The Long Dark. Galdrbrok (fb2)

- The Long Dark. Galdrbrok [СИ] 4.43 Мб, 254с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Дмитрий Ворон

Настройки текста:



The Long Dark. Galdrbrok

Пролог Гальдрброк


"Гибнут стада,

родня умирает,

и смертен ты сам;

но смерти не ведает

громкая слава

деяний достойных."

— Речи Высокого.


1


Епископ приподнялся на стременах, осмотрелся. Вдалеке, клубился туман прикрывая верхушки сосен. Арьен прижал пятками лошадь. За ним рванул отряд воинов.

То, что они принадлежали к свите епископа, явствовало из черных рубах, одетых поверх кольчуги с белым крестом на груди. Лицо каждого скрывал черный шлем.

Время торопило.

Он был в пути уже два дня. Письмо от аббата застало Арьена в Хаммерхоле. Из крепости выехал ночью, окруженный большим отрядом, рысью прошел по большаку, перед рассветом пересек границу с Туманным лесом, а теперь, в полдень второго дня, уже был на окраине аббатства. Он немного рисковал. В здешних лесах разбойничали «фольдинги» — повстанцы, и горе тому церковнику, который нарывался на стрелу и острый топор. Но епископ не боялся.

Его Храмовники рождены для сражений. Бесчувственные взгляды неустанно оберегают господина, связанные клятвой на век.

— Клянемся Арьену! — когда-то сказали они.

Как много бед принесло это имя… Ему довелось быть миссионером, военачальником, стать человеком покорившим север! Вот в те-то ужасные времена, когда Арьен стал правителем Норланда его имя прогремело среди обширной власти церкви, но лишь на миг, который Арьен страстно желал вернуть и сделать его чем-то большим…


Перед своим прибытием он послал весточку в ответ. Он приказал неустанно молится всему аббатству, чтобы не одна магическая сила не могла подступить к его стенам. Он требовал, от тех, кто добыл книгу держать ухо в остро.

Вскоре я прибуду лично, аббат, никто не должен покидать приделы монастыря и входить внутрь до моего прибытия, — написал он в своем письме, доставленном голубем несколькими днями ранее. — Уверен, Борн захочет выкинуть что-то в своей манере, но напомните, что если он ослушается, то не получит ни гроша.


На пороге монастыря показался отряд. Арьен окинул взглядом дубовые ворота. Те, кто следовал позади него, были столь же тихи, как и он, лица всадников скрывали рыцарские шлема, на поясах висели булавы. Массивные ворота со скрипом отворились, и отряд оказался внутри окруженный служителями бога. К нему поспешно приблизился глава монастыря, на голове у человека, как и каждого из братьев выстреженна монашеская плешь. Низко поклонившись, аббат представился:

— Брат Ульн, ваше преосвященство.

— Я знаю кто ты! — отозвался грубым голосом человек. Арьен и в молодости не отличался терпением. — Где книга?

— В часовне, под присмотром наемников…

— Веди!

— Да, господин, — пробормотал аббат, опустив голову, и, робко озираясь, двинулся к внутреннему двору. Другие, пятясь, пошли следом.

Часовые на стене не поклонились как требовал обычай, даже прекрасно зная епископа в лицо. Их лица не выражали уважения и страха, у них был совсем другой господин.

Большую часть монастыря составляли кельи — где монахи после службы проводят свободное время. Но Арьен не замечал их, как не замечал и широкой трапезной, и мрачный зал капитула справа, и братьев склонившихся перед ним. Все помыслы его занимала величественное здание в центре — часовня аббатства Кранк.

У входа стояло три человека. Заросшие и бородатые они приняли грозный вид, опустив руки на рукояти своих клинков. Волчьи шубы скрывали за собой кольчугу и, как заведено у наемников, не один десяток ножей и кинжалов.

— Настоящие профессионалы, господин, — сказал Ульн, пытаясь поспеть за жеребцом епископа. — Вырезали большой отряд язычников, доставили невредимой, как вы приказали… Но ведь у нас множество славных воинов церкви, господин, зачем пользоваться услугами столь отвратительных людей?

— Неужто никто не отплатит за обиды кои потерпел я от этого беспокойного попа? — рявкнул самый крепкий наемник услышав слова аббата.

Борн! Убийца Великанов, вождь безбожных наемников… Епископ медленно выпрямился в седле, не подавая виду и спокойно, он ловко спешился.

В каждой пяди Борна был виден воин, думал Арьен, глядя на человека перед собой. Высокий, крепкий, одетый в тяжелую кольчугу усыпанную засохшей кровью, хотя казалось, он к ее весу был привыкший. Притом что на лице у него были густая спутанная борода, крепкий и длинный конский волос спадал до плеч; он так же был засален и не видел ванны множество дней. Возле него стоял похожий воин, чутка меньше в размерах, он вертел в руках небольшой топорик.

— И еще! Чертова книга проклята. Мой лучший воин теперь корчится от боли и черт знает когда вновь возьмет в руки меч! — не унимался вождь.

— Вы получите сполна! — отмахнулся Арьен. — Молись, чтобы это, была та самая книга, — он махнул рукой аббату. — Все кроме Ульна останутся здесь.

Аббат открыл для него дверь, да быстро захлопнул перед лицом злобно сплюнувшего наемника.

Казалось в часовне холоднее, чем снаружи. Это хороший знак. Подойдя к сумке, лежавшей на постаменте, епископ почувствовал, будто воздух вокруг нее сочится энергией. Словно что-то незримое желало оттолкнуть нежеланных людей.

Аккуратно развернув сумку, Арьен заглянул внутрь. Темная книга из кожи животных лежала на дне, лишь один символ в центре, на ее обложке, столь знакомый епископу…

— Да это она, Гальдрброк… Наш ключ к победе в этой промерзшей стране.

— Но ведь это грех, господин, энергия зла и проклятия витает вокруг, — перекрестившись пробубнел аббат.

— Глупец! Думаешь, церковь побеждает одним словом Божьим? — прокричал Арьен.

Аббат притупив взгляд уставился в каменный пол. Какое-то время епископ разглядывал книгу.

— Патрия готовится к войне с сарацинами. У нас нет времени медлить здесь. Огромное войско уже собирается. Грядет долгая затяжная война, но с подобными артефактами, мы сломим любое сопротивление. Кто если не Господь направил нас, чтобы обернуть против врагов их же оружие?

Громкий гул раздался снаружи, будто огромная ручища постучала в ворота аббатства. Епископ с аббатом переглянулись, и двинули к выходу. Снаружи братья заметно суетились, а рыцари и наемники бросились к воротам. Новый могучий удар заставил трещать даже прочный дуб.

— Что происходит?! — испуганно поинтересовался аббат.

— На монастырь напали! — ответил вожак наемников, достав из-за спины двуручный клинок. — Кто-то снял часовых со стен и теперь таранит ворота.

— Не каждый осмелится на такое, — рассудил Арьен.

Епископ не боялся, но в его глазах сверкнула тревога. Схватив наемника за куртку, он прорычал:

— Помоги сохранить книгу и ты получишь золота вдвойне!

— Ты не оставляешь мне выбора, епископ! — ухмыльнулся вождь, тотчас же отдернув руку Арьена.

Все это время он наблюдал, как люди с его отряда забираются на стену. Пятерка воинов аккуратно подобралась к бойницам разглядывая мертвые тела.

— Магнус! Что видишь? — крикнул вождь.

Вдруг его люди заметно засуетились.

— Держись! — послышалось со стены.

Земля задрожала. Спустя мгновение ворота с треском разлетелись в щепки и огромное существо рухнуло на снег.

— Тролль… — удивлено буркнул вождь.

Тряхнув головой исполин яростно взревел, перед ним плотным строем строилась добыча. Зеленый, поросший мхом и лишайниками, он мгновенно рванул в атаку, но град из арбалетных болтов сорвал его натиск. Прикрывшись от стрел рукой, тролль зарычал.

Лязгнули мечи, вырываемые из ножен, группа сомкнула плечи, ощетинилась остриями.

Двое копейщиков — возможно, самые храбрые, а может попросту самые глупые — подошли ближе, стараясь нащупать слабое место. Тролль словно ожидая глупцов ушел от атаки и одним могучим ударом сокрушил в кашу плоть, кости и кольчугу нападавших.

В ход пошли новые болты, а троица лучников-наемников били со стены в голову исполина. Несколько рыцарей не выдержали, двинулись навстречу, пришпорив лошадей. За ними вслед рванул рыцарь помоложе.

Удары точны. Полетели щепки. Сломав пики они все-таки ранили существо. Тролль грозно заревел от боли, отступил назад. Стараясь защититься от новых стрел, он беспорядочной размахивал исполинскими кулаками. Случайный удар пришелся по третьему рыцарю, конь и всадник рухнули на землю. Заметив это, озлобленный великан замахнулся… аббатство огласил пронзительный визг, после чего от смельчаков осталось лишь кровавое месиво.

— Не расходиться! — рявкнул Борн, вертя головой он старался как можно скорее найти выход.

Выругался, отскочил в сторону, видя, что группа распадается, отступая с ужасом в глазах.

Под сводами бывших ворот показалась троица воинов. На их голых торсах и бородатых лицах виднелась боевая раскраска, а в руках могучие секиры. Издав боевой клич, они ударили одновременно с двух сторон, всеми силами поддерживая великана.

— Ральф, слева! — рявкнул Борн, мчась полукругом, чтобы обойти Тролля.

Худощавый наемник быстро отвел стрелков на левый фланг стараясь отвлечь внимание чудовища.

Епископ наблюдая за бойней заметно нервничал, слишком долго он гонялся за этой чертовой книгой, чтоб какой-то тролль с троицей берсерков заставили его отступить. Он сразу узнал этих прославленных воинов, которых в бою часто охватывало безумное опьянение убийством, от чего их силы зверски росли. Мастерство этих людей было известно всем, а кто повстречал их в битве, тот зачастую повстречался со смертью.

— Делай свое дело, наемник! — крикнул Арьен.

— Стрелы! Стрелы! Бей в рожу! — скомандовал здоровяк, а лучники и арбалетчики незамедлительно исполняли приказ. Отвлеченный тролль еще больше подался назад. Наемник в считанное мгновение забрался на стену, тролль уже оказался почти под ним.

— Бей еще! Точнее! — яростно крикнул он.

Борн Убийца Великанов, (так звали вожака наемников), убивал троллей и ранее. Десятки шрамов на его лице видели тварей и пострашнее. Часто грубая, нехитрая тактика, срабатывала не хуже спланированных действий и сейчас не исключение. Выждав момент, Борн спрыгнул на голову чудовища вонзив меч в ключицу. Тролль заревел стараясь достать металл, не заметив, как Борн спрыгнул на землю, мгновенно подхватив одно из копий погибших. Одним точным ударом, он пробил мягкую кожу подмышкой.

— Ох… — выдавил тролль.

Борн продолжал напирать пока чудовище не ослабло. Завывая от боли, он рухнул на спину и недоуменно хрюкнул. Кровь ручьем сочилась из ран, добавляя кровавые узоры на белоснежный снег.

Берсерки узрев гибель товарища впали в безумие, их секиры заработали с новой силой сея смерть и ужасные раны, а лучники, наконец, сменили цель. Многие стрелы с легкостью пробили незащищенные тела. Один из берсерков погиб на месте, двое еще с трудом размахивали топорами, но все же смогли зарубить нескольких врагов. Новые стрелы повалили второго, один из болтов угодил прямо в глаз. Последний, тяжело дыша, рухнул на колени. Восемь стрел торчали из его спины и живота. Сплюнув кровь, он ухмыльнулся.

— Чего ухмыляешься, собака? — спросил Борн, с легкостью вынув меч из погибшего тролля.

— Это ведь берсерк! — воскликнул епископ, не спеша направляясь к месту побоища. — Ваш план не удался… Приятно знать, что книга и банда прославленного Олсона, теперь у ног церкви. Вы, наверное не ожидали, что я прибуду так быстро. Славы не будет, глупая бессмысленная смерть.

Сплюнув сгусток крови, берсерк взглянул на Арьена.

— Довольно! Когда смерть приходит мы принимаем ее словно обнаженную женщину, она забирает нас в свои объятья… Но твоя смерть будет совсем иной, — прорычал берсерк и вновь на его лице появилась улыбка. — Мои топоры испили за жизнь немало крови церковников, и в этот раз сражались не зря…

Это были последние слова Олсона — Друга Троллей. Его голова подкатилась к ногам епископа с застывшей улыбкой на устах. Борн стряхнул кровь и отправил меч за спину.

— Сражались не зря… — задумчиво повторил Арьен. — Книга!

Вдруг душераздирающий крик раздался от часовни. Брат Ульн лежал под лапами огромного серого волка. Одним движением волк распорол горло жертвы могучими когтями. В зубах он крепко сжимал сумку с книгой.

— Убейте тварь! Верните мне книгу! — чуть ли не визжа кричал Арьен, не обращаясь ни к кому в отдельности. Он видел глаза волка — голубые словно небеса, он узнал бы их из тысячи.

Волк ждать не стал, увернувшись от пары арбалетных болтов, рванул к не охраняемой стене. Стрела за стрелой шли мимо под крики епископа:

— Убейте! Убейте же его!

Один из рыцарей почти достал его пикой, но могучий прыжок выбил бедолагу из седла. До стены оставалось совсем немного, он уже взобрался по каменной лестнице, лишь последний рывок отделял волка от победы. Но арбалетный болт впился в бок, сильный удар сбил с ног и тот упал за стену. Борн, улыбаясь, опустил арбалет и бросил его обратно одному из стрелков.

На месте где должен лежать мертвый волк виднелось пятно багрового снега. Следы вели вглубь соснового леса. Поиски продолжались до темноты ясно, что без помощи оборотню не выжить. Да, именно оборотню. Арьен и ранее встречал этот взгляд столь ненавистный его натуре.


2


Епископ быстро назначил нового главу аббатства и уселся за стол покойного Ульна. Никогда еще он не чувствовал себя таким злым. Чертов пес опять обвел его вокруг пальца. Ну ничего, еще есть время. Патрия не терпима к ошибкам, но кто как не епископ так легко подарил ей эти земли, он еще скажет свое слово, несомненно скажет…

— Стража! — окликнул он, стоящего за дверью. — Приведи мне вожака наемников.

"Набивает себе цену, бродяга," — подумал Арьен, как он и ожидал, Борн не торопился. Будь его воля, он давно бы перебил всех самодовольных безбожников, но время еще не пришло. С их помощью он захватил власть в этой стране и не без помощи наемников так долго ее удерживает — с людьми всегда можно договорится, обмануть, ввести в заблуждение, но чудовища, они признают лишь силу и Борн отлично ей владел.

В дверь постучали. В комнату, чуть пошатываясь, зашел Борн, рухнул на стул. Улыбка до ушей не сходила с его уродливого, заросшего лица, как бы хвастаясь, он поигрывал новым трофеем на шее — зубом лесного тролля.

— Ты пришел наконец, — молвил Арьен. — Слишком долго пришлось мне ждать.

— Путь мой лежал сквозь мглистые горы браги! — пробормотал Борн.

Запах от него стоял столь ужасный, что епископ поморщился.

— Ты наконец приготовил мое золото, ваше преосвященство?

— Верни мою книгу! — злобно сказал Арьен, испепеляя наемника взглядом. — Первый раз вышло, найдешь и сейчас. Золото на поиски, конюшня, все в твоем распоряжении. Справишься, получишь свое прощение…

Борн будто сразу протрезвел, улыбка сошла с его лица. Серьезный и свирепый вид правда нисколько не напугал епископа.

— Будет тебе твоя книга и волчья шуба в придачу. Вот толькопосле того, когда я узнаю почему она для тебя столь важна и что за волк переросток увел ее из-под носа, — сдержанно ответил наемник.

— Не твоего ума дело!

— Нет уж, моего! — вскочил Борн.

Стражники за спиной обнажили мечи, но епископ дал знак успокоиться. Борн попустил гнев усевшись обратно.

— Нет уж, это — дельце моего ума! Я потерял десяток бойцов, даже те сопляки защищали книгу до последнего вздоха, а уж банда Олсона, которая кстати столько лет успешно вырезала твоих людей, погибла за книгу! Я должен знать с чем имею дело.

Епископ откинулся на спинке стула внимательно изучая наемника. Какое-то время его злобные глаза бегали в раздумьях, но все же он сдался:

— Эта книга, как ты заметил, несет магической характер, она священна для язычников они во что бы то ни стало хотят доставить ее к западному морю. Зачем? Не знаю. Но она также нужна и церкви, с ее помощью мы положим конец восстаниям в этой стране. Это все что тебе нужно знать, наемник.

— А волк?

— Оборотень… из рунных магов, последний из клана Волчьей Поляны. Вульфхарди…

— Да ну! Тот самый, мать его Вульфхарди… Мне нужно больше… теперь мы не знаем куда может занести книгу, какие еще существа станут на ее защиту.

— Хорошо. Да будет так. Погоди, еще одно… С тобой отправится Анри и отряд рыцарей Храма.

— Мне нужны воины, а не шпики! — злостно ответил Борн.

— Лучших воинов не сыскать. Это мое условие. Так ты согласен или нет? — ехидно спросил епископ и в его руках появилась золотая монета, которую он швырнул в сторону Борна. Наемник молниеносно словил ее и подбросив над собой, вновь крепко сжал в руке.

— Согласен.


3


Петляя среди деревьев в кромешном тумане, он озирался пытаясь найти верный путь. Тяжелое дыхание сбивало даже столь острый нюх и какое-то время волк попросту двигался вперед, с трудом удерживая сумку в зубах.

Погоня давно позади, это успокаивало. Но рана в боку все чаще напоминала о себе страшной болью. Желая перевести дух, он остановился прислонившись к толстой сосне. В глазах потемнело, земля ушла из-под ног…

Очнулся уже человеком. Вокруг все также темно и холодно, но знакомый запах вернул толику надежды. Собравшись с силами, оборотень прошел еще несколько десятков метров, и разбросав свежий снег у одинокого ясеня, достал заранее спрятанную поклажу. С трудом одевшись и накинув на плечо сумку, он провел пальцами над раной произнеся пару слов, руку окутал тусклый свет и тут же угас, словно тьма не давала надежды. Выругавшись, человек поборолся с приступом кашля и начертав в воздухе искрящийся знак, отправился далее.

Не прошло и часа, как легкий снегопад превратился в страшную метель. Становилось все хуже. Истратив последнюю магическую силу, оборотень вынюхал запах очагов и навоза, пот и брага защекотали нос… И что это? Столь знакомый запах… запах собрата…

Глава 1 Невольники


"Хворый судьбой

не совсем обездолен:

этот счастлив сынами,

этот близкой родней,

этот богатством,

а этот деяньями."

— Речи Высокого


1


Вьюжит. Дикий зверь чует неладное: мечется, принюхивается, прячется. Даже шумные вороны безмолвно восседают на зубчатых скалах. Они чувствуют, что Хель уже близко и метель с каждым часом продолжает расти.

С давних пор вороны облюбовали рудник на окраине Туманного леса, но не первый год делят его с шумными людьми.

Под множеством колючих гнезд стояли караульные и у каждого наготове всегда толстая плеть. Закутавшись в плащи, они часто и много пили из своих фляг, скверно отзываясь о налетевшей вьюге. Иногда некоторые бросали презрительные взгляды, но тут же забывали продолжая толковать о своем.

Каменоломня у деревни Берг обладала лучшим камнем на территориях Норланда. Каждый день здесь трудилось множество окрестных деревень, от окраины леса вплоть до Ледниковой границы. Все рабочие лишь подростки, да дети..

Каждая группа сбилась в тесные кучи, среди них, и невольники из Берга. Тряпье на их телах с трудом спасало от сильного ветра, прищурив голубые глаза, подростки стойко откалывали огромные куски камня.

Многие из них все чаще косились на своего вожака. С каждым ударом Уль все сильнее прикладывался к кирке, и с каждым ударом бубня что-то себе под нос, бросал гневные взгляды на стражу.

— Ссс… Уль! Хватит! — чуть слышно буркнул парень помладше.

— Вот именно! Хватит! — возмутился вожак со всей силы ударив по камню. — Сколько можно терпеть!

— Оставь его, Рун! — рявкнул третий. Олаф всегда присматривал за другом и не желал быть на поводу любого из окружавших их детей. — Пусть себе бурчит.

Тревога была уместной. Недоверчивость и осторожность являлись свойствами необходимыми для существования. В любой час сильный брал у слабого, а хозяин убивал непокорного слугу.

— Мы тут все вскоре умрем, — не унимался вожак, — они убили наших родных, а мы еще работаем для них, строим стены и поганые дома для чужого Бога.

— Вельш из-за тебя нас прикончит, — чуть ли не шепотом сказал Рун, с опаской поглядывая в сторону пьяного надсмотрщика. Вельш с радостью пинал всех "бездельников", не выпуская из рук флягу сладкого эля.

Уль осмотрелся и скрытно махнул вожакам других деревень. Другие, погодя, ответили тем же.

— Что ты задумал? — спросил Олаф. Ему все это не нравилось. Рун предчувствуя беду, усерднее взялся за работу.

— Я выберусь отсюда! Все мы сбежим! — обернувшись ответил Уль, в его глазах читалась злоба и отчаяние. — Но не сегодня… нет…

Олаф не ответил, с тоской слушая, как ноет лес под морозным ветром и часто стучит металл о камень.

Долго он пытался отвлечь себя работой, но мрачные раздумья о словах вожака не выходили из головы. Верно, Уль прав, не протянут до следующей зимы, а если и протянут, то намеренно убьют. С детьми управиться легче, а рынок рабов все так же переполнен рабочей силой. Тому свидетельствовали все новые и новые лица, что сменяли подростков из других деревней. Лишь Берг еще стоял на ногах… но и он все чаще лишался друзей.

Мысль о побеге не раз приходила в голову даже Руну, но казалась чем то нереальным. Все то немногое, что видели дети за свою жизнь, это стены деревни и ненавистные рудники, а все о чем слышали от взрослых, казалось еще более невозможным. Достаточно посмотреть на то подобие жизни, что царило среди их народа.

Но к старикам Олаф прислушивался, повидавшие на своем веку, многие из них были воинами и путешественниками. Они рассказывали о неимоверных существах и подвигах, о богах и героях, о мире где правил истинный конунг и народе не преклоняющем колен. Они верили, что эти времена еще вернутся, но говорили о них шепотом и с трепетом, как о самой заветной надежде.

Между тем буря усилилась. Караульные не желали потерять работников из виду и приняли решение на сегодня сворачиваться.

— На сегодня все! — объявил надсмотрщик. — Арн, Дэйл, Боун, забирайте своих щенков, а не то подохнут раньше часу. Возвратимся как кончится буря… Эх, жаль на них хлеб за зря переводить.

— Выпивка с тебя, Вельш! — напомнил надсмотрщик с другой деревни.

— С вами забудешь…

Хоть до деревни Олафа рукой подать, дорогу замело настолько, что добраться стоило неимоверных усилий. Тем более что Рун, был не в силах справиться сам, и часто приходилось помогать товарищу сделать еще шаг. Он что-то бормотал о теплой кровати и еде. Казалось парнишка бредил, но Олаф не мешал ему, сам погрузившись в фантазии, он старался позабыть о ноющем теле и крепком морозе.

Мысль о сегодняшнем утре, самая приятная. Проснувшись, он выбрался из своей заброшенной хибарки. Тишина над еще спящей деревней радовала слух. У дома словно в поддержку стоял давно высохший дуб, видавший времена когда вместо деревни еще рос густой лес.

Взгляд мгновенно привлек ворон. Огромная черная птица, в два раза больше размером чем любой ее собрат, восседала на ветке и угрюмо уставилась на парня.

Олаф растерялся от ее взгляда и невольно поклонился, на огромное удивление — ворон поклонился в ответ. Парень какое-то время не веря своим глазам рассматривал птицу. "Какой уважающий себя ворон будет кланяться такому оборванцу как я?" — спросил он себя.

Ворон продолжал серьезно наблюдать за ним, будто ожидая от парня каких-то действий. Олафу стало не по себе, но набравшись храбрости и исполненный детской наивности, он обратился к птице:

— Великий ворон, я прошу простить меня за то, что обращаюсь к вам. Возможно, Один услышит нас… Мы нуждаемся в помощи…

Одинокая слеза покатилась по щеке парня, но быстро смахнув ее рукой, Олаф насупился. Нет, он не будет плакать, только не он.

Ворон вдруг каркнул, нарушив тишину долгим эхом и будто вновь поклонившись парню, взлетел. Несколько раз взмахнув крыльями он скрылся за деревенским частоколом, оставив изумленного парня одного. Может, все таки он его понимал?

Жестокая реальность вновь вернула Олафа из мира грез. Один из караульных пнул его и Руна требуя поторопится.

Наконец показался частокол, а в нос ударил запах теплых очагов. Дозорные на башнях перекинулись парой слов и тяжелые ворота с трудом отворились разгребая наметеный снег.

— Зайдем к старику Руги? — поинтересовался Рун. — Так хочется есть… Хоть краюху хлеба…

— Ты слишком скромен, — возразил Олаф. — Клянусь твоими рваными сапогами! Руги задолжал нам рыбу.

Старик жил на другом конце деревни и частенько выбирался к ручью за стеной. Стражники нечасто шныряли у его дома и даже не пытались отобрать рыбу, как часто делали со всем, что им понравится. Единственный лекарь на всю деревню слишком ценился.

После войны болезни нахлынули повсюду, порой даже маленькая царапина способна лишить человека жизни в страшных муках. Несмотря на все молитвы, солдаты чаще заходили за помощью к целителю, ведь он знал как вылечить болезни и магического характера. Проклятия разрушенных капищ и тотемов довольно часто преследовали церковников.

Большую часть деревни составляли деревянные дома с соломенной крышей, и ветхие, напоминавшие об умирающей культуре северян длинные очаги. Хижина гончара уже осталась позади, а справа показалась кузница Хельна, но дети всего этого не замечали, опустив глаза, они старались скорее пройти мимо не привлекая внимания шедшего им навстречу инквизитора. Черный плащ скрывал его с головы до ног, но даже тень спадающая на лицо ужасного человека не могла скрыть уродливого лица. Олаф не хотел и знать, что скрыто под шлемами троих сопровождающих его рыцарей. Такие "гости" бывают нечасто в столь отдаленных местах, но никогда их визит добром не кончается.

— Снова он. Я боюсь его… Каждый раз когда этот человек проходит рядом, мне кажется, что он укажет на меня пальцем, — заикаясь, сказал Рун.

— Я тоже боюсь, — пробормотал Олаф. Взгляд его вильнул в сторону Руна. — Но он не должен знать об этом, не должен учуять нашу слабость.

— Мы всего лишь дети!

— А они всего лишь взрослые! — напомнил Олаф, слегка улыбнувшись.

Но тут же его улыбку сняло как рукой, а глаза расширились до предела. Схватив товарища за рукав, он резко потянул его в сторону, не дав поднять головы.

— Что там Олаф? Что ты увидел? Я хочу посмотреть! Отпусти!

Вырвавшись из крепкой хватки Рун ошарашенно уставился вперед.

На виселице среди площади, болтались безмолвные, мерзлые тела, на их груди висели таблички, что гласили:


«ОНИ СКРЫВАЛИ ВЕДЬМ»


Парни хорошо знали этих добрых людей, они смотрели на их бездыханные тела, освещаемые тусклым светом факелов, безмолвно вспоминая слова Ульриха. Родители девушек с горя старались защитить детей, но поплатились за это жизнью. Впервые ни кольчужная перчатка, ни длинные мечи, больше не пугали Олафа. Он чувствовал, как что-то внутри ломается, трещит, вот-вот рухнет последний рубеж и вырвется темное, ненавистное, жестокое… Но взглянув на ошеломленного Руна, гнев его утих.

— Эй заморыш! Что смотришь? Твоя родня пожалуй болтается? — сказал человек, углядев парней.

Дети не сразу заметили двух стражников, что стояли у виселицы, скорее всего любуясь своим поступком.

— Не нравится мне твоя недовольная рожа. Смотри, Джон, а то уродец разорвет нас на куски, — добавил второй и они вновь разразились диким хохотом.

Рун гораздо чувствительнее Олафа с трудом сдерживал слезы. Немногие в темные времена могли оказать поддержку, немногие находили добрые слова. У этих людей все чувства в достатке. Две рыжеволосые дочки, отобранные инквизитором теперь, пожалуй, остались лишь в памяти, что никогда не угаснет — памяти ребенка.

— Пошли, — сказал Олаф, потянув Руна за рукав. — Им уже ничем не помочь.

Недалеко за площадью начиналась тропинка, тянувшаяся вдоль пологого склона вниз, к хижине старика Руги. Там внизу деревни она казалась забытой, если бы не белая дымка, тонко стремившаяся к небосводу. Слегка оправившись от потрясения, Рун постучал в дверь.

— Входите! Нет от вас покоя! — отозвался голос внутри.

Подростки отряхнули ноги от снега и зашли внутрь. Долгожданное тепло мгновенно сняло напряжение, и Рун даже нехотя зевнул. Внутри все неизменно — завал из разноцветных пузырьков, едкий запах трав. Старик всю жизнь жил один, и никогда не заботился о порядке. Некоторые полки покрыты вековым слоем пыли, а семена собранных трав не скрываясь разбирали мыши.

— Это Рун и Олаф, господин Руги.

— А, вы, ну что ж, заходите! Помнится, я обещал накормить вас рыбешкой, — ответил старик, показавшись из соседней комнаты.

Его морщинистое лицо, и легкий приветливый взгляд из под густых седых бровей напоминал героя сказок о лесных духах добряках. Длинная рубаха и ряд мешочков на ремне, прибавляли старику загадочного вида.

— Я как раз варю похлебку! Снимайте свои лохмотья, вот так. Пойдем, Рун, поможешь мне с рыбой, а ты, Олаф, последи за огнем, да с дровами не части. Годы уже не те в лес ходить.

— Как скажете, господин! Уж это я умею, — отозвался Олаф, в который раз рассматривая бесчисленные разноцветные настойки.

Не прошло и часа, как за столом веяло ароматом похлебки. Такая еда частично возвращала к жизни ослабевшие тела, возможно, лишь она и давала надежду.

— Вы несомненно прошли через площадь. Видно по вашим лицам, — начал старик.

— Да, господин, мы все видели… — ответил Олаф, отложив ложку.

— Возьми ее обратно, малец. Мы северяне, мы сильные, разве забыл, что я говорил? Не давайте слабости взять верх. Я видывал разное за свою жизнь, воин правда с меня не вышел… Но это не значит, что я был когда-либо слаб, — лицо старика сделалось серьезным, как никогда — Север слабости не прощает!

Олаф кивнул и продолжил есть, выбросив из головы ужасную картину.

— Хорошие были люди эти Голдвины, редкость во все времена. Будь прокляты эти собаки, устроили себе хороший рынок, ничего не скажешь.

— Рынок? — переспросил Рун.

— Ага, думаете их на костре сожгли? Даже не знаю, что лучше… продали их. На таких красавиц всегда покупатель найдется.

— Так значит они живы? Их можно спасти! — неуверенно произнес Олаф.

— Не дури, малец, вы, конечно, парни бравые. Пережили многих, но еще слишком малы. Ваша задача — не умереть, и, кто знает… Возможно, для нас еще не все потерянно… — мудро ответил старик.


Словно в насмешку над его надеждами, все тело внезапно пронзила резкая боль. Старость уже захватила его, а далее — неизбежная смерть. Олаф отвел взгляд, уж он то точно не предназначен для старости. И дожить ли ему до этих времен…


Распрощавшись со стариком, дети устремились домой. Зимой, да еще и на севере, светлое время суток являлось роскошью. С каждым часом снегопад превращался в бурю, будто духи зимы завывали отовсюду рыская в поисках замерзающей жертвы. Сон не заставил себя ждать, единственная радость после столь тяжелого дня.


2


Проснувшись среди ночи, Олаф поторопился раздуть угли, ощущая мороз, что быстро просачивался сквозь прогнившие стены, в то же время, он старался изгнать из головы страшный сон. Рун, как всегда сладко спал, работа настолько выматывала парня, что он мог до смерти замерзнуть, не просыпаясь. Олаф знал, что довольно часто ему так и хотелось.

Пару щепок и древесная кора быстро наполнили светом хибару, и тепло вновь полилось по дому прогоняя леденящий воздух. В углу показалась толстенная серая крыса, в животе страшно урчало, но Олаф научился отгонять эти мысли. Друзья мастера по ловле крыс и если признаться честно, то они куда приятнее на вкус, чем еда на рудниках. Крыса взглянула Олафу в глаза слегка насторожилась.


— Живи пока, — пробубнел Олаф.

Грызун противно пискнул, словно в ответ и принялся прогрызать новую дыру в стене. Олаф вздыхал и всматривался в ловкость крысиной работы, словно видит это впервые — крыса была мастером в этом деле. Сначала это захватывало, а теперь его плавно клонило ко сну.

Странный шум отвлек от размышлений о крысах. Вопреки буре, кто-то пробирался по снежным сугробам. “ В такую то погоду?”— подумал парень. Он заглянул в щель забитого окна — никого. Резкий стук в дверь заставил Олафа отпрянуть от стены.

— Кто там? — спросил Рун, протирая глаза.

— Не знаю, — ответил шепотом Олаф — Не достойно северянина оставить гостя в метель…

Олаф открыл дверь, и ветер со снегом больно ударил в лицо, запустив человека с ног до головы укрытого плащом, он с трудом прикрыл двери на засов.

Переступив порог, гость легко поклонился.

Лицо неизвестного скрывал капюшон, в полутьме лица различались плохо. Его плащ облеплен снегом, а за спиной свисала сумка, которую человек сразу же скинул на пол.

— Проходите к огню, согрейтесь. — предложил неуверенно Олаф.

— Благодарю вас, — сказал незнакомец старческим голосом и подойдя к огню, уселся на доски.

Молчание, казалось, длилось целую вечность. Олаф нервно наблюдал за странным незнакомцем. Человек тяжело дышал, словно раненое животное. Олаф не знал что делать и решил заговорить:

— Простите… но вам лучше пойти в местную таверну. Наша хижина холодная, а из угощений лишь крысы, — сказал он, бросая взгляды на незнакомца.

Ему было не по себе от мысли, кто может скрывать свое лицо. Но инквизитором он не был и это успокаивало.

— Меня вполне устраивает ваш дом. Не могли бы вы принести мою сумку, молодой человек?

Спокойствие и мягкость с которой говорил незнакомец, давало чувство безопасности. Олаф послушно принес сумку и передал старику, последний удовлетворенно кивнул. Осмелев, парень решил спросить вновь:

— Что привело вас в Берг?

— Разве… я забрался так далеко на север? — растерянно произнес человек. — Привело меня то, что многими позабыто и отброшено юноша… То, чего лишились многие из нас…

Сказав это, лишенный сил, старик плавно упал на бок. Олаф подскочил к незнакомцу и снял капюшон. Старик седым не был, черный волос спадал до плеч, а лицо заросло густой бородой. Лишь голос и множество морщин говорило о его возможном возрасте. Бледная кожа. На руках кровь…

— Что с вами? — спросил Олаф

— Я потерял слишком много крови. Руны указали мне путь к вашему дому… но как дети помогут мне…

— Помогут? В чем? — спросил Рун, дав старику воды.

Последний откашлялся. Друзья постелили соломы под голову раненного. Он с трудом развязал сумку и достал оттуда книгу. Книга не из церковных, которые часто видели дети. Ее страницы равномерно вырезаны из кожи животных, а на более толстой коже, что служила обложкой, выжжен знак. Олаф нередко встречал на старых деревьях и камнях что-то подобное. Эти знаки пуще всего стремились уничтожить священники и инквизиция.

— Язычник… — произнес Рун.

Старик заметил, что дети испугались и поспешил заверить, что бояться нечего:

— Сегодня никто не узнает обо мне… Слишком поздно… я так долго искал ее… эта книга так нужна в Винланде… вы должны сжечь ее, это небезопасно!

Старик явно умирал, он бледнел на глазах, а дышать становилось все труднее. Его речь становилась все медленнее, а глаза закрылись. Какое-то время он бредил говоря на непонятном языке, а после выдавил последние слова:

— На запад… к фьорду Рагнара…корабль через две недели… я должен успеть… Винланд…

Старик притих, его грудь больше не вздымалась.

— Умер… — сказал шепотом Олаф и добавил, — Винланд.

Вдруг, на лбу старика появился знак, словно раскаленный металл он какое-то время светился, в мгновение все тело старика будто загорелось изнутри, и вспыхнув ярким пламенем, исчезло, оставив лишь тлеющие угольки.

Друзья переглянулись и вместе посмотрели на книгу, что лежала рядом с угольками.

— Сожги ее, Олаф, — сказал Рун.

— Этот человек отдал жизнь за эту книгу… Имеем ли мы право сжигать ее?

— Он язычник! Ты ведь знаешь, что сделает инквизитор, стоит ему узнать о нашем разговоре. Куда ты ее денешь? Отнесешь какому-то фьорду Рагнара? Мы дальше стен ничего не видели. Прошу, ты должен ее сжечь!

— У нас не будет другого шанса, Рун. Ты понимаешь о чем я.

Рун лег на солому.

— Делай что хочешь, а я не хочу попасться инквизитору или волкам на съедение.

Олаф задумался, наблюдая, как остатки пепла подбирает легкий сквозняк.

— Это ведь могло произойти с кем угодно, но старик пришел к нам, — начал он. — Мы ведь не протянем долго, ты сам знаешь, а Хельга и Йорке… Хвицерк, Йоханнес, Сурд… Они не заслужили этого и были сильнее нас… Теперь у нас есть эта книга. Возможно, сами боги избрали нас…

Олаф провел рукой по обложке, она отдавала приятным теплом. Взглянув на Руна, он увидел, что тот смотрит на книгу.

— Богов давно нет, — неуверенно произнес Рун — их убил бог чужаков, как и наших родителей.

— А что, если нет? Что, если есть надежда? Что, если это ключ к свободе нашего народа? Люди еще сражаются! Целые отряды христиан пропадают в лесах, а этот старик? Ведь он отдал жизнь за эту книгу. Значит, и для нас она должна значить не меньше…

— Ты говоришь… ты говоришь, как викинг в сагах, что поведал нам Руги. Но это саги, Олаф, а мы — не викинги.

— Если ты считаешь меня старшим братом, — продолжал Олаф, — скажи, Рун, окончательно ли ты решил гнить на рудниках до смерти?

Рун закрыл глаза, в его мыслях крутились бесчисленные дни на каменоломне, лица друзей, и смерть, множество смертей.

— Уверен? — вновь спросил Олаф.

Рун открыл глаза:

— Не знаю… Мне страшно, но ты мне брат и прав, больше я этого не вынесу, — сказал Рун, поднявшись. — Это ведь руны? Там, в книге.

— Думаю да, руны и прочие знаки, — листая книгу, сказал Олаф.

Книга завораживала, тепло исходило от нее все больше, руки чувствовали слабую вибрацию энергии.

— Знать бы, что там написано… Без знаний, это всего лишь книга, — заявил Рун.

Олаф с усмешкой бросил на него взгляд, его глаза радостно сверкнули.

— Книга, нам помочь не сможет… — задумчиво сказал Олаф, извлекая из кармана пузырек с красной жидкостью и улыбнувшись, добавил, — потому, мы поможем себе сами.

— Ты украл это! Старик не на шутку разозлится.

— Сомневаюсь, что ему понадобится яд, в ближайшее время, — сказал Олаф.

Друзья переглянулись, страх перед будущим и уверенность в сегодняшнем переполняли их сердца. Но они улыбались, впервые по-настоящему, за столько лет.

Этой ночью их сны витали на западе, не раз они случайно слыхали о море и кораблях, которые, как говорили старики, всегда были родным домом северян. Бесконечная, темная гладь предстала перед друзьями. И одинокий драккар легко идущий по волнам.


Глава 2 Первый шаг


"Подарок большой

не всюду пригоден,

он может быть малым;

неполный кувшин,

половина краюхи

мне добыли друга."

— Речи Высокого.


1


Прошло несколько напряженных дней, прежде чем буря наконец утихла. Каждую секунду казалось, что в дверь ворвется инквизитор, и отыскав книгу закажет у палача два места на виселице, но этого так и не случилось.

Сегодня утром, Олаф вышел из дома в надежде, что прогулка поможет в раздумьях, поможет прийти к какому-то умозаключению накопившихся важных вопросов. Парень часто обращался за наставлениями и душевным покоем к одинокому дубу на окраине деревни. Однако даже покой древа с его безмолвным могуществом сегодня не помогал. Говорить вслух с богами, в деревне среди церковников, словно подписать себе приговор.

"Живы ли еще боги?" — думалось ему.

Олафа снедали не проходящие тревоги: как-то пройдет предстоящий замысел? Время назначенного события стремительно приближалось, а Олаф вместе с другими детьми уже сомневался, выйдет ли из него хоть какой-нибудь толк.

Конечно набравшись сил за период бури, они стали увереннее. Общая цель вернула желание жить, восстановила раны душевные и телесные, и даже если, это делала книга, (которая так и осталась в тайне от остальных детей) Олаф и Рун принимали это с благодарностью.

Им противостояла взрослая, вооруженная сила, которая способна сменить плеть на меч и стрелы, и уж наверняка не станет задумываться, перед их применением.

Но медлить нельзя. Старик сказал: "две недели до отправки корабля". Время неумолимо подгоняло предстоящие события. Еще оставалось одно дело, которое требовалось завершить сегодня, от него во многом и зависел успех, а в частности от самого Олафа.

С самого утра, Олаф и Рун пришли к дому Уля, где к ним отнеслись с недоверием:

— С чего бы это? — поинтересовался Уль, приоткрыв двери.

— Ты был прав и мы с этим согласны. Разве этого мало? — ответил невозмутимо Рун.

— Маловато.

Уль уже закрывал дверь, но Олаф остановил его подперев дверь ногой.

— Без нас ты не справишься, стражников много и бегают они быстрее любого из вас. У нас есть кое-что, что поможет это исправить.

Вожак задумался, но все же кивнул и пустил парней в дом.

— Я проверял вашу уверенность, — спокойно произнес он.

Дом отличался большим размером, но в целом являлся таким же убогим. Брошенный богатым бондэром (землевладельцем) во время войны, он был разграблен мародерами, и в последствии стал домом для десятка бездомных подростков. Уль, как самый взрослый взял ответственность на себя. Каждая потеря, выжигала глубокий шрам на его сердце, некогда веселый парень стал угрюмым и молчаливым, но все так же сохранял верность своей новой семье.

Девятеро подростков сидели у огня, обжаривая только пойманных здоровенных крыс. Бросив недоверчивые взгляды они продолжили свое занятие.

— Что они тут делают? — спросил парень со шрамом на щеке, недоверчиво взглянув на вошедших. Звали его просто — Шрам.

— Решили присоединится к нам, — ответил Уль, усевшись на единственный в доме стул.

— И ты позволили им это? — поинтересовался другой, длинный и тощий по кличке Ветка.

— У нас нет выбора, нам нужно больше сил. Тем более у них есть что предложить нам.

— Так и есть, — сказал Олаф и достав из кармана пузырек показал его всем присутствующим — это, яд Альрауна.

— Чушь! — усмехнулся Ветка.

— Нет! — рявкнул Олаф. — Мы видели его… Несколько лет назад Руги выкопал его с корнем Мандрагоры. Мы пришли как раз в тот момент, когда мелкая тварь проснулась и перевернула весь дом.

— И что с ним стало, с Альрауном? — заинтересовался Шрам.

— Ничего хорошего! Он укусил меня за ногу… — фыркнул Олаф, показав шрам от двух толстых клыков.

— Мы загнали его в угол, — продолжил историю Рун. — Я почти успокоил это, дивное создание и…

— И я убил его метлой! Ничего ты его не успокоил, до сих пор помню эти бешеные глаза, два острых зуба, и десяток ног схожих с корнями, — Олаф запнулся пытаясь выкинуть существо из головы. — После… если бы не десятки эликсиров старика… Место крови вышли бы все мои внутренности. Старик долго злился, он надеялся что Альраун принесет ему удачу, и здоровье… Но в итоге, выжал из него всю кровь со словами — "Не пропадать же добру!"

— Этого пузырька хватит отравить половину гарнизона, нужно лишь дождаться действия яда, — закончил Рун.

— Это лучше, чем ничего! — согласился Уль. — Возможно, это даст нам шанс!

— Как же мы заставим их его выпить? Насильно заливать в глотки? — не унимался Ветка, вызвав ехидный смешок среди собравшихся.

— Это не к чему, — ответил нервно Рун.

Ему никогда не нравился этот длинный доходяга, сующий всюду свой длинный нос и вообще бывший одной из причин, почему друзья жили отдельно, на дух не перенося своего рода самоуверенных надутых глупцов. Не понаслышке зная, что он и Толстяк были из семей зажиточных аристократов. Олаф и Рун часто не понимали, как вообще им удалось пережить столько крепких детей.

— У нас есть план, — продолжил Олаф, не дав Руну попасть в сети насмешек. — Наш надсмотрщик задолжал другим выпивку и уже подготовил не малый бочонок стоящий в гарнизоне. Все что осталось, это пробраться туда и вылить содержимое пузырька внутрь.

— Проще простого! — воскликнул Ветка. — И кто же это сделает, кому наплевать на свою шкуру? А если поймают? Все дело будет висеть на волоске, стражники выпотрошат бедолагу, чтобы узнать правду.

— Это сделаю я! — уверенно сказал Уль. Встав со стула, он возвышался над остальными и оставался все еще крепким парнем, хоть плохое питание заметно сказалось и на нем.

— Нет! — запротестовал Шрам, — без тебя эта затея ничего не стоит. Случись что с тобой нам всем конец.

— Это, сделаю я, — менее уверенно, но все же твердо сказал Олаф.

— Но ты… — хотел было начать Уль.

— Нет, — отрезал Олаф. — Я могу. Я меньше тебя и проворнее. Причем не раз бывал в том месте, выполняя различные поручения. Не смотри так на меня Рун, кто-то должен это сделать, но не ты, нет, у тебя еще будет возможность показать себя…

С этой мыслью Олаф брел по улице уставившись в землю, пока не наткнулся на кого-то огромного. Меч на поясе, толстая кольчуга, Олаф прищурился ожидая удара, но его так и не последовало.

— Ты чего малец? — мягко спросил неизвестный. Его лицо украшала выстреженая бородка, могучие плечи укрывала накидка из меха, а за спиной висел широкий круглый щит. Незнакомец улыбался и как показалось Олафу, был настроен дружелюбно.

— Ослеп небось от голода, ну ничего дело поправимое! А ну-ка скажи малец, где ближайшая корчма?

Незнакомец выражался странно, Олаф привыкший к иностранцам, сообразил, что воин говорит с акцентом.

— Как ее… Таверна по вашему!

— В конце улицы господин, " Медвежья Берлога", — наконец ответил Олаф.

— Тебя то, как звать? — поинтересовался человек.

— Олаф, господин.

— Вот что, Олаф, никакой я тебе не господин, зови меня Варус, или просто Вар.

— Как скажете гос… Вар, — улыбнувшись поправил себя Олаф.

— Пойдем Олаф, стоит перекусить! Не желаешь составить компанию, чужаку?

— Конечно! Вот только таких как я, туда не пускают…

— Я думаю, это тоже поправимо, парень… Пойдем, чего гадать, дела стоя на месте не делаются.

В таверне "Медвежья берлога", ранее "Тролль и Эль", уже давно хозяйничал южанин эмигрант. Но ранее, так и сейчас оборванцев тут не жаловали.

— Это еще что такое? — возмутился толстый трактирщик, уставившись на новоприбывших в особенности на Олафа.

— Это я, глупец, не видно что-ли, а парнишка со мной, — сказав это, воин швырнул серебряную монету толстяку, и добавил, — принеси эля, да курочку пожирнее.

Трактирщик какое-то время продолжал как вкопанный наблюдать за тем, как двое уселись за свободным столом (в зале сидело несколько человек и один из них словно торопясь быстро покинул таверну) и все же недовольно хрюкнув отправился выполнять заказ. Обед долго себя ждать не заставил, молодая, угрюмая девушка принесла горячую курицу с луком и пинту крепкого эля. От запаха Олафу вскружило голову. Последний раз курицу в таком виде он видел еще совсем маленьким. Олаф не мог поверить в случившееся, все происходило так, будто он не был кем есть и сидел на равных с воином. О такой чести, можно только мечтать.

— Ну чего сидим? Налетай, а то еще улетит пташка! Вот так молодец!

Парень не спешил, пытаясь держаться гордо, хоть и получалось это с большим трудом. Согревшись и набравшись храбрости сытого желудка Олаф наконец расслабился.

— Смотрю я на тебя и себя вижу, тоже когда-то как и ты бесцельно шатался по жизни… А вокруг такие же, как этот пузатый, от них добра не сыщешь, они то и себя не любят, не то что других, а прикрываясь своим Богом и на подлость не скупятся.

— Прям как я? — удивился Олаф, бросив последнюю обглотаную кость. — Но как вам удалось, стать таким… — добавил он, бросая взгляд на лежащий рядом меч.

Ничего подобного парень не видел. Такую рукоять, могла обхватить лишь могучая рука.

— Каким? Воином? — усмехнулся Вар.

Подозвав парня поближе, он шепотом обьяснил:

— Я таким родился на свет. А ты, разве…нет?

Подмигнув Олафу, Вар ударил по столу, эль явно поднял ему настроение.

— Ну что, малец? Еще по одной?

Вдруг дверь в таверну распахнулась. Внутрь, звякнув сбруей вошли три рыцаря в черном, во главе с инквизитором. Вар придвинул меч поближе.

— Так-так ну и кто тут у нас, — сказал инквизитор, бросив взгляд из под капюшона. — Еще один безбожник…

— А чего собственно надо? — поинтересовался воин, заметно рассердившись.

— Ходишь тут, сеешь смуту среди детей своими речами. Хамить рабу Божьему на глазах у трактирщика, не порядок… Думаю придется тебе пройти с нами, — глаза инквизитора злобно сверкнули.

— Беги малец домой, детям тут больше не место. — сказал Вар, подтолкнув Олафа. — Беги, все в порядке.

Инквизитор провел парня взглядом, но задерживать не стал. Его цель намного больше и опаснее. Потому, он сразу забыл о Олафе.

— Ну так что, сам пойдешь или силой? — с угрозой сказал инквизитор и трое обнажили мечи.

— Ну что ж, — ответил Вар. — Раз есть выбор, то я выбираю силой.

Выхватив меч из ножен, он одним ударом разрубил стол на котором минуту назад обедал. Никто из рыцарей назад не попятился, инквизитор лишь усмехнулся.

— Схватить его!

Самый крупный из рыцарей пошел в атаку подняв над головой меч, но Вар швырнув обрубок стола угодил по лицу, свалив неудачника на пол.

— Вот и встретились пес! Сейчас ты за все ответишь! — рявкнул воин.

Второй заходил справа, а третий, подняв товарища, пытался занять левый фланг.

С легкостью отразив несколько выпадов, воин нанес удар эфесом помяв рыцарю шлем. Инквизитор близко, один удар мог покончить с обидчиком, но вдруг, что-то тяжелое с треском разлетелось об голову, в глазах потемнело.

— Толстяк… — лишь успел произнести Вар, развалившись на полу.

— А это на десерт! — ухмыляясь сказал трактирщик, отбросив остаток дубины.

Инквизитор пнул ногой здоровяка, убедившись, что последний в глубоком беспамятстве.

— Этот язычник чуть не убил меня! Мне что, трактирщиков нанимать в охрану? — завопил инквизитор.

Он никак не мог припомнить, кто это такой.

— В темницу его, завтра будет уйма времени, что бы податься в воспоминания.

Олаф долгое время наблюдал из-за угла, как связанный Вар пытался бороться, но частые удары все же лишили его сил. Кому есть дело в это жестокое время до иностранного воина, посмевшего связаться с инквизитором… Олаф винил себя за бездействие, на мгновение слепая ярость окутала его разум, еще б немного и он сорвался на помощь, но вовремя опомнившись отступил. Во рту чувствовался вкус железа, сплюнув сгусток крови он старался найти причину, но так и не нашел. Олаф не раз замечал за собой необъяснимые вещи, но после появления книги, они участились.

Он наблюдал, как доброго человека вновь волокут в темницу и отвернувшись отправился домой. Он не в силах бороться… не сейчас…


2


Постепенно день сменился ночью. Как и сейчас, уныло-бледное становится смоляно-черным, когда кто-то собирает с древнего небосвода все ярко сияющие звезды.

"Ты должен двигаться дальше" — прозвучал в голове Олафа собственный голос.

Впервые в жизни, он по своей воле подвергал себя столь большой опасности, и этот страх, тесно смешался с благоговением.

Ночь шептала легким ветром, снег щедро сыпал скрывая шаги. Размеренно и ловко, Олаф пробирался по деревне, осторожно обходя одинокие жаровни, у которых несомненно крутилась стража. Парень, благодарил судьбу за то, что часовые самонадеянно оставляли посты, но самое сложное впереди.

Гул сзади, заставил Олафа обернуться навстречу снегопаду — как раз вовремя, чтобы увидеть, двоих патрульных выходящих из-за дома. Один из них сердито пнул ногой по ведру, после того, как споткнулся о кучу хлама. Не придумав ничего умнее Олаф нырнул в стоящую рядом бочку.

— Ты слышал? — насторожился патрульный.

— Слышал, что? — ответил другой, по всей видимости привыкший к частым заявлениям товарища или попросту безразличный.

— Там, у дома! Там что-то есть! Давай проверим…

Олаф винил себя за беспечность. Достаточно увидеть следы или заглянуть в бочку и ему конец. Все что оставалось, это сидеть и молится.

— Хватит с меня твоих выходок Джон! Ничего там нет!

— Но я точно что-то видел!

Над головой кто-то ухнул, испугавшись, Джон растерянно замахал копьем.

— Убери чертово копье! Вон твой враг, сидит на крыше, — рявкнул второй, осветив факелом филина.

— Дай мне чертов арбалет Пит! Я убью эту тварь.

— Тебе мало что нас тут каждое дерево хочет убить, хочешь чтоб и птицы ополчились? Пошли, давай, пошел, арбалет ему мой подавай! Засранец.

Как только голоса утихли, Олаф выбрался из бочки. Напряжение отступило и он, какое-то время восстанавливал дыхание.

Удивительное открытие пришло парню в голову — он видел ночью словно днем! Но месяц, все так же скрывался за тучами, а Джон вдалеке вновь о что-то споткнулся. Стало легко, слух обострился, кровь закипела желая движения. Олаф улыбнулся, чтобы с ним не происходило, сейчас это на руку. Гарнизон совсем близко, парень выдохнул и двинул вперед.

Прямоугольное здание построено недавно. Огромная комната в левом крыле служила местом для отдыха караула, а в правом размещался арсенал и склад. В центре крутая лестница вела вниз, в ту самую темницу, где Вар ждал расправы. Олаф со всех сил боролся с собой, склад его изначальная задача и он намерен завершить начатое.

Забравшись в канаву для стока, Олаф скрытно добрался до стены, страшно, но адреналин преобладал. Несколько стражников у входа что-то увлеченно обсуждали, позволив парню незаметно пробраться ко входу. Укрывшись в чулане он прислушался — с большой комнаты доносился храп, несколько крыс шмыгнули с сухарями к темнице.

Достав из кармана пузырек и затаив дыхание парень пробрался в арсенал — по обе стороны комнаты располагались пирамиды забитые различным оружием. Среди всего и меч Вара, он гордо возвышался над остальным ржавым хламом. Олаф невольно потянулся к рукояти, но тут же отстранил руку, спрятавшись за одной из пирамид.

Несколько солдат вышли из склада недовольно бурча:

— Почему мы должны таскать эти бочки!

— Потому что он старше по званию! Главное, не забыть что она рядом с овощами.

— Ох и допрыгается этот Вельш со своими играми, зуб даю, кто-то из детишек его когда нибудь да порежет…

"Порежет" — повторил Олаф, смотря вслед проходящей паре. Несомненно это, хорошая идея. Вкус железа вновь заполонил рот, казалось он чуял каждую крысу в этих стенах, они привели его в ярость! Да что там ярость, настоящее бешенство! Олаф не знал сколько прошло времени прежде чем он совладал с собой. Мышцы ныли от напряжения, казалось каждая кость вот-вот треснет. Мгновение назад новые чувства привели его сюда, а теперь чуть не погубили все достижение. Он должен совладать с собой, чтобы это не было, оно не должно брать над ним верх…

И вот, наконец, он увидел ту самую бочку, ее оставили на виду среди ящиков и забитых под завязку мешков с овощами. Подняв дубовую крышку Олаф вылил содержимое пузырька внутрь. Задача выполнена, миг отделял парня от триумфа, но у лестницы его словно удержал барьер… Выдохнув, он вернулся к арсеналу за самострелом, и на удивление с легкостью зарядив арбалетный болт, бездумно стал спускаться вниз.

Узкая лестница плавно переросла в широкую комнату центр которой занимал стол, за ним тихо посапывал тюремщик, что-то бормоча во сне. Виной тому была выпитая до дна фляга.

Камеры вокруг пусты, кроме самой маленькой у стены. Большую часть ее занимал человек, который узрев Олафа схватился за стальные прутья.

— На поясе… — чуть слышно указал Вар.

Направив самострел на тюремщика, Олаф затаил дыхание. Дрожащей рукой он потянулся к ключам… Еще немного…

Стражник "неудачно" хрюкнул, тренькнула титева, арбалетный болт пробив череп на сквозь, впился в столешницу, оставив беднягу навсегда в мире снов. Олаф испуганно попятился назад, вытирая лицо от капель крови. Не так он хотел мстить врагам, только не как они…

— Олаф! Олаф! Взгляни на меня! — старался пробиться к нему Вар. — Ты не виноват, это случайность! Взялся за дело заверши до конца!

Бросив самострел Олаф выхватил ключ у покойника и быстро отворил камеру. Вару здорово досталось, при первой встрече его лицо выглядело более приятно.

— Эх парень! Я тебе во век не забуду! Скорее наверх, нужно убираться отсюда, только заберу свои вещи…

— Я убил его, — чуть слышно произнес Олаф. — И убил бы вновь… Разве это, правильно?

Вар бросил взгляд на труп, кровь с его головы уже собралась в огромную лужу под ногами.

— Не все в жизни должно быть правильным, парень. Иначе зло непременно возьмет верх. Главное лишь цель, а препятствия, будут всегда…

О побеге узнали только под утро. Когда под тонким покрывалом снега обнаружили несколько мертвых стражников. Весть еще не дошла до инквизитора, когда три трупа лежали у мест своих могил. Жители здешних лесов, чуют человеческую кровь на многие мили, они не любят церковников, поэтому похороны проходили без церемоний.

Инквизитор лично возглавил дело по поимке убийцы. Обвинения и приговоры в его послужном списке тянулись долгой чередой фамилий и имен, его имя известно во многих землях как Карл Выжигатель, и ожоги на лице говорили о причине столь фанатичной жестокости. Если его кто-то хочет убить, значит одно из дел не завершилось, дело чести, эту оплошность исправить.

Вар это знал, потому, пути товарищей разошлись на первом перекрестке.

— Пока этот человек жив я не в силах вам помочь, Олаф — тяжело выдохнув произнес Вар. — Но как только он умрет, я верну тебе долг.

— На завтра назначен побег, возможно десятки детей погибнут так и не увидев свободы… Уведи Карла и его солдат на юг и твой долг будет оплачен.

— Но это же безумие!

— Это наше дело! — уверенно ответил Олаф.

Вар нехотя кивнул.

— Будь по твоему парень… будь по твоему… Помни лишь, что главное достоинство храбрости — благоразумие. Не погибай.

— Как ты покинешь деревню?

— Как воин, Олаф. Как воин.


3


"Пройди нас стороной богиня Хель"… — подумал Рун, рассматривая самодельный нож. Хрупкий метал так же не надежен как завтрашняя затея. Нет, Рун не боялся, он лишь хотел чтобы смерть никого не коснулась. В то время, когда Олаф скрылся во тьме, рискуя жизнью за общее дело, Рун волнуясь за друга проводил время у книги, в надежде, понять хоть что-то, что поможет им остаться в живых.

Но когда, он казалось был близок к разгадке, невидимый барьер разрушал все надежды.

Он будто слышал шепот книги, она говорила о силе которую таит и душе которой откроется. Рун решил стать этой душой — чего бы это не стоило…

Это в его духе, хоть сам он чаще считал себя трусом. Слова о смерти богов были лишь капризом, нет, он никогда в это не верил, ему казалось, что случись такое и его народ бы исчез, словно странный старик превратившись в пепел.

Вновь раскрыв книгу на первой странице, он попытался отвлечься от тревожных мыслей.

Надписи не ясны, но небольшое изображение напоминало ритуал. Мысль будто пришла извне, и парень испугавшись ее, все же прислушался.

Рун выбрал из огня обгоревший уголек и начертал такой же знак как в книге. После став в центр вознес руки и закрыв глаза сам не зная почему сказал:

— Иса.

Тишина. Парень приоткрыл глаз, но все как прежде. Усмехнувшись со своей глупости, он сделал шаг и тут же провалился в снег.

"Сон?" — подумал Рун, смахнув с лица снежинки. — "Нет уж, во снах настолько холодно не бывает".

Ночь в этом месте светлая хоть луны не наблюдалось. Ветер беспрерывно дул пронизывая тело до костей. Безжизненная, снежная степь расскинулась вокруг, вдалеке с трудом различались высоченные ледники, словно безмолвные одинокие стражи они по одиночке наблюдали за пустотой.

