Морской спецназ-2. Компиляция. Книги 1-24(26-49) [Сергей Зверев] (fb2) читать онлайн

- Морской спецназ-2. Компиляция. Книги 1-24(26-49) (а.с. Антология приключений -2021) (и.с. Морской спецназ-2) 18.05 Мб  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Сергей Иванович Зверев - Иван Захарович Стрельцов

Настройки текста:



Иван Стрельцов Уничтожить всех

Не тот сильный, кто бьет, а тот, кто выдерживает.

Русская народная пословица
Аравийская пустыня дышала зноем, в сером мареве неба висело солнце, похожее на раскаленную добела монету. Исходящий от нее жар делал воздух густым — он нависал над барханами подобно прозрачной субстанции.


Появляющийся между песчаными холмами хулиганистый бродяга-ветер подхватывал пласты воздуха, гнал их к воде, чтобы хоть немного охладить. Местные жители, смуглые бедуины, были привычными к здешнему климату, чего нельзя было сказать о командированных в этот ад военных.

Эд-Даммам — город-порт королевства Саудовская Аравия в Персидском заливе. Главная перевалочная база снабжения расквартированных частей экспедиционной армии США. Сюда каждый день прибывали десятки судов, доставляющие джи-ай все самое необходимое — от боеприпасов до кока-колы и туалетной бумаги. Наемный солдат демократии ни в чем не должен испытывать дефицита, в противном случае он имеет право расторгнуть контракт…

Свернув с главной дороги и заехав в тень высоких пальм, возле контрольно-пропускного пункта порта остановилось такси. Из салона автомобиля выбрался моложавый капитан пехоты американской армии. Козырнув одуревшему от жары американскому капралу, здоровенному рыжему детине с широким в крупных веснушках лицом, офицер представился:

— Капитан Сальваторе Харьеро.

— Капрал Джон Смит, — козырнул в ответ военный полисмен.

— У меня предписание в дивизию «Пума». В комендатуре мне сказали, что из порта в дивизию направляется конвой.

— Да, действительно, — подтвердил капрал, — они сейчас грузятся снарядами у одиннадцатого причала. Только поторопитесь, погрузка уже заканчивается.

— Постараюсь, — ответил капитан, проходя через КПП в указанном капралом направлении. Безалаберность дежурного была преступной, он даже не проверил у незнакомца документы.

Полуденное аравийское солнце немилосердно жгло, офицер едва не задыхался под слоем грима, который сам же на себя наложил два часа назад, чтобы придать максимальную схожесть с фотографией на документах покойного Харьеро.

Пройдя в нужном направлении, капитан оказался в тени бетонного мола, разделяющего порт пополам на гражданскую и военную части. Одиннадцатый причал был обозначен огромным серым сухогрузом, возле которого выстроилась кавалькада тяжелых грузовиков. Портовые краны извлекали штабеля боеприпасов из недр трюма и опускали их в кузова тяжелых автомобилей. Подходы к причалу охраняло жидкое оцепление. Стоя на солнцепеке, солдаты с эмблемой на рукавах в виде стремительной дикой кошки изнывали от жары не меньше, чем военная полиция на контрольно-пропускном пункте. Их задачей было — не допустить прохода к колонне местных жителей, поэтому на человека в офицерской форме никто не обратил внимания.

Пройдя беспрепятственно через боевое охранение, «капитан Харьеро» подошел к высокому парню с рваным шрамом на щеке и нашивками сержанта на форме. Тот, заметив приближение к нему незнакомого офицера, круто развернулся и козырнул:

— Сержант Чак Орал. Слушаю вас.

Представившись, Харьеро в двух словах объяснил причину своего появления.

— Вам нужно в штаб дивизии? — переспросил сержант. На мгновение задумавшись, добавил: — Вам бы следовало повидаться с начальником колонны, но он с отрядом охранения. А бронегруппа уже на исходной позиции, и до базы мы не остановимся, существует вероятность нападения террористов. Если вы согласны ехать с нами, полезайте в кузов.

Сержант указал на ближайший грузовик.

— У меня нет другого выхода, — согласился капитан.

— Да, если приспичит нужда, опорожняйтесь прямо по ходу за борт, — хохотнул верзила. Офицер понимающе улыбнулся и поспешил в голову колонны.

Через полчаса погрузка была закончена, солдаты споро затягивали брезентовые тенты. Бойцы оцепления грузились в боевые машины М2 «Брэдли», которым следовало прикрывать хвост колонны на марше.

Харьеро, забросив свой кейс в кузов грузовика, взобрался следом. В затянутом брезентом кузове было душно и сильно пахло оружейным маслом. Почти все пространство было заложено алюминиевыми контейнерами со снарядами. Харьеро рассмотрел маркировку, черные цифры на продолговатом теле огромного снаряда сообщали — фугасный снаряд калибра 203 мм. Дивизия «Пума» входила в состав частей тяжелой пехоты, воинское соединение, предназначенное для штурмовых операций в глобальных войнах…

Поудобнее расположившись на одном из контейнеров, капитан закурил. Сейчас, находясь за брезентовой шторой, он мог немного расслабиться и почувствовать себя снова Майклом Тришем. Дымя тонкой темно-коричневой сигареллой, Он с любопытством рассматривал мощные фугасные снаряды. Достаточно одного такого «поросенка», чтобы разнести в пыль мощный дот, отправить к праотцам роту солдат, разрушить крупный мост или потопить средних размеров боевой корабль…

Затушив окурок, Майкл внимательно осмотрел ближние контейнеры со снарядами. Многие были в грязи, комьях земли, в масле и налипших на них древесных опилках. Эти боеприпасы были изготовлены в шестидесятые годы прошлого века и предназначались для Третьей мировой войны. Но она так и не началась, а Вьетнамская кампания, оккупация Гренады и свержение Норьеги в Панаме были слишком незначительными конфликтами, чтобы использовать такой калибр. «Буря в пустыне» вообще больше напоминала скоротечное Вавилонское столпотворение, тогда применили то, что оказалось под рукой. А вот теперь готовились долго и основательно…

«Американцы — рачительные хозяева, ничего просто так не выбросят, они даже линкоры Второй мировой войны держат на длительном хранении и модернизируют, чтобы в любой момент корабль можно было спустить на воду и он был бы готов к современной войне», — подумал Триш, внимательно рассматривая почти метровой длины стальные болванки. Он не понаслышке знал: когда во время той же «Бури» стало ясно, что штатные супертяжелые авиабомбы не в состоянии уничтожить зарытые на большую глубину толстостенные бетонные саркофаги бункеров Саддама Хусейна, ученые нашли простое и в то же время оригинальное решение. Сняли с орудийного лафета ствол двухсотвосьмидесятимиллиметровой мортиры начала прошлого века и залили внутрь две тонны сверхмощной взрывчатки октол. Затем, приварив стабилизаторы, испытали, сбросив с «летающей крепости» «Б-52». Успех превзошел все ожидания — бомба пробила тридцать метров песка, пять метров фортификационного бетона и, взорвавшись внутри, уничтожила командный бункер целиком. Майкл считал, что оружие морально не устаревает, просто для эффективного применения каждому образцу требуются подходящие для него условия и, соответственно, специалист. Он сам, профессиональный военный, долгие годы воевавший и постоянно совершенствующий диверсионное ремесло, как раз был таким специалистом, который мог пользоваться любым оружием. Открыв кейс, Триш достал швейцарский многофункциональный складной военный нож. Вытащив из широкой красной рукоятки портативные пассатижи, склонившись над крайним контейнером, стал откручивать заглушку на острие снаряда. Несмотря на почтенный возраст боеприпаса, текстолитовый болт легко провернулся и стал отвинчиваться. Когда заглушка оказалась в ладони диверсанта, он достал из кейса фломастер-маркер, быстро разобрал его и извлек небольшое устройство радиовзрывателя с прикрепленным к нему миниатюрным зарядом взрывчатки. Опустив взрывное устройство в отверстие снаряда, вернул на прежнее место заглушку. После того как работа была закончена, сразу же отошли на второй план жара, духота и прочие неудобства. Диверсант, опершись спиной на штабель с контейнерами, зевнул.

Через полчаса к гулу грузовиков добавился рев танковых двигателей из группы сопровождения. «Ну вот и охрана подоспела, можно и поспать», — подумал Майкл, проваливаясь в темноту сна…

— …Эй, подъем, приехали, — откуда-то издалека до Триша донесся зычный голос сержанта.

Капитан выбрался из кузова, потянулся, широко зевнул и взял предложенную сержантом сигарету. Он незаметно оглядел базу, где расположилась дивизия «Пума». Попыхивая сигаретой, лжекапитан отметил про себя, что база занимает территорию небольшого городка.

— Выгружаться и спать? Или выгружаться завтра? — спросил Харьеро.

— Какой там завтра, — с досадой пробормотал сержант. — Завтра снова в порт, возить продовольствие и амуницию. Чиновники из Пентагона решили нашу дивизию расширить до размеров военной базы. Так что нескоро нам выпадет возможность расслабиться.

— Не везет, — посочувствовал капитан.

— А, мелочи. За это нам и платят, отдыхать будем, когда в Штаты вернемся.

Прощаясь, капитан спросил:

— Куда мне теперь?

— А вон. — Сержант указал на большое двухэтажное здание с освещенным фасадом. — Там у нас штаб. Обратитесь к дежурному офицеру, он все объяснит.

На прощание мужчины пожали друг другу руки и разошлись — сержант поспешил к машинам, которые уже проехали в сторону дивизионного арсенала, а капитан по ярко освещенной аллее к зданию штаба.

Возле штаба Харьеро остановили двое часовых. После короткого разбирательства вызвали начальника караула. Молодой лейтенант с атлетической фигурой, проверив документы, козырнул:

— Пройдемте.

Харьеро молча последовал за ним. Поднявшись по стертым ступенькам, они вошли в просторный холл штаба. Навстречу им вышел грузный майор с сонными глазами и зубочисткой в зубах. Выслушав доклад капитана, дежурный по штабу взял его документы и не глядя сунул в нагрудный карман кителя.

— Определи кэпа на ночлег, — поворачиваясь широкой спиной, бросил лейтенанту майор, явно спешивший продолжить прерванную трапезу.

Капитану вновь пришлось следовать за исполнительным юношей. На этот раз их путь лежал в противоположную от коробки штаба сторону.

Время приближалось к полуночи, тяжелое тропическое небо черным одеялом легло на верхушки редких пальм, разбросав алмазные осколки звезд. Пройдя длинной аллеей с полмили, офицеры уперлись в трехэтажное здание гостиницы.

В фойе было пусто и тихо, лейтенанту пришлось несколько раз постучать кулаком по стойке портье, пока откуда-то не выполз растрепанный немолодой сержант с мятым сонным лицом.

— Определи капитана Харьеро на ночлег, — распорядился начальник караула.

— Сейчас посмотрим, что можно сделать для господина капитана, — сказал сержант, опускаясь на стул и ловко манипулируя клавишами компьютера.

Затем загадочно посмотрел на капитана и перевел взгляд на лейтенанта: — Ты, Джимми, можешь идти, я устрою господина офицера.

— Смотри, чтобы все было в порядке, — предупредил его начальник караула.

Едва за ним закрылась дверь, как сержант принялся за нового постояльца.

— Наша гостиница рассчитана на командировочных офицеров, — начал издалека военизированный портье. — Офицеры, зачисленные в боевой штат дивизии, получают коттеджи. Офицерский городок — сразу же за нашей гостиницей. — Сержант сделал внушительную паузу, желая узнать мнение приезжего. Харьеро выжидающе молчал.

— Гостиница для офицеров бесплатная, — начал новую атаку на капитана сержант. — Но все номера двухместные, а разве уставшему с дороги человеку удастся нормально выспаться в таком номере? Хотя сегодня освободился одноместный генеральский «люкс»…

— Сколько? — коротко спросил Харьеро.

— Пятьдесят баксов, или в пересчете на местную валюту… — Сержант страдальчески наморщил лоб, пытаясь в уме произвести несложный подсчет.

— Не трудитесь, у меня есть доллары, — недовольно поморщился Харьеро, протягивая сержанту пять десятидолларовых банкнот.

— Я вас проведу, — промурлыкал сержант, пряча деньги в карман.

— Мне вполне достаточно узнать, где находится мой номер, и получить ключи от него.

— О, конечно.

Генеральский «люкс» располагался под самой крышей с видом на базу. Впрочем, ночью расположение базы определяли лишь светящиеся точки фонарных столбов да пунктиры непогашенных окон.

Для того чтобы не испортить грим, Триш разделся и лег спать, не приняв душ. Все удалось, недаром он проторчал два месяца в Германии возле американской военной базы в Бад-Тельце, выискивая подходящую кандидатуру. Наконец ему повезло — в баре он познакомился с капитаном Сальваторе Харьеро, которого переводили в зону Персидского залива. Военный оказался представителем однополой любви (Боже, благослови Конгресс за то, что он принял закон о разрешении служить в армии гомосексуалистам). Заманить любвеобильного капитана в пригородный мотель не составило большого труда, как и свернуть ему шею…

Сон его поглотил сразу, погрузив в мягкую перину небытия.

Утро началось с телефонного звонка. Майкл резко дернулся и стал нашаривать на тумбочке телефонный аппарат.

— Капитан Харьеро? — прозвучал в динамике игривый голос сержанта-портье.

— Я слушаю.

— Если вы готовы позавтракать, то придется поторопиться. Сейчас время завтрака командировочных офицеров.

— Спасибо, я завтракать не буду, — коротко поблагодарил Триш.

— Простите. — Трубка разразилась длинными гудками.

Рывком поднявшись с кровати, Майкл быстро оделся, перевоплощаясь в покойного капитана Харьеро. Всматриваясь в ванной в свое отражение в тусклом зеркале, он поправил грим, придававший сходство с фотографией на удостоверении личности…

Прежде чем выйти из номера, Харьеро достал из кейса фломастер и аккуратно извлек из яркого футляра радиовзрыватель. Надорвав бархатную внутреннюю обивку дипломата, прилепил взрыватель к пластиковой взрывчатке, составляющей основу кейса, под подкладкой которого было спрятано два фунта пластида. Захлопнув крышку, Харьеро уверенно направился к выходу.

Отель по-прежнему был пуст, внизу у стойки портье уже стоял незнакомый сержант-латинос. Отдав ему ключи, Сальваторе Харьеро, насвистывая незатейливую мелодию, вышел из холла.

Возле штаба двое часовых не удостоили его даже беглым взглядом, в дневное время сюда все проходили беспрепятственно.

— Мне к начальнику штаба, — обратился Харьеро к первому попавшемуся в штабе офицеру.

— Вам в конец коридора, — на ходу бросил тот.

Возле кабинета начальника штаба дивизии собралась внушительная толпа командировочных офицеров…

Отыскав свободное место, Харьеро присел возле моложавого смуглолицего полковника. Спустя несколько минут он обратился к нему:

— А где все начальство?

— Как где? — удивился полковник. — На утреннем построении.

— Н-да, — хрипло произнес Харьеро, — я еще успею покурить.

Полковник окинул его внимательным взглядом и доброжелательно улыбнулся.

— Вы здесь впервые?

— К сожалению, — последовал ответ.

— Тогда по лестнице поднимитесь на крышу — это специально отведенное место для курения, — посоветовал полковник. — Но поторопитесь, построение продлится еще минут десять.

— О, спасибо, — поблагодарил Харьеро, оставляя в своем кресле кожаный кейс. Быстро миновав несколько лестничных пролетов, лже-Сальваторе оказался на плоской крыше штаба. В это время здесь было пусто.

Достав сигарету, Харьеро приблизился к металлическому ограждению. Отсюда вся территория базы просматривалась как на ладони. Прямоугольные двухэтажные коробки казарм окружали огромную площадь плаца, где сейчас выстроилось пятнадцать тысяч солдат и офицеров дивизии. За казармами замерла боевая техника — танковые парки, где были размещены основные американские танки «Абрамс», которые стояли чуть ли не впритык друг к другу; за ними шли парки броневиков, самоходной артиллерии, ракетно-зенитных установок, грузовых машин. Далее тянулись коробки складов арсенала.

С противоположной стороны от плаца раскинулась большая вертолетная площадка. На асфальтовых квадратах стояла дюжина тяжелых транспортно-грузовых вертолетов «Чинук» и пара командирских легких вертолетов «Джейтрэйнджер».

Харьеро с удовольствием затянулся первой утренней сигареллой. Еще раз оглянувшись, он открыл потайное окошко в корпусе зажигалки — там находилось дистанционное управление радиовзрывателей. Глубоко затянувшись, Харьеро нажал кнопку. В ту же секунду здание штаба буквально подпрыгнуло от раздавшегося внутри взрыва, со звоном полетели стекла. В кейсе находилась пластиковая взрывчатка повышенной мощности, и вряд ли после взрыва там кто-то уцелел. В небо поднялись клубы пыли и дыма, в одно мгновение на базе стихли все звуки, наступила звенящая тишина, которую в следующую секунду разорвал грохот более мощного взрыва. Это было подобно пробуждению вулкана. Огромный столб огня взвился на сотню метров, вынося с собой осколки артиллерийского арсенала, затем ударная волна пошла вширь, круша парки с техникой, казармы, другие строения.

Сбитый с ног ударной волной, Триш подскочил…

Началось настоящее светопреставление — огромная толпа людей разбегалась по всей территории базы и, подобно муравьям в подожженном лесу, хаотично металась.

Когда волна детонации достигла танкового парка, квадратные «Абрамсы» с полными боекомплектами стали взрываться со страшной силой, разбрасывая осколки брони на сотни метров. Это была смертоносная цепочка взрывов. Вслед за танковым парком взлетели на воздух артиллерийские батареи, затем ракетно-зенитные. Это было самое страшное — ракеты не взрывались на месте, они стартовали с установок и поражали строения вокруг зенитного парка.

Одна из ракет, сорвавшись с направляющей, влетела в окно казармы, и в следующую секунду здание поглотил огненный смерч. Другая врезалась в вышку часового, превратив ее в факел. Еще несколько ракет разорвались на плацу, убивая и калеча обезумевших людей.

Ко всему этому ужасу добавились еще несколько складов с горючим. Море огня.

Выплюнув окурок сигареллы, Триш почти с восторгом наблюдал «Гибель Помпеи», как вдруг заметил большую группу офицеров, во весь опор бегущих к вертолетной площадке.

Несколько длиннотелых зелено-коричневых стрекоз горели, еще один «Чинук» лежал опрокинутый. Но значительная часть вертолетов все же уцелела.

«Вертолет? — неожиданно диверсанта осенила спасительная мысль. Возможно, это и было решение проблемы — как выбраться с разгромленной базы. Прикинув на глаз расстояние от штаба до вертолетной площадки, решил: — Успею». И со всех ног лже-капитан бросился вниз по лестнице.

Пробравшись через развалины первого этажа, где стояла невыносимая вонь от сгоревшей взрывчатки, синтетических материалов коврового покрытия и горелого человеческого тела, Майкл наконец выбрался на улицу и изо всех сил побежал к вертолетам.

Взлетной площадки он достиг почти одновременно с офицерами дивизии.

Пока дивизионное начальство сражалось за место в вертолетах, Триш склонился над убитым часовым — шальной осколок напрочь снес ему голову. Быстрым движением он расстегнул ремень убитого и снял подсумок с тремя гранатами.

Грохоча мощными двигателями, в небо взвился первый тяжелый «Чинук». Но то ли пилот сильно нервничал, то ли ему мешали управлять винтокрылой машиной, вертолет внезапно занесло на горящий топливный терминал и в следующее мгновение тот исчез в пламени, превратившись в огромный горящий факел.

Оставались еще двое «Джейтрэйнджера», в них толкались и дрались, пытаясь занять место, офицеры, сейчас больше походившие на диких человеко-образных животных. В кабине одного из вертолетов диверсант заметил двухзвездного генерала — это, по-видимому, и был командир дивизии, он жестами что-то объяснял пилоту. К нему и бросился Майкл. Пробегая мимо другого вертолета, он бросил под амортизационные лыжи подсумок с гранатами, не забыв из одной выдернуть чеку. Этот вертолет так и не смог взлететь, через три секунды взрыв разнес его на куски, разбросав останки пассажиров.

Последний «Джейтрэйнджер» с повисшими на нем людьми стал медленно подыматься. Триш успел вскочить на вертолетную лыжу, ударом локтя в лицо сбил артиллерийского майора, затем, ухватив за горло какого-то толстяка, вытащил его из битком набитого салона. Тот был настолько напуган всем произошедшим, что даже не сопротивлялся. Вертолет уже значительно оторвался от земли и толстяк наверняка погиб. Заняв его место, Майкл смотрел в дверной проем. Через несколько минут из виду исчезли последние ограждения базы — их сменила серая пустынная бесконечность.

«Ну, все, мы в безопасности», — с облегчением вздохнул диверсант. Стараясь действовать незаметно, он расстегнул кобуру, достал «Глок-17», из отделения для запасной обоймы извлек прямоугольный глушитель. С щелчком присоединил его к стволу пистолета…

Часть 1 Два бойца

Если вы деретесь по правилам, значит, вы плохо спланировали драку.

Ник Лапос
Дальний Восток (наши дни)

Погода выдалась, что называется, «на заказ» — небо нежно-голубое, без единого облачка, на море полный штиль. Бирюзовые волны лениво накатывали на пляжную гальку.

Неожиданно там, где небо сливается с морем, образуя белую полосу, появились две темные неясные точки. С каждой минутой эти точки росли, увеличиваясь в размерах, и вскоре можно было разглядеть стремительные силуэты двух эскадренных миноносцев. Остроносые, выкрашенные в серый защитный цвет корабли синхронно развернулись и пошли параллельно береговой кромке. Неожиданно оба корабля озарились ярким светом, и в сторону берега понеслись светлячки ракетных залпов.

Через мгновение землю от моря отгородила огненно-черная стена взрывов. Шквальный огонь смертельным валом покатился в глубь материка. Окажись на берегу оборонительный рубеж, его бы просто смело ураганом огня и металла.

Закончив обработку побережья, эсминцы отстрелили дымовые ракеты. Водную гладь заволокло серебристым дымом, распыленный металлизированный спрей скрыл боевые корабли не только от визуального наблюдения, но и от радиолокационного…

На трибуне, установленной в нескольких километрах от места разворачивающейся баталии, собрались два десятка адмиралов и генералов, а за их спинами толпились офицеры рангом пониже. Внезапные учения морской пехоты Тихоокеанского флота были связаны с приездом на Дальний Восток министра обороны. Уже в течение недели боевые корабли, авиация, а также части береговой обороны находились в нервном состоянии. Худощавый и подтянутый министр до всего имел дело — то он внезапно посещал базу атомных подводных ракетоносцев на Камчатке, то, не делая паузы, отправлялся на Курилы проверять посты радиолокационной разведки.

Развертывание боевых порядков морской пехоты с захватом плацдарма министр также решил лично наблюдать и соответствующий приказ отправил с борта вертолета, отведя на все про все командованию флота трое суток. Наконец наступил срок отчитаться…

Прошло около четверти часа, когда после артиллерийского обстрела из-за дымовой завесы появилась армада десантных кораблей…

Впереди скользила над водой пара легких «Джейранов», кораблей на воздушных подушках. За ними следовали похожие на старших братьев тяжелые «Зубры». А в кильватере за ними тащилась пара тяжелых десантных кораблей, несущих в своих чревах бронетехнику.

— Группа первого броска, товарищ министр, — громко сообщил командующий Тихоокеанским флотом, указывая на морских пехотинцев, одетых в маскировочные комбинезоны с автоматами на изготовку. Они поспешно покидали выскочившие на берег «Джейраны»…

Не отрывая от глаз бинокль, министр молча кивнул. Морские пехотинцы, оказавшись на суше, во весь опор рванули вперед в направлении далекого частокола темно-коричневых пирамид сопок.

«Джейраны», разродившись зелено-белой цепью первой волны десанта, тут же вернулись обратно в море. Теперь на берег выбирались «Зубры», похожие, на гигантских рыбин с плоскими мордами, которые, будто задыхаясь на суше, разевали свои гигантские пасти. Из них по стальным аппарелям выезжали БТР-80 и недавно поступившие на вооружение морской пехоты штурмовые самоходно-артиллерийские установки «Спрут» — гибрид «БМД-1» и танка «Т-72».

Техника с десантом разворачивалась в боевые порядки вслед за частями первого броска, а уже за ними раскрывались створки больших десантных кораблей, готовящихся высадить тяжелую бронетехнику.

Высадка проходила слаженно.

Одетый в обычный армейский камуфляж, министр обороны задвинул пилотку на затылок, намертво сжимая бинокль.

Стоящий рядом с министром представитель Генерального штаба, грузный генерал-лейтенант, опустив свою оптику, стал быстро что-то говорить главе Министерства обороны. В этот момент из раскрытых створок на берег выезжали похожие на доисторических насекомых, обвешанные кубами динамической защиты и разукрашенные камуфляжными узорами «Т-80».

Министр несколько минут выслушивал генштабиста, потом опустил бинокль и, повернувшись к командующему флотом, недовольным тоном проговорил:

— Как ни прискорбно, но десант уничтожен.

— То есть? — не поняв, невольно подался вперед адмирал. Министр выразительно глянул на генерал-лейтенанта. Тот, держа бинокль в левой руке, правой указал в направлении остроконечной сопки, нависшей своей громадой над пляжем, куда высаживалась морская пехота.

— Господствующая высота не была обработана ракетно-артиллерийским огнем. Значит, находящийся там гарнизон остался невредим. Достаточно нескольких долговременных огневых точек, чтобы они не дали отряду первого броска поднять голову, — как абитуриентам Суворовского училища объяснял собравшимся генералам и адмиралам представитель Генштаба. — Кроме того, сопка является отличным постом корректировки. Достаточно одного залпа дивизиона тактических ракет, чтобы уничтожить все десантные средства. Так что десантная операция потерпела полное фиаско.

На трибуне воцарилась гробовая тишина, которую нарушали доносящаяся издалека трескотня автоматно-пулеметного огня да хлопки холостых танковых выстрелов. Захватывающие в учебном бою плацдарм морские пехотинцы даже не догадывались, что по воле московского вельможи все они условно уничтожены.

Командующий Тихоокеанским флотом повернул голову и вопрошающе посмотрел на начальника береговой обороны — именно его штаб разрабатывал десантную операцию.

Высокий, широкоплечий, с мощной нижней челюстью генерал-майор еще год назад сам командовал дивизией морской пехоты, которая сейчас вела учебный бой.

Шагнув вперед, командующий береговой обороной вскинул руку к козырьку черной морской фуражки с высокой тульей и золотым «крабом».

— Так точно, товарищ генерал-лейтенант, ваше замечание было бы абсолютно верным. Но… — Морпех сделал короткую паузу, подчеркивая тем самым важность текущего момента, и, выждав несколько секунд, продолжил: — Но во время ракетно-артиллерийского обстрела нашими кораблями на побережье был высажен вертолетный десант. Разведрота Героя России майора Давыдова. Кстати, рота, лучшая по всем показателям на флоте, совершив марш-бросок, захватила господствующую высоту до подхода основных сил десанта.

— Неужели? — усмехнулся министр. Теперь все взгляды были обращены на генштабиста. Генерал-лейтенант даже глазом не моргнул, только состроил кривую ухмылку и, кивнув головой, сказал:

— Интересный ход, только как мы сможем убедиться в том, что разведчики действительно занимают господствующую высоту?

Командующий береговой обороной распорядился:

— Радист, связь с «Гусаром», пусть укажет свое местонахождение тремя красными ракетами.

Все находящиеся на трибуне подняли бинокли — теперь картина захвата плацдарма уже никого не интересовала, взгляды были прикованы к вершине мрачной остроконечной высоты. Через минуту над сопкой в небо одна за другой взвились три красные сигнальные ракеты…

Операция, готовившаяся несколько суток и в которой были задействованы десятки единиц боевой техники и тысячи человек, прошла за неполных два часа. Морские пехотинцы, высадившись на прибрежную полосу, развернулись в боевые порядки и стремительным броском продвинулись в глубь материка, овладевая плацдармом для десантирования главных сил. По логике вещей теперь морпехам следовало готовиться к обороне, рыть окопы для себя и капониры для бронетехники. Обустраивать узлы связи и командные пункты, а заодно минировать подходы к позициям. Но план поставленной учебной задачи бригаде морской пехоты всего этого не предусматривал. И как только последний «Т-80» достиг указанного рубежа атаки, округу огласил глухой раскат холостого выстрела, следом тут же последовала команда:

— Отбой. Технике и бойцам возвращаться обратно на корабли.

— Жаль, что в план не были включены боевые стрельбы, — то ли с тоской, то ли с обидой пробурчал московский генерал. Но министр, наблюдавший за погрузкой боевой техники, не обратил на его слова внимания, остальные присутствующие сделали вид, что произнесенная генштабистом фраза вообще их не касается. Все сейчас ожидали от главы военного ведомства команды на возвращение во Владивосток.

Пилоты комфортабельных штабных «Ми-8» МТ, стоящих на площадках в нескольких сотнях метрах от трибуны, уже прогревали двигатели своих вертушек. Но у министра на этот счет были свои планы. Опустив бинокль, он произнес, обращаясь к командующему Тихоокеанским флотом:

— Хотелось бы познакомиться с вашим разведчиком, Героем России, это возможно?

Адмирал перевел взгляд на командующего береговой обороной. Генерал-майор утвердительно кивнул головой и громко скомандовал:

— Радист, депешу «Гусару». «Срочно прибыть на трибуну».

Из-за сопки, считавшейся на сегодняшних учениях «господствующей высотой», выплыли два звена транспортно-боевых «КА-29». Выкрашенные в камуфляжные цвета, винтокрылые машины буквально сливались с горно-лесистым пейзажем. Вертолетчики, используя складки местности, подошли к сопке никем не замеченные, а теперь, когда надобность и скрытности отпала, на базу возвращались открыто. Неожиданно головной вертолет заложил крутой вираж и, взбивая сдвоенными винтами воздух, понесся в сторону трибуны.

Внешне похожий на неповоротливую пузатую рыбину, он продемонстрировал свою маневренность и скорость.

Вскоре можно было разглядеть и вооружение вертолета — кроме курсового пулемета, торчащего из выпуклой морды, как ядовитое жало, на боковых пилонах висели кассеты с неуправляемыми осколочными ракетами и контейнера со скорострельными пушками. Это была настоящая боевая воздушная машина десанта, совмещающая в себе грузоподъемность и вместительность транспортника и огневую мощь штурмовика…

«КА-29» сделал круг над трибуной в поисках места для посадки, но поблизости все площадки оказались заняты. Грохоча сдвоенными винтами, толстопузая вертушка снизилась до тридцати метров; из раскрывшейся двери вниз полетела черная змея десантного троса, и тут же по нему стремительно стал спускаться человек.

Ноги, обутые в прыжковые ботинки на толстой рифленой подошве с высокими шнурованными голенищами, пружинисто коснулись земли. Морской пехотинец, отпустив десантный трос, взмахнул рукой, давая знак пилотам. Вертолетчики тут же убрали трос и отлетели в сторону, дабы не мешать шумом винтов.

Разведчик, лицо которого было покрыто камуфляжной росписью, с повязанной на голове банданой, облаченный в пышный маскировочный комбинезон с нашитой нейлоновой травой, поправил лямки ранца десантника и ремень висящего на плече «АКМС», и почти строевым шагом двинулся в сторону скопища адмиралов и генералов.

Остановившись в трех шагах от главы Министерства обороны, вскинул руку к виску и четко доложил:

— Товарищ министр, майор Давыдов по вашему приказанию прибыл.

Слушая доклад, министр так же приложил руку к пилотке, внимательно разглядывая ладную фигуру разведчика. Потом с улыбкой произнес:

— Эффектное появление, по-гусарски, я бы сказал.

— В современной войне выигрывает тот, кто выигрывает во времени, — без тени улыбки ответил Денис. — Вертушка могла приземлиться не ближе чем в трех километрах. Сколько бы времени пришлось меня ждать? А десантирование из вертолета — обычный норматив для разведчика.

— Логично, — согласился министр, потом глянул на морпеха исподлобья и спросил: — В Чечне воевали?

— Так точно, во вторую кампанию.

— И Героя там получили?

— Никак нет, — коротко ответил Денис и тут же добавил: — В Чечне получил орден Мужества, медаль «За отвагу», контузии и полтора года в Лефортове.

Глаза главы Министерства обороны подозрительно сузились:

— Последняя «награда» за что?

— Мирные вайнахи вкупе с правозащитниками заявили, будто я расстрелял пленных боевиков, которые на самом деле сбежали. Вот и «закрыли» в специзоляторе ФСБ.

Майор говорил ровным, почти механическим голосом, без тени намека на иронию.

— Следствие оправдало? — вслух предположил министр, следуя логической связующей, но услышал совершенно другой вариант.

— Следствие ничего не смогло доказать. Пришлось отпустить и восстановить в звании и должности.

Над трибуной повисла тишина, такого не было, даже когда генштабист сообщил об условном уничтожении десанта. Казалось, что и птицы перестали петь в округе. Командующий флотом не знал, что после такого доклада теперь ожидать от министра, и командующий береговой обороной мысленно прощался с лучшим ротным и настоящим офицером, почему-то в эту минуту вспоминая его тезку, поэта-партизана гусара Дениса Давыдова, который так же из-за своего языка не стал генералом, уйдя в отставку полковником. «А этот и до подполковника не дослужится», — в мыслях выругал подчиненного за несдержанность генерал-майор.

— Ну а Героя за что получил? — неожиданно прервал паузу министр.

— В прошлом году другие «мирные» вайнахи хотели взорвать в Новоморске подводный газопровод «Голубая линия», но неожиданно напоролись на меня, и диверсия не состоялась.

— Ясно. — Министр помнил этот случай. Тогдашняя диверсия действительно могла иметь неополитические последствия. Удар мирового терроризма был нацелен на газопровод «Голубая линия», идущий из России в Турцию. Для этого боевики Талибана отбили у американских рэйнджеров тактический ядерный заряд, носивший кодовое название «Чертов крокет». Потом его доставили в Россию и при помощи одного из тщательно законспирированных джамаатов чеченских сепаратистов хотели уничтожить газопровод. Но совершенно случайно на пути боевиков оказался офицер морской пехоты. Он не только уничтожил подрывников, но и лично извлек уже заложенный под трубу заряд, поднял его на поверхность и разминировал. Всех отличившихся в этой операции награждали по особому закрытому списку, утвержденному лично Президентом. Тогда руководителю военного ведомства не довелось увидеться с героем.

— Сколько вам лет, Денис? — неожиданно поинтересовался министр.

— Двадцать девять, — ответил майор. В зрачках его глаз промелькнула настороженность.

— В Академию поступать не собираетесь?

— Если ничего не изменится, на следующий год буду подавать рапорт.

— Вот и отлично. Учитесь и поднимайтесь по карьерной лестнице. Армии нужны боевые генералы, а не паркетные шаркуны. — Разговор был закончен, на прощание министр пожал разведчику руку и повернулся к терпеливо поджидавшему его генералитету. Денис, четко развернувшись на сто восемьдесят градусов, поспешил к зависшему в стороне вертолету.

Через минуту перед ним упала спасательная гарнитура. Нацепив ее, майор стал медленно подниматься вверх.

Когда разведчик наконец забрался в чрево «КА-29» и вертолет, набрав высоту, стал стремительно удаляться, к министру подошел молодой старший лейтенант, офицер по особым поручениям.

— Сообщение от представителя президента по Дальневосточному округу. Во Владивосток прилетел директор ФСБ, остановился у него. Представитель приглашает вас на ужин.

Министр на мгновение задумался, впереди еще его ожидало множество дел, которые следовало завершить. Да и не привык он являться в гости, не смыв мыль дороги.

— Сегодня ничего не получится, — покачал головой министр. — Передай, что завтра в десять утра приеду на завтрак…

Представитель президента по Дальневосточному федеральному округу, в недавнем прошлом сам боевой генерал, участвующий в первой чеченской военной кампании, едва не поставил в ней финальную точку (но тогда в силе были закулисные игроки, они-то и навязали России позорный Хасавьюртовский мир). После этого служить генерал не смог, но без работы не остался, представляя интересы Президента Российской Федерации на Дальнем Востоке.

Руководителей двух мощнейших силовых структур полпред принимал в своей резиденции, что называется, по-домашнему, без помпезности и лицемерного этикета. Небольшой круглый стол был накрыт на открытой террасе с видом на залив Японского моря. Стол ломился от деликатесов, коими был так богат здешний край. Янтарного цвета осетровый балык, алое филе соленой семги, несколько сортов сырокопченой колбасы из оленины и медвежатины, запеченный бок дикого кабана и прочие угощения. Из напитков в большом кувшине был морс, а в маленьком пузатом графинчике с длинной шеей золотом отливала настойка из женьшеня.

После того как министр обороны и директор ФСБ обменялись рукопожатием, полпред сразу же пригласил их к столу, предположив, что за едой разговор пойдет намного лучше.

Так как время уже давно подошло к обеденному, от рюмки «бальзама молодости» гости не отказались. Выпили за хозяина дома, потому что за встречу пить было, по крайней мере, неразумно — оба силовика всего несколько дней назад виделись на совещании у главы государства.

— Каким ветром занесло в здешние края? — закусывая салатом из морской капусты, спросил у директора ФСБ министр обороны.

— Это ты у нас порхаешь по всей стране, — в тон ему ответил глава Федеральной службы безопасности, аккуратно отрезая ломтик балыка. — По оренбургским степям, Калининградской области, а сейчас вот добрался до Дальнего Востока. А у меня все проще — плановая поездка, проверяю, насколько эффективно функционирует здешний Антитеррористический центр.

Говоря это, на самом деле директор ФСБ лукавил. Поездка была не плановой, а экстренной. Оперативники одного из отделов контрразведки обнаружили шпионскую закладку в виде высокочувствительного электронного прибора. Штучка оказалась очень интересной, причем последнего поколения, что, в свою очередь, говорило, что, несмотря на заверения в союзе против мирового терроризма, кое-кто из партнеров по коалиции пытается отслеживать российские государственные секреты. Глава ФСБ прилетел во Владивосток, чтобы лично разобраться в произошедшем и решить, как следует в этой ситуации действовать контрразведке. А чтобы раньше времени не спугнуть оппонентов, поездка была закамуфлирована под проверку дальневосточного центра «Т». Против коллеги из Министерства обороны директор Департамента безопасности ничего не имел, они в прошлом оба были сотрудниками одной из мощнейших в мире спецслужб. Но закон контрразведки гласит — государственная тайна доступна только посвященным в нее, иначе она перестает быть тайной.

Министр обороны все-таки почувствовал неискренность (сам из плеяды чекистов), но виду не подал и как бы между делом спросил:

— И как функционирование центра?

— На уровне нормы, — общей фразой ответил директор ФСБ и тут же услышал язвительное:

— А заключительным аккордом проверки, впрочем, как всегда, будет показательное выступление региональной «Альфы».

— Почему показательное выступление? — удивился главный контрразведчик, отвлекшись от мясного ассорти. — Учения будут действительно с подразделением регионального отряда антитеррора по теме «Освобождение заложников».

— Ну да, ну да, — понимающе кивнул министр обороны, — будет все разыграно как по нотам. Мы победили, и враг бежит, бежит. Твои люди могли бы снять фильм и при каждой проверке показывать его, чтобы лишний раз не гонять бойцов.

— Что ты хочешь этим сказать? — Глаза чекиста угрожающе сузились.

— Одни антитерры изображают террористов, другие их штурмуют. Даже если одни другим не подыгрывают, то психология бойцов одинакова. Потому и действуют, как актеры в хорошо отрепетированном спектакле.

— Что ты предлагаешь?

— Менять стереотипы. Террористов — единицы, кто обучен методам спецназа. В основной массе это дилетанты, самоучки, которые, захватив заложников, действуют не по изложенным на бумаге инструкциям, а по собственному усмотрению. А потому при штурме у антитерров и происходят накладки. Потому что придумал это представление полудикий пастух, а современные инструкции этого просто не учли. А учитывать нужно все. Это как рукопашный бой. Классный боец должен все время спарринговать, но каждый поединок должен происходить с новым соперником. Для того чтобы действовать эффективно против террористов, твоим антитеррам нужно постоянно менять спарринг-партнеров. Ну, скажем, один раз выставить ментов, потом — пограничников. Или моих военных, например.

— Твоих военных? — переспросил директор ФСБ и широко улыбнулся. — А не боишься, что мои антитерры твоих диверсантов за холку и на солнышко?

— Если твои повяжут моих, значит, плохо готовим диверсантов. Будем изменять методу их обучения, — с готовностью ответил министр обороны. — В любом случае обоюдосторонняя выгода налицо.

— Ну, что ж, я согласен, — утвердительно кивнул главный контрразведчик. — Давай с твоих военных и начнем.

До сих пор хранивший молчание полпред президента взял со стола графин с настойкой и, наполняя рюмки по второй, негромко произнес:

— Товарищи офицеры, а ведь это походит на вызов к дуэли между службами. Так сказать, перчатка брошена.

Министр обороны вынул из кармана пиджака цивильного костюма трубку мобильного телефона и набрал номер своего порученца. Как только офицер ответил, приказал:

— Сережа, срочно свяжись со штабом флота, пусть пришлют из разведки морской пехоты майора Давыдова…


Британские острова (2001)

Подготовка бойцов Специальных авиадесантных сил (сокращенно САС) Великобритании сродни «сумасшедшей неделе» американских боевых пловцов. Только длится этот ад не неделю, а долгих два месяца. За это время только один из десяти опытных солдат будет зачислен в САС, шестеро уйдут по собственному желанию, двое-трое по состоянию здоровья. Травматизм — вечный спутник английских спецназовцев, и кто попал на больничную койку, тот уже не служит в САС. Но вот срок обучения закончен, и начинаются тяжелые будни.

Командир одного из диверсионных подразделений двадцать второго полка САС майор Майкл Триш, одетый в прыжковый комбинезон темно-зеленого цвета без знаков различия, внимательно наблюдал, как новобранцы в полной боевой амуниции преодолевают «обезьяньи джунгли». Опытный глаз матерого вояки моментально выхватывал наиболее перспективных — тех, кого он возьмет в свою группу, с кем сможет уверенно воевать. А в том, что придется воевать, майор нисколько не сомневался. Меньше месяца прошло с того дня, как арабские террористы-смертники, захватив пассажирские самолеты, атаковали Нью-Йорк. Это был вызов, брошенный всей западной цивилизации. Сейчас янки разбирали руины, хоронили и оплакивали погибших, но уже совсем скоро раздастся бряцание оружия, и США нанесут ответный удар, и даже если весь мир отвернется от дяди Сэма, Англия, как верная союзница, все равно встанет рядом.

Триш на мгновение отвлекся от наблюдения за пополнением, вспоминая, во скольких военных кампаниях он участвовал. С операциями в Северной Ирландии выходило с полторы дюжины. Столько же он имел наград, потому что в каждой боевой операции использовал шанс отличиться. Война была смыслом его жизни, другого он ничего не умел делать, да и не хотел.

— Сэр, — размышления Майкла Триша прервал выкрик вестового. — Вас в срочном порядке требует к себе полковник Дэвидсон.

«Уже началось», — отметил про себя майор, именно так воспринимая экстренный вызов к командиру полка. Быстрым шагом он направился в сторону административного корпуса, мрачного квадратного двухэтажного здания с большими арочными окнами, закрытыми солнцезащитными жалюзи. У главного входа замерли двое часовых в парадной форме САС, с наградами на груди и штурмовыми винтовками «Эмфилд L85А1», с примкнутыми к стволам штыками.

Проходя мимо них, Триш рефлекторно приложил руку к виску. Это, как и часовые на входе, и развевающиеся в центре плаца флаги Великобритании и двадцать второго полка, являлось многолетней традицией, оплаченной кровью сотен бойцов, павших за величие Британской короны…

Отворив тяжелую дверь из мореного дуба, офицер шагнул вовнутрь. В коридоре Триш на мгновение остановился и скосил глаза вправо, где висело большое, в человеческий рост, зеркало, обрамленное старинной позолоченной рамой. Из Зеркала на майора смотрел крепко сбитый здоровяк с могучей шеей и покатыми плечами, прямым греческим носом и суровым взглядом; стрижка «ежик» дополняла портрет суперсолдата. Майор поправил завернувшийся воротник прыжкового комбинезона и стал поспешно подниматься по лестнице, ведущей на второй этаж, где располагался кабинет командира полка.

Полковник Джордж Дэвидсон — пятидесятилетний гигант с продолговатым черепом, глубокими залысинами в коротких седых волосах, с обветренной красной кожей и глубокими морщинами, пересекающими волнистыми линиями широкий лоб. Короткий нос-«картошка» неестественно смотрелся на лице командира полка, так же как и могучие руки с короткими толстыми пальцами. Крестьянская внешность была обманчивой ширмой. На самом деле Дэвидсон имел академическое образование, обладал высоким интеллектом и аналитическим складом ума, который был неоднократно использован при планировании боевых операций.

Триш и Дэвидсон были знакомы больше двадцати лет — свою службу в САС майор начинал во взводе, которым командовал тогда еще лейтенант Джордж. Первой их военной кампанией стали бои за Фолклендские острова. Именно после этой войны начался карьерный рост Дэвидсона. Злые языки утверждали, что трамплином для лейтенанта послужила не отвага на поле боя, а то, что он оказался рядом с премьер-министром. Маргарет Тэтчер прилетела на острова, чтобы сделать символический выстрел из пушки в сторону Аргентины. Молодой лейтенант закладывал снаряд в эту пушку. Так или иначе, но, когда Джордж Дэвидсон вернулся в Британию, он был переведен в штаб, откуда начался его стремительный карьерный забег. Теперь, спустя почти двадцать лет, он носил чин полковника, командовал одним из лучших полков САС и виделся с министром обороны чаще, чем тот со своим духовником.

Кабинет Дэвидсона был обставлен вызывающе роскошно: массивная мебель красного дерева с позолоченной инкрустацией, на окнах тяжелые бархатные шторы, а на стене прямо над рабочим столом большой портрет королевы Елизаветы Второй в монаршем облачении.

Вошедшего майора командир полка встретил, стоя у рабочего стола. Пожимая ему руку, широко улыбнулся:

— Рад тебя видеть, дружище.

— Я тоже, — кивком ответил Триш.

— Виски, джин? — неожиданно спросил полковник и тут же добавил: — Я, пожалуй, выпью немного «Белой лошади», а ты?

— Составлю тебе компанию, — рассеянно кивнул майор, пытаясь в мыслях просчитать происходящее. Расслабленность командира говорила о том, что, по всей видимости, уже было получено новое задание для сасовцев. И для того чтобы лучше сгруппироваться, вначале нужно расслабиться.

Полковник Дэвидсон подошел к бару, замаскированному под секретер викторианской эпохи, открыл дверцу, достал початую бутылку «Белой лошади» и пару толстостенных стаканов. Из портативного холодильника захватил серебряное ведерко с колотым льдом.

Разместились по-походному в соседнем помещении, которое именовалось «комнатой отдыха». Поставив стаканы и ведерко на журнальный столик, полковник отвинтил пробку и наполнил оба стакана на дна пальца темно-коричневой жидкостью. Потом широкими щипцами набрал несколько кубиков льда, сперва бросил в стакан Триша, потом себе.

Майор, подняв свой стакан, немного пригубил, ощутив во рту привычный привкус дегтя, потом посмотрел на полковника и с кривой усмешкой спросил:

— Кто номер один?

— О чем ты? — удивился Дэвидсон.

— Афганистан или все-таки Ирак? — пояснил свою мысль Триш, тем самым давая понять полковнику, что он готов лететь в любую точку земного шара — был бы приказ и соответствующее обеспечение.

Неожиданно полковник одним глотком осушил стакан и, опустив его на стол, несколько секунд пристально смотрел на своего старого боевого товарища исподлобья. После чего с тяжелым вздохом произнес:

— Я вызвал тебя, Майкл, немного по другому поводу.

Майкл Триш услышал в голосе полковника металл, это настораживало. Не прикасаясь больше к виски, отодвинул стакан в сторону и тихим, ровным голосом произнес:

— Я слушаю тебя, Джордж.

— Ты знаешь наши законы, Майкл, — не глядя в лицо майора, заговорил Дэвидсон. — Офицер, которому трижды отклонили повышение по службе, автоматически отправляется в отставку. На днях пришло третье отклонение в присвоении тебе звания подполковника. Вчера я ездил в Лондон на прием к министру обороны, но даже он ничего поделать не смог. С учетом того времени, что ты провел в различных военных кампаниях, срок выслуги превышает едва ли не вдвое. В кадрах министерства кое-кто считает, что присваивать тебе очередное звание было бы глупо, все равно через несколько месяцев придется увольнять. Министру ничего не оставалось, как согласиться с этим доводом.

— Черт, — с горечью выругался Триш, но тут же взял себя в руки и задал только один вопрос: — Сколько у меня времени?

Полковник Дэвидсон встал из глубокого кожаного кресла и вышел в рабочий кабинет. Вернулся меньше чем через минуту и положил перед Майклом большой бланк с золотым тиснением и размашистой подписью министра обороны.

— Ты уволен из САС с сегодняшнего дня, — глухим голосом проговорил командир полка.

Мир в глазах Триша неожиданно померк, в одно мгновение превратившись из яркого цветного в черно-белый. На какое-то мгновение майору стало по-настоящему страшно, как будто на прыжках с самолета не раскрылся основной парашют, а кольцо запасного он никак не может нащупать. Бумажка с приказом об увольнении из САС как будто выбила опору из-под ног. Но замешательство длилось лишь долю секунды.

— Кому я должен передать свою группу? — наконец спросил он.

— Своему заместителю, — ответил полковник, снова берясь за бутылку. — После того как оформишь бумажные дела, сходи в полковую кассу, там тебе выплатят причитающиеся подъемные в размере трехмесячного заработка.

Майор рывком поднялся из кресла и направился к выходу. Спрашивать разрешения уйти у полковника он не стал, с этой минуты он гражданский человек и всякие военные ему не указ.

Полковник сделал вид, что не заметил поведения подчиненного, но в дверях все же окликнул уже уволенного майора.

— Будешь уезжать, зайдешь попрощаться? — спросил Дэвидсон, держа в руках наполненный на две трети стакан виски.

Триш лишь криво усмехнулся, коротко бросив на ходу:

— Это вряд ли…


В голове гремел погребальный набат, заставляя лежащего на кровати человека в одежде морщиться и стонать, все больше и больше сворачиваясь в позу эмбриона.

Джин «Гордонс» вкупе с темным бархатным элем — смертоносная смесь, особенно если ее употребляешь пять дней в неделю.

«Так недолго и спиться», — в воспаленном мозгу Триша промелькнула уже не однажды посещавшая его мысль. Он тяжело застонал и наконец открыл глаза. Несколько минут бывший сасовец лежал неподвижно, прислушиваясь к своим ощущениям. Потом, собравшись с духом, встал с постели и, покачиваясь и придерживая обеими руками голову, побрел в ванную комнату. Контрастный душ, две таблетки аспирина, разведенные в большом стакане «Швебса», наконец с трудом вернули его в более-менее нормальное состояние. Побрившись, бывший майор несколько минут внимательно всматривался в свое отражение в зеркале, как будто заново изучал свое лицо. За последних два месяца его внешность сильно изменилась — кожа лица приобрела серый оттенок, глаза налились кровью, под глазами отвисли предательские мешки.

— Да, гражданская жизнь мне явно идет не на пользу, — пробормотал Триш, проводя пальцем по отвислой коже под глазами. Два месяца тому назад облаченный в цивильный костюм уже отставной майор Специальных авиадесантных сил добрался вечерним междугородным автобусом до Лондона. Кроме небольшого чемодана с личными вещами и документов с чековой книжкой, полученной в полковой кассе, другого имущества у него не было. Впрочем, отставного майора это нисколько не огорчало. В первые минуты, узнав об увольнении из САС, он это расценил как предательство. Но по мере того как шло время, смог убедить самого себя в том, что ничего страшного не произошло. Это не возраст, когда тебе едва за сорок и ты полон сил и здоровья, а кроме того, имеешь богатый боевой опыт и приличную офицерскую пенсию (с голоду, по крайней мере, не умрешь). С таким багажом всегда найдется дело по душе.

«Наверняка любая более-менее солидная фирма будет рада заполучить меня к себе в службу безопасности», — размышлял Триш, расположившись на заднем сиденье автобуса. Впрочем, такая перспектива его не устраивала, напоминая работу клерка — неинтересную и каждодневную. «В конце концов, могу завербоваться наемником в Африку». — Новая мысль отставному майору показалась куда веселей, особенно если повезет при каком-нибудь чернокожем императоре устроиться инструктором его папуасского войска. Тогда можно рассчитывать на безбедную жизнь в экзотической стране. «Алмазы, рубины, черное дерево и слоновая кость». — Погруженный в свои мысли, Майкл Триш стал прикидывать, чем лучше брать за оплату своего труда, но прийти к какому-либо заключению не смог — автобус уже прибыл на конечную остановку. «Все это будет в будущем, — выбираясь из салона, подвел итог своим размышлениям отставной военный. — А сейчас главное — хорошо отметить свое освобождение от воинского долга Британии и ее Королевы».

Находясь на службе, Триш никогда не задумывался о том, что его ждет, если придется уйти на «вольные хлеба». Получаемые от казны деньги вместе со всеми надбавками он спускал в кабаках и борделях. Теперь же, стоя под гигантским козырьком автобусной остановки, он, по большому счету, не имел ни кола ни двора. Но такая действительность не особо угнетала отставного майора. Он знал, что легко устроит свой быт. «Сегодня поселюсь в гостинице, а позже, пока буду подыскивать занятие по душе, переберусь в меблированные комнаты».

Поселившись в недорогом третьесортном мотеле, Майкл решил соответствующим образом отметить свой выход в отставку. В ближайшем магазине он приобрел упаковку темного пива и литровую бутылку джина «Гордоне». Затем, вернувшись в гостиничный номер, по телефону заказал проститутку, значащуюся в каталоге как «Африканская страсть».

Через полчаса в дверь негромко постучали. Облаченный в синий с красными полосами банный халат Майкл открыл дверь, но вместо ожидаемой девушки в коридоре стояли два крепыша мрачного вида с мятыми лицами профессиональных борцов. Отстранив в сторону Триша, крепыши вошли в номер и хозяйским глазом осмотрели все помещение, желая убедиться в том, что клиент один и их подопечную не ждут неприятные сюрпризы.

Триш наблюдал за действиями молодчиков с едва заметной саркастической улыбкой. Для него эти два гиппопотама были потенциальными жертвами. Ему не нужно было оружие, он бы их убил и голыми руками меньше нем за минуту (не зря же его этому учили). Впрочем, убил бы одного, а второго потом долго допрашивал, выпытав все его тайны.

Наконец незваные гости убедились, что все чисто. Один из них достал из кармана кожаной куртки мобильный телефон. Через минуту в номер Триша вошла Африканская Страсть — высокая негритянка, закутанная в пышное песцовое манто, с пухлыми, на пол-лица, ярко накрашенными губами. От этой женщины исходили флюиды похоти и желания. Не задумываясь, Майкл выложил бегемотам кругленькую сумму, оплатив таким образом сутки пребывания в своем номере чернокожей богини.

Едва отставной майор запер на ключ входную дверь, как негритянка тут же сбросила со своих плеч меховое манто, под которым ничего не оказалось кроме ярко-алого ажурного белья. В бюстгальтере отсутствовали чашечки, а большую смуглую грудь с темными миндалевидными сосками, похожими на тугие ягоды шелковицы, поддерживали выемки. Узкую талию перехватывал пояс для чулок с длинными шлеями. Трусики под поясом отсутствовали напрочь, и глазам Триша предстала изумительная картина — аккуратно подстриженный в виде вопросительного знака лобок, под которым виднелись крупные коричневые губы с характерным влажным блеском. Гриш был просто не в состоянии оторвать от них свой взгляд, чувствуя, как все его естество заполняет желание.

Африканка шагнула к Майклу навстречу. Ее длинный коралловый язык как живое существо скользнул по губам, выкрашенным в тон ажурному белью. Распахнув халат на теле мужчины, проститутка опустилась на колени…

Это были незабываемые ощущения. До этого момента Тришу, отведавшему бордели от Латинской Америки до Южной Африки, казалось, что в сексе он знает все. Но то, что с ним в ту ночь вытворяла Нора, было впервые. Африканская Страсть — по-другому эту женщину назвать было просто нельзя. Она чувствовала своего партнера, отдаваясь ему, принимала такие позы и положения, чтобы доставить максимум удовольствия. Почувствовав, что мужчина теряет интерес, ослабляя свои движения, она тут же менялась как хамелеон, заставляя партнера действовать как можно интенсивнее.

Еще минуту назад Триш трудился, не жалея сил на чернокожем вулкане страстей, в то время как Нора лежала, широко раскинув ноги и ухватив себя за тонкие лодыжки. И вот они уже лежат на боку, переплетаясь, как пара змей в брачном танце. Губы негритянки буквально засасывали губы Майкла, а ее язык неутомимо щекотал его небо, все больше и больше распаляя желание. В следующее мгновение Нора, уложив своего партнера на спину, оседлала его и как лихая наездница стала интенсивно бить Триша своими упругими ягодицами по бедрам. Триш зарычал по-звериному, сжимая смуглые ягодицы своей партнерши, он уже был готов взорваться гейзером удовольствия, но и это оказалось лишь прелюдией. Неожиданно Нора прекратила движение. Ухватившись руками за ноги Майкла, она раздвинула их, проскользнув между ними, всем телом легла на него. Ее руки с длинными ногтями мяли мускулистую грудь, смуглое тело волнообразно извивалось, со стороны напоминая струящийся по песку ручей.

Майкл Триш уже ничего не понимал, слушая стоны негритянки, ему казалось, что это не он овладевает женщиной, а она им. В себя он пришел только после того, как Нора, наконец его освободив, встала на четвереньки. Увидев округлые упругие ягодицы, англичанин утробно зарычал, как голодный кот, хватая негритянку за бедра и тут же ощущая, как ее рука направляет его энергию в нужное ей направление…


Звонок в дверь вернул Триша из эротических воспоминаний в суровую действительность. Поднявшись со стула, он прошел в прихожую. На лестничной клетке стоял незнакомый майору молодой человек. Худощавый, выше среднего роста, круглолицый, в больших очках с тонкой позолоченной оправой, которые придавали ему вместе с длиннополым демисезонным пальто интеллигентный вид. Несмотря на то что руки юноши были свободны, майор грубо произнес:

— Меня не интересуют дорожные шахматы и библии со скидкой.

Молодой человек загнул вверх уголки губ, демонстрируя таким образом подобие улыбки, но глаза его по-прежнему оставались расчетливо холодными.

— Я не коммивояжер, мистер Триш, и пришел для серьезного разговора.

— Вам известно, как меня зовут? — хмыкнул Майкл и отошел в сторону. — Что ж, проходите, побеседуем.

Юноша уверенной походкой вошел в съемную меблированную комнату. Окинув опытным глазом убогую обстановку, он только покачал головой.

— Интересно, о чем пойдет речь? — входя следом, спросил Триш. Потом, немного подумав, спросил: — Пива не хотите?

— Нет, — ответил незнакомец и добавил: — С утра и в будние дни я алкоголь не употребляю.

— Как хочешь, — пожал плечами майор в отставке, он уже по произношению определил, что его незваный гость не англичанин, а скорее прибыл из-за океана. Канадец или, что еще вернее, американец. Но высказывать свои мысли вслух не стал, ожидая, что ситуация сама прояснится. Пройдя на кухню, он вытащил из холодильника бутылку темного эля, свернул пробку и вернулся в комнату. Ничего не говоря и не глядя на незнакомца, сел в еще не успевшее остыть кресло.

Некоторое время хозяин и гость смотрели друг другу в глаза, после чего незнакомец спросил:

— Вам не надоело, мистер Триш, прожигать без какого-либо толка свою жизнь?

— Я отдыхаю после выхода в отставку, — с вызовом рубленым языком произнес майор. Таким образом давая понять, что ни в чьих нравоучениях не нуждается.

— Конечно, конечно, — почти примирительно произнес молодой человек. Расстегнув пуговицы на своем пальто, он снял его и аккуратно повесил на высокую спинку допотопного стула, на который затем сел сам. — Вы, конечно же, имеете право как на отдых, так и на то, чтобы распоряжаться своей жиз нью как заблагорассудится. Конечно же, мысленно вы говорите себе: «Это временно, скоро я возьмусь за себя и найду работу. Любая служба безопасности с распростертыми объятиями возьмет меня или завербуюсь в Африку наемником. С моим опытом чернокожие вожди будут носить меня на руках».

Незнакомый молодой человек говорил именно теми фразами, как и думал сам Триш. Впрочем, бывшего майора это нисколько не смутило, он прекрасно ориентировался в происходящем. Его вербовали для какой-то неизвестной ему акции. Прежде чем отправляться вербовать фигуранта, вербовщик должен тщательно изучить того, с кем придется ему работать. В том числе изучается и психофизический портрет, это аксиома работы спецслужб.

— Конечно же, вы имеете право на отдых и на все остальное, — продолжал юноша. — Только с таким образом жизни через год, если вы не подцепите СПИД от своих подружек, то просто сопьетесь. Впрочем, вы сопьетесь и в том случае, если пойдете работать в Службу безопасности — рутина заставляет энергичных людей чаще заглядывать в рюмку. Война в Африке — перспектива не намного лучше. Если не убьют повстанцы, то вполне можно запросто отправиться на вертел к каннибалам. Но даже если вернетесь оттуда живым и здоровым, денег вместе с офицерской пенсией вряд ли хватит надолго. Потому что это сущие гроши.

— Вы хотите меня привлечь в экспедицию на поиски клада карибских пиратов? — с усмешкой спросил Триш и добавил: — К сожалению, я давно вышел из романтического возраста.

— Я тоже, — коротко заметил незнакомец. — После всего, что я наговорил только что, перспектива вашей дальнейшей жизни незавидна. Но в данном случае шанс есть.

— Интересно, какой?

— Вам доводилось бывать в Афганистане? — вопросом на вопрос ответил незнакомец.

— В восемьдесят шестом я почти год в районе Баграма учил моджахедов пользоваться «стингерами», — ответил Майкл, задумчиво вертя бутылку с пивом.

— Знакомые там остались?

— Наверняка, я ведь все то время воевал бок о бок с ними.

— Вот это и есть ваш шанс, — улыбнулся теперь по-настоящему юноша.

— Не понял?

— После нападения на Нью-Йорк врагом номер один США был назван Усама бен Ладен. За его голову Белый дом назначил цену в двадцать пять миллионов долларов. Его не нужно ловить самому, достаточно лишь указать место, где скрывается террорист. А двадцать пять миллионов — это не те жалкие гроши, что заплатят за войну в Африке. Здесь есть за что рискнуть.

— Замечательно, — громко рассмеялся Триш, он уже сообразил, каким ветром занесло этого пацана. И ветер этот назывался ЦРУ. — Только как я смогу попасть в Афганистан?

— Этот вопрос полностью продуман, — уверенно продолжал юноша. — Сейчас представители Пентагона ведут переговоры с лидерами антиталибского альянса, контролирующих север Афганистана.

В самое ближайшее время они при поддержке США начнут наступление на Кабул. Война — это всегда суматоха, вот в этой толчее и можно будет устроить охоту на террориста номер один.

— Каким образом? — не унимался англичанин.

— Сейчас в Кабуле полно журналистов, а будет еще больше. Вот под личиной репортера и можно будет смело действовать. Мы беремся вас снабдить документами журналиста телекомпании Би-би-си и, кроме того, обеспечить десятью тысячами долларов в месяц на оперативные расходы. — На старый полированный стол легла золотая кредитная карточка. — Если вы согласитесь, конечно, то мы обсудим оставшиеся технические вопросы.

Долго размышлять Майкл Триш не умел, решение он принял сразу, едва гость замолчал.

— Я согласен, — сказал майор, поставив на стол так и не тронутую бутылку пива…


Владивосток (наши дни)

Удачная высадка десанта и захват плацдарма в конце концов вылились в суточный отдых для всех участников учений…

— Значит так, кто хочет — смотрит телевизор, кто не может — ложится спать. А если у кого есть желание побузить, тому я сам найду развлечение. Например, спарринг со мной, а для самых бурых обещаю личный контакт с Гусаром. — Среди морпехов, сидящих ровными рядами на табуретках, ходил ротный старшина Антон Малугин — молодой мужик выше среднего роста с широкими плечами и добрыми серыми глазами, за которыми скрывался терминатор — киборг-убийца. Ни один из разведчиков не подал голоса. Малугин, или Маугли, поигрывая связкой ключей, прикрепленной на длинной цепочке к тренчику пояса, острым взглядом пытался отыскать смутьянов. Но в разведроте, в основном скомплектованной из добровольцев, большая часть которых прослужила до этого в строевых частях морской пехоты, никто не хотел искать приключений на свою голову.

Обойдя морпехов в очередной раз, старшина Малугин остановился перед телевизором, потом мрачным взором обвел собравшихся и грустно произнес:

— Как я понял, недовольных нет. Хоть правозащитников приглашай…

Разведрота ответила гробовым молчанием. И вовсе не потому, что кто-то из бойцов был обижен на старшину роты или взводных командиров. Каждый морпех этой роты считался элитой морской пехоты и был готов не только за Родину, но и за черный берет и тельняшку отдать свою жизнь. И за этим единым порывом не стояли банковские счета, «Ролс-Ройсы» с «Бентли» или соблазнительные блондинки. Каждый боец знал, он ничуть не хуже старшины, взводного или даже командира роты. Впрочем, ротный — Герой России — для всех остальных бойцов стоял где-то в стороне, как полубог на вершине Олимпа. Простые смертные в эту роту попасть не могли, а те, что попадали, еще долго не могли поверить в то, что так можно служить…

— Итак, намекаю еще раз напоследок, — заслонив своим торсом экран телевизора, вновь заговорил старшина. — Лучше колымить на Гондурасе, чем гондурасить на Колыме. Если есть несогласные с этой теорией, шаг вперед. Нет? Ну, потом сопли не размазывайте, что вас, дескать, не предупредили.

Антон Малугин, еще совсем недавно служивший в учебном батальоне и привыкший к тому, что новобранцев следует подгонять под общую мерку в разведроте, дважды не повторял. Оставив разведчиков в покое, Антон направился в ротную канцелярию.

За большим письменным столом командиры взводов во главе с майором Давыдовым отчаянно «забивали козла». Командир роты вместе со своим заместителем, двухметровым верзилой с крупным, как у коня, черепом и приплюснутым носом, капитаном Олегом Шуваловым против старших лейтенантов Николая Иволгина и Геннадия Журило. Молодые офицеры упорно отбивались от наезда старших товарищей.

— А вот мы по-«троекурову», — проговорил Денис, ставя в конце черной в белую крапинку змеи «дубль-три».

— «Рыба», — радостно констатировал Шувалов, раскрывая для подсчета свои «камни». И, широко улыбаясь, добавил: — Прошу, господа, подбивайте свои «бабки».

В игре против старших по званию лейтенантам явно не перло, закончилась третья по счету партия, которую, несмотря на отчаянное сопротивление, они проиграли.

Долговязый, коротко стриженный, с оттопыренными ушами Иволгин, наигранно хмуря густые брови, удрученно бормотал, перемешивая «камни»:

— Прямо как в песне: «Не везет мне в картах, повезет в любви». Только когда эта любовь будет, мне ж сегодня вечером в караул заступать.

— Для того чтобы начать выигрывать, нужно руку сменить, — деловито заметил вошедший в канцелярию Малугин. — Вот уступи мне место, Никола, так мы с Генкой в момент раскатаем господ начальников.

— Губу не раскатывай, игрок, — рассматривая свои «камни», проговорил Давыдов. — Лучше иди-ка в свою каптерку и лишний раз барахло пересчитай, через месяц на курсы младших лейтенантов ехать, так чтобы при сдаче должности и ротного имущества лишних вопросов не возникло.

— Вопросов не будет, — запальчиво ответил Антон. — У меня в каптерке как в аптеке — все чики-чики.

— Ну, смотри, тебя за язык никто не тянул, — покачал головой Денис, ставя очередную костяшку домино на стол. Хоть и сказано это было совершенно безобидным тоном, но Малугин сообразил, что при сдаче дел майор этот разговор ему припомнит. И напоследок устроит ему хорошую показательную нахлобучку. Чтобы, не дай бог, не угодить на крючок репрессий, старший сержант незаметно покинул канцелярию, поспешив в свою каптерку пересчитывать «хозяйство».

— Денис Васильевич, а как насчет выхода в тайгу моего взвода? — поинтересовался старший лейтенант Журило — блондин с красными, как наливные яблоки, щеками и пронзительно-голубыми глазами, которые в сочетании с греческим профилем делали его неотразимым у прекрасной половины. При своих метре семидесяти семи старший лейтенант был самым низкорослым в роте, из-за чего тайно комплексовал, но старался этого не демонстрировать.

