Наследник Дракона (fb2)

- Наследник Дракона [СИ] (а.с. Хроники Климэнда -2) 1.5 Мб, 459с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Ник Рассел

Настройки текста:



Наследник Дракона

Пролог

Если же говорить о Красных Легионах, то стоит отметить, что при Неране Драконьей Крови, эти воины были аналогом современной имперской гвардии. Лишь намного похоже, ближе к началу Войны Восьми Близнецов, Красные Легионы сформировались как полноценная армия под командованием Павла I Верного.

Стоит так же отметить, что при Битве под Фармахалифе, Красные Легионеры активно практиковали бой, бок о бок с Ведьмаками и Варлоками, о которых подробно рассказано в томе «Варлоки и Ведьмаки: сущность бытия, цель жизни»

Сказать, что солдаты в алых цветах сыграли немаловажную роль в Истории Зантара — ничего не сказать. Мало того, что большинство Лордов из Центрального Кровогорья являются офицерами данных формирования, так ещё и большинство Героев истории Климэнда носили гордые чины Красных Легионов

Из патриотического сочинения неизвестного автора. «Красные Легионы: сущность бытия, цель жизни»

***
Ученики Дункана II, Варлоки, были ничем иным, как крайним средство во время Второй Войны Кровогорья с Эш’Хайгаром. Когда Эйдэн Четвертый, Великий, повёл войска в Кардинийское Ущелье, чтобы выкинуть некромантов со своей земли, Дункан и его ученики, Мастера Пути, дали отпор силам Повелителей Мертвых, намеревавшимся зайти армиям Эйдэна Великого в тыл.

Сподвижниками Варлоков, бойцов уникальной силы, всегда были Ведьмаки. Отличались же они тем, что Варлоки, чьим знаком была Цапля, обучались лишь одному ремеслу до абсолютного мастерства, в то время как Ведьмаки, отмеченные знаком Аиста, отличалась высоким усвоением любого знания и способностью не повторять одну ошибку дважды.

Как было выяснено после Битвы под крепостью А’хорант, Варлоки практиковали эксперименты при помощи мутации, в то время как Ведьмаки отнеслись к столь радикальным методам, столь же радикально, что и привело к распаду Ордена А’хорант на Варлоков и Ведьмаков.

Из патриотического сочинения брата Адальвальда. «Варлоки и Ведьмаки: сущность бытия, цель жизни»

Глава 1. Обретая цель

Из правого крыла Амхарского Дворца, где располагались благородные гости лорда Мария Мейстланда и его брата Бреатфора, доносились прекрасные ноты игры на лютне. Юный сын императрицы Хелены Кон-Итьен, Ричард, шёл по длинному коридору, мечтательно разглядывая богатые стены с шелковыми портьерами, попутно наслаждаясь теми отголосками песни, которые ему удавалось услышать.

Неподдельный детский интерес подогревался недавно заключенным пари. Его брат, Артур, поддел его на очередную шалость. Кого раньше поймают за прогулом уроков у старого мага, Алкиона Альгольфа, тот весь следующий месяц, проигравший, будет исполнять прихоти победителя. Ричарду эта забава показалась крайне интересной, а потому он вмиг согласился и сейчас сновал по дворцу лорд Мария, в надежде на то, что всё-таки его братца поймают раньше.

А что поделать? Наследники престола оставались детьми, которым нужно было удовлетворять свои детские потребности. Впрочем, юнцы так же хотели отвлечься от мыслей, что старшего и любимого брата, Лайана, как и отца, Уильяма, больше нет…

Ричард, вспомнив тот день, когда отца убили прямо в тронном зале, встал как вкопанный. Перед его детскими и невинными глазами предстала картина окровавленного отца с пробитой головой, а через мгновения ока, он увидел прокаженного Лайана, которого помещали в могилу. В тот самый день Ричард поклялся, что все те, кто заставил его маму и сестру рыдать, поплатятся сполна.

Услышав шаги гвардейцев, мальчик скользнул к стене и спрятался за гобеленом. Не слушая разговора солдат, он дождался пока те пройдут мимо его укрытия. И вновь он услышал эту мелодию и столь сладкий, почти медовый женский голос, который часто пел в полуденное время, после того как армии его дяди-предателя Лоренца сбежали обратно на юг, после того, как Айдан, сын леди Арианы и лорда Орина, убил дракона, которого старый Алкион называл, Бронегрызом.

Ни Ричард, ни Артур, не понимали, почему Айдан то зовёт себя СтоннКасселом, то Анкитом. Почему прячется и избегает всех, кроме сыновей-близнецов лорда Мария. Их мама, Хелена, всегда говорила, что Наследник Нерана — это зло. Может быть, поэтому она так сильно не любила Айдана, что после каждого разговора с ним, бранилась, на чём свет стоит? Ни Ричард, ни Артур, не понимали, почему так.

Когда мальчик оказался совсем рядом с пением, он, словно зачарованный этими нотами, украдкой выглянул из-за угла коридора, который вёл на балкон дворца. Там, сидя у края барьерных зубцов, сидела леди Адриана, дочка леди Арианы и лорда Орина. Сидела и пела, ловко, плавно и красиво перебирая своими тонкими пальцами по струнам лютни одной рукой, и второй зажимая струны на грифе музыкального инструмента. Рядом с ней, играя на флейте, сидела старшая сестра Ричарда, Каллина. Почему-то, юному Кон-Итьену было более приятно наблюдать именно за леди Адрианой, с её густыми каштановыми волосами и изумрудными глазами, в то время как Каллина, на фоне Адрианы, не столь выделялась красотой, как каким-то странным, волчьим поведением.


Впрочем, коли на твоём гербе волк, будешь волком.

При свете ярких солнечных лучей, вереск расцветал,

И Неран прошагал, по броду холодному,

Там рысью танцевала Юмкарана, запевалась соловьём!

И огни её платья, грели тот ледяной брод.

Волосы каштана, пропахли орехом,

А карие глаза, горели свечами.

И рысью танцуя, звала его с собой:

«Иди со мной же Неран! Станцуй со мной в реке!»


Эту балладу Ричард знал наизусть. Неран и Юмкарана. Почему-то, вслушиваясь в эти слова, Юный Волчонок, так Ричарда прозвали при дворе, представлял перед глазами леди Адриану и самого себя, только более взрослого и мужественного. Хотя, куда ему, столько лет пройдёт, пока он вступит в совершеннолетие, Адриана выйдет замуж, да и сам он уже будет другим. Во снах он часто видел себя взрослым, но ещё молодым и окровавленным. Почему такие кошмары посещали его? Почему во сне он слышал слова, который бросали его в холодный пот? «Дитя моё, берегись Врат Балдарена» нет, это были не просто слова, но предостережение от отца, который во сне являлся ему в виде всадника с головой волка вместе собственной человеческой… Об это он никому не рассказывал, даже Алкиону.

Ну вот, стоило его вспомнить, как старый маг появился тут как тут!

— Негоже, ваше величество, пропускать мои уроки! — беззлобно, шутливо выдал старик, хватая Ричарда за ухо.

— Алкион? Пусти! — жалобно проскулил Ричард, тут же впав в ступор. Правой рукой, маг держал за ухо Артура

— Похоже, ты выиграл братец… — обиженно выдал он, шипя, когда шершавые пальцы мага с новой силой закрутили их уши. Пусть было больно, но Ричард улыбался от уха до уха, так как его брат теперь весь месяц будет исполнять все его прихоти!

***
Ариана вновь плела венок. Эта джейстенская традиция в остальном Кровогорье казалась чем-то глупым и ненормальным. Однако венок могла плести лишь мать. Плести и читать молитвы великой Уне, драконице-матери. Как говорили старожилы из княжества: Мать, кем бы она не была, в первую очередь мать. Если Уна слышит её молитвы, она молиться вместе с ней и дитя, будь оно уже взрослым и самостоятельным, будет в безопасности. Если же дитя погибло, венок нужно плести с право налево, чтобы, согласно традиции, душа помнила, с кем она связанна и стала для семьи, чем-то вроде Хранителя Небесного.

Леди СтоннКассел остановилась, взяв очередную ветку алого горноцвета. Она не знала, что ей делать. Плести ли венок с лево направо, чтобы её дети, Адриана и Айдан были в безопасности. Или же делать так, как она делала двадцать лет подряд. Плести с право налево, виня себя за то, что она не смогла родить живого ребёнка… а на самом деле, её сына воспитывала и любила другая, пока сама она была готова схватиться за разбитую бутылку вина, за её острый осколок.

Лишь она смогла разглядеть в Айдане черты Мейнголдов. Черты самой Арианы. В отливе изумрудных глаз Айдана, виднеется взгляд Мейнголдов. Это, наверное, заметила только она. Взгляд Айдана был не таким как Орина, Киры или же Гарета. У него был взгляд Арианы. Эмоциональный, выдававший его чувства сей же момент как они вспыхивали. Взгляд, помечавший всё и ничего сразу. Глаза его всегда смотрели в глаза собеседника. Этим он пошёл в мать.

Мать. Мама. Она была его матерью, но не мамой. Она никогда не дарила ему тепла, потому что считал мертвым. Его мамой, его самой близкой женщиной была Лара Анкит. И Ариана хотела выть и реветь от этой мысли. Однако что-то было не так.

Она знала своего сына только месяц, но ей почему-то казалось, что знает она его как облупленного. Знает каждый его шаг и следующее слово. Он же, говорил с ней, пытаясь выразить всё тепло, которое у него было. Словно, он готов был упасть перед ней на колени и взять вину Орина на себя. Лишь бы она позволила ему назвать её «мамой», «матушкой».

Её уже как месяц было глубоко наплевать на мнение Киры, которая заводила истерику, стоило ей поздороваться с Айданом. Или же претензии Хелены, превратившуюся из императрицы в параноидальную дуру, которая видела во всех заговорщиков и предателей. Сейчас, даже её муж, Орин, к которому она до сих пор питала ненависть за двадцать лет лжи, был ближе всех. Они как раньше могли часами болтать обо все и молчать ни о чем.

Решив, что венок она заплетёт с лево направо, она почувствовала теплоту. В кой-то веки, она почувствовала спокойствие. Улыбнувшись каким-то своим мыслям, она вязла ветку синего горноцвета, переплела её с алым и стала что-то напевать.

***
— Легион на марше! — прозвучал зычный голос командира и отряды красных легионов, развернувшись на месте, тяжелым звоном лат двинулись из центральной площади Амхары, по направлению к Альвевианскому тракту, чтобы позже перейти реки Аннону и двинуться сильным военным рукавом к южным провинциям, которые учинили гражданскую войну. Эти легионы вёл Мивиль Оркалан, доверенный знаменосец СтоннКасселов.

Пока старый воевода вместе с южанином, Зашеиром Пашаром, будет подавлять восстание на юге, на плечи капитана Гарета СтоннКассела возложили задачу по обороне северных земель, в том числе и главного шахтёрского горда, Врата Балдарена, который поставлял руду для всевозможных нужд государства.

Разгребать всю ту кашу, заваренную Серым Герцогством Сайн-Ктором и Протекторатом Уэйстека, Гарету предстояло в команде старых друзей. Боевого капеллана Пауля Дейна и леди Айзоры Трайден, являвшаяся командиром особого отряда «Львов». Пойдёт ли его племянник, Айдан, который к тому же теперь и мессия, он не знал.

Вспоминая, что при битве за Кулдар он потерял практически весь Пятнадцатый Красный Легион, находившийся под его командованием, СтоннКассел невольно услышал голос погибшего лейтенанта Нила Амелиона. «Удачи, командир» Обернувшись, то ли отгоняя видение, толи в надежде, что погибший товарищ окажется позади, Гарет сплюнул себе под ноги и поёжился от дуновения восточного ветра. Рядом, со своими не многочисленными пожитками, стояли два сержанта. Вал и Сурана Маилаулы, молодые ребята, чью свадьбу, так недавно, благословил сам Гарет. «Они уже ветераны» усмехнулся капитан, наблюдая, как рекруты нового состава Пятнадцатого Легиона выстраиваться в походную колонну. Пока Маилаулы по его приказу вели проверку, сам он направился во дворец Амхары, по просьбе брата, Орина.

***
Тьма была его частью, впрочем, как и Свет. Свет обжигал как пламя дракона, которое обрушивается на него с небес огненным потоком. Тьма проникала в его раны скверным гноем, который вместо уничтожения заразы, только хуже разъедал рану до самой кости.

— Я вновь победил, Лок-Хай’Эред — кричит Ненасытный, пронзая его своим клинком из чёрного адамантита. Айдан знает, что эти слова адресованы не только ему, но и Царю Рассвета. Но был ли Айдан им? Был ли он в полном праве Наследником Нерана и Эредом (Рассветом) одновременно? Рождённый в первый день Месяца Старых Богов, под Остриём Юмкары, он испил крови дракона, и когда Тьма попыталась взять вверх, он изжёг её не огнём, а чистым светом. Может ли быть так, что все те пророчества, о которых он грезил, будучи юнцом, свалились на него в одночасье, или же он был тем, кому предначертано их исполнить, с самого начало? Неужели всё это было предопределено, когда он сделал свой первый вздох? Айдан не знал, да что там говорить, она даже не знал, кто он. СтоннКассел или же Анкит? Дракон или грифон? Но он был обязан выяснить. Иного выхода не было, иначе безумие охватит его, и тогда он причинит боль всем тем, кого любит. Этого он не мог допустить.

Ему нужно было уходить как можно скорее, но этот шаг мог навлечь на его родных слишком много бед. Ночь ушла на написания длинного письма, в котором он всё подробно расписывает. Начиная от кошмаров, заканчивая целью его ухода. Времени было катастрофически мало. Всё больше и больше сил уходило на то, чтобы бороться не с врагами внешними, но с врагами внутри. Безумный, тёмный Айдан, прозвавший себя Лок-Хай’Макаром, в каждой битве становился всё сильнее, и каждый раз Айдану, светлому, который ещё не утратил разум в пучине скверны, было труднее одерживать победу.

До рассвета оставалось несколько часов. Он уже собирался накинуть капюшон и ускользнуть ото всех, как услышал, стоны возлюбленной. Его любовь, Сейна Элерон, часто стонала во сне от боли и кричала, просыпаясь в холодном поту. Девушка, чьи рыжие волосы напоминал огонь, ворочалась в постели, мечась из стороны в сторону. Её красивое ромбовидное лицо сейчас выражало неподдельный страх и боль. Она нахмурила густые брови и скривила полные губы в болезненной гримасе, словно во сне её пытали или клеймили раскалённым металлом.

Айдан знал, что времени мало, что контролировать он себя уже не может, но ради неё он был готов сделать всё, всё что угодно. Скинув походную сумку вместе с оружием рядом с кроватью, он лёг на перины, прижимая девушку к себе. Её светлая кожа была молочно-белая, от того и столь нежная. Сейна вновь застонала, болезненно, как будто скуля. Он прикрыл глаза и вдохнул пьянящий аромат её волос, слушая, в каком быстром ритме бьётся её сердце. Потёршись об её красивые плечи своим лицом, он заставил её перевернуться и она, почувствовав безопасность, прижалась к нему всем телом. Теперь Сейна уже не видела кошмаров, она спала крепким и светлым сном, в этом парень был уверен.

Проведя указательным пальцем по её подбородку, Айдан не удержался и поцеловал её, едва заметно коснувшись своими губами её полных и алых губ. Сейна как будто почувствовала это сквозь сон и потянулась к нему, обвивая его руками, одновременно дремля. Её грудь вздымалась от учащенного дыхания, словно она уже там, во сне, знала, что он уйдёт не попрощавшись. Парень шепнул её на ухо:

— Я люблю тебя — и во сне, леди Элерон, как он её любил называть, заливисто улыбнулась.

Рассвет наставал, а с ним начинался путь к горе Аркинтор, где и лежала цель Айдана.

***
Ариана в то утро не спала. У её покоев был выход на балкон, и когда солнце показалось из-за горизонта, ослепляя своими лучами тех, кто ещё не спал, она увидела, что в небесах над Амхарой кружит грифон. А ведь приходила дурацкая идея в голову, глянуть на мир с высоты полёта грифона, поджечь, так сказать, зажечь кровь в венах.

Сначала она подумала, что Айдан вновь летит на своей Альве, но императорский грифон был без ездока и вскоре зверь полетел на восток. Именно в тот момент леди СтоннКассел заподозрила что-то неладное. Сердце забилось в странной истерике, а в голову полезли самые потаённые страхи.

Она уже намеривалась искать Сейну, как к ней пришли сыновья Мария, братья близнецы, Терон и Корр, омрачённые и обеспокоенные. Их кожа была как всегда бледной и чёрные волосы, взъерошенными кудрями устремлялись во все стороны. Они были сами не свои, не было улыбок и пьяного угара. Леди СтоннКассел чувствовала лишь боль.

— Леди Ариана, Айдан… он пропал…. ушёл… — выдал Терон

***
Сказать, что императрица была в гневе — ничего не сказать. Стоило только глянуть на её гневное лицо, а уже хотелось вжать шею, как черепаха вжимается в панцирь и убежать как можно дальше отсюда. Её острые скулы дрожали, как и губы, поджатые в тонкую полосочку. Восседая в главе Амхарского дворца, он чуть заметно фыркнула с презрением, когда Ариана и Орин вошли в зал. Поклонившись ей, СтоннКассел предстали как будто на суде. Императрица встала, надменно спустилась со ступеней, возвышающих трон Амхарского лорда над слугами, и встала в нескольких метрах от Ариана,

— Я желаю знать, почему ВАШ сын, дезертировал. Или же он отправился распространять свою ипостасью? Я требую ответа. –

— В своём письме, Айдан чётко разъяснил, что испив крови дракона, он получил силу, которой не может управлять. По крайней мере, здесь в Амхаре, нет тех, кто бы мог его учить. Он написал, что отправился на восток к горе Аркинтор. Больше он ничего не указал — почти равнодушно и спокойно ответил Орин, на что щёки Хелены полыхнули гневным румянцем. Императрица посмотрела Ариане в глаза и увидела в них самый настоящий страх, словно она и вправду боялась за новообретённого сына. Её даже стало стыдно перед верной подругой.

— У нас война Орин, война с югом и севером на два фронта, почему он покинул нас в столь важный миг? — Хелена поправила косу золотистых волос и посмотрела в глаза Орину.

— Если бы я знал, госпожа. Если бы я знал. — ответил он и поникшая Хелена села за обеденный стол, рукой зазывая остальных.

— Что мне теперь делать? — спросила она толи у всех или у себя самой. До этого времени Орин не замечал человека, стоящего в тени колонн, державших потолок дворца. Из-за одной такой колонны вышли двое. Седой старец и совсем юный паренёк с чёрными волосами.

— Думая, тут я могу помочь — торжественно выдал старик и Орин впал в ступор, потому что он знал этого человека, он знал его слишком хорошо. До этого момента, Гарет, стоявший в стороне и молчавший, громко воскликнул, одновременно с братом.

— Дядя Коул?! — услышав это, старик улыбнулся и поклонился сразу всем. Мальчишка позади него сделал такой же поклон, но более неуклюже. Ариана и Хелена переглянусь, и уставились на гостей с открытыми ртами

— Признали, значит, меня, племянники! — старик подскочил к Орину и крепко обнял его, хлопая по спине

— Ты всё такой же угрюмый, Ори! — некое сходство позволяло чётко установить, что Гарет, Орин и этот старки, которого они называли Коулом, были родственниками. Затем он, Коул, поцеловал руку Арианы, а после обнял Гарета, что-то шепнув тому на ухо, от чего оба они начали ржать как лошади.

— Кто вы такой? — недоуменно и одновременно в один голосу спросили уже Ариана и Хелена.

— Мастер-ведьмак, Коул СтоннКассел, брат Эврадара Эфеса Солнца, к вашим услугам, как и его ученик, Кит Лионор. — представившись, оба ведьмака вновь поклонились и, засучив рукава курток, обнажили руки по локоть, отмеченные татуировками в виде Аистов.

Бесцеремонно сев за дилнный обеденный стол, и отпив вина, он начал говорить:

— Я подслушал ваш разговор. Не буду томить, так как уже знаю, что сын Орина и Арианы, мой внучатый племянник испил крови Балкраса Бронегрыза и объявил себя Наследником Нерана. Я думал, что успею приехать сюда раньше, но слухи так быстро разноситься, что теперь ваша война открывает третий фронт. — повисло молчание, который тут же прервал сам Коул

— Орден Варлоков открыл охоту на Айдана. Они поймают его, и будут диктовать ему свои условия, обучая его как марионетку. –

— А’хорант? Варлоки у Пика Солдата? Но они же ведь поданные империи! Мои поданные! — недоумевала Хелена, но что Коул выдавал смешок.

— Им наплевать на вас, ваше императорское величество. Ой, как высоко. Для них Айдан — инструмент, способный возродить все их чудовищный опыты, а перспективе — захватить власть во всем Кровогорье.

— Почему я должна вам верить? Вы явились из неоткуда — императрица Кон-Итьен гордо вскинула подбородок, Коул вновь рассмеялся

— Потому что Орин и Гарет верят мне. А вы верит им. — Хелена посмотрела на Орина, тот стоял как вкопанный и ошарашенный, Гарет недалеко ушёл от брата.

— Если же Айдан станет безумен, будет нам второй Год Пепла. Падение оков Ненасытного, это не легенда, а вопрос времени. Я смогу научить его контролировать мощь крови дракона, но так же слухи ходят, что Сам Свет, изберёт его в чемпионы. Варлоки же не смогут его контролировать и скорее убьют.–

— У меня нет людей, чтобы искать его! — возразила Хелена

— У вас своя война, у меня своя. Я лично отправлюсь за ним, пока Орин и Гарет пойдут на север, к Вратам Балдарена. –

— Выбора нет, ваше императорское величество, прошу, доверьтесь мне. –

Хелена сейчас как раз-таки стояла перед выбором. И она его сделала.

***
Самым логичным фактом о Тероне Мейстланде, был факт того, что он никогда не был подарком для окружающих. Но когда леди Кира СтоннКассел появилась во дворце Амхары, Терону пришлось потесниться и на фоне сестры Орина и Гарета, он казался тем ещё паинькой. Пока Кира всячески высасывала энергию из людей, по средствам вечных истерик и бесконечного докапывания с придирками самого разного рода, Терон мог спокойно гнать самогон и отпускать шуточки, потому что эти две вещи хоть как-то спасали людей от пучины мрака под названием: Киариана СтоннКассел.

Учитывать так же необходимо было и его брата-близнеца Корра, или же Корреалеана Мейстланда, который в отличие от старшего, не семь минут, брата, предпочитал крепкому алкоголю и убитой печени, хороший папирус и прокуренные лёгкие. Если же говорить о том, почему они сейчас в комнате Корра бодяжили непонятные и подозрительные субстанции, то после открытия в себе магических способностей, Терон спалил ко всем чертям дворцовую кухню, после чего его отец, Марий, издал указ, запрещавший наследному сыну подходить к кухне на семь арбалетных залпов вперёд. Приходилось выкричаться из данной ситуации, так как пить Терон намеривался долго и протяжно.

Как хозяин Рога Алкирион, Терон должен был направиться на север, под командование Гарета СтоннКассела. Поскольку великий артефакт мог исправно работать только в руках Мейстланда, наследный сын намеривался заполнить свои закрома самогоном на о-о-о-о-чень долгий поход. Для него не было удивлением то, что Айдан ушёл в самоволку. Учитывая то, как его лучший друг себя вёл в последнее время, Терон придерживался поговорки: «Не суди сам, и судим не будешь»

Хотелось бы ему сейчас быть рядом с другом и поддержать его своей бодягой. Но поскольку какой-то там старый ведьмак, по совместительству дядюшка Орина и Гарета, уже собирался в поход, Терон решил, что больше пользы принесёт там, где будет большая драка. Корр же, на пару с их другим и братом по оружию, Дорианом-Ор-Моханом, пойдет вместе с ведьмаком Коулом.

Почему-то Терон чувствовал себя погано. Это странное чувство будущей беды не покидало его, а голоса из Рога Алкирион с каждым часом становились всё громче. Это ему не нравилось ни капельки!

***
Он пришла его проводить. Не только она, но и дочка, и сестра. Орин считал, что он этого не заслуживает. Он слишком много врал и скрывал. Поступал так, как только он считал правильным, за что себя и ненавидел. Однако, Ариана приучила не только себя, но и их дочку Адриану, а так же и Киру тому, что традиции уважать необходимо.

Её каштановые волосы были заплетены в сложную косу, в то время как Адриана и Кира пресвободное распускали свои волосы. Первой провожала дочка. Она подошла к Гарету и обняла его. Затем обняла Орина и поцеловала наудачу в щёку. Затем подошла Кира, крепко обняв братьев, вновь сетую на то, что она не может с ними пойти. Улыбнувшись Гарету и притворно поклонившись Орину, она отошла. Ариана исполнила реверанс Гарету и тот, поклонившись ей, вскочил на свою лошадь.

— Муж — произнесла она, подойдя к Орину вплотную

— Жена — отвечал он, взяв её за тонкую, аристократичную руку. Она взглянула не него своими голубыми глазами, и Орин понял, что вместе со злостью и обидой на все то, что он совершил, в её глазах горит беспокойство и любовь к нему. Орин прислонил к её лбу свой лоб и тихо шепнул ей:

— Я люблю тебя — Ариана поцеловала его. Быстро, почти молниеносно, но он чувствовал, что она с болью оторвала свои губы от его.

— Вернись ко мне с победой, душа моя. А если погибнешь, из под земли достану. — он улыбнулся и крепко её обнял.

Теперь они уходил в бой. Ему было странно ощущать себя не чёрным, а красным легионером, носить красные доспехи. Но Ариана была этому рада. Теперь Орин и Гарет, как родине братья принадлежали одному легиону. Их ждали Врата Балдарена.

***
Пламенные языки догоравших в камине поленьев плясали под дудку гневным ругательствам рыжеволосой девушки.

«Он оставил тебя одну, ушёл даже не попрощавшись, оставил среди тех, кто тебя ненавидит, и только я могу тебе помочь, только я буду твоей опорой и верной подругой» Мирана стала появляться так часто, что начало казаться, что феникс и вовсе не уходила. Странным казалось то, что она болтает без умолку, рассказывая то о прошлом, то настоящем, то вовсе размышляя о будущем.

— Как только ты согласишься на мою авантюру, всё вызнает новыми красками, поверь мне. сказала Мирана. Она была красива, здесь Сейна даже поспорить не могла. Крепкое тело с красивыми и длинными ногами, лицо её было воплощением гордости и страсти, а волосы, чёрные как ночь, казалось, могли вспыхнуть как угли, которые только на вид казались потухшими. В глазах так и горела ухмылка, так же как и на полных губах.

— Ты считаешь меня дурой? Думаешь, я не знаю, что для того, чтобы переродиться, нужен сосуд, а душа сосуда сгорает как ветки в огне. — почти что прорычала Сейна, когда Мирана оказалась у неё перед лицом

— Умная девочка. Знаешь, ты так похожа на свою матушку, она то согласиться, стоит мне пальцем пошевелить, ты, кстати, знала, что у тебя ест сестра? — феникс улыбалась так сильно как могла. Ей хотелось хохотать, ведь сейчас она видела в Сейне страх и готовность столь отчаянно шагнуть. Мать-феникс набралась множество уловок от сына-змея.

— Ты не посмеешь… — голос девушки дрогнул, как бы она не старалась держать эмоции замкнутыми.

— Я — Мирана, богиня-мать, Феникс Огня. Мне всё дозволено. — усмехнулась женщина и глаза Сейны полыхнули гневом

— Я тебе не позволю! –

— Надо же, кто это говорит? Изгнанница, контрабандистка и предательница? Поверь мне Сейна. Пойдёшь бок о бок со мною, я сделаю что угодно. Сделаю из тебя великую герцогиню, и если повезёт, твой Айдан будет с тобой, в качестве герцога. А если пойдешь против меня, умрёшь не только ты, но твой драгоценный Айдан. Я избрала тебя, но найду и других, если ты окажешься противный сукой. –

— Поверь мне, Мирана, богиня-мать, Феникс Огня, мы ещё посмотрим, кто здесь противная сука. — отвечала Сейна, да так, что языки пламени в камине разыгрались как драконье пламя.

Глава 2. На пути

Из Амхары они уехали уже как неделю назад. Весна по праву занимала своё место, отгоняя суровую зиму, как это обычно бывает в цикле времён года. Снег таял, и ветер гнал снеговые тучи на севере, в сторону Хагарена и Илайтан. Деревья стали потихоньку оживать, почки на их ветках вот-вот должны были раскрыться, а солнце наконец-то начало главенствовать в небе над тяжёлыми облаками. Казалось, сама природа благоволит им. Кобыла Терона шлёпнула копытом по грязи и, фыркнув, зашагала чуть быстрее, чувствуя удары ездока в бок.

Ему был непривычно ехать во главе колонны. Обычно он всегда шатал где-то на задворках или в конце, попивая то, что гнал сам. В отличие от большинства лордских сыновей, Терон не чувствовал, что он должен брать на себе чуть больше ответственности за свои действия. Ему всё сходило рук, пусть и не всегда и это его устраивало. Поморщившись от мозолей, которые появились вследствие безостановочной конной езды, Терон дотронулся до Рог, который висел у него на поясе и нервно взглотнул, чувствуя как тот гудит. Обычно это сулило неприятности.

Корра не было рядом. Этот факт так сильно источал мрак, что Терон невольно выругался. Сейчас ему бы как никогда пригодилось бы помощь брата. Впрочем, Корр просто-напросто хотел удостовериться, что Айдану не будут угрожать эти Ведьмаки, им поверили столь стремительно, что всё это уже потом начинало вызываться подозрения. Чуть впереди, восседая на вороных конях, ехали Гарет и Орин, о чём-то переговариваясь.

Из коротких рассказов, Терон понял, что этот Коул, был дядей Орина и Гарета, братом их отца, Эврадара. Он по молодости пустился в орден ведьмаков и всю жизнь скитался непонятно где, и тут на тебе, свалился как божественное вмешательство в решения их проблем. Терон Мейстланд чётко знал, что ничего просто так, не бывает! Сыр бесплатный только в мышеловке и как бы им всем за такую доверчивость не пришлось платить…

До Врат Балдарена оставалось ещё с месяц пути. Месяц утомительного пути в мрачных размышлениях о судьбе и бытие. Этой перспективе Терон не мог улыбаться, да и не хотел.

***
Ариана смотрела на небеса, закутавшись в теплые меха. Зима ни как не хотела уступать весне, а потому в Амхаре, даже во дворце, где стены неустанно топились, было слишком холодно. Казалось, что она просто вымерзнет, если что-то не предпримет. Но леди СтоннКассел уже как неделю смотрела на север. Там шла война, как и на юге. Как там Зашеир Пашар и Мивиль Оркалан? Как Орин и Гарет? Пусть прошла столь быстрая неделя, её сердце уже болело. Мысли об Айдана пришли неожиданно. Чего он добивался? Чему и у кого собирался учиться? Мучительное ожидание, от которого Кира только и делала, что рычала да бранилась, заставляло Ариану напевать колыбельные, которые она слышала в детстве. Она часто напевала их Адриане.

Именно сейчас леди СтоннКассел услышала, как её дочь играет на лютне какую-то балладу. Поразмыслив, что на балконе она окоченеет, Ариана двинулась к комнате дочери, откуда доносилась мелодия. Сама Ариана толком не умела играть на музыкальных инструментах, кроме, разве что, флейты и то, получалось фальшиво. Комната её дочери была подстать её собственной. Всё было аккуратно прибрано, никого хаоса. Адриана часто подражала своей матери и в какой-то мере, леди СтоннКассел-старшая этим гордилась.

Адриана, столь похожая на мать внешне, почти неотличимая от ней, сидела в кресле, ловко перебирала и зажимала струны, напевая, почти неслышно.

— И вновь шагает Неран, сквозь холодные дубравы

Призренье в городах и страх в селениях,

Вот спутники его.

Судьба бастарда тяжела,

Но он последний, кого СтоннКасселом зовут.

- Ты раньше не любила эту балладу. — чуть громче сказала Ариана испугав дочь, струны дёрнулись и издали вовсе не мелодичный звук. Адриана улыбнулась, когда её мать села рядом.

— Хм, не знаю, она, последнее время засела у меня в голове… — мило улыбнувшись, Адриана словно бегала по комнате глазами, пытаясь ускользнуть от взгляда матери.

— Матушка, я знаю, что не вправе так говорить, но… я ревную… — сказав это, девушка прикусила язык и поджала губы, пока Ариана непонимающе смотрела на неё.

— Тебя к Айдану. — сказала та, наконец, и Ариана вовсе перестала, что-либо понимать.

— Я знаю, что он важен для всех нас, но ты не замечала, что говоришь только о нём?! Даже Кира истерит только по тому, что ты как будто нас не замечаешь! — зелёные глаза её дочери наполнились слезами, и Ариана поняла, что её дочь ещё такая кроха. Почувствовав, как сердце горит от чувства вины, она прижала к себе дочь и сама чуть не разрыдалась. Она и вправду только после её слов поняла и осознала, что ни разу не поговорила с дочкой по душам, после битвы при Амхаре. Она часто была раздражительна и в памяти всплывали дни, когда она просто прикрикивала на дочь, дабы та оставила её одну.

— Прости меня, дочка. Я столько всего пережила, что просто уже совсем запуталась. — сказала Ариана, и Адриана что есть сил прижалась к телу матери

— Ты же ведь любишь меня? — всхлипнув, спросила дочка.

— Больше жизни — отвечал мать, поцеловав её в лоб. Так они и просидели, почти несколько часов, пока в комнату Адрианы не вошла Кира.

— Сидят, две голубки. — сказала она, чуть пьяным голосом и прошла по комнате походкой абсолютно трезвой женщины.

— Я сейчас реветь начну от такой милой картины — шепнула она, поняв, что Адриана заснула на груди матери.

— Эта девка, которая Имнари, — Кира шмыгнула носом, положив подбородок на ладонь, упирая локоть в бедро — собралась и уехала вместе с Фаилом Акром в Сайн-Ктор. Представляешь? — глаза Ариана вышли из орбит, когда она услышала это. Чтобы не разбудить дочь, она кивком попросила Киру помочь ей уложить Адриану в постель. С горем пополам, они сумели это сделать и сами легли по разные стороны от девушки.

— Она у тебя самая добрая. Самая теплая. Самая любимая. — ласково говорила Кира, наблюдая как Адриана спит. Глаза её уже давно стали стеклянными от выпитого вина, и она говорила шёпотом.

— Ты знала, что она стала бояться спасть одна? Её слишком часто сняться кошмары. — она провела пальцем по щеке племянницы и улыбнулась, но не весело, а очень даже грустно

— Ты — эгоистка, Ариана. Ни разу не поговорила, ни со мной, ни с ней. Забудь обо всех страданиях, хотя бы ради дочери, договорились? А перестану истереть! –

— Истеричка. Договорились — выдала Ариана и Кира ухмыльнулась по-кошачьи, своими масляными глазками

— А меня ты любишь? — Ариана состроила непонимающую гримасу, и Кира заливисто улыбнулась.

— Ну, ты мне не чужой человек… — начала она, сжимая свою косу. — Люблю! — шикнула она, когда Кира кокетливо и наигранно вытянула губки.

— Я сегодня не буду одна спать — сказала Кира, забравшись под одеяло. Ариана обреченно заперла дверь комнаты дочери и вмиг, ежась от холода, так же спряталась под одеяло.

***
Корру как то не улыбалась перспектива сидеть в Амхаре и ждать, пока всё разрешиться само собой. Тем более, два старых интригана, имя которым: Марий и Бреатфор Мейстланды, справлялись со всеми обязанностями сами, без чьей либо помощи, смысла плясать под их дудку не было.

Одарённый магией с рождения, Корр мог видеть лишь отголоски будущего в сновидениях. Он видел, как Айдан уходил из Амхары, даже пытался его остановить, но когда мутное видение мелькали перед его глазами, он лишь стоял, как статуя, не в силах даже колыхнуться.

Айдан стоял на вершине горы и за его спиной красовались два огненных крыла. Одно из них было драконьим, второе принадлежало грифону. Затем он делал шаг и во тьме Корр слышал лишь оглушительный рёв крылатого ящера. Его мысли сейчас были закованы на видениях, которые касались его самого и Терона.

Он видел прекрасный зал Академии Дейн-Педа и Терона, лежавшего мертвее мёртвого по центру пентаграммы в виде шестиконечной звезды. Доспеха его брата дымились, словно его только что ударило молнией, а сам Корр лишь стоял на коленях и рыдал. Повернув тело брата, он понял, что смотрит сам на себя, ведь на шее красовались рубцы от оспы и следы от белоснежных клыков.

Хотелось бы Мейстланду верить, что всё это лишь кошмарный сон. Однако чувство того, что всё это он видит не просто так, не покидало его ни на минуту. Он не знало чего ждать, но сердце говорило ему, что Айдану, верному другу, нужно помощь, а эти из ниоткуда взявшиеся ведьмаки не внушали доверия. Коул СтоннКассел, пропавший невесть когда, и появившийся так неожиданно, был странным стариком, который всем сердцем ненавидел Варлоков. Хотелось бы Корру верить, что все его россказни о том, что Варлоки будут использовать Айдана как марионетку, правда. Корру нужно было во что-то верить, а иначе жить как-то не хотелось.

Отряд двигался на лошадях, но даже так они каким-то образом оставили от Айдана на пару дней. Казалось, его подгонял хлыст страха, наводимый безумием. Натыкаясь на его небольшие стоянки, можно было определить, что Айдан пытался обучаться той силе, что получил. Как показывали выжженные дубравы и перепаханные поля, вместе с перепуганными постояльцами придорожных трактиров, можно было понять, что учёба у него не задалась.

Одни говорил, что он отдыхал несколько часов и двигался дальше, рассказывая страшные истории из древности Зантара. Другие утверждали, что он был Вестником Смерти, что проносился по полям. За ним следовали наводнения и страшные ветра. От всех этих слухов, спиной Корра овладевали мурашки.

Когда на седьмой день пути солнце начинало заходить за горизонт, Кит Лионор, ученик Коула, взобрался на холм. Когда отряд подошёл к нему, он выдал:

— Он в трёх днях пути от нас. Он пугающе быстро бежит на восток, к Аркинтору. –

— Что за лихо несёт его туда? Гора же ведь проклята! — недоуменно воскликнул Корр

— Чем это? — спросил Дориан, подводя своего горного пони на холм

— Там погиб «предыдущий Неранов Наследник». Хеймдалнир Каменный Кулак — отвечал Мейстланд, поведя плечам от очередного морозного дуновения, подувшего с востока прям им в лица.

— А ещё, путники говорят, что видят огромные тени над горой. Им не верили, до сегодняшнего дня. — ведьмак Коул словно принюхался, когда Корр закончил сетовать на проклятую гору.

— Остановимся в следующей таверне, лошадям нужны отдых, а нам ответы — с этими словами, он погнал своего гунтера к тракту внизу холма. Остальным оставалось только последовать за ним.

Пока они загоняли лошадей, взгляд Корр был устремлён к горе, чью вершину огибали чёрные облака. Смотря в её сторону, в голову лезли проклятия в сторону Ненасытного, от того и страх, что Скверный Бог услышит эти нотки и явиться самолично. Мейстланд помотал головой, отгоняя мысли о Ненасытном. И без них приходилось тяжело.

Ближе к ночи они остановились в трактире «Перевоз», где заправляла фермерская семья. В здешних полях близ дозорных башен, располагались фермы и к вечеру все хотели пропустить стаканчик другой. Главенствовал здесь мужчина по имени Урт, его семья насчитывала больше трёх сыновей и пяти дочерей, который наводили порядок в трактире. Сам Урт оказался плотно сбитым человеком, на стойке перед камином которого красовался боевой молот, явно принадлежавший хозяину этого места.

Оставив лошадей в конюшнях, они заняли стол в конце длинного зала, заполонённого наполовину. Пока Дориан заказывал выпивку, Кит Лионор шёл по пятам за Коулом. Корр же уже сидел за столом, в ожидании ответов. Старик с грохотом распахнул перед ним старый фолиант, с раскошенными страницами.

— Вам нужны ответы, они перед вами, юный лорд. — Ведьмак усмехнувшись, почесал пышные усы, когда им поднесли пиво и сразу же повеселел, когда на усах осталась столь же пышная пенка.

Перед Корр лежала книга, словно это был том из библиотеки Илайтана. Обложка из кожи дракона, казалось, ещё горячая, а застывший глаз ящера, служивший центром обложки, прожигал взглядом саму душу. Открыв книгу по центру, где красовалась красная ниточка, глазу мага, предстала расписанная золотом картина. На ней, во всей красе предстал дракон, в точности как тот, которого убил Айдан в первый день зимы. Внизу было расписано витыми буквами его имя «Балкрас Бронегрыз. Убийца Королей» однако, была и ещё одна строка. «Родственный брат и наставник: Рахварион Мудрый с Горы Аркинтор» На следующей странице как раз таки расположился этот самый Рахварион. Нельзя было сказать, что эти два ящера приходились друг другу роднёй, так как у обоих был разный окраса и Рахварион был намного крупнее Балкраса. Но то, что белый дракон жил на горе Аркинтор, уже много объясняло.

— Айдан идёт на гору, чтобы убить этого Рахвариона? — Кит и Коул заржали во всё горло

— Рахварион ему не по зубам! Он — старый прозорливец! Кровь Бронегрыза даровала ему сил и память убитого. Он идёт учиться у него и наша цель, добраться до них раньше, чем Варлоки. — подвёл итог старик, вернув фолиант себе на пояс.

— Варлоки, Варлоки, почему вы думаете, что они идут за нами по пятам? –

— Для них нет преград. Они — армия с собственными интересами, а Айдан для них — инструмент. — в минуту помрачнел тот

— Где тогда вы пропадали раньше? Почему явились так поздно? И почему вы считает, что Айдан станет плясать под Вашу дудку? — Коул повёл седыми бровями и невесело улыбнулся

— У тебя хватает ума мне не верить. Далеко пойдёшь. Но у нас одна цель. Айдан будет никому не нужен, если станет безумцем, изничтожающим селения. Он — мессия. — Корр фыркнул

— Надо же, говоришь как пророк. –

— Отдыхай, юный Мейстланд. Вскоре нам всем придется тяжело. — с этими словами, ведьмак повёл ученика на медитацию, оставив Корра и Дориана допивать пиво. «Как бы нам всем не поплатиться за доверчивость…» думал маг.

***
Последствия трёх дней безустанного пути давали о себе знать. Огромные мазали на ногах и чуть выше по телу, усталость от верховой езды, ветер, обдувающий лицо до ледяной корки. Зима упрямо не хотела уступать своей страстной сестре, а потому усиливала своё влияния жестокими ветрами и снегом, валившим крупными хлопьями. А вот Весна в свою очередь таяла снежные сугробы суровой сестры и позволяла солнцу всё чаще выглядывать из-за туч. Корру бы хотелось радоваться, что проклятый холод вскоре смениться жаркими деньками, но стоило ему глянуть в сторону Аркинтора, до которой оставалось пару дней пути, как радость улетучивалась, ведь у вершины горы хороводом кружились тёмные облака и чем ближе они подъезжали к склонам, тем холоднее становилось.

Холод пробирал до костей, в особенности, когда взор падал на голые и овдовевшие скалы серого и тёмно-синего цвета, где даже намёка на живую растительность не было. Издалека виднелась тропа, змеёй обвивающая Аркинтор. Тропа из ступеней количеством в двенадцать тысяч штук, так говорила легенда. Лошадей им бы пришлось оставить у склона, только вот, там уже собрались люди, и их было слишком много…

— Варлоки, мастер Коул — утвердительно рыкнул Кит Лионор, прибирая чёрные волосы в косу на затылке. Колу же в свою очередь стянул с себя капюшон и гордо выехал навстречу отряду конников, направлявшихся к их отряду.

Корр приметил интересными двоих. Леди с чёрынми кудрями, в искусных латных доспехах во главе и старого аст’каймена по правую руку неё. Остальные были закованы в доспехи лат, с закрытыми забралами и стягами А’хоранта, на которых был изображен Восьмиглавый Дракон.

— Приветствую, леди Лия Макстар! — в знак приветствия, старик поднял руку и остановил коня. Остальные последовали его примеру. Отряд гроссмейстера ордена, а именно такой титул, насколько помнил Корр, у главы А’хоранта, склонил головы вслед за леди Макстар, которая так же приложила кулак к груди

— Лорд Коул. — только и сказала она, с выраженным призрением

— Что привело гнома, сына Мейстланда и двух ведьмаков к склонам Аркинтора? –

— Сначала ты назови свою цель, и тебя уважу. — отвечал Дориан

— Ты слишком дерзок, гном. Следовало бы отрубить тебе голову, да ты даже на коне слишком мал. — последовало рычание её телохранителя на что Корр протараторил, потянувшись к источнику магии в своей крови.

— Умрешь, прежде чем схватишься за меч! — всадники отряда гроссмейстер обнажили мечи и были готовы приударить коней в бока, чтобы учудить битву, но как назло, леди Макстар и Коул подняли руки, останавливая накипевший конфликт.

— Мы пришли за Лок-Хай’Эредом! — провозгласила Лия и Коул весело хохотнул

— А мы за Наследником Нерана! — напряжение между отрядами начинало нарастать, словно электризуя воздух. Желваки, что на лице леди Макстар, что у Коула, заметно дергались, а в глаза читалась работа ума, но понять о чем, было довольно затруднительно. Корр уже мысленно готовился к бою, вспоминая все приёмы, которые знал.

— Я не желаю работать с Ведьмаком. –

— Как и я с Варлоком –

— Вы вечно можете обмениваться оскорблениями, но, так или иначе, на всем надо на вершину той горы. И вы знаете, что нас там ждет, так что лучше будет действовать как два особняка. Поднимемся вместе, а там уже и будем решать, что делать. — зычно прогоготал Дориан, чем вызвал улыбку и Лии и Коула.

— Что же, меня устраивает такой расклад. На вершине всё решиться. Вы можете оставить у нас лошадей и отогреться у наших костров. — сказав это, отряд А’хоранта вернул мечи в ножны и развернулись в сторону своего лагеря у подножья горы.

— Будь я проклят… да я само красноречие! — выпалил Дориан.

***
Сейна устало зевнула, покачиваясь в седле гнедой кобылы. Эта безумная авантюра с каждым днём нравилась ей всё меньше и меньше. На что она вообще надеется? Фаил Акар, он же — Кеван Кон-Итьен, прекрасно знал о планах Мираны и лишь притворился, что поверил в её намерения попросить прощения у матери и отца. Он всё прекрасно знал, это читалось в его глаза. Приказала ли ему Мирана притвориться или же он сам так решил? Девушка не знала, за то понимала, что возможно, шагает в ловушку. Глупо было бы попасть в столь очевидную ловушку. Только вот Сейна намеривалась остановить Мирану. Не дать ей навредить её матери и сестре. Как? Она и сама не знала, но ждать больше не могла. Пусть эта говорливая богиня каждый раз доставала её до изнеможения, проникая в подкорки её сознания и узнавая самый сокровенные подробности, страхи и мечты, Сейна должна была предпринять хоть что-то.

Лошадь стучала о мощёный камень копытом и недовольно фыркала, реагируя на поведение наездницы.

Она устала. Устала очень сильно. Сил не было даже на слёзы. Девушка просто ехала, ведомая Фаилом Акаром и опьянённая голосом Феникса. Она чувствовала себя такой глупой дурой. Просто-напросто дурой, которая не распознала обмана и хитрости. Её бы хотелось вернуть всё назад. Хотелось бы сказать Айдану, как сильно она его любит, но Сейна упустила эту возможность. Упустила его, забыв про все обещания. «Пусть уже всё свершиться» думала Сейна, чувствуя, как слёзы в три ручья стекают по щекам.

***
— Я не паду пред безумием — твердил Айдан толи всему миру, толи сам себе, мчась во весь опор вперед, к склонам Аркинтора.

— Не уничтожу всё то, что должен защищать! — вопил он, разрывая полуночную тишину

Гора Аркинтор была совсем близко, но столь многие хотели заставить его плясать под свою дудку, сделать из него марионетку-мессию, он просто не знал, кому доверять и не понимал, чем он овладел!

Огонь, молнии, лютый холод, даже сама земля повиновалась ему, стоило ему разгневаться и подумать о стихиях природы. Кровь заводила его сны в столь стародавние времена, что Айдан мог увидеть Олрида Старого и его сыновей. Генри и Джейстена, прародителей всех СтоннКасселов! А свет? Он и был светом, если не вторым светилом. Энергия по его велению могла материализоваться во всё, что ему было угодно! Это власть и мощь не только Дракона, но и Царя Рассвета!

Но во снах он видел женщину. Ему вновь снилась пристань с темной водной гладью, скрипучими досками и густым туманом, в котором дракон за его спиной сжигал его дотла. Только сейчас он понял, кем была эта женщина, стоявшая на краю с белой пеленой. Нет, это не была его мать Ариана, и она не могла быть Ларой, он знал кто это. Знал, но не мог поверить своим глазам.

Юмкарана… Мать всего рода СтоннКасселов, начиная с Третей Эры, чья душа по легендам заточенная в сломанном клинке Нерана, Юмкаре, названом в её честь. Она была чуть ли не самой красивой женщиной, которую когда-либо видел Айдан. В довесок, она была его предком.

— Иди Айдан, иди к Чертогам Джерона… — медовым голосом она звала его к себе. Но каждый раз он убегал, убегал как трус от судьбы, и она плакала горькими слезами, когда дракон сжигал его дотла. Он не знал, что ему делать, не знал, чьи сотни тысяч голосов поселились в его голове, но память убитого им Бронегрыза могла помочь ему. Гора Аркинтор и её хозяин Рахварион, они могли ему помочь, и восстать из пепла, победив безумие… он на это надеялся.

В ночи, когда он пытался повелевать огнём, к языкам пламени его костра подлете мотылёк, опалив свои крылья. Почему-то Айдан подумал, что мотылёк летел и совершал то, что было предначертано. Где-то в лесу протяжно выли волки, ожидая, когда он пойдет в путь. Усмехнувшись, он заключил обгоревшего моталка в руки, и позволил свету с тёплой энергией окутать его и себя. Откуда Айдан знал заговоры на древнем наречии, он понятия не имел, но когда он выпустил мотылька из рук, тот полетел в ночи.

— Я не допущу Второго Года Пепла. — говорил он толи сам себе, толи всему миру.

Глава 3. Песня Красного Орла

— Старым я стал, песком стал. — шикнул Мивиль Оркалан, когда его гнедой гунтер споткнулся о камень. Плохая примета. Просто ужасная. Пусть этот «инцидент» остался позади и глаза старого воина созерцали красоту равнин и полей, сердце старика негодовало.

Нехорошая энергия, как будто тёмный резонанс исходил отовсюду. Наблюдая за тем, как ветерок гулял по равнинам близ горячих источников близ долины Лот’Хром, носивших название Огненный Брод, Мивиль приметил обильно количество птиц над своей головой. Коршуны выжидали, кружили, предвкушая битву. Южное небо было чистым и лишь вдали виднелись тяжёлые тучи, уходящие на север. Зима наконец-то уходила. Степная трава выглядывала из-под сугробов, тот тут, то там мелькали зверьки с белой шкуркой. Но главенствовал среди ранневесенней степи? Красный Орёл, певший свою песню, предвещая битву. Его так же звали Братом Битве и Вестником Резни. Очередной плохой знак, из-за которого Мивиль стиснул зубы.

Созерцать то, как орёл, чьё оперение как будто было омыто в крови, а на клюве запеклась кровь жертв, не получалось по двум причинам. Первая — эта птица своим громогласным кличем перебивала гарканье коршунов, что со временем начинало действовать на нервы. Вторая — марш почти трёх с половиной тысяч солдат создавал шум, не давая насладится «пейзажами» земель близ границы с Ваетиром.

Полторы тысячи солдат возглавлял сам Мивиль, остальными командовал Зашеир Пашар. Этот южанин доказал свою верность и воинское умение при битве за Кулдар, а потому, солдаты, выжившие при той резне, сей же момент утихомиривали других солдат, которые возмущались тем, что южанин ими командует. Подкрепление состояло из воинов и центральных и северных провинций, где Ваетир недолюбливали, но когда выжившие при Кулдаре рассказывали о удали Зашеира, то те умолкали, понимая, что могли оскорбить Пашара с горячей кровью, которая в любой момент могла взыграть.

До Огненного Брода оставалось пол лиги пути. Старому Оркалану хотелось бы сейчас сидеть в тепле, окружённым заботой внуков, и дать своим старым костям отдых, но было слишком рано. Он не мог думать о своих удобствах, когда империя погибала на его глазах. Как он потому будет жить, если ни черта не сделает, чтобы сохранить её? Он не сможет оправдаться тем, что был стар для всего того дерьма, что происходило в мире. Наверное, только его жена, давно почившая да внуки знали о том, что Мивиль верил в легенду о том, что Наследник Нерана соберёт их всех под своим стягом на битву против Ненасытного и его тёмных орд. Он верил в это всем сердцем. И был счастлив, что на своём веку увидел Возрождение Наследника. Когда же её отвлёк от размышлений рог противника, доносившийся вдали, он злобно проговорил:

— Энделес Лакур — с древнего наречия, это выражение переводилась как: «Извечный период» или же, как говорил простой народ: «Пора без конца» Война — Бесконечная пора.

На горизонте показались стяги Ваетира и Ренеты. Красный орёл пел свою песнь, предвкушая бойню. Пешие отряды ваетирцев маршем заняли поля, ведущие к наклонному склону, уходящему к Огненному Броду, выстраиваясь в клин, численностью в пять сотен. Ещё две с половиной тысячи воинов пятью колонами маршировали вперед, встречая войско противника.

Из-за горячих источников и гейзеров Огненного Брода, места здесь были теплыми, где-то даже подтопленными. Солдаты под матерные приказы командиров выстраивались в боевые порядки, дабы дать бой врагу. Копьё и рог на стяге Мивиля реяли на ветерке, и старый воин почувствовал, как кровь вновь кипит в венах, в ожидании, когда же рука возьмётся за меч.

Часть войска под командование Пашара шла чуть позади, готовясь встать на правый фланг. Мивиль отправил гонца к Зашеира, с приказом ждать пока Мивиль не вынудит врага к затяжной атаке в лоб. Глупо было бы ожидать, что южане пойдут на такой ход, но большей бы глупость было бы не использовать так удобно подставившийся холм, закрывавший обзор правого фланга, но так удобно дающего возможность зайти рукаву Пашара в тыл. Так же, по приказу Оркалан, несколько полков отступили чуть назад, к левому флангу, чтобы не дать клину ваетирцев ударить столь неожиданно. Эти полки должны будут сражаться с врагом в низинах, почти что по колено в воде Огненного Брода. В то время основная часть примет долгий бой лоб в лоб, пока Зашеир выведет свои отряды для удара с тыла.

— Щиты! Копья! — скомандовал Мивиль, и легионеры выставили щиты в первый ряд, навострив вторым рядом копья. Пока солдаты выстраивались, готовясь к бою, полководец Оркалан обратился к ним, довольно коротко, но этого хватило, чтобы услышать ответный рёв.

— Чего тут говорить, солдаты? Они хотели пройтись по нашим землям огнём и мечом, теперь же, они сами подставили свои земли под наш натиск! Мы победим их здесь, и Ваетир падёт пред нами! А за ним и весь юг забудет о восстаниях и бунта на долгие годы! –

— За Империю! За Легион! — кричал солдаты, поднимая мечи к небу. Красный орёл пел, с минуты на минуту он примет участие в битве.

***
План сработал отлично. Пока полки в низинах брода сдерживали натиск особо ретивого клина ваетрицев, основная часть войск ренеты затянула атаку в лоб и сейчас там была дикая толкучка, удобно открывшая тыл врага. Зашеир, восседая на вороном коне, нацепил шлем, и махнув мечом, приказал людям иди в атаку. Земля тряслась под их шагами, и отряды вступили в бой почти сходу. Сам Зашеир, находясь на острие атаки, ворвался в ряды врага. Ощущалось преимущество конного боя. Благодаря высоте и скорости, он рубил точно по головам, пока породистый боевой конь, чьим мускулам мог позавидовать любой другой конь, прорывался вперед, расталкивая солдат южан. Красный орёл пел, и казалось на первый взгляд, благоволи им. Но только на первый взгляд.

Пусть уже изрядно проредивший, почти что не способный к бою, клин ваетирцев погнал полки позади назад, прямо к позициям тыла Мивиля. Подобные оркам-берсеркерам, эти воины ворвались в ряды солдат Десятого Легиона. Теперь бой представлял собой настоящую свалку. Полки Мивиль зажали с двух сторон и чем сильнее отряды Тринадцатого Легиона Пашара били войска Ренеты, тем глубже они продавливались в оборону Десятого и Одиннадцатого Легиона, пока клин ваетирцев подобно озверевшим демонам рубил Одиннадцатый в спины.

Зашеир почувствовал, как конь с ревом и болью встаёт на дыбы. Кто-то, очень умелый, всё же додумался убить коня копьё, а за одно и всадника. Может быть, это было какое-то проведение или божественное вмешательство, но Пашар упал на землю, потому что его расторопные солдаты, успели расступиться буквально на пару шагов. Когда же туша коня придавило его ноги, двое легионеры сей же момент вытащили командира из-под зверя, и очень кстати.

Ярость нахлынула нескончаемой волной, боль в ушибленных ногах отступила, и южанин, схватив меч в правую руку и кинжал обратным хватом в левую, напрыгнул на спину знаменосца Ренеты, как дикий горный кот. Первый удар меч разрубил знамя в клочья, а второй удар кинжала прошёлся прямо под лопаткой у знаменосца, чьи глаза расширились от неожиданности. Пение Красного Орла сводило с ума.

Воины застряли в толкучке, мясорубке, резне. Они рубили друг друга мечами, топорами, пронзали копья, и кровь с внутренностями пропитывал землю и подтаявший снег. Ещё один ренетец пал под ловким ударом лейтенанта Пашара. Подрезав тому ноги, он вонзил меч в голову, с которой слетел шлем. Третий пал под ловким финтом, Зашеир скользнул в строну и боковым ударом снёс голову нерасторопному щитоносцу, который по всей видимости, со щитом-то не умел толком обращаться. Увидев удаль командира, легионеры стали не жать врага, а убивать на месте, не давая пробить оборону войск под командование Мивиля.

Сплюнув слюну, южанин принялся вворачиваться из-под ударов ваетирца, с двуручным кликом. На нём не было шлем и чётко можно было разглядеть залитое кровь лицо и бешеные глаза.

— Предатель! — воскликнул тот, замахиваясь в ударе наискосок. Лейтенант не стал ничего отвечать, лишь укатился в сторону и с наскоку попытался повалить двуручника на одного из его товарищей. Однако тот оказался достаточно силён, и откинул его назад. Слишком ловкий Пашар и слишком стойкий ваетирец застыли друг напротив друга, не в силах выйти из схватки победителем.

Двуручник кивнул, в знак мастерства противника, и Зашеир сделал точно так же. Боец решил опрокинуть быстрого врага наземь, допустив роковую ошибку. Негде было разбегаться, а потому он просто зашагал на лейтенанта, надеясь, что то отступит назад. Но Пашар сам размашисто шагнул вперед, а затем вовсе прыгнул на врага, вонзая меч меж ребер, а кинжал в горло. Ваетирец захлебнулся собственной кровью и тяжело упал на спину. Мгновение лейтенант посмотрел на небо. Красный Орёл пел. Пел громко. Пел, опьяняя лязгом стали о сталь, криками и стонами умирающих, пел, убивая запахом крови, дерьма и кишок. Пел, прекрасно зная, кто победит.

***
Отец всегда учил Мивиля отбрасывать любые чувства, когда лязг стали слышен слишком близко, ведь от того насколько ты сосредоточен в бою, зависит твоя жизнь. Юный южанин и его сестра-по-легиону диву дались, когда старик налетел на них смертоносным вихрем. Меч не был оружием, он был продолжением руки старого Оркалана, а щит был Доминионом, который нельзя было взять штурмом.

Стоило юнцу в простецком рядовом обмундирования попытаться нанести режущий удар, как Мивиль оттолкнул его мощным ударом щита, и в развороте рубанул стоящую рядом Сестру Меча точно по бедренной артерии. Девчонка вскрикнула, выронив оружие из рук. Старый воин ударил вновь, пронзая шею противницы. Юнец завопил, когда Оркалан прижал грудь тяжелым сапогом. Мучить противника ему никогда не нравилось, а потому он просто вонзил меч в горло юнцу, провернув его лезвие пару раз.

Он спешился сразу, как дело запахло жаренным. Старик только хотел размяться, как пришлось вступать в непосильный бой с ваетирским берсеркером. Тот явно принял что-то запрещенное на территории империи, раз с таким рвением бился, наплевал на кинжал в боку и обильное кровотечение. Воин этим воспользовался. Кромка щита врезалась в раненый бок берсеркера, и тот застонал от боли, останавливаясь на долю секунды. Второй удар кромки щита пришёлся прямо в спину, а третий удар плашмя вовсе отправил одурманенного ваетирца в нокаут. Меч Оркалана вновь отправил очередного противника к праотцам.

Сквозь пение Красного Орла был слышен звон мечей о щиты. Не чужого меча о чужой щит. Мивиль понял, что южане требует священного поединка. По его громогласному приказу, солдаты Десятого, Одиннадцатого и Тринадцатого легионов перестали рубиться насмерть с южанами. Те в свою очередь, скооперировавшись, отошли чуть в отдаление. Стяги имперских легионов реяли на усилившемся ветре. Дракон как будто оседлал воздушные потоки, гордо летя на красном поле. Стяги юга, на чьих полотнах оскаливался чёрный волк, так же реяли на потоках воздуха.

Мивиль знал, против кого будет драться. Как иронична судьба! Как-то Гарет рассказывал ему, что Айдан убил под Амхарой Таммита Илзорта. Теперь же, Мивилю предстояло победить родственника Таммита. Илзорты — «Чем жарче бой, тем холоднее солнце!» Их стяг, пустынный конь, вставший на дыбы, верные знаменосцы Ирн'Лормов, на щите того, кто выходил против Мивиля был изображен подобный конь.

— Кандагар Ваетир! — прорычали выжившие легионеры юга, когда Илзорт ударил мечом о щит.

— Победу — стране и народу, почести — королю и дворянам, долг и жизнь — легиону! — провопили легионеры империи, поддерживая старого командира.

Обычаи предполагали, чтобы по пять воинов с каждый стороны организовали круг, который бы служил ареной. Так и был сделано.

Кружась как коршуны, воины оценивали свои возможности. Илзорт шагнул в обманный манёвр, занося удар сверху, в последний момент, ударяя с боку. Мивиль принял удар на щит, отталкивая врага со всей силы. Южанин чётко вознамерился взять инициативу, набрасываюсь на противника, пытаясь подловить его. Оркалан уже не было так молод, а потому было видно, что он не так быстр, ловок и проворен, но силы, воеводе, прошедшему под начало трёх императоров и двух князей, было не занимать.

Красный Орёл пел последние ноты своей кровавой песни. Время подходило к концу.

Очередной удар Мивиль пропустил. Подвела старая и дряхлая нога. Лезвие прошло глубоко и по касательной, почти до кости. Боль резко ударила в виски и выпасшими света принялась ослеплять воина, усыпляя его силу и бдительность. Странно. Ведь Красный Орёл обычно переставал петь лишь для погибших. Почему же Мивиль его ещё слышал? Старик припал на колено, когда его щиты был разрублен пополам, а потому откинут сторону за ненадобностью. Илзорт победно гоготал, выкрикивая ужасные ругательства, вторя своим людям. Только он намеривался добить Оркалана, как старик ловко вывернулся из-под удара, метнувшись вперед и в полуобороте разрубив южанина на две части.

Красный Орёл пел, пел для живых, но не для мертвых.

***
Лагерь было принято разбить прямо в гейзерах Огненного Брода. Здешняя вода имела необъяснимые лечебные свойства. Своеобразный отдых для старых костей Мивиля был приятен ему. Вода прямо таки была горячая и рана не так сильно болела.

Сидя только в одной походной рубахе и покуривая эльфийский табак, старый воин наблюдал за своими людьми. После битвы они оправлялись от шока. Кто-то как дети, резвился и плескался, кто-то кумарил в теплых источниках, кто-то хоронил товарищей, и им было позволено опрокинуть фляжку другую. Полководец даже заметил парочки легионеров и легионерш, или же легионеров и лекарок, пытающихся найти уютное место. Усмехнувшись, Мивиль устремился на миг в свои воспоминания.

Помнится ему, во времена его молодости, он и сам был тем охотником за юбками, пока в один день не повстречал свою жёнушку среди рядов дворян Синего Легиона. Ох, он долго за ней ухаживал, пел, плясал перед ней. Эх, были времена. Теперь он стар, его внуки растут под присмотром племенников в Джейстена, а жена давно отошла в мир иной.

Шикнув от шипения в ране, старик выпустил клуб дыма и потёр дилнный усы. Подумывая о рыбалке. «Старым я стал. Песок уже сыпется» скользившая мысль позабавила его, и по-детски поболтав ногами в горячей воде, старый воин поднялся, опираясь на обломанную ветку дуба, направляясь в свой шатёр. Им предстояло брать Ваетир, а значит, нужен был план.

***
Айдан вновь смотрел на себя, в отражении речного течения. Он смотрел на точную копию самого себя, но с почерневшими венами, и горящими красными впадинами вместо глаз.

— Ненавижу! — орал он, заставляя воду вскипать до неимоверной температуры, испаряясь в его гневе.

— Я это ты Лок-Хай’Эред, а ты это я! — говорил ему Лок-Хай’Макар, голосом тысяч и тысяч убитых им когда-то давно, в прошлом столь далёком, что уже и не упомнит сам Ненасытный.

— Борись — говорила ему женщина, явившаяся из вод озера, у которого он ночевал. Её волосы были чёрными как ночь, а бледная кожа могла сравниться лишь с лунным светом. Она была одета в платье синего цвета, которое на первый взгляд было столь тонким, что позволяло разглядеть её наготу. Щеки Айдана покрыл стыдливый румянец, а платье женщины вовсе приобрело свойства воды, и сейчас с её тонких плеч стекала вода, как с водопадов Джейстена.

— Не могу… — хрипло отвечал он, пытаюсь сдержать гнев зверя внутри.

— Борись — вновь твердила она своими тонкими губами, хмуря дилнный и чистый лоб, и такие же тонкие брови.

— Не могу! — вопил Айдан в ответ, и ветер окутывал его огненным вихрем, выстраиваясь в крылья дракона из его спины

— Борись! — кричала она в мольбе, но Айдан не слышал её. Он вновь бежал, бежал как трус, так он думал. Он считал, что найдет там, на вершине горы, погибель. «Пусть всё закончиться» молил он всех богов. И старых, и новых…

***
— Ты всё пытаешь, дорогая сестра? — без стеснения говорил змей, появившийся из ниоткуда.

— Дуратхар, я гляжу это твоих рук дела! — гневно выпалили Адэонеса, и вода подтверждаю слова госпожи, резонируя в такт её быстрому дыханию. Змей смутился такому обвинения

— Не я велел ему выпить кровь дракона! Не я обрек его на безумие, хотя, твой вид мог пробудить в нем некую безумную жажду вожделения… — Змей усмехнулся и получил размашистую пощёчину. Охнув, он лишь посмеялся прыти сестры

— Что же, ты подстать своей стихии. Но смотри, опасно балансировать в своих же часах равновесия. — съехидничав, Дуратхар уже собирался уходить во тьму, но услышал от сестры вопрос:

— Мирана избрала помазанницу? — в её голосе он слышал страх и надежду, надежу, скорее всего, на отрицательный ответ, и страх в пользу положительного. Улыбка тронула край губ Змея-хитреца

— Матушка давным давно всё решила. Правда, пример взяла с нас. Как только отца заточили, я выбрал себе сосуд. Ты же была второй, ведь мир этот ты никогда не покидала, потому что радеешь за него всею душой, в то время как мне нравится моё положения интрига, того, к кому приходят за помощью в крайний момент, а мне нравится заключать такие сделки, что Дюжина хватается за головы! — самодовольно улыбнувшись, брат вплотную подошёл к сестре. Адэонеса презренно фыркнула, отталкивая Дуратхара и тот отстранился, успев лишь вдохнуть морозный и столь пьянящий аромат сестры

— Как только матушка обретёт власть над сосудом, третья часть Пакта будет нарушена. Две из пяти уже нарушены, дорогая сестра! Энделес Лакур, Адэонеса, Бесконечная пора сменится Ханкаром ТейгАртун, Бесконечная пора закончится Последней Битвой. –

— И мы будем готовы — говорила Адэонеса, уверенная в своей безумной авантюре

— Да, будем готовы, как всегда — отвечал её брат, Дуратхар, согласившийся на участие в ней, как только услышал это из уст сестры.

Глава 4. Дом Песков Юга

Ирн'Лормы кричали: «Мы дети песков и солнца юга!» Их стяг, яркое солнце юга на чёрном фоне, реял на разбушевавшемся ночному ветру. Зашеир буквально на минуту прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания. Жаркие лучи солнца заливали улицы кишащего жизнью Ваетира, а его белые стены были неприступны, но вороты открыты для пилигримов. Теперь же, он наблюдал за города издалека. Мрачные, высокие и белокаменные стены как будто накапливали в себе лунный свет, чтобы при случае осады выплеснуть его на врагов. Угрюмые башни возвышались над домами и дозорные на них время от времени сменяли друг друга. Раскинувший на четверть лиги вперед, Ваетир был главным городом среди всех южных провинций. Ренэта и Сандраг были построены на руинах амункерских храмов и в основном служили большими аванпостами для контроля над прилежащей территорией, селениями и дорогами. Мало кто отваживался идти через пустыню, только лишь жители Геторы, считавшие всех остальных позорными шакалами, жили среди оазисов по ту сторону пустыни Ли’Кар-каран.

Ваетир насчитывал в себе более пятидесяти тысяч жителей, Ренэта и Сандрага чуть больше сорока, а Гетора почти доходила до тридцати тысяч жителей. Лишь изгои выживали в этих жарких краях в одиночку. Люди жили семьями по семь, если не больше, коленей. Гордые, с горячей кровью, они были консерваторами, придерживаясь стародавних традиций свое прадедов. Со временем, новые кварталы пристраивались к городу, вдоль реки Ману, которая была единственным источником воды в этих пустынях и степях. Жить где-то в отдаление этой общины — самоубийство. Потому-то Лоренц, проживший здесь столько лет, сумел собрать армию в пятьдесят тысяч человек, которая впрочем, после его смерти вернулась домой. Они были готовы стоять за свои дворы до последний капли смерти, ведь Сейдиль Баша, любовница Лоренца, сделала из погибшего Крамольника мученика, а из себя вдову с его ребёнком под сердцем. А вот те, кто говорил о Возрождение Наследника Нерана, сей же момент были объявлены предателями, вместе со своими семьями, которым кроме как пойти за помощью к Зашеиру, ничего не оставалось.

***
С момента сражения у Огненного Брода прошло чуть больше месяца. Месяц они готовились к этой афере. Город был готов сдаться на условия Мивиля и сопутствовать объединение Юга под имперским началом. Но для этого, изгоям нужно было уговорить старейшин, то есть: вразумить стариков которые только и умеют, что жить по заветам дедов да прадедов. Для этого нужно было подготовить почву, заставить их, что не так-то просто, преклониться перед чужой волей. Ещё большей проблемой была Сейдиль Баша, засевшая во дворце Ваетира, носивший название: Небосвод Семидесяти Куполов. Поистине великое строение.

Купола храма, возведённые из белого камня и чистейшего золота Ренэты, возвышались над остальным городом в две сотни метров. Изысканная письменность внутри храма, являвшаяся работой лучших архитекторов империи, рисунком запечатлела всех святых, начиная от Олрида, заканчивая Эйдэном Четвертым. Резиденция всех наместников Юга по праву могла сравниться с дворцом Кинхарта.

Ну, так вот. План Мивиль состоял из следующих пунктов. Первый из них заключался в том, что армия под его командованием подойдёт к вратам Ваетира и уговорами, добьётся того, что их откроют. На самом же деле, люди уже будут готовы их открыть. А вот Зашеир с тремя дюжинами солдат должно будет устроить переворот в Небосводе Семидесяти Куполов. Одна дюжина под его непосредственным командованием войдет во дворец, вторая устранит самых ретивых из бастующих когда придёт Мивиль, третья дюжина подготовит отступы к канализации, если ситуация из-за ошибок станет совсем критической.

«Очередной идеальный план старика! Какой нормальный человек полезет на стену, чтобы изнутри открыть ворота в город, пока войска сидят в засаде? Так, а с каких таких пор я стал нормальным?» Этот участок стены уже не охранялся. Дозорные спали вечным сном в луже собственной крови, и отряд, перекинув пару верёвок, пробрался на стены без проблем. Ну, почти без проблем. Больно умный дозорный, или же командующий стражей, решил проверить чего это люди на этом участке дрыхнут без дела. И наступив в лужу крови, он незамедлительно подул в рог, пока отряд Пашара несся сквозь тёмные улицы, к одному из укрытий повстанцев. Он, тот, кто зазывал диверсантов в здание скрывал, носил тёмную маску на лице с золой полосой, ещё с полминуты посмотрел на улицы, наполнявшиеся городской стражей и захлопнул дверь публичного заведения.

Место отнюдь нельзя было назвать проходным двором. Роскошные шелка Ренэты, лучшие травы-дурманы из Геторы, прекрасные девицы, чья кожа была благословенна солнцем и жарой из Сандрага, танцующие так завораживающе, что отряд встал столбом как заколдованный. Музыканты отбивали на барабанах своих песни сначала медленно, а уж затем быстро, и танцовщицы поспевали двигать бедрами и всем телом ровно в такт ритму. Место было чуть задымлённым, а укуренные лица посетителей говорил о том, что им очень хорошо, не говоря о том, что больше пяти бочонков вина давно были опустошены, если не больше.

Успокоив посетителей, которые пришил в это место расслабиться, он, человек в маске и просторной мантии отвел «гостей» в подвал, служивший штабом «повстанцев».