Как он мог совершить столь дерзкий поступок? Как мог отважится провести ритуал без капли знаний? Теперь все это, не важно. Он оказался среди бесконечного снега и льда, и тут погибнет от холода, забытый, одинокий.

— Знания не всегда приятны, — прозвучал голос будто отовсюду. Испугавшись, Рун заозирался.

— Кто вы? — выдавил он из себя.

— Я? — возмутился голос столь громогласно, что один из ледников вдалеке, рассыпался на мелкие осколки. — Я холод, я лед, я смерть и неподвижность… Я сам север! Но важнее узнать кто ты! Один из немногих смертных, ступивших на эту землю и уж точно первое человеческое дитя. Зачем ты здесь? М? Может облик твой обманчив?

Последние слова звучали с угрозой. Рун с трудом преклонил колено перед могучей силой, невыносимый холод и страх сковал его тело, но все же, собрав остатки духа, он дрожащим голосом произнес:

— Я лишь Рун, оборванец и бродяга, пустое место на северной земле… Друг Олафа…

Холод стал отступать, размеренно и постепенно все тело согрелось. Даже воздух стал теплым и мягким, Рун удивленно пошевелил вновь послушными пальцами.

— Чего ты хочешь? — спросил голос. — Зачем рискнул жизнью?

— Я лишь хочу спасти друзей, найти ответы на вопросы… — неуверенно произнес Рун.

— Какие вопросы?

— Почему книга оказалась у нас? Достойны ли мы пройти этот путь?

— Времена пред начертанных судеб, ушли. Теперь, смертные творят свою судьбу сами!

Достоин ли ты? Суди по своим деяниям!

Рун поднял голову, все та же пустота окружала его, но холод и ветер обходил стороной.

— Время неустанно следует своему пути! Но здесь — время ничто! Смертные нуждаются во времени, ступай! Быть может, мы еще встретимся… Заклинатель…

Рун открыл глаза. Он сидел на своем любимом месте у огня, держа в руках книгу. Знак на полу исчез, на руке, растаяло несколько снежинок. Парень улыбнувшись взглянул на дверь, спустя мгновение, в нее постучали.



Глава 3 Вар Дух Леса



«Раз и навсегда — пусть

Молот упадет на них.»

— Архиепископ Медичи.


1


Ульрих знал, что все боялись и сам боялся не меньше других. Как самый старший, он тянул бремя воспоминаний о войне, о первых корнях того самого страха. Потому, больше всех понимал какой ценой может достаться свобода.

Он один из первых познал кишащие клопами клетки. Терпел утраты, тянувшиеся чередой убийств и казней. Его отец, верный своему делу до конца, погиб среди друзей вдалеке от родного дома. Теперь он, сын своего отца, ведет друзей на возможную смерть.

Нет, о поступке своем Ульрих не сожалел. Напротив, был им очень и очень доволен. Он знал, что ведет себя легкомысленно, но в побеге, он нашел выход для пламени неукротимо бушевавшего в сердце. Так или иначе смерть бродит рядом, почему же не рискнуть запутать следы?

Конечно, подростки отнюдь не наивны, там в лесу их ждет неизвестность, многие из них несомненно погибнут, но даже капля великого моря под названием свобода — стоит любых средств. Их отцы были викингами, они гордо шли навстречу смерти и их сыновья станут для других примером.

— Это все? — поинтересовался Ульрих, осмотрев куски металла, с трудом напоминавшие ножи.

— Я сделал все возможное… — ответил Шрам, по привычке потирая щеку.

Ножи, яд и десяток отважных парней. Несомненно, в других деревнях дела обстоят не лучше.

— Я знаю, ты никогда не подводил меня, — не сдержав улыбки ответил Ульрих.

Похлопав товарища по плечу, вожак повернулся к остальным.

— И так, осталось только дождаться вестей от наших друзей…

— Или палача… — не упустил момент Ветка.

В дверь постучали. Один из парней, заметно нервничая отворил двери. У входа стояли Олаф и Рун, их лица говорили об одном — пути назад нет.

Вар оказался прав. Инквизитор ни секунды не медля взялся за дело, захватив с собой не малую долю гарнизона. Олаф испугался, думая, что из-за побега Вара отменят работы и тогда, все старания пойдут прахом. Но появление Вельша и погрузка двух бочек на сани, впервые принесли ему радость. Теперь, численный перевес на их стороне, стоит яду сделать свое дело и у них будет шанс!

— Вперед! Не то пройдусь кнутом по вашим спинам! — рявкнул Вельш и группа двинулась к руднику.


2


Волчий вой эхом раздался в лесу, Олаф прислушался, знакомый запах резко ударил в нос, но он отмахнулся. Только не сейчас, когда так нужен контроль, он не позволит неизвестности взять верх, только не сейчас!

"Книга чувствует", — не менее тревожился Рун.

Бережно вшитая с внутренней стороны куртки, она пульсировала неприятной энергией. Парень все больше убеждался, что книга жива, она будто знает, что назревает опасность и предупреждает, о возможной судьбе.

— Когда придет время, чтобы не случилось бегите не оглядываясь! — негромко пробормотал Ульрих. — Я слышал, как стражники говорили о повстанцах на севере. Возможно, мы сможем добраться до них.

— Им наверняка нужны люди, мы много чего умеем, — согласился Шрам.

Рун хотел было что-то сказать, но Олаф отрицательно замотал головой. Чтобы не случилось они поклялись беречь книгу, потому все должно остаться в тайне.

Приблизившись к руднику, дети начали разбирать кирки, не забыв поправить ножи в рукавах.

Мало-помалу звон ударов раздавался по всему руднику. Другие группы постепенно прибывали, и весть о побеге быстро разнеслась среди подростков.

Вельш собрал надзирателей и караульных у огня. Казалось, все шло как никогда удачно. Несколько бойцов оставались на постах, и все же пиршество, в общем и целом, возымело нужный эффект.

Эль рог за рогом разошелся среди часовых, слегка захмелевшие люди разбрелись по своим местам и Вельш, как всегда, принялся хороводить с кнутом.

— Сколько ждать? — нервно спросил Уль.

— Скоро! — мрачно отозвался Олаф.

— Это ведь не укус, нужно время, — добавил Рун.

Ульрих хотел сказать что-то еще, но тут же умолк, справа донесся кашель. В то же время смолкли и перешептывания других детей, очевидно так же услышавшие долгожданный звук.

— Чертов север! — громко буркнул Вельш, вновь кашлянув в кулак.

В мгновение, подобный звук охватил весь рудник, но подростки, будто не обращая внимания, продолжали работать ожидая сигнала.

Неудержимый кашель, свалил Вельша с ног. Со спины казалось, что вот-вот его легкие вырвет наружу.

Подгоняемый гневом и рвением, Ульрих подался к нему. Хоть страх велик, он все же сделал первый шаг навстречу свободе. В этот момент книга чувствительно обожгла спину, Руна охватило дурное предчувствие… Но Уль уже рядом, с рукава скользнул нож, крепко сжатый в руке, он навис над спиной ненавистного человека.

«За отца» — скользнула мысль.

— А!

Резкий удар сбил парня с ног. Ульрих упал на спину.

В глазах потемнело, с брови заструилась горячая влага, стараясь удержаться в сознании, он смахнул стремящуюся к глазу кровь.

Над ним нависла самодовольная гримаса Вельша, расплываясь в улыбке полной прогнивших зубов.

— Я же говорил! Говорил, что он это сделает! Гоните монеты ребятки! — радостно крикнул Вельш и придавив ногой грудь Уля, добавил, — Эй, парень! Хоть ты скоро и сдохнешь, знай, я в тебе не сомневался!

Олаф не мог поверить своим глазам… Они знали о побеге и яде! Все это время играя свои роли, солдаты пили обычную воду…

Олаф оглянулся. Где же Ветка?

Тощий предатель поспешил к Вельшу, злобно смотря на окружающих.

— Как ты мог? — выдавил из себя Рун.

— Ничего бы не вышло! Мы бы погибли в лесу один за другим, я не хочу! Я хочу жить!

— Трусливый ублюдок… Ты не достоин быть одним из нас, — с трудом произнес Ульрих. Нога Вельша не давала дышать.

— Пусть так! За то я буду жить! — рявкнул Ветка, нервно посмеиваясь.

— Хватит болтовни! А теперь, дьявольское отродье слушайте сюда! — во всеуслышание прогремел Вельш. — Куда бы ваши тощие задницы не стремились бежать, мы узнаем и найдем вас! Потому что, ваши мерзкие, проклятые, северные душонки, смердят на тысячи миль!

Раздавшийся хриплый кашель, заставил часовых взглянуть на Вельша, но тот отмахнувшись, неуверенно продолжил:

— Я повешу всех заговорщиков… Но сначала, изрядно напою этим ядом… Что за…

Вельш убрал ногу с груди Ульриха, дав, наконец, парню нормально вдохнуть. Недоумевая, он схватился за грудь, а затем за живот, внутри все пронзила давящая боль. Выпитое обожгло все внутри, вызвало слезы и сухость во рту. Будто судорога сжала горло, и ужаснувшись, он сплюнул сгусток крови на снег.

Олаф воспрял духом, узрев как караульных одного за другим постигла та же участь.

— Я перепутал бочки, Рун! Ты слышишь! Я перепутал!

— Я убью вас! Выпотрошу каждого! — упав на колени прохрипел Вельш. Он пытался подняться, но кашель все больше лишал его сил. Хватая руками в снег, он с трудом поднял голову и ужаснулся…

— За отца!

Вельш лишь успел открыть рот. Нож впился ему в глаз, достаточно длинный чтобы убить. Так и застыв он рухнул замертво.

— Все в лес! Живо! — заорал Олаф.

Началась суматоха. Десятки подростков устремились к лесу, кирками и ножами пробивая себе путь. Некоторые солдаты, обессилив от боли, испытали на себе весь гнев стальных инструментов. Но большая часть, еще держалась на ногах.

В ход пошли стрелы. Одна за другой устремлялись в спины беглецов, многие достигали цели. За спиной кто-то вскрикнул, но Олаф не оборачивался.

— Скорее, Рун! — лишь подгонял он товарища.

Один из самых жестоких караульных преградил путь, с кровью у рта и бешеными глазами, он рассек воздух мечом и одним грубым ударом, убил впереди бегущего парня.

— Налево! — закричал Олаф.

Но поздно.

Убийца оказался ловким. Прыгнув он схватил Руна за ногу, и парень вскрикнув упал. При падении выронив нож, парень лихорадочно шарил по снегу в надежде спастись.

Брызгая слюной, человек хотел добраться до шеи и ухватившись за спину парня завыл. Рука почернела от ожога, но он не мог разжать пальцы. Олаф, наконец дав волю гневу, с криком бросился на врага. Караульный обернулся пытаясь защититься, но безнадежно опоздал: нож Олафа впился ему в грудь обломившись на рукояти.

С трудом соображая, Олаф помог другу подняться. Опасаясь новых врагов, он нервно замотал головой, и его взгляд упал на лежащее неподалеку тело. Это Шрам… со стрелою в спине — он обрел свободу.

Новый свист привел друзей в чувство. Ни секунды не медля они устремились на запад. Лес уже совсем близко.

— Олаф!

Друзья оглянулись на север. Ульрих и трое выживших с их группы, зазывали к себе. Но Олаф и Рун с печальными лицами, лишь отвернувшись устремились в лес.

— Но почему? — поинтересовался один из парней.

Ульрих понимающе кивнул.

— Бежать с нами, изначально не входило в их планы…


3


Солдат Вар учуял задолго до того, как первый из них показался впереди. Он знал: что запаха они его не чуют, как не слышат и шагов. Несмотря на давно прошедшую войну, большая часть войск состояла из крестоносцев, которые за всю экспансию так и не отточили навыки в лесу (Местные воины в большей части погибли на Великой войне или занимали отряды повстанцев)

Среди сопровождающих Карла имелось с десяток Черных Рыцарей. Вдобавок к этим, в охоте участвовало несколько охотников на ведьм. За охотниками-то, если не считать «Элиту», Вару и следовало присматривать в оба глаза.

Пусть основная их задача не сходилась с планами Карла, все же они не становились менее опасны. Воин знал не понаслышке, что орден не брезговал использовать различное магическое оружие, настойки и артефакты. В большей степени, они убивали себе подобных и даже женщин. От воспоминаний, кулаки невольно сжимались.

Вар охотился, вся его жизнь была охотой. Теперь, она вернулась к нему, словно утраченная рука, будто восходящее солнце билось в его сердце. И даже в самой серой точке Норланда, где дул холодный ветер, он был как дома, среди лесов.

Немногие знали о прошлом Вара, он силен своими знаниями и обременен ношей, унаследованной от древних предков. Все потерялось, померкло, кроме жгучей мести, которая так близко. И он исполнит ее, как человек, только так…

Карл свято верил, что благословение сверху, направляло его взор. Никто и ничто не могло укрыться от гнева Возжигателя, словно смерть, он неустанно преследовал своих жертв. Даже сейчас, под широким красным плащом горело пламя ненависти, раскаляя кольчугу до красна. Но Вар — не убегал. Напротив, он рядом, следит за ним сквозь толщу леса. Карл это чувствовал и восхитился бы человеком, что посмел бросить вызов Возжигателю, но вспомнил и усмехнулся.

— Вар! Это ведь ты? — крикнул он.

В ответ послышалось глухое карканье среди крон. Тонкие ветви рассеянно колыхнулись, обронив песчинки снега, но лишь пестрый хвост фазана, мелькнул у терновника вдалеке. Инквизитор слегка преклонился, опираясь на шею скакуна, его бесчувственный взгляд скользнул по снегу, лишний раз убедившись в отсутствии следов. Изуродованные губы изобразили подобие улыбки.

— Я думал ты мертв… Зачем ты проделал столь долгий путь? Ради отца? Чести? Ради нее? О да, это наверняка ради нее… Кто как не она заслужила смерти!

Солдаты насторожились, им мнилось, будто кто-то огромный тяжело дышал в глубине.

— Ранее ты был менее сдержан! Наверное сидишь там и дым валит со всех щелей! Ты боишься, знаешь, что будет лишь стоит тебе объявится в своем истинном обличии. Солдаты! Не тратьте время на поиск следов, ведь эта тварь рождена чтобы прятаться среди леса. Ради кого ты явился демон! Ради себя или ради шлюхи?!

Дыхание утихало… Ровно и размеренно словно, шелест травы. Легкий туман плавно возникал над землей.

В другом мире, в другое время, нагое женское тело плотно прижалось к нему. Она — это ласковое тепло ночного ветра. Она — это дождь ласкающий его щеку, песни птиц и танец ручьев. Она — та девушка, которую он больше не сможет назвать своей.

Инквизитор возвел руки к небу, подражая ему охотники на ведьм прочитали молитву и вплетая неизвестные слова сияли светом.

Мутная пелена отступала, оставляя за собой, крепчающий образ человека. Голый торс имел огромные шрамы, слегка прикрытые густым черным волосом. Могучая рука, вскинув на плечо длинный меч крепко сжимала рукоять. В его взгляде читалась ярость хищного зверя, но холодная как осколок льда.

Размеренно, словно изучая, он наблюдал, как солдаты стягиваются к инквизитору, обнажая клинки.

— Явил себя… как глупо… — холодно произнес Карл. — Это она тебя научила? Вот как ведьма подбиралась к своим жертвам.

— Ты не достоин говорить о ней, — спокойно ответил Вар.

— Это потому, что я казнил больше людей чем она, несомненно. Тогда почему ты имеешь на это право! Разве я смог превзойти тебя? Наверное ты возомнил себя Йоганесем, что бился на мосту против десятитысячной армии или Хеймдалем, что сразил пятерых ангелов вестников. Кто ты без своей силы, демон? Ты умрешь здесь, я сделаю все, чтобы ты никогда с ней не встретился!

Инквизитор чувствовал — его не сломить. Глухая ненависть, погребена задолго до встречи и теперь обуздана в могучих руках. Но чего ему бояться? Почему он вновь испытывает это странное чувство, потерянное в то время, когда огонь коснулся его души…

— Ты прав, перед тобой человек, а в руках моих лишь меч. Мое имя, недостойно быть равно столь великим именам. Ибо слава их не померкнет в веках. Но твое имя… будет забыто, я сделаю все, чтобы ты, никогда не встретил своего Бога!

Жуткий вой раздался вокруг. Солдаты растерянно оглядывались, с трудом различая серые пятна среди отдаленного тумана. Будто призраки они метались вдалеке, то появляясь, то исчезая среди деревьев. Они стремительно приближались, разрывая снег могучими лапами. Один из солдат закричал. Самые шустрые набросились ему на спину, разрывая беднягу на части.

— Волки! Демоны!

— Засада! — послышалось отовсюду.

Карл затейливо выругался. Как одержимые, дюжина волков набросилась на солдат. Зубы впивались в щиты, а когти рвали кольчуги. Они дрались яростно… Куда яростнее чем обычные волки — такие, живут лишь в лесах Хольмгарда. Пропитавшись ненавистью Вара, они сражались насмерть, гибли от мечей, топоров и копий.

Сам же воин, устремился вперед.

— Убить его! — скомандовал Карл.

Его конь с трудом сдерживал натиск двух молодых волков. Желая славы, они не отводили взгляда от жертвы и вцепившись в горло все же повалили скакуна на землю. Инквизитор лязгнул одного из нападавших железной перчаткой и обнажив серебряный клинок воткнул второму в пасть.

Черные рыцари встретили атаку без заминки. Вскинув меч Вар парировал удар первого из них и рассек горло одним точным ударом. Другие не уступали, лязгнула сталь клинков, один за одним могучие удары порождали целый сноп искр.

Несколько волков поспешили на помощь. Позволив расправится еще с несколькими Черными. Цель была близко.

Но резкая боль поразила все тело, не в силах справиться с ней Вар рухнул на колени.

Охотник на ведьм вцепился в него, желая высвободить дух, пробудить его. Сейчас ему далеко не нужно подавлять силу, скрытую внутри воина, напротив, он желал дать ей волю, полную свободу. Протянув руки к Вару, он шептал древние слова-заклинания.

Сквозь стиснутые от боли зубы воин все же сумел прорычать имя:

— Фар…

Словно стрела пущенная из тумана явился исполинский волк. Не успел охотник опомнится, как хруст костей и брызг крови поверг воинов в ужас. Швырнув безжизненное тело об дерево волк метался, рычал, отпугивая окруживших Вара солдат.

— Карл! Тебе не уйти от меня! — поднимаясь ответил Вар.

— В точности мои мысли! — рявкнул инквизитор, добивая волка.

Он не боялся исполина, знал, Вар лично будет с ним сражаться и в подтверждение его мысли Фар метнулся на помощь собратьям.

Два охотника сошлись клинками и страшный вой разнесся над лесом.

— Какой клинок! Ради него я убью тебя, а после и твоих щенков.

— Этот меч предназначен лишь убивать тебе подобных! — отвечал Вар. — В особенности… чтобы убить тебя!

С этими словами Вар вновь рванул вперед. Карл отразил удар, и ловко нанес два ответных. Искры сверкнули заставив обоих бойцов сощуриться.

— Долго же ты ждал этой минуты! — осклабился инквизитор. — Наш бой у Хольмгарда был слишком короток и не принес удовольствия.

— Обещаю, в этот раз, ты захлебнешься от счастья.

Карл захохотал.

— Твой череп займет почетное место в Партии!

Тут он нанес удар, серебряный клинок ярко вспыхнул, заставив Вара попятиться назад.

— А как тебе это демон? Нравится? — ухмыльнулся Карл. Удар за ударом яркое серебро слепило и отбирало силы у воина. — Слепой дух, что может быть смешнее?

— Смешнее… — отступая произнес Вар. — Лишь горящий инквизитор!

Достав из-за пояса небольшую колбу Вар разбил ее о металл, жидкость в мгновение растеклась охватив клинок ярким пламенем.

Мечи схлестнулись вновь, удар за ударом свет и пламя с ненавистью пожирали друг друга. Инквизитор уступил. Пламя отвлекало его.

Несколько рыцарей пришли на помощь. Исполняя свой долг, они набросились на Вара с двух сторон, на их мечах оказалось немало волчьей крови, а бились рыцари отменно. Черные слаженно заработали клинками тесня Вара назад.

Инквизитор выругался. Но мешать не стал. Фанатично желая убить демона, рыцари мечтали послужить богу и покрыть себя славой.

Вар оценил их реакцию, понял их тактики позволил одному из рыцарей опередить второго. В то время, как первый рыцарь рванул вперед, предвкушая смертельный удар, Вар присел, меч со свистом пролетел над головой оставив рыцаря позади. Захваченный этим маневром врасплох второй страж налетел на огненный меч. Будто упертое в землю копье, клинок глубоко вонзился во вражью грудь.

Прежде чем первый рыцарь успел сообразить чем обернулось дело, Вар выхватил меч у умирающего рыцаря и изо всех сил рубанул по ноге второго противника.

Лезвие разрубило кольчугу и сухожилия. Пронзительно вскрикнув, человек упал на бок. Выдернув из тела врага огненный клинок, Вар заколол раненного рыцаря, и только тут разглядел, отчего Карл не бросился в бой следом за парой стражей.

Как раз в этот миг инквизитор глубоко вогнал меч по меж ребер молодого волка. Но, тот умер не сразу. Извиваясь он клацнул пастью у лица Карла, несмотря на все свои ожоги ловкий инквизитор, увернулся от острых клыков и повалив серого на бок, добил длинным кинжалом.

Вернув оба клинка, инквизитор скинул капюшон обнажив страшное обличье. Не проронив ни слова, соперники возобновили прерванный поединок. Другие не важны, их кровь осталась незамеченной.

Волки завывали, победа близко. Небольшая группа рыцарей стойко сражалась, но обычные солдаты все больше стараясь скрыться в лесу погибали от страшных ран нанесенных Фаром. Могучий волк не оставлял надежды.

Инквизитор этого не боялся. Стоит ему расправится с Варом как другие несомненно умрут. Его сила возрастет в трое упившись благословением свыше. Но он слабел, чувствовал как дыхание и мышцы лишались поддержки. Этот лес отнимал его силы.

«Но ведь серебро лишило его сил! — злобно напомнил самому себе Карл. — Это он должен пасть в этой битве»

Однако Вар выглядел вновь столь же свежим. И взгляд его, все так же был холоден, словно лед.

"Какой же я дурак!" — понял инквизитор. — "Я сам попал в его сети! Даже здесь дух черпает силы и уже ничто не способно лишить его спокойствия".

Вар взмахнул мечем и могучий удар разрубил серебро. Меч словно взорвался. Схватившись за лицо, обессиленный Карл попятился назад, его вновь обожженные пальцы разжались обронив рукоять.

С десяток волков во главе с Фаром, окружили выживших, стремясь нанести последний удар.

— Оставь! — сказал Вар. — Мы пришли за ним.

Фар кивнул, и стая внимая вожаку послушно отступила.

— Убирайтесь! — грозно скомандовал волк человеческим голосом. — Вы заплатили за верность!

Раненные и лишенные сил солдаты, озираясь на инквизитора все же неуверенно поковыляли прочь. Взгляды волков упали на Выжигателя, каждый хотел порвать его в клочья, но эта добыча, лишь одного охотника.

Карл обессиленно пал на колени, взглянув на лежащие рядом трупы солдат. Он проиграл. Меч навис над ним словно рок от которого не скрыться. Но голос, задержал удар.

— Думаешь я всегда был таким? — произнес инквизитор. — Это вы сделали со мной! Я был всего лишь ребенком… Они хотели принести меня в жертву, своим богам! Сжечь меня заживо! Тебе этого не понять…

— Ты убил сотни невинных людей!

— Я бежал через леса и болота, — продолжал Карл. — Сквозь плотную завесу дыма, по черной земле, я просто не мог принять свою боль. Я бежал, а огонь расползался дальше, пока все не обернулось пеплом. И тогда, среди останков моей плоти, поселилось что-то новое. Цветы увядали в моей тени, я был проклят, я был обречен. Но всему, что падает, суждено приземлиться. Бог взял меня за руку! Человека, которым я когда-то был, больше нет, теперь я — монстр, ведомый силами, которые вам не дано понять. Боль превратилась в силу, слезы обернулись золотом, с годами я стал жестоким.

Вар сотни раз добивал раненых. Ненависть и боль, пожирали его душу, но сам не зная почему, он опустил меч… Его жертва стала слишком жалкой… Ничего не осталось от того могучего существа, вселяющего ужас в сердца, лишь жалость и ничего более.

— Я не могу убить тебя, — произнес Вар.

Инквизитор улыбнулся.

— Тогда, я убью тебя, — с этими словами он бросился с кинжалом на Вара, но отточенные многими годами инстинкты встретили его острием меча. Кинжал лишь впился в плечо воина и легкая алая струя окропила снег. Вар понял — так и задумано.

— Боль наконец уходит… Я чувствую… Чувствую…

Инквизитор обмяк, медленно сползая с меча он рухнул на снег.

"Неужели его больше нет? Все кончено?" — растерянно подумал Вар.

Легче не стало, совсем нет. Воин взглянул на друга, величественный и могучий волк прощался с товарищами. Протяжный вой ознаменовал конец, в нем была радость от победы и скорбь о погибших.

— Фар… Твои братья… Мне жаль…

— Не нужно… — ответил волк. — Каждый из нас с радостью отдаст за тебя жизнь и ты, это знаешь… Никогда прежде моя стая не была так сильна… Мы обязаны тебе.

— Больше нет! Вы славно сражались, пришло время, вам поведать о своей славе волчатам.

— Ты не вернешься с нами?

— Нет, в Хольмгарде, от меня нет проку… Но здесь остался друг, которому несомненно нужна моя помощь, — сказал Вар и рассеянно почесал за ухом исполина. Не погибай мой друг… Я чувствую, что наш мир еще не потерян.

Фар кивнул.

— Да будет так! Быть может, твоя судьба, лишь только началась, дух леса…


Глава 4 Туманный лес


"Знает лишь тот,

кто много земель

объездил и видел, —

коль сам он умен, —

что на уме

у каждого мужа."

— Речи Высокого


1


Тропы извивались накладывались одна на одну, или возвращались обратно, а чего хуже могли привести к обрыву. Рун и Олаф без оглядки стремились на запад. Подальше от проклятого места, что большую часть жизни прослужил им домом.

Наступил полдень, а впереди, сколько не гляди — ни просвета, ни дороги. Зато попадались быстрые ручьи, и кустарники в изобилии полны мерзлых ягод. Кругом вились следы зайцев и оленей, но о охоте нет и речи. Чем дальше они шли, тем страннее становился лес, среди сосен все больше появлялись одинокие дубы и березы, а ветви, все странее сплетались нависая над идущими. Совершенно новые чувства взволновали душу, ветер перемен взбудоражил сердца.

— И что теперь? — спросил Рун.

— На запад! — уверенно ответил Олаф.

— Лес огромен… как мы найдем верный путь?

— Все что мы можем сейчас, это идти вперед. Запад там, значит можно просто выйти к морю. Если старик сказал все верно, то времени у нас не так много…

— Но как мы узнаем, что это оно?

— Мы почувствуем, разве нет? Если наши предки были викингами, мы наверняка его узнаем. Мне кажется я был там когда-то. В самом раннем детстве.

— Так говорит Руги, — отмахнулся Рун. — И твои воспоминания в которых ты сам не уверен!

— Руги лгать не будет, — буркнул Олаф.

Взглянув на небо, он приметил огромного ворона и ускорил шаг.

Рун грустно покачал головой.

Парень думал, что Олаф как и он выбился из сил, но ради друга сохраняет остатки духа. Нет дня чтобы его несгибаемый дух не возвращал Руна к жизни, но следуя его взгляду, он осознал — Олаф попросту верит. Даже если бы он знал как и Рун, что судьбы больше нет, он воздвигнет новую нерушимую и могучую, словно тот мир в котором Рун побывал прошлой ночью… Но этот мир столь силен, безграничен! Однако, одинок и пуст…

«…Как и мы» — закончив мысль, Рун вздохнул.

Противоречия не покидали друзей. Теперь, они совсем одни, блуждают среди безграничной хвои как и другие беглецы. Правильно ли они поступили оставив друзей? Теперь лишь покажет время…

Книга, будто чувствуя его тревоги, пропитала магическим теплом все тело. Успокоив, но не дав уверенности.

— Даже если мы сможем… — вновь начал Рун. — Как знать что они возьмут нас собой?

— Уверен, если эта книга чего то стоит, то судьба приведет нас к удаче, — улыбнувшись ответил Олаф.

— Судьбы больше нет…

Погруженный в свои мысли, Олаф не придал значения словам Руна. Сухарей едва хватит на завтра и приближающийся вечер может оставить парней без ночлега. Они готовы ко всему, однако на деле этакий исход оказался очень уж горек на вкус… Особенно если учесть быстро нарастающий туман, что несомненно способен скрыть затаившегося врага.

Внезапно Олаф осознал, что у них нет совершенно никакого оружия. Нож Руна исчез в снегу, а его безнадежно сломался в борьбе с караульным. Все что оставалось, это надеяться на себя.

— Слишком много шума, — сказал Олаф. — Без оружия, мы…

Внезапно он замер. В тот же миг, учуяв запах скверно ударивший в нос, Олаф резко развернулся вправо.

Справа, из сугроба, тяжело дыша, выскочил жуткий зверь. Еще один прыгнул к ним с другой стороны. Приземлившись на все конечности в нескольких метрах от путников, оба поднялись на ноги. Друзья узнали их сразу, хотя никогда раньше не видели.

— Рэккены… Это Рэккены Олаф… — чуть слышно произнес Рун, попятившись назад.

Говорят, что Рэккенами становятся люди изгнанные из стойбищ за жадность, злобу или трусость. После смерти преступник превращается в небольшое лохматое создание с дополнительным ртом на животе. Пусть про рты на животах старики и ошибались, но про ряд острых зубов и уродливость были правы. Вдобавок, их руки сжимали заточенные камни в форме ножей и они несомненно желали ими воспользоваться.

— Щенок! Щенок! — довольно зарычал один из них.

Отряхнувшись от снега словно собака существо оскалилось.

— Маленький волчонок! Не опасно! Убьем и сожрем… Да сожрем… — скверно хихикая отвечал второй.

Храня неподвижность Олаф искал выход.

Все его знания о разных существах обширны, но Рэккены словно дворняги боялись лишь силы. Не придумав ничего умнее, он схватил лежащую рядом ветку и швырнул в сторону Рэккенов.

— Бежим!

Дряхлая ветка лишь на мгновение спугнула существ. Завывая и хохоча они ринулись за детьми в предвкушении легкой наживы. И без того уставшие дети, что есть сил бежали вперед, но легкие и проворные Рэккены их уверенно настигали.

Еще мгновение и Руна бы поймали. Каково же было удивление одного из коротышек когда с ветки сорвался огромный ворон и впился когтями ему в лицо.

Дети не оборачиваясь бежали вперед, слыша за собой удаляющиеся вопли.

— Скорее! Скорее! — подгонял Олаф.

Но Рун его не слышал, споткнувшись о камень он обессиленно рухнул на снег. Олаф поторопился помочь другу, бросая взгляды на черные пятна, что быстро настигали их, заметно прибавив в числе.

— Нам конец Олаф… Я больше не могу.

Олаф схватил друга за воротник и одним резким движением поставил на ноги. Его глаза словно горели, Руну показалось, что друг заметно прибавил в размере.

— Конец, это когда Хель придет за твоей душой! А теперь вперед! — зарычал Олаф неестественным голосом.

Испуганный Рун устремился за другом сквозь представший перед ними кустарник, ветки больно хлестали по лицу, а шипы беспощадно разрывали одежду. Рун на мгновение потерял друга из виду, вырвавшись из хватки кустарника он со всех сил рванул вперед и покатился с обрыва.



Все тело ужасно ныло, а ноги вовсе лишились сил. Подняв голову Олаф осмотрелся, смутно разглядев Руна лежащего неподалеку.

— Рун! — простонал он, но тот не ответил.

Что-то изнутри придало парню сил. Кое как стал на ноги, стряхнул с лица снег. Хромая, Олаф добрался до друга, упал на колени и принялся его трясти:

— Очнись брат, ну же! Вот так, молодец!

Рун от бессилия с трудом шевелил губами.

— Я бежал сколько мог, Олаф, больше не могу, Я не ты… — с трудом произнес парень взглянув на друга.

— Ты ведь сам говорил, разве забыл? Судьбы нет! А если ее нет, значит ты не можешь сказать, что ты можешь, а что нет.

— Я не могу больше идти…

— Зато можешь сражаться! — сказав это, Олаф осмотрелся.

Трое Рэккенов медленно заходили с боку и тыла, еще один медленно спускался с обрыва. Чем ближе они приближались, тем больше страшные лица расплывались в улыбке. Скрежет каменных ножей друг о друга, заметно прибавлял им злорадства.

Книга отдавала приятным теплом, ее ласковый шепот отнимал страх и усталость. Погружаясь во тьму, Рун взглянул на друга, но за мутной пеленой скрывалось нечто иное. Ужасный рык… Вот все, что он услышал, прежде чем тьма поглотила его разум.


2


Пустая и безграничная, бесчувственная, вечная и все же тьма плавно расступилась, бережно расстелив перед ним белое пространство. Погибающие снежинки тихо падали вниз, ложились на обледеневшую землю чтобы отдохнуть, они осыпали его лицо приятной прохладой.

Справа тепло. Повернув голову Рун вздрогнул. Рядом сидел усатый крестоносец, облаченный в тяжелую железную кольчугу с медной каймой вокруг рукавов и накидку с красным крестом на груди и спине, он неспешно подбрасывал трут, подкармливая прожорливые языки пламени искрящего костра.

Кольчуга опоясана широким ремнем, в глаза сразу бросился заткнутый за ним длинный нож с золотой рукояткой и в таких же ножнах, украшенных, как и рукоятка, драгоценными самоцветными камнями, в форме полумесяца.

— Даже не думай, — сказал крестоносец, продолжая заниматься огнем. — Таким как ты, ножи не нужны.

Взглянув на Руна он удовлетворено кивнул и подняв глаза кого-то окликнул:

— Эй! Жив твой дружок!

Посмотрев на лево, Рун увидел Олафа у огня неподалеку. Он улыбался, не смотря на связанные за спиной руки. Парень невольно улыбнулся в ответ, но как и друг сохранил молчание. То, что они еще живы и в куртке Руна все также хранилась книга, давало шанс на то, что они попали не в те руки.

Вокруг трудилось с десяток лучников. Одни усердно копали, другие стаскивали трупы Рэккенов к общей могиле, возвращая из тел Брельтонские длинные стрелы в колчаны на поясах. Каждый из них огибал Олафа стороной, часто бросая на парня тревожные взгляды.

— Даже не знаю кому повезло больше, — пробормотал усач, — Возможно вам, ведь мы как раз охотились на этих тварей… Или нам, ведь твой проклятый друг, как раз поможет нам в нашей священной миссии. Понятия не имею, что вы тут делаете, но появились чертовски вовремя.

О чем это он? Этого Рун не знал и не желал знать. Куда больше волновало другое. Вся их затея рухнула в первый же день побега. Но пока они живы и книга скрыта от солдат, у них есть шанс.

— Все готово сержант, — окликнул усатого помощник, по имени Джон Ячмень.

Сняв с ремня флягу, он выпил остатки содержимого и затейливо выругавшись, швырнул ее в братскую могилу Рэккенов.

Окинув взглядом помощника, сержант зло стиснул зубы. Времени на разговоры не было. Солнце стремительно клонилось к горизонту, позволяя туману вновь окутать верхушки деревьев.

— Пусть двое разведчиков отправятся вперед… Да так, что бы их не заметили. Нужно убедится что за лагерем никто не наблюдает.

— Как скажешь сержант!

Джон подозвал к себе двух стрелков и отправил их вперед. Без доспехов и в белых одеждах разведчики шустро исчезли в лесной чаще. Провожая их взглядом, сержант связал Руну руки.

— Без шуток, — предупредил он парня. — Вперед! Идем в лагерь.

Джон, уже державший лук наготове, повторил приказ.

Отряд двинулся в след за разведчиками. Друзья смогли наконец поравняться друг с другом. Никто из остальных на это не возразил, и Олаф убедившись, что никто не смотрит в их сторону, показал Руну спрятанный в рукаве каменный нож.

— Они не обыскали тебя? — дивясь шепнул Рун.

— Они меня боятся, — с мрачным лицом ответил Олаф.

— Но почему?

— Я не знаю… Ничего не помню.

Рун нахмурился, но промолчал. Он слишком хорошо знал друга, ясно что тот что-то скрывает.

— Нас ведут в какой-то лагерь на севере. Мы должны бежать при первой возможности.

— Что им нужно от нас?

— Думаю, скоро мы это узнаем.

Влияние книги становилось все сильнее. В этот раз она шептала о предстоящем ужасе. Какую бы форму не принял ответ, одну вещь Рун знал наверняка: крови прольется много, много больше, чем сегодня. Гораздо больше.


3


Встреча должна была состояться в часовне старого города, но Борн предпочел мрачному зданию давно знакомую таверну. Ему нет дела до указов епископа или напыщенных рыцарей, взявшись за работу, вождь не желал терять время впустую. Ведь таверны больших городов всегда пропитаны тайнами, а «Северный пик» в Хаммерколе переполнен секретами словно нищий вшами.

В конце концов главарь наемников всегда прислушивался к нуждам своих бойцов, а последние несомненно желают выпить, позабавиться с женщинами, наконец "слегка" навести шум в городских трущобах. Почему бы не убить двух зайцев сразу?

— С дороги псы! — рявкнул главный помощник Борна.

С трудом протиснувшись через пьяную толпу, громила поставил на стол две пинты эля, и уселся напротив.

— Служанки нарасхват, предводитель. Весь город понесет от наших парней.

Черноволосый Магнус улыбаться не умел. Грозный и верный, он как нельзя кстати подходил на свою должность.

— Золото, — Борн Убийца Великанов поднял голову. — Теперь, его в достатке.

Сделав глоток, помощник окинул взглядом бурное веселье.

— Какого черта все веселятся?

— Еще один новый праздник, — отмахнулся вождь и перешел к делу. — Какие вести?

Магнус поправил топор, в отличии от спокойного Борна он с трудом терпел столь массовое веселье.

— О самой книге — ничего, — шепнул Магнус.

— Отлично, — выдохнул вождь и откинулся на спинке стула. — Значит врагов пока не прибавится.

— Многие говорят, о мертвецах, что будто наводнили туманный лес… Доходили слухи и о драконе…

— Невозможно! — улыбнувшись буркнул Борн и сделал несколько добрых глотков лучшего эля в Норланде.

— Возможно! Достаточно провести пару рейдов по Туманному лесу и без меня знаешь.

— Север никогда не знал покоя, — задумчиво пробормотал Борн. — Все это не то.

— Верно… — поддакнул помощник, не спуская с вождя глаз. — Есть еще кое что, что показалось мне странным и довольно знакомым.

— Что же? — спросил стоящий рядом незнакомец.

Неожиданное появление последнего, заставило Магнуса выхватить кинжал.

Молодой человек стоял нерушимо. На вид ему не больше двадцати. Среднего роста, с узким лицом и тонким носом, он производил приятное впечатление. Глаза стального оттенка и огненная шевелюра, напомнили Борну мерзких Сколандов с островов Брельтона.

Облаченный в плащ на изумрудной застежке, парень казался слишком юным, по сравнению с ветеранами древнего ремесла. Воины перекинулись взглядом.

— Тебе чего надо, малец? — поинтересовался Магнус вернув кинжал в ножны.

— Встреча, должна была состоятся в более безлюдном месте, — парень проницательно глянул на Борна.

— Чертов сквайр, вождь! — отмахнулся Магнус. — Где твой хозяин, щенок? Нам есть о чем потолковать!

Даже богатый жизненный опыт Борна повержен ловкостью меча, а точнее руки, что в мгновение приложила лезвие меча к горлу Магнуса. Тонкий, легкий с красным оттенком клинок показался знакомым.

— Какого… — изумился последний.

Скорость столь невозможна, что здоровяк растерянно застыл. Но Борн, вновь откинувшись на стуле лишь неспешно похлопал.

— Браво! Анри я полагаю? Да, ты определенно не обычный сквайр, еще раз взглянув на знакомый клинок и убедившись что окружающие все так же увлечены пьянкой, он добавил, — Мой помощник, мне нужен живым. Так что если мы хотим к чему то прийти, советую тебе опустить меч.

— А я то думал, что это Борн Убийца Великанов, имеет столь скверные манеры, — невозмутимо сказал Анри.

Ловко и изящно вернув меч в ножны, он присел рядом с озадаченным Магнусом.

Борн знал этот клинок. Не понаслышке знал, сколько горя принес Очиститель в руках его хозяина. Поговаривали, будто сами ангелы даровали его Грандмейстеру ордена Храма.

— Я знаю как вести себя с вами. Но и ты знай, еще раз будешь угрожать моему человеку и я сожру тебя живьем.

Анри кивнул.

Борн прекрасно понимал кто перед ним и чувствовал, что эта бесчувственная личность вполне может знать его прошлое. Рыцарь не боялся, держал себя гордо. В его глазах, было странное, мрачное спокойствие.

— Епископ дал мне полномочия найти книгу, куда бы не привел след, — сказал Анри. — Хочешь, не хочешь, а придется твоим людям вести себя достойно, в этом случае, наш рыцарский кодекс закроет глаза на ваши взгляды. Так, что же странного ты узнал, безбожник?

Рыцарский кодекс — от этой фразы Борна выворачивало наизнанку. Машины для убийства во имя веры, вот все, что он о них думал. Если Магнус видел лишь «щенка», то щенок опаснее любого волка. Борн слишком хорошо помнил те времена, когда подобные люди и их мечи обрушили свой гнев на земли Саксов. Внезапно его поразило чувство безмерного стыда. Ведь по большей части, это было его виной. Но отбросив воспоминания далеко вглубь своего сознания, он нахмурился. Возможно, это хороший шанс…

Борн замолчал, отхлебнул эля. Магнус тоже помалкивал, бросив недоверчивый взгляд.

— Так и будем сидеть? — буркнул Анри.

Борн кивнул Магнусу позволив продолжать.

— Несколько дней назад, — начал помощник, — дети на каменоломне взбунтовались. Не знаю как им удалось, но они отравили большую часть караульных, в итоге, многим удалось сбежать.

— Ближе к сути Магнус, — терпеливо сказал Борн.

— По описанию, у одного из погибших стражников такой же магический ожог на руке, как у Бьерна. Караульные видели как детишки убили его и бежали на запад.

Борн покачал головой.

— Такие артефакты, проведут кого угодно через Туманный лес! Дальше к горам в пещеры, а за ними море, — сказал Анри.

Магнус злобно взглянул на Арьена. С трудом подавляя злость.

— Это все?

— Еще одно.

Анри помолчал. Борн не торопил.

— После, сам инквизитор Карл был убит неподалеку с деревней, а с ним полсотни людей. Те, кто выжил, бормочут сущий бред, будто Карла убил демон, а помогал ему в этом — воскресший Фарфнир со стаей волков…

— А это уже проблема, — буркнул Борн.

— В лесу сейчас много крестоносцев, епископ приказал очистить Туманный от нечисти, — сказал Анри. — Как бы то не было, мы должны успеть добраться до гор быстрее книги.

— Рыцарь, — сказал Борн. — Куда спешить? В нашем кодексе есть правило которое известно всем — не спеши, а то успеешь.

— Ты только что его придумал.

— Пусть так, — согласился вождь. — Чтобы мы подчинялись твоим приказам, толковым людям придется подумать, как заплатить нам довольно крупную сумму золота, но боюсь даже епископ не обладает такими деньгами. Потому, сперва, убедимся в этой болтовне и пойдем по возможному следу, — рассудил Борн. — Собирай парней Магнус. Протрезвеют по дороге.

***

С этим они отправились в Берг. Борн держал наемников позади, дабы избавится от возможных конфликтов. Его товарищи прошли не мало передряг, но многие из них ожесточенные жизнью бродяги. Лишенные богов, лишенные любой семьи кроме такого же собрата, они вступили в отряд желая подзаработать до дна погрузившись в жизнь наемника.

Но рожденные в Храме, живут лишь для службы. В дальних землях Франциана, орден рьяно бережет свои тайны, долгие годы выращивая бесчувственных послушных профессионалов. Их подтянутые безрукавки на кольчуге не носили гербов, а глаза не ведали жалости.

Анри поравнялся с Борном. Жеребец благородных кровей Брельтона важно и напыщенно нес своего всадника, на что черный, лишенный благородных кровей конь Борна презрительно фыркнул.

— Брось скрипеть зубами Борн. Мои рыцари, подчиняются приказам беспрекословно, — улыбаясь сказал Анри.

— А мои люди, не хотят иметь с вами дел.

— Понимаю. Этот артефакт должен принадлежать нам, будьте уверены, в руках язычников он принесет разрушения.

— Оставь эти проповеди рыцарь. Мы найдем вам книгу за золото и только за золото, — невозмутимо произнес Борн. Его зоркий глаз приметил в снегу черное пятно приобретающее знакомые очертания. — Вот и проклятое место!

Среди скалистой местности рудника, лежали десятки тел. Застывшие и немые, они постепенно исчезали под снегом и лишь один ворон на черной скале безмолвно приглядывал за мертвецами.

— Не по церковному как то, а? — обращаясь не к кому в отдельности произнес Борн. Но все же бросил взгляд на Анри. Рыцарь лишь невозмутимо спешился, желая осмотреть погибших детей.

— Своих то забрали, — добавил Магнус.

Иногда, что-то словно грозилось продавить грудную клетку Борна. Воспоминания все так же отзывались болью в его сердце. Он не считал детей глупцами, нет, ведь только так он стал тем, кем есть теперь.

Многие следы скрыл тонкий слой снега, но несмотря на это, и быстро сгущающиеся сумерки, следопыт нашел более верное направление.

— Вождь! Взгляни на это! — крикнул худощавый следопыт по имени Ральф, ковырнув что-то черное в снегу. — Отрубили руку и бросили здесь…

"Боятся" — подумал Борн. Многие южане страдают от Норландских проклятий и наемники не исключение. Лишь удача берегла Борна от этой напасти, за что он безмерно благодарен.

— Да это определенно тот самый ожег. Уже смеркается, останемся на ночь здесь. Я надеюсь, Анри не против ночи с мертвецами? Это даст нам гарантию на сегодня остаться друзьями.

— Будь по вашему Борн! — отозвался Анри.

Когда наступила ночь лагерь осветили искрящие костры. Чтобы не металось в лесной чаще и каким бы не было призрение между двумя сторонами, в данный момент это не важно. Борн не с проста решился заночевать здесь. Он чувствовал десятки глаз что следили за ними. Какие бы твари не пришли в надежде полакомиться этой ночью мертвыми, они сдержат любую вражду между живыми, по крайней мере сегодня.

Глава 5 Ярлы


Северяне… дети фиордов и потомки богов. Их набеги гремели мрачной славой, когда чужие берега утопали в крови. Где виден драккар, там жди беды.

"Я с колыбели обрек свою жизнь в войне", — пели их скальды у очагов, восхваляя очередные победы.

Они погубили себя. Жестокость, выгода, ненависть, превосходство — наполнили до краев холодные сердца. Их сила породила слабость, они забыли про Рагнарек…

…И настал тот день, когда пали боги и герои, он был иным, без славным и пустым. Небеса содрогнулись от войны богов, грозы и пламя вспыхнули в одночасье.

Протянулась рука:

— Раз и навсегда, пусть молот упадет на них…


Неизвестный автор

"Падение и Восход"


1


Арьен где-то там, среди сомнительных и уверенных мыслей, которые многие годы зрели в его седой голове.

Он часто и пристально приглядывался к Патрийским порядкам. В столице церковной власти правят твердой рукой, там не так, как в Норладне. Там простые люди послушны. Всем правит самовластный правитель, слушая советов тамошних больших людей. А чтобы держать народ в послушании, правителям служат крепкие отряды из иноземцев. Иноземные дружины живут в Патрии в отдельных крепостях, кроме правителя и больших людей, никого не знают и не общаются с простыми людьми. Обычай разумный — воинам не жалко бить людей при усмирении непокорных.

И хотя всей душой он стремился к подобному, — вольнодумство, хаотичность, непокорность, выводили из себя все его устои. Книга была так близко. "Глупец! Дурень! Трижды дурак!" — корил он себя. И все же, как прежде так и сейчас, епископ уверенно шел к своим планам.

Арьен Дюфа славился своей дальновидностью, это во многом укрепило его пост и притязание на северные земли. Как раньше, так и сейчас, он смотрел далеко наперед. Потому лишь Арьен вернулся в Хаммерколь, его дерзкий план уже действовал в полный мере.

Стоило епископу взойти на трон, Норланд преклонился пред одним господином. Некогда свободные ярлы и бондэры, теперь, подчинялись его воле. Те кто получил приглашение на пир, а это, ни много ни мало тринадцать самых влиятельных ярлов, торжественным маршем ступали по главной улице города к замку епископа. Их приветствовали и ликовали, но в большей степени провожали грустным, молчаливым взглядом.

Еще при строительстве возвышающейся над городом цитадели, — как зачастую делали многие правители, — епископ втайне соорудил потайной проход с севера. И как поступали еще большие, при скрытии скарба и потайных ходов, он быстро и бесчувственно утопил строителей, и их семьи. Потому, при прибытии первой делегации в тронный зал, Арьен со столь невозмутимым видом, не выдавая усталость с дороги, все так же уверенно и строго восседал на своем троне.

Его телохранители, гиганты ростом, силачи, бросали оценивающие взгляды но держались спокойно, совсем не опасаясь прибывших ярлов и их воинов.

Большая часть делегаций прибывала на драккарах. Ближайший ярл, владетель фиорда или недоступных морю земель, правил в трех днях пути от столицы Норланда. Даже спустя долгие годы расселения бондэров, через леса и горы нет настоящей дороги!

Как во времена рассвета викингов, на быстроходных кораблях реяли паруса, а борта украшали круглые щиты. Но это, лишь тень прошлого могущества и славы, немногие, лишь горсть еще напоминала о прошлых деяниях.

Теперь, корабли не подгоняли могущественные силы богов, они плыли медленно и непринужденно. На коротких носовых палубках драккаров, все так же поднимались чешуистые шеи чудовищ, что оканчивались головами драконов. Но и они померкли, потускнели, и больше не способны напугать, даже, маленьких детей.

В былые времена, даже один воин вселял страх. Гора мышц и металла сокрушали любого, кто станет на пути сына богов, и не было предела ужаса побежденных. Теперь, в большей мере их сменили регулярные войска, что заметно померкли в величии и мощи. Тощие церковные мечники, да стрелки с самострелами, казались чем то иным, не уместным на драккарах северян.

Среди каждой свиты еще мелькало подобие викинга. Но одинокие берсерки, непобедимые ярлы, стали скорее подобием себя и предков, все чаще наряжаясь в старые доспехи для выражения власти, а в большей степени, сменили одеяния на манер южан. В былом вожди, теперь правители, ярлы путешествовали и расхаживали в мехах, да ярких рубахах.

Первым, как всегда, в тронный зал окруженный десятком лысых священнослужителей ступил ярл Стинга Вальд. Худощавый с кудрявыми черными волосами и козьей бородкой, он быстро направился к епископу склонив голову.

Один из первых, преклонив колено перед новым Богом и поддержав епископа всеми силами, он ратовал прибытию нового мира, наглядно одеваясь в одеяния крестоносца.

В отличие от своих спутников рыцарь одет в легкую кольчугу, поверх безрукавка с красным крестом, опоясана ремнем с мечом из Гешпанской стали. Но все это меркло по сравнению с толстой золотой цепью на шее и не менее толстым крестом. Набожный ярл среди остальных сыскал славу Святого.

— Ваше преосвященство, — раболепно произнес ярл и преклонил колено перед епископом.

— Стинга Вальд Святой, — уверенно сказал Арьен. — Я рад вашему прибытию, словно прикосновению бога. Никто из добрых людей не оспорит ваше стремление нести веру в заблудшие души.

— С тех пор как я поддержал вас, епископ, жизнь моя наполнилась светом и целью. Сейчас, как и прежде мой меч, преданность, принадлежат Богу и вам.

— Встаньте с колена сын мой, вы тут всегда желанный гость! Слуги проводят вас в ваши покои, а вечером, мы обсудим все тревожные вопросы.

Поднявшись, ярл и его свита вновь преклонились перед Арьеном, и последовали вслед за слугами под грозным взглядом епископа. Некоторые планы он вынашивал долгое время, теперь, хоть не в полной мере, но им все же суждено сбыться.

В горле пересохло, веки с трудом сдерживали усталость. "Где, тот молодой миссионер, что выдерживал месяцы тяжелой дороги… — думалось епископу. — И все же, еще не поздно все вернуть. "

Не успел Арьен окликнуть слугу чтобы тот принес вина, как двери вновь распахнулись и в зал резво заскочил низкорослый герольд.

Поклонившись, он указал на четверку крепких воинов, что стремительно, медвежьей походкой направлялась к трону. Все четверо как свойственно восточному клану, крепки словно скала, а лица украшали густые бороды.

— Владыка восточных земель, герой…

— Заткнись! Если язык тебе дорог! — крикнул длинноволосый воин и герольд испуганно попятился назад.

— Ярл Зигфрид! Как ты плавал? — бесчувственно произнес Арьен.

— Как всегда. Уже долгие три года.

Зигфриду не нужны манеры. Его интересовало совсем другое:

— Оставь любезности епископ! Я прибыл сюда за ответами и хочу услышать их прямо сейчас! — пророкотал ярл, ударив себя в грудь.

Арьен зло стиснул зубы. Всей душой он хотел, чтобы этот человек сейчас же варился в кипятке, живьем. Но ярл восточных границ имел огромный авторитет на своем фьорде и небольшую но очень крепкую армию, в которую входила полсотни драккаров. Возможность наживы всегда двигала этим человеком и епископ даст ему ее вновь, а после, сварит в кипятке ведь он, никогда не забывает унижений.

— Твои вопросы справедливы! — все так же невозмутимо отвечал Арьен. — Но ты, как и другие дождешься пира! Будь уверен, ты получишь желаемое и даже больше, во многом больше герой востока. Или же уходи, прямо сейчас!

Зигфрид опешил от такого хода, и какое-то время простоял в нерешительность. Но вдруг, раскатисто захохотал.

— Ты все так же умен и коварен владыка! — произнес ярл ткнув пальцем в сторону Арьена. — Я умерю свой пыл, до вечернего пира! Но после, мы поговорим…

С этими словами, Зигфрид отправился к выходу.

— Вина мне! — крикнул он напоследок, пнув ногой провожатого слугу и вновь разразился смехом вместе со своими телохранителями.

Следом, процессия шла еще два утомительных часа. Один за другим в зал входили ярлы кланяясь Арьену. Большая часть все так же верна, ибо во многом зависели от престола.

Оттар Рабовладелец один из них. В Тралсере собирается много ярлов. Там такой рынок рабов, как нигде в мире. Там все восточные купцы встречаются с западными купцами, а южные и западные торгуют людьми. Оттар сумел сыскать славу жестокого предпринимателя, а рынок целиком и полностью зависел от воли епископа.

Воительница Гильдис, давно променяла войну на придворные интриги и бесконечные пиры. На смену кольчуге пришли легкие одежды. Только крепкое слово епископа удерживало других ярлов от разорения ее земель, и дань, в виде молодых дев которые с лихвой поставлялись в заморские угодья.

Бедный Гаал, богатый Джон, Реккин секира, Торстен Бондэр, даже Локи Драккар были для епископа пустым звуком, сменяясь один за одним, они лишь укрепляли намеченный план.

Они первыми примкнули к молодому священнику, восстав против богов. Их сердца исполненные жадности, трусости и коварства, лишь признание своих людей народом, сохранило предателей у власти. Так же, ими проще управлять, потому состоявшийся епископ назначил своих глав как можно скорее, избавляясь от бывших соратников с юга.

— Ярл Ролло и ярл Хорик Рыжебородый, — объявил герольд.

Арьен оживился.

В приемный зал вошла горстка воинов. Бородка Хорика покрылась легкой сединой, но мускулистый Ролло, как и в былые времена горд и силен.

"Викинги" — подумал Арьен со злостью и досадой. Всем черным сердцем ему хотелось править каждой душой, но он понимал это, — невозможно.

И в большей степени прав. В их глазах еще горело пламя. Викинги умели переносить настоящие лишения, не такие, как пустяковые неудобства короткого плаванья. И сейчас даже после недели пути по южным фьордам они могли бы без отдыха пуститься в открытое море.

Два друга, всегда бок о бок ходили в поход, и общей стеной защищали северо-восточные границы города Норкаля. Многие, очень многие крестоносцы погибли, пока два ярла все же не пошли на уступки.

Да они отступили, и даже приняли чужую веру, но епископ им не доверял, он видел в них прошлое, видел тот огонь в глазах, что и прежде, и всей душой хотел его погасить.

— Высокочтимый и могущественный, владетель Норланда, епископ Арьен Дюфа. Мы приветствуем тебя! — молвил грозно Ролло.

— Друзья! Я рад столь славным гостям! — ответил Арьен. — Ступайте за слугами, отведайте вина! А вечером мы обсудим все наши тревоги.

Но гости отказались от предложенного гостеприимства.

— Нет, — отвечал Хорик. — Мы пересыщены пьянством и обжорством. Эта зима длится бесконечно. Хотим беседы, она интереснее вина и женщин.

Ролло покосился на стражей, пока Хорик смотрел Арьену прямо в глаза. Его короткая рыжая бородка сливалась с подстриженными надо ртом усами. Вьющиеся локоны удлиняли лицо.

Ярл напомнил Арьену изображение бога, которому молились языческие жрецы. Этот воин не такой соперник, как Богатый Джон, Бедный Гаал, Торстен Синезубый, дикий Зигфрид Большой Топор, как злобно недоверчивая пара — Оттар Рабовладелец и Воительница Гильдис. Он другой, он сильный, его сердце горит.

Ролло… спокойный, хитрый… И осторожный. Он не расставался, с кольчугой. Наверное, и меховая шапка, которую он держал в руке, подбита железом. Под его плащом и под плащами спутников найдутся не только кольчуги, но и мечи. Простой народ следует за ним, благородные лорды хранят ему верность.

— Будьте такими гостями, как хотите, ярлы, и выбирайте развлечения по вкусу, — заметил Арьен.

Группа поспешно удалялась и епископ невольно улыбнулся. В этой улыбке нет добра, лишь холодный расчет удачного дела.

Однако тот, чье появление ожидал увидеть каждый, не появлялся. Но Арьен не капли не волновался. Епископ знал — он рядом.


2


Повелитель Норланда молча размышлял за трапезой в большой общей зале своего замка.

Кресло епископа стояло на помосте, устроенном вдоль короткой стены зала. Ниже него поместились стражники Инг и Торстен.

Нужно сделать почти сто шагов, чтобы пройти от одного почетного места до другого. Стол широк и пир многолюден.

Трапезный зал истинное сердце замка. Среди его холодных коридоров и мрачных лестниц, только здесь пылали столь огромные очаги. Запах кухни приятно ударял в нос при приближении к залу, сменяя сырой застоявшийся воздух. На стенах висели гобелены повествуя о победах, мечи и щиты вдоль и поперек.

Слуги, под наблюдением грозных управителей, приносили на деревянных блюдах жаренную и вареную рыбу, говядину, конину, дичь. Тащили миски с ржаной и овсяной кашей, с овощами, обходили стол с бочонками меда и ячменного пива. Стол наполнялся знатными яствами.

Мало по малу, пошел разговор и пиво хмелило уставших с дороги. Кто молча, кто жадно утолял голод. Но каждый себя вел сдержанно, страшась Арьена.

— Наш властитель! Выпьем же за тебя, и наши победы! Сколь! — внезапно произнес Гааль Бедный. Еда и напитки все больше побеждали его разум, его воины так же голодны.

— Сколь! — поддержали другие хором.

— Ваше преосвященство! Весь долгий путь я думал…

— О еде! — перебил Богатый Джон заразительно рассмеявшись.

— Нет, глупец. Но, не без этого! — отозвался Бедный Гаал поддержав унизительную шутку. — Весь долгий путь, я мечтал увидеть прославленного наемника Борна Убийцу Великанов! Мои земли и без того бедные и скудные, облюбовали тролли! Я уже потерял с десяток людей!

— Есть беды и хуже! — перебил Реккин Секира. — На западе от моих земель пробудилась гробница! Не смей с меня смеяться женщина! — рявкнул он, яростно взглянув на ухмылку девы воина. — Я знаю! Я посылал людей к Туманному лесу заготовить бревна, спустя неделю я обнаружил их стоянку залитую кровью, черт бы побрал этот проклятый лес! Каждый из них был воин!

— Почему ты решил что это были мертвецы? — спокойно спросил Ролло.

— Ни одного тела! Ни одного! Жрецы нас предупреждали… Говорили что мертвые восстанут из могил, лишь только боги ослабнут… Нам нужен Борн! Он не раз справлялся с опасными тварями.

— Ха! — воскликнул Зигфрид, твоих монет не хватит оплатить работу этого трусливого Сакса! Зачем тебе он! Отдай мне свои корабли, и можешь быть уверен я Зигфрид Большой Топор, убью и троллей и мертвецов своей могучей рукой!

Бедный Гаал злобно покосился на бородатого ярла но промолчал.

— Наш дорогой друг, — произнес Арьен — по моему велению отправился на север, что бы изловить опасную тварь у берега Ситимора. Но, лишь только он вернется, я отправлю его к тебе Гаал и оплачу расходы. Кто я, если не позабочусь о нуждах детей господа! А о странных нападениях я наслышал и до тебя Реккин. Тамплиеры уже ищут злополучный Храм, будь уверен скоро твой горд будет спать спокойно!

