Тайное чудо для магната. Вернуть любовь [Кира Шарм] (fb2) читать онлайн

- Тайное чудо для магната. Вернуть любовь (а.с. Наследник -4) 827 Кб, 221с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Кира Шарм

Настройки текста:



Глава 1

— Оля, там Рогожин приехал!

Маришка с светящимися глазами влетает в подсобку.

— Ккто?

Пакет с мукой, которые я перекладываю на верхние полки, выпадает из рук. Чуть не падаю. Вовремя опираюсь рукой о стену.

Нет. Мне показалось. Это ошибка! Она наверняка сказала что-то другое!

— Рогожин! Ну, помнишь, к нам же меценат в детский дом должен был приехать! Детишкам подарки, а всему детскому дому серьезная финансовая помощь!

— Да. Помню.

Губы двигаются как-то сами по себе. Без моего участия.

— Ну вот! Это, оказывается, тот самый Филипп Рогожин! Ну, помнишь, его свадьбу еще по телевизору показывали, как раз когда ты рожала! Красавец такой… Ну, Оль! Вспоминай! Еще у малышки твоей родинка в форме звездочки на запястье! Точно такая, как у него! Мы тогда еще смеялись, что ты, беременная, на него посмотрела, и у малышки эта родинка и появилась! Ну?

— Не может… Не может быть!

Хватаюсь за сердце.

В груди все сдавливает вдруг. Резко.

— Может! Поверить не могу! Пошли, хоть одним глазком на него взглянем! Эх, жалко, что женат! Такой мужчина! Просто сказка! Но, может, и ничего, а?

Маришка игриво подмигивает, а у меня перед глазами туман. И мука, разлетающаяся по всей подсобке.

— Жена не стена, да, Оль? А вдруг подвинуть получится? Ну все. Ты как хочешь, а я побежала! Вот же черт! Знала бы, что сам Филипп Рогожин приедет к нам, в захолустье, поехала бы в столицу, принарядилась бы хоть! А так…

Дверь за Маришкой громко хлопает.

А я… Я дышу. Дышу…

Черт! Там же Марточка моя! Моя девочка!

С нереально серыми, сверкающими серебром глазами и густыми черными локонами! Точно… Точно, как у него!

И со звездочкой этой на руке… Тоже. Которая от него ей досталась!

— Марта!

Быстро заставляю себя собраться.

Уже лечу по коридору. Несусь спасать свою малышку! От него…

Того, кто стал моим первым мужчиной. Влюбил в себя намертво. Бесповоротно.

Кто снился мне все эти годы по ночам. Заставляя плакать в подушку. А по утрам на меня смотрели такие же серебряные светящиеся глаза моей малышки!

Тот, кто сделал меня самой счастливой. Любил… Его слова о том, что я только его, до сих пор снятся мне по ночам, как и крепкие руки, ласкающие так страстно!

А после просто вышвырнул. Как ненужную собачонку. Ледяным голосом сообщил, что женится на другой! Просто поставил перед фактом, ясно дав понять, что ничего я для него не значила. Очередной трофей, который он затащил в свою постель.

Тот, кто разбил мне сердце. Которое я до сих пор собираю по осколкам!

Филипп Рогожин, из-за которого мне пришлось сбежать из столицы. Сменить даже фамилию. Вздрагивать по ночам, услышав звук подъезжающей машины.

Ведь…

Я до сих пор помню его слова. Они въелись на подкорку. Выжжены в самом сердце.

— Я никогда бы не оставил никому своего ребенка. Если бы так и случилось, что кто-то бы залетел, ребенок остался бы со мной. Я на все бы ради этого пошел. На все, Оля.

Он женат.

На «достойной» его женщине.

А я… Я просто мимолетное приключение в его жизни! Именно так он мне тогда и сказал, когда я, светясь от счастья, летела к нему на всех парах, чтобы сообщить о том, что жду нашу малышку!

До сих пор помню все, в мельчайших деталях! Тот роковой день когда…

— Я беременна, любимый!

Мне хотелось кричать об этом на весь мир. Сжимаю рукой в кармане заветный тест с двумя полосками. Улыбаюсь, не сразу реагируя на его хмурое лицо. Разве может быть что-то важнее моей новости?

— Не приходи сюда больше, Оля.

Он смотрит на меня, как на чужую. Выражение лица совершенно каменное.

— Но…

— Между нами все кончено, — морщится, как будто даже смотреть на меня ему противно.

— Но как же… Все, что было между нами?

— Забудь, — пожимает плечами. — Я женюсь. Да и не было, в сущности, ничего такого особенного у нас. Мимолетное приключение, не более.

Но это я. Я для него мимолетное приключение!

А вот Марту он отнимет! Заберет у меня!

Особенно. Если увидит ее здесь! Господи! В детском доме! Да за такое он меня просто убьет и разбираться не станет!

— Куда так несешься?

Мне путь преграждает заведующая. Буквально врезаюсь в нее на бегу.

— Ириночка Олеговна. Я к Марте. Очень срочно! Она у себя?

— Не лети так, Оля. Что же ты ведешь себя хуже наших воспитанников? Носишься по коридорам, да еще в таком виде? Позоришь нас перед благодетелем!

— Мне к Марточке нужно. Очень! Очень срочно!

— Оля. Все детки в холле. Филипп Станиславович как раз сейчас подарки будет деткам вручать. Они же готовились. Стишки и выступление выучили. Ты что? Забыла? Совсем тебя эта работа с ума свела!

— Простите, Ира Олеговна. Там просто. Уезжать с Марточкой нужно. В город. Очень срочно.

— Ну вот и поедете. Потом. Пусть и ей подарок достанется. Оля! Она и так чувствует себя хуже других детей. Все же им всегда достается, а Марточка твоя в стороне.

— Потому что у нее мама есть! Я!

— Перестань. Ничего страшного не случится. Не обеднеет наш магнат от одного лишнего подарка. Да и поздно уже. Все детки уже в холле собрались.

— Как? Как в холле?

Резко разворачиваюсь в другую сторону.

Несусь по коридору так, что каблук на бегу отлетает!

И…

Замираю, как вкопанная, тяжело прислоняясь к дверному косяку.

Он. Это он.

Сердце вылетает из груди.

Не думала, что так ударит от одного взгляда на него! Даже после стольких лет! Верила, что все только в снах осталось…

Такой же красивый. Нет. Еще теперь красивее стал. Увереннее. Мужественнее. В плечах раздался.

Дыхание останавливается, когда, как во сне, вижу, как к Филу подходит Марточка моя!

Красивая такая. И правда. Готовилась!

На голове банты и ленточки. Платье, как у принцессы. Половина моей зарплаты на него ушла.

Улыбается той самой своей нереальной улыбкой, способной обаять каждого! Доверчиво задирает голову, глядя на Рогожина с обожанием.

И звонко начинает рассказывать стишок.

От которого, кажется, волосы на голове у меня начинают шевелиться!

Не про маму, как мы учили с ней, а… А про папу!

Где она это взяла? Откуда?

Как в замедленной съемке смотрю, как красивое лицо Фила хмурится.

Малышка ударила, видно, по самому тонкому.

Он сам вырос в детдоме. Прекрасно знает, что это такое, жить без родителей. А слова про папу растопят сердце каждого мужчины! Особенно, когда их произносят таким волшебным голоском! Так преданно заглядывая в глаза мужчине!

Черт!

Моя малышка, сама того не понимая, попала точно в цель! В обе цели, сразив меня наповал тем же выстрелом!

— Скучаешь по папе?

Бархатный голос Филиппа Рогожина обволакивает, как и всегда. Его глаза загораются мягким теплом, когда он смотрит на малышку.

— У меня его нет, — печально отвечает Марточка.

Это у нас в последнее время больной вопрос.

Здесь не все детки сироты. Многих забирают родители на выходные.

И малышка каждый вечер в последние дни повадилась спрашивать меня, где ее папа.

Вздыхает, а Рогожин еще сильнее хмурится, присев рядом с моей дочкой на корточки.

— Вот ты… Ты красивый. И добрый. Я хотела бы тоже такого папу! А ты?

— Что я?

Его лицо просто сереет.

Черт!

Малышка даже не догадывается, что творит!

— Хочешь? Чтобы я? Была твоей дочкой? Я согласна!

Боже! Заберите же ее кто-нибудь оттуда! Ну, где Ира Олеговна? Почему не оттащит ребенка, чтобы глупостями не морочил голову благотворителю?

А благотворитель тоже как-то не спешит.

Задумчиво, мрачно рассматривает малышку. Замечаю, как его глаза вспыхивают. Сталью. Кадык резко дергается. На лице начинают играть желваки.

Рассматривает ее пристально. Слишком.

Он же не поймет? Не увидит? Мало ли деток с серебристыми глазами и черными волосами?

Мало, — подсказывает паника.

Я таких, кроме Фила, за всю жизнь не встречала. Редкая особенность. Очень редкая. Брюнеты с синими или зелеными глазами чаще намного встречаются!

Филипп еще раз окидывает дочку пристальным взглядом.

А я беззвучно молюсь, чтобы не заметил последнего. Звездочка! Если он увидит… Можно считать, что я потеряла малышку!

— Вот. Держи. Замечательный стишок.

Рогожин поднимается.

Протягивает ей огромного белоснежного мишку. Почти с нее ростом.

Марточка как раз о таком и мечтала! Знаю, что загадала этого мишку еще на День рождения! И я понемногу откладываю на игрушку деньги…

— Спасибоооооо!!!!

С восторгом благодарит моя вежливая девочка, протягивая к игрушке обе руки.

И мир вокруг меня темнеет. Все. Это провал!

Глава 2

— Мариш, Рогожин уехал?

Трясущимися руками застегиваю строгий темно-красный костюм.

Приглаживаю юбку. Пальцы не слушаются.

— Ну, а что ему делать здесь? В нашем захолустье, Оль? Конечно уехал! Раздал деткам подарки и только его и видели! Ох, какой мужчина!

Маришка падает на кровать.

Вздыхает, мечтательно закатывая глаза.

— Только не для нас с тобой, к сожалению…

— Мариш. У нас свои будут, — приглаживаю волосы.

Все сидит не так. Все не удается.

Вздохнув, начинаю перезастегивать пуговицы на деловой белоснежной блузке. Не в те прорези от нервов попала.

— Но таких… Таких не буде! И почему самое лучшее всегда достается кому-то? Кстати, Оль. Опять сегодня из опеки приходили.

Опять нервно вздыхаю. Да что ж за день такой сегодня? Неудачный! Ну, прям все и сразу валится на голову!

— Говорят, ты не замужем. И работы постоянной нет. По документам же ты не числишься в детском доме. Сама знаешь. Ира Олеговна нам из благотворительной помощи выплачивает. А официального заработка у тебя, Оль, нет.

И жилья тоже, кроме всего прочего.

В детском доме мы иногда ночуем. Но работаем с Маришкой в городе. Она на кассе в супер маркете, а я в гостинице. Неофициально пока.

— Сегодня мои испытательные три месяца заканчиваются.

Снова нервно приглаживаю прическу.

— Бурыкин должен официально подписать со мной договор. Вот тогда все будет. И белая зарплата, и жилье получше сниму. Пожелай мне удачи, Мариш! Все должно получиться. И уже утром ты будешь разговаривать с самым настоящим администратором отеля!

— Удачи, Оль! Удачи тебе, конечно. Только вот органы опеки интересуются, почему тебя по ночам с ребенком нет. Присмотрелась бы ты к Василию. Столько времени парень за тобой носится! А ведь видный парень, Оль. Водитель-то он только временно. А сам на юриста учится. Перспективный. И красивый. Девок у него вон, сколько! А он на одну тебя и смотрит! Да и Марточке отец нужен. Не только для опеки, Оль.

— Я сто раз уже тебе говорила, — вздыхаю.

Сколько времени прошло!

Но разве после такой любви, как у меня была, я могу посмотреть на другого?

Никак. Никто не заменит мне… Того, что было! Пусть даже Фил оказался таким подлецом и нам никогда больше не быть вместе!

Но с другим и половины того не будет!

Как бы я ни убеждала себя, что все в прошлом, а сегодняшняя встреча ясно дала понять, что это не так!

Я до сих пор люблю Филиппа Рогожина! Ничего не изменилось за это время, как ни старалась вырвать его из своего сердца! И, кажется, это не изменится никогда!

— Ну все, Мариш. Побежала!

Посылаю подруге воздушный поцелуй.

Целую в глазки уже по-настоящему заснувшую Марточку.

Лечу в отель, единственный в этом городе, с ужасом понимая, что опаздываю! А опаздывать мне ну никак нельзя!

И все же замираю, как вкопанная.

Мне кажется, или силуэт Рогожина, такой до боли знакомый, мелькает возле гостиницы?

Нет. Не может быть! Видно, просто нервная система разбушевалась! Маришка права. Ну, что ему здесь делать? В нашем-то захолустье!

Глава 3

— Руслан, Бурыкин у себя?

Ночь сегодня просто сумасшедшая!

Как назло, такой наплыв гостей, как будто наш небольшой городок стал вдруг столицей.

Секунды продохнуть не было!

— Да. Ждет тебя.

Наконец-то.

Я не должна волноваться.

У меня, без ложной скромности, самая лучшая квалификация в этом городке.

Оно и понятно.

Все, кто с более-менее хорошим образованием, давно в столицу отсюда и уехали. Здесь делать нечего совершенно. От слова совсем. Всего-то и есть, что одна гостиница на весь городок и несколько ресторанчиков. Идеальное место только для того, чтоб спрятаться.

Но иногда туристы даже иностранные бывают.

Например, когда в столице большие праздники проходят. Большой наплыв. Настолько, что даже у нас останавливаются. Ну, или те, кто любит уединенный отдых и свежий воздух.

Здесь я в качестве переводчика и правда незаменима!

Директор же должен все это понимать! Значит, волнуюсь я напрасно.

И все-таки меня слегка потряхивает.

Наверное, дело просто в Рогожине. В том, что он появился и встряхнул меня так, что мир весь почти встал с ног на голову! Плюс еще и эти органы опеки! И чего они в последнее время так напирать начали? Жили ведь с Марточкой спокойно! Так нет. Теперь чуть ли не каждую неделю эти их проверки!

А еще…

Всю ночь, хоть и верчусь, как белка в колесе, а все время невольно думаю о том, что и не подозревала, как моей доченьке не хватает отца.

Марточка редко об этом говорила.

И я была уверена, что серьезные вопросы о том, где ее папа, начнутся через пару лет. Главное, что не сейчас. Что у меня на это еще есть время в запасе.

И слезы невольно выступают на глазах, а в голове стучит этот ее стишок!

— Семен Валентинович? Можно?

— Входи, Ольга.

Директор, развалившись в кресле, по-царски машет мне рукой.

— Дверь закрой.

— Конечно.

Запираю дверь. Подхожу к его столу.

— Что, Рябинина? Пришла за официальным трудоустройством?

Да. Теперь у меня другая фамилия. Мамина. Девичья.

Я старательно подчищала все документы. Попыталась предусмотреть все, чтобы Рогожин никак не смог нас отыскать!

Даже Марточка на другой фамилии. Озерова она. И здесь воспользовалась девичьей фамилией. Только уже бабушки.

Все предусмотрела. Кроме того, что Рогожин может явиться в наш детский дом! И родинку эту, такую редкую, заметить!

— Да, Семен Валентинович. Вы же знаете. Как для меня это важно. Три месяца испытательного срока истекли, и…

— И ты думаешь, что заслуживаешь эту должность, Рябинина.

— Конечно, Семен Валентинович.

Уверенно киваю, переплетя пальцы перед собой.

— Уверена? Что все для этого сделала? Ольга. Отель у нас в городе единственный. Должность администратора… Это высокая должность, Ольга. Считай, ты после меня здесь вторым человеком будешь.

— Уверена, Семен Валентинович.

Жизнь научила меня, что часто нужно идти напролом. Заявлять о себе. И о своих правах. Не ждать чужой милости. И уж тем более, не тушеваться.

Я больше не та наивная девочка, какой была когда-то, Филипп Рогожин это выжег во мне! Мать, которая одна растит дочь, становится очень сильной! Выбора другого просто нет!

— Лучшей кандидатуры вам здесь не найти. Кроме меня, никто не знает иностранных языков. Не умеет заниматься финансами. К тому же, на меня за все время испытательного срока, не было ни одной жалобы. И все конфликты, которые возникали в ваше отсутствие, мне каждый раз удавалось исчерпать.

— Что ж, с такими талантами, и до сих пор здесь, а, Рябинина? В столицу бы ехала. Как все. Все отсюда, а ты вдруг сюда. Или ты чего-то боишься? От кого-то скрываешься, ммм?

На миг пол начинает плыть перед глазами.

Откуда он узнал?

Неужели Рогожин все понял и уже явился сюда? Рассказал, что меня ищет?

— Глупости какие, Семен Валентинович.

Стараюсь говорить уверенно. Но на самом деле мне очень хочется вцепиться руками в спинку стула. Чтобы не покачнуться.

— Вы же знаете. Я считаю, что для малышки лучшего места, чем здесь не найти. Свежий воздух. Да и люди здесь добрее. Оно и понятно. Все друг друга знаем. И нравы… Не те, что в столице. Сами понимаете. Мне так спокойней. Здесь.

— Нравы, говоришь… Те самые нравы, Ольга, из-за которых ты ребенка одна тянешь?

— Мы о работе сейчас, Семен Валентинович. Не о личном.

— Может, и не о личном. Ольга.

Он поднимается со своего кресла. Подходит ко мне вплотную, окидывая странным взглядом. С ног до головы.

Механически поправляю костюм. Специально же для этого дня один из лучших выбрала. Чтобы сразу было видно. Не девчонка, а самый настоящий солидный администратор!

— Говорят, опека тобой очень интересуется в последнее время. Выходит, тебе эта работа просто край нужна, Рябинина.

— Я заслужила эту должность.

— Конечно. Конечно. Только вот… Не до конца, девочка.

— Что-то не так?

— Одно маленькое «но». Я, как твой директор, не совсем доволен. Вернее, я бы сказал, совсем не удовлетворен.

— Это… Вы о чем сейчас? Моя квалификация…

— твоя квалификация еще не проверена. Думаю, пришло время сдать главный экзамен на профпригодность в такой высокой должности.

Он снова усаживается в кресле. Вернее, разваливается в нем.

— Думаю, для начала ты можешь избавиться от одежды. В ритме танца, Ольга. Плавно. Так, чтобы я расслабился после напряженной ночи. А после… Пожалуй, поработаешь ротиком. Для начала.

— Что?

Задыхаюсь.

Такого я от него не ожидала!

— Мы оба с тобой знаем. Тебе край, как нужна эта работа. Все зависит сейчас только от тебя!

* * *

Глава 4

— И что делать теперь, Мариш, а?

Утром я пулей вылетела из кабинета Бурыкина.

Хотела тут же бросить на стол заявление про увольнение.

Но здравый смысл все же взял верх над эмоциями. Уволиться я успею всегда!

— Говорю тебе. К Василию присмотрись. Какие варианты, Оль?

Подруга только качает головой.

— Он тебе и защита от Бурикина и перед органами опеки полноценная семья будет! Да и Марточку не обидит! Как за свою всегда за нее горой! Даже когда ты ее ругаешь!

А я судорожно ищу эти самые варианты!

Лихорадочно пролистываю ленту объявлений с работой. Но городок маленький. Не зря отсюда все уезжают!

— Никакой приличной работы нет, — вздыхаю, чувствуя, что в глаза уже будто песка насыпали. Или толченого стекла.

— Фриланс еще какой-то найти можно. Или официанткой.

Но и это не официальная работа.

А с официантками, как и с кассирами и продавцами, у нас в городке вообще текучка.

Их принимают на несколько месяцев испытательного срока. А после, придравшись к чему-то, просто не подписывают документов на трудоустройство. Хозяевам так выгодно. Платить практически ничего не надо. Ну и, плюс к тому, нет никаких проблем, которые бы возникли, если захотелось бы уволить официального работника.

— Сволочь какая Бурыкин, а?

Маришка, как фурия, расхаживает по комнатушке в распахнутом халате.

— Нет. Ну сволочь же! Ему вообще лет сколько? О душе пора думать, а туда же! Девушку молоденькую ему подавай! Богом себя возомнил!

— Ой, Марточка. Ты уже встала? Пойдем, малыш. Умываться и зубки чистить. И кашку твою любимую кушать!

Улыбаюсь малышке, а у самой слезы на глазах.

Видно, выбора нет. И снова придется куда-то бежать. Съезжать с уже насиженного места.

В никуда! Здесь хоть бы места родные! И Ирочка Олеговна, которая, как родная, с детства!

— Доблое утррро, мам.

Малышка сонно потирает глаза.

«Р» еще не выговаривает. Иногда оно в «л» у нее превращается, а иногда в рррррычание, смешное такое. Только вот сейчас не до смеха.

— А дядя? Уехал?

Внутри начинается шторм.

Не забыла, значит, вчерашнего дядю! Ох… Лишь бы он сам малышку мою забыл!

— Уехал.

Глажу Марточку по голове. Приглаживаю растрепанные, как у чертенка, волосы.

— А я думала… Я ему не понравилась, да?

— Малыш. Ну? Что ты такое говоришь? Ты разве можешь кому-то не понравится? Ты же у меня… Самая-самая! Самая лучшая и красивая! Моя принцесса!

— Тогда почему он моим папой быть не захотел?

— Малыш.

Присаживаюсь рядом с доченькой на корточки.

— Разве нам с тобой плохо вдвоем, а? И тетя Маришка. Она же тоже с нами! Разве нам мало? Ты мне лучше скажи. Кто тебя стишку этому научил, мммм?

— Витька. Он тоже загадал, чтоб у него папка появился. Вот мы с ним для этого стишок и выучили! Ну. Как заклинание. Всегда же чудеса после них случаются! Я же волшебница!

— Конечно. Волшебница.

Качаю головой.

Все принцессами хотят быть. А моя малышка вечно волшебницей.

— Только вот плохая я волшебница. Или… Я плохая? Вообще? Да?

— Ну, что за глупости, малыш. Ты у меня самая-самая лучшая! Просто это же чужой дядя. Он приехал только подарки вам раздать. У него дел много. И, наверное, своя дочка его дома ждет. Мы же не можем забирать папу у другой девочки, правда?

Говорю, а у самой ком тяжелый в груди.

Я запретила себе вспоминать Рогожина.

Первый год еще следила постоянно за его жизнью.

Даже…

Где-то в глубине души надеялась. Что вернется. Приедет. Сгребет в охапку и скажет, как же сильно он ошибся! Дурочка. Воображала себе, как прощение вымаливать будет! И как я не прощу. Ну, поначалу. А потом… Ради Марточки… Ну, может, и подумаю.

Никак Рогожин не показывал, что счастлив в своей семейной жизни.

На всех светских приемах. Которые можно было увидеть в новостях, появлялся с какими-то помощницами или моделями. Особенно после того, как целое агентство модельное себе прикупил. Лучшее в столице. Только в этом цветнике его и видели с тех пор!

Есть ли у него дети?

Они его ждут? Не засыпают, пока отец не придет, чтобы поправить одеяло или прочитать сказку на ночь?

Мне всегда казалось, что Филипп будет хорошим отцом. Просто отличным, после того, как я узнала о его детдомовском прошлом.

И сейчас вдвойне обидно за моего ребенка. За малышку, которая была лишена этого всего. Почему?

— Нет, — вздыхает малышка, качая головой. — Папу забирать у длугих нельзя… Это нечестно.

— Вот и правильно. А теперь давай умываться и завтракать, малыш!

Снова вздыхаю, замечая того самого медведя на постели малышки. Видно, так и спала с ним в обнимку.

Ну, ничего. Сейчас я на пару часов вздремну, а после мы пойдем где-нибудь прогуляемся! Забудет она этого Рогожина!

Но как ему удалось? Чуть и второй в нашей семье не разбить сердце?

Ничего. Переключится сейчас!

Но…

Моим планам не суждено сбыться!

— Оля.

Хмурюсь, когда вижу вызов от Руслана. Из гостиницы. Неужели Бурыкин уже меня вышвырнул?

— Да, Руслан.

Прикрываю веки, готовясь к наихудшим новостям.

Но такой новости даже я не ожидаю!

— Оля. В отеле недостачу нашли. Очень серьезную. Всех проверять будут. Собирайся и приезжай! Срочно!

— Но…

— Тут уже уголовным делом пахнет, Оль. А отель на тебе эти три месяца был! Бросай все и мигом сюда!

* * *

Глава 5

Фил.

На душе совсем муторно.

Как всегда, когда приезжаю в эти детские дома.

Тут же красным маревом перед глазами встает собственное прошлое. Руки сжимаются в кулаки.

То, что приезжаю сюда, дань этому самому прошлому. И тому, что на дно еще в детстве не пошел. Выстоял. Не в одиночку. С лучшими друзьями, Женькой и Маратом. Только они сиротами были. Их родителей конкуренты по бизнесу уничтожили, чтобы их деньгами завладеть. А мои… Такими были мои кровные родители, что самому сбегать от них раз за разом приходилось. Даже в детдоме и то, наверное, было лучше.

Сжимаю челюсти. До боли.

Знаю, сколько из наших по кривой дорожке пошли.

В таких местах дети очень быстро о детстве забывают. В зверьков, озлобленных и диких превращаются. Потому что каждый день свой нужно выгрызать. Каждый кусок хлеба. Да и вообще…

Собственными руками морды разукрасил бы таким родителям! Размазал бы по стенке. Популярно бы, наглядно показал, как их детям в таких местах выживать приходится.

А ведь приходится.

До кровавой пены из носа драться, чтобы еду не отбирали. И вещи. И… Не это самое страшное. А чтобы человеком остаться. Чтобы те, кто старше и сильнее, на тебе ездить не начали. Вот это самое трудное!

Но всех не усыновишь. Не заберешь из детдома.

Потому делаю, что могу.

Каждый год объезжаю детские дома. По возможности, и несколько раз за год.

Кроме материальной помощи, которую им регулярно выделяю, отвожу детям подарки. Стараюсь каждому, лично вручить. Хоть по времени это, конечно, почти нереально.

Вот сюда, например, впервые добрался к детишкам. Хоть городок и под самой столицей. Совсем практически рядом.

Важно этим деткам знать, что не все равнодушны. Доброе слово услышать. И еще слова о том, что у каждого из них есть шанс!

Но…

Черт!

Так, как эта девочка, меня еще никто не цеплял!

Глазища эти ее огромные. Доверчивые такие! И смотрят так, что просто искрятся!

И ведь не за игрушку! Этим стишком про папу, словами своими все в душе девочка перевернула!

Мать у нее, вроде, есть…

Заведующая сказала, что не круглая малышка сирота.

А кулак прямо на стол обрушивается.

Что ж там за мать такая, черт ее возьми, что в детдом свою малышку сдала! Таких сразу, не разбираясь, лишать родительских прав надо!

И оправданий никаких не слушать!

Знаю я, как они все любят себя выгораживать. На обстоятельства тяжелые все свои косяки списывать!

Сам с такими недородителями вырос. У них тоже было миллион причин. И чтобы в бутылку заглядывать беспробудно. И чтобы меня отправлять деньги добывать на улицу.

А я домой возвращаться ночью боялся.

Потому что знал.

Могу ведь и не выдержать.

Если невменяемый отец со стеклянными глазами опять меня кулаками воспитывать начнет, а на самом деле просто злость свою срывать, в один момент не удержусь. Схвачу кухонный нож, и…

Мое счастье, что до такого не дошло.

Хотя вполне могло. Могло…

И девочка эта.

Голосочек ее внутри так и звенит.

О папе она мечтает!

Только вот знаю я, что с девочками в таких заведениях бывает, как только совсем немного подрастут! Хорошо, если защитник найдется. А если нет? Защитников в этой жизни вообще мало. Редкий вид.

— Ирина Олеговна.

— Да, Филипп Станиславович?

Она смотрит на меня с обожанием. Неужели я один этому дому помогаю?

— Пойдем к вам в кабинет. Расскажете мне о ваших нуждах.

— Но… Ой, Филипп Станиславович! Конечно! Пойдемте, пойдем. Я торт как раз испекла. Шоколадный. А с нуждами. Вы и так столько для нас делаете! Только на вас и держимся!

— Понимаю, что все обеспечить невозможно, — хмуро киваю, следуя за заведующей по серым коридорам. — Так что не стесняйтесь. Все говорите. Мебель, может? Постели? Что-то для учебы?

— Пожалуйста. Кофе. Да вы присаживайтесь!

Осматриваю скромный кабинет. Заведующая явно не ставит себя в лучшие условия, чем живут дети. Скромный шкаф, простая мебель. Ничего лишнего.

И все же мне бы сейчас вместо кофе чего-нибудь покрепче.

— Я про девочку эту хотел бы еще узнать. Можно посмотреть ее документы?

— Ой, Филипп Станиславович… Тут такое дело… Документы на детей в столицу повезли. Весь пакет тех, кто сейчас у нас находятся. Так что… Увы…

— Некстати.

Задумчиво качаю головой, опрокидывая в себя горячий напиток.

Язык обваривается, но я как-то и не замечаю даже.

Зацепила она меня. Крепко зацепила.

Что-то еще в ней такое… А что, не пойму.

Только сердце вот как сжалось, так будто маленькая детская ладошка его до сих пор и держит.

Будто из прошлого что-то… Девочка у нас, что ли похожая была?

— Вы список мне на завтра подготовьте всего, что нужно.

Устало потираю переносицу.

— Поздно уже. Да и вы хорошенько подумайте. Чтобы все учесть. А я… Пожалуй, задержусь еще у вас. Где здесь переночевать можно, Ирина Олеговна?

Глава 6

Оля

— Ну, что там? Руслан?

Влетаю в холл отеля, совсем запыхавшаяся.

Прическа растрепалась. Даже не подумала привести себя в порядок.

Макияжа никакого. Да и не до него мне было!

Блузку и то не успела погладить. После ночной смены она всегда несвежая.

— Бурыкин тебя ждет. И Оль. Он в ярости!

— Большая недостача?

На ходу приглаживаю волосы.

— По предварительным данным миллион. Миллион, Оля!

— Черт!

Закусываю губу.

Куда могли подеваться эти деньги?

Бурыкин отелем по сути и не занимается.

Все его дела это развалиться в своем кресле и командовать. Гонять всех. Видно, так он королем себя чувствует.

А я…

Я и так стараюсь делать все, что могу!

Но за всем же не уследить!

Поставки, бар, ресторан, заселение, бухгалтерия!

Да и всех этих схем с черной и белой бухгалтерией я не знаю! Не тому училась, а правильно все делать.

Только вот станет ли кто-то разбираться?

— Семен Валентинович!

Влетаю в его кабинет, даже забыв постучаться.

— Ага! Явилась!

Поворачивается ко мне с побагровевшим лицом.

— А я уже думал, Рябинина, ты чемоданы собираешь. Решила на мои деньги роскошную жизнь себе устроить, да, девочка?

Подходит так близко, что я чувствую его дыхание. И отвратительный парфюм, которым от него вечно разит за три километра.

— Куда собиралась с деньгами моими сбежать, ммммм?

Хватает своими гадкими пальцами меня за подбородок.

— На жаркие острова? Или собственный отель прикупать, а? Снова документы сменишь. Фамилию поменяешь. Тебе же не привыкать, да, Рябинина? Может, ты потому сюда и приехала, а? Из столицы сбежала, чтобы от кого-то спрятаться? Признавайся! Может, у меня под боком все это время опасная преступница-рецидивистка была!

— Да вы что? Что вы такое говорите?

Нервно тереблю манжеты блузки.

— Вы же прекрасно знаете. Я никогда чужих денег бы не взяла! Всегда на совесть работала! Даже в ущерб…

— В ущерб чему? Своему отдыху, да, Рябинина? Или своей малышке, которая у тебя по ночам без материнского присмотра?

— Я…

Задыхаюсь.

Неужели это он? Бурыкин, что ли, на меня органы опеки натравил? Ради того, чтобы я…

— Разберемся. Все проверю. Каждую твою смену. Каждую квитанцию! Ты у меня, Рябинина, каждую копейку вернешь! Или тюрьма тебя ждет. С кем тогда твоя девочка-ангелочек останется?

— Я ничего не…

— Потом разберемся. Сейчас другой вопрос. Ночью клиент заселился к нам в отель. И крайне недоволен.

— Что?

Клиент?

Господи, ну разве сейчас еще и до каких-то клиентов?

— Чем недоволен?

Бормочу скорее на автомате.

— Да всем, Рябинина! Всем! Номер в жутком состоянии. Обслуживание на нуле! Кофе просто отвратительный ему с утра в номер подали! И знаешь, что в этом кофе вместо комплимента от нашего ресторана в виде печеньки или конфетки было? Таракан! Таракан, Рябинина!

— О, Господи. Семен Валентинович. Вы же знаете. У нас такого просто быть не может!

— Может. Может, Рябинина, как оказалось! Только гость наш не таракана, он весь отель вместе с нами и с моими потрохами сожрет! Большой человек из столицы! Сейчас если он на нас все инстанции направит! Если отель из-за тебя закроют, ты… Ты мне выплатишь все! И моральный ущерб и все расходы! И неполученную выгоду за все время!

— Это… Это какая-то ошибка… Быть не может!

— Вот иди. И разгребай теперь эту ошибку! Иди к нему в номер и сделай все, чтобы наш гость не написал на нас жалобу! Все, Рябинина! И я сейчас не шутки с тобой шучу!

— Какой номер?

Выдыхаю, чувствуя, как мне плохеет.

Как сговорились все. Все в одну кучу! И за какие-то одни всего-то сутки!

— Я должен тебе это говорить? Ты на смене была! Знать должна! Давай, Рябинина. Пулей!

— Вера.

Вылетаю из кабинета, как ошпаренная.

Хватаю за руку старшую горничную.

Бурыкин экономит на всем и на всех. Поэтому она и распорядитель и временно исполняющая обязанности администратора, пока я испытательный срок прохожу.

— Что там за пожар? Какой еще гость у нас ночью заселился? И я почему ничего не знаю?

— Понимаете… Ольга Николаевна…

Вера опускает глаза. Нервно теребит форменный передник.

— Вы заняты были. И бухгалтер уже ушла. В общем, я его неоформленным поселила.

— А деньги взяла!

— Да, Ольга Николаевна. Наличными.

Краснеет, как рак.

— Но вы не подумайте. Я все собиралась с утра оформить. Просто не успела еще.

Черт. Мне выть хочется!

Вот тебе и недостачи! А сколько таких еще может всплыть? И это я еще в отеле была. Правда, ночью больше рестораном занималась. Инвентаризацию проводила. Нам на этой неделе новые заказы поставщикам надо делать!

— Номер у него какой?

Устало спрашиваю.

Докажи теперь Бурыкину, что я к этому отношения не имела никакого! Да в жизни не поверит! Скажет, что постоянно у нас так, а деньги пополам делим!

— Президентский, — выдыхает.

— Ну. Там по высшему разряду все быть должно! Ведь так? Вера?

— Как вам сказать?

Отводит глаза.

— Как есть!

— Понимаете. Этот же номер никто не берет. Ну, какие шансы, что у нас здесь Президент остановится? Нет, конечно, если бы Президент сам, лично… То нам же бы об этом за месяц сообщили!

— Что с номером, Вера?

Теряю терпение.

— Там и не прибирались даже. Ну. Никто не думал, что он кому-то понадобится!

Уууууууу!

Представляю себе, какая там жуть!

Сомнений нет. Меня Бурыкин первой сожрет на обед!

— А таракан? Это еще что за новости? У нас же все стерильно!

Ну, хоть этого же не может быть! Ведь не может?

— Это наш повар, — Вера сникает.

Отвечает уже на грани слышимости.

— Он… С экзотикой, в общем, решил поэкспериментировать. Заказал всяких там кузнечиков жареных. И тараканов. Сушеных. И улиток… В общем, как-то этот таракан из его запасов, видно, в кофе и попал!

— Пусть повар тогда в порядке эксперимента всех нас теперь специями обсыпет. Потому что нас всех сегодня сожрут! Всех, Вера!

Черт!

Вот что теперь делать?

Еще и какой-то человек из столицы, ну, надо же!

Президентский номер стоит как целый этаж обычных номеров.

Значит, предложить денежную компенсацию точно не выйдет! Вряд ли такой человек нуждается в деньгах!

Да и с чего предложить? С моей зарплаты?

Она меньше, чем стоит ночь в этом номере!

Ладно. Что-нибудь придумаю! Кредит, в крайнем случае, возьму!

Потому что иначе Бурыкин на меня еще один миллион повесит! А то и больше!

Останавливаюсь перед тем самым номером.

Даю себе пару минут, чтобы отдышаться.

Стучусь только когда чувствую, что способна нормально говорить, а дыхание наконец выровнялось.

— Входите, — слышу глухой недовольный голос.

— Здравствуйте. Я администратор этого отеля. Прошу прощения. Произошла ошибка. Этот номер… Он не сдается. Ему необходим ремонт. Девочка на рецепшине новенькая и просто … Решила, что желание клиента закон. Ведь вы настаивали именно на этом номере. И она не сумела вам объяснить… Конечно, мы вернем вам деньги за номер. И с удовольствием, за счет отеля, предоставим любой другой на ваш выбор. Проживание и лучшие блюда от шеф-повара, конечно, так же будут включены. За кофе прошу прощения. Для гостей, которые заказали номер заранее, были закуплены экзотические блюда. По их заказу. В том числе сушеные тараканы. Еще раз приношу свои извинения, и…

— Здесь, я так вижу, все требует серьезного ремонта. Капитального. Начиная с вас.

Металлический голос ударяет в самую грудь.

Гость наконец разворачивается, и сердце начинает колотится так сильно, что сейчас проломит ребра!

В ужасе смотрю на ледяное, будто высеченное из камня, такое знакомое лицо.

На серые глаза, что полыхают яростью.

На сжатые челюсти, и…

Широкие плечи, неприкрытые рубашкой.

Мощные кубики пресса, перекатывающиеся сталью.

Снова поднимаю взгляд на серые сверкающие глаза…

И земля уходит из-под ног!

Это Рогожин, а я… Я пропала!

Глава 7

Замираю, шумно сглатывая.

Только и могу, что просто вот так вот застыть. Провалиться в его серые, сверкающие серебром глаза!

Дыхнуть не могу. И пошевелиться.

Зато ловлю внимательно каждую черточку.

Он возмужал еще сильнее. Раздался в плечах. На руках гораздо мощнее бугрятся вены. Тело, и раньше просто идеально спортивное, сейчас перекатывается сталью.

Жадно рассматриваю его лицо. Замечаю каждую морщинку. И под глазами и ту, что залегла между бровей.

Мне хочется прикоснуться к нему. Разгладить эти морщинки.

Хочется потянуться к нему лицом, и чтобы это губы обрушились на меня. Взяли в свой плен, которому я никогда не была способна сопротивляться!

Чтобы эти глаза вспыхнули, но совсем по-другому… Теплом, с которым на меня смотрел мой единственный, мой самый любимый мужчина. Смешинками и притворной угрозой загнать меня в угол и замучить до смерти! Страстью, и…

Любовью, как мне тогда казалось. Да. Чтобы лицо разгладилось, а ярость эта сменилась совсем другим. Нежностью. Любовью.

Хочу увидеть его таким, как вижу во сне почти каждую ночь!

Боже!

Только теперь понимаю, насколько малышка на него похожа. Ничего, кажется, кроме губок и носика от меня не взяла. И ведь становится с каждым дней еще больше похожей!

Сейчас вообще поражаюсь, как все вокруг с самого первого вечера не поняли, что она его дочь?

— О чем вы говорите? Какая, к черту, компенсация? Я что? Похож на того, об кого можно вытереть ноги и за это заплатить? Или вы местный олигарх?

Подходит так близко, что у меня голова кружится.

Я четко ощущаю его дыхание.

Его парфюм. Тот самый. Он так и не изменился!

Кажется, комната начинает плыть перед глазами…

Фил наступает на меня.

Шаг, — и я пячусь назад.

Фил…

Как давно это имя я запретила себе называть вслух!

И будто годы пропадают. Тяжесть последних лет падает с плеч.

На миг…

На какой-то маленький, совсем короткий миг мне хочется просто потянуться к нему. Прижаться к крепкому сильному плечу. Растаять в серебре его глаз. Тех, которые так и остались для меня единственными!

— Вы себя саму в зеркале видели? Или вы тоже в аварийном состоянии и вас готовили к ремонту? Черте что! И это администратор отеля? Неудивительно, что у вас такой бардак творится!

Нет.

Не Фил.

Рогожин Филипп Станиславович.

Чужой, опасный мужчина, которого я совсем не знаю!

От которого на самом деле и нужно бежать. Без оглядки! Безжалостный миллиардер. Магнат, который готов переступить через любого. Скрутить в бараний рог.

А Фил…

Наверное, его и не было. Может, я просто придумала его себе? Сама? Ну а что? Глупая влюбленная девчонка!

— Ольга.

Он мимолетно и с раздражением скользит по моей растрепанной прическе. По бейджику с именем на не очень свежей и не выглаженной блузке.

— И пусть ваш хозяин прекратит мне подсылать кого попало! Я буду разговаривать только с ним. Если вообще буду разговаривать…

— Филипп Станиславович!

Дверь за моей спиной хлопает.

Я едва успеваю сделать шаг в сторону, к стене, иначе меня сейчас смело бы быстрым уверенным шагом.

— Филипп Станиславович! Ну наконец-то я вас нашла! Ужас какой! Вас что? Сюда поселили?

— Вика.

Кажется, обо мне уже и забыли.

А я не сдвигаюсь с места.

Рассматриваю девушку, влетевшую в номер Рогожина вот так, по-свойски, без стука.

Да. Она идеальна. И точно ей ремонт никакой не нужен.

Идеальная фигура облепленная белоснежным костюмом. Не откровенно до пошлости, но сексуально и стильно одновременно. Вишневая блузка ровно в тон таким же туфлям на идеальной шпильке. Я на таких ходить так и не научилась. В тон вишневый элегантный портфель.

Прическа такая, как будто она только что из самого роскошного салона. Волосок к волоску. Идеальный макияж.

Я кажусь себе маленькой и неуклюжей с ней рядом.

Сникаю.

Может, оно и к лучшему. По крайней мере, Рогожин переключил все внимание на нее.

— Кажется, я тебя не вызывал.

— Ну что вы, Филипп Станиславович. По важному делу я должна связаться с вами любыми способами. Без вызова. Наши потенциальные партнеры перенесли видеопереговоры на сегодня. Они состоятся через час, и…

— И еще. Сегодня пришли документы, — она даже свой портфель раскрывает идеально.

Выкладывает на стол перед Рогожиным какие-то бумаги.

— Наш вопрос по выделению земли для строительства сети отелей должен тоже решится сегодня. На эту землю пятеро претендентов. Мы должны убедить всех, что ваша компания единственный идеальный вариант. И мы это сделаем. Разумеется.

— Вопрос по земле должен решаться через неделю. Кто-то ведет грязную игру?

— Очевидно. Но мы же всегда и ко всему готовы, Филипп Станиславович! Наши конкуренты узнали, что вас нет в столице и с вами нет связи, вот и подсуетились. Но мы никогда не проигрываем.

— Как вас? Ольга?

Рогожин переводит на меня скользящий пустой взгляд.

— Что вы там говорили о компенсации? Надеюсь, приличное помещение для ведения переговоров у вас есть. И связь вы в состоянии обеспечить? Пять минут вам. И подготовьте номер для моей помощницы. И, если это, конечно под силу, организуйте нам кофе.

— И завтрак, — добавляет это воплощение идеальной помощницы, скользнув по мне взглядом и сморщив свой идеальный носик.

— И завтрак, — добавляет Рогожин, кивнув и разглядывая документы на столе.

— Желательно, съедобный. Не из вашего заведения. У вас же в городе есть приличные рестораны? Или и это для вас за гранью? Да. А потом я встречусь с вашим хозяином.

— Вам отдельный номер для помощницы или один на двоих?

Не сдерживаюсь от ехидного вопроса.

Почему-то меня распирает. Да так сильно, что я готова даже забыть о том, что нельзя привлекать к себе внимания!

— Я неясно выразился? Хоть элементарное исполните. Остальное потом.

Я пулей вылетаю из номера.

Проношусь по коридору до ниши перед импровизированным зимним садом.

И только здесь позволяю себе чуть расслабиться.

Прижимаюсь спиной к стене, чувствуя, как по телу проносятся нервные мурашки. Прижимаю ледяные руки к пылающим щекам, чтобы хоть немного их остудить. Прийти в чувство.

Ноги подкашиваются. Заставляю себя глубоко дышать.

И закусить губу. Заставить непрошенные слезы не потечь ручьем!

Боже!

Как же я боялась этой встречи!

Боялась, и…

Чего теперь скрывать.

И все же, в глубине души надеялась, что, если вдруг. Когда-нибудь. Случайно. Мы все-таки встретимся, то…

То между нами пронесется ураган! Тот самый смерч, который завертел нас когда-то в своем вихре!

Что серебряные глаза блеснут всем тем, что мне так до боли знакомо! А сам Фил… Обхватит мой подбородок. Заставит заглянуть в его глаза. Провалиться. Прочесть в них то, что невозможно выразить словами!

А после…

Прижмет к себе. Крепко-крепко. И скажет короткое, но такое важное «прости. Все это было ошибкой. Страшным бредом. Но я не могу жить без тебя».

Мечты. Глупые, абсурдные наивные мечты!

Так боялась и так мечтала… А он даже и не узнал меня при встрече!

— Спокойно, Оля. Это же к лучшему. Ну. К лучшему. Зато теперь мы с Марточкой в безопасности! Главное, чтобы он больше не встретился с малышкой!

Повторяю себе вслух.

Прихожу в себя. Вернее, заставляю себя привести дыхание в порядок и оторваться наконец от этой стенки!

Иду по коридору. Уверенным четким шагом. Правда, на ходу все же утирая предательские слезы.

Надо поскорее удовлетворить желания постояльца! Пока меня не выгнали с работы, а Бурыкин не разворотил мою едва-едва наладившуюся жизнь!

Просто клиент. Просто капризный ВИП-клиент. И не более! Которого нужно облизывать вдоль и поперек!

И еще наверняка со своей любовницей.

Эта Вика… Она слишком идеальна и сексуальна, чтобы быть просто помощницей. И вряд ли иначе просто бы вваливалась в его номер без стука!

Интересно. Рогожин уже успел развестись со своей женой?

Неужели я пропустила такую выдающуюся новость?

— Ай!

Меня вдруг хватают за плечи.

Резко дергают в очередную нишу.

В мое тело впечатывается мощная грудь…

Замираю. А сердце колотится, как сумасшедшее! Все же узнал! Узнал!

— Оля. Бурыкин уже полицию там собирается вызвать. Если ты не решишь вопрос с этим клиентом…

— Руслан.

Выдыхаю, глупо хлопая ресницами. Перед глазами на какой-то миг все расплывается.

— Что там с Рогожиным?

— Номер ему нужен. Срочно. Идеальный. На двоих. Для молодоженов надеюсь, подойдет. И лепестками можно даже постель засыпать.

Этот-то номер у нас точно в идеальном состоянии!

И даже в баре там такие напитки, которые и столичным дорогим гостям предложить не стыдно! Если, конечно, кто-то из наших и туда не успел какой-нибудь экзотики подсунуть! Но на этот раз я все проверю уже лично!

— Хорошо. Еще что?

— Рус. Кофе ему и завтрак. Тоже на двоих. Самый лучший. Займись, пожалуйста, а я номер пока проверю. Только я тебя прошу. Лично загляни в его еду. И в кофе. Тоже. Проверь все.

— А Бурыкину что сказать?

— Пока у меня есть ощущение, что этот вопрос мы уладим.

— Давай, Оль, — Руслан коротко кивает. — Постарайся. А то он настроен серьезные проблемы тебе устроить.

— Пошла, — киваю на ходу, отправляясь проверять номер.

Думаю, Рогожин согласится на мое предложение загладить вину отеля.

В конце концов, сейчас займется делами, а после… После явно своей помощницей.

Особенно с учетом того, что рядом нет жены!

Пожалуй, они у нас несколько дней могут провести. За счет заведения, естественно. Ну, или моей последующей зарплаты за пару месяцев.

Но, зная темперамент Рогожина, выезжая, он и не вспомнит о своем недовольстве!

Организовать все удается максимально быстро.

Сама, лично проверяю наш самый шикарный номер. Ну, после президентского, конечно. Как я думала о недавнего времени.

Проверяю все максимально тщательно.

Даже становлюсь на колени перед кроватью и провожу под ней ладонью на предмет пыли.

Идеально чисто!

Руслан довольно быстро организовывает завтрак и кофе. И это я тоже успеваю проверить.

Правда, отломить кусочек от сочных стейков не решаюсь.

А вот кофе пробую.

Не из какой-то из их чашек, естественно. Три стаканчика сказала заказать. Вот из третьего и отпиваю. Даже зажмуриваюсь. Не всегда себе могу позволить такой вкусный кофе. А сегодня мне это, как никогда не помешает!

Бросаю быстрый взгляд на себя в зеркало и только качаю головой.

Макияжа почти нет.

Глаза красные. Явно невыспавшиеся!

Это просто какая-то вселенская несправедливость!

Потому что… Потому что Вика его и правда во всем идеальна!

А перед бывшим мужчиной, который еще к тому же, так со мной и обошелся, хочется предстать… Не идеальной! Роскошной! Так, чтоб у него дыхание перехватило. И голова уплыла! Чтоб заставить его забыть обо всех Виках, женах и обо всех делах на свете!

И думать только о том, какую женщину он упустил!

Даже если он и не узнал… Тем более!

Зацепить. Свести с ума!

Ох…

Снова все эти мои глупые мечты!

Но я все же привожу себя в порядок.

По крайней мере, по возможности.

Подкрашиваю лицо тем, что нашлось в сумочке. Тушь с эффектом роскошных ресниц и легкий блеск для губ. Негусто, конечно, но все же…

Поправляю прическу. Это я научилась делать быстро. С малышкой на руках и необходимостью одной нас обеспечивать, это уже просто рефлекторный навык.

— Филипп Станиславович. Для вас все готово.

Расцветаю самой приветливой улыбкой для гостей, возвращаясь в его номер.

— Сомневаюсь, что вы справились.

Рогожин бросает взгляд на золотые наручные часы.

Он сидит в кресле. Глубоком. Президентском. Оббитом темно-красной кожей.

А на подлокотнике удобно устроилась его идеальная Вика.

Перекинув ногу на ногу и почти касаясь его своим роскошным бюстом!

Вроде подает ему какие-то бумаги. И они вместе смотрят в экран ноутбука.

Но разве помощнице позволены такие вольности?

Зато Рогожину с ней явно позволено. Все.

— Завтрак я распорядилась накрыть в новом номере. Прошу следовать за мной, я проведу вас.

Резко разворачиваюсь на каблуках.

Иду вперед.

Но вовремя вспоминаю о своей работе.

Притормаживаю у двери. Распахиваю ее и жду, когда дорогие гости соизволят пройти.

— Хм… Неожиданно.

Рогожин останавливается у двери.

Окидывает меня совершенно новым каким-то взглядом. В основном, останавливаясь на груди.

И меня будто горячим ведром воды обливает с ног до головы. Даже грудь вспыхивает и начинает гореть.

Будто снова ощущая на себе его руки…

Черт! Об этом я должна забыть! Давно и навсегда!

— Если меня все устроит, я, пожалуй, выслушаю ваше предложение.

Рогожин хмыкает.

Наклоняется ко мне чуть ниже…

Так, что я буквально тону в аромате его парфюма. Будоражащем. Сводящем с ума с возвращающим меня в прошлое…

Мне даже кажется… Что он сейчас прикоснется…

— Ольга.

Произносит уже совсем холодно и быстро выходит за дверь.

Это он имя, оказывается, читал на бейджике.

Имя забыл, не то, что меня саму!

Так. Думать об этом я буду потом! И очень желательно, чтобы вот эта дрожь в руках, она тоже чтоб потом пришла! Не сейчас!

Сейчас я просто администратор, который должен загладить все косяки перед клиентами!

— Прошу.

Распахиваю дверь номера, успевая обогнать гостей.

— Ваш завтрак. Если что-нибудь понадобиться, пожалуйста, обращайтесь прямо ко мне. В любое время.

Говорю с улыбкой, от которой уже оскомина на губах.

— Стоп.

Командует Рогожин, буравя меня взглядом.

Приходится остаться.

Исполнить пожелание хозяина жизни.

Так же не отрывая от меня взгляда, он присаживается на стул. Правда, предварительно его проверив. Даже перевернув и несколько раз дернув ножки.

Придирчиво рассматривает тарелки и еду. Чашки с ароматным кофе, в которые мы перелили его из стаканчиков. Отпивает. Ковыряет вилкой стейк и фри…

— На этот раз вы справились. Похоже. Пожалуй, я воспользуюсь вашим предложением обращаться. Лично. В любое время.

Он выделяет каждое слово? Вкладывает в него какой-то намек? Или мне просто кажется?

— Конечно. Хорошего дня. Я на связи.

Киваю, и почти вылетаю из номера. Чувствуя себя так, как будто в сауне побывала!

Глава 8

— Оля, к Бурыкину не забудь зайти.

По пути меня ловит Аленка, главный бухгалтер.

Поднимаю на нее сумасшедшие глаза.

Черт. О Бурыкине я вообще забыла!

Да и, если разобраться, то вообще, обо всем и обо всех! Как будто в прошлое перенеслась!

— А?

Тру глаза.

Кофе. Мне срочно, просто жизненно необходима роскошная, огромная доза кофе! Просто ударная после этой ночи и сумасшедшей половины дня!

— Бурыкин. Ждет тебя.

— Да. Иду. Ален. А что там с этой недостачей? Это правда?

— Сама не понимаю, как так вышло. Оль. Вот поверь! У меня налево ничего не уходит! А тут… Просто дурдом какой-то!

— Гостя нашего оформить не забудь. И чтоб деньги ему вернули.

— Так он же за счет заведения?

Ох. Хорошо. Руслан уже сам всем сообщил. Еще это с Бурыкиным согласовывать у меня сил бы уже не хватило!

— Все равно. Оформи. А то главный нам потом скажет, что мы заселяем людей, а он не в курсе.

— Хорошо, Оль. Придумаю что-то. А ты чего такая бледная?

— Не выспалась просто, — хмуро бормочу, бросая взгляд на дверь номера, за которой Рогожин со своей идеальной помощницей.

Похоже, в ближайшее время спокойно спать не выйдет. Можно и не мечтать.

Бурыкин подождет, решаю, делая крюк и направляясь в ресторан.

Мне нужна хотя минутка передышки.

Медленно потягиваю черный тягучий кофе. Тройную дозу. Даже глаза прикрываю, чувствуя себя машиной, в которую заливается топливо.

Отзваниваюсь Маришке, чтобы узнать, как там моя малышка. Улыбаюсь, когда Марточка щебечет мне о том, как они с Маришкой плели косички ее любимой кукле, а еще покрасили ей волосы в разноцветные пряди.

— Мам? Ты когда вернешься? Ты обещала мне, что мы слепим снеговика!

— Слепим, малышка. Обязательно слепим, — страраюсь, чтобы голос звучал как можно беззаботнее.

А у самой слезы на глазах.

Марточка моя. Моя отдушина. Мое счастье.

Такая добрая и светлая девочка!

Даже не верится, что ее отец… Вот тот мерзавец из номера для молодоженов!

Хотя… Нет у нее отца. Марточка моя! Моя и только!

— Люблю тебя, моя сладкая, — шепчу, прощаясь.

Оправляю юбку и медленно направляюсь к кабинету Бурыкина.

Вдыхаю, останавливаясь у его двери. Мне предстоит сейчас пережить еще одну битву! И кто знает, пройдет ли все удачно!

— Семен Валентинович? Можно?

Решаю делать вид, что ничего не было. Что он не делал мне этого грязного, отвратительного предложения.

— Рябинина! Ну, где тебя черти носят? Я что? До завтра тебя ждать должен? Я же сказал. Срочно.

— Наш ВИП-клиент, кажется, доволен. По крайней мере, больше не возмущался.

— А я знаю. Знаю, Олечка.

Глаза Бурыкина начинают масляно светиться.

Он подходит ко мне близко. Практически вплотную.

— Что? С молодым миллиардером ты оказалась посговорчивей, да? Быстро же ты справилась со своей девичьей застенчивостью!

— Семен Валентинович!

Вспыхиваю.