— Выход в тайгу есть в плане ротных занятий, — ответил командир роты, «отходя» одновременно двумя дуплями. — Но будут ли занятия или нет, трудно сказать. Ситуация наподобие той, что сложилась в фильме про Ивана Васильевича, который меняет профессию. «Были демоны, не спорим, но они самоликвидировались». Так будет и с рядом учебных тем. После показательных учений, где мы продемонстрировали свою молодецкую удаль, боюсь, комбриг нам зарежет не одно из нужных занятий. А потому что, — и, подражая хриплому голосу командира бригады, добавил: — «из-за неплановых учений наблюдается перерасход топлива, моточасов, сухого пайка и боеприпасов. Значит, вместо вылета в тайгу будем работать на „тропе разведчика“, делая больший упор на теорию, нежели на практику».

Совсем недавно бывший взводный фронтовой разведчик Денис Давыдов, отличившись, совершенно неожиданно для себя стал одновременно Героем России и, получив внеочередное звание майора, занял должность командира роты. Теперь приходилось объяснять своим подчиненным то, что еще совсем недавно возмущало его самого.

— Боюсь, что боевые стрельбы нашей бронетехники также накрылись медным тазом, — немного подумав, добавил за ротного капитан Шувалов.

— Это еще почему? — возмутился Николай Иволгин. — Наши БМД на этих учениях не участвовали.

— А какая разница, — пожал плечами Олег. — Другая техника участвовала. Они ведь сожгли общий ГСМ и расстреляли общие снаряды. В мирное время интенданты за перерасход по головке не погладят. Вот комбригу и приходится крутиться, чтобы и подразделение держать в боевой готовности, и экономить топливо и боеприпасы.

— Бардак, — возмутился Журило, который уже подробно расписал план взводных занятий по ориентированию и выживанию в тайге, и теперь все его задумки летели в тартарары. Старший лейтенант был не в состоянии скрыть свои эмоции. — А если вдруг война?

Давыдов с Шуваловым, оба фронтовики, с усмешкой переглянулись, потом ротный объявил:

— Если вдруг война, то найдутся и ГСМ, и боеприпасы. И две недели будут гонять до седьмого пота, чтобы ехать воевать подготовленными, но вот наша задача — готовить бойцов, чтобы они были готовы к войне, несмотря ни на что. Вот так, товарищи разведчики.

— Н-да, — тяжело вздохнул Журило, осмысливая услышанное. — Невольно вспоминаешь курсантскую загадку — «чем отличается онанизм от секса».

На мгновение в ротной канцелярии повисла неловкая тишина, потом Денис на правах старшего спросил:

— И чем?

— Поговорить не с кем, — совершенно серьезно ответил Геннадий, имея в виду теоретическую подготовку разведчиков. Стекла канцелярии задрожали от дружного громкого хохота.

Веселье офицеров прервал резкий телефонный звонок.

— Майор Давыдов у телефона, — сняв трубку, произнес Денис. Улыбка с его лица мгновенно сползла, и он коротко ответил: — Так точно, понял, сейчас буду.

Опустив трубку на аппарат, он бросил зажатые в ладони костяшки домино на стол. Резко отодвинув стул, поправил портупею и быстрым движением надел берет. Только после этого сказал:

— Срочно вызывают к начальнику штаба дивизии. — Подобный вызов мог обозначать что угодно. Бывали случаи, когда вот так вызывают офицера к начальнику штаба, а уже через несколько дней в какой-то экзотической стране происходила «революция» угнетенных рабочих масс. Правда, это бывало во времена Великого и Могучего СССР, но кто из военных мог с уверенностью сказать, что судьба ему сейчас не преподнесет нечто подобное. — Олег, остаешься за меня, сегодня рота живет по распорядку выходного дня. Завтра… завтра, в общем, будет видно…


После завтрака, чтобы скоротать время, главные силовики России с разрешения хлебосольного хозяина решили погонять шары на нижней террасе, где был установлен большой бильярдный стол.

Сняв пиджаки, мужчины остались в белых рубашках с ослабленными узлами галстуков и, вооружившись киями, принялись за игру.

Пока офицер по личным поручениям министра обороны ждал прибытия командира разведроты морской пехоты, директор ФСБ распорядился, чтобы вызвали начальника центра «Т». Вроде дружеский спор между двумя ведомствами и был шуточным, но никак не мог походить на игру в поддавки…

Право первого удара досталось главе госбезопасности. Тщательно намелив кий, он согнулся над столом. Мысли руководителя Федеральной службы безопасности неожиданно соскочили на главную цель нынешней поездки. Он уже решил: чтобы выявить фигуранта, подсунувшего электронного шпиона, пропустить через этот передатчик «жирную» дезинформацию, чтобы затем отследить ее и таким образом выявить «заинтересованное лицо». Ну а потом решать, как по-настоящему противодействовать шпионам…

Удар получился не очень точным, биток врезался в вершину пирамиды и лишь растолкал шары по зеленому сукну бильярдного стола. Теперь очередь переходила к его оппоненту.

Министр обороны, сжав кий в левой руке, правой оперся о край стола, внимательным взором охватывая всю панораму расположения шаров, чтобы выбрать наиболее удачную для удара комбинацию.

Впрочем, мыслей у главного военного в голове было не меньше, чем у главного чекиста. То, что попало к нему в подчинение, мало походило на Министерство обороны. Какое-то стрелецкое войско с голодными солдатами и не менее голодными офицерами, у которых к тому же на шее сидели такие же голодные семьи. Ко всему еще огромные арсеналы с боевой техникой, оружием и боеприпасами, включая ядерные. И вся эта огромная сила покоилась лишь на честности и чести тех же офицеров, прапорщиков и генералов, которые понимали, что без армии само существование России — нонсенс.

Сколько руководил министр Российской армией, столько же его клевали, грызли борзописцы разных мастей и оттенков. В сущности, министр работал, как садовник-сучкоруб, которому дали дорогое, величественное, но давно захиревшее дерево и теперь ему следовало определить, какие ветки сухие, и безжалостно их обрубить, а здоровым дать возможность расти дальше, отрыть корни и поливать их питательной смесью, вычистить из-под коры паразитов. Естественно, такую махину от Балтийского моря до Тихого океана за один день в порядок не приведешь. Тем более что и паразиты-вредители не только прятались в коре, они еще при случае норовили и самого садовника грызануть за палец.

Любая попытка обновления Вооруженных сил, приведения их в реальную боевую готовность вызывали бурную истерию. Стоило только заикнуться о снятии военных кафедр во многих высших учебных заведениях, как тут же единым фронтом выступили и хор кликуш из «комитета солдатских матерей», и многоликое стадо яйцеголовых правозащитников, ангажированных западными спецслужбами, СМИ и само студенчество, состоящее в основной своей массе из грязных и обкуренных бесполых особей.

Почему так, почему те же журналисты, что кричали о Российской армии, как об отсталом сборище военного металлолома, не понимают, что современной боевой техникой, напичканной электроникой и кибернетикой, не сможет управлять Коля, святой хлебопашец с несколькими классами сельской школы. Здесь нужны высокообразованные интеллектуалы. И почему, в отличие от Коли, студент Эдик получает пожизненное право не быть патриотом своей страны, которая его родила, воспитала и дала высшее образование…

Наконец все тактические комбинации в голове министра сложились в четкие схемы. Склонившись над столом, он поднял кий и, прицелившись, сделал короткий замах. Удар, и шар точно летит в центральную лузу. Еще удар, и очередной шар плавно заходит в крайнюю правую…

Глава ФСБ не особо расстраивался успехам своего оппонента, его мысли сейчас были заняты совсем другим. Генерал-полковник был не только высококлассным профессионалом, он еще был патриотом той службы, которой отдал почти тридцать лет. Он мог безболезненно проиграть министру обороны партию-две в бильярд, но вот к вызову, брошенному главой Вооруженных сил, отнестись с безразличием позволить себе не мог.

Увидев, как в зал входит начальник центра «Т», директор, держа в руке кий, пошел ему навстречу.

Антитеррористическим центром на Дальнем Востоке уже третий год руководил полковник Цуриков, сорокалетний атлет с покатыми плечами борца и мощной грудью штангиста. Серый, в тонкую темную полоску костюм сидел на его фигуре как влитой. Открытое, по-мужски красивое лицо с неизменной улыбкой хозяина мира в сочетании с модельной стрижкой делали его похожим на голливудскую звезду.

Полковник прошел все ступеньки служебного роста — от лейтенанта, выпускника Высшей школы КГБ, до руководителя центра «Т»; в свое время он был неплохим оперативником. Неоднократно бывал в «горячих точках», за что имел боевые награды. Но чем выше Цуриков поднимался по служебной лестнице, тем больше он верил в собственную исключительность. Возглавляя Антитеррористический центр, последний год он лишь вяло контролировал работу своих подчиненных, все больше общаясь с местной политической элитой.

Об истинной цели экстренного приезда директора ФСБ Цуриков был осведомлен одним из немногих, так же как и о том, что «ширмой» послужит проверка его центра. Впрочем, последнее полковника нисколько не смущало. В подчиненном ему подразделении царил полный порядок, дисциплина на высоте, документация в норме. Главное, никаких проявлений политического терроризма (с криминальным терроризмом разбирается милиция). Апогеем этой «проверки» должны были, как обычно, стать учения с применением группы захвата регионального отряда «Альфа». Это тоже мало пугало полковника, такие учения местные бойцы-антитерры проводили по несколько раз в году, не считая показательных выступлений по большим праздникам. Так что небо над головой начальника центра «Т» было безоблачным.

— Добрый день, — весело поздоровался с директором ФСБ Цуриков, как всегда, сверкая самодовольной улыбкой. — Хотите устроить большую игру? — неожиданно спросил полковник, указав взглядом на забивающего очередной шар министра обороны.

— Да, предстоит большая игра, только не на бильярде, — сухо ответил руководитель госбезопасности.

— То есть? — Улыбка тут же потухла.

— Условия предстоящих учений меняются.

— Как это понимать? — Глаза Цурикова подозрительно сузились.

— Задача твоих подчиненных будет прежняя — освобождение заложников. А вот в роли террористов будут другие. Наши коллеги из морской пехоты.

— Фу-ты, — облегченно выдохнул полковник, на его лице вновь заиграла широкая улыбка.

— Ты не особо лыбься. — Директор нахмурил брови. — Против будут работать спецы с боевым опытом.

Но это предупреждение на Цурикова не произвело должного впечатления.

— У нас с ними разная специфика, и все мои ребята тоже с боевым опытом. Каждый по несколько раз на Кавказе побывал, так что, сколько курочке ни пыжиться, а золотые яйца только в сказках бывают.

Глава ФСБ гневно сверкнул глазами, но сдержался и негромко проговорил:

— Не задирай нос, опростоволосишься с морпехами — пойдешь ядерный полигон на Новой Земле охранять. Сейчас придет твой «противник», изучи его. А как начнутся учения, используй весь имеющийся потенциал на сто процентов, чтобы действительно показать свое подавляющее превосходство. Задача ясна?

— Так точно, — рефлекторно вытянулся по стойке «смирно» полковник Цуриков.

Едва чекисты успели закончить свой разговор, как в зал вошел рослый морской пехотинец, одетый в обычный полевой камуфляж и короткие сапоги.

Приблизившись к бильярдному столу, морпех замер и, вскинув руку к черному берету, громко доложил:

— Товарищ министр обороны, майор Давыдов прибыл по вашему приказу.

Министр, выцеливавший очередной шар, выпрямился, положил кий на край стола и протянул морпеху руку со словами:

— Здравствуй, Денис Васильевич. Вызывал я тебя вот по какому вопросу. На последних учениях твои разведчики показали настоящий класс. Вот теперь у меня к тебе такой вопрос: не хочешь со своими бойцами принять участие еще в одних учениях?

— Каких учениях и какая их цель? — ровным голосом спросил Денис.

— Совместные учения с Федеральной службой безопасности. Они, как всегда, на страже закона, а вам и вашим разведчикам отводится роль террористов.

— Наша задача? — со знанием дела поинтересовался морпех. — Диверсия или захват заложников? Заложников будем держать в здании или в каком-то из видов транспорта?

Стоящие в стороне два чекиста внимательно слушали этот диалог, и по мере задаваемых морпехом вопросов улыбка медленно сползала с лица полковника Цурикова.

— Какой из вариантов вам предпочтительней? — в свою очередь спросил директор ФСБ, когда вопросы разведчика ему переадресовал министр обороны.

— Для меня прогулочный катер и «легенда» в случае удачного отражения штурма антитерра, уход в нейтральные воды, — обстоятельно пояснил Денис Давыдов свое пожелание. Потом задал очередной вопрос: — Количество моих людей?

— Сколько бы вы хотели?

— Достаточно, чтобы со мной было семеро.

— Пусть будет так. На подготовку вам дается двое суток. Учения назовем… ну, скажем, «Великолепная семерка»…


Афганистан (2002)

Серая безжизненная пустыня Регистан, разграничивающая Пакистан с Афганистаном, уже давно стала Восточным автобаном, по которому в два конца постоянно двигались и целые караваны, и одиночные машины.

Новая война, разгоревшаяся между контролирующими почти всю страну талибами и засевшими на севере отрядами антиталибской коалиции, после того как последние получили от Америки оружие и боеприпасы и начали наступление на Кабул, на движение через Регистан никак не повлияла. Из Афганистана по-прежнему шли караваны с беженцами, а им навстречу тайными тропами пробирались из Пакистана боевики, желающие воевать вместе с талибами, и везли контрабандное оружие.

Замотанный в клетчатую куфию, которую на западе называют еще «арафаткой», в синих демократических джинсах и длинной гороховой расцветки куртке Майкл Триш сидел на заднем сиденье видавшего вида «Лендровера». В ногах у него примостился пластиковый ящик с видеокамерой и портативным магнитофоном. В нагрудном кармане куртки лежали документы, удостоверяющие личность действующего журналиста телекомпании Би-би-си.

Две недели Майкл провел в Исламабаде, готовя для себя подходящую «легенду» командировки в Кабул. За это время кожа его лица приобрела красноватый оттенок, а щеки и подбородок заросли густой черной щетиной, делая его похожим на местных жителей.

Трое суток бывший сасовец потратил на дорогу до Кабула. Столица Афганистана встретила Триша старинными постройками и современными многоэтажными домами, которые за годы правления Талибана ничем не отличались от древних строений. Только базар по-прежнему оставался таким же шумным и пестрым.

Кровопролитные бои на севере постепенно откатывались к сердцу Афганистана. Город напоминал Новый Вавилон. Кого только не встретишь на улицах Кабула: завернутых в плащи из верблюжьей шерсти, вооруженных допотопными «бурами» пуштунов; арабов с новенькими «М-16» в зеленых платках-куфьях с веревочными кольцами на макушке, обозначавшими, что правоверный мусульманин совершил хадж в Мекку; длиннобородых афганцев в широких шароварах и длинных рубахах, подпоясанных ремнями с брезентовыми подсумками; пакистанцев, всех как один вооруженных «Калашниковыми» китайского производства.

Попадались в этом человеческом море и европейцы, но это были не просто наемники. Это были боевики, принявшие за религию ислам и теперь воевавшие не за деньги, а за веру.

Довелось Майклу увидеть и других европейцев, двух молодых людей. На них была рваная одежда, сквозь дыры и прорехи которой просвечивали тощие тела в фиолетовых синяках и ссадинах. Они были повешены на одной из городских площадей. Длинная деревянная перекладина, через которую был переброшен толстый металлический трос, на каждом из концов которого висело по человеку. Все это походило на интерьер исторического фильма: скрип, исходящий от раскачиваемых на ветру висельников, их бордовые, вывалившиеся наружу языки, темные, разбитые клювами птиц пустые глазницы. Все это до жути напоминало средневековье, только стоящие поблизости советский танк «Т-55» с наваренными противокумулятивными экранами из листового железа да гусеничный бронетранспортер со спаренной зениткой, установленной в кузове, подтверждали, что весь этот ужас происходит в наше время.

— Американские шпионы, — равнодушно кивнув в сторону повешенных, объяснил словоохотливый водитель, при этом радостно скаля щербатый рот. — Работали у нас под видом журналистов, а сами устанавливали радиомаяки для своих бомбардировщиков. Их разоблачили, потом судили по законам шариатского суда и, наконец, казнили. И так будет со всеми врагами ислама.

Откровения водителя покоробили Триша. Он тоже приехал в Афганистан работать под «ширмой» журналиста. И, несмотря на то что у него нет оружия (он сам по себе оружие) и никакой шпионской аппаратуры, кроме миниатюрного радиомаяка, который замаскирован под батарейку в часах и обнаружить который невозможно еще по той причине, что сигнал от него идет по узконаправленному лучу прямо на спутник связи, все эти предосторожности ничего не стоили здесь, на войне. Его могут убить в любой момент, едва кто-то из талибских боевиков заподозрит в нем шпиона. Подобный расклад отставному майору совершенно не нравился, но уже что-либо изменить он был не в состоянии.

«Лендровер» пересек центр Кабула и выехал на окраину. Раньше здесь размещались казармы одного из мотострелковых полков Советской армии, затем полк правительственных войск и, наконец, здесь же находилось впоследствии крупное соединение талибских войск. Несколько дней назад территорию военной базы эскадрилья американских штурмовиков превратила в груды щебня.

Майкл Триш с интересом рассматривал развалины, которые ему напоминали долину гейзеров — над многими воронками еще клубился темный едкий дым.

Внедорожник, переваливаясь на ухабах, миновал объект недавней воздушной атаки и, натужно рыча двигателем, покатил в сторону раскинувшихся вдалеке приземистых глинобитных построек.

Небольшой кишлак на полсотни дворов расположился в трех километрах от воинской части, и бывший английский коммандос, зная удаль американских воздушных асов, просто был поражен тем, что пилоты не стерли этот населенный пункт с лица земли заодно с базой.

Лишь одна воронка темнела в сотне метров от крайнего двора. Темно-коричневая, с красным оттенком земля вздыбливалась бруствером вокруг большой выемки. Здесь же резвилась орава чумазых детишек.

Въехав в кишлак, водитель, с лицом, похожим на сухофрукт, быстро отыскал нужный Тришу двор. Хозяин, в отличие от своих соседей, был человеком воинственным. Об этом свидетельствовал двухметровый забор, выложенный из кусков горной породы; тут же в ограде были устроены бойницы, позволяющие держать под перекрестным огнем всю улицу.

Остановившись перед оградой, водитель надавил на клаксон. Вскоре на пронзительный звук со двора вышел немолодой высокий афганец с длинной окладистой бородой. На его гладко выбритой голове была четырехугольная, расшитая разноцветным бисером тюбетейка, а могучий торс прикрывала накидка из верблюжьей шерсти.

Встав перед «Лендровером», афганец сурово глянул на водителя внедорожника, но тут из-за его спины выглянул Триш. Бородач мгновенно узнал англичанина и широко улыбнулся. Абдалла Ярохи, афганский узбек, был полевым командиром одного из отрядов Сопротивления. Именно его моджахедов Триш обучал, как грамотно использовать американские ПЗРК «Стингер». Потом они даже участвовали в нескольких боевых операциях, и вот, спустя полтора десятка лет, боевые товарищи снова встретились.

Майкл, не открывая дверцу, легко перепрыгнул через борт внедорожника и подошел к бородачу. Широко улыбаясь, мужчины в знак приветствия обнялись, и только сейчас отставной майор заметил, что у его приятеля по самое плечо отсутствует правая рука.

— Бери свои вещи и идем в дом, — наконец спохватился Абдалла и единственной рукой указал на ворота.

Дом, как и ограда бывшего полевого командира, напоминал долговременную огневую точку. Узкие окна бойниц, во дворе ничего лишнего, голый, как бильярдный стол, двор. Перемахнув через ограду, нападающие тут же угодили бы в огневой мешок, из которого живыми наверняка не удалось бы уйти.

Триш едва заметно улыбнулся — наука воевать афганцу запала глубоко в душу и вся его жизнь теперь была ориентирована на нее.

Абдалла Ярохи провел англичанина в большую комнату, где, по обычаю, принимали самых дорогих гостей. Пол в этой комнате был устлан толстым домотканым ковром. Едва мужчины расположились на нем, как две старшие дочери, закрыв свои лица чадрой, неслышно появились в комнате, расставили глубокие пиалы, большое блюдо с фруктами, медный чайник с кипятком и так же неслышно удалились.

— Отдохни с дороги, — разливая по пиалам густой отвар, проговорил хозяин дома, не задавая гостю никаких вопросов. — Выпей чая, вспомним былые годы, а потом будем резать барана и варить плов.

— Благодарю, Абдалла, за гостеприимство, — проговорил Майкл, в левой руке держа пиалу, а правую приложив в знак благодарности к груди.

Напиток оказался горячим и терпким на вкус, с особым ароматом. Едва вдохнув, Триш сразу же вспомнил этот вкус. Зеленый чай, заваренный особым способом с добавлением опиума, у моджахедов назывался «афганское виски». Мусульмане, которым по Корану было запрещено употреблять алкоголь, пили этот отвар, который снимал нервное напряжение и расслаблял мышцы.

— Времена поменялись, — пригубив напиток, произнес Ярохи. — Раньше мы с Западом были друзьями, западные страны помогали нам в борьбе с неверными, присылая оружие и инструкторов. Теперь же мы с Западом враги. Я хочу тебя спросить, Майкл, ты кто нам — друг или враг?

— Друг, — коротко ответил Триш, снова прикладывая к груди раскрытую ладонь. Потом сделал небольшой глоток вяжущего во рту отвара и добавил: — Со службы в САС меня турнули, отправили на пенсию. Чтобы как-то выжить, пришлось устроиться на работу. Теперь я журналист Би-би-си, — уловив недоверчивый взгляд хозяина дома, пояснил Майкл. — Афганистан сейчас самая интересная точка на информационной карте мира, а так как когда-то мне здесь уже доводилось бывать, то я и вызвался.

— У нас сейчас много журналистов, — глядя на гостя своими большими черными глазами, медленно заговорил Ярохи. — Некоторых мы вешаем, и я не хотел бы, чтобы с тобой такое приключилось.

— Я видел повешенных, — кивнул англичанин, снова прикладываясь к пиале. Отвар ему нравился все больше и больше. — Могу тебе сказать сразу: я не шпион. Теперь в мои обязанности входит не собирать для штаба английской армии разведданные, а отсылать в Британию правдивые репортажи о том, что здесь происходит, — и, для того чтобы перевести тему в другое русло, спросил: — А где ты, герой борьбы за независимость Афганистана, потерял свою руку?

— Это случилось два года тому назад, когда мы воевали с шакалами Ахмад Шах Массуда. Мой отряд угодил под залп «градов», многие тогда погибли, но я выжил и продолжаю борьбу.

— Продолжаешь? — удивился Триш.

— Да, продолжаю, — повторил Ярохи. — Сегодня атэкашники выманивают нас на огневые позиции, а затем эти позиции бомбят американские «воздушные крепости». Под ударами их авиации мы отступаем, скоро вся страна будет в их руках. Вот тогда крепкие и здоровые уйдут в горы, а калеки и старые останутся в кишлаках и городах, где организуют подполье. Земля под ногами оккупантов будет гореть, это еще страшнее, чем было при шурави…

Слушая негромкую речь афганца, Майкл Триш вдруг ощутил, как на него накатывает горячая волна, захлестывает его сознание и увлекает в цветную бездну…

Электрическая лампочка, подвешенная высоко под потолком, горела бледно-желтым светом. Освещения она давала мало, но зато отчетливо можно было рассмотреть, как на потолке собирается влага. Вот несколько крошечных слезинок стеклись в одну, размером с горошину, этот шарик под собственным весом вытянулся в продолговатую сосульку, при этом играя всеми цветами радуги. Наконец капля оторвалась от потолка и ринулась вниз. Как в замедленной киносъемке, она упала на бетонный пол, разлетаясь на десятки крошечных брызг, а на потолке уже набирала силу следующая.


Майкл Триш не знал, сколько времени он лежал в этой глухой камере на жесткой циновке и, не отрываясь, наблюдал за игрой капель. Все тело теперь казалось ему совершенно чужим, будто находилось во власти кого-то другого.

«Афганское виски оказалось слишком крепким для меня», — в короткий момент просветления успел подумать англичанин, пытаясь вспомнить, что с ним произошло. Потом снова сознание впало в ступор.

Наблюдая за очередной каплей, готовой сорваться вниз, Триш услышал, как где-то в стороне раздался щелчок открывающегося замка. Майкл попытался скосить глаза, но из этой затеи ничего не получилось, он все еще не владел своим телом.

В помещение, где лежал англичанин, вошли двое молодых мужчин в повседневной афганской одежде. Они бесцеремонно ухватили Триша за руки и подняли на ноги. Теперь отставной майор мог осмотреть себя и с ужасом заметил, что вместо его одежды на нем просторные шаровары, длинная домотканая рубашка, а на ногах грубые башмаки с подошвой из автомобильной покрышки.

Один из афганцев внимательно оглядел пленника, потом удовлетворенно кивнул, и его потащили к выходу. Сперва они оказались в просторном коридоре с тусклыми светильниками по обе стороны в шахматном порядке. Потом была крутая лестница с низкими сводами и снова коридор, на этот раз значительно просторнее предыдущего. Из соседних помещений доносилась гортанная речь и лязганье оружия.

«Тора-Бора», — неожиданно отставного майора обожгла догадка. Подземная моджахедская крепость, расположенная в толще горного массива. Несколько ярусов, где, кроме казарм для боевиков, находились склады для оружия, боеприпасов и продовольствия. А также госпиталь и своя небольшая гидроэлектростанция, установленная на подземной реке и обеспечивающая электричеством всю Тора-Бора.

Подходы к крепости прикрывали минные поля и множество огневых точек. Амбразуры с тяжелыми пулеметами закрывали многотонные каменные плиты, которые поднимались при помощи мощных гидродомкратов. Советская армия неоднократно пыталась захватить Тора-Бора, но ни разу ей это не удалось. Теперь наступила очередь антиталибской коалиции с их западными хозяевами сломать зубы о подземную твердыню.

Наконец афганцы втащили Триша в просторный, залитый холодным светом множества ламп зал. В зале находилось десятка полтора вооруженных людей. Судя по их одежде и оружию, это были не обычные моджахеды, а полевые командиры высокого ранга. Среди собравшихся майор увидел и своего давнего приятеля Абдаллу Ярохи. Теперь все встало на свои места — однорукий бандит опоил его опиумом и привез в логово террористов Апь-Каиды. В центре сидел тот, ради кого Триш приехал в эту богом забытую страну. Сомнений не оставалось — прежде чем предать мучительной смерти, его будут долго и изощренно пытать.

Перед сидящими моджахедами установили пластиковый раскладной стул, на который усадили Майкла Триша. Несколько минут афганцы молча рассматривали его, как диковину. Наконец со своего места поднялся однорукий Абдалла и громко произнес, обращаясь к пленнику:

— Майкл, брат, пока ты еще ничего не предпринял против моего народа, я решил тебя остановить, чтобы ты одумался и присоединился к нам в борьбе за истинную веру.

«Хорошо же ты мне помог, брат. Теперь с меня точно шкуру живьем спустят», — с сарказмом подумал Майкл, но вслух ничего говорить не стал. Его неподвижный взгляд был прикован к главе террористической организации, к человеку, за которого американцы обещали заплатить большие деньги.

Внешность его была именно такой, каким его представляла пресса. Худощавый, с продолговатым лицом и длинной бородой с серебристой проседью. Одет был араб в светлый плащ из привычной в здешних краях шерсти ламы; голову венчала белоснежная чалма с черной окаемкой, придающая внешности лидера едва ли не мистическое величие. Впрочем, ни одежда, ни борода с проседью не производили такого впечатления, как глаза — глубоко посаженные, со слегка изогнутыми контурами, они казались влажными. И потому создавалось впечатление, что их взгляд пронизывает тебя насквозь и видит все твои мысли. Такого пресса не показывала, а это, как понял сейчас бывший майор, оказалось самым главным.

Майкл Триш невольно облизнул пересохшие губы, подумав, что мешок с двадцатью пятью миллионами долларов сидит в каких-то десяти метрах от него.

«Видит око, да зуб неймет», — неожиданно промелькнула мысль. К русским пословицам он пристрастился незадолго до первой командировки в Афганистан, считая, что через них он сможет лучше понять душу своего врага. Впоследствии Триш сообразил, что пословицы порой и ему самому помогают комментировать происходящее в его жизни.

«Стащили с меня всю одежду, — рассуждал про себя бывший сасовец. — Не знали, где может находиться радиомаяк, и решили раздеть. Может, еще и в зад заглянули. Ну что ж, мы их сами учили воевать, теперь за оказанную любезность пора бы и рассчитаться сполна. Показать учителям на их шкуре, чему научились благодарные ученики».

Майкл уже смирился со своей участью. Единственное, что он сейчас хотел — чтобы все закончилось как можно быстрее.

Наблюдавший за англичанином лидер террористов, когда тот в очередной раз облизнул губы, негромко распорядился:

— Дайте ему воды.

Кто-то из молодых афганцев из-за спины Триша протянул ему высокий стакан, наполненный холодной родниковой водой. Припав к живительной влаге, Майкл стал жадно пить, не чувствуя ни холода, ломящего зубы, ни привкуса медикаментов. Лишь когда стакан опустел, майор вдруг подумал: «А вдруг там яд?»

Но, вместо того чтобы умирать, Триш неожиданно ощутил прилив сил. До этой минуты голова находилась будто в ватном футляре. Теперь же все вокруг прояснилось, даже появился легкий звон в ушах.

Только вот зрение подводило — как будто экран ненастроенного телевизора мерцал перед глазами, то вдруг вместо человеческих лиц, сидящих напротив, появлялись рожи кровожадных монстров, от страха перед которыми аж дух захватывало.

Последнее, что успел сообразить Майкл, что ему опять подсунули наркотик, но в этот раз вместо природного опия он употребил синтетический психотропик. Снова тело, мозг и душа были разъединены.

— Ты приехал в Кабул меня убить? — громовым голосом в ушах отставного майора прозвучал вопрос лидера Аль-Каиды.

— Нет, — невнятно пробормотал Триш, но его сознание было не в состоянии сопротивляться действию препарата и он заговорил: — Я приехал в Кабул, чтобы под видом журналиста обнаружить ваше местонахождение и при помощи радиомаяка, спрятанного в моих часах, пометить это место для американских бомбардировщиков.

— За что ты хотел нас убить? — снова раздался громовой голос. — Что мы сделали тебе плохого?

Примитивный вопрос, на который можно и вообще не отвечать, но когда сознание находится в плену психотропного вещества, все выглядит по-другому.

— Меня уволили со службы, и это был шанс заработать хорошие деньги.

— Сколько?

— Двадцать пять миллионов долларов, — ответил ровный бесстрастный голос.

— Тебя специально выбросили на помойку, чтобы ты для других загребал жар своими руками и рисковал своей головой. — Фраза, вновь произнесенная громовым голосом, пробила психотропный панцирь и дошла до сознания бывшего майора.

«А ведь точно, — с поразительной ясностью вдруг все понял Триш. — Королевская армия Ее Величества просто-напросто договорилась с американцами. Меня уволили, чтобы корона не несла ответственности за действия своего офицера. А янки наняли, чтобы за их идеалы рисковал хорошо обученный профессионал, до которого никому во всем мире не будет дела». Это походило на то, как один сутенер продает другому надоевшую ему шлюху. Ощущать себя шлюхой было противно. Из глаз майора непроизвольно хлынули слезы, а мозг заполнила ярость…

— Я несметно богат, — продолжал глава Аль-Каиды. — Двадцать пять миллионов долларов всего лишь песчинка под моим ногтем. Хочешь получить эту сумму от меня?

— Дай, — смахивая грубым рукавом рубашки слезы, проговорил Майкл. А в ответ услышал:

— Милостыню не даю. Но ты, майор, эти деньги можешь заработать. Ты — высококлассный профессионал, покажи мне, что умеешь делать лучше всего за эти деньги. Ну, я хочу услышать твое предложение.

И в следующее мгновение бурлящий в котле ярости мозг подсказал, а язык майора выдал:

— Я могу убить королеву или премьер-министра.

— Гибель одного человека, даже пусть и высокопоставленного, это всего лишь трагедия, которая может сплотить нацию. А уничтожение десятков тысяч — это ужас, заставляющий народы падать ниц перед возможностью неумолимой гибели. Такое сможешь придумать?

— Смогу, — уверенным тоном произнес Майкл Триш, в упор глянув на своего нанимателя…


Владивосток (наши дни)

Скорое возвращение Давыдова в роту вызвало некоторое замешательство среди рядового состава разведчиков. Потому что на совещание были вызваны не только командиры взводов, но даже их заместители, что подсказывало опытному служивому люду — это «жу-жу неспроста жу-жу»…

— Значится, так, — начал Денис почти торжественным тоном, окинув веселым взглядом собравшихся, где кроме недавних любителей забивать «козла» и и.о. старшины роты Маугли добавилось двое новых участников. Двухметровый верзила с лицом херувима и пронзительным взглядом серых глаз, сержант контрактной службы Константин Кириллович Колесник, прозванный Ку-Клукс-Кланом за начальные буквы своих инициалов, выполнял в роте обязанности главного оружейника — мог разобраться с любой огнестрельной системой, от самодельного самопала до реактивной системы «Ураган». Вторым был «замок», срочник, сержант Вадим Парамонов, среднего роста крепыш с бычьей шеей и мятыми, ломаными, как у всех борцов, ушами. За полтора года службы в морской пехоте он дважды защитил звание чемпиона округа по боевому самбо…

— Я приехал, господа, сообщить вам пренеприятнейшее известие, — непонятно почему продолжал веселиться майор.

— Нашу роту выбрали для съемок эротического фильма «Солдатские поллюции», — уловив паузу в затянувшейся речи майора, поспешил с комментариями Маугли. Собравшиеся громко засмеялись, но Денис, вопреки обычному, не стал одергивать болтуна, а только сказал: — Нет, кино здесь ни при чем. Министр обороны доверил нам поиграть в «войнушки» с местными чекистами. — В помещении канцелярии повисла глухая тишина, было слышно, как на плацу топчут асфальт нерадивые новобранцы.

— Это как? — первым поинтересовался капитан Шувалов.

— Очень просто, — стал пояснять Денис. — Сейчас во Владике находится директор ФСБ, он на манер нашего министра решил проверить, как его подчиненные службу тащат. Апогеем этой проверки должны стать учения эфэсбэшных антитерров. Вот наш и предложил чекистам проверить, кто круче. То есть Госбезопасность, как всегда, играет за себя, «герои-освободители», а нам предложено сыграть за «духов». И так как мы будем изображать террористов, то право выбора за нами. Вот я, значит, выбрал два десятка заложников. Мы всемером, — указательный палец майора обвел собравшихся, — держим их на прогулочном катере в бухте, но не у пирса. Так что товарищам антитеррам подойти незаметно можно будет только из-под воды. А вот теперь все вместе будем мозговать, как нам не попасть, как кур в ощип. На подготовку операции выделили двое суток, поэтому не будем откладывать решение этой задачи. Так что, мужики, работать будем так — сперва задаете вопросы, потом высказываете свои предложения и, наконец, составляем общий план. Ясно? — Ответом была тишина. Давыдов удовлетворенно кивнул. — Значит, переходим к вопросам.

— Что с нами будет, если чекисты нас сделают? — первым задал беспокоивший его вопрос старший лейтенант Иволгин, молодому офицеру обещали в скором времени дать отдельную квартиру, и он переживал, как бы не попасть в «черный список».

— Никаких репрессий не будет. Министр обороны заверил: если нас сделают антитерры, то, значит, они достаточно подготовлены. Только вот ведь в чем дело, мы — морпехи, и наш девиз «Там, где мы, там победа». Поэтому работаем не за страх, а за совесть. Еще вопросы?

— Оружие берем штатное или можно чего прихватить сверх нормы? — поглаживая пальцами щетину на подбородке, поинтересовался Ку-Клукс-Клан.

— Оружие будет специальное — маркеры, такими играют в пейнтбол. Так что будет время ознакомиться. А теперь давайте подробно поговорим об объекте обороны.

На письменном столе тут же был расстелен большой лист ватмана, на котором Маугли черным фломастером изобразил силуэт прогулочного катера.

— Айвазовский отдыхает, — не удержался Журило, тем самым невольно похвалив старшего сержанта за достоверное изображение судна.

— Итак, что мы имеем? — нависнув над столом, произнес Денис.

— Заложников, кроме капитана, рулевого и моториста, разместить в баре, — предложил Иволгин. Уловив вопросительные взгляды, добавил: — Там можно их держать компактно и, главное, их будет трудно достать.

— Так, — согласно кивнул командир роты.

— Всю верхнюю палубу от кормы до носа затянуть брезентом, таким образом скроемся от наблюдения чекистов. — Олег Шувалов красным цветом обозначил, где будут повешены брезентовые ширмы.

— Хорошо. Что еще?

— За брезентом развесить полосы фольги, — предложил Журило. — Дипольные отражатели будут мешать работе портативных радиолокаторов.

— А как мы сами сможем видеть, что творится вокруг катера? — скептически поинтересовался Парамонов.

— Установим по бортам и корме мини-перископы, к тому же часовой на капитанском мостике будет нашими главными глазами, — быстро заговорил Шувалов, капитан уже полностью включился в разработку плана обороны катера.

— Ага, часовой. Да его будут в прицеле держать все снайперы антитерров, — не согласился с капитаном Маугли.

— Верно, — кивнул Олег, — поэтому не особо станут искать других наблюдателей, а снимать часового не будут до последней минуты, пока их водолазы не пойдут на штурм. А этот момент мы сможем засечь благодаря перископам.

— Если фээсбэшники будут использовать против нас оптику и РЛС, — задумчиво проговорил Журило, — то не исключено, что будут задействованы дистанционные микрофоны и тепловизоры.

На какое-то мгновение морские пехотинцы замолчали. Денис, сам воевавший в Чечне, со своими разведчиками неоднократно в поиске использовал слуховой аппарат для глухих, позволяющий на большом расстоянии засечь подозрительный шум. Тепловизоры также вещь полезная, даже в кромешной тьме засекают исходящее тепло.

— Насчет микрофонов, Гена, это ты верно заметил, — негромко сказал майор, — будут нас слушать чекисты, обязательно будут. И не только микрофонами, но и обязательно используют радиоперехват. Значит, никаких переговоров по рациям. Повторяю, никаких. Все обсудим здесь и сразу. Это первое. Второе. Для того чтобы товарищи юные дзержинцы были уверены, что мы всей кучей засели в баре вместе с заложниками, придется в течение нескольких часов устраивать радиоспектакль. Вот запишем на кассетник и будет Маугли крутить «концерт по заявкам».

— Почему я? — возмутился сорвиголова Антон Малугин.

— А потому что остальные понадобятся на верхней палубе, — пояснил ротный.

— А что будем делать с тепловизорами? Они же моментом засекут наше расположение, — спросил Олег Шувалов, который несколько минут назад предложил брезентовые ширмы, но уже сам не верил в предложенное. — От снайперских выстрелов тряпки плохая защита.

— Конечно, — согласился с ним Денис. — Поэтому против тепловизоров будем действовать технически. Всем надеть маскировочные комбинезоны «Тень», они поглощают инфракрасные лучи, а в баре и капитанской рубке зажжем спиртовки, они создадут достаточный фон. Так что иллюзию большого скопления людей создадим впечатляющую. С этим ясно? Что еще не обсудили?

— Не, я в натуре не понял: так нам выдадут оружие или свое нужно брать? И какое? — неожиданно встрепенулся Ку-Клукс-Клан.

Разведчики громко засмеялись, представив, что, получив возможность взять оружия сколько хочешь, Колесников бы так загрузился, что Арнольд Шварценеггер в фильме «Коммандо» просто умер бы от зависти.

До глубокой ночи морские пехотинцы находились в помещении канцелярии. Так прошел законный выходной командного состава роты…


Тренировочный лагерь для региональной «Альфы» располагался в живописном месте — в сосновом бору, в ложбине между двумя высокими сопками.

Последние годы ФСБ не скупилась на подготовку отрядов специального назначения, обеспечивая бойцов материально-технической базой, практикой боевой работы на Северном Кавказе, а также высокими окладами и серьезными премиальными. Народ сюда подбирали, что называется, через мелкое сито, и те, кому повезло попасть в региональную «Альфу», считались элитой.

На въезде в учебный лагерь «тридцать первую» «Волгу» начальника центра «Т», как и положено, остановили, и двое часовых, несмотря на то, что не единожды видели и машину, и пассажира, тщательно проверили документы, и только после этого автоматически отворились ворота.

Отряд антитерра регионального подчинения вместе со вспомогательными службами и по численности был близок к штатному мотострелковому батальону. А вот по интенсивности подготовки мотострелки оставались далеко позади.

Из окна служебной «Волги» начальник центра «Т» полковник Цуриков мог наблюдать за подготовкой антитерров. По скелету недостроенной девятиэтажки бойцы в черных комбинезонах, похожие на киношных ниндзя, держась за страховочные тросы, стремительно спускались на землю.

Другая группа работала на полосе препятствий, третья отрабатывала приемы тактических передвижений с оружием. А еще, как было известно полковнику, были стрельбища, «комната ужасов» и бассейн для подготовки легких водолазов. Везде сейчас шла насыщенная учеба.

«Волга» замедлила движение и остановилась возле двухэтажного коттеджа, где располагался штаб отряда. Возле здания уже прогуливался подполковник Лобанов — бывший чемпион Союза по боксу в полутяжелом весе, невысокий, широкоплечий, с крупными чертами лица и жестким ежиком седых волос. Три года назад подполковник Лобанов возглавил региональную «Альфу», а до этого был первым заместителем руководителя центра «Т».

— Добрый день, Виктор Викторович, — первым поздоровался Лобанов, дождавшись, когда Цуриков, придерживая тонкий кожаный кейс, выбрался из салона автомобиля.

— Пока еще добрый, — пожимая протянутую руку, ворчливо ответил полковник и спросил: — Командиров подразделений собрал?

— В моем кабинете ждут.

— Ну, пошли, побеседуем, — негромко произнес Цуриков и широкими шагами направился в здание штаба. Кивком головы поприветствовав дежурного офицера, полковник поднялся на второй этаж, где находился кабинет командира отряда.

Просторное помещение кабинета едва ли не наполовину было занято длинным Т-образным столом, рассчитанным на всех командиров подразделений и добрый десяток «гостей». Специфика у отряда была такова, что в любой момент можно было ожидать как проверяющих из столицы, так и зарубежных гостей. Как такового режима секретности не существовало.

Сегодня гость был один, вернее сказать, не «гость», а непосредственный руководитель. Как и положено, военное начальство командиры подразделений встретили стоя.

Встав во главе стола, Цуриков положил перед собой кейс и властным голосом произнес:

— Прошу садиться.

Офицеры заняли своим места и пристальными взглядами уставились на полковника, напоминая свору служебных волкодавов, которым для стремительной и безжалостной атаки нужна лишь команда хозяина.

— Товарищи офицеры, вы уже в курсе того, что на послезавтра намечены учения по освобождению заложников. Задача для вашего отряда обычная, я бы сказал, профильная. Но существует определенная изюминка. Теперь против вас будут действовать не ваши коллеги и не дилетанты-психопаты, которые захватили заложников и не знают, что дальше делать. Вам на этот раз придется скрестить шпаги с разведчиками морской пехоты. Им поставлена задача — удержать катер с заложниками. Они — первоклассные профессионалы, поэтому легкой эту операцию назвать нельзя.

— Так ведь у разведки совсем другой профиль, — подал голос подполковник Лобанов. — Так что, думаю, нам без разницы.

— Недооценивать врага — первый шаг к поражению, — недовольно сверкнул глазами руководитель центра «Т». — Это не беглые дезертиры или дикие «индейцы», пытающиеся изобразить для телевизора «джихад». Против вас будут действовать профессионалы, еще раз повторяю. — Полковник достал из кейса картонную папку и передал ее Лобанову. — Вот, Игорь Юрьевич, ознакомьтесь, ваш главный оппонент. Денис Васильевич Давыдов, Герой России, майор. За вторую чеченскую кампанию награжден медалью «За отвагу» и орденом Мужества. А в прошлом году за уничтожение диверсионной группы арабских террористов в городе Новоморске получил «Золотую Звезду» из рук самого президента.

Лобанов раскрыл папку, где среди нескольких листов машинописного текста лежала цветная фотография, на которой был изображен широкоплечий мужчина в черной морской форме, к лацкану кителя которой Президент России крепил Золотую Звезду Героя.

— Кстати, тогда же происходило нечто подобное, — продолжил Цуриков, наблюдая, как фотография Давыдова переходит из рук в руки командиров групп региональной «Альфы». — Террористы захватили катамаран с отдыхающими. Не исключено, что морпех использует что-то из прошлой ситуации. Так что рекомендую всем внимательно ознакомиться с той операцией. Никаких конкретных задач перед вами, господа офицеры, не ставлю. Никаких конкретных задач, просто объясняю ситуацию. Эти учения для нас значат больше, чем боевая задача, как это абсурдно ни звучит. Потому что в бою мы выполняем задачу и там многие могут погибнуть. Здесь же можно погибнуть — ну разве что если специально постараться. Но при этом за действиями отряда будет наблюдать не только наше непосредственное начальство, но также директор ФСБ, министр обороны и два десятка журналистов, которые все происходящее будут фиксировать на свои камеры. И в случае, если отряд облажается, спросят покруче, чем за провал боевой задачи. Потому что психология начальства устроена по принципу, «если вы не справились с учебной задачей, то что говорить о боевой». Вот поэтому мой приказ такой: все оборудование держать наготове. Вы должны быть готовы на сто двадцать процентов и запомните главный принцип «Альфы» — «Быстро — не значит хорошо». Поэтому сперва анализ обстановки, тщательная разработка общего плана и только после этого штурм. Все ясно?

Гробовая тишина стала положительным ответом Цурикову.

— Хорошо, — кивнул полковник, — все свободны. Идите и все услышанное доведите до сведения каждого бойца во вверенных вам подразделениях. Помните, мы лишены права на ошибку.

Через минуту кабинет опустел, за столом остался неподвижно сидеть лишь командир отряда Игорь Лобанов, который по второму разу рассматривал фотографию бравого морпеха. Отложив снимок в сторону, он недоверчиво спросил:

— Он что, действительно так крут?

— Я его видел лишь мельком, — медленно заговорил Цуриков. — Здоровый лось, впрочем, как и все в морской пехоте. Как говорится, в пределах нормы, даже, честно говоря, звезда героя не произвела на меня особого впечатления. Разведчики — это группа риска, в жизни которых всегда есть место подвигу. А вот когда прочел досье, то крепко задумался.

— Что там такого намудрили? — недоверчиво усмехнулся Лобанов. — Может, он родственник какой-нибудь «шишки»?

— В этом отношении самый обычный парень. Окончил училище, служил, воевал, а еще… — полковник Цуриков сделал короткую паузу, потом со вздохом добавил: — А еще он полтора года квартировал в Лефортове.

— Криминал?

— Военная прокуратура шила ему расстрел группы пленных боевиков. Так в один голос утверждали родственники погибших, и, главное, повод таки был. «Духи» были из отряда, захватившего в плен разведгруппу из роты Давыдова. Ребят долго пытали, потом зверски казнили.

— Получается, по горским законам, кровная месть.

— Получается. Но по нашим законам — это массовое преднамеренное убийство. Наши следаки пытались еще тогда старлея расколоть, а он ни в какую. Уперся на своем, мол, «не доглядел, сбежали боевики, где-то в горах теперь рыщут».

— Молодец парняга, — снова усмехнулся подполковник. — За ротозейство он мог огрести выговор, ну максимум понижение в должности. А за расстрел пленных запросто можно получить пожизненное.

— Вот-вот, — оживился руководитель центра «Т». — Так вот, московские следователи не только кололи Давыдова, они еще по полной программе прессовали и его бойцов. И ни один из морпехов не сдал своего ротного, а через полтора года Дениса освободили.

— У парня есть харизма.

— Есть, и с этим парнем нам придется схлестнуться по-взрослому.

Лобанов на эту пессимистическую фразу отреагировал несколько неадекватно — глянув на Цурикова, он вдруг предложил: — Может, по рюмашке коньяка?

— Какой, к черту, коньяк? — чуть не взвился над столом Виктор Викторович. — Из-за предстоящих учений меня три раза на день вызывают к начальнику УФСБ. А при последней встрече директор лично предупредил: «Провалитесь — пойдешь бороться с террористами на Новую Землю».

— Круто, — посочувствовал полковнику Лобанов, вынимая из нагрудного кармана портсигар. Цуриков взял предложенную сигарету, прикурил и уже спокойно сказал:

— В общем, Игорь, если мне выпадет честь отправиться пугать белых медведей, ты пойдешь вторым номером.

— Кто бы сомневался, — в тон ему ответил Лобанов, выпуская через ноздри тугую струю сизого дыма.


Женева (2003)

Вечером, когда солнце опустилось за пики Альпийских гор и сиреневое покрывало сумерек накрыло Швейцарию, юный «бой», служащий гостиницы «Хилтон», неся в левой руке тяжелый дорожный чемодан, правой отворил дверь гостиничного номера и немного посторонился, пропуская постояльца вперед.

Войдя в номер, Майкл Триш остановился и придирчивым взглядом окинул помещение. Все выглядело именно так, как он и хотел — роскошно и богато. Из огромного окна открывался великолепный вид на гладкое зеркало Женевского озера.

— Оставь чемодан возле шкафа, — тщательно перемалывая мощными челюстями «Орбит», приказал Триш, изображая из себя гражданина США, паспорт которого сейчас лежал в его кармане. Мальчишка послушно выполнил приказ, немедленно получил крупную купюру на чай и, счастливый, покинул номер.

Майкл снял пиджак, небрежно бросил его на спинку большого кожаного кресла, положил на край стола чемодан и стал выкладывать купленные во «фри-шопе» аэропорта Дубай вещи. За долгую службу в САС диверсант приучил себя во всем к порядку и самодисциплине.

Только после того как вещи были уложены во вместительном комоде, Триш включил телевизор, достал из бара бутылку «Шивас Ригал» и квадратный стакан из толстого стекла. Наполнив стакан на два пальца, бросил несколько кубиков льда. Рассеянным движением помешивая виски, Майкл уселся в кресло, безразличным взглядом уставившись на суперплоский экран большого телевизора. Но мысли его сейчас были слишком далеко от восприятия изображения.

Еще совсем недавно ему казалось, что жизнь кончена. Потом, выряженный в домотканую одежду дикого афганского крестьянина, он стоял на самом дне могилы. Но неожиданно на дне этой могилы он прозрел и увидел не только свет, но и дорогу в богатое будущее, пусть и недолговечное.

Как ни странно, но именно осознание того, что его предало его же начальство, отдав своим американским союзникам как ненужную самим вещь, освободило его от морального стопора под названием патриотизм. Теперь он жил только для себя, а чужие жизни — всего лишь плата за собственное благополучие.

Отвлекшись от своих мыслей, Майкл задержал взгляд на экране телевизора, где немолодой импозантный мужчина, неуловимыми движениями поправляя очки в позолоченной оправе, что-то увлеченно рассказывал телевизионному ведущему.

Триш сделал внушительный глоток, с удовольствием ощущая легкое покалывание на кончике языке. Потом не спеша проглотил прохладный напиток, который контрастным теплом разлился по телу. Что-то привлекло его внимание в этой передаче, и он, взяв пульт дистанционного управления, увеличил громкость.

— Проект «Кентавр» — это геркулесов шаг в направлении освоения космоса, я бы сказал, что это даже не столько освоение, сколько первая попытка разведки инопланетных ископаемых.

Пробежавшие внизу экрана титры сообщили — главный менеджер международной компании «Новый Космос» Винсент Стэмпин.

— Запуск новейшего спутника с ядерно-электрической установкой на орбиту Марса, — ровным голосом вещал старший менеджер, — позволит нам на протяжении десятилетий непрерывно изучать красную планету, а со временем создать орбитальную спутниковую группировку, что значительно облегчит строительство промышленных колоний на Марсе.

— И сколько же времени займет полное воплощение вашего проекта в жизнь? — поинтересовался с наглой улыбкой обозреватель. — Когда вы сможете получать реальную прибыль, я бы так сформулировал свой вопрос.

Винсент Стэмпин указательным пальцем вновь поправил очки на переносице и произнес:

— Любой бизнес — это в первую очередь расчет. С учетом современных реалий. И если запуск «Кентавра» намечен лишь через два года, то орбитальная группировка будет создана через восемнадцать лет. Через сорок лет начнется строительство первой колонии на поверхности Марса, а к две тысячи шестидесятому году начнется промышленная разработка ископаемых.

— И сколько же этот проект будет стоить за эти годы? — Лицо обозревателя непроизвольно вытянулось, теперь самоуверенный журналист выглядел ошарашенно-удивленным.

— С учетом того, что для запуска наших спутников будет использован морской старт, что значительно удешевит отправку грузов в космос, на проект будет затрачено до двухсот миллиардов евро.

— Но что же это получается — деньги на десятки лет вперед будут, мягко выражаясь, выброшены в космос, и еще неизвестно, какую они принесут прибыль?

— Почему неизвестно? Несмотря на то что мы являемся частной компанией, на самом деле контрольный пакет принадлежит государствам — США, России и нескольким ведущим европейским странам. В будущем возможно подключение к проекту Японии, Китая и некоторых южноамериканских стран. «Новый Космос» — это инвестиции в будущее. Уж поверьте мне.

— Да, действительно, это единственное, что мне остается, — обескураженно пробормотал обозреватель, собираясь задать очередной вопрос.

В дверь негромко постучали, Триш выключил телевизор и, на ходу допив виски, подошел к двери. В коридоре стоял мужчина средних лет в черном плаще и с кожаным кейсом в левой руке.

— Мистер Парекет? — спросил незнакомец, не сводя пристального взгляда с Майкла. Тот утвердительно кивнул, без лишних слов пропуская гостя в номер.

«Энди Парекет» — так значилось в американском паспорте Триша. После его согласия сотрудничать с «Аль-Каидой» в Кабуле был найден обгоревший труп европейца с документами на имя Майкла Триша. Так для американских и британских спецслужб перестал существовать ветеран САС.

— Меня зовут Говард Энжени, я адвокат, — представился гость. — Здесь, в Швейцарии, защищаю интересы известного вам лица. И по его просьбе должен вам передать вот это, — с этими словами адвокат открыл кейс и извлек наружу стопку платиновых кредитных карточек. Выложив их перед Тришем на журнальном столике, Энжени продолжил: — Мой клиент доволен вашей работой и поэтому, рассчитываясь за нее, хотел бы узнать, вы прекращаете сотрудничество или все же продолжите? Если вы согласны на второй вариант, то моего клиента интересует, какой гонорар вас устроит на этот раз.

Майкл молча сгреб со стола кредитки, на них стояли названия крупнейших банков мира. Всего пластиковых прямоугольников было пять, и на каждом лежало по пять миллионов долларов. Террорист № 1 платил, как и обещал, сполна за качественно проделанную работу.

«Еще бы не качественно», — усмехнулся про себя Триш. В одно мгновение перестала существовать тяжелая пехотная дивизия США, потеряв девяносто процентов боевой техники и больше сорока процентов личного состава только убитыми. Чтобы скрыть такие фантастические потери, президенту Америки пришлось отдать приказ на немедленное вторжение в Ирак. Это была месть «Аль-Каиды» Хуссейну за то, что тот отказался сотрудничать.

Теперь террорист № 1 предлагал ему самому назначить себе гонорар и заодно предложить диверсию, которая могла бы стоить этих денег.

— Я согласен продолжить сотрудничество, — наконец проговорил Майкл, небрежно опуская кредитные карточки в карман пиджака. — Теперь я согласен на контракт в миллиард американских долларов. Только… — Англичанин сделал короткую паузу, тем самым подчеркивая важность того, что он сейчас скажет. — Только в данном случае меня интересует альтернатива деньгам, потому что с исчезновением Нью-Йорка не исключено, что доллары превратятся в мусор. Впрочем, и другая валюта может обесцениться.

Триш с интересом наблюдал, как во время его тирады все больше и больше вытягивалось лицо адвоката. При этом бывший английский диверсант прекрасно знал, что адвокату абсолютно все равно, какая судьба уготована Нью-Йорку, Вашингтону или, скажем, Лондону. Его больше всего поразила сумма в миллиард. Зарабатывая от процентов, он лихорадочно подсчитывал, какова в этом проекте будет его доля.

Наконец Энжени справился с нахлынувшими на него эмоциями, откашлялся и ровным голосом спросил:

— Какой срок вы себе отводите для выполнения этого проекта?

— Акция в Саудовской Аравии заняла без малого полгода, — размышляя вслух, заговорил Майкл Триш. — Здесь все намного сложнее, поэтому и времени уйдет намного больше. Думаю, полтора-два года…

Видя, как в глазах адвоката, подобно ледяной корке на стекле, появляется разочарование, британец добавил:

— Несмотря на столь длительный срок, ваш клиент пусть ни о чем не переживает, ведь деньги я беру лишь после того, как работа выполнена.

— Отлично, — без особого восторга в голосе, но довольно бодро проговорил Говард Энжени. — Я постараюсь сегодня же связаться со своим клиентом и уже завтра дать вам окончательный ответ.

Разговор подошел к концу, и адвокату оставалось лишь откланяться…


Руководитель французского частного агентства «Видок» был человеком внешне малосимпатичным. Лет пятидесяти, худощавый, ниже среднего роста, с непропорционально большой головой и такими же большими ушами. Но за этой невзрачной внешностью скрывались мощный интеллект, аналитический ум и недюжинные организаторские способности.

«Директор» — так его между собой называли сотрудники агентства — смог собрать под одной крышей лучших профессионалов Франции, кроме отставных полицейских и разведчиков, на «Видок» негласно работало множество информаторов из различных государственных структур. Вездесущие папарацци также находились на прикормке у агентства. Слежка за неверными женами (мужьями), поиск потерявшихся любимых чад и тому подобная мелочовка являлись лишь верхушкой айсберга. Основным занятием «Видока» была добыча компромата на политических лидеров, крупных государственных чиновников и даже главарей организованной преступности.

Конечно же, эта информация стоила намного больше того, что указывалось в официальном прейскуранте, да и продавалась она не кому попало, а только особо проверенным лицам. Майкл входил в эту когорту. Несколько лет назад САС проводила секретную операцию в Западной Африке по свержению местного царька-каннибала. Майор Триш, руководивший тогда боевой группой, был представлен Директору. Агентство должно было выявить наиболее коррупционированных чиновников, из которых впоследствии собирались организовать оппозицию и которые должны были взять власть в стране после ликвидации царька…

Теперь Майкл встречался с главой «Видока» по собственной инициативе. Конечно же, существовала возможность того, что после этой встречи будет развеян миф о его «смерти в Афганистане», но это была слишком ничтожная вероятность — люди, занимающиеся добычей чужих секретов, были не особо болтливыми ввиду специфики своего бизнеса.

Встреча состоялась в небольшом уютном ресторанчике на Елисейских Полях. Директор, как приглашенная сторона, сделал заказ и, как профессионал, знающий себе цену, заказывал лишь самые дорогие блюда: белужью икру, фуа-гра и трюфелей, на горячее — седло барашка и бутылку бордо. Обед прошел в молчаливой обстановке. Глава «Видока» с видимым удовольствием и жадностью попавшего в кораблекрушение поглощал пищу, при этом неприятно громко чавкая, а иногда даже звучно срыгивая после глотка вина. Наконец, насытившись, он заказал кофе с рюмкой коньяка на десерт и только после этого, расслабленно откинувшись на спинку стула, спросил:

— Что на сегодняшний день вашу контору интересует? Опять Африка или, может, постсоветское пространство?

Майкл не стал вдаваться в пространные объяснения, что в данном случае он работает от себя лично, а не от имени «конторы», и ответил просто:

— На этот раз наши планы так далеко не распространяются. Объект изучения — Винсент Стэмпин, главный менеджер компании «Новый Космос». Нас интересует его легальная жизнь, а также нелегальная. Причем обе стороны медали в равных пропорциях.

— Очень интересно, — задумчиво произнес Директор, его тонкие губы слегка дрогнули, искривившись в непонятной улыбке. Он быстро что-то прикинул в своей голове и негромко произнес: — Для того чтобы собрать всю необходимую информацию, моим людям потребуется не меньше месяца. За подобную работу мы берем тысячу евро в день. Такой вариант приемлем?

— Почти, — согласно склонил голову Триш.

— В смысле? — В глазах главы «Видока» промелькнуло недоумение.

— Я плачу в три раза больше. То есть не тридцать тысяч, а сто. При этом я хотел бы сроки работы сократить втрое. Десять дней.

Нижняя губа Директора неопрятно отвисла, он покачал головой и уважительно произнес:

— С вами приятно иметь дело, вы по-настоящему деловой человек.

— Итак, вот аванс. — Майкл положил на стол чек на предъявителя на сумму в тридцать тысяч евро и, когда сложенный вдвое листок исчез в портмоне руководителя детективного агентства, сказал: — Через десять дней я принесу остальные деньги и надеюсь получить пухлое досье на Винсента Стэмпина.

— Приятно иметь дело с человеком, который точно знает, чего хочет, — без намека на улыбку проговорил Директор.

Расстались мужчины через полчаса. Глава агентства поспешил в свой офис, чтобы дать лучшим сотрудникам новое и ответственное задание, а Триш направился в гостиницу «Империал», ему следовало подготовиться к новой деловой встрече…

Алан Боккер, сорокадвухлетний верзила с большими, слегка навыкате, голубыми глазами и широким, с залысинами лбом начинал службу в САС в одно время с Тришем. Только они двое из пятидесяти унтер-офицеров и капралов Королевской пехоты смогли пройти все зачеты для вступления в ряды британской диверсионной элиты. Нечеловеческие испытания их сдружили по-настоящему. Потом была война на Фолклендах, боевая работа в Северной Ирландии. Во время одной из операций по захвату лидера ИРА Боккер был контужен. После госпиталя он вернулся в свою часть, но уже через два месяца его уволили. Медики обнаружили у Алана тяжелую форму паранойи, опасную для бойца сил специальных операций.

Оказавшись «на гражданке», Боккер не расстался с ратным трудом, переквалифицировавшись в наемника. С тех пор минуло тринадцать лет. Алан успел поучаствовать в нескольких государственных переворотах в Центральной Африке, то выступая за мятежников, то за правительство (в зависимости, кто больше платил). Также в качестве инструктора обучал боевиков колумбийских наркобаронов. Контрабандой возил через Европу оружие террористам из Ирландской республиканской армии палестинской «Хамас». В результате капитала Боккер не нажил и теперь обитал в пригороде Парижа, который именовался не иначе как «арабский квартал». Хотя в этом районе в достаточном количестве проживали не только арабы, но и негры, турки и пакистанцы.

Главным достоинством своего старинного приятеля Триш считал тот факт, что Алан имел серьезные связи среди наемников и торговцев оружием, то, что сейчас ему было крайне необходимо.

До позднего вечера Майкл находился в своем номере. Он принял горячую ванну, облачился в мягкий махровый халат и, усевшись в глубоком удобном кресле с фломастером в руке, рисовал на чистых полях газеты только ему понятные схемы.

Впрочем, мысли бывшего майора САС были заняты другим. Прошлым днем он снова встретился с адвокатом Энжени. Его клиент, террорист № 1, которого в Афганистане приверженцы «Аль-Каиды» и Талибана называют не иначе как Пророк, дал свое соглашение на акцию и в качестве оплаты вместо, долларов предложил двадцать пять тонн червленого золота, находящегося на хранении в Первом промышленно-кредитном банке Цюриха. Это золото обеспечивает активы банка, из-за чего каждый год на него выплачивается процентная ставка от двадцати семи до тридцати одного миллиона швейцарских франков.

Триш был полностью согласен с адвокатом, который заявил, что такой бонус можно рассматривать как сказочную пещеру Али-Бабы.

«Действительно, за такую золотую гору можно рискнуть не только миллионами долларов, которые я только что получил от Усамы, но и самой головой», — чертя очередную схему, размышлял Триш. Впрочем, по большому счету, он не знал, на что эти деньги потратить, и в глубине души считал, что главное — это заполучить богатство.

Неожиданно зазвонил телефон. Британец, правой рукой продолжая рисовать квадратики и стрелочки, левой снял трубку.

— Слушаю.

— Время собирать камни, — прозвучал в динамике голос с отчетливым арабским акцентом.

— И время разбрасывать камни, — в тон ответил Триш, не сдержав при этом усмешки, — его приятель по-прежнему перестраховывался, придумывая для встреч пароли и отзывы.

— Я жду вас внизу в голубой «Тойоте».

— Хорошо, буду через несколько минут.

Сбросив халат, Майкл быстро переоделся в легкий костюм свободного покроя, закрыл номер и спустился с третьего этажа. Оставив у портье ключи, он пересек просторное фойе и оказался на пустой стоянке перед зданием гостиницы. В дальнем углу он заметил неприметную легковушку синего цвета. К ней и направил свои стопы Триш.

В салоне «Тойоты» сидели двое смуглолицых кудрявых молодых людей. Один из которых, увидев приближающегося мужчину, демонстративно сунул правую руку под полу короткой кожаной куртки.

«Такие же параноики, как и Алан», — с презрением отметил англичанин. Видимо, шеф хорошо описал его внешность — едва Майкл приблизился вплотную к машине, араб облегченно вздохнул и, перегнувшись через сиденье, открыл заднюю дверцу.

Едва Майкл оказался в салоне «Тойоты», сидящий за рулем завел двигатель и, не дожидаясь, пока он наберет обороты, рванул с места так, что завизжали покрышки.

За окнами японской машины замелькали яркие огни европейского мегаполиса. Арабы время от времени о чем-то коротко переговаривались на своем клокочущем языке, после чего заливались дружным смехом.

Наконец европейская часть Парижа осталась позади и машина ворвалась в район однотипных пятиэтажек, стены которых были густо размалеваны граффити. Как тут же догадался Триш, это и был тот самый арабский квартал.

Неожиданно юноша, отворявший перед англичанином дверцу, обернулся и, широко улыбнувшись, сообщил:

— У нас здесь неспокойно, особенно в темное время суток. Вот патрон и послал нас для вашей безопасности.

Его французский, конечно, был далек от совершенства, но смысл сказанного до бывшего коммандос дошел, на что Триш мысленно ответил: «Защитники, мать вашу, тоже мне, отыскались. Рэмбо сраные. Я, если мне понадобится, по вашему кварталу буду гулять и днем, и ночью хоть целый месяц. Только потом полиция трупы устанет фиксировать, а вас двоих я вообще без соли сожру».

Но ничего вслух он не сказал, зачем без оснований плодить себе врагов. А если придется применить силу, то лучше, чтобы эта парочка ни о чем не догадывалась. Так меньше возни.

Наконец «Тойота» свернула с дороги и въехала в большой двор, окруженный тремя одинаковыми коробками пятиэтажных строений. Внутри двора росло несколько чахлых кустиков, возле которых валялся кузов легковушки без колес и стекол, но щедро разрисованный светоотражающими красками.

Машина остановилась перед парадным входом одного из домов, под козырьком которого горела одинокая тусклая лампочка. Перила возле входа оккупировала группа темнокожих подростков, весело галдя. На подъехавшую машину никто из них не обратил внимания, из чего Триш сделал вывод, что парни местные.

Один из его спутников вышел из салона и открыл заднюю дверь. Дождавшись, когда англичанин выберется из автомобиля, он вполголоса проговорил:

— Наш патрон проживает на третьем этаже, я проведу вас.

— Хорошо, — согласно кивнул Майкл и проследовал за арабом. Подростки, сидевшие на крыльце, мгновенно утихли и даже не пытались разглядывать незнакомца. Подобное поведение также наводило на определенные размышления.

Внутри здание оказалось гораздо светлее, но стены и здесь были расписаны любителями настенной живописи. Дыхание забивала неимоверная вонь от смеси различных запахов. По узкой лестнице мужчины поднялись на третий этаж, где с ровным интервалом по обе стороны темнели ряды дверных проемов со стандартными дверями из давным-давно покрытых лаком прессованных опилок.

Наконец сопровождавший Триша юноша остановился и постучал в дверь под номером 333. По звуку англичанин сразу догадался, что невзрачная дверь всего лишь маскировка, за ней находится толстая стальная плита. Да и стучал арабчонок явно кодом.

Лишь после третьей серии ударов внутри наконец раздались щелчки отпираемых замков. Наконец дверь медленно отошла внутрь, но потом не распахнулась, а лишь слегка отъехала в сторону, давая возможность хозяину квартиры хорошо разглядеть тех, кто стоит в коридоре.

Триш сразу узнал приятеля, хотя виделись они последний раз несколько лет назад, во время очередного отпуска майора САС. Лицо Боккера покрывала недельная щетина, а длинные спутанные волосы по лбу перетягивала тонкая узорная лента, на манер той, что носят хиппи.

— А ты все такой же, Алан, — с усмешкой произнес Триш.

— Да и ты, Майкл, тоже не изменился, — в тон ответил Боккер, наконец распахнув настежь дверь и жестом приглашая гостя в квартиру. Юноша, сопровождавший англичанина, такой чести удостоен не был.

Оказавшись внутри, Триш внимательно огляделся. Пройдя через крохотную прихожую, он оказался в комнате-клетке, обстановку которой даже спартанской нельзя было назвать. В углу у окна на тумбе стояла небольшая электроплитка на две конфорки, на одной из которой парил металлический кофейник. У самого окна примостились продолговатый стол и пара видавших виды венских стула. Рядом надрывно гудел небольшой холодильник, а в самом дальнем углу стоял покосившийся диван.