— Хорошо бы охватить лес большим числом людей! — заметил Хорик Рыжебородый. — Наши воины уже не раз видели на лесистых холмах мрачные фигуры, но как не пытались их нагнать все тщетно. Мы должны ударить по ним ваше преосвященство! Пока не поздно!

— Лжец! Все мы знаем, что вы помогаете повстанцам! — яростно взревел Зигфрид. — Ты хочешь заманить наше войско в лес и убить всех одним махом!

— Глупец! Ты не понимаешь что ждет нас! — встрял Ролло.

"Четыреста воинов имели ярлы Ролло и Хорик!" — прикинул епископ.

Достаточно, чтобы загнать любого зверя. Все твердили о мертвецах, однако епископу не предъявлены доказательства. Возможно впервые глупый ярл прав — они лгут.

— Всем тихо! — крикнул Арьен. — Мы здесь собрались не для резни в стенах моего замка! Ты Зигфрид не имеешь доказательств подобным обвинениям, а ты, Ролло знай свое место. Тамплиеры несут свет нашего бога в темноту мрачного леса. Будь уверен, если зло скрывается в чащах Туманного леса Тамплиеры изгонят скверну!

Хорик и Ролло притупили взгляд, так или иначе они сказали свое слово, и услышали ответ…

— Ты так же благороден как мудр, а мудр как и благороден властитель Норланда! — радостно воскликнул Гаал и осушил кубок до дна.

— Сколь! — крикнул Реккин, но в голосе его скрылась нотка неуверенности.

Зигфрид лишь презрительно фыркнул.

— Королевский сын не благороднее, чем то, что он есть! Где обещанное епископ!

— Как ты смеешь! — рявкнул Стинга Вальд, ударив кулаком по столу.

— Я хочу женщин! Хочу золото!

— Довольно! — остановил Арьен бессмысленную болтовню, и тяжелый взгляд упал на Зигфрида.

Только набег… Что другое может выдумать этот глупый ярл? Конечно, Арьен кинет собаке кость. Пусть виляет хвостом…

— Тебе выпал шанс достойно проявить себя ярл! Ты и твои люди пойдут на Хольмгард!

— Ты смеешься надо мной епископ? Я поддержал тебя! Я принял веру твоего бога, сделал все что ты просил! А ты хочешь отправить моих воинов на смерть? Я знаю что такое Хольмгард и знает десять тысяч воинов что сложили свои головы от ударов могучего медведя!

Хитрое лицо епископа выразило столько уверенности, что в его искренности не приходилось сомневаться:

— Слушай же! Это было в прошлом, ваши боги были слабы ибо ложны! Твоих воинов поведет сама церковь, дабы склонить этих безбожников к нашей вере. Они слабы, их поглотили распри. Все это — правда. — Зигфрид не шевельнулся и Арьен продолжал. — Слушай же еще! С тобой, я отправлю армию своих лучших воинов! Соглашайся ярл, ты будешь королем!

На лице ярла вспыхнула алчная искра. Словно среди сухого, опаленного солнцем леса, она метнулась в иссохшую кору, и раздутая предательским ветром разгоралась пожаром. Он уставился на епископа взглядом жадного дракона.

— Хорошо! Это очень хорошо! — вдруг воскликнул Зигфрид. — Хольмгард сгорит!

— Пусть поглотит его пламя! Отомстим за наших братьев! — поддержали его другие воины.

— Я с тобой ярл! — отозвался богатый Джон. — Я дам свои лучшие драккары благому делу!

— Слава епископу Арьену! Сколь! — гремели дружно за столом.

Северяне неудержимо тянуться к богатым местам и смотрят на них взором господина и грабителя. Как раньше, так и сейчас, он играл с ними. Глупые дети, дивясь новой деревянной игрушке бросались сломя голову поиграть.

Слуга поспешно приблизился к епископу и шепнул ему что-то на ухо, епископ кивнул.

Бесстрастно посмотрев на собравшихся, он уселся поудобнее.

Распахнулась дверь. Удар с ноги столь силен, что чуть ли не сорвал крепкие петли.

Едва в зал ступил первый из новоприбывших, собравшиеся умолкли. Лорд Имрик… В противоположность роскоши нарядов собравшихся, Имрик облачился в легкую рубаху и куртку из твердой кожи. Как и прежде…

Грозный и рассчетливый воин прибыл со священником на север еще будучи паладином. Вместе они словно два волка загоняли заблудшие души, словно лисы перехитряли выгодных кур, и в итоге, став могучими львами, захватили власть.

Церковь взяла верх, боги проиграли, север стал слаб.

Имрик воин. Править Норландом не в его интересах, потому, уступив власть епископу смуглый, длинноволосый лорд поселился в восточных угодьях на самой границе Ледниковой стены. Там, среди толщи льда он удерживал границу от воинственных Гетов, но мало кто верил, что столь яростный в битвах лорд засел там просто так. Ведь Геты давно погрязли в гражданской войне, а свободные ярлы постепенно разорвали страну в клочья. А Имрик ждал…

Он вошел, и лицо его гневно пылало.

— Так ты мне отвечаешь на дружбу епископ?

— обратился он к Арьену, и протянув руку к одному из своих рыцарей он перехватил залитый кровью мешочек. — Вот твоя дань!

С этими словами он достал голову главного мытаря и швырнул ее перед собой на пол.

Епископ молча наблюдал, но лицо его выражало нетерпение. Другие молчали, никто не хотел вступать в перепалку с самим Разрушителем.

— Ты предал меня! — продолжал Имрик. — Обложив мою землю непомерной данью, ты забираешь все как жадный змей!

— Ты как и иные мои подданные обязан платить дань! Королевства держаться на золоте! — наконец вспыхнул епископ.

— Так знай же что ее не будет, — пророкатал Имрик и обнажив меч указал на епископа. Это жест значил только одно — прямая угроза.

Стражники Арьена обнажили клинки, не страшась знаменитого лорда, но епископ жестом остановил их.

Мгновение Имрик смотрел на епископа полными ненависти глазами и вернув клинок в ножны развернулся и ушел. За ним вслед отправились его Тамплиеры.

Первым, тишину нарушил Стинга Вальд святой. Хмыкнув он осушил Кубок и громко поставил его на стол.

— Сколь! Слава Арьену что уровнял всех перед Богом и властью!

— Сколь! — ответили многие, с злорадными улыбками на устах.

Да, они улыбались. Они понимали что это значит! Теперь епископ лишен могущественной поддержки, теперь они, кровные ярлы севера, могут прибрать власть к своим рукам!

"Глупые детишки" — думал Арьен. — "Глупые и наивные"

Теперь незачем сдерживать себя, нечего бояться! Крепкие напитки пошли на ура и быстро кружили голову, ярлы и их воины заражались весельем. Раскаты хохота сотрясали крышу.

Зигфрид яростно, обеими руками оттолкнул мешавшие ему серебряные блюда с обглоданными хребтами рыб, костями конины, оленя, диких птиц.

— Я знаю, как укротить Хольмгард! Понимаете? Ха-ха, слушайте! Я убью их всех и отберу все что у них есть, а после, поставлю новый Зигфридград!

Гильдис оторвалась от свинного бока, и соблазнительно посмотрела на ярла. Она обожала пьяных и жестоких мужчин.

Зигфрид, узрев это, напыжился как фазан и желая закрепить успех искал себе жертву.

— Хо-хо-хо! — заорал он взглянув на Хорика и Ролло. — Почему же вы не пьете? Вам не угодна наша компания? Может лучше пить с трусливым отребьем в лесах?

Ответа не последовало. Два ярла лишь грозно уставились на Большую Секиру, их воины так же нерушими.

— Чего молчите? Думаете мы не знаем кто поддерживает повстанцев в Туманном лесу, да в черных бухтах? Клянусь своим топором вы ответите за это, предатели!

Его дерзость осталась без ответа, ярлы не поддавались. Зигфрид оставался могучим даже пьяным, он желал показать себя, но все одно получил желанную деву. Улыбаясь она потянула его за руку и вместе хохоча они отправились в покои.

Зал успокаивался. Одни ярлы вышли, другие, как богатый Джон, заснули там, где ели.

Но Хорик и Ролло не пошли в сторону спален. Они направились к кораблям.

— Вам неугодно мое гостеприимство? — произнес епископ.

— Благодарим тебя властитель! Но ближе нам шум волн Хаммерхольдского порта, мы переночуем на кораблях, — отвечал Хорик.

Епископ кивнул мастерски скрывая свои эмоции.


3


Полночь озарилась бледной луной. Небо черное, безмолвное. Нависшую тишину, нарушал лишь легкий шелест ветерка да нервно подрагивающие язычки редких факелов.

На пристани, скрипели и покачивались драккары, в спальнях и в зале, сопели и храпели пьяные ярлы.

Где-то залаяла собака. Чтобы это значило?

Бежали легко и быстро, топтали свежий снежок. Уверенно и зная каждый поворот стремились к цели.

Охрана драккаров заметила движение по улице выше пристани. Очертания неопределенные, но Хорик, крепко сжимая отборный лук приготовил стрелу, осознавая надвигающуюся опасность.

— Труби тревогу! Живо! — скомандовал он часовому.

Тревожный выкрик рога пробудил викингов на обоих драккарах. Воины вскочили мгновенно.

— Быстро бегут! — крикнул Ролло с другого драккара.

— Успеем! — отозвался Хорик.

Готовые к бою лучники, цепко держась ногами, стояли на палубах драккаров и на румах между гребцами.

Еще поднимали якоря и не успели освободить заброшенные на пристань причальные канаты, а уже надвигался огромный отряд солдат в легких доспехах. В десятках лезвий отражалась луна, создавая впечатление, будто огромное чудовище торопится заколоть викингов острыми иглами.

В драккары и с драккаров полетели стрелы. Одна из стрел сверкнула рядом с лицом Ролло и поразила одного из стрелков за спиной. Удачный выстрел — прямо в горло.

— Весла, скорее! — крикнул он сделав удачный выстрел в ответ.

Ночью на точность надежды нет, да и неважно, лишь бы сбить темп.

Корабли уже отплыли, с каждой секундой теряясь среди мрака. Бессильные стрелы лишь на излете достигали драккар Ролло ушедшего последним.

Но радость победы, быстро сменилась горечью от увиденного. С двух сторон от идущих плечо к плечу драккаров вспыхнули огни, их теснили четыре вражеских драккара.

"Опять? Только не это…"

— На абордаж! — кто-то кричал с кораблей.

Приказ человека услышали на всех четырех драккарах, и весла ударили в воду почти одновременно. Призрачная гонка в ночи продолжалась несколько минут.

— Луки к бою! — послышался голос Хорика.

И тут же между кораблями началась перестрелка. Стрелы и болты врезались в корму, кололи щиты валили без шансов. Отовсюду слышались крики. Немало криков. Возможно, среди церковников хорошие стрелки, но все же викинги били точнее. Оставалось надеяться, что этого будет довольно.

Едва Рыжебородый сменил позицию, из тьмы, хлестнул новый залп. В последний момент Хорик успел пригнуться, но его друг, на "Волке", не сумел вовремя предвидеть. Толстая стрела насквозь пробила доспех, и Ролло бессознательно опрокинулся в рум.

— Ролло! Ролло! — послышалось на "Волке".

Хорик понял, случилось ужасное.

Драккары сошлись так близко, что ярл увидел пасть лорда Имрика, оскаленную в улыбке. Это он, викинг не сомневался. Нет, у них нет шансов…

Вот-вот абордажные крючья и багры были готовы вцепится в высокие борта, но Хорик скомандовал:

— Отставить бой! Труби Марш!

Кормчий вскинул рог и загудел что есть силы. Весла со всей силой ударили по воде. Умение быстро изготавливаться для гребли и боя всегда давало племени фиордов преимущество при внезапных столкновениях. Драккары выскочили из смертоностных клещей, как испуганные косули. Стрельба велась непрерывно, кто-то погибал, кто-то попадал в цель, и все же не смотря на все старания Имрика, умелые викинги сумели отступить…

— Вам не скрыться от меня! Слышите? Не скрыться!

***

Епископ стоял на высокой башне замка. Да он не знал наверняка как проходит бой, но наблюдая за тусклым светом огней с драккаров понял… Они ушли.

Рядом стояли его стражи и трое из избранных ярлов. Их руки по локти в крови.

Зигфриду уже не кичится славой и отвагой, хитрая Гильдис полоснула его по горлу прямо во сне. Бедный Гаал убил Джона Богатого, Стинга Вальд зарубил остальных.

Арьен славился своей дальновидностью и лучше многих знал, что замки строятся по камешку. И теперь он имел сильнейшую власть. Его рука охватит весь Норланд и двинется дальше. Все племена севера станут под его знамена, все признают его власть. Он чувствовал прикосновение бога, он знал — бог любит его.

"Пусть бегут" — думал он, вслед кораблям, скрытым покровом ночи. — "Огромная рать ополчится на ваш ненавистный город и положим конец партизанской войне…" — улыбаясь заключил Арьен.

Глава 6 Мыс Хугина



"В своих бедствиях

люди склонны винить судьбу,

богов и все что угодно,

но только не себя самих."

— Платон



1


Долгие годы Хорик без пощады гонял "Ворона" и "Волка", но не утомить их. Они горели, пробивались, страшные чудовища расщепляли борта. Но вновь и вновь умелые мастера меняли древесину, наново пропитывая ее горячей смолой. Обновленные и крепкие, пусть и лишенные поддержки богов, драккары мчались в бой с яростью и решимостью, не знавшей себе равных.

Однако теперь "Волк" тихо плелся позади.

Когда епископ хитростью заманил ярлов в кровавую ловушку, они были готовы. Но делом случая, и коварством лорда Имрика, Хорик лишился друга, а в большей степени — брата.

Ярлы ждали от епископа действий. Они дразнили его, всеми силами поддерживая повстанческие силы и Арьен, рано или поздно должен был сделать шаг. Действительно произошедшее событие крайне важно: неповиновение власти, давление церкви извне, вынуждали старика выйти из тьмы на иных условиях.

Чтобы не значили перемены, они говорили об одном наверняка — действия ярлов не прошли понапрасну, север не сдавался. Церковники недовольны непокорностью севера, они недовольны единовластием епископа и рано или поздно постучат в его дверь…

"Но что предвещает этот резкий ход? Почему сейчас?" — гадал Хорик.

Ответа у него не имелось. Теперь он один. Друг покинул его сраженный стрелой. Епископ вновь отнял героя у севера, вновь лишил надежды. Сможет ли Хорик поднять народ против Арьена и сплотить его раньше чем церковь вновь протянет железную руку на северные земли?

Ярл не знал.

На рассвете корабли еще держались на границе открытого моря, порывистая береговая волна сменялась размеренной и длинной. Восточный ветер благоприятствовал. На драккарах подняли мачты, и викинги сложив весла отдались воле кормчих и ветра.

— Соберите все стрелы с бортов и займитесь раненными, — скомандовал Хорик, аккуратно выдернув стрелу из доски. Одну из сотни, что усыпали борта драккаров. — Как только найдем удачную бухту будем прощаться с погибшими.

Постепенно солнце стало в зените, корабли приблизились к берегу у высокого, белоснежного мыса. Подле него, справа, располагалась каменистая бухта что, плавно тянулась вверх и резко сменялась спящими зарослями Туманного леса. В этих землях, удачнее места не сыскать.

Кормчий Фирд коснулся плеча ярла, чтобы разбудить, Хорик спросонья машинально и быстро схватил правой рукой рукоять меча.

— Пожалуй это, мыс Хугина, — спокойно произнес он, не обратив внимания на выходку ярла.

Ярл словно смахнул невидимую пелену с глаз, оставив рукоять в покое. Он никогда бы не поступил грубо в отношении старого кормчего, сказалась усталость. Седая борода Фирда видела сотни сражений, он начинал плавать еще с отцом Хорика, когда мир был совсем иным, когда викинги часто улыбались. Лучшего кормчего не сыскать на всем севере.

— Там наверху какая-то дрянь собирается, если только что-нибудь из этого выйдет, — сказал Хорик, когда окончательно пришел в себя и перевел взгляд на разорванные облака, черной ратью захватившие небо.

— Смутное время, — добавил Фирд. — Сколько живу, не видел такой зимы. Хель копит силы.

Выжидать не было смысла. Хорик встал и присмотрелся к бухте, казалось здесь еще не ступала нога человека. Мгновение поразмыслив он сказал:

— Вперед.

Сотни лет мастерство отточенное предками, передавалось из поколения в поколение. Как в древность так и сейчас, корабли быстро и уверенно наступили на берег, один за другим воины прыгали в леденящее мелководье не отводя тревожного взгляда от раскинувшегося на холме леса, прикрываясь большими, круглыми щитами. Теперь, любая пристань, любой берег может оказаться враждебным, нет покоя сынам фьорда, даже на родной земле…

Одно Хорик знал наверняка — по морю погони не будет. Слишком быстрые его драккары, слишком умелые воины, Имрик об этом знал и отказался от погони. Но Туманный лес богат на сюрпризы, потому, окинув взглядом верхушки деревьев ярл нахмурился.

— Хильда.

— Да, ярл? — отозвался мягкий голос за спиной.

Хорик медленно обернулся и встретился с изумрудными глазами, она смотрела на вождя ожидая приказа.

Девушка слегка уступала ему в росте. Золотистые пышные волосы заплетены в толстую косу. Стройную фигуру облягала кольчужная рубаха, перетянута потрепаным поясом с колчаном для стрел. Кожаные штаны скрывали крепкие бедра и заправлены в высокие сапоги из лосиной кожи. На левом боку висел меч, в руке тисовый лук — подарок от Ролло.

На плечо ей опустился сокол, легко играя с локоном.

— Останешься здесь.

— Предоставь дело мне, ярл.

— Нет! — отрезал Хорик. — Побереги себя и птицу, — так же уверенно, но заметно мягче сказал Рыжебородый.

Девушка послушно отступила. Хорик кивнул.

— Хорошо… Тогда вперед.

Воины смотрели на лес уверенно. Стояли расслабленно и легко. Хорик прошел вдоль строя рассматривая местность.

— Не попади мне в спину, Хильда! — бросил ярл и тихо проговорил, — уверен, ты злишься.

— Сам знаешь, я лучшая в этом деле, ярл! — холодно отозвался воительница.

— Потому и прикроешь нас. Стена щитов!

Викинг знает свое место. Свежая смена гребцов готовилась к наступлению приготовив топоры и мечи. Отработанный долгими годами совместных битв строй, сомкнулся в одну не пробиваемую стену. Без сигнала, молча, Хорик повел их вперед.

Другие, быстро построились в две кривых втыкая стрелы в песок.

Старый Фирд остался на корабле. Кормчий часть драккара.

— Лучники! — скомандовала Хильда, наложив стрелу на тетеву. Остальные последовалии ее примеру.

Викинги добрались до окраины берега одним строем. Быстро и уверенно перешли границу леса. Тишина. Среди деревьев мелькнул заячий хвост. Один из викингов указал вперед, где Хорик сразу разглядел ряд черных фигур.

Они стояли на одинаковом расстоянии друг от друга, небольшим полукругом.

Хорик сомневался. Махнул рукой. Стена быстро рассыпалась среди деревьев.

— Вперед.

Пошли тихо. Как волки. Слегка прикрываясь щитами бросали хищные взгляды. Хорик уже разглядел в фигурах подобие лесного храма. Капище состояло из пяти деревянных фигур, их окружали чаши. Подойдя совсем близко Хорик стал напротив идолов взглянул на облик. Каждая, изображала ужасную чешуйчатую морду.

— Храм дракона… — нахмурился ярл.

На лицах викингов отразилась тревога. Воины озираясь разбрелись по сторонам. Кто-то нервно сжал рукоять.

— Какого из них? — спросил воин позади.

Все жертвенные чаши пусты. Кроме одной.

— Серый, — буркнул ярл, наблюдая свежие тушки белок. Любимое лакомство бескрылых драконов.

Самый малый из драконов не ровня крылатым змеям с ледников. Десятка загонщиков с лихвой хватит уложить зверя, но один на один, к нему не подступить. Хитрый и жестокий словно дикий кот, он блуждает по лесу скрываясь в пещерах и лощинах. Прячется, выслеживает, охотиться. Каким бы размером и жадностью не обладал змей, он оставался драконом, а дракон может ждать вечно.

— Даже, если каким-то чудом здесь обитает дракон, он не рискнет напасть на большой отряд, — сказал Хорик.

Солдаты молчали.

— Но будьте осторожны. Змеи обезумели и вы, это знаете. Поодиночке не ходить! Если кто-то оставил подношение, то здесь есть люди…


День медленно клонился к вечеру. Подул холодный западный ветер, нагнал тучи. Стало ясно что, остановится было неплохим решением, ведь идти против ветра, да в такую погоду значит потратить силы впустую. И осталось завершить важное, но печальное для каждого из викингов дело…

Саги часто врут, люди — красиво не умирают. Убийство или обычная смерть всегда сопровождается скверным запахом, исхудавшее синие тело теряет сходство с прежним, живым человеком, и тело, всем своим видом остается для богини Хель: бескровное, бездыханное, худое и мертвое…

Но Ролло остался таким как и прежде словно вот-вот, он вновь пустится в бой призывая за собой могучих воинов. Но выдавал его взгляд. Ролло бесстрастно смотрел тусклыми, мертвыми глазами на ярла, который склонил голову перед товарищем и другом. На береге, у моря, как и положено морскому волку, его тело обретет покой в погребальном пламени.

— Хорик… мой ярл, мы должны начинать, — промолвил старый Фирд коснувшись плеча вождя.

Вождь кивнул в знак одобрения. Старый Фирд всю жизнь присматривал за ярлом, и в ответ, Хорик часто прислушивался к его мыслям и опасениям.

Рыжебородый осмотрелся, взглянув на каждого погибшего в кровавую ночь. Каждого воина он знал лично, имена мертвых так и живых хранились в его памяти навечно. Они лежали рядом со своим ярлом, на сложенных из дров прямоугольных постаментах. Он поведет их дальше, за пределы этого безумного мира в более бескрайние просторы, где как и здесь, всегда найдется место воинам.

"Но куда?" — вновь и вновь спрашивал себя Хорик. — "Куда теперь, может отправится сын фьорда, когда Вальхаллы больше нет…" И все же, протянул руку Фирду.

— Факел мне.

Помощник преподнес ритуальный огонь. Стоило лишь коснуться политой китовым жиром и маслом соломы, как огонь, охватил сложенный вокруг погибшего хворост, намереваясь принять свою долгожданную жертву. Каждое касание к новому постаменту в мгновение охватывало пламенем. Сумерки сгущались, бухта освещалась десятком огней и один из них горел особенно ярко.

— Да покоятся они тут, покуда ворота в Вальхаллу закрыты! — сказал Хорик. — Да принесут удачу всем викингам, которые здесь проплывут в борьбе за веру и народ.

Разошлись, без слов, молча. Большая часть воинов осталась на драккарах. Настоящий дом для каждого викинга, где легкое покачивание на волнах словно колыбель усыпляет мужчин, а суровые бури заставляют улыбаться.

Всю ночь сменялись дозорные прислушивались к шелесту ветра. Доспех притрусил снежок.

Хорику уже не стать спина к спине с лучшим воином Норкаля, а возможно и всего севера! "От стрелы" — злился ярл. — "От чертовой стрелы! Разве справедливо это, все отец? Разве так должен погибать герой?"

С этим бормотанием Хорик и заснул, и снилось ему что-то совсем безрадостное. Оно шуршало и шипело в глубине леса, наблюдая за кораблями бездушными глазами, кто-то иной бродил среди деревьев. Пробудился он уже в разгар утра.


2


Хорик открыл глаза. Перед ним сидел ворон.

Ярл поднялся и осмотрелся. Вокруг сновали викинги, разожгли костры. Кто-то топил смолу для драккара, бродил озадаченный Фирд. Все это время, ворон не отводил взгляда и Хорик стал заметно нервничать.

— Чего тебе? — буркнул он. — Вот что, осталось от рати Одина! Полюбуйся!

Ворон словно понял о чем речь и отвел взгляд, всматриваясь в каждого воина что, бродил у кораблей. Внезапно взмыв в небо, он сделал пару кругов над ярлом громко каркая и устремился в лес. Ярл проводил его взглядом, перед глазами мелькнула вспышка. На мгновение он увидел существо из сна, точно так же, лишь мельком но, этого хватило.

— Ярл! — крикнул Фирд.

— Что?

— Сигурд пропал!

— Уже знаю.

Хорик вскочил, торопливо подтянул ремни, пристегнул меч и со всех ног бросился за вороном.

— Ярл! — крикнул Фирд.

— Оставайтесь здесь! Не вернусь к вечеру, плывите в Норкаль!

— Куда он побежал?

— Он оставил нас? Обезумел?

Эти вопросы задавали наперебой. Между тем надвигалась буря, небо столь стремительно густело и темнело над спящим зимним лесом что, казалось будто Хорик направляется в само сердце тьмы.

Лишь только он скрылся в чаще леса, Хильда забросила за спину щит, опоясалась мечем, схватила лук и стрелы устремившись вслед.

— Не горячись! — осадил ее Фирд. — Ты слышала слово ярла! Хочешь навлечь на себя его гнев? Он приказал дожидаться вечера и мы дождемся!

— Мы уже потеряли лучшего викинга, — ответила она. — Если лишимся и лучшего ярла то не будет надежды для нас…

— Хильда!

— Нет Фирд! — глаза сокола и девы смотрели одним взглядом.

Какое-то мгновение Фирд размышлял и все же кивнул.

— Да будет так, принцесса Хильдигард, — угрюмо отозвался помощник.


***


По лесу Хильда передвигалась тихо, почти неслышно. Она гордилась этим своим умением; Ее экипировка не уродующая стройной фигуры, столь привычна и легка для грациозной походки, которая всегда сводила с ума любого морского волка. Но никто не смел поставить себя выше воительницы, не один воин из викингов Норкаля не способен и связать пары слов рядом с ней, лишь нервно покусывать губы.

Едва ее ножка коснулась палубы драккара, как море стало родным домом: но детство в лесах Норкаля среди диких лесных трущоб, осталось в памяти навечно. Она двигалась словно ласка по свежему следу, крепко сжимая лук. Небо мрачно нависло над лесом — буря уже близко.

Воительница не могла оставить ярла одного — только не сейчас. Чтобы не вызвало столь странное действие со стороны Хорика, он был слишком значимой особой. В столь скверные времена, не было ему замены, так считала не только Хильда, но весь отряд, Норкаль и любой повстанец скрывающийся во мгле Туманного леса. Даже любой свободный ярл, огибающий неизвестные берега в этот час, доверял Хорику. Такую славу он имел среди родноверов, без нее, север давно бы потерял себя.

Впереди показался лесной яр. Девушка окинула взглядом кроны деревьев, плотно заполняющих глубинку. Склоны яра пологие, а дно сухое, без терновника ручьев и болот. Она легко выбралась на противоположный склон. Там раскинулись высокие сосны, редкие кустарники по сторонам окружали одинокие березки.

Острый глаз сокола заметил что-то темное впереди, рядом шатались волки. Птица тихонько издала звук "кеек-кеек".

Хильда кивнула.

— Кто знает, может, убили зверя, — сказала девушка соколу. — А может, и не зверя. Как думаешь Инг?

Инг запел и сорвался с плеча. Птицы, спугнутые появлением сокола взмыли выше, быстро скрывшись в лесной чаще.

Воительница ускорила шаг. Явно не зверь — среди снега выделялась одежда, неподалеку от человека лежал шлем. Хильда рванула к нему не думая. "Только не ярл!", — просила она. — "Только не он!" Подбежав совсем близко девушка выдохнула с облегчением, но, лишь на миг, тут же сделала шаг назад с трудом сдерживая рвотные рефлексы. Прикрывая рот свободной рукой.

У человека отсутствовала добрая половина тела. Кровь повсюду, словно он взорвался изнутри забрызгав кровью снег и деревья дополнительно украсив ветви внутренностями. Она знала его, — Сигурд, — один из гребцов "Ворона".

Хильда осторожно попятилась не отрывая взгляда от окружающего леса. Дважды оглянулась, наклонившись, внимательно рассматривала землю, то и дело оглядываясь, потом, вздрогнув застыла.

Впереди возникло серое пятно, раздался топот — существо быстро приближалось. Ловко наложив стрелу Хильда стала на колено. И тут среди деревьев она разглядела нечто такое, от чего ее бросило в дрожь: бескрылый серый дракон мчался к ней подобно буре с легкостью сметая на пути, безлистные кустарники.

Выстрел был точен. Но заранее обречен на провал. Тихо сыграла тетива, стрела устремилась в лоб дракона и словно тростинка отскочила в кустарник еще раз убедив стрелка в глупости затеи.

Пришлось бежать, да так, как никогда прежде. Шум приближающегося змея становился громче, когти за спиной яростно впивались, разбрасывая снег и землю из под могучих лап, уже оскалилась пасть полная острых зубов. Ловкий и быстрый он с легкостью огибал деревья с каждой секундой настигая жертву.



Когда Хорик достиг злополучного места, дракон уже закончил потрошить Сигурда. Змей внезапно принюхался широко раздувая ноздри и рванул трусцой, скрывшись среди кустарника неподалеку. Ярл не мешкая пошел в обход. Если дракон не один, он способен привести других, и тогда, жертв будет гораздо больше. Но дракон учуял ее, скрылся в овраге, они любят запах женщин, знают его лучше всех.

Ярл услышал крик и грозное рычание. Бросил взгляд на мелькающие силуэты среди деревьев.

— Хильда…

Как по сигналу, Хорик рванул вперед, наперерез погоне. Бежал быстро, прыгал через пни, проскакивал кусты.

Еще усилие, и еще… Викинг бросил тяжелый щит, мешавшие бежать. Но доспех не сбросишь на ходу.

Беги Хильда! Только беги!

Несколько прыжков — он ощущал легкость полета — Хорик оказался перед ручьем и с разбегу взял препятствие.

Тело ярла само делало нужные точные движения, не мешая ему видеть и соображать. Таков результат подготовки ко всем случайностям боевой жизни с раннего детства. Слабые дети племени фиордов быстро погибали от преждевременного истощения, зато тела выживших были закалены, а руки и ноги послушны. Но викинг опаздывал…

Миг — и вокруг нее словно бы вспыхнули языки пламени, хотя никакого огня она не видела. Сзади донесся оглушающий рык. Рухнув на снег Хильда онемела. Страшные муки охватили все тело — будто каждый сантиметр обдало адским огнем. В глубине сознания мелькнула мысль: "Дыхание дракона. Конец…"

Внезапно боль во всем теле вырвала ее из мира пустоты. Она боялась открыть глаза, но чувствовала что лежит на снегу касаясь его руками и лицом, вокруг беснуется вьюга и шквальным ветром трепает деревья осыпая колючим снегом. "Где же дракон?" — первое, что скользнуло в ее голове.

Ресницы затрепетали, веки приподнялись. Хильда ужаснулась. Первое, что она увидела, как дракон мечется, злобно щелкает пастью стараясь схватить пернатого друга. Инг, что есть сил старался навредить змею, но дракон не волк, маленький клюв и когти не способны даже оцарапать столь толстую каменную кожу. Хотелось закричать, спасти друга, но все старания напрасны тело не подчинялось и девушка лишь могла наблюдать за старанием храброй птицы тихо постанывая.

Видимо змею осточертела игра, он хитро застыл, выждав удобный момент лязгнул птицу хвостом, и та безжизненно ударилась об дерево. Девушка взвыла, по щеке покатилась слеза, казалось даже удалось шевельнуть рукой, но тщетно.

Огромная, полная острых зубов пасть нависла над ней, при каждом выдохе валило облако пара, запах стоялу жасный. Дракон не нападал, он лишь уставился на Хильду змеиными глазами. Девушке казалось, что зверь задумал какую-то подлость, ее всю затрясло от страха, в глазах читался ужас…

Хильда не услышала шаги, но змей услышал. Он наклонился, вертикальные зрачки хитро сузились.

Ловко, и уверенно дракон развернулся на месте. Хвост вильнул с тихим шорохом, слегка касаясь снега.

Хорик показался из оврага, встал напротив змея. Дышал тяжело но глаз не опускал. Обнажил меч, легко взмахнул, словно держал в руках впервые. У него еще было немного времени. Он знал, как вести себя с драконами, тем более последний недавно пожрал и явно задумается.

Дракон не спешил нападать. Он лишь пошел полукругом, оскалив желтые клыки, пуская слюни. Хорик не пятился, продолжал играть с мечем, лишь иногда бросая небрежный взгляд. На лице скользнула улыбка.

Только так есть надежда заставить дракона отступить без боя. Быть хитрее чем дракон, казаться сильнее и увереннее. Лишь намек на фальш и ты мертв. Хорик, это знал но не боялся, он всего-лишь старался не дать дракону повода увидеть переживание за Хильду, потому так и не бросил на нее ни одного взгляда.

Воин следил за зрачками, это то, что выдавало дракона. Змей остановился, уставившись на Хорика, после жутко зарычал, прерывая шум ветра.

После оскалился, словно похваляясь рядами желтых, местами кровавых зубищ. Зрачки сузились. Хорик сжал рукоять. Зверь прыгнул, стрелой, целясь в ярла когтями.

Хорик отскочил, дракон не потерял равновесия и напал снова, немедленно, с полуоборота, щелкнув зубами у руки. Норкалец отскочил в другую сторону, слегка рубанул с плеча, удар пришелся по толстой волнообразной коже на спине высекая искры. Ярл знал, удар не причинит змею вреда. Он лишь рассеивал внимание дракона то замедляя, то ускоряя движение, тем самым не позволяя ему собраться для точного прыжка… Он выматывал зверя, лишал его спокойствия.

Дракон вскочил, дрожа от неудержимой злобы и жажды убийства.

Хорик забеспокоился. Он, конечно, ожидал, что змей безумен, но сейчас его злоба росла с бешеным темпом.

Ослепленный яростью он вновь бросился в атаку.

В тот момент, когда дракон, напрягшись, прыгнул, Хорик увернулся от пасти, но хитрый змей сбил его с ног хвостом. Чудовище сделало полный оборот и неудачно напоролось пастью на меч. С ревом дернул назад, причудливо извиваясь он перескочил через Хильду, чудом не причинив ей вреда. Завывая он старался дотянуться до раны из которой брызгала алая кровь, царапая когтями чешуйчатую кожу.

Хорик резко поднялся, замер. Дракон растерялся и тоже остановился. Воин, направил острие вперед, сделал шаг в сторону дракона. Потом еще один. А потом прыгнул, словно атакуя.

Змей съежился, попятился. Хорик был все ближе. Глаза его разгорелись зловещим огнем, сквозь стиснутые зубы вырвался хриплый рев.

— Назад змей! Клянусь Тором я убью тебя!

Дракон кружил да ворчал, боль разозлила его настолько, что он выл от бешенства. Но по правде говоря, испугался решимости человека, его чары не могли испугать крепкую душу. И чудовище нехотя попятилось назад, в лес, завывая словно обиженная ящерица.

Хорик посмотрел ему вслед с горечью и досадой. Он не хотел причинять зла драконам, какой бы вред они не несли. Ярл знал, что этого не хотела и Хильда.

Слишком многие из них погибли сражаясь за богов, еще больше за людей. Говорят, что они понеслись к самой Вальгалле сразив не одну сотню ангелов у ее врат. Но сами гибли чрезмерно часто, преданные людьми, да падшими богами. Как на земле так и в других мирах — они обезумели, — и безумство заразительно распространялась на каждую особь.

Многие удалились к вечным ледникам, другие скрылись в пещерах, кто-то одичал блуждая в лесах. Постепенно их крылья поражала страшная болезнь отнимая силу, все больше поражая вековой разум. Хорик отождествлял себя с ними, также, обвиняя северян за предательство родных богов и Норланда за ветреную власть и рабство. Как бы это не звучало, драконов предали за золото…

Стоило ему отступить как Хорик метнулся к Хильде. В тот же миг из-за деревьев показался высокий человек в грязно-буром балахоне до пят, он опирался на дубовый посох. На первый взгляд могло показаться, что его щеки и лоб украшены шрамами, вкупе с черной словно вороново крыло бородой придавая устрашающий вид. Но, если приглядеться поближе, сразу же становилось ясно: все эти символы — вовсе не шрамы, а руны, идеально ровно выбитые на лице, но больше казались врожденными.

Человек подошел к девушке но Хорик не перечил. Он лишь посмотрел на него вопрошающим взглядом.

Тонкие пальцы девушки стиснули все еще лежащий в ладони лук. Сморгнув застилавшие глаза слезы, Хильда постаралась приподняться и болезненно застонала.

— Не двигайся, воительница! — властно произнес человек. — Тебе нужна помощь и быстро!

— Дракон?..

— Жив, не волнуйся! Лишь слегка ранен, — ответил мягко Хорик.

— Дом… нам нужно скорее добраться до моего дома, — задумчиво пробормотал чернобородый проводя рукой над девушкой.

— Я понесу!

Хорик бережно взял девушку на руки, но она потеряла сознание и лишь тихо стонала, даже блуждая во тьме.

— Инг… Инг…

Бушующие снежинки ложились на нежное лицо, в мгновение тая от мучительного жара.

— Иди за мной!


3


Незнакомец поспешил на север с легкостью справляясь с ветром. За ним по пятам последовал Хорик. Пусть ярл и повиновался приказу человека, он не имел к нему доверия. Он знал, это тот самый человек что являлся к нему во сне, к которому повел надоедливый ворон. "Жрец храма драконов", — подумал ярл, — с ним нужно держать ухо в остро".


— Почему ты помогаешь нам?


— Вы сбились с пути, — ответил высокий. — Но я, укажу вам путь. Я надеюсь ты не думаешь, что я поднял бы руку на дракона, ярл?

— Нет, — отозвался Хорик.

Больше путники не проронили ни слова.

Стало жутко холодно, ветер завывал все сильнее. Миновали круг высоких, очень древних камней и очутились перед Храмом окруженным дубовой рощей. Постройка из неотесанных бревен под соломенной крышей ничем не выделялась. Обычный приземистый дом.

Распахнув двери, створки которых заскрипели, незнакомец скрылся внутри. Хорик недоверчиво вздохнул, но взглянув на бледную Хильду направился следом, оказавшись в просторной зале с очагом посередине. В очаге, горел огонь, дым поднимался к почерневшим стропилам, тянулся к отверстию в крыше, сквозь которое тщетно старался проникнуть снег.

"Прежде чем в дом войдешь, все входы ты осмотри, ты огляди, — ибо как знать, в этом жилище

недругов нет ли?" — вспомнились Хорику наставления Одина.

Высокий обернулся и довольно хмыкнул.

— Верно мыслишь, да спрятаться тут негде, — произнес он, на удивление Хорика. И поставив у стены посох указал на лежащую рядом с огнем циновку. — Клади скорее. Времени мало!

Аккуратно уложив Хильду, Хорик присел рядом. Ему было больно смотреть как девушка страдала. Вновь и вновь, он не мог уберечь своих людей. Каждый раз они шли за ним и гибли, а он, не в силах дать им желаемую победу, корил себя до глубины души.

"Почему она пошла за мной? Почему ослушалась приказа? Фирд ее отпустил! А мог ли иначе?" — крутилось в голове ярла, пока он нервно наблюдал за действиями незнакомца.

— Верно мыслишь! Не мог! И ты не способен уйти от ее судьбы… — пробурчал человек прервавшись от непонятного бормотания и вновь продолжил, проводя над девушкой рукой.

— Что ты сказал? — переспросил ярл, глаза его с подозрением сузились. — Ты читаешь мысли… Кто ты? Оракул? Жрец?

— Сейчас, важнее кто ты! — прогремел высокий и тень его прибавила в размере.

Опустив кисть в очаг он держал ее там достаточно долго, пока у Хорика не отвисла челюсть. Пламя не причинило вреда, но окутало кисть голубым мерцающим огнем, лицо высокого озарял не только его отсвет, но и глубочайшая увлеченность делом.

Повинуясь жесту заклинателя, пламя слилось в компактную сферу. Легким движением он перенес ее на грудь Хильды, и макая в нее палец словно в чернила медленно начертал на груди девушки нужный знак. После на лбу, но заметно поменьше.

— Осталось надеяться, что дракон не сломил ее волю! И это, целиком зависит от тебя!

— От меня? — недоумевая переспросил ярл. — Скажи, я сделаю все, что нужно!

— Ведь я предельно ясно выразился насчет значения твоего я!

— Не раз и не два я обращался к богам с просьбой о помощи, но ответа так и не получил! Нам нужна помощь: без совета богов наши силы приходят в упадок и…

Быстрым жестом высокий прикоснулся к сфере, слегка опустив ее ближе к груди воительницы. Хорик благоразумно умолк.

— Что ты делаешь?

— Твоя просьба не осталась без внимания, и причины тому, отчего на нее до сих пор нет ответа, тебе тоже известны! Души северян навеки запятнаны их прошлыми и сегодняшними делами. Ты, как вождь, должен бы это понимать.

— Мы сражались за богов!

— Вы сражались за золото, продавая свои мечи за земные побрякушки; вы убивали, истязая друг друга, не желая делить власть брат на брата поднимал клинок; вы нанимались в армии чужих богов, хотя эти боги и навлекли горе на всех нас. Разве этому учил Один? Разве так вел себя Тор?

— Однако, мы всеми силами стремимся победить, — не громко но твердо отвечал Хорик. — Кем бы ты не был, ты уже знаешь, что Ролло мертв. Сейчас умирает та, кто могла бы стать моей заменой… Моя дочь.

Хорик перевел взгляд на Хильду, и та в тот же миг открыла глаза. Огненная сфера затухая растворилась, оставив после себя лишь рваный дымок. Символы на теле исчезли в одночасье.

— Ярл? — прошептала девушка.

— Тихо, дитя. Тебе нужно отдохнуть, — ласково произнес Хорик.

— Инг? — к глазам подступили слезы.

"Якк-якяаак" — послышалось сверху.

Сквозь отверстие в крыше порхнул силуэт. Сделав круг у самого потолка сокол приземлился рядом с головой Хильды, легко потрепав ее за растрепаные локоны.

— Инг…

Слезы скользнули по вискам.

Хорик коснулся ее руки и на дрожащих устах мелькнула улыбка. Девушка мгновенно уснула. Улыбка не сходила с ее тонких губ, она дышала. Она будет жить.

Ярл замер, наблюдая как чернобородый возвысился над ним и медленно направился к посоху.

Сокол взбудоражил перья.

— Все это время, ты мог ее излечить мгновенно? Ведь так?

— Ее излечил ты, наделив тернистой но желанной судьбой. Она будет править вместо тебя. Так сказали боги. Но ты, у тебя иной путь. Иная жертва. Готов ли ты к этому, ярл Хорик?

Хорик не сказал ничего, однако он почувствовал то, что требует высокий. Боги севера оказали ему честь, наконец сказав свое слово.

Благодаря высокому, Хильде и себе самому, Хорик понял, что должен делать дальше.

— Я был безрассуден. Виной тому не только горечь утраты столь многого, но и страх потерять то немногое доверившись другим, когда сам не безупречен. Я готов искупить вину, готов уступить место для новых свершений!

Незнакомец одобрительно кивнул. В тускло освещееной зале, его лицо скрывала тень, но ярл разглядел намек на улыбку. Да будет так.

— Что же приказали боги?


Глава 7 Черный Храм


Да, от смерти не уйдёшь… — Шекспир, «Генрих IV».


1


Из воспоминаний об осаде Аль-Хасана.

— Что видишь?

— Трое, Сержант, — послышался голос с крыши. — В конце улицы, идут прямо к нам.

Тамплиер открыл глаза.

Обрывки сна растворились. Там была девушка. Они долго говорили, смеялись и ловили ртом капли дождя. Ее запах… худощавое и бледное лицо казалось… казалось… Он не мог вспомнить ее лица, позабыл и запах. Все застилал чертов песок!

Сержант аккуратно приподнялся. Заглянул в щель разбитой стены. Город горел. Перед ним раскинулись строения песчаного оттенка в перемешку с черным дымом. С запада, от ворот, доносился глухой крик, где-то в центре слышны звуки яростного боя. Эта картина давно его не удивляла.

В конце широкой улицы, которая отлично просматривалась с верхнего этажа мечети, виднелось три силуэта. Сарацины заметно нервничали поглядывая по сторонам.

Раздался звук открывающейся фляги.

— Что будем делать, Сержант?

— Не стрелять, Джон. Подождем, — буркнул командир стряхнув с кольчуги песок.

"Песок, песок, песок", — злился Сержант, — "Слишком много песка для Брельтонца!"

— Как думаешь, Сержант, — вполголоса сказал Джон. — Левый фланг уже у площади?

— Не думаю, — буркнул он в ответ.

— Уверен, там много мирных жителей, возможно во дворце собрались все выжившие. Как думаешь, что с ними будет?

— Лично мне, Грандмейстер приказов не давал. Думаю, мы поступил как подобает добрым людям.

— Сержант! Сержант! — засуетился Джон, слегка повысив голос.

Усатый вскочил.

— Что там?

— Идут! Нет! Бегут!


2


Туманный лес

Сержант — рыцарь из бедных сословий. Стоило ему встать на путь крестоносца, как жизнь обрела характер странника. Молодость сгорела в пустыне среди оазисов, песчаных городов, в центре убийства и насилия. Там не утихали вопли женщин и детей, а выжившие сарацины осыпали свои головы проклятиями.

Но первый поход, не был так удачен. Многие крестьяне, не подготовленные к столь масштабным путешествиям, являлись всего-лишь сбродом нищих людей, которые под прикрытием веры творили жестокие, зачастую кровавые дела. В то время крестоносцы еще не плавали кораблями к святой земле. Путь к странам востока преграждает чужое, но не менее грозное государство. Валантия, не смотря на схожую веру с церковниками, все же часто оставалась в стороне от конфликта, но позволила крестоносцам пройти по ее землям. Добравшись до границ Валантийской империи землекопы и пастухи стали разбойничать, насиловать, грабить. Словно саранча рассыпались по полям и садам, разоряя ничего не подозревающих людей.

Император Валантии церемонится не стал. Быстро и уверенно его наемные дружины изловили половину войска крестоносцев собирая курганы из мертвых тел. Многие крестьяне продавали свои луки и стрелы чуть ли не даром. С позором, и полнейшей бедностью возвращаясь в свои дома…

Но Грандмейстер нового ордена Тамплиеров сумел не только восстановить поход, но и использовать его во благо еще не утвержденного ордена. Собирая под крыло обездоленных и бедных крестьян, он словно пастух разделил их в малые отряды и ордена меченосцев. Не дожидаясь согласия главы церкви, Тамплиер приумножил силу ордена в разы. Получив не больше не меньше армию, направленную с конкретной целью. С целью Папы Патрийского и бога…

Благородные сословия составили рыцарскую элиту. И немало важные отряды стрелков. Брельтонцы дали достойный ответ лучникам востока. Малые отряды тамплиеров быстро зачищали города, проводили рейды и доставляли реликвии огромной ценности. После песков, скорпионов и джинов отправка на зачистку северных лесов казалась легкой задачей. Однако, эта мысль быстро стала заблуждением.

— Сержант, — сказал Джон задумчиво, пристально вглядываясь в высокие камни. — Почему здесь?

Место сбора назначили у древних стоячих камней. Тамплиеры приближались тихо, почти не слышно. Когда Сержант привел свой отряд, он обнаружил, что у подножия странного памятника уже сгрудились десятки палаток. Шатались часовые, кто-то только разбирал снаряжение, другие разжигали костры. Вокруг развиваются белые флаги с алыми крестами.

— Ты знаешь, что это за место, Джон? — наконец ответил командир.

— Нет, Сержант.

— Здесь прошел мой первой бой с местной нечистью. В то время ты отходил от яда сарацинской стрелы.

— Помню, тот сарацин чуть не убил меня! Если бы не ты…

Отряд быстро вышел из чащи направляясь к лагерю. Часовые заметно взволновались приготовив сигнальный рог, но разглядев Сержанта стали в стойку смирно.

— Как это было?

— Скверно, Джон. Очень скверно.

— И все же, зачем?

— Богиня смерти, не любит когда ступают по ее земле. Возможно, мы сможем привлечь к себе внимание. Если нет, то он, укажет нам на него.

На подходе к лагерю Сержант окликнул часового.

— Этих в клетку, — он указал на Олафа и Руна. — Отвечаешь головой!

— Есть, Сержант!

Командир провел взглядом часового и двух связанных подростков. Олаф несколько раз обернулся бросая озлобленные взгляды. По спине Сержанта пробежал холодок.

Спустя час, в большой палатке собрались все командиры отдельных отрядов. Сержант не любит тянуть, потому сразу перешел к делу:

— Все вернулись?

— Вы последние, Сержант, — отвечал рыцарь.

— Потери?

— Три человека. Двое пропали в северной чаще.

— С кем столкнулись?

— Повстанцы, Сержант. Или разбойники. Спросить не удалось.

— Ясно, ясно. Завтра, предстоит тяжелый день. Возможно, мы все таки выполним указ его преосвященства.


3


Из воспоминаний об осаде Аль-Хасана

— Бегут!

Сержант схватил длинный тисовый лук, приготовил стрелы и стал бегло разглядывая улицу, что наполнялась сарацинами словно стаей скорпионов.

— Какого черта? Неужели смяли левый фланг! Или решили прорваться?

— Не знаю, Сержант! Но их много!

— Вижу. Давай сигнал!

Джон взял осколок стекла и немного поиграл солнечным зайцем в окнах соседних зданий.

— Готово!

4

Туманный лес

Среди руин храма Хель веяло смертью. Даже спустя пять лет после того как храм уничтожили Тамплиеры, в нем чувствовалась сила. Странная, мрачная, холодная и пустая. Она скрывалась среди множества осколков колон словно змея, в сыром, и мрачном месте в ожидании наивного глупца. Множество каменных колон с ликами мертвецов и богини, разбиты и поваленные, над храмом надругались как могли. Главный камень разбит на больший осколки. Он вызывал немой страх — Тамплиеры держались от него подальше.

Десяток подростков томились внутри передвижной клетки, запряженной парой северных лохматых лошадей. Они лишь тихо сопели, прижимаясь друг к дружке в надежде согреться.

Друзья держались в стороне. Один из них спал, другой озлобленно наблюдал за горящими в лагере кострами. Смеркалось, в небе засияла первая звезда.

— Тебе лучше?

Рун проснулся. Все тело онемело. От падения с обрыва болела каждая кость, но в остальном перенесенные за день тревоги остались за железной клетью. Однако, сказать по правде, ему более чем достаточно и этого.

— Вроде бы все в порядке, — ответил он. — Долго я спал?

— Нет, — буркнул Олаф, рассматривая клеть.

Он опробовал на прочность стальной прут — крепкий.

— Я пробовал, — сказал незнакомец. Голос был неприятный. — Множество раз.

Его лицо скрывала тень от тряпки, что с трудом защищала от ветра сторону набитую оборванцами. Одного возраста с друзьями он так же, как казалось, отличался от других более крепким телосложением и держался чуть в стороне.

Вдруг парень заметно оживился. Покопавшись в тростниковой циновке служившей ему подушкой он достал флягу с водой.

— Пейте, — сказал парень, протянув живительную влагу друзьям.

Приняв флягу Олаф передал ее Руну.

— Спасибо, — кивнул парень.

— Я Торки.

— Олаф.

— Рун.

Торки замолчал, отхлебнул из другой фляги. Друзья тоже помалкивали.

— Местные?

Олаф поднял голову, но молчал. Лица не видно. Какое-то время он смотрел туда, где у парня должны быть глаза. Парень смутился. Вроде бы.

— Местные, — наконец ответил он. — А ты из Убэ если не ошибаюсь.

Парень кивнул.

— Как узнал?

— Был, один. Такой же голос.

— Серные рудники…

— Знаю.

Олаф окинул взглядом остальных детей. У многих срывался чудовищный кашель. "Долго не протянут" — подумал Олаф.

— А, остальные? — спросил Рун.

— Попрошайки, с города на реке.

— Зачем мы им?

— Кто знает? Что-то ищут в лесу. Убьют да и все. Лишь бы скорее.

— Не торопись с выводами, — буркнул Олаф.

Торки засмеялся.

— Наши жизни для них ничто! И такие как я не угодны этому свету…

— Что ты имеешь ввиду?

Торки резко придвинулся ближе. Тусклый свет пал на ужасное изуродованное язвами лицо. Олаф не пошевелился, даже не дрогнул. На лице Рун мелькнул ужас, подавленный с большим трудом.

Уродец смутился. Теперь точно. Уставившись на Олафа он почесал за ухом.

— Не страшно? Совсем?

— Нет. Мы не собираемся погибать здесь. Как только представится момент бежим с нами! Мы найдем помощь, найдем новую жизнь!

Торки искоса глянул на него.

— А ты уверен, что можешь помочь мне? Может ты владеешь силой способной излечить урода, вот это? А, Олаф? Нет! В мире где нам нет места, его просто нет, Олаф!

Парень скрылся в тени и больше не произнес не слова.

— Оставь его в покое Олаф, — сказал тихо Рун. — Он уже мертв.

В темноте показалось очертание человека.

— Тихо! Кто-то идет.

Изрядно набравшись Джон Ячмень покачиваясь подошел к палатке. Допив содержимое из фляги, он швырнул ее в клеть, заставив некоторых внутри попятиться назад.

— Нравится огонь? Хотите согреться? — произнес он, стараясь держаться на ногах. — Согреетесь, все вы скоро согреетесь… Мы сожжем вас на костре, а потом изрядно повеселимся.

— Иди спать Джон! Хватит пугать детишек, — приказал Сержант.

Некоторое время он наблюдал как помощник все более терял над собой контроль. В который раз приходилось терпеть выходки старого друга.

— Ты ведь понял его? А? Сержант? Понял, что хотел сказать Франц? Нет другого пути! Нет! Я вижу это в их глазах… — Джон запнулся, ощупав себя на наличие еще одной фляги.

— Я хочу отдохнуть этой ночью! И ты пойдешь спать, немедленно! Не заставляй меня принимать меры, Джон.

— Но, ты ведь понял? Ответь мне, Сержант.

Лицо помощника исказилось, будто чувствуя боль и омерзение.

— Да, я понял его, — тихо произнес командир. — Доволен? Ступай. Поговорим об этом в Остаре.

Джон злобно посмотрел на клетку, двое из парней смотрели на него не отрываясь, ему казалось что они чувствуют его страх. Он боялся и ненавидел их, и все эти промерзшие земли.

— Как скажешь, Сержант! — смягчился Джон. — Уже ухожу.

Командир подождал пока помощник добрался к палатке, и решил осмотреться расправив усы.

Буря становилась все яростнее. Лес угрожающе наблюдал, вызывая тревожные мысли.

"Слишком далеко мы забрели" — подумал Сержант.

Слишком далеко он от дома, где даже мрачные туманы Брельтона приятны по сравнению со здешней погодой и врагами.

"Кажется, будто дальше востока. Чертов снег! Чертов песок"…

— Ну что, парни, сегодня мы поспим? — произнес Сержант, не ожидая ответа. Он знал что, они не ответят, но уже так давно не с кем не говорил. — Не волнуйтесь, он не вернется. Прямо беда с ним, парни… И все из-за эля, — объяснял Сержант. — Черт побери, я из-за этого должен нести свои вахты и добрую половину его. А он говорит — болезнь, усталость. Все это эль — самый обыкновенный э-ль! А он хороший солдат, парни, когда трезв. Но когда выпьет, сам не свой. Все это, от дьявола и вы тоже… Но когда мы покончим с Храмом, возможно, эти силы оставят ваши души…

— Это выпивка сделала вас убийцами? — сухо спросил Олаф.

Сержант обернулся, изобразив подобие улыбки.

— Выпивка — проклятие человека. Она заставляет драться с соседом, убивать, бить жену… но не она сделала нас такими, нет, виновата лишь человеческая алчность…

Затем Сержант оставил детей в покое, а сам медленно побрел к палатке подбрасывая в руке бутылку какого-то пойла.

— Франк!

— Здесь, Сержант! — отозвался часовой неподалеку.

— Перекличка всю ночь. Этих покормить и чем то накройте. Я не хочу утром увидеть обмороженные трупы.

Ночью буря достигла своего пика, завывая, она бросала острый снег в лица караульных, затрудняя патрули. Волки еле слышно подвывали в лесу играя на нервах солдат, но, в этот раз, все прошло тихо.


6


Из воспоминаний об осаде Аль-Хасана.

— Я готов, Сержант! Сейчас мы им покажем!

— Погоди… что-то не так…

Сарацины что-то охраняли. Огромным овалом они старались более менее держать строй прикрывая собой… детей и женщин?

В конце улицы показались конные отряды. Среди них строились меченосцы, брань сыпалась из их ртов, колотили мечами по щитам.


— Не стрелять!

— Но…

— Я сказал! Дай команду! Живо!

— Не смей солдат! Или сразу же будешь повешен за предательство! — послышался голос за спиной.

Тамплиер быстро оглянулся. Перед ним стоял глава ордена в компании двух рыцарей Храма.

Этот человек всегда выделялся короткой прической и бородкой пепельного цвета. Казалось, что его глаза всегда налиты кровью.

— Грандмейстер Франц? — склонив голову произнес Сержант. — Но там же дети, женщины! Взгляните сами!

Франц взглянул на него холодно, так холодно лишь на северном пике.

— Сарацинские дети. Сарацинские женщины, — произнес он столь же холодно.

— Открыть огонь! — послышалось с крыши.

С окрестных зданий засвистели стрелы. Множество стрел. Послышались крики. Нет, не крик — вой.

Сержант развернулся и подошел к окну. В тот самый момент когда конница в перемешку с пехотой прорвала заградительную стену воинов…


7


Туманный лес

На утро, когда большие снежные перья еще сыпались на лагерь, с клетки сорвали шкуры. Огромные волкодавы на привязи двух солдат зарычали. Сержант открыл дверь и осмотрел содержимое.

— Двое новеньких на выход! — приказал он.

Подростки с трудом выбрались наружу, ноги едва слушались, но Сержант не торопил их.

— Что вам от нас нужно? — спросил Рун.

— Вы найдете кое что для нас, я буду этому очень рад и возможно вас отпустят, — ответил он, наблюдая как быстро сворачивается лагерь.

— Но мы ничего не умеем! — рявкнул Олаф.

— Еще как умеете, вы это почувствуете, а теперь, идите за мной, — сказал Сержант и переключился на стоящего неподалеку Джона. — Бонс, Дэйли и два взвода пойдут со мной. Лагерь проведешь в Остару. Никакой выпивки Джон, иначе, я прикажу тебя повесить!

Помощник закивал головой. Слова Сержанта перед людьми, значили очень много. На кону успех и жизни всей экспедиции, на выпивку времени не оставалось.

Привязанных за шею парней послали вперед, словно собак, которые так же брели неподалеку на поводке, злобно поглядывая на оборванцев. Окраины леса затрудняли передвижение из-за густого кустарника, но постепенно отряд добрался до редкого леса, и солдаты плавно рассыпались среди деревьев. Птицы не пели, тишина нарушалась лишь множеством ног ломающих хворост.

— Не отвлекаться, — напомнил Сержант, медленно следуя на буром жеребце. — Мне нужны результаты сегодня.

Спустя несколько миль, отряд вышел к ручью как вдруг, Олаф рухнул на колени схватившись за голову, он боролся с какой-то незримой силой.

— Что с тобой, Олаф?! — воскликнул товарищ.

— Я не знаю, я слышу голоса, они у меня в голове!

— Помогите ему! — обратился к Сержанту Рун.

— Само пройдет! Солдаты! Сомкнуть ряды, смотреть в оба! Мы наконец-то нашли, что искали…

Олаф еще с трудом сдерживал голоса, когда отряд выбрался на ровную площадку, в центре которой размещался храм. Древний как камень в его стенах, он безмолвно и мрачно наблюдал за выходящими из леса чужаками.

— Голоса злятся, они хотят убить. — сказал Олаф, его лицо выражало волнение.

Отряд плавно слился в несколько шеренг. Поднялся ветер вновь закружив редкие снежинки. Сержант взглянул на небо, неприветливое и серое, оно говорило об одном. Ловко спустившись с жеребца, он похлопал его по шее. Скрыв голову под рыцарским шлемом и обнажив полированный до блеска меч Тамплиера, он вышел вперед устремив взгляд на храм.

— Это место! — закричал он во всеуслышание. — Противно нашему богу! Его влиянию в этих землях пришел конец. Мы разрушим его, во имя света!

Напряжение нарастало. Каменная дверь в храме, отворилась. Из тьмы показалась фигура, кто бы это не был, в руках различался меч.

"Начинается" — подумал сержант.

— Кто бы не стал на нашем пути, падет от мечей и стрел направленных Господом! — продолжал он.

Фигур становилось все больше, они появлялись словно неоткуда, но острый глаз Олафа видел что они встают из под снега. Парней оставили под присмотром двух солдат с псами, и те наблюдали как перед ними назревает бой. Фигуры медленно сбивались в группы, и Сержант отдал приказ арбалетчикам.

Казалось, первые болты пошли точно в цель, но люди впереди продолжали напирать. Еще несколько залпов прошли безрезультатно, пехота выставив вперед щиты медленно двинулась навстречу. Арбалетчики сместились во фланги, Сержант внимательно следил за наступающим отрядом и выкрикивал редкие команды.

Теперь людей можно разглядеть. Их черные доспехи и щиты, с множеством вмятин и пробоин. Тощие шеи с трудом держат громоздкие шлема и седые бороды, а длинные мечи со скрежетом волочатся по земле.

Что-то не так. Крестьянский самострел способен свалить кабана, но многие враги даже с болтом в голове продолжали медленно ковылять на встречу.

