — сменил тему Азиат.

— Я просто намекнул, что, если какие-то нелады с Арсеном, они могут вполне рассчитывать на нашу помощь.

— А они?

— Не сказали ни да ни нет. Но по их мордам я понял, что они с удовольствием отрезали бы Арсену яйца и заставили съесть. Они так многозначительно переглядывались, что...

— Нормалек, выходит. Мы будем им платить. То есть они сделают на нас деньги. Если же Арсен им наступит на хвост, они смогут обратиться к нам за помощью. Знаешь, мне это не в жилу. Лучше, по-моему, добазариться с Арсеном. А что? — увидев удивление Астронома, пожал он плечами. — Будем выплачивать ему определенный процент. Я подсчитал — с помощью Арсена мы сможем развернуться.

Несколько придорожных кафе без боязни, что их спалят или обложат оброком. Плюс девочки. Кроме этого, возьмем под контроль несколько пригородных районов Тулы.

Коснется дела — Арсен им быстро укажет, что почем.

— Подожди, — попросил Астроном, — еще вчера ты говорил совершенно другое и готов был немедля начать войну с Арсеном. Как тебя понимать? Когда ты настоящий? Только что я узнал настоящего Тимура?

— Брось, — усмехнулся Азиат, — не надо выдавливать из меня слезу раскаяния. Я же сказал, подумал и понял: Арсен — это сила. Идти против него — себе дороже выйдет. Если же он нас будет прикрывать, мы сможем очень неплохо зарабатывать. С теми же армянами. Пошлем их на...

— Подожди, — перебил его Астроном, — неужели ты серьезно думаешь, что Арсен будет нас прикрывать? Ведь это он подставил нам армян. Мы думали, машины его, и только поэтому...

— Сказать об этом мы не можем, — перебил его Азиат. — А если они как-то узнают, Арсен найдет способ обломать им кайф. Арсен знает, что делает. Иначе бы он хрен навел нас на армян. Но лично я думаю: Арсен просто проверял нас на боеспособность. Он знал, что мы думаем, будто машины идут ему. И все-таки взяли их. И понял, что мы можем многое.

— Если бы машины были его, — возразил Астроном, — нас просто кастрировали бы. Даже убивать не стали.

— Чего-то ты все об отрезанных яйцах щебечешь, — проворчал Азиат. — Может, тебе их и оттяпают. Лично мне смогут отрезать яйца только мертвому.

— Какая разница, — поморщился Астроном. — Дело не в том, когда и как это сделают. Надо думать, как и что делать, чтобы взойти на вершину и попасть в вагон для...

— Ты уже достал своим вагоном, — недовольно заметил Азиат.

— Мне просто хочется жить по-людски. Неужели это непонятно? А жить на те гроши, которые мы достаем, рискуя своими шкурами, не хочется. Надо искать способ зарабатывать большие деньги.

— Начать работать с Арсеном — вот и способ. И бабки будут, и крыша.

Сейчас круче Арсена в этом деле хрен кого найдешь.

— Ладно, — немного подумав, кивнул Астроном.

— Все это следует обмозговать. Нужно сделать так, чтобы Арсен сам предложил нам сотрудничество.

— Вот как, — насмешливо улыбнулся Астроном. — Как ты себе это представляешь?

— Вот это и нужно продумать. И так как башковитый у нас ты — мысли.

— Ладно, — кивнул Астроном, — что-нибудь придумаем. Но меня сейчас волнует другое: я поверил, что твой Викинг сможет выбить деньги из водителя. Но он молчит. Ты же говорил...

— Все будет путем, — бросил Азиат. — Я же говорил, что Викинг делает все обстоятельно. Получишь ты бабки. Так что не ломай уши. К тому же это не так важно. Мы же только что решили...

— Я еще не решил, — перебил его Астроном.

— Привет. — В комнату вошла Лиза. Оба уставились на нее. — Арсен вернул Рыбака, — сказала она. — Сам позвонил.

— Я так и думал, — кивнул Астроном. — У Рыбака голова работает, и многие удачные сделки Арсен заключил благодаря ему. Откуда ты узнала?

— Семен позвонил. Наверное, чтобы похвастаться. Голос у него был такой довольный и даже гордый. Да, он сказал, что мебель заказывал Арсен. И везти ее должны были его машины. Но в последний момент он отдал ее армянам. А они свои машины послали.

— Тогда понятно, — криво улыбнулся Азиат. — Но, с другой стороны, это даже хорошо. Повышает нас в цене. Арсен должен оценить это.

— Слушай, — задумчиво обратился к Елизавете Астроном, — что там за дела с любовницей Арсена? С Розовой?

— Точно не знаю. — Она пожала плечами. — Семен ничего не говорил.

— Узнай у него, — попросил Астроном.

— Зачем тебе это? — спросил Азиат.

— Пока не знаю. Но, может быть, это шанс заинтересовать Арсена нами.

— Подожди, — сказала Рыбаку Лариса, — значит, Арсен так до сих пор ничего существенного и не знает?

— Ты меня за идиота держишь?

— Почему ты так говоришь? — с обидой спросила она.

— Арсен был у тебя. И вы говорили с ним об этом. Так что, сестренка, не надо заливать мне баки водой. После этого я точно не тронусь. Мне интересно вот что: зачем ты лезешь в это? Ведь Арсен может подумать, что это дело твоих рук.

— Он уже так говорил, — засмеялась Лариса. — Правда, не обвинял, но выдвинул такую версию.

— Ты понимаешь, чем это может кончиться?

— Как не понять! Пока все идет так, как того хочу я.

— Я могу узнать, чего ты хочешь? Ведь все-таки я твой брат. И кроме того, компаньон Арсентия.

— Компаньон? — Лариса фыркнула. — Не смеши меня. Кроме того, мне не требуется ничья помощь. А уж твоя, — она насмешливо посмотрела на брата, — тем более.

— Зачем же так категорично? — усмехнулся Семен. — В жизни все бывает. А ближе, чем я, у тебя никого нет.

— Мне никого и не надо. Я привыкла быть самостоятельной.

— Хорошо, — согласился Семен, — делай, как считаешь нужным. Но если все-таки потребуется помощь — позови. Я люблю тебя, Лариса. Ведь все-таки, как ни крути, ты моя младшая сестра. Следовательно, я просто обязан помогать тебе.

— Он шагнул к двери, но на мгновение задержался. — До свидания. Не забудь о том, что я сказал.

Лариса проводила брата удивленным взглядом. Кажется, он говорил это серьезно. "Жаль, ты сделал это позднее, чем следовало. — Посмотрев на часы, Лариса поднялась с кресла и потянулась. — Снова не выспалась, а недосып старит.

— Она посмотрелась в зеркало. — Впрочем, мне это пока не грозит. Но все равно.

Надо..."

Мелодично пропел звонок входной двери. «Может, Арсентий?» — предположила она и вышла в прихожую.

— Кто? — звонко спросила Лариса.

— Я забыл бумаги, — узнала она голос брата. Недовольно надув губы, она открыла замок.

***

Зоя с потоком пассажиров направилась к эскалатору. Метрах в двух за ней следовали двое молодых крепких мужчин. Как только она ступила на первую ступеньку, один из них сделал вперед несколько быстрых шагов, оттеснил пожилую женщину и оказался за спиной девушки. Второй держал прежнюю дистанцию.

— Здравствуйте, — удивленно проговорил в телефонную трубку Барсуков.

— Вы меня не знаете, — услышал он мужской голос. — У вас, разумеется, телефон с определителем номера, но в данном случае вам это ничего не даст.

— Что с Зоей? — выдохнул Николай Васильевич.

— Ничего, — сказали на другом конце линии, пока ничего.

— Что нужно? — спросил Николай Васильевич и потер лысину.

— Если твоя дочь еще раз появится у Розовой, с ней случится то же самое. — В трубке раздались гудки отбоя.

— Я так и знал, — буркнул Барсуков, аккуратно положил трубку и начал быстро одеваться. Затем бросился к телефону. Быстро набрал номер. Трубку на другом конце взяли почти сразу. — Дуй к метро «Речной вокзал», — быстро сказал Барсуков. — Сейчас должна подъехать Зоя. Присмотри за ней. — Едва он закончил говорить, трубку на другом конце положили. — Если с ней хоть что-то произойдет, — прошептал Николай Васильевич, — я тебя, Арсентий, наизнанку выверну.

Игорь в потертых джинсах и пестрой рубашке с закатанными рукавами, учащенно дыша, остановился, посмотрел на часы. Внимательно всмотрелся в выходивших из метро людей. Увидев Зою, облегченно вздохнул. Слегка отвернувшись, искоса наблюдал за ней. Пропустив девушку вперед, двинулся следом. Он успел заметить, как двое молодых мужчин как бы поменялись местами.

Когда человек, шедший сзади, ускорив шаг, догнал идущего почти вплотную за Зоей, тот остановился и, когда между Зоей и догнавшим его расстояние составило около двух метров, зашагал вперед, не отставая и не приближаясь. Игорь довольно быстро догнал его. Зоя остановилась на автобусной остановке, Игорь спрятался за толстой женщиной, которая держала на руках маленькую лохматую собачку. Увидев, что оба мужчины подошли к Зое почти вплотную, Игорь переместился за обнимавшуюся парочку. Он увидел, как стоявший справа от Зои человек сунул руку в карман спортивной куртки.

— Зоя! — весело воскликнул Игорь. Она повернулась и удивленно посмотрела на него.

— Игорь?

— Здравствуй, — остановившись так, чтобы видеть быстро переглянувшихся мужчин, улыбнулся он. — Домой?

— Да, — сделав шаг вперед, кивнула Зоя.

— Поедем с нами, — кивнул он на стоявшую невдалеке машину. — Я с приятелями прокатиться решил и тут увидел тебя. Поехали?

— Хорошо.

— Закурить нету? — не спуская глаз с обоих мужчин, обратился к ним Игорь.

— Не курим, — буркнул один, и они смешались с людьми на автобусной остановке.

— Что случилось? — тихо спросила Зоя.

— Ничего, — улыбнулся он. — Просто решил довезти тебя до дому, вот и все. — Он стоял до тех пор, пока мужчины не втиснулись в переполненный автобус.

— Все-таки ты появился не просто так, — покачала головой Зоя. — И так смотрел на этих двух... — кивнула она на тронувшийся автобус. — Они...

— Давай оставим вопросы на потом, — предложил капитан. — Я действительно на машине. Так что...

— А где приятели? — улыбнулась Зоя.

— Забыл им позвонить, — тоже улыбнулся Игорь.

Барсуков, затянувшись, бросил окурок, сделал несколько шагов перед подъездом, остановился и достал сигарету. Прикурил. Убирая зажигалку в карман, увидел вывернувшую из-за угла «восьмерку». Облегченно вздохнув, шагнул было навстречу, но опомнился, бросил сигарету и наступил на нее ногой.

— Папа, — с упреком сказала вышедшая из машины Зоя, — ты снова курил?

— Ну? — Барсуков взглянул на подошедшего Игоря, — Вот, — улыбнулся он. — Случайно встретил у метро Зою и решил ее довезти.

— Правильно сделал, — подыграл ему Николай Васильевич.

— У вас плохо получается, менты, — насмешливо оглядела обоих Зоя и быстро пошла к подъезду. — Долго не шепчитесь! Я разогреваю обед!

— Были какие-то двое, — негромко сказал Игорь. — Что хотели, не знаю.

Мне показалось, вели ее. На остановке не выдержал — они встали слишком близко к ней. Хотя если бы хотели убить, то в толпе, возле метро, гораздо удобнее.

Почему вы позвонили? — спросил он.

— Значит, молчит, — покрутил головой Арсентий. — Чего она боится?

Неужели думает, что я не смогу на этот раз защитить ее? Но мне нужно знать, что именно случилось там! — Астахов посмотрел на стоявшего у двери Губу. — Ты говорил, что она здорово напугана. Почему?

— Вот этого сказать не могу. Она точно чего-то боится. У нее в глазах страх.

— Черт возьми, — буркнул Арсентий. — Она знает тебя и все равно молчит.

Как это все понимать? — Подумав, что вопрос адресован ему, Губа пожал плечами.

— Да, — вспомнил Астахов. — В Туле убит Горбун. Нашли на свалке. Не знаю, как опознали, но сообщили его матери. Мне Комод сказал. Я его отправил в Тулу.

Похоже, кто-то решил испортить мне жизнь. — Губа стоял молча. — Впрочем, тебе это до лампочки. Слушай, переходи ко мне. А то что получается: если кто-то предложит тебе крупную сумму в баксах, то ты и меня... — Не договорив, провел по горлу.

— Я вольный казак, — улыбнулся Губа, — и никогда ни на кого работать не стану. Я это сразу решил. Зависеть от кого-то — не для меня, так что извини...

— Все, — перебил его Арсентий. — Завязали на этом. Предложение сделано, ответ я получил. Но в данное время я могу надеяться на тебя?

— Я исполняю твои заказы, — спокойно проговорил Губа. — Если же дело дойдет до войны с кем-нибудь, я умываю руки. Правда, — он с досадой поморщился, — Доцент. Вот в этом случае ты можешь рассчитывать на меня. Это моя недоработка.

— Успокоил, — кивнул Арсентий. — Ну что же, и на том спасибо. Что же касается Доцента, я найду его и отдам тебе. Надеюсь, его ты отработаешь бесплатно?

— Если ты найдешь его, — со сдержанной злостью проговорил Губа, — один твой заказ выполню за спасибо.

— Ловлю на слове.

Словно дождавшись, пока мужчины закончат разговор, прозвонил телефон.

Арсентий взял трубку.

— Да.

— Слушай, Арсен, — услышал он негромкий мужской голос, — представляться не стану. Просто хочу сказать: если с ней что-то случится, я до суда доводить тебя не буду. Сам пристрелю.

— Тормозни, — удивленно попросил Астахов, — с кем... — Услышав гудки отбоя, непонимающе посмотрел на определитель номера. Взял ручку, записал. Снова удивленно хмыкнул. Протянув руку, взял сотовый. — Привет, — не представляясь, бросил он. — Мне немедленно нужно узнать, чей номер семьсот тридцать пять двести двенадцать.

— Не отключайся, — услышал он голос.

— Я пойду, — сказал Губа.

— Секунду, — бросил Арсентий.

— Телефон какого-то метрополитена, — услышал Арсентий. — Какого, установить не удалось. Они подключены к городской сети и имеют...

— Все, — резко прервал говорившего Астахов и отключил телефон. Взглянул на Губу. — Ладно, — немного подумав, сказал он. — Свободен. Если понадобишься, где искать?

— Я сам буду периодически звонить.

— А если понадобишься срочно? — настойчиво спросил Арсентий.

— Деду звякнешь, — немного помолчав, решил Губа. — Он мне сразу передаст.

— Не знаю, что ты наделал, — ульйнулась вошедшая в комнату Светлана, — но тебя усердно разыскивают.

— Тебе смешно, — буркнул сидевший в кресле перед видео Доцент, а тут на улицу за сигаретами выйти боюсь. Ты же обещала утихомирить Губу.

— Инициатива исходит от Астахова, — вздохнула она, а с ним договариваться очень непросто.

— Значит, ты только на словах все можешь! — насмешливо проговорил Доцент. — А коснулось дела — все, даже подол юбки вспотел!

— Оскорблять женщину, — спокойно сказала она, — занятие, недостойное мужчины.

— Ну почему же? — ухмыльнулся Доцент. — Если дело касается бабы, это вполне допустимо. Даже более того — необходимо. Хотя бы ради ее же пользы. А то она строит из себя черт знает кого, а на деле... — Плюнув на пол, растер ногой.

— Наглядно, — улыбнулась Светлана.

— Убедил? — поинтересовался Доцент. — И слава Богу, хоть какая-то польза. Может, поумнеешь, станешь наконец-то женщиной, у которой слова с делом не расходятся.

— Сегодня же уходи. — Достав из сумочки пачку сигарет, Светлана закурила. — И больше никогда у меня не появляйся. Надеюсь, я ясно сказала?

— Яснее некуда. Но ты упустила одно обстоятельство. — Усмехнувшись, он сделал шаг в ее сторону. — Я и убить могу. — Снова сделав шаг, замер. В руке Светланы он увидел небольшой пистолет, ствол которого смотрел ему в грудь.

— Ну? Что ты еще скажешь? — Не слыша ответа, зло блеснула глазами. — Ты сам виноват. Я просто отпустила бы тебя. Теперь же... — Не договорив, крикнула:

— Ко мне!

В распахнувшуюся дверь комнаты вбежали трое парней.

— Отделайте его хорошенько, — приказала Светлана. Один из парней, ухмыльнувшись, шагнул к Доценту. Тот коротко пнул его в голень, потом ударил локтем в висок. И, прыгнув вперед с коротким выдохом-криком, ударил рванувшегося к нему второго пяткой в грудь. Взмахнув руками, тот ударился спиной о стол и упал. Доцент ударил третьего, который пытался достать пистолет, носком ботинка в челюсть. Тут же упав на пол, Доцент рванул край ковра.

Светлана упала на спину. Доцент метнулся вперед и выбил из ее руки пистолет.

Завизжав, она попыталась достать до его волос. Он отдернул голову и вскочил.

Усмехнувшись, поднял пистолет.

— Я думал, газовый, — удивленно пробормотал он. — А эта игрушка и убить может. — Выщелкнул обойму, покачал головой. — Ты бы выстрелила? — взглянул он на держащуюся за затылок и медленно встающую Светлану.

— Нет, — не сводя с пистолета испуганных глаз, покачала она головой.

Сморщившись, ахнула. — Затылком ударилась. А ты ловкий. Я не верила, что ты сумел уйти от Губы. Теперь...

— Мне все равно, — буркнул Иван. — Вообще-то надо бы тебя убить. — Светлана отшатнулась. — Но так и быть, живи. Только гони мне бабки. И ради Бога, не заставляй меня передумать.

— Да, — испуганно кивнула она. — Сейчас. — Она открыла бельевой ящик.

Запустив под белье руку, вытащила длинный конверт из плотной бумаги. — Вот, здесь пять тысяч, больше пока нет.

— И на этом спасибо. — Он взял конверт и резко ударил пытавшегося вскочить второго охранника пяткой в лоб. Тот снова растянулся на полу. — Если узнаю, — глядя на побледневшую Светлану, отчетливо проговорил Иван, — что ты рассказала обо мне Арсентию, убью. — Он быстро вышел.

— Сволочи! — заорала Светлана и пнула ногой одного из парней. — За что я вам деньги плачу! Втроем с этим мужичишкой управиться не могли!

— Думаю, он понял, — сказал Барсуков.

— Зато мне неясно, — возразил Игорь, — зачем Арсену убивать или похищать Зою? Что ему это даст?

— Подходящего ответа я тоже не знаю, — буркнул Николай Васильевич. — Но я сделал то, что должен был сделать. Теперь он наверняка оставит ее в покое.

— А если наоборот? — осторожно спросил Игорь. — Ведь согласитесь, Николай Васильевич, Арсен — преступник. У него большая группировка. Он может нанести удар исподтишка. И потом улыбаться при встрече с вами. Впрочем, вы это лучше меня знаете. А что можем мы? — спросил он и сам ответил:

— Ничего. Даже если решимся нанести удар, нам это не удастся. Мы уложим от силы пару-тройку боевиков Арсена и застрелимся. Потому что в тюрьму ни я, ни вы не пойдем.

— Я сам сейчас понял, что звонил зря. Просто боюсь, понимаешь? — Подняв голову, Барсуков взглянул на капитана. Тот увидел в его глазах растерянность и испуг. — За Зойку боюсь. А самое главное то, что не пойму! Не пойму! Что ему от нее надо? Может, она что-то узнала от Розовой? Но тогда она обязательно сказала бы мне. А то, что звонок был не просто шуткой, ты и сам понял.

— Это точно, — хмуро согласился Игорь, — понял. Может, вы с Зоей поговорите? Объясните ей как-то...

— Самое страшное, — перебил его Николай Васильевич, — когда дети умирают раньше родителей. А самое плохое — когда родители начинают пугать своих детей. Какими бы они ни были — маленькими или уже взрослыми. Будь у меня сын, я просто поговорил бы с ним как мужчина с мужчиной. Но у меня дочь, которая для меня дороже всех людей на свете. И я не знаю, как ей все это объяснить. Тем более что мы с тобой сами ничего не понимаем. Кроме одного — Зое угрожают. Я вот что сейчас подумал, — немного помолчав, сказал он. — А что, если это не Арсен?

— Тогда кто? — спросил Игорь.

— Если бы знать, — пробурчал Николай Васильевич, — было бы легче. Когда бродишь как в потемках... — Он поморщился. — Впрочем, ты и сам это знаешь. Но раньше дело касалось преступников, которых отлавливать было моей работой. А сейчас... — Он потер лысину. — Пугали бы меня, было бы гораздо проще.

— У меня есть пара хороших ребят, — сказал Игорь. — Они будут присматривать за Зоей. Большего мы пока сделать не можем.

— Ребята из наших? — спросил Барсуков.

— Нет, просто хорошие знакомые. Им можно верить, — уловив в глазах Барсукова напряжение, сказал он.

— Поехали домой. — Взглянув на часы, Николай Васильевич поднялся со скамейки. — Зоя, наверное, уже заждалась.

***

"Она сдаст меня Арсену, — быстро шагая по улице, думал Доцент. — Наверное, зря я так с ней начал. Впрочем, чего теперь: зря не зря. Надо думать, что делать. Куда пойти, куда податься? До сегодняшнего дня я думал, что это просто смешная поговорка. А теперь понял, что она выражает безысходность.

Уезжать из Москвы? Опять невольно напрашивается вопрос: куда? Ответ прост.

Россия большая. Но я потеряю все, ради чего начал заниматься этим. Черт возьми.

— Остановившись, вздохнул. — Фраера жадность губит. Ведь сделал себе деньги — и хватит, остановись. Так нет. Получается, значит, стоит рискнуть еще. Потом еще и еще. Это как водоворот. Втянешься — не выплывешь. Может, домой? — задумался Иван. — Но там эта выдра. Вот гадина, получила от меня все, что хотела, но ей всегда мало. Нет, домой нельзя. Светка обязательно постарается разделаться со мной. Если не сама, то всего лишь один звонок от неизвестного доброжелателя: вам нужен Доцент? Пожалуйста. Михайлов Иван Дмитриевич. Севастопольский проспект. Даже номеров дома и квартиры называть не надо. К вечеру меня обязательно навестят. Стрелять будут сразу и на поражение. Дурацкое слово. — Поморщившись, погладил бородку. — Поражение. Впрочем, не надо забивать голову пустыми словами. Надо что-то решать. Ясно пока одно: из столицы уезжать я не могу, да и не хочу. Дарить все этой змеюке — ни за что. Если, конечно, все останется сыну — вопрос другой. Так. — Он нахмурился. — Вот оно, слабое место.

Андрей. Ведь они могут сделать так, что я сам явлюсь к Арсену. А тот подарит меня Губе. Что же делать?"

Он немного постоял, размышляя, и, видимо, приняв какое-то решение, быстро сошел с тротуара и, голосуя, поднял руку. Через несколько минут остановилась машина.

— На Королева, — заглянув в открытое окно, сказал он водителю.

— Сотня, — назвал тот цену.

— Поехали.

— Это Арсен, — уверенно проговорил ходивший по комнате Франко. — Он убрал Валентина. Как я не попался, — удивленно покачал он головой. — Ведь я у Вальки был как раз за минуту до этого.

— Арсен приборзел, — хмыкнул сидевший на стуле плечистый мужчина с квадратным подбородком. — В Туле Кота с Пнем сделали. Катька, базар идет, с Мадлен до крови поцапались. Там, говорят, бойня была. Горбуна тоже в Туле сделали. Так что Арсен пошлет ребятишек в Тулу и устроит там разбор.

— Положим, в Туле у него не выгорит, — сказал Франко. — Там ребята очень серьезные.

— Так в этом и дело, — кивнул плечистый. — Серьезным все эти разборки с пузатой мелочью на хрен не упали. Они и помогут Арсену разобраться с теми, кто остался от Кота. Вот только как с Мадлен будет? — усмехнулся он. — Она же с Русланом трется. А Фанфан на Арсена зуб мает. Что-то у них В прошлом было.

— Фанфан — сука. Меня раз по его указке чуть не угробили! Может, как-нибудь подсказать Арсену, что Таньку вполне мог Фанфан сделать?

— Голубь подсказал, что из этого получилось, ты знаешь. Здесь лучше нейтралитет держать. К тому же у Арсена сейчас проблема появилась. — Плечистый подмигнул Франко.

— Какая?

— Да так, может, ничего серьезного. Но может быть и наоборот. Как карта ляжет.

— Ты, Докер, любитель загадки загадывать, — раздраженно заметил Франко.

— Может, объяснишь, что ты придумал?

— Не я, — помотал головой тот. — Просто знаю, что у Арсена проблема возникла.

— Ты имеешь в виду Розову? — махнул рукой Франко. — Так это...

— И это тоже, — усмехнулся Докер.

— Я слышал, что Арсен с Губой кого-то разыскивают, — сменил тему Франко, — какого-то Доцента. Не знаешь зачем?

— Базар идет, что этот Доцент покоцал Губу с его помощниками и ушел.

Но, может быть, это и туфта. Губа не тот, от кого уходят. У него еще никто не срывался. Наверное, Губа не вышел на него, на этого самого Доцента, вот теперь и пытается найти.

— Наверное, так и есть.

— Ты-то чего заявился? — спросил Докер. — Ведь если мусора узнают, сразу лапти сплетут.

— Серебро из Ижевска должно было прийти, с завода. Партия приличная.

Голубя убили, а к нему должны были доставить. Валентин, когда я его в последний раз видел, сказал, что слышал разговор Голубя насчет серебра. Где теперь его искать?

— Так ты звякни в Ижевск и узнаешь, ушло оно к Голубю или нет.

— Да в том-то и дело, что того отправителя мусора замели — попал с чем-то. Но он должен был отправить партию.

— Так если его взяли, он может и про серебро расколоться. Тогда ништяк, что Голубя завалили. Все, считай, на нем и тормознется.

— Не будет ижевский про серебро колоться, — уверенно проговорил Франко.

— У него и так дело толщиной с две энциклопедии. Я узнавал, не грузят на него серебро. А у меня заказчик серьезный. Я у него авансом почти половину взял. Вот теперь...

— Верни бабки, и все дела.

— Не берет, ему серебро нужно.

— Тогда ищи. Кто-то из парней Голубя остался. Вот их и тереби. У него какой-то получатель был. Как его? — задумался Докер.

— Валентин и встречал партии, — вздохнул Франко. -Но про серебро он точно не знал. Видать, не успел Голубь его в курс дела ввести.

— На много товару? — поинтересовался Докер.

— Прилично, — вздохнул Франко.

— Я-то сейчас не у дел, — сказал Докер. — Так что, если есть желание, за определенный процент мои хлопцы пошарят в кругах, близких к Голубю. Ведь если, как ты говоришь, товар из Ижевска ушел, значит, кто-то его встретил, а Голубь — рыба еще та. Он наверняка не сам серебро получал. Тем более если знал, что там, в Ижевске, запал был, то кого-нибудь со стороны нанял.

— Я тоже так думаю, — кивнул Франко. — Но даже представить не могу, кого он мог посвятить в это дело.

— Может, его Анька кого-нибудь подпрягла? — немного помолчав, сказал Докер. — У нее ведь тоже гоп-компания была. Подожди, кто у Аньки в кодле за главшпана ходил? — Пытаясь припомнить, задумчиво уставился в одну точку. Франко с надеждой смотрел на него.

— Вспомнил? — не вытерпел он.

— Да крутится в башке, — с досадой проговорил Докер.

— Слышь, я тебе, Петро, заплачу, — решив, что тот набивает цену, сказал Франко.

— Сколько? — спросил Докер.

— А сколько ты хочешь?

— Ты мне разжуй, сколько с этого ты будешь маять. Тогда и обсудим цену.

— Ты с меня хочешь кожу снять, — с упреком проговорил толстяк, — С тебя снимешь, — усмехнулся Докер.

— Давай так, — решился Франко. — Я тебе за то, что ты найдешь, плачу пять тысяч. Ну а дальше видно будет. Смотря у кого серебро. Если, конечно, с боем забирать придется, мы с тобой договоримся.

— Так-то оно так, — ухмыльнулся Докер, — но я же тебе жевал, что сижу на голяке. Парни мои кто как может и где получается зарабатывают. Я уже человек пять потерял. Троих мусора взяли. Одного по бухе зарезали, а один по пьяному делу под машину попал.

— Может, ты хочешь, чтоб я и похороны организовал? — едко спросил Франко.

— Ты, Митька, нудный тип, — буркнул Докер. — Я тебе про то жую, что мне, чтобы искать, парни нужны. А за так они даже харю никому не наколотят.

Давай хоть тысячи полторы авансом. А потом посмотрим. Если сам найдешь, отдам через некоторое время.

— Ладно, — решился Франко. — Когда искать будешь?

— Так как только баксы узрею, — засмеялся Докер, — сразу и начну.

— Здравствуй. — Вздохнув, Доцент посмотрел на стоявшего перед ним высокого мальчика лет пятнадцати.

— Здравствуй, пап, — кивнул тот. — Заходи.

— Мать дома? — тихо спросил Иван.

— Уехала в Польшу.

— А что так сумрачно? — Доцент вошел в квартиру.

— Да так, — опустил голову сын. — Ты есть будешь?

— Разумеется. А что у тебя?

— Суп, — вздохнул мальчик, — быстрого приготовления. Мама, когда собралась уезжать, оставила кастрюлю щей. Но ко мне ребята заходили после футбола, мы их и съели. А теперь...

— Так, — засучивая рукава рубашки, решил Иван. — Сейчас будем заниматься приготовлением более или менее съедобной пищи. С полчаса ты выдержишь?

— Конечно, — весело ответил сын.

— Господи, — вздохнула Валентина, — опять вы! Неужели непонятно, — сердито посмотрела она на вошедшего в палату Себостьянова, — не помню я ничего.

Меня, когда я открыла дверь, чем-то ударили, и все.

— Конечно, — согласился Василий, — вы были без сознания, когда вырвали кому-то из насильников клок волос. Кроме этого, под ногтями у вас следы кожи.

Вы без сознания всегда так отчаянно сопротивляетесь? — весело спросил он.

— Извините, — вмешалась стоявшая у дверей Либертович, — но мы договорились, что вы просто спросите...

— Где ваша мама? — неожиданно для Резковой спросил Себостьянов.

Валентина испуганно взглянула на Либертович. Когда повернулась к нему, он увидел в ее глазах страх.

— У меня в квартире, — тихо сказала Валя. — А в чем дело?

— Просто хотел ее видеть. Звонил в деревню, там ее нет. К вам она приходит?

— Вчера, сразу после вас, была. Вот, — как бы подтверждая свои слова, показала на вишню в вазе, — принесла.

— Не подумайте, — улыбнулся Себостьянов, — что я такой настырный мент.

Нет, я сейчас пришел просто как знакомый. Вот, — смущенно улыбнувшись, приподнял пластиковый пакет, из которого торчали три розы. — Куда их поставить?

— На подоконник, — немного удивленно проговорила Резкова.

Он вытащил из пакета банку с розами и осторожно поставил на подоконник.

Затем достал шоколад, конфеты, кулек с виноградом и положил все на тумбочку, Либертович, насмешливо улыбаясь, смотрела на него:

— В следственной практике появились новые приемы? Или так поступают, когда потерпевшие не дают показания?

— Так поступают все люди, когда приходят в больницу к знакомым.

— Вот как! — улыбнулась Раиса Борисовна. — Значит, вы пришли просто как знакомый Валентины?

— Надеюсь, вы не станете возражать? — взглянул на нее Василий.

— Я бы, конечно, ничего не имела против, — с деланным сожалением проговорила Раиса Борисовна, — если бы сейчас, — она взглянула на часы, — не пришло время процедур. Так что извините, но...

— Я понимаю, — кивнул Василий. Повернувшись к по-прежнему с удивлением смотревшей на него Вале, кивнул. — До свидания. Выздоравливайте.

Когда Василий вышел. Валя, кусая губы, посмотрела на Раису.

— Где мама? — чуть слышно спросила она.

— Наверное, у тебя в квартире, — пожала та плечами. Достала из кармана халата сотовый телефон и протянула ей.

Василий отдал белый халат гардеробщику и пошел к выходу. В это время в вестибюль вошли Стахов, Колобок и Викинг. Себостьянов остановился. Олег тоже.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Колобок, не обращая внимания на Себостьянова, прошел до гардероба.

— Три халата, — сказал он.

— К кому? — небрежно поинтересовался сидевший в углу с журналом в руках охранник.

— К Резковой.

— Не положено, — буркнул тот и снова уткнулся в журнал.

— Как это не положено? — недовольно спросил Колобок.

— А так, — бросил охранник.

— Молодой человек, — подойдя к охраннику, сказал Викинг, — мы пришли навестить нашу знакомую Резкову Валентину, принесли ей...

— Не положено, — прервал его тот.

— Слушай, ты, — проводив взглядом идущего к выходу со двора клиники Себостьянова, раздраженно посмотрел на него Стахов, — положенных...

— Я могу видеть лечащего врача Валентины? — Викинг обратился к смотревшей на них с интересом дежурной медсестре.

— Ну, — опуская журнал и медленно поднимаясь, охранник вызывающе уставился на Олега, — договаривай!

— Все путем, — оттесняя Олега в сторону, кивнул Колобок. Медсестра, подняв телефонную трубку, сказала:

— Раиса Борисовна, вас спрашивают знакомые Резковой. Вы выйдете? — Выслушав ответ, положила трубку и покачала головой. — Сегодня она не может. Но передала, что состояние Резковой улучшилось, можете не волноваться.

— Премного благодарны, — поклонился Викинг. — А передать Вале фрукты мы можем?

— Да, — улыбнулась сестра. — Составьте перечень передачи, и я отдам.

— Как в тюрьме, — буркнул Олег.

— С вами приятно было поговорить, — улыбнулся Викинг, — потому как чувствуешь, что на страже здоровья больных действительно стоит чуткий, хороший человек. К вам же, — повернувшись, он взглянул на насмешливо смотревшего на Олега охранника, — сие не относится. И я постараюсь, чтобы ваше место занял человек, который понимает, что он в данное время не охраняет преступников, а поддерживает покой в медицинском учреждении.

— Да я чего, — стушевался тот, — просто...

— Подумайте над этим, молодой человек, — наставительно сказал Викинг. — А сейчас еще раз спасибо. — Он улыбнулся медсестре. — И до свидания. — Кивнув Колобку на дверь, поставил перед девушкой хозяйственную сумку. — Переписывать не стану, — снова улыбнулся он, — так как не сомневаюсь, что Валентина получит все. Спасибо вам. — Не успела смущенная медсестра ответить, как он быстро вышел вслед за Колобком и Олегом.

— Если я правильно понял, — догнав Олега, сказал Викинг, — посмотревший на тебя не совсем доброжелательно молодой человек — твой знакомый. И отношения у вас совсем не приятельские.

— Это Себостьянов был, — ответил за Олега Игорь. — Следак. Он раньше в угро работал. Потом из Дагестана приехал, его там подстрелили трохи, и его дядя, он у него какой-то туз в мусорской колоде, в прокуратуру следаком поставил.

— Минутку. Я почему-то думал, что угро и прокуратура — разные системы.

Впрочем, так же, как и следственный отдел.

— А хрен их знает, — буркнул Колобок. — Просто сказал так, как слышал.

— Тогда понятно, — кивнул Викинг. — Может, он там временно. А вполне возможно — практикуется. Он, случайно не знаешь, — снова обратился он к Игорю, — нигде не учится? Ну, например, в юридическом?

— Заочно, — буркнул Олег.

— Тогда это объясняет его работу в прокуратуре, — кивнул Викинг и вдруг рассмеялся.

— Ты чего? — недоуменно уставился на него Колобок. Олег тоже с удивлением посмотрел на Викинга.

— Просто вспомнил, — продолжая посмеиваться, сказал тот, — как ты, Олег, и тот мусор друг на друга смотрели. Раньше за один такой взгляд в лицо швыряли перчатку и стрелялись на дуэли. Знаете, — чтобы как-то разрядить обстановку, продолжил он, — например, я жалею, что время дуэлей ушло. Хотя бы потому, что с любого подлеца, кем бы он ни был, можно было спросить. Конечно, на дуэлях погибали и хорошие люди. Но тем не менее...

— Альфред, — спросил Колобок, — кто ты есть? Порой так говоришь...

— В данное время я ваш очень хороший знакомый, — весело ответил тот, — и брат вашей тоже неплохой знакомой. И еще. Не надо вопросов обо мне. Врать я не хочу, потому что стараюсь не лгать тем, кого считаю своими друзьями, а правду сказать не всегда можно. Всему, как говорится, свое время.

— Ништяк, — согласился Игорь.

— Почему нас к Вальке не пустили? — зло спросил Олег.

— Насколько я понял, — ответил Викинг, кому-то чертовски не хочется, чтобы она видела тебя. Скорее всего Хвату. Хотя здесь я, кажется, не прав. Хват имеет нескольких парней с крепкими кулаками и только поэтому нужен кому-то.

Допустим, тому же Гобину. — Он остановился. Колобок и Стахов — тоже и, переглянувшись, повернулись к нему. — Выходит, что Гобин не желает этого, — пробормотал Викинг. — А почему? — Снова переглянувшись, Олег и Колобок пожали плечами. — Вот когда мы узнаем это, — сказал Альфред, — тогда многое поймем.

— Что? — удивленно спросила Роза.

— Он приходил не как следователь, — немного раздраженно повторила Либертович, — а вроде как просто ее знакомый. И знаешь, — торопливо добавила она, — это уже плохо. Резкова может начать говорить с ним. Еще два таких посещения...

— Так сделай так, — раздраженно сказала Роза, — чтобы этого не было!

— Не могу! — громко сказала Раиса. — Он следователь. По факту изнасилования Резковой возбуждено дело. Есть заявление. И здесь Себостьянов имеет полное право. Я как врач могу только ограничивать время разговора его с Резковой. Запрещать совсем — опасно. Прокуратура может настоять на медицинском освидетельствовании Резковой, и тогда... — Не договорив, замолчала.

— Рая! — плачущим голосом воскликнула Гобина. — Я тебя умоляю! Я не переживу этого! Я заплачу столько, сколько...

— Перестань, — прервала ее Либертович. — Я делаю и буду делать все, что смогу. Пусть позвонит Яков.

— Хорошо, я передам. Он обязательно позвонит.

— Сучка! — зло выдохнул Хват и мощно ударил прямым правой рукой по боксерской груше. Как бы добивая противника, врезал по ней пяткой.

— Хват, — негромко обратился к нему сидевший на спортивном мате крепкий, мускулистый мужчина в трусах, — может, давай подловим ее братца? Он часто один шастает.

— А что? — поддержал его один из стоявших у стены парней. — Отделаем его хорошенько. Он тогда в кабаке борзеть начал.

— Потом Элеонора, — возразил Хват, — с нас шкуры спустит. У нее все схвачено. Да и парнишки в охране — не балуй. Надо что-то другое придумать. — И снова ударил по груше.

— Тогда выцепить ее мужика, — немного подумав, предложил мускулистый. — Она с ним хоть и в разбеге, но он часто к доченьке заныривает. Вот и...

— Если бы эту самую доченьку... — засмеялся невысокий плотный парень. — Вот тогда бы Элеонора поняла...

— Тогда бы мы поняли, — прервал его мускулистый, — что помирать нам рановато.

Хват, взглянув на него, ухмыльнулся. По его взгляду можно было понять, что он принял решение.

— Где вы были? — встретила вошедшего Викинга полная женщина средних лет.

— Ходил в туалет, — серьезно ответил он.

Она растерянно смотрела, как он снимает кроссовки.

— Но, — неуверенно проговорила женщина, — меня просила Элеонора...

— Прасковья! — Викинг, улыбнувшись, повернулся к ней. — Я давно хотел узнать, как будет ваше уменьшительное имя? — Женщина, удивленно округлив глаза, пожала плечами. — Но в детстве вас мама как-то называла?

Ее щеки порозовели, и она быстро ушла на кухню. Стоявшие у дверей Олег и Колобок, переглянувшись, засмеялись.

— Мать ее не любила, — вполголоса проговорил Викинг. — Дать дочери такое имя...

— Дядя Альфред! — выбежала из комнаты Аленка. Подхватив ее. Викинг дважды прокрутился на месте. Девочка со смехом обхватила его шею руками.

Стахов, вздохнув, взглянул на Колобка.

— Все-таки, наверное, здорово иметь хотя бы племянников. Я уж не говорю о своих детях. — Глубоко вздохнув, Игорь опустил голову.

— Вы есть будете? — выглянув из кухни, спросила Прасковья.

— Не обижайся, — поставив девочку на ноги, виновато улыбнулся Викинг, — просто мне действительно...

— В школе меня звали Пашей, — сердито сказала она и спросила еще раз:

— Вы есть будете?

— Конечно. — Викинг, приглашая Колобка и Страха, мотнул головой в сторону кухни. — Готовит Прасковья восхитительно, а борщ в ее исполнении — просто нечто потрясающее.

— Альфред, — сказал Игорь, — мне домой надо занырнуть.

— Разумеется, — согласился тот. — Сейчас пообедаем и съездим.

— Так, может, пока вы едите, — сказал Игорь, — я быстренько смотаюсь? Я хавать особо не хочу...

— Поедем втроем, — твердо проговорил Викинг.

— Значит, Себостьянов не успокаивается, — отключив сотовый телефон, пробормотал Гобин. — Ну что же, видимо, все-таки придется принять предложение Русака. Не хотелось бы, конечно. — Он поморщился. — Но что сделаешь? — Вздохнув, набрал номер. Прождав около трех минут, зло буркнул:

— Где его черти носят? — и выключил телефон.

— Яков Юрьевич, — раздался по внутренней связи голос секретарши. — К вам Себостьянов Василий Анатольевич.

— Что?! — воскликнул Гобин и снова услышал:

— Себостьянов Василий Анатольевич просит принять его по...

— Пусть войдет, — нервно ответил Гобин. Дверь почти сразу открылась, и в кабинет вошел Себостьянов.

— В чем дело? — стараясь говорить ровно, спросил Гобин. — Что вам угодно?

— Ну, Яков Юрьевич, — широко улыбнулся Себостьянов, — уж вы-то знаете, что мне нужно.

— Кто вы? — Гобин попробовал разыграть крайнее удивление.

— Вы и это знаете. — Василий отодвинул стул, сел.

— Нахал! — сумел возмутиться Яков Юрьевич. — Что вы себе позволяете?

— Чем вы недовольны? — улыбнулся Себостьянов.

— Я буду жаловаться вашему начальству, — заявил Гобин.

— Пожалуйста, — кивнул Василий. — Но, может, сначала, прежде чем жаловаться, — неожиданно серьезно проговорил он, — объясните мне вашу любовь к Валентине Резковой?

Гобин, дернувшись, как от удара, растерянно захлопал глазами.

— Вы женатый человек, — как ни в чем не бывало продолжил Василий, — у вас взрослый сын. И вдруг такая забота о молодой женщине. Сколько вы заплатили за ее лечение?

— А вот это вас, молодой человек, никоим образом не касается.

Себостьянов уловил в нем перемену и тонко улыбнулся.

— А если ваша жена узнает об этом? — спросил он.

— Да вы шантажист, молодой человек, — поправив очки, словно желая лучше рассмотреть Василия, вздохнул Гобин.

— И все-таки, — настойчиво продолжил Василий, — как вы можете объяснить это? Тем более, — многозначительно проговорил он, — ранее вы не были знакомы.

Чем же вызвана ваша забота, Яков Юрьевич?

В глазах Гобина на короткое мгновение появилась злость. Но он сумел справиться с этим.

— Знаете, — как-то беззащитно улыбнувшись, начал он, — бывает, порой вспомнишь, как жил раньше, и сердце сжимается. Столько грехов, что... — Не договорив, махнул рукой. Василий с интересом смотрел на него. — А тут узнал, — печально вздохнул Гобин, — что один водитель, он только что из рейса вернулся, женщину, сожительницу свою, изнасиловал. Вот и решил ей помочь. Хотите верьте, — развел он руками, — хотите нет.

— Как интересно, — улыбнулся Себостьянов. — Вы, Яков Юрьевич, прямо-таки ангел во плоти. А если честно? — Подавшись вперед, он остро взглянул ему в глаза. — Кого прикрываете? Хвата? Или...

— Вы зачем сюда явились? — прошипел Гобин. — Если я вам нужен по делу — вызывайте. А сейчас убирайтесь. — Он махнул рукой на дверь.

— Так, может, облегчите душу? — спросил Василий.

— Вот что. Отстань от этого дела. Ничего ты себе на этом не заработаешь. А если захочешь — миллионером станешь.

— Неужели? — весело спросил Василий и встал. — Заманчивое предложение.

Я обязательно подумаю над ним. Надеюсь, вы не станете отказываться?

— Убирайся! — вскакивая, заорал Гобин. — Немедленно покиньте мой кабинет!

Привлеченная громким голосом шефа, в кабинет заглянула Зина.

— Запомни, Гобин, — мельком глянув на нее, угрожающе проговорил Себостьянов, — я докопаюсь до истины и узнаю все. Потому что чувствую — ты в этом увяз. По самое некуда увяз.

— Вон! — взвыл Гобин.

— До свидания, — улыбнулся посторонившейся Зине Василий и вышел.

— Сволочь, — прошептал Гобин и, прижимая руку к левой стороне груди, плюхнулся в кресло. — Валидол, — промычал он. Зинаида метнулась в приемную. — Ты сам напросился, — прошептал Гобин.

***

"Да, — затянувшись, Викинг колечками начал выдыхать дым. — Кажется, я топчусь на месте. Нужно позвонить Азиату. Идиот. Ведь всегда говорил себе: торопись медленно. Сначала узнай все точно, затем информируй. А тут дал маху.

Но Олег не сказал, почему он боится. Вернее, дал понять, что из-за какой-то аварии на дороге. Но то, что Астронома выбросил не он, — сто процентов. Как я только начал, он захохотал. И облегченно сказал, что к этому отношения не имеет. Значит, придется все начинать сначала. Я сразу не поверил Гобину, — вспомнил он. — Но потом как-то..."

— О чем мечтаешь? — выходя на балкон, спросил Олег.

— О спокойной старости, — ответил Викинг. — И не в доме престарелых, а в окружении любящих меня людей в уютном, утопающем в зелени домике.

— Ты, часом, не заболел? — внимательно посмотрел на него Олег. — Базаришь хреновину какую-то.

— А ты никогда не думал, где и как будешь, когда придет старость?

Стахов, растерянно улыбнувшись, отрицательно покачал головой.

— Может, и правильно, — задумчиво сказал Викинг.

— Что с тобой? — спросил Олег. — Неувязки какие? Ты скажи. Если мы чем-то можем помочь, то...

— Когда потребуется, — кивнул Викинг, — обязательно обращусь. Сейчас у меня все складно...

— Ты тогда разговор начал, — перебил его Олег, — о том, что где-то на Симферопольском иномарку «КамАЗ» сбросил. Как я въехал, ты на меня грешил.

Значит, ты из тех, кто на новых русских пашет и деньгу выколачивает. Так?

— Ты догадливый, — спокойно ответил Викинг. Заметив в глазах Олега разочарование, усмехнулся. Некоторое время оба молчали.

— А что будет с тем водилой, — глухо спросил Олег, — который иномарку расшиб?

— Некоторое время, — ответил Викинг, — он будет работать там, где ему скажут. Разумеется, если не сможет выплатить всю сумму сразу. Или, если у него есть приличный заработок и постоянная работа, ему придется отчислять определенную сумму хозяину машины.

— А ты, значит, вроде частного сыщика? — криво улыбнулся Олег. — Находишь тех, кто...

— Точно, — кивнул Викинг.

«Значит, и на меня могут такого же послать», — подумал Олег. Кашлянув, спросил:

— А номер у «КамАЗа» какой?

«Черт возьми, — удивленно подумал Викинг. — Какого дьявола я не спросил номер его машины! Был уверен, что это именно Стахов, вот и...»

— Так какой номер? — услышал он голос Олега.

— Триста пять, — ответил Викинг.

— Точно воронежский?

— Гобин сказал, — усмехнулся Викинг, — что ты на этой машине ехал.

— Вот сука! Значит, решил на меня стрелку перевести! Мол, Страх в тюрьме, так что пусть с него и получают! Гнида! Я узнаю, кто с таким номером в рейс ходил. Гобин, сучок, просто так покрывать не будет. Наверняка кто-то из его верных псов.

— А что, — с интересом спросил Викинг, — и такие среди водителей есть?

— Полно. Раньше в ударниках за счет других хаживали, теперь рейсы побогаче и получше — им. Они, суки, услышат от кого-то что-нибудь, подкрасят немного чернотой и Гобину на ухо поют. А тронешь такого... — Олег выматерился.

— А ты как узнаешь? — переждав его мат, поинтересовался Викинг.

— Это уж мое дело, — огрызнулся Олег.

«Нет, приятель, — мысленно возразил ему Викинг, — здесь тебе верить нельзя. Узнаешь, что кто-то из твоих хороших знакомых с этим номером в тот день был, обрисуешь ему ситуацию, и ищи потом парня по белу свету. Мне Гобин сам скажет».

— О чем базар? — На балкон вышел Колобок.

— Да так, — взглянул на него Викинг. — Принцип общения — каждый говорит о том, о чем хочет.

— Мне на хату заскочить надо, — напомнил ему Колобок.

— Сейчас поедем, — кивнул Викинг.

— Так я и один смотаюсь, — удивленно посмотрев на Олега, сказал Колобок.

— Нам надо прошвырнуться, — улыбнулся Викинг. — Не лишай нас этого удовольствия.

— Есть, — положив трубку, усмехнулся Русый. — И чего тянул вола за хвост, — зевнул он. — Надо было сразу его делать. — Поднявшись, снова зевнул. — Перегулял вчера. Телка классная попалась. Сейчас чашку крепкого кофе, и порядок. Так что, Меткий, — усмехнулся он, — готовься. Ну а потом и тебя придется, — вздохнул он. — Уж больно ты догадливый.

Хват, вытирая полотенцем мокрую голову — после тренировки он всегда принимал холодный душ, — вышел из ванной. И, подняв голову, застыл. Перед ним стояла Роза, по бокам — два высоких накачанных мужика. Выпустив из пальцев полотенце, Хват прижался спиной к стене.

— Зачем ты втянул Романа в это? — тихо спросила Роза. Эту худую маленькую женщину знали все, кто имел отношение к деньгам. Ее, которую за глаза называли Куренком, боялись. Сначала к ее появлению в деловых кругах, тесно связанных с криминалом, отнеслись скептически. Мол, появились у женушки Гобина лишние деньги, пусть поиграет в бизнес. Надолго ее не хватит. Но неожиданно для всех Гобин создал свою автобазу. Люди, которые пытались этому помешать, вдруг бес следно исчезали. Вскоре все без исключения начали относиться к Розе Гобиной с почтением. И про эту маленькую некрасивую женщину стали ходить слухи один страшнее другого. Правда, они имели подтверждение. Стоило кому-то в чем-то помешать Гобину, с тем человеком обязательно происходило какое-нибудь ЧП.

Поэтому Гобина, а особенно Розу, предпочитали не тревожить. Хват знал, зачем она здесь, и, несмотря на только что принятый душ, мгновенно вспотел.

— Ты слышал, о чем я говорю? — тихо спросила Гобина.

— Так это, — растягивая слова, начал он, — я уже говорил Якову Юрьевичу — Роману абсолютно ничего не грозит. Я его...

— Я спросила, зачем ты втянул его? — раздраженно напомнила Роза.

Хват затравленно огляделся. Охранники приблизились к нему на шаг.

— Он сам! — крикнул Хват. — Сам!

— Как он оказался там? — снова спросила Роза.

— Он со мной, — словно ожидая нападения, Хват смотрел то на одного, то на другого боевика, — ходил постоянно. И водил, которые были чем-то недовольны, уму-разуму вместе с моими парнями учил. Все говорил, что хочет мужчиной стать.

— Запомни, — угрожающе проговорила Роза, — малейшее коснется моего сына — и ты сдохнешь как собака, я тебе это обещаю.

Хват, катая желваки, с яростью в глазах, уже не ощущая страха, с трудом сдерживался, чтобы не схватить тонкую морщинистую шею Розы. Его пальцы судорожно сжимались и разжимались. Посчитав, что сказала достаточно, Гобина повернулась и пошла к входной двери. Один из верзил последовал за ней. Второй, не спуская внимательно-настороженного взгляда с Хвата, стоял неподвижно. Хват, мысленно выма-терившись, шумно выдохнул и, не глядя на верзилу, слегка задев его правым плечом, прошел на кухню. Тот проводил его взглядом, услышал, как открылась дверь, попятился задом и выскочил на лестничную площадку.

— Чего ты на хате хочешь сделать? — спросил Олег вышедшего из такси Колобка.

— Просто глянуть, — огрызнулся тот. — Я вообще-то не пойму, почему я должен жить у Элеоноры? — нервно сказал он Викингу. — Как под домашним арестом.

Викинг улыбнулся:

— Домашний арест — это когда у себя дома сидят. Но сейчас этого вроде нет. По-моему, мы не зря втроем приехали.

У подъезда, к которому они шли, стояли две «шестерки». В них было по четыре человека. Увидев Колобка, парни из ближней машины вышли. Во второй тоже распахнулись дверцы.

— Вот сучары, — зло бросил Олег. — Влипнем мы с ними. Они же сосунки, маменькины детишки. Сейчас в рожу залезут, а им и ответить нельзя. Мусора с ходу загребут.

— Не думаю, — спокойно возразил Викинг. — Они, по-моему, ожидали явного превосходства сил.

Колобок, коротко выдохнув, чуть согнулся в плечах, пружинистым шагом пошел на стоявших толпой парней. Викинг догнал его, достал сигарету и прикурил.

Олег, отстав на шаг от Колобка, вызывающе смотрел на парней. Те, переглянувшись, расступились.

— В чем дело, шакалы? — зло спросил Колобок.

— Ты особо не борзей, — бросил кто-то.

— Я здесь жил, — процедил Колобок, — когда вас мамки на горшки сажали.

А вы на меня жути гоните?! — Он шагнул к ближнему. Тот отскочил.

— Че? — становясь в стойку какого-то киношного героя, усмехнулся парень. — Крутой, что ли?

— Всмятку я, — выдохнул Игорь, — но таких, как ты...

— Давайте жить дружно, — вступил в разговор Викинг. — Мы не мальчики для битья. А вас в таковых превратить сможем. Так что, — он ухмыльнулся, — если еще раз какая суча-ра выступит, — Олег и Колобок с удивлением взглянули на него: Викинг угрожающе сказал, — завалю. — Сунув руку под полу спортивной куртки, расставив ноги, смерил явно испугавшихся, но не желавших показать это парней тяжелым взглядом.

— Сдернули! — рыкнул Олег. Парни стали медленно расходиться.

— Ну их, — раздался голос. — Свяжемся — мусора затаскают.

— Ты вообще-то был прав, — благодарно сказал Викингу Колобок. — Одного бы они меня точняком попытались отделать.

— Стратегия трусливых хищников, — улыбнулся Викинг. — Стаей вылавливать по одному. Но мы не их сверстники. — Он взглянул на тронувшиеся одна за другой машины. — И тут они оплошали. Ну, — кивнул он на подъезд, — пойдем узнаем, все ли стекла целы. Кстати, ты хоть кого-то из них знаешь?

— Да вроде одного, — нерешительно, боясь ошибиться, ответил Игорь. — Он в соседнем подъезде живет. А может, просто похож.

— Тот ржавый, — буркнул Олег, — который справа последним стоял, одно время с Хватом крутился.

— Какое разочарование постигло охочих до таких зрелищ ба-буль, — весело сказал Викинг и кивнул на несколько открытых окон и балконов. Оттуда вниз смотрели пожилые женщины.

— Пойдем, — шагнул к подъезду Колобок. — Я почтовый ящик гляну. Может, есть чего.

— Сходите, — кивнул Викинг, — посмотрите. Я минут через пять вернусь. — Он направился к видневшимся в отдалении «шестеркам». Машины остановились возле небольшого бара. Переглянувшись, Олег и Колобок быстро последовали за ним.

Викинг стремительно шел вперед. Подойдя к первой машине, он увидел открытое окно и усмехнулся. Протянув руку, нажал на сигнал. Из дверей бара выскочили двое парней.

— Еще раз взглянете угрожающе, — предупредил Викинг, — сядете все.

Заявление от женщины с девочкой есть. Еще раз, — повторил он, — и будете объясняться с милицией.

— Ты че базаришь? — подошли уже подогретые вином парни.

— Быстро вы принять успели, — улыбнулся Викинг. — Что мне нужно — скажу. Обходите любого из нас как можно дальше. И еще. — Его голос прозвучал угрожающе. — Не приведи вас Господь хоть словом задеть женщину или девочку.

Надеюсь, вы понятливые сукины дети. — Рассмеявшись, повернулся и неторопливо пошел назад. Остановившиеся рядом Колобок и Олег, смерив парней тяжелыми взглядами, направились вслед за ним.

— На хрен они тебе упали? — догнав Викинга, спросил Игорь.

— Если они попытались подловить тебя, — хмуро ответил тот, — вполне могут попробовать встретить и Элеонору.

— Ну она-то, — усмехнулся Колобок, — на них хрен забила. С ней добры молодцы гуляют. Так что...

— Аленка часто гуляет одна во дворе.

— Не тронут они Элеонору, — сказал Олег. — Они знают, что она их разберет по косточкам и сунет в мясорубку.

— Твои бы слова да Богу в уши, — прошептал Викинг.

— Поехали к Элеоноре, — торопливо сказал Колобок. — Вдруг эти сучата не знают, кто она? А дома только Парашка и Аленка.

— А как же твоя квартира? — спросил Викинг.

— Ее-то не уволокут, — ответил Колобок.

Элеонора, запив таблетку водой, поморщилась и легла на софу.

— Мама, — заглянула в комнату дочь, — ты заболела?

— Голова немножко, — протянув к ней руки, слабо улыбнулась Элеонора.

— Я тут нашла книжку дяди Альфреда, — сказала Аленка. -Он читал и, наверное, забыл.

Она протянула матери книгу. Элеонора взяла ее и, посмотрев название, улыбнулась.

— Ты чего, мама? — Забравшись на софу, Аленка прижалась к ней.

— Дядя Альфред всегда читал Купера, — ответила мать.

***

Хват в сопровождении трех парней вошел в небольшой уютный ресторан.

Усевшись за столик, небрежно бросил мгновенно подошедшему официанту:

— Как всегда.

Понимающе кивнув, тот сразу отошел.

— Хват, — услышал он голос слева. Повернувшись, увидел поднимавшегося из-за столика невысокого мужчину. — Здорово! — Подойдя, тот протянул руку.

— Салют, — небрежно бросил Хват.

— Слушай, Хват, — присев, сказал мужчина, — у меня тут проблема возникла. Мой...

— У меня своих неприятностей по самое некуда, — отрезал Хват, — так что гуляй.

— Извини, — пробормотал мужчина, встал и торопливо отошел.

Криво улыбнувшись, Хват посмотрел на часы.

— Где же он? — недовольно повернулся он к двери. Увидев входящего в зал Русого, призывно махнул рукой. Тот неторопливо подошел. Кивнув, сел, достал сигарету, закурил.

— Русый, — начал Хват, — как там дела с Валькой?

— Тебя это волнует? — покосился на него Русый. Хват зло блеснул глазами, но, сумев сдержаться, улыбнулся:

— Не беспокоило бы — не спросил бы.

— Ты намутил, — усмехнулся Русый, — сам бы и расхлебывал.

— Так на кой ты влез? — разозлился Хват.

— Слушай, Алик, — нахмурился Русый, — со мной так базарить не надо.

Сколько тебе платит Гобин? — перешел к делу Хват.

— И это тебя не колышет, — спокойно отреагировал Русый. Потушив сигарету, начал подниматься.

— Я заплачу две штуки в баксах, — остановил его голос Хвата. Русый снова сел, — Надо разобраться с одним, он строит из себя...

— А чего же ты с ним сам не разберешься? — усмехнулся русый. — Ведь ты можешь со своими каратеками мужиков товарить. Или, — он внимательно посмотрел Хвату в глаза, — ты про брата Элеоноры говоришь?

— Слабо? — попытался задеть его Хват. Русый встал и медленно пошел к выходу.

— Сука! — Хват залпом выпил вино и, отломив дольку шоколада, закусил.

— Да мы его сами сделаем, — желая успокоить его, сказал один из парней.

— Выхватим возле дома и поломаем.

— Заткнись! — грубо бросил Хват. — Элеонора узнает кто, и привет. Вам она ни хрена не сделает. А мне за брата...

— Хват, — нерешительно обратился к нему другой, — я слышал, у брата Элеоноры канитель с парнями Заречной. Не знаю, что там, но они...

— Поехали, — порывисто встал Хват.

— Альфред, — Элеонора поднялась из-за стола, — я хотела бы поговорить с тобой.

— Конечно. — Он встал и вышел за ней.

— Что это? — остановившись, она показала ему листок бумаги. Он взглянул и, удивленно хмыкнув, сказал:

— Да так. Номер одного знакомого. Вот уж не думал, — улыбнулся Викинг, — что ты будешь копаться в моих вещах.

— Аленка показала мне книгу, которую ты читал. Там вместо закладки был этот листок. Твоего знакомого не Семеном зовут? — без перехода спросила она.

19

— Ты видел ее? — сердито спросила Рита.

— Во-первых, — спокойно сказал Руслан, — вспомни мое предостережение.

Обращаясь ко мне, не повышай голос. Ну и, во-вторых, я никогда никому не даю отчетов.

— Руслан, — жалобно начала Рита, — но ведь ты наверняка знаешь, что произошло. И неужели...

— Рита, — улыбнулся Руслан, — ты это начала, тебе и заканчивать. Как говорится, в женские дела мужчина, особенно если он является причиной, влезать не должен.

— Но я тебе, — сорвалась она на крик, — почти...

— Ты шлюха, — буркнул он.

— Не смей так говорить со мной! — взвизгнула Рита. От удара по лицу, охнув, отшатнулась. Прижала ладонь к покрасневшей щеке, обожгла его злым взглядом.

— Я же совсем недавно напомнил, — буркнул Руслан, — не ори на меня. И вот что, — уже спокойно добавил он, — еще раз покажешь зубы — вышвырну.

Прижав ладони к лицу, Рита заплакала:

— Я думала, ты больше никогда не упрекнешь меня прошлым. Ведь говорил, что скоро женишься на мне. А сам... — Громче заплакав, выскочила из кабинета.

Руслан усмехнулся.

— Вот это новость, — раздался насмешливый голос вышедшей из-за ширмы Екатерины. — Ты на ней даже жениться хотел? Чего не ожидала, — засмеялась она, — того не ожидала.

— Перестань, какая женитьба? На ком? — Руслан презрительно посмотрел в сторону двери. — Просто я тут кое-что хотел, и Мадлен могла очень помочь. Ну и я вроде как...

— Перестань, — весело попросила Екатерина. — Вспомни, что ты говорил мне о таких, как я. И знаешь, я не против того, чтобы стать твоей женой. — Руслан растерянно посмотрел на нее. — Я говорю вполне серьезно.

«Вот чего ты хочешь, — мысленно усмехнулся Руслан. — Тебе нужно покончить с Арсеном, иначе он убьет тебя. И, сделав вид, что без ума от меня, надеешься, что я найму кого-нибудь и уберу Арсентия. Ты вернешься в столицу, будешь рвать на себе волосы, а затем покончишь со мной. В то, что я убил Арсентия, поверят. Заступился за Риту».

— Почему молчишь? — спросила Екатерина.

— Извини. — Вздохнув, Руслан взял ее руку и коснулся запястья губами. — Вдруг вспомнил, что у меня деловая встреча.

— Мне тоже нужно уехать. Давно не была у брата.

— А Танька, — словно вспомнив, повернулся к ней Руслан, — приходит в себя. Сказали, уже вполне может разговаривать.

— Извини. — Натянуто улыбнувшись, Екатерина быстро прошла мимо него к двери.

«Она постарается убрать Таньку, — усмехнулся Руслан. — Я с самого начала хотел поиграть. Теперь знаю, кому подыгрывать».

Екатерина подошла к своей машине. Потеряв Горбуна, она не позвонила Арсену. С ней были трое парней, и она думала, что сумеет, убедив Руслана в своей любви, сделать его союзником. Но сейчас поняла, что не получилось.

Усевшись сзади, негромко сказала:

— В клинику.

Едва «мерседес» выехал из ворот, водитель, притормозив, обернулся к Екатерине:

— Комод.

Она уже сама видела сидевшего в раскрытом джипе «чероки» боевика мужа.

Сколько народу в машине, не дали разглядеть затемненные стекла. Комод, поняв, что его увидели, лениво подошел к открытому окну, из которого на него смотрела Екатерина.

— Ты зачем приехал? — строго спросила она.

— Арсен спросить велел, — пережевывая жевательную резинку, проговорил он, — кто Горбуна завалил.

— Поезжай за нами, — немного подумав, ответила Екатерина и приказала водителю:

— Поехали. Комод бегом вернулся к джипу.

— За ними, — бросил он водителю.

— Когда меня выпишут? — тихо спросила Розова.

— Немедленно, как только вы будете здоровы, — с доброй улыбкой пообещал Валерий Антонович.

— И скоро я стану здоровой? — нервно поинтересовалась Татьяна.

— Это зависит не только от меня, но и от вас тоже. Так что... — Он взял у медсестры градусник. Покачав головой, вышел.

— Как мои дела? — стараясь выглядеть спокойно, спросила Татьяна медсестру.

— Все хорошо, — по-казенному вежливо улыбнулась та и сразу вышла.

— Хорошо. — Оставшись одна, Розова всхлипнула. — Нога как будто не моя.

Голова порой просто раскалывается. И все же я должна выйти отсюда. И тогда... — Ее лицо исказила злая усмешка. Закрыв глаза, чуть пошевелив пальцами, попыталась сжать их. — Я смогу выйти здоровой, — как бы давая клятву, прошептала она. — И отомщу.

— Губа! — воскликнул сидевший на кровати Иннокентий. — Он хотел убить меня! Сказал, что дает последний шанс. Мол, Арсен хочет знать правду. Так что думай! — Он скривился и обхватил шею. — Что-то стреляет здесь, — промычал он.

— Когда был Губа? — спросила стоявшая у кровати Екатерина.

— Вчера утром, — испуганно заговорил Иннокентий, повернувшись к сестре.

— Арсен что-то понял. Он меня убьет. Если ты ничего не сделаешь, — угрожающе предупредил он ее, — я расскажу Арсену, что...

— Заткнись, — прервала его сестра. — Или умрешь раньше. Иннокентий вжался в угол между спинкой кровати и стеной.

— Приехал Комод, — оглянувшись на дверь, быстро сказала Екатерина. — Он, наверное, придет к тебе. Сейчас разговаривает с врачом. Говори про аварию.

Назови номер «КамАЗа». Пусть...

— А если Арсен найдет водителя и тот ему все расскажет?

— Вообще-то да, — кивнула она. — Значит, молчи. Придумай что-нибудь.

Скажи про «КамАЗ», но не говори, что запомнил номер.

— Арсен знает, что это я, — с придыханием прошептал Иннокентий. — И наверное, понимает, что из-за тебя, — торопливо добавил он. — Я тебя люблю, Катька, но свою шкуру из-за тебя...

— Заткнись! — гневно бросила Екатерина.

— Ты на меня не ори, — снова на всякий случай отодвинувшись в угол, сказал Иннокентий. И тут, вспомнив, спросил:

— Базар идет — Горбуна убили. Кто его?

— Много из себя строить начал, — неожиданно для себя сказала она.

Вытаращив глаза, он замер. — Запомни, что я сказала про «КамАЗ». И более ни слова. О том, что с Розовой что-то произошло, ты узнал от меня. — Едва она закончила, дверь палаты открылась и вошел Комод. Он подмигнул Иннокентию:

— Как здоровье, бродяга?

— Более-менее, — жалко улыбнулся тот, — как в больнице.

— Раз шутишь, — усмехнулся Комод, — жить будешь. Как ты в аварию попал?

— сочувственно спросил он. — Я слышал, тебя «КамАЗ» с трассы сбросил. Номер, может, запомнил? Мы бы с него, козла, получили. Да... — повернулся он к Екатерине. — Арсен трохи приболел, — выполняя указание хозяина, сказал он. — Температурит, кашель. На рентген и к врачам не хочет. Ему вызывали кого-то на дом. Так он этого медика на хрен послал. Он просит узнать, почему не звонишь?

— Ты когда назад поедешь? — спросила Екатерина.

— Так тут Горбуна на свалке нашли, вот разберусь, что почем, а там видно будет. Может, Арсен велит шкуры с кого поснимать. — Он усмехнулся.

— У тебя от силы четверо парней, — возразила Екатерина, — так что свою береги.

— Но у тебя тоже люди есть.

— У меня двое. А насчет Горбуна я тебе кое-что скажу. Выводы сделаешь сам.

Иннокентий удивленно и испуганно посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Комода.

— Ништяк, — по-блатному согласился Комод.

— Я к врачу схожу. — Екатерина шагнула к двери. — Узнаю, какие лекарства нужны. — Она вышла.

Комод, проводив ее взглядом, посмотрел на Иннокентия.

— Арсен в ярости, — спокойно проговорил он. — Ему кто-то напел, что ты Таньку замочить хотел. Если это так, обрисуй все, как было, тебе же легче будет. Танька, сам знаешь, жива. Правда, пока ничего никому не говорит. Но как выйдет из больницы, Арсену все скажет. Представляешь, что будет?

— Да мне-то что! — попробовал возмутиться Иннокентий. — Я делов не знаю! Может, она и напоет, что это я ее хлопнул! Но я говорю — я не при делах!

Я только недавно узнал, что она в этой же клинике лежит.

Комод одобрительно кивнул.

— Отлично. Она, в натуре, наговорить может хрен знает чего. А ты свою линию держи. Я не я и шапка не моя. Молоток! — рассмеялся Комод.

— Чего шапка не моя? — не понял Иннокентий. — Я говорю про то, что я...

— И я про то же, — кивнул Комод. Дверь в палату приоткрылась.

— Ты едешь? — спросила его Екатерина.

— Пока. — Махнув рукой, Комод вышел.

— Ты-то, дурак, чего из себя умника строишь? — проворчал Иннокентий. — Комод он и есть комод, — усмехнулся он.

— Кешка молоток, — направляясь с Екатериной к выходу, похвалил Комод. — Отказывается. Арсен говорит, когда точно узнает кто, башку тому немедленно отворачивать будет. Есть базар, что Танюху Кешка сделал по твоему заказу.

— Что? — Она остановилась. — Кто так говорит?

— Не знаю. Но Арсен об этом уже два раза заикался.

— Подожди, так тебе Арсентий говорил об этом?

— Я слышал его разговор с Семеном. Там, как я въехал, бензину в огонь Лорка плескает. Вроде хочет Арсена к себе...

— Тварь! — злобно перебила его Екатерина.

— На нее многие злы, — согласился Комод. — Скорее всего она, сучка, воды намутила. Я говорю про то, что Арсену в уши нажужжала. Он вроде сначала хотел сам поехать, но .не поехал. Да и понятно. — Комод усмехнулся. — Есть слух, что Танюха калекой останется. А на кой хрен Арсену калека?

«А вот об этом, — удивилась про себя Екатерина, — я не подумала. А ведь Комод прав. Если Розова будет инвалидом, Арсентий от нее откажется. Ну, может быть, по доброй памяти даст немного денег раза два. Потом вообще перестанет ее замечать. Но сейчас, в ярости, он, конечно, может наделать дел. Поэтому я и не тороплюсь домой. Вот если бы удалось убрать Арсентия, тогда бы все было просто прекрасно. Но как это сделать? Руслан не клюнет, хотя и зол на Арсена. Но боится Фанфарин». Вздохнув, подошла к машине.

— Где остановишься? — взглянула она на Комода.

— Найду, — беспечно отмахнулся тот.

— Насчет Горбуна ты все узнаешь. Только немного позже. «Вот это уха из петуха, — мысленно изумился Комод. — Катюха, что ли, Горбуна замочила? Да ну на хрен!» — отказался он от этой неожиданно пришедшей в голову мысли.

— Вот номер. — Екатерина протянула ему листок с записанными цифрами. — Устроишься — позвонишь.

— Тварь подколодная! — Кусая губы, Рита подошла к окну. — Все-таки затащила на себя Руслана. Змея! — Выплескивая накопившуюся злость, с силой бросила на пол бокал с лимонадом. — Что делать? — прошептала она. — Позвонить Арсену? Но тогда это полнейший разрыв с Русланом. Да и что я скажу Арсену? А себе неприятностей наживу, это точно. Может, сообщить ему про Хвата? Но она скажет, что я ее оговариваю. Хват, конечно, тоже откажется. Скажет, что он Катьку даже не знает. Впрочем, Арсен и выяснять не станет. Просто позвонит Руслану и спросит. А тот ответит, что это все моя выдумка. И добавит, что я ревную Катьку к нему. Жалко, тогда ее отпустила, — с раздражением вспомнила она свою драку с Астаховой. — Но хоть морду набить ей успела. — Поморщившись, дотронулась до оцарапанной щеки. — Из газового не попала, сама наглоталась.

— Вам Руслан звонит, — заглянув в дверь, сообщил охранник. Она метнулась к радиотелефону. — По сотовому. — Охранник протянул телефон.

— Русик! — весело проговорила Рита. — Что случилось?

— Ничего, — услышала она спокойный голос Фанфарина. — Просто хотел узнать, как ты. Судя по голосу, у тебя все нормально.

— Да, я ужасно скучаю по тебе. — Услышав короткий смешок, обидчиво спросила:

— Не веришь? Но это...

— Сегодня вечером мне нужны пять девочек, — перебил ее Руслан. — Самых очаровательных и умеющих подать себя, понимаешь?

— Конечно. Куда и во сколько?

— Гостиница «Москва». К семи вечера. У гостиницы будет ждать мой человек в моей машине. Надеюсь на тебя. Думаю, ты поняла, что нужны не просто девочки по вызову, а такие, каких не стыдно пригласить на званый ужин. Ты, конечно, нужна тоже.

— Обязательно, — облегченно вздохнув, улыбнулась Рита. Это означало, что она снова будет играть роль супруги Руслана перед какими-то деловыми людьми издалека. Потому что ближние знали ее как проститутку.

— Вот уж не думала, — насмешливо сказала Екатерина, — что вместе с девочками по вызову ты берешь с собой в качестве супруги Ритку. Плохой же у тебя вкус, Руслан. И знаешь, дело здесь не в твоем толстом лице или выпирающем животе. Какая женщина захочет быть с тобой после того, как ты долгое время делил постель с проституткой и даже водил ее на...

— Тебя это не касается, — сердито перебил Руслан. — Что ты хотела от меня, я понял. Но видишь, в чем дело, — усмехнулся Руслан, — если бы это было связано с обманом, надувательством или даже аферой, я бы согласился. Но проливать кровь для того, чтобы быть убитым самому, — он с улыбкой развел руками, — мне совсем не хочется.

— Господи! — удивленно посмотрев на него, весело ахнула Екатерина. — Какого же ты обо мне мнения?

— Самого что ни на есть хорошего, — тоже с улыбкой ответил Руслан. — Потому что такое могло прийти в голову только умной, расчетливой хищнице. Ты здорово все организовала, просто превосходно. Узнав, что твоя соперница Розова едет с Таракановым, а тот везет энную сумму в Тамбов, даешь наводку своему придурку брату, играющему в-очень крутого. Он собирает компанию таких же кретинов и нападает на Таракана. Но здесь все идет насмарку. Тараканова убивают, а Розова, которую по твоему сценарию нужно было убить в первую очередь, остается живой. Что-то спугнуло Кешку. Судя по всему, был свидетель, который все видел. Твой братец, это только предположение, погнался за ним и попал в аварию. Ты узнаешь это и немедленно приезжаешь в Тулу. Цель одна:

Розова должна умереть. Потому как, если об этом узнает Арсентий, умрешь ты. Но Розову охраняют, и добраться до ее шеи ты не можешь. Твой братец в панике. Он, видимо, что-то успел сказать Горбуну, прежде чем того убили. И вот тут ты сыграла просто великолепно. Узнав, что Горбун знает правду, затеваешь ссору с Риткой. Ты была уверена, что Горбун заступится. Так оно и получилось. В результате ты получаешь то, что хотела: Горбун мертв. Напуганный этим Кешка теперь и под страхом смертной казни будет говорить так, как ты ему приказала.

Ссора с Риткой дала тебе возможность сблизиться со мной, чем ты не преминула воспользоваться, предложив мне заняться убийством Арсена.

— Ты закончил? — весело спросила Екатерина. Руслан, удивленно посмотрев на нее, кивнул.

— Тебе нельзя читать детективы, у тебя сразу разыгрывается воображение.

Неужели ты мог подумать, что я предложу тебе убийство Арсена? — спросила она, презрительно улыбнувшись. — Если бы я это сделала, Арсен уже сегодня знал бы об этом. Недавно ты говорил о том, что хотел бы нанести ответный удар Арсену. И что? — засмеялась Екатерина. — Переспав с его женой, посчитал, что расплатился с ним за все причиненные тебе неприятности. Да хотя бы то, что ты живешь со шлюхой, говорит о многом. Ты знаешь, что Ритка не может ничего тебе сделать.

Чуть что — ты снова отправишь ее на панель. Если бы с тобой была женщина вроде меня, ты бы ходил перед ней на цыпочках и подавал в постель сваренный тобой кофе.

— А что? — необидчиво заметил Руслан. — Кофе в постель любимой женщине — в этом что-то есть. Но если я правильно понял...

— Ерунда, — перебила Екатерина. — Но все равно приятно сознавать, что тебя считают умным человеком, спасибо.

— Да не за что.

— Ты не против, — перешла она к тому, ради чего приехала, — если я поживу у тебя несколько дней?

— Конечно, нет, пожалуйста. Твоих людей я прикажу...

— О своих людях я позабочусь сама. Я потому спросила, — деланно смутилась Екатерина, — что сегодня ночью ты приедешь с Мадлен.

— Успокойся, — перебил Руслан. — Все будет нормально.

— Надеюсь, — прошептала она.

— Здравствуйте, — войдя в распахнутые ворота кирпичного гаража, тихо сказал Комод.

— Привет, — недовольно отозвался плешивый человек в спортивном костюме.

— Какого черта надо?

— Да ничего особенного, — улыбнулся Комод. — Просто меня просили передать вам это. — Он протянул конверт.

Хмыкнув, плешивый взял его. Распечатав, достал лист и начал читать. Его лицо исказилось от испуга.

— Какого черта приперся сюда? — недовольно спросил он, выглянув из ворот гаража, и осмотрелся.

— Думаешь, на мне вывеска была, что я от Арсена? — усмехнулся Комод. — Или к тебе в гараж никто не заходит?

— Что нужно? — тихо спросил плешивый.

— Там написано. — Комод кивнул на записку.

— Известно не много, — негромко начал плешивый. — Убит шестью пулями.

Еще две в ноге и одна в плече. Стреляли по крайней мере четверо. Экспертиза доказала, что...

— Он убит на свалке? — перебил его Комод.

— Нет, он почти сутки лежал где-то в другом месте. Его привезли на свалку и выбросили. Надеялись, наверное, что сгорит. Но не рассчитали.

— Кто нашел Горбуна? — снова спросил Комод.

— Трое нищих. Они собирали старую одежду, вот и нашли...

— Что известно о деле Розовой?

— Ничего. Она молчит. Ссылается на то, что ничего не помнит. Правда, есть информация, что на том месте, когда подъехали две машины, стояла третья, А около лесополосы находился «КамАЗ». Сейчас пытаются установить, что за «КамАЗ».

— Как же установят-то? — усмехнулся Комод.

— Будут теребить дорожных баб, — сказал плешивый. — Мужики сказали, что в «КамАЗе» раздавался женский голос. Один слышал, как женщина говорила, что она из Воронежа и ей здорово повезло. Так что...

— Если узнаешь что-то новое, — сказал Комод, — позвони Арсену. Бабки получишь позже. Аванс. — Он достал из заднего кармана сложенную вдвое тонкую пачку долларов.

— Ко мне больше не приходи, — взяв деньги, торопливо проговорил мужчина. — Меня и так сейчас пасут. Да, пусть Арсен хвост одному пенсионеру прижмет. Москвич, бывший полковник, в этом копается. Ему какой-то капитан информацию собирает. У него в нашем угро приятель. Вот...

— Кто этот приятель, который у вас работает? — спросил Комод.

20

Арсентий и Лариса, обнявшись, скатились с низкой широкой кровати на толстый ковер.

— Все, — оторвавшись от ее губ, выдохнул Арсентий. — Сделала ты меня.

Не могу больше.

— Раньше ты слабее был, — сделала ему комплимент Лариса.

— А ты великолепна, как всегда. — Чмокнув ее в щеку, он встал, раздвинул тяжелые шторы и зажмурился от яркого солнечного света. Лариса прикрыла глаза ладонью. — Снова жара, — недовольно заметил Арсентий. — Давненько у меня такой ночи не было. Пойду душ приму. Ты скажи, чтобы кофе сварили, — попросил он.

— Для тебя, милый, я сама сварю. — Лариса набросила легкий халат и вышла. Проводив ее взглядом, Арсентий подумал: "Может, действительно послать Катьку подальше? У Лорки есть все, что нужно. Хотя Катька сошлась со мной, когда я только начинал и никто не знал, чем для меня все кончится. Откинулся и начал лезть вверх. И если бы не батя Катькин, которого за худобу прозвали Скелетом, неизвестно, как все у меня получилось бы. Она же, — он посмотрел на дверь, — выбрала Чуркина, а его быстро убрали. Сейчас, если бы не эта канитель с Танюхой, я бы чувствовал себя спокойнее. Предположим, что Лорка права и Таньку пытался хлопнуть Кешка. Что тогда? Убивать Катьку мне невыгодно.

Во-первых, мусора, как только она пропадет, сядут мне на хвост. Устраивать автокатастрофу — кенты Скелета еще живы и сильны. Наверняка базар за Таньку уже был. Катьку поймут и оправдают все. А мне тогда все, сливай воду. Да и Танька, судя по всему, не будет той длинноногой темпераментной красавицей, какой была.

Так что выбор прост. Все остается так, как было. Лорка, конечно, думает иначе.

— Он усмехнулся. — Это ее дело. Пока разочаровывать ее не буду".

— Арсентий! услышал он голос Ларисы. — Иди мойся.

— Иду. — Выходя, он подхватил большое полотенце и пошел в ванную.

«Ты будешь моим, — думала Лариса. — И вот тогда мы с тобой все-все вспомним».

— Пап! — приоткрыв дверь, громко позвал мальчик. — К тебе пришли! — Лежавший на диване Доцент, испуганно дернувшись, скатился на пол. Вскочил и оторопело уставился на сына.

— К тебе пришли, — повторил мальчик.

— Кто? — нервно спросил Иван.

— Двое дядек.

Доцент подскочил к двери, осторожно выглянул, но никого не увидел и посмотрел на сына.

— Они в прихожей.

— Зачем ты их впустил? — недовольно сказал Доцент. — Ведь сейчас...

— Так они наши соседи, — перебил его сын. — Я не знаю, как их зовут, но живут они в нашем подъезде. Один с тобой...

— Иван! — послышался громкий мужской голос. — Это я! Петька Корюхин!

— Тьфу ты, — сплюнул Доцент.

Раньше, когда только вселился в этот дом. Доцент часто прибегал к помощи местных алкашей. Что-то принести или переставить в доме. Плата в таких случаях была, как и везде, — бутылка. И вот они заявились наверняка для того, чтобы он по старой памяти дал им на опохмелку. Снова недовольно взглянув на сына, Иван вышел. Около входной двери стояли двое неопределенного возраста мужчин. Увидев его, дружно кивнули.

— Ну? — вздохнул Доцент. — В чем дело?

— Так это, — торопливо начал один, — мой братан, Колюха, в пивной слышал, как тебя какие-то блатные упоминали.

— Подожди, — остановил его Доцент. Спровадив сына в его комнату, тихо спросил:

— И что?

— Так Колюха, — гораздо тише продолжил первый, — слышал, как они про тебя говорили.

— Черт тебя возьми, — буркнул Доцент. — Как упоминали?

— Ну как? — взглянув на стоявшего молча второго, пожал плечами рассказчик. — Мол, Михайлов Ванька пропал куда-то. А еще один, такой в очках, сказал, что тебя, значится, менты вроде как ищут. Мы вчерась тебя заметили, ты мимо нас прошмыгнул, и решили обсказать все это. Ведь мужик ты свойский, не раз выручал...

— Хватит? — Вздохнув, Доцент вытащил из кармана пятьдесят рублей, протянул ему.

— Да мы ведь не за это, — поспешно взяв деньги, начал тот. — Просто по-соседски.

— Спасибо, — поблагодарил Доцент. — Обо мне, понятное дело, никому ни полслова. Ну а если где чего услышите, сразу ко мне.

— Конечно, — кивнул молчавший до этого второй.

— Все, мужики, — начал выпроваживать их Доцент. — У меня дел по горло.

Мужики ушли.

«Кто же обо мне говорил? — попытался понять он. — Скорее всего кто-то из старых знакомых. Но если и они знают, что милиция меня разыскивает, то сюда запросто могут заявиться товарищи из утро. Надо уходить».

Войдя в комнату сына, с сожалением сказал:

— Андрюшка, мне уходить надо. Ты уж...

— Но ты сказал, — мальчик опустил голову, — что побудешь по крайней мере неделю.

— Дела зовут, — стараясь говорить спокойно, ответил Доцент.

— Папа! — Сын посмотрел на него. — Тебя не ловит милиция. Я слышал...

— Постой, что ты сказал?

— Я слышал, — ответил Андрей, — как мама разговаривала с какой-то женщиной. С ними был человек в милицейской форме. Он говорил, что дело прекращено. Я не знаю, какое дело, но милиционер сказал так. Тогда мама и та женщина стали упрашивать его сделать так, чтобы ты об этом не знал.

— Когда это было? — спросил Доцент.

— Я в школу ходил, — попытался вспомнить Андрей. — Нет, уже экзамен первый сдал, где-то в начале июня.

— А я думаю, — пробормотал Доцент, — почему меня не берут? Ведь прямо нос к носу с участковым вчера встретился. Значит, милиция поняла, что в деле с вагоном я ни при чем. Андрей, — строго обратился он к сыну, — я, конечно, верю тебе, но...

— Папа, — вздохнул тот. — А как я мог знать о том, что тебя искала милиция?

— Вообще-то да, — кивнул Доцент.

— А почему тебя разыскивали? — тихо спросил Андрей.

— Когда я ушел из школы, — вздохнул Доцент, — устроился в одну фирму охранником. Мама помогла. Сопровождал разные грузы. И раз из вагона пропали три ящика с лисьими воротниками. Обвинили меня. Я сумел избежать ареста. Особо не прятался. Знал, что не виноват, но побаивался. А одна дамочка, — он криво усмехнулся, — воспользовалась этим. В общем... — Замолчав, вздохнул.

— Ты преступник? — тихо спросил сын.

Не отвечая, Доцент обнял его и прижал к себе.

— Папа, — снова спросил Андрей, — почему тебя Доцентом зовут?

— Откуда ты знаешь? — улыбнулся отец.

— Ребята в школе говорили.

— Так меня в школе и прозвали, — засмеялся Иван. — Чем-то я напомнил ребятам героя кинокомедии «Джентльмены удачи». Так и осталось за мной это прозвище.

— Мне говорили, — улыбнулся Андрей, — что ты ведь в то время завучем был.

— Было такое, — кивнул Доцент.

— А правду говорят, — нерешительно взглянул на него сын, — что ты дерешься здорово?

— Просто умею себя защищать, — улыбнулся отец.

— Ты карате знаешь? — с интересом посмотрел на него Андрей.

— Да нет, — покачал головой Доцент. — Просто когда жил...

Телефонная трель прервала его. Андрей схватил трубку:

— Да! — И тут же, вздохнув, бросил взгляд на отца. — Мама. Да, — кивнул мальчик, — все хорошо. — Замолчал, слушая, что говорит мать. — Ел, — вновь кивнул он. — Никого не привожу, — бросив взгляд на отца, соврал Андрей. Тот показал ему большой палец. — Хорошо, — кивнул Андрей. — До свидания. — Положив трубку, посмотрел на отца. — Она сказала, что приедет через неделю.

— Отлично, — подмигнул ему Доцент, — значит, еще неделю ты будешь вольным человеком.

— Да здравствует свобода! — вскинул руку Андрей.

— Почему? — спросила Светлана.

— Все просто, — тонко улыбнулся пожилой мужчина в круглых очках. — Если Иван почувствует, что его разыскивает Губа, может, перепугавшись, обратиться в милицию. Тогда узнает, что дела никакого не было и он отдал деньги мне просто так, — рассмеялся пожилой. — Помню его перепуганный вид, когда я устроил этот спектакль с мехами.

— Но если бы Иван вдруг сам пошел в милицию, — предположила Светлана, — тогда бы...

— Он школьный завуч, — пренебрежительно махнул рукой пожилой. — Всю жизнь всего боялся. Бросил школу, чтобы зарабатывать деньги для своей стервы жены. Купил квартиру, обставил ее. А она... — Замолчав, взглянул на Светлану.

— Давай не будем об этом, — поморщилась она. — Я думала, что он...

— Что произошло в Тамбове? — строго спросил он.

— Убили Самуэля.

— Я это знаю. Как Доцент сумел уйти?

— Почему тебя это интересует?

— Он слишком много знает. И если милиция сможет выйти на него, он наверняка все расскажет. Вот что, — немного подумав, решил он. — Сделаем так...

— Ну? — Выходя из машины, Арсентий взглянул на стоявшего у двери Губу.

— Что новенького? — Тот молча пожал плечами. — Доцента не нашел?

— Ты обещал его найти.

— Обещал, значит, сделаю. Этим уже занимаются. Но среди тех, кто состоит на учете в милиции как особо опасные, такой клички нет. Так что все не так просто. Может, этот умелец из бывших спецназовцев?

— Не похоже. Но что подготовлен — точно.

— Сколько ему приблизительно лет?

— Хрен его знает, не разбираюсь в этом. Может, лет сорок. Возможно, больше. А там хрен его знает. Среднего роста, нормально сложен. Морда такая...

— Подыскивая определение поточнее, Губа замялся. — нормальная. Бородка такая, как говорят, профессорская. Седина есть. Одет в костюм. Шустрый мужик.

Отработал нас на большой палец и в окно рыбкой. Видать, умеет. Со страху прыгнуть — прыгнешь, но разобьешься или по крайней мере что-то отшибешь. Он же свалил сразу.

— Так, может, в больницу попал? В горячке ушел, а потом...

— Может быть. Я об этом как-то не подумал. Хотя вряд ли. Прыгал он так, словно только этим и занимался.

— Ладно, — кивнул Арсентий, — найдем. Хотя он нигде не засветился. Если бы в ментовку обратился, ты бы знал, так что...

— Он свидетель, — зло перебил его Губа. — Это моя недоработка, и я должен его убрать. К тому же, — сумрачно добавил он, — я слышал, как они говорили с Самуэлем, что Арсен пришлет Губу. Так что мне он нужен.

— Ты каждый раз что-то добавляешь, — недовольно заметил Арсентий.

— Сразу не сказал все, — усмехнулся Губа, — по очень простой причине: кому охота олухом выглядеть? Ну а мне тем более.

Астахов улыбнулся.

— Представляю, что ты сделаешь с ним, — подмигнул он киллеру, — если выхватишь.

— Я его не больно убью, — напомнил слова Горбатого из популярного сериала Губа, — из уважения. От меня еще никто никогда не срывался. Были промахи, но таких — нет.

— Ладно. — Арсентий прикрыл зевок ладонью. — Если что узнаю, Деду звякну. Впрочем, может быть, ты мне скоро потребуешься.

— Если работа в Туле, — покачал головой Губа, — не пойдет. Я там светился. Кешка знает, что я приходил по его душу. Наверняка уже сказал об этом сестре. Так что...

— Поговорим потом, — перебил его Арсен.

— Сколько? — с едва заметным акцентом спросил стоявшего у двери Семена упитанный мужчина в дорогом костюме.

— Цена та же, — улыбнулся Рыбак. Иностранец бережно поднял небольшую икону и придирчиво всмотрелся в изображение.

— Я с вами, Сэм, — улыбнулся он, — уже не раз встречался. Вынужден признать и делаю это с удовольствием — вы честный человек. Но цена... Вы, конечно, понимаете, что я не из числа тех немногих, кто ради того, чтобы повесить у себя в приемной древнюю икону, готов выложить круглую сумму...

— Но вы берете для того, — улыбнулся Рыбаков, — чтобы продать икону именно такому человеку. И поверьте, Браун, я знаю цены на такие вещи. Я немного удивлен: впервые вы не согласны с моей ценой. Можно узнать почему?

— Ну, — улыбнулся иностранец, — я иногда читаю русские газеты, главным образом раздел криминальной хроники. Вы понимаете меня?

— Конечно, — кивнул Рыбак. — И пойму окончательно, если вы объясните, какое отношение это имеет к нашей сделке.

— У вас, у русских, очень трудный для делового разговора язык. Вы...

— Давайте оставим в покое мой родной язык, — перебил его Рыбак, — и вернемся к нашему разговору. У меня очень мало времени. Вы берете иконы?

Браун помолчал, внимательно всмотрелся в невозмутимое лицо Семена.

Затем, вздохнув, вытащил из кармана пачку долларов.

— Я твоего немца, — раздраженно сказал Астроном, — самого платить заставлю! Сколько ты ему отстегнул за...

— Викинг работает, — ответил Азиат, — а потом получает деньги. У него это железное правило. Конечно, командировочные плюс дорога оплачиваются сразу.

— Так вот, если он еще день промолчит, я из него...

— А вот так не надо. Викинг — мужик серьезный и не переносит, когда на него наезжают. Тем более Викинг — мой человек, так что давай не будем...

— Давай сначала не делить на твое и мое, — сказал Астроном.

— Ладно тебе, — миролюбиво сказал Азиат. — Все будет о'кей. Нам сейчас думать надо, как с армянами быть. Они, суки, процент взвинтили. Сегодня один был и...

— Знаю, — кивнул Астроном.

— Ни хрена себе! — вспылил Азиат. — Знает, а его волнуют бабки с водилы!

— Я вечером поеду к армянам. И все решу.

— Что-то Лизки не было. Может, раскусил ее Арсен и пришибли бедную Лизу?

— Вряд ли. Если он ее раскусит, будет нам подсовывать наколки дешевые.

— Астроном нахмурился.

— Ты чего? — спросил Азиат.

— Может, с армянами нас Арсен и подставил?

— Да ну на хрен! Арсен не стратег. Он практик. Чуть что не по нему — и списывает. Для него убрать — что...

— Сейчас он изменился. Правда, по-прежнему контактирует с уголовщиной.

Я имею в виду жулье. Скупает у них разную хреновину и на этом бабки неплохие наваривает. Правда, до поры до времени. Тех жуликов менты возьмут, они его и сдадут. Так что запросто за чужое похмелье угореть может.

— Ну, Арсена не сдадут. У него руки длинные. Он и за решеткой достанет.

— Я вот зачем приехал, — перешел к делу Астроном. — Есть возможность взять пятьдесят килограммов промышленного серебра.

— Почем?

— Цена не очень велика. Тут дело в том, за сколько мы его сплавить сумеем. Ты, помню, говорил, что знаешь одного дельца по металлам. Может, скатаешь к нему и узнаешь, за сколько он возьмет?

— Надо позвонить сначала. Но мы точно серебро уцепим? А то попадем в канитель. Цветники, те, кто драгоценный металл берет, — мужики очень серьезные.

С ходу можно пулю выловить.

— Ты ничего не обещай, — предостерег приятеля Астроном. — Просто узнай цену. Если на этом можно наварить, сделаем.

— Точно?

— Сто процентов.

— Голяк, — недовольно буркнул Докер. — Может...

— Я звонил в Ижевск, — перебил его Франко. — Серебро точно ушло. И даже больше. Его получили в столице. Кто и где — никто не знает.

— Они тебе «муму» тыкают.

— Голубь отдал бабки. А он всегда платил только после получения товара.

Единственное, что делал правильно. Так что серебро в столице. Но вот у кого?

— Может, прошвырнуться по скупщикам? Перебазарим. Может, какой...

— Вряд ли кто из них отдаст продавца. Если только кто из знакомых есть.

Тогда... ' — У меня есть один парнишка, который крутится среди скупщиков металла.

— Тогда работай. Барыш пополам раскидаем.

— Доцент? — задумчиво переспросил Игорь. — Нет, не встречался с таким.

— Может, просто слышал? — настойчиво спросил Николай Васильевич.

— Такую кличку забыть трудно, — усмехнулся капитан, — после «Джентльменов удачи». — Взглянув на Барсукова, серьезно спросил:

— В чем дело?

Думаете, он...

— Да нет. Мне по моим старым каналам поступила весьма любопытная информация. Арсен разыскивает этого самого Доцента. Разумеется, не для того, чтобы пожать ему руку. И там задействован еще один — Губа.

— Губа? — удивленно переспросил капитан. — Интересно получается. Все знают, что Губа — киллер. Он и не скрывает этого. А взять его не можем. Раза три забирали. — Игорь сморщился, как от зубной боли. — Он выходил и смеялся:

«Спасибо, ребята, хоть отдохнул телом и душой». Но почему у нас не знают?

— Может, и знает кто-нибудь. Сейчас много сыщиков на иномарках ездить стали. А сколько в частные охранные фирмы ушли? Честных сыскарей можно по пальцам пересчитать. Я совсем недавно встретил одного. Опером у меня был.

Спрашиваю, чем занимаешься? И что ты думаешь — книги издает. Зато сейчас машину купил, дачу построил. И в квартире, говорит, как у людей стало. Как у людей, — горько повторил Барсуков. — Выходит, те, кто не имеет обстановки и разной теле-, видеоаппаратуры, не люди? Впрочем, каждый живет как может. А вот про Доцента этого узнать было бы очень даже интересно. Чем он так мог насолить Арсену и Губе? Губа по розыску не работает. Значит, этот Доцент где-то перешел ему дорогу. Тогда непонятно, при каких Арсен?

— В Тамбове убит Самуэль, — сказал Игорь. — Есть сведения, что работал Губа по заказу от Арсена. Но эти сведения ничем не подтверждены. Хотя есть небольшая зацепка:

Тараканов, которого убили в Тульской области, ехал к этому самому Самуэлю. И...

— Я знаю об этом, — прервал его Николай Васильевич. Немного помолчав, спросил. — Что твои парни говорят?

— Никого не заметили. Они встречают Зою возле дома, когда она идет на работу. И, разумеется, после. Но утверждают, что ничего подозрительного не заметили.

— Им верить можно? — спросил Барсуков. Капитан обиженно покачал головой. — Извини, но пойми: Зоя единственная, кто у меня есть.

— Понимаю, — тихо сказал Игорь. — Но ребята — свои парни. Я им что-то вроде оплаты предложил — обиделись.

— Ты скажи им, чтобы особо не вылезали. Зойка наблюдательная, пару раз отметит — и поймет. Она не раз меня, так, между делом, спрашивала, почему ты ее тогда у метро встретил.

— А вы что?

— Что я? Сказал, что все хочет в любви признаться, да боится. — Увидев, как Игорь покраснел, Барсуков добродушно засмеялся. — Ай да капитан! В угро работает! Пулям не кланяется, а тут засмущался. Ты, — неожиданно серьезно предложил он, — женись на ней. Девка она, конечно, боевая, есть в кого. — Он похлопал себя по груди. — Но человек отличный. Не как отец говорю, а как человек, разбирающийся в людях. Зойка не предаст и не бросит, когда тяжело будет. Ты же знаешь, она в девятнадцать выскочила замуж за штурмана из Владивостока, уехала. Целый месяц писала, как она счастлива. И вдруг вслед за последним письмом явилась. Я прямо обалдел. И что? Она увидела, как ее штурмана другая на пирсе встречает и целует. Моментом развелась и прикатила. Эх! — Он, с сожалением вздохнув, махнул рукой. — Я о внуке мечтал. Да и внучка бы подошла.

Под старость лет больно хорошо было бы.

— Идите ужинать, — услышали они голос Зои.

— Значит, дела у нее пошли на поправку, — недовольно пробормотала Лариса. Встала и подошла к холодильнику, достала бутылку коньяка. Налила полстопки. Выпила. Поморщившись, сунула в рот дольку апельсина. — Арсентий к ней не ездил. Может, боится увидеть, что она будет инвалидом? — Вздохнув, взяла сигарету. — Почему я не спросила его о ней? Надо не спрашивать, — ее глаза зло блеснули, — а действовать. Ты будешь моим, Арсентий. И ты сделаешь так, как хочу я.

***

Андрей легко взбежал по ступенькам на лестничную площадку третьего этажа. Увидев перед дверью своей квартиры троих милиционеров, остановился.

— Ты здесь живешь? — спросил его старший лейтенант.

— Да, — кивнул он.

— Отец дома?

— Кто там? — раздался из-за двери голос Доцента.

— Милиция! — громко сказал третий, с погонами сержанта. — Не надо глупостей, Михайлов! — требовательно добавил он. — Здесь ваш сын! Не... — Дверь открылась.

— Что угодно? — спокойно спросил Доцент.

— А ты не знаешь? — усмехнулся старший лейтенант и, сделав шаг вперед, сильно ударил его кулаком в живот. Доцент согнулся.

— Не трогайте его! — бросаясь к отцу, крикнул Андрей. — Он не виноват!

Это...

— Заткнись, щенок! — Старший сержант поймал его за йоротник рубашки.

Старший лейтенант и второй милиционер вошли в квартиру. Сержант втолкнул в открытую дверь мальчишку и шагнул следом. Второй милиционер сильно ударил согнувшегося Доцента ногой.

— Не трогайте его! — снова выкрикнул Андрей. Доцент, откинувшись телом назад, поймал выброшенную в ударе ступню милиционера под мышку и резко развернулся. Взвыв от боли, он получил носком между ног и упал. Старшего сержанта Доцент тут же ударил пяткой в солнечное сплетение. Старший лейтенант, отпрянув, бросил руку к боковому карману. Доцент, по-кошачьи мягко упав на спину, подбил ему ноги резкой подсечкой и пяткой тут же ударил упавшего милиционера в низ живота. Вскочив, Доцент бросил быстрый взгляд на сына. Тот восхищенно смотрел на него.

— Кто послал? — резко пнув старшего лейтенанта по голени, спросил Доцент.

Ахнув, тот выматерился и снова сунул руку в боковой карман. Доцент, усмехнувшись, подождал, пока тот вытащит пистолет, и резким ударом ноги по локтю заставил его выпустить оружие.

— Андрей, — взглянул на сына Доцент, — иди к себе. Я сейчас с товарищами поговорю. Потом будем их в мусоропровод таскать, — подмигнул он.

Андрей вышел.

— Кто послал? — Подняв пистолет, Иван поднес ствол к носу старшего лейтенанта.

— Они убьют его? — нервно спросила Светлана.

— Они сделают то, что нужно. — усмехнулся пожилой мужчина в пенсне.

— Там мальчик, сказала она. — Они и его...

— Не лезь не в свои дела, — одернул он. — Они сделают все как нужно.

— Я не пойму, — громко проговорила она, — что нужно? Иван...

— Чего это ты вдруг стала за него беспокоиться? — насмешливо спросил он. — Али влюбилась, голубушка?

— Почему тебя зовут Берией? — вдруг спросила Светлана. Он заметно растерялся. — Почему? — повторила она вопрос.

— Наверное, из-за пенсне, — буркнул он.

— Нет, Степан, — покачала она головой. — У тебя, как и у того, не только пенсне. У тебя нет ничего святого. Меня не волнует, что будет с Иваном.

Я сказала, что в квартире сын. Вот что меня беспокоит — ребенок.

— Жеребенок, — насмешливо фыркнул Берия, — пацану уже пятнадцать. Я в его годы, — криво улыбнулся он, — имел десять лет за убийство. Так что...

— Степан, — перебила его Светлана, — они убьют мальчика?

— Хороший свидетель, — поучительно проговорил он, — мертвый свидетель.

Он ничего сказать не сможет. А ты строишь из себя святую. Забыла, что ты дала адрес Доцента? Чего же ты о мальчике не думала? Сделала бы проще: когда Ванька был у тебя, позвонила бы мне, и все. А теперь кудахчешь, — разозлился Берия. — Мальчонку ей жалко стало. Ты себя пожалей. Если Ваньку менты возьмут, он нас со всеми потрохами сдаст. Ты что, думаешь, мы золотишко на приисках моем?

— Не надо, Степан, — поморщилась она. — Если бы не я, ты бы не смог...

— Хватит! — бросил Берия. Поднявшись, шагнул вперед, остановился перед притихшей женщиной. — Ты много говорить начала. Со мной так не надо. Знаешь, — подмигнул Степан, — мне, наверное, не так уж много и осталось. Но я еще помучу воду. И на нары из-за твоей жалости не собираюсь, поняла? — тихо спросил он. В его голосе прозвучала угроза. Светлана услышала ее.

— Не надо меня пугать. Ты же сам прекрасно знаешь, что без меня у тебя все пойдет намного хуже. Что же касается Ивана, он сам так решил.

***

Доцент, заткнув рот последнему кляпом, крест-накрест заклеил его двумя полосками скотча. Посмотрел на связанных лжемилиционеров, задумался. Он не знал, что делать.

Сильный, тренированный мужчина в подобной ситуации был впервые.

Сколько Иван себя помнил, он жил ровно. И в школе, и в педагогическом институте отличался спокойствием. Никогда не влезал в ссоры. Его часто поколачивали. И он, чтобы уметь защищать себя, нашел тренера по рукопашному бою. Иван отдавал ему все деньги — стипендию и почти половину того, что давала мать.

Рос он в Красноярске. Там окончил и исторический факультет педагогического института. За пять лет занятий с тренером достиг определенных успехов. Как-то раз вечером к нему пристали трое пьяных. С ними он справился легко. Через год после окончания института встретил студентку-москвичку. Они поженились. Родители супруги были в то время влиятельными людьми, и уже через год Иван с женой жил в Москве в однокомнатной квартире. Работал в школе. Его заметили, и довольно скоро он стал завучем.

Занятий рукопашным боем Иван не прекращал. Нашел тренера, с которым занимался самбо. О его спортивных успехах не знал никто. В школе его прозвали Доцентом. Причину он не знал, но прозвище ему неожиданно пришлось по душе.

Когда на смену СССР с коммунистической властью пришла демократия, он почувствовал, что денег не хватает. Все чаще начали задерживать зарплату.

Родители Елены, его жены, умерли, и она, привыкшая ни в чем себе не отказывать, стала обвинять его в неумении содержать семью. Иван начал вести секцию. И неплохо зарабатывал на этом. Жена успокоилась, но никогда не спрашивала, откуда деньги. Потом она предложила ему бросить работу в школе и устроиться в фирму, которая занималась охраной различных грузов. Работающие в фирме молодые мужчины в камуфлированных костюмах, высокие, широкоплечие, поначалу поглядывали на него пренебрежительно.

Мнение об Иване в корне изменилось на третий день. Ему доверили быть дежурным в одном из частных магазинов. И там он легко уложил троих рослых парней, которые начали приставать к одной из продавщиц.

Около года он сопровождал разные грузы. А потом его обвинили в краже лисьих воротников. Он не был виноват, но, поддавшись уговорам жены, которая вдруг начала беспокоиться за него, уехал из Москвы. Адрес ему дала жена. Он безвылазно сидел на квартире Светланы Хорошевой. Через месяц Светлана отправила его с запломбированным дипломатом в Тамбов. Он не знал, что там, и, думая, что его ищет милиция, старался не привлекать к себе внимания. Потом он дважды ездил в Хабаровск, откуда привозил тоже запломбированные коробки.

Однажды он привез Самуэлю небольшой, но очень тяжелый чемоданчик и удивился, когда Самуэлем оказался его двоюродный брат. Деньги Иван зарабатывал большие, и уже через год жена купила трехкомнатную квартиру, хорошую мебель, приобрела новую «девятку». Начала ездить за границу, на курорты. Его по-прежнему жалела, но говорила, что милиция все еще ищет его. Правда, на плакатах «Их разыскивает милиция» Иван ни разу не видел своей фотографии.

Светлана объяснила это просто: его ищут по подозрению в небольшой краже с использованием служебных полномочий. Он отвечал за груз, который частично пропал. Иван по подсказке Светланы выплатил хозяину стоимость похищенного. И вот неожиданно узнал, что никто его не ищет. Значит, с точки зрения закона преступления он не совершал.

— Раньше не совершал, — пробормотал Иван. — Теперь по самые уши в этом увяз. — Кто-то из лжемилиционеров замычал. — Чего? — повернувшись, взглянул на «рядового» Иван. Мотая головой, тот снова замычал. — Ну? — отлепив полоски скотча и вытащив кляп, спросил Доцент.

— В туалет, — отплевываясь, прохрипел тот. Освободив от шарфа его руки, Иван чувствительно ткнул лжемилиционера в бок стволом «макара».

— Чуть что, — стараясь говорить угрожающе, бросил он, — пулю получишь.

Пошел. — Рывком поставил его на ноги. Тот торопливо пошел к туалету. Иван двинулся следом.

«Что же с ними делать?» — который раз спросил он себя и снова, не находя ответа, тяжело вздохнул. Вызывать милицию он боялся. Потому что эти трое, переодетые в милицейскую форму люди Берии, могут сообщить из тюрьмы о случившемся, и Берия убьет сына.

"Что же делать? — затолкнув «рядового» в туалет, помотал головой Иван.

— Может, их просто отпустить? Надо к Светке съездить, — решил Иван. — Пусть помогает. Она к Андрюшке всегда хорошо относилась. Но откуда они адрес узнали?

Только Светка знала новый адрес".

— Слышь, — выходя из туалета, бросил лжемилиционер, — ты лучше отпусти нас. Берия узнает, пацаненка точно сделает, так что... — Иван впервые в жизни ударил не нападавшего на него человека. Коленом в низ живота. Приглушенно выдохнув, лжемилиционер упал. Иван быстро пошел к остальным.

— Если мальчишку тронете, — угрожающе проговорил он, — убью. Но сначала расскажу все милиции. И Берии, и всей его шайке конец придет. Так ему и передайте. — Понимая, что делает не правильно, замолчал. Двое связанных со страхом смотрели на злое лицо Доцента. «Старший лейтенант» что-то промычал. — Заткнись! — бросил Иван и резко пнул его носком в грудь. Сдавленно икнув, тот замер. Иван принял решение. — Андрей, — войдя в комнату к сыну, сказал он, — собери самые необходимые вещи. Поедешь к тете Тамаре.

Тамара была двоюродной сестрой Елены и, по мнению Ивана, единственным из родных жены хорошим человеком. Сын, ни о чем не спрашивая, начал быстро собираться. Затем, уже одетый, со спортивной сумкой в руке, шагнув к двери, остановился.

— А как же ты, папа? — с тревогой спросил он.

— Все будет хорошо, — не зная, что ответить, улыбнулся Иван. — Это мои старые знакомые, и я сумею договориться с ними.

— Ты никогда раньше не врал мне, — сказал Андрей. Иван прижал сына к себе.

— Я смогу сделать так, — потрепав его по голове, уверенно сказал он, — чтобы тебе ничто не угрожало. И мне, разумеется, тоже, — увидев, что Андрей хочет что-то сказать, Добавил Доцент. — Ты иди и жди меня на улице. Я скоро.

Андрей, взглянув на бандитов, вздохнул:

— Я люблю тебя, папка, — и быстро пошел к входной двери.

Иван связал «рядового» и заткнул ему рот. Потом подошел к телефону, набрал номер.

— Да! — почти сразу отозвался голос Светланы.

— Приезжайте на квартиру, — глухо проговорил он, — и заберите своих боевиков. Предупреждаю, — угрожающе добавил он, — если хоть слово плохое скажете Андрею, иду в милицию. Я помню все адреса, по которым ездил.

— Школьный учитель, — положив трубку спаренного телефона, усмехнулся Берия, — наигрался в гангстеров. Но, значит, он с ними справился? — Он удивленно посмотрел на Светлану. — Как? Ведь...

— Иван легко разделался с моими охранниками, — улыбнулась она. — А они каждый день по два часа бьют по груше.

— Ну что же, — кивнул Берия, — теперь ты знаешь, что делать.

— Ну уж нет. Это должен закончить ты. Ведь ты послал своих к Ивану.

Ты...

— Заткнись! — грубо прервал он.

— Ты мне рот не затыкай! — вспылила Светлана. — Сейчас надо думать, что делать! Я Ивана хорошо знаю. Он трус, но ради сына пойдет на что угодно. И в милицию, и, если понадобится, к самому Господу Богу. Он нас...

— Все! — крикнул Берия. — Звони своим чокнутым и...

— Подожди. — Ахнув, Светлана прижала руки к щекам.

— Ты чего, — недовольно спросил он, — зубы, что ли, заболели? Так сейчас не время. Надо...

— Мы с тобой забыли про Губу и Арсентия. Ведь можно...

— Нужно, — кивнул он, — сейчас же звони.

— Лучше ты, — не двигаясь с места, сказала Светлана, — а то Иван поймет. Ему скажут...

— Брось, — усмехнулся Берия. — Неужели думаешь, что Арсен или Губа будут рассказывать Ваньке, как нашли его? Подожди-ка, — нахмурился он, — как Ванька сказал: приезжайте на квартиру и забирайте своих боевиков? Значит, он смылся. Где может еще быть Доцент? — взглянул он на Светлану.

— Николай Васильевич! — Барсуков услышал в трубке голос Игоря. — Я знаю, кто Доцент!

— И кто же?

— Михайлов Иван Дмитриевич. Я случайно узнал об этом только сейчас. Он бывший школьный учитель. Его Доцентом прозвали старшеклассники. Потому что Михайлов часто насвистывал мелодию из кинофильма. И когда сердился, говорил: выучить от сих до сих. Он...

— Подожди, — остановил его Николай Васильевич. — А откуда у школьного учителя такая подготовка?

— Он, еще когда в школе преподавал, вел секцию. У него, конечно, нет никаких документов. Но, говорят, ребята, которых он обучал, были очень довольны. Он это, Николай Васильевич...

— Адрес?

— Это я мигом узнаю.

"Зачем мне понадобился Доцент? — подумал Барсуков. — Впрочем, узнаю у него, в чем он перешел дорогу Арсену и Губе, почему они его ищут. Может, он знает что-то такое... — Усмехнувшись вздохнул:

— Старею. Конечно, Доцент знает что-то. Поэтому он мне и нужен".

***

К двери квартиры подошли двое мужчин. Один стал наблюдать за лестницей.

Второй достал из кармана связку ключей, подошел к двери и быстро открыл ее. Они вдвоем вошли в квартиру. Захлопнули дверь и, вытащив пистолеты, осторожно двинулись вглубь. Увидев троих связанных, замерли.

— Где он? — шепотом спросил один из вошедших. Трое, одновременно замычав, замотали головами. Один из мужчин оторвал скотч, вытащил кляп изо рта «старшего лейтенанта».

— Где он? — спросил, сдерживая улыбку.

— Ушел! — процедил тот и, отплевываясь, выматерился. Вошедшие рассмеялись.

— Кто говорит? — спросил Арсен.

— Это не важно, — ответил мужской голос. — Ты записал адрес?

Не успел Арсентий ничего сказать, телефон запищал сигналами отбоя.

— Так, — отключив телефон, пробормотал Арсентий, — кто же этот доброжелатель? — Вспомнив, что забыл записать адрес, схватил авторучку. — Ну что же, — довольно буркнул он, — подарок Губе. Но кто этот неизвестный? Знает, что мне нужен Доцент. Интересно. Стоп! Кто-то втягивает меня в войну. Ни для кого не секрет, что Доцента разыскивает Губа. А чуть позже начал искать я. Если бы за Доцентом стояли серьезные люди, меня бы предупредили. К тому же Са-муэль, — он презрительно хмыкнул — никто. Ладно, — решил Арсений, — сообщу радостную весть Губе. Пусть работает.

— Конечно. — Улыбнувшись, полная женщина вытерла о передник руки. — Пусть поживет.

— Он съел все, что можно, — улыбнулся Иван, — и начал есть... — Не договорив, засмеялся. Андрей смущенно улыбнулся:

— Конечно, есть хочется, а денег нет. Хорошо, папа приехал. Но ему уезжать надо, да и мама может неожиданно приехать.

— Не раз Ленке говорила, — рассердилась Тамара, — не дело сына с отцом разлучать. Ладно был бы какой-нибудь пьяница. Чего не хватает? — Она пожала плечами.

— В общем, Тома, — сказал Иван, — надеюсь" ты вытерпишь этого молодого человека. А сейчас извини, пора. Андрей меня проводит немного.

— Умельцы. — Покачивая головой, Берия взглянул на одетого в спортивный костюм «старлея».

— Он, сука, — порывисто выдохнул тот, — автомат имеет! Мы только вошли, Доцент нас под ствол. А...

— А бил, значит, потом? — усмехнулся Берия.

— Так он, — немного помолчав, снова проговорил «cтapлей», — сначала...

Сухо хлопнул выстрел. «Старлей», схватившись за живот, повалился вперед. Двое других «милиционеров» рванулись назад, к закрытым воротам подземного гаража. Вслед им выстрелили двое стоявших возле Берии парней.

— Отвезете куда-нибудь, — убирая пистолет в карман пиджака, бросил Берия.

— Доцента где искать? — спросил рябой верзила.

— Это уже не ваше дело, — улыбнулся Берия. — Сейчас за его жизнь я и копейку не поставлю.

— Так. — Остановив машину у небольшого магазина, Губа взглянул на сидевших сзади Зубастика и Штыка. — Скажите девкам, пусть проверят, чья квартира номер девяносто пять, под видом какой-нибудь коммунальной службы.

Пусть обойдут все квартиры. Правда, им придется выслушать немало жалоб, — усмехнулся он, — но что поделаешь...

Парни вылезли из машины и быстро пошли к только что подъехавшей «восьмерке», в которой, кроме водителя, сидели две молодые девушки. Машина Губы сразу тронулась.

В это время во двор девятиэтажного дома въехала белая «Волга», за рулем которой сидел Барсуков.

Доцент быстро шел по улице. Андрею он строго-настрого наказал забыть о драке в Квартире. Сын обещал, но Иван знал, что мальчишка такое не забудет.

Тамара, жившая с больной матерью, с радостью согласилась принять мальчика. Ее радость можно было понять: Андрей был неизбалованный, добрый. Он будет во всем помогать ей. Кроме того, она наверняка устала без общения. Тамару найти не смогут. В этом Иван был уверен. Где устроится сам, Иван решил. У него был хороший знакомый, с которым они вместе занимались самбо. Правда, Доцент не видел этого знакомого года полтора.

— Я хочу тебя видеть, — сказала в сотовый телефон Лариса.

— Очень? — спросил Арсентий.

— Ты мне нужен, — словно он мог видеть ее, кивнула она. — У меня есть сведения, которые очень тебя заинтересуют.

— Знаешь, я чертовски занят. Это не нежелание встретиться с тобой. У меня действительно важные дела, но, если ты хотя бы намекнешь о сведениях, я приеду. Правда, сразу хочу предупредить: на очень короткое время.

— Ты просто не хочешь приезжать...

— У меня дела, — сухо проговорил Арсен и отключился.

— Сволочь! — Лариса бросила телефон на диван. — Ты еще пожалеешь об этом, — злобно пообещала она.

— Тамара Николаевна Лукова, — сказала невысокая светловолосая девушка, — живет со своей матерью, ей почти восемьдесят лет. Бабка уже не встает, желтая, худая. Там еще мальчишка лет пятнадцати. Родственник Луковой. Зовут Андрей. Смышленый пацанишка, — хихикнула она.

— В чем? — коротко спросил Штык.

— Все документами интересовался, — улыбнулась вторая. — Мы показали значки, которые вы дали, сказали, что представляем благотворительную организацию, изучающую нужды жильцов. — Девушка засмеялась.

— Теперь про квартиру девяносто шесть, — выказывая явный интерес, попросил Штык.

«Бедняги, — насмешливо подумал Зубастик. — Хорошо еще, Губа вас пожалел. А так бы велел весь дом обойти, перестраховка. Они так и не поймут, какая же квартира нас интересует».

Доцент тяжело вздохнул. Его знакомый, на которого он так надеялся, оказался женатым на такой стерве! Иван неожиданно для себя грубо выругался. Он терпеть не мог мат, но иногда в последнее время облегчал душу.

"Поеду к Томке, — решил он. — Ночевать в гостиницах опасно. Она предлагала остаться, но я сослался на какую-то срочную работу. Андрей молодец, не испугался. Конечно, внутри-то, наверное, до сих пор дрожит. Но внешне этого не показал. Не в папу, — усмехнулся он, — Хотя вообще-то я, даже когда били, не орал. — Посмотрев на часы, решил:

— Накуплю сейчас подарков — и к Тамаре".

Астроном вышел из придорожного кафе и, посчитав деньги, довольно улыбнулся.

— Ничего, — пробормотал он. — Скоро все будете платить. Астахова подставить я сумел. С ним обязательно разберутся. По-крупному спросят. — Рассмеявшись, достал пачку сигарет. Посмотрел в сторону и замер: от кафе на трассу выезжал «КамАЗ». — Он, сука, — всмотревшись в номер, растерянно замер Астроном. Потом рванулся к «девятке». — Заводи! — рявкнул он. — Достанем вон тот «КамАЗ»! — Худощавый парень, свистнув, включил зажигание. К машине подскочили двое. Едва они сели, «девятка» рванулась с места. И заюзила.

Водитель затормозил. — Чего?! — закричал Астроном.

— Колесо спущено.

Выразив свое крайнее раздражение матом, Астроном выскочил из машины.

Бросился к кафе.

— У вас тачка есть? — спросил он двух молодых парней.

— Нет, — испуганно покачал головой один. — Нас хозяин...

— Суки! — крикнул Астроном и рванулся назад к «девятке». — Делайте быстрей! — приказал он.

— Все равно не достанем, — сказал один из парней. — Если и догоним, то в Тульской области. А там гаишники, суки, московские машины почти все тормозят.

— Сука! — Астроном пнул откручивавшего гайки на спущенном колесе водителя. — Пришибу.

— Тормози, — схватил его руку один парень. — Менты. Астроном обернулся и увидел останавливающуюся у кафе машину ГАИ.

— Я этого немца, — процедил он, — гребнем сделаю.

21

— Это точно номер его машины? — нервно спросил Викинг.

— Да, — удивленно подтвердил Олег. — А что? — Вспомнив о недавнем разговоре, остро взглянул на него.

— Ничего, — кивнул Викинг. — Именно Семен сбросил машину.

— И ты будешь помогать этим получать с него? — зло спросил Олег.

— Не сыпь мне соль на рану, — проворчал Викинг. Отдуваясь, покрутил головой. — В более смешной ситуации я еще не был.

— Откуда узнал, что с этим номером Семка ходил? — спросил Олег.

— Элеонора сказала. — Олег вытаращил глаза. — Она нашла в книге листок с записанным номером и спросила, почему он у меня записан. Я что-то сморозил. А когда она сказала, что это номер машины Семена, я обалдел. — Затянувшись, Викинг медленно выдохнул дым.

— Элеонора знает, почему у тебя записан номер? — спросил Олег.

— Конечно, нет. Я ей наплел что-то, сейчас и не вспомню что.

— Думаешь, поверила?

— Конечно, нет. Но не мог же я сказать ей правду.

— Тормози. Выходит, Элеонора до сих пор беспокоится о Семене?

— Так это понятно. Семен — отец Аленки. А она очень любит своего папу.

— Что думаешь делать?

— Не знаю. Но то, что не буду с него получать, — точно. А с хозяином разберусь. Выплачу ему командировочные расходы.

— Так он с тебя может бабки потребовать?

— Наверное, может, — улыбнулся Викинг, — но я нищим подаю, если вижу, что человек действительно беден. Так что много с меня не получишь. Насчет того, что убить могут... Меня этим не напугаешь. Хотя бы потому, — подмигнул он удивленному Олегу, — что я дьявольски боюсь старости. Знаешь, когда вижу сидящего возле дома на лавочке старика, немощного, морщинистого, плохо делается. Сразу думаю: вот придет время — и я таким буду. Я и профессию себе выбрал неспроста. Обычно таких, как я, рано или поздно убивают. Погибнуть гораздо веселее, чем, зная, что все равно помрешь, сидеть и ждать костлявую с косой. По-моему, жизнь мужчины кончается, когда он перестает быть мужиком.

— Ты прав, — согласился Олег. — Так что ты решил?

— Я уже раза два повторил, — разозлился Викинг, — дело это не твое. Так что давай прекратим бесполезный разговор.

— Я к тому, — обидчиво проговорил Олег, — что, может, помощь нужна. Мы с Колобком поможем, если что.

— Терпеть не могу смертников, — усмехнулся Викинг.

— Ты это к чему? — недовольно спросил Олег.

— Если с меня будут получать, то один я как-нибудь попробую выкрутиться. С такими же помощниками, как вы, точно на тот свет отправлюсь.

— Ты за кого нас держишь?! — зло спросил Олег. — За малолеток? Мол, не лезьте пацаны. Здесь взросляк играет.

— Не обижайся, — сухо сказал Викинг. — Это дело мое. Так что благодарю за предложение, но я спокойнее себя чувствую, когда рассчитываю только на себя.

— Увидев помрачневшее лицо Олега, мягче добавил:

— Постарайся понять: я все время сам на сам. Привык, что рассчитывать не на кого. Да и сам прикинь: там ребята не то чтобы ух, но пальцы веером держат. Таких, как вы, раздавят просто так, без всяких усилий.

— Ты за кого меня принимаешь? — уже совсем разозлился Олег. — Забыл, что я тоже жду такого, вроде тебя? И хрен они с меня чего получат!

— Самоуверенность опасна, — усмехнулся Викинг. — Правда, смотря чью тачку ты задел. Может, лоха какого-нибудь. Тогда конечно, такие до первого удара смелые. А цыкнешь, да еще вмажешь, глядишь, № все, пар выпущен. — Олег хотел что-то сказать, но выругался и быстро вышел из комнаты. Викинг усмехнулся:

— У каждого свои беды. Но все равно спасибо за предложение помочь.

Колобок неторопливо шел по улице. Он ушел, когда Викинг и Олег спали.

Игорь хотел женщину. Он решил сходить за машиной и съездить к своим знакомым девочкам по вызову. Правда, денег почти не было, но ему верили в долг. Он всегда возвращал гораздо больше, чем требовалось. Колобок свернул к гаражам.

Позади услышал шум моторов. Две машины — «ауди» и «фольксваген» — резко затормозили. Дверцы распахнулись, из машин выскочили шестеро парней. Колобок, отступив, затравленно оглянулся. Увидев брошенный за ненадобностью ржавый ломик, схватил его.

— Привет, Игорек, — насмешливо приветствовал его медленно подходивший Хват.

— Чего тебе? — прижимаясь спиной к задней стенке гаража, буркнул Колобок.

— Да так, — ухмыльнулся тот. — Ты в кабаке при ребятишках Элеоноры крутой был. Чего же...

— Я всмятку, — покрепче ухватив ломик обеими руками и настороженно осматривая вставших перед ним полукругом парней, ответил он.

— Брось железку, — угрожающе посоветовал кто-то. — А то мы тебе ее в зад сунем и провернем пару раз.

— Ты, псина, — выдохнул Колобок, — базаришь, когда вас кодла! Ты, сучонок, мне такое один скажи.

— Эй! — раздался от угла гаража громкий бас. — Чего там, Игорь? — Бросив быстрый взгляд, Колобок увидел вышедшего из-за гаража соседа, сорокадевятилетнего крепкого мужчину.

— Да так, — ответил он. — Ребята порезвиться желают.

— Свали, дядя, — повернулся к мужчине Хват.

— Ты мне не указывай, — строго проговорил тот. Хват махнул рукой, и в сторону соседа двинулись трое.

— Стоять, сучата! — закричал Колобок и, взмахнув ломиком, рванулся вперед. Он успел задеть одного из бросившихся на него парней концом ломика, прежде чем сильный удар в спину сбил его на землю. Игорь сумел, перекатившись, вскочить и тут же получил кулаком в лоб. Мотнув головой, поймал руку бьющего справа парня и, с силой рванув ее вниз, ударил локтем о свое плечо.

Одновременно с коротким треском сломанной в локте руки раздался истошный вопль.

Стоявший у угла гаража сосед, призывно крикнув «Сюда!», с толстым суком кинулся на остановившихся троих. С выдохом, словно колол дрова, опустил сук на плечо одному. Двое прыгнули к нему. Один ногой выбил сук. Второй ударом пятки в грудь сшиб соседа на землю. В этот момент из-за угла вывалились несколько мужчин разного возраста. Увидев драку Игоря с парнями и лежащего соседа, с матом бросились вперед.

— Уходим! — увидев их, крикнул Хват и рванулся к машинам. Колобок, вздрагивая от ударов ног, закрывая голову ладонями, ногой подцепил одного из рванувшихся вслед за Хватом парней. Тот упал. Из троих, пытавшихся избить соседа, к машине, зажимая отбитое суком плечо, бежал только один. Второго трое мужчин, повалив на землю, били ногами. Третьего, оравшего благим матом, четверо мужиков удерживала на земле, давая возможность соседу Колобка бить кулаками по лицу. Еще трое мужчин, бежавших на помощь Игорю, свернули к дороге и стали швырять камни вслед тронувшимся машинам. Они же, подскочив к пинавшему парня ногами Игорю, оттащили его в сторону.

— Убьешь, — прохрипел один.

— Хорош, мужики! — закричал другой. — Трупы нам на хрен не нужны!

— Весело субботник кончился, — усмехнулся сосед Колобка.

— Верно, — отходя от избитого парня, кивнул один из четверых. — Мы давно собирались им накостылять. Но как-то времени не было. Да и не попадались под хмельную голову, — засмеялся он.

— Побаивались мы, — признался кто-то.

— Эти, по-моему, не наши, — сказал сосед Игоря.

— Это Хват, — бросил Колобок.

— Вот это да! — изумленно ахнул кто-то. — Теперь нас по одному выловят.

— На кой хрен влезли? — высказался еще один.

— Хорош сопли распускать! — прикрикнул на них третий. — Тронут кого — соберемся и устроим им наш, мужицкий, разбор.

— Как ты? — спросил Колобка сосед.

— Нормально, — потрогав припухшую скулу, усмехнулся тот. — Спасибо, Иваныч. Если бы не вы, они бы меня...

— Брось, — перебил его один, — дело соседское. Я слышал, ты нашим накостылял разок, тоже возле гаражей. Тебя тогда еще милиция забрала. Порядочно вы им наложили. Двое до сих пор в больнице.

— Этим тоже придется там поваляться с недельку, — кивнув на стонущих парней, довольно заметил сосед Колобка.

— Как бы нам это потом тоже не пришлось испытать, — сказал кто-то.

— Все, мужики, — махнул рукой сосед, — расходимся. А то сейчас или милиция приедет, или эти вернутся с пистолетами. Ты домой? — взглянул он на Игоря.

— Мне в другую сторону, — потерев начавшую багроветь опухоль, ответил тот.

— Перестрелять их! — крикнул парень с перебитым плечом.

— Завянь! — приказал Хват. — С мужичьем справиться не могли, — презрительно осмотрел он сидевших в гараже парней. Те молчали. — Ты чего, как баба, стонешь? — взглянул на зажимавшего плечо парня Хват.

— Он меня суком треснул, наверное, сломал...

— В больницу его, — бросил Хват. — Скажите, что споткнулся и упал на что-то. — Порывисто встал, зло блеснул глазами. — Ну, Колобок, я тебе, суке, устрою веселую жизнь! И твои приятели пожалеют, что влезли!

***

— Вон он, — сидя в «восьмерке» с затемненными окнами, кивнул на проходившего мимо Себостьянова Меткий.

— К Валюхе идет, — усмехнулся сидевший за рулем Русый. — Ничего, мент, навести ее в последний раз.

— Значит, сегодня? — взглянул на него Меткий. Тот молча кивнул. — Бабки вперед, — усмехнулся киллер.

— Половину. Остаток после дела.

— Не пойдет, — покачал головой Меткий. — Он мент. За него с ходу начнут брать кого попало. Нагребут камеры битком, а потом разбираться будут. Так что все, — твердо сказал он. — Или платишь сразу, или...

— Ладно, — недовольно буркнул Русый. Покосившись на киллера, мысленно усмехнулся: «Тебя на эти деньги даже похоронить не успеют».

— Добрый вечер. — Войдя в палату, Себостьянов посмотрел на лежавшую с книгой Валю.

— Здравствуйте, — опустив книгу, кивнула она и вздохнула. — Вы настырный. Неужели непонятно, что...

— Валя, — усевшись на табурет, сказал Василий, — давайте не будем сейчас об этом. Я пришел просто, ну... — Он смущенно пожал плечами. — Я рад, что вам стало лучше.

— Вы зря ходите. — Она отвела взгляд. — Понимаете, я действительно...

— Валя, давайте не будем начинать все сначала...

— Уходите, — отвернувшись попросила она. — Неужели вы ничего не понимаете? — Всхлипнув, уткнулась лицом в подушку.

Василий растерянно, не зная, что делать, встал и шагнул к кровати.

— Валентина, я...

— Да уходи ты! — сквозь слезы крикнула Валентина. — И никогда больше не появляйся! — Она повернула к нему мокрое от слез лицо. — Жалелыцик нашелся! А кто мою маму пожалеет?! Они же ее... — Снова опустив голову, она зарыдала.

«Вот в чем дело», — понял Василий. Немного помолчав, отчетливо проговорил:

— С вашей мамой ничего не случится, даю честное слово. — И вышел.

Увидев медсестру, резко спросил:

— Либертович здесь?

— Да, в кабинете.

— Она одна?

— Одна, — немного испуганно — голос у Себостьянова был злой — ответила медсестра.

Себостьянов быстро подошел к двери кабинета, рывком открыл ее и резко бросил:

— Я думал, вы действительно врач, гадина. Не успела вскинувшая голову Раиса Борисовна ничего сказать, Себостьянов быстро пошел к выходу. Либертович вскочила. Что-то зло прошептав, схватила телефонную трубку. Набрала номер.

Потом бросила трубку на рычажки и выскочила из кабинета. Она успела увидеть спину свернувшего за угол к лестнице Себостьянова. Быстро пошла к палате Резко-вой. Валя, отвернувшись к стене, тихо плакала.

— Что ты ему сказала? — зло спросила Либертович.

— Ничего.

— Тварь! — прошипела Раиса и, ухватив Валентину за волосы, повернула ее лицом к себе. — Ты о матери подумала? — угрожающе спросила она. — Ведь...

— Гадина! — закричала Валя и, отбив руку Раисы в сторону, сильно толкнула ее в грудь. — Если с мамой что-то случится, — вскакивая, крикнула она, — я тебя... — Либертович сумела удержаться на ногах. Она бросилась к Валентине и с размаху ударила ее по лицу. Валентина ответила резкой пощечиной.

— Тварь, — зло выдохнула Либертович и сбила Валю на кровать. Хотела навалиться на нее, но Валентина ногами отбросила ее назад. Вскочила и сцепилась с кинувшейся на нее Либертович. Обхватив друг друга руками, пыхтя и зло блестя глазами, женщины боролись, стараясь повалить одна другую. Задев ногами за кровать, боком упали на нее. Треск рвущейся материи, прерывистое дыхание сопровождали борьбу женщин. Привлеченная шумом, в открытую дверь вошла старшая медсестра, молодая крепкая женщина. Захлопнув дверь, бросилась вперед. В это время в палату вошла веснушчатая медсестра.

— Что вы делаете? — увидев, как старшая медсестра и Либертович подмяли под себя Валентину, изумленно спросила она. Оглянувшись, Раиса зло крикнула:

— Фая! Убери ее!

Старшая медсестра метнулась к девушке.

— Вон! — закричала она и взмахнула рукой. Девушка, пригнувшись, сделала быстрый шаг вперед и, обхватив Фаину за талию, свалила ее на пол. Фаина увлекла девушку за собой. Либертович и Резкова с переменным успехом катались по полу.

— Ленка! — перевалив медсестру под себя, воскликнула Фаина.

— Убью! — Лена свалила ее. Фаина вцепилась ногтями в щеки Лены. Девушка успела отдернуть голову. На ее щеке остались две неглубокие царапины. Фаина повалила Лену на пол и попыталась схватить ее за шею. Лена успела поймать ее руки.

Валентина и Раиса, не отпуская друг друга, поднялись на ноги.

Либертович неожиданно ударила Валю коленом в живот. Удар получился слабым, и Резкова, дернув соперницу, свалила ее на пол. Лена толчком колена сумела сбить Фаину и с силой ударила ее затылком о пол. И еще, и еще раз. Вскочила и кинулась к Валентине. Подхватив стоявшую на тумбочке полную пластмассовую бутыль кока-колы, с размаху опустила ее на голову врача. Обмякнув, Раиса упала на пол. Валентина вскочила.

— Надо вызвать милицию, — предложила возбужденная Лена.

— Нет! — Валентина бросилась к двери. — Надо уходить! Мне нужна одежда.

— Она вспомнила, что на ней только разорванная на груди ночная рубашка.

— Там охрана, — отрывисто бросила Лена. — Они все заодно. Сюда. — Она метнулась к затянутому марлей открытому окну. — Здесь невысоко. Внизу грядка с цветами.

— Подожди, — схватила ее за руку Валя, — но как же я в таком виде?

Громкий крик Либертович «Охрана! Сюда!» словно подтолкнул Лену.

Поддернув короткую юбку, она залезла на подоконник и спрыгнула. Валя обернулась и увидела протянутые к ней руки Либертович. Подняв ногу, с силой ударила ее пяткой в лоб и бросилась к окну. Упавшая Либертович ударилась затылком о пол и на несколько секунд потеряла сознание. Потом, помотав головой, села. Увидела выпавший во время схватки с Резковой сотовый телефон. Схватив его, набрала номер.

— Быстрей! — подскочив к упавшей Вале, Лена схватила ее за руку. — Сейчас охрана выбежит! — Валя поднялась, и они побежали по большому парку клиники.

— Стоять! — раздался громкий мужской голос.. Из здания выскочили двое людей в камуфляже и бросились за ними. Лена, опередив Валентину, подбежала к высокой ограде из толстых железных прутьев.

— Сюда. — Она махнула рукой и, неожиданно легко отодвинув три прута в сторону, пролезла в образовавшуюся щель.

Валентина бросилась к ограде и, задыхаясь, попыталась пролезть тоже.

— Стой! — раздалось за спиной, и она увидела стремительно приближавшиеся фигуры охранников. Ахнув, быстро проскользнула в щель и оказалась на той стороне. Лена тут же вернула прутья на место и дернула нижнюю планку.

— Бежим, — крикнула она.

— Стой, суки! — подбежав к ограде, закричал первый охранник. Пытаясь отодвинуть прутья, судорожно рванул их. Обернувшись, Лена показала ему язык.

— Убью, сучка! — взревел он и полез вверх.

— Слышь! — Второй охранник, молодой парень, ухватив его ногу, сдернул вниз. — Это же Ленка Литкова. Девчонка...

— Иди на хрен! — Оттолкнув его, первый снова полез вверх.

— Стой! — вновь поймал его за ногу парень. Он хотел что-то сказать, но сильный удар каблуком в плечо отбросил его назад. Парень не выпустил ногу первого. Оба упали. Вскочив, первый с коротким криком ударил парня ногой. Отбив удар, парень толкнул охранника в живот. Всхлипнув, тот упал. Парень дважды с силой пнул его в бок и, ухватившись за прутья, быстро полез вверх. Забрался на ограду и прыгнул вниз.

— Девушки! — прижав «ауди» к тротуару, выглянул в открытое окно молодой мужчина. — Садитесь. Довезу, куда скажете.

— Отвали! — бросила Лена.

— Ну зачем же грубить? — открывая дверцу, усмехнулся он. Лена с силой толкнула дверцу обеими руками. Мужчина закричал от боли в отбитой голени.

— Ты чего, сучка? — заорал вылезший в другую дверцу пассажир. Лена рванулась в сторону. Прикрывшая оголенную грудь Валентина замерла. Пассажир с матом подскочил к ней и взмахнул рукой. Валентина, взвизгнув, присела, вскинула вверх руки. Мужчина вдруг охнул и выгнулся.

— Бежим, — услышала Валентина голос Лены. В руках девушки была толстая палка.

— Спасибо, — выдохнула Валентина.

— Да бежим же! — воскликнула Лена и врезала палкой по рукам пытавшемуся схватить ее водителю. Вскрикнув, тот отдернул руки. Лена с размаху опустила конец палки ему на плечо.

— Так его, красотка! — весело воскликнул остановившийся метрах в трех пожилой мужчина. — Пусть не лапает!

— Дядя, — бросившись к нему, жалобно проговорила Лена, — дайте, пожалуйста, что-нибудь. Подруге всю одежду порвали, — кивнула она на Валентину.

— Так у них и возьмите, — подмигнув, посоветовал тот.

— Спасибо, — поблагодарила Лена и, кинувшись к «ауди», махнула рукой. — Валя, скорее! — Ничего не соображавшая Валентина бросилась за ней. — Умеешь управлять машиной? — остановившись у раскрытой дверцы, с надеждой взглянула на нее Лена.

— Такой нет, ездила на...

— Значит, и на этой сможешь! — услышали обе громкий голос пожилого. Он с явным интересом — будет о чем рассказать за игрой в домино — наблюдал за ними.

— Тварина! — С яростным криком пассажир встал. Охнув, потрогал опухоль под лопаткой. — Убью, подстилка! — рявкнул он, сунул руку в карман и вытащил пружинный нож. Пожилой выпрямился и взмахнул рукой. Пассажир молча ткнулся лицом вперед.

— Уезжайте, — махнул рукой с зажатым камнем пожилой.

— Спасибо! — одновременно крикнули обе.

— Ленка! — К машине бросился парень в камуфляже. — Я... — И с разбегу упал лицом вперед.

— Это свой, — крикнула Лена и, подбежав к парню, потащила его к машине.

Валя тоже стала помогать ей. Пожилой отстранил обеих и, подхватив парня под мышки, легко подтащил к машине.

— Открой заднюю, — велел он Лене. Сунул парня на заднее сиденье. — Так, бабоньки, с вами в тюрьму попадешь, — улыбнулся он и, несильно хлопнув Лену по плечу, сказал:

— Уезжайте. Только машину сразу где-нибудь бросьте. А то это разбой с угоном.

Валентина села за руль и включила мотор. Пожилой, проходя мимо застонавшего водителя, улыбнулся и быстро удалился. "Аудио взревела мотором и тронулась.

— Она сбежала! — громко проговорила в сотовый теле-фонн Либертович. — У нее был Себостьянов. Он зашел ко мне, оскорбил и тут же ушел. Она, я уверена, что-то сказала ему.

— Черт тебя подери. Райка, — недовольно пробурчал мужчина. — Ты понимаешь, что наделала?

— Подожди! — вспылила она. — Значит, как деньги брать, мы вместе. А когда что-то происходит...

— Дура! — рявкнул мужчина. — Ты понимаешь, что произойдет, если милиция вмешается?! Нас... — Не договорив, замолчал. — Кто охранник? — спросил мужчина.

— Георгий Буланов, он влюблен в эту конопатую стерву.

— Ясно, — буркнул мужчина. — Ну ладно, будем исправлять. Ты вот что, позвони Якову, пусть ускорит решение наболевшего вопроса.

— Вот это да, — удивленно протянул Викинг. — Надеюсь, ты заступился за старушку, которую пытался изнасиловать Рэмбо?

— Все гораздо проще, — ответил Колобок. — Меня подловили Хват с парнишками. На мое счастье, мужики устроили субботник по уборке территории гаражей. Они были немного навеселе, поэтому вмешались. Правда, — усмехнувшись, потрогал пальцем припухлость на скуле, — когда узнали, что это парни Хвата, некоторые перепугались.

— Я так и думал, — буркнул Викинг. — Ты ушел за своей машиной. Сначала, разумеется, зашел в квартиру и просмотрел поступившую за эти дни почту, приготовил поесть, принял ванну. Ну а после чаепития направился к гаражу.

Правда, ошибся в одном. Я думал, тебя перехватят наши знакомые.

— Ты ошибся два раза, — удивленно сказал Колобок. — Я сначала принял ванну, потом начал готовить еду.

— Это не столь важно, — весело заметил Викинг.

— Хват приборзел, — недовольно проговорил сидевший в углу Олег.

— Он упомянул про ресторан, — посмотрел на него Игорь.

— Падла гребаная, — процедил Олег.

Викинг молча покачал головой, потом усмехнулся:

— Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Есть предложение нанести визит Алику. Место его обитания вы знаете?

***

Меткий неторопливо считал доллары. Русый, стоя у окна, курил.

— Вот теперь все, — кивнул Меткий и, аккуратно сложив сотенные купюры вместе, сунул их в большую записную книжку. Встал и посмотрел на часы. — Пора, — тихо сказал он.

— Да, — не поворачиваясь, кивнул Русый.

— Не хочешь присутствовать при кончине твоего заклятого врага? — поинтересовался Меткий.

— Не промахнись, — недовольно бросил Русый, — иначе...

— Ты помнишь, как меня кличут? — усмехнулся Меткий и начал переодеваться в темный облегающий костюм. Потом нагнулся за дипломатом.

Поднимаясь, резко ударил углом дипломата Русого в висок.

— Извини, — присев рядом с упавшим заказчиком, улыбнулся киллер, — но убивать мента в наше время очень опасно. О том, что ты заключил сделку со мной, не знает никто. Так что... — В руке Меткого щелкнул пружинный нож. Длинное лезвие мягко вошло под подбородок. Меткий с силой рванул нож. Усмехнувшись, вытер рукавом капли крови с лица. Потом вошел в ванную комнату и тщательно вымыл руки и лицо. Прямо на темный костюм надел джинсы, рубашку, сунул ноги в кроссовки, подхватил стоявший у двери дипломат и быстро вышел.

— Если бы я не пришел в себя, — недовольно проговорил Георгий, сидевший за рулем «ауди», — мы были бы покойниками! Кто так ездит? — возмущенно спросил он Валентину.

— Я... — опустив голову, тихо призналась она, — раньше раза три ездила на машине друга. Но если бы...

— Все, — перебил ее он. — Уходим. Милиция уже наверняка ищет машину, в которой находятся две бандитки. Запахнув куртку, Валя вышла. Лена — за ней.

— Мы приехали туда, — сказал парень, — куда дорогу показывала ты. И что дальше? — взглянул он на Валю.

— Здесь моя квартира и мама. Я боюсь, что с ней могут сделать что-то ужасное. Либертович сразу, когда меня перевели в клинику, сказала: если я хоть слово скажу про Хвата и сына Гобина, маму убьют.

— Давай короче, — предложил Георгий. — Какой номер твоей квартиры?

— Двадцать три, этот подъезд. На втором...

— Окна какие?

— Вон те три. И два на ту сторону выходят.

— Так. Я сейчас пойду туда, в квартиру. Если не выйду...

— Кто ты? — спросила Валентина. — Почему вмешался? Может, ты...

— Это Жора, — перебила Лена. — Мы с ним хотели заявление в загс подавать. И сразу ушли бы из клиники. Ведь там такое творится.

— Если в течение десяти минут не дам о себе знать, — быстро проговорил Георгий, — уходите. Да, надо машину отогнать. — Сел в машину и завел мотор.

«Ауди» тронулась.

— Он в охране был? — спросила Валя. Лена молча кивнула. — Почему ты за меня заступилась? — вздохнула Валентина.

— Не знаю, — честно призналась Лена. — Я зашла позвать тебя к телефону.

Меня встретил, перед тем как я на работу шла, мужчина и очень просил дать возможность как-то с тобой поговорить...

— Как он выглядел?

— Высокий, блондин. Лицо такое... — Лена улыбнулась. — Симпатичный мужчина. Зовут, правда, странно. Имя не русское — Альфред.

— Альфред? — удивленно переспросила Валя.

— Так, — услышали они голос Георгия. — Я пошел. Будьте внимательны.

Чуть что — уходите, ясно?

— Так куда же я от мамы уйду? — сердито спросила Валентина. — Ты как хочешь, но я, с тобой или без тебя, иду в квартиру. К тому же у меня ключ. -' Достав из кармана куртки ключ, показала его парню. — Как он в руке оказался? — с удивлением покачала головой Валентина. — До сих пор понять не могу.

— Может, все-таки я один? — безнадежно спросил парень.

— Мы идем вместе. — Валя сделала шаг к подъезду. В это время во двор, осветив фарами всех троих, въехала машина.

— Бегите! — выхватив пистолет и закрывая собой Лену, крикнул Жора.

— Глупый. — Подбежав, Валя обняла его. — Это сосед. У него джип. Убери пистолет.

— Что там у вас, Валя? — спросил через открытое окно мордатый молодой мужчина.

— Все нормально, — улыбаясь, ответила она. — Просто товарищ немного нервный.

— Да, — неулыбчиво кивнул мордатый. — У него вроде пистолет? Мне показалось...

— Газовый, — улыбнулась Резкова.

— Ну ладно, — улыбнулся и мордатый. — Я думал, может, своей соседке помогу. Глядишь, и позовет на чашку чаю.

— Ты мою маму когда видел? — спросила Валя.

— Сегодня утром. Ей, когда тебя в больницу увезли...

— Я знаю, — кивнула она и тут же спросила:

— Я могу от тебя позвонить, Сорокин?

— Конечно. Пойдем. — Он вышел из машины. Лена, толкнув Жору локтем, прошептала:

— Здоровый какой. Он сумеет защитить ее.

— Куда они пошли? — спросил Георгий. — Ты же слышал, звонить кому-то. — — Да? — подняв трубку, отозвался Себостьянов.

— Это я, — услышал он, — Валя Резкова.

— Где вы? — быстро спросил он.

— Вы знаете, что произошло в больнице?

— Нет, но, судя по вашему голосу, что-то серьезное. Я сейчас приеду.

— Я звоню не из больницы...

— У меня определитель номера. Ждите. Я скоро буду.

Положив трубку, Валентина благодарно взглянула на стоявшего в дверях атлетически сложенного Сорокина. Тот прислонился к косяку и с улыбкой смотрел на нее, почесывая мускулистую волосатую грудь.

— Спасибо, — вздохнула Валентина. — Я своему знакомому позвонила. Он сейчас приедет. Я пойду, — шагнула она к двери. Сорокин стоял неподвижно.

— Может, выпьешь чего? — небрежно поинтересовался он. — У меня коньяк есть французский, могу виски...

— Нет, мне идти надо. Я за мамой приехала.

— Да не торопись ты. — Шагнув вперед, он положил руки ей на плечи. — Давно бы прогнала Страха своего. Ко мне бы перешла, хрен бы кто тронул. Ну так как? — дохнув винным перегаром, спросил он. — Выпьешь для храбрости?

— Я пойду, — сбросив его руки, Валя шагнула к двери.

— Ну давай, — усмехнулся он, — Только смотри, я сейчас Хвату звякну — он сразу приедет. Ведь ты вроде что-то петь ментам начала? А есть люди, которые заинтересованы, чтобы ты много не говорила. Но я, — он пошевелил сильными плечами, — смогу защитить тебя...

— Гад! — Валентина открыла дверь. Уже на площадке повернулась и покачала головой. — Я думала, ты лучше, Сорокин. А ты... — Не договорив, махнула рукой и стала быстро подниматься наверх. Подошла к своей квартире.

Приоткрыв дверь, поняла, что она закрыта на цепочку. Она нажала кнопку звонка.

— Кто? — спросил сонный женский голос.

— Мама, — негромко проговорила Валя. — Это я.

— Дочка! — воскликнула мать и открыла дверь. Валя обняла мать. — Господи, дочка, — прижавшись к ней, заплакала мать, — да что ж такое в мире делается?

— Мама, — вздохнула Валя, — все хорошо. Мы сейчас должны уехать. Я быстро оденусь. — Отпустив мать, вошла в комнату. — Сейчас, мама, я быстро. Ты свои вещи, самые необходимые, возьми — и поедем.

— Куда, дочка? — торопливо одеваясь, спросила мать.

— Не знаю. К тебе в деревню тоже пока нельзя. Впрочем, сейчас один человек приедет. Мы с ним поговорим. Он скажет, как лучше.

— Кто ж это такой?

— Милиционер. Я ему всю правду расскажу, вот и пусть решает, как быть.

И тут под окнами грохнули выстрелы. Кто-то громко закричал. Послышался шум автомобильного мотора. И вновь ударили выстрелы. Ахнув, мать начала креститься. В дверь громко застучали.

— Валя! — услышала она голос Лены. — Быстрее! Жорку ранили! Быстрее!

Валентина открыла дверь. Увидела испуганное, бледное лицо Елены.

— Ты ушла, — торопливо заговорила Лена, — и вдруг две машины. Выскочили какие-то парни и начали стрелять. Жорка толкнул меня к подъезду и тоже стрелять стал. Пойдем скорее, у вас черный ход есть! Жорка сказал, чтобы мы через него уходили. — Под окнами на какое-то мгновение все стихло, и вдруг коротко простучал автомат.

— Мама! — воскликнула Валя. — Быстрее. — Мать, побледнев, медленно начала падать. — Мама! — бросаясь к ней, отчаянно закричала Валентина. Услышав испуганный голос Лены, схватила стоявшую у полки с обувью швабру, замахнулась.

— Это Жорка, — вскинув руки, крикнула Лена.

— Там милиция, — входя, негромко проговорил парень, Шумно выдохнул и упал. Лена обхватила его и крикнула:

— Помоги!

Валя бросилась к ней. Вдвоем они осторожно положили Георгия на пол. На груди камуфлированной куртки Валя увидела небольшую дырочку, вокруг которой быстро расползалось темное пятно.

— Он ранен. — Лена начала быстро расстегивать пуговицы.

— Дверь закройте, — простонал он. — И никому не открывайте. — Валя захлопнула дверь.

— Валюша, — тихо простонала мать.

— Я здесь, мама. — Валя подбежала к матери.

— Что же это такое, доченька?

— Все будет хорошо, не волнуйся. Все будет хорошо, — повторила Валентина.

***

Застонав, Себостьянов открыл глаза.

— Как дела, приятель? — наклонился над ним рослый омоновец.

— Успели, — прошептал Василий.

— Конечно. Троих взяли, двоих положили. Правда, ушли двое или трое. Но вы с теми, кого взяли, разбирайтесь. Правда, им наши по горячке немного фейсы попортили, но живы будут, — подмигнул он Себостьянову. — Ты-то как подста-вился?

— К знакомой ехал, — неожиданно для себя соврал Василий. — Услышал выстрелы — и влез. Вот и поймал пулю. — Поморщившись, коснулся живота. — Хорошо, не ел ничего, — слабо улыбнулся он.

— Вылечат тебя медики, — сказал омоновец. — Мы с тобой еще повоюем.

Только вот как ты в прокуратуре вдруг оказался? Ведь скука там смертная.

Бумажонки разные. Протоколы. От ручки мозоль на пальце натрешь. Ты же классный опер, на кой тебе эта прокуратура сдалась?

— Дядя по просьбе матери устроил, — поморщился Василий. — Я же заочно в юридическом учусь. Вот и набираюсь опыта.

— Там ведь скучно, — пожал широкими плечами омоновец. — Меня лично ни за какие бабки в кабинеты не загонишь. — Он хотел сказать еще что-то, но подошедшая женщина-врач сердито выгнала его из машины «скорой помощи».

— Доктор, — попросил Василий, — на два слова.

— Все, — отрезала она. — Потом займетесь своими делами. Сейчас я ваш начальник. Поехали, — бросила она и начала устанавливать капельницу.

— Женщину могут убить, — сказал Себостьянов.

— Пусть остановит, — сказала врач санитару. «Скорая» остановилась. Врач открыла задние дверцы.

— Что с ним? — подбежав, взволнованно спросил омоновец.

— У вас три минуты. — Врач постучала по наручным часам.

— Какого надо? — недовольно спросил Хват. Ему никто не ответил, а в дверь снова постучали. Выматерившись, он подошел и отодвинул засов. Толкнув дверь, зло бросил:

— Чего барабаните...

Сильный удар в подбородок сбил его на пол. В падении Хват сумел упасть на правый бок, поджать ноги и, оттолкнувшись, вскочить. На него молча бросились трое с лицами, закрытыми шапочками-масками. Он ногой отбил одного и ударил его по шее ребром ладони. Второй отправил его в нокаут. Двое в масках начали избивать Хвата ногами. Через некоторое время, оставив на полу спортзала Хвата с разбитым в кровь лицом, двое подхватили не пришедшего в себя человека, которого сбил Хват, выскользнули в дверь. Минут через пять Хват зашевелился, упираясь руками в пол, с трудом сел. Дотронулся до большой шишки на лбу.

— Кто вы, суки? — промычал он. Учащенно дыша, сплюнул кровь и застонал.

Его опухший нос тоже сильно кровоточил. — Узнаю кто, — просипел он, — убью.

Около спортзала остановилась «девятка». Из нее вышли четверо.

— Хват удары отрабатывает, — увидев свет в окнах, усмехнулся один.

— Удар у него — не балуй, — буркнул мускулистый молодой мужчина.

— Ты, Лось, тоже не подарок, — хихикнул третий. Четвертый подошел к багажнику и вытащил ящик пива. И тут за его спиной появился человек в маске.

Резкий рубящий удар по шее — и, выронив ящик, четвертый начал падать. Добив его ударом ноги, «маска» прыгнул вперед и с коротким криком-выдохом достал лицо обернувшегося парня пяткой. На двух оставшихся бросились выскочившие из-за угла двое в масках. Лось, отпрыгнув к стене, встал в стойку. Он сумел отбить два удара атаковавшего и даже ударить сам. Но подскочивший первый ударил его ногой в живот, а когда он согнулся, коротко и сильно врезал между лопаток. Двое других в масках ринулись к машине. Подхватив положенные ровной линией у клумбы кирпичи, бросили их в стекла машины. Третий коротко свистнул, и все трое тут же как бы растворились в темноте.

— Как ты могла ее отпустить? — сердито спросила Роза.

— Отпустить?! — зло воскликнула Либертович. — Мы с ней минут пятнадцать катались. Если бы не медсестра Литко-ва, — порывисто вздохнув, она достала сигарету, — мы бы с Файкой убили ее. Я была вне себя от ярости. Она что-то такое брякнула Себостьянову. Тот заглянул ко мне и такое сказал... С ним кончать надо. Он знает...

— Себостьянов тяжело ранен возле дома Резковой, — сообщил вошедший Гобин.

— Возле какого дома? — встрепенулась Раиса.

— Не возле частного, в пригороде, а около того, где ее квартира.

— У нее еще и квартира есть? — удивленно спросила Либертович.

— Ей тетка дом оставила.

— Значит, Себостьянов ранен, — вздохнула Раиса. — Сильно? — надеясь на утвердительный ответ, спросила она.

— Этого я не знаю. Мне позвонили и сообщили, что Себостьянов с пулевым ранением доставлен в областной хирургический центр. Так как туда доставляют тяжелораненых, можно судить...

— Но его должны были убить! — воскликнула Роза.

— Русый найден убитым у себя в квартире, — недовольно проговорил Гобин.

— Ножом распорото горло. Кто и почему убил — неизвестно. Отпечатков чужих много, но есть ли пальцы убийцы — неясно.

— Сволочь, — прошептала Роза.

— Что ты сказала? — не расслышал Гобин.

— Это Меткий убил Русого, — ответила она. — Он звонил и просил передать тебе, что Меткий берет пять тысяч долларов. Деньги требует сразу. Я отослала ему доллары.

— А где теперь найдешь Меткого? — Гобин опустился на стул. — Он знает все. Где его...

— Успокойся, — резко проговорила Роза, — он будет молчать.

Яков внимательно посмотрел на жену.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Надо искать Резкову, — сказала Раиса. — Ведь она...

— Как же она сумела убежать? — спросил Гобин. — У вас есть охрана.

Насколько я знаю, все они верные люди...

— Не все, — перебила его Либертович. — Один оказался сволочью. Он и помог убежать медсестре и Резковой.

— Кто эта медсестра? — спросила Роза.

— Литкова Ленка. А охранник — Георгий Буланов. Он недавно чемпионат Воронежа по кикбоксингу выиграл. Этот Жора изувечил старшего охраны. Иначе тот бы догнал...

— Ясно, — перебил Гобин.

— Что тебе ясно? — сердито посмотрела на него Раиса.

— У вас там целый синдикат, — усмехнулся Яков Юрьевич. — Вот почему вы устроили такую войну. Но как там оказался Себостьянов?

— Подожди-встревожилась Раиса. -Про какую войну ты говоришь?

— Во дворе шестиэтажки, в которой живет Резкова, была перестрелка.

Себостьянов ранен там. Он, видно, к Резковой ехал. А там какой-то парень стрелять начал — две или три машины подъехали. Тут и появился Себостьянов, а вскоре — группа ОМОНа.

— Вот оно что, — протянула Либертович и тут же заторопилась. — Мне нужно быть в одном месте. До свидания.

— Рая, — Роза проводила ее до дверей, — Роману ничего не фозит?

— Теперь это зависит от вас. Я сделала все, что могла. Из-за этой Вальки, — непроизвольно вырвалось у нее, — в клинике возможны крупные неприятности. Слава Богу, этот настырный Себостьянов ранен. Но если он был у дома, в котором живет Резкова, значит, она там.

— Вот это да! — войдя в спортзал, удивленно остановился капитан милиции. — Кто же это вас так? — насмешливо поинтересовался он. Сидевший на борцовском мате с распухшим носом, синевой под глазами Хват отвернулся. — Губы у тебя, как у Поля Робсона, — улыбнулся капитан. — Был такой певец-негр.

Губищи...

— Чего надо? — недовольно спросил Хват.

— Как чего? — усмехнулся капитан. — Участковый я здесь. А мне доложили, что, значит, парней, которые спортзал арендуют, избили в кровь. Но не думал, что вас. Кто же это вас так отмордовал?

— Да иди, мусор! — рыкнул кто-то из парней.

— Вот так со мной говорить не надо, — покачал головой капитан. — Я ведь и обидеться могу. Но, как я понял, заявления от вас не будет.

— А ты хоть и мент, — прошепелявил Хват, — но правильно мыслить иногда можешь.

— Уж тебе-то молчать надо, — засмеялся участковый. — Ходишь, пальцы веером держишь. «Я — Хват, берегись», — передразнивая, видимо, когда-то слышанные слова, протянул капитан. — А дела коснулось — сразу в кусты.

— Это от кого же я в кусты уходил?! — разозлился Хват.

— Так в ресторане, от охраны Рудаковой, — напомнил капитан. — Я в тот вечер как раз в отделе был. Видел, как вы со своими вроде побитых собак шли. А теперь и отоварили вас. Где же твоя хватка, Хват? Мне тут рассказывали, — откровенно издевательски посмотрел он на Хвата, — как ты со своими каратеками от гаражей улепетывал. Наложили вам мужики. Мужик, он и в лагере мужик. И не тронь его. Он выше себя не полезет, но и в обиду себя не даст.

— Слушай! — заорал Лось. — Хорош лекции читать! Чего ты хочешь?! — Он шагнул к капитану. — Дергай отсюда...

— Ты, Лосев, не балуй, — перебил его участковый. — Я видел намного блатней тебя. А пугать меня — скучное занятие, не из пугливых. Просто сейчас настроение у меня хорошее, а то отправил бы я тебя суток на несколько. Но ваши битые морды мне — как выигрыш в лотто-миллион. А то все вы кого-нибудь бьете.

Оказывается, бывает и на старуху проруха. — Засмеялся и вышел из спортзала.

— Мент поганый, — процедил ему вслед Хват.

— Завалить козла, — с ненавистью предложил Лось.

— Кто же нас так? — не обращая внимания на его слова, задал мучивший всех вопрос Хват.

— Папа! — радостно крикнула Аленка. Раскинув в стороны руки, подбежала к стоявшему у двери Семену. Он подхватил ее, приподняв, поцеловал в щеку.

— Я тебе подарок привез, — улыбнулся он, поставил девочку на пол, поднял длинную коробку и протянул дочери. Аленка тут же принялась развязывать широкую ленту. Семен с доброй улыбкой смотрел на дочь. Сняв крышку, Аленка радостно завизжала и бросилась ему на шею. В открытую дверь стремительно вошел Викинг. Бросив взгляд на Семена и увидев улыбающуюся племянницу, облегченно вздохнул.

— Я думал, здесь война, — улыбнулся он. — Ты, значит, Семен? — Он протянул руку Рудакову.

— Точно, Семен.

— Альфред, — представился Викинг, — брат Элеоноры и, следовательно, дядя юной принцессы.

— Папа мне куклу привез, — достав из коробки большую, с огромными синими глазами куклу, сказала девочка. — Я давно такую хочу.

— Ну вот и получила, — вздохнул Семен. — Я же помню...

— Здоров, бродяга, — весело приветствовал его вошедший Олег.

— Привет, Страх, — пожимая ему руку, улыбнулся Семен. — Как дела?

— Как сажа бела, — усмехнулся тот.

Увидев Колобка, Семен обрадованно пожал руку и тому.

— Нормально съездил? — поинтересовался Игорь.

— Отлично. И заработал прилично, и долг Гобину отдал.

— Много отдал? — спросил Олег и, покосившись на Викинга, вздохнул.

— Он же, гад, шкуру спускает, если машину где поцарапаешь. А тут у меня... — Не договорив, Семен нахмурился. В прихожую вошла Элеонора. Увидев Семена, бросила быстрый взгляд на брата. Тот улыбнулся.

— С возвращением, — повернулась она к бывшему мужу.

— Спасибо, — кивнул тот. — Ведь если бы не ты, не послал бы меня Гобин.

— Он признательно взглянул на нее.

— Мама! — держа в руках куклу, почти не уступавшую ей в росте, подошла к матери Аленка. — Мне папа куклу привез, видишь?

— Да я и тебя из-за куклы почти не вижу, — смеясь, покачала головой Элеонора и бросила быстрый взгляд на Семена.

— Обедать будешь? — как когда-то, в далекие теперь дни, спросила она. И он, и Элеонора вспомнили это. Встретились глазами и опустили головы.

— Конечно, будет, — разрядил обстановку Викинг. — Мы и грамм этак по сто примем. Ведь пусть муж он бывший, — глядя на сестру, заметил Альфред, — зато отец самый что ни на есть настоящий.

22

— Ты понимаешь, — громко сказал Иннокентий. — Арсен убьет меня! Он присылал Губу, и тот...

— Губа больше не приедет, — негромко заметил стоявший у двери Руслан. — Он профессионал. Спрашивал тебя, не получил ответа. И не убил. Теперь он понял, что ты сообщишь об этом сестре и та примет меры. ,s — Какие? — нервно спросил Иннокентий. — Что она может сделать? Какие...

— Хватит, — недовольно перебила его Екатерина — Руслан прав. Губа не приедет. Ему, я уверена, Арсен не позволит...

— Тогда зачем он присылал его?! — воскликнул Иннокентий. — Зачем...

— Да перестань! — не выдержав, зло сказала сестра. — Пищишь, как ребенок. Сам виноват. Сделал бы все, как я говорила, ничего бы сейчас не случилось.

— Вот! Ты меня использовала! Это все из-за тебя! Ты...

— Какая же ты сволочь, — презрительно взглянула на него сестра. — Ты решил сделать это с двойной выгодой для себя. Впрочем, — она бросила быстрый взгляд на Руслана, — мы поговорим потом. Не бойся ничего. С тобой все будет хорошо. Я разговаривала с врачом. Еще несколько дней — и поедем а Москву.

Будешь лечиться дома.

— В Москву я не поеду, — замотал головой Иннокентий, — потому что...

— Ладно, — снова быстро взглянув на Руслана, перебила его Екатерина. — До свидания. — Наклонилась и коротко поцеловала его в щеку.

— Ты оставь около больницы пару человек, — шепнул Иннокентий. — Я чувствую, что...

— Все будет хорошо, — громко сказала она и шагнула к открытой Русланом двери.

— Он сильно напуган, — заметил Руслан, догнав быстро идущую к лифту Екатерину.

— Это не твое дело, — сухо ответила она.

— Конечно, — кивнул он. — Но...

— И еще. — Остановившись, она повернулась к нему. — Тебе лучше забыть о том, что слышал. Арсен все равно не поверит тебе, если ты захочешь выдвинуть свою версию случившегося. Мне же он поверит, если я скажу, что попытка убить Розову — дело твоих людей. У тебя, кстати, есть причина, — усмехнулась она. — Арсен знает, что ты не можешь простить ему...

— Да я ничего такого не слышал, — остановил ее Руслан. — Если бы даже что-то узнал, зачем мне лезть в ваши семейные дела. Муж и жена — одна сатана.

Что же касается Кешки, — усмехнулся он, — тебе было бы намного спокойнее, если бы он погиб в аварии. И еще. Милиция пытается разыскать какую-то женщину. Она была в «КамАЗе», который стоял там. У милиции есть какие-то данные о той женщине. Не знаю, что конкретно, но...

— Откуда ты знаешь? — нервно спросила Екатерина.

— У меня есть знакомые, — улыбнулся он, — которые за определенные суммы иногда информируют меня о том, что мне интересно.

— Так! — обожгла его злым взглядом Екатерина. — Можно спросить?.. — Покосившись на проходившую мимо женщину в белом халате, вздохнула. Затем медленно пошла дальше. Руслан быстро догнал ее.

— Ты хотела о чем-то спросить.

— Потом. — Остановилась перед лифтом. Руслан нажал кнопку — дверь сразу отодвинулась.

— Ты сегодня вечером уйдешь? — спросила она.

— Да. Часа на два. Почему ты спросила?

— Сегодня у меня одна дата, — вздохнула Екатерина. — Я всегда отмечаю ее.

— Отлично, — улыбнулся Руслан. — Я вернусь — и мы отметим. А что за дата?

— Узнаешь, — улыбнулась она.

— Значит, ты не хочешь сказать, — вздохнув, Комод посмотрел на лежавшую на кровати Розову, — что там произошло? Ведь ты наверняка кого-то видела...

— Уходи, — сказала она, — или я вызову охрану. Здесь есть...

— Знаю, — кивнул Комод. — Совершено убийство, ты пока являешься единственным свидетелем. Или даже потерпевшей. Но Арсен...

— Уходи, — повторила Татьяна.

— Хорошо. — Он шагнул от кровати. Дверь открылась.

— Давай отсюда, — торопливо прошептал заглянувший парень. — Сейчас к ней из угро придут. Комод выскользнул из палаты.

— Туда, — махнул рукой парень. — Там лестница вниз.

По ней и выйдешь на улицу. Быстрее, — поторопил он.

Комод быстро пошел в ту сторону. "Молоток Пятый, — подумал он. — Все делает. Вот что значит платить хорошо.

Как его Арсен нашел?"

Достав сигарету, Франко повертел ее в пальцах. Повернулся к сидевшим на кожаном диване двум парням, некоторое время молча смотрел на них. Те спокойно выдержали его взгляд.

— Значит, сможете, — пробормотал Франко.

— Это наш хлеб, — усмехнулся один, — а есть часто хочется.

— Но вас только двое, там же будет...

— Нам не нужны все, — сказал другой, — а на двоих нас вполне хватит.

— Но у каждого будут боевики, — напомнил Франко. — По двое как минимум.

— Слушай, — буркнул первый, — давай не будем друг друга учить жить. Мы умеем работать.

— Дай-то Бог, — кивнул Франко.

Сидевшие переглянулись. Франко хотел о чем-то спросить, но в это время в комнату заглянула молодая женщина. Увидев ее, он вздохнул.

— Вам пора.

Двое встали и, подхватив длинные коробки, шагнули к двери. В комнату вошел молодой парень.

— Больше в подобное меня не втягивай, — сказал Франко.

— Почему же? — усмехнулся тот. — Ты на этом неплохо заработал. Где ты нашел их? — спросил он.

— Через одного знакомого, — буркнул Франко.

— Он знает место их работы? — тихо спросил парень.

— Конечно, — кивнул Франко.

— Я думал, ты умней. — Криво улыбнувшись, парень сунул руку в карман.

Франко, замерев на секунду, рванулся вперед и ударом в ухо сбил парня на пол.

Схватив обеими руками гладильную доску, размахнулся и опустил ее на голову пытавшегося встать парня. Тот упал. Франко взмахнул доской и снова ударил.

Потом подскочил к двери. Осторожно открыв ее, выглянул, никого не увидел и вышел. Из лифта выходили двое в спортивных костюмах. Франко бросился к лестнице. Удивленно переглянувшись, молодые люди направились к двери квартиры, из которой вышел Франко. Один нажал на кнопку звонка. Выскочив из подъезда, Франко остановился. Потом двинулся дальше.

Водитель стоявшей в другом конце двора «семерки» проводил его внимательным взглядом. Как только Франко скрылся за углом двенадцатиэтажного дома, из подъезда выскочили двое в спортивных костюмах. Осмотревшись, подбежали к машине.

— Здесь такой невысокий... — начал один.

— Там. — Водитель махнул в сторону, куда ушел Франко. — Только что...

— Трогай, — садясь в машину, бросил один.

— Не гони лошадей, Миг, — буркнул второй. — Мы его потом найдем.

Слышал, что сказал Слон? — Выматерившись, первый вышел из машины.

Франко подбежал к остановившейся «пятерке».

— Аэропорт, — сказал он. — И быстрее. Плачу в оба конца.

— Садись, — кивнул водитель.

— Ты уходишь? — Екатерина с двумя бокалами вошла в комнату Руслана в тот момент, когда он снял брюки и небрежно отбросил их в сторону.

— Никак костюм не подберу, — недовольно буркнул он.

— Важная встреча? — поставив один бокал на ночной столик, с интересом спросила она.

— Не то чтобы очень, но должный уровень есть.

— Примерно так же мне отвечал Арсентий. Правда, он никогда не брал с собой меня. А если я правильно поняла нечаянно услышанный разговор, там присутствие женщин...

— Шлюх, — поправил он.

— Тогда понятно, — засмеялась она, — почему ты берешь с собой Ритку.

Руслан улыбнулся. Екатерина, глядя ему в ггаза, тихо и очень серьезно спросила:

— Там не будет людей, которые могли бы помочь мне в моих, как ты сказал, семейных делах?

— Там будут деловые люди, — покачал головой Руслан.

— Так именно деловые, — подойдя вплотную к нему, настойчиво продолжала она, — и смогут расправиться с Арсеном. Мы с тобой не можем любить друг друга, — улыбнулась она, — но вполне можем быть просто рядом...

— Не надо, — перебил ее Руслан. — Я трезвый человек и прекрасно понимаю, чего ты хочешь. Но я не тот, на кого можно поставить. Лучше помоги мне выбрать костюм.

— Я пришла, чтобы выпить с тобой, — Екатерина подняла бокал, — за мою дату.

— Ах да, — вспомнил он. — Но мы решили, что отметим твой таинственный праздник, когда я вернусь. Ты так и не сказала, что это за дата. Екатерина вдруг рассмеялась. Он удивленно округлил глаза:

— С тобой так часто бывает?

— Не очень. — Посмеиваясь, она сделала глоток. — У тебя прекрасное вино. — Отпив еще, кивнула на второй бокал. — Присоединяйся.

— Я стараюсь на подобные встречи ходить с трезвой голо-рой. — Руслан надел темно-синие отутюженные брюки. Застегнув молнию, посмотрел в большое зеркало.

— Тебе не идет синий цвет, — заметила Екатерина.

— Так помоги выбрать, — раздраженно сказал он и снял брюки.

— Давай выпьем. — Она подала ему второй бокал.

— Хорошо, но сначала...

Екатерина вплотную подошла к нему, обняла за шею и впилась долгим поцелуем в губы. Руслан отпустил бокал и обхватил ее плечи. Звякнуло стекло.

Руслан оттеснил несопротивлявшуюся женщину к широкой кровати.

— Милый! — раздался громкий женский голос. — Я приехала!

Руслан испуганно дернулся. Екатерина, еще крепче обняв его шею, повисла на руках и обхватила его бедра ногами. Не удержавшись, он уронил ее на кровать.

— Руслан, — вновь позвала вошедшая Рита. Увидев зад Руслана в трусах и женские ноги, остановилась. Руслан пытался вырваться из объятий прилипшей к нему Екатерины.

— Милый, — промурлыкала она, — давай перестанем, а то ты не уедешь...

— Катька! — узнав голос, закричала Рита. Екатерина оттолкнула Руслана.

Он сделал назад два нетвердых шага и упал. Екатерина вскочила.

— Ты? — удивленно воскликнула она и сразу же гневно обратилась к поднимавшемуся Руслану. — Ты же сказал, что отправил ее на улицу!

— Рита, — обернувшись, пробормотал он. — Я...

— Сволочь! — Шагнув к нему, Екатерина сильно ударила его по шее.

— Козел! — закричала Рита. Размахнувшись, ударила его сумочкой.

— Забирай, — презрительно бросила Екатерина, — своего...

— Это все она, — перебил ее Руслан. — Я говорил, чтобы она ушла!

— Гадина! — Рита шагнула к Екатерине. Сумочка на длинном ремне, описав полукруг, задела большую люстру. Екатерина, метнувшись вперед, сильно толкнула Риту в грудь. Она упала. Екатерина пнула ее. Рита поймала ее ногу и рванула к себе. Взмахнув руками, Екатерина упала. Чуть приподнявшись, женщины бросились друг к другу. Обменявшись несколькими ударами, пустили в ход ногти. Руслан под их визг выскользнул за дверь.

— Вот оно как. — Потрогав шею, поморщился. — Ну что же, разбирайтесь.

Надеюсь, вы убьете друг друга. — Шагнув к лестнице, вспомнил, что он в одних трусах, выругался и вошел в соседнюю комнату.

Перепачканные кровью женщины — у Риты лопнули швы на виске, — вцепившись друг другу в волосы, возились на полу. Чувствуя, что слабеет, Рита отпустила волосы Екатерины, уперлась ей в грудь обеими руками, сильно оттолкнулась и дернула голову. Взвизгнув от боли — в руке Астаховой остались клоки ее волос, — Рита вскочила и сунула в сумочку руку. Екатерина схватила бокал с шампанским, рванулась к Рите. Та выхватила газовый пистолет. Екатерина плеснула вино ей в лицо и, крепко сжав тонкую ножку бокала, с силой ударила Риту в живот. Выронившая пистолет Рита пыталась протереть глаза от попавшего в них шампанского и громко закричала. Екатерина ухватила ее за волосы и рванула руку вниз. Рита упала. Опустившись рядом с ней на колени, Екатерина несколько раз ударила Риту ножкой бокала с неровными острыми краями в лицо и шею. Рита попыталась остановить ее. Но Екатерина схватила валявшийся рядом газовый пистолет за ствол и, размахнувшись, опустила рукоятку на голову Риты.

Два парня, стоя около машины, курили.

— Идите, — мотнул головой назад вышедший из коттеджа Руслан, — ваша хозяйка насмерть с Мадлен сошлась. Только осторожнее, — остановившись, усмехнулся он, — в холле два ее боевика. — Парни сунули руки в карманы и рванулись к двери.

Екатерина била неподвижно лежавшую с окровавленным лицом Риту то левой с зажатым в ней газовым пистолетом, то правой рукой с отбитым бокалом. Два хлопнувших внизу выстрела остановили ее. Тряхнув спутанными волосами, она взглянула на Риту, бросила пистолет и осколок, прижала окровавленные руки к лицу и пронзительно закричала. В дверь с пистолетами в руках ворвались ее боевики. Увидев валявшуюся в луже крови обезображенную Мадлен и кричащую хозяйку, замерли.

— Валить отсюда надо, — буркнул один и сделал шаг назад.

— Арсен потом голову оторвет, — возразил водитель и бросился к Екатерине. Обхватив ее плечи одной рукой, прижал ладонь к раскрытому в пронзительном крике рту, но, закричав, отдернул руку. Тряхнул ладонью со следами зубов, позвал стоявшего у двери второго:

— Помоги!

Тот рванулся вперед. Вдвоем они, зажав полотенцем рот мычащей и пытающейся вырваться Екатерине, прижали ее к полу.

— Тихо, — негромко сказал водитель. — Уходить надо. Здесь три трупа.

Надо уходить.

Дергая руками и ногами, Екатерина, казалось, ничего не соображала.

— Дай воды, — навалившись на нее, бросил водитель. Второй парень кинулся к холодильнику и вытащил бутылку шампанского.

— Держи ее, — сказал водитель. Парень навалился на Екатерину.

Водитель открыл шампанское и направил струю Екатерине в лицо.

Задергавшись сильнее, она начала отплевываться.

— Отпустите, — через некоторое время приказала Екатерина. Парни осторожно освободили ее. Она села и тряхнула волосами. — С ума сошли?! — сердито спросила она. Хотела сказать еще что-то, но, повернувшись, чтобы встать, увидела Риту. Замерла. Медленно поднялась. Парни тоже встали.

— Уезжать надо, — рискнул сказать водитель. — Там внизу еще двое.

Сейчас домработница придет. Надо уходить.

— Вниз, — не отрывая взгляда от окровавленной головы Риты, крикнула Екатерина. — Домработницу убейте. И любого, кто войдет. Я сейчас. — Медленно подняв окровавленные руки, посмотрела на них. Парни нерешительно шагнули к двери. — Я что сказала! — Боевики быстро вышли. Екатерина вздохнула и, подхватив простыню, пошла в ванную.

— Ну что же, господа, — поднявшись из-за длинного стола, за которым сидели восемь мужчин разного возраста в строгих костюмах, сказал старик в золотых очках. — Я думаю, можно начинать то, ради чего мы собрались. Разговор был долгий и не всем приятный. — Он улыбнулся. — Не секрет, что, прежде чем собраться, мы долго враждовали. Пролитую кровь наших людей оплакивают их жены и матери. Мой первый тост за тех, кто своей гибелью доказал, что война необходима, но не между нами. — Все восемь встали и подняли бокалы. — Итак, — продолжал старик, — мы объединились. Но сделали это намного позже, чем следовало. Однако... — Вдруг покачнувшись, старик начал падать назад. Остальные застыли. И тут приглушенно хлопнул второй выстрел. Стоявший справа от старика мужчина с густыми черными усами, выронив бокал, упал на бок. Из пробитого пулей виска хлынула кровь. Пригибаясь и отталкивая друг друга, под грохот падающих стульев остальные бросились к дверям, которые тут же открылись, и трое парней с короткими автоматами начали почти в упор расстреливать толкавшихся людей. Через несколько минут крики затихли. Вытащив пистолеты, трое, неторопливо войдя в зал, стали делать контрольные выстрелы в головы лежавших в разных позах мужчин.

— Те двое, — спросил молодую женщину стоявший у входа в подземный гараж Губа, — где?

— Готовы, — кивнул подошедший к ним смуглый парень.

— Франко не нашли? — не глядя на него, спросил Губа. Парень покачал головой.

— Он скорее всего на самолете улетел, — проговорила женщина.

— Ну? — Губа взглянул на вышедших из дверей двухэтажного дома троих парней.

— Все, — усмехнулся один. — Теперь, как и обещал, расчет.

— Там, — кивнул Губа на открывшиеся ворота подземного гаража, — все получите.

Парни неторопливо начали спускаться в гараж. Смуглый, увидев взгляд Губы, задумался на мгновение, но тоже пошел вслед за ними. Трое вошли в гараж и увидели джип. Правая передняя дверца была распахнута. Озираясь, они подошли.

Один заглянул в кабину и увидел лежавший на сиденье небольшой чемодан. Открыв крышку, обернулся и весело сказал:

— Все здесь. Губа — толковый мужик. — Вытащив чемодан, поставил его на стоявший у стены верстак. Парни начали брать связанные тонкими резинками пачки долларов. К ним подошел смуглый.

— Ну-ка, — неторопливо оттолкнул он одного. Взял одну купюру и посмотрел через нее на свет большой лампы.

— Так это фальшивые...

С двух сторон длинными очередями ударили автоматы. Трое парней и смуглый, расстрелянные в упор, упали на бетонный пол. Стоявшая рядом с Губой женщина, услышав выстрелы, отскочила в сторону. Не вытаскивая правой руки из кармана, Губа повернулся в ее сторону. Глухо прозвучал выстрел. Пуля попала женщине в горло. Из ворот гаража вышли Зубастик и Штык с автоматами.

— Всех в яму, — рассматривая маленькую дырку в кармане куртки, буркнул Губа. — Откройте газ и... — Не договорив, зло выматерился.

Схватив женщину за ноги, Штык поволок ее к воротам гаража.

— Следы! — недовольно бросил Губа. Подскочивший Зубастик, повесив на правое плечо ремень «АКМ», подхватил женщину под мышки.

— Тяжелая, стерва, — бросил он. Губа, посмотрев на часы, неторопливо пошел к стоявшей у ворот машине.

— Что с тобой? — взглянул на бледную Екатерину Комод. Она, не отвечая, прошла в комнату. Увидев у нее на щеке три глубокие царапины, Комод усмехнулся.

— Снова с Мад-лен сцепилась? — тихо обратился он к стоявшим возле дверей двум парням Екатерины.

— Она ее того, — чиркнул указательным пальцем себя по горлу водитель. — Мы дом подпалили. Едва отъехали — газ рванул.

— Вот это да, — буркнул удивленный Комод. Зайдя в комнату, посмотрел на Екатерину.

— Чего уставился? — злобно спросила она.

— Да так. — Он покачал головой. — Значит, разобралась с Риткой. Теперь Руслан твой. Или его тоже надо?.. — Он многозначительно замолчал.

— Да, — кивнула она. — И делать это надо сейчас. Он вернется примерно через час. Увидит, что его хоромы сгорели, и...

— Он не вернется, — покачал головой Комод. Екатерина вопросительно уставилась на него.

— Тебе нужно уезжать, — сказал он.

— Почему?

— Так нужно. И еще. Сегодня же поезжай в больницу и забери Кешку. Арсен уже договорился с одной частной больницей. Кешка будет...

— Подожди, ты говоришь загадками. Почему я должна уезжать?..

— Ты сделала все, — усмехнулся Комод, — что хотела. И больше тебе здесь делать нечего. Да, менты разыскивают какую-то женщину. Рядом с озерком, где сделали Таракана с Розовой, стоял «КамАЗ». Водитель и бабенка, что была с ним, все слышали. Поэтому...

— Постой, как ты об этом узнал?

— У Арсена есть мусор, который за определенную мзду держит его в курсе того, что интересует Арсена. Так что, — ухмыльнулся он, — для вас с Кешкой будет лучше, если он вспомнит номер «КамАЗа», за которым гнался.

— Кто тебе об этом сказал?

— Надо быть валенком, чтобы не понять этого. Счастье Кешки, что менты не свяжут его аварию и труп на озере воедино, Танька молчит и будет молчать, потому что боится Арсена. Если и начнет рассказывать, то только ему. Впрочем, об этом говорят все, кто знает о твоем отношении к Таньке. Так что...

— Арсен убьет меня, — невольно вырвалось у Екатерины.

— Не думаю. Втык, конечно, сделает. А насчет убийства... Зачем ему это?

Ты сделала то, что могла сделать любая баба на твоем месте. Только Кешка сплоховал.

— Значит, Арсентий все знает.

— Может, и не все, но...

— Петро, — заглянул в комнату рослый парень с вислыми усами, — Фанфан приехал, тебя спрашивает.

— Руслан? — поразился Комод.

— Ну да, — кивнул парень. — Дерганый какой-то.

— Зови, — кивнул Петр. Екатерина отступила назад.

— Он за мной приехал, — негромко сказала она.

— Странно, что он еще может ездить, — удивленно пробормотал Комод.

— Привет, — в дверь стремительно вошел Руслан. Его полное лицо было бледным и напряженным. — Ты знаешь, что случилось? — спросил он.

Комод молча покачал головой.

— Под Плехановым собирались мужики, — облизнув пересохшие губы, начал Руслан, — что-то вроде блатных. Так их...

— Ты откуда знаешь?

— Меня тоже приглашали, — торопливо проговорил Руслан, — хотели что-то вроде организации создать. Я опоздал. А приехал — там все горит. В общем, говорят, что постреляли там всех. Я — назад, а мой коттедж тоже пылает. Я вот зачем приехал. У меня два последних дня Катька жила. Она с Мадлен поцапалась — ну и ко мне. Не мог же я...

— И что? — усмехнулся Комод.

— Так те, — сказал Руслан, — кто положил всех, решили, что я в коттедже. Вот и взорвали его. А там...

— Чего же ты баб разбираться одних оставил? — злобно спросила Екатерина. Руслан опешил. Отступил на шаг, испуганно взглянул на Комода.

— Я это... — пробормотал он, — думал...

Комод ударил его ногой в живот. Издав приглушенный крик, Руслан упал на колени. Комод резко ударил его каблуком в висок. Тот рухнул и, вздрогнув всем телом, замер. Достав из спортивной сумки пистолет с глушителем Петр приставил ствол к уху Руслана и нажал на спусковой крючок. Взглянув на Екатерину, усмехнулся:

— Не скажу я Арсену, что ты с ним была. Но, разумеется, не за так.

Сейчас поезжай в больницу, пусть дают сопровождающего врача, — и вези братика в Москву. Сама слышала, — снова взглянул он на мертвого Фанфарина, — сделали здесь кое-кого. Арсен их положил. Здесь какие-то самозванцы объявились, якобы воры в законе. Горбуна, говорят, они приговорили. Его на свалке нашли. — Екатерина облегченно вздохнула. — В общем, Арсен решил покончить с этой сволотой. Тульские блатные и сами бы их сделали, но Арсен решил не тянуть время. Правда, Губа наверняка положит парнишек, которых ему тульские для поддержки штанов дали. Он им пообещал бабки хорошие. За похороны, может, и заплатит. — Комод засмеялся.

— Думаешь, нам с Кешкой сейчас опасно в Туле? — немного помолчав, спросила Екатерина.

— Тут и думать нечего, — отрезал Комод.

— За лжеворов еще ничего. А вот за тех, кого Губа положит, обязательно канитель начнется. А что ты в Туле и твой брат здесь в больнице, знают все. Так что с вас и начать могут. В таких делах западло не бывает.

— Значит, и Розову могут? — подумав, взглянула на него она. — Ведь Танька — любовница Арсентия. Об этом, наверное, тоже...

— Может, да, — неуверенно проговорил Комод. — Может, и нет. С ума сойти, — взглянул он на тело Руслана. — Фанфан в блатные полез и опоздал к раздаче титулов. Хорошо еще, сюда приперся. Но откуда узнал, что я здесь?

— Это я сказала, — призналась Екатерина. — Если со мной что-то произойдет, скажешь Комоду. И адрес дала.

— Ладно, — недовольно бросил он, — что ни делается, все к лучшему.

Езжай в больницу, забирай Кешку. Тебе надо до вечера убраться. Завтра здесь такое начнется... — усмехнулся он. — Теперь гостей из Тулы в Москве ждать надо.

— Так при чем здесь Арсен, — спросила Екатерина, — если тульских парней, ты сам сказал, Губа убьет?

— Губу прислал Арсен. Тот сначала ехать не хотел, но узнал, что кто-то еще из московских едет, — согласился. А он свидетелей оставлять не любит. Даже таких, кто с ним работает.

— Вот это бойня, — покачал головой майор милиции.

— Да, — согласился невысокий мужчина в Штатском. — И собрали ведь всех самозванцев. Как удалось? — Он пожал плечами.

— Информация о том, — сказал стоявший рядом подполковник, — что эти девять соберутся, была. Места не знали, а то бы...

— И хорошо, что не знали, — буркнул штатский. — Взяли бы мы их, и что?

— усмехнулся он. — Отсидели бы они у нас по месячишку или того меньше — и все.

Да и брать их за что было? Ведь ни у одного даже пистолета с собой нет. А так... — Он хмуро улыбнулся. — Отблатовали они свое. Знаете, самозванцы хуже действительных воров в законе. У тех хоть какие-то правила есть. А эти... — Он махнул рукой в сторону дымящихся развалин. — Ни стыда ни совести, ни отца ни матери, ни родины ни флага. Если бы они меж собой договорились, в городе, как в Чикаго в конце двадцатых, началась бы война. Так что...

— Перестаньте, товарищ полковник, — улыбаясь, попросил майор. — А то узнают о ваших словах — и перестанут меж собой разборки наводить.

— А я вот не понимаю эти бандитские разборки, — сказал подполковник. — Ну ладно там за предательство или месть. А то ведь делят между собой рынок и несколько ларьков. Вы лучше делите деньги между собой. На кой вам, мертвым, миллионы нужны?

— Хорошо, что они понимают это по-своему, — усмехнулся полковник. — А то бы объединились — и представляешь, что было бы? Нас бы, наверное, прямо на улицах стрелять начали. А так — грызутся меж собой, нам легче. Но вот кто это организовал? — задумчиво проговорил он. — Интересно. Ведь и исполнителей положили. Сначала двое с улицы стреляли из винтовок. Их там и убили. Они огнем не затронуты. А тех, кто их расстрелял, положили в гараже. Женщину застрелили одиночным. И кто она, установить невозможно. Впрочем, как и остальных. Но почему этих двоих с винтовками под деревьями оставили? — посмотрел он на подполковника. — Вроде как хотели, чтоб мы их опознали. Судя по наколкам, один из них судим. Интересно, кто же этот умник и чего он хочет?

— Что?! — закричал кряжистый мужчина средних лет. — Как не вернулись?!

— Да так, — пережевывая жвачку, ответил парень с наколками на пальцах.

— Должны были — и нет. Сорока тоже не прикатила. А она...

— Пошли туда кого-нибудь, — приказал кряжистый. — Пусть не возвращаются, пока про Щебня не узнают!

— А если их того?.. — позевывая, предположил морщинистый худой старик с татуировкой, изображающей трех богатырей, на впалой груди.

— Сначала узнать треба! — рявкнул кряжистый. — Потом за упокой петь!

— А ты чего, в попы, что ли, обратился? — усмехнулся старик. — Может, и отпеть сможешь? А, Дуб?

— Хорош тебе. Корявый, — недовольно взглянул на него Дуб. — Щебень все-таки братан мой. И я...

— Молодежь не та пошла, — зевнул Корявый. — Им бы все пошмалять. Сейчас пацаны по мокрому делу — как в комсомол раньше шли, с плясками. Вот какого черта Щебень в эту хреновину полез? Ему чего, больше всех эти козлы насолили? А мы тоже, как пацаны, начали искать, кто этих козлов замочит. Надо было самим их на ножи обуть — и все дела, и каша манна. А то в златоглавую на кой-то хрен покатили. Раньше чуть что — на сходку и пику в бочину. А сейчас...

— Раньше за тысячу баксов вором в законе стать было нельзя, — резко проговорил Дуб. — Сейчас же полно таких. А мы, кто зоны и крытые прошли, сиди и не рыпайся, а то заплатят пару тысяч зеленых и расшмаляют, как по приговору. Но если Щебень там остался, я с москвичей шкуру спущу.

— Они прямо со страху уже в штаны наложили, — усмехнулся Корявый. — Чуть вякнешь — и в натуре расшмаляют прямо возле хаты. Сам петлю на шею наденешь. У них школы есть, где киллеров готовят, а мне сейчас «дурочку» дай — так я сразу и разобраться не смогу, куда и на что нажимать. Времена пошли: вор в законе с «дурой» ходит. Чуть что — и шмаляет.

— Где же Сорока? — спросил Дуб. — Ведь она в столицу каталась насчет мокрушников добазариваться.

— За Кешкой поедем? — повернулся к сидевшей на заднем сиденье Екатерине водитель.

— Я разговаривала с врачами, — ответила она, — нельзя ему ехать.

Постельный режим. Врач строго-настрого приказал не тревожить его. Так что поехали. — Она зевнула.

Парень тронул машину.

— Зачем остался Комод, — спросила Екатерина, — не знаешь?

— У него свои дела, — неопределенно отозвался он. — К нему с вопросами лучше не лезть. Он ведь у Арсена в доверии.

— "Как меня встретит муженек?" — вздохнула Екатерина. Дотронувшись до оцарапанной щеки, вспомнила окровавленную голову Мадлен, вздохнула и закрыла глаза.

— Говорят, врагов убивать легко, — прошептала она. — Меня, наверное, до самой смерти будет окровавленная Ритка преследовать.

— Опять ты, — недовольно взглянул на вошедшего в дом Комода плешивый мужчина.

— Ты не порыкивай, — спокойно сказал тот. — Тебе за эти визиты бабки клевые платят. Вот что, — перешел он к делу. — Узнай все подробно про бойню под Плехановым. И реакцию местных блатных на то, что там и ихних парней постреляли.

И разумеется, про бабу, которая с водилой была.

— Это-то зачем? — недоуменно спросил плешивый.

— Тебя это волновать не должно, — резко бросил Петр. — Делай что говорят, понял?

— Слышь, — вздохнул плешивый, — может, Арсен...

— Это ты ему и базарь, — перебил его Комод.

— Так чего же вы Ракова не убираете? — неожиданно вспылил плешивый. — Я же говорил! Он копает под меня. И еще московскому сыскарю, он на пенсии, все передает.

— Откуда ты знаешь? — спросил Комод.

— Мне мой брат двоюродный говорил. Они вроде как друзья с Раковым.

— Тормози, — удивился Комод. — Раков под тебя копает, а с твоим двоюродным братом в хороших?

— Они со школы дружат. К тому же Сашка, братан двоюродный, ко мне хреново относится. Я ему просто плачу иногда, вот он мне...

— Ох и сучара твой кузен, — сказал Петр. — И нашим, и вашим, падлюка, — презрительно добавил он, усмехнувшись. Вы, мусора, спите там, где мягче. Многие из вас и в мусор-скую топают потому, что форма, власть и бабки хапнуть можно. — Плешивый смотрел на него. В его глазах было недовольство, но он молчал. — Короче, делай что сказал, — бросил Комод. — За Ракова уши не ломай, — подмигнул он плешивому, — Пятый. Чего тебя так назвали? — с интересом спросил он.

— А тебе что за дело? — огрызнулся плешивый.

— Вообще-то да, — не обиделся Петр и быстро, не прощаясь, вышел.

— Татьяна, — войдя в палату, тихо сказал невысокий человек в зеленом операционном костюме, — мой вам совет: никому о случившемся не говорите ни полслова, Арсену тем более. Ясно?

Испуганно посмотрев на него, она кивнула.

— Вы кто? — тихо спросила она.

— Друг, — коротко отозвался он.

— Чей? — так же тихо спросила Таня.

— Ваш и Арсена.

— Тогда почему я не должна ничего говорить Арсену? Ведь меня пытался убить...

— Татьяна, пока вы находитесь в больнице, поверьте, в ваших интересах молчать. Потом, когда выпишетесь, разумеется, обо всем расскажете Арсену. Здесь кое-что произошло. Больше я сказать не могу. До свидания. — Кивнул, повернулся к двери.

— Вы анестезиолог, — узнала его она.

— Я друг Арсентия, — немного нервно проговорил он и быстро вышел.

— Странный друг, — недоуменно посмотрела ему вслед Розова.

23

— Что случилось? — отступив назад, удивленно спросил Докер.

Стремительно обойдя его, Франко плюхнулся в большое кресло и, выудив из бокового кармана куртки платок, вытер вспотевший лоб.

— Что произошло? — подошел к нему Докер.

— Зачем ты дал парней? — отдуваясь, взглянул на него Франко.

— Да ты толком можешь говорить? — вспылил Докер. — Что за дела? Ты должен...

— Вот именно, — резко перебил его Франко. — Я должен был сдохнуть.

Кстати, тебе надо менять место жительства. Потому что...

— Я так и подумал, — мрачно согласился Докер. — Передавали по ящику — в Тульской области очередная бандитская разборка. Убито шестнадцать человек. Но ведь говорили, что...

— Что?! — заорал Франко. — Подставили нас, вот что! Твои парни наверняка только по разу и успели выстрелить. Меня пытались убить! — Помотав головой, промокнул лоб.

— Кто? — выпучил глаза Докер.

— Дед Пихто, — буркнул Франко. — Если я правильно понял, в Плеханове были задействованы и местные, и еще кто-то. рот эти кто-то и положили всех. Я самолета ждал почти четыре часа, видел, как там пассажиров проверяли. ОМОН и милиционеры. И разумеется, нашлись те, кто все знает. Они и рассказали про бойню. В общем, нам с тобой надо на дно ложиться и не высовываться, пока страсти не утихнут.

— Как же, — возразил Докер, — утихнут. Пока нас не шлепнут, хрен чего стихнет. Но кто нас подставил?

— Ты с кем договаривался? — взглянул на него Франко.

— Так договаривался не я, — напомнил ему Докер. — Ты. Я только парней дал. Хотя, — поморщился он, — деньги я у этой бабы брал. — Сказав, заторопился.

Бросился к бельевому шкафу и начал вытаскивать сложенные рубашки.

— Вот что значит хохол, — покачал головой Франко. — Все свое беру с собой. Да мы на несколько дней куда-нибудь двинем.

— А потом? — не поворачиваясь, спросил Докер.

— Там видно будет, — неопределенно ответил Франко.

— Тебя хрен поймешь, — буркнул Докер. — То сваливать в темпе надо, то...

— У нас минимум около суток, — вздохнул Франко.

— Но ты же сказал, что там были третьи, которые и положили наших и тульских. Подожди-ка, так кого мы боимся? Тульские нас не тронут, потому что наши парни тоже...

— В том-то и дело, скорее всего наших положили люди третьей группы. Они же перебили и туляков. Наших двоих оставили там и смылись. Вывод напрашивается сам собой: мы решили хапнуть все бабки и перебили тульских. То есть работали не двое наших, а еще...

— Ты хреновину базаришь, — успокоившись, буркнул Докер. — На кой...

— Меня пытались убить! — крикнул Франко. — Поэтому я и рванул из Тулы самолетом. Хотя столько прождал, — вздохнул он, — за это время и на машине бы добрался.

— Кто тебя замочить хотел? — удивленно посмотрел на него Докер.

— Смуглый, — ответил Франко. — Я сумел его отоварить и смыться от его парней. Поэтому и на самолет рванул.

— Ты сделал Смуглого? — усмехнулся Докер.

— То, что я здесь, — спокойно сказал Франко, — подтверждает это.

— А если Смуглый работает на третьих? — немного подумав, предположил Докер. — А третьи — москвичи? Тогда нас могут в любое время хлопнуть. Мы и пикнуть не успеем.

— Может, ты и прав, — посмотрел на него Франко. Поднявшись, вздохнул. — Тогда лучше исчезнуть сейчас. Потому что... — Замолчав, настороженно повернулся к двери. Докер тоже. Оба услышали скрип. Докер тихо шагнул к висевшему на спинке стула пиджаку, достал револьвер и подошел к двери. Франко, облизнув пересохшие от волнения губы, взял трехкилограммовую гантель. Выглянув из-за косяка приоткрытой двери комнаты. Докер увидел движущуюся по полу спальни тень.

Не поворачиваясь к стоявшему с поднятой гантелью Франко, махнул рукой. Тот осторожно приблизился.

— Уже в спальне, — шепнул Докер. Ведущая на кухню дверь распахнулась, и дважды хлопнул пистолет с глушителем. Вскрикнув, Франко выронил гантель и упал.

Докер вскинул руку с револьвером и нажал на спусковой крючок. Громко, отдавшись по четырехкомнатной квартире трескучим эхом, раздался выстрел. В двери, ведущей в спальню, появились два отверстия от пуль. Услышав короткий посвист слева, Докер дважды выстрелил в дверь. Раздался грохот падающего тела, он оскалился и, отпрыгнув вправо, еще раз выстрелил в распахнутую дверь кухни. Оттуда снова раздался чуть слышный хлопок. Пуля попала Докеру в правое плечо. Вскрикнув, он выронил «наган». В комнату вбежал парень с пистолетом, ствол которого был удлинен глушителем. Он направил пистолет на прислонившегося к стене Докера.

Лежавший на полу Франко, дернувшись вперед всем телом, впился зубами парню в икру. Парень громко закричал от боли и непроизвольно нажал на спусковой крючок.

Пуля попала ему в ступню, парень упал, но пистолета не выпустил. Подхватив гантель, Франко ударил ею парня по животу. Парень сложился пополам. Франко, распластавшись на полу, схватил выпавший пистолет. Вскочил и, держа его перед собой, озираясь, шагнул к лежащему у стены Докеру.

— Петро, — позвал он. Коротко простонав, тот начал подниматься.

Прижавшись спиной к стене, увидел револьвер, схватил его здоровой рукой. Правое плечо с дыркой на рубашке было окровавлено. — Их, кажется, двое было, — прошептал Франко. Повернувшись к Докеру, протянул руку. — Вставай. Уходить надо. Сейчас может милиция приехать. Выстрелы...

— Звукоизоляция шведская. — Сунув револьвер за пояс, Докер с помощью Франко поднялся на ноги.

— Все равно уходить надо, — повторил Франко. — Около дома этих, — он мотнул головой на застонавшего парня, — наверняка машина ждет.

— Дай-ка! — Докер вырвал у Франко пистолет с глушителем. Наставил на лоб парня, нажал на курок.

— Зачем? — с опозданием схватил его за руку Франко. — Надо было узнать, от кого они.

— Точно, — с досадой согласился Докер. — Увидел козла — и что-то в голове щелкнуло. Он же, сука, чуть не убил меня. Ты-то как?

— Вроде ничего, — посмотрел на распоротую пулей штанину Франко. — Чуть саднит. Кровь, правда. Но ничего, лейкопластырем залеплю — и нормально. — Взглянул на побледневшего Докера, покачал головой. — Тебе перевязка нужна.

Сейчас. — Подойдя к бельевому шкафу, достал простыню и оторвал длинную полосу.

— Сам, — промычал Докер. — Ты на второго глянь. В спальне. — Он кивнул на пробитую пулями дверь.

Франко отдал ему оторванную полоску, направил пистолет на дверь и шагнул. Остановившись, нервно оглянулся, снова облизнул губы, толкнул дверь ногой и вошел. У порога лежал молодой мужчина в спортивном костюме. На груди были две окровавленные точки. Франко осторожно подошел и ногой сильно пнул его в бок.

Докер поверх рубашки замотал полоской материи раненое плечо, засунул свободный конец под повязку. Шумно выдохнул, немного посидел неподвижно.

Осторожно встал.

Вернулся Франко.

— Готов, — увидев вопросительный взгляд Докера, кивнул он. — Ты ему две пули влепил.

— Уходить надо, — простонал Докер. Франко начал быстро собирать документы. — Ну вот, — напомнил Докер, — а говорил...

— Этих двоих куда? — перебил его Франко.

— Пусть валяются, суки, — зло бросил Докер. — Понятное дело, — криво улыбнулся Франко. — Теперь сюда не вернешься. Их дня через три-четыре, как завоняют, найдут. Хорошо, не мы квартиру снимали. Так что бери все необходимое.

Тряпки оставь.

— Понятно, — согласился Докер. — Куда двинем-то?

— Есть один человек, — сказал Франко.

— Все вышло как хотели, — кивнул Губа. — Только этот испанский диктатор, — криво улыбнулся он, — свинтил. Ушел от туляков. Это даже хорошо, с одной стороны. Сумел всыпать одному — и ушел. Шустрый мужик.

— Значит, тульские будут зуб точить на Франко, — бросил Арсентий. — Ты же не хотел ехать. Видать, у тебя какой-то счет к Франко имеется.

— Те, к кому у меня счет, — спокойно ответил тот, — долго не живут.

Только один живет гораздо дольше, чем положено. Вот он...

— Представляю, что с ним будет, — захохотал Арсентий. — Ведь ты убьешь его сам и не сразу.

— Сам, — кивнул Губа. — А вот как — мы об этом уже говорили. Но повторю: убью я его без мучений. Мне впервые захотелось поговорить с человеком, который должен умереть от моей руки. Не знаю, как тебе это объяснить, — усмехнулся он, — но...

— Что решил делать с Франко? — прервал его Астахов.

— С ним пока не решил ничего. Хотя бы потому, чтобы не лишать тульских перспективы вкусить блаженство мести. В этом случае выигрывают все: тульские — потому что отомстят, Франко — потому что умрет быстро, я бы убивал его медленно, и я — потому что Франко будет мертв.

— Ничего не понял, — помотал головой Арсентий.

— Тебе это и не нужно, — спокойно заметил Губа.

— Ты прав, — согласился Арсентий.

— Может, ты мне ответишь, — подумав, обратился к нему Губа, — зачем тебе понадобилась эта бойня в Туле?

— Эдик, — сказал Арсентий, — никогда не спрашивай меня ни о чем.

— Да я, впрочем, этого не делал.

— Я сам удивился, — кивнул Арсентий.

— Давай на этом остановимся, — недовольно проворчал Губа, вздохнув. — Последний раз меня по имени назвала моя невеста. Это было так давно, — усмехнулся он.

Арсентий, нахмурившись, резко встал.

— Ты, — процедил он, — много о себе возомнил. Губа, дотронувшись указательным пальцем до раздвоенной шрамом верхней губы, прикрыл глаза. Астахов подошел к бару и достал бутылку кока-колы. Отвинтив крышку, не отрываясь выпил.

— Еще раз сгрубишь, — по-прежнему стоя спиной к Губе, негромко проговорил он, — умрешь. А теперь двигай. И быстрее. — Он запустил пустой бутылкой в угол.

Губа медленно встал и неторопливо пошел к двери.

— Не забудь, — взглянул на него Арсентий, — я нашел Доцента, и за тобой один мой клиент бесплатно.

— Помню, — кивнул Губа.

— Когда покончишь с Доцентом — сообщи.

— Думаешь, он уже покойник?.. — Потягивая из бутылки пиво, Берия взглянул на вышедшую из спальни Светлану.

— Не знаю. — Остановившись перед зеркалом, она поправила волосы. — Арсен — серьезный человек. Губа — тем более.

— Тогда беспокоиться не о чем.

— Да, конечно. Но ты не забыл, как Доцент отделал твоих? По-моему, у него стало привычкой уходить от любого, будьте...

— Не каркай. — Берия трижды сплюнул через левое плечо. Светлана рассмеялась:

— Вот уж не думала, что ты суеверный.

— На карту поставлено слишком много, — пробурчал Берия. — И я буду чувствовать себя гораздо спокойнее, если Ванька станет трупом. Потому как трупы имеют обыкновение молчать.

— Пикин почему-то молчит, — вздохнула Светлана. — Может быть...

— Я же говорил, не каркай! — раздраженно повторил Берия.

— Думаешь, мне все равно, что будет? — Она тоже повысила голос. — Тебе легче. Ты уже сколько лет...

— Заткнись! — Резко встав, он шагнул к ней и замахнулся. Светлана быстро перехватила его руку, вцепилась в плечо и резкой подсечкой сбила его с ног. Мгновенно опустившись, прижала коленом его правую руку, а другое колено вдавила в солнечное сплетение. Вытаращив глаза, Берия с трудом втянул воздух и закашлялся.

— Я долго жила одна, — наотмашь хлестнув его по лицу, зло сказала она, — и научилась не позволять себя бить. Еще раз попытаешься, — ее ладонь снова ударила красную от предыдущей пощечины щеку Берии, — убью. — Она встала и одернула слегка задравшуюся юбку. Лежа на полу, Берия потер ладонью красную щеку и с удивлением посмотрел на нее. Затем неожиданно рассмеялся. Она изумленно взглянула на него.

— Вот это да, — поднимаясь, сказал он, — прямо Синтия Ротрок, та в видиках тоже всех колотит. Где ты так научилась? Я представить не мог, что ты такая опасная.

— Все нужно узнавать вовремя, — спокойно отреагировала на его слова Светлана.

— Так я даже не думал, что ты так можешь. Вывернула мне плечо. — Берия поморщился. — Болит. Давай назад вставляй, — усмехнулся он.

Светлана с интересом смотрела на него.

— Знаешь, я, можно сказать, поражена. Впервые вижу мужчину, который так легко, с улыбкой, при...

— Давай не будем об этом, — по-прежнему потирая плечо, попросил он. — Я сам виноват. Хотя начала ты. Никогда не говори обо мне. Моя жизнь — это только моя. К тому же я знаю, что на испуг тебя не возьмешь. Драться с тобой — себе дороже. Поэтому я просто убью тебя. Это не повторение твоих слов, — вздохнул он. — Я хочу умереть на свободе, понятно?

— Да, — кивнула Светлана.

— Но почему ты позволила своей сестре ударить тебя? — неожиданно для нее с явным интересом спросил Берия. Удивленно округлив глаза, она уставилась на него. — Почему? — улыбаясь, повторил он.

— Какие же гады, — пробормотала Светлана. — Значит, я плачу им, а...

— Как к охране у тебя к ним претензий нет, ну а то, что они как бы невзначай сообщили мне, не обижайся. Они в первую очередь работают на меня. Так ты не ответила, почему...

— Вот это, — отрезала Светлана, — тебя не касается.

— Мне просто интересно, и не более. Ладно, прекратим, вот что. Сегодня на Ярославский вокзал придет партия товара. Встречать будут люди Пикина. Мне соваться туда нельзя, сама понимаешь. Я прошу тебя проконтролировать со стороны получение партии.

— Хорошо, — легко согласилась Светлана. "Шалава, — улыбаясь, подумал он. — Ты не понимаешь, что для себя сделала. Некоторое время ты мне еще нужна.

А потом..." Он вздохнул.

— Я надеюсь на тебя, — вслух проговорил Берия.

— Надо бы как-то узнать, — нахмурилась Светлана, — жив ли Доцент.

— Черт подери этого Ванюшку, — проворчал Берия. — Он мне уже как кость в горле. Впрочем, ты сама совсем недавно говорила...

— Ты забыл, как я закончила.

— Я пошлю парней, — кивнул Берия.

— Ты куда? — спросила выглянувшая из кухни Тамара.

— Пойду сигарет куплю, — ответил Доцент.

— Заодно и хлеба возьми, — попросила она. — Деньги...

— Куплю, — кивнул он.

— Папа, — вышел из комнаты Андрей, — можно я с тобой?

— Конечно, — улыбнулся Иван.

— Андрюша, — услышали они голос Тамары. — Ты не посмотришь за кашей? А то пора маме лекарство давать.

— Да, — с сожалением ответил мальчишка, — иду.

— Мы с тобой вечером куда-нибудь сходим, — пообещал Доцент. — А сейчас я без курева. — Он виновато улыбнулся.

— Иди, пап, — сказал сын. — Вечером пойдем.

— Обязательно, — кивнул Доцент и быстро вышел. Вспомнив, что оставил оба пистолета, «браунинг», выбитый у Светланы, и «ПМ», который он взял у лжемилиционеров, остановился. Затем быстро начал спускаться по лестнице. Он был на пролете между третьим и вторым этажами, когда в лифт вошли две девушки, Штык и Зубастик. Поднявшись на четвертый этаж, вышли. Девушки быстро подошли к квартире с номером девяносто пять. Зубастик и Штык немного спустились по лестнице. Одна из девушек подняла руку к кнопке звонка. Вторая остановила ее.

— Дверь открыта, — прошептала она. Девушки призывно махнули руками.

Штык с Зубастиком, выхватив пистолеты с глушителями, рванулись к ним.

— Квартира открыта, — прошептала одна из девушек, показывая на широкую щель в двери. Переглянувшись, парни осторожно открыли дверь и вошли.

Остановились и, показав девушкам часы, а затем три пальца, осторожно двинулись вперед. В это время зазвонил телефон. Парни, переглянувшись, рванулись назад.

— Да иду, — словно телефон мог слышать, недовольно проговорила выходившая из кухни Тамара. Вытерла руки о передник и взяла трубку. — Да. Что?

— Помолчав, спросила:

— Когда вы приедете? Что, уже выехали? Значит, сейчас...

Хорошо. Жду. — Положив трубку, подошла к двери. Покачав головой, приоткрыла дверь и посмотрела на лестницу. Штык, Зубастик и девушки взбежали на следующий этаж. Из лифта вышли две женщины в белых халатах и мужчина с дипломатом в руке.

— Вы из больницы? спросила Тамара. — Проходите. Мама в спальне.

— Медики, — прошептал Штык.

— Подождем, — буркнул Зубастик. — Губа сказал — делать Доцента.

— Что же он сам не пошел? — усмехнулся Штык. — Ведь говорил... — Услышав громкие голоса спускавшихся сверху людей, замолчал.

— Работаем под влюбленных, — ухмыльнулся Зубастик и, обняв одну девушку, начал целовать. Она обвила его шею руками. Штык и другая тоже обнялись.

— Во, по натуре, — раздался голос. — Лижутся.

— Патлы отрастил, петушок, — басовито заметил другой, — и девок мацает.

А мы в это время на нарах...

— Может, под нарами? — отпустив девушку, зло спросил Зубастик.

— Ты че базаришь?! — Сверху к нему рванулись трое молодых мужчин.

— Сучара!

Зубастик встретил первого ударом пятки в голову и подсек ногу подскочившего к нему второго. Штык отбросил к стене третьего.

— Наших бьют! — раздался вверху известный с давних времен зов, и с громким топотом вниз по лестнице ринулись еще пятеро.

— Ходу! — подтолкнув девушку к ведущему на третий этаж лестничному пролету, сказал Зубастик.

Штык увидел в руке спускавшегося человека нож и рванулся навстречу. Он присел, схватил остановившегося парня за ноги, поддернул вверх. Парень перелетел через него и с громким отчаянным криком упал спиной на ступени.

Бегущие следом остановились. В руках двоих появились пистолеты. Уходя от выстрелов, Зубастик и Штык рванулись к лифту. У ноги бегущего Зубастика ударила пуля. И тут же грохнули подряд три выстрела. Штык, высунувшись из-за угла, вскинув «ТТ», нажал на курок. Чуть слышно хлопнул выстрел. Один из стоявших наверху, отброшенный назад попавшей в лоб пулей, ударился затылком о стену.

Что-то заорав, остальные испуганно отпрянули.

— Валим! — бросаясь вниз, крикнул Зубастик. Штык, держа пистолет в вытянутой руке, ринулся следом.

Доцент с пакетом в одной руке и блоком сигарет в другой подходил к подъезду. Вверху хлопнули выстрелы. На мгновение остановившись, он рванулся вперед. Навстречу ему выбежали две девушки. Столкнувшись с одной, Иван сбил ее с ног и выронил блок сигарет.

— Извини, — не останавливаясь, бросил он и, перепрыгнув через три ступеньки, вбежал на площадку первого этажа. Ухватившись за перила, побежал наверх. На площадке второго этажа спускавшийся Зубастик и Иван встретились.

Доцент сразу узнал парня, который был на квартире Самуэля. Тот тоже узнал Доцента и выстрелил. В долю секунды, дернувшись вправо. Доцент сумел уйти от пули. Второй выстрел Зубастика и удар ноги Доцента ему в живот совпали.

Зубастик, согнувшись, повалился головой вниз. Сбегавший следом Штык выстрелил.

Прыгнувший к Зубастику Доцент получил пулю в плечо и отлетел к двери. Спрыгнув на площадку, Штык выстрелил еще раз. Пуля вошла падающему Доценту в бедро.

Наверху пронзительно кричала женщина:

— Убили!

Ей вторил еще один громкий женский голос:

— Караул! Милиция!

Штык, ухватив пытавшегося вдохнуть Зубастика за руку, рванул его за собой. Зубастик споткнулся и, не подхвати его Штык, упал бы. Положив его руку себе на плечи, Штык начал спускаться вниз.

— Доцент, — прохрипел Зубастик. — Это он.

— Потом, — ответил Штык.

— Он на площадке, — просипел Зубастик.

— Тогда покойник, — кивнул Штык. — Я в него две пули всадил. Уходим.

— Пусти. — Зубастик сбросил с его плеч свою руку. — Я в норме. — Они выскочили из подъезда.

Привлеченные громкими криками женщин — две по-прежнему кричали на площадке, и одна надрывно взывала к помощи с балкона, — у подъезда стояли несколько человек.

— Милицию вызывайте! — выбегая, испуганно закричал Штык. — Там стреляют!

— И «скорую»! — поддержал его громкий голос Зубастика. — Там человека убили! И не расходитесь! Свидетели нужны! — Услышав о свидетелях, любопытствующие начали поспешно расходиться. Штык и Зубастик быстрым шагом вышли со двора и сели в поджидавшую их «девятку», которая сразу рванула с места.

Доцент, цепляясь за ручку двери, медленно поднялся. Застонав, бессильно уронил левую руку. Светло-серый рукав до локтя был влажно-бурым от крови, хлеставшей из простреленного плеча. Припадая на левую ногу, он ухватился здоровой рукой за перила и, подтягиваясь, перенес правую ногу на следующую ступеньку.

— Андрюшка, — шептал Иван. — Сынок.

— Папка! — раздался вверху громкий плачущий голос сына. Андрей стремительно сбежал по лестнице и подхватил отца. Сверху спешила и Тамара.

— Ванька, — остановившись, ахнула она. — Господи! — подхватила Ивана с другой стороны.

— Ничего, — промычал он. — Главное, вы живы. На пятом этаже слышались громкие крики и по-прежнему зовущий на помощь голос женщины.

Франко вышел из подъезда девятиэтажки, подошел к такси, открыл заднюю дверцу, помог выйти бледному Докеру. Водитель тут же тронул машину.

— Как? — спросил Докер.

— Все нормально. Здесь будем, пока не выздоровеешь.

— Кто хозяин? — спросил Докер.

— Знакомый один. Вместе одно время работали.

— Верный мужик? А то, может...

— Нет, — успокоил его Франко. — Все хорошо будет. Он свой человек.

— Все свои, — проворчал Докер. — Пока дела не коснется. Едва они вошли в подъезд, им встретился невысокий, совершенно седой молодой мужчина.

— Вон, — кивнул Франко на стоявшие у стены две сумки И чемодан.

— Лунь, — протягивая руку Докеру, представился седой.

— Петро, — пожимая ее левой, назвал себя Докер.

— Что с тобой? — подхватывая сумки и чемодан, спросил Лунь.

— Бандитская пуля, — ответил Петро словамиодного из героев фильма «Старики-разбойники». Усмехнувшись, Лунь подошел к лифту.

— Кто он? — прошептал Докер.

— Свой мужик, — тоже тихо повторил Франко.

— Ушел из-под носа! — зло говорил Астроном. — Я смотрю, — возбужденно начал он, — «КамАЗ»...

— Ты уже третий раз одно и то же чешешь, — равнодушно перебил его Азиат. — Вот почему Викинг молчит. Чего трезвонить, если клиента нет. Вот приедет этот козел, Викинг и перебазарит с ним. Успокойся. А то уже два дня про этот гребаный «КамАЗ» чешешь.

— Обидно, — поморщился Астроном. — Ведь под носом был. Я как увидел — обалдел. Я бы его...

— Хорош тебе, .лучше скажи, как там дела с серебром? Я перетер с кем надо. Сказали, что возьмут.

— Серебро можно хоть сегодня хапнуть.

— Так в чем дело? Покатили. Возьмем — и сразу оттащим его покупателю.

Поехали. — Азиат шагнул к двери.

— Позвонить надо, — остановил его Астроном. — Может, он где-нибудь шляется. — Подойдя к телефону, снял трубку и набрал номер. — Никого, — немного подождав, буркнул он.

— Попозже перезвони, — сказал Азиат. — И оттащим, чего вола тянуть. Да, ты с армянами увязал?

— Все в порядке, — улыбнулся Астроном. Азиат с уважением посмотрел на него.

— Я уж к войне приготовился.

— Я же сказал, что договорюсь.

— Слышал про кипиш в Туле?

— Конечно. Об этом сейчас все говорят. Такую мясорубку устроили!

Говорят, самозванцев сделали. Но ведь собрать их вместе смогли. Башковитые люди их сделали.

— Но там и парней брата Дуба хлопнули. Тот, говорят, рвет и мечет. Он точняком разбор наводить станет.

— Доразбирается — сам пулю слопает.

— Отлично, — кивнула Лариса. — Значит, Танька пока будет молчать. Нужно решать что-то, потому что Арсен... — Услышав мелодию звонка входной двери, пошла в прихожую. Открыв дверь, удивленно расширила глаза. Улыбка с ее губ мгновенно пропала. — Что тебе? — сухо поинтересовалась она.

— Арсентий был у тебя? — зло спросила стоявшая перед дверью Екатерина.

— И что? — Лариса вызывающе вскинула голову.

— Предупреждаю, — тихо, угрожающе проговорила Екатерина, — не угомонишься — убью. — Круто развернувшись, пошла к лифту.

— Он будет моим, — сделав шаг за ней, воскликнула Лариса. — Слышишь?!

Оттеснив ее назад, водитель, который был с Екатериной в Туле, захлопнул дверь.

— Сучка! — завизжала Лариса. — Шлюха! — Она рванула дверь, но увидела перед носом ствол пистолета, ахнула и, закрыв дверь, отскочила в сторону.

Водитель, усмехнувшись, начал быстро спускаться по лестнице.

***

Екатерина вышла из лифта.

— Тварь, — прошептала она. — Я тебе...

— Привет, — услышала она удивленный голос. Перед ней стоял Рыбак, Екатерина кивнула. — Ты когда приехала? — спросил он.

— Какое тебе дело? — огрызнулась Екатерина и шагнула вперед. Он поспешно отступил в сторону.

«Похоже, у сестренки был неприятный разговор, — усмехнулся Семен и быстро пошел наверх. Встретив водителя, покачал головой. — Она у Лорки была не одна. Может, готова сестренка?» Проводив спину парня напряженным взглядом, он начал подниматься. Подойдя к двери квартиры, прислушался. Затем осторожно, даже боязливо, толкнул дверь. Убедившись, что она закрыта, нажал кнопку звонка.

— Убирайся! — почти сразу раздался громкий голос сестры. — Привела своих...

— Это я, — сказал он. Услышав шуршание, понял, что Лора смотрит в глазок. Дверь открылась. — Что было? — войдя, спросил он.

— Катька была. Угрожала! Я бы ей... — Не договорив, махнула рукой. — Но с ней парень был. Пистолет мне показал.

— Да. — Семен покачал головой. — Представляю, что тут было.

— Ничего! — громко сказала Лариса.

— Странно, — пробормотал Рыбак, — я только что разговаривал с Арсеном...

— Где он? — перебила его сестра.

— Я по сотовому, из машины. Если бы он знал, что Катька приехала, сказал бы.

— Тебе? — пренебрежительно спросила она. — Да зачем он тебе будет докладывать? Вот мне бы он позвонил. Значит, они еще не виделись, — решила Лариса и, схватив радиотелефон, набрала номер.

— Где же она? — отключив телефон, пробормотал Арсен-тий. — Странно.

Почему Комод не сообщил, что Катька едет? Впрочем, он отправил ее из Тулы.

Сделал, как я сказал. А Кешка? С ней? Или остался в больнице? Да чего я думаю?

— Он взял радиотелефон и тут услышал голос жены:

— Где он? — Что ответил телохранитель, Астахов не расслышал.

— Катька! — крикнул он. Через несколько секунд в кабинет вошла Екатерина, опустив голову, молча остановилась у двери. Некоторое время он, не говоря ни слова, смотрел на нее. Потом негромко спросил:

— Ты устроила все это?

— Не все, — вызывающе вскинув голову, громко сказала Екатерина. — Я хотела, чтобы твоя Танюшка, — с ненавистью проговорила она, — сдохла. Но не получилось.

— Значит, Таракана убил Кешка?

— Не знаю. — Она покачала головой.

— Катька, — резко сказал Арсентий, — не надо вешать мне лапшу на уши. Я знаю, ты уговаривала Кешку убить Розову. Но почему она была с Тараканом? — недоуменно проговорил он. — И если Кешка хотел убить Таньку, почему не убил?

— "КамАЗ", — коротко ответила она.

— "КамАЗ"? — переспросил Арсентий. Она молча кивнула. — При чем здесь «КамАЗ»? — Он пожал плечами.

— Кешка погнался за ним, — не поднимая головы, проговорила она, — и тот сшиб его машину с трассы.

— Зачем он пытался догнать «КамАЗ»? — делая вид, что не понял, спросил Арсентий.

— Он стоял за лесополосой, и водитель все слышал.

— Понятно, — кивнул Астахов. Затем рассмеялся. Она удивленно уставилась на мужа. — Это были мои догадки, — смеясь сказал он. — Подсказала мне их Лорка.

А ты...

— Какая же ты сволочь, Арсентий! Я думала, ты поймешь меня. А ты... — Не договорив, Екатерина вышла.

— Я все понял, — словно она была перед ним, тихо сказал он, — кроме одного: почему Танька ничего не сказала мне? И почему твой братишка не убил ее?

Так. Значит, есть свидетель. Впрочем, Комод вчера заикался об этом. Пятый что-то говорил. Ладно, с делами семейными я разобраться успею. В конце концов не Катька, а я изменил ей. Но если водитель, как сказала она, все слышал, менты могут найти его. И тогда... — Задумавшись, посмотрел в окно. Увидел в ярко-синем небе инверсионную полосу и крошечный самолет, улыбнулся. — Ведь когда-то давно я хотел быть летчиком. Но... — Помотав головой, витиевато выругался. — Впрочем, надо жить дальше. Прошлое осталось далеко, и к нему нет возврата. Ладно. Что-то надо делать. Если менты найдут водителя, они вполне смогут выйти на Кешку. У него слишком длинный язык, и он чертовски труслив.

Если менты надавят, начнет рассказывать все. Знает Кешка немало. Значит, убить его было бы самым простым и надежным делом. Но Катька? — Вздохнув, взглянул на дверь. — Для нее брат — последнее, что осталось от семьи. И за него она готова на все. Хотя почему она оставила его в Туле? Ведь Комод сказал, что... — Мелодично протренькал сотовый. — Да?

— Тульские будут получать за убитых с Франко, — услышал он мужской голос. — Розова ничего говорить не хочет. У нее был какой-то медик. Сказал, что от тебя.

— Кто такой? — зло спросил Арсентий.

— Пока не знаю. Но буду искать.

— Найди его! — рявкнул Арсентий. — И чем быстрее, тем лучше.

— Менты начали розыск какой-то бабы, — немного помолчав, продолжил звонивший. — Около лесополосы стоял «КамАЗ». Появилась версия, что водитель и та женщина — то, что она была в машине, подтвердили двое мужиков — слышали или, может, даже видели тех, кто убил Тараканова и пытался убить женщину. К тому же...

— Какие данные на женщину? — спросил Астахов.

— Не знаю. Просто слышал об этом.

— Узнай, — требовательно сказал Арсентий.

— Как узнаю, сразу сообщу. Почему ничего не делаешь с Раковым? Смотри, опоздаешь. Я молчать не буду, мне...

— Не боись, — усмехнулся Астахов. — С ним очень скоро разберутся. И еще, пугать меня своими откровениями с ментами не надо. Вот что, — сменил он тему, — пусть Комод узнает, почему Кешка не поехал в Москву. Точнее, предлагала ли ему это Катька.

— Понял. Где найти Комода?

— Он сам заедет к тебе.

Арсентий отключил телефон. Несколько секунд смотрел на него.

— Значит, менты ищут бабу, — пробормотал он. — Ну что же. Я должен найти ее первым. Она выведет на водителя. Впрочем, может, это дорожная шлюха.

Тогда, разумеется, она ничего не знает о водителе. Хотя у них на номера память отличная, так сказать, специфика работы. Да. Если водитель и та шлюха что-то слышали, их надо убирать. Даже если Кешка неожиданно умрет, у ментов ко мне появятся вопросы. Значит, нужно сделать так, чтобы все оставалось по-прежнему.

Но для этого Кешка должен быть в Москве. — Встав, шагнул к двери. — Катя! — громко позвал он.

Она почти сразу вошла в кабинет.

— Ты почему не взяла с собой Кешку?

— Кеша боится, думает, что ты...

— Завтра поедешь в Тулу и заберешь его. Или даже отправим медиков на вертолете.

— Зачем он тебе нужен? — внимательно'посмотрела на него жена. И не успел он ответить, как она, подойдя вплотную, твердо сказала:

— Если убьешь его, сделай так, чтобы умерла и я. Иначе...

— Можешь не продолжать, — усмехнулся он. — Я понятливый. С твоим братцем ничего не случится. Просто я буду спокойнее чувствовать себя, если он будет рядом. К тому же у ментов появилась зацепка.

— Розова? — с ненавистью перебила его жена.

— Нет. У озера, где нашли труп Таракана, найдена какая-то женская вещица, и они начали искать женщину. Значит...

— Да, Кешка говорил. Ты угадал, когда сказал, что Кешка пытался догнать «КамАЗ». Он хотел убить водителя. Номер машины. — Она достала из кармана джинсов сложенный вчетверо листок и протянула Арсентию. — Это первые три цифры.

Две — код города.

— Тридцать шесть, — задумчиво пробормотал Арсентий.

— Воронеж, — подсказала Екатерина.

— Какого хрена он молчал?! Ты ведь тоже все знала!

— Я не понимаю, почему тебя это волнует? Даже если милиция выйдет на Кешку, что маловероятно, тебе ничто не угрожает. Машину он брал у одного парня, он сейчас мертв. И милиция никак не сможет связать тебя с делом брата. Даже если он и захочет этого.

— А ты?! — заорал Арсентий. — Ведь все знают, что Танька была... — Не договорив, сумрачно взглянул на жену.

— Хорошо, если была, — прошептала Екатерина.

— Да, — кивнул он, — была. И все знают, что ты заявляла, что Таньке не жить.

— Я так не говорила! — взвизгнула Екатерина.

— А Лорке?

Ее глаза вспыхнули ненавистью.

— Ты был у нее?

— Разумеется, но не для того, о чем ты думаешь.

— Я не говорила так.

— Милая, здесь не суд и даже не следствие. Надо думать, как выкрутиться из этого. Смерть твоего брата не решит ничего ни для меня, ни тем более для тебя. Он...

— Подожди, — перебила его жена. — Я никак не пойму, при чем здесь ты?

— Да не притворяйся дурой. Тебе это не идет!

— Не ори на меня! — вспылила Екатерина. — Ты сам во всем виноват! Если бы...

— Вот именно. Так неужели я могу допустить, чтобы моя жена пошла по делу как организатор?.. ' — Ты серьезно? — недоверчиво спросила она.

— Я никогда не был так серьезен.

— Но что делать?

— Главное, чтобы ты ничего больше не наделала, — буркнул Арсентий.

Екатерина, не отрывая от него взгляда, покачала головой.

— Я убью любую, кто...

— Прекрати. Хватит того, что ты наделала в Туле. Мадлен ты убила из-за Руслана или просто по пьяному делу?

Екатерина, отступив на шаг, с удивлением уставилась на него. Потом в ее глазах появился страх.

— Так что мы квиты, — усмехнулся Арсентий. — Хотя я не понимаю, как ты могла...

— Ты сошел с ума! — гневно воскликнула Екатерина. — Как ты мог подумать такое?!

— Извини. Но из-за чего еще Мадлен могла начать с тобой войну? Скажи мне, — по-прежнему с улыбкой спросил он, — как и где убит Горбун?

— Ты знаешь.

— Почему ты не сообщила мне?

— Я знала, что ты...

— Ты дура! Ты подставила меня. Из-за тебя я влез в разбор с туляками! Я думал, Горбуна убили они! Почему ты молчала?! — Арсентий схватил жену за плечи и, тряхнув, уставился ей в глаза.

— Ты спал с Танькой! — закричала она. — И хотел, чтобы я молчала? Ты стал Арсеном благодаря мне! — Вырвавшись, с размаху ударила его по щеке. Он сбил ее на пол, она закрыла лицо руками. Арсентий пнул жену в живот. Сдавленно охнув, она скрючилась.

— Сучка, — процедил он и стремительно вышел. — Никуда ее не выпускай, — хмуро бросил он сидевшему в кресле перед телевизором охраннику. — Я буду через час.

***

Губа вздохнул и посмотрел на Зубастика.

— Он ногой, — начал тот. — Я...

— Не повторяйся, — поморщился Губа. Дотронувшись указательным пальцем до верхней губы, кашлянул. Затем перевел взгляд на стоявшего у двери Штыка. — Он труп? — коротко спросил Губа.

— Думаю, что да. Я всадил в него две пули. Попал, точно.

— Ты забыл одну маленькую деталь, такой пустячок, как контрольный выстрел.

— Но я не думал, что это Доцент.

— Вас послали выполнить заказ. Вы исполняете его наполовину. Доцент жив! — крикнул он.

Сглотнув слюну. Штык бросил быстрый взгляд на Зубастика. Тот, судорожно вздохнув, испуганно смотрел на Губу.

— Вы отличные парни, — усмехнулся Губа. — И до этого к вам не было никаких претензий. Но сейчас вы здорово проколо-лись. Доцент скоро станет легендой. Живой легендой. Потому что два раза ушел от Губы. — Он похлопал себя по колену.

— Мы уберем его, — сипло проговорил Зубастик. — Я сам...

Штык услышал знакомый хлопок выстрела пистолета с глушителем. Не договорив, Зубастик с выступившей на губах кровью упал. Штык шагнул назад и уперся спиной в стену.

— Он был хороший парень, — сказал Губа. — Я бы дал ему шанс. Но его узнал Доцент и наверняка сможет описать. Сейчас он разговаривает с милицией.

Тебя он, может, и видел, но вряд ли запомнил. Ты поедешь завтра и доведешь дело до конца, понял?

Штык бросил взгляд на тело Зубастика и повернулся к Губе.

— Да, — кивнул он. — Я убью его. Но сначала... — Рванувшись вперед, выхватил пистолет. Губа нажал на спусковой крючок. Штык остановился, пальцы разжались, и он выронил «ТТ» с глушителем. Постояв долю секунды, упал на спину.

— Хорошие были парни, — пробормотал Губа, — но заказ не выполнили. Ты молодец. — Он подошел к Штыку. — Из-за друга на смерть пошел. Молодец, — с уважением повторил он. — Таких сейчас единицы. Особенно в нашем деле. Но намного лучше, пусть без друзей, просто жить. — Наклонился и поднял «ТТ» Штыка.

Затем подошел к Зубастику и, нащупав у него за поясом пистолет, вытащил. Потом прохлопал карманы мертвых парней. Нашел четыре запасные обоймы. — Жалко. Бойцы вы отличные были. Таких, наверное, больше не найти.

Губа уже два года работал с этими двумя сбежавшими из воинской части парнями. Нашел он их на своей даче, куда они залезли, спасаясь от холода и разыскивающей их милиции. Под стволом пистолета заставив их застегнуть на своих руках наручники, усадил на пол и дал им веревку. Парни по его приказу связали себе ноги. Он расспросил их и узнал, что оба раньше жили в Саратовской области.

Оба рано потеряли родителей. Познакомились в армии, в мотострелковой роте.

Прослужив год, убили разводящего и с двумя автоматами и пистолетом вскочили на товарный поезд, который шел в Москву. Окоченевшие от холода и ослабевшие от голода — поезд шел четверо суток, — парни спрыгнули в Московской области. Они решили взять штурмом первое попавшееся жилье.

У Губы в Подмосковье была небольшая дача. В этот день он отправил охранявшего дачу сторожа с собакой домой, тот жил недалеко, а сам, пробыв с женщиной до утра, не запирая дачи, повез ее до шоссе, где быстро посадил на попутную машину.

Когда вернулся, то застал разомлевших от тепла, обильной выпивки и закуски парней. Узнав, что за ними убийство, Губа посадил парней под замок в специально устроенную для таких случаев комнату и отправился в столицу. Там навел справки, узнал, что они сказали правду, решил оставить их для работы.

Парни согласились сразу. Губа поручил парням убрать одного коммерсанта. Они перестарались и завалили заодно его жену и пришедшую в гости подругу.

Помощниками Зубастик и Штык — так прозвал их Губа — оказались прекрасными. И вот прокол с Доцентом.

Поморщившись, Губа покачал головой: «Он мой злой рок. И должен, обязан сдохнуть».

Подойдя к окну, увидел у ворот «мерседес-бенц». Его глаза зло сощурились. Из машины вышел Арсентий и в сопровождении двух парней неторопливо направился к двери. Дотронувшись указательным пальцем до раздвоенной шрамом губы, взяв сотовый телефон, Губа набрал номер.

— Что за черт? — недовольно буркнул Арсентий. — Где он?

— Не знаю, виновато ответил парень с длинными рыжими волосами Мы все обошли. Никого.

В холл вошел второй.

— Гараж закрыт, — отвечая на раздраженный взгляд Ар-сентия, сказал он, — машина...

Услышав вызов сотового телефона, Арсентий вытащил его из кармана.

— Я скоро буду, — узнал он голос Губы. — Подожди в кабинете. Ключ под самоваром в приемной.

— Как скоро ты приедешь? — недовольно спросил Арсентий.

— Очень скоро, — ответил Губа.

Убрав сотовый телефон в боковой карман, Губа поднес к глазам бинокль и навел на окна кабинета. Ждал недолго. Увидев вошедшего Арсена, коротко улыбнулся и мягко спрыгнул с растущей в пяти метрах от окружавшего дачу забора березы.

— Хрен его знает, что там, — пожал плечами старший лейтенант милиции, сидевший за рулем «шестерки», — мужик какой-то позвонил, что на даче малолетки шныряют.

— У Губы? — усмехнулся сидевший рядом старший сержант.

— В том-то и дело. Мужик тот денежный, отваливает хорошо, не жмот.

Сколько раз ключ от дачи давал, — подмигнул он старшему сержанту, — так что...

— Но разговор идет, что Губа вроде как киллер.

— Брали его пару раз. Я еще участковым здесь не был. Но отпускали.

Может, и правда. А там хрен его знает. Нам без разницы. Мы свое дело делаем.

Сигнал получили — и едем. Тебе повезло крупно, — подмигнул он старшему сержанту, — быть стажером у меня. Раньше вроде не было таких. А участковому здесь прямо благодать. Можно сказать, всеми уважаемый и нужный человек. Если, конечно, с умом ко всему подходить. Начнешь свирепствовать — самогон отнимать или еще что, — глядишь, и дом спалят, а то и пришибут. Здесь ведь сейчас дач новые русские, мать их, понастроили. Деревни, считай, пережиток прошлого.

Видал, какой дворец? — Он мотнул головой налево. — Это какой-то банкир. Недавно строиться закончил. Я еще не знаю его. Но чувствую — мужик отличный. А вот и Губы хоромы, — притормаживая, кивнул он на небольшой двухэтажный коттедж. — Вроде так себе, а внутри чего только нет.

— Вот, значит, какой у тебя инструмент. — Арсентий взял лежавший на письменном столе пистолет с глушителем. Вскинув, прицелился. — Паф, — произнес он, со смехом подкинул пистолет и поймал за рукоятку. Положил обратно, сел в кресло, закурил. Повернувшись влево, вскочил. — Ко мне! — приглушенно позвал он.

В кабинет с пистолетами в руках ворвались парни.

— Открой занавеску, — кивнул Астахов на закрывавшую угол пеструю занавеску. Один из парней, держа пистолет наготове, рывком сорвал занавеску. И, округлив глаза, обернулся. Арсентий замер. В углу лежали двое. Шеи обоих были пробиты пулями, из маленьких ран еще сочилась кровь.

— Машину далеко оставили, — недовольно проговорил стажер.

— Ближе нельзя. Услышали бы. Похоже, малолетки с богатенькими родичами, — кивнул участковый на стоявший перед воротами «мерседес».

Приг