Место было небольшим и включало в себя пару стоек с мечами, стол с подробной картой Ваетира. Один нож по центру был воткнут в место, где расположились ворота, второй у дворца.

Человек в маске снял её с себя. Довольно молодой, почти юнец, он рукой показал отряду, где можно расположиться и присев на дорогие матрацы подозвал к себе Зашеира. Оба южанина, как полагает традиция, поклонились друг другу, и молодой человек протянул старшему чашку крепкого чай. Испив пару глотков горьковатого напитка, они перешли к делу. Юнец представился, выразив самодовольную улыбку:

— Хасид Баша, к твоим услугам, Зашеир Пашар — лейтенант вскинул бровями, и юнец ответил на закономерный вопрос

Сейдиль — моя сестра. За речи в честь благо империи, слова, которыми я выступал против неё и Лоренца, я клеймен как вор — он показал руки, на которых был выжжен знак воробья. Лейтенант нахмурился и юнец продолжил

— Ты желаешь мести? — спросил Пашар, выпив чаю. Хасид ухмыльнулся, не детский гнев читался в его детском лице.

— Ваетир — жемчужина Юга. Многие семьи помнят, как были их предки героями империи, но когда Лоренц взойдя в Небосвод править как Наместник, подавил бунт в зародыше, истребив большую часть мятежных семей, дети героев империи взбунтовались, и Крамольник сделал себя в их глазах предводителем, который знал, как сбросить себя гнёт провинциальных чиновников. При Кулдаре он потерпел крах, поплатившись головой, но Сейдиль сделала из него мученика, а себя возвысила в ранг Матери-королевы ещё не рожденного бастарда. — паренёк устало потёр лицо

— Юг всегда был другом другим частям света. Что будет с Сейдиль, когда мы захватим дворец? –

— Это будет решать совет старейшин. Сейдиль спелась с Ирн'Лормами, самыми ярыми подстрекателями войны. Они же, как говорят мои осведомители, спелись с тёмными силами. –

— Если так — начал Зашеир — то как нам объединить Юг, чтобы позже помочь всей империи? — спросил Зашеир и юноша лукаво улыбнулся, сверкнув глазами.

— А как, по-твоему, поступали с крамольными семьями? Вспомни семью севера, Ксарторков. Трое сыновей Архимага Коландура, позавидовав его власти, убили отца и подняли восстание и дед Уильяма, пусть поёт он под крыльями Основателей, Ульерих, изничтожил их, постаравшись стереть даже саму память о них, посадив в Хагарен править старый и уважаемый род. Ирн'Лормы, Илзорты, Амохоры и Ерантары не желают объединения и это будет их погибелью. Подобно шакалам, они грызут глотку не только жертве, но и друг другу. Чтобы подавить восстание, следует посадить верных себе на места тех, кто ранее так ретиво кричал о войне. –

— Логично — Зашеир даже улыбнулся и одновременно с Хасидом допил чай.

— Когда приступаем? — спросил он

— Мы готовы, но приступать будем завтра на рассвете. –

— Значит, завтра Ваетир будет наш… — начала Пашар

— А за ним и весь юг, брат. — закончил Баша

***
Сейдиль Баша восседала на троне Небосвода Семидесяти Куполов. То и дело южанка потирала уже подросший живот. Всё это видели и были такие, которые намеривались вычеркнуть очередного Кон-Итьена из истории вместе с его матерью. Однако, семья Ирн’Лормов тщательно следила за безопасностью Сейдиль и она вполне могла не опасаться за свою жизнь. До какого-то момента…

Чего хотел лорд Атал Ирн’Лорм, вопрос не из лёгких. Почему он защищал Сейдиль и её бастарда? Почему вечно твердил о том, что план его почившего господина Лоренца, вот-вот должен исполниться? Сама Сейдиль ничего не знала. Южанка думала лишь о своём ребенке и о том, что её ждёт после его рождения. Страшные мысли приходили в её голову, ведь только Лоренц мог её защитить от излюбленных южных методов умерщвления: ножа и яда. Его они боялись. Её же, они призирают.

В ту ночь, когда рог дозорных разбудил весь дворец, было решено дождаться отчёта стражи, а не ложиться спать. Все придворные и стражи косо смотрели на Сейдиль Баша, откровенно желая ей и её ребёнку смерти, и лишь Атал Ирн’Лорм говорил ей, выражая теплоту и верность, что всё измениться в тот момент, когда всё будет потеряно.

Сейдиль стала совсем бледной. Сердце вот-вот должно было выпрыгнуть из груди, когда стражник доложил, что в городе диверсанты и армия под командования Мивиля Оркалана разбили отряды их отчаянных воинов у Огненного Брода и сейчас идут к Ваетиру. Придворный лордишки и их жёнушки затрепетали, обивания её и Лоренца во всех бедах этого мир и смертных грехах. Самые ретивые начали заводить толпу

— Всё беды Юга на твоих плечах, шлюха Крамольника! –

— Гори во Вратах Харды! –

— Пусть Ненасытный тебя заберёт! — стражники казалось, не намеривались защищать свою «госпожу» Лишь верные люди Атала обнажили клинки, выражая недовольство их лорда. Лорды так же повытаскивали рапиры и сабли, и Сейдиль схватилась за сердце. Боги, ей так не хотелось умирать, ей хотелось видеть и нянчить ребёнка! Её ребёнка! Но Атал сохранял спокойствие. Он вышел в центр главного зала, где резные круглые колонны держали золотые расписные купола. Над ними была расписанная картина одного из Лика Святых: Основателя Ваетира, Лорда Ваэтра Сурового.

Напряжение нарастало, для дворян Сейдиль была лишь преградой на желанном для каждого троне Юга. Так же как её дитя. Лорд Ирн’Лорм как будто увидел кого-то в тени и злорадно рассмеявшись, встал рядом с Сейдиль, а его стража обступила их как щит.

И тогда она услышала. Это хлопанье. Это холодное хлопанье. Каждый удар ладони о ладонь сопровождался холодным эхом и надменным смехом. Дворяне, ничего собой не представлявшие, побросали мечи, когда главные ворота зала распахнулись. Южанка вздрогнула от страха и холода. Одетый в латные доспехи с лавовым орнаментом, он шёл, и ветер нисколько не колыхал его шарф. Его длинная борода была заплетена на воинский манер, так же как и волосы. Кон-Итьен, Чёрный Волк, Лоренц, был жив, с целой головой на плечах. А за ним, шёл он. В человеческом облике, с глазами и повадками ящера, Балкрас Бронегрыз.

— Кто из дома, мыши в пляс? — удивлённо спросил дракон в облике человека, у своего товарища, но что Лоренц ответил

— Что же, кот вернулся, поры бы сожрать оборзевших мышей, не так ли, друг? — дракон ухмыльнулся, и оскалился голодной улыбкой.

— Губители! Падшие! — завопили дворяне, и Сейдиль поняла, что не сможет радостно встать и обнять ожившего супруга. Нет, её Лоренц никогда бы не спелся с Таешареном. Тем более, она знала легенды и сказки. Скверна воскрешает человека и тот служит лишь Ненасытному, отдавая своих детей своему тёмному господину. Она схватилась за живот, в страхе за своё дитя.

Один смелый стражник попытался его убить. Но Лоренц переломил копья и схватив того за горло, иссушил тёмным туманом до самых костей. Сейдиль молила всех богов, чтобы этот Айдан, Наследник Нерана пришёл и спас её, тогда она будет служить ему верой и правдой. Но боги не слышали её молитв. А даже если слышали и отвечали, южанка не слышала их слов, ведь в ушах застыли вопли убиваемых Лоренцом-Губителем бунтующих дворян. Он не щадил ни кого. Ни женщин, ни стариков, ни тем более молодых. Сейдиль почувствовала, как солёные слезы заливают её лицо и губы. Её хотелось бежать. Ей хотелось вопить от страха. Но теперь, она лишь слышала смех. Смех Старого Бога, чьи оковы с каждым днём слабели.

***
Войска Мивиля должны были подойти к полудню. У отряда Зашеира и Хасида было несколько часов, чтобы совершить переворот, а значит, действовать нужно было как можно быстрее. Прикрыв лица чёрными масками, Хасид и Пашар двигались по солнечным, но хмурым улицам Ваетира. Люди страшились чего-то во дворце. Они прятались по домам, заколачивали двери и окна своих домов, прятали детей по подвалам и большинство людей уходило молиться на главную площадь перед Небосводом Семидесяти Куполов.

Огромная площадь, выложенная из плиты песчаного цвета, покрывалась собой квадратное пространство в пять плацеров*. Стены с арками возвышалась над местом вечного паломничества, а по центру стояла небольшой храм с Круглым куполом, чьё острие уходило к небесам всё выше и выше, становясь всё тоньше и остриё. Здесь собралось по меньшей пять тысяч людей, пришедших молиться за жизни, свои и своих близких. Стоя на коленях, они прислонялись лбом к белоснежной, ромбовидной плите и пели на высоких тонах. Затем, повторив так три раза, вставали, обливая себя святой водой, и позже, как повторят молитвы, люди замирали как живые статую, склонюсь в молитве, стоя на одном колене, удерживая в руках амулеты с изображением кого-то одного из семидесяти святых.

Хасид Баша провёл Зашеира к месту встречи основного отряда. Двумя путями можно было попасть во дворец. Один из них был смертелен, потому что мало кто решится лезть вверх к балкону, почти на сотню метров. Шанс расшибиться насмерть был слишком велик. Второй же варианты, был опасен для всех без исключения. Совсем недавно, когда Балкрас Бронегрыз отдыхал в подземных пещерах под улицами города, он учуял залежи горючего газа и все шахтёрские работы были запрещены. Стоило произойти хотя бы малому возгоранию, даже распроклятой искре, то Небосвод Семидесяти Куполов окажется непосредственно на небосводе!

Выбор был невелик. Возможность умереть и расшибиться насмерть или же умереть, поджарившись заживо.

— Ни хера себе перспективка… — свистнул лейтенант.

— Хочешь, можем умереть на плахе, объявив во всеуслышание, кто мы такие — хохотнул Баша, сразу же помрачнев:

— Выбора нет, брат. Решайся, сейчас, или никогда. Один из нас пойдет вниз, другой полезет наверх. — Пашар глянул наверх. Они стояли прямо перед балконом, выходящего из пятнадцатого купола храма. Прямо под ним был ход в канализации и подземные пещеры. Южане пожали друг другу руки, и разошлись. Хасид полез по сброшенной верёвке, пока Пашар пролазил в канализационный ход.

Глава 5. Ответный удар

Сон утянул девушку надолго и глубоко. В мире снов она была счастлива и могла видеть, как сидит где-то в Карден-Холле, около фонтана, в солнечный жаркий день середины лета. Сейна сидела, наслаждаясь, как лучи солнца переливаться разноцветной радугой в струях фонтана. Её волосы чуть колыхались на лёгком, но палящем ветру. Около фонтана стоял Айдан, на плечах которого сидел совсем ещё юный мальчик с рыжими волосами и зелёными глазами. Это был ещё рай, хрупкий рай из песка, который сыпался на её глазах.

Теперь она шла по густому лесу, словно в реальности, где-то далеко от того места где сейчас сама находилась. Вдалеке горел костер, и она шла на его спасительные свет и тепло, которые чувствовала даже в таком отдалении. Но когда она подошла к нему, то увидела саму себя, но взбешённую, мечущуюся в истерическом гневе.


— Лучше бы ещё при Кулдаре погиб — говорит Айдан, сидящий у костра. — Может быть и лучше — злобно шипит она, не давая Айдану и секунды на возражение — Может быть, я тебя оплакала бы и жила бы дальше — она нервно сжимает кулаки, ногтями до боли и бела впиваясь в ладони. Айдан смотрит на неё и Сейна не может выдержать взгляд этих зелёных глаз, она подходит к нему и отвешивает размашистую пощечину, гневно выпалив.

— Убирайся! — кричит она и Айдан сидя у огня лишь качает головой. Внезапно Сейна бросает в него свой амулет и вопит сквозь злорадный смех. — Лучше бы я тебя никогда не знала! — девушка со всей силы бьёт его, так сильно, как будто желает убивать.

— Лучше бы ещё при Кулдаре погиб — повторяет Айдан, свернувшись клубком, боясь даже шелохнуться.

— Только не она… — парень без сил встаёт на колени, когда Сейна вновь приходит к нему.

— Не смей! Не трогая её! Только не её! — Айдан кричит до кровавого кашля. Когда Сейна подходит к нему, в надежде дотронуться до него и сказать, что она рядом, девушка испуганно шепчет.

— Это я, любовь моя… —

— Сначала Мартин, пытающийся меня убить, за тем Лара, втыкающая нож при объятии, Терон и Корр, отправляющей в меня огненные шары, Вал, Дэн и Сурана, отправляющей меня на казнь, а теперь и она… проклятый Прародитель Лжи, ты решил и её забрать! Пойди прочь тёмное отродье! — Айдан смотри на Сейну и не узнаёт её, он не может поверить, что это она, а потому хватает за руку и взывает с Свету, который обжигает руку девушки.

— Айдан! — сквозь слезы кричит Сейна и парень понимает, что натворил. Не в силах держать себя в руках, он не сдерживает слёз и захлёбываясь ими говорит:

— Прости меня, Сейна. Прости… — её бы было в пору уйти, но девушка садиться рядом с ним и обнимает.

— Айдан, проснись, молю любовь моя, проснись. — слёзно просит она

— Чтобы ни случилось, я приду за тобой, Сейна. Я спасу тебя. — говорит он, и девушка понимает, что Айдан прекрасно знает, где она сейчас и что намерена делать. Но когда она просыпается, его нет рядом. С ней лишь Фаил Акар и проклятая Мирана, наблюдающая за её сновидениями. «Прощу, Айдан, прости меня…»

***
Отряд продвигался в кромешной тьме. Нельзя было допустить даже возможности возгорании даже одной искорки. Иначе их пепел разлетится по всему Югу. Эти пещеры вправду были заполонены горючим газом, ведь перед глазами все плыло как в самый жаркий день. Характерный едкий и металлический запах бил по ноздрям и в голову лезли мысли, что пару этажей назад, в канализации, где царил дерьмо и сточные воды, было намного легче находиться.

Отряду пришлось остановиться. Патруль стражи прочёсывал местности и Пашар, чуть стянул маску с лица, подслушав разговор двоих стражников.

— Господин поймал в покоях Сейдиль нескольких шпионов. Говорит, что казнит их, как только сюда придёт Оркалан, сожри его с семьёй Таешарен. — «Хасид, самонадеянный глупец! Всё пошло коту под хвост!»

— Волк вскоре перекусит Копьё Грифона — оба они невесело посмеялись, словно боясь сказанных слов

Пашар не понял, о каком таком Волке идёт речь, и даже не стал досушивать стражу. Отряд под прикрытием тени утащил сначала двоих, а затем и весь патруль, чуть ниже их по численности. Благо, Пашар сам отбирал проворных и отчаянных ребят в эту аферу. Удачно открытая шея стражника сей же момент была перерезана, тот даже ничего понять не успел.

Вскоре они вышли в богатые залы, облегчённо вдыхая горячий воздух дворца. Стражи было подозрительно мало, Хасиды упомнила, что здесь у него есть свои люди. А значит, они ждут, пока начнётся казнь, чтобы спасти своего друга. Это в свою очередь значило, что лейтенанту придётся работать самому.

— Вор, тоже мне… — грязно выругавшись, он приказал членам отряда подняться на высоту, чтобы обрушить на врага как можно больше стрел. Сам же он, и ещё двое легионеров, под видом слуг, войдёт в главный зал. Приходилось импровизировать на ходу. Стащив с пары оглушённых работяг одежду, они подхватили кувшины и подносы с яствами, и, пройдя через богатое коридоры с шёлковыми портьерами и драгоценными, красочно исписанными стенами, вошли в главный зал. Его ребята заблаговременно устранил самых дотошных стражников и, переодевшись в их ламеллярные доспехи, пустили Пашара в главный зал.

Лейтенант сразу же понял, что люди в этом зале, державшиеся кучками и еле слышно переговаривающиеся, были напуганы до смерти. Когда он и его ребята разлили вино всем желающим, то стали свидетелями пришествия «господина». Первыми из господских покоев вышли стражники, ведущие за собой Хасида, его людей и людей Зашеира. Побитые и измождённые, истощённые. Пара часов пыток, самых зверских и ужасных, которые могли вообще быть на земле. Затем… затем Зашеир Пашар принялся молиться всем богам. Новым и Старым, предкам и драконьим. Лоренц Кон-Итьен, с целой головой на плечах, в чёрном доспехе лавовом орнаменте, уже не живой и не мертвый человек, но Губитель, слуга Ненасытного, вёл под руку бледную как смерть Сейдиль Баша.

В тот момент, когда они сели на престол, над ним прогудели взмахи крыльев и самый страшный рёв самого страшного зверя. Дракона-Губителя.

***
Балкрас Бронегрыз как ему казалось, принял смерть с честью. Чего ещё может желать истинный Ка’Джор’Вар. Сила его крови стала источником силы Брундайовада. Тот-кто-крылат-без-крыльев. Роднее-человеку-и-змею. Он уже был готов отправиться в недра Баордара, чтобы вечно охотиться с Великим Баордаром и Отцами-Основателями. Но судьба распорядилась иначе.

Силуэт во тьме подошёл к нему. Это был мужчина в обносках и тёмном плаще. Тёмный силуэт положил на череп Балкраса свою костлявую руку, словно он был мертвецом или некромантом. Тьма, как яд, окутала дракона, проникая в разум и сердце. Всё, что было для него честью, теперь выглядит иначе. Теперь он знает, что цель его, служить Отцу. Не тем лжецам из рода Ка’Джор’Вар, а первому Отцу, Прародителю. Тьма как горький яд и блаженное лекарство затянул его раны, и вновь наполнило тело ящера кровью и жизнью. Балкрас открыл свои глаза, вновь дыша могучей грудью.

— Слава Аэрону’Тай-Феру — говорит дракон, поднимаясь и стряхивая с себя снег.

— Лоренц ждёт дитя. Помоги ему с проблемами на юге. Он знает, как нужно действовать. –

В тот день, он возродил его, Тай’Фер возродил Балкраса, как одно из чудищ своей армии.

***
Никому не хочется умирать. Это точно. Вот и Пэтроту не хотелось умирать, но вот он уже хотел отправиться в пекло Харды, и тут ему протянули канат второго шанса, а в данной ситуации отказ являлся смертных грехом. Только вот, был один нюанс, о котором Пэтрот узнал, лишь вновь дыша полно грудью после своей смерти. Теперь, он служил не самому себе, а Ненасытному.

- В тебе есть сила и пыл, Рендон. Я дал тебе второй шанс, и теперь моя воля для тебя закон. Как воля отца для чад. — голос тьмы казался гордым и в тоже время насмешливым

— Я своего то папашу не уважал, с чего я должен повиноваться…. — но договорить контрабандист не успел. Тёмный силуэт махнул подобием руки и рана на шее, от уха до уха, нанесенная Сейной, вновь открылась и кровь полилась на черноту под его ногами. Пэтрот попытался схватить себя за шею, чтобы остановить кровь, но и тут тьма окутала его кандалами

— Ты что-то сказал, сын мой? — говорит тьма и Рендон Пэтрот, выплевывая собственную кровь говорит:

— Слушаю и повинуюсь, отец — тьма залечила рану, и Рендон припал на четвереньки, с дикой жадностью глотая свежий, морозный воздух

— Отправляйся в Сайн-Ктор и убей Сейну Элерон до того, как она станет сосудом для Мираны, сын мой. — «Ублюдочный Старый Бог! Чтобы тебя твоя женушка испепелила!» контрабандист становиться на колени и говорит одно, думая о другом

— Слушаю и повинуюсь, господин — «Я твою цитадель переиграю и уничтожу, сука»

***
Тьма был спасением. Тьма была вторым шансом для Лоренца Крамольника. Если кончено, это был Лоренц. Тело мятежника пропало на следующую же ночь после битвы на Амхарских полях. Аэрон постарался, чтобы воскресить его. Столько сил он приложил, чтобы яд тьмы помог восстановить его. Но исцеление Ненасытного не было похоже ни на что другое, как на очернённую некромантией, которая извращала воскрешённую личность, превращая того в жестоко тирана и порождение Тьмы. Это-то как раз таки и нужно было Ненасытному, чтобы весь юг стал его пристанищем Ир-меров. Страшных тварей из ночных кошмаров с головами быков, собак, воронов, козлов, и телами людей, который плодятся целыми ордами в Пустоши.

Но одного Аэрон учесть не мог. Он не полностью обратил Лоренца в тень. Была и Сейдиль, носившая его ребёнка под сердцем, а значит, им можно было либо манипулировать, либо использовать ей, чтобы убить Губителя. А значит у Пашара и его людей был шанс. Он слышал от Орина и Гарета, что достаточно отрубить голову Падшему и жечь его. А тут был чуть ли ни полководец, прокажённый скверной. Он не знал, поможет ли огонь. Тем более, если он правильно понял из ропота придворных слуг, Балкрас Бронегрыз, убитый Айданом, стал так же тварью Ненасытного. Он летел истреблять врага, подошедшего к стенам Ваетира, а значит, Мивилю и всем остальным легионерам грозила смерть.

Когда Лоренц сверкнула алыми глазами, Сейдиль болезненно схватилась за живот, а все слуги и дворяне юга склонились перед ним. В том числе и Зашеир. Крем глаза лейтенант заметил, что его люди там, на балконах с готовыми стрелами ждут его сигнала. Но нужен был подходящий момент…

— Я вернулся и что же я увидел? Толпу предателей, готовящихся встать на колени пред проклятыми имперцами-северянами и чужаками! Что же, как уже я говорил, кто вернулся домой, а значит, мыши, нет, жалкие крысы, будут съедены! — его глаза стали светиться как две алые звезды, а вены почернели в мгновение ока, превратив его лицо в кошмарный лик.

— Я всё же я буду милостив, с теми, кто сознается в преступлениях сам! Быть может, прощу их за то, что они подчинились страху и покажи истинную силу! Пусть они встанут. — «Вот он!» воскликнул про себя лейтенант, поднявшись с колен.

— Зашеир? — прохрипел Сейдиль. Она прекрасно его знала. Как и Лоренц. Все уставились на него, как на безумца, впрочем, он и сам считал себя таковым. Простой человек не может противостоять Падшему, тем более Губителю.

— Я вот слыхал, что лишь огонь способен убить приспешника Ненасытного. — ехидно выдал южанин, когда Лоренц, встал с трона распахнув руки, как будто он был рад, что именно Зашеир выступил против него. Вновь он холодно захлопал, безумно улыбаясь.

— Пашар! Лейтенант из Ваетира пришёл его людям на помощь, как поэтично! Ты же ведь знаешь, что ни один клинок в твоих руках мне не повредит. Я тебя изничтожу, стоит мне лишь пожелать. Ты — глупый самоубийца, предатель. Убить его! –

— НЕТ! — воскликнула Сейдиль и стражники, намеревавшиеся убить Зашеира своим копьями, замерли как вкопанные. Лоренц медленно повернулся к женщине, которая некогда любила его, того кем он был. Она стояла и смотрела на него с мольбой в глазах, с надеждой на то, что Свет ещё остался в нём, но всё было напрасно. Сидевший до этого тише воды и ниже травы Хасид накинулся на Губителя, но тот лишь откинул его в другой конец зала, как жалкое полено.

— Лоренц… — хрипло произнесла женщина, когда его рука в латной перчатке сжала её горло. Сейдиль Баша ошиблась. Её Лоренц был давным давно мертв. Люди завопили, когда её шея хрустнула, и безжизненное тело упало на белый пол. Он лишил жизни то только её…

— УБИТЬ ЕГО! ОГОНЬ! — яростно завопил Зашеир, со звоном обнажая меч из ножен

***
Что могли простые пехотинцы противопоставить драконы, из чьей пасти чёрным дождем лилась тьма, имевшая свойства огня? Дракон появился неожиданно, чем и поставил Десятый, Одиннадцатый и Тринадцатый Легионы на тонкую и острую грань жизни и смерти. Ценой своей жизни, старого Мивиля спас один расторопный солдат, свалив того с лошади, и накрыв командира собственным телом, укрыв от Скверного Огня. Это был не простой огонь. Он выжигал саму душу, не оставляя от тела даже углей. Сама земля никогда не восстанавливалась после того, как скверна проходилась по ней.

— Я и забыл как весел с вами, такойра*! — прогоготал дракон, приземляясь на чёрном участке земли, победно вскидывая голову. Нужно было отдать должное легионерам. Они не бежали. Они пыталась подстрелить черного ящера, закидать его копьями, даже зарубить, они умирали, но не бежали, зубами от страха отбивая Последний Пляс в Тенях.

Крики и стоны, тысячи ликов смерти видел старый Мивиль, но прежде он не испытывал такого страха. Старый воин знал, что навредить Дракону Губителю может лишь огонь и адамантит, а это значило, что только он мог убить его. Но его кости уже давным давно его не слушали. Боги. Он был таким медленным. Словно тысячу лет поднимался. Благо легионеры не бежали. Они накинулись на дракона как орда пчёл на того, кто смел посягнуть на их улей. Вреда, однако, не было никакого. За то внимание ящера было отвлечено. Белая кобыла, чьё поводья запутались в обозе, брыкалась и билась в истерике, старику пришлось приложить много усилий, чтобы её успокоить, пока его легионеры умирали один за другим.

Вскочив на ней, он обнажил меч, который светился в отблесках южного солнца чуть голубоватым светом. Удирав белую в бока, он помчался вперед, пряма на дракона. Тот вновь взревел, испуская из пасти струи чёрного пламени, сжигая сотни человек за раз. Сквозь ядовитый дым старик промчался, готовясь вонзить клинок в голову скверному, проклятому, крылатому ящеру, но тот прыгнул на месте, поднимая себя могучими крыльями чуть вверх. Его страшная морда пронеслась над Мивилем, и тогда начался самый настоящий кошмар.

Схватив Оркалана в свою чёрную пасть, дракон начал мотать головой, прогрызать его доспехи как щепки, вгрызаясь тысячью острых клыков в его плоть. Ни один из легионеров под командование Мивиля не слышал, чтобы старик так отчаянно кричал от страха и боли. Казалось, всё, люди дрогнули, как вновь послышалась Песня Красного Орла, из-за которой Губитель лишь на миг ослабил свою хватку, а после неё послышался и истошный рёв дракона-губителя.

— Нет! Только не опять! -

Только когда пыль от его падения улеглась, выжившие солдаты увидели изуродованное тело своего командира в пасти страшной, но мертвой твари, из черепа которой торчал адамантитовым меч Мивиля Оркалана. На его окровавленном лице застыла гримаса ужаса. Но даже перед смертью, он выстоял, умерев и забрав врага за собой.


***
При нём не было ни адамантита, ни огня. Но была ярость и времени осознавать, что он творит, так же не было. Бойня во дворце получилась знатной. Дворяне всё же учудила резню, как стражникам, так и Ирн’Лормам. Вторым, кстати, за связи с чёрной магией, убежать не удалось. Их вопли разносились по всему дворцу, и это была месть за убитых сыновей, дочерей, братьев и сестёр.

Зашеир помнил те дни, который он провёл с Сейдиль, до того момента, когда Лоренц избрал её. Потому-то южанин и ушёл из Ваетира. Он не хотел видеть женщину, которую любил и вожделел. Она принадлежала другому и он её убил! Убил его Сейдиль!

Вряд ли он мог победить его во тьме подземелий, наполненных горючим газом, но очередная глупая идея могла бы отправить проклятого Лоренца-Губителя на тот свет окончательно. Его тень скользнула в метре от него, затем во всех углах одновременно, безумно хохоча. Зашеир ударил наотмашь по силуэту впереди себя и тут же почувствовал жгучую боль спине. Губитель ударил его наискосок, от плеча по всей спине. Кровь полилась по полу, и лейтенант устало зашагал по собственной крови, заметно прихрамывая. Ещё один удар, и ещё один шрам. Размытая тень в ходящей ходуном тьме кружила вокруг него, нанося удар за ударом. Лейтенант в конце концов упал без сил в каком-то небольшом помещении, в центре которого стояла могла Основателя Ваетира, Лорда Ваэтра Сурового.

Только сейчас, истекающий кровью, он понял, что здесь горят свечи. Сюда могли войти чистые от скверны люди, но не Губители. Так повелел Ваэтр своему магу перед своей смертью. Тот, по легенде, поставил магический барьер. На его могильной плите было написано: «Лишь Свет Всевышних и Огонь» Только сейчас он понял, что здесь нет даже намёка на горючей газ.

Собрав все силы в кулак, он поднялся, стоя в луже собственной крови. Силы покидали его и взяв окровавленными свечу с алтаря, он так же взял со стойки с подношениями кувшин масло. В проёме к могиле Ваэтра стоял Лоренц, чьи глаза полыхали кроваво-красными огнями. Во тьме был трудно различить цвет каменных пород этих пещер. Тьма здесь входила во все права, но даже она плыла в глаза от сил природы. Как бы Лоренц не пытался, как бы не вопил и не бил мечом по невидимому барьеру, он не мог войти. ЗА то Зашеир мог много чего выпустить…

Силы покидали его, и холод брал своё. Губитель победно смеялся, но ухмылка пропала с его лица. Глаза перестали гореть алым, а вены набухли черной кровью. Лейтенант Пашар бросил кувшин, и масло вылилось за пределы барьера. Кипящий воск капнул на лужу, а за ней и свеча упала на дорогое, жертвенное, джейстенское масло, которые вспыхнуло ярче солнца.

***
Подожжённый горючий газ плавил даже каменные породы, сотрясая стены Небосвода и весь город. Огонь не только уничтожал древние могилы, но и всё живое, что могло находиться в подземельях. В том числе и не живое. Огонь объял Лоренца Губителя, сжигая его, скверну и тьму дотла, да что там! Даже пепла не останется, когда весь газ будет сожжён! Огонь очистит Ваетир, сжигая окровавленные подземелья, где ранее Балкрас Бронегрыз съедал всех тех, кого ему отправлял Лоренц.

— Идиоты. Нельзя на них положиться. Всё придётся делать самому! — прошипел Рендон Пэтрот, находясь на полпути к Сайн-Ктору, когда волна о вести двух Губителей коснулась его и всех приспешников Ненасытного.

Глава 6. Рассвет настаёт

Месяцем ранее

- Я не просил этой силы. Я не хочу причинять им боль… — Айдан накинул плащ на голову, прикрывая тканью свои доспехи из мифрила и рукоять меча в виде головы грифона. Он врал. Врал всем и самому себе, и именно от этого он так сильно устал. 

***
- Улетай! — кричал он в яростном гневе, но Альва только махала головой и злобно толкала его орлиной головой в знак протеста. — Да давай уже! Лети! Лети же! На кой тебе черт такой ездок как я? Лучше бы ты ещё по Вингхайяром мне глотку перегрызла, чем нашла во мне ездока! — Айдан не мог держать гнев в себе и оттолкнув от себя Альву, невольно обжёг её шею лучами из света. Императорский грифон в непонимании мечется и кричит от боли. Айдан сорвал с неё седло, а затем принялся кричать, махать руками, толкать и обжигать, лишь бы она ушла… и Альва улетела.

Взмахивая могучими крыльями золотистого, но обожжённого оперения, она улетела. Айдан этого не видел. Айдан этого не знал. Да, Альве было больно. Обидно. Она прекрасно понимала, почему её ездок так поступает. Она видела это в его глазах. Безумие страха охватывало его, и она хотела помочь ему всем сердцем, ведь недаром же говорят, что грифоны понимают и проникаться куда лучше людей. Но что зверь мог поделать? Что Альва могла противопоставить силе Света и драконьей крови? Только смириться с тем, что сейчас она ему не поможет, как бы она не рычала на него или как бы не была ласкова. Сейчас, она могла ему помочь, только оставив его одного, а за тем прийти в самый нужный час. Это Альва прекрасно понимала. Была боль, была и обида, но было понимание. Понимание того, что сейчас она сделать ничего не сможет, и будет вынуждена уйти, прогнана, лишь бы спасти свою жизнь и жизнь своего ездока. В ночи она летела за ним. Потому что знала и понимала, что она нужна ему. А ведь правду говорят, грифоны понимают, и проникаться куда лучше людей.

***
Не спать до глубокой ночи вошло в их привычку. Сейна часто болтала то о том, то о сём, перед тем как уснуть. В какой-то мере, пока они были рядом, Сейна больше не видела и не слышала Мирану, а Айдан, засыпая с нею, видел кошмары не так часто, как раньше. Но сон как будто не нёс ему отдыха. Слишком часто он просыпался в холодном поту, после чего уходил в самую рань на тренировочную площадку. Удары, выпады, финты, пируэты и приёмы боя он видел во снах, в тех битвах, участия в которых не принимал. Вновь проснувшись от кошмара, который он смутно помнил, Айдан прикрыл Сейну одеялом, и, одевшись в доспехи из мифрила, схватив с собою клинок, который он убил Балкраса Бронегрыза, ушёл к тренировочной площади. Казалось, он убил дракона недавно, неделю назад, а чувство, как будто прошёл год, не оставляло его.

Солнце вставало поздно. Лишь чаны с огнём освещали площадь перед казармами. Он только хотел приняться повторение уже изученного, как тьма перед ним приняла облик. Языка пламени в чанах затряслись, когда утренний туман стал чёрным, и вихрем закрутился по спирали. Перед Айданом, черным, как ночь, силуэтом, предстал он сам. Точная его копия с красными глазами и чёрными, вздутыми венами. На поясе его покоился меч, в точности похожи на меч коим Падший, Карин Кикспаргх, оставил три ужасных шрама Айдану на груди. Тёмный Айдан встал перед самим собой. 

— Мы вновь встретились — сказал он, когда Айдан, от которого исходило свечение, встал в боевую стойку, так, чтобы щит закрывал его корпус, а клинок из адамантита застыл в удобном колющем положении. 

— Я уничтожил тебя! — рычит Айдан, делая шаг по кругу. Алый адамантит сияет в руках Тёмного, а сам он хохочет

- Из света льётся тьма, а из тьмы льётся свет, Лок-Хай’Эред! — первый удар оказался подлым, как и следовало ожидать. Резкий удар по ногам прошёл мимо, Айдан успел отскочить

- Поди прочь, отродье Лживого! — кричит он ударив кромкой щита, так, чтобы ошеломить противника ударом в кадык. Алое лезвие блестит в отблесках тьмы, со свистом разрывая воздух. Лезвие со звоном ударяется о щит и Тёмный отлетает от мощного толчка. Он играет с ним. Лезвием водит по воздуху, пытаясь обмануть и спровоцировать. Тьма окутывает его, выстраиваясь в доспех. Добротный, латный, с лавовым орнаментом, тьма преобразуется в каплевидный щит, и Тёмный Айдан вызывает его на поединок. Айдан принимает вызов. Адамантит, чистый как родник, соприкасается с проклятым металлом, и искры летят во все стороны. В ушах бьют боевые барабаны, кровь закипает в жилах, и страх отступает, уступая ярости и свету, питаясь силой из крови. Ловкий выпад врага был пропущен Айданом в самый последний момент. Проклятый адамантит острием скользнул по мифрила его доспеха, и сей же момент рукоять осквернённого клинка оказалась у его горла. 

— Один на один, друг сердечный — Тёмный озвучил счёт. Оставался одна победа. И чья же она будет? — Зови меня Макар, Эред. — Макар вновь встаёт в стойку, подобную айдановой. Сам же Айдан выставляет щит не как защиту, а как оружие. Адамантит пронзивший горло дракона он подносит к своему лбу плоской стороной и перед глазами мелькают битвы. Битвы, о которых он знает с самого рождения. Макар выжидает. Ждёт шага Эреда, победно ухмыляясь. Он знает, что легко победит его. Именно что победит. Он не жалеет ему смерти, он хочет его сломать, переманить на свою сторону. Не может Рассвет жить без Заката. Не может Эред без Макара. Их битва вечна. И нет её конца. Только если они будут сотрудничать, а для этого новоиспечённый царь должен понять, какими силами владеет. Пока он ими не овладеет, он будет опасен даже для Дракона-Основателя. 

— Лишь кровь может звать кровь — шепчет Айдан, своему тёмному аспекту. Тот недоумевает, и понимает всё в последний момент. Макар бросается в атаку, намереваясь пронзить сердце противника алым адамантитовым лезвием. Он движется подобно гепарду и его выпад можно назвать идеальным, но Айдан вовремя ставит щит как защиту, сей же момент, переходя в атаку. Он бьёт Тёмного плашмя, повалив его на одно колено, затем ещё раз, на этот раз размашисто, сворачивая противнику шею и развернувшись в вихре, срубает ему голову. 

— Два на два, друг сердечный — злорадно гогочет Макар, когда голова его катиться по площадке. Только сейчас Айдан замечает торчавшее из груди лезвие. Он падет на колени, опираясь на меч, вокруг него никого нет. Этот бой происходил в его голове, и он его проиграл и выиграл одновременно. Лучи солнца, пробивающиеся через снежные облака, падают на его лицо. 

— В чём твоё проклятое наследие, Неран?! — Айдан срывается на крик, запрокинув голову к небесам, ответом ему была тишина. 

— Кровь зовёт кровь — голос этот ему не знаком. Парень вскакивает и осматривается.

*** 
Мир вокруг него преобразился. Амхара изменилась до неузнаваемости. Эта не торговый центр всей империи. Уже который год это место терпит налёты драконов? Пятый? Даже Джейстен столько не сопротивлялся, как этот форт из глубинки Зантара.

Айдан стоит среди солдат, готовящихся контратаковать врага, которого возглавляют почти два десятка дракона. Люди готовятся столкнуться в неравной схватке, ведь при последнем штурме были уничтожены последние баллисты и Скорпионы, способные сбить крылатых ящеров, полыхающих огнём. Айдан стоит в первых рядах и видит их. Великого Регента, основательницу Синих Легионов, Озанну. Он восседает на серой кобыле, а в руках её покоиться легендарный лук Ракорон, а по правую руку Одноглазый Ной, родоначальник всех черных легионов. Страх и отчаяние правят на их лицах. Они о чём-то говорят, но Айдан слышит их перешёптывания

- Нужно идти на поклон, иначе они спалят нас! — Озанна испуганно мечет взглядом то в Ноя, то в сторону приспешников драконов. Полководец, основавший свои легионы буквально лет десять назад, так же как и регент страшиться этой силы, но отступать он не намерен. К ним, на гнедом гунтере подъезжает лорд Амхары, точная копия Терона и Корра, Клеонор Мейстланд. 

— Никогда прежде Амхара не сдавалась и не сдастся сейчас! — кричит лорд Амхары, обнажая меч.

Люди поднимают свои клинки, выкрикивая боевые мантры. Драконы по ту сторону полей ревут, полыхая огнём, молнией и морозом. Две армии сходятся в битве не на жизнь, а на смерть. Драконы беспощадно изничтожают пехоту и конницу, стрелы и арбалетные болты не пробивают их чешую, мечи, копья и булавы для них как занозы. Битва в скором времени должна быть проиграна. Айдан бьётся бок о бок с ними, словно он безымянный, тот, кто своими глазами видел всё это, но кто не смог донести этого до потомков. С горы Аркфотран, прерывая крики боя, слышен боевой рог. Человек, еле видимый с этого расстояния, прыгает со скалы и вспышка света, как жидкого огня, обвивает его и ещё двоих, пригнувших за ним.

Три дракона чудовищных размеров прилетают. На поле боя. Красный, кроваво-алый. Синий, как благородные ограненные сапфиры, и чёрный, как самая чёрная ночь. Три дракона, расправив свои крылья в чудовищном размахе, заслоняют свободные армии Амхары своими телами. В бою, где нет места страху, три ящера обратили армии Рок’Яндара в бегство и убили пять из двадцати драконов, что вели эту армию. Жидкое пламя вновь окутывает их, и теперь они предстают перед ними как люди. Мужчина, на которого Айдан похож, как на отца, с ним и две девушки. Одна с золотистыми кудрями, другая с чёрными. Озанна. Ной и Клеонор приветствуют их с благодарностью

— Кто вы? — спрашивает великая регентша.

— Это Дионора — мужчина указывать на обладательницу золотых локонов, за тем на хозяйку чёрных- Это Сомтэра. — Девушки приседают в усталом реверансе- Я — Неран, сын Генри — говорит он. Айдан смотрит на него и не может поверить своим глазам, как когда-то не могли Ной и Озанна.

***
Он шёл, потому что идти было некуда. Айдан проиграл. Так позорно, так легко! Макар, Царь Заката, всё чаще побеждал его. Их клинки сверкали в редких солнечных лучах и свистели на горном ветру, но всё чаще меч из чёрного адамантита оказывался промеж его рёбер и всё чаще он слышал, как победно кричал Ненасытный:

- Я вновь победил, Лок-Хай’Эред — словно звон колоколов эти слова били по его ушам и даже чудовищных завываний ветра он не мог услышать, когда голос Четвёртого Старого Бога отдавался в подсознании голосами любимых и близких. 

— Только не она… — молвил он хрипло и беспомощно, падая на холодный снег и обледеневшие каменные ступени. Сейна, самым дорогим и близким голос Ненасытный решил сломать его. Сколько раз он с треском проигрывал? Так нелепо и глупо? Словно он был неразумным юнцом, впервые взявшийся за меч! Почему он не мог противостоять Макару? Всё сильнее Ненасытный проникал в его разум. В самую глубокую подкорку, выкорчёвывая оттуда потаённые страхи и извращая воспоминая. 

— Хватит, Айдан. Смысла сопротивляться нет. Все мы падём перед ним на колени. Будь первым среди слуг. Будь Его Чемпионом…. 

— НЕТ! — вопит он, сплёвывая кровь. СтоннКассел медленно поднимается, опираясь ободранными в кровь рукам о ледяные камни. Но тщетная попытка оборачивается тем, что легионер без сил падает, уткнувшись лицом в снег. Гора Аркинтор была пристанищем не только суровой зимы и жестоких ветров, но и домом для дракона…

***
- Намного лучше, Эред — усмехался Макар. Черный клинок скользнул в ловком выпаде. Айдан отбил его, их клинки скрестились и засверкали искры на ступенях Аркинтора. Удар за ударом они обменивались. Макар словно играл с ним, предугадывая каждый его шаг. Вот Айдан проводил пируэт и Макар бил рукоятью в его спину, хохоча:

- Защищай спину, Эред! — Айдан злобно рычал

- Я тебе не враг! Я — это ты, ты — это я! — говорил Царь Заката

- Прочь! Пойди прочь отродье Ненасытного! — кричал Айдан, крутясь в вихре боя как волчок, в кой-то веки, нанося порезы врагу. 

— Разве можешь ты служить Свету и Основателям, не склоняясь к Тьме? Позволь открыть тебе эту силу! Позволь помочь! Ты сойдёшь с ума, они погибнут! — кричал Макар, парируя разрубающий удар сверху. Айдан сей же момент скользнул наискосок, проводя удар так же, взмахивая наискось. Макар сплёвывал тёмную, густую слюну и хохотал. Айдан полыхал, и ярость сама заискрилась в его руках чистым светом. Боевое копьё из света образовалось в его руках, подпрыгнув, вихри ветра и молний окутывали его с ног до головы. Древко из жидкого света, как из огня, вонзилось в шею Макара. 

— Один на ноль, друг сердечный — гоготал он, захлёбываясь тёмной кровью

***
Настоящее

Всё это было одним кошмарным сном, на склонах горы Аркинтор, где зима продолжала царствовать. Айдан невольно посмотрел на себя в отражение огромной глыбы льда и к своему счастью он видел, что тьма отступила, пусть и на время. Он вновь был собой. Пусть и на короткое время. До вершины горы оставалось пара шагов… 

— Айдан! — услышав столь знакомый голос позади, парень обернулся и увидел, по крайней мере, двух знакомых, и такой радости он никогда не испытывал. 

— Корр? — непонимающе спрашивает он, устало сидя на каменных ступнях, ведущих на вершину горы. Позади Мейстланда стоит и Дориан. Гном кивает брату по оружие, и заливисто улыбается, других двух он не узнаёт, старика и совсем ещё юнца, а так же отряд латников позади всех. Мейстланд подбежал к другу и присел рядом, проверяя того на наличие ран или же видимых признаков смертельного безумия. — Я в порядке — отмахнувшись, Айдан спросил друга, что все они здесь делают. 

— Мы явились за тобою, Царь Рассвета! — торжественно заявила Лия Макстар и солдаты за её спиной ударили нижней частью своих щитов о землю, подтверждая слова своего командующего. 

— Они явились, чтобы манипулировать тобою, а мы, чтобы помочь — презрительно фыркнул Коул СтоннКассел в сторону Варлоков и другой старик, правая рука гроссмейстера, одновременно с учеником Коула, Китом Лионор. 

— Ещё одно слово ведьмачок, и ты умрёшь! — прорычал аст’каймен и напряжение между представителями двух орденов, уже могло электризовать воздух. Как преграда, между ними встал Дориан

- Никто из нас не вправе решать за Докана-Домара-Торхорта-Хириана! Все мы поданные империи и нам не стоит понапрасну проливать кровь. Так же, Айдан? Айдан? — гном наделяся услышать слова поддержки, но увидел, как все остальные, лишь то, как Корр и Айдан мчаться к вершине. Варлоком и Ведьмаком ничего не оставалось, как побежать следом за ними.

***
Вершина горы в почти весенний полдень встретила их жёстким ветром, до корочки обмораживающий обстреканные кровавые губы. Голые камни тёмно-синего цвета до сих пор были покрыты льдом и глыбами снега. Небеса в кой-то веки были чистыми и даже вдали не виднелись облака. Светло-голубой оттенок мировых океанов переливался с бледно белым цветом, становясь чуть более, невзрачным. Корр в первый раз видел небо в таком не привлекательном обличии. Вздрогнув от очередного дуновения ветра, Мейстланд окутал себя еле заметной аурой огня, чтобы не окоченеть насмерть на вершине Аркинтора, в то время как Айдан чувствовал себя вполне нормально и намёка на то, что он уже какой день бегал на холоде, не помышляя даже о теплой одежде. Только Корр хотелось высказать гневное мнение на счёт всего этого безумства, как над их головами завизжал ветер под взмахами двух могучих крыльев, размах которых был способен затмить часть солнца.

Белый дракон с грохотом приземлился от них в десятке метров. Чешуя его была белоснежна, подобная бриллиантам, а шипы и когти были чёрными, как самая чёрная ночь. 

— Мурсолькар (Мирного неба) Брундайовад (Тот крылат без крыльев)! — голос белого дракона был подобен голосу Великого Змея. Столь он был мелодичен и глубок, что касался самой души. Он был в три раза больше Балкраса Бронегрыза убитого Айданом под Амхарой и если отдельно брать участок его черепа и морды, то в него можно было поместить ещё трёх Айданов и Корров вместе взятых. Пять витых рогов украшали его голову, три из которых были обломаны чьими-то клыками…или когтями. 

— Нархильпаль (Славной битвы) Рахварион Мудрый — отвечал Айдан дракону и ящер, как казалось, несвойственно для его вида… улыбался. 

— Долгие лета я ждал кого-то вроде тебя. Скажи, Брундайовад, знаешь ли ты, почему Ка’Джор’Вар…драконы… любят ниртурмар? Знаешь ли ты, почему я поселился на этой горе? — подобно грому заговорил Рахварион, удобно устроившись на снежных сугробах, который по сравнению с его белоснежно чешуёй, были серой грязью. С грохотом он шагал, оставляя глубокие следы своих чудовищных лап на снегу, шоркая бритвенно острыми когтями, сопоставимыми с размерами снаряда баллисты. Корр посмотрел на Айдана, и невольно подумал, что он сейчас заговорит на драконьем языке. 

— Не знаю. Вы — драконы, до безумия обожаете горы. — утвердил он и Рахварион кивнул

- Несколько месяцев тому назад пронеслась весть по всему Ортогору, что Балкрас Бронегрыз был убит тобою, и ты был провозглашён Наследником Великого Нерана. Явился ты сюда не один, сам того не зная притягивая спутников к своему пути. Ты явно пришёл сюда не для вонк’гор со старым Ка’Джор’Вар. Зачем ты здесь? — Корр почувствовал себя абсолютно лишним здесь. Замершим, уставшим, голодным, измотанным, и лишним. Оглянувшись, Мейстланд увидел отряд Варлоков и двух ведьмаков, наконец-то поднявшихся на вершину. Рахварион с интересом глянул на них, перебивая завывание ветра, громко вдыхая воздух своими исполинскими лёгкими. — Они пришли за тобою, но мне интересна твоя цель. — ехидно выдал дракон.

***
«Зачем?» спросил Айдан сам у себя. Зачем он шёл сюда? Почему держал путь и почему сейчас не может ответить на столь банальный вопрос? Зачем? Слова дракона эхом проходится по его сознанию, и парень вновь оказывается в тёмных коридорах из своих ночных кошмаров. Он идет, не разбирая дороги, плутая по закоулкам лабиринта из чёрного стекла, в котором он отряжается тысячами копий самого себя, в тех или иных обстоятельствах, с той или иной судьбой. Он видит самого себя в чёрных доспехах Уэйстека, в синих латах Джейстена, в серой робе Сайн-Ктора, красных пластинах Кинхарта и в золотом плаще Хаэфила. Он — герой, убийца, полководец, мессия, никто, безымянный, рейнджер, кто угодно, но точно, не тот, кто он есть на самом деле. Блуждая часами по стеклянным коридорам, он наблюдал за тысячами тысяч вариантов своей погибели. Он был королём и князем. Он был императором и изгоем. Люди радовались его смерти на плахе и плакали на его могиле, он любил только Сейну и сотни других женщин, прожив миллионы жизней. Но каждый раз он понимал, что всё должно быт иначе, что всё должно сложить именно так, как сейчас… и лишь одно оставалось непонятным. Зачем? Зачем он шёл в бой? Зачем правил людьми? Зачем бежал от судьбы? Более важный вопрос, ответ на который мог быть и ответом на предыдущий вопрос. Кто он такой? «Кто я?» спросил он своё отражение. Сверкнуло. Всё пропало в мгновение ока, и теперь он стоял в кромешной тьме, где-то в пустоте. Резонирующий гул исходил позади него. Обернувшись, он увидел яркий луч, или же горящую чистым светом верёвку. Взяв её в руки, он почувствовал тепло и холод. Страх и храбрость. Любовь и ненависть. Словно он родился вновь тысячу раз подряд, пережив всё те жизни в долю секунды. Он шёл по верёвке, сначала шагал, а за тем бежал, пока не нашёл в бескрайней пустоте озеро или же уступ, прямо в низ. В Свет. 

— Опять прыгать… — говорит он, шагая в сверкающие низины. Теперь он был в самом светлом и ослепительно месте, которое могло существовать в мире. Свет был огнём и водой. Воздухом и потоками ветра. Свет был кровью. Жизнью и смертью. — Я — Грифон Рок’Яндара — отвечает он сам себе. И свет начинает гудеть, подтверждая его слова. — Я — Наследник Нерана — говорит Айдан. — Я — Айдан СтоннКассел! — кричит он, разрушая очередной барьер насланный неведомыми силами.

***
Хотелось бы Айдану дать прямой ответ, но когда он услышал крики людей, умирающих в агонии Скверного Огня, он велел огню окутать лезвия клинка. Из его спины выросли крылья дракона, подобные пламени самого Келтрика, а молнии украсили голову короной из мечей. Дориан и Корр встали по разные стороны от него, а Рахварион поднялся на лапы, и чешуя зверя, казалось, дрожит, выстраиваясь в стену щитов. Коул и его ученик медленно шагали назад, как леди Макстар со своим оруженосцем Златаном. Отряды варлоков разлетались со склонов горы, покрытые чёрным огнём.

Поднимая за собой вихри сорных и чумных ветров, шли двое. Не Падшие, Не Губители, их звали: Лорды Тьмы. Айдан знал их. Харгодор Первый Предатель и Алгирнор Молчавший. Первый Предатель не скрывал своего лица. Ни молодой и ни старый, он имел изуродованное квадратное лицо, вместо глаз и рта зияли лавовые впадины и он вечно хохотал, в отличии от Молчавшего. Алгирнору стоило только дернуть рукой, как больше пятнадцати варлоков взлетали вверх, и разбивались на смерть, стоило ему сжать кулак. Его лицо прятал чёрный капюшон с золотым покроем. Лишь виднелось очертание отсутствующей нижней челюсти и иссохшей трупной кожи. Предатель хохотал:

- Господин считал тебя умнее, Айдан. Простите Алгирнора, он не говорит. Больше не говорит. Впрочем, вы тоже вскоре замолчите. Все вы. Слишком поздно. Ты избрал путь, Лок-Хай’Эред. Ты умрёшь, до того как Рассвет настанет и твоя крылатая ящерка тебе не поможет! Как силой ты мог обладать? Всего лишь превращать себя в жалкое обличие эксперимента! Ты избрал Свет и Кровь! Так утони во Тьме и Слезах! — Скверный огонь из рук Лордов Тьмы понёсся на них, гонимый ветром чумы. Айдан вонзил клинок в промёрзшую землю, и золотой ореол окутал выживших, собирая их в единый круг. В его голове вопил Лок-Хай’Макар, пытаясь перехватить контроль. «Глупец! Ты глупый идиот! Как ты смеешь! Твоя судьба там! Я — это ты! Я — Царь Рассвета! Я — хозяин этого тела!» «Я сам выбираю свою судьбу! Пойди прочь, отродье Прародителя Лжи!» рычал Айдан в ответ Хватит с него безумия. Хватит глупых попыток сделать его марионеткой. Хватит унижения и смертей. Хватит! Больше он не причинит боли тем, кого любит, больше не позволит себя контролировать. Он тот, кто он есть. Айдан Анкит умер, убив Балкраса Бронегрыза. Он позволил появиться на свет Айдану СтоннКасселу. Он возродил его как Наследника Нерана и Царя Рассвета, коим сам Неран никогда не был! Больше он не позволит Ненасытному искажать его жизнь и воспоминания. Не позволит Миране лишить его возлюбленной. Он — Красный Легионер Кинхарта!

Все свои силы Лорды Тьмы потратили на Скверный огонь. Как бы они не старались, всё было тщетно. Даже Макар, пытавшийся убить Айдана, сгорел в огне, лишаясь контроля над его разумом и телом. Орел из света заполыхал. Сама гора затряслась, и снег на ней стал вскипать и испаряться. Огонь принял дух дракона. Яростного и разгневанного, чьи крылья искрило молниями, а дыхание было самой зимой. Лорды Тьмы ничего и понять-то не успели.

Взревев как дикий вепрь, Айдан вынул меч из горячих камней и взмахну им, выпустил дракон на волю. Огненный дух крылатого зверя со скоростью Алкира вонзился в тела Хоргорда и Алгирнора, сжигая даже их пепел. Небеса стали неимоверно чистыми, и солнце наконец-то ярко сияло. Битва закончилась, даже не начавшись…Лия Макстар и Златан Кар вернули мечи в ножны и с лицами, глаза которых выйдут из орбит, произнесли в один голос:

- Так ты и вправду Царь Рассвета… 

— Следовало ожидать! — гордо заявил КоулАйдан же, словно никого рядом не было, обратился к Рахвариону. — Я — сержант Пятнадцатого Красного Легиона Кинхарта и Кровогорья! Я явился на твою ниртурмар, Рахварион Мудрый чтобы как некогда Нерана и его сёстры, обучиться силе крови Ка’Джор’Вар! Я желаю научиться обращаться в дракона! — Корр чуть не умер, поперхнувшись воздухом, пока Дориан не хлопнул его своей лапищей, так, что он аж прозрел! 

Дракон улыбнулся и указал своей змеиной мордой в сторону уступа у самого края Аркинтора. Издалека послышался звон рога. До боли знакомого Рога. 

— Терон! Он вновь использовал Рог! Айдан времени мало! — протараторил Корр- Брундайовад, я дарую знание того, как обуздать кровь Ка’Джор’Вар. Тебе нужно лишь полететь за мной! — расхохотавшись, Рахварион грациозно спрыснул с горы и, расправив могучие крылья, спикировал вниз, и взлетел так легко и плавно. Айдан встал у самого края уступа. Ему вспомнился день, когда он стал грифоньим наездником. Точно так же, в Вингрхайяре, он спрыгнул вниз, с обрыва, оседлав императорского грифона в полёте. Ему до жути было страшно вновь сигать вниз, не зная, сможет ли он повторить трюк Нерана. Сердце вот-вот должно было выпрыгнуть из груди, а кровь испарится в венах. Его живот так скрутило, словно он слопал просроченный стейк, а виски стучали, как церковные колокола. 

— Айдан, это идиотский план! — кричал ему Корр

- Ты забыл? Я же ведь полон идиотских планов! — отвечал Айдан и еле слышно добавляя, расправив руки в стороны:- Прыжок веры! -

Глава 7. Драконья Кровь

В половине лиге от Врат Балдарена


Почти полтора месяца пути, с редкими остановками на ночлег. Терон проклинал всех богов за то, что сейчас ехал на лошади, а даже если бы он шёл пешком, он и тогда проклинал бы их, на чём свет стоит! Измотанный Мейстланд прекрасно понимал, какого было сейчас солдатам в походных колоннах позади него. Им приходилось куда тяжелее. Терон, как ни как был наследным сыном правящего рода Амхары, а значит, имел привилегии, в виде породистого скакуна, тёплых палаток, и более горячей пищи, в общем, более комфортабельные условия времён военного похода, как и Гарет, Орин, Пауль Дейн и Айзора Трайден. И ещё он был знаменосцем, кот рому приходилось таскать тяжеленое копьё с богатым штандартом, да так, словно он на параде! Этим он был обязан Рогу Алкирион, который сделал из него чуть ли не растреклятого героя.

Вдалеке клубился дым пожара. Очередной плохой знак, помимо того, что лошадь вновь споткнулась. Когда легионы вышли на поля в почти лиге от Врат Балдарена Гарет приказал войскам выстраиваться в боевые порядки. Взяв на себя командование пехотой, он передал конницу в командование Орина, а Терону вовсе приказал командовать смешенными отрядами. Поля близ города, чьи стены из чёрного камня казались неприступными, были выжжены подчистую, а на стенах ворошились, как рой мух на куске мяса, отряды Чёрных Легионов Уэйстека. Солдаты продавливали защитников стен всё дальше, бои уже перешли на внешние кварталы города, и к ним подходило организованное подкрепление в серых мундирах. Легионы Сайн-Ктора, готовились совершить решающий удар, чтобы окончательно сломить защитников Врат Балдарена. Терон бегло насчитал больше трёх тысяч серых и пять тысяч чёрных. Поля были усеяны телами изуродованных людей, где-то виднелись ещё живые. А гул сражения доносился даже досюда.

В распоряжении Орина было почти четыре легионе тяжёлой конницы из Карден-Холла, вместе с ним в бой вступали и кавалеристы из отряда Львов, во главе с бестией Айзорой Трайден, Львицей Риноя. Гарет вёл пеший марш бок о бок с боевым капелланом Паулем Дейном, который за минуты до этого размахивал своим дымящим кадилом, благословляя солдат на бой.

На восточной равнине так удобно уторились катапульты, осаждающей город, по меньшей мере, неделю, если не несколько месяцев. Этими военными машинами управляло до боли малой количество людей, и смешные отряды Терона из двух сотен кавалеристов и пяти сотен пеших солдаты. Терон даже не успел кого-нибудь покалечить. Солдаты Уэйстека не ожидали противника из тыла, потому-то и были сметены, и погнаны прочь. Терон смотрел на те запасы огненных снарядов для катапульт, и к его горлу подступал противный комок. Их было чересчур много. Он понял, что Эдэльмира Имнари и Ааронт Тангер долго готовили этот план, и его опасения подтвердилось, когда через полчаса битвы, с северного тракта подошло ещё подкрепление черных и серых легионов.

С теми войсками, что вели осаду Врат Балдарена, Гарет и Орин справились без труда. Те легионы были измотаны долгими, кровавыми и остервенелыми штурмами стен главного промышленного города на севере Кровогорья.

А вот подкрепление было только радо с ходу вступить в бой, и казавшая минутами ранее лёгкая победа улетучилась, превратившись в затяжной бой, в котором пехота держалась, стоя на смерть, а конница несла ощутимые потери.

— Сижу здесь как в нужнике! — злобно рыкнул Терон.

— Развернуть катапульты в сторону поля битвы! — зычно обратился он к людям, который поспешили исполнить его приказ.

— Милорд, наших же заденем! — обратился к нему один из солдаты, на что Терон рявкнул в ответ:

- Так взять градус атаки на подкрепление противника! Быть по площади, где горит синий дым! Ждать моего сигнала! — подхватив мешок с круглыми металлическим горшками, отмеченным синим порошком, Терон вскочил на скакуна, и ударив его в бока, задул в Рог Алкирион.

Ноты магического артефакта разбивали гул сражения, охватывая все союзные Терону войска святящимся ореолом, чуть зеленоватого цвета, и золотыми огоньками, кружившимся вокруг солдат, как обереги.

***
Орин уже было распрощался с жизнью, но услышав ноты Рога, преисполнился новой силы и гнева. Взмахнув мечом, он понёсся вперед, пронзая бойца серых с двуручным мечом на сквозь. Вдёрнув из него лезвия, он нырнув вниз от режущего удара ещё одного противника, ударил снизу вверх, разрубив того пополам. Лошадь его погибла от копья серого, но с тем парнем Орин расправился жестоко, чиркнув тому по горлу, оставив хлебать грязь и кровь.

Гарет мог видеть брата, что уже хорошо. Но сдерживать натиск трёх бойцов из серых было уже труднее, а потому он был рад, когда его старший братец, наконец-то сообразил прийти ему на помощь. Пока Орин рубил бойца с молотом, Гарет насадил на боевое копьё одного совсем неопытного и юного серого. Кровь залила его с головы до ног, но ему было плевать. Грязное выругавшись, он сбил юнца с копья и швырнул оружие в третьего противника, что насаждал на него. Этот решил зайти Орину со спины, но у Гарета были другие планы. Пробив его кольцу, копья влетело в бок, и это серый был уже не боеспособен. Строй никто не держал, когда подкрепление сходу вступило в бой, а проклятая конница завязла в обильном скоплении пеших воинов, и от конницы не было пользы.

— Я-то думал, когда пацан Мейстланда додумается! — выкинул Орин, проведя выпад вперед. Рыча, он пнул уже черного легионера, снимая его с лезвия меча. Гарет встал бок о бок с братом и со звоном вынув меч, накинулся на легионера Уйэстека, так удобно подставившего ногу, пока он закрывался от удара Орина ростовым щитом. Эта его ошибка стала роковой. Укоротив ему правую ногу, он добил лежачего, и размашисто ударил вновь, разрубая следующего. Ноги подкашивались и силы уходили, но громом в ушах раздавались ноты боевого рога.

— Легион держит строй! — прокричал Орин, и щиты зазвенели, выстраиваясь в несокрушимую стену. Громогласно закричали красные легионы, срывая глотки и ноты стали отчётливыми, и теперь звучали за их спинам.

- В бой! В бой легионеры Кинхарта! — вопил позади них Терон. Хотелось бы им всем сейчас, чтобы враг побросал оружие и помчался назад, сверкая пятками, но отваги легионерам Сайн-Ктора и Уэйстека было не занимать. Они не отступили, лишь ослабили натиск, и сейчас образовалось какое-никакое подобие массивного строя. Двух таких строёв. Серые и чёрные отступать были не намерены, ведь их командиры бились бок о бок с ними, впрочем, как и красные легионеры, чьи силы возрастали, пока пел Рог Алкирион.

Терон проскакал вперед и стоя у щитов, и бросил со всей силы горшок, горящий синим дымом. Горошек разбился в центре вражеского строя и дымок яркого синего цвета загорелся далеко в их рядах. Впрочем, как и в передних рядах красных легионов задымился синий дым огромными клубами.

— Надеюсь, катапульты пойму куда палить! — прокричал Тероне, подскочив к Гарету и Орину, когда битва утихла на несколько мгновений.

— Я велел им бить по синему дыму! — пояснил он, и братья СтоннКасселы в один голос провопили, окутанные этим синим дымом.

— Ты про этот дым?! — Терон лишь кивнул, вновь дунув в Рог.

— Легион отступает Железным Маршем! — скомандовал Орин, и ряды щитоносцев подкрепились ещё тремя такими же рядами, образовав плотную стену, модельно, но шагающую назад. Прыть противника возросла, и они накинулись на их ряды, пятясь погнать их взашей. Убитые или раненые оттаскивались основой массой и на их место становились новые щиты. А затем, за ненадобностью, строи уже никто не держал.

Катапульты, заряженные огнём, били точно в цель. Земля стонала от взрывов и стены огня, от шагов отступающих солдат Сайн-Ктора и Уэйстека, горящих в огне. Оглушительные волны рвали уши в кровь, а поля содрогались от взрывов. Клубы чёрного дыма поднимались и ядом проникали в лёгкие. Откашлявшись всем легионом, солдаты в красных доспехах принялись ликовать, когда Рог Алкирион вновь запел, даруя им сил.

— Ты идиот, Мейстланд, ты нас чуть не угробил! — Гарет сплюнул слюну с железным привкусом

— Ну, не угробил же! — самодовольно выдал Терон. Дым улёгся, а армии Пятнадцатого Легиона уже спешили к Вратам Балдарена, так как том ситуация складывалась не лучшим образом.

Отряды чёрных легионов были готовы полностью войти в город и придать его огню и мечу, но в момент, когда Пятнадцатый Легион ударил им в спину, им пришлось обратиться в два фронта. Армия Врат Балдарена, как и жители города, были ещё боеспособны, а потому, получилось так, что основной состав чёрных легионов получил два удара в разрозненные ряды и дилнный, но сильно растянутый фронт. Бои в месте разрушенной стены превратились в бойню. Тех, кто ещё пытался атаковать с тыла, сметали организованные отряды уцелевших кавалеристов под командованием Айзоры Трайден.

Люди ступали по трупам друзей и врагов, по камням, на которых отрубленные конечности, кровь, дерьмо, кишки, пыль и грязь, перемешались в отвратную кашу. Сотни ликов смерти вопили здесь, пока в конечном итоге Пятнадцатый Легион и солдаты города, бок о бок с его жителями не уничтожили чёрных легионеров, пришедших сравнять это место с землёй.

У измотанных тяжкой осадой людей не было даже сил ликовать. Они воевали в дыме и огне собственных домов, а потому принялись тушить пожары во внешних районах Врат Балдарена. Гарет сплюнул в сторону убитого солдата Уэйстека, который чуть не отрубил ему руку, благо Орин подоспел вовремя. Гарет же в долгу не остался, метнув подобранный топор в прыткого меченосца, который насел на его брата.

Битва её обещала продолжаться. Пока Гарет и Терон руководили организацией контратаки, Орин повстречал здешнего стражника. Почти облысевший, этот воин повидал немало сражений, но это измотало его в край. Огромные тёмные руги под глазами говорил о днях, если не неделях бессонницы.

— Я Бивил Старглиф, капитан стражи, того что от неё осталось — хрипло выдал он, пожав Орину руку за предплечье. Судя по разбитому носу и окровавленным костяшкам рук, было видно, что ему сильно досталось.

— Красные Легионы пришли на помощь, капитан Старглиф! — объявил Орин

— Готовь всех боеспособных, пора настала прогнать мятежников с этой земли…. –

— Нас осталось мало, СтоннКассел, слишком мало… — устало прошипел он.

— Мы отбросим им или погибнем, капитан! Врата Балдарена будут стоять! — жажда крови затмила всё. Жажда и ноты Рога, благодаря которым Бивил воспрянул с новыми силами. Сжав руку Орина, он улыбнулся кровавой улыбкой. Но послышался дикий крик Терона:

— ДРАКОНЫ!

Пока все выстраивались в боевые порядки, в небесах, в чёрной стуже пожаров взмыли два огромных крыла, изумрудного цвета. Потоки воздуха от взмахов разгоняли чёрный дым пожарищ и впереди уцелевших рядов серых и чёрных легионеров, приземлился дракон с изумрудной чешуёй, ведь каждая чешуйка сверкала, и казалось, что дракон состоит из одних только малахитов или же нефритов, а рога завивались как таран или два бычьих рога. Солдаты позади него победно завопили, но Гарет и Орин обернулись, когда Терон прыгал и кричал о том, что ещё два дракона летят северо-востока. Оба они были крупными и массивными ящерами. Один из них, имевший белый окрас, казался старым и от того его движения в полёте были не столь резкими, но гордыми и могучими, полными спокойствия. Второй же имел кроваво-красный окрас, и он был молод, это читалось в дерзости и скорости его полёта, в том, как резко он двигался и рычал, срывая глотку в полёте. Он жаждал крови и Орин надеялся, что Айдан сейчас сидит на спине белого дракона.

***
Драконы от природы горды. Они были созданы Старыми Богами из первородных стихий. Огнём они дышали и повелевали смертными, сжигая каждого, кто смел бросить им вызов. Благодаря родству с огнём они были подобны солнцу и могли не бояться его лучей.

В воде они рождались и расправляли крылья, и именно в тот момент новорожденному закладывалось в голову, что он выше любого смертного, ибо он имеет крылья, которые позволяют ему парить над миром. Крылья были символом власти.

Воздух они покоряли, ведь не может дракон царствовать на земле, не царствуя в воздухе. Воздух и его порывы даровали им свободу и каждый, будь то даже другой дракон, подписывал себе смертный приговор, если он посягал на свободу другого. Свободолюбивые и гордые, такими они были, такие они есть, такими они и будут. Молнии для них источник силы, как и смерть.

Царствуя в воздухе, они по праву царствовали на самой земле, по всему Климэнду, заставляя смертных строить им храмы у гор, где бы они могли повелевать во всю полноту своей власти, коей их наделили Старые Боги. Земля была их домом, ибо в полете спать было опасно. Из земли они черпали силу.

Горды от природы, они избирали один из двух путей. Одни выбирали тиранию голода, утоляя его всякий раз, когда тот взывал к ним. Будь то голод природный, голод во власти или же голод в жаре битвы и крови. Другие же терпели его. Что лучше? Родиться добрым или же столетиями преодолевать великой, всепожирающий и изнутри изъедающий голод? Есть голод, который лучше терпеть, ведь поддаваясь искушению в малом, позже очень сложно отказаться в большем. Их звали Ка’Джор’Вар. Цари Неба и Земли.

Кровь дракона была ядом и благословением одновременно. Тот, кто испивал её, получал то, чего бы никогда не добился бы. Время не властно над драконами, оно не может забрать их, сделать из немощных стариков, который буду цепляться за каждый секунды жалкой жизни. Дракон может умереть лишь в бою и только. Кровь Ка’Джор’Вар была катализатором. Стоило её дать власть, как любой смертный получал могущество, сопоставимое с божественным. Но кровь, будучи созданием богов, была и ядом. Из сотни смертных, один испивший драконовой крови выживал, и не сходил с ума. Остальные становились безумцами, ломающими мир, другие же умирали в мучениях. И лишь один из сотни, мог обернуться в настоящего Ка’Джор’Вар. Но каждый раз он боролся, чтобы кровь не овладела его разумом. Сколько таких погибло, став обезумившими животными с непреодолимой жаждой крови своих сородичей!

Айдан летел вниз, с вершины горы Аркинтор и в какой-то момент он дал волю крови, что текла в его жилах не с того момента, как он убил Балкраса Бронегрыза, а с того, как он был рождён, как сделал первый вздох. С самого рождения в нём текла кровь Ка’Джор’Вар, и каждый раз она взывала к нему, но он не слушал. Он сын Орина СтоннКассела и Арианы Мейнголд, чей стяг был Крылом Грифона, но и Дракона, рассечёнными мечом второго человека, который овладел кровью первых детей Старых Богов. Он был Брундайовад. Тот-кто-крылат-без-крыльев. Тот-кто- роднее-человеку-и-змею. Золотой огонь окутал его огненной бурей и над склонами Аркинтора родился новый дракон. Его смертное имя: Айдан СтоннКассел.

Кроваво-красный окрас его чешую в лучах солнца горел лавовым огнём, а чёрные шипы на спинном хребте были похожи на самый чёрный металл, который только мог быть в природе. Крупный размах крыльев разрезал воздух и его ветреные потоки с диким свистом, а острые когти на четырёх лапах, как и сотни бритвенные клыков в его пасти желали одного. Нархильпаль и Кидорхалфор. Жаркой и славной битвы. Рогтмурголар, его первородная кровь кипела, стоило его глазу взглянуть на мир со столь высокого полёта и столь прекрасным и зорким взглядом.

— Битва зовёт, Брундайовад! — кричал ему Рахварион Мудрый

— Тогда в бой! — рычал Айдан в ответ.

***
Стоило видеть выражение лица Терона, когда Корр и Дориан, спрыгнув со спины белого дракона, вместе с ещё какими-то людьми, на радостях подскочили к недоумевающим Терону, Гарету и Орину.

— Кавалерия прибыла! — воскликнул Корр, обняв брата.

— Где Айдан? — спросил Орин, на что все недавно пришедшие, или же прилетевшие, уставились на красного дракона, поливавшего пламенем ряды серых и чёрных легионеров, которые же намеривались контратаковать защитников Врат Балдарена. Рахварион взмыл вверх и понёсся на изумрудного дракона. Старый Ка’Джор’Вар был силён мудр, но изумрудный пусть и был меньше, за то он был проворен и хитёр. Драконы кружились друг напротив друга, и сталкивались в чёрном дыму, намереваясь укусить друг друга, прокусить там, где тоньше всего, пробить остриём хвоста брюхо или же открывшуюся шею. Как две молнии, они кружились и танцевали в смертельном вихре, сталкиваясь, царапая друг друга острыми когтями, пытаясь разорвать плоть в клочья. Рахварион ревел, из его чудовищной пасти вырвалась настоящая пурга, зима, которая могла заморозить любого, превратить в ледяную статую. Изумрудный змей лишь изворачивался от траектории атак, но в ответ не дышал пламенем или молнией, он вновь рвался в лобовую атаку, намереваясь пробить своими рогами брюхо Рахвариона. В последний момент белый дракон с грохотом приземлился на перепаханную землю, и изумрудный ящеру уронил того на спину, острой лапой пробивая крылья Мудрого Ка’Джор’Вар. Рахварион взревел, истошно и протяжно. Изумрудный допустил одну ошибку. Он слишком сильно вытянул шею и белый ящер под ним вцепился своими клыками в середину длинной шеи. Два дракона ещё долго барахтались на земле, в конце концов Рахварион скинул с себя противника, который позорно удирал в сторону Сайн-Ктора. А Мудрый так и остался лежать, израненный, уставший, но живой. «Давно я не чувствовал себя таким молодым!» думал он.

Айдан сжёг больше часть подкрепления из Уэйстека. Он летел быстро и резво, полыхал пламенем так долго как мог. Приземлялся в плотные ряды чёрных и серых легионеров, разрывал их лапами, перекусывал пополам, своим тяжёлым хвостом со стреловидным концом он бил о землю, раздавливая и раскидывая своих врагов. И те бежали в страхе от него. Они бросали оружие, раненных товарищей, кричали, выли и плакали, они бежали прочь, лишь бы спасти свои жизни. Солдаты, защищавшие Врата Балдарена, стояли как вкопанные, не в силах сдвинуться с места, даже колыхнуться.

Лишь отучай храбрецы из чёрных и серых легионов намеривалась убить Айдана. Стрелки и копьеносцы собрались в большой отряд, отпевая Последний Пляс в Тенях, они шли насмерть. Тогда Айдан вновь воззвал крови, но теперь к своей, смертной. Вспышка яркого света озарила эти поля, и ореол из золотого огня окутал его. Красный дракон исчез и на его месте стоял Айдан, из спины которого огнём выстраивались крылья дракона, его глаза были драконьими, с вертикальными зрачками. Его голову украшала синяя корона мечей из молний. Копьеносцы и стрелки в чёрных и серых мундирах уже было обрадовались, что смогут отомстить за погибших в огне товарищей и насадить голову Неранового Наследника на пику, и поэтому помчались на него клином.

Айдан сформировал копьё из молнии, золотой как солнечный свет. Как светило в самый жаркий день, он замахнулся, и метнул копьё. Молния со свистом полетела вперед, навстречу его врагам, Спустя секунду, как он метнул свет, позади него, застрекотали тетивы и плотным, как осиный рой, полетели стрелы. В полёте стрелы сгорали в прах, и на месте деревянного древка, сверкала небольшая молния из света, острие переливалось, как плетение из раскалённого до красна металла, а блестящий свет был их оперением. Молнии впились в легионеров, когда те сократили расстояние до критически малого. Тысячи ослепительных вспышек мелькнули в рядах сайнкторцев и уэйстеканцев, которые падали замертво.

Победа была за ними. Врата Балдарена устояли.

Глава 8. Куй железо, пока горячо

— Я тебе рассказывал про свой первый бой? — Гарет сплюнув кровавую слюну в сторону и уселся на ободранный камень, который так недавно был куском стены Врат Балдарена. Орин сидел рядом. Потные, грязные, уставшие братья СтоннКасселы смотрели на зарево чёрных пожаров, на то как серые и чёрные легионы в страхе бегут, побросав оружие. Бегут, оглядываясь, не летит ли за ними красный дракон. Лишь краем уха Орин слушал брата, погружённый в свои мысли.

— Я тогда был мальцом, как и ты. Не помню где это было точно, но это произошло на лесной дороге. Боевая походная колонна по шесть человек в ряд. Мы шли, маршировали и пели, как на нас налетели ренегаты. Я был в перовом ряду, с командиром. Один здоровый увалень налетел на меня, я только и успел вонзить копьё, как он навалился на меня и придавил собой. Начался хаос. Столько лет прошло, а я всё до минуты помню! — Гарет невесело ухмыльнулся и вновь сплюнул себе под ноги, грязно выругавшись. Орин первый раз видел на лице брата тень меланхолии.

— Что говорить, в первом бою я… я струсил, брат. Я мог скинуть уже хладное тело с себя. Но я просто лежал, залитый чужой кровью и собственной мочой. Лежал и в ужасе наблюдал, как легионеры рубят друг друга насмерть. Когда поднялся, узнал, что весь первый ряд, в том числе и командир со знаменосцем погибли. Выжили только я и Нил Амелион. Ха, смешно. — выдал он и Орин, вернув меч в ножны, устало глянул на Гарета, вытирая лицо от крови и пота.

— Что именно? — спросил Орин

— Я-то жив, а вот Амелион сейчас в земле. Убитый в боях под Кулдаром. — злость на лице Гарета было мало, только сожаление виднелось на его чертах. И на том, как играют желваки на скулах.

А вот Орин слышал совсем другую историю. Простой пересказ первого боя, как Гарет застыл на месте, но быстро опомнившись, убил ренегата, а там и бой кончился. Похоже, даже у второго сына Эврадара СтоннКассела были секреты, но говорил о них так, словно его давно судили и наказание он давно получил.

— К чему это ты? –

— Да к тому, что каждый раз, когда закрываю глаза, вижу свой первый и позорный бой. Вижу лица убитых мною и убитых из-за меня. Не знаю, как, но это помогает мне не умереть в каждом последующем бою. Просто помогает, я как-то на задаюсь вопросами почему и зачем. — Гарет вытер лицо, размазав ссажу и кровь на щетинистой щеке, и устремил взгляд в сторону полей, усеянных телами и оружием.

— Только звери убивают без жалости. — констатировал Орин.

— Я хранил твою тайну, Орин. Двадцать один год. Твоя очередь хранить мои тайны. Никто, после смерти Нила Амелиона, не знает, что я в ужасе струсил в своём первом бою. Сын Эврадара СтоннКассела, Эфеса Солнца и Драконоборца оказался трусом. — Гарет шмыгнул носом, сморкнулся, вновь размазав кровь по лицу.

— Ты не трус, Гарет. Ты один из самых храбрых людей которых я когда-либо знал. Сильный и храбрый принимает правду такой, какой она предстаёт на самом деле, а слабый и трусливый вали всю вину на жизнь, судьбу, кого угодно, лишь бы не признавать, что ошибка лежит на его плечах. — Гарет согласно крякнул, усмехнувшись каким-то своим мыслям, и ударил Орина кулаком в плечо

— Развёл тут лекцию по философии — хохотнув, братья устало вдохнули едкий дым пожарищ, крови и дерьма.

— Помнишь, как отец говорил? — внезапно спросил Гарет, Орин недоумённо повёл бровями

— Для СтоннКасселов, битва — мать, а эхо войны — сладкая музыка. А вот бабья нежность, она и на Ардахаре, бабья нежность. — Орина словно током ударило. Гарет сейчас был похож на отца, больше чем когда-либо. Он увидел перед собой силуэт Эврадара, который точно-так же сидел, и смотрел вдаль. Холодные мурашки пробежали по его спине, когда Гарет посмеялся. Улыбка его младшего брата была точь-в-точь как у отца, но буквально мгновение. Затем, вернулся нормальный Гарет с добрым выражением лица, который было готово вытянуться по стойке смирно, как и он сам.

Орин посмотрел на поля и увидел Айдана. Его сын, если конечно, он имел право его так называть, шага по полю и бойцы расступались перед ним. Кто-то неуклюже кланялся, кто-то падал на колени, уто-то на воинский манер бил кулаком о грудь, в знак уважения. Орин всегда боялся, то безумная мечта отца воплотится благодаря его сыну или дочери. Он никогда не хотел, чтобы они становились мессиями. Сейчас он смотрел на Айдана, шагавшего по полю. Десять минут назад он уничтожил половину армии противника, и сейчас выглядел так, словно так и должно было быть. Крылья из огня развеялись на ветру, а корона из молний распалась в прах. Только лишь глаза ещё долго приходили в человеческую форму. Золотые глаза с чёрными вертикальными глазами медленно приходили в нормальный, человеческий образ и родной, изумрудно-зелёный цвет.

***
Дракон белого окраса устало сел на четыре лапы, расправляя могучие, но изодранные крылья. Затем, он взлетел, рыча в адрес Айдана что-то на своём драконьем, улетел в сторону холмов на востоке. Приложив руку сначала к сердцу, потому ко лбу, и в конце вскину ею, он проводил крылатого ящера, пусть и ненадолго.

Ватага собралась. Терон, Корр и Дориан уже опустошали фляги с самогоном, пока мастер ведьма и грандмастер варлоков вновь устроили перепалку. Когда Айдан обернулся в дракона, Рахварион прилетел на гору и велел им всем взобраться на его спину. Ошарашенные всем происходящим, они повиновались. На крыльях Мудрого дракона они за полдня преодолели расстоянии в месяц. Так быстро Рахварион ещё никогда не летал, он стремился не на ноты Рога, а за Айданом, который летел подобно Алкиру.

— Проклятые ведьмаки, что вы наделали?! — воскликнула Лия Макстар, обнажая клинок, лезвие которого было заточен с одной стороны, как и клинок её защитника, Златана Кара. Колу и его ученик Кит не остались должны и, вытащив клинки, приготовились к бою.

— Мы?! Мы лишь помогали Наследнику, пока вы, проклятые варлоки, каждого кто вам интересен, решили подвергнуть Мутациям! — воскликнул в ответ Кит Лионор, вызвав тем самым лютый гнев, что у Кара, что у леди Макстар.

— Как ты смеешь, выродок!? — рыкнул Златан, и двинувшись вперед, замахиваясь наискосок. Искры от удара всколыхнули внезапно. Два адамантитовым клинка столкнулись, когда Коул ловко скользнул вперед, блокируя удар.

— Ещё один шаг, проклятый мутант, и я тебя зарублю! — прошипел Коул, сверкая зелёными глазами.

— Довольно! — стоило Айдану воззвать к силе внутри и направить её как два сильных потока воздуха, он откинул варлоков и ведьмаков в разные стороны. Орин и Гарет молча наблюдали за происходящим. Поднявшись с земли, варлок и ведьмак не сложили оружия, лишь сократили дистанцию, ожидая очередной нападки.

— Когда решишься «поступить правило», Наследник, найдёшь меня! — прошипела подобно змее Лия Макстар. –

— Златан! Прекратить! — как голем, Кар успокоился и ретировался, встав за плечом грандмастера. Кит помог подняться Коулу и варлоки гордо зашагали по направлению в городу.

— Что она имела в виду? — спросил Айдан, придя наконец-то в себя. Коул, чуть прихрамывая, лишь сказал, прежде чем тоже уйти к городу:

— Найди меня позже. Или её. Как решишь. –

— Я ни черта не понял, но я рад, что ты вновь стал собой Айдан — Терон подскочил к другу и на радостях обнял его, пока Айдана стоял истуканом, в жутком непонимании сложившегося.

***
Айдан подошёл к ним. Парень дышал часто и глубоко, как будто ему не хватало объёма человеческих лёгких, чтобы надышаться. Орин и Гарет медленно поднялись с камня и трое СтоннКасселов молча смотрели друг на друга. Это неловкое состояние прервал сам Адйан.

— Отец. Дядя. — только и сказал он, но этого хватило, чтобы воздух сотрясло от его слов

— Сын –

— Племянник — ответили они, вновь замолчав

— Я должен был уйти из Амхары. Чтобы обучиться, чтобы не причинить никому боль… — Орин подумал, что Айдан сейчас смотрит на мир, не как человек, а как дракон, и он пытается подирать слова на человеческом языке, а не драконьем.

— Ты умеешь произвести впечатление. — хмыкнул Гарет, со звоном вернув меч в ножны. Айдан лишь хохотнул, оглядываясь по сторонам.

— Они думают — Орин оглядел всех солдат, собравшихся вокруг них — что ты какой-то бог. —

— Я не бог — злобно и упрямо отвечал Айдан. Согласно кивнув, братья СтоннКасселы и Айдан, направились ко дворцу лорда Врат Балдарена.

Люди встречали их как героев. Солдаты поднимали мечи вверх, как только по толпам жителей прокатился рокот:

— Наследник Нерана! Айдан СтоннКассел! — они шли и люди скандировали их имена. Скандировали победным воплем

— Красные Легионы Кинхарта! –

— Слава Красным Легионерам! –

— Слава СтоннКасселам! –

— Наследник! Айдан! Наследник! Неранов приемник! Айдан! -

Люди во Вратах Балдарена знали Орина и Гарета, а потому выкрикивали и их имена. Отряды солдаты в доспехах красных легионов шагали улицам, залитых кровью, и заваленным телам их защитников. Цитадель Балдарена возвышалась столь высоко, и представляло собою крепость в центре города со своим рвом и подъёмным мостом. Пять башен обустраивались в пятиугольную фигуру из чёрных строительных камней. Острые шпили и широкие бойницы, из которых виднелся свет факелов. Вся эта конструкция внушала страх. Стоило взглянуть на стены Цитадель Балдарена, как тут же Орин почувствовал себя не в своей тарелке.

Дома здесь строились из кирпичной кладки, крыши из красной черепицы имели две наклонных стороны и не больше, никаких плоских крыш или же ещё какой самодеятельности. Простоя треугольная крыша у большинства домов, которые, кстати, имели палисадники. Улицы были широкими и расходились на десятки меленьких проулков. Дома на противоположны сторонах любой улочки соединялись верёвками, на которых меряли ленты самых разных цветов.

Только вот сейчас эти улицы были заполнены кровь и грязь. Повсюду слышались крики и стоны, люди ходили в поисках раненных. Женщины искали мужей и сыновей и когда находили их ранеными, то ревели, ревели от счастья за живых близких. Или же ревели горькими слезами, зывавая, когда находили изуродованные тела родных.

Когда они оказались на центральной торговой площади, забитой пустыми лавками и лотками, к ним вышли элитный отряд стражи Балдарена… то, что от него осталось. Пятеро воинов в потрёпанных плащах и кольчугах, шедших подле своего господина, лорда Врат Балдарена, Бендреида Харрингтона, всё что осталось от его личной защиты. Лорд был облачён в латный доспех и опирался на одного из стражников. Так как его нога была туго перевязана несколькими бинтами. Волосы лорда, золотого цвета, были испачканы в чужой крови и ошметках мяса. С его пояса свисал покрытый плотным алым слоем двусторонний топор, лезвия оного напоминали два грифоньих крыла. Встретились они посередине улицы.

— Орин, Гарет, должен признать, что Её Величество Хелена направила к нам достойное подкрепление — смерив всех подошедших оценивающих взглядом, он задержался на Айдане.

— Мы то грешным дело не верили, что Наследник отныне возродился… — виновато сказал он, кивнув Айдану

— Это был мой долг — только и ответил он, чем вызвал ухмылку у раненного лорда. Бендреид сморщился от боли, но когда страж попытался его усадить, тот оттолкнул его.

— Сыновья Мария с Рогом Алкирион и верхом на драконе. Поистине, ваш отец воспитал вас, подстать собственному примеру — Харрингтон улыбнулся и вновь поморщился от боли. Люди окружили их. Вопли и крики не стихали, за то пожар всё был потушен, о чем доложили солдаты из Пятнадцатого Легиона.

— Наш город и его земли не забудут этой кровавой сечи! Мы обламили зубы чёрным и серым! Радуйтесь, жители Балдарена! Сыновья Эврадара СтоннКассела пришли к нам на помощь! — провозгласил Бендреид, в надежде на то, что кто-то из СтоннКасселов подхватит речь. Гарет и Айдан даже переглянуться не успели, как слово взял Орин:

— Так и есть! — воскликнул он, когда уйма народу вокруг них собралось.

— Почти всё Кровогорье знает о том, что я некогда был капитаном Чёрных Легионов Уэйстека. Теперь это в прошлом. Предательство, совершенное Эдэльмерой Имнари и Ааронтом Тангером не должно быть забыто! Стены вашего дома окрасились вашей кровью, и мы сделает так, чтобы Сайн-Ктор и Уэйстека пали! Красные легионы пришли на ваш зов, и сожалеть надо о том, что так поздно. Моё сердце скорбит о ваших сыновья и мужьях, погибших на стенах, и я успокаиваю себя мыслью, что они погибли как настоящие воин и люди чести, не предавшие клятв. Сейчас они поют и пируют под крыльями Основателей! — речь вышла славной, потому что люди стали с новой силой скандировать имена СтоннКасселов и своего лорда Харрингтона.

— Да ты оратор — посмеялся Гарет

— Неужто понравилось? — Орин покивал, пожав губы

— Высокопарно, но для них, настрадавшихся во время осады, самое-то — ответил Гарет, поправляя мятый наплечник

— А Мейстланды значить ни хрена не сделали, да? — Терон и Корр переглянулись, а почти синхронно уперли ладони в бока, ритмично покачивая головами:

— Ну да, ну да, пошил мы на хрен. —

— Жаль, что не могу устроить праздник в вашу, честь, лорды Мейстланды, ту такое дело, ещё неделю весь этот бардак разгребать! — съехидничал Бендреид, заставив всех заржать.

— Господин, вам стоит отдохнуть…. — виновато начал было Корр, но лорд отмахнулся

— Сначала поможем моим людям. У западной стены бился мой сын, его нужно найти в первую очередь! — командно топнув здоровой ногой и повалившись на больную, воины пошли к западной стене.

***
Айзора и Пауль Дейн появились внезапно, почти на подходе к месту. Где произошла ожесточённая схватка за западные стены города. Леди Трайден обошла пополам разрубленного легионера и досчитала до десяти, чтобы сдержать рвотный позыв. Паулю эта картина, как сотни других тел нисколько не отвращала. Капеллану то и дело подтрунивал над Айзора, заставляя ту краснеть и злиться. Орин и все остальные встретили их на лестнице к Возвышенному Западному Кварталу города. Лестница была скользкой от крови и грязи и по мере возвышения, тел становилось всё больше и больше. Орин как будто приобрел большую храбрость, воодушевив ту толпу, но увидев, как лорд Харрингтон, человек честный умный, суровый, но справедливый и храбрый, упал на колени пред мертвенно бледным телом сына, та его храбрость улетучилась в миг. Невозможно было разобрать, кто лежал в горе тел. Черные и серые принялись здесь за штурм как бестии. Сын Бендреида, Ралдреид, убил Русера Блека, командира Черных Легионов в этой осаде. Его тело, с разрезанным пахом лежала чуть в стороне.

— Лекаря! Лекаря сюда! — с Пятнадцатым легион прибыли отряды лекарей или же ещё в городе таковы водились, но никто не приходило. Орин старался не смотреть на эту картину. Терон и Корр опустил взгляды, Айзора прижалась к Паулю, а Дориан склонился в своей молитве. Гарет положи руку на плечо упивающегося Бендреида. Тот выл так протяжно, что его стенания были слышны даже на Баордаре. Мгновением позже Орин увидел, как Айдан опустился на колени, не обращая внимания на лужу крови. Он положил левую руку на нагрудник сына лорда и весь он окутался вихрем из света, а четкие линии из материи света как змее вились вокруг его руки проникая в тело Ралдреида.

***
Плетение света переполняло его, и Айдан взывал к крови дракон, чтобы наполнит себя силой и убитого лорда жизнью.

Глупец. Ты же выжжешь себя и меня окончательно!

Время замедлилось. Капля крови из его носа медленно падала в алую лужу на камнях. Настолько медленно, что если бы здесь были птицы, то можно было бы рассмотреть, как они машут крыльями, чуть-чуть содрогая ветер.

Я смогу!

Отвечал Айдан. Он знал, кто это говорит. Макар. Царь Заката ни как не оставит его. Тьма сгущалась вокруг него, окутывая его своими щупами.

Мальчишка мертв, а ты не некромант!

Он жив! Его сердце ещё бьётся!

Айдан слышал сердце умирающего лорда. Слишком медленный и почти еле различимый удар, затухающая пульсация. Айдан направил силу, всю магическую энергию, чтобы сердце Ралдреида забилось вновь. Чтобы он мог опять мог вдохнуть! Свет проходит сквозь кольчугу и доспех, а Айдан взывает к крови внутри себя, как к катализатору. Он часто дышит, и чувствует, как кровь ручьём идёт из обоих ноздрей. Макар смеётся. Хохочет во весь голос, насмехаясь над его жалкими попытками воскресить уже мертвого человека.

Айдан всё же пытается. Он уверен, что у него получиться. Он чувствует, как силы покидают его, как он тратить последние капли в никуда. Лицо Ралдреида безмятежное, оно спокойное, холодное, губы его чуть синеваты, а глаза, как два хрусталя, смотрят в небо.

Проклятье! Ну же!

Свет из-за гнева принялся пульсировать, не как огненно-золотая вода, а как туча острых иголок, вонзающихся в сердце и взывающих его сокращение ударами тока. И тело наследного сына Врат Балдарена дрогнуло и дёрнулось, как дёргается тело при ударе еле заметного тока. Айдан зарычал, пытаясь вдохнуть жизнь в уже мертвого человека, но всё было бес толку. Он чувствовал лишь боль. Как кровь закипает в венах не от боя, а потому что она взаправду горячая, как кипяток. Айдан вопит от боли, а на самом деле лишь безмолвно держит руку у нагрудника мертвого Ралдреида.

Ты ничего не мог сделать, Эред.

Макар в кой-то веки не смеётся как бешенный. Никто это не видит, но он, Царь Заката, положил руку на плечо Айдана.

— Мертвых не вернуть — говорят Айдан и Макар одновременно, но лорд Харрингтон слышал только слова юноши. Господин Врат Балдарена, положил голову сына на колени. Слезы лились по его лицу, и он качал единённого ребёнка, словно баюкая. Его бедро стало мокрым из-за открывшейся раны, и он выл. Выл и стонал от нестерпимой боли.

— Мертвых не вернуть. Нельзя исцелить их. Я не Бог. — Айдан чувствует себя, как будто он оправдываться на суде.

***
По указу Гарета вдогонку за убегающими войсками серых и чёрных были отправлены остатки пришедшей с ним конницы, чьи ряды пополнились готовыми к бою скакунами Балдарена, чьи выжившие всадники горячее всех хотели поквитаться с врагом. Таких насчиталось больше трёх сотен, и уж они-то точно проредят стан врага.

Мечом, увы, не починишь разрушенных домов и не накормишь голодных, им не похоронишь мёртвых и не возродишь сожжённых полей. Всем этим сейчас занимались солдаты Гарета. Они восстановила ворота, дома, сжигали трупы и чистили улицы. Простой народ им помогал в меру своих сил. Большинство людей собрались на западном поле, где лучники, встав в длинный ряд, повернулись лицом к полям, на которых были возведены деревянных костров для сотен погибших.

Лорд Бендреид Харрингтон, хорошо сбитый, жилистый и стоял на уступе главного восточного холма. Позади него стояли всё почётные люди города и офицеры легионов. Его светлые волосы были заплетены косы, который переплетались в одну единую на его затылке. Опухшие от усталости и слёз глаза голубого цвета были наполнены пустотой и отчаянием. Холодный ветер с севера продувал теплые меха и плащи, а потому, чтобы не замерзать понапрасну, Бендреид, прихрамывая, сделал шаг вперед и махнул рукой.

Лучники натянул на тетивы подожжённые стрелы и дождь из тусклых огоньков пролетел над полями, и масло, подлитое на деревянные балки костров, вспыхнули, озаряя поля перед городом сначала ярким огням, а затем чёрным дымом и невыносимым трупным смрадом. Через час всё было кончено и люди стали расходиться по домам. Гарет командовал сбором армии Балдарена и Пятнадцатого легиона как единого военного кулака, а потому на поле, близ небольших холмиков, усеянных лиловыми цветами, стояли лишь два человека. Орин и Бендреид.

— Кулвилион. Эти цветы испокон веков росли на могилах моих предков. — прошипел лорд Харрингтон, выпустив из рук цветок, с пятью изогнутыми листьями, лилового цвета. Красивый цветок покружился немного на холодном ветру и упал в лиловое покрывало серого холма, усеянного тычинками черного цвета.

— Мои предки были шахтёрами, Орин. В них не телка благородная кровь, в Балдарене главами становились самые уважаемые и старые шахтёры, которые своё в шахтах уже добыли. Когда же Нерана Великий пришёл сюда, он назначил моего предка Лордом, дав тому право собирать налоги с шахт. Но каждый отец рода Харрингтон обучал сына всем премудростям шахтерского дела. Как добывать руду, как капать тоннели, в каком месте ставить балки. Мой отец обучил меня этому, но я обучал Ралдреида этому, пусть и его мать была категорично против. Сейчас он лежит рядом с нею. Мертвый. Убитый предателями из Сайн-Ктора и Уэйстека. — голос лорда дрожал, как бы тот не старался сделать вид, что он хладнокровен, но смерть единственного сына ударила по нему. Он стоял перед небольшой плитой, которая вела в полый холм, где находилась усыпальница его жены и сына. Такие же входные плиты располагались на других холмиках, коих насчитывалось больше дюжины. На них покоились гравюры, знак рода Харрингтон. Меха для разогрева кузни, поднимающей потоки воздуха вверх, к раскалённой кирке. Орин склонил голову и молчал. Сейчас был тот короткий миг, когда Бендреид мог отринуть свои обязанности и погоревать, как горюет отец об усопшем сыне.

— Он умер достойно, друг мой. Как сын лорда. Многие в этой битве потерли сыновей. Потеряем ещё больше, если не дадим мятежника отпор. — только и сказал СтоннКассел. Бендреид посмотрел на Орина, и на его бледном лице читалась лишь пустота.

— Не должны отцы хоронить своих детей. Теперь же мне смотреть, как мой род увядает. — сев на колени, Бендреид издал истошный крики, от которого Орин почувствовал, как мурашки пробегает по его спине.

***
— У нас полно работы. — утвердительно подводит Терон, когда совет Балдарена наконец-то собрался, в холодных стенах цитадели, которая, по мнению Мейстландов, была встроена для пыток, в тёмной комнатушке, на стенах которых были отчётливо видны прорези между кладкой камней, и на которых висели четыре железных факела, тускло освещающих эту коробку размеров в десять на пятнадцать шагов.

— Это точно — почему-то весело отзывался Корр, с интересом рассматривая орудия пыток, аккуратно складированных в углы «зала совета»

— Где Айдан? — спросил Гарет, устало потирая виски. Последние пару дней, он и Орин редко спали, в основном занимаясь подготовкой Балдарена, как плацдармы войны на севере. Хотя, эту местность трудно было назвать севером, крайней точкой севера империи был Сайн-Ктор, за ним шли ледяные тундры со своими племенами. Впрочем, сейчас, Балдарен был той точкой на карте, которая открывала путь к Хагарену и Илайтану, который если не присоединились к Протекторату, то готовиться к войне.

— Он сейчас мечется меж двух огней. Между Варлоками и Ведьмаками. Я ему не завидую — чуть посвистев от безделья, Терон качнулся на стуле и Корр. не упуская момента, подтолкнул брата и громкому и болезненному падению. Похохотав с ребячества Мейстландов, Бендреид поправил повязку, а Орину было достаточно косу взглянуть на юношей, чтобы те вмиг помрачнели.

— Ты прав, юный Мейстланд, работы у нас по горло. Пока Хелена собирает войска, чтобы направить часть сюда, а часть на юг, мы должны будем биться с превосходящими силами противника. У нас есть руки, но нет мечей — поймав на себе взгляды непонимания, Бендреид достал из-под стола, на котором расположилась карта местности, кусок железной руды. Стоило ему ударить молотком по металлической породе, как та раскололась как лёд или стекло.

— Лучшее железо всей империи собирается здесь, но теперь оно непригодно даже для бляшек ремней! — злобно рыкнул он.

— Мать моя женщина — одновременно выдали Терон и Корр, пока Гарет принялся браниться

— Не железа — нет мечей и кольчуг. — проговорил Орин

— Чего ты от нас хочешь, Бендреид? Мы не алхимики. — Гарет почесал затылок, пока лорд Балдарена хмуро улыбался

- Нам нужно разузнать, кто испоганил всё железо в округи, если этот кто-то достаточно умный, он прикарманил себе достаточно руды, чтобы снабдить хорошую армию! –

— То есть будем бегать от шахты к шахте, чтобы разузнать, где нормальная руда? Прекрасно, молодым себя почувствую! — недовольно пробурчал Гарет

— Нам придётся разорваться на несколько фронтов, Бендреид. Кому-то из-угла в угол шататься, кому-то биться на рубеже. Я и Гарет уже командовали большими войсками, будет логичнее укрепиться на застав и выбить врага из мест добычи сырья, а ватага, которая ищет приключений на задницу, у нас уже имеется. — тогда Гарет и Орин посмотрели на Мейстландов и те состроили обиженные гримасы.

— Будет ли разумнее, если Терон примет участие в основных стычках? — уточнил лорд города

— Ему придётся носиться из раза в раз то туда, то сюда, нигде тогда не поспеет. — отвечал Гарет

— Хммм, рейды прям как при Кулдаре, я только рад! — ухмыльнулся Терон

— А что твой сын, Орин? — Бендреид всё время чесал рану, а потому вновь туго перетягивал повязку, чтобы рана не кровоточила. Орин помрачнел при упоминании Айдана. Тот, почему-то, напоминал ему дракона, жаждавшего спалить всё вокруг себя. Он не ответил.

— Не беспокойтесь, милорд. Айдан же сержант, не так ли, капитан Гарет? — слово взял Корр. Гарет кивнул:

— Почему бы, не дать ему приказ, как тогда, при Кулдаре? Только вместо легионов, будем искать руду! –

— Какое гениальное сравнение, дурень! — шикнул Терон, сразу же получив подзатыльник в ответ. Гарет задумчиво почесал бороду, у него и у лорда Балдарена читалась в глаза работа ума.

— У них есть дракон, у нас их два. Целесообразнее направить его на передовою. — начал было Харрингтон

— Мы не знаем, может ли Айдан так легко оборачиваться в дракона! Он не контролирует свою силу! — воскликнул Орин, неожиданно для всех.

— Дадим ему не много воли и пространства для манёвров. Сами же выиграем от ситуации. — Гарет резко высказал это, искоса глянув на Орина.

— Терон, Корр, готовьте вашу ватагу, найдите Дориан, а ещё, я назначаю вам в помощь Вала и Сурану Маилаулов, они старые друзья Айдана, так что ваша ватага будет в сборе уже завтра. Завтра и получите указания. — командно пояснил Гарет и близнецы поспешил удалиться, отдав честь.

— Слава Легиону! —

Обсудив количество воинов для дальнейших перебросок и рабочих рук на восстановление и охрану города, совет был окончен.

***
Орин жалел об этом. О том, что он сделал. Первые пять лет он охранял окрестности Карден-Холла, каждый раз встречал приспешников Ненасытного. Они охотились за Айданом, за его сыном. Вскоре они ушли, а Орин, просто напросто не смог забрать порядком подросшего Айдана у Мартина и Лары. Он видел, как трясутся её руки, и слышал, как она плачет по ночам. А Мартин, Мартин был страшен в гневе и Орин этого знал сам по себе.

Когда же родилась Адриана, Орин надеялся, что всё обойдется, что за ней ни кто не придёт…так и случилось, он воспитал дочку, только вот сына постарался стереть из памяти, но Гарет как то сказал, что Айдан Анкит служит под началом одного из сержантов Пятнадцатого Легиона. В тот день он то и начал бегать. Избегать брата и сестру, жену и дочку, лишь бы то, что он натворил, не раскрылось, но судьба решила иначе и теперь практически всё Кровогорье знает о произошедшем.

Гарет всегда был честным человеком. Он, бывало, делал что-то неправильно, но честь и справедливость для него были превыше всего. Странно когда старший брат опирается, следует примеру младшего. Но, так или иначе, Орин всегда смотрел на Гарета, как на кумира. Он был самым настоящим СтоннКасселом, таким, о котором поют барды, а вот себя Орин считал самым настоящим изгоем. Тем, кто сам пришёл к этому изгнанию, моральному и физическому, даже потерянный в зиккурате клинок назвал Изгоем. Гарет пусть и имел зуб на брата, а ведь, он всегда, даже сейчас, продолжал его поддерживать.

— Гарет…спасибо — почему-то Орин решил именно сейчас сказать. Его брат устало обратил на него свой взор и по-доброму улыбнулся.

Они шли по опущенному мосту, проходящему над рвом между остальным городом и замком.

— Всё хорошо, Ори — так Гарет называл его когда-то давно. Орина это не раздражало, если Гарет говорил это не на людях.

— Смотри, Гари, а то уши надеру — а вот так Орин называл Гарета, от чего-то заливался алой краской

— Я уже и забыл, падла. Эх, братишка, сколько воды утекло? Сколько мы не виделись? Ну, не считая Амхару и всего этого… —

— Шесть лет — точно ответил он, и Гарет помрачнел в мгновение ока

— Двадцать один год, Орин. Этого стоило того? — спрашивает Гарет, когда они медленно шагают по главной улице, направляясь к таверне, пока Бендреид в своём замке разбирался с насущными проблемами.

— Думаешь, я себя не виню? Я заставил страдать самых дорогих мне людей. Я бы хотел всё вернуть назад. Но что я сделал? Я старался забыть, что у меня есть сын, а потом вовсе забыл, что у меня есть люди, которых можно семьёй. Верил Ааронту, как глупец, рекрут-мальчишка, думал, что в Чёрном Легионе спасусь от отцовских желаний и своих страхов, а теперь, всё раскрылось и я просто не знаю, что делать. –

— Мы оба хороши. Я же ведь как-то зарёкся, что пить то не буду, ну, до горячки. А как Алетра ушла, я тоже не знаю, что делать. Вроде как с Айданом бились бок о бок, кровь проливали, а теперь, я будто бы не замечаю его, а он в ответ не замечает меня. Мы, Ори, оба круглые идиоты. Ты и я, да мы с тобой. — Гарет устало потер переносицу.

— Поговори с ним. Я тоже поговорю. Ариана пусть поговорит и Адриана, и даже Кира. Нужно поставит все точки над всеми «и». Заставь его выслушать, пусть сам скажет. Пора Орин, нельзя больше ждать… — Орин этого не скажет, но с братом он согласен во всем. Оставшуюся дорогу до таверны «Шатёр шахтёра», они прошли в молчании.

Глава 9. Между двух огней

Лиана Макстар наблюдала за жизнью Врат Балдарена через окно в снятой её спальне ресторации под названием «Тележка и кружка». Заведение имело репутацию дорогих спальных апартаментов, но гроссмейстер варлоков могла позволить себе роскошь, благо орден занимался не только битвами и извечным противостоянием с растреклятыми ведьмаками, но имел доходы с шахт, лесопилок, рудников, ткацких мастерских, красильни и всего прочего.

Устало смыв с себя сажу, она надела рубашку, перед этим тщательно обтерев тело после ванной. Её бы хотелось сейчас оказаться дома, у Пика Артура, и нежится в ванной обители А’хоранта, а не здесь, в захудалых тавернах, втридорога берущих только за полную бадью воды. Хотя, она и понимала, что вода была на весь золота, в шахтёрском-то городишке. Её покои вовсе не были «роскошными», большая и относительно чистая кровать и камин, здесь считались Роскошью!

Бегло взглянув на улицу через окно, она наконец-то увидел «долгожданного гостя» рода СтоннКасселов. Тот юноша вошёл в таверну и вскоре Златан Кар сообщил её о его визите. Велев им обоим подождать, Лиана оделась в простую походную одежду из добротных штанов и доброй куртки с запонками. Прибрав волосы в незамысловатую косу, она пригласила к себе этого, Айдана СтоннКассела, на которого сумела найти предостаточно информации. Златан по её указу сидел у двери, краем уха слушая их разговор. Её красивые и тонкие руки были обнажены по локоть, и можно было разглядеть чёрные татуировки Цапли. Такие же были и у рыцаря Кара.

Парень вошёл к ней спокойно. Учтиво поклонился и остался стоять, то и дело, намереваясь встать по стойке смирно. Лиана посмотрела на него. Он не был неземным красавцем, не имел смазливой мордашки, которая ему был не нужна. Что-то другое привлекало в нём. Статность, взгляд, полный интереса, азарта и жизни. Улыбка, с приподнятыми бровями, и голос, который выдавал все его эмоции. Она же ведь сама вызвалась отыскать его, чтобы прибрать его к рукам своего ордена, так ведь?

— Айдан СтоннКассел, в прошлом Анкит. — сказала она, не вставая с кресла около своей постели. Взяв с тумбочки полный пакет с донесениями и документами, она раскрыла его и принялась читать.

— Родился 1 числа Месяца Старых Богов, 7 эры 188 года. Сын Орина и Арианы СтоннКасселов, росший на попечительстве Мартина и Лары Анкитов. В ночь первого числа месяца твоего рождения, в Кинхарте, в сто восемьдесят восьмом году, пропали двенадцать младенцев. Одиннадцать матерей утверждали, что их деток унесли Падшие, в то время как двенадцатая мать, Ариана, в девичестве Мейнголд, по её словам, потеряла сына.

Спустя семнадцать лет вступил в Пятнадцатый Красный Легион под командованием Гарета СтоннКассела. Отличился победой в столичном турнире, после которого отправился домой в Карден-Холл, на побывку.

Спровоцированный Рендоном Пэтротом Инцидент, то есть конфликт между священниками и лекарями во время вспышки лёгочной лихорадки, перерос в бунт и уличные бои, в котором Айдан Анкит, поддавшись гневу, убил тридцать человек, после чего и получил прозвище: Карденхолльский Мясник. После смерти своих приёмных родителей, в Карден-Холл не возвращался.

Имеет одну близкую связь, с Сейной Элерон, в прошлом, Имнари.

Сержант Пятнадцатого Красного Легиона. Грифоний Наездник, провозглашён Наследником Нерана, после убийства Балкраса Бронегрыза, замечен способности к направлению сил Света в материю. Потенциально: Царь Рассвета, он же, Лок-Хай’Эред.

И это не полное досье. — она наконец-то закончила, отложив бумаги в сторону, запрокинув ногу на ногу.

— Вы ничего обо мне не знаете. — желваки на лице Айдана задёргались и Лиана заулыбалась, понимая, что попала в самую точку.

— Я знаю очень многое, Айдан. Я знаю, кого ты любишь и кого считаешь семьёй, как ты рос, чему тебя учили Мартин и Лара. Я знаю, на что ты способен при правильно обучении. Стань ты варлоком, ты сможешь контролировать как кровь, так и свет. Для Ордена ты будешь ценным приобретением и, соответственно, сильным пополнением. Представь только, лучше учителя, лучшие мечи и доспехи, даже для твоего грифона надеется место, как и для Сейны. Варлоки заботятся о семьях своих братьев. — она пыталась говорить так, чтобы Айдан и подумать не мог, что есть условия лучше.

— Ты же не пойдёшь на поводу у своего родства? Кумовство, знаешь ли… Ведьмаки, их остались единицы, что тебе дадут остатки жалких ренегатов? Чему научат? — она взяла бокал, и пригубила вина. Айдан прищурил зелёные глаза, поджав при этом губы.

— Не смотри на меня так, сын Орина и Арианы, или же Мартина и Лары, кто из них тебе ближе. –

— Не смей так говорить, варлок — тут же перебил её Айдан, зыркнув на неё и Златана по-драконьему хищно. Лиана гордо вздернула острый подбородок.

— А то что? — выбросила она

- Ценное приобретение? Оружие. Инструмент, не так ли? Что будет, гроссмейстер? Я вам устрою Партизанские Войны Альвевы Пятой! — он вскрикнул, и рука Златана легла на рукоять меча. Лиана жестом руки приказала тому остановиться.

— Чему я научусь, если стану варлоком? — спросил он, устремив взгляд в глаза гроссмейстера Лианы Макстар

— Могуществу и силе — в один голос сказали Лиана и Златан

— Мы многочисленны, мой дорогой друг. Не стоит искать в нас врагов. — она ухмыльнулась, но ухмылка стерлась с её миловидного личика, когда Айдан ей ответил:

— Не стоит искать врага в Наследнике Нерана, гроссмейстер. — с этими словами, он ушёл.

— Он безумен? — спросил её Златан

— Он невыносим — отвечала ему Лиана

***
Коул СтоннКассел нашёл Кита Лионора ещё мальчишкой-сиротой. У Ордена Ведьмаков уже больше двух сотне лет не было централизованной власти. Отдельные выходцы обучали сирот тому, что знали сами. При таком раскладе. Ни о каком возрождении и речи не шло. Проклятые варлоки же своих новобранцев полировали радикально. Сначала они настраивали из на беззаветную верность А’хоранту, затем изменяли саму сущность человека, зачаровывая его, как какое-нибудь оружие, с помощью рун или чего либо ещё. Потому-то их и звали мутантами и выродками.

Ведьмаки когда — то были их сподвижниками и оруженосцами, но таких магических мутаций они не проходили. Когда же началась война между ними, Ведьмакам удалось извести большую часть самых мощных варлоков и теперешние представители ордена тем героям и в подмётки не годятся! Но и сами ведьмаки понесли ощутимые потери, и теперь по всему Кровогорью их насчитывалось, может быть, сотня, может быть чуть больше или меньше.

Пока по приказу старого Коула, Кит продолжал изучать написанный им же бестиарий, СтоннКассел медитировал и размышлял, усевшись на ковре, по центру комнаты в таверне «Пылающая Кирка» Комната была небольшая и дешёвая, самое главное в ней имелись теплые и чистые постели, от того и ведьмакам ничего более не нужно было. Кит, ещё молодой парень, не знавший родни, с зелёной тоской изучал бестиарий, с подробными комментариями Коула.

Старый СтоннКассел услышал стук в дверь. Его ученик соскочил и открыл её. В проходе стоял мрачный и злой Айдан. Он учтиво кивнул обоим, затем пожал руку Киту и Коулу, который прекрасно знал, от кого пришёл его внучатый племянник.

— Война, она же ведь не меняется. Вы боритесь с варлоками, чтобы выжить, не так ли? — Коул лишь молча кивнул.

— И лишь я могу дать кому-то из вас перевес? — вновь спросил Айдан и его дед понял, что он думает, кто же станет его использовать.

— Да — отвечал он, не увиливая от правды.

— Чему я научусь, если стану ведьмаком? — Айдан устремил свой взгляд на то, как люди разбирают завал недавней осады.

— Дыханию и сосредоточенности — одновременно ответили Коул и Кит Лионор.

— Мне нужно подумать — с этими словами он вышел, и Коул вновь наказал своему ученику штудировать бестиарий. «Сделай правильный выбор, внучатый племянник» думал старый СтоннКассел.

***
Наверное, Терону пора было бы завязывать с самогоном. Здешнее пиво казалось ему ничем иным, как второсортным пойлом, после которого во рту оставался кроваво-железный привкус. Таврена была самая простецкая, но отчего сюда захаживали все кому не лень. От простых работяг, до благородных вельмож. Это, наверное, обуславливалось тем, что трёхэтажное заведение разделяло эти этажи так: первый — для тех, кто хотел выпить и забыться, к таким относился как раз-таки Терон. Второй — для более высокопоставленных вельмож, купцов и знатных особ, а третий полностью занимай спальные комнаты. Погреб же служил для вин и пиво, от которых Терона уже стало воротить наизнанку. Корр, в отличие от брата, был увлечен чем-то иным, что Терона сразу напрягло. Он не читал свои записи и не пытался медитировать, а всё время поглядывал в сторону лестницы второго этажа, и как-то странно прихорашивался. Неужто намеривался опять бегать за кружевными юбками девиц из вельможи? А есть ли у шахтёрских вельмож кружевные юбки? Икнув, Терон сел рядом с братом, лукаво улыбаясь.

- Ты чего удумал, а? — Корр сгорбился и улыбнулся, как хитрый лис.

— Пошли на второй этаж. Там такая красавца… — затянул он, пригладив свои кудрявые волосы.

— О, я знаю, чем это закончиться. Пошли! — прихорошившись, братья близнецы поднялись на второй этаж, где их встретили пара вышибал, похожих не на охранников, а на беглых преступников, чьи лысые головы украшали странные татуировки. Показав перстнь с символом родового сокола, близнецы без проблем прошли в «элитный» этаж «Шатра шахтёра»

Честно говоря, это место мало чем отличалось от первого этажа, за исключением того, что здесь был более богатый декор, шелковые портьеры и роскошная мебель, с отдельной стойкой, где подавали еду и выпивку, пока вельможи расслаблялись у потрескивающего камина. Было даже место, где нашли своё место и азартные игры. Терон решил направиться туда, чтобы сорвать куш и почувствовать угли в крови, но без боя не на жизнь, а на смерть. Корр, однако, имел другие планы, схватив брата за плечи. Он развернул его на сотню градусов, указав в сторону, где у окна, одиноко скучала дива дивная.

Кожа молочная, волосы черные как ночь, а белое платье вовсе выбивалось из всех чёрных и тёмных цветов, что носили здешние вельможи. Лицо её было миловидным, и не только. Только вот Терона что-то смутило. На секунду ему показалось, когда женщина посмотрела на него своими глубокими глазами, что у верхних зубов её белоснежной улыбки красовались два клыка. Смахнув всё на бред и бредовое пойло, он пихнул брата в бок.

— Согласись, она же прекрасна — прошептал Корр, глазки которого так и блестели от маслянистости.

— Ах ты, похотливая скотина — шепнул Терон, направляясь к стойке с выпивкой.

— Да ладно тебе, она же, как серебро средь меди! — братья устроились на стулья и уже поддатый глава стойки, с пушными усами и сальными волосами, налил им более-менее приличный алкоголь, который и пах не так едко и на вкус не сжигал горло при первом глотке.

— Друг, а кто сидит во-о-о-н там? — поинтересовался Корр. Трактирщик, заведующей вторым этажом, лукаво усмехнулся, протирая кружки от пива чистой белой тряпкой. Тряпка-то спустя пять кружек, стала чернее чёрных шахт.

— Это? — он пальцем указала на диву — Это леди Викония Даркхолм, знатная вдова маркиза с Тёмных Холмов. Прекраснейшая из всех женщин, которых видел свет. Она одинока, но к себе редко кого подпускает, она извечно в трауре, после гибели мужа. Многие к ней сватались и каждого она отвергла. –

— Леди Даркхолм, маркиза Викония… — затянул Корр, отпивая светлое пиво из пинты.

— Терон, пожелай мне удачи! — близнец самоуверенно выпрямил спину и гордой походкой зашагал к очаровательной женщине.

— Идиот — только и говорил Терон, левою рукой поправляя свой плащ, потому что он всегда таскал при себе Рог Алкирион. Он не мог с ним расстаться он вот его легко могли прирезать, чтобы забрать столь желанный артефакт. Ему нужно было быть настороже.

***
Никогда прежде Айдан не чувствовал такого дикого голода. Ему не просто хотелось есть, ему хотелось жрать! Желудок с болью отзывался и урчал как океанский кит, пока Айдан поглощал купленную им еду. Буханка хлеба и цыплёнок с десятком картох были съедены им менее чем за половину часа. Говяжий стейк был не исключением. Чтобы не казаться дикарём, Айдан на время перешёл к купленной им корзине фруктов и овощей, от которых остались жалкие объедки. Вытерев с лица соус и жир, СтоннКассел принялся пить купленное пиво.

— Голодный как дракон — проговорил он и Дориан усмехнулся

— Почему «как»? — спросил гном, покуривая трубку, выпуская кольца табачного дымка чуть синеватого оттенка. Айдан ничего не ответил, лишь смачно прикусил последний целый кусок яблока. Таверна была набита битком, отчего воздуха в зале не хватало, а шум веселья становился всё громче.

— Се-е-е-е-р-р-р-жант! — воскликнул знакомый голос в толпе. Вал Маилаул. Его СтоннКассел сразу же приметил. Он был высоким и крупным парнем, подстриженным почти подлыску, в отличие от погибшего под Кулдаром брата Дена Маилаула, которому даже самые стандартные доспехи были велики. Держа это амбала за руку, впереди шла вечно смеющаяся, белокурая и голубоглаза девушка, жена Вала, Сурана Маилаул, в девичестве: Стегон.

— Разрешите присесть с вами, господин Неранов Наследник? — усмехнулась супружеская пара сержантов.

— Для вас я сержант, и Айдан. Садитесь уже, чего как бедные родственники! — Айдан подвинулся, и сел у края стола, продолжая поедать овощи с фруктами. К нему присоединилась Сурана, пока Дориан и Вал взяли ещё по пинте пива.

— Ну, ты дал огоньку в прошедшем бою, а Анкит? –

— То есть… Стонн… Айдан… ну ты понял. — замявшийся Маилаул виновато смотрел на друга и однополчанина, ожидая гневного всполоха от того. Айдан лишь беззлобно усмехнулся и ответил:

— Как только пойму как обращаться в дракона по своему желанию, так устрою вам потеху с огнями в небесах –

— Как это, по своему желанию? — спросила Сурана, с наслаждением доедая последнюю грушу.

— Это произошло как-то спонтанно. Будто это был не я, а дракон. То есть, я как будто поменялся местами с тем зверем, что сидел внутри. Сам сел в звериную клетку, и дал волю дракону. А потом, было так трудно вернуться назад. Он, ну, дракон, не хотел возвращаться в эту клетку. Мне пришлось заставить его. Как вспомню, мурашки пробегают — Айдан поёжился и отпил пива.

- Жуть. Все сказки говорят о том, что Наследник Нерана — герой. Могучий воин с кровью и душою дракона! Поверить не могу, что ты Айдан, и вправду обещанный мессия. — Сурана похлопала своими голубыми глазами

— Поди разбери, дар или проклятие. — хмуро отозвался Вал

— Айдан — герой, муженёк, и мы с тобою всячески его поддержим. Даже? — девушка пихнула парня в бок и тот, хохотнув, хлопнул Айдана по спине

— Ну, конечно! В легионе брат за брата! Так ведь, Айдан? — он лишь кивнул в ответ, поднимая кружку и Дориан, который за тосты только за, громко воскликнул:

— За Айдана СтоннКассел! — да так громко воскликнул, что вся таверна затихла, обращая на них свои взгляды. Маилаулы как назло подняли кружки вслед за Дорианом, и сержант почувствовал себя глупо. Он же не герой, он не знал как вести себя в подобных ситуациях, и его раздражало то, что он выглядел как дурак.

— За Врата Балдарена! Пусть ещё сто лет стоят! — парень удачно вывернулся. Потому что люди с охотой подняли пинты, и барды у камина с охотой заиграли бойкие песни, зазывая людей танцевать. Как сигнал настоящего спасения для сержанта, и сигнал предстоящей взбучки, с лестницы второго этажа, кубарем вылетел Терон. С порванным камзолом и побитой мордой. С лестницы спустился богатый, но пьяный вельможа, чьё лицо источало гнев и жажду крови. Терон поднялся, и было приготовился к драке, но облечено отшатнулся в сторону, когда между ним и его оппонентом оказался Айдан.

— Кудрявы имп! Верни мои деньги и фамильные реликвии! — вельможа, по все видимости купец, был коротко подстрижен и имел среднее телосложение, а потому он глубоко дышал, чтобы казаться в драке больше. Красное лицо кипело и повсюду от его ора разлетались слюни. Прикрыв друга собою, Айдан оттолкнул разъярённого купца и на его крики слетелись пятеро его дружков.

— Первое правило игры в кости: нельзя пить и играть одновременно! Но притворяться пьяным, чтобы завести противника в заблуждение можно! — подался позади пьяный и злобный голос Терона

— Уйди прочь, СтоннКассел. Мейстланд вернёт нам все деньги, которые у нас украл! — купцы всерьёз настроилась на драку

— Я их выиграл! — оправдательным тоном выдал Терон

— Он дело говорит — начал Айдан, когда купцы вознамерились задавить его числом

— Есть и второе правило! — начал Мейстланд

— Если драка неизбежна, то бить надо первым! — закончил Айдан, молниеносно нанеся удар в кадык самого дерзкого из зачинщиков драки, который уже намеривался схватить его за грудки. Подключивший к этому моменту, Терон налетел на второго, опрокинув его на один из соседних столов, снеся его тушей всю посуду. Айдан нырнув вниз и левый рукой остановив удар правой руки. Купец хотел повалить его, но сержант вовремя ударил в его незащищённое солнечное сплетение, и откинул его, мужик лишь ухнул и скрутился в клубок. Терона уже вовсю трясли, прижав к стенке, и его друг налетел на обидчиков, расталкивая их. Пьяные купцы решили накинуться на Айдана толпой, как на основную угрозу. Терон, вовремя среагировавший, вырвался из хватки, и размашистым ударом ноги отправил третьего прохлаждаться на холодный пол. Четвертого же, он резким ударом пятки носка в пах, так же откинул к третьему. С пятым разобрался Айдан. Тот уже схватился за нож с одного из столов и люди, наблюдающие за дракой, расступились, а женщины завизжали. Купец рванулся вперёд, намереваясь вонзить кинжал Терону в живот. Чуть пьяный но от этого не менее ловкий, Терон скользнув в сторону и хорошенько пну того под зад. Купец кубарем повалился на грязный пол, и грязно бранясь. Замахнулся, чтобы метнуть нож, но Айдан, схватив его за руку, сильно ударил его в затылок и тот поник, устремившись в царство пьяных снов.

— Трактирщик! — Мейстланд метнул на стойку кошель выигранных им недавно монет со словами: за беспокойство! -

СтоннКассел, в прошлом Анкит, решил приглядеть за другом, и пока организм Терона отчищался по средствам превышенной интоксикации, Айдан наблюдал за ночным небом. Звёзды горели ярко-ярко на чёрно-синем полотне ночи, выделяя очертания знакомых созвездий. Змей приближался к Фениксу, пока Грифон и Дракон летел бок о бок.

— Ты меня уважаешь? — спросил пьяный Терон, вытирая о порванный камзол грязные руки

— Естественно! — не менее «пьяно» отвечал Айдан, когда его друг смотрел на небо, пальцем указывая на знакомые ему созвездия.

— Корр падла, сейчас бабу охмуряет, пока я тут блюю. Где же брат, когда он так нужен?! — словно обращаясь ко всем богам, вскрикнул он.

— Да это же Убийца! — к тому времени как Терон оправился, к таверне подошла группка легионеров, на перчатках которых, в свету факелов у входа, виднелись обозначения родного легиона. Восемнадцатый Карденхолльский, его Айдан сразу же приметил. Как и тех, кто узнал его.

— Айдан Анкит, не узнаешь? Это я, Маркус Израм! — «Соседский заносчивый мальчишка. Легионер, которому законы не писаны» промелькнуло у СтоннКассела в голове.

— Маркус? Давно не виделись! — Айдан из уважения как к легионеру пожал ему руку. Самодовольный и самовлюблённый, Израм всегда считал себя неимоверным лидером во всём. Худоватый, угловатый и черноволосый, не больно высокий, как любые выходцы из Карден-Холла, волосы были взъерошенными и сальным, от чего было противно смотреть на рядового, который взманил себя чуть ли не генералом.

— Мы то, карденхолльские, не верили что ТЫ, стал героем Кулдара и вон теперь, провозгласил себя Наследником Нерана! А тут вон, увидели, как ты и в дракона обратился, тесен мир, однако — дружки позади него раздались смехом.

— А может он сам, того, ящеры крылатый, смотри, как злобно смотрит! — по тёмной улице раздался противный смех поддатых легионеров.

— Да, взгляд у него голодный, небось вновь резню учудить хочет, Мясник! — «Кто из родственников, очевидно» понял Айдан, когда перед глазами вновь застыла зимняя площадь Карден-Холла, некогда его дома.

— Ты разговариваешь с сержантом и сыном Орин СтоннКассела! — в разговор влез Терон, и Айдану самому захотелось ответить его подзатыльник

— О как! — воскликнул Маркус притворно извиняясь — Простите, милорды! Откуда нам смердам знать, что Убийца на самом деле имперских кровей! — Айдан сжал кулак, добела впиваясь ногтями в ладонь. «Один хороший удар и все они валяться и стонать, молить о прошении…»

— Иди Маркус, пока я не передумал… — прорычал Айдан и смешки карденхолльцев определили дальней ход событий.

— А то что? –

— Вырежешь нас? –

— Сожжешь, ручной дракончик? —

Айдан воззвал к крови, и она ответила. Глаза вновь загорелись жарким пламенем. Он три раза шагнул назад и взмахну рукой, словно он рассекал сам воздух на мелкие частицы. Ударная волна получились не столь сильной, чтобы сломать кости легионерам, но она обладала достаточной силой, чтобы откинуть отряд из почти семи человека на другой конец улицы. Он взглянул на Терон, глаза которого источали страх. Страх не из-за Айдана или побитых наглецов. Он, как и сержант, слышали хлопанье, холодное хлопанье, словно демон из недр Харды аплодировал этому представлению. Харгодор Первый Предатель и Алгирнор Молчавший. Они вновь пришли за ним.

— Я же испепелил вас! — воскликнул парень, обнажа меч из адамантита. Харгодор лишь злобно похохотал и в мгновение ока оказался в воздухе. Над легионерами из Краден-Холла. Шипы из тьмы впились в них и те встали, обнажая мечи против своей воли. Маркус и его однополчане пытались сопротивляться.

— Что? Нет, я не буду обнажать меч! — разумом он пытались дать отпор тьме, но их тела слушались лишь Первого Предателя. Семь человек медленно, но верно надвигались на Айдана.

— Что со мной? –

— Почему руки не слушаются!? –

— Я не буду убивать его?! –

— Почему я не могу собою управлять?! -

Пока Айдана обступали в кольцо, Алгирнор Молчавший вскинул руки, пригвоздив Терона к стене таврены. Удар получился не слабый, так как Мейстланд орал как резанный. Алгирнор оказался быстрым, нож в его правой руке, с алым сиянием, сверкнул молниеносно, и лезвие уже приближалось к горлу Терона, пока левая рука Лорда Тьмы сдергивало с его пояса Рог Алкирион. СтоннКассел метнул клинок, подаренный ему Марием Мейстландом, чуть светло-синее лезвие со свистом пронеслось десяток метров и вонзилось в живот Лорда Тьмы. Тот припал на колени и Терон с грохотом упал на землю. Он даже не вскрикнул. Чернеющая кровь полилась рекой на мощёную дорогу улицы и темное отродье понеслось прочь. Вновь хлопнув руками в латных перчатках, Харгодор испарился в ночной темноте, зловеще и победно гогоча.

Верный охотничий нож покоился у него на поясе. «Нельзя! Я могу их искалечить, но не убить!» Айдан напомнил сам себе, что он не убийца, каким его считают. Он воззвал крови и она ответила. Сила переполняла его, и решил повторить фокус, который когда-то вытворил Корр. Вкинув руку, он выкинул шар света, который сей же момент взорвался оглушительной волной звука, ослепляя всех и каждого. Драгоценных секунд хватило, чтобы, чтобы вывести их боя троих из семи порабощённых тьмою противников. На звуки драки прибежали стражники, которые быстро скрутили ещё троих, сыграло то, что Айдан был вовсе без оружия.

Лишь Маркус Израм оказался достаточно прытким и ловким, чтобы устоят перед оглушением. Испуганный до смерти, он кружился, размахивая мечом так, что на него никто не решил накинуться.

— Анкит? Сделай что-нибудь! Пожалуйста! — Айдан уклонился от двух режущих ударов, четвёртый чуть задел его лицо, оставив длинный шрам от правого виска на всю щеку. С неистовым рёвом Маркус накинулся на него, поневоле пытаясь зарубить, начиная с головы. Парень уклонился от трех подобных ударов, вовремя уходя то влево, то вправо. Могло бы это продолжаться вечно, но Айдан изловчился и подхватил меч с земли, и они застыли на месте, со скрежетом перекрестив клинки.

— Прости Анкит! Он повелевает! Я не хочу! Не буду! — Маркус оказался сильным. Он сумел чуть ослабить хватку тьмы со своих рук, и сержант вывернулся, оглушая его ударом кулака меж глаз. К этому момент очнулся Терон. Разъярённый, как дикий зверь:

— Эти суки вновь выкрали мой Рог! — очередная охотна началась.

Глава 10. Начало конца

Утро было чертовски холодным. Гарет укутал шею в тёплый шарф, чтобы не застудится ещё больше. И так сопли рекой бежали, так ещё и жар поднимался. Не хватало ему подхватить простуду. Смеху-то будет, капитан Пятнадцатого Красного Легиона слёг из-за простуды, офицеры же засмеют! В ставку командования Врата Балдарена, прибыли трое, как их уже назвали стражники «чудил». Не трудно было догадаться, что сейчас перед Орином и Гаретом, которые склонились над картой боевых действий, стояли Айдан, Терон и Корр, виновато опустив головы. Оба близнецы чуть пошатывались, и от них несло лютым перегаром, благо их «предводитель» Айдан, был трезвым как стёклышко.

— Драка с легионерами, пьяный дебош, битва на мечах, пьянство, и непристойной поведение для красных легионеров и это ещё не полный список ваших оплошностей. — осиплым голос, в нос выдал Гарет, мучавшийся от жара. Погоняв сопли по носоглотке, он продолжил в менее злобной форме.

— Сержант Айдан уже объяснил мне, почему он первыми напал на легионеров из карденхолльских подразделений и почему сошёлся с ними в битве на мечах. Стражники, как и побитые легионеры, подтвердили его рассказ в точности. Лорды Тьмы выкрали Рог Алкирион, и это является насущной проблемой, а потому, я выношу следующий вердикт. — с болью взглотнув, Гарет твердо объявил

— Лишить сержанта Айдана СтоннКассела и рядового Терона Мейстланда трехмесячного жалования, с занесение выговора в личные «заслуги». Что касается рядового Корреалеана Мейстланда, который продолжил пьяный дебош, начатый его братом, с применением магии, было решено лишить его четырёхмесячного жалования, и вынести выговор за непристойное и похабное поведение по отношению к леди Даркхолм. Я намеривался лишить его ещё и возможности забирать деньги с банковского счета, но леди Викония поспешила «прикрыть» своего «ухажёра», а потому я лишаю его и пятого месяца выдачи жалования! — с этими словами, он чихнул пять раз подряд, и передал слово Орину, пытаясь одержать вверх над забивающим кашлем.

— У провинившихся есть возражения? –

- Никак нет, капитан! — отчеканили те, как провинившиеся дети.

— Теперь, что будем делать с Рогом Алкирион? — уточнила Айзора Трайден, которая святилась от радости, наблюдая за наказанием легионеров.

— Терон связал его с собой на жизненном уровне. Только он чувствует его. Чем раньше мы его вернём, тем лучше. — пояснил Корр. Этот близнец был не очень-то пьян, как заметил Орин.

— Значит, вам, Мейстландам, предстоит вернуть этот артефакт, как можно скорее. Собирайте вашу «ватагу», и делайте то, что нужно. — постановил Пауль Дейн, стоявший позади Айзоры.

— Капитан Орин? — Айдан поднял взор на отца. Тот кивнул.

— Если позволите. То я бы хотел отправиться с ними. Рог был украден Лордами Тьмы. Терон и Корр не смогут противостоять им в полной мере. — Айдан вытянулся как струна, гордо подняв подбородок. Гарет сипло рыкнул и вновь закашлялся.

— Ты — Наследник Нерана. Ты наш туз в этой войне, сержант СтоннКассел. Глупо было бы отправлять тебя в очередную погоню в непонятные дебри. Её Императорское Величество воспримет этот не как тактической ход, а как самоволку. Дезертирство, в тяжёлом случае. Рог был упущен вами троими и что-то мне подсказывает, что вам придётся отвечать перед трибуналом. — Орин поджал губы. Он фактически считался перебежчиком, и права капитана у него были лишь формальные, всё из-за имени и брата.

— Книга Нерана гласит: «Ошибка, допущенная легионером, должна быть исправлена им же. Благодаря этому, он познает ценность своих товарищей и ответственности, возложенную на его плечи, в каком бы чине он не прибывал» Раздел первый, том первый, страница шестая, пункт первый, пятая строка. — отчеканил Айдан. Айзора, хохотнув, взяла со стола экземпляр первого тома Книги Нерана, свода законов для красных легионов, и изумлённо умолкла, когда прочла шестую страницу первого раздела, обнаружив там всё то, что сержант сказал ранее.

— Ни кто из стоящих здесь офицеров вас не спасёт из-под трибунала, сержант. Вам самим придётся себя защищать, а трибунал жесток, он каждую ошибку вспомнит. Карден-Холл в том числе, сержант. — Пауль опередил кого либо, и скрестил руки на груди.

— Вряд ли Её Императорскому Величеству понравиться, что Рог теперь, в руках у врага, который может ударить в тыл. –

— Делай то, что должен — наконец сказал Гарет, кивнув Орину. Орин же посмотрел на сына и смерил его гордым взглядом. «Ты мой сын, Айдан. Да ум у тебя свой»

Отдав честь, троица ушла собирать свои вещи. Гарету же совсем стало плохо. Жар бил по всему телу, сгоняя с него седьмой пот, капилляры в глаза полопались, и сам капитан трясся от озноба, как после месячной беспробудной пьянки, зубами стуча боевые ритмы.

— Гарет, где ты умудрился так простудиться? — Айзора, в тоне вредной старшей сестры-надсмотрщицы передала ему кружку с крепким травяным настоем.

— По горам Баордара в портках носился! Что это за гадость? Хотя не говори, лучше не знать, что ты там бодажишь. — чуть отпив настой, Гарет скривился и кое-как допил его полностью, лишь бы больше не чихать без остановки.

- Орин, проведёшь инструктаж пока я рядом постою, а то там орать надо… — голос его стал совсем тихим и болезненным. С болью взглотнув противный комок, подошедший к горлу, Гарет принялся надевать доспехи поверх двух слоёв теплой одежды.

— Без проблем, братишка. — отвечал СтоннКассел старший

***
Несколько часов спустя. Главная площадь Врат Балдарена.

— Легио-о-о-н! Стройся! Живо, живо! Встать в строй! –

— Сми-и-и-р-р-рно! — звон от солдатских лат эхом расходился на всю округу, как и крики командиров, подгоняющих нерасторопных солдат. Как один единый организм, легионеры встали в плотный строй, и развернулись на месте, лицом к своим командирам. В холодный, но в светлый день ранней весны, доспехи солдат сверкали, начищенные до блеска, с их плеч свисали красные плащи с изображением дракона, а на щитах красовался белый волк правящего рода Кровогорья. Знаменосцы стояли на десять шагов впереди своих полков, уперев острый конец знамени в камни уличной дороги. Знамёна с Волком и Драконом почти незаметно колыхались, на редких порывах ветра. Красные от холода лица легионеров не смели дрогнуть, когда командиры прошагали в относительный центр походной колонны легиона.

— Слушай внимательно легионеры! У нас есть три первостепенные задачи. Первая: не дать врагу организовать прорыв дальше к Амхаре или же взять нас в кольцо. Войска Хагарена и Илайтана отрезаны от нас многочисленными полками Уэйстека, пока роты Сайн-Ктора занимают лесопилки, рудники и шахты в этой местности. Вторая задача: разузнать причину порчи добываемого железа, и по возможности устранить её. Поэтому за утрату снаряжения, ваши командиры буду карать вас намного строже. Третья задача: продержаться до подхода подкрепления легионов Её Императорского Величества и затем нанести мятежным провинциям контрудар.

У врага есть дракон. Но и у нас такой, к счастью, тоже имеется. Линия фронта не столь растянута, а потому, если ваши полки встретились в открытом бою с драконом изумрудного окраса, стоит пустить три сигнальные стелы в небо. Дракон белого окраса, Рахварион Мудрый, прибудет к вам как можно скорее. Об остальном вам расскажут ваши командиры. — закончив обрисовывать ситуацию, Орин кивнул Гарету, тот кивнул офицерам, и те взревели громким приказом:

— Легио-о-о-н! Напра-а-а-во! Легион идёт маршем! Левой, правой! — когда данный приказ повторили все командиры и солдаты стали продвигаться по улицам, к воротом города. Орин уже хотел было вскочить на коня, но до боли знакомый голос парализовал его буквально на секунду.

— Капитан Орин? А где же ваш сын мессия? — женщина с пепельными волосами и холодными серыми глазами подошла к нему непозволительно близко, положив свою руку ему на спину. Нехороший жест.

— На задании, а вам чего, леди Грейкасл де Айвенворд? — фыркнул СтоннКассел-старший, поправляя поводья коня.

— Чего же ты так зол на меня, душенька? — промурлыкала она, что заставило Орин дёрнуться, чтобы некромантка убрала руку.

— Чего тебе? — уже прорычал он, но Эльнора лишь улыбнулась.

— Решила тебе помочь. –

— На какой такой ляд? — выбросил он

— Я по молодости основательно увлекалась алхимией и могла бы определить, что так испортило железо. Ну же, согласись со мною, Орин, я тебе нужна. — она сказала это, как дива, почти как женщина.

— Будешь исполнять мои приказы, и числиться как солдат, ясно? — командирским тоном пояснил и Эльнора улыбнулась. Улыбнулась, ой, как не добро.

***
Айдан чувствовал вину, изъедавшую его, как опухоль изъедает пораженный мозг, пока тот окончательно не перестанет функционировать или же опухоль в сердце, медленно и верно разъедающая жизненно необходимую для каждого живого мышцу, пока та не остановить и не перестанет качать кровь.

Время от времени он чувствовал яд в крови. Прошлой ночью он видел сны. Он смотрел на самого себя, на то, как его закапывают в земле и черви сжирают его. Поистине противная картина, видеть то, как червяки вылезают из ушей, прогрызаясь через кожу и плоть, чтобы добраться до внутренностей. Или же ещё хуже. Он летит в обличие алого дракона, парит в небесах, с одной лишь целью. Убивать.

Окружающие сторонились его, он это видел. Они шептались.

— Дракон, он же дракон! –

— Меня его змеиная ухмылка…напрягает. –

— Глаза у него не человеческие, горят огнём, и голос у него холодный, как буран. –

Его считали драконом, но ведь он был сын СтоннКасселов, сыном рода, на чьём стяге многие столетия был изображен грифон и лишь потом, его объединили с драконом, как дань прошлому империи.

— Мясник из Карден-Холла –

— Убийца –

Убийца. Я был убийцей. Я был солдатом. Хотя, почему был? Я и так есть. Есть кто? Я уже давно решил, что я СтоннКассел, что тот я, Айдан Анкит, погиб под Кулдаром. Я — Красный Легионер, солдат империи Кровогорья.

Да ладно? Неужели решил? Казалось, всю жизнь будешь страдать!

Заткнись.

Неа! Я это ты, а ты это я! Из света льется тьма, а из тьмы льётся свет, Лок-Хай’Эред!

Заткнись, а то опять испепелю.

А я вернусь! Вернусь и буду с тобою всегда. Сколько можно отрицать, что я могу открыть в тебе те таланты, которые ты некогда бы не задействовал? Позволь лишь показать тебе, Эред…

Айдан. Моё имя Айдан!

А ты знаешь, как с древнего наречия переводиться твоё имя? Всё зависит от ударения, друг сердечный. А̀йдан — это Пламя, а вот, Айда̀н — не что иное, как Лёд. Лед и Пламя, смекаешь? Подо льдами кроется могущественная темнота, моя вотчина, дом Заката, Макара. А в пламени рождается свет, твоя вотчина и дом, Эред.

Замолчи, отродье тени. Порождение Ненасытного!

Ты всерьёз считаешь, что я его создание? Тогда ты глуп, Эред! Мы с тобою были первыми, кто перешагнул тот предел, став помазанниками Света и Тьмы! Мы бились бок о бок с тварями Аэрона’Тай-Фера! Вспомни, друг сердечный!

Умолкни, друг сердечный.

Хорошо. Хорошо! Как понадоблюсь Великому Наследнику Нерана, так и заговорю, больше и слова не скажу без твоего веления, идиот.

— Я же бросаю их в самый нужный час. Это не правильно! — Айдан злобно и обессилено развёл руками. Рахварион лежал на поле битвы. Его раны уже затянулись, а крылья вновь приобрели целостную мембрану.

— Ты — Брундайовад. Ты делаешь то, что должно. Они не верят, но верю я. Тот час, когда каждый признает в тебе Ка’Джор’Вар, был так далёк. Но он скоро настанет. Тебе придётся учиться самому, ибо я буду поддержкой твоему войску. — с этими словами Рахварион взлетел поднимая тучи чёрной сажи. Его могучие крылья разрезали воздух вихрем, поднимая огромное тело ящера, укрытое шипами.

— Учись сам, как же… — буркнул Айдан себе под нос.

***
Полтора месяца тому назад

Нельзя было точно сказать, почему Блексворд решился на это. Изъедавшие его изнутри чувство вины? Чувство долга перед родом, перед отчизной, и совестью? Он и сам-то точно сказать не мог. Но то, что он не спал уже третий день подряд, начинало его выбешивать. Проклятые кошмары, в которых ему являлись мертвецы, богопротивные, мерзкие, ужасные, и невыносимые пауки, намеревавшиеся его сожрать, Иса, совсем бледная и худая… Каждую ночь он просыпался от кошмаров в холодном поту и после этого вовсе не мог уснуть.

— Бастард предателя — так его окрестил гвардеец Найт Аксель. Блексворд же в долгу не остался

— Непризнанный племянник — Найт еле слышно рыкнул, на что Блексворд победно ухмыльнулся. Императрица Хелена прожигала его взглядом каждый раз, когда они пересекались, казалось, своими голубыми глазами она прожигает Блексворд и Айдана, как по установленному расписанию. Впрочем, наверняка она думала, зарубить ли их двоих от греха подальше или же провозгласить героями. И нельзя быть уверенным в том, к чему она в итоге придёт.

Тогда холодная зимняя ночь царствовала в провинции. Снежный покров шёл белой плотной пеленой, гонимый ветрами с севера. Зима брала своё, а с зимою придут холода. В тот день, когда Айдан провозгласил себя Наследником, Блексворд думал, что не выбираться из той сечи. Две армии застыли в десяти метрах друг от друга, а между ними, подобный космическому светилу, возвышался сын Орина и Арианы. Трудно сказать, кто на тот момент был удивлён больше, сам Айдан или же Орин. Впрочем, южане довольно быстро сложили оружие, упав ниц пред Айданом СтоннКасселом, а после вовсе бежали.

По правде говоря, Блексворд выпивал с ним, и понял, что Айдан — просто хороший парень, с тяжёлой судьбой. Мало того, что и Орин, и Гарет и Ариана его избегали, как прокаженного, сам Айдан боролся со своими внутренними демонами и, к сожалению, Блексворд ему помочь не мог. Сейчас все думали, как жить дальше, стоит ли ждать от новоиспечённого Наследника желания объединить весь мир под его стягами? Стоит ли ждать нового Нерана? Мир затих, жизни шла тихим и еле видимым чередом, люди пытались оправиться от потрясений. Только вот, события уже готовились к скачкам наперегонки, какое из них поскачет быстрее других?

Устремляя свой взор в снежные тучи, Блексворд был погружен в свои размышления. Сейчас своей целью он определил месть. Месть за предательство и убийство. Его отец должен был предстать перед судом, в крайнем случае, заплатить кровью за кровь. Только так уж вышло, что у Чёрных Легионов столько обид на других, из-за чего невольно задумываешься, почему они ещё не соорудили стены высотой с Баордарский Хребет, ограждая свой любимый Уэйстек от прочего мира? Их главной заповедью являлась чистота крови легионов. Лишь потомственные легионеры могли надеть чёрные доспехи. Так завещал Одноглазый Ной Блек.

Блексворд чётко понимал, что его отец собрал под своими знамёнами большую часть легионов, которые согласились его поддержать без всяких проблем. Других он заставил, третьих подкупил, пятых уговорил, шестых убил и назначил на их посты доверенных лиц, седьмых запугал. У него под рукою сильная, сплочённая, опытная армия и умные полководцы. Хелена сейчас не могла противостоять ему и Герцогству. Сейчас ей необходимо было решать, как сохранить империю, не допустить падения в хаос. У Блексворда уже был план, хотя, планом то это назвать сложно, так, идея, пришедшая по-пьяному вдохновению.

Единственная сила, оппозиция Лорду-протектору — ренегаты, отступники, те, кто не хотят мириться с новыми обычаями. У каждого легиона есть ренегаты. У Красных они расположились в Монс-Ранхаре, у Синих, в Мире-на-Аноре, у Серых они отняли крепость Учхел-Сур. Что до Уэйстека, то у Блексворда был «туз в рукаве» и среди основных сил его отца, помимо ренегатов из крепости Мин’Хар. Его тетушка, Зейрайна Тангер.

Действовать нужно было, а потому, когда на всю Амхару прогремела новость о том, что Айдан покинул город в неизвестно направление, Блексворд собрал вещи, седлал коня и приударил тому в бока, помчавшись в Уэйстек.

Интерлюдия 1. Огни Монс-Ранхара

Крепость стояла здесь, в этом горном перевале, сотни, если не тысячи лет. Когда-то это место было штабом Альвевы Пятой, во времена её Партизанских Кампаний, некогда эти залы были домом для беженцев, некогда на этих стенах стояли солдаты, бок о бок с фермерами и пастухами, и их жёнами, которые подняли оружие, какое смогли, чтобы сбросить с себя гнёт Гегемонию Драконов Рок’Яндара. Последние пять сотен лет эта крепость служила убежищем для ренегатов и отступников из Красных Легионов Кинхарта. Сюда бежали все те, кто отказался от клятв монарху, но не отказался от клятв империи и легиону.

По давней традиции, клятва и присяга легионера включала себя слова о том, что легионер — это доспех государя и меч страны. Тот солдат, кто демонстративно снимал с себя доспехи и кидал их вместе с мечом под ноги императору, отказывался ото всех клятв. Тот, кто снимал кирасу, говорил о том, что исполнять приказы действующего государя он не собирается, но стране он будет служить иными способами. Насколько радикальными были эти способы, каждый решал сам. Редко кто после такого доживал до суда. Обычно смертный приговор приводили в исполнение или же отправляли легионера в изгнание. Сюда. В Монс-Ранхар.

Лорд-командор Монс-Ранхара, Грефдон Хелдон, стоял на стене крепости и всматривался в темнеющую даль перевала. Туман медленной пеленой спускался с гор, покрывая низину своей бледностью. Вершины гор мерцали странными огоньками, словно там, на самом острие каждой из возвышенностей, стояла кузня, откуда валил огонь, чьи языки возносились к небесам так высоко, что это зрелище наблюдалось за пару лиг отсюда. И так на каждой из скал хребта, выстраивалась линия огней, горящих каждую ночь. Это явление звалось «Огнями Монс-Ранхара». Точного определения, почему такое происходило, не было, за то было легенда.

Давным-давно, когда эта крепость была резиденцией Нерана, первый император велел строить подземные кузни и укрепление в самих скалах, чтобы сдержать натиск огня и мороза Рок’Яндара. Тогда шахтёры гномов и людей денно и нощно трудились, капая подходы и залы внутри скал хребта, окружавшего перевал. Там они и строили кузни, чтобы ковать в огненных горнилах латы и мечи. Легенда гласит, что духи падших здесь героев и солдат, куют доспехи и оружие для армии героев Небес, которая явиться по зову Рога Алкирион. Грефдон Хелдон вгляделся в углубления дальних скал, где каждую ночь он видел синие свечение, силуэты древних фантомов, с молотами в руках у одних и с кузнечными мехами у других.

Лорд-командор помотал головой и кивнув каким-то своим мыслям, продолжил наблюдение. Сон не приходил к нему, а потому смотреть на ночную долину было необычайно приятно и в какой-то мере успокаивающе. Звёзды вновь горели на небосводе. Закомарон сиял в эту ночь как факел в тёмных пещерах, а Дракон и Грифон летели параллельно друг другу. Змея всё ближе побиралась к Волку, а Гончая готовилась к прыжку.

Наблюдая за звёздами, лорд-командор услышал, как к нему идут. Ритмичное бряцание доспехов и чёткие стук ботинка о камень крепостной стены говорили о том, что к нему идут докладываться. «Что же, давно пора» подумал он, выдыхая чистый воздух перевала полной грудью.

— Лорд-командор? — совсем юный голос ренегата заставил Грефдона обернуться. Юнец, у которого молоко на усах не обсохло, до дрожи боялся донести весть командиру, а потому чуть сгорбился, выпучив глаза.

— Выпрямись, ренегат. — командно выдал Хелдон и юнец встал по стойке смирно, ожидая дальнейших указаний

— Скажи, как ты здесь оказался? — неожиданно спросил Грефдон Хелдон, молодой ренегат оторопел и ответил робко, дрожащим голосом.

— Я… убил однополчанина, в Кинхарте, за то, что он поддерживал контрабандистов. Продавал горькие травы, брал взятки, и я хотел сдать его, но он напал первым, и я ударил его в висок. Он умер сразу, командир. Мне никто не поверил, хотел казнить, а потому и бежал сюда, командир. — Грефдон Хелдон лишь кивнул, вспоминая, что сам оказался здесь почти по такой же причине. Почти…

— Что ты хотел доложить? — теперь ренегат выпрямился как струна лютни и отчеканил

— Разведчики донесли, что Ааронт Тангер собирает войска, чтобы перейти через Кардинийское Ущелье. У войск империи нет железа, говорят, что все шахты были отравлены алхимическим путём. Чёрные легионы собирают огромную армию, больше чем Лоренц собрал под Кулдаром, у Серых появился дракон, а войскам империи не хватает ни людей, ни времени на сборы. На Юге же все тихо, тамошние семьи дерутся за власть на обломках своих провинций. Что до Наследника Нерана… говорят, он обратился в дракона и отбил атаку от Врат Балдарена. —

— Значит, началось… — проговорил Грефдон, почесав щетину на квадратном лице.

— Командор? — переспросил юнец

— Империю гибнет, Легионы разрознены, и алый цвет вновь под угрозой быть замазанным тремя другими. Свободен, ренегат. — откланявшись, молодой ренегат поспешил удалиться.

Грефдон Хелдон ещё несколько часов наблюдал за низиной долины, пока глаза не стали смыкаться тяжёлым замком.

***
Патруль в старых криптах Монс-Ранхара, это то, чего ни один ренегат не пожелает даже самому злейшему врагу. Ходить по этим старым залам, которые изваяли не одна тысяча кирок, и слышать, как призраки до сих пор работают здесь. Здесь было нестерпимо жарко, потому что духи грели кузни углём, залежи которого нескончаемым запасом лежали в недрах гор. Они ковали свои призрачные клинки, чья сталь напоминала ни сколько породу металла, сколько прозрачный кристалл, прочный как алмаз или бриллиант.

Фантомы, похожие на ледяные статуи людей, эльфов и гномов, брали в свои прозрачные руки, от которых туманом исходил и вился вихрем синий свет, молоты, выправляя металл до нужной формы, так чтобы топоры и мечи, копья и стрелы могли разить даже живого врага. Из горящих углей выносили чаны с распалённым металлом, выплавляя его в пластины для доспехов, и позже молоты вновь били, и при соприкосновении искрило призрачное железо. От всего этого стражники, проходящие здесь патрулём, чувствовали легионы мурашек, пробегавших по спине.

Однако, помимо духов кузнецов, здесь водились и духи тех, кто умер здесь, когда войска Рок’Яндара вторглись в эти залы, разрушив стены крепости. Грефдон Хелдон, любивший понаблюдать за действами призраков, когда сон был ни в одном глазу, прославился среди гарнизона своей тягой к этому проклятому месту. Может быть, это будоражило его кровь, так как после таких ночных приключений он лично выходил тренировать бойцов-ренегатов.

Ему нужно было лишь коснуться её. Попытаться дотронуться до призрачной кожи самой прекрасной из когда-либо живших на свете. Юмкарана смеётся и пляшет в этих залах. Платье её похоже на пелену синего дыма, которая обвивала её тело в виде дорого джейстенского платья с пышной юбкой.


— Неран-Король душу забрал и в клинке меня заточил,

Неран-Король любовь предал и кольцо захоронил!

Неран-Король в безумие впал и на троне он восседал,

Неран-Король убил сыновей,

Неран-Король убил дочерей,

Неран-Король руку отдал, и глаз он потерял,

Неран-Король, что сделал ты, клятву свою, разбил ты, увы. –


Лорд-командор, как заворожённый смотрел на тот, как пляшет призрак великой Юмкараны, как плавно она извивается и выгибается в танце как кошка, казалось, стоило ему дотронуться до неё и магический эффект фантом пропадёт и она предстанет пред ним, живая и горячая. Грефдон Хелдон стоял в длинном коридоре, и призрак женщины обошёл её по часовой стрелке, весело и кокетливо хохоча. Её тонкая рука легла на его грудь и вот она стояла в дюйме от него, так что Грефдон чувствовал её ледяное дыхание, размеренное и ровное. Призрак смотрела на него своими глазами, которые были похожи на две ледышки, чуть наклоняя голову на бок, и она вновь запела своими мертвыми губами.


— Наследник вернись и душу спаси,

Наследник мне спой, о тех, кого нет.

Наследник приди и клинок перекуй!

Наследник ты мой, руку возьми,

Наследник мой сын, меня ты согрей,

Наследник верни кольцо из земли,

Наследник надень Корону Мечей,

Наследник приди, меня ты согрей. –


И в мгновение ока она растворялась в тумане, как сладкое видение, которые возвращалось в каждом сне. Грефдон Хелдон взглотнул противный комок, подошедший к горлу, и с досадой промычал. Только он хотел вернуться к себе в покои, как старые факелы на стенах, как по команде зажглись. Лорд-командор скользнул в сторону от резкого дуновения ветра в коридоре и со звоном вынул меч из ножен, встав так, чтобы наносить удары вертикально, сверху вниз.

Старые, обветшалые и порванные гобелены завертелись на ветру, и Грефдон увидел на том конце коридора отряд Старой Гвардии во главе с самим Нераном. Высокий, с русыми волосами, зеленоглазый, Первый Император Кровогорья, одетый в алые латные доспехи с изображения восьмиглавого дракона, шагал по коридору, гордо и быстро навстречу пророку. Командор ренегатов обернулся. На противоположном концу, к Нерану шёл старец в серых одеждах, с капюшоном, который закрывал его лицо за исключением подбородка и седой бороды. Левой рукой он опирался на посох из древнего дерева, оба конца которого были обуглены до черноты, верхушка же посоха напоминала некогда цветущую ветвь, теперь уже, правда, сгоревшую.

Гвардейцы с ростовыми щитами и длинными копьями отчеканили шаг и дали своему господину подойти к незваному гостю.

— Скарлайт — стоило Нерану это сказать, как порода над их головой заходила, а воздух затрясся.

— Неран — голос старика был хриплым и еле слышным.

— Говори, что хотел старик, мой жена вскоре родит первенца, и мне меньше всего хочется слушать твои пророчества.

— Твоя империя шагает к погибели, сын Генри. И твои первенцы, ключ к этой двери. Восемь ключей, восемь порочных судеб, и ни одна из них не унаследует то, чем ты обладаешь.

— Наследие возьмёт не тот, кто считает себя достойным, а тот, кто связан с ним кровью и душою. Мой потомок унаследует эту силу. Будь это сын или внук. Поди прочь старик. И не возвращайся. — Скарлайт кивнул император, и смело выпрыгнул из парапета, обращаясь в древнего ворона.

Грефдон Хелдон открыл глаза и никого перед собою не обнаружил. Факелы уже десяток лет не зажигались, и лишь звук наковальни звучал в этих стенах гулким эхом. Выдохнув с дичайшим облегчением, лорд-командор прошипел:

— Нельзя здесь сидеть. Надо действовать. —

Глава 11. Пепел

Луиза Коутрен, командир Шестого Красного легиона Кинхарта и Кровогорья, смотрела на некогда великий ваетирский дворец, о красоте и величии которого слагали легенды, и видела лишь осколки былой славы. Большая часть золотых куполов дворца была разрушена и на тракте, по которому шёл её легион, было видно, что большая часть города погружена в руины, и пожары, длившиеся неделю минимум, утихли только сейчас.

Люди спешно покидали эти земли. Уходили, забирая с собой немногочисленные пожитки, уцелевшие в том хаосе. Караваны стороной обходили легион, марширующий по тракту, кидая в сторону солдат проклятия и ругательства.

— Шакалы –

— Ублюдки –

— Убийцы — как их только не называли. Офицеры дергали легионеров, когда те намеривались ответить, тем самым замедляя ход полков. Когда же они остановились в сотне метров от ворот города, солдаты увидели, как на небольшом холме легионеры возводят каменный курган. По центру каменой могилы было воткнуто знамя, реющие на холме. Ткань сине-белого знамени, издавая звуки трепета, подвластно ветряному потоку, реяло как морская волна, раскрывая свой рисунок. Боевое копьё в связке с рогом. Знамя род Оркалан. Не трудно было догадаться, кого легионеры хоронят. Послышали звуки восхищения и страха. Луиза затаила дыхание, когда увидела тело чёрного ящера, чья чёрная кровь растеклась по земле огромной лужей.

Передав поводья коня одному из офицеров, командир велела солдатам разузнать, что здесь произошло, а сама, подошла к кургану. Ветер разносил еле заметные серо-чёрные пылинки пепла по всей равнине вокруг Ваетира, по очереди, солдаты старого Мивиля склонились пред его могилой на одном колени, сложив кисти рук в замок, шепча молитвы Отцам и Матерям Основателям и Старым Богам.

— Келтрик, отец огня, кровь воинов, Первый-на-зов-отозвавшийся, молим тебя, подари нам победу. Подари нам славу, храни нас, крести огнем своим. И если падём в бою, пусть твой огонь отчистит нас, и позволь упокоиться в твоих лавовых озёрах. — слышала Луиза тихий шёпот, одновременно с другой молитвой

— Мирана, Феникс, Мать наша. Коли слышишь нас, то молитвой мы у тебя просим принять под своё крыло Мивиля Оркалана, нашего полководца, воеводу, погибшего в бою с отродьем тени. Он отдал жизнь, чтобы убить Дракона-Губителя, пусть душа его отправится на небеса, и призовёт его вновь Рог Алкирион. –

Легионеры закончили молитву и, поклонившись Луизе, ушли в сторону городских ворот. Женщина села на одно колено и прошептала молитву Келтрику, так как не была приверженкой Старых Богов.

— Что же ты, старый дурак, пошёл без подкрепления… — прошипела Коутрен, положив руку на один из холодных камней кургана.

— Спи Мивиль, если Пашар жив, то вместе с ним мы наведём на юге порядок. Если же нет, то буду одна со всем справляться. Спи старик, в час битвы пусть твой дух будет рядом с моими людьми. — с этими словами она подняла взгляд к серому небу, с которого обильно валил ещё более серый пепел. Сердце больно стучало. Мивиля больше не было, а значит проблем только прибавлялось.

***
Получив чёткий рапорт о том, что, как и почему здесь произошло, Луиза невольно дёрнула плечами от набежавших мурашек. Прямо как в старых сказках. Ненасытный воскрешает своих слуг и те из пепла поднимаются, чтобы служить Господину-из-Теней. Драконы-Губители, Падшие, способные изничтожать целые армии. Всё это напоминало леди Коутрен о тех сказках, которые ей рассказывала нянька по ночам. Детей с самого рождения пугали, что Падшие придут за ними, если те будут себя плохо вести. Но увидеть воочию то, что творили эти существа, не то же самое, что слушать расказни и легенды об их страшной силе и мощи по ночам, за очередную пакость.

Легион получил приказ расквартироваться в городе, помочь устранить последствия хаоса и не допустить стычки с теми ваетирцами, что решили остаться в домах своих прадедов. Таких, кстати, осталось не мало. Больше пяти сотен семей, в основном кланы самых упрямых старейшин, державшихся за эту землю не одно колено. Впрочем, до стычек могло и не дойти. Завалы надо было кому-то разбирать, в конце концов.

Зашеир Пашар к удивлению многих на поправку шёл быстро. Было ли это влияние магической ауры из могилы Ваэтра или же своевременное вмешательство целителей, но южанин сейчас сидел на удобных перинах, скрестив ноги. Луиза же стояла, внимательно рассматривая подробные карты южных провинций.

— Они не захотят нам подчиняться — кратко выдал лейтенант Шестого Легиона, северянин Сигурн, командир отряда «Песцов»

— В этом Илайтан и Ваетир похожи. Нам нельзя насильно навязать дружбу, но от предложения персептивного союза, ни мы, ни они не откажемся. –

— Проклятые южане с их проклятым упрямством — выпалила Коутрен, прибрав волосы цвета вороного крыла в конский хвост.

— Капитан? — вскинул брови Зашеир. Тот ещё был слаб, но всё слышал прекрасно. Луиза выругалась про себя.

— Лейтенант прав. — подал Пашар голос — Мы можем пройтись мечом по этим землям, но тут проходиться-то не на чем! Юг либо вновь станет вассалом империи на дружеских условиях, либо так и останется стоять особняком от всего мира. Чтобы больше не проливать кровь, ни их, ни нашу, нам нужно будет созвать Собрание Старейших семей с каждой провинции юга. –

— Глупость! — выпалила Луиза — они не станут нас слушать, их головы пропитаны крамольными речами Лоренца! Если они так сильно хотели войны, так почему мы должны забыть про это?

— Командир… — Сигурн хотел успокоить капитана. Та зыркнула на него, но командир Песцов продолжил

— Вот что бывает, когда пытаешься выиграть войну на несколько фронтов всего лишь с несколькими легионами. — сказал легионер. На его слова леди Коутрен поджала губы.

— Солдаты не хотят умирать в этих пустынях. Приказ, они конечно выполнят, но как долго это продлиться? Как долго мы сможем держать их в узде? Пока тишина царит между нами и южанами, но под Кулдаром погибли слишком многие, крови хотят и те и другие, нам нужен компромисс. — только сейчас Луиза поняла, что и вправду хочет крови. Это её не пугало до того момента, пока в голове не прокатились воспоминания Бунта Четырёх Легионов, двадцатилетней давности. Легионы делали то, что желали и никто не мог их остановить. Капитан поняла, что этого нельзя повторить. Нельзя позволить тем ужасам вновь царить в Кровогорье…

Она никогда не забудет, когда впервые видела, как её отец убивает. Они жили в Кинхарте, и когда чёрные легионеры схватились с красными… тогда-то и начался хаос. Её бы хотелось забыть запах крови, кишок, дыма и дерьма. Она бы хотела забыть то, как её отец вонзи меч меж рёбер одному из уэйстеканцев, который намеривался взять её силой. Почему опять? Почему именно сейчас? Этот запах, запах смерти, крики и вопли вокруг, её окатывает кровью и отец тащит через заваленные трупом улицы. Она, совсем ещё юная девица, залитая кровью, на руках отца, смотрит на горящий дом и тела… мертвые и холодные тела братьев и сестёр. Почему именно сейчас? Почему она чувствует солёные привкус на губах?

— Капитан? Капитан! — голос верного Сигурна вернул её в реальность. Слава Богам! Она не плачет, она лишь стоит в оцепенении, и её искусанные губы чуть дрожат.

— Даже если так, то как мы найдём этот «компромисс»? — спросила она, обращаясь ко всем сразу.

***
Она сидела на камнях, руинах былого дворца, погружённая в свои воспоминания. Верный Сигурн стоял чуть в отдалении, то ли любуясь командиром, то ли он старался не мешать, какое-то время. Глаза у неё были красивые, как и чёрные, подобные смоли, волосы. Сигурн на её фоне был бледнокожим призраком, с отросшими за время похода светлыми волосами и серыми глазами. Такая внешность была характерна для северян с Хагарена и Илайтана. По виды Луизы можно было понять, что та выросла где-то в центральных провинциях, а это означало, что и она пережала Бунт Четырёх Легионов, как и большая часть центрального Кровогорья.

— Как прошло собрание? — спросила капитан, не глядя на него

— Как и предполагал Пашар. Старейшины семей сначала облили друг друга помоями с ног до головы, погружали друг другу, взаимно прокляли и пришли выводу, что необходимо созывать Совет Домов. Большая часть согласилась и Пашар сейчас говорит с одной из семей, о каком-то там деле. У этого южанина свой хитроумный план и остается надеяться, что он в нём не заплутает. — Луиза кивнула. Руки её были в перчатках, и когда она подняла горсть пепла, то принялась пересыпать её из ладони в ладонь.

— Ненавижу пепел. Когда горел Кинхарт, мы с отцом собирали кости братьев и сестёр на пепелище. Когда…этот Айдан…убил дракона, снег напоминал мне пепел. И теперь вот опять. Иногда мне кажется, что вот-вот настанет Второй Год Пепла, что вновь легионы будут резать друг друга… как победить в этой войне? — голос капитана дрожал и северянин решительно сил рядом с ней, взяв с земли малый камушек

— Нельзя падать духом, ждать пока наши головы полетят с плеч. Нельзя и с бравадными речами бросаться на мечи врага, капитан. Двадцать лет мира сменились войной, как говорят у нас, на севере: «Когда мертвым предстанешь с врагом своим пред лицами Основателей Великих, поймёшь, что от судьбы нельзя уйти. Коли честь твоя не запятнана, спроси у врага своего, может ли он так молвить?» На войне капитан, как на войне. И только мы решаем, как мы встретим смерть и страх. Так что не робей. И с Сайн-Ктором, и с Уэйстеком и с южанами управимся. — с этими словами он метнул камушек в груду развалин. Тот с характерным звуком отлетел от одной плиты, и так повторилось, раз пять, пока вокруг них вновь не воцарилась тишина.

— Молодец Сигурн, спасибо. — Луизы улыбнулась и глянула на подчинённого. «Интересно, она считает меня кошмарным?» но он сразу же помотал головой, вспоминания, что она его командир, а устав подобного не одобряет, особенно со старшими званиями.

Пепел падал с небес, кружась в своём странном танце. Пепел за пару часов впитался в их волосы, и теперь казалось, они оба были намного старше своих лет. Они бы, наверное, целый день так просидели, если бы не от Зашеира, который попросил их срочно явиться к южанину.

***
Собрались они в какой-то захолустной городской таверне, в которой было совсем не много народу. Это место напоминало притон, где из выпивки только вода, а из еды Экстракт из Горьких Трав. Луиза не прятала лица, как это делали другие женщины юга, которых она встречала, а потому слишком часто замечала злобные взгляды в свою сторону. Впрочем, стоило больно зазнавшимся южанам перейти ей дорогу, как Песцы Сигурна ставили их на место так, что Коутрен было жалко бедолаг.

Спустившись в подвал, они встретили Зашеира в компании старика, на плаще которого Песцы сей момент узнали чёрного стервятника на жёлтом поле. Ерантары, Великий Дом Юга. Луиза невольно потянулась к рукояти, но Пашар жестом руки попросил её успокоиться. Когда же отряд в полном составе оказался в подвале, на полу которого были разложены шелка и подушки, капитан Первого легиона велел им сесть чуть в сторону, а Луизе он махом руки указал на шелка по правую руку от себя.

Когда Коутрен уселась, скрестив ноги, то взглянула в глаза старому Ерантару. В этих тёмных глаза она видела решимость, мудрость, и усталость от всех воин. Этот лорд потерял слишком много. Как её было известно, именно род Ерантаров потерял под стенами Кулдаром большинство своих наследных сыновей.

— Расскажите ей то, что рассказали мне. — хрипло проворил Пашар. Было видно, как от боли выступают вены на его лбу и шее. Слово взял седой старик, лицо которого украшал боевой раскрас от левой части шеи до левого виска, в виде причудливых завитков.

— Юг, капитан Коутрен, всегда чтил традиции и своих предков. Некогда мы были горным народом, живших в лощинах и долинах. Племена долгих годы враждовали между собой, пока не пришёл Неран Драконья Кровь. Однако его завоевание было вынужденным. Чтобы бороться с Рок’Яндаром, ему нужны были ярость и умения горцев, который с радостью приняли сторону сына Генри Третьего. Сам Нерана вёл войска в Хребту Баордара и его войска возглавляли Великие Чемпионы. Один из них звался Красным Орлом.

Он носил доспехи из звериных шкур и меха, шлемом ему служили рога оленей, а перчатки были украшены когтями саблезубов. Доспехи обладали древней магией, что была сравнима по древности с самими драконами. Именно Красный Орёл возглавлял южные племена, именно он вёл горцев в бой против врагов Нерана! Однако именно он первым встал на сторону СтоннКассела, чем и заслужил проклятия других горцев. Долгие годы он дрался, пока не пал жертвой предательства других вождей. Они разрубили его тело на части и захоронили в пещерах, вдоль горных хребтов. Империя же отомстила за смерть одного из своих полководцев, изведя племена предателей. Его оружие и доспехи — символ того, что Юг некогда был верным вассалом Кровогорья. Символ того, что величие достигается не одним народом, но старанием целых народов! — лорд Мехмен Ерантар закончил рассказывать легенды и, опустошив пинту пива, вернулся к насущным проблемам.

— Старшие Дома созвали Собрание, а значит действовать нужно как можно скорее. У меня есть сведения о том, где можно найти эти артефакты и если именно мы с вами преподнесём их как подарок Собранию, мы сможем повлиять на их выбор. Мы вновь вернём Юг в состав Империи! — Луиза аж повела плечами, от того, как воодушевлённо говорил этот старик. Ей на минуту показалось, что глаза его загорелись живым огнём.

— Не мы одни будем охотиться за артефактами. — как бы невзначай проронила она

— Именно! У нас мало времени. Либо мы преподнесём дар, либо будем опозорены. Решайтесь. — Мехмен поставил их перед фактом, дав им туманную и расплывчатую возможность не продолжать кровопролития в масштабах очередной войны. Луизе показалось, что и сам Мехмен цепляется за тонюсенькую ниточку, чтобы больше не терять членов семьи.

— Капитан Коутрен — обратился к ней Пашар вполголоса. — Это ляжет на твои плечи. Собрание непостоянно. Она может с лёгкостью выкинуть нас без весомых доказательств, пусть то будет даже часть артефактов Красного Орла. Собрание Домов состоится в Оазисе Дюмаран, это на востоке в трёх месяцах пути. Чем раньше ты этим займёшься, тем больше у нас будет шансов. Мне же придётся приструнить своих родичей, а банально не боеспособен. –

— Напоминает рассказы Анкита… то есть СтоннКассела про его похождения. Надеюсь, мы хотя бы Падших не встретим. Песцы! — Коутрен кивнула в строну Сигурна, вставая с шелка.

— Завтра мы выдвигаемся, так что готовьтесь, как следует! — зычно выдала она и Песцы, ударив себя в грудь, в один голос ответили:

— Слава легиону! –

***
Амхара

Ариана видела этот сон с тех самых пор, как впервые увидела Айдана. Нет. Не в тот день, когда он, будучи рядовым легионером, умудрился принести своему легиону победу в столичном турнире. Тогда она даже не поняла, кто это такой. Она впервые взглянула в его изумрудно-зелёные глаза, когда он верхом на грифоне встал как щит, между драконом и Хеленой. Когда он приземлился и вызвал Балкраса на поединок. Тогда она поняла, что в них течёт одна кровь.

Пока он находился в Амхаре, её удалось подслушать один из разговор между ним и Сейной. Айдан говорил о пристани. Говорил о женщине с пеленой в руках, которая передает ребёнка кому-то и сама сбегает в туман. И сейчас, когда она сама стояла на краю обветшалой пристани, доски которой давным давно прогнили и могли сломаться от еле слабого давления, Ариана была готова прыгнуть в чёрную гладь, больше похожую на смолу, которой поливают рвы во время осады. Леди СтоннКассел слушала тишину. Изредка он улавливал то, как скрипят стволы деревьев, где-то далеко, на том берегу. Как там, в лесах из темноты протяжно воют волки, или же волчата, замерзающие у хладного тела матери.

— Никто не узнает, милорд! — горячо уверяла та служанка, скончавшаяся от лёгочной лихорадки. Ариана тогда подумала, что Орин перестал быть ей верен, и от части обрадовалась смерти, но за это она себя принялась и ненавидеть.

— Мальчик в безопасности, милорд? — Ариана поняла, о чём говорила девушка в последние минуты своей жизни, и недолго думая, принялась допрашивать мужа. Орин лишь молчал в ответ. Тогда она и помыслить не могла, что служанка говорила об её сыне… об Айдане, которого она при рождение хотела наречь Джероном. Но никому из родных Орину это не понравилось, а нарекать СтоннКассела Эйдэном, в то время было чуть не противозаконно. Имя Айдан ей понравилось, оно и в Джейстене и в Кинхарте встречалось часто.

Только она не держала его на руках. Не кормила своим молоком. Не видела первых шагов. Не слышала первых слов. Она вытирала горьких слёз и не лечила первые царапины. Благо всё это она успела подарить дочери, но чувство того, что её обманывали столько лет, что её использовали, не даёт покоя и сейчас. Это чувство зияло Вратами Харды где-то чуть ниже шеи, где обычно покоился амулет, подаренный когда-то давно Орином.

Ариана нервно закрутила кольцо на пальце и с болью прикусила язык. Думала она, не выбросить ли его? В голове часто мелькала такая мысль, но ведь она любила мужа. Пусть боли он причинил им обоим с лихвой. Слёзы сами накатывали и лились ручьём по щекам. Почему он не сказал сразу? Почему столько лет молчал? Почему забыл? Как он посмел? Как!? Ариана хотела получить ответ, и она бы его получила, если бы не растреклятая война! В любой день могли бы прийти известия.

Орин погиб, убит мечом Ааронта Тангера. Гарет СтоннКассел пал в бою с серыми легионерами. Айдан СтоннКассел, Наследник Нерана, пал от руки Губителя или же Падшего. Она не хотела думать об этом, но в тумане на пристани виднелись силуэты погибших деверя, мужа и сына, и видение заточённых в кандалах дочери, сестры и золовки.

Ариана почувствовала жар позади себя и рокот, как из пасти дракона. Только вот нырять в чёрную гладь ей не хотелось. Она видела в них тела, человеческие останки. Это была не вода и не смоль, даже не кровь, а скверна, извращающая всё живое. Ариана задрожала, словно она стояла нагая на морозе. В какой-то момент лицо её начало покрываться инеем, а спина сгорать до костей, от жара из ноздрей крылатого ящера. Молясь всем богам, она попыталась закричать, жмурясь от страха. Но когда закричать не получилось, когда лёгкие сжались до дикой боли, она открыла глаза и поняла, что оказалась где-то во тьме, где-то в невесомости. Она попыталась дёрнуться, но путы из тьмы связали её холодными кандалами.

— Не стоит нервничать. Пока Господин не прикажет, мы тебя не тронем. — голос из тьмы прозвучал как рык зверя и Ариана затихла, стараясь не дышать, словно бы это помогло бы ей спрятаться.

— Молчать так же не советую… — вновь послышался голос. И тут она заметила. Прямо над ней виднелись два алых глаза, словно это были два вулкановых жерла, готовые извергнуть кипящую лаву. Ариана выпалила:

— Сгинь, отродье Тьмы! — и как это обычно делает Кира, сплюнула в сторону, грязно выругавшись. Тьма приняла форму человека в равных одеждах, не подвластных местным ветрам, который обдували Ариану до костей.

— Зря Орин прятал его от нас. Теперь нам придётся прибегнуть к запасному плану. — Тень ехидно прогоготала, мертвецки холодными руками проводя по её обнажённому бедру. Ариана закричала, словно её режут заживо. Так сильно, что Тень содрогнулась и после отшатнулась в страхе. В гневе лицо Тени озарилось вспышкой лавы.

— Либо сын, либо дочь! Выбирая, Ариана! Или она, или он! Иначе мы заберём всех вас! –

***
Она проснулась в холодном поту. Совершенно одна. Бегло осмотрев себя, леди СтоннКассел устало выдохнула и накрыла лицо своими ладонями. Переборов желание громко зареветь, она встала с постели и взглянула в сторону окна. Лучи солнца должны были уже выйти из-за горизонта, а потому Ариана решила встать раньше всех, потому что возвращаться в сонное царство ей не хотелось абсолютно.

Выйдя в коридор, она велела стражнику позвать её служанку. Руна прибежала сей же момент.

— Госпожа, ты что-то совсем бледная? Что случилось? — девушка всегда робела сердцем за семью СтоннКасселов, а в особенность за Ариану, а потому её дрожавший голос чем-то задел Ариану и та подозвала её к себе.

— Позови Киру и Адриану, дорогая. Срочно -

— Это кошмар навеянный Тьмой, госпожа. Он создан, чтобы тебя сломать. Не стоит тебе на нём зацикливаться. Сколько всего за последние время произошло? Ты слишком сильно стала госпожа. Всё венки плетёшь… — Руна попыталась её успокоить, но Ариана нервно дергала себя за локон волос, точь-в-точь как Адриана, сидевшая рядом с матерью.

— Я конечно не провидица, но даже мне понятно, что такие сны, просто так навеяны, не бывают, Руна. — Кира скрестила руки на груди.

— Я как-то подслушала разговор Айдана и Корра…. — продолжила Кира

— Айдан рассказывал, что видел подобный сон ещё в детстве. Мол: «Либо ты, либо она, Наследник. –

— Я то же видела этот сон, когда слишком давно. Тьма гналась за мной и… и меня спас какой-то легионер. — подала робкий голос Адриана.

— И почему раньше не сказала?! — внезапно выпалила Ариана

— Потому что испугалась! — резко ответила дочь, резко выпалив слова.

— Угомонитесь! — в кой-то веки, Кира здесь выступала голосом разума.

— Так или иначе, придется нам помолчать об этом сне. Нам всем — она укоризненно глянула на Руну и так покорно закивала головой, пока Кира продолжила — никому здесь не хочется, чтобы её допрашивал маг или же императрица посчитала её сумасшедшей, так что стоит прислушаться к своему окружению. Если подобные сны мучают не только нас, надо бить тревогу, в ином случае, спишем всё на кровь СтоннКасселов. –

В ту ночь они решили не расходиться по своим покоям. Им до ужаса было страшно засыпать одним.

***
Ричард дрожал от страха. Лежа в своей постели, он не смел и двинутся. В коридоре кто-то был. Кто-то, до боли напоминавшей ему отца. Тень, с пробитой головой, зовущая его с собой. Тень, облачённая в императорские позолоченные доспехи, на которых запеклась кровь. Герб волка на наплечниках, чья оскалившаяся морда была залита кровью его отца. Ричард дрожал, словно с самого рождения болел трясучкой. Зубы стучали друг о друга, когда могильный холод мурашками пробегался по его телу.

Мальчик был уверен, что запер дверь. Он был в том точно уверен! Но когда скрип той самой двери начал бить пол его ушам, сердце юного наследника императорского трона забилось с болью и ушло в пятки. И он вновь учуял тот самый запах. Противное, мерзкое зловоние крови, слёз и кишок. Крови его отца. Ричард зажмурился и протараторил все возможные молитвы, который со старанием учил. В отличие от него, его брат Артур спал в своей комнате, и его храп доносился даже через стены дворца.

Ричарда нарекли в честь первого императора рода Кон-Итьенов. В честь Ричарда Чёрного Волка, которого красные легионы возвели на престол. В честь первого дворянина, который после СтоннКасселов посмел назвать себя Императором Кровогорья. Ричард не хотел бояться, старался взглянуть страху в глаза, но что-то внутри него заставляло вжимать шею в себя, в надежде, что всё пройдёт. Что-то изнутри говорило ему, что он не готов. Почему-то он подумал, что его великий предок думал так же, когда ему сказали, что он единственный, кто сможет стать императором после столетий междоусобных воин.

Дверь открылась, и мальчик затаил дыхание. Сжав кулаки до боли, он сел на кровать и обернулся. Ричард Кон-Итьен застыл, не в силах закричать. Его отец стоял перед ним. Страшный, изувеченный, почти иссушенный неведомой болезнью, он потянул к сыну свою руку, точнее, подобие руки, лишь кость скелета, облепленную странным туманом.

— Стерегись, дитя моё. Берегись, бойся Врат Балдарена! — его голос казался, был последними стараниями изорванной гортани и лёгких обращённых в прах выдавить из себя хотя бы подобие слов. Ричард не выдержал и закричал. Мальчик заметался по комнате, принялся бить в дверь кулаками, лишь бы вырваться из комнаты, а затем…

Затем он проснулся, весь в холодном поту и с теми же словами на устах:

— Берегись, бойся Врат Балдарена! —

Глава 12. Хребет Убийцы Сородичей

Сигурн невольно поёрзал, так как конечности порядком затекли и принялись ныть, моля хозяина о проведение каких либо действий. Легионер унял эти просьбы, когда из-за камней показались южане.

Идти именно сюда Сигурну не хотелось от слова совсем. Северянин с радостью бы прыгнул во Врата Харды, но у него не было никого желания двигаться на поиски каких-то там артефактов, на Хребет Рогхара Убийцы Сородичей. Некогда этот человек нарёк себя Наследником Нерана и погруженный в безумие, он убил свою семью. Он истребил каждого, в ком текла хоть капля его крови, не жалея даже собственных детей, за что и был наречён именно так. За это южане убили его где-то в этих скалах. Было ли это безумие, навлечённое Тьмою, или легенда говорила правду и Рогхар, испив крови дракона, в своём безумие, ушёл не далеко от крылатых ящеров? Сигурн не знал, да он и знать не желал. Перед ним стояла другая задача.

Уже третий день они шастали по эти хребтам, опираясь на обрывки мутной и странной карты, нарисованной стариком Ерантаром. Это не придавало Песцам особой надежды, однако это всяко лучше, чем идти туда, не знаю куда, и принести то, не знаю что! Хотя, если так посудить, именно эти они сейчас и занимались. Песцы чувствовали себя здесь неуютно. Здесь было слишком холодно и иногда вместе с потоками ветра, до их ушей доносились крики, как многим казалось, умирающего Рогхара. Луиза впрочем, на это не обращала внимания, и даже не понимала, почему это северяне так бояться южного хребта? Только позже ей сказала, что Рогхар был родом из Илайтана.

Сигурн понял, что эти южане настроены не дружелюбно, так как один член его отряда, которого они кличили «Языком», прекрасно знал южные диалекты. Парень тихо шептал Данелу, главному увальню отряда, перевод разговора южан, тот в свою очередь передавал его капитану, а Луиза шептала на ухо Сигурну. Из всего их разговора было понятно, что они явились за тем же, за чем пришли и Песцы. Оставалось только решить, убить их на месте или сделать из них «проводников».

Северянин представлял, что в наступающей темноте будет сложно обрушить на врага точный зал стрел, а значит оставалось либо подойти достаточно близко и одновременно опасно или же проследовать за ними. Песцы приняли решение следить за противником. Аккуратно, медленно, скрываясь за камнями.

***
Тихий перевал, где даже в ночь пестрили оранжевые, золотые, алые краски камней и песка. На вершинах гор летала пара Красных Орлов, который как будто следили за не прошеными гостями. Песок под ногами до сих пор был холодным. Жаркое солнце юга не могло сопротивляться холодным ветрам с востока, а потому песок плотно замел тропы и следы южан были отлично видны, даже впотьмах, когда солнце скрылось за скалами, с западной стороны Хребта Убийцы Сородичей.

По меньшей мере, час они шил за ними, не выдавая себя, вовремя прячась за камнями и валунами. В какой-то момент южане пропали из виду и Сигурн недовольно сплюнул, грязно выругавшись себе под нос. Луиза толкнула его в плечо, указывая на следы, ведущие к проходу в скале. «Они точно знали, куда идти» подумал Сигурн, решив обождать немного.

Прошло вправду немного времени, как очередной крик, на этот раз откуда-то из глубин скал, врезался в тишину, заставив отряд Песцов содрогнутся. Сигурном скомандовал обнажить оружие и повёл людей по следам на песке, которые вели к проходу, тёмной расщелине, узкой на столько, что проходить приходилось по одному.

***
Это была не обычная пещера, сразу же было понятно. Чаны с огнём, алтари из древнего камня, коридоры уходящие толи вглубь и вниз, толи вверх, как центру скалы и знамёна Красного Орла, пропитанные кровью, как и штандарты, так и знаки, нарисованные на стенах.

Капитан Коутрен, Сигурн и Данел метнулись к стене, спрятавшись в тени чанов с огнём, остальные последовали их примеру, укрывшись в противоположном конце зала. Послышались звук битвы и та половина отряда, спрятавшая в правой части пещеры, у её стенки, вложили стрелы в тетивы своих луков. Данел подхватил ростовой щит и по команде капитана двинулся вперед, в коридор, переходивший в лестницу, ведшую в низ.

Здесь не было зелени, как и бывает в подобных горных хребтах юга. Здесь было слишком много паутины, и затхлый воздух не давал дышать полной грудью. Зато южане успели зажечь чаны с огнём и поставить факела, не могло не радовать, потому что вновь ходить, а уж тем более драться, в темноте не хотелось ни кому. Шаг за шагом, они спускались вниз, и звуки битвы становились всё громче. Сигурн вздрогнул, когда отряд спрятался за колоннами большого зала, спустившись по лестнице. Южане, численностью меньше дюжины несли потери, падая замертво под ударами топоров двелкестов.

— Проклятые горцы! — выплюнул командир Песцов, когда последние южане в красных доспехах пали, каждый с тремя зазубренными стрелами в груди.

Двелкесты — горный языческий народ, живущий по большей части в хребтах. Они подобны племенам Трейлиртора и Темногора, и живут кочевыми семьями, путешествуют от этих хребтов, до южных пустынь Даргона. Одетые в подобие доспехов из шкур животных, они украшали свои шлема и шапки оленьими рогами и мордами убитых зверей. Их оружие было совсем примитивным. Топоры, перевязанные какой-то тканью, урон наносили лишь заострёнными зубьями и клыками, прикреплёнными к ним. Мечи же вовсе не имели лезвия, вместо него, палка, имевшая с каждой стороны заострённые зубы животных.

Сигурн хотел было скомандовать Песцам залп из луков, как встретился взглядом с по всей видимости, командиром двелкестов, голову которого украшали массивные рога оленя, а шлем выглядел как масса, усеянная клыками волка. Рявкнув что-то на своём языке, двелкест перешёл на общеимперский манер речи.

— Вы не ваетирцы, но и не двелкесты! Зачем вы сюда явились? –

— Они нас заметили — шикнула Коутрен

— Да ладно? — Сигурн выпучил глаза в удивлении, вернув меч в ножны. Он смело вышел вперед, и понял, что горцев здесь в два раза больше, чем самих Песцов, что в свою очередь, осложняло ситуацию.

— Песцы! Орудие в ножны! — приказ Сигурна был исполнен, пусти и капитан Коутрен не отпускала ладони с рукояти меча. Зал представлял собой пещеру, в центре которой стояла каменная площадка, на которую с потолка, из расщелин и дыр падал лунный свет. Колоны по углам площадки были похожи на сталактиты, сужавшиеся к своей середине и расширявшиеся на концах. На них были приклёпаны горящие факела, слабо освещающие лица двелкестов и Песцов.

— Северянин. — двелкест чуть кивнул, закрепив топор на поясе

— Двелкест. — отвечал ему Сигурн, прикидывая, сколько стрелков было в отряде горцев.

— Мы позволим вам уйти. Мы не враги, если вы сами не перейдёте черту — двелкест свистнул и показались из-за тени его собратья. Больше двух десятков.

— Мы пришли за артефактами Красного Орла и без них не уйдём — гордо выдала Луиза, на что ответом её послужили непонятные фразы на языке горцев.

— Они говорят, что южане пришли за тем же. Но они стали требовать, словно оно принадлежит им по праву. Вы так же будете требовать? — двелкест указал на разрубленного пополам ваетирца. Видневшийся через маску край его рта искривился в ухмылке.

— Должен быть другой путь. — Сигурн заметил, как напряглась капитан, а потому рукой велел каждому из Песцов убрать руки от оружия.

— Будь по-твоему, пока что… — прошипела Коутрен.

- Нас, Двелкестов, считают варварами. Но наш долг помнить, что мы потомки Красного Орла! Нас изгнали из наших земель! Нас преследуют как дичь на охоте, и мы отвечаем тем же. Мы охраняем могилы нашего вождя от тех, кто считает себя хозяевами песков Юга. Но ты прав, северянин. Путь есть. За моей спиной путь к хранилищу, а справа от меня путь к Залу Испытания. Законы чести для всех едины. Шлем и меч Красного Орла будут твоим, но торопись, не всех южан мы порубили здесь. Их отряд уже проходит Испытание. — с этими словами, двелкесты скрылись в проходе за их спинами, закрыв его на решётку. Песцам оставался один путь, путь направо.

***
— Древние страсть как любили строить ловушки! — ругнулся Данел, когда отряд проходил по утробному коридору, в котором огромные лезвия, качавшиеся из стороны в сторону, уже выполнились свою работу, разрубив двух ваетирцев.

— Как они тогда мимо них проходили? — ехидно выдал кто-то из отряда

— По всей видимости очень аккуратно. — отвечал Сигурн

— За состоянием ловушек двелкесты следят исправно. Боги ведают, когда это всё было построено, и как ещё не обвалилось. — Капитан Коутрен еле сдержала рвотный позыв, увидев кишки очередной ваетирца, почту у прохода к следующему коридору с ловушками. Это всё казалось какой-то злой шуткой. Всё казалось таким обветшалым и старым, что дунь и всё, стены посыпаться прахом и порода над их головой упадёт, придавливая собою бедолаг.

Стены и пыль. Вторая вещь помимо уже активированных ловушек, царствовавшая здесь. Оставалось только изумляться тому, какие разнообразные способы охраны древних артефактов были напичканы здесь. Вопрос заключался ещё и в том, сколько же времени, денег и жизней было потрачено на эту постройку? Тут были и лезвия, и отравленные дротики и камнепад, и хитрые растяжки, который активировали брёвна, откидывающие непрощённых гостей прямиком к предкам.

С каждым новым залом они встречали трупы. В конечном итоге, один из южан дернул рычаг в массивном зале с колоннами в виде рыбы, змеи, орла и дракона. Из стенных отверстий засвистели стрелы и последний ваетирец пал, захлёбываясь собственной кровью. Дальше ждал лишь проход с закрытой решёткой. Приказав рассредоточиться, Сигурн с Данелом и Луизой принялись обыскивать тела, пока остальной отряд осматривал местность. Поживиться, впрочем, было мало чем. Здешние урны и сундуки давно изветшали, как и их содержимое. Брать какие-то подношения — себе дороже. В итоге, Песцы остановились на том, что перед ними стояла очередная загадка, увы, не решённая южанами-ваетирцами, в виду их скорейшего умерщвления.

Песцы устали, а потому пока командиры устроили мозговой штурм, они принялись обедать, точнее, ужинать, потому что снаружи ещё царствовала глубокая ночь, а есть и спать хотелось неимоверно. Нервотрёпка была ещё та. То плита окажется нажимной и член отряда падал замертво, лишь бы не быть зарубленным пополам, то другая плита активировала копья из стенных отверстий, и отряд замирал на месте, в дюйме от ржавого острия. Им везло, пока что. А значит, стоило насладиться нехитрой снедью, потому что неизвестно, что их ждало за той решёткой.

Луиза приметила, что треугольные камни можно было вертеть, выставляя один из знаков на место главного. Змей. Орёл. Грифон. Дракон. Данел смотрел на решётку с безнадёгой, потому что будь он хоть в два раза крупнее себя, а он был самым крупным из Песцов, то навряд ли бы он смог сломать плотные металлические прутья.

Сигурн и Луиза устало потёрли глаза. Люди устали и спать хотелось необычайно. Шататься по пещерам и горным хребтам, это не какая-то прогулочка. Три дня нервотрёпки и бега за артефактами, которых в конечном итоге они могут и не заполучить. К мозговому штурму они были не готовы, тем более, когда на кону стояли их жизни.

— Так, ваетирцы поставили на всех камнях Орла и их полили дождём из ядовитых дротиков. У нас один шанс против тысячи возможны комбинаций. — подвёл итоги Данел

— Один против девятисот девяноста девяти — поправила его капитан. Данел кивнул, состроив справедливую гримасу.

— Неран пришёл сюда, и Красный Орёл первым преклонил колени перед ним. Дракон и Орёл. Что до Змея и Грифона, есть идеи? — выдвинул предположение Сигурн.

— После Войны Восьми Близнецов герб СтоннКасселов сменился на грифона, расправляющего крылья, а Змей… он был у Сайн-Ктора и Имнари. Как Имнари связаны с Красным Орлом? — непонимающе высказалась Коутрен

— Змей на юге означал не Сайн-Ктор, он был символом Дуратхара, а он в свою очередь любитель заговоров и предательств. Что если Нерана, ну…Дракон… пришёл, и Красный Орёл запел, Неран погиб и стяги стали изображать Грифона, и Красный Орёл был убит во время ваетирского заговора. Дракон, Орёл, Грифон, Змей? — предложил Данел, почёсывая изрядно отросшую бороду. Они переглянулись и, пожав плечами, решили расставить камни в таком порядке.

Со скрежетом и гулом камни были перевёрнуты по своей оси и Песцы с замирающим сердцем стояли в стороне, пока Сигурн с молитвами устах дернул рычаг по центру зала. Послышался скрежет и звонкий гул металлических механизмов поднимающейся решётки. Песцы чуть ли не заплясали от радости, но зычный, пусть и уставший голос командира заставил их вынуть оружие из ножен и насторожиться.

***
Зашеир Пашар устало потёр горбатую переносицу, свойственную каждому ваетирцу и с заметной болью взглотнул. Раны нанесённые Лоренцом до сих пор не зажили, и кошмары стали доставать капитана.

Во снах он был Лордом Ваетира и главой Старейшеих Семей. Он был командором южных легионов. Его женой была Сейдиль Баша. Он был изгнанником и мятежником, кем он только не был. Но он прекрасно понимал, что всё это было видением, посланным Тьмою. Но видением столь сладким, видением столь желанным, что Пашар невольно подумывал, а почему бы ему не согласиться? Почему бы не шагнуть в темноту, как этого желает Он?

Пашар, восседая на вороном коне, сплюнул в сторону и отмахнулся от мыслей о тьме. Не хватало ему закончить как Лоренц! Ему бы хотелось прийти раньше и забрать Сейдиль. Хотелось бы увезти её так далеко, как только можно, чтобы она жила под его крылом, чтобы она была его и только его. Но он увидел, как проклятый Падший сломал её шею и Зашеир стоял как вкопанный, не в силах сделать хоть что-то, кроме безрассудной и яростной атаки.

Теперь он платил за это. Платил тем, что раны так и не зажили, наоборот, открылись с новой силой и кровоточили. Ему хотелось выть от боли, сдирать с головы волосы и кричать до крови в глотке. Однако путь предстоял не близкий. Собрание Домов состоится в Оазисе Дюмаран, а ехать до него предстояло через пустыню на границе с Ли’Кар-каран.

Пашар ненавидел юг, пусть и досконально знал каждую его традицию (может быть по этому-то и ненавидел). Он ненавидел жар здешнего песка. Терпеть не мог солнце, чьи лучи сжигали кожу до золотистой корочки. Пашару давным давно надоел этот край, ему было бы по душе сидеть в болотах Бэквотера, чем вновь жариться на солнце, полдня проводя без воды, а вторую половину дня выуживать из фляги последние капли испарившейся воды.

Впрочем, был и у ночной пустыни некий шарм, заставлявший забыть о жажде, пусть и не на долгое время. Этот, поистине запоминающийся пейзаж тёмного неба, укрытого белым полотном из звёзд, созвездий и луны позволяющей рассмотреть песчаные холмы недалеко от их пути. Странная смесь тёмного-синего и жёлтого цветов, словно платье джейстенского покроя осыпали золотыми песчинками или же пылинками. Ярко сияющие звёзды, чей мертвый свет доходит до Климэнда сквозь лета. Были ли это лишь проявление природы после рождения мира? Или, как считали древние, это души святых, тех, кто при жизни удостоился подняться так высоко, чтобы быть рядом со Старыми Богами? Зашеир Пашар не знал, скорее, придерживался второго варианта, и сердце забилось медленней, словно раны его затянулись пусть и на время. Чем-то это темнота и золотые холмы песка напоминали ему о Сейдиль…

***
Зал оказался почти пустым. За исключением того, что у стены, над которой синела дыра, из которой лился лунный свет, стояли три трон. На тронах сидели иссохшие трупы, к их древней плоти приросли столь же древние доспехи, а оружие крепилось не в поясных ножнах, а в железных кольцах.

Луиза приметила, что на высоком выступе в боковой части пещеры стояли двелкесты, Скрестив руки на груди, как будто насмехаясь над Песцами. Девять Песцов, преимущественно стрелков, уже натянули тетивы на стрелы, рассредоточившись по небольшой пещере. Сигурн сплюнул, когда заметил любящихся от уха до уха двелкестов.

Данел подошёл к трупам, незадачливо осмотрел его и плюнул тому на лысый лоб. С удивлением он выдал, когда посмотрел на его руки, ногти которых выросли до ужасающей длинны. Руки сжимал стальной шлем с рогами оленя, в причудливой гравировке.

— А это часом не тот шлем, который мы ищем? –

— ДАНЕЛ НАЗАД! — провопил Сигурн, когда три трупа, истошно хрипя и гремя костями, поднялись со своих мест.

«Нежить! Растреклятая нежить!» только и успела подумать Луиза, как Песцы отправили стрелы в ходячих мертвецов. Мертвецы «не заметили» вонзившиеся в них стрелы и главный из них, носивший шлем Красного Орла, одним мощным пинком отправил Данела в полёт на другой конец небольшого зала. Гнусно посмеявшись, мертвец завыл, раскрывая то, что осталось от его челюсти.

— Таешарен! Горин могодир! — (Проклятые! Станьте мертвыми!)

Двое его слуг, несмотря на свою обветшалость, метнулись к стрелкам и, взмахивая мечами крест-накрест. Благо их клинки оказались старыми и ржавыми, и кольчуги разрубить не смогли, мертвецы лишь ранили некоторых Песцов, но страх перед ходячей нежитью всё же сыграл решающую роль в начале сражения. Солдаты оторопели и зашагали назад, прижав самих себя к стенке. И мертвецы, злобно захохотав, принялись бить сильнее. Один из них вонзил клинок одному из Песцов прямо промеж рёбер, а второй, ударив лезвием горизонтально, вспорол другому солдату живот. Луиза спохватилась в тот момент, когда Сигурн понёсся на одного из мертвецов, в прыжке разрубая его голову на две половину. Коутрен в этот момент успела скользнуть в сторону, чтобы уйти от рубящего удара второй нежити. Краем глаза она заметила как Данел, схватил свой двуручный клинок с пола, выходя на поединок с главным из восставших из небытия (или же не уходивших в небытие).

Капитан вовремя парировала удар ржавого клинка, отводя его в сторону от своего лица, и проведя контратаку, взмахнула своим клинком наискосок и чуть вниз, подрубая иссохшие и серые ноги полу-скелета. Тот, упав, разрубленный на четверть, попытался подняться и вцепился в ноги Луизы, та в ответ рубанула по его голове, и синий свет в мертвецких глазах потух, на этот раз навсегда.

Благо и Данел сработал красиво и чётко. Пусть и мертвец был силён, но северянин в сил удара ему не уступал. Песец нанёс три вертикальных удара, мощных и смертно сносных, сначала разрубив левое плечо, за тем правое. И третьим ударом он разрезал голову мертвеца напополам, так, что две половинки расплылись.

Когда бой закончился, то двелкесты ржали как дикие лошади, хлопая им, как бойцам арены.

— Идите, легионер! Шлем и меч ваши по праву! Племена узнают о вашей… «удали!» — похохотав, двелкесты ушли. Данел поднял меч из руки убитого им упыря. Древний как эта пещера, клинок имел простецкую форму, за исключения горды в виде крыльев орла и эфесом, в стиле головы оного.

***
Сигурну не хотелось хоронить молодых ребят в этом Богами забытом месте. Ночь вскоре должна была уступить место утру, а Песцы уже собрали камни, чтобы устроить двум погибшим курганы, близ этой пещеры. Сигурну пришлось избавить ребят от мучений. Оба они истекали кровь и плакали перед смертью. Северянин дрожащими руками выцарапал ножом на двух валунах их имена. Кульд и Геал. Оба были из Илайтана. Оба его земляки. Оба земляки Рогхара Убийцы Сородичей. Ему не хотелось хоронить их здесь. Он самолично отбирал их в отряд, а теперь они должны спать в сырой земле, рядом с Убийцей Сородичей!

Ещё долго Сигурн стоял на коленях перед их курганами, пока очередной раскат смеха средь этого проклятого хребта не заставил их двигаться дальше

Глава 13. Рогхар Убийца Сородичей

Не было в этих пустынях нормальной живности кроме пары исхудавших койотов. Или же Песцы просто-напросто повстречали Госпожу Удачу, которая ловко повернулась к ним спиной, напрочь забыв, что она им нужна была, как вода, которая, кстати, в скором времени должна была закончиться.

Костёр было решено развести в укромном месте под скалистым выступом, чтобы его огонь грел стены скалы. Как ни странно, но мясо койотов было на вкус слишком жёстким и жилистым, но от того было приятнее вгрызаться в жаренную плоть, чтобы после её нескольких дней странствий по хребту не упасть замертво от того, что желудок начал переваривать сам себя.

Луиза хотела бы сейчас окунуться в ледяное озеро, и плескаться в нём до посинения, но таких поблизости, к сожалению, не имелось. Поэтому приходилось днём охлаждаться в горячей тени, а ближе к вечеру прятаться в скалах от могучих песчаных ветров, закрывая лицо обрывком плаща.

К слову, койоты принялись драться за свои жизни, до последней капли крови покусав тем самым болью часть отряда. Оставалось молиться, чтобы Песцы не подхватили бешенство, не хватало им на половине пути начать пускать пену изо рта.

Луиза глянула на своё отражение, на лезвие клинка. Шла вторая неделя их похода, а она уже казалось, превратилась в старуху, чьё лицо состояло, из одних лишь высохших морщи, потрескавшихся губ, сальных волос, а кожа на руках иссохла. Чем дольше они шли по этому хребту, тем жарче и тяжелее становилось. К тому времени, как солнце скрылось за горизонтом, и тьма вновь опустилась на Хребет Убийцы Сородичей, Песцы уже спали, прикрытые дозором Сигурна и Луизы.

Илайтанец был готов поклясться на костях своих пращуров, что вновь слышал смех Рогхара средь здешних валунов, троп и уступов. Не Убийца ли Сородичей ходит здесь, смеясь над Песцами? А может это Алкир говорит им: «Бегите, глупцы!» Или же это Фанза плачет из-под земли и молвит: «Прочь уходите и души свои спасите!»

Сигурн помотав головой, помешал угли в костре обгорелой веткой, и подбросил к ним пару изломанные кустарников. Он всматривался в темноту и невольно ёрзал, когда темнота, как будто резонировала в ответ, смеялись над ним. Капитан Коутрен данных странностей, проводя точильным камнем по лезвию клинка.

По горам хребта прокатился до ужаса безумный раскат смеха. Песцы сей же момент повыскакивали из своих спальных мешков, обнажая мечи и щиты. Смех усилился и стал приближаться к костру. Легионеры занял оборону кольцом, стоя плечом к плечу. Тени стали мелькать подобно целой армии, с алыми глазами, окружая их.

— Факела! — скомандовал Сигурн, и пять легионеров зажгли факела от костра, освещая ими округу. Песцы издали крики ужаса. Теней вовсе не было, перед ними стоял изувеченный мужчина, в северных одеждах, слишком жарких для южной погоды. Мех его изорванного плаща был испачкан в крови и грязи, а лицо изуродовано многочисленными шрамами, из которых выделялся дилнный и рваный шрам, который кровоточил в отличие от других и кровь, лившаяся из него, не подчинялась законом обычной воды, и казалось, текла в невесомости, к небу.

Мужчина дико захохотал, и тёмные тучи закрыли небо вместе с лунным светом, а ветер пытался затушить костёр и факела. Кто-то решился выстрелить в призрака из лука, но стрелы ос свистом прошли сквозь тело как в масло, заставляя его хохотать ещё больше. Данел быстро скакнул к нему и взмахнул двуручным мечом наотмашь, и призрака распался в пелену тумана, который каким-то странным образом откола весь хребет.

Песцы направлялись к старой сторожевой башне, чьи полураспавшиеся каменные пики и башни виднелись на одной из возвышенностей хребта, в почти двух сотнях от их лагеря. Впопыхах собрав свои вещи, Песцы вооружились мечами и факелами, рванувшись к башне, стремглав проносясь по тропе хребта. Смех усиливался. Туман вновь принимал обличие изувеченного северянина. Но на этот раз его окутывало серое-синие сияние, и он восседал на таком же призрачном коне, созданном из тумана. Конь заржал и помчался галопам, параллельно траектории Песцов. Призрак насмехался над ними и в какой-то момент, щупальце из тумана схватило троих Песцов за ноги, утаскивая их в темноту, в укромные ущелья. Луиза слышала, как они кричат, как туман разрывает их на куски, окрашивая золотой песок и камни хребта в кроваво-красный цвет.

Чуть позже туман утащил её трои, бежавших прямо перед Сигурном. Он окутал их, и те задохнулись, так как пелена окутали их шеи и в момент передавила артерии. Командир ничего не успел сделать, он попытался разрубить щупальца мечом, но ничего не вышло, туман вновь ведения их, и даже огонь не мог ему навредить. Лишь смех перебивал последние стоны умирающих. К тому моменту, как Песцы вышли на площадь того, что осталось от сторожевой башни, их осталось трое. Данел запыхался и сплюнул кровавую слюну, крутясь как волчок, чтобы не попасть в омут тумана. Сигурн багровел от ярости и готов был ринуться в туман, чтобы отомстить за свой отряд. Луиза крутанулась на месте. Место оказалось слишком открытым, но туман сюда не поднимался, точнее сказать, он как будто встречал невидимую преграду, по ту строну от сломанных колонн сторожевого поста.

Сердце стучало с бешеной скоростью, до боли в груди. Зубы от страха друг на друга не попадали, и слёзы сами накатывали, моля о том, чтобы она зарыдала навзрыд, громко и протяжно. Луиза от бессилия села на холодные камни, и взор её упал на центральный каменный круг с отображением Красного Орла. Слёзы продолжали литься в три ручья, пока её руки пытались найти хоть какой-то спусковой механизм. Пальцы судорожно пробирались сквозь линии на каменных кругах, пока глаза не накинулись на точную копию рисунка того призрака, что хохотал вокруг них. Рогхар Убийца Сородичей.

— Илайтанец…. — протянул призрак, оказавшись за спиной Сигурна. Командир погибших Песцов с разворота намеривался ударить Рогхара мечом, но тот с лёгкостью перехватил его руку и откинул назад. Сигурн ударился спиной о каменную колонну, и ничком припал на холодные камни. Данел с диким рёвом понёсся на призрака, но Убийца Сородичей ловко ушёл из-под удара и схватил здоровяка за горло. Данел захрипел, пытаясь впиться в глаза врагу, но хватка Рогхара оказалась намного сильнее, чем попытки Данела.

Кряхтя от боли в спине и рёбрах Сигурн вспомнил, что на его спине был закреплён меч Красного Орла. Был еле заметный шанс на то, что эта древняя сталь нанесёт вред призраку ЛжеНаследника. Илайтанец встал, обнажая клинок. Призрак северянина смотрел прямо на него, безостановочно хохоча, как тысячи зверей. Рогхар отбросил Данела в сторону, и сделал несколько шагов к Сигурну.

В этот момент кольца в центре развалин башни со скрежетом завертелись, и платформа стала принимать вид спиральной лестницы. Луиза подскочила к бессознательному Данелу и потащила его к лестнице, ведущей в ещё одну гробницу. На миг она увидела страх во взгляде призрака и то, как он мечется в нерешительности. Сигурн улучив момент, нанёс рубящий удар со злобным рёвом, и кровь ЛжеНаследника хлынула, оросив холодные камни. Туман затрясся в яростной боли. Илайтанец спохватился и поднял с земли ещё не догоревший факел, обронённый им. Недолго думая, он воткнул огонь в тело Рогхара и тот раздался таким ревом, что Луиза, прикоснувшись к своим ушным мочкам, почувствовала теплоту крови. Командир Песцов в два прыжка оказался у Луизы и вместе они потащили Данела вниз. Во тьме они слышали лишь хохот и плач… хохот и плач.

***
До Оазиса Дюмаран оставалось почти пять дней пути. Зашеира уже начинали раздражать все: кто косо смотрел на него, кто шептался за его спиной, пусть даже разговор шёл не о нём, кто улыбался ему, кто пытался подлизаться к нему, кто пытался убить его. В тот день он проснулся задолго до рассвета и в тени увидел блеснувший кинжал.

Хаша’син оказался толи новичком, толи фортуна повернулась в кой-то веки, лицом к Пашару. Капитан-южанин схватил лампу масла и горел её наёмного убийцу. В прочем, Госпожа Удача вновь упорхнула от него, и масло пролилось на свечу, а палатка Зашеира вспыхнула месте с Хаша’сином. С тех пор Пашара не спал уже вторые сутки. Тем более, спать сейчас было «смертным грехом».

Вдалеке, прямо на хребет Убийцы Сородичей горела Змеева Спина. Пашар знал, что так горцы-двелкесты путешествуют по горным тропам, если считают место священным. Они зажигают сотни факелов, чтобы шагать по тропам и не свалиться во тьме.

За несколько часов до этого, место, где виднелись пики старой сторожевой башни, в небеса ударил луч энергии и по всей округе пронёсся лик и вопль смерти. Зашеир думал, не Песцы ли попали в передрягу? Если так, то он бы хотел находиться там, а не в обществе осточертелых ему южан-сородичей.

***
Данел дышал, но в себя не приходил. Видимых ран на его теле не обнаружилось. Благо у Сигурн был кремний, чтобы поджечь запасной факел и чаны с огнём, располагавшиеся в этой гробнице. Северянин спал, а значит, ему ничего не угрожало. Пока что.

Луиза Коутрен села на землю, облокотившись спиной о холодную стену из камня. Глаза опухли от слёз. Её не хотелось никуда идти и ничего делать. Капитан Легиона просто подумала, что хорошо бы ей умереть. Закрыть глаза и уснуть. Всё это… её не учили её сражаться с призраками. Её не учили искать артефакты. Она настолько устала, что закрыла глаза мокрыми от крови ладонями и тихо заплакала. Сигурн сел рядом с ней.

— Капитан, знаешь, что самое страшное? — она не ответило, да и северянину это было и не нужно. — То, что страх хуже смерти. Мне тоже страшно. Ты, наверное, думаешь, «меня ничему такому не учили!» Так вот, меня тоже. — Луиза всхлипнула и вытерла слёзы, размазав кровь по лицу.

— Мы с тобою оба людей потеряли. И это самое, сука, страшное. Командир думает, что лучше самому погибнуть, но дать ребятам своим выжить, а получается, что только и командиры и выживают и вновь идут в бой с молодняком. Я же их сам отбирал, все из Илайтана и Хагарена. А посмертные письма мне самому нести, их матерям и женам… — Луиза внезапно заметила, что слёзы сами идут и северянин плачет, даже не всхлипывая. Он просто сидел и смотрел в никуда, давая волю своему горю.

Луиза обняла его. Просто обняла, прижавшись к нему как можно ближе, лишь бы не чувствовать себя одной в этом богами забытой пещере. Сигурн погладил её по голове, лицом потерявшись об её волосы. Сейчас она была рядом, это было самым главным. Хотел бы он сейчас сказать Смерти из баек Анкита, чтобы она пошла на все четыре стороны.

— Я обещаю, мы выберемся. А для начала, изгоним Убийцу Сородичей! — прорычал Сигурн, когда почувствовал, как Луиза потёрлась носом об его шею.

— Какие страсти… — подал голос Данел, чуть хрипло, отхаркивая кровь. Отринув друг от друга, два командира подскочили к раненому собрату.

— Делать-то что будем? — спросил он, когда Коутрен помогла ему подняться на ноги.

— Найдём способ избавиться от этого ублюдка — ответил илайтанец.

Пещера оказалось вовсе не большой, как предыдущая. Лишь могила стояла по центру зала, в котором им приходилось пригибаться, чтобы не ушибить голову о сталактиты. В темноте, которая просвещалась факелом, виднелся чёрный саркофаг, чья каменная резьба была выполнена в виде головы орла. На радостях, все трое навалились на крышку саркофага и трудом сдвинули её. В небольшом углублении лежали два скелета, чьи кости не перемешались лишь благодаря тому, что торс одного из скелетов был облачён в доспехи из шкур животных. Это, по всей видимости, и был Красный Орёл.

— Кто же тогда второй? — спросил Данел, рассматривая пробитый череп из могилы. Пока Сигурн снимал со скелета лохмотья, которые южане считали артефактами.

— Рогхар Убийца Сородичей. — отвечала Коутрен, чьи губ чуть подрагивали, как и голос.

— Что будем делать, Сигурн? — вновь спросил Данел

— Вот это вот — начал северянин, обнажая меч Красного Орла — Драконье железо. Как адамантит, то уже наделено чарами. Она ранило его, а значит, может и убить. Сожжём останки ЛжеНаследника и уничтожим его раз и навсегда! –

— Но зачем было хоронить здесь ещё и Рогхара, зачем его уложили вместе с Красным Орлом,

— ЛжеНаследник, так или иначе, боялся одного из Чемпионов Нерана. Орёл против не будет! — с этими словами Сигурн кинул факел в кости, покоящиеся в могиле и те заполыхали зелёным огнём.

***
— Ингрид! Ингрид, где ты? — кричал призрак, блуждая по местным развалинам. Краем глаза она заметил женщину, выходящую из могилы неранового чемпиона.

— Ингрид? — призрак видел не Луизу Коутрен, а убитую им столь давно жену.

— Она мертва — отвечала дрожащим голосом капитан легиона. Рогхар лишь помотал изувеченной головой и, наклонив её чуть в бок, протараторил

— Твои шутки сейчас не уместны, Ингрид.-

Дух Рогхара оказался слишком близко к Луизе. Он потянул свою окровавленную руку к её сердцу. Луиза шагнула назад, когда та самая рука загорелась зелёным пламенем. Убийца Сородичей замахал руками. Принялся верещать и вопить, пытаясь потушить огонь. Он метался, руками ударяя себя, лишь бы потушит пламя и боль. В какой-то момент неведомая сила подняла его на метр-полтора в высоту. Давным-давно мертвый ЛжеНаследник покрыла трещинами, как сборная из маленьких кусочков ваза, которую недавно разбили. Из его тела струился свет. Бледно-белый или же какой-то берёзовый, он собрал кольцо туч над этим хребтом и потоком мощный энергии, чья ударная волна оттолкнула Луизу и Данела, отправив тех в долгий сон. Рогхар кричал так истошно, что даже в горах Баордара было слышно, как ему было больно. Но нельзя было позволить призраку ходить по земле, иначе он бы мог вновь вернуть себе тело, и тогда бед и пролитых рек крови было бы не избежать. Сигурн чувствовал нечто схожее между ними и понимал, что это было, но осознать это он был не готов, пока что. Илайтанец метнул клинок Красного Орла и тот прошёл промеж рёбер призрака. Лезвие клинка торчало из его грудины и с высоты, на печать Орла, падали капли крови. Крови северянина и крови дракона. Больше Сигурн ничего не слышал. Лишь тьма и никакого хохота.

Глава 14. Шахты и сны

Тракт в недели пути от Врат Балдарена

Гарет чихнул пять раз подряд! Пять распроклятых раз! Если бы он мог передать словами, как сильно он ненавидел болеть, в особенности простудой, то большую часть слов составили бы грязные ругательства и маты, от которых даже матёрым наёмникам и легионерам, которые подобными выражением не ругаются, а разговаривают, пришлось бы не по душе. Вытерев сопли, Гарет ударил коня в бока и поравнялся с Орином, который уже три дня ехал во главе авангарда и был задумчивее Рахвариона Мудрого, во время редких привалов для легиона.

Кстати о Мудром драконе. Его тень в десятый раз пронеслась над легионерами, в том числе и над авангардом. Гарет ни как не мог привыкнуть к тому, что и без того редкое ранневесенние солнце скрывалось тенью белого ящера. И ещё его нескончаемый рёв, из-за которого СтоннКассел хотел начать выть, так как вздрагивал уже сотый раз! Впрочем, пока этот крылатый монстр был на их стороне и давал разные советы для каждого желающего, Гарет не видел в нём неприятности. К примеру, пару вечеров он провёл с ним за беседами о пророчествах и судьбах. Он потом уснуть не мог две ночи.

О странностях можно было говорить хоть до самой Ханкаром ТейгАртун, до Последней Битвы всего мира. Взять, к примеру, Эльнору Грейкасл де Айвенворд. Вот от кого кровь в жилах капитана красных легионов стыла чуть ли не моментально, так от этой некромантки, которая демонстративно резала свою руку, чтобы доказать свою причастность к нежити. Почему-то Гарет ей не доверял, объяснить он этого не мог. Но всё равно он смотрел на неё исподлобья, каждый раз, когда эта неживая женщина кокетничала то с ним, то с Орином. Это вызывало у него некую неприязнь. Считалось ли влечение к некромантке, которая прожила больше полторы тысячи лет, чем-то необычным? Вопрос интересный, но Гарет на него отвечать, конечно же, не будет.

Впрочем, если её ненормальное влечение к СтоннКасселам перерастёт в откровенность, Гарету не придётся вмешиваться в дела старшего брата, так как Ариана это учует за сотни лиг и первее всех вразумит своего неразумного муженька, а ей помогать будет Кира, преимущественно пиная брата ногами.

Ещё одна странность таилась в их задании. Найти железо для армии. Их легионерам катастрофические не хватало кольчуг, мечей и щитов. Что они должны были найти в главной шахте Врат Балдарена — неизвестно.

***
К тому времени как они подошли к высоченной горе, прошла ещё неделя. Гарет продолжал чихать, страдать по ночам от жара и соплей, но упрямо отказывался от лазарета, предпочитая не сидеть на месте, а быть рядом со своими людьми. Гора, по сути своей, являлась самой большой шахтой во всём центральном и северном Кровогорье. Шахта Тёмные Глубины уходила далеко вниз, до самой Утробы, сети заброшенных подземных ходов, выкопанных гномами. Ох, бывало, Гарету снились кошмары про те места, с тварями из темноты и лавовыми реками. Он поёрзал плечами и вновь ударил коня в бока, поравнявшись с братом.

— Что нас там ждёт? — воодушевлённо спросил Эльнора, ехавшая по левую руку от Орина.

— Шахтёры и каменщики, работавшие без остановки три дня и три ночи — отвечал Гарет и взгляд серо-зелёных глаз некромантки не нравился ему всё больше. Орин совсем притих, уйдя в глубины своего разума, и как-то отстранённо усмехнулся он, то ли из-за слов брата, то ли из-за собственных мыслей.

Когда легион подошёл к подножию горы, то их встретил лагерь, полной шахтёрской жизни. Люди, перепачканные в грязи и прочих ошмётках каменных пород, таскали телег с рудой. Меха в кузнях активно работали, раздувая угли, а шахтёры возвращались в свои бараки. Они, как казалось, и не особо-то работали, судя по тому, как бодренько шли. Куски руды прямо в руках носильщиков мялись, как податливое тесто, а в здешних кузницах оно плавилось и как только кузнецы намеривались сделать из него кирку, то металл с треском раскалывался, когда по нему ударяли молотом.

Простецкие бараки из сырого дуба были установлены, как и лагерь, далековато от входа в скальную шахту, и расположились неполными квадратами, заняв пять-шесть плацеров. Этот шахтёрский городок был ничем не примечателен, просто он был намного больше остальных в этой провинции. Врата Балдарена имели весомую ценность в этой войне, так как шахты золота, серебра и железа преимущественно и в большом количестве, находились на этой территории. Главное поселение рудокопов было обнесено частоколом, имелось несколько наблюдательных вышек, но других оборонённых средств у них не было.

Воздух здесь пропах дымом. Пепел ложился у подножья горы, укрываю голые скалы серой пеленой, как будто мать укрывает дитя тонким шёлком в жаркий день лета. Сама гора была овдовевшей. Словно работа шахты из года в год выкачала из неё все соки, или же гора и сама служила пеленой прикрытия для чего-то, что было спрятано в глубине горных пород?

Авангард спешился. Их встретил немногочисленный гарнизон, численностью в пять сотен солдат. Шахтёров же здесь было больше. Раза в два-два с половиной больше. Но эти воинами не были. Сгорбленные спины, мозолистые руки, морщинистые лица, неприязнь к белому свету и извечное ворчание говорили о том, что эти люди поколениями в шахтах работали.

Легионеров по приказу Орина было принято расквартировать в домиках рудокопов, потому что оных было больше чем самих рудокопов. После стандартных приветствий, легионеры-стражи сопроводили их в шахту, потому что там у них расположился штаб.

***
— У вас всегда был такой большой гарнизон? — спросил Гарет, пока они шли к шахте

— Ещё полгода тому назад нас было здесь не больше двух сотен, шахтёров раза в три меньше. Когда мы откопали в шахте город, было принято решение взять подкрепление, а с этой войной и проклятым железом, мы теперь только и ждём нападения. –

— Какой ещё город? — в голос спросили Эльнора и Орин

— Скоро сами всё увидите — отвечал им лейтенант стражи, по имени Берн Сорт.

Было в этой шахте что-то нехорошее. И Гарет имел в виду ни подобные утробе тоннели, державшиеся на балках, ни ходящую над головой породу, и ни кромешную тьму. Что-то в недрах горы гневалось тому, что рудокопы капали слишком жадно и слишком глубоко. Словно сама тьма из Цитадели Эдхута резонировала и в бешенстве гудела, что один из её аспектов посмели потревожить. Ох и не нравилось здесь среднему из детей Эврадара. Он, конечно, согласился бы, что это смахивает на паранойю, но капитан нутром чуял, что что-то здесь не так. А нутро его не подводило…

Он вышли к центру шахты и по очереди стали спускаться по лестницам и платформам из дерева в самый низ, там, где зияло пропасть. Огромнейшая пещера, масштабом во всю скалу, заполненная тоннелями, укреплёнными медными балками, телегами, доверху заполненными рудой, стойками с кирками, складами с провиантом для рудокопов и оружием для стражи, сундуками с уже переплавленными слитками, которые, в отличие от руды, не пострадали от алхимической болезни.

Спускались они долго, по лестницам и крутым пещерным тропами, на которых бывало, росли грибы и какая-то странная трава. То и дело Гарет слышал этот рёв, проносившийся эхом по коридору и умолкавший в мгновение короче, чем доля секунды.

— Вы тоже это слышали? — Гарет остановился и развёл руками, остальные недоумённо посмотрели на него. Берн Сорт ответил ему, заметно улыбнувшись.

- Мы зовём это: «Рёв Утробы» Ветер гуляет по проходам, ведущим к Утробе, а там он свистит до тех пор, пока не выйдет обратно. –

— Это тебя не смутило? — спросил Гарету у Орина. Брат лишь посмеялся.

— После Зиккурата? Нет! — отвечал старший СтоннКассел.

— Пламя Келтрика… — прошипел Гарет, пока они продолжали спуск вниз.

— Начальник! — послышался крик сверху

— Доген! Спускайся и поживее! –

— Это наши гномы-работяги, всё норовят в город предков забежать, а мы потеряли уже две бригады там! Подери их Ненасытный! — пояснил Сорт, спрыгивая с ветхой лестницы. Ещё через пару минут они оказались в месте раскопок, и в проходе виднелись тяжёлые металлические двери, из металла чуть грязно-золотого оттенка, с причудливыми узорами. Гномы, к их чести, спустились намного быстрее, чем троица людей и в их глазах горел огнь авантюризма, который тщетно пытался притушить капитан Сорт.

— Это наши экспедиторы? — уточнил лысый гном, по всей видимости, главный из троицы. Что Гарета удивило, так это ещё два гнома. Один из них всё время улыбался, озираясь на двери руин. Второй вообще оказалось курносая гномиха, с короткими кудрявым волосами.

— Это лорд СтоннКассел — отвечал Сорт, и троица гномов неуклюже отвесили троим гостям поклон.

— Раз уж СтоннКасселы пришли, значит, точно пойдём в Фартуморг! — воскликнула курносая. Доген, а так именно звался лысый и главный гном, представил свою кудрявую подругу Тилоку и напарника Гревома, с больно хитрым взглядом лиса. Капитан Сорт вкратце описал их, как мастеров подгорного дела, с замашками на «идеальный результат» выпаленной работы.

- Гарет, так и скажи, что ты боишься! — игриво воскликнула Эльнора, пока заметив пот, проступивший на лбу красного легионера.

— Я боюсь туда лезть, но больше всего боюсь за тылы. Пока мы там носимся, серые и чёрные могут завалить шахту и гореть нам во Вратах Харды. — Гарет отвечал её беззлобно, вновь чихая несколько раз подряд.

— Ты прав, брат. — Орин соглашается, но тут же говорит: Я пойду туда с пятью десятками человек. Со мною пойдёт Сем Трайден и Эльнора. А ты готовь эту местность к войне. Чует сердце моё, Уэйстек подведёт войска, чтобы прижать нас, как медведей в берлоге.

— Что ты хочешь там найти? — не унимался брат

— Причину порчи железа. Металла там полно, а по руинам бегать я навострён. –

— Меня твоя излишняя самоуверенность напрягает… — выдал Гарет, хотя не в этом было дело

***
Экспедиция должны была начать на следующее утро. Эту ночь легионер отдыхали, пока Гарет вновь не мог уснуть, измученный жаром и соплями, он стоял на дозорной вышке, укутанный в волчий плащ, всматриваясь в здешние скалистые тропки и редкие опушки, чьи вышки виднелись довольно далеко. Орин, который не спал уже пару дней, присоединился к брату, устремляя хмурый взгляд в темноту.

— Это кривая дорожка, братец. Ариане она не понравится — Гарет стиснул зубы и увидел, как желваки на лице брата играть начали.

— Я люблю только Ариану и верен буду ей до самой смерти. Эльнора нам помогает, уже хорошо, коли начнёт ножки показывать, отправлю её в ближайший бордель. — сипло отвечал Орин.

— Женщины — такие существа, что невольно волосы на за…голове рвать начинаешь, раз жизни с ними связываешь. Ей не понравится, что компанию тебе составляет некромантка. Это просто так, к слову. –

— Так пошёл бы со мной. –

— Тылы надо прикрыть, а то шахту завалят, и хрен мы оттуда вас выкопаем. Серые или чёрные, неважно, они придут, поход легиона незамеченным не остался. У них дракон, у нас дракон. Так или иначе, большинство новобранцев носят кольчугу, а поверх куртки. Как мы пришли в Кулдар, Пятнадцатый Легион был одет в стальные пластины, а теперь мы надеемся, что кольчужка и меха сдержат натиск вражеского меча. Отдохни брат, и вернись из шахт с победой. — Гарет кивнул Орину, и спустился к стене из частокола. Сам же Орине остался стоять на вышке, с непонятной дрожью всматриваясь в темнеющую даль.

***
Амхара

Адриана не спала уже третий день, как и весь дворец лорда Мария. Слуг, вельмож и весь императорский двор мучали кошмары и даже Алкион Альгольф не мог ничего поделать, так как старик уже пятый день ходил с чёрными кругами под глазами, ворча о том, что он слишком стар для всего этого.

Странно, но сoн юной леди СтоннКассел отличались от снов Киры и Арианы, пусть сюжет их был одинаков изо дня в день. Людям снилось горящее, словно два жерла вулканов, лицо Харгодора Тени Предателя. Человека, нет… Лорда Тьмы и Губителя. Это был убийца и слуга Ненастыного. Стоило ему объявиться во снах чуть ли не всего города, как поползли слухи, гласящие, что в домах стали находить мертвых крыс и кошек. Стража находила людей в переулках, с перегрызенными глотками, а пьяницы в ночи видели силуэты человека и собаки с горящими глазами и облезлой до костей кожей.

Что из этого правда, оставалось лишь догадываться, но спокойно спать не мог уже никто. Раз за разом, сон повторялся. Адриана оказывалась в тёмных мраморных коридорах, прямо как в детстве. Над её головой с рёвом проносилась тень дракона, и неведомая сила тянула её идти по этому чёрному лабиринту. В какой-то момент стены стали абсолютно черним, и Адриана больно стукнулась лбом и стеклянную стену, просто-напросто не заметила её. Зашипев она поднялась, и увидела собственное отражение. Каштановые волосы были полностью распущены, полные губы улыбались своему отражению, а зелёные глаза чуть ли не светились в кромешной тьме. Адриана гордилась тем, что принадлежала к роду СтоннКасселов и Мейнголдов, гордилась тем, что пошла внешностью в мать, гордилась бы и тем, если бы выглядела как отец. Ровные скулы, миндалевидным разрезом глаз с поднимающимися бровями. Девушка невольно дотронулась до стекла.

Стеклянная стена была одновременно прозрачной и какой-то мутной. Стоило ей дотронуться до собственного отражения, как она треснула, полностью порезав ладонь Адриана. Со звоном и хрустом стены рухнули, и осколки осыпали её, как из ведра. Она вскрикнула и отдёрнула руку, но помимо собственного писка, она услышала и чужие крики. Её до жути было страшно идти на крик, столь знакомый. От одного осознания, что это кричит Кира, её сердце ушло в пятки. Хотелось бы ей летать, но в какой-то момент всё вновь затмилось мраморный стены лабиринта, и она сломя голову носилась по ним.

Лабиринт оказался живой. Стоило ей повернуть направо, как стена материализовались прямо перед ней, и девушка так сильно ударилась об неё, что кровь хлынула носом. Адриана упала на холодный пол, усеянный осколками стекла и завопила от боли, ободрав руки в кровь.

Сидя на полу, она оглянулась. Слева, на другом конце стояла Кира, рычащая от страха. Справа на коленях сидела Адриана, с окровавленным лицом. Юная СтоннКассел завопила так громко как могла, лишь бы они её услышали, но они ни как не оборачивались. Тьма приняла форму человека, чьё лицо скрывал плащ. Но он был не нужен. Его лицо светилось как жерло вулкана, вместо глаз зияли угли, а вместо рта, пропасть из огня.

— Леди не положено бегать как простолюдинке! — говорит он, сжимая кровавые кулаки. Адриана в страхе ползёт назад, с болью вдавливая осколки стекла в свои ладони. Краем глаза она видит, что эта картина повторяется у Киры и Арианы. Девушка пытается кричать, но она плачет от режущей боли и страха, леденящего всё тело. Харгодор ступает по стеклянной крошке, и она плавится под его ногами, он хохочет, и стены лабиринта покрываются огненными трещинами, откуда струится пламя.

— Всё же явился — Тень предателя остановился на месте, и огонь вспышкой оказался на его поясе в виде клинка. Кто-то схватил Адриана за шкирку, поднял её с пола и оттолкнул назад. Девушка встала, протирая кровавыми руками опухшие от слёз глаза.

— Не смей их трогать — Адриана застыла как вкопанная. Между Харгодором и ней встал Айдан. Он была рада этому, рада несказанно, рада до писка, и ей сейчас было не важно, что сейчас происходит, почему и как он появился здесь, в её сне, за сотни лиг от неё самой.

— Либо ты, либо она, Неран. — отвечал Тень Предателя, вынимая меч из огня, из-за своего пояса. Айдан повернулся к ней.

— Беги! Живо! — и Адриана побежала. Побежала как бешенная, стремглав уносясь к свету, что появился из-за её спины, слыша в ушах слова, что слышала в детстве.

— Либо ты либо она, Наследник! –

***
Она проснулась в холодном поту, еле сдерживая слёзы. Руки и лицо до воплей болели, но шрамов на её теле не было. Это был сон. Слишком реальный сон, в котором боль чувствовалась в три, нет, пять раз сильнее.

Утро начиналось как обычно. Марий и его брат Бреатфор не скупились и накрывали: будь то завтрак, обед или ужин, всегда по расписанию, заботясь о своих гостях. Адриана, следую материнскому примеру, надела платье из джейстенского бархата, с золотым узором на рукавах и подоле. Кира же привыкла носить платье-сюрко кинхартского типа, с красной шалью.

Императрица сидела во главе стола, семья Мейстландов расположилась по левую руку от неё, а семья СтоннКасселов по правую. Яства на столе подали изысканные и аппетитные. От вида лососёвых стейков у Адрианы голов пошла кругом. Она словно не ела целую вечность!

Пока Марий и Бреатфор продолжали обсуждать о сборе войск, оружия, денег, отправки караванов. Хелена о чём-то тихо переговаривалась с Арианой, и виду у обоих был не радужный. Кира с урчанием доедала кусок кровяной колбасы, а дочка императрицы увлечённо шепталась с Селеной и Эльвирой, дочерью и женой Мария. У Бреатфора был сын, судя по слухам, но об это никто не говорил в Амхаре, и Адриана решила лишний раз помолчать. Пусть все были хмурые и напряжённое, сыновья Хелены задумали очередную потеху, хохоча между собой. Чтобы отсрочить всё это, Адриана шикнула, обращая на себя внимание Артура и Ричарда. Оба светловолосых мальчишки обернулись, оторвавшись от ненавистного супа.

Адриана тайком стащила со стола тарелку свежих заварных пирожных и аккуратно спустила их под стол, указывая на это сыновьям Хелены. Те, благо, быстро сообразили и нырнули под длинную и белую скатерть, перед этим посмотрев на младшую леди СтоннКассел, как на спасительницу. Улыбнувшись сотенной афере, которую заметили Селена и Каллина, Адриана поклонилась и поспешила покинуть стол, сославшись на усталость. За подружкой побежали дочки Эльвиры и Хелены.

— Тот будет! — воскликнула златовласая девица.

— Что? Я просто не могла смотреть, как они едят эту похлёбку, словно это кровь гарпии! — отвечала Адриана, как её учила Кира. Как будто она здесь не причём, так, кстати, и было.

— Бррр! Почему кровь гарпии? — поёжилась Селена, прибрав за плечи чёрные кудри

— Так обычно Гарет говорит — ответила Адриана, пожав плечами. «Жалко, что я не в Синем Легионе. Я бы могла быть с ними. Хотя… они бы, наверное, меня больше спасали, чем задания выполняли…» Адриана помрачнела. Она понимала, что легионер из неё никакой, так же как мастерица легиона…

— Давайте напьёмся? А то ходим хмурые, как старухи! — предложила Селена. Голубые глаза Каллины сверкнули неподдельным азартом, а Адриана вспомнила, как впервые напилась на совершеннолетие, получив лихой нагоняй от матери. Повторение подобного ей категорические не хотелось.

— Это глупая идея –

— Это отличная идея — в один голос ответили Адриана и Каллина, с прищуром глянув друг на друга.

— Только не говори, что боишься, что тебя мама и тётушка взашей погонят? Слабо? — ехидно спрашивала дочка императрицы. Щеки дочери СтоннКасселов заполыхали как Врата Харды, а дочь Мейстландов лукаво улыбалась, зная, где достать выпивку.

***
— Я повторюсь, это идея становиться всё глупее и глупее! — Адриана чувствовала, как её коленки начинают подкашиваться. Селена надумала взять самого своего братца из его же комнаты! Украдкой скользнув в комнату Терона, Каллина и Селена принялись обшаривать комоды и шкафы. С досадой обнаружив, что ничего здесь нет, даже в тайниках, они тихо вошли в комнату Корра, где кроме древних книг и склянок ничего не обнаружили. И тогда Селена предположила самое страшное…

— Комната Айдана и Сейны раньше принадлежал Терону, там он часто всё прятал, и я знаю, как её открыть –

— Это уже не глупость, а верх идиотизма! — зашипела Адриана. Девушка не имела никакого желания лезть в комнату брата, пусть и новообретённого. Тем более, он не один занимал эту комнату.

- Одну бутылку! Не трусь, ты же ведь СтоннКассел! выдала Каллина и Адриана поймала себя на мысли, что она — дура, а не дочь СтоннКасселов, раз согласилась на это. Почему она и сейчас-то не отказалась?

Первое — дверь была открыта. Троица девиц напрягалась и леди СтоннКассел сжала кулаки, приготовляясь бить, но комната, просторная и богатая, с собственным камином оказалась пуста. Войдя, Кон-Итьен и Мейстланд рванули к комодам, в дальнем углу и с радостью обнаружили теронов самогон в количестве двух бутылок. Адриану же волновало нечто иное. Все знали, что Фаил Акар и Сейна Элерон уехали из Амхары на север, но никто не зал почему. На кровати лежало запечатанное письмо. Трусящимися руками она подняла его и Каллина, заметив это, выхватило его, игриво открывая содержимое.

— Отдай! — рявкнула СтоннКассел, да та, что Кон-Итьен встала в ступор. Минуту они стояли и смотрели друг на друга, пока в комнату не зашли Ариана и Кира.

— Матушка? Яд Дуратхара! — выпалила Адриана, на что получила такой взгляд от матери, что поджала губы в тонюсенькую полосочку.

— Миледи… — прошептала Селена, пряча бутылки за спиной

— Самого твоего братца сделает из тебя не леди рода Соколов, в ворону дряхлую. Что это, ваше величества? — Ариана старалась е смотреть на дочь, пока Кира позади неё хохотала без стеснений.

— Не знаю, миледи — Кон-Итьен поклонилась, передала Ариане и злобно посмотрела на подругу, а вот Адриана стояла столбом, еле слышно выдав

— Оно адресовано не нам, лучше оставить его… — мать оценивающее посмотрела на дочку и только сейчас она заметила, что письмо уже вскрыто.

— Поздновато о чести говорить… — Ариана бегло прочла содержимое пергамента, и щёки её стали алыми. Явно от злости. Кира выдала подобную реакцию, слышно прошипев:

— Сучка! –

— Кира! — топнула Ариана, глядя на пристыженную троицу.

— Мы скажем, что двери были открыты, а самогон верните на место. Живо! — девицы исполнили приказ сей же момент и Адриана спросила за всех.

— Что там, матушка? –

— Сейна пишет Айдану, что же сподвигнуло её уехать с Фаилом Акаром… боги…это нужно показать императрице.

***
— Предательница! — воскликнула на весь дворец Хелена, скомкав письмо. Ариана уже пожалела, что не сожгла это письмо.

— Не думаю… — начала она, но леди Кон-Итьен злобно закричала

— Что?! Что шлюха твоего сына не предательница, которая ушла на поклон к своей матери?! Думаешь, я поверю, что она слышит Мирану?! Ты держишь меня за дуру?! — даже верный ей Найт Аксель осуждающе взглянула на Хелену

— Я не потреплю такого отношения ко мне и моей семье, ваше величество. Никто из моего рода не нарушал клятв, принесённых вам, тем более, мой муж, деверь и сын проливают кровь за вас. Тем более, у вас, ваше императорское величество, я не потреплю таких слов по отношению к невесте моего сына. — Ариана говорила, ни разу не повысив голос. Серебряный обруч с аметистом на её голове как-то возвышал её над Хеленой, чьё лицо сейчас выражало гнев, сменяющийся на отчаяние. Гордо поднятый подбородок и каштановые волосы, заплетённые в единую косу, в отличие от распушённых волос Хелены придавали ей статности, и Ариана явно могла бы надавить на императрицу сильнее, но не стала. Она слишком сильно уважала подругу.

Кира и Адриана переглянулись, когда она заговорила о Сейне как о невесте. «Может быть, она знает чуть больше? Конечно, она знает чуть больше!» Адриана прикусила язык и старалась молчать

— Прими мои извинения, леди СтоннКассел. Я виновата. Но, что если это правда? Перерождение Мираны? И эта…Сейна… её сосуд? — дрожащим голосом спросила Волчица.

— Если так, то мир нам не скоро видать. Я и сама не знаю, что делать… — Ариана поникла и села рядом с Хеленой. Стоящие здесь люди были в шоке от содержимого письма Сейны.

— Нужно готовить армию. Отослать письма в Джейстен, если получиться в Ангвир и Иронал… — предположил Найт Аксель, устало потирая глаза.

— Нужно что-то делать с кошмарами. Мы не спим уже неделю… — подал голос Марий, затяжно зевая.

— Я не ходящий во снах. Я сам не сплю, ибо Таешарен бдит — отвечал старый Алкион Альгольф, снимая остроконечную шляпу. Старик совсем измотался.

— Так, давайте решать, разведчики доносят, что в Кардинийское Ущелье идёт Ааронт Тангер. Если Врата Балдарена разберутся с нехваткой железа, то двадцати-тридцати тысячам придётся встретить больше семидесяти легионов Уэйстека. Войска серых составляют одну четвертую от сил Ааронта, у нас есть пятнадцать тысяч готовых легионов, ещё десять на подходе из Кинхарта, а Джейстен просто не успеет прийти. — Марий устало подвёл итог и закрыл морщинисто лицо руками.

— Это всё? — уточнил Аксель

— У нас есть два козыря. Айдан привёл с горы Аркинтор белого дракона, и сам, по словам разведчиков, обернулся в красного. — за Мария ответил Бреатфор

— Боги милостивые… — выдала Кира, схватившись за грудь. «А недавно его призирала!» вспомнила Адриана, поражаясь тому, что легенды оживают на её глазах.

Глава 15. Фартуморг

Дни шли в мучительном ожидании новостей с фронта и в коротких беседах, за и вне обеденного стола. Адриана до жути боялась вновь засыпать, тем более что руки её начинали с каждым днём болеть всё сильнее, а парой девушка чувствовала, что колени и спина её были усеяны осколкам стекла и раны кровоточили со страшной силой.

В Джейстене было главное правило, благодаря которому можно было выжить во дворце. Уметь слушать. Будь то совет, угроза или же шепот. Адриана умела слушать, это досталось ей от матери. В день, когда уже спать не могли даже маленькие дети, она подслушала разговор Мария и Бреатфора.

— Артур Лев даже сейчас на палки в колёса ставит –

— Мы казнили его, как только он начал говорит о Тени Предателя… ты думаешь… что ЛжеНаследник был прав? — Адриана стоял чуть в отдалении, настраивая струны своей лютню, как бы невзначай прислушиваясь к голосам у трона. Саму её не было видно, если не присматриваться к колоннам, за которыми она пряталась.

— Нет… не знаю… Амхара строилась на руинах драконьего логова… проклятое золото должно оставаться там, ворота закрыты… — Бреатфор оглянулся и вернулся к разговору

— Проверь, если руины открылись, значит Артур Лев был прав, значит, он… он был на стороне Тени Предателя… — Марий побледнел, этого девушка не видела, но его, впервые за долгое время, дрожащий голос говорил, что лорд Мейстланд боялся некоего проклятого золота и уже мертвого ЛжеНаследника.

Адриана решила всё выведать у Селены, которая оказалась в стельку пьяна, как и Каллина. Леди СтоннКассел нашла девушек в комнате императорской дочери, хохочущих так громко, что вся Ахмара могла слышать пьяные и непристойные анекдоты. Решив «посидеть за компанию» Адриана налила обеим ещё по стакану самогона. Каллина Кон-Итьен оказалась не столь крепка по отношению к выдержке алкоголя непонятного содержимого и, растрепав золотые локоны, улеглась на одно из свободных кресел, пока Селена поглощала закуску.

— Скажи мне подруга… — ласково обратилась к леди Мейстланд Адриана — ты слыхала о Артуре Льве? — Селена исподлобья глянула на девицу и громко расхохоталась, толкнув её в бок. Адриане стоило много усилий, чтобы не свалиться со стула.

— Знаю ли я? Конечно знаю! О Львином ЛжеНаследнике и проклятом золоте знают все! — воскликнула она, качнувшись на стуле. Леди СтоннКассел не успела ничего предпринять, и дочка Мария упала с грохотом на пол. Расхохотавшись её больше, она схватилась за юбку Адриана и кое-как поднялась, разя перегаром.

— Этот «Лев» заявился в Амхару двадцать пять лет назад, после Бунта Четырёх Легионов. Стал заявлять, что он Неранов Наследник и говорил о том, что под Амхарой скрыто драконов золото. Оно-то и вправду скрыто там, в катакомбах, а этому Наследнику отрубили голову, так как двадцать лет назад повторялись кошмары как сейчас. Все решили, что это из-за него, ну и мой отец впервые подписал указ о казни, шуму то было… —

Адриана начинала понимать, что происходит и решила обо всём поговорить с матерью, но дело-то было в том, что две леди, то есть Кон-Итьен и Мейстланд, сейчас прятались в уборной и чистили свой организм по средствам превышенной интоксикации. Волосы им держала Адриана, что могло означать много и всё сразу, но их дружба точно укрепилась… в каком-то смысле.

***
Сны с каждым днём становились хуже. Ариана с дрожью засыпала и просыпалась в холодном поту с молитвами на устах. Всё это казалось ей дикостью, ненормальным, самым страшным кошмаром в её жизни. Спать боялась вся Амхара, потому что Тень Предателя шныряла в ночи по её улицам. Всё больше тёмных тучи сгущались над ними и старшей леди СтоннКассел это никоим образом не нравилось. Всё это было глупой шуткой богов, так она считала. Но ведь Ариана росла в Джейстене, а этот край славился одной противоречивостью. Не смотря на то, что правил там князь и церкви не смели вмешиваться в дела, кроме Собрания Земель, вера в предков в Синим Княжестве была тесно связана с каждым джейстенцем поголовно.

Ариана и сама считала себя приверженкой данной веры, но как жена коренного кинхартца, была вынуждена принять благословение Отцов и Матерей Основателей, хотя, Орин сумел подсуетиться и сделать так, чтобы Ариана встала на колени пред алтарём Алкира, Отца Ветра. Его жрецы были свободолюбивы, и не стали перечить лорду СтоннКасселу, тем более, Алкир и сам говорил своим последователям, что он не требует поклонения, лишь почитания мира, что был спасён драконами-основателями.

Даже сейчас она чувствовала лёгкое дуновение ветра на балконе, словно сам Алкир говорил: «Не страшись дитя, ибо рядом мои ветра» Леди СтоннКассел смотрела в сторону горы Аркфотран, место, где по легендам, спала Владычица Озёр и Хозяйка Рек Элерона. С чьего склона, как говорила история, Неран и его сёстры спрыгнули людьми, но пришли на битву у Амхары в виде драконов. Ариана думала, что это лишь шутка, чтобы задеть её. Её сын обратился в дракона у Врат Балдарена. Только вот гонцы, а точнее их глаза говорили об обратном. Всё это было правдой и Хелена просто начала сходить с ума, придираясь к каждому слову и шагу, во всех подозревая предателей. Это уже походила на паранойю. Ариане с каждым днём было тяжелее заставить императрицу прислушаться к голосу разума.

Леди Кон-Итьен всё чаще срывалась на крик и обвинения во всех смертных грехах, пока Ариана не показала, что не желает этого слушать. Даже Найт Аксель попал под горячую руку. Гвардеец был обвинён по несуразной причине. Хелена считала его виноватым, что он был незаконным сыном Астеры, сестры Уильяма. В какой-то момент, все поняли, что с кошмарами, что мучают Амхару, надо что-то делать. Хелена решила забыться старым, как мир, способом. Упиться до потери сознания. Правда, её организм оказался крепче и сейчас Ариана, сидя чуть в стороне, смотрела на том, как златовласая женщина глычит уже пятую пинту пива, перед этим выпив пару бутылок вина из погреба Мария.

Благо у Орина был брат, который уже попил в своё время водочки. Гарет-то прекрасно знал, как справляться с пьянящим эффектом алкоголя, причём любого. Ариана деликатно отвела императрицу, чьи язык и ноги заплетались как две ниточки, тщательно проверила, что никто за ними не следит, и привела в погреб, где стояла бочка холодной, почти ледяной воды.

Хелена так заверещала, что Ариана думала: «Всё, казнить, нельзя помиловать!» Три раза она с головой окунула её в ледяную воду, промурыжив её буквально по несколько секунд, пока леди Волчица не пришла в себя.

— Ты… ты… — злобно зарычала она, сев рядом с бочкой. Её светлые волосы прилипали к лицу, и дыхание участилось на столько, что грудь её вздымалась часто и быстро. Хелена стала походить на разъярённую драконицу, из чьих ноздрей сейчас повалит дым.

— Хелена…ваше величество… посмотри на себя! Люди боятся твоего гнева как огня! Как Альвеву Третью! Ты истеришь похлеще Киры, как ты в собственных детях-то предателей не видишь?! — Ариана села рядом, поправляя её локоны

— Не смей говорить так о моих детях… — прошипела Хелена, одёрнув её руку от своего лица

— Могу сказать тебе то же самое! Кто говорил о Сейне как о шлюхе? Кто говорил об Айдане как о любовнике предательницы? Ты же ведь Адриану считаешь опасной, только потому, что она не напилась с Селеной и Каллиной! Ты не похожа на императрицу. Ты похожа на обезумившую дуру, на Альвеву Третью. Подумай, чтобы сказал Уильям? А Лайан? — Ариана шлёпнула Хелену по ладони, как маленького ребёнка, и та надулась, скрестив руки на груди. Какое-то время они молчали. Хелена не рыдала навзрыд, а просто лила слёзы, закрыв лицо ладонями. Ариана села рядом и обняла её. Поначалу императрица упрямо дергалась и отворачивалась, но в какой-то момент просто уткнулась в плечи Арианы и зарыдала так громко, как смогла.

— Я устала… — прошептала она через завывания

— Мы все устали — отвечала СтоннКассел, поглаживая её по волосам, как собственную дочь.

— Я не справлюсь… я не смогу. Я, правда, устала. Я не достойна трона, Лайан был достоин, Уильям, но не я! Я подвела сына и мужа, я не сдержала слов и клятв! Я каждый день вижу их тела, и каждый раз рыдаю на их могилах. -

— Сможешь — уверяла её Ариана

— Точно сможешь. Я с тобою, твои сыновья, дочка, Найт, даже Марий. Мы все с тобой. — леди Джейстена положила подбородок на макушку леди Кинхарта, прижимая ту к груди.

— Во снах Каллина, Ричард и Артур, даже ты, вы все мертвы из-за меня. Я — вина Падения Кровогорья, я её погибель! –

— Успокойся, прощу. Столько императоров и императриц в тёмные времена так же считали? Всё будет напрасным, только если ты сложишь руки, в ожидании палача на твою голову. Крепись, Волчица Кон-Итьенов. Война не скоро закончится. Пусть боги пойдут против нас, но пока мы не сложим руки, мы будем биться. Потому что есть за что сражаться –

— Это ты от СтоннКасселов набралась? — хныкнув, спросила императрица

— От кого же ещё? — улыбнулась леди СтоннКассел, погладив подругу по плечам

***
Ночь не предвещала ничего хорошего. Гарет проснулся от шума, который утих сей же момент, стоило ему выйти к стенам, бряцая доспехом. Тьма царила у горы Темные Глубины, и в небесах виднелся покров белых звёзд.

Капитан прошёл по стене укреплений, которая за последние три дня приобрела вид настоящей защитной стены, а не шпона из досок. Легионеры и шахтёры по приказу капитана соорудили ров вокруг шахты, облив его смолой и устелив его кольями. На вышках стояли сторожа, тщетно всматриваясь в темнеющую округу. Гарет вновь услышал звук. Не то ругань, не то бряцанье доспехов где-то совсем не далеко. По его приказу, легионеры срочно вызвали Брена Сорта.

Заспанный командир шахтёрского гарнизона устало и недовольно глянул на СтоннКассела, поднявшись по лестнице на стену.

— Слышишь? — спросил его Гарет, в очередной раз услышав треск

— Поднимай солдат — скомандовал он. Сорт нахмурился, стиснув зубы.

— Это им не понравится –

— Мне плевать, что им там нравится, поднять солдат, живо — рыкнул СтоннКассел и Берн Сорт зычным голосов прокричал на весь шахтёрский город. Дозорный забежали в бараки, где расквартировались легионеры. На ноги, если не на уши, были подняты все. Даже шахтёры повставали со свих коек, чтобы глянуть, что там творилось. Некоторое из них даже похватали кирки с топорами. Берн и Гарет застыли, прислушиваясь к свисту ветра. Бряцание становилось отчётливее. Темнота словно надвигалась на них, окутывая городок туманом.

— Мечи наголо! — прокричал Гарет одновременно со свистом стрел, вонзающихся в плоть. Трое дозорных на вышке попадали с ног, вопя от боли. Противники в чёрных доспехах наложили на частокол самодельные лестницы и полезли вверх. Большой отряд тащил заострённое бревно к главным воротам и через пять минут, пока легионеры отбивали атаку самых ретивых бойцов, забравшихся на стены, самодельный таран уже ломал бревна ворот.

Воины красного легиона бросали в них камни и обстреливали их сверху, но чёрные легионеры выставили плотную стену круглых щитов, и продолжали ломиться в острог шахтёрского городка. В пылу битвы Гарет взмахнул клинком. Его противник отшатнулся назад, и капитан пнул его. Тот с воплем полетел вниз, прямо на колья рва. Легионеры вовремя среагировали и не давали лихому отряду развить успех на стенах. Нот вот таран успешно выполнял свою задачу и сейчас острый конец большого бревна почти проломил солдатам Уэйстека путь в острог. Берн Сорт метнулся к стене прямо над воротами, и стал браниться, что есть мочи, самолично роняя камни на врага. Тем времён на стены полезли новые отряды по десять человек. Одному из таких удалось удобно закрепиться у стены, рядом с которыми стояли бараки. Чуть больше двух десятков чёрных солдат залезли на стены, отвлекая на себя внимания.

Один из них вонзил меч прямо в горло одного из защитников острога, когда тот хотел кинуть факел в смолянистый ров. Противника Гарета выполнил один из пунктов своего плана, обрушив чаны с огнём внутрь острога. К этому моменту таран уже пробил одно из брёвен и СтоннКассел услышал подобие победного рева со стороны врага.

Капитан стремглав спустился ос стены, зажёг факел от углей, поднялся назад и, отведя удар вражеского клинка от своего лица, отправил факел и врага в ров. Смоль всполохнула как пламя Келтрика, освещая округу на сотню метров. Острог у горы окружили, по меньшей мере, пять сотен бойцов Уэйстека. Самодельные лестницы так же загорелись и лихие отряды повалились в пламя, сгорая заживо, вереща так громко, что, наверное, в горах Баордара было слышно. Отряда ведущий таран так же был уничтожен огнём, который чуть подпалил брёвна ворот. Но это били лишь мелочи. Гарет даже вспотеть не успел. Сплюнув себе под ноги, он оглядел острог.

К утру отряды Уэйстека скрылись средь скал. Раненых легионеров перетащили в бараки, где и организовали лазарет. Мертвых сложили в ряд. Гарет насчитал меньше десяти убитых и больше восьми раненных. Закрыв каждому из них глаза, он осмотрел тела чёрных легионеров. Темный доспех с изображением гончих псов на груди и лошади вставшей на дыбы, выгравированной на наручах. Знак дома Танегров. Это означало одно. Ааронт Тангер вел свои войска на них.

— Чтобы ты нам не нашёл, брат — Гарет кинул смутный взгляд на гору — давай быстрее

***
Высеченный в камне город. «Забытая кузня» так Фартуморг звучал на всеобщем наречии. Двадцать человек во главе с троицей гномов шли по коридорам забытой кузни. Пещеры переходили в комнаты, чьи своды держали каменные колоны с металлической вырезкой. Сырая земля пещеры переходила на широкую каменную плиту, выстраивающуюся в дорожку коридора. Двери, отделяющие разные комнаты, имели золотой цвет и причудливый узор, напоминающий кузнечные приспособления, по которым стекал раскалённый металл. Сундуки и контейнеры странно открывались, стоило повернуть центровые колесо слева направо, и звучал щелчок, раскрывающий стенки хранилища как крылья орла.

Места, где спали гномы, выгляди не очень-то приспособленными для этого. Каменными постели с тонкими простынями и подушками походили на пьедесталы для жертвоприношения. Обеденные столы были усеяны кружками, мисками и ложками, словно хозяева этого города спокойно себе жили… и в какой-то момент, что-то заставило их побросать все и бесследно уйти.

На пути им повстречались до сих пор горячие трубы, по которым гулял пар, питавший трубообразные механизмы, которые приводили в движение платформы, что спускали отряд экспедиции всё ниже. Чем это всё это напоминало Орину ту платформу в Ин-ар-Хартурме, в том проклятом Зиккурате.

Преградной на их пути оказались массивные двери, запечатанные механическими замками разных типов. Доген, Тилока и Гревом принялись спорить, как лучшее открыть эту дверь, пока отряд рассредоточился по всему залу с толстым слоем грязи и пыли, и наполненным свитками гномьего происхождения. Это было нечто вроде библиотеки.

— Ты нашла причину порчи железа? — спросил Орин у Эльноры, рассматривая ромбообразные полки, заполненные гномовскими рунами. Леди Айвенворд как-то странно посмотрела на него своими бледно-серыми глазами и самодовольно улыбнулась.

— Алхимический взрыв — ответила она, тонкими руками потирая ветхий пергамент.

— А на общеимперский? — Орин ухмыльнулся и хотел добиться точного ответа

— Кто-то намерено спустился в шахту, и в её центре подорвал алхимические реагенты, которые распространили ядовитые испарение, которые в свою очередь, пропитали рудниковые жилы. Что-то без запаха и видимых свойств, словно железные рудники перенасытились, и порода потеряла свою пластинчатость, превратившись в негодные куски металла.

— Этот как лечится? — некромантка хохотнула

— Железо — не человек, мой дорогой. Я не могу дать ему настой и снизить жар. Нужно искать что-то эквивалентное, как например гномий металл. — Эльнора положила свою руку на его

— Хватит меня так называть — огрызнулся он, одёрнув её ладонь

— Тебе не нравится, мой дорогой? Только скажи, перестану — некромантка кокетливо выгнулась

— Во-первых: я женат. Во-вторых: тебе полторы тысячи лет. — Орину довольно улыбнулся, когда глаза собеседницы азартно сверкнули.

— Неприлично указывать женщине на её возраст — раз. Что же ты тогда на меня так смотришь, если женат — два. — женщина в обиде скрестила руки на груди, и Орин со злобой пожалел, что согласился взять её с собой.

- Чего же ты за ватагой Айдана не пошла, если он точная копия Эйдэна? — спросил он, и Эльнора злобно нахмурила брови, поджав губы в тонкую претонкую полоску.

— В том то и дело, что он точная его копия. Правильный до мозга костей. С такими же повадками, с такой же речью, с такими же глазами. Если бы то пожил столько, сколько и я, и встретил бы жену через столько лет, чтобы ты сделал? — прохрипела она

— Был бы рядом — незамедлительно ответил Орин, но что Эльнора фыркнула, продолжив капаться в свитках Махнув рукой, Орин подошёл к Сэму Трайдену, старому другу и брату по оружию, который внимательно рассматривал узоры из металла на каменных стенах.

— Что скажешь? — спросил СтоннКассел

— Про некромантку или про город? — съехидничал Трайден, почёсывая подбородок.

— Давай без юмора — устало ответил Орин, присев на каменное подобие стула. Бывший черный легионер взглянул на соседнюю комнату, преграждённую решетчатой стеной, и задумчиво хмыкнул.

— Некроманта твоя странная до жути, но красивая. А город… -

— Сэм, я сейчас тебе пинать ногами буду — Орин скрестил ладони в замок и устало склонил голову

— Город странный, друг мой. Гномы как будто капали его слишком жадно и слишком глубоко…

— И разбудили в его недрах что-то, что их уничижило? Сказка ложь, да в ней намёк? –

— Я правду говорю. Ты же видел комнаты и хранилища. Их покинули в спешке. Просто взяли и ушли. Сколько лет этому городу? Если здесь есть живые, то, что они ели все эти годы? Допустим это моя паранойя, но если это — Забытая Кузня, то, что здесь ковали? — немолодой легионер с медными глазами и сальными волосами почесал затылок и обхватил прутья решетки, прислушиваясь к отзвукам в недрах этих пещер

— Наши легионеры вместо лат носят кольчуги под куртками. А Ааронт ведёт своих псов на нас, вооруженных до зубов псов. Я, честное слово, не знаю, что здесь искать. Сундуки, что нам попадались, заполнены паутиной. Эта кузня покинута слишком давно. — Орин совсем поник, стисну от гнева зубы

— И это Орин СтоннКассел? Герой битвы за Беталгор, который в одиночку оборонял крепость до подхода подкрепления? — Сэм усмехнулся. Только он и Гарет могли упоминать про Беталгор, чтобы как-то поддеть Орина

— Говорит бывший оруженосец — шикнул Орин, помотав головой

— Слышу от бывшего капитана Уэйстека — отвечал Сэм, спиной облокотившись о решётку

Молчание прервала троица гномов, которая наконец-то решила проблему. Доген, Тилока и Гревом принялись браниться на гномье наречии. Орин его не понимал, для него это казалось непонятой тарабарщиной, но то, как реагировали гномы на слова одного, уже говорило о том, что эти маты явно были отборными.

— Тупая ты башка ир-мера! Не смей взрывать это произведение искусства, столько лет мы его искали! — рычал лысый Доген, да так, что слюни летели

— Заткнись, задница кабана! Мы всё восстановим! Главное попасть в залы кузни! — с пеной у рта доказывал Гревом

— Идиоты! Что вы разорались! — рычала Тилока. Сэм Трайден быстро смекнул, и поднял солдат на ноги, когда Орин стал разбираться, почему началась суматоха.

— Так вы знаете, что это за место? — почему-то СтоннКассел не был удивлен. Эта троица ему не нравилась. Уж больно скрытно они относились ко всем и в частности к значимости Фартуморга. Первой раскололась Тилока, жалобно обратившись к бывшему капитану Уэйстека

— Ну, капитан, не кричи! Как бы ты нам доверял, если бы считал контрабандистами? -

— Вас за лигу учуять можно! Три гнома, знающие о затерянном городе больше чем шахтеры, что его откапали, один помешан на взрывах, вторая людям зубы заговаривает, третий — командир. Выкладывайте, всё быстро и четко! — солдаты пятнадцатого легиона обнажили мечи, и гномы заметно поубавили гнев.

— Не контрабандисты мы, а авантюристы, искатели древностей. А город это искали больше двадцати лет! Это легенда, СтоннКассел, ты не представляешь, что вы, люди, откапали! — вскинул руками Гревом. Ответ Догена оказался куда полноценным

— Это, господа экспедиторы, Забытая Кузня! Город изобретателей, инженеров и мечтателей! Здесь собраны величайшие знания нашего народа, это место было српятно от драконов в начале третьей эры еще до времен Нерана. Здесь гномы ковали големов, предназначенных для войны против драконов, чтобы отомстить за резню в Крепости Омсорот и Ущелье Эмон. Легенды гласят, что в недрах горы стоят легионы големов и духов в доспехах, готовых к бою, стоит лишь их позвать! Это место должно быть открыто миру, Трехградие обязано узнать о том, что мы открыли его тайны… -

— Довольно! — прервал его Орин

— У нас война. Как только разберемся с серыми и черными, будет вам слава и почёт в Трехградие. Делайте что хотите, но откройте нам путь дальше, иначе лично поганю вас в первых рядах против Гончих Тангера. Давай-те скорее! — Орин расправил плечи и гномы принялись недовольно ворчать, доставая из закромов своих сумок горшки с горючей смесью.

Взрыв пошатнул стены города, но массивные врата с грохотом упали на каменный плиточный пол. Дорога была открыта. К тому времени как они прошли по тройке очередных коридоров, Орин десять раз задумался, чего здесь могли хранить гномы, почему они покинули город? В голову пришла совсем дурацкая мысль, что под недрами горы покоился дракон и они докопались до него. Это не заставило Орина улыбаться, наоборот, он пуще прежнего помрачнел, освещая дорогу факелом.

Ему хватило Зикуррата со всеми его ужасами. Теперь он шагал по руинам города, заброшенного ещё до времён Нерановой Империи. Шагал, по месту, в котормоу правила смерть и пустота, словно две сестры они насмехались над ними, пришедшими в руины грабить пыль и песок. Сколько здесь жило? Сколько работало? Сколько времени они проводили, зная, что над головами кружат армада Драконьей Тирании, Гегемонии?

Эльнора как-то странно поежилась от холода. Она вовсе не чувствовала холода как такового. Но она странно потирала плечи, прогоняя с них мурашки. Сэму было комфортнее среди солдат легиона Гарета, потому-то он и шел почти вплотную с пятнадцатью солдатами, которые так и не вернули клинки в ножны.

В скором времени они вышли к залу в подземном озере. Длинный арочный мост вел через кристальную воду пещеры, в которую модно было смотреться как в зеркало. Факела освещали чуть синеватое помещение. Пройдя сотню метров, они вновь оказались у массивных ворот, на этот раз, вряд ли они поддались бы удару нескольких пар взрывных горшков. Так же от центральных ворот вели два пути. Один из них направлял ниже, в глубины. Второй же казалось, уходил вверх, поднимаясь на десяток метров выше.

Гномы хитро переглянулись, и Орин велел отряду отступить назад. Что-то нехорошее назревало.

— Сейчас мы откроем эту махину — весело заговорили Тилока и Гревом, прикрепляя что-то к трубам, что уходили куда-то внутрь дверных механизмов. Хохоча во весь голос троица отскочила к проходу, что вел наверх, Через несколько секунд трубы рванули, окутывая отряд экспедиции горячим паром.

Глава 16. Кинжал Снов

Адриана медленно шала по светящейся нити, как по натянутому канату между двумя берегами тёмной бездны. Там, внизу, где ветер завывал криком Алкира: «Беги! Не лезь, ибо смерть там ждёт!», жила сама тьма. Грязная, склизкая, чёрная как смоль. Адриана делает шаг за шагом, балансируя на тонкой нити, еле заметно покачиваясь, когда воздух разрезает свист крыльев, где-то там, в бездне.

Девушка уже не первый раз делает так. Она внезапно обнаружилась способность бродить по своим и чужим снам, словно наяву. Природное любопытство в совокупности с женским желанием знать что, где и когда, подоткнули её заглянуть в чужие умы, дабы узнать, чем Тень Предателя кошмарит народ Амхары. Она десять раз успела пожалеть, что не подавила в себе этого желания.

Нить из чистого света вела к озеру из потоков самого солнца. Таких же теплых и приятных, как стоит выйти в летний жаркий день, купаясь на берегу Аноры. Адриана шагнула в озеро, и неведомая ей сила потянула её вниз, сквозь потоки пламени и света. К этому она уже привыкла. Каждый из снов имел разные точки входа.

Сны императрицы Хелены утягивали в себя, как воронка в реке утягивает самоуверенного пловца, решившего проплыть непозволительно близко. Эти ночные видения казались Адриане самыми страшными. Окровавленные стены и пол дворца, усеянные телами Истон-Даров и Кон-Итьенов. Полуразрушенный зал дворца, ступени у трона были расколоты на камни, как и сам Наделасторан, Сапфировый Трон, расколотый на сотни тысяч осколков. Стены дворца содрогались от толчков под землёй, а Хелена сидела на коленях, держа на руках тело мужа с пробитой головой. Она тихо плакала, приговаривая:

— Ты во всём виновата. — Адриана была призраком во всех этих снах. Невидимым духом, без возможности как-то повлиять на ход этого сна или как-нибудь его прекратить.

Сны Арианы и Киры часто перекликались. Обе они стояли на странной пристани, что возвышалась гнилыми досками над тёмной водной гладью, бурлившей подобно горячей осадной смоле. Обе они держали на руках пелену с плачущим младенцем и обе сгорали заживо в огне дикого дракона.

Адриана шагала по снам, и каждый раз сны заканчивались одним и тем же. Тёмные коридоры из чёрно-зелёного мрамора переплетались в мрачном лабиринте, и из-за угла скользила тень собаки с горящими алыми глазами, а вместо низа лап у неё был туман, закручивающийся в острые лезвия. Но гончая слушала своего хозяина. Она лишь кусала своих жертв, валила наземь, цокала клыкастой пастью у шей, но не убивала. Её хозяин в чёрном плаще и горящим лицом хлопал в ладони и смеялся, когда жертва просыпалась и пропадала из его царства снов.

Каждый раз всё заканчивалось одинаково. Каждый раз ветер в этом темном месте завывал, подобно голодному зверю, но даже Харгодор Тень Предателя не видел её. Он не видел как Адриана пыталась помочь его жертвам, не слышала как она кричала от ужаса и стараха. Лишь изредка он оборачивался, чуя её присутствие рядом с ним. Леди СтоннКассел прекрасно знала, что она — простоя девчонка, не могла тягаться с Губителем, с одним из генералов самого Ненастыного, будь он в Цитадели Эдхута вечно!

С Харгодором извечно, по пятам, подобно хвосту, ходил Алгирнор Безмолвный. Этот ужасный ходячий мертвец прикрывал уцелевший участок лицо плотным капюшоном, но это не скрывало того, что челюсть его давным-давно отвалилась, отставив лишь гнойную плоть. Адриана сквозь темноту сна и толщину воды чуяла смрад гнили и плоти на его руках, когда Безмолвный застывал в метре от неё, пытаясь понять, есть ли она, следит ли она за ними?

Нырнув в золотое озеро, Адриана оказалась в незнакомом ей месте. Высокие залы не имели потолка, колоннам, что держали туман над головой не было счёту, а пол под ногами был прозрачно-золотой до такой степени, что модно было любоваться собою часами. Девушка встала на ободранные в кровь колени и взгляд её упал на стену в самом конце зала.

Красный штандарт с изображением дракона, вьющегося вокруг себя самого и пожирающего собственный хвост мог означать только одно. Адриана попала в Чертоги Джерона! Великую крепость Джейстена, где хранились осколки легендарной Юмкары, клинка Нерана! Самолично она здесь никогда не была, лишь слышала рассказы матери. Но теперь, она шагала по бесконечным корридам, не в силах дойти до штандарта и витрины, где хранился клинок. В стене была высечена статуя самой Юмкараны, жены первого императора.

Бах! Стены позади ней разрушились, или же это так открылись ворота? Так или иначе, она вновь обернулась в сторону статую и увидела у штандарта Айдана, причудливо разглядывающего осколки некогда былого величия это меча.

— Меч Нерана… глупый кусок железа из глупого пророчества — проговорил он, вернув рукоять в витрину.

— Айдан? — спросила она, надеясь, что это не её глупый кошмар. Он обернулся. Брат посмотрел на сестру и жалобно промычал.

— Вновь кошмар насланный тобою, Тай-Фер?! Сначала Ариана, потом Кира, Сейна, теперь она!? Только не она, сколько можно?! — вопил он так, что стены Чертогов Джерона содрогались от его вопля

— Айдан! Это я, Адриана! — выпалила девушка в надежде, что он всё поймет.

— Врёшь! Врёшь! Тварь Тай-Фера! Дочь Отца Лжи! — Айдан кричал и ветер завывал ему в ответ, пронзая их тела самым холодным холодом. Адриана была готова зареветь от бессилия, он не знала, как она могла его вразумить, потому что не знала брата от слова совсем!

— Беги — проговорил он, тряся за плечи. Адариана только в последний момент поняла, о чём он говорит. Он понял, что она не отродье тени, но сейчас он откидывал её воздушным толчком, чтобы от этого самого отродья спасти. С болью она ударилась о ребристые колонным. Со слезами поднялась и увидела как гончая Харгодора скачет на Айдана, скаля зубы. СтоннКассел не стал ждать, пока его загрызут и выставил руки вперед. Его ладони загорелись синим пламенем и обволокли гончую смерти как это делает горящие масло или смоль, льющиеся с осаждаемых стен.

Харгодор снял с себя капюшон, обнажая стоящую дыбом прическу, черные вены и алые горящие глаза.

— Либо ты, либо она, Лок-Хай’Эред! — он и не сразу поняла, что Тень Предателя всё-таки увидел её. Превозмогая страх и боль она заставила себя проснуться. Тело болело, голова до ужаса гудела, а спина вовсе ныла от дикой колющей боли.

На следующее утро она рассказала обо всём Ариане и Кире. Те рассказали императрице и Алкиону Альгольфу. Старый маг заметно отопрел от таких новостей и принялся раскуривать трубку в третий раз.

— Входящая во сны… первая за три… нет пять сотен лет… дочь СтоннКасселов… — сняв с себя остроконечную шляпу, Алкион устало потёр морщинистый лоб и выпустил пару колец дыма.

— Что поделать-то? СтоннКасселы же… — императрица пригубила вина и лукаво посмотрела на Адриану, как будто знала, что она заглядывала в её сны. От осознания этого она вся покраснела как рак или дракон.

— Алкион, друг мой, может вы объясните нам, простым смертным, что это значить? — Эльвира Мейстланд, не спавшая уже неделю, потёрла виски. Вся Амхара не спала из-за Тени Предателя. Марий сидел рядом с ней, он, как и его брат Бреатфор, стали какими-то дергаными и нервными, время от времени до крови расчесывая руки.

— Это, моя дорогая леди, всё меняет. Теперь у нас есть шанс избавиться от Тени Предателя и Безмолвного. У нас есть шанс нанести Тени удар в ответ. — маг империи почесал свою седую бороду и выпустил изо рта замысловатый дымок в виде птицы.

— Не позволю отправить мою дочь на убой! — воскликнула Ариана, укрыв за своей спиной Адриану, как за живым щитом. Сердца обоих забились в единый унисон, а Адриана здорово так испугалась, когда мать сжала её руку до бела.

— Значит позволишь нам умирать в своих снах, а, СтоннКассел? — зашипела Эльвира, прижимая к себе Селену

— Не смей потакать мной, Мейстланд! — Ариана оскалилась, подобна барсу на флаге Джейстена. В какой-то момент женщины амхарского совета стали грызться подобно своре кошек. Марий и Адриана выскочили в центр зала и в один голос закричали до хрипоты.

— Довольно! -

— Либо мы сейчас перегрызаем друг друга, либо будем действовать сообща! Всё мы хотим спать, всех нас мучает Тень Предателя! Алкион, говори, что нужно делать! — Марий кричал и чесался. На шее были видный ранки от расчесанных корост, а Бреатфор так вообще начал рвать волосы на голове, отчетливо в свете факелов виднелись покрасневшие лисины психоза. Адрина умолкла и отошла в сторону, она лишь успела крикнуть, но этого хватило, чтобы получить неодобрительные взгляд матери и тетушки. Что у Киры, что у Адрианы виднелись темнейший круги под глазами, да это можно было сказать обо всех жителях Амхары.

— Входящая во сны — начал Альгольф, докурив трубку — способна физически воздействовать на того, кто насылает эти кошмары. Она так же может. В сущности, она способно его убить. Но для этого нужен артефакт, способный воздействовать на сон физически. — пригладив свои седые космы, Алкион задумчиво погладил подбородок.

— Артур Лев говорил о том, что он мог ходить по снам, на шее он всегда носил кинжал с зазубринами, как у ящеров. Он владел Кинжалом Снов… — подал голос Марий, устало прикрыв лицо ладонями.

***
Айзора устало покачнулась в седле гнедой кобылы, когда та принялась нервно ворочать нос от дороги. Дернув поводья, леди Трайден усмирила лошадь и, ударив в ей бока крепким сапогом, двинулась дальше. За ней шли солдаты её легиона. Пауль Дейн, мирно ехал по левую руку от гнедой кобылы. Капеллан тихо напевал какую-то песенку себе под нос и львица Риной краем уха прислушивалась к словам.

— Там шли сестра и брат С Даргонского фронта домой.

Лишь только шагнули они в Хаэфил, Как ударил внезапно ренегат! Сестра лежит, с порубленной ногой, а брат сидит слепой.

Ударил ренегат, десять раз подряд!

— Ох уж мне твои песенки! — шикнула она, когда Пауль подъехал ближе. Его вороной конь так же недовольно фыркнул, когда проезжал мимо дубравы, что зелёным покровом расположилась полевую сторону от Альвевианского Тракта. Этот темнеющий лесок, как казалось, имел свои глаза, наблюдая за продвижение легиона ближе к холмам у Кардинийского Ущелья. Солнце заходило за холмы, на верхушках которых вот-вот снег должен был полностью сойти, и Весна войти в свои полные права властительницы земель Кровогорья, изредка уступая позиции из-за холодных ветров с северного Рубежа. Поплотнее укутавшись в теплый и подбитый меховой плащ, Айзора Трайден приударила кобылку сильнее и так шлепнула копытом по грязи, ускоряя цокот своих ног о каменную дорогу, проложенную во времена Альвевы Пятой.

Устало потерев глаза, Львица Риноя видела перед глазами тот самый Риной, под которым она и стала зваться таковой. Риной — река на северной границе Кинхарта и Сайн-Ктора. почти двадцать лет назад, когда Бунт Четырёх Легионов уже подходил к концу и войсками красных и синих подавлялись самые горячие очаги на границах, дочка Хемерга Трайдена, Айзора, стояла на холме правого берега Риноя, наблюдая за ходом сражения. Видя как отряды тридцать пятого красного легиона отступают под натиском тяжелой пехоты Серого Герцогства, леди Трайден подхватила знамя отца, который стоял рядом и вскочив на его породистого коня, рванула в гущу сражения, почти без оружия, с единственным кортиком. Видя её пыл и ярость, а так же то, что девица летит в бой с одним только знаменем, да без охраны дома Трайден, войска тридцать пятого легиона пошли за ней. Тем самым перенаправив наступление в контратаку, отбросив серые легионы с левого берега Риноя. С тех самых пор её и прозвали Львицей Риноя. Августейший её батюшка Хемерг пришел в неописуемую ярость, когда увидел дочку, идущую под победные крики и улюлюканье легионеров, наследующий день выпорол её, что та сидеть не могла больше чем пару недель. Впрочем, позже лорд Трайден позволил единственной дочке стать воительницей и позже командиром особого отряда Львы, названного в честь дома Трайден и первого боя его наследницы.

Риной вспоминался ей всегда, когда опасность была близко. Стоило ей вспомнить о первой битве, так и очередной стычке, или же соре, оставалось меньше чем день. Левая рука сама легла на меч, покоившийся на ремнях седельной сумки. Тот ритмично качнулся, бряцая о сталь, украшающую ножны.

Наслаждаться пейзажами северо-западного Кровогорья, созерцать его густые, высокие хвойные леса, холмы, покровом тёмной зелени, уходящие вдаль, скалистые ущелья и перевалы, что уводили к горам Сайн-Ктора, мешал марш, по меньшей мере, полторы тысячи воинов в красных доспехах, и почти три десятка новобранцев-кавалеристов из «Ринойских Львов»

Риной вспоминался ей каждый раз, когда лилась кровь. Однако к ночи, когда было решено разбить лагерь у той самой дубравы, ничего страшного так и не произошло. Рахварион Мудрый, неустанно кружащий над их легионом, уселся рядом с кострами, и солдаты, как дети малые, с раскрытыми ртами наблюдали за драконом, которому, похоже, нравилось забавлять людишек своими речами и древними приданиям.

— Будь он человеком, был бы бардом. — выдал Пауль, грея руки у костра.

— Он мне не нравится — еле слышно выдала Айзора. Он понимала, что дракон её слышит. Но Рахварион продолжал рассказывать легенды, которые Пауль слушал в оба уха, а Айзора только в пол.

— Ещё в те стародавние времена, когда жил предок всех драконов, Баордар Великий, Тьма набрала столько сил, что войскам Света пришлось отступить со своих земель. Но до тех те пор, великие учёные работали над способом уничтожить орды ир-меров и прочих тварей. Говорят, в те времена, прапрапрадед Самерата, со своими учениками, увидели, как сильно скверна воздействует на мир, извращая всё живое, в том числе и магию как таковую. Они создали три сферы и нарекли их Зеницами Мира, напитав их чистыми потоками Стихийной и Энергетической силы, а так же запечатав в третьей Зенице силу Некромантии. Три сферы были спрятаны по всей земле, чтобы обрести преимущество, если Ненасытному удастся наложить порчу на все потоки первой магии. — голос дракона был достаточно громким. Редко увидишь разглагольствующего дракона, тем более с его громоподобной речью.

— Думаешь, это правда? Веришь в эту легенду? — спросил Айзора, заметив, что и сама с наслаждением слушает дракона

— Не знаю — ответил Пауль, мечтающим взглядом прожигая небеса.

***
Лорд Марий трясущимися руками открыл позолоченный ларец. В красной ткани лежал изогнутый кинжал из чёрного металла. Его острая сторона лезвия имела зазубрины, подобные спинным шипам дракона. В сердцевине лезвия имелись красные прожилки, а его острие до сих пор не затупилось, после стольких лет нахождения в этом ларце. Рукоять так же была металлическая, эфес и гарда были выполнены в стиле неполной сферической части, отчего казалось, что сам кинжал был сломанным, так как рукоять была должна как змея обвить руку того, кто осмелится взять его. В дневном свете Кинжал Снов казался ещё темнее, отблески свечи, поднесённой к нему, ослепили Адриану лишь на пару секунд, так как стоило свече оказаться над кинжалом, то та тухла, и даже дымок норовился быстрее развеяться по комнате, в страхе исчезая в воздушной оболочке.

Адриана потянулась к нему. Он звал её. Он говорил с ней. «И сны могут быть явью» она слышала голос, нет, шепот, подобный тысячи шепотков в голове безумца, но одёрнула руку в тот момент, когда мать шлёпнула её по руке, как совсем малую девчонку. Недовольно шикнув, младшая из СтоннКасселов отшагнула за спину матери и тётушки. Марий положил ларец на стол в комнате советов, где они не так-то давно думали над обороной Амхары от армий Крамольника.

- Это он? — спросил Найт, презренно фыркнув

— Девятнадцать лет тому назад в Амхару явился Артур Лев. Мы не знали его настоящего имени. Так он себя называл. Бунт Четырех Легионов тогда подавляли на границах, и нам не нужен был ЛжеНаследник, говоривший о Ненасытном, о том, что он может уничтожить Харгодора. Я приказал казнить его, а Бреатфор привёл приговор в исполнения. — Марий умолк, устало потирая виски, его брат продолжил

— Амхара некогда была драконьим логовом, впрочем, как и большинство нынешних городов Зантара. В древних руинах кроется залежи драконова золота. Проклятого, сводящего каждого с ума. Ворота в катакомбы запечатаны, таковыми и должны оставаться. — Бреатфор почесал бороду и устремил взгляд в огни камина. Эльвира и Селена молчали, исподлобья посматривая на родных. Адриана почувствовала, как мать сжимает её ладонь своею. Ариана прекрасно знала, что нужно было сделать, чтобы прекратить эти кошмары.

— Если я могу это остановить… — начала Адриана, стараясь говорить так громко, чтобы её все услышали

— Молчи… — прошипели Ариана и Кира так же громко, что каждый мог услышать их гневный тон

— Я же ведь не воительница, я не смогу бороться с Тенью Предателя, но если бы я смогла заманить его в чей-нибудь сон, то вполне он мог бы его убить. Главное, чтобы он был обучен — Адриана специально размышляла вслух, чтобы Алкион Альгольф услышал её план. Она же ведь, в конце-то концов, дочка Орина СтоннКассела, прозванного Чёрным Грифоном. Она внучка Эврадара Эфеса Солнца, прославленного Драконоборца! Она СтоннКассел, пусть и наполовину!

— План есть, кто будет исполнять? — невесело хмыкнул Мария, и Эльвира сей же момент одарила его мрачный взглядом, как и Ариана с Кирой, как и Хелена.

— Тень Предателя хитёр. Убить его во снах — лишить возможность кошмарить Амхару, пусть и на какое-то время. — Алкион задумчиво пригладил седую бороду, и Адриана шикнула, когда мать сжала её руку чуть ли не до крови

— Не позволю использовать мою дочку как приманку — прорычала она, подобно драконице

— Матушка, мы не можем сидеть, сложа руки! — воскликнула Адриана в каком-то непонятно порыве совершить что-то, что подобает СтоннКасселам.

— Ты с мечом-то управиться не можешь, ты думаешь, что сможешь вонзить кинжал под бок Лорду Тьмы? Да так, чтобы он кровью захлебнулся? — Кира резко прервала очередное шипение Арианы и заглянула в глаза племяннице.

— Я не смогу, но вот обученный боец… — перед глазами младшей из СтоннКасселов рябели образы прошлого, от чего она поджала губы, когда по вискам ударило болью.

— Я готов! — с не дюжим рвением вызвался Найт Аксель, по лицу которого можно было видеть, что из всех собравшихся здесь, он спал меньше всего.

Нужно было что-то делать и делать как можно быстрее. Всё чаще и чаще поступали донесения от стражников. Люди кончали жизнь самоубийством, лишь бы больше не видеть Тень Предателя во снах. Людей находили на главной площади, с выколотыми и прожжёнными глазницами. Люди даже шли на поклон к Марию и императрице, в надежде на то, что хотя бы они помогут. Поползли слухи, что Наследник Нерана оставил народ Амхары по той же причине, что Айдан бежал, сойдя с ума из-за вмешательства Тьмы.

Адриана была готова сделать хоть что-нибудь, чтобы самой уснуть спокойно, даже если ради этого придётся рисковать жизнью. Так же ведь делали все СтоннКасселы?

— Честь, право и кровь. — нарочита громко сказала она, завидев как Кира и Ариана хмурятся от сказанного её девиза. Ариана крепче сжала руку дочери, словно отпуская ту на убой, от чего её голубые глаза стали наполнятся слезами.

***
Ночь опускалась на Амхару. Адриана лежала в своей постели. Рядом с нею уже почти засыпал Найт Аксель, а Алкион Альгольф разжигал в комнате дурманные травы, заставлявшие девушку уснуть как можно быстрее. Кинжал она держала обеими реками, сложив их на своей груди. Как говорили легенды, она должна оказаться во снах с эти оружием, способным ранить физическую оболочку души, где бы та не была. Адриана молилась всем богам, ибо её предстояло встретиться с Харгодором лицом к лицу. Её предстояло играть роль приманки, дичи, которую буду загонять.

Глава 17. Во сне у тени

В очередной раз Блексворд Тангер бранил себя за столь глупый поступок. Ему нужно было поговорить сначала с императорским советом, с Орином, а не ломиться к границе сломя голову. Впрочем, отступать было поздно. Реадейн был небольшим городком на границе Амхары и Уэйстека. Так уж получилось, что центральная провинция пересекалась своим трактом со всеми другими, а потому, было удобно путешествовать по землям империи. Было бы, если не эта растреклятая война на севере, развязанная его августейшим батюшкой, Ааронтом Танегром, лордом-командором и протектором земель Уэйстека.

Это была глупая идея, хотя, если так подумать, то подобные идеи проходили именно после общения со СтоннКасселами. Так что, винить отчасти нужно было бы их. Нужно было бы, если бы этот план не пришёл в голову именно Блексворду, а не, к примеру, Орину.

Главным козырем в предстоящей битве за Кардинийское Ущелье была численность войск Уэйстекского Протектората. Ааронт наверняка подвёл резервы с границы Аст’Морауна и Эш’Хайгара. Блексворд не понаслышке знал об умениях пограничных полков, которые целыми поколениями сторожили Кровогорье от нападений демонов и некромантов. Эти проверенные воины составляли костяк семидесятитысячной армии, что шла с севера на юг, и одним из таких подразделений в двадцать пять тысяч мечей командовала Зейрайна Тангер. Двоюродная сестра Ааронта и тётка Блексворда по совместительству.

Было время, когда эта женщина заменяла ему мать, одной из первых проявив свойственную материнскую заботу, воспоминания о которой Тангер хранил и по сей день. Он надеялся, что эта женщина послушает голос разума и вразумит других, объяснив безумие плана своего двоюродного брата. Тем более, их отношения славились множественными перепалками, а заучит, у Блексворда был шанс дать Орину и Гарету преимущество в грядущей битве, изрядно сократив численность армии отца.

Отец. Блексворд не мог поверить. Зачем Ааронт подослал тех убийц к его Исе? Зачем нужно было говорить это? Что если и мать погибла не из-за родовой горячки, а по вине отца? Отец. Он уже не мог называть Ааронта этим словом. Ублюдок. Тварь. Да, так он его мог назвать, но никак не отцом. Юный Тангер был готов на всё, лишь бы заглушить огонь мести, что зиял пламенным оком в его голове, передавая образы убитого им Ааронта. Убитого самолично, клейморой, которая носит имя его погибшей невесты. Невесты, которую Ааронт приказал убить.

***
Реадейн был небольшим городком. Ближе к вечеру лавочники и лоточники убирали товар, магазины закрывались, и лишь таврена была местом, куда стекался народ после долгого и не очень-то тёплого дня. Народа в корчме был местный, и путников с большой дороги сторонился. Да и местечко было забито небольшой группкой завсегдатаев в одном углу, отрядом пограничников в другом, и путниками с большака в третьем.

Среди легионеров Блексворд приметил одну женщину. Не сильно высокого роста, она выделялась среди отряда пограничных солдат. Губы были тонкие, лоб длинный и чистый, а чуть темные волосы, с русым оттенком были заплетены в длинную косу, спускавшуюся с левого плеча на наплечник, а с наплечника коса свисала вниз. Блексворд прикрывал лицо капюшоном, стараясь держаться в тени. Этому его учили в разведке, следить и не выдавать себя. Доспехи чёрного легиона он скрыл в седельной сумке своего коня. Чёрный плотный плащ скрывал его среди толпы зевак и пьяниц, что позволило ему сесть в отдаленном конце таверны, прихватив за пяток монет кружку местного поила. Значит, тётушка Зейрайна получила его письмо, раз она сейчас сидела здесь. Блексворд взглянул на неё своими тёмными глазами, почти дубового оттенка. Тангер устало пригубил пива и чутка поморщился. Пиво оказалось дрянным.

В конечном итоге, Блексворд подошёл к их столу в углу комнаты. Его остановил один из солдат, встав перед ним, со скрещёнными на груди руками.

— Перед капитаном в капюшоне не предстают — надменно фыркнул он

— Передай капитану, что Юлиан пришёл — «Проклятье!» Блексворд ненавидел своё имя. Юлиан. Как можно было придумать именно это имя? Назвали бы его ещё Юлиан Панкрат Вациан! Презренно фыркнув, солдат отошёл и что-то шепнул командиру. Зейрайна покосилась на Блексворда и что-то сказала своим людям. Солдаты в черных доспехах удобно расположились, так, чтобы Блексворд сидел напротив их командира. Сняв с себя капюшон, он присел за круглый стол. Зейрайна повела бровями, оценивая племянника.

— Значит, дошло всё-таки письмецо, а? –

— Дошло. Я честное слово поперхнулась хлебом, пока читала его. Я знала, что Ааронт врёт, но чтобы так… мне жаль, на счёт Исы. — Зейрайна и вправду источала сожаление. Она была той женщиной, которая переживала не только за самого Блексворду, но из Ису.

— Так значит, вы леди Тангер, всё ещё верны Лорду Протектору? — бастард зада навязчивый вопрос. Солдаты посмотрели сначала на командиршу, потом на Блексворда. Снова на Зейрайну, снова на её племянника.

— Я и мои люди верный Уэйстеку. Легионы пограничья сократили, на места бывших командиров поставили верных Ааронту людей, а самих командиров отправили на плаху. Лорд Протектор кинул клич, солдаты идут к Кардинийскому Ущелью, и как я понимаю, ты хочешь этому помешать? — она игриво улыбнулась, когда Юлиан… то есть Блексворд нахмурился.

— Битвы мы не сможем предотвратить. Но склонить чащу весов на сторону войск императрицы вполне возможно. — пока план работал. Блексворд даже улыбался.

— Ааронт вызвал меня к себе, к границе Мары. Почему бы мне не пленить тебя и доставить к нему? — резко выкинула она

— Можешь. А можешь ему передать, что ждать моего прихода ему не придётся. — Блексворд знал, что она так не поступит. Знал, что у неё свой резон мешать Ааронту. Знал, что она согласится.

— У меня в подчинение двадцать пять тысяч человек. — леди Тангер наигранно закатила глаза, подсчитывая разные отряды.

— Если они не придут к Ущелью, то Ааронту придётся стягивать войска с фронта Илайтана и Хагарена. — огонёк её глаз сверкнул, и Блексворду стало тепло на душе. В этой войне у него были союзники.

***
Её комната казалась её намного больше. Пусть дочке герцога ни в чем не отказывали, но Сейна помнила свои покои куда больше. Просто она уже выросла. Стала другой. Та Сейна, Сейна Имнари, мечтала выйти замуж за благородного лорда и родить ему детей, которые унаследует земли Сайн-Ктора.

Но всё обернулось иначе. В первую брачную ночь она убила Рей Блека, сбежала, стала контрабандисткой на службе Рендона Пэтрота, к которому испытывала слишком страшные чувства. Она не желала вспоминать их. Не хотела вспоминать, как он дотрагивался до неё, какие слова её говорил, и как она отвечала ему.

Сейна Элерон была другой. Она была послушницей церкви. Она замаливала все своих грехи, молилась о том, чтобы души тех, кого убила, обрели покой. Она бы всё жизнь так провела, если бы не встретила его. Айдана Анкита. Она полюблю его — обещанного мессию, Наследника Нерана.

А сейчас шагала по острию качающегося ножа, всё ближе и ближе подходя к краю, чувствуя, как кровь стекает с её стоп.

Хотелось бы ей верить, что всё это лишь сон. Хотелось бы ущипнуть себя и проснуться в холодном поту, но нет. Это всё было реально. Она сама загнала себя в ловушку Феникса, и теперь её оставалось лишь ждать, пока Мирана снизойдет до неё, чтобы исполнить свой план.

За исключением размеров комнаты, здесь мало что изменилось. Её кровать с чистыми перинами всегда казалась её большой. Она даже сейчас не полностью в ней помещалась. В тумбочках до сих пор хранились книги, которые она зачитывала до дыр. Она полной грудью вдохнула запах старых листов и плотного переплета, покрытого чернилами. Здесь были: Глоссарии Севера, Сказания о Джероне Строителе Великих Чертогах, о Дункане Сером, и прочие книги, которые она до безумия любила. Комод с одеждой претерпел изменения. Здесь всё было подогнано под ней. От платьев до сорочек и башмаков. Словно к её приходу готовились.

Вид из окна открывал просторы столицы Сайн-Ктора. Одноименный город изменился незначительно. Он был всё таким же угрюмым, серым, как легионы, наполнявшие его, с домами, чьи крыши острым хребтом снисходили вниз, поднимаясь навесом в горизонтальную линию, держась на четырех балках. Каменные дорожки не оставляли земляному покрову и пяди, усеяв собой все улочки. Знамёна Лиса и Змеи реяли через каждый добрую сотню метров, а каждая улица отделялась каменной аркой, которая так же служила дозорной вышкой. Сайн-Ктор. С древнего наречия: Бриллиант Севера, как и Кинхарт — Сапфир Неба, как и Джейстен (что имя, что город) — Изумруд Гор, так и Уэйстек — Янтарь Полей.

Сейна подошла к окну, устремляя взгляд карих глаз в серые тучи над серым герцогством. Левой руку она положила на грудь, с дрожью дотрагиваясь до амулета, что купила себе. Точно такой же хранил и Айдан. С дрожью девушка почувствовала, что к ней в комнату вошли, так как холодок пробежался по телу, тысячным легионом из колющих мурашек.

Герцогиня Эдэльмира Имнари смотрела на повзрослевшую дочку. Сейна была похожа на неё, почти как две капли воды. Почти. Девушка имела такие же огненно-рыжие волосы, краска с которых уже давно смылась, карие глаза её достались от отца, но осанка, молочно-белая кожа, крепкость тела и ромбовидные черты лица: всё это было материнским. За исключением пары вещей. Взгляд Эдэльмиры был другим. Более надменным, более жестким, и чаще всего её мать-герцогиня имела привычку хмурить нос и прикусывать нижнюю губу изнутри, отчего черты её лица становились резкими, злыми, если так можно было выразиться. Она всегда видела в дочери лучшую ученицу. Ученицу. Не дочку.

Как всегда она держала руки, скрестив ладони, положив запястье левой поверх правой, чуть ниже своей груди подбирая локти к красивым и стройным бокам. Нельзя сказать, что этой женщине совсем недавно исполнилось тридцать девять лет.

— Мама — дрожащим голосом выдавила из себя Сейна

— Сейна — Эдэльмира подошла к ней и прижала к себе, до боли обнимая, так крепко как могла.

— Зачем ты пришла? Зачем послушала её? Дурочка, моя любимая дурочка, теперь мы всё у неё в плену — тараторила герцогиня, еле сдерживая слёзы.

— Как же ты выросла… — проговорила Эдэльмира, рассматривая дочь.

— Матушка, я же… я же думала, что ты у неё в плену! Зачем нужно было развязывать очередную войну? — Сейна недоумевающе посмотрела на мать и та замолчала, когда теплый, почти что горячий поток воздух обдал их тела.

Всё ради тебя, моя дорогая! Ветер завывает, подобно Алкиру. Но это не самый младший из Отцов Основателей. Это одна из Старых Богов. Мирана, Феникс-Мать.

Неужели не поняла? Стоит мне захотеть, как это исполнят. Ты пришла ко мне. Исполнила мою волю. Придёт и твой Айдан, и исполнит мою волю!

***
Адриана шагала по натянутой нити из чистого света. Где-то внизу полыхал скверный огонь, и девушка старалась не смотреть на его языки, больше напоминавшие щупальца неведомой морской твари. Кинжал в её руках источал странный резонирующий поток, который с каждым разом усиливался, стоило её попробовать рубануть им по пустоте.

Темнота, как её казалось, боялась этого артефакта. Тьма сторонилась его, тень дрожала, стоило Адриане взмахнуть изогнутым чёрным лезвием. Рука отказывалась крепко держать эту проклятую рукоять. Эта вещь была противоестественной, словно не настоящей, как будто создали её на склонах гор у Цитадели Эдхута, в кузнях, где тьма приобретает свойство скверной воды, где по легендам в крови закалялся металл. И сейчас она держала Кинжал Снов, Клык Рейсхарнэ Видящей. Дочери Уны.

Откуда она это знала? Кто говорил в её голове, показывая видения чёрной как сама ночи, как самая чёрная моль драконицы, что больше спала, чем летала. Нет, Рейсхарнэ летала, но летала в Царстве Снов, где даровала смертным возможность ходить в её доме, в физической оболочке. Адриана знала, что и сама сейчас находиться почти что во сне физически, что её душа бродит из сна в сон, но раны на этот раз проявлялись на её теле почти моментально. Абсолютно случайно она порезала руку, повертев Кинжал Снов, как когда-то отец и дядя играли своими кортиками, положив руку на стол, и втыкая лезвие между пальцев, с каждым разом ускоряясь. Теперь её левая рука была похожа на кровавую культяпку, боль была ощутимой. Слишком ощутимой.

Золотая нить завела её в сон лорда Мария. Бесцельно скитаясь по знакомым коридорам Амхары, она вышла в тронный зал. Это был день, когда Терон и Корр привели некоего эльфа Гал’ока, прилюдно казнив его.

Окутанный в плену тумана, зал напоминал смутного характера заведение, где всё было прокурено Горькими Травами. Марий восседал на своём троне. Рядом, в двух метрах, стоял Гал’ок, сребровласый эльф говорил с лордом Амхары, как со старым другом.

— Сколько дорого было пройдено, Марий. Сколько врагов побеждено и золото прибрано к рукам. Теперь всё обернулось вот так. Я убил твоих старших, твой старший мне голову оттяпал. Иронично? — эльф насмехался над человеком. Злобно хохотал, пока Марий расчёсывал руки до крови, ногтями срывая с них кожу.

— Ты стал работорговцем и контрабандистом. Ты убивал из жажды крови и наживы. Наши пути разошлись давным давно! Ты отнял у меня старших детей! Я только рад, что Терон отрубил твою грязную голову! — Мейстланд-старший кричал, чуть ли не вопил, но эльф хохотал, ведь Марий в его глаза лишь оправдывался.

— Кому ты врёшь? Кому заливаешь сказки о своём благородстве, Сокол? —

— Мы оба продавали людей в Даргон. Хочешь, чтобы близнецы узнали об этом? Хочешь, чтобы твоя жёнушка узнала, как и чем ты возвеличил Амхару, после того, как твой отец проиграл половину состояния? Кто ты без своего прошлого? Ты — Лорд Сокол? Или же работорговец? Я знаю кто ты, Марий Мейстланд, сын Энмавре. — Гал’ок подошёл к нему вплотную и три раза ткнул его пальцами в грудь.

- Ты — вор, лжец и убийца. Пусть ты и прячешься от своей сущности, я знаю, кто ты на самом деле и от этого тебе не сбежать. — Марий покраснел, подобно дракону. Тень за его спиной приняла вид человека, шепчущего ему под ухо разные проклятья. Марий принялся метаться на троне, закрывать уши и кричать, зажмурившись и вжавшись в себя от холодного страха, от рыка туманной гончей, что медленно шагала к нему.

Всё это было неправдой. Эльф погиб. Был казнён прямо во дворце наследным сыном Амхары, всё это был сон, кошмар, насланный Тенью Предателя. Или же это всё было в голове самого Мария, мечущегося в поиске надежды на избавления от былых грехов?

Адриана попятилась назад. Гончая учуяла её, и щёлкнув клыками у шеи Мария, помечалась на неё, в последний момент девушка просто упала на спину, доверившись случаю. Её повезло упасть в пропасть, что вела обратно на дорогу из темноты и светящихся нитей.

Не оглядываясь, девушка помчалась вперед, вновь блуждая по тёмным коридорам с переплетающимися нитями из чистого света. Она молилась всем богам, что всё получится, что она сможет выбрать нужную нить и успеть добежать до пропасти раньше, чем гончая догонит её. Но было поздно. Холодные клыки вонзились в её икру, и Адриана вскрикнула, завалившись на землю. Не отпуская кинжала из рук, он зарычала от боли. Резкий шок и колющая боль внезапно ударили ей в виски и слезы полились, не слушая хозяйку.

— Не положено леди бегать как простолюдинке. Это я тебе уже говорил — не в силах терпеть боль, Адриана зажмурилась, пряча клинок под грудь. Гончая не ослаблял хватки бритвенно острой челюсти, вгрызаясь в кость девушки, как капкан вонзается в твердые ткани зверя. Резкая боль звенит колоколами в ушах и огнём проходит по нервам. Гончая тумана шагает к неё, своей ужасной мордой цокая у её уха. Адриана с болью и слезами переворачивается на спину, взмахивая ножом-артефактом.

Тёмная сталь проходится по туману, как по настоящей плоти и призрачная туша отродья Ненасытного падает замертво. Леди СтоннКассел с трудом размыкает глаза и ползёт назад, истекая собственной кровью. Харгодор идёт к ней, слишком медленно, словно оценивая, сможет ли она ловко метнуть в него нож?

Левую рукой Адриана хватает нить и чувствуете, что она горит самым тёплым огням, а значит, это сон того, кто ближе к ней всего. Она переворачивается на живот и помогает ползти себе руками. Ноги и без того болят, становиться подобны двум металлическим брускам. Харгодор смеётся, злобно гогочет, хватаясь за живот.

— Твой братец будет по храбрее, девчонке. Куда ползёшь? К нему в сон? Ну, так кричи, моли его, проси, чтобы он пришёл! Пусть придёт в моё царство! Пусть придёт и умрёт! –

Адриана окунает руку в озеро чужого сна, и в этот момент Харгодор хватает её за раненую ногу. Оба они падают, как будто шагнули с кая джейстенского водопада. Холодные потоки обволокли её тело, пока Тень Предателя старался задушить ту в полёте.

Они застыли в метре над землёй, как будто по чьему-то велению законы реального мира перестали действовать. Одна рука Тени Предателя смокнулась на хрупкой шее Адрианы, другая же прижала руку, намереваясь вырвать Кинжал Снов. Адриана почувствовала, как всё темнее, а потому пожелала проснуться, но ничего не происходило. Как бы она не пыталась пробудить себя, воздуха в груди предательски не хватало, а руки её врага всё сильнее сжимали горло. В какой-то момент, СтоннКассел захрипела от безысходности и страха. Вот и всё. Так глупо погибнуть, ведомой бравадным желанием совершить подвиг. Погибнуть во сне и реальности от рук Лорда Тьмы? Слезы сами потекли по её щекам, и Адриана в очередной раз издала хриплый рык, похожий на предсмертный зов о помощи.

Клинок гвардейца Найта Аксель свернул над его головой. Харгодор отпустил Адриану и оба они упал на твёрдый пол чёрного мрамора. Лорд Тьмы растворился в тумане, хватаясь за израненное лицо, но сей же момент ретировался в виде Падшего с лавовым орнамент на чёрных латах.

Найт Аксель и Харгодор Тень Предателям кружили друг напротив друга как два стервятника. В конечном итоге, Лорд Тьмы первым пошёл в атаку, занося меч снизу, но в последний момент меня траекторию атаки на рубящий удар сверху. Гвардейцу Акселю оставалось лишь изворачиваться из стороны в сторону, чтобы не быть разрубленным пополам. Пока рядом была живая Адриана, Найт мог нанести вред противнику. Впрочем, это условие действовало прямо пропорционально, и Харгодор имел власть над ними обоями, не давая проснуться окончательно. Клинок гвардейца империи соприкоснулся с чёрным адамантитом, засверкав в мраморных коридорах искрами скверного огня. Как размытое пятно, Тень предателя кружил в вихре атаки, Найту только и оставалось парировать удары и блокировать их.

В какой-то момент Харгодор протяжно завыл, и туман окутал лабиринт плотной пеленой, из которой вышли гончие, чьи ноги и были туманом. Оба пса стали бежать на Акселя зигзагом, сверкая алыми глазами, навострив челюсти-кинжалы. Гвардеец ловко скользнул вперед, когда один из псов накинулся на него. Меч Найта вспорол одному брюхо, а второму лезвие разрубило череп. Тень Предателя искусно подался вперед, намереваясь сделать выпад, но когда Найт взмахнул клинком, чтобы предотвратить удар, его противник извернулся, взяв траекторию параллельную удару. В этот момент клинок из чёрного адамантита, с алым лезвие, размытым пятном прорезает плоть гвардейца империи, полностью разрезая левый бок от подмышки до пояса. С разрезанными сухожилиями, левая рука уже не может служить даже как защита последнего ряда, которую можно пожертвовать на рубку. Теперь рука просто висит, и Найт, не готовый к такому повороту, оборачивается, выставив правую руку с мечом, как бы призывая врага сделать последний удар.

Всё это время Адриана боролась с самой собой. С липки ощущение леденящего страха перед Лордом Тьмы и собственной смертью. С ужасом из детских кошмаров и страхов из сказок про генералов Тай’Фера. С желание забиться в угол и зарыдать так протяжно как она могла. Страх сковал её тело. Её душу. Он смотрела, как кровь стекает с тела Найта Акселя и понимала, что молитвы здесь не помогут, что Айдан не придёт и не спасёт из обоих. Её нужно было что-то делать. Ей нужно было разбить ледяные оковы, что окутали её с ног до головы. Кинжал Снов теперь сам крепился к её руке, рвался к плоти, верещал в её голове тысячью голосами: «Убей! Убей отродье! Убей Тень в его сне! Кровь сладка!»

Она же ведь СтоннКассел. Дочка Чёрного Грифона. Внучка Эфеса Солнца, Драконоборца! Ноги истекали кровью и вовсе её не держали. Но из последних сил она встала и вот момент, когда Тень Предателя играючи решил убить Найта, она вонзила Кинжал Снов встык между лавовым орнаментом и доспешной пластиной, разрезая спину в районе позвонка. Найт лишь подался вперед, слабо и медленно, но этого хватило, чтобы его клинок вошёл в живот Лорда Тьмы.

***
Даже у Тени Предателя был свой сон, который он переживал ночь за ночью. День, когда Харгодор принял это прозвище.

Проклятый Лок-Хай’Эред! Во всё был виноват этот надменный, самовлюблённый и тщеславный Царь Рассвета. Некогда Харгодор был великим полководцем, он был человеком, который вёл войска Света против орд ир-меров при битве за Кардинийское Ущелье, в те времена, которые сейчас зовутся Легендарной Эрой.

Харгодор был полководцем. Он был стратегом и воеводой, который мог привести живых и чистых от скверны к победе! Но нет! Войсками командовал именно он, Лок-Хай’Эред! Извечно он был главным. Он родился на час раньше Харгодора, он женился на женщине, которую Харгодор любил всем сердцем. Сколько бы Харгодор не выступал, Эред всегда делал это лучше, какие обворожительные речи и легендарные подвиги не совершал Харгодор, Эред делал это лучше. Сколько бы признаний и наград не собирали его трактаты и книги, книги Эреда собирали много больше признаний и наград!

Последней каплей стал день, когда решающую битву против Макара возглавил самонадеянный и слишком самоуверенный Эред. Он повёл войска в самоубийственную атаку, получив тем самым звание героя, а Харгодор, поведший войска в удар по флангу, был наречён трусом и слабаком! Изо дня в день он видел один и тот же сон.

Поля в Кардиние усеянные трупами. Люди кричат имя Эреда, который только что победил в дуэли брата, Макара. Они скандируют, заворожённые его славой. А Харгодора бранят как бродячего пса, прибившегося с королевской гончей. Он всем сердцем ненавидел Эреда, даже после того как он стал генералом Ненасытного, в бой он шёл с одной целью. Убить растреклятого Царя Рассвета! Даже в Тени он остался Тенью Предателя, но более это ему не мешало. Цель его была ясна: лишить Эреда первенства, даже после смерти.

Тень Предателя захлебнулся своей кровью, темной как самая чёрная смоль. Найт видел лишь усмешку в глаза этого существа, а Адриана видела сны, что являлись Лорду Тьмы. Выдернув кинжал из его спины, Девушка упало на чёрный мрамор, и тот раскололся, руша границы сны. Последнее, что она и Найт видели, это пустота, где тело Харгодора лежало в луже скверной крови, хохоча, как хохочут безумцы, что видят в своих фантазиях то, что желают видеть.

Она видела его сны. Его ненависть. Злобу и гнев. Во снах он хозяйничал, не позволяя никому входить в свои сны. Что если, ранив его, она лишь открыла его сознание, сделала с ним тоже, что и он делал с ними? Она напугала его, в действительности ранив, а не убив? Лишь адамантит может убить Лорда Тьмы. Адриана лишила его возможности ходить по снам, и вновь царствовать в чужих умах, кошмаря людей. Если так считать, то это была её первая победа.

Глава 18. Пар и жар

Было решено расширить главу в виду моей долбанутости Гарет резко отклонился в сторону. СтоннКассел-средний изловчился и резким выпадом вонзил меч в бок чёрного легиона. Угораздило же их уже пятый, если не десятый час находится в осаде шахтёрского городка.

«Вепрь в ударе» и Гарет напрыгивает на врага, сталкивая того на колья. «Крылья Аиста» и капитан отходит назад, расправив руки для следующего удара. Капитан Кинхарта столкнулся с капитаном Уэйстека, чьи наплечники были обрамлены соответствующим орнаментом воинского чина северо-восточного Кровогорья.

Хватило доли секунды. Секира чёрного легионера со свистом разрезала воздух, и Гарет подался вперед, как «Кот в охоте». На таком расстоянии было бы неудобно, даже глупо быть мечом и СтоннКассел бьёт лбом о лоб. Капитан Уэйстека шагает назад. Два тяжелых шага дали Гарету преимущество. Выставив клинок так, чтобы его лезвие при ударе выкрутило древко секиры, капитан красного легиона взмахивает клинком, и капитан Уэйстека так неловко подставляет открывшееся горло для кулака противника. Гарет бьёт, что есть мочи и опрокидывает врага наземь, вонзая клинок во всё тоже открытое горло.

Звук битвы заполняет собою уши. Лязг стали противно режет слух, крики живых и стоны умирающих перемешиваются в какофонию, в которой еле слышно до него доносятся приказы офицеров. Горло с болью першит, и отдаёт железным привкусом. Ноги и без того подкашиваются от усталости, вызванной безостановочными стычками. Чёрные Легионы всерьёз вознамерились овладеть этим шахтёрским пунктом, что категорически не входило в планы Гарета. Берн Сорт принял удар третьего вражеского топора и в какой-то момент просто зашагал назад, под натиском четвёртого легионера.

Гарет влетел в бока отряду из пятерых солдат, разрубая плоть и сталь подобно вихрю из кинжалов. Капитан шахтёрского городка, к его чести, быстро среагировал и подкосил ноги двум противника. Те с рёвом завалились на землю, и Гарет умело скакнул назад. Пятеро полегли, залитые кровью, грязью и дерьмом.

Весь день солдаты Уэйстека как остервенелые лезли к Шахте Тёмные Глубины. Если Орин там что-то нашёл, значит, Ааронт знает, что там есть весь, которая может помочь в войне. Потому-то он послал сюда целый легион три тысячи солдат. Две с половиной тысячи гаретовых подопечных рассредоточились вокруг частокола острога, ведя бои небольшими стычками то тут то там.

Гарет отдал три приказа. Первый — отступить при прорыве обороны городка. Второй — Вал и Сурана Маилаулы отправлялись за Орином, чтобы его поторопить, потому что помереть на склонах богами забытой горы никому не хотелось. Третий — гонцы рванули через перевал, чтобы найти Айзору Трайден, Пауля Дейна, чтобы те привели Рахвариона Мудрого, в конце-то концов!

Устало стерев кровь с лица, Гарет и Берн возглавили отряд красных легионеров, к которым присоединились шахтёры, вооруженные кирками, топорами и клевцами. Помирать здесь никому не хотелось. Послышались рожки врага. Чёрные легионеры отходили назад с целью перегруппироваться и напасть клином с новой силой. Значит, и у Пятнадцатого Легиона было время перегруппироваться.

— Слушай сюда, легионеры! Отнести раненных к позициям у входа в шахту, всех живы и целых на передовую, держать улочки города любой ценой! Живо, живо! — зычный голос командира получался не столь громогласным, сколь похожим на приглушенный рык, отчего солдаты, услышавшие его слова, поспешили исполнить приказ безукоризненно.

— Капитан! — один из шахтёров, заляпанный кровь и ошмётками черепа с мозгами подбежал к нему, с горящими глазами.

— Чего тебе, староста бригады? — Берн Сорт первым ответил

— Враг нас сметёт, может того, огоньку подадим? — спросил средних лет парень

— Гарет, у нас есть горшки с горящей взрывной смесью, мы как-то только сейчас вспомнили про неё. Она рвёт камень в щебёнку, а нашим ребятам не привыкать под носом у смерти лазать, они сейчас закинут горшки в воронки и как эти чёрные твари пойдут, мы их и подорвём! — капитан шахтёрского городка, по всей видимости, тоже был потомственным шахтёром, раз одобрял подобную идею. Одного частокол уже горел, а значит, уэйстеканцы прорвутся к ним и начнётся бойня, если не свалка, между бараков шахтёров.

— Делай своё подрывное дело, бригадир. Сорт, собирай своих и моих у шахты, будем отступать. — Гарет сплюнул кровь себе под ноги. Всё-таки где-то его да задели! Усмехнувшись резкой боли в висках и ногах, Гарет отошёл в сторонку, и когда его солдаты отходили к возвышенному склону, ведущему в шахту, он присел на обтёсанный камешек, чуть прикрыв глаза.

Почему сейчас? Почему именно сейчас он вспомнил об Алетре Рейн? Тяжело неверное, быть женой легионера, тем более тяжело быть любовницей капитана, для которого битва — мать, война — жена, а легионеры — чада, которых нужно уму разуму учить? Нет, их с Алетрой отношения нельзя было назвать нормальным, тем более — примерными. Они расходились, попав под горячие руки друг друга, на костях пращуров обещая, что больше не сойдутся. Они сходились, страстно мирившись, вновь расходились. Гарету было интересно, где сейчас его Алетра, где она, что сейчас делает, думает ли о нём, раскладывает ли на него свои карты. Эту привычку леди Рейн капитан СтоннКассел любил больше всего, потому что привыкал к ней дольше всего.

Он чувствовал холод и страх. Что он больше не надышится этим воздухом, не насмотреться на это небо. Не увидит свою Алетру Рейн, не прикоснётся к ней. Не вдохнёт пьянящий аромат волос. Он как будто уснул, буквально на пару секунд, но этого хватило, чтобы проснуться и почувствовать себя самым бодрым рубакой на всём Зантаре.

Во сне он видел горящий Кинхарт. Тела родных и близких. И Айдана, стоящего над телами людей. Айдан смотрел на него и просил простить. Смотрел с надеждой, молил убить его. Гарет стоял на коленях, словного ноги его давным-давно отрубили.

— Дядя! Проснись! Это всё кошмар! — он обернулся и увидел Адриану с кинжалом в руках

— Умоляю, проснись. –

Гарет медлил. Вот он стоял в Чертогах Джерона, вот моргнул, и вот стоял посреди площади Джейстена, на которой раскладывали в ряды тела убитых. Кого-то невозможно было узнать, кого-то разрубили пополам, кто-то умирал с отрубленными конечностями и вспоротыми животами. Кто-то был изувечен так, что тело было похоже не на тело, а на смесь костей и порубленного в фарш мяса.

Он видел многое за свою жизнь. Видел смерть в самых разных её проявлениях. Но теперь, за смертью следовала безысходность. Кровогорья больше не было, Империя умирает, а все его близкие сгинут навсегда. Гарет чуть не с самого рождения ходил строевым шагом. Он был прирождённым легионером. Он был истинным капитаном, но он так же был человеком, со своими слабостями и страхами. И это пугало его до мурашек.

Когда же он увидел тело Алетры, он приложил титанические усилия, чтобы не дрогнуть. Ему хотелось выть, орать, рвать на себе волосы, кричать и биться в истерике, но что-то внутри него не позволяло ему этого сделать, даже тогда, когда он понимал, что его никто не видит. Он лишь присел на колени перед Алетрой и прикрыл её холодные веки, поцеловав длинный, чистый лоб. В руках его леди Рейн лежал меч из адамантита. Этого Гарету было достаточно. Подняв клинок, тяжелый от толстого и красного слоя крови, он обхватил его обеими руками, плоской стороной, прижимая ко лбу.

Заставив себя проснуться, он понял, что враг уже был готов идти в последний штурм. Солдаты легиона отступили к шахте, некоторые уже оттащили туда раненных. На убитых времени не было. Гарет поднялся и подошёл к солдат, уже готовым выставить щиты. Берн Сорт вручил ему лук с горящей стрелой.

— Один взрыв подорвёт всю округу! Давай, СтоннКассел! –

Глупый план. Должно сработать.

Гарет натягивает тетиву, наконечник стрелы полыхает, языка пламени ждут, когда смогут окутать бочку со смолой и лежащие рядом взрывные реагенты. Солдаты Уэйстека пробивают ворота и твёрдым маршем железных щитов идут на них. СтоннКассел ждёт. Ждёт, когда чёрные латы ступят непозволительно близко, так, чтобы между ними оставалось два полуторных клинка. Он спускает стрелу, и язык пламени искрит, поджигая смоль и реагент. Пламя ревёт подобно дракону. Земля трясётся под их ногами, стонет, распаханная от взрыва. Огненным кольцом из туч окутывает огонь городок при шахте.

***
— Я, блять, этих гномов в метр с шапкой ещё на метр укорочу! — Орин злобно прорычал, когда зрение вновь вернулось к нему

— И Ааронта Тангера на метр с той же шапкой порежу! — воскликнул старший лорд СтоннКассел. Где-то час отряд экспедиции пытался оклематься от ошеломительного потока пара. Перед глазами всё выглядело размытым, как будто они смотрели на мир через толщу воды. Орин злобно дрожала, когда на их след вышли Вал и Сурана. Уставшие и окровавленные, они поведали о том, что Гарет держит натиск Уйэстека, а значит, у Орина было всё меньше и меньше времени. Что-то здесь было. Что-то, что могло бы переломить ход этой битвы. Оклемавшись, Орин повёл отряд из восемнадцати человек через ворота в правом проходе, открывшиеся сразу после того, как растреклятая троица гномов ускользнула в проходе, что вел вверх и налево.

Они быстро прошли по коридорам, чьи стены перекрывались решёткой, за которой стекала яркая и горячая лава. Насладиться этим зрелищем могли разве что Эльнора, да Вал с Сураной, потому что остальной отряд двигался чуть ли не на ощупь.

В конечном итоге они вышли наподобие арены, усеянной скелетами гномов в резных доспехах и кусками камней, покрытыми странными рунами. Один из таких камней был высечен в виде гномьего лица. Щурясь от боли и ожогов, Орин рассмотрел одну из таких голов. В учебниках такие создания описывались как големы. Живая энергия в неживой оболочке из камня, грязи или же металла.

Внезапно на кольцевых трибунах зажглись факела, освещая ступени трибун и место, откуда вещал глава этих гладиаторских боёв. Это и вправду была арена, ведь решётки-ворота поднимались и из тьмы казарм гномов на бой выходили массивные каменные статую, в полтора раза выше самого высокого человека и в пол раза шире самого широкого дуба в Иронале. Покрытые витыми рунами на сером камне, эти создания были статуями, в которых хранилась элементарная энергия. В одних огонь. В других земля. Увы, из воздуха и воды невозможно было создать голема, но и без них, шансы выживание «экспедиции» заметно поубавились.

— Добро пожаловать в Забытую Кузню! В её амфитеатр! — Доген, глава предательской троицы стоял во главе трибуны, встав, наверное, на подставку, что бы выглядывать из-за некой панели с рычагами и кнопками.

— Слазь, сука, поймаю же! — прокричал Орин, смотря чуть в сторону от нужного места. Сейчас он смотрел на мир и только факела выделялись из всего это мыльного «пейзажа»

— Молчать! — прокричал Доген, и словно поддерживая его, где-то прогремел взрыв.

— Фартуморг. Город изобретателей и мечтателей. Мои соотечественники желали скинуть оковы Драконьей Гегемонии, потому то и бежали вглубь неизведанных во второй эре земель. Здесь, в недрах горы, они построили город, в котором им были чужды законы Трехградия. Здесь они отдали свои души, чтобы содрать армии из рун и камня, но самой великой мечтой, что засела в подкорке у каждого из них была такова: поймать живого дракона и поставить на нём опыты, как драконы ставили опыты на гномах и эльфах в своих логовах. И, опережая наши игры, я скажу вам. Это у них получилось. Пусть же достойнейший из вас примут смерть от Аларанта Облитого Золотом! Големы! Убить! — Доген злостно захохотал, и големы, окружив отряд в кольцо, медленно зашагали, нагревая под собой землю.

— Если у кого-то есть идеи, лучше предлагать их сейчас! — воскликнул Вал, обнажая клинок. Все остальные последовали его примеру.

***
Эльнора протяжно завопила и вознесла правую руку над головой. Ещё в Зиккурате Ин-ар-Хартум он сумела отчистить некромантию от скверны Ненасытного. Если быть точной, она убрала ту чёрную нить из белого полотна, белой магической нитки, что питала магию Жизни и Смерти.

Потоки зеленой энергии окутали её как плетения колеса, как вихри из огня окутывают дракона, так и они впились в мертвые, давно покрывшиеся плесенью скелеты гномов, что боролись здесь за свою жизнь. Впились, подобно шупам из тьмы и скверного огня. Но это было совсем другим явлением. Проникая в саму сущность скелета, энергия Смерти и Жизни заставляла пустые черепные глазницы гореть ярко-зелёным огнём.

Безвольно лежавшие на каменном полу золотого цвета, скелеты поднялись на ноги, взяв своими костяшками поржавевшее оружие. Големы безмолвно обернулись и застыли. Скелеты гномов стучали печами о щиты и, заревев как можно громче, как вопят вурдалаки в Зиккурате, они накинулись на големов, поменьше мере отрядом в пять десятков.

Доген, Тилока и Гревом заворошились на трибуне и принялись дергать рычаги в бешеном беспорядке. На арене образовался хаос. Мертвецы били големов, големы своими кулаками крошили истлевшие кости, плиты камня под их ногами содрогались и двигались, выплёскивая струи пламени. Отряд экспедиции скакал как зайцы, от плите к плите, вертясь под ногами големов, как комары.

Орин метнулся вперед, когда Вал специально уронил Сурану, придавив её собой, чтобы так не погибла от размашистого удара голема. Орин успел схватить Эльнору за руку, и оба они упал на бок, перекатившись вправо, оказавшись в метре от горящей плиты. Некромантка сверкнула бледными глазами, и обернулась на крики. Всё же кого-то из отряда вверенного Гаретом Орину достали. Послышался характерные звуки ломающихся костей и предсмертного вскрика.

Из восемнадцати человек, до ворот, что вели к казармам этой арены, добрались лишь пятеро. Вал и Сурана получили небольшие ожоги, Эльнора и Орин уже могли нормально видеть, а Сэм Трайден до сих пор шёл на ощупь. Он успел вовремя отклонить лицо от струи пламени, но усы, борода и брови теперь отсутствовали на его лице.

— Сука, я этих гномов на шашлык пущу! — прорычал чёрный легионер.

— Будет тебе шашлык, но сначала, я их укорочу — вторил ему Орин, поднимаясь с холодного полка казарм.

Отряд как можно быстрее двинулся на поиски лестницы, ведущей на трибуну. Големы преследовали их, пусть теперь эти тварей было лишь двое, но двигались они без остановки, нагоняя их с каждой минутой. Бегая как мыши от кошек, отряд в пять человек в конечном итоге вышел на трибуну, где троица гномов во всю ярость и безысходность крутила рычаги и жала кнопки.

— Лорд-Ор-СтоннКассел, постой, мы можем всё объяснить… — начала слёзно молить Тилока, пока Гревом копался в мешках с взрывчатыми реагентами. Эльнора, что есть силы, подняла гномиху в воздух и швырнула на арену, прямо на горящие каменные плиты. Кудрявая Тилока заверещала, так, что кровь в жилах стыла. Так же Эльнора поступила и с Гревомом. Лишь лысый Доген остановился у последнего рычага длинной светящейся панели.

— Узри же, человек, творение моего народа! Столько лет я искал Аларанта Облитого Золотом! И вам нужно было всё испортить! Проклятые люди, вечно вы портите! Я бы мог стать величайшим Искателем Легенд! –

— Станешь хладным трупом! — зарычал Орин, порядком уставший от всего этого. Он уже намеривался разрубить гнома пополам, но подскочивший со спины голем нанёс удар своего твердого кулака ему прямо под коленку, сломав кость в районе икры. Вали и Сурана в последний момент успели схватить лорда СтоннКассела и откинули его в сторону, заслонившись от очередного удара кулака своими щитами. Удар получился страшным. Оковка щитов разлетелась в щепки, и петь бы под крыльями Отцов и Матерей Основателей супругам Маилаулами, если бы Сэм Трайден не налетел на голема, что был подобен земляным наростам и сталактитам, вонзая свой клинок в его землянистое тело. Голем лишь чуть пошатнулся, но этого хватило, чтобы Вал и Сурана накинулись на него, и всеобщими усилиями скинула с трибуны. Доген времени не терял, а потому дернул рычаг.

Пол арены затрясся, и разверзнулся, раздвигая массивные камни на две части. Там, из тёмных глубин поднималась платформа, где был заточён дракон, облитый золотом.

***
Солдаты Уэйстека всё напирали и напирали. Даже после подрыва шахтёрского города эти упрямые воины шли на штурм шахты, как остервенелые безумцы, гонимые плеть. Ненасытного. Стоило отметить их выдержку. После потери почти четверти своего состава, они без конца ломились в шахту, намереваясь похоронить красных легионеров в этих тоннелях. Отряды красного легиона продолжали держать оборону в тоннелях шахты, так как завалить Тёмные Глубины было бы суицидальным решением, и очередную идею с подрывом опор было решено отбросить на самый крайний случай.

Линия обороны всё-таки была прорвана. Отряды лихих вояк ворвались в тоннели, но встреченное ими сопротивление преломило их отчаянную атаку, и теперь главный ход шахты оказался местом большой стычки, где ни одна из сторон не могла взять преимущество, так как красные легионеры не желали помирать в шахтах, а чёрных легионеров подстегивали приказы командиров. С одним из таких и столкнулся Гарет. В Общей стычке он нос к носу оказался с ревущим лейтенантом Уэйстека, уж больно ретивым в плане организации атаки.

Уперевшись щитом в чужой щит, Гарет мог учуять что ел его враг на обед, и чем он это запивал. Сильный удар о щит не дал капитану развить былой успех и сейчас он кидал в сторону кинхартца разные проклятья. СтоннКассел-средний не стал ничего отвечать, а лишь поднажал, приложив весомое усилие, чтобы оттеснить уэйстекца хотя бы на шаг назад. Это у него получилось, и меч вонзился прямо в пах врага. Горластый чёрный легионер перестал орать и лишь тихо скулил, упав на холодный камень.

— Стену щитов! — прокричал Гарет и его легионеры подняли свои щиты, уперевшись ногами о скользкий кровавый камень коридора, шагая по телам соратников и врагов, так или иначе, добивая раненных.

— Железный Марш! — прокричал он, и красные солдаты зашагали вперед. На место раненных приходил новые, из дальних рядов. Такая тактика позволила оттеснить уэйстекцов, пусть и кинхартцы понесли ощутимые потери. Запах крови, дерма мочи, крики умирающих и живых, ревущих от боли, звуки стали, прорубающей плоть и крови, льющейся на холодный камень.

Это было похоже на взрыв и одновременно на то, как гигант ломает каменную породу своим кулаком. Просто оглушительный взрыв и смертоносная волна, сметающая всё на своём пути. Гарет успел лишь упасть ничком на тело одного из своих солдат, точно так же сделали и остальные, как только послышался оглушительный щелчок. Всё происходило слишком быстро. Какой-то камень прилетел несчастье Гарету в ногу и его бедренная кость треснула. Резкая боль пронзила виски, и он зарычал, переворачиваясь на бок и накрываясь щитом. Его накрыло телом ещё одного убитого. Он не понимал, кто это, чёрный или красный легионер? Неважно.

Перед глазами встала картина его первого боя. Его позора, о котором знают только двое. Почему сейчас-то? Почему он вспомнил всё до последнего момента и движения? Почему он не может этого забыть? Сплошные вопросы и ни одного ответа!

Гарет очнулся спустя… он не знал, сколько времени прошло. Кто-то поднял его с хладных трупов его врагов и товарищей. Гарет ничего не видел, лишь растреклятая тьма окружала его, и кровь стекала с его висков.

— Держись, братишка. Держись. — говорили ему знакомый голос

***
Орин с болью встал с колен. Доген, этот лысый коротышка-прохвост ускользнул в проход на платформу, где дракон Аларант уже рвал на себе массивные звенья длинной цепи, что годами сковывала его.

Сломанная нога вовсе не слушала СтоннКассела-старшего. Наверняка кость была переломана. Смешно бы было ему истечь кровь, однако Орин вовсе не собирался помирать так глупо. С драконом нужно было что-то делать. Эльнора и Сэм Трайден, как и Вал с Сураной, стояли как вкопанные, схваченный цепями страха.

— Аларант! Будь же моим! Стань моим слугой и повергни моих врагов! Я тебя освободил! — гном гордо стоял перед драконом, в размерах с которым он выглядел песчинкой.

Дракон и вправду был облит золотом, а ещё лишен крыльев. Его лишили самого дорого. Гномы оказались в своей мести не хуже самих драконов. Может быть, Аларант им всё-таки отомстил? Любой дракон способен к гипнозу. Этот был не исключением. Сколько лет его держали в этой темнице, сколько бесчисленных опытов пережил он? Гномы отрубили ему крылья и облили жидким, раскаленным золотом. Его серая чешуя проявлялась лишь местами в своём истинном лике. Его медленно, день за днём обливали золотом, прожигая его броню и плоть, не позволяя металлу проникать к органам. Изо дня в день они пытали его, отрывали по когтю, вонзая ножи в его лапы, что бы вставить стальной коготь или клык. Они отрубали его крылья так медленно, надеясь причинить ему самую страшную боль. Унизить. Лишить великого достоинства всех Ка’Джор’Вар, позволявшие быть царём Неба.

— Жалкий гном… — прорычал дракон, чья пасть была почти окутана сталактитами из золота. Он тяжело поднял лапу и раздавил бедного Догена. С големом из огня дракон расправился ещё легче. Он лишь взмахнул лапой, забивая алые камни и руны. Позже он поднял свою прожжённую шею, на которой виднелись обгорелые жилы и вены, залитые жидким металлом. Рога ящера были отпилены гномами. Это они сделали, чтобы «снять с царя корону»

— Люди… давно я не лакомился вашей плотью… — прогоготал Аларант, глядя прямо в глаза Орину. Один из глаз дракона был выжжен. На его место поставили огромный гранат, размером с голову Орина.

«Лорд СтоннКассел. Сын Эврадара Драконоборца. Прозвали тебя Чёрным Грифоном, сын мой. Пусть так. Но есть право, которым ты можешь воспользоваться. Отец того-кто-крылат-без-крыльев! Действуй!» голос отца внезапно прозвучал в голове, в самый последний момент, когда дракон, которого лишили возможности дышать, разинул пасть, чтобы сожрать Орина

- Я Отец Брундайовада! Я Отец Айдана СтоннКассела! И ты уйдёшь Аларант Облитый Золотом! Я изгоню тебя в Утробу! Или же послужи мне и убей врагов моих! — на древнем наречии невозможно было лгать, а драконы чувствовали ложь. Аларант всматривается в него своим ещё целым глазом и в злобе рычит. Ка’Джор’Вар обязаны помочь Брундайоваду, тем более тому, кто является его отцом.

— Что прикажешь, отец того-кто-крылат-без-крыльев? Кто твои враги, Чёрный Грифон? –

«Молодец, сын мой» голос Эврадара вторит радости внутри Орина. Вот оно. То, что они искали.

***
Когда Аларант вышел из вершины горы, он медленно спустился на развалины шахтёрского городка, и поочерёдно уничтожил отряды Второго Чёрного Легиона Уэйстека, раздирая их своими золотыми когтями. Бескрылый дракон внушал страх и ужас. То, что надо. Спустя несколько часов всё было кончено. Но работы только прибавилось. Раненных нужно было вылечить, мертвых похоронить, а залежи гномьего металла, что был обнаружен в хранилищах Фартуморга.

— Да ты издеваешься надо мною! — Гарет злобно прошипел, когда их с Орином усадили за лавку, после того как им перевязали раненные ноги.

— Ты нашёл грёбанного дракона, переманил его на свою сторону и заставил моих ребят тащить сундуки с железом гномов? Вот так вот, да? –

— Ага — Орин устало помотал головой, сам себе не веря. Он видел всё это своими глазами, но поверить не мог. Это было просто ужасным сном. К моменту, когда первые телеги с железом вытащили наружу, было решено обосновать лагерь на месте развалин шахтёрского городка. Сэм Трайден, скрывавший сгоревшие брови, бороду и усы, сел рядом с Гаретом, передавая тому выпивку.

— Ты сейчас серьёзно?! Ты сходил в подземелье, нашёл нехилое подспорье в войне, и сейчас ржешь! Да ты, сука, совсем оборзел! Мы тут кровь проливали! Аааа! — подошедшая Эльнора хлопнула Гарета по больной ноге и тот злился в матах как подросток. Орин хохотал так громко как мог. Хотя это был не смех радости, а истеричное гарканье, от осознания того, что ему повезло похлеще, чем везет самой Госпоже Фортуне.

— Завидуй молча, Гарет! — хохотнула беловолосая женщина, присев Орину на колени. Правда, она соскочила сей же момент, когда братец Орин точно так же завопил, хватаясь за больную ногу.

Интерлюдия 2. Клетка

— Глупо-то так, а, Айзора? — голос изувеченного капеллана вывел Львицу Риной из коматозного состояния. Женщина с резкой болью в висках подползла к Паулю. На пространство внутри тёмной палатки она взирала, словно через пелену тумана или же толщу тёмной водной глади.

Руки Ринойской Львицы затряслись, когда она на четвереньках нащупала тело израненного капеллана. Левая рука скользнула к его раненному боку, а правая остановилась на окровавленной шее. Это была не его кровь! Слава всем богам!

Проклятье на голову Тангера и его легионов! Это случились в ночь после боя с отрядами разведки из Пятого Чёрного Легиона. Рахварион предупредил их о приближающихся, но не многочисленных отрядах врага.

Белый дракон внезапно ускорился и, взмахивая могучими крылами, полетел вверх, где в облаках с ним столкнулся изумрудный дракон, которого они видели при битве у Врат Балдарена. Отряды же Айзоры и Пауля маршем вышли на поля близ развилки, что вела к Кардинийскому Ущелью, заняв позицию близ небольшого брода, у очередной петли Анноны. Из-за скал, служивших аркой входа к Ущелью, вышли отряды чёрных легионов, который сей же момент понеслись на них.

Битва превратилась в свалку, и исход мог решить один из драконов, та казалось Айзоре.

Пауль взял под командование пару сотен солдат и те взяли на себя основой удар подошедшего подкреплений врага. Айзора со своими конными десятками проскакала по берегу и вышла на тракт. Казалось, удача на их стороне, вот-вот её отряд ударит в бок черноногим. Лошади бешено ржали, копья со свистом разрезали, и удар должны был получиться страшным. Должен был, если бы изумрудный дракон, гори он во Вратах Харды!

Рахварион скрылся где-то на том берегу Анноны, с разорванным крылом и раненым животом. А вот изумрудный ящер пикировал на них с огромной высоты, в последний момент, поднимаясь на своих крыльях, извергая из пасти потоки пламени.

По правде говоря, Айзора и Пауль получили ранения не в открытом бою. Дротик прилетел прямо в шею лошади, и леди Трайден придавило тушей её скакуна. После солдаты Уэйстека нашли её. Нашли и Пауля, и выживших солдат их легиона. После, они связали их, и повели за Кардинийское Ущелье, прямо к лагерю Ааронта Тангера. Они избивали их палками до потери сознания, когда пленный истекали кровью. Издевались, пускали в ход ноги, но делали это не во всю силу. Солдаты Уэйстека так развлекались. У них был приказ, достать их живыми, но не невредимыми.

Айзора пыталась не плакать. Пыталась стискивать до боли зубы, но железный привкус крови заставлял её тихо всхлипывать. Женщина сжала рану Пауля. Местами она была обуглена, но кровоточить продолжала. Вскоре к ним снова придут. Одни и те же вопросы. «Численность войска. Имена командующих. Планы передвижения» как бы палачи Ааронта не пытали их, будь то раскалённый металл или экстракты из горьких трав, они не говорили ни слова. Только кричали. Крик помогал не сойти с ума. Айзора даже слышала, как плакал капеллан Дейн, когда его раны прижигали, чтобы тот не истёк кровью.

— Орина ждёт подарочек — слышала она в темноте голос Тангера-старшего, и звон вынимаемого из ножен клинка.

***
Гонец от Ааронта прибыл на следующее утро. Орин выслушал послание «старого друга»

— Вы можете стоять на смерть, а можете сдаться на милость лорда-протектора. Выбор за вами. От Орина СтоннКассела, мой господин требует: прийти к нему и объявить себя во всеуслышание клятвопреступником. Ты Орин, предал честь и девиз легионов Уэйстека, а значит должен умереть как предатель. Если же у тебя есть хоть капля чести, ты вспомнишь о традициях. Это тебе в доказательство серьёзностей наших намерений! — гонец кинул ему под ноги мешок с головами новобранцев из Ринойских Львов, а так же кинул кашель с обстриженными волосами Айзоры и сломанным кадилом Пауля. Братья СтоннКасселы переглянулись, и кивнули друг другу.

— Тебе, гонец, не придётся передавать ответ Ааронту. Я сам его передам. — с этими словами Орин свистнул и дракон, лежавший на траве в десяти метрах от них, поднял длинную голову и перекусил гонца пополам, раскидав его внутренности по полю.

— Мы идём к Кардинийскому Ущелью. — объявил Орин

***
Сайн-Ктор

Сейна почувствовала, как нерв её правой руки начинает тянуть всё сильнее и сильнее. Глухо простонав, девушка попыталась подняться с холодного камня ритуального алтаря, но тело её не слушалось. Он как будто была заперта клетке без возможности сделать хоть что-то, но зато она могла чувствовать всё, что происходило с её телом.

Свет Феникса связывает её плетением, как связывают убийцу, которого собираются четвертовать, связывает, прямо как цепи, удерживающие пленника в казематах, задирая руки за спину. Свет Мираны ослепляет Сейну, как ослепляет жаркий огонь, если подставить перед его потоками лицо, ослепляет как солнце, выглядывающее из-за серых туч северных земель. Свет выжигает девушку, прямо как юнца наездника на грифоне, что вознамерился подняться к солнцу, но был сожжен его лучами. Свет выжигает, подобно углям, попавшим на кровавое мясо. Свет отвергает Сейну, как рана отвергает заразу, выжигая её жаром и гноем. Неженки морщат носы, но именно гной вычищает из раны грязь и причину боли. Мирана хохочет в её голове. Богиня-мать правит в её голове.

Сейна чувствует, как слёзы стекают с её щёк. Мирана наклоняет голову на бок, и её чёрные кудри спадают с плеч. Девушке кажется, что Мирана её завидует. Но чему Старая Богиня может завидовать контрабандистке? Одетая в белое платье, что плотно прилегает к её красивой талии и груди, Мирана садится напротив девушки, и нежной рукой проводит по мокрому от слёз лицу.

Она шепчет ей.

— Не плачь, дитя — голос Феникса сладок. Почти что мёд. Она прижимает девушку к себе, как мать прижимает дитя к груди, чтобы вместе с ней разделить боль, что она причиняет ей. Как мать плачет вместе с ребёнком, так и Феникс льёт слёзы вместе с Сейной, всё сильнее прижимая девушку к себе.

Сейна краем уха слышит, как бьётся сердце Мираны, так громко и быстро, как барабаны в бою! Ей хочется никогда не отпускать её, и всегда быть в её руках. Девушка поднимает свой взор на Богиню-Мать, и та так нежно, медленно целует её в лоб, своими полными и алыми губами.

Сейне хочется кричать. Всё это не правильно. Она не должна быть здесь! Она же ведь не сама говорила, что не будет ей служить! Сейна пытается вырваться из объятий Мираны, но сил не хватает. Женщина касается своими пальцами висков девушки, и свет огнём проход по венам Сейны. Элерон хочет завопить, но паралич заставляет её застыть на коленях. Тогда Мирана вытирает своими руками её слёзы и вновь целует, но на этот раз в губы, едва заметно касаясь их, а после плотно прижимаясь к Сейне всем телом.

Всё это кажется Сейне неправильным. Неестественным и ненормальным, но и с тем столь будоражащим кровь, тело и воображение. Руки Мираны скользят по её телу. Сначала по плечам, прямо под платье к голой коже. Её пальцы горят и остывают на теле красные линии от ожогов, сначала на плечах, затем на талии, после на бедрах. Сейна кричит, воет от боли, но Мирана заглушает этот вой своими губами.

Пальцы Феникса останавливают на животе Сейны, чуть выше, под грудью. Её это нравиться. Сейне нет. Девушка пытается схватить её за руки и впиться ногтями в эту голову, но Мирана отстраняется от неё и хохочет, поглаживая её тело, как новоприобретённую игрушку. Огонь за её плечами обращается в крылья птицы и этими самыми крыльями Феникс окутывает их обоих, как щитом… или же клеткой?

Обе руки Богини резко впиваются в затылок Сейны, чуть ли не до крови разрывая нервы, Мирана прислоняет свой лоб ко лбу своей жертвы, в надежде испепелить её разум и занять место. Слеза скатывается с её щеки и с уст срывается лишь одно слово:

— Айдан –

И Мирана встаёт перед барьером из воспоминаний. Перед самой крепкой стеной, которую она когда-либо видела, словно она сама её создала и теперь не могла преодолеть.

Феникс видит Наследника Нерана. Она видит день их первой встречи, то, как он смотрел на неё. Сейна даже пытается улыбнуться сквозь ноющую боль, и пульсирующий в висках крик. Мирана с интересом наблюдает за воспоминаниями Сейны. То, что она выставила их как щит, осложняло и оттягивало время переселения. Барьер оказался слишком сильным. Вроде бы, глупые воспоминания глупой девчонки! Вот Айдан и его соратники тащат лестницу со склада, чтобы он смог залезть к ней через окно и прочитать стихи, но Мирана-Феникс не может пробиться через эту стену, лишь с досадой, но в то же время и интересом наблюдая за Сейной.

— Посмотрим, сколько ты продержишься, моя дорогая. — говорит ей Мирана, но Сейна этого не слышала. Она давно упала в обморок, и лишь малый участок её сознания ещё сопротивлялся пыткам.

***
Айзора дотронулась до своего затылка. Её обкорнали и кинули в палатку к остальным пленникам. На Пауле вообще живого места не было. Всё лицо было расквашено в кровь и в самых синих синяки. Легионеров хотя бы накормили, если эту водянистую кашу можно звать едой. Айзора отказалась есть. Ей почему-то показалось, что она приглянулась палачу. От этой мысли мурашки пробежали по её спину и руки проверили, на месте ли нож, спрятанный в сапоге. Благо он был на месте. Если не получиться умереть с честью воина, она умрёт, не позволив себя коснутся, но до того момента, пока есть еле заметная возможность вылезти из этой трясины чутка промокшими, значит рано резать самим себе глотки.

Глава 19. Старые друзья

— Я танцевал с красавицей, чьи волосы черней углей,

Я танцевал с красавицей, чьи волосы светлее серебра,

Я танцевал с красавицами, чьи волосы жарче огня и ярче злата,

Я танцевал со всеми ними! Я с ними пел! И с ними я кутил! -


Айдан должен был согласиться, с тем, что репертуар Терона состоял сплошь и рядом из подобных песен, но ехать в тишине не хотел сам Терон, а потому всей ватаге приходилось слушать бряканье тероновой лютни, потому что иначе приходилось слушать его игру на флейте. А на флейте наследный сын Амхары фальшивил больше, чем на лютне.


— Я целовал девицу, чьи губы были слаще меда,

Я целовал девицу, чьи губы алее крови дракона,

Я целовал девичьи губы, что были мягче даргонских шелков,

Я целовал их всех! Я с ними танцевал! Я им юбки задирал! -


Подобные песни со времени приходилось петь всей ватаге, ведь так или иначе, Терон заставлял друзей делать это, потому что ему нравилось петь подобные ноты хором, и как он сам говорил: «Будь мы пьяны, Айдан так не краснел бы!» Молодому сержанту пришлось петь вместе с братьями-по-оружию, так как ехать в группке галдящих идиотов, во главе с Тероном… с Тероном… было крайне затруднительно, мягко говоря. Кстати, песня что пел наследный сын Амхары, в Карден-Холле она звалась «Целовал и танцевал со всей округой», а в Амхаре, как выяснилось: «Губки и ножки столичных красавиц»

Отряд «Ватага» именно так было решено величать их…ватагу… поржал над кривляниями Мейстланда. До Дейн-Педа, города магов, оставалось чуть меньше чем пол дня. Терон чувствовал, что Рог где-то там, в одном из самых больших городов всего Кровогорья. Дейн-Пед был пятым по счету. Первым был Кинхарт, затем Джейстен, затем Сайн-Ктор, после Уэйстек, перед домом магов был Карден-Холл, и лишь потом Дейн-Пед.

С древнего наречия название этого города звучало как: «Источник источников» В этих места было полным полно магических потоков, отчего на этой земле рождалось много больше магически одаренных детей и чародеи, колдуны и прочие маги-кудесники могли колдовать неимоверного масштаба заклятья. Однако, именно на этой земле. В любом другом регионе Кровогорья, за исключением некоторых мест, магически потоки были слабее, отчего магам нужно было затрачивать больше времени и сил на сотворение магических формул. Корр объяснял это… теорией о исконном возникновении магии и её производных. На самом деле после долгих попыток рассказать всё научным языком, Корреалеан уложился в пару предложений.

— Это земля вроде как благословенна самыми могущественными магами. Для использования источника, которые обычно зовут Местом Силы, необходима недюжинная концентрация, но стоит его открыть и черпать из него энергии, то магия из Места Силы начинает воздействовать на землю, небо, воздух, деревья, людей, что живут здесь. Вот-так-вот! -

— Это многое говорит о нашем обществе… — проговорил Дориан, удерживая поводья своего горного пони

— Ну конечно! — воскликнул Корр — маги способны найти брешь в стене и заделать её, мы способны выявить отравлена ли вода, или же найти проблему в постройке города или крепости. Мы платим за силу ответственностью и чуть ли не собственной жизнью! — бил себя в грудь Корр. В скором времени вдали показались стены и шпили Дейн-Педа. Никогда прежде Айдан не видел подобного!

Высоко над городом, что расположился на открытой поляне? возвышались огромные куски земли, что плавали островами. На этих огромнейших кусках земли, что были выдернуты из полей где построена основная часть города, были высечены залы магической академии Дейн-Педа, которую Корр кличил «Педкой». Залы с высокими стенами, пиками, тяжелыми фонарями, что живыми огоньками кружились вокруг скалы и земли, оставляя красивые линий синего и желтого цвета, образуя некий щит или же странное плетение, которое плелось магическим веретеном или колесом.

Замок академии в основном состоял из башен и лестниц, одного большого участка где земля была чистая, подобная поляне, точь-в-точь по которой сейчас проезжала ватага, и основного зала, напоминавшего дворец императора в Кинхарте, за исключение длинных и высоких витражных окон, что с такого расстояния напоминали сверкания еле заметного стёклышка медовой бутылки. Островки кружили по часовой стрелке, как птица кружит у гнезда. С холма, на который въехала ватага, можно было увидеть впадины в форме кружащих над домами островов.

— Добро пожаловать к воротам Дейн-Педа! — проговорил Корр, еле заметно улыбнувшись. Айдан заметил, что на лице младшего-близнеца проскользнула тень сомнений и страха, в перемешу с ностальгией.

Пока Корр и Дориан ехали позади, о чем-то переговариваясь, Айдан слушал Терона, который в очередной раз жаловаться, что ему тяжело без Рога и Аэйри.

— Её нет Айдан, понимаешь, да что ты понимаешь… -

Айдан прекрасно понимает Терона. СтоннКассел знает, что даже не попрощался с Сейной. Он не знает где она, что с ней. Лишь сны, похожие на видения, насланные Ненасытным. От воспоминаний о старом боге, Айдан ерзает плечами и машет головой, лишь бы отогнать мысли о Тай-Фере.

— Рог украли какие-то ублюдки! Понимаешь? Он в руках Лордов Тьмы! Я же с ума схожу! Хотя, ты вряд ли поймёшь…

Айдан понимает. Он знает, что значит иметь в голове голос сумасшедшего чемпиона тьмы и голос дракона, что день ото дня пытаются перехватить контроль над его телом. Он каждый день борется с самим собой. С тем тёмным Айданом, который желает изничтожить мир, перекроить его. Айдан видел, что будет, он не может этого допустить. Не может и позволить дракону вырваться из клетки, чтобы позволить жажде крови затмить его разум.

— Вот что ты знаешь, а? Ты не связывал себя жизнью с рогом… от тебя не уходила любимая… -

Айдан стискивает зубы и смотрит на Терона. Ему хочется ударить его. И он до бела сжимает поводья коня в кулаке, чтобы не переборщить с силой, чтобы не причинить боли близкими людям.

— Куда мне до тебя, великого лорда Сокола! Я же ведь ради шутки выпил кровь дракона! Я же ведь рад, что свет может меня испепелить, а Сейна для меня так, девка на вечер! Ты так считаешь?! Заткнулся бы в кой-то веки, идиот! — Айдан ударяет коня в бока и какое-то время скачет в одиночестве, чуть поодаль от ватаги. Терон фыркнул ему в спину, но позже хмуро склонил голову и попытался извиниться. СтоннКассел хохотнул и Мейстланд улыбнулся, понимая, что друг на него не в обиде.

***
В скором времени ватага уже проезжала мимо густых улиц предместья Дейн-Педа. Стены города высоко возвышались над деревенским кварталом, что раскинулся густым покровом вокруг него. Это место и вправду напоминало крупный посёлок, где жили поколениями. В отдалении, на цветущих полях, виднелись фермы по пять-шесть строений. На предвратной же улице было полно народу. Простые крестьяне, путники, за домами дымились костры походных лагерей. Дома, кстати, преимущественно были каменные и высокие, с длинными дымоходами и черепичной кладкой крыши.

Главные же ворота, ведущие в город, заградила массивная толпа, которую в свою очередь сдерживали отряды стражи. Спешившись, ватага нагло протолкалась вперед, не обращая внимания на недовольства горожан. Впрочем, Терон своим крепким словцом мог много чего учудить, потому-то конфликта никто и не разжигал.

— Въезд в город только по разрешению капитана стражи! Просим каждого путника и пилигрима пройти регистрацию в казармах! Попытка проникнуть в Дейн-Пед незаконным образом будет караться по всей строгости закона! Разойдись, разойдись, кому говорю! –

После слов стражника, ворота распахнулось и больше трёх дюжин солдат вышли в предместье. Путники с большой дороги и жители предместья поубавили прыть, и гул немного стих.

— Весёлые деньки, а? — в голос выдали Терон и Корр, встав по правую и левую руку Айдана.

***
Очередь в капитановы казармы оказалось длиннее, чем Айдан ожидал. Многие желали попасть Дейн-Пед и большинство тех, кто стоял впереди ватаги, выходя от капитана, плевались и бранились самыми чёрными словами. В очереди стояли как простые люди в рубахах, лаптях да соломенных шляпах, были и странствующие барды, и тёмного вида люди, но каждый из них, за исключением некоторых, получали отказ в прошении на вход в город.

Ближе к полудню Айдан всё же вошёл в казармы, где проводилась регистрация. Типичные казармы, больше ничего сказать нельзя было. Деревянный бурс, уложенный в восемь брёвен в высоту. Пол, утеплённый соломой и пара окон в прямоугольной коробке, с одной перегородкой, которая отделяла главный стол со стопками пергамента в левой части, и печь с кроватями в правой.

Капитаном оказался ровесник Айдана. Одетый в стёганку светло-коричневого оттенка, коротко подстриженный, с квадратным лицом и парой шрамов, он ходил по домику с кружкой чая, устало осматривая очередного посетителя.

— Сержант Айдан Анкит… — прикусив свой язык, который он проклял десять раз, парень продолжил.

— Прибыли по особому заданию Её Императорского Величества. — отчеканил он, надеясь, что легенда, придуманная им в течение часа, будет хоть сколько-то правдивой. Капитан глянул на Анкита, и лицо его расплылось в невеселой даже, презренной улыбке

— Особое задания особым заданием, но тут, сержант, дело такое… не пущу я тебя вместе с твоими Мейстландами. — капитан отпил чаю и скривился, толи от того что хлебнул кипятка, или же сам напиток был дрянным. Айдан стиснул зубы, играя желваками на лице.

— Корреалеана и Терона запрещено пускать указом капитана внутреннего кольца, я же капитан внешнего кольца и у меня полно своих проблем. Особое задание особым заданием, здесь даже указ Её Императорского Величества не так весом, как указ Академии. Так что, посиди ка ты в таверне, сержант. — он почти безразлично, выражая одну усталость уселся за стол, росчерком пера проводя по бумага.

— Капитан, я вижу, что тебе тяжело… — начал было Айдан

— Да что ты видишь, парень?! — рука такого же парня резко приложила бумагу о стол громким хлопком — Проклятая академия удумала нас троить, как псов цепных, банды так разгулялись, что на улицу крестьянин без ножа не выходит, ты скажи мне, сержант, ты мать пятерых детей из петли вытаскивал? Дура детей отвела в приют и сама вожжи взяла у конюха! Да тебе Анкит и под Кулдаром не снилось, что тут у нас называется обыденностью! –

— Не смотри ты так, всё уже известно, что некий Анкит или же СтоннКассел Неранов Наследник. Ну, что прикажешь делать?! — капитан так кричал, что сорвал голос в глухой хрип. Его кстати звали Эук Жерден.

— Мы люди служивые, так? — начал, наконец, Айдан, запихнув кровь дракона глубоко в снег и огненный шторм, оставшись на линии клинка, в полной тьме.

— Так — кивнул Эук

— Давай моя ватага тебе поможет. Разберёмся с бандами, ты напишешь указ, где отметишь, что мы помогли городской страже, в город же пропущены по указу Её Императорского Величества, а дальше мы сами. С Корреалеаном и Тероном и сам разберусь. –

— О как? Так ты, правда, что ли герой? — Эук нахмурился, когда Айдан дёрнул головой как змей дергает мордой, когда злится.

— Страсть у меня подвиги совершать — улыбнулся Айдан. Анкит подошёл к Жердену и протянул руку.

— А, гори ты во Вратах Харды! — гаркнул Эук, пожимая руку в ответ.

— Поможешь мне искоренить проклятых бандюг, пропущу тебя и ватагу твою –

— С чего начинать, капитан Жерден? — спросил Анкит

— С эльфийского отряда, что ночует третий день в таверне «Вольный Мельник», командира у них там, какая-то Ари…Эйри…Торхарель… —

— Аэйри Торнхаэль — поправел его сержант и Эук обречённо кивнул.

***
Пусть Терон и был Знаменосцем Императрицы после битвы за Кулдар, так ещё и Владельцем Рога Алкирион (который не так давно украли), он оставался Мейстландом. Наследный сын Амхары, третий ребёнок Эльвиры и Мария, походил характером на своего деда, знаменитого Энмавре Мейстланда — заядлого игрока в азартные игры и главного банковского реформатора по всему Зантару.

Извечно пессимистичный настрой, желание скурить весь табак и выпить весь алкоголя, были обусловлены скверным… точнее прескверным характером, который в свою очередь образовался из-за тяжелого детства, состоящего из попыток доказать, что он с братом взрослые люди, а не неразумные дети, коими их считают и поныне. Гибель старшего брата и старшей сестры сказались на близнецах, и каждый старался заглушить боль по-своему. Корр — походами в бордель и Горькими Травами. Терон — самогоном.

Было дело, вся Амхара прознала об интимных похождениях одного из близнецов. Пусть Терон родился всего лишь на семь минут раньше брата, он всегда считал себя старшим в этой паре, а значит, на него ложилось больше ответственности. Корра тогда только-только выгнали из академии, и горечь он утолял, согреваясь в объятьях куртизанок, прожигая все деньги, что даровали ему отец с матерью. Видя отчаяние в глазах брата, Терон взял всю вину на себя и прослыл на всю империю как самый распутный сын Великого Дома. С тех самых пор, братская дружба этих двоих стала самой крепкой. Стоит так же упомянуть, что крепость этих уз проверялось характерами братьев.

Всё поменялось, когда отец отправил их в качестве рядовых под Кулдар, в составе легиона Гарета. Терону естественно не нравилась легионерская дисциплина и жизнь, тем более ему не нравилось биться за свою жизнь, когда шансы не равны и перевешивают не в его пользу. Впрочем, всё обернулось прямо как в легендах. Он связал с себя с Рогом Алкирион, чьи ноты поют, придают силы и по идее должны призывать армии героев прошлого на битву, влюбился в эльфийку, отомстил за брата и сестру и, бился в отряде самого Наследника Нерана. О чём ещё можно было мечтать?

Всё поменялось, как только он связал себя с эти артефактом. Как только передал Аэйри перстень со своим родовым знаком, сказав её, что он её любит. Ему хотелось быть рядом с ней, ведь эта женщина как-то странно на него действовала. Чего греха таить, она его сумела приручить. Сладкая истома по ночам заставляла вспоминать Терона о темных кудрявых волосах эльфийки, о её абсолютно чёрных глазах и мягкой, золотой коже.

Терон, конечно, редко пользовался такой функцией сознания как — раздумье, но всё-таки…

В Дейн-Педе близнецов не любили, а потому пройдясь по предмостному рынку и потратив пару-тройку монет, Мейстланды приобрели бардовские шляпы с перьями, чтобы скрыть своим лица. Так же, чтобы не привлекать ненужное внимание своими богатыми камзолами, прикрыв плечи новоприобретёнными широко расшитыми плащами алого цвета.

Когда же Айдан вернулся из капитанских бараков, Терон и Корр ехидно улыбнулись, ведь друг их не узнал. В вкратце обрисовав ситуацию, он закончил.

— Значит так, никому не говорить, что я — СтоннКассел. По привычке назвался Анкитом, слухи досюда не так быстро доходят. — Айдан поджал губы, когда близнецы в один голос отчеканили

— Есть сержант Анкит! Рядовые Прейды к заданию императрицы готовы! — в голове парня пронеслись слова, еле слышные, но всё же он успел произнести их вслух:

— Свободные, непреклонные, и не сдающиеся! Верные знаменосцы Мейстландов. — оба лорда Сокола диву дались, и Айдан, самодовольно улыбаясь, пихнул обоих в бока, направляясь к таверне «Вольный Мельник», своих лошадей они оставили на Дориана, который заплатил за место в конюшне около мельницы, которая, как и мельница, была частью одной большой таверны. Рыжего гнома можно было спутать только с другим рыжим гномом, а потому ватага весело вошла в таверну. Айдану хотелось видеть реакцию Терона на одну особу, если такая была в питейном заведении прямо сейчас.

Один из завсегдатаев неотёсанных пьянчуг вывалился из двери длинного домика, и растолкал ватагу, в пьяном бреду браня их, на чем свет стоит.

— Куда прёшь, молодняк! Не видишь, Я иду!? Ух, что-то кулаки че… — но, когда мифрильные пластины айднонового доспеха сверкнули на солнце, и лазурные искры адаматитового клинка воронились из поясных ножен, из-за того, что пьяница возмущённо махал руками, задирая плащи друзей ватаги, мужик спешно поклонился, виновато опуская голову

— Прощу простить м-м-меня, м-м-м-милостивый лорд… перебрал я… попутали демоны хмельные душу мою… — и в тот же момент он дал дёру в толпу. Терон и Корр игриво поклонились другу, открывая перед ним двери

— Милостивый лорд — в «почтительном» тоне сказали они. Айдан помотал головой, от того, что его называют лордом, холодные пот проходится водопадом по его спине.

***
Таверна оказалось битком набита самыми разношёрстными гостями. От тёмного люда в капюшонах, до простых работяг и жителей предместья. Стойка, где хозяйничали трактирщик и, по всей видимости, его жена. Что-то во внешности девчонок и парней, что разносили еду и выпивку, безоговорочно подсказывало, что данным заведением владеет целая семья, человек в шесть-семь, если конечно не считать совсем маленьких ребят.

Сама же стойка находилась в центральной части и за ней виднелась дверь на кухню и мельницу, камин приятно потрескивал, в воздухе витал аромат жаренного мяса и хмеля, отчего вся ватага принялась глотать слюню. Терон как-то в дороге попытался пожарить пойманного кабанчика и спалил его во Вратах Харды… как его потом бранили…

Довольно длинный дом имел свой погреб с винами и второй этаж со спальными местами, присутствовали, и вышибалы с дубинами, по обе части дома. В левой, где полок возвышался на две ступеньки, и помещение сужалось вокруг открытого очага, расположились по большей части приезжие с большой дороги. По углам, у стенок, устало, на скамьях, расположились люди, которые уже отобедали.

В правой части, где полок продолжал уровень возвышенности низа стойки, стояла перегородка, а за ней у самой стены, стенка, где на флейте и лютне играли парень и девчонка, одетые в зелёные куртки, им подыгрывали ещё человек десять, одетых так же. Эти люди имел плосковатое и смуглые лица, с густыми бровями. Куртки мужчин были добротным, пусть и износившимися, а платья женщины помятыми, пусть и была эта ткань особо пышной. Это говорило об их принадлежности к бродячим караванам аст’кайменов. Чуть левее сцены расположились столов пять-шесть, и ватага поняла, что живут люди в предместьях Дейн-Педа богато…

— Дорого…богато, однако. Ай, не высока корчма, да дорожка весела! — потирая ладони, отозвался близнец, рождённый на семь минут раньше (Корру всегда от этого упоминания плохо)

Столы же были занятыми золотокожими и черноглазыми эльфами с причудливыми доспехами. Пять из них, а всего их была дюжина, облачились в стёганки то ли лесного, то ли зелёного цвета… другие же носили светлые, почти блестящие хауберки (рубахи из кольчуги с добротным оружейным поясом, таким же капюшоном и перчатками)

Но стоило Терону завидеть Аэйри во главе эльфийского отряда, как сердечко-то его всё… того… ёкнуло, как говорится. Девушка в свою очередь признала ватагу и на радостях, громко хохоча, налетела на Терона, заключив того в крепкие объятия.

— Терон! — воскликнула она, и Мейстланд принялся шипеть, но держать девушка в объятьях.

- Аэйри, ты потише родная! Снесёшь же! —

Темноволосая эльфийка не обошла стороной Корра, Дориана и Айдана, пригласив их к себе за стол. Эльфы послушно соединил пару столов, образовав большое капище. Сей же момент Терона и Дориан зазвенел кошельками, расплачиваясь за выпивку и еду. Корр же как-то подозрительно переглядывался с Айданом. Удачно-то как всё сложилось. У Аэйри «ватажка» поэлитнее будет. Анкит как увидел эльфов, приметил их обученность. Дай волю, строем шагать будут. Вон как спины прямо держат. Руки на эфесах саблей, но не более, а уж когда Аэйри принялась на эльфийском им рассказывать кто-то такие представители ватаги, то их тонкие ладони вернулись на стол, к еде и выпивке. То и дело двое старших, с крылатыми шлемами одёргивали других, когда кто-то не соблюдал дисциплину.

— Какими судьбами в Дейн-Педе? — наконец спросил Корр

— За’лас’вен ….. - один из эльфов наклонился к Аэйри и принялся говорить на их языке.

«Так эльфы зовут двоюродную чету своих королей. Видимо, наша подружка, а точнее её мать-менестрель, кузина королевской семье Ангвира!»

«Макар?» Айдан невольно взглотнул, но голос, внезапно затмивший всё, ответил рыком дракона

«Макара нет… пока что… я же томим тобою в клетке, Брундайовад»

Айдан помотал головой и попытался улыбнуться. Айэри и её подчинённые это заметили и насторожились. Но Анкит… или же СтоннКассел не видел их. Он видел нечто другое… что было сотни… нет тысячи лет назад. Говорил же вовсе не Айдан, а кто-то другой.

— За’лас’вен, м? Чета Ангвирский Королей Огненных Лесов, не так ли? Как там говорят в Иронале… «Если ангвирца не спалить, то его можно подкупить?» Никто из отряда Аэйри поверить не мог, что устами Айдана сейчас говорил Генри Первый. Отец Нерана. Впрочем, никто этого и не знал, парень вскоре вновь взял над собой контроль, запихав всех предков в сугробы и лавовый шторм.

— Откуда знаешь? — спросил эльф, сидевший по левую руку от возлюбленной Терона

— В Карден-Холле жил один эльф… старый совсем. Он всё рассказывал, но мы здесь не затем, не так ли? — парень вновь улыбнулся, оскалившись как змей… или же дракон?

— Айдан, Терон, Корр, что случилось? — испуганно спросила Торнхаэль

— Нас ждёт долгий разговор. — подвёл итог Корр

***
Разговор и вправду получился долгим. Рассказав Аэйри всё события, начиная от Горы Аркинтор заканчивая кражей рога Лордами Тьмы, ватага не на шутку напугала эльфов и те внимательно их слушали, не отвлекаясь на шумных игроков в кости и карты, в другом конце зала.

Мать Аэйри была менестрелем, и по совместительству кузиной короля Ангвира. Короли и Королев Ангвира и Иронала всегда приносили клятву Империи, но каждый на своём условии, из-за чего нередко возникали войны между людьми и эльфами, взять, к примеру, Войну Деревьев. Имперские лесопилки нещадно проредили пограничные леса, и Огненные Леса Ангвира потребовало сместить работы. Это было в начале седьмой эры и Император Лайам Пятый, Серый Волк, отказался эльфам в требованиях. Так и началась долгая, кровопролитная война, унёсшая жизнь двух императоров и пяти эльфийских королей.

Возвращаясь к Аэйри. Она рассказала своему дяде королю о том, что билась бок о бок с Наследником Нерана, которого эльфы зовут «Маврихаль», и король Ехтель выдал её отряд под командование, чтобы изничтожить отряд тёмных эльфов, что устроили набег на Ангвир и Иронал. Это всё, что могла рассказать леди Торнхаэль. Кого убили тёмные эльфы, который не появлялись на этой земле больше тысячи лет, и что они забыли в Дейн-Педе, она не говорила. Она всё-таки была королевской крови, пусть и шестая в очереди на трон Огненных Лесов. Айдану стало жаль девушку.

«Беглая принцесска. Братья-близнецы идиоты, и гном, погубивший свой дом. Идеальная ватага, Эред!»

Он вернулся. Как же Айдану не хотелось вновь слушать этот противный голос, как же он ненавидел Макара, являвшегося в тот момент, когда ему нужно было побыть одному в своём сознании! Почему он вечно приходил к нему?! ПОЧЕМУ!?

«Замолчи»

Айдан представил, как закапывает его в ледяных сугробах и сжигает в огненном шторме. Лишь смех он слышал в ответ.

— Что же, предлагаю объединить наши усилия! Вместе и мы Лордов тьмы поборем, убьём ваших тёмных недругов, вернём мой рог. Наведём здесь порядок! — Терон весело подтянул к себе Аэйри. Та краснела, но не сопротивлялась.

— Значит, мы будем подчиняться Маврихалю? — спросил раскосый эльф, что сидел по левую руку от Аэйри.

«Теперь и эльфы будут видеть в тебе мессию. Эврадар был бы доволен!»

«Заткнись»

— Терон прав. Мы наведём здесь порядок. — чётко ответил Айдан

— Для вас я — Айдан Анкит, ясно? — Торнхаэль что-то протараторила на эльфийском и её люди закивали.

— Как прикажешь, Маврихаль. Мы верим словам За’лас’вен! Если она идёт за тобою, то и мы. –

— Меня зовут Файнсандель. — раскосый протянул руку и Анкит крепко её пожал.

— Сержант Айдан Анкит. — вновь повторил он

«Как же, Анкит он. Надо же! А что скажут Орин и Ариана? Что скажут Гарет и Кира? Что, в конце концов, скажут Мартин и Лара?! Эред, да ты предатель! Сначала предал Мартина и Лару, назвав себя СтоннКасселом, теперь и других родных предаёшь… ай-ай, друг сердечный!»

«Ещё одно слово и я заключу твою душу в бурдюк из свиной кожи, и выкину в выгребную яму!»

«Ха! Пустой трёп, друг сердечный! Ты предал их! Забыл, кто ты есть самом деле!»

«Заткнись!»

«Бла-бла-бла! Ой, кто же я такой? Ай-ай! Плак-плак, кто же я такой?»

«Я — Красный Легионер!»

«Ты лжец, Эред. Ты убийца. Тебе не сбежать от себя!»

«Я гляжу, тебе нравится коченеть и гореть? Так вот тебе подарок!»

***
А дальше был пир. Они веселились, кутили, танцевали. Ватага была вновь в сборе, а значит, у них появились шансы на победу! Как будто до этого у них их не было. Глупо конечно. Они просидели до самой зари, пересказывая друг другу свои приключения и под вечер стали плясать до упаду. Дориан выиграл Корра в состязании по выпитым пинтам пива. После гном упал, попытавшись обыграть Айдана. Упал, отхлебнув пятнадцатую пинту. Аэйри и Терон делали всё, лишь бы показать миру, что вот они, вместе, счастливы, им хорошо! Айдан бы поступил так же, хотя нет! Он бы поднял Сейну на руки, уехал бы с ней, куда бы она захотела. К их веселью присоединились аст’каймены, с которыми близнецы спелись сей же момент, горланя разные задорные и не очень, похабные и не очень, песни.

Всё это казалось надрывным. Впрочем, как бы Анкит поступил бы сам, если бы на месте эльфийки была бы Сейна? Наверное, объявил всему Зантару, да что там, всему Климэнду, что это женщина принадлежит ему, а он её. Макар хохотал в его голове.

«Глупый ты, Айдан! Мог бы любую взять, да тебе одна нужна! Прямо как в те далёкие времена….»

«Я не ты»

«Я тоже любил, друг сердечный и до сих пор помню и люблю её! Но страсти все покорны, вон, лекарка Каймлина для тебя юбку свою готова поднять, как захочешь! А ты у нас больно верный! Дурак ты, Эред!»

«Кая знала другого Эреда…тьфу! Чтоб ты сгорел! Кая знала другого Айдана. Я не хочу, чтобы она из-за меня страдала»

«А Сейна не страдает? Ты не попрощался с ней. Ты ханжа, Эред!» Айдан повторно представил, как закапывает его в ледяных сугробах и сжигает в огненном шторме.

«Ненавижу!»

***
Он ушёл спать первым, расплатившись за хорошие комнаты для ватаги. Сны не несли ему покоя. Вновь он бился с Тень Предателя, что гнался за его близкими. Вновь видел плачущую Сейну, в тёмных катакомбах. Он не мог её помочь, он никогда так не злился. Айдан не мог помочь никому из тех, кто сейчас был в опасности, а потому искал Нерана во снах прошлого, чтобы лично убить проклятого императора, пусть и во сне. Пусть это лишь видение прошлого, но он чувствует, как пахнет кровь Нерана. Айдан мстит ему за то, что он обрёк его на эти мучения. Обладать силой сопоставимой с божьей, и не иметь возможности помочь своим близким и любимым. Это самое страшное.

На следующее утро Анкит нашёл только Дориана. Гном рассказал ему, что Аэйри и Корр пошли искать какие-то нужные им сведения на рынке, а Терон в конюшнях. В притаверной конюшне, куда он решил наведаться в поисках дальнейшего плана действий, его ждал очередной сюрприз. Седельные сумки с больше частью вещей были в стойлах, о вот коней не было.

— Терон, где кони? — спросил Анкит Мейстланда. Старший из близнецов пожал губы и состроил «справедливую» гримасу.

— Терон, я ещё раз спрашиваю. Где наши кони? — Терон сгорбился и сунул руки в карманы, кивнув своим мыслям, весело прогоготав.

— Ба! Иди если должен, беги, если догоняют! –

— Где кони?! — провопил Айдан

— Слямзили их! Проклятые аст’каймены! — рявкнул лорд Сокол в ответ, со всей дури пиная столб конюшни.

— Ай! Я палец на ноге сломал! —

Глава 20. Раскол

Терон сидел на лавке у «Вольного Мельника» и грустно рисовал чёрточки на земле между подошвой своих сапог. Вечер вчера был, конечно, весёлый. Напившись и повеселившись с аст’кайменам, Мейстланд проворонил кражу коней и пару своих кошельков с горстью золотых. Благо они сняли седельные сумки и заплатили за то, чтобы их отнесли в укромное место. Украденных коней не вернуть, а потому Терон, редко извиняющийся за своим проступки, слёзно попросил друга о прощении.

- Лучше способ отвлечься от этого — работать! — воскликнул побагровевший Айдан, захватив Мейстланда за шкирку.

Оба друга шли по людному рынку, в поисках Аэйри, Корра и Дориана, не громко переговариваясь между собой.

— Значит так, рядовой Прейд — нарочито громrо рявкнул Айдан, придерживаясь легенды, которую он выдумали на ходу.

— Нам с тобою необходимо как можно скорее разобраться со здешними бандами, тогда нас и в город пропустят, ясно? -

— Так точно, сержант! — наигранно выдал Терон, притворяясь рядовым легионером. (Он таковым и являлся, пусти и неформально…хотя, может быть, и формально)

— Где Корр? — уже на ухо спросил его Айдан. Сокол лишь пожал плечами, мол, понятия не имеет. Долго искать не пришлось.

Рынок, по которому они прошлись, был кольцевым и разошелся вокруг стены Дейн-Педа. Чего здесь только не было. От обычной пушнины, безделушек и еды, до сомнительного качества артефактов и трав. Были торговцы одеждой, тканями. Лотки переплетались собою веревками с флажками, качавшимися от легкого ветерка над головой, на высоких столбах. Айдану, ещё в Амхаре, после битвы с Балкрасом Бронегрызом, леди Адриана, тайком ото всех преподнесла ему добротного покрова плащ, алого цвета. Такой плащ удобно ложился на его плечи, скрывая доспехи из мифрила и ножны адамантового клинка. Вдобавок вещь была тёплая и мягкая, отчего Айдану становилось тепло и грустно на сердце. Леди Адриана, вроде как сказала, что лично сшила его. Она, как казалось всей Амхаре, уже приняла его, как давно потерянного брата, и гнусное чувство того, что Айдан и вправду предатель, угнетало его.

Сны, что снились ему. Они были сущим кошмаром. Харгодор преследовал всех, кто ему не угодил хоть чем-нибудь! Из раза в раз Айдан видел во снах Адриану, бродящую со странным кинжалом в руках, и каждый раз он её спасал… или же она его спала? Всё это было не реальным, видением, что было наслано Ненастным, вот и всё. Не хотелось бы Айдану верить, что всё это было реальным. Люди не должны страдать из-за него, тем более дорогие ему люди.

На центральной дорожке рынка собралась массивная толпа, окружившая трех человек. Терон сразу приметил женщину, что стояла по левую сторону.

— Это леди Викония с Темных Холмов… что она здесь делает? — Айдан лишь пожал плечами. Друзья прошлись вперед, встав в первых рядах перед представлением, растолкав зевак.

В толпе Айдан и Терон встретили Корр и Аэйри. Братец-близнец выглядел взволновано, он прям трясся от злости, особенно это читалось в его карих глаза, что горели праведным огнем. Аэйри же пытаясь удержать младшего Сокола от безрассудного поступка, на который он хотел ринуться. Устало потянув близнеца за рукава, эльфийка кивнула Терон? и тот принялся трясти брата за плечи.

— За непреднамеренное убийство маркиза Таиса, его жена, леди Викония, должна была быть изгнана из Дейн-Педа без право вернутся! Однако, поскольку она стоит сейчас стоит перед вами, брата Таиса, Реис, требует платы кровью! — громогласно объявил глашатай. Реис был старше Айдана лет на шесть-семь. Взгляд у него был безумный, кровавый, волосы короткие.

— Это не правильно — тараторил Корр

— Кто желает вступиться за маркизу Виконию? — первый раз спросил глашатай. У женщины с красивой фигурой и чёрными волосами была гордая осанка, она не страшилась смерти, но и бой принимать боялась. Толпа молчала. Видимо многие знали этого Реиса как жестокого человека.

— Я! — воскликнул Айдан, вышагивая вперед. Викония со страхом, но и за тем с надеждой посмотрела на него.

— Назовись, путник! — глашатай в сиреневом кафтане подозвал его к себе

— Айдан Анкит, сержант Пятнадцатого Красного Легиона! — гордо выкинул парень. Краем уха послышались смешки в его спину, но он и не пальцем не повёл.

— Реис, брат Таиса, ты сразишься с Айданом Анкитом! — хлопнув в ладоши, глашатай отошёл в сторону, поправляя свои ремни.

— Я порежу тебя, щенок! — выпалил Реис, обнажая клинок.

— Правило просты. Бой до смерти! Начали! — толпа ахнула и разошлась на десяток метров от места дуэль. Реис принялся водить мечом как по воде, в надежде обмануть Айдана. Его клинок был простой, но богатой работы. Лазурные искры вылетели из ножен и адамантит загудел. Значит, где-то была Тень и Тьма. Люди зашептались, когда ветер понял айданов плащ, обнажая пластины его мифрилового доспеха. Реис смутился, но после яростно помчался на противника, высоко подняв меч, в последний момент меняя траекторию атаки. Что-то, или кто-то перехватил контроль над Айданом. Он лишь наблюдая собственными глазами, как он в ловком выпаде вонзает клинок прямо в сердце незадачливого и ретивого лорда. После тело вновь стало его слушать, и когда он полностью обрёл контроль, он понял, что прошло всего лишь пару секунд. Тело Реиса безвольно упало на землю, и лужа крови растеклась по песку. Вернув меч в ножны, Айдан приложил руку к сердцу, затем ко лбу, и после вскинул её.

— Мирного неба и жаркой битвы! — благо, за секунду до, он вспомнил, как разговаривать на человеческом языке. Люди расступились перед ним, в один голос объявив.

— Честь тебе, легионер! –

Склонившись над телом Реиса, он перевернул его и закрыл веки, сдернув с шеи амулет со знаком саламандры. Он показался Айдану значимым и причудливым? Леди Даркхольм с благодарностью кивнула ему, а он лишь вгляделся в её глаза, белое платье и чёрные волосы. Он этого не почувствовал, но адамантит еле заметно гудел.

***
— Не привлекать внимания, ага, как же! — Терон самодовольно упёр кулаки в бок, как великий учитель, увидевший оплошность самонадеянного ученика.

— Я не припомню, что говорил: «не привлекать внимания, но кутить с аст’кайменам» — отозвался Айдан. Беззлобно переругавшись ещё с полминуты, они вышли к укромному местечку у ящиков, взобравшись на них.

— Мы узнали, что в предместья орудует некая банда, что носит значки со знаками саламандр. У них достаточно людей и денег, чтобы держать в узде стражников предместья. –

— Достоверный был информатор? — поинтересовался сержант, увидев ухмылку на лице Корра

— Поверишь, если скажу, что знакомый барыга раскололся, когда я пообещал разгромить его притон? –

— Верю. — повертев в руках значок саламандры, ответил Айдан.

— Чего это ты так за леди с Тёмных холмов забеспокоился? — пихнул Терон брата в бок

— Просто, это бесчестно! Нельзя же вот так вот судить! — Корр умоляюще посмотрел на Айдана, но Терон повёл бровями.

— Мы с тобою никогда не были честными, братец. Честных не любят, не любят люди слушать их речи, которые слишком правильные и праведные, которые открывают людям глаза на весь этот бренный мир. Честные не живут долго, потому-то люди и врут, чтобы сберечь свои жизни. Хотя, нам и без честности с такой жизнью старость с внуками не видать! — оба близнеца уставились на Айдана, сидящего на крышке ящика, стучавшегося пятками о его стенки.

— Потому-то и Мейстланды живут дольше всех Великих Домов? — хохотнул СтоннКассел, когда близнецы охотно закивали.

— Значит, будем искать этих Саламандр. Искать и изничтожать. — прохрипел он, безумно улыбаясь.

***
— Что с тобою, Айдан? — Аэйри ласково потрепала его по голове, когда они остановились около лавки булочника. Прикупив пару сладких рулетов, они молча стояли в стороне, ожидая новостей от Дориана и близнецов.

— Где твои люди? — вопросом на вопрос ответил Анкит, осматривая толпу людей

— Приказала им прочесать местность и собрать сведения, мы уже третий день этим занимаемся. Пропадают дети, люди бояться лишний раз собраться на праздник, потому что бандиты придут и сдерут с них последние гроши. — эльфийка как бы невзначай проверила, на месте ли её верный лук и стёрли. Она была одета богато, в хорошую стёганку и сапоги на шнуровке, всё было зелёного цвета. Будь она в лесу, то навряд ли бы её заметил кто-нибудь раньше, чем получил бы стрелу в бок.

— Так важно вам найти этих тёмных эльфов? — вновь спросил Айдан, закончив со вторым сладким рулетом.

— Они кое-кого украли. Это королевская тайна, мой друг. Я дала клятву. Что же с тобою происходит, я тебя не узнаю! -

— Всё нормально — отмахнулся Айдан. Терон и Корр по их собственным словам придумали, где нужно было искать ниточку. И изливать душу ему вообще не хотелось.

— Айдан, дело в крови дракона, так ведь? — эльфийка поёжилась, когда поняла, что сказала это слишком громко. Анкит… или же СтоннКассел устало потёр переносицу.

— Вместо того, чтобы учиться под крылом Рахвариона Мудрого, я сейчас пытаюсь вернуть Рог и не дать Лордам Тьмы исполнить свой проклятый план. Я должен быть там… на передовой, люди не должны погибать с моим именем на губах, это не правильно — Айдан говорил вовсе не с Аэйри, а скорее сам с собой, или же с кем-то в своей голове.

«Разве? Погибший мессия не может исполнить пророчества» смеётся Генри Первый, основатель Кинхарта. Страшный сын первого СтоннКассела.

«Ты боишься? Правильно. Грифону надлежит склонить длинную шею пред драконом» хохочет Джейстен, младший сын Олрида Старого

«Ты наш! Отдай контроль!» вопят они одновременно. Джейстен и и Генри рвутся вперед, как самый юные юнцы, желающие заполучить вожжи седла. Айдан противиться, и мотает головой, массирую виски.

— Не хочу — шепчет парень, до боли сживая кулаки. Эльфийская девушка смотрит на него исподлобья. Она не верит ему. Кажется, вот-вот и она начнёт хохотать. Как спасительный маяк из толпы показался Файнсандель. Эльф двигался плавно и скользил в потоке толпы, как водка, обтекающая лежачий камень. Вид у него был угрюмый.

Когда он подошёл к Айэри, то сразу же заговорил с ней на эльфийском наречии. О чём-то переругавшись, они оставили Айдана одного, сославшись на то, что это «дела королевской важности» Айдан был только рад. Наконец-то он мог побыть один.

Впрочем, даже сейчас его умудрились пригласить на обед к леди с Тёмных Холмов, что отдыхала в «Вольном Мельнике» Вот так совпадение! До обеда оставалось пол часа, а потому парень решил заявится чуть раньше. Одевать парадный мундир времени не было, да и мундира у него не было, а значит, он мог спокойно прийти в таверну при доспехах.

Леди Викония заняла место в дальнем углу зала, окружив себя пятью служанками, что хлопотали вокруг госпожи, помогая служанка накрывать на стол. Хозяева таврены, по фамилии Теннеры, были рады таким гостям, а потому и дочери и сыновья были рады угождать столь богатой леди.

Айдан же, оставив меч в своей комнате, спустился вниз. Где его уже ожидали. Служанки поклонились ему и отвели к своей госпоже. Леди с Тёмных Холмов, маркизата, расположившегося в половине лиге от Дейн-Педа, могла позавидовать даже Кира СтоннКассел, считающаяся в империи самой желанной и красивой невестой. У Виконии были самый тёмные волосы, каким могли только быть в природе. Её бледно-молочная кожа подчеркивалась беленой приталенного платья, с красивым грудным вырезом. Платье вовсе не походило на прочие, что носили другие дамы. Это было изысканным, с крепким корсетом. Она носила довольно много украшений из чистого серебра, словно презирая золото. Кольцо в виде Луны и Звезды, сережки-полумесяцы, ожерелья и амулеты с подобной символикой переплетали её лебединую шейке. Чистый лоб и алые губы, резко выделяющиеся среди всего белого, пытались скрыть холодные глаза. Айдан еле сдержался, чтобы не повести плечами от холода её глаз, пытающихся источать тепло и благодарность за её спасение.

— Милорд… — ласково, медово обратилась она, встав когда он подошел к столу

— Я не лорд — спокойно ответил он, чуть погодя продолжив, когда леди Викония удивлённо вскидывала бровями, как её служанки

— Сержант Айдан Анкит. Пятнадцатый Красный Легион. — поклонился он. Подобие румянца выступило на её щеках, как и на щеках её прислуги, и вот она смущённо улыбнулась.

— Окажи честь, сержант Анкит, отобедай со мною. -

Есть, по правде говоря, Айдану не хотелось, но для приличия он съел поданный окорок и больше всего налегал на крепкий эль, чтобы заглушить голоса во главе. Сдался он этой темнохолмовой леди.

— Что же вас сподвигло меня спасти? — спросила она, наклонив голову чуть в бок

— Это был самосуд. А я не терплю самосуд — ответил уже захмелевший парень, с блестящими глазами. Ещё несколько минут они молчали, пока служанки перешёптывались между собой. Ещё на входе его пристальным взглядом окинули её стражники.

— Я должна вас поблагодарить. Вы бы могли смотреть на мою казнь, ведь Реис обвинил меня в смерти брата. Это вышло совершенно случайно. Мой муж ехал в карете с мною, должна признать, что он бы слаб по отношению к крепком винам и свернул шею, свалившись на тракт. Родня Таиса не желала, чтобы он выходил за меня, но он никого не слушал. Пока он был жив, нам с ним жилось привольно, но после его похорон, его родня обвинила меня в его смерти, потому-то я бежала во Врата Балдарена. — голос её дрожала, а сама она становилась ещё холоднее.

— От чего же в Дейн-Пед вернулись? — спросил Айдан, дергая мочку левого уха

— Хотела вернуть некое имущество, тихо без шума, но, увы, не получилось. — огорчённо выдохнула она. Пригубив вина, окрасившие его щёки в алый румянец.

— А от чего же вы так не любите самосуд? — лукаво прошептала она и Айдана передёрнуло. Опять он стоял в Карден-Холле, где Мартина и Лару выводили на эшафот. Опять он обнажал меч, вонзая его острие в плоть простых людей.

— Сам когда-то устроил его — ответил Айдан, как голем. Без эмоций. Викония внезапно положила свою тонкую руку на его локоть и нежно погладила его, сжав его руку своими пальчиками. Она улыбалась. Казалось, он может коснуться ее, и она позволит ему всё. Шрамы от ран, что нанёс ему Падший под Вингхайяром вновь загудели и ударили резкой болью по всему тело.

— Это я нашёл на теле Реиса, знакомо? — Анкит положил на стол значок Саламандры. На лице леди с Тёмных Холмов появилась тень сомнения и раздражения

— Брат моего мужа любил… «плохие компании». Ничего общего с этой бандой я иметь не желаю — резко выпалила она

— И как же вы намереваетесь попасть в Дейн-Пед? — Айдан вздёрнул бровь и Викония улыбнулась.

— Я надеялась на вашу помощь. Зачем вам, сержант, бегать в поисках бандитов, если вы могли бы пойти со мной? — женщина сверкнула красивыми, но холодными глазами, и изогнулась, как кошка, погладив своё лицо двумя пальцами левой руки, от щеки к остренькому подбородку.

— Предлагаете всё бросить, не так ли? Благодарю, миледи, но мой ответ — нет. — встав из-за стола, Айдан поклонился ей и поспешил вернуться в свою комнату, чтобы забрать снаряжение и найти близнецов. Нужно было как можно скорее разобраться со всем этим кошмаром и вернуть рог!

***
Терону никак не нравился этот раскосый эльф Файнсандель, говоривший с Аэйри только на эльфийском. Да и леди Торнхаэль далеко не убежала… какая-та двоюродная племянница Ангвирского Короля, надо же! С одной стороны, Терон тоже принадлежал к благородному сословию Великого Имперского Дома, ведь Мейстланды ещё в Четвертой Эре были королями и претендовали чуть ли не на Сапфировый Трон! Но то было в Четвертой Эре, а сейчас на дворе уже двухсотый с хвостиком год Седьмой Эре, и род Сколов пусть и не имел многочисленных родословных ответвлений, но всё же именно они владели Имперским Банком, а значит и половиной императорской казны. Потому-то они и могли себе позволить очень многое.

Только вот августейший батюшка позаботился о том, чтобы его непутёвые сыновья не потратили целое состояние на женщины и прочие развлечения и потому в банке им выдадут лишь одну четвёртую от тысячи золотых.

Но сейчас дело было не в деньгах. Аэйри его избегала, словно они были детьми малыми, в первый раз поцеловавшимися и теперь игравшими в прятки друг от друга. Тем более, что смотря на Терона, эльфийка нервничала и всё время поправляла волосы, а вот при виде Файнсандель она краснела и заливисто улыбалась. Не то чтобы Терон ревновал, он никогда в своей жизни не ревновал, да и будет ли он — Наследный сын Амхары ревновать! Ха! Будет ли? Почему-то Терон не мог ответить на этот вопрос.

Карие глаза Корра бегали в страхе. Его младший, на семь минут, брат боялся Дейн-Педа как огня, но чтобы не показаться трусом, превозмогал страх перед своими пьяными и развратными дебошами, что он здесь учудил. Если же быть точным, то страх перед последствиями за все его деяния.

Надо было отдать должное бойцам Файнсанделя, ведь прочесав местность эльфы смогли узнать, когда будет следующая сходка банды, которая звалась Саламандрами. Из-за обильного потока путников и пилигримов, собравшихся в предместье Дейн-Педа, люди стали выходить из своих домов и судачить. Одни обмолвились о пропаже соседских семей, другие говорили о людях в капюшонах и значках Саламандр, что перевозили через канализацию ящики контрабанды, помеченные знаком Боевой Академии.

Корр благодаря своим знакомствам с барыгами узнал, что бандюги буду проводить переговоры с капитаном стражи внешнего кольца. Узнавший об этом Айдан показался Терону самой злой статуей, которую он когда-либо видел. Лицо СтоннКассел исказилось в разочаровании, которое сменилось багровым гневом.

— Не стоит делать поспешных выводов. Как разузнаем всё полностью, тогда и будем обнажать мечи. — голос Дориана привёл всех в относительно равновесии. Айдан кивнул другу и, скрестив руки на груди, принялся ждать последнего из разведчиков Файнсанделя.

Терон не понимал эльфийского наречия, но что-то в его голове подсказывало ему, что проклятый раскосый эльф заигрывает с Аэйри. Его Аэйри! Неслыханно! Впрочем, это могли быть лишь предрассудки, а потому ему нужно было отвлечься. Вот, к примеру, Дориан и Корр что-то рассказывали Айдану, а значит, нужно было срочно стать участником этой беседы.

— И что она сказала? — с надеждой в сердце спросил Корр

— Что тоже желает попасть за стены города — отвечал Айдан

— Зачем? — продолжал его допрашивать Корр

— Откуда мне знать? — Айдан насупился, когда брат Терона принялся тараторить:

— Она говорила что-нибудь обо мне или Тероне? Или же о том, что я учудил в Дейн-Педе? Ты вообще, о чем с ней говорил? Что она тебе предлагала? –

— Ничего не пристойного — хохотнул сержант, увидев, как полыхают щеки Корра

— Ты чего это, влюбился, а, братец? — Терон пихнул раскрасневшегося близнеца в бок и тот, стушевавшись, обиженно уставился вдаль, смотря куда-то на ворота города.

— Неженка — прошептал Терон, прикрывая рот ладонью. Айдан и Дориан дружно захохотали, пока Корр злобно стискивал зубы.

— А ты что, уже отдал свою черноволосую в руки другого? — Корр ехидно потянулся, заправив больше пальцы в ремень своих штанов

— Или же специально наших коней аст’кайменам отдал? Хотел за Аэйри поухлёстывать? — Терон побагровел не хуже брата, злостно стиснув кулаки

— Я же ведь уже говорил, ну выпил я с ними, потанцевал и поплясал, вот и облажался! Сколько ещё меня мурыжить будете?! — воскликнул он, воззвав к своей магии в крови. Хлыст воздуха ударил младшего братца чуть ниже спины. Да так, что парень повалился на землю, жалобно всхлипывая. Гном раздался громким смехом, а сержант сей же момент запрыгнул на ящики, чтобы не стать очередной жертвой мага.

В конечном итоге, было решено перекинуться партийку в Хронику, чтобы скоротать время. До того как разложить карты, ватага прошлась по рынку, и поняв, что бандиты засели на дно, стали ждать последнего из эльфийских разведчиков.

Корр, проиграв две партии, сел в стороне от остальных. До этого он рассказал всё, что узнал от знакомых торговцев. Уже два месяца мелкие банды под предводительством терроризируют предместья. Пропадают люди, их дома становится подобием притонов, откуда веет дымом Горьких Трав.

Ночь опускалась на предместья. Люди прятались по домам. Закрывали окна и двери. В тенях проскакивали люди в капюшонах и плащах, и лишь вой собак в переулках не давал уснуть ватаге. Луна возвысилась над ними, скрытая тёмными облаками. Чуть погодя стало вовсе темным-темно, потому что над ним навис один из островов академии.

Вскоре к складу подошёл разведчик, доложивший, что капитан Эук и пять стражей уже говорят с бандитами у восточного водостока. Под покровом темноты и прикрытием эльфийских стрелков, ватага быстро добралась до восточной решетки, что вела в канализацию. Десяток факелов освещали небольшую канаву. Бандиты, вооруженные топориками, ножами и дубинами, бранились и перетаскивали ящики в тоннель канализации. Главный среди этого сброда, невысокий и ушлый человек, пожал руку капитану Эуку. За его спинами двое верзил держали руки на рукояти своих топоров, как и стражники капитана не спускали рук с эфесов мечей.

Ватага в кромешной тьме удобно подобралась к холмику, чтобы подслушать разговор. Эльфы Файнсанделя спрятались за стенами домов, пока Айдан и Дориан готовились ворваться на эти переговоры. Терон, Корр, Аэйри и Файнсандель отстали от них буквально на пару шагов, как послышался плач и вой людей. В свете факелов показались люди в кандалах. Голодные, замученные, их цепочкой вели через канализацию, пока бандиты смеялись.

— Проклятый ублюдок торгует с ними! — зашипел Айдан, поднимаясь из-за холмика. Терон и Корр обматерили его на чём свет стоит, когда он в наглую пошёл к стражникам и бандитам.

— Да придёт этот ваш легионер! Я всегда сдерживаю обещания! — гордо заявил Эук

— Архимаг обещала за него целое состояние, если он не придёт, твоя голова полетит следующей! — прохрипел бандит, кинув Эуку большой кашель золотых. Капитан внешнего кольца самодовольно улыбнулся.

— Архимагу не придётся ждать — прошипел Айдан, давай волю дракону внутри себя. Зверь перехватил контроль. Стражники не успели среагировать. Эльфийский лучники убили троих из них. Адамантитовый клинок скользнул в свете факелов, перерубая двух оставшихся. Ватага соскочило с места, и примчалась к оврагу. Бандиты загоготали, хватаясь за оружие. Рабы, которых они провозили, стали визжать, перебудив всё предместье.

Терон даже не успел схватить метальных ножей, Корр схватил его за плечо и оттолкнул в сторону. Послышался характерный звук битвы, то, как кинжал вонзается в плоть. Корр закричал, и его брат в отчаянной попытке спасти его, воззвал к магии и та огнём окутала его ладони. Схватив ушлого бандита, Терон испепелил его голову. Вспышка молнии окутала двух верзил, и на секунду ответил овраг. Аэйри и Файнсандель ловко расправились ещё с двумя бандитами, их изогнутые сабли плясали и парировали удары зазубренных фальшионов в бандитских руках.

«Проклятый Айдан! Глупый ты идиот!» Терон откинул сожжённый труп и пригнулся. Один из врагов налетел на его фигуру во тьме, замахиваясь топором. Вот и всё! Так глупо он погибнет? Внезапно раздался знакомый гномий клич, и топор просвистел в дюйме от уха наследного сына Амхары. Дориан умело раскрутил свою секиру и снёс голову бандиту, за секунду до этого подрезав тому колени.

Битва закончилась, потому что бандиты припустил в канализации, запрев двери. Остался лишь Эук, среди тел стражи и преступников.

— Ты торговал людьми, которых поклялся защищать! — провопил не Айдан, Терон это чётко знал. Слишком уж голос был яростным и звериным, как будто кто-то перехватил над ним контроль.

— Что поделать, деньги всем нужны — отмахнулся капитан внешнего кольца, выбросив клинок в сторону.

- Дело в проклятых монетах?! — Айдан кричал, возвращая клинок в ножны. Терон искал Корра, пока не услышал его слабый хрип

— Естественно! — вскинул руками стражник — в них и в тебе, Наследник Нерана. Они знали, что ты придёшь. Архимаг ждёт тебя! — Эук лишь хохотнул

— Кто мне говорил о матери, что сама полезла в петлю, кто говорил о работорговцах? Ах, ты лживый ублюдок! Я жал тебе руку, я верил тебе как легионеру! — во тьме глаза СтоннКассела загорелись ярким огнём. Терон нащупал кровавую рану брата где-то в плече. Корр будет жить!

Остров Академии сдвинулся с места, освещая место битвы лунным светом. Терон поднял брата и увидел, как Айдан сворачивает шею капитану внешнего кольца.

***
Они в пару мгновений вернулись в таверну «Вольный Мельник» Ватага и эльфы Файнсанделя влетели в заведение. Раненным, пуст и не серьёзно, был только Корр. Но этот прохвоста забылся, когда увидел леди с Тёмных Холмов, которая не на шутку перепугалась. Женщина с холодными глазами велела своей прислуге приглядеть за раненным. Богатый камзол младшего близнеца был весь в крови, пусть и рана оказалась касательной. Пока его братца выхаживали, Терон посмотрел на Айдана. Мейстланд почувствовал, что это был вовсе не Айдан. Аэйри это тоже заметила, пока Файнсандель покрывал его эльфийскими ругательствами.

— Такойра (смертный), ты испытываешь мой терпение. Анготор юэйн’тэмир ревак! (Кровь эльфов сладка!) — прорычал дракон, и раскосый командир эльфов пошатнулся, отходя в сторону. Его солдаты спохватились за свои сабли и стрелы.

Терон подскачи к нему и схватил за грудки его доспеха

— Совсем с ума сошёл?! Ты же мог погубить нас! Корр мог погибнуть, я, Аэйри, Дориан! Кто ты вообще, дракон или человек? Ты хоть что-нибудь понимаешь своей тупой головой?! — перед тем как понять, что случилось, Терон почувствовал дикую, самую резкую боль в своей жизни. Челюсть свело так, что вот ещё секунда, и она вылетит! С грохотом Мейстланд был опрокинут на стол. Семья, заведующая таверной, сжалась по углам.

— Не понимаю?! Гори ты во Вратах Харды, Терон Мейстланд! Думаешь, ты у нас всё понимаешь? — Айдан, нет, Дракон, Брундайовад, схватил Терона за горла и притянул к себе. Лорд Сокол тихо зашипел, до крови впиваясь ногтями в руку Айдана

— Ты даже представить себе не можешь, что я испытываю, каждый раз борясь с кровью дракона! Хотел увидеть дракона? Так он перед тобой. Ой, как же тебе тяжело, бедненький Терон, как же тебе тяжко без рога и Аэйри! Кто же поймёт его, великого мученика?! — Айдан захохотал, это был не его слова. Терон почувствовал, как заканчивается воздух в его лёгких. Аэйри попыталась успокоить друга, но он лишь сверкнул вертикальными змеиными зрачками. Его хватка ослабла и Терон, наконец, смог дышать полной грудью. Корр попутался было оглушить Айдана, но то же вскоре получил знатный хук справой.

— Надо же, собрались мессии и мученики, что так многим пожертвовали? ЧЕМ ЖЕ ВЫ ПОЖЕРТВОВАЛИ?! ЧЕМ?! — Айдан завопил так громко, что воздух затрясся. Терон кое-как поднялся. Впервые он ощущался самый настоящий страх перед кем-то. Он сейчас стоял не перед другом, а перед безумным драконом.

— Каждый из вас испил здесь драконьей крови? — сама земля заходила ходуном, когда она вновь заговорил

— Вы убивали ради того чтобы спасти родных? А может быть боролись с Падшими? С Лордами Тьмы? Или же с Царём Заката?! Я ТРЕБУЮ ОТВЕТА! — раскат грома в ночи был необычайно силён. Настолько, что его звук заложил уши абсолютно каждому, но вопль Айдана был слышен через звон контузии. Буря закружилась чёрными тучами над ними. Молнии сверкали несметным синим покровом, готовясь обрушиться на Айдана, испепеляю всё живое вокруг него. Ему оставалось лишь зачерпнуть столько энергии, чтобы испепелить самого себя. Генри и Джейстен рвутся вперед, испытывая дикую жажду. Сыновья Олрида Старого хотят взять вверх над драконом. Оба безумца вопили.

«Убей их!»

«Убей предателей!»

«Ну же! Испепели саму землю!»

«Кто ты? Ручной грифон? Грифон Рок’Яндара? Или же Дракон?!»

«Сожги их! Заставь убежать! Пусть пламя предательски подкрадётся к ним со спины!»

«Ты — это я, а я — это ты! Прими тьму в своё сердце Эред! Ты должен! Прими как спасителя!»

Ещё пара мгновений и земля разверзнется под его ногами, открывая проход во Врата Харды. Один шаг. Один удар! Он мог бы убить каждого из них, умыться в их крови, почувствовать запах кровавого страха, жажду охоты! Он — дракон, а кто же они? Смертные, цепляющиеся за своё жалкое существование, готовые предать его в любой момент! Чего ему ещё надо, лишь дать волю зверю внутри себя! Открыть клетку и дать дракону испробовать свежую плоть на вкус, впиваясь клыками в кровавые жилы.

Айдан вопит, срывая глотку в кровь. Сыновья Олрида обнажают мечи, готовясь вонзить остриё чёрных клинков в его сердце. СтоннКассел взывает к свету. Свет ослепляет его, выжигая глазницы, свет связывает его тело огненными путами, выжигая следы на теле, свет находит и освещает его, испепеляя саму душу, свет отвергает его и тогда Айдан взывает к крови, но и она отвергает его. Кровь закипает, когда на него падают лучи света.

«Падай руку, брат! Ну же! Я хочу помочь!» Макар тянется к нему и тогда Айдан протягивает своей тёмной копии руку, схватившись за предплечье. Тьма принимает его, окутывает и придаёт сил. Потоки первозданной тьмы поглощают и обращают в прах дракона и сыновей первого СтоннКассела. Айдан вновь владеет собой! Макар победно хохочет, отдавая Эреду почести победы.

— А может быть вы мечены злом? Самой тьмою? Тогда я отступлю, на коленях буду просить прощение, если вы ответите мне, с какой такой стати, вы возомнили, что прекрасно понимаете… ЧТО Я ЧУВСТВУЮ!? Разве вы обращаетесь в дракона? Разве вы каждый день боретесь со злом внутри себя! Разве вы ПОНИМАЕТЕ МЕНЯ?! — так же внезапно Айдан умолк. Природа подчинилась его воле, и буря утихла так же быстро, как и образовалась над Дейн-Педом. Повисла нерушимая тишина. Каждый, кто стоял в таверне, припал перед ним на колени, страхе правил ими. Они боялись, что они испепелит их, но подняв на него глаза они увидели в изумрудном отливе глаз лишь пустоту. Айдан сумел вернуть контроль над своим телом. Но гнев продолжал бушевать в нём.

— Сами пробирайтесь в Дейн-Пед. Я лишь наврежу вам… вам всем — проронил он, выходя из таверны.

Глава 21. Безумие

4 эра. 745 год.

Императорский Дворец Кинхарта.

Эйдэн сел на край материнской кровати. Альвева сомкнула веки. Её лицо сморщилось в болезненной гримасе. Сухой кашель уже пятый день мучал великую Альвеву Пятую, жену Галмерона, вождя всех племён Ли’Кар-карана, пророчицу, предрёкшую гибель собственного сына.

Великая императрица-мать открыла изумрудно-зелёные глаза и посмотрела на сына. Пусть и молодой Эйдэн, названный четвёртым этим именем, был не так сильно похож нам мать, что-то в их внешности позволяло сразу определить, что они одной крови. Страшный хрип сухим кашлем вышел из груди уже не молодой женщины, и она вновь зажмурила глаза, пытаясь стерпеть боль. Всё-таки, для женщины возраст в семьдесят девять лет это уже большой порог. Прожила ли она так долго, потому что каждый её подданный желал её долгой жизни, или же боги отвели её столько времени, чтобы она увидела гибель единственного сына?

Эйдэн сжал её тонкую руку. Это всё что он мог сделать для своей любимой матери. Быть рядом и беспомощно наблюдать за тем, как жизнь покидает её час за часом. Вскоре и он сам уедет на север, к Кардинийскому Ущелью, чтобы остановить натиск Эш’Хайгара, и может быть в последний раз увидеть ту, которая запала так глубоко в сердце.

Его отец умер давно, когда самому Эйдэну был год. Альвева оплакала мужа, и с честью приняла на плечи правление страной и воспитание сына. Помнится ему, что она всегда была добра, как к нему, так и к своим подданным. Когда надо она была злой, строгой, справедливой и даже жестокой, но кем бы она ни была для Кровогорья, для него она была матерью. Мамой. И сейчас он ненавидел себя за то, что не мог облегчить её страдания, кроме как просто быть рядом, он больше ничего не мог.

Кашель утих. Лёгкой и аристократично тонкой рукой императрица-мать смахнула с лица локон поседевших волос, и сильнее сжала руку сына.

— Я видела, как ты истечёшь кровью на её коленях. Как погибнешь под Карден-Холлом. Она же проживет до тех пор, пока не встретит юношу, что поднимет твоё знамя, сын мой. — мать хриплым и болезненным голосом обратилась к нему. Она улыбалась. Эта улыбка была знакома Эйдэну. Самая тёплая и родная во всем Зантаре, эта улыбка всегда сопровождала его на пути, будь то турнир или же пограничный бой.

— Они придут к нашим воротам, и тогда нам придётся воевать с телами наших же людей. Их нужно остановить в Кардинийском Ущелье. Бел’Еаль Тангер уже спешит к нему. Я же поведу основные войска, и мы остановим Ход Нежити. — Альвева еле заметно кивнула, когда Эйдэн поцеловал её в лоб. Слова эти были предназанчены не для матери его, но для него самого. Наследный сын Кровогорья не может сомневаться в том, что он делает. Он должен быть готов пожинать последствия своих ошибок, вместе со своим народом.

— Я видела, как огонь станет крыльям за твоей спиной. Как молнии станут короной из мечей. Я не желала тебе судьбы мессии. Не хотела, чтобы ты стал Наследником проклятого Нерана! — словно провинившаяся перед ним, она молила этими словами прощения у сына.

— Я знаю. Я никогда тебя не винил. — Эйдэн встаёт перед материю на одно колено, и заключает её ладонь в свои. Вскоре он уйдёт в свой последний бой. Пустится в последний пляс в тенях.

— Прости меня, матушка… — шепчет он, и Альвева, конечно же, простит. Она помнила его совсем юным мальчиком, со смешной детской опухлостью. Помнила его юношей, что так сильно походил на своего отца. И теперь перед ней стоял мужчина, готовый пойти на смерть.

— Мой сынок, мой дорогой сын. Ступай. Вскоре вместе мы будем петь под крыльями Матерей и Отцов Основателей. — ласково сказала она, чувствуя как силы покидают её.

— Честь семьи, право рода, кровь сыновей и дочерей. — еле слышно прошептали он в один голос древний девиз дома СтоннКасселов.

Через полгода прибыл гонец. Он был лично приглашён к умирающей императрице, чтобы объявить её о том, что её сын погиб под Карден-Холлом. Совсем юный, с зелёными глазами около изумрудного отлива и каштановыми волосами.

— Его Величество, Эйдэн Четвёртый, пал. Армии Эш’Хайгара уничтожены, госпожа. — сказал юнец, снимая шлем со своей головы. Перед тем как покинуть этот мир, она посмотрела не него широко раскрытыми глазами. Значит, была надежда. Род СтоннКасселов не прервётся на её сыне. Она смотрела на внука или же племянника, на точную копию своего брата, Марка Третьего.

Альвева Пятая, Пророчица, Великая Императрица-Мать, прожила ещё пять дней, после того, как узнала о смерти сына. Род СтоннКасселов и вправду не прервался, и возродился из пепла подобно фениксу, благодаря бастарду её брата. Но их империя, преемница Нерана, вскоре погибла, и после долгой войны Престолонаследия, красные легионы возвели на трон Ричарда Первого, Чёрного Волка, из рода Кон-Итьенов.

***
7 эра. 205 год.

Карден-Холл.

Резкая боль пронзила виски. Зверь внутри него требовал крови и Айдан был полностью согласен с этим желанием.

Толпа ревела, когда Анкитов вывели на эшафот. Золотистые локоны Лары пропитались кровью, на её нежном и хрупком теле не осталось ни целого места. Лицо Мартина было синим от всех пережитых побоев. Сторонники церковников, бывшие соседи, люди, которых они называли друзьями, поставили на колени и вознесли над их шеями мечи.

Айдан тихо и глухо прорычал, давая волю зверю… дракону внутри себя. Меч в его руках со звоном вышел из ножен, и лезвие его обагрилось кровью первого из толпы, поднявшего на него руку. Это был его сосед. Молодой парень. Уорен. Так его звали. Затем он вихрем помчался вперед. Кто-то похватал топоры и вилы. Айдан убил и их. Это были братья Кастеры. Их Анкит разрубил пополам. Все они заслуживали смерти. Они упивались кровью своих соседей и друзей, за которых должны были стоять насмерть. Айдан позволили зверю взять полный контроль. Теперь он стоял за кровавой пеленой, решеткой, с которой стекала алая вода.

Айдан ударил уже в десятый… или же это был двадцатый раз? Он уже не считал. Под ударами его меча падали самые смелые, коих оказалось три десятка. Он их всех убил. Каждого, кто был виновен в том, что его родителей вытащили на эшафот. Он помнил каждого кого убил, ведь он рос среди них, вместе с ними! Кровь семьи Кастеров на его руках. И не только. Он рубил головы, конечности, разрубал пополам тех, с кем рос. Он убивал своих друзей и соседей. С тем же Уореном он вместе ходил на охоту. Братья Гарвей, сыновья стражников, которых он ни как не мог обыграть в дуэли на деревянных мечах, теперь лежали, захлёбываясь собственной кровь на холодном снегу. Он ранил даже женщину, всего одну, но всё же ранил, но не убил. Это была сирота одногодка, Ратина. Девушка накинулась не него с ножом. Он лишь взмахнул мечом и отрубил её руку по локоть. Халор, Гарвей, Уорен, Ратина, и ещё двадцать пять человек. Братья Фарнары, старики Ренор и Гариет. Айдан помнил каждого из них. Помнил вкус крови на зубах и её пьянящий железный запах в холодном витавшем воздухе, жар, из-за которого тело сгорало в пылу битвы…. нет, резни, что учудил именно он.

Последнего человека, которого он убил в тот день, был священник, устроивший всю это катавасию. «Как же его звали? Ах да, Арсган Дейсер» Как же Айдан мог забыть?! Нет-нет, он должен помнить всех, кого убил! Всех те, чья кровь обагрила его руки!

Этого ублюдочного священника он убил, пробив насквозь боевым копьём. Наверное, Дейсер считал себя бессмертным и безнаказанным, раз на его лице выступила гримаса удивления, что у него может идти кровь. А уж когда Айдан в ярости поднял его к небу на боевом копье, и его кровь с кишками оросила ледяную землю, Арсган Дейсер взмолил к богам, чтобы они спасли хотя бы его душу, ведь он был предателем, помогавшим Рендону Пэтроту.

А после люди поняли, что произошло. Поняли, какого зверя пробудили и истошный вопль пронзил весь город. В какой-то момент Айдан хотел вырезать всю толпу, но Лара схватили его за руку. Тогда дракон в теле семнадцатилетнего мальчишки отступил. Зверь спрятался в клетку.

Почти неделя прошла с момента резни, и никто не смел подойти к дому Анкитов. Семь дней Айдан носился по городу в поисках лекарей и лекарств для родителей. Все деньги, привезённые им с турнира, были спущены за пять дней. Айдан не был лекарем, не были магом-целителем, но он был готов сделать всё, лишь бы спасти своих родителей. Лишь бы спасти, самому погибнуть, но спасти их!

Айдан ничего не мог сделать. Лишь беспомощно наблюдать, как смерть забирает Мартина, а за ним и Лару.

— Нет-нет-нет! Только не так! — срывал он глотку в кровь, когда Мартин умирал на его руках.

— Я всегда хотел, чтобы у меня был сын. Упрямый, как и я… -

— Прости меня, мальчик мой. Сынок, мой птенчик. Я так сильно люблю тебя. — говорила Лара, чувствуя, как её лёгких сгорают. Они умерли на руках собственного сына, пусть и не родного.

***
7 эра. 210 год.

Дейн-Пед.

Айдан шёл по улице внутреннего кольца Дейн-Педа. Шёл, закрыв лицо сворованным минутою ранее капюшоном. Анкит или же СтоннКассел шагал вперед, не разбирая дороги. Для людей он был простым путником, ибо в городе было разрешено скрывать лицо маской или же капюшоном. Быстро слившись с толпой, он ходил и слушал.

— Ни как Скверный объявился! — «Скверный», так в Дейн-Педе звали Наследника Нерана, ибо считали, что кровь дракона была пропитана скверной Ненасытного

— А что Академия? Хоть бы хны, хоть как-нибудь бы маги отреагировали! Сидят там на своих островах… — судачил один, как тут же его обрывал другой.

— Цыц! Тупоголовый ты дурень, хочешь, чтобы нас в инквизиторы в Дом Святого Ряигора запихали?! –

Среди толпы и вправду ходили инквизиторы, в расшитых камзолах, с шипастыми булавами на поясах, и наручами из чистого серебра. Айдан сторожился их, он избегал всех, кто хоть как-то смотрел на него. Нельзя было допустить подобного второй раз. Нельзя!!!

Айдан ступал по улочкам, пока не оказался на небольшой площади. Сотни, если не сотни тысяч камней, на которых высекаются имена павших, стоят во всём Климэнде. Самое страшное, когда лица погибших стираются из памяти, а потому-то человек пытается запомнить хотя бы подвиг, ради которого пали те, кого он мог называть братьями по крови или оружию. Память — все, что есть у человека, когда всё остальное отнимают.

Здесь были выгравированы неизвестные ему имена. Видимо для жителей Дейн-Педа эти люди сделали многое, раз их выбили прямо здесь, месте, где обычно собирается слишком много народу. Почти полдня прошло. Поток людей на этой небольшой площади, по всей видимости, рядом с тем самым Домом Святого Ряигора, резиденции магической инквизиции, что занял сеть улиц с яблоневыми садами.

«Надо бы вернуться в Кулдар и сделать такой же камень» подумал Айдан, всматриваясь в корявые письмена, где виднелись подобия имён, отголосков древней эры.

— Эред! — воскликнул голос позади него. Парень со злобой оборачивается. Это был вовсе не Макар. Харгодор Тень Предателя, преследовавший его во снах, вновь явился к нему.

— Ты так жалок, Эред. Что случилось? Сила оказалась не по зубам? Или же безумие манит тебя? Так вот, рядом стоит дом для безумцев и лжепророков, как раз для тебя, лживого мессии. — Тень Предателя хохочет во весь голос, и его гончая шагает на туманных лапах за ним, скаля бритвенно острые зубы.

— Завидуешь? Сколько лет ты ждал, чтобы сказать, что я жалок? Сколько?! «О нет, Эред родился на день раньше меня! О нет, Эред раньше меня получил похвалу!» Проклятый предатель, где же Азгорон, а? Где Первый из Предателей, если здесь его тень, а? — Айдан резко выпалил это, когда перед его глазами замелькали ведения прошлого. Харгодор сжал кулаки. Люди, что сидели на лавочках вокруг обелиска, не видели и не слышали Тени Предателя вместе с его псом. Зато они видели и слышали Айдана. Инквизиторы с интересом наблюдали, но с почтительного расстояния. Было ли это из-за его мифрильные доспехов и дорогого плаща? Или же они просто наблюдали за ним от скуки?

Тем временем, Харгодор скрестил свои ладони на поясе и улыбнулся.

— Азгорон занят, он сейчас в Тире. Но он сейчас не важен, важны те, кого ты называешь семьёй, Эред. Семья тебя погубит. — за спиной тени материализовались две женщины, Ариана и Сейна.

— Изыди, отродье Тай-Фера! Их здесь нет и быть не может! Я отвергаю враньё Прародителя Лжи! — Харгодор кивает, словно соглашаясь с ним, но затем ехидно шепчет.

— За то ОНА, моя. И поверь, я могу делать с ней всё, что пожелаю! Всё, что мне ЗАБЛАГОРАССУДИТСЯ! — его голос как стон ветра и гром бури ударяет по ушам Айдана, когда перед Тенью Предателя возникает женщина с золотистыми волосами и синими глазами. Её красное платье совсем простое, лишь белые и просторные рукава выделялись в её наряде. С плеч свисал полукруглый светлый плащ, а на поясе, перекинутая через плечо, как всегда красовалась сумка с лекарствами, бинтами и травами.

— Ты врешь. Она мертва и ты нечего с ней не сделаешь! Это ложь! Ты ЛЖЁШЬ! –

— Мой мальчик… — с губ Лары слетает почти что плач.

— Мама… — шепчет ей в ответ Айдан, пытаясь дотянуться до неё.

— Как бы я хотела верить тебе. Но что ты можешь? Разве владеешь ли ты силой света? Или же тьма повинуется тебе? Скажи мне, мой сын, помогла ли тебе кровь дракона? Прощу, мой дорогой, любимый мальчик, помоги мне, прощу, спаси, пожалуйста, не позволь мне снова умереть! ТОЛЬКО НЕ СНОВА! — последние слова визгом слетают с её уст.

«Ты не в состоянии спасти даже её! Какой от тебя прок?! Отдай контроль!» вопит Джейстен в его голове

«Что ты можешь, жалкий червь? С твоей смертью ничего не изменится! Дай мне волю и тогда отдашь жизнь на благое дело!» Генри ревётся, пытается схватить его в аркан.

Айдан с диким воплем затыкает уши и падает на колени, вызывая к свету. Харгодор смеётся, а Лара плачет в его руках. Тогда свет отвечает ему. Сам Свет! Он светящийся нитью окутывает его и подобно хлысту, Айдан хватает его, со свистом разрывая воздух. Тогда Харгодор кричит от боли, когда его руки обматывает огонь, и Лара сей же момент подскакивает к сыну.

— Прости меня, мой сыночек, мой мальчик! Прощу, прости меня! Пожалуйста! –

— Мама… — слезы сами текут из его глаз, когда он смотрит почти что на живую Лару. Его маму, самую любимую и дорогу женщину, которую он не защитил.

— Спасибо, птенчик мой. — шепчет она, растворяясь в тумане.

— Проклятый Эред, утони же в своём безумие! — истошно ревёт Харгодор, убегая прочь. Тьма в его голове резонирует. Генри и Джейстен готовы взять контроль. Зверь же рвет прутья клетки своими клыками и Айдан не в силах держать это мощь. Он вот-вот воззовёт к огню, ветру, молниям и земле, чтобы сравнять это место с землей. Инквизиторы Дейн-Педа хотели было его окружить, ибо их шипастые палицы и булавы уже были готовы к бою, но из-за переулка к обелиску, у которого стоял Айдан, прибежали близнецы Мейстланды.

— Пошли прочь, проклятые инквизиторы! — закричал Корр, дотронувшись до потоков магии в свое крови. Вихрь из синей энергии окутал мага, и его руки плавно загудели, готовы выпустить огненные шары во врагов. Почти два десятка инквизиторов окружают их, заманив в капкан. К ним подоспевают маги, что служат вместе с ними. Маги, одетые в богатые расы бирюзового цвета.

— Айдан, ты как? — Терон попытался помочь другу подняться, но Айдан лишь ототкнул его, сжигая дорогие перчатки.

— Я не могу это контролировать! То я хочу, чтобы Врата Харды разверзлись и пропустили меня в Цитадель Эдхута, то хочу как можно дольше отсрочить всё это. Проклятый Тай-Фер! Вот оно, моё поле битвы, Терон! Битва с самим собой с безумием, что дарует кровь дракона! Теперь ты меня понимаешь?! В руках тьмы моя мать! МОЯ МАМА! ТЫ ПОНИМАЕШЬ МЕНЯ?! — Айдан хватает себя за волосы, когда взывает к крови. Зверь готов его поглотить, но Генри и Джейстен рвутся вперед, чтобы перехватить контроль, и тогда Айдан взывает к тьме, из-за чего земля трясётся под их ногами. Он зовёт голос, что так давно дремал. Он взывает к Макару.

Инквизиторы ломают защиту Корра с помощью других магов. Слишком быстро они скручивают близнецов и самого Айдана. Макар лишь шепчет ему, напевая:


«Бойся голоса во тьме.

Стерегись его!

Поверь его словам,

Ведь мрак возвратится!»

***
Дом Святого Ряигора был лечебницей для сумасшедших. Старинный особняк некогда служивший домом для баронессы, купавшейся крови придворных девиц, теперь был домом для лекарей и магов, что лечили душевно больных и прочих безумцев, лжепророков и других ясновидящих. Инквизиторам стоило лишь ударить троих друзей дубинами по головам, что бы отвести их в комнату серого цвета, связав им руки за спинами. Некогда здесь жили дворяне, а потому больше комнаты приходилось разделять на малые коморки, где одному человеку то был тесно, не говоря о троих.

Первым допрашивали Айдана.

— Так значит, вы Наследник Нерана, Царь Рассвета и Дракон в одном лице? Что же, на лицо признаки множественного расстройства личности, будем лечить — констатировал вывод главный лекарь этой психушки, Святой Ряигор. Кабинет этого лекаря представлял собой всё ту же коробку двадцать на пятнадцать метров, с серыми кирпичами и унылыми стенами. С чистыми

— Пошёл ты! Гори во Вратах Харды! — черноволосый и смуглокожий мужчина лишь цокнул. Айдан же чувствовал, как раны от клинка Падшего гудят всё сильнее. Стоило ему зайти в этот особняк, как они заныли сильнейшей в мире болью.

— Нет — и после закричал

— Вирна! — в комнату вошла высокая магичка в бирюзовом платье, с медными волосами и какой-то слишком доброй улыбкой.

— Больного в комнату, следующего на допрос –

Вторым был Терон.

— А вы у нас значит, страдаете от алкогольной зависимости? Ну, ничего, это лечиться куда проще. — Терон лишь сплюнул лекарю под ноги. Корру же определили совсем другую болезнь.

— С вами всё ясно, лорд Мейстланд, чрезмерная тяга к сексу, но это тоже исправимо.

***
— Умудрились же попасть в лечебницу для душевно больных! — Терон от безысходности сел на холодный серый пол. Всё здесь было серым, а потому-то и сводило их с ума.

— Теперь нам промоют головы. Не видать нам Рога и свободы! — Корр обхватил руками свои коленки и принялся качаться на месте.

— Ты понимаешь, что уже с ума сходишь, братец? — Терон даже сейчас продолжал смеяться. Айдан же молчал, облокотившись головой о холодные серые стены.

— Доволен, СтоннКассел? — ехидно выдал лорд Сокол. Айдан продолжал молчать, лишь желваки на его лице продолжали трястись от злости.

— Вот до чего доводит безумие! Нет выговориться нам, выпить с нами, поговорить по душам, ты решил со всем сам справиться! Ты же ведь всемогущий Наследник Нерана! –

В дверь их камеры постучали.

— А ну тихо там! — голос магички Вирны вывел Корра из ступора, и он ответил её первее брата

— Чтоб тебя дракон сожрал, сумасшедшая ты сука! —

— Ты знаешь её? — Терон кивну в сторону запертой двери

— Это Вирна Миреелис. Эта свихнувшая дура хотела, чтобы я женился на ней, когда я учился в академии! Она сумасшедшая! — Корр выпучил глаза и подбежав к двери, затрабанил в неё.

— Выпустите меня, я не свихнувшийся! –

— Угомонись! Меня твои объекта обожания уже доконали! Одна интереснее другой! — Терон огрел брата пощечиной, и когда Корр перестал реветь, они вновь сели на холодный пол.

— Нужно выбираться отсюда — протараторил младший близнец.

— Как? — спросил Терон

— У нас отняли оружие! Не допустите боги, чтобы с моими вещами кто-то сейчас игрался! — наследный сын взмолился к серому потолку и вдруг услышал голос Айдана.

— У нас будет шанс выбраться отсюда –

— Надо же кто заговорил! Наш герой! Чего же ты не был спокоен так раньше? — Терон ехидно хохотнул, почёсывая нос.

— До этого меня не доставали: «Ой, как мне тяжело без Рога и Аэйри! Ой, а мне страшно ехать в Дейн-Пед! Да что ты поднимешь!?» Я прекрасно всё понимаю! Это я выпил кровь Балкраса Бронегрыза под Амхарой! Я получил раны от клинка Падшего! Я прекрасно знаю, как вам тяжело! Но вы оба как два идиота, принялись повторять, что я ничего не знаю! Я устал! Не вас, а меня в мессии запихали! Хоть раз бы перестали жаловаться на нечестный мир, может быть, я бы тоже перестал! Но у нас лорды Мейстланды — великие мученики и страдальцы! Паиньки, чтоб вас! –

— Может быть это сон, а? Просто безумный сон, в котором сбылись мои желания? Я же ведь хотел этой проклятой славы, а теперь не знаю, что с ней делать. Я мечтал о войне, приключения и пророчествах. Может быть, я и вправду сошёл с ума? — Айдан закрыл лицо руками, вспоминая, что его мать была в плену Харгодора.

— Ты же ведь слышал пословицу? С идиотами дружить — с ума сходить. — Айдан кивнул словам Терона, но он продолжил.

- Я не знаю и не понимаю, какого тебе Айдан. Но знаю одно, в одиночку мы не справимся! Прости меня, слышишь!? Прости меня! Я был не прав! Услышал? Я — Терон Мейстланд, был не прав, Айдану намного тяжелее, чем мне или Корру! Я — Наследный сын Амхары прощу у тебя прощения! — Терон в первый раз на памяти Корра и Айдана просил прощения так искренне. Анкит… или же СтоннКассел не стал временить с ответом.

— Давай уже выберемся из этого сумасшедшего дома, вернём Рог и свалим из Дейн-Педа! — встав, Айдан протянул руку обоим близнецам и те незамедлительно поднялись. Наконец-то они примирились.

— А как мы будем выбираться? — когда Корр задал этот вопрос, в их камеру вошла Вирна, с окровавленным платьем, прикрыв за собой дверь.

— О том, что за Рогом Алкирион пришли СтоннКассел и два Мейстланда знает весь Дейн-Пед! И всё благодаря вам, идиотам! — девушка не на шутку разозлилась.

— Вирна, что происходит? — вновь спросил Корр, и та даже ласково ответила

— Меня послала Лина. Харгодор и Алгирнор взял под руку всю Академию! Весь город! Корр, это нужно остановить! Нам нужно бежать. –

Тогда Вирна скользнула назад, оставив дверь камеры открытой. Прождав десять секунд, друзья вышли в дилнный, узкий, серый коридор, по обеим сторонам которого расположились комнаты с людьми, которых здесь лечили.

— Эй! Эту девка посадили меня сюда! — раздался голос одного из инквизиторов в камере. Глядя на внешний вид Вирны, можно было сказать, что она сама сбежала их камеры, и сейчас блуждала, пытаясь найти выход.

К тому времени, когда они сумели спуститься в казармы инквизиторов, во всю развлекавшихся с их вещами, в лечебницы забили тревогу. Корр дотронулся до магии в своей крови, как и Терон с Вирной. Втроём они ударили силовым толчком, опрокинув пятьдесят инквизиторов и все вещи по обширной комнате с двухъярусными койками. С трудом отыскав свои оружие и рюкзаки, которые ещё не успели толком обыскать, отряд метнулся к погребам, где, по словам Вирны, был вход в канализацию.

Магичка не соврала. В погребах с едой и лекарствами за самой дальней стеной, заставленной бочками и ящиками, виднелся проход в катакомбы. Первым полез Терон и тут же он выдал:

— Я застрял! –

— Как это застрял?! — воскликнула троица

— Жрал в Амхаре много! Пните там меня. — втроём они пнули, протиснув Терона в катакомбы.

— Надо был смазать проход мылом… — процедил Корр

***
— А ведь мы нам могли промыть умы! — похохотал Корр, когда они, наконец, оторвались от погони.

— Вас бы убили, отвели бы к Алгирнору и Харгодору, и плакали бы ваши пророчества! — отвечала Вира, пытаясь сориентироваться в этих местах.

- А как же те люди в лечебнице? — спросил Айдан, пытаясь не свалиться в сточные помойные реки.

— Скверна их уже коснулась. Им не помочь. –

— Как-то это бесчеловечно — отвечал Терон

— Тогда возвращайся к ним! — огрызалась Вирна.

— Где нам лучше спрятаться? — спросила магичка совета у Корра. Близнецы переглянулись и с превеликой радостью в карих глазах кивнули друг другу

— В «Крылатую Кудесницу!»

— Куда? — переспросил Айдан

Глава 22. Буря на горизонте

Решётка над головой Терона оказалась слишком тяжёлой. К середине дня на Дейн-Пед обрушился дождь. Косой ливень размыл грязь на дорогах города, и сейчас вся грязь стекала в решётки, расположившиеся на длинной улице через каждый десять-пятнадцать метров. Айдан подсадил Мейстланда и тот попытался отодвинуть тяжелую решетчатую крышку над собой, что выходила к небольшому проулку между домов. Проклятый ливень устроил целый потом, а потому богато расшитый камзол Терона был безнадёжно пропитан грязью и сточной водой, не говоря о его бардовском чепчике.

— Бесполезно! — выдохнул лорд Сокол, слезая с плечи Айдана.

— Что делать будем? — спросил Айдан, окидывая взглядом коридоры катакомб.

— Для начала я хочу знать, что здесь делает она! — Корр деловито указал пальцем на Вирну, которая, на такой выпад, сделала ни в чём неповинное лицо, приложив ладони к груди.

— Я? Меня больше интересует, что здесь делаешь ТЫ, Корр? Может быть, ты забыл, что тебе запрещено въезжать в город? –

— Ты сказала, что тебя послала Лина! С чего архимагу, выкинувшему меня из академии, посылать за мной?! Я требую ответа! — Корр разъярился не на шутку, да так, что левый глаз его задёргался.

— Я всё объясню, но лишь когда мы окажемся в безопасном месте — без единой нотки злости отвечала она.

Отряд продолжил путь, петляя по зловонным коридорам катакомб. Дождь только усиливался, и близнецы успели поскользнуться, раз пять, а то и больше. Они не упали в вонючие стоки, только благодаря тому, что Вирна и Айдан успели вовремя подхватить их за шкирку. В скором времени, когда они промокли до нитки, Корр сумел сориентироваться и сейчас они стояли под плотным люком, с которого обильно стекала вода. По словам младшего близнеца, им нужно было только выбраться и скользнуть в первую правую дверь, раскрашенную в чёрный цвет.

Перекресток был застроен длинными и высокими домами, с резными балкончиками, на которых удобно можно расположится в теплый летный вечер, чтобы наблюдать за играми бардов и трубадуров, собиравшихся здесь чуть ли не каждый день. Вокруг их свистопляски собиралось много народу. Но дождливый полдень таким зрелищем насладиться, увы, нельзя.

Нужная им дверь и вправду оказалось справа. Слева удобно расположились закрытые торговые лотки с навесами, а по центру, прямо на перекрестии двух дорог, одна из которых вела к внешнему кольцу, а вторая к рынку, стоял дом с небольшой башней, откуда можно было разглядеть весь квартал.

Тяжёлый люк приподнялся, и пара зелёных глаз оглядела перекрёсток. Со скрежетом, что не был слышен из-за дождя, люк был откинут и первым из канализации вылез Айдан, затем, он помог Вирне и вдвоём они вытащили близнецов. Не дожидаясь, пока их заметят, они вернули люк на место, после чего влетели в дом с чёрной дверью.

Захлопнув её за собой, Айдан стиснул зубы и, выпучив глаза, оглядел заведение под названием «Крылатая Кудесница».

Они привели его в бордель…

***
Аэйри вдохнула полной грудью. Рука её уже натянула тетиву, в которой лежала стрела. Её оставалось лишь выдохнуть. Свист, не слышный из-за дождя. Наконечник врезается прямиком в горло стражника, как и стрела Файнсанделя разит второго, охраняющего вход в темницу.

Эльфы стремглав несутся к телам, прячут их в переулки. Пятеро идут позади, готовясь выпустить стрелы, пятеро идут впереди, обнажив изогнутые, почти белоснежные, клинки с рунами на лезвиях.

Спуская по спиральной лестнице, отряд оказывается в небольшой тюрьме внутреннего кольца. Место это тесное, и лишь тюремная камера похожа на небольшую бойцовскую арену, ограждена от стола с документами и коморки с изъятыми вещами решёткой. Эльфы в мгновение ока выпустили стрелы в зазевавшихся стражей. Заключенные подняли нехилый шум, но отряд Файнсанделя и Аэйри пришёл сюда только за тремя особами. Как им тогда казалось.

Искомых персон в загнивших углах не оказалось, но Торнхаэль приметила чуть прихрамывающую светловолосую девчонку, которую знал чуть ли не каждый вор. Леди София из Хаэфила.

— Ни хрена себе! Вот это сопровождения! –

— Эту! — вскликнула Аэйри, указывая на воровку. Не возвращая мечей в ножны, отряд подхватил хаэфилку вод руки, и как модно скорее отравился к выходу, закрыв за собой дверь решётки.

— За’лас’вен кто это? Как она нам поможет?! — воскликнул Файнсандель, когда отряд эльфов помчался через тесные улицы, чтобы скрыться из виду.

— Поможет проникнуть в академию — бегло отвечала Аэйри, прикрывая лук под плащом, чтобы пуще не намочить тетиву.

— У нас другое задание! — раскосый схватил её за предплечье и повернул лицом к себе

— Можешь вернуться к моему дяде и нажаловаться на него! — девушка усмехнулась, но эльф лишь побагровел

— Я не собираюсь жертвовать своими людьми, чтобы помогать твоим любовникам и ЛжеНаследнику! — пощёчина прилетела неожиданно, да с такой силой, что Файнсандель пошатнулся.

— Тебя при Амхаре не было! Не смей! Он — Истинный Маврихаль! — спор они продолжить не успели, так как на улице показался крупный патруль стражи. Эльфы скрылись в проулке, около перекреста с башенным домом. Дождавшись, пока стража проверит, почему это люк канализации в центре открыт, эльфы по очереди добежали до дома с чёрной дверью. Покачивавшаяся вывеска, потемневшая из-за косого ливня, гласила, изображая на дощечке суккуба из Аст’Морауна: «Крылатая Кудесница»

***
Пока Айдан пытался понять, что и к чему нужно связать, чтобы осознать происходящее, Терон и Корр, в первый раз на глазах Анкита, взяли, да поклонились подошедшей к ним женщине.

Черноволосая и полногрудая красавица учтиво склонила голову перед близнецами и потрепала обоих по кудрявым волосам, как собственных сыновей, абсолютно не смущаясь обстановки в этом…заведении. По углам обширного зала с красивыми и плотными портьерами на окнах, на мягких диванах и креслах, шушукались между собой самые разные девицы, в откровенных нарядах, с наикратчайшими юбками и тесными корсетами, из-под которых вот-вот покажутся ореолы алых грудей. Лестница, ведущая видимо в спальный этаж так же была перекрыта группкой девиц, смотрящих большими глазами прямо на троицу друзей.

— Мастерица Витглен, примите ли нас? — спросил Корр. Ответом ему послужила милая улыбка и кивок красивой женщины в чёрном платье.

— Корр, мой мальчик, ты же знаешь, что это место для тебя может быть домом. А теперь, прощу, представь своего друга, с твоим братцем я уже знакома. — вдруг мастерица Витглен приобняла Терона, и слегка поклонилась Айдану, встав в метре от него. Одетая в откровенно легкое платье. Если не накидку, она наверняка была, как обычно говорили в борделях «мамкой» — хозяйкой этого местечка. Но всё же, раз она была учтива так со всеми, то и Айдан не стал выражаться своего пренебрежения, а потому поклонилась ей

— Айдан. — чуть помедлив, он докончил — Айдан Стон…СтоннКассел, сержант Пятнадцатого Красного Легиона. — изумлённо глянув сначала на него, потом на близнецов, хозяйка «Крылатой Кудесницы» кинула злобный взгляд в сторону свои девочек, когда те стали судачить во всё горло.

— СтоннКассел? –

— Неранов Наследник?! –

— Он убил Балкраса Бронегрыза под Амхарой! –

— Мы всё объясним! — заверил её Корр, когда в заведение влетел отряд Файнсанделя и Аэйри. Терона как будто обдало холодом, ведь эльфы привели беловолосую воровку, что в первый раз украла у него Рог Алкирион.

***
— Я, блять, уже ничего не понимаю — щеки Айдана стали бардовыми. Голоса в голове вновь заверещали, но на этот раз он сумел закопать их в ледяных сугробах и сжечь в огненном шторме, пусть и ненадолго.

Корр о чём-то говорил с Витглен. Терон и Аэйри так же беседовали, обильно размахивая руками, указывая в сторону Софии и Файнсанделя. Лишь Вирна, как Айдан, стояли в сторонке. Не хватало только семечек, чтобы смотреть интереснее было.

— А ты, правда, Наследник Нерана? — спросила медноголовая магичка

— Да. — отвечал Айдан. «От этой проклятой славы нет спасу!»

— И ты как Неран можешь обернуться в дракона? — и от Вирны не было спасения.

— Именно — парень пытался отвечать как можно спокойнее, чтобы не обидеть её ненароком.

— А ты, правда, хотела быть женой Корра? — встречно спросил Айдан, поняв, что его ждёт очередная пытка.

— Ага! — лукаво улыбнулась она, но лицо её вскоре выразило горькую печаль.

— А теперь по академии ходят Лорды Тьмы. Время для героев, не так ли? — моля о надежде спросила Вирна. СтоннКассел или же Анкит, поджал губы.

— Где Дориан? — внезапно вспомнил он.

— Правда, где гном? — Терон, наконец-то, отвлёкся от Аэйри. Фыркнув, эльфийка подошла к Файнсанделю.

— Дай-ка угадаю, ты тоже направил этого вашего гнома в эту проститутошную? — Вирна злобно прошипела эти слова, намеренно не касаясь кресел и стен. Мало ли что. Терон тут же вдохнул полной грудью, выразив дикое возмущение.

— Не смей называть этот Храм Терпимости такими мерзкими словами! — подняв указательный палец с перстнем Мейстландов, сын Амхары помотал этим самым пальцем.

— Прояви уважение, как ни как самая древняя профессия… — Айдан скрестил руки на груди, и, увидев злобное лицо магички Миреелис, улыбнулся вместе с Тероном.

— Это самое безопасное для нас место. Пока что. Чем скорее мы вернём Рог, тем быстрее сбежим из этого проклятого города… -

— Терон… — прервав друга, Айдан указал ему на нос. Мейстланд вытер две кровавые струи из ноздрей и, пошатнувшись, повалился на бок. Поймав друга под руки, Анкит сей же момент понёс его к ближайшему дивану. Корру так же стало дурно. Близнецы оба потеряли сознание, только вот у, на семь минут, младшего брата кровь пошла не носом, а из правого уха. Мейстландов уложили на диван, и над ними сей же мамонт склонились девицы с лекарствами и горячей водой.

— Вам лучше остаться здесь. — мастерица Витглен взяла Айдана под руку и тихо прошептала

— Сегодня будут облавы по всему городу. Нас это не коснётся, так что лижитесь спать. Чистые комнаты у нас имеются. За лордами мы приглядим, лекарь у нас есть. — согласившись с хозяйкой борделя, Айдан решил, что дело это нужно переспать как можно скорее. На том и порешили даже эльфы.

***
Но сон ни шёл к нему. Дождь продолжал барабанить в окно, ветер гулял на улице, завывая у стен дома, а некий холод, овладевший его спиной, заставлял дрожать парня в четной попытке согреться, призвав ауру света. Но свет не отвечал. Анкит отказывался закрывать глаза. Ибо Она вновь пришла.

Ещё в Карден-Холле старики рассказывали о ней. Придёт с венком, в чёрной рясе и с серпом, и заберёт свой урожай. Детей в сиротских домах, совсем старых и больных. И всегда она приходила под конец зимы. Но Айдан видел её слишком часто. Летом, когда охотники не возвращались из леса. Весной, когда торосы с рек сходили, кого-нибудь забирая за собой. Осенью, когда болезнь волной прокатывалась по земле.

Раньше он не придавал этому особо внимания. Шла женщина в толпе и шла. Только вот когда она впервые посмотрела на него, тогда при Амхаре, когда он убил Таммита Илзорта, она коснулась его. Смерть коснулась его!

«Может быть, это всё горячечный бред? Предсмертный, и я сейчас лежу под Амхарой, умираю?» Айдан думал, почему же Смерть являлась ему? Почему он лишь мельком видел её у Врат Балдарена? Почему она приходила именно к нему? «Неужели взяла себе в избранники?» Парню не пришлось гадать слишком долго.

Приподнявшись с мягких перин, он окинул взглядом предоставленную ему комнату. Не такая тесная, как коморка в доме Ряигора, но, по крайней мере, здесь не было серого цвета, который сводил его с ума. Повернув голову налево, он присмотрелся к окну. Стекло затянула ледяной коркой. Почему-то сержанту подумалось, что Терон и Корр сейчас умрут от того, что рядом нет Рога Алкирион. С бешеной силой сердце застучало, разрывая грудную клетку.

Вернув взгляд против часовой стрелки, он увидел Её, сидящую на краю его кровати.

— Пришла забирать Терона и Корра? — в лоб спросил он, приподнявшись на локтях. Смерть наклонила голову на бок и мило улыбнулась.

— Ещё рано. — только шепнула она, подвинувшись поближе

— За мной пришла? — вновь спросил он у Смерти, раз эдак в сотый

— Тем более рано — нарочито строго сказала она.

— Много смертей принесёт твоя ватага. Очень много. Скоро я заберу уйму жизней, по твоей вине. — «По моей вине. Почему люди погибнут из-за меня? Сколько погибнет? Сколько Она заберёт? Я не хочу, чтобы люди умирали из-за меня!»

- Зачем мне это говорить?! Чтобы я этого не делал? Чтобы убежал?! Я больше не буду бегать! Я не трус! — Смерть почему-то улыбнулась. Её холодная рука легла поверх ладони Айдана.

— Зачем являться мне? Зачем говорить? — потребовал он, сжав её руку в ответ.

— Сама не понимаю, почему не могу забрать тебя. А потому-то и забираю других. Шагаю за тобой по пятам, и ни как не могу поймать. Чувствую, что не скоро свидимся в последний раз. И вот интересно мне, предложи я тебе со мной пойти, стать моим жнецом, пошёл бы? –

«Наверное, я и вправду обезумел. Или же это сон. Глупый сон глупого безумца»

— Нет — отвечает он, и Смерть бросает на него холодный взгляд. Ей первый раз отказывают. Айдан же взывает к свету, зазывая за собой кровь. И свет, и кровь дракона отвечают ему.

— И кого же ты заберёшь? — прорычал он. Смерть хмурится, но не злобно, словно играя с ним.

— Кобру Сайн-Ктора — и вновь она рассыпается на песчинки праха перед его глазами.

— Сейна… — успевает лишь прошептать он, прежде чем услышать душераздирающий крик где-то далеко и одновременно где- то так близко.

Вот он шёл по тёмному коридору, где вдали горел свет свечи. Шаг за шагом он слышал стоны и молитвы. Голоса в его голове вторили голосу в темноте.

«Келтрик не придёт»

«Эдхут не защитит»

«Алкир не спасёт»

«Элерона не омоет раны»

«Отцы и Матери основатели не помогут»

«Лишь Старые Боги имеют власть в этом мире!»

«Нет спасения!»

«Кровь сладка!»

Не шепчет, а вопит голос в темноте, каждый раз, когда Айдан делает шаг вперед.

Сверкнуло. Вот он стоит в Сайн-Кторе, поднимая к небесам меч, во славу Мираны и её детей. Старые Боги вернулись и теперь вновь правят миром. Сверкнуло. Черные легионы преклоняют перед ним колени, провозглашая его лордом-защитником. Сверкнуло. Синие Легионы скачут с ним в последний бой у Волчьего Пика. Он их князь и они умрут за него. Сверкнуло. Золотые плащи Хаэфила пляшут в тени, в последний раз, зазывая его с собой. Сверкнуло. Он видит империю в огне и руки его по локоть в крови. Сверкнуло. Черные легионы преклоняют перед ним колени, провозглашая его лордом-защитником. Сверкнуло. Синие Легионы скачут с ним в последний бой у Волчьего Пика. Он их князь и они умрут за него. Сверкнуло. Красные Легионы скандируют его имя, имя их полководца. Сверкнуло. Макар пронзает его тело проклятым адамантитом. Сверкнуло. Золотые плащи Хаэфила пляшут в тени, в последний раз, зазывая его с собой. Сверкнуло. Он стоит в Сайн-Кторе, поднимая к небесам меч, во славу Мираны и её детей. Старые Боги вернулись и теперь вновь правят миром. Сверкнуло. Свет в его руках преобразуется в копьё и со свистом он пронзает тело Макара. Сверкнуло. Красные Легионы скандируют его имя, имя их полководца.

СверкнулоСверкнулоСверкнулоСверкнулСверкнулоСверкнулоСверкнулоСверкнуло.

Сейна вопит от боли и выгибается в спине, словно зараза в её крови выжигает в ней всю жизнь. Даже скверна боится дотронуться до неё своими щупами. И Айдан стоит как в землю вкопанный, не в силах даже двинуться с места. Что он может? Да кто же он такой?!

Сверкнуло. Харгодор и Алгирнор хохочут, когда их господин вручает им в руки проклятый адамантит, закалившийся в крови людей.

Сверкнуло.

Очнулся Айдан совсем один. Солнце поднималось над городом, но всё же квартал в котором находился бордель, был в тени, ибо над ним медленно пролетал остров академии, закрывая собой значительную часть городских улиц.

«Ладненько получается-то. Мы тут должны Рог Алкирион найти, а все разбежались кто куда!?» сдержав раздражение, подумал парень, когда узнал от хозяйки, что все разбежались по городу, по каким-то своим делам.

Пока Айдан наблюдал за залом публичного дома, он внезапно заметил стоящую в стороне рыжеволосую девушку, одну из куртизанок борделя. Её огненно-рыжие волосы подчеркивались ромбовидными чертами лица, карими глазами и светлой кожей. Девушка была так сильно похожа на Сейну, что Айдан был готов на костях пращуров поклясться, что его леди Элерон стоит на её месте. Целая и невредимая.

— Я интересна милорду? — ласково спросила она, заметив голодные взгляды парня. Он просто впал в ступор.

— Нет… да…гореть мне во Вратах Харды… — протараторил он.

— Матушка Витглен могла бы выделить нам комнату. Меня зовут Сера. — «Проклятье!»

— Айдан. Просто Айдан. — сержант чуть поклонился почти полуголой девушке. Она же в свою очередь заливисто улыбалась, словно ей нравилось смотреть, как он краснеет.

— Пожалуй, я откажусь — он махнул рукой, но Сера в один шаг подошла к нему и положила его руки на свою талию

— Я могу быть для вас кем угодно, милорд. — прошептала она ему на ухо, прикусывая его ушную мочку. Тело Айдана предсказуемо отвечало на её действия, даже голоса в голове притихли. «Назвать ли ей Сейной? На одну-то ночь?»

— Я не лорд. — он упрямо продолжал отнекиваться. Конечно, он бы мог согласиться, но, недавний сон ему не давал этого сделать. Да и сам бы он не пошёл в бордель, останься он для него последней тихой гаванью. Сера остановилась и удивлённо посмотрела на него.

— Так и скажите мне, милорд, что мои услуги вам не нужны! — резко выбросила она.

— Благо ты додумалась. — Айдан беззлобно усмехнулся, и куртизанка обиженно поднялась по лестнице. Терон и Корр лишь посмеялись, а вот мастерица Витглен, прибрав волосы в пучок на затылке, обратилась к Неранову Наследнику.

— Вашей выдержке можно позавидовать, милорд. — учтиво поклонившись, она взяла его под руку у вела в сторонку, к окну, всматриваясь на начало оживления городских улочек.

— Я не лорд. — вновь выдал он, но что получил иной ответ

— Сын лорда Орина СтоннКассела Чёрного Грифона и леди Арианы Мейнголд не может не быть лордом. Мы прекрасно осведомлены о том, что вы провозглашены Наследником Нерана. — «Эта проклятая слава сведёт меня с ума»

— И я хотела спросить, правда ли, что вы ищите Рог Алкирион? И правда ли, что Академия Дейн-Педа под властью Лордов Тьмы? — похлопав густыми ресницами, она улыбнулась ему.

— Что если и так? — приподняв бровь, парень вновь окинул взглядом зал шепчущихся полуголых девиц.

— Да то, друг мой, что пара бы мне съезжать из Дейн-Педа в Декрн-Содан, раз здесь началась Погоня. Не смею больше мешать вам, милорд. — мастерица Витглен поклонилась ему и ушла по своим делам.

«Чем скорее это всё закончиться, тем лучше!» подумал Айдан, решив, что ему необходимо как можно скорее собрать ватагу и вернуть растреклятый рог!

***
Если говорит честно, то Терон чувствовал себя очень хреново. Кровь из носа лила почти без остановки, кожа стала совсем бледной и облезлой, а тело вовсе не слушалось его. Зато работала его голова, придумавшая гениальный план по штурму Академии Дейн-Педа! Да! Именно штурму! Самому полноценному, прямо как Лоренц решил взять Кулдар. Главное, конечно, не закончить как тот самый крамольный брат почившего императора Уильяма.

Корр шёл впереди брата. Он-то точно знал каждую улочку Дейн-Педа, а потом-то именно он должен был найти все необходимые вещи для атаки. Аэйри и Файнсандель отправились на поиски Дориана, потому что без этого гном нельзя было идти на самоубийственную миссию! Айдан же безо всяких отговорок возьмёт командование ватагой, потому что если командовать будет сам Терон, всё ватага окажется в одних портках, где-то в канаве, без денег и одежды. Нет, Наследный сын Амхары не был лордом в полном понимании этого слова, но почему бы и не быть им, коли дают свободу?

В скором времени, Корр и Вирна (которая Терону абсолютно не нравилась, она казалась ему ненормальной) нашли ларёк, где продавалась всё, что при возгорании подрывались, два «студента-академика» принялись торговаться с продавцом фейерверков, чтобы он, по плану Терона, продал им две телеги самых больших праздничных чудес огня и прочих алхимических ингредиентов.

Айдан нашёл их, когда Корр ударил с ушлым смуглокожим бородачом по рукам, и отсыпал тому увесистый кошель золотых. Вот, как раз таки нашёлся тот, кто поможет Корру и Вирне тащить всё это к «Крылатой Кудеснице», потому что Терону, во-первых: не хотелось работать, а во-вторых: не хотелось работать!

Ничего не объясняя другу, Мейстланд запряг его катить осадные ресурсы обратно в бордель, обещая, что он расскажет всё на общем собрании ватаги. Пряча лица за капюшонами и бардовскими чепчиками, они как могли, пытались остаться на замеченными. Но всё-таки, они вновь влипли, потому что трудно не заметить две телеги фейерверков ведомых подозрительными прохвостами, едущих по заполненной улице.

Тень от академического острова накрыла квартал, по которому они проезжали. В этот момент из-за улочек выскочили инквизиторы, уже с булавами в руках. Терон и Корр пошатнулись, вновь почувствовав, как кровь холодеет в жилах. Это был так неприятно, словно всё тело оказывалось в чьих-то руках, что выжимали их словно мочалку.

- Айдан, поджигай! — прохрипел Терон, срывая с телеги полотно, которым он прикрывал чуть больше трех сотен увесистых фейеверков, в виде драконов с крыльями и пастью, из которой вился язык, обвитый огнём. Благо, сержант вовремя спохватился, достав из-за пояса огниво. Пара движений и скрежет с искорками, и вот фитиля уже полыхали, а ватага под страшные ругательства инквизиторов и стражников мазалась в проулки, предварительно всей гурьбой пнув в толпу преследователей горящую телегу.

Свист и последующий оглушительный хлопок, с дальнейшим шорохом, скрежетом и прысканьем, был сигналом того, что всё получилось. Обернувшись, Терон и Корр, как дети малые, с раскрытыми ртами наблюдали за тем, как весело играют разноцветные искры, озарившие в темноте тени весь квартал, чуть ли не радугой. Засвистели не только фейерверки, но и инквизиторы, оказавшиеся в эпицентре представления, Вирне и Айдану пришлось за шкирку тащить близнецов, которые на себе тащили оставшиеся фейерверки из второй телеги, чтобы вновь не попасться в лапы инквизиторов Святого Ряигора.

Стремглав проскочив по закоулкам и переулкам, они выбежали к улочке у искомого заведения, нос к носу столкнувшись с отрядом Аэйри и Дорианом, удивлённо таращившихся на четвёрку авантюристов, двое из которых еле шагали.

— Всё потом! — прорычал Терон, залетая в бордель, вместе со всеми.

***
Когда София спустилась по лестнице, поправляя на себе камзол и заводя короткостриженые волосы за уши, она с превеликим удивлением, как и мастерица Витглен, как Мейстланды-близнецы и их друзья в очередной раз вваливаться в бордель. Самые грязные ругательства слышались на улице, вместе с десятками хлопков и взрывов, какие бывают только по праздникам.

— Терон Мейстланд, ты сейчас же нам всё объяснишь! — заявила эльфийка Торнхаэль, чуть ли не вопя.

— Хорошо! — прохрипел бледный лорд Сокол, когда вся эта кутерьма более-менее успокоилась и леди Витглен, вместе со своими девицами окружила ватагу, словно толпа совет шествие императора! София, хаэфильская воровка, с неподдельным интересом повела бровями, увидев три десятка фейерверков, что притащила сюда ватага, гном Дориан так вообще трубку закурил, пока раскосый Файнсандель искал спасение от табачного дыма.

— Хватит бегать! — воскликнул, наконец, Терон.

— Я знаю, что Рог Алкирион в Академии Дейн-Педа. Мой Рог в гнусных и скверных руках Лордов Тьмы! МОЙ РОГ! Так вот мой план… -

— Скажи, наши планы действий хоть раз шли по плану действий? — перебил его Айдан, на что Терон злостно посмотрел на него, но всё же сын Мария продолжил свою пламенную речь, после того как все перестали смеяться.

— Мой план до одурения прост. Мы ворвёмся в Академию, дадим отпор Лордам Тьмы и заберём мой рог! –

— А фейерверки зачем? — спросили абсолютно все

— Двери там запечатаны от отмычек, а выбить их плечом куда сложнее, потому то и решили взрывать. — пояснил Корр. Вирна ухмыльнулась так, словно это была её идея.

— Так стоп, вы идёте в Боевую Академию Дейн-Педа, где можно брать всё, что не прибито? Тогда я с вами! — воскликнула София, знаю, что эта афера обогатит её на много лет вперед!

— Верная смерть и без шансов на успех! Я с вами! — воскликнул Дориан, докуривая трубку

— С вами меч легионера — сказал Айдан, улыбаясь от уха до уха

— И луки Ангвира! — шагнула вперед Аэйри, за ней шагнули и её эльфы, даже раскосый, пусть и с показной неприязнью. Тут же зашептались куртизанки

— Прямо как гвардия Нерана… -

— Погоня за Легендой! За Рогом…. –

— Тогда готовимся, и завтра на рассвете выступаем. — подытожил Айдан, хлопнув в ладоши

Глава 23. Оазис Дюмаран

Южное Кровогорье. Провинция Ваетир.

К северо-востоку от Хребта Убийцы Сородичей.


Сигурн почувствовал, как всё его тело отозвалось дикой болью на простую попытку открыть глаза. Усталость окутала всё тело и первозданная тьма, со страшно тихой тишиной были его спутниками.

Последнее что он помнил, это блики разрывающегося на части призрака Рогхара. ЛжеНаследник, а точнее его призрак теперь был упокоен навсегда. Все северян пугают сказками про Убийцу Сородичей, про человека, испившего драконью кровь и сошедшего с ума, убившего на этой почве всех, в ком текла хоть капля его крови.

Но мало кто знал, что Рогхар убил не всех. В резне, которую по сей день помнят в Хагарене, выжил совсем юный паренёк, племянник самого Рогхара. Как он избежал гнева сумасшедшего дяди, и как сумел сбежать в Илайтан, когда его родной город был омыт в крови? Никто не знал, и лишь в семье Сигурна передавали эту легенду. Отец и мать рассказывали своим детям, кто они на самом деле, когда те уже вступали во взрослую жизнь. Сигурн же узнал правду от своего деда.

Он — потомок брата Рогхара, а значит и потому Убийцы Сородичей.

Придавать какое-то особое значение этому в семье Сигурна не стали, в конце концов, они не были СтоннКасселами, которым на роду было написано быть героями и мессиями по всему Зантару. Тем более, Сигурн знал, что в его крови не течёт кровь дракона, а значит, ему не суждено сойти с ума и погубить всех дорогих ему людей.

Тьма сменилась образом плачущей Луизы. Важна ли она ему? Конечно, она же ведь командир его легиона. Капитан Коутрен — его капитан. И только?

«Я это ты»

«Ты это я»

Дух Рогхара всегда был с ним. С самого детства. Дед Сигурна умело направлял влияние Убийцы Сородичей на своего внука в нужное русло. С отрочества северянин участвовал в ритуальных боях Хагарена, завоёвывая почёт и славу. Там его и заметили имперские легионеры. Он подавал надежды великого командира, и став полноправным красным легионером, основал свой отряд Песцов. Теперь-то все погибли. Остались лишь Луиза и Данел. Командир без своего отряда…

Мелькнуло. Белая вспышка ослепительно пронеслась по сознания, заставив его открыть глаза. Взгляд уперся в ткань шатра. Он смог осознать всё и сразу. Вкус, запахи и шум.

— О, очнулся! — голос Данела заставил его чуть улыбнуться и приподняться со шкур животных и неудобного камня, служивших для него постелью.

— Ох, живой! — с надеждой в голосе выдавила из себя Луиза, помогая Сигурну встать.

— Что происходит? — боль во всем теле отозвалась тысячью мечей, пронзающих тело в самых разных местах

- Проклятые двелкесты, они считают нас духами! — выбросил Данел, попивая что-то из бурдюка

— Кем-кем? –

Слово взяла Луиза. Капитан объясняла все. Начиная от битвы с призраком, заканчивая тем, что пришла орда двелкестов, связала их, забросила на носилки и вот они здесь, у небольшого оазиса, в трех днях пути от Оазиса Дюмаран. Племена южных горцев собираются провести какой-то там ритуал по воскрешению Красного Орла. Перспектива остатков отряда «Песцов» была не очень-то радужной. Обычая двелкестов подразумевают ритуальное жертвоприношение, и как рассказывали южные легионеры, обычно горцы живьём вырезали сердца из бедных жертв.

— Ёптеть — только и прохрипел северянин, на руках его остались ожоги, как будто старинный меч Красного Орла раскалился прямо перед броском. Но ничего подобного не было! Всё это было чистейшим безумие и никому из троицы не хотелось умирать.

Только сейчас, поправив светлые волосы, Сигурн заметил, что был облачён в какие-то лохмотья, так же и Данел, но ему хотя бы оставили штаны, а вот его раздели до набедренной повязки. На капитана Коутрен было сложно посмотреть без соответствующей реакции на почти полуголое женское тело. Какие-то шкуры незнакомых животных скрывали её бедра и груди, а всё остальное было открытым донельзя.

Шатер, в котором они находились, освещался четырьмя стоячими факелами и двумя чанами с углями. Лежали легионеру на тех же шкурах, в которые были одеты, а не небольшом валуне покоился тот самый клинок Красного Орла, с причудливым обрамлением по обе стороны лезвия, выкованный из драконьего железа тёмного отлива, он был сопоставим по силе с адамантитом. Сигурн через боль повертел рукоять в руках и провел обожжёнными пальцами о лезвие.

— Ещё острое — шикнул он, когда капля крови обагрила валун. Руки заныли в сто крат сильнее. Желудок, как казалось, начал сам себя переваривать от сильного голода. Данел и Луиза, по всей видимости, успели поесть здешних фруктов и мяса, потому что Сигурну они отложили хорошую такую порцию, которую мужчина уплёл столь быстро, что даже и не заметил. Данел преспокойно пил брагу, а Луиза как-то странно улыбалась Сигурну, но не весело… грустно, словно она в последний раз видит, как ест её подчинённый.

— Мы выкрутимся — почавкал северянин

— Как это? — спросил Данел, смирившийся со своей участью

— Я не стану жертвой. — прорычал Сигурн

— Тогда умрём в бою? — Коутрен устало потёрла красивую шею.

— Мы не умрём! — выпалил легионер, в порыве злости швырнув пустую миску с едой в сторону. От накатившей злости он вскочил с места, пытаясь найти выход. Только один был виден. Выход из шатра, прямо в толпу, если не целую орду горцев, готовых выдрать его сердце.

— Анекдот какой-то. Храбрый воин принимает смерть через… ай, ладно! — Данел похохотал с собственной шутки, облокотившись о валун

— Красный Орёл поёт не для мертвых…. он поёт для живых…. — Сигурн вспомнил слова Зашеира Пашара, перед тем как они пошли к этому проклятому Хребту.

— Что-что? — переспросила его Луиза, поднявшись с ободранных колен

— Они хотят видеть Красного Орла. Они его получат! — прошипел Сигурн

— Вот это уже по-нашему! — воскликнул Данел, допивая бражный бурдюк.

***
Луиза Коутрен, капитан — командор Шестого Красного Легиона Кинхарта и Кровогорья, не верила в этот глупый план. Прямо как байки Анкита, или же СтоннКассела, она не была точно уверена, как он теперь себя зовёт. Но безумства, что решил учудить Сигурн, не отменяли ни какие факты!

Мало того, что ей пришлось идти в толпу неотёсанных варваров почти голой, так ещё и оружия при ней не было, растреклятые двелкесты забрали всё! Даже чёртов лиф! Её приходилось помогать Данелу в ходьбе, ведь тот повредил ногу в битве с призраком. Сигурн же надел на голову рогатый шлем Красного Орла, вооружился его древним мечом, и они вышли из шатра, молясь Отцам и Матерям Основателям.

Пустынный оазис с небольшим озерцом и тремя пальмами был заполен толпой горцев в шкурах зверей, с луками, мечами и топорами, кромсавшими мясо не лезвием, но приделанными к дереву зубами, камнями и клыками. Двелкестки держали детей под рукой. Когда высокая фигура северного легионера показалась в толпе. Толпа разошлась перед ними, и они вышли большому костру, вокруг которого собрались воины, увешанные клыками и когтями, самые почётные среди двелкестов, с татуировками сердца Пурпурной Бестии на груди. О таких ходило много легенд. Говорили, что они как раз таки могут пить ядовитый пурпурный цветок, произраставший только в этих краях, получая при этом древние магические силы.

На шаманах, чьи головы украшали шкуры сумрачных волков — шакалов, но больно крупных, не было видно кожи. Скелеты с татуировками разных зверей и птиц. Трое из них сидели на коленях перед костром, и кружились, взявшись за плечи, протяжно запевая что-то на своём языке. Четвёртый же, самый главный, совсем седой и облезлый вышел вперед воинов, встречай трех «Песцов»

— Пришёл с севера. Ты — старик протянул костлявую руку и ткнул пальцев в легионера

— Ты убил Убийцу Сородичей. Только тот, кто связан с ним кровью может навредить ему, северянин. — голос старого провидца был хриплый, но он чётко выговаривал слова, чтобы его слышали все. Чуть больше двух тысяч двелкестов поклонились ему, но лишь чуть-чуть, прислонив обе руки к плечам, перекрестив запястья. Луиза косо посмотрела на своего легионера. «Мало нам Анкита, теперь ещё и ты заделался в герои потомки древнего рода?!» но сейчас ей лучше было молчать, и Данел это прекрасно понимал, а потому просверлил её взглядом и оба они продолжили слушать.

Над их головами закричал красный орёл. Птица вновь пела перед битвой, пока что для всех. Пел он оглушительно, всё ниже слетая к костру. Огромная птица с алым окрасом клюва и перьев села на деревяшки костров, распугав нескольких черноволосых, коренастых и смуглокожих горцев. Своим желтым глазом орёл заметил кровавое мясо в руке легионера, что носил доспех Красного Орла. Огромными крючковатыми лапами белого пера, и одним могучим размахом крыла перелетел с кучи сухого хвороста на вытянутую руку илайтанца, с жадностью поедая мясо с кровью.

— Теперь ты вернёшь нам нашего героя! Стань же в костёр, Красный Орёл! — птица вновь закричала, а Луиза и Данел попятились назад, когда оглушительный рев сменился диким криком шамана, испускающего дух. Писк и крик людей прервало пение орла, что стал кружить над Сигурном. Птица верещала, махала крыльями, ронял перья, но продолжала отпугивать осмелевших воинов, что решили его зарубить.

Данел умело воспользовался суматохой и выхватил большой топор у одного из горцев, а Луиза подхватила зазубренный меч. Следующий удар Песца раскроил череп врага, а удар капитана вспорол живот одному из охотников, вовремя натянувшего тетиву со стрелой. Началась самая настоящая свистопляска, Сигурн и орёл стали методично обивать самых умелых воинов. Меч из драконьего железа без проблем резал лохмотья двелкестов, проливая их кровь на желтый и жаркий песок.

Орёл клевал им глаза, вновь окрашивая клюв в алый цвет, разрывал глотки когтями. Сигурн в доспехах героя двелкестов крутанулся, разрубая пополам дерзкого горца с дубиной. Второму он подсёк ноги и вонзил клинок прямо в татуировки цвета Пурпурной Бестии.

Бой закончился так же быстро, как и начался. Вскочив на валун, северянин обратился к горцам.

- Моё имя — Сигурн Рунтроп! Я — командор отряда Песцов и красный легионер Кинхарта! Я — потомок Рогхара! И на ваши земли явился с целью вернуть сюда закон! Разве Лоренц обещал вам свободу и земли, как это было раньше, при Красном Орле? Ваетир, Гетора, Ренета и Сандраг не считают вас своими собратьями! Их умами овладел Таешарен! Меч вашего чемпиона помог мне убить призрака, что мучал вас только лет, птица вашего чемпиона бьётся со мной! Так иди же со мной! И вас примут как своих! Иди за мной! За Наследником Красного Орла! — горцы как зачарованные слушали северянина. Никогда они не видели таких светлых волос и серых глаз. У них это был знак проклятья или же благословения. И вот орёл сел на плечо легионера и тогда все двелкесты закричали, поднимая оружие и руки к небесам.

— Ханивкар! Ханивкар! Ханивкар! — скандировали охотники и воины.

«Что бы повести за собой безумцев, нужно самому быть безумцем!» Рогхар был рядом с ним всегда. С самого рождения Убийца Сородичей заботился лишь об одном своем потомке. Почему они пошли за ним? Сигурн не знал, и знать не хотел. Чем скорее они объединят юг, тем скорее вернуться домой. Даже если ему придётся изображать какого-то там южанина.

***
Зашеир устало потянулся, когда вышел из своего шатра. Почти двадцать тысяч собрались здесь, у Оазиса Дюмаран, чтобы решить судьбу юга Кровогорья. На берегу длинного и широкого оазиса, покрытого зелёными деревьями с твердой корой и мягкой травой под ногами, расположились на почтительном расстоянии друг от друга шатры знатных семей южных провинций. Здесь были почти все. Ирн'Лормы, Илзорты, Амохоры и Ерантары, все те, кто поддерживал Лоренца, отныне метались, не зная, что делать и к кому примыкать. Их шатры расположились дальше всех, в самом дальнем углу Дюмарана, где он сужал поток воды до тонюсенькой пипетки. Они боялись расправы за то, что поддерживали того, кто после смерти обратился в Падшего.

Вновь загудели раны Пашара, когда он вспомнил тот роковой бой с Лоренцом во дворце Ваетира.

Правом же углу расположились стяги чёрного солнца. Значит, Сандраг был здесь. Так же как и Гетора, ведь хоругви с рисунком розы и кинжала реяли над алыми шатрами, там, где водоём удобно закручивался небольшим кругом. Напротив палаток Ваетира, которыми «командовал» Пашар и старшие семьи провинции, решили остановиться люди из Ренеты, а значит, что все четыре провинции были здесь. Зашеир Пашар со стягами яркого южного солнца золотого цвета на алом фоне с чёрными письменами древнего наречия разместился на широком берегу, так же как и Ренета, со своими флагами пустынных гунтеров и орлов. Никто не выбрал чёрного волка Лоренца.

Ненависть с трудом удалось потушить. Зашеир ожидал вестей от Сигурна и Луизы, но чем больше они ждали, подготавливая место встречи, тем меньше оставалось надежде на то, что эти проклятые артефакты, все же, достигнут цели.

Старейшины его успокаивали, но чем больше они говорили с этим мерзким акцентом, с трудом выговаривая слова, тем раздражительней он становился, мечтая поскорее вырезать своих сородичей подчистую. Он — Зашеир Пашар, командир Первого Красного Легиона не предавал империю, как это делал Лоренц! Нет! Он был верен её! Он и сейчас верен! Либо они пойдут на поклон к императрице, либо все они здесь полягут, на радость пескам, что впитали в себя слишком много крови.

Прошла почти неделя. Зашеир специально сбрил бороду, даже когда старейшины начали гудеть как рой пчёл. «Пусть знают, что имеют дело с имперцем!» Чем скорее все это закончится, тем скорее он забудет и отринет растреклятый юг. Ему было бы по душе сидеть в Кинхарте! Да даже на границе с горцами и морскими налётчиками Джейстена, чем здесь, где песок и яд перемешались. Сам Дуратхар постарался, этого нельзя отрицать!

Оставалось лишь уповать на то, что он сможет устроить резню.

Да с каких таких пор он стал таким кровожадным? Ах, да! После того как проклятый Падший-Лоренц переломил шею Сейдиль, и нанёс ему эти проклятые раны, раз за разом гудевшие всё сильнее и сильнее. Брат Сейдиль, Хасид, стоял рядом, с восхищением наблюдая за тем, как солнце опускалось за песчаные холмы, и вода в Дюмаране становилась ещё прозрачнее, чем раньше. Показались звёзды. Закомарон сиял своими Изумрудом, Сапфиром и Рубином. Говорят, если рубин, что стоит выше Сапфира и изумруда сияет ярче — быть битве, если же Сапфир — то мир воцарится в предстоящем деле, а вот Изумруд обещал, что будет обманом, будет достигнута.

Легенда гласила, что Старые боги изредка дарили смертным подарки. Лишь лучшим из лучших. Таким был Генри Третий, отец Нерана и первый человек, выпивший кровь дракона, после обернувшийся в него. Кольцо было подарено ему эльфами Иронала, в честь его свадьбы с принцессой Альвевой, а вот драгоценный камни он получил в дар от Мираны, Дуратахара и Адэонесы. Король Кинхарта лично отправился в паломничество, чтобы испросить благословения на битву с драконами. Он получил его, но победить, ему было не суждено. Победу принёс его сын, основав Первую Империю и Династию Драконьей Крови. Мирана подарила ему Рубин, пролив каплю своей крови с безымянного пальца, на котором сияло серебряное кольцо, подаренное ей Тай-Фером. Сапфир Генри получил в штормовом океане, оказавшись единственным выжившим в кораблекрушении. Адэонеса даровала синий камень, вместе со своим поцелуем. Дуратхар же заставил короля обраться к искусству обмана, чтобы переманить мятежников на свою сторону. В награду он дал ему Изумруд, что его предок Олрид Старый, носил вместо потерянного глаза.

Церковь считает, что из-за грехов людских Старые Боги отреклись от мира. Но это не так. церковь так управляла людьми, не особо успешно, но всё же влияние проповедник имели, и влияние весомое. Легенды из одной в другую говорили, что мать Мирана, дочка её Адэонеса, и сын её Дуратхар были рядом со своими чадами. Даже Ненасытный, в каком-то роде, был рядом.

Пашар от этой мысли поёжился и, поняв, что следующий день будет решающим, устало пожав руку Хасиду, лицо которого перекрывали шрамы от щёк до подбородков. Южанине разошлись по шатрам, а Зашеир, испив вина перед сном, проклял всё Старых Богов за то, что их избранники запечатали, а не уничтожили Ненасытного!

***
Много-много лет назад.

Острова в Заливе Мечей.

Цитадель Эдхута.

Зеллан мчался по просторной пещере, стараясь не погружаться во тьму полностью. Шаг-другой, и он может полностью попасть под влияние Тай-Фера. Лишь он сумел добраться до дверей из костей Отца-Основателя. Колоссальных размеров череп Эдхута был предостережением, стоявшим у расщелины в первозданную тьму. Овалы глазниц казалось, ещё горели: «Беги глупец! Беги!» Клыки, ещё острые и смертоносные с бледным блеском зияли над головой сына Алдира.

В трех шагах от него был проход к месту, где Ненастный готовил свои планы, вместе со своим генералами. Судьба преподнесла ему подарок, и он не воспользовался им! Глупый идиот!

Упав без сил, Зеллан уткнулся лицом в холодный и дрожащий камень.

— Тэмар, друг, прости — прошептал он, сплёвывая кровавую слюну. Ему бы полежать, совсем чуть-чуть, восстановить силы и не дать миру умереть.

— Силдур, ты тоже извиняй. Не того вы выбрали в спасители Дивной Отчизны — произнёс он на древнем наречии, сам того не осознавая.

Силы покидали его. В груди больно кольнуло, раз так десять подряд. Сердце уже не справлялось, кровь заполнила рот, окрасив жёлтые зубы в алый. Но цель была так близка. Один шаг! Один вдох и всё кончится! Но как? Как сделать этот последний шаг и исполнить своё предназначение? «Что ты вообще здесь делаешь, Зеллан? Ты простой маг! Скряга, алкоголик и тунеядец, возомнивший себя героем! Сын бывшего гвардейца! Боги милостивые! Окажись я на том свете, что скажу Тэмару и Силдуру? Что скажу Дориану и Аклегиму? Вирне и Расселу? Да и всем остальным! Что?! Что я сдался в шаге от победы! Что Я трухнул перед Смертью! Нет-нет-нет! В рот мне ноги, я умру, но запечатаю его! Честь и Кровь!»

— Мирана! Ты избрала меня! Так дай сил! — взмолил он хриплым голосом. Мирана ответила ему. Явилась сюда, во тьму ярким светочем.

— Это бремя упало на твои плечи. Не справишься ты, не справится ни один из живущих — ласково сказала она, положив голову избранника на колени, укрытые подолом золотого платья. Пальцы богини мягко впились в волосы Зеллана, поглаживая его, как это делает мать, перед тем как её дитя совершит подвиг. Словно мать она поцеловала его в лоб своими алыми губами, нежно, но крепко.

- Иди, дитя моё. — сказала она, пропав с глаз его.

Одно усилие. Одно. Последние. Сын Алдира поднимается, сжав кулаки и сплюнув кровь. Шагнув в темноту, Зеллан через мгновение ока оказался в Чёрном Зале, дворце Тай-Фера.

Он воззвал к Свету и Крови. Слезам и Темноте. К огню и воде. Земле и воздуху. Тьма начала отступать. Тьма боялась избранника Старого Бога. Генералы Ненасытного, стоявшие на коленях перед троном Аэрона, в страхе побежали, бросая своего господина. Кто прыгнул в свет, а кто за спину Зеллана. Но в конечном итоге остались они вдвоём. Он — Царь Рассвета. Он — отец Тёмной Лжи.

Ненависть. Злость. Любовь. Страх. Сомнения. Дружба. Сила. Преданность. Он направил всё это во тьму. И расщелина за его спиной запечаталась, укрытая огненными озёрами, смертельными ветрами, ядовитой водой и горной породой.

— Я победил, Лок-Хай’Макар! — победно и игриво завопил Зеллан, когда Ненасытный со страхом глядел на него.

— Она оставила тебя, сын Алдира — произнёс он, сменив страх на гнев.

— Пусть я не смогу добраться до Мираны, я доберусь до тебя! — щупы из тьмы впились в тело Зеллана, уронив его на тёмный пол. Но души они не нашли. Он погиб много раньше, в тот момент, когда упал на колени, потратив все свои силы.

— Ты молодец, сын мой. — Алдир обнял Зеллана. Его мама стояла позади него, улыбаясь Её сын справился с великой задачей.

— Мы всегда верили в тебя — Силдур и Тэмар протянули ему закуску и пинту пива. Дориан как всегда ел апельсины, кидая шкурку от них в Аклегима, Вирна и Николас о чём-то шептались, и было видно, как рука капитана скользит магички под юбку.

— Победа… — столько горькое и сладкое слово слетел с его уст, солёных от слёз.

***
Зашеир со злобой натянул на себя доспех. Хасид вошёл в его палатку рано утром.

— Пора, брат -

— Дюмаран ждёт -

***
Сигурн вытер пот со лба. Горячей ветер ударил в лицо поднятой песчаной пылью и обветрил лицо с губами, развеяв светлые волосы за плечи. Гнедой конь под ним бодро шагал вперед. Луиза поспешила сменить наряд из шкур на привычный доспех красного легионера, с металлическими застёжками, ремешками, поножами высокого роста и кирасой по пояс, надёжно защищая грудь и спину. Данел ехал за ней. Песец выглядел скверно, бледная кожа и нога, отказывающаяся двигаться нормально, не сулили ему ничего хорошего, но он продолжал держаться изо всех сил, пытаясь сдержать брань в адрес песков и жары.

За ними шла армия двелкестов. За пару дней они собрали пять племён в пять тысяч воинов. Они считали Сигурна переродившимся Красным Орлом. Они пели ему, а вместе с ними пела и птица.

До сих пор капитан Коутрен не могла поверить в то, что Сигурн, её подчиненный. Потомок ЛжеНаследника! В это нельзя было просто взять и поверить.

— Почему сразу не рассказал? — как-то выпалила она

— Что бы ты сделала, расскажи я тебе сразу? — спросил он в ответ

— Убила бы… — ответила она, поняв смысл сказанного через секунду

— Я бы на твоём месте сказал бы так же… -

Больше они не говорили. Лишь изредка спрашивая друг друга, сколько ещё оставалось до Дюмарана. Вскоре, он наконец-то появился на горизонте. Скоро всё это закончится…

***
Представители юга сошли на одном из холмов около Дюмарана. Оазис звался так, ибо с южного диалекта он звучал как: «Гавань Мира» Некогда здесь стоял город. Но он был затерян в песках Ваетира, заметён до самых высоких башен и домов, погребён вместе со своими жителями, их останками и богатствами. Даже сейчас, шагая по песку, там, где он был зыбуч, «счастливчикам» удавалось попасть в затерянные дворцы и лишь немногое выжившие рассказывали о страшных тварях, обитающих в тамошних руинах. Страшнейшие из ир-меров, что остались без покровительства своих старших товарищей. Бледные ир-меры.

Пашар и делегация семей Ваетира пришли одним из первых. За большим холмом песка виднелись башни старого города. Перейдя линию пригорка, они оказались в тени холма и руин, где на посветлевших от палящих лучей солнца камнях, причудливой круговой кладки, стояли лорды юга, и над ними возвышались их знамёна. Вряд ли здесь можно было похвастаться величием, ведь даже древние руины были в сотни, если не тысяч раз, величественнее самого Ваетира!

В центре площади перед входом в руины вышел один из старейшин Геторы.

— Ваетир созвал нас. Старики и молодые собрались, чтобы вновь решить судьбу юга. Ваетир выдвинет свои требование и дома либо согласятся. Либо откажутся.

— Помни, ты тоже южанин… — шептал Хасид, но Зашеир его не слушал. Уже не хотел.

Когда старейшина представил всех поочередности, назвав каждого лорда по часовой стрелке, он остановился на Пашаре.

— Твоё слово, Зашеир акадар Сальмед акадар Ельральк акадар Дакадарон акадар Пашар.

Прапраправнук Пашара вошёл в центральное кольцо перед руинами Гавани Мира. Знатные смотрели на него с презреньем, солдатам с недоверием, а просты люди. Которым было позволено собраться здесь, с непониманием. Люди, ремесленник и простые крестьяне пришли к этим руинам у Дюмарана, чтобы узнать, чем закончиться новое собрание. Караваны тянулись сюда неделю. «Резня будет знатной» голос Лоренца прозвучал в голове внезапно. Помотав головой, командир легиона остановился в центральном круге, оглядев всех с ног до головы. Лорды-ханивкары оделись в шелка и парадные позолоченные доспехи, с саблями золотого обрамления на лезвии. Головы они закрывали тюрбанами самых разных цветов. Старейшины-отцы носили длинные бороды и высокие шапки.

— Здесь я по одной цели — передать вам слова Её Императорского Величества, Хелены Кон-Итьен, Первой этого имени… -

— А где же Наследник Нерана?! — лорды Геторы поддались смешку и похохотали пару секунд.

— Решает судьбу честных людей. Нечего дракону судить шакалов. — отвечал Пашар

— Жалкий предатель! — ревели жители Ренеты

— Ублюдок! — кричали люди Сандрага

— Щенок! Как ты смеешь!? — лорды-южане обнажили полу-изогнутые мечи и сабли, старейшины похватались за кинжалы и трофейные кортики

— Я не закончил! — прокричал Пашар, и даже песок, поднимаемый ветром, наконец, улёгся в ожидании развязки.

— Когда-то вы все принесли клятву империи! Вы защищали её от Ли’Кар-каранских пустынников, а теперь сами превратились в разбойников и мародёров! Приди война в ваш край, так вы умрёте, пытаясь загрызть не врага, друг друга! Вы звались лучшими воинами легиона, но теперь вы кричите о правах юга! Вы преклонились перед чёрным волком, когда обещали вверить жизни в вечную верность белому волку империи! — в этот момент и сам Зашеир вынул меч, обратив его лезвием против Ирн'Лормов, Илзортов, Амохоров.

— Вы обратились ко тьме, присягнув ПАДШЕМУ! ВЫ УБИЛИ СЕЙДИЛЬ! А СОБАКАМ — СОБАЧЬЯ СМЕРТЬ! — что-то захлестнуло его. Ярость кроваво-алой пеленой застелила глаза южанина. Но пролить крови своих сородичей он не успел. Пески вьюгой снесли толпы людей с ног и из темноты руин вышли они. Ир-меры.

***
Услышав визг, армия двелкестов понеслась к руинам Гавани Мира так быстро, что пески стали сотрясаться под их шагами. Ударив коня в бока, Сигурн одним из первых оказался в гуще битвы. Ир-меры, твари с головами зверей и людей одновременно, с болезненно-бледной кожей и примитивным оружием, эти чудовища вылезли из темноты руинных башен, разрывая живую плоть когтями и зазубренными мечами. Лорды бросились наутёк, расталкивая простых людей — свидетелей переговоров, переросших в резню. Стражники исполняли свою исконную работу, защищали благородную кровь и старейшин. Почти пять десятков тёмных тварей надвигались на Зашеира, с остервенелой злостью рубившего врагов одного за другим, с таким диким ревом, что даже кровь в жилах Сигурна стала застывать.

Увидев армию горцев во главе с человеком, увенчанным шлемом древнего героя Ваетира, лорды всех провинций опешили. Они не знали, куда им деться. В лапы чудищ или дикарей? У кого-то из них ещё осталась честь, и они рванулись на помощь Зашеиру, выкрикивая боевые мантры:

— Кандагар! Кандагар! — часть из них вовсе стояли на месте, когда отряды двелкестов с улюлюканьем и гавканьем понеслись на ир-меров.

Ударив коня в бока, Сигурн промчался вперед и снёс голову ир-меру с головой ворона. Меч из драконьего железа, словно, сам рвался рубить осквернённую плоть, а уж когда двелкесты влетели в ряд ир-меров быков, оттесняя более мелких и проворных с головами козлов и псов в руины, тогда красный орёл запел с новой силой. Рука северянина отрубила бледному чудищу-псу левую лапу, в которой он держал зазубренный топор.

Луиза подскочила к спину Пашара, взмахивая клинком так, чтобы разрезать бок ненавистной твари. Это у неё получилось. Два попадания пролили чёрную кровь и повалили ир-мера-пса на песок. Тот принялся гавкать и хрюкать, моля о пощаде, но таких тварей легионеров учили убивать.

Копья полетели в сторону темноты руин. Из руин вылезли ещё с полторы сотни тварей.

— Красный Орёл! — прокричал Сигурн, поднимая меч к солнцу. Лучи осветили тёмное железо дракона и тогда блеск меча развеял тьму. Почти две сотни голов смотрели из руин на армию двелкестов, выстроившихся в единую линию из копий!

— Кандагар Ваетир! — зарычал Пашар, вонзая клинок в сердце ир-мера ворона, проскользив в длинном шаге.

***
Заляпанный с ног до головы чёрной кровью, Зашеир поднял отрубленную голову ир-мера над холмом, скидывая её на песок перед лордами юга, что собрались у низин Дюмарана.

Удар горцев получился страшный. Пара бледных ир-меров оказались простыми бродягами, а вот те три сотни были посланы из Утробы самим Ненастным или же его генералом. Проклятые твари! Когда двелкесты схлестнулись с ир-мерами, сразу было понятно, на чьей стороне был перевес. Вряд ли кто-то из слуг Тай-Фера знал о том, что Сигурн приведёт почти пять тысяч воинов к Дюмарану, чтобы помочь Пашару. Теперь никто не сомневался, какое решение примут лорды…

Но только после того, как будет проведены казни тех, кто знал о ир-мерах и о том, что Лоренц обернётся Падшим. Амохоры, Илзорты, Ирн’Лормы, три великих дома подверглись гонению. У южан была своя традиция. Лучшие воины сопроводят эти семьи и их слуг к границе у пустыни Ли’Кар-каран, а там, будь что будет. Они прекрасно знали о том, что их ждёт в Дюмаране, прекрасно знали, что Лоренц и Балкрас — поклялись после смерти служить Ненасытному. Теперь они поплатятся за это. Хоть за чем-то южане смогут проследить так, как следует.

Потери они понесли совсем малые. Только раненные. Никто кроме ир-меров не был убит. Эти твари трусливы и только в количестве несметной орды под предводительством вожаков и Лордов Тьмы. Благо, здесь не было орды.

Лорды-ханивкары Геторы, Ренеты, Сандрага и Ваетира признали в Сигурне — Красного Орла, и оставили на его плечах управление двелкесты, тактично предложив свою помощь, а в Пашаре — представителя империи, который поведёт их на поклон к самой императрице.

Стерев с себя чёрную кровь, Пашар почувствовал облегчение. Он отомстил за Сейдиль. Теперь всё было кончено. Оставалось вернуться к Хелене и рассказать ей обо всём. В стене осталась лишь пустота. Нет больше его Сейдиль и желания быть на юге.

- Теперь я — Красный Ваетира? — спросил Сигурн

— А я лорд-представитель. Вот как судьба обернулась, а? –

Им, так-то, предстояло ещё много всего. Подпись сотен документов и прочей волокиты с распределением обязанностей, куда без этого! Однако, были соблюдены и другие традиции. Люди, лорды, воины и старейшины, собравшиеся здесь, преклонили перед ними колени и головы.

— Слава Красному Орлу! Слава Зашеиру Пашару! —

— Как думаешь, Луиза теперь на меня и не посмотрит, да? — Сигурн почесал затылок, и как-то странно поглядел на бывшую командиршу…

— Я первый на неё глаз положил… — икнул Зашеир

— На секунду раньше меня! — возмутился Сигурн

Глава 24. Вой стаи

Амхара.

Центральное Кровогорье.

Ариана уже три дня не отходила от постели дочери. Её милая дочурка вот уже три дня бредила от горячки. Жар распространился по всему телу юной девушки, и младшая леди СтоннКассел тихо стонала, ворочалась в постели, не выпуская Кинжал Снов из левой руки. Её тело покрылось потом, дорогая одежда из синего шёлка была тёмной, тяжелой и грязной.

Руки матери приподняли подол платья и дотронулись до бедер дочери. Они полыхали диким пламенем, как и руки, и лоб с губами. Жар до ужаса то поднимался, то снижался, мучая Адриану так долго. Как бы ни старался Алкион Альгольф, даже его заклятья и припарки давали лишь временный эффект. Ариана не просыпалась. Лишь бредила во сне, плутая по тем тёмным коридорам, что были домом для Царства Снов.

— Только не ты… солнышко моё, ласточка… — прошептала Ариана, заключив руку дочки в свои ладонями, пальцами поглаживая горячую кожу ладони. Пальцы Адрианы дрожали вместе с губами, отбивая зубами горячечный бред

— …блеск…клинок…душа….цитадель… сила не в алмазе….сила не в клинке…

— Доченька, моя родная, прощу, очнись, проснись ласточка… — слезы в три, нет, пять ручьёв текли по её лицу. Её было плевать, что она испортит свой наряд, плевать, что слуги видели её слёзы. Её дочка была на грани жизни и смерти, и как мать, Ариана имела права не отходить от её постели, даже если императрица-истеричка прибежит сюда со всей своей гвардией. Пусть её попробуют утащить силой! Она лично вонзит кортик, подаренный Орином в сердце каждому, кто попытается разлучить её с Адрианой! Лежа рядом с ней, Ариана гладила дочку по голове и каштановым волосам, тихо напевала колыбельные, когда дочь закатывалась плачем во сне. Боги, ну почему она?! Почему они не дали эту способность Ариане, тогда бы она страдала, а не её милая и любимая Адриана! Ещё чуть-чуть и старшая леди СтоннКассел сама закатится горькими слезами, так, что сама Элерона услышит её сквозь толщу воды Штормового Океана. Но она должна быть сильной ради дочери. Обязана быть таковой, не имеет права сидеть сложа руки и смотреть на мучения дочери.

Что же она могла сделать? Лишь одно. Обхватить своей рукой руку её малышки, в которой та держала Кинжал Снов, и попробовать вытащить её из Царства Снов. Хотя бы попытаться. Это она была виновата. Она отпустила её — слепого и не готового котёнка, туда, где не выживают даже драконы и грифоны. Боги! О чём она тогда думала? Почему отпустила одну?!

Пусть на дворе и был жаркий день, спину Арианы холодом обдало, когда она легла рядом с Адрианой, обвив её руку своей. Ей тоже хотелось спать. До ужаса хотелось выспаться нормальным сном, чтобы её не мучил Лорд Тьмы, искажая её сновидения своими порочными руками. Со страхом и замирающим сердцем она закрыла потяжелевшие веки.

***
Кира тоже спала у себя в покоях. Она измучилась не хуже Арианы, и судя потому, что вовсе не рассказывала о своих снах, можно было догадаться, как над ней издевался проклятый Харгодор, гореть ему во Вратах Харды!

Кира всегда была рядом и лишь на пару часов отлучилась, потому что силы её иссякли. Тело болело, веки налились железом, а пальцы стали неметь. Но боги ей свидетели, как только она укуталась в перины, даже не смыв с себя дневной грязи, сердце её почуяло неладно. Один бок кололо, другой чесало, а в голову лезли самые страшные мысли. Безумно бегая глазами по комнате, пытаясь найти хоть какую-нибудь причину своего беспокойства, леди СтоннКассел соскочила с постели и рванулась в комнату племянницы. Ариана спала рядом с дочерью. Обе они еле заметно дышали, державшись крепко за руки, а кинжал в руке Адрианы чуть-чуть гудели.

— Дура! — чуть ли не завизжала Кира. В один прыжок она оказалась рядом с Арианой и Адрианой, тряся обоих за плечи, пытаясь пробудить ото сна.

— Дура! Что мать, что дочь! — прорычала она. Как же ей было страшно.

До ужаса и холодного пота страх сковал её руки и ноги. Как земля трясется при извержении вулкана, так и Кира тряслась с головы до пят.

— Боги Старые и Новые! Основатели и Предки! Почему?! Дура! Дура! Дура! — что она скажет Орину? За то время пока она живёт с Арианой, они успели породниться, стать чуть ли не сёстрами, а Адриана вовсе была самым дорогим человек в жизни Киры, наравне с братьями и женой Орина. Нет-нет-нет, она не могла и потерять, она же вместе с ними тогда умрёт!

— Дура… тупоголовая дура… — ревела, она, обвивая руку Арианы, так же, как и она обвила руку дочери. Оставалось лишь закрыть тяжелые веки.

***
Темнота — вещь странная. Вроде как не осязаемая. Но Адриана могла шагать по ней, могла разрубать её и ходить по чужим снам. Шаг за шагом младшая из СтоннКасселов могла проходить всё дальше.

Это чувство было трудно описать. Каково это — господствовать над чужим сознанием? Быть госпожой чужого разума и искажать сны так, как только захочешь? Адриана, конечно, не мучала людей разными кошмарами, а просто смотрела, наблюдала с интересом за тем, что снится людям.

Императрицу мучали сны о погибших муже и сыне. Каждый раз она видела, как хоронит их, и сама ложится в могилу вместе с ними. Её младшим сыновьям и дочке во снах являлся убитый отец, предостерегавший своих чад о тёмном будущем.

Адриана шагала по залитым кровью залам дворца Кинхарта. Запах смерти правил в коридорах, где еле заметно горели свечи. Тела прислуги и гвардии, порубленные в клочья. Изувеченные останки предателей Истон-Даров. Хелена и сама была из того рода, но теперь-то она Кон-Итьен и почти все дворяне Истон-Дары мертвы. Почти все. Кто-то догадался не учувствовать в мятеже и возможно сейчас скрывался от гнева гвардейцев.

Какой бы не был по счёту этот сон, Хелена каждый раз закатывалась слезами, держа на руках тело мужа с пробитой головой. Адриана ничего не могла изменить в прошлом. Девушка могла лишь направить спокойствие на убитую горем женщину. Подойти к ней, сесть рядом. Обнять, пусть она и не ощутит этого. Это всё что она может.

Так она и делает. Приобнимает во сне каждого. С наивной, детской, но из-за этого прекрасной верой в то, что весь это кошмар закончится. Каждого она успокаивает. Плачет вместе с Хеленой и Каллиной. Гладит по голове Артура и Ричарда. Стоит рядом с Найтом Акселем, и тихо поёт, чтобы унять гнев гвардейца.

С Мейстландами всё по-другому. Все они робели за Терона и Корра, как будто чувствуя то, что Рог Алкирион изнутри изъедает близнецов. Все видели во снах смерть наследных сыновей, и Адриана могла лишь одно. Быть рядом. Каким-то необъяснимым образом она успокаивала их, и несчастья отступали, когда она была рядом.

Кира стонала во сне. Боялась прихода темноты. Адриана только и могла быть рядом. Нежно гладить её по волосам. Шептать на ухо, что всё будет хорошо. Чувствовать вкус солёных слёз на губах тетушки. Её лишь остаётся надеяться, что всё это она делает к лучшему.

А мама… её мама не спит. Она плачет, просит её проснуться, но Адриана не может. Она лишь стискивает зубы и идёт в тьме. Кинжал Снов, некогда клык драконицы, просто режет воздух. «Бесполезный кусок металла!» мысль быстрее ветра пронесётся в темноте, и кинжал резонирует. Адриана боится, что больше она не проснётся. Что так и останется призраком, шагающим по снам.

После битвы с Харгодором её ладонь до сих пор кровоточат, а спина ноет. С каждым шагом она чувствует, как сейчас её желудок сам себя переварит. Дышать уже не возможно. Ноги не держат и без того хрупкое тело. Девушка без сил сворачивается клубком в темноте и тихо плачет. Сверкает. Она вновь видит Чертоги Джерона и клинок в витрине.

— Мама… — Адриана плачет, стонет.

— Папа… — она просит саму первозданную тьму помочь её. Но ничего не происходит. Лишь звон в ушах и слепота.

***
— Где она? — голос Киры эхом разошёлся по тёмным коридорам без начала и конца.

— Я слышу, она плачет… это я виновата! — тогда Кира встряхнула Ариану за плечи, нервно прорычав

— Хорош реветь! Мы вытащим её отсюда и сами проснёмся. А если будем ныть и скулить, то помрём всей троицей! — зелёные глаза Киры уставились праведным гневом в сине-карие глаза Арианы, и тогда они что есть силы сжали ладони друг друга, чтобы не заблудиться в этой проклятой тьме.

Они шли, прислушиваясь к утихающему плачу и стону Адрианы. Совсем тихому, чтобы не слышать его, но столь громкому, чтобы сердце матери успела разорваться на сотни маленьких кусочков.

Она лежала там, совсем холодная, почти не дышала, и слёзы боли сами стекали с её нежного, почти детского лица. Кира, вслед за Арианой, опустилась на колени. Мать прижала дочку к себе, и её тело почти, что безвольно колыхнулось в её руках. Тогда тьма содрогнулась. От дикого вопля Арианы. Вопля, что разрывал душу и сам разум. Кира тоже тихо плакала, пытаясь придумать хоть что-то, хоть какой-нибудь план спасения, но ничего не приходило в голову.

Тогда, во тьме появился знакомый силуэт, мелькавший от одной точки вдали, к другой.

— Ариана? — голос до боли знакомый, родной, и ненавистный.

Кира оторвала взгляд от племянницы. Орин сел рядом с женой, аккуратно взяв дочку на руки. Ариана опухшими глазами с мольбой посмотрела на мужа. Лицо Орина стало бледным и мрачным. Он осмотрел кинжал в руках дочери, и огонёк сверкнул в его глаза.

— Разруби тьму этим оружием. Её рукой. Тогда проснётесь. — и он вернул дочь на руки жены.

— Береги их Кира. Больше не кому. — брат кивнул ей, и обнял жену.

— Вы выберетесь. Я знаю. –

— Почему ты раньше мне не сказал? Я бы тебе поверила! Я должна была знать! — старшая леди СтоннКассел срывается на крик. Но Орин не отвечает.

— У вас мало времени, быстрее, уходите отсюда. Теперь нигде не безопасно, даже во снах. –

Орин исчез в темноте. И Кира как можно быстрее вязала руку племянницы, державшую Кинжал Снов, и разрезала тьму под ними. Расщелина ослепила их, сия золотым светом. Они проснулись.

***
Ариана смотрит на дочь и не может сдержать слёз. Наконец-то! Она живая! Она рядом! И Кира тоже! Боги, ей бы хотелось наорать на неё, за то, что она посмела оставить её одну, но сил на это нет. Адриана утыкается матери в грудь и плачет, так громко и заливисто, надрываясь всем телом.

— Мама… прости меня, пожалуйста! — Ариана теперь поняла Орина. Видеть, как твой ребёнок шагает на грани — невыносимо. Орин не хотел этого своим детям, так же как и Ариана. Она не желала сыну всех этих пророчеств и мессианской судьбы. Не желала дочери этих страданий. Она сама чуть не умерла, когда дочка почти перестала дышать.

— Ласточка моя, я здесь — только и шептала мать. Что она ещё могла? Только утешь, крепко прижав к себе.

— Две дуры, что дочь, что мать. — еле слышно хнычет Кира, обнимая их обеих.

Для неё нет дороже людей, чем Ариана и Адриана. И за них она готова убить.

***
В месяце пути от Кардинийского Ущелья.

Орин проснулся от холодного потока ветра, загулявшего в его шатре. Сон…а скорее всего видение заставило его сердце биться сильнее и болью вырываться из груди. Лорд СтоннКассел наспех накинул рубаху с камзолом, и, выйдя из шатра, окинул свою армию взглядом.

Из хороших новостей: его дядя, ведьмак Коул, привёл своих старых друзей, почти три сотни ведьмаков. Грозных бойцов с монстрами и вообще отличных мечников, воинов, которых обычно воспитывали на пограничье с Эш’Хайгаром, Аст’Морауном и Рок’Яндаром.

Грандмастер Варлоков, Лиана Макстар привел чуть больше полутора тысячи бойцов своего ордена, славившихся своим мастерством Одного Пути. В чем-то одном варлоки превосходили абсолютно всех. Кто-то мастерски владел мечом, кто-то булавой, топором, а другие вовсе подразделялись на владение одноручным, двуручным и прочими видами оружия.

Давным-давно орден А’хорант распался на варлоков и ведьмаков. Народ в те времена уйму шуток придумал. «Мастерам не нужны утки, которые будут ими поддакивать», и вправду, ведьмаки владели всем, но до уровня мастерства не учились принципиально. Варлок же мог владеть виртуозно мечом, но при этом не знать, как рубить топором или же точно стрелять из лука.

Из плохих новостей: Ааронт взял в плен Пауля и Айзору. Орин знал, он будет давить на него с помощью них. СтоннКассел должен быть хладнокровен и невозмутим. Потери будут неизбежны, а значит ринуться в бой, когда Тангер, будь он не ладен, перережет им глотки — самоубийственная ошибка.

Что там с Блексвордом и его связями с Зейрайной? Только одно письмо от него с двумя строчками.

«Пограничники останутся на границе.

Удачи, друг»

Варлоки и ведьмаки — очередная проблема. Эти «бывшие товарищи» чуть ли не каждый день намеревались устроить какой-нибудь спор или ссору, отчего Орину пришлось расположить их лагеря по разные стороны. Это хоть как-то исправило положение. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей о своей семье, Орин решил пройтись по лагерю с инспекцией. Прозвучал рог, уведомлявший, что утро в лагере только начинается.

Орин пробежался по ставкам своих солдат. Те с уважением приветствовали отца Наследника Нерана, а сам он подбадривал легионеров всем, чем мог. Взгляда было достаточно, чтобы увидеть, как они бояться предстоящего боя. Что они не верят в победу у Кардинийского Ущелья. Вид израненного Рахвариона, удручал положение ещё больше.

Впрочем, страхи потихоньку отходили, когда стало подходить подкрепление и Карден-Холл стал подвозить провиант. Солдаты заметно повеселили, когда узнали, что их идет почти тридцать пять тысяч. Белый и Мудрый дракон быстро походил на поправку, и даже стал поучать солдат, наблюдая за их тренировками. «Гнев — сила. Направив гнев в ноги и прыжок будет больше. Направь ярость в руки — у дар будет сильнее. Обуздай ярость и гнев своим умом — и удар станет точнее, движение ловчее, а врага обнимет смерть»

Впрочем, Орину и Гарету тоже пришлось вмешаться.

За одним обедом Сэм Трайден доложил о том, что растет недовольство среди солдат и есть один такой легионер, который, подстрекает других на дезертирство. Гарет предложил выпороть его, Сэм казнить. Однако, Орин кое-чему научился в Чёрном Легионе Уэйстека.

Инспекция Орина нашла этого легионера. Им оказался некий Эберт из Кинхарта. Здоровый такой парень, хорошо владевший мечом. В чине сержанта. Завидев Орина. Эберт провокационно скрестил руки на груди и не выразил почтения командующим.

— Я гляжу, солдаты готовы к предстоящей войны. Хорошо. Я вижу здесь умелых воинов и бойцов. А значит, на таких нет смысла беречь жалованье и зерно. Таких людей надо поощрять. Верные солдаты империи не должны прибедняться и голодать. Я вижу верных солдат, готовы превозмочь любую сложность и победить предателей, что идут сюда жечь и убивать. У них нет принципов, а вы — достойны после смерти вернуться на Ханкаром ТейгАртун! — солдаты подняли головы, и заулыбались. Кто-то стал поправлять наплечники, кто-то встал по стойке смирно. Поднялся гул. Гул радости и надежды.

— И близка ли наша смерть? — спросил Эберт

— И что ты считаешь о ходе войны, сержант Эберт? — спросил Орин, на что парень выпалил:

— Вы выедете всех нас на убой, как свиней! Почему уехали лорды Мейстланды? Где Неранов наследник? Почему он где-то там, а не с армией?! Против нас выходит вся мощь Уэйстека, а нас даже половины от армии Лоренца нет! — легионеры опустили взгляды, кто-то зароптал, собралась нехилая толпа, почти легион.

— Хочешь бросить мне вызов? Ты ниже меня по званию, потому права не имеешь. А вот другой сержант? — тогда из свиты Орина вперед шагнул Вал. С ним, как радости Орина, вперед прошагали сержанты из других легионов, но Вал оказался первый.

Было решено организовать небольшую площадку для дуэли. Вооружить бойцов тренировочными мечами и сделать круг из солдат, как арену.

— Оглуши, сломай ребра, руки, ноги, но не убивая. Понятно, Маилаул? -

— Предельно, капитан-командор. — улыбнулся Вал. На этого парня можно было положиться.

Бой начался быстро. Эберт понесся на Вала, намериваясь сбить его с ног, ударив того по ногам. Маилаул прошел Кулдар и проигрывать дуэль не собирался. Вал скакнул вперед и в сторону, играючи пнув зад противника. Эберт развернулся и ударил по круговой. Сержант принялся скакать зайцем шаг за шагом, пока щит солдат не уперся в спину. Тогда Вал прыгнул на врага и получил нехилый удар промеж ребёр.

Пошатываясь, Вал прошагал к центру арены и припал на колено, опираясь на тренировочный меч. Эберту оставалось лишь ударить и победить. Тогда Вал подмигнул Суране, и когда его противник занёс меч над его спиной, он откинулся назад, просвистевшие в дюйме от его уха дерево ударилось об землю, тогда Вал вскочил на ноги и сломал меч о спину врага. Удар получился с такой спиной, что Эберт упал сразу. Припав на четвереньки, он попытался подняться, но Вал умело пнул его, сломав пару рёбер.

Больше никто не слышал о подстрекателях к дезертирству.

На следующий день они должны были выдвигаться. Большую часть времени Орин проводил с солдатами и Гаретом. С братом они зачастую устраивали спарринги, здорово наколотив друг друга по головам. За этим тренировками лорд-командор СтоннКассел заметил на себе взгляды одной особы, который было почти полторы тысячи лет.

В ту ночь Эльнора пришла к нему. Орин читал письма от послов и отвечал на них. Вскоре должны были подойти последние резервы из Кинхарта, а значит, их было по меньшей мере — тридцать семь тысяч, вместе с войсками Арвина Фалоне и Бендреида Харрингтона. Войска императрицы были далековато отсюда. Так же как и остатки южных легионов. А вот от Синих Легионов Джейстена вестей вообще не было.

Эльнора бесцеремонно вошла в его шатер., легкой, ветряной походкой от бедра, среброволосой некромантка, с неестественно бледной кожей, казалось, краснела. «Интересно? Кровь в ней горячая? Она чувствует тепло?» подумал Орина, когда женщина присела на лавочку, нагло уставившись на него.

— Вам чего, леди Эльнора? — спросил он отстраненно

— Не знаю. Мне холодно. Очень. Ничто меня не греет, понимаешь? Ни выпивка. Ни еда, ни плед. — тогда её серые глаза блеснули зелёным огоньком.

— Всё перепробовала. Только что увидала парочку Маилаулов, знаешь, ведь одно я не испробовала. Меня НИКТО не грел, понимаешь? Разве что Эйдэн, но его уже давно нет на этой земле. — тогда она подошла к нему, когда Орин поправил доспех на стойке и прижалась к нему всем своим холодным телом.

— Мне так холодно, Орин. Очень. Скажи, сколько раз твоя жена грела тебе постель? Тебе же ведь тоже холодно? Да? Пусть это будет нашим секретом, а? Прощу. — тогда она потянулась к нему своим тонкими и бледными губками, приподнявшись на носки. Руки Орина легли на её красивую талию, поглаживая изящный изгиб спины.

— Возьми второй плед, хорошо? — проговорил он, увидев бесцветные, но полыхающие от гнева щеки.

— Однолюб? — прошипела Эльнора

— Женат — отвечал Орин, вручив ей свой плед. Она ушла, такой же легкой походкой, как и пришла. Вскоре они должны были вступить в битву. На такую вещь как любовь у них нет времени. Да и Орин и вправду любил лишь одну. Ей он сделал слишком больно. Больше он не хотел делать этого.

***
Сайн-Ктор

Сейна устало открыла глаза. Солнце поднималось над Сайн-Ктором много раньше, чем над другими провинциями. В её комнату, как и много лет назад, солнечные лучи всегда попадали первыми. Однако она была здесь не одна. Сейчас девушка со страхом вглядывалась в темноту, в силуэт, вальяжно расположившийся в одном из кресел.

— Что скажет Айдан? А? Моли её, чтобы она забрала твоё тело, ведь тогда тебе не придется рассказывать ему том, что тогда ты и я были в Карден-Холле. — ехидный голос Пэтрота заставил её затрястись от холода, обдавшего её спину.

— Я убила тебя! — прорычала девушка

— Но Тай-Фер дал мне шанс! Так сказать, сам себе нашкодил, ибо я сам себе хозяин! — тогда Пэтрот с горящими глазами склонился над ней, как зверь склоняется над жертвой, чтобы вдохнуть запах загнанной дичи.

— Я даже коснуться тебя не могу, потому что ты принадлежишь ЕЙ. Какая досадная ситуация, правда? Мне не взять тебя силой, что же, остается смотреть на тебя. — тогда девушка вспомнила Карден-Холл. Первый день когда увидела Айдана. «Боги, почему они до сих пор её не убили?»

Тень Пэтрота пропала. В ушах девушки остался лишь его зловещий хохот и холодное хлопанье. Потом опять пришла Мирана. Пришла, чтобы утешить её, а затем продолжить искажать её память и душу, выуживая воспоминание одно за другим, чтобы забрать её тело, как сосуд. На что вообще Сейна надеялась? Что сумеет спасти мать и сестру? Что вспомнит за день все свои контрабандистские навыки? Отцы и Матери Основатели, наверное, так смеялись над ней и её наивностью. Почему она не дождалась Айдана? Почему не поехала с ним? Почему доверилась Фаилу Акару? Одни вопросы и ни одного ответа. Она была слишком глупой. За это и поплатится жизнью.

***
Амхара

Грефдон Хелдон и все командиры ренегатов обдумали всё-таки решение о помощи империи. Из Монс-Ранхара к Амхаре подошли пять тысяч ренегатов. Три тысячи остались охранять крепость и перевал.

На поклон ренегаты не шли. Они шли, с н