— Демиурги! — крикнул Сержант. — Приготовится к бою! Бог с нами! Бог с нами братья!

Ужасный, холодящий жилы вой раздался от храма. Внезапно, волнение отразилось на лицах солдат, обледеневшие кости с остатками плоти вызывали немой страх. Будучи опытными ветеранами, они не теряли надежду, но ходячим мертвецам надежда не требуется.

Несколько трупов врезались в строй ударами могучих секир. Кто-то вскрикнул. Новые волны бесшумно напирали, несмотря на дряхлость мертвецы сражались как живые. Тысячелетний опыт и тяжелые мечи рубили плоть, щиты раскалывались от могучих ударов. Арбалетчики во флангах результата не дали, Сержант с трудом изрубив несколько мертвецов попятился назад.

— Держать строй! Сомкнуть щиты!

Но его уже никто не слышал. Сражение переросло в резню, кровь и рубленные солдаты оставались за спиной демиургов, медленно ступающим по свежим трупам.

Один из мертвецов выделялся. Его голову и тело украшал давно изношенный доспех с изображением на пластинах безликой девы. Он стал напротив Сержанта, голубое сияние озаряет широкий меч. Сержант приготовился к нападению. Один точный удар мог решить исход боя.

Внезапно, его одолели воспоминания. Словно стеной преградив взгляд. Один за одним перед глазами всплывали лица мертвецов, их искалеченные тела искажались, шевелились, стонали и выли протягивая синие руки к Сержанту. Его душу и сердце поразила боль, он тревожно попятился назад опустив меч отмахиваясь свободной рукой от сотен воображаемых рук. Страх. Сковывающий волю, парализующий, удушающий страх. От жреца повеяло пустотой, не говоря не слова он мысленно передавал чувство спасения от боли. Лекарство, под названием — смерть.

Сержант вдруг опомнился. Хлопнул себя по щеке. Закричал.

— Нет! Убирайся с моей головы! Убирайся!

Жрец парировал несколько финтов. Сержант напирал вновь, шквалом ударов он заставил мертвеца отступить и уверившись в победе осекся, меч разрубил пустоту и ужасная боль заставила вскрикнуть. Сквозь кольчугу на спине сочилась кровь, упав на колени рыцарь выронил меч. Стараясь нащупать рукоять он судорожно рыскал в снегу, пока широкое лезвие не проткнуло тело насквозь.

Олаф осмотрелся. Несколько стражей, восставших из ближайшего сугроба зловеще поковыляли в их сторону. Солдаты спустили собак, в надежде что те задержат мертвецов. Олаф не найдя лучшего момента достал из рукава кинжал, отвлеченный солдат не успел собразить как острый камень впился в горло и захлебываясь кровью, он рухнул на снег.

Второй, в ужасе побежал в лес. Бросив меч, он старался скрыться среди деревьев, но ледяная стрела пущенная мертвецом настигла спину, вскрикнув, он рухнул замертво.

Олаф разрезал путы. Освободившись, друзья устремились в лес виляя среди деревьев. Они улавливали свист стрел, что разбивались о деревья на десятки острых осколков.

Шум криков и боя утихал за спиной. Они бежали не оглядываясь. Ветки хлестали по лицу и рукам, а ноги проваливались в сугробы. Куда бежать не важно, лишь бы подальше от ужасного места и рыцарей которые с радостью отомстят за погибших. Причины не важны, их ненавидели и этого достаточно.


8


Из воспоминаний об осаде Аль-Хасана.

Сержант долго бродил среди мертвецов. Всюду мелькали знакомые оперения стрел. Тела присыпало пылью и песком. Смешок и радость крестоносцев отмечающих победу заметно раздражал.

Их лица и тела покрывали страшные раны. Некоторые тела были искалечены: разбиты черепа и сломанные ребра частое явление от тяжелых копыт рыцарских скакунов. Сержант невольно пошатнулся, подступила тошнота. Вернув обратно быстро выпитое пойло, командир прошел несколько неуверенных шагов, рухнул на колени у совсем маленького сарацина. Некоторое время он смотрел в открытые безжизненные глаза и свесив голову ухватился за свои пыльные волосы. К глазам подступили слезы.

Все это время Джон бродил рядом. Его руку слегка зацепила стрела, солнце и смрад кружили голову.


— Ты сделал все верно, Сержант, — сказал он. — У тебя просто не было выбора. Так или иначе они бы погибли.

— Разве за этим мы пришли сюда, Джон?

— Нет, — рассеянно махнул головой Джон. — Конечно нет…

— Ты еще молод Брельтонец! — послышался холодный голос.

Сержант обернулся в тот самый момент когда Франц забирался на коня. Затем это сделали его стражи.

— Так говорит Грандмейстер Франц? Или Грандмейстер Храма?

— Не забывайся Сержант! Эти люди принесли вести и приказы от Папы. Не более.


— Разве это верный путь?

— Война только начинается, Сержант. Мы выбираем из меньшего и большего зла! Все эти люди, — сарацины — стали бы нашей огромной занозой в заднице. Они не примут истинную веру, когда их дома разбиты, а мужья и отцы убиты! Но другие, теперь задумаются. У них будет время, пораскинуть мозгами!

— Мы могли научить их! Показать свет!

— Глупец! Пока их молитвы наполняют силой ложного бога они не увидят света! Это война богов… Сержант. Ты поймешь меня… Когда возьмешь дела в свои руки. Завтра, ты и твои люди отправляетесь на север, его высокопреосвященство Папа Патрийский отправляет части орденов в северные страны. Там, где гибнут под твоим крылом солдаты, ты осознаешь сию жестокость.


9


Туманный лес.

Пройдя несколько миль Рун обессиленно упал, долгие голодные дни не прошли без следа, с трудом подняв товарища Олаф искал путь.

— Давай остановимся? — просил Рун.

Стало темно — он лишь с трудом различал деревья впереди — и так тихо, что дыхание Олафа казалось рычанием медведя.

— Ничего не видно, ноги болят, и есть очень хочется.

— Еще немного, — отозвался Олаф.

Доверяя интуиции, Олаф повел к поросшему холму, в надежде разглядеть хоть какое-то укрытие.

С холма виднелась река, узкая но быстротечная она проложила себе путь через лес, ее берега поросли кустарником, за одним из них выглядывала небольшая хижина. Других вариантов не было, небо стремительно закрывали черные тучи, вот-вот новая буря обрушится на лес. Рун из последних сил повис на шее друга, и Олаф сжимая кинжал направился вперед.

Показалось несколько лодок пришвартованных к имитированному причалу. Повсюду валялись рваные сети, и рыболовные снасти. По всей видимости здесь побывали хищники. Стараясь не шуметь, парни осмотрелись, с виду, хижина многие годы оставалась бесхозной.

Заглянули внутрь, скрипнула дверь. Пусто. Олаф поспешил развести огонь. Хозяева оставили немало кремня и дров, за что продрогший Рун был безмерно благодарен. Долгое время они просидели молча, отдавшись всецело долгожданному теплу. Две кровати расположенные у огня, скорее всего принадлежали первооткрывателям, что постепенно прокладывали путь к новым угодьям, чтобы с ними не случилось, толстый слой пыли на одеялах говорил о затянувшемся походе.

Некоторое время Рун боролся, но постепенно размеренное дыхание переросло в сопение.

— Завтра, нужно как можно дальше убраться отсюда… Попробуем на лодке, — произнес Олаф, не зная наверняка слышит ли его друг.

— Ты веришь, Олаф? Веришь что мы убежали? — сказал Рун сонным голосом.

— Завтра поверю…

Провалившись в сон, Рун оказался во тьме, постепенно рассеиваясь она превращалась в пепел что витал в воздухе словно вне времени. Он знал, это сон, очень часто не дававший покоя давним воспоминаниям, но никак не мог покинуть незримые стены. Но в этот раз, сон изменился, за стеной везде сущего пепла кто-то пробирался… Бездыханные, холодные, мертвые.

— Олаф! — вскрикнул Рун.

Но друга, в хижине не оказалось.

Рун ждать не стал. Он не раз замечал, что с Олафом происходили довольно странные вещи: приступы ярости, кровь, а порой и треск костей во время сна… С появлением книги, он и вовсе потерял контроль. Сейчас, когда Рун бродил среди бесконечного и мрачного леса в кромешной тьме, впервые он боялся не за себя, а за друга. Здесь он ничто, пылинка, окутанная дымкой пустоты.

Что могло заставить Олафа так поступить?

"Может он решил что со мной ему не выжить? Или что-то пожирающее его изнутри наконец овладело им целиком? " — подумал Рун и тут же отбросил эту мысль, словно зараженную чумой.

Нет, он не мог так поступить. Только не Олаф. Пускай его целеустремленность порой пугала даже Руна, но верность, преданность общему делу, бесстрашие — это то чем он возвышался над любым из людей.

Причина на то должна быть веской, но не менее преданный Рун не мог оставить друга в беде.

Кровь стыла в жилах. Хотелось закричать, позвать друга и найдя его вернуться в хижину, спрятаться в этом маленьком мирке у реки, и до утра забыть про жуткий лес…

Среди деревьев мелькнуло темное пятно. Вдалеке треснула ветка. Затаив дыхание, Рун бросил взгляд на лежащую рядом толстую сосну, в надежде укрыться за прогнившим корнем. Справа вновь треснула ветка, он повернул голову и ужаснулся, что-то темное и с лохматой головой повалило его на снег. Он хотел закричать, но не человеческая рука крепко прикрыла ему рот.

— Тихо! — прошептало существо знакомым, но не естественным голосом. — Они рядом.

Сердце упало в пятки, но Рун подчинился. Ведь он не мог… не мог не узнать голос друга…

— Олаф… — прошептал Рун.

Но оборотень лишь приложил палец к волко-подобной пасти. Послышались шаги. Медленные и размеренные, они принадлежали двум или троим существам.

Длинные уши настороженно поднялись и выглянув из-за за дерева Олаф провел мертвецов взглядом, наконец выдохнув он взглянул на Руна — человеческими, голубыми глазами.

— Зачем ты пришел? Ты ведь мог умереть. — произнес он в пол голоса.

— А разве ты бы меня бросил?

Олаф слегка заскулил, и его пасть изобразила подобие улыбки, но тут же, он отвернулся.

— Теперь все ясно… Все эти приступы, крестоносцы… Что ж ты молчал? Почему не сказал мне?

— Когда Рэккены окружили нас… Это обличие впервые выбралось наружу, — начал Олаф, перебирая перед лицом Руном когтистыми пальцами. — До этого момента, я не знал что со мной происходит. Я не хотел что бы ты видел меня таким, но сегодня ничего не смог с собой сделать. Я почувствовал ее зов…

— Чей зов?

— Ее! — ответил Олаф, указав взглядом на луну, последняя наконец засияла над их головой тусклым светом.

— Я знал что могу проследить за ними пока ты спишь, и еще… Очень хотелось мяса…

Открыв наплечную сумку найденную в хижине, Олаф показал несколько тушек кроликов.

— Одно знаю точно, друг мой, пока я справляюсь с собой — с голодом покончено.

Удивлению и страху Руна не было придела, это существо было явно его другом, но принять такое не просто, дай он волю своим волчьим инстинктам и кто знает, какого мяса он захочет в тот момент. Но он уверен, Олафу страшно не меньше… Как это, вдруг осознать что ты лишь на половину человек? Олаф будто чуя мысли Руна, слегка заскулил.

— Ты боишься меня… Понимаю.

— Нет, уже нет, — улыбаясь произнес Рун и хлопнул друга по плечу. — Ты конечно опаснее прежнего, но всего лишь волченок. Как вырастешь тогда и посмотрим.

Олаф удовлетворенно кивнул.

— Тогда пора воз…

Вдруг за деревом возник столб голубого цвета, мерцающее лезвие пронзило ствол насквозь, прямо между друзьями. Вой который огласил лес не поддавался никакому описанию.

— Бежим! — закричал Олаф.

Но бежать некуда. Со всех сторон, словно из неоткуда появилось с десяток мертвецов, их мечи вспыхнули голубым пламенем, осветив лес вокруг друзей. Последние заметались из стороны в сторону, Олаф страшно рычал, но существа сужали круг щелкая прогнившими зубами. С этой передряги им было не выбраться, став спиной к спине они готовы принять смерть…

Внезапно, что-то со свистом упало под ноги друзей. На том месте возник белый свет, столь яркий, будто само солнце вырвалось из недр земли, выжигая мрак и тьму вокруг.

Вопли, визг, вой, мертвецы точно обезумев размахивали мечами, падали и барахтались в снегу.

— Идите за мной, — велел суровый голос.

И друзья, прежде чем поняли, что, собственно, происходит, уже мчались за огромным человеком в плаще сквозь вновь чернеющий лес, а вой мертвецов постепенно затихал в отдалении.

Остановились нескоро — лишь когда очутились у реки.

Рун с облегчением заметил, что Олаф вновь стал собой, но явно выбился из сил.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — сказал незнакомец.

— Спасибо вам добрый человек! — поклонился Рун.

Кем бы не был незнакомец, Рун был благодарен за помощь.

— Ну у меня был должок! — с этими словами человек снял капюшон.

— Вар! — воскликнул Олаф.

— Он самый брат, он самый.

10

Вернуться к хижине не составило труда. Так как в лесу убежища лучше не сыскать, решение единогласно. Пока Олаф с Руном раздували угли, Вар начертал пару знаков вокруг дома в надежде отпугнуть мертвецов.

Зажарили кроликов и пару фазанов (Вар тоже был не с пустыми руками) и вдоволь поев за столько дней, друзья впервые почувствовали себя в безопасности.

— Как ты нашел нас? — спросил Олаф с трудом сдерживая интерес.

— Ха! Ну, это не сложно! За вами прямо таки вымощена дорога из трупов, а тех что были мертвы и из могил подняли!

Олаф невольно улыбнулся. Он с готовностью остался бы тут на веки вечные: столь радостна встреча, что он почти позабыл о книге и цели столь опасного пути.

— Я сразу учуял что ты не обычный парень Олаф, правда сразу не сообразил в чем дело.

Олаф опустил глаза. Он то и дело поглядывал на руки, вспоминая длинные и острые когти.

— Это ведь проклятие да?

— Это дар! Дар богов друг мой! Разве не ясно! Коль ты проклят, то проклят и я! — заявил Вар.

— Что ты имеешь ввиду? — спросили хором Олаф и Рун.

Заявление Вара поразило их словно молния.

Подкинув несколько полений в огонь здоровяк обвел парней взглядом.

— Что ж, раз настало время историй, то устраивайтесь поудобнее парни. — "Иными словами, — прибавил он мысленно, — пора и познакомится."

Друзья улеглись на кровати, по сравнению с холодной клетью, они словно парили в облаках.

— Извольте, — буркнул Вар. — Как ты успел заметить Олаф, я не из здешних земель. Родина моя далеко на востоке, за морем, здесь ее называют Хольмгард.

— Хольм… гард… — повторил Рун словно запоминая.

— Верно, — кивнул Вар и продолжил. — Давным-давно, когда наша земля была пропитана силой, а народ был свободен и предан своим богам я жил среди лесов. В то время у нас говорили — "Если тебе повезло родится Хольмгардцем, значит, везучий ты человек"…

— Но ведь ты говорил… что был как я? — перебил Олаф.

— Так и есть друг мой, так и есть. Всему свое время… Так вот, жил я в семье охотника и знахарки. В те дни, наши воеводы ходили на юг в далекие южные земли, ибо слыхали они о Империи, что властью своей могуча, а бог ее множил силы с каждым днем. Ее богатства были обширны, они объединяли многие страны, живущие в мире и процветании… Прознали и за отца моего, что был он лучшим лучником в наших лесах, и призвали его идти с ними. Сначала все шло хорошо, мы побеждали, а порой и нанимались в иностранные полки. Имперцы ничего ведь сами не умеют, все за них наемники да рабы делали. А мы сильны, наши боги были с нами. Нас уничтожило золото…

Ведь люди — любят золото не меньше драконов. Один за одним солдат подкупали, вожди предавали и пламя войны перекинулось на наши земли. Отца моего убили, а мать изловили и спалили на костре… Те кто не пожелал подчинится двинулись прочь, подальше в лес… Но ни на миг не забывали о том кем мы были. Меня забрали в город, и долгое время я просил милостыню… так бы и сгинул там всеми забытый и брошенный. Решил уйти в лес, думал пусть уж волки меня разорвут чем погибать столь позорной смертью, но вместо волков я встретил медведя, огромного, столь огромного словно дом, это был Велес, великий бог…

— Я не знаю такого бога, — перебил Рун.

— У каждого народа свои боги друг мой, по крайней мере так было.

— Значит подобная судьба постигла не только нас? — спросил Олаф.

— К сожалению нет, война богов охватила все известные мне земли, — угрюмо подтвердил Вар.

— Что сказал тебе Велес? — изумлению Руна не было придела. — Бог говорил с тобой! Невозможно!

— Еще как возможно! Он сказал мне — "Волен ты погибнуть, а волен и жить, дарую я тебе силу и силу сию ты используешь во благо леса. Ибо лишь из леса придет спасения для всех его детей."

— И ты принял ее?

— Разве мог я противится воле богов? Я принял дар, и стал одним из духов леса, а сила та заключалась в обличье медведя.

— Но, что с тобой стало? — спросил Олаф. — Ведь там в деревне, ты чуть не погиб.

— Я долго сражался и побеждал, за мной шли десятки духов и сотни воинов, этим навлек на себя гнев чуждого бога. Теперь один из его стражей всегда ищет меня, стоит только выпустить на волю мою силу и он найдет меня. Мне не справится с ним.

— Но почему ты охотился на инквизитора? — спросил Олаф.

— А эта история, друзья мои еще дольше прежней. Неважно. У меня были свои дела. Сейчас нам лучше обсудить то, что скрываете вы. Я хоть и подавляю свою силу, но магию, чую за мили.

— Мы… — начал было Олаф

— Повремени, повремени — Утром мудренее!


Глава 8 Добро пожаловать в Остару


Одним пальцем камня не поднять. — Пословица хопи.


1


Следующее утро впервые за неделю выдалось чудесным: небо безоблачное, солнце теплое и яркое, речная вода вся в бликах. На душе стало тепло и казалось все беды позади. Но впереди река, а за ней горы, которые хочешь не хочешь, а нужно преодолеть.

Друзья уверенно смотрели вперед. Когда Вару поведали про книгу, он твердо связал ее со своей судьбой. Чувствуя мощь и знания что в ней скрыты, он уверен, — она не должна попасть не в те руки. Тем более, что судьба вновь свела друзей и противится ей он не намерен.

— Что бы не случилось, вы можете рассчитывать на мой клинок, — поклялся Вар.

— Мы должны сберечь книгу. Это все что требуется, — сказал Олаф.

— Вы пережили то, что многим и не снилось, несомненно ваши боги с вами. Так пусть же и мои боги помогут нам в пути. Из горькой чаши будем пить вместе!

— Тогда вперед! — воскликнул Рун.

Еще никогда Олаф не видел его таким, на воле его друг наконец воспрял духом. Но и он вдохновленный словами Вара, теперь по новому ощущал мир, запахи, звуки, ничто не могло укрыться от растущего волка.

Одна из лодок еще отлично держалась на плаву, весла тоже целы. В хижине нашлось пару плащей, парни были им весьма рады, ведь такие приятные дни на севере да еще зимой, — сущая удача.

В конце концов они отправились в путь. Причудливо извиваясь, река несла свои воды, принимая притоки, и от этого становилась полноводнее и шире. Перед путниками лежала долина, где сосновые сухие леса по берегам перемешивались с вековыми дубовыми рощами. В небе парил сокол безмолвно наблюдая за безграничной зимой. Вдалеке показались горы, заснеженные горы, вздымавшиеся до самого неба. Оказалось, что до них вовсе не близко. Вар задумался о доме и чтобы скоротать время решил спеть своим друзьям:

"…В мыслях дом, от Родины вдали я.

В рею выдохнув ветра, дадут мне веру в дом.

Надежду, что когда-то станем целым,

Через моря мы пронесем,

Несут меня ветра, ветра меня несут

К берегам родным, где поля цветут…"

Утро минуло, наступил полдень, солнце в зените грело приятным теплом. Олаф и Рун безмятежно дремали, во снах их сияли желтые огни, пока Вар направляя лодку размышлял о поворотах судьбы. Он помнил разные артефакты былых времен, даже его меч когда-то горел ярким пламенем, но истратив силу, не лишился остроты. Но эта книга не оружие, она скрывала могучие знания, он чувствовал пульсацию сил. И Олаф… Кто подарил ему столь могучую силу? Даже поверженные боги, не переставали сражаться и творить свои планы, быть может, действительно ещё не все потерянно. Несомненно, судьба не с проста привела его к этим землям.

Постепенно по левому берегу лес начал редеть, вдалеке показались знакомые очертания. Вар направил лодку к берегу и разбудил друзей.

— Что случилось? — спросил Олаф протирая глаза.

— Мы не знаем верного пути, а если река уведет нас не туда то и в край заблудимся, — сказал воин. — А ведь нам нужно подкрепиться и найти вам новые одежды, прежде чем мы двинемся в горы. Кроме того, тропу через горы лучше сначала разузнать, а еще лучше найти того кто нас проведет, иначе мы рискуем не просто заблудится, но и вовсе сгинуть. Или вернуться и все начать с начала, а для нас, это сравнимо с концом пути.

А на вопрос, где же он рассчитывает получить и еду, и отдых, и проводника, Вар ответил:

— Впереди, по левому берегу деревня. Не знаю что нас там ждет, но стоит попытаться.

Пораскинув мозгами Олаф все же понимал, Вар прав. До этого им всего лишь везло. Но горы, они видят впервые в жизни, и рассчитывать на везение сравнимо самоубийству.

— Ты прав, — наконец сказал он. — Значит, выбора у нас нет.

2

Со стороны реки город защищен полукруглым палисадом, деревянными сваями, вкопанными в прибрежное дно. Здесь суша и люди постарались подготовить надежные пристанища для лодок и иногда забредавших в столь далекие места иноземных купцов.

У причалов тесно. Лодки и баржи образовывали островки, их связывали канатами, что позволяло быстро добираться до нужной лодки, или же открыть целый коридор для купеческой лодьи.

С маленькой лодки на пристань сошли трое путников, под угрюмым взглядом часовых. Скромная деревушка (как думал Вар) оказалась довольно свежей на вид, с частоколом вокруг и десятками домов она больше походила на город. Здания окружены плетеным забором. Многие участки возле воды имели ступеньки для спуска к реке. Город делился на квадратные блоки. Улицы, покрытые деревянным настилом прямые, и на пути к реке превращались в пристани.

К путникам сразу приблизились трое солдат. В кольчугах и с алебардами они пытались состряпать угрожающий вид.

— Говорить буду я, — прошептал Вар.

— Кто такие? — спросил капитан стражи, маленького роста и худощавый он был против Вара словно ребёнок.

— Я путешественник и охотник на чудовищ. Имя мое Торстен, а это мои слуги, имён им не положено.

— Охотник на чудовищ говоришь… Гм, — стражник окинул здоровяка недоверчивым взглядом. — Коль так, то где твой крест? Больно похож ты на разбойника, а крысята твои на воришек. Которых и без того тут полным полно.

— Вот господин! — достав из под кольчуги большой золотой крестик Вар показал его капитану. Он намеренно снял его с инквизитора и не пожалел об этом. Пусть его сила и болезненно отдавала в груди. Все же он выдержал натиск.

— Гм… Ну что ж, добро пожаловать в Остару! — подобрел капитан. — Нам как раз нужны твои услуги. Но помни здоровяк, закон тут я. И я, буду следить за тобой в оба. За лодку можешь не волноваться, мои люди всегда присматривают за причалом.

Стоило друзьям пересечь границу портовых складов как показался настоящий и грязный город. Уже в начале ощущалось зловоние от мусора, который скапливался среди улиц. Склады товаров и много веселых домов, где люди, купец или любой человек, обладающий деньгами, находит пиво, вино, мед, еду по своему вкусу и компанию таких же, как он.

Рев голосов, вопли женщин, песни и грохот бешеных драк целиком и полностью охватывали прибрежный район.

Ничего подобного дети раньше не видели. По сравнению с этим, родной Берг был опушкой в лесу. Вар взглянул на друзей и слегка улыбнулся.

— Ну как вам парни? Настоящий город!

— Но как они здесь живут? — в пол голоса выдавил Рун, заставив Вара расхохотатся.

— Да так и живут: грабят, убивают, торгуют, пьют. Держитесь ближе друзья. Нам не нужны неприятности.

Со всех сторон шла торговля: цветными тканями, украшениями из кости и железа, специями, изделиями из стекла, кожей, шерстью. Всюду сновали оборванцы стараясь ухватить хоть краюху хлеба, и стражники норовящие их поймать.

— А вот и то что нам нужно, — сказал Вар указав взглядом на таверну что ютилась среди домов.

Внутри просторно но людей хоть отбавляй. Столы переполненные бондами и сомнительными личностями, служанки то и дело снуют вокруг разнося крепкий эль.

Усевшись за свободным столом путники не снимали капюшонов, и как оказалось — не зря. За дальним столом сидел крестоносец, его изрядно покачивало от выпитого эля, и продолжая подливать он пристально смотрел на детей. Олаф и Рун узнали его, несомненно это был Джон Ячмень.

— Тот человек с красным крестом на груди. Он нас знает, — прошептал Олаф, и Вар настороженно потянулся к рукояти.

"Что-то не везет мне в тавернах" — подумал он, скрипнув зубами.

В конце зала раздался шум и рукоплескания. Под радостные крики и свист, на имитацию сцены вышел человек. Его не броская потертая серая куртка выдавала барда-скитальца, в отличии от других, придворных разодетых павлинов.

Дождавшись тишины и внимания, бард поднял медленно голову, холодно разглядывая собравшихся пьянчуг. Аккуратно и бережно мужчина снял ремень с лютней за спиной.

— Сегодня я спою вам балладу, услышанную мной в далеких Хольмгардских трактирах, — медленно и уверенно проговорил бард. — Ее пел обычный человек, среди пустоты и разорения.

Заиграла лютня. Немного грустный расслабленный мотив:

"Я — по полю вдоль реки:

Света — тьма, нет Бога!

А в чистом поле — васильки,

Дальняя дорога.

Вдоль дороги — лес густой

С бабами-ягами,

А в конце дороги той —

Плаха с топорами."

Допив свою пинту Джон встал из за стола и покачиваясь направился к друзьям. Вот-вот хороший день грозился закончиться большой проблемой.

— Хо-хо! Друг мой! Как я рад тебя видеть! Это же я Фауст! — за стол к друзьям уселся незнакомец, улыбаясь во весь рот он махнул служанке, — Дорогуша эля мне и моим друзьям! Я думаю парням уже можно по кружке.

— Вполне! — отозвался Олаф.

— Здравствуй, друг! — пробубнел Вар и добавил вполголоса. — Если ты друг.

— Приехал поохотиться на тварей! Это хорошо! Есть тут у нас одна, то и дело нападает на торговцев. Местный Ярл Эгберт за нее несомненно заплатит. О! Спасибо дорогая. Здесь эль отменный! Пейте друзья, за мой счет! Вы ведь с дороги…

— Верно! — отозвался один из посетителей, — сколько добрых людей пострадало! Вы господин охотник тут очень кстати.

Кем бы не был незнакомец, он заставил Джона отступить, мгновение поразмыслив, последний поторопился выйти из таверны. Незнакомец обернувшись провел крестоносца взглядом и продолжил разговор:

— Зачем вам платить за постой, переночуете у меня, на то ведь и друзья! — глаза незнакомца странно сверкнули, и придвинувшись по ближе он шепнул, — если только не хотите, чтобы ваша ноша стала проблемой.

— Конечно, — кивнул Вар, понимая, что человек так просто не отстанет.

— Тогда в путь!

"Где-то кони пляшут в такт,

Нехотя и плавно.

Вдоль дороги все не так,

А в конце — подавно.

И ни церковь, ни кабак —

Ничего не свято!

Нет, ребята, все не так!

Все не так, ребята…"

Под рукоплескания и слезы бард покинул зал в одно время с друзьями.

С этим незнакомец повел путников за собой — прочь с многолюдной таверны. Всюду был шум: хрюканье, крики, ссоры, плескание грязи. По улицам бегали домашние свиньи. Тесно, владения смыкались дом с домом. Кривые улицы, переулки, улочки и неожиданные тупики зловещего вида. Пробираясь по шумной улице Вар не убирал руку от клинка, все время ожидая атаки. Он хотел в любой удобный момент крепко приложился по лицу незнакомца, но Рун доверяя волнению книги его отговорил:

— Нужно попробовать, — прошептал он.

Воин невесело рассмеялся.

— Надеюсь ты прав, очень надеюсь…

Остановившись у богатой усадьбы человек улыбнулся.

— Вот мы и на месте, будьте как дома.

Зайдя внутрь друзья настороженно осмотрелись. Длинные скамьи стояли вдоль стен. На стенах висели гобелены с картинами эпических битв и мировым древом Игдрасилем. Посредине комнаты искрило кострище. Пол был покрыт кожаными ковриками. Пара деревянных комодов стояло у стены.

— Где же госпожа? — насмешливо произнес Вар, взглянув на ткацкий станок.

— Ах, да… Отправилась на рынок. Присаживайтесь у костра, сейчас принесу перекусить, — с этими словами незнакомец скрылся в маленькой кухне и через мгновение вернулся с заряженным арбалетом.

— Не очень то гостеприимно! — прорычал Олаф.

— Не вам говорить мне о морали, — с этими словами человек подошел к двери и проведя пальцем сверху вниз начертал магический знак. Теперь, им просто так не выйти.

— Присаживайтесь! Не играй со мной здоровяк, арбалет тоже зачарован.

— Сядьте, — сказал Рун, друзья вновь доверившись другу и не имея другого выбора уселись на скамью.

— Ну что ж поведайте мне, как у вас оказалась книга, а после мы решим, что делать дальше.

— Это долгая история, а до отправки корабля всего лишь неделя, — пробубнел Олаф.

— То что вы это знаете может и хорошо. Где Вульфхарди?

— Кто? — спросил Вар.

— А то что вы не знаете кто это, это уже плохо.

— Старик мертв, — буркнул Рун. — Он пришел к нам раненный, мы даже имени не успели узнать, в бреду он проговорил о том что несет книгу на запад к бухте Рагнара и что отправка корабля через две недели. Он просил сжечь книгу, но мы не смогли.

— Мертв? Этого не может быть… Старый волк, все же нашел свою смерть… Но как мне поверить вашим словам? Как знать что вы не церковные шпики?

— Олаф, покажи ему, — сказал Вар.

— Но я не знаю как!

— Все просто друг мой, вспомни о инквизиторе, своей жизни, обо всем что мучило тебя многие годы.

Олаф закрыл глаза. Все что он ненавидел

предстало перед ним, вспыхнуло пламенем его сердце. Он заметно стал прибавлять в размере, кости болезненно затрещали и с головы до ног густой мех покрыл его тело. Яростно оскалив клыки перед Фаустом предстал маленький оборотень.

— Великий Тор! Быть того не может! — расстеряно произнес Фауст опустив арбалет. Не упуская момента Олаф рванул вперед. Одним могучим прыжком он повалил Фауста на пол и приложив когти к его горлу устрашающе зарычал.

— Ну а теперь, узнаем кто ты! — усмехнувшись произнес Вар.

3

Разговор выдался долгий. Фауст то и дело запинался явно не желая болтнуть лишнего. Но в итоге поведал историю книги целиком, вернее то что он знал. А знал он немного, хоть и являлся учеником мага.

— Долгое время, она была утеряна… Говорят что сам Локи выкрал ее у Одина. Хитрец обманул хитреца… Ха! И такое бывает.

— Значит она несет тайну рун. — сказал Рун.

— Я знаю немного, лишь то, что она содержит истинные знания рун. Вульфхарди считает… Считал… что с помощью ее можно вернуть нашим богам былую силу, излечить болезни и раны, пробудить сам север против наших врагов.

— А что думаешь ты?

Фауст хмыкнул и присев у огня достал с кармана кисет с табаком. Сунув в рот трубку он зажег ее от уголька и пыхнув выпустил колечко дыма.

— Что это? — спросил Рун, с изумлением наблюдая за кольцами дыма.

— Табак! Прямиком из Винланда! Не обращай внимания парень, для мага чтобы расслабиться, самое то… А я думаю, что мы виноваты во всем, наши люди предали богов, обманулись невиданным спасением, спасением от чего? Все дело во власти и золоте. Ведь наделенные властью во имя бога церковников, люди творили ужасные вещи. Теперь те кто не стоил и гроша, правят этой страной. А сильные лежат в могилах… Я знаю одно, даже если книга не вернет былой мир она построит новый, в Винланде.

— А что это за земля такая Винланд?

— Знаю лишь что она далеко на западе, за Британией, за океаном. Наши путешественники открыли ее по воле Тора, что бы спасти хоть что-то. Там иная земля, иные боги, и шанс спасти наш народ. Но им нужна помощь, и эта книга несомненно должна помочь. Мы условились встретится с Вульфхарди, но теперь его нет.

— За то есть мы и путешествие книги еще не закончилось! — воскликнул Рун.

— Все верно друзья… Все верно. Слава богам что они привели вас ко мне… И так, я проведу вас через горы. Но нужно сменить вашу изодранную одежду, набрать припасов, переход займет не меньше пяти дней и далее по фьордам мы быстро достигнем бухты.

— Чей это дом? — поинтересовался Вар.

— Ах да… Я состряпал некую историю… Вообщем хозяева этого дома, под некоторым влиянием… — Фауст щелкнул пальцами и слабый огонек ярко вспыхнув тут же потух, оставив после себя небольшое колечко дыма, — …уехали в долгосрочное путешествие…

Внезапно на улице раздался странный шум. По количеству голосов было ясно что там собралось немало народу.

— Господин охотник! Выйдите, нам есть о чем поговорить! — крикнул кто-то.

— Кто меня надоумил назваться охотником? Я так понимаю выбора у нас нет. Сними заклинание с двери Фауст. Посмотрим, что хотят от господина охотника.

Фауст смахнул с двери заклинание и друзья вышли на порог. На улице собралось немало народу, все они стояли позади десятка стражников с алыми знаменами, в центре на пегом жеребце возвышался ярл Эгберт.

— Привет тебе Торстен! Рад приветствовать тебя в моем городе! — учтиво приветствовал старик Вара. Пожилой правитель в короткой меховой куртке слегка уступал Вару в ширине плеч, лицо его было густо поросшее рыжей бородой и изборождено морщинами, старик казался еще довольно крепким северянином.

Фауст не подал виду, будто усматривает в его приветствии хотя бы намек на иронию. Он прекрасно знал: старик держится с ними довольно вежливо.

— Ярл Эгберт, — кивнул Вар. — Чем мы обязаны сему неожиданному удовольствию?

— Да вот, этот в прошлом славный крестоносец, — ярл презрительно указал на Джона Ячменя стоящего неподалеку, — настоял на том, что я должен увидится с вами. Я понимаю, у вас много неотложных дел. Однако, иначе его тревог, и тревог самых нетерпеливых из наших торговцев иным путем, похоже не унять.

— Что-то не в порядке?

— Превосходный вопрос! — вклинился в разговор Джон. — Вот только тебе следовало бы сказать не "что-то", а "кто-то"!

— Знай свое место! — властно прикрикнул Эгберт. — Здесь я решаю с кем и что не в порядке!

— Примите мои извинения ярл… — отозвался покорно Джон. Эгберт удовлетвореено кивнул и вновь обратился к Вару:

— Насколько мне известно вы не простой охотник друг мой, иначе меня бы здесь не было. Вы явились вовремя, на завтра приготовлен большой груз, который должен уйти по расписанию. Вы получите немалую сумму если займетесь тварью прямо сейчас.

— Я не собирался охотится сейчас, денег мне хватает. Да и любая охота требует приготовлений…

На лице ярла отразилось нетерпение.

— Боюсь вы меня не поняли друг мой. Тварь должна быть убита сегодня же… Или же мне придется, получше разобраться в деле этой усадьбы. Не припомню я чтобы у Эковудов были такие родственники. Да и твои слуги, больно хорошо известны нашему рыцарю пьянчуге. Пока ты займешся тварью, твой дружек Фауст и слуги останутся у нас под присмотром.

Вар понимающе сощурился, и обдумав слова Эгберта ответил:

— Пожалуй, мне лучше заняться этим немедля, но мне нужен один из моих слуг…

Глава 9 Очищение


"Я видел это чудовище! Видел его глаза… холодные, полные пустоты и мрака! Одним движением руки существо ломало кости еще живых людей, а взглядом, оно воскрешало мертвых!" — последние слова безумного Скальда, перед самоубийством на Людной площади Хаммерколя".

1


Солнце давно скрылось за горизонтом. Тени стали гуще и огоньки факелов, и масляных ламп за спиной плавно исчезали во тьме. Путники старались прибавить шагу. Через лес вела дорога, неуклонно следующая на юг, как оказалось единственная в десятки миль от Остары.

Мрак густел, вечер выдался настолько безветренным, что лес недвижно застыл.

Солдаты боялись и если бы не страх перед ярлом они оставили бы Вара и Руна прямо у ворот. Три взрослых мужчины трусливы словно дворняги и казалось что стоит филину ухнуть они тут же бросятся на утек. Рун отправившись с Варом ради сохранения книги все гадал — как такие люди вообще сумели захватить его страну.

— Где последний раз напали на торговцев? — спросил Вар.

— Совсем неподалеку господин, — сообщил вполголоса один из солдат.

— Почему ярл не отправит гарнизон прочесать лес? Нашли и убили бы зверя.

— В том то и дело, — ответил второй, — существо будто чувствует облаву. Но стоит нам уйти как оно вновь появляется и убивает торговцев на дороге. Убивает всех, никто так и не знает с чем мы имеем дело.

— Убивает без разбору?

— Только церковников, — сказал третий, смекнув суть вопроса.

Вар мысленно согласился с Руном — они не только трусливы, скорее всего страшась неизвестное чудовище и вовсе не прочесывали лес.

— Ведите нас к тому месту.

Теперь Вар в своем участии не сомневался. Существо оказалось разумным, или же управляемым, а потому, возможно, есть шанс договориться… ведь неспроста он прозван духом леса в былые времена. Тем более что Фауст и Олаф остались под присмотром людей Эгберта, следовательно выбора нет.

Но несмотря на все, ярл отнесся снисходительно. Друзей изрядно накормили, заменили изодранные одежды и даже получили личные извинения в чертоге:

— Присаживайтесь, господин охотник, присаживайтесь, — пробурчал ярл, наблюдая за молодой и робкой служанкой наполняющей его кубок. — Ты уж прости за столь резкие действия, Торстен. Я прекрасно вижу кто ты на самом деле, "охотник", и крест на шее, всего лишь дешевая игра. Потому, я еще больше доверяю тебе и не могу не сказать, что ты, прибыл довольно вовремя. Ты убьешь существо, иначе, мне не усидеть на этом кресле, а этого я допустить не могу. Старые ярлы редкость в наших землях, те кто были против… знал бы ты, что с ними стало. Приходится быть жестоким… но лишь для народа… да, только для него.

— Думаете боги простят вас? — спросил воин.

— Несомненно!

— Но что если боги наслали эту кару?

— Тогда они более жестоки к своему народу чем я, и глупы! Ведь правители истинных церковников не будут церемонится в вопросах о вере… Государь, если он хочет сохранить власть, должен приобрести умение отступать от добра и пользоваться этим умением смотря по надобности.

— Так все дело во власти? Только это волнует ярла?

— Знай свое место! — вспыхнул ярл и разом поостыл, — не следует рисковать всем своим достоянием, не имея достаточно сил. Те повстанцы, что скрываются в лесах не имеют достойного лидера, а мои земли слишком далеко. Придет время и возможно мы скажем свое слово.

— Я выслушал тебя владыка Остары, — сказал Вар. — Поостыло мое сердце, но знай, твои деяния как и намерения ничего не изменят… Не будет победы без сражения.

Впереди показались очертания разваленых телег. Солдаты сбавили шаг, и Вар решил, что пора им возвращаться:

— Распрощаемся здесь, дальше мы сами.

Солдаты не заартачились, отбивая поклоны они передали факела друзьям и резво побежали прочь, торопясь оказаться подальше от проклятого места.

— Пусть Господь хранит вас! Скорее парни!

Рун взглянул на быстро удаляющиеся фигуры, спустя мгновение они расстворились во тьме.

— И как мы будем охотится на существо которое никто из живых не видел? — спросил Рун.

Вар с ответом не торопился. Вокруг разрушенных телег валялись разбитые в щепки ящики и бочки, а среди них десятки изодраных тел. Осмотрев трупы, Вар нашел кое что среди замерзшей крови.

— Любопытно, — произнес он, — да… это явно болт, что-то подобное я видел в игрушках византийцев… правда это — довольно большая игрушка… и среди хлама я ничего подобного не вижу.

После, Вар обследовал телегу — среди разломанных ящиков стояло несколько уцелевших боченков до краев наполненных горючим маслом.

— Охота предстоит на испытание отваги! Сразимся с ужасом Остарских торговцев в честном бою, — сказал Вар.

Из досок и тряпок смастерили десяток факелов и разместили их по кругу. Телегу добротно облив маслом, тоже подожгли и озарив светом стоянку друзья стали ждать.

— Интересно как там, Олаф… — пробубнел Рун, грея руки у огня.

— Он сильный. Сейчас думай о другом. Если это существо все же объявится — держись за мной.

— Думаешь ты справишься?

— Повремени, брат. Судьба наша нам неведома, так зачем же кормить страхи… — улыбнувшись произнес Вар растирая руки. — На родине, я был хорошим охотником, как и мой отец. Еще юнцом, отец часто брал меня поохотится на разную мелкую дичь. Бредешь среди хвойных лесов, таишся словно ласка, чувствуешь каждый шорох! Но самое главное в этом деле это — птицы. Стоит им тебя увидеть, и считай весь лес знает что ты охотишься. Но потом, все изменилось… животных заменили: люди, демоны, ангелы…

— Разве на ангелов возможно охотится?

— Они такие же воины, просто в разы сильнее человека… Охотиться, можно на все в мире Рун, вся наша жизнь охота, разница лишь в том кто ты? Охотник или жертва…

Слова воина обнадеживали, но не слишком, ведь существо убило десятки торговцев, их охрану, а до города уже слишком далеко и Рун невольно чувствовал себя жертвой. Но все же Олаф ему доверял, а значит и Рун тоже.

— Наше детство прошло на рудниках Берга.

— Вы не похожи на глупых деревенских детей, — подметил Вар.

— У нас был хороший учитель, печально осознавать что старый знахарь остался среди этих жестоких людей, — задумчиво произнес Рун былая жизнь и все ее беды еще тяготили его сердце. — Горе наше в прошлом, и я хотел бы насладиться той радостью под названием свобода, не тревожа скорбных воспоминаний. Возможно на нашу долю еще выпадет немало горя — хоть и кажется теперь, что для нас засиял свет надежды.

Пламя все больше пожирало телегу, и обожженные колеса с треском развалились заставив друзей отступить назад. Вар взглянул на Руна, парень схватился за голову и мгновение будто с чем то боролся.

— Книга говорит с тобой?

— Иногда… я слышу ее шепот. Стараюсь понять что она хочет сказать но тщетно. Сейчас она… она злится…

— Твои речи правдивы друг, но сдается мне, говоришь не все.

— Может быть, но не могу я говорить о том, о чем сам толком не ведаю, — неуверенно произнес Рун и Вар с пониманием кивнул.

Рун взглянул на лес, там было как никогда темно и страшно.

— Как будто кто-то наблюдает за тобой, — поделился он сам с собой.

Черное пятно мелькнуло во тьме, Рун был готов поклясться что видел что-то похожее на медведя. Среди деревьев раздался шум, еле слышный, но напоминавший скрежет металла. Вар лишь бросил небрежный взгляд в сторону леса и обнажив меч принялся натирать его промасленной тряпкой.

— Спокойно. Оно рядом, что бы это не было будь мужественным.

— Буду, — отозвался парень.

Из леса донесся негромкий предостерегающий рык, а за ним показалось нечто странное — будто могучий медведь облаченный в броню. Существо рычало и чем ближе приближалось тем больше огоньки факелов причудливо трепетали на стальных пластинах, каждая словно пылала своим огнём.

Вар достал закинутый за спину щит и забарабанил по нему мечем, нужно было понять чего ожидать от этого зверя. Но существо не нападало.

— Чего оно ждет? — спросил Рун, отступая за телегу. Никогда ничего подобного он не видел и даже вообразить не мог, что такое бывает.

— Ну и ну! — воскликнул Вар приняв боевую стойку. — Да оно меня оценивает! Хорошо я хочу честной битвы.

Существо бродило туда-сюда скрепя металлическими пластинами, Вар старался углядеть среди них прореху с мягкой кожей, но тщетно, тело было будто целиком из металла.

"Механизм"- скользнуло в голове Вара и тут же, стальной зверь разрывая землю могучими лапами с грохотом подобным грому бросился в атаку.

Вар ловко прыгнул в сторону, существо по инерции пронеслось мимо и резко затормозив, развернулось стиснув стальные зубы. Противники закружились, выжидая удобного момента. Зверь прыгнул вперед и рассек воздух лапой. Вновь и вновь Вар уходил от удара, представляя себе настоящего медведя, разница лишь в том, что эту тварь, так просто не проткнешь.

Существо лишилось терпения и еще яростнее бросилось на врага. Причем не редко открываясь, словно бы стараясь добраться до Вара любой ценой. Вар отвечал редкими ударами, которые лишь звонко высекали искры. Благодаря грубой силе и броне существо выбило Вара из сил, вскинув вверх щит он отразил тяжёлую лапу. Лязгнула сталь, щит разлетелся в щепки, сильный удар отозвался болью в плече. Отступая Вар споткнулся о ящик и упал.

— Эй ты! Возьми меня! — рявкнул Рун, швырнув в механизм кусок доски. И тут же пожалел об этом.

Существо со всей своей прытью рвануло к застывшему от страха Руну. Словно налетев на скалу механизм отлетел обратно, падению зверя сопутствовал оглушительный лязг.

Мерцающий ореол вокруг Руна блеснул голубым цветом и тут же исчез. Парень открыв глаза ощупал свое тело, не понимая в чем дело.

Механизм дал сбой. С трудом он старался подняться на лапы но одна из них рассыпалась бросая на снег шестерёнки и пружины, теперь Вар разглядел откуда выпал тот самый болт. Не дожидаясь пока существо успеет опомниться и подняться, он рванул вперед и одним ударом проткнув соединяющие части и словно рычагом вырвал то, что заменяло ему плечевой сустав. Увернувшись от другой лапы Вар взмахнул мечем и удар за ударом обрушил могучий меч на голову механизма, постепенно стальной зверь обмяк, а на шее образовался разлом. Воткнув туда меч Вар заорал:

— Выходи! Или с твоей игрушкой — будет покончено!

Тишина, механизм неподвижно лежал, но был вполне "жив." Что-то внутри неустанно работало и стучало, казалось зверь слегка стонал и Вару стало невольно жаль груду металла, что в данный момент олицетворяло его подавленую внутри силу.

— Последний раз предупреждаю! — рявкнул Вар и слегка надавил на меч.

— Стой! — послышался из леса грубый голос, — мы выходим!

Из лесу вышло трое мужчин маленького роста, их лица покрывали густые рыжие бороды, а тела кольчужные рубахи с посеребряной бляхой на поясах, у каждого за поясом висел дивный топор с рунной резьбой, все как один мускулистые и крепкие словно камень.

— Не гневайся храбрый воин! Не ведали мы на кого наслали нашего зверя. Теперь узрели мы воина богов, и дитя благословенное!

Как оказалось, люди эти были дворфами с других миров. Их родичи участвовали в сотнях сражений, ведь нет мира которого не коснулась война богов. В этом мире они застряли не случайно. Теперь же, лишенные возможности вернуться и имеющие лишь знания предков они сражаются, ибо в мире где нет места другим расам их удел лишь война. До полуночи, они поведали про свои беды друзьям усевшись у огня.

— Наши надежды рухнули с радужным мостом, не дано нам попасть в те края, что зовем своим домом… — молвил грузный Белегар, в его глазах читалась пустота и тяжесть столетий.

— В тот момент — многие, оказались кто знает где, вот и мы застряли в этом мире, — произнес второй по имени Утер, уставившись в огонь он сдвинул густые брови.

— Столь сокрушительной оказалась атака ангелов и демонов, — подтвердил третий дворф по имени Грюн. — Мы изобретатели и в меньшей степени воины, но теперь последнее из наших творений повержено тобой, тебе решать, как поступить с нами.

— Не желал я вам вреда. Мы следуем на запад через горы к морю, нам пришлось остановится в Остаре и ярл Эгберт захватил наших друзей, в замену, требуя голову вашего зверя, — отвечал Вар.

— Вы могли бы отправится с нами, — неуверенно произнес Рун, — мы следуем к землям где люди нашего мира сохранили верность богам.

— Верно, любая помощь пригодится нам на пути, а в новых землях ваши дивные знания, — кивнул Вар.

Дворфы переглянулись, явно не ожидая таких предложений и преклонив голову старший Белегар отвечал:

— Смерть заслужили мы своими деяниями, ты же даришь нам жизнь… Здешним правителям доверия нет и все же, если вы сумеете выбраться, западнее по реке где русло уводит на юг есть отмель, там и встретимся. Возьмите оторванную лапу медведя, а мы заменим ее другой, из последних запчастей что у нас остались, и тогда быть может, наш зверь еще послужит благому делу.

В тот же миг огромная луна вышла из-за грозной тучи.

— Да будет так! Ступайте же! Так требуют того знаки, — сказал Утер.

На том и расстались. Вар отыскав мешок бросил туда оторванную лапу и перекинув через плече отправился с Руном обратно.


2


Весть о возвращении Вара быстро достигла Эгберта и как оказалось старик не спал. Стоило друзьям добраться до площади как их уже встречали с десяток солдат во главе с ярлом. Олаф и Фауст стояли с охраной неподалеку.

— Прости за задержку правитель Остары! Вот то, что ты так хотел узреть! — с этими словами Вар сбросил мешок и вынул стальную лапу.

— Что же это такое?

— Механизм из стали направленный чужой волей. Теперь твой лес вокруг свободен, и торговля вновь, может процветать.

Эгберд долго молчал, прежде чем заговорил вновь.

— Ты поистине великий охотник, но я не могу отпустить твоих друзей, — склонив голову произнес Эгберт.

На лице Вара отразилась злоба, ярость настолько охватила его сердце что он с трудом выдержал натиск зверя внутри себя.

— Что худого мы сделали тебе ярл? Что за преступления совершили в твоих владениях? Не против твоего народа, не против тебя не замышляли и не содеяли мы никакого зла! Вдобавок, поразили зверя!

— Уймись, охотник! Ярл лишь пешка в руках епископа, а епископ требует назад свою книгу! — раздался голос из тьмы. На площадь вышло с десяток воинов, смешанный отряд наемников и рыцарей во главе с Магнусом как не сказать кстати был отправлен Борном на разведку.

— Дивлюсь я тебе ярл, — продолжал Вар, — значит вот чего стоит твое слово! Вот чего стоит весь твой народ!

Вар видел что старик растерялся. Корни предков еще цеплялись за его сердце, но если нет, то на мгновение он сможет выпустить свое нутро и дать возможность убежать друзьям, а после неминуемо, погибнет сам.

— Хватит играть! Отдай приказ ярл! Так или иначе мы получим свое! — заорал Магнус.

— Рольф убей мальца! Ускорим дело!

Один из наемников достал из-за пояса топор и направился к Олафу злобно ухмыляясь. Взмах топора и лязг металла, отбив удар Эгберт проткнул наемника собственным мечем.

— Никто! Никто не смеет убивать в моём городе! Пока я, не прикажу! Ни ты, и никто другой из вашей стаи не имеют права править здесь и творить свои законы. Это моя земля, мой город!

— Это, была твоя ошибка старик! — рявкнул Магнус схватившись за топор, но вдруг произошло то чего никто не ожидал. Олаф упал на колени, схватившись за голову он закричал:

— Они здесь! Здесь! Как же их много.

За стенами возник тот же вой, что напомнил о резне рядом с храмом, а по меж ним раздался свист, и весь город, мерцая на лету осыпали ледяные стрелы. Многие из них как казалось вреда не причинили. Однако это не уберегло злополучных горожан, которые выглянули из домов испугавшись пронзительного воя. Колокола зазвенели, сигнальные огни на стене засияли отовсюду, послышались звуки боя.

— На нас напали! — кричали со стен.

Отовсюду брели мертвецы те самые демиурги из храма перебирались через стены. Сколько их там? Неизвестно. Но казалось, что вой исходил из стольких глоток, что сотни и сотни мертвецов окружили город.

Яркая вспышка озарила площадь ослепив всех вокруг, кроме друзей. Для неуверенного мага, это сверх его умений.

— К реке! — закричал Фауст. — К реке! В лодку пока смерть нас не настигла! — подхватив все еще стонущего Олафа, он устремились через площадь, Рун и Вар бежали вслед огибая ослепших солдат.

Каждый из друзей хотел помочь городу защититься но мертвецы наступали, точно морской прилив, беспощадный и не ведающий страха. Улицы краснели от крови и Вар размахивая мечем рубил восставшие, пораженные стрелами трупы.

Олаф с трудом пришел в себя, огненные стрелы испускаемые Фаустом слепили глаза и невольно взглянув вверх он увидел будто небо разверзлось и яркое голубое сияние устремилось вниз.

— Сверху! — лишь успел выкрикнуть он.

Земля содрогнулась. Огромный шар льда, словно кулак великана рухнул на дом неподалеку, и тысячи мелких осколков расшвыряло в стороны пробивая все на своем пути.

На мгновение Олафа окутала тьма, очнувшись парень огляделся, но увидел вокруг себя только клубы тумана.

Нет… не тумана. Морозная пыль. Воздух был полон ей, она окутала все вокруг. С трудом поднявшись на ноги он старался нащупать хоть что-то вокруг, и все же нашел оглушенного Вара. Куда исчез Рун, он не ведал за то позади показался Фауст, он боролся с молодой крестьянской что пыталась прокусить его плоть. Вар и Олаф схватили ее за руки и оттащив подальше, Вар проткнул ее глаз ножом.

С Хель они сражаться не могли. Как отразить такое оружие? На что еще способна богиня смерти, кроме сотен мертвецов и огромных ледяных глыб падающих с небес? Почему она готова истратить все силы лишь бы достать книгу?

За спиной послышалась тяжелая поступь десятков мертвецов. Руна негде не было, быть может он уже у реки, на это только и надежда. Выбора нет — друзья ринулись вперед.

Пристань совсем рядом. Но острый взгляд Олафа разглядел странные тени выходящие с реки. Это крестоносцы погибшие у храма злой волей ступали по дну нападая с тыла. Надежда сменилась отчаянием. Оказалось, то первая волна мертвого воинства.

Где же Рун…?

Гибель казалась неизбежной. Вар то и дело рубил нового мертвеца, но они напирали. Так бы и закончился их путь на пристани Остары, но внезапно засиял свет, он исходил от рук Руна что спешил к друзьям и свет тот заставил мертвецов отступить.

— К лодкам! — крикнул Рун. — Долго мне их не удержать.

— Но как?! — воскликнул Олаф.

— Нет времени объясняться! — рявкнул Рун.

— Скорее к лодкам! — крикнул Вар и разрубив пополам пухлого крестоносца ринулся вперед.

Фауст схватил Руна и пронесся за Варом из последних сил пытаясь поддерживать заклинания парня, испепеляя врагов светом.

Друзья взяли длинную лодку что была пришвартована к ближайшему причалу и что есть сил погребли по течению, периодически отбиваясь от вновь наступающих мертвецов. Рун без сил рухнул на дно лодки и последний луч света потускнев, погас в его ладони.

Река стремительно уносила лодку на запад, а за спиной утихал устрашающий вой. Желтые огни гасли один за другим и Вар направив яростный взор глубоко вздохнул.

— Мертвецам свет не нужен…

— Бедные люди, даже многие враги не заслужили такой смерти… — пробубнел Олаф, — и ярл… спас мне жизнь.

— Старый медведь сделал свой выбор, теперь боги поистине оценят его по заслугам, — склонив голову сказал Вар.

Фауст поджег трубку и пыхнув, рассмеялся от души.

— Чего смешного? — недоумевал Вар.

— Старику повезло! Пусть покоится с миром! А нам покоя не видать, ведь за книгой гонится сам Борн убийца великанов с рыцарями ордена и вдобавок, мёртвый жрец! Боюсь представить что ожидает нас впереди парни, — и взглянув на лежащего без сознания Руна добавил, — и все же я с вами…

Глава 10 Рун Заклинатель Ярости



Мир — в царстве холода и льда.

Замерзло небо и вода.

Здесь все замерзло, стужа — смерть,

Но я не в силах умереть.

Все льдом охвачено вокруг.

Здесь холод начертил свой круг.

Теперь он абсолютом стал,

Морозной цепью жизнь сковал.

И ад замерз, и небеса.

И скоро я погибну сам.

Я — Бог, который здесь умрет

И в человечью плоть войдет.

Замерзло сердце и душа.

Любовь застыла, не дыша.

Я — умирающий Господь,

Входящий в человечью плоть.

"Гримуар Мертвых" — неизвестный автор


1


Рун знал: город обречен. Демиурги из Черного Храма шли по пятам, их привлекала книга, в этом парень не сомневался. Переживая в третий раз, эту поражающую воображение встречу он и подумать не мог, что ему предстоит пережить столь ужасающее бедствие.

Только утром: шум, ругань, смех, переполняли торговые ряды и переулки. Тепло городка под названием Остара топило снег в столь первозданной глуши, но теперь… В глазах тех немногих, еще живых, пробегающих мимо стражников и горожан читался всепоглощающий ужас, они гибли… и восставали вновь.

Но Рун не боялся, напротив — он был в ярости! С трудом подавляя ненависть к себе за то, что именно они — обрекли бедных горожан на смерть. На жалость и злость времени не было, оставалось надеяться, что книга того стоит и поможет спасти в разы больше людей.

Тем временем он, что есть сил бежал без оглядки, казалось улицам и поворотам не будет конца. Парень часто спотыкался в окружающем мраке и лишь вспышки боевой магии перед ним, освещали окружающую тьму, да мерцание глаз — холодным голубоватым светом.

Казалось иссохшие руки вот-вот дотянутся до куртки и утащив во тьму навсегда лишат жизненного тепла. Однако каждый раз злобно рыча, мертвецы хватали лишь воздух. Меч Вара работал без устали, усмиряя тут и там мертвую плоть, оставляя за собой отрубленные конечности.

Вой отовсюду только прибавлялся и книга чувствуя опасность — все больнее обжигала тело неестественным холодом. Это холод, который нельзя сравнить ни с чем в мире,

это тень всеобъемлющей пустоты…

"Тень, которая погубит меня…" — лишь успел подумать Рун, как Олаф закричал во весь голос:

— Сверху!

Небо озарило яркое сияние и огромный ледяной шар устремился вниз… земля содрогнулась и вслед за ослепительным светом воцарилась тьма. Город исчез, а с ним и все чувства, оставив душу Руна во мраке и тишине — подобной смерти.

Вдруг мир прояснился и глаза его округлились от изумления. Теперь Руна окружали совсем иные места. В мгновение ока, он очутился в совершенно другом мире.

Что еще более поразительно, вокруг была осень. В воздухе витал знакомый запах сырости. Опустевшая и заросшая травой мощенная дорога раскинулась под блеклым, желтоватым светом утреннего солнца. Ревущий ветер трепал засохшие деревья неподалеку, а бесконечное осеннее небо открывалось разгоняя почерневшие тучи, и они плавно уплывали роняя на парня последние капли. Под ними же, вдалеке, где небо было особенно черным, застыли мутные ленточки дождя.

Рун учуял запах дыма и осмотрелся. Справа, под дряхлой сосной сидел человек у искрящего костра.

Что бы с парнем не происходило в этот момент, он помнил — прошлая встреча с силами книги была сокрушающей. В любое мгновение он мог замерзнуть до смерти… Но теперь, он очутился в сыром, дождливом месте, и вместо голоса, наблюдал человека. Не имея других вариантов Рун направился к нему.

Моросящий дождь утихал, бережно омывая лицо незнакомца, а густые, промокшие пряди седых волос вздрагивали от порыва ветра. Вокруг него столпились голодные полевые мыши, нетерпеливо, словно чего-то ожидая. Но человек, как казалось погружался в сон.

Рун сомневался. Стоит ли отвлекать этого человека, а может и не человека вовсе? Он не знал. Но собравшись с духом продолжал идти.

Глаза мужчины были прикрыты, он тяжело дышал и хранил молчание. Казалось из-за густой и седой бороды его можно назвать старцем, но отсутствие морщин и крепкое телосложение прикрытое широким, черным плащом говорило о, как казалось, неимоверной силе. На самом деле человек был огромен, даже больше Вара и пень на котором он сидел, явно когда то принадлежал могучему дубу. Но первое, что бросилось в глаза Руну это — длинное копье с рунной резьбой у острия. Парень был уверен — один удар такого копья, способен насквозь поразить медведя и посматривая то на мужчину, то на копье, он чувствовал себя маленькой дичью.

Рун старался ступать как можно тише и главное не наступить на орду мышей, которая явно не боялась парня. Грызуны наблюдали за ним с интересом, став на задние лапки, они осторожно принюхивались вытягивая шеи.

— Шагает осторожно! — приговорил человек низким рокочущим голосом, обращаясь к мышам. Это произошло столь резко и неожиданно, что парень содрогнулся и замер. — Они дороги не уступят. — Здоровяк расхохотался, достав из широкого рукава плаща кусочек хлеба, он бросил его заметно засуетившимся мышам.

— Прошу простить меня, за то что помешал вам… меня зовут Рун, — представился парень, слегка оставив напряжение.

— Рун заклинатель… — проворчал незнакомец. Он медленно поднял голову и мрачно поглядел на парня из под густых седых бровей.

— Я Рун, просто Рун… разве может быть магом тот… тот кто, — не без колебаний закончил парень, — кто магии не знает и был всю жизнь рабом…

Рун слегка склонил голову.

— А как же! — отозвался здоровяк. — Разве знает пастух, о будущих деяниях достойных, когда пасет овец, на лугах просторных? Куда ж ему… может, лишь мечтать.

За этим последовала неожиданная пауза. Взгляд человека скользнул по деревьям впереди. Рун взглянул туда же, но не увидел ничего примечательного.

— Меня зовут Ур, — задумчиво произнес здоровяк и взяв копье в руку, стукнул древком о землю. — Я покажу тебе твой корень…

Рун стиснул зубы от скорости восприятия мира, что вдруг предстал перед ним.

Вся его жизнь, как на яву, принимала самые необычные формы: она то искажалась, то шла своим чередом, то показывала то, о чем он и не знал вовсе.

Однако…

Эти воспоминания Рун гнал прочь, что есть сил, но одолеть не смог. Воспоминания о жестокой и тяжелой жизни.

— Не сопротивляйся, смотри вглубь! — послышался голос извне.

Рун подчинился и постарался призвать воспоминания, столь долгие годы остававшиеся нежеланными. Бешеный круговорот утих. Поиски привели его в те давние времена, когда он был еще совсем маленьким сыном доброго, часто улыбающегося человека.

Внезапно он стал совсем маленьким парнишкой с густой прядью волос и непоседливым характером. В душе воцарился мир, жизнь сделалась такой уютной, что Рун на минуту забыл обо всем остальном, попросту наслаждаясь ею.

Затем на передний план выдвинулась фигура отца. Он как всегда перебирал различные травы и копошился в громоздких сумках. Они вместе гуляли по лесу и отец что-то говорил о деревьях и их ценности в этом мире, поглаживая твердую кору. Деревья же, в ответ, тихо шелестели зелеными листьями и казалось клонились ветвями к отцу. Вскоре картина сменилась: всюду слышался шум и крики, где то валил черный дым.

Отец склонился перед совсем маленьким сыном и прошептал ему фразу, которую сын давно позабыл:

— Ничего не бойся сын мой… ярость и добро в твоем сердце — навсегда едины… сама природа укажет тебе путь.

Рун сомкнул глаза и открыв их вновь обнаружил пламя. Оно предстало перед ним стеной и плавно растворилось сменившись жестокой метелью. Теперь он наблюдал знакомые скалы рудника. Он видел всех своих друзей: Уль, Борг, Олаф… Шрам, со стрелою в спине… Он хотел окликнуть друзей, но с крепко сжатых губ не сорвалось ни звука…

"Друзья, Ярость… Не бойся…" — скользнула мысль и Рун очутился вновь в дождливом мире, где огромный человек все сидел на своем пне. В душе Руна поселилось необъяснимое спокойствие, они долгое время смотрели в моросящий дождь вдали, уподобившись тучам что исчезали у горизонта.

— Я переживаю за своих друзей… возможно им нужна помощь, а я здесь… — Рун осмотрелся, — даже не знаю где…

— Не переживай, — утешил Ур. — Разве Ис тебе не сказал? Время не властно над этим миром.

— Но ведь… тот мир, был совсем иным.

— Мир один, разница лишь в восприятии… — загадочно произнес здоровяк. Какое то время он понаблюдал за мышами бросив им еще кусок хлеба и Рун заметил на его лице подобие улыбки.

— Ты должен быть осторожен заклинатель, несешь важную ношу. Не так то просто уберечь тебя, от смерти, — с некоторым осуждением сказал Ур.

Рун понимающе взглянул на него, но ничего не мог поделать со своим бессилием.

— Но я еще слишком мал… я не могу разить врагов мечем и кулаком… У меня нет столь сильного духа как… у моего друга… — даже от разговора об этом Руну сделалось не по себе. — Как мне стать сильнее?

Здоровяк задумчиво подергал себя за седую бороду и его грубые высохшие губы растянулись в улыбке.

— Посмотри на моих маленьких друзей, заклинатель. Они трудолюбивы, они всегда идут к своей цели, не смотря на все что охотится на них. Их мир, куда более опаснее и страшнее чем твой, но приняв решение, они идут до конца… Даже маленькая мышь имеет право на ярость! Она, ее заслужила… Эта ярость у нее внутри, стоит лишь дать ей волю. Дело не в силе, нет, дело в ярости… — закончил человек и хлопнул себя по груди.

Рун понимал о чем речь и судя по краткости Ура, лишних вопросов задавать не стал. Хоть и очень хотелось. Слова человека посадили в сердце Руна семя тревоги, он вдруг понял, что — жертва и ноша его тяжелее прежней. Решение — станет ему судьбой.

Ур удовлетворенно кивнул будто прочитав мысли парня и вновь ударив копьем о землю растворил сырой и неизвестный мир. Глаза Руна сомкнулись.

***

Открыв глаза Рун очутился неподалеку от причалов, тусклый лунный свет помог узнать улицу, по которой путники еще утром добрались к таверне. Встреча с Уром оказалась лишь небольшой передышкой.

"Живы ли мои друзья?" — мысль в мгновение пробралась в голову Руна.

Вой из города доносился ужасный. Казалось уже тысячи мертвецов заполонили город, и звуки боя с каждой секундой все меньше давали о себе знать.

Какой то шепот раздался в голове: тихий, мрачный, бесчувственный. Стало холоднее, мороз обжигал лицо и пальцы до боли. Отовсюду брели мертвецы: медленно, спотыкаясь, пошатываясь словно еще привыкая к новому состоянию. Времени на размышления не оставалось. Нужно было как можно скорее найти друзей.

Со стороны причала послышались крики и звуки боя. Рун узнал голоса и как можно скорее устремился к друзьям, стараясь огибать еще слишком медлительных мертвецов.

Странный шепот в голове стал громче, он призывал его остановится, бросить эту затею. Перестать бежать от судьбы.

"Истинная сила в твоих руках, остановись! Будь нами! Лишись оков"… — повторял голос раз за разом.

— Сила в моих друзьях! — буркнул Рун не удержавшись и привлек внимание уймы мертвецов. Яростно рыча они хотели преградить ему путь и им, это удалось.

Кольцо медленно сжималось заставляя парня отступать. Среди мертвецов Рун разглядел накидку с крестом Тамплиера. Усатый Сержант погибший у Храма брел впереди других, его глаза, сияли холодной бездушной пустотой и застывшее пятно крови окружало ужасную сквозную рану на животе.

Рун остановился и осмотрелся в поисках спасения. Теперь, тот самый голос из головы говорил устами Сержанта:

— Ты можешь пойти с нами… Тебе больше никогда не нужно будет бояться…

Слова словно яд медленно поражали тело, они ползли по венам к самому сердцу и Рун, чувствовал, как оно холодеет и отмирает… лишается жизни. Из последних сил он яростно вскрикнул, насколько мог, и отпрянул от приблизившегося сержанта.

"Маленькая мышь.." — скользнула в голове мысль, на мгновение заслонив собой сердце от яда.

— Ур! — крикнул Рун и мертвецы остановились отвесив иссохшие челюсти. — Ур! — крикнул он вновь вознеся руки к небу и белый свет, яркий словно солнце засиял в его ладонях.

Сам не веря в происходящее Рун изумился. Невиданное ранее тепло согрело его руки и сердце — черный яд растворяясь отступил. Мертвецы зашипели и попятились назад, стараясь прикрыть руками глаза. Рун зашагал вперед разгоняя мрак. Лишь Сержант не прикрывал глаз, но отступил, бесчувственно наблюдаяя за парнем. Руну на мгновение показалось, что глаза Сержанта наполнились слезами.

Но тут его скрутил приступ боли и слабости, да такой, что он с трудом удержал руки и свет слегка потускнел, тем самым, чуть не дав волю мертвецам вновь напасть. Он упал на колени, едва не рухнув всем телом, но собрав остатки сил вскочил на ноги и свет вновь ярко засиял в руках.

С каждой секундой, Рун чувствовал — переполняющее его тепло слабеет. Силы безудержно покидали его тело, но он бежал, что есть сил. Впереди показались вспышки света, с трудом просачивались между десятками темных, рычащих силуэтов.

"Фауст" — подумал Рун.

Друзья в то время были в отчаянии, мертвецы окружили их у самых лодок и наступали как с города так и с реки. Вар и Фауст сражались. Иногда меч Вара вспыхивал пламенем поджигая мертвецов, Фауст то и дело направлял заклятия, но мертвых собиралось все больше.

Так бы и закончился их путь на пристани Остары, но внезапно засиял свет, он исходил от рук Руна, что спешил к друзьям, и свет тот заставил мертвецов отступить.

Далее все было в тумане. Он что-то кричал и Олаф крикнул в ответ. После Фауст схватил его и побежал за Варом из последних сил пытаясь поддерживать заклинания парня испепеляя врагов светом.

Друзья взяли длинную лодку пришвартованную к ближайшему причалу, погребли по течению, периодически отбиваясь от вновь наступающих мертвецов из реки. Рун без сил рухнул на дно лодки и последний луч света потускнев, погас в его ладонях.

Он был слаб, силы покинули его тело, но дух — ликовал. Он спас своих друзей, впервые сделав что-то достойное в жизни. Теперь он не будет бояться, не будет бежать, ведь нет лучшего чувства чем помощь близким. Теперь, он это понимал и с улыбкой проваливаясь во тьму шепнул:

— Спасибо, Ур…

Тем временем, река стремительно уносила лодку на запад, а за спиной, утихал устрашающий вой. Друзья ещё долго были настороже и приходили в себя от безумной ночи.

Фауст долго смотрел на бессознательного Руна, потягивая трубку. Ученик мага старался понять — кто же этот парень, на самом деле? Какие знания могла поведать ему книга? раз столь могущественная сила подчинилась мальцу. В одном он был уверен, теперь, что бы то не стало он должен помочь детям добраться до Винланда, и постараться найти ответы. Но пока, никто не должен знать больше, чем положено…


***


Стоило Руну сомкнуть глаза в спасительной лодке, как воцарилась тьма, а сквозь нее пробился голос:

— Итак, ты принял решение, но не осознал…

— Кто вы? — резко спросил Рун, узнав тот самый ядовитый голос что старался подкрасться к его сердцу.

Он не знал, что происходит и где оказался, но нащупав две гладких сырых стены, стало ясно, что это было какое-то подобие туннеля или шлифованной пещеры. Каждый шорох отзывался эхом и казалось, будто сами стены говорили с ним, холодным и бесчувственным голосом.

— Иди на встречу своей судьбе… — наконец последовал ответ и над парнем явилось слабое голубое мерцание, что вдруг осветило потолок и стены в обе стороны туннеля. Свет же издавали маленькие кристаллы, что росли редкими семьями из стен.

Обе стороны туннеля были одинаковыми, потому, Рун пошел наугад. В какую сторону нужно двигаться парень не знал, он лишь шел по коридору надеясь, что драгоценное сияние кристаллов не угаснет вновь.

Вперед, вперед, вперед… Казалось туннелю не будет конца. В какой-то момент коридор стал плавно уходить вниз и Рун зашагал увереннее. Хотелось избавиться от необъяснимой дрожи и страха что пытался

сковать его душу, вновь почувствовать приятное тепло света Ур, но Рун не решался призвать его в столь мрачном и совершенно незнакомом месте, а потому преисполнился решимости найти ответы на все свои вопросы самостоятельно.

"Кто знает, где я в этот раз, — подумалось ему. — И тот ли это мир, в котором бывал ранее…чей голос так хочет книгу и не принесет ли мне вреда свет, в этом странном месте?"

Идти уже казалось не было сил, стены будто вытягивали последнюю энергию из молодого тела и в этом было различие — прошлый мир давал ему силу, но туннель навевал лишь страх.

Но вот вдалеке показался свет, освещая своды выхода с туннеля. Он был тусклым словно кристаллы, но все больше походил на алое свечение факелов. Воздух в туннеле стал затхлым но сырость отступала, неестественный страх все больше сковывал тело.

"Навстречу судьбе говоришь? ну что же, посмотрим! — подбодрил себя Рун дрожащими устами. Не желая поддаваться страху он ускорил шаг и спустя мгновение оказался в огромной зале.

Зал тот, на самом деле был склепом. Внутри человеческие кости и черепа покрывали стены и освещались десятком факелов, что направляли вошедшего к огромному саркофагу. В самом же саркофаге ничего примечательного не было, кроме его размеров и цельного шлифованного камня из двух частей. Потому взгляд Руна сразу упал на две высокие фигуры неподвижно стоявшие с обеих сторон саркофага, словно невидимая, черная аура отстраняла свет факелов от их мрачных плащей и не разглядеть было ничего в них кроме тьмы.

Казалось сотни черепов направили на Руна свой взор и следили за каждым шагом. Стоило парню приблизится к саркофагу, как разыгравшаяся перед ним сцена превратилась в еще более жуткий кошмар. Стража оживилась, глаза их засияли голубым светом слегка разогнав мрак, и огромная каменная плита плавно сдвигаясь рухнула на пол. Рун отстранился, стараясь из последних сил держать себя в руках, согревая сердце лишь воспоминанием о свете. Ведь теперь, он осознал, это тот самый Черный Храм где погиб отряд Тамплиеров, своей жертвой пробудив отосна саму смерть.

— Осознал ли ты судьбу, в храме моем? — послышался приятный женский голос из саркофага.

— А разве есть иная судьба? — не задумываясь ответил Рун.

Из саркофага раздался непринужденный смех.

— Твои друзья, — резко сказал голос, — от них нужно уйти, немедленно.

— Я не могу оставить своих друзей… Не могу подвести Олафа.

— В любой момент твои друзья могут оставить мир живых, ведь смерть идет по пятам и так или иначе настигнет вас… зачем эти бессмысленные страдания?

Странная сила голоса из саркофага проникала в самое сердце… он казался настолько убаюкивающим и родным, что парню невольно захотелось сдаться… оставить борьбу… навсегда… Но взгляд его вновь сделался ясным.

— Глупо верить в то, что мир именно таков, каким считает его смерть, — сказал он. — Смерть способна преследовать жизнь, вымотать и убить. Но жизнь являет собой зрелище воистину дивное… Я не понимал этого, потому что забыл, что такое радость, что такое жертва и борьба, не за себя, нет — за друзей…

— Так или иначе ты делаешь все для себя, как и все в мире живых! — злостно ответил голос. — Ис принадлежит мне!

"Ис"… — повторил Рун. — "Холод, пустота… Она наверняка хочет умертвить все живое"…

Глаза стражей ярко вспыхнули, но Рун не боялся. Все это существовало лишь в его страхе, они не способны причинить ему вреда во сне, не способны умертвить его тело, пока оно находится с друзьями и все быстрее уплывает от солдат смерти.

— Значит ты сделал свой выбор и осознал… — женский голос смягчился, — тогда знай же, заклинатель, твой выбор все равно несет лишь смерть и не изменит судьбу.

— Судьбы больше нет… Великая Хель, — преклонившись неуверенно произнес Рун и развернувшись направился к туннелю.

— Только для людей не имеющих клейма… — бросил в след голос, с отголосками печали.

Черный Храм плавно растворился и Рун погрузился в долгожданный сон. Там грели лучи летнего солнца, и теплый ветер обдувал лицо. Запах трав щекотал нос и он, совсем маленький, беззаботно улыбался ступая рядом со своим отцом.

Глава 11 Знахарь


"Множество великих магов былых времен канули в забвение. Их величие померкло, их знания и силы стали слабы словно дыхание умирающего старика… Но были и другие. Отшельники и скитальцы, они ждали своего часа, творили чудо, не позволяя людям позабыть о прошлом, не стать вечными рабами новой власти"… — неизвестный автор. Падение и Восход.

1


Большинство рыцарей-храмовников, состоящих на службе ордена, оттачивали свои навыки в закрытой Цитадели. И союзники и враги боялись столь безжалостных воинов особенно — Грандмейстера Анри Палача Света. Не смотря на то что Грандмейстер казался молодым и щуплым парнем, его мрачная слава и опыт были известны многим, хотя не многие знали истинный секрет его молодости и мастерства.

Однако Борн Убийца Великанов, не принадлежал к церкви и храмам, считая себя и своих разношерстных братьев куда более умелыми и надежными в бою. Мало этого, по его мнению, Храмовники были простыми убийцами, наемники же — убивают за золото.

Да саксонский вождь был жесток, и недоступен жалости для великанов, но его жестокость и склонность наслаждаться своим делом были всегда подчинены холодному расчету, выгоде.

Лицо его, обветренное, суровое и с густой бородкой, не раз искажалось в грозной гримасе, сражаясь один на один с дикими троллями. Именно так и не иначе он добыл свою славу и банду безбожных головорезов.

Каждый, кто хоть немного знает этого человека, скажет что — именно он, истребил большую часть троллей севера и помог епископу взойти на престол. Но лишь Магнус, верный друг детства, знал причины заставившие когда то молодого сакса стать профессиональным убийцей и отбросить память о своем народе и богах.

Иногда его мучили кошмары. Где сотни обугленных мертвецов были разбросаны по улицам сожженных деревень и кровь, море крови омывали его ноги… он бродил среди мертвецов проклиная богов, проклиная все, что когда либо было ему дорого, ибо они не смогли защитить тех, кто в них так нуждался и ненависть к своему поступку разрывала его изнутри.

Заглушая воспоминания выпивкой он часто просил Магнуса запирать его, что бы не одна душа не прознала о его боли в час когда ненависть к христианам и его старым богам вырывалась наружу. И все же теперь лишь христиане могли заплатить ему и его парням за роботу, а наемники любят золото больше жизни.

Отряд расположился в самой густой части Туманного леса и вновь разделился на два лагеря. Раннее утро было насыщенно рваным туманом и тусклый свет только восходящего солнца создавал чудные фигуры вокруг, словно лесные призраки желали отпугнуть не желанных гостей.

Борн сидел, скрестив ноги, на кожаной накидке у костра. Справа лежала полная фляга, и она часто привлекала внимание томного взгляда. Но он справлялся с желанием, понимая что дать волю своим слабостям значит оставить своих людей без присмотра рядом с рыцарями, а этого вождь допустить не мог.

Он больше углубился в пляску огня, все сильнее погружаясь в безумство и воспоминания. Но вот, вновь краем глаза взглянув на флягу, Борн внезапно увидел Магнуса — тот молча стоял рядом и ждал.

Всего на короткий миг во взгляде помощника мелькнуло нетерпение, однако это чувство тут же исчезло, сменившись обычной невозмутимостью, какая и подобает правой руке Борна.

Долго ли Магнус ждал? Об этом Борн даже не подозревал. Он пострался не думать, что могло бы случится, если бы к нему на охоте подобралась одна из тварей населяющая северные леса. Огромный Магнус топтался словно тролль.

"Стареешь Борн, стареешь"…

— Что у тебя?

— Книга была почти у нас в руках вождь, я… запятнал свою честь…

— Честь наемника, это общая честь. Я сам решу, что с стало с твоей честью. Говори…

Магнус поведал о всем что случилось в Остаре Борну и Анри, с каждым словом их лица становились мрачнее и все же не смотря на неудачу, Борн был рад, что его друг вернулся. В пути, они уже напоролись на нескольких слуг Хель и благоразумно обошли их стороной. Мертвецы просто стояли среди деревьев, опустив головы вниз, словно чего-то ожидая. Стоить их разбудить и кто знает, сколько еще им подобных скрывает лесная чаща.

— Я и ранее смотрел донесения, находясь в Храме. И полагаю, что нам нужно поторопиться. Весточка епископу уже в пути, но это — нам не поможет, — сказал Анри, как только гонец превратился в расплывчатое пятно.

— Ночь самое время для этих тварей, я чудом унес ноги, — пробубнел Магнус.

— Вот потому-то по ночам и следует быть особо внимательными, а продвигаться будем утром.

Оспаривать суждения Грандмейстра Борн не стал. Он и сам слыхал о странных мертвецах периодически нападающих на людей.

— Кто же такие эти мертвецы…. - размышлял Борн.

— Всего-лишь еще одна надежда богов. Господь разрушит ее, как и наши воины.

— Ха! Некоторые из них уже в рядах Хель! я сам видел кресты тамплиеров, — усмехнулся Магнус.

— Тамплиеры не ровня ордену Мечников.

— Пусть так, но сейчас, они представляют реальную угрозу и так или иначе мы с ними встретимся… — выдохнув произнес Борн.

— Боишься мертвецов, сакс? — ухмыльнулся Анри.

Глаза Борна злобно сверкнули, но на этот раз, он промолчал.

— Пленника ко мне! — рявкнул Борн.

Спустя мгновение, двое солдат притащили под руки старика в лохмотьях. Человек был ужасно грязным, его длинные волосы и борода слиплись в комки, а на шее висело ожерелье из черепков крыс. Непомерная вонь заставила поморщится даже Борна.

— Кто ты такой? Что делал ночью у нашего лагеря? — спросил Борн.

Анри достал из-за пояса кинжал, якобы любуясь им в первый раз. Это немедля привлекло внимание оборванца.

— Я живу в этом лесу с рождения, меня зовут Йольн и я знахарь, — буркнул старик. Его голос был столь спокоен и молод, что Борну сначала показалось будто говорит кто-то другой.

— Уж смердишь для знахаря ты знатно! Всю жизнь говоришь… значит, ты можешь привести нас к подгорной пещере самой короткой тропой?

— Столь великая сила вам не подвластна…

Анри поднялся на ноги и направился с кинжалом к старику.

— Мы только зря тратим время. Книгу я, так или иначе, найду, а…

— Постой!

Старик скрипнул зубами и выдохнул:

— Мертвецы… они заполонили лес и следуют за силой по пятам. Вам не пройти без моей помощи.

Эффекта, произведенного на него этими словами, Анри скрыть не сумел и неохотно вложив кинжал в ножны уставился на старика.

— Что? Боишься мертвецов, рыцарь? — язвительно произнес Борн.

— Что ж, — произнес Анри, не обращая внимание на слова Борна, — вот мое слово. От смерти я пока тебя избавлю. Но если ты солгал старик! Тебя постигнут страшные муки…

***

Бледная луна поднималась все выше. Было жутко холодно, завывал ветер. Разгулявшись он колыхал мерзлые камыши по берегам и последние страшно шумели качаясь от резких порывов. За камышами, между деревьями, троп больше не было, туман сгущался черной пеленой и до самых гор был набит разной нечистью гонимой — человеческим духом. Даже опытный охотник мог сгинуть в столь опасных местах. Но путники не плутали — река непременно приведет их к скалистому подножью Туманных гор; в ту сторону и следует плыть, ибо там находится пещера, а после перевал, по которому, неторная тропа ведет едва ли не прямиком к бухте Рагнара.

Течение медленно и монотонно несло лодку вперед и тьму вокруг разгонял лишь иногда вспыхивающий огонек в трубке Фауста. Рун беспробудно спал и хрипел во сне, в глазах Олафа читалось беспокойство пока он приглядывал за другом. Говорить никто не отважился — чудилось, что царящей вокруг тьме не по нраву чужеродные звуки — ведь привыкла она разве что к журчанию воды, да шелесту камышей.

Со временем Олаф задремал и вновь открыв глаза он увидел под собой лес, и ту самую реку, что словно черная змея ползла по белому снегу. Казалось, холодный ветер бодрит, придает сил, и Олаф знал: его могучие крылья принадлежат огромному ворону. Каждый взмах был сильнее прежнего и лишь подначивал стремится вперед, сквозь туман, что плавно растворялся обнажая могучие горы и русло реки впереди, извилисто уводящее на юг. В то время, когда его дух привыкал к новому облику, спящей тело, ничуть не утратившее связи с духом, покрывалось густой шерстью.

"Где мой дом? — подумалось ворону Олафу. — В деревне лишенной надежд… или за морем, в невиданном мире… а может там где мои друзья?"

Мысли Вара и Фауста были ничуть не веселее. Они размышляли о предстоящем переходе, понимая преследователи их так просто не оставят. Фауст рассчитывал достичь цели к рассвету: "Времени не много, лишь только Рун придет в себя, сразу в дорогу," — говорил он. И Вар, хоть не знал врага в лицо, был уверен — маг прав. Слишком много врагов и напастей постигло детей и непременно, силы что направляют это зло не оставят попытки добиться желаемого. Но даже в самых далеких уголках северных земель, где свет меркнет в смуте богини смерти, они увидят луч надежды. Только так думал Вар, только в это верил Олаф.


***


Фауст знал — может случится всякое. Хоть он и способен провести друзей через горы, каждый день все неизменно менялось. Если еще вчера тропа была безопасна, а пещеры пусты, то сегодня, они могут быть полны горных троллей и прочих голодных существ, желающих полакомиться путниками.

Чем ближе они приближались, тем больше горы нависали над маленькой лодкой, ветер становился буйным и сомнения Фауста становились сильнее.

— Здесь! — вдруг сказал Вар, на рассвете, указав на свободную от растительности правую часть берега. Как он полагал, именно здесь, на широкой мели дворфы и назначили встречу.

Олаф проснулся и протерев глаза взглянул на небо. Что-то темное скользнуло среди крон высоких дубов, и парень вздохнув слегка улыбнулся. Теперь, мгла туманного леса отступала, сменяясь снежными, темными тучами, но горы, теперь ясно закрывали горизонт.

— Они больше чем я представлял… — произнес Олаф.

— Почему здесь? — усомнился Фауст взглянув на одинокую иву у берега. — Нас настигнет буря или того хуже враги. Нужно плыть дальше! Укроемся в пещерах!

— Дождемся друзей! И ты ведь маг, приведи парня в чувство! — раздраженно бросил Вар.

— Я маг, но не лекарь! — огрызнулся Фауст. — У нас нет времени кого либо дожидаться!

— Рун должен прийти в себя! — отозвался Олаф, — нас так или иначе настигнут… постой, каких друзей?

— Тебе понравится!

Выбравшись из лодки, путники отправили ее дальше по течению, последняя медленно растворилась в морозном тумане и Олаф смотря в след маленькому надежному мирку вновь воспрял духом — опасности и твердая земля стали для него роднее.

Скинув плащ, Фауст расстелил его у одинокого дерева и не хитрым заклинанием развел бездымный костер, друзья бережно уложили Руна на плащ и расселись рядом.

— И так, Фауст, я думаю самое время рассказать нам с чем мы имеем дело, — сказал Вар.

— Да… рассказы… ну что ж, слушай, мой иностранный друг, — буркнул Фауст. — Ты наверняка наслышан, что эти земли дались врагу с помощью наемников. Самый злобный, коварный и жадный среди них, Борн Убийца Великанов. Сотня троллей на его счету и еще больше воинов на счету его банды. Сомнений нет, он охотится за книгой по приказу епископа Норландского и заплатили ему достойно, раз он согласился на охоту вместе с рыцарями ордена Мечников, ведь их предводитель…

— Анри… — перебил его Вар, — я знаю это имя, как и его людей. Пожалуй это один из ненавистных врагов вашей и нашей земли. И…

— И ты спросишь почему они не послали за нами армию, не разослали вести по всем землям, ответ прост — епископ не допустит, что бы кто-то прознал о Гальдрброке, ведь как враги так и друзья не упустят шанс завладеть столь могущественным артефактом. А врагов у епископа много, тем более, что он хочет больше, чем править только севером.

— Темны их сердца, но темнее лишь у мертвых, что следуют за нами… — сказал Вар.

— Значит вы встречали их ранее? Хель с начала войны оставила богов, кто знает какие планы у смерти… эти земли, еще вполне под ее покровительством…

Друзья замолчали, погрузившись в свои мысли. Ветер стал сильнее и большие лопухи посыпали с серого, затянутого неба. Вдали послышался волчий вой, и орды птиц сорвались с крон на востоке заставив Олафа нахмурится.

— Они совсем близко, — сказал он, взглянув на Руна.

— Что ж, тогда времени больше нет, — ответил вполголоса Вар. Наполовину вытащив меч из ножен, он провел пальцем по гладкому лезвию и последнее, раскалившись до желто-белого цвета тут же угасло.

— Доброе оружие. Былая его сила нам бы пригодилась, — буркнул Фауст поджигая трубку.

Что-то странное мелькнуло в кустах на левом берегу. Острый взгляд оборотня все больше подчинялся парню и позволил мгновенно разглядеть группу неизвестных.

— На том берегу кто-то есть, — сказал Олаф, прищурившись.

— Я ничего не… — начал было Фауст, но тут же умолк. Действительно, с другого берега доносился едва уловимый шум. Один и тот же ритм, повторявшийся снова, и снова, и снова.

Путники замерли в напряженном ожидании. Наконец Вар вскочил на ноги и осторожно приблизился к берегу реки.

— Знакомый звук… — пробормотал он.

Мгновение понаблюдав за противоположным берегом Вар с облегчением выдохнул и повернулся к остальным.

— Наконец-то! — воскликнул он, вернув меч в ножны.

Из-за камышей показалось три невысоких фигуры, приветливо размахивая топорами над головой, за ними же, хромая брел механический медведь, скрепя стальными пластинами. От увиденного у Фауста отвисла челюсть, а Олаф дивясь новым друзьям взглянул на Руна и заулыбался во весь рот.

— Очнулся!


Оказалось, что от реки до гор вовсе не близко. Чем ближе друзья приближались к горам тем суровее становились ветер, даже могучий Вар и мускулистые дворфы тяжело дышали пробираясь по снежным сугробам и Фауст слегка с них посмеивался сидя верхом на механическом медведе вместе с Руном. Олаф же, в обличии зверя брел впереди, то и дело проваливаясь в снег, его лохматая, заснеженная голова показывалась из сугробов. Вытянув шею, он принюхивался стараясь уловить каждый запах, каждый аромат, что вился отовсюду словно невидимые нити, и прощупывая каждую, его длинные уши вздрагивали, а зубастая пасть расширялась в улыбке. Он хотел послушать о чем говорили друзья позади, но таинственный зов призывал его учится новым чувствам.

Дворфы и Фауст болтали как закадычные друзья и на каждый вопрос Фауста о их мире они отвечали с гордым лицом. Рун еще приходил в себя и с интересом слушал рассказы новых друзей, восхищаясь стальным зверем. Вопросов ему решили не задавать, да и Фауст настоял на том что парень сам далек от истины, а магия далека от понимания оборотней и Вар с Олафом нехотя решили довериться магу. Кто как не маг знает эти тайны?

Сам же Рун понимал действительно не много, но то, что с ним случилось, решил оставить при себе.

"Еще не время" — рассудил он и молча прислушивался к разговору.

Дворфы говорили о чудесном мире, где нерушимые царства воздвигнуты в горах и под землей. Среди всех существ во вселенной они лучшие кузнецы. Глубоко внизу под землей они создают невиданные творения и сокровища богов. Они используют металлы из вен земли и создают самые драгоценные вещи. Но в итоге, их рассказ запнулся на печальной ноте:

— Теперь, мост уничтожен, — сказал Белегар, смахнув снежинки с густых бровей. — Кто знает, что происходит в нашем мире.

— И все же, наши крепости могучи! Не один ангел или демон не сумеет покорить их! — рявкнул Утер.

— Кто знает брат… — бросил Белегар. — Кто знает…

— Но если мост сломан, как враги пробираются в ваш мир? — спросил Рун.

— Не только в наш малец! Лазейка есть, но нам она неведома… — отвечал Белегар, — многие боги и их силы погибли, и никто не может дать ответа, как божествам церкви удалось победить в этой войне…

В тот момент, когда небо затянули почерневшие тучи, а снегопад сменился настоящей снежной бурей, путники достигли громадной пещеры. По словам Фауста, на другой ее стороне есть выход, который приведет их к перевалу.

— Переход займет целый день, если конечно нам не помешают, — сказал Фауст, осматривая грозные своды пещеры. Много лет назад эти места вызывали немой страх у маленького еще не состоявшегося мага. Путешествия с отцом к бухте и охота на моржей в те времена привлекала десятки охотников, теперь же, моржей в тех местах не осталось и кто знает, что за существа могли поселится в столь обширном жилище.

Ничего больше Фауст сказать не осмелился, хотя взгляд Вара подсказывал, что именно этого он и ждет. Насупившись Вар двинулся ко входу в пещеру. На ходу вынув из ножен меч.

Стоило путникам приблизиться ко входу — и резкий свист перебил шумный ветер.

Вар обернулся и рванул вперед, подхватив падающего Фауста. Арбалетный болт впился магу между лопаток и последний в мгновение обмяк в руках Вара.

— За медведя! — рявкнул Утер.

Могучий медведь в мгновение прикрыл друзей словно щитом, как раз вовремя. Десятки новых болтов со звоном отскакивали от прочного механизма дворфов.

— Пол сотни, не меньше! Наступают! — крикнул Белегар, стараясь рассмотреть нападающих. Один из болтов скользнул у самого уха и дворф злостно выругался. Отряд подкрался с севера, из за скалы, и стремительно приближался периодически стреляя с арбалетов.

Утер вцепился в плечо озлобленного Вара.

— Нам не выстоять! Отходим в пещеру!

— Согласен, — добавил Белегар. — Медведь их задержит!

Несколько лишних минут… но не более. Вар закинул Фауста на плече. Отходя в пещеру вместе с остальными, Рун понимал: в пещере враги так или иначе их нагонят.

Выбора не было.

***

‌ Борн и Анри торопливо вели отряд на запад. Переправившись через ряд ручьев, что вились от Туманной реки и преодолев поросшие кустарником овраги они вышли к сосновой роще. Лес стал редеть и сквозь облепленные снегом кроны и буйный снегопад все лучше виднелись Черные горы. Привал делать не стали, по словам Йольна — цель была рядом.

Анри и Борн всю дорогу молчали, но каждый из них чувствовал все большую неприязнь. Борну хотелось вцепится зубами рыцарю в горло и вонзить в его сердце свой любимый кинжал, и периодические ухмылки Анри говорили о том же.

Но сейчас, все внимание наемника было приковано к проводнику. Старик оказался довольно подвижным и полезным. Он будто чувствовал передвижение мертвецов, и разведчики не раз это подтверждали.

Следуя верхом, вождь держал старика на длинной привязи и немного оторвавшись от отряда, наемник нашел повод для разговора.

— Что ведомо тебе о мертвецах, Йольн? — спросил Борн.

— Не так давно Демиурги отыскали путь из своих гробниц. — вполголоса отвечал старик. — Они ищут тоже, что и вы, наемник… Забыл ли ты все беды, что принесли тебе твои спутники? Понимаешь ли, что сия сила не должна достаться врагам твоим?

Борн будто одурманенный словами старика обернулся назад и взгляд его упал на Анри. Рыцарь во всю улыбался и встретившись взглядом с Борном насмешливо отсалютовал.

— Слишком много ты знаешь… для лесного знахаря, старик, — злобно ответил наемник. — Если ты ищешь смерти, я охотно убью тебя.

— Зло удел всей твоей жизни, сын саксов. — спокойно продолжал Йольн. — Разве ты не хочешь искупить вину? Предатель родины и своего рода. Предки, взирают на твои деяния! Есть еще шанс. Оставь книгу в покое!

Борн погрузился в раздумья всецело задумавшись о словах старика. Кем бы не был этот знахарь, он поразил его в самое сердце, но боль его быстро разожгла злобу. Достав из-за спины меч он яростно прорычал:

— Так ты мне платишь за свою жизнь старик! На горе я спас тебя, напрасно злишь Борна!

Старик обернулся, но не испугался.

— Остынь, сакс! Побереги свои силы, ибо мы пришли!

Теперь слова старика будто развеяли дымку и Борн опустив гнев бегло осмотрелся — лес кончился, а впереди, за просторным белоснежным полем у самого подножья гор, группа черных пятен направлялась к огромной пещере. Самое же важное надолго привлекло к себе взгляд Борна, одно из пятен было значительно больше и напоминало медведя.

— Ну, бояться вроде нечего. А, сакс? — поравнявшись с Борном произнес Анри и расхохотался.

Метель усиливалась с каждой секундой, не желая терять времени Борн подозвал к себе Магнуса и дав приказ отправил вперед с десятком стрелков. Он надеялся подобраться к цели незамеченными, прикрываясь холмами, как можно скорее оказаться у скал под горой. Немного выждав, остальной отряд рысью направился в след. Пленного оставили под охраной на окраине леса. И вслед удаляющемуся отряду, он лишь крикнул:

— Кровь!

Цель была совсем близко. С кривой ухмылкой Борн скакал вперед, ведь сердце пронзила невыносимая боль и Борн чувствовал как кровоточит старая рана встревоженная странным стариком.

"Кровь!" — чертов старик резал без ножа. И откуда ему известна его прежняя жизнь? Как только он вернется, он узнает все, что скрывает этот знахарь…

Крики и свист впереди дали знать, что арбалетчики открыли стрельбу.

— Тебе бы лучше отойти подальше в тыл, — посоветовал Борн.

— Я явился не для того, чтобы прятаться наемник! Йа! — крикнул Анри и пришпорив коня бросился галопом в атаку.

Борн подал сигнал отряду и устремился за ним, но рыцарский жеребец с великой родословной заметно вырвался вперед.

Наконец выскочив из-за скал, взгляду Борна предстала пещера. Под ее сводами стальной медведь сражался с десятком стрелков, трое наемников со страшными ранами уже были мертвы, но Магнус еще раздавал команды. Механических зверь метался во все стороны поднимая снежную пыль, для него, снег был не помеха.

Детей и их провожатых видно не было — скорее всего прикрываясь медведем они скрылись в пещере. Но сейчас наемника волновал лишь Анри, что вот-вот сразится с медведем и отберет его славу.

Рыцарь, спешился и оттолкнув Магнуса словно ребенка, вступил в бой. Казалось, он ступал по самой поверхности снега и вес тела и доспеха будто бы ничего не значил. Размахивая из стороны в сторону своим клинком, он после каждого размаха норовил пнуть медведя по голове или по хромающей лапе. Да, медведь всякий раз исхитрялся увернуться, однако на скорую собранная лапа с каждым движением давала сбой. В схватке Анри уголком глаза заметил, что Борн уже рядом и примеривается, собираясь вступить в бой.

Сообразив, что наемник полагает, будто он его не видит, Анри продолжил упорно сражаться, однако теперь постоянно приглядывал краем глаза и за Борном.

Другие воины уже были совсем рядом, рыцари спешивались, но в бой вступить не решались, так как помешать Палачу Света значит лишится жизни. Но Магнус, озлобленный на толчек Анри, пришел в себя и, что есть силы рванул вперед в надежде обойти зверя с левого фланга.

— Магнус! — крикнул Борн. Но было поздно.

Видя это, стальной зверь бросился в его сторону. Тяжелая лапа подняла в воздух целую тучу снежинок, вонзившись в снег там, где только что был Магнус. Однако разъяренный наемник двигался куда проворнее, чем груда металла. В этот момент здоровяк уже оказался сбоку от много превосходившего его размером и доспехом медведя. Взмахнув топором, он нанес удар по шее, и топор вошел в искаженный лист металла застряв там безвозвратно.

Медведь отпрянул, тем самым выдернув топор из крепкой хватки и одним ударом поврежденной лапы располосовал грудь наемника, оставив железными когтями три кровавых полосы на кольчуге. От столь сильного удара, последнего отшвырнуло на пару метров назад и тело исчезло в снегу.

Анри зловеще заулыбался. Отвлеченный медведь был в его руках, а дружок Борна несомненно умер. Обладая несравненной скоростью он предвкушал последний удар, но Борн с яростным криком бросился на медведя и могучим двуручником снес голову. Остальная его часть качнувшись с грохотом рухнула на бок.

— Как ты посмел, сразить мою добычу?! — взревел Анри, угрожая клинком вождю. Но Борн лишь неспешно обернулся, взгляды рыцаря и наемника надолго встретились, и каждый увидел в глазах противника возможную смерть.

— Кому будешь молится, Сакс? когда придет твое время, — произнес Анри, опуская меч.

— Посмотрим, когда оно придет, — бесчувственно ответил Борн и взглянул на пещеру.

— Все в погоню! — крикнул Анри. Рыцари услышав приказ незамедлительно понеслись к пещере.

Наемники хотели устремится следом, но Борн, остановил их жестом, во тьме пещеры он узрел маленький силуэт, что резко засиял ярким пламенем и мощный толчок обвалил своды. Груды камней быстро засыпали вход, навсегда, похоронив под собой пятерых конных рыцарей.

Глава 12 Дух Волка


1



— Тебе лучше?

Рун встрепенулся. Он узнал голос друга, но мутная пелена и яркий свет фонаря не дали разглядеть лицо. Правое плече отозвалось болью, наверняка он упал потеряв сознание, но в остальном, его одолевала лишь жуткая слабость.

— Нужно прийти в себя… — осторожно ответил он. — Долго я был без сознания?

— Нет. Ты не отзывался, я уже подумал что тебе конец, — с немалым стыдом поспешил пояснить Олаф. — Когда мы нашли тебя, Вар сказал просто сидеть рядом и ждать. Еще он сказал, что нельзя касаться мага после таких заклинаний.

— Понимаю. А… Фауст?

Олаф помог другу усесться, присев рядом с ним на холодный каменистый пол, он поставил маленький квадратный фонарь и подал другу кожаную флягу, наполненную водой.

— Жив, но Вар сказал, что все очень плохо… Будь с нами Руги, он в два счета поднял бы его на ноги.

— Будь старик с нами, мы бы до сих пор собирали мох у Черного Храма, на новый чудодейственный эликсир, — сказал Рун.

Друзья позволили себе улыбнуться, с нескрываемой нотой печали.

Рун быстро обвел взглядом окружающую тьму и вздохнул. Не один луч света не пробивался сквозь толщу камней, что со страшным грохотом перекрыли вход в пещеру, но друг его жив. "Так или иначе мы направлялись в пещеру и обратного пути не было. — сказал себе Рун. "

— Может… ты ему сможешь помочь? — неуверенно сказал Олаф.

— Я не знаю как… это не контролируется мной, а даже если бы знал, у меня не хватит сил.

Олаф понимающе кивнул.

— Но ты справился! Спас всех нас!

В голосе друга явственно слышалась гордость — гордость его выносливостью.

— Но Фауст все равно умирает… Возможно, она была права. — поморщился Заклинатель.

— Она?

— Я не знаю наверняка.

— В лодке, ты говорил во сне и произнес имя… Хель? — спросил Олаф с легкой запинкой в конце.

Рун рассказал другу и о жутком сне, и о Черном Храме с женским голосом из саркофага что велел ему отступить. Последнее Олаф встретил грозным рыком.

— Рун Я твой друг! Ты мо…

— Оставь это! Я справлюсь! — рявкнул Рун.

Олаф слегка отстранился притупив взгляд, но в мгновение Рун остыл и взглянув на него, сказал:

— Я справлюсь…

Олаф все больше переживал за друга.

Теперь когда книга наделила его силой, он менялся изнутри, резко став замкнутым и молчаливым. Он не знал бояться ли этих изменений, но по собственному опыту понимал — принять подобное не просто, поэтому оставил Руна в покое.

Они долго просидели молча и взгляд его застыл на маленьком фонаре. Благо Дворфы всегда имели при себе изобретение, которым гордились не менее чем механическим медведем и спустя мгновение после обвала, разожгли фонари с Вечным огнем. Квадратные, маленькие, они были крайне прочны и созданы мастерами из Лампового Клана, весьма почетного в подземных царствах Дворфов.

Конечно, горы и пещеры для них родные места, но все же, эта пещера совсем им не известна и вполне возможно обитаема, потому разложив фонари треугольником, дворфы слегка развеяли мрак и напряжено всматривались во тьму изготовив топоры к бою, иногда бросая взгляды на раненного Фауста.

Тем временем Вар, ветеран прошедший сотни сражений, с легкостью избавился от арбалетного болта и даже смог остановить кровь, при этом насколько возможно промыл рану из фляги Грюнхольда, наполненную дурно пахнущим настоем. Но легче, от этого не стало.

Все без слов понимали — он умрет, если что-то не предпринять как можно скорее.

— Дышит? — спросил Утер.

— Пока, да, — буркнул себе под нос Вар. — Но у него сильный жар… Возможно яд или заражение. Кто знает, сколько он еще протянет без лекаря.

Белегар задумчиво подергал себя за бороду.

— Мы изобретатели, не сильно приветствуем магию, но друзей в беде не бросаем.

— Возможно, у нас еще есть надежда. Если сумеем без препятствий покинуть пещеру.

— Ха! Клянусь бородой я не дворф, если мы, не выберемся из этой пещерки. — гордо выпятив грудь буркнул Белегар. — Давайте парни, тут вдоволь Пещерного корня свяжем носилки и в путь!

Не теряя времени дворфы принялись рубить черный корень. Большая удача, подобное растение можно было найти разве что в очень древних пещерах. Казалось, что эти толстые и извилистые растения, корни самой горы.

Олаф и Рун услышали удары топоров и пробудились от размышлений.

— Началось. — Олаф поднялся и протянул руку. — Допил?

Рун и не заметил, как покончил с водой. Вернув флягу другу, он попытался встать на ноги.

— Легче брат.

Но это лишь подначило его решимость подняться. Сделав глубокий вдох, заклинатель встал во весь рост. Казалось силы возвращаются к нему, но слабость еще отдавала в ногах и шее.

— Я поступил неосмотрительно, у нас не осталось воды, — сказал Рун, чувствуя себя весьма и весьма виноватым.

Олаф хмыкнул.

— Естественно неосмотрительно, но не волнуйся, нюх ко мне вернулся. Я чувствую запах воды, где то в глубине пещеры, — сказав это, парень принюхался раздувая ноздри и улыбнулся. — Точно! Где то там, в глубине.

Стоило друзьям направится к остальным как внезапно Рун замер. В тот же миг Олаф резко развернулся вправо и приложил палец к губам. Камни у завала зашевелились. Будто из под груды камней, кто-то или что-то, что есть сил пыталось выбраться наружу.

Олаф сделал шаг.

Рун схватил друга за рукав, знаком предлагая позвать остальных, но Олаф отрицательно замотал головой и в мгновение прибавил в размере.

Только сейчас, Рун по настоящему рассмотрел своего друга в волчьем обличии: длинные клыки, острые когти, серая шерсть и твердые, сильные мускулы. Ничего кроме яростных глаз и вещей больше не напоминало о друге…

Бесшумно рванув к завалу, оборотень разбросал камни и освободил голову одного из всадников Анри. Человек с жадностью начал хватать спасительный воздух.

Олаф опустился на колени, в это самое время рыцарь приоткрыл глаза и ужаснулся — у его шеи оказались острые, словно лезвия когти, а перед лицом, злобный оскал.

— Убийца, — прорычал оборотень. — Я лишу тебя страданий!

— Постой! — крикнул Рун.

Олаф непонимающе воззрился на него.

— Почему… он ведь хочет нашей смерти? Он должен умереть!

Отговаривать Олафа от задуманного убийства, явно было бессмысленно. В его глазах, вспыхнула звериная ярость и в рыцаре, он видел лишь возможность отомстить. Потому оставалось заговорить его и надеяться что остальные услышат.

— В тебе говорит зверь! Ты не можешь, не можешь стать подобным им! Не можешь повторять их ошибки!

— Это я и без тебя знаю!

— Постой! Олаф, разве ради этого умерли наши друзья, наши семьи… Чтобы мы стали такими же, как они?

Эффекта, произведённого этими словами Олаф скрыть не смог. Он вспомнил лица двух маленьких рыжих девочек, которые смеялись в самые тяжелые времена, их родителей, что добрым сердцем грели в самые лютые морозы, старик Руги, Шрам… Но после, он вспомнил: кандалы, висилицу, десятки замученных людей и стрелу в спине друга. Ярость из сердца затуманила разум. Он занес руку оставив человечность, но другая, более могучая рука Вара, остановила ее в мгновение до убийства.


***

Между тем за ними следили. Наблюдавшую привлек грохот, что завалил вход в пещеру и не сумев сдержать интерес скрывалась во тьме. Она видела, как здоровяк остановил мальчишку, и как на скорую незнакомцы собрались в путь, знала: ее запах оборотень не учует, так как ничего подобного ему встречать не доводилось. Знала и о том, что он ее не слышит, не смотря на острые уши. Возможно, волчья половина и даровала оборотню остроту чувств, но он был слишком молод. В основе своей, он еще был человеком, а вот она обладала опытом целой жизни.

Глаза подобны кошке, двигалась не нарушая тишины. Преграждать им путь не входило в ее планы — и, может быть, к лучшему. Среди сопровождавших оборотня, были не менее интересные существа, тройка маленьких крепких людей ее не пугала, даже наоборот вызывала интерес, но здоровяк с длинным мечем вынуждал опасаться… Хотелось просто уйти, исчезнуть во тьме и оставить на произвол судьбы этих чуждых ей незнакомцев, но человек с крестом на груди… Она не могла отвести от него глаз, знала, что это за человек, чувствовала, что несет он в своем сердце. Он взглянул на нее, хоть и не видел во тьме, надолго застыл с сомнительным взглядом…В голову ее закралась мысль, которую она, как не старалась, похоронить не сумела.


***


Пещера была столь огромна, что казалось словно ей не будет конца. Подобно светлячку в ночном поле мерцали огоньки фонарей, то тускнея, то вспыхивая вновь. Порой, потолок опускался ниже и друзья разглядывали жуткие сталактиты, нависшие над ними словно ряды акульих зубов. Вдобавок со всем смешалась тишина, да такая, что никто уже и не надеялся остаться незамеченными, ведь шорох носилок, что тащил пленный рыцарь по земле, слышался в самых дальних уголках. Друзья все время были наготове.

Олаф вновь держался впереди. Ведомый звериной волей, он не мог вернутся в человеческое обличие, потому, полагаясь на обостренные чувства выискивал опасность в неизвестности. Стараясь отбросить мысли, что все так же хаотично кружились в голове, он злобно рычал не в силах обуздать первозданную ярость и боль, что рвалась из глубины души. То, что рыцарь волочил раненного Фауста, его успокаивало, но больше, он хотел нагрузить его тяжелой работой в кандалах, а еще лучше перегрызть глотку. Да, даже он, ожесточенный к врагам, уверенный в себе волченок, предпочел бы обойтись без дальнейшего кровопролития, но от необходимости уклонятся не станет. Милосердия от церкви и ее рыцарей ожидать не приходится.

Рун в свою очередь погрузился в себя. Как он не старался, призвать свою силу, она отказывалась лечить Фауста, толи от нежелания, то ли от неумения и незнания, но с горечью в сердце парень не сдавался. Он бросал короткие взгляды на пленника, размышляя о том, какие знания может хранить рыцарь Храма и какие мысли витают в его голове.

Он был молод, не намного старше его. Голубые глаза и тот же русый волос… Кто же он? предатель? или отнятый у семьи младенец обученный лишь убивать… Что если спасение рыцаря было ошибкой и эта ошибка угробит их всех…

Около часа все нервно молчали. Несколько раз приходилось останавливаться что бы напоить Фауста, и настороженно прислушиваться к падающим вдалеке камням. Мага одолевал сильный жар, он часто стонал и бредил произнося неизвестные путникам слова, и с каждым словом его руки раскалялись словно металл и угасали вновь. Казалось, что блуждая среди снов угасающего сознания он пытался себя излечить, но только Рун понимал, он еще больше растрачивает остатки своей внутренней силы.

Дворфы начали бурчать, ссылаясь на свою уверенность в подземельях. Они не желали бояться и по характеру своего народа всегда в тяжкий час держали себя гордо.

Белегар поравнялся с Варом напевая под нос гордую песню, что с незапамятных времен звучала в подземных царствах. Она была о славных мужах и горьких победах, о друзьях и врагах что почили давно, и наследниках их не забывших о дедах, что пируют в чертогах вечных богов.

— Почему бы просто не убить его? — будто невзначай буркнул Утер, бросив косой взгляд на рыцаря позади. Рыцарь ответил холодным взглядом, но промолчал.

— Потому что мы не будем убивать безоружных или сдавшихся людей, он наш пленник, — с укором ответил Вар и не сдержав улыбки добавил, — Тем более, кто будет тянуть носилки, пока мы, вглядываемся во тьму.

— Я согласен с волченком, — добавил Грюнхольд. — В любой удобный момент, он убьет нас.

— Отдадим ему его меч, так будет честно, — предложил Белегар и сплюнул, — я сам буду биться с этим рыцаришкой.

— Я не в коем случае не хочу принизить твою доблесть Белегар, — но вы не знаете на что способен рыцарь Храма с мечем. Это не какой-то вам наемник или солдат на большой дороге.

Тут Дворфы понимающе закивали. Славные воины всегда занимали места старейшин, потому слова Вара были приняты с уважением.

И все же… поглядывая в сторону рыцаря, они никак не могли сдержать тревожных сомнений.

— Я… знаю… — начал было рыцарь, но запнулся будто стараясь подобрать слова.

— Знаешь что? — продолжая идти, спросил Вар.

— Я Знаю… не умерить вашего желания отомстить мне и любому подобному мне… но я благодарен вам за спасение.

Дворфы раскатисто захохотали, да так что Утер пустил слезу.

— Ты очень молод, — не обращая внимания, сказал Вар.

— Это первый поход, — пробормотал рыцарь. — Мое имя Ман Одиночка.

— В чем дело? — посерьезнел Утер. — Друзья убийцы не хотели с тобой играть?

— Не хотел убивать.

Дворфы хором фыркнули, всем своим видом показывая свою веру в его слова. Далее шли молча.

Олаф все это время прислушивался к разговору и тихонько рычал. Но все же, слова Вара развеяли его гнев. Он понимал, друзья лишь хотели защитить его от самого себя, не позволив убить рыцаря. И кому как не Вару знать, что такое звериная ярость. Олаф часто замечал в его глазах огромного медведя, великан рвался наружу повинуясь зову, но исполинским усилием он держал его в узде.

"Нет, я научу тебя подчинятся мне, зверь". - сказал голос внутри.

И тут Олаф заметил, что пещера, стала меняться. Ее стены все больше сужались, а потолок угрожающе спускался вниз. Всюду зубчатые образования стали ронять капли, создавая шум подобный летнему дождю и сырость пробирала до дрожи.

Принюхиваясь к новому месту, он наконец улыбнулся. Он хорошо знал этот запах, даже без волчьего чутья было ясно — рядом ручей.

— Я же говорил! — воскликнул Олаф, уже в человеческом обличии.

— Отлично! Наберем воды и в путь… — Рун запнулся. — Только куда?

За узким ручейком огромная пещера кончалась и далее разделялась на множество туннелей разных размеров.

— Ну что дворфы подземелий, теперь Ваш выход! — сказал Вар.

— Устроим привал. Нужно время что бы определить верный путь, — буркнул Грюнхольд в ответ, осматривая своды одного из туннелей.

— Малость передохнуть не помешает, — согласился Вар.

Пока дворфы с умным видом изучали туннели, остальные связали рыцаря и набрали воды, а после все вместе быстро покончили с сушеным мясом которого к сожалению имелось немного. Опасности которые могли скрываться во тьме, казались не такими ужасными как голодная смерть, которая могла быть вполне реальной, в столь древних и безграничных пещерах.

Фауст неожиданно застонал. Его веки наконец приподнялись.

— Прошу, — прохрипел маг, — переверните меня на спину.

Не смотря на все предостережения Вара, Фауст настоял на своем. Стойко терпел боль, пока его просьба выполнялась. Оглядев собравшихся над ним друзей, он остановил взгляд на Дворфах и ухмыльнулся:

— За… Застряли?

— Ха! — довольно выпалил Утер. — Он еще и смеется!

Маг с трудом шевелил губами, но собравшись с силами кое-как выговорил:

— Лишь один путь… ведет наружу… вам нужен второй туннель, слева.

— Ты должен отдохнуть, — посоветовал Рун. — Твоя сила восстановится и ты будешь здоров вновь.

— По… подойди ближе, Рун…

Заклинатель быстро опустился на колени и склонился.

— Ты… одарен, — прошептал Фауст ему на ухо. — Одарен б-более чем кто либо встреченный мной ранее, здесь и Винланде. Боги… Боги избрали т-тебя для великого дела…

— Теперь я знаю свой путь, ты должен многому меня научить, — шепотом ответил парень.

— Ты сделал выбор, я знаю… когда придет в… время… следуй ему! Твои друзья, они помогут т-тебе… это сложный путь… ты слишком важен, слишком важна твоя сила… — Фауст закашлялся. Улыбаясь он медленно кивнул Руну. — Вар?

— Я здесь Фауст! — отозвался воин.

— Б-береги их. Пещера еще не кончилась.

Не успел Вар спросить что маг имеет ввиду, как раздался звук подобный топоту великана. С каждой секундой шум нарастал, словно кто-то огромный вот-вот выйдет из туннеля.

Путники приготовились к бою, откуда именно ждать неприятности никто наверняка определить не мог.

Но шум вдруг утих, оставив журчание подгорного ручейка, да нервное дыхание друзей.

— Что это было? — шепотом произнес Рун.

— Надеюсь я ошибаюсь, — так же ответил Вар.

— Маг прав, нужно быть осторожнее, — добавил

Белегар напряженно стиснув рукоятку топора.

Маленькие Дворфы не особо жаловали великанов и прочих огромных существ, потому изобретали всевозможные уловки и оружие против исполинов, но здесь и сейчас, ничего подобного не было.

— Друзья, — чуть слышно произнес рыцарь позади.

— Мы тебе не… — начал было Олаф, но обернувшись притих.

Ман Одиночка стоял у Фауста опустив голову. Все без слов поняли, его — больше нет.

Друзья обступили мертвого товарища. Еще мгновение назад, грудь мага с хрипом вздымалась при каждом вздохе. Теперь, его глаза были закрыты и улыбка застыла на устах, словно он жив и видит прекрасные яркие сны, блуждая среди вечно зеленого леса.

Дворфы сняли колпаки с уважением опустив головы. Вар мысленно прощался, давно привыкнув терять хороших друзей. По щеке Руна медленно покатилась слеза, но лишь над Олафом нависла черная туча, она неумолимо росла затмевая свет.

На лбу мага вспыхнула руна, как в первый день, когда друзья решились на этот, как оказалось печальный и тернистый путь. Его тело также начал поглощал огонь, но словно ответив на просьбу Руна делал это, неспешно, искрящим пламенем и языками он покрыл сначала ноги, после туловище, и наконец бережно скрыл лицо. Прошло мгновение и пламя отступило, оставляя лишь тлеющие угольки, и угольки те, остывая, тускнели превращаясь в пепел.

— Маг не должен умирать в подземельях, — с досадой произнес Утер. — Но прекраснее смерти я не видел.

— Как и я, — поддержал Белегар. — Духи гор и пещер выпустят его на волю. Несомненно…

Рыцарь не мог отвести глаз, даже когда пламя исчезло. Если бы кто-то взглянул в его глаза, то увидел бы, насколько поразил его процесс смерти мага, но не каждый бы понял с какой стороны.

— Я всегда думал что мир иной, не такой как учили нас в Храме и теперь я это вижу, мне очень жаль.

Олаф зарычал подобно исполинскому волку. Даже Вар в прошлом матерый беорн был ошеломлен, скоростью обращения и ярости парня. Одним прыжком, словно молния, он уложил Мана на землю.

В последний миг рыцарь защитился от когтей железной рукой. Удар волченка был настолько силен, что кольца кольчуги разлетелись от плеча до запястья, но все же спасли от рваной раны.

Смерть была близко. Град из ударов по не защищенной шее вот-вот должен был покончить с ненавистным человеком. Но вновь вовремя подоспевший Вар отбросил волченка от жертвы и взмах когтей лишь слегка полоснул по щеке, оставив три кровоточащие царапины.

Приземлившись на четыре конечности, Олаф оскалился на всех. Его глаза бегали как у дикого зверя и цель была одна.

— Ты не должен поддаваться этому, Олаф! — крикнул Вар.

— Иначе зверь внутри тебя, навсегда изгонит человека!

Но Олаф будто не слышал. Став на ноги он заметался из стороны в сторону, каждую секунду готовый рвануть вперед, сложенные уши и оскал были тому подтверждением.

— Это не ты Олаф! — продолжал Вар. — Это не тот парень, которого я встретил пять лун назад. Человек который всегда думает о друзьях, верит в лучшее и способен ради справедливости свернуть горы! Это не тот парень что случайно убил стражника и раскаялся в этом!

Олаф застыл. Его уши приподнялись, а оскал медленно спал, оставив растерянный взгляд испуганного подростка.

— Это я, Рун! — вмешался друг. — Мы твои друзья. А Ман всего-лишь безоружный рыцарь. Я знаю как тебе тяжело. Мы вместе стали на этот путь, но не для того что бы продолжить дела злых людей.

Олаф взглянул на свои когти слегка окрапленные кровью и невольно разинув пасть поднял взгляд.

— Я монстр… — прорычал он, но робко, не неся угрозы.

— Ты воин, — буркнул Вар. — Боги наделили тебя силой под стать. И дали друзей что бы ее контролировать. Ты должен обуздать этого зверя…

Какое то время Олаф застрял в нерешительности. Но постепенно его гнев утихал, а в обличии вновь предстал человеком. Спустя мгновение он упал на колени и заплакал. Это были последние слезы в его жизни…

***

Мысли друзей целиком занимали произошедшие события. Фауст погиб и каждый из путников вновь лишился товарища.

Рун с горечью смотрел на пепел, Олаф с трудом приходил в себя. Стоило вообразить себе долговременные последствия его ужасающего превращения, сердце начинало часто биться в груди, разгоняя и без того бурную кровь в жилах.

"Я вновь ему поддался, неужели Я не в силах сдержать это? — в тревоге думал Олаф. — Я должен, обязан найти выход, возможность предотвратить гибель себя, и защищать своих друзей. Если ничего не выйдет, я должен уйти… "

Наверняка снаружи пещеры наступила ночь. Рун говорил с Олафом о испытанных ими чувствах, пока Вар обрабатывал рыцарю рану. Так или иначе всем нужно было отдохнуть и сберечь себя от пещерной сырости. Потому дворфы пренебрегая безопасностью разожгли костер из Пещерного корня.

Что бы не бродило по пещерам, оно исчезло. Дым может как привлечь так и отпугнуть существо, но лишний свет не помешает. Потому рассевшись у огня друзьям стало спокойнее, а пламя, всегда навевает мысли:

— Все мы когда-либо теряли близких, — начал Вар. — Но больше всех теряет воин. Он идет сражаться уже потеряв, и сражается лишаясь тех кого обрел, а после живет со всем этим теряя себя… И живет лишь тот, кто продолжает сражаться.

— Слова повидавшего виды воина, потерявшего самое близкое — любовь, — сказал Утер, взглянув из под бровей на Вара.

Вар в ответ лишь кивнул.

— Расскажи о ней, я думаю она была достойна что бы о ней говорили, — произнес Рун вполголоса.

Скрепя сердце, Вар кивнул. Такие истории во времена его молодости были частыми, но это была история его жизни и память о своей жене он слишком долго нес в себе, да рядом с волками Фара.

— В те времена, рассыпались по снегу капли крови подобно цветам. Тогда я был молодым беорном, думал что все под силу — силе! Я так же поддавался ярости и порой месяцами мог бродить по лесам в образе медведя, уничтожая целые отряды церковников что пытались изловить сопротивление. И тут я встретил ее… — рассказ Вара прервался.

Его глаза сомкнулись и он какое-то время словно разглядывал Имрис перед собой с невообразимой печалью на лице. Но улыбнувшись продолжил, подкинув хворостину в огонь.

— Меня поглотила ярость зверя, я нападал на все, что двигалось, уничтожал все, что видел и чудом никого не убил, лишь изрядно покалечив. Тогда испуганные люди призвали ее, жрицу Мары, а значит жнеца смерти. Мало кто из живущих, мог так же убивать: тихо, бесчувственно, красиво… Она и ее сестры, были частицей самой смерти.

Она должна была меня убить. Но не убила, ей стало меня жаль… это было невозможно! Ведь ей жалость была неведома!

Она изрезала мне лапы своим серпом, ведь не одна сеть не удержала бы моей силы. Кружилась в танце смерти, пока я не выбился из сил, медведь затерялся в беспамятстве и мраке.

Стоило мне очнутся человеком, как у моей шеи оказался изящный клинок. Его держала тонкая женственная рука, исписанная до плеча древними рунами, тело той девы скрывал доспех жрицы смерти. Бледное лицо, глаза мерцали изумрудом, черные длинные волосы ниспадали ниже плеч и развивались на ветру… я не думал что смерть, может быть так красива…

Вдвоем мы стали сильнее, мы громили врагов словно боги, но оступились… я оступился. Заблуждаясь, что любовь, может быть сильнее любой силы.

Инквизитор Карл… этот лишенный души человек знал своё дело, и воспользовался нашей любовью сполна. Он обманул ее и она пришла. Жестоко убив мою жену, он смог наложить на меня метку. Но я, набрался решимости выследить и изловить его.

Долгие пять лет в обличии человека, я искал его и нашел. И все, что смог сделать это, просто убить…

Услышав его рассказ, друзья еще больше помрачнели. Вар склонил голову и видел только собственную жизнь с Имрис, и все ошибки, совершенные им за это время. Он был благодарен за то, что несмотря на все его промахи, она мирилась с ним, хотя, не будь их любви, и останься она жрицей, возможно Мара сохранила бы ей жизнь… но тут же понимал, дело совершенно не в этом.

Долгожданное тепло навевало сон и потому, путники долго и молчаливо внимали потрескиванию костра.

— Ты изрядно напугал меня волченок! — нарушил тишину Грюнхольд. — А меня еще никто в жизни не пугал! Ты силен, очень силен! Словно полу-бог, молодой полу-бог.

— Да, верно, — кивнул Утер и склонившись к сидящему рядом Олафу добавил. — Но на самом деле, он до ужаса боится женщин!

— Совсем нет!

— Как же нет! Ты потому в армии и оказался, седая твоя борода!

Грюнхольд нахмурился и после мига тишины все разразились смехом. Ведь в каждой компании и при любой печали, всегда есть место жизни, вере, радости, за тех — кто ушел.

Глава 13 Борн Убийца Великанов


1


Слишком поздно Борн понял какое дельце подкинул ему епископ. Погибших рыцарей он в счет не брал, но и пятеро наемников лишились жизней, а в добычу, взяли лишь груду металла!

К тому времени, густой снегопад достиг гор. Едва отряд собрался у пещеры, как тела погибших притрусило снегом. Ко всему, единственный друг умирал на глазах, вождь гневался до глубины души и впервые за долгие годы боялся…

— Ну же! Уличное отребье! — заорал он, гневно махнув рукой. — Я сниму с вас шкуры если он умрет!

Два бугая с кирпичными лицами быстро приволокли Йольна подмышки. Словно ребенок по сравнению с ними, он даже не доставал ногами снега.

Вблизи серьезность ран оказалась еще более очевидной. Магнус тяжело дышал. Толстая кольчуга была разорвана. Залитый кровью наемник, поднял на знахаря исполненный муки взгляд и отчаянно закашлялся, брызжа кровью из рта.

Борн скрипнул зубами. Дело ясное: другу уже ничем не помочь. Он видел сотни таких ран, и сам не раз чудом и умением уходил от подобного, понимая, что был на волоске. Но что-то, еще живое внутри, не могло отступить, не могло поверить, что его единственный друг, все что осталось, в мгновение лишится жизни.

— Не смей использовать магию на земле церкви! — рявкнул Анри.

Знахарь не обращая внимания взялся за дело, став на колени он указал двум верзилам придержать раненного.

— Я сам решу что делать с моим пленником и людьми, — сухо отвечал Борн. — Мы не рабы твоего бога!

— Ты подчиняешся епископу, смерд!

— Плевать я хотел на твоего епископа и вашу ряженую шайку!

Соратники Анри схватились за клинки. Двое двинулись к наемнику, но Анри легко махнул рукой, веля им остаться на месте.

— Ничего из этой дьявольской магии не выйдет. Твой самозванец исчадие зла!

Наемники столпились за спиной Борна с угрюмыми лицами. Каждый был готов вступится за вождя, не страшась бесчувственных профессиональных убийц.

Но вдруг, ослепительное сияние ударило в глаза. Оппоненты отступили от раненного Магнуса, а сам наемник издал душераздирающий крик.

Когда все утихло, а в руках Йольна потускнел свет, раздробленные ребра к общему удивлению срослись. Кровь на груди с чавканьем возвращалась в тело и сквозь пронзительный стон рана затянулась, оставив на память о смертельном ударе лишь рваную кольчугу.

Поднявшись, старик взглянул на ошарашенного Борна.

— Как… как ты это сделал? — растерянно произнес вождь.

Борн не мог поверить своим глазам. Столь сильная целительная магия казалось утрачена навсегда, ничего подобного он не видел со временем своего детства, а прочие и подавно.

— Ему нужно время, чтобы набраться сил, — спокойно ответил Йольн. — После, твой помощник будет как новый, разве что кольчугу клепайте сами.

— Ересь! — возмутились рыцари. — Он должен умереть!

Храмовники обнажили клинки, их лица наполнились яростью.

Наемники держась позади Борна, приготовив множество простого, но не менее смертоносного оружия. Каждый уважающий себя наемник не чурался взять в руки могучий моргенштерн или двуручную секиру, а в умелых руках, любое оружие впивается в плоть.

— Никто не тронет моего пленника! Хоть шаг и я сделаю добротное ожерелье из ваших ушей!

Анри полоснул его злобным взглядом.

— Хватит болтовни! Все это проделки ложных богов! — прорычал он обнажив клинок.

Грандмейстер шагнул к старику. Обе стороны двинулись к неминуемой схватке.

— Мертвецы! Сотни мертвецов! — послышался крик.

Все как один замерли и устремили взгляд туда, куда указывали двое лучников дозорных.

Из лесу, сквозь бурный снегопад откуда совсем недавно вышел отряд виднелись темные пятна. По одиночке, сливаясь в группы, они плелись подобно лавине, что с каждой секундой неумолимо росла, и даже сквозь шквальный ветер уже доносился рев и стоны.

Отряды переглянулись ожидая решения вождей, но клинки неуверенно опустили. Даже полсотни отборных убийц и наемников, не в силах справится со столь смертоносным войском.

Благодаря всему, что Борн уже видел, эта новость не слишком его потрясла.

— Земля церкви говоришь? — буркнул Борн, кивнув в сторону мертвецов.

Анри, крякнув, убрал оружие.

— По лезвию ходишь, наемник! Что ж, сейчас наша цель книга, по коням все! Живо!

Вождь только сейчас заметил, что его клинок остался за спиной. Место рыцарской шеи, кисти самовольно сжали пустоту. Рассеяно посмотрев на руки, он встретился взглядом со стариком, и неуверенно кивнув, скверно улыбнулся.

— И то верно… но лезвие, обоюдно острое, — пробубнел он. — Все по коням! Ральф, посадите Магнуса на коня и привяжите к седлу, если что, ответишь лично. Да поживее вашу мать, пока мы тут все не сделались холодными!

Снег столь быстро скрывал тела, что вот-вот от них не останется и следа. Борн проклинал все кругом, за то, что его воины в отличие от рыцарей, станут такими же ходячими тварями. Похоронить их не было никакой возможности.

— Коня старику, — буркнул он на последок одному из воинов. — Нам есть о чем потолковать…

***

Лошади что было сил тянули на себе отряд, сражаясь с обильными сугробами, наперекор шквальному ветру и снегу. Несмотря на крепкую северную породу, тяжеловесы устало склонили головы. При каждом новом рывке их ноздри широко раздувались от натуги.

Отряд змейкой растянулся у подножья горного хребта — наемники с головы, рыцари позади, суровые глаза устремлены лишь вперед, понимая, что остановится у пустынного подножья, значит остановится навечно. Белые пики и коварные обвалы возвышались над ними, точно стена неприступной крепости. В горах не прорехи, ни щелки, и общий вид со стороны даже не намекал, на какое-либо укрытие.

На юг и восток путь заказан — уже по одному тому обстоятельству, что смерть следовала по пятам. Не усталость, не холод ей неведом и напороться в столь грозную метель, даже на небольшую группу Демиургов, значит пополнить ряды Хель. Потому, следовали вдоль хребта, на север, в самый морозный ад, ведь охотники, теперь тоже стали добычей.

Борн морща лоб, погрузился в размышления, прикрывая лицо от морозного ветра воротником плаща. Мысли в его голове, метались словно снежинки вокруг.

Вождь полагал, что старик неспроста объявился в их лагере. Конечно, после войны не мудрено напороться в лесу на изгоя, что владеет столь сильной и древней магией.

Но, кроме этого, так же считал, что его появление как-то связанно с книгой… и, вероятно, с желанием, чтобы погоня завершилась провалом.

И все же… кто он? Кто этот странный знахарь, что знает то, что неведомо никому кроме Магнуса, и владеет знаниями, что в эти времена сравнимы чуду! Это не давало покоя.

Сражаясь с ветром, вождь с трудом поднял взгляд и поразился до глубины души. Старик, несмотря на лохмотья не взирал на яростную метель, словно призрак из иного мира, он ехал впереди всего отряда. Влияние его силы распространялось даже на лошадь, она ступала по поверхности снега словно по твердой земле.

— Йольн! Кем бы ты не был я благодарен тебе за помощь! — заорал Борн, перекрикивая бурю.

За этим последовало молчание, казалось ветер унес его слова, но вот, наконец, обернувшись знахарь прокричал в ответ:

— Кто я таков не важно! Важно лишь то что ты должен исправить! Никто из врагов не даст тебе прощения, Сакс!

Приступ гнева вновь накатил на вождя, но тут же утих, не оставив и следа.

Старик прав, книга могущественна. Если даже мертвецы тянут за ней свои иссохшие руки, то возможно… ее и не стоит отдавать епископу… Быть может, обещанную плату, можно получить и без него?

Завладев желаемым, епископ может более не нуждаться в помощи Убийцы Великанов, потому и отправил этого ублюдка Анри, что бы он покончил с ним при первой возможности, в случае успеха.

Борн с трудом нагнал старика, стараясь избавится от лишних ушей.

— Откуда ты знаешь мое прошлое?

— Оно неумолимо следует за тобой! Даже слепой нащупает его руками!

— Почему я должен верить тебе? Почему я не могу взять книгу себе, вместо того что бы отступить или отдать ее церковникам?

— Прошлый раз ты поступил так же! Ты решил, что Бог твоих врагов даст тебе силу и пощадит твой народ! Но ты убил их, убил все свое племя!

— Я был ребенком! — скорее по-звериному, чем по человечески прорычал вождь наемников.

— Ты был жадным ребенком! Таковым и остался!

Борн разом остыл.

— Меня обманули! Я не знал, не знал… — с горечью буркнул он. — Я тысячу раз проклинал себя за прошлое! Наши боги, они никогда мне не простят содеянное, если вообще, кто-то из них пережил эту предательскую войну…

— Теперь знаешь! Они понимают, что о случившемся ты сожалеешь. Даже такая личность как ты, может что-то предложить богам.

Старик коснулся плеча наемника.

Противится Борн не стал, лишь вопросительно посмотрел на старика.

— Мир вновь ждут перемены, время прощения и славных дел, выбор за тобой! Мы совсем близко к расщелине в горе, там ты сможешь укрыть своих людей от непогоды! И… — старик запнулся, гневно посмотрев в сторону леса, он словно сумел разглядеть что-то в нависшей тьме.

— Что?

— Она здесь! Хель рядом! Сделай свой выбор, Борн Саксонский! Если сумеешь пережить эту ночь, — твердо сказал Йольн.

В мгновение, его окутало темное облако, а из облака порхнул ворон, несколько раз взмахнув могучими крыльями, он стрелой исчез в ночном небе.

Борн мысленно выругался. "Чертов старик все это время мог спокойно улететь! Что же он имел ввиду…" Он настороженно осмотрелся, но щурясь от колких снежинок, видел лишь мрак, да беснующуюся вьюгу.

Внезапно его сосредоточенность нарушил протяжный, довольно знакомый звук. Стоило Борну почуять волнения за беспросветной метелью как, сзади послышался кашель, колонна медленно, но уверенно нагоняла. Наконец показался один из наемников и не успел вождь сказать ему слово, как черное пятно смело всадника с лошади.

Еще одно пятно метнулось к Борну.

Да, во многом наемник расстерял свою хватку, но реакция сделала свое дело. В миг меч скользнул из-за спины, описав дугу он разрубил злобную пасть и существо рухнуло на снег.

Борн взглянул на обрубок поверженного волка, его глаза, сияли голубым пламенем, а тело было усыпано множеством ран — в основном, от стрел.

"Мертв, уже давно" — скользнула мысль.

Не успел Борн опомнится как, второй волк покончив с наемником, вцепился в шею лошади вождя. Визгнув она встала на дыбы и сбросив Борна с седла, унеслась с цепким волком в метель.

— Инг! Инг чтоб тебя! — прорычал вождь, злобно ударив по снегу.

Достав из за пояса рог, он, что есть силы загудел в надежде, что еще не поздно. Сквозь метель раздались крики, вдалеке послышался другой рог.

— Волки! — заорал кто-то, и с поля, как по сигналу, раздался жуткий вой.

Надежда одна поскорее собрать всех и разыскать расщелину. Борн взглянул на пегую лошадь старика, она все так же уверенно держался на снегу и невозмутимо стояла рядом будто ничего не случилось. Быстро сменив скакуна, он помчался на помощь.

Всюду в колонне шел бой. Стая была огромна, тут и там выскакивая из снежной пелены, мертвые волки набрасывалась на всадников и повергали их на землю.

Но Борн поспевал вовремя, проносясь на зачарованной лошади он рубил хищников нависших над людьми, старающихся вырваться из сдерживающих рук и впиться в теплое горло.

— С коней! Всем спешиться! — кричал он, разрубив нового волка желавшего набросится на него в прыжке, — сбиться в группу!

Это был единственный шанс спастись. Замученные лошади были не в силах увернутся от шустрых хищников, а по одиночке, каждый воин был лёгкой добычей для группы волков.

Вождь не знал сколько потерял людей от внезапной атаки, но и считать было некогда. На его глазах, двое волков повергли наземь вооруженного топором наемника и свирепо щелкнув клыками, вырвали наемнику глотку, но в следующий же миг, оба вновь пали от ударов секир других наёмников.

Дрались волки яростно, ведомые голубым пламенем, мертвые хищники не боялись ничего, и не редко ради добычи подставлялись под удары, однако их шансы на победу были слишком малы.

Так же внезапно как и появились, волки исчезли. Долгий протяжный вой раздался в неизвестности. По всюду он наростал, с каждой секундой.

Затишье, дало время перегруппироваться. Мало по малу Борн собрал дружину, все в крови — в чужой или своей, никто не разбирался сгоряча. Небольшими группами, Борн постепенно сумел направить их дальше.

— Дальше на север! Искать рассщелину в горе! — приказал одному из офицеров, Борн. — Где Магнус?

— Здесь! — послышалось от подходящей группы из трех человек.

К облегчению вождя, Ральф рьяно защищал доверенное и не бросил лошадь, с привязанным к ней наемником.

Показались и рыцари, из первой схватки они вышли куда удачнее. С легкой кольчугой, да легким мечом, они достойно отбили атаку и двумя большими группами нагоняли отряд.

Пробираясь севернее под горой, все приходили в себя. Под кольчугами, подобно ожогам, вспыхнули волчьи укусы из тех, которые не прорвав колец, но огромной силой, вдавили их в кожу подкольчужных рубах и вместе с ней в живое тело. Кому то повезло меньше. Кто лишился пальца, а кому порвали ногу, другому и вовсе отгрызли ухо.

Вой раздался вновь, гуще и сильнее. Атаку встретили на сей раз без заминки, тут и там появлялись острые клыки и второй раз падали замертво от ударов моргенштернов и мечей. Стая давила, окружала, где то слышался визг не спасенных лошадей, но быстро умолкал сменяясь протяжным воем.

Один рыцарь замешкался уверовав в победу и матерый волк схватив его за ногу, мгновенно утащил во тьму. Еще долго было слышно как он кричал, а кости трещали и хрустели.

Борн единственный кто продолжал сражать верхом и достойно орудуя мечем, отбивал все яростные атаки. Но тройка израненных волков, все же сумела вцепится в бедра и шею лошади, не выдержав напора, она оступилась рухнув с всадником на снег.

К счастью, ему вовремя подоспели на помощь, отогнав волков копьями, наемники помогли вождю подняться и указали на небольшую расщелину в горе, в которой быстро один за одним скрывались его воины с лошадьми.

— Хорошо! Труби Храмовникам, нужно скорее убираться.

— Но вождь…

— Не возражать! Мы не бросим людей! Лишняя смерть, новый враг за спиной!

Казалось, бой придал рыцарям сил, отбив еще одну атаку, они уверенно шагали вперед, к рассщелине, сохранив большую часть лошадей.

И им бы удалось, если бы не вспыхнули во тьме два голубых огня. Казалось рычание заглушило даже ветер и на поле брани выскочил огромный волк.

Устремившись ко второй, отстающей группе рыцарей, он разметал их в разные стороны могучей пастью и лапами, а после сомкнул зубы поперек туловища Черного Храмовника. Из человека перекушенного пополам брызнула кровь, а между тем когти исполина уже рвали нового рыцаря.

Один за одним Храмовники погибали, побег и попытки сражаться заканчивались неудачей.

"Волки намеренно выжидали когда отряд собьется в группы, — смекнул Борн. — Сам вожак выжидая скрывался во тьме! "

Грандмейстер, в надежде спасти остальную часть Храмовников, устремился к расщелине, бросив своих людей. Мольбы о помощи его не касались.

Разобравшись с большей частью рыцарей, и оставив остатки своей стае, вожак устремился за остальными. Но путь его преградил грозный воин направив пред собой знаменитый меч.

Видя как Анри бросил своих людей вождь рассверепел, а размеры твари, только подначивали Убийцу Великанов вступить в бой.

Волк на мгновение остановился и грозно зарычав обнажил огромные, ужасные клыки.

— Вождь! — кричали наемники призывая бежать.

Но он не отступил. Лишь хмыкнув, Борн приложил лезвие ко лбу и закрыв глаза, глубоко вдохнул морозный воздух.

— Боги, если вы меня слышите… Я никогда не обращался к вам, ибо не достоин. Но услышьте сейчас… Умер зверь и умер друг, и тебя смерть забрала… Но бессмертно лишь одно — деяний достойных слава! Заберите меня, но сохраните моих людей!

Конечно силы были не равными. Сказались утомление, и бессонница, и небольшие раны оставленные клыками. Но все же дышал он могуче и ровно, а рукоять меча словно вросла в крепкие руки.

А волк уже был рядом! Обледеневший, со вставшей по хребту жесткой щетиной, он молча бросился на человека. Из пасти сочилась ядовитая пена и торчали длинные почерневшие клыки.

Борн выгнул спину и широко расставил напряженные ноги. Одна ошибка и сразу конец! Воин прыгнул в сторону, извернулся, а зверь клацнул зубами пустоту, где мгновение назад был Борн. С легкостью увернувшись от могучей пасти, вождь легко резанул снизу вверх под челюсть и рубанул сверху вниз по щеке, да с такой силой, что прорвав щеку со скрежетом разрубил десну и зуб исполина. Не ощутил он сопротивления мечу, железо прошло легко, как в воду и прорвав до конца, острие ударило в землю. Не даром Убийца Великанов носил свой титул, не даром его меч прозвали Разящий.

Но не успел он замахнуться вновь, как могучая лапа отбросила его в сторону на десяток метров.

Челюсть волка ослабла, но была все также смертоносна, ведь мертвый волк больше не чувствовал боли.

С трудом став на колено, Борн взглянул на пещеру и облегченно вздохнул. Все наконец смогли скрыться под ее сводами и лишь небольшая группа еще наблюдала за битвой.

Некоторые из рыцарей замерли. Они не могли поверить своим глазам, наблюдая, как безбожник, лишенный чести, закрыл собой как своих людей, так и Храмовников. Офицеры хотели рвануть на помощь, но вождь яростно рявкнул.

— Нет! Не сметь! Вы не ровня этому зверю! Как и я…

"Но просто так, жизнь свою не отдам!" — думал Борн и вновь став на ноги выставил меч.

Сражался он хитро и сильно, но с каждой секундой уступал. Все вокруг замерло и утихло, даже ветер, наблюдая за сражением равных врагов. Но все же, Борн понимал — конец близок.

Двое из рыцарей не стерпели, переглянулись и уверенно сев верхом рванули на помощь.

Анри что-то гневно кричал в след, но его не слышали.

Отвлеченный на расправу с наемником, волк не заметил как один из рыцарей пронесся под ним и полоснул его по животу. Волк не издал ни звука, но расстеряно обернулся влево в поисках обидчика. В то время подоспел другой и рубанул по задней лапе.

Исполин замахал головой желая ухватить хоть какую-то жертву, и не заметил как третий рыцарь поспешил к Борну.

— Это моя смерть! Моя добыча! — рявкнул Убийца Великанов, но рыцарь подхватил его за куртку на скаку и направился к пещере.

Троица спешно отступала. Разрезанное сухожилие на лапе слегка замедлило волка и дало время, загоняя лошадей из последних сил. Двое с Борном метнулись в пещеру, уже и третий был совсем рядом, но в последний момент челюсть сомкнулась. Внутрь залетела лошадь с оторванным до пояса туловищем всадника…

Воины ощетинились копьями да мечами у прохода, но долгий протяжный вой постепенно удалился. Волки отступили…

***

Дозорные у выхода, направив копья перед собой, вглядывались в непроглядную ночь. Пока что врага никто не замечал, хотя то и дело ерзали, настораживались, словно на миг подумав, будто кого-то видят.

Большая часть людей была убита или ранена. Уцелевшие еще долгое время ожидали сигнала часовых, гадая что вот-вот в пещеру начнут ломится волки, или того хуже совсем недавно погибшие соратники, но, снаружи, бушевала лишь метель.

Размеры пещеры не позволяли волку исполину проникнуть внутрь и возможно это спасло отряд от дальнейшего сражения. Как посчитал Борн, погибшие уже давно покинули места своей смерти и последовали за великаном в поисках других путей.

Ведь их цель была несомненно книга, они лишь уничтожали всех соперников на пути пополняя свои ряды.


Что до пещеры, он имел массу сомнений. Она тянулась далеко вглубь и есть ли из нее выход, можно было лишь гадать.

Из Пещерного корня разожгли пламя поярче, оно не пугало мертвецов, но свет и тепло, было жизненно необходимо. Ральф-следопыт, ко всему своему опыту знахарил, знал болезни и раны. Каждый держался гордо, когда он срезал обрывки живого мяса и сшивал плоть, а после закрывал раны зелной мазью из жеваных трав. Многим приходилось прижигать раны от укусов, зажимая в зубах деревянную дощечку и если это можно было назвать везением, то повезло далеко не всем…

Еще утром, два могучих воина приставленных к Йольну дышали полной грудью. Глупые, но всем сердцем верные и искусные в битве они лежали изодранные в клочья. Изуродованные когтями лица, были добротно залиты кровью, а во многих местах на руках и ногах мясо вырвано до костей.

— Они спасли жизнь мне и Магнусу, дюжина волков пала от их секир, — буркнул Ральф. — Уверен, боги найдут для них достойное место…

— Несомненно, каждый бог откроет перед ними свои ворота, — с нескрываемой горечью ответил Борн, наблюдая как угасают его воины. — А если нет, то пусть вернут мне их обратно…

Грудь воина еще мгновение назад вздымавшаяся при каждом вздохе, даже не шелохнулась, спустя несколько секунд притих и второй. Вождь и окружившие павших воины, склонили головы, впервые за многие годы наемничества, припомнив о загробном чертоге, другие же о райских садах.

— Одна из богов, — раздалось позади, — наверняка услышала твою просьбу, ее ответ, не понравится никому из нас.

Анри стоял на коленях молясь своему богу, по обе руки, как всегда при молитве, за ним приглядывали Черные.

— Пусть не дрогнет рука твоя, — закончил он.

Борн скорчил ненавистную гримасу, и все же, Грандмейстер был прав. Переглянувшись, Борн и Ральф встали с колен, нехотя обнажив клинки.

— Вождь, может мы… — начал было один из воинов.

— Нет, этим займусь я и офицер. Таков наш долг, — сказал легендарный наемник.

Одним точным ударом, головы были отсечены.

— Вы стали навсегда свободны, — молвил следопыт. — Смертные узы разбив, вы стали свободны.

— Ступайте на встречу Хель, мои воины. Если их души, все же станут твоими, то тела пусть примет мать земля, — произнёс Борн.

Часовые встрепенулись, огромный Ворон сквозь метель проник в пещеру, и сделав круг под потолком, под грузное "Кар" вновь скрылся в ночи. Борн улыбнулся. "Кем бы ты не был Йольн, спасибо тебе." Обернувшись он встретился с Анри взглядом, и взгляды их, были подобны двум волкам что делят стаю.

Укутав мертвецов в плащи все разбрелись позакаулкам. Если бы не смертельная усталость вождь не сомкнул бы глаз, но сопротивляться сну было выше оставшихся сил. Прислонившись к толстому корню за валуном и придвинув поближе меч, он лишь на мгновение прикрыл глаза и уснул.

Ему вновь снился огонь, море крови, крики о помощи и слезы среди насилия и смерти. Но теперь он сражался, один с тысячами воинов, его стремительно окружали враги в серебристых сверкающих доспехах, а за спиной, поголовно, взмахивали великолепные крылья… конец был близок…

Но послышались звуки рога, и вздрогнула земля, тысячи воронов устремились в небо. Широкой поступью могучая рать явилась на холме, блистала и сверкала чешуйчатым доспехом не хуже крылатого войска. Тепло счастья окутало сердце Борна, во сне он впервые за долгие годы почувствовал радость и сожаление… и надежда, определенно надежда…

Но неотвратимое сражение все же прервалось. События плавно растворились сменившись мутной пеленой, а сквозь сон послышался шум.

Борн открыл глаза и ужаснулся. Прям у его лица нависла изумленая физиономия одного из рыцарей Анри, а из горла торчало острие кинжала, с которого быстрым ручейком стекала горячая кровь, на и без того измазаную кольчугу вождя.

— Спокойно, — послышался знакомый голос. Из за плеча мертвеца показалось лицо Магнуса, он улыбнулся и медленно оттащил рыцаря в сторону, как можно тише уложив на землю.

Сколько довелось проспать — вождь не знал. От входа доносилось спокойное бубнение часовых, часто перебиваемое обильным храпом, в пещере стало вновь мрачно, но тепло. Борн в мгновенье смекнул, тусклый свет костра и валун скрыли от глаз произошедшее.

— Магнус? Какого черта? — шепнул Борн.

— Сам то, не догадался? — так же шепотом отвечал друг, медленно извлекая свой любимый кинжал. — Спасибо Йольну! Я спал, но все видел, все знал и когда надо пришел в себя.

Глаза вождя забегали в размышлении, он быстро приходил в себя, осознав что только что произошло.

— Старый знахарь все продумал… — пробубнел он.

— Да, и действовать нужно прямо сейчас! Этот ублюдок сидит там и ждет твою голову на блюдечке. С богами ты или нет, друг, а церковники наши враги! Всегда ими были!

Слова Магнуса, вложили последний камень

в уверенность последних размышлений. Крепко сжав рукоять меча, он кивнул.

— Было не легко, но все уже в курсе, — продолжал Магнус. — Осталось лишь подать сигнал. Действовать будет как в Вестфольдинге.

— В Вестфольдинге я был пьян и не черта не помню!

— Я тоже! Силы не равны, отступим в глубь пещеры и будем надеяться, что старик был прав!

Друзья крепко пожали друг другу руки. Борн аккуратно приподнялся и аккуратно выглянул из-за валуна. У входа в пещеру дежурили рыцари это, на руку отряду:

"Не придется сменять караул" — подумал Борн.

— Часовые?

— На пути тоже двое, все предусмотрели.

— Тогда вперед!

Не поднимая головы друзья направились вглубь, скрываясь под стеной, да у темных участков. Как и говорил Магнус, по направлению вглубь пещеры, выжидали два матерых Храмовника. Если бы покушение удалось, они не дали бы сбежать другим наемникам и Грандмейстер наверняка бы склонил их на свою сторону, а кого нет, попросту бы убил. Но вождь был жив, а значит, наемники под его властью.

Борн вылетел в поле зрения храмовников молниеносно. Рыцари крикнуть не успели или не захотели, но мечи выхватили из ножен.

В руке, которая с детства училась владеть полуторным мечем, лютая сталь летела молнией в бледное, размякшее от дождей и туманов лицо Альбионца. Высекая искры, оно пало на рыцарский меч, меч опустился, но отклонился и двуручник. Удар рухнул не на темя, куда метил Борн…

Верхний угол лезвия вошел между двумя бледными, как морская вода, глазами, просек лицо Храмовника надвое разделил подбородок и остановился, увязнув в высокой кольчужной груди.

Вмиг размякшее железное тело само собой пошло назад. И на лету, не дав рыцарю лечь, Борн выдернул меч.

Другой погиб мгновенно — его лоб рассек метательный топорик и рыцарь словно рубленый ствол с лязгом рухнул на землю.

Отряды вскочили мгновенно. Дисциплинированные, досконально муштрованные Храмовники так же ожидая сигнала собрались в кулак. Двоих замешкавшихся наемников закололи на месте.

Но под ударом, который казался подобным буре мечей, наемники не смялись, не разбились и резво стали строем. Боковые, закрывшись щитами подняли топоры и мечи. Передние выставили тяжелые копья. И последнее, что увидели тройка передовых из нападающих, смертельное острие копья. Стена щитов и в былые времена доставила массу неприятностей церкви.

Наемники тоже в бою понимали, потому рубились что есть сил. Заставив рыцарей застрять в нерешительности. Грандмейстер отдал приказ остановится.

— Вглубь пещеры! — заорал Борн. — Малым Шагом!

— На что ты надеешься? — сказал Анри, наблюдая из за спины своих воинов. — Твои люди ранены, они не способны вести бой. Сдавайся смерд, быть может церковь найдет для тебя место!

Отряд уже отступил за природную арку ступая по трупам двух рыцарей. Магнус вернул свой топорик с чавканьем вырвав его из черепа врага.

— Ты прав, сейчас мы слишком слабы, — сказав это, Борн выхватил булаву у одного из своих людей, и что есть силы ударил по стене. Раздался треск, огромная трещина в мгновение прошла по сводам арки.

— Ах ты… — крикнул Анри, но было поздно.

Наемники бросились бежать, за их спинами с грохотом завалился проход. В воздухе клубилась пыль, во тьме долго раздавался кашель. Сверкнули искры, заплясал огонек, свет от факелов быстро осветил своды.

Глава 14 Йормунганд


"Слышишь зов? Ты воин удалой!

Иль будешь дальше прогибаться?

Бери весло и стань стеной!

Заставь ты Одина смеяться!

Во славу предков и богов!

С врагами яростно сражаться!"

— Гундер Йоханссон. Вальхалла из пепла.


1


Так пел скальд-воин. В насмешку над бурей он цепко стоял на корме, глаза сощурились от порывов ветра, а тело стойко держалось под напором тысяч стрел штормового дождя. Лужоная глотка гремела громче грома, песнь его, слышалась на "Вороне" и "Волке" не умолкая ни на миг.

Пока скальд пел, викинги гребли сражаясь с непогодой. Несмотря на холод силачи обливались потом. Хорик всегда среди воинов, не чураясь работы и весла, достойное дело для Норландца, достойное дело для викинга. В набегах и походах не приходится таскать с собой слуг, да и рабы давно стали воинами ярла, в Норкале. Викинг сам гребет на драккаре, пока не отвалятся руки, чинит оружие и доспехи, рубит деревья, обдирает и варит дичину. Это благородный труд сына Одина.

Он чувствовал, будто в него исподволь вливаются былые силы. Словно давно утраченная часть себя, оторванная от сердца. Поглядывая на драккар друга, ярл размышлял:

"Нет Ролло, ты не остался блуждать у своей могилы. Ты с нами, в румах и обшивке своего корабля."

Не смотря на шторм, "Волк" держался подле собрата. Его корму украшала жемчужина северных морей, имя ей — Хильда. Чешуйчатый доспех блистал когда небо озарилось бесконечной чередой молний: каждому из викингов, включая вождя, чудилось будто на носу корабля стоит одна из Валькирий.

— Корабли на горизонте! — заорал Фирд. — Бог грома с нами, Хорик! Он привел нас к кораблям как ты и говорил!

Грянул гром. Молния рассекла небо ослепительный кривой, будто Мьельнир великого Тора поднялся над ними. Викинги не отрываясь от весла дивились долгожданному знаку свыше, устремив свои взоры на плывущие впереди драккары.

Кем бы не был загадочный незнакомец, он не соврал. Церковные воины мчались вопреки буре, на запад, стараясь как можно скорее встать на пути загадочной книге. О какой книге речь, ярл наверняка не знал, не объяснил и высокий, но если епископ так желает ей завладеть, — драккары, Анри, Борн выслан на поимку, — то наверняка стоит остановить его.

— Навались! — рявкнул Хорик. — Ударим быстро!

Весла ударили по волнам с могучей силой. Казалось, будто драккары не страшатся бури, словно рождены для сражений в бурлящей воде. Подброшенные новой исполинской волной, корабли взмыли в воздух и плавно вошли в воду разрезая новую волну.

Опытные воины готовы ко всему. Всегда рядом доспех каждого бойца. Сверху шлем и подкольчужная рубаха из толстой кожи, под ними поножи, наручни и кольчуга. Щит прикрывал оружие и рукавицы.

Викинги, рожденные для сражений, вооружались с первоклассной дисциплиной, не думая. Ловко и без просьбы один помогал другому натянуть кольчугу и застегнуть броню.

Гребцы, продолжая работать одной рукой, другой надели шлемы. А товарищи вооружившись забросили щиты за спины и, как по команде, сели на румы, сменив очередных гребцов давая им возможность вооружиться. На веслах сидела свежая смена всегда готовая вступить в бой. Драккары Хорика не потеряли ход.

Новая волна поднялась пред ними, скрыв вражеские корабли. Последнее, что успел увидеть ярл это, как один из четверки резко ушел влево, словно бы увлеченный какой-то силой. Замедлив ход, корабли Хорика дождались пока волна рухнет вниз.

К изумлению ярла, корабля в поле зрения не оказалось. А ведь скрыться по сути и некуда… разве что, корабль затонул.

Хорик оглянулся на Хильду.

— Он исчез! Что-то здесь не так! — крикнула она, так же заметив отсутствие корабля.

И в правду, на других кораблях метались с борта на борт, целясь из луков в воду.

Раздался чудовищный рев.

Из воды появилось огромный чешуйчатый хвост, он обрушился на второй вражеский драккар, отделившейся от остальных. Несчастные моряки даже не успели понять, что произошло. Хвост накрыл весь корабль, оставив лишь щепки.

Затем море вздрогнуло. Викинги знали о чудовищах, каких только тварей не встретишь за десятки лет путешествий. Он бегло вспомнил все свои встречи с морскими тварями, но это, напоминало куда более могущественное создание.

По флангу, вдалеке, начало взрываться море. Раздался еще один сильный всплеск… и на этот раз, будто над волнами показался гребень.

Череда всплесков сопровождалась ревом. Хорик нахмурился. Это были не взрывы. Что-то плыло… но чтобы так сотрясалась вода, существо должны быть просто гигантскими…

— Неужели…

Внезапно, по левому борту, вдалеке, поднялся огромный столб воды. Вмиг, звуковая волна пронеслась по поверхности ударившись о борта драккаров. Из толщи вынырнул чудовищный змей.

— Йормунганд! — тревожно послышалось отовсюду.

Ярость воинов заметно поубавилась.

— Боги, защитите нас! — выпалила Хильда.

— Как, это возможно? — крикнул Хорик. — Ведь Тор убил змея!

— Он мертв! Посмотри на его глаза! — отвечал Фирд.

И в правду, во многих местах на теле змея как и на голове виднелись страшные раны от молота и молний Тора. Йормунганд мертв, но вот он: ужасающий, во всем великолепии титана, готовился затопить мелкие суда как в былые времена.

Открыв пасть, змей резко замотал головой, разбрасывая щепки и останки погибшего корабля. Послышались вопли, в воде и во рту чудовища еще кричали люди. Змей щелкнул пастью, послышался холодящий жилы вой.

Тело этого существа похоже на змея… Но гребень на спине и голова, были схожи с частями дракона. Ужасный монстр, изо рта которого торчали сотни малых и огромных зубов, бесчувственно рассматривал новые жертвы.

Викингам и церковникам явно не устоять. Это видно даже невооруженным глазом — огромное легендарное существо против крошечных драккаров.

Высокий предупреждал о королеве мертвых, она стремится заполучить книгу любой ценой… Она подняла своих слуг из могил… Но это, куда более могущественная магия, неужели Хель способна на такое?

Не может быть, чтобы боги оставили Хорика вот так, когда сами направили его драккары. Должен быть выход! Должен!

— Здесь не обошлось без руки Хель… — могучим голос произнес Хорик. — Оружие к бою! Готовь стрелы! Если нам суждено умереть, то умрем как воины!

Но вдруг небо озарил огромный сноп искр. Казалось, словно огромное чудовище раскололо небо щупальцами света, в миг настигнув змея. Череда молний прошлась по исполинской морде местами разбрасывая ошметки чешуи, змей с ревом покачнулся.

Среди туч, едва различалось пятно. Стремительно приближаясь, его очертания образовали огромную бронзовую колесницу, ее тащили по небу два козла. Спускаясь с небес, она направлялась прямиком к Йормунганду, и правил ей сам Бог Грома!

— Тор! Тор! — раздались радостные крики.

Никогда еще сердца Хильды, Хорика и их людей не бились так горячо и сильно! Сам Тор явился спустя долгие годы спасти храбрые драккары! Каждый, не смотря на то, что не видел Тора в живую, знал, это великий бог грома с рыжей густой бородой, на руках его железные рукавицы, без которых нельзя было удержать рукоять раскаленного докрасна орудия, и пояс Мегингъерд, удваивающий силу.

Змей извернулся и рванул вверх. Голова достигла полета птицы, но и половины тела не показалось из воды. Колесница ловко ушла от ужасной пасти и Тор, опустил Мельнир на голову чудовища под радостные выкрики воинов.

От могучего удара громыхнул гром. Легендарный молот несмотря на малый размер обладал невообразимой мощью. Чудовище рухнуло в воду, подняв огромные волны, но не погибло. Быстро опомнившись змей описал круг, готовясь к новому удару. На что, Тор лишь громогласно рассмеялся.

Вновь противники встретились в жестокой битве. Словно сотню лет назад, у края мира, где кипела черная яма Утгарда. Усиленное высоким приливным валом могучее морское течение дико врывалось в пролив и из пролива в фиорд. Не найдя выхода, вода, взлетая на вспененные берега, неслась в свирепом грандиозном водовороте. Там сражались Титан и Бог, и Тор вышел из боя с победой!

…Теперь, змей не ведал ни страха, ни боли. Пасть его вновь наполнилась ядом! Им правит иная сила, в которой нет места чувствам и эмоциям.

Пораженные происходящим, воины не отводили взгляда от битвы. Страшное зрелище притягивало, терзало не испытанным чувством. Хотелось и броситься бежать, чтобы не видеть, и вступить в бой на помощь богу-герою. Сзади, внушая странные и опасные желания, казалось, давило невидимым ветром, который холодил спины.

Все позабыли даже о буре, которая в любой момент способна опрокинуть драккары. Но Хорик не забыл, и помнил о цели которая, что есть сил пыталась справится с волнами порожденными змеем в надежде убраться подальше от битвы.

— Слушайте меня, воины! — во всеуслышание прогремел Хорик.

Викинги уставились на ярла, мокрые, уставшие, но в их глазах горело пламя. Скользнув взглядом по каждому воину которого мог узреть на обоих драккарах, Хорик указал рукой на битву:

— Сам Тор пришел нам на помощь, не страшась змея, не страшась ангелов которые, что есть сил хотят убить его! Он пришел к нам, потому-что настало время… Грядут перемены которые рано или поздно изменят этот мир и мы, будем творить их своими клинками! Но теперь никто из вас не отступит! Вы слышите? Никто не отступиться от славы и богов! Никто не отступиться от новой Вальхаллы!

— В Вальхаллу! В Вальхаллу! В Вальхаллу! — грозно закричали викинги, подражая десяткам поколений своих предков. — Мы с тобой Хорик! Мы с богами!

— В бой викинги! Сегодня мы остановим те корабли, чего бы не замышлял епископ ему это не удастся!

— В Вальхаллу! В Вальхаллу! В Вальхаллу!

Весла вздымались выше и ударяли сильнее. Драккары ускоряли ход. Битва бога и титана завораживала, вновь и вновь с грохотом наносил Тор удары, и змей извиваясь желал поквитаться. Смертным там места нет. У них своя битва, что с каждым взмахом весел стремительно приближалась.

Сообразив что им не уйти, церковники готовились к бою. Драккарами правили северяне, но добрая половина воинов напоминала печально известный орден. От сверкания молний заблестели мечи, виднелись рогатые шлема и кольчуги. Другие готовили болты и стрелы.

"Тевтоны", — смекнул Хорик.

Многие желали под знаменем «борьбы с язычниками» расправиться с раздробленными феодалами, еще большие хотели разбогатеть. Но тевтоны… ими правила лишь жестокость. Орден быстро копил силу за морем на юге, сражаясь с иноверцами из Литои и Хольмгарда, и мало кто на севере знал о их силе. Самый час проверить!

— Если Тор сражается, это не значит, что он не видит, Хильда! Не погибай!

— Бежать не буду ярл! Сам знаешь… — послышалось с "Волка".

— Лучники готовься!

Скальд вновь запел всем на потеху:


Эй воин удалой, бей мечем ты о щит!

На пути в Вальхаллу твое сердце горит!


Хмелем и брагой ты насладись!

На пути в Вальхаллу как берсерк сразись!


Запели все на кораблях грозно отбивая ритм:


Бей ты о щит! Бей ты сильней!

На пути в Вальхаллу убивай не жалей!


Теперь Хорик разглядел вожака: рыцарь стоял у левого борта правого драккара, ярл знал — тот смотрит на него. Его рога на шлеме и черно-белый доспех мрачны как окружающая буря, за ним, стали такие же демоны. Теперь ярл понимал отчего их на юге так бояться.

Скоро драккары должны сблизиться на расстояние выстрела, и Хорик рявкнул, перекрывая шум:

— Луки к бою! Поднять щиты!

Началась перестрелка. Стрелы и болты ужасно свистели, мощно ударяясь о щиты и борта, часть падала в воду. Хильда схватила лук и колчан, и вспрыгнула на носовую площадку. Выстрел. Стрела прошла сквозь гребень волны и ударила о борт рядом с тевтоном. Но тот не шевельнулся как и другие рогатые. Стреляли и угинались лишь северяне. Рыцари лишь покачивались от волнения волн, но стояли без чувств, нерушимо. Даже стрелы попавшие в цель, лишь отскакивали от кольчуги или остались незамеченными.

Хорик верен победе. Его воины желают сражаться. Десяток лет он не испытывал такого рвения и радости за своих людей. Они победят, несомненно победят!

Хорик крикнул, чтобы приготовили абордажные крюки, и Фирд потянул за рукоять рулевого весла, направляя "Ворона" к драккару вожака тевтонов.

— В Вальхаллу! В Вальхаллу! — заорали гребцы Хорика вновь, в такт крикам все сильней налегая на весла.

Лучники "Ворона" и "Волка" отбросили луки и схватились за мечи, на обоих драккарах держали наготове абордажные крюки.

— Весла левого борта — убрать! — проревел Хорик.

Гребцы левого борта «Ворона» быстро втянули весла.

— Крюки! — проорал Хорик.

Его голос слился с голосом Хильды. Ярл бросил взгляд, лишь на миг, чтобы увидеть, знать, что она справится.

Валькирия уже схватила щит подбадривая бойцов, ее драккар сближался с врагом.

Как вдруг ударила волна. Налетела внезапно, жестоко, словно желая скорее поглотить гордые судна, она столкнула их с треском, как две огромные бочки.

Каждому досталось. Многие гребцы на вражеском драккаре не успели убрать весла. Одни разлетелись в щепки, другие выворачивали плечи, кто-то кричал.

Хорик вовремя ухватился за канат, увидел как несколько рыцарей ушли под воду, но и его викинг замешкавшись упал за борт, утонул в бушующем море. Его уже не спасти.

Стоило Хорику отдать приказ, как берсерк перескочил через борт прикрываясь щитом, рубанул, меч со скрипом вошел по центру шлема рассекая металл и столь же легко вырвался в поисках другой цели, роняя капли крови. Корабль пошатнулся от новой волны, рыцарь резко рухнул на бок.

Глаза вождя налились кровью. Он поспешил на помощь берсерку, ловко вступил в бой. Замах, удар, рыцарь попятился, открылся, Хорик упал на полусогнутые — тевтон замахнулся, как раз вовремя обдало волной, заставив рыцаря откинуться назад. Хорик на удачу рванул вперед, меч вошел легко, по рукоять, в живот. Рогатый рухнул на спину, пытаясь прикрывая рукой кровавую рану, но Хорик уже не смотрел на него: он бился, парировал удар за ударом, и искал вожака.

— Тевтон!!!

Командир не слушал, в бой не вступал. Наблюдал за берсерком, обходил с фланга как хитрый бык. Когда на доски рухнул еще один тевтон, они схлестнулись мечами.

— Тевтон! Рогатый ублюдок! — злостно крикнул Хорик.

Рогатый бился с берсерком, словно играя, проваливал каждый яростный удар. Услышав вопль Хорика, он бросил на него взгляд, из прорезей для глаз страшного рогатом шлема, и с легкостью парировал удар сверху, рубанул по груди берсерка. Тот подался назад, растерянно взглянул на кровавую полосу и тут же получил мечем по голове. Удар раскроил череп. Берсерк упал заливая и без того кровавую палубу.

— Я не знать, кто ты. Но ты так хотеть смерти, от руки тевтонов?

Хорик с ревом ринулся вперед, меч рубил словно кузнецкий молот. Толкал, колол, резал, пробивая себе путь мечом и щитом. Ярость окатывала его горячими волнами, красной пеленой застилала глаза. Он пробивался насколько позволяла теснота.

Люди топтались в этой тесноте, тыча друг в друга мечами, нанося удары топорами и умбонами щитов; корабли метались по бушующим волнам, словно пара лепестков, заливаясь кровью и дождем.

— Тевтон!

Мельком глянув в сторону «Волка», Хорик увидел, что на нем тоже топчутся, колят, бьют и полосуют. Хильда рубилась на кормовой площадке сразу с двумя рыцарями, молотя по их щитам легким скрамосаксом. От щитов летели белые щепки, дева билась отменно.

— Ярл! Справа! — заорал вдруг Фирд.

Копье ударило ярла в щит. Хорик качнулся, подскользнулся и ударился спиной об борт.

— Хор-и-к!

Услышав вопль Фирда, Хильда, заколола второго рыцаря, глянула в сторону ярла Норкаля, схватила лук и пустила стрелу в тевтона прямо между кольчугой и шеей.

Тевтон забулькал, выронил меч, ярл поднялся продолжил сражаться.

— Убей!!!

Бойня и буря сводила с ума. Хорик ступал по чему-то скользкому, дергающемуся, стонущему. Лязг метала заглушал всплески волн, и сражение бога и змея. Неведомая сила и энергия наполняла новыми силами, под большинство ударов гремел гром, словно не Тор, а Хорик владел великим молотом сражаясь с великанами.

Наконец вожак тевтонов решил скрестить мечи. Тяжело дыша, Хорик посмотрел в его глаза — прорезь в шлеме скрывала их — черная пустота. Отсутствие страха.

Рыцарь рыча сделал шаг вперед, попытался нанести быстрый рубящий удар. Хорик сбил удар щитом, дав клинку скользнуть по железному остроконечному умбону, и тут же рубанул сам, целясь в правую руку.

Промахнулся.

Драккар вдруг дернулся так, словно его встряхнули руками. Хвост змея метался под водой и зацепил сцепленные корабли.

Хорик почувствовал, что драккар стряхивает его с себя, как конь — неумелого седока. Выпустив щит, он отчаянно попытался за что-нибудь ухватиться, нагнуться вперед, удержать равновесие… Но хвататься было не за что, за ним была лишь пустота — и он с воплем полетел в море спиной вперед.

Удар.

Холод.

На несколько биений сердца мир стал немым, потом Хорик всплыл, жадно глотнул воздуху — и снова погрузился с головой. Он бился, изо всех сил молотил руками и ногами, но море не отпускало его, тащило вниз, крутило. На несколько мгновений Хорику все-таки удалось вырваться на поверхность; кашляя и отплевываясь, он стал искать за что можно ухватиться, хоть весло, хоть доска…

И тут случилось ужасное. Мертвый змей схватил колесницу. Кто-то из воинов ахнул, другие застыли. Он кромсал ее своей могучей пастью. Но Тор еще был жив. Он смог ухватиться за широкую ноздрю исполина, не смотря на ветер и желание змея сбросить мелкое создание, добрался до лба, и стал что есть силы молотить по черепу, пробивая прочную кость молниеносным молотом.

Йомунганд не сдавался. Метался из стороны в сторону. Нырнул.

Сцепленные суда попали в водоворот и теперь раскачивались и вращались. Хорик не видел, идет ли сейчас на драккарах бой, но увидел змея. Ужасная морда с Тором верхом прямо неслась по поверхности моря к "Ворону" и с треском, разнесла в щепки сцепленные драккары.

— Нет!!!

Он успевал сделать несколько гребков, судорожно хватая ртом воздух пополам с водой, — а потом его снова утаскивало вниз, в немую жадную глубину, прочь от горя, злобы ненависти. Иногда, всплывая, он успевал увидеть доски, щепки, руки утопающих людей.

Он снова погрузился с головой, забарахтался, всплыл, хлебнул воздуху, закашлялся, опять ушел под воду.

Плыви!

Перед закрытыми глазами мелькали красные пятна, сквозь звон в ушах слышались далекие знакомые голоса.

Плыви!


2


— Ролло?

Воины сошли с корабля на пирс. Доски с легка скрипели от тяжелого шага, осеннее солнце пригрело спины. Позади отдыхал старый драккар, его знали как "Волк". Доспех и мечи не отмыты от крови. Старики слегка поседели, смотрели устало, молодые с первыми шрамами гордо держали подбородки.

Она ступала им на встречу, легко, словно ветер. Выдавал ее, лишь тихий шорох железных чешуек.

— Над вашей красотой постаралась Фригг, не иначе, принцесса Хильда, — произнес Ролло.

Она еще так молода, но держалась гордо. На плече сидел маленький сокол. Платьев никто на воительнице не видел, как в детстве так и сейчас, на стройном теле переливалась чешуйчатая кольчуга, в ножнах легкий скрамосакс.

— Добро пожаловать домой…

Девушка вдруг рванула вперед крепко обняв Ролло, стараясь охватить тонкими руками крепкий торс, тот, в ответ, растерянно обнял девушку.

— Я так рада, что вы живы! Где отец?

— Убери свои дряхлые руки от моей дочери, Ролло.

Воины расступились. К паре вышел человек с густой рыжей бородой, здоровый, сильный, такой же грязный и в крови, как другие воины. На его плече был закинут мешок. Какое-то время он грозно смотрел на Ролло и Хильду, они смотрели в ответ.

— Ха-ха! Дочь моя!

— Отец!

Они обнялись. Хорик легко погладил легкие, еще такие нежные волосы.

— Добро пожаловать в Норкаль, братья! — крикнула девушка.

Викинги поддержали ее одобрительным ревом. Каждый, любил дочь ярла. Каждый, был готов умереть за нее.

Но здесь, в городе Норкаль, что раскинулся среди ветвистого фьорда, она всегда чувствовала себя в безопасности. Основной город окружен частоколом, и прикрыт скалами и фьордом. Местами, он врезался небольшими домиками в лес. Каждый мужчина или женщина всегда способны стать на его защиту, как ранее так и сейчас.

— Ты должен научить меня приему с щитом, Ролло! Я готова!

— Я…

— Нет времени, дочь. Через несколько дней мы уплываем.

— Так быстро? Хорошо. Тогда я отправлюсь с вами.

— Нет! Нет! И еще раз нет! — отрезал Хорик.

Девушка вспыхнула гневом.

— Ты не можешь! Не посмеешь! Сама Фрейя являлась мне! Она сказала, что я должна отправится с вами!

Хорик остановился. Взглянул на дочь.

— Я и Ролло, мы научили тебе многому, Хильда. Но не врать. Возможно, к тебе являлся Локи? Бог козней и обмана.

— Я не вру, отец! Никогда! — вспылила девушка. — Мой путь быть воительницей! Я это знаю, чувствую!

— Хватит!

— Ты не слышишь меня! Не слушаешь, что говорят боги! Ты не сможешь вывести нас из этого зла, пока закрыто твое сердце!

— Хватит! — рявкнул ярл.

Он обвел взглядом своих воинов следующих по пятам. Посмотрел на Ролло, горожан.

— Хватит, Хильда, — сказал он тихо. — Боги не отвечают мне, значит мы справимся сами! Посмотри на их лица, — он указал на своих воинов. — Что скажешь? В них нет радости битвы, нет ничего.

Тяжелая рука опустилась на его плече. Хорик взглянул на Ролло.

— Мы отправляемся в яму Утгарда, Хорик, — в пол голоса сказал Ролло. — Там, сидит Локи-Арьен, и он не ведает сострадания. Но хитрый лис везде. Я думаю, рядом с отцом, твоя дочь будет в безопасности.

Хорик нахмурился. На его лице выражалось раздражение, смятение, неуверенность. Хильда ждала ответа с широко открытыми глазами.

— Что скажешь ты мне, Ролло. Если мы не сможем уберечь ее от Локи…

Хорик отправился дальше, к чертогу, чувствуя на спине сотню взглядов.

"Моя дочь"…

Плыви!

"Прости меня, я лишь боялся".

Плыви!

Холод. Тьма.


3


Плыви!

— Ярл!

— Отец!

— Он здесь! Веревки живо!

Воины обвязывали себя веревками, ныряли в ледяную, бушующую воду. Казалось прошла целая вечность, прежде чем жилистые храбрецы начали управляться с заметно ослабевшими волнами. Немногих удалось спасти, море не любит возвращать свою добычу.

Хорик долго не приходил в себя. Лишившись сил, он провалился в сон. Блуждал среди теней, в глубоком беспамятстве. Он не чувствовал как его затянули на борт, не слышал зова Хильды. Не знал, что дочь одержала победу вырезав целый корабль тевтонов, практически не имея потерь. Забыл, что "Ворона" больше нет, как и большей части команды, а Фирда, лучшего кормчего во всем Норланде и друга, забрало море. Не видел, как всплыла исполинская туша змея, погибла второй раз, и извергая яд из пасти погубила великого бога.

Ярл с трудом приоткрыл глаза. Сказалась усталость. Теперь, на него смотрели ее глаза, а по щекам бежали слезы.

— Ты не похожа на мать…, - прохрипел Хорик. — Вся в отца.

Девушка улыбнулась.

— Брунгильда была принцессой.

— А ты станешь королевой, дочь.

Хильда коснулась щеки отца. Слезы радости, всхлипы.

— Фирд?

— Погиб… как и большая часть воинов. Я сохранила "Волка", отец.

— Значит, ты превзошла меня. Старик, как и положено ушел с кораблем, а я остался…

— Потому, мы продолжим путь. Завершим начатое дело, как указал высокий…

Буря быстро отступала. Черные тучи плавно уплывали в даль, рассеялись, уступая вечернему штилю. Первая звезда освещала покоем.

Воины помогли ярлу подняться. Обессиленный, он опирался на них, смотрел, с радостью и тоской в сердце на раскинувшееся перед ним побоище. Огромная туша змея еще держалась на воде, медленно погружалась, возвращаясь в место вечного покоя.

Некоторые тела рыцарей и викингов все быстрее исчезали, местами плавали бочки, доски и щепки. Хорик надеялся, старался верить, что все потери были не зря.

— Кто, станет на место Тора… — произнес один из воинов, смотря на голову чудовища. Из пробитого лба змея торчала рукоять Мьельнира.

— Он погиб, сражаясь за нас как и предначертано в Рагнаради, — отвечала Хильда. — Но конец света еще не наступил, ведь мы живы.

— Неужели молот останется без хозяина, — буркнул второй. — Кто теперь станет на место великого воина?

В небе, вновь показалось пятно. Оно медленно кружилось над телом змея, спускаясь к его голове. Колесница с козлами пронеслась совсем рядом с драккаром и приземлилась на тело чудовища.

На огромную, покрытую трещинами чешую ступила нога молодого парня. С далека лица не разглядеть, но крепкое тело, уверенность в движениях говорило о нечеловеческих корнях. Он лишь на миг взглянул на драккар, легко кивнул воинам и аккуратно направился к голове змея стараясь не соскользнуть в воду. Добравшись к ужасной, изуродованной молотом голове, парень забрался на нее подошел к молоту и схватил рукоять.

Один из викингов хотел что-то сказать или крикнуть, но Хорик поднял руку заставив молчать.

Парень стоял, склонил голову, не отпуская рукоять. Казалось он что-то шептал, собирался с силами. Потянул. Медленно, уверенно, он с чавканьем вынул молот… Только достойный способен поднять его без помощи великих сил, только тот кто способен стать на место Тора…

— Магни, — чуть слышно произнесла Хильда. — Сын Тора…

Парень быстро спустился к пасти змея, подтянул изуродованного ядом отца. Вода не может забрать его, не может поглотить бога. Магни оказался крепче чем казалось, он с легкостью, бережно закинул отца на плечо, забрался на голову, и поспешил к колеснице уже озираясь.

Напоследок, он еще раз взглянул на драккар и поднял над головой знаменитый молот. Каждый на судне поднял меч или топор, каждый приветствовал и признавал новую власть…

— Перемены… — произнес Хорик, и глубоко вдохнул морской воздух. — Долго я противился им. Теперь, я обязан отпустить свою дочь…

— И я готова, отец…

Колесница медленно исчезала в облаках, растворялась на горизонте.

— Хорошо. Тогда посмотрим, какой итог уготовили боги для меня…

Глава 15 Ман рыцарь Храма


"А ты, я слышал,

на острове Самсей

бил в барабан,

средь людей колдовал,

как делают ведьмы, —

ты — муж женовидный".

Перебранка Локи.


1


— Ман.

Его разбудил неестественный свет, светящий сквозь мутные стекла фонаря.

— Вставай, рыцарь, — сказал Рун, слегка коснувшись плеча Храмовника.

Ман поднялся, опираясь связанными руками о землю. Кисти немели от тугой веревки и когда Вар подошел и разрезал путы, рыцарь долго, с облегчением потирал ноющие запястья. Щека еще горела от боли, хотелось прикоснуться к ней, но Вар запретил:

— Я не для того истратил остатки пойла Грюна, чтобы ты все испортил, — проговорил он, продолжая сборы.

Рун отхлебнул из фляги, заметил как рыцарь облизывает губы и протянул флягу ему.

— Возьми, не теряй, — сказал Рун, глядя на вход в узкую пещеру, — кто знает, сколько времени займет переход.

Рыцарь кивнул в знак благодарности и встретился с Олафом взглядом. Волченок, все еще презирал, смотрел на него с недоверием, злобно и молчал. Возможно он хотел упрекнуть друга за его поступок, но продолжил набирать воду из ручья.

— Не обращай внимания, — буркнул Рун. — Он справится.

— Он всегда такой?

— Нет, — улыбнулся он. — К счастью, нет. Не просто вдруг осознать, что ты оборотень, ведь так? Не просто смирится с утратами.

— Ну, а ты? Почему ты не желаешь мне смерти?

Рун задумался.

— Не знаю… Но мне кажется от живого рыцаря в пещере больше проку.

Храмовник невольно улыбнулся. Обвел взглядом собравшихся путников. Он понимал — рыцарю среди странных коротышек и оборотней добра не сыскать. Тому виной жестокие убийства, совершенные во благо церкви растущими и устоявшимися орденами.

Время, которое довольно безжалостно поступило с другими религиями и культами, утопило в крови их настоятелей и последователей, заменив последних иными, ни на что не похожими братствами. У Храма по-прежнему не было недостатка ни в последователях, ни в покровителях. Первый, сильнейший в своем роде орден, являлся огромной, мрачной и неприступной цитаделью. Капитулы все чаще основывались в городах простирая руку влияния, смешиваясь и сталкиваясь с другими орденами. Кодекс, верность, служение, — вот те столбы на которые опирается эта сила, все больше набирая в свои ряды воинов аристократический сословий. Но, был и другой путь искоренения ереси и роста могущества братств, который, зачастую, придерживался жестокости.

"Нелюди, поклонение ложным идолам и богам, перевоплощения, — в чистом виде ересь! Наш долг стереть ее с лица земли", — с этих и подобных слов начиналось каждое утро будущих рыцарей.

Так учили с рождения, прививали долгими годами обучения в застенках Храма Франциана, но Ман так и не смог принять эту правду. Вся его жизнь прошла в сомнениях, неуверенности и как бы это не звучало — логичных умозаключениях. Все это, довольно часто подвергало Мана смертельной опасности.

Рыцарь взглянул на Руна. Парень подошел к месту смерти мага попрощаться и выразить благодарность за указанный путь. Он обратил на что-то внимание.

Наклонился, осветил фонарем. На лице парня появилась улыбка, аккуратно смахнув остатки пепла, поднял трубку и кисет с табаком.

"Наверняка воспринял как последний подарок" — подумал Ман, прикоснувшись к выпуклости под кольчугой, у самой шеи. Под стальными кольцами висел талисман — в форме лилии.

Наконец отправились в путь. Первым шел Вар, замыкал Белегар, так, на всякий случай, чтобы пленник не скрылся. Правда без фонаря и некуда податься. Разве что шуршать по стенам, а это может занять вечность. Потому все равны перед вечными фонарями Лампового клана и небольшая гордость все-таки округлила и без того могучие груди дворфов.

Правда в подгорном коридоре особо не развернутся. Пещера то сужалась, то расширялась, порой острые сталактиты свисали с потолка. Брели долго, а времени сколько? Никто и не знал. В кромешной тьме, да в самом сердце горы, день и ночь теряют свою власть. Порою в недрах живут существа забытые, жестокие, ужасные и несомненно опасные. Они привыкли к своей вечной черной среде.

"Кто знает?" — размышлял Олаф, — "Может и нет уже мира снаружи, может вечно нам скитаться во тьме?"

Вар, вспоминал деньки жизни одичавшего беорна среди лесов, в одинокой пещерке. Как всегда смутно, словно давно забытый сон. Надоедливые мокрицы и белки, форель в мелководных речках которую он часто не мог поймать. Взгляды обычных медведей, что просто уставились на странного, огромного, неуклюжего беорна. Он не такой как они. Они посмеивались над ним. Несомненно. А чего их винить? После совсем смутное одиночество превратившееся в ярость и встреча с ней…

Рун думал совсем о другом. Его восхищали своды пещеры — крепкие, древние как сам мир. Его восхищали вечно растущие сталактиты — зачем? почему? возможно пещеры зарастают и где-то открываются новые пути? Он прикасался к камню, легко проводил по нему кончиками пальцев. Как будто стараясь понять, ощутить столь древнюю мощь. Прочитать на выпуклостях вмятинах и острых углах историю создания мира.

Ман не сводил с него глаз следуя по пятам. Юноша напоминал ему совсем маленького Мана, который долгие годы стремился к знаниям и пониманию мира. За годы обучения, сменились десятки учителей, но все неизменно твердили одно и тоже. Кроме одного…

— Ты напомнил мне моего друга, Рун, — тихо сказал Ман.

Парень заинтересованно взглянул на рыцаря. Тот убедился, что его слушают и продолжил:

— Моего единственного друга, пожалуй. Он был добр ко мне и многому меня научил…

— Он жив?

— Нет-нет… он был очень стар и было это, давно. Но думаю, он умер не своей смертью.

— О чем ты?

— Он был добрым и честным человеком. Повидал мир, пожалуй слишком много…

Олаф позади фыркнул огибая очередной сталактит.

— Скажи как есть, рыцарь, — холодно сказал он. — Его убили потому, что он мыслил иначе.

— Да-да, думаю ты прав…

Ман замолчал.

— Иначе? Как? — вдруг спросил Белегар.

Рыцарь оживился.

— Он считал, что все в мире равны, без исключения, и все в мире одинаково важно.

Утер сердито заворчал.

— Ха! Никогда не поставлю Альва на равных с дворфом! Эти чертовы, ушастые создания выводят меня из себя от одного воспоминания! Клянусь своей бородой!

— Клянусь твоей бородой! — согласился Белегар.

— И я! — поддакнул Грюн.

— Еще, — продолжал Ман, — он говорил, что все в мире связанно одной нерушимой цепью.

— Старик значит был мудрецом, — сказал Вар. — Ты вызываешь доверие, говоришь не как другие рыцари. Видимо и вправду он научил тебя многому или ты просто очень хитер. Даже не знаю как ты выжил. Хоть я и знаю что ты за фрукт. Ты из первых рванул к пещере.

— Было тяжело.

Вар повернулся, глаза его сверкнули.

— Тебе известно, рыцарь, что творили твои братья? Говоришь не знаешь, верно? Тяжелая ноша хоронить детей и жен!

— Но ведь… разве лишь они были столь жестоки?

Они молчали. Вар остыл.

— Вар, — Ман впервые обратился к воину по имени.

— Слушаю.

— Сколько правды в слухах, будто многие дети в храмах украдены из языческих семей и выпили зелье забвения?

— Не много. Забвение, выпитое ребенком, часто лишает рассудка. Сам то, почему не спросил?

— Учителя Храма не говорят с рыцарями, а ребенок не задаст такого вопроса.

— А старик? — вклинился Белегар.

— Он не знал наверняка. Лишь догадывался. Возможно, это и стало причиной его смерти.

Далее шли молча. Коридор стал резко подниматься вверх, с каждым шагом отнимая дыхание.

Была ли жизнь до Храма? Этого Ман не знал. Те смутные воспоминания, обрывки, сны, что редко посещали парня не имели ничего общего с реальностью и жизнью. Голоса, запахи, пейзажи мельком напоминали о себе, не давали ухватится за нить, вновь и вновь теряясь в закоулках разума. Возможно, с годами, маленький Ман потерял бы эту нить навсегда, если бы не случай в библиотеке.

Еще тогда, часто гонимый другими детьми за странность множество вопросов, и мыслей, парень, попал под покровительство старого библиария в большой библиотеке Храма. Старый Фил был Францианским проповедником долгие семьдесят лет. Он видел города и страны, которые, как рассказывал он посмеиваясь не видели даже северяне.

Большие города сменялись северными ледниками, что резко впадали в извилистые фьорды, корабли проходили по бескрайним морям, где спустя недели начинались берега дремучего огромного леса. Сквозь леса и по рекам он оказывался в широких и узких долинах, а дальше лишь степь поросшая тысячами цветов разных оттенков. Постепенно трав стало меньше, земля стала суше и перед ним представала огромное море песка не имеющего края, где солнце обжигает нестерпимой духотой, а ночи холодны как на фьордах. Там диковинные скакуны, что звались верблюдами везли караваны полные специй трав и соли… А дальше, к родной Францианской земле. Лишь на время, набраться сил для нового похода.

Так и Ман, ведомый желанием знать каждый день стремился в библиотеку. Долгие изнурительные тренировки, молитвы, посвящения и служения Храму мало чего стоили для парня. Он всегда торопился к библиарию, всегда мечтал, всегда надеялся на новые знания и получал их от единственного друга.

Старик говорил шепотом, тихо, часто оглядываясь по сторонам о том, что каждой страной правили свои боги. Каждый народ особенный по своему, его земли и боги предназначены лишь ему.

— Там где живет араб, — говорил медленно Фил, листая очередную книгу, — степняку жизни нет. Где пастись конным табунам? Как скакать их богу в виде черного могучего жеребца по рыхлой пустыне, когда часть его силы принадлежит полям и рекам, где свежие колоски трав, где отпить из реки или ручья? Там другой жить не сможет, другие боги, другая земля, иные правила.

— А Хольмгардцы? — спрашивал парень с непомерным интересом.

— Медведя в пустыне не встретишь, — отвечал старик, — да и что ему там делать? На кого охотится? Где спать зимой? Где найти реку с жирной рыбой в достатке? В лесу он главный, он сильнейший, но и добрый и любит потеху. Коль не будить, и не дразнить будет тебе другом.

— Тогда зачем война? Почему мы должны убивать?

Старик нахмурился. Несомненно он знал ответ, но как его донести ребенку когда есть вещи которые не объяснить словами?

— Мир, сын мой, огромная загадка. Я уверен, — голос Фила стал почти шепотом, — даже наш бог или боги иных народов не имеют всех ответов на безграничное количество вопросов! Все имеет связь: день и ночь, война и мир, смерть и рождение.

— Но, великий Грандмейстер говорит, что нет ничего важнее бога, что мы всего-лишь рабы которые обязаны служить его Великой цели.

Старик погладил парня по голове.

— Нет такой цели, что бы оправдала насилие Ман. Запомни это навсегда.

— Запомню учитель, обязательно запомню.


2


Погодя стало легче. Извилистый подьем плавно сменился прямой, а окружающие стены и потолок стали шире позволяя ускорить ход, вдохнуть полной грудью, увериться в победе.

Беорн резко остановился. Вдохнул воздух насколько смог.

— Учуял?

— Уже давно, — ответил Олаф. — Запах не приятный.

— Согласен.

Вар приложил палец к губам. Дальше друзья двинулись тихо и осторожно, выбирая каждый свой последующий шаг.

Впереди мерцал свет, стало суше и тепло. Лампы потушили. Тихо скользнул клинок, кисть крепко сжалась на рукояти топора.

Рыцарь поравнялся с Варом.

— Я могу…

— Нет! Не можешь! — резко оборвал Вар. — Твой меч останется при мне.

Утер потянул рыцаря за кольчугу.

— Пойдешь за нами. И только попробуй что-то выкинуть раб!

— Я не…

— Тихо! — буркнул Олаф.

Наконец достигли громадной пещеры, посредине которой пылал костер. На стенах чадили факелы и светились голубые кристаллы. В углу в больших горшках росли дивные травы, поодаль лежанка из соломы накрыта пушниной, несколько небольших сундуков. Признаться честно — путники сначала застыли. Уж никто не ожидал, что вместо груды костей или зловония горного тролля, можно напороться на вполне ухоженную пещеру и как казалось, довольно разумного существа.

Но удивление быстро сменилось тревогой. На стенах, углем, начертаны знаки не схожие с рунами и церковным письмом. На костре котелок полный скверно пахнущего варева, а рядом, в глиняной посуде различные травы, кости, рога, хвосты и конечно же крылья.

Внезапно, костер ярко вспыхнул и тут же перекрасился в зеленый цвет. Стало мрачно, запрыгали тени.

Вар быстро попятился, налетев на Белегара и его дворфов. Олаф, который тоже заметил движение тихо зарычал.

Дворфы заметно переживали, их бороды тряслись в такт неясному бурчанию. Они страшно бояться магии и всяких колдовских вещиц, потому подняли топоры словно способны сражаться с подобной силой.

— Опусти, — прошипел Вар. — Опустите топоры! Быстро! А вы — назад. Только спокойно. Никаких резких движений.

Вначале им казалось, что одна из теней словно собралась оторваться от стены. Лишь присмотревшись внимательнее, можно было заметить нетипичные для тени элементы — прежде всего ее никто не отбрасывал, она местами исчезала то появлялась вновь, после непринужденно двигалась вдоль стены и исчезла в тени сундуков.

— Только спокойно, — тихо повторил Вар. — Не провоцируйте. Не обманитесь кажущимся спокойствием. Оно должно иметь тело.

Существо потихоньку вползло на сундук. Будто посматривало на людей и дворфов, медленно шевеля подобием головы. И почти не двигаясь быстро растворилось.

Внезапно из-за огня показалась стройная фигура. Она лишь сделала пару бесшумных шагов. Ее лицо и тело скрывала неестественная тень, а волосы спадали ниже бедер.

Друзья заволновались. Бросали взгляды по сторонам. Дворфы сбились в кучу, Олаф зарычал. Рун почувствовал, как что-то отняло его силу, подавило где-то глубоко внутри. Нет, с телом все было в порядке, хоть ранее он и не изведал этого чувства, но знал, — магия что скрыта в нем здесь не имеет силы, книга так же странно молчала. Но лишь на миг, он ощутил странное дуновение довольно приятного чувства. Оно ощущалось справа. Парень невольно просмотрел на Мана.

На лице рыцаря не было тревоги или страха, его глаза были полны удивления, неведомого раньше огонька. Он смотрел на нее, не способный отвести взгляд. Безнадежно старался разглядеть лицо, хоть и казалось будто знал ее всегда, будто видел перед собой приятные знакомые черты. Он чувствовал, знал, они смотрели в глаза друг другу.

— Зачем вы пожаловали в мой дом? — спросил приятный, но властный голос.

Все молчали будто проглотили языки.

— Я теряю терпение…

Белегар сделал шаг вперед.

— Не вздумай околдовать нас ведьма! Клянусь бородой я обрушу гору на тебя!

— Дворф? Ха… Ты не имеешь здесь ни силы, ни власти. Знаете ли вы пред кем стоите червяки? Склонитесь!

Ман резко стал на колено. И получил смачную затрещину от Белегара.

Край губ незнакомки слегка изогнулся в незаметной улыбке.

— Дурак! Чертов церковный раб! Никогда не становись на колени перед ведьмой!

— Никогда! — буркнул Грюн.

— Не спускай с нее глаз! — добавил Утер. — Знал я одну, суку! Сколько парней лишилось бород из-за нее!

Незнакомка разгневалась.

— Довольно! — рявкнула она.

Затрепетали тени. Дворфов поразила странная боль — она пожирала их из груди. Один за другим бородачи мгновенно рухнули на колени.

Сделав несколько шагов вперед рыцарь поклонился.

— Остановись! Хватит! Прошу тебя! — быстро произнес он не поднимая взгляда. — Мы лишь ищем путь через гору. Мы не желаем тебе зла, они просто бояться, прошу оставь их…

— Ты? Защищаешь их? Почему?

Рыцарь бросил на дворфов взгляд.

Хватка ослабла. Они глотали спасительный воздух, кашляли, старались бранится. Неизвестная сделала шаг вперед.

— Они просто боятся. Магия их пугает. Мы лишь хотим выбраться из пещеры.

— Церковник и сочувствие к другой расе. Интересно… Они ведь чуть не убили тебя, связывали, били. Ты обучен их убивать!

— Ты следила за нами? — спросил Вар.

Незнакомка не ответила. Она смотрела лишь на Мана.

— Они не виноваты! Не виноваты в том, что я рыцарь… Храма.

— Тебе дороги эти люди, рыцарь? Эти… дворфы? Ты их должник?

— Да, должник. Конечно, — повторил он сквозь стиснутые зубы. — Они оставили меня в живых. Подтвердили многие мои мысли. И то, что творили мои братья столько лет… Похоже, пока я жив, мне с этим долгом не расплатиться.

Ман знал какая вина и зачастую жестокость висела за спинами язычников. Библиарий Фин никогда ему не лгал. Но не только из слов старика рыцарь знал о жестокости церковников, сколько зла, убийств и насилия было совершено добрыми людьми во "благо". Он уже успел поучаствовать в нескольких рейдах, где видел как истязают людей и жгут на костре за красоту обвиняя в колдовстве невинных женщин… И это, было лишь то, что он видел.

— У каждого свой долг, — сказала незнакомка. — Ты обучен искоренять ересь, но избрал долг своей крови…

Последнее слово эхом пронеслось по стенам исчезая в тоннеле у путников за спиной. Стало тихо. Зеленое пламя обрело свой прежний цвет, заметно утихло, стало вновь облизывать низ котелка. Вновь засиял свет факелов и кристаллов, а тени нехотя отступили позволяя разглядеть прекрасную незнакомку.

— Молодец, рыцарь, — похлопал парня по плечу Вар. — молодец Ман…


3


Хозяйка пещеры была потомственной ведьмой. Предки ее пришли в Мидгард давным-давно и упоминались еще в тех страшных прапрадавних сагах, где рассказывалось о войнах, которые вели боги с великанами и первые люди-северяне повстречали этих величественных существ. Они были сильны и владели чарами древними как сам свет. В те дни, люди, в чьих жилах текла кровь Асов и героев Севера, не раз породнились с великанами-турсами способными перевоплощатся в людей, хозяйка пещеры была плодом смешения крови, но преобладал в ней человеческий рост и красота.

В пещерном Доме Эо путники задержались по меньшей мере на несколько дней, — и у Руна не возникало ни малейшего желания уходить оттуда пока он не узнает все тайны пещеры. Он с большим удовольствием разглядывал различные зелья ингредиенты и символы, стараясь понять или осознать их значимость.

Мало кто знает о магии женщин, ведь они по натуре своей скрытные, а когда дело доходит до ритуалов, заклинаний или зелий то и вовсе закрываются в себе. И если раньше они лишь скрывали свои тайны, то сейчас, скрылись сами, страшась неумолимо растущей власти церкви. Оставить этот путь для ведьмы равно смерти и она была одной из таких ведьм.

Подростки слыхали о Сейде лишь раз, и то, пожалуй немного. Старик Руги отмахивался и бранился отзываясь о нем крайне скверно. Хотя сам почитал мать всего Сейда богиню Фрейю и Одина, что познал сию силу. Ворчливо и нехотя он сказал:

— Муж женовидный — так Локи бранил Одина! Не нам осуждать богов… Если мудрый все-отец так решил, тому и быть. В одном лишь слова Локи правдивы — секреты женщины, пусть останутся женщинам!

Такие секреты принадлежали Эо.

Ман признал, она прекрасна собой. Словно каждый кусочек красоты из его жизни смешался в одну прекрасную картину. Он не мог смотреть на нее долго, но не мог и не смотреть, с трудом сдерживая взгляд он подавлял свой интерес с непомерной силой, страшась, что стоит лишь на миг потерять ее из виду и прекрасный образ исчезнет. Два дня он не отрывал от нее глаз, странное чувство разрывало сердце и душу, он хотел бы сразиться в бою, оказаться погребенным под тем завалом, лишь бы не испытывать это, чувство… Неужели любовь?

"Нет. Не может быть"! — думал он.

Ведьма никогда не полюбит Храмовника, никогда не простит. А он…? Ведь его бог иной, он не позволит такого…

Он не знал, не ведал силы, лишь верил в существование некого чувства которое хотел всю жизнь испытать, но оно оказалось жестоким, коварным, оно приносило боль…


3


— Эо.

Она обернулась, точно удивленная, хотя рыцарь не сомневался, что она уже давно слышала его шаги. С легкостью вонзила факел на древке в землю, выпрямилась, рассправила длинные прямые волосы, спадающие до бедер. За несколько дней она не раз оставляла друзей одних исчезая через другой выход.

— Ман.

Она носила лишь белое, платья разгоняли память о тенях. Черные волосы, длинные ресницы, пепельный взгляд, словно тумам.

— Ты вновь покинула нас.

— Так нужно, — поморщилась она. — Ведь у каждого есть свои тайны. Правда?

— Правда, — кивнул он, глядя на ее тонкую руку, где виднелось три темных пятна, девушка прикрыла их другой рукой. Со спины долетал звучный голос Вара, напевающего "Еще раз", очень знаменитую баладу в Хольмгарде.

— Ну что ж, я думаю храбрый рыцарь, что несет свет в этот мир не спроста увязался за ведьмой, — сказала Эо. — Что дальше?

— Я…

— Вижу, — резко прервала она. — Но не понимаю. Зачем? Ведь не ради едва знакомых тебе людей?

— Нет.

— Так зачем же ты следуешь за мной?

— Если я скажу, что из-за тебя, поверишь?

Она молча глядела на него, и в ее серых глазах было что-то, иное, черное.

— Поверю, почему бы нет, — сказала она наконец. — Мужчины любят впадать с головой в любовь, особенно те кто с детства лишен ее ласки. Это хорошо влияет на их самочувствие.

— Возможно, — усмехнулся он, — ты права, Эо. Я слишком далек от понимания этого чувства.

— Тогда не трать время зря, рыцарь.

Девушка развернулась, желая уйти. Нехотя.

— Эо, — протянул он к ней руки.

— Я ведьма! — яростно прошипела она отстранившись. — Если коснешься, тебя бросит твой бог!

Ман попятился.

— Это не сказка о любви, рыцарь. Не долг и не вера.

Ман притупил взгляд. Снова посмотрел на руку.

— Эо…

— Молчи! Это тебя не касается…

Сильная, уверенная в себе ведьма вдруг стала схожей с маленькой девочкой, брошенной оставленной, одинокой. Ее накрывала тень, то отступала, казалось она чувствует ее слабость.

Подняв голову она взглянула ему в глаза.

— Что ж, мы встретились, — тихо сказала она. — И ты завтра уйдешь. Оставишь меня. Таково мое слово Ман. Чтобы не случилось ты должен покинуть эту пещеру.

— Я не могу этого сделать.

— Ты должен. И ты сделаешь. У каждого свои секреты рыцарь, мой секрет не имеет места для церковника. Он сулит лишь смерть.

Она резко повернулась, схватила факела, и пошла по тоннелю исчезая во тьме.

Ман направился в пещеру, где Белегар басисто напевал горные мотивы. Он знал, его судьба скрылась в туннеле пещеры, впервые в жизни он улыбался, впервые он знал свой путь.


4


Путники как следует отдохнули и набрались сил. Поизносившаяся одежда была заштопана, синяки зажили, настроение у всех поднялось, и надежда на успех предприятия окрепла. С рассветом следующего дня они собрались продолжить путь на запад, желая наконец покинуть подземелье.

Друзья расселись полукругом у огня, а ведьма напротив. Ее стройную талию украшало длинное белое платье, впору тонким сандалиям. Она лишь иногда бросала короткий взгляд, прикрывая пепельные глаза, длинными и черными словно ночь ресницами.

Он смотрел на нее, а она на него. Другие слегка отвели взгляд.

— А теперь покажите мне вашу книгу.

Эо взяла книгу и долго изучала ее, а затем покачала головой, так как не вполне одобряла замысел путников и их уверенность в том, что они способны ее сохранить. Однако она ненавидела церковников, их жестокость и коварство. С болью в сердце ведьма вспоминала мертвых сестер, потерю связи с богиней Сейда, знала и о Хель. Нехотя, ведьма все же решилась помочь.

— Гальдарброк, — подтвердила она. — Знания, что Один обрел в муках.

— Как это? — захлопал глазами Ман, ничего не понимая.

— В те дни, — отвечала Эо, — когда северяне еще не существовали, все отец решил познать глубинные тайны.

Тени в пещере вновь стали гуще. Лицо ведьмы мрачно исчезло и послышался дрожащий голос:

— Знаю, висел я в ветвях на ветру девять долгих ночей, пронзенный копьем, посвященный Одину, в жертву себе же, на дереве том, чьи корни сокрыты в недрах неведомых. Никто не питал, никто не поил меня, взирал я на землю, поднял я руны, стеная их поднял — и с древа рухнул. Стал созревать я и знания множить, расти, процветая; слово от слова слово рождало, дело от дела дело рождало.

Подросток заклинатель и рыцарь Храма слушали с раскрытыми ртами. Они не боялись мрачности ведьмы, не знали, что скрывается за этой тьмой…

— Тогда зачем книга? Один создал ее? — не выдержал Олаф. Весь тернистый путь он надеялся, что книга даст его народу силу.

— Ее сотворили не боги. Эта книга древнейшей работы, сделанная моими родичами, Турсами великанами. Ее творили в Ванхейме для бога Одина. Когда Один поднял священную силу, он не смог ее обуздать. Ничто в известном и неизвестном нам мире не властно над структурами всего сущего, все скрыто в — непознаваемом. Непознаваемое хотело отнять тайну, всей своей непомерной силой оно устремилось найти мудрого бога, и тогда, он создал свое первое творение.

— Северян? — спросил Вар.

— Нет, Хольмгардец! Вардруны его первое творение! Он заключил нерушимой цепью каждую Руну со своим Вардом, тем самым закрепив в нашем мире их силу. Каждый Вард это, существа стоящие на грани двух миров. Тем самым он сохранил силу рун для известных миров, навсегда связав их с богами и северянами. Но Один не мог позволить Вардам разгуливать по известному свету, ведь иные силы, темные, всегда способны овладеть разумным существом, потому, он заключил их в книге, позволив читать каждое существо, познать его силу и знания.

— Значит попади она в руки епископу, он будет владеть всем севером? — спросил Ман.

— Да…, Возможно. Но скорее всего он лишь разрушит цепь, навлечет давно потухший гнев непознаваемого, и тогда, северяне лишаться всего, как и он, и все эти земли.

— Интересно, как она попала к людям? — подивился Утер, с любопытством разглядывая книгу.

— Трудно сказать наверняка, — покачала головой Эо, — но легко догадаться, что здесь не обошлось без Локи. Его безумие не остановить, бог козней навсегда связан с желанием хаоса и власти. Возможно, стоило ему ее выкрасть как его настигли ангелы…

Олаф глубоко задумался над словами Эо.

— Я не посрамлю деяния все отца! — вдруг воскликнул он. — Пусть вновь сила рун наполнит сердца северян!

— Боюсь, что этим ей и придется заняться со временем, — с улыбкой заметила Эо и загадочно добавила, — Но каждый путь имеет свой отпечаток крови.

— Много боли и лишений нам приготовила судьба. — молвил Вар, взглянув на Олафа. — Никогда не падай духом, зная, что есть верные друзья.

Олаф кивнул. В его глазах проблеск зверя.

— Говорят, ведьмы Сейд знаю грядущее, — неуверенно произнес Белегар.

Ведьма улыбнулась мрачнее прежнего. Тень плавно скрыла ее лицо и тело.

— Я вижу, — внезапно молвила Эо. — Каждый из вас, несет свою ношу. Дворфы, застряли в этом мире лишившись дома, но в друзьях поддержка, их путь не окончен. Беорн давно подавил ярость, заключив зверя в глубинах своего я. Любовь всегда рядом с ним, его путь только начинается.

Тьма уже покрывала пещеру. Очаг терял силу. Воздух был тяжелый и плотный.

— Рун, пред тобой стоят два пути. Лишь тебе выбирать между жизнью и смертью. И Олаф… нет, нет… Такая ненависть, злость… Это не твой путь, не твой… Непозноваемое… Оно нашло книгу, через меня… Оно рядом… Рядом!

Внезапно ведьма рухнула на бок. Тени вокруг заплясали. Ожили. Принимая зловещий облик они старались оторваться от стены.

— Что происходит? — нервно сказал Белегар, вскочив на ноги.

Друзья последовали его примеру. Ман рванул к ведьме, но остановился и попятился назад.

Тени обрели тело, словно поглощали свет и ступали к ведьме, безмолвно, страшно. В их руках нарастала иная тень, все больше походя на мечи. Одна из теней казалась больше и сильнее, она протянула подобие руки отнимая у путников силу, заставляя падать на колени и стонать.

— С-сила м-моя, — прошипела тень. — Недо-с-стойны.

— Нет! — рявкнул Олаф сквозь зубы. — Не отдам!

Рун, что есть сил боролся, полз, направляясь к книге. Она была совсем рядом, ведьма выронила ее из рук при падении.

— Нужно сражаться! Мы должны!

Один лишь Ман боролся с неведомой силой. Еще стоял на ногах. Он смотрел на Эо, его сердце наполнилось гневом.

— Дай мне мой меч, Вар! Верни или мы все умрем!

Вар отстегнул меч и бросил Ману из последних сил. Кисть крепко охватила рукоять, знакомую с самого детства, лезвие скользнуло из деревянных ножен блистая во тьме. Все мечи Храмовников освящены святой силой, они созданы для убийства нелюдей. Он рванул вперед. Как учили. Каждый день, из года в год убивать точно и наверняка!

Теней было много, больше десятка устремились к книге. Но рыцарь преградил путь, без страха и упрека вступил в бой орудуя мечем со скоростью бога. Рубанул влево, рубанул вправо, скрестил мечи с самой тьмой.

Тени кружили, исчезали и являлись вновь но рыцарь ловко отбивал удары, часто напирал и отступал назад. Дворфы еще не видели такой скорости боя не знали, что возможно так работать мечем. Одна за одной тени визжали от прикосновений меча, но тут же возвращались с еще большей злобой.

Рун из последних сил добрался до книги. И яркое сияние охватило его. Раздались такие вопли, что сотни свиней на бойне не потянут. Твари попятились назад, шипели, визжали, главная из них бросила подобие руки схватив ведьму за ногу и быстро утащив к себе поглотила тьмой.

— Нет! — заорла Ман, замахнулся и разрезал пустоту.

Тени растворились.

Рыцарь вонзил в землю меч и упал на колени.

Друзья с трудом приходили в себя, разминали мышцы и шеи. Рун прижал книгу к груди, посмотрел на рыцаря печальными глазами. Подошел ближе и положил руку на плечо. Он понимал его, всем своим сердцем.

— Беспомощность, — стиснул кулаки рыцарь, — Она окружает меня всю жизнь. Давит! Душит! А теперь? При мысли, что она где-то там страдает, что она в опасности… Черт! Знать бы, что делать.

— Непознаваемое хочет вернуть свою силу, — задумавшись сказал Рун. — Оно использовало Эо и возможно, использует вновь.

— Там где книга, там и она… — добавил Ман. — Верно. Олаф!

Парень поднял взгляд. В его глазах стало больше человечности.

— Да, Ман.

— Позволь мне отправится с вами. Позволь стать хранителем…

Глава 16 Перевал Алтарей


"Есть ли у этого пути сердце? Все пути одинаковы — все они ведут в никуда. Они либо проходят самую суть насквозь, либо обходят ее стороной. Я могу сказать, что за свою жизнь прошел длинные — длинные пути, но нигде не застрял.

Дон Хуан "Учения Дона Хуана"


Незадолго до бунта в Берге.


1


Ман оперся локтями о бойницу и опустил подбородок в ладони.

С высоты стен цитадели открывался каменный Парилон. Столица королей Франциана, усыпана сотнями домов и мощеных дорог, украшена острыми пиками часовен и монастырей — твердыня культуры и церковного права.

Ман был далек от городской жизни. Редкие взгляды с укрепленных башен, более редкие вылазки в город, — по делам ордена — лишь слегка позволяли проникнуться жизнью тех, кого так долго обучали защищать и очищать от скверны.

Однако, адепт Храма знал, что скрыто за вуалью этого мирка — грабежи, смерть, утехи среди узких переулков зачастую связанных с насилием и грязь, в перемешку со зловонием, лишь слегка прикрытая тонким слоем первого снега.

В Парилоне наступила зима. Ман ослабил пояс, потрепал кольчужный воротник, не смотря на холод ему было неестественно жарко.

— Ман! — голос был неприятным.

Он поднял взгляд. Резко обернулся и поклонился.

— Старший мастер, — с уважением отозвался парень.

Старик двигался медленно, с трудом переставляя потертую трость. По снегу шуршала черная ряса. Он остановился, пристально взглянул на Мана.

— Все размышляешь?

— Нет, мастер. Наслаждаюсь видом.

Старик отмахнулся.

— Не лги! Дерьмом наслаждаются лишь мухи.

Ман кивнул. Старик продолжал.

— Но я рад, что это белое покрывало избавило нас от них. Знал бы ты, как их ненавижу! С детства, меня учили миру и добру — матушка была та еще добрячка, а отец… оказался слаб. Как можно относится по доброму к чертовым мухам? Я ловил их, бросал в паутину, наслаждался потирая руки, когда паук хватал этих тварей и заворачивал предвкушая обед. Ни что не приносило мне столько удовольствия, как страдающая муха!

— Звучит страшно, — сказал адепт.

— Выглядит приятно.

Ман улыбнулся. Старик хмыкнул.

— Для воина света вы не слишком выбираете выражения и действия, мастер.

— По-твоему я родился таким? Я стар, Ман. И видел такое, что даже не снилось. Я знаю, о чем ты размышляешь. Молодость полна мыслей сумасшедшего человека, бросает из крайности в крайность, а на деле… время убегает. Разве я похож на того, кто может изменить мир?

— Нет…

— То-то же. Время истекает, я оплошал в этой жизни. И что теперь?… У ж оружием я махать всегда умел, воин должен быть хоть немного жестоким! Теперь и вы что-то умеете. Возможно, первый встреченный варвар-язычник не заставит вас обделатся. Сразу.

Замолчали. Старик подошел к бойнице. Хмуро осмотрел белые крыши, взглянул на бегущую у города реку.

— Любой, — вновь начал старик — в этой помойной яме хотел бы оказаться на твоем месте, Ман. Даже здесь, вернее тем более здесь… но ты…

Старик вновь замолчал. Задумался. Казалось он сомневался, хотел что-то сказать, но все же вновь стал собой. Город внизу быстро просыпался, с рынка доносились крики.

— Настал твой черед, — сказал он твердо. — Церкви нужны одаренные воины. Ты один из лучших, потому ступай и прими свою судьбу как подобает.

— Мастер… позвольте вопрос?

— Вопросы… — фыркнул старик. — После того как Фил показал себя, твоя жизнь весит лишь на моем слове. Любой не осторожный шаг и ты знаешь, что будет с тобой, верно?

— Знаю, — кивнул Ман.

— Тогда не посрами меня! Я дал тебе лучшие знания воина, ты превзошел всех этих сосунков и даже меня! Не дай им усомнится, Ман!

— Ради чего все это?

Старик опустил глаза. Выставил морщинистую ладонь, на нее плавно опустилась одинокая снежинка. Испарилась.

— Ради вечности, пожалуй… Бог испытывает тебя Ман, он дал тебе способности, и множество сомнений… Пути его и вправду неисповедимы…



2



Он вошел в Храм. Вокруг сияли свечи. Рыцари, адепты и учителя стояли по обе стороны длинного ковра, а впереди, в конце зала, небольшие ступени ведут прямиком к церемониальному постаменту, где будущий рыцарь даст клятву, навсегда связав свою жизнь с орденом и богом.

Ман не отводил взгляда от алтаря, смотрел перед собой направляясь на встречу судьбе. На адепта падал свет, он просачивался сквозь расписанные иконами окна, равномерно расстилался по красной ковровой дорожке. С высоченного потолка чувствовались взгляды персонажей величественных картин, из баталий прошлого — первых рыцарей и ангелов, сражающихся с демонами, язычниками и невиданными Маном существами.

Склонив колено будущий рыцарь опустил голову, ожидая прикосновения бога рукой священнослужителя.

На голову опустилась рука, прозвучала молитва. После, как требовал обычай, рыцарь обнажил меч и передал его в руки священнику.

— В доме бога! Под его грозным и справедливым взглядом! Скажи, Ман, адепт ордена Храма, готов ли ты принести клятву верности?!

— Готов!

"Под взглядом господа"? — думалось ему. — "Где же он? Почему я не чувствую его тепла"…

Он отдал бы все, лишь бы исчезнуть, раствориться, навсегда покинуть это место.

Плечо Мана коснулось острие меча.

— Готов ли…

Речь прервалась. Ворота храма резко открылись и в зал вошел Анри. Все мгновенно поклонились включая священника. Палач света редко собирался в дорогу, но сейчас был опоясан флягой, кинжалами, в руках дорожный хлыст. За спиной стояла парочка Черных, так же готовых к дороге.

— Грандмейстер, церемония…

— Знаю! — властно произнес Анри, его голос угрожающим эхом пронесся по залу.

— Да-да… — священник вновь склонил голову.

— Кто здесь Ман! — прогремел Анри. — Кто лучший мечник из будущих рыцарей!

Ненавистные взгляды упали на Мана, словно свора голодных собак.

— Я… — ответил адепт.

— Собирайся! Нас ждет дело особой важности.

— Но… — начал было священник.

— Но будет как я сказал! — рявкнул Анри.

Сборы прошли быстро. Ман еще не осознал что происходит. Оседлал Гешпанского аристократа вороного цвета, натянул боевую кольчугу с личного арсенала Анри, в ножны скользнул меч кованый в Партии из Толедсккой стали и освящен самим Папой. Муштровка не прошла даром, даже в такой спешке Ман собрался мгновенно.

Думать некогда. Конный отряд построился в линию. Анри пристально обвел взглядом каждого воина. Любой, кто не знал Грандмейстера в лицо, скорее всего усмехнулся бы с его довольно молодой внешности, но сразу бы пожалел об этом. В его взгляде, сколько помнил себя Ман читалась опасность…

— Отправляемся в Хаммерколь, на север! У нас нет времени на сборы паладинов, потому во имя бога не заставляйте меня гневаться! Мэрлин, будешь замыкающим!

Анри пришпорил коня. Проехал совсем рядом с Маном.

— Не задирай нос, Адепт. Посмотрим какой из тебя фехтовальщик и рыцарь.


Перевал Алтарей


1


Путники молча наблюдали, как за сводами пещеры тихо падают белые снежинки. Глаза резал даже тусклый свет — солнце лишь с легка пробивалось сквозь хмурое зимнее небо…

Хранители сумели достичь перевала. Путь стал просторнее, дышалось легко, он полон воздуха Туманных гор, переполнен магическим воодушевлением величества и мощи окружающих вечных исполинов. Они до боли напоминали дворфам о Нивеллире, родном мире, который с улыбками покинули много лет назад, и теперь, с теми же улыбками вспоминали не скрывая нотку горечи.

Покинув пещеру, путники спустились в низину крутой горной тропинкой, направились вперед по единственному каменистому пути. Перед ними раскрывались острые пики, окружали зубчатым овалом, а в центре, словно в пасти огромного зубастого чудовища скрылся перевал, что вел между гор, на запад.

Следуя по низинам, а бывает даже у самих вершин, зачастую, можно узреть пещеры первых людей. Наскальные рисунки украшают стены и поныне, там скрывались от страшных ночных котов и холодного ветра. Сейчас, ученые и историки мало что знают о тех временах, пожалуй последние кто хоть что-то помнил об этих днях сами становятся легендой. Теперь, в самом сердце Туманных гор, было безветренно, тихо и землю покрывал лишь тонкий слой снега.

Друзья расположились у небольшого каменного алтаря, под скалой, разминали ноги и спины, растирали ушибы. На тропе не мало крутых спусков, всюду случаются обвалы, но путники размеренно достигли уютного места, удачно пересекли половину пути.

Алтарь представлял собой груду камней, наложенных друг на друга, разных размеров. Отобранные для баланса, они были разрисованы птицами: орлами, соколами, воронами, по всей видимости восхваляя духов ветра. Вокруг, хаотично располагались другие, небольшие столбы, навечно застыли в не времени.

Церковники редко забирались в такие глубины, лишь случаем, во время войны. Южан пугали тролли и горные великаны, различная по их меркам нечисть, потому, храмы и алтари прошлого, в большинстве, так и остались не тронутыми. Дворфы, привыкшие к прекрасным изделиям и величественным горным крепостям все же не забывали истоки, помнили, о сотворении подземного рода из обычного камня, глины и песка. Потому, со всей осторожностью касались к овальным гладким камням, понимая, что последний раз, возможно, к нему прикасались тысячи лет назад, в те времена когда боги одарили северян знанием.

Одним из первых даров людям стала жизнь — Один, Вили, Вэ (три брата), вдохнули ее в деревья, сотворив первых северян. Вторым подарком, стали благосостояние и одежда от Одина. От этого стали с людьми они сходны: жалок нагой. Третьим немало важным подарком, стал путь, отмеченный руной Райдо. Человек стал тем, кем он есть сейчас — наделенный страстью к знаниям и дороге, он с древности пересекал горы и леса, обуздал реки и море, отмечал свой путь алтарями, ступал по миру восхваляя богов. Теперь, памятники прошлого одиноко и безмолвно следили за тишиной, стали местом отдыха рыси или горного медведя, храмы на ручьях заселили выдры, а около руин, поселились лесные духи.


2


Среди гор, многое становится мало важным или вовсе теряет смысл. Человек познает свою мелочность в мире, теряет высоту своего "Я" — принимает равенство всего сущего. Об этом размышлял Ман, наблюдая нерушимые горные вершины, вспоминая слова Старого Фила Проповедника. Здесь, его слова обретали смысл, позволяли проникнуться мыслью о том, что мир, не может возвысить одно над другим, не имеет права, позволить нарушить хаос и целостность мироздания, лишить свободы и жизни то, что имеет место быть.

Не просто принять ошибки, не просто согласится с тем, что все, что окружает тебя с рождения и в правду может оказаться ложью. Еще труднее сделать шаг к верному пути, принять правду о том, что язычник или любой человек, будь то зверь, чудовище, являет собой такую же частицу мира, следует такому же пути жизни, ведь путь это просто путь, одна из тысяч дорог которую каждый день выбирает все живое.

Ман размышлял:

Возможно, кто-то назовет его безрассудным, другие предателем, третьи отступником. Теперь, когда он был заживо погребен обвалом, спасен от когтей оборотня и лишь мгновение, но так больно познал любовь, он переродился, пожелал стать чем то новым, обрести то, к чему всю жизнь тяготел. Ведь безрассудство покорило его с раннего детства, невозможно предать тех, кто предавал его всю жизнь, нельзя отступить от того, чего сам не понимаешь и не просил. Влюбленность или любовь, как не называй эти противоречивые чувства, всегда, направляют на иной путь, и человек, если сохранил хоть крупицу разума размажет на этом пути, немножко своего сердца. Здесь, среди вечных Туманных гор, следуя по Перевалу Алтарей он наконец понимал, что такое свобода, что такое путь отмеченный сердцем, что такое счастье…


Перед ужасным столкновением с непознаваемым, ведьма Эо, пополнила запасы путников с лихвой, забив их поклажи мясом горного барана, змея подкаменщика, сладкими корнями Цвиртаи — разновидность толстого плюща, что растет лишь в Туманных горах и способен выдержать даже лютый мороз. Для человека с корнями Турса, что владеет Сейдом и опытом в сотни лет, такие вещи как охота, зачастую становятся лишь развлечением.

Дворфы быстро разожгли огонь из сухой редкой травы, пока Ман собирал трут, нарезая сухой кружевной терновник вездесущий среди горных низин. Вар и Рун занялись бедром барана, втирали соль и сухие травы. Вокруг поднимался легкий туман, вдалеке шумели птицы. Где-то там, среди тумана, рыскал молодой волк, познавал, вынюхивал, искал опасность, а на юго-западе, за горами, в море бушевала буря, доносились частые раскаты грома, там погиб храбрый Тор.


3


Запахи напоминали Олафу тонкие нити. Они вьются отовсюду, смешиваются в клубки, тянуться вдаль. Он словно видел каждую из них, принюхивался, старался перебирать, часто прижимал уши, скалился, ворчал обнажая острые клыки, но не мог сконцентрироваться и утихомирить внутренний голос.

Согласие принять Мана в отряд, скорее было вынужденным. После выходок в пещере, волчонок старался показать друзьям свое благоразумие и контроль, способность здраво мыслить, на деле, все так же не доверял, чурался и боролся со звериным духом.

— Как нам доверять тебе, рыцарь? — спросил Олаф днем ранее, у огня. Уже вовсю мерцали звездны, рядом журчал ручеек. — Ты спишь рядом с нами, ешь, идешь одной дорогой, а если завтра, мы по встречаемся с твоими друзьями? Как ты поступишь?

Олаф смотрел уверенно, по волчьи.

— У меня нет слов, чтобы уверить тебя в моих намерениях. Я не хочу убивать Храмовников, не хочу сражаться с ними. Но я могу дать тебе клятву, что не подниму меч на тебя или твоих друзей.

Олаф фыркнул. Веточка в его руках резко хрустнула, метнулась в огонь.

— Этого мало, Ман! Они врали тебе все эти годы, натаскивали как собаку, чтобы ты, убивал таких как мы!

— Я не буду убивать! — повысил голос рыцарь. — Не буду… Мы не знаем наверняка! Не знаем истины! Многие из моих братьев мыслят иначе, многие всегда будут ненавидеть вас, но это не значит, что кто-то из них не имеет шанса, что все они должны умереть. Я пошел с вами, потому что поверил, поверил что вы не хотите причинять людям боль, не ставите себя выше других! Мне не нужна ваша книга, не нужны жизни, я просто хочу найти себя, я просто хочу найти Эо…

— Эо ведьма, — пробубнел Грюн. — Она не оставит богов.

— Пусть так… но я приложу все усилия, чтобы тьма вернула ее обратно…

Замолчали. Чуть слышно трещал костер.

— Долгие годы, — начал Вар, — мы боремся за свободу, богов, свои жизни. И сколько идет эта война, мы все равно не знаем всей истины. Неужели твой бог настолько ненавистен? Неужели ему так нужна власть?

— Я как и ты Вар, понимаю не много. Игры богов выше нашего понимания… Ведь они знают то, что нам зачастую неведомо. В библиотеке старого Фила я прочел множество книг, и услышал немало историй. Старик говорил о временах, когда варвары жестоко грабили и убивали, истязали людей, и тогда первые короли церкви начали объединять народы с единой благой целью, под одним Богом, но в итоге сами стали такими же варварами…

— Наши люди не могли так поступать! — рявкнул Олаф.

— Могли! — отозвался Вар. — И ты должен это признать. Когда человек чувствует силу, он пользуется ей, волчонок.

Олаф хотел было возразить, но поостыл, опустил голову.

— Еще, Фил говорил о мучениках и героях, о настоящих рыцарях. Одним из них был Фредерик Боун, странствующий рыцарь. Говорили, что он слышал глас бога, что сражался лишь со злом, защищал невинных. Он добрался даже до святой земли, спасал людей от различных тварей, и погиб, от рук Тамплиеров… Эти демоны, как называл их Фил, убивали мирных сарацинов, вырезали под корню. Фредерик вступился за них, сражался до последнего вздоха, сразил не мало убийц. Теперь, его имя забыто, оно никогда не попадет в летопись церкви, ибо противоречит ее пути…

— Несомненно противоречит! — согласился Вар.

— Но противоречит ли воле бога?…


4


Третий день перехода оказался жестоким. Метель застала врасплох, охватила горы шквальным ветром, часто возникали обвалы. В то время, друзья пробирались по узкому обрыву, что есть сил старались удержаться на краю бездны.

— Не отставать! — кричал Вар, стараясь перекричать воющий ветер. — Олаф!

— Здесь! — отозвался парень.

Он пробирался где-то впереди, за ним Рун, Ман и остальные. Снежные вихри с трудом позволяли разглядеть друг-друга.

— Не дай им сорваться, Ман!

— С нами все в порядке! Следите за собой! — огрызнулся волчонок. В обличии оборотня, он цепко пробирался вперед, когти создавали чуть слышный скрежет, треск льда на обледеневших камнях.

"Я смогу"! — говорил он себе. — Я докажу, что способен на большее! Я сильнее его, сильнее всех! Пусть беспокоиться о себе"!

— Олаф! — послышалось позади. — Прошу! Остановись!

— Давай, Рун! Уверен мы близко!

Внезапно раздался странный шум, словно стук барабанов, будто трещали горы.

— Ааа!

И вдруг ударил первый камень, с треском, над головой. Ударившись об выступ, он быстро ушел вниз. Другие, поменьше, посыпались следом. Лавина грохотала, осыпала камнями. Кто-то кричал. Олаф застыл, вцепился когтями в стену ошарашенно наблюдая за камнепадом, но тут же пришел в себя от нового крика.

"Рун"…

Парень не замечал остальных камней, что чудом сыпали мимо, рассыпались на осколки, исчезали в пустоте. Он сломя голову рванул к другу, ступал по самому краю обрыва, срывался, но продолжал идти вперед.

— О-лаф! — послышалось где-то внизу.

Волчонок прыгнул ловко, словно всю жизнь был в облике оборотня, уверенно, не думая. Ухватил Руна за руку, что мгновение назад сорвалась с уступа, и сам схватившись за него, повис под краем обрыва.

— Олаф!

— Держись!

— Мне страшно!

Пальцы едва держались о скользкий камень, но руку Руна он держал крепко.

— Я спасу тебя! Слышишь? Спасу!

— Вар! Помоги мне! — послышался сверху голос Мана. — Скорее!

— Нужна веревка!

— К черту веревку! Я спускаюсь!

Сверху посыпалась груда камней и льда, вновь чудом не зацепив никого из путников, но в это время хватка Олафа ослабла, из последних сил, скрипя клыками он заорал:

— Вар! Спаси его! Спаси!

Собрав все свои силы волчонок яростно зарычал. Злоба придала сил, затрещали мышцы. Он подтянул Руна за руку, подбросил, перехватил за воротник словно котенка, и что есть сил метнул вверх прямо в руки Вару.

— Олаф! Нет! — закричал Рун.

Ман почти схватил его.

Поздно.

Еще обвал. Парень сорвался и полетел камнем вниз, за ним Ман. В бездну, сквозь метель, навстречу неминуемой смерти…


5


"Вставай!"…

Олаф вскочил словно прокаженный. Метался с безумными глазами по сугробам, спотыкался о скрытые снегом камни и валуны. В обличии человека не было теплой шерсти, руки посинели, он никак не мог унять дрожь.

Наконец стал приходить в себя, постарался восстановить дыхание, подышал теплым паром на режущие от боли кисти — хотелось кричать и выть. Буря утихла, над головой стоял туман, скрывая уступ с которого он не так давно сорвался вместе с…

"Ман"…

Олаф бегло пробежался по снегу взглядом, стараясь рассмотреть куда мог упасть рыцарь, снова заметался разгребая вокруг себя рыхлый снег.

— Ман!

Ничего. Неужели погиб? Нет, не может быть.

— Ман!

— Здесь… — сказал хриплый голос.

Послышался кашель, совсем рядом, за огромным валуном. Парень поспешил туда, помог рыцарю подняться. Тот, так же дрожа от холода, без сил уперся плечом об валун.

— Спасибо…

Они встретились взглядом. Олаф дрожа кивнул.

— Н-нужно ид-ти…

Теперь кивнул Ман.

— На з-апад… Они подождут н-нас.

Метель сменил мороз, по впадине гулял холодный ветер. Они направились вперед, с трудом переставляя обмороженные конечности. Казалось расщелине не будет конца.

— Нужно с-согреться, — пробубнел Олаф. — Я не чувствую лица и рук… О Хель, как же тут холодно.

— Обратись зверем, — предложил Ман.

— Нет, не могу… Очень х-холодно, нет контроля…

— Эт-то хорошо! По крайней мере, тебе некогда меня ненавидеть…

Олаф невольно улыбнулся. Опустил голову, постарался ускорить шаг.

— Я помню странное с-сияние, прямо перед тем как должен был столкнуться с землей.

Ман взглянул на Олафа. Сдвинул брови.

— Значит я не сошел с ума.

— Д-думаешь мы погибли?

— Ха! Нет-нет… Уж б-больно живая эта смерть.

Олаф слабел на глазах, Ману досталось не меньше. Холод одолевал, тот кто хоть раз сражался с жутким морозом на смерть, знает, чего стоит каждая секунда. Олаф неоднократно боролся за свою жизнь, Ман прошел испытания, но здесь, мир — в царстве холода и льда, где слабые и лишенные сил погибают, навечно погребенные под снегом.

Вдруг младший путник споткнувшись упал. Разом откинув размышления, рыцарь помог парню подняться.

— Еще немного, — пробормотал он. — Где-то должно быть укрытие. Ты только держись… мы должны быть у цели. Держись…

Голова парня закачалась вверх-вниз.

— Б-бывало и хуже… р-рыцарь…

Голос его звучал совсем слабо. Глубоко встревоженный состоянием парня, рыцарь на миг оцепенел, а затем повлек его вперед, в поисках того, чего он никогда не видел и не мог знать, но на что так надеялся.

Ман резко остановился. Из-за небольшого холма на пути виднелись белые струйки.

— Смотри! — указал он вперед.

— Д-дым? — удивился Олаф.

— Похоже на то, — согласился Ман и дрожащей руку обнажил клинок. — Нет выбора, умрем от холода или узнаем что там.

— Вперед.

Путники из последних сил забрались на холм. Ман осмотрелся, вернул меч в ножны. Не дым, а пар клубился над поверхностью источников, не менее десятка ванночек раскинулось по правой стороне расщелины, некоторые из них бурлили. Вокруг них совсем не было снега, островок рая вокруг вечной мерзлоты.

— Г-горячие источники, — улыбаясь сказал Олаф. — Мы спасены.

— Источники?

— Руги рассказывал нам о них. Горячая вода бьет из под земли. Пошли, с-скорее!

Пришлось раздеваться догола, снимать одежду отмороженными руками. Когда они спустились в воду, Олаф не выдержал, завыл. Боль крутила суставы и кости словно их отбили молотком. Он бросил на рыцаря гневный взгляд, но тот не подал виду, сам с трудом сдерживал боль. Олаф разом осекся. Хотелось что-то сказать, но слово словно застряло в горле, гнев быстро сменился смятением.

Сумерки сгущались, в расщелине быстро наступала ночь. Рыцарь и подросток без слов определились с ночлегом, но огонь развести так и не удалось. К счастью, у источников, тепло круглые сутки, потому улеглись прямо на землю поближе к воде.

— Что это могло быть? — вдруг сказал Ман.

— Что именно?

— Свет! Он будто подхватил меня, а после, ничего не помню…

— Не знаю… Главное поспеть за остальными, они наверняка думают что мы погибли.

Ман отрицательно замотал головой.

— Нет. Только не Рун, — заметил Ман. — Он не оставит тебя в беде.

— Тебе то откуда знать? Ты всего несколько дней с нами в пути.

— Это так, но Рун другой человек. Не такой как ты или я, уверен он не оставит тебя, пока сам не убедится в твоей смерти. Тебе повезло, у тебя хороший друг.

Олаф вновь улыбнулся, но резкий приступ ярости мгновенно охватил его сердце.

— Не жизнь, а одно везение.

— Ярость ослепляет тебя.

— Не лезь не в свое дело! — вдруг вспылил парень. — Ты не знаешь, что это такое, не сможешь понять! Я благодарен тебе, за то что ты рискнул своей жизнью ради нас, но ты не знаешь… Ничего не знаешь…

Замолчали. Олаф ворочался, ворчал, не мог уснуть.

— Да, моя жизнь не проходила на рудниках и я не оборотень, — вдруг сказал Ман. — Но это не значит, что моя жизнь проходила в роскоши. Я лучший из последнего выпуска адептов, по словам старшего мастера лучший за десятки лет! Но я не просил этого. Каждый день изнурительные тренировки, удары, боль. Нас морили голодом неделями, лишали воды в одиноких холодных стенах. Заставляли смотреть на казни, обучали обвинять в колдовстве, как вести себя с каждым язычником и разными тварями, учили убивать и выживать. Я видел как умирают дети сражаясь с детьми! Калеки и вовсе исчезали. Разве так по твоему должен расти ребенок?

Олаф неожиданно вскочил. Ман рефлекторно схватился за меч.

— Видишь?! — выпалил Олаф и указал на клинок. — Тебе не избавиться от этого. Ненависть к нам у тебя в крови!

— Нет! — рявкнул Ман.

Олаф отступил назад наблюдая острый, блестящий даже в ночи клинок. Ман растерянно взглянул на меч, потом на Олафа. Хотелось что-то сказать, найти оправдание, он не понимал почему обнажил клинок, что за сила заставила его это сделать, но тут его взгляд привлек свет, он вспыхивал один за одним, окружал, скрывался за холмами и скалами.

— Свет… — шепнул Олаф.

И тут же сломя голову устремился за ним, огибая горячую воду.

— Олаф! Стой! — кричал Ман.

Но парень его не слышал. Он резко обратился впервые став на четыре лапы и рванул вперед, что есть сил.

Ман нагнал его у множества мрачных пещер, что уводили в неизведанные глубины. Парень стоял у алтаря, а вокруг кружили светящиеся шары. Они играли с ним, мерцали, исчезали, являлись вновь.

— Олаф!

— Не подходи! Не мешай нам! — рявкнул парень. — Научите меня! — теперь он говорил огонькам, кружась на месте. — Я должен научится управлять этой силой!

— Жертва… — голос напоминал шелест ветра, доносился отовсюду. — Нам нужна жертва.

Олаф обернулся. Посмотрел на Мана. Рыцарь застыл. Опустил меч, воткнул его в снег.

— Давай, — сказал Ман, спокойно. — Покончим с этим. Судьба привела нас сюда или духи, да хоть боги. Мы оказались именно там, куда должны были прийти, чтобы решить эту нависшую над тобой проблему.

Олафа одолевали сомнения. Зверь внутри разрывал душу и тело на части, хотелось избавиться от этого проклятия, заплатить любую цену лишь бы наконец совладать с собой.

"Судьбы больше нет! Мы северяне, мы должны быть сильными! Мы не должны стать такими как они!" — метались мысли.

— Я видел все, что нужно. Докажи, что ты достоин своих предков, Олаф!

Огоньки застыли в воздухе, мерцание переросло в тусклый приятный свет. Олаф медленно зашагал к Ману, приблизился к клинку. Схватил рукоять, почувствовал легкое жжение.

Ман опустился на колени, смиренно склонил голову, из под кольчужного рукава достал лоскут белой ткани — лоскут с того самого платья Эо, что случайно оторвался в борьбе с непознаваемым.

Парень смотрел на него, а огни все мерцали, торопили, подгоняли зловещим бездушным голосом:

"Жертва… Жертва"…

"Где мой дом? — подумалось Олафу. — В деревне лишенной надежд… или за морем, в невиданном мире… а может там где мои друзья?"

Парень опустил клинок на плечо Мана плоской стороной. Склонился поближе.

— Помнится, ты говорил, что тебя так и не посвятили в рыцари…

— Я не лгал, — без раздумий откликнулся Ман.

— Я видел как посвящают в рыцари. Один пьяный "святоша" посвятил часового в рыцари, за то что тот нашел для него бочонок эля и девушку. Красивую молодую девушку, как свет…

Ман поднял опечаленный взгляд.

— Она повесилась… давно это было… Память странная штука, запоминает то, что ты больше всего хотел бы забыть.

Олаф сжал крепче рукоять, его ладонь дымилась, доносился отвратительный запах жженого мяса.

— Мне не понравились слова посвящения. В них не было ничего о дружбе, братстве, цели, лишь помощь обездоленным и страждущим, чего не способен дать рыцарь. Посвящая себя богу, церковники творят от его слова великое зло.

Рыцарю казалось, что перед ним стоит некто иной. Это был не тот злой волчонок, не тот подросток не имеющий над собой контроль. Будто в миг, он стал грозным волком, наполнился контролем, спокойствием. Мерцающий свет окружающих сфер создавал иллюзию взрослого, уверенного в себе человека.

— Готов ли ты, Ман, человек ступивший на другой путь, связавший свою жизнь с тем, что тебе чуждо… стать для новых путников… братом?

Ман опустил голову, закрыл глаза.

— Готов…

— Готов ли ты поклясться в своей верности Хранителям, уберечь и доставить книгу в место назначения, чего бы это не стоило? Хранить верность братству, делить с нами дорогу.

— Да, я готов…

Меч аккуратно коснулся другого плеча и опустился острием в снег. Олаф выпрямился и отстранился.

— Так встань же, Хранитель…

Ман схватил рукоять, и опираясь на меч поднялся на ноги с совершенно новым чувством определенности и цели. Чувствовал, как позади осталась прошлая жизнь, сбросив с плеч непомерную ношу одиночества.

Огоньки за спиной Олафа мерцали с новой силой, переливались дивным цветом огней. Быстро объединялись в один светящийся силуэт напоминавший взрослого оборотня.

— Время для жертвы не настало, — медленно прорычал дух. — Возвращайся, как настанет время…

С этими словами дух рассыпался на мириады сияющих звезд размером с камушек, и затух, словно искра, словно тлеющий пепел.

Хранители встретились взглядом. Ман одобрительно кивнул.

— Не сомневайся, волчонок, я свое дело сделаю, — Ман протянул Олафу руку, и тот ответил на рукопожатие. — Еще раз ручаюсь словом во всем, о чем поклялся секунду назад. Если у нас и есть надежда достигнуть цели, она в одном: в понимании и памяти зачем мы это делаем.

— А я обещаю позаботиться, чтоб важность этого поняли все до единого… и даже я, — сказал Олаф нахмурившись.

Ман благодарно кивнул Олафу и отправил меч в ножны.

