загрузка...
Перескочить к меню

Шотландский лев (fb2)

- Шотландский лев (пер. В. Н. Матюшина) (а.с. Клан Грэхемов-5) 758 Кб, 390с. (скачать fb2) - Шеннон Дрейк

Настройки текста:



Шеннон Дрейк Шотландский лев

ПРОЛОГ

Король умер!

Да здравствует король!

И так было в течение многих веков.

11 июля 1307 года, придя в ярость и сев на коня, решив, что он сам поведет войска против своевольного Роберта Брюса Шотландского, Эдуард I скончался. Это был великий король, даже несмотря на то что возраст стал сказываться и на нем. Эдуард I, по прозвищу Длинноногий, был олицетворением королевского величия: рослый, настоящий король-воин, истинный Плантагенет, человек, который заслужил уважение и восхищение благодаря своей силе, доблести и несгибаемой воле. Мудрый, ловкий и коварный, беспощадный к врагам, он стал человеком, сумевшим подчинить Англию власти закона. Он царствовал долго, и благодаря ему Англия стала играть в Европе значительную роль.

Король умер.

Народ оплакивал его смерть, а враги ликовали.

Да здравствует король!

Сын не пошел в отца, хотя и был назван его именем.

Эдуард II начал свое правление с того, что пренебрег последней волей покойного. Тот просил, чтобы его останки несли впереди головного отряда войск, направлявшихся против шотландцев, и чтобы королевские останки находились там, где идут военные действия, до тех пор, пока эти непокорные варвары-шотландцы не подчинятся безоговорочно и не будут готовы присягнуть на верность своему сюзерену, английскому монарху. На деле же останки Эдуарда-старшего были доставлены в Уолтемское аббатство для захоронения, а новый король немедленно призвал к себе своего фаворита Пьера Гавестона – человека, которого глубоко презирало все титулованное дворянство. Он делал вылазки против шотландцев, но не вместе со всеми, а когда заблагорассудится. Он подъезжал к границам Эршира, а потом из-за нехватки провианта отступал, так и не нанеся шотландцам ни одного удара.

Итак, Англия потеряла одного из самых своих могущественных монархов. Его сменил на троне человек пустой, для которого личные удовольствия значили гораздо больше, чем мощь королевства. Шотландия же в это время взращивала человека совсем иного склада.

Роберт Брюс претендовал на трон Шотландии. Борясь за право быть признанным в качестве короля, он вынужден был скитаться в лесах Шотландии с горсткой своих людей. Крупные землевладельцы не желали признавать его, и он навсегда остался врагом семейства Джона Комина Рыжего, погибшего от руки короля, хотя неизвестно было, Роберт Брюс нанес смертельный удар или же это было дело рук кого-нибудь из его свиты. В те годы нужды и лишений Роберт Брюс набирался опыта, учился мужеству и мудрости у простого народа Шотландии.

Уроки тех лет он не забывал никогда. Власть не всегда добывалась силой оружия. Предметом гордости его соотечественников было нечто большее, чем золото, власть, имущество или привилегии. Свобода и национальная независимость – вот наивысшие ценности шотландцев. И за это они были готовы драться. Роберт Брюс стал защитником интересов своего народа, рискуя жизнью, побеждая в поединках – как это некогда делал старый английский король. С каждым днем он все больше превращался в короля-воина, в котором так отчаянно нуждалась долго стоявшая на коленях страна. За свою корону Роберт Брюс заплатил высокую цену: члены его семьи были казнены, а жена и ребенок схвачены англичанами и долгие годы томились в плену.

Несмотря на ужасные страдания, выпавшие на долю шотландского короля, он не ожесточился, а оставался исключительно милосердным для своего времени человеком. Могущество свое он завоевал не сразу, а продвигался к нему постепенно, шаг за шагом. Он никогда не забывал о людях, которые оказывали ему поддержку, особенно на первых порах, и со временем те, кто сражался тогда бок о бок с Робертом Брюсом, были щедро награждены.

Шотландский король хорошо понимал, что даже при таком слабом короле, каким был Эдуард II, Англия все равно остается сильной и мощной, гораздо более мощной державой, чем его Шотландия. Он взял за правило никогда не вступать с англичанами в генеральное сражение. Шотландцы, привыкшие в бою наносить удар и исчезать, были признанными мастерами такой тактики. Они знали территорию, на которой сражались, как свои пять пальцев.

Смерть Эдуарда I позволила шотландцам выиграть время, и оно, время, стало лучшим союзником Роберта Брюса. На момент смерти великого короля из династии Плантагенетов он все еще был не более чем предводителем банд, объявленных вне закона. Первым в списке самых неотложных его дел значилось усмирение крупных баронов Шотландии, выступавших против него. Роберт Брюс показал себя не только храбрецом, но и блестящим стратегом, умело использующим для достижения своих целей любое средство – от дипломатии до вооруженного нападения. Прошло еще немного времени, и он начал сплачивать вокруг себя все королевство.

Эдуард II был озабочен лишь тем, чтобы видеть рядом с собой ненаглядного Пьера Гавестона; тех же, кого это искренне возмущало, всячески притеснял. Дело приняло скандальный оборот, и Гавестона выдворили в Ирландию.

Тем временем Эдуард объявил призыв в армию, чтобы вторгнуться в Шотландию. Он появился перед войском в роскошной парадной амуниции, в какой хаживал в походы его отец, и прошел походным маршем по стране, решив устроить генеральное сражение в самом центре ее.

Однако Брюс не вывел свою армию на поле боя, а, понаблюдав за англичанами, ураганом прошелся по их северным графствам.

Эдуард II не сделал ровным счетом ничего для того, чтобы поддержать впавших в отчаяние баронов, и это заставило английских лордов из северных графств пойти на крайнюю меру: они направили своих посланцев к шотландскому королю с предложением заплатить за то, чтобы он оставил их в покое. И с этого момента начался период, когда Роберт Брюс, которого уже не считали королем вне закона, скрывавшимся в лесах, стал постепенно менять ход событий в свою пользу.

В Англии дела еще более ухудшились. Знатные бароны вознамерились заставить Эдуарда II подписать представленные ему статьи закона, но король категорически отказался по причине того, что среди них была и статья об изгнании Пьера Гавестона. Эдуард пребывал в таком отчаянии, что предложил Роберту Брюсу прекратить военные действия и заключить мир. Однако шотландский король, понимая, что Эдуард пошел на этот шаг лишь для того, чтобы перехитрить баронов и любой ценой спасти своего фаворита, отклонил его предложение. Страна раскололась на две части, а армия поднялась против английского короля. Гавестон, тайно вернувшийся в Англию, был схвачен и казнен.

Англию раздирали жестокие распри.

Роберт Брюс воспользовался сложившейся ситуацией и снова вторгся на ее территорию. Его рыцари с большим удовольствием участвовали в этом вторжении, ведь долгие годы англичане разоряли их земли, уничтожали скот и дома. Однако шотландцы убивали только тех, кто открыто сопротивлялся Брюсу и его людям, стараясь без особой нужды не устраивать резни и кровопролития.

Король Франции, дочь которого в 1308 году вышла замуж за Эдуарда II, попробовал вмешаться в ситуацию с целью установить мир в королевстве зятя. В результате Эдуард II начал понемногу восстанавливать свою власть в стране.

Но его народу от этого не стало легче. Эдуард II с яростью обрушивался на тех, кто платил дань шотландцам. Он прислушивался к мнению людей, плохо разбиравшихся в ситуации, но разделявших его гнев против убийц Пьера Гавестона.

Эдуард II был переполнен горечью и злобой. Не обладая мудростью своего отца, он желал править народом своего отца, потому что как-никак был законным королем и не отказывался от своих претензий на Шотландию.

А Роберт Брюс имел твердое намерение быть королем свободного и независимого государства.