Столь непритязательный интерьер дополнял приличный арсенал, разложенный по всей квартире. У двери в специальном пазе стояло помповое ружье двенадцатого калибра. На кухонной полке, висевшей над плиткой, среди тарелок виднелась рукоятка крупнокалиберного «смит энд вессона», а из-под дивана выглядывал обрез двустволки. Кроме того, Майкл на сто процентов был уверен в том, что в холодильнике обязательно найдется автоматический пистолет типа «браунинг хайпауэр» или «Глок-17», а под крышкой стола скотчем прикреплен «вальтер» или «кольт» тридцать восьмого калибра.

«Паранойя прогрессирует», — мысленно отметил про себя бывший коммандос. Впрочем, психическое заболевание никак не могло помешать задуманному.

— Выпить хочешь? — едва Триш осмотрелся, спросил Алан и добавил: — Только у меня безалкогольное пиво, крепкие напитки несовместимы с моими лекарствами.

— Подходит, — согласился Майкл, осторожно усаживаясь на венский стул у стены, и, как только его приятель отвернулся, сунул руку под крышку стола, где действительно обнаружил пистолет. Достаточно было лишь коснуться пальцем прохладного контура оружия, как майор опознал «зигзауэр».

Алан достал из холодильника две бутылки пива и одну протянул товарищу. Триш сделал большой глоток, громко отрыгнул и произнес:

— Ты, я смотрю, дружище, не особо шикарно устроился здесь.

— Наемничество не всегда дает нужный результат, — прихлебывая пиво, философски заметил Боккер. — В моем случае даже «игры патриотов» вылились в то, что я вынужден был покинуть родные берега туманного Альбиона и поселиться здесь, в арабском квартале.

— Ну, как я заметил, ты здесь в авторитете, — сделав еще один глоток, скептически заметил Майкл.

— А-а, — отмахнулся наемник, — дикий народ. Считают, что стаей можно задавить любого. Пришлось поучить уму-разуму, теперь уважают.

Пиво быстро закончилось, и Алан забрался в холодильник. Протягивая Тришу очередную бутылку, серьезно сказал:

— Как я еще помню, ты не входишь в состав Армии спасения. Поэтому кончай треп о моем житье-бытье и говори напрямую, чего надо.

Майкл отставил в сторону бутылку, вопрос в лоб избавил его от необходимости глотать эту безвкусную бурду.

— Я знаю тебя, Алан, как отличного солдата и поэтому хочу предложить работу по профилю, — размеренно заговорил он. — Кроме того, мне нужна команда бойцов, настоящих профи, которым под силу захватить хоть атомную подводную лодку, Букингемский дворец или ракетную шахту.

Слушая приятеля, Боккер также отставил свое пиво и с сомнением произнес:

— Такие бойцы слишком дорого стоят.

Но Триш пропустил мимо ушей его слова, продолжив:

— Кроме того, мне нужен специалист по России, желательно бывший разведчик. Знаток их научных кругов.

— Есть такой парень, — немного подумав, утвердительно кивнул наемник. — В прошлом агент МИ-6, работал в Москве под дипломатической крышей. Ему светила приличная карьера, но он связался с местным криминалитетом и стал осваивать черный рынок русской старины. Рассчитывал на дополнение к пенсионному фонду. Но неожиданно всплыл его маленький гешефт, и карьера рассыпалась в прах. Парня выгнали из МИ-6, и теперь время от времени он подвизается на подготовке и планировании специальных частных операций. Специалист он, что называется, от бога, но стоит очень дорого.

— Последнее в данном случае не проблема, — размышляя о чем-то своем, отмахнулся Майкл. Почесав подбородок, заявил: — Мне нужно с ним встретиться.

— Нет проблем, — добродушно ответил Алан. Искоса глянув на недопитую бутылку пива, осторожно заметил: — Мне только интересно узнать, на какую малую толику в этом деле могу рассчитывать я?

Триш внимательно посмотрел на своего приятеля и ровным голосом произнес:

— Один миллион американских долларов.

От услышанного веки Алана Боккера часто заморгали…


Владивосток (наши дни)

— «Утро туманное, утро седое…» — стоя на капитанском мостике прогулочного катера «Сергей Лазо», гнусаво напевал себе под нос старинный русский романс «террорист» Геннадий Журило. По сценарию начавшихся учений ему выпало «охранять» на мостике капитана и рулевого матроса, а заодно изображать наблюдателя.

К началу учений морские пехотинцы полностью подготовили свой сценарий и расписали для каждого в отдельности. Так Журило оказался наблюдателем, Парамонов засел в ящике из-под такелажа на корме. Антону Малугину выпала участь сидеть в судовом баре, «охраняя» картонных заложников, и крутить «дискотеку» для фээсбэшных «слухачей». Остальные офицеры разместились на палубе и при помощи портативных перископов наблюдали за побережьем по обе стороны катера.

Рассвет наступил давно, но солнце из-за плотных облаков так и не показалось. День начинался хмурый и пасмурный, как предзнаменование того, что кому-то сегодня ветреная дама Фортуна откажет в своем расположении и нежной улыбке.

Учения проводились на одной из заброшенных гаваней Владивостокского порта. Дальние причалы давно использовались для последнего прикола списанных судов. Здесь они стояли долгие годы в ожидании того, когда начальство соизволит выделить кошт на отправку ветерана в утиль. Как правило, людей здесь не было, попадались охотники за цветными металлами, но это были единицы, и в расчет их можно было не брать.

Но еще с вечера, когда только начиналась подготовка к учениям, все вдруг изменилось. Вокруг гавани было выставлено оцепление, внутри которого построили высокий деревянный настил, похожий на средневековой эшафот, с которого должны будут работать журналисты приглашенных телекомпаний. Также сделали разводку кабелей, в общем, все необходимое для плодотворной работы СМИ.

Ночью в гавань вошел и встал на якорь «Сергей Лазо». По легенде проводимых учений, группа террористов захватила прогулочный катер с пассажирами, собираясь бежать за рубеж. Но, будучи блокированными, террористы выдвинули ультиматум — «миллион долларов» и свободный выход в нейтральные воды. На решение этой проблемы давалось три часа. Секундомер включался в девять ноль-ноль.

Денис Давыдов, облаченный в маскировочный комбинезон «Тень», способный скрыть не только от визуального наблюдения, но и от тепловизоров и даже радиолокационных станций, лежал у левого фальшборта, просунув между стыками брезентового покрывала, скрывающего обзор с берега, портативный перископ. Четырехкратная оптика позволяла отчетливо видеть бетонную стенку пирса, на которой сейчас вовсю «резвились» чекисты.

Шестеро снайперов, вооруженных мощными длинноствольными винтовками «СВ-98» «Взломщик», разлеглись по всей длине пирса, внимательно рассматривая катер через свои оптические прицелы.

За снайперами развернулись боками к воде три обычных белых микроавтобуса «Ниссан». Но эти машины только с виду были обычными, на самом деле их салоны были напичканы электроникой не меньше, чем орбитальная станция. Техническая разведка могла снять куда больше информации, чем сотня наблюдателей с биноклями.

«Ребятки начинают действовать по обычной схеме», — усмехнулся Денис, поправляя на боку кобуру с полученным от ФСБ «макарычем», пистолетом, внешне похожим на боевой «ПМ», только стреляющим не свинцовыми пулями, а резиновыми, в данном случае — цветными маркерами. Над головой майора неприятно шелестели широкие полосы фольги, подвешенные за брезентовым тентом. Вообще, как только сейчас заметил Денис, палуба изнутри выглядела довольно нарядно. «Как шатер для цыганской свадьбы», — пришло в голову морпеха неожиданное сравнение. Секундное расслабление, и он снова принялся за изучение берега, как это делал находящийся рядом Ку-Клукс-Клан, а с противоположной стороны Иволгин. С капитанского мостика, вооружившись мощным двенадцатикратным биноклем, берег рассматривал Журило. Он единственный был на виду у чекистов, потому для снайперов являлся легкой мишенью. Геннадию выпала роль изображать наблюдателя, чтобы оппоненты не заподозрили подвоха и не начали тщательно изучать корабль-призрак, что было чревато для всей операции. Пока штурм не начался, «наблюдателю» ничего не грозит, снайперы его снимут, как только штурмовики начнут подниматься на палубу. Этот момент не должны проморгать те морпехи, что наблюдают с палубы. Голосом предупредить Журило не получалось, глупая, демаскировка. Решили действовать по-водолазному — к ноге «наблюдателя» привязали тонкий шпагат, который на палубе расходился на оба борта. Кто первым увидит, тот и дергает. Журило только осталось заскочить в рубку, которая также была плотно завешена и не позволяла лазерному имитатору, установленному на снайперских винтовках, зафиксировать попадание…

— Ну, как наши дела? — забираясь в салон «Ниссана», в котором разместилась служба электронного наблюдения, бодро спросил начальник центра «Т» полковник Цуриков. Несмотря на то что его нервы были натянуты, как струны на арфе, он помнил об установленных повсюду телекамерах, через которые за ходом учений наблюдали директор ФСБ и министр обороны, сидя в комфортабельном салоне большого туристического автобуса. Поэтому Виктор Викторович и скакал козликом, желая показать себя эдаким гусаром.

— Хреново, — ответил на вопрос старшего командир группы электронного слежения — мрачного вида майор со скуластым лицом и серой пергаментной кожей.

— Что так? — удивился Цуриков. Счастливое выражение лица сменилось озабоченностью.

— А потому что ни черта не видно, — ответил спец и, ткнув пальцем в экран индикатора, добавил: — Сплошная белая засветка, если бы не распиздяй на мостике, — майор снова пальцем обозначил наблюдателя, — то можно подумать, что перед нами «Летучий голландец», мать его.

Начальник центра «Т» закусил губу, представив, что говорят большие начальники, выслушивая комментарии спеца. Но ставить офицера на место он не стал, выяснение отношений могло только ухудшить ситуацию.

— Так уж и ничего не видно? — с надеждой в голосе спросил Цуриков.

— Обработали мы это «корыто» и РЛС, и тепловизорами. Глухо. Такое впечатление, что на катере установили генератор помех или корпус его помещен в панцирь из дипольных отражателей, постановщиков пассивных помех. Ну нет людей на палубе.

— Результаты тепловизора?

— Тут получше, — буркнул майор. — Приличный источник тепла обнаружили внутри катера в помещении так называемого буфета. Но тогда получается, что и «террористы», и «заложники» все скопом там сидят, полагаясь на одного наблюдателя. Бред какой-то.

Интуиция начальника подразделения электронного слежения и в этот раз не подвела. Малугин, сидя в буфете «Сергея Лазо», не только крутил «дискотеку», но еще следил за тем, чтобы горели полдюжины спиртовок, составляющих тепловой фон. Но об этом на берегу никто не знал.

— Это все, что я могу сказать, — наконец ответил майор. — Может, у слухачей больше информации. Не могут же террики молчать, если они, конечно, не глухонемые.

— Глухонемых в морскую пехоту не берут, — парировал Виктор Викторович, выбираясь из салона «Ниссана».

Во втором микроавтобусе была установлена аппаратура аудиоконтроля, в которую входили сверхчувствительные дистанционные микрофоны и сканеры, фиксирующие все радиопереговоры в округе. Там же находился и командир региональной «Альфы» подполковник Лобанов.

— И как идет работа, результаты есть? — с порога спросил Цуриков.

— Мало-мало есть, — ответил старший оператор.

— А подробнее можно?

— Можно и подробнее, — кивнул слухач и начал перечислять: — Во-первых, никаких радиопереговоров ни внутри катера, ни извне не ведется. Во-вторых, мы уже сорок минут слушаем русские романсы в исполнении распиздяя, которого поставили наблюдателем.

«Уже сегодня я буду иметь выволочку от генерала за моральный облик своих подчиненных», — слушая оператора, подумал полковник, вспомнив, что в штабном автобусе кроме больших московских начальников находится и свой, начальник местного УФСБ.

— А теперь третье, и самое основное, — продолжал вещать слухач. — Основные диалоги доносятся из корабельного бара, прям философский диспут.

— Пишете? — поинтересовался Виктор Викторович.

— Пишем, — утвердительно кивнул оператор. — Желаете послушать?

— Давай послушаем.

— Заводи шарманку, — приказал старший слухач одному из своих помощников. Молодой парень в светлом костюме спортивного покроя произвел какие-то манипуляции с аппаратурой и протянул полковнику большие черные наушники. Начальник центра «Т» нацепил их, сразу же погружаясь в мир чужого общения.

«— Ну и чего, скажи на милость, Гусар, мы будем здесь яйца высиживать, — донесся до полковника глуховатый баритон. — Ты что, считаешь, что мы не накостыляем этим внукам железного Феликса?

— При удачном раскладе обязательно накостыляем, — заверил баса баритон. — Только не следует забывать о снайперах. Они нас перещелкают сразу, как только решим продефилировать по палубе. А для того чтобы навешать штурмовикам, необходимо, чтобы они поднялись на борт. А вот когда сойдемся глаза в глаза, снайперы им уже ничем помочь не смогут.

— Башка гения ты, Гусар, — в разговор вмешался кто-то третий.

— Врага нужно знать в лицо, — авторитетно заявил баритон. — А я с пацанами с Лубянки полтора года общался в Лефортове, так что их психологию изучил…»

«Злопамятный юноша», — усмехнулся Цуриков, сообразив, что баритон принадлежит главному его противнику, командиру разведчиков морской пехоты майору Давыдову. Сняв наушники, Виктор Викторович обратился к старшему оператору:

Нужно, чтобы эту запись прослушали медики, пусть определят, «полосатые» часом не под шофе?

— Я и так могу ответить, — не отрываясь от записывающей аппаратуры, ухмыльнулся слухач.

— Ну-ка, ну-ка.

— Они трезвые, только сильно возбуждены.

— Неудивительно, перед боем всегда адреналин играет в крови, — проговорил до сих пор молчавший подполковник Лобанов. Боевой офицер, побывавший в добром десятке боестолкновений, он прекрасно понимал состояние своих оппонентов. Потому что и сам нечто подобное испытывал, только умел владеть своими эмоциями.

— Понятно. Игорь Юрьевич, идем пошепчемся, — указывая на выход, предложил Цуриков.

— И все-таки что-то в этих разговорах мне не нравится, — негромко буркнул старший оператор, но эта реплика осталась без внимания со стороны начальства.

После жаркого салона «Ниссана» на пирсе было хорошо, прохладно и влажно. Виктор Викторович глубоко вдохнул пахнущий йодом морской воздух и спросил у командира «Альфы»:

— В свете имеющейся информации что скажешь?

— Можно посадить на моторные лодки группу захвата. Снайперы снимут наблюдателя, а через минуту бойцы уже будут на «Лазо».

— Не подходит, — на мгновение задумавшись, отверг предложенное Цуриков. — Пока штурмовая группа будет перебираться на катер, они успеют перестрелять заложников, а это равно провалу.

— Ну, тогда остается заранее отработанный вариант. Из-под воды забираемся по-тихому на катер, снайперы в этот момент нейтрализуют наблюдателя, а штурмовики забрасывают буфет светошумовыми гранатами. Пока морпехи очухаются, наши их уже повяжут.

— Каким составом будет действовать штурмовая группа?

— Пятью тройками. Одна тройка поднимется с кормы и захватит рулевую рубку. Остальные заходят с двух бортов и блокируют вход в буфет. А дальше, как говорится, дело техники.

— Понятно, — задумчиво кивнул Цуриков. — Какой принцип связи между бойцами, группой захвата и штабом?

— Связи не будет, — категорично заявил Лобанов и поспешно пояснил: — Нельзя исключить наличие сканера и у терриков, поэтому действовать будем по-суворовски — «Каждый боец знай свой маневр». Тем более что наши бойцы двое суток тренировались на подобном катере.

— Ну, добре. Действуй, Игорь Юрьевич…

Пятнадцать бойцов региональной «Альфы», облаченные в резиновые гидрокостюмы с продолговатыми, ребристыми, похожими на ящики аквалангами закрытого цикла на спине, один за другим покидали борт небольшого спасательного судна, стоящего на приколе в соседней гавани.

По расчетам специалистов, переход под водой к захваченному катеру у аквалангистов должен был занять от получаса до сорока минут.

Чтобы как-то убить это время, Игорь Лобанов, находясь в салоне штабного микроавтобуса, решил связаться со снайперами.

— «Грач один» вызывает «Скворечник», — включил рацию подполковник.

— «Скворечник», я — «Грач один», слышу вас, — ответил командир снайперской группы.

— Как обстановка на подшефном?

— Никаких изменений, все по-прежнему.

— Продолжайте наблюдение, полная боевая готовность.

— Понял, конец связи.

И снова потянулись долгие минуты ожидания…

Постепенно русские романсы иссякли, потом закончились современные шлягеры, но у наблюдателя не пропало желание петь, и он перешел на репертуар степных акынов, по принципу «что вижу, то и пою». Эту пытку старший слухач, к своему большому несчастью имевший абсолютный слух, долго выдержать не смог и переключился на прослушивание диалогов из судового бара.

— А я тебе говорю, Ку-Клукс-Клан, без снайпера на современной войне разведгруппа обречена при первом же боестолкновении.

— Да будь хоть десять снайперов в группе, но если их засекли и обложили, то группе по-любому жопа. Если не разнесут из «АГС», то расшмаляют из бэтээров, я уже не говорю про минометы и танки. — Разговор двух морских пехотинцев на мгновение прервал непонятный щелчок. Потом тот боец, которого собеседник называл Ку-Клукс-Клан, продолжил: — Сила разведгруппы не в снайперах или гранатометчиках, а в принципе «Мы видим всех, нас никто…».

— Что это был за странный звук? — вслушиваясь в разговор, неожиданно встревожился слухач. Он отключил один из записывающих магнитофонов и несколько раз прослушал запись, с третьего раза наконец сообразив. Вскочив со своего места, старший оператор бросился вон из салона микроавтобуса…

Сквозь тонированное стекло штабного «Ниссана» Цуриков и Лобанов наблюдали за прогулочным катером. Головы пловцов у борта «Лазо» появились из воды совершенно неожиданно.

Командир «Альфы» включил рацию и коротко приказал:

— «Грачам» работать.

Аквалангисты, прикрепляя к борту катера магнитные поручни, готовились взобраться на палубу. Рация в руке Лобанова ожила, затрещала, и тут же сквозь треск прорвался голос командира снайперской группы.

— Говорит «Грач один», наблюдателя не вижу.

— Как не видишь? — прохрипел подполковник. Нервный спазм неожиданно перехватил его горло.

— В одно мгновение исчез, как в воду канул.

— В воду? — переспросил Игорь Юрьевич и невидящим взглядом посмотрел на бледного как мел Цурикова. Они ничего не успели сказать друг другу — в салон вихрем ворвался старший оператор аудиоконтроля.

— В баре морпехов нет, это магнитофонная запись, — с порога выпалил слухач.

— Это западня, — почти шепотом произнес Лобанов.

— Группу нужно срочно отзывать, — так же тихо сказал начальник центра «Т», понимая невозможность выполнения своего приказа. С группой захвата не было связи. Им оставалось лишь наблюдать, как первая тройка боевых пловцов забирается на корму «Сергея Лазо»…

Едва из тяжелой, похожей на ртуть, воды появилась голова аквалангиста в черном обтягивающем капюшоне, Денис тут же дернул зажатый в руке шнур, предупреждая Журило о том, что штурм начался. Потом перевел взгляд на Колесника. Ку-Клукс-Клан понимающе кивнул, он тоже увидел пловцов. Морские пехотинцы отложили уже бесполезные перископы и приготовились к отражению атаки…

Первый аквалангист, переступив фальшборт, бесшумно ступил на металлическую палубу, держа в правой руке короткоствольный «макарыч». Внимательно оглядевшись и не заметив ничего подозрительного, боевой пловец взмахнул левой рукой, подавая знак остальным. Вслед за первым поднялись еще двое аквалангистов. Переступив через ящик с такелажем, они прошли смотровую площадку, где по оба борта стояли длинные деревянные скамейки.

Цель боевых пловцов была близка — в каких-то десяти метрах находился трап, ведущий наверх к рубке рулевого. Но пройти эти метры оказалось не так просто. Все пространство оказалось перетянуто тонкой леской на манер паутины. Старший подал знак. Двое бойцов, держа пистолеты на изготовку, опустились на колено, готовые в любой момент открыть огонь.

Спрятав в кобуру свой «макарыч», старший вытащил из прикрепленного к голени чехла остроотточенный «Катран». Нож, разработанный для подводных диверсантов, оказался настолько хорош, что его с удовольствием использовали и сухопутные спецназовцы.

Несколько минут «альфовец» потратил на то, чтобы изучить рукотворную паутину. Некоторые растяжки тянулись к закрепленным у основания скамеек сигнальным минам, и стоило только обрезать леску, как в небо с воем взлетела бы ракета, раскрывая планы группы захвата. Другие нити лески оказались обманкой, прикрепленной к фальшборту, но они так близко находились к заряженным минам, что резать их не имело никакого смысла. Наконец боевой пловец нашел ту комбинацию, которая позволяла сделать «окно», через которое можно будет пройти вовнутрь катера.

Сделав глубокий вдох, спецназовец легко перерезал леску и тут же услышал, как упал какой-то груз, одновременно с которым раздался хлопок выстрела. На груди «альфовца» вспыхнуло ярко-фиолетовое пятно.

Пистолет не задействованного в операции Маугли Денис решил использовать в качестве самострела, и эта ловушка сработала. Услышав выстрел, двое других «альфовцев» оглянулись на звук и тут же отпрянули в сторону. Следом прозвучали еще два выстрела. Одного пуля ударила меж лопаток, другого шлепнула по затылку. Трое «ликвидированных» спецназовцев оглянулись назад. Из такелажного ящика им улыбалась счастливая физиономия Парамона…

Спецназовцы, которым предстояло действовать с бортов, работали слаженно, почти синхронно.

Установив несколько магнитных скоб, взобралась первая тройка. Вторая оставалась в воде, готовая в любую минуту последовать за товарищами.

Группа с правого борта поднялась у носовой площадки. Здесь пространство от фальшборта до потолка было закрыто большими, слегка выпуклыми стеклами, защищающими туристов от встречного ветра. Первый из бойцов этой штурмовой группы вытащил из ножен, закрепленных у кисти, нож и стал бесшумно срезать резиновый уплотнитель.

Наблюдая из-за брезентовой ширмы за действиями антитерров, Давыдов знаками объяснил задачу своему напарнику. Ку-Клукс-Клан понимающе кивнул и выдвинулся вперед, встав напротив бойцов, страхующих своего основного.

Тем временем с правого борта другая штурмовая группа пыталась забраться на катер по центру корпуса. Отсюда было ближе всего к люку, ведущему в судовой бар, в котором, как были уверены «альфовцы», и засели морские пехотинцы. Клинок «Катрана» легко пропорол ткань брезентовой ширмы, потом в прорези появился глаз, внимательно оглядывая палубу. Иволгин и Шувалов затаились по бокам от разреза, оставаясь для «альфовца» в мертвой зоне.

Командир штурмовой группы еще раз внимательно осмотрел палубу, сконцентрировав свое внимание на блестящих поручнях лестницы, ведущей в глубь катера.

— Чисто, — едва слышно произнес антитерр, потом добавил: — Давай «зарю».

С противоположного борта наконец был срезан уплотнитель, острое лезвие легко вошло внутрь и, упершись в потолочную перегородку, как рычаг, сдвинуло стекло с места, которое тут же подхватили крепкие руки дублеров. Стекло стало медленно сдвигаться в сторону, освобождая проем для проникновения на палубу. Командир группы спрятал «Катран» в ножны…

«Альфовец» разжал стальные усики и вытащил предохранительную чеку из светошумовой гранаты. Теперь оставалось точно бросить ее в лючный проем…

Морпехи действовали почти синхронно. Шувалов коротким прямым ударом сбил антитерра с ног. Тот, взмахнув руками, выронил «зарю» и полетел в воду. Иволгин тем временем обрушился на двух других «альфовцев», ошеломив их серией боксерских ударов и сбив с борта катера. «Заря», погрузившись в воду, взорвалась с громким хлопком. Посредник на берегу отметил, что штурмовая группа уничтожена.

С противоположной стороны Денис, дождавшись, когда освободится проем, достаточный для того, чтобы забраться внутрь, кивнул головой, и Константин Колесник с разворота засадил подошву в снятое стекло. Не удержав тяжелый скользкий лист, двое бойцов полетели в воду, одновременно отбрасывая стекло как можно дальше, чтобы не покалечить товарищей.

Тем временем Давыдов, не давая опомниться командиру штурмовой группы, ткнул его согнутым средним пальцем под кадык, а затем рывком забросил на палубу, навалившись сверху и заламывая руки. Выхватив из кобуры «макарыч», Ку-Клукс-Клан пять раз выстрелил, оставив при этом на резиновых капюшонах аквалангистов фиолетовые пятна попаданий.

Посредник бесстрастно зафиксировал уничтожение еще одной группы, что по всем параметрам обозначало провал операции по освобождению заложников.

На пирсе началась нездоровая суета. Между микроавтобусами метался Цуриков, пытаясь исправить положение, но все его усилия были тщетными. Сперва с кормы «Сергея Лазо» сиганули в воду трое боевых пловцов в испачканных маркерами гидрокостюмах. Потом на нос вышел Денис Давыдов, прикрываясь, как щитом, захваченным «альфовцем» и держа у его виска кургузый пистолет.

— Вы нарушили договор! — напрягая голосовые связки, выкрикнул морпех. — Мы уходим в нейтральные воды. Если попытаетесь нас остановить, заложники будут уничтожены.

Катер, запуская двигатели, качнулся на тихой воде, потом медленно попятился, выбираясь из горловины гавани, не спеша развернулся и, издав длинный победный гудок, стремительно удалился в сторону главной военно-морской базы Тихоокеанского флота…

Министр обороны не демонстрировал свое удовлетворение от того, что его подчиненные выиграли учебное противоборство, лишь произнес:

— Надеюсь, теперь вы согласитесь со мной, что между террористами и диверсантами существуют значительные отличия. И если этот факт не учитывать, то последствия могут быть самыми печальными.

— Факты — речь неоспоримая, — со вздохом произнес директор ФСБ. Министр обороны на прощание пожал ему руку и покинул комфортабельный салон штабного автобуса — на сегодня у него еще была запланирована поездка к ракетчикам.

Проводив взглядом удаляющегося министра, глава госбезопасности внимательно посмотрел на начальника местного УФСБ, который уже выпроводил всех лишних из салона и теперь сидел, нахохлившись, у двери, напоминая старого мудрого ворона.

В принципе работой Дальневосточного управления директор был доволен. Чекисты работали не покладая рук, отслеживая чужую агентуру, и умело противостояли ей. Тому примером была последняя операция. Но и оставить без порицания то, что ему довелось наблюдать, тоже никак было нельзя.

— Значит, так. — Усевшись на свое место, глава ФСБ наконец обратил свой взор на генерал-лейтенанта. — «Альфу» вашу будем реформировать. Для начала Цурикову передай, что генеральские погоны в этом году он не увидит. Лобанова снять с должности командира отряда и перевести на штабную работу, пусть бумажки перекладывает. Нового командира пришлем из Москвы. Да, — Директор на мгновение замолчал, потом добавил: — Ты бы присмотрелся к этому морпеху, Давыдову.

— То есть? — не понял генерал-лейтенант. — Что, снова возбудить «закрытое» против него уголовное дело?

— Нет, — раздраженно бросил руководитель безопасности России. — Ты попытайся парня привлечь на нашу сторону.

— Ну, это вряд ли, — горько усмехнулся начальник Дальневосточного УФСБ. — После Лефортова он нас не особо жалует.

— А ты подкупи его. Что они в армии видят кроме муштры. Пообещай квартиру, внеочередное звание, ну… заграничные командировки, наконец. Боец он настоящий, как говорится, от бога, может, как раз этот Давыдов и возглавит «Альфу». Так что не стоит разбрасываться такими кадрами.

Выйдя из салона автобуса, директор ФСБ с интересом некоторое время наблюдал за бойцами региональной «Альфы», которые без особой спешки собирали свое имущество. После провала учебной операции все находились в состоянии предстоящего «разбора полетов».

Главный чекист перевел взгляд на собирающих аппаратуру тележурналистов. «Нехорошо получилось», — подумал он о том, с какими комментариями могут выйти в эфир материалы о сегодняшних учениях.

— Пленки у журналистов изъять, — приказал глава ФСБ подоспевшему офицеру по особым поручениям.

— Возмущаться будут, — округлил глаза порученец, уже не единожды общавшийся с этой братией.

— Так убеди. Вряд ли они, по большому счету, захотят ссориться с «конторой».

— Так ведь у них заявка на этот материал, — не сдавался офицер.

— Дашь другой. Пусть покажут учения в Челябинске на танковом заводе, — отрезал директор ФСБ.


Париж (2003 г.)

Стоя на краю посадочной полосы частного аэродрома, Майкл Триш наблюдал, как заходит на посадку небольшой одномоторный самолет.

Машина как будто приветствовала его, несколько раз качнув крыльями, потом стала плавно приземляться. Наконец шасси коснулись бетона, самолет подпрыгнул вверх на полметра, снова опустился и покатил по посадочной полосе.

Взятый в дело Алан Боккер оказался сущей находкой. Организовав встречу Триша с бывшим британским разведчиком Кипером, он сам тем временем мотался по Европе, собирая команду из высококлассных наемников, одновременно обновляя свои старые связи среди нелегальных торговцев оружием и специалистами по изготовлению фальшивых документов. Сейчас подверженный паранойе солдат напрочь позабыл о своих страхах и кипел фантастической работоспособностью.

Как и предполагал Триш, Алану было глубоко наплевать на то, против кого готовится операция и какие будут последствия. Да и деньги, обещанные за участие в операции, по большому счету, мало волновали, главное, что он снова был в деле…

Самолет наконец замер в конце посадочной полосы, распахнулась дверца кабины, и на плоскость крыла ступил молодой мужчина. Он легко спрыгнул на землю, перебросился парой фраз с авиамехаником и пружинистой походкой направился к ожидающему его Тришу.

Майкл тем временем внимательно рассматривал приближающегося мужчину. На вид ему было лет тридцать пять. Высокий, стройный, издалека он походил на голливудского актера Пирса Броснана (последнего Джеймса Бонда). Темно-коричневый костюм от Армани, в цвет лакированные туфли ручной работы, на мизинце правой руки поблескивал небольшой перстень с черным бриллиантом, а на запястье левой тяжело отвисал массивный золотой браслет «Ролекса». Прям-таки живое воплощение агента «007». «Впрочем, зная его биографию, впору предположить, что самого Бонда писали с него», — подумал Триш. О новом кандидате ему подробно рассказал Алан Боккер, которому бывший шпион был обязан жизнью.

Джон Кипер окончил частную школу в Канаде, где его отец в то время работал консулом. Потом учился в Кембридже на факультете прикладной физики, который окончил с отличием, одновременно изучив четыре славянских языка и пройдя факультатив истории, живописи. Спортсмен-эрудит, против такого кандидата британская разведка не могла пройти мимо, и Киперу было сделано недвусмысленное предложение. Недолго думая, Джон согласился и, пройдя курс обучения шпионскому ремеслу, был направлен на работу в Английское посольство в Москве. Задание у молодого человека было весьма расплывчатым — не привлекая к себе внимания, подробно изучать научные круги, составляя своего рода картотеку с учетом ценности того или иного ученого. Работать было несложно, недавний развал Советского Союза повлек за собой разруху не только идеологическую, но и экономическую. Один за другим закрывались научно-исследовательские институты, лаборатории и кафедры. Тысячи людей от науки оказались на улице и теперь только и думали, как прокормить свои семьи.

В молодой капиталистической России умирала забытая наука. Одновременно как на дрожжах росло богатство нуворишей, предприимчивых мошенников, которые знали, как ловить большую рыбу в мутной воде. Вместе с превращающимися в олигархов недавними фарцовщиками и лоточниками с акселератской скоростью росла и мужала организованная преступность, перебираясь из спортивных костюмов в представительские «бумеры» и «кабаны», с легкостью меняя кастеты, ножи и нунчаки на снайперские винтовки, «калаши» и гранатометы.

Руководители МИ-6, направляя Кипера в Москву, крупно просчитались. Джон был подвержен авантюрному азарту рискованных предприятий. Для воспитанного и хорошо образованного британца бандитская Россия оказалась родной средой.

Первоначально Джон покидал стены Английского посольства, чтобы воспользоваться услугами платных жриц любви. Связь с проститутками в разведке не приветствуется, но все вокруг живые люди и прекрасно понимали, что такое физиология, особенно когда тебе всего лишь двадцать пять.

Через полгода Кипер знал не только всех элитных проституток Москвы, но и их сутенеров и даже водил знакомства с «крышующими» бандитами.

Но не только с криминалитетом общался разведчик, также с фанатичным упорством посещал музеи, выставки, скрупулезно изучал каталоги. Джон хорошо разбирался в денежном эквиваленте и прозябать за гроши после выхода в отставку не собирался. Несколько месяцев ушло на то, чтобы подготовить криминальную схему обогащения. Со временем вокруг него собрались те, кто должен был экспроприировать («воровать» — термин, как считал Кипер, грубый и не подходил для бакалавра искусств). Он твердо уяснил, какие это будут художественные ценности и откуда. Оставалась лишь одна проблема — чем рассчитываться с исполнителями. Свободных денег у разведчика не было, а так как он собирался похищенные раритеты реализовывать не сразу, а подождать лет десять-двадцать, когда шумиха утихнет, да и времени свободного будет полно, то оборотный капитал тоже вскоре не предвиделся.

Народная мудрость гласит — глупый зарабатывает деньги своими руками, умному достаточно головы.

Еще обучаясь шпионскому ремеслу, Джон Кипер услышал от одного из преподавателей такую фразу: «Ничто не вечно под луной, да и нет ничего нового. Любая ситуация когда-нибудь да повторялась в истории человечества. Именно там, в истории, нужно искать ответы на свои вопросы».

Кипер засел за книжки и уже через месяц нашел ответ на свой вопрос. Во времена Второй мировой войны Германия, чтобы подорвать экономику Британии, изготовляла промышленным способом фунты стерлингов, ничем не отличающиеся от настоящих. Он даже в одном из закрытых справочников нашел технологию производства банкнот, но не это главное. Фунты — вот что было главным, не доллары или евро, а фунты, полновесная валюта, которую здесь, в России, не особо часто используют, а предпочитают хранить на «черный день».

Теперь, когда преступная схема Джона Кипера была закончена, оставалось лишь найти того, кто будет изготавливать фунты, по качеству ничуть не хуже фашистских граверов. На этот раз британскому разведчику пришлось заводить знакомства среди больших милицейских чинов. И этот ход вскоре оправдался…

Дядя Вася — невысокий мужичонка в застиранной майке, спортивных трико с пузырящимися коленями и сандалиях с обрезанными задниками на босу ногу. С вечно небритой физиономией, носом картошкой и маленькими водянистыми глазами с прищуром прожженной шельмы. В общем, выглядел этот субъект самым обычным забулдыгой, каких в Москве тысячи, но внешность часто бывает обманчива.

Трудился дядя Вася слесарем-ремонтником на чаеразвесочной фабрике и жил в фабричном общежитии. А до этого пришлось отсидеть пятнадцать лет в зоне строгого режима за изготовление фальшивых двадцатипятирублевок. Подделки были такого высокого качества, что даже эксперты с монетного двора не сразу определили…

Наводку на фальшивомонетчика экстра-класса Киперу дал милицейский генерал на одном из фуршетов. Джон, как и положено разведчику, внимательно изучил образ жизни своего будущего компаньона и понял, что самому дядю Васю ему не завербовать, в том еще был силен патриотический дух. Пришлось прибегнуть к помощи соотечественников. Молодой бандит Калым мечтал создать свою бригаду и подмять под себя ни много ни мало — кусок Москвы. Кипер пообещал ему финансовую поддержку. Так зарождалась международная преступная группировка.

После того как Калым убедил дядю Васю вернуться к своему основному ремеслу, в загородном поселке создали настоящий мини-цех по производству фальшивых денег.

Вскоре началась массовая скупка произведений искусств за фальшивые фунты. Причем приобретались в основном ворованные раритеты. Счастье длилось недолго, через полгода на таможне был арестован груз ворованных картин, скандал получился грандиозный. Калыма с его братвой расстреляли в сауне во время одного из «субботников». Обугленный труп дяди Васи обнаружили в загородном доме среди самой современной заграничной копировальной техники.

Планиду самого Джона решало руководство «Интеллидженс Сервис», которое самостоятельно занималось расследованием инцидента. В конце концов, решив не допускать огласки, его вовремя вывезли в Лондон. После чего Кипер был с треском вышвырнут из британской разведки.

Теперь бывший шпион промышлял на ниве частных специальных операций, плодотворно сотрудничая с наемниками…

«Кроме того увлекается авиапилотированием, припомнил Триш характеристику, данную Джону Аланом Боккером. — Летает не только на спортивных самолетах, аэропланах, но также дельтопланах всех разновидностей».

— Добрый день, — приблизившись к Майклу, первым протянул руку Джон Кипер. — Как я понял, вы меня встречаете?

— Именно, — кивнул Триш.

— В таком случае не будем терять время на глупый церемониал.

— Согласен, — усмехнувшись, снова кивнул Майкл и указал на стоящий неподалеку кофейного цвета «БМВ»-кабриолет. — Прошу.

От частного аэродрома до Парижа было девяносто километров, и это время британцы решили использовать для обсуждения предстоящего дела.

Вырулив на трассу, Триш решительно «взял быка за рога».

— Как мне сообщил Алан, вы являетесь специалистом по русской ученой элите.

— Это общее определение, говорите конкретно, — откинувшись на кожаную спинку сиденья, потребовал Джон. Он обладал феноменальной памятью и, едва оказавшись за воротами МИ-6, сразу же восстановил для себя те материалы, что готовил для британской разведки.

— Меня интересует специалист по ракетной технике.

— Точнее. Какие ракеты? ПВО, противотанковые, крылатые или баллистические?

Триш на мгновение задумался — стоило ли перед человеком, которого он видел впервые в жизни, раскрывать свои планы. Его сомнения развеял сам Кипер.

— Однажды Алан спас мне жизнь, и с тех пор мы как братья. Его рекомендаций насчет вас для меня было достаточно, а вам?

Майкл сделал короткую паузу. Все верно, они были повязаны друг с другом через Боккера.

— Меня интересует специалист по баллистическим ракетам. Конкретнее, космическим ракетоносителям. Еще точнее, специалист по расчету траектории полета ракет.

Теперь наступила очередь задуматься Джону Киперу, электроны в его мозгу засуетились, забегали по путаным коридорам извилин, выискивая необходимую информацию. Наконец из глубины выплыли нужные сведения.

— Есть такой человек, — наконец произнес Кипер и поспешно добавил: — Это будет стоить пятьдесят тысяч евро.

— Подходит, — не отрывая взгляда от дороги, кивнул Майкл.

— Дедушка — фанатичный коммунист, — продолжил бывший шпион. — После развала СССР, не. согласный с политикой правительства, он ушел из космической промышленности, занялся чистой наукой. А выйдя на пенсию, бросил и науку. Вам сильно придется попотеть, чтобы склонить старика к сотрудничеству.

— А вы что можете предложить? — искоса глянул на него бывший сасовец, уже поняв, к чему ведется весь этот разговор.

— Я могу вам помочь в вербовке этого Циолковского. Но это будет стоить еще пятьдесят тысяч.

— Подходит.

Джон Кипер следил за поведением собеседника, как бы размышляя, стоит ли того раскручивать и дальше на деньги или лучше остановиться. Алчность все же взяла верх.

— Судя по вашей заявке, Майкл, вы задумали грандиозный проект, и не исключено, что вам вновь потребуются мои услуги. Такса моя вам уже известна, поэтому хочу сделать встречное предложение. Вы платите мне пятьсот тысяч и до конца дела, сколько бы это ни длилось, больше о деньгах речи не будет.

На этот раз Триш все же отвлекся от дороги и внимательно посмотрел на Кипера, потом усмехнулся и коротко ответил:

— Подходит. Я заплачу тебе вначале пятьсот тысяч и по окончании столько же.

— Значит, теперь все разговоры будут только о деле, — не веря услышанному, пробормотал Джон. Удача пролилась на него золотым дождем…

— Здесь все о Винсенте Стэмпине, — проговорил Директор, положив перед Майклом Тришем толстую папку в темно-зеленом переплете.

Англичанин небрежно пролистал несколько листов, потом утвердительно кивнул. А прочитав комментарий к одной из фотографий, удовлетворенно хмыкнул и, вынув два чека на пятьдесят тысяч евро каждый, положил перед Директором со словами:

— Здесь остаток оговоренного гонорара и премия за качество.

— С вами приятно работать, — вежливо осклабился глава частного детективного агентства. — Надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

— Вполне возможно, — согласно склонил голову Триш, хотя наверняка знал: если все удастся, ему больше никогда не придется заниматься подобными делами.

Изучение досье заняло почти восемь часов, за это время Майкл опустошил два кофейника крепкого кофе. Как он и предполагал, ищейки «Видока» вытащили все грязное белье, какое только было у главного менеджера международной компании «Новый Космос».

У Винсента Стэмпина оказалось безукоризненное прошлое, блистательное настоящее и, скорее всего, его ожидало впечатляющее будущее. Но на этом белоснежном досье имелись свои темные пятна.

Грамотный, образованный выпускник Колумбийского университета весьма удачно женился на вдове миллиардера Кирка и усыновил его двух детей, а заодно и возглавил семейный бизнес — Холдинговую компанию, которую за десять лет превратил в трансатлантический концерн. И который еще через четыре года стал основой гигантского промышленно-финансового конгломерата «Новый Космос». Несмотря на многомиллиардные обороты, сам Винсент был беден как церковная мышь. У него даже не было своего личного счета, все деньги, заработанные им, ложились на общий счет Каролины Кирк, которым полностью распоряжались супруга и ее великовозрастные балбесы.

Последние три года главный менеджер «Нового Космоса» проживал в Европе, каждый месяц отсылая финансовые отчеты бухгалтеру своей супруги.

«Жизнь, как у каторжанина, выпущенного условно на свободу», — вчитываясь в ровные строчки компьютерного текста, подумал Триш.

По всему выходило, что у Винсента Стэмпина ничего не было в жизни, кроме работы. Но, как оказалось, главный менеджер «Нового Космоса» не был лишен маленьких человеческих слабостей.

Его сексуальная энергия нашла выход в не совсем естественной форме. Агенты «Видока» откопали даже тех, кто скрашивал одиночество гения менеджмента.

Любимым человеком оказался танцовщик стриптиз-бара для гомосексуалистов под псевдонимом Шоколадный Голиаф.

Майкл внимательно рассматривал фотографии крупного мускулистого негра в атласных плавках, расшитых золотом, и украшенной павлиньими перьями короне.

Шоколадный Голиаф, по оценкам все тех же шпионов, встречался со своим возлюбленным несколько раз в месяц, на съемной вилле в пригороде Парижа. И, как отмечали агенты, особо деньгами своего любимого Винсент не баловал.

«Как же тут баловать, если все до последнего цента отбирает старая ведьма», — подумал Триш.

Англичанин посмотрел адрес клуба, где танцевал Шоколадный Голиаф. Стрип-бар находился в районе Булонского леса, месте, которое облюбовали проститутки и всякого рода извращенцы.

Сев в свой «БМВ», Майкл прихватил с собой Джона Кипера, справедливо рассудив, что раз он платит такие деньги бывшему шпиону, то стоит того использовать на полную катушку.

На этот раз Кипер был одет совсем по-другому. Вместо дорогого костюма его стройные ноги обтягивали черные джинсы-стрейч, торс прикрывала короткая джинсовая куртка-«косуха», а вместо лакированных туфель тяжелые армейские берцы на высокой рифленой подошве. В общем, вид вполне соответствовал будущему месту действия.

Сев рядом с Тришем, Джон продемонстрировал небольшой кастет, выполненный из толстой стальной пластины.

— А это еще зачем? — удивился Майкл.

— Знаю я эти гадюшники, обязательно кому-то придется съездить по роже, — озабоченно сказал Джон. Бывший сасовец не стал уточнять, откуда у его партнера такие познания, и плавно надавил на газ…

Как и предполагал Кипер, клуб для мужских особей с нетрадиционной сексуальной ориентацией оказался мрачным заведением в доме, построенном еще во время Первой мировой войны. Впрочем, весь квартал был не лучше, типичные трущобы.

«Ну а где бы еще мог оставаться инкогнито мистер Стэмпин», — подумал Майкл, глядя сквозь ветровое стекло «БМВ» на мигающую вывеску клуба, куда Джон Кипер направился «на разведку».

Вернулся бывший шпион минут через сорок и с улыбкой сообщил:

— Только что закончилось выступление Шоколадного Голиафа. Парень, должен тебе заметить, настоящая звезда, от поклонников нет отбоя. Сейчас он в своей гримерке, идем, я проведу тебя через служебный ход. А заодно и постерегу, пока ты будешь с ним беседовать.

Не привлекая к себе внимания, они обогнули дом. Потом, миновав ряд мусорных контейнеров, прошли через ограду из металлической сетки и, толкнув дверцу незапертой калитки, оказались в небольшом дворике. Оглядевшись по сторонам, Майкл увидел три легковых автомобиля — транспорт кого-то из обслуживающего персонала, как он догадался. Наконец мужчины оказались перед стальной дверью, прикрывающей вход в здание.

Кипер уверенно толкнул дверь и пропустил вперед своего работодателя. В двух метрах от входа на стуле полулежа развалился грузный охранник. В тусклом свете настенного бра можно было разглядеть бурый рубец от удара.

— Поражаюсь твоим способностям, — оглянувшись на Кипера, проговорил Майкл. Тот неопределенно пожал плечами и ответил:

— Мой теперешний бизнес требует от меня знаний и умения буквально всего. Сейчас налево.

Миновав длинный полутемный пустой коридор, услышали откуда-то доносившийся ударный ритм «техно», этот музыкальный стиль был сейчас в моде у всех разновидностей человечества.

— Это здесь, — указал Джон на дверь, к которой был прикреплен бронзовый молоточек. Состроив невинное выражение лица, добавил: — Ну, не буду мешать вам развлекаться.

— Аминь, — буркнул Триш и, проигнорировав молоточек, рывком распахнул дверь, шагнув вовнутрь.

Помещение гримерки оказалось небольшим, всего три на три метра, По стенам были развешаны поражающие воображение экзотические наряды, а в торце стояло большое трюмо, возле которого демонстративно поигрывал мускулами чернокожий гигант.

Уставившись на незнакомца, негр обнажил в хищной улыбке крупные белоснежные зубы:

— Какие-то проблемы, приятель?

Майкл недовольно поморщился — в помещении стоял устойчивый запах из смеси различных духов и пота. Англичанин цепким взглядом окинул влажную бронзовую фигуру в атласных плавках и с тяжелым притворным вздохом произнес:

— Мне не нравится, что твой приятель, являясь богачом, ведет себя, как последний скупердяй. Нужно быть щедрее с тем, кого любишь.

— Закрой свою пасть, иначе я ее разорву, как поганой макаке, — зарычал Голиаф, угрожающе надвигаясь на незнакомца.

— Насчет макаки, — усмехнулся Триш, делая шаг вперед. — Ты сам-то давно в зеркало смотрел?

Чернокожий танцовщик взревел, как разбуженный бурый медведь, и бросился на задиру. Мышцы на его теле вздулись буграми — казалось, еще мгновение и гигант разорвет незваного гостя.

Когда огромные руки с синеватыми ногтями сомкнулись на его шее, Майкл шагнул в сторону и выбросил вперед кулак. Боксерским хуком майор САС Триш всегда выбивал не меньше двухсот фунтов. Кулак врезался в солнечное сплетение африканца, и тот, согнувшись, рухнул на колени, задыхаясь от боли. Майкл встал за спиной танцовщика и указательным и большим пальцами ухватил его за ключицу, крепко сжав. Шоколадный Голиаф взвыл от новой, более пронзительной боли.

— Слушай меня внимательно, сладенький. Если я сказал, что твой любовник скупердяй и его нужно раскошелить, то на его капиталы мне плевать, о тебе забочусь. Пора бы Винсенту, кроме игрищ на съемных квартирах, сделать тебе более достойный подарок. Например «Бентли» или, на худой конец, «Феррари», ну или еще что-нибудь в этом духе. И если в течение ближайшего месяца ты его сможешь раскрутить на щедрые проценты, то впоследствии такие милые сердцу безделушки ты сможешь получать часто. А мы с тобой никогда не увидимся. Если нет, то я навещу тебя еще раз, последний. Понял?

— Понял, — корчась от боли, просипел Голиаф.

— Тогда прощай, Шоколадка…

Стриптизер оказался смышленым малым и уже через две недели разъезжал на шикарном «Бентли» цвета зрелой пшеницы. На запястье красовался платиновый «Ролекс» с изумрудами. И жил он не в арабском квартале, а в уютной двухкомнатной квартире с видом на Эйфелеву башню. Теперь любовникам не приходилось мотаться по съемным апартаментам.

Как узнал Триш через агентуру «Видока», эта щедрость обошлась Винсенту Стэмпину почти в полмиллиона евро, за которые ему придется отчитаться перед бухгалтерами благоверной супруги.

Главный менеджер «Нового Космоса» по-прежнему мотался по Европе, продвигая свои проекты, и лишь изредка посещал Париж, чтобы после общения с любимым человеком снова броситься в финансовый водоворот мегабизнеса.

— Он таким образом пытается заглушить неприятности приближающейся расплаты, — размышляя о судьбе Стэмпина, проговорил Джон Кипер. — Сложное положение, как бы руки на себя не наложил. Педики — они люди экспансивные.

— Не будем затягивать удавку на его шее до конца, — решил Триш. — Дадим шанс выкарабкаться…

Прилетая в Париж, Винсент Стэмпин предпочитал обедать в одиночестве в небольшом ресторанчике «Три президента» на набережной Сены. У главного менеджера там был постоянно зарезервирован отдельный столик в кабинете.

Прилетев всего на сутки из Женевы, Стэмпин прямо из аэропорта направился в «Три президента». Вечер он собирался провести в объятиях любовника, чтобы утром обратно вылететь в Швейцарию, в свой главный офис. Ему предстояло решить одну из наболевших проблем.

Причиной кулинарной нелюдимости Стэмпина была его любовь к американской кухне. Он ненавидел устриц, паштет из гусиной печени — в общем, все то, чем обычно пичкают на деловых приемах. Всем этим изыскам он предпочитал бифштекс с кровью, картофель фри или отварной рис, салат с капустой и ананасами. А на десерт обязательно яблочный пирог. Грубая калорийная пища, напоминающая о беззаботном детстве в Канзасе.

И на этот раз его заказ был неизменным — бифштекс с поджаристой корочкой и сочный внутри, горка желтоватого отварного риса и большая пиала салата из грубо нарезанных листьев пекинской капусты и долек свежего ананаса. Пирог обычно подавали позже, вместе с большой чашкой кофе без кофеина.

Но приступить к трапезе Стэмпин не успел — дверь отворилась, и в кабинет вошел незнакомый мужчина.

— Язва ануса чудовищно прекрасна, — произнес незнакомец и криво ухмыльнулся.

— Кто вы такой и что вам нужно? — держа в левой руке вилку, а в правой нож, холодно спросил главный менеджер «Нового Космоса», возмущенный наглостью незнакомца. Но в его глазах появился страх разоблачения.

— Артюр Рэмбо, поэт-гомосексуалист, воспевающий страсть к себе подобным. А я человек, которому известно о ваших проблемах и который в состоянии их усугубить или, наоборот, разрешить за вас, — невозмутимо произнес Триш. — Если мы, конечно, сможем договориться.

— Обойдемся без загадок, говорите начистоту, — стараясь скрыть свой испуг, сказал Стэмпин, нарочито небрежно бросая на стол салфетку.

— В самое ближайшее время вас ждет грандиозный скандал за разбазаривание средств компании «Дженерал Кирк», входящей в конгломерат «Новый Космос». Скорее всего, вас с позором уволят и, что еще вероятнее всего, ваша супруга подаст на развод. Вы останетесь нищим безработным, потому что, взяв вас на работу, любая фирма подмочит свою репутацию. И это еще помимо того, что в любой момент может всплыть история с Шоколадным Голиафом.

— Что вам нужно? — вместо того чтобы поинтересоваться, чем же ему может помочь незнакомец, устало спросил Винсент.

— Меня интересует проект «Кентавр». — Майкл с полуслова понял своего собеседника и также дал прямой ответ.

— Это невозможно. — Лицо американца исказила кривая ухмылка. — Я всего лишь управляющий и не имею к научным разработкам никакого допуска. Даже в Совет директоров вхожу в качестве консультанта. Так что даже при всем желании помочь вам не смогу.

— Нас не интересует документация на спутник «Кентавр». Нам необходимо сорвать его запуск.

— Вы работаете на конкурентов, — почти шепотом проговорил Винсент, хотя понятия не имел, кто может конкурировать с международным конгломератом, где шестьдесят процентов капитала принадлежат государствам — мировым лидерам, а еще сорок — крупнейшим финансовым группам. Более того, «Новый Космос» не является закрытым орденом для избранных, в конгломерат мог вступить любой желающий, имеющий свободные средства. Здесь крылось что-то другое…

— Какая разница, кто, что и для чего будет делать, — начал психологическую обработку главного менеджера Майкл Триш. — Главное в другом, вы — человек с гениальными умственными и организаторскими способностями. Ворочаете миллиардами, получаете миллионы за свой труд и при этом не имеете своего цента. Вы как раб на галере под названием «Госпожа Кирк». Я же вам предлагаю выход на свободу во всех смыслах. — Англичанин положил на стол два чека, на которых отчетливо была видна сумма — пятьсот тысяч евро. — Это для начала. Когда всё будет закончено — я заплачу вам пять миллионов. С этими деньгами вы сможете спокойно уехать на какой-нибудь тропический остров и прожить остаток дней со своим другом счастливо, в покое и уединении.

— Почему пять миллионов, почему не десять? — Неожиданно Винсент Стэмпин в упор посмотрел на Триша.

— Потому что я плачу вам ровно столько, во сколько обойдется вся операция по срыву старта «Кентавра», — не моргнув глазом, солгал Триш. Операция, им задуманная, стоит куда больше, чем названная американцу сумма.

— Логично, — понимающе улыбнулся управляющий, прекрасно понимая, что всему есть своя цена. — Что я должен буду сделать?

— До запуска еще два года, поэтому работайте как обычно, — произнес Майкл и, указав на чеки, добавил: — Теперь, когда у вас появилась финансовая возможность, можете побаловать своего Шоколадного дружка. А когда наступит время, я скажу, что нужно делать. Ничего сложного для вашей должности не будет.

— Согласен, — с готовностью ответил Винсент Стэмпин. Сгребая со стола два чека, сунул их в боковой карман пиджака, как обычную мелочь, и взял в руки столовые приборы.

Майкл Триш вышел из кабинета. К нему тут же присоединился Кипер, все это время находящийся в соседнем кабинете. Британец, как всегда, был сама элегантность. В левой руке держал элегантный кейс из крокодиловой кожи, где лежало шпионское оборудование, позволяющее делать скрытые записи при помощи портативной видеокамеры.

Вся беседа с главным менеджером «Нового Космоса» была записана и теперь служила дополнительной гарантией того, что тот с крючка не соскочит.

Мужчины вышли из ресторана вместе. Джон Кипер закурил и вопросительно глянул на своего патрона:

— Что дальше?

— Дальше? — задумчиво переспросил Триш, глядя куда-то вдаль, и тут же ответил: — А дальше мы займемся русским профессором…


Москва (наши дни)

Черный «двести двадцатый» «Мерседес» с тонированными стеклами и синей мигалкой на крыше, как лосось, идущий на нерест, выпрыгнул из бесконечного автомобильного потока, заполнившего Кутузовский проспект.

Машина, мягко шурша широкими шинами, замерла у полосатого шлагбаума, прикрывающего въезд во двор. Моложавый постовой, сидящий в стеклянном «стакане», едва заметив знакомый номер, тут же надавил кнопку автоматического подъемника шлагбаума. «Мерседес» мягко вкатился во двор.

Охрана здесь была не столько роскошью, сколько осознанной необходимостью. В этом доме проживали государственные деятели, члены правительства, депутаты Государственной думы, а также видные ученые.

Черный, поблескивающий антрацитом «Мерседес» с номерами Главного управления охраны обеспечивал безопасность ведущего специалиста Института ядерной энергии имени Курчатова академика Вячеслава Андреевича Никифорова.

Машина остановилась перед первым подъездом. Из салона выбрался молодой человек высокого роста, коротко стриженный блондин с атлетической фигурой. Черный костюм, белая рубашка и черный галстук делали его похожим на офицера КГБ, какими их обычно показывали в советских фильмах.

На самом деле мужчина никакого отношения к КГБ не имел. Когда развалился Союз и канул в Лету его передовой отряд, Денису Янову было всего пятнадцать лет. Теперь бывший мастер спорта по спортивному троеборью имел чин капитана и десятилетнюю выслугу в ГУО, а также за его спиной остались две продолжительные командировки в «горячие точки». С места последней он привез медаль «За отвагу».

Расставив ноги на ширину плеч, Денис привычным движением расправил руки. По его лицу проскользнула тень недовольства. Он ощупал правый бок, потом одернул полы пиджака и поспешил к подъезду.

В просторном холле за старинным письменным столом важно восседала похожая на монументальное скифское божество консьержка со странным именем Олимпиада и обычным отчеством Тихоновна. Несмотря на внешне суровый вид, женщина она была тихая и незлобивая.

— Доброе утро, Олимпиада Тихоновна, — войдя в холл, поздоровался Денис.

— Доброе, — доброжелательно ответила консьержка и тут же мягко упрекнула: — Выходной день, а ты все работаешь.

— Наша служба и опасна и трудна, — уходя от ответа, пропел на оперный манер капитан, исчезая в кабине лифта. Створки дверей негромко сомкнулись. Улыбка тут же сползла с лица Дениса — боль в правом боку беспокоила его уже не на шутку.

«Наверное, вчера в спортзале перетренировался, вот крепатура и дает о себе знать», — подумал Янов.

Наконец лифт остановился на седьмом этаже. Пройдя по блестящему покрытию лестничной площадки, молодой человек подошел к двери и надавил на черную пуговку звонка. Дверь из мореного дуба бесшумно отворилась, в проходе стояла младшая дочь академика Таисия. Двадцатипятилетняя взбалмошная особа, успевшая уже дважды побывать замужем и теперь пребывающая в пока еще безуспешных поисках нового претендента на ее руку и сердце.

— О-о, месье бодигард, — при виде Янова блеснули алмазами большие синие глаза молодой женщины. Как предполагал Денис (и не без оснований), дочка академика положила на него глаз. — Вы, как я поняла, прибыли за моим папа?

— Так точно, — не придумав ничего оригинальнее, ляпнул офицер.

— Ну, входите, — прогнулась в реверансе Таисия. — Объект вашей неустанной заботы будет вот-вот готов к отправлению в путь.

Из гостиной доносился шум семейной перебранки, но едва Янов переступил порог, как в коридоре возникла тучная фигура хозяйки.

— А, Денис, рада тебя видеть, — улыбнулась женщина. — Кушать будешь?

— Спасибо, я дома позавтракал, — ответил молодой человек, но его слушать не стали.

— Тая, отведи парня на кухню и плотно накорми — еще неизвестно, сколько ему придется охранять твоего отца.

— Слушаю и повинуюсь, — приложив ладонь к виску, воскликнула молодая особа и, с готовностью подхватив Янова под руку, потащила в глубь квартиры, на ходу приговаривая: — Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.

Завтрак оказался поистине плотным — бутерброды с бужениной, сервелатом, голландским сыром, шоколадные эклеры, варенье трех сортов, мед, сливки к кофе.

— Если пожелаете, мон шер, я могу для вас яичницу приготовить, — предложила любвеобильная дочка, усаживая телохранителя за стол.

— Нет-т, спасибо, — взмолился Денис. Яйцами на скорую руку он питался пять дней в неделю, позволяя лишь по выходным готовить себе что-то посущественней.

— Тогда ешьте бутерброды и пейте кофе со сливками. — Эта фраза из уст молодой женщины прозвучала как приговор.

Кофе со сливками неожиданно притупил боль в правом боку, и Денис позволил себе съесть пару бутербродов и один эклер. Тем временем словесная баталия в гостиной не прекращалась ни на минуту.

— Вот объясни, зачем мне за собой тащить целый гардероб? — вопил из-за стены академик. — Я не на пикник туда еду, не на званый раут, чтобы менять наряды несколько раз на день. Я еду работать, и у меня запланировано множество экспериментов. Так что не до твоих шмоток мне там будет.

Но супругу академика никакие доводы не брали. Донская казачка Клавдия Петровна была женщиной обстоятельной во всем, и надежный домашний тыл позволил ученому подняться на те высоты, на которых он сейчас пребывал.

— Ты почти две недели проведешь за границей, где соберутся ученые из десятка стран мира. И не все время там будете заниматься своими экспериментами и опытами. Наверняка будут фуршеты или еще чего там, ты не будешь ходить в одном и том же. В конце концов ты представляешь Россию, а своим внешним видом ты ее только скомпрометируешь. И лично я не позволю тебе подрывать престиж государства, — громыхала супруга.

Последний довод оказался бронебойным, и академик сдался. Через пять минут сборы были закончены, и Денис, получив в руки огромный пластиковый чемодан, в нарушение инструкции об охране, прошел вперед.

Официально Янов прикреплялся к академику Никифорову только во время заграничных командировок для защиты государственного секретоносителя и в документах значился как референт. Три курса физмата Высшего технического училища имени Баумана позволяли ему в среде ученых мужей чувствовать себя вполне уверенно.

— Вот, дожился, должен себя чувствовать, как какой-нибудь челнок с Петровско-Разумовского рынка, — недовольно бурчал себе под нос академик, выходя из подъезда. Водитель «Мерседеса», увидев Дениса с необъятным чемоданом, поспешно распахнул дверь. И пока Никифоров с кряхтеньем забирался в салон, помог телохранителю уложить громоздкую поклажу в багажник.

Наконец хлопнула крышка багажника, и мужчины забрались в «Мерседес».

Ослепительно черный автомобиль легко развернулся на пятачке. Тем временем постовой милиционер, не задерживая его пассажиров, предусмотрительно поднял металлическую рейку шлагбаума.

«Мерседес» так же легко, как и полчаса назад выскочил из дорожного потока, влился обратно.

— Мы не опаздываем? — угрюмо спросил академик.

— Ну что вы, Вячеслав Андреевич, у нас еще есть полчаса резерва, — успокоил его водитель, но на всякий случай включил мигалку и увеличил скорость. Сидящий возле него Янов с тревогой ощутил, что боль в боку возобновилась с новой силой…

Посадка на рейс Москва — Лос-Анджелес, как всегда, проходила без особой спешки и нервотрепки, даже в короткой очереди не пришлось стоять.

Для академика и его референта был заранее приготовлен «зеленый коридор» в VIP-зоне. Миловидная стюардесса, широко улыбаясь, провела пассажиров в бизнес-класс огромного аэробуса «Ил-96». Никифоров занял место у окна и уставился на громаду аэропорта «Шереметьево-2», мысли ученого были заняты предстоящим стартом ракетоносителя «Зенит» с новейшим спутником «Кентавр», оснащенным революционным ядерно-электрическим реактором, который в течение пятидесяти лет будет обеспечивать спутник энергией, позволяя ему исследовать орбиту Марса.

«Если все удастся, то со спокойной душой можно умирать», — пропустив инструктаж стюардессы, умиротворенно подумал академик и только сейчас заметил, что воздушный гигант выезжает с рулежки на взлетную полосу. Огромная крылатая махина на какое-то мгновение замерла в торце ВПП, потом сдвинулась с места, с каждой секундой увеличивая скорость, пока наконец не оторвалась от земли, стремительно набирая высоту. От перепада давления заложило уши, но вскоре этот дискомфорт прошел.

Мысли академика полились в прежнем русле. «Мне уже семьдесят два года, пятьдесят из них я отдал ядерной физике и почти сорок лет космосу».


Молодой выпускник МГУ свою деятельность начал еще при академике Курчатове, на которого молодые ученые смотрели как на бога. Атомная бомба уже была создана, и теперь вовсю шли работы над тем, как усмирить разрушительную силу ядра атома. Создавалась первая ядерная электростанция.

Через одиннадцать лет старший научный сотрудник Никифоров был переброшен на новую тему — Советский Союз вовсю штурмовал космос и нужна была альтернатива химическому топливу. Решено было начать создание ядерного реактора для орбитального спутника. В семьдесят пятом ракетоноситель «Союз» вывел на орбиту спутник «Атлант» с ядерным реактором, который должен был обеспечить более десяти лет бесперебойной работы на орбите, став родоначальником космических долгожителей, делая СССР в космосе недостижимым для западного капитализма.

Но все вышло по-другому — не прошло и полгода, как «Атлант» вышел из повиновения ЦУПа и, сойдя с орбиты, рухнул на землю в глухой канадской тундре. Происшествие оказалось не просто очередной советской неудачей в космосе, а вылилось в грандиозный международный скандал. Канаде пришлось выплатить огромную сумму в качестве компенсации за нарушение экологии, а группу ученых, создавших спутник и, главное, ядерно-электрический реактор к нему, даже хотели отдать под суд. Хотели, хотели, да вовремя передумали, но проект наглухо заморозили.

И только через двадцать лет, когда мир кардинально поменялся, на земной орбите создавалась международная космическая станция, а ученые многих высокоразвитых стран говорили не только об изучении Марса, но и освоении его ландшафта с целью в ближайшем будущем начать добычу полезных ископаемых, вспомнили о ядерно-электрических реакторах, без которых длительное пребывание в космосе было невозможно. Но теперь работать стало куда проще и комфортнее. Новейшие материалы и технологии, сверхскоростные компьютеры, просчитывающие всевозможные изменения при разных температурах и нагрузках, позволили создать реактор новейшего типа.

«Уже через десять лет подобные реакторы смогут обеспечивать энергией марсианские колонии, которые будут разрабатывать залежи природных ископаемых. И то, что казалось фантастикой еще в конце двадцатого века, станет реальностью в первой половине двадцать первого», — засыпая, подумал академик. Через мгновение он провалился в черный бархат нирваны.

— Нужен врач, — полоснул слух внезапный женский возглас. Вячеслав Андреевич раскрыл глаза и с недоумением уставился в сторону непонятного шума. Кричала стюардесса, держащая за руку Дениса. Лицо молодого человека приобрело лимонный оттенок и страдальчески морщилось от боли.

Никифорову показалось, что он проспал всего несколько минут, но, взглянув на циферблат своего «Ориента», понял — минуты растянулись на долгие часы.

— Что произошло? — наконец сбросив с себя пелену сна, обратился к девушке Никифоров, поняв, что «референт» не реагирует на все происходившее вокруг него.

— Ему стало плохо, что-то с желудком, — затараторила стюардесса. — И он попросил у меня таблетку но-шпы, выпил, вроде бы стало легче, а сейчас подхожу, смотрю — он без сознания. — И снова заголосила: — Помогите, нужен врач…


«Разбор полетов» по прошедшим совместным учениям ничего хорошего не обещал. И участники совещания сидели за большим столом в просторном генеральском кабинете тихо, словно на поминках лучшего друга, в ожидании «раздачи слонов».

Впрочем, что несут репрессии, провинившиеся и так знали. Виктор Викторович Цуриков дедовской шашкой изрубил пошитый по случаю парадный генеральский мундир, потом самолично под лимон выпил литровую бутылку «Ред Лэйбл». В пьяном угаре накатал рапорт на увольнение. А утром, едва продрав глаза, порвал его на мелкие кусочки и с больной головой принялся за составление обзорного материала по теме все тех же проклятых учений.

Командир региональной «Альфы» Игорь Лобанов за день до совещания с бойцами отмечал в сауне «отходную», зная, что в центре «Т» ему уже приготовили место начальника отдела технического контроля — должность кабинетная и абсолютно бесперспективная.

Командиры боевых групп «Альфы», также находящиеся на совещании, ломали голову, кого пришлют вместо Лобанова. Про себя каждый догадывался о том, какие с новым командиром у них сложатся взаимоотношения, ведь недаром же в народе говорят: «Новая метла по-новому метет».

Начальник УФСБ, собрав в своем кабинете верхушку антитеррористического ведомства, отсутствовал, находясь в это время в отделе контрразведки. Операция «Бумеранг» по отслеживанию вражеской разведывательной сети на Дальнем Востоке была в разгаре, и пускать ее на самотек никак было нельзя. Сейчас как никогда требовалась филигранная работа оперативников, топтунов и технических служб.

Когда все вопросы с начальником отдела были решены и в Москву был отправлен подробный рапорт на имя директора ФСБ, генерал-лейтенант смог вернуться в свой кабинет.

Несмотря на необходимость устроить разнос антитеррам, настроение у начальника УФСБ было приподнятым, даже портить его не хотелось.