— Я…

— В общем так, Рябинина. Клиент, кажется, и правда успокоился. Но требует, чтобы его обслуживал администратор. Лично. Так что давай. Номер еще один ему подготовь. И делегация какая-то там должна приехать. И… Рогожин решил остаться. Как минимум на сутки. Думаю, не надо объяснять, что ты должна здесь быть все это время.

— Но… У меня ребенок! И я с ночи не спала.

— Рябинина. Желание такого гостя для нас закон. Скажет, — и номера лично будешь ему мыть. И туалет чистить. И еду подавать. Хоть трое суток подряд! И это еще не говоря о том, как вы с ним накосячили!

— Семен Валентинович. Вопрос с Рогожиным я загладила. А в остальном… Кажется, я пока еще не утверждена официально администратором нашего отеля, поэтому…

— Не ерепенься, Рябинина. И уж тем более. Со мной. Не пытайся идти на шантаж. Удовлетвори клиента, а там говорить будем. И не забывай. Вопрос с недостачей пока не закрыт. Так что пока не разберемся. Ты вообще дневать и ночевать здесь должна!

— Хорошо, Семен Валентинович. Я вас поняла. Могу идти работать?

— Иди, Рябинина.

Большой босс королевским жестом отпускает меня из своего кабинета.

Черт!

Кажется, я попала по полной программе!

Хотя…

С другой стороны, есть и плюсы. Рогожин меня не узнал, а Бурыкин больше не приставал со своими грязными требованиями! Может, еще и обойдется? Фил уедет. Вообще не понимаю, ради чего он решил остаться. Ну, что ему здесь делать? Уж точно не от очарования отелем он здесь застрял!

Или, может, просто пользуется возможностью провести время со своей помощницей подальше от жены и вездесущих журналистов, которые могли бы их застать вместе? В любом случае, раз не узнал, то я могу хотя бы дышать спокойно! Выдохнуть!

А вот с Бурыкиным тоже, возможно, еще все устаканится. Например, он увидит, как я блестяще справляюсь и начнет смотреть на меня исключительно как на хорошего работника! Незаменимого, если уж на то пошло! И отстанет уже со своей грязью, а я получу официальную работу!

Что ж. Все, кажется, налаживается…

— Вера.

Набираю главную горничную.

— Еще один номер нужен. Самый лучший. Плюс делегация через несколько часов должна прибыть. Но этот номер. Ты мне сначала покажешь. Я сама все проверю!

И, пожалуй, придется проверить и все блюда! Во избежание новой экзотики от нашего шеф-повара!

От целой делегации будет отбиться еще труднее, чем от Рогожина!

Вздыхаю. Похоже, снеговик с малышкой сегодня отменяется.

Отправляюсь в свой крошечный служебный номер. Подозреваю, что когда-то здесь было что-то вроде кладовки.

Он совсем небольшой. Крохотное оконце в самом верху, над потолком.

Полуторный диван, на котором иногда, в случае вот таких вот авралов, или когда у Маришки ночная смена, нам приходится ютиться вдвоем с Марточкой. Правда, чаще она все же в детском доме. И мне спокойнее, потому что там самый надежный присмотр!

Распахиваю шкаф. Здесь у меня на смену несколько блузок и костюмов.

Туфлей на каблуках, как у идеальной Вики у меня здесь, конечно, нет. Да и не нужны они мне. Я на таких разве что несколько метров пройти готова. И то. В замедленном темпе!

Но кое-что есть.

Набор косметики… Выходной костюм… Не роскошный, но очень красивый. Черный пиджак и юбка-карандаш. Вроде бы и ничего особенного. Но он так идеально обтягивает мою фигуру…

Талия у меня после родов стала совсем тонкой. А вот грудь… Грудь наоборот. Налилась. Есть что подчеркнуть, одним словом.

Переодеваюсь. Не забываю и о белье.

Успеваю и подкраситься и прическу сделать.

— Что ж, Филипп Станиславович, — бормочу, критично оглядывая себя в зеркале. — Пожалуй, теперь вы не скажете, что мне требуется капитальный ремонт!

Блузка в тонкую черную полоску еще больше подчеркивает фигуру. А ее вырез на груди со складочками это вообще мое тайное и запретное оружие! Правда, было бы на ком его проверять…

Последним штрихом застегиваю тонкий черный поясок.

Удовлетворенно киваю, снова бросая взгляд в зеркало.

— Вера. Номер для гостя готов?

Отправляюсь сразу туда, уточнив, какой именно.

Это не я выбрала. Но он на другом этаже от того, в котором сейчас Рогожин проводит видеоконференцию, или что у него там. Значит, разлучим их с идеальной помощницей на целый этаж! Ничего. Пусть побегает. В его возрасте спорт полезен, как никогда!

— Черт, Вера.

Бормочу, качая головой, оглядывая апартаменты.

Ну, просила же, чтоб все было идеально! А если бы не проверила? Рогожин бы нам опять скандал закатил!

На первый взгляд все чисто. И пыли на плафонах нет. Но шторы! Они наполовину только закреплены! Висят, как будто оборванные!

Ладно. Тут на десять минут работы.

Горничные заняты выдраиванием номеров.

Сама забираюсь на стул, чтобы подправить. Ерундовое дело!

Приходится со стула взобраться на подоконник… Немного потянуться… И…

Вот же черт!

Нога соскальзывает.

Я, нелепо размахивая руками, лечу вниз вместе с занавеской, в которую успела вцепиться!

И…

Уже бы переломала себе все кости, как вдруг…

Вдруг, вместо деревянного паркета, я ощущаю что-то гораздо более мягкое… И горячее…

— Вы?

Сдавленно выдыхаю.

Аромат парфюма забивается в нос. Разливается под кожей.

Но даже и без него. Эти руки… Черт… Я узнала бы их из тысячи! Их прикосновения до сих пор горят на моей коже по ночам… Во сне…

— А вы еще и уборщицей здесь подрабатываете? Это самый паршивый отель, который я когда-либо видел.

Фил меня поймал. Спас от переломов.

Но сейчас, кажется, мне угрожает совсем другая опасность!

Потому что… Я открываю глаза. И тут же натыкаюсь на горящий взгляд его серебряных глаз.

Они прямо надо мной…

Его лицо совсем рядом…

Губы так близко, что я чувствую его дыхание на своих… Почти ощущаю забытый вкус…

От которого мурашки проносятся по всему телу!

И этот голос. Бархатный. С легкой хрипотцой… Такой же, как и тогда… Целую жизнь назад…

— Это очень опасный отель, как я вижу…

Его голос проносится мурашками по спине.

Срывает дыхание.

А руки…

Руки уверенно скользят по моим бедрам…

Как когда-то… Как будто не было всех этих лет…

Черт!

До слез кажется, что не было!

Что все окажется сейчас лишь сном…

Его губы близко… Так близко, что я уже чувствую этот трепет в груди. Он не забылся. Тот самый. До мурашек. За секунду, за миг до того, как эти губы накроют мои…

Мы замираем.

Врезаемся друг в друга глазами… И только два сердца рвано ударяют по ребрам в тишине…

— Фил…липп Станиславович, вы здесь?

Идеальная помощница снова вламывается без стука.

— Да, Вика. Здесь. Заходи.

Фил отпускает меня.

Жар, который только что огнем опалял кожу, превращается в холод. Как и сам Филипп. Снова собранный. По-ледяному спокойный. Отстраненный и чужой…

А я покачиваюсь. Голова кружится. Но хорошо, что удерживаюсь на уверенных каблуках.

— Это что? Номер еще не готов?

Идеальная помощница кривит свой идеальный носик.

Окидывает меня презрительный недовольным взглядом.

— Филипп Станиславович. Я не понимаю. Зачем вы здесь вообще остановились? Дел у вас тут никаких. Приходится переносить важные встречи. Если хотите немного разгрузиться и устроить себе пару дней отдыха, я прямо сейчас закажу билеты в любой точке мира. На курорте каком-нибудь. У моря. Где жарко и сервис… Приличный, одним словом сервис. Филипп…

— Вика. С каких пор мои решения обсуждаются?

Черная бровь Фила резко взлетает вверх.

А само лицо остается каменным.

А у меня сердце замирает.

Такой же жест и у моей малышки! Как я раньше не понимала, что это в точности его повторение? Когда я ей что-то запрещаю или отправляю спать пораньше… Или когда говорю, что кашу нужно съесть обязательно всю…

Марточка не капризничает. Она молчит. Даже не кривит губы, как другие детки.

Только вот ее лицо превращается в ледяную маску, а бровка точно так же взлетает вверх. Крайняя степень недовольства у моей малышки!

Ну да. Не видела этого сходства. Потому что мне Фил чаще улыбался! А каменного лица у него не было никогда! Кроме того, нашего самого последнего разговора. Который вырвал мне сердце из груди.

— Простите, Филипп Станиславович. Просто я подумала…

— Виктория.

Рогожин сжимает челюсти.

— Документы подготовила?

— Да, Филипп Станиславович. Все готово. Еще раз простите. И… Как вас?

Идеальная поворачивается ко мне.

— У вас что? Нет номера на том же этаже? Желательно соседнего, конечно! Вы же должны понимать, что бегать с этажа на этаж неудобно!

— Простите.

Развожу руками. Расплываюсь в самой доброжелательной администраторской улыбке.

— У нас делегация большая сегодня заехала. Бронь была за месяц, поэтому… Все, что смогли.

Разворачиваюсь и выхожу из номера, все так же улыбаясь.

Ничего. Пусть побегает. Поцокает своими шпильками.

— Сейчас вам повесят новые занавески, — сообщаю уже у выхода и гордо удаляюсь.

Глава 9

К концу дня я совсем выжата. Как сто лимонов.

Нет. Я привыкла к нагрузкам. Хоть большие заселения у нас в отеле бывают редко.

Но меня постоянно колотит. Все время по телу проносится дрожь. Вздрагиваю от каждого услышанного за спиной шага!

А еще…

Еще на теле так и горят его сильные руки. Кажется, я насквозь за эти короткие несколько минут, пропиталась его запахом!

Ну, зачем он приехал? Вот зачем?

Я ведь почти уже выбросила его из головы!

Почти излечилась!

Мало мне проблем и без него, что ли, было?

— Семен Валентинович? Я могу идти домой?

— Рябинина.

Бурыкин так и восседает за своим столом. Как уставший от трудов праведных царь.

Вот не понимаю. Чем он вообще там занимается? Зачем сидит в кабинете, если всем занимаюсь я? Мог бы и дома себе благополучно так же сидеть!

— У тебя ночная смена.

Окидывает меня недовольным взглядом.

— И гостей в отеле много. Какой домой сейчас? Рогожин, кстати, не выезжает. На сутки еще проживание продлил. А он требует, чтобы ты лично его обслуживала! Не знаю уж, за какие заслуги! Его помощница… Хм… Хотя, может, она ему надоела и захотел магнат разнообразия? А ты, видно, неплохо справляешься. С обслуживанием. Раз ради него миллиардер в нашей глуши еще на сутки застрял!

Устало вздыхаю. Мне сейчас не до его нелепых домыслов!

— Я сутки на ногах. Мне передохнуть нужно. И переодеться. Душ принять.

— У тебя номер в отеле есть, Рябинина. Именно на такие случаи!

— Там Марта сутки без меня. Скучает же ребенок! Мне хоть на часик.

— Черт с тобой, Рябинина. Иди. Три часа тебе даю.

Бурыкин гордо выпячивает грудь. С видом величайшего благодетеля всех времен и народов.

— Но!

Останавливает меня, когда я уже почти выхожу за дверь.

— Если Рогожин тебя потребует! Пулей чтоб в отель летела!

— Хорошо, Семен Валентинович.

Я и сама драконить ВИП-клиента не хочу. Не нужно, чтобы он еще сильнее ко мне присматривался! Ко мне, а особенно к тому, как, и, главное, с кем я живу!

Спешу.

Почти бегом добираюсь до своего номера.

Натягиваю дубленку и шапку. Не с первого раза удается застегнуть сапоги. Черт. Новые давно пора покупать, тут и молнии уже давно заедают. Да и прохудились совсем.

Надеюсь, Бурыкин уже успел переключить свое внимание на что-то другое! Ну, не приставал же ко мне целых три месяца! Может, это блажь какая-то минутная на него нашла, и обойдется?

— Лечу, сладкая моя!

Выкрикиваю в трубку, набирая Марточку. Десять пропущенных! Черт! Вот что она там думает?

Автобусами уже не добраться. Метель. Замело так, что наверняка через несколько часов и машиной будет не проехать!

Почти как тогда… Когда родилась моя малышка! Мое маленькое, но такое огромное счастье!

Ничего.

Благо, городок небольшой. Здесь почти везде можно пешком добраться.

Чуть не подворачиваю ногу, добираясь. Уже стою у дома, как вдруг прямо на меня вылетает машина!

— Рябинина. Присядь.

Окно опускается.

На месте водителя замечаю Бурыкина.

Ну что еще? Позвонить он, что ли, не мог?

Зато машина новая. Явно дорогая. У нас такие вещи замечаются особенно быстро.

Может, вот она, недостача, и нашлась? На новую машину барину ушла!

— Слушаю вас, Семен Валентинович.

Вздыхаю, усаживаясь на переднее сидение.

Точно ведь не отстанет. Или Рогожин и правда потребовал? Да так, что Бурыкин решил за мной сам отправится, чтобы срочно доставить?

— Ольга…

Бурыкин мнется. Жует свои пухлые губы. Поглаживает толстыми пальцами выпирающий из-под пиджака живот.

— Слушай. Мы не так с тобой начали. Я, наверное, слишком грубо… Вот, в общем. Тебе.

Оборачивается назад. Берет с заднего сидения букет.

— Свиданий, конечно, тебе не обещаю. Сама понимаешь. Жена. И город маленький. Но поухаживать могу. Забыл просто. Когда в последний раз… Да ладно. Подарки там. Премии. Хороший рабочий график тебе дам, что немаловажно! Я не жлоб. Как сыр в масле у меня кататься будешь! Естественно, вопрос с твоим официальным устройством тут же решим! Вот хоть прямо сейчас. Вот.

Вытаскивает папку. А из нее приказ на назначение меня администратором.

— Вот видишь, Ольга. Все готово. Сразу же подпишу!

— У вас жена. Вы верно это сказали, Семен Валентинович. А я. Я заслужила эту должность! И без всяких ваших ухаживаний, и уж, тем более, условий!

— Не горячись, Ольга. Я мужчина щедрый. Не обижу. И опытный. Вопрос решить смогу. Помочь. В постели тоже кое-что умею. Но! Не забывай, девочка. Органы опеки у тебя на пятках сидят. И недостача, опять же. И так на волоске висишь. А если мамашу в тюрьму заберут? Сумма-то немаленькая, дааааа. Где твоя малявка окажется? А так… Со мной все быстро решится. Вообще все. Я даже в заведение учебное ее могу устроить. Хорошее. Хоть за границей, хоть в столице!

— Вы сами себя слышите? Семен Валентинович!

Дергаю воротник дубленки. Дышать становится трудно.

— А что тут слышать? С одной стороны полная яма, Ольга. Тюрьма. Ребенка отберут. Родительских прав лишат. И сама понимаешь. Работы ты в городе не найдешь. А после судимости так особенно! И ребенка твоего тебе даже когда отсидишь никто не вернет! С другой — адекватный, успешный, опытный мужчина. Ты второй человек в отеле. Все связи в городе к твоим услугам. Деньги. Перспективы для дочки. Чего тебе еще? Ну? Ради чего ломаешься, а? Большего тебе никто не предложит! Или тот сопляк, что ли? Водитель? Как его? Василий? Ну, подумай сама. Что он тебе даст?

Бурыкин тянет ко мне свои мерзкие руки.

Опомниться не успеваю, как дергает к себе.

Накидывается на мой рот своими липкими слюнявыми губами.

— Вот вам мой ответ!

Все свои силы вкладываю в звонкую пощечину.

— И другого не будет!

Вылетаю из машины под хриплый мат Бурыкина.

— Зря, Ольга. Зря. Но я щедрый. Дам время тебе подумать!

Хлопаю дверью.

Бегом влетаю в парадное. Лечу по ступенькам на самый верх.

— Здравствуй, моя родная!

С порога обнимаю, прижимаю к себе мою малышку.

И слезы на глазах.

Надо же. Ждала. Вот прямо в коридоре, вместе с куклами своими! И тем самым огромным медведем Рогожина….

Глава 10

Фил.

Переговоры, совещания, — все проходит как в дурмане.

Я будто окунулся в прошлое.

Легкомысленное, несмотря на бизнес. Связанное с первыми успехами. С устойчивой постановкой на ноги.

Оля. Оленька моя. Ольга Николаевна, как я называл ее при всех, когда взял Олю к себе помощницей.

Моя нежная. Маленькая. Моя малышка.

Собирался наорать, когда вселился в этот гадюшник. За такое засудить. Закрыть. Легко. На раз. По щелчку пальцев!

Уже позвонил Юрию, чтоб он мне дом здесь подыскал. Плевать, что я надолго оставаться не собирался.

Но…

Черт!

Она вошла, и меня накрыло.

Стала еще красивее.

Еще сочнее. Еще желаннее, хоть я и раньше от нее оторваться не мог! От этих губ… А сейчас они совсем сочные. Зубы свело от того, что снова будто почувствовал их вкус!

Красивая. Охренеть просто, какая красивая!

Но! Черт возьми!

Почему? Почему администратор приходит к ВИП-клиенту… Хм… В помятой, как-то наспех застегнутой блузке? И так же, будто наспех, и костюм на ней надет!

Как будто она… Черт! Ну, только что из какой-то постели! В которой вовсе не спала! Еще и прическа явно растрепана!

Да что же это за беспредел! Разве так встречают гостей в отелях? Тем более, тех, кто способен выкупить этот несчастный отель за прибыль всего от часа своей работы!

Где она была, черт возьми! С кем!

И наорал. Ну почти.

На самом деле это я был еще очень мягок!

Потому что омерзительное обслуживание, вернее, его полное отсутствие, тут же отошли на второй план!

Зато на первый вышло совсем другое!

Женщина расцветает, когда она счастлива. Когда есть мужчина, который ее любит!

И кто, черт возьми, так яростно любил сейчас Ольгу, что она пришла в номер к ВИП-клиенту в таком виде? Кто, черт возьми!

— Филипп Станиславович. У нас еще документы. … Вот.

Виктория выкладывает передо мной на стол целую пачку бумаг.

— И очень много встреч на завтра назначено. Многие требуют вашего обязательного присутствия!

— Виктория.

Вздыхаю, бросая взгляд на часы.

Уже поздно. На улице темно. Только искрится снег.

Подхожу к окну. Распахиваю его настежь, растирая лицо ладонью.

Давно такого не чувствовал.

После огней, машин, сумасшедшей спешки и гонки столицы и других больших городов, в которых я бываю по делам, здесь невероятно. Тихо. Слышны только редкие шаги где-то вдалеке. Видимо, отель освещается только со стороны центрального входа.

А здесь… Здесь только свет из занятых номеров.

Тишина. Воздух такой чистый, что его, кажется, можно набрать в пригоршни и пить.

Уютно. Словно время остановилось. Вместе с его одурительно бешенной гонкой!

И звезды. Я и забыл, что они бывают такими яркими. Кажется, до них можно дотянуться рукой.

На раз срывает.

Вспоминается заброшенный рыбацкий домик на островке. Куда нас занесло с Олей, когда я похитил ее со свадьбы одного из лучших друзей. Тогда такая же тишина была. Такие же звезды. И мороз. Скрипучий снег под ногами, который искрил.

«Давай сбежим отсюда, малышка»

С усмешкой вспоминаю свои слова, с которых все началось.

Ее горящие глаза. Смешную дубленку. Кажется, я и сам теперь хочу сбежать.

От этого бесконечного калейдоскопа. От дел. От гонки за новой и новой вершиной успеха.

От… Всего. К ней.

Но это, конечно, какой-то просто странный импульс.

Вдыхаю морозный воздух на полную грудь.

Снова растираю лицо ладонью. Бодрит. Получше уж, чем чашка кофе. Особенно, с тараканом сушеным!

Кстати. Не вызвать ли мне администратора?

— Филипп Станиславович!

— Что?

Понимаю, что Вика говорит все это время. Но меня будто перенесло в другую реальность, Ничего не слышал.

— Билеты, я говорю, заказывать на ночь или на утро? Если на утро, то несколько встреч придется сдвинуть, и…

— Вика. К черту все встречи. Мы остаемся еще как минимум на сутки!

— Но…

— Переноси встречи. Все. Можешь быть свободна.

Выхожу во двор.

Надо признать, что с легким чувством разочарования.

Нерадивая администратор отеля почему-то не попалась мне на пути! Почему? Разве она вообще-то не должна прохаживаться по коридорам и интересоваться, как устроились постояльцы? Всем ли довольны? Может, им что-то нужно?

Ну, может, не все. Но ВИП-клиентами надо интересоваться! Тем более, после таких-то косяков!

Снова растираю лицо.

Нужно ли оно, это прошлое?

Стоит ли его ворошить? Или черт с ним?

Пусть Вика заказывает билеты, и я займусь всем тем, чем прекрасно и благополучно жил все эти годы. А Ольга… Туда, черт ее дери, где на ней мнут одежду!

Прыгаю в свой автомобиль.

Дикая потребность нестись по тихим улицам. Раздирать их тишину ревом мотора.

Понемногу остываю.

Даже замедляю ход.

Уже просто неторопливо проезжаю по совсем пустым улицам. Надо сказать, неплохой релакс. Ничуть не хуже массажа действует в этом плане!

Как вдруг…

Выхватываю взглядом ох, как знакомую фигуру! Это же Ольга!

А рядом с ней очень даже дорогая машина. Совсем как-то не вписывающаяся в этот захолустный городок!

Она садится в машину.

К мерзкому жирному борову!

Ударяю кулаками по рулю. Я узнал эту рожу. Это же директор и владелец отеля!

Он подает ей цветы с заднего сидения. Обхватывает затылок рукой, потянувшись к ее губам.

Резко ударяю по газам. Несусь в ночь. В другом направлении.

Понятно теперь, откуда она пришла в таком виде! Не иначе, как из кабинета своего непосредственного начальника!

Вот почему бардак в отеле! И он явно так легко сходит с рук администратору!

Походу, они оба слишком заняты своими амурами! Так, что работать у них совсем нет времени!

— Юрий.

Набираю свою правую руку и начальника службы безопасности.

— Отбой с поиском дома. Я остаюсь в отеле.

О, да. И, теперь, кажется, надолго!

А во рту горечь.

Не ожидал я от той Оли, которую знал, что она под мерзкого толстяка ляжет. Ради денег? Должности? Как все.

А моя Оля совсем не такой мне казалась!

Глава 11

Оля.

— Привет, малыш.

Обнимаю малышку, тут же бросившуюся ко мне.

Слезы на глаза наворачиваются. Кроха сидит в коридоре, прямо под дверью и ждем меня!

— Мам! А мы со всеми тебя ждали! Настоящий плинцессный ужин сделали! И тетя Маррришка нам помогала!

— Даже не сомневаюсь! Все основное сделали вы, конечно!

— Дааааааа!

Марточка счастливо блестит глазами.

— Все мы! Я же волшебница! А волшебницы все-все умеют!

— Ты самая лучшая моя волшебница! Ну-ка. Что вы тут наколдовали?

— Вот! Блинчики!

Малышка гордо показывает мне кукольный столик.

За ним уже разместилась вся честная братия. Принцессы, большое солнышко. Ну, и на почетном месте, конечно, огромный белый медведь от самого Рогожина! Слегка кривлюсь, глядя на него. Раньше на почетном месте была любимая Марточкина фея. А теперь вот медведь.

Хотя…

Ну, при чем здесь Рогожин? Она просто хотела его давно!

— Чем кормят? Ооооооо? Мариш!

— Я кухню убираю, — Маришка выглядывает из-за двери кухни, вытирая руки.

— Масштаб разрушений?

— Нуууу… Сама глянешь или не будешь травмировать свою крепкую материнскую психику?

Кажется, все понятно. Судя по тому, что в тарелки и даже в чашечки наплюхано тесто.

— Очень вкусные блинчики, мам. Всем понравились! Жалко только… Уф. Не всех смогли угостить!

— А кого ты хотела, малыш?

— Нууууууу…. Тебя. И снеговика еще, а мы его не слепили…

Мне становится стыдно. Совсем нет времени на малышку! А ради кого же мне так стараться? Только ради нее, ведь она моя жизнь!

Но и насущные проблемы решать тоже надо. Куда ж без них! Вот, все наладится, и тогда…

— И дядю еще. Которрррый медведя мне подалил! Он же хоррроший, да, мам? А он не плишел! Когда он плидет?

— Малыш…

Растерянно глажу Марточку по волосам. Густым. Черным, как смоль. Таким же, которые совсем недавно лицезрела на самом оригинале!

Вот же черт! Ну, про снеговика-то ладно! Но про Рогожина она должна была уже забыть!

— Дядя не придет к нам. Он уже давно уехал. Но ведь он нам и не нужен! У нас столько друзей есть! Вон Витьку твоего позовем. Ирочку Олеговну. Даже Василия! Все соберемся. Когда выкроим время. И обязательно всех угостим твоими блинчиками! Уверена! Они получились высший класс!

Марточка окидывает меня своим фирменным ледяным взглядом. Серебрянные глаза вспыхивают, лицо становится чистым льдом, а бровка летит вверх.

Оххххх…

И этот взгляд я сегодня уже видела! Как же она все-таки на него похожа!

— Ладно, малыш. Пойду оценю, как вы тут похозяйничали, — вздыхаю, проходя на кухню.

— Оххххх…

Усаживаюсь на табурет, расстегивая дубленку и стягивая шапку.

— Мариш? Ты давно убираешь?

— Да с час уж.

Кошмар. Вся кухня в тесте! Даже плитка на стене!

— А ты где была?

— Задремала. Всего-то на пару часиков! Как вышла, а тут…

— Выходит, Марточка правда сама блинчики решила нажарить!

— Ага. Со всей своей братией¸ что за столом там сидит. Ты только глянь!

Все тарелки в кухне заняты блинами. До самого верха!

— Она пачку муки с молоком размешала, Оль. Пачку! Три килограмма!

— Ой, мамочки. Сейчас, Мариш. Я разденусь только. Будем вместе убирать. Зато теперь нам точно надо гостей звать! Сами мы со всем эти добром не справимся!

— Оль. Иди к Марточке. Я уберу. Малышка сегодня весь день в окне сидела. Тебя высматривала. И… Кажется, кое-кого еще. А у твоей малышки глаз с детства правильный! Влюбилась и сразу же в миллиардера!

— Ой, Мариш. И со мной сразу начала о нем. Надеюсь, скоро вылетит у нее из головы.

— Она папу себе намечтала. Так что не выбросит. Ты бы подумала, Оль. Получше. Ребенку нужен отец. Особенно девочке! Я тебе на Василия уже и не знаю, как намекать! Он и малышку нашу обожает!

Ага. Только вот ждет она почему-то совсем не Василия, который с самого рождения с ней возится и все время подарками и сладостями балует!

Совсем не его!

Даже спрашивала меня пару раз, не собирается ли он поселиться с нами! С явным нежеланием, между прочим!

По- собственнически всегда меня от Василия за руку оттягивала.

А Рогожин! Один раз появился, ну надо же! А она уже готова блинами его кормить! Собственного производства! Так-то раньше я такой тяги к кулинарии в доче не видела!

Нет! Ну, как ему удается?

— А знаешь, что, Мариш? К черту Бурыкина. Не пойду я уже сегодня никуда! В конце концов, имею полное право! Даже по закону полагается непрерывный отдых. Так что давай. Собираемся! Пойдем лепить снеговика, а с кухней после разберемся!

— Уллллааааааа!

Хитрюга, оказывается, все подслушала! И уже летит за своей шубкой.

— Не так быстро, малыш! Ну, должна же я хоть блинчик попробовать, пока вы все не смели!

Решаю плюнуть сегодня на все.

Мы радостно лепим с Маришкой и Марточкой снеговика.

Носимся по хрустящему снегу.

— Ангел!

Марточка с хохотом тянет нам обеими руками вниз.

Мы валимся в снег, а малышка хохочет.

Ну… Ангелом это трудно, конечно, назвать!

Но как иногда мало нужно для счастья!

Причем, и маленьким и совсем взрослым!

— Ну что? Твоя душенька довольна?

Я осматриваю то, что у нас вышло.

Нуууу…

Не то, чтобы такого снеговика на выставку можно было бы отправить, но…

— Я блинчиков ему принесу!

Марточка вихрем уносится в квартиру, наверх.

— Оххх… Сколько же у нее заряда! Мне бы такие батарейки!

Выдыхаю, усаживаясь рядом с Маришкой прямо в снег.

— Ты сегодня что? Решила бойкотировать работу? Совсем? Смотри, Оль. Бурыкин твой озвереет!

— Ты представляешь, что он сегодня удумал?

Рассказываю Маришке, как было дело у нашего дома.

— Я даже не знаю, Оль.

Качает головой, прижимая пальцы к губам.

— Сволочь он, конечно. Однозначно. Но… Чует моя чуйка, не просто так он эту недостачу на тебя повесил! Может, сам ее и придумал, гад! Только ведь не отстанет! А что, если и органы опеки это он на тебя натравил! Не трогали же раньше. Не интересовались!

Киваю, потирая замерзшие даже в перчатках руки.

Я и сама уже обо всем этом думала.

— Оль. Он ведь, считай, местный олигарх. Может, тебе уехать куда-то лучше?

— Да куда? Сама уже думала. Здесь хоть свои. Ты. Ирочка Олеговна. И за Марточкой есть, кому присмотреть. А там? Я одна не справлюсь. И чужим доверять не могу. Особенно дочу!

— Да и отпустит ли, Мариш?

Растираю снегом горящее лицо.

— Если Бурыкин вцепился, то уже не знаю, что и делать. Он в полицию еще заявить догадается. Тогда я не то, что выехать не смогу! Я дочери лишусь! Ладно. Пойду за Марточкой. Спать хочется аж искры из глаз. А нам кухню еще в божеский вид приводить!

— Оль? Может морду ему набить? Васька точно вызовется!

— Это вариант. Хоть какое-то удовлетворение получу! Хоть дела это, конечно, не поправит…

Ставлю телефон на беззвучный режим, когда мы, накормив снеговика остатками теста, разлитого для принцесс и медведя, возвращаемся домой.

Оттираем кухню до стертых ногтей.

— Спи, малыш.

Пытаюсь уложить свою непоседу на бесконечных батарейках.

Все. Не буду думать. Завтрашний день может все изменить, мне ли не знать?

Только вот малышка спокойно так и не укладывается.

Тащит за собой в постель своего нового медведя. Хоть я ее и отучила спать с игрушками.

Да и я сама.

Вот не лучше.

Зачем-то забираю с собой телефон.

А вдруг что-то срочное?

Ага Оль. Вот обманывай себя.

Что срочное? Может, ВИП-клиенту станет плохо? Ему срочно понадобится искусственное дыхание или чашечка сладкого чая?

Чертыхаясь откладываю телефон в сторону. Полностью отключаю.

В конце концов, моя малышка рядом, а больше ничего такого срочно-важного для меня не существует!

И вообще.

Я давно не та, что почти четыре года назад. И Фила того тоже больше нет. И номер я давно сменила!

Только почему во мне вдруг просыпается та, прежняя Оля? Которая вдруг с чего-то решила, что ее первый и любимый мужчина обязательно ну… хотя бы пришлет сообщение с пожеланием спокойной ночи и смайликом?

Глупости какие!

Я просто устала! Еще бы! Почти сутки не спать!

Глава 12

Даже странно.

За всю ночь никаких звонков.

Обычно, когда я не в ночную смену, меня все равно по нескольку раз дергают ночью.

А тут даже задумываюсь. Может, у меня с телефоном что-то? Связи нет?

Потому что утром обнаруживаю совершенное отсутствие пропущенных!

— Мааааам!

Малышка тоже просыпается. Привыкла вставать спозаранку, хоть сегодня ее никто никуда не гонит.

— Привет, солнце.

Обнимаю ее, но Марточка упрямо второй рукой притягивает к себе медведя!

Вот… Дался он ей!

— Мы сегодня опять будем снеговика лепить?

Глаза малышки, пусть еще сонные, но разгораются.

Кажется, она готова прямо из теплой постели прыгнуть на улицу и заняться созданием друга для нашего вчерашнего шедевра!

— Нет, малыш, — качаю головой улыбаясь.

— Мы сейчас позавтракаем, а потом дядя Василий отвезет тебя к тете Ирочке. А там… Там сегодня интересно очень будет. Кажется, по плану вы должны учиться определять время по механическим часам! Очень интересно! Ты знаешь, что еще есть солнечные часы? И песочные? Ира Олеговна вам все сегодня расскажет!

— Не хочу, — буркает, вдруг сразу превращаясь в совсем сонную. Трет кулачками закрывающиеся глазенки.

Хитрюга!

Я-то знаю, что кто-то просто не хочет никуда ехать!

— А еще вы читать будете учиться! И скоро ты станешь самой-самой умной! Сама сказки себе сможешь прочитать. И меня ждать не будешь. Про всех своих принцесс и волшебниц!

Да. Так себе замануха, понимаю.

Это поколение привыкло к красочным картинкам, а не к черно-белым буквам!

Но я строго ограничиваю мультики на час, ну, иногда, разве что, больше, в день.

Ребенок должен развиваться. И учиться.

Главное, придумать, как бы ему это было интересно…

Но тут я свято верю с Иру Олеговну! Нас же она сумела заинтересовать! Лично я за книгами все свободное время в этом доме проводила!

— Не хочу.

Упрямо повторяет моя вредина.

Хотя. Врединой она вообще-то бывает крайне редко.

Неужели…

— Ну-ка, дай мне лобик!

Прижимаюсь к нему губами.

Нет. Все в порядке. Можно выдохнуть спокойно!

— Так, девочка-Март! Быстренько! Поднимаемся и умываться! И завтракать!

— Шоколадом?

Хитро прищуривает глаза.

И кодовое имя на нее не действует!

А так — то мы придумали его, когда рассказывали малышке про подснежники. О том, как они с силой пробиваются сквозь снег!

Ей очень понравилась эта история. Как маленький подснежник способен через все-все пробиться. И привести за собой на всю землю весну.

Загорелась малышка.

Тем, что точно так же. Будет стараться, несмотря на лень и усталость.

Но сегодня, кажется, кто-то настроен покапризничать…

— Нет.

Так же прищуриваюсь, наклоняясь над ее мордашкой.

— Блинчиками, Марта! Мы теперь… Всю жизнь будем ими завтракать. И ужинать. И вообще. Всех угощать! Ты же их столько наготовила!

— Нет, — малышка становится серьезной. Качает головой.

— Я для того. Дяди. За медведя! Ведь всегда надо что-то отдать, если что-то получил. Мам, а когда он к нам прррридет?

Ну вот.

Теперь понятно, отчего малышка раскапризничалась.

Опять Рогожин! Пожалуй, похуже, чем температура!

Ждет его. Потому и вредничает!

И чем он только ее очаровал? Она и видела-то его несколько минут всего!

— Дядя Василий приедет. Вот его и угостишь.

Ответом мне каменное лицо дочки. И влетевшая вверх бровь.

Понятно. Васю никто угощать ничем не будет.

— Я умываться, — хмуро сообщает дочка, плетясь в душ.

Вот и что ты будешь делать!

— Все. Вась. Спасибо, что заехал и отвозишь!

Поправляю на малышке шапочку и шарфик. Как всегда. Отвернуться не успела, а они уже сдернуты набок.

— Я постараюсь сегодня побыстрее вырваться! Обязательно постараюсь!

Целую свое счастье.

Машу рукой им вслед.

Маришка уже улетела на работу. И до позднего вечера ее уже не будет. А я… Еще неизвестно, как надолго задержусь с такими-то событиями!

Почти бегом несусь в отель, постоянно посматривая на часы.

Телефон до сих пор подозрительно молчит.

Неужели Бурыкин уже меня уволил? Решил оставить без средств к существованию?

Влетаю в отель, на ходу сбрасывая дубленку.

Ну, по крайней мере, мой ключ к выделенному мне крошечному номеру, пока подходит. И вещи мои не вышвырнули.

Бегло окидываю себя в зеркале.

Прямо разрывалась сегодня.

Между тем, чтобы надеть свой самый лучший белоснежный костюм и строгую черную блузку с юбкой-карандашем.

А что? Белое мне идет ничуть не меньше, чем некоторым. Идеальным. И фигуру он мою подчеркивает совсем неплохо!

Но эти мысли пришлось выбросить из головы!

Надела самую строгую одежду. Может, со временем Бурыкин потеряет ко мне интерес! Ну, не приставал же раньше! Все эти три месяца!

— Оля! Ну вот ты где! Бегом в директорский кабинет!

Вера заглядывает и тут же вылетает, хлопнув дверью.

— Да что там за пожар такой?

Нагоняю ее уже на середине коридора.

— Сейчас узнаешь! Мы тут с самого рассвета на ушах все стоим!

Даже запыхиваюсь, когда мы добираемся до кабинета Бурыкина.

Удивленно понимаю, что в приемной собрались все! Даже повара!

Да что же такое сегодня происходит?

Дверь распахивается как раз когда мы с Верой добегаем.

Она дергает меня за руку, таща за собой в кабинет.

И…

Ох, черт!

Я чуть не ломаю каблук, спотыкаясь!

Потому что… В директорском кресле восседает … Рогожин?

У меня дежавю.

Даже приходится несколько раз моргнуть и ущипнуть себя за запястье, чтобы удостовериться в том, что это правда.

Я как будто вернулась в ту жизнь, когда мы с Филом были вместе.

Не афишировали своих отношений на публику, но…

Помню, как я входила в его кабинет.

И, будучи его личной помощницей, всегда знала, что он там. За перегородкой.

От этого чувства было так тепло…

И снова моргаю.

Потому что помню. Знаю.

Как ледяной, всегда выдержанный начальник, умеющий дырявить в конкурентах дыру одним взглядом, умеет становиться совсем другим!

Не Филиппом Станиславовичем, а Филом.

С горящими глазами, которые пожирают меня. Раздевают. Способным в порыве страсти уверенной рукой смахнуть к чертовой матери все со стола и усадить меня на него, подхватив за бедра… Горя от страсти. Лихорадочно покрывая шею, и ниже, горячими, сводящими с ума поцелуями…

Страсть и нежность. Пламя и лед. И его взгляд, неизменно проникающий в самую душу…

— Как вы знаете, теперь у вас новое руководство. Отель с этого дня принадлежит мне, — сухо, коротко сообщает Рогожин, обводя каждого из нас придирчивым, пристальным взглядом.

— Разброд и шатания в моем заведении прекращаются. О вашей вальяжной манере работы можете с сегодняшнего дня забыть! Я намерен вывести этот отель на уровень международного класса! Поэтому.

Он откидывается на спинку кожаного кресла.

Снова осматривает каждого.

Пристально. Уверенным, подчиняющим взглядом.

Поигрывает ручкой, пропуская ее между пальцев.

И я невольно перевожу взгляд на его руку. На пальцы. Тело вмиг вспыхивает.

Будто вспоминает, что эти пальцы творили со мной! Как гладили, и… Вбивались! Распаляя до сумасшествия!

Шумно сглатываю. Непроизвольно облизываю губы, возвращая взгляд на Рогожина.

Кажется, этот звук и легкую дрожь моих рук заметили все!

Он по-прежнему выглядит ледяным боссом.

Интересно. Он таким и стал за те годы, которые мы не виделись? Или, когда его бизнес заканчивается, возвращается прежний Фил?

Ох. Какая мне уже разница! Опомнись, Юля! Перестань быть наивной глупой девчонкой! Она должна остаться в прошлом!

Ведь, если в нем что-то и осталось от того, прежнего Фила, которого, кажется, знала только я, то это уже точно не для меня! Таким он становится со своей женой! А, может быть, вот с этой своей идеальной Викой!

Которая и сейчас стоит рядом с ним. Держит в руках кипу документов. Скорее всего, это информация о тех, кто здесь работает.

Выглядит так уверенно, как будто она здесь босс! Вот-вот, кажется, даже руку ему на плечо положит!

— Этот отель станет не просто отелем. Я запускаю сеть гостиниц. Пока по стране. А после рассчитываю выйти на уровень Европы. И даже больше. Но этот станет первым. Первой ласточкой, так сказать. Визитной карточкой. Местом, где мы будем изучать и налаживать новый бизнес методом проб и ошибок. Я говорю это вам, чтобы вы понимали новый уровень, на который должен выйти отель. Здесь. Невозможно. Ни одного косяка. Ни малейшего промаха. Никакой расхлябанности! Если где-то обнаружится хоть одна пылинка или не сверкающая чашка, я уже молчу про блюда и напитки, вы будете не просто уволены. Вы получите огромные штрафы за каждую промашку.

По кабинету разлетается тяжелый вздох.

Кажется, даже вся шеренга выстроившихся перед Рогожиным работников, плавно покачивается.

— Я не тиран, — Рогожин поднимает вверх руку. — Придираться и самодурничать не буду. Но. Отель должен превратиться в элитное заведение. А это работа, которая не терпит сбоев. Я не даю поблажек никому. И в первую очередь, себе. Поэтому хочу, чтобы вы подумали. Вы готовы работать в том режиме, который от вас теперь потребуется? Безусловно, будут и бонусы. И немалые. Повышение зарплат и премии для тех, кто справляется. Развитие. Никто от вас не станет требовать запредельного. Всему, чему нужно научиться, нас всех обучат лучшие специалисты. Кто готов, заполняйте анкеты. Вам всем придется пройти тест на профпригодность. Те, кого я решу оставить, должны будут пройти испытательный срок. Кому такая работа не подходит, можете сразу писать заявления на увольнение. Халтурить, появляться позже рабочего времени, убегать с работы я не позволю. Имейте это в виду.

По кабинету снова проносится тихий вздох.

Мне показалось, или при упоминании о халтуре, Рогожин посмотрел прямо на меня? А после… Почему-то опустил взгляд на мой вырез на блузке?

— Можете начинать.

Филипп указывает на стол. На нем лежат две стопки бланков.

Все работники отеля замирают.

Неуверенно и нервно топчутся на месте, переглядываясь между собой и бросая взгляды, полные «большой любви» на новое руководство.

— Время, дамы и господа. Время — деньги. В моем случае каждая секунда исчисляется миллионами. Если сомневаетесь, берите оба бланка. Подумаете на досуге. Даю время до завтра. А сейчас рабочий день продолжается и его никто не отменял.

На время повисает пауза. Никто так и не двигается с места.

Рогожин начинает барабанить ручкой по столу. И только тогда народ отмирает.

Начинает тянуться за бланками.

Я остаюсь одна. Делаю шаг назад, к стене.

Наблюдаю, как на глазах тают стопки бланков.

Как ни странно. Многие берут те, что на увольнение. Хотя и работы в нашем городке не найти.

Но многие подхватывают сразу оба.

Я же…

Я же пытаюсь из лихорадочно вертящихся мыслей выбрать правильную!

Остаться здесь администратором, это заманчиво! И даже очень! Уверена, я пройду все тесты и проверки Рогожина на профпригодность! Все же у меня образование намного лучше, чем у остальных в этом отеле. И даже за три месяца я успела изучить весь механизм его работы от и до! Хотя, конечно понимаю, что дальше все выйдет на новый уровень. Но я справлюсь. В этом даже сомнений нет!

К тому же, практика работы на Рогожина меня научила очень многому!

Он ведь уедет.

Не станет оставаться в этом захолустье.

Прекрасно понимаю, у него же день расписан по секундам!

Но…

Я могу и ошибиться.

Ведь Рогожин купил наш отель не просто так! Если он с него хочет научиться управлять новым для него бизнесом, то вполне может и остаться лично. Пока не поставит отель на уровень, подходящий ему в его задумке!

Нет. Это невозможно. Я просто не выдержу каждый день видеться с ним, причем, на неопределенный срок!

Да и, чем дольше Рогожин остается в городе, тем больше шансов, что он узнает про мою Марточку!

А то, что он ее отец…

Да это на лбу прямо у малышки написано! На всем!

Мне даже странно, что он с первого взгляда этого не понял!

Значит, мне надо уезжать.

Органы опеки висят надо мной, как меч. А работы я и правда здесь не найду.

Вздыхаю. На лбу выступают капли пота.

Как же не хочется сниматься с уже насиженного места и отправляться в неизвестность!

Но…

Все лучше, чем потерять дочь!

Значит, бланк на увольнение. Хотя нет. С чего бы это?

Я ведь официально не устроена! Испытательный срок еще ничего не значит!

Пожимаю плечами. Никакого бланка мне не нужно.

Просто разворачиваюсь и иду к двери.

Только теперь замечаю, что из кабинета уже все разошлись.

Остались я, Рогожин и его неизменная идеальная помощница.

Интересно? Она его везде сопровождает вот так, не отрываясь?

Судя по тому, как уверенно держится эта Виктория, то да. Везде. И в вопросах отдыха тоже. Особенно в вопросах расслабления!

И почему меня будто царапают ногтями прямо в сердце, когда я это понимаю? Ведь знала же, что женат. Что спит с женой в одной постели. Почти смирилась…

— Стоять!

Вдруг резко ударяет в спину ледяной приказ Рогожина, как только я берусь за ручку двери.

Из разряда тех, что припечатывают к месту и требуют безоговорочного подчинения.

Так и замираю на месте.

Медленно разворачиваюсь, удивленно глядя на Рогожина.

— Да. Это я вам. Ольга Николаевна.

Серебряные глаза в дополнение к голосу припечатывают меня к месту.

— Вика. Принеси мне кофе.

Командует, так и не отводя от меня своих невозможно вспыхнувших глаз.

Идеальная помощница чуть кривит губы, но все же молча подчиняется.

Мы остаемся в кабинете вдвоем… Сцепившись взглядами, как две перекрещенных шпаги!

Медленно разворачиваюсь к Рогожину.

Заставляю себя наконец оторвать взгляд от пола и смело посмотреть ему прямо в глаза.

И он. Так же медленно. Тягуче. Проводит взглядом по мне с ног до головы. Начиная с носков туфель, красноречиво останавливаясь на груди. Задерживается на шее, где яростно бьется венка и… Вдруг вспыхивает, обжигая взглядом мои глаза.

Слышу, как Рогожин шумно сглатывает, останавливаясь на яремной ямке.

Сжимает кулак так, что ручка выпадает из его пальцев. Кадык дергается.

Как будто… Вспомнил?

Вспомнил, как любил ласкать мою шею? Прикусывать ее губами, шепча мне столько сумасшедших страстных и нежных слов… Говоря, что я для него единственная… На всю жизнь…. Единственная навсегда!

Резко дергаю головой, решительно отметая неуместные и никому уже не нужные воспоминания. Беру себя в руки.

Напоминаю сама себе, что Фил меня даже не узнал при встрече!

И о том, что у него много единственных. Одна из них вот прямо сейчас за стенкой орудует с кофемашиной. А вторая… Вторая где-то ждет его дома… Возможно, даже с оравой малышей!

— Слушаю вас, Филипп Станиславович.

Приподнимаю бровь вверх. Как-то само получается. Видно, неосознанно начала копировать этот жест у Марточки.

— Куда же вы, Ольга Николаевна?

Рогожин просто издевается. Растягивает мое имя. Как будто смакует!

Делает шаг вперед. Еще один. Еще.

Пока не оказывается от меня так близко, что у меня ноздри трепещут от запаха его парфюма!

Он забивается прямо в легкие. Врезается в кожу, пропитывая меня насквозь!

Ну вот неужели Рогожин за столько лет не мог сменить аромат?

А мне отступать некуда. За мной дверь.

Да и не хочу! Пусть видит, что я совсем не боюсь его!

— Как куда? На выход. Вы же сами сказали. У вас нет времени. А у меня нет причин задерживаться в вашем кабинете.

Да что ж такое?

Он снова сжимает кулак.

Даже слегка запрокидывает голову, с шумом вдыхая воздух!

Я вас раздражаю, новый большой босс? Поверьте. Это взаимно!

— Вы забыли взять бланк, — вкрадчиво растягивает Рогожин.

— В этом нет необходимости, Филипп Станиславович. Ваши требования я, скорее всего, не потяну. К тому же, я была на испытательном сроке. Не оформлена. Зачем в таком случае тратить время, возиться с лишними бумагами? Придется оформлять, а потом еще приказ на увольнение писать. А у вас каждая минута на счету. Ведь время-деньги, правильно? Ну вот. Не хочу вас отвлекать от более важных занятий.

— Как-то за пару минут не разорюсь.

Рогожин сжимает челюсти. Снова окидывает меня с ног до головы горящим взглядом. На этот раз злым. Я будто в пламени искупалась!

— Филипп Станиславович. Я не могу открыть дверь.

Доносится голос идеальной помощницы. Надо же, какой певучий. Даже игривый, или это я надумываю?

— Подожди, Вика. А, знаешь. Сходи лучше за булочками. Здесь за углом замечательная пекарня.

О! Большой босс уже успел изучить окрестности?

Но мое внутреннее ехидство тут же сменяется холодком внутри.

Я знаю Фила. Слишком даже хорошо знаю. Если он начал осматриваться по сторонам, то, похоже, планирует остаться!

Судя по недовольному кряхтению и застучавшим каблукам, Вика таки отправилась за булочками. Хотя, подозреваю, что она еще выскажется что-то боссу. Для таких дел есть те, кто просто на подхвате. Никак не личная помощница!

— И кстати, Ольга… Николаевна.

Фил слегка запинается перед тем, как назвать меня по отчеству.

— Я совершенно не понимаю, почему вы, занимая такую должность, так и не были оформлены официально. Администратор. Это же правая рука директора? Если бы вы не справлялись, то не удержались бы так надолго. Или в ваши обязанности входило несколько иное, чем управление отелем?

— Что?

Я вспыхиваю.

Сжимаю руки, потому что они уже прямо горят от нетерпения взлететь прямо к холеной щеке Рогожина. Смачно так взлететь.

Этот же нахал, кажется, забавляется. Засовывает руки в карманы и даже начинает чуть раскачиваться на ступнях.

Только взгляд его. Как-то не по-доброму темнеет…

— Вас пугает, что отношения с начальством теперь будут исключительно рабочими?

Из его глаз уже вылетают искры.

— Привыкли к другому?

— Не понимаю, что вы имеете в виду, — холодно отрезаю, отворачиваясь.

— А то, — Фил делает резкий выпад вперед.

Оказывается так близко, что я просто упираюсь в его могучую грудь! А его дыхание опаляет мою кожу!

— То, Ольга Николаевна, что, похоже, вы привыкли к боссам, с которыми у вас более близкие отношения. Но так и быть. Возможно, я даже пойду на то, чтобы обсудить с вами этот вопрос… Хм…

Его глаза красноречиво опускаются на мои губы.

Вот же кобель!

Интересно. Он в помощницы к себе всех так устраивает?

Только глаза почему-то горят не похотью. А самой настоящей злостью.

— Если, конечно, с остальным будете справляться. Но и в этих вопросах у меня серьезные требования!

Чеканит мне практически прямо в губы!

— Меня не интересует ваше предложение, — пожимаю плечами, гордо вскидывая подбородок. — Как я уже сказала, эти требования для меня не подходят. Да. Сразу признаю, что не справлюсь. А вот оскорблять меня вы не имеете никакого права, Филипп Станиславович!

На самом деле руки так и чешутся, чтобы залепить ему сочную пощечину.

Но это явно лишнее.

Не стоит драконить этого зверя и привлекать к себе еще больше внимания.

— Вы, видно, судите по себе, — добавляю ледяным тоном.

Надеюсь, это подействует не хуже, чем встреча моей ладони с его щекой.

— А у остальных совсем другой формат отношений, особенно рабочих!

— Правда?

Рогожин отходит на шаг назад. Почесывает подбородок, как будто я и правда по нему залепила.

— Представьте себе!

Выплевываю в его лицо и разворачиваюсь спиной, снова хватаюсь за ручку двери.

— Вам что, Ольга? Не нужна работа?

Рогожин меняет тактику.

Теперь его ладонь ложится на мою руку. Не дает мне сдвинуться с места!

И… Не только этим.

Но и тем, что моя спина оказывается прижата к его мощной груди. Настолько сильно, что я ощущаю сталь его мышц.

А бархатный голос обволакивает. Вкрадчиво раздается у меня прямо над ухом.

Все это вместе меня просто парализует!

— Просто я за эти месяцы поняла, что это не совсем мое направление. Хочу попробовать себя в чем-то другом.

Разворачиваюсь и буквально впечатываюсь губами прямо в шею Рогожина.

В нос так сильно ударяет его запах, что становится нечем дышать.

Мы… На миг замираем.

Его глаза темнеют.

Кажется, мы оба потеряли способность дышать. Просто стоим и смотрим. Прямо в глаза. Не в силах ни выдохнуть, ни пошевелиться.

И только два сердца оглушительно колотятся в этой тишине…

— Я пойду. Не стану отнимать ваше бесценное время

Лепечу, чувствуя, как меня накрывает волной, от которой я краснею до кончиков волос.

Резко разворачиваюсь обратно.

На этот раз уже хватаюсь за дверную ручку, как за спасательный круг.

— Не так быстро, Ольга. Николаевна.

Он снова выдыхает мне прямо в ухо.

А рука стальным захватом обвивает мою талию.

Только в его голосе больше нет той бархатной вкрадчивости. Там жесткий металл. И… Становится как-то страшно.

— Решили сбежать вслед за своим бывшим начальником? Или прямо вместе с ним?

Жесткие руки одним рывком разворачивают меня лицом к Рогожину.

Его глаза стали еще темнее. Теперь они почти черные.

Фил тяжело дышит, прожигая меня взглядом.

— Вас даже не смущает, что он женат? Похвальная преданность от помощницы!

— Я никуда сбегать ни с кем не собиралась!

Чеканю сквозь зубы. Мечтая раздавить его каждым словом!

— Вот и прекрасно, Ольга Николаевна, — Рогожин скрещивает руки на груди.

Отходит на шаг. И я наконец могу начать дышать!

— Потому что у вас серьезная недостача. И пока я не разберусь, кто украл эти деньги, никто из ответственных сотрудников не сможет уволиться. Кстати. Совсем забыл!

Рогожин подносит палец ко лбу. Стучит им, как будто и правда только что что-то вспомнил!

— Вы же официально устроены. Да-да, Ольга Николаевна. Еще два месяца назад. И, как вы уже услышали, вашего заявления на увольнение я не приму, пока не разберусь во всем до конца. Поэтому. Вы сейчас возьмете бланк и заполните его. Как понимаете, выбора у вас нет. Для вас есть только единственный вариант бланка. А сейчас прошу вас вернуться к своим обязанностям. Вы и так слишком много времени потеряли. Напоминаю вам о штрафах. Поблажек не будет даже на первый раз. Никому.

— Это незаконно! Вы оформили меня задним числом!

— Неужели?

Рогожин нависает, сверля меня взглядом.

— Как бы там ни было, Ольга Николаевна, а просто так уволить я вас не могу. Нужна веская причина, а ее нет. К тому же напоминаю. Недостача. В ваших интересах, чтобы расследование провел я. А не полиция. Бланк подать или сами справитесь с этой непростой задачей?

Ах ты ж…

Неужели Рогожин всегда был вот таким мерзавцем?

Для того, чтобы подойти к столу, мне приходится его обойти чуть ли не по всему кабинету. А Фил и не думает сдвинуться с места. Так и разглядывает меня, расставив широко ноги в своем идеально скроенном костюме и скрестив руки на груди.

Хватаю бланк и еле удерживаюсь, чтобы не хлопнуть со всей дури директорской дверью! А желательно еще бы и по физиономии Рогожина!

Чуть не наталкиваюсь на Викторию, уже цокающую своими идеальными шпильками с булочками и кофе. Благо, успеваю затормозить буквально за секунду до того, как моя грудь врезалась бы в Рогожинский кофе.

Ну, Фил!

Бормочу, кусая губы и глядя на бланк в моей руке, как на гремучую змею.

Глава 13

— Ольга Николаевна.

За целый день меня уже реально начинает потряхивать.

Ощущение, что телефон раскалился от звонков Рогожина.

Он следует за мной по пятам. Я лично после каждой горничной должна проверить номер. А новый директор тоже не отстает. Даже не жалеет своих модельных брюк! Не ленится раз за разом проверять каждый сантиметр! Дергает занавески, чтобы проверить, насколько надежно они закреплены. Не ленится опускаться на корточки, чтобы провести пальцами на полу под кроватями и проверить, не осталось ли там пылинки!

Документы собираются в безумном темпе, и это все, конечно же, тоже на мне.