На пограничных землях Англии и Шотландии жизнь превратилась в ад, причем не только для тех, кого подавляли и унижали в течение многих лет.

Земли, ранее не подвергавшиеся вторжениям, оказались теперь беззащитными перед королем, который, имея собственный горький опыт, стал большим специалистом по части грабительских набегов.

Однако теперь в многолетней борьбе за власть и свободу расплачивались дорогой ценой не шотландцы. Неожиданно в смертельной опасности оказались англичане, проживавшие на пограничных землях.

Роберта Брюса называли Шотландским Львом. И теперь он начал восходить на вершину славы.

Глава 1

– Они идут, миледи!

Несмотря на то, что они, казалось бы, приготовились ко всему, Кристина почувствовала, как по спине пробежал холодок страха, и на мгновение застыла на месте, чувствуя, что не в состоянии даже шевельнуться.

Однако она не может себе позволить оставаться в бездействии. Они все всесторонне обсудили с мужчинами Хэмстед-Хита и договорились о том, что следует делать.

Слишком многое поставлено на карту, напомнила сама себе Кристина.

Она взяла себя в руки и спросила совершенно спокойным тоном, обращаясь к седовласому сэру Альфреду Чейни, принесшему эту новость:

– Ралья их видел?

– Да. В лесу, вниз по течению ручья.

– Сколько их?

– Человек сорок… а может, пятьдесят.

– Вооруженные и в доспехах?

– Так и сверкают на солнце.

Кристина понимающе кивнула:

– Судя по их малочисленности, они ожидают от нас покладистости. Нам, по-видимому, придется ее проявить. Позаботьтесь о том, чтобы каждый был предупрежден.

Сэр Альфред с печальным видом кивнул и, чуть помолчав, добавил:

– Может быть, нам следовало бы просто заплатить дань?

– Теперь поздно менять согласованный план действий. У нас нет требуемой суммы. Вопрос решен, и все мы должны помалкивать, потому что, если у нас вдруг возникнут разногласия между собой, это может многим стоить жизни. К тому же все мы понимаем, чем это может грозить Стивену.

– Многие платили дань. Король не может наказывать всю северную часть своей страны.

– Короля потчевали ложью не обо всех, кто живет на севере его королевства, а только о Стивене, – напомнила Кристина.

Еще совсем недавно король Англии не имел права питать такую ненависть к одному из своих подданных. Но это было до того, как в Англии разразилась гражданская война. До того, как король сам отхватил половину Йоркшира… и до того, как его фаворит Пьер Гавестон был схвачен графом Пемброком, заточен в неволю графом Уориком, а затем казнен по приказу графа Ланкастера.

Потом вмешался король Франции, пытаясь установить мир между своим зятем и высшей феодальной властью. Однако ему так и не удалось добиться ни извинений, ни прощения. А король только и ждал, как бы наказать тех, до кого было легче добраться. Он ничего не забыл и никого не простил.

Он был убежден, что лорд Стивен Стил из Хэмстед-Хита был заодно с его врагами. В то время был подавлен очередной крупный мятеж, и король снова ждал крови, сдерживаемый только своими министрами. Было гораздо проще объявить человека виновным в государственной измене, чем отыскивать другую возможность отомстить за участие в гибели Гавестона.

– Стивен в большой опасности, – сказала Кристина. – Мы не можем допустить, чтобы наши действия каким-то образом усугубили его положение.

Последние слова глубоко тронули сэра Альфреда, и он расправил старые плечи.

– Значит, нам придется помериться силами с самим дьяволом, – сказал он и направился к выходу из некогда величественного главного дома поместья Хэмстед-Хит. Он должен был подъехать верхом к низкой каменной стене, построенной еще римлянами, и приветствовать там варваров, которые пришли, чтобы собрать дань с деревни в обмен на мир.

Дойдя до двери, сэр Альфред остановился и спросил:

– Вы проверили, все ли готово на кухне?

– Да, проверила лично, – заверила его Кристина.

– Вы подвергаете себя очень большому риску. Если бы Стивен знал…

– Но он не знает, а узнает лишь тогда, когда мы потребуем его освобождения в обмен на пленных, которых доставим королю.

Сэр Альфред промолчал и вышел. В зал тут же вбежала Лорен:

– Боже мой! Уже пора. Они идут!

– Все готово.

Лорен, окинув Кристину оценивающим взглядом, покачала головой:

– У тебя нет платья получше? Мы будем выглядеть как нищие.

– Если Стивена не освободят и он не соберет арендную плату, то мы действительно окажемся нищими.

– Понимаю, но нам придется их приветствовать, сидеть с ними за праздничным столом. Надо, чтобы Хэмстед-Хит произвел впечатление процветающего поместья, способного платить дань до тех пор, пока они нас не трогают. Ты должна выглядеть безмятежно спокойной, несколько высокомерной. Не забывай, кто ты такая… Мое платье! Ты должна надеть мое платье!

– То, которое ты сшила для своей свадебной церемонии? Никогда!

Лорен перевела взгляд на стену.

– Как жаль, что самая красивая из вещей, которые у нас остались, – это гобелен. В него тебя не завернуть… Так что придется надеть мое свадебное платье.

– Я не надену твое свадебное платье.

– Но если нам не удастся сделать то, что задумано, никакой свадьбы у меня не будет, – резонно заметила Лорен.

Подумав, Кристина согласилась.

– Положи платье на мою кровать. Я должна заглянуть на кухню. Они уже здесь, Лорен. Они идут.

Лорен на мгновение застыла на месте.

– Кристина, мы могли бы взять монеты из тайника под полом кухни.

– Их недостаточно. Но даже если это место сровняют с землей или сожгут дотла, они останутся там… их можно будет отыскать. Если одной из нас или Стивену они когда-либо потребуются…

– Мы могли бы частично расплатиться ими…

– Лорен! Мы не можем заплатить им столько, сколько они требуют. Прошу тебя, положи платье на мою кровать. И береги себя. Что бы ни произошло, они не должны узнать, кто ты такая.

Лорен бросилась исполнять приказание. Кристина поспешила на кухню. План был продуман до мелочей, каждый получил точные указания, но не мешало все проверить еще раз, потому что они не имели права ошибиться или положиться на волю случая.

На это они не имели права!


Они явились во всем великолепии под знаменами короля и кланов, которые боролись за возведение его на престол. Они появлялись так уже несколько лет. Нельзя сказать, что они окончательно завоевали настоящую свободу, однако положение Роберта Брюса в Шотландии было значительно прочнее, чем положение Эдуарда II в Англии.

И жители пограничных северных земель Англии познали теперь такой же страх, в котором в течение многих лет пребывало население Шотландской низменности. Но даже в самые тяжелые для англичан годы, когда сэр Уильям Уоллес, только что одержавший победу при Стерлинг-Бридже, вторгся на территорию Англии, Хэмстед-Хит нападению не подвергался. Здесь не было великолепного замка – всего лишь небольшое поместье. Но в те дни каждое нашествие шотландцев было актом возмездия.

Теперь же они приходили не с целью мстить, а от имени, как ни странно, гуманного и дальновидного человека, который оказался к тому же весьма ловким правителем.

Хэмстед-Хит не был обнесенным стеной городом или крепостью, а всего лишь усадьбой в центре процветающей деревни. Он не мог служить бастионом; здесь не было ни арсеналов оружия, ни драгоценностей. Однако господский дом был очень хорош, а деревня богата не золотом, серебром и драгоценными камнями, а сокровищами совсем другого рода.

В Хэмстед-Хите выращивали самых лучших, самых быстрых лошадей во всей Англии. Здешний рогатый скот и овцы славились далеко за пределами Англии. Шерсть, которую производили в Хэмстед-Хите, не уступала лучшим сортам шотландской и фландрской шерсти.

– Помните приказ короля! – крикнул Джейми и взмахнул рукой.

Его люди, численностью всего сорок восемь человек, издали боевой клич, позаимствованный у шотландских горцев, и галопом помчались с вершины холма вниз.

Несмотря на малочисленность отряда, грозный клич и тяжелая дробь конских копыт посеяли страх в стане врага.

Джейми не ждал никакого сопротивления и, чувствуя под собой мощные удары копыт коня, видя рядом своих хорошо вооруженных рыцарей в доспехах, сверкающих на солнце, на мгновение позволил себе расслабиться и порадоваться.

Да, ход событий изменился в их пользу.

И это было хорошо, потому что слишком долго они были вне закона и скрывались в лесах; их было мало, они голодали, случалось даже, что кровные родственники становились их врагами. Но годы борьбы и лишений дали теперь свои положительные результаты. Хотя англичане все еще владели землями и замками на территории Шотландии, шотландцы неуклонно укрепляли свои позиции.

Эдуард II и в подметки не годился своему отцу, и теперь уже англичане дрожали при приближении шотландцев. И должны были платить дань.

Роберт Брюс, даже будучи королем-воином, терпеть не мог бессмысленного кровопролития, но и не упускал возможности преумножить благосостояния своего дорогой ценой доставшегося ему королевства.

Грязь комьями летела из-под копыт вороного жеребца Джейми, холодный ветер обдувал лицо. Овцы, что паслись на склонах холмов, с блеянием бросились врассыпную при приближении всадников.

Спустившись с холма, те въехали в небольшую деревушку под названием Хэмстед-Хит. Она состояла из нескольких крестьянских домов и помещичьей усадьбы.

За годы, прошедшие с тех пор, как Роберт Брюс взошел на престол и провозгласил суверенитет Шотландии, они превратились из жалкой кучки людей, объявленных вне закона и скрывающихся в лесах, в законных хозяев этой земли. Почти всей земли. Хотя Эдуард II претендовал на право считаться сюзереном, его армия была гораздо слабее воинов Брюса. Так мало-помалу упрямый король прибрал к рукам свою родную землю, откуда теперь они, шотландцы, могли себе позволить делать набеги на территорию ненавистных англичан.

Долгие годы борьбы и потерь многому научили Брюса. Желание отомстить тем, кто убил его семью, давно притупилось. Теперь он понял, что для управления государством требуется не только лояльность его подданных, но и нечто более осязаемое: золото, деньги. Поэтому за последние годы Роберт Брюс взял за обычай делать набеги на территорию Англии – что само по себе приносило справедливое удовлетворение, – опустошая северные земли своего врага, как англичане в течение многих лет опустошали южные земли Шотландии. Однако он посылал своих людей не для того, чтобы те убивали мирных жителей и разрушали их дома, а для того, чтобы потребовать плату за мирную жизнь. Джейми тоже считал это справедливым.

Приближаясь к Хэмстед-Хиту, он, а следом за ним и его люди, замедлил бег коня. Их никто не встречал: ни вооруженные люди, ни конные рыцари, ни пешие солдаты. Главный дом усадьбы стоял на некотором возвышении в окружении нескольких крытых черепицей домиков. Это живописное местечко окружала низкая полуразрушенная каменная стена, сооруженная еще римлянами. Джейми со своим отрядом никогда не бывал в Хэмстед-Хите. Люди Брюса не заходили туда, потому что владелец поместья сам пришел к королю Шотландии и предложил выплачивать ему дань.

На вымощенном камнем дворе усадьбы было почти безлюдно, если не считать женщины, несущей на плече связку тростника, служанки с ведрами да кузнеца.

– Именем короля! – зычным голосом произнес Джейми. – Тем, кто окажет сопротивление, мы быстро объясним, во что обходится неповиновение королю шотландцев.

– Похоже, здесь не намерены сопротивляться, – добавил, подъезжая ближе, Лайам О'Коннел.

– Да, похоже, – согласился Джейми.

Деревянные ворота усадьбы были распахнуты настежь. Однако за долгие годы вынужденного бегства Джейми научился осторожности и, приблизившись, внимательно огляделся вокруг. Слева находились просторные конюшни, а справа – хранилища и хозяйственные постройки. Там виднелись еще люди: мужчины, укладывавшие на сеновал охапки сена, парнишка в рубахе из небеленого холста, сгребавший конский навоз, и две молодые женщины, кормившие кур перед домом.

– Слушайте внимательно, – обратился к своим людям Джейми. – Ты, Джордж, и все остальные останетесь во дворе; ты, Лайам, вместе со мной и десятком людей пойдешь в дом; ты, Рагнор, войдешь в дом вместе с нами, будь готов быстро передать то, что будет сказано, людям, оставшимся во дворе.

– Понятно, Джейми, – кивнул Рагнор.

– Как ты думаешь, есть ли у них в доме вооруженные мужчины? – спросил Джордж, не сводя взгляда с находившихся во дворе мужчины и женщины.

– Мы начинали борьбу за независимость, будучи вооруженными вилами да палками, – ответил Джейми. – С врагом всегда надо быть начеку.

Ударив коня пяткой в бок, он послал его в открытые ворота. Дверь дома сразу же отворилась, и на широкую каменную лестницу вышел высокий представительный мужчина с белыми как снег волосами и такой же бородой. Спустившись вниз, он шагнул навстречу всадникам. На нем не было ни доспехов, ни даже кольчуги, но к поясу прикреплен меч. Туника и сорочка, изготовленные из хорошей ткани, были чисты и ладно скроены. Сапоги из мягкой кожи обтягивали его ноги.

– Вы от Брюса? – спросил белобородый и поднял в приветствии руку.

– Да, от него, – ответил Джейми и, подъехав ближе, спешился, при этом не спуская глаз со старика.

Тот стоял, горделиво подняв голову. Ярко-синие глаза светились умом.

– Я сэр Джеймс Грэм, – представился Джейми, – посланец короля Шотландии Роберта Брюса.

– Мы вас ждали, – произнес старик. – К сожалению, лорд Стивен несколько месяцев назад уехал по делам. Но дома его сестра, сэр, она готова вас принять. Вы, наверное, устали с дороги. Деревня у нас маленькая, но мы готовы оказать вам гостеприимство. Ваши люди могут разместиться в риге, а вы сами и ваши приближенные – под крышей главного дома.

– Вы приготовили дань? – сдвинув брови, спросил Джейми.

– Мы как раз занимаемся тем, что собираем требуемую сумму. Леди Кристина хотела бы обсудить с вами этот вопрос. Не желаете ли войти? На кухне уже готовят еду и напитки для вас и ваших людей. Мы будем рады, если вы окажете нам честь своим присутствием. Слуги сию минуту позаботятся о ваших людях.

Джейми кивнул в знак согласия и повернулся к своим людям. Лайам быстро спешился и отдал какие-то приказания, затем вместе с Рагнором встал за спиной Джейми, остальные последовали их примеру.

Вскоре все поднялись по лестнице вверх. Неожиданно массивная двустворчатая дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина.

Она была высока и стройна, с белокурыми волосами, свободно ниспадавшими на плечи. Светло-голубая, отороченная мехом и украшенная вышивкой туника надета поверх шелковых нижних юбок. Однако Джейми не обратил особого внимания па одежду женщины – он не мог оторвать взгляд от ее глаз. Таких глаз Джейми прежде никогда не видел. А лицо! Нежное, с тонкими правильными чертами. Потрясающая красавица!

– Это сэр Джеймс Грэм, миледи, – сказал старик. – Он посланец короля шотландцев.

Женщина едва заметно кивнула.

– Входите, джентльмены, – сказала она глубоким, хорошо поставленным голосом и, повернувшись к мужчинам спиной, прошествовала по коридору в огромный зал, занимавший весь первый этаж здания.

Огромный камин с великолепной мраморной каминной полкой занимал половину дальней стены. Пол был устлан свежим тростником. При появлении гостей красивые крупные собаки принялись принюхиваться и скулить, но по команде хозяйки снова улеглись у огня.

Стены зала украшали искусно вышитые гобелены. В центре стоял стол в виде буквы П, за которым могли свободно уместиться двадцать – тридцать человек. Стол был уже накрыт. На подносах красовались целиком запеченная рыба, голова вепря, телячья грудинка и множество других деликатесов. В воздухе витал аромат свежих цветов.

Похоже было, что здесь готовились принимать короля или каких-нибудь знатных аристократов, а не чужеземцев, которые пришли, чтобы потребовать дань.

Некогда такие поместья находились под защитой рыцарей, расквартированных в крепостях по всему северу. Теперь же, когда английскую аристократию раздирали разногласия и преследовал вечный страх перед набегами шотландцев, подобные поместья были брошены на произвол судьбы и должны были защищаться своими силами. Возможно, Джейми испытывал бы жалость к жителям усадьбы, если бы не перенес столько страданий в те годы, когда еще был жив старый король Англии, и не потерял столько друзей, родственников и знакомых. Англичане предоставляли своим людям возможность самим сражаться с шотландцами или платить дань. Но когда дань была уплачена, аристократы, которые не сражались, затаивали злобу на тех, у кого практически не было выбора. Приходилось либо платить дань, либо мириться с тем, что у тебя заберут всех коров, свиней, лошадей и утащат все ценное, что смогут найти в доме и во дворе. Нередко Роберт Брюс сносил свои же замки и крепости, чтобы не оставлять врагу места, где можно было бы спрятаться, собраться с силами, пересидеть зиму, замышляя новые планы против него.

Женщина молча наблюдала за Джейми. Он внимательно осмотрел зал холодным и проницательным взглядом. По всему было видно, что хозяйка приготовилась к приходу чужеземцев, но глубоко презирала их. Она была твердо намерена проявить любезность, но скрыть презрение не могла. Очевидно, она была осведомлена о том, какие указания дал Роберт Брюс своим людям, и знала, что ни ей лично, ни этому дому ничто не угрожает, пока она выплачивает требуемую сумму.

– Прошу вас, садитесь. Наверное, вам пришлось проделать нелегкий путь, чтобы добраться до нас, – произнесла хозяйка и жестом пригласила мужчин к столу.

– Я приятно удивлен тем, что вы успели так хорошо приготовиться, – проговорил Джейми.

– Пастух заметил вас, когда вы остановились в лесу у ручья.

Простое объяснение, но Джейми в него не поверил.

– Очень любезно, что вы побеспокоились о нас, хотя требовалось всего лишь уплатить дань.

– Мы намерены продолжать процветать, – сказала женщина, – и, конечно, жить.

– Как вам известно, король Шотландии не относится к безжалостным убийцам.

– Ну, все зависит от обстоятельств, не так ли? – добавила женщина. – Прошу вас, садитесь. Мы не знали точно, когда вы появитесь здесь; надеюсь, еда еще не остыла. Сэр Альфред будет ужинать с нами, а кто-нибудь из моих людей присоединится к вашим воинам.

Джейми учтиво поклонился и, взяв хозяйку поместья за руку, посмотрел ей в глаза. Наверное, подумал он, ей очень хочется отдернуть руку, но она этого не сделает.

– Я всего лишь хотел проводить вас на ваше место, леди Кристина, а не отрубить вам пальцы.

– Разумеется, – натянуто улыбнулась женщина и направилась к столу.

Идя рядом с ней, Джейми чувствовал, как она напряжена.

Помогая леди Кристине сесть во главе стола, Джейми заметил, что сэр Альфред рассаживает его людей. Из кухни появились слуги. В большинстве своем это были рослые и крепкие мужчины. Только вино разливала миловидная молодая женщина с круглыми голубыми глазами и нежными чертами лица. Когда она наливала вино в кубок Джейми, он заметил, что кожа на ее руках гладкая, а ногти аккуратно подстрижены. Такие руки нельзя назвать натруженными, мозолей на них не было и в помине.

Она переместилась влево от него, чтобы обслужить не хозяйку дома, а его людей.

– Надеюсь, дорога была нетрудной? – спросил сэр Альфред.

Голос его звучал приветливо и дружелюбно, будто он принимал родственников, прибывших издалека.

– Нет, мы доехали без труда, – ответил Джейми. – Дороги вполне проезжие, да и зима стоит мягкая. – Он указал на один из гобеленов, украшавших стены, и спросил: – Какая битва здесь изображена?

Сэр Альфред и хозяйка одновременно повернули головы и посмотрели на гобелен, а он, воспользовавшись моментом, подал знак Лайаму.

Когда сэр Альфред и леди Кристина вновь повернулись к Джейми, оба выглядели немного смущенными.

– Гобелен изготовлен сравнительно недавно, – заметил Джейми. – Здесь изображена битва при Фолкерке. Видите цвета знамен? Это Эдуард I во всем своем великолепий. А там шотландцы – убитые, в лужах крови. Да, красок не пожалели. Вы вышивали этот гобелен своими руками, леди Кристина?

– Нет, – побледнев, ответила хозяйка.

– Хорошо бы привести его королю в подарок, – заметил Лайам, обращаясь к Джейми.

– Гм-м. Нет, пожалуй, не стоит, – ответил Джейми. Слуга, стоявший у него за спиной, чуть наклонился, чтобы положить на тарелку мясо с подноса. Джейми откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на сидевшую рядом женщину, потом, повернувшись, обратился к Джорджу: – Я совсем забыл, Джордж, сказать Грейсону, что в копыто Сатаны, кажется, попал камешек. Боюсь, как бы мой конь не захромал.

– Понятно, Джейми, – сказал Джордж и поднялся из-за стола.

В холл снова вошла миловидная служанка. Она налила вина хозяйке и сэру Альфреду, а потом, кажется, заметила, что кувшин пуст.

– Ну а теперь скажите мне, как будет выплачена дань? – спросил Джейми, обращаясь к леди Кристине.

– У меня есть десять отличных боевых коней для вас, – ответила та.

Джейми недоуменно пожал плечами:

– Хороший боевой конь действительно стоит немало, но некоторая часть дани должна быть выплачена золотом.

Женщина кивнула, отхлебнула вина и, не глядя на Джейми, произнесла:

– Боюсь, что вы пришли раньше, чем мы успели полностью приготовиться. Мой брат уехал, чтобы получить деньги за недавно проданный скот. Когда он вернется, мы выплатим остальную сумму в золоте.

– Так вот почему вам приходится самой заниматься этим делом? – удивленно воскликнул Джейми.

– Сэр, не надо обладать какими-то особыми способностями, чтобы заплатить тем, кто обложил данью ни в чем не повинных людей, не так ли? – любезным тоном произнесла леди Кристина.

Джейми улыбнулся, поднял бокал и отхлебнул большой глоток вина.

– Отличное вино, – заметил он.

– Рада, что вам оно нравится. Вы должны выпить до дна.

– Ни в чем не повинных людей, – тихо повторил Джейми.

– Я-то наверняка не причинила вам никакого вреда, – добавила леди Кристина.

Джейми сделал еще глоток и вежливо улыбнулся:

– Насколько мне известно, миледи, вашим отцом был сэр Адам Стал?

– Именно так.

Джейми улыбнулся еще шире:

– Кажется, он был вместе с Эдуардом I, когда тот согласился встретиться с шотландскими вельможами за столом переговоров? Это было много лет назад… кажется, в 1296 году.

Джейми заметил, как женщина побледнела.

– Встреча была мирной. Шотландцы, как и было условлено, пришли без оружия. И вскоре все оказались мертвы. Им перерезали глотки.

– Я в то время была грудным младенцем, сэр, и не имела понятия о том, где тогда находился мой отец. Но я могла бы напомнить, что неподалеку отсюда ваш Уильям Уоллес поймал нескольких английских рыцарей, загнал их в амбар, поджег, а сам стоял рядом и с наслаждением вдыхал воздух, когда все они горели заживо.

– Однако я уверен, что он не пошел бы на юг… если бы англичане не пришли на север.

Женщина неожиданно резко повернулась к Джейми:

– Вам следует быть осторожнее. В Шотландии все еще много англичан.

– О, это мы знаем. Но тем не менее… вот они мы – здесь, в Англии.

– И требуете заплатить дань.

– Именно так.

Женщина хотела сказать что-то еще, но промолчала.

– Мы приготовили для вас развлечение, – наконец произнесла она, поднимаясь из-за стола, и удалилась в сторону кухни. Сэр Альфред тем временем стал чрезмерно нахваливать коней, на которых прибыли люди Джейми.

– Признаюсь, сэр Альфред, мы взяли их у англичан в одном замке, который недавно возвратили во владение короля, – сказал в ответ Джейми.

Мгновение спустя вернулась хозяйка в сопровождении маленького человека в костюме шута и еще одного, который нес лютню. Шут принялся исполнять всякие акробатические трюки, а потом спел балладу о морских пиратах. Хозяйка снова вернулась за стол. Джейми видел, как шут уселся с его людьми, принял из их рук кубок с вином и предложил шотландцам выпить с ним вместе. Рядом с шутом сидел Лайам. Все люди Джейми, казалось, развеселились и расслабились.

Они подняли кубки и провозгласили тост за Хэмстед-Хит и его прекрасную хозяйку.

Та в ответ любезно улыбнулась.

Мгновение спустя, когда начали исполнять следующую песню, Джейми повернулся к ней и сказал:

– Вижу, вы не готовы заплатить дань, леди Кристина.

Женщина поднесла к губам кубок и с вызовом посмотрела на Джейми поверх его края:

– А что будет, если не готова?

– Ну что ж, тогда мы заберем весь скот, все ценное из усадьбы, потом сожжем дотла главный дом и хозяйственные постройки и уедем. И еще: боюсь, что нам придется убить любого, кто попытается нам воспрепятствовать.

– Ах, как вы милосердны, – сказала женщина сдержанным, но не испуганным тоном.

– Вам нечем платить. Есть отчего встревожиться, – сказал он, близко наклонившись к ней.

Леди Кристина окинула Джейми холодным взглядом своих зеленых глаз.

– Боюсь, сэр, что вы не сможете причинить вред Хэмстед-Хиту.

– Это почему же?

Женщина поставила свой кубок на стол и, взглянув на Джейми, невесело улыбнулась:

– Потому что скоро вы вообще не сможете двигаться. В ваше вино кое-что подмешано.

– Так вы хотели убить нас всех?! – испуганно воскликнул Джейми.

Хозяйка поместья покачала головой:

– Убить вас? Пленников, за которых можно потребовать выкуп? Как бы не так, сэр! Ваши глаза скоро закроются, и вы надолго и крепко заснете, а проснетесь в английской тюрьме в добром здравии.

Джейми мрачно взглянул на леди Кристину:

– Рад, что вы не замышляли убийство.

– Ну почему же, – сказала она и, опустив глаза, добавила: – Вам было бы лучше умереть здесь, под воздействием сильного снотворного, чем найти смерть, выполняя указ короля.

– С вашей стороны очень любезно подумать о том, как мне и моим людям будет проще умереть, – произнес мрачным тоном Джейми.

Леди Кристина подняла на него глаза. Они выражали полное равнодушие. Возможно, она не хотела проявлять жестокость, но его судьба, похоже, ее не волновала.

– У вас нет никаких прав на английской земле, – произнесла она и, пожав плечами, добавила: – Пусть даже английский король сейчас немногим больше, чем… я хочу сказать, что пусть даже он многое спускает с рук шотландцам, вы сами накликали беду на свою голову.

– Но ведь я пока, кажется, не свалился замертво, – парировал Джейми. – Откуда вы знаете, может, я сейчас в ярости вытащу из ножен свой меч и вырежу ваше сердце за такое коварство?

– Сомневаюсь, что у вас хватит на это силы.

Джейми усмехнулся:

– Сила у меня есть, только мне это не нужно.

– Позвольте узнать, почему? – спросила леди Кристина.

Было заметно, что особого интереса этот вопрос у нее не вызывал. Она ждала, что шотландец вот-вот упадет лицом в тарелку и ее часть работы будет закончена. Потом позовут людей, которые унесут нежданных гостей, закуют их в цепи и отвезут в место заточения.

Джейми откинулся на спинку стула и посмотрел в зеленые, как у кошки, глаза леди Кристины, взиравшей на шотландца с холодным равнодушием.

– А потому, миледи, что вино с подмешанным зельем выпили вы.

При этих словах леди Кристина испуганно вздрогнула. Ее прекрасные глаза округлились. Но уже в следующее мгновение, недоверчиво прищурившись, она произнесла:

– Вы лжец, сэр. У вас не было оснований для опасений.

– Ошибаетесь. Когда оказываешься среди англичан, всегда есть основания для опасений, – гневно ответил Джейми. – Мы поменяли местами наши кубки, да и мои люди были предупреждены. Так что с минуту на минуту ваши люди заснут мертвецким сном.

Леди Кристина вдруг осознала, что шотландец говорит правду. Она хотела было встать, но не смогла. Руки ее испуганно затряслись. Она поняла, что ожидает ее саму и ее людей.

– Но у вас здесь никого не останется. Ваши люди…

– На полу под столом лужи вылитого вина. Смотрите, смотрите! Вот и сэр Альфред готов!

Старый рыцарь с седой бородой упал лицом в тарелку.

– Но ваши люди снаружи…

– Они предупреждены.

Леди Кристина отчаянно покачала головой:

– Вы не можете…

– Не могу – что? Я говорил вам, что произойдет дальше.

– Я не о том… Все эти люди будут голодать зимой.

– Увы, об этом надо было думать раньше.

В этот момент леди Кристина вдруг с силой схватила Джейми за запястье. Он при этом сильно удивился. Но еще больше его удивили слова женщины.

– Вы не можете оставить меня здесь, – с горячностью произнесла она.

– Как это понимать? – недоуменно спросил Джейми.

– Вы не можете оставить меня здесь, – снова повторила женщина.

– Миледи, Роберт Брюс – один из самых гуманных людей, которых я знаю. Мы не вырезаем мирных жителей и даже не угоняем их в плен в Шотландию. Кроме тех случаев, когда они представляют собой неслыханную ценность, а вы такой ценности не имеете. Так что вам нечего опасаться.

Леди Кристина снова покачала головой:

– Нет. Вы должны взять меня с собой.

– В каком качестве? – недоверчиво прищурившись, поинтересовался Джейми, подозревая, что за этой настойчивостью кроется какое-то коварство.

– В любом, – выпалила женщина и снова повторила: – В любом!

– Вы понимаете, что говорите? – спросил Джейми.

– Я все отлично понимаю, – с едва заметной дрожью в голосе ответила леди Кристина.

Может, на нее так действует снадобье, подумал Джейми, или, возможно, этим дерзким заявлением она пытается скрыть свой страх?

Джейми недоуменно посмотрел на женщину:

– Вы хотите стать маркитанткой? Или… Конечно, для того, что вы предлагаете, есть и другие названия…

– Вы не можете оставить меня здесь, – настойчиво повторила леди Кристина.

– Почему? – спросил Джейми. – Вы дочь уважаемого английского рыцаря, убийцы шотландцев, но героя времен старого короля Англии.

Леди Кристина взволнованно облизнула губы, не зная, что ответить. Джейми наклонился к ней так низко, что его губы почти коснулись ее губ.

– Почему? – повторил он свой вопрос.

Ответа не прозвучало.

Леди Кристина слегка покачнулась и упала Джейми на руки.

Глава 2

В горле сильно першило, в висках дробными молоточками стучала кровь. Все это леди Кристина чувствовала еще до того, как открыла глаза.

Яркий солнечный свет больно резанул по глазам, и леди Кристина поспешила закрыть их снова. Уже день. Она жива. И лежит… где-то.

Снова приоткрыв глаза и увидев потертые гобелены на стенах, она тут же поняла, что лежит в собственной постели. Напрягая память, она вспомнила, что ее затея не удалась, а потом…

Потом она потеряла сознание. Как и все остальные обитатели Хэмстед-Хита, которые сидели за столом вместе с ней.

И теперь…

Она по крайней мере жива. Это, должно быть, хороший признак. Или нет? Может, им уготована гораздо худшая участь?

Она лежит поверх покрывала, одетая в позаимствованный праздничный наряд, в котором была вчера вечером.

Вчера вечером…

Леди Кристина рывком поднялась с постели и села. Она жива – это так, но что дальше? Их план провалился. Полностью. Шотландцы, ничем не выдав себя, разгадали их замысел и поменяли местами кубки с вином.

Какое-то едва заметное движение в комнате привлекло внимание леди Кристины.

У камина, опираясь на каминную полку, стоял он и грел руки над огнем.

Шотландец, который приехал вчера вечером. Сэр Джеймс Грэм. Судя по его виду, он чувствовал себя в Хэмстед-Хите как дома и, похоже, никуда не торопился. Высокий ростом, он казался еще выше благодаря широким плечам. Как и все шотландцы, он научился обращаться с мечом с тех пор, как начал ходить. Мощная мускулатура выдавала в нем бывалого и умелого воина. Глаза у него были удивительного серо-синего цвета, а взгляд цепким и проницательным. По его взгляду ничего нельзя было прочесть, – казалось, он пронизывал все насквозь, проникал в самую суть вещей и людей.

– Доброе утро, миледи, – проговорил Джейми, заметив, что женщина пришла в себя. – Я все еще полагаю, что вы и есть миледи, хозяйка этого дома и сестра графа Стивена Кристина, хотя здесь, видимо, можно ожидать любого обмана. А что касается титула, то его, насколько мне известно, получил ваш батюшка от покойного короля Эдуарда – ведь простого рыцарского звания было бы недостаточно для человека, одержавшего множество побед над врагами короля шотландцев. Ваш батюшка умер, уже имея титул и, насколько я догадываюсь, немалое состояние.

Доспехов на Джейми не было, но даже без них он имел весьма внушительный вид.

И нельзя было сомневаться в том, что это враг. Даже его слова были острыми, как лезвие кинжала. Однако Кристина находилась в таком удрученном состоянии, что это уже не имело значения. Даже ужас перед последствиями ее провала – не для нее самой, а для других – отступал на второй план перед тупой, пульсирующей болью в голове. Кристина хотела было что-то сказать, но лишь застонала и, снова упав на постель, отвернулась от окна. Яркий солнечный свет больно резал глаза.

– Миледи, неприлично поворачиваться спиной к человеку, который к вам обращается, – заметил Джейми.

Его надменный тон вызвал в Кристине негодование, которое оказалось сильнее боли. Не в силах промолчать, она сказала:

– Я считаю неприличным, сэр, то, что вы явились сюда без приглашения.

– Едва ли было бы лучше, если бы я оставил вас лежать, уткнувшись лицом в тарелку.

– Какое это имеет значение, если вы все равно намерены сжечь усадьбу дотла?

– Конечно, мне следовало бы это сделать, учитывая подвиги вашего отца.

– Мой отец сражался за короля и поступал так, как ему приказывали. Если не ошибаюсь, то было время, когда ваш король тоже сражался за Эдуарда I. Если подумать, сэр, то немало ваших прославленных рыцарей за последние годы не раз меняли своего сюзерена.

Кристина слегка поморщилась и скрипнула зубами. Голова болела так сильно, что если бы сейчас ее стукнули и она потеряла сознание, то это можно было бы считать актом милосердия. Хотя Кристина и боялась последствий провала своего плана и не была уверена в том, что ей сохранят жизнь, однако больше всего ее удручала мысль о том, что под угрозой оказались также жизни тех, кто населял усадьбу и деревню: фермеров, ремесленников, слуг.

Джейми неспешно обошел кровать и присел на ее край.

– Вы, леди, либо очень храбрая, – тихо проговорил он, пожав плечами, – либо заслуживаете жалости.

– Ни то, ни другое, – резко произнесла Кристина, отодвигаясь подальше. – Просто я мучительно страдаю.

Джейми выгнул дугой четко очерченную бровь и язвительно спросил:

– А мне следует проявить сочувствие к вашей судьбе?

– По крайней мере вы знаете теперь, что мы не собирались убивать вас, – пробормотала Кристина, стараясь сдержать дрожь.

Ей казалось, что взгляд угрюмого шотландца проникает прямо в душу. И это пугало.

– Гм-м. Мы действительно убедились в этом, потому что вы не погибли. Так что приходите скорее в себя, миледи, и радуйтесь жизни. Смотрите, какой великолепный день. И вы еще поживете на этом свете, поскольку наш король – человек милосердный и добрый. Мы не станем лишать вас крыши над головой, хотя если бы король лично присутствовал здесь и убедился в вашем предательстве, то едва ли пожелал бы проявлять к вам особую жалость.

Кристина старалась не смотреть на сидевшего перед ней шотландца. Его слова напомнили ей не о доброте или милосердии, а о том ужасе, который их ожидает, если Эдуард II поверит, будто они какими-то своими действиями способствовали проявлению снисходительности со стороны шотландцев.

– Вы проявили бы милосердие, сэр, если бы раз и навсегда оставили нас в покое.

– О! Это речи настоящей леди, – проговорил шотландец. – Очень жаль, что много лет назад папаша вашего нынешнего короля не счел нужным оставить раз и навсегда в покое шотландцев. Но что поделаешь, никто не может изменить историю – и вот мы здесь.

Кристина промолчала. Боль в голове усиливалась с каждым его словом, и она попыталась облегчить ее, стиснув ладонями виски.

Не дождавшись ответа, шотландец продолжил:

– Ну что ж, теперь, когда я убедился, что вы живы и здоровы, мы, пожалуй, отправимся в путь. Боюсь, что вы недосчитаетесь очень многих коней. Коров мы тоже заберем. Должен сказать, что мои люди проделали отличную работу и отыскали тайники, в которых вы спрятали украшения из золота и серебра. Осмелюсь предположить, что кто-то из членов вашей респектабельной семейки мародерствовал в свое удовольствие во время крестового похода в Святую землю, судя по тому, какие великолепные, украшенные драгоценными камнями кубки были вывезены отсюда. Брюсу они наверняка очень понравятся.

Кристина удивленно расширила глаза. Драгоценные кубки ее ничуть не волновали, зато очень беспокоило другое: шотландцы решили уйти, видимо, не намереваясь мстить им за коварство. Она понимала, что должна быть безмерно благодарна им за то, что они решили не вырезать всю деревню. После многих лет кровопролития и войн это воспринималось как акт истинного великодушия.

Однако она не может позволить себе принять милосердие от врага. У нее была единственная возможность сохранить в целости деревню и позволить людям выжить, а также доказать преданность семейства человеку, которого она не могла бы назвать благородным королем.

Джейми поднялся и сказал:

– Доброго вам дня, миледи. И счастливой жизни.

Он пересек комнату и подошел к двери. Кристина вдруг вскочила с кровати, бросилась за ним следом и схватила за руку. Почувствовав сквозь ткань жар его тела, она отдернула руку и смущенно покраснела. Джейми вопросительно взглянул на нее.

– Вы… вы не можете уйти, – запинаясь, произнесла она.

Джейми удивленно приподнял брови:

– Неужели английские войска приближаются к Хэмстед-Хиту? Или это очередная ваша затея? Если вы надеетесь, что сюда прибудут английские рыцари, чтобы спасти ваших лошадей, ваши сокровища и скот, то боюсь, что ваши надежды напрасны. Мои разведчики – опытные, закаленные парни, – заверяют, что никакой такой помощи сюда не направляется.

– Я отлично знаю, что ни на какую помощь рассчитывать не приходится, – с презрением в голосе парировала Кристина.

– В таком случае, миледи, зачем вы хотите задержать нас здесь?

Джейми повернулся к двери, намереваясь уйти, но Кристина снова схватила его за руку:

– Вы не можете уйти просто так.

– Вы что же, хотите, чтобы я дотла сжег усадьбу?

– Нет… то есть да… нет, – растерянно пробормотала Кристина.

Конечно, если бы усадьбу сожгли дотла, это означало бы, что они сопротивлялись изо всех сил и шотландцы совершили акт возмездия. Но это лишило бы средств к существованию несколько сотен людей и обрекло бы их на голод и холод зимой.

– Вы должны взять меня с собой. В качестве заложницы, – торопливо проговорила Кристина.

Джейми медленно расплылся в улыбке:

– Вас, миледи? Чтобы получить во сне нож в спину?

– Неужели я нагоняю такой страх на великолепных воинов великого шотландского короля? – с издевкой в голосе спросила Кристина.

Джейми приблизил к ней свое лицо и произнес со зловещей улыбкой:

– По правде говоря, так оно и есть, миледи. Я очень много лет был на войне и понял, что решающую роль играет совсем не физическая сила воина, а его сообразительность. А вы, дорогая моя, в этом отношении любого за пояс заткнете.

– Это неправда, я вовсе не собиралась отравить вас, а просто…

– Одурманить вином, обобрать, оскорбить, изувечить и захватить в плен несколько десятков человек.

– Могло быть хуже.

– Гм-м. Что может быть хуже для шотландца, чем тюремное заключение у англичан? Пародия на судебный процесс, смертный приговор, избиение, пытки, расчленение тел, сожжение, развеяние пепла по ветру…

Кристина почувствовала, как кровь отливает от лица.

– Вы должны взять заложника, – упрямо повторила она.

– Мне не нужен заложник.

– Но вы должны!

Джейми явно утомила их словесная борьба. Он с досадой покачал головой и шагнул к двери. Кристина бросилась к нему, желая остановить.

– Ладно! Я возьму заложника, – сдался наконец Джейми.

– Я соберу вещи, – поспешно добавила Кристина.

– Миледи, я сказал, что возьму заложника, но я не сказал, что возьму вас.

– Что?! – удивленно воскликнула леди Кристина и отступила на шаг.

– Вчера за столом вино разливала миловидная скромная девушка. У нее мягкая как шелк кожа на руках. Судя по всему, эти руки не знали тяжелого труда. Поэтому я предположил, что она благородного происхождения… подруга, кузина, какая-нибудь бедная родственница или просто гостья, оказавшаяся в неподходящем месте в неподходящее время. Я слышал, как ее называли Лорен. Может оказаться, что она дочь еще более безжалостного убийцы – извините, рыцаря, – чем ваш батюшка.

– Нет! – выпалила Кристина.

Она побелела, как только что выпавший снег зимой.

– Уж не герцогиня ли попалась мне в руки? – обрадовано спросил Джейми.

– Нет! – отчаянно замотала головой Кристина. – Клянусь, Лорен не принадлежит к английской знати.

– И все же она очень милая девушка с хорошими манерами. Пожалуй, мы возьмем ее.

Джейми двинулся вперед по коридору. Кристина бросилась за ним.

– Послушайте, вы не должны этого делать! – в отчаянии прокричала она, с разбегу уткнувшись ему в спину.

– Но я так решил.

– Прошу вас, не берите Лорен!

– Почему? Она чрезвычайно красивая девушка. А какие у нее манеры! И она такая нежная, с таким голоском. Из нее получится превосходная заложница.

– Клянусь, из меня получится заложница еще лучше.

– Вот как? Почему это? – спросил Джейми, поворачиваясь к Кристине лицом.

Она в полной растерянности уставилась на него. Даже когда она проснулась и поняла, что план ее рухнул, когда ее дом наполнили мародерствующие пришельцы, она не чувствовала себя такой униженной. За бесконечные годы конфликта и Шотландская низменность, и северные земли Англии заплатили дорогой ценой, однако гордость удалось сохранить. Большинство женщин боялись вражеского нашествия, боялись кровавой резни, насилия и плена.

Она, конечно, понимала, что Стивен пришел бы в ярость. Он не посчитался бы ни со своей честью, ни даже со своей жизнью, лишь бы не позволить ей погубить себя. Но Стивен далеко. А она здесь.

И она считала, что ее унижение – ничтожная плата за его жизнь.

И за жизнь, которая могла бы быть у него с Лорен.

Однако…

Кристине никак не удается заставить этого человека взять ее в заложницы!

Джейми ждал ее объяснений. Сообразив, что времени на раздумье у нее не остается, Кристина выпалила первое, что пришло ей в голову:

– Она дала обет стать монахиней. Вы будете прокляты Богом, если прикоснетесь к ней.

– В самом деле? – недоверчиво спросил Джейми.

– Она уже дала обет… в Вестминстерском аббатстве. Поклялась посвятить свою жизнь служению Богу. Я уверена, сэр, что вы добропорядочный христианин, а разорение Англии объясняется лишь вашим желанием служить своему доброму и благочестивому королю. Если вы возьмете Лорен, то будете вечно гореть в аду.

– Значит, вы полагаете, что пока я гореть в аду не буду?

– Если только вы оставите в покое Лорен. Более того, если вы ее оставите, я сама буду каждый день молиться за вашу душу. Клянусь!

– А что будет с вами, миледи?

– Простите, не поняла?

– Не боитесь, что вам тоже придется гореть в аду?

– Это еще почему? Не я разъезжаю по стране, убивая людей, сея ужас и оставляя после себя развалины!

– Но вы лжете с потрясающей убедительностью. Можно подумать, что вы лжете даже в своих беседах с Богом, миледи. Не уверен, что захотел бы иметь вас в качестве своего защитника перед Всевышним.

Издевательский тон шотландца так возмутил Кристину, что она едва сдержалась, чтобы не влепить ему пощечину. Чтобы удержать себя, она почти до крови прикусила нижнюю губу.

– Прощайте, леди Кристина, – проговорил Джейми и, повернувшись, двинулся дальше по коридору.

Кристина вновь бросилась за ним и, развернув его лицом к себе, пала на колени.

Снизу шотландец показался ей невероятно высоким, но она не позволила себе испугаться.

– Умоляю вас, сэр, умоляю взять меня в заложницы и оставить в покое леди Лорен.

Кристина боялась, что шотландец потеряет терпение и просто отшвырнет ее с дороги. Но он, уперев в бока руки, тяжело вздохнул и произнес:

– Повторяю, леди, заложник мне не нужен. Но если бы я захотел взять заложника, то предпочел бы кого-нибудь послушного и милого. Поэтому…

– Она слишком милая, – поспешно перебила шотландца Кристина.

Тот нахмурил брови. Кристина нервно облизнула губы.

– Она слишком… нежная. Она… фригидна. Врач сказал, что у нее не будет детей. Она практически… бесполая.

Шотландец пристально посмотрел на женщину сверху вниз, затем выпалил ей в лицо:

– Бесполая, говорите? Ошибаетесь. Она невероятно красивая молодая женщина.

– Ее совсем не интересуют мужчины. Она бы… Вы бы… Сэр, вы не получили бы никакого удовольствия в ее компании.

– А в вашей получил бы?

Услышав вопрос, Кристина вдруг замерла, не зная, что ответить. Но ей по крайней, мере удалось отвлечь внимание шотландца. В голове снова усилилась пульсирующая боль.

Кристина на мгновение опустила глаза, потом вновь вскинула ресницы и проговорила волнующим голосом:

– Вы и представить себе не можете, сэр, каких высот наслаждения могли бы вы достичь в моей компании.

Джейми насмешливо посмотрел на нее. Кристине захотелось пнуть его как следует.

– Вы… обладаете такими талантами? – с издевкой спросил шотландец.

– Вы смогли бы убедиться в этом сами, – все тем же волнующим голосом ответила женщина.

– Джейми! – вдруг раздался чей-то голос.

Оба вздрогнули от неожиданности, и Джейми, распрямившись, помог подняться Кристине – по рассеянности, решила она. Как видно, некоторые правила поведения он все-таки усвоил, несмотря на тот факт, что всю жизнь только и занимался тем, что убивал англичан.

Кристина мысленно отметила про себя, какими сильными были руки шотландца и что он не отпустил ее, когда поднял на ноги.

К ним приближался человек, которого звали Лайам, высокий, широкоплечий блондин с голубыми глазами.

– Мы собрали почти весь скот. Не хочешь ли ты оставить немного лошадей? В полях я видел отличных тягловых лошадей, а метисы просто великолепны. Посмотрел бы, каких мы отобрали, – ведь ты сам сказал, что не следует оставлять здесь этих бедолаг умирать с голоду.

Лайам заметил Кристину, стоявшую рядом с Джейми, и кивнул ей – взгляд его голубых глаз был настороженным. Очевидно, эти люди считали хозяйку Хэмстед-Хита коварной паучихой, которой ни в коем случае нельзя доверять. У Кристины сжалось сердце. Лошади. Естественно, у них уведут всех лошадей. Самых лучших боевых коней выращивали здесь, в Хэмстед-Хите. Прадед Кристины, вернувшись из крестовых походов, привел с собой табун из двадцати голов знаменитых арабских скакунов. Вскоре кони с конюшен Хэмстед-Хита прославились на всю страну. Здесь выращивали быстроногих скакунов, боевых коней и рабочих лошадей. Если здесь, в Хэмстед-Хите, и можно было отыскать какие-то сокровища, то этими сокровищами были лошади. Правда, их осталось немного, потому что оба Эдуарда забирали коней для военных кампаний.

– Вы не можете забрать всех лошадей, – торопливо проговорила Кристина.

– Я могу забрать все, что пожелаю, – резко произнес Джейми.

От его тона у Кристины по спине побежали мурашки. Оказывается, он мог быть не только любезным, но и страшным. В этот момент Кристина поняла, что если будет перечить и злить его, то рискует поплатиться за это жизнью.

– Стадо приготовили к тому, чтобы отправиться в путь? – спросил Джейми.

Лайам кивнул, не сводя глаз с Кристины.

– Тогда я позабочусь о лошадях. А вы, леди Кристина, возвращайтесь в свою комнату, – добавил Джейми строгим голосом.

– Но…

– Сию минуту.

– По правде говоря, сэр, я не могу этого сделать. Совершенно необходимо, чтобы я точно видела все, что делаете вы и ваши люди.

– По правде говоря, миледи, совершенно необходимо, чтобы вы вернулись в свою комнату, – заключил Джейми, начиная злиться.

– Понятно, сэр, – сказала Кристина. – Я могла бы много рассказать вам о нашем крупном рогатом скоте, а поскольку вы рассказывали мне о большом человеколюбии короля Роберта Брюса, я уверена, вы не пожелаете, чтобы люди здесь голодали зимой. Но даже если оставить в стороне великодушие короля, было бы значительно умнее дать людям возможность жить и работать; тогда вы могли бы потом вернуться и снова обобрать их до нитки.

Последние слова не было никакой необходимости добавлять, но она это сделала: в этом шотландце было что-то такое, что заставляло ее терять самообладание, дерзить и говорить колкости. Слегка наклонившись к ней, он сказал:

– Лайам, проводи, пожалуйста, леди Кристину в ее комнату. Боюсь, что сам я не удержусь и задушу ее по дороге.

– Постойте! – крикнула Кристина, не желая отпускать его.

Что происходит? Она предложила ему чуть ли не станцевать голой на столе, а он не проявил ни малейшего интереса! Кристина почувствовала себя оскорбленной и униженной. Она была готова сделать все, что угодно, лишь бы не создалось впечатления, что она и ее люди не предприняли никаких действий против шотландцев, а стояли в стороне, наблюдая, как их обирают до нитки.

Тяжелая рука опустилась на ее плечо. Кристина взглянула на Лайама. Он казался рядом с ней гигантом. Безобразный шрам, полученный, очевидно, от удара мечом, пересекал его щеку.

– Он не понимает. Мне нужно… – попыталась было что-то объяснить Кристина.

– Это вы не понимаете, – решительно оборвал ее Лайам. – Вы возвращаетесь в свою комнату, миледи.

Кристина попробовала вырваться из его рук, но, осознав бесполезность своих попыток, расправила плечи и с высоко поднятой головой направилась в комнату. Войдя, она с силой хлопнула тяжелой деревянной дверью.

Кристина подошла к узкому окну. Глазам стало больно от яркого света, и она поморщилась. Мысли одна за другой пронеслись в голове. Нельзя сидеть сложа руки, надо действовать. Под окном находился выложенный кирпичом желоб, нависавший над первым этажом здания. Кристина вдруг вспомнила, когда последний раз вылезала из окна. Они тогда были детьми, и Стивен сказал, что мужчины должны быть ловкими и отважными, а женщинам позволительно быть трусихами.

Естественно, что после этих слов она полезла из окна вслед за братом.

Как давно это было. Тогда обоих поймали. Стивен признался, что это он подначил сестру. Она помнит, как брат стоял, вытянувшись в струну, и говорил, что виноват не меньше ее. Честность была главным достоинством Стивена, хотя именно она и привела к несчастью, которое с ними произошло. А еще ее брат бесстрашный и прямолинейный человек.

У Кристины было мало времени на раздумья.

Выскользнув из окна, она прыгнула и, пролетев несколько футов, ухватилась за желоб. Уцепившись обеими руками за выступ, она подождала несколько секунд и, собравшись с духом, прыгнула вниз на крышу. Оттуда скатилась, как учил ее Стивен, и оказалась на земле. Она приземлилась на полусогнутые ноги, а затем упала навзничь. Куры, бродившие с этой стороны дома, разлетелись в разные стороны с громким кудахтаньем, хлопая крыльями и поднимая тучи пыли.

Пыль осела Кристине на лицо, попала в глаза.

Тихо выругавшись, она поднялась на ноги, с грустью вспомнив о Лорен в свадебном платье. Если казнят Стивена, никакой свадьбы не будет, мелькнуло у нее в голове.

Обогнув дом, Кристина прижалась к стене и стала наблюдать за тем, что происходило возле конюшен. Ее охватил гнев, а руки невольно сжались в кулаки. По правде говоря, их было не так уж много, однако казалось, что ее дом неожиданно расцветился знаменами Брюса, короля шотландцев, и тартанами[1] клана, к которому принадлежал предводитель, притащивший сюда эту орду на горе ее людям. Стадо было собрано, и собаки, которые, казалось, работали на захватчиков, не позволяли скоту разбредаться, потому что с минуты на минуту стадо должно было тронуться в путь.

Некоторые уже были верхом, другие, видимо, умевшие считать, пересчитывали животных и что-то записывали. Из конюшен и с полей привели самых лучших лошадей, и Джейми Грэм, стоя в окружении своих людей, высказывал свои замечания относительно великолепной арабской кобылы.

Кристина хорошо знала о бешеном праве этого животного. Сейчас же казалось, что лошадь совсем обезумела.

Оторвавшись от стены, Кристина решительно пересекла