— Ну что, гвардейцы? — с отцовской интонацией стал журить штрафников генерал. — Как же вы так опростоволосились? Что, слабая материальная и техническая базы? Мало тренировались? Или недостаточно боевого опыта, что морпехи сделали вас как младшую группу юннатов из дома пионеров для умственно отсталых? Как же так, ведь позор на всю «контору» — отсюда и до самой Балтии.

— Так ведь действовали мы по полностью расписанному морскими пехотинцами сценарию, — проговорил Цуриков, решившись в данной ситуации вызвать огонь на себя, все равно лоскуты генеральского мундира были в мусоре. — Да и времени в обрез, вот и попали, как кур в ощип.

— Ах, морпехи, негодяи этакие, виноваты, — театрально хлопнул в ладоши начальник УФСБ. — Не по правилам с вами играли, а вот настоящие террористы, те будут правильно действовать. И захватив заложников, обязательно встанут перед вами, как жестяные зайцы в тире.

Антитерры молчали, виновато опустив головы, понимая, что в данном случае крыть слова начальника нечем.

— Ну уж нет, мои дорогие, — продолжал в том же духе генерал. — Террористы нам ни на секунду не дадут передохнуть и одуматься. Они будут ставить нас в самые невыгодные условия, прикрываясь беззащитными женщинами и детьми. А вы должны их переигрывать, и, в первую очередь, не оружием, а мозгами.

Начальник УФСБ хотел еще что-то добавить, но не успел, на столе зазвонил телефон.

— Да, слушаю. — Слушал он в течение десяти минут, потом сказал: — Понял, сейчас же будем что-то решать. — Опустил трубку на аппарат и выругался со всей солдатской прямотой: — Вот, бл…, если не везет, так и на родной сестре триппер поймаешь. — Тяжелым взглядом обвел собравшихся и негромко произнес: — Все свободны, кроме полковника Цурикова. — Потом нажал кнопку селектора: — Всех начальников отделов ко мне на совещание. Срочно.

Едва все старшие офицеры управления собрались в кабинете генерала, тот сразу начал без предисловия:

— Прям как у классика: «Я собрал вас, господа, чтобы сообщить принеприятнейшее известие…»

— Что, опять проверка пожаловала? — со вздохом подал с места реплику седовласый генерал-майор, первый зам начальника УФСБ. Приезд директора госбезопасности ему удалось пересидеть в отпуске.

— Хуже, — сокрушенно покачал головой руководитель краевой ФСБ. — Намного хуже. — Видя недоуменные лица начальников отделов, понимающих, что хуже проверки может быть полномасштабная война или государственный переворот, пояснил: — Из Москвы в Лос-Анджелес летел академик Никифоров, ведущий специалист по ядерным реакторам. Его визит в США связан с новой космической программой освоения Марса. Сами понимаете, какого уровня секретоноситель.

— Он что, выбрал «свободу» или его в Штатах арестовали? — неуверенно предположил начальник отдела контрразведки. Последнее было не ново, когда арестовывали в США российских чиновников крупного калибра по высосанным из пальца и надуманным обвинениям.

— Нет, до этого дело не дошло. Академик еще не долетел до Америки, а у сопровождающего его офицера Главного управления охраны случился приступ аппендицита. Короче говоря, пришлось в нашем аэропорту их ссаживать. Парня прооперировали вовремя, предотвратив перитонит. Никифоров сидит в «люксе» в гостинице «Золотой Рог» и мечет громы и молнии — через двое суток из Лонг-Бич выходит лайнер «Геркулес», по программе морской старт, и ученый непременно должен быть там. И, как понимаете, выпустить его без надежной опеки мы не можем, на все про все у нас сутки. Так какие будут предложения?

— Сутки — это нереально, — возразил первый заместитель, начинавший свою карьеру в ПГУ КГБ и прекрасно разбирающийся в происходящем. — Мало подобрать офицера, нужно его «залегендировать» и получить американскую визу, это уже невозможно за столь короткий срок. Да и Московское управление охраны за сутки не успеет прислать дублера.

Все присутствующие офицеры молча закивали головами, полностью соглашаясь с генерал-майором.

Начальник УФСБ задумался. Опытный оперативник, поднявшийся до генеральских погон и должности главы целого края не из кабинетной элиты, а с самой что ни на есть «земли», оставивший за спиной горячие горы Афганистана, саванну Сомали и Анголы, где приходилось противостоять самым мощным разведкам мира, побеждал лишь благодаря тому, что не боялся идти на риск. И теперь ему следовало определиться, кто он — прежний опер, готовый поставить на кон свои погоны с большими звездами, или кабинетный вояка, дрожащий за свое кресло.

«Денис Янов, Денис Янов», — мысленно повторял начальник УФСБ имя офицера Управления охраны. Решение пришло неожиданно.

— Значит, так, — вдруг решительно заговорил генерал-лейтенант, — не будем изобретать велосипед, пойдем от элементарного. В документе Янова сменим фотографию и пошлем нашего офицера под прежней «легендой» — референт академика.

Это была чистой воды авантюра, но никто из офицеров не решился с начальником спорить, прекрасно понимая, что всю ответственность генерал-лейтенант берет на себя. Только первый зам спросил спокойно:

— Кого пошлем?

— Морпеха, — неожиданно выпалил начальник госбезопасности края. — Тем более у них даже имена одинаковые. Так что академику будет привычно обращаться…


Лондон (2004)

Новогодняя столица Великой Британии была залита яркими разноцветными праздничными огнями.

Высокая худощавая шатенка в длинном кожаном плаще с большой дорожной сумкой вышла из здания железнодорожного вокзала и, цокая тонкими высокими каблучками, поспешила к стоянке такси.

Двадцатилетняя Елена Сергеева была единственной внучкой профессора Титова. Восемь лет тому назад ее родители погибли в автокатастрофе, и с тех пор единственный родственник заменил девочке семью.

Ушедший на пенсию ученый тем не менее продолжал работать, готовя для различных специальных изданий научные статьи. Когда Лена окончила среднюю школу, Николай Петрович сдал свою престижную пятикомнатную квартиру в «сталинском» доме бизнесмену из Баку, перебравшись на загородную дачу, создав все условия для учебы любимой внучки в Британии.

Островное королевство девушке понравилось. Не заграничным шиком или вечными туманами, нет, это был абсолютно другой мир, и здесь Лене ничего не напоминало о трагедии, случившейся с ее родителями.

Вот поэтому в Россию она прилетала два раза в год — на Рождество и на летние каникулы, каждый раз оттягивая эти визиты до последней минуты.

Отгуляв католическое Рождество и Новый год в студенческом городке под Бедфордом, будущий дизайнер собралась на родину предков.

В сумке, кроме личных вещей, лежала коробка с подарками для дедушки и несколько мелких безделушек подругам детства…

За легкой походкой девушки со стороны внимательно следили двое парней с мощными, как у атлетов, загривками и коротко стриженными затылками. Дождавшись, когда Лена села в черный автомобиль с оранжевым «гребешком», парни перебежали через дорогу и запрыгнули в салон серой «Вольво», за рулем которой сидел Алан Боккер.

— Ну и как? — выруливая со стоянки, спросил англичанин.

— Все нормально, она одна, — двинул челюстью один из наемников.

— Девчонка — просто класс, с такой покувыркаться — просто в раю побывать, — с кривой ухмылкой добавил второй. — Интересно, эта киска в постели опытная или придется учить?

— Я бы на твоем месте так не рисковал, парень, — посоветовал Алан глухим, ничего хорошего не обещающим голосом. — Наш заказчик — человек очень серьезный, и если кто-то отступит от договоренностей, лично сдерет с того кожу живьем, а я помогу. Но прежде своими руками оторву гаду яйца, потому что на кону моя репутация, и подпортить ее я никому не позволю.

На эту красочную тираду ни один из наемников ничего не ответил. Они оба воевали с Боккером в Центральной Африке и видели, на что отставной сасовец способен. Если Алан что-то обещал, то обязательно держал свое слово.

«Вольво» легко обогнал такси, которое везло девушку в аэропорт Хитроу. Наблюдая в зеркало заднего вида, как огни фар черного «Мерседеса» тают вдали, пока его не заслонил маршрутный автобус, Алан Боккер перевел взгляд на съежившихся наемников.

— Все помните, как нужно сделать?

— Все будет в лучшем виде, — ответил один из парней.

— И смотрите мне, без глупостей. Я два раза предупреждать не стану.

Эту реплику наемники также оставили без ответа.

Автомобильная стоянка перед аэропортом, как всегда, была запружена транспортом, напоминая огромный пантеон современной жизни.

Объехав стоянку, Алан притормозил и, не поворачиваясь к пассажирам, сказал:

— Здесь нет камер слежения, поэтому выходите. Ждать буду возле бокового выхода аэровокзала.

Парни, не говоря ни слова, покинули салон «Вольво» и направились к зданию аэровокзала. Со времени атаки террористами нью-йоркских «близнецов» и начала войны в Персидском заливе лондонский аэропорт в значительной степени изменился. Вдвое увеличилось количество камер слежения, полицейские патрули были усилены военными, вооруженными портативными автоматами и служебными собаками.

Но, несмотря на все предпринятые меры безопасности, новогодняя толчея в значительной мере их ослабляла. С учетом нынешней действительности Джон Кипер и подготовил операцию по похищению внучки российского профессора. Как в хорошем сценарии, каждый ее участник изучил свою роль до автоматизма.

Наемники вошли в здание с толпой норвежских туристов, возвращающихся в Осло после празднования в Англии католического Рождества. Смешавшись с разношерстной толпой, они скрыли свои лица от объективов телекамер. Затем возле одной из стоек зала ожидания задержались, выбрав это место для наблюдения за центральным входом, через который должна была появиться девушка.

Наконец к зданию аэропорта подкатило уже знакомое такси. Из салона выпорхнула Елена Сергеева. Водитель услужливо вытащил из багажника дорожную сумку. Держа в левой руке свою ношу, девушка прошла сквозь автоматически открывающиеся двери в холл аэровокзала и уверенной походкой направилась на регистрацию. В этот момент две пары глаз настороженно наблюдали за ней, мысленно отсчитывая шаги до того момента, как жертва окажется в «мертвой зоне» камер слежения.

Через мгновение-другое один из наемников толкнул своего товарища локтем и тихо шепнул:

— Пошли.

Подобно волкам, загоняющим молодую косулю, наемники с двух сторон обходили девушку.

— Какая встреча, Ленка, — вдруг по-русски воскликнул один из парней (эту фразу он учил по десять часов в день в течение целой недели, чтобы выговорить без запинки и акцента). Русская речь в лондонском аэропорту уже давно стала привычной, кроме самой Сергеевой никто не обратил внимания на неожиданный возглас. Она тут же остановилась и широко улыбнулась, но улыбка сразу же сползла с миловидного личика. Окликнувший оказался совершенно незнакомым.

— Вы кто? — удивленно спросила Лена.

— Ты разве не узнала меня? — Наемник уже перешел на родной ему английский язык. — А ведь мы с тобой славно оттянулись на вечеринке у Лизи.

— Лизи? — переспросила девушка, никого под таким именем она не знала. Но это было уже неважно, второй наемник, оказавшийся позади, прикоснулся к открытому запястью усиком электрошокера. Мощный разряд поразил нервную систему.

Крепкие мужские руки тут же подхватили пошатнувшийся девичий стан, готовый шмякнуться на пол из мраморной крошки. Один из парней взял из рук Елены сумку, второй, крепко держа ее за талию, потащил в толпу прилетевших туристов. Никто из доброй тысячи людей, находившихся в этот момент в Хитроу, не обратил на них внимания, и тем более никто не заподозрил, что прямо на их глазах произошло похищение.

Когда через несколько минут девушка оказалась в салоне «Вольво», Алан Боккер удовлетворенно кивнул головой и произнес:

— Нечего рассиживаться, сделайте инъекцию опиума, пусть спит все расстояние до Портсмута, а может, и до Ниццы. Лишняя морока нам ни к чему…

Лена, открыв глаза, долго смотрела на потолок, откуда на нее бессмысленно пялились толстопузые голенькие крылатые амуры, вооруженные золотыми луками.

Она никак не могла припомнить, что же с ней произошло. Откуда эта шикарная комната, широкая кровать и гладкое атласное белье.

«Все это похоже на сон или на похищение в духе дешевого мексиканского сериала», — пыталась выстроить уверенную логическую схему достойная своего деда-ученого внучка. Вот только информации явно не хватало.

Вскоре в комнату вошла горничная — немолодая, среднего роста женщина в длинном темно-синем платье, белоснежном фартучке и кружевной наколке на темноволосой голове.

— Завтрак готов, вас ждут в зале, — по-английски произнесла горничная и молча удалилась.

«Нужно одеться и идти, — подумала Елена, увидев свои аккуратно сложенные вещи на небольшом прикроватном пуфе. — Иначе что-либо узнать вряд ли удастся».

Встав с постели, она без ложной скромности отыскала ванную комнату, приняла душ, привела в порядок непослушные кудри и быстро оделась.

Выйдя из комнаты, Елена огляделась по сторонам. Особняк оказался большим, двухэтажным, выстроенным в стиле роскоши эпохи Возрождения, с мраморной лепкой на стенах и потолках и золотой росписью.

Зал, куда пригласили невольную гостью к завтраку, оказался на первом этаже, и Лене пришлось спуститься по лестнице, которая своей роскошью ей напомнила Эрмитаж.

За длинным столом ее поджидал всего один человек — молодой мужчина с довольно импозантной внешностью и, как сразу же отметила начинающий дизайнер, одетый дорого и со вкусом.

Хозяин дома, увидев гостью, поспешно поднялся из-за стола и приблизился к ней. Галантно поцеловал руку, пристально глядя в глаза.

«Ну точно мексиканский сериал», — с невольной усмешкой подумала Елена и почувствовала, как учащенно забилось сердце. Романтика присуща даже девушкам двадцать первого века.

— Несказанно рад нашей встрече, Елена Александровна, — с легким акцентом на русском языке заговорил незнакомец. — Разрешите представиться, меня зовут Джон.

— А дальше? — удивленно моргнув, спросил Лена.

— Дальше не нужно, в данном случае этого достаточно.

— Тогда позвольте мне задать другой вопрос.

— Без проблем.

— Вы похитили меня, чтобы продать в гарем какому-то арабскому шейху или таким необычным образом решили сами жениться?

Джон громко засмеялся, от удовольствия хлопнул несколько раз в ладоши и наконец произнес:

— Браво, великолепное чувство юмора. Но я отвечу откровенно и вполне серьезно. Первое предположение абсолютно исключается, второе… второе… — Он на мгновение задумался и продолжил: — Второе вполне возможно, если между нами вдруг появятся чувства и вы будете свободны. Ибо жениться на пленнице, согласитесь, дорогая, полный анахронизм.

— Согласна, — Лена тряхнула головой и нетерпеливо спросила: — А когда же я буду свободна?

— Думаю, не раньше чем через год, — со вздохом сообщил Джон.

— Но позвольте… — растерялась девушка.

Но слушать ее мужчина не стал и заговорил сам:

— Вилла будет находиться в вашем полном распоряжении. Бассейн, теннисный корт, большая библиотека, компьютер и все прочее и необходимое. Вы легко сможете пройти университетскую программу и, выйдя из этих стен, экстерном сдать экзамен. Кроме того, каждую неделю, начиная со следующей, вы сможете звонить своему дедушке.

— Скажите, Джон, это что, какое-то дикое реалити-шоу? — Мозг девушки выдал возможную по ее мнению версию.

Джон вновь не удержался от рукоплесканий и лучезарной улыбки:

— Браво, пятерка за догадливость. Считайте, что действительно вы участник шоу «За стеклом». Это, так сказать, я предложил вам лучший вариант, но если вдруг появится желание, могу обрисовать и абсолютно полярное времяпрепровождение. Ну как?

Последовала секундная пауза, и Лена, неожиданно хлопнув в ладоши, радостно выкрикнула:

— Второй не нужен, остановимся на первом…

Уже смеркалось, снег на обочинах приобрел зловеще-фиолетовый цвет, высокие черные стволы корабельных сосен походили на пришельцев из потустороннего мира теней.

— Этот профессор что, совсем ненормальный? Из Москвы забраться в такую глушь, Робинзон хренов, — недовольно ворчал Майкл Триш. После ласкового климата Французской Ривьеры Россия ему казалась Северным полюсом. Здесь было холодно и снежно, в подобной обстановке он побывал лишь однажды, когда САС проводили учения в Северном море на побережье Норвегии. Больше Майкл старался туда не попадать.

Сидящий за рулем взятого напрокат внедорожника «Паджеро» Джон Кипер на эту тираду лишь криво усмехнулся. Россия у разведчика, проведшего здесь довольно длительный срок своей жизни (пять лет), вызывала смешанные чувства. Как крепкий мороз с колючим снегом и рюмка водки с горячим наваристым борщом, непролазная в межсезонье грязь и русская парная с березовым веником и ледяным квасом. Это как закон вечности, его Инь и Ян. Для того чтобы понять ее философию, не нужно долгие годы изучать толстые талмуды умных книг, достаточно некоторое время здесь просто пожить, отбросив чопорность британского бытия.

— Старик по-своему гениален. И как все неординарные люди, имеет свои причуды, — встал на сторону профессора Кипер.

— Тоже мне причуда — жить в таежной глуши, — фыркнул Триш, он был уверен, что тайга начинается прямо за Кольцевой дорогой. И теперь, чем дальше джип углублялся в Московскую область, тем больше майор становился уверен в своей правоте. — Варвары, дикари, вместо того чтобы свои таланты зарывать в этом ледяном аду, ехали бы на Запад. За свои мозги получали реальные деньги и, соответственно, имели реальные всевозможные блага. А не ковырялись бы в навозе.

— У них немного другой менталитет, — покачал головой Джон. — В конце концов, деньги не ставятся во главу бытия, и поэтому Россия неудобное государство для стран Запада.

— Я же говорю, дикари.

«Паджеро» съехал с асфальтированной трассы и запрыгал по мерзлой грунтовке. Подобная езда не добавила настроения Майклу.

Теперь уже вместо огромных сосен вдоль дороги росли пушистые елки. Припорошенные снегом, они напоминали снеговиков, прямо целые когорты бойцов Санта-Клауса.

«Пожалуй, это войска Деда Мороза, все-таки находимся на его территории», — подумал Триш.

Наконец вдали показались огни дачного поселка. На фоне лесного безмолвия тускло светящиеся окна напоминали пейзажи с рождественских открыток.

Два десятка лет тому назад ученые, ковавшие оборонный щит страны, были в фаворе и имели достаточно средств, чтобы на выделенных им дачных участках построить пусть небольшие, но добротные дома. Теперь же, когда все поменялось, многие, как и профессор Титов, сдавали московские квартиры внаем нуворишам, забираясь в экологически чистую глушь.

В отличие от дачных поселков новых русских, здесь не было ни ограды, ни караулки со строгой и придирчивой охраной. Лишь на въезде стояла большая покосившаяся сухая сосна, расколотая молнией, эдакий страшный мистический знак.

Джон Кипер не зря провел пять лет на службе разведки Ее Величества. Едва он согласился на предложение Триша, как тут же погрузился в работу. В Москву был отряжен специальный человек, бывший русский эмигрант, застрявший в Лондоне и промышлявший случайными заработками.

Человечек не только выяснил, где теперь проживает Николай Петрович Титов, но и побывал в поселке, даже составил подробную карту, а заодно выяснил, что единственная внучка профессора учится в Англии. На этом теперь и строилась вся операция по убеждению ученого.

— Вот и приехали. — Джон надавил на педаль тормоза, и мощную машину слегка занесло по мерзлой дороге. Джип несколько метров проехал юзом, замерев перед массивной деревянной калиткой и таким же высоким глухим забором. — Пошли. — Подхватив с заднего сиденья кожаную барсетку, Триш надел ее на запястье левой руки. Оба англичанина хлопнули дверями внедорожника и подошли к забору. Рука в дорогой лайковой перчатке обрушилась на доски калитки.

— Хозяин, дома кто есть? — стараясь скрыть свой акцент, крикнул Кипер.

— Чего орешь? — донеслось со двора. Через мгновение клацнул ржавый запор, и тяжелая калитка распахнулась. Перед незваными гостями стоял человек, мало похожий на почтенного профессора. Пожилой мужчина крепкого сложения, обутый в высокие валенки, одетый в ватные штаны, толстый водолазный свитер, поверх которого была накинута кожаная жилетка мехом внутрь. На голове видавший виды лисий треух, а в правой руке старик сжимал топор на длинной ручке. За его спиной виднелась толстая колода, вокруг которой были разбросаны порубленные дрова. На секунду Джону показалось, что они ошиблись адресом, но тут же в глаза бросились несовпадения во внешнем виде сельского жителя. Короткая, аккуратно подстриженная бородка, окаймлявшая нижнюю часть лица, и очки в тонкой золотой оправе.

— Николай Петрович? Здравствуйте, — улыбнулся Кипер.

— Я Николай Петрович, — кивком головы подтвердил старик, с подозрением глядя на незнакомцев. — Чего надо?

— Мы привезли вам подарок от вашей внучки, — сказал Джон, а Триш задрал руку, демонстрируя висящую на запястье барсетку.

— От Ленки, что ли? — Старик упорно играл роль деревенского жителя. — А сама где же, бисова душа?

— Обстоятельства вынудили ее остаться в Англии, но это ненадолго, — как можно деликатнее пояснил Кипер. — Скоро приедет.

— Ну, раз такое дело, проходите. — Титов отошел в сторону, пропуская незнакомцев во двор.

Профессорский дом оказался небольшой двухэтажной коробкой, возведенной из красного кирпича. Впереди была пристроена деревянная терраса с высокими узкими окнами.

Проходя по двору, Триш с интересом рассматривал постройки, расположившиеся по диагонали от дома, возле которых в вольере тяжело ступал огромный мохнатый волкодав. Пес не гавкал, только настороженно следил за незваными гостями, будто фотографировал объективом желтых глаз.

— Можете не разуваться, а верхнюю одежду вешайте здесь, — войдя на террасу, указал рукой профессор на самодельную вешалку, на которую первый водрузил свой треух. Гости послушно сняли куртки, шапки и вслед за хозяином прошли в дом.

Большая комната была оформлена под гостиную. Массивный, с потускневшим лакированным покрытием сервант, заставленный не менее допотопным хрусталем. У стены притулился такой же древний диван, над которым на ковре висели двухствольное охотничье ружье и широкий кожаный патронташ.

«Двенадцатый калибр, — заметив оружие, машинально отметил про себя Триш, также обратив внимание на кожаные кресла и телевизор, отличающиеся от остальной обстановки. А в соседней комнате в открытую дверь можно было рассмотреть книжные стеллажи, письменный стол и раскрытый новенький ноутбук. — А здесь кабинет. Значит, на втором этаже спальные помещения. Небогато, но с долей комфорта все устроено».

— Присаживайтесь, — произнес Титов, по-прежнему сжимая в руке топор, который будто забыл оставить во дворе. Гости устроились в креслах, и он резковато спросил: — Так что там Ленка передала?

— А-а, — Майкл, как бы извиняясь, закивал головой, потом расстегнул свою барсетку, вытащил наружу пластиковый футляр с лазерным диском и протянул профессору.

Тот скорчил недовольную физиономию при виде футляра.

— Это что такое?

— Это информационный диск, — снисходительно усмехнулся Джон Кипер и взглядом указал на приоткрытую дверь кабинета. — Как раз подходит к вашему «лэптопу».

— Даже так, — хмыкнул Титов, больше корчить из себя неотесанного деревенщину не имело смысла. Он вышел в соседнюю комнату и принялся колдовать над компьютером.

На диске оказался записан десяти минутный ролик: его внучка увлеченно играла в теннис, плавала в бассейне, бродила по огромному и роскошному особняку. Войдя в зимний сад, Лена послала воздушный поцелуй, пропев в объектив: «Ай лав ю, дедушка…»

Профессор выключил компьютер и вернулся в гостиную. Незнакомцы не сводили с него настороженных и внимательных взглядов.

— Так чем я могу быть вам полезен? — глухо спросил Титов.

— Вы правильно все поняли, — улыбнулся Джон Кипер, теперь он мог расслабиться и говорить по-русски с акцентом. — Нам действительно нужна помощь специалиста в области расчета траектории полета ракетоносителей.

— Какая вас конкретно интересует траектория? — Брови профессора грозно насупились.

— Ну, скажем, с экватора старт, а в Нью-Йорке приземление. — Джон еще шире улыбнулся. — Как видите, вашей стране ничего не грозит. Зато в жизнь воплотится мечта всей вашей жизни. Насколько мне известно, вы с середины семидесятых годов просчитывали подобные траектории для стратегических ракет из разных уголков Советского Союза. Кроме того, вам за этот интеллектуальный труд заплатят миллион евро. Неплохое приданое для Леночки, не правда ли?

— Значит, так, — произнес профессор, не повышая голоса, — до ружья вы мне, конечно, не дадите добраться, но топориком помахать я точно успею.

Угроза не произвела на незваных гостей никакого впечатления. Джон Кипер по-прежнему улыбался:

— Любезный Николай Петрович, даже если бы вам удалось осуществить вашу угрозу, то как, вы думаете, поступят с вашей внучкой, которая находится у нас в гостях. Ее наверняка так же разделают и будут вам присылать по частям по большим праздникам.

— О боже. — Титов выронил топор и попятился назад, пока не уперся спиной в угол серванта. Видимо, после того как профессор представил, как поступят с его внучкой, воинственный пыл ученого улетучился, как воздух из шарика. С поникшими плечами, будто провинившийся школьник, Николай Петрович неуверенно пробормотал: — Я уже давно вышел на пенсию и совершенно не помню, как рассчитывать траекторию полета ракетоносителей.

— Ну что вы, дорогой профессор, нехорошо обманывать. Мы ведь внимательно наблюдаем за вашей научной работой в периодических изданиях. Вы — гениальный ученый, ваши методики просто находка для НАСА и еврокосмоса. Можете мне поверить, там не одно открытие сделали пронырливые ребята на ваших подсказках. — Улыбка медленно сползла с лица Кипера, уступив место решительности и жесткости. Теперь он походил на завоевателя, диктующего условия капитуляции. — Так что позвольте, профессор, вам не поверить в последний раз. Теперь о деле. Мы дадим вам все исходные данные о точке старта и технические характеристики ракеты. Кроме того, получите необходимую компьютерную программу, чтобы проверить правильность решения задачи. Это наши единственные переговоры. Итак, я хочу слышать ваш ответ.

Николай Петрович несколько минут смотрел на англичан исподлобья, как будто размышляя про себя, принимать предложение или нет. Было очевидно, что решение дается ему с трудом. Наконец он произнес:

— Хорошо. Только программу с траекторией отдам вам после того, как Лена будет со мной.

— Отлично, — громко засмеялся Триш, довольный тем, что так легко удалось сломать этого нужного для дела старика. — Это ваше требование принимается безоговорочно. Но оно последнее, — по-английски произнес Майкл…


Владивосток (наши дни)

Двое бойцов, одетых в белое и черное кимоно, стояли друг напротив друга. Оба соперника были облачены в защитные доспехи. В руках белого бойца был короткий изогнутый самурайский меч «катана»; вооружением его противника стали два «сая» — длинные стилеты с большими изогнутыми вовнутрь гардами.

— Хаджиме, — прозвучала команда, и оба бойца одновременно бросились друг на друга. Клинки замелькали в воздухе, как сполохи молний; раздался пронзительный звон стали.

Боец в белом то и дело бросался в атаку, пытаясь достать противника, который не менее мастерски сдерживал натиск изогнутого клинка «катаны», пытаясь при этом поймать в западню трезубца своего «сай». Поединок проходил настолько стремительно, что казалось, прокручивают ускоренную кинопленку.

Боец в черном кимоно неожиданно не стал блокировать удар меча, а поднырнул под него и, уйдя на нижний уровень, попытался достать своего визави в ноги. Подлый удар в европейской школе фехтования, тем не менее в восточной считался самым обычным, ибо ставил перед собой не красоту исполнения, а эффективное поражение противника.

Белый мгновенно отпрянул в сторону, разрывая дистанцию, и попытался атаковать с фланга. Его оппонент, видимо, ожидая подобного маневра, тут же произвел стремительную подсечку. Прием удался на славу — белый рухнул на татами, но сразу же перекувыркнулся через левое плечо, держа перед собой клинок «катаны», которая в этот момент напоминала лезвие боевой персидской колесницы. Разорвав дистанцию, боец в белом одним рывком поставил свое сильное мускулистое тело на ноги. И едва его ступни уперлись в татами, снова бросился в атаку. Его противник также выпрямился, и снова зазвенела сталь. Сейчас клинок меча напоминал белую ленту, которой размахивает гимнастка, и каждое движение этой ленты было особенное, неповторимое, но противника все равно никак не получалось достать. Сталь меча натыкалась на сталь стилетов.

Совершенно неожиданно боец перехватил длинную рукоятку меча обратным хватом и выполнил почти балетный разворот, теперь уже держа лезвие параллельно татами, и тут же раздался звон — меч ударился о решетку защитного шлема.

— Брэк, — не совсем по-японски закричал Журило, которому сегодня выпало судить этот поединок.

— Чистая победа, — констатировал старший лейтенант, указывая на меч у головы оппонента.

— Не согласен, — горячо возразил второй рефери Николай Иволгин, стоящий с противоположной стороны. «Сай» в правой руке черного фехтовальщика был задран острием вверх, но остановить ка-тану он не смог, не хватило нескольких сантиметров. Зато острие левого точно вошло в доспех чуть выше солнечного сплетения, что для противника обозначало верную смерть.

Журило внимательно посмотрел на зафиксированный выпад и кивком головы признал и этот удар. После чего беспристрастно заявил:

— Боевая ничья.

— Смертельная ничья, — уточнил Иволгин. А находящийся в спортивном зале в качестве единственного зрителя Маугли по-своему прокомментировал поединок:

— Игра была равна… — и тут же замолчал, решив не испытывать судьбу окончанием фразы: «Играли два говна».

— Ну что, хватит на сегодня? — опустив меч и снимая с головы тяжелый шлем, спросил Олег Шувалов.

— Думаю, да, — ответил из-за решетки забрала Денис Давыдов.

За пять минут такого поединка одежда обоих офицеров пропиталась потом, как будто их кто-то окатил водой. А от чрезмерного напряжения дрожали конечности, как у хронических алкоголиков.

— Крепкий ты все-таки орех, Денис, — сняв защитный жилет, со вздохом констатировал капитан Шувалов. Он прослужил уже больше десяти лет на Дальнем Востоке, изучил множество боевых стилей — от китайского ушу, классического карате, вьетвандо до боевого тэквандо, которому его обучали опытные товарищи из Северной Кореи. Последние два года капитан штурмовал искусство средневековых шпионов Японии «нинзюцу», которому пытался обучать бойцов роты.

Несколько лет он неизменно держал первенство Тихоокеанского флота по рукопашному бою. Но вот с появлением нового ротного все изменилось.

Ни разу Олег не смог выиграть у Дениса вчистую, что без труда делал с другими. Более того, последнее время Давыдов приноровился к тактике Шувалова и сам начал одерживать верх.

К тому же приемы с холодным оружием Востока, с которым до этого майор не был знаком, теперь легко освоил. А гибкое копье и вовсе стало его неповторимым коньком.

Одно время капитан ревновал своего командира к успехам, но потом сообразил: «Это талант, божья искра, и против него не попрешь». После чего отношения между двумя офицерами наладились, а в роте образовалось нечто вроде закрытого бойцовского клуба.

Рабочая неделя подходила к концу и впереди намечались два дня выходных.

— Ну что, идем в душ и можно считать, что день не зря прошел, — стягивая с плеч промокшую от пота куртку, с облегчением произнес Олег Шувалов.

— Ага, кому прошел, а кому еще сегодня в наряд заступать, — не разделил оптимизма Антон Малугин, которого перед отъездом в школу младших лейтенантов «запрягали по полной программе».

— Между прочим, отцы-командиры, на вас замполит настучал комдиву, — с усмешкой сообщил Журило Давыдову и Шувалову.

— Н-да, — покачал головой Денис, — недавно слышал в программе «В мире животных», что взрослый дятел может задолбать средних размеров слона. По-моему, у нас тот же вариант.

Конфликт между разведчиками и заместителем командира дивизии по воспитательной части произошел полгода назад, когда тот прибыл в дивизию на эту должность, вылетев из штаба округа за свое занудство. Но, сменив зеленую форму артиллериста на черную морпеха, полковник тем не менее не сменил свой характер. И, едва войдя в курс дела, тут же стал «грузить» офицеров, считая, что именно они должны быть той движущей силой, направляющей солдатские массы. Если штабных офицеров удалось «построить» почти сразу, то строевые подпольно сопротивлялись засилью воспитательной работы, а с разведчиками вышел полный облом. Элита морской пехоты ни под каким предлогом не хотела проводить политзанятия и заставлять бойцов конспектировать эту лабуду, утверждая, что солдаты и так загружены выше крыши. И им нужно совершенствовать боевое мастерство, а не осваивать чистописание.

Как ни странно, но командир дивизии встал на сторону разведчиков. Замполиту пришлось отступить, но обиды он не забыл и теперь при каждом удобном случае платил пластунам.

— Что на этот раз придумал дятел? — поинтересовался Давыдов.

Журило был настоящим разведчиком и всегда владел полной информацией происходящего в дивизии и за ее пределами.

— Сказал, что замкомроты разведки куролесит и учит солдат каким-то заграничным штучкам. Что на самом деле является фуфлом. И, самое главное, что на все эти чудачества смотрит сквозь пальцы его непосредственный командир, а потому на будущих учениях в Китае мы опозорим всю Российскую морскую пехоту.

— Даже так? — усмехнулся Денис. Во время последнего приезда министр обороны объявил, что Тихоокеанский флот через два месяца будет участвовать в совместных учениях с вооруженными силами Китайской Республики.

— Именно так.

— А что Батя на эту белиберду ответил? — спросил Шувалов. Ему совершенно не нравилось то, что за эксперименты мог пострадать его непосредственный командир.

— Батя сказал, что если разведчики его подведут в Китае, то их командиров он как лягушек вывернет наизнанку, надует и в таком виде отправит в «автономку», — и тут оказался в курсе Журило.

До сих пор молчавший Николай Иволгин громко рассмеялся и в знак согласия закивал головой:

— Действительно, Батя если сказал — сделает.

— Только за все время своего комдивства Батя еще никого зря не покарал, — уверенно проговорил капитан Шувалов, который еще застал нынешнего комдива командиром десантно-штурмовой бригады морской пехоты ТФ.

— На учениях китайцы вам покажут, — ехидно заулыбался Антон Малугин, которому при любом раскладе не светило поучаствовать в учениях.

— Ничего не покажут, — уверенно ответил Шувалов, — китайцы, они народ скрытный. Уж поверьте мне, пообщался с разными мастерами знаменитого кунг-фу. Если ты не новичок, то они сперва хотят посмотреть, что ты знаешь. Может, как раз об этом они и понятия не имеют. Но у этих лицемеров ты ничего не узнаешь, на их лицах ничего не отображается — как китайские болванчики, улыбаются и кивают головенками.

Капитан хотел еще что-то добавить, но тут в зал вихрем ворвался командир танкового батальона, который сегодня был дежурным по части.

— Майор Давыдов, срочно к начальнику штаба дивизии, — поправляя на рукаве красную повязку, рявкнул подполковник.

— Сейчас, только сполоснусь, переоденусь и через пять минут прибуду, — развязывая пояс, произнес Давыдов.

— Какое мыться? — взревел комбат. — Какое переодеваться? Бегом в штаб.

— Это серьезно, — шевельнул губами Журило.

— Понял, — кивнул Денис, завязывая на ходу пояс.

Когда дверь за офицерами закрылась, Журило без особого воодушевления пробормотал:

— По-моему, нам светят новые учения.

— Ну да, — кивнул Маугли. — После того как мы надавали чекистам по сопатке, теперь на нас будут весь краевой спецназ тренировать.

— Интересно, кто следующий: УИН, вэвэшники или ОИОН? — задумчиво спросил Николай Иволгин. На выходных они с женой собирались тещу проведать, а если будут объявлены учения, то все это время придется провести в роте, создавая новый план действий для разведгруппы.

— Поживем — увидим, что будет дальше, — философски ответил ему Олег Шувалов, стаскивая с широких плеч кимоно и направляясь в душевую…

Денис ожидал всего, что угодно, но только не этого. В кабинете начальника штаба дивизии кроме самого хозяина находился еще один человек. Давыдов сразу узнал полковника ФСБ Виктора Цурикова, начальника центра «Т», главного «врага» на последних учениях.

Полковник встал из-за стола и подошел к Давыдову, протягивая руку:

— Здравствуйте, Денис Васильевич.

— Здравствуйте, — пожимая протянутую руку, ответил Денис, все же не удержавшись от язвительной реплики: — Что, решили взять реванш?

— Да нет, все намного серьезнее. Поэтому и выдернули вас сюда прямо в портках, — не остался в долгу Цуриков.

— Обмен любезностями состоялся, — подвел черту под незлобивой перебранкой начальник штаба. Потом внимательно посмотрел на Давыдова и добавил: — Полковник пожаловал по вашу душу, товарищ майор.

Денис протянул вперед руки, подставив запястья для наручников. Начальник центра «Т» усмехнулся и отрицательно покачал головой.

— Это лишнее. Но время действительно не терпит. — Он повернул голову к начальнику штаба и проговорил: — Так я забираю Дениса Васильевича, товарищ полковник?

— Как и было договорено, — развел руками начальник штаба дивизии…

— Может, я все же успею переодеться? — спросил Денис Цурикова, когда они вышли из здания штаба. На что главный борец с терроризмом, указав на черную «Волгу», ответил:

— Не стоит затягивать процедуру, времени действительно нет.

Дорога заняла больше часа. Наконец «Волга» остановилась перед автоматически раздвигающимися воротами.

— Здесь расположен учебный центр нашей «Альфы», — негромко сообщил Цуриков.

Денис рассеянно кивнул — что находилось за высоким бетонным забором, он хорошо знал. Но это его мало волновало, сейчас в голове морпеха роилось множество мыслей — от «возобновления уголовного дела в связи с новыми обстоятельствами» до спарринга с лучшим рукопашником «Альфы».

«Волга», едва ворота отъехали в сторону, газанув, рванулась вперед по широкой аллее, где с одной стороны располагались уютные, с острыми черепичными крышами коттеджи — там отдыхали группы антитеррора. А с противоположной стороны высились постройки штурмового городка, где бойцы постоянно проводили тренировки.

Наконец автомобиль сбавил скорость, свернул и остановился перед небольшим двухэтажным зданием.

— Приехали, — сообщил Цуриков, выбираясь из салона. Денис последовал за ним.

Офицеры поднялись на крыльцо, Виктор Викторович пропустил Давыдова, а сам на несколько секунд задержался.

Увидев незнакомца в одном лишь спортивном кимоно в коридоре штаба, дежурный офицер растерянно пробормотал:

— А это что еще за явление…

— Да вот, — развел руками Давыдов — в более дурацком положении ему еще не приходилось бывать. Все встало на свои места, едва из-за его спины появился Цуриков. Дежурный офицер мгновенно вытянулся по стойке смирно и, приложив руку к околышку фуражки, попытался доложить:

— Товарищ полковник…

Но Цуриков лишь устало махнул рукой и только спросил:

— Шеф уже приехал?

— Так точно, ждет вас в конференц-зале.

— Пошли. — Ободряюще похлопав Дениса по плечу, начальник Антитеррористического центра первым двинулся по широкому коридору.

Шефом оказался начальник краевого УФСБ. Стоя перед генерал-лейтенантом в мундире с золотыми погонами и цветными колодками наград, Денис Давыдов, в своем кимоно не первой свежести, ощущал себя попавшим в более глупое положение, чем даже когда он стоял перед дежурным по штабу.

Но главный чекист будто не замечал несуразного наряда морпеха, а, протянув тому руку, приветливо поздоровался:

— Здравствуйте, Денис Васильевич. Ваш поспешный вызов связан с экстренностью ситуации. А точнее — вам предстоит командировка за океан. Еще точнее — в США.

От такого заявления Денис почувствовал, как у него взмокла спина, будто после хорошего спарринга. Командировка для офицера морской пехоты обозначала направление в зону боевых действий. «Командировка» в Америку была в духе пентагонского писателя Тома Клэнси. Поэтому, набрав в легкие побольше воздуха, Денис попросил:

— Подробнее можно, товарищ генерал-лейтенант?

— Конечно можно, — понимающе кивнул глава УФСБ. — О морском старте, надеюсь, приходилось слышать?

— Приходилось, — односложно ответил Денис. Он действительно в программе «Новостей» как-то слышал, что ракетоноситель «Зенит» штурмовал космос, стартовав с плавучей платформы из района экватора.

— В ближайшее время намечен очередной старт. Но это будет не обычный коммерческий запуск, а серьезная научная экспедиция, во время которой будут проводиться десятки, если не сотни экспериментов. В этом запуске участвуют ученые из восьми стран, нашу страну представляет ведущий специалист по ядерной энергетике академик Вячеслав Андреевич Никифоров. Сами понимаете, какого уровня секретоноситель — выпускать такого человека без физической защиты никак нельзя. При академике постоянно находился офицер Главного управления охраны, залегендированный под личного референта. Но во время перелета из Москвы в Лос-Анджелес у него произошел приступ аппендицита. В нашем госпитале офицера прооперировали, но сопровождать ученого он, естественно, не сможет. Времени на доставку из Москвы дублера нет, поэтому решено по документам и с «легендой» заболевшего сотрудника отправить вас, Денис Васильевич.

— Меня? — удивленно переспросил морпех. — Это ведь не мой профиль, я не шпион.

— Вы — разведчик, это первое. — Генерал-лейтенант немного повысил голос. — Второе. Ничего сложного вам не предстоит делать, просто находиться возле академика и при необходимости не дать его в обиду. От вербовки его защитят другие. И, наконец, третье. Ваше имя совпало с именем офицера ГРУ, это значительно облегчает переделку документов и общение между академиком и вами.

— Ну а то, что я служу совсем в другом департаменте? — привел последний довод Денис, но и он был побит козырным аргументом.

— Этот вопрос решен на самом верху между директором ФСБ и министром обороны. Ваше непосредственное начальство уже поставлено в известность, — решительно заявил генерал-лейтенант. Все это было истинной правдой, еще утром он звонил директору и объяснил свою задумку. Путешествие в США, потом морской круиз к экватору на комфортабельном теплоходе — командировка в стиле Джеймса Бонда. Обычному офицеру морской пехоты такое даже во сне не приснится. Чем не повод перейти из армии в ФСБ? Глава госбезопасности тут же связался с министром обороны, объяснив свою просьбу поощрением офицера за успешно проведенные совместные учения. Министр, не заметив подвоха со стороны визави, дал добро…

— Ну, раз так, — пожал плечами Денис. — Я человек военный и обязан выполнять приказы командования.

— Отлично. — Генерал-лейтенант улыбнулся и почти по отечески произнес: — Сейчас примите душ, потом вас сфотографируют на документы и подготовят необходимый гардероб. И сразу же поедем знакомиться с академиком…

Через четыре часа Денис Давыдов, чувствуя себя неуверенно в строгом темно-сером костюме, в сопровождении полковника Цурикова вошел в номер «люкс» лучшей в городе гостиницы «Золотой Рог».

— Вот, Вячеслав Андреевич, ваш новый референт, — представил морпеха начальник центра «Т». — Его, так же как и прежнего, зовут Денисом. Так что не перепутаете.

Академик Никифоров внимательно оглядел нового телохранителя и тут же отметил, что у того напрочь отсутствует столичный лоск, которым буквально светился предшественник.

Заметив недовольную мину на лице ученого, полковник Цуриков с лучезарной улыбкой профессионального конферансье объявил:

— А между прочим, наш Денис Васильевич Герой России, и награду получил из рук самого президента.

— Это хорошо, — с сарказмом заметил академик и внезапно спросил: — Иностранными языками владеете, молодой человек?

— Английским, — уверенно ответил майор и следом дополнил: — В объеме военного училища.

— Ладно, сойдет, — милостиво кивнул Никифоров. Знакомство состоялось…


Киев (2005 год)

В отличие от Москвы, в столице соседнего государства Джон Кипер себя чувствовал как рыба в воде. Нынешнее правительство вело раболепствующую политику перед Западом, и двум заезжим «бизнесменам» были открыты все двери. Тем более когда на одной закрытой вечеринке, куда Кипер достал приглашения, он заявил, что они — представители крупной финансовой компании, изучающей сферы вложения средств для развития бизнеса в стране победившей демократии. Чиновники «незалежной» тут же пообещали всестороннюю поддержку. При этом их глаза становились плутовато-маслянистыми…

Весь этот спектакль был нужен Майклу Тришу с одной лишь целью — набор и подготовка недостающих для операции наемников. Почему выбор пал именно на Украину? Ответ был прост — широко разрекламированный «милитари тур». Военные «самостийной» страны предлагали за валюту стрельбу из любого стрелкового оружия, вождение различной боевой техники, вплоть до вертолета и реактивного истребителя. Но главной изюминкой тура было посещение ракетной шахты, ее командного пункта, где будет произведена имитация старта баллистической ракеты.

Триш не стрелял из автоматов и снайперских винтовок. Зато с удовольствием пронесся по танкодрому на «Т-72» и «БМП-2», а заодно из танковых орудий превратил в клочья несколько мишеней.

Любитель авиации Джон Кипер поднимался в небо на «крокодиле», вертолете огневой поддержки «Ми-24» и истребителях «СУ-27» и «МиГ-29». На последнем при помощи инструктора-пилота выполнил несколько фигур высшего пилотажа.

Трижды оба англичанина посещали шоу под названием «Старт Сатаны», наблюдая, как немолодой подполковник манипулирует с множеством кнопок и тумблеров. Как вспыхивают десятки разноцветных лампочек, напоминая собой примитивную цветомузыку. Наконец латунный прямоугольник стартового ключа плавно входил в отверстие на стене. Поворот на сто восемьдесят градусов.

После этого подполковник отбрасывал на панели пластиковую крышку футляра, где находилась большая черная кнопка, которую офицер тут же вдавливал до предела указательным пальцем. Сразу в бункере гас свет и включался кинопроектор, на экране, подвешенном над пультом управления, демонстрировался пуск ракеты из шахты. От бетонного основания отбрасывалась многотонная бронированная крышка, и из черного колодца взвивалось огромное фаллосообразное тело — казалось, что «Сатана» самостоятельно выпрыгивал наружу. И лишь когда над шахтой оказывались сопла турбин, срабатывали стартовые двигатели. Вокруг ракеты поднимались огромные серо-черные клубы густого дыма, на мгновение даже скрывая ее. Но только на мгновение, уже в следующую секунду двухсоттонный цилиндр вырывался из дымного плена и с ревом уносился ввысь, превращаясь в яркую светящуюся комету.

Сперва затихал звук, потом повсюду вспыхивал свет. Но в бункере никто из иностранных толстосумов не шевелился — на некоторое время они будто впадали в ступор, такое впечатление производил старт «Сатаны» «СС-18».

— Странно, обладая такими «зверями», русские нас могли разнести в клочья. А вместо этого сами развалились, — после первого посещения командирского пункта ракетной шахты недоумевал Джон Кипер. На что Майкл ответил с усмешкой:

— Выходит, западная демократия куда более разрушительная сила, чем самые страшные ядерные ракеты.

Так было в первый раз. Теперь оба англичанина относились к демонстрации куда проще. Дождавшись, когда туристы сгрудились у выхода, они подошли к подполковнику:

— Великолепное шоу, — широко улыбаясь, произнес на русском Джон Кипер.

— Это для вас шоу, а для меня еще совсем недавно это было жизнью, — выставляя тумблеры в прежнее положение, недовольно буркнул военный.

Триш взглядом показал Джону, чтобы он не злил подполковника, а сразу переходил к делу. Тот понимающе кивнул.

— Скажите, господин подполковник, а что, космический ракетоноситель так же сложно запустить, как боевую стратегическую ракету?

Офицер перестал щелкать тумблерами, распрямился и с внезапным интересом посмотрел на «туристов».

— Да нет, там все проще. Нет кодового набора, согласованности команд. Достаточно лишь ключ на старт провернуть и замкнуть электроцепь нажатием кнопки. Дальше все делает автоматика, нынче мозги не нужны, их заменили высокоскоростные компьютеры. Так что ракетоноситель вполне может запустить подросток со средним образованием. А вам это зачем?

— Просто так, для сравнения, — произнес Кипер заранее заготовленный текст.

— Тогда не смею вас больше задерживать. — Губы подполковника недовольно поджались, всем своим видом он демонстрировал неприязнь к иностранцам.

Основная часть «милитари-тура» располагалась на территории учебного центра «Десна», в котором готовили младших специалистов по всем военным специальностям для сухопутных войск. Но, в отличие от иностранных туристов, которые платили полновесными долларами, новобранцы не стреляли и почти не водили боевую технику, заменяя это маршировкой на плацу. Бывшему майору САС все это было понятно — рынок диктует свои условия.

Богатые англичане уже после второго посещения «милитари-шоу» привлекли к себе внимание хозяев компании, которые тут же прикрепили к ним полковника Горобца, который должен был выполнять все прихоти иностранцев.

Сперва Майкл Триш принял его за человека госбезопасности, но вскоре убедился, что к контрразведке Горобец никакого отношения не имеет. Бывший интендант поднялся до полковничьих звезд только благодаря своей пронырливости. Он всегда знал, к кому обратиться и что предложить для того, чтобы получить необходимое.

С виду Горобец выглядел добродушным толстяком с вислыми, как у Тараса Шевченко, рыжими усами и маленькими хитрыми глазками.

Майкл Триш, опытный физиономист, быстро вычислил, что за добродушной внешностью скрывается алчный хищник, готовый на все ради денег. И чем больше будет денег, тем решительней будет действовать полковник.

— Богдан Кириллович, — заговорил с Горобцом Кипер, когда на «Опеле» полковника они возвращались в город, — мы с партнером готовим экспедицию в дельту Амазонки. Сами понимаете, край тот дикий и опасный, поэтому необходимо вооруженное охранение. Набирать обычных городских бродяг было бы верхом глупости и поставило бы экспедицию на грань краха. Это явное расточительство, и мы на это пойти не можем. Нам нужны профессиональные бойцы, поэтому мы решили обратиться к вам. Сможете подобрать полсотни таких людей?

Горобец выдержал паузу, лихорадочно прикидывая, какую выгоду лично ему может принести это предложение. Но вместо ответа на поставленный вопрос он задал свой:

— А для чего вам понадобилось переться в тропическую глушь?

— Будем проводить геологоразведку, — не моргнув глазом, соврал Кипер, этот ответ также являлся «домашней заготовкой». — По утверждениям наших ученых, там могут находиться крупные залежи золота. Если подтвердится это утверждение, наша компания будет организовывать концессию по разработке этих месторождений.

Глаза интенданта вспыхнули алчным огнем, пухлые щеки налились кровью и, сам того не замечая, он тяжело задышал. Облизнув пересохшие губы, Горобец тихо спросил:

— Может, возьмете меня в экспедицию?

Джон Кипер изобразил задумчивость, они предполагали подобную реакцию интенданта и были готовы к подобному повороту.

— Сейчас было бы крайне неразумно делать такой шаг, — медленно заговорил Кипер. — Вы занимаете определенный и притом внушительный пост, а если дела пойдут на лад и будет создана концессия, нам понадобится еще больше людей. Кто тогда будет поставлять бойцов? Оставайтесь на своем месте, а о сотрудничестве поговорим позже…

Джон не успел закончить свою мысль, как к нему наклонился Триш и что-то оживленно зашептал на ухо. Через минуту Кипер продолжил:

— Впрочем, мы уже сейчас можем вас считать представителем нашей компании. В Лондонском коммерческом банке на ваше имя, Богдан Кириллович, будет открыт личный счет. Кроме того, за каждого поставленного рекрута вам будет выплачено по две тысячи евро. Но нас интересуют настоящие профессионалы, такие есть у вас?

— Полно, — радостно воскликнул Горобец. То, что там положат на счет в банке — еще бабка надвое сказала, а здесь он получит наличные. За полсотни головорезов ему перепадет сто тысяч евро, и это только начало. — Профессионалы у нас разного калибра, воевали по всему миру — от Нагорного Карабаха и Чечни до Приднестровья и Югославии. Многие этой зимой собрались в Киеве, хотели повоевать за революцию, но обошлось. Теперь маются без дела.

— Очень хорошо. Теперь наши условия. За месяц работы они получат десять тысяч долларов. За отличное исполнение своих обязанностей в нашей компании предусмотрены солидные премиальные и медицинская страховка.

— Вполне нормальные условия, — кивнул полковник, его мозг лихорадочно работал, соображая, кого же можно привлечь из военкоматовских работников, чтобы немедленно заняться вербовкой наемников. Как ни прикидывал Горобец, но все равно выходило, что придется делиться из своих кровных.

— Кроме того, — продолжал Кипер, — эти люди должны пройти двухмесячный курс по программе разведки ВДВ.

— У нас нет ВДВ, — тяжело вздохнул интендант.

— А что у вас есть? — поинтересовался англичанин.

— У нас аэромобильные войска, — снова тяжело вздохнул Горобец.

— Хорошо, пусть проходят подготовку по программе коммандос аэромобильных сил. Организационные вопросы как представитель нашей компании вы берете на себя. Через неделю мы ждем смету с ценой оплаты всех пунктов, начиная от проживания до боевых стрельб.

Полковник Горобец, услышав эти слова, едва не перепутал педали тормоза с газом. Теперь он с инструкторов сдерет свой процент за посредничество.

— Отлично, — обрадованно воскликнул интендант, — все устрою в лучшем виде…


Приземистый, будто попавший под пресс, прогулочный катер мягко отчалил от пристани.

Под ярким летним солнцем вода Женевского озера играла всеми красками радуги. С верхней палубы открывался живописный вид побережья. Защелкали, как по команде, фотоаппараты большой группы японских туристов, тут же принявшихся что-то обсуждать на своем тарабарском языке.

— Может, пройдем в ресторан? — предложил адвокат Энжени сидящему рядом Тришу. Тот лишь утвердительно кивнул. Мужчины покинули свои места и направились к трапу, ведущему на нижнюю палубу, где находился ресторан.

Людей было немного, можно было выбрать понравившееся место. Они выбрали столик у иллюминатора с видом на озеро.

Подошедшему официанту сделали заказ. Адвокат для себя выбрал утку по-пекински под кисло-сладким соусом и бокал белого сухого вина. Триш остановился на запеченной с овощами форели, салате из авокадо и также заказал бокал вина.

— Итак, для чего понадобилась эта встреча? — после того как официант удалился, спросил Говард Энжени.

— Вы должны связаться с вашим клиентом и сообщить ему, что мне нужны еще десять миллионов долларов, — закуривая, сообщил Майкл тоном, который мог звучать при одалживании мелочи. Но речь все же шла о серьезной сумме.

— Всего-то, — усмехнулся адвокат, но тут же улыбка сползла с его лица, зрачки стали будто стеклянные. — Вы не слишком много на себя берете, уважаемый? — жестко спросил Энжени. — О вас два года не было слышно, будто вы и не существовали никогда. И вдруг, как джин из кувшина, являетесь и требуете ни много ни мало десять миллионов. Не думаю, что Пророк сделает такую глупость и даст вам деньги.

— Послушайте, вы, стряпчий, — тихо произнес Триш. — Я не взял у вас на задуманный план ни цента и, занимаясь подготовкой операции, потратил весь свой гонорар за прошлую акцию. Но моих средств не хватило, и теперь мне нужны миллионы Пророка, потому что до воплощения задуманного остались считаные месяцы. Если вы будете саботировать, я смогу найти способ связаться с вашим клиентом. И тогда, уверен, он откажется от услуг строптивого стряпчего. Объяснять, как это все произойдет, думаю, не стоит.

Майкл лукавил — денег из последнего гонорара хватило, еще немного (около миллиона евро) осталось на «черный день». Деньги от лидера «Аль-Каиды» ему были нужны на всякие непредвиденные случаи. Опытный диверсант, он знал, что любой план, даже самый идеальный, во время приведения его в жизнь терпит множество изменений и из-за нерасторопности может провалиться. Так рисковать он не мог…

Минуту Говард Энжени молчал, будто переваривал услышанное, потом взял со стола трубку мобильного телефона и быстро набрал нужный ему номер. Еще несколько минут он с кем-то разговаривал на непонятном Майклу языке. Наконец отвел трубку телефона в сторону и, в упор глядя на англичанина, спросил: — Мой клиент интересуется, когда это произойдет?

Месяц требовалось Горобцу на подбор наемников и два на тренировки. Потом месяц уйдет на сбор всех групп и отправку их за океан. К тому времени Джон Кипер в Эквадоре подготовит техническую базу, обеспечивающую им уход после выполнения операции. Сама же акция займет не больше двух суток.

«А потом мир станет совсем другим», — подумал Майкл, а вслух произнес: — Четыре месяца, в конце августа Нью-Йорк исчезнет с политических карт мира.

Энжени снова поднес телефон к уху и быстро произнес короткую фразу. Сразу отключился и коротко произнес: — Вы получите необходимую сумму…


Лос-Анджелес (наши дни)

Огромный аэробус «Ил-96» мягко коснулся своими шасси бетонно-посадочной полосы и стал гасить скорость.

— Вот и долетели, товарищ профессор, — отстегивая ремень, проговорил Денис Давыдов.

— Я академик, — проворчал Никифоров и с неприязнью посмотрел на офицера. За время перелета через Тихий океан они успели порядком надоесть друг другу.

Наконец аэробус замер, и к нему синхронно двинулась пара автотрапов. Стюардессы открыли двери и с заученными улыбками приготовились прощаться с пассажирами, степенно прошедшими на выход.

Предстояла стандартная процедура пограничного и таможенного контроля. Денис, помня все наставления товарищей из ФСБ, вел себя совершенно спокойно, так что проверка документов не заняла много времени и не вызвала никаких подозрений у пограничников.

В VIP-зале прилетевшего академика встречали. В центре разношерстной толпы выделялась высокая светловолосая женщина в легком брючном костюме светло-горохового цвета, держащая перед собой картонную табличку, на которой было выведено черным маркером «mr.Nikifouoff».

Предоставив Давыдову свой багаж, Вячеслав Андреевич бодро зашагал в направлении девицы. Приблизившись, непринужденно зашпрехал на английской «мове»:

— Добрый день, я — Никифоров.

— О-о, — на лице девицы, словно на рекламном табло, вспыхнула голливудская улыбка. — Добро пожаловать в США, мистер Никифоров. Правда, мы вас ожидали еще вчера.

— К сожалению, у моего референта неожиданно разболелся зуб. Пришлось ехать в больницу. Оказалось, что воспалилась надкостница. Без хирургического вмешательства не обошлось, так что на некоторое время он превратится в молчуна, — ехидно поглядывая на своего сопровождающего, быстро пояснил Вячеслав Андреевич.

«Старый козел», — зло подумал про академика морской пехотинец, ученый лишал его права общения, а девица, как успел заметить Денис, была очень даже ничего. С него ростом, спортивная фигура, узкая талия, покатые бедра, стройные ноги, что называется, «от ушей». Внушительная грудь нависла над академиком, который своей лысой макушкой как раз доставал до ее сосков.

«Интересно, натуральные или селиконовая долина?» — после придирчивого осмотра морского пехотинца посетил чисто мужской интерес.

Встречающая их девица лишь на мгновение скосила глаза на молодого человека, после чего ее брови удовлетворенно приподнялись.

— Вам, наверное, будет нужен переводчик, господин Никифоров?

— Отнюдь, — широко улыбнулся старый ловелас. — Я прекрасно разговариваю на английском и испанском языках, этого достаточно, чтобы общаться без проблем с зарубежными коллегами.

— Прекрасно. До отхода «Геркулеса» осталось менее двадцати часов, поэтому подобрать нужного специалиста со всеми степенями допуска было бы крайне затруднительно. И это стало бы проколом для моей репутации. — Девушка сделала устрашающе большие глаза и немного фальшиво воскликнула: — О, простите, забыла представиться. Джоан Майлз, менеджер по внутреннему распорядку. На меня возложена обязанность по обеспечению условий и всего необходимого для плодотворной работы ученых в этой экспедиции.

— Не переживайте, милая Джоан, я думаю, со своими обязанностями вы справитесь блестяще и даже более, — проворковал академик Никифоров. Подхватив своей рукой кисть американки, склонил голову и галантно приложился к ручке.

«Ну не козел старый, — вновь возмутился Денис, которому уже была определена роль немого слуги. — Она же ему в дочки годится, а он туда же, кобелина. Уже в стойку стал. А говорят, что облучение действует на потенцию. По-моему, наоборот».

— О-о, мистер Никифоров, вы меня вгоняете в краску, — по-девчоночьи покраснев, опустила глаза Джоан. — А я такого не помню со дня окончания колледжа. — Растерянность бизнесвумен длилась ровно одну минуту, но уже в следующее мгновение деловая хватка вновь взяла верх. — Совсем забыла — нас ждет лимузин, который доставит в порт Лонг Бича.

Уверенно подхватив Вячеслава Андреевича под руку, девушка увлекла его в сторону выхода. И как сорока затрещала на ходу:

— Чтобы как можно быстрее доставить вас на судно, хотели даже арендовать вертолет. Но потом подумали, что вы наверняка еще не отошли от перелета через океан, и решили все же воспользоваться машиной. Прекрасная возможность провести небольшую ознакомительную экскурсию с нашей страной.

Академик по этому поводу не успел выразить свое мнение — американка вновь затараторила:

— Да вы не переживайте, это не займет много времени. Наш водитель — ас и доставит вас, как говорят русские, «с ветерком».

Никифоров под руку с Джоан вышел из здания аэровокзала. Следом, груженный чемоданами, тащился, чертыхаясь, Денис Давыдов, который совершенно по-другому представлял свое появление в заокеанской стране, еще недавно возглавлявшей список его вероятных противников.

«Ну-ну, хорош телохранитель, когда руки заняты, — мысленно чихвостил себя майор, — носильщик, а не бодигард». Очутившись под ярким калифорнийским солнцем, морпех немного отстал от своего подопечного. Опустив на асфальт чемоданы, он вытащил из нагрудного кармана солнцезащитные очки со стеклами в виде кошачьих глаз. С виду обычные «хамелеоны», на самом деле они были штучкой с секретом. Удлиненные сверх нормы стекла со слегка загнутыми краями при необходимости позволяли не поворачивая головы видеть, что происходит за спиной. Эти «хамелеоны» во Владивостоке Денису подарил полковник Цуриков, заодно объяснив, как пользоваться шпионской примочкой.

Обещанный Джоан лимузин оказался длиннющим «Роллс-Ройсом». Черный, с зеркальными стеклами, он больше походил на инопланетный корабль, нежели на автомобиль.

— Побольше будет, чем у Киркорова, — скосив глаза, пробормотал Вячеслав Андреевич и с какой-то детской непосредственностью добавил: — На таких машинах мне еще ездить не приходилось.

Из «Роллс-Ройса» выбрался здоровяк в черном, наглухо застегнутом френче и такого же цвета фуражке с высокой тульей.

— Наш водитель Марк, — представила его американка. Водитель сделал неопределенное движение головой, которое, наверное, следовало расценивать как приветственный кивок, потом открыл багажник и помог морпеху уложить чемоданы.

После раскаленного уличного пекла салон порадовал приятным климатом. Автомобильный кондиционер, бесшумно работая, гнал в салон прохладный воздух.

Вячеслав Андреевич и Денис сели по ходу движения. Джоан разместилась напротив, непринужденно забросив ногу на ногу, и тут же предложила:

— Может, за удачный прилет по глотку шампанского?

Давыдов отрицательно мотнул головой, а академик наоборот, вздыбив свои брови, жизнерадостно заявил:

— Не возражаю.

Лимузин мягко и почти бесшумно тронулся с места, выползая с привокзального автомобильного бедлама и, как линкор, спущенный на воду, вальяжно вклинился в дорожный поток, заставляя потесниться мчавшиеся малолитражки.

Припав к окну, Денис с интересом наблюдал за мелькающими за окном видами, как губка впитывая в себя виды огромных проспектов, засаженных вдоль дороги гигантскими пальмами, которые сейчас почему-то напомнили майору русские корабельные сосны.

Перед глазами замелькали огромные щиты ярких реклам, гигантские небоскребы, настоящие дворцы из стекла и бетона. Это был совсем другой мир, который до этого он мог видеть только по телевизору, при этом думая о том, что об этой стране ты уже все знаешь. Но, оказавшись здесь лично, вдруг понимаешь, что ни черта тебе неизвестно…


Даже с расстояния в полторы мили командно-сборочный транспорт «Геркулес» выглядел довольно внушительно. Длинный корпус с острым, как у крейсера, носом и неестественно высокие надстройки делали его гротескно ужасным. Заложенный на британской королевской верфи как крупнейший в мире контейнеровоз, он в середине восьмидесятых — конце девяностых из-за отсутствия финансирования был продан «Новому Космосу», и его переоборудовали в гибрид грузового транспорта командного пункта запуска ракетоносителей. А также круизного лайнера (специалисты в космической отрасли должны жить в соответствующих условиях). Несмотря на свои гигантские размеры, «Геркулес» был максимально роботизирован, команда состояла из тридцати человек, столько же обслуживающего персонала, тогда как старт ракетоносителя обеспечивали от ста двадцати до ста пятидесяти человек. В этот раз командно-сборочное судно было загружено по максимуму, слишком уж грандиозный проект воплощался в жизнь.

— Так что, запускаемый спутник «Кентавр» находится сейчас на «Геркулесе»? — глядя в лобовое стекло новенького «Понтиака», спросил Триш.

Сидящий за рулем Винсент Стэмпин недовольно поморщился.

— Я же вам объяснял: четыре дня тому назад в точку старта отправилась самоходная платформа «Атлант», в ее ангаре находится ракетоноситель «Зенит». Сам спутник доставит к месту старта «Геркулес», сборка будет произведена уже там.

— Не стоит так нервничать по пустякам, — Майкл уже не прессовал своего визави, теперь это было ни к чему. Он просто еще раз хотел услышать информацию от главного менеджера — может, тот что-то пропустил впопыхах. — Для вас, Винсент, уже все закончилось. Думаю, ничего не произойдет, если мы сегодня побеседуем в последний раз. Поэтому расскажите мне еще раз о службе безопасности.

— Четыре маршала на «Геркулесе» и двое на «Атланте», — с тяжелым вздохом произнес менеджер.

— Не маловато? — засомневался Майкл. — Все-таки ядерный реактор на спутнике.

— А кто сможет до него добраться? Хранилище на судне надежней, чем в Форт Ноксе, можете мне поверить. А маршалы лишь контролируют работу систем безопасности. Все данные по маршалам я внес в ваш карманный компьютер.

— Да, я все изучил, — кивнул англичанин.

— Я выполнил все ваши требования, — начал заводиться Стэмпин. — Передал всю необходимую информацию, оформил и проследил, чтобы на «Геркулес» были погружены ваши десять контейнеров. Более того, я устроил в команду ваших людей и вас самого по фальшивым документам оформил в группу управления. Так что же вы еще от меня хотите?

— Уже ничего, — внезапно улыбнулся Триш. — Но я ведь тоже никоим образом не нарушил наши договоренности. Обещанную сумму вы получили два дня тому назад наличными и смогли убедиться, что деньги настоящие, а не фальшивые. Претензий у вас не может быть.

— А у меня и нет претензий, — покрываясь испариной, пробормотал Винсент. — Вот только вопрос: каким образом моя семья узнает о моей «гибели»?

— Сегодня вечером вы полетите на частном самолете в Филадельфию. Над Канзасом связь прервется, через несколько дней в одном из каньонов найдут обгорелые обломки самолета и останки пилота и пассажира.

— Как в трупе опознают меня? — Главный менеджер «Нового Космоса» оказался не менее дотошным, чем бывший майор САС.

— Забирая у моего человека деньги, вы ведь отдали свои наручные часы, обручальное кольцо и бумажник. Вот по этим деталям и установят личность пассажира.

— А анализ ДНК? — не сдавался менеджер.

— Компьютерная система — великая вещь, наш хакер забрался в архив вашей поликлиники и заменил результаты ДНК на нужные. Еще вопросы есть?

Вместо ответа Стэмпин неожиданно громко засмеялся. Майкл с подозрением посмотрел на него и почувствовал, как в его душу вползает холодный, склизкий, как кожа змеи, страх. На какое-то мгновение Тришу показалось, что все это время он тужился под контролем спецслужб и теперь, когда все яйца сложены в одну корзину, осталось лишь заломить ему руки и защелкнуть на запястьях стальные браслеты наручников. Справившись с нахлынувшим на него ужасом, Майкл спросил:

— А чему вы радуетесь, мистер Стэмпин?

— Три дня назад закончилась моя страховка. И я должен лететь в Филадельфию, чтобы оформить новую. Но в этот раз суке с ее щенками ничего не перепадет с моей смерти.

— Да уж, — понимающе усмехнулся Триш, страх выбрался из его сердца, оставив там липкий холод.

— Время. — Главный менеджер посмотрел на часы, встроенные в приборную панель автомобиля. — Вам нужно уже быть на судне, через три часа «Геркулес» выходит в море. Вас подбросить до порта?