— Знаю: ты сделаешь все, что только сможешь. Без тебя, волчонок, до этого не дошло бы… — сказал Ман — Но сам понимаешь — нельзя сбиться с пути. Возможно, в руках Руна оружие способное ввергнуть мир в еще больший хаос, возможно наоборот, но всегда — не меч разит, а тот кто его держит.

Нахмурившись сильнее прежнего, Олаф закрыл глаза. В тот же миг все прочие чувства привычно обострились. Он слышал дыхание Мана, чувствовал пульсацию его крови, отчетливо перебирал каждую нить своего гнева.

— Клянусь тебе, чтобы не случилось я буду сражаться со зверем внутри себя и если придет час когда я не смогу совладать с ним, я не прикоснусь к силе книги. Да, ты прав, все это ради мира, какой бы не был исход, мы не должны позволить новой войне сотворить подобную жестокость.

Ман дружески похлопал парня по плечу.

— Хорошо… хорошо. Мы справимся, все вместе.

Олаф невесело рассмеялся.

— Как тебе удалось сохранить себя в той цитадели? Как ты не стал таким как они?

— Все не так просто, друг мой. Долгое время я заглядывал вглубь самого себя, искал ответы… Но старый Фил был рядом, как и Рун рядом с тобой. Он напоминал мне в том ужасном месте о одной важной вещи…

— Какой?

— То что ничто в мире не заслуживает быть выше, не заслуживает жестокости. Ведь эти вещи не дают познавать мир, быть счастливым, они убивают нас…

Олаф понимающе кивнул и внезапно взглянул на одну из пещер. Его довольно обостренные чувства уже улавливали все в округе — падение камней, булькотение воды в источниках, шелест ветерка между скал и гор, и частое множественное дыхание с направленным на них десятками взглядов.

— Заметил, — раздался голос из пещеры. — Молодец, парень. Достоин северянина и вервольфа.

Из тьмы показался Борн, рядом шел Магнус, а следом шагали наемники все шире расширяя полу кольцо. Ман обнажил меч прикрывая собой Олафа, но парень не позволил и плавно обратившись зарычал. Борн остановился, подал знак остальным. Кто-то приготовил самострелы.

— Не стоит гневаться, — сухо пробормотал Борн и осмотрелся. — То что вы тут устроили, было очень занятно. Рыцарь отступник… оборотень… одна цель.

— Где Анри и Храмовники? — спросил Ман.

— Боюсь мы не поладили. Твой бывший господин пошел другой дорогой, а может и вовсе сгинул… Но не будем печалится, ибо за нами следует сама Хель, а печаль смерть чует за мили. Тем более, что в ее руках армия мертвецов, и целая стая волков.

Олаф прижал уши.

— Рун…

Ман осмотрел потрепаных наемников, судя из их вида они не лгут. Возможно, друзьям нужна помощь.

— Я не знаю где ваши друзья, — продолжал Борн. — Но было бы лучше их нагнать и не умереть здесь, как думаешь? А, волчонок?

Где-то вдалеке, среди гор послышался волчий вой. Ман вернул меч в ножны.

— Мой меч, он останется при мне.

Борн обернулся, взглянул на Магнуса, тот пожал плечами. Вновь послышался волчий вой.

— Согласен, будь по твоему.


Конец первой части "Долгая тьма. Гальдрброк".

Все права защищены огненными драконами.


Глава 17 Падение Ирминсуля


"Он осквернил свой народ! Он предал богов! Пусть все проклятия девяти миров преследуют эту тварь, до скончания веков! " — последние слова главного жреца Ирминсуля.


1



Век назад до событий в Норланде. У сердца Саксов.

Главный инженер в который раз разложил карту на столе. В королевском шатре не было душно, но тощий, хромой человек частенько вытирал струйки пота рукавом льняной рубахи. Схема крепости была начертана максимально искусно, но не было в ней ответа на нужный вопрос.

Высокий человек поднялся с походного кресла. Задумчиво ходил вокруг стола, размышлял, ворчал, почесал подбородок и вновь, как и десяток раз ранее рухнул в кресло.

Одет он был просто: льняная рубаха, штаны и онучи, лишь статный, высокий и крепкий вид выдавал королевскую особу. В отличии от стражников и инженера он не носил бороды, растягивал длинные усы, загибал словно локон. Король положил на колени меч, гневно стиснул рукоять, на ножнах гравировка: "Карл Великий".

— Ваше величество, — пробормотал человек, он показался у входа и поклонился. Во все оружие, на белой безрукавке и кольчуге виднелись свежие пятна крови.

— Эскель? — прогремел король, резко встал отложив меч. — Входи скорее.

Эскель вошел, опустил взгляд.

— Дурные вести, ваше Величество.

— Не мудрено, — выдохнул Карл. — Сядь.

Карл указал вошедшему на свое кресло, взял со стола графин, наполнил чашу водой и передал ее воину.

— Марин мертв.

Король взглянул на Эскеля. Промолчал. Воин продолжал:

— Саксы пришли с востока и юго-востока, не меньше сотни. Пленный перед смертью сказал немного…

Король не торопил. Воин отпил воды.

— Из леса, множество мелких отрядов. С севера драккары северян, по реке. Если не возьмем крепость за несколько дней…

— Потери?

— Тридцать.

— Будь умнее.

— Буду, милорд.

Король зашагал с места на место. Нахмурился.

— Что-то еще?

— Ничего. Лишь двое сосунков. Рабы или оруженосцы.

— Француа!

— Милорд? — откликнулся стражник.

— Детей ко мне.

Чумазые, в изношенных рубахах дети предстали перед королем. Руки связаны тугой веревкой. Стражник пнул того что здоровее в спину.

— Склонитесь перед королем.

Дети молчали. Не послушались. Стражник замахнулся сильнее.

— Довольно! — осадил Карл. — Разве так мы себя ведем с гостями? Разве так мы ведем себя с детьми? Разрежь путы Француа и налей детям воды.

Стражник недоумевая взглянул на короля, но тут же поспешил исполнить приказ.

"Варвары, язычники"… — подумал король разглядывая детей. — "Дети"…

— Хотите есть?

Дети отрицательно замотали головами.

— Вы знаете кто я?

— Карл ублюдок, — откликнулся чуть слышно один из парней.

Стражник замахнулся. Карл вновь остановил его жестом.

— Наверное так учат вас ваши жрецы… Натаскивают словно собак. Вам нравится быть собаками?

— Мы внуки богов, а не собаки! — отозвался второй, по младше.

Карл невесело рассмеялся.

— Да- да! Кто же еще! Внуки богов всегда выполняют самую тяжелую работу, ходят как отребье.

Парни переглянулись. Молчали.

— Как же так вышло, что внуки богов терпят поражение? Город их со священным древом в осаде, союзники убиты, а вы здесь… в гостях. Возможно, боги разгневались на вас? Наказали за проступки ваш народ… уготовили вам смерть?

Стражник хмыкнул. Эскель задумался. Карл помолчал, ожидая сомнения в глазах детей.

— Истинно говорю вам, — продолжал он. — Вас обманули! Оглянись дитя! Ты видишь этот шатер? Ты видел снаружи Великую армию господа? Ваши жрецы лгут вам, отбирая крохи у бедных людей, навлекая зло и проклятия на ваши бедные головы… Мы пришли помочь вам, освободить от зла и темных чар, что завладели вашим народом. Мы ходим в белых рубахах, едим и пьем, мы счастливы! Верно, Эскель?

— Конечно, милорд!

— Зачем вы напали на нас! — рявкнул парень постарше.

— Напали? — удивился король. — Как зовут тебя, парень?

— Борн, сын Торна, — уверенно ответил парень.

— Борн, сын Торна… Знаешь ли ты, что сделали ваши жрецы? Они послали саксов грабить наши земли, но боги не желали этого делать, они оставили их умирать, всех до единого. Где же Торн, твой отец?

— Борн опустил голову, но не заплакал. Карл попал в точку, осталось завершить начатое. Эскель скрытно улыбнулся.

— Мы пришли по воле богов. Желая помочь вам, освободиться от зла. Вот-вот крепость падет, обманутые люди будут сражаться до последнего… Пока не поздно, мы должны спасти как можно больше храбрых Саксов! И вы, если любите своих богов и народ, поможете нам в этом!…

Король Франциана хмыкнул. Удовлетворенный взглядом детей, он ткнул пальцем в центр карты, в самое сердце древней крепости, на священное древо Ирминсуль.


2


Туманные горы. В пути.


Кровь… Город в крови. Искалеченные тела утопают в крови и пепле. Трупный смрад в перемешку с гарью забивает легкие. Нечем дышать. Кажется, будто мертвые начинают шевелится, стонут, шепчут… Они зовут его…

Бежать! Нужно бежать без оглядки! Раз-раз-раз! Ещё рывок! Скорее! Они везде!

Он споткнулся, упал прямо в кровь в перемешку с грязью. Рядом лежала молодая девушка, обескровленная, бледная, мертвая… Она открыла глаза, полные пустоты и ненависти, зашипела словно змея.

— Нет! — вскрикнул он. — Нет! Прочь!

Вскочил. Бежал, что есть сил огибая нарастающую массу мертвецов. Они желают его плоти, даже не оставят проклятых костей, сожрут все без остатка. Он знал это, боялся их гнева всю свою жизнь, и теперь они его настигли. Зажимали плотным кольцом, выставляли руки, желая растерзать его плоть когтями, зубами, рвать суставы, сломать каждую кость. Они совсем близко! Холодные, иссохшие руки сомкнулись на горле…

— Простите! Простите меня… — процедил он задыхаясь.

— Даже такая личность как ты, может что-то предложить богам… — послышался знакомый голос.

Борн проснулся в холодном поту. Словно умалишённый он мотал головой, размахивал руками, рычал.

Магнус был рядом. Подоспел вовремя чтобы скрыть от людей то, что видеть им никак нельзя. Если вождь покажется хоть каплю слабым духом, им не выжить. Сомнения, тревога зачастую доводит воинов до безумства.

— Тихо! — шепнул Магнус. — Это я! Вот так… Все в порядке брат. Это сон.

Магнус оглянулся. Дозорные не отводили взгляда от окружающих гор. Остальные дремали, налаживали свежие повязки, кто-то посмотрел в их сторону, но встретившись взглядом с Магнусом нехотя отвели взгляд.

Помощник выдохнул. Взглянул с печалью на вождя.

— Она… она близко… — отдышавшись сказал Борн, потирая шею. — Близко.

В подтверждение раздался волчий вой и теперь, казалось, будто горы стонут и шипят но тихо, мрачно, отовсюду.

— Знаю… Ты нам нужен, не смей усомниться в себе сейчас.

Магнус похлопал вождя по плечу. Борн кивнул.

— Борн саксонский… — сказал Ман в пол голоса.

Рыцарь и Олаф стояли в стороне, все это время наблюдая произошедшее.

— Знаешь меня? — процедил вождь.

— Знаю, — сухо ответил рыцарь.

Ман развернулся и присел у огня, Олаф принялся подкидывать свежий хворост под пристальным взглядом вождя, яростным и злобным. Путники держались в стороне, обмениваясь с наемниками косыми взглядами.

Борн долго не сводил с них глаз, пытался прочитать, что именно знает этот мальчишка, и стоит ли вообще ему что-то знать и дышать…Здесь, на перевале, в окружении смерти каждый меч может стать на счету.

— Ему не понравилось как ты его назвал, — сказал Олаф, нанизывая на прутик кусочки мяса.

— Не понравилось, — согласился Ман. — Но это, поможет нам остаться друзьями на какое-то время.

— Кто он?

— Однажды, учитель рассказывал мне об этом… человеке. В наши дни его называют Борн убийца великанов. Вождь наемников. Именно этот человек, во многом помог церкви укрепиться в этих землях, но сотню лет назад…

— Сотню? — удивился Олаф.

— Верно… Сотню лет назад, проклятый живыми и мертвыми он крещен как — Борн осквернитель… В то время, Фил был совсем юным проповедником.


3


Век назад до события в Норланде. Лагерь Карла Великого.


Вокруг развивались сотни знамен, точили мечи и топоры, ровняли оперения стрел. Лучшие кузнецы Франциана ковали без отдыха, заготавливали оружие для предстоящего сражения. Впереди, за штандартами и палатками, в не зоны досягаемости полета стрелы возвышалась могущественная крепость. Парные отряды лучников, прикрываясь передвижными деревянными щитами вели редкую назойливую стрельбу из луков и самострелов. Из бойниц иногда показывались лица, и тут же исчезали пустив одинокую стрелу. Осажденные сдерживали свой гнев — ожидали подмоги.

— Почему просто не пригрозить мальчишке расправой над его другом? — спросил Эскель, следуя за королем через палаточный лагерь.

— Ты с рождения был благочестивым слугой церкви и бога, Эскель, — ответил Карл и усмехнулся. — Всю жизнь держался в стороне от безумия варварства, ложных богов и традиций, потому не знаешь ценностей этих существ, не знаешь как они мыслят…

— Варвар тоже человек, милорд?

— Он язычник! Потому, пожертвует своим другом веруя в ложных богов, но стоит лишь посеять долю сомнения, алчности, или веры и они у нас в руках… Ты любишь бродячий театр, Эскель?

— Нет, милорд.

— Зря, друг мой. Ведь ты как раз попал на представление, — заключил Карл.

Его взгляд был тверд словно камень. Карл верил в успех. Его хитрость, острый ум и главное связь с Богом, всегда направляли действия с жестокой и верной целеустремленностью.

Впереди стоял тот самый парень в окружении Францеанских щитоносцев. Король подошёл и стал на колено, пристально посмотрел в молодые наивные глаза.

— Готов ли ты спасти свой народ, Борн Саксонский?

— Я…

— Милорд, ведь так нельзя, — молвил голос. — Это всего-лишь дитя!

В стороне стоял неприметный заросший проповедник, в чёрной потертой рясе, на его плечо была накинута кожаная сумка. Человек опирался на посох.

— Кто ты святой человек? — сухо спросил Карл.

— Фил Проповедник, милорд.

— А кто я?

— Вы… — человек склонил голову, — король, милорд.

— Ты проповедник, а я король. Ты и я собираем свою паству, у нас общая цель… Но я! её защищаю, я думаю о её безопасности каждый день! Это ясно?

— Да, милорд. Но…

— Но ты, посмел перечить королю! Эти дети выполнят свою святую миссию и тебе, священник, не придется молится за тысячи погибших воинов Господа.

Внезапно раздался чудовищный рёв. Воздух нагрелся от могучего дыхания, это знамя появления:

— Дракон! — заорал Эскель. — Приготовится к бою! Скорпионы, мне нужны скорпионы, сейчас же!

Из-за стены крепости показались огромные перепончатые крылья. Чёрный дракон, один из сильнейших представителей своего рода решил принести себя в жертву ради Ирминсуля. Великого древа силы и мудрости, центра жизни Саксов.

Разъярённый и устрашающий, своим могучим видом он повергал в ужас. Однако войско Великого — непоколебимо. Скорпионы — огромное подобие механического арбалета — мгновенно открыли огонь по дракону, болты благословляли священники наделяя оружие испепеляющим светом, ибо иначе чешую не пробить. С крепости тоже посыпались стрелы, зачарованные магами и заклинателями они с едкой магической силой разбивались о широкие щиты, обжигали тела не успевших прикрыться. Войны тех времён были полны жестокости и ненависти.

Борн и Магнус застыли, они наблюдал как люди корчатся от боли катаясь по земле, кричали и выли от мучительных ожегов.

Ударило пламя. Дракон прометнулся у припасов армии, сумел поджечь множество значимых повозок и заживо испепелил полсотни людей. Зубы хватали на лету, когти рвали людей и металл на части. Волна горячего воздуха повалили ошеломлëнных детей на землю, лишь чудом не обожгла едкой смесью. Раздался отвратительный запах жаренного мяса и страха.

Борн вскочил на ноги и со всех ног пустился к вратам крепости.

— Погоди! — крикнул Магнус и побежал вслед.

Щитоносцы хотели остановить их, но Карл не позволил. Он наблюдал как множество разнообразных сияющих дьявольских огнём стрел впивались в землю, кололи щиты, молниеносные болты бились о толстую чешую дракона, но дети, они продолжали бежать, сквозь смерть, под уверенным благословенным взглядом короля…


4



Туманные горы. У врат к бухте Рагнара.


Олаф направлял отряд. Слушал шёпот ветра, вынюхивал безопасную тропу. Он все сильнее ощущал зов земли все своим естеством. Нюх обретал способность читать запахи на больших расстояниях и он уже не раз уводил их от смерти. Местами приходилось пробираться опасными тонкими тропами, под нависшими скалами среди валунов и камней.

Рыцарь ступал следом, не оставляя парня ни на миг. История Борна не выходила у Олафа из головы, он хотел его ненавидеть, но не чувствовал к проклятому ничего.

- Он продолжает творить зло, не попытавшись искупить вину, — сказал Олаф, смотря в спину Борну.

— Он пытался. Множество раз, — ответил Ман. — Всегда искал, шёл на самых опасных тварей севера, убивал великанов и горных троллей, даже сражался один на один с зелёным драконом, а это верная смерть…

— И… как он это сделал? Как победил? — с сомнением спросил Олаф.

— Дракон сдался. Они лишились разума после Великой войны. Он просто заколол змея и ушёл. Лишенный прощения, оставленный смертью…

— Жаль. Этот человек не заслуживает Вальгаллы. Пусть живёт до скончания времён.

— Ты желаешь ему долгих лет жизни?

— В этом наше различие, рыцарь. Какие бы времена не настали, но смерть всегда была нам другом и советником. Руги, не раз повторял — "Если хочешь оскорбить человека, пожелай ему долгих лет жизни"…

Олаф остановился. Потянуло знакомым запахом…

— Рун…

Парень что есть сил рванул вперед, огибая наемниковю с ловкостью присущей лишь оборотню. Ман устремился за ним, уже привыкший к выходкам парня, он обнажил меч и не задавал лишних вопросов. Борн подал знак и наемники ускорили шаг заготовив оружия, лишь только они поднялись на пологий скалистый холм как вступили в сражение с мертвецами.

Огромное множество горожан Остары, наступали со всех сторон окружая Вара, Руна и дворфоф. Обледеневшие трупы падали со скал, вылазили из расщелин, они утомили друзей долгой погоней. И теперь, надежда на их спасение была лишь в руках Борна.

— Будем сражаться! — скомандовал Борн. — И со всей силы рассек мечем прогнившего бородатого воина.

Ударила стена щитов, полетели стрелы. Наемники отстраняли врага от группы, пока Ман и Олаф прикрывали им спины. Олаф еще был мал, но его скорость и сила вводила Демиургов в замешательство, а когти рвали мышцы ног. Вар и отряд были слегка ошеломлены, но увидев Олафа и Мана вступили в бой с новой силой.

В итоге отряды воссоединились, окружённые мертвецами они долгое время держали оборону, рассекая воинов Хель десятками, рубили конечности и головы, но постепенно подступали элитные мертвецы Храма которые сражались не хуже живых. В них чувствовалась иная сила, полная темной поглощающей жизни энергии.

— Потери! — крикнул Магнус, после того, как несколько наемников были разорваны на части на его глазах.

— Отступаем! — закричал Борн, не желая терять остатки своих людей. — Используем проверенный метод!

Далее, на запад, вела тропа между гор, идеальная своей структурой для обороны узкой шириной и гладкими стенами. Наемники отступали, вели стрельбу. Два Сакса, Хольмгардец и рыцарь сдерживали натиск.

— Еще немного! — крикнул Борн. — Позади устроим обвал.

— Что если они посыпятся нам на головы? — возразил Ман.

— Умрем, черт возьми! Что неясно?

— Ты охотился на нас, а теперь на нашей стороне? — вспылил Вар, рассекая элитного Демиугра.

— Я не на чьей стороне, Хольмгардец! Но лучше уж с вами! — парировал Борн.

Он прикрыл Вара от шустрого мертвеца, вонзив меч по самую рукоять в живот. Но Демиург не погиб, он страшно завывал и старался укусить вождя за плечо, позабыв о отсутствии челюсти. Могучий кулак раскроил слуге смерти череп и Борн продолжил бой.

— Это успокаивает! — кивнул Вар в знак благодарности. — Правда не надолго…

Бились до темноты. Изнеможение охватило даже могучего Вара. Но постепенно мертвецы захлебнулись, затерялись среди множества троп и отряд наконец подступил к вратам — высоченные скалы возвышались на окончании тропы, ранее, в давние времена они назывались "Врата к бухте Рагнара".

Разожгли костры, скрываться уже не имело смысла. Так или иначе смерть бродила рядом, а выход и цель была лишь одна. В дозор заступили самые выносливые воины и одним из них был Олаф. Ночь, словно наполняла его силой, будто и не было столь ужасного и кровавого дня. Но не мертвецы были его целью, а Борн, так же не знавший покоя и усталости, при приближении смерти, вождь будто вновь стал молодым и могучим убийцей великанов и взгляд его искоса падал на оборотня ощущая слежку. Теперь Олаф видел силу проклятия, что не давала предателю умереть…

Волчонок все больше не доверял ему и ненавидел, замечая редкие взгляды Борна в сторону Руна, и как оказалось не зря…


5


Век назад до событий в Норланде. Падение Ирминсуля.

— Еще стрел! Йоган! — заорал лучник.

Последняя стрела в его колчане метнулась с такой силой и злобой, что достигнув деревянного укрытия церковников разнесла его в щепки. — Твою мать, где тебя носит!

Но Йоган, был уже мертв. Его разорвало на части от огромного болта балисты и теперь, его заменил другой, уже десятый помощник. Пригибаясь от страха, он тащил за спиной несколько колчанов заколдованных стрел.

— Где Йоган? — спросил бородатый сакс, уставившись на еще совсем зеленого оруженосца.

— Он м-мертв, вождь… — испуганно ответил малец, пригибаясь от стрел. Его трясло словно осенний лист на ветру.

— Хорошо! Очень хорошо! Значит он уже счастлив!

Вождь, он же правитель Аслонга схватил паренька за шиворот и подтянул к себе за бойницу, как раз вовремя чтобы спасти от просвистевшей стрелы.

— Ты мне нужен! Ты понял, сынок? Умрем как подобает воинам! Но не сейчас, понял? Не сейчас!

— Да, вождь… я понял, — кивнул рассеянно парень и поправил спадающий на глаза большой шлем. Вождь легко пошлепал паренька по щеке.

— Вот так, а теперь бегом за новыми стрелами! И пусть там не мешкают… чертовы колдуны, нам нужно больше стрел!

Вождь схватил стрелу, ловко наложил на титиву, и привстал для выстрела. Замер.

— Какого…

Оруженосец, переборов страх выглянул из-за бойницы.

— Там дети, вождь! Они бегут к воротам!

— Вижу, олух! — отмахнулся сакс, наблюдая двух оборванцев, что бежали к воротам сквозь сотни падающих стрел, болтов и камней, они огибали даже адское пламя!

— Оставить стрелы, — буркнул вождь. — Открыть ворота!

Вождь вновь схватил парнишку за шиворот и хорошенько потряс приводя в чувство.

— Проведешь их к Храму. Головой отвечаешь, понял? Мы должны узнать, что там за стеной. Бегом!

Стоило воину скрыться на стенной лестнице, как вождь пустил новую стрелу и вновь замер. Его глазам предстала ужасающая воображение картина… Небеса разверзлись, и из сияющей пламенем бездны появилось несколько крылатых Архангелов — их доспехи ослепляли, а огромные мечи поражали могуществом державших их воинов. Они напали на дракона сверху, молниеностными точными ударами рубили чешую на спине великана и рев его боли разносился на мили. Последний из величайший драконов Чёрного леса умирал… Великий и храбрый…

— Родвистар… брат… — прошептал вождь, опуская лук.

Он наблюдал его последние минуты, и последний поступок достойный лишь героя. Дракон погибая устремился вниз, испепеляя из последних сил, он упал, на лагерь, желая своим телом разрушить как можно больше орудий…

Стрельба со стен прекратилась. Воины расстерянно опустили луки, пораженные жертвой дракона, в избытке чувств… по их щеками полились слезы. Нет, это не были слезы горя, лишь радости и счастья, что такое великое существо посчитало защитников крепости достойными…




В то время, молодой воин провожал детей через разбитые и сожженные улочки к храму. Лишь могущество Ирминсуля так долго ужерживало Карла, лишь его сила давала надежду на победу, и они бы победили… наверняка бы победили.

Он вёл их, а они ступали следом, поражаясь разрушением и горем что царило вокруг. Затуманенный разум Борна не видел улыбок на лицах храброго народа, его глаза накрыла пелена ужаса, он позабыл как сильны саксы перед лицом смерти…

Впереди, когда широкая улица кончалась, а ноги сами несли вверх на высокий холм, дети узрели Ирминсуль, поражаясь его величием. Не менее пятидесяти шагов в ширину и в высоту. Его кроны сияли успокаивающим иссиним цветом, а ветви расписаны рунами, что резали великаны Етуны сотни, а может и тысячи лет назад.



— Вот великая сила и защита народа саксов, дети, — сказал воин и поклонился древу. Древо защитит нас, даст веру в спасение.

Борн погряз в сомнениях, уставившись на выглядующе из под земли могучие корни.

— Может он не прав? — сказал Магнус. — Может он лжет, я не думаю, что мы должны этого делать.

— Ты… ты видел все сам, Магнус. Если бы не его доброта, мы бы сдесь не оказались.

— О чем это вы? — спросил воин.

Стоило ему обернуться как он напоролся на кинжал. Казалось бы слабая рука Борна вогнала её в живот по самую рукоять.

— Нет! — крикнул Магнус, но было поздно.

Воин упал на колени изо рта хлынула кровь. Он уставился полными удивления глазами на клинок в своем животе, желая что-то сказать, но не в силах, он лишь пускал кровавые пузыри.

— Смерть одного, спасет наше племя, — уверенно произнес Борн, с легкостью вынимая клинок.

Он уже позабыл о молодом умирающем оружиеносце оттолкнул и друга, что попытался его остановить, тот покатился по склону вниз не в силах оспорить судьбу. Борн направлялся к корню с единой целью, он смотрел глазами Карла. И исполнил то, чего король так желал.

Окровавленный кинжал из Изумрудного хрусталя легко вошел на пол лезвия в корень, парень надавил на маленький рычажок сверху рукояти, наблюдая как черная жидкость проникает по лезвию в рану, еще незная, что в этот момент он проклинает свою душу. Улыбаясь, Борн наблюдал, как обрекает свой народ на смерть…



Спустя мгновение мерцание древа утихло, превратившись в пелену беспросевтного мрака. Из коры и рун полилась гниль, она разьедала древо, убивала. Каждый из саксов почувствовал в душе острую боль, пустоту, что охватила их сердца и отобрала все силы.

И тогда, войско церкви ринулось в бой, не чувствуя сопротивления. Архангелы снесли более не защищенный силой древа ворота и тогда воцарилась смерть и мечи их окропились кровью…

Он стоял на коленях у корней погибшего народа, озаренный тем, что натворил. Никто не коснулся его, никто не сказал ни слова… Обреченный на муки и вечную жизнь…


6

Врата Рагнара.


"Я должен положить этому конец, должен…"

Борн встал. Обнажил клинок и это, стало сигналом его воинам. Они быстро столпились у вождя и это, не осталось без внимания Хранителей.

— Вы должны отдать мне книгу, — сухо произнес Борн. В его глазах загорелся странный огонек помутнения.

— С чего бы это? — возразил Вар. — У этой книги нет цены, наемник.

— Борн, ты должен остановиться, — вступился Магнус. — Вспомни старика, вспомни, что он говорил!

Борн повернулся к Магнусу, который смотрел на него, не мигая.

— Но чего стоит их затея? Мир всегда не такой каким ты его представляешь и нам ли с тобой этого не знать, Магнус! — парировал он. — Я помню, что говорил этот странный человек и помню как он нас бросил в ту кровавую метель.

— Ты не получишь книгу! — вскричал Олаф. — Только не ты.

Борн подал знак. Лучники приготовили стрелы, сомневаясь. Неужели он прикажет стрелять в детей?!

— Эй вы! Наемники… — окликнул Ман и вышел вперед. — Прежде чем вы выступите вновь за этого человека, я хочу чтобы вы знали какие муки ждут вас впереди и кто на самом деле ведет вас!

— Заткнись! Стреляйте! Положим этому конец!

— Нет! — рявкнул Магнус и закрыл грудью Хранителей.

Наемники растерянно зашептались. Борн рассердился.

— Ты вздумал перечить моему приказу?!

— Я хочу остановить это! Говори рыцарь!

— Так знайте же! — продолжал Ман. — Что вождь ваш и его помощник последние из рода саксов! И имя его Борн осквернитель, убийца своего народа и проклятый человек! И сейчас он ведет вас своими стопами!

Тишина, ее нарушал лишь рев вновь приближающихся мертвецов.

— Это правда? — процедил Ральф. — Ты и есть тот самый проклятый убийца?

Борн вздрогнул, будто от озноба и на какое-то мгновение показался бледным и усталым. Но тень усталости исчезла так же быстро, как появилась.

— Да это я, — подтвердил сакс. — И что с того? М? Вы дали мне клятву верности! Эта книга снимет мое проклятие! И сделает из вас нечто большее чем вы есть, дурни!

— Мы дали клятву Борну Убийце Великанов, великому воину и вождю, — возразил седой наемник. — Но мы не мясники и не режим детей. А ты лжец, который обезумел, от призраков, что преследуют тебя всю жизнь. Мы отверженные богами и всеми силами наших земель, и теперь ты хочешь отобрать и наши души?

— Как ты смеешь! — Борн вытянулся во весь свой немалый рост и направился к воину, но его путь преградили другие.

— Нет, Борн, — буркнул Магнус. — Пора положить этому конец. Боги вновь ведут нас, дабы искупить вину, книга должна достичь цели!

— Ты хочешь отправить книгу за чертов океан?! Эти безумцы хотят умереть на краю мира. Как нам это поможет, брат?

Борн яростно сжал клинок теряя рассудок. Вот-вот он вступит в бой, с кем угодно, лишь бы утолить бушующий в душе гнев. В этот момент, Рун подошел к нему, настолько тихо и спокойно, что вождь растерянно сделал шаг назад. Олаф хотел помешать, но заклинатель не позволил, остановил волчонка уверенным жестом. В его глазах сияло белое пламя, точно также, как в руках старого знахаря, словно голубое сияние в кроне древа Ирминсуль, этот свет пугал Борна до дрожи.

— Кто ты… — процедил он, сквозь стиснутые зубы.

— Я то, что никогда не будет тебе подвластно, — отвечал Рун. Его голос был настолько могущественный и великолепный, что у каждого из присутствующих по спине пробежала дрожь.

Борн без сил упал на колени.

— Прочь с моей головы! Прочь… Оставьте меня!

— Он сошел с ума, — сказал Грюн.

— Да и черт с ним! — рявкнул Утер. — Нужно уходить. Слышите? Они уже рядом.

— Я останусь с ним, — сказал Магнус и достал топоры из за пояса. — А вы уходите.

— Нет! — рявкнул Борн. — Ты тоже Магнус… уходи… Ты слишком долго нес эту ношу. Дальше я пойду один. Я задержу их, насколько смогу.

— Я…

— Нет! Живо! Убирайся…

Глава 18 Фьорд Рагнара


"Только мертвые увидят конец этой войны" — Платон.

1


Если взглянуть на Фьорд Рагнара со стороны, то увидишь, что он окружен высокими скалистыми горами с которых ниспадает множество водопадов, над водопадами застыли легкие дымки тумана, а берег усыпан мелким белым песком. Но молодой, изучающий мир взгляд Руна восхитило море, бескрайнее и могущественное оно простирается в оттенках ярко-синего и изумрудно-зеленого цвета, тянется между гор и раскрывается за ними, по горизонту. Даже Олаф, не имея души художника, лишенный чувства познания глубин сотворения и красоты мира восхитился, и чувствуя глубокую связь вдруг воскликнул:

— Я ведь говорил тебе, Рун! Говорил, что мы достигнем моря. Оно внутри нас, течет по нашим венам. Я знаю, я видел его глазами предков, тысячи раз!

Когда Хранители и наемники преодолели врата Рагнара и подступили к фьорду, начался долгий и жестокий бой, который, после, многие историки именовали началом второй Великой войны или первой Битвой Трех, где вступили в бой три стороны, за Великий Гримуар Гальдрброк.

Мертвецы сотнями наступали через горы, пещеры и перевал. Теперь, волновало лишь одно — прибудет ли корабль к нужному часу? или весь отряд ждет конец, в бухте, что носит имя легендарного воина севера.

Хранители и наемники, организовали оборону полукругом у самого моря, лишенные возможности отступить. Песок замедлил мертвецов, рассыпал на мелкие отряды, мешал собраться в кулак, но лишь на время.

Они мчались вниз по тропе, горя диким желанием уничтожать. Мертвые, были столь переполненны гневом и ненавистью, что натыкались на каждую каменную глыбу, что оказалась у них на пути. Они ревели и выли в своей ярости, эту ярость, для падших могла даровать лишь Хель. Другие были мрачны, пугающе тихи, вся их энергия сдерживалась и бурлила, они лишь трещали гниющими костями, кто-то скрежетал волочимой по земле сбруей. Не было никакой стратегии, никакой попытки защитить себя, никаких призывов к атаке. Лишь волна шипящей смерти…

Позади показался корабль, и путники радостно вознесли мечи.

— Они плывут! — закричал Белегар. — Оттесним Хель от берега!

— Неплохо бы отсечь голову змеи, — заметил Ман.

— Среди мертвых все равны, а та кто ведет несмерть, находится слишком далеко отсюда, — сказал Рун. Он знал, она способна говорить через своих слуг, управлять, смотреть их глазами, но тело богини находится в Черном Храме.

Наблюдая за этой волной, Олаф, больше всего боялся за Руна — друга и брата, которого он потянул на это, опаснейшее приключение. У Олафа душа ушла в пятки, но не от страха за себя. Он боялся того, что случится потом — не за Хранителей, поскольку их судьба была уже предрешена, а за наемников. Он не мог представить себе четко этот момент. Возьмут ли их с собой? Или придется сражаться и с ними? А может и вовсе сражаться будет не с кем. Ему понравились эти воины, он видел в них себя, они всего-то были потеряны в этом мире лжи, он не желал наемникам смерти.

Тут налетела первая волна. Охваченный радостью от увиденного корабля, хранители вступили в бой с решимостью не знавшей себе равных. Вар и Ман рубили на ходу, мертвецы даже не успевали остановится, в глупости своей открываясь для каждого удара. Наемники принимали на щиты, наступали, теснили врага, а дворфы следуя за ними добивали барахтающихся в песке искалеченных трупов.

Вдруг ужасный грохот со спины свалил их всех с ног. Поднявшись, они все обернулись назад и посмотрели туда, где должен был быть спасительный корабль.

Море словно взорвалось. Ледяная глыба, как в Остаре, рухнула с неба в море, подняла жуткую волну, перевернула драккар и заморозила вокруг огромное пространство. Ужасное зрелище пробрало до костей, все моряки оказались подо льдом, они тонули без надежды на спасение, множество рук стучали, пытались спастись изо всех сил, пробить лед… но тщетно. Постепенно шум угасал… Рун взглянул вверх, на холме, между столбами врат Рагнара стоял тот самый жрец, что убил Сержанта. Его посох был вознесен к небу… Хранители не могли поверить в случившееся, неужели все, через что им пришлось пройти было напрасно? Неужели Хель не остановить? Рун в это не верил, пусть он вновь слышал ее шепот, пусть она осквернила сердца болью и горем… Он верил, как Олаф, он все еще верил, сам не зная во что…

Мертвецы зашумели и в их толпе поднялся восхищенный рев. Они продолжили свой бег навстречу к бойне, но подойдя близко к отряду остановились мертвой рычащей стеной. Вперед вышел Сержант, смерть выбрала его в качестве глашатая:

— Вам не нужно бояться меня, вы должны восторгаться, вы, поклянитесь в преданности мне! — прокричало существо, чей голос отдавался эхом даже в костях, этот голос, был голосом смерти.

— Я Хель, королева мертвых, та, кто была с вами с самого начала и станет вашим вечным концом. И теперь я с вами, ведь сочла вас достойными своей Великой цели. Вы сражались изо всех сил, вы держались слишком долго. Все, что вам осталось — это присоединиться ко мне и затем угроза исчезнет.

И послышался вой. Двигаясь осмысленно, но с ужасно неспешной скоростью, мертвецы, подчиняясь голубому пламени в их глазах расступились. Они освобождали дорогу огромному мертвому волку, рядом плелись обычные волки, тихие и спокойные, их морды не выражали каких-либо чувств. Они были так же слугами смерти и Олаф насчитал, что, по крайней мере, четыре десятка волков было готово ринуться в бой.

Хранители не могли устоять пред такой мощью. Поток мертвецов и воющих волков заполнял берег, некоторые начали вопить и трясти оружием.

Вар опустил взгляд, сделал глубокий вдох. Гнев и ярость, которые охватывали его в прежней гуще битвы, были ничем по сравнению с тем, что он чувствовал теперь.

Так вот какой была зловещая цена его скитаний и мести. Не его жизнь, но жизнь его друга. Того, кто заботился о нем, учил и поддерживал его. Он склонил голову, не желая видеть могучего Фара таким, его старого друга, вожака волчьего племени Хольмгарда…

Он быстро поднял глаза…

Словно освободился от оков, чтобы явиться перед смертью в истинном обличии.

Вар выпрямился и сделал несколько нетвердых шагов к волку, его рука, бросила на снег запачканый черной кровью клинок. Его пробил холод, заставляя плечи затрепетать, распространяясь по телу и приходя в сердце. На мгновение нахлынула боль, и он знал знак тревоги, но вдруг все стало в порядке. Все было как надо; Он освободит то, что так долго сдерживал в себе, что так долго стремилось на волю, теперь в этом есть смысл, теперь, пусть чертов охотник его сыщет…

С криком восторга он воздел руки, взирая на свое перевоплощение с горячей гордостью. Он даст своим друзьям шанс скрыться — он, Варус Беорн, и славная сила духа леса стала вновь частью его, как разум, сердце или дыхание, и он обратился в могучего исполинского медведя.



Вар налетел на волка с яростью и ревом заглушая все вокруг. Могучий удар отбросил Фара куборем назад, превращая попавших под его тело мертвецов в кровавое месиво. Медведь стал рвать и метать разбрасывая целые группы воинов Хель в разные стороны.

— Уходите! — взревел медведь. — Пробивайтесь на юг, к тропе!

Олаф, знающий о метке Вара поспешил к нему, его сердце охватил страх за друга.

— Олаф! — Ман схватил парня, со всех сил не давая ему вырваться. — Мы сделали все, что могли и… Мы больше не можем сдерживать их натиск! Он жертвует ради нас!

Олаф согласился бы с ним, он же все знал и понимал так же хорошо, как и остальные. Но он не мог принять еще одну потерю. И чтобы удержать молодого волка пришлось приложить все силы дворфов.

Вар быстро вошел в ритм и начал шинковать нежить. Его когти секиры. Одним ударом он разрывал по пятерке трупов, а то и больше. Волков, что старались напасть сзади и со стороны он хватал могучей пастью и с хрустом перемалывал кости. Но Фар наконец налетел в ответ. Его пасть сомкнулась на плече медведя. Другой ритмичный удар вновь повалил друга. Все они падали возле него, он пробивал себе путь через них, и позади него росла груда гниющих тел. Один раз, когда он замер в поиске своего следующего противника, он заметил уставившегося на него Руна. Его лицо выражала благоговение, но также шок и… ужас? Только в резне он мог излить свой гнев. Но время поджимало.

Поднялся ветер и пошел снег, густой и тяжелый. Вар, казалось, способен победить их всех, один. Вновь и вновь лапы находили свою жертву, и все больше мертвых падало замертво. Но Фар не отступал и Вар не мог из-за жалости нанести последний удар, он жалел своего друга… Но зачем? Он ведь мертв! Вар это знал и потому все же решился, он позволил волку вцепится в его лапу, больно, Вар взревел, дал себе толчок гнева и другой лапой придавив Фара к земле перекусил хребет.

Конечно это был не конец, он видел как друзья тащат кричащего Олафа, как они пробиваются сквозь толпу трупов, он знал, их ждет успех.

— Архангел, ты трус! — закричал Вар, собственный голос, легко перекрывший вой ветра, показался ему незнакомым. — Выходи и покажи себя! Я жажду боя с тобой!

И охотник появился, еще громаднее, чем его помнил Вар при последней встрече, злобно ухмыляясь и глядя на Беорна. Он распрямился во весь свой внушительный рост, его крылья забились об воздух, его копье древком ударило в землю. Вар не хотел ждать, он знал ему уже не уйти от метки.

Вар пытался, из всех сил пытался побороть страх, но тщетно, он и на сей раз не был готов к появлению своего рока. Нет, это был не его страх, ведь Вар не устрашим, это сила которой владел Архангел, она опустошала, вернула его в человеческое обличие, заставила пасть на колени.

— Так ты все-таки решил заплатить жизнью ради своих друзей, как и предсказывал Властелин. Ты сильнее, чем я думал. Но ты погибнешь, как и все они.

Слова были услышаны Варом, он боролся что есть сил. Архангел откинул назад свою сияющую голову и рассмеялся. Но все же Вар взглянул на своих друзей, они удачно пробивались к южной тропе, у них был шанс…

— Нет, Дух леса. Там их поджидает раб Анри. Так или иначе вы все умрете.

Вар почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Анри… как он мог забыть… Но… как это может быть? Или это последняя уловка Архангела? Чтобы как можно больше испугать жертву?

Архангел злорадствовал, упиваясь замешательством Вара.


Он занес свое копье для смертельного удара — копье, что убило множество подобных до него…

…И промахнулся.

За миг до удара, из толпы окружающих, собирающихся в новую силу мертвецов появился человек, он в один прыжок оттолкнул Вара и спас ему жизнь.

Пылающие глаза Архангела расширились.

— Что? Ты?

Борн поднялся на ноги, поправил наплечник и сжал по крепче рукоять меча. Двух мечей. В его руке воспылал клинок Вара, жарким пламенем разгоняя мороз. Пылающий и Разящий подчинились вождю, на них засияли белым светом руны.

Вар взглянул на свой меч, он не мог поверить… перевел взгляд в сторону тропы, он смутно видел что там происходило, но знал, здесь не обошлось без силы Руна. От изнеможения мир вокруг поплыл…

Архангел ухмыльнулся. Зря. Могущественный Разящий метнулся вперед. Охотник был захвачен врасплох, но лишь на мгновение, после которого он пришел в себя как раз вовремя, чтобы отклонить удар. Он метнулся в сторону, его огромные крылья создали резкий порыв ветра, который растрепал грязные волосы Борна, но не нарушил его равновесия и не снизил его скорость. Наемник нападал снова и снова, его разум был холоден, он был быстр и смертелен, как бог, меч Вара еще больше пылал от рвения.

Борн жаждал мести, за жестокий обман, за зло, что он сотворил уверовав в добро еще мальчишкой и он намеревался ее получить. Два меча работали так быстро и смертельно, что ни доспех, ни божественное мастерство не способно было уберечь его от остроты и огня. Борн истязал его доспех и плоть, изматывал, пока не наступил момент, когда был нанесен смертельный удар. Борн ощутил, как этого требует его душа, почувствовал ее жажду; он издал клич, прочертя Разящим и Пылающим сверху вниз, и лезвия оставили на Архангеле две ужасные раны…


2


В то время, на южной тропе, двигаясь по узкому берегу, друзья уже не верили в то, что Вар мог остаться в живых. Их взоры, перекрывали заполонившие все вокруг мертвецы. Олаф был просто в ярости, он бросался на неуклюжих мертвецов и рвал их острыми как бритва когтями, рвал, пока Магнус или Ман не отрывали волчонка от жертвы. Душу Руна поразила боль, она даже заглушила шепот смерти, все что он мог это вознести молитву Уру, в надежде, что тот даст Вару еще сил, даст надежду на жизнь. Магнус, прикрывая тыл, пока Ман и остальные зачищали путь чувствовал их горе утраты.

— Он пошел на смерть как настоящий воин, парни. Что может быть достойнее в этой жизни?

— Все должно было быть не так! — прорычал Олаф. — Мы были так близко! — в бешенстве, которое он так долго старался сдержать, все же остался ясный взгляд.

Волчонок вдруг замер, прижал уши.

— Там! — указал он на пятно, что стремительно приближалось под высоченными скалами. — Корабль!

— Мать моя горгулья, и вправду… — подняв брови поддержал Белегар и раздавил прогнивший череп Тамплиерского воина.

Корабль приближался столь стремительно, что казалось будто ему и вовсе не нужны гребцы, словно он сам стремится вперед, подгоняемый неведомой силой. Но нет, там были воины, множество воинов, а на носовой части драккара стояла дева в доспехах и мускулистый бородатый воин. Рыжебородый указывал рукой, немного далее от группы, на удобное место для пристанища корабля.

— Вперед! — крикнул Ман, сея смерть мечем быстрым словно молния. — Нужно зачистить тот берег!

Это стоило усилий. Наемники потеряли еще нескольких бойцов, их осталось всего лишь горстка, горстка лучших, а те что погибли восстали и вновь погибли от топоров дворфов.

Хорик был в замешательстве. Наемники? Рыцарь? Дети?

— Что черт возьми тут происходит? — буркнул он.

— Высокий наверняка предвидел это, — сказал Хильда. — Мы должны помочь им отец, а после разберемся.

— Хорошо. Смотрите в оба, убивать лишь мертвецов, — отдав приказ Хорик обнажил клинок, ему все это не нравилось, но он должен был решать на ходу.

Корабль пристал к берегу и викинги сразу вступили в бой, метали копья, топоры и стрелы. Рун и Олаф поразились их мастерством, опытом предков. Викинги быстро зачистили берег, устроили оборону, и Хорик недоверчиво осмотрел повергнутый от изнеможения отряд, омытый черной и алой кровью.

— Где книга? — грозно произнес он.

— Она у меня! — ответил Рун.

— Хорошо. Пожалуй у меня слишком много к вам вопросов, но я задам их после, прежде, нам стоит убраться отсюда…

— Ты в этом уверен, язычник? — послышался знакомый и довольно не приятный голос. — Ты точно знаешь, что способен покинуть это место?

Анри и его рыцари показались словно из неоткуда. Стоя стеной напротив викингов Хорика. Анри бросил на снег сияющий драгоценный камень, его сияние быстро иссякло.

— Какие только вещички можно найти в карманах дохлых жрецов! Камень невидимости оказался крайне полезным.

Хорик презрительно фыркнул.

— Все, на что ты способен, это обдирать бедняков и мертвецов, Палач.

— Настало время отдать мне еще одну вещь, — Анри обнажил клинок, — она очень мне пригодится.

Отряды приготовились к бою. Ненависть между рыцарями и викингами бурлила, кипела словно вулкан, желая вот-вот взорваться с могучей силой. Хорик знал на что способен враг, силы были равны, но сам Анри, был куда опаснее любого воина. Наемники и Хранители сражаться не могли, у них попросил не было сил, но Ман, вышел вперед направив клинок на Анри.

— Я буду сражаться с тобой.

— Ты?! — Анри расхохотался словно ума лишенный. — Отступник? Ты предал своих братьев, предал бога и церковь! Я изрублю тебя на части! — Анри яростно осмотрел стоящих за Маном воинов. — Наверняка они осквернили тебя своей дьявольской магией, сражаться со мной! Глупец… Хотя нет, погоди, ты тот самый парнишка, который учился у Фила Проповедника, того самого изменника. Тогда я пощадил тебя, но ты пошел по его стопам, я убью тебя так же как и его! Но сначала отрежу твой наглый язык.

— Отойди, он мой, — сказал Хорик, поравнявшись с Маном.

— Нет! — отрезал Ман. — Никто из вас не способен победить его. В этом его сила. Только мой меч способен сразить Палача света.

— Но ты лишен сил! Он убьет тебя и глазом не моргнув.

— Это не совсем так… — послышалось за спиной.

Рун вышел вперед, его руки сияли светом. Он коснулся руки Мана и свет охватил все тело рыцаря, засиял даже его меч.

— Спасибо, — кивнул Ман. — Спасибо за все, Рун.

Лицо Анри покраснело от злобы и ненависти.

— За Одина и север! — крикнул Хорик и отряды помчался навстречу друг с другом.

Отряды сомкнулись с ревом и криком. Рубили неистово, желая убить. Каждый сражался отменно в тот день, каждый был достойным в битве.

Ман и Анри скрестили мечи. Грандмейстер, не знавший себе равных, соскучился по хорошей дуэли и Ман его изрядно веселил. Конечно он не верил в то, что Ман способен победить, он играл с ним смеясь, парировал удар за ударом.

— Ты всего-лишь адепт, изменник. Ты не достоин своего меча! — бросил он смеясь, и вновь провалил удар.

— Я тот кем меня создали. — отвечал Ман. Голос был ясен, чист и полон ненависти, он яростно продолжал сражаться. За друзей, за Олафа, за Руна, за старого Фила.

Анри едва успел поднять Пожирателя сердец, чтобы отразить им могучий удар. Он взмахнул клинком и легко отмахнулся от второго, словно от назойливой мухи. Улыбаясь, Анри взмахнул мечом над головой и перешел в наступление. Он был удивлен скоростью Мана, но больше не допустит такой ошибки.

И все же Анри признал, парень не промах. Еще бы несколько десятков лет… и возможно, он смог бы потягаться с самим Палачем. Но он не проживет столько лет, даже минуты.

— Подумал бы дважды, прежде чем сражаться со мной, адепт, — сказал он, смеясь. Он желал раздразнить Отступника. Он упивался от наслаждения, повергая язычников и их друзей.

Битва вокруг кипела, то и дело мечи сыпались по щитам и шлемам, а топоры и секиры вспарывали кольчуги. На мгновение сражение двух рыцарей прервалось, Анри пришлось сразить нескольких викингов, с легкостью присущей его опыту и силе он отрубил их бренные головы. Ман не желал убивать бывших братьев, он лишь парировал удар одного из рыцарей и пнул его обратно, в гущу боя.

— Твой меч, он больше не будет кормить тебя, убийца.

Анри странно передернуло. Он давно позабыл переживания о своем мече. Он всегда старался избавиться от мыслей об этом, когда они забредали в его сознание. Это и вправду так? Откуда он знает?

Анри ловко описал дугу, ударил сверху, потом снизу. Изящно и легко, десятки лет отрабатывая удары, он играл своим мечем, этот меч, он был всей его жизнью… и даже больше… Он нанес поражение изменнику, полоснул по груди, Ман вскрикнув отступив под ударом, не смертельно, но знаменуя его кончину.

— Ты умрешь от множества ран, будешь просить о пощаде…

Анри напал. Но Ман крепко помнил уроки Старшего мастера и особенно один трюк запомнился ему навсегда. Удар был до невозможности быстрым, концентрация энергии и ловкость сделали свое дело. Даже свет Руна, что окружал клинок Мана воссиял столь сильно, что на мгновение ослепил обоих бойцов.

— Мой меч… — растерянно произнес Анри, уставившись на обломок. — Ты сломал мой меч…

Ман, держась за кровоточащую грудь, ухмыльнулся.

— Этому приему научил меня Старший мастер. Он говорил, что у каждого меча есть свой изъян, как и у хозяина, — Ман стал наступать, узрев в глазах Анри нотку страха. — Старый Фил, тот, которого ты казнил много лет назад, однажды сказал мне, что твой изъян находится в мече, он волшебный, ведь ты всегда пользовался тем, против чего боролся… потому столько лет ты был молод и безнаказанно творил зло… Настало время напомнить тебе, что ты тоже смертен.

Ман взмахнул мечем и отрубил выставленную вперед руку Анри, а после покончил с ним, проткнув его до самой рукояти. Он взглянул на его быстро стареющие черты лица, в стеклянные мутные глаза и резким движением вернул меч, Грандмейстер, высахая на глазах рухнул на спину.

Пораженные смертью своего господина, Храмовники начали слабеть. Один за другим, они принялись беспорядочно отступать, но не сдавались, бились до последнего. Ман не желал им смерти, он хотел бы заставить их отречься от клятвы данной ордену, объяснить то, что он осознал, но они дали клятву, и никогда не поверят ему, изменнику и убийце Грандмейстера.

Неожиданно, воины Хорика прекратили натиск.

— Стоять! Прекратить бой! — заорал Хорик. — Отступаем! К кораблю!

Ман, сразу понял в чем дело. Мертвецы вновь стягивали силы, окружали в кольцо, пробивались между отрядами и быстро окружили рыцарей, так и не дав им возможности отступить. Мертвецов было так много, что они с легкостью расправлялись с остатками рыцарей и из-за толпы гниющих ревущих трупов, доносился холодящий жили крик умирающих людей.

Рыцарь хотел помочь им, но здравый смысл взял верх, их уже не спасти. Он стал пробиваться к кораблю, по пути помогая другим воинам.

— Отступаем! Никого не оставлять! — кричала Хильда.

Ловкая и быстрая она уже была на корабле, помогала затащить раненных и убитых, викинги не желали оставлять своих людей для пополнения воинства Хель. Рун, Олаф, Магнус, наемники и дворфы все слаженно помогали ей в этом деле, стремясь как можно скорее убраться от берега. Они боялись даже не мертвецов, а жреца, что погубил другой драккар, но он, к счастью так и не появился. Весла со всей силы ударили по воде, Хорик, на месте кормчего повернул корабль к открытому морю. Им удалось, они выжили…


3

Берег неподалеку от фьорда Рагнара.


Корабль пристал к берегу неподалеку от фьорда. Место было удачным, здесь, жрец или отряды мертвецов не могли заметить драккар из далека, ведь берег порос густым хвойным лесом. Нужно было проститься с погибшими и решить важный вопрос — что же делать дальше?

Хорик и Хильда внимательно слушали историю Руна и Олафа, доверяя лишь этим двум, совсем молодым северянам. Высокий намекнул, что говорить следует с носителями книги, и ярл, решился доверится словам Хранителей.

Рун рассказал, как книга попала им в руки, как Олаф случайно повстречал Вара и дети совершили побег. Описали долгий путь до Остары, не пропустив бойню у Храма, и как речной город погибал лишенный надежд. Олаф же, поведал о своем превращении и способностях Вара и дворфов, как долго они пробивались по пещерам, потеряли Фауста, повстречали Мана и ведьму Эо, как тьма поглотила ее и наемники стали на их пути.

Хорик слушал долго, взвешивал каждое слово.

— Где же эти двое? Борн и… Вар? — спросила Хильда.

— Погибли, — ответил Магнус, с печалью в глаза. — Погибли, как воины.

— Ты и твой дружок… — обратился Хорик к Магнусу, — сказать честно, я от вас не в восторге, но если эти парни говорят правду, то возможно, ты будешь жить.

— Спасибо и на этом, Хорик. Мы у тебя в долгу. Старик, что превратился в ворона, наверняка предвидел это, думаю мы на верном пути искупления…

— Старик, что превращается в ворона? — изумилась Хильда.

— Да, — подтвердил Магнус. — Вы тоже знаете его? Смердящий и невысокого роста, но магией владел столь древней, что в миг излечил на мне смертельную рану!

Магнус указал на порванную кольчугу.

— Нет, наш был высокий, в черном балахоне. Он так же владел, как мне показалось очень древней и сильной магией…

— Хугин и Мунин… прошептала Хильда. — Вороны Одина. Значит все отец мог остаться в живых.

Хорик задумался.

— Мы не знаем наверняка, но даже если это так, драккар с воинами знавшими путь до Винланда уничтожен. Как теперь доставить книгу?

— Мы должны плыть туда сами, я уверен, книга желает этого, она должна нам помочь… — твердо сказал Рун.

— За океан? Вы храбрые парни, но это путешествие наверняка обречено на провал. Мы понятия не имеем куда плыть! Это самоубийство!

— Парню стоит доверится, Хорик! Он знает больше чем ты можешь себе представить, он несет свет.

Викинги схватились за мечи, Хильда в миг направила стрелу на голос. Из-за мерзлых кустарников показался Борн, на его плечо опирался Вар, они медленно ступали как ощетинившейся оружием группе.

— Ты?! — удивился Хорик, не опуская меча.

— Вар! — воскликнул Олаф. И бросился вместе с Руном помочь поддержать обессилевшего воина.

— Вы ведь сказали, что они погибли, — бросила Хильда, неуверенно опуская лук.

— Боюсь мое проклятие еще не снято, принцесса, — ухмыляясь пробубнел Борн, он передал друзьям Вара и они помогли ему усесться подав глоток свежей воды.

— Ты заслуживаешь смерти! Не более! — рявкнул Хорик.

— Знаю, но ворон сказал, что — даже такие как я что-то могут предложить богам. И я намерен узнать, в чем их замысел.

— Значит, Мысль и Память собрали нас здесь по своему замыслу, — опуская меч пробурчал Хорик. — Теперь я понимаю, какой путь они выбрали для меня. Но север, Норкаль, как я могу оставить свои земли. Если только…

— Да, отец, я останусь, и буду оберегать нашу землю как велел Высокий.

— Епископ рано или поздно придет в Норкаль, Хильда. Он не станет церемонится и сделает все, лишь бы победить.

— Значит я должна уберечь наш народ, найти выход. Это моя судьба отец, я напишу ее историю деяниями, на которые меня наставляют боги.

— Я и Магнус, мы останемся и поможем твоей дочери, Хорик, — сказал Борн. — Клянусь своей надеждой на спасение души, я не подведу будущую королеву.

— Оставить мою дочь с тобой? Ты свихнулся?!

— Он прав, отец. Я вижу в этом смысл, он хочет искупить вину, его способности смогут более чем пригодится.

Хорик недоверчиво посмотрел на Борна и его людей. Ему больше хотелось просто убить их… но он поверил дочери, он обещал.

— Будет по твоему, дочь. Я держу свое слово. Я отдаю тебе власть, титул и землю и благословляю твое правление, как отец, и ярл Норкаля. С этого момента, лишь тебе вершить свою судьбу.

Они крепко обнялись. В этом объятии была глубокая горечь, ведь возможно, они видятся в последний раз…

Теперь Хорик знал что ему делать, впервые за долгие годы мрака, опустившиеся на его земли. И хоть путь, еще был покрыт туманом, а великие битвы и свершения скрывались впереди, Хорик знал и верил.

Каждый знал свой путь, и уверенно шагал навстречу вновь рождающейся судьбе. Гордо реял парус викнига, вновь подгоняемый божественным ветром, и уверенно смотрели ему вслед оставшиеся на берегу. Одним и другим предстоял долгий и опасный путь, сквозь горе, смерть и победы, но лишь идущий осилит путь…

Эпилог. В окружении смерти


Епископ не мог пропустить столь славную победу. Как же долго он ждал, копил силы, чтобы навсегда покорить север, заковать в кандалы своих врагов и наконец достичь большего. Он желал показать церкви и богу на что в самом деле способны его амбиции!

Его армия пробиралась лесами и морем. На подступах к Норкалю он уже предвкушал победу, зная, чувствуя, что Ролло мертв, а Хорик не в силах справится с его огромным войском. Совсем скоро, его власть расскинется за пределы Норкаля, захватит весь север, а дальше… возможно… покорит весь мир?

От раздумий и внутреннего ликования его разбудил крик быстро приближающегося разведчика.

— Господин! Господин!

— Чего орешь! Говорит немедля в чем дело!

— Господин… там… — заикаясь пробубнел разведчик, он настолько боялся гнева епископа, что и вовсе потерял дар речи.

— Уйди с дороги! Я сам взгляну!

"Что еще привидилось этому олуху"! — с насмешкой подумал Арьен.

И он увидел, что его передовые отряды столпились на холме, с раскрытыми ртами. Епископ нервно пришпорил коня, взобрался на верх и застыл.

Город… Норкаль, он пылал… но что же…

— Мертвые! Мертвые! — заорал другой разведчик отступая из леса на холм. Они медленно плелись за ним, все больше прибавляя в численности, с жутким устрашающим завыванием..

Епископ застыл. Ярость, недоумение, злоба, даже страх, все перемешалось в его голове не давая возможности пошевелится, сказать хоть слово.

— Арьен! — крикнул лорд Имрик и привел епископа в чувство. — Что будем делать?

— Отступать… — прошептал он, не долго думая. — Все отступать!

Она потеряла свой шанс, истратив множество сил ради этой книги. Если бы ее тело, могло вновь двигаться, если бы плоть подчинилась ей, она бы умертивала все на своем пути, от ненависти и злобы.

Но она остыла, ведь это ее натура, холодное, вечное, мертвое спокойствие. Есть множество путей, есть множество знаний и она не упустит момент. Пока они вернуться, она накопит сил. Ее армия сеет смерть и разрушения, растет и набирает множество сторонников на свое пути. Она лишь проиграла битву, а не войну, и теперь, наблюдая пылающий город глазами своих слуг, она готовится к новым этапам войны…

Больше книг на сайте - Knigoed.net


Оглавление

  • Пролог Гальдрброк
  • Глава 1 Невольники
  • Глава 2 Первый шаг
  • Глава 3 Вар Дух Леса
  • Глава 4 Туманный лес
  • Глава 5 Ярлы
  • Глава 6 Мыс Хугина
  • Глава 7 Черный Храм
  • Глава 8 Добро пожаловать в Остару
  • Глава 9 Очищение
  • Глава 10 Рун Заклинатель Ярости
  • Глава 11 Знахарь
  • Глава 12 Дух Волка
  • Глава 13 Борн Убийца Великанов
  • Глава 14 Йормунганд
  • Глава 15 Ман рыцарь Храма
  • Глава 16 Перевал Алтарей
  • Глава 17 Падение Ирминсуля
  • Глава 18 Фьорд Рагнара
  • Эпилог. В окружении смерти




  • «Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики