Птичка в клетке (fb2)

- Птичка в клетке [СИ] 280 Кб, 68с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Дина Илина

Настройки текста:



Дина Илина Птичка в клетке

Глава 1

В омут ее глаз

Прямо с головой,

В жизни первый раз

Он потерял контроль…


Он

Она стояла немного в стороне от остальных девушек. Нервничала, чувствовала себя неуютно, это бросалось в глаза. Постоянно одергивала короткую юбочку и подтягивала спадающий, готовый ненароком оголить шикарный бюст, топ.

Ее лицо напоминало произведение искусства. Природа не поскупилась и щедро одарила девушку пушистыми смоляными ресницами, огромными голубыми глазами, тонким аристократическим носиком и пухлыми по-детски губами. Я уверен, что любой мало-мальски уважающий себя художник отдал бы любые деньги за возможность запечатлеть лик прекрасной девы на холсте, а скульптор отрубил бы себе ногу, лишь бы заполучить в натурщицы. Она без вопросов могла бы стать одной из ангелов Victoria’s Secret, но стояла здесь, в сауне «У Ашота», в окружении жриц любви. Я, конечно, утрировал, но незнакомка действительно была красива и юна, и едва ли ей исполнилось восемнадцать…

Во мне закипала злость…

«Ну, почему, почему, этими милые, маленькие девочки выбирают эту профессию?»

Конечно, когда у них спрашиваешь, то они, как под копирку рассказывают про свою нелегкую судьбинушку. Мама, папа пили, денег не хватало, кушать хотелось, образования не получила, вот и пришлось зарабатывать всевозможными способами.

«Не верю!» — хочется процитировать Константина Сергеевича Станиславского.

Есть куча профессий, куда их могли бы взять и без образования. Кассирами, например, в огромные сетевые магазины. Да, это адская работа, но все же не телом торговать. Полы мыть, наконец, не официально даже школьниц берут, какая-никакая, а подработка…

Но, нет, им денег хочется сразу и много, и они готовы на все, оправдывая себя сложной жизненной ситуацией.

И вот одна из таких представительниц древней профессии стояла напротив меня и смотрела своими огромными оленьими испуганными глазами, как будто не понимала, каким ветром ее сюда занесло. Белокурые волосы струились по спине до пояса, ну, прямо не проститутка, а ангел, спустившийся с небес.

Мой детородный орган отреагировал на это чудо природы определенным образом. Давненько со мной такого не случалось, ведь я уже пять лет состоял в отношениях с одной-единственной девушкой и на других не обращал внимания. Лиля устраивала меня полностью и в быту, и в постели. Или я так думал?

Эта белокурая красотка пробудила давно забытые страсть и желание, затмевающие рассудок, когда хочется прямо здесь и сейчас, когда пелена на глазах и пульс учащается. Мне нужна была она немедленно, сию секунду, я поплыл, потерялся, не видел никого вокруг, даже забыл, по какому поводу собрались с мужиками. Никогда еще со мной такого не случалось, возможно, что-то подобное происходило в юности, но вряд ли, я бы запомнил.

— Крайняя слева — моя, — коротко оповестил приятелей о своем решении.

— Ого-го, Вадим, так бы сразу, — произнес Серега, мой близкий друг и по совместительству правая рука в бизнесе, при этом одобрительно похлопав по плечу.

Вся компания обернулась и оценивающе посмотрела на пришедших жриц любви.

— Вот это конфетка, понимаю тебя, Вадюх, — отозвался Вован, еще один мой товарищ. — Я бы сам ей вдул по самые…

Договорить ему не удалось, я врезал в челюсть коротким быстрым апперкотом. Сам не понял, как это произошло, сначала сделал, а потом уже подумал…

— Эй, ты что, рехнулся? Или виски перепил??? — заорал Вовчик. — Из-за проститутки на друзей попер?!

Он вскочил, опрокинув при этом стул. Красный, как рак, с раздутыми ноздрями, Вован напоминал быка на корриде, готового броситься в бой, но не на красную тряпку, а прямо на тореадора. Но я даже бровью не повел, только вот раздосадовано вдохнул и показал рукой ему сесть.

Не сдержался ведь, потерял самоконтроль, стал забывать полученные практики. Он был здоровее в два раза, но все равно меня боялся. Я долгое время жил в тибетском монастыре, познавал и впитывал различные методики. Много чему пытался научить меня наставник, но больше всего я преуспел в Маг Цзале — древнем тибетском боевом искусстве.

Об этом я мог говорить бесконечно, поэтому, если коротко, то я знал такие приемы, после которых громилы вроде Вована валились с ног, как подкошенные. В общем, со мной не стоило связываться.

— Сядь, Вов, не мельтеши. Извини, нервы сдают, проблемы с бизнесом, да и свадьба эта…

Приятель внял моему совету, и уселся, правда, еще недовольно посапывая и оглядываясь по сторонам в поисках поддержки. Но остальные приглашенные гости усердно жевали и делали вид, что ничего не произошло. Поэтому, недолго думая, завидев бутылочку виски, стоящую в непосредственной близости от его руки, мой друг принялся усердно разливать двенадцатилетний напиток по стопкам, правда, больше напоминающим бокалы. Закончив сей увлекательный процесс, Вова вдруг решил произнести довольно-таки «задушевную речь»:

— Пойми, брат, я на тебя зла не держу! Мы с тобой сто лет знакомы! Давай выпьем за взаимопонимание, а то в последнее время оно у нас как-то хромает… — сказал он со смешком, а затем лихо залил содержимое рюмки в себя.

Выдохнув и закусив соленым огурчиком, приятель продолжил:

— Ну, все равно, не понял я тебя, Вадюх! Чего это ты так из-за этой шалавы взъелся? Может она твоя дальняя родственница? — и, театрально приложив руку к груди, обвел взглядом аудиторию. — Так ты скажи нам, мы все отвянем быстро?

Братва заржала, и с интересом на меня уставились несколько пар глаз.

— Ага, — поддакнул Серега. — Мы, тут, на мальчишнике свадьбу твою будущею отмечаем, а, возможно, чего-то не знаем? Ты у нас парень скрытный. Может, зря деньги потратили?

Я опять посмотрел в сторону двери, где в нерешительности жались друг к дружке жрицы любви, боявшиеся присоединится к клиентам не вовремя, с сомнением поглядывая на наш столик и ожидая приглашения.

Она так и стояла в сторонке, нервно теребила бляшку пояса на юбке, губы подрагивали, явно сдерживалась, чтобы не расплакаться.

Черт… Мне стало жалко девчонку. Я в ее присутствии превращался в какое-то мягкотелое существо. Она же мне в дочери годилась, возможно, в этом было дело?

Но глупую мысль отверг сразу. Чувства, которые вызывала незнакомка, совсем не напоминали отеческие. Тогда, что со мной творилось? Я сходил с ума от одного только взгляда на нее, готов был растерзать любого, кто дотронется до этого хрупкого ангелочка. Тряхнул головой, пытаясь прогнать наваждение.

— Нет, мужики, все нормально. Просто не люблю, когда на мое покушаются, а так как сегодня мой праздник, и я выбрал ту куколку, то попрошу колкие шуточки оставить при себе, особенно тебя, Вован, касается. И с чего это ты решил, что она проститутка? Они — эскортницы! Ты забыл, в чем разница? Тогда напомню: дают только по собственному желанию!

Вован заржал и долго не мог остановиться. Я понимал, что несу чушь несусветную, но очень хотелось ее оправдать. Совсем с катушек слетел на старости лет.

— Ага, Вадюх, именно поэтому Ашот нам их и подогнал, чтобы просто компанию составили и домой потопали, не смеши! Мы просили тех, кто на продолжение согласен, так что не получится тебе ангелочка выгородить.

Руки под столом машинально сжались в кулаки, и неизвестно, чем бы этот диалог мог закончиться, если бы тишину не разрезал громкий властный голос вышеупомянутого Ашота.

— Ну что, рыбки мои, стоим, как не родные? Пойдемте скорее, ребята заждались, — и, похлопывая девушек чуть пониже спины, пригнал их, как стадо послушных овечек к столу.

— Добрый вечер, как вам мои цыпочки? Почему так долго держали на пороге? Или не понравились? У меня такие экземпляры есть: Мэрлин Монро нервно курит в сторонке! — и он подтолкнул к столу ту, из-за которой весь сыр бор начался. — Как тебе, Вадим? Твой покорный слуга старался! Нравится девочка?

Ангелочек гордо вскинула голову. Не ожидал от нее такого, думал: разрыдается. А нет, глаза сверкнули недобрым огоньком, презрительно обвела всех взглядом, чуть дольше задержавшись на мне.

— А вот и виновник торжества, киска моя, иди, приласкай папочку, — сказал Ашот, подтолкнув девчонку в мою сторону, звонко хлопнув по попе.

Она явно не ожидала такого подвоха и чуть не налетела на меня, но в последний момент, ухватившись за край стола и сделав героический кульбит, приземлилась рядом, успев на ходу даже извиниться. Вежливая попалась проститутка.

Мужики заметно повеселели и под громкие улюлюканья разобрали остальных. Вечер стал напоминать вакханалию. Женщины громко смеялись, много пили и веселились. Постепенно самые горячие парочки стали удаляться в приват-комнаты, а остальные придавались жарким латиноамериканским танцам с намеком на имитацию полового акта. В общем, мальчишник соответствовал классике жанра.

За столом оставались единицы: Вован, который перебрал и храпел лежа на руках, его спутница, скучающая, что-то быстро строчившая в телефоне и параллельно заливающая в себя полными стопками виски, и я с белокурой незнакомкой. Налив бокал шампанского, повернулся к ней в первый раз за вечер. Все это время она сидела молча, смотрела в пол, не двигалась и, казалось, не дышала. Не ела, не пила, застыв словно изваяние. Волосы нависли, и я не видел ее лица.

Аккуратно убрал их ей за ухо и, подав шипучий напиток, спросил:

— Как тебя зовут, небесное создание?

Она подняла полные слез глаза.

— Ева.

Ева, блин, кто бы сомневался! Еще бы Анжелой или Ангелиной назвалась!

— А настоящее имя? — вкрадчиво спросил я.

Она непонимающе посмотрела на меня и, хлопая огромными пушистыми ресницами, произнесла:

— Это мое настоящее имя.

— Хорошо, допустим, — взял ее за подбородок и посмотрел в глаза. — А по какому поводу слезы? У нас тут праздник, веселиться надо. Твой работодатель не в восторге останется, если сообщу ему, что цыпочка забыла на весь вечер про свои обязанности!

Ева убрала мою руку и прошипела сквозь зубы:

— Я свои обязанности знаю, напоминать не нужно! Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Вот это другое дело! Глаза засверкали, как два топаза, румянец появился на щеках. Такой она мне нравилась больше. Злость лучше, чем подавленное состояние. Решив закрепить эффект, произнес с напором:

— Для начала потанцуй со мной! — и, взяв ее за руку, повел в центр комнаты.

Звучала зажигательная латиноамериканская музыка, под которую я совершенно не умел двигаться, но разве это важно, когда рядом такая сексуальная девушка?

Обнял ее и уверенно заскользил ладонями по молодому упругому телу, исследуя и изучая каждый изгиб. Наклонился к шее и, жадно вдохнув аромат, коснулся кожи губами. Затем стал медленно подниматься выше, подбираясь к ее манящим, пухлым, сочным губам, и уже почти дошел до цели, как она вдруг отстранилась, грубо оттолкнув меня от себя. Я как будто проснулся. Взглянул непонимающе на свою партнершу по танцу, тряхнул головой, разгоняя морок, и задумался:

«Что я делаю? У меня через месяц свадьба с дочкой очень влиятельного человека. И это не фиктивный брак! У нас действительно чувства. Вопрос только, какие? Ведь, если я ее по-настоящему люблю, почему тогда стою здесь, в центре комнаты, с незнакомой девушкой? Нет, это все действие алкоголя! Точно! В последнее время я много пил и мало спал, пытался решить проблемы на работе! Стресс и отсутствие секса, так как Лиля улетела по делам во Францию, сказались на моем организме не лучшим образом».

Так я сам себя уговаривал, но тело и животные инстинкты, проснувшиеся в нем внезапно, говорили о другом. Я не замечал никого вокруг. На данный момент присутствовали только мы: я и она — непорочная проститутка.

«Непорочная проститутка!» — вот это каламбур в моей голове.

— Ты что? — спросил я пьяным голосом.

— Я не целуюсь! — четко и уверенно произнес «безгрешный ангел».

Это фраза сильно разозлила.

«Ах, не целуется она! Все остальное, значит, делает, а вот в губы не целуется! Ну, посмотрим, на что ты способна, Ева! Сама напросилась, никто тебя за язык не тянул!»

Схватил ее за волосы, намотал на кулак, откинул голову и жадно впился в губы. От неожиданности она приоткрыла их, наверное, хотела что-то мне сказать, но я наглым образом воспользовался таким подарком и проник языком в ее рот. Ева сопротивлялась, и это заставило меня отстраниться.

Я зверел на глазах. Ох, как давно не испытывал такую гамму эмоций: ненависть, злость, желание, похоть, страсть. Эти чувства пожирали изнутри, выпуская спавшего демона наружу. Самоконтроль полностью рухнул из-за нее, из-за Евы. Нет, ну надо же? Проститутка, которую привели удовлетворить на мальчишнике все потребности главного действующего лица, отказывалась целоваться.

Я не собирался этого делать, но мне сорвало крышу. Схватив ее за руку, повел в приват-комнату. Ева почти бежала за мной, еле поспевая, безуспешно пытаясь отцепиться по дороге.

Мы зашли, я закрыл дверь на ключ и бросил ее на диван, как куклу. Она испугалась, села, поджала под себя колени и, обхватив их руками, стала наблюдать за мной исподлобья. Да, девочка, несмотря на столь юный возраст, вызывала уважение. Ведь еще никто и никогда не видел меня в таком невменяемом состоянии. Я уверен, что ей было страшно, но ни один мускул не дрогнул на прекрасном лице незнакомки. Она даже не проронила ни единой слезинки, хотя я думал, что разревется, ведь все к этому шло. Но нет, она сидела тихо, как мышка, и молча ждала своей участи. Наверное, надеялась, что обойдется, и я сменю свой гнев на милость. Склонив голову набок, изучал попавший ко мне необычный экземплярчик.

«Нет, милая, если пошла в этот бизнес, то будь готова ко всему!»

— Раздевайся! — произнес охрипшим то ли от алкоголя, то ли от возбуждения, голосом.

Она заморгала часто-часто, видимо, чтобы не расплакаться, но отдать ей должное, быстро взяла себя в руки.

Встала и стала снимать клочки одежды.

— Медленно и эротично, — сказал, сев в кресло напротив и закинув ногу на ногу.

Чувствовал себя последним дерьмом… Я никогда не спал с проститутками, считал это ниже своего достоинства. В кругах, в которых вращался, обязательно находились одинокие дамочки, готовые прыгнуть в постель, стоило только поманить их пальцем. И хотя понимал, что, по сути, они являлись теми же женщинами легкого поведения, все равно предпочитал их общество, конечно, до встречи с Лилей.

И я никогда не принуждал ни одну девушку к сексу, поэтому не понимал, что творю, но не мог остановиться. Знал, что по доброй воле Ева не ляжет со мной в постель, и это еще больше злило. Ни разу в жизни мне не отказывали, а тут, на тебе, проститутка артачиться вздумала. Возможно, она и не заслужила такого жесткого обращения, но я уже не контролировал происходящее, хотелось проучить ее.

Она сняла с себя одежду и стояла передо мной нагая, как Ева перед Адамом, соблазняя вкусить запретный плод. А ведь где-то во Франции сладко спала и видела очередной сон моя невестушка, о которой я последние несколько часов совсем не вспоминал.

Даже в начале отношений у нас с Лилией не возникло химии. Не было взрыва эмоций, вулкана страстей, ссор, ругани, притирки, все протекало спокойно и степенно. Мы, как два взрослых самодостаточных человека, привыкших к одиночеству, долго узнавали друг друга. Я бы даже сказал, что конфетно-букетный период немного затянулся, так как съехались мы только через три года, а до этого знаменательного события, каждому комфортнее было ночевать на своей территории.

Но, по прошествии пяти лет, мы поняли, что идеально подходим друг другу и смотрим в одном направлении, поэтому решили узаконить свои отношения, и тут вдруг она… Ева, блин…

Она смотрела прямо мне в глаза своим лучистым проникновенным взглядом, и больше не боялась. Странно… Что-то вдруг изменилось в ней. Ева, как будто жалела меня, а не себя, она словно видела мои метания и говорила:

«Я знаю, что ты не такой, ты заложник обстоятельств. Я прощаю тебя…»

Это опять разозлило и вывело из равновесия. Меня настоящего не знал никто. Я сирота, выходец детдома, и в девяностые пробивал дорогу в жизнь всевозможными способами. Шел по головам и делал много нехороших вещей, о которых никому знать не нужно. А она, как будто сканировала, пробивала брешь в моей наращенной за много лет броне. Казалось, сейчас подойдет, прижмет к своей шикарной, совершенной груди второго размера и станет гладить по голове своими нежными руками, как мама, которой никогда не было в моей жизни…

Я тряхнул головой. Меня жалеть не надо! От нее требовалось другое.

— Работай, милая, — сказал, показав ей на ширинку. — Думаю тебе не надо объяснять, что делать?

Еву передернуло в прямом смысле этого слова. А на что она надеялась? Ожидала услышать:

«Ты, конечно, красотка, но я хочу спать, поэтому отпускаю тебя домой!»

Этого она хотела? Да любой нормальный мужик в здравом уме развлекался бы с ней всю ночь в разных позах, ведь даже я, хранивший верность невесте все пять лет, несмотря на огромное количество женщин, увившихся рядом и пытающихся всеми способами соблазнить меня, кремень-мужик, державшийся до последнего, сдался при виде обнаженного идеального тела Евы. Я не смог полностью отказаться от нее, но решил остановиться на оральной ласке, хотя изначально хотел просто попугать малышку.

Она подходила плавно, грациозно, при этом, не отрывая взгляда от моих глаз, затем медленно присела и стала работать. Я закончил быстро, несмотря на то, что она явно не была профессионалкой. Я даже подумал, что Ева делала это в первый раз, но потом посмеялся над собой. Опять ее оправдывал.

Ева встала с колен, взяла салфетку со стола и вытерла губы, все так же, не отрывая от меня, только уже брезгливого взгляда.

Я застегнул ширинку, достал из кошелька пачку долларов и бросил на стол со словами:

— Скажу Ашоту, что ты полностью меня удовлетворила, а теперь бери свой бонус и выметайся с глаз долой.

Она косилась на деньги, но не двигалась. В какой-то момент, мне показалось, что Ева не возьмет их, но потом она жадно схватила доллары со стола, и наспех натягивая на себя одежду, убежала из приват-комнаты.

Ну вот, а я пытался ее идеализировать. Жадная, продажная девка, как и все, только с лицом ангела.

Во сколько попал домой — не помнил, но всю ночь меня мучили кошмары. Ева приходила во сне, смотрела укоризненно и качала головой. Потом возникала Лиля и печально вздыхала. Я просил у нее прощения, но она молчала. Метался между невестой и Евой, как между ангелом и бесом, запутавшись в конец, кто есть кто. В итоге, проснулся в семь утра в холодном поту и с твердым решением до свадьбы не пить, так как это пагубно сказывалось на моем уже давно не молодом организме.

Глава 2

Она, как тетива,

Она, как струна,

Она нелюбима,

Она не нужна…


Она

Я лежала на кровати в своей комнатушке. Ашот предоставлял нам жилье в общежитие. За стенкой методично скрипели пружины старенького дивана соседки, а в такт им раздавались стоны хозяйки. Я вставила в уши наушники и включила на смартфоне любимую музыку. Конечно, это были романтичные песни о любви, под них я лучше засыпала.

Но каждый день во сне я видела один и тот же кошмар:

«Просыпаюсь от криков отца. Он опять пьяный орет на всю квартиру. Накрываюсь подушкой, чтобы не слышать его ненавистный голос, но вдруг до меня отчетливо доносятся звуки ударов, а затем приглушенный крик младшей сестры. Вскакиваю с постели и бегу в зал. Иринка вся в крови лежит на полу бездыханная, а эта сволочь пинает ее ногами. Срываюсь с места и толкаю со всей силы отца в грудь. Он падает, а я похожу к сестренке и пробую пульс: слабый, но прощупывается. Поворачиваюсь в сторону родителя: он не шевелится. Я осторожно, с опаской, иду к нему. Возле головы отца уже натекла лужится крови, трогаю пульс — его нет. Начинаю в панике метаться между сестрой и родителем, потом сажусь рядом с Иринкой, беру ее на руки, начинаю качать и плакать, ничего не понимая. Входит Ашот, говорит, что спасет меня, найдет нам с сестрой новые паспорта, положит ее в клинику, никто ничего не узнает, но я должна буду работать на него. Конечно, соглашаюсь, и все…»

Просыпаюсь в холодном поту и с сильно бьющимся сердцем. С того случая меня замучила тахикардия. Лежу долго, глядя в потолок, и слушая снова завозившихся и активизировавшихся соседей.

«Все больше не могу это терпеть!»

Когда Ашот предложил на него работать, я согласилась, не раздумывая ради сестры. Ирина долго находилась в коме и сейчас, выйдя из нее, находилась в вегетативном состоянии. Теперь он еще и оплачивал ее нахождение в реабилитационном центре.

Весь год он обучал меня, как надо себя вести в обществе, чтобы я должным образом могла предоставлять разные услуги, эскорт и проституцию, в том числе. Сегодняшний вечер стал первым моим выходом, а Вадим — первым клиентом. Я думала, что справлюсь, но поняла, что нет. После произошедшего в сауне, меня рвало целых два часа без остановки. Чувствовала себя грязной продажной девкой, ведь отказаться от предложенных Вадимом денег не смогла, понимая, что они пойдут на дополнительные процедуры так необходимые моей девочке. Но на душе все равно было мерзко и гадко.

Я решительно встала с кровати и направилась в ванну, наполнила ее горячей водой, легла, взяла бритву и сделала то, что так давно хотела…

Очнулась, открыла глаза: вокруг все белое…

«Где я?»

Услышала голоса, узнала Ашота.

«Вот, черт, опять он! Я не умерла!»

Обвела взглядом комнату и себя заодно. Руки перевязаны, стоит капельница. Открылась дверь, и вошел мой работодатель, собственной персоной.

— Ну, здравствуй, Евочка. Как самочувствие? — спросил он с хитрым прищуром.

— Да, нормально, вроде… — Я не успела договорить, как Ашот сорвался.

— Нормально? Нормально говоришь? А должно быть отлично, слышишь, отлично! Я год потратил на тебя и твою сестру. Ты знаешь, сколько денег я в вас вложил? А?

Он схватил меня за волосы и приблизил мое лицо к его разъяренной красной физиономии.

— Ты по гроб жизни мне теперь обязана! Что, сучка, соскочить хотела? Не получится! От Ашота еще никто никогда не уходил!

Он резко отпустил меня, и я упала на подушки. Ашот начал ходить туда-сюда по больничной палате и, сильно жестикулируя руками, причитать:

— Нормально у нее, эгоистка хренова! Тебе даже на сестру пофиг! Жалко ей себя стало, под дядечек ложиться придется!

Он подскочил ко мне и, глядя глаза в глаза, продолжил:

— А сестру, которая никому ненужной станет, как только я перестану платить за лечение, не жалко? Помрет в муках! И все из-за тебя, неблагодарная ты тварь!

Он ударил меня по щеке. Вроде и не сильно, но слезы полились градом. Стало обидно за себя, за Иринку. Я плакала не от боли, а от безысходности. Ну, чем я заслужила все это?

— Так, чтобы к концу недели привела себя в порядок. Вадим Сергеевич тобой заинтересовался. Досье просил, сегодня ждет меня. А ты такое учудила. Только попробуй еще что-нибудь выкинуть, даже не представляешь, что я с тобой сделаю. Будешь думать, что лучше бы умерла. Поняла?

Я кивнула в ответ.

— И сопли подотри! Мне ты нужна жизнерадостной и полной оптимизма, кого интересуют печальные селедки. Слышала?

— Да, — тихо прошептала в ответ.

Ашот ушел, громко хлопнув дверью, а я, наконец, дала волю слезам и зарыдала в голос.

***
Он

Я читал досье на Бережную Еву Витальевну. Восемнадцать лет исполнилось месяц назад. Есть сестра-инвалид, отец пропал без вести, мать умерла при родах. Коротко и скупо. Это говорило о том, что биография липовая. Встал, подошел к бару, налил виски себе и гостью. Отдал ему напиток, сел напротив, закинул ногу на ногу, глотнул янтарной жидкости и посмотрел на старого товарища тяжелым, осуждающим взглядом. Ашот нервно заерзал на стуле.

— А теперь, я хочу услышать реальную историю этой девушки.

И он заговорил, быстро и сбивчиво излагая произошедшие события.

Оказалось, что он давно заприметил девчонку и, можно сказать, подпаивал ее отца. Денег подкидывал, зная наперед, что когда-нибудь он кони отбросит: либо перепьет, либо в драке, так как отличался типчик буйным нравом. Знакомая схема, в девяностые ее часто использовали. Так и произошло, только немного не по сценарию Ашота, а с некоторыми сложностями. Но мой товарищ трудностей никогда не боялся, выскочил, как черт из табакерки, и быстренько уладил проблему, приобретя сестренкам новые паспорта и подчистив место преступления.

Эх, что тут скажешь, для Евы роковым стал тот день, когда ее Ашот увидел и решил, что она должна в его бизнес попасть, ведь, если он что-то задумал, то никогда не отступал от цели. Как и предполагалось, полиция особо усердствовать не стала. Дело закрыли, как смерть по неосторожности. Кому нужен пьяный алкаш: поскользнулся, упал, ударился головой и умер. Дочери считаются пропавшими без вести. Но, конечно, их даже не ищут. А Ашот шантажом заставил Еву, или не Еву, уже вовсе, на него работать.

Я встал, подошел к окну, заложил руки за спину и долго молчал: анализировал. Слышал, как Ашот нервно вздыхает за спиной. Пусть помучается, урод, надо было думать, прежде чем такое вытворять. Затем обошел его кресло и остановился сзади, все эти манипуляции проделал в жуткой давящей тишине, не произнося не единого слова. Ашот заерзал еще сильнее. Еще бы, никто не любит, когда зверь подбирается со спины.

— Я говорил тебе завязать с криминалом? Мы же теперь добропорядочные граждане, соблюдающие закон и вовремя платящие налоги! Нам не нужны проблемы! — вкрадчиво начал я.

— Да я и завязал, Вадим Сергеевич. Ну, какой же это криминал? Так, шалости, ребячество. Вы ее мордашку видели. Она же столько денег нам принесет…

Он не договорил: я сделал ему удушающий. И пока он пытался сопротивляться, медленно и четко говорил на ухо:

— Ты, Ашотик, вмешался в мокруху: стер отпечатки пальчиков, дал девчонкам липовые документы. Это, чистой воды криминал и, если ты не понимаешь, что натворил, то и работать на меня не можешь! Мне нужны те, кто не перечит и, тем более не проворачивает за моей спиной такие делишки. Ты что, падла, не догоняешь, как подставил нас, а?

Ашот хрипел на последнем издыхании, бил руками по мне, показывая, что больше не может. Еще немного подержав, я резко отпустил его. Он сполз с кресла на пол, встал на четвереньки, схватился за горло и, жадно хватая воздух, попытался оправдаться:

— Вадим, Вадим… все не так, как ты себе представляешь…

— Для тебя теперь всегда — Вадим Сергеевич! Ты, что наделал, мразь? Молись, чтобы эта история никогда нигде не всплыла! Иначе рядышком на кладбище окажешься с тем жмуриком!

— Все не так, как ты думаешь! Я спас их, понятно, спас!!! Ты бы видел этого урода, он бы их прикончил в скором времени! Он неадекват был, здоровый амбал два на два. Ей повезло, что он готовящий пришел, а то она бы сейчас лежала за кованой оградкой!

— А ты прямо благодетель! Спас прекрасную деву от смерти и от тюрьмы, предложив альтернативой работу проститутки!?

Я сел в кресло и закрыл лицо руками.

— Уйди с глаз моих, пока не прикончил тебя. Кстати, как долго она в бизнесе?

Ашот поплелся к двери, постанывая и на ходу потирая шею.

— Да ни сколько: вчера первый выход был! Готовил девочку, обучал премудростям этикета! Да и ждал, когда восемнадцать годков исполнится, я ей менять дату рождения в паспорте не стал, решил оставить на память о прошлой жизни. Только вот контрактик подписал, а тут такое событие — твой мальчишник! Дай, думаю, покажу, как говорится, товар лицом! Такой экземпляр ведь редкость в наше время. Все натуральное. А эти губы, м-мм, Анджелина Джоли отдыхает…

— Сказал же, заткнись и вали, пока кости целы! Мне надо подумать, потом позвоню тебе, будь на связи.

— Хорошо, босс.

Ашот уже топтался возле выхода, когда я опять его окликнул:

— Как ее на самом деле зовут?

— Настя, — сказал он и скрылся, наконец, с моих глаз долой.

— Настя… Настя, подари мне счастье, блин… Что в тебе меня так зацепило-то не пойму, — сказал я вслух, плеснув еще виски в опустевший бокал.

Вот еще и к алкоголю пристрастился. Все нервы мне вытрепала за два дня.

Приехав вечером домой, сел в любимое плетеное кресло на лоджии, вдохнул полной грудью вечерний прохладный воздух, закурил и задумался. Надо было обмозговать сложившеюся ситуацию.

Ашота я знал давно. В девяностых мы вместе поднимались, только потом наши взгляды немного разошлись. Я всегда тяготел к спорту, в итоге открыл несколько охранных агентство, а Ашот занялся эскорт-услугами, но я его крышевал и являлся соучредителем. Поэтому все, что делал он, непосредственно касалось меня, и лишних проблем не хотелось.

Но как ни старался думать о насущном, мысли, все равно, перескакивали на Настю. Проснувшись сегодня утром, не мог выбросить из головы белокурого ангела, а еще после услышанного от Ашота на душе стало мерзко от собственного поведения. Теперь-то я понимал, почему она так вела себя вчера, ведь это был ее первый рабочий выход, а я со своим:

«Сделай мне приятно, детка!»

Точно уже не помнил, что сказал, но что-то вроде этого. Решил, что надо бы извиниться перед ней. Девочке итак по жизни досталось. Хотя понимал: я просто ищу предлог, чтобы ее увидеть.

Позвонил Ашоту.

— Скинь номер телефона Анастасии.

— Я знал, шеф, что приглянулась тебе девчонка…

— Без комментариев, а то придется мне закончить начатое! Видимо, шея уже не болит?

— Болит, еще как болит, босс. Понял, все понял, быстренько бросаю… и рот на замок.

Подошел к бару и налил себе еще виски. Голова раскалывалась, так и до алкоголизма недолго осталось.

Глава 3

Какая трагичность?

Какая судьба?

Ее нелогичность

Сводила с ума…


Она

Звонил Ашот. Как же я не хотела брать трубку, только четыре часа прошло с того момента, как он покинул палату. Ну, что ему опять от меня нужно?

— Да, — ответила по возможности бодро.

— Ну, вот, Евочка, слышу тебе уже лучше.

Голос слаще сиропа — значит, что-то задумал, хитрый лис! Это плохо, я хотела подольше полежать в больнице, оттянуть момент выхода на работу. При воспоминании о вчерашнем вечере снова начинало мутить.

— Сейчас порадую свою красотку: ты оправдала мои ожидания на все сто процентов! Твоей персоной заинтересовался Вадим Сергеевич. Помнишь того импозантного мужчину, с которым вы уединялись в приват-комнате? Я дал ему твой номер телефона. Не знаю, что он конкретно хочет, но предупреждаю: никаких фокусов! Вот так же воодушевленно соглашайся на все, что Вадим предложит, поняла?

— Да, — прошептала.

— Не слышу!

— Поняла, поняла, — повторила громче.

— Вот так-то лучше. А я быстренько договорюсь о выписке. Ты должна не в больничке лежать, а денюшки зарабатывать, а они пока только утекают со счета. Устал уже ждать, когда отдача начнется. Вот опять лишние траты мне устроила. Я, надеюсь, ты осознаешь, что натворила, и как твоя дурацкая выходка опять сказалась на моем кошельке?

— Да, да… — начала заводиться я.

— Вот, узнаю свою девочку. Наверное, в ресторан поведет, мою куколку, — заговорил Ашот уже сам с собой. — Нужно продумать образ. Из-за твоих выкрутасов наряд придется искать с рукавами. Мы же не хотим лишних вопросов. Да, Евочка?

— Да отстань ты уже от меня! Я все поняла и впредь обязуюсь выполнять твои указания беспрекословно. Дай хотя бы оставшееся время полежать спокойно.

— Хорошо, но надеюсь на твое здравомыслие!

В телефоне раздались гудки. Ну, наконец-то, подумала, бросив рядом мобильный, но снова услышала мелодию вызова. Посмотрела на экран — незнакомый номер. Собралась и, как можно приветливее, произнесла:

— Слушаю.

— Ева… или… э-ээ, Настя? Не знаю как тебя лучше называть!

— Называй меня, как хочешь, котик, — окончательно вошла в роль я.

Трубка замолчала на длительное время, я даже хотела подуть в микрофон, может, связь прервалась, как вдруг услышала:

— Прекрати свои глупые шуточки, Настя…

Я вздохнула. Все от меня чего-то ждали: Ашот — покорности, Вадим — честности. И я решилась, пусть каждый получит то, что желает, и никого я не боялась, устала бояться.

— Вадим, что тебе от меня надо? Вчера мало показалось? О продолжении мечтаешь? Знай, я лягу под тебя, но не по собственному желанию!

Опять минутное молчание.

— А Ашот совсем вас там распустил, — прошипел он зло. — Я, вообще-то, собирался принести тебе свои извинения и пригласить на ужин.

— А с чего бы это тебе проститутку на ужин приглашать, добрый самаритянин? Денег девать некуда? Или это фетиш такой, своеобразный? Перед сексом обязательно поесть нужно?

— Завтра в восемь, — прорычал Вадим.

— Завтра не смогу, — сказала, посмотрев на свои еще до сих пор забинтованные руки. — Давай послезавтра.

— Тебя что: уже заказали? Я сейчас позвоню Ашоту, он все отменит…

— Нет, не в этом дело, честно! Просто я к сестре в больницу поеду, — соврала, не моргнув глазом.

А что? С волками жить — по-волчьи выть.

— Ну, хорошо! Значит, послезавтра будь готова к восьми! — и он повесил трубку.

Я же откинула подальше от себя мобильный аппарат и закрыла глаза.

«Хотя бы сутки меня никто не будет трогать, и на том спасибо…»

***
Он

Она снова жутко меня разозлила. Ну вот, как ей это удавалось? Когда подумал, о том, что Настя не сможет со мной встретиться из-за того, что будет находиться в постели с кем-то другим, то готов был убить ее и его тоже.

Моя реакция пугала. Решил позвонить Лиле, чтобы отвлечься. Набрал знакомый номер.

— Да, любимый, — будущая супруга ответила сразу. — Что так долго не звонил? Как прошел мальчишник?

Черт, лучше бы она не спрашивала. Перед глазами опять предстал образ белокурой бестии.

— Да, никак, все по обычной схеме…

— Ты меня пугаешь, Вадим! Знаю я эти обычные схемы, — произнесла она, смеясь. — Лучше бы сказал, что было скучно и тоскливо без меня.

От этого разговора становилось скверно на душе, ведь на мальчишнике я совсем не скучал, и о ней не вспоминал вовсе. Решил перевести разговор в другое русло.

— Конечно, я тосковал, любимая, как ты могла в этом сомневаться! Лучше расскажи, как там у тебя дела?

Дальше услышал подробный отчет моей будущей жены о проведенных ею переговорах. Понял, что витаю в облаках только, когда в мое сознание пробились слова:

— Вадим, Вадим, ты здесь еще? Але? Связь, что ли, пропадает?

— Да, любимая, скорее всего. Что-то трещит в телефоне! Жду тебя, котенок, приезжай скорее, — сухо произнес заученные фразы и нажал на сброс

Потом долго стоял возле окна и смотрел вдаль, анализируя происходящее со мной, но так ни к чему толком не придя, решил, что надо полностью погрузиться в работу, чтобы ни одна баба не пудрила мне мозги. Этим я и занялся в следующие двое суток.

В день запланированного ужина пришел с работы пораньше, чтобы приготовить еду. Я никогда не делал ничего подобного для Лили, поэтому сам пребывал в легком шоке от такого порыва. Будущая жена даже и не знала о моих кулинарных способностях. Она, вообще, много чего обо мне не знала, и почему-то только сейчас я начал это осознавать.

Будучи холостым, я всегда пользовался услугами кухарки. Но иногда мог и сам себе что-то приготовить, причем довольно-таки вкусные и сытные блюда, жизнь научила. Дома постоянно витали ароматы борща, котлеток, супов, картошечки и выпечки. Но Лиля предпочитала ресторанную кухню, и поэтому, когда она переехала ко мне, я отказался от услуг Нины Петровны, хотя впоследствии пожалел о своем поспешном решении, так как очень сильно скучал по ее стряпне.

И вот сегодня я настроился на домашний, ароматный и аппетитный ужин. Хотя вру, конечно: мне просто очень хотелось удивить Настю, расположить к себе. Я не понимал чувств, которые она вызывала. Они полностью противоречили друг другу. То я желал ее до одури, то ненавидел, то наша словесная пикировка заводила меня, то бесила. Но все эти игры однозначно мне нравились, щекотали нервишки.

Я приготовил пасту и салат цезарь, нарезал овощи, помыл фрукты, достал бутылку шампанского для нее и виски для себя. Окинув придирчивым взглядом стол, остался доволен увиденным. Вышел на лоджию и закурил в ожидании ее прихода.

Картина маслом: жена уехала в командировку, а муж ей рога наставляет. Я же поэтому Настю в ресторан и не пригласил. Как бы это выглядело? По классике жанра мы обязательно встретили бы знакомых, которые доложили бы обо всем увиденном Лили в красочных подробностях, смакуя детали. Звонок в дверь прервал мои размышления. Я открыл, а на пороге стояла она — девушка нереальной красоты.

Красное блестящее обтягивающее платье, спереди было полностью глухим с длинными кружевными рукавами, а вот сзади: открытая спина прямо до сексуальных ямочек на пояснице. Она проплыла мимо, плавно покачивая бедрами. Из головы сразу вылетели все мысли, и о своей невесте я за этот вечер больше ни разу не вспоминал. Да-а-а… Ашот постарался, наряд был также великолепен, как и его обладательница.

Она, не стесняясь, обошла квартиру, остановилась возле стола, взяла виноградинку и, аккуратно надкусив, спросила:

— В ресторан побоялся отвести?

Ее глаза смеялись. Хотела поддеть меня? У нее не получилось. Я всегда был готов отразить атаку.

— Нет, просто решил поразить тебя своими кулинарными способностями.

— Да? — удивленно подняла брови домиком. — Сам готовил?

— Конечно! Я, между прочим, не имею привычки врать, могу лишь что-то недоговаривать.

— Ага, это точно! Обо мне ты, конечно, своей благоверной недоговоришь, и об определенном инциденте тоже промолчишь, да?

Вот ехидна.

— Ты, как всегда, права, милая. Присаживайся, приступим к ужину, — произнес миролюбивым тоном, галантно отодвинув ей стул.

— Я тебе не милая, — со сладкой улыбочкой ответила Настя. — Ты перепутал девушек!

Ну, все, чаша терпения перелилась через край, а мы всего лишь десять минут находились вместе.

— Вас невозможно перепутать: вы не одного поля ягоды! — грубо ответил Насте.

А что? Сама напросилась, не надо было язвить!

Это фраза, видимо, сильно задела ее. Она отшатнулась, как от пощечины, переменилась в лице, вмиг став серьезной и грустной, хотя глаза яростно метали молнии. Но, быстро взяв себя в руки, уже другим голосом Настя продолжила:

— Да, куда уж мне до вас, людей из высшего общества! Я же меркантильная, продажная проститутка, ради денег готовая на все! Поэтому, давай ближе к делу, а то я не совсем понимаю, зачем пришла. Расскажи, пожалуйста.

Обиделась! Конечно, брошенная со злости фраза прозвучала достаточно жестоко. Решил, что пора заново начать налаживать мосты:

— Давай сначала поедим и выпьем. Прошу к столу, Анастасия.

Она все-таки села.

— Попробуй пасту, я старался.

— Так уж прямо и старался? — сказала, накручивая ее на вилку, как спагетти.

— Неплохо! — через некоторое время произнесла она.

Молчание затягивалось, чувствовалась враждебная напряженность между нами. Чтобы разрядить обстановку предложил:

— Давай поиграем в игру: «Правда или действие!» Знаешь такую?

— Мне в детстве не до игр было! — резко ответила Настя.

— Никогда не поздно начать, — не унимался я. — Сейчас объясню правила. Они несложные. Я спрошу у тебя: «Правда или действие?» Если выберешь первое, то должна будешь честно ответить на поставленный вопрос! При отказе, выпьешь бокал шампанского до дна. Если ответишь: «Действие», то соответственно выполнишь предложенное задание, или снова выпьешь алкоголь.

— Я поняла, — сказала она с прищуром. — Ты хочешь напоить меня! Но так даже лучше! Может, отключусь и ничего не почувствую. Давай, я согласна!

— Я первый. Правда или действие?

— Правда.

— Как тебе больше нравится, чтобы тебя называли: Настя или Ева?

— Ну, это легко, — выдохнула она с облегчением. — Настя, конечно. С чего ты взял, что мне должно нравиться имя Ева?

— Я просто подумал, что ты хочешь забыть… м-мм…произошедшие события и начать жизнь с чистого листа?

— Может, и хочу… — сказала Настя, задумчиво глядя в окно. — Но только не имя. Это мама меня так назвала.

Она мотнула головой, прогоняя воспоминания, и с фальшивой улыбочкой продолжила:

— Теперь я задаю вопрос. Правда или действие?

— Правда!

— Ты любишь будущую жену?

Я задумался. Если бы у меня это спросили три дня назад, то однозначно ответил бы «ДА», а сейчас не мог.

— В каком-то смысле люблю, — сказал после небольшой паузы.

— Это как?

— Понимаешь, — ответил я, тщательно подбирая слова. — Мы, как две половики целого. Пять лет вместе — это достаточно большой период! Я знаю, что скажет она в той или иной ситуации, а Лиля чувствует, что отвечу я. Нам просто и комфортно вместе…

— Ах, да, вы из одного общества, и, как там еще, забыла? А, вот, вспомнила: одного сорта ягоды! — закончила за меня Настя, сморщив хорошенький носик и специально исковеркав мое недавнее высказывание.

— Да, ты права, — продолжил спокойно, сделав вид, что не заметил шпильки в свой адрес. — Знаешь, как говорят: всякому горшочку своя крышечка. Нет, ты не думай о ней плохо. Не смотря, на ее влиятельного папу, она всего добилась сама. У Лили было сложное детство. Когда ее мать заболела раком, отца рядом не оказалось, он налаживал бизнес заграницей. Она рано повзрослела, и в то время, когда другие дети в двенадцать лет гуляли и играли в куклы, Лиля впахивала за троих: кухарку, уборщицу и сиделку, взвалив на свои хрупкие плечи все обязанности по дому и в том числе уход за любимым человеком. На тот момент они не могли позволить себе иметь обслуживающий персонал. Недолюбленный ребенок…

Она не дала мне договорить:

— Ой, сейчас заплачу, — и театрально потерла кулачками глаза.

— А ты оказывается злая, — разочарованно протянул я.

— Не мы такие — жизнь такая…

— Банально, Настя!

— Пусть так, но это правда! Давай опустим биографию твоей будущей жены. Теперь твоя очередь спрашивать.

— Хорошо! — постарался быстро перестроиться, хотя осадок от предыдущего разговора остался. — Правда или действие?

— Правда!

Я пристально посмотрел на Настю. Что у нее на душе? Лицо, как всегда не выражало никаких положительных эмоций, взгляд колючий, ледяной. Фраза слетела с губ прежде, чем успел подумать:

— Я тебе нравлюсь хоть немного?

Она задумалась и, склонив голову набок, стала оценивать меня, словно дорогой антиквариат по-деловому, с холодным расчетом в глазах и усмешкой на устах.

— Если только внешне. Я же не мазохистка, и не влюбляюсь в того, кто заставил меня сделать то, что я явно не желала совершать.

Как серпом по одному месту проехалась. Глотнул виски. Кровь побежала быстрее по венам, почувствовал давно забытый азарт. Она снова меня заводила.

«Не играй с огнем, девочка, обожжешься!»

— Теперь я, — произнесла Настя, входя в кураж. Видимо, накал страстей ей тоже пришелся по душе. — Тебе понравилось видеть, как я унижаюсь перед тобой?

Ого-го! Вопросы пошли горячее. Она даже забыла спросить: «Правда или действие?» Решил не акцентировать на этом внимание и удовлетворить ответом ее любопытство.

— Нет! Никогда до того дня не позволял себе ничего подобного!

— Отлично, — презрительно фыркнула она. — За что же, интересно, я удостоилась такой чести?

— Это уже второй вопрос! — перебил я.

Куй железо, пока горячо, поэтому без перехода спросил:

— Сколько у тебя было мужчин?

Она подавилась салатом, который в тот момент ела.

— Это нечестно! — пропищала Настя. — Ты не спросил: «Правда или действие?»

— Хорошо, — быстро согласился я.

— Правда или действие? — спросил, зная наперед, что она теперь выберет.

— Действие!

Она явно съезжала с темы.

«Возможно, Настенька, тебе лучше было бы выбрать первое!»

— Потанцуй со мной.

— Хорошо, и только потому, что быстро пьянею и не люблю пить в принципе. Я сейчас ощущаю дежавю. Ты прямо король танцпола.

— Поверь, я раньше не питал особой любви к танцам, алкоголю и сигаретам, но это было до встречи с тобой. Ты как-то пагубно на меня влияешь.

Играл Джо Дассен. Я взял ее за руку и повел в центр комнаты. Обнял и провел пальцами вдоль позвоночника. Настя вздрогнула и судорожно вздохнула. Ее кожа была нежна, как у младенца, хотя она, по сути, ребенком и являлась. Я почувствовал себя старым развратником. Она, как будто прочитав мои мысли, спросила:

— Сколько тебе лет?

— Тридцать восемь.

— Вот это да! — присвистнула Настя. — Да ты мне в отцы годишься! И не стыдно тебе детей совращать?

— Ты давно уже не ребенок! Ты себя в зеркале видела? За содеянное стыдно, немного, но я уже извинился! Но ты тоже не цветочек аленький! Сама знала, на что шла…

— А у меня был выбор? — спросила она, глядя в мои глаза своими бездонными голубыми морскими глубинами, затягивая в них, словно в омут.

Я не выдержал, наклонился и поцеловал ее. Секунду она не двигалась, потом робко ответила. У меня от этого крышу сорвало окончательно. Я подхватил ее под ноги и, скинув со стола весь ужин к чертям собачьим, посадил ее туда прелестной пятой точкой. Начал судорожно целовать, дико, жестко, с неистовым напором.

Откуда он только взялся?

Чувствовал себя желторотым юнцом, в голове зашумело. Казалось, позабыл, как обращаться с девушками, кусал, сжимал, делал ей больно. В какой-то момент она, задыхаясь, оттолкнула меня, слезла со стола и, грациозно опустив задравшеюся в процессе любовных утех юбку, сказала:

— Зачем весь этот цирк, Вадим Сергеевич? Хотите заполучить меня в содержанки? Обговорите расценки с моим работодателем. Мы же взрослые люди, и понимаем, что жизнь не сказка и не кино, и я не Джулия Робертс, а ты не Ричард Гир. Тебе нужна такая, как Лиля: успешная, самодостаточная женщина. А мне нужен кто-то попроще, без закидонов. До свидания, и больше без оплаты прошу меня не вызывать. Мне сестру не на что лечить. Я кувыркаюсь с тобой бесплатно, а время утекает сквозь пальцы. Чем раньше ей начнут проводить дополнительные процедуры, тем выше шансы на выздоровление.

И она, взяв со стула клатч, направилась в сторону выхода.

— Подожди, — схватил ее за запястье, рукав задрался, и свежие шрамы мгновенно начали кровить.

— Что это?

— А ты сам не видишь? — закричала она, выдергивая руку. — Отпусти меня!

Я еще сильнее схватил ее и, прижав к себе, прошипел прямо в лицо:

— Ты что, офанарела? Зачем это сделала? Ты нужна здесь…

— Кому, кому я нужна? — заорала Настя в ответ. — Я спрашиваю тебя: кому я, на хрен, нужна, а?!

Слезы полились градом из ее глаз. А я первый раз в своей жизни не знал, что ответить.

— Своей сестре, — тихо сказал, отпустив ее руку.

— Только она у меня и осталась! Но Ира даже не узнает меня! Не понимает ничего! Я одна, слышишь, одна! И это мой крест теперь по жизни и без тебя знаю! И точно не тебе меня попрекать!

И она побежала к двери.

— Настя, останься, — крикнул ей вдогонку.

Она обернулась.

— Зачем? Переспать с тобой? — брезгливо сморщила носик и окинула меня презрительным взглядом. — Хорошо! Давай деньги, я потерплю, переживу как-нибудь, глаза закрою, зубы сцеплю, чтобы не вырвало во время секса от твоей смазливой рожи. Девки-то, наверное, гурьбой вешаются? Так, что ты ко мне привязался, а?

Я опять закипал. Ну, что за женщина? Совершенно не фильтрует свою речь. За секунду смогла меня вывести из себя, и от желания пожалеть ее ни осталось и следа. За пять лет совместной жизни с Лилей мы ни разу не поругались. Не били посуду, не кричали друг на друга, и я даже представить не мог, что за несколько дней превращусь в бешеного неврастеника.

Челюсти от того, что я сжал их очень сильно, свело, а глаз задергался. А она не могла остановиться, подливала и подливала масла в огонь:

— Вадим, у тебя же с нервишками проблемы! Так и до инсульта не далеко! Тебе бы валерьяночку пить, а не виски. Ты, вообще, осилишь со мной всю ночь кувыркаться?

Все, достала.

— Пошла вон! — тихо, со звериным оскалом произнес я. Еще чуть-чуть и дойдет до рукоприкладства, а я этого точно не хотел. Она улетит в стенку от одного моего толчка. Я был опасен.

Она раскрыла еще больше свои итак огромные глаза и попятилась назад.

«Да, беги, Настенька, беги без оглядки, потому что я за себя уже не ручаюсь!»

В висках стучало, глаза наливались кровью, я знал это состояние, а она видела в первый раз, надеюсь, что и в последний. Настя, наконец, нащупала ручку двери, повернула ее и побежала в сторону лифта.

Остановившись возле него, она стала жать на все кнопки сразу, при этом постоянно оборачиваясь на меня. Я не двигался, просто смотрел на нее безумным взглядом. Она даже не могла представить, чего мне стоило это показное спокойствие, когда в душе все клокотало.

Когда Настя уехала, я уже пришел в себя. Закрыл входную дверь, подошел к бару, налил виски и выдохнул. Если бы не уроки учителя по контролированию гнева, то случилось бы непоправимое. Но даже теперь, когда я расслабился, в голове звучал ее последний монолог:

«С нервишками проблемы! Так и до инсульта недалеко! Валерьяночку пить, а не виски. Осилишь со мной всю ночь кувыркаться? Осилишь, осилишь, осилишь….?»

Схватил бутылку и швырнул в стену. Издал какой-то звериный рык и стал крушить мебель.

Вот и извинился…

Вышел на балкон, достал спрятанную пачку сигарет. Я давно не курил. С наслаждением затянулся. Выпустил дым колечками и набрал Ашота.

— О-оо, Вадим, что-то ты стал часто вспоминать обо мне. Не пойму только хорошо это или плохо.

— А сейчас узнаешь, Ашотик. Я покупаю у тебя Настю.

Секундное молчание в трубке.

— Как это покупаешь, не понял?

— А так: сегодня собираешь мне все документы на нее и на ее сестру, а также делаешь финансовый анализ: сколько потратил на содержание Ирины в больнице, сколько на саму Настю. Я оплачиваю тебе эту сумму и накидываю сверху, а ты сжигаешь при мне ее контракт, и она больше тебе не принадлежит. Усек?

— Нет, Вадим, не усек, — закудахтал Ашот.

Голосок стал лилейным. Так было всегда, когда он предчувствовал выгодную сделку.

— Не представляю, сколько ты должен будешь мне предложить сверху, чтобы я согласился! Это же золотая жила. Она могла бы мне принести кучу денег за пять лет работы.

— Ты, наверное, забыл, кто тебя из дерьма вытащил? Напомнить? Ашот не играй со мной, не надо. Ты знаешь, если я обещаю, то условия тебе действительно понравятся!

А потом уже другим тоном продолжил:

— Они не могут не понравиться! Ты меня, надеюсь, понял?

— Да, понял, понял босс, только…

— Никаких: только! Все вопросы обсудим завтра при встрече, а пока, твоя красотка знать о развитии событий не должна, но и работать на тебя уже тоже. Дай ей два дня выходных. Придумай что-нибудь, чтобы ничего не заподозрила. А потом я заберу ее.

— Хорошо. Можно только один-единственный малюсенький вопросик?

— Валяй.

— У тебя же свадьба на носу, слияние бизнесов. Зачем тебе все это?

Отвечать не стал, повесил трубку.

А, что я мог сказать? Что сам не знаю? Что умом тронулся? Адреналина на старости лет захотелось? Седина в бороду — бес в ребро?

На самом деле я точно знал, чего хотел с первого дня нашей встречи с Настей. Я желал полностью обладать ей, контролировать, видеть рядом, чувствовать нежные руки на моем теле, слышать биение сердца. Она ворвалась в мою размеренную жизнь, как ураган, как торнадо, зарядила бешеной энергетикой, дала эмоции, которых не хватало.

Да-да, я — гребаный адреналинщик, был, есть и останусь, видимо, им навсегда. Я действительно пытался жить, как все нормальные люди, но не получилось. Меня хватило ровно на пять спокойных, скучных до одури лет. И вот, наконец, броню прорвало: все бушующие чувства, которые так тщательно скрывал все эти годы, вырвались наружу, словно шампанское, которое изрядно потрясли перед открытием.

Черты моего ужасного характера стали проявляться еще в подростковом возрасте. Я питался негативными эмоциями людей. Конфликты, ссоры, драки не обходились без моего участия. Меня наказывали, изолировали от общества, бывало даже, морили голодом, но ничего не помогало, и вскоре я снова оказывался в кабинете у директора.

Переломным моментом в жизни стал день, когда нас с пацанами без предупреждения и тренировок отвезли на соревнования по боксу, как цирковых зверюшек, просто, потому что Марии Викторовне пришлось отчитаться за потраченные деньги перед администрацией. В приказном порядке, ей сообщили, что воспитанники должны принять участие. Позже, мы узнали, что нашему учреждению периодически оказывалась финансовая помощь, использовать которую нужно было по назначению, а именно: на творческие кружки и спортивные секции. Но денюшки утекали в другом направлении.

Градус моей ненависти на тот момент зашкаливал. Я понимал, насколько глупо и нелепо мы будем выглядеть рядом с подготовленными бойцами, но готов был идти до конца, стиснув зубы и засунув гордость в одно место. Мы дрались, как могли, как умели: без правил, по-уличному, жестоко. Естественно, нас сняли с соревнований, директрисе влетело по первое число, но она быстренько замяла скандал. Что-что, а по части улаживания спорных вопросов Марии Викторовне не было равных, возможно, из-за ее привлекательной внешности и полной доступности к телу.

Буквально через несколько дней конфликт был исчерпан следующим образом: старших воспитанников, в том числе и меня, отправили заниматься в лучшую секцию в городе, запечатлев столь знаменательное событие на полароид помощника руководителя, а наутро наши счастливые лица смотрели с первой страницы самой известной газеты города с заголовком: «Щедрый подарок Администрации детям-сиротам».

В боксе, как никогда, пригодился мой бунтарский характер. Я отдался тренировкам полностью и всецело, жил соревнованиями, и вскоре стал одним из лучших. Я кайфовал от самого процесса и каждый раз, стоя напротив противника, ощущал что-то вроде эйфории и экстаза в одном флаконе. Ощущая страх оппонента и бешеный стук его сердца, чувствовал, как кровь начинает быстрей бежать по венам, вызывая дрожь предвкушения победы и драйва. Подпитанный этими эмоциями, я дрался словно безумно голодный зверь, готовый ради еды на все.

Я не щадил себя, приезжал с тренировок и продолжал заниматься в комнате еще по несколько часов в подряд почти до потери сознания. На конфликты и террор у меня времени и сил не хватало, поэтому дети и воспитатели с облегчением выдохнули, и мой последний год прошел относительно мирно.

После детдома отслужил в армии, вернулся и стал искать работу. Но не так-то просто было найти ее в девяностые годы. На первое время, устроился грузчиком, но понимал, что это не предел моих мечтаний. Амбициозный, бесстрашный, импульсивный, эгоистичный, я хотел всего и сразу. Встреча с детдомовским другом Серегой в клубе стала судьбоносной.

«Голова», как мы его прозвали еще в детстве, давно вынашивал одну идейку, в реализации которой я мог ему помочь. Простую схему он накидал мне там же на салфетке. Сложностью она не отличалась. У него имелся компромат на одного богатого человечка. От меня требовалось только собрать команду и с точностью выполнять указания Сереги. С этой задачей я справился безукоризненно, в своих армейских друзьях не сомневался ни секунды. Первый куш срубили легко и быстро, а потом затянуло: шантаж, рэкет, контрабанда, подпольные казино, в общем, ничем не гнушались. Наша группировка росла в геометрической прогрессии. А, как еще было выжить в девяностые?

В двухтысячных пришлось перестраиваться. Империя рушилась, каждый тянул одеяло на себя, мечтая отхватить самый большой кусок пирога. В итоге, поделив деньги, разошлись, как в море корабли, без претензий друг к другу. Только мы с Серегой остались вместе. Так и пошли рука об руку в охранный бизнес. Взлет был стремительным, но с нашими связями это и неудивительно. Позже открыли пару фитнес-клубов, которые мгновенно окупили затраты. К делу подошли серьезно и ответственно, поэтому быстро приобрели хорошую репутацию в городе.

Но от старых привычек полностью не смогли отказаться. Соглашались крышевать своих старых товарищей, таких, например, как Ашот. Но этого мне уже было мало. В молодости жил, как на вулкане: стрелки, разборки, погони, менты, девочки, казино, марихуана. И мне стало не хватать того адреналина, накала страстей. Будни проходили одинаково серо и уныло, от меня требовались только подписи. Бизнесом управляли обученные люди, и от скуки я ушел с головой в экстремальный туризм.

Это, конечно, дорогое удовольствие, но денег мне на него хватало с лихвой. Выбирал маршруты, щекочущие нервы: джунгли, горы, пустыни, каньоны. Но через пару лет странствий и скитаний, выдохся, попробовал уже все, что только можно, и по совету одного знакомого, решил обосноваться в одном из Тибетских монастырей. И в итоге, остался там надолго. Благодаря учителю, я смог обрести долгожданное душевное равновесие и был несказанно рад этому.

Вернулся умиротворенным человеком, готовым к семье и отношениям. И вот на одном из благотворительных вечеров встретил Лилю и зажил обычной семейной жизнью. Все эти годы я пребывал в твердой уверенности, что обрел свое тихое счастье, но, видимо, душа требовала чего-то такого, как Настя: странного, непонятного, будоражащего воображение и разум. Когда она находилась рядом, то заполняла собой все пространство. Я растворялся в ней и больше ни о ком не мог думать. Оказывается, именно такой девушки, как она мне не хватало все эти годы. Сегодня я четко осознал это.

Глава 4

И плакала скрипка,

Секрет их храня.

Его неземная улыбка:

Она ответила: «Да!»


Она.

Я проснулась, открыла глаза и вскрикнула. Натянула сползшее с груди одеяло по самые глаза и, тыкая пальцем в Ашота, пропищала:

— Ты, что тут делаешь?

Он сидел и слишком уж сладенько улыбался.

«Не к добру» — подумала я.

— Ну, что ты, солнышко, проснулась?

«Солнышко?! Он, что, серьезно? Не рыба моя, не Ева, а солнышко! Точно все плохо. Наверное, приготовил для меня какого-нибудь толстосума, о-о-очень богатого, но очень страшного волосатого дядечку преклонных лет! А, может, извращенца? А еще хуже, если и первое, и второе вместе: страшного, уродливого маньяка со странными наклонностями!»

Из размышлений вывел голос работодателя:

— Как себя чувствуешь, милая?

«Милая? Милая?»

— Ашот, ты перегрелся, что ли? Или пива опять дешевого с утра напился? Говорила же, что утренний опохмел на тебя плохо влияет. Ты начинаешь нас жалеть!

— Нет, ни граммулечки, радость моя. Как твои отметины? — спросил, взяв меня за руку.

Я с опаской выдернула свою конечность из его липких щупалец. Мне уже становилось дурно от всего происходящего. Он должен был орать, как всегда с утра, что мы ленивые тюленицы, лежим и ничего не делаем, а попка сама по себя крепкой не станет и, если не будем бегать и заниматься на тренажерах, то наши тела станут дряблыми раньше времени.

— Да, нормально, вроде, заживают. А, что происходит, Ашот? Не нравится мне твой настрой. Что делать? Говори прямо, не томи! А то, может, мне кушать сегодня противопоказано, чтобы не случилось в процессе близкого знакомства с клиентом неловкого моментика. У меня желудок слабый, ты же знаешь.

— Да ничего от тебя мне не надо, голуба моя. Ты ешь, ешь, питайся правильно, чтобы по быстрее шрамы заживали…

— А-а-а, я поняла! Мужик не любит увечья?

— Да нет, нет! Не выдумывай! Просто проявляю заботу о своих любимых девочках! А ты, как всегда, не веришь! Расслабься, Ева, ты слишком подозрительна. Даю тебе два выходных, можешь провести их, как захочешь, — и он, похлопав меня по руке и насвистывая незатейливую веселенькую мелодию, ушел.

Что это было?

Я, как зачарованная, пялилась на то место, где только что лежала лапа Ашота. Оно горело огнем, как и мои щеки. Ох, не к добру все это, не к добру.

Но грех было не воспользоваться двумя законными днями отдыха, если уж разрешили. О том, что будет завтра, совсем не хотелось думать. Я быстро оделась и побежала к сестре в реабилитационный центр. Наконец-то, могла полноценно побыть с ней двое суток. Он находился за городом в, так называемом, «экологическом районе». На его территории имелась гостиница, и я собиралась ей воспользоваться. Деньги, благодаря Вадиму, у меня теперь имелись.

Конечно, Ире было все равно сиделка рядом или сестра, ведь она пока не узнавала меня, но врачи говорили, что при хорошем уходе и дополнительных процедурах возможен прогресс. А, вообще, я мечтала о Швейцарии, особенно после того, как прочитала в интернете, что там вытаскивают даже очень сложных больных. Я даже выбрала центр в Цюрихе. Конечно, нам никогда не попасть туда с Иришкой, но надеяться же мне никто не запрещал.

Сев в автобус, я прислонилась лбом к стеклу и, проезжая мимо необъятных лесов нашей Родины, представляла нас с сестренкой бегающих по васильковому полю у бабушки в деревне. Ира не помнила ничего, а я часто прокручивала в памяти эти счастливые моменты нашего детства, когда у нас все еще было нормально. Папа почти не пил и работал на заводе, с нами жила бабуля, и летом она забирала нас к себе на дачу. А маму Ирина не знала, так как она умерла во время ее родов.

Она преподавала русский и литературу в школе и была очень красивой, умной и интеллигентной женщиной. Я очень ее любила, помнила до сих пор ее запах и, как она читала мне сказки на ночь, а потом целовала в щечку, гладила по голове, желала спокойной ночи и уходила, а я засыпала за секунду. После ее смерти у нас все пошло кувырком: отец стал чаще приходить в подпитии, сначала несильном, так как бабушка переехала к нам и пыталась, как могла его контролировать, но, когда она умерла, он сорвался окончательно, и моя жизнь превратилась в сплошной жуткий кошмар. Ире было десять лет, а мне четырнадцать, все обязанности по дому легли на мои плечи, так как близких родственников у нас больше не было, а отец медленно и верно спивался.

Мало того, в состоянии сильного алкогольного опьянения он становился агрессивным и неуправляемым. Крушил все, что попадалось под руку в доме, и в такие дни мы забивались в угол кладовки и, обнявшись, накрытые вещами, молились, чтобы он нас не нашел. Слава Богу, выдыхался он также быстро, как и заводился. Отец обычно буйствовал минут пятнадцать, потом ложился на старенький диван и засыпал. И только через полчаса его монотонно храпа, мы тихо, как мышки, выбирались из своего укрытия и шли спать.

Но в тот роковой день ему попалась на глаза Ирина. Я не знаю, почему она вышла из комнаты, возможно, просто захотела в туалет, его еще не было дома, и они, внезапно, столкнулись в коридоре, но, что произошло на самом деле, уже никто никогда не узнает.

За своими мыслями не заметила, как приехала. Прибежала вприпрыжку в больницу и в холле встретила лечащего врача сестренки.

— Здравствуй, Ева. Ты сегодня очень рано, и какая-то не такая, как обычно. Счастливая, что ли! Это хорошо. Тебе идет улыбка.

— Здравствуйте, Григорий Юрьевич. Я на два дня к вам выбралась, представляете? Как Ирочка?

— Как всегда, — ответил со вздохом доктор и, взяв меня под руку, повел в сторону ее палаты. — Вы же прекрасно знаете, Евочка, что у нас недостаточно ресурсов для таких больных. Вам бы в более современный центр попасть. Конечно, он и стоить будет дороже. Здесь мы, по сути, просто заботимся о ней, все наши процедуры — это иголка в стогу сена.

— Понимаю, но денег у меня сейчас нет. И ведь надежда умирает последней? А вдруг я выиграю в лотерею? Или неожиданно богатая одинокая родственница оставит мне все свое огромное состояние в наследство?

— Мне нравится ваш настрой, Ева. Бегите, Ирочка, уже ждет вас.

— Да, ладно вам, Григорий Юрьевич, говорите, как есть. Она же не понимает, кто перед ней: сиделка, врач или родная сестра, — сказала, отведя глаза в сторону и смахнув предательски выступившею слезу.

— Вы ошибаетесь, Ева, она все чувствует и, в конце концов, начнет вас отличать от других, внешне или по прикосновениям, я уверен в этом. Последствия комы еще не до конца изучены. Многие, вышедшие из нее и из последующего вегетативного состояния, утверждали, что помнят разговоры и прикосновения.

— Спасибо за поддержку, Григорий Юрьевич, но не надо меня зря обнадеживать. Я все понимаю: вы хотите, как лучше, но от этого мне не легче, поверьте.

Увидев, что медсестра выкатывает Ирину из палаты, я побежала ей на встречу. Сестра, как всегда смотрела куда-то в сторону, склонив голову набок.

— Привет, любимая, — сказала, присев на корточки и взяв ее за руку.

Как обычно: ноль реакции. Я посмотрела на доктора, он ободряюще улыбнулся и вместе с медсестрой отправился на обход, оставив нас наедине.

— Я принесла тебе новую книгу. Сегодня будем читать произведение Жуль Верна: «Алые паруса». Это красивая история о любви, которая у тебя тоже будет, поверь мне, — сказала и положила голову ей на руки. — Я уверена, что будет…

Не дав себе расплакаться, резко встала, обошла коляску и повезла Иришку на прогулку. Единственным плюсом этого центра была его шикарная огромная территория. Сосновый лес, прудик, скамеечки и яблоневый сад, где я и любила сидеть с сестренкой. Провела рукой по волосам Ирины и, вдохнув, принялась читать.

В такие моменты, я мысленно благодарила судьбу за то, что она свела нас с Ашотом. Ведь, если бы не он, где бы мы сейчас были с Ирой? Я в тюрьме, а она в стационарном учреждении социальной защиты, где никому не было бы до нее дела. Лежала бы там, заброшенная, покинутая и несчастная! А он устроил сестренку в это замечательное место с комфортными условиями и профессиональным персоналом. А еще оставил каждой из нас частичку прошлого: мне сохранил настоящую дату рождения, а сестре — имя. Но, конечно, все это Ашот сделал не безвозмездно, и о том, чем я буду расплачиваться за его добрые дела, вспоминать совсем не хотелось.

Два любезно предоставленных работодателем выходных дня я провела с Ириной. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться. И это бесценное, подаренное Ашотом время, подошло к своему логическому завершению. Я медленно, не торопясь, шла с остановки в сторону общежития, грустная и печальная и, проходя мимо супермаркета, решила купить мороженое. Его я ела один раз в жизни в школьные годы, когда по дороге домой нашла чей-то кошелек с деньгами.

Зашла в магазин и выбрала клубничный рожок. Настроение немного улучшилось. Довольная и почти счастливая я шла в сторону своей жилплощади, как вдруг огромный черный джип преградил дорогу, чуть не сбив меня с ног. Мороженое я, конечно, уронила, испачкав при этом любимую футболку.

— Сдурел, козел? Купил права и думаешь все можно! — заорала на придурка, сидящего в машине.

Дверь открылась, и из внедорожника вышел Вадим. Я закатила глаза.

— Ты что, преследуешь меня?

Пошла дальше, обогнув машину.

— Стой, — услышала вслед.

— Даже не подумаю, — ответила, не оборачиваясь и не сбавляя шаг.

— Стой, Настя, — раздался на всю округу грозный окрик.

Решила, что лучше послушаться.

— Ну, что еще ты от меня хочешь, Вадим? Уже пора определиться! Приехал вот опять непонятно зачем. Устала я от тебя, от неизвестности.

— Садись в машину, — перебил он, не дослушав.

— Нет!

— Настя, быстро сядь в машину, не заводи меня!

— А то, что? Снова угрожаешь? Ты нормально разговаривать умеешь?

— Прости, — вздохнул он и уже тише и спокойнее продолжил: — Анастасия, нам надо поговорить, только не здесь, не на улице!

— Разговоры, разговоры, за это деньги не платят.

— Настя… — предупреждающе гаркнул Вадим.

— Хорошо, хорошо! — примирительно подняла вверх руки. — Сажусь, сажусь, не хочу быть покалеченной! У меня, как говориться, товар лицом.

— Ну, почему ты не можешь помолчать немного? Почему из твоего рта выливается столько непристойности, желчи и язвительности?

— Может, потому что я проститутка? Или ты забыл об этом? Я не леди, ты опять перепутал! — сказала, вплотную приблизившись к нему и задрав голову, чтобы посмотреть прямо в глаза Вадиму.

Не знаю почему, но я не боялась его. На каком-то подсознательном уровне чувствовала, что он ничего мне плохого не сделает, хотя понимала: хожу по лезвию ножа, точнее, по лезвию остро заточенного охотничьего тесака.

Он больно взял пальцами меня за подбородок и прошипел в лицо:

— Ты еще не была проституткой, но почему-то, видимо, очень хочешь ей стать, раз постоянно об этом говоришь. Ты еще ни разу ни с кем не спала по принуждению, мне Ашот проговорился.

— Не спала, ты прав, — произнесла, убрав его руку со своего лица, — но сделала другое за деньги. Я думаю, ты помнишь, что происходило в приват-комнате в день твоего мальчишника. А, если забыл, то освежу твою память: я продалась за баксы! И неважно: один раз или несколько! Важен сам факт того, что ты купил меня, а я согласилась.

Он стиснул зубы так, что я услышала их хруст.

— Почему с тобой так сложно?

— А ты, видимо, не ищешь легких путей, иначе не стоял бы сейчас здесь.

— Все, хватит, поехали!

Он не очень ласково впихнул меня в салон автомобиля. Нервно завел мотор и спросил, не поворачивая головы в мою сторону:

— Где у вас в этом районе приличное кафе?

— Смотря, что ты подразумеваешь под словом приличное… — начала я, но осеклась, как только увидела сжимающие руль руки. Решила больше не искушать судьбу, поэтому продолжила более миролюбиво: — Недалеко, по дороге объясню.

Через несколько минут, мы уже сидели за столиком в самой обычной кофейне. Он заказал мороженое и чай. Мы молчали все это время, не обмолвились друг с другом и парой слов, но такой расклад полностью устраивал. Я не собиралась с ним разговаривать, сам позвал, пусть и начинает первым.

— Как дела?

Этот вопрос прозвучал уже дважды за пару суток. Моими делами, самочувствием и настроением никто не интересовался года четыре, а, тут, целых два раза.

— Хорошо! Как видишь: жива, здорова, не болею, слава Богу…

— Настя, перестань!

— И ты тогда перестань спрашивать ерунду! — взорвалась все-таки я. — Тебя совершенно не интересуют мои дела! Говори быстрее, что надо! Я домой уже хочу, выспаться не мешало бы перед завтрашним рабочим днем!

У него опять желваки заходили туда-сюда. Так он их протрет ненароком. Да-а-а, с нервишками у Вадима проблемы.

— Предлагаю тебе сделку на очень выгодных условиях, — сказал он, глядя куда-то поверх меня.

Наверное, видеть уже не мог. А, зачем тогда в кафе привел? Могли бы и в машине поговорить. Но, нет, он сначала привозит меня сюда, а потом чувствует себя неловко на людях. Вон, как по сторонам зыркает, боится, видимо, что знакомых встретит!

«Не переживай, Вадим, сюда твои друзья под дулом пистолета не зайдут!»

Стало как-то по-детски обидно. Чем я хуже девушек из его окружения? Неужели для него так важен социальный статус человека? Решила, что пора бы уже соответствовать образу. Закинула ногу на ногу, поправила грудь и, развалившись на стуле в достаточно провокационной позе, сказала:

— Вот так бы сразу, деньги это хорошо! Сколько заплатишь, и что от меня требуется?

— Настя, тебе действительно бабки важнее всего на свете? — спросил он со злостью и разочарованием в голосе.

Не знаю, почему, но мне вдруг надоело играть в игру: расчетливая, продажная проститутка и богатый потенциальный клиент. Мне, вообще, уже ничего не хотелось.

— Нет, если ты забыл: деньги важнее всего на свете моей сестре, поэтому говори быстрее условия сделки! — произнесла устало.

Стало противно от всего происходящего.

— Мне нужно сопровождение на уикенд.

— Чего?

— Ты плохо слышишь? Мы проведем выходные с одной милой парой…

Я, недослушав, заорала:

— Ты что, совсем рехнулся, извращенец? Ты, что задумал? В групповых забавах не участвую! Шведских развлечений захотелось? Это не ко мне! Чего невестушку с собой не берешь?

— Настя, успокойся, на нас все смотрят. Это не то, о чем ты подумала, — я облегченно выдохнула, а он продолжил: — Лиля за границей, а я расширяю бизнес. Хочу открыть охранное агентство в Москве. Ко мне приедет будущий партнер по бизнесу со своей пассией. Мне нужна помощница, чтобы все организовать. Они не любят рестораны, поэтому переговоры будут проходить в загородном доме. Организую небольшой пикничок, представлю тебя дальней родственницей, племянницей, например. За проведенное время, хорошо заплачу, делов-то, соглашайся. На, почитай!

С этими словами он протянул мне какие-то бумаги.

— Что это?

— Договор, в котором четко прописаны обязанности сторон, но прежде, чем ответить, посмотри в конце листа сумму оплаты за два дня.

Я опустила глаза вниз странички и увидела число с шестью нулями. Миллион, миллион! Он с ума сошел?

— И ты хочешь сказать, что действия сексуального характера в райдер не входят? Ты что, голубой? — я потянулась к нему через стол. — Ты, смотри, я — «могила», рот на замок, никому не скажу!

Задумчиво покивав себе головой, продолжила:

— Я поняла: невеста это прикрытие! И в баньку ты ходишь, типа попариться, а сам… это, ну, того… И со мной ты представлял, что…

— Все!!! Прекрати!!! — прервал он поток моей несусветной чуши. Сама не понимала, что плела.

— Я натурал! Самый натуралистый из натуралов. Может, тебе доказать надо? Напрашиваешься? — теперь он перегнулся через стол, и его лицо оказалось в опасной близости от моего.

— Нет! — отпрянула от Вадима, как ошпаренная. — Я все поняла, твоя ориентация меня не касается! Натурал, значит, натурал! — сказала, подмигнув, и стала деловито читать договор.

— Так, а это, что еще за пункт такой: близость сексуального характера по желанию? Типа, ты со мной переспишь, если я этого захочу?

— Да, — сказал он с улыбкой Апполона.

Я скептически отнеслась к его выпаду и углубилась в дальнейшее изучение документа.

— По проторенной дорожке идем, Эдвард, — произнесла, отложив в сторону бумаги.

— Какой еще, на хрен, Эдвард? Совсем, спятила? — теперь уже он орал на все кафе. Люди с явным осуждением смотрели в нашу сторону. — Это еще, кто такой? Почему ты все время говоришь загадками?

***
Он

Она звонко рассмеялась.

— Ты что, «Красотку» не смотрел? Это же классика! Все проститутки влюблены в этот фильм. Когда тошно становится, он помогает настраиваться им на работу.

— Вот, поэтому и не смотрел! Не думаю, что мне понравится то, что твоим подружкам приглянулось.

— Это же мировой бестселлер! Рассказать сюжет? — спросила она, смешно сморщив носик, и не дождавшись ответа быстро, сбивчиво, стала повествовать: — Это история про женщину, которая продавала любовь за деньги, и бизнесмена, скупавшего полуразвалившиеся фирмы, чтобы продать их потом по частям…

Она так увлеченно говорила и заразительно смеялась, что я готов был слушать про этого Эдварда хоть три часа в подряд, лишь бы лучезарная улыбка не сходила с прекрасного лица Насти, ведь она ей очень шла. Но все-таки я не смог удержаться от комментариев.

— Они друг друга стояли: проститутка и мошенник, — перебил ее.

— Ой, ну не надо уж, благодетеля-то из себя строить! Представляю я, как ты поднялся в девяностые…

— Речь сейчас не обо мне и, вообще, почему ты нас сравниваешь?

— А ты перебиваешь, — надулась она, как ребенок, и сложила руки на груди.

— Ну, хорошо, хорошо, прости, больше не буду. Продолжай.

— Так вот… — вмиг оживилась она. — Поздним вечером он катался на машине по незнакомому городу, заблудился и попросил ее показать ему дорогу в отель, ну и оставил Вивьен на ночь для … Сам знаешь для чего… А на следующее утро предложил ей договор, по которому за энную сумму денег она должна была сопровождать его на деловых переговорах. Узнаешь подход?

— И? Ближе к сути, Настя! — История начала утомлять. Простите, но я далеко не романтик. — Не хочешь быть племянницей, могу тебя представить троюродной сестрой, мне все равно.

— В итоге, он влюбился в Вивьен, а она в него, — продолжила рассказывать Настя, не смотря на мою ремарку. — Эдвард переосмыслил свою жизнь и занялся строительством, а она решила заново пойти учиться. Они сделали выводы и помогли друг другу стать лучше.

Я захлопал в ладоши.

— Браво! Хэппи энд в стиле голливудских фильмов, кто бы сомневался. И вы все плачете, когда смотрите «Красотку», верите в светлое будущее и в прекрасного принца на белом коне…

— Я нет, — жестко отрезала Настя. — В жизни так не бывает. Я реалистка и не тешу себя иллюзиями.

— А, может, зря? — неожиданно для себя спросил.

— Лучше обрадоваться внезапно нагрянувшему счастью, чем плакать от несбывшихся надежд, и я выбираю первое. Но вернемся к договору. Я согласна, если ты не собираешься нарушать его? — спросила она недоверчиво.

— Нет, не сомневайся. Все заверено нотариусом. Один экземпляр мне, другой тебе, — протянул ей оригинал договора.

— Только подпиши здесь, и вот здесь, — показал ей, где надо оставить автографы, протянув ручку.

Она, не раздумывая, чиркнула в двух местах.

— А теперь, если ты не возражаешь, скрепим договоренность дружеским рукопожатием. Нам же два дня придется изображать любящих друг друга родственников, надеюсь, у тебя получится?

— Конечно, дорогой дядюшка.

Меня передернуло от этих слов. Почувствовал себя стариком.

— Только не вздумай меня так называть при них.

— А, как тогда к тебе обращаться, дядюшка? — спросила, сидящая напротив бестия, невинно хлопая глазами.

— У меня имя есть, забыла? Или не хочешь деньги получить?

— Все, все, поняла, — и протянула мне ладошку. Я взял ее, немного сжал, да так и завис, глядя в ее бесконечно голубые глаза. Очнулся от того, что она тянула на себя руку, пытаясь выдернуть из моей, но я не дал ей этого сделать.

— Пошли, — сказал и повел ее в сторону выхода.

Возле двери остановился, чтобы галантно ее открыть, но она не ожидала такого любезного жеста, поэтому налетев на меня, прижалась руками к моей груди, чтобы сохранить равновесие. Кожу под рубашкой от прикосновения ее ладоней будто обожгло огнем.

— Прости, — сказала она испуганно. — Я нечаянно.

Да, что же за девушка такая нелогичная мне досталась? Когда я ору на нее, как безумный она не боится, а вот случайно прикоснувшись ко мне своим шикарным телом, испугалась чего-то.

«Я, что, действительно такой старый, и вызываю у нее только отвращение и страх?» — мелькнула глупая мысль. Никогда, никогда в жизни я не видел такого неподдельного ужаса в глазах особы женского пола, только из-за того, что позволил себе обнять ее.

Злость быстро начала заполнять меня. Я аккуратно отошел от Насти, пропустил вперед, потом на улице помог сесть в машину, но все это сделал на безопасном расстоянии. Всю дорогу ехали молча. Каждый думал о своем. В воздухе опять витала напряженность. Возле общежития, обернулся и сухо проинструктировал:

— Завтра заеду за тобой в семь утра, будь к этому времени готова. Вещи возьми с собой приличные. Никаких коротких юбок, платьев, шорт и так далее. На вечер: джинсы, свитер. А еще пару купальников не забудь, но и накидки там к ним, как они у вас называются?

— Парео?

— Да, типа того… Мне не надо, чтобы ты своей пятой точкой трясла перед будущим партнером. Все должно быть скромно и со вкусом.

— Поняла, босс. Только, где же мне монашескую одежду-то найти? У нас только рабочая на выход, и скромностью она не отличается. Мой гардероб тоже достаточно фривольный. Я все-таки молодая девушка, и не теряю надежды встретить своего принца. Может, он за углом притаился и ждет, а тут я, как лебедь-птица выплываю: ноги от ушей, грудь навыкате. Он не выдержит, падет мне в ноги и…

— Все, уши вянут. Скажи Ашоту о своей проблеме, он поможет. Я ему все расходы оплачу. Иди уже, Настя, скройся с глаз моих. Зачем только связался? Откуда ты свалилась на мою голову?

— Из сауны вестимо, — сказала она, захлопнув дверь и облокотившись своими прелестями в открытое окно. — Память тебя подводит, дядюшка, таблеточек надо попить, глицинчик, например. Говорят: кровообращение улучшает.

И с этим словами, развернувшись на своих огромных шпильках и покачивая бедрами, словно катер на морской качке, поплыла домой.

— Стерва, — крикнул вдогонку.

В ответ увидел средний палец. Засмеялся и, нажав на газ, уехал.

На следующее утро я стоял без десяти семь возле ее общежития.

«Ну вот, не могла прийти пораньше, обязательно надо опаздывать».

Не любил непунктуальных людей.

«Все, хватит с ней цацкаться, выкуриваю сигарету и, если она не выходит, уезжаю. Другую помощницу найду. Это не проблема. Задолбала своими прикольчиками. Никакой серьезности».

Затянувшись, прикрыл глаза и внезапно услышал звонкое:

— Привет.

Весь кайф обломала. От неожиданности чуть сигарету не выронил.

— И тебе доброе утро, Настя.

— Ты разве куришь? — спросила она подозрительно.

— Бывает иногда, — нехотя ответил.

— Дай и мне тогда тоже, — попросила Настя.

— А вот ты, красотка, будешь бросать эту вредную привычку. С сегодняшнего дня и начнешь! — жестко и четко произнес.

Ненавидел курящих женщин.

— Увижу, выпорю, поняла? — добавил, грозно сдвинув брови.

Она уставилась на меня немигающим взглядом.

— Шутишь? Ты, вроде бы, мне дядюшка, а не папочка!? — с вызовом бросила Настя.

Я посмотрел на нее долгим тяжелым взглядом, и она, сглотнув, сказала:

— Все, поняла, не шутишь. Ну, поехали? Сам говорил не опаздывать, а теперь нас задерживаешь!

И, цокая огромными каблуками, пошла к машине. Надо сказать, что ее платье меня полностью устроило. Целомудренный квадратный вырез, юбка до колен, легкое, но не прозрачное, то, что надо. Ашот молодец, постарался. Но обувь, это — жесть.

— Постой.

Она обернулась.

— Чего?

— Не чего, а что! Не пойму, чему вас там Ашот учит! — досадно протянул. — Говоришь, год этикет изучала, где же твои хваленые манеры?

— Будут тебе манеры, а сейчас я на расслабоне, настраиваюсь, так сказать.

— Туфли сними!

— Не поняла?

— Говорю: туфли не подходят! Мы на пикник едим, а не на дискотеку.

— Не дрейфь, у меня собой три пары обуви на все погодные условия, работодатель постарался, а пока не приехали, могу, как хочу ходить, — и с этими словами юркнула в машину, громко хлопнув дверью.

Я сморщился, тоже сел и, повернувшись, зашипел на нее:

— Не хлопай так. Это тебе не жигуль двухтысячного года выпуска.

— Извини, привычка. На лексусах еще не приходилось ездить, не доросла.

— Так, Настя, я понимаю, что у нас вышло своеобразное знакомство…

— Ах, вот как сейчас это называется, то, чем мы с тобой занимались — «своеобразным знакомством», а я-то думала, что…

— Так, стоп! — выставил руку вперед. — Вот об этом я и хотел поговорить. Очень тебя прошу нормально разговаривать. Я же знаю, что ты специально так себя ведешь!

— С чего ты взял? — спросила она, параллельно копаясь в сумочке. Найдя то, что искала, радостно взвизгнула и, помахав диролом перед моим лицом, закинула одну подушечку себе в рот, а вторую предложила мне.

— Будешь? Курить хочется жутко, надо как-то держаться, а от тебя табаком пахнет на весь салон. У меня еще леденцы ментоловые есть, хочешь?

Я закатил глаза. Вот и поговорили. Сущий ребенок.

— Ты неисправима! Ладно, давай.

Она высыпала две подушечки мне на ладонь и еще гору леденцов. Конфеты закинул в бардачок, а жвачку применил по назначению.

— Давай объявим хоть на два дня перемирие? — заискивающе попросил Настю, устав с ней ругаться. — Мне кажется: я уже исчерпал весь лимит извинений?!

— Ладно, хорошо, согласна! — проворчала она себе под нос, а потом уже громче добавила: — Помчали, уже!

Я покачал головой.

— Ну, помчали!

Через два часа мы прибыли в пункт назначения. Настя по дороге заснула, голова склонилась на бок, волосы рассыпались по плечам. Она вкусно пахла ванилью. Я с детства любил ваниль. Наклонился к ней и вдохнул тонкий аромат.

— Настя, — тихо позвал.

Она открыла глаза и потерла их кулачками, как дитя. Сколько же в ней уживалось личностей: прожженная жизнью женщина, маленький ребенок, ироничная девушка, что я еще не видел? Может быть, на этих выходных представиться возможность узнать еще одну грань ее характера. Надеялся на это. Мне была интересна эта игра в кошки-мышки. Куда же она нас двоих заведет?

— Все, уже приехали?

— Да.

Ворота автоматически разъехались, и перед нами открылся замечательный вид: двухэтажный бревенчатый особнячок под лучами солнца в окружении соснового леса, бассейн, зона барбекю, беседка и кованные качали, и все это на огромной территории. Я любил свой загородный дом. Но у нас с Лилей редко получалось сюда выбираться, очень много времени отнимала работа. А я обожал отдых на природе и рыбалку на речке, протекающей рядом.

Встречал нас мой охранник.

— Доброе утро, Вадим Сергеевич.

— Доброе, Виталик. Как у вас дела, все нормально?

— Да все хорошо. Никаких происшествий за время вашего отсутствия не было, — четко и без запинки отрапортовал он.

— Отлично. Можешь быть свободен.

Вошли в дом, и я с наслаждением вдохнул свежий, пропитанный ароматами леса, а не выхлопными газами, воздух.

— Располагайся, Настя. Выбирай на втором этаже любую комнату, они все одинаковые, а я отнесу продукты на кухню.

Пока я их раскладывал, она уже вернулась.

— Так быстро? — удивился я. Лиле после дороги обычно требовался минимум час, чтобы привести себя в порядок. — Тогда, приступай к работе, надеюсь, готовить умеешь?

— А ты, как думаешь, кто нам с сестрой еду варил, кухарка, что ли? — ощетинилась Настя.

— Ну, все, хватит, я пошутил! Забыла: ты мне обещала жить в мире и согласии!

— Ладно, ладно, — заворчала она, придирчиво разглядывая провиант.

Затем, видимо, оставшись довольной увиденным, произнесла с улыбкой:

— Приступим, босс?

— Конечно, у нас нет времени на разговоры!

Мы слаженно, как команда занялись приготовлением обеда. Она помыла и нарезала овощи, я замариновал мясо. Потом ушел на улицу, а Настю оставил доделывать все остальное.

Разжег мангал, вынес плетеную мебель, лежаки, зонтики. Бассейн со вчерашнего дня был почищен и наполнен водой. Об этом я заранее побеспокоился. Посмотрел на голубое небо без единого облачка, день обещал быть жарким.

Часа через полтора я вернулся на кухню за шашлыком. Зашел и остолбенел. Настя, переодетая в купальник, стоя ко мне спиной, пританцовывала и громко подпевала современному певцу, которого я слышал в первый раз, при этом энергично двигала пятой точкой в такт музыке. Вправо-влево, вправо-влево…Черт, я не мог отвести взгляд от нее. Да, сегодня точно будет горячо.

— Настя, — попытался перекричать магнитофон.

Где она его только нашла? Невообразимая женщина!

— Настя, — позвал громче, но безуспешно.

Подошел и выключил его.

— Вадим? Это ты? — задала она наиглупейший вопрос.

— Я не слышала, как ты пришел. Подкрадываешься, как мышь, — сказала она серьезно, еще и погрозила мне пальчиком при этом.

— Я топал, как слон, кричал, как в рупор, но ты была поглощена каким-то непонятным произведением нашей современной эстрады.

— Ты что, не знаешь этого певца? Ну, ты даешь? Это же…

— Избавь меня от подробностей личности обладателя писклявого голоса, все равно слушать его я не собираюсь и, надеюсь, ты тоже. Сегодня приедут приличные люди.

— Поняла, поняла, — всплеснув руками, она скорчила смешную рожицу. — Вечером нас ожидает дискотека: «Кому давно за тридцать»! Отлично, найду для вас «Ретро ФМ». И за день постараюсь выучить главные хиты твоей юности, обещаю даже исполнить а капелла…

— А вот этого не надо, — засмеялся я. Все-таки она забавная: веселила меня, когда не бесила!

Я уже не помнил, когда так отдыхал: беззаботно и жизнерадостно.

Она тоже заулыбалась в ответ, но от созерцания друг друга, нас отвлек звонок мобильного телефона. Это был Павел.

— Да, Пашок, привет, — я вышел из кухни. — Ждем, еще как ждем! Уже с утра пораньше на ногах. Подъезжаете? Через двадцать минут? Хорошо. Нет, ничего не нужно, все есть, вас только не хватает!

— Вот и гости пожаловали, ты готова?

— Я, как пионер, всегда готова! — сказала она, сделав соответствующий жест рукой.

— Это замечательно, только переоденься, пожалуйста! Не собираешься же ты встречать их в таком виде?

— А, что? — Настя игриво повела плечиком. — Сразу покажу им все лучшие стороны моей фигуры!

И она покрутилась вокруг своей оси, с детской непосредственностью выставляя все свои прелести напоказ. А меня это действие завело так, что, казалось, не выдержу и наброшусь на нее прямо на кухне. У Насти все игрульки, а меня-то по-серьезному зацепило. Наверное, она что-то почувствовала в моем пристальном взгляде, потому что стала медленно пятиться назад. А я наступал на нее мягко, но уверенно, не отрывая взгляда от прекрасной испуганной лани.

Я подошел вплотную и, прижав ее к столешнице, наклонившись к уху, прошептал:

— Запомни, в женщине должна присутствовать загадка, а еще лучше, если у нее спрятан джокер в рукаве. Мужчину необходимо подпитывать. Интриговать, напускать шлейф таинственности, добавлять в отношения перчинки. Мы не любим постоянной ванили, от нее приторно бывает, и девушка вскоре становится неинтересной. Ее речи банальны, действия предсказуемы, а секс скучен и однообразен. Это, как с книгой. Например, когда ты покупаешь разрекламированный детектив, то надеешься получить добротный остросюжетный экшен с закрученным сюжетом. И вдруг в середине произведения понимаешь, что держишь в руках пустышку, и сильно разочаровываешься. Тебе не нужен легкий банальный романчик, где уже заранее знаешь, кто злодей. И ты раздосадован и опечален, потому что тебе-то хотелось потеребить нервы, поразить воображение, читать запоем без остановки долгими днями и вечерами, чтобы узнать, что ждет в конце…

А она таким же страстным шепотом перебила мой монолог:

— Открою тебе страшную тайну, Вадим. В конце ждет… конец!

Я рассмеялся громким заливистым смехом, а она, поднырнув под руку, попыталась ускользнуть, но в последний момент, успел поймать ее и, прижав спиной к себе, сказал:

— Опять сбегаешь от меня?

— Нет, просто не хочу шокировать с порога твоих гостей своим шикарным телом, а то, не дай Бог, у его второй половинки комплексы разовьются!

Я улыбнулся и отпустил ее, а она рванула вверх по лестнице. Я вдохнул, как мне сейчас хотелось догнать ее, стянуть эти два розовых, кто бы сомневался, что именно розовых, лоскутка одежды, которые назывались купальником, и придаться страстному безудержному сексу во всех доступных местах в доме. Начал бы со спальни, продолжил в ванне, а потом, когда спустились бы на кухню перекусить…

Из эротических фантазий меня вывел телефонный звонок.

— Подъехали? Открываю, — сказал, нажав на кнопку.

— Настя, ты где? На улице не зима, что там одевать-то?

— Иду-иду, — кричал мой белокурый ангел, на бегу перескакивая через две ступеньки. — А вот и я.

Встала рядом, поправляя платье, в котором приехала.

— Все, я готова.

— Хорошо, иди пока на кухню, я приду позже за тобой!

— Окей.

Я встретил друзей, девушке Павла показал их комнату, и она осталась в ней, чтобы помыться с дороги и разобрать вещи, а мы с будущим партнером вышли на улицу, сели в плетеные кресла, разлили коньяк по бокалам и закурили. Поговорив некоторое время на отвлеченные темы, плавно перешли к обсуждению главного вопроса, да так увлеклись, что не заметили, как девочки накрыли стол и уселись рядом с нами.

— Мальчики, — протянула Вероника. — Ну, отвлекитесь немного, мы же все-таки на природе.

Она была красивой. Каштановые волосы, васильковые глаза, точеная фигурка, но рядом с Настей даже близко не стояла. Мы быстро включились в беседу. Павел много шутил, рассказывал анекдоты и активно ухаживал за женской аудиторией. Я бы даже сказал, слишком активно, стендапер, хренов. Откуда только он брал эти истории? И все так поглядывал многозначительно на Настю. А она смеялась искренне и счастливо, явно получая удовольствие от проявленного к ней внимания.

Часа через три девчонки пошли купаться, оставив нас лицезреть их дурачества в бассейне.

— Слушай, Вадюх, — начал протяжным таким противным голосом Пашок, — у тебя такая племянница красотка, может, я к ней подкачу, а? Вероничка не помеха, я с ней всего пару месяцев, да и надоела она мне уже. А твоя родственница… мм-м… безупречна, редкий образец натуральной красоты. Ты знаешь, в каких кругах я вращаюсь. Ее не обижу, будет жить, как королева. Бриллиантами осыплю, на острова возить буду…

В голове зашумело, дальше я не слышал, что он говорил, сжал бокал с виски так, что еще немного, и он лопнул бы. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы не сорваться, ведь я не мог потерять такого партнера, только это останавливало от непоправимого действия.

— Она замужем, — коротко оповестил его.

— Правда? А Настя сказала, что нет? Я же спрашивал ее за столом, помнишь? — он с подозрением посмотрел на меня.

Я сжал до боли зубы.

— Она в гражданском браке.

— Ты прости, конечно, Вадюх, может, я что-то не понимаю, но она совсем не похожа на девушку, состоящую в отношениях. Настя открыто флиртует со мной, спрашивает, нет ли у меня холостых друзей…

Я резко повернулся в его сторону. От неожиданности, или от чего-то другого, будущий партнер отшатнулся и спросил:

— Или она тебе не племянница вовсе? Ты скажи, и я отстану?

— Нет, она моя племянница!!! — стоял на своем я.

Меньше знает — крепче спит.

— Ее гражданский муж — мой хороший друг. У них не все сейчас гладко в отношениях, но я уверен, что все наладится!

— Хорошо, хорошо, вот и разобрались, вот и ладненько, я умываю руки. Ты только не нервничай. Давай лучше выпьем, — сказал понятливый Павел, и больше мы эту тему не поднимали.

Глава 5

Он посмотрел: она пропала,

Позвал: она пошла за ним,

Он отпустил: она упала,

Познав жестокий мир мужчин…


Она.

Гости Вадима оказались на удивление милыми людьми. Мы подружились с Вероникой и весело провели время. Жаль только, что им пришлось уехать, так как Павел работал без выходных и праздников.

Пока мой названный родственничек провожал будущего партнера и его пассию, я убрала со стола оставшеюся еду и стала мыть посуду. Меня тревожило сегодняшнее настроение Вадима. Сказать, что он пребывал в скверном расположении духа, это ничего не сказать! Только вот не понимала я, кто или что его так огорчало. С утра он был дружелюбен и активен, но с каждым часом становился все мрачнее и агрессивнее. Мне показалось, что окончательно вывел его из себя последний разговор с Павлом. Плохо, если у них не получилось договориться. Такой расклад меня не устраивал, ведь я должна была получить деньги только в случае успешных переговоров.

Я почувствовала его пронизывающий взгляд сразу, как только Вадим вошел на кухню, ощутила его каждой клеточкой кожи.

— Ну, что? — постаралась придать голосу безмятежность. — Все плохо, ты не подписал контракт?

— Нет, в этом плане все отлично, мы пришли к общему знаменателю с Павлом, — произнес он слишком уж медовым голосом.

— А, что тогда случилось? — спросила, вытерев руки полотенцем и повернувшись, наконец, к нему.

— Да, ничего особенного. Помнится, ты обещала изучить репертуар моей бурной молодости и исполнить а капелла пару песен? Надеюсь, ты не отказываешься от своих слов? — он подошел к магнитофону и включил радио на всю громкость.

Играла романтическая иностранная композиция. Вадим внезапно оказался очень близко, слишком близко. Запах коньяка и виски ударил в нос. Он был пьян.

— Ты весь вечер совсем не уделяла мне внимания, почему? — спросил он легко, непринужденно, как бы, между прочим.

Провел пальцами по моим губам, спустился ниже, ласково погладил ключицы, затем вздохнул и тихо, хрипло произнес:

— Павел спрашивал, встречаешься ли ты с кем-нибудь…

Вадим оторвал взгляд от вздымающейся в такт моему дыханию груди и внимательно посмотрел на меня.

— А ты что ответил? — задала интересующий вопрос внезапно дрогнувшим голосом. Его близость выводила из равновесия, будоражила воображение, заставляла сердце биться чаще, а прикосновения сводили с ума, уносили мысли в бескрайние дали.

— Я сказал, что у тебя уже есть мужчина, и никто, кроме него тебе не нужен. Я правильно сделал? — произнес он, все также пристально глядя в глаза.

Я нервно сглотнула. Определенно меня влекло к Вадиму.

«Но это же безумие: испытывать чувства к взрослому, почти женатому мужчине, который купил меня на выходные!» — кричал голос разума, но другие внезапно пробудившееся инстинкты не давали моему мозгу нормально функционировать и контролировать происходящее.

Я четко осознавала, что моя реакция ненормальная, но ничего не могла с собой поделать, ведь Вадим являл собой воплощение эротической фантазии любой девушки. Идеальное, будто вылепленное с греческого профиля лицо, карие глаза, темно-русые немного волнистые волосы, четко очерченные губы, белоснежные зубы, ослепительная улыбка, шикарное тело. При этом его внешность нельзя было даже близко назвать смазливой, она, априори, не могла быть такой у жесткого мужчины с властным характером и стальным блеском в глазах. В прошлый раз я в порыве злости так сказала, чтобы задеть посильнее его самолюбие.

А еще Вадим соблазнял меня, и это у него получалось. А что, может, расслабиться, выпить вина и получить удовольствие? В том, что он доставит его мне, я не сомневалась. Могучий, красивый, накаченный мужчина не может по-другому, это очевидно! А почему бы и нет? А вдруг мне больше никогда в жизни не посчастливится встретить такого клиента. Кто знает? А сейчас все сложилось: он хочет меня, я желаю его, и пусть мой первый раз будет таким, чтобы запомнить его навсегда.

Да-да, у меня никогда еще ни с кем не было секса! Как можно дожить до восемнадцати лет девственницей? Да очень просто. Нужно быть худой, неказистой девочкой с вечно спутанными волосами, ходить в застиранной, заштопанной одежде, а еще, болеть нейродерматитом.

Как так получилось, объяснить не сложно. Отец всю свою небольшую зарплату, пропивал. Еда в доме считалась роскошью, поэтому и фигура моя соответствовала образу жизни: угловатая, мальчишеская, без мягких женственных выпуклостей, а вкупе с неухоженными волосами, которые я никогда не могла нормально расчесать, так как мыть их обычно было не чем, и затасканной одеждой, я, как девушка, представляла собой жалкое зрелище.

Вдобавок ко всему вышесказанному, на моей коже спустя пару месяцев после смерти бабушки стали появляться безобразные розовые нещадно зудящие пятна, происхождение которых оставалось загадкой, так как я боялась и стеснялась обращаться в поликлинику. Сыпь распространялась по телу со скоростью света, и вскоре ее невозможно было скрыть под одеждой, так как она плавно перетекла на руки и шею. Из-за этого от меня стали шарахаться все одноклассники, за спиной называя прокаженной. Но я не сильно переживала, мне в какой-то степени стало легче, хотя бы прекратились постоянные насмешки и приколы в мой адрес. Они игнорировали меня, а я их, и даже за партой в старших классах всегда сидела одна.

Но это было не самое страшное в моей жизни. После того, что происходило дома, в школе я отдыхала, и отчуждение одноклассников меня ни коем образом не задевало. А вот прогрессирование болезни беспокоило не на шутку. Когда от безумной чесотки я перестала спать по ночам, то, набравшись все-таки смелости, зашла на одной из перемен к школьной медсестре, которая, сжалившись надо мной и понимая, что на лекарства денег я не имею, выделила из аптечки пару мазей российского происхождения, которые хоть немного снимали нестерпимый зуд.

И кто, скажите мне, с такой кикиморой стал бы встречаться?

Даже Ашот испугался, увидев расчесанные до крови болячки по всему телу. Хотел выкинуть нас с Ириной на улицу, матерился и орал, как безумный, что получил кота в мешке с кучей проблем, что, если бы знал, чем для него все обернется, то ни за какие коврижки не связался бы с нами. Ну, и еще много чего нелицеприятного я тогда услышала в свой адрес.

Но, в итоге, он все-таки сжалился и отвез меня к своему знакомому дерматологу, правда, всю дорогу ругался, как сапожник, и бубнил себе под нос, что, если происхождение моих высыпаний окажется последствием венерической болезни, то он лично сдаст нас с Иринкой ментам.

Но, когда доктор его успокоил и объяснил, что нейродерматит — это последствие стресса, что он не заразен и точно ни с чем венерическим не связан, да и лечится довольно быстро, Ашот вмиг подобрел. А уж после заключение гинеколога совсем успокоился. Разулыбался, как кот из Шрэка, и со словами: «Интуиция меня в очередной раз не подвела. Я нашел золотую жилу!», — принял-таки меня с распростертыми объятиями к себе на работу. До сих пор удивляюсь, как он в неопрятной, замызганной девчонке смог разглядеть будущую красавицу. Видимо, действительно, глаз наметан.

Вот такая вот история, и когда уж мне и, тем более с кем, было встречаться?

А теперь я стояла и тряслась, как осиновый лист на осеннем ветру, перед первым мужчиной, в глазах которого видела желание и страсть, и похоть, и… захотелось попробовать. А, почему бы и нет? Может, я потом всю жизнь эту ночь вспоминать буду.

Он медленно притянул меня к себе. Его уверенные руки заскользили по телу, а жаркое дыхание защекотало кожу, от чего она вся покрылась мурашками. Сквозь пелену незнакомых, неизведанных еще ощущений и чувств, я услышала:

— Настя, ты хочешь меня?

— Да, да, да!

Я взяла его лицо в ладони и сама поцеловала, а он издал какой-то гортанный рык, схватил меня на руки и понес в спальню, там бросил на кровать, навалился сверху, разорвал на мне одежду, стянул с себя рубашку, расстегнул брюки, и без церемоний сделал то, чего я так страстно желала…

Почувствовав дикую боль, сразу зажалась. Не так себе представляла первую ночь с Вадимом! Его глаза расширились от удивления!

— Ты, ты… что, девственница?

Я, сглотнув подступающие слезы, кивнула и тихо произнесла:

— Была…

— Вот, черт, — он соскочил с меня и сел, обхватив лицо руками.

— Дурак, дурак, какой же я дурак! Что я наделал? Надо было медицинское заключение почитать, мне же Ашот все документы на тебя выдал…

Я привстала и обняла его сзади.

— Ничего страшного не случилось. Когда-нибудь это должно было произойти, и я рада, что первым мужчиной стал именно ты. Я хочу тебя, все равно хочу, давай попробуем еще раз. Уверенна: ты постараешься сделать так, чтобы свой первый раз я запомнила надолго.

Он повернулся и, посмотрев в глаза, спросил:

— Ты понимаешь, о чем просишь?

Я кивнула:

— Конечно. Поцелуй меня, пожалуйста.

И я ни о чем не пожалела ни тогда, ни потом. Та ночь стала лучшей в моей жизни. Он был нежным и страстным, ласковым и диким, я поднималась на вершину блаженства, сливалась с ним, чувствовала его, как он хотел меня, и мне было неважно, совершенно неважно, что будет завтра, и заснула я со счастливой улыбкой на губах.

Он снял мне квартиру на окраине города. Объяснил, что я больше ничего не должна Ашоту. Какое-то время я витала в облаках, пока постепенно не отрезвела, и в голове вдруг все встало на свои места. Он не собирался из-за меня что-то менять в своей жизни. Его устраивала моя персона в качестве любовницы, и от свадьбы, конечно, он тоже не отказался. Приготовления шли полным ходом, только сроки немного перенесли, в связи с тем, что возникли трудности с бизнесом его пассии, и Лиле пришлось задержаться во Франции еще на один месяц. При этом он требовал от меня полного подчинения. Не разрешал работать, безумно ревновал к каждому столбу. Приставил ко мне охранника, который докладывал Вадиму: куда, зачем и на какое время ходила.

Я хотела поступить в медицинский университет, чтобы в будущем стать медсестрой и в случае непредвиденной ситуации с Ириной знать, что делать. Вадим же сказал, что образование можно получить и дома удаленно. Все чаще у нас случались скандалы и ругань, а потом происходило такое же бурное примирение в постели. Но я понимала: это ненормальные отношения, больные. Мы слишком похожи. Оба вспыльчивые, экспрессивные, взрывные. Его маниакальное желание полностью контролировать мою жизнь душило, не давало вздохнуть свободно. Я стала ощущать себя птицей в золотой клетке.

Вадим заваливал меня подарками, пытаясь этим компенсировать невозможность общения со сверстниками. Бриллианты, шубы, шоппинг, а я не отказывалась, складывала, копила на лечение Ирины в Швейцарии, не теряла надежды. Я мечтала, что когда-нибудь мы все втроем переедим туда на постоянное место жительства.

Обстановка накалялась, как не крути, а на сексе далеко не уедешь. Чем ближе была дата назначенного бракосочетания, тем раздраженнее и вспыльчивее мы становились. Нервы не выдерживали у обоих. Я решила поговорить с ним накануне приезда его будущей жены, дальше откладывать разговор не имело смысла. Приготовила любимые блюда Вадима, зажгла свечи и надела то самое красное платье, в котором ужинала с ним в первый раз. Он пришел вовремя, как всегда.

— Привет, малыш, я дома.

Я дома… Вот с такими же словами, он будет заявляться к Лиле в их квартиру. Встала, бросила салфетку на стол и выскочила на балкон. Не могла больше терпеть это лицемерие.

Он тихо подошел, обнял и прошептал на ухо:

— По какому поводу праздник, милая?

Я резко развернулась.

— Милая? А как ты Лилю называешь? Любимая, наверное?

Лицо Вадима сразу стало жестким.

— Не начинай…

Он отодвинулся от меня и потянулся к пачке сигарет.

— И мне, — сказала, глядя прямо в лицо.

Его передернуло, я знала, как Вадим не любит курящих женщин, но устала во всем ему потакать. За каких-то два месяца я потеряла себя, превратилась в подстилку. Безропотно соглашалась со всем, что он требовал. Больше так не могла, не хотела, будь, что будет.

Он протянул сигарету. Взяла ее и поднесла к губам трясущимися руками. Вадим дал прикурить, и я с наслаждением затянулась. Вот он: кусочек свободы. Первый раз за все время пошла любимому наперекор. Мы молча стояли и курили, нам не нужно было слов, мы чувствовали настроение и мысли друг друга.

Я начала с банальной фразы:

— Вадим, нам надо поговорить.

— Говори, я слушаю.

Он не смотрел в мою сторону.

— Я так больше не могу, отпусти меня, пожалуйста. Так больше не может продолжаться…

Я недоговорила, он резко повернулся ко мне, схватил за волосы, с силой оттянул голову назад и, нависнув надо мной словно коршун, прошипел в лицо:

— Что, кукла, думаешь, хорошо все провернула? Соскочила с крючка Ашота, охмурив меня, денег накопила, а теперь кинуть решила? Не получится, крошка, не на того напала! Я тебе не желторотый юнец, со мной такое не прокатит! Будешь в любовницах ходить столько, сколько я захочу, а не ты! Поняла? И отпущу тебя только тогда, когда посчитаю нужным. Или забыла, кто теперь лечение твоей сестры оплачивает?

— Ты все не так понял, Вадим, — закричала я, параллельно пытаясь освободиться от его захвата. — Я люблю тебя, люблю безумно, но не могу так больше, не могуууууу…..

У меня начиналась истерика. Слезы полились градом, и все, что накопилось за это время, вырвалось наружу.

— Я думала, справлюсь, ведь ради Ирины, готова на многое. Но не смогла-ааа… Ты ломаешь меня изнутри, неужели не понимаешь? Я уже на себя не похожа! Я стала твоей куклой, красивой и пустой, а я жить хочу, как нормальные люди! Неужели я не заслуживаю? Вадим, ну за что мне все это, за что? Скажи? Сначала отец, потом Ашот, а теперь ты! Да лучше бы у Ашота осталась, там хотя бы все просто: купи-продай, товарно-денежные отношения, а здесь чувства! Я не могу слушать, как ты с ней разговариваешь, признаешься в любви, а потом ложишься ко мне в постель! Не могу, не могу, слышишь, — застучала кулаками по его груди.

Он, наконец, разжал руки, а я по стеночки сползла, продолжая захлебываться в рыданиях:

— Вадим определись уже, пожалуйста-ааа, я усталаа, Боже, как я усталааа….Ты же всю душу мне вывернул наизнанку…

Он ушел, громко хлопнув дверью, а я так и просидела до утра на балконе, выкурив полностью пачку сигарет, выпив целую бутылку шампанского и выплакав все слезы. С рассветом доплелась до кровати и рухнула без сил.

***
Он.

Я ехал в нашу с Лилей квартиру. За эти два месяца, ни разу там не появился. Понимал, что когда-нибудь этот разговор должен был случиться, но не думал, что инициатива будет исходить от Насти. Несмотря на то, что сотни раз прокручивал его в голове, все равно оказался не готов к нему. Что я должен был ей сказать? Что ненавижу себя за эту неопределенность? Что превратился в козла, который делал больно ей, Лиле, себе, только потому, что не мог, как нормальный взрослый мужик сделать выбор!

Всегда с пренебрежением относился к таким людям, и вот внезапно оказался в их числе. Кем я стал за это время? Неуверенным в себе неврастеником! Куда катилась моя жизнь? Под откос она катилась, под откос…

Выстроенная по кирпичикам, выстраданная, вымученная, она разваливалась и уже почти разрушилась. Я попытался представить, какой она будет без Лили? И не смог.

Слишком привык к тому, что у меня есть и не готов был потерять все ради Насти, несмотря на чувства, которые испытывал к ней. Рядом с Лилей я чувствовал стабильность, рядом с Настей туманность. И я не мог определиться, поэтому пытался усидеть на двух стульях сразу. Это позиция трусливого человека, но в данный момент, именно таким я и являлся, понимал это, а исправить не мог.

Зашел в квартиру, бросил на стол ключи, обвел взглядом комнату. Все как обычно, все на своих местах. Если бы сейчас была дома Лиля, то выпорхнула бы птичкой в своем полупрозрачном пеньюаре, обняла бы, поцеловала, приголубила, и на душе стало бы уютно и легко. Я вышел на балкон, достал сигарету, поджег, и жадно втянул никотин в свои легкие. Вот так десять лет вел здоровый образ жизни и за два месяца начал пить, курить, а теперь еще и изменять. Схватился за голову: «Куда же меня несет и куда, в итоге, приведет?»

Понимал, что в никуда. Настя ведь права, слишком сильные эмоции я испытывал по отношению к ней. Это было неправильно, у меня сносило крышу… А в моем случае, человеку с неуравновешенной психикой, это было слишком опасно. Я боялся даже не за себя, а за нее.

Надо определяться, так больше продолжаться не может. Если рана не заживает, то нужно резать, как в хирургии, раз и навсегда.

Налил виски и сел в свое любимое кресло, в нем же и провел всю оставшуюся ночь, выпив половину бутылки любимого напитка и выкурив всю пачку сигарет. Решение пришло ко мне с рассветом. Я знал, что оно верное. Это единственное, что я мог для нее сделать. Как говорят, если любишь, то надо уметь отпускать… Я отпускал ее, свою птичку из клетки. Она должна жить, а я подавлял ее и терял себя, и это было неправильно.

***
Она

Меня разбудил звонок в дверь, я надела подушку на голову. Пусть уходят, никого не хотела видеть, да и кто мог прийти ко мне. Друзей, подруг не имела, никто не знал, где я живу, скорее всего, какая-нибудь реклама.

Но, нет, человек, стоящий за порогом, не унимался. Я встала и лохматая, с размазанной косметикой под глазами, открыла все-таки замок. Наверное, вид у меня был очень непристойный, потому что молодой парень шарахнулся в сторону, словно увидел приведение.

— Здравствуйте. А здесь живет Ева?

— Да, это я.

Он сравнил с чем-то в телефоне.

— А это, точно, вы? — недоверчиво спросил, приглядываясь.

— Точно, точно, просто неудачная ночка выдалась. Хочешь, паспорт покажу?

— Хочу.

Я пошла за документами и, проходя мимо зеркала, поняла, что так его взбудоражило. На голове осиное гнездо, майка сползла, на лице остатки размазанной туши. Я сама-то себя не узнавала в этом пугале огородном. Быстренько умылась, причесалась и выскочила на лестничную площадку уже с паспортом и в приличной одежде.

— А вы, собственно, кто? Я в лотерею выиграла или, может, наследство?

— Скорее второе, — сказал курьер и протянул мне большой конверт.

— Это от Вадима Сергеевича. До свидания.

Я трясущимися руками вскрыла его прямо в коридоре. Из конверта выпало письмо, два билета и пачка долларов. Я, конечно, поняла, что все это означало, и от шока упала в обморок.

Очнулась все там же, в коридоре, с шишкой на голове, наверное, о тумбочку ударилась, и рядом с валяющимися на полу билетами в Швейцарию на меня и на сестру. Я не могла поверить.

Мне хотелось рыдать и смеяться одновременно. Вадим сделал свой выбор. Он отпустил меня! А на что я надеялась? Что он бросит свою Лилю, с которой прожил пять лет душа в душу и останется со мной? Зачем ему девушка с низким социальным статусом, кучей проблем и обремененная к тому же сестрой-инвалидом! Что у нас общего? Ничего… Что его со мной связывает? Страсть, похоть, желание, секс и…все…

Я подтянула к себе колени и тихо заплакала горько-горько, безнадежно. Он, как благородный рыцарь, купил нам билеты в страну, о которой я мечтала. Дрожащими пальцами открыла письмо:

«Дорогая Настя, прости меня за все… Ты права, ты во всем права от начала до конца… Я — трус, который побоялся отдаться чувствам и остаться с тобой. Я выбрал уверенность и стабильность, я выбрал Лилю. Я благодарен тебе за то, что ты показала мне, каким я могу быть, научила любить искренне, глубоко, страстно, дико, неистово и необузданно. Я не ожидал от себя такого и испугался…

Ты заслуживаешь большего, говорю банальности, но не умею писать писем, а встретиться не смог, потому что понимаю: увижу тебя и передумаю. Опять заточу в клетку, задушу ревностью и собственничеством, а ты вольная птичка, поэтому лети, лети любимая, но помни, так как любил я, тебя никто и никогда не полюбит. Прости и прощай, надеюсь, что у вас с Ириной, все получится…»

Я разрыдалась. Ревела в голос, на всю квартиру. Потом стала смеяться. Ржала, как ненормальная, и рвала на мелкие кусочки письмо. Напоминала безумную, хотя, возможно, в тот момент такой и являлась.

Любит и отпускает… Ну, что ж, судьба значит у меня такая: терять близких людей. Смирюсь, подниму голову и пойду дальше. Я, конечно, не понимала, почему два любящих человека не могут быть вместе, но решительно выкинула эти сентиментальные бредни из головы и сосредоточилась на Ирине. Она единственная, кто у меня остался. Вадим предал меня, а она не предаст никогда, и я ее — никогда.

Моих накоплений на первый взнос в тот реабилитационный центр, который я выбрала, хватит с лихвой. Позже, можно будет попробовать устроиться в него медсестрой, я же прошла экспресс-курсы сестринского дела. И знание немецкого языка на базовом уровне тоже имела. Я времени зря не теряла, пока сидела дома у Вадима в заточении. На просторах интернета, чего сейчас только не найдешь.

А, вообще, я готова работать сиделкой, уборщицей, посудомойкой, неважно кем, лишь бы быть рядом с Ириной. Сжала руки в кулаки:

«Я справлюсь. Я обязана быть сильной ради сестры, ради себя! Я начну жизнь с чистого листа, в другой стране, где меня никто не знает. У меня все получится, главное верить, ведь надежда умирает последней…»

Эпилог

Сделанного: не воротишь,

Сказанного: не вернешь,

Его предательство, словно яд, въелось в кожу,

И не отмоешь его, не сотрешь…


Он

Я стоял в саду известного в Цюрихе реабилитационного центра и судорожно сжимал коробочку с кольцом в кармане, словно она могла внезапно исчезнуть. Я не видел Настю ровно год, именно такое количество времени мне понадобилось, чтобы осознать, что не могу жить без этой девушки, что все происходящее со мной до встречи с ней было спектаклем, антуражом, декорацией к черно-белому кино. Я сделал самую большую ошибку в своей жизни: отказался от нее, бросил, как и все остальные. Не поддержал, не помог, просто оставил ее одну выживать в этом жестоком мире вместе с ее больной сестрой-инвалидом, потому что испугался!

Да-да-да, я — взрослый, прожженный жизнью мужик испугался полностью раствориться в Насте, ведь она подавляла меня, делала зависимым. Эта хрупкая, маленькая, но очень смелая девушка обладала огромной силой духа, поражала своей целеустремленностью, вызывала восхищение твердостью характера и неиссякаемой энергией.

В свои восемнадцать лет, пережив ряд трагедий, она не сломалась, не замкнулась, сохранила индивидуальность, открытость и дружелюбие. И, не смотря на то, что ее часто обижали и издевались в школе, Настя никогда не переставала верить в добро, в людей, в лучшее. Она открылась мне, доверилась, а я предал ее… Она, словно маленькая, но сильная птичка расправила свои раненные крылья и полетела навстречу судьбе, любви, мечте, солнцу, а я сломал ей их.

Жаль только: понял это очень поздно. Но надеялся на то, что у меня еще есть шанс все исправить, ведь настоящие чувства преодолевают преграды, так ведь говорят?

Я так и не женился на Лиле, признался в измене, а она… о, ужас… поняла меня. Не закатила истерику, не устроила скандал, а спокойным, уверенным голосом произнесла:

— Милый, ты очень устал. Мы долго жили вместе, тебе нужна была разрядка. Я готова простить и забыть все, что ты мне рассказал.

Вот так легко: простить и забыть!!! Ну, как так? Где взрыв эмоций, где разбитая посуда, где обычная для таких ситуаций фраза:

— Козел, скотина, я тебя ненавижу, видеть тебя не хочу!

Где, где????

А такого и в помине не было, потому что и любви уже давно не было. Она ушла, исчезла, пропала! Я осознал это четко, на все сто процентов. Мы жили по привычке вместе. Нас все устраивало, и перспектива остаться снова в одиночестве не прельщала. Но я так больше не хотел. В отличие от Лили, благодаря Насте, я вспомнил, какими могут быть отношения между мужчиной и женщиной: дикими, необузданными, страстными. И, как приятно ощущать себя желанным, единственным, обожаемым.

И вот, спустя год я стоял, как школьник возле доски, нервничал и ждал Настю. Я узнал ее издалека. Она катила впереди себя коляску с сестрой и была все также прекрасна.

— Привет.

— Привет. Ирина, познакомься — это Вадим, мой хороший знакомый. Он помог нам с тобой попасть в этот великолепный центр.

— Здравствуй, Ира.

Я присел и взял ее руку в свою. Особой реакции не увидел, но глаза Настиной сестры проследили за моими действиями, а потом внимательно посмотрели на меня. Это был осознанный взгляд, но она не проронила ни слова.

— Ты знаешь, у нее огромный прогресс. Она слышит, понимает, реагирует, немного пожимает руку и улыбается, когда видит меня. Врачи считают это чудом…

Она говорила и говорила без остановки. Про Ирину, про центр, а я не мог оторвать от нее зачарованного взгляда. Все мысли куда-то улетучились. Вот она: рядом. Можно до нее дотронуться, как я давно об этом мечтал. Опустился на одно колено, а она резко замолчала.

— Ты что, совсем, что ли, Вадим? Поднимись, встань немедленно. Мы привлекаем к себе внимание, — произнесла она, поглядывая по сторонам и пытаясь поднять меня с земли.

— Выходи за меня замуж, — сказал я и открыл коробочку.

Бриллиантовое кольцо засверкала всеми цветами радуги на осеннем солнце. Она приложила ладошку ко рту. На ее глаза навернулись слезы.

— Вадим, ты что, с ума сошел? — с ужасом произнесла она.

Я заметил, что у нее затряслись руки.

— А, как же Лиля?

— Мы поняли, что у нас ничего не получится, но это долгая история. Сейчас не обо мне, а о нас. Выходи за меня, Настя, пожалуйста. Я все сделаю для тебя и для Ирины: лучшие реабилитационные центры, сиделки, лекарства, что там еще надо, только скажи. Настя, Настенька, я так сильно люблю тебя…

— Все, хватит, — она перебила меня, а потом, отвернувшись, продолжила: — Поезд уехал, Вадим! Как банально бы это сейчас не звучало, но поезд уехал. Я выхожу замуж за другого. Ничего уже не вернуть назад! Кстати, ты тоже приглашен, бракосочетание состоится 29 сентября…

Я обнял ее колени, прижался сильно-сильно.

— Я знаю, поэтому и приехал. Как подумаю о том, что ты мучаешь себя, живя с нелюбимым человеком. Настюш, скажи, зачем мы рушим все, что между нами было?

— Было, Вадим, вот именно, ключевое слово — было. А он — это то, что есть у меня сейчас, понимаешь? И я люблю его!

Я скептически посмотрел на Настю. Да не могла она его любить! Но, она не сводила с меня твердого, холодного, уверенного и такого чужого взгляда. Или могла?

Вздохнув, Настя продолжила забивать своими словами гвозди в мое сердце.

— Он добрый, ласковый, нежный, надежный…

Пронизывающе посмотрела, так, что мурашки побежали по коже. Сделала паузу и горько усмехнулась.

— С ним спокойно, понимаешь? Ты-то должен понимать! Две половинки одного целого и все такое… Но самое главное, он — врач. Алекс очень сильно помогает мне с сестренкой. Ты не представляешь, о чем просишь, когда предлагаешь выйти за тебя. Я все свое время посвящаю Ирине, и я счастлива, когда вижу прогресс, который происходит с ней, а он всегда рядом и поддерживает нас. Медицина — это его призвание, и мы вместе идем к цели. Ты не выдержишь такого напряжения, поверь мне, Вадим! Ты не выдержишь! Ты — эгоист, до мозга костей. А я не смогу двадцать четыре часа в сутки принадлежать тебе, и двенадцать не смогу, и даже шесть, а иногда совсем не смогу… Я буду вымотана, высушена, выжата, как лимон, а ты не смиришься с этим. Я много думала о нас с тобой и пришла к выводу, что так и должно было произойти. Мы априори не можем быть вместе, понимаешь? Не в данной ситуации! Но я очень тебе благодарна, ведь, если бы ты тогда меня не бросил, то я никогда бы не увидела улыбку Ирины, а это многое для меня значит. Слышишь, Вадим, ты слышишь меня?

Она схватила мою руку, а я недоуменно смотрел на нее, все еще стоя, как дурак, на одном колене. Настя мне только что отказала? Я совершенно не понимал происходящего. Резко встал, отряхнул штанину. Наконец-то, до меня дошел смысл ее слов. Полностью дошел. И тут, вдобавок, сзади ее обнял какой-то мужик, поцеловал в щеку и произнес:

— Привет, любимая, я не мог пораньше выбраться, сама знаешь сколько работы. Это он? Тот человек, который помог тебе с сестрой попасть в наш центр?

Она кивнула, нервно сглотнув, и затравлено посмотрев на меня. Ее глаза при этом говорили: «Пожалуйста, не рассказывай, ничего не рассказывай…»

— Да, это я, — сказал и протянул ему руку. — Вадим.

Он пожал ее.

— Очень приятно, Алекс. Я так давно мечтал вас увидеть. Вы — удивительный человек. Просто так, бескорыстно помочь Насте. Вложить столько денег. Спасибо вам огромное, спасибо от всех нас. Вы очень добрый, чуткий, великодушный…

Дальше он что-то долго и нудно говорил, но передо мной не было никого кроме Насти. Она плакала, слезы лились градом из ее глаз. Она молчала и смотрела на меня, а я на нее. И в этот момент я отчетливо понял: ничего уже не вернуть, действительно ничего не вернуть назад. Но самое главное: они счастливы. Я видел, как Ирина оживилась при виде Алекса, какими глазами сама Настя смотрела на него. Они были, как семья, как настоящая крепкая семья, а я был однозначно лишним.

— Вы отлично говорите по-русски, — произнес удивленно.

— Мой будущий муж — полиглот. Он знает пятнадцать языков практически в совершенстве, и это очень помогает ему в профессии, ведь в наш центр приезжают люди с разных стран. Я тоже стараюсь не отставать от него, мы обучаемся вместе, но мне до его уровня еще оооочень далеко, — произнесла Настя, восхищенно глядя на Алекса.

Я зло посмотрел на того, кто забрал у меня женщину. Хотя, почему забрал? Я сам подтолкну Настю в его объятия, отказавшись от нее. А он очень грамотно распорядился ситуацией, помог ей в трудную минуту, проявил себя, как джентльмен. А еще, он явно привлекал внимание противоположного пола. Я усмехнулся своим мыслям. Взрослый, зрелый мужик оценивал внешние данные другого мужика. Это для меня было в новинку, но я продолжал разглядывать его с каким-то нездоровым любопытством. Высокий, широкоплечий, блондинистый, с ямочкой на подбородке и добрыми лучистыми голубыми глазами. Слегка полноватый, но, это, как говорится — на любителя. Но девушкам такие нравятся. Как там они их называют? Уютный, домашний? А, вот, вспомнил — плюшевый, как мишка фирмы Teddy. И он был совершенно не похож на меня, являлся антиподом. Я думаю: именно из-за этого Настя и согласилась стать его женой.

Как там она сказала?

«С ним спокойно…» — пронеслось в голове.

Не то, что со мной, читалось между строк. Ведь она никогда не знала, что от меня ожидать. В каком настроении я приду домой, и приду ли, вообще. А моя двойная жизнь подкосила ее итак расшатанную нервную систему. Что хорошего я сделал для нее? Ничего…

Ну, все, пора было заканчивать эту никому ненужную встречу. Я, специально посмотрев на часы, произнес:

— Что-то, задержался я у вас, у меня еще много дел. Пора прощаться.

— Вы приезжайте к нам еще. Кстати, Настенька, я тоже побегу. Милая, приходи скорее, — и, поцеловав ее в щечку, Алекс убежал.

Я, посмотрев ему вслед, спросил:

— Ты счастлива?

— Да, я, правда, счастлива… — тихо ответила она.

— Тогда я спокоен и рад за тебя! Пока, Настя. До свидания, Ирина, — но на меня ее сестра никак не среагировала.

Ну, а кто я был такой?

— Вадим, — услышав звонкий голос Насти, обернулся. — Так, как любила я, тебя больше никто никогда не полюбит! Просто хотела, чтобы ты знал об этом!

— Я знаю, Настюшка, я знаю…

Я шел медленно, не спеша, погода менялась стремительно, мгновенно налетел холодный, пронизывающий ветер. Я остановился на мостике, сделанном через пруд. Вдохнул прохладный осенний воздух, достал коробочку с кольцом и решительно бросил далеко-далеко, пытаясь вычеркнуть из своего сердца Настю. Но, это было не просто, ведь белокурая красавица поселилась там навсегда, и она не кольцо, которое можно вот так запросто выкинуть.

А ведь Настя сделала так, как я хотел. Нашла в себе силы жить, встретила нового мужчину, который ее боготворил, понял это по его глазам и, самое главное, обрела свое тихое семейное счастье. Но мне почему-то от осознания этой истины легче не становилось.

Я стоял на мосту, ветер раздувал мои волосы, и вдруг из глаз покатились слезы. Но я не плакал, мужчины не плачут. Это все ветер. В Швейцарии был очень жгучий ветер…


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Эпилог




  • MyBook - читай и слушай по одной подписке