— Нет, — отказался англичанин, покидая салон «Понтиака». Прощаться мужчины не стали — по той простой причине, что каждый хотел бы побыстрее забыть о существовании другого.

Громко рыкнув, автомобиль с Винсентом сорвался с места. Майкл некоторое время смотрел вслед удаляющемуся автомобилю. «Интересно, как долго ты проживешь, когда твой чернокожий бойфренд узнает о пяти миллионах наличными»…

Часть 2 Противостояние

Если ты на распутье и выбор твой затруднен, выбери путь, который ведет к смерти.

Из первой книги «Бусидо».
Десятидневный круиз по Тихому океану подходил к концу. «Геркулес», как нож масло, разрезал своим мощным корпусом толщу воды.

Морское путешествие мало походило на праздное времяпрепровождение в общепринятом понятии. Все это время ученые, находящиеся на борту судна, проводили ряд серьезных экспериментов. В то же время обслуживающий персонал космического старта тестировал аппаратуру и проводил учения по возможным внештатным ситуациям. Все были заняты насущными делами, и лишь одному человеку приходилось вынужденно бездельничать.

Денис Давыдов, объявленный Никифоровым временно немым, исполнял при академике роль его безмолвной тени, сопровождая ученого на вечерние фуршеты.

Впрочем, в ресторанах Вячеслав Андреевич тратил все время на общение с тремя учеными, представителями Англии, США и Канады, с которыми, как понял Денис из обрывков разговоров, шло обсуждение об управляемой термоядерной реакции, будущем не только земной, но и космической энергетики. Все эти разговоры были длинными, занудными и доставить удовольствие могли лишь специалисту, каким Давыдов не являлся. По большому счету майор мог и не сопровождать академика, так как его прямой обязанностью была лишь физическая защита ученого, а на вечерних «посиделках» среди ученотехнических мужей тому мало что могло угрожать. Но морпех, слабо разбирающийся в тонкостях ремесла телохранителя, упорно продолжал посещать фуршеты, не исключая возможность того, что без его чуткого присмотра Никифоров запросто может угодить за борт.

Все остальное время он проводил в каюте академика. Впрочем, назвать выделенное помещение каютой можно было с большой натяжкой. Спальня, просторный холл, кабинет с компьютером, ванная комната, больше напоминавшая бассейн средних размеров. Убедившись, что в этих апартаментах места хватит на двоих, Денис решил остаться здесь же, обустроив для сна диван в холле.

Целыми днями Вячеслав Андреевич проводил за работой в кабинете, предоставив Давыдова самому себе. Первое время морпех сходил с ума от безделья. На третий день ему на глаза попался толстый рекламный проспект под названием «Морской старт». Книга пестрела сотнями цветных фотографий и подробными пояснениями к ним.

Теплоход «Геркулес» имел два просторных трюма, в носовом находилось хранилище для транспортировки спутников и головной части ракетоносителей. Кормовой трюм использовался для перевозки контейнеров с необходимым для экспедиции оборудованием. Верхние этажи судовой надстройки занимали помещения командного пункта управления космическими стартами. В остальном же «Геркулес» был самым обычным сухогрузом, таких судов Денис в свое время изучил не один десяток.

Куда интересней ему показалась сама стартовая площадка. Бывшая нефтедобывающая платформа имела три уровня, возвышавшихся на десяти огромных опорах на шестидесятиметровой высоте от уровня воды. На верхнем уровне размещались ангар для ракетоносителя, командный пункт управления платформой и запасной пульт управления запуска ракет, над которым возвышалась вертолетная площадка. Средний уровень занимали жилые помещения личного состава команды. Нижний представлял собой техническую палубу, где были расположены мастерские и склады с различным оборудованием и запасными частями.

Все свободное время Денис штудировал рекламный проспект, чтобы хоть чем-то занять себя. Вскоре расположение отсеков, палуб и кают он знал не хуже, чем казарму своей роты. Закрыв глаза, морпех мог часами бродить по «Геркулесу» и «Атланту», как в компьютерной игре.

В конце концов всему приходит конец. Вскоре надоело и это занятие. В очередной раз пролистнув проспект, Денисов пробурчал: «Бред собачий» и зашвырнул красочную книжицу в угол. Теперь оставалось только одно — пялиться в экран телевизора, где по кабельному телевидению демонстрировали различные тупые ток-шоу.

Утро десятого дня внесло изменения в жизненный уклад судна. На горизонте в розовом зареве восходящего солнца появились мутные очертания стартовой площадки, которые по мере сближения становились все отчетливее. Наконец через семь часов «Геркулес» настиг «Атланта», началось сближение, больше напоминавшее стыковку космических кораблей. После того как теплоход встал на якоря перед платформой, с «Атланта» подали трап. Тридцатиметровый металлический мост-тоннель, защищающий переходящих по нему людей от потоков ветра.

Как знал из проспекта Денис, трап в случае аварийной ситуации автоматически сбрасывался. Но перед тем как должны были раскрыться замки, в течение двадцати секунд подавался звуковой сигнал, дававший возможность находившемуся на трапе человеку покинуть его в ту сторону, что была ближе.

Казавшийся заснувшим «Геркулес» неожиданно ожил, на палубу высыпало множество людей, которые с любопытством принялись наблюдать за работой двух экипажей. Даже академик Никифоров соизволил покинуть свой кабинет и выбрался наружу.

Вдыхая полной грудью влажный солоноватый океанский воздух, Вячеслав Андреевич с неподдельным восторгом произнес:

— Вот теперь начнется настоящая работа.

— Хорошо бы, — поддержал его Денис, в его понятии «работа» обозначала нечто иное. Безделье уже до чертиков надоело морпеху, он даже заскучал по своим разведчикам…

Выкрашенный в темно-коричневый цвет контейнер, подвешенный на тросах, плыл по небу, перемещаясь из трюма «Геркулеса» на техническую палубу «Атланта».

Майкл Триш внимательно наблюдал за перемещением контейнера. Это был последний из десятка доставленных по липовым накладным по личному приказу Винсента Стэмпина.

Внешне эти контейнера ничем не отличались от своих собратьев. Но только внешне. Изнутри они были оборудованы, как жилые помещения, в которых несколько недель могли прожить восемь человек.

Сутки назад с «Геркулеса» был перегружен головной блок со спутником «Кентавр». Сейчас уже заканчивалась сборка всех частей ракетоносителя. Как знал Майкл, входящий в административную группу, через два часа должна была начаться выводка «Зенита» из ангара и установка его на стартовой позиции.

— Погодка, как на заказ. — Возле Триша остановился инженер, отвечавший за швартовку. Это был молодой дородный мужчина лет тридцати, лысоватый, с круглым добродушным лицом, одетый в оранжевый комбинезон палубной команды. — Если несколько дней продержится погода, то пойдем обратно в Штаты получать заслуженные премиальные строго по графику.

Англичанин слепил на своем лице некое подобие улыбки и посмотрел в сторону океана. Погода действительно была близка к идеальной. Изумрудная вода казалась неподвижной, в огромном океанском зеркале отражался искрящийся диск солнца. На этот раз гидрометеоцентр не подвел, дав точный прогноз.

Каждый день болтанки в океане двух этих стальных гигантов обходился «Новому Космосу» не в один миллион евро. А за экономией средств скрывался золотой телец премиальных, поэтому каждый участник экспедиции был заинтересован в исполнении всех намеченных программ. И главное, в срок.

За спиной Майкла раздался громкий скрежет. Мужчины, как по команде, одновременно оглянулись.

Тяжелые створки ворот стали медленно разъезжаться в стороны, открывая взору чрево ангара. Наконец ворота распахнулись настежь, жужжание стихло, и тут же взревела предупреждающая сирена. С тяжелым уханьем появилась железнодорожная платформа, тащившая на себе ракетоноситель. Первыми наружу появились, как головы дракона, четыре сопла маршевых двигателей. Затем обнажился корпус самой ракеты, похожий на гигантского белого червя.

Как зачарованный, Триш не мог оторвать взгляда от космического бродяги, который вскоре должен будет превратиться в страшной силы ядерную дубину, одним ударом которой определится новый виток истории, окрашенный миллионами жизней невинных людей.

«Это всего лишь дешевая лирика, — неожиданно холодной, как оружейная сталь, мыслью Майкл перечеркнул собственное восхищение. — Каждый сам за себя, один бог за всех. И если мне все удастся, значит, бог отвернулся от „Большого яблока“».

Платформа наконец достигла стартовой площадки и остановилась. Через несколько секунд включилась система подъема. Два гидравлических рычага стали поднимать платформу вместе с ракетоносителем. Медленно, градус за градусом, гигантские поршни задирали сложную систему. Через сорок минут ракета «Зенит» со спутником «Кентавр» приняли вертикальное положение.

— Ну, вот и все, — задрав голову, довольно проговорил инженер. — Через семьдесят часов эта пташка покинет свое гнездышко и мы сможем вернуться домой.

— Да, — кивнул Триш, прикидывая, что в это время руководитель старта докладывает на материк о том, что ракетоноситель установлен во взлетное положение; начинается тестирование узлов и агрегатов. Проще говоря, происходит предстартовая подготовка, на которую отводилось семьдесят часов. Потом все члены «Атланта» перейдут на «Геркулес», который отойдет на пять миль от стартовой платформы. И только тогда в автоматическом режиме начнется заправка ракеты. Через пять часов с командного центра с «Геркулеса» будет отдана команда на старт.

Оптимальным вариантом было захватить платформу и судно управления после предстартовой подготовки и перенацелить ракетоноситель. Но существовала вероятность задержки (в любой специальной операции существуют непредвиденные обстоятельства). А даже минутное опоздание со стартом непременно вызвало бы переполох на материке и, соответственно, автоматически были бы оповещены руководители стран — участниц проекта. А дальше — больше: в первую очередь включились бы системы космического контроля и войск противовоздушной обороны. И тут же был бы отдан приказ на уничтожение ракетоносителя, будь он еще на платформе или уже пронзая верхние слои атмосферы. Так рисковать Триш не мог, он не спеша прошел в надстройку командного пункта «Атланта». Поднимаясь по металлическому трапу на капитанский мостик, англичанин достал трубку мобильного телефона и набрал номер командира палубной команды на «Геркулесе».

— Слухаю, — донесся до его слуха хрипловатый голос.

— Добранич, — произнес Майкл кодовую фразу и тут же отключился. Таймер захвата включился…


На нижней технической палубе, куда доставлялись грузы с «Геркулеса», одновременно распахнулись створки дверей десяти контейнеров. Наружу высыпала вооруженная толпа боевиков. Немногочисленная группа рабочих, находящихся здесь, тут же была уложена на палубу лицом вниз и оставлена под охраной пяти боевиков, остальные бросились на верхние уровни, по пути блокируя членов экипажа самоходной платформы.

Наконец террористы выбрались на верхнюю палубу. Тридцать украинских наемников бросились по трапу-тоннелю, на сухогруз. Афганские моджахеды под руководством однорукого Абдаллы Яроха окружили специалистов, работающих на стартовой площадке возле ракетоносителя. «Дикие гуси» Алана Боккера по всем правилам штурмовой науки захватили командный пункт «Атланта».

— Что происходит? — встревожился капитан, немолодой крепко сбитый мужчина с короткой седой шевелюрой густых волос. Его лицо приобрело угрожающе бурый оттенок, глаза налились кровью.

Находящиеся на мостике офицеры и матросы, задрав вверх руки, испуганно жались к стене, не отрывая взгляда от направленных на них стволов куцых портативных автоматов.

— Это захват, — сунув тонкую коричневую сигареллу в рот, невозмутимо произнес Триш. Стоявший во главе наемников Алан услужливо щелкнул зажигалкой и поднес яркий огонек пламени к кончику сигареллы. Майкл криво ухмыльнулся и несколько раз глубоко затянулся. Потом вновь набрал номер телефона командира украинцев.

Полковник Горобец ответил сразу. Вислоусому интенданту не давали покоя барыши, которые загребут его «крестники». Он долгое время уламывал Триша все же взять его «на дело», и даже когда узнал, что вместо похода в южноафриканскую сельву предстоит захват стартовой платформы, это нисколько не смутило Горобца. Англичанин вынужден был все же сдаться и назначил полковника старшим в отряде этнических наемников.

— Слухаю.

— Как все прошло? — поинтересовался Майкл, попыхивая сигареллой.

— Гарно, — гаркнул полковник, числящийся по месту службы в отпуске за собственный счет. — Никто даже пикнуть не успел. Как было приказано — разогнали всех по каютам и выставили охрану. Можно спокойно работать.

— Отлично, — скупо улыбнулся Триш. — Оставь охранение, а с остальными возвращайся на «Атлант». Сменишь моджахедов, у них полно других дел.

— А вы? — неожиданно спросил Горобец.

— А я со своими спецами иду на «Геркулес». Нужно закончить тестирование ракеты…

«Наверняка будет шишка», — подумал Денис, проводя аккуратно пальцами по затылку. Несколько минут назад его саданули стволом автомата. Произошедшее походило на кошмарный сон, на повторение недавнего прошлого.

— Дежавю, — пробормотал морской пехотинец. Еще года не прошло, как он побывал в заложниках у чеченских террористов. Правда, тогда все происходило на прогулочной яхте и боевиков было меньше десятка. Теперь все изменилось, будто в компьютерной игре увеличили уровень сложности до предела…

Все участники морской экспедиции находились на открытой палубе, наблюдая за тем, как устанавливают «Зенит» на стартовую площадку. Когда наконец ракетоноситель принял вертикальное положение, собравшиеся дружно зааплодировали. Таким образом высказывая свое восхищение проделанной работой.

Денис, стоявший в нескольких метрах от академика, оживленно беседующего с Джоаной Майлз, так же как и большинство, был поражен увиденным. Со стороны могло показаться, что гигантская многотонная сигара поднимается самостоятельно.

— Не правда ли, эротичное зрелище? — донесся до Дениса голос академика, явно флиртовавшего с девушкой, которая на сальную шутку лишь криво усмехнулась.

«Старый козел», — в очередной раз подумал об ученом морской пехотинец. Никифоров, как опытный ловелас, прямо на людях беззастенчиво «кадрил» иностранку, отвечающую в экспедиции за быт ученых. Молодая женщина склонилась к академику и с улыбкой что-то зашептала на ухо. Денис даже не успел предположить что, как вдруг совсем рядом загремели автоматные выстрелы. Собравшиеся гурьбой ученые были окружены большой группой невесть откуда взявшихся вооруженных людей. Боевики были одеты в зелено-коричневый камуфляж, их лица были закрыты темными матерчатыми масками, руки крепко сжимали автоматы «Калашникова». Старший этой группы держал перед собой небольшой мегафон.

— «Геркулес» захвачен! — прокричал в громкоговоритель террорист на ломаном английском языке. — Живо расходитесь по своим каютам. Каждый, кто попытается покинуть свое жилье, будет расстрелян на месте.

Боевики образовали проход и, вскинув автоматы, взяли ученых на прицел.

— Больше повторять не буду, расходитесь, — вновь приказал старший группы.

До ближайшего террориста было не больше метра — что называется, рукой подать. Отобрать оружие для Давыдова было делом одной секунды, вот только выстрелить хотя бы один раз он вряд ли успеет. Другие из него живо сделают дуршлаг, да еще и зацепят десяток ученых с их окружением.

«Нужно сперва разведать, какими силами располагает противник, и только тогда лезть в драку, — лихорадочно соображал офицер. — А пока, как в спарринге, нужно разорвать дистанцию».

Денис первым шагнул в сторону прохода. Академик Никифоров, позабыв о любовном приключении, последовал за своим телохранителем. За ними двинулись остальные.

Проходя мимо лестницы, ведущей на нижнюю палубу, Давыдов увидел, как двое вооруженных матросов тащили избитого маршала службы безопасности. Задержавшись на мгновение, морпех тут же получил весьма ощутимый тычок в затылок автоматным стволом…

Почесав голову, Денис отвернулся от зеркала и вышел из душевой. И тут же услышал визгливый голос Никифорова.

— Вот гады, вот гады, — по-интеллигентски ругался ученый, нервно постукивая по кнопкам клавиатуры.

— Что случилось, Вячеслав Андреевич? — входя в кабинет, участливо спросил офицер.

— Эти гады отключили Интернет. А надо же сообщить, что нас захватили пираты. — Первый шок от встречи с опасностью уже прошел, и теперь ученый горел праведным гневом, он был готов бороться с захватчиками.

— Это не пираты, — покачал головой Денис.

— А кто же?

— Нас захватили террористы. Судя по тому, как они уверенно ориентируются на судне, это хорошо спланированная настоящими профессионалами акция. Думаю, их цель — ракетоноситель, — задумчиво произнес морпех.

— О боже! — Кровь отлила от лица Вячеслава Андреевича, кожа стала восково-бледной. — Там же ядерный реактор, — в ужасе прошептал он. — Несколько секунд старик молча смотрел на Дениса, потом неожиданно бросился к офицеру и, ухватив за руки, лихорадочно заговорил: — Мы должны найти способ связаться с американцами. Они все должны знать.

— Да вы с ума сошли. — Майор легко вырвался из рук ученого. — Если американцы только узнают о нападении на стартовую платформу, где стоит ракетоноситель с ядерным реактором, они просто разнесут всех нас на молекулы. И это много времени не займет. Помните, что говорила ваша подруга Майлз? Двухсотмильную зону вокруг «Атланта» патрулируют новейшие ракетные эсминцы типа «Орли Берг». Несколько минут — и нас накроют их «томагавки».

— Что же делать? — В голосе ученого мужа на этот раз прозвучали нотки безнадежности.

— Для начала нужно выяснить наличные силы противника, потом решить, какую тактику противодействия можно применить, и лишь после этого действовать.

— Что вы собираетесь предпринять?

— Собираюсь выбраться из каюты и выяснить, сколько террористов находится на «Геркулесе» и «Атланте». Ну а дальше будем решать, как действовать.

— Вы что-то задумали? — Глаза Никифорова неожиданно широко распахнулись, он сейчас был похож на умалишенного. Но на Дениса его вид не производил должного впечатления.

— Сейчас я отсюда выберусь и начну выяснять количество террористов.

— Ты, — запальчиво воскликнул Вячеслав Андреевич и тут же поправился: — Вы, вы не имеете права, я ученый с мировым именем. И вас прикрепили ко мне, чтобы охранять и защищать. В управлении государственной безопасности неужели не поставили в известность?

Давыдов широко улыбнулся, наблюдая, как с его подопечного, как луковичная шелуха, слетает напускное высокомерие.

— Все дело в том, уважаемый профессор, что никакого отношения к названной вами службе УФО я не имею. Когда ваш ангел-хранитель слег с аппендицитом, меня отрядили для его замены. Пообещав, что это будет всего лишь заграничный экскурс. Хотелось бы, конечно, чтобы это был действительно морской круиз, но раз приключилась такая петрушка, то мне придется действовать по своему профилю. — Видя в глазах ученого полное непонимание, Денис терпеливо объяснил: — Я офицер морской пехоты. Боевой офицер. — И, чтобы прекратить дальнейшие прения, добавил: — Теперь, исходя из моего профиля, уважаемый профессор, хочу вам кое-что пояснить. Вы, без сомнения, большой ученый с мировым именем, но на военном языке вы «стратегический секретоноситель». Вы понимаете, что это обозначает? — спросил морпех, в упор глядя на поникшего ученого и, не дожидаясь ответа, продолжил цитатой из секретной инструкции спецназа: — «В случае захвата противником секретоносителя, тот должен быть уничтожен».

Вячеслав Андреевич был настолько ошарашен произошедшими событиями, что совершенно не отреагировал на слово «профессор», которое еще недавно так его раздражало. А цитата из инструкции его заставила отпрянуть от офицера подальше и забиться в дальний угол.

— Что вы предлагаете? — через мгновение прозвучал тихий голос.

— То, что сказал ранее. — Денисов сделал короткую паузу и стал подробно пояснять: — Дверь в каюту заблокируем, вы останетесь здесь. Кой-какие продукты и напитки есть в холодильнике, а я тем временем выберусь на свободную охоту.

— Значит, так тому и быть, — обреченно кивнул академик, этот вариант был куда предпочтительней, чем кровавая спецназовская инструкция…


Четверо компьютерщиков со стороны напоминали трудолюбивых муравьев. Они суетливо передвигались по Центру управления стартом, размещенному в отдельном блоке на корабельной надстройке «Геркулеса».

Триш, попыхивая сигареллой, наблюдал за действиями хакеров. Наконец, когда все расселись по выбранным местам, спросил у старшего:

— Ну, как, управитесь?

Тот поднял на Майкла глаза, прикрытые толстенными линзами старомодных очков и, широко осклабившись, ответил:

— Здесь же все компьютеризировано и все данные выносятся на главный процессор. Наша задача — лишь следить, чтобы не было сбоев в системе, и отмечать неполадки, если компьютер обнаружит их в системе ракетоносителя.

— Если таковые будут обнаружены, мне докладывать немедленно, — рявкнул Триш.

— Само собой, — сморщился старший хакер, втягивая голову в плечи.

Англичанин, больше не говоря ни слова, вышел из пункта управления. Оказавшись на открытой площадке, Майкл оперся на перила и стал наблюдать за движением на «Атланте». Покинувшие «Геркулес» украинские наемники перешли на стартовую платформу, сменив моджахедов на верхней палубе.

Полковник Горобец, подкатав на голову черную маску, теперь напоминавшую пиратский платок, и забросив автомат на плечо, важно вышагивал по палубе, покрикивая на своих подчиненных, которым пока надлежало выполнять охранные функции.

«Начальная стадия прошла как по нотам», — подумал Триш и тут же выругал себя за самонадеянность, хотя в глубине души понимал, что операция идет гладко лишь по одной причине — потому что план был разработан талантливыми специалистами, которые учли все факторы, детали и возможные нюансы. Бывший агент «Интеллидженс Сервис» Джон Кипер действительно оказался гением планирования.

Именно бывшему шпиону принадлежала идея не держать заложников всех вместе, а разместить по их же каютам. Так немногочисленной охране будет легче их контролировать, а самим заложникам сложнее скоординировать свои действия. И, самое главное, в случае необходимости легче будет «поднять на ноги» нужных специалистов — достаточно будет лишь заглянуть в судовой компьютер. Поэтому никаких накладок с лимитом времени не должно быть. «Хотя, — неожиданно промелькнуло в мозгу Триша, — все-таки накладки возможны». Зыбким местом во всей операции он по-прежнему считал доставку на платформу профессора Титова, но Кипер его убедил, что все будет в порядке.

Впрочем, гений планирования приготовил и запасной вариант на случай накладки. Он, конечно, не был так изящен, как основной, и не настолько эффективен, но достаточен, чтобы обернуться глобальной катастрофой.

Выкурив на две трети сигареллу, Майкл щелчком отправил окурок за борт, потом повернулся и посмотрел через открытую дверь в зал пункта управления. Теперь кроме четверых хакеров там находились четверо «диких гусей» Боккера. Боевики должны были установить мины под компьютерной аппаратурой и охранять командный пункт.

Неожиданно по-змеиному зашипела висящая на поясе портативная рация. Отстегнув черный прямоугольник, Триш произнес:

— Слушаю.

— Это я. — Сквозь треск электрических разрядов из динамика раздался голос однорукого Абдаллы: — Мои люди закончили свою работу.

— Хорошо, поднимай своих людей наверх. Теперь они могут отдыхать.

Отключив рацию, Триш вернул ее на место. Полученные в помощь три десятка моджахедов были шахидами-смертниками, и на них у Майкла были особые планы…

— Значит, вы меня поняли, — инструктировал напоследок академика Денис Давыдов. — Как бы в дверь ни стучали, ни бились, вы никак не реагируете. Вас здесь нет.

— Понял, понял, — как прилежный ученик кивал головой Никифоров.

— Все, я ушел. — По-свойски хлопнув на прощание Вячеслава Андреевича по плечу, морпех вышел в соседнюю комнату. Иллюминатор из спальни выходил на шлюпочную палубу, и его не было видно с «Атланта» — значит, не стоило опасаться быть замеченным.


Отворив круглое стекло в металлическом ободе, Денис высунул наружу голову и посмотрел по сторонам. На палубе никого не было. Дальше было, как говорится, дело техники. Разведчик ужом проскользнул в открытое окно и тут же скрылся под металлическими рогами лебедки, над которой висел спасательный бот. Подобравшись к краю, майор выглянул из-за фальшборта.

На стартовой площадке он увидел вооруженных людей, причем, как с удивлением отметил Денис, боевики были облачены в три разных вида одежды. На одних был обычный армейский камуфляж, другие были одеты на восточный манер в шаровары, длинные рубашки и характерные головные уборы — клетчатые платки-куфии и плоские шапки-паншерки. Третья, самая малочисленная группа была облачена в черную униформу и вооружена не автоматами «Калашникова», а короткоствольными «хеклер и кох».

— Ни фига себе, — изумился Денис и тут же про себя добавил: «Настоящий террористический Ноев ковчег, каждой твари по паре. Гадов не меньше сотни. Хорошенький расклад — сто к одному. Или, вернее будет, один против ста. Впрочем, морская пехота врагов не считает, она их мочит».

Хотя подобный расклад был хорош лишь для аутотренинга, тем не менее, чтобы воевать, нужно было что-то делать.

«На судне их немного, основная масса на платформе, там у них пиковый интерес. — Денис теперь мыслил свойственными ему критериями. Критериями командира разведроты. — Ясно — красный ядер-ный реактор спутника их заинтересовал, да еще на ракетоносителе и посреди океана. К тому ж о старте все оповещены, и, если вовремя их не остановить, быть большой беде».

В общем, цель террористов известна, теперь следует определиться, с чего начать, с «Геркулеса» или с «Атланта»? На судне бойцов меньше, контролируют лишь каюты с заложниками. Но чтобы их всех зачистить, много времени уйдет, да и с платформы в любой момент могут подбросить подкрепление. И тогда «имя твое неизвестно и подвиг твой накрылся медным тазом». Лист легче спрятать в лесу, и мне будет легче раствориться в разномастном террористическом интернационале. Значит, иду, как говорится, на «вы», или, вернее, иду на «Атлант».

Низко пригибаясь, морской пехотинец двинулся в сторону единственного моста, соединяющего судно и стартовую платформу. Тридцатиметровая стальная конструкция казалась тонкой линией между двумя гигантами, в любую секунду грозящая оборваться. Но другого способа попасть на «Атлант» не было. Теперь оставалось решить, каким способом преодолеть это препятствие.

Пойти «по-наглому» по трапу было легче всего, но был шанс напороться на кого-то из боевиков, а учитывая, что трап выполнен в виде тоннеля, то, в случае возникновения опасности, окажешься там, как в смертельной ловушке. Передвигаться по крыше трапа — его наверняка могли увидеть с капитанских мостиков как «Геркулеса», так и «Атланта» — результат также был бы трагическим.

Оставался единственный способ — идти по низу. Приблизившись к трапу, Денис перемахнул через фальшборт, ухватившись за опорную балку, перенес вес своего тела на руки. В десятках метров, внизу, вяло колыхалось зеленое желе океанской воды. Ленивые волны лизали борт «Геркулеса», оставляя на окрашенном металле пузыри пены. Впрочем, красота природы разведчика сейчас мало волновала, скорее вообще не волновала. Его цель была на той стороне. Конструкция трапа представляла собой четырехугольник из направляющих балок, скрепленных между собой переплетением стальных прутьев. Взявшись за один из прутьев, Денис подтянулся и уцепился ногами за другой. Так передвигаться было намного легче, чем на одних руках. Как опытный боец, он отдавал себе отчет, что сипы нужно экономить для схватки с врагом…

Наконец ноги коснулись фальшборта «Атланта». Разведчик перевел дух и прислушался. В нескольких метрах от него звучала знакомая речь.

— Ну, шо, Мыкола, через тры тыжни мы станемо богатиямы. Ты шо з грошами будешь робыты?

— Куплю соби кавярню, вже прыглядив, — ответил второй голос. — Та ще свыноферму, буду шашлыками торгуваты на траси. А ты, Степан?

— А я пойиду в Анталию и видтянусь там по повний програми з шлюхамы. Я завжды так роблю и писля Грузии, и писля Чечни. Розслаблюсь на славу, а потим буду знову шукати другэ дило.

Голоса украинских наемников постепенно удалялись, Денис осторожно выглянул из-под трапа. Поблизости никого не было. В борту платформы виднелся черный провал технического люка, ведущего на нижние палубы. Ухватившись за край люка, Давыдов нырнул вовнутрь, затем, перебирая руками, продвинулся по тесному темному тоннелю. На этот раз передвигаться было намного легче и быстрее — через десять минут разведчик оказался у вентиляционной решетки над средней бытовой палубой. Вокруг было тихо, как на кладбище. Бесшумно выдернув решетку, морпех высунулся наружу. В коридоре на потолке мерцали слабым бледно-оранжевым светом дежурные лампы.

«Будто все вымерли», — невольно поежился Денис и бесшумно, как учили, прыгнул, приземлившись по-парашютному на пружинистые ступни.

Двери в каюте экипажа «Атланта» были распахнуты настежь, повсюду в беспорядке валялись личные вещи, но людей не было. Ни живых, ни мертвых.

«Ясненько, лишних убрали на „Геркулес“, чтобы не путались под ногами», — догадался морпех и тут же сообразил, что данный факт не так уж и плох. По крайней мере, и ему не будут мешать.

Денис с облегчением вздохнул и только сейчас обратил внимание на то, что его движения стали намного свободнее, чем когда он выбрался из каюты Никифорова. Разгадка оказалась до банальности простой — брюки фирмы «Хьюго Босс» лопнули в паху по шву, причем до самого пояса.

«Нужно найти что-то попроще, — решил Денис и, посмотрев на дорогие лакированные туфли, мысленно добавил: — И обувку неплохо бы сменить. Это только Брюс Виллис в „Крепком орехе“ мог воевать с бандой террористов босиком и в брюках от костюма, в жизни все намного сложнее и прозаичнее».

Перебираясь из каюты в каюту, разведчик наконец остановил свой выбор на рабочем комбинезоне, внешняя сторона которого была ярко-оранжевого цвета, зато изнутри темно-серой, как раз для казематов плавучей платформы. Да и швы, которые в экваториальной жаре могли доставить немало неприятностей, теперь оказались снаружи. При примерке комбинезон оказался немного великоват, но на подобную мелочь Денис не обратил внимания. «Просторно, как в кимоно, не стесняет движения».

Зато с обувью морскому пехотинцу повезло больше — в одной из кают ему попались отличные парусиновые полуботинки, легкие, с прочной подошвой, которая не будет скользить на металлической палубе.

В этой же каюте Денис обнаружил отрезок капронового троса, толщиной с мизинец, но гибкий, как бечевка. Обмотав трос вокруг талии на манер ремня, разведчик выбрался из жилого сектора.

«Для войны экипировались, теперь пора позаботиться о еде и оружии», — решил морпех, направляясь в сторону камбуза.

Огромная судовая кухня также была пуста. Над большими котлами, которые никто не позаботился выключить, клубился густой пар. Жара стояла, как в сауне, но, несмотря на духоту и нервное возбуждение, Денис ощутил острый приступ голода. С утра ничего не ел, да и энергии уже достаточно потратил.

В большом промышленном холодильнике он нашел консервированную ветчину, сыр, различные паштеты, джемы, хлеб в вакуумной упаковке. Это было настоящее подспорье для задуманной партизанской войны. Из куска найденной здесь же материи он соорудил подобие вещевого мешка, сложив туда несколько банок консервов и пару брикетов хлеба. Добавил большую бутыль минеральной воды. Завязав туго мешок, отложил его в сторону.

Потом большим кухонным ножом вскрыл банку французского паштета, толстым слоем покрыл прямоугольник пшеничного хлеба и с аппетитом стал есть. После второго аналогичного бутерброда Денис ощутил приятную сытость. Теперь его сознание было переключено на поиск оружия. Сейчас он обратил внимание на большой стенд с различными кухонными ножами. Вытерев о комбинезон руки, Давыдов подошел к щиту. Первым он выбрал большой нож для резки сыра — длинное массивное лезвие с отверстиями у режущей кромки, удобная ручка с отверстием на конце. Произведя несколько хитрых манипуляций ножом, разведчик неожиданно хмыкнул:

— А ведь на веревке этот ножик будет не просто гибким копьем, а настоящей гибкой боевой косой. Люкс торпеда.

Свой арсенал морпех дополнил двумя средними разделочными ножами, хорошо сбалансированными и вполне подходящими на роль метательного оружия.

Последним Денис снял со стенда небольшой ножик, внешне напоминающий вариант для резки сыра, только в несколько раз меньше. Малый универсальный нож имел широкое остроотточенное лезвие, длиной около десяти сантиметров. Такой же длины рукоятка позволяла не только крепко удерживать его, но и манипулировать оружием, что в рукопашной схватке очень важно.

Захватив импровизированный вещмешок и ножи, майор покинул камбуз. Теперь следовало спуститься на нижнюю техническую палубу. Для того чтобы воевать с боевиками на верхней палубе, нужно было подготовить место для маневра на нижней.

В отличие от стартового и жилого уровня технический был не цельным, а построенным в виде гигантской подковы, закрепленной на опоры платформы.

Спустившись по воздуховоду, Денис обнаружил, что с правого борта идет какая-то приглушенная возня. Судя по шуму, людей там было немного. Отложив мешок в темный угол и зажав короткий нож обратным хватом, разведчик неслышно двинулся на звук. Пройдя с десяток шагов, Давыдов остановился — в свете дневной лампы он разглядел блеск натянутой над палубой стальной проволоки растяжки…


— Мои люди закончили установку сигнальных мин. Взрывчатку уложили под опоры правого борта, сейчас минеры заканчивают устанавливать радиовзрыватели, — доложил Тришу однорукий Абдалла.

— Очень хорошо, — озабоченно кивнул Майкл, поправляя на боку кобуру с тяжелым «Беретта ЭЗР», мощным двадцатизарядным автоматическим пистолетом, больше подходящем под класс портативного автомата и не уступающим по эффективности ни русскому «Стечкину», ни израильскому «Микро Узи».

Когда все тестирование закончится и ракетоноситель будет готов к старту, «Геркулес» отойдет, как положено по инструкции, на пять миль от платформы. После старта «Зенита» наемники покинут командное судно и уберутся восвояси. Тем временем афганские смертники заставят экипаж «Геркулеса» вернуться к «Атланту» и причалить не со стороны трапа, а с противоположной, где располагаются емкости с компонентами ракетного топлива. В цистернах после заправки «Зенита» оставалось не больше десяти процентов горючего, остальное — взрывоопасные пары, равные нескольким тоннам тротилового эквивалента.

Как только командное судно причалит к стартовой платформе, Абдалла Ярохи взорвет заряды, заложенные под опоры на технической палубе. После этого обрушившиеся стартовая и жилая палубы, наклонившись, превратят емкости с ракетным топливом в гигантскую мину направленного действия. Взрыв которой если не расколет «Геркулес» надвое, то обязательно разрушит надстройки и уничтожит всех находящихся на нем людей. Перевернувшаяся платформа утянет за собой в пучину и поврежденное судно. Как говорится, концы в воду, не скоро эксперты смогут разобраться, что же здесь произошло на самом деле. Впрочем, после того как над Нью-Йорком вырастет гигантский атомный гриб, вряд ли человечество заинтересует трагедия в океане.

Погруженный в свои раздумья, Майкл Триш вытащил из нагрудного кармана очередную сигареллу и закурил, глубоко затягиваясь. Тяжело вздохнув, посмотрел на часы, автоматически отметив, что уже прошло пять часов с момента захвата «Атланта» и «Геркулеса», а впереди еще столько же ожидания, прежде чем начнется настоящая работа.

«Слишком уж все гладко», — выпуская тугую струю дыма, с тревогой думал Триш, пытаясь в очередной раз просчитать возможные непредвиденные обстоятельства. Хотя не один раз за последний год вместе с Джоном Кипером и Аланом Боккером прорабатывали все ситуации и с их учетом составляли план.

«Слишком гладко». И как бы в насмешку над этой мыслью с пронзительным свистом с технической палубы взмыла в небо сигнальная ракета. Собравшиеся на стартовой палубе боевики, как зачарованные, уставились на ярко-красный светлячок, который, достигнув своего предела, на мгновение завис и тут же потух, растворившись в небесной синеве.

— Шайтан! Черт! — одновременно выругались афганец и англичанин.

— Что такое, Абдалла? — Майкл гневно сверкнул глазами.

— Сейчас все выясним, — расстегивая единственной рукой кобуру на поясе, воскликнул Ярох и, сорвавшись с места, устремился к лестнице, ведущей на нижние палубы. За ним бросилась дюжина моджахедов…


Всего несколько минут хватило Денису, чтобы определить, что стальная проволока ведет к предохранительной чеке мины, но не боевой, а сигнальной. И была она не одна, весь внутренний периметр, через который можно было подняться на палубу, был затянут паутиной растяжек.

«Осторожность — мать храбрости, — глядя на самодельную систему безопасности, подумал с усмешкой морской пехотинец, вспомнив фразу из старого советского фильма. — Была бы осторожной — не стала бы матерью».

Миновав паутину растяжек, он направился на доносящиеся с противоположной стороны звуки…

Террористов было двое. Одетые в шаровары и длинные рубахи, они, засучив рукава, что-то увлеченно мастерили. Появление разведчика для моджахедов стало неожиданностью, отчего они были полностью лишены возможности сопротивляться. Как бродячие псы перед выскочившим из лесной чащи голодным волком.

Денис рванулся вперед. Взмах ногой, и жесткая подошва врезалась крайнему афганцу в нос, вминая хрящи во внутрь с такой силой, что осколки глубоко вошли в мозг.

Второй душман попытался вскочить на ноги, когда кулак морского пехотинца пробил солнечное сплетение. От боли боевик сложился вдвое. Давыдов захватил его борцовским хватом за шею и натренированным движением свернул ее.

— Как говорят американцы — минус два, — буркнул Денис. Радости от победы он не испытывал. У этих террористов не было никакого оружия. Возле убитых он обнаружил небольшой электрический прибор, к которому от опор тянулись провода. Беглого взгляда разведчику хватило, чтобы понять — это был синхронизатор, устройство, позволяющее одновременно взорвать несколько зарядов.

«Очень интересно». Подняв один из проводов, он прошел к ближайшей опоре, отворил стальную заслонку и заглянул вовнутрь. В нише было уложено около десяти деревянных ящиков. На полустертой от времени маркировке можно было рассмотреть название содержимого — «Самитекс».

«Пластиковая взрывчатка чехословацкого производства».

Но провод тянулся не к ящикам, а к заложенной между ними противопехотной мине. И это взрывное устройство разведчику было известно. «Австрийская прыгающая противопехотная мина „ЗрМ75“, четыре с половиной тысячи стальных шариков в пластиковой оболочке, выпрыгивает на полтора метра, радиус поражения — двадцать метров». С подобными изделиями Денису приходилось неоднократно встречаться во время войны в Чечне, пользоваться ими он также умел. Удивило его другое — почему вместо электрозапалов террористы решили использовать мины. Отсутствие денег сразу отпадало.

«Когда готовишься поджечь дворец, на спички деньги найдешь», — подумал Давыдов, психологию боевиков морпех просчитал. Дети войны использовали то, к чему привыкли, и дело тут абсолютно не в финансах.

Размышления о моджахедах навели Дениса на идею, как ему раздобыть оружие. Раздвинув ящики, он вытащил черный пластмассовый конус с плоской квадратной подставкой. Вывернув электровзрыватель, снял предохранительный колпачок с натяжного взрывателя, рассчитанного на три растяжки.

Проволоку пришлось позаимствовать у сигнальных мин. «SpМ75» он установил возле одной из четырех лестниц, ведущих со стартовой площадки в чрево платформы. Мину Денис приспособил «по-русски», нарушив инструкцию и приладив ее к одной из стоек не вертикально, а горизонтально, и нацелив на площадку перед лестницей. Один конец проволоки разведчик привязал к предохранительной чеке, с другим укрылся за стальной перегородкой и тут же дернул растяжку крайней сигнальной мины…

Ждать пришлось недолго — через несколько минут до него донесся грохот множества ног, барабанящих по металлическим ступенькам. И уже в следующее мгновение на площадку хлынула большая группа вооруженных моджахедов. Дождавшись, когда последний боевик сойдет с лестницы, разведчик рванул на себя проволоку.

С приглушенным хлопком из стакана вылетел заряд шрапнели. Врезавшись в группу террористов, он взорвался ярко-желтой вспышкой, разбрасывая во все стороны стальную картечь. В воздухе повис кислый запах сгоревшей взрывчатки.

Выбравшись из своего укрытия, Денис бросился к месту взрыва. Взрыв «жабы» оказался на редкость удачным. Сработав в гуще боевиков, мина не оставила никого в живых, даже раненых не было.

Это походило на скотобойню, все пространство вокруг было забрызгано кровью, кусками плоти. К кислому запаху сгоревшей взрывчатки добавился приторный запах свежей крови, мяса и требухи. Тех моджахедов, что не убила взрывная волна, порвали в клочья шарики стальной шрапнели. При виде такой картины голливудские мастера ужастиков умерли бы от зависти, но Давыдову было не до сентиментальности. На звук взрыва вскоре прибудут остальные встревоженные террористы, нужно было поторопиться.

Необходимым оружием морпех разжился у двух моджахедов. Автомат и набитый боеприпасами разгрузочный жилет он стащил с афганца, который последним спустился с лестницы. Одна-единственная шрапнелина насквозь продырявила «лифчик» в левой части груди. Труп, чтобы не бросалось в глаза отсутствие оружия, столкнул с палубы в воду. Со второго трупа однорукого душмана, которому ударной волной оторвало голову, стащил широкий кожаный ремень с пистолетной кобурой, помня один из постулатов разведки, что у каждого оружия свое предназначение.

Схватив в охапку трофеи, Денис со всех ног бросился в крайний бокс, который, по сути, являлся ремонтной мастерской с различными станками и инструментами. Вскочив на верстак, разведчик сдвинул решетку воздуховода, забросил туда оружие и разгрузку, потом забрался сам. Приладив на место решетку, по-пластунски подполз к следующему зарешеченному люку, откуда можно было наблюдать место взрыва. Теперь следовало затаиться в ожидании…


Опершись локтями о край фальшборта, Горобец с интервалом в пять минут смачно сплевывал вниз, наблюдая, как слюна достигает поверхности океана. Правда, весь процесс до конца досмотреть не получалось, слишком было высоко. Но показное безделье полковника было внешним, на самом деле военный интендант предавался глубокомысленным размышлениям. «Это же какие деньжища я заработал за последний год? Сперва десять штук „евро“ (это только познакомился с богатыми англичанами), потом двадцать пять. А когда предложили набирать команду наемников, сразу отвалили сто „кусков“. Правда, пятнадцать тысяч пришлось отдать военкоматовским шакалам за то, что они подбирали кандидатов». Воспоминания о том, что с частью денег пришлось расстаться, серой тенью обозначились на лице полковника. Справедливости ради стоило бы заметить, что эти деньги были высчитаны из авансов самих наемников, но интенданту от этого было не легче. Мог же себе в карман положить. Зато последнее дело, в которое он с трудом напросился, перекрыло все его мечты и планы. Пятьсот тысяч, полмиллиона, и всего за несколько дней. «Вот это капитал, вот это настоящая сумма для настоящего бизнесмена. Это тебе, Богдан, не консервы с продовольственного склада тащить и в тещиной деревне продавать по дешевке». Мысль о деньгах заставила сердце полковника забиться, как после длительного совокупления. Такое с ним прежде было лишь однажды, когда развалился Советский Союз на удельные княжества и местные князьки стали рвать на куски Великую и Несокрушимую Советскую армию. Молодому лейтенанту, недавнему выпускнику военного училища тыла, следовало определиться — оставаться верным присяге СА или по новой присягнуть армии Незалежной. Это напоминало игру в «наперстки» по самой большой ставке — либо золотой шарик, либо фига на постном масле. Взвесив все «за» и «против», Богдан Горобец решил еще раз присягнуть. Присягнул и не прогадал…

Служил в столице и был уже в звании полковника, потому что знал, кому из начальства лизнуть пониже спины, а перед кем прогнуться, высказывая националистические идеи вслух и козыряя своими истинно национальными именем и фамилией.

Напиваясь по праздникам с подчиненными, он с пафосом разглагольствовал, задрав вверх указательный палец:

— Уже полковник, и это не предел. А пошел бы к москалям, был бы самое большее капитаном в каком-нибудь северном Мухосранске. Да еще за спиной называли бы хохлом. Тьфу, гидота.

Слушая его, подчиненные подобострастно улыбались и согласно кивали, потому что они также овладели техникой местечкового подъема по карьерной лестнице.

«Полковник, полковник, — продолжал Горобец, — тьфу на него». — Теперь его совершенно не интересовала карьера — все, что можно было получить, он давно получил. Пятикомнатную квартиру в центре столицы, построил две трехэтажные дачи в элитарных поселках. Не говоря уже о современной мебели, различной бытовой технике и четырех недорогих, но иномарок (по числу членов семьи). Звание генерала в будущем уже не грело его душу. В будущем Богдан Кириллович уже видел себя в плеяде крупных бизнесменов. «Вернусь домой — сразу же увольняюсь со службы и развожусь с Галкой, — размышлял будущий Рокфеллер, с кислой миной вспомнив свою благоверную. В молодости это была худенькая, смуглолицая, с крошечной грудью дивчина, обаятельная и страстная. Но с возрастом все изменилось. Еще не старая Гала превратилась в высушенную злобную суку, как порой казалось супругу, злобно скалящую до десен зубы. Впрочем, у Горобца уже давно имелась альтернатива. Двадцатилетняя Альбина была полной противоположностью. Невысокая, холеная, с белоснежно-молочной кожей, большой упругой грудью и широкими бедрами. — Разведусь, дети уже взрослые, поймут. Создам свою торгово-закупочную фирму, опыт есть, а с такими деньгами можно будет развернуться во всю ширь. Склады, супермаркеты, собственные автопредприятия. За год-другой столицу под себя положу, а позже и область. Ну, а потом…»

Что будет потом, Богдан Горобец додумать не успел — где-то в глубине «Атланта» раздался резкий хлопок взрыва.

Реакция у интенданта была похуже, чем у большинства наемников, он только успел повернуться в сторону громады командной надстройки и заметить, как Майкл Триш в сопровождении десятка наемников и моджахедов спускался по лестнице.

«Нестандартная ситуация, — как у робота, в мозгу полковника сработал сигнал опасности, но причины его Горобец не знал. А потому должен был действовать, как и подобает командиру одной из групп. — Иначе обвинят в трусости и отстранят от командования, тогда прощай пятьсот тысяч». О том, что за проявление трусости его могут просто застрелить, Богдан даже не подумал, деньги важнее.

Забросив за спину автомат, он бросился вслед за остальными…

За свою военную карьеру полковнику, которому ни разу не довелось участвовать в боевых действиях, на насильственные смерти пришлось вдоволь насмотреться. Но увиденное на нижней технической палубе вызвало у бравого Богдана нестерпимые позывы к рвоте, только громогласный возглас англичанина не позволил природе взять верх над разумом.

— Как, как это могло произойти? — стоя в луже крови посреди оторванных конечностей и изуродованных тел, орал Триш, в бешенстве выпучив глаза.

— Мина взорвалась, — бесстрастным голосом констатировал бельгиец, один из двух наемников, прикрепленных к Майклу Аланом Боккером.

— Кто приказал здесь устанавливать мины? — В уголках рта бывшего майора САС запузырилась слюна.

— Саперам приказ отдавал Абдалла. — Из толпы душманов вышел высокий афганец. Узкое аскетичное лицо с длинной клинообразной бородой и седыми волосами делали его похожим на древнего старца. На самом деле Абу Шауру было немногим больше тридцати. Он воевал едва ли не с самого первого дня рождения. Сперва против шурави, русских, которых считали оккупантами. Потом, вступив в ряды Талибана, против президента Раббани, который, по их мнению, был изменником догм ислама. Когда Кабул и прилегающие провинции были захвачены, а противники, отступив на север, уперлись в границу, казалось, власть Талибана пришла если не навечно, то уж надолго. Абу отложил свой автомат и решил жениться. Юная Айгюль успела ему родить трех сыновей и готовилась стать матерью в четвертый раз, когда началась новая война. Теперь враг пришел из-за океана.

Кишлак, в котором жила семья Абу Шаура, попал в зону кровавых бомбардировок «летающих крепостей»… Абу выжил только потому, что с отрядом ополченцев вступил в войска талибов. После гибели семьи он и сам умер. Душой умер, превратившись в живого мертвеца, которого на земле держала лишь мысль о мести оккупантам. Он со своими боевиками минировал дороги, взрывая американские броневики. Обстреливая блокпосты, убивал афганцев, решивших сотрудничать с иноземцами. Но все это казалось ему незначительным, поэтому, когда один из лидеров предложил Абу Шауру участвовать в захвате плавучего космодрома, чтобы потом уничтожить Нью-Йорк, он ни секунды не стал размышлять, сразу же согласился.

Кровавая мясня на Абу не произвела никакого впечатления, не такое доводилось видеть. После смерти Абдаллы Яроха он стал главным, помня, для чего «шахиды» собрались здесь. Ждал, когда наступит его время, чтобы исполнить предначертанное.

— Твою мать, — глядя на афганца, в сердцах выругался Майкл, он буквально спинным мозгом предчувствовал, что нечто подобное должно случиться, уж слишком все шло гладко. Неожиданно на ум пришла русская поговорка «Заставь дураков богу молиться, так они и головы себе поразбивают».

Впрочем, Триш был человеком объективным и отдавал отчет в том, что это он настоял на обустройстве периметра трех палуб системой сигнальных мин. На всякий пожарный случай.

«Сигнальных, — мысленно оправдывался перед собой Майкл, — но при чем здесь противопехотные мины».

Гибель Абдаллы Яроха и нескольких его душманов ничего не меняла. Система тестирования ракетоносителя работала в обычном режиме, а это главное. Оставалось разобраться с саперами, которым надлежало заминировать опоры правого борта. Выполнили они приказ или нет, и вообще, где они сами.

Майкл сделал два шага в сторону. Под ногами противно зачавкала еще не успевшая свернуться кровь. Остановившись, он пристально вгляделся в глубь палубы. После взрыва мины многие лампочки были разбиты, создавая на техническом ярусе полумрак. Где-то там пряталась паутина растяжек, и теперь никто не мог в точности сказать, какая из них тянется к сигнальной, а какая к противопехотной мине. Любая ошибка может закончиться еще большей трагедией, ведь там лежат две тонны пластиковой взрывчатки.

Триш не успел прийти к новому решению, как туберкулезно захрипела портативная рация.

— Да.

— Сэр, — доложил один из наблюдателей, которых Алан Боккер разместил на вертолетной площадке над капитанским мостиком. — К нам приближается планер.

— Понял, включите прожектора и обозначьте стартовую палубу, — приказал Майкл. Отключив рацию, он повернулся к моджахедам. — Трупы за борт, кровь смыть, чтобы не осталось и следа. Все вопросы будем решать завтра с утра…

Малиновый диск уже наполовину скрылся за горизонтом. Небо из нежно-голубого приобрело грязно-серый оттенок, как давно не стиранная простыня.

Вначале планер походил на крошечную мошку, неуклюже ползущую по этой простыне. Потом мошка превратилась в небольшую пичугу, которая попала в поток вечернего бриза и стала стремительно увеличиваться в размерах. И, наконец, можно было отчетливо разглядеть остроносый планер с широким прямым крылом и непонятными наростами на обеих плоскостях.

Получив приказ от Триша, наемники включили четыре мощных прожектора и направили их на стартовую палубу. Четыре гигантских круга холодного света обозначили широкую площадку.

Планер, клюнув своим длинным и острым носом, как пернатый хищник, увидевший жертву, стремительно пошел на снижение.

У самой палубы пилот, управляющий планером, выровнял нос, и летательный аппарат мягко коснулся стального рифленого настила. Короткое колесо под кабиной скользило, планер едва не касался носом стального настила, зато хвост из-за установленных по краям крыла шасси был высоко задран.

Планер проехал мимо гигантской командной надстройки, похожей на коробку пятиэтажного дома, и тут же из-за фюзеляжа вылетел трос, увенчанный восемью лапами «кошки». Тормозной якорь мгновенно зацепился за один из выступов, планер сразу же сбавил ход и, дернув натянувшийся трос, замер.

Через минуту откинулся большой стеклянный фонарь кабины, из которого выбралось двое мужчин.

Джон Кипер был в темно-синем хлопчатобумажном комбинезоне, расшитом на груди и рукавах цветными шевронами. На шее был повязан платок яркой тропической расцветки. А на голове кожаный шлем, делавший англичанина похожим на киношного летчика тридцатых годов. В этом маскарадном наряде он явно нравился сам себе.

Пассажиром лайнера оказался профессор Титов. В отличие от пилота, он оделся попроще. На ногах допотопные сандалии, видавшие виды. Некогда синие, а теперь вытертые до белизны джинсы. Торс обтягивала серая футболка с логотипом спортивной фирмы «адидас», а седую голову прикрывала мятая фетровая шляпа. Казалось, что профессора сюда доставили прямо с его подмосковной дачи. Явно не вписывался в этот простецкий прикид сверхтонкий портативный компьютер «лэп-топ».

— С прилетом, друзья мои. — К планеру с фальшивой улыбкой поспешил Майкл Триш и, крепко пожав Киперу руку, озабоченно спросил: — Почему вы задержались на три часа?

— Все из-за тюнинга, не учел вес и формы, — виновато усмехнулся Джон, указывая на укрепленные к плоскостям крыла стойки шасси и два небольших авиамотора, повернутые винтами в сторону хвоста.

— Зачем тебе это нужно? — изумился бывший сасовец.

— Здесь нет катапульты, чтобы взлететь от ее толчка, вот и пришлось поизгаляться, — пояснил Кипер.

— А со всеми ты не можешь эвакуироваться?

— Трое суток находиться в скотовозе, дышать с ними одним воздухом. — Джон брезгливо скривил нос, указывая в сторону украинских наемников, и добавил: — От них же постоянно чесноком воняет.

— Твое право, — устало махнул рукой Триш, переводя взгляд на Титова. — Ну, что, Николай Петрович, у нас все готово. — Широко улыбнувшись, добавил, демонстрируя знание русской истории: — Покажем проклятым американцам кузькину мать?

Профессор с достоинством поправил мятую шляпу, будто это был цилиндр Нобелевского лауреата, и, указав на компьютер, твердо заявил: — Пока я не увижу Лену, вы ничего не получите. А если ваши хакеры только попытаются включить компьютер, программа распадется на тысячу перемешанных частей. Я не зря целый год над ней работал.

— Не стоит так горячиться, Николай Петрович, — попытался успокоить ученого Триш. — Уже завтра ваша семья воссоединится. А еще через неделю вы окажетесь дома, в Москве, причем богатыми людьми. За вашу работу при Сталине вас встречали бы не хуже, чем Чкалова.

— При Сталине вас бы взяли еще на подходе к моей даче. И уже год, как вы бы на Колыме вечную мерзлоту долбили. Или, что верней, в земле гнили, — гневно ответил Титов.

Улыбка сползла с лиц обоих англичан, и Майкл тихо произнес:

— Однако вы злой, профессор.

На этот раз ученый не удостоил бывшего майора даже беглым взглядом. Зато Джон Кипер использовал паузу в этом диалоге и обратился к Тришу:

— А ты чем недоволен?

— Моджахеды установили мины на технической палубе и сами же подорвались. Дюжину как из пулемета скосило, — с раздражением недовольно буркнул Майкл.

— А все остальное?

— Все остальное в норме, ракета тестируется, никто из заложников не сопротивлялся, как мыши сидят в своих каютах.

— Так чего расстраиваться? — Джон недоуменно пожал плечами. Положив руку на фюзеляж, с нежностью провел рукой по гладкой поверхности. С виду обычный спортивный планер обошелся Тришу по цене нового «Феррари». Причем ничего сверхсовременного на нем не было. Изюминкой являлся лишь полимер, из которого изготовили планер. Обшивка полностью поглощала волны радиолокаторов, делая летательный аппарат абсолютно невидимым для радаров.

Полимер был изготовлен в одной из химических лабораторий концерна «Локхид» как покрытие для новейших истребителей «Ф-22». Но вскоре оказалось, что на скоростях, близких к скорости звука, полимер загорается. Выходило, что новейший истребитель уничтожался без посторонней помощи. От этого антирадарного покрытия пришлось отказаться. Зато для планера полимер оказался как нельзя кстати, гений планирования Кипер тут же нашел этому изобретению практическое применение.

— Когда все закончится, я сдам планер в аренду какому-нибудь колумбийскому картелю и буду получать неплохие дивиденды от каждой партии наркотиков.

На это заявление Триш и Боккер весело рассмеялись, а потом Майкл, похлопав Джона по плечу, сказал:

— Когда у нас все закончится, у янки появятся другие занятия, кроме как нюхать кокаин…

Небо из серого стало темным, разбросав искрящиеся осколки далеких звезд. Большая группа наемников, бережно толкая, вернули планер к началу палубы, поставив в тень надстройки.

— Ну, что, пора ужинать и отдыхать, — сказал Майкл и посмотрел на Кипера и Титова. — Завтра у нас полно дел.

Бывший майор частей специального назначения королевской армии даже не мог себе представить, насколько эти слова окажутся пророческими…


Денис видел, какой шок на террористов произвели последствия взрыва осколочной мины. Но замешательство длилось несколько минут, всех в действие привели крики и жестикуляция старшего, прибывшего на место взрыва с разношерстной группой наемников. Наконец он успокоился, снял с разгрузочного жилета портативную рацию и выслушал сообщение, после чего отдал какой-то приказ невидимому собеседнику и еще раз рявкнул на стоящих перед ним душманов. После чего помчался наверх в сопровождении нескольких боевиков.

Оставшиеся моджахеды взялись за работу. Сперва они подтаскивали к краю палубы изуродованные трупы и сбрасывали их в океан, затем мощной струей из брандспойтов смывали кровь и изуродованные останки.

Через полчаса, очистив место бойни, моджахеды также удалились. Теперь на нижней палубе остался один Давыдов.

Разведчик выждал полчаса, но никто больше не появился. Теперь можно было выбраться из шахты воздуховода и наконец разобраться с трофеями, заполученными у убитых душманов, а уж потом тщательно изучить место действия.

«Каждый солдат знай свой маневр», — говорил генералиссимус, великий русский полководец Александр Васильевич Суворов. А как можно знать маневр, не зная географии места действия.

Выбравшись наружу, Денис разложил на слесарном верстаке свое имущество. В разгрузочном жилете оказалось четыре запасных полных магазина, две наступательные гранаты «РГД-5» с уже ввинченными запалами. Индивидуальный пакет и пара шприц-тюбиков с обезболивающим. Армейский фонарик Г-образной формы — вещь необходимая для путешествий по внутренним коммуникациям «Атланта».

Автомат оказался польской вариацией на тему советского «АКС-74», а потому именовался «Wz288». Проволочный приклад, как у гэдээровского собрата, складывался на правую сторону, что было значительно удобней для переноски. Удлиненный пламягаситель-компенсатор был малого калибра, предназначенный для стрельбы винтовочными гранатами, которых, к сожалению, у покойного не оказалось.

Проведя по пластиковому цевью автомата рукой, Денис неожиданно вспомнил чехословацкую пластиковую взрывчатку и про себя подумал: «Братья-славяне из бывших союзников по Варшавскому договору вовсю торгуют оружием на сторону. Ну да, им же нужно переходить на стандарты НАТО, а зачем утилизировать то, на чем можно реальную „капусту“ срубить. Черт с золотыми копытцами по имени Доллар диктует свои законы…»

В кобуре однорукого главаря он обнаружил новенький австрийский самозарядный пистолет «Глок-19», внешне походивший на своего предшественника «семнадцатый», но обладавший собственной изюминкой. Достаточно было слегка надавить на спусковой крючок, как из-под ствола бил тонкий луч лазерного дальнемера. В отличие от предыдущих моделей целеуказателей, крепящихся в кронштейнах над ствольной коробкой или под ней, что утяжеляло оружие и портило балансировку, этот дальномер, выполненный в форме стержня для возвратно-боевой пружины, не портил пистолет.

Морпех несколько раз проверил работу целеуказателя и удовлетворенно хмыкнул:

— То что доктор прописал.

Надев на себя разгрузочный жилет, Денис тут же пристроил на нем свои ножи. Средние разделочные уложил в чехлы на спине, большой кулинарный вместе с привязанным к рукоятке капроновым тросом закрепил на ремне на боку возле кобуры, а малый универсальный уложил в чехол на груди, предназначенный для сигнального фальшфеера.

— Ну, вот вроде и готов к труду и обороне, — буркнул Давыдов и по старой привычке фронтовых разведчиков попрыгал, проверяя, не звенит ли что-то при движении. Никаких звуков не было слышно, сказался долгий опыт службы. Теперь можно было переходить к подробному изучению места действия.

Выбравшись из ремонтного бокса, разведчик бестелесной тенью скользнул в сторону, где оставил трупы двух саперов, по дороге снимая сигнальные мины. Несмотря на узкое предназначение, майор решил их использовать как оружие, помня, чему его учили в диверсионном центре перед отправкой на вторую чеченскую войну.

Пожилой мужичонка полковник-отставник, инструктор спецназа ГРУ, любил повторять: «Оружием может быть любой предмет, главное, его правильно использовать…»

За три часа своего похождения Денис стал обладателем двух десятков сигнальных мин и еще большего количества мотков стальной проволоки.

Наконец морской пехотинец добрался до того места, где в опору платформы уложил на ящики со взрывчаткой трупы саперов. За несколько часов, проведенных в жаре, покойники распухли, от них исходило тошнотворное зловоние.

«Сигарету бы закурить», — с тоской подумал Денис, вспомнив, как после штурма одной высоты, занятой чеченскими сепаратистами, командование приказало для журналистов вытащить из разрушенных артиллерией бункеров трупы боевиков. Тогда солнце жарило тоже будь здоров, после суточного боя убитые разлагались буквально на глазах, в воздухе стоял гул тысяч жирных зеленых мух, а все вокруг пропиталось приторной сладостью падали. И только крепкий табак мог хоть немного заглушить вонь и смрад. А сейчас сигарет не было, впрочем, как и выбора.

Набрав в легкие побольше воздуха, Денис шагнул к открытой створке опоры. Ухватив первого сапера за щиколотки, рывком вытащил тело наружу, потом, дотащив труп до края палубы, перевернул через леер и столкнул вниз. Со вторым было легче…

Подробно обследовав техническую палубу, разведчик обнаружил, кроме еще одной ремонтной мастерской, несколько складов с инструментом, много металла, предназначенного для ремонта платформы в случае аварии. Здесь же стояли небольшие автопогрузчики веселенького желтого цвета. Опущенными рычагами подъемников они напоминали бодливых архаров.

Миновав погрузчики, Давыдов вышел на грузовую площадку по левому борту. Здесь выстроились в ряд с десяток контейнеров. Распахнутые створки демонстрировали их содержимое. Внутри были установлены двухъярусные кровати, столы, стулья и даже биотуалеты.

«Своих захватчиков мы сами сюда привезли», — констатировал Денис…

Последнее, что обнаружил морпех, это оказавшийся в самом конце палубы большой бокс, заставленный деревянными поддонами с двухсотлитровыми бочками с эмблемой нефтяной фирмы «Шелл» с высокооктановым бензином для аварийного генератора.

«Мечта автомобилиста», — глядя на такое богатство, подумал морпех с усмешкой, фанатом стальных коней он не являлся. Время шло, а ему еще следовало позаботиться о лестницах, ведущих сюда с верхней палубы. Их было всего четыре, расположенных ровным квадратом. Две с носа и две с кормы. Если у платформы можно, конечно, найти нос и корму. Но если есть капитанский мостик, то теоретически должно существовать и все остальное.

Последнюю растяжку Давыдов установил, когда небосвод стал стремительно сереть.

«Коротка ты, тропическая ночь». Эта мысль неожиданно сменилась потребностью в еде, отдыхе. Организм требовал подпитки.

Разыскав свой «тормозок», разведчик с аппетитом набросился на еду, время от времени прикладываясь к бутылке с водой.

Эмоции от пережитого постепенно уступили место анализу происходящего. Плох тот разведчик, который не в состоянии обработать собранную информацию.

«Странно как-то получилось, — размышлял майор, — сперва учения во Владивостоке с фээсбэшниками, а теперь настоящая встреча с террористами. Что же это получается, чекисты знали о подобном отборочном „матче“ и направили к этому старому пердуну того, кто победил? Так, что ли? Бред какой-то, хотя с наследников Железного Феликса и не такое станется. Ладно, выживем, потом разберемся, с кого причитается за фуфло. А сейчас нужно думать, как воевать. Может, как Стивену Сигалу в „Схватке“: начать делать самодельные мины?» — Но тут же сам отбросил эту мысль. — «На кой мне самоделки, у меня мин, взрывчатки столько, что можно платформу в щепки разнести вместе с террористами. — И снова тормознул подобные мысли. — Теоретически можно, практически нет. На верхней палубе десятки тонн реактивного топлива, а на „Зените“ запакован спутник с ядерным реактором. Когда все это рванет, мало никому не покажется. Значит, будем воевать ювелирно, как любимые сердцу Шувалова ниндзя. Эх, жаль, не слушал своего заместителя, насмехался над ним, вот теперь покрутись, как вошь на гребешке».

Мысли разведчика неожиданно соскочили с киношного бойца Сигала. «Классно ему воевать, круши налево и направо врагов, а грудастая Барби будет подносить боеприпасы к твоему автомату и ждать, когда он захочет ее поиметь. Кому в помощь дают сексапильных блондинок, а за мной закрепили старого ворчливого пердуна, который к тому же еще и секретоноситель».

Мысль о ядерном академике немного огорчила майора. По всем инструкциям он не имел никакого права бросать его на произвол судьбы…

«Не исключено, что сегодня они захотят пообщаться с Вячеславом Андреевичем, — со вздохом подумал Денис и тут же понял, что ему нужно делать. — Попробуем найти для этих парней другое занятие…»


Утро началось со множества мелких, но необходимых дел. Проснувшись, Триш первым делом отправился на «Геркулес», приближалось время каждодневного доклада на материк в главный офис «Нового Космоса».

Поднявшись в стеклянную колбу пункта управления, Майкл остановился в проходе и посмотрел на программистов. Те, как зомби, пялились в экраны мониторов и то и дело щелкали пальцами по кнопкам клавиатуры.

— Как дела? — не здороваясь, обратился Триш к старшему хакеру.

— Полный порядок, — воинственно блеснул толстыми линзами очков взломщик паролей и диггер информационных каналов. — Машина — зверь, ни одного сбоя. Каждый узел проверяется с дотошностью лечащего врача. Я могу уже сейчас сказать — ракетоноситель в полном порядке. Компьютер уже начинает дублирующую программу.

— Запускать раньше времени «Зенит» не стоит, — нахмурился англичанин. — Все должно идти только по графику. — Повернувшись к возникшему за его спиной бельгийцу, приказал: — Веди-ка сюда шефа, время доклада.

Наемник с бесстрастным лицом лишь кивнул и поспешил к выходу. Майкл прикурил первую за сегодня сигареллу, табак помогал ему сфокусироваться на главной теме.

«Даже со смертью однорукого Абдаллы ничего не изменилось. Профессор Титов уже на платформе, скоро сюда доставят его внучку, и тогда можно будет запустить программу перенацеливания ракетоносителя. Так что ничего экстраординарного не произошло, а смерть десятка исполнителей не более чем досадный, но тем не менее естественный процент потерь».

Наконец бельгиец привел руководителя экспедиции, дородного швейцарца с удлиненным лошадиным лицом. Высокий, с прямой, как у профессионального военного, спиной, он с презрением смотрел на главаря террористов. Старик явно не боялся смерти.

— Доброе утро, — как можно доброжелательней поздоровался Майкл. — Время пообщаться с вашим руководством.

На лице старика появилась высокомерная усмешка. Почти не раскрывая рта, он процедил сквозь зубы:

— Мы подчинились грубой силе, чтобы избежать неоправданных жертв. Что касается лично меня, то я не собираюсь выполнять ни одно из ваших требований. Можете меня убить, но решения своего я не изменю.

— Да? Неужели? — Брови Майкла встали дыбом, на губах заиграла самодовольная улыбка, он принял вызов. Из подсумка разгрузочного жилета демонстративно медленно достал трубку спутникового телефона и продемонстрировал ее швейцарцу, услужливо предложив: — Может, для начала позвоним вашей семье? Если не ошибаюсь, они сейчас отдыхают на Красном море. Мне там доводилось бывать, великолепные курорты. Правда, говорят, там сейчас активизировались исламские террористы, «шахиды»-смертники, и даже похитители людей. А еще говорят, раньше арабы похищали туристов, чтобы вернуть за выкуп. Теперь это уже неактуально. Людей воруют на донорские органы, это во много крат перекрывает любой выкуп — главное, чтобы донор был молодым и здоровым. А у вас, как я понял, там находится не только супруга, но и двое дочерей с тремя внуками.

По мере того как говорил Майкл, уверенность покидала лицо руководителя экспедиции. Его нижняя губа мелко задрожала, на глазах выступили слезы:

— Я свяжусь с главным офисом и скажу все, что необходимо. Только не трогайте семью.

— Ну вот, — хмыкнул Триш, — а утверждали, что мы не сможем договориться.

Швейцарец стал ему неинтересен, он сломал высокомерного сноба, как сухую ветку. Джон Кипер правильно просчитал психологический портрет руководителя экспедиции. А когда знаешь болевые точки противника, легче одержать победу.

Суточный отчет прошел без эксцессов, швейцарца отправили обратно в свою каюту.

После этого Триш вернулся на платформу и сразу же навестил профессора Титова. Николай Петрович в неизменной мятой шляпе сидел перед работающим «лэп-топом», абстрагировавшись от внешнего мира.

— Доброе утро. Уже завтракали? — как ни в чем не бывало спросил Майкл.

— Не заговаривайте мне зубы, — не отрываясь от монитора, бросил профессор. — Пока не увижу свою внучку, пальцем не пошевелю. И это условие не подлежит обсуждению.

— Естественно, — лучезарно улыбнулся англичанин и, взглянув на часы, добавил: — Через два часа выходите на палубу, будет интересное представление. А потом и поговорим о делах…

Тем временем на платформе жизнь шла своим чередом: украинские наемники несли охрану внешнего периметра, европейские «дикие гуси» контролировали надстройку, выставив часовых в капитанской рубке, запасном пункте управления и на вертолетной площадке.

В отличие от шумных украинцев, «ландскнехты» были суровы и молчаливы, как сторожевые псы-доберманы, дистанцируясь как от бывших советских славян, так и от афганцев.

Моджахеды тем временем, расстелив свои молельные коврики, усердно били поклоны, бормоча суры из Корана. Они знали, что их ждет в ближайшем будущем, и поэтому усиленно готовились к встрече с Аллахом:

Несмотря на внешнюю покорность душманов, Триш обратил внимание, что после гибели однорукого Абдаллы новый командир воинов ислама всем своим видом демонстрирует независимость.

«Даже не доложил, что саперы закончили минировать опоры, — глядя на то вздымающийся, то опускающийся затылок Абу Шаура, размышлял Майкл, не подозревая того, что саперы отправились в райские кущи раньше своего командира. Вставший во главе отряда моджахедов Абу посчитал, что если подрывники не вернулись, значит, до сих пор выполняют порученное им задание. — Ладно, придется черножопого проучить, — еще раз смерив Шаура недовольным взглядом, решил англичанин. — Вот только дождусь, как начнет работать профессор».

Пройдя мимо молящихся афганцев, Майкл направился в сторону планера, стоящего на приколе. Здесь его уже ждали Джон Кипер и профессор Титов. Для лучшего обозрения предстоящего зрелища Джон захватил с собой восьмикратный бинокль, который сейчас болтался на его груди. Бывший британский шпион выглядел бодрым и отдохнувшим. Природный циник, он ко всему относился легко, играючи с ходу решал возникшие проблемы, а если не получалось «с ходу», отодвигал их в сторону и шел окольным путем, не напрягая особо мозги и не терзая свою душу…

— Итак, когда я смогу увидеть Елену? — едва Триш приблизился, грозно спросил профессор.

— Всему свое время, дорогой профессор, — улыбнулся Майкл и указал на бескрайнее зеленое покрывало Тихого океана. — Пока наслаждайтесь свежим морским воздухом, это ведь настоящий лечебный озон со множеством полезных добавок типа йода и прочих витаминов. А каков пейзаж! Согласитесь, достоин кисти самых великих художников.

Триш указал рукой в сторону океана, не поворачивая головы. Это напоминало цирковой номер в духе Копперфильда. Океанская гладь неожиданно вспенилась, и из пучины, как огромная рыбина, появился гладкий черный корпус сумбарины с наростом рубки, похожим на гигантский плавник.

Увиденное произвело необходимый эффект. Титов сперва зажмурился, потом снял очки. Протер стекла, снова нацепил их на нос и спросил звенящим голосом:

— Что это такое?

— Подводная лодка «S-12» западногерманского проекта 209. До недавнего времени стояла на вооружении Военно-морских сил Эквадора. В ближайшее время должна быть списана на металлолом, но пока мы решили ее арендовать. — Триш, не отрывая взгляда от профессора, рассказывал ему все подробности. — Для начала она доставит сюда вашу внучку, а в конце акции заберет нас и доставит на материк.

— Одним словом, скотовоз, — хохотнул Кипер, он заранее позаботился о том, чтобы не томиться в железной коробке субмарины, пробирающейся под толщей воды. Сняв с шеи бинокль, он протянул его профессору. — Взгляните, Николай Петрович, может, увидите что-то интересное.

Титов послушно взял бинокль, направил его на подводную лодку. Мощная оптика мгновенно приблизила черную тушу субмарины. На вершине рубки он разглядел группу людей, за которыми стальным лесом возвышались стойки антенн, радиопеленгаторов и перископа.

На площадке находились четыре человека — трое мужчин в светлой военной форме и девушка в яркой футболке и джинсовом комбинезоне. Она, как и профессор, смотрела на махину платформы, сжимая в руках массивный бинокль.

Николай Петрович узнал внучку и, не сдержавшись, замахал ей рукой. Елена тут же ответила.

Мягко рассекая воду, «S-12» вошла в створ между опорами «Атланта».

— Ну, вот, дорогой профессор, я свое обещание выполнил, — раздался вкрадчивый голос Триша. — Теперь дело за вами.

— То, что обещал, я выполню, — упавшим голосом ответил Николай Петрович, его настроение резко испортилось…

Короткую тропическую ночь сменило утро, за которым следовал знойный день.


«Так, сутки, считай, уже прошли, — размышлял про себя Денис, — осталось почти двое суток». Он уже нисколько не сомневался в том, что террористы собираются запустить ракету. Если бы их целью было только похищение ядерного реактора, то они этим занялись бы еще вчера.

«Интересно, как там мой академик?» — Неожиданно майор перескочил с размышлений о террористах на мысли о своем подопечном. Все это имело общую связь, нельзя было исключать того, что секретоноситель такого уровня, как ведущий специалист в области практической ядерной физики, академик Никифоров, очень даже пригодится террористам.

«Чтобы им сейчас было не до ученых, нужно вызывать огонь на себя». — В очередной раз разведчик пришел к единственно верному решению.

Но додуматься это одно, а вот довести задуманное до практического применения — это уже совсем другое.

С утра на нижнюю палубу никто из боевиков не спускался. Значит, следовало подниматься наверх по периметру. «Если гора не идет к Магомеду…» Только в этом и заключалась главная трудность. На стартовой палубе собрались все террористы (кроме тех, кто охранял каюты на «Геркулесе»).

Денис легко мог расправиться с одиночными боевиками или уничтожить небольшую группу. Но вот тягаться с кодлой почти в сотню кровожадных и обученных рыл — это был не вызов огня на себя, а самое обычное самоубийство. Шаг, достойный институтской истерички, а не матерого офицера морской пехоты.

«Нужно немедленно искать подходящий вариант, — ломал голову Денис и тут же задавался естественным вопросом: — Какой?!»

Погруженный в собственные размышления, он случайно бросил взгляд в сторону океана, который просматривался сквозь леера внутреннего ограждения.

— Ох, ни фига себе, — ошалело пробормотал Давыдов, наблюдая, как к платформе приближается туша-дизель электрической субмарины.

Лодка медленно вошла в створ между опорами платформы и мягко причалила к левой направляющей, длинному понтону, похожему на корпус баржи, на котором были возведены опоры «Атланта».

С подлодки на понтон перекинули металлическую полосу трапа и один из офицеров перевел по нему молодую девицу, сопроводив ее к головной опоре, в которой, как уже знал разведчик из рекламного буклета, размещался технический лифт.

«Это уже походит на голливудский сценарий, — размышлял Денис, с удовольствием наблюдая за грациозной походкой девушки. Но едва она скрылась за опорой платформы, разведчик тут же переключился на подводную лодку. — Вот, значит, как вы решили „когти рвать“. Действительно, кто сообразит, куда подевались террористы и был ли вообще захват или произошла техногенная катастрофа, если в живых никого не найдут».

То, что заложники обречены, Давыдов нисколько не сомневался, слишком многое стояло на кону.

С шестидесятиметровой высоты лодка смотрелась не особо внушительно, казавшись тушей кита в гигантской клетке.

«Ну, для начала лишу вас средства эвакуации», — наконец принял верное решение майор, мстительно улыбнувшись. Подсознание многоопытного разведчика тут же выдало готовый план.

Он подошел к одному из двух автопогрузчиков и сел за руль. Импортный агрегат легко и бесшумно завелся. Первым делом Денис загрузил поддон с четырьмя двухсотлитровыми бочками с бензином.

Потом, проехав на противоположную сторону, вытащил из опоры четыре пятидесятикилограммовых ящика с пластиковой взрывчаткой. Ящики уложил поверх бочек, тут же пристроил между ними одну из мин, выставив взрыватель с тридцатисекундной задержкой.

Обнаружив в одном из боксов бухту тонкого стального троса, тщательно примотал бочки и ящики к раме подъемника. Затем, затянув хитрым морским узлом, придирчиво оглядел всю конструкцию и остался доволен увиденным. Цокнув языком, удовлетворенно произнес:

— Люкс-торпеда…

Но атака субмарины была лишь половиной дела, вторым актом предстоящего действия обязательно будет появление на технической палубе орды рассвирепевших боевиков. К горячей встрече также следовало тщательно подготовиться.

Три последние противопехотные мины он установил так, чтобы они перекрывали все пространство возле крайних лестниц. Саму лестницу заминировал десятью килограммами пластида, где вместо взрывателя использовал одну из двух «РГД-5», примотав к чеке конец стальной проволоки.

Затем стал готовить огневую позицию, поставив несколько стальных ящиков с инструментом под слесарным верстаком, оборудовав некое подобие долговременной огневой точки. Зная о том, что у террористов другого тяжелого вооружения кроме автоматов нет, был уверен — выковырять его из такого укрытия будет весьма проблематично. Но даже если боевики приблизятся на бросок гранаты, то он сможет уйти по тоннелям внутри палубы. Благо в лабиринте внутренних коммуникаций разведчик уже ориентировался вполне свободно.

— Ну, вот, все готово, — перевел дух Денис, направляясь к погрузчику, который из мирного орудия производства превратился в смертоносный снаряд.

Разогнав, насколько это было возможно, погрузчик, уже выпрыгивая, Давыдов довернул руль, направляя его на ограждение. Стальные прутья лееров лопнули, как сухие ветки под натиском двухтонного тарана. И в следующую секунду погрузчик камнем рухнул вниз…

Удар пришелся на прямоугольник выступа рубки. Проломив внешнюю оболочку, погрузчик своей массой расплющил бочки, содержимое которых тут же хлынуло через открытый люк в командный отсек.

Неожиданный шок стоил команде лодки жизни.

Взрыв противопехотной мины вызвал детонацию ящиков с пластидом. Огненный куст вырвался из рубки, поглощая ее в облаке раскаленной плазмы.

Воспламенившийся бензин со скоростью гоночного автомобиля стеной огня ринулся по отсекам, уничтожая все на своем пути…

Следующий взрыв топливных танков расколол субмарину пополам. Из воды на поверхность высунулся круглый нос с раскуроченными крышками торпедных аппаратов, похожими на веки глаз морского чудовища. С противоположной стороны поднялась корма подводной лодки, обнажив кривые лопасти бронзовых винтов.

На какое-то мгновение взорванная субмарина замерла в воздухе, затем уже отдельные части рухнули в воду, подняв огромные каскады брызг. Когда водная пелена спала, возле понтона покачивалось на волнах лишь большое масляное пятно.

— Вторая часть Марлезонского балета, — буркнул Денис и, плюнув в ту сторону, где еще минуту назад была пришвартована лодка, поспешил в сторону ремонтного бокса. Сейчас начиналось самое сложное — предстояло выдержать прямой огневой контакт…

Взрыв прогремел неожиданно, а потому особенно громко.

— Черт, что такое? — закричал Майкл Триш, но его голос заглушил следующий, более мощный взрыв.

На стартовой площадке «Атланта» воцарилась настоящая животная паника. Наемники, не понимая, что происходит, затравленно озирались по сторонам, с ужасом ожидая продолжения.

— Майкл, — возле Триша появился Алан Боккер, судорожно сжимая в руках портативную радиостанцию.

— Что еще? — злобно глядя на бывшего унтер-офицера, по-змеиному прошипел Майкл. Он был не меньше остальных боевиков напуган.

— Мои наблюдатели с «Геркулеса» только что передали — «S-12» уничтожена, с технической палубы «Атланта» на нее был сброшен автопогрузчик, возможно, с грузом взрывчатки.

— Так… значит, так. — Самообладание на глазах возвращалось к бывшему майору САС. Когда тебе известна причина твоего страха, он уже не так пугает. — Полковника Горобца ко мне, — приказал Майкл.

Но вислоусый Богдан, тяжело тряся своим большим животом, подобно африканскому бегемоту, уже несся в направлении англичан и, прежде чем Майкл открыл рот, первым гаркнул:

— Лодка взорвана. Как мы будем выбираться отсюда?

В голосе полковника звучали ужас и мольба одновременно. Горобец, проживший всю жизнь по принципу «пусть голова болит у командира», на всех парах сейчас подлетел к старшему, свято веря в то, что у англичанина на все есть правильные ответы.

Майкл это сразу понял и уверенным голосом произнес:

— Ты что, думаешь, я планировал сотню человек вывозить на одной субмарине? Любопытно, как ты себе это представляешь?

Вопрос был как удар, хлестким и неожиданным. Горобец от обуявшего его страха не мог даже элементарно размышлять «Живой зомби», — понял Триш, этим состоянием полковника он решил воспользоваться на все сто.

— У нас две лодки для эвакуации, — быстро заговорил англичанин. — Просто «S-12» должна была доставить на платформу внучку профессора, который будет программировать для ракетоносителя траекторию полета.

Глаза Богдана все еще оставались бездумностеклянными, в такт словам Триша он лишь кивал головой.

— Уходить всем придется на второй подлодке, — продолжал Майкл давить на Горобца. — Эвакуация не проблема, разве что придется потесниться, но это ненадолго. Сейчас главное другое — уничтожить «крысу», что завелась на нижней палубе. Поэтому возьми дюжину-полторы своих бойцов, тех, что не заняты в охране стартовой площадки, и начните прочесывать техническую палубу. Вас прикроют моджахеды Шаура. — Посмотрев на афганца, распорядился: — Абу, выдели десяток своих воинов. И начинайте спуск вовнутрь одновременно по всем четырем лестницам. Будьте внимательны и в случае какой опасности — сразу открывайте огонь.

— Сперва стреляем, потом задаем вопросы, — неожиданно произнес Горобец фразу из какого-то третьесортного американского боевика.

— Вот именно, — кивнул англичанин. — Нам не нужны пленные. Повторяю, главное — устранить опасность. Это ясно? — Оба командира боевиков утвердительно кивнули. — И не забудьте главное, постоянно держать со мной связь. Все, пора действовать.

Подготовка была короткой, боевики разделились на небольшие группы по пять-семь человек и, на ходу передергивая затворы автоматов, двинулись в сторону лестниц, ведущих на нижние ярусы.

Триш неотрывно следил, как в черном проеме один за другим исчезают наемники. Наконец последний из украинских ландскнехтов, держа автомат стволом вверх, исчез из виду.

«Прямо как спуск в ад», — почему-то промелькнуло в мозгу Майкла, и уже через минуту раздался вой сигнальных мин, беспорядочная автоматная трескотня, к которой неожиданно присоединился хлопок противопехотной мины, затем второй.

Рация на груди Триша вдруг ожила, он сорвал ее и прокричал в микрофон:

— Да!

— Мы попали в засаду, здесь настоящий ад. — Динамик разрывался хриплым криком Горобца. — Несем потери, нужна помощь.

— Закрепитесь на своих позициях и держитесь, помощь уже идет. — Майкл отключил рацию и посмотрел на Боккера. — Алан, бери всех своих людей и зайди этим гадам в тыл. Пусть это будет для них сюрпризом.

— Понял, все выполним в лучшем виде.

Бывший унтер-офицер сорвался с места и побежал в направлении надстройки. Через несколько минут оттуда почти бегом появились «дикие гуси», каждый тащил на себе по мотку альпинистского троса.

Закрепив его на краю палубы, европейские наемники двумя группами скользнули вниз…

Ждать пришлось недолго, не прошло и десяти минут после того, как океан получил жертвоприношение в виде дизельной подводной лодки, как на лестнице раздались первые осторожные шаги. Спешащие карать наемники тем не менее старались двигаться бесшумно.

Лежа в своей импровизированной огневой точке, Давыдов поднял автомат и, уперев приклад в плечо, приготовился к стрельбе. Указательный палец слегка надавил на спусковой крючок.

Растяжка, натянутая в теневой части лестницы на уровне груди, сработала первой. С воем сигнальная ракета пролетела над головами наемников, тут же бросившихся врассыпную. Некоторые не удержались на ногах и покатились кубарем вниз по ступенькам, срывая остальные «усы» растяжек. Нижняя палуба наполнилась воем ракет, рикошетом разлетающихся во все стороны.

В подобную ловушку попала вторая группа наемников на противоположной лестнице. Кто-то из душманов в суматохе надавил на спусковой крючок и следом загремели автоматные очереди.

Неразбериха длилась всего минуту, но каратели уже успели понести первые потери.

Денис видел неподвижные тела, слышал стоны раненых, мольбы о помощи. Стрельба прекратилась, командиры групп смогли скоординировать свои действия.

Держа перед собой автоматы, боевики по одному спускались на металлический настил технической палубы.

«Первую задачу добры молодцы решили», — усмехнулся про себя Денис. Пальцы левой руки, сжимающие цевье автомата, разжались, на мизинец был намотан кончик стальной проволоки. — «А вот как со второй справитесь?» — Пальцы изо всей силы сжали проволоку, морпех резко дернул рукой.

Вылетевшая из-под ног наемников «жаба» взорвалась яркой вспышкой, разбрасывая вокруг тысячи шариков стальной шрапнели, которые, не найдя цели, ударялись о железные части конструкций платформы и с противным визгом рикошетили от них во все стороны.

Не обращая внимания на попавших в эпицентр взрыва, Денис взял на прицел вторую группу, находящуюся метрах в ста позади первой.

Длинная очередь хлестанула по «псам войны». Кто-то взмахнул руками, падая, как в замедленной съемке, кто-то закричал диким животным криком. Остальные рассеялись, залегли и на огонь ответили ответным огнем. Тут же к ним присоединились остальные наемники.

Одни наемники стреляли расчетливыми короткими очередями, еще кто-то экономно бил одиночными выстрелами, но большинство секло расточительными длинными очередями. Давыдов, создавая иллюзию хотя бы немногочисленной группы, стрелял длинными очередями, то и дело меняя свои позиции.

Один из боевиков рванулся в сторону, пытаясь укрыться за стальной стойкой, но, не заметив растянутой проволоки, зацепил притаившуюся там очередную «жабу»…

После взрыва второй «Sр75» интенсивность огня заметно снизилась. Наемники стреляли вяло, почти не целясь и совсем прекратив передвижение.

«Глухая оборона, — меняя третий магазин, подумал Денис. — По законам тактики стоит ждать либо подкрепления, либо мощной подавляющей артподготовки. С чего начнете, господа?»

Ответом на вопрос морского пехотинца послужил треск «хеклер кохов» боевиков Алана Боккера.

Пятеро «диких гусей», подвешенные на альпинистских тросах, стреляли из короткоствольных западногерманских пистолет-пулеметов, прикрывая спуск остальных бойцов. «Дикие гуси» не видели цели и били наугад, создавая огневую штору прикрытия для остальных спускающихся на палубу наемников.

Тупорылые парабеллумовские пули в отличие от остроконечных автоматных не рикошетили, а с приглушенным хлопаньем плющились, наткнувшись на твердое препятствие.

В грохоте перестрелки Денис неожиданно определил, что эти звуки отличаются друг от друга — одни были глухими, как будто били в монолит, другие звонкие.

«Да ведь это же бочки с бензином дырявят в соседнем боксе», — морпеха обожгла страшная догадка. На палубе уже растекалась большая лужа, увеличиваясь в размерах прямо на глазах.

Получив подкрепление в виде приземлившихся на техническую палубу «диких гусей», поднялись в атаку афганские моджахеды и осмелевшие украинские парубки. Чтобы сбить с них спесь, Давыдов взорвал последнюю противопехотную мину и заряд пластида, заложенный под лестницей.

Эта атака захлебнулась, так и не начавшись, и Денис переключился на «диких гусей». Пара одиночных выстрелов — и, выронив свое оружие, один из ландскнехтов повис вниз головой, затем второй.

Потом дал длинную очередь, прежде чем сменить позицию, и снова ударил короткими очередями. Несмотря на то, что европейцам пришлось самим штурмовать укрепленную позицию, они упорно продвигались вперед. Профессионально прикрывая друг друга и все дальше и дальше отходя от спасительных тросов, не замечая под ногами разлитый бензин.

«Wz88», отстреляв последние патроны, предательски замолчал. Отбросив уже бесполезный автомат, Денис вытащил из подсумка последнюю «РГД-5» и, выдернув чеку, швырнул гранату на палубу, сам же бросился в люк, ведущий во внутренний тоннель под палубой.

Яйцеобразной формы граната, выкатившись на палубу, взорвалась хлопком, не причинив никому вреда, только разлитый бензин под ногами «диких гусей» в одно мгновение превратился в море огня.

Обезумевшие от страха наемники, объятые огнем, бросились к свисающим фалам альпинистских тросов. Но ни одному не удалось добежать, огонь раньше добрался до пробитых бочек.

Мощный взрыв вырвал из бокса стену огня, которая безжалостно поглотила террористов, оставив болтаться на фалах ранее застреленных боевиков.

Сразу же сработала система пожаротушения, выбросив наружу тугие струи забортной воды. Пламя долго сопротивлялось, но вскоре уступило напору воды и медленно стало гаснуть…

Рация Триша, настроенная на волну Алана, неожиданно разразилась нечеловеческим ором. Майкл попытался связаться с Боккером, но его попытка не увенчалась успехом. А вскоре из динамика донесся непонятный гул, сменившийся тишиной, которую порой нарушал треск электрических разрядов.

— Кажется, там было настоящее сражение, — задумчиво проговорил Джон Кипер.

Триш переключился сперва на рацию Абу Шау-ра, но ему никто не ответил. Тогда он попытался связаться с Горобцом. На этот раз ему повезло, полковник ответил.

— Что там у вас происходит? — заорал англичанин, на мгновение теряя самообладание. — Где Абу Шаур? Где Алан?

— Душман подорвался на мине, — доложил Богдан и, стараясь перекричать какой-то непонятный шум, продолжил: — А ваш приятель со своими бойцами попал в огненную ловушку. Загорелся, а потом взорвался склад ГСМ. Они все погибли, даже головешек не осталось.

— Черт, — сквозь зубы процедил Триш, он даже не мог представить в самых страшных видениях, чтобы безумный и в то же время осторожный Алан так по-глупому погиб. Впрочем, умных смертей не бывает. — Что там у вас гудит? — спросил Майкл у Горобца.

— Это работают брандспойты аварийного тушения.

— Что произошло с «крысами»? — Наконец Триш дошел до главного. Невидимый враг был сейчас важнее всех погибших, потому что жизнь исполнителей ничего не стоила, главным по-прежнему оставался запуск ракетоносителя.

— Они находились рядом со складом ГСМ и точно так же поджарились, — почти весело доложил Богдан. Смерть врага всегда, несмотря на любые потери, доставляет радость, хотя бы потому, что ты остался жив, а он нет. И это означает, что есть шанс прожить еще долго.

— Поднимайтесь наверх, — наконец приказал Майкл…

Проворно перебирая руками и ногами, в полной темноте Денис карабкался по узким переходам технических тоннелей палубы, старательно держа направление в противоположную от пожара сторону. Тяжелый взрыв встряхнул настил над головой, как пластиковую скатерть.

— Большой бум получился, — покачал головой Денис, сообразив, что уже находится в безопасности. Теперь можно было наконец перевести дух и для дальнейшего путешествия воспользоваться фонариком.

Пяти минут морпеху хватило, чтобы восстановить дыхание. Теперь наступило время осмысливания своих дальнейших действий.

«А что тут долго думать, — сразу же определился разведчик, — как писал мой полный тезка Денис Васильевич Давыдов в трактате „О партизанской тактике“, „сила партизан в движении, именно рейд по вражеским тылам позволяет наносить врагу наиболее ощутимый урон, пополнять за его счет оружие и продовольствие. И одновременно лишать противника возможности быстро собрать достаточное количество сил, чтобы окружить нападающих. Рейд не только меч, но и щит партизан“».

Теперь, когда силы террористов, а также их внимание были прикованы к нижней технической палубе, ему необходимо наносить удар вдали от этого места. Значит, местом новой атаки должна стать верхняя стартовая палуба.

Включив фонарь, Денис направил ярко-желтый луч света в квадратный проем тоннеля. Сперва ему следовало как можно дальше отойти от места боя, а уж затем перебираться на верхний ярус. Возможностей для этого, кроме четырех (после подрыва пластида трех) лестниц, было еще множество. Достаточно всяких технических нор, нужно было только постараться.


Через десять минут разведчик выбрался на контейнерную площадку, где с сиротливо распахнутыми дверями стояли средства доставки террористов на экватор.

Взобравшись на крайний из контейнеров, Денис перепрыгнул на рядом стоящий. В двух метрах над ним виднелись скобы аварийной лестницы, наваренные на внешнюю сторону платформы.

Ухватившись за нижнюю скобу, Давыдов перенес правую руку на следующую. В четыре приема он наконец поднялся достаточно, чтобы поставить ноги на нижнюю скобу. Теперь стало подниматься намного легче.

Посмотрев вниз, Денис увидел, как океан вяло лижет ребристые бока понтона зеленоватыми волнами и ему глубоко плевать на то, что сейчас происходит на его поверхности. Умиротворение природы почему-то взбесило морпеха. Он злобно плюнул вниз и, быстро перебирая руками и ногами, стал быстро карабкаться все выше и выше.

Наконец показалось впереди ограждение верхней палубы. Теперь движения морского пехотинца стали плавными и совершенно бесшумными. Добравшись до лееров, Денис выглянул наружу. В десяти сантиметрах от себя он разглядел растяжку сигнальной мины. Террористы все три уровня платформы огородили сигнализацией. Но Дениса это нисколько не смутило, он подробно изучил принцип всей системы и теперь мог спокойно по ней «гулять», как йог по раскаленным углям.

На расстоянии тридцати метров возвышалась белоснежная громада ракетоносителя «Зенит». Возле стартовой площадки была выставлена охрана. Со стороны разведчика находилось двое боевиков. Один стоял возле самого края платформы, другой метрах в пяти слева от него переминался с ноги на ногу. Его автомат висел на груди, а руки вяло опирались на цевье. Поза расслабленная, совершенно не подходившая к происходящему на платформе.

До охранников было около двадцати метров. Для «глока», оснащенного лазерным целеуказателем, это было не расстояние. Денису было бы достаточно трех секунд, чтобы обоих террористов отправить в лучший из миров. Но слишком уж незначительная цель для того, чтобы себя обнаружить.

В первую очередь, морскому пехотинцу для эффективной борьбы с террористами требовалось более мощное оружие, чем самозарядный пистолет, то есть автомат и, соответственно, побольше боеприпасов к нему. А значит, «глок» не подходил, нужно было действовать быстро и бесшумно.

Левая рука разведчика коснулась ремня, где был прикреплен большой кулинарный нож с привязанным к рукоятке нейлоновым тросом. Гибкое копье сейчас как нельзя лучше подходило для задуманного. Универсальное оружие ниндзя могло быть как копьем для уничтожения противника, так и лассо для стреноживания того же противника или штурмовой лестницей, если предстояло забраться на ограду вражеской крепости или на крышу дома.

Вытащив нож, Денис крепко зажал в ладони отходящее от рукоятки шершавое гибкое тело троса. К атаке он был готов, теперь оставалось дождаться удобного для нападения момента.

Переговорив о чем-то, охранники вновь разошлись в разные стороны, чтобы размять затекшие от долгого стояния ноги. Это был шанс…

Давыдов рванул тело вверх, легко перемахнул через ограждение, не зацепив растяжку. Потом пружинисто приземлился на палубу и тут же бесшумно и стремительно, как гепард, рванулся вперед, размахивая капроновым тросом с привязанным широколезвенным ножом на манер древней пращи.

Секунда, другая, третья, разведчик замирает и, вытянув вперед руку, разжимает пальцы. Едва слышно свистнув, сверкнув на солнце оскалом заточки, нож вытянул хвост троса, метнулся в сторону ближайшего охранника. Глухо хлюпнув, лезвие наполовину вонзилось боевику в грудь. Тот охнул и стал заваливаться на бок…

Второй страж как будто что-то почувствовал, резко повернулся и, увидев своего поверженного напарника, судорожно схватился за автомат, пытаясь развернуть его в сторону нападающего.

Денис рванул трос, тут же совершив разворот вокруг своей оси. Нож, хищно блестя, развернулся параллельно палубе, получив ускорение в сторону второго охранника. На этот раз наконечник гибкого копья не вонзился в человеческую плоть, а, скользнув острием по натянутой коже шеи, рассек пополам адамово яблоко. Из раны ударил гейзер алой крови.

Трофеями на этот раз разжиться не удалось — первый охранник рухнул за борт, унося с собой автомат и боеприпасы, как очередное жертвоприношение морскому царю.

А вот второй был доступен, но, едва Денис успел сделать в его направлении один шаг, как воздух сотрясла автоматная очередь. С противоположной стороны стартовой площадки к нему бежали двое других охранников. На платформе началось оживление.

Времени на размышления не оставалось. Морпех рванулся к краю платформы, к тому месту, куда рухнул убитый боевик. Несколько раз взмахнул тросом, потом отпустил. Нож пролетел три метра, как стремительная мамба, обвил под углом балку, подпирающую стартовую площадку.

Сжав двумя руками трос, Денис шагнул в бездну. Сила всемирного тяготения его стокилограммовое тело рванула вниз, но, едва он пролетел метра четыре, как трос со скрипом растянулся и тут же вернулся к прежнему размеру.

«Ни фига себе тарзанка» — мышцы заныли от напряжения. Майор закусил губу. Ладонь левой руки была сжата обмотанной вокруг петлей, правую он опустил к бедру и рванул из кобуры «глок», тут же вскидывая оружие.

Охранники, которые первыми увидели нападающего, не ожидая подвоха, безбоязненно приблизились к краю платформы.

Увидев красное пятно на лбу одного из боевиков, Давыдов немедля надавил на спуск. Голова террориста вспыхнула кровавым фейерверком. Морпех тут же перевел пистолет на второго и трижды нажал на спусковой крючок. Две пули ударили в грудь, дробя вместе с ребрами запасные магазины, третья попала в коленную чашечку. Оба боевика рухнули вниз почти одновременно, едва не сбив с троса разведчика.

«Эх, пронесло», — радостно застучала молоточками кровь в висках офицера, но боевой опыт тут же подсказал, что, когда сюда доберутся остальные боевики, его везение на этом закончится. Нужно немедленно уходить «в тень».

Спрятав пистолет в кобуру, он стал раскачиваться, пытаясь приблизиться к одной из опор.

Наконец установленная под углом в сорок градусов опора размером со ствол взрослого дерева оказалась рядом. Разжав пальцы, Денис попытался руками и ногами ухватиться за опору. Но покрытие оказалось скользким, и морской пехотинец стал съезжать вниз против своей воли…

— Все, ему конец, — проговорил один из моджахедов, указывая на покачивающуюся пустую веревку. — Его сбили подстреленные джуги, а рухнуть с такой высоты — верная смерть.

Никто из стоящих рядом боевиков спорить не стал. В глубине души они были благодарны убитым охранникам, а то еще неизвестно, скольким бы пришлось отправиться в гости к Всевышнему.

— Нечего здесь высматривать, пошли докладывать старшему, — рявкнул на собравшихся высокий бородатый афганец — после гибели Абдаллы Яроха и Абу Шаура остатками отряда командовал кто хотел. Постепенно желание умереть за веру при виде такого количества смертей начало у многих улетучиваться. А потому среди афганских боевиков начал назревать бунт, целью которого была возможность с остальными наемниками покинуть злосчастную платформу. Но никто из бунтарей не собирался размышлять на тему, что после взрыва «S-12» улизнуть отсюда живьем нет почти ни одного шанса…


Спуск был стремительным и пугающим, с каждой секундой скорость все увеличивалась. Как ни пытался Денис ухватиться за круглые бока балки, ничего не выходило, покрытие металла было будто смазано жиром. Ни единой зацепки.

Это походило на страшный сон из детства, когда ты пытаешься убежать от непонятного ужаса, но оторваться никак не получается…

Неожиданно спуск прекратился, и Давыдов вдруг понял, что он лежит на узкой площадке, в которую упиралась круглая опора.

Денис поднял глаза и обомлел — над ним, как дамоклов меч, висела туша ракетоносителя, пялившись соплами ракетного двигателя, как глазами чудовища.

«Хорошо, что до старта уйма времени, — с облегчением подумал морпех, — а то сгорел бы, как мотылек в пламени факела, и костей бы не осталось».

Военная судьба занесла его в скелет основы стартовой площадки. В отличие от многотонной громады ракетоносителя, стартовая площадка была намного легче, что ей обеспечивала структура опор, собранных по принципу пчелиных сот, и потому способная выдержать во много раз большую нагрузку.

Подобные каркасы использовались не только в космонавтике, но также и в технологиях при подъеме затонувших субмарин.

— Вот это попал, твою мать… — выругался Давыдов, лихорадочно соображая, как ему придется выбираться из этой ловушки, когда нет страховки и дорога по скользким реям вроде аттракциона самоубийцы, только без зрителей и без права отказаться от участия.

Выбор у разведчика, конечно, был не особо широкий — внизу десятки метров до поверхности океана. Сорвись вниз, и уже неважно, какой частью тела войдешь в воду, результат будет одинаково фатальным. Оставался только подъем наверх по скользким, как стекло, балкам, да еще установленным под углом.

В мозгу морпеха всполохами рекламных слоганов вспыхивали путающиеся между собой мысли: «Второй попытки не будет»… «Голова человеку дана не токмо шапку носить»… «Умираем один раз»… «Безвыходных положений не бывает».

Царящий в голове сумбур буквально доводил мозги до кипения, теперь сознание Дениса находилось на грани истерики. Такое майору доводилось видеть на войне, когда обезумевшие бойцы не выдерживали и выскакивали из окопов под ураганный огонь. Тем самым увеличивая статистику потерь.

«Салага», — успокаиваясь, обругал себя Давыдов, восстанавливая собственное внутреннее равновесие и беря за основу последнюю мысль. «Безвыходных положений не бывает». Сейчас он пытался вспомнить, что было известно о верхолазании и альпинизме. В голову почему-то приходили воспоминания рассказов Олега Шувалова о средневековых шпионах-ниндзя, которые умудрялись создавать иллюзию полета или ходьбы по воде. На самом деле все было куда проще — маленькие люди в черном просто двигались на большой скорости, отталкиваясь от различных предметов. Если через реку, то это были скрытые в воде камни порогов, в лесу — ветки деревьев, пни, валуны…

Воспоминания из японской истории толком не помогли, но, совершенно успокоившись, Денис уже принял решение, как действовать дальше.

Первым делом он стащил парусиновые туфли, завязал шнурки и повесил их на шею, не забыв затолкать внутрь носки. Потом расстегнул ремень, «Глок-19» сунув в глубокий задний карман, кобуру пришлось выбросить. Оставшихся три ножа также пришлось рассовать по карманам комбинезона. Застегнутый разгрузочный жилет он скрутил до размера батона колбасы, затем свернул «восьмеркой» и надел на ступни на манер полинезийских собирателей кокосов.

«Вроде все готово. Ну, с богом», — собравшись с духом, мысленно перекрестился морпех и начал свое восхождение.

Взмахнув рукой, Денис забросил наверх ремень. Тяжелая пряжка на манер грузила обвила круглую балку, а грубая телячья кожа плотно пристала к гладкой поверхности.

Прижимаясь голыми ступнями к балке, морской пехотинец стал подтягиваться…

Подъем наверх превратился в бесконечную пытку, выматывающую тело и душу. Мышцы от напряжения каменели, но Денис этого не замечал. Подтягиваясь на ремне, он отталкивался ногами. Метр за метром разведчик продвигался вверх, делая короткие передышки на поперечных балках. Затем снова и снова карабкался.

В голове уже не было никаких мыслей, только одно желание — добраться до верха, ощутить под ногами твердую поверхность.

Взобравшись на очередную поперечную перекладину, Денис увидел в десяти метрах перед собой квадратный проем воздуховода, прикрытый алюминиевой решеткой.

Переведя дух, разведчик стал подбираться к вентиляционной шахте. Теперь было главное — совладать со своим эмоциями, любая небрежность могла стоить жизни. Наконец пальцы впились в полозья решетки. От напряжения набрякли жилы на руках, шее и лбу морского пехотинца. Прикрыв глаза, майор сделал два глубоких вдоха, потом с силой рванул решетку на себя. С противным скрежетом алюминий разошелся в местах вкрученных шурупов, решетка оказалась в руках Давыдова.

Отбросив ее в сторону, Денис, подобно гигантскому питону, вполз в черный проем вентиляционной шахты. Душное, пыльное и тесное пространство тем не менее сейчас ему казалось родным и уютным, как когда-то в далеком детстве, когда он прятался в бабушкином чулане.

Вытянув вперед руки, морской пехотинец замер, все его сильное тело била крупная нервная дрожь…

— Ну и чого мы сюды прыперлися, Мыкола?

— А шо, Степан, такы покынэмо нэтронутою цю скарбныцю? Ты тилькы глянь, скикы мы ризного барахла набралы. Дома усе згодыця, тут же на десяткы тысяч баксив аппаратуры. А шмуток скикэ, нэ на одын рик хватэ.

— А як усэ цэ барахло на пидвидный човэн затянуты? Горобець будэ гавкаты, как собака. Скажэ, мисця нэма.

— Нэ турбуйся, мист усим досыть, бачишь, скилькы жмурив тут остаэця…

Придя в себя, Денис не мог понять, что за голоса он слышит. В первую секунду даже показалось, что он сошел с ума. От этой мысли сердце бешено заколотилось, но он вовремя сообразил, что умалишенный не в состоянии поставить себе диагноз.

«Значит, это не галлюцинации, — с облегчением подумал морпех. — А что же тогда?» — Он прислушался, затаив дыхание. Голоса доносились откуда-то снизу. Стараясь не шуметь, Давыдов подполз к ближайшей решетке и посмотрел сквозь нее. И только тогда сообразил, в чем дело.

На жилой палубе вовсю орудовали двое мародеров, к тому же это оказались «старые знакомые».

Украинские наемники славно поживились, каждый тащил по здоровенному баулу, из которых свисали не поместившиеся «трофеи». У одного из «гайдамаков» автомат был заброшен за спину, у другого висел на плече. Оба парубка были настолько увлечены крысятничеством, что совершенно позабыли о возможной опасности.

Лучшего момента для нападения трудно было представить. Денис криво усмехнулся и вытащил из нагрудного кармана малый универсальный нож, наиболее эффективное оружие для ближнего боя. Пальцами левой руки морпех отжал защелки, держащие решетку, теперь она держалась на «честном слове».

— А шо хлопцам будэмо казаты?

— А то и будэмо казати, — весело пророкотал Мыкола и, хлопнув приятеля по плечу, перешел на русский язык: — Кто не успел, тот опоздал. Ха-ха…

Наемники прошли под решеткой, весело скалясь. Денис ногами легко выбил раму и соскользнул вниз.

Удерживающий перед собой большой мешок Мыкола ничего не успел предпринять. Оказавшийся за его спиной разведчик ударил его ножом в поясницу, погружая остроотточенное лезвие с мелкой пилкой по всей длине клинка по самую рукоятку.

В спецназе этот подлый удар называли «бандитским» — поражение почки вызывало почти мгновенную смерть.

Провернув нож вокруг оси, Давыдов резким движением выдернул его из обмякшего тела. Толчком в спину он отшвырнул труп и бросился на второго наемника.

Степан каким-то звериным чутьем осознал смертельную опасность и, отшвырнув в сторону большую сумку с вещами, попытался сдернуть с плеча автомат.

Сокращая расстояние, Денис сделал выпад. Лезвие, сверкнув в блеклом свете электрических ламп, глубоко рассекло рукав вместе с мышцами бицепса. Рука наемника повисла плетью, он глухо застонал и попытался, ухватив автомат второй рукой, ткнуть им в противника, целя в лицо. Тот поднырнул и полоснул наемника ножом по бедру.

Степан рухнул на колени, и в следующее мгновение нож по самую рукоятку погрузился в левую глазницу наемника.

— А-хр, — вырвалось из раскрытого рта ландскнехта. Он тяжело повалился на спину, по телу пробежала последняя судорога смертельной агонии, Степан затих с оскаленным ртом.

— Вот и все, и нету Била. Жадность Била погубила. — Криво ухмыльнувшись, Давыдов наклонился над трупом. Вытащив нож, обтер его об одежду убитого.

Теперь следовало забрать оружие, боеприпасы и с новой силой ударить по террористам. Стащив с убитого Степана разгрузочный жилет, тут же нацепил на себя. Затем стал опорожнять подсумки Мыколы. У запасливого хохла кроме запасных магазинов и ручных гранат оказалось несколько сухих пайков в пластиковой упаковке и фляга с водой.

— Дякую, хлопцы. — Подхватив оба автомата, Денис облизнул потрескавшиеся губы и двинулся в сторону ближайшей лестницы…


Трупы украинских наемников обнаружили только через два часа. Их поиски начались после того, как один из афганских моджахедов попал под очередь установленного в дверном проеме самострела. Кто-то из соотечественников признал автомат Мыколы, тот на цевье вырезал трезубец.

Начали искать хозяина, и нашли на жилой палубе. Трупы к этому времени посинели и заметно распухли, лужа крови покрылась бурой коркой с седым налетом трещин.

Джон Кипер брезгливо поморщился, вдохнув тлетворный аромат падали. Стоящий рядом Триш, попыхивая неизменной сигареллой, внимательно смотрел на трупы, как ценитель-искусствовед в Лувре на «Джоконду» да Винчи. Потом неожиданно наклонился и провел указательным пальцем в месте порезов.

Наконец сасовец выпрямился и, посмотрев на безмолвно застывшего Горобца, коротко распорядился:

— Трупы за борт. — Перевел взгляд на Кипера и добавил: — Пошли, Джон, наверх, слишком здесь душно.

Англичане выбрались из отсека и поднялись на стартовую палубу.

Широко шагая, Майкл прошел в сторону надстройки, Кипер, не отставая от него, каким-то безразличным тоном поинтересовался:

— И что ты думаешь предпринять?

— Хочу влезть в бортовой компьютер и проверить, всех ли членов команды мы разместили на «Геркулесе» или кого-то пропустили.

— Судя по тому, как ты внимательно изучал раны на теле трупа, ты что-то обнаружил. Может, почерк спецназовский? — с усмешкой проговорил Джон, искоса поглядывая на Триша.

— Именно спецназовский, — подтвердил Майкл. — Этих «гайдамаков» уделал в две секунды настоящий профессионал. У них не было ни единого шанса.

— Ну а с чего ты решил, что это кто-то из команды? А если спецназ находился здесь, на «Атланте», в каком-нибудь секретном боксе. А когда твои башибузуки захватили командное судно и стартовую палубу, они выбрались наружу и давай крушить всех налево и направо. И даже если одного удалось охране подстрелить у ракеты, остальные продолжают действовать.

Мысль оказалась настолько толковой и неожиданной, что Триш даже остановился и внимательно посмотрел на собеседника. Несколько минут бывший майор британского спецназа размышлял, потом разразился громким смехом и отрицательно замотал головой:

— Нет, если бы на платформе сидели законсервированные «спецназовцы», то у них был бы собственный канал связи и оружие. А не забирали бы его у мертвых боевиков. Нет, это не «пожарная команда», это «случайный пассажир», но с определенной профессиональной подготовкой. Значит, кто-то из команды. Нужно выяснить — кто.

На эти слова Кипер улыбнулся и с вызовом произнес:

— Хочешь, я скажу, кто действует против тебя?

— Ты экстрасенс или предсказатель Нострадамус?

— Нет, но я хоть и бывший, но все же разведчик и хорошо знаю, как решаются логические задачи, особенно если все слагаемые имеются в наличии.

— Что это значит? — Майкл выплюнул под ноги окурок и наступил каблуком берца. По его лицу пробежала тревожная тень. — Кто это?

— Помнишь, ты мне по прилете говорил о гибели группы моджахедов и об исчезновении двух саперов, которые должны были заминировать опоры платформы? Ты даже думал, что их также взрывом разнесло на молекулы, — голосом победителя вещал Кипер.

— Этого не может быть. — В глазах бывшего сасовца появилась неуверенность. — Всех людей на это задание подбирали высшие лидеры «Аль-Каиды», они все проверенные бойцы и добровольные смертники.

— Назваться шахидом, повязать лоб зеленой лентой с арабской вязью еще не значит, что человек действительно решил свести счеты со своей жизнью. — Взгляд Джона излучал высокомерие.

— Бред, все они клянутся на Коране, и смерть во имя Аллаха для них — высшая благодать, — едва не вскричал Триш.

— Помнится, ты тоже присягал на верность Объединенному Королевству, Королеве и ее парламенту, но когда тебе американцы предложили за двадцать пять миллионов выследить Усаму, ты, не особо задумываясь, согласился. Потом, оказавшись в подземной крепости талибов, так же легко согласился за те же деньги работать уже на Усаму. Или я не прав?

— Это совсем другая ситуация, — отводя глаза в сторону, пробормотал Майкл. Он сглотнул подступивший к горлу ком, собираясь объяснить причины своих подобных действий, но отставной шпион не собирался его слушать.

— Ситуация самая что ни на есть стандартная. Или ты думаешь, цэрэушники одного тебя «зарядили» на Усаму? Нет, таких тысячи, и им также обещано за голову лидера «Аль-Каиды» по двадцать пять миллионов долларов. Не исключено, что кто-то из таких агентов решил, что уж если они не могут добыть голову террориста номер один, то почему бы не сорвать акцию, которая претендует «одиннадцатое сентября» сделать детской шалостью? Глядишь, янки раскошелятся не меньше. Чем не шанс?

— Шанс, — угрюмо кивнул Майкл Триш, про себя подумав: «За акцию ценой в миллиард можно отвалить и сто миллионов, все равно будет мало», А вслух согласился со своим оппонентом: — А ведь действительно, ты прав, больше некому. Тем более что после гибели одного второй продолжает действовать.

— Непонятно, мне только одно, — задумчиво произнес Джон Кипер.

— Что еще?

— Почему, убив двух «гайдамаков», он не заложил под труп хотя бы одного из них взведенную гранату. Как это делали «чарли» во время Вьетнамской войны.

— Элементарно, — теперь наступила очередь блеснуть знаниями диверсанту. — Он уже продемонстрировал свои фокусы и с «жабами», и с самострелом. И как профессионал понял, что на дохлятину может купиться только полный дурак. А раз так, то зачем зря тратить боеприпасы. Говорю же, профи, черт бы его побрал! Как его теперь ловить, гада проклятого?

— А зачем ловить? Его ловить не нужно, он сейчас делает твою работу.

— Это еще почему? — Триш снова пришел в недоумение от словесных кульбитов партнера.

— После того как все будет закончено, как ты собираешься всю орду вывозить на материк? Ведь «S-12» погрузилась в сумрачную зону, а мой планер может взять только одного пассажира, кроме пилота. Больше Боливар не выдержит. Посчитай, сколько еще осталось боевиков. Десятка два на «Геркулесе», четверо «диких гусей» с хакерами (кстати, они тоже обречены), здесь на платформе семь моджахедов и двенадцать «гайдамаков» во главе с Горобцом.

— Количество стволов мне известно и без тебя, — перебил его Триш. — Конкретно, что предлагаешь?

— Ну, с «Геркулесом» все ясно — при помощи компьютера откроем кингстоны, а потом взорвем пульт управления со всеми компьютерами, хакерами и «дикими гусями», охранники на теплоходе пойдут на дно вместе с пассажирами. Нам ведь что, нам главное — разобраться после старта ракеты со своей челядью. Если, конечно, твой профи не поможет. Думаю, лучше всего к этому делу привлечь полковника. — Кипер бросил многозначительный взгляд в сторону проходящего неподалеку Горобца. Его усы свисали двумя мертвыми крысиными хвостами, бравый вояка был погружен в собственные нерадостные раздумья.

Глянув на него, Майкл покачал головой:

— Да этот и родную маму придушит, если пообещать ему долю.

— Вот и отлично, — рассмеялся Джон. — Ну а затем вдвоем как-нибудь справимся с ним одним.

— Ну, что ж, план вроде бы подкорректировали на ходу вполне удачно, — с облегчением вздохнул Триш, выуживая очередную сигареллу. — Теперь осталось только дождаться пуска. — Взглянув на свои часы, заторопился: — Осталось тридцать часов. Пойду проверю, как оценили хакеры работу нашего профессора.

— Удачи тебе. — Кипер похлопал диверсанта по плечу и направился к надстройке. Ни он, ни Триш даже не подозревали, что все это время неустанно находились в прицеле автомата неуловимого профи.


Денис Давыдов «свил себе гнездо» под вертолетной площадкой, откуда за ненадобностью убрали наблюдателей.

Он запросто мог подстрелить обоих англичан, вычислив в них главарей, но не стал этого делать, хорошо зная, что действия бандитов не будут отличаться адекватностью в случае потери руководства. Он не мог рисковать жизнями заложников.

Поэтому все свое внимание решил сосредочить на толстопузом усатом наемнике, который командовал «гайдамаками». Оставалось только дождаться ночи…

В тяжелых берцах ноги буквально гудели, и Бо гдан Горобец едва добрался до штурманской рубки, где кроме навигационного компьютера стоял кожаный диван и где две ночи обитал полковник.

— Уф-ф, — тяжело выдохнул Горобец. Поставив в угол свой автомат, он тяжело опустился на диван. Пружины жалобно запели под его могучим седалищем.

После всего произошедшего за этот день полковника одолевали тяжелые думы.

«Пошел волк по шерсть, да сам на шубу угодил» — неожиданно пришла на ум русская пословица. От мысли, что уже сегодня его труп мог служить ужином для акул, рыщущих в океанской пучине, по спине пробежали мурашки, а ладони покрылись липким потом.

«На кой мне нужна была эта экспедиция? За поллимона сам могу запросто попасть на шкуродерню, и все, пиши-прощай, и тощая курва Гала и пышнотелая Альбина. И деньги все мои тю-тю. О тайнике ведь никто не знает».

И так стало Богдану себя жалко, что по пористым щекам обильно заструились горькие слезы. Вскоре усталость сделала свое дело, и полковник незаметно для себя заснул.

Спал он тяжело, вздрагивая и постанывая. Не ожиданно Горобец почувствовал, как по телу проползла змея. Ее холодное тело плотно обвило шею.

В ужасе полковник открыл глаза, но закричать не смог, почувствовав на горле холодную сталь ножа. Перед ним стоял чумазый человек, одетый в какие-то лохмотья и больше похожий на огородное чучело. Впрочем, на кого походил незнакомец, было неважно, а важно было то, что он сжимал в правой руке.

Богдан лихорадочно соображал, что же он может предпринять в данной ситуации. Автомат находился в метре от дивана в углу, до него не дотянешься. Правда, на поясе в кобуре лежал «стечкин», но вытащить пистолет он бы все равно не успел.

«Чумазому нужно только отдернуть руку, и я буду улыбаться горлом». Наконец полковник осознал бесполезность любой попытки одержать верх над незнакомцем. Тот, в свою очередь, заметив, что Горобец пришел в себя, оскалился в широкой улыбке:

— С добрым утром, здоровеньки булы, тетя Хая.

— Что? Какая тетя? Что вы хотите от меня? — судорожно дергая кадыком, просипел Богдан, подсознательно ожидая острой боли.

— Подъем, толстый, время проверять, как несут службу часовые, — тихо по-русски произнес человек.

«Москаль», — мгновенно дал оценку своему мучителю Горобец, сходя с ума от мысли, ну откуда здесь взялся ненавистный русский. Конечно же, хлопцы обсуждали, кто может пакостить на платформе. Думали, может, какой-нибудь американский спецназовец (в этой версии доминировал голливудский стандарт) или сбрендивший от постоянной войны один из афганских моджахедов. Но чтобы посреди океана зверствовал москаль, до этого никто не был в состоянии додуматься.

Холодный металл скользнул с шеи, а чумазый сместился за голову полковника и вновь тихо произнес:

— Все, толстый, встаем. Предупреждаю: один раз попробуешь корчить из себя героя, приколю, как муху для гербария. Понял?

— Понял, все понял, — закивал Горобец, поднимаясь с дивана. Едва он выпрямился, как тут же почувствовал, как жало ножа, проткнув ткань разгрузочного жилета, камуфляж, неприятно укололо кожу левой лопатки. Теперь и без лишних слов было ясно: жизнь полковника висит на острие ножа.

Платформа казалась вымершей, оставшиеся в живых наемники находились рядом со стартовой площадкой, охраняя ракетоноситель. Тут же и спали.

Ярко-желтые пятна прожекторов заливали холодным светом верхнюю палубу. Незнакомец, как опытный лоцман, руководил движениями Горобца. Надавливая ножом на кожу, он шепотом отдавал команды на ухо:

— Влево, толстый. Вправо пошел, толстый.

Они таким образом прошли через палубу, держась теневой стороны, и наконец вышли к стальному тоннелю трапа.

— Вперед, толстый. — Острие ножа больно укололо под лопатку. Богдан встал одной ногой на настил трапа и тут же услышал: — Не забывай, одно лишнее движение, лишний звук, и ты первым ляжешь. Все понял?

Горобец молча кивнул и пошел дальше, ощущая в своей спине смертоносный холод остро отточенной стали.

Стальная конструкция, соединяющая судно управления и стартовую платформу, мелко завибрировала под ногами.

Полковник вспомнил рассказ учителя физики в средней школе о том, как рухнул металлический мост из-за того, что рота солдат шагала по нему в ногу. Они тоже сейчас шли в ногу, а трап, хоть и железный, но уж слишком хлипкой конструкции, да еще и вытянутый на два десятка метров.

«Как бы не сковырнуться, — обеспокоенно думал полковник. — А то как крыса в клетке утону». Но свои мысли озвучивать не стал.

Наконец соединяющая полоса закончилась, и они благополучно перешли на «Геркулес».

— Теперь куда? — одними губами спросил Горобец.

— Вперед, к каютам, — последовала новая команда, но в этот раз колоть ножом рыхлую спину незнакомец не стал.

Мужчины прошли с десяток шагов, когда из темноты вынырнула неясная тень, щелкнув затвором автомата. Идущих окликнули: — Стий, хто идэ?

— Цэ я, Серега, — спокойно ответил Горобец, чувствуя, как у него с новой силой задрожали поджилки.

— А, Богдан, — успокоилась тень, ставя оружие на предохранитель. — Чого нэ…

Закончить свою мысль стоявший на посту Серега не успел, возле уха Горобца раздался тонкий свист, и нож по самую рукоятку вошел в грудь наемника.

Теперь вместо острия на своей спине Богдан ощутил тупое давление пистолетного ствола.

— Вперед, — снова прозвучала команда. — Идем знакомиться с заложниками…

В первой же каюте оказалась менеджер по гостям Джоан Майлз. Девушка сначала испуганно отшатнулась от вошедших, не понимая, с чем связан поздний визит вислоусого наемника и непонятного существа за его спиной. Естественно, внимание тут же было сосредоточено на неизвестном.

— Рад вас видеть живой и невредимой, — улыбнулся незнакомец молодой женщине.

— Эй, Денис, это вы? — округлила глаза Джоан и невольно прыснула в ладошку. — Но в таком виде…

— Немного испачкался, ползая по шахтам и техническим штольням платформы, — коротко ответил Давыдов.

— Вы были на «Атланте»? — изумленно спросила американка.

— Да, уже двое суток понемногу партизаню. Теперь вот решил подчистить немного нашу «калошу», а то смотрю, тараканы здесь себя довольно вольготно чувствуют.

— Вы, Денис, настоящий супермен, — полушепотом воскликнула Джоан. Уперев руки в бедра, она с воодушевлением спросила на киношный манер: — Сэр, помощь нужна?

— Помощь? — задумчиво переспросил разведчик, потом изучающим взглядом посмотрел на девушку и спросил: — Пистолетом пользоваться умеете?

— Конечно, я являюсь членом Национальной стрелковой ассоциации и даже имею несколько призовых грамот.

— Отлично, а то мой спутник сейчас будет мне в тягость. — Денис продолжал держать Богдана Горобца под дулом своего «глока». Расстегнув у полковника на животе кобуру, протянул тяжелого «стечкина» Джоан. Девушка мастерски взяла пистолет, сняла с предохранителя и, передернув ствольную коробку, достала патрон в патронник.

— Отлично, — похвалил ее морпех. — Присмотрите за нашим другом, а я пока решу оставшиеся проблемы…


Старший хакер неотрывно следил за перемещающимися по экрану монитора столбцами цифр. Это была его Библия, которую он читал, которая составляла смысл его бытия.

— Ну, что скажешь? — из портативной рации, лежащей рядом с клавиатурой, донесся голос Триша.

— Это шедевр, просто шедевр, — сглатывая слюну, быстро заговорил взломщик компьютерных программ. — Я бы до такого не додумался. Такому специалисту НАСА должны платить миллион баксов минимум в неделю только за то, чтобы не перебежал на сторону.

Динамик разразился хрипловатым смехом англичанина.

— Хорошо, при случае руководству НАСА передам твое предложение.

— Тут мне только непонятна всего лишь одна фишка. Зачем нужен таймер?

Сидящий в запасном пункте управления полета «Атланта» Триш посмотрел на профессора Титова.

— Меня так учили, — бесстрастно ответил Николай Петрович на немой вопрос, — рассчитывать программу соответственно работе узлов и блоков ракетоносителя. Каждая ступень должна отходить строго по времени, это залог четкого придерживания заданного на земле курса.

Майкл понимающе кивнул, поднес к губам микрофон радиостанции и спросил:

— Ну что, ответ тебя удовлетворил?

— Вполне, — донесся обескураженный голос старшего хакера, он что-то недовольно пробурчал себе под нос и вслух добавил: — Я не знал, что подобные реликты, которые привыкли отсчитывать траекторию полета ракеты по секундомеру, еще живы.

— Мастерство срока давности не имеет, — услышав высказывание хакера, заявил профессор.

— Слышал, что говорит старшее поколение? — с усмешкой спросил Триш.

— Слышал и снимаю шляпу. Программа, можно сказать, идеальная. Так что берегите реликтового программиста.

— Последую твоему совету непременно. А пока до связи.

— До связи, — вяло отозвался старший хакер и отключился.

Майкл посмотрел на Титова, сидящего с оскорбленным видом, и как можно мягче произнес:

— Через сутки, Николай Петрович, все будет закончено. Вы выполнили все, что обещали, я также сдержу свое слово. А пока, профессор, отдохните немного, ваш талант нужно беречь.

— Хорошо, — после короткой паузы Титов поднялся из кресла и, не прощаясь, прошел к выходу.

«Гнусный старичок, даже не скрывает своей неприязни, — глядя вслед профессору, подумал Майкл.

За последние два дня он чертовски устал, ему порой казалось, что такого напряжения не испытывал даже во время „сумасшедшей недели“ для кандидатов в подразделение САС. — Это все нервы и возраст, — неожиданно сообразил отставной майор британского спецназа. — Вот Кипер, как только стемнело, сразу на боковую, и спит как слон до утра. А на следующий день, как зеленый банан, свежий и упругий. Молодость или, может, нервы у него из титана».

Поднявшись, Майкл прошелся по узкому помещению командного пункта. В отличие от основного, расположенного на «Геркулесе», запасной пункт, находящийся на платформе, представлял собой стальную коробку, спрятанную в глубине надстройки на высоте трехэтажного дома. Коробка больше походила на помещение армейского дота — небольшая прямоугольная амбразура и два вмонтированных в пол офисных кресла для дублирующих операторов старта ракеты. Здесь же находились многофункциональный бортовой компьютер и запараллеленный с ним стенд управления стартом, возле которого лежал портативный диктофон, на него Триш записал инструкции украинского ракетчика во время «мили-тари-тура» по поводу запуска гражданских и боевых баллистических ракет.

Вообще-то Триш никогда на память не жаловался, но сейчас было слишком много поставлено на кон, чтобы допустить хотя бы маленький риск.

Пройдясь по узкому помещению ЗПУ, Майкл остановился у открытой амбразуры, рука его потянулась к нагрудному карману, где лежали сигареллы. Но бывший майор тут же отдернул руку, за последние несколько дней он так накурился, что казалось, во рту навоз жгли.

Британец тяжело облокотился на край амбразуры и глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. Майкл глянул на застывшую громаду «Геркулеса» и понял, что не в силах оторвать взгляд.

Командное судно выглядело неживым, пялясь черными глазницами иллюминаторов, лишь кое-где мерцали сигнальные огни.

«Всем хорошо, даже заложники спят без задних ног, — почему-то разозлился Майкл. — А не сидит ли мой партнер Джон Кипер на транквилизаторах?» Разгадка была простой, а потому вполне возможной…


Зачистка командного корабля заняла почти два часа. Денис Давыдов без особых усилий вырезал всю охрану, караулящую заложников. Двое суток в относительно комфортабельных условиях непростительно расслабили наемников, за это они и поплатились.

Появление в капитанской каюте окровавленного, обвешанного оружием человека произвело на хозяина каюты куда больший шок, чем на Джоан. Но «старый морской волк» быстро пришел в себя, едва выслушав объяснения морпеха.

Через десять минут в каюте не было где яблоку упасть. Кроме старшего офицерского состава, шестерых маршалов службы безопасности, присутствовали также матросы палубной команды. Почти все собравшиеся были вооружены и горели праведным огнем расправы с оставшимися террористами.

Денис едва не клюнул на эту авантюру, на мгновение решив, что силы практически равны, тем более что на их стороне внезапность.

Но, к счастью, разведчик эту бредовую мысль отбросил. Кроме шести агентов службы безопасности остальные были сугубо гражданскими людьми и бросать их против наемников, половина из которых были матерыми головорезами моджахедами, было преступлением.

В принципе можно было решиться на атаку, имея в подчинении полдюжины профессионалов, если бы они хотя бы были солдатами из его роты. А еще лучше членами «бойцовского клуба». Каждого из своих подчиненных Денис знал, как самого себя, и в каждом был уверен. А вот заморские секьюрити, черт их знает, что за вояки. Герои до первого выстрела, а когда пойдет молотильня, еще неизвестно, как поведут себя «крутые Уокеры».

«Нет уж, не зная броду, не лезь в воду», — наконец подвел итог размышлениям Давыдов, — «недаром гласит народная мудрость, и нам ее не стоит забывать».

— Так что будем делать? — Решив, что пауза затянулась, капитан решил возглавить военный совет. Вопрос, заданный «старым морским волком», напрямую относился к освободителю и, соответственно, в зоне «Геркулеса» непререкаемому авторитету в области специальных операций.

— Штурмовать платформу не будем, — после некоторого раздумья сообщил морпех. Видя в глазах собравшихся недоумение, пояснил свою мысль: — В главном пункте управления находится большая группа компьютерщиков и охранение, где-то с десяток боевиков. Обезвредить их без шума не удастся, верхняя палуба и подход к п/у просматриваются камерами слежения. А если пойти на приступ «Атланта», оставив за спиной приличную группу террористов, то не исключено, что в конце концов мы окажемся между молотом и наковальней. И уж поверьте мне, что все обойдется большой кровью, а это никому не надо.

В каюте повисла гробовая тишина, никто из собравшихся не горел желанием пополнить список невосстанавливаемых потерь.

— Но не можем же мы все оставить как есть, — негромко произнес старший помощник, дородный мужчина с темно-коричневыми волосами на манер львиной гривы. — Нужно действовать.

— Нужно, — согласился Денис. — Действовать необходимо по заранее обговоренному плану. И план, думаю, будет такой. — Морпех в упор посмотрел на капитана и спросил: — Мастер, вы сможете увести «Геркулес» от платформы?

Капитан на мгновение задумался, потом вопросительно взглянул на своего помощника. Двое профессионалов, не один год проработавшие вместе, понимали друг друга с полуслова. Без малейших колебаний старший помощник ответил за двоих.

— Судно на девяносто процентов компьютеризировано, а сама компьютерная система под контролем. Но мы можем на ручном управлении, по крайней мере, отойти от «Атланта» мили на полторы-две.

— А больше и не надо, — заметно оживился Денис и тут же пояснил причину своей радости: — Тяжелого вооружения у террористов нет, значит, «Геркулесу» они не смогут нанести урон.

Такое сообщение обрадовало и остальных.

— Теперь о самом главном, — уже серьезно продолжил Давыдов. — Все выходы с верхней палубы пусть возьмут под контроль маршалы Службы безопасности. Остальные должны быть готовы к отражению абордажа. Как только рассветет, «Геркулес» должен оторваться от «Атланта». Когда окажетесь на безопасном расстоянии, можно будет вступить в переговоры с хакерами, засевшими в главном пункте управления полетами. Положение у них безвыходное, наверняка согласятся на капитуляцию. Главное — после этого связаться с материком и сообщить, что происходит. Это ясно?

— Это ясно, — неожиданно встрял в разговор начальник Службы безопасности, невысокий крепыш с бычьей шеей и, как и большинство его подчиненных, с опухшим от побоев лицом. Все происходившее ему очень не нравилось, потому что какой-то русский делал, в сущности, его работу. — Вы, мистер Супермен, всем раздали задания, а сами чем думаете заняться?

— Я собираюсь вернуться на платформу и, когда наше судно отойдет, продолжить зачистку боевиков, — ответил без задержки Денис.

— В одиночку? — На побитом лице секьюрити появилось некое подобие саркастической улыбки.

— Воевать всегда легче, когда отвечаешь только за себя и не надо никому утирать сопли.

Подобная реплика могла перерасти в хороший скандал, но тут капитан вновь взял руководство на себя, сообщив, что военный совет подошел к концу, и всем следует заниматься конкретными делами…

— Я думала, что вы уже никогда не вернетесь, — с отчаянием в голосе прошептала Джоан, когда раздался условный стук в дверь ее каюты.

— Война — дело долгое и хлопотное, — фило софски заметил разведчик и посмотрел в дальний угол, где в кресле скрючился Горобец. — Ну как мои подопечный, не приставал?

Майлз прыснула в кулачок и совершенно серьезным тоном произнесла: — Нет, по-моему, он в глубоком ступоре.

— В ступоре? Это хорошо, глупостей не наделает. Джоан, можно вас попросить?

— Все, что угодно, Дэн. — Это было сказано с придыханием, причем далеко не маленькая грудь женщины так чувствительно вздыбилась, что славный офицер морской пехоты едва не забыл о своем первом желании.

— Мы сейчас вернемся на платформу, а вас я хотел бы попросить до моего возвращения присмотреть за моим патроном, академиком Никифоровым.

— О чем речь, беби, — с усмешкой проговорила менеджер и, продемонстрировав длинноствольный «стечкин», добавила: — Только у меня тоже есть просьба.

— Любое желание…

— Весь твой вид меня возбуждает, Денни. В крови и грязи ты похож на древнего воина Аттилу, Ричарда Львиное Сердце или даже кровожадного пирата Моргана. Можно дружеский поцелуй на удачу? — томно произнесла экзальтированная американка.

— Конечно, — оскалился морпех.

Джоан тщательно оттерла тончайшим носовым платком от пыли его щеку и слегка коснулась ее губами, при этом шепнув на ухо:

— Это аванс.

На Дениса накатила горячая волна возбуждения, но неимоверным усилием воли он взял себя в руки и нарочито грубо окликнул своего пленника, с безучастным видом сидевшего в кресле:

— Эй, толстый, подъем, с вещами на выход.

Горобец, как зомби, поднялся и с невидящими глазами прошел к двери. Он первым вышел в коридор и, почувствовав, как между лопатками привычно уткнулся ствол пистолета, поспешно заговорил громким шепотом: — Ты меня ненавидишь за то, что я украинец? И поэтому хочешь убить?

— Дурак, — уставшим голосом, а потому почти доброжелательно обронил Денис, — у меня у самого мать украинка, и я каждое лето проводил у бабки в деревне под Очаковом. А тебя, сука, я ненавижу за то, что ты падла и террорист, и всех вас нужно уничтожать, как тифозных вшей.

Новость о том, что захвативший его в плен москаль наполовину украинец, неожиданно вселила в Богдана Горобца надежду на спасение.

— Я не террорист, брат. Черт попутал. Предложили бешеные гроши, двести тысяч. Ну сам подумай, кто от таких деньжищ откажется. А у меня жена, двое детей. Не убивай, а я с тобой поделюсь. Ну, хочешь, все бери. Только бы домой вернуться.