Все приказы за последние несколько лет, отчетность по бухгалтерии.

Еще немного, и я сойду с ума с этим новым начальством!

Которое, кажется, поставило себе за цель не дать ни секундной передышки! И, боюсь, так будет в ближайшие несколько месяцев… И это в лучшем случае!

Разве что…

Разве что Рогожин наконец наиграется своей новой игрушкой и отчалит уже в свою столицу!

У него что? Дел мало? Или так ему интересно протирать здесь штаны на коленках?

— Ольга Николаевна.

Черт!

Закатываю глаза.

Время давно после обеда, и я наконец вырвалась выпить кофе. Даже не на баре. В подсобке. Потому что там меня в камеру заметит Рогожин, а у меня от него уже глаз дергается!

Но…

Стоит мне только выдохнуть, присесть и с наслаждением сделать первый глоток кофе, как вездесущий Филипп Станиславович тут же оказывается рядом!

— Прохлаждаетесь в рабочее время?

Нахал нагло берет чашку из моих рук.

Вертит в руке, прожигая во мне дыру своим взглядом.

А после…

Нет, ну надо же! Просто делает огромный глоток из моей чашки!

— У вас личная помощница для этого есть.

Отвечаю на его грозный взгляд точно таким же.

— Для чего? Не понял.

Рогожин окидывает меня с ног до головы раздевающим взглядом. После переводит взгляд на дверь, красноречиво останавливаясь на замке и возвращается в моим ногам.

— Для того, Филипп Станиславович, чтобы кофе вам приносить! И целый штат работников. На баре. Вы могли заказать к себе в кабинет, а не выхватывать у других прямо из рук!

— Ольга Николаевна.

Сверкает глазами.

— Что входит в обязанности моей помощницы, я и так прекрасно знаю. Без ваших подсказок и комментариев. И поверьте. Она справляется с этими обязанностями на все сто!

— Даже не сомневаюсь, — бурчу, понимая, что дать отдых ногам уже не выйдет. Хоть каблуки и устойчивые, а ноги все равно уже гудят!

А ведь я так мечтала хоть пять минуточек посидеть, раззувшись!

И моей нервной системе тоже, похоже, в ближайшее время покой не светит!

— Вас что-то не устраивает?

Густая бровь летит вверх. Выражение лица становится ледяным. А глаза… Глаза вспыхивают хищно. Очень хищно!

Рогожин подается вперед. А я отшатываюсь. Как будто меня обожгли.

— Да. Не устраивает. Вы руководство, но это не повод так беспардонно вторгаться в мое личное пространство!

Выпаливаю на одном дыхании.

— Вот как? А с чего вы решили, что это пространство ваше, ммм, Ольга Николаевна? В этом отеле, смею напомнить, все принадлежит мне. И эта подсобка, в которой вы решили вдруг спрятаться в разгар рабочего дня. И эта чашка. И даже кофе, который вы пили. Возможно, прежний хозяин и делал вам какие-то личные поблажки, но времена изменились, если вы не заметили. Теперь все будет по-другому!

— Да уж как не заметить, Филипп Станиславович. Если вы переживаете, что разоритесь, можете вычесть этот кофе из моей зарплаты. Или наложите штраф?

— Дело не в этом.

Фил мрачно хмурится.

— А в том, что вы считаете всех своих работников роботами? По законодательству я, между прочим, имею полное право на обеденный перерыв.

— Имеете, Ольга Николаевна.

Он наступает.

Из глаз вылетают молнии.

— Только вот. Почему. Кофе вам сюда приносит начальник службы безопасности, м? Пренебрегая своими прямыми обязанностями! А если вдруг покушение на кого-то из делегации, остановившейся в отеле будет? Что за разброд и шатание? И почему здесь нет камер? Откуда мне знать, что здесь происходило, в этой подсобке!

— Ох.

Закатываю глаза.

Да что он, как с цепи сорвался?

Дело в Руслане? Всего-то навсего?

— Романы между сотрудниками не поощряются. Строго не поощряются, — громыхает Рогожин. — Устраивайте свою личную жизнь в другое время и в другом месте. Это понятно?

— Понятно, — кусаю губы, чтобы не рассмеяться.

Надо же. Рогожин всех по себе судит!

— А кофе? Тоже вам помешал?

— Я должен проверить качество напитков в собственном заведении, — пожимает плечами.

— И очень странно. Ваш кофе оказался совсем не таким пойлом, который полчаса назад принесли мне.

Интересно, с чего бы это?

Рогожин еще так повоюет, так не удивлюсь, если ему в кофе еще и плюнут. Может, потому так и распереживался, что не везде камеры установлены?

При таком подходе они ему в каждом закутке понадобятся!

— С вашего позволения, мне пора. Работать.

Красноречиво смотрю на узкой проход до двери, который он загородил своей могучей фигурой.

— Разве кто-то вас задерживает?

Бровь снова летит вверх. Ну да. Святая невинность просто!

— И, Ольга Николаевна. Тренажерный зал и бассейны тоже неплохо было бы проверить.

— Розовых кустов сколько посадить?

Бормочу механически сквозь сжатые зубы.

Рогожин что? Вообще не представляет масштабы отеля? Он думает, что я умею раздваиваться?

Хотя нет. Раздвоиться тут не поможет. Здесь нужно десять моих клонов, никак не меньше!

Бурыкин все-таки всегда был жлобом.

У нас и отопление, прямо скажем, кое как работало. В некоторых помещениях уже пошел грибок. Номера, если уж по-хорошему, давно требуют серьезного ремонта.

Но я же не строительная бригада!

Тем более, проводки нужно все проверить. Крышу подлатать.

Про кухню и запасы вообще молчу. Если сесть считать сейчас все позиции, понадобиться дня три, никак не меньше!

А мне еще делегацией заниматься нужно. Язык, кроме меня, почти никто не знает. Во всяком случае, на таком уровне, который необходим для более сложного общения, кроме поздороваться и попрощаться!

Но, кажется, Рогожин решил, что я за сутки должна сделать из скромного, и, откровенно говоря, таки и правда захолустного отеля конфетку премиум класса!

— Что? Не понял.

Рогожин хмурит брови. Как-то странно меня осматривает. С ног до головы.

И опять я чувствую этот его взгляд так, как будто он меня всю общупал.

Или, вернее сказать, на косточки перебрал!

— Филипп Станиславович.

Вздыхаю. Набираю полные легкие воздуха.

— Я понимаю, что вы хотите все по первому разряду. Но поймите и вы. Это за один день не делается. Городок маленький. Сюда почти никто не приезжал. Тем более, конкуренции не было никогда.

И потому Бурыкин мог позволить себе практически все!

Даже и кофе с тараканами!

Это же не элитный курорт, где бешеная конкуренция и приходится буквально драться за богатых и щедрых клиентов! А так. Просто маленький отель. В который редко кто вернется повторно.

— А я не волшебница, чтобы сделать чудо. И феи-крестной у меня нет! Возможно, вы и ваша идеальная помощница умеете делать сто дел одновременно, но обычным людям такое не под силу, как правило!

— Рябинина.

Рогожин прикрывает глаза. Медленно вдыхает и выдыхает сквозь зубы.

Ну да. Привык, что все исполняется по щелчку его пальцев. Но не всегда возможно то, чего хочет великий грозный босс!

— Я ведь уже сказал. Условия работы и уровень теперь будут совсем другими! На это нужно время. Значит, мы все будет дневать и ночевать в отеле! У вас же здесь даже есть свой личный номер?

Подается ко мне, обдавая своим парфюмом. А у меня такое ощущение, будто он сожрать меня готов.

— Так вот. Номера сотрудникам выдаются не для того, чтобы они расслаблялись. А чтоб занимались делом! Жду от вас точного отчета что понадобится в ближайшее время. И смету. Администратор это же не какая-нибудь секретарша, способная только бумажки на столе перекладывать и на звонки отвечать! Это главный человек после директора! И ответственность. Тоже. На другом уровне.

— Я поняла вас, господин директор.

Выдыхаю так же сквозь сжатые зубы.

— Могу идти?

— Удивляюсь тому, что вы вообще до сих пор здесь.

Пронзает меня ледяным взглядом.

Я даже в спину его чувствую, выходя за дверь. Как будто острым чем-то между лопатками вонзился.

Черт. Рогожин-босс оказался в миллион раз хуже, чем Рогожин-ВИП-клиент!

— Прости, солнышко. Сегодня мне за тобой никак не заехать.

Уже совсем поздно, когда мне наконец удается вырваться. Просто чтобы присесть и набрать наконец мою малышку.

— Ну, не грусти.

Так и вижу, как разочарованно и печально вытягивается ее мордашка.

— Ира Олеговна тебе обязательно вкусняшек на ночь каких-то принесет. И сказку расскажет.

— Не хочу.

Упрямо возмущается малышка, а мне остается только лишь вздыхать.

Кто знает, сколько еще вот так придется работать в отеле? И оставаться здесь на ночь?

— Зато мы летом обязательно полетим на море, — пытаюсь ее успокоить.

Мы море так-то только по телевизору видели.

Но Рогожин, если уж оставит меня на работе, заплатит и правда щедро. Хотя, боюсь, его вложения в нашем городке себя не оправдают.

Что ж. Это не мои проблемы. Раз уж олигарх решил вложиться в новую и бесполезную игрушку.

И ох, как я надеюсь, что он скоро отправится отсюда восвояси! В конце концов, ему очень скоро должно здесь наскучить! Побыстрей бы!

— Надо капельку потерпеть, малыш, — успокаиваю нас обоих. — А для того, чтобы денюжку на море заработать, маме нужно постараться. И больше времени отдать работе. Но потом…

Потом у меня обязательно будет отпуск!

И мы поедем на самый замечательный морской курорт!

— А в кино сходим?

— Обязательно, малыш. В выходные.

— А когда выходные?

Я вздыхаю. Кто бы еще знал, когда они наступят!

— Как только мамочка справится с той кучей работы, за которую получит денюжку, — вздыхаю.

Для Рогожина выходные будут точно не по календарю!

— Ну все, малыш. Люблю тебя. И очень, очень скучаю. А ты не капризничай. Обязательно выпей теплого молочка перед сном. И ложись спать. Не выглядывай допоздна в окошко. Хорошо? Ты же у меня самая послушная и самая лучшая девочка!

— Хоррррошо.

Малышка вздыхает, явно задумавшись.

Но, благо, соглашается.

Иначе бы не соврала. Честно бы призналась, что будет сидеть и меня ждать.

— Вот и молодец. Целую, малыш!

Чмокаю воздух у динамика, представляя себе хрустящую щечку моей самой лучшей на свете малышки.

Вздыхаю, бросая взгляд на часы.

Как истинной Золушке, мне остается проверить уже закрывающуюся кухню, бар и тренажеры с бассейном.

Справившись с кухней и баром, отправляюсь в подвал. Бассейн у нас именно там.

Вздыхаю. Понимаю, что ног уже просто не чувствую. Как и спины за сегодняшний день.

Удостоверяюсь, что здесь все в порядке.

Мокрых халатов и полотенец нет. Лежаки расставлены правильно. И даже не перевернуты.

И черт с Рогожиным! Уже за полночь! Грозный босс наверняка уже видит пятый сон! Или…Или расслабляется после долгого дня со своей Викторией!

Уверена. Белье на ней не менее идеальное, чем костюм! И снимать она его умеет так же идеально, как носить дневную одежду!

Но в этом есть и плюсы. В конце концов, если бы был шанс, что Рогожин меня узнает, уже бы понял, кто я. Значит, этот ловелас и правда обо мне забыл!

Выходит, правду мне сказал в тот страшный для меня день. Я… Была всего лишь мимолетным приключением! Одной из сотен, наверное!

Что ж. Так даже легче. Хоть почему-то что-то сдавливает грудь. Наверное, это от усталости. И от переживаний за малышку.

А я расслаблюсь иначе.

Захожу в душ, блаженно сбрасывая одежду.

Нежусь под теплыми струями воды. Даже глаза прикрываю от наслаждения.

Вода в бассейне теплая.

То, что нужно после такого изнурительного дня!

Свет не включаю в самом бассейне, чтобы не привлекать внимания. А то еще явится сюда начальство проверить, почему горит свет. Может, он еще и электроэнергию будет экономить?

А я прекрасно ориентируюсь и в полумраке.

Придерживаюсь за поручень, неторопливо спускаюсь по ступенькам.

С наслаждением ныряю в теплую воду, и…

— Ах!

Мой крик эхом разносится по всему подвалу!

Потому что меня вдруг с силой притягивают крепкие руки.

И воздух вышибает из легких, когда врезаюсь в мощную грудь!

Глава 14

— Отпустите! Не… Немедленно!

Не глядя, а, впрочем, ничего и не видя, пытаюсь колотить по огромным плечам.

Но больше барахтаюсь в воде, разбрызгивая ее так, что совсем перестаю что-либо видеть.

Молочу руками и ногами изо всех сил.

Но крепкие руки не выпускают.

Наоборот.

Притягивают к себе еще сильнее. Просто держат в стальном захвате!

Настолько, что я чувствую ребрами и животом как перекатываются сталью мускулы!

И…

Еще один орган. Чувствую. Очень ярко.

Он так упирается в меня, что, кажется, сейчас протаранит! Разорвет слабую преграду в виде трусиков от купальника и просто ворвется!

— Пусти…

Не могу даже и докричать!

Потому что воздух вышибает из груди, а мои губы накрывает… Просто железным ураганом!

Он просто впивается в меня, этот ночной пловец!

Пожирает, и…

Обжигает так, что даже кожа гореть начинает!

Кажется, еще немного, и вода вокруг нас взметнется горячим паром! Ну, забурлит, так точно!

Пытаюсь сопротивляться, но наглый язык с мощью раскрывает мои губы.

Властно проникает внутрь, порабощая окончательно.

Сводя с ума!

Я не могу больше выдохнуть. Даже пошевелиться! Кажется, воздуха в моих легких не остается вообще! Их будто выжгли!

А тело начинает просто трястись мелкой, странной дрожью. Очень похожей на лихорадочную. Пока не обмякает окончательно под мощными руками, которые уже хозяйничают по моей спине… И ниже…

— А вы до одури страстная, Ольга Николаевна. Так сразу бы никогда и не сказал…

Знакомый голос хрипит мне в губы, на миг перестав их терзать.

А я…

Черт!

Я не могу даже возмутиться! Пошевелиться не могу.

Только судорожно ловлю воздух, все еще дрожа под его руками…

Внутри скручивается ураганом воронка. Заставляет внизу живота все полыхать! И судорожно сжиматься!

— Рад. Очень рад, что вы решили составить мне компанию. Правда, я несколько иное имел в виду, когда говорил о бассейне. Но так тоже неплохо…

Этот его хриплый голос.

Он бьет по всем рецепторам. Просто лупит, как по оголенным нервам!

Мне даже смотреть не нужно. Я знаю этот голос. Таким он бывает у Фила только в те моменты, когда он предельно возбужден…

Голова кружится. Даже уши закладывает.

А сердце начинает колотиться так безумно, что я сейчас точно пошла бы ко дну! Если бы меня не прижимали к горячему телу его огромные руки…

Черт! Я даже знаю, какие у него сейчас глаза. Потемневшие. Вспыхнувшие серебром. И их слегка заволокло как бы туманной дымкой!

— Прекратите! Немедленно!

Заставляю себя стиснуть зубы. И прийти в себя. Встрепенуться!

Потому что наглые, уверенные пальцы уже скользят по кромке купальных трусиков.

И они обжигают. Отрезвляют.

Ведь спина уже изгибается сама собой…

И я знаю. Я в единственном шаге от непоправимого…

Если не вырвусь сейчас, этот ураган затопит меня с головой! И я… Я не смогу больше сопротивляться! Сама себе… И его рукам. Этому сводящему с ума голосу… Сводившему меня с ума столько раз!

— Иди ко мне.

Его голос звучит властно.

Рогожин лихорадочно скользит по моей спине руками.

Боже. Какие же у него, оказывется, крепкие руки!

И пальцы.

Кажется, они рефлекторно нажимают на какие-то особенные точки на моем теле!

Но глаза…

Глаза вот именно сейчас…

Такие, как тогда!

И в них…

Страсть? Мольба? Какая-то боль и странная беззащитность?

— Оля!

Он впечатывает меня в себя. С резким хлопком воды. Ударом.

Дергает на себя мои бедра так, что мои ноги сами обвиваются вокруг его торса…

— Оля…

Он так тяжело дышит.

И смотрит…

Прямо внутрь.

Прижимается ко мне горячим лбом…

И я отчего-то знаю. Что эти капли… На лбу… Это вовсе не вода…

Он задыхается, накрывая мои губы своими…

Движется ниже, прикусывая мой подбородок… Сводя меня с ума…

И…

На какой-то миг я теряюсь…

Обманываюсь или просто переношусь в прошлое…

Хватаюсь за его мощные плечи, как за спасительный якорь.

Как-то судорожно. Одержимо. Просто вцепляюсь в них чувствуя. Что тону. Как дико кружится голова…

— Олечка. Малышка.

Он приподнимает меня.

Его руки снова опускаются на кромку трусиков купальника.

И я понимаю… Еще миг. Еще секунда.

И я окажусь нанизанной на его вздыбленный, уже пульсирующий между моих ног орган…

И тогда…

Тогда обратной дороги уже не будет!

— Прекратите, Филипп Станиславович!

Резко ударяю обеими ногами прямо в его мощный торс.

Отпускаю руки.

Изо всех сил пытаюсь уплыть. На самом деле хотя бы просто удержаться на воде!

Чувствую, как он сгибается. С шумом выдыхает сквозь сжатые зубы воздух, бормоча что-то явно неприличное.

И ладно.

Главное, что я одумалась! Сумела не поддаться!

Гребу изо всех сил. На полную мощность.

Фил явно остался позади.

Хватаюсь обеими руками за бортик, наконец-то выдыхая…

Как вдруг сильные руки хватают мои лодыжки.

Рогожин с силой дергает меня на себя.

Переворачивает, снова впечатывая в свое мощное тело.

Ну почему? Почему за эти годы он стал только лучше? Мужественнее. Мощнее. В сто раз сексуальнее! Это просто несправедливо! Не мог полысеть и обзавестись пивным животиком?

— Это что за игры?

В его глазах молнии. Ураган. Истинная ярость!

— Никаких игр, Филипп Станиславович. Просто… У нас с вами только рабочие отношения. Других быть не может! Понимаю. Возможно, вы привыкли к другому…

Так и напрашивается вопрос, а почему это он не со своей идеальной Викой тут воду рассекает? Но вовремя прикусываю губу.

Не хватало еще, чтобы Рогожин решил, будто я ревную!

Я же не ревную! Вот совсем! Ни капельки!

— К другому?

Фил тяжело дышит.

Ох, и очень я сомневаюсь, что это несколько гребков ему так дыхание сбили!

Серебряные глаза темнеют. Превращаются в черное расплавленное серебро.

— К другому, Ольга Николаевна?

Проводит по моей щеке рукой. Но это не ласка. Наоборот. Скорее, угроза.

— А вы? Вы сами к чему привыкли?

К тому, чтобы растить твою дочь одной? Каждый раз вспоминать тебя, глядя в ее точно такие же глаза? Ловя каждый, похожий на твой жест?

К тому, чтобы заставлять себя до сих пор не смотреть никаких новостей, в которых мелькаете вы, Филипп Рогожин? Перестать задаваться вопросом «почему ты так со мной»?

Вот к этому я привыкла!

И уж точно не к тому, чтобы твои мускулы играли под моей кожей!

— К нормальным рабочим отношениям, Филипп Станиславович, — цежу сквозь зубы. — Нормальные подразумевают…

— Нормальные!

Фил ударяет рукой по глади воды. Так мощно, что нас обоих накрывает брызгами. С ног до головы.

— Нормальные отношения не подразумевают поцелуев в машине под окнами дома! И цветов! И того, что вы ночуете здесь, чтобы быть все время под рукой у вашего босса! А еще… Еще они не подразумевают недостачи в миллион! Признайтесь. Вам любовник подарил эти деньги? Прямо из кассы? Или вы вместе это спланировали? Решили обанкротить отель, а после его просто закрыть с кучей долгов?

— Какой бред вы несете! Вы же сами взялись проверять всю бухгалтерию! И… И теперь уже понимаете, что иногда администратору приходится выходить в ночную смену! Вы разберитесь во всем вначале, а потом…

Задыхаюсь!

Почему он подозревает меня во всех смертных грехах?

У самого просто, видно, столько интриг со своими сотрудницами, что не всех он даже способен вспомнить!

Вот и судит по себе!

— Разберусь.

Жестко цедит сквозь зубы.

— Вот и разбирайтесь. А меня, пожалуйста, отпустите уже наконец!

— Ольга. Я не понимаю. Ты же сама пришла сюда. Не знала, что я здесь, хочешь сказать?

— Мы с вами не на «ты». Давайте придерживаться субординации, Филипп Станиславович.

— Это поправимо. Так я жду. Зачем. Ты. Сюда. Пришла?

— День был сумасшедший. Захотелось немного размяться. Вы сами бы попробовали. Столько времени на ногах.

— И так вовремя? Прямо совпало?

Вкрадчиво переспрашивает, вздергивая бровь.

— Да. Случайность. Несчастные случаи, знаете ли, тоже иногда происходят.

— Это для тебя несчастный случай?

Черт! Ну вот зачем я его злю?

Рогожин уже рычать начинает!

А рычащий Рогожин… Это не самое безопасное из всех земноводных на самом деле!

— Я имела в виду, что не стоит во всем искать умысел. Иногда бывают совпадения. Случай. Вот и все. А теперь. Отпустите меня, пожалуйста. Я вам еще часть бухгалтерии должна занести. И…

— Бумаги жду у себя. Сегодня! И завтра в шесть утра чтоб вы были у меня в кабинете, Ольга Николаевна!

— Как скажете, — пожимаю плечами, а сама внутренне начинаю выть.

Если Рогожин возьмется за отельный бизнес в его обычным рвением и быстро не наиграется новой игрушкой, я от такого графика сойду с ума!

— Так я пойду?

— Идите, Ольга Николаевна.

Но он не отпускает. Так и продолжает меня прижимать в своей крепкой груди.

На миг мы замираем. Так и застываем, впившись друг другу в глаза.

Рогожин по-прежнему тяжело дышит. А я… У меня просто сердце вылетает из груди.

И время останавливается.

А жар его губ и его дыхания обжигает мои губы…

Отталкиваюсь от Филиппа обеими руками.

Заставляю себя вернуться в реальность.

Снова вынырнуть из того времени, когда можно было смотреть в его глаза ТАК.

— Я подготовлю документы и занесу вам… Скажем, через полчаса?

Лепечу, чувствуя, как голос сбивается вслед за сердцебиением.

— Да, Ольга Николаевна. Идите.

Рвано отвечает Филипп.

И тут же отталкивается от бортика.

Сильными гребками плывет подальше от меня.

А я…

На ватных ногах поднимаюсь по ступенькам, чувствуя, что упаду, если не буду держаться за поручни обеими руками.

Пошатываясь, дохожу до сброшенного на лавке халата. Кое-как обтираюсь полотенцем, понимая, что все равно не насухо. Не выходит. И пальцы дрожат.

Да что там пальцы. Вся кожа будто горит. Взрывается странными искрами, которые вызывать во мне способен только он!

Черт!

Черт тебя побери, Филипп Рогожин!

Ну почему? Почему за столько лет ни один. Ни один из тех мужчин, что были рядом, ничего и близко подобного к этому во мне не вызвали? Ни разу!

Тот же Василий. Надежный. Добрый. Прекрасный парень. И к Марточке как замечательно относится! Он был бы прекрасным отцом для нее, а для меня мужем. Сколько раз я ему отказывала, а он все равно не сдается. И не злится. Не бросает нас. Всегда, когда нужна его помощь, он рядом!

Или даже Руслан.

Симпатичный и на него всегда можно положиться!

Только ни с одним. Ни с одним из них не получалось вот так… Утонуть, провалиться в пропасть глаз! Ни с одним рядом так не колотилось сердце. И внизу живота не разгоралось такое безумное пламя! А он! Стоило лишь появиться, и как по щелчку пальцев!

Даже при том, как он со мной поступил… При том, что прекрасно понимаю, какие у него отношения с его идеальной Викой! Даже странно, что плавательными процедурами на ночь глядя они не вместе занялись!

При том, что где-то там у него есть жена, а я…

Я была всего лишь настолько мимолетным приключением, что он даже меня и не вспомнил! Не узнал!

Разум вопит обо всем этом, но тело…

Тело сходит с ума, стоит ему лишь оказаться рядом…

И сердце вылетает из груди….

Ничего, — обещаю себе, поспешно покидая бассейн и этаж.

Ничего.

Я обязательно его забуду.

Обязательно!

Может, еще просто не время?

Документы, — напоминаю себе, прикусывая губу.

Добираюсь до своего номера. Придирчиво окидываю отражение в зеркале.

Глаза горят. Просто светятся, как две лампочки. Щеки раскраснелись. Из зеркала на меня смотрит не взрослая женщина. А та самая. Влюбленная по уши дурочка, которой я была раньше!

Эх!

Как же мне бы сейчас нужно домой!

Завалиться в свою постель, накрывшись одеялом. Прижать к себе мою малышку. Это точно меня бы отрезвило! Выбило из головы совсем ненужные мысли!

Но этот тиран такого шанса мне не дает!

Поспешно собираю документы, раскладывая их в хронологическом порядке.

Это лишь малая часть. А сколько всего еще предстоит Рогожину проверить!

Неужели мне неделями придется этим заниматься?

Еще и по ночам ходить к нему в кабинет или даже в номер?

Я так долго не выдержу!

Снова умываюсь ледяной водой. Брызгаю себе на лицо.

Поправляю прическу, доводя ее до идеальной.

Подкрашиваю глаза, несколько раз переделывая не получившиеся стрелки.

Выдыхаю, прижимая к груди папку с бумагами.

Уверенно стучу каблуками по полутемному и спящему зданию.

Замираю, остановившись у двери его кабинета.

— Можно, Филипп Станиславович?

С замиранием сердца спрашиваю после того, как негромко стучусь.

Глава 15

— Войдите.

Слышу уверенный женский голос и сердце тут же начинает щемить в груди.

Приходится сделать глубокий вдох прежде, чем я решительно открываю двери кабинета Рогожина.

Надо же. Какая до боли знакомая картина!

На столе накрыт шикарный ужин. Наверное, специально нашему шеф-повару заказывали. И морепродукты наверняка прислали откуда-то из столицы как раз ради этого стола! У нас в меню и близко такой роскоши нет.

Фрукты. Шампанское охлаждается в ведерке со льдом. Два бокала.

И идеальная помощница Вика. Вальяжно развалившаяся в кресле Рогожина.

Все в том же белоснежном идеальном костюме.

Правда, теперь верхние пуговки у него расстегнуты. И мне кажется, или под пиджаком, облегающим ее тело, как вторая кожа, ничего нет?

Сколько раз в кабинете у Фила меня ждал такой вот ужин?

После которого, или в самом его разгаре, Фил сбрасывал все со стола, усаживая меня на этот самый стол?

Жадно набрасывался, сводя меня с ума лихорадочными поцелуями!

Правда, он ждал меня всегда сам. И ужины такие заказывал тоже, — злорадно напоминает на каком-то самом заднем плане сознание.

— Ольга? Что вам здесь нужно? В такое время?

Идеальная Вика чуть не давится косточкой виноградинки, которую одновременно с тем, как открылась дверь она дико сексуально забросила себе в рот, не забыв поиграть с ней губами.

— Ваше рабочее время давно закончилось, не так ли?

Идеальная Вика хмурит брови, бросая взгляд на дорогие наручные часики.

— Так что вам здесь нужно?

— Вот.

Наверное, я слишком шумно кладу на стол стопку бумаг.

— Филипп Станиславович просил как можно скорее. А по поводу рабочего времени…Возможно, вы привыкли к такому режиму и для вас он не нормирован. Но буду благодарна, если вы напомните нашему общему боссу о том, что оно существует. Как и положенное каждому время на отдых и личную жизнь. Доброй ночи.

Обворожительно улыбаюсь и разворачиваюсь на каблуках.

Идеальная Вика приоткрывает рот, чтобы что-то ответить, но я решительно направляюсь к выходу.

Не перестаю в глубине души злорадствовать.

Я ведь не ревновала на самом деле. Нет! Ни капельки!

А вот Вика эта явно нервничает по поводу того, что ее могут сместить с места правой руки ее хозяина!

Меня Фил никогда не заставлял себя ждать! Да я бы никогда бы так и не унижалась!

Интересно, он, рассекая в бассейне, в курсе, что в это время его здесь ждет уже остывшее горячее? Или от него и сбежал?

Уверенно стучу каблуками по пустому и почти темному коридору.

Добираюсь до своего номера, к счастью, никого так и не встретив по пути.

Захлопываю за собой дверь.

Но на этот раз тут же проворачиваю ключ в замке. И оставляю его там же, в двери. Мало ли. Вдруг один навязчивый босс решит воспользоваться гостиничным ключом?

Сердце с силой ударяет прямо по ребрам.

Провожу руками по щекам чувствуя, как горит все лицо.

Ну, а чего ты хотела, Оля?

Чтобы сам Фил, да еще и прежний, ждал тебя в своем кабинете?

Возврата в прошлое нет. Так что пора той самой влюбленной дурочке, которая осталась где-то в глубине моей души перестать о нем мечтать!

По крайней мере, эта встреча в его кабинете меня должна отрезвить окончательно!

Подействовать, как самый хороший ледяной душ!

И перестать надеяться на то, чего и быть никогда не может!

У Фила давно другая жизнь. Другая помощница. Которой он, быть может, даже шепчет те же самые слова, что шептал и мне.

И у меня. Новая жизнь. Совсем другая.

Может, это все и к лучшему?

Поможет мне наконец начать двигаться дальше и забыть ту прежнюю любовь?

Глава 16

Утром просыпаюсь совсем поломанной. Какой-то разбитой.

Голова чугунная.

А все потому, что всю ночь мне снились…

Дикие сны, одним словом.

То Рогожин, и мы с ним в бассейне… То, как он прижимает меня к своему крепкому, сводящему с ума торсу… Накрывает мои губы своими, такими жаркими… И вдруг все меняется. На моем месте оказывается идеальная Вика. Без одежды.

Он подхватывает ее бедра, дергая на себя, а я…

Я просто сморю на это со стороны!

Голова в итоге чугунная.

Бросаю взгляд на часы. Радует хотя бы то, что не проспала.

А еще я дико, просто безумно соскучилась по своей малышке!

Но шесть утра. Ей звонить еще рано. Марточка спит и видит самые сладкие ранние сны…

Так и вижу свою кроху. Как она сжимает кулачок, подпирая им сладкую щечку. Взлохмаченная и такая уютная. Домашняя. Моя родная… Мое все…

Нет. Не могу ненавидеть Рогожина. Как бы ни пыталась.

В конце концов, он дал мне ее. Мое счастье! То, ради чего стоит жить!

И даже сейчас улыбка расцветает на губах.

Но тут же улетучивается.

Потому что утреннюю тишину пронзает пронзительный звонок.

— Да.

Хмуро отвечаю.

— Ольга Николаевна? Вы еще спите? Через пять минут заезд новой делегации! Вы должны были все проверить и уже стоять на входе, чтобы их встретить!

Рогожин он что? Машина? Он вообще когда-нибудь спит?

— И вам доброго утра, Филипп Станиславович. К приезду делегации все готово. Раз уж вы на месте, то можете встретить их лично. Почему бы нет? Поглубже проникнетесь тем, что такое гостиничный бизнес. Кстати, можете и завтраки проверить. Столы уже должны накрываться.

— Ольга Николаевна. Я предупреждал. На должностях теперь придется работать, а не отсыпаться в гостинице в бесплатном номере. Жду вас через пять минут. Встретим наших гостей вместе. Заодно и покажете мне вашу работу. Так сказать, в действии.

Черт!

Отключаю звонок.

Пять минут?

Это нереально!

Бегом влетаю в душ, расчесываясь на ходу.

Хорошо хоть, белье у меня приготовлено и под рукой. Как и одежда. Развешена и поглажена. Иначе в жизни бы не собралась!

Делегация задерживается, и это дает мне возможность относительно привести волосы в порядок. Даже успеваю слегка подкрасить глаза и мазнуть по губам блеском.

На ходу выпиваю кофе, успев таки проверить кухню и то, что приготовил наш шеф-повар на завтрак.

Тараканов, к счастью, нет. Как и прочей экзотики.

— Доброе утро, — выпаливаю, натянув свою дубленку и распахивая входные двери.

Рогожин уже здесь.

Как ему удается?

Идеальный. Такой свежий. Как будто проспал уж точно больше нескольких часов!

Гладко выбрит и даже прическа волосок к волоску. И выглядит, в отличии от меня, таким бодрым!

— Опаздываете, Ольга Николаевна.

Рогожин пробегает по мне с ног до головы критичным взглядом.

Ну да. Сейчас я, как никогда, далека от его идеальной помощницы.

— Просто мне сообщили, что делегация задерживается, — лучезарно улыбаюсь, намекая на то, что он-то вообще-то мерзнет здесь уже добрых минут двадцать.

— Не имеет значения, — густая бровь летит вверх, а лицо становится каменным. — Вы должны быть готовы всегда.

Только почему мне кажется, что глаза его загораются азартом?

В них таки пляшут самые настоящие черти, или я совсем плохо помню Фила!

Кажется, он решил бросить мне вызов!

Что ж! Ладно. Посмотрим, кто выиграет!

Рогожин отходит в сторону. Дает мне возможность просто делать свою работу.

Поначалу меня очень напрягает его присутствие. И взгляд, который прожигает спину, заставляя ее выпрямляться почти до боли.

А еще мне не дает покоя мысль о его идеальной Вике. Что ж она, как верная помощница, не пришла встречать делегацию вместе со своим боссом? Почему не стоит за его плечом?

Или Рогожин так ее замучил, что она сейчас сладко отсыпается в гостиничном номере?

Но со временем я расслабляюсь.

Просто забываю о том, что он следует за каждым моим шагом.

Делегация оказывается многоязычная. Приходится переводить с разных языков.

Устраиваю всех, стараюсь, чтобы каждый остался доволен. Бронь была только на количество номеров и завтраков. Но теперь я расспрашиваю о вкусах каждого из прибывших. Предлагаю те номера, которые подойдут. Уточняю вкусы и предпочтения в еде, помечая все это в свой блокнот. Обязательно все передам нашему повару.

И нет.

Это все вовсе не потому, что мне в спину дышит новый строгий босс. Или что я хочу произвести впечатление на Фила лично. Вовсе нет.

Просто я люблю эту работу.

Проходит немного времени, и я с головой окунаюсь в родную стихию. Даже улыбаюсь, особенно приятно получать комплименты от прибывших гостей. И по поводу того, что их встречает такая обворожительная администратор, и, конечно же, и самое главное, комплименты от того, как им у нас нравится!

Всех расселив и еще раз проверил накрытые столы, победно разворачиваюсь к Рогожину.

На губах все еще играет искренняя улыбка.

— Ну что, Филипп Станиславович? Теперь более-менее понятно, как это работает?

Честно признаюсь. Я сияю, как новогодняя елка.

Потому что я справилась. И справилась блестяще.

Уж кому, как не мне, это знать?

— В мой кабинет, — хмуро командует Рогожин.

Брови сошлись на переносице.

Челюсти сжаты.

Ну вот. Опять он чем-то недоволен!

Или идеальная Вика его плохо вчера удовлетворила? А, может, это просто старость? И Рогожин превратился просто в вечно всем недовольного типа?

— Конечно, Филипп Станиславович, — расплываюсь в своей самой ехидной, но широкой улыбке. — Надо же утвердить новые позиции по продуктам, которые мне следует заказать. Делегация планировала провести у нас два дня, но все они дружно сошлись на том, что после такого теплого приема еще задержаться на какое-то время.

Отдохнут. Насладятся тишиной и местными достопримечательностями.

Их в городке немного.

Но я была бы не я, если бы не расписала им в самых ярких красках все, что у нас здесь можно посмотреть!

— Ольга. За мной.

Цедит Рогожин сквозь зубы, прожигая меня взглядом.

На миг окидывает с ног до головы так, что я начинаю поеживаться.

Засовывает руки в карманы брюк, раскачиваясь на носках.

И резко разворачивается, пробормотав себе что-то под нос.

Это ругательства? Или мне показалось?

Быстро чеканит шаг, направляясь к своему кабинету.

Какое-то время пытаюсь поспеть за ним.

Но быстро бросаю эту затею.

Я ему что? Собачка на привязи, которая должна сбивать каблуки, несясь за своим хозяином? Ну нет. Пусть дождется у себя, раз уж не хочет подстраиваться под женский шаг!

— Ольга Николаевна.

Рогожин так и стоит возле своего стола.

Челюсти сжаты. Руки в карманах тоже окаменели в кулаки.

— Слушаю вас, босс.

Улыбаюсь еще более очаровательно.

И с чего он вдруг так разозлился? Надеялся, что я не справлюсь, да? Решил, что я здесь держалась только благодаря какому-то выдуманному им же самим роману с прежним хозяином отеля?

— Заигрывать с нашими клиентами категорически запрещено!

Выпаливает Рогожин, снова окидывая меня с ног до головы горящим взглядом.

— Вам что? Незнакомо такое слово, как этика? Или вы пришли на эту должность ради того, чтобы выгодно выйти замуж? Женихов себе ищете, да, Ольга Николаевна! Так ищите в другом месте! Для этого есть брачные агентства и сайты знакомств!

— Филипп Станиславович.

Вспыхиваю.

Даже не замечаю, как решительно наступаю на него. Подхожу ближе, чувствуя, как меня распирает от возмущения!

Была бы здесь чашечка горячего кофе, плеснула бы ему в лицо и на его идеально белую рубашку!

Мысленно так и делаю. Представляю себе, как кипяток ошпаривает его холеное лицо.

— А как вы предлагаете мне встречать делегацию? С таким кислым лицом, как у вас? Может, еще им и нахамить, так по-вашему, а?

Не замечаю, как и сама сжимаю руки в кулаки.

Грудь бешено вздымается. Впрочем, как и у Рогожина.

Застываем в шаге друг от друга.

Как два нахохлившихся перед боем петуха!

И…

Вот же черт!

Моя грудь вздымается от этих волнений слишком высоко!

Пуговичка на рубашке отлетает, попадая… Прямо в лицо Рогожину!

Замираю.

А после…

Просто кусаю губы, чтобы не рассмеяться. Мысли материальны, был прав, кто так сказал!

Не горячий кофе, но все же…

— Вот.

Рогожин сжимает челюсти еще сильнее.

На лице начинают играть желваки.

Но не сдвигается с места.

— Вот об этом я тоже должен с вами поговорить, Ольга Николаевна. Юбка у администратора моего отеля должна быть намного ниже! И ей совсем не обязательно так облегать ваши бедра! И блузка. Блузка тоже должна быть приличной! Вы не должны выглядеть так, как будто в любой момент все это с вас слетит!

Ах, так?

Что ж его Виктория ходит в облегающих костюмах? Или на нее строгий дресскод не распространяется, ммм?

— Хорошо, Филипп Станиславович.

Вовремя беру себя в руки. Ну, кто-то же должен!

Напоминаю себе, что именно Фил, сам, лично учил меня тому, что эмоции в работе совершенно неуместны и с ними нужно уметь справляться! Кажется, кое-кто сейчас сам нарушает свои же правила!

— Я вас поняла. Обязательно сменю гардероб.

— И еще. В документах, которые вы вчера принесли. Там нестыковки. Займитесь, будьте добры. К вечеру принесите мне исправленную отчетность.

— Но делегация, и…

— Этим что? Некому больше заняться? Или вы сами планировали провести им экскурсии по городу вечером? Полагаю, для это лучше вызвать профессионала, Ольга Николаевна. Все. Можете быть свободны и приступать к своим прямым обязанностям. Больше вас не задерживаю.

Глава 17

— Привет, малыш.

Наконец-то я добираюсь до своего номера и набираю свое счастье. Единственное, за что можно простить Рогожину даже и эту наглость. Одежда у меня, видите ли, не та! И улыбаюсь я тоже не так, как ему бы хотелось! Вот же! Тиран! Самый настоящий! Никогда бы не подумала, что Филипп может быть таким!

На самом деле он всегда был строгим и требовательным руководителем. Но вот таких придирок я за ним никогда не замечала!

Но забываю о его внезапно ставшим таким скверном, характере, как только слышу голосок моей доченьки. Моего лучика солнца.

— Маааам! Я соскучилась!

Лепечет мое счастье, а у меня слезы выступают на глазах.

Это не первый раз. Когда мне приходится проводить ночь вне дома. Именно из-за моего графика я и оставляю малышку у Ирины Олеговны. Но каждый раз щемит сердце, когда мне приходится расставаться так надолго с малышкой.

— Я тоже, мое солнышко!

Улыбаюсь в трубку.

Надо, чтобы Марточка не услышала, что мне тоже грустно.

Она очень чуткий ребенок. Расстроиться может так, что весь день будет грустить.

— Когда ты прррриедешь?

— Не знаю, малыш. Очень много работы. Зато мы с тобой обязательно проведем выходные вместе!

Ведь проведем же? Надеюсь, Рогожин все-таки помнит о том, что у людей должны быть выходные!

— Ты не спррравляешься? А я вот спрррравляюсь. Ирррина Олеговна говорррит, что я молодец!

— Конечно, ты у меня молодец, солнышко! Ты самая лучшая! И очень талантливая и способная!

— А ты? Нет?

Слышу неподдельное удивление в ее голосе.

— Я тоже, малыш, — вздыхаю, улыбаясь.

— Просто… Как тебе сказать… Это как если бы Ирина Олеговна дала тебе много заданий. И тебе нужно из сделать как можно скорее, чтобы получились потом совсем свободные от них дни!

— Понятно.

Малышка вздыхает, а у меня снова сжимается сердце.

— Но вечером ты же приедешь? Только без него, маааам! Ну пожалуйста! Почему мы не можем в эти дни побыть вдвоем?

Черт!

Вот же совсем забыла! Да тут все. Что хочешь, может вылететь из головы!

Сегодня день пап.

Это Ира Олеговна придумала. Раз в месяц такой день делать.

Просто потому, что детки обычно из не очень счастливых семей. Но ведь у многих есть родители. И, если мамочки, как правило, оставляют детей в интернате просто потому, что крутятся, как могут, на нескольких работах, то отцы… Хм… Чаще всего они просто забывают заниматься детьми.

Вот Ира Олеговна и придумала этот день пап.

Чтобы именно отцы обязательно вечером забирали детей. Хотя бы на пару часиков.

Просто погулять, если не выходит забрать на дольше. Или сходить в какое-нибудь кафе. Ну, или просто побыть с ребенком.

Она поставила это обязательным условием в интернате.

И нерадивые папаши все-таки соблюдают ее правило. Приводят себя в порядок и хотя бы несколько часов уделяют детям.

Вот всяком случае, вспоминают о них. И детки так счастливы!

А мы обычно этот вечер проводим с Василием.

Малышка всегда так смотрит на тех деток, к которым приходят их папы… И не то, чтобы я планировала что-то с Васей. Мы скорее просто остаемся добрыми друзьями. Но он обожает малышку, а я хочу, чтобы и у нее было общение с мужчиной. Пусть даже и не с родным отцом…

— Мы же и так почти все время проводим с тобой вдвоем. Или с тетей Маришкой. А с Василием же интересно! И он всегда тебя балует, между прочим. Покупает вкусняшки. И дарит игрушки. А кто так любит кататься у него на спине, ммммммм?

— Мам. Я котенка вчера нашла. У нас во дворе. Мааааааленький такой! И глазки у него такие… Давай лучше котенка возьмем, а? Ну пожааалуйста!

— На вечер?

Усмехаюсь, представляя себе, как мы на пару часов заменяем Василия котенком.

Но что-то мне подсказывает, что это уже серьезно…

— Навсегда!

Выпаливает малышка на одном дыхании. Ну точно. Серьезно.

— Марточка.

Вкрадчиво интересуюсь, почуяв недоброе.

— А котенок где сейчас? Во дворе остался? Ты его покормила, наверное, и…

— Ну мам! Во дворе же холодно!

Возмущенно выпаливает малышка, явно расстроенная и пораженная моей недогадливостью.

— И он дрожит! Там же снег!

— И….?

— Он у меня в комнате!

Торжественно и гордо подтверждает мою догадку мой самый добрый в мире ребенок.

— Марта. Нельзя просто вот так, с улицы, притаскивать животных! Тем более, ты знаешь. Это же не наш дом! А Ирина Олеговна такого не разрешает!

А если бы разрешила, то был бы уже не интернат, а приют для животных!

Знаю по себе. Дай мне в детстве волю, всех бы бездомных котов и собачек притащила к себе жить! И даже делилась бы последней едой! Все дети такие.

— Она не знает, — заговорчески и опять гордо шепчет в трубку Марточка. — Он у меня под кловатью.

Какая прелесть! Ну, и кто бы в этом сомневался!

Надо бы и правда постараться вырваться пораньше. И успеть прибрать за котенком, пока никто не раскрыл этот секрет. Иначе нас могут и выгнать, между прочим! Правила для всех одни! И у Ирины Олеговны с этим ох, как строго!

— Он конфеты любит. Шоколадные, — важно сообщает мне Марточка. — И молоко. А леденцы нет, — вздыхает.

— А что еще любит?

— Мое одеяло. И спать.

Ладно. Пока трагедии не должно произойти. Котенок маленький и в случает чего не перевернет все в комнате. Но одеяло, которое он любит, меня уже смущает. Наверняка оно уже под кроватью у моей маленькой конспираторши. И явно пострадает, особенно после того, как котенок напился молока. С конфетами.

— Мы же его оставим? Правда?

В голосе малышки столько надежды, что я теряюсь.

— Давай потом решим. Целую тебя, мое солнышко. Мне пора бежать.

Все равно незаметно провести на улицу котенка у Марточки уже не выйдет. И вряд ли она меня послушает. Придется что-то придумывать теперь!

Глава 18

Фил.

Черт!

Все тело горит после того, как только прикоснулся к ней.

Время пошло Оле на пользу. Она расцвела так, что каждый, даже мимо проходящий мужчина, просто шею свернет, глядя ей вслед!

И все же…

Все же где-то внутри она так и осталась той самой Олей. Малышкой. Моей сладкой. От которой рвало крышу и от которой я сходил с ума. Горы готов был свернуть. Вывернуться наизнанку ради нее!

Да что там.

Я, привыкший брать всех, кого хочется и редко проводивший больше одной ночи с женщиной, просто перестал замечать остальных.

Даже в моем клубе. Где девушки были умелые и податливые. На любой вкус. Даже на самый прихотливый. И на вкус с изюминкой.

Все стало пресным. Скучным.

Ни к кому больше не тянуло. Только к ней. Эти глаза. Эти губы. Эта нежная трепетность там, в самой ее глубине… Все сводило с ума!

Мне хотелось ее присвоить. Навсегда.

Черт!

Да я расстаться даже со своей холостяцкой жизнью был готов!

А ведь совсем недавно не понимал Жеку, который вдруг решил связать свою жизнь навсегда с одной. Из-за ребенка, тогда думал. Да и ненадолго. Рано или поздно опять начнет смотреть по сторонам, а жену свою отправит… Куда-нибудь подальше. В дом какой-нибудь загородный. Ребенком заниматься или чем-то там еще. А сам вернется в привычным развлечением.

Со мной и Маратом, как это и было раньше.

Но…

Только с ней, с моей Олей я понял, как это.

Хотеть только одну.

До боли. Адски. До ломоты в суставах!

Я ведь и сам не понял, как оказался в ювелирке. Улыбаясь, как идиот, когда — то купил самое роскошное кольцо.

Завладеть моей девочкой. Навсегда. Черт! Я бы ее не выпускал из дома! Чтоб ни одному уроду в голову не пришло даже фантазировать о моей девочке!

Только вот она оказалась совсем не той.

Под личиной трепетного ангела, на которую я, как мальчишка, купился, оказалась хитрая и прожженная, расчетливая стерва.

И я помнил об этом.

Помнил, мать его, все эти годы!

Вытравил ее из себя. Навсегда.

Окунулся в ту жизнь, где каждую ночь меня ласкали самые роскошные девушки. Модели высшего класса. Еще бы. Ведь, по просьбе Марата, я, в свое время, отжал у Эрнеста самый роскошный модельный дом страны!

И все равно. Ни разу. Ничего. Внутри меня не дернулось.

Все стало пустым и пресным. После того, как эта мерзавка будто отравила меня! Изнутри!

Женщины быстро наскучили. Пришлось окунуться с головой в бизнес.

Но только теперь…

Теперь, повстречав ее, совершенно случайно, я вдруг будто очнулся. Понял, что и не жил все это время!

Вот же черт!

Даже сейчас, здесь, все снова кричит мне о том, что Ольга совсем не тот милый ангел, как я о ней думал!

Один ее роман с бывшим хозяином этого заведения о многом говорит! И та же самая проклятая недостача!

Совсем она не изменилась.

Все так же выбирает греть постель босса. Ради денег. Ради проклятых денег!

Такая же расчетливая. Продажная!

Но…

Черт!

Все равно, даже все это видя и понимая, я не могу сдержаться. Остановиться.

Стоило оказаться с ней в бассейне, и сорвало все планки. Снесло с катушек.

Сердце рваными рывками забилось по ребрам, готовое их проломить. Вылететь к чертовой матери!

Прижал к себе и почти пропал. Потерял голову.

Коснулся губами, и….

Просто улетел.

Будто назад вернулся. И снова. Снова, как последний идиот, повелся!

На глаза эти. Такие нежные. Трепетные. На дрожь в ее теле. Такую… Невинную… И… Срывающую все планки! Ведь я знаю. Я помню. Кажется, даже каждая клетка моей кожи, на физическом уровне, помнит, какая за этой невинностью прячется страсть.

Настоящая. Искренняя. Неподдельная.

Так, Рогожин. Соберись.

Это игра. Все просто игра. И Оля умеет играть мастерски. Получше даже тех моделей и актрис, которые прошли в бессчетном количестве через мою постель за эти годы!

Надо не забывать об этом!

Или…

Черт!

Я что? Снова готов заплатить ту же цену, что и тогда? Плюнуть на все и опять заполучить эту лживую женщину?

Глава 19

Оля

— Ольга Николаевна. Оля! Можно?

— Конечно. Входи.

Узнаю голос Веры, нашей главной горничной.

Эх.

На самом деле, я надеялась, что получится еще хоть полчасика подремать. Из-за делегации пришлось подниматься ни свет, ни заря. Да еще и после вчерашней встречи в бассейне почти до самого подъема ворочалась в постели.

Или…

Еще от того, что мысли всякие глупые в голову лезли.

Вспыхнула вся под его проклятыми руками! Рогожин оживил во мне то, что, казалось, уже давно забыто и впало в глубокую спячку.

Страсть.

Давно я ничего подобного не чувствовала!

Голова закружилась, вся кожа распалилась так, что уснуть не давало!

Его руки…

Жаркие. Ненасытные. Страстные!

Одно прикосновение, а я вспыхнула, как спичка.

Все женское, которое в материнство, видимо, за эти годы ушло, вдруг всколыхнулось!

Даже стыдно признаться. Между ног такой пожар всю ночь горел! До сих пор тянет внизу живота. И губы горят!

Только вот этой ночью страсть досталась не мне!

Не зря ведь его идеальная помощница в кабинете ждала!

Именно с ней Рогожин провел эту бурную ночь, пока я ворочалась здесь, не в силах уснуть!

— Что, Вера? Только не говори, что новый хозяин снова бушует.

— Нет, — качает головой. — Там тебя один из гостей прошлых срочно в себе требует. В сто двенадцатый.

— Что-то не так?

Ох. Нехорошее у меня предчувствие. В такую рань вряд ли зовут администратора для того, чтобы попросить книгу благодарностей.

А жалобы мне сейчас ох, как не нужны!

Хотя… Мало ли. Может, спросить чего-то хочет. Заказ какой-то особенный сделать. Или про город что-нибудь ему подсказать. Гости часто просто любят погулять. То, что для нас глушь, для них тишина и спокойствие. Ради этого иногда и приезжают. Говорят, в нашей тишине отдохнуть можно получше, чем на шумных роскошных курортах.

Да я и сама люблю эту тишину и неторопливость. И правда. Душой отдыхаешь. И мысли прочищаются. Только когда нет таких стрессов в виде бывшего и, как оказалось, до сих пор не ставшего безразличным, мужчины!

— Не знаешь, что там?

— Понятия не имею. Позвонил и срочно тебя потребовал. Ничего не пояснял. Я спросила, может, я могу чем-то помочь. Но он хочет тебя. Лично.

— Ладно. Придется идти.

Вздыхаю, тоскливо глядя на туфли.

Не люблю каблуки. За вчерашний день ноги до сих пор гудят. Пусть они даже и устойчивые.

Но Рогожин точно не потерпит, чтоб в его отеле, из которого он хочет сделать заведение высшего уровня, администратор разгуливала в балетках. Или, чего похуже, в кедах. Как я люблю…

— Да не срывайся ты так сразу. Совсем тебя наш новый босс загонял. Кофе хоть выпей. Ощущение, что на тебе всю ночь пахали, Оль. Хотя… Он всех загонял! Все ему не так! Все меню ему приказал приготовить из нашего ресторана. И, конечно, чтобы все было готово прямо уже!

— Невыносимый просто.

— Ну… Знаешь, так-то он шикарный просто мужчина!

Вера не замечает, как я вспыхиваю.

Поворачивается ко мне спиной и нажимает на кнопки в кофемашине.

— Красавец просто. Даже круче, чем по интернету! Хотя обычно наоборот бывает. Вживую все выглядят похуже. И, знаешь, я вот так тебе скажу. У настоящего мужчины рука крепкая должна быть. А иначе какой он мужчина? Босс должен быть с характером. А он же вообще. Миллиардер! Я вот полночи из интернета не вылезала, все, что нашла, про него читала и смотрела. Не какой-нибудь там мажор или прожигатель жизни, которому все от богатеньких родителей досталось. Он все сам. Всего сам добился. Так что… Если уж взялся за наш отель, я даже не сомневаюсь. Он его выведет на уровень высшего класса! А там… Там у нас такие клиенты пойдут! Закачаешься! Я тебе говорю! Это наш счастливый билет! Джек-пот! Можно и замуж шикарно выскочить, и в столицу переехать! Ну, а если и не выйдет… То представь себе, какие чаевые нам будут оставлять столичные миллиардеры!

— А ты уже так и видишь. Как миллиардеры к нам в очередь за номером стоят. Прямо на улице. Весь двор заполонили!

Смеюсь, глотая поданный мне Верой горячий кофе.

— А почему нет?

Вера поправляет прическу, кокетливо рассматривая себя в зеркале.

— Знаешь. Что для нас глушь, то для них, между прочим, экзотика!

— Фантазерка ты! Вер…

Черт. Опять бросает в краску. Даже пальцами впиваюсь в юбку.

— Ты… В номере у нового босса убиралась? И у его помощницы?

— А что?

— Ну… Мало ли… Важно же, чтоб по высшему разряду у них все там было! А то увидит еще хозяин пылинку где-то под кроватью, и на всех нас такие штрафы понакладывает, что мы с тобой до лета за еду работать будем!

Не люблю я врать. Не люблю и не умею. Прячу глаза за чашкой.

Ведь на самом деле мне хочется узнать совсем другое…

И вот только зачем? Старые раны себе бередить? Если сейчас Вера мне начнет рассказывать про смятые в порыве страсти простыни и вообще… Разломанную кровать, например… Или про то, что весь пол в номере усыпан презервативами?

— И в кабинете его…

Мямлю, глотая слова вместе с напитком.

— оооооо! В кабинете! Уж не знаю, что там вышло! Оба злые такие вчера ночью были! Вика эта, как фурия, на меня набросилась. А потом и хозяин. Злой, как черт. Ужин роскошный буквально вышвырнул из своего кабинета! Такой разнос устроил!

— А живут они? Ну, в смысле, ночуют. Вместе?

— А тебе зачем, мммм? Что? Успела уже на нашего красавчика глаз положить?

— Вот еще, — невинно пожимаю плечами. — Просто понимать хочется. Она ему просто помощница, или…

— Ой, да перестань оправдываться!

Вера хохочет и машет рукой.

— У нас этот вопрос всех интересует. Даже бабу Аню, которая мусор выносит.

— И?

Черт. Замираю. Пальцы напрягаются так, что чашка чуть не вылетает из руки.

— Не знаю, что у них там вчера в кабинете случилось. Но по утрам каждый в своем номере. Может, шифруются? Хозяин-то женат! Но Виктория еще не поднималась сегодня. И завтрак не заказывала… Так что… Может, бурно мирились они ночью? Хозяин-то тоже вон, помятый какой с самого утра. Явно не выспался. А так, кто их разберет. Следов преступления я в номерах не находила.

— Ну ладно, — киваю, отставляя пустую чашку. — Поболтали и хватит. Работать пора. В какой, ты говоришь, номер, меня там требуют?

— В сто двенадцатый, Оль, — вера мечтательно вздыхает, поправляя прическу.

— Там у нас кто?

— Заринский. Кстати, тоже не из последних людей столицы. Не олигарх, конечно, и не магнат… Но все же…

— Иду.

Вздыхая, надеваю туфли на каблуках.

Так же придирчиво осматриваю себя в зеркале.

Что ж. Вид у меня по-хорошему деловой. Правда, скучноватый. Я больше на серую мышь похожа в этой строгой юбке и блузе.

Зато все по требованиям нового босса. И юбка длиннее и блузка практически наглухо закрыта. Минимум макияжа. Строгая прическа. Не хватает только очков в роговой оправе.

А, впрочем, я за женихами не гонюсь. И уж Рогожина привлекать вот совсем не собираюсь!

— Александр Викторович?

Захожу в номер, дождавшись разрешения.

— Вы хотели меня видеть? Что-то не так?

Черт.

Гость все еще валятся в постели.

Запах перегара на весь номер говорит о том, что ночью он неслабо повеселился.

Прикусываю губы, глядя на легкий беспорядок в номере.

Обычно после возлияний клиенты становятся придирчивыми к каждой мелочи!

Но… Всегда остается надежда, что он просто хочет с утра поправить здоровье, например, свеженьким куриным бульоном!

— Конечно не так, Ольга.

Хмыкает клиент. Значит, первый вариант. Сейчас придираться начнет.

Он поднимается с постели, вмиг оказываясь рядом.

— Скучно у вас гостям. И одиноко. Вы же понимаете, о чем я?

— Простите. В нашем городе, увы, мало развлечений.

— Ваша обязанность обеспечить гостям достойный досуг!

— Наша обязанность, чтобы номер устраивал и отвечал стандартам. Как и обслуживание. И еда. Вы недовольны чем-то конкретным? Или у вас есть какие-то особые пожелания?

— Именно. Недоволен. Обслуживанием. Ольга…

Его руки оказываются на моем бедре.

Жадно хватаю. Так, что синяки наверняка останутся!

— У меня слишком холодная постель. Срочно требуется, чтобы вы мне ее согрели!

Ощупывает меня сальным взглядом, от которого липкие мурашки бегут по спине.

— Отпустите. Немедленно! Что вы себе позволяете!

Пытаюсь пятиться к входной двери.

Мне до нее всего-то пара шагов!

Но мерзавец вцепился слишком крепко!

— Александр Викторович! Вы что-то напутали. У нас приличное заведение, и…

— Я. Хочу. Тебя!

Рычит, наклонившись прямо к губам и опаляя их мерзким запахом, от которого у меня начинается рвотный рефлекс.

— Пустите!

Замахиваюсь, но он быстро перехватывает мою руку.

Дергает блузку так, что все пуговички расходятся, почти обнажая грудь.

— Ольга Николаевна. Что, черт возьми, здесь происходит?

Слышу вдруг позади резкий голос Рогожина.

Черт! Черт, черт, черт!

Мало того, что он решил с чего-то, что я спала с прежним боссом! Так теперь еще и застал меня в таком положении…

Теперь не отмоешься! Ничего не докажешь Филиппу!

Как во сне наблюдаю за тем, как кулак Фила влетает Зарицкому прямо в челюсть.

Успеваю отскочить, когда тот ослабевает свою хватку.

— Филипп!

Кажется, я визжу.

Потому что Фил не останавливается.

Продолжает наступать на уже отлетевшего к стене и потерявшего равновесие клиента.

— Не нужно…

Шепчу, прижимая ладонь к губам.

Но тут же умолкаю, поймав на себе сверкающий, полный ярости взгляд Рогожина.

Пока Фил отвлекается, Зарицкий успевает прийти в себя.

Замахивается на Фила и я ахаю. Но тот молниеносно отражает удар, попадая противнику прямо в переносицу.

Мне становится страшно от хруста.

Неужели он сломал ему нос? Ох, мамочки!

По крайней мере, кровь очень конкретно заливает грудь нашего клиента!

— Филипп. Остановись, — пытаюсь до него достучаться.

Но его новый взгляд в мою сторону ощущается почти так же, как удар. Меня буквально отшвыривает и ошпаривает!

— Ты что себе позволяешь?

Шипит Зарицкий, снова встав в боевую стойку.

— Ты представляешь себе, какую рекламу я твоему гадюшнику сделаю? Да это же просто помойка а не отель! Готовься к разорению! Ты банкрот!

— Заткнись, — шипит Рогожин сверкая глазами.

Миг, — и они начинают кататься по полу.

Кулаки с хрустом впечатываются в тела. По лицу. По ребрам.

Прикрываю глаза. Перестаю уже даже понимать, кто побеждает.

Наверное, надо бежать за помощью.

Звать Руслана.

Это надо прекратить! Немедленно!

Но меня словно парализует.

Пошевелиться не могу!

Только смотрю расширенными глазами на эту дикую драку. Даже моргнуть, и то не получается.

— Ты извинишься, — рычит Рогожин, окончательно подмяв под себя Зарицкого.

— Извинишься перед девушкой немедленно!

— Это вдруг с чего? У нее работа такая. Клиентов обслуживать.

— С того, — шипит Рогожи, а его кулак снова впечатывается в челюсть нашего гостя.

Это катастрофа. Провал.

Еще в жизни не слышала, чтобы хозяин отеля избил гостя!

— Это ты извинишься! Еще как извинишься передо мной! Даже не представляю, сколько тебе придется выплатить мне компенсации!

Рычит он, со стоном поглаживая челюсть.

— Серьезно?

Фил угрожающе ухмыляется.

— Только вот попытайся еще доказать. Что получил именно здесь. А не в каком-нибудь борделе. Кстати. А я ведь тебя узнал. Ты же любишь развлекаться с девочками в одном известном столичном заведении! Интересно. Как это понравится твоей жене? Если она получит твои красочные фото с обнаженными красавицами? Если не ошибаюсь, твой бизнес держится на деньгах ее отца? Что ж. Посмотрим. Кто из нас в ближайшее время станет полным банкротом!

Ох.

Вспоминаю, какой клуб держал когда-то в столице Фил. Да. Приватных кабинок там было много! И девушки на любой вкус!

Он до сих пор его, выходит, держит, хоть и занят более серьезным бизнесом. Еще когда мы были вместе, Фил уже начал заниматься строительством.

Неужели до сих пор не продал то самое свое первое детище?

И что?

Сам расслабляется в объятиях профессионалок?

— Пять минут тебе. Чтобы убраться из моего отеля!

Грозно командует Фил, выволакивая меня из номера под локоть.

— Спасибо, Филипп Станиславович, — шепчу, а сама не могу перестать им любоваться.

Грозный Фил, со сжатыми челюстями и глазами, метающими молнии, выглядит так… Что можно сойти с ума!

Мужественным и по-настоящему грозным.

Особенно, когда его молнии направлены не на меня, а на то, чтобы меня защитить!

— Вы ранены.

Шепчу, рассматривая его разбитую губу. И ссадину на скуле.

И ведь это еще не все. Роскошная рубашка Фила тоже пострадала в этой драке! Теперь она свисает клочьями.

А я…

Черт!

Не могу сдержаться!

Упираюсь взглядом в мощный торс. Рассматриваю перекатывающиеся кубики пресса.

И всю обжигает.

Сразу вспоминаю, прямо вот чувствую, какой твердый, просто стальной его пресс! И какая горячая кожа….

— У меня есть бинты. И перекись.

Добавляю, чувствуя, как кружится голова.

— И… Еще раз. Спасибо.

— Пустяки, — Фил машет рукой.

И вдруг впивается мне в глаза взглядом.

Ох…

Его глаза темнеют.

Как мне знакома эта реакция!

Кажется, мы замираем. В полувздохе от поцелуя!

Надеюсь, Фил откажется от моего предложения!

Кажется, я сделала его, совсем не подумав!

О том, что мы вместе, в замкнутом пространстве, это просто взрывоопасная смесь!

— Но от помощи, я, конечно, не откажусь.

Фил смотрит на меня так же неотрывно. В его голосе уже появляются такие знакомые хриплые нотки…

— Ну, что же вы. Ольга Николаевна? Перекиси стало жаль?

— А?

Вздрагиваю.

Потому что Фил наклоняется к моему лицу… Так, что на губах остается его жаркое дыхание….

— Пройдем, — киваю, заставляя взять себя в руки. Совсем не время и не место сойти с ума и потерять голову!

— Кстати, от кофе я бы тоже не отказался, — Фил трет переносицу таким знакомым жестом.

— Совсем не выспался. Он же у вас есть?

— Конечно, — киваю и семеню вперед. С силой ударяя каблуками по полу. Так, что их стук бьет по вискам.

— Не так быстро, Ольга Николаевна, — Фил чуть приобнимает меня за талию. — Все-таки с раненым идете!

Черт!

Меня обдает жаром его тела! Спиной ощущаю перекатывающиеся мышцы. Чувствую, что заливаюсь краской. Вспыхивая, как спичка….

Что же он со мной творит?

— Вот.

Как в дурмане захожу вместе с Рогожиным в свой номер.

Открываю аптечку, чувствуя, как на талии все еще горят его пальцы.

Вытаскиваю вату и перекись. Кладу на столик рядом с замершим у порога Филом.

— Боюсь, с этой проблемой я сам не справлюсь.

Его голос звучит тихо. Почти шепот. Чуть охрипший. По-прежнему потемневшие глаза гипнотизируют меня. Вводят в самый настоящий транс.

Хочется отшатнуться. А лучше и вовсе. Сбежать.

Но вместо этого с наливаю на ватку перекись.

Как завороженная делаю шаг вперед. Почти упираюсь в его грудь.

Провожу по краешку его разбитой губы.

Чувствую, как пальцы бьет током.

И он. Он тоже чувствует.

Резко вздрагивает всем телом, прижимаясь ко мне так, что пол уходит из-под ног!

И…

У него явно наметилась еще одна проблема. Та, которая сейчас крепко упирается в меня. Очень большая. Проблема.

— Фил…липп…

Он перехватывает мою руку. Прижимает к своим губам.

Мы замираем, не разрывая взгляда. Дышим так тяжело, как будто оба бежали через весь город!

— Не нужно, — шепчу, когда он впечатывает меня в свое тело. Мощным рывком обхватывая талию свободной рукой.

— Может, я потерял слишком много крови? Мне нужно держаться за кого-то, чтобы удержать равновесие. Или, быть может, лучше было бы прилечь?

Фил сверкает серебром глаз.

А я… Я задыхаюсь!

— У вас в номере постель намного лучше, Филипп Станиславович. И мягче. Вам там явно будет удобней.

Шепчу, чувствуя, как пересыхает в горле. Шумно сглатываю, не в силах отшатнуться от него. Непроизвольно облизываю губы.

— А вы совсем неласковая, Ольга Николаевна.

Его губы сжимаются с тонкую нитку. Бровь ожидаемо взлетает вверх.

— Видимо, так и есть, — заставляю себя резко отвернуться от Рогожина.

Нажимаю кнопки на кофемашине, мечтая о том, чтобы кофе ему перехотелось.

— Что ж. Пожалуй, вы правы. Воспользуюсь вашим таким разумным советом. Думаю, на сегодня вам заниматься клиентами и номерами достаточно. С этим вполне может справиться кто-то другой. А вы на завтра подготовьте мне второй пакет отчетов. Только не так, как в прошлый раз. Без ошибок. И еще. Здесь нужно все переделать. Свяжитесь со специалистами. Завтра, кроме документов, жду у себя на столе варианты дизайнерских решений. Весь интерьер, Ольга Николаевна.

Рогожин выходит, слишком громко хлопнув дверью.

А я…

Просто опускаюсь на постель, чувствуя, как внутри все горит.

Не замечаю, как опрокидываю в себя горячий кофе, тут же зашипев от того, что обожгла губы.

Тут уж и гадать не нужно. Идеальная Виктория прекрасно справится со второй проблемой Филиппа Станиславовича!

А вот я… Я не успею к моей девочке на праздник! Боюсь, сегодня с ней вообще не получится увидеться!

Придется моей малышке снова провести ночь у Иры Олеговны. Эх… Рогожин самый настоящий самодур!

Глава 20

Фил.

Черт!

Черт, черт, черт!

Кажется, я совсем заигрался.

Или, вернее, потерял голову. Забыл, где я и кто!

Я ведь знаю. Ольга совсем не та, кем хочет казаться.

Не та, на которую я в свое время повелся, как последний идиот!

Нежная. Трепетная. Сводящая с ума. Пьянящая. Наивная и раскрытая. Порочная в самом лучшем смысле этого слова. Отдающаяся только одному мужчине. Больше, чем телом. Сердцем. Всей душой… Дурманящая именно этим голову сильнее любого самого крепкого напитка!

Нет.

Она расчетливая. Вероломная!

Мало того, что она за моей спиной встречалась с этим французом! Да еще и где? В моем же клубе!

Все рассчитала, мерзавка! Конечно. Прекрасный расклад. Как ни крути. Если я вдруг появлюсь. Всегда могла сказать, что пришла ко мне. И я бы поверил. Ей. Ей бы поверил. Как верил всегда. Каждому ее взгляду! Каждому слову и каждой чертовой улыбке!

И слова бы не сказал. Хоть я настрого, однозначно запретил ей приходить и даже спрашивать меня об этом клубе!

Конечно.

То, с чего я поднимался, лично меня смущает мало.

Немного есть способов встать на ноги после детдома. И клуб со стриптизом, в котором девушки обслуживают, удовлетворяя самые пикантные желания клиентов, далеко не самый плохой способ! Многие пошли по кривой дорожке. Зашли в криминал. Пропали. Сгнили где-нибудь по тюрьмам или в гадюшниках от наркоты.

Из тех. Кто криминальной дорожкой пошел, один Марат выбрался наверх.

Да и то. Не потому, что его так уж это прельщало. Он слово дал. Вместе с Женькой Солодовым. Найти тех, кто убил их родителей. И отомстить. Спросить по полной.

Мы ведь в детдоме не разлей вода были. Вместе держались. Землю жрали. Но дали клятву, что выбьемся в люди!

Они оба из обеспеченных семей были. Очень богатых. Элита. Сливки общества.

Оба точно знали. Их родителей убрали конкуренты.

Оба клялись выжить. Чтобы найти. И отомстить.

А я… Я просто хотел выгрести из того дерьма, в котором оказался. Как тогда, когда сам сбежал от родителей, не видевших дальше дна бутылки. И из детдомовского дерьма, в котором ненамного было лучше тоже. Слово сам себе дал. Подняться. Достичь.

Да. Я не стыдился своего клуба. Солодов ворочал миллионами. Марат подминал под себя города. Я был попроще. Всего лишь продирался вверх. Как умел. Никого не подсекая. И мой клуб, на секундочку, стал самым крутым в столице!

Я не стыдился этого. Наоборот. Клуб был моей гордостью. Моим достижением.

Сам столько раз вместе с друзьями там расслаблялся с самыми умелыми и горячими девочками!

Но она…

Она ворвалась в мою жизнь.

Сразу. В один миг. Глазищами своими в душу впилась. И ведь не выдернуть!

Я берег ее от этого. От любой грязи, которая есть в мире.

Да, черт возьми!

Я, если б мог, даже от грязи и пыли, что на дорогах, ее бы оградил! На руках бы носил, чтоб она носок своей туфельки не запачкала!

Оберегать хотел.

Чистая ведь такая. Светлая вся. Аж светится!

Потому и на вопросы о клубе сказал. Чтоб тему эту больше не поднимала. Настрого запретил интересоваться и туда приходить!

А она закрутила с ним роман. За моей спиной. С этим гребаным французишкой! Прямо у меня под носом! В тех самых кабинках. Где мы девчонок вдоль и поперек вертели, развлекаясь! С ним вечера проводила.

Мало того.

Ольга ведь работала на меня. Была моей правой рукой, когда я всерьез начал приличный бизнес развивать. Моей помощницей…

Оторваться ведь не мог. Отпустить. Хотел, чтобы рядом всегда была. И чтоб ни один кобель на нее похотливым глазом не косился!

Только вот Ольга…

Сама оказалась похуже тех девчонок, что в моем клубе работали.

Те хоть открыто, а она…

Продала самую важную информацию.

Я ведь из-за этого был на грани. Мог лишиться всего. На волоске висел.

И ведь все равно. Не про бизнес тогда думал. Не про то, что мог в один миг лишиться всего. Что с таким трудом зарабатывал!

Нееет!

Красной пеленой перед глазами, ударом под дых ее предательство стало.

Наизнанку вывернуло.

Убило. Выжгло все внутри!

И что она получила? За что меня продала?

Или так быстро потратила миллионные суммы, что теперь застряла в этой дыре? В шмотках этих дешевеньких. С любовником-жирдяем, от которого ту, чистую, какой я ее представлял, должно было воротить?

Что? Так быстро тридцать серебряников закончились?

Или держит деньги в надежном месте, разводя других. Как этого бывшего хозяина отеля?

А я…

Я, как последний идиот.

Смотрю на нее и в клочья рвать должен был бы.

Но вместо этого…

Снова схожу с ума. Вместо ехидны, так подло предавшей, снова вижу невинность. Опять хочу ее оградить от всего мира. Сгрести в охапку и никуда больше не отпускать.

Хочу. Хочу ее до одури. До умопомрачения!

Стоит ей оказаться рядом.

И мозги сносит напрочь. Совсем!

Вместо настоящей Ольги передо мной наваждение. Призрак, который я сам себе придумал. Обман.

Хоть разум орет, воет сиреной, напоминая о том, кто она!

Но это сильнее. Что-то. Странное. Внутри.

Оно скрежещет зубами и тянется к Ольге. И снова слепо верит в какую-то чистоту.

Ха! Чистота! Да она самая грязная из всех, кого я когда-либо знал! Хуже могут быть разве что матери, которые своих детей в утробе уничтожают или бросают в детдома! Но то вообще за гранью!

— Я устал, Вика.

И правда. Устало потираю переносицу, заходя в свой номер.

Хотелось бы присесть. Просто развалиться в глубоком мягком кресле. Выпить чего-нибудь и просто посидеть в одиночестве. Хотя бы полчасика.

— Ты все время в последние дни слишком сильно устаешь!

Вика обиженно кривит губы.

Признаю.

Вчера я таки обидел ее. Практически выставил из своего кабинета вместе с ужином, который она туда притащила.

Но. В конце концов! Я тоже человек! Такие вещи нужно как минимум согласовывать!

— Ты же видишь. Я занят.

Устало опускаюсь в кресло, снова потирая переносицу. Только головной боли мне еще не хватало! Это что? Старость, что ли?

— Фиииил…

Вика обходит меня со спины. Останавливается сзади у кресла, начиная разминать мне шею.

Умело. Так, что я мгновенно расслабляюсь. Вика вообще, мне кажется, умеет все. И все делает и правда идеально. В отличии от многих остальных, хм….

— Ты совсем изменился, как сюда приехал. Задерганный стал. Устаешь вон. Раньше сколько всего на себе тянул. Спал по два часа в сутки! И никакой усталости! Фил. Я тебя просто не узнаю! На тебя это место просто давит. Я же вижу. Как и на меня. А как ему не давить? Мы к другой жизни привыкли. К ритму. Нам в столицу возвращаться нужно! Ну. На что тебе этот отель? Вот зачем он? Потренироваться, говоришь, решил на чем-то маленьком. Но это же захолустье, Фил! Просто. Обыкновенное. Захолустье. Тут и тренироваться не на чем. Все равно здесь ничего не поднимется. Никогда. Никакой бизнес. Ну, скажи мне. Вот кто сюда приедет? Да этот городишко, как и этот отель, просто никому не нужен!

— Вика.

Устало вздыхаю. Я сам разберусь.

Черт.

С каких пор она меня вдруг начала так раздражать?

Может, пора бы развеяться?

Да вот только где?

Здесь не столица. Уверен, что и ресторан наверняка всего один на всю эту скучную глушь. И то. Там вряд ли найдутся другие развлечения, кроме еды. Ну, максимум еще музыка может быть приличной. И провинциальные наряды, которые местные девушки решили выгулять в люди. Больше ничего. Ни-че-го!

— Я разберусь как-нибудь. Сам. С каких пор ты сомневаешься в моих решениях, мммм?

— Не сомневаюсь, — Вика обольстительно улыбается.

Ластится, как кошка. И это, надо признать, у нее получается мастерски.

Ведет плечиком так, что край блузки немного спадает. Соблазнительно улыбается, чуть облизнув губы. Ровно так, чтобы на них залипнуть. И на розовом остром язычке, который может быть таким умелым…

— Все, Фил, за что ты берешься, превращается в настоящую конфетку! В ограненный бриллиант! У тебя золотая голова! Ты просто гений! Но тренироваться здесь не на чем. Ну правда. Сам посмотри. Ты мог бы взять любой отель. Любой, Фил. Что-то престижное в столице. И вывести его на уровень номер один. У тебя бы Президент с первой леди бы останавливались, самые крутые бизнесмены организовывали бы свои встречи и конференции. Или курорт. Любой. Самый роскошный. Ты поднял бы любой отель на превосходный уровень! Но здесь… Здесь же просто-напросто дыра, Фил! И ты сам прекрасно это понимаешь! Ты ведь никогда не вкладывался в провальные проекты. Потому что у тебя чутье. А чутье тебя ни разу еще не подводило! И ты прекрасно понимаешь. Для конфетки нужен достойный материал! Тогда из него можно еще что-то вылепить. А здесь… Пф… Ничего здесь нет! Выброшенное время и деньги!

— Вика.

Предупреждающе качаю головой.

С каких это пор со мной спорят?

Еще и размазывают очевидное, как манную кашу по тарелке! Как младенцу!

— Я просто вижу, что тебе нужно отдохнуть. Видимо, поэтому здесь тебе и понравилось. Здесь тихо. Нет привычного сумасшедшего ритма! Но для отдыха мы могли бы подобрать место получше! Скажем, где-нибудь в горах, ммм? Только ты и я. И снегом все заметено на километры. И огонь в камине. И тишина… Это было бы просто прекрасно, Фил! Или что-нибудь другое. Остров, на котором, кроме нас, никого не будет… Это так романтично! Прямо Робинзон и Пятница! Ради такого я даже готова научиться разделывать рыбу и жарить ее на костре!

— Вика. Какой отдых? Какая романтика? Ты посмотри на меня. Я что. На романтика похож?

— Значит, есть какая-то другая причина, по которой ты выбрал эту дыру?

Вика прищуривается. Смотрит на меня изучающе.

Ко всем ее талантам и роскошной внешности добавляется еще один, самый важный.

Вика очень умная женщина. Способная видеть то, чего не замечают и не понимают другие. И делать выводы. Анализировать. К тому же, она проницательна, этого не отнимешь.

Но это может стать негативной чертой. Как в данном случае.

— Чего я не знаю, Фил, а? Ты ведь всегда мне доверял! Какой у тебя здесь интерес?

— Не во все дела обязательно проникнуть твоему красивому носику, Вика, — Поглаживаю ее по щеке.

Вика приоткрывает губы.

Край блузки уже соскальзывает так сильно, что я практически вижу все, что спрятано за ее кружевным бюстгальтером

Вика явно обижена, но умело это скрывает.

Наоборот. Становится еще более сексуальной. Чуть приоткрывает губы, начиная дышать с придыханием.

— Это явно тебе просто необходимо. А ты зачем — то все время меня отсылаешь.

Проводит пальцами по груди, чуть задевая кожу ноготками.

Тянется туда, где до сих пор нереальное напряжение готово уже просто разорвать ткань брюк.

И правда.

С чего это я вдруг все время, как сюда приехал, динамлю Вику?

Может, и правда, просто позволить себе расслабиться?

Откидываюсь спиной на глубокую спинку кресла.

Широко расставляю ноги.

Адское напряжение реально скоро просто порвет штаны! И вынесет мне весь мозг, как и чертовка Оля!

Привычно зарываюсь пальцами в волосы Вики. Потираю ее затылок, массируя кожу головы.

Вика облегченно выдыхает.

Соблазнительно улыбается, уже потянувшись рукой к моей слишком твердой проблеме. Она, как никто, умеет снять напряжение после нервного долгого дня. И вообще. С ней же все это время мне было совсем неплохо!

Но…

Что за черт?

Губы будто сами по себе, без моего участия произносят эти слова.

— Ничего не будет, Вика. Больше. Совсем ничего. Никогда. Если тебя устраивает, оставайся на этих условиях. Только работа. Не более. Если хочешь, можешь уйти. Я дам щедрый рассчет.

— Что?

Ее умелый сочный ротик округляется в изумлении.

Вика застывает над моей ширинкой, изумленно поднимая на меня глаза. Хлопает ресницами.

Ммммм. Что…. Сам бы хотел знать!

Какого черта я вообще творю?

Или этот захолустный городок свел меня с ума?

Ольга давно перевернутая страница моей жизни. Даже думать о том, чтобы ее вернуть, не собираюсь!

А Вика…

Я уже привык. Она всегда рядом. Блестящий интеллект, и, что самое ценное, я могу ей доверять.

Она идеальна. Во всем. И в интимном и в работе. Прекрасно изучила мой характер. Научилась под него подстраиваться. Всегда так тонко чувствует мое настроение!

Вика очень ценная находка, и я всегда это понимал. Намного лучше тех одноразовых, пусть и умелых, красивых пустышек, с которыми я до нее проводит ночи. Одноразовых. Имен которых никогда и не запоминал!

Она не закатывает истерик. Не повернута на шубках и курортах. Не требует ничего. Не выклевывает мне мозги, требуя того самого заветного кольца на безымянный палец!

Тогда какого черта я творю? Зачем? Все ведь было так удобно!

— Уходи, Вика, — хрипло выдыхаю, потирая переносицу.

— Я должен побыть один. И тебе нужно принять решение.

Ее лицо покрывается пятнами.

Кажется, я совершаю сейчас самую большую глупость в своей жизни!

Но…

Черт.

Вика сейчас кажется мне роботом. Пресной. Неживой. Чем-то вроде удобного уютного кресла.

Разве не этого я хотел?

Особенно после того, как Ольга вывернула мне всю душу своим предательством?

Именно этого. Удобства и спокойствия!

Но сейчас мне этого слишком мало!

— Ты совершаешь ошибку сейчас, Фил.

— Возможно, — киваю, постукивая пальцами по подлокотнику.

— А, может быть, даю нам обоим шанс двигаться дальше? Особенно тебе. Рано иди поздно тебе ведь нужно по-настоящему устроить личную жизнь. Замужество. Дети. Разве не об этом мечтает каждая женщина?

— Но ты… Мы…

— Вика. Не нужно.

Она кивает, а я успеваю заметить, как ее глаза наполняются слезами.

Ясно.

Она ждала, что однажды я сделаю тот самый выбор в ее пользу.

Впрочем, почему бы и нет?

Виктория могла бы стать просто идеальной женой!

Она все понимает.

Не желает унижаться и просить. Просто вылетает из номера, слишком громко стуча каблуками. Единственное, чем высказывает сейчас свои эмоции.

Наверное, я пожалею. А еще не факт, что сейчас я не нажил себе серьезного врага.

Виктория знает достаточно о моем бизнесе, чтобы выгодно продать эту информацию и до конца своих дней не знать ни в чем нужды.

На что способна обиженная женщина?

Но сейчас мне не до этих мыслей.

Запах Виктории испаряется из моего номера и личного пространства.

А на душе становится легко. Значит, я все сделал правильно.

Так.

Теперь осталось подумать. И вспомнить.

А какого черта я и правда остался в этой дыре? Ну, не ради же предательницы Ольги!

— Ирина Олеговна?

Набираю номер, который должен был набрать еще очень давно.

— Рогожин. И вам доброго дня. Что там по девочке? Пришли документы?

Вспоминаю ее глазки. Такие… Умные. Восторженные. Доверчивые!

Какой урод мог ее бросить? И что там за мать, что вышвырнула ребенка в детский дом?

— Я скоро приеду, — бросаю в трубку, заканчивая разговор.

Что-то явно нечисто там с документами.

Надо проверить все на месте. Еще раз встретиться с малышкой. Поговорить с директриссой вживую, а не по телефону.

А дальше что?

Заберу к себе? Удочерю?

Ладно. Буду разбираться уже на месте!

Глава 21

Оля.

Весь день верчусь, как белка в колесе.

Мало того, что этот постоялец выезжает со скандалом. Еще и номер не оплатив. Обещая подать на нас в суд и в полицию. Но туда я даже не высовываюсь.

Делегацию тоже нужно принимать. Кормить. Только кажется, что все так просто! А на самом деле все нужно проконтролировать! И именно мне!

Предпочтения специальных блюд, которых нет у нас в меню. Приходится связываться с поставщиками. Заказывать продукты, напитки.

А Рогожин как сквозь землю провалился!

Или он все еще проверяет мою профпригодность, отслеживая меня по камерам?

Скорее всего, именно так!

И я стараюсь.

Черт!

Сама не понимаю, почему и что на меня вдруг нашло.

Совсем недавно я и не думала больше задерживаться в этом отеле. А теперь мне прямо кровь из носу хочется доказать ему, что я способна. Способна со всем справляться не хуже этой его идеальной Вики!

И даже не потому, что во мне играет ревность. Хоть она есть, и я наконец-то в этом признаюсь хотя бы сама себе. Нет.

Мне…

Черт! Просто хочется ему доказать. Что он ошибся. Что я занимаю свою должность по праву, и вообще я молодец!

Сколько я провела бессонных ночей, когда Марточка была совсем крошечной. Болела… Не отходила от ее кроватки!

Да. Это мое счастье, что я была не одна. Со мной была Маришка, Ирочка Олеговна, Василий. Вообще весь наш дружный коллектив!

Но ведь и тогда я не опускала рук!

Доучивалась, работала. Делала, что могла в детском доме.

И я справилась. Я заслужила!

Пусть заработала и не так много, и, конечно, до уровня тех роскошных моделей, с которыми Фил проводит свое время с тех пор, как выкупил каким-то чудом «Респект», самое знаменитое и крутое модельное агентство, мне далеко! Как до неба!

Конечно.

У меня ведь намного больше забот, чем ходить в салоны красоты и выбирать платья. Делать маникюры и массажи для лица.

Но я выстояла. Я справилась. Даже тогда, когда руки сами опускались, и мне казалось, что я больше не выдержу. Не смогу.

Особенно, когда отчаянная боль из-за разбитого сердца разъедала меня, как кислота. Изнутри.

Я справилась. И заслужила свою должность!

И я хочу, чтобы Рогожин это понял! Чтобы признал! Перестал думать, будто я ни на что не способна, а здесь держалась только из-за какого-то романа с прежним владельцем!

Хотя… Надо признать. Что в появлении Фила все же есть плюс. Противный жирный боров хотя бы от меня отстал!

Но мне так хочется! Так хочется, чтобы он понял. Понял, что зря поступил тогда так со мной! Чтобы в его глазах мелькнуло восхищение. Признание! Хочется до слез!

Которые я и смахиваю в этот день постоянно с глаз.

Совсем расклеилась. Воспоминания нахлынули, накрыв меня с головой.

Особенно после того, как Рогожин показал себя не совсем негодяем. Поступил, как рыцарь. Вышвырнул этого мерзавца, который ко мне приставал. Даже ценой репутации отеля!

И даже ни одного вопроса мне не задал! Не обвинил ни в чем!

И вот тогда что-то во мне будто рухнуло. Сломалось. Наверное, тот лед, который ограждал меня все эти годы от настоящих чувств! Потому что я просто запрещала себе им поддаваться! Спасибо! Одного раза с Филом мне хватило раз и навсегда!

Но теперь…

Эти чувства пробились с новой силой.

А еще мне вспомнилось, как хорошо с ним было. Надежно. Уверенно. Я знала, что Фил меня оградит от всего. Защитит, закроет собой от любой опасности!

Каким же он был нежным. Страстным. Любящим.

Как я была с ним счастлива!

Нет.

Я понимаю. Конечно, обратной дороги нет.

Но мне хочется. Нет. Мне просто крайне, жизненно важно, чтобы Фил понял, какую совершил ошибку!

И тогда…

Тогда я, возможно, смогу начать нормальные, настоящие отношения с кем-нибудь другим…

Разбираю счета. Документы.

Черт. У нас в бухгалтерии и правда бардак.

А все потому, что прежний хозяин вел дела спустя рукава. И экономил на нормальных специалистах. Хотя вполне мог их себе позволить.

Пытаюсь еще одновременно просмотреть варианты дизайнерских решений.

Кого-то обзваниваю, делаю заказы проектов.

Совсем не замечаю, как проносится время.

Падаю на кровать, когда уже чувствую просто смертельную усталость. Ноги отваливаются. Голова перестает соображать.

Бросаю взгляд на часы, и только ахаю.

Не может быть!

Уже девять вечера!

А Марточке я так и не позвонила даже! Не говоря уже о том, чтобы приехать к ней сегодня пораньше!

День отца для моей малышки всегда болезненный. Как никогда, в эти дни она тоскует по папе, которого у нее никогда не было!

Наверное, нужно все же присмотреться поближе к Василию. И попытаться как-то сблизить их с малышкой.

Ей ведь так хочется, чтобы у нее был отец. И Василий готов взять на себя эту ответственность. Он так искренне относится к моей малышке! И ообще очень любит детей, а это такая редкость для мужчины!

Все. Хватит на сегодня работы!

Все равно я толком ничего не сделаю, даже если буду работать всю ночь. Тут как минимум на неделю. И рабство, между прочим, давно отменили. Нужно будет об этом сообщить Рогожину, а то он, похоже, не в курсе.

Быстро собираюсь. Вызываю такси.

Несусь, как угорелая, на всех парах в детский дом.

Прошу водителя гнать быстрее. Надеюсь, моя малышка не сидит где-нибудь в углу, глотая слезы!

Даже сердце разрывается, потому что так и вижу перед глазами эту картину!

— Ирочка Олеговна!

Влетаю в дверь, на ходу расстегивая дубленку.

— Как Марточка? Я совсем заработалась сегодня! Не плачет?

— Оля…

Ира Олеговна как-то странно на меня смотрит. Переминается с ноги на ногу. Опускает глаза.

— Что? Что случилось?

Меня накрывает паника.

А вдруг малышка заболела? Или, не дай Бог, полезла на чердак и сломала себе что-то?

Она у меня такая. Милая, послушная. Но может быть такой непоседой, когда все отвернутся!

— Оля. Ты не волнуйся только.

Она берет меня за руку, и мне становится совсем плохо.

Обычно такое говорят именно тогда, когда больше всего и надо волноваться!

— Что с ней?

Кажется, у меня пропадает голос.

— Ее забрали.

— Кто? Как забрали? Да что происходит?

— Рогожин. Ну, помнишь, этот меценат, который нашему дому помогает. Приехал. Забрал малышку, как узнал про день отца. Пойми. Ну, как я ему могла отказать? Тем более, Марточка сама с ним поехать захотела. У нее прям так глазки разгорелись. Она просто счастлива была! Даже про котенка своего забыла, которого от меня в своей комнате прячет!

— Ох….

А вот теперь меня нужно держать.

Потому что я медленно оседаю прямо на пол. А перед глазами становится темно.

Беда пришла, откуда и не ждали!

— Оля! Оля! Ну, ты что?

Ира Олеговна хлопает меня по щекам.

Успевает подхватит под локоть, пока я окончательно не упала прямо на пол.

— Он же не бандит какой-нибудь. Уважаемый, приличный человек! И ты бы видела, как у Марточки глазки разгорелись, как только она его увидела! Малышка прямо захлебнулась восторгом! Сама к нему бросилась! И про папин день рассказала. Правда, я даже поражаюсь, как он ее слова разобрал. Малышка так сбивчиво и восторженно лепетала!

— Ира Олеговна.

Дергаю узел шарфа, который вдруг резко начал меня душить.

Перед глазами все еще темно. Все как в дурмане.

— Ну как вы могли? Я же на вас полагалась! А вы… Ведь он… Он…

Захлебываюсь. Горло сдавливает до боли.

— Оля. Марта мне как родная. И ты. Ты ведь наша, своя! Я тебя вырастила. Да мы с Василием и Маришкой роды у тебя принимали, или забыла? Марточка мне, считай, как внучка! Я никогда бы не отдала ее в чужие, да еще и плохие руки! Но это же Рогожин! И я знаю, что теперь ты на него работаешь! Ну, что случится? Поведет он нашу малышку в детское кафе. Взбитых сливок и шоколада поесть. Она так хотела! Я не могла малышке отказать. Мне кажется, что он для нее еще важнее, чем котенок! Ты бы глазки ее видела…

— И все равно. Как вы могли!

— Думаю, что он и сам этого не планировал. Просто заехал. Узнать, что еще нашему приюту нужно. А Марточка как его увидела. Сразу к нему и рванулась. Он просто не смог ей отказать… Хотя…

— Что? Что «хотя»?

Хватаюсь пальцами за косяк двери. Так сильно, что пальцы немеют.

— Странное тут дело, Оль. Рогожин еще после того первого раза, как приехал, Марточкой интересовался. Документы ее спрашивал. Про родителей и есть ли они.

— О, Господи!

Хватаюсь за сердце. Вот сейчас мне совсем плохо!

Догадался? Неужели?

А если он ее заберет? Насовсем? Украдет моего ребенка!

Хотя, это же Рогожин. Ему и воровать никого не нужно. Если догадался, то просто сделает тест ДНК. И заберет Марточку к себе. Меня еще и родительских прав лишит!

— Что вы ему сказали?

Еле сдерживаюсь, чтобы не схватить Иру Олеговну за воротник и не встряхнуть хорошенечко.

— Пока ничего, — пожимает плечами. — Сказала, что документы в столице, на оформлении. И еще не пришли.

— Ладно.

Тереблю край шарфа, превращая его в бахрому.

— Но чего ты так испугалась? Не пойму тебя, Оля. А что, если малышка ему понравилась? Ну вот в душу запала. Так ведь бывает. Я и таких видела, кто вот с первого взгляда в ребенка просто влюблялись. И они становились после прекрасными родителями сироткам!

— Марта не сиротка!

— Конечно, Оля. Конечно. Разве я такое говорю? Но все же подумай. Ты одна. Тебе давно замуж бы нужно. А Рогожин… Это же… Это же мечта! Красивый. Умный. Уверенный в себе. Детей вон, как любит. Детским домам помогает. Я вот подумала сейчас. Может, потому и помогает? И ездит по детским домам поэтому? Детей-то у него нет, а возраст — то уже давно для отцовства. Может, он детей иметь не может? Поэтому и ездит. Присматривается. И Марточка наша ему в сердце и запала. И ведь и он ей! Ни разу не видела, чтобы она к кому-то так тянулась! Хотя Василий вон, как старается. А она ни в какую.

— Вы вот сейчас о чем, Ира Олеговна? Вы что? Хотите меня ребенка лишить? Да как вы…

— Зачем лишить? Почему? Оля. Я ведь не об этом! Семья у вас может получиться. Всем хорошо будет! О тебе думаю!

— Какая семья? Ничего, что у него жена есть?

— Ну, а что? Кто эту жену видел, а? Ее с ним не было, когда он еще в первый раз приезжал. И теперь. Он, как отель выкупил, сколько уже времени здесь живет? Видел кто-то эту его жену? Нет. То-то же!

— Это ничего не значит.

Боже. Мне плохо! Очень плохо!

— Может, она лечится где-нибудь. Или отдыхает на каких-нибудь морях. Или бизнес у нее свой в столице. Да мало ли!

— А я так тебе скажу, Оля. Был бы у них счастливый брак, он не сидел бы здесь в одиночку. Может, не он. Может, жена его детей иметь не хочет. Или не может. Жена не стена, в конце концов. Подвинуть можно. Не в средние века живем. Развод дело привычное в наше время. А ты… Ты счастлива будешь.

— Вот уж нет!

Срываюсь.

Изо всех сил ударяю кулаком по стене. Ноготь ломается прямо до мяса.

— Не смейте. Слышите. Не смейте вот так… Я сама как-нибудь со своей личной жизнью справлюсь! И нет у меня ничего с Рогожиным! И никогда не будет! Точка! А сердцем ребенка я играть вам не позволю!

— Ну хорошо. Хорошо. Прости меня, Оля. Я ведь как лучше хотела. Ну?

— Просто. Никогда больше так не делайте! И Марточку ни с кем не отпускайте без меня! Даже с Василием. И еще. Ира Олеговна. Очень вас прошу. Не говорите Рогожину, что я мать Марточки! Пожалуйста!

— Хм…

Ира Олеговна прищуривается. Начинает сканировать меня взглядом. Как когда-то в детстве. Она всегда умела безошибочно определить, кто нашкодил.

— Ладно, Оля. Не скажу. Но… Кажется, я не так уж и не права… А говоришь нет у вас ничего!

— Хорошего точно ничего. Он тиран и деспот!

— Ну-ну. Посмотрим, — Ира Олеговна постукивает пальцами по стене.

— Кстати. А вон и его машина. Зря ты волновалась. Приехала наша Марточка!

Я резко прячусь на стеной, делая Ире Олеговне выразительные страшные глаза.

Она кивает, понимая, и быстро идет вперед. Навстречу Рогожину и Марточке.

Осторожно выглядываю из-за стены.

Странные, противоречивые чувства пламенем и льдом проносятся внутри. Замораживают и обжигают прямо на физическом уровне!

— Они заходят вместе. Вернее, не так. Рогожин несет на себе явно утомленную поздним временем и впечатлениями Марточку.

А она… Она буквально висит на его шее. Крепко обнимает одной рукой. А другой еле удерживает огромного серо-белого плюшевого кота…

Боже! Как же они сейчас похожи!

Сердце замирает. Какой вообще был шанс на то, что они когда-нибудь встретятся!

Вместе с ними в приют залетает морозный свежий воздух. Какое-то странное ощущение праздника. Многие дети тоже возвращаются. Со смехом и шумом. Их приводят обратно горе-отцы.

Но я никого не вижу. Мне кажется, что Фил и Марта становятся необычайно высокими. Выше всех.

— Ну же, малыш. Просыпайся. Мы приехали, — Рогожин произносит каждое слово с таким необычным для него теплом, что сердце сжимается!

Так… Так он говорил только со мной… Когда — то…

И смотрит на нее так…

С щемящей нежностью и капелькой сожаления.

Так он иногда, правда, редко, смотрел и на меня. Когда ему предстояло уехать по каким-то важным делам в командировку.

Задыхаюсь. Снова вижу прежнего Фила.

Таким он был только со мной!

Для остальных была маска. Непроницаемая. Успешный бизнесмен. Жесткий руководитель. Умелый переговорщик.

Но для меня…

Для меня эта маска открывалась! И за ней я видела именно того, кого до сих пор не могу забыть!

Боже!

А вдруг он понял, что она его дочь? Вдруг узнал? Это же только слепой не заметит!

— Не хочуууу…

Тянет моя малышка, прижимаясь к Рогожину еще сильнее.

— Зачем ты уходишь? Ирррра Олеговна сейчас всем теплое молоко даст. Я и для тебя попрррошу! Ты оставайся. Если надо, я тебя тоже сплячу. У меня под кловатью места хватит на вас двоих!

— Мне пора, малыш, — Рогожин с сожалением качает головой, опуская еще сонную малышку на пол.

Придерживает ее, чтобы удержалась на ногах. Подхватывает этого огромного кота, которого Марточка чуть не роняет.

— А куда? Кто тебя ждет?

Ох же, дети! У них всегда так много вопросов!

Но на самом деле и я тоже очень бы хотела это знать. Так сильно, что вылетает сердце.

Кто еще ждет Рогожина? Так же, как моя малышка, даже не зная, кто он ей на самом деле? И где?

— Вы очень поздно, Филипп Станиславович, — Ира Олеговна деловито подходит к этой парочке.

— Простите, Ирина Олеговна. Увлеклись. Я даже не подозревал, что в детской комнате в вашем городе может быть так интересно! Время пронеслось незаметно!

— И сладости, — радостно сдает моя малышка Рогожина со всеми потрохами. — там столько сладостей! Ну, их много было. Это надолго. Слазу не съешь!

— Марточка!

Ира Олеговна берет малышку за руку. Наклоняется, строго сводя брови.

— Какие сладости? Я ведь говорила. Не больше одних взбитых сливок!

Теперь она переводит строгий взгляд на Рогожина. Явно понимает, что он не внял ее напутствию.

А я улыбаюсь.

Потому что наша любимая наставница смотрит на него так же, как на каждого нашкодившего сорванца в этом доме!

— Только одни, — разводит руками Рогожин.

По-мальчишески улыбается.

Вот же. Врун!

Можно подумать, я свою хитрюгу не знаю! Даже Маришка украдкой ей всегда покупает еще и шоколадный бисквит. И безе. А уж Рогожин точно не смог удержаться! Марточка кого хочешь умеет убедить! Особенно когда так очаровательно и невинно хлопает глазками, что можно подумать, будто она сто лет не ела! А против ее улыбки вообще устоять невозможно!

— Марта! Но ты то! Ты — то должна была сказать, что уже поздно и пора возвращаться!

Ира Олеговна строго отчитывает мою девочку. Которая…

Ну, как всегда. Очаровательно улыбается в ответ!

Даже я перестаю с ней быть строгой, когда она так делает.

И кое-кто это знает! Пользуется совершенно сознательно, между прочим!

И вот я смотрю на них. Таких одинаково нашкодивших и совсем не раскаивающихся. С такими одинаковыми улыбками на все лицо!

Это же почти зеркало. Просто маленькая копия рядом с большим оригиналом!

Кажется, и Ира Олеговна это замечает.

Растерянно переводит глаза с одного на другую.

— Так мы оставим его? Он холоооосый!

Марточка тянет Иру Олеговну за юбку.

— Тебе пора пить молоко и готовиться ко сну, — все еще растерянно моргая, сообщает Ира Олеговна. — А вы, Филипп…

— А я бы очень хотел переговорить с вами. Наедине.

Фил тут же становится собранным. Деловым. И мне это не нравится! Чувствую, разговор пойдет о нашей дочери!

Глава 22

Фил.

— Ирина Олеговна. Я хотел бы увидеть документы Марты. Мы с вами договаривались.

— Простите, Филипп Станиславович. Документы до сих пор в столице на девочку. К тому же… Вы должны понимать.

Она поджимает губы. Становится суровой. Разговаривает со мной так, как стоило бы говорить с одним из ее воспитанников.

Черт.

Даже усмехаюсь где-то внутри.

Как машиной времени переносит меня в прошлое.

Только вот, надо признать, детям здесь повезло больше. В нашем детдоме уютом и не пахло!

Впрочем, откуда мне это знать?

Возможно, директрисса этого заведения просто надевает маску. Перед дорогим спонсором.

А как живут в детcких домах на самом деле, мне прекрасно известно!

Черт знает, что происходит внутри. Но стоило мне впервые заглянуть в эти огромные серебрянные глаза малышки… Как все внутри просто перевернулось!

Они такие чистые. Такие наивные. И светятся таким восторгом, когда она на меня смотрит!

И я не хочу. Не хочу, чтобы эта девочка растеряла всю свою радость! Чтобы наивность ушла из ее, таких чистых, таких распахнутых всему миру глазенок!

А кому, как не мне, знать, как быстро она уходит? Что делали с девочками в детских домах! Даже думать об этом не хочу!

Челюсти и кулаки сжимаются сами по себе.

— Ирина Олеговна. Мы с вами договаривались.

— Вы должны понимать, Филипп Станиславович.

Вздыхает. Смотрит на меня холодно. Отстраненно.

— Я и без того нарушила ради вас правила. Отпустила с Вами ребенка, хоть вы ей никто. Не родственник, — добавляет, глядя на мою резко взлетевшую вверх бровь.

Никто? Так меня давно не называли! Со времен того самого детдомовского детства и почти нищенской юности!

— И я пошла на это лишь потому, что, на мой взгляд, хорошо вас знаю. Я вижу, как вы прониклись девочкой и знаю, как вы заботитесь о детях. Искренне. Не напоказ. Но вы должны понимать. Я пошла вам навстречу. И не обязана предоставлять вам никаких документов!

— Мне кажется, было бы сейчас не совсем правильно напоминать вам…

Черт! Я это просто ненавижу!

Когда кто-то кичится своей помощью.

Я ведь делаю это от души. От чистого сердца!

Но эта девочка…

Слишком уж она меня зацепила.

И особенно тот стишок о папе! И как она радостно, с таким восторгом бросилась ко мне, когда я приехал!

Умная. Смекалистая.

А как горели ее глаза, когда я в кафе сказал, что она может выбирать все, что захочет! Малышка наверняка живет в бедности. В ужасных условиях! Раз за какие-то сладости смотрела на меня, как на волшебника!

Какая гнида ее бросила? Сам бы рожу сейчас начистил этому непутевому отцу! Да и мамашке. Тоже. Как можно такого ребенка вот так просто взять и бросить?

А потому я не намерен царемониться. Готов быть жестким. Как в бизнесе. Даже переступить через свои принципы! Хоть мне от этого и противно. Мерзко попрекать своей помощью!

— Филипп Станиславович.

А вот теперь эта директирисса становится совсем ледяной. Даже глаза сверкают.

— Ваша помощь для нашего заведения бесценна. Да. Дети безумно рады вашим подаркам. Но если вы сейчас собираетесь мне за это выставлять какие-то условия… Ничего. Обойдемся и без вас.

— А как же дети?

— Все, что я делаю, всегда в интересах детей. Я не стану идти у вас на поводу ни при каких условиях! Дети для меня самое важное. Каждый ребенок, и если вы…

— Вы же понимаете, Ирина Олеговна. Я могу задействовать и другие методы. Найду способ проверить все документы на эту девочку. Условия, в которых она живет, если, как вы говорите, у нее есть мать. И мать. Мать эту тоже проверить. До мельчайших подробностей. Полагаете, будет лучше, если в дело вмешаются государственные органы? Тогда процесс будет уже не остановить. Без моей помощи, — кривлюсь от себя самого.

Но и малышку просто так не могу оставить!

— Давайте так, Филипп Станиславович.

Она уже почти шипит. Выдыхает сквозь сжатые зубы каждое слово. Видимо, сейчас я ей так же противен, как и самому себе.

— Какие у вас планы на ребенка? Вы хотите ее удочерить? А вы понимаете, что ребенок — не игрушка? Что даже не живя в роскоши и таком богатстве, как у вас, она может быть вполне счастлива? Никто не заменит ребенку родных родителей. А вы что собираетесь сделать? Лишить ее матери? И это ваша забота о ребенке? Или просто эгоизм с вашей стороны, а? Малышка тянется к вам. Но вы едва знакомы. А у нее есть мать. Есть дом, где ей хорошо и где ее любят! И здесь она чувствует себя тоже дома. Поверьте. Мы здесь все как одна большая семья! Что вы сделаете? Разрушите ее жизнь? Разобьете сердце? А после наиграетесь и с чувством выполненного долга забросите малышку, окружив ее всякими игрушками и няньками? Займетесь своим бизнесом, делами, а о ней забудете?

— Ирина Олеговна, я…

— Я говорю это вам только потому, что я вас уважаю. И знаю, что вы искренне помогаете нам. И многим домам еще. Но Филипп. Подумайте. Насколько вообще может распространятся ваша помощь? Другого я бы давно выставила за дверь и говорить бы не стала. Вы не понимаете, что такое ребенок. Ей мало просто сходить в кафе. Это ответственность. Это любовь, которую нужно давать каждый день. Понимать ее маленькие заботы. Ее чувства. Быть рядом! Вы и близко не представляете, что это такое!

— Я…

— На этом разговор закончен, Филипп Станиславович. Мне еще нужно уложить детей. Сделать обход. Поговорить с каждым. Выслушать. Сказать спокойной ночи.

— Я еще вернусь, Ирина Олеговна. Мы так не закончим этот вопрос.

Глава 23

Оля.

— Марточка! Ну, ты что?

Я бросаюсь к моей малышке. Крепко прижимаю к себе, чувствуя, что мое бьющееся сердце сейчас готово проламать ребра!

До сих пор перед глазами темно!

В полной мере я ощутила, как чуть было не потеряла свою малышку! А ведь она — мое все! Весь смысл моей жизни, вся моя любовь! Я ведь все делаю ради нее! Ради нее живу!

Но как увидела ее с Рогожиным…

И как он на нее смотрел…

В другое время бы можно было бы только порадоваться! Не каждый отец так смотрит на собственного ребенка, а ведь он еще не знает, кто ему моя Марточка!

Филипп любит детей. И прекрасно к ним относится. Этого не признать я не могу.

По нему видно, что он не очки себе набирает, не рекламирует свою благотворительность, помогая детям из детдомов. А искренне заботится и хочет помочь!

Но… Липкий ледяной пот до сих пор прошибает все тело!

Он вполне способен забрать у меня мою малышку!

И… Не простить того, что он о ней не знал!

Особенно после того, как я видела, как они оба друг на друга смотрели!

— Ну? Ты чего?

Впервые не хватает сил строго поговорить с моей дочуркой. Отругать за то, что куда-то пошла без спроса и моего разрешения! Да еще и не понятно с кем! Для нее ведь Филипп чужой, незнакомец!

Но…

У Марточки такое печальное личико… И глаза на мокром месте!

Что я не выдерживаю. Просто усаживаюсь рядом с ней на корточки. Обеспокоенно заглядываю в глаза.

— Почему он ушел, мам? Он меня не любит?

— Марточка!

Задыхаюсь от нахлынувших чувств.

Растираю под глазами малышки уже капнувшие слезы.

Она вообще у меня стойкий оловянный солдатик! И почти никогда не плачет! Не плакала даже когда ей ставили уколы!

— Ну, как тебя можно не любить, малыш, а?

Пытаюсь натянуть на лицо свою самую широкую улыбку.

И тут же прижимаю малышку к себе. Крепко-крепко.

— Просто пойми, счастье мое. Любовь это… Когда мы родные. А этот дядя… Ты же его почти не знаешь! Совсем не знаешь, детка!

Глажу малышку по волосам.

Черт.

Даже в мыслях называть Фила «дядей» для нашей дочери кажется кощунственным! А уж сказать ей, что он чужой, вообще язык не поворачивается! Ну, как я могу?

— Знаю, — Марточка упрямо дергает головой. — Он холоший. И нам было так весело!

— Марта!

Я чуть отстраняюсь, напустив на себя грозный вид. Продолжаю держать малышку за плечи.

— Ты знаешь, как сегодня провинилась? Как ты могла? А?

— Он тоже. Холоший, — шмыгает носом Марточка.

— Кто?

Трясу головой. Ничего не понимаю! Фил был с кем-то еще?

— Котенок, — вздыхает малышка, опуская голову.

— Беленький весь. И любит молоко!

— Марта! Котенка тоже не нужно было приносить сюда!

Хмурю брови, а хочется расхохотаться. Такой забавный и виноватый вид сейчас у моей малышки!

Внутренне вздыхаю. Кажется, котенка таки придется оставить. Если Марточка переключится на него и забудет про Фила, это будет наименьшая из жертв! Только кто ж следить за ним будет, охххххх!

— Ну… Я не могла его оставить! Он мой дрррруг!

— Понятно, — вздыхаю, поднимаясь.

Крепко держу мою малышку за руку. Все еще грудь распирает дикой чувство. Что могу ее потерять.

— Пойдем, солнышко. Выпьем молока на ночь и помоемся. Покажешь мне свое чудовище. Где ты его спрятала? Под кроватью?

— Ага!

Вот оно. Все ее раскаяние. И следа от него не осталось!

Марта сияет, а глазенки уже начинают блестеть от восторга предстоящей встречи с котенком.

— Вот!

Мы заходим в комнату, и малышка тут же залезает под кровать. Так, что только ноги торчат. А я не успеваю ее остановить! Егоза!

Радостно вытаскивает упирающегося и мяукающего котенка.

— Он никакое не чудовище, мам. Он холоший!

— И совсем не белый, — качаю головой, глядя на крошечный пушистый комочек в руках дочки. Может, он и белый. Но, кажется, успел собрать всю пыль под кроватью!

— Мы его постилаем. В машинке, — важно и деловито кивает головой дочь.

— Ира Олеговна выгонит нас отсюда вместе с твоим котенком! Мааарт! Может, отпустим его на волю? М? Он привык, наверное, на улице жить. За мышками гоняться. И с такими же котятами дружить. Может, у него братики и сестрички там остались?

— Хочесь домой? На улицу?

Марта опускает котенка. Смотрит на него растерянно. Видно, не подумала, что улица для кого-то может быть домом!

Но перепачканное чудовище, как назло, начинает ластиться к малышке. Трется о ее ногу мордочкой и довольно урчит.

— Мама! Он здесь дома! И на улице холодно же!

С упреком заявляет малышка, качая головой.

Всем видом дает мне понять, какая я недогадливая.

Ну да. Ничего не понимаю я в котятах. Спрятанных под кроватями маленьких упрямиц!

— Ладно. Пусть пока переночует, — соглашаюсь.

— А мы мыться! И молоко чтоб выпила все!

Решаю не поднимать сегодня тему Рогожина. Хоть и хочется узнать. Чем же они занимались! И вообще. Как он здесь оказался. Почему забрал Марточку? Почему вообще именно ее? И…

Миллионы вопросов! И про родинку и про каждое слово. Которое он ей сказал!

Понял. Что она его дочь? Ой, вряд ли!

Зная характер Фила, он бы в таком случае уже весь детский дом с ног на голову бы перевернул. И ни за что не оставил бы здесь дочку!

Значит, не догадался!

Что же его к ней тянет? Прирожденный инстинкт?

Но сейчас главное, чтобы сама Марточка забыла про Фила.

И, кажется, усталость и котенок с этим справляются на все сто.

Выношу малышку из ванной, закутанную в полотенце.

— Нет, — качаю головой, когда она тянется за котенком, чтобы взять его к себе в постель.

— Он будет спать под кроватью!

— Но… Мааам!

Глаза уже слипаются, а губы начинаю дрожать от обиды.

— Ему холодно! И спать одному нельзя! Стррррашно!

— Так и быть. Выделим ему какую-то подушечку. И даже не думай, Марта. Его нужно выкупать. Это как минимум.

К счастью, малышка уже почти засыпает. Сил спорить у нее уже нет.

— Мам. А давай мы Фила тоже к себе возьмем, а? Выкупаем его и подушку найдем. Он… Он лучше даже, чем котенок! Ну можно, а?

— Спи, моя золотая. Просто спи.

Обнимаю малышку, укладываясь с ней рядом на уже тесную для этого кроватку. Как в детстве. Глажу ее по волосам…

А сердце стучит часто-часто…

Не могу избавиться от виденья картин о том, как могло бы быть все иначе… Мы с Марточкой… И Фил… Который смотрит на нас со своей, такой теплой улыбкой. Держит обеих за руки, а мы обе прижимаемся к нему…

Только вот такое счастье нам точно не светит! Как и улыбка Рогожина!

— Он плиедет еще?

Я думала, малышка уже заснула. Но этот вопрос она задает уже сквозь сон.

— Я люблю тебя, Марточка, — шепчу сквозь слезы, прижимая малышку к себе крепко-крепко и поглаживая ее черные непослушные кудри.

— Нам ведь так хорошо вдвоем, правда?

Марточка уже не отвечает. Мирно сопит, забывшись сном.

А я лихорадочно придумываю, что же теперь делать!

Может, это все я виновата. Да. Трудно заменить малышке и отца и мать одновременно. Дать любви и внимания за двоих. А к тому же еще самой решать и все вопросы. Думать. Как заработать денег. Торчать на работе с утра до… утра. А то и по нескольку суток. Тянуть все на себе и при этом стараться дать малышке всю любовь, которую я могу…

Нет. Так дальше не пойдет!

Недолго раздумываю, верчу телефон в руках.

Уверена, Рогожин не спит, хоть час уже и поздний. Наверное, только приехал в отель. Занимается плаваньем или разгребает бумаги…

Невольно улыбаюсь. Я помню, какой в этом Фил. Он мог до рассвета просидеть за документами или придумывать, как воплотить в жизнь какие-то новые идеи.

Но тут же хмурюсь. Вполне возможно, что именно в этом самый момент Филипп Станиславович занят своей идеальной Викой! О том, как он любит поздние вечера в своем кабинете за ужином с помощницей я тоже до сих пор, увы, не забыла.

Ладно. Звонить точно не стоит.

Набираю сообщение, в котором просто ставлю Филиппа перед фактом, что меня завтра не будет. Что беру выходной.

В конце концов, я имею на это самое законное право!

И я так давно не проводила хотя бы один день со своей малышкой!

Прикусываю губу, раздумывая над тем, стоит ли делать другой звонок. В конце концов, Фил ее настоящий отец, и…

Черт! Права ли я в том, что хочу переключить внимание Марточки на другого мужчину?

Сердце пропускает несколько ударов.

Есть ли в этой ситуации правильный ответ?

Сердце просто разрывается, особенно как снова как перед собой вижу, как они оба друг на друга смотрели… Отец и дочь… Как будто сама судьба свела их вместе… А, может, так и есть?

Ни за что бы не поверила в такое, если бы сама не увидела. Они тоже должны это чувствовать. И Фил, как и моя Марточка. Их связывает незримая, но самая прочная нить! Притягивает друг к другу…

Но…

Встряхиваю головой, растирая виски.

Нет.

Нужно вспомнить и другое. Как безжалостно Фил вышвырнул меня, даже не услышав слова о моей беременности, которые так рвались из самого сердца!

Даже не посмотрел тогда на меня… А у меня ведь на лице все было написано… Его невеста же каким-то чудом выяснила про мою беременность! Значит, и он мог. Мог все узнать, если бы захотел! За эти годы так точно!

— Василий, — вздыхаю, набирая номер. Но тут же натягиваю на лицо улыбку.

Мне почему-то кажется, что собеседник всегда чувствует, с каким выражением лица с ним говорят.

— Я не поздно?

— Ну что ты, Оль. Для тебя и Марточки поздно не бывает!

Бодро, даже радостно отзывается Вася, и я улыбаюсь уже по-настоящему.

Это ведь правда. Он с самых первых минут Марточкиных с нами рядом! Всегда под рукой и готов помочь. Отвезти куда нужно, привезти мебель, починить кран.

Может, Маришка и права? Именно такой мужчина мне и нужен? Надежный. Верный. Пусть и не блестящий, как Фил. Пусть с ним сердце и не бьется, а дыхание не срывается. И голова не кружится от счастья…

Но…

Может, так и надо? Спокойно и легко. И это головокружение ведь может привести к тому, что сорвешься в пропасть… Разобьешься. А с Васей… С Валей разбиться нет никаких шансов!

Наверное, пора взрослеть. И здраво смотреть на вещи.

— Вась… Помнишь, ты звал нас с Марточкой за город?

— Конечно! В любое время, когда захотите! Там как раз сейчас такая красота… И на лыжах можно покататься. Марточке понравится. Обязательно!

— Как насчет завтра?

Уже предвкушаю зимний день, наполненный смехом и самой настоящей снежной сказкой.

— Завтра как раз у меня выходной. Куда за вами заехать?

— В приют. А после домой. Вещи возьмем.

— Только смотри. Я буду рано. Около шести утра. Позже выезжать не имеет смысла.

— Тогда ложусь спать, чтобы подняться и не выглядеть зомби!

Смеюсь. С ним и правда легко. Никакого напряжения. Как… Как в обуви, удобной и без каблуков. Если, конечно, к человеку и отношениям можно применить такое сравнение!

— Сладких снов, Оля. Высыпайтесь. Вы мне нужны завтра веселые и бодрые!

— Пока, Вась.

Отключаю телефон и удобно устраиваюсь рядом с моей малюткой.

Я долго отказывалась от предложений Василия куда-то выбраться. Не хотела давать ему повода, что между нами может быть что-то большее. Обращалась обычно, когда и правда просто не могла справиться без мужской руки.

Но…

Возможно, пришло время сделать этот шаг? И двигаться дальше?

Глава 24

Фил.

— Это реально? Или мне кажется? Я что? Заработал какие-то галлюцинации? Или техника вместе с глазами не в порядке?

Мне. Моя подчиненная! Которая, к тому же, и проштрафилась и сейчас находится под пристальным наблюдением из-за этой чертовой растраты! Просто присылает сообщение, в котором меня. Просто ставит перед фактом! Что не выйдет завтра на работу!

Выходной у нее, видите ли!

Чуть не давлюсь стейком, которым ужинаю. Здесь, между прочим. В отеле. В кабинете. На работе, пока некоторые непонятно где прохлаждаются!

И непонятно, с кем, на секундочку!

Сразу, как вернулся в отель, отправился к Ольге. Но она, оказывается, без спросу, покинула рабочее место! Наверняка же с документами не закончила! Да и как закончить? Там работы на месяц, на секундочку!

Значит, все бросила. Плюнула в лицо начальству!

Отправилась куда-то еще! На ночь глядя!

И, главное, с кем?! Или к кому?!

Ну, не домой же спать она поехала! Зачем? Здесь у нее прекрасные условия для отдыха и сна! Лучше не придумаешь! Номер. Одежда ее тоже здесь висит. Достаточно, чтобы переодеться к следующему дню. На неделю так точно хватит!

Зачем куда-то ехать, в таком случае, а?

Ведь удобно же! Тратить время на дорогу не нужно. Мерзнуть, опять же!

А утречком собралась, и уже на работе! Мечта, а не условия!

Значит, вопреки незаконченным важным занятиям, которые я ей поручил, она отправилась… Развлекаться! Ну точно не в свою квартиру и другую одинокую постель. Смысл?

Очень надеюсь, что у нее свидание с какой-нибудь подругой. Челюсти сжимаются так сильно, что начинают хрустеть. Потому что очень. Ооочень надеюсь, что у подруги там пожар какой-нибудь, или еще какая-нибудь драма, как минимум не меньшего масштаба!

Что это вообще за легкомысленность, вот так просто взять и уехать без спросу? Не могла позвонить?

Я же не зверь. Объяснила бы. Я бы, конечно, понял! И даже бы подвез, куда нужно. И, возможно, даже и забрал бы!

Я ведь обязан заботится о своих подчиненных, разве нет?

А у Ольги Николаевны своего автомобиля нету! И с такси здесь проблема. Из практически нет в этом городишке!

Но это уже переходит все границы!

Даже трясу телефон. Несколько раз зажмуриваю глаза.

Но нет. Сообщение на месте. И отправитель не поменялся!

Была бы это, скажем, Вика, после нашей размолвки, я бы еще понял такой финт.

Хотя…

Кому я вру?

Не понял бы. В любом случае личное и рабочие обязанности никак не связаны. И если что-то срочное, просто немыслимо вот так взять и покинуть место работы! А про этот выходной я вообще молчу…

Давно меня в такой шок не повергали!

И, главное. Что это за обстоятельства такие, которые целого дня требуют, а? И почему Оля в такое время не спит?

— Ну, Ольга Николаевна!

Прямо рычу сквозь сжатые зубы.

Представляя себе, каким должно быть наказание за такой финт!

Выговора здесь мало! Штрафа тоже!

А вот…

Закинуть ее на этот вот стол и разорвать к чертовой матери всю ее одежду, хорошенько отхлопав по пышной попе, было бы в самый раз!

И…

Наверное, даже этого мало!

Черт!

Не к месту я представил себе Ольгу на своем столе.

Напряжение, которое она всегда во мне взывала, дошло до пика.

Так, что придется отправиться в ледяной душ. И главное дойти. Иначе штаны просто порвутся!

Может ей перезвонить? Узнать, где она и потребовать объяснений?

Отмахиваюсь от этой идеи.

Слишком уж красочно я представил себе ее наказание. Так красочно, что даже чувствую вкус и нежность ее мягких губ. И… Упругую кожу на груди… Бархат кожи под моими руками на бедрах…

Черт!

Уже понимаю, что этой ночью опять не заснуть.

Но с утра! С утра я обязательно все выясню! Поговорю с этой легкомысленной!

* * *
Как и предполагал, ночь таки прошла без сна.

Зато запах Ольги, кажется, чувствуется во всем отеле.

Ничего не помогло. Ни несколько часов в бассейне, ни три ледяных душа. Ничего!

С утра, едва одевшись, срываюсь ехать на квартиру к Ольге. Даже, кажется, рявкаю на Веру, которая услужливо принесла мне в номер завтрак и кофе.

Не в моих правилах.

Надо будет загладить. Сегодня, или, кажется, с того самого времени, как впервые в этом захолустье скрестился взглядом с Олей, я сам себя не узнаю!

Замечаю, впрочем, что в номере Виктории прибираются. И он, кажется, пуст.

Выходит, все-таки решила уехать. Что ж. Неприятно царапает в груди, но лишь на миг. А дальше я на ходу мысленно делаю пометку, что нужно нанять нового помощника. Возможно, даже парня. Они собраннее, в конце концов!

А вот Оля не дает мне покоя.

А вдруг что-то случилось? Ужасное?

Все-таки, был шанс, что с утра она поймет, какую дикость совершила с этим сообщением и наберет меня чтобы извиниться и пояснить, что отправила мне сообщение по случайности.

Но уже пять утра! А никакого звонка с извинениями до сих пор нет!

К тому же… На фоне всех возможных катастроф, которые могли случиться с Ольгой, вроде того, что ее вчера взяли в заложники или она перебрала, утешая какую-то подругу, и потому решила напомнить о себе этим сообщением, — мне естественно, как мужчине, о котором она думает, но не может в этом признаться, были и другие картины. Еще похуже.

Того, как Ольга…

Проводит нескучную ночь с кем-то в своей постели. Очень нескучную. Я бы даже сказал, горячую!

Это бред, конечно. Просто слишком воспалилось воображение.

Но…

Если вдруг это правда, то…

Даже не знаю. Что я с ними сделаю!

С лестницы его спущу, это точно! И выговор Ольге устрою!

Потому что…

Как это вообще можно, из-за какого-то бреда наплевать на такую важную должность? Нужно обоим хорошенько вправить мозги!

Ровно в шесть я уже на месте. У дома, в котором живет Ольга.

Уже решительно собираюсь выйти из машины, как вдруг замечаю ее.

Но…

Не одну.

С хмырем каким-то. Довольно молодым, надо признать. И неплохого спортивного телосложения.

Значит, все-таки разврат! Нет! Ну надо же!

Кулак сам сжимается. Мне его спортивность на один зуб! Сейчас всю дурь легко из него выбью! Так, что больше сюда даже ноги дойти не смогут. Рефлекторно будет обходить всю эту улицу двадцатыми дорогами!

И…

Так и замираю со сжатым кулаком.

Потому что он берет ее под локоток и подводит к машине.

Так себе машина, надо признать. Ольга могла бы найти и кого-то поуспешнее!

Но останавливает меня, конечно, не это.

А то, что на заднем сидении вертится малышка в смешной шапке с головой кролика. Лица не видно, но…

Мужчина укладывает на заднее сидение небольшую сумку. Наклоняется над малышкой, что-то с улыбкой ей говоря. Ольга усаживается рядышком. Прижимает к себе девочку.

И дыхание замирает где-то в груди. Превращается в лед. Обжигает легкие.

Не понимаю, сколько времени так вот и вижу в машине.

А после заставляю себя очнуться.

Вываливаюсь на воздух, как в дурмане.

С силой вдыхаю ледяной воздух.

Но, кажется. Сейчас мне их отбили. Не могу дышать, только будто острые иголки пробивают все внутри насквозь.

Черт!

Лихорадочно думаю, сгибаясь так, как будто получил под дых.

Я же не изучал ее личное дело. Не копался в бумагах. Зачем?

А ведь здесь не просто легкомысленность или разврат!

Здесь…

Зачерпываю пригоршню снега, обтирая лицо.

Здесь, похоже, счастливая семья. Не один год отношений…. Ребенок…

Что ж так внутри меня выламывает, а? Кажется сейчас кровью харкать начну…

«Можете взять два выходных, Ольга Николаевна»

Набираю омертвевшей рукой сообщение, приходя в себя и возвращаясь в машину.

Что за черт?

Обогрев, что ли, не работает?

Какого черта внутри машины так холодно?

Сжимаю обеими руками руль, резко срываясь с места.

Меня разбирает. Разрывает на части.

Почти так же… Как тогда! Когда я узнал, что она крутила за моей спиной роман и слила важную информацию моей фирмы! Еще и деньги огромные за это получила!

Только сейчас…

Нет. Кажется, сейчас еще сильнее!

А ведь мне казалось, что все чувства во мне тогда умерли. Совсем. Навсегда.

Черт.

Чувствую себя полным кретином. Тираном.

У нее семья. Ребенок. Девочка, кажется, судя по смешной шапке.

А я? Я к ней с нашим прошлым. С своим диким голодом. По ней.

Как идиот! Потому что для нее все давно в прошлом! Похоронено и давно забыто! Ольга Николаевна, оказывается, очень быстро переступила через все, что между нами было! И, судя по тому, что ребенок не совсем грудничок, переступила даже сразу после нашего расставания! Пока я места себе не находил. И чувства из себя вытравливал работой до упаду!

Могла бы сказать, разве нет?

Так просто! Всего, черт возьми, несколько слов!

«Простите, Филипп Станиславович, но дома меня ждут муж и ребенок! И поэтому я не могу круглосуточно заниматься вашим отелем!»

Так нет же!

Глазами сверкала! Юбкой вертела передо мной! Даже…

Даже на поцелуй мой ответила! Так жарко, так пылко!

Разве мне показались тогда ее задурманенные глаза? Мы будто в то самое прошлое на миг вернулись, только теперь это все было… Жарче? Острее?

Черт возьми, Фил? Сказать!

Хмыкаю, матерясь сквозь сжатые зубы.

Разве ты еще не понял? Она же такая во всем! Всегда!

Врать и юлить, видно, у нее в крови! В натуре! И при этом смотреть такими искренними глазами!

На кой черт я торчу тогда в этом захолустье?

Отелем этим занимаюсь, как будто мне мало строительного бизнеса. Или он мало приносит.

Да мне эти деньги уже давно девать некуда! И не на кого, надо признать… А ведь все бы отдал, чтоб было, ради кого все это…

А выходит, нет. И не будет, видимо.

Потому что за все эти годы сердце ни разу. Ни с одной. Не дернулось!

Роботом был. Потребности удовлетворял. И только!

Зато стоило увидеть Олю, как она сразу ожило! Подскочило вверх! Лапками сучить радостно начало!

И что теперь? Все бросить к чертовой матери?

Вернуться в свою обычную жизнь?

Ну, не тиран же я, в самом деле. Не мерзавец, чтоб Ольгину семью разбивать. Хотя мог бы! Еще как бы мог!

Прижать ее. Посмотреть, чем муженек ее дышит и из чего сделан!

Станет он бороться за нее? Если ему, к примеру, очень больших денег предложить?

Или по-другому. Иначе можно. Накопать компромат на любого можно. Так прижать, что выбор будет невелик. Заставить его уйти. Отказаться…

Но!

Со всей злости ударяю руками по рулю.

Радости мне Олина беда не принесет. Мстить и наказывать ее так за то, что она совершила, я не стану.

Тем более, там малышка. А мне ли не знать, чего стоит счастливое детство и нормальная семья?

Пожалуй, пришло время прощаться с этим местом, — понимаю, возвращаясь в отель.

И с прошлым тоже. Прощаться. Навсегда!

Только черт знает, что с самим отелем теперь делать. Может, Вике его подарить? За моральный ущерб, так сказать?

* * *
Оля

Это была плохая идея, попытаться свести Марточку с Василием.

Я понимаю это практически сразу. Когда малышка отстраненно, хоть и вежливо, улыбается, а после всю дорогу вертит головой по сторонам, высматривая что-то за окнами машины.

На все вопросы Василия отвечает скупо.

И даже его подарок, шикарная феечка, о которой она так мечтала, просто отправляется на сидение рядом с Мартой. И больше она к кукле даже и не прикасается.

— Малыш. Ты чего вертишься, как на иголках?

Наконец не выдерживаю. У Марточки просто шило какое-то внутри сегодня!

Хотя, по идее, она в это время должна быть еще сонной. Ранний подъем, как-никак. Даже я бы еще несколько часов вздремнула.

— А вдруг он приедет? А нас нет?

Печально вздыхает Марта, не отрываясь от окна.

— Кто?

Задаю дежурный, в общем-то, вопрос.

Прекрасно понимаю, кого она ждет. Но… Может, я еще ошибаюсь?

Вдруг речь о каком-нибудь братике котенка, которого пришлось повесить на Маришку. Ну, или про Деда Мороза или еще про какого-нибудь сказочного персонажа, в которого малышка могла успеть влюбиться, посмотрев какой-то новый мультик?

Но нет. Мои надежды проваливаются, когда малышка бодро отвечает.

— Фил! Ну, кто же еще, мааааам!

Всем своим видом выражая, какая у нее недогадливая мама.

Даже покачивает головой неодобрительно по поводу моих догадливых особенностей!

И самое главное, это то, как при этом вспыхивают ее глаза!

Наверное, сразу надо было разворачиваться и уезжать. Но я решила еще попытаться. Дать Василию и нам шанс.

Увы.

Все оказалось напрасным.

Марточку ничего не радовало, как мы с Василием ни старались.

Ни огромный камин в комнате, от которого даже у меня загорелись глаза.

Ни еще целая груда подарков, которая ждала Марточку в нашем номере.

Ни горки, на которые Василий потащил нас, как только мы переоделись с дороги. Ни даже десерты.

— Смотри, какая белочка! Давай ее покормим! Держи орешки. Будем кормить с руки!

Василий старался, как мог, чтобы растопить сердечко моей ледяной принцессы. Впрочем, как и всегда.

Но малышка только что-то бурчала в ответ. Каждый раз отворачиваясь и умоляюще глядя на меня.

И уже через пару часов начала тереть кулачками глазки.

— Она не выспалась просто. Слишком рано для нее поднялись.

Я неловко пытаюсь оправдаться перед Васей. Мне и правда перед ним неловко. Он ведь так старается!

А вот Рогожину, на удивление, и стараться не пришлось.

Надо же! Только появился, и сразу же сразил малышку в самое сердечко! Всего-то два раза она его и видела!

— Марточка! Ты чего?

.

Просто срываюсь, когда замечаю, что малышка размазывает по щечкам слезы.

— Мам. Я домой хочу. Там Фил. Он же меня ждет!

— Малыш…

Качаю головой, крепко прижимая ее к себе. У самой на глаза наворачиваются слезы.

Как ей все объяснить?

А сердце просто разрывается!

— Маленький Фил. Его Маришка, может, молочком напоить забыла. И он без меня гррррустит!

— Ах, маленький, — выдыхаю с облегчением. — Так ты котенка Филом назвала?

— Угу, — довольно кивает, а глазки так и загораются.

Черт! Надо было взять с собой котенка. Может, тогда бы Марточка и повеселее была!

— И большой! Мааааам! Ну он же обещал плиехать! Он знаешь, что мне сказал? Что я самая-самая! И что он хотел бы стать моим папой! А вдлуг он прррриедет, а меня нет? Тогда он больше не пррриедет!

Ох….

Ее отчаянные глазки разрывают мне сердце.

— Ладно, малыш, — видно, делать нечего. — Возвращаемся домой.

Но даже родные стены и котенок Марточке не дают забыть большого Фила. Она так и сидит у подоконника с Филом маленьким, и, поглаживая мурчащую от удовольствия животинку, рассказывает ему о том, какой хороший и замечательный большой Фил. И как он скоро обязательно приедет!

— Прости, Вась.

Мне перед Василием безумно неловко.

Он так давно звал нас в эту поездку! Так засиял, когда мы наконец решились.

А теперь мрачнее тучи.

— Ей просто нужно…

— Время, Оль? Сколько еще нужно этого времени? Мне кажется, дело не в Марточке. Но и в тебе. И даже не пойму, в ком из вас больше. Боюсь, тут уже никакое время не поможет.

Я только вздыхаю, опуская голову.

Мне безумно жаль поступать так с Василием. И жаль того, что он сейчас уйдет. Навсегда.

Такой хороший и надежный. Но…

Увы. Он просто не наш. Не наш с Марточкой.

— Прости.

— Я пойду, — кивает и теперь я даже не подставляю щеку для привычного просто дружеского поцелуя.

Сама понимаю. Он не в моем сердце. Там другой. Как и в сердце Марточки!

Но как же жаль…

Глава 25

.

— Оля. Ты вернулась.

Я натыкаюсь на Фила, когда с самого утра следующего дня прохожу по коридору мимо его номера.

Он прислоняется к дверному косяку.

Смотрит на меня, так… Как будто мы оба на миг вернулись в прошлое! И даже с каким-то облегчением?

— Почему я не должна была вернуться? Я брала только один выходной, — выдыхаю, не отрывая взгляда от его глаз.

И что-то мне подсказывает, что наш разговор взглядами сейчас происходит на совершенно другом уровне! И совсем не о том, что говорят слова…

— Ну… Мне почему-то показалось… Кажется, ты не хотела оставаться здесь. Я готов тебя отпустить, Оля.

Его «ты» и «Оля» проносится мимо ушей.

Или, вернее, достигает самого сердца.

Неужели Фил решил перестать притворяться, что мы чужие и он меня не узнал?

Даже делаю шаг вперед. Дыхание замирает.

Как будто… Как будто я жду, что он…

Не знаю. Сделает или скажет что-то… Самое важное…

— А мне казалось, что это вы, Филипп Станиславович, решили покинуть этот город. И отель, — отвечаю хриплым голосом.

— Я?

Густая бровь летит вверх.

— Впрочем… Да, была такая мысль, Ольга Николаевна. Так что с вашим решением. Вы остаетесь?

— Да.

Выдыхаю, чувствуя, как подгибаются ноги.

Все еще кажется, что речь идет на самом деле совсем о другом.

— В таком случае, я тоже остаюсь. Попробую дать нам с вами и этому отелю еще один шанс. Кажется, в первый раз вышло не очень.

Он окидывает меня нечитаемым взглядом. Странным. Но понять не могу.

Фил изменился за эти годы. И я разучилась его понимать с полувзгляда.

— Оля. Все хорошо?

Фил поддается вперед. Смотрит на меня цепким взглядом.

Как будто еще миг, и поцелует.

Даже в горле пересыхает. И губы…

— Да.

Отвечаю, как завороженная. Тону в его глазах…

Особенно, когда вижу в его лице неподдельное, настоящее внимание. И эта хрипотца в его голосе… Она мне так знакома! Вся кожа вспыхивает мурашками!

— Хорошо, — Фил снова возвращается на место.

— В таком случае, нам с вами предстоит много работы. Я немного освежил обстановку, сами все увидите. Через несколько дней я планирую устроить презентацию в отеле. Большой прием. Соберутся сливки столичного общества. Самые известные журналисты. Покажем им, как мы можем поднять на самый высокий уровень этот отель?

Фил улыбается знакомой мне азартной усмешкой. Именно с ней он принимал всегда самые сложные вызовы в бизнесе. И его глаза уже горят знакомым мне азартом.

Как раньше…

И я улыбаюсь в ответ.

— Покажем!

Киваю, поднимая большой палец вверх.

— Тогда готовьтесь, Ольга Николаевна. Работы предстоит нам с вами очень много. Тем более, что Виктория нас покинула. Так что… Теперь вы моя правая рука!

Глава 26

Работы предстоит и правда много. Я даже и наполовину не представляла себе, сколько!

Фил к презентации отеля подошел в привычным ему размахом.

Приходится нам каждому работать в семь, а то и даже в десять рук.

Но и ему надо отдать должное. Фил и спрашивает строго, но и работает за десятерых!

— Ну зачем вы? Сами?

Петрович, наш сантехник, в шоке округляет глаза, когда Фил просто сбрасывает свой дорогущий пиджак и отправляется вместе с ним прочищать центральную трубу.

— Некому больше. А ты сам не справишься, — как ни в чем не бывало, пожимает плечами Фил. — Или тут все думают, что новый хозяин у вас криворукий? Только в кабинете над бумагами сидеть умеет? Разочарую. Я считаю, если хочешь чем-то управлять. Надо весь путь с самого низа пройти. Пока сам этого хлеба не поешь и не научишься, руководить рано!

Петрович даже присвистывает, что у него означает крайнюю степень восхищения.

И все же качает головой. Подозрительно прищуривается. Явно все ждет то ли какого-то подвоха, то ли катастрофы, которая обязательно будет после того, как золотые пальцы миллиардера полезут на его территорию.

Но у Фила и правда руки золотые. В самом хорошем смысле этого слова.

Поэтому, закончив, Петрович снова присвистывает.

А после восторженно жмет руку новому руководству.

— Удивили, Станиславович. Вот так удивил. А? Сколько лет живу, а впервые вижу, чтобы само начальство…

— С меня премия, Петрович. За срочность, — Фил пожимает ему руку в ответ. — Только до утра все проверить нужно.

— Сделаем, Филипп Станиславович, — глаза Петровича, который в жизни не соглашался остаться сверх положенного времени, восторженно горят. — Для вас все сделаем в лучшем виде!

Все мечутся. А сам Фил успевает повсюду. И, надо признать, успевает очаровать каждого!

Хотя, чему я удивляюсь? Это же Фил!

Он самый лучший. И никогда в нем не было пресловутой и ненавистной всем миллиардерской надменности!

Потому я и полюбила его. А как такого не полюбить?

Он идеальный. И только со мной почему-то… Поступил вот так…

— Ольга Николаевна? Вам домой не пора?

Вздрагиваю, когда дверь в мой небольшой кабинет приоткрывается.

Да. Это свершилось. Фил даже выделил мне кабинет. А я даже успела его обжить. Вот так. За один день! И теперь весь стол завален бумагами. Пометками и записями того, что мы уже успели и что еще только предстоит сделать.

Отрываюсь от монитора, потирая переносицу.

Глаза пекут от долгого сидения за компьютером.

— Прошу прошения, если напугал. Но я стучался.

— Да-да, — рассеянно киваю.

Скорее всего, он действительно постучал в дверь. Просто я слишком погрузилась в эту сумасшедшую подготовку.

И снова меня на миг переносит в прошлое.

Фил…

Сейчас такой теплый. Такой настоящий. Без всяких заноз в голосе. Не поддергивает меня. Не смотрит свысока…

Такой… Родной. Я как будто перенеслась в те счастливые, прежние времена.

— Поздно уже.

Шумно выдыхаю сквозь зубы, когда он приближается к столу. Ставит прямо передо мной поднос с чашкой ароматного кофе.

Ну точно. Все, как раньше. Только тогда я сидела в приемной.

Всегда дожидалась Фила. А он, даже если его очередная встреча очень затягивалась, всегда возвращался. Неизменно с чашечкой кофе. Я его могу пить даже глубокой ночью. Или с каким-нибудь деликатесом. Или с десертом…

Даже вздрагиваю.

Он сейчас… Точно такой, как тогда.

И в глазах, как в те дни, плещется забота…

Но разве бывают машины времени? Увы, ничего отмотать назад нельзя!

Встряхиваю головой, чтобы отогнать наваждение. Забываться нельзя! Ни в коем случае!

— Что-то не так? Вы не пьете кофе так поздно?

О, конечно. Вот оно. Снова чувственные губы складываются в насмешливой улыбке.

— В таком случае, может, чаю? Или вызвать вам такси? Ольга Николаевна?

— Не стоит, спасибо. Я поужинаю у себя. Так много всего еще нужно сделать. Приглашения я разослала. Но остается утрясти вопрос с меню. Наши повара не успеют к этому времени, тем более, на такое количество людей. Да и половины того, что вы решили заказать на прием, они готовить просто не умеют.

— Хм…

— это не потому что повара плохие. Нет спроса, — пожимаю плечами.

Меньше всего мне хочется сейчас вступать с Рогожиным в баталии. В любые. Я устала.

— И по декору зала. Дизайнер будет всю ночь на связи. Нужно уточнить еще множество деталей.

— А вы?

Фил вдруг резко наклоняется надо мной.

Так, что в ноздри забивается его неизменный с того времени парфюм. Щекочет каждый рецептор. Вызывает снова и снова совсем не нужные воспоминания.

— А что я? Я работаю. Придется остаться до утра. Вы ведь сами очень точно подметили. Тратить время на дорогу иногда слишком большая роскошь.

— Я не об этом, Ольга Николаевна.

Его голос звучит вкрадчиво. Обволакивающе.

Голова кружится, особенно когда Фил вдруг касается моего запястья. А после… Вдруг берет мою ладонь в свою.

И что он там так рассматривает?

— Вы будете почти на правах хозяйки на этом приеме. И тоже должны блистать. Вам нужно выспаться. А еще подобрать наряд. Договориться со стилистами.

— Это лишнее, — машу рукой, которую Фил уже, кстати, отпустил, будто опомнившись.

— Не лишнее. И вам лучше выспаться. И…

Он наклоняется еще ближе.

Пронзительно смотрит на мои губы. Так, что они начинают гореть…

Как будто… Как будто сейчас сотрет между нами все грани! Прикоснется к моим губам, и…

Смогу ли я тогда сопротивляться? Себе самой?

— И разве вас никто не ждет?

Его голос становится хриплым. Глаза темнеют, сверкая на меня расплавленным темным серебром.

— Все в порядке, Филипп Станиславович, — откидываюсь подальше. — В этом раз мне и правда лучше будет остаться.

— Как знаете, Ольга Николаевна.

Фил разгибается, а его глаза сверкают чем-то совсем мне не понятным.

— Но я настаиваю на том, чтобы вы поужинали и не сидели всю ночь за компьютером. Лучше воспользуйтесь сэкономленным временем для того, чтобы выспаться. И да. Это приказ. А мои приказы не обсуждаются, если вы еще не в курсе.

* * *
Вздыхаю, когда дверь за Рогожиным закрывается.

Откидываюсь на спинку кресла и с силой потираю виски.

Черт. Так не бывает!

Но… На какой-то миг мне показалось… Что мы могли бы с ним начать все заново! Вот с таким Филом!

Нет!

Не нужно возвращаться в прошлое, да это и невозможно.

Я выросла. Изменилась. Времени и событий столько прошло.

Все же, мать, это уже далеко не та наивная влюбленная до невозможности девчонка. Тем более, мать, которой пришлось одной растить дочь. И… Которой однажды пронзили сердце острым ножом…

Да и Фил изменился. Стал другим. Возмужал.

В нем появилось намного больше стали. Но и… Какая-то усталость? В самой глубине глаз…

И все же нас по-прежнему тянет друг к другу.

И я чувствую, нам могло бы быть очень хорошо вместе.

Или это просто глупости? Накатило? Устала от всего и поддалась блеснувшей на миг нежности и заботе, которая мелькнула в нем?

Ладно. Нужно возвращаться к работе.

И Фил в чем-то прав.

Мне нужно привести себя в порядок к этому приему. Быть свежей. Как минимум, выспаться.

Хотя бы потому, что выглядеть на нем замученной и с темными кругами под глазами станет самой отвратительной рекламой для отеля! А нам ведь нужно произвести нужное, блестящее впечатление!

— Мариш, как вы там?

Вздыхая, набираю подругу.

Ольга Николаевна категорически приказала на какое-то время не отправлять Марточку к ней.

Уж слишком один настойчивый миллиардер заинтересовался моей малышкой.

Требует документы.

А она не может все время выкручиваться. Еще, не приведи Господь, с проверкой нагрянет. Тогда все в детском доме перевернет вверх дном. Не пропустит ни клочка, ни единой бумажки!

При всем том, что Фил умеет быть очень справедливым и вон, даже заботливым, он до предела настойчив! И уж если решил чего-нибудь добиться, то добьется этого обязательно!

А нам так подставляться никак нельзя!

— Скажу, что малышку забрали. И документов тоже нет. Забрали вместе с ней.

Ольга Николаевна только развела руками.

— Он слишком настойчив, Оля. Боюсь, он и правда решил девочку удочерить. Он любит детей и я бесконечно благодарна ему за все, что он делает для нашего дома. Но такие, как он, всегда прут напролом. Еще, чего доброго, проверки и тебе устроит. Кто ты? Откуда? Сколько зарабатываешь и в каких условиях живет малышка. Сама понимаешь. Условия и обеспечение у тебя не самые лучшие. Да и я с должности вылечу.

— Конечно, Ольга Николаевна.

Я только вздохнула, опуская голову.

Она права. Но как же это грустно!

Моей малышке здесь хорошо. У нее здесь друзья.

Да и я спокойна, потому что она под самым надежным и заботливым присмотром!

— Не переживай ты так, Оленька, — Ирина Олеговна, как в детстве, гладит меня по голове.

— Он уедет рано или поздно. Ну, что ему делать у нас, в глуши? Наиграется в этот отель и уедет. И все станет, как прежде. Марточка опять вернется к нам. Или даже лучше. А вдруг отель на тебя оставит, ммм? Ты станешь управляющей! Или даже директором! И вот тогда уж точно никто не посмеет придраться, что у тебя не те условия для девочки! Купишь хорошую квартиру! Или… Даже особняк!

— Ага. Тот самый. Сразу за городом, рядом с парком.

Смеюсь.

Это настоящий дворец. Когда-то тоже такой вот заезжий миллиардер его построил. Хотел свежего воздуха и покоя. Но быстро чуть не сошел с ума от скуки у нас.

И теперь этот дворец стоит в нашем городке, как памятник. И продать его некому.

— А хоть бы и тот самый!

Усмехается Ольга Николаевна.

— Как я тебя учила? Выше нос! Все всегда происходит к лучшему! Даже если дорога к этому лучшему очень трудная, Оль.

— Да, — я только киваю.

А что остается? Только верить в это!

Поэтому Марточка сегодня с Маришкой. А что будет дальше?

Не могу я все время оставлять ребенка на подругу. В конце концов, и Маришке нужно личную жизнь устраивать! Да и смены у нее ночные часто!

— Как вы там?

Снова вздыхаю. Как же я безумно скучаю по своей малышке!

— Все в порядке, Оль. Марточка поела. Уже спит давно без задних ног.

— Не плакала? Скучала по деткам?

— На удивление нет. Только… Этого своего ждала. Опять у окошка сидела, пока я мультиками ее не отвлекла.

Ох…

«Он уедет, — повторяю себе, снова устало растирая виски. Уедет. И все станет снова, как было!»

Так что нечего забивать себе голову всякими глупостями о том, что у нас могло бы что-то заново получиться…

Надо просто расслабиться и пережить его присутствие. И не дать себе снова потерять голову от Фила!

Следующий день начинается просто безумно!

Я с пяти утра на ногах, как и все в гостинице.

Едва успеваю выпить чашку кофе, и то на ходу.

Все носятся, как угорелые.

Как же хорошо, что я вчера таки решила выспаться и лечь пораньше, а не просидела всю ночь за компьютером!

— Оля, дальше мы сами. Ты свое сделала, — где-то ближе к обеду Вера подхватывает меня под локоть.

Утаскивает в сторону кухни.

Буквально насильно усаживает за стол с ароматным обедом.

Только теперь желудок начинает бурчать, а рот наполняется слюной. Понимаю, что я целый день ничего не ела.

Но…

— Верочка, спасибо тебе огромное! Но просто нет времени!

— Сядь. И поешь.

Она с силой заставляет меня снова сесть. Тянет за локоть. Еще и придерживает теперь за плечи!

— Ты справилась. Дизайнеры твои приехали. Все детали вы обсудили. Меню по высшему разряду. Зал и номера просто шик! Все готово, Оль!

— Ты не представляешь! Еще столько мелочей! Важных мелочей!

— Важные мелочи будут всегда, Оль. А вот если ты задерганной бледной молью будешь выглядеть, это испортит всю картину! Ну, и свалиться в обморок от голода при всех этих миллиардерах, конечно, будет самой шикарной рекламой! Шикарнее и не придумаешь!

— Вер…

— Давай. Поешь. Наш повар, между прочим, лично для тебя старался! И сразу же едешь в салон! А, нет. Вначале в СПА. Массажи там, в общем, в тонус себя приведешь! А потом в салон! И… Вот!

Округляю глаза, когда Вера вытаскивает откуда-то из подсобки огромную коробку. Узнаю бренд, название которого вытеснено золотыми буквами, и обмираю.

— Это же… Откуда? Вера? Признавайся! Ты джек-пот выиграла? Или уже успела закружить голову какому-то миллиардеру из наших гостей? И он позвал тебя замуж? Или переписал на тебя все свое состояние?

Да-да. Я прекрасно представляю, сколько может стоить что-то этого дома мод!

— Ох…

Вера мечтательно закатывает глаза.

— Если кому-то сегодня и повезет с миллиардером, так это тебе! Я не распаковывала, но… Уверена, там просто шедевр! Так что ты должна соответствовать! Стать настоящей королевой сегодняшнего вечера!

— Оль. Но откуда?

— Рогожин прислал. И со СПА и салоном это тоже его приказ. Думаешь, я бы настаивала, да еще когда прием на носу? Но он приказал очень жестко!

— И что? Он всем такие подарки сделал?

— Ага. Особенно Петровичу, сантехнику! Ну ты что, Оль? Мы же так. В тени. А ты будешь представлять отель! Рассказывать этим сливкам общества все о нем! И историю отеля тоже. И про город. Что-то такое, чтоб зацепило. Чтоб им хотелось приехать сюда и все самим посмотреть. Разные легенды!

Ох, да.

Провожу рукой по лбу, пытаясь стереть усталость.

Легенды. Истории. Куда же без них?

Каждый маленький городок должен обрастать этими историями! Если, конечно, его жители хотят, чтобы у них останавливались миллиардеры.

И план у меня есть. Есть наброски. Но речь, откровенно говоря, я так и не доработала!

— К тому же, Рогожин разорится даже не начав свой бизнес, если такие роскошные подарки всем раздавать будет.

— Вер. Я не успею!

Умоляюще смотрю на нее.

Я уже готова вообще отказаться от этой роли. Может, у кого-нибудь получше получится? Особенно с речью. В остальном я чувствую себя уверенно.

— Успеешь. Речь свою доработаешь. Пока тебе массаж будут делать и красоту наводить. Как раз расслабишься. Соберешься с мыслями. А так оно всегда лучше думается! Все получится, Оль. Я уверена. Ну, у кого, как не у тебя?

— А Рогожин где?

Странно, но вездесущего босса я с самого утра не видела.

Хотя… Почему странно?

Наверняка он тоже оказывается везде. Просто мы не пересекаемся. Все сегодня в беготне!

— Вроде кого-то встречать поехал. Но строго-настрого приказал тебя отправить! Надо же. Какой он. Все детали в голове держит. Даже подумал о том, что ты макияж и прическу уже в платье должна делать, чтобы потом ничего не испортить. Я вот думаю. Это он такой умный? Или просто такой бабник, что знает все про женщин?

— Даже говорить об этом не хочу, — фыркаю, принимаясь за еду.

Поесть точно надо. Иначе и правда. Закрутилась бы и забыла. А вечером бы просто свалилась с ног! Еще и если пару бокалов шампанского выпить…

— Я уверена, что все вместе! Но второе мне кажется более вероятно!

Усиленно жую. Ну, вот к чему этот разговор? Можно подумать это прям так важно!

— Туфли и украшения доставят перед самым вечером.

Вера хитро прищуривается, разглядывая мои покрасневшие щеки.

А они покраснели. Я чувствую, как покалывают даже!

— Интересно. Рогожин тебе их лично в номер доставит?

— Ну что ты выдумываешь!

Возмущаюсь, уже хватая стакан с соком.

— А даже если и лично? Он наш босс. Что тут такого?

— Хм… Очень сексуальный босс, Оля. И Вика его эта уехала… Не упусти момент!

— С ума сошла, — бурчу, качая головой.

Подхватываю коробку с платьем.

— Спасибо, Вера. Я тогда полетела.

— Куда? Карту возьми!

Протягивает мне карту, явно принадлежащую Рогожину.

— Босс приказал, чтоб все было по первому разряду. Время уже забронировано. В салонах столичные мастера тебя ждут. И машина должна подъехать.

— Ооооо…

Я поражена. Когда только Фил успел обо всем подумать?

— Вот тебе и «оооооо»! Говорю же! Не упусти момент!

Первым делом я все-таки заезжаю домой. Хоть водитель Фила и спорит, ссылаясь на то, что совсем нет времени. Но я должна увидеть мою малышку! Тем более, что этой ночью я снова не поцелую ее перед сном и не прочитаю сказку на ночь! Я безумно скучаю!

— Оля. Хорошо, что приехала, — Маришка сразу же утаскивает меня в кухню, плотно прикрыв двери комнаты.

— Что случилось?

Сердце сразу замирает. Постоянно жду подвоха.

— Во-первых… Меня сегодня в ночную смену вывали.

— Охххх…

Так и опускаюсь на стул. И что теперь делать? Ира Олеговна точно Марточку не возьмет!

— Но это не самая плохая новость на сегодня! Ночью органы опеки просто вломились к нам домой! Протокол составили. Что ребенок ночует не с матерью! И условия им очень не понравились. Да кому они понравятся? Мне самой тоже как-то не радостно на двадцати квадратах жить!

— Мариша…

Вот теперь точно хватаюсь за сердце!

— В общем, выглядишь ты теперь гулящей матерью, которая дома не ночует и ребенка не пойми на кого оставила. Я пока договорилась, — Маришка выразительно потирает пальцы, намекая на купюры. — Но это пока. Они настроены серьезно. Сказали, теперь каждую неделю приходить будут. И… В общем, если ситуация не улучшиться, то… Примут меры. Сама понимаешь. Какие…

Черт!

А я уже было решила, что все понемногу налаживается!

Вряд ли опека сама вдруг так сильно заинтересовалась моей дочуркой! Неужели Рогожин дал делу серьезный ход?

— И что теперь делать?

Я устало опускаюсь на стул.

Чувствую, как пальцы начинают подрагивать.

— Срываться и уезжать?

— Оля! Ну ты совсем уже с ума сошла? Куда уезжать? Просто забери сегодня с собой Марточку, и все. В первый раз, что ли? Главное, чтобы она без тебя ночевать не оставалась. Тогда какой спрос? Нет тебя и ребенка. Перестань! Никто у тебя ее не заберет! Подстраховаться просто нужно! Ну-ка! Прекрати это упадничество! Ты на прием готовится собиралась? Вот и собирайся!

— Но…

— Марточка прекрасно выспится в твоем номере в отеле. И ни одна опека не придерется!

— Да, Мариш. Ты права.

Встряхиваю головой.

— Я тогда поеду. Приведу себя в порядок. А после за Марточкой вернусь!

— Можешь не спешить. Мы с Василием привезем Марточку в отель. Не волнуйся.

— Вы? С Василием?

Черт! О таком варианте я даже и не думала!

— Ты против?

Маришка вздергивает бровь.

— Оля. Мужик хороший просто пропадает! А ты… И себе не берешь и…

— Все, Марин. Я поняла. Не нужно дальше. Лучше бы раньше мне сказала, что он тебе нравится!

— Ну… Я же видела, как он на тебя смотрел… Не хотела влезать. Становиться между вами. Но, кажется, ты уже дала ему последний шанс, и…

— Я не против, — снова трясу головой. — Если он тебе нравится, то я даже рада за вас!

— Точно? Потому что я не хочу, чтобы между нами что-то стояло. И никаких тайн и обид тоже не хочу. Ты мне всю жизнь, как сестра, Оль.

— Не волнуйся.

Обнимаю подругу.

Что ж. Если он и правда ее судьба, то разве я стану им мешать?

— Тогда давай. Едь готовиться. И чтоб такой королевой стала! Пусть все эти столичные фифы в обморок упадут от твоей красоты!

— Поеду, Мариш.

Черт!

Вылетаю из дома, кусая губы. Ну, как мне теперь собраться с мыслями?

Но, кажется, на стрессе, мои мозги начинают работать в усиленном режиме.

Массаж еще не закончился, а я уже придумала свою речь про отель и наш город. Даже пробормотала ее себе вслух!

Вот про Маришку и Василия как-то неприятно слегка получилось.

Но, с другой стороны, у меня будто гора с плеч свалилась.

Я буду рада, если у них все получится. Все это время я чувствовала перед Василием вину. Будто вожу его за нос. Свою жизнь наладить не даю!

— Мама! Ты просто коррролева!

Малышка уже ждет меня в номере, когда я возвращаюсь.

И правда. Мне и самой себя в зеркале было трудно узнать.

Стилисты постарались на славу. Я даже не поверила, что могу так великолепно выглядеть! Ну, а платье, которое подобрал Фил, оказалось поистине сказочным! Просто великолепным!

— У тебя будет бал?

Моя крошка распахивает глаза, смотрит на меня с неподдельным восхищением.

— Почти, малыш. Но с бала я обязательно вернусь к тебе. И однажды ты тоже станешь самой настоящей принцессой! Ты у меня ведь и умница, и красавица!

Эхххх… Лишь бы принц ей попался настоящий! Тот, который не разобьет ей сердце, а наоборот, согреет!

— Только не забывай. То, что ты здесь, это наш с тобой секрет! Да, моя радость?

— Да!

Марточка кивает, а глаза у нее снова загораются.

Малышка любит секреты. А тут прямо целая тайна.

— Из номера не выходить, — оставляю последние напутствия. — Тетя Вера тебе принесет ужин и молоко перед сном. Если что-то будет нужно, сразу меня набирай. Или ее.

Вере не нужно отправляться на прием.

По идее, она должна пробыть с малышкой все время, пока меня не будет. Но… Мало ли, вдруг что-то срочное случится?

— Ты же у меня уже большая девочка? Если что, не побоишься остаться одна?

— Неа, — малышка мотает головой, но что-то такое хитрое мелькает в ее глазах.

Что-то задумала?

Ох… Времени совсем не остается, чтобы разгадывать!

Тем более, Рогожин вполне может заявиться ко мне в номер, если я задержусь! А вот это мне нужно меньше всего!

— Значит, мы договорились. Никто не должен догадаться, что ты здесь. Да?

— Да, — малышка очень искренне кивает.

И почему-то это снова меня настораживает….

Глава 27

— Ольга…

Стоит мне только выйти в коридор, плотно закрыв за собой дверь, как я тут же натыкаюсь на Рогожина.

Нет. Не просто натыкаюсь. Я просто впечатываюсь в его мощную грудь!

В горле забивается ком. Дыхание вышибает. В рот тут же забивается его сводящий с ума запах.

И то…

Как он на меня смотрит, тут же подхватывая за локоть, чтоб я не убилась сейчас на высоких каблуках.

Как вспыхивают и тут же темнеют его глаза.

В них…

Надрыв. Страсть. Бушующий ураган, сбивающий с ног посильнее, чем то, что я в него врезалась!

— Николаевна.

Наконец выдыхает Фил, все так же неотрывно пожирая меня глазами. Шумно сглатывая.

— Вас все ждут.

Он будто заставляет себя оторваться на шаг назад. Отпустить мою руку.

Громко прочищает горло.

Но теперь не легче.

Жар его крепкого тела по-прежнему обдает меня, заставляя дрожать каждую клеточку.

А еще…

Он окидывает меня этими глазами с ног до головы!

И… Я чувствую себя не просто раздетой! А так, словно его горячие жадные руки уже скользят по всему моему телу!

С нажимом. Со страстью. С какой-то голодной обреченностью, которую я вижу и в его глазах…

— Вы выглядите великолепно, — хрипло произносит Фил сквозь сжатые зубы. — Готовы?

— Да, — только и могу, что кивнуть.

И тут же вцепиться в его протянутую руку.

Потому что голова начинает вдруг так сильно кружиться…

* * *
Приходится зажмуриться, когда Фил выводит меня в наш огромный зал для приемов.

Я ослеплена.

Дизайнеры и правда потрудились на славу! И распорядитель, которому я отдала последние правки. Уезжая наводить красоту!

Но…

Даже дыхание перехватывает.

Я будто опять возвращаюсь в прошлое.

В тот короткий миг, когда была так напугана красавцем-Филом и тем, как билось мое сердце рядом с ним… И так счастлива!

Роскошь.

Единственное слово, которым можно описать то, что я вижу вокруг.

Фил и правда выдернул сюда, кажется, всех бизнесменов самого высокого уровня!

Вот роскошные топовые модели расслабленной походкой прогуливаются, держа под локоть своих роскошных спутников.

Я узнаю лица. Многие из них знакомы каждому, кто хотя бы раз заглядывал в рейтинг самых богатых людей мира!

Замираю.

И…

Сердце оглушительно бьется.

Все, как тогда… На свадьбе моей подруги. Лучшей подруги, Тани, которая так внезапно нашла свое счастье! Там, где, казалось, его было и не найти…

Подсознательно выискиваю ее взглядом. И ее мужа, роскошного миллиардера Евгения Солодова. И даже… Даже того ужасного бандита Марата. Его грозный взгляд и шрам через почти все лицо я никогда не забуду! Как и мощную фигуру!

— Ищешь кого-то из знакомых? Или растерялась?

Мочку уха опаляет вкрадчивый голос Филиппа.

А мне слышится совсем другое…

«Давай сбежим отсюда, детка. Давай сбежим…»

Рука Фила чуть сжимает мои подрагивающие пальцы.

Мы стоим сейчас так близко… Его грудь прижимается к моей спине…

И…

Этот его голос. Такой же, как и тогда!

Кажется, я сейчас развернусь к нему, и…

И он наденет на меня мою дубленку. А после… После появится тот самый воздушный шар…

Разве он меня не узнал?

Эти его взгляды. Эти переходы с Ольга Николаевна на «ты»…

Хочется и правда развернуться.

Заглянуть ему в глаза. И прочитать в них правду!

Зачем он притворяется? Зачем играет со мной в эту странную игру?

Мы же…

Мы же были такими близкими! Ближе для меня не было человека! И он до сих пор в моем сердце!

— Пойдем, Ольга.

Фил легонько подталкивает меня вперед.

Голова все еще кружится.

Но я уже начинаю приходить в себя.

Улыбаюсь, кивая всем этим людям, которые никогда в жизни бы не оказались в нашем городишке.

Фил ведет меня под локоть через весь зал.

Знакомит с гостями, представляя своей помощницей здесь.

Я собираюсь, пока мы доходим до ярко освещенной сцены.

— Справишься?

Фил наклоняется над моим лицом, пока мы ненадолго останавливаемся перед тем, как подняться.

— Или тебе лучше чего-нибудь выпить?

— Справлюсь, — уверенно киваю.

Но все же принимаю из его рук бокал с игристым напитком, который Филипп выхватывает с подноса проходящего мимо официанта.

Медленно пригубляю, на миг замерев, скрестившись взглядом с глазами Фила.

Я уже пришла в себя. Воспоминания отхлынули.

И теперь безумно волнуюсь.

Выступать перед всеми этими людьми…

Для которых наш городок и наш отель уж точно не представляет никакого интереса!

Сейчас я понимаю, насколько безумной была идея Фила.

Такой размах… Вложены безумные деньги. А дальше будет просто крах!

— Им это не нужно ведь на самом деле, — надтреснутым голосом произношу, отставляя пустой бокал.

— Ольга Николаевна, — глаза Филиппа горят насмешкой.

— Все зависит от того, как подать. Это бизнес. Если мы сумеем разрекламировать это место как самую желанную конфетку, от них здесь отбоя не будет! Место станет модным. Хоть здесь и правда нет ничего особенного. Но станет престижно отдыхать именно здесь! А престиж для некоторых все! Так что… Если это вас успокоит… Мои миллионы в ваших руках! Все будет зависеть от вашей речи! Или не потянете такую ответственность? Откажетесь от речи? Мммм?

Вызов.

Надо же! Фил бросает мне вызов!

И его глаза горят сейчас таким азартом, что нет! Я ни за что не откажусь!

— Ну уж нет, Филипп Станиславович!

Уверенно отвечаю, вздергивая подбородок.

— Если дело только за этим, то я справлюсь! Ваши миллионы сейчас умножатся!

Он кивает, полунасмешливо ухмыляясь.

Ах, так?

Все мое волнение проходит окончательно!

Я докажу ему, на что я способна!

Уверенно поднимаюсь на сцену.

— Дамы и господа! Рад вас приветствовать в этом поистине замечательном месте!

Оглашает Фил в микрофон.

— Оно просто идеально! Маленький рай, спрятанный от шума и суеты столицы! И, что удивительно, в нескольких часах езды от него! А сейчас наша волшебница, Ольга, расскажет вам об этом месте то, что заставит вас мечтать остаться здесь подольше! А, быть может, и совсем переехать сюда жить! Ну, а я… Я скромно уступаю свое место даме…

Фил уходит со сцены, в последний раз пристально, оценивающе на меня взглянув. Будто прикидывая, справлюсь я или нет.

Хмыкаю.

Отвечаю ему таким же уверенным взглядом.

Уверенно беру в руки микрофон.

И понимаю, что говорю сейчас не для всех этих людей. Только для него.

Расписываю прелести наших тихих мест, даже не замечая камер и фотоаппаратов самых известных журналистов. Уверенно отвечаю на их вопросы.

Все получается как-то само собой.

Речь выходит даже лучше, чем я репетировала.

Победно смотрю на Рогожина. Он бросил мне вызов? Что ж. Я справилась!

И замечаю, как в его глазах удивление сменяется восхищением.

Это победа. Моя победа!

А он что? Думал, что я совсем здесь одичала и разучилась говорить?

Ха! После того, как мне одной пришлось растить дочь, я, кажется, вообще на все способна! Покорить любую вершину!

— Ольга. Вы великолепны!

Ко мне тут же подходит солидный мужчина, как только я спускаюсь со сцены, не дожидаясь помощи Фила.

Окидываю его взглядом.

Не помню, кажется, я его раньше не видела. Да, в сущности, я и не крутилась в этом обществе, в отличии от моей подруги Тани. Но телевизор и журналы, конечно, смотрела. Даже ее будущего мужа узнала таким образом раньше, чем она сама!

А он красив. Уверенно смотрит на меня с видом человека, привыкшего покорять мир.

— Спасибо, — улыбаюсь, чувствуя, как начинаю сиять.

Я давно не получала внимания от красивых мужчин. Таких. Уверенных и сильных.

— Вы позволите…

Слышу совсем рядом грубое покашливание Фила. Он тут же оказывается совсем рядом со мной.

Хм….

Научился телепортироваться за это время?

— Господин Дронов.

Фил обхватывает мою талию. Прижимает меня к себе таким собственническим жестом, как будто бы я принадлежу ему!

Его челюсти сжимаются.

Он цедит слова сквозь сжатые зубы. А глаза метают молнии!

— Филипп, у вас просто потрясающая помощница! Я бы даже сказал, что это и есть истинный клад. Который вы нашли в этом… Ммм… Захолустье. Все остальное не вызывает интереса. А вот она… Теперь понимаю, почему вы забросили дела. А все уж было подумали, что Филипп Рогожин просто ошел с дистанции! Не выдержал ритма! А здесь… Настоящий алмаз! Он стоит тех миллиардов, которые вы пустили на ветер. Кстати. Лично хочу поблагодарить вас за миллиарды, которые вы подарили лично мне. Наплевав на сделку по застройке целого района в столице!

Они явно не друзья!

Этот Дронов отходит на шаг назад и насмешливо кивает.

Они конкуренты?

Фил потерял контракт?

Ох…

Воздух накаляется. Между этими двумя я оказываюсь как в горячей сауне. Даже воздух начинает сверкать искрами!

У них одинаковый взгляд.

Мощный. Сильный. Подавляющий.

Одинаково сильные фигуры. И даже под пиджаками у обоих начинают напряженно играть литые мускулы.

Как бы сгладить эту обстановку?

А то мне почему-то кажется, что они оба готовы сжать кулаки и пустить их в ход!

Прямо на глазах у всего столичного бомонда!

— Кстати, Рогожин. Это не единственный подарок, который ты мне сделал. Твоя помощница, Виктория, тоже очень лакомый кусочек. Ее сейчас только бедный не пытается перекупить. Переманить к себе. И…

— И..?

Глаза Фила наливаются кровью. Я слышу, как хрустит сжатая челюсть.

— И, мне кажется, этот отель станет единственным, что у тебя останется, и очень скоро.

Дронов победно вскидывает голову.

— Надо же. А я столько лет пытался тебя переплюнуть в бизнесе. А все оказалось так просто! И делать ничего не пришлось!

— Рад, что ты достиг таких вершин, что можешь подобрать за мной то, что мне уже не нужно.

Рогожин опасно ухмыляется.

Таким я его еще не видела.

Разборки с конкурентами дело жесткое. Но это всегда происходило без меня.

— Признаю.

Дронов примирительно поднимает вверх руки.

— Наверное, на каком-то этапе все и правда становится неинтересным. И хочется тишины. Спокойствия. В таком месте, как это. Семья, дети, ленивые вечера… Возможно, это и правда какой-то новый уровень. Но прими мои комплименты. Ольга и правда настоящая находка. Ольга.

Переводит взгляд на меня.

Черные глаза. Цепкие. Властные.

Но…

В нем есть какое-то обаяние!

— Позвольте мне пригласить вас на танец. И даже, возможно, у меня будет к вам предложение, от которого вы не откажетесь. Я владею солидной сетью отелей и знаю этот бизнес до каждой мелочи. Судя по тому, как вы управились с этим отелем, вы способны на гораздо большее!

— Я…

— Танцевать с гостями, общаться, разве не это цель таких приемов? Тем более, я ведь не пытаюсь увести твою жену. Всего лишь хочу потанцевать с помощницей.

Он снова поднимает голову на Филиппа.

Между ними происходит немая дуэль.

— Вы правы, — я улыбаюсь своей самой очаровательной улыбкой.

— Именно для этого и создаются подобные приемы.

Вкладываю свою руку в его.

Оборачиваюсь на Фила, все так же очаровательно сияя улыбкой.

По его лицу читаю, что сейчас он готов убивать.

Что ж.

Мне на самом деле сейчас больнее. Значит, все же жена до сих пор есть! И… Какой-то семейный уют с детьми?

И дети тоже, выходит, есть. А я, дурочка… Забылась!

— Вы и правда настоящая находка!

Александр уводит меня вглубь зала. Кружит в танце.

— Я бы даже сказал, настоящий бриллиант в куче навоза!

Александр смотрит на меня проникновенно.

Его взгляд горит восхищением и каким-то теплом…

Он меняется почти сразу, как только мы отходим от Фила подальше.

Но я до сих пор чувствую на себе пронзающий, тяжелый взгляд Филиппа.

И, кажется, как бы мы ни кружились в танце, подняв глаза, я встречаюсь с его…

Но я улыбаюсь. Заставляю себя выпрямить спину и улыбаться.

Хоть мысль, понимание того, что у Фила все же есть жена, сейчас пронзает мне самое сердце!

— Понимаю, что все это преждевременно, и мы с вами почти незнакомы, но…

Дронов наклоняется к моему лицу.

Близко. Слишком близко. Давно так близко не было рядом со мной ни одного мужчины!

Да никогда, с тех пор, как снова не появился Фил!

— Я предлагаю вам встретиться. Выпить кофе где-нибудь… Не здесь. И, пожалуй, я с радостью посмотрел бы ваше резюме, Ольга. Я так понимаю, вы все это время управляли отелем. Нужно быть гением, чтобы не развалить такой бизнес здесь! Я восхищен вами просто! Хм… Во всем!

Его взгляд красноречиво скользит по всей моей фигуре.

И он делает резкий разворот, дергая меня в танце на себя…

Только фигура танца.

Но я чувствую, как меня уже хватает за плечи крепкая рука. Разворачивает к себе.

— Прости, Александр.

Фил оказывается рядом.

Убивает глазами Дронова. И, кажется, меня?

— У нас с Ольгой Николаевной еще много работы.

Он увлекает меня дальше. В зал.

Вокруг нас тут же оказывается так много людей!

Журналисты берут интервью, спрашивают о дальнейших планах.

А я…

Я все так же ослепительно улыбаюсь. Что-то отвечаю вместе с Рогожиным.

Но будто я не я. И собственный голос слышу как-то со стороны…

Глава 28

Мне нужна передышка.

Понимаю, после нескольких часов этого безумия.

Ноги отваливаются на высоких каблуках. Губы уже болят от бесконечных улыбок.

И… Мне плохо!

Черт, а ведь этот прием мог стать таким счастливым! Моим триумфом!

Выскальзываю в уборную.

Прижимаю ладони, смоченные в ледяной воде, ко лбу и вискам.

Будто годы наваливаются сейчас мне на плесчи.

И роскошное платье облегает так, что душит.

Воздух. Мне нужен воздух.

И, пожалуй, я подумаю над предложением этого Дронова. Лучше быть от Фила подальше! Слишком тяжело пересекаться с ним. Видеться каждое утро. И думать о том, что где-то у него есть жена и дети!

Выхожу на морозный воздух с черного входа.

Дышу распахнутыми губами. Даже протираю лицо снегом.

Не сразу понимаю, что я здесь не одна.

Замечаю в темноте в десятке метров высокую фигуру.

— Может, сбежим отсюда?

Голос звучит таким знакомым, таким родным теплом.

— Такие приемы напрягают, разве не так?

Я…

Я задыхаюсь.

Даже начинаю пятится, когда он подходит ближе.

Я сошла с ума? Воспоминания меня добили? Или дело в нервах и нескольких бокалах. Которые я выпила сегодня?

— Так что? Сбежим?

Он оказывается совсем рядом.

Так, что его дыхание опаляет.

А у меня ноги подкашиваются.

Потому что…

Потому что это же Фил!

Но…

Не теперешний! Тот, прежний! Даже будто морщинки разгладились на лбу и у глаз! А голос звучит… Как тогда. Без этой властной стали!

Я…

Я даже в каком-то помутнении протягиваю ему руку… Которая дрожит.

И ее тут же согревает тепло его ладони…

— Ты…

Выдыхаю совсем неслышно. Только облачко пара вылетает с моих губ.

— Детка. Какая ты красивая. Прямо настоящая снегурочка!

Отвечает мне бархатный голос. Обволакивает. Сводит с ума. Заставляет голову кружиться!

— Отойди от нее!

Непонятно откуда взявшийся кулак вдруг резко впечатывается в «моего» того самого Фила. Отшвыривает на несколько метров.

А крепкие руки прижимают меня к себе.

Что? Как это?

Я оказываюсь вплотную прижата к крепкой груди. Утопаю в таком родном, таком знакомом запахе, от которого, как и тогда, годы назад, снова кружится голова.

Рассеянно моргаю, поднимая голову и встречаясь взглядом… С новым, теперешним Филом.

Те же складки между бровей и у глаз, которых не было прежде и которые я вижу на его лице каждый день теперь. То же возмужавшее, ставшее намного жестче с тех пор выражение лица, властно и сурово поджатые губы…

— Как это?

Мотаю головой, ничего не понимая.

Ничего, кроме того, что наши взгляды встретились и потемневшее серебро сейчас просто пронзает меня насквозь.

— Что это как?

Бархатным голосом отзывается Фил, прижимая меня к себе еще крепче.

Дурманя своим ароматом… И тем, как жадно вздымается его грудь.

— За тобой нужно приставить охрану, Ольга Николаевна. Или не отпускать от себя ни на шаг! Стоит тебе только сделать шаг в сторону, как…

— Я не об этом!

— А о чем? Если о кавалерах, то смею вам напомнить. Мы здесь оба по работе. Дело не терпит таких вольностей! Мы же приличное заведение, а не…

— Фил. Я не об этом, — ошарашенно бормочу, снова хлопая ресницами.

Я не могла ошибиться. Его лицо… Этот голос…

— Он…

Поворачиваюсь в сторону темной фигуры, которая уже движется к нам, отряхивая снег.

— Он…

— Он что-то сделал тебе?

Рычит Фил, наклоняясь к моему лицу.

Пронзительно заглядывает в глаза, кажется, впитывая каждую черточку.

— Что он сделал? Что сказал? Оля!

— У тебя крепкий удар. Брат, — слышу за спиной такой… Такой родной и такой знакомый голос.

— Но я бы предпочел просто крепкое рукопожатие.

— Брат?

Мы выдыхаем с Филом в один голос.

Только я на грани слышимости, а Фил рявкает по-настоящему.

— Понятия не имею, кто ты и что тебе нужно. Но мой брат умер. Давно, — рычит Фил, отпуская меня из своих объятий.

И я вижу, как бешено начинают раздуваться его ноздри…

В такой ярости я Фила еще не видела. Никогда. Ни разу в жизни!

— Фил…

Осторожно тяну его за рукав, но он не обращает на меня внимания.

С яростно раздувающимися ноздрями наступает на… Свою точную, только более молодую копию!

— Эй. Спокойно.

Фил номер два разводит руками.

Разводит их в стороны открытыми ладонями, как бы показывая, что в них нет ничего, что могло бы причинить вред.

— Я правда твой брат. Макс. Неужели не узнал?

— Подонок.

Цедит Фил, все так же продолжая наступать.

Его кулаки сжимаются так, что белеют костяшки.

— Не знаю, что тебе нужно и откуда ты здесь взялся! Но, твою мать, играть на моих чувствах к брату… Которого я давно потерял… За это убить мало!

— Стой. Подожди. Я могу тебе напомнить наши истории из детства! Как ты прятал меня в шкафу, когда к родителям приходили их очередные дружки по бутылке. А помнишь? Как тебе пришлось продать бабушкин подарок? Часы? А мы потом в подвале прятали еду, которую на эти деньги удалось купить?

— Мой. Брат. Мертв! Ты думаешь, я так просто куплюсь на такие басни? Да я сто раз проверял все! Искал. Годы искал! Увы. Я не успел. Мой Макс связался с дурной компанией. И его убили. Ножевое ранение. Я все тысячи раз проверил!

— Да. Все верно, Фил. Я и правда связался не с теми людьми. Надо было как-то выживать, и другого способа тогда не было. И… Откровенно говоря, пришлось делать такое, чем я не горжусь. И чего не хочу вспоминать. И та драка… Она тоже была, это правда. Но у меня появился шанс. Начать другую жизнь. С чистого листа. Мне помог один очень влиятельный человек. Это он вытащил меня из того дерьма, в котором я оказался. Он подделал документы о моей смерти. Я взял новою фамилию. Чтобы за мной не тянулся шлейф тех грязных делишек. Начал совсем другую жизнь.

— Бред. Это все бред.

Фил протирает лицо снегом.

— Я бы нашел брата, если бы он был жив! Я подключил таких людей, которые и под землей нашли бы! Что, черт тебя дери, тебе нужно?

— Фил.

Снова хватаю его за рукав.

Останавливаю, пока он не натворил непоправимого.

Вернее, пытаюсь.

Но не успеваю.

Его кулак уже четко летит в лицо незнакомца, оставляя на губах алый отпечаток.

А я просто падаю в снег.

— Ты просто посмотри на него!

Выдыхаю, задыхаясь.

Фил тут же подхватывает меня, по-прежнему не сводя яростного взгляда с незнакомца.

— Играть на таком! Да я тебя…

— Фил! Он же точная твоя копия! Ты сам посмотри!!!

Даже я не сомневаюсь в том, что это его родной брат.

Я ведь чуть было не подумала, что это Фил! Такое сходство бывает крайне редко!

— Видишь, я даже не бью в ответ, — он утирает кровь с губ, размазывая ее пальцами. — Понимаю твои чувства. И готов предоставить все доказательства. Пройти ДНК тест и все, что нужно.

— Нет! Ты лучше скажи, что нужно тебе!

Ревет Фил севшим голосом.

— Почему, если ты мой брат, не появился раньше?

— В том-то и дело, что ничего мне от тебя не нужно, брат. Я хотел появиться в твоей жизни тогда, когда всего добьюсь сам. Именно, чтоб ничего мне не было нужно. Кроме брата.

— Оля. Иди к гостям.

— Но…

Мне страшно оставлять их одних.

Я не сомневаюсь в их родстве. И боюсь, что Фил сейчас натворит такого, что его брат просто снова исчезнет.

— Оля, иначе весь этот прием будет насмарку, к чертям собачьим! Мы оба должны быть там. Теперь тебе придется принять все на себя. Пока я здесь разберусь. Иди!

— Хорошо, — киваю, растирая замершие руки.

Фил прав. Прием важен, и сейчас завалить все было бы полным крахом!

И дело не только в конкретном отеле. Тут дело во всей репутации Фила Рогожина как бизнесмена.

— Оля!

— Иду.

Вымучено киваю, направляясь к двери отеля.

Постоянно оборачиваюсь, но, к своему облегчению, вижу, что они больше не дерутся.

Наверное, так лучше.

Им стоит поговорить без лишних ушей.

Весь вечер улыбаюсь, стараясь не обойти вниманием ни одного гостя.

— А где же ваш босс?

Дронов то и дело появляется рядом. Как бы невзначай.

То предложит мне бокал, то подхватит за локоть, когда я чуть не падаю, споткнувшись на высоких каблуках.

— Неужели все сбросил на ваши хрупкие и такие очаровательные плечи?

Он красив. Ослепительно улыбается.

На его пальце нет обручального кольца. И я давно уже отвыкла от такого истинно мужского внимания.

Хотя… У Фила на руке тоже нет кольца. А ведь Дронов говорил о его жене, о семье!

Впрочем, у него я уж точно не стану об этом спрашивать!

Дронов явно конкурент Фила. И еще неизвестно, что он может наговорить.

И весь вечер сердце у меня не на месте.

Все мысли там. С ним.

Как закончится его встреча с братом?

Фотоаппараты щелкают.

Журналисты записывают очередной сюжет.

Приходится сопровождать их по всему отелю.

Показать кухню, номера, конференцзал.

И все без Фила.

Кажется, я блестяще справляюсь со своей ролью.

Но сейчас меня волнует только он!

Ну, и еще Марточка, конечно, как же иначе?

Но за ней наблюдает Вера, и я несколько раз умудряюсь позвонить, чтобы убедиться, что дочка в порядке и мирно спит в своей кроватке.

Кстати, с тем самым медведем, которого подарил ей Фил. С ним она так и не расстается. Даже в отель его притащила!

Наконец этот, кажется, просто бесконечный, вечер, заканчивается.

С облегчением выдыхаю, усаживаясь в пустом конференцзале на стул.

Сбрасываю туфли на каблуках, наслаждаясь тем, как тут же оживают ноги.

Все наши гости останутся до утра.

Завтрак должен быть идеальным, с учетом вкуса каждого гостя.

А после…

После будут новые съемки, прогулка по городу, сюжеты о местах, которые здесь можно посмотреть…

Надеюсь, завтрашний день мне не придется вытягивать самой. В конце концов, Фил лицо этого бизнеса, и он должен быть рядом.

А Маришка заберет Марточку как раз когда мы поедем в город…

Здесь все складывается удачно. Бояться, что Рогожин и моя малышка пересекутся, нет никаких причин!

Вздохнув, заставляю себя подняться, хоть ноги до сих пор и гудят.

Но нужно идти в свой номер. Выспаться. Завтра мне вставать ни свет, ни заря!

— Фил?

Не могу пройти мимо, когда замечаю приоткрытую дверь его кабинета.

Уже сто раз выглядывала в окна. Выходила во двор. Но Фила там не было. Как, похоже, и в отеле в общем.

— Входи, — он устало машет рукой, сгорбившись за столом.

— Фил…

Не зная, что сказать, просто топчусь на месте.

У него такой потерянный сейчас вид!

Он будто держит на своих плечах груз весом со скалу, никак не меньше.

А я… Почему-то не нахожу слов…

Но и уйти так просто не могу.

Ноги сами двигаются вперед.

Останавливаюсь в шаге от его кресла.

Сама не понимаю, как, замерев, делаю новый шаг.

Просто обхожу его кресло сзади. Укладываю руки ему на шею, начиная разминать ее. Как… Когда-то. В те времена, когда Фил допоздна задерживался за делами. А я просто молча приходила к нему и становилась вот так. Рядом. Обнимая его плечи.

— Оля…

Фил порывисто выдыхает и вдруг накрывает мои руки своими.

Резко поднимается, притягивая меня к себе.

Мы замираем. Просто дышим.

И я тону в его глазах. Тону.

— Тебе тяжело сейчас?

Осторожно провожу по его лбу пальцами. Как давно мне хотелось это сделать! Разгладить его морщинки.

Понимаю, что Фил выпил. И, кажется, довольно много.

— Я искал его. Кучу гребаных лет искал! Перевернул каждый поганый закоулок в столице и за ее пределами. Поднял кучу мерзости и перетрусил все притоны! Я похоронил его, Оль. Давно похоронил. И тут…

Он со свистом выдыхает воздух, сжимая челюсти. По его лицу проносится болезненная судорога.

— Но теперь он нашелся.

Киваю, опуская руки.

Я знаю, как Фил не любит показывать свою слабость. Какой это для него удар.

— Разве это не счастье? — шепчу еле слышно. Его боль будто вливается в меня саму.

— Нужно еще все проверить.

Его голос снова становится ледяным. Жестким.

— Но ты ведь уже знаешь ответ, разве не так?

— Кажется, я и правда ошибся и это действительно Макс. И…

Фил слегка пошатывается.

Пожирает меня совсем черным взглядом, в которым вспыхивает серебро.

Пьяным взглядом. Тяжелым.

— Потеря брата для меня равноценна еще одной потере. Быть может, я ошибся и тогда?

Он порывисто сжимает мои ладони.

Пристально смотрит в глаза, словно пронзая насквозь.

Жадно. Будто пытаясь высмотреть прямо у меня в душе все ответы.

Но, увы, я не знаю его вопросов. Не знаю, в чем он мог ошибиться! Потому что для меня в том, что случилось тогда, тоже одни вопросы и ни одного ответа. А, может, он говорит сейчас совсем о чем-нибудь другом?

— Оля…

Его голос звучит хрипло. На срыве.

Руки поднимаются выше, сжимая мои локти. Прижимая к себе.

А в глазах мелькает боль. Дикая боль смертельно раненого зверя.

— Но чудес не бывает, правда, — он отшатывается раньше, чем я могу что-то ему ответить.

— Или… Возможно, и случаются.

— Но не настолько, правда?

В его глазах снова на миг мелькает мучительная боль.

— Иди, Оля. Уже поздно.

Фил крепко сжимает челюсти.

Отходит от меня на несколько шагов.

— Мы оба устали. А завтра у нас тяжелый день.

— Фил…

Мне хочется остаться.

Что бы там ни было между нами в прошлом, а мне кажется, что сейчас его нельзя оставлять одного. Слишком многое за сегодня на него свалилось. Даже не представляю, что он сейчас может чувствовать! Какой безумный ураган в его душе!

— Иди, Оль.

Он устало машет рукой и тут же снова усаживается в кресло. Потирая переносицу.

Наливает себе полный стакан и уже будто меня и не видит. Взгляд задурманивается.

Чувствую, что Фил сейчас мыслями где-то в прошлом.

А мне так многое хочется ему сказать! Ну, или просто обнять, как раньше. Просто быть рядом. Чтобы он знал. Чувствовал, что не один!

Такое переживать в одиночку в сто раз тяжелее!

Но я просто киваю. Скорее всего, сама себе.

Бесшумно двигаюсь к двери.

Оборачиваюсь, на миг замирая, уже взявшись за ручку.

Но Фил все так же смотрит перед собой, как будто меня здесь нет.

Быть может, ему и правда сейчас лучше остаться одному. Все осмыслить…

Выхожу из его кабинета, стараясь закрыть за собой дверь как можно тише.

Неторопливо иду по коридору к своему номеру.

А сердце колотится, как бешеное.

Та боль в его глазах, его слова…

Он же говорил о нас! Обо мне! Я в этом уверена!

Внутри все горит. Разливается огненной лавой. Сердце готово вылететь из груди!

У него было такое лицо…

Как будто он все эти годы жалел о том, что потерял… Нас.

И мне кажется, что вот сейчас, сегодня, когда впервые лед между нами по-настоящему рухнул… Когда он забыл свою игру и повел себя, как настоящий Фил, больше не притворяясь, что мы не знакомы и я для него просто помощница, Ольга Николаевна…

Возможно, сейчас, скажи мы те самые важные слова…

Не знаю! Ничего не знаю!

Чувствую, что заснуть не смогу никак, даже не смотря на то, какой непростой день был сегодня!

Я будто выпила только что сто литров кофе! Сна и усталости ни в одном глазу!

Сворачиваю, не доходя до своего номера.

Мне тоже нужно побыть в тишине. Подумать.

Отправляюсь в бассейн. Точно знаю, что сейчас там никого не может быть. Все СПА-мероприятия для гостей запланированы на завтрашний день вместе с экскурсиями.

Сбрасываю одежду, и, не заботясь о прическе, с наслаждением погружаюсь в прохладную воду. В одном кружевном белье.

Об этом не забочусь.

На завтра у меня новый комплект и новый наряд, о котором тоже, кстати говоря, подумал Фил. Роскошный брючный деловой костюм. Ну, а белье я уже, конечно же, сама под него подобрала.

Плаваю до полного изнеможения. С силой рассекаю руками воду.

Искусываю все губы до крови.

Настал ли он, тот самый момент?

Может, надо им воспользоваться? Сказать Филу про Марточку?

Второго такого может и не представиться! Кто знает, как отреагирует Фил, если узнает обо всем сам?

Или…

Или никогда так и не узнает!

Могу ли я так поступить с дочкой? С ними обоими?

Мне почему-то кажется, что если рассказать все ему сейчас…

Фил, конечно, будет злиться. Нет! Он будет в ярости, но…

Сегодня он был таким открытым… Таким настоящим…

Если и решаться, то именно сейчас!

Но я так и не нахожу верного решения.

Только чувство вины становится все сильнее.

И Марточка так мечтает про отца. И он… Он, мне кажется, будет просто счастлив узнать, что у него есть дочь!

Ведь он так смотрел на нашу малышку, еще даже не зная, что она его …

Скоро рассвет. А решение так и не приходит. И даже измотать себя плаванием не удалось. Сна по-прежнему ни в одном глазу.

Вздыхаю, выбираясь из бассейна. Нужно заставить себя поспать хотя бы пару часов, которые остались. Иначе буду засыпать потом на ходу. И, если решусь… То не хватит сил выдержать самый важный разговор с Филом…

Закутываюсь в махровый халат и, подхватив платье, босиком тихонечко крадусь к своему номеру.

И…

Платье падает из рук. За ним с грохотом летят туфли.

Тяжело прислоняюсь к стене, чувствуя, как сердце просто вылетает из груди!

Потому что…

Почти у самой двери в номер я замечаю Фила.

Сидящего на корточках перед заспанной Марточкой!

О, Боже!

Глава 29

Фил.

Эта встреча оказалась нереально трудной.

Младший брат, которого я столько лет искал…

Черт!

Все равно не могу поверить, даже несмотря на все, что он мне рассказал о своей жизни. И о нашем детстве, о совместных воспоминаниях.

Макс Захаров.

Я уже слышал эту фамилию, где-то она мелькала.

Отправившись к себе в кабинет, пересмотрел все, что смог на него найти, тут же поручив своей службе безопасности провести расследование.

С его слов выходит, что он и правда оказался в хреновой компании. Они участвовали во многих незаконных делах, но сам Макс, как он утверждает, никогда по-настоящему черты не переходил.

В одной из таких вылазок его серьезно порезали. Арестовали раненого. Полуживого.

И умер бы он там, просто бы сгнил. Мне ли не знать, какое лечение оказывают таким парням и в таких заведениях?

Так и было, исходя из того, что я нашел за все эти года. Мой брат умер по всем документам.

Но…

Тот, кто появился, утверждает, что его вытащил один очень известный человек. Богатый человек. Один из крупнейших олигархов!

Кирилл Левинский.

Да за пять минут разговора с ним нужно столько денег заплатить, что из миллиардера можно превратиться в миллионера!

Очень влиятельный человек.

Многие головы ломают, как бы хотя бы встретиться с ним. Хотя бы озвучить деловое предложение!

Потому что Левинский в партнерах, пусть его часть будет даже самой скромной, это успех! Это означает, что перед тобой раскроются все двери!

Все. Абсолютно. Без исключения. Хоть самого Президента, хоть Папы Римского!

Это значит самые выгодные места. Земли. Любые разрешения на любой бизнес.

Да все!

Контракты, беспроцентные кредиты, инвестиции, и, главное, полная, абсолютная безопасность!

И что? Такой человек вдруг заинтересовался судьбой мальчишки с улицы?

Никогда не поверю. Как и в то, что он вдруг, чисто случайно. Оказался в месте задержания моего брата!

Бред. Все это дикий, невозможный бред, — понимаю, устало потирая лоб.

Просматриваю то, что удалось найти в интернете.

Это и правда он. На многих фотографиях тот, кто появился сегодня в моем отеле стоит рядом с Левинским и его держит под руку очаровательная красавица.

Снежана Левинская. Дочь Кирилла.

Они вместе?

Судя по этим фото, да.

Макс же, как я понял, достиг в Европе серьезных высот.

Строительный бизнес, как и у меня. Центры развлечений, сеть кинотеатров, ресторанов и даже линия мужской одежды.

Тру глаза.

Его внешность…

Черт, он правда дико похож на моего брата! Даже некоторые манеры, жесты остались теми же. И эта мальчишеская, широкая улыбка…

Это не изменилось.

Но логика не дает в это поверить!

Так не бывает. Не в этой жизни, разве что в какой-нибудь сказке для малышни.

Добрые феи в лице олигархов не оказываются там, где подыхают от ножевых ранений пацаны с улицы. И уж тем более, не поднимают их так высоко, на свой уровень!

Думать, что мной заинтересовался сам Левинский и подослал ко мне своего человека, так похожего на моего брата, вообще бред.

Для него я…

Никто. Так, мелкая сошка под ногами.

Тогда в чем подвох?

Зачем весь этот фарс и это странное появление?

Экспертиза ДНК, конечно, все покажет.

Но…

Я не верю в то, что это на самом деле мой любимый и так давно потерянный брат!

Все это вскрыло давнюю рану в сердце. Снова воткнуло нож в самое больное. И провернуло его там миллионы раз…

Не сдержался.

Плеснул себе полный стакан самого крепкого. И еще … И еще…

А потом… Потом пришла Ольга, и я…

На миг забыл обо всем, что толстым слоем льда стоит между нами! Стоит все эти годы!

Она была такай…

Настоящей. Родной. Той моей, прежней Олей…

И меня качнуло. Потянуло к ней со страшной силой.

Черт!

Едва успел опомниться. Отшатнутся от нее.

Я остался в кабинете один. С силой сжал кулаки.

Это все выпитое. Оно во мне говорит, но…

Черт!

Как же без нее пусто. Пусто и холодно!

Растираю виски, пытаясь заставить себя думать о другом. О брате. О делах, которые и правда, забросил за эти дни к чертовой матери!

А ведь у меня в последние годы каждая секунда была расписана!

Да что там. Кажется, даже секс, и то, был рассчитан до минуты и всегда между важными делами. Просто как разрядка… Что-то вроде того, чтобы принять таблетку. Просто сбросить напряжение, чтобы совсем не озвереть от тестостерона!

Только с ней…. С ней всегда все было иначе… Всегда.

Она была внутри.

И каждое движение с ней, каждое слово, было большим. Намного большим, чем все, что было до и после нее…

Особенно после. Это чувствовалось с каждым днем потом острее.

Черт! Да я и в дела с головой окунулся, чтобы больше не думать о ней! Не вспоминать!

Зачем врать самому себе? Это все из-за Ольги. Потому что за все эти года она ни на день. Ни на секунду не вышла из меня! Из моего сердца! Так и засела намертво в груди!

Сам не замечаю, как поднимаюсь с кресла. Ноги сами по себе несут меня к ее номеру.

Мало. Черт! Как же мне ее мало!

Лучше бы и не встречать. Не видеть вообще!

Но с тех пор, как я встретился с ней глазами в этом захолустье, я уже как долбанный наркоман.

Мне нужно больше. Больше ее.

Всю.

Дышать ею. Прикасаться. Гладить. Целовать.

Забрать ее себе полностью и без остатка!

Свернуть челюсти всем, кто хотя бы смотрит на нее! А лучше повыдергивать им то. Что делает их мужчинами!

Она предательница. Она предала так, как никто другой.

И дело не в том, что я потерял тогда или что мог утратить все, что заработал. Нееет!

Дело вовсе не в деньгах!

А в том, что именно ей я доверял. Впустил к себе в сердце. Вовнутрь. Под кожу!

Она стала моим всем. Моим дыханием. Моим смыслом. Каждым ударом сердца!

Я все делал для нее. Для нас, пусть она этого и не знала. Поднимал свой бизнес, даже подумывал отказаться полностью от ночного клуба и других развратных заведений, чтобы весь мой бизнес стал совсем чистым. Ради нее.

Нее, и…

Нашей будущей семьи. Которую уже давно себе представлял. Выстроил в фантазиях и в планах.

Я, Оля, наши дети… Их должно было быть много! Целый дом!

Я ведь собирался ей сделать предложение!

И даже не сомневался в том, что ее ответ будет «да»! Пока не узнал, как она предавала меня за моей спиной… Изменяла мне в моем же клубе с тем мерзким французишкой, еще и передавая ему мою секретную информацию!

Черт.

Кулаки сжимаются до хруста.

А ноги не слушают голоса разума.

Сами собой движутся к ее номеру!

А что, если?

Черт!

Эта мысль совсем дебильна, да?

Что если с ней поговорить?

Сжать сейчас в объятиях? Притянуть к себе?

И…

Забрать. Увезти. Сделать своей навсегда, наплевав на все, что было в прошлом?

Что тогда?

Оттолкнет меня?

Но я видел, как она на меня смотрела!

Предаст снова? Готов ли я простить то, как она поступила тогда?

Черт!

Я уже не понимаю ничего!

Просто иду. А разбираться буду по ситуации!

Решительно поворачиваю за стену, за которой находится номер Ольги, как вдруг…

Замираю, как вкопанный!

Откуда здесь она?

Даже глаза тру, чтобы убедиться, что я не сплю. Не сошел с ума и не галлюцинирую!

Что за черт?

Что вообще творится этим вечером, или, вернее, уже ночью?

Но видение не проходит.

Та самая девочка.

Малышка из детского дома, из-за которой я решил остаться в этом захолустье!

Теперь она заспанная. В пижаме. С растрепанными густыми волосами.

Осторожно крадется по коридору, сонно потирая глаза, и… Что я слышу?

— Фиииил, — почти шепчет малышка перепуганным голоском.

— Фииил, ну где ты?

Точно. Я сошел с ума. Пора вызывать санитаров!

— Марточка! Ты что здесь делаешь?

Присаживаюсь на корточки рядом с малышкой.

Осторожно. Чтобы не напугать. Она совсем сонная. И… Перепуганная какая-то?

— Фил!

Она радостно вскрикивает.

Ее глазки тут же вспыхивают знакомым веселым блеском.

Тянет ко мне ручки, но тут же отшатывается, пряча их за спиной.

— Как ты меня нашел?

Черт.

В ее глазах столько восторга, что я закусываю губу. Сердце обливается.

Какого черта я за все это время так больше и не приехал к малышке? Не отвез ее снова в какое-то кафе или на аттракционы?

— Я тебя ждала.

Малышка поджимает губы. Отворачивается от меня, обиженно захлопав ресницами.

— Дооолго ждала. В окошко выглядывала.

— Прости, Марточка.

Виновато развожу руками.

Черт.

И правда, виновато.

А я ведь в жизни не испытывал никакой вины! Никогда! Ни перед кем!

Но прям сердце сжимается, как представлю себе, как она стояла у окна и ждала. Всматривалась.

Я до хренища такого в детском доме навидался! Когда дети сутками напролет от окон не отходили. Даже когда их нянечки разгоняли и укладывали в постель. Все равно ждали, пока те уйдут и неслись к окну.

Все ждали, что родители за ними приедут. Боялись, что вдруг пропустят.

И я тоже.

Надо признать.

Несмотря на все, что пережил со своими предками!

Долго, как идиот верил, что они одумаются. Вернуться, чтобы меня забрать. Скажут, что были неправы и что теперь все будет по-другому! Что одумаются!

Но нет.

Чуда, естественно, не произошло.

И у меня сердце сжимается, как представлю, что эта малышка вот так же стоит ночью у окна, всматриваясь в снег своими огромными серебряными глазенками. И как трет их, чтоб не плакать, когда никого за окном не видит…

— Прости.

Осторожно, чтобы не вспугнуть, поглаживаю ее плечи.

Какая же она маленькая. Совсем кроха!

— Просто у меня были очень важные дела. Никак не получалось вырваться.

Чувствую себя последним мерзавцем под ее внимательным, таким искренним и таким наивным взглядом!

— Но ты меня нашел!

Наконец улыбается малышка и доверчиво прижимается ко мне. Даже обхватывает шею руками.

Черт! Как я мог о ней забыть!

По спине что-то течет, но я не обращаю внимания.

Главное сейчас не оттолкнуть девочку.

И внутри снова все переворачивается. Взрывается. От того, как счастливо горят ее глазенки.

— Что у тебя там?

Спрашиваю, когда она опускает руки.

Черт. Определенно. Я должен ее забрать!

Да какими угодно путями!

Никогда особо не задумывался о том, чтобы стать отцом. Да и с кем? С Виолеттой?

От одной мысли о том, что мои дети будут в чем-то похожи на нее, уже передергивало.

С ней удобно. Она идеальная жена. Не выносит мозг и вообще особенно не трется рядом. Не путается под ногами и не мешает, бесконечно трескоча над ухом.

Из всех вариантов это был, пожалуй, даже самый неплохой.

Она идеально обслуживает меня в постели, угождая всем моим желаниям и вкусам. А если начинает мешать, от нее очень просто избавиться, забросив денег на карту. До хрена денег. Но так обходится дешевле. Виолетта тут же отправляется в долгие путешествия с подругами по джунглям СПА-салонов, а после отбывает на острова.

Но теперь…

Черт!

Как только я впервые увидел эту малышку, все стало иначе!

И оглушительно понял, насколько пустой была моя жизнь.

Без тепла… Без чего-то… Самого важного!

А ведь я, когда вырвался из детдома, мечтал жить совсем иначе!

— Что у тебя там?

Марточка прижимает палец к губам и делает страшные круглые глаза.

— Это секрет! Все секрет!

Шепчет громким шепотом.

— Что секрет, малыш?

— То, что я здесь. Ты же никому не скажешь? Здесь живет страшный монстррррр! Он тут самый главный! И если он узнает, что я здесь…

— Монстр?

Я вздергиваю бровь. А вот это уже интересно! Кто бы мог оказаться тут самым главным и при этом таким страшным монстром? А?

— Это такое стррррашное чудовище, — поясняет мне малышка, делая еще более страшные глаза.

— Навелное, он нас и сожрррать может. Если увидит. И тебя, — добавляет, окинув меня с ног до головы с сомнением.

Монстр, значит. Ну замечательно!

— Так что у тебя там?

А сердце опять сжимается.

Может, малышке просто что-то приснилось?

Но, черт возьми! Почему она спросонья, выйдя в коридор, тихонечко шептала «Фил»? Неужели меня искала? Чтобы я смог защитить ее от приснившегося монстра?

Эх, я просто сказочный дурак!

Мог бы и догадаться, что в ее возрасте, особенно, когда малышка так мечтает о папе, в ее душу можно очень глубоко проникнуть!

А я…

Я какого-то дьявола столько времени зря терял!

Сразу надо было забирать! С документами потом бы разобрались! Нашел бы способы быстро расшевелить эту Ирину Олеговну вместо того, чтобы ходить кругами!

Но я же мягко хотел. По-человечески! Хотя мог вопрос уладить за сутки!

— Не бойся, Марточка. Я смогу защитить тебя от любого монстра!

— Он очень злой. И очень стлашный. Малишка говолит, он всех может сожрррать. И не подавится!

— Разберемся, — мрачно бросаю.

Интересно, кто такая Маришка? Тут еще один ребенок? У меня тут что? Детский сад в отеле? Какой-то тайный? И я здесь главный монстр!

— Так что там у тебя?

Марточка неохотно протягивает вторую ручку.

Хм.

Наполовину пустой стакан с молоком. Так вот что текло по моей спине! Однако…

— Фил, — начинает тараторить малышка. — Это тоже секрррет. Но навелное кушать захотел. И пошел искать. А я пошла искать его….

— Фил это кто?

Я, кажется, уже запутался в этой странной сказке с непонятными девочками, монстрами и еще каким-то Филом. Я точно брежу. Что за чертовщина?

— Фил же это я. Ты меня искала?

— Маленький Фил, — вздыхает малышка, неободрительно качая головой. Как бы выражая мне, какой я непонятливый. Даже глаза закатывает.

Черт!

Кажется, я уже где-то видел точно такое же выражение лица!

Только лицо это было постарше!

— Надо спешить, — вдруг начинает нервничать малышка, суетливо переступая с ноги на ногу. — Пока чудовище его не сожрррал!

— Марточка, это плохое слово, — вдруг за моей спиной проносится вихрем… Ольга!

— Зачем ты вышла в коридор? И ты же босиком!

Она пытается подхватить малышку на руки, тут же оказываясь между мной и девочкой.

А я…

Застываю.

Перевожу с одной на другую безумный взгляд.

Точно. Ну как я раньше не понял?

Эти глаза…

Нет, у них совсем разный цвет!

Но смотрят они совсем одинаково! И форма! И…

Да это же маленькая копия Ольги! Вот чем так зацепила меня с самого начала эта девочка!

И не чертами лица. А жестами. Мимикой. Интонациями!

Как я мог сразу этого не понять!

— Что здесь происходит, Ольга Николаевна?

Почти рявкаю, но вовремя смягчаю тон.

Ну, как смягчаю. Просто понижаю голос. Шиплю так, что эхо разносится по всему коридору.

— Марточка, ты простудишься.

Она таки умудряется подхватить на руки девочку, пока я оторопело смотрю на них. Остолбенел просто. Сдвинуться с места не могу.

— Вы должны…

Раскрываю рот, делая шаг вперед, но…

Это еще что такое?

Ольга вихрем пролетает в свой номер, а его дверь, с грохотом захлопнувшись, чуть не лупит меня прямо в нос!

— Фиииил, — слышу расстроенный голос девочки.

— Малышка, ты должна спать!

И…

Поворот ключа в замке? Вот уж нет, Ольга Николаевна!

Рывком распахиваю двери.

Слышу, как замок вылетает, грохаясь о пол.

Замираю на пороге, судорожно глядя на то, как Ольга пытается уложить прижимающуюся к ней малышку. А та обвивает ее шею своими ручонками, в одной из которых до сих пор зажат стакан, теперь уже обливающий молоком Ольгу и сопротивляется, снова и снова повторяя «Фил!».

Черт.

Мороз по коже.

Это же…

Твою мать! Сколько Марточке?

Совсем не трудно подсчитать!

— Ольга. Ты должна объясниться, — хрипло выдавливаю, сжимая кулаки.

— Ты пугаешь ребенка. Выйди.

Чтооооооооо????

— Выйди, пожалуйста. Мне нужно ее уложить. Пожалуйста, Фил. Я сейчас выйду и мы поговорим.

Глава 30

Ольга

Я просто замерла, глядя, как Фил склонился над моей малышкой.

Воздух вышибло из легких.

Ни вдохнуть, ни пошевелиться просто не могла!

Так и застыла, просто наблюдая за ними. Глядя на то, как он на нее смотрит. Каким теплом и нежностью светятся его глаза.

И сердце улетело куда-то вниз! Просто рухнуло, забыв, как биться!

Он же… Он же отберет ее у меня!

Меня прошибло током.

Я рванулась вперед, выхватывая Марточку из рук этого монстра, о котором она ему же так доверчиво рассказывает!

Схватить. Вырвать. Унести и убежать подальше!

Но, увы. Бежать, кроме номера, нам некуда! Хотя я сейчас босиком готова нестись отсюда! На улицу и дальше! Как можно дальше от него!

И вот теперь он, застыв, стоит на пороге.

Смотрит на нас с Марточкой убийственным взглядом, который я ощущаю спиной. Да так, что ребра прожигает!

А мысли лихорадочно несутся в голове.

Он же не отстанет. Что ему сказать?

Наврать, что Марточка не моя дочь? А, например, Маришки?

Я знаю. Подруга поддержит эту ложь, особенно, если я расскажу ей всю правду!

Но…

У меня язык не повернется так сказать. Это же выходит, будто я отказываюсь от собственной дочери!

Я на такое не способна!

Да и Фил…

Если он начнет разбираться, то выяснит всю правду. И тогда будет только хуже!

Хуже для всех нас! Тогда он точно меня и слушать не станет!

Допустим, я выиграю какое-то время. И мы с Марточкой успеем уехать!

Но Фил раньше нас просто не искал, потому мне и удалось спрятаться так хорошо. А если начнет… Ох… Тогда нам нигде не скрыться!

— Минута, — ударяет мне в спину жесткий голос.

— Что?

Не оборачиваясь, все же пытаюсь уложить сопротивляющуюся малышку.

— У тебя минута, Ольга.

Слышу, как закрывается дверь.

Наконец могу выдохнуть. Кажется, взгляд Фила был способен проломить меня пополам!

— Малышка, тебе нужно лечь, — умоляюще шепчу, покрывая ее ручки поцелуями. Чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Ну, зачем ты вышла из номера! Я же тебя так просила сидеть здесь тихонечко и никому не показываться на глаза!

— Фил сбежал, — начинает тараторить малышка. — Я пошла его искать, и… Мааам! Там же монтрррр! Он Фила сожррррет!

Она готова уже разреветься в истерике.

— Не сожрет. Он не питается котятами.

Черт! Ну как Маришка ей дала взять с собой это маленькое чудовище! Из-за которого мне теперь придется разбираться с большим!

И Вера тоже хороша. Могла мне сказать, что Марточка явилась с котенком!

— Но он же стлашный. Вы с Малишкой говолили, он всех сожлет!

— но не котенка. И вообще. Подслушивать нехорошо, Марточка.

Не могу быть сейчас с ней строгой. Да и не время для воспитательных бесед!

— Просто лежи здесь тихонечко, ладно. А мы твоего Фила найдем.

— Обещаешь?

— Обязательно найдем. Я пойду искать, а ты закрывай глазки. Хорошо?

— А большой Фил? Он же не уйдет? Он будет с нами?

Оххххх.

— Мааам. Ну он же меня нашел! Ты видела! Он пришел спасти нас от чудовища? Да? Я знала, что он прррридет!

— Спи, Марточка. Просто спи.

Я наконец укладываю малышку.

Утираю хлынувшие слезы.

Вдыхаю с шумом воздух, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Мне сейчас предстоит самый страшный бой! С самым настоящим монстром!

Прошло уже больше минуты.

Может, Фил ушел и наш разговор отложится до утра?

Но нет.

Стоит мне лишь тихонько приоткрыть дверь, как я тут же натыкаюсь на его мощную фигуру. Кажется, он так и не сдвинулся с места за все это время.

И…

Его глаза полыхают так, что от меня сейчас останется кучка пепла! Или вообще. Ничего не останется!

— Это твоя дочь, Ольга?

Он разворачивается, делая шаг по коридору. Видно, чтобы продолжить разговор в его кабинете.

Но тут же оборачивается назад. Ураганом прижимает меня к стенке!

— Твоя.

Его челюсти сжимаются до хруста.

— Кто ее отец?

А я чувствую, что сейчас просто сползу по стенке вниз. Тело обмякает. Ноги становятся ватными.

— Ольга. Кто. Отец. Марты?

— Это неважно, — выдыхаю, собирая всю волю в кулак.

Даже не понимаю, как могу произнести хоть слово. Но у меня получается. Твердо. Уверенно. Как будто кто-то говорит вместо меня.

— Неважно?

Громыхает Филипп, прожигая меня совсем потемневшими глазами.

С силой сжимает кулаки, выставляя руки на стену по обе стороны от меня. Почти вжимает в эту чертову стену!

— Неважно, Филипп Станиславович. Мы с вами… Были никем. Мимолетное приключение, так вы, кажется, мне однажды сказали? Так вот. Моя личная жизнь не имеет к вам никакого отношения. Думаю, у вас побольше дел, важнее, чем просто праздное любопытство о жизни ваших работников. Вам должно быть не до сплетен и подробностей жизни чужих людей.

Ох…

Как я это выпалила?

Но его глаза…

Там молнии. Буря. Ураган. Раскаты грома!

— Чужих, значит, — цедит Фил сквозь сжатые зубы.

— Совершенно верно, — киваю.

— Ольга. Сколь ей?

— Какая разница? Она моя дочь. И на этом точка.

— В таком случае, где ее отец?

Громыхает Фил.

— Почему ребенок ночует в моей гостинице? И кого она там потеряла, ммм? Кого, Ольга? Кого искала Марта?

— Котенка, — выдыхаю, чувствуя, что он меня сейчас встряхнет.

— Котенка, — он повторяет за мной, кивая и глядя совсем нечитаемым взглядом.

— Угу, — киваю.

— Просто замечательно. Кого еще ты здесь поселила? Пантеру? Рассадник хомячков? Может быть, удава или рыбок?

— Нет. Только котенок, — вздыхаю, чувствуя, что снова могу дышать.

Может, Фил просто злится, что я нарушила правила? Ой, хоть бы так!

— Это только на одну ночь. Я не знала, что Марточка его притащит, и… Ее просто не с кем было оставить!

Фил.

Охренеть.

Просто замечательно!

Я и сам не знаю, чего мне сейчас хочется больше.

Хватить Ольгу за плечи и хорошенько встряхнуть или питься в ее губы, которые так близко…

Черт. Она знает, что до одури сексуальна сейчас? Особенно когда так раскраснелась? С этими сочными губами, которые она облизывает так близко от моего лица.

У нее дочка. Ее ребенок. Это ее девочку я собирался удочерить!

Черт!

Хочется со всей дури врезать кулаком о стену!

Что в ней такого? У нее какой-то особый состав крови? Почему меня так тянет к ней и ко всему, что с ней связано? Даже если я об этом и не знаю? Что за черт?

Ведь девочка с первого взгляда растопила мое сердце! А этого не удавалось никому! Ни разу в жизни! Кроме… Кроме ее мамочки!

Шальная мысль проносится в голове.

А что, если…

Если Марточка моя?

Может ли такое быть?

Но Ольга не была беременна, когда мы были вместе!

И…

Черт!

Кулаки сжимаются еще сильнее.

Она тогда была не только со мной!

Про Шарля Рувье я знаю. Видел все своими глазами на записи у меня в клубе! А сколько их было еще! Но…

Черт возьми!

Где тогда этот нерадивый папаша? Почему девочка была в детском доме? И какого черта Ольга горбатиться на этой работе по ночам, если никому быть с малышкой?

— Кто ее отец, Ольга?

Чеканю каждое слово. Еле сдерживаюсь, чтобы не заорать.

Но за стенкой малышка. И надо сдержаться.

— Я все выясню. Имей в виду. И если я узнаю, что моя дочь растет в детдоме… Я…

Только до боли сжимаю кулаки.

Медленно, сквозь сжатые зубы заставляю себя вдохнуть воздух. Успокоиться. Не наломать сейчас дров.

Черт!

Слышу какое-то клацание, замечаю вспышки в конце коридора.

Совсем забыл, что отель полон журналюг!

Хотя мне сейчас на это наплевать! На все наплевать! Черт возьми!

— А вот и Фил!

Ольга умудряется просочиться сквозь мои руки.

Приседает на корточки, а я дергаюсь от такой слишком интимной близости.

В ее руки приползает что-то всклокоченное и мяукающее.

— Я покажу его Марточке. А то она так и не заснет.

Ловко выскальзывает и захлопывает дверь своего номера.

Черт!

Она всегда такой была!

Ушлая девица!

Способная так выскользнуть сквозь пальцы, что мне только и оставалось, что чувствовать себя идиотом.

И сейчас. Но сейчас не так! Сейчас уже не выскользнешь, Ольга Николаевна! Я докопаюсь до сути! Узнаю все!

Иду в свой кабинет, хрипло ругаясь сквозь сжатые зубы. Кулаки так и сжимаются до сих пор.

Пусть мне только сейчас попадется какой-нибудь папараци! С удовольствием сброшу напряжение об его камеру! И, возможно, что и челюсть!

Я, оказывается, монстр!

Ну, а кто тут еще главный, хм?

Выходит, мне тут детский сад устраивают и приют для лохматых шерстяных комков! Тараканов разводят, подбрасывая в кофе! А я еще и монстр, который их всех готов сожрать!

Ну ладно, Рябинина!

Хочешь монстра? Я покажу тебе, какими они бывают!

Глава 31

Ольга

— Мааам, а мы пойдем сегодня в палк? Ты обещала?

Марточка, едва открыв глаза, сонно тянется к моей шее ручками.

Странно.

Эта ночь прошла спокойно.

Рогожин не возвращался.

Не выбивал дверь и не отнял от меня Марточку. Разве что в моих кошмарах, в которые я регулярно проваливалась.

— Прости, малыш.

Я крепко-крепко прижимаю дочку к себе.

— Сегодня никак не получится. К нам приехало очень много людей. Гостей. Я должна показать им город.

— А Фил? Он прррридет с нами завтракать?

Малышка почти кубарем срывается с постели, чтобы погладить свое мурчащае чудовище.

Нет. Котенок, конечно, очень милый. Но черт возьми! Не вздумай он отправиться на ночную прогулку, все бы обошлось, и Фил не узнал бы про Марточку!

— Нет, малыш. Он тоже будет очень занят.

С грустью замечаю, как потухают ее было загоревшиеся глаза.

— Оля, я никак сегодня не смогу!

Тишину разрывает трель телефона. Маришка.

— У нас запарка просто. Какая-то проверка должна быть. Мы тут все с ног сбиваемся! Переучет товаров!

— Хорошо, я поняла, Мариш.

С тоской смотрю на Марточку. Ей придется провести здесь еще как минимум день!

А еще ведь была надежда, что они уедут, а Рогожин закрутится с гостями и забудет о ней!

— Оля, уже все собрались. Тебя только ждут. Не волнуйся, я покормлю Марточку. Что ты любишь? Можешь выбрать на завтрак все, что угодно!

— И даже моложеное?

Марточка тут же хватается за такую возможность. Ну точно. Рогожинская хватка, не иначе!

— Ну… После настоящего завтрака можно и мороженное, — я киваю Вере, быстро собираясь.

А сердце колотится, как бешеное. Ведь сейчас мне придется столкнуться с Филом!

— Ольга Николаевна.

Он встречает меня уже у входа в отель. Делегация в сборе. Все и правда ждут только меня.

Насмешливо ухмыляется, чуть наклонив голову. Намекая на то, что кто-то слишком долго спит.

— Прошу прощения, чуть задержалась.

Я обворожительно улыбаюсь, направляясь к гостям.

Но Фил не дает так просто пройти. Хватает мою руку, крепко сжимая локоть.

— Я со всем разберусь, — цедит мне прямо на ухо сквозь сжатые зубы. — Надеюсь, ты понимаешь, что сбежать будет очень, очень плохой идеей. Ольга!

— Да, конечно, я все поняла, — все так же улыбаюсь гостям, которые выжидательно на нас смотрят, чувствуя, как внутри все холодеет.

— Что ж. Готовы увидеть самые прекрасные места в этом городе? Уверен, вы просто навсегда влюбитесь в них!

Громко оглашает Фил, и мы отправляемся на экскурсии.

День проходит легко.

Я даже увлекаюсь, рассказывая о нашем городке.

Окунаюсь в свою стихию. Только вот…

Пронзительный взгляд Фила не отпускает меня ни на миг!

Наконец этот бесконечный день заканчивается.

Я с облегчением возвращаюсь в свой номер.

Снимаю сапоги на высоком каблуке. И даже постанываю от удовольствия, когда ноги наконец освобождаются.

— Мааам? Ты уже свободна? Пойдем гулять?

Малышка тут же отрывается от мультиков и устраивается у меня на коленях.

— Сегодня не получится, солнышко. Надеюсь, уже завтра.

— Ну почему же?

Вздрагиваю от голоса Фила. Даже не заметила, как он оказался у нас на пороге.

— Еще не так поздно. Ты же хочешь погулять, Марточка? Давай и ей устроим экскурсию. У тебя так хорошо это получается.

В его голосе угроза. Приказ, от которого холодеет все внутри.

Но при этом Фил даже на меня не смотрит. Просто пожирает нашу дочь глазами.

— Фил!

А вот Марточка уже срывается к нему.

— Монтррр тебя не съел!

— Не съел, — по-мальчишески улыбается малышке. — Я ведь говорил тебе, что смогу защитить от любого чудовища!

— Ты его убил?

Марточка разглядывает Фила с сомнением.

Ахает, даже прикрывает губки ладошкой.

— Он просто нам не страшен больше, — Фил бросает на меня странный взгляд.

Видно, не знает, хорошо ли говорить малышке про убитых монстров. Или наоборот, так ей будет спокойнее.

— Так что? Пойдем гулять? Втроем?

— Да!

Восторженно кричит Марточка, подпрыгнув от радости на кровати.

— Фил.

Вздохнув, поднимаюсь. Утаскиваю его из номера за руку.

— Это лишнее. Ну правда. Зачем ты это делаешь? Зачем привязываешь к себе ребенка? Ты же уедешь. А она привяжется. И будет скучать. И ты…

— Кто ее отец, Оль?

Фил перебивает меня, снова начиная метать молнии из глаз.

— Она только моя. Моя. Ты к ней не имеешь никакого отношения.

— Это точно?

Он с такой силой сжимает мою руку, что, кажется, сейчас просто оторвет.

— Совершенно точно, — вздыхаю, чувствуя себя предательницей.

Но ведь так оно и есть! Я одна ее растила, не спала ночами над ее кроваткой, пока Фил развлекался со своими моделями! Она моя. Только моя. И точка!

— Все равно. Давай просто погуляем. Ребенку вредно сидеть в четырех стенах.

— Хорошо, — соглашаюсь, опустив голову.

В конце концов, лучше мне не нарываться на конфликт с Филом.

Теперь надо быть осторожной. Помягче с ним. Надеюсь, он просто поверит моим словам и отстанет с расспросами!

— Мы тогда пойдем собираться.

* * *
И вечер выдается просто сказочным!

Я даже и не ожидала, что так выйдет!

Моя малышка, которая всегда так непросто идет на контакт, просто тянется к Филу!

Как же они похожи!

Сердце замирает, когда вижу, насколько зеркальны иногда их жесты.

Как они одновременно вздергивают бровь, когда нам сообщают, что в кафе нет любимого молочного коктейля Марточки.

Как взъерошивают волосы, абсолютно одинаковым жестом. Как смеются, когда мы все вместе катаемся на очередном аттракционе…

Я расслабляюсь. Сама не замечаю, как начинаю просто получать удовольствие от этой прогулки. Как смеюсь вместе с ними. Как наши глаза с Филом встречаются, когда Марточка вдруг обнимает нас обоих за шеи одновременно…

Не могу не думать о том… Что так могло быть всегда!

Сколько же мы всего потеряли!

И…

И ведь это не навсегда. Только короткий миг. Который очень скоро закончится…

А еще я вижу, как иногда Фил просто с безумной какой-то тоской в глазах смотрит на Марточку…

Он был бы прекрасным отцом…

Если бы не вышвырнул бы меня тогда, разбив мне сердце… Был бы…

Глава 32

— Да, Фил, ты меня звал?

Улыбка сама собой растекается на лице, когда я вхожу в его кабинет.

Хоть мне немного и грустно.

Я знаю, что сегодня вечером Фил возвращается в столицу. Сама заказывала ему билеты.

Он и без того провел здесь слишком много времени, забросив все остальные дела.

Но эта неделя была просто сказочной!

Мы каждый вечер проводили вместе. Втроем.

И я позволила себе просто окунуться в это счастье.

Фил стал таким… Как и прежде. Даже нет. Лучше.

А как он заботился о Марточке!

Завалил ее подарками. Выделил нам большой номер, чтобы мы не ютились на одной кровати в каморке. Теперь все ночи мы проводили здесь…

Гуляли и смеялись. А у меня до сих пор голова кружится…

Потому что вчера…

Марточка упала на катке. Мы бросились ее поднимать.

И…

На какой-то момент я и сама растянулась на льду. А Фил навис надо мной. Я ощутила тяжесть его тела…

Дыхание замерло, когда его губы остановились так близко у моих…

Малышка нас отвлекла. Но этот взгляд… В нем было столько нежности… Столько такого… Как раньше.

И я чуть было не провалилась.

До сих пор на губах его дыхание…

И эти его глаза, в которых столько нежности…

Я позволила себе сказку. И пусть Фил уедет. Она будет со мной уже навсегда.

А еще…

Еще я поняла, какими глупыми были мои попытки построить что-то с Василием. Да и с любым бы другим!

Я все еще люблю его. Никто мне не заменит Фила. И, наверное, буду любить всегда!

— Закрой дверь.

Фил холодно бросает, не поднимая головы от документов.

И я…

Просто поворачиваю в двери ключ, еще не чувстсвуя, что сейчас начнется настоящая буря…

— Так, значит, Марта не моя дочь.

Фил поднимается.

Наступает.

Буквально впечатывается в меня своим огромным мощным телом.

А глаза просто разрывают меня на части!

— Не моя, значит, да, Оль? А ведь я тебе поверил! Снова поверил, черт возьми!

Кулак впечатывается в стену.

Я вся сжимаюсь, мечтая просто провалиться сквозь землю. Желательно, на другой континент. Желательно, еще вчера. Черт! Как он узнал?

— А что ты скажешь на это? Тоже ложь?

Он бросает почти мне в лицо документы.

Не разбираю, что там. Только одно. Выделенное жирным шрифтом.

Вероятность отцовства 99, 9 %.

Но… Как?

— Что это?

С силой сжимаю побелевшими рука ми бумаги.

— Очередное подтверждение твоей лжи! Ты думала, снова провела меня, как сопляка, да, Оля? Но жизнь уже научила меня не доверять твоим ангельским глазам до конца! Я собрал материал. Взял надкушенную Марточкой конфету. И вот результат!

— Фил…

Меня качает. Перед глазами все плывет.

Он в ярости. В бешенстве. Я разбудила страшного зверя! Настоящее чудовище! А ведь мне казалось. Что все обошлось!

— Как?

Гремит он, сжимая до боли мои плечи.

— Как ты могла, черт раздери! Ты отправила МОЕГО ребенка в детский дом! Занималась карьерой и развлекалась, пока она там тебя ждала! Пока, черт возьми, мечтала об отце! Да что же ты за женщина такая, а, Ольга? Такие как ты вообще не имеют права рожать! Ты…

Он таки встряхивает меня.

Смотрит с такой ненавистью…

И болью…

Что внутри у меня все скручивается. Разбивается вдребезги.

— Как ты могла.

Повторяет тихо. И я физически чувствую его боль…

— Фил… Я просто… Я…

— Я забираю Марту. Она будет жить со мной, — жестко отрезает он, отпуская мои плечи.

И я чуть не грохаюсь на пол. Благо, вовремя хватаюсь за стул.

— Это невозможно. Фил! Это…

— Это даже не обсуждается. Она. Моя. Дочь. То, что ты сделала, просто чудовищно! Марта теперь будет со мной.

— Ты не прав!

Я обеими руками цепляюсь за его пиджак. — Фил! Выслушай меня!

— Разве я мало тебя слушал? Теперь довольно. Хватит. В твоих словах нет ни капли правды. Ни в одном из них! Я дам Марте все. Любовь. Заботу. Образование. Возможности. А ты… Ты развлекайся и дальше. Делай карьеру. Флиртуй с мужиками. Как и раньше. Такая мать только вредит ребенку!

— Фил!

— Я. Все. Сказал.

Он выходит из кабинета, громко хлопнув дверью.

Быстро решительно идет по коридору, тяжело чеканя шаг.

— Фил!

Я едва за ним поспеваю. Чуть не падаю по дороге.

Но он меня будто и не замечает. Лишь один раз дергает головой, будто желая избавиться от меня, как от назойливого комара!

— Собирайся, Марта, — его голос смягчается, когда он входит в наш номер.

Становится бархатным.

Глаза теплеют, и…

Черт! Даже сейчас у меня замирает сердце от того, сколько всего в его глазах.

Фил и раньше относился к Марточке по-особенному. Был с ней совсем другим.

Но теперь…

Я вижу в его глазах непробиваемую решимость. А еще боль. И любовь. Нет, просто обожание! Он как будто вбирает в себя каждую черточку нашей малышки!

И мне снова становится больно.

Но ведь он сам! Сам виноват! Разве я не хотела сказать ему о, как я думала тогда, нашем счастье? Да я летела со всех ног к нему с этой вестью, а он просто вышвырнул меня! И слушать не стал!

— Мы пойдем кататься на пони?

Марточка радостно подпрыгивает на кровати.

— На пони потом.

К нам приехал луна-парк с целой кучей разных животных. Мы обещали Марточке, что именно сегодня туда пойдем.

— А сейчас? Куда?

Глазенки у малышки уже светятся предвкушением.

Она привыкла за эти дни, что каждый раз мы отправляемся в какое-то новое место, а возвращаемся с кучей фотографий и впечатлений.

— Во дворец.

— Самый настоящий?

Горит восторгом Марточка.

— Самый настоящий, — подтверждает Фил, судорожно сглатывая и сжимая кулаки.

На его виске дико бьется венка.

Он опускается на корточки перед дочкой и просто замирает, разглядывая ее.

Я даже, кажется, слышу, как бьется его сердце!

Глава 33

— Ула! А мама?

— Маме надо работать, — сухо отвечает Фил, даже не глядя на меня.

— Нет, — дергает головой малышка. — Без мамы я не поеду. Никуда. Пусть она лаботает, а мы потом. С ней.

— Малышка.

Фил осторожно берет ее за руку.

— Маме надо очень много работать. Ей придется уехать. Мы поживем с тобой вместе. Вдвоем.

Ах так! Вот так он придумал?

— Нет!

Марточка вскрикивает, и, сорвавшись с постели, бежит ко мне.

— Без мамы я никуда не поеду!

Заявляет, с вызовом глядя прямо Филиппу в глаза и обхватывая мои ноги обеими руками.

— Мааам, — уже задирает головку, заглядывая мне в глаза. — Не надо ехать. Или я с тобой!

— Марта. Так нужно. Ты поживешь со мной, и…

Филипп наступает. На его лице играют желваки.

— Нет!

Выпаливает Марта, а я прижимаю ее к себе.

— Ну скажи ей. Сама.

Буравит меня тяжелым взглядом.

— Я?

Взрываюсь.

— Рогожин, ты в своем уме? Что ты хочешь, чтоб я ей сказала? О твоем гениальном плане? Ты серьезно?

— Фил?

Малышка все очень тонко чувствует.

Поворачивает голову, внимательно глядя ему в глаза.

— Ты обидел маму?

Спрашивает так по-взрослому.

Я только пожимаю плечами в ответ на взгляд Фила. Он им, кажется, просит о помощи? Ну так в том, что он задумал, я совсем не собираюсь ему помогать!

— Черт с вами. Собирайтесь обе. Час на сборы. И все вещи возьми, Ольга.

— Целт! Целт! Целт!

Марточка начинает радостно повторять новое слово, а я с укором смотрю на Филиппа.

— Марта, я сейчас, — целую ее головку, выскальзывая из номера вслед за этим тираном.

— Ты что творишь?

Шиплю, хватая его за локоть.

— Ты же элементарно не умеешь обращаться с ребенком! Вот даже сейчас. Ну что ты ляпнул? А дальше что? Признаешься, что ты ее отец и разлучишь нас? Думаешь, Марточка это тебе простит? Да она будет ненавидеть тебя до конца жизни!

Багровею, сжимая кулаки.

Я сейчас в шаге от того, чтобы расцарапать Филу лицо. И даже оставить без глаз!

— Поживешь первое время с нами. А потом… Потом поедешь в очень долгую командировку. И даже не думай настроить Марту против меня, Ольга. Если хочешь хотя бы изредка с ней видеться!

— Да как ты…

— Собирайся. Я же сказал. Час тебе на сборы. Не успеешь, мы с дочкой поедем только вдвоем.

— Это моя дочь!

— Я все сказал.

Черт! Ну какой же он упертый!

— Мам, ты что, плачешь?

Малышка подходит ко мне совсем близко.

Обхватывает мое лицо ручонками, заглядывая прямо в глаза.

— Нет, маленькая, — через силу улыбаюсь, продолжая складывать ее вещи.

Черт! А ведь все было так хорошо!

Я даже поверила… Где-то в глубине души… Что у нас все может выйти! Даже начала задумываться о том, чтобы рассказать Филу все о Марточке! Всю правду!

У меня сердце кровью обливалось, когда я думала о том, что он уедет и я лишу его… Этого счастья, быть отцом. И Марточку… Как они будут не вместе?

Но он безжалостно решил отнять у меня дочь! Даже ничего у него внутри не дрогнуло!

— Просто в глаз что-то попало, малышка.

Собирая вещи, понимаю, что бежать нет смысла. Наверняка Фил уже выставил вокруг отеля свою охрану. Все предусмотрел. Да и даже если сбегу…

Он найдет.

Так что просто нет выхода! Пока нет! А дальше… Дальше буду разбираться. Ориентироваться по обстоятельствам!

— Ты говолила, что плакать глупо. Что надо все рррешать, а не плакать.

— Правильно говорила. Так и есть, Марточка, — вздыхаю.

— Разве ты не рада? Мы сейчас поедем в замок…

Фил приходит за нами ровно через час, минута в минуту.

Окидывает ледяным взглядом и просто берет мою сумку из рук.

Вторую руку протягивает малышке.

Но Марточка вдруг от него прячется за моей спиной. Крепко сжимает меня за руку, глядя на него настороженно.

Она все очень тонко чувствует, пусть ничего и не понимает.

Фил вздыхает и пропускает нас вперед.

Вся дорога до его дворца проходит в гнетущем молчании.

Даже Марточка сидит тихо. Не вертится, как обычно, разглядывая все вокруг. Не щебечет обо всем на свете. Просто притихла и сидит молча. Даже не двигаясь.

— Разве здесь не красиво? Марточка? Ты ведь хотела настоящий дворец!

Он и правда купил тот самый дом? Или просто снял его на время?

Хотя, какая мне разница?

Здесь и правда нереально красиво. Особенно сейчас. Зимой.

Тут не сад. Тут самый настоящий парк.

Все покрыто нетронутым снегом, который переливается на солнце.

В другое время Марта просто бы визжала от восторга и уже бы побежала осматривать волшебный парк и дворец.

Но сейчас она просто мрачно идет за Филом, сжимая мою руку.

— А еще мы закажем сюда пони. И ездить специально никуда не нужно! Марточка, разве ты не рада?

Не дождавшись ответа, Фил поворачивается ко мне.

Но я только качаю головой, продолжая идти вперед.

— Смотри, какой огромный дворец. Тут жили самые настоящие короли и королевы. И ты тоже будешь жить, как принцесса! Смотри. Эта комната твоя.

Фил распахивает одну из дверей.

Она и правда роскошна. Раз в пять больше всей той квартирки, в которой мы ютились вместе с Маришкой.

Марточка даже замирает на пороге.

Особенно, когда замечает необыкновенную кроватку. Когда Фил успел? Неужели за ночь?

Кровать в виде лепестка огромного цветка. В котором должна спать настоящая фея.

— Тут еще нужен серьезный ремонт. Но главное готово.

Поясняет Фил.

Но Марточка, вопреки ожиданиям, не бежит с восторгом к новой кроватке.

Осторожно усаживается на стул, сложив руки на коленях.

— Тебе не нравится? Что изменить? Только скажи, все будет, как ты хочешь.

— Она просто не завтракала, Фил, — я вздыхаю, закатывая глаза.

— Точно? А я думал, ты успела уже ей что-то наговорить про меня, — шепчет Фил, окидывая меня непроницаемым, чужим взглядом.

— Зачем?

Пожимаю плечами.

— Ты сам справишься, судя по тому, как начал.

— Тогда идем завтракать.

Фил будто и не слышит.

Громко хлопает себя по коленям, подходя к малышке.

— Заказывай, что хочешь. Вот просто любые блюда.

— Я хочу кашу, — выдыхает мое чудо, снова хватая меня за руку. — С яблоками.

— Хорошо, — Фил кивает и смотрит на меня, явно ожидая помощи.

— Пойдем. Покажи мне, где здесь кухня.

Благо, здесь оказывается столько еды, что и правда приготовить можно все. Что угодно. На целую делегацию. На месяц, как минимум.

Фил неплохо подготовился.

Я быстро готовлю завтрак на троих.

Мы усаживаемся за стол.

Поначалу Фил еще пытается увлечь чем-то Марточку, но она только сопит и молча есть кашу. Наконец он сдается. Повисает полная тишина.

— Фил, — наконец Марточка откладывает вилку.

Долго, серьезно смотрит ему в глаза.

— Ты сказал, маме нужно уехать. Что она очень занята.

— Да, — кивает Фил, наливая в стакан перед малышкой яблочный сок.

— Но тепель ей не надо лаботать? Как так?

— Я ее освободил. Пока мы здесь не освоимся.

Марточка кивает. Неотрывно смотрит на Фила, делая большой глоток сока.

— А та класивая комната, где мы жили? Ее дал ты?

— Ну… Да, — растерянно кивает Фил, явно не понимая, к чему она клонит. — Но здесь намного красивее, разве не так? И мы можем здесь кататься на пони. И пригласить всех твоих друзей. У тебя же много друзей, Марточка.

— Значит, ты самый главный в отеле?

Малышка даже не улыбается. Продолжает буравить его глазами.

— Ну да. А ты самая настоящая принцесса, — кивает Фил. — Потому что…

— Значит, ты и есть тот монтрррр. Чудовище. И теперь пррривез нас сюда, чтобы сожрррать.

— Ээээм…

Фил так и застывает с открытым ртом.

А Марточка все так же пристально на него смотрит.

— И ты обидел маму, — добавляет, полыхая серебряными глазами. — Она плакала. Из-за тебя. Ты мостррррр. Я не хочу здесь быть. Я хочу домой. К Маррришке.

— Марточка, я вовсе не монстр, — Фил приседает на корточки рядом с малышкой.

— Разве ты забыла, как мы ездили в парк? Катались на аттракционах? А на каток? Я же люблю тебя. Ну, какой же я монстр? И никто никого не собирается сож… Съедать. Я даже котенку твоему целый домик выделил!

— Ты притворррялся, а теперррь открррыл свое лицо, — вздохнув, как неполноценному сообщает Марточка. — Чудовище.

— Марта.

Черт.

Теперь мне до боли жалко Фила. В его глазах сейчас столько боли, что….

Ну какого же черта ему понадобилось все испортить!

— Марточка.

Но малышка просто поднимается из-за стола и уходит в «свою «комнату.

— Ты настроила ее против меня!

Шипит Фил, когда я его останавливаю, не давая бросится за малышкой.

— Что ты ей наговорила?

— Фил, — тяжело вздыхаю. — Она же все чувствует. И Марточка очень умная девочка. Ты попытался нас разлучить. И она это поняла. После такого ты думаешь, она будет тебе рада?

— А ты? Ты разве нас не разлучила? Твою мать, Оля. Я от тебя такого нет ожидал!

Фил до хруста сжимает челюсти.

— А если бы я не приехал? Не выкроил бы время, чтобы лично привезти подарки в этот детский дом? Я так бы и не знал о том, что у меня есть дочь! Ее бы растил чужой мужик!

Его глаза наливаются кровью.

Вот таким… Таким я никогда его не видела!

— Детский дом, Оля! Серьезно? Да тебе наплевать было на дочь! Которая мечтала об отце! Черт! Да ты даже сейчас не собиралась мне ничего говорить! А если бы я поверил? Не сделал бы этот чертов ДНК-текст? Что тогда? Так бы и уехал, никогда не узнав?

— Я…

Отвожу глаза.

— Я думала сказать тебе, Фил. Правда.

— Серьезно? И что же тебя остановило? Язык онемел?

— Вот это и остановило! Я боялась, что ты так поступишь. Как чудовище!

— Отлично. Значит, я буду чудовищем. Но разве меньшим, чем ты?

— Маааам, — наше перепалку прерывает Марточка.

Мы отшатываемся, отходя на несколько шагов.

— Что, малышка?

Стараюсь, чтобы голос не дрожал.

— Фил опять потерялся. Это слишком большой дом. Здесь плохо. Всем.

— Ну, что ты, малыш, — я улыбаюсь, прижимая к себе свою доченьку. Свое самое дорогое.

— Мы обязательно его найдем.

— Очень быстро, — кивает Фил, сбрасывая пиджак и закатывая рукава. — Один момент, малыш.

Глава 34

Но шкодный Фил находится совсем не скоро. Он каким-то чудом умудрился залезть в камин, а потом в трубу.

Марточка уже совсем сникла и даже не вытирает слез, когда через несколько часов к нам выходит Фил, держа в руках котенка.

Они оба перепачканные в саже. Одинаково взъерошенные. Оба отплевываются, а большой Фил еще и неразборчиво бормочет ругательства сквозь сжатые зубы.

— Фииил!

Марточка срывается и восторженно бежит к… К котенку.

Вытаскивает его из рук Фила и прижимает к груди.

— Как же я по тебе скучала! Ты зачем сбежал? И так испачкался? Такой гррррязный! Это плохо. Надо быть чистым. Пойдем мыться!

Я бы рассмеялась сейчас, заметив, что дочка не зря назвала котенка Филом. Они в этот момент реально так похожи!

Но сейчас не до смеха.

И это растерянное его лицо…

Мне жаль Фила. Правда жаль. Ему по-настоящему больно.

— Пойдем купать котенка, — вздыхаю, поворачиваясь к нему. — У тебя же есть горячая вода?

— есть. Здесь все есть, — кивает Фил.

Пожалуй, и большую версию чудовища тоже было бы неплохо искупать! Кажется, Марточка тоже хочет ему это сказать, когда наконец отрывается от своей находки и осматривает Фила. Но только вежливо говорит спасибо и снова возвращается к своему комочку пушистой сажи.

— Ай!

Фил быстро все готовит. Тазик, полотенца.

Только вот маленький разбойник совсем не хочет купаться! Очень не хочет. Шипит и вырывается из рук, размахивая когтями.

— Давай мне.

Фил уже сбросил рубашку. Она безнадежно испорчена.

И почему я не могу не бросать украдкие взгляды на его идеально вылепленный торс? На кубики, которые с годами стали еще больше?

Внизу живота все сжимается даже несмотря на обстановку.

Тело реагирует на Фила ненормально. Будто чувствуя своего хозяина. Единственного, к кому я так тянулась. Под руками которого получала такое наслаждение!

Марточка с опаской смотрит на Фила, а после, вздохнув, все-таки отдает ему своего любимца.

— Вот же… Малявка!

Шипит Фил, когда острые когти маленького тигра впиваются в его щеку.

— Ох.

Малышка замирает, глядя на Фила.

— Тебе больно?

Осторожно спрашивает, глядя на кровь на его щеке.

— Ерунда. Главное, чтобы это чудовище не оставило меня без глаз, — усмехается Фил.

— Он не чудовище, — серьезно возражает Марточка.

— Оля. Отойдите обе. У нас опасный зверь в доме! Лучше держитесь подальше.

Мы только успеваем отойти на шаг. Как опасный зверь таки подтверждает, что с ним надо быть осторожным.

Фил оказывается не только расцарапанным, но и облитым водой с ног до головы.

— Операция прошла успешно.

Проходит полчаса, как Фил наконец закутывает маленькое чистое чудовище в полотенце.

Теперь разбойник дрожит, а из полотенца выглядывают только огромные глаза.

— Ох, — снова повторяет Марточка, глядя на щеку Фила. — Очень болит? Фиил, так нельзя!

Поучительно смотрит на котенка, который совсем сжался в полотенце.

— Нельзя обижать тех. Кто тебя любит.

— Нельзя, — подтверждаю, выразительно глядя на Фила большого.

— Что ж, Марточка. Пойдем лечить Фила? Да?

— Пойдем, — кивает малышка, но все еще смотрит на него пристально и с недоверием.

Фил пытается возражать, но сдается под настойчивым напором Марточки.

Она так заботливо и внимательно смотрит ему в глаза, что другого не остается.

Махнув рукой, просто усаживается на стул, позволяя нам проводить нехитрые манипуляции.

Мужественно терпит, когда дочка буквально заливает его перекисью водорода и заклеивает пластырем почти половину лица.

Марточка сосредоточенно пыхтит. Даже губки надула и высунула край язычка, что показывает у нее крайнюю степень сосредоточенности и старательности.

А Фил…

Он не отрывает от нее глаз.

Смотрит с таким обожанием. Восхищением… С такой невыносимой любовью!

— Спасибо.

Он прижимает ее крошечную ручку к своей залатанной щеке.

Я бы рассмеялась, потому что Фил выглядит сейчас и правда смешно.

Пластырь малышка наклеила на славу. В несколько слоев и так, что чуть не залепила Филу глаза.

Но этот его взгляд…

Время замирает.

Малышка тоже смотрит на Фила так пронзительно, как будто чувствует его. Будто проникает в самую суть.

— Рррраниться нельзя, — вздыхает мое солнышко, покачивая головой и все так же заботливо глядя на Фила. — Но это не все. Надо, чтоб мама поцеловала. Тогда плойдет. Она всегда так делает.

Фил поворачивается ко мне.

Прожигает горящими глазами.

— Лечение не закончено, — с усмешкой окидывает меня таким взглядом, что я ощущаю себя совсем голой. — Завершишь?

— Это только для тебя, Марточка, — я с трудом отвожу взгляд от Фила. — Только тебя я могу так вылечить. На других не сработает.

— Это потому, что он чудовище?

Марточка наивно и очень серьезно распахивает глазки, снова осматривая Фила.

А вот он сжимает челюсти.

Глаза в тот же момент начинают полыхать.

— Нет, Марточка, — я вздыхаю, натянуто улыбаясь. — Просто это действует только когда мама целует тебя. Тут дело не в поцелуе. А в том, как сильно я тебя люблю. Поэтому и действует. И Фил не чудовище, — добавляю.

Пусть он и ведет себя, как самый настоящий монстр, но…

Я не стану настраивать против него малышку, чтобы он там себе не думал!

— Разве я похож на страшного монстра? На дракона?

Фил усмехается, притягивая к себе малышку.

Но сквозь эту улыбку отчетливо проскальзывает боль.

Нет. Марточка не должна думать, что он плохой. Не должна его бояться. Она ведь его полюбила уже давно!

Я не могу так поступить. С ними обоими. У меня сердце от счастья сжималось, когда я на них смотрела! Просто не могу!

— Тогда я тебя поцелую. Я же волшебница!

Кивает Марточка, вдруг с восторгом найдя решение.

— И ты станешь хорррошим!

Она зажмуривает глаза и звонко чмокает Фила в пластырь.

А он замирает.

До хруста сжимает кулак.

Я вижу, как все его тело под рубашкой напрягается до невозможности.

— Я пойду к маленькому Филу, — малышка сползает со стула. Аккуратно и осторожно.

— Ему там грррустно же без меня!

И вихрем уносится к своему истерзанному купанием и приключениям котенку.

— Сколько же я пропустил, — с горечью произносит Фил, так и не отводя взгляда от стула, на котором она сидела. Прижимая руку к тому месту, куда малышка его поцеловала.

— Все! Все пропустил, Ольга, черт возьми! Ее первые слова! Первые улыбки! Какого черта ты так со мной! Зачем? За что? Хочешь почувствовать, как это? Не видеть свою дочь и не знать, как она растет?

Мы скрещиваемся взглядами.

Фил просто пронзает меня. Но и я отступать не намерена!

— Ты сам сделал свой выбор. Тогда, — жестко выплевываю ему в лицо. — Разве это было мое решение уйти? А ты даже не соизволил меня выслушать!

— Ольга.

Он с силой впивается пальцами в стол.

Ноздри раздуваются, полыхая огнем.

— Ты предала меня! Ты спала с Рувье! В моем клубе! И не отрицай!

Резко поднимает вверх руку, заставляя меня молчать.

— Я видел все. Камеры показали, как ты входила и выходила в клуб. И намного больше! Я видел, чем вы занимались с ним в ВИП-кабинке! Без, мать твою, одежды! Со мной ты никогда не была такой горячей, правда? Настоящей шлюхой! Черт, да я бы даже без кастинга принял бы тебя в свой клуб на работу, ведь ты обслуживала его намного лучше моих умелых девиц!

— Это бред! Я никогда…

— Не нужно. Не нужно этого вранья, Ольга, — он прикрывает глаза, втягивая воздух.

Каждое слово бьет по нерву. Но он говорит с такой горечью!

— Сколько его было, этого вранья, а, Оль? Даже сейчас ты до последнего отпиралась. Даже теперь врала, что Марточка не моя! Как я могу тебе верить? Хоть одному твоему слову?

— Фил!

— Ты не просто мне изменяла за моей спиной. Ты слила Рувье всю информацию. Только у тебя был доступ к моим файлам. Потому что я… Я доверял тебе, черт возьми! Доверял и…

Он осекается на последнем слове.

Оно так и остается непроизнесенным.

Что он хотел сказать? Любил?

Когда любят, так не поступают!

— Я ничего этого не делала, Фил, — отзываюсь ледяным голосом. — И если бы я и правда была бы для тебя большим, чем мимолетное развлечение, ты бы дал мне шанс! Ты бы хотя бы меня выслушал! Ведь тогда… В тот день… Я хотела тебе сказать о том, что беременна! Я летела к тебе со всех ног, как только узнала!

— Довольно, Ольга, — Фил морщится, как от боли. — Довольно твоего вранья! Пока ты будешь рядом с Мартой. Она слишком сильно к тебе привязана. А дальше… Дальше я решу.

— Что ты решишь? Чего ты от меня хочешь? Чтобы я стала шелковой и стелилась перед тобой?

— Посмотрим. Пока я не решил ничего. Но вариант стелиться подо мной в постели … Я обдумаю.

— Этого не будет! Никогда! И Марточка моя дочь!

— Посмотрим, Ольга. Думаешь, ты сможешь со мной тягаться? У тебя еще есть парочка влиятельных любовников в рукаве?

Он наступает. Почти вжимает меня в стену, крепко сжимая мой локоть. Опаляя мои губы своим дыханием.

— Запомни. За то, что ты сделала, я мог бы расправиться с тобой. А я просто отпустил. И сейчас. Ты пока еще здесь. Рядом с дочерью. Я ведь могу тебя отправить в ооочень долгую командировку, Оля. Так что не буди во мне зверя. И будь покладистой.

— Я не стану с тобой…

Выпаливаю прямо в его губы.

— Никогда!

— Правда?

Лицо становится ледяным.

Он поправляет выбившуюся прядь волос, наклоняясь ко мне еще сильнее. Так, что наши губы соприкасаются.

Его рука жадно сжимает мое бедро. Резко дергает, закидывая мою ногу себе на бедро.

В меня со всей силы упирается нечто огромное. Очень твердое. Даже сквозь одежду я ощущаю, какой он горячий. Там…

Мы замираем. Рвано дышим, все еще сражаясь взглядами.

Я готова вцепиться ногтями в его глаза, но мое тело…

Черт! Оно размякает под ним! Под его диким напором!

— Уже поздно. Марточке нужно спать, — бормочу прямо в его губы. Не отрывая взгляда от дико, до безумия полыхающих глаз.

— Мне надо ее уложить. Фил.

— Иди.

Он отпускает меня.

Опирается кулаками на стол, тяжело дыша, пока я выскальзываю из кухни.

Глава 35

Фил.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не зарядить кулаком по столу, разнеся его в щепки.

Но понимаю. Становиться для малышки еще большим чудовищем, чем она решила, нельзя! А Марточка может влететь сюда просто в любой момент!

Дыши, Рогожин. Дыши, твою мать!

Повторяю себе, задыхаясь. Делая несколько судорожных глубоких вдохов.

Твою мать!

Она просто чудо.

Улыбка сама набегает на лицо, когда вспомню, как внимательно и сосредоточенно она меня «лечила». С каким беспокойством смотрела своими чудесными, просто сказочными глазенками.

Она такая чудесная, добрая девочка! Не говоря уже о том, что настоящая красавица! И такая умная!

За все время, пока я был с малышкой, она ни разу не капризничала. Не жеманничала. Не выклянчивала каких-то подарков, как это тоже часто делают дети из детского дома, давя на жалость совершенно сознательно!

Только вздыхала, и так искренне, когда я спрашивал ее про папу, отвечая, что его просто нет, но она о нем очень мечтает!

Это гены. Конечно. Все дело в них, но…

Надо признать, что и воспитание многое дает. И наглядный пример рядом.

Ольга прекрасно растила нашу дочь.

Даже не представляю, как она справлялась, еще и зарабатывая сама…

Черт!

Кулаки снова сжимаются.

Зарабатывала! Ха!

Я ведь видел, какая огромная сумма упала ей на счет после того, как она меня предала. Продала всю информацию Рувье, тем самым подставив меня и мою компанию! Да я чуть не разорился из-за того, что поверил в ее наигранную притворную искренность!

Зарабатывала, как же! Да еще и сама!

Видел я, как она сама!

Этого жирного борова Бурыкина, и еще… Сколько их было?

Своими глазами на приеме видел, как они слетаются на Олю, как стервятники на добычу!

Наверняка, Оля жила очень даже неплохо. Да от одной суммы за предательство она могла купить весь этот роскошный особняк! И даже еще бы и осталось!

Так что нет.

Нечего поддаваться сентиментальности!

И снова падать в ту же пропасть по имени Оля, наступая на те же самые грабли!

Решительно выхожу из кухни.

У меня еще дела. Море дел!

Но…

Замираю, проходя мимо спальни, которую я выделил Марточке.

Оля склонилась над малышкой.

Рассказывает ей сказку.

И я замираю. Просто слушаю ее нежный, такой мягкий голос. И посапывание малышки.

— Можно, я сам расскажу Марточке сказку?

Сам не замечаю, как оказываюсь рядом.

Впитываю каждую черточку своей дочурки. Оторваться не могу. Смотрел бы и смотрел.

Она просто чудо! Самая красивая девочка на свете! И… Моя!

Сердце дергается, когда я это чувствую. Понимаю на каком-то совсем другом, запредельном уровне.

Как я раньше не замечал?

Глаза и губки Олины. А остальное… Брови. Овал лица. То, как она смешно морщит носик…

Это же часть меня!

— Я не против, — Оля двигается, дав мне место рядом.

— Ты знаешь сказки?

В глазах малышки снова начинает светится восторг. Как раньше.

Черт. А я уже думал, она никогда на меня снова так не посмотрит!

— Не очень, — улыбаюсь, боясь вспугнуть. — Но я попробую.

— А про кого?

— Про чудовище. Которое жило отшельником. Работало с утра до вечера, ничего вокруг не замечая. А потом встретило одну маленькую волшебницу. И она растопила его сердце своей любовью и заботой.

— Мне нлавится, — улыбается мое счастье. Мое.

— И про злую ведьму, которая настроила волшебницу против чудовища?

Оля иронично поднимает бровь.

— Я так не хочу, — мотает головой Марточка. — Пусть чудовище станет доблым! Навсегда!

— Конечно, станет, — киваю, осторожно поправляя одеяльце. — Обязательно станет. Навсегда. Потому что маленькая волшебница ведь не послушает злую ведьму. Да и злой ведьмы на самом деле в нашей сказке не будет. Она была раньше. В прошлом. Когда и превратила его в чудовище. Но маленькая волшебница рассеяла эти злые чары. Так что говорить про злую ведьму мы не будем, правда?

Я коряво рассказываю сказку, выдумывая что-то на ходу.

А сам всматриваюсь. Вслушиваюсь в то, как дыхание моей дочурки становится плавным. Как начинают слипаться глазки…

И…

Невольно бросаю взгляд и на Ольгу.

Черт!

Ну с какой же нереальной любовью она смотрит на нашу малышку!

Разве я смогу так жестоко ее наказать?

Разлучить их? Отнять Марточку?

А разве она не заслужила?

Дергаю головой, устало потирая переносицу.

Да. Она заслужила. Сполна.

Глава 36

Потому что сколько вот таких лет я потерял? Когда мог бы видеть свою малышку. Укладывать ее в постель, рассказывая сказку? Целовать на ночь?

И…

И все остальное, черт возьми! Три года! Три чертовых года она молчала!

Но…

Поглаживаю пальчики моей заснувшей девочки.

Вижу, как и Оля бросает на меня взгляды. И в них… В них столько всего, что внутри у меня щемит.

Может, и правда, маленькая волшебница заколдовала меня? Но я не хочу быть чудовищем. Не хочу так жестоко поступать с ней!

— Оля, что она любит?

Хватаю Ольгу за руку, когда мы выходим из комнаты Марточки.

Та сразу же пытается сбежать. Но нет. Не выйдет.

— Я хочу после дневного сна отвезти вас куда-то. В парк? На пони кататься? Или лучше в какое-то детское кафе с аниматорами?

— Фил… Я не настраивала ее против тебя. Правда.

Долго смотрю ей в глаза.

Решила снова врать? Больше не ссорится со мной, чтобы подкупить тем, какая она «хорошая»?

Но…

Почему-то мое чутье вопит о том, что сейчас Оля искренняя со мной. А своему чутью я привык верить. Хоть оно и очень сильно противоречит фактам.

— Я верю, — отвечаю, выпуская воздух сквозь сжатые зубы.

Рядом с этой женщиной все не так!

Не слушаю здравый смысл.

Так и тянет…

Провести по ее губам пальцами. Прижать к себе. Спрятать от всего мира и…

Целовать. Зацеловывать до боли в губах. До ее стонов, которые я до сих пор помню!

А после заставить обвить ногами мои бедра и…

Любить ее. До умопомрачения. До одури. До сорванного голоса от ее криков и располосованной ее ногтями спины…

А утром проснуться рядом. И просто смотреть, как она дышит. Чувствуя, что ничего на свете больше не нужно… Больше ничего…

Черт!

— Так куда нам лучше поехать?

— Марточка не избалована развлечениями, — Ольга пожимает плечами. — Ей понравится все, что ты выберешь.

Она уже собирается снова от меня сбежать, но я ловлю ее за руку.

Разворачиваю к себе, сам не замечая, как слишком сильно прижимаю к стене. Как почти впечатываюсь в нее, останавливаясь лишь с миллиметре от ее губ…

— Оля, — хрипло выдыхаю, проводя пальцами по ее шее. По венке, которая так судорожно на ней вдруг начала биться.

Вниз…

До сочной округлости. Которую так хорошо помнят мои руки…

И которая за это время стала еще более сочной!

Хотел бы в самое сердце, которое тоже сейчас бьется под моей рукой так сильно… Так часто…

— Ты правда хотела мне сказать? Тогда?

— Да, — выдыхает и тут же опускает глаза.

Краснеет.

Я чувствуя, что и она начинает дрожать.

— Соберись и приготовь для Марточки одежду. Поедем в парк кататься на пони.

Отшатываюсь от нее.

Быстро ухожу по коридору в свой кабинет. Пока малышка спит, надо разобраться с делами, чтобы оставить для нее побольше времени.

А в голове гудит.

И пальцы сжимаются сами.

Черт!

Не сходится!

Ни черта не сходится!

Так и вижу тот день, когда она пришла ко мне… В последний раз!

Ее, такое счастливое лицо и руки, спрятанные за спиной, как будто она там прячет какой-то сюрприз!

Она светилась вся. А я…

Я только узнал.

Просмотрел крутое порно с ней и моим конкурентом в главной роли!

И правда хотела мне рассказать? Думала, ей все сойдет с рук?

Но…

Какого черта тогда она живет так скромно? Даже бедно. Очень.

Марточка хорошо одета, но видно, что вещей у нее немного, как и игрушек. И они далеко не самые дорогие. Даже не среднего уровня.

Я видел, как она относится к малышке. Любит ее. Так на нее смотрит, что сомнений не остается. Марточка для нее — вся жизнь.

Она бы точно не стала экономить на ребенке. Обеспечила ей все самое лучшее!

Так почему тогда ребенок живет в таких условиях?

И остается в детском доме, а не с нянькой, которую Ольга вполне может себе позволить?

Вместо дел я сразу же набираю номер начальника моей службы безопасности.

— Виталий. Нужно проверить счета Рябининой Ольги Николаевны. За последние пять лет. Все, до копейки. Что заходило, что куда шло. И… И, пожалуй, еще одну запись.

Не хочется, чтоб кто-то видел Ольгу в той проклятой кабинке с Рувье! Выплясывающей на его бедрах. А после заползающей под стол, чтоб поработать ртом.

Самому так противно. Что все внутренности в черту сводит спазмом.

Да и разве тогда я все не проверил? Миллион раз!

Теперь у меня новый начальник охраны. Юрий, который был тогда, теперь охраняет Виолетту.

Чем черт не шутит? Может, и накопает что-то? Новое. Узнаю, по крайней мере, как она жила все эти годы!

— И мне нужен отчет про ее жизнь. Да. Тоже за пять лет.

Посмотрим, чем Оля занималась и до встречи со мной. Раньше и в голову не приходило интересоваться. Но теперь..

— Нет. Пожалуй, даже больше. Все, что сможешь найти. С самого рождения!

— Филипп?

А вот и моя заноза в сердце и в каждом нерве.

Только что убегала, а теперь сама пришла. Мнется на пороге. Хм…

— Марточка уже проснулась?

Бросаю взгляд на часы.

Не может быть. Слишком мало времени прошло!

Глава 37

— Я не настраивала Марточку против тебя.

Она смело вздергивает подбородок.

Смотрит прямо в глаза.

И я понимаю. Точно. Не настраивала.

Та Оля, которую я помню, не была на такое способна. И всегда говорила правду прямо в глаза. Все, что думает.

— Просто она случайно услышала разговор с моей подругой о том…

— О том, какое чудовище твой новый начальник.

— Ну, как-то так. Да.

Оля отводит глаза в сторону.

Я тут же оказываюсь рядом.

Подхватываю ее подбородок пальцами. Заставляю посмотреть прямо в глаза.

— Ты правда считаешь меня чудовищем, мммм? Монстром? Да, Оля?

— Я пришла поговорить не об этом, Филипп.

Такой же смелый, открытый взгляд.

Черт! Ну, как в ней все это сочетается?

Я же чувствую людей. Читаю, как открытую книгу. Понимаю всегда за несколько первых секунд общения, из чего сделан тот, кто передо мной!

Иначе бы не выгреб!

Тех, кто тебе улыбается в лицо, а за спиной подставляет, слишком много! Особенно в мире большого бизнеса!

Да не разбирайся я в людях, давно бы прогорел и валялся бы в какой-нибудь помойке!

Но с ней все не так! Всегда!

Передо мной чистый Ангел, когда смотрю на нее! Но факты! Факты говорят совсем о другом!

Или здесь дело в чувствах? Потому моя идеальная внутренняя система дает сбой?

Я ведь никого никогда не пускал так глубоко в сердце. Никто и никогда не мог пробраться так глубоко!

И за все эти годы ничего не изменилось!

Даже сейчас я схожу с ума от этой несносной женщины! Думаю только о том, как присвоить ее себе. Ласкать. Целовать. Да просто быть рядом!

Не говоря уже о том, как адски я ее хочу!

С того момента, как мы снова встретились все другие женщины просто перестали для меня существовать!

— А о чем, Оля?

— Филипп. Ты ее отец. Я не могу этого изменить.

Она снова опускает глаза, а во мне начинает рычать внутренний зверь.

Изменить, значит!

Отмотать назад и родить от кого-то другого? Ну, это уже за край!

— Не рычи, пожалуйста. Давай просто все спокойно обсудим. Я не хочу, чтобы вы с Марточкой были чужими. Она тянется к тебе. И ты… Я не могу лишить тебя этого счастья.

Ого! Она? Меня? Лишить?

Челюсти сжимаются сами. Зубы начинают скрежетать!

Кто-то слишком много на себя берет!

— Я хочу, чтобы мы спокойно обсудили с тобой, что будет дальше.

— Неужели?

Бровь сама дергается вверх. Даже так?

— И что же, по-твоему, должно быть дальше, мммм?

— Я не против, чтобы мы провели пока какое-то время с тобой. В этом доме. Но дальше… Нам нужно придумать какой-то график. Когда ты будешь приезжать и видеться с Марточкой.

— Чтоооооо?

Охренеть. Такой наглости я еще ни разу не встречал за свою жизнь!

— Оля. Ты, кажется, плохо меня поняла. Марта остается со мной. Навсегда. Это не обсуждается. А вот ты… На каких условиях будешь с ней видеться… Я пока не решил.

— Филипп! Это же бред!

— Почему? Ты с вполне чистой совестью оставила отца без дочери, а Марточку без отца. Считай, что теперь мое время.

— Фил! Ты что? Мне мстить решил? Напомнить. Что ты сам вышвырнул меня и больше никогда не захотел видеть!

— Черт возьми, Оля!

Отхожу на несколько шагов, чтобы просто не взять ее сейчас за плечи и не встряхнуть. Надо хотя бы попытаться сохранить спокойствие!

— Мы расстались. Да. Это было между нами! Но, черт возьми, ты же должна была понимать, что ребенок это совсем другое! Люди расходятся. По разным причинам. Так бывает. Но о рождении ребенка ты могла мне сообщить! Ты не имела права поступать так, Ольга. Просто не имела! Поэтому теперь. Марта останется со мной! И точка! А ты… Я подумаю, как мы решим этот вопрос.

— Ты не посмеешь лишить меня дочери! Ты…

— Не посмею?

Черт! Ничего не изменилось!

Оля как всегда смело сверкает глазами и сжимает кулаки. Кажется, она готова со мной драться! И всерьез!

— Оля, давай отложим этот разговор. Просто отложим.

Она выходит, громко хлопая дверью. Шипит что-то себе под нос.

Наверняка, «чудовище» в ее словарном запасе теперь еще самое милое из того, что я получу в свой адрес.

Черт!

Я хочу ее. Сейчас, вот такую, хочу еще сильнее!

Хочу так, что готов догнать ее и просто подхватить на руки, заткнув все ее ругательства губами.

Черт!

Сейчас совсем не время поддаваться чувствам!

Я должен слушать только разум. Холодный разум! Иначе могу наломать дров!

Глава 38

Оля

— Куда мы собираемся, мам?

Глазки Марточки горят восторгом.

— Поедем на аттракционы. Ты же хочешь?

— Очень хочу!

Марточка радостно хлопает в ладоши.

— Мы поедем с Филом?

И я точно знаю, что она сейчас совсем не о котенке! А об этом… Чудовище!

Черт, и как я могла в него влюбиться? Не заметить, что там внутри настоящий бессердечный монстр? Ну вот как?

— Да, солнышко. С Филом, — вздыхаю, заканчивая плести косичку.

— Уллла!

Малышка просто сияет.

И я не могу отделаться от мысли, как замечательно мы могли бы жить все вместе. Настоящей семьей…

На самом деле очень редко детки так обожают своих отцов. Я этого так много навидалась в детском доме!

Иногда даже и подходить к ним не хотят.

А тут…

У нас могло бы получиться все совсем иначе!

Настраиваюсь на очередную битву с Филом.

Пусть господин Рогожин и привык подминать под себя конкурентов, но тут совсем не тот случай! Готовьтесь проиграть, Филипп Станиславович! Потому что свою дочь я так просто не отдам!

Но Фил ведет себя…

Просто удивительно!

Все время, пока мы катаемся, улыбка не сходит с его лица.

Никаких властных ноток. Приказного тона и жестов.

Он нежный. Предупредительный.

Спешит исполнить все наши желания и сделать все, чтобы этот вечер прошел счастливо!

— Горячего чаю? Или кофе с молоком?

Накатавшись на катке, я просто падаю на лавочку. А малышка еще катается с тренером.

— Не нужно, Фил. Дочери нет рядом. Ты можешь не притворяться.

— А я и не притворяюсь, — он пожимает плечами.

Скользит по моему лицу таким взглядом, что… Дух захватывает!

— Так что тебе принести?

— Кофе с молоком, — вздыхаю.

Ну, почему он бывает таким разным? Я уже не знаю, где он настоящий!

Сейчас вот такой… Заботливый. Родной… Такой знакомый!

— Я скоро, — Фил. Кивает, улыбаясь и помахав рукой дочери.

— Рябинина!

Вдруг слышу резкий голос. Меня хватаю за руку так, что она начинает саднить.

— Семен Валентинович? Вы здесь откуда?

Изумляюсь, узнавая Бурыкина.

— Рябинина. Я смотрю, ты время даром не теряла! Олигарха себе подцепила, Да? Да что ж ты творишь такое в постели, что он тебя, да еще с приплодом твоим аж к себе домой взял?

— Моя жизнь вас не касается, — холодно отвечаю, отворачиваясь и пытаясь выдернуть руку.

— Да отпустите вы меня!

— Э, нет.

Вместо того, чтоб отпустить, он резко дергает меня на себя.

Так, что его лицо оказывается совсем рядом. Фу. Я даже слышу его неприятное дыхание.

— Рябинина. Ты очнись. Олигарх наиграется и уедет. А тебе еще жить в этом городе, между прочим! Ты кем себя возомнила, а? думаешь, он тебя с твоей нагулянной дочкой к себе в столицу увезет? На черта ты ему там нужна! У него таких знаешь, сколько? Так что ты со мной поласковей. И повежливей. Органы опеки никуда не денутся. Придут потом разбираться, как ты живешь. А ты ведешь разгульный образ жизни! Отобрать у тебя твою малявку я уж смогу как-то порешать!

— Убирайтесь!

— Не наглей, Рябинина. Я тебе последний шанс даю.

Он пытается меня облапать. Мерзко скользит своими пухлыми пальцами по талии и выше.

— Я завтра буду в отеле. И ты обслужишь меня! Как этого олигарха! А когда он уедет… Так и быть. Даже квартиру тебе куплю!

— Эй.

Голос Фила бьет ледяным ударом прямо в спину.

Боже, ну почему все так? И именно сейчас!

А дальше…

Дальше Бурыкин просто отлетает.

С грохотом валится на землю.

* * *
Фил.

Охренеть.

Это уже за гранью!

Стоит мне на пару минут отойти, как Ольга уже зажимается с тем жирным боровом!

Красная пелена застилает глаза. Какого черта он ее лапает, а она… Не стесняется даже ребенка!

Это что? Моя дочь постоянно такие картины видела!

Я готов убивать.

Навсегда лишить Ольгу возможности видеться с дочерью!

Но…

Ледяное спокойствие, — напоминаю себе.

Просто бесшумно подхожу поближе. Слушаю, что этот мерзавец ей говорит, и…

Рука сама впечатывается в его мерзкую жирную рожу.

— Ты охренел?

Визжит Бурыкин, когда я подхожу.

— Ты что себе позволяешь.

Хватаю его за куртку, слегка приподнимая к себе.

— Это ты, я смотрю. Совсем охренел. Вкрай! Ты совсем бессмертный? Угрожать моей женщине!

— Кто твоя женщина? Эта шалава? Да она с каждым…

Хрясь.

Кулак смачно врезается в его челюсть.

— Чтоб я тебя больше не видел в этом городе, скотина. Кстати, о недостаче. Я проверю, кто себе присвоил мой миллион! Может, из города ты уедешь в совсем не курортные места!

— Это был мой отель и мои деньги!

— Это уже мой отель. И ты проворовался.

— Ты думаешь, тебе так это обойдется? Да я… Я тебя в порошок сотру! Решил, что раз олигарх, то все можно? На таких, как ты, тоже есть управа!

— Смотри, сам не сотрись, — пинаю эту мерзость ногой.

— Оля, ты как?

Черт. Она дрожит вся. И точно не от холода!

А ведь я все слышал!

Сколько ей еще такого пришлось пережить? Разных уродов, которые запугивали, угрожали?

Ольга красивая женщина. И одна. Совсем без защиты!

— Оля.

Прижимаю ее к себе.

Протягиваю стаканчик с кофе.

Черт. У нее руки дрожат! Так сильно, что даже кофе расплескивается!

— Оля. Перестань.

Глажу ее по волосам.

— Он больше ничего тебе не сделает. Никогда. Я обещаю.

Сам не понимаю, как это выходит.

Отбрасываю к черту стаканчик из ее рук. Прижимаю к себе сильнее.

Мало я гаду врезал! За эти слезинки, что сверкают в ее глазах. Надо было убить!

Окидываю площадку диким взглядом. Но эта куча жира и дерьма уже свалила из поля зрения!

— Оленька. Ну все. Перестань, — целую ее в висок. В волосы. Глажу руками.

— Он ответит за все. Я обещаю. Что он тебе сделал? Он же не…

Твою мать!

Я даже боюсь произнести это вслух!

Этот урод угрожал Оле. Не особенно-то и спорил про недостачу. Он ее заставил с ним спать?

Нет. Я его убью. А потом откопаю и убью еще раз.

— Нет, — Оля смахивает слезу.

Прижимается ко мне так доверчиво…

— Это он, получается, натравливал на меня органы опеки! Они угрожали Марточку забрать! У меня ведь не было официальной работы, а, значит, и дохода! Он специально не оформлял меня, и…

Подонок! Нет, я однозначно его найду!

— Все, малыш. Все, моя родная. Все в прошлом. Я разберусь с ним. Поверь мне. Он заплатит за все!

— Тебя больше никто не обидит. Никогда. Обещаю. Ты мне веришь? Веришь, Оля?

Я лихорадочно скольжу руками по ее телу. Покрываю поцелуями ее лицо.

С ума схожу, думая о том, что мою девочку… Мою маленькую, такую нежную девочку, так легко могли обидеть.

— Верю, — выдыхает Оля.

И наши губы встречаются. Безумный взгляд глаза в глаза.

Мы оба проваливаемся в пропасть.

Черт.

Я ничего не вижу. Ни о чем не помню! Только мы!

И даже сердце начинает стучать совсем по-другому!

Оно… Будто оживает.

С ней. Только с ней я могу чувствовать себя живым!

Но все вдруг исчезает.

Оля отталкивает меня.

— Но ты… Ты хуже всех! Ты хочешь лишить меня Марточки! С ними я еще могла бороться, а ты… Ты…

— Все, что я хочу, это чтобы вы были со мной, Оля, — хрипло выдыхаю, сжимая ее руки.

— Вы обе. Навсегда! Разве ты не понимаешь? Я же не жил без тебя все эти годы! Черт, да я стал просто машиной!

— Но ты сказал… Ты…

— Оля. Я просто разозлился. А кто бы не злился на моем месте?

— Ты обещаешь? Ты не разлучишь меня с дочкой?

— Мама! Фил!

К нам подбегает Марточка.

Я тут же подхватываю ее на руки, усаживая себе на колени.

— Мы будем вместе, — шепчу Оле одними губами. Всегда.

— Мама, ты что? Плакала?

Марточка хмурит брови. Становится совсем серьезной.

— Нет, малышка. Совсем нет, — качает головой Оля. — Это просто снежинка в глаз попала.

— Ну что? Пойдем есть десерты?

— Даааааа!

Восторженно улыбается наша малышка, уже сползая с моих колен.

Мы поднимаемся и отправляемся к машине.

Я крепко сжимаю руку Оли, а она… Она так и не выдергивает ее…

* * *
Оля

Мы укладываем Марточку спать.

Вместе.

Малышка уже почти освоилась в новой комнате.

И счастливо засыпает в своей нереально красивой кроватке в форме лепестка.

А я…

Я хочу, чтобы она подольше не засыпала.

Потому что руки дрожат, а по всему телу разносятся разряды тока! Особенно, когда мы с Филом встречаемся глазами!

Весь вечер он так на меня смотрел…

Горящим, голодным, дико кружащим голову взглядом!

Как будто я… его…

Раздевая меня этими чертовыми серебрянными глазами!

Лаская. С нежностью. С такой страстью, что в кафе я постоянно краснела и отводила глаза. А сердце колотилось, как безумное.

Он все время как бы невзначай меня касался.

Пальцами, передавая десерт. Или ногой, прижимаясь под столом прямо к бедру.

А как вспыхнули его глаза, когда Фил начал стирать салфеткой мороженое, которое запачкало мои губы…

Я чуть не задохнулась от одного этого взгляда! Забыла, где нахожусь, и…

Сейчас мы останемся вдвоем. В этом огромном доме.

И… Мне страшно, потому что больше ничего его не остановит!

А я…

Смогу ли я сопротивляться? Собственным чувствам?

— Оля.

Фил касается моих пальцев. Легко.

Но меня прошибает разрядом тока. Насквозь.

— Уже поздно, — облизываю дико пересохшие губы.

А как им не пересохнуть? Когда Фил постоянно на них так смотрит?

— Нам тоже пора спать.

Быстро соскальзываю с кроватки Марточки.

Стараюсь почти бегом покинуть эту комнату и добраться до своей! Чтобы запереться на сто оборотов ключа!

Но…

— Оля.

Фил быстро нагоняет меня в коридоре.

Тяжело дышит, разворачивая меня к себе.

— Может, пора сказать Марточке, что я ее папа?

Он прижимает меня к своему телу. Впечатывает в него, обдавая жаром своей кожи.

Мы дышим, как будто пробежали марафон.

Кажется, мое сердце сейчас просто вылетит из груди, так часто бьется!

— Пока рано, Фил. Подожди. Она только перестала думать, что ты чудовище.

Пытаюсь улыбнуться, но…

Губы горят от его вспыхнувшего взгляда.

— Хорошо, — хрипло отвечает Фил, медленно, мучительно сладко проводя пальцами по моим губам.

— С этим подожду… Но это… Это не может больше ждать!

Он обрушивается на мои губы.

Властно раздвигает их языком.

Прижимается ко мне так, что я ощущаю… Все его тело. И его бешеное, безумное желание.

— Не надо, Фил, — я тяжело дышу, еле отталкиваясь от него.

— Не надо. Пожалуйста. Я не хочу так…

— Ты моя единственная, Оля. Единственная. Навсегда.

Все внутри меня сжимается от его слов. От его голоса. Он серебра в его глазах, которое стало совсем черным.

— И ты моя. Признай это. Ну же. Признай.

Крепкие руки сжимают мои плечи.

Я молчу, но…

Он снова касается моих губ.

Теперь совсем иначе.

Нежно. Неторопливо. Так… Запредельно нежно и сладко…

И я дрожу.

Обхватываю его шею.

Сама запрокидываю голову, открываясь ему и раскрываю в ответ губы.

Это безумие. Настоящий ураган.

Он хрипит что-то мне в рот, и его поцелуй становится диким. Жадным. Безумным.

Как и руки на моем теле.

Они теперь везде.

Такие горячие. Таком страстные. Такие ненасытные.

Наши бедра ударяются.

Я лихорадочно отвечаю на его поцелуй. С ума схожу от этих диких, безумных ласк.

— Оля, — сдавленно выдыхает Фил, срывая с меня одежду. — Я люблю тебя. Люблю, твою мать!

И я больше ничего уже не слышу.

Лихорадочно срываю с него рубашку.

Наши зубы ударяются, когда мы схлестываемся в новом поцелуе.

Фили забрасывает мои ноги себе на бедра.

Несет вперед по коридору, продолжая дико, жадно целовать. А я даже не замечаю, куда!

— Пожалуйста.

Выдыхаю, когда мы оказываемся в постели.

Кожа к коже.

Фил нависает надо мной, придавливая тяжестью своего тела.

— Что, Оль?

Его глаза вспыхивают беспокойством.

— Пожалуйста, будь нежным. У меня никого не было после тебя…

Его глаза вспыхивают чем-то нечитаемым. Запредельным.

Из горла вырывается хриплое рычание.

— Моя. Моя девочка, — шепчет он, покрывая поцелуями все мое тело. Опускаясь до напряженного, подрагивающего узелка.

— Я буду нежным. Очень нежным с тобой, любимая… Моя…

И я впиваюсь в его волосы ногтями, когда он заполняет меня всю. Без остатка.

Меня взрывает мощными спазмами практически сразу.

Мечусь под ним, выкрикивая его имя…

Его… Только его… Всегда… Разве иначе может быть?

Глава 39

— Оля, что не так?

Не знаю, сколько раз я взлетала и разлеталась на части от этого наслаждения.

Запретного. Безумного. Такого острого.

Сходя с ума и выкрикивая его имя. Единственного моего мужчины.

Но теперь…

Придя в себя, я откатываюсь на край кровати.

— Я сделал тебе больно?

Его крепкие руки обхватывают меня.

— Прости. Я старался быть аккуратным. Но … Черт, Оля. Я такой голодный по тебе!

Фил покрывает мою спину горячими поцелуями.

А я вздрагиваю и пытаюсь сжаться еще сильнее.

— Иди ко мне. Посмотри на меня. Моя. Моя любимая. Моя девочка. Что я сделал не так?

— Дело не в этом, — шепчу, когда Фил разворачивает меня на спину.

Снова нависая надо мной. Придавливая такой любимой, до боли любимой, тяжестью его тела.

Он… С такой нежностью сейчас на меня смотрит…

Что голова снова начинает кружиться.

Я поддалась своим чувствам. Но это было ошибкой!

Просто… Просто мне так хотелось еще хоть раз почувствовать его!

— Оля. Ты моя. Не закрывайся от меня, прошу тебя. Скажи, в чем дело. Оля!

Я молчу. Просто смотрю на него, прикусывая губу.

— Я люблю тебя. Оля. Разве ты не видишь? Не чувствуешь? Я хочу, чтобы ты была со мной. Навсегда. И дело не в Марточке, если ты из-за этого! Нет. Я просто не могу без тебя! Ты моя…

— Ты мне это уже говорил когда-то, Фил, — с горечью шепчу, отворачиваясь от него.

— Говорил, и я тебе поверила. А после… Просто вышвырнул! Как собачонку!

— Оля.

Фил тяжело вздыхает.

Откидывается на постель рядом со мной.

Его рука падает на мое бедро, обжигая кожу.

Почему я не могу сопротивляться чувствам к этому мужчине? Несмотря ни на что? Ну почему?

— Я не врал тогда. Я никогда тебе не врал.

Выдыхает сквозь сжатые зубы.

— Любил и так со мной поступил?

— Черт, Оля! А что мне было делать? После того, как я увидел тебя в моем клубе с Рувье! Ты стонала под ним! Извивалась, как заправская шлюха! Еще и продала информацию моей фирмы. Секретную информацию, Оля! Как я должен был поступить?

Я вздрагиваю, как от удара. Я и Рувье? Секретная информация? Что это за бред.

— Но я так и не смог тебя забыть.

Он снова притягивает меня к себе.

Поглаживает все мои чувствительные точки.

Смотрит задурманенным, полыхающим взглядом.

— За все эти годы не смог, хоть и вытравливал всеми способами! Ты… Ты как гарпун в моем сердце. Увидел снова и пропал. Вся выдержка к чертям собачьим! Давай попробуем все снова. Начнем с чистого листа. Я обещаю. Забыть все, что было раньше. Оля!

— Я никогда не предавала тебя, Фил! Никогда не была с Рувье! Да я и видела-то его всего пару раз в жизни!

— Оля. Давай без вранья. Без новой лжи. Пусть прошлое останется в прошлом. Будем думать о том, что сейчас.

— Ну нет!

Я вспыхиваю.

— Так не будет, Фил! Или мы доверяем друг другу, или ничего не получится!

— Скажешь, что ты не была в моем клубе? А ведь я запретил тебе туда ходить.

С горечью произносит он, отпуская меня.

— Я была в клубе. Да. Но я пришла к тебе! И да! Рувье тоже там был!

— Ну вот видишь, — Фил вздыхает, разводя руками.

— Но он был с твоей Виолеттой! А не со мной! И я никогда не продавала никому никакой информации!

— Оля…

— Нет, Фил! Ты меня выслушаешь! Иначе мы не будем общаться! Даже ради Марточки! Разве только у меня был доступ к твоему компьютеру? Твой начальник охраны тоже имел все пароли!

— Юрий бы никогда…

— И, я, может быть, и сказала бы тебе о ребенке! Не знаю! Но я должна была уехать! Скрыться из города! Прятаться и шарахаться от каждой тени! Потому что твоя невеста угрожала мне! Сказала, если я не сделаю аборт, то меня собьет машина или еще что-нибудь случится! Я спасала свою жизнь и жизнь Марточки! А ты… Ты развлекался. Наслаждался жизнью. Катался в путешествия и развлекался с моделями!

— Оля. Это уже слишком. Обвинять во всем Виолетту!

— Я сказала тебе правду, Филипп. А верить ей или нет, уже твое дело!

— Мама?

Нашу перепалку останавливает тихий голосок Марточки.

Судорожно дергаюсь с постели, выискивая глазами, во что можно завернуться.

— Халат в шкафу, — подсказывает Фил.

Но сам опережает меня.

В секунду оказывается у шкафа, протягивая мне огромный мужской халат, а сам заворачиваясь в такой же.

И очень вовремя.

Потому что уже через секунду дверь открывается и на пороге оказывается наша дочь!

— Марточка! Ты почему так рано встала?

Тут же бросаюсь к моей малышке.

Обнимаю ее.

— Я налочно. Хотела наколмить Фила завтррраком! Он же так и не попрррробовал тогда мои блинчики!

Охххх…

Фил бросает на меня укоризненный взгляд.

— Твоя кухня готова к разгрому?

Пытаюсь сгладить свое чувство вины. Во многом он прав. Он столько всего пропустил в жизни нашей дочери!

И осадок от разговора тоже.

— К разгрому?

Фил усмехается, вздергивая брось.

— Разве такая маленькая девочка может устроить где-нибудь разгром?

— Поверь мне, может, — киваю, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

— Мозет, — довольно кивает Марточка, вряд ли до конца понимая, что такое разгром.

— Тогда кухня в вашем полном распоряжении! Чем помочь?

— Я сама, — Марточка вся раздувается от радости. — Тебе понлавится. Только ты не плиходи, пока я не скажу!

Фил кивает, проведя нам до кухни.

— Тогда я пока займусь делами, — улыбается, пытаясь поцеловать меня в щеку.

Но я уворачиваюсь, получая в ответ недовольный вспыхнувший взгляд.

Глава 40

Фил

Я таю перед Марточкой.

Еле сдерживаюсь, чтобы не подхватить ее на руки и не закружить.

Не сказать, что я ее папа, которого она так ждала!

Но здесь Ольге виднее. Пожалуй, я прислушаюсь к ее совету.

Нужно, чтобы Марточка привыкла ко мне. И сказать ей правду в самое подходящее время.

Правду! Правду, черт возьми!

Почему Оля продолжает все отрицать?

Я ведь сказал ей, что не стану вспоминать больше о прошлом!

Черт! Я ведь и правда. Готов обо всем забыть! И начать все с ней заново! Переступить через себя, хоть внутри всего так и разрывает!

Зачем ей врать? Хочет отпираться до последнего? Но смысл?

Просто выглядеть чистенькой в моих глазах?

И что она там говорила про Виолетту?

Она, конечно, бывает стервой, но все же… Не до такой степени, чтобы угрожать жизни Оли и моего ребенка! Или чтобы спутаться с Рувье!

Черт!

Я уже ни в чем не уверен!

Но именно Виолетта, по сути, тогда спасла меня от краха.

Нет, я бы выкрутился. Но, черт возьми, пришлось бы начинать с нуля!

Рувье получил всю информацию. Очень многое. Он мог просто сокрушить меня тогда.

Но Виолетта подняла связи отца. Уговорила Рувье подписать со мной контракт на приемлемых условиях. Тогда я еще не знал о его развлечениях с Ольгой! Запись, которая сокрушила весь мой мир к тому времени еще не попала ко мне!

Наше сотрудничество закончилось, когда истек контракт. Естественно, с этим подонком я больше никаких дел не имел!

Виолетта просто помогла.

Ничего не требовала. Даже не просила! Не выторговывала для себя никаких условий!

Я был с ней до того, как встретил Олю.

Поначалу не относился серьезно. Так, просто очередная постельная игрушка.

А после…

Черт!

Виолетта смотрела на меня влюбленной кошкой.

А запись Оли с Рувье вырвала мне сердце!

Черт знает, почему я решил жениться. Сгоряча, не иначе!

Просто психанул.

Понял, что мое сердце теперь навсегда будет закрыто.

А с Виолеттой было удобно. Она не выносила мне мозги. Была рядом, когда мне хотелось удовлетворить свои потребности. Удовлетворяла их просто мастерски.

И не лезла в душу. Всегда понимала, когда нужно замолчать и просто уйти.

Из всех вариантов этот был самый удобный.

Остальных, с кем я спал, было трудно вынести уже на следующее утро.

Для меня Виола стала идеальной в этом плане женой.

Не могу поверить, что она способна на такое! Ну правда. Бред. Зачем Оля все это выдумала?

Но…

Черт!

Червячок сомнений все же зародился. Закрался мне в мозг и не хочет выползать оттуда.

Особенно после того, что я видел вчера с Бурыкиным!

Я не сомневался, что у них с Олей что-то было.

Поначалу. Но после того, что услышал от него вчера!

Подонок запугивал ее. Угрожал самым ценным! Он так не отвертится, и теперь я даже не сомневаюсь, что он сам подстроил эту недостачу, чтобы затащить мою Олю в постель!

А вдруг и тогда все вышло иначе?

Черт! Я же миллион раз все проверил!

Но… Вдруг?

— Виталий, ты что-то узнал?

Набираю начальника безопасноси.

— Филипп Станиславович. Вы хорошо смотрели ту запись?

Руки сами сжимаются в кулаки.

Внимательно ли я ее смотрел?

Да я костяшки до мяса себе сбил. Высматривая эту мерзость по сто кругов подряд.

Все пытался убедиться в том, что это не Оля. Даже после того, как Юрий подтвердил. Что это не монтаж. Экспертизу провел. Получил все факты.

— Монтаж, Филипп Станиславович. Очень качественный. Работали настоящие специалисты. Но если чуть присмотреться… Там есть места, когда шея чуть отходит от туловища. Буквально микросекунды.

— И что?

Рявкаю в трубку, сжимая телефон так, что он сейчас раскрошится.

— Что это значит?

— Что голову приделали к телу модели. На самом деле это другой человек.

— Уже есть заключение эксперта?

— Пока нет. Бумаги еще оформляются. Он же должен описать все исследование. Но итог он мне уже сказал. Сомнений быть не может. Эта запись подделка.

Черт!

Мне хочется выть. Орать. Разнести к чертовой матери весь кабинет!

Ольга продала информацию?

Да плевать мне на это!

Она не изменяла мне, и это главное!

— А что с деньгами, входящими на карту?

— На счет интересующей вас особы действительно поступила большая сумма. Но тут не так все чисто. В итоге перевод только частично дошел до получателя. Примерно десятая часть суммы. Все остальное зависло. А после отправилось совсем на другой счет.

— Можешь узнать, на чей?

— Уже, Филипп Станиславович. Основные деньги пошли на карту вашей супруги.

Вот же черт!

Все становится еще более непонятным, но…

Однозначно, у меня теперь есть очень много вопросов к главе службы безопасности, который работал тогда и к моей жене!

Хотя…

Даже странно так называть Виолетту.

За несколько дней с Олей я ощутил больше семейного уюта, чем за годы с ней.

И если кто-то и вызывает у меня ассоциации со словом «жена», то это только одна женщина. Оля.

— Ну, что там наш завтрак?

Не выдерживаю. Очень трудно находиться далеко, когда они рядом. Каждую минуту хочется проводить с моими девочками!

— Еще лааааано!

Певучим голоском отзывается Марточка.

Надо отдать ее на музыку. Или на вокал. Голос у нее такой, что дух захватывает!

— Мааам, ну я же хочу самааааа!

Слышу, как возмущается малышка.

— В этом же все дело!

— Конечно, ты сама, моя радость. Я тебе просто немножко помогу. Совсем чуточку, — слушаю, как Оля воркует с малышкой и просто прислоняюсь к стене, улыбаясь.

Слушал бы это вечно.

Всегда.

— Ты кого-то ждешь?

Оля выходит из кухни, а я успеваю заметить перепачканную мордашку Марточки.

— Нет. С чего ты взяла?

— Там машина какая-то.

— Тогда пойдем открывать, — я киваю, отправляясь к двери.

— Макс?

Хмурюсь, когда вижу, кто решил меня «обрадовать» визитом.

О мнимом брате я, признаться, совсем забыл за это время. Было, о чем думать.

— Не пригласишь войти?

— Послушай.

Набираю полные легкие воздуха.

— Я так вижу, ты не получил еще результатов ДНК. Вот, решил привезти свои.

Мы сдали анализ. В клинике, где я доверяю работникам на все сто.

— Входи, — киваю, освобождая проход.

— Ольга.

Макс тут же замечает ее в коридоре.

— Вас тоже прошу пойти с нами. Есть серьезный разговор.

— Хорошо. Я сейчас, — Оля растеряно кивает, вытирая руки.

Какая же она красивая! Такая домашняя…

Запер бы ее на месяц или два! И чтоб никто нам не мешал!

— Марточка, я на пару минут, — бросает Оля в глубь кухни, присоединяясь к нам.

— Что с тестом?

Я тут же тянусь за бумагами, как только мы оказываемся в моем кабинете.

— То, что я и говорил. Все подтвердилось! Но… Есть еще кое-что.

Макс откладывает документы с экспертизой подальше.

А перед нами с Олей выкладывает целую стопку газет.

— Что это?

Хмурюсь, разглядывая фото на первой.

— Кошмар…

Оля берет несколько газет снизу и оседает на стул, прикрывая губы рукой.

— Кажется, я догадываюсь, чья это работа!

Рычу сквозь сжатые зубы, рассматривая заголовки и красочные фото.

Черт! Зря я не обратил внимания на щелчки фотокамер!

«Тайная семья миллиардера»

«Миллиардер открыто живет с любовницей»

«Олигарх завел вторую семью в глуши».

И еще стопятьсот названий такого сорта.

Миллион фото, на которых мы вместе с Ольгой.

И Марточкой.

Здесь мы держимся за руки. Здесь я обнимаю Олю после разговора с Бурыкиным. А она тянется ко мне. А вот и наш поцелуй. И как я наклоняюсь к дочке, чтобы завязать шнурки на ее ботиночках.

Хм…

Прямо семейный альбом!

А я, между прочим, даже не замечал, что Оля на меня ТАК смотрит.

В ее глазах любовь! Даже до сегодняшней ночи!

Надо было увидеть со стороны, чтобы это понять!

А с остальным… С остальным мы справимся!

— Теперь за нами начнут охотится журналисты. Оля. Вы с Марточкой из дома без меня ни на шаг!

— Это бы полбеды, — хмуро качает головой Макс. — Но дело в том, что Ефим Миленин уже в курсе. Он в ярости, Фил. И готовит сокрушительный удар по всему твоему бизнесу. Со всех сторон.

— Черт.

Я сжимаю кулак до хруста.

О таком повороте я тоже должен был подумать. Прежде, чем появляться с моими девочками на людях.

Но…

Разве я могу о чем-то думать, когда они рядом? Да я весь мир хочу бросить к их ногам!

— Фил.

Глаза Оли расширяются. В них начинает светиться паника.

— Все хорошо. Хорошо, моя родная.

Быстро обхожу стол, прижимая ее к себе.

— Мы справимся.

— Она угрожала мне!

Лепечет Ольга, цепляясь руками за мой халат.

— Угрожала, как ты не понимаешь! А теперь… Теперь…

— Все будет хорошо. Я рядом. Никто вам не причинит вреда! Я клянусь тебе, Оля!

Обнимаю ее еще сильнее. Поглаживаю волосы, чтобы успокоить.

— У тебя и правда здесь семья?

Глаза Макса округляются.

— Черт, я думал, это просто сплетня. Оля же твоя помощница, и… В общем, не мне судить, конечно. Но я был уверен, что все это сплетни. Чего люди не придумают! Особенно журналисты, чтобы получить сенсацию!

— Оля и Марточка и правда моя семья. Настоящая. А все остальное… Все остальное неважно. Они самое дорогое для меня, Макс!

— Тогда вопрос серьезный. Миленин не на шутку взбешен. А разозлится еще сильнее!

Хм. Отец Виолетты очень влиятельный человек.

Это не имело никакого значения, когда я на ней женился.

Я никогда не принимал его помощи. Мне и копейки от него не было нужно!

Но сейчас я понимаю, что проблема реально существует. Он не просто олигарх. Он бывший криминальный авторитет! И если захочет мстить, то может пролиться кровь! Он никакими методами не побрезгует!

— Филипп. Левинский поможет с Милениным в плане бизнеса. Этот вопрос я решу. Но в остальном… У него другие рычаги давления. Ты понимаешь, о чем я.

Макс явно подумал о том же, что и я.

— Спасибо. Помощь лишней не будет. С остальным разберусь. Подожди. Я ведь так и не посмотрел экспертизу.

Быстро пробегаю по листкам глазами.

Выходит, передо мной и правда мой родной брат! Тот самый, которого я успел похоронить!

— Макс.

Выдаю на грани слышимости.

Что-то, кажется, в глазах защипало.

— Прости, что не сразу, — указываю глазами на его документы.

— Просто я совсем недавно узнал, что у меня есть дочь. Нашел любимую женщину, и…

— Я все понимаю, — Макс шагает мне навстречу.

Мы крепко обнимаемся и я сам не верю в то, что со мной происходит. В последние дни. Неужели такое бывает? Это настоящее чудо. В которые я никогда не верил!

— Почему ты не появился раньше? Чего ждал?

Хочется его за это стукнуть. Ну ей-Богу.

— Я бы вытащил тебя из любой дыры! Из любой задницы! Макс!

— Я хотел добиться всего сам. Стать вровень с тобой. А уже потом появиться в твоей жизни. Ну просто, чтобы ты мной гордился. И чтоб не быть для тебя непутевым младшим братом, который сидит на шее!

— Какой же ты идиот!

Бурчу, чувствуя, как в глазах щиплет все сильнее. Ну, что за хрень?

— Не подумай, что я пригрелся под крылом большого дяди. Дочь Левинского моя невеста. Это правда. И он помог мне. Когда вытащил. Но я пахал. Добивался всего сам. Хотя всю жизнь буду ему благодарен за шанс, который он мне дал. Он мне, как второй отец.

— И я уверен, что это заслуженно! Но черт! Все это мог сделать для тебя я!

— Ай!

Вдруг раздается крик Марты с кухни, и все остальное перестает для меня существовать!

Глава 41

Оля

Мы влетаем в кухню одновременно.

Мне тут же становится плохо!

Нельзя ее и на минуту оставлять!

Весь пол, по щиколотку, в каше!

Я подскальзываюсь, но Фил умудряется меня подхватить. Перед этим успев схватить на руки Марточку.

— Солнце, ты что же ты натворила!

Я в ужасе понимаю, что моя малышка, пока нас не было, каким-то чудом вытащила из шкафа еще четыре огромных кастрюли и приготовила в них кашу! Сама!

— Это не я, — малышка хлопает глазками.

Слава Богу, явно не успела испугаться.

— Она сама пелевелнулась!

Благо, Марточка не обожглась. И каша, расползающаяся по полу, не успела добраться до ее ножек и обжечь их. Фил поймал Марточку за секунду до этого!

— Плосто я рррешила. Что Фил большой. И еще моих дррррузей надо наколмить. Каши вышло мало!

Заявляет довольная собой моя малышка. Ох, я получу с ней инфаркт!

— Оля, как ты это все пережила?

Фил смотрит на меня с неподдельным изумлением.

— Я уже на грани инфаркта!

— Ребенок это не только развлечения и милые стишки со сказками, — заявляю ему поучительным голосом.

— Я понял, — кивает Фил, поправляя Марточке выбившиеся и вымазанные в каше волосы.

— Понял, и… Ох, черт!

Фид подскальзывается на каше и со всего размаху летит на пол спиной. Правда, успевает удержать Марточку на вытянутых руках.

— Целт! Целт!

Радостно смеясь, повторяет Марточка.

— Теперь ты настояшее кашное чудовише, — заявляю, пытаясь забрать Марту из его рук.

— Даже так?

Черт!

Нога скользит, и я просто валюсь на Фила.

— Теперь не один я весь в каше, — хрипло шепчет он, притягивая меня свободной рукой. Придерживая малышку второй на своей груди.

— Зато про разгром кухни я понял. Иди ко мне. Должен же я попробовать, чем меня решили накормить!

Мы хохочем.

Фил слизывает с моей щеки кашу.

— Мммм, как вкусно! Ничего вкуснее я никогда не ел!

— Пррравда?

Радостно блестит глазенками дочь.

— Правда. И я хочу открыть тебе секрет. Я твой папа. Настоящий.

— Оооооо…

Губки малышки вытягиваются трубочкой.

Они оба замирают. В глазах Фила напряжение. А Марточка молчит.

— Я просто не знал о тебе, — поясняет Фил. — Если бы я знал, то всегда был бы рядом!

— Как это?

— Ну, вот так. Дороги замело, и весточки твоей мамы ко мне не приходили.

— Но ты слазу меня узнал? Когда увидел?

— Не сразу, Марточка. Но почувствовал точно сразу! Увидел и захотел всегда быть рядом.

— Папа, — малышка прикрывает глазки и быстро подтягивается вверх, со всей силы обхватывая шею Фила ручками.

— Я знала! Волшебный стишок мне помог!

Кажется, у Фила слезы на глазах. А я своих даже и не прячу.

— Вас спасать или вы сами?

Раздается над нами голос Макса.

— Кстати, я твой дядя. Родной брат твоего папы. Будем знакомы, принцесса!

— Я волшебница, — поправляет Марточка, уверенно встав на грудь Фила ножками и серьезно протягивая руку Максу

Мы бесконечно хохочем, выбираясь из каши, которую наварил неугомонный горшочек по имени Марта. Моя девочка-Март.

— Фил, еще у тебя здесь, — я со смехом тянусь на цыпочках, чтобы убрать кашу с его волос.

И вдруг…

Мы замираем.

Долго смотрим друг другу в глаза.

— Я люблю тебя, Оля, — хрипло произносит Фил, хватая мою руку.

— Я хочу, чтоб так было всегда.

И я, — понимаю, как же мне этого не хватало.

Но слова застревают в горле.

Громко сглатываю застывший комок.

Что с нами будет дальше? Даже думать боюсь. И загадывать

Эту ночь мы проводим порознь.

Я остаюсь с Марточкой, которая прижимается ко мне, уснув.

Фил не настаивает.

Просто целует меня в висок.

А я проваливаюсь в сон со счастливой улыбкой.

— Фил?

Сонно моргаю, когда солнечный свет ярко бьет в глаза.

— Как я здесь оказалась?

Мы в его спальне.

Фил облокотился на постель и просто рассматривает меня. Интересно, давно он не спит?

— Ты моя женщина, — ухмыляется Фил, по-собственнически притягивая меня к себе.

— Значит, спать должна в моей постели!

— Еще ничего не ясно, — качаю головой, пытаясь отстраниться.

— Что не ясно, Оль?

Фил не дает.

Прижимает меня к себе еще крепче.

— Если ты о проблемах, которые мне собирается устроить Миленин, то я их решу.

— Я не об этом, — качаю головой.

— Перестань.

Он подхватывает меня двумя руками, поднимая над собой.

Укладывает себе на грудь.

— Нет ничего другого, Оля. Просто нет. Только ты и я. И наша дочь. Перестань сопротивляться. Мы же чувствуем это оба. Мы просто созданы быть вместе. Скажи. Разве ты без меня жила?

— Жила, — отвечаю, опуская глаза. — У меня была Марточка.

— Марточка это наша любовь, Оля. Но жила ли ты по-настоящему?

— Нет, — отвечаю немного помедлив.

Господи, как же я боюсь!

Как боюсь снова поверить! Отдаться ему полностью! Не телом, а душой! Вся, как раньше!

Смогу ли я снова собрать себя по кусочкам, если он опять бросит меня?

— Дай мне шанс, Оля, — шепчет Фил, перебирая мои волосы.

— Просто. Дай. Мне шанс. И я клянусь, что ты никогда об этом не пожалеешь!

— Ты ни о чем не забыл? Ты женат, Фил.

— Это просто досадная ошибка, которую я скоро собираюсь исправить. Но сначала мне нужно кое-что выяснить! Оль. Не зря говорят, что браки свершаются на небесах. Нас соединяет то, что в тысячи раз больше штампа в паспорте. Разве нет?

— Я подумаю, — выдыхаю, уютно устраиваясь на его груди.

Блаженно засыпаю, обхватив любимого мужчину обеими руками.

Глава 42

— Ты кого-то ждешь?

Почти подпрыгиваю на кровати, когда в дверь раздаются глухие удары.

Прямо кажется, их сейчас снесут с петель!

— А вдруг это…

Бандиты? Неужели отец жены Фила послал к нам каких-то головорезов? Ну кто это иначе мог бы быть? Как молотком лупит по двери.

— Кажется, я знаю, кто это. Не волнуйся.

Фил подмигивает мне, как ни в чем ни бывало.

Быстро поднимается с постели, натягивая джинсы.

Я накидываю халат и торопливо иду за ним к двери.

Ну а что? В доме моя дочь, и я должна видеть, что там происходит!

— Долго спишь, Фил, а добрые люди, между прочим всю ночь за рулем!

Слышу громыхающее рявкание.

Ошеломленно смотрю на огромного, как скала, мужчину, который закрывает собой весь огромный вход в дом.

Бандитский вид. Жуткий шрам на половину лица.

Дикая угрожающая внешность!

Марат.

Тот самый друг Фила-головорез.

От которого только и хочется, что отшатнуться!

Но…

На его плечах сидит совсем крошечный малыш! И радостно улыбается, держась обеим ручками за его уши. Ужас!

— Давно не виделись, — Дикарь окидывает меня нечитаемым взглядом, под которым мне хочется сжаться.

Ожидаемо. Что Фил попросил помощи именно у него! Кто еще способен решить вопрос с бывшим криминальным авторитетом? Кроме того, кто теперь по-настоящему им стал!

Но…

Дикарь в этом доме… Он же напугает Марточку!

— Чего застыли в проходе? А кто гостей с дороги кормить будет? Скатерть-самобранка?

— Конечно, проходите, — я спохватываюсь.

Все-таки Дикарь такой долгий путь проделал, чтобы нам помочь!

— Это Самир, — Гордо заявляет Марат.

Он наклоняется, и малыш с его плеч важно становится на ноги.

— Привет, Самир, — улыбаюсь.

В том, что это сын Марата нет вообще никаких сомнений!

Ну точная копия! Даже взгляд точно такой же.

Он тут же уверенно обводит глазами всех собравшихся и делает шаг к тут же выскочившей Марточке.

— Самир!

Уверенно произносит, подавая ей руку.

— Я тоже буду тебя защищать.

Марточка хихикает и подает ему ладошку.

— Пойдем, я покажу тебе свои сокррровища!

Расцветает улыбкой, и…

Она что? Строит глазки маленькой копии Марата?

Ох уж, эти гены! Если сын Марата точная копия отца, и дело даже не в лице, а в повадках, то Марточка… Кажется, от Фила она взяла умение очаровывать!

Хоть раньше я за ней такого не замечала!

Но глазки заблестели и моя малышка так улыбается мальчишке…

Ох…

Что будет, когда она подрастет!

Интересно, какая же девушка решилась стать женой этого Дикаря и родить ему сына?

Бр… От одного взгляда на него холодеет все внутри!

— Это моя Лиля. Мой Алмаз, — гордо заявляет Марат.

Только теперь замечаю, что за его спиной стоит девушка.

Нереальной просто красоты.

Таких только в модельных журналах и можно увидеть!

Ну точно. Настоящие Красавица и Чудовище.

Интересно, он ее забросил на плечо и уволок в свою пещеру?

По Марату никогда не скажешь, что он способен на красивые ухаживания! Завоевывать для него это явно не цветы и свидания!

А пистолет к виску, и никак иначе!

Но он смотрит на свою женщину с таким восхищением… С такой нежностью, что я понимаю. Каждый мужчина может измениться. Когда встретит ту самую. Свою.

Может, и с Филом у нас все выйдет?

— Лиля, — она очаровательно улыбается, протягивая мне руку.

Очень милая девушка.

Без всякой надменности красавиц с глянцевых журналов.

И я улыбаюсь ей в ответ.

— Я за детьми прослежу, если ты не против.

Я киваю, и девушка отправляется за малышней.

— Ну что, красавица?

Рявкает Дикарь, окидывая меня цепким взглядом.

— Чего дрожишь? Жива еще, после того, как Фил все узнал? Значит, жить будешь теперь долго и счастливо! Если, конечно, гостей накормишь с дороги!

— Марат.

Фил предупреждающе поднимает руку.

— А что? Я голоден, как сто чертей! И твоя женщина так на меня смотрит, как будто я ее собираюсь сожрать!

Я готовлю завтрак, а после Марат с Филом отправляются с его кабинет.

— Не парься, — слышу, как Марат грохочет своим оглушительным голосом.

— Ты еще не так влетел. Вот я сына нашел вообще взрослого. До хренища пропустил! А ты все успеешь! Так что у тебя там? Миленин? Фил, твоих безопасников надо вышвырнуть к чертям собачьим. Я тебе новых привез. Разберемся!

— Оля, Марат с семьей поживет у нас некоторое время.

Фил возвращается через несколько часов.

— Если ты, конечно, не против.

У нас. Не против…

Это слова проникают в самое сердце. Значит, Фил относится ко мне, как к хозяйке этого дома!

— Пока все не решится.

Я только киваю, обхватывая плечи руками.

Для маленького Самира Фил уже выделил комнату, как и для Марата с Лилей.

Понимаю, что не все так просто.

Видно, грядут серьезные проблемы, а Марат привез сюда семью для безопасности.

— Не переживай.

Фил очень тонко чувствует мое настроение.

— Мы все решим. Обязательно. Все будет хорошо, Оля.

— Фил…

— Тссссс… Мы будем вместе! И, черт возьми, мне совсем не важно, через что ради этого придется пройти! Да пусть хоть весь бизнес полетит к чертовой матери! Я все построю заново! А вы… Вы мое самое главное богатство, Оля. Ты и Марточка. Ради нас я пройду что угодно! Ради тебя…

Фил прижимает меня к себе. Поглаживает по волосам, зарываясь в них пальцами.

А после…

После просто подхватывает на руки и накрывает губы безумным поцелуем.

— Пока в доме тихий час, надо пользоваться возможностью, — хрипло шепчет в мои губы, сбрасывая с меня одежду.

— Тем более, что мы столько всего упустили!

И я таю под его руками.

После его слов все сомнения пропадают.

Обвиваю его шею, страстно отвечая на поцелуй.

Я готова перейти эту черту.

Снова поверить Филу. Поверить в нас!

И…

Будь, что будет!

— Люблю тебя, — выдыхает Фил, спускаясь горячими поцелуями по моей раскаленной коже все ниже и ниже.

— И я. Тебя. Люблю, — отвечаю на одном дыхании.

Глава 43

— Знакомтесь. Это Снежана. Моя невеста.

Вечером к нам приезжает Макс.

— Заскучала по мне и решила приехать. Сделать мне сюрприз. И я подумал. Раз уж у нас такое воссоединение семьи, то самое время познакомиться!

— Конечно. Всегда рады тебе и твоей женщине!

Фил улыбается Снежане, и я понимаю, что теперь во мне совсем нет ревности.

Ни капельки.

Я окончательно пропала, видно. Снова на полную катушку вляпалась в этого мужчину.

Настолько, что доверяю ему безоговорочно!

Невеста Макса настоящая красавица.

Я даже чувствую себя неловко в простой домашней одежде.

Очень милая девушка, как и сам Макс.

Он и правда почти полная копия Фила! Только разве что более молодая!

— Хорошо, когда твой брат владеет гостиницей, — широко улыбается Макс. — Президентский номер всегда к твоим услугам!

— Глупости. Оставайтесь ну нас. Ну правда. Какой отель!

Я знаю, что и это неспроста.

Макс с Снежаной приехали тоже ради нашей безопасности.

Никто не посмеет напасть на дом, в котором находятся такие люди, как Марат и дочка одного из самых влиятельных людей мира!

Но…

Мне нравится, что этот огромный дом заполнен людьми.

Людьми, близкими Филу, а, значит, и мне теперь.

Это снимает напряжение. Уменьшает мое беспокойство.

А с Лилей мы вообще очень быстро подружились!

И мне нравятся наши завтраки, обеды и ужины вместе. Когда мы собираемся за огромным столом.

И Марточка счастлива, что у нее, кроме котенка, теперь есть друг.

Самир, кстати, как на веревочке привязанный ходит за нашей малышкой.

— С ума всех мальчишек сведет, когда вырастет, — гордо шепчет Фил, глядя на малышку. — Но меня, наверное, еще раньше. Придется всем им бить морды.

— Фил, а Солодов с Таней не приедут?

Я скучаю по подруге. Ведь с Таней мы были так близки! Как самые настоящие сестры!

И не виделись все эти годы. С тех пор, как я рассталась с Филом.

Наверное, я могла бы обратиться к ней за помощью.

Но вот беда. Таня вышла замуж за его лучшего друга, Евгения Солодова! И, конечно же, если б я с ней связалась, Фил бы обязательно узнал про Марточку!

Но как же мне не хватало подруги все эти годы!

— Женя с Таней сейчас в Европе. Миленин и там решил ударить по моему бизнесу. Так что Солодов держит оборону там. Но он обязательно приедет. На нашу свадьбу так точно, если не раньше!

— На свадьбу? По-моему, кто-то очень сильно торопится, — делаю серьезное лицо, а у самой внутри вспыхивают огоньками бабочки.

Значит, Фил и правда относится ко мне так серьезно!

— Торопится?

Фил с грозным лицом наклоняется надо мной, сверкая потемневшими глазами.

— Ну… Мы с тобой не говорили еще об этом… И я не уверена, что хочу за тебя замуж! Это же на всю жизнь!

— Оля.

Фил крепко сжимает мои руки.

— Ты станешь моей женой, даже если мне придется запереть тебя в доме и не выпускать. Пока ты не согласишься! И вообще. Неужели ты такая развратная женщина, что отдаешься мужчине, который не станет твоим мужем, мммм?

Он прикусывает мочку моего уха, уже коварно заползая рукой под блузку.

Начинает ласкать самые чувствительные места. Так, что я забываю обо всем на свете.

Дааааа…. Отдаюсь. Я отдаюсь ему каждую ночь! И даже днем, когда выдается такая возможность!

Наша страсть и любовь сводят меня с ума!

— А если серьезно, Оля, то мы с этим очень сильно опоздали. Кольцо ведь давно куплено. Еще тогда. Осталось только его надеть. И кстати. Ты сказала мне «да» тоже еще тогда. Так что… Слово не воробей, сама понимаешь!

— Когда это?

Я притворно надуваю щеки.

Фил подарил мне помолвочное кольцо. Это единственный его подарок, который я взяла с собой. Не решилась оставить, как остальные дорогие украшения и вещи. Но…

— Что-то я не помню такого. Я не соглашалась!

— Даааааа?

В глазах Фила начинают плясать самые настоящие черти.

— Так я тебе напомню!

Он просто подхватывает меня на руки. При всех.

Выносит из гостиной, бросая на кровать в нашей спальне.

— Фииил!

Пытаюсь отбиваться, но не тут-то было!

Этот мужчина прекрасно знает, как пресечь любое сопротивление. Даааааа….

— Ты выйдешь за меня? Станешь моей? Навсегда?

— Да, Фил! Да!

Кричу, лихорадочно извиваясь под его ласками. Прижимаясь к его бедрам запрокинутыми ногами.

— Да…

И тут же меня сотрясает мощная судорога. После которой я и слова не могу сказать. В ближайшие несколько часов так точно!

Глава 44

— Это Виолетта.

Слышу голос Марата из-за приоткрытой двери кабинета.

Знаю, подслушивать нехорошо. Но я просто шла мимо, проверяя, как там дети!

— И твой бывший начальник безопасности был ее любовником. Он достал всю информацию. Он же и продал ее Рувье. Ролик с Ольгой смонтирован грамотно. Сложно найти косяки. Но он и не искал. Наверняка сам и заказал это кино!

— Значит, Виолетта, — слышу упавший, но решительный голос Фила.

— Да, друг. Сколько баб у тебя было, а ты, похоже, так и не научился в них разбираться. Выбрал самую гремучую из всех этих змей!

— Поражаюсь, как ты вообще женился с таким подходом!

— Моя Лиля. Она ангел. Мой Алмаз! И если ты еще хоть раз глянешь в ее сторону!

— Помню. Твой заряд мне в челюсть до сих пор ноет на смену погоды! Но Марат. Я же сказал. Это была просто проверка!

— Своих баб лучше бы проверял, — мрачно бросает Марат. — А то беспредел у тебя с ними творится!

— Больше никакого беспредела! Я давно нашел свою единственную. И больше никуда не отпущу!

— А теперь давайте серьезно, — в разговор включается Макс. — Миленин уже пытается отхватить себе бизнес Фила. Вопрос надо решать. И всерьез. Я уже подключил все возможные связи. Отец Снежаны тоже задействовал свои возможности, но… Миленин опасный противник…

— И на него у меня уже есть сто козырей в рукаве!

Хохотом громыхает Марат.

— И эти козыри уже находятся в прокуратуре! Думаю, через часик мы услышим о задержании нашего олигарха. Один день его буйной молодости может обеспечить пожизненное заключение! А я подкинул материала не за один день. Ну а что? Размазывать, так сразу и по полной!

Дослушать я не успеваю.

В дверь раздается звонок.

— Оля, я сам.

Фил успевает меня отодвинуть от двери.

— Сказал же. Из дома не выходить. Двери тоже никому не открывать.

— Да, Фил. Конечно.

Я спокойна за безопасность, когда у нас в доме такие мужчины. И двор полон их мрачными охранниками.

С которыми, впрочем, дети играют так, что вьют веревки из огромных мрачных мужчин.

Особенно наша с Филом кокетка.

Больше меня сейчас интересует вопрос, что же там было у Фила с Лилей. Женой Марата. Если они даже подрались! О….

Или мне лучше даже не знать об этом? Начать все и правда с чистого листа?

Но…

Эти мысли выветриваются из головы сразу же.

Как только я вижу, кто постучался в наши двери!

А мне казалось, что самое трудное уже позади!

Глава 45

— Фил!

В дом ураганом врывается Виолетта.

Я узнаю ее сразу. Она совсем не изменилась.

Разве что стала более ухоженной.

Она тут же бросается Филу на шею.

Тянется к его губам своими.

Меня всю передергивает, а Фил просто отстраняет ее от себя.

— Фил! Что за бред я читаю в новостях! Как будто у тебя какая-то любовница, и еще ребенок! Я знаю, это все выдумки! И ты не мог…

Она осекается, замечая меня в коридоре.

Пронзает взглядом такой ненависти. Что я содрогаюсь. Мне реально, на физическом уровне становится плохо!

— Это… Это же та шлюха, Фил! Что она тебе наплела? Не верь ни одному ее слову! Она придумала, что родила от тебя ребенка? Эта аферистка любую экспертизу способна подделать! Надеюсь, она здесь для того, чтобы получить свое наказание! За то, как продала секреты твоей фирмы этому французу!

— Какая ты молодец, что приехала, Виола.

Насмешливо тянет Фил, наклонив голову.

— Даже не представляешь, как я внезапно по тебе заскучал. И ты права. Наказание за предательство будет обязательно! Каждый должен получить сполна за свои поступки.

— Вот это правильно, дорогой.

Виолетта расплывается в ядовитой улыбке.

Которая тут же сменяется уродливой гримасой.

— Что? Куда ты меня тащишь! Фил! Мне же больно!

— Иди спать, родная. Я надолго сегодня, — бросает мне на ходу Фил, посылая воздушный поцелуй.

* * *
Все закончилось.

Отец Виолетты получил пожизненный срок за свои прежние темные дела.

Развод с самой Виолеттой Фил оформил ровно через час после ее появления в нашем доме.

И я даже не хочу выяснять, как у него все это вышло.

Все имущество Милениных конфисковали.

Конечно, он пытался использовать связи и деньги. И того и другого у него было немало!

Но здесь уже пошли в ход связи Макса и Евгения Солодова. Они не дали Миленину выкрутиться и скрыться от наказания.

А Виолетта…

Она просто осталась ни с чем. Буквально нищей, без домов, квартир и копейки денег.

Думаю, этого наказания ей достаточно.

За это время в нашем доме появился даже старший сын Марата.

И тоже полная копия своего отца. Сильный. Властный. Уверенный в себе.

Хоть жил без отца и в бедности. Оказалось, что его мать давно умерла, а самого его растила тетка.

Но он не стелится под влиятельного отца. Всегда решает все сам и идет наперекор, когда считает, что так правильно.

Правда, сын Марата довольно мрачный, хоть и совсем молодой.

А вот сам Марат стал совсем другим. Теперь я понимаю, почему дети его так любили всегда, несмотря на мрачную внешность!

Они чувствовали в нем то, что было спрятано за прочной броней! Но Лиля, его очаровательная жена, кажется, этот лед растопила…

И мы теперь почти подружились с Маратом.

А брат Фила меня просто очаровал навсегда!

И теперь я просто безумно хочу, чтобы у нас с Филом родился мальчик!

ЭПИЛОГ

— Фил, я так волнуюсь!

И правда. Как будто это наша свадьба, а не помолвка его брата Макса и Снежаны.

А наша с Филом свадьба ровно завтра.

Но почему-то сегодня я волнуюсь намного больше!

— Любовь моя. Не переживай. Это будет самый роскошный прием из всех, который видела когда-либо столица! Ну, кроме нашей завтрашней свадьбы, конечно!

Уффффф…

Может, и правда дело в том, что теперь я хозяйка этого отеля?

И сама организовывала все? До последней мелочи!

Макс со Снежаной решили устроить торжество именно здесь.

Думаю, тут не обошлось без подсказки Фила.

И теперь я должна сделать просто грандиозный прием!

Конечно, у меня множество помощников. И неограниченная сумма денег.

Я все просчитала и перепроверила уже тысячи раз!

Но все равно просто безумно волнуюсь!

Зато организацию нашей свадьбы Фил целиком и полностью взял на себя.

Я даже не знаю, что он приготовил!

Зато есть маленькие шпионы. Самир и Марточка. Вот они-то знают все!

Только эти хитрюги молчат, как партизаны.

И только заговорчески переглядываются, когда я пытаюсь их о чем-то расспросить

— Макс и Снежана такая красивая пара.

У меня почему-то слезы наворачиваются на глаза.

Они и правда, как с картинки.

Правда, я не видела между ними особенных проявлений страсти. Хотя… Кажется, все вокруг себя ведут сдержанно и прилично, оставляя свою страсть за пределами спальни. Даже Марат.

Все, кроме Фила!

Из-за которого мне приходится потом краснеть перед нашими гостями!

— Ты будешь самой красивой невестой, Оля. И просто. Самой красивой. Всегда. Сколько я буду жить!

— Фил… Я не об этом.

— Ты со всем справилась просто блестяще! Даже я не сделал бы лучше! Ты учла все, а я… Я допустил очень важный промах с нашей свадьбой!

— Фил!

Охххх…

Я и так места себе не нахожу!

Но он же сказал, что все готово! И не подпускал меня и близко ни к чему, кроме платья!

— Но я сейчас это исправлю.

Ох…

Не верю собственным глазам!

Фил…

Опускается на колени!

— Прости меня, Оля. За все прости. Я должен был разобраться еще тогда. Глазам своим не верить! Никому не верить! Кроме собственного сердца!

— Фил…

Прижимаю ладони к щекам.

Они горят, а из глаз льются потоком слезы.

— Ты видел запись. Провел экспертизы. Ты видел счета… Я не могу тебя винить. Ты не виноват. Тут любой бы поверил.

— Но я буду винить себя до конца жизни, Оля! И заглаживать свою вину перед тобой и нашей малышкой до своих последних дней!

— Не нужно, Фил.

Задыхаюсь.

От счастья. От нежности.

— Я ведь знаю, о чем ты думаешь.

Фил поднимается, обнимая меня с щемящей нежностью. Прижимаясь лбом к моему.

— Я вижу, как ты смотришь на Макса и Снежану. И думаешь о том, что и у нас все могло так быть. Без расставаний. Без всей этой пропасти и боли. Без потерянных лет! Прости меня за это, Оля. Прости.

— Знаешь, — я смахиваю слезу.

Фил прав. Наверное, поэтому я так и волнуюсь на самом деле.

Все время думаю о том, что и у нас… Все могло бы быть иначе! Как у них!

— Может, так и должно было случиться? Раз судьба уготовила нам эти трудности? Для того, чтобы больше мы не повторяли ошибок? И верили друг другу. Всегда.

— Ты ангел!

Фил покрывает губами все мое лицо. Стирает нежностью последние слезы.

— Ты мое сердце, Оля. Мое единственное счастье! Ты… Станешь моей женой?

Закрываю лицо руками.

Фил снова опускается на колено. Распахивает передо мной коробочку с нереально красивым кольцом.

А сверху… Прямо с потолка на нас падают лепестки роз!

— Да, Филипп Рогожин! Я стану твоей. Навсегда!

Он подхватывает меня на руки. И кружит. Кружит, накрывая мои губы поцелуем так, что я уже перестаю о чем-то думать. Схожу с ума… Как всегда от моего мужчины!

— Нам пора.

Фил опускает меня на пол.

Мы тяжело дышим, все еще прижимаясь друг к другу.

— Все гости уже в сборе. А мы… Мы сильно рискуем к ним не выйти сейчас! Я так тебя хочу!

— Ну уж нет, — усмехаюсь, качая головой.

— Только после свадьбы!

— Жестокая! Ты просто мне мстишь!

— Традиции надо соблюдать, Филипп Рогожин! Пока я не твоя жена, мы спим в разных спальнях!

— А кто говорил о том, чтоб спать?

Его бровь таким любимым жестом взлетает вверх.

* * *
Дорогие друзья!!! Не расходимся сегодня!!! Будет еще маленький марафончик (это еще не конеееец)!!!

Сегодня открылась подписка на мой роман " МОЯ НА СПОР". Это история сына Марата, того самого Дикаря!

Успейте приобрести, чтобы вместе проживать новую захватывающую историю!!! Ну, и плюс первое время цена подписки будет самой низкой, для самых первых и постоянных читателей!!!

Люблю вас!

Вы мое самое-самое большое вдохновение!!!

Аннотация к книге "Моя на спор"

Я полюбила его так, как любят только раз и на всю жизнь. Он стал для меня всем!

Отдала ему все. Свои чувства. Свою невинность.

Отказалась от блестящего будущего. От собственной семьи!

Но… Для него это была всего лишь игра! Он просто на меня поспорил…

* * *
— Это твой телефон разрывается постоянно?

— Нет, — качаю головой, убирая со стола салфетки. Звук доносится откуда-то из-под них.

— Макса. Вечно он теряет телефон в неподходящих местах! А если бы мы…

— Фил. Наверное, это что-то важное! Ты посмотри! Пятьдесят пропущенных звонков!

— Пошли искать Макса, — Фил вздыхает, беря меня за руку. — Он должен быть в моем кабинете!

— О, брат! Как ты вовремя!

Взъерошенный Макс стоит перед зеркалом.

— Ненавижу эти банты на шее! Ты умеешь их завязывать? У меня черте-что получается.

— Давай, — я улыбаюсь.

Чувствую, за испорченную прическу Максу сейчас прилетит от невесты!

— Тебе там звонили.

— Вот, черт! А я ищу телефон везде. Давай.

Макс набирает номер, ставя телефон на громкий режим.

А я пока пытаюсь справиться с красивой завязкой ленты на его шее.

Он решил, что бабочка это пошло. А галстук скучно. Но Снежана настояла, что просто рубашка это не достаточно нарядно! И вот…

У Фила точно такой же бант. Я полчаса с ним провозилась!

— Максим Захаров? Ну наконец-то мы с вами связались!

— Да, — сухо бросает Макс. — В чем вопрос?

— Это из третьей городской больницы. У нас женщина с ребенком. Тяжелая авария. Ваша жена и дочь.

Чтоооооо?

Я в шоке смотрю на Макса.

Ну нет. Конечно, это какая-то ошибка!

Они же со Снежаной такая идеальная пара!

Правда, я спрашивала его о том, почему он тогда, в отеле, говорил мне те странные слова… Точно такие же, как Фил когда-то!

Ну, не мог же он узнать о том, как начались наши отношения с его братом!

И в сердце закралось сомнение. Неужели Макс ветреный и изменяет Снежане?

— Ты просто… Очень похожа на одну девушку…

По лицу Макса пробежала тень. Как от боли.

— Но это не важно. Все давно в прошлом. Пройдено и забыто…

Значит, и у него была какая-то несчастливая любовь! Но больше я не спрашивала, а Макс явно не был настроен на такие разговоры. Да и вообще. На разговоры о прошлом.

— Вы ошиблись. Я не женат. Пока, — хмыкает Макс, уже собираясь отключить звонок.

— Женщина назвала ваше имя, поэтому мы решили, что это ваша жена. К сожалению, большей информацией мы не располагаем. Девочка и ее мать без сознания.

— Вы ошиблись, — снова повторяет Макс.

— Лада Андреева. Вы не знаете такую?

Макс становится белее снега.

Судорожно хватает со стола телефон. Прижимая его к уху.

— Уточните. Сколько лет? А девочке?

Он все больше мрачнеет.

— Я буду. Нет. Не стоит больше никому звонить.

Отключает звонок, оставаясь мрачнее тучи.

Резко срывает с шеи наполовину завязанный бант, над которым я так старалась.

— Макс.

Я вздрагиваю, оборачиваясь.

Никто не заметил, что в дверях стоит Снежана. Такая же бледная, как и брат Фила.

— Мне нужно ехать. Срочно. Фил, пожалуйста, придумай что-то.

— Прости, — бросает на ходу Снежане, глядя на нее каким-то сумасшедшим взглядом.

— Я с тобой. Макс!

— Нет, Фил. Вы все оставайтесь. Развлеките гостей. Придумайте что-нибудь. Я разберусь. Сам.

Охххххх…..

* * *
Дорогие друзья!!! История Макса уже выкладывается на моей страничке!!! Приглашаю всех!!! " ЕГО ТАЙНАЯ ДОЧЬ"!!!

Кстати, а вы заметили, как похожи Фил и Макс на обложках? Я ооочень старалась!!!

Ну, а мы свами еще не прощаемся здесь!!!

Аннотация к книге "Его тайная дочь"

— Когда ты собиралась сказать мне о дочери, Лада?

Я сжимаю пальцы до боли. Его глаза просто пронзают меня! Насквозь!

Я не собиралась говорить.

У него своя жизнь. Роскошная жизнь и роскошная невеста!

А наша дочь должна была остаться для него тайной!

— Значит, никогда. Что ж, я так и думал.

Он с силой сжимает руку в кулак.

— Теперь дочь останется со мной!

ЭПИЛОГ 2

— Мама, ты настоящая пррринцесса!

Восторженно шепчет Марточка, вытягиваю губы трубочкой.

Мы стоим рядом, любуясь в огромное ростовое зеркало.

— А ты настоящая волшебница!

Шепчу, целуя мое счастье в щечку.

Мы заказали ей платье, точно как у волшебницы в ее любимой сказке. И даже корона у Марточки есть. И волшебная палочка!

— Даааааа, — счастливо выдыхает Марточка, закатывая глаза от удовольствия.

— Мои самые дорогие девушки готовы?

К нам подходит Фил. При полном параде.

И я снова задыхаюсь от него. От того, какой он красивый. И рядом. И мой. Мой уже навсегда!

Еще какие-то пару минут, и мы навсегда станем мужем и женой!

— Фил. Видеть невесту перед свадьбой плохая примета.

— Плохая примета держать жениха на голодном пайке, — шепчет мне на ухо Фил притягивая к себе.

Так, чтобы Марточка ничего не услышала.

— Потому что когда я стану мужем… И получу на тебя все права… Я отыграюсь за эту одинокую ночь, Ольга Николаевна! По полной программе!

— И не красней, — Фил обворожительно улыбается, отпуская меня.

И разглядывая с такой любовью, что сердце щемит.

— Краснеть пока не от чего, — он играет бровями, явно намекая мне на эту ночь…

— Папа!

Малышка вдруг дергает его за пиджак.

— Да, мое солнце?

Фил присаживается на корточки, и я снова умиляюсь тому, какой он с ней. Даже взгляд меняется. И голос.

Он… Такой пронзительно нежный, что даже ущипнуть себя хочется, чтобы убедиться, что все по-настоящему!

— Ты тепель никуда не уйдешь? Всегда будешь с нами?

В лице малышки явно проскальзывает беспокойство.

— Всегда, — хрипло выдыхает Фил, крепко обнимая Марточку.

— Больше никогда никто и ничто нас не разлучит!

— А знаешь, — она громко шепчет ему на ухо.

Думает, что ее слова для меня остаются в секрете!

— Я ведь настоящая волшебница. Тот стишок… Он был заклинанием, чтобы ты появился! И ты плишел!

— Ты настоящая волшебница, Марточка. Это правда!

Вижу, как глаза Фила начинают блестеть. Да я уже и сама чуть не плачу!

— Но я бы все равно тебя нашел! А теперь… Теперь вся моя жизнь это ты! Ты и твоя мама!

Он обнимает нас, крепко прижимая к своей мощной груди.

И мне плевать уже на все приметы на свете!

Разве может нас что-то разлучить? Мы уже прошли достаточно, чтобы больше не повторить ошибок!

— Ну все, девочка-Март! Беги! Тебя там Самир ждет, а мне еще нужно чуть подправить прическу.

— Маааам. А я понлавлюсь Самиррру?

Малышка застенчиво краснеет, а после начинает кружиться в платье.

— Уверен, он без ума от тебя, — хохочет Фил.

— Нет, — серьезно качает головой наша малышка. — Зачем без ума? Дулак мне не нужен! Но Самиррр не дурррак!


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Глава 33
  • Глава 34
  • Глава 35
  • Глава 36
  • Глава 37
  • Глава 38
  • Глава 39
  • Глава 40
  • Глава 41
  • Глава 42
  • Глава 43
  • Глава 44
  • Глава 45
  • ЭПИЛОГ
  • ЭПИЛОГ 2