Давыдов молчал, и полковник ощутил, как к нему возвращается былая уверенность. Он даже не жалел, что этому проклятому москалю придется отдать двести тысяч. «Ерунда, не последние, а жизнь одна», — лихорадочно размышлял Горобец.

Они прошли освещенный участок палубы и вы шли на трап, который неприятно заскрипел под их тяжестью.

— Ну так как, брат? — спросил Богдан, даже не подозревая, что его участь уже решена. Следующий за ним молча разведчик вытащил из чехла один из своих ножей. Горобец так до конца и не осознал, что убит. Короткий взмах, и нож по самую полированную рукоятку погрузился в широкую спину наемника. В следующее мгновение сильные руки подхватили обмякшее тело и, перекинув через перила трапа, сбросили вниз, в черную бездну ночного океана.

Денис Давыдов не получал удовольствия от убийства. Он просто еще с войны запомнил, что каждый мертвый террорист — это десятки, а то и сотни спасенных мирных жителей…


Наступившее утро не было солнечным, как в предыдущие дни. Небо затянули низко висящие седые облака. Природа как будто предчувствовала надвигающуюся беду.

— Такая облачность не помешает старту? — озабоченно спросил у Триша Джон Кипер.

— После обеда прояснится. Я смотрел сводку погоды, — вяло ответил Майкл. Его нервы были натянуты, как струны растяжки. Этой ночью ему удалось заснуть лишь на полтора часа, и теперь он был готов взорваться по любому, самому незначительному поводу. И сдерживал себя лишь благодаря силе воли.

— Да, кстати, а где наш друг Горобец? — вдруг вспомнил о вислоусом Богдане Кипер. Предчувствие близкой развязки его также заводило, авантюристическая натура бывшего шпиона жаждала скорейшего избавления от этого ярма, хотелось, как змее, поскорее сменить кожу, чтобы вскоре вновь окунуться в очередную новую авантюру.

— Наверное, пошел к своим «гайдамакам», их у него немного осталось.

— Когда ты думаешь с ним поговорить по поводу участия в «дележе гонорара» его подчиненных? Вдвоем эту ораву нам не осилить, — не унимался бывший шпион.

— Поговорю, как только увижу. — Скрывая свое раздражение, Триш отвернулся. Какое-то неприятное чувство сдавливало его сердце, наводя на дурные мысли. Майкл опять подумал о приближении старости. Но его ничего не могло успокоить, час от часу предчувствия только усиливались.

Неожиданно раздался глухой скрежет, палуба под ногами англичан затряслась, как в лихорадке.

— Черт возьми, что случилось? — Триш сорвался на крик. Обернувшись в поисках ответа, он вопросительно уставился на Кипера, но лицо Джона выражало неподдельное удивление, а взгляд был прикован к громаде командного судна.

«Геркулес», как гигантский буйвол, привязанный к стойлу, вдруг сдвинулся с места. Швартовочные тросы натянулись.

— Какого дьявола? — заорал во всю мощь своих легких Майкл, взмахом руки указывая четырем моджахедам на судно.

Бывалые воины с оружием на изготовку бросились к трапу, на ходу снимая автоматы с предохранителей.

«Геркулес», натужно пыхтя, еще немного продвинулся вперед. Носовые тросы, толщиной в человеческую руку, лопнули, как швейные нитки. Стальная спица моста, выгнувшись, с громким хлопком лопнула, разлетевшись на несколько частей, которые взвились вверх и через мгновение под тяжестью собственного веса полетели в пучину.

А с борта командного судна по бегущим моджахедам ударили одновременно несколько автоматов. Огонь был практически в упор, не оставляя душманам ни единого шанса. Первый из афганцев полетел кубарем на палубу, второму пуля снесла часть черепа, двое остальных сверзились за борт.

В это самое мгновение «Атлант» ответил ожесточенным огнем. Наемники, подбегая к краю платформы, палили длинными очередями в сторону большой белой громады, которая, оборвав кормовые и швартовые, со скоростью черепахи удалялась в океан.

Джон Кипер первым пришел в себя, бросился к микрофону громкой связи и заорал благим матом в динамик, мешая английские и русские слова:

— Прекратить огонь, всем прекратить огонь!!! Мать вашу…!!!

Его голос, многократно усиленный громкоговорящей аппаратурой, был услышан. Стрельба на платформе прекратилась.

Но тут же возле Джона появился Триш с перекошенным от злобы лицом.

— Ты зачем остановил стрельбу?!

— А что ты хочешь? — неожиданно для Майкла взорвался обычно невозмутимый и уравновешенный Кипер. — Достаточно одной пули в планер, и мы уже никуда не улетим.

— Но на «Геркулесе» находится «Супер Стэллиот». — Триш кивнул в сторону удаляющегося теплохода, у которого на кормовой посадочной площадке отчетливо был виден силуэт большого транспортного вертолета. — Он запросто может уместить с полсотни людей, и мы все ушли бы на бреющем.

— Куда ушли? — насмешливо спросил Джон. — Уже через час после старта «Зенита» вся акватория Тихого океана будет перекрыта поясами РЛС. Радары в момент засекут твой винтокрылый сарай, а дальше по желанию посадят под давлением истребителей на военную базу или сразу собьют. На этом «Стэллиоте» могут лететь только смертники.

Ровный, немного ироничный тон бывшего шпиона вернул самообладание бывшему спецназовцу. И уже через мгновение Триш, глядя вслед ползущему «Геркулесу», сообразил, что главный судовой двигатель может быть запущен только через бортовой компьютер. В ручном режиме можно запустить только два вспомогательных двигателя маневровых винтов, предназначенных для швартовки. Поэтому теплоход и полз со скоростью одного-двух узлов.

— Тем более, каким образом ты собираешься во второй раз захватить «Геркулес»? — перебил его размышления Кипер. Это была совершенная правда, у террористов не осталось ни единого весомого аргумента, чтобы заставить беглецов вернуться.

— Черт, — выругался Триш. Достав рацию, он настроил ее на волну наемников, охраняющих на «Геркулесе» хакеров. Как только старший охранник ответил на запрос, тут же заорал в микрофон: — Гоген, что там у вас происходит?

— Нас обложили! — заорал в ответ невидимый Гоген. — Все подходы перекрыли эти гребаные секьюрити. Они вооружены автоматами.

— Держитесь, — не совсем уверенным голосом проговорил Майкл. Отключив рацию, он невидящим взглядом посмотрел на своего партнера и задумчиво произнес: — У них нет другого выхода, как сдаться, и они это вскоре поймут.

— А когда главный пункт управления будет в руках команды, — продолжил мысли Майкла Джон, — они свяжутся не только с руководством «Нового Космоса», но также смогут заблокировать старт. И вот тогда мы не сможем запустить «Зенит» вручную.

— Я понял, что нужно делать. — Безвыходное положение в очередной раз вернуло бывшему спецназовцу самообладание. — Всех наемников на охрану запасного командного пункта. Начинаем заправку ракетоносителя.

— А как же тестирование блоков?

— Ерунда, — отмахнулся Триш. — Это всего лишь дублирующее тестирование, так что можно его прервать.

— А наше «кентервильское привидение» не взорвет топливные баки с ремонтным горючим во время заправки?

— Наш злой ангел — убийца, а не самоубийца, и прекрасно понимает, что, если взорвутся цистерны с гептилом, от платформы ничего не останется, как и от него. А предотвратить запуск можно только одним способом — захватить пульт управления в командном пункте. Вот поэтому мы и должны обеспечить безопасность ЗПУ. Поэтому людей надо так расставить, чтобы и мышь не проскочила. Мысль ясна?

— Куда уж ясней. А что делать с профессором и его внучкой?

— В расход, — горизонтально рассек воздух рукой Триш, поспешно направляясь в сторону квадрата надстройки. Время катастрофически быстро бежало, как песок в часах…

Взбежав по лестнице в запасной пункт управления, он набрал код встроенного сейфа, где находились дублирующий ключ старта и пульт дистанционного подрыва.

Ключ — узкую магнитную карточку на длинной цепочке — Триш повесил себе на шею. Потом, взяв пульт дистанционного подрыва, подошел к окну-амбразуре и выглянул наружу.

«Геркулес» уже отполз от стартовой платформы на несколько сот метров. Подняв пульт на уровень амбразуры, Триш надавил красную кнопку.

Стеклянная колба Центрального пункта управления в одно мгновение окрасилась в ярко-оранжевый цвет, прозрачные стены вздулись и следом лопнули с огромной вспышкой, разбрасывая во все стороны осколки.

Остановить старт ракетоносителя теперь было невозможно. Бросив на пол пульт, Триш сел к компьютеру…


Часовой в коридоре, немолодой моджахед с куцей бороденкой, обожженной левой стороной лица и закрытым черной широкой полосой глазом, производил какие-то дерганые нервные движения. Он то и дело снимал с плеча автомат, щелкал предохранителем, что-то невнятно бормотал себе под нос. Потом снова вешал автомат на плечо и зло постреливал по сторонам единственным глазом.

«Наверное, дух под напалмовый „сироп“ попал», — поставил диагноз моджахеду Денис Давыдов, довольно долго наблюдавший за часовым…

Трескотня выстрелов донеслась и до слуха афганца. Он сорвал с плеча автомат и бросился к лестнице, на ходу снимая оружие с предохранителя, но больше воевать ему было уже не суждено.

Едва моджахед перешагнул через дверную переборку, как ребро ладони обрушилось ему на основание черепа.

Голова, как у сломанной игрушки, упала на грудь. Ухватив убитого за разгрузку, морпех потащил его в сторону каюты, которую тот охранял всего минуту назад.

Ударом ноги распахнув дверь, первым делом забросил труп вовнутрь, следом шагнул сам.

Молоденькая девушка испуганно взвизгнула и спряталась за спину пожилого мужчины, который во все глаза пялился на ворвавшегося незнакомца.

— Гутен морген, — с порога выпалил Денис, пристально глядя на интеллигентного вида старика.

— Кто вы такой? — в свою очередь по-русски строго спросил Николай Петрович.

— Земляк, — усмехнулся разведчик. Присев на уголок стола, он тяжело вздохнул и устало поинтересовался: — Вас-то каким ветром сюда занесло?

Профессор вкратце поведал свою историю, то и дело указывая на девушку, которая оказалась его внучкой.

Наконец, когда ученый закончил свой рассказ, Давыдов задумчиво произнес:

— Значит, ракетоноситель они решили перецелить с Марса на Землю. И какова точка прибытия спутника с ядерным реактором?

— Нью-Йорк, — последовал короткий ответ.

— Нехило придумано, — оценил идею террористов морской пехотинец. Он достаточно наслушался от академика Никифорова о всех достоинствах и мощности новейшего электронно-ядерного реактора.

— При попадании в район Манхэттена большая территория станет зоной отчуждения. Чернобыль будет казаться загородными шестью сотками.

Раздумывал Денис недолго.

— Ну, что ж, со стартом придется их тормознуть.

— Каким образом? — не удержалась от вопроса Елена, уставившись восторженными глазами на морпеха. В некоторых молодых женщинах при виде мужчины, спасающего их от опасности, мгновенно вспыхивают романтические чувства (детская мечта о рыцаре в золотых доспехах).

Разведчик криво ухмыльнулся.

— Попытаюсь их уговорить. А если не согласятся с разумными доводами, убью. — Последняя фраза была из серии «мысли вслух», но Денис не придал этому значения, мгновенно переключившись с одной темы на другую — о новых знакомых. — Боевики могут сюда вернуться, и вовсе не затем, чтобы сказать вам «до свидания», — многозначительно произнес морпех и посмотрел на убитого часового, затем обратился к Титову: — Автоматом пользоваться умеете?

— Между прочим, в шестьдесят втором я проходил службу в Таманской дивизии на должности командира взвода, — с вызовом ответил профессор.

— И к тому же дедушка увлекается охотой, — похвасталась внучка ученого.

— Отлично, — ободряюще улыбнулся морпех, стаскивая с трупа автомат и протягивая оружие Николаю Петровичу. — Держите агрегат. За последние сорок лет «Калашников» принципиальных изменений не претерпел. Так что справитесь. — Вытащив из разгрузки покойного запасные магазины, выложил их на стол. Пару гранат забрал с собой (от греха подальше) и отдал последние распоряжения: — Значит, так. На входе устройте баррикаду. Это капитанская каюта, она отделена от остальных помещений тридцатиметровым коридором, так что в лоб они вас не возьмут. Обойти можно только сверху, но на это времени не будет. В общем, позиция у вас железная, держитесь.

— А вы? — снова вмешалась в монолог офицера Елена и тут же зарделась, как институтка на первом свидании.

Денис ничего не ответил, а про себя процитировал слова Джигарханяна из хрестоматийной комедии «Собака на сене»: «А я тем временем ударю в бок…»

Громыхая тяжелыми берцами по стальному покрытию верхней палубы, наемники бежали в сторону надстройки.

Последних семнадцать боевиков Джон Кипер распределил таким образом, чтобы к пульту управления было невозможно добраться.

Огромное сооружение командной надстройки походило на заводской цех со множеством технических помещений, начиная с закрытого ангара для ракетоносителя и различной аппаратуры управления платформой.

— Пятеро — верхний ярус, — приказал Кипер наемникам. — Еще пятеро защищают подходы снизу. Остальные на лестнице, распределиться равномерно, в случае нападения действуйте как подвижной резерв.

Англичанин замолчал, поражаясь тому, как он неожиданно заговорил армейскими терминами…

Тем временем Майкл Триш одновременно с заправкой ракетоносителя включил систему позиционирования.

Заработали судовые машины, установленные на понтонах, разворачивая платформу в точку, наиболее благоприятную для запуска. Едва доворот стартовой площадки был завершен, как тут же открылись клапаны воздухозаборников.

Понтоны и установленные на них опоры стали наполняться водой. Для лучшей устойчивости платформа погрузилась на двадцать метров…

Час, два или больше, сколько времени Денис провел в технических тоннелях под стартовой площадкой в поисках кабелей запуска ракеты, он не знал. Каждый квадратный метр морпех ощупал руками, стирая подушечки пальцев, но отыскать кабельные тросы так и не смог.

Гул работающих машин подсказывал, что у него остается все меньше и меньше времени.

— Так можно и не успеть, — пробормотал Давыдов, следовало выбираться на поверхность и там предотвращать запуск. Оказавшись на палубе, разведчик посмотрел в сторону белоснежной сигары.

От третьей ступени «Зенита» тянулись два белоснежных шлейфа, похожих на клубы пара. На самом деле это улетучивался жидкий кислород, таким образом обозначая, что ракетоноситель заправлен и начинается автоматический отсчет времени до старта.

Пронзительно завыла сирена, стала медленно отходить стойка подъемно-транспортной системы.

— Твою мать, — выругался Денис, со своим автоматом сейчас он ничего не мог предпринять. Корпус ракетоносителя был сделан из углеродной нити и снаружи покрыт титановым напылением, из-за чего по прочности не уступал броне легкого танка.

Опытный диверсант Давыдов знал о существовании бесшумных подствольников типа «Тишина» и «Канарейка», предназначенных для выведения из строя баллистических ракетных комплексов, стратегических бомбардировщиков и других труднодоступных объектов. Но, к сожалению, подобного оружия у террористов не было. Остановить запуск можно было связкой ручных гранат, но это равносильно броску грудью на амбразуру. Но морпех не собирался ложиться на жертвенный алтарь, не для этого он двое суток изображал из себя непобедимого и непотопляемого терминатора.

«Не получается ракету тормознуть, значит, придется брать Центр управления».

Подъемно-транспортная система наконец приняла горизонтальное положение и потащилась в ангар.

Забросив за спину автомат, Денис ухватился за скобу аварийной лестницы и стал карабкаться на крышу надстройки…


Майкл Триш пристально следил за показаниями приборов на панели пульта запуска. — До старта осталось двадцать минут, — пробормотал Кипер, — а нашего «кентервильского привидения» все нет.

— Он, как истинный пират, захватил корабль и удалился на безопасное расстояние, — не отрывая взгляда от приборов, рассмеялся Триш. Немного помолчав, добавил: — По-моему, пора нашего профессора в компании с внучкой отправить в лучший из миров. А уж потом займемся зачисткой ландскнехтов.

— Понял, — кивнул Джон и вышел из пункта управления, возле которого переминались с ноги на ногу трое моджахедов.

— Кончайте старика и девку, — приказал англичанин. Один из душманов, глядя на него, спросил:

— Женщину обязательно сразу убивать?

— Поступайте с ней, как сочтете нужным. — В данный момент Киперу было вовсе не до британского жеманства. В любую минуту на кон могла быть поставлена его жизнь. — Да, и еще, — спохватившись, добавил он: — Как только разберетесь с пленниками, займитесь джуги, которые охраняют подходы с палубы.

На мгновение в темных глазах афганца промелькнула неприязнь, но тут же бородатое лицо растянулось в льстивой улыбке. Моджахеды, воевавшие за свою веру, ненавидели своих коллег по ремеслу, которые выполняли то же самое, но за деньги. Они также ненавидели и руководивших операцией англичан, но последних над ними поставил сам Усама, и этому приказу никто из шахидов противиться не мог.

— Все исполним, амир. — Приложив руку к груди, моджахед покорно склонил голову…

Поднявшись на крышу ангара, Денис заметил выставленных на капитанской рубке боевиков. Укрывшись за наростом прямоугольной башни воздуховода, он взял автомат на изготовку, выбирая наиболее труднодоступную мишень…

Длинная автоматная очередь, раздавшаяся внутри надстройки и сопровождавшаяся почти животным криком, заставила Триша вздрогнуть и оторвать прикованный к приборам взгляд. Впрочем, после того как электронный ключ был вставлен, его участие уже не имело значения.

— Что там происходит? — Майкл вопросительно взглянул на своего помощника. Кипер хотел ему напомнить, что афганцы выполняют его приказ, как вдруг под сводами надстройки загремели частые выстрелы, сопровождаемые громкими восточными выкриками. И вместо того чтобы напомнить о приказе, Джон растерянно произнес:

— По-моему, это отбивается наш профессор.

— Что за бред? — сморщился Триш, как будто раскусил лимон. Но тут же вспомнил первую встречу с Николаем Петровичем. Непонятно было одно: как старик в одиночку мог захватить оружие. Он уж было решил отдать Киперу приказ разобраться с этим неугомонным русским ученым, но в это мгновение загрохотали выстрелы на крыше.

— А вот и наше привидение, — неизвестно чему обрадовался Кипер.

— Гони всех наверх. — Нервы Триша не выдержали, и он заорал, уже не сдерживаясь: — Иначе он через минуту будет здесь!

Схватив автомат, Джон бросился на лестницу, а наверху уже загремели разрывы ручных гранат…

Выстрелы внутри надстройки всполошили боевиков, на крыше капитанской рубки они инстинктивно повернулись на звук, опасаясь нападения сзади. И в этот момент Денис надавил на спусковой крючок.

Длинноствольный «Wz88» изрыгнул одну короткую очередь, затем вторую. Сорвавшись с места, разведчик бросился вперед, стреляя короткими очередями от живота, тем самым не давая боевикам возможности стрелять прицельно.

Петляя, как заяц, Денис стремительно приближался к капитанской рубке. Морпех успел сделать еще с десяток шагов, но тут мощный удар выбил из его рук автомат.

Не останавливаясь, Давыдов прыгнул вперед, перекувыркнулся через спину, скрывшись за трубой воздуховода, и только здесь смог оглядеться.

Автомат лежал в нескольких метрах от него, но был безнадежно испорчен. Пуля попала в цевье и вырвала «с мясом» газоотводную трубку. Времени на раздумья не оставалось. Расстегнув клапана, разведчик вытащил две «РГД-5» и разжал стальные «усики» предохранительных чек. Потом так же поступил с оставшимися четырьмя гранатами. Когда все было готово, Давыдов снова рванулся вперед, бросая перед собой яйцеобразные снаряды.

— Бум, бум, — хлопнули один за другим два взрыва. Третий и четвертый взрывы швырнули с крыши одного из боевиков.

Ни на мгновение не останавливаясь, Денис выхватил последнюю гранату, выдернул чеку и, отпустив предохранительный рычаг, мысленно посчитал до двух, размахнулся и бросил.

Похожая на зеленое яблоко «РГД-5», вертясь, влетела в прямоугольник лестницы и взорвалась яркой вспышкой, к звуку взрыва которой добавился крик попавших под ударную волну…

Платформа неожиданно затряслась, воздух наполнился жутким гулом.

— Отсчет окончен, — механическим голосом сообщил бортовой компьютер. Из четырех сопл ракетоносителя вырвались тугие струи огня. Платформу окутали клубы серого густого дыма, смешанного с белыми облаками пара испаряющейся с поверхности воды.

Причудливые клубы дыма, как крылья гигантской мистической птицы, раскинулись в стороны. Вслед за этим из-за завесы появилась белоснежная ракета, окутанная снизу золотым ореолом, из которого били белые струи реактивного пламени.

Стартовавший «Зенит» стремительно штурмовал небо.

— Все, депеша отправлена, уходим, — заорал на ухо Джону Киперу Триш, хватая того за плечо. Времени на зачистку ландскнехтов уже не оставалось.

Да и наемникам сейчас было не до своих командиров, они пытались отбиться от надвигающейся неминуемой гибели…

Ударная волна стартующей ракеты с огромной силой ткнула морского пехотинца в спину и, оторвав от поверхности, швырнула вперед.

Как гигантский снаряд, Денис влетел в лестничный проем, сбивая своим телом поднимающихся наемников. Клубок человеческих тел покатился вниз по ступенькам.

Оказавшись на лестничной площадке, забыв об оружии, они схватились врукопашную, как первобытные люди, пытаясь разорвать врага голыми руками.

Первым на ногах оказался Давыдов. Он успел одного из боевиков хлестко ударить ногой в лицо, другому кулаком свернул челюсть… и тут же сам получил серию ударов, сбивших его с ног.

На узком пятаке лестничной площадки трудно было развернуться, озверевшие боевики пытались дотянуться до горла морпеха. Денис отбивался как мог, но вскоре почувствовал, что силы покидают его. Последним рывком он сорвал клапан кобуры, ухватился за рукоятку «глока» и надавил на спуск…

Одеревеневший палец снял с курка только после того, как ствольная коробка отошла назад, выбросив последнюю гильзу.

Кряхтя и пошатываясь, Денис поднялся на ноги и перешагнул через трупы. Поднял с пола кем-то из наемников брошенный автомат и, опираясь на него, как на трость, стал спускаться.

Когда Давыдов вышел на палубу, планер уже находился на противоположном конце платформы, стрекоча минатюрными двигателями, установленными на крыльях.

Встав на колено, разведчик поднял автомат и, уперев приклад в плечо, попытался прицелиться. Но ничего не вышло — руки дрожали так, что свол «калаша» выписывал «восьмерки», а перед глазами плясали золотые и багровые круги.

Раздался едва слышный хлопок, планер соскочил с платформы и, покачивая плоскостями прямою крыла, поплыл в воздушном потоке.

— А, чтоб тебя, — устало, а потому как-то без злобно выругался морпех. — Ушел, гад…

Иногда тщательно продуманные планы дают сбои как раз в тех деталях, без которых можно было и обойтись. Расставленные по периметру палуб стартовой платформы сигнальные мины от внезапного нападения спецназа оказались не просто лишними деталями. Взлетая с платформы, планер зацепил растяжку, и сигнальная ракета, выпущенная в небо, попала в его фюзеляж, где продолжала гореть. А великолепная полимерная обшивка, надежно скрывающая планер от радаров, разогревшись до нужной температуры, вспыхнула фосфорическим сиянием, в одно мгновение испепелив и пилота, и пассажира.

Денис видел, как сгорел планер, а его обгоревшие части рухнули в океан, подняв слабые брызги.

— Вот и все. кончено, — за спиной разведчика прозвучали восторженные возгласы. Он медленно обернулся.

В десяти шагах от него стояли профессор и его внучка. Ученая семейка выглядела весьма воинственно — оба в разгрузочных жилетах, вооруженные автоматами. Причем Лена сжимала свой «Калашников», как заправский киношный рейнджер — одной рукой, опустив ствол на плечо.

Горько усмехнувшись, Денис, едва шевеля разбитыми губами, негромко проговорил:

— Вся моя долгая война на самом деле оказалась мышиной возней. Ракета все же взлетела и через несколько часов обрушится на Нью-Йорк. Что дальше будет, одному богу известно.

— Ну, не нужно быть таким пессимистом, молодой человек, — непонятно чему улыбаясь, спокойно заговорил Николай Петрович. — Ракетную траекторию рассчитывал я. И хотя мою работу проверяли хваленые программисты и даже похвалили за идеальное исполнение, подвох в программе обнаружить не смогли. А ларчик просто открывался — сбой в программе был скрыт в таймере. Когда от «Зенита» отделится вторая ступень, ракета сменит направление и вместо Земли возьмет курс в космос. Через сутки на Луне окажется одним кратером больше.

— Даже так, — Денис попытался улыбнуться, но от навалившейся усталости лишь состроил невнятную гримасу. Ему казалось, что из тела вытащили позвоночник и вытряхнули душу. — Возьмите белую простыню и просигнальте на «Геркулес».

Это были последние слова морского пехотинца. Опустившись на корточки, он привалился спиной к нагретой стенке надстройки и забылся тяжелым сном. Трудно находиться без сна почти трое суток…

Эпилог

Большой черный ворон важно ходил по изумрудной траве возле каменной ограды воинской части.

Увидев стремительно приближающегося к нему человека в камуфляжной форме и заломленном черном берете, ворон нехотя взмахнул крыльями и недовольно каркнул, уносясь прочь.

Человек не обратил внимания на пернатую, прежним быстрым шагом направляясь в сторону КПП воинской части. Едва он перешагнул порог, как навстречу ему метнулся боец с красной повязкой на рукаве.

— Товарищ майор… — Приложив ладонь к виску, дежурный попытался доложить, но офицер бесцеремонно перебил его.

— Что за шутки, сержант?

— Да вот, товарищ майор, гражданка потребовала вас вызвать, — отчеканил дежурный и шагнул в сторону, демонстрируя виновницу вызова командира разведроты на Контрольно-пропускной пункт дивизии морской пехоты.

С противоположной стороны на майора смотрела с улыбкой длинноногая молодая женщина с пышными волосами и большой грудью. С изумлением Денис узнал Джоан Майлз.

— Ты? — не веря своим глазам, пробормотал майор.

— А ты мне не рад? — с улыбкой спросила Джоан, в ее глазах блеснуло лукавство.

— Рад, только, честно говоря, даже не надеялся на встречу, — сознался майор.

— Помнится, еще совсем недавно я дала тебе аванс. Теперь, думаю, пришло время рассчитаться сполна. Ты не против?

— Скорее за.

— Тогда я жду тебя снаружи. — Девушка мягко улыбнулась и выпорхнула из помещения КПП.

Давыдов быстро вошел в бокс дежурного, по-хозяйски снял трубку телефона внутренней связи и набрал номер канцелярии разведроты. Дождавшись, когда на другом конце ответили, гаркнул:

— А ну, боец, живо позови Маугли.

Старший сержант Малугин вместе с командиром роты занимался подготовкой молодого поколения, прибывшего из ШМКМП, пока остальные разведчики с ДШБ и кораблями Тихоокеанского флота участвовали в совместных учениях с китайской армией.

— Слушаю, — донесся до его слуха голос Малугина.

— Антон, занятия с салажатами закончишь сам, меня сегодня уже не будет.

— А завтра? — Зная непредсказуемый нрав командира, старший сержант заранее поинтересовался.

— А завтра — не знаю, — быстро ответил Давыдов, но, немного подумав, добавил: — Вообще-то я в официальном отпуске, но если не приду, то позвоню и предупрежу. Все, адью.

Бросив трубку на аппарат, Денис неожиданно подмигнул обомлевшему дежурному и поспешил к выходу. Глядя вслед майору, сержант завистливо прицокнул языком.

На стоянке перед КПП стояло несколько легковых автомобилей. Из редкой шеренги выехала стремительная «Субару» аквамаринового цвета. За рулем сидела Джоан. Открыв переднюю дверцу, девушка жестом пригласила офицера занять место пассажира. Как только морской пехотинец почти на ходу заскочил в салон, она произнесла:

— Ну, давайте знакомиться заново, — и, протянув узкую руку с длинными ухоженными ногтями, представилась: — Татьяна Щербинина, старший лейтенант Службы внешней разведки.

— Как-как? — уставился на нее Давыдов.

— А вы, Денис Васильевич, наверняка грешным делом подумали, что цэрэушная Мата Хари приехала вербовать гордость Российской армии и флота.

— Действительно, что-то подобное промелькнуло в голове, — смущенно признался Денис, тут же вспомнив, как перед командировкой его наставлял начальник УФСБ: «Ваша задача — обеспечить физическую защиту, а о сохранности государственных секретов позаботятся другие». Теперь ему стало ясно, кто контролировал государственные секреты. — Выходит, я невольно сорвал ваше внедрение.

— Ну, если выбирать, — тихо произнесла Татьяна, — то лучше быть живой Щербининой, чем мертвой Джоаной Майлз. — Она надавила педаль газа, и «Субару» послушно тронулась. Не отрывая взгляда от дороги, разведчица заговорила: — После того, как «Геркулес» и «Атлант» вернулись на свою базу в Лонг Бич, началось большое расследование. Все-таки убытки составили миллиарды долларов, а могли стоить и миллионов жизней. Причем расследование вело не только ФБР, но и Интерпол, а также наши СВР и ФСБ. Последние работали в «тени». Первым делом меня вывели из игры, «оформив» суицид на почве нервного стресса. А дальше разыскали и иуду, им оказался главный менеджер Винсент Стэмпин, в прошлом неплохой управленец, но с массой комплексов, которые в конце концов оказались крючком, на который его поймали террористы. Его нашли на одном из островов Океании — к тому времени он уже неделю висел под крышей бунгало, отсутствовали его возлюбленный и приличная сумма наличных. Теперь «Новый Космос» увеличил штат службы безопасности до размеров среднеевропейской армии, со своими кораблями, вертолетами и штурмовыми отрядами спецназа.

— Как я понял, второго Армагеддона уже не получится? — спросил Денис.

— Именно, — кивнула Щербинина. — Впрочем, использование в качестве ракетных двигателей ядерных реакторов тоже отложено на неопределенное время.

— А как наши соотечественники, попавшие в эту не особо веселую историю?

— По-разному. Например, академик Никифоров, вернувшись в Россию, объявил себя невыездным и сообщил СМИ, что больше за рубеж ни под каким предлогом ни ногой. Профессора Титова плотно допросили. Все выяснив, руководство «Нового Космоса» предложило ему работу, но как истинный патриот он гордо отказался и вернулся на Родину. И, как мне стало известно только сейчас, Николая Петровича пригласили в один из закрытых НИИ Министерства обороны. Его внучки разбирательство никак не коснулось. Я выведена из состава нелегалов и переведена на постоянную службу в штаб-квартиру СВР, — поведала разведчица и поинтересовалась: — А как героя встретили на родине?

— Без пафоса, — усмехнулся морпех. — Министр обороны похвалил и поинтересовался, когда я думаю поступать в Академию. Директор ФСБ предложил перейти в контрразведку и даже посулил внеочередное звание. Когда вернулся во Владик, комдив только хмыкнул, а местные чекисты теперь обходят меня стороной. В общем, у меня полный порядок.

Некоторое время они ехали молча, потом Татьяна вдруг громко рассмеялась какой-то своей мысли и заговорила скороговоркой:

— Слушай, Давыдов, а ты переводись в ФСБ и заодно женись на мне. А что, я невеста с приданым, квартира в центре Москвы. Поступишь на дипломатические курсы, а через год поедем в какую-нибудь страну «работать» под дипломатической крышей. Через десять лет наверняка дослужишься до генерала. Как тебе такое предложение?

— Не-е, — на этот раз засмеялся Денис. — Я уже один раз пробовал хлеб Джеймса Бонда, это не по мне. Слишком уж он горький. Лучше службу тихой сапой тащить в морской пехоте.

— Оригинально, — хмыкнула Щербинина, но лицо ее было уже серьезным. — Я остановилась в люксе гостиницы «Золотой Рог», так что вас, господин офицер, приглашаю на легкий ужин. Не против?

— Не против, — ответил морпех, пряча улыбку. Три дня назад он уже провел несколько дней в одном из люксов «Золотого Рога». Студентка Лена Сергеева, сообщив дедушке, что возвращается на учебу в Лондон, на самом деле прилетела во Владивосток, чтобы сугубо по-женски отблагодарить своего спасителя. Дамой она оказалась весьма состоятельной и в пылу страсти открыла Денису коммерческую тайну. Оказывается, прижатый похищением внучки, Николай Петрович таки раскрутил террористов на аванс в полмиллиона долларов наличными. И во время расследования умолчал об этих деньгах, тем самым обеспечив своей внучке на ближайшее время финансовую независимость. Три дня молодые люди находились в раю, а на четвертый, улетая в Англию, Лена сказала: «Теперь я могу спокойно выходить замуж за скучного и богатого бизнесмена, и я буду счастлива, потому что в моей жизни был рыцарь в золотых доспехах».

А теперь вот наступила «смена караула». Денис незаметно скосил глаза на аппетитные формы Татьяны, про себя подумав: «А все-таки хорошо быть рыцарем в золотых доспехах…»

Иван Стрельцов Ювелирная операция

Ведь золото – это нерв войны, преданность сообщников и, в конце концов, свобода.

Анна и Серж Голон. «Анжелика и король»

Пауза затянулась. Первый президент Ичкерии, одетый в привычный камуфляжный костюм и в пилотке с голубым авиационным кантом, сидел за массивным столом с золотым письменным прибором, нервно постукивая пальцами по крышке стола.

Рабочий кабинет главы недавно созданного государства был оформлен в духе текущего момента. В углу стоял государственный флаг Ичкерии, где на его зеленом фоне возлежал черный волк, а за спиной главы в массивной золотой раме на стене висел портрет седобородого старца, горского имама Шамиля в высокой каракулевой папахе.

Напротив, в рамке попроще, стремительно взлетал стратегический бомбардировщик Ту-16. Крылатая машина, которой президент, а еще совсем недавно генерал-майор дальней авиации, командир дивизии, посвятил четверть века своей жизни.

Теперь все по-другому, теперь он занимал пост куда выше прежнего. В подчинении экс-генерала находился целый народ, он был за него в ответе, и никого, кроме Аллаха, над ним…

Оборвав нервную дробь, президент посмотрел на мужчину, сидящего на широком кожаном диване в дальнем углу. Гость, одетый в элегантный костюм, сидел, вальяжно откинувшись на спинку дивана, непринужденно закинув ногу на ногу. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы почувствовать заграничный лоск. Выше среднего роста, широкоплечий, продолговатое лицо с крупными чертами и темно-карими умными глазами. Руслан Курбаев был старшим офицером Первого Главного Управления КГБ, в течение последних двадцати лет работал в резидентуре в Западной Европе.

Когда страна, которой полковник Курбаев служил верой и правдой, развалилась, а его народ избрал независимость, Руслан оставил службу во внешней разведке и вернулся на Кавказ.

В новом управлении республики ему не досталось никакого поста, президент, встретившись с полковником, предложил ему войти в «Клуб посвященных», тайную организацию, на которую в будущем глава Ичкерии возлагал особые надежды.

– Уже год, как де-факто мы самостоятельное государство, – наконец заговорил президент, которого западная пресса окрестила Большим Джо. Подобное прозвище генералу не нравилось, так в годы Второй мировой войны премьер-министр Британии Уинстон Черчилль называл руководителя Советского Союза Иосифа Сталина, тирана горских народов. Но на чужой роток не накинешь платок, приходилось терпеть. – Мы разоружили русские воинские части, и выгнали их, как собак шелудивых. Оружие раздали народу, создав могучие ополчения. Национализировали нефтепромыслы и промышленность. Мне казалось, еще чуть-чуть – и создадим настоящее государство. Но время идет, а ничего не меняется, если не сказать, что становится только хуже. Национализированная промышленность хиреет на глазах, недавние пастухи и нефтяники, получив оружие, превращаются в абреков, собирающихся в банды, которые угоняют скот из соседних республик, а сейчас, как я слышал, уже стали нападать на железнодорожные составы.

– Ну и что, – пожал недоуменно плечами Руслан. – Как на днях публично заявил ваш вице-премьер, грабежи и махинации с фальшивыми авизо всего лишь получение контрибуции с проигравшей России за долгие годы унижения вайнахского народа. Так что, все в порядке…

– Вице-премьер – дурак, – выругался зло Большой Джо, проведя пальцем по тонкой щетке усов. – Еще два года назад кропал дешевые детские книжонки, сказочник, черт бы его побрал. Такие политики быстро доведут республику до каменного века.

В рабочем кабинете президента повисла тягостная пауза, экс-генерал помолчал и добавил:

– Нам позволяют творить безобразия, потому что другие, захватив Кремль, ведут себя во главе с их президентом, как Стенька Разин и его ватага. Но когда-то это все должно будет закончиться – и тогда… К тому моменту я хочу, чтобы Ичкерия была богатой и цивилизованной страной, как, скажем, Бахрейн или Иордания. А что для этого нужно?

– Для этого много чего нужно, – усмехнулся Курбаев. – Свои деньги нужны, своя конституция и свои чиновники.

Разведчику не понравился этот разговор, последние несколько месяцев он по личному секретному распоряжению Большого Джо готовился организовать в Западной Европе разведсеть, способную эффективно действовать при необходимости. Сейчас он занимался подготовкой кандидатур из бывших студентов, молодых представителей чеченской интеллигенции. Теперь, видимо, этот проект замораживался на неопределенное время.

– Все верно, – кивнул Большой Джо. – Нужны честные и профессиональные чиновники, устраивающая все слои населения конституция и, конечно же, полновесная денежная единица. Но все сразу сделать невозможно, так легко можно лишь распылить силы и ничего не добиться.

Президент вышел из-за стола и заходил из угла в угол, нервно сцепив пальцы на животе в замок.

– Для того чтобы подготовить профессионалов в области управления как всей республикой, так и каждым аулом, нужны добрые десять лет. Написать устраивающую всех конституцию – для этого необходима хорошая команда юристов, а также приличный резерв времени. И, наконец, последнее – деньги. Как мне кажется, это самое легкое из трех возможных вариантов.

Посмотрев на Курбаева выразительно, Большой Джо спросил:

– А что нужно для того, чтобы деньги стали полновесными и конвертируемыми?

– Обеспечить бумаги золотом, – не задумываясь, ответил Руслан.

– Вот именно, – улыбнулся президент Ичкерии. – Нам, для того чтобы начать выпуск собственных денег, нужно золото.

– Нам не нужно золото, – отрицательно покачал головой разведчик. – У нас есть нефть.

– Нефть не подходит. Мало ее добывать, ее еще необходимо транспортировать. А это порт Новороссийска. И в случае конфликта с Россией торговлю нефтью нам перекроют. Плюс при продаже деньги обязательно будут прилипать к нечестным ручкам. Стабильность валюты может дать лишь золото.

Разведчик промолчал, давая шефу возможность выговориться.

– Нам необходим золотой запас, – так и не дождавшись ответа от гостя, снова заговорил президент. – Требуется много золота, сто-двести тонн, но на первый раз, думаю, хватит и двадцати. Это дело я хочу поручить тебе, Руслан.

– Всего три месяца назад вы мне дали другое задание, – избегая прямого взгляда экс-генерала, произнес Курбаев.

– Я помню. Нам нужна своя внешняя разведка не меньше, чем золото. Так почему бы не объединить эти два задания в одно? Ты начнешь создавать агентурную сеть в России, используя всех наших людей, в особенности тех, что занимаются обналичиванием авизо. Руслан, тебе поручается превратить бумагу в золото. Потом займешься «осваиванием» Европы.

Отставной полковник не спешил с ответом, высококлассный профессионал, он хорошо понимал, что от него требуется и в каких условиях придется работать.

– В случае необходимости я могу лично к вам обратиться?

– Безусловно, – заверил его Большой Джо. – У тебя будет прямая связь со мной в любое время суток.

– Я согласен.


* * *

Станислав Львович Крук, стоя на взлетно-посадочной полосе, поднял воротник своего пальто, дрожа под обжигающими порывами ветра.

Жизнь плетет самые замысловатые кружева из человеческих судеб. Меньше года назад тридцатилетний бухгалтер Станислав Крук прозябал в доживающем последние месяцы заводе бытовых пластмасс и подумывал о том, чтобы уволиться и заняться челночным бизнесом (жену и пятилетнего сына содержать нужно хоть как-то). Совершенно неожиданно его разыскал бывший сокурсник по Финансовому институту чеченец Аслан. Весельчак и гулена, учился он неважно, но постоянное и плодотворное общение с деканатом позволило закончить вуз.

Придя в дом с бутылкой французского коньяка и по-свойски расположившись за столом, Аслан без выкрутасов заявил:

– Ты, брателла, был лучшим на курсе, вот я тебе и решил предложить подходящую работу. Хватит тараканов кормить в твоей конторе.

– Что за работа? – поинтересовался Стас, в газетах он достаточно начитался о «подвигах» выходцев с Кавказа.

– Один знакомый большой человек торгует нефтью, ну а деньги нужно ведь обезопасить. Чтобы не отправлять за бугор и не доверять чужим, он решил открыть в Москве собственный банк. Ему нужен толковый управляющий, и я вспомнил про тебя, ты как?

– Ну, нужно сначала поговорить с хозяином, – уклончиво ответил кандидат в банкиры.

– Отлично, вот завтра и пообщаемся.

Руслан, так звали нефтяного магната, понравился Стасу. Он был умен, образован и, главное, знал, что ему нужно. А также готов был платить нормальные деньги за нормальную работу. Условия были вполне подходящими, и молодой бухгалтер согласился.

Банк назвали «Контакт», состоял он из главного офиса (здание бывшего заводского Дома культуры) и двух филиалов на окраине столицы. Контингент Станислав подбирал лично, как глава банка, он был самостоятелен во многих вопросах. Три десятка бухгалтеров, расчетчиц и операционисток составляли костяк «Контакта», официальную охрану обеспечивала вневедомственная служба МВД (это надежнее, чем иметь собственную службу безопасности или связываться с непонятными агентствами). «Крышу» предоставили авторитеты из чеченской диаспоры. В таких условиях можно работать…

Как и говорил Аслан, «Контакт» обеспечивал торговлю нефтепродуктами, начав движение финансовых потоков.

Через месяц в главном офисе появился патрон. После традиционной чашки кофе Руслан Курбаев, глядя в глаза Крука, негромко произнес:

– Я доволен вашей работой, вы действительно специалист высокого класса. Поэтому, думаю, не стоит вас больше использовать втемную. Поговорим откровенно…

Из последующего разговора Стас узнал, для чего создан банк и какие он должен в дальнейшем исполнять функции на самом деле.

– Основная масса денег должна оседать в банках Северной Европы – Норвегии, Дании и Швеции. От каждой проведенной сделки вы будете получать свой процент. С этими деньгами вы можете поступать как заблагорассудится, хотите – открывайте счета в офшорах, хотите – распоряжайтесь ими здесь. Я говорил с вами откровенно и теперь хотел бы услышать не менее откровенный ответ.

– Я думаю, что отказываться от подобного предложения просто глупо, – не раздумывая, ответил Станислав Крук, потом добавил: – Конечно же, существует риск, но он присутствует даже при обычном чаепитии, можно ошпариться, можно даже захлебнуться.

– Разумное решение, – сдержанно похвалил Руслан. – Я рад, что мы поняли друг друга, правильно поняли. Да, и еще, Станислав Львович, не стоит вам оставаться затворником, выходите в свет, заводите знакомства среди нынешних хозяев жизни. Знаете, как говорится, не имей сто рублей… Для процветания бизнеса необходимы связи, о представительских расходах мы поговорим немного позже…

Подпольный оборот банка оказался колоссальным, уже через три месяца Крук стал долларовым миллионером, причем его доход увеличивался в геометрической прогрессии. За это же время молодой банкир обзавелся множеством полезных связей, и не только в среде бизнесменов, но и во власть преержащих структурах. Руслан Курбаев свое слово сдержал, на представительские расходы денег не жалел, но постоянно высказывал свои пожелания.

Постепенно до Стаса стал доходить смысл действий чеченца, тот его подводил под руководство Приокского комбината, специализирующегося на переплавке золота.

Когда с коммерческим директором комбината были установлены доверительные отношения и несколько крупных чиновников из правительства основательно прикормлены, Руслан открыл карты Круку:

– Необходимо обеспечить активы банка золотом. Подготовь необходимые документы на двадцать тонн в стандартных слитках.

– Моя доля? – привычно поинтересовался банкир, он уже забыл свою убогость, приобретя взамен лоск нувориша.

– Обычная процентная ставка, – ответил Руслан, вперив в Крука тяжелый грозный взгляд, в котором легко читалось предупреждение «Знай свое место». – Да, и еще, начинай потихоньку подчищать подпольную бухгалтерию.

– Понял, – кивнул финансист. Он действительно понял: золото предназначалось не для обеспечения активов банка.

Спустя три месяца все формальности были завершены, и Приокский комбинат выделил банку «Контакт» по распоряжению правительства двадцать тонн золота в стандартных слитках.

Двести ящиков ядовито-зеленого цвета были доставлены четырьмя бронированными «КамАЗами» на один из подмосковных аэродромов, где их перегрузили в серый транспортник АН-12, принадлежавший «Узбекским авиалиниям».

Четырехмоторный самолет медленно вырулил в начало взлетно-посадочной полосы, взревели двигатели…

Станислав Львович продолжал неподвижно стоять на краю ВПП, пристальным взглядом наблюдая, как в сером мареве зимнего неба растворяется силуэт транспортного самолета. Наконец АН-12 исчез из виду, Крук достал трубку мобильного телефона и, стараясь сдержать дрожь в руках, произнес в микрофон:

– Птичка в небе.

– Спасибо, и до скорой встречи, – ответил ему знакомый голос…


* * *

Через три часа на пост ГАИ пришло сообщение о ДТП. Водитель «Мерседеса 320» не справился с управлением, не вписался в поворот и слетел в овраг. Машина перевернулась и загорелась, водитель погиб.

Как установило следствие, «Мерседес» принадлежал банкиру Станиславу Львовичу Круку. Супруга опознала обгорелый труп по личным вещам.

Начавшееся расследование наложило арест на деятельность банка «Контакт».

Через три недели на территорию мятежной Республики Чечня, рыча сотнями двигателей, вошли сборные части федеральных войск.

Часть 1 Золотые рога дьявола

Преступление нуждается в поводе.

Аристотель

Глава 1

За тонированным стеклом служебной «Волги» мелькали кварталы пробуждающейся после зимней спячки Москвы. Столица наконец стряхнула с себя грязный наст, южными ветрами высушила землю и теперь с нетерпением ждала, когда набухающие почки разродятся молодой сочной листвой и буйным цветением.

«Скоро прилетят скворцы», – совершенно неожиданно для себя подумал генерал Каманин. Нынешний начальник отдела специальных операций ГРУ глубоко в душе оставался тем же романтиком, что и тридцать с лишним лет назад, когда его, выпускника Историко-архивного института, призвали в ряды армии. «Пиджак»[1], попав в военную разведку, неожиданно там прижился и, более того, стремительно стал продвигаться по служебной лестнице.

«Волга», шурша шинами, въехала во внутренний двор штаб-квартиры ГРУ. Выбравшись из салона автомобиля, Каманин, широко шагая, направился к подъезду.

Пройдя длинным коридором, начальник Управления специальных операций военной разведки свернул к своему кабинету, потянул на себя тяжелую полированную дверь и шагнул в приемную. Настроение моментально испортилось.

Кроме секретаря-референта, располневшей, но еще не утратившей былой привлекательности Варвары Петровны, в кресле для посетителей сидел полковник Крутов. Кожаная папка в руках начальника боевого планирования мгновенно вернула Каманина из романтических грез в повседневную реальность.

– Доброе утро, – первым поздоровался генерал-майор и, посмотрев на полковника с легкой укоризной, добавил: – Если неделю о начальнике боевого планирования не было слышно, а потом он как снег на голову сваливается и ни свет ни заря уже сидит в приемной, ясно, нас ждут великие исторические события. Верно, Родион Андреевич?

– Так, – коротко ответил Крутов, непроизвольно стукнув себя папкой по ноге.

– А ведь с утра было такое хорошее настроение, и никаких предчувствий, – с досадой произнес Каманин и махнул рукой: – Ладно, пошли в кабинет, пошепчемся. Ты ведь должен окончательно мне испортить настроение.

Войдя в кабинет, генерал-майор прошел к своему рабочему столу и сказал:

– Ну, что ж, выкладывай, с чем явился.

– А вот, – с готовностью раскрыв папку, Родион Крутов сделал шаг вперед и положил перед начальником управления листок с ровными строчками компьютерного текста. – Передали из Управления внешней разведки Северо-Западного сектора.

– Ну-ка, ну-ка, – кивнул генерал, надевая на нос очки. В Управление специальными операциями передавали из других подразделений ГРУ все, что имело отношение к сепаратистам Северного Кавказа.

«Старейшине.

В начале февраля этого года на пароме «Викинг», следовавшем по маршруту Копенгаген (Дания) – Гётеборг (Швеция), произошла встреча лидеров чеченского сопротивления, среди которых находились Махмуд Армашев, Аслан Баулин, Рамзан Макушиев и Руслан Курбаев.

Разговор шел вокруг золотого запаса Ичкерии. Аслан Баулин, неоднократно общавшийся с политиками Европы и США, в требовательной форме настаивал на перевозе золота в Данию для создания официального правительства в изгнании, со всеми необходимыми атрибутами.

После продолжительного совещания сепаратисты пришли к общему согласию о доставке золотого запаса в Европу. Будущая операция получила название «Руно».

Бедуин».

– Очень интересно, – хмыкнул Каманин, потом посмотрел на своего подчиненного и требовательно спросил: – Кто они такие, эти гордые абреки?

– Я тоже заинтересовался этим вопросом, – живо заговорил полковник, снова раскрыл папку, и на стол лег очередной листок. – И вот что удалось выяснить.

Махмуд Армашев – шестидесятого года рождения, во времена СССР окончил Свердловский юридический институт, работал в прокуратуре Ростова, Нальчика, Грозного. Старший советник юстиции. В правительстве самопровозглашенной республики Ичкерии занимал пост заместителя начальника департамента государственной безопасности. Во время Первой чеченской войны командовал западным «фронтом». Во Вторую руководил службой диверсий, по данным ФСБ, именно Махмуд Армашев организовал взрывы в Москве, Каспийске, Грозном.

Рамзан Макушиев – шестьдесят второго года рождения, религиозный фанатик, до Второй чеченской войны был главным палачом шариатского суда. После разгрома главных сепаратистких сил бежал на Запад.

Аслан Баулин – шестьдесят седьмого года рождения, окончил журналистский факультет МГУ. Работал в газете «Труд» в качестве журналиста-международника. Во втором правительстве Ичкерии исполнял обязанности первого заместителя министра иностранных дел. Часто бывал за рубежом (в основном в Западной Европе), имел тесные связи не только с европейскими политиками, но также с руководителями мусульманских террористических организаций. Лично в боевых действиях участия не принимал.

– Ясно, ясно, – вчитываясь в характеристики на сепаратистов, невнятно бормотал генерал. – Птицы не особо большого полета, мелочь, решившая занять освободившиеся места.

– Ну не совсем так, – негромко возразил Крутов, протягивая очередной листок.

– Руслан Курбаев, – громко прочитал начальник Управления специальных операций.

– Это самый интересный тип, присутствующий на совещании, – вставил Крутов. – В прошлом полковник Первого Главного Управления КГБ, работал на «холоде»[2] против стран НАТО. По справке, полученной из архива СВР, Курбаев талантливый разведчик, и в Западной Европе чувствует себя как рыба в воде. После развала СССР уволился со службы и вернулся в Чечню, которая уже объявила себя незалежной. В официальные структуры не входил, но был в доверительных отношениях с первым президентом Ичкерии. После гибели последнего активно участвовал в реализации «Проекта "Вайнах"[3]. В период между Первой и Второй чеченскими кампаниями занимался скупкой тяжелого вооружения и контрабандной отправкой в Ичкерию. В начале возобновления боевых действий курировал вербовку наемников через исламские организации. Потом исчез из виду наших спецслужб, а вот сейчас снова вынырнул. Да еще блеснул, как жерех в лучах солнца.

– Н-да. – Каманин не стал читать текст, начальник отдела боевого планирования ему и так все подробно рассказал. – Понятно. Фальшивые авизо, скупка самородков на закрытых приисках. Но каков объем их золотого запаса, не фикция ли это?

– Я тоже занялся этим вопросом. – Очередной листок покинул папку Крутова. – В девяносто четвертом году в автоаварии погиб президент банка «Контакт». ДТП выглядело слишком подозрительно, и сперва МУР, а затем и Генпрокуратура занялись расследованием коммерческой деятельности покойного Станислава Львовича Крука. Оказалось, что банк, который обеспечивал продажу нефтепродуктов из Чечни в страны Балтии, совершенно пустой, все финансы заблаговременно были переведены куда-то в офшоры, где их следы благополучно терялись. Но, кроме всего вышеизложенного, «Контакт» приобрел у Приокского комбината двадцать тонн чистейшего технического золота, при этом заплатив лишь треть всей суммы в качестве аванса. Золото было отправлено с комбината за сутки до гибели Крука.

– Продажа на таких условиях не обошлась без какого-нибудь шакала из тогдашнего правительства, – зло произнес Каманин, бросая на стол очки.

– Естественно, – кивнул полковник. – Только проведенное следствие не обнаружило покровителя, равно как и золота.

– Вот, значит, откуда золотой запас маленькой, но гордой республики, – генерал тяжело вздохнул. – Двадцать тонн чистейшего золота, конечно же, солидный козырь.

– Два с половиной года назад, – как ни в чем не бывало продолжал Крутов, – наше Управление внешней разведки напали на след одного из каналов финансирования чеченских сепаратистов. И совершенно неожиданно они вышли на крупнейшего в Дании торговца недвижимостью Сатиса Корнайса, в недавнем прошлом выходца из Литвы.

– Ну да, торговля недвижимостью – один из наиболее эффективных способов отмывания денег.

– Да, – согласно кивнул Крутов, – схема обычная. По ней отмывают деньги от продажи наркотиков, рабов и оружия. Но самое интересное оказалось в другом. Когда разведчики начали проявлять личность самого торговца, выяснилось, что Корнайс никакой не литовец, а житель Подмосковья Станислав Львович Крук, официально почивший в бозе по причине трагической гибели в ДТП.

– Так вот, значит, куда денежки из его банка перетекли, – задумчиво произнес генерал-майор.

– Кроме того, агентура засекла плотные контакты Корнайса с Русланом Курбаевым, который часто появляется в офисе торговца недвижимостью и ведет себя как хозяин. Из этого можно сделать вывод, что схема с аферой банка «Контакт» принадлежит ему.

Начальник отдела боевого планирования замолчал, генерал Каманин после недолгого раздумья сказал:

– Ну, что же, Родион Андреевич, работу ты провел колоссальную и, главное, за короткий срок. Будем этого лже-литовца требовать к себе через Интерпол, а заодно сломаем «духам» одну из финансовых схем…

– Это еще не все, товарищ генерал.

– Ну что еще не слава богу?

– Агент Бедуин отправил шифровку сперва при помощи электронного носителя в разведотдел ВМФ (в прошлом секретарь датского военно-морского атташе двадцать лет назад был завербован в Польше советской разведкой). Потому продублировал свое сообщение «микроточкой»[4] в адрес внешней разведки ГРУ.

– Вот она, советская школа шпионажа вкупе с европейской пунктуальностью, действительно поразительные результаты, – восхитился Каманин.

– Вы даже не можете себе представить, какие поразительные результаты.

– То есть? – улыбка сползла с генеральского лица.

– Как я уже сказал, сообщение было направлено в два адреса: в разведотдел Военно-морского флота и ГРУ. Когда я изучил депешу, полученную службой, то решил поинтересоваться судьбой первого сообщения, отправленного морякам за неделю до второго. Все-таки речь идет не о рядовой теме. В журнале регистрации шифрограмм говорилось только о проведенной встрече лидеров чеченских сепаратистов, где речь шла о наращивании вооруженного сопротивления федеральным силам.

– О золоте ни слова?

– Ни слова.

– Так, кто курирует этот отдел? – лицо генерала налилось кровью.

– Контр-адмирал Бастагин Геннадий Викторович, – ровным голосом доложил Крутов, выкладывая перед Каманиным листок с уже подготовленной информацией на моряка.

Схватив листок, военный разведчик уставился напряженным взглядом в текст, негромко комментируя некоторые сведения:

– … родился в 1949 году… учился… окончил Севастопольское военно-морское училище… служил… участвовал… награжден… имеет двоих дочерей. Старшая, Светлана, семьдесят пятого года рождения, замужем за Алексеем Березиным, первый помощник посла во Вьетнаме. Младшая, Дарья, восьмидесятого года рождения, замужем за Александром Звягиным, старшим лейтенантом морской пехоты (командир разведвзвода 77 бригады морской пехоты, место дислокации город Каспийск, Дагестан).

– Адмирал завтрашним днем выписал командировку на Северный Кавказ, – добавил полковник Крутов, когда начальник Управления отложил листок и задумался.

– Значит, на старости лет адмирал Бастагин решил переквалифицироваться в пирата Моргана. Захотелось ухватить дьявола за золотые рога. – Каманин выжидающе посмотрел на своего подчиненного, потом рубанул: – Все собранное на адмирала отправь в Управление внутренней контрразведки ГРУ. Пусть «контрики» им занимаются.

– Может, не стоит торопиться с контрразведкой? – спросил Крутов, вопросительно глядя на генерала.

– Почему ты так думаешь?

– Ну, что сделают «контрики», получив мои бумаги? Долго не мудрствуя, сверят сообщения в ГРУ и разведотделе ВМФ, потом оформят «превышение служебных полномочий» и, лишив звания, наград и выслуги, выкинут на гражданку…

– А ты что предлагаешь?

– Как вы только что заметили, Бастагин хочет схватить дьявола за золотые рога, значит, не исключено, что он собрался перехватить у чеченских боевиков презренный металл. Учитывая, что адмирал высококлассный профессионал (недаром при Союзе был награжден двумя Красными Звездами, орденом Боевого Красного Знамени и орденом Ушакова), дать ему возможность реализовать свой план в действии, естественно, под нашим контролем…

– Н-да, я адмирала хочу выкинуть на помойку за мелкое преступление, а ты, друг ситный, хочешь ему навесить конкретный срок, – генерал отвел взгляд куда-то в сторону.

– Так для пользы общего дела, – усмехнулся Родион, – а там еще посмотрим, что получится. Глядишь, вместо золота награду дадут, еще одну большую звезду на погоны.

– Да ладно, все это лирика, – с досадой отмахнулся генерал. – Кого думаешь повесить «на хвост»?

– Да хотелось бы самому тряхнуть стариной.

– Вот цыганская твоя душа, – не удержался от усмешки Каманин. – Возраст уже к полтиннику, должность высокая и спокойная. Ну чего еще надо, жди генеральские погоны и ухода шефа на покой, чтобы занять его кабинет. Так нет же, несет его нелегкая в гущу боя, как Павку Корчагина или Аркадия Гайдара. Так они же тогда пацанами были, романтический героизм в жопе играл, а ты зрелый мужик, и туда же…

– Горбатого могила исправит, – невозмутимо парировал Крутов.

– Вот именно, – буркнул генерал с непонятной интонацией. Впрочем, в душе он был рад, что раскопавший всю эту бодягу Родион полностью потащил «одеяло на себя». Теперь нет необходимости вводить в курс дела кого-то со стороны. К тому же в прошлом полковник – боевой офицер, талантливый оперативник военной контрразведки, что неоднократно доказывал во время службы в Афганистане, в ЗГВ. При всем желании лучше кандидата не найти. – Ладно, готовь отдел к передаче своему заместителю, и вечером ко мне, будем обмозговывать детали.


* * *

Передача дел по руководству отделом заместителю заняла немногим больше часа. Зам был опытным специалистом в области боевого планирования, да и не один год служили они вместе, друг друга понимали с полуслова.

Когда зам ушел, Родион Крутов достал из ящика стола подробную карту Северного Кавказа и погрузился в ее изучение. Теперь мысли военного разведчика были настроены на одну-единственную цель. «Двадцать тонн золота – это не чемодан, и даже не грузовик. Допустим, боевики могут прийти в Чечню тайно из Грузии, маршрут протоптан. – Красный карандаш полковника обвел Чеченскую Республику и пунктиром обозначил переход границы в районе Панкисского ущелья. – А вот обратно с золотом уже не пойдешь, для транспортировки двадцати тонн потребуется несколько десятков лошадей плюс охранение и погонщики. Тут уж ни о какой секретности речи быть не может. Цыганский табор, да и только. К тому же нет никакой гарантии, что кто-то из абреков не захочет ухватить своего беса за золотые рога. Возможность быстрого обогащения часто лишает людей мозгов, недаром же есть термин "золотая лихорадка". И возможность нападения растет в геометрической прогрессии по количеству стран, через которые будет проходить маршрут каравана. В общем, принцип ниппеля "туда дуй, обратно…". А обратно нужно возвращаться как можно быстрее и напрямую. Для этого подходит только воздушный транспорт. Причем самолет – вертолет, кроме "коровы"[5], такой груз не поднимет…».

На этот раз карандаш Крутова обвел крупные города Северного Кавказа, где имелись гражданские аэропорты. Наверняка боевики решат использовать какой-нибудь из них для вылета за рубеж. Угадать, какой именно, сходу невозможно, слишком мало информации.

«Ничего, со временем прояснится и пункт отправки. Нет ничего тайного, что бы не стало явным, особенно когда ситуацию держишь под контролем».

За интеллектуальной зарядкой остаток дня пролетел незаметно. Крутов оторвал взгляд от карты, когда за окном повисли серые сумерки. Положив карту в кейс, Крутов запер свой кабинет и направился к начальнику Управления специальных операций.

В кабинете генерала Каманина находились двое молодых спортивного сложения капитанов с эмблемами ВДВ.

– Разрешите? – с порога спросил полковник.

– Да, входи, – жестом пригласил генерал, – и знакомься с ребятами. Теперь до конца операции они будут твоими ангелами-хранителями.

– Родион Крутов, – протягивая руку, представился первым полковник.

– Георгий Пантелеев, – пожимая руку, ответил круглолицый парень, с большими серыми глазами и коротко стриженными пшеничными волосами.

– Андрей Коломиец, – представился второй капитан, смуглый брюнет с мятыми ушами борца и деформированным коротким носом.

– Познакомились, вот и хорошо, – сдержанно улыбнулся Каманин и тут же дал характеристику офицерам: – Ребята, несмотря на молодость, уже опытные, успели повоевать в Чечне и принять участие в нескольких спецоперациях.

– Очень хорошо, – кивнул Крутов.

– Теперь, что касается тебя, Родион Андреевич. В Каспийск вылетаешь сегодня вечером. По «легенде» ты представитель службы тыла Министерства обороны. Так что будет допуск в любую воинскую часть. Чтобы избежать утечки о твоей командировке на Северный Кавказ, местные отделы военной разведки и контрразведки в известность не ставим. Это понятно?

– Вполне.

– Вполне вероятно, что может возникнуть необходимость сотрудничества с местными службами, поэтому возьми этот жетон, при предъявлении которого тебе обязаны оказать содействие не только военные, госбезопасность, МВД, но также и гражданские службы. Но это, как говорится, на крайний случай. Теперь о техническом оснащении.

Генерал-майор достал из-под стола небольшой металлический чемоданчик, положил на него руку и сказал:

– Здесь все, что может понадобиться для оперативной работы: ноутбук, оснащенный радиосканером и системой «белый шум» от прослушки. Кроме того, дюжина «жучков» и цифровой диктофон, который может работать на запись, съем информации с дистанционных микрофонов. Инструкция внутри, так что разберешься.

– Разберусь, – ответил Крутов, потом посмотрел на офицеров и спросил: – А ребята как будут действовать?

– Они вылетают тем же бортом, что и адмирал Бастагин, – пояснил генерал-майор. – Попробуют повесить ему «жука», а вообще у них будет набор ксив, которыми они будут пользоваться по оперативной необходимости.

– Хорошо. – Методы предстоящей работы полковнику стали ясны, теперь он знал, в каких рамках ему придется действовать.

– Инструктаж закончен, – генерал-майор достал из ящика рабочего стола плоскую металлическую фляжку и четыре стеклянные рюмки. Разлив насыщенного цвета ароматный напиток, поднял рюмку и произнес: – Ну, хлопцы, как говорится, «на коня», и чтобы удача вам улыбалась.

Глава 2

База просыпалась не по сигналу трубача, а от задорного кукареканья ярко-рыжего петуха по кличке Вован, прозванного так за лихо заломленный набок красный гребешок, напоминающий краповый берет спецназа внутренних войск.

Птицу притащил кто-то из разведчиков, вернувшись с боевых. Сперва хотели его зажарить на вертеле. Но слишком уж был красив, подлец, и, оказавшись среди спецназовцев, повел себя совершенно спокойно, как будто вылупился среди диверсантов и разведчиков. Клевал с руки галеты и ночевал, сидя на стволе автоматической пушки БМП-2.

Спецназовцы единодушно признали его за своего, и теперь Вован каждое утро устраивал им побудку.

Распахнув ширму, прикрывавшую вход в палатку, старший лейтенант Звягин выбрался наружу. Широко зевнув, офицер запустил руку под тельняшку и почесал мускулистую грудь. Потом побрел в сторону деревянного «грибка», какие обычно устанавливают у охраны военных объектов.

Под «грибком» из земли бил источник, подходы к которому были выложены металлическими пластинами покрытия полевого аэродрома. Желоб для студеной воды сделан из распиленных вдоль крупнокалиберных артиллерийских гильз. Рядом с бьющим из-под земли ключом стоял раскрытый патронный цинк, доверху наполненный золой. Моющие средства оставляют долгий и устойчивый запах, зола вымывает не хуже мыла, при этом не оставляет ни малейшего запаха, что крайне важно для разведчиков в поиске.

Смочив руки в желобе, Звягин зачерпнул ладонью растертую в порошок золу и стал интенсивно натирать лицо, грудь, плечи. Затем, зачерпывая пригоршнями воду, смыл налет, фыркая и отплевываясь, ополоснул лицо и повернулся навстречу прохладному ветру, дующему со стороны гор.

После водных процедур сонливость и вялость как рукой сняло. Сейчас морской пехотинец чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Сделав несколько широких взмахов руками, он вдохнул полной грудью свежий утренний воздух.

Из-за вершин Кавказских гор выплыл малиновый диск восходящего солнца, заливая долину своим светом.

С места, откуда бил источник, база под кодовым названием «Замок Иф» была как на ладони. Отчетливо виднелся шестигранный контур окопов с обустроенными блиндажами, ходами сообщений и временными огневыми точками, которые располагались в центре углов, как башни средневековой крепости. За окопами выстроены из камней бастионы, где находились боевые машины пехоты и самоходные артиллерийские установки «НОНА», а также автоматические минометы «Василек».

За артиллерийскими позициями раскинулся жилой комплекс гарнизона. Постоянный контингент проживал в бункерах с толстыми бетонными перекрытиями. Командированные сюда спецназовцы в теплое время года жили в палатках, с наступлением холодов перебирались в блиндажи, где можно было отдохнуть после возвращения с боевых.

Официально «Замок Иф» находился в подчинении внутренних войск, так как армейских частей в республике было раз-два и обчелся. На самом деле сюда постоянно прибывали группы специального назначения не только МВД и внутренних войск, но и Министерства обороны и государственной безопасности. Каждое подразделение действовало строго в своем квадрате ответственности, или же получало заранее подготовленное задание.

Разведчики из семьдесят седьмой отдельной бригады морской пехоты Каспийской флотилии постоянно вылетали в Чечню на боевую работу. Александр Звягин уже третий раз сюда прилетал, его группа действовала в горной части республики, выслеживая отряды террористов.

На этот раз за время десятидневного рейда улов у «черных волков»[6] был не богат. Один раз они обнаружили следы небольшой группы, уходящей в сторону границы. Судя по глубоким следам, боевики тащили на себе раненых. Преследовать такую дичь было неоправданной расточительностью. Морпехи по рации связались с пограничниками и указали примерное направление уходящих моджахедов.

Потом следопыт группы Шляхтич обнаружил замаскированный схрон, к сожалению, бункер оказался пуст. Но, судя по тому, с какой тщательностью он был замаскирован, боевики собирались его использовать в будущем. Чтобы омрачить их радость, уходя, морпехи заложили «моню» – осколочную мину направленного действия МОН-10О. В условиях замкнутого пространства взрыв такой крошки никому не оставит и малейшего шанса выжить.

Вован взлетел на ребристый набалдашник автоматической пушки боевой машины и, забив крыльями, снова издал клокочущий звук к всеобщей побудке.

Наконец «Замок Иф» ожил, со стороны полевой кухни потянуло ароматным дымком. Бойцы подразделений постоянного базирования повзводно выбегали на физзарядку, то и дело на солнце сверкали стриженые макушки срочников.

Командировочные – люди, как правило, взрослые и степенные – организованной цепочкой потянулись к источнику, держа в руках вафельные полотенца и туалетные принадлежности. Кое с кем из смежников Звягин был знаком и, проходя мимо, пожимал протянутые в приветствии руки. Спрашивать как дела, в подобной ситуации не принято. Все-таки не дружеское застолье…

Прибывшие ночью из поиска морпехи дружно игнорировали призывы Вована и бессовестно продолжали дрыхнуть.

Вернувшись в палатку, старший лейтенант взял свой ремень с трофейной «береттой» в кобуре. Дружный храп чудо-богатырей заставил тут же покинуть спальное помещение.

Махнув рукой, Александр устроился на самодельной скамейке, откинувшись спиной, щурясь, как сытый кот, на уже жарком весеннем солнышке. Мысли старшего лейтенанта неожиданно унесли его далеко-далеко от Чечни, спецопераций и безбожно храпящих разведчиков.

Сейчас память унесла его в события трехгодичной давности, студеные снега Москвы, когда он только получил третью звездочку на погоны и приехал в столицу свататься.

Дашкины родители не особо были рады «сватовству гусара». Еще бы – он строевой старший лейтенант из Тьмутаракани. А невеста – столичная фифа, да еще впридачу адмиральская дочь. Будущий тесть – мужик суровый и прямой, так и сказал: «Для своей дочери другую партию хотел бы, олигарховского сынка или, как у старшей, Светланы, мужа-дипломата. Ну на худой конец штабного каперанга. А тут взводный Ванька, ну как в собачью какашку вступил…».

Хотел Александр сказать уважаемому Геннадию Викторовичу, что не стоит всех судить по себе (от Дашки он знал, что ее папашка женился не столько на матери, сколько на тесте, кандидате в члены Политбюро ЦК КПСС), но вовремя сдержался. Промолчал. А младшая дочка сказала, что благословение родителей всего лишь формальность, потому что она все уже решила.

Они долго гуляли тогда по набережной Москва-реки, не могли надышаться морозным воздухом и целовались, сладко, до боли в опухших губах. Потом была роспись в районном ЗАГСе, скромный, но веселый вечер заменил пышную и богатую свадьбу. А утром морской пехотинец улетел в Дагестан, молодая жена приехала в Каспийск только через полгода. К тому времени он получил боевой орден и легкое ранение в мягкие ткани ноги…

– Что, командир, загрустил? – голос заместителя командира группы вернул Звягина в действительность. Прапорщик Петр Романович Фомин по прозвищу Фома Неверующий, сорокалетний плотный мужичок с круглым лицом в точках оспинок и вечно бегающими хитрыми глазками прожженной канальи. Потомок терских казаков, Фомин обладал самыми разнообразными качествами. Он был храбр и осторожен одновременно, деловой и обстоятельный, на привале устраивал группе вполне сносный быт.

– Да так, расслабился, – честно признался старший лейтенант. После возвращения с боевых ему еще предстояло написать подробный рапорт о действиях разведгруппы во время поиска. Но эту процедуру офицер решил отложить на вторую половину дня.

– Договорился с кашеварами, из трофейного барана они нам сегодня на обед сварганят плов, – негромко произнес Фома Неверующий.

– Отлично, – равнодушно кивнул Звягин, он требовал, чтобы в командировке разведчики питались тем же самым, что и местные жители (и боевики), чтобы в горах по запаху ничем не отличаться от моджахедов…

Постепенно палатка наполнялась голосами, морпехи просыпались, зевая и потягиваясь, обсуждали текущие дела.

Наконец в проеме показалась небритая физиономия верзилы с короткими волосами цвета спелой пшеницы и широкими покатыми плечами. Сибиряк Владислав Войцеховский большую часть своей жизни прожил в тайге, до срочной службы работал в лесничестве помощником егеря. Когда вернулся с Тихоокеанского флота, устроился промысловиком-охотником. Десять лет заготавливал пушнину, был довольно удачливым охотником, женился, поднимал двоих детей. В общем, жил в достатке. Только вот однажды, вернувшись из тайги, ни жены, ни сыновей не нашел. Подались в город за лучшей жизнью. Владислав их искать не стал, а по совету товарища завербовался в морскую пехоту и отправился на Северный Кавказ.

В разведке он выполнял функции следопыта, благодаря опыту охотника-промысловика он замечал самые незначительные следы, которые боевики скрывали самым тщательным образом. Себя Владислав Войцеховский называл дважды поляком. Дескать, первый раз его предков сослали в Сибирь еще при Екатерине Второй за Варшавское восстание. После революции родственники вернулись обратно в Польшу, но после пакта «Молотов – Риббентроп» их опять сослали в Сибирь. Больше в Речь Посполиту никто из Войцеховских возвращаться не стал. За эти истории следопыта разведчики окрестили Шляхтичем, чем Владислав очень гордился.

Вторым появился долговязый и сутулый радист Олег Сорокин, прозванный за специальность Птица Говорун. В прошлом безработный инженер-радиомеханик, не найдя себя на гражданке, пошел в армию по контракту.

Следом за радистом наружу выбрались два пулеметчика, коротко стриженные здоровяки с пудовыми кулачищами и могучими шеями. Они были похожи, как братья, но в родстве не состояли. Первым номером был сержант Иван Котков, по прозвищу Укат, а вторым номером в расчете состоял младший сержант Владимир Билашев – Беляш.

Последними появились снайпер и трое автоматчиков. Снайпером в группе был чемпион бывшего Союза по пулевой стрельбе среди юниоров. Невысокий худощавый мужчина с умным интеллигентным лицом, Станислав Овсянников величался почему-то Геркулесом, то ли в шутку, то ли благодаря своей фамилии.

Автоматчиков окрестили Три мушкетера, они были единственные в группе, кто воевал и в Первую, и во Вторую чеченскую кампанию. Сперва как морпехи Черноморского флота, затем перевелись на Каспий. Верховодил этой лихой троицей ловкий здоровяк с наглой физиономией деревенского ухаря, кубанский казак Федор Бешенцев, еще за первый штурм Грозного прозванный Федькой Бешеным. Исполняющий при нем обязанности ординарца смуглолицый и кареглазый, внешне похожий на местного горца ефрейтор Николай Стоянов – Болгарин, и последний, флегматичный молчун, вечно таскающий вместо магазинов к своему «АКМ» пару пулеметных дисков, – Василий Бобин, он же Боб.

Командовал разведчиками Александр Звягин, он же Зять (по понятной причине), по возрасту самый младший в группе. Старший лейтенант только приближался к тридцатилетнему рубежу, в то время как остальные его уже преодолели.

Мирная жизнь на базе имела свои законы и правила. После утренних процедур и зарядки, которую каждый из разведчиков выполнял, исходя из собственных представлений, наступало время завтрака, состоящего из жирной каши и крепкого чая.

Когда с трапезой было покончено, Звягин объявил:

– Сейчас чистим оружие, после обеда свободное время. Выходные – четверо суток, потом начинаем готовиться к очередному выходу в рейд.

– А чего тут четверо суток делать? – удивленно спросил Укат, укладывая возле себя ПКМ. – Даже пойти некуда, санчасть перевели в Ханкалу, остался один фельдшер, да и тот мужик.

– Ну да, тяжело без женской ласки, – беззлобно поддел Ивана Шляхтич и, кивнув на разобранный пулемет, добавил: – И после таких тяжестей руки становятся грубыми и шершавыми.

Грубый солдатский юмор мгновенно дошел до разведчиков, и те дружно рассмеялись. Один лишь пулеметчик даже не улыбнулся, а лишь исподлобья зло зыркнул на следопыта. Но уже через секунду забыл о шутке, полностью погрузившись в разборку кургузого бесшумного пистолета ПСС.

Федька Бешеный, вытащив из ножен десантный кинжал, правил широкое обоюдоострое лезвие, бормоча под нос слова какой-то старинной казачьей песни.

Расположившиеся на спальниках морпехи походили на мусульман, исполняющих намаз. Впрочем, их действия и в самом деле напоминали поклонение некоему религиозному культу, богу Войны…

Бывалые бойцы на собственном опыте знали, оружие – это их верный спасительный талисман на войне. И чтобы оно не подвело в самый неподходящий момент, его нужно неустанно холить и лелеять.

Солнце постепенно сместилось к обеденному времени, от кухни, куда направился Неверующий Фома, потянуло ароматом плова с бараниной.

– У, запашок, аж слюни текут! – собрав свой «Винторез», воскликнул Геркулес. Несмотря на тощие габариты, снайпер не дурак хорошенько поесть.

Упитанный Беляш только сокрушенно покачал головой и недовольно пробормотал:

– Опять у засушенного Геракла солитер проголодался.

Овсянников на издевку второго номера хотел ответить равноценной колкостью, но не успел. Возле палатки появился солдат-срочник с повязкой на руке «Посыльный по штабу». Козырнул Звягину и доложил:

– Товарищ старший лейтенант, вас срочно вызывает начальник базы.

– Понял, сейчас иду. – Александр легко поднялся со своего спальника, отряхнул камуфлированные штаны и обратился к Стоянову: – Болгарин, мой автомат поставишь в пирамиду и барахло соберешь.

– Не вопрос, – продолжая шомполом чистить ствол своего «АКМ», откликнулся ефрейтор.

Надев куртку, старший лейтенант затянул ремень с тяжелой кобурой и, широко шагая, поспешил за посыльным.


* * *

Вернулся Звягин через сорок минут, когда по котелкам разведчиков прапорщик Фомин уже разложил горячий жирный плов.

– Что-то случилось? – увидев озабоченное лицо командира группы, поинтересовался радист Сорокин. Гул мужских голосов вокруг котла мгновенно стих, и в следующую секунду на старлея, как стволы автоматов, уставились девять пар настороженных глаз. Разведчики, те, кто всегда впереди всех, постоянно находятся на самом острие, а значит, покой – понятие относительное. В любую минуту готовы сорваться с места, независимо от того, спишь ли ты с женщиной, сидишь с друзьями за столом или еще где находишься, и броситься в пекло на другом конце света. И этому удивляться не стоит, потому что контрактник сам выбрал себе судьбу, связав ее с морской пехотой.

– Да херня какая-то получается, – с недоумением произнес Звягин. – Завтра прилетает борт, и на нем мы возвращаемся в бригаду. Странная рокировка, да и без замены.

Последнюю фразу никто из морпехов уже не слышал. Человеческая психология такова, что всегда тянет из командировки домой, а побыв немного в родных пенатах, начинаешь почти сразу скучать по смене обстановки в очередной командировке.

– Клево! – радостно оскалился Беляш. – Лялька ждет меня только к концу месяца, а я по-суворовски явлюсь, как снег на голову. Да и выясню заодно, стоит ли мне с ней связывать дальнейшую совместную жизнь.

Олег Сорокин, подняв вверх указательный палец на манер проповедника, назидательно проговорил:

– Браки заключаются на небесах…

– Да вот только срок заключения отбывать приходится на земле, – перебив радиста, вставил Федька Бешеный под смех морпехов. Мысли сержанта были далеки от подобной новости, он лихорадочно размышлял, как бы получше провести выпавшие для отдыха деньки. Это тебе не по базе неприкаянно шататься, как тому узнику «Замка Иф».

– Эх, в баньку отправимся первым делом, – мечтательно закатил глаза Шляхтич, у разведчиков был на этот счет целый ритуал. Перед командировкой в Чечню закупали водку, пиво в достаточном количестве. Алкоголь был предназначен для товарищей, если что с группой случится, на поминки. А если морпехи возвращались живые и здоровые, водку и пиво выпивали сами, отмечая свою военную удачу.

– Да, косточки попарить, это самое то, – утвердительно кивнул Укат. Пулеметчик собрался после этих боевых ехать в отпуск. Нужно было решить кое-какие накопившиеся проблемы с родственниками, которые уже положили глаз на его однокомнатную квартиру. – После парилки да рюмку холодной водочки, да осетровый балычок на закусочку, не эти ли настоящие именины сердца, ну скажите?

– Слушай, Укат, а ты на гражданке, случаем, в конторе «Секс по телефону» не подрабатывал? – неожиданно совершенно серьезно поинтересовался снайпер.

Котков смерил Геркулеса недоверчивым взглядом и растерянно пробормотал:

– Что за вопрос дурацкий?

– Умеешь рассказать красиво, вроде как наяву все видишь. У меня уже полный рот слюны, – честно признался Овсянников.

– Не в коня корм, – встрял в разговор второй номер. Покачав головой, Беляш сокрушенно добавил: – Тебе бы только жрать, Геракл засушенный.

Началась обычная беззлобная перебранка среди морских пехотинцев. Прапорщик Фомин протянул Звягину котелок, доверху наполненный горячим ароматным пловом.

– А вы, товарищ старший лейтенант, чем займетесь? – Фома Неверующий, как кадровый военный еще советской закалки, ни на секунду не забывал о субординации, считая, что именно субординация главный стержень дисциплины Вооруженных сил.

– Я? – тяжело вздохнул Звягин и неопределенно заговорил: – Сперва разберусь, что за новации с возвращением на базу без замены. Ну а потом буду действовать по обстановке.

Обед уже подходил к концу, когда возле разведчиков снова появился штабной посыльный.

– Товарищ старший лейтенант, вас снова вызывает начальник базы.

– Иду, – отодвинув уже пустой котелок, Звягин поднялся на ноги. На физиономиях морпехов появилась печать разочарования.

– Ну, вот и попарились, – недовольно проворчал ефрейтор Стоянов.

– Да, и выпили водочки холодной под осетровый балык.

В штабном бункере кроме коменданта «Замка Иф», моложавого подполковника внутренних войск, обладателя нескольких боевых наград, нашивок за ранения и гордости спецназа ВВ – «крапового берета», находился незнакомый Александру офицер.

– Вот, морпех, товарищ из самой Москвы по твою душу прилетел, – указывая на незнакомца, сказал комендант, направляясь к выходу. Когда за подполковником закрылась дверь, офицер поднялся со стула и шагнул вперед, протягивая руку:

– Давайте знакомиться, я – полковник Крутов Родион Андреевич из Главного Разведывательного Управления.

Глава 3

Ту-134 авиакомпании «Уральские авиалинии» совершал обычный рейс Москва – Махачкала с посадками в Воронеже и Волгограде.

Начальник зарубежного отдела Военно-Морской разведки контр-адмирал Бастагин, невысокий худощавый мужчина неполных шестидесяти лет, без черного флотского мундира с расшитыми золотом погонами и орденскими колодками, совершенно не был похож на военного.

Его запросто могли принять за профессора, дипломата или юрисконсульта, к примеру. Утонченное лицо интеллигента в сочетании с густыми черными волосами, обильно припорошенными серебристыми нитями седины, совершенно не вязалось с обликом старого морского волка.

С тех пор как Бастагина перевели в Главное Управление разведки Военно-морского флота, он редко покидал свой кабинет, ведя незримую борьбу за письменным столом. Правда, за последние годы работы прибавилось, флот, как и наземные войска, выбрался из спячки и пытался перейти к активным действиям.

Но возможность снова проявить себя уже не грела Геннадия Викторовича, возраст давал о себе знать. Пропал у разведчика юношеский задор, уже не хотелось рисковать своим служебным положением. Впрочем, возрастные изменения постоянно давали о себе знать, время от времени адмирал подумывал об уходе на покой. Только вот выращивать овощи на подмосковной даче ему было как-то не с руки. На гражданке Бастагин видел себя не иначе, как крупным бизнесменом, однако ничего подходящего придумать не удавалось. И вот как козырного туза судьба сдала морскому разведчику шанс, предлагая ему самому решить, как им воспользоваться.

Прочитав шифровку из Европы, адмирал сразу же решил сыграть за себя самого. Шифрограмму исправил собственными руками, потом занялся разработкой настоящей боевой операции, за несколько дней план был готов. Дальше, как говорится, дело техники…

От долгого сидения тело адмирала затекло, и он непроизвольно заерзал, разгоняя кровь по немолодому организму. По правую руку от Бастагина сидел капитан третьего ранга Пелевес, среднего роста, жилистый сорокалетний мужчина с грубым, как у истукана с острова Пасхи, лицом. До недавнего времени Сергей служил в одном из боевых подразделений спецназа Балтийского флота. Попался на контрабанде необработанного янтаря, от суда спас адмирал Бастагин. Причем не только заставил военную прокуратуру спустить дело на тормозах «по оперативной необходимости», но и перевел незадачливого контрабандиста в Москву, устроив на должность своего референта. Сергей Пелевес после всего произошедшего готов был за своего благодетеля жизнь отдать. Геннадий Викторович это знал и берег верного ему офицера для подходящего случая.

Время от времени адмирал проваливался в мягкую перину дремы, хотя его мозг по-прежнему просчитывал в очередной раз шансы на успех задуманного. Успех был гарантирован почти на сто процентов только при условии четкого исполнения каждого этапа проводимой операции.

В очередной раз открыв глаза, Геннадий Викторович поднялся со своего места и направился в туалет.

Проходя мимо одного из рядов, украдкой бросил взгляд на пассажиров. У иллюминатора сидела немолодая дама, некогда красивое лицо теперь напоминало розу из гербария. А рядом с ней расположились двое парней. На них-то адмирал обратил внимание еще на посадке в Москве, оба молодых человека были изрядно навеселе и слишком бурно выражали свои эмоции. После взлета они несколько раз заказывали коньяк, но уже при подлете к Воронежу угомонились и ничем не привлекали к себе внимания. Теперь один из них спал, накрыв лицо газетой «Московский комсомолец», а другой, смуглолицый брюнет, беззвучно шевеля губами, пытался разгадывать кроссворд. На проходившего мимо мужчину даже не посмотрел.

Выходя из туалета, Бастагин столкнулся с подвыпившим смуглолицым эрудитом. От неожиданности тот покачнулся и схватил адмирала за плечо. Дыша перегаром, смущенно пробормотал:

– Прости, папаша, до смерти боюсь летать, а время нынче – деньги. Вот и приходится…

– Ничего, бывает, – спокойно ответил Бастагин, хотя, если бы был в форме, обязательно отчитал выпивоху.

Дальше рейс прошел без каких-либо накладок. В аэропорту адмирала встречал начальник разведки Каспийской флотилии, высокий, грузный мужчина с погонами капитана первого ранга. Семен Николаевич Мартынов был хорошо знаком с адмиралом, заканчивали одно училище, Севастопольское, имени Нахимова, правда, разные годы выпуска.

– Здравия желаю, Геннадий Викторович, – первым поздоровался Мартынов, нерешительно вскидывая руку к козырьку.

– Обойдемся без политесов, – здороваясь за руку с капитаном первого ранга, проговорил Бастагин.

– Вы к нам с инспекцией? – спросил Мартынов. Подчиненный ему разведотдел должен был отслеживать активность флотов соседних государств: Азербайджана, Казахстана, Туркмении и Ирана. Но кроме последнего более-менее приличной военной силы в бассейне Каспийского моря не было. Впрочем, правительство Тегерана сейчас больше уделяло внимания акватории Персидского залива, где армия и флот США действовали в соседнем Ираке. Все эти факторы в какой-то мере влияли и на разведку. Активность была не особо интенсивной, если не сказать хуже. Поэтому вопрос, заданный капитаном, был не праздным. Если прибыла инспекция, да еще во главе с самим адмиралом, то это могло означать одно из двух – либо кто-то из приближенных настучал, а это значит, будут рыть под начальника разведки. Либо была допущена какая-то ошибка, всплывшая аж в Москве, и теперь начальнику разведки также погоны не сносить.

– Нет, – слегка улыбнулся адмирал, – не с инспекцией я приехал.

На лице Мартынова появилось некое подобие улыбки, даже возникло подозрение, что гость из Москвы приехал, чтобы на пару деньков скрыться от столичной суеты, отдохнуть и набраться сил.

– Сперва в гостиницу?

– Какая гостиница? Дел у нас невпроворот. Сейчас же едем в бригаду морской пехоты, а по дороге я тебя введу в курс. Времени мизер, а работы выше головы.

Адмирал в сопровождении Мартынова и Пелевеса прошел на край взлетного поля, где их ждала черная тридцать первая «Волга». Референт сел рядом с водителем, начальник разведки Каспийской флотилии вместе с Бастагиным сел на заднее сиденье.

Пассажирский салон был отделен от водителя звуконепроницаемой перегородкой, так что можно было вести разговор, не опасаясь быть услышанным водителем.

Едва «Волга» выехала за пределы аэропорта, адмирал заговорил ровным, хорошо поставленным голосом:

– Наша агентура из Западной Европы сообщила о подготовке руководством чеченских сепаратистов масштабной террористической операции, которая должна охватить пределы всего Северного Кавказа.

– Мы-то здесь при чем? – удивленно спросил Мартынов. – Борьба с терроризмом – это профиль ФСБ, наше дело военное.

– Для начала, – адмирал заметно повысил голос, – борьба с терроризмом – дело всех, кто носит погоны. Об этом однозначно сказал наш президент. Первое. Второе, военно-морской разведке выпал шанс показать себя, необходимо проявить инициативу. Если для тебя, Семен Николаевич, подобное слишком хлопотно, а адмиральская звезда на погонах будет давить на позвоночник, иди со спокойной душой сажать картошку или удить рыбу на берегу. Решайся, товарищ капитан первого ранга, – либо действуем сплоченно, одной командой, либо не путайся под ногами.

В салоне «Волги» воцарилась тишина, наконец Мартынов тяжело вздохнул и произнес:

– Виноват, товарищ контр-адмирал, действительно отвлекся немного от реальности, полностью сосредоточил свое внимание на внешнем противнике.

Адмирал Бастагин не стал ставить подчиненного в очередной раз на место, поясняя азбучные истины, что нет сейчас внешних врагов из соседних государств у России, а есть только один противник (он же внешний и внутренний) – это мировой терроризм. Лишь утвердительно кивнул.

– Может, стоит создать оперативный штаб? – предложил Мартынов. – Для улучшения обрабатываемой информации от групп.

– Нет, – отрезал адмирал, но тут же спохватился и пояснил свой отказ: – Закон сохранения тайны гласит – «Сохранение тайны перпендикулярно количеству осведомленных лиц». Поэтому на первом этапе никаких лишних людей. Потом, если не будем справляться самостоятельно, может, и создадим штаб.

Отдельная семьдесят седьмая бригада морской пехоты встретила адмирала Бастагина выкрашенными в защитный цвет железными воротами с наваренными якорями.

Впрочем, закрытыми ворота оставались меньше минуты. Машину начальника разведки флотилии здесь знали хорошо, и едва «Волга», скрипнув тормозами, остановилась, металлические ворота под монотонное жужжание стали расходиться в стороны, освобождая проезд внутрь.

Командир бригады полковник Владимир Иванович Маргунин выглядел именно так, как и должен смотреться плакатный чудо-богатырь. Рост под два метра, косая сажень в плечах, красное обветренное лицо – все говорило о том, что полковник больше находится в «поле», чем заседает в своем штабе. Что было истинной правдой, майором Владимир Иванович начал Первую чеченскую кампанию, участвовал в штурме президентского дворца в Грозном. После ранения поступил в Академию, которую окончил с отличием, и отправился на Северный Кавказ формировать бригаду морской пехоты. С этой бригадой вошел в Грозный, когда началась вторая военная кампания.

Он знал, как нужно воевать, и знал, как учить бойцов, чтобы те умело сражались. Поэтому и не задерживался Владимир Иванович в штабе, выезжая на стрельбища, на полигон или находясь в спортзале.

О визите в расположение бригады представителя разведки Военно-морского флота полковник Маргунин был оповещен, когда самолет с адмиралом на борту уже заворачивал на рулежку. Пришлось на этот раз комбригу остаться в штабе, хотя накануне собирался проверить, как его бойцы будут проходить новую штурмовую полосу.

Гость был на полторы головы ниже полковника и наполовину уже в плечах, одетый в цивильный костюм, казался вовсе неуместным в помещении штаба.

Маргунин вытянулся во фронт, собираясь прибывшему из Москвы гостю доложить по всей форме, но Бастагин лишь махнул рукой. Для разведчика армейские ритуалы – лишняя трата времени.

– Садитесь, полковник, – адмирал первый занял металлический стул рядом с рабочим столом. – Мои полномочия вам известны?

– Так точно, подтверждены.

– Тогда переходим непосредственно к делу. В первую очередь меня интересует группа старшего лейтенанта Звягина.

– Они в командировке на боевых, – ответил Маргунин. – Будут в конце месяца.

– Слишком поздно, – отрицательно покачал головой адмирал. – Группу в срочном порядке вернуть в расположение бригады.

– Но у нас нет резервной группы для экстренной ротации, – удивленно произнес командир бригады. Он больше всего не терпел, когда в отлаженный механизм боевой работы влезают всякие проверяющие, неизвестно откуда вылезшие советники. Ему эти личности напоминали песок в идеально отлаженном механизме: если совсем не разладят работу, то уж точно на сто процентов будут тормозить. Полковник уже в душе крепким словцом припечатал своего старлея и его золотопогонного тестя, но все повернулось другой стороной.

– Не нужно ротации, – прервал размышления комбрига Бастагин. – Все разведывательно-диверсионные группы переводятся на казарменное положение и вместе с десантно-штурмовым батальоном находятся в режиме, приближенном к боевому. Камуфляжная «легенда» – подготовка к совместным с Казахстаном учениям. Это ясно?

– Так точно, – коротко ответил полковник.

Адмирал поднялся со стула и на прощание сказал:

– Группа Звягина должна быть в Каспийске завтра, самое позднее – послезавтра.

– Так точно, – вытянулся Маргунин.

Пожимая на прощание морпеху руку, адмирал сказал:

– Сейчас начинается большая игра, господа террористы готовят нам очередную свинью. И если первыми не обломать им рога, опять прольется много невинной крови.

Владимир Иванович плотно сжал губы. Он отчетливо помнил, как 9 Мая, на День Победы, сепаратисты взорвали мину направленного действия, обрушив на музыкантов бригады смертельный рой шрапнели.

Маргунин достаточно долго воевал и вдоволь насмотрелся на чужие смерти и кровь, и даже как-то все это пытался оправдать. Но вот смерть и кровь невинных никак не могли быть оправданы.

– Обломаем рога, товарищ контр-адмирал, по самые пятки обломаем. Один фарш останется, – зло пообещал морской пехотинец.

– Сработаем чисто – звездочка Героя тебе, полковник, обеспечена, – уже в дверях проговорил Бастагин.


* * *

– Учись, как надо работать, – сидя в салоне видавшей виды светло-кофейной «девятки», припаркованной рядом с оградой воинской части, наставительно проговорил Андрей Коломиец, подмигнув своему напарнику Георгию Пантелееву. – Одному пообещал адмиральские погоны, другому звездочку Героя, и все это на фоне патриотических фраз о борьбе с гидрой мирового терроризма.

Изображая из себя подвыпившего командировочного, Коломиец умудрился под воротник цивильного костюма Бастагина воткнуть булавку с высокочувствительным микрофоном, и теперь оба офицера могли без помех слышать все разговоры адмирала.

– Не подмажешь, не поедешь, – нейтральным тоном вяло проговорил Пантелеев. – Советская школа разведки – кнут, пряник и патриотизм в одном флаконе.

– Н-да, а в демократическом обществе эту формулу легко разбивает комбинация из толстой пачки зеленых баксов.

Глава 4

Поднявшись с постели, Руслан Курбаев прошел к журнальному столику и взял пачку «Житана».

– Подкури и мне, – негромко попросила пышнотелая блондинка, лежащая на постели в позе Венеры.

Руслан вытащил еще один белый цилиндр, зажал между зубами, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся. Вернувшись к кровати, протянул одну сигарету женщине, присев на край постели. Блондинка придвинулась к нему, опустив свою голову с копной пышных вьющихся волос мужчине на бедро. Провела рукой с длинными ярко-фиолетовыми ногтями по волосатой груди своего друга, потом томно прошептала:

– Как мне хорошо с тобой, Руська. А тебе?

– И мне хорошо, Орнела, – нейтральным тоном ответил мужчина, глубоко затягиваясь. Он неотрывно глядел на полосу света, бьющего сквозь щель между неплотно задернутых штор. Его мысли сейчас были далеко от любовного ложа.

– А почему бы нам не жить вместе? – Ноготь обвел контур соска на груди Курбаева.

– Потому что у тебя семья, – тут же последовал ответ.

– Ха-ха, – Орнела рассмеялась. – Тоже семью нашел, да моему благоверному до меня, как и до остальных баб, нет никакого дела. Один бизнес в голове, импотент чертов. Сынок ничуть не лучше своего папашки, рассматривает семью всего лишь как чековую книжку и мечтает затмить славу Шумахера. Если я не приду домой, они это и не заметят.

– «Чем ты лучше их, кукла силиконовая?» – поинтересовался мысленно у своей подруги Курбаев.

Орнела Корнайс, в бытность российского гражданства Ольга Крук, без напряга восприняла перерождение супруга из бухгалтера завода в преуспевающего банкира. Мгновенно освоила технологию трат больших денег, посещая элитарные салоны красоты, фитнес-клубы, рестораны и художественные галереи.

Впоследствии, когда им пришлось перебраться в Европу, Ольга не только сменила свое простое имя, но и внешность, заставив самых дорогих пластических хирургов максимально приблизить к идеалу своей молодости – итальянской актрисе Орнеле Мутти.

Роман Курбаева с Ольгой разгорелся еще в Москве. Выделив Станиславу чеченские нефтедоллары, Руслан счел, что наиболее эффективным за финансистом будет контроль через его жену.

Они познакомились на персональной выставке художественного мэтра Ильи Глазунова. Высокий, импозантный мужчина, элегантно одетый, с манерами английского аристократа без проблем покорил ее сердце. В обладании этой женщиной бывший резидент советской разведки находил даже некую прелесть – в то время в Ольге присутствовала некая природная изюминка.

Теперь секс с эрзац-Орнелой Мутти вызывал у Курбаева неизменное отвращение, и даже стыд, как будто он совокуплялся с надувной куклой. Особенно противно ему становилось, когда во время постельной гимнастики он натыкался на хирургические швы. Но всему когда-то приходит конец…

– Это интересная идея, – затушив окурок, наконец проговорил Руслан. – Надо будет ее хорошенько обдумать.

– Когда же начнешь думать на этот счет? – оперевшись на руку, Орнела уставилась на своего любовника.

– Сперва мне необходимо провести одну очень рискованную операцию. Кстати, в ней участвует и твой благоверный. А так как на кону слишком много поставлено, не стоит Стаса огорчать.

Курбаев поднялся с постели и стал одеваться. Женщина несколько минут пристально смотрела на него, потом спросила:

– И сколько мне ждать твоего решения?

– От четырех до шести недель, – завязывая галстук, не задумываясь, ответил чеченец.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнула Орнела. – Я согласна подождать два месяца. Но если ты и по истечении этого срока не решишься, я сама все расскажу Станиславу.

– До этого дело не дойдет, крошка, – мягко улыбнулся мужчина, про себя подумав: «Если ты, дура, только рот откроешь, твой Стасик не задумываясь вышвырнет тебя на улицу, как приблудную суку. А то, чего доброго, заставит живьем замуровать в фундамент какого-нибудь из домов под продажу».

Руслан хорошо знал натуру своего подчиненного. Станислав Крук был овцой с теми, кто сильнее, и волком для тех, кто слабее его. Настоящая акула большого бизнеса.

– Пока, детка, – надев кожаный плащ, Курбаев послал женщине воздушный поцелуй. Остановившись перед дверью, напоследок бросил: – В Копенгаген я приеду через месяц-полтора, вот тогда и поговорим.

– Целую тебя, милый, – пропела вслед женщина, но он ее уже не слышал. Как и не собирался с ней больше видеться. Но предугадать будущее никому не дано.

Сев в стального цвета «СААБ-900», Руслан Курбаев включил зажигание, прислушался к ровному, едва различимому рокоту прогревающегося мотора и задумался. Теперь для него было все решено, за спиной больше полувека, и нет до сих пор никакой опоры под ногами. Судьба по-прежнему швыряет его по миру, как сухой куст «перекати-поле». В глубине души бывший полковник Первого Главного Управления КГБ жалел, что по воле рока оказался по разные стороны баррикад с теми, с кем когда-то стоял в одном строю.

Тогда, в девяносто втором, когда Советский Союз развалился, канул в Лету Комитет государственной безопасности, он искренне считал долгом настоящего вайнаха оказать помощь становлению своей родной республики. И так же искренне верил, что Ичкерия может стать европейским Кувейтом. Государством богатым, где в достатке жили бы все его граждане, дети учились в престижных школах и университетах. Но все эти размышления и мечты оказались утопией, самостоятельность стала для вайнахов не прыжком вперед, а стремительным спуском в глубокое Средневековье.

Оружие, оказавшееся в руках после ухода воинских частей бывшей Советской армии, позволило вовсю разрастись махровому разбою. Республика стремительно превращалась в змеиный клубок преступности. Руслан Курбаев, приближенный к президенту Ичкерии, старался не замечать, как виноградари, нефтяники, пастухи превращаются в кровавых абреков.

Сам же он свои обязанности выполнял добросовестно, по приказу президента Большого Джо создавал золотой запас республики (пусть незаконными методами, но цель оправдывает средства). Также организовывал систему адекватного удара по Российской Федерации, в случае, если в Москве вспомнят о «целостности и конституционном порядке». В то время по личному распоряжению Большого Джо был основан «Клуб посвященных», проще говоря, структура исполнения стратегической диверсии против Кремля. Потом отправился в Западную Европу, где создавал с нуля «ичкерийскую разведывательную сеть», настоящую шпионскую инфраструктуру.

Когда началась первая война с Россией, европейские агенты стали активно сотрудничать одновременно как с местными мусульманскими организациями, так и со спецслужбами. Через них вербовались наемники и закупалось оружие и экипировка (одним из спонсоров моджахедов был беглый финансист Станислав Крук).

Гибель Большого Джо включила таймер адекватного удара, «Клуб посвященных» стал воплощать в жизнь «проект "Вайнах", захват у РВСН ядерного боеприпаса и взрыв его в Москве. В начальной стадии все шло вроде бы гладко, но на конечном этапе российский спецназ разгромил заграничную базу боевиков и отбил назад ядерную боеголовку. Несмотря на провал операции, первую войну Ичкерия выиграла, заставив Россию вывести свои войска.

Во время затишья Руслан занимался скупкой и отправкой на Кавказ вооружения. Он уже практически не верил в европейский Кувейт, но надежда, как раскаленный уголек, вылетевший из очага, все же тлела где-то глубоко в душе разведчика.

На самом деле республика все дальше скатывалась в Средневековье. Афганские моджахеды и арабские боевики, воевавшие плечом к плечу с чеченцами, навязывали им «ваххабизм». Полевые командиры, одурманенные пропагандой и баснословными арабскими деньгами, бредили всеобщим Кавказским Халифатом. Чечня кипела, как закрытый котел на огне, в конце концов точка кипения дошла до предела…

Отряды моджахедов вошли в соседний Дагестан. Началась Вторая чеченская война.

Несмотря на затяжной ход «антитеррористической операции», с каждым днем становилось ясно – второго Хасавюрта больше не будет.

Руслан Курбаев это тоже понял и постепенно стал отходить от активной работы. Переехав в небольшой домик в пригороде Гавра, он по вечерам из программ теленовостей отслеживал происходящее на Кавказе. Российские спецслужбы планомерно зачищали верхушку сепаратистского движения, в конце концов добрались и до второго «легитимного» президента Ичкерии. По сути, это был конец, все последующие телодвижения сепаратизма являлись не более чем предсмертной агонией.

Все остальные «политические» беженцы были мелкими сошками в иерархии ичкерийского «сопротивления», они уже нашли себе покровителей среди представителей спецслужб Востока и Запада. Одним нужна была сепаратистская Чечня, как плацдарм для завоевания Европейского Халифата, другие рассматривали Северный Кавказ как кровоточащую рану, не позволяющую крепнуть России. Сильная Россия Запад пугала.

Но для прессы «беженцы» все еще пытались корчить из себя борцов за независимость. Только это плохо получалось. Требовался рекламный фокус, такой, который смог бы заставить европейских обывателей на время обратить свое внимание. Такая тема неожиданно отыскалась. Сотрудник департамента госбезопасности Ичкерии Махмуд Армашев, в свое время находившийся в личной охране Большого Джо, вспомнил о «золотом запасе» республики, который создавал первый президент. Махмуд хорошо помнил, кто отвечал за эту акцию.

Руслана Курбаева отыскали без особых затруднений, а потом вытащили наружу, как старого сома из омута. Новым вождям требовалось разработать операцию по доставке золота в Европу.

«Они меня никогда не оставят в покое», – понял Руслан. Когда потребуется, его снова разыщут люди в строгих костюмах и темных очках. Исчезать следовало, оставив соратникам твердую уверенность в собственной гибели.

Теперь ему предстояло готовить две операции: одну для боевиков, которым нужно золото, вторую для себя. Легче всего уходить в огне…

«Хорошая жена, хороший дом, что еще нужно, чтобы встретить старость», – глядя на приборную панель, неожиданно вспомнил Руслан фразу из советского боевика «Белое солнце пустыни». Дом сейчас не был проблемой, имея капитал, можно приобрести любое жилье. Жена… Об Ольге Крук он сейчас даже не вспомнил, это был пройденный этап. Совсем другое дело Наиль, восемнадцатилетняя юная фиалка. Родители готовы были отдать дочку в жены за пятьдесят тысяч долларов. Девушку ему сватал один из боевиков, который сейчас обитал в Нидерландах в лагере беженцев. Наиль была его сестрой, парень сильно ее любил и переживал, чтобы арабы не забрали девушку в горы и не сделали из нее «шахидку».

«Вайнахские женщины – преданные и послушные жены. С такой можно не только встретить старость, но и дождаться смерти», – с теплотой подумал Руслан, теперь его возвращение в Чечню приобрело логический смысл.

Надавив педаль газа, Курбаев взялся обеими руками за рулевое колесо, выезжая со стоянки возле гостиницы, где он «прощался» с брошенной любовницей.


* * *

Белоснежная громада парома «Викинг», пришвартованного у пирса Копенгагенского порта, походила на прожорливую гигантскую рыбу, которая, разинув свою пасть, поглощала автомобили, бесконечной чередой ползущие внутрь теплохода по бетонному желобу.

Оставив свой «СААБ-900» на автомобильной палубе, Руслан Курбаев легко поднялся наверх и, пройдя по длинному коридору в сопровождении молодого стюарда, зашел в каютулюкс.

– Что-нибудь желаете до отхода? – получив щедрые чаевые, поинтересовался юноша.

– Бутылку «Хеннесси», коробку конфет «Рафаэлло» и два бокала. – Вынимая из кармана плаща сигареты, на мгновение задумался пассажир. Руслан знал, как и с чем пить коньяк. Этому его в свое время учили на дипломатических курсах после окончания Высшей школы КГБ, и впоследствии, когда приходилось работать под посольской «крышей», и он неоднократно бывал на различных приемах. Все знал и умел, но последнее время все больше и больше хотелось расслабиться и почувствовать себя свободным.

Дождавшись прихода стюарда и вручив еще одну мелкую банкноту «на чай», Курбаев наполнил большой пузатый бокал едва не до половины темно-коричневым напитком с густым ароматом коньячного спирта, потом разорвал упаковку и вытащил белый шарик, обсыпанный кокосовой стружкой.

Бокал он осушил одним большим глотком, потом с удовольствием закусил конфетой. Сладкая начинка с миндальным вкусом вкупе с напитком создали во рту ни с чем не сравнимый букет. Через минуту горячая волна накрыла Руслана с головой, откинувшись на кожаную спинку, он снова плеснул себе коньяку, но теперь уже как положено, на самое донышко.

Закурив, чеченец с интересом уставился в круглое окошко иллюминатора, откуда открывался отличный вид на столицу Дании.

Постепенно опустились сумерки, город загорался десятками тысяч электрических лампочек, которые искрились в темноте всеми цветами радуги.

Бутылка «Хеннесси» опустела на треть, когда паром, отчалив, стал медленно пятиться назад. Выбравшись из гавани, «Викинг», слегка покачиваясь на волнах, развернулся и, набирая скорость, двинулся в ночь.

Закусив очередную рюмку конфетой, Руслан задумчиво посмотрел на початую пачку «Житана», но закурить не успел. В дверь каюты постучали.

– Войдите.

В каюту вошел невысокий полноватый господин в черной флотской форме с золотыми галунами на рукавах и офицерской фуражке с огромным «крабом» на высокой тулье.

– Пассажирский помощник Якобус дер Кунц, – на английском языке представился моряк.

– Присаживайтесь, господин дер Кунц, – Курбаев указал на кресло с противоположной от него стороны: – Коньяка выпьете?

Якобус снял с головы фуражку, под которой оказался бледный лысый череп с темными отметинами старческих пигментных пятен.

– Немного коньяка не повредит, – присаживаясь, проронил моряк.

Руслан Курбаев подвинул к краю столика второй бокал, наполнил его на четверть и столько же плеснул себе. Потом достал из кармана небольшую коробочку электронного прибора, внешне похожего на диктофон, нажал клавишу и поставил на середину стола. Прибор был полной противоположностью диктофона, скэлер – электронная глушилка. Их разговор не должны услышать посторонние уши.

Перед бывшим резидентом КГБ сидел действующий агент ГРУ, позывной Бедуин.

Знакомы они почти двадцать лет, в восемьдесят восьмом году Руслану поручили добыть документацию по новой станции наведения крылатых ракет, которые устанавливались по программе модернизации на ракетные фрегаты типа «Нильс Юэль». К тому времени Курбаев достаточно глубоко внедрился в среду высшего командного состава Военно-морского флота Дании под видом латиноамериканского бизнесмена. Вскоре резидент, соучредитель закрытого офицерского клуба, заметил, что модернизацией интересуется не он один. Капитан второго ранга Якобус дер Кунц полгода как вернулся из Варшавы, где служил в аппарате военно-морского атташе.

В конце концов резидент собрал достаточно фактов, чтобы можно было обвинить дер Кунца в предательстве. Встретившись с капитаном второго ранга в спокойной обстановке, Руслан выложил ему убойную комбинацию фактов. После длительного диалога выяснилось, что Якобус работает на ГРУ и завербован советской военно-морской разведкой.

Курбаев не стал сообщать своему командованию о перехлесте со смежниками. Дабы не вызвать со стороны военной разведки мстительного недовольства. Более того, объединив усилия, они добыли секретную информацию о станции наведения. Потом судьба их развела, но Руслан никогда не выпускал Бедуина из виду.

О бывшем военном моряке, который после выхода в отставку работал на пассажирском флоте, Курбаев вспомнил, когда его поставили в известность о вывозе с территории Чечни «золотого запаса».

Дождавшись, когда старый моряк в несколько глотков выпьет коньяк, чеченец осушил свой бокал и спросил:

– Ну, как, телеграмма достигла адресата?

– Да, – дернул кадыком Кунц, от выпитого его лицо моментально стало алым. – Я, как было договорено, отправил депешу двумя маршрутами. С электронного носителя и «эстафетой»[7]. Вчера пришло от куратора подтверждение, и на мой счет в Карибском банке легло полновесных десять тысяч евро.

– Замечательно, – улыбнулся Руслан, он специально провел встречу с новыми «лидерами» чеченского сопротивления на пароме «Викинг» и текст донесения для Бедуина составил лично, соблюдая все условия, чтобы к этому сообщению в Москве отнеслись со всей серьезностью.

Теперь он знал – задуманное удалось, значит, первая часть грандиозного плана прошла успешно.

Он снова разлил коньяк по бокалам, поднял свой и торжественно предложил:

– Давай, Якобус, выпьем за твою прибавку к пенсии.

– Не возражаю, – улыбнулся в ответ пассажирский помощник капитана, и совсем не по-европейски одним глотком заглотил благородный напиток.

Курбаев выпитый коньяк не стал закусывать конфетой, а сунул в уголок рта сигарету и щелкнул зажигалкой.

– И вот еще что, дружочек, – глядя в упор на датчанина, задумчиво произнес Руслан. – Ты бы уехал куда-нибудь на пару месяцев.

– Это еще зачем? – не понял старый моряк.

– Когда главный приз представлен в виде двадцати тонн золота, человеческой кровушки прольется немерено. Как раньше люди с удовольствием гибли за металл, так и в наше время ликвидируют всех, кто может стать конкурентом.

– Разумно, – согласился краснолицый дер Кунц, смело взяв за горлышко бутылку с остатками «Хеннесси». – У меня два месяца одних отгулов, не считая отпуска. После этого рейса сразу же еду в Штаты к дочке, у нее в Чикаго своя дизайнерская фирма, правда, не особо процветающая. – Коньяк полился тонкой струйкой в бокалы, наполнив на палец, но Якобус, погруженный в свои мысли, на это не обратил внимания. – Пожалуй, этот вариант не подходит. Если меня серьезно решат ликвидировать, то наверняка в первую очередь будут искать у единственной дочери. Нет, поеду на Карибы, сниму все свои сбережения, найму яхту, и пусть меня поищут в океане.

– Мудро, – усмехнулся Курбаев, неожиданно поймав себя на мысли, что сейчас сам себя чувствует клоном этого старого датского моряка. Ему тоже придется бежать и прятаться. Только, в отличие от Бедуина, не на время, а до конца жизни.

Глава 5

Выйдя из здания штаба бригады, Александр Звягин задумчиво вздохнул и сдвинул черный берет на затылок.

– Ничего не пойму, – пробормотал старший лейтенант. Экстренное возвращение из Чечни вызвало у него недоумение. Мысль о том, что разберется на месте, не оправдалась. Командир бригады, выслушав доклад разведчика, утвердительно кивнул, а на прямой вопрос командира группы ответил уклончиво:

– Это связано с оперативной необходимостью.

Вот только с какой необходимостью, никто морпеху в штабе не удосужился объяснить.

«Ладно, нет ничего тайного, что бы не стало явным. Разберемся», – решил про себя разведчик, вспомнив, что есть и положительные моменты: спать он сегодня будет не в палатке под дружных храп подчиненных, а в постели с собственной женой…

Офицерский жилой городок размещался на территории бригады. Когда-то, в благословенные советские времена, здесь был пансионат отдыха «Союз-рыбак», потом обустроили частную базу отдыха предприимчивые дельцы, но долго этому заведению просуществовать не довелось. За благопристойной вывеской нашел приют комфортабельный бордель. Впоследствии его «накрыли» сотрудники внутренних дел, хозяева вертепа получили приличные срока за содержание притона, скупку краденого и торговлю наркотиками, а бывший пансионат был конфискован и передан Министерству обороны, которое на Каспии формировало бригаду морской пехоты.

Теперь в коттеджах проживал офицерский состав. Каждый из приземистых домиков был обшит снаружи пластиковым шпоном и имел четыре отдельных входа, и проживало там соответственно четыре семьи, обеспеченные просторной гостиной, уютной спальней, небольшой кухней и вместительным санузлом.

Еще на подходе к своему коттеджу Александр учуял ароматный запах жареного гуся, и только сейчас он подумал, что чертовски проголодался. Служебная кутерьма напрочь выбила мысли о еде, и вот теперь Звягин сглотнул набежавшую слюну, подумав о хрустящей корочке жареного гуся, салате из молодой капусты и рюмке охлажденной «Столичной».

Жену старший лейтенант застал в кухонных хлопотах, невысокого роста молодая женщина в цветастом переднике напоминала подростка, которому впервые разрешили самостоятельно накрыть праздничный стол.

– Дашка, в тебе что, открылся дар предвидения или здесь что-то не чисто? – встав в дверях, удивленно спросил морпех.

– Саша? – резко обернувшись, супруга покрылась густым румянцем. И тут же, счастливо улыбнувшись, бросилась мужу на шею. – Все сразу, Сашенька.

Она прижалась к широкой груди и буквально впилась в губы мужа. Звягин почувствовал, как его тело пробил мощный электрический разряд страстного желания. Его жена была не только супругой по штампу в паспорте, она еще была той желанной женщиной, о которой он всегда мечтал.

Офицер подхватил миниатюрное тело супруги, собираясь пройти в спальню, но совершенно некстати Даша заартачилась.

– Нет, нет и нет.

– Что – нет? – вполголоса буркнул морпех, в его мозгу, как чека гранаты, дернулась взрывоопасная ревность.

– Мы не одни, – отводя в сторону глаза, тихо прошептала молодая женщина.

– Что?! – кровь отхлынула от лица разведчика, его загорелая кожа стала матово-белой в одно мгновение…

– Гость у вас, Сан Саныч, дорогой гость, – из гостиной, улыбаясь, к зятю вышел адмирал Бастагин.

Звягин, опустив жену на пол, вытянулся во весь рост перед высокопоставленным тестем и рявкнул:

– Здравия желаю, Геннадий Викторович!

– Здравствуй, Саша, – ответил Бастагин, протягивая руку для приветствия.

– Вы как, по делам или дочку решили проведать? – слегка сдавливая своей грубой рукой мягкую ладонь штабиста, тут же на правах хозяина поинтересовался старший лейтенант.

– И то и другое, – нейтрально ответил контр-адмирал, пристально посмотрел на морпеха и добавил: – Пока еще мои желания совпадают с моими возможностями.

Старший лейтенант пожал плечами и заявил:

– А я, пожалуй, приму с дороги душ и переоденусь.

– Давай, Саша, – Бастагин хлопнул зятя по-дружески по широкому плечу.

В душе, как всегда, горячей воды не было, но Звягин давно отвык от простых радостей цивилизации. Вместо горячей ванны он мылся ключевой водой и заменял шампуни и гели для душа золой или глиной. Вместо чая-кофе пил отвары из лечебных трав, а то и просто хвои. Пищу употреблял грубую, а при необходимости мог слопать горсть дождевых червей или слизней, для разнообразия вкусового букета добавив лягушачьи лапки или кузнечиков. Он уже не был человеком в общепринятом понимании, он был фронтовым разведчиком, субстанцией, живущей на самом острие судьбы, как бабочка-однодневка, смерть которой может наступить в любое мгновение. И чтобы продлить свое активное существование, он должен уметь многое, такое, что простым смертным даже в кошмарах ночных не снилось. Впрочем, все это лирика, разведчик морской пехоты – это добровольный выбор, судьба, к которой Александр стремился с детства, а мягкая постель, хорошая еда и упругое тело жены – всего лишь награда за то, что, уходя на боевые, вновь возвращаешься живым…

По привычке растерев до красна свое мускулистое тело жестким полотенцем, Звягин с удовольствием надел свежее белье, поверх натянул спортивный костюм.

Стол в гостиной уже был накрыт, в центре на большом блюде, обложенный свежими овощами, исходил ароматом зажаренный до хрустящей корочки темно-коричневый гусь. Вокруг в блюдах поменьше развернули боевые порядки различные салаты и острые закуски. В углу стола примостились откупоренная бутылка зеленого стекла «Советского шампанского» и пузатый длинношеий графин с охлажденной водкой.

Во главе стола, как и положено в такой ситуации, сидел тесть и по совместительству контр-адмирал морской разведки Геннадий Викторович. По левую руку от него расположилась дочка, маленькая, трогательно хрупкая, она уже избавилась от передника и сидела за столом в легком шифоновом платье. На ее лице играла счастливая улыбка, большие голубые глаза искрились восторгом.

Адмирал уверенным хозяйским движением сперва наполнил игристым напитком высокий бокал на тонкой ножке, затем зятю и себе плеснул в хрустальные рюмки водки и предложил:

– Давайте, дети, за встречу и твое, Саша, благополучное возвращение.

– А это уже второй тост, – поправил его Звягин.

– Согласен, – покачал головой Геннадий Викторович. Выпили по первой. Водка, легко скатившись по пищеводу на дно желудка, приятной волной разлилась по телу. Дальше обед покатился по обычной в таких случаях накатанной колее. Пили за удачное возвращение с боевых, за любовь, за семью, за родственников…

– А теперь хочу предложить тост, – обычно бледное лицо контр-адмирала приобрело темно-розовый оттенок. Поднявшись, Геннадий Викторович поднял рюмку и проговорил тоном докладчика на конференции: – Хочу выпить за карьерный рост, твой рост, Саша. Пора поступать в Академию и двигаться к золотым звездам с генеральскими лампасами. А то боевой офицер, кавалер орденов, а все ходишь в старлеях. Куда это годится?

– Правильно, папа, – пьяненько захихикала Даша, захлопала в ладоши.

– Так ведь у нас сложная ротация, – недовольно проворчал Звягин, не нравились ему беседы о своей службе, тем более по пьяной лавочке, да еще с тестем, который с первого дня их знакомства подчеркивал, что они с Дашей люди разных полюсов, совершенно случайно оказавшиеся вместе. А тут такой пассаж.

– Ничего, Саня, все проблемы решим, – адмирал поднял левую руку, как гаишник, останавливающий машину. – Пока еще наши цели совпадают с нашими возможностями. И прежде чем я уйду на покой, ты будешь как минимум подполковником. А там и до генерала рукой подать.

Александр хотел возразить тестю, что и сам сможет устраивать свою дальнейшую службу, но его перебила супруга:

– Браво, папка, ты просто красавчик.

Даша вскочила со своего места и поцеловала отца в щеку. Говорить что-либо после этого уже не имело смысла, тяжело вздохнув, старший лейтенант одним махом опрокинул в раскрытый рот водку.

Постепенно празднество стало подходить к своему завершению. Захмелевшая Даша отправилась варить кофе, Бастагин, разливая по рюмкам остатки водки, вдруг спросил:

– Вы, говорят, после боевых всей командой ходите в сауну.

– Есть у нас такая традиция, – подтвердил Александр, неожиданно припомнив аналогичную традицию из фильма «Ирония судьбы».

– Тестя не пригласишь?

– Отчего же не пригласить? – кивнул головой старший лейтенант. – Завтра во второй половине дня, как говорится, милости просим.


* * *

«Вот что, хлопчики, я вам хочу сейчас сказать, – голос адмирала Бастагина звучал ровно и совершенно спокойно, как будто не было двух часов совмещения сухого жара финской бани и обжигающего холодом бассейна с ключевой водой, и не было выпито немереное количество водки с пивом под копченый осетровый балык. Вообще, Геннадий Викторович держался настоящим моряком. – Вы, парни, гордость и цвет нации, вы рискуете жизнью, значит, стоите над всеми остальными. Это понимаю я, это понимают многие из высших слоев управления государством. Понимать-то понимают, но изменять для вас ничего не собираются, поэтому вы и будете рисковать своими жизнями за сущие гроши. И самую большую награду сможете получить разве что в виде погребального салюта.

– А что делать, такова наша планида, – философски заметил прапорщик Фомин, отрывая крепкими зубами жирное осетровое мясо от жесткой рыбьей шкуры.

– Планида, говоришь? – скептически хмыкнул Бастагин. – Верно, есть такая планида, Родину защищать, то есть быть солдатом. Но настоящий солдат не только тот, кто готов умереть, выполняя приказ командования, но и тот, кто с выгодой для себя не зевает. Если есть возможность свою судьбу повернуть, обеспечить себя до конца жизни, так только дурак такой шанс упустит. – Контр-адмирал выжидающе замолчал, ожидая реакции морпехов.

– Вы бы, Геннадий Викторович, говорили напрямую, а не ребусы загадывали, – деловым тоном проговорил Шляхтич, свято помня главное правило бани, где нет званий и чинов. Здесь все равны. – Или, может, вы решили нам предложить какую-то сделку с недобитыми «чехами», так это зря. Мы этих гадов били, бьем и будем бить.

– Вот это правильно, – хохотнул адмирал. – Значит, я в вас не ошибся. Жалеть моджахедов не надо, а даже наоборот… – Бастагин сделал короткую паузу, потом тяжело вздохнул и продолжил: – В общем, хлопцы, тут такое дело. По моей линии пришла информация, боевики готовят большую операцию по нападению на один из республиканских центров. Несмотря на грандиозный размах, на самом деле это отвлекающий маневр. Главная задача чеченской верхушки – вывезти с территории республики «золотой запас Ичкерии», двадцать тонн рыжья в слитках. Вот его я и предлагаю захватить.

В комнате отдыха сауны повисла гробовая тишина. Контр-адмирал дал морским пехотинцам время осмыслить услышанное. Он выждал немногим больше минуты и продолжил: – Такой шанс выпадает раз в жизни, упустить его глупо и, главное, никому не придется нарушать присягу. Золото возьмем, как честно завоеванный трофей.

– А что нам с такой кучей рыжья делать? – неожиданно подал голос самый интеллигентный и застенчивый из команды головорезов радист Олег Сорокин. Он, как всякая птица говорун, обладал умом и сообразительностью, потому и смотрел на жизнь дальше, чем все остальные. – Не в скупку же его нести. Сразу наедут если не бандиты, то менты точно.

– Точно, с ментами махаться – себе дороже, потому как за ними госсистема, – поддержал радиста автоматчик Федька Бешеный, которого выяснение отношений с уголовным элементом нисколько не смущало, а вот с МВД, по его глубокому убеждению, действительно связываться хлопотно.

– Не так уж много получится, – успокоил уже начавших заводиться «кладоискателей» Бастагин. – Вы получите всего лишь половину от общего веса «золотого запаса». Остальное пойдет на подготовку и обеспечение операции. Как понимаете, в подобном положении мы не можем рассчитывать на помощь командования. Но… – опять короткая пауза. – С реализацией драгоценного металла, если будет желание, смогу помочь. У вас его купит банк, который финансирует операцию. Золото приобретут по биржевой цене, а деньги лягут на ваши личные банковские счета. Став долларовыми миллионерами, вы сможете заняться бизнесом, фермерством, или жить на проценты, как французские рантье. Ваше право, как распорядиться своим состоянием. Например, я надеюсь, что мой зять бросит по горам бегать и поступит в Академию, после чего будет делать карьеру в Арбатском военном округе[8]. Свой долг он сполна отдал Родине, теперь пора бы подумать и о будущем поколении…».

– Дальше ничего интересного, – Андрей Коломиец нажал клавишу «стоп» портативного диктофона. Сидящий напротив него в кресле Родион Крутов, с интересом слушавший записанный оперативниками секретный диалог, почти с восторгом произнес: – Ай да адмирал, ай да профи, уже набрал абордажную команду. Полчаса времени, пол-ящика водки, выпитые за одним столом, – и готово. И никто не отказался…

– Откажешься тут, – хмыкнул второй опер Георгий Пантелеев, – когда на кону золотой запас пусть небольшой, но страны. Это тебе не рубиться с начфином за выплату кровных за боевые, это действительно как клад с острова сокровищ. Вряд ли кто устоит.

– Н-да, Геннадий Викторович мужик настоящий, – с усмешкой и восторгом проговорил Крутов. – Сволочь, конечно, но мужик настоящий. Такие с Ермаком Сибирь завоевывали и со Степаном Разиным персов шугали. Умница, как торпеда, определил цель и пошел по кратчайшему расстоянию. – Неожиданно полковник внимательно посмотрел на своих помощников и поинтересовался: – А как вам удалось сделать эту запись? Неужели адмирал опростоволосился и вел архисекретный разговор без глушилки?

– Да нет, – сверкнув озорно карими глазами, стал пояснять Коломиец. – Чемодан «белого шума» мы еще в аэропорту у помощника Бастагина майора Пелевеса срисовали. А когда вчера вечером адмирал отправился в гости к зятю, а майор в гостиничном ресторане снимал проституток, мы немного поработали с чемоданчиком. Вывели из строя излучатель помех, индикаторы показывают работу оборудования, а на самом деле выходит пшик.

– Отлично, в строевой части обязательно на общем построении объявлю благодарность за смекалку. А так ждите, когда будем писать рапорт на имя генерала Каманина, – с одобряющей улыбкой проговорил Крутов, оба капитана понимающе улыбнулись, но не решились произнести положенное при поощрении «Служу Отечеству», потому что еще неизвестно, чем закончится проводимая оперативниками ГРУ операция.

Лицо полковника вновь стало серьезным, губы плотно сжались в прямую линию, глаза задумчиво сощурились. Крутов посмотрел на часы.

– Так, заряд нашего «клопа» уже закончился, – произнес он. – Второй раз нам вряд ли удастся так удачно подступиться к адмиралу, значит, придется действовать по старинке. Ты, Андрей, садишься на «хвост» старшему лейтенанту Звягину, а ты, Жора, берешь шефство над его тестем. Посмотрим, какие телодвижения сейчас начнутся.

– Но, товарищ полковник, – Георгий Пантелеев попытался протестовать, – нам поручено охранять вас. Топтаться за фигурантами немного другой профиль. Нужно вызвать «топтунов», и пусть они берут адмирала с зятем «под колпак».

– Все это верно, – согласно кивнул Крутов, – только нет времени вызывать «топтунов» (тем более нет никакой гарантии, что нам их предоставят). И ко всему нет времени на введение их в курс дела. А какая специфика у нас, сами знаете. Это первое. Второе, ваша защита нужна на активном этапе операции, а сейчас идет лишь подготовка. Я практически выходить из гостиничного номера не буду, потому что нужно собрать как можно больше информации. – Крутов кивком головы указал на включенный ноутбук. – Поэтому сейчас переквалифицируюсь в аналитика, и в первую очередь меня интересует капитан третьего ранга Пелевес. Не зря же его возле себя держит адмирал Бастагин.

Глава 6

– Понял я, все сделаю, как надо, – произнес Малик Негаев, опуская телефонную трубку на рычаг аппарата. Несколько секунд помедлив, он вышел из кабинки переговорного пункта.

Очутившись в потоке уличной толчеи, он медленно двинулся в сторону железнодорожного вокзала.

Высокий худощавый юноша с продолговатым лицом, тяжелым квадратным подбородком и глубоко посаженными карими глазами, еще недавно он жил совсем по-другому. Окончив Ростовский юрфак, благодаря связям родственников устроился в краевое Управление по Борьбе с незаконным оборотом наркотиков в родном городе Нарчике. Служба для молодого человека слаживалась на удивление легко, уже через три года он получил первое повышение. Вскоре старший лейтенант Негаев узнал, что можно жить и не на одну зарплату. Старшие товарищи объяснили, как это делается. Оказалось, что ловить нужно мелочевщиков и мелких дилеров, а крупные сами будут платить за безопасность.

Теперь жизнь стала совсем другой, вскоре Малик приобрел двухкомнатную квартиру в центре города, сделал евроремонт и обставил дорогой итальянской мебелью. Потом купил новенький внедорожник «Ниссан». Выходные, которые в узком кругу называли «уик-энд», предпочитал проводить в ночных клубах Москвы, Питера и Сочи. Не жизнь, а сказка, но и сказкам рано или поздно приходит конец.

Однажды холодным промозглым вечером в квартиру Малика постучался гость. Среднего роста крепыш, с тонкой линией черных щегольских усов и крошечными глазками-буравчиками, Заурбек Негаев был полковником милиции и заместителем начальника Пригородного РОВД, а заодно и состоял в кровном родстве (старший брат) с отцом Малика.

Обычно дядя ходил в неизменной серой милицейской форме, но сегодня явился в дорогом цивильном костюме.

Увидев на пороге Заурбека, Малик широко и счастливо улыбнулся, пропуская родственника.

Полковник вошел в холл и сразу направился к дальнему углу, где потрескивал березовыми дровами камин.

Поднеся к очагу свои ладони с короткими толстыми пальцами, пожилой кавказец зажмурился от удовольствия.

– Глоток коньяка, дядя? – спросил молодой Негаев, вынимая из бара бутылку армянского коньяка двадцатилетней выдержки.

Благодушная улыбка тут же сползла с морщинистого лица полковника, как полуденная тень с замшелого валуна.

– Не время, племянник, сейчас пьянствовать, – с надрывом театрального трагика произнес Заурбек.

– Да? – усмехнулся Малик, за последнее время уверовавший в собственное всесилие и безнаказанность. – Неужели произошло то, что никак нельзя исправить?

Отвернув пробку, старший лейтенант на два пальца наполнил пузатый бокал, поднес к лицу и вдохнул букет. Выпить он не успел. Раздался гневный голос дяди:

– Ты прокололся, мальчик, «гестапо»[9] завело на тебя уголовное дело.

Бокал с армянским коньяком завис в воздухе.

– Как же так? – растерянно пробормотал Малик, его мнение о собственном всесилии растворилось без следа, как утренний туман. – Что же теперь будет?

– Ты слишком публично жил, – спокойно пояснил Заурбек, его глаза-буравчики буквально сверлили старшего лейтенанта. – В ближайшие дни прокурор подпишет ордер на твой арест. Потом начнется расследование, «гестаповцы» на многих людей имеют зуб, в том числе и на меня. Ведь это я тебя устроил в УБНОН. Пришлось попросить больших людей, они мне не отказали, теперь большие люди сами могут оказаться под ударом. А они этого не допустят.

– Так что, мне нужно бежать? – с ужасом спросил Малик, но через мгновение его глаза загорелись надеждой.

– Сейчас твое бегство ни к чему не приведет. Маховик запущен, и твое исчезновение уже ничего не решает. Разве что отправить тебя и твоих дружков к Аллаху. Но это последний вариант, если другие способы не сработают.

– Что мне нужно делать? – отложив бокал, племянник с мольбой посмотрел на дядю.

– У нас практически нет времени, поэтому слушай внимательно…

Через два дня оперативная бригада, в которой служил Малик Негаев, заступила на суточное дежурство в управлении ОБНОНа. День прошел в повседневной суете, и только к вечеру, когда большинство сотрудников разошлось по домам, наступило некое подобие покоя.

Внизу остался лишь дежурный сержант, в обязанности которого входило отвечать на телефонные звонки и следить за монитором камер слежения, установленных по периметру здания.

Дежурный офицер заперся в своем кабинете вместе со старшим оперативной группы и, потягивая дорогой марочный коньяк, отчаянно рубился в нарды.

Остальные оперативники расположились в подвале, где находилась комната отдыха дежурной смены, там кроме большого стола и полудюжины кроватей был телевизор с видеомагнитофоном.

Поужинав, оперативники заметно расслабились и завалились спать. В помещении стоял мощный храп, но так и не сомкнувший глаз Малик Негаев не реагировал на эти звуки.

Подняв левую руку, старший лейтенант посмотрел на светящийся циферблат наручных часов. Минутная стрелка медленно, но уверенно приближалась к полуночи.

Осторожно поднявшись с постели, Малик сунул ноги в туфли, вытащил из-под кровати небольшую спортивную сумку, с которой заступил на дежурство.

Бесшумно ступая, старший лейтенант покинул комнату отдыха и поднялся по лестнице на первый этаж.

В здании стояла гробовая тишина. Вытащив из сумки спортивный пистолет Марголина, длинноствольный, с точным боем, настоящее оружие профессионалов, достал самодельный глушитель, десятисантиметровый цилиндр.

Навинтив глушитель на ствол пистолета, Негаев взвел курок и вышел в холл управления. Дежурный сержант спал, положив голову на сложенные руки. Малик просунул руку с зажатым в ней «марголиным» в слуховое окошко и, приставив набалдашник глушителя почти вплотную к коротко стриженной голове, надавил на спуск…

Выстрел больше походил на щелчок пальцами, выброшенная из патронника гильза звонко ударилась о перегородку из оргстекла и отлетела в сторону. Мертвое тело сержанта медленно сползло под стол.

Войдя внутрь, старший лейтенант отключил систему видеоконтроля, затем открыл стенд с запасными ключами. Взял оттуда дубликат от кабинета начальника оперативного отдела, где сейчас заседали дежурный офицер и старший оперативник.

Пройдя по коридору, Негаев остановился перед лакированной дверью, над которой тускло горела лампочка дежурного освещения. Приложив ухо к гладкой поверхности, Малик прислушался, из-за двери доносились звуки вялого диалога.

Осторожно вставив колюч в замочную скважину, дважды провернул – замок бесшумно открылся. Негаев стремительно шагнул вперед.

Увлеченные игрой офицеры с недоумением уставились на вошедшего. Бутылка коньяка на столе была почти пуста.

– Малик, ты чего… – растерянно пробормотал старший оперативной группы, человек, который к бывшему студенту относился как к младшему брату и во всем старался ему помогать. Закончить фразу оперативник не успел, очередной звук застрял у него в горле, а чуть выше переносицы появилась черная точка размером с горошину, из которой, пузырясь, поползла кровавая кашица.

Щелк, щелк – дважды дернулся затвор «марголина», выбрасывая горячие гильзы. На груди дежурного офицера возникли две красные точки. Милиционер откинулся на спинку офисного кресла и натужно захрипел.

Приблизившись вплотную к раненому, старший лейтенант хладнокровно приставил к его виску цилиндр глушителя и плавно надавил на спуск. Дежурный офицер кулем рухнул на пол, последний раз дернув ногами в предсмертной агонии.

Свою миссию Малик Негаев выполнил, и сейчас, глядя на трупы, он вдруг ощутил внутреннюю дрожь неизведанного восторга.

«Оказывается, убивать – это здорово», – пришел он к неожиданному выводу, проведя горячим от стрельбы глушителем по щеке. Смерть возбуждала его сильнее, чем власть закона и власть больших денег.

Выйдя из кабинета, Малик прикрыл за собой дверь и направился к выходу. Он выполнил то, то от него требовалось, теперь наступала очередь друзей дяди Заурбека. Как предполагал старший лейтенант, целью нападения на управление по борьбе с незаконным оборотом наркотиков было вскрытие кабинета «гестапо». Но все оказалось иначе.

Едва войдя в холл, Заурбек Негаев нетерпеливо выслушал племянника, потом утвердительно кивнул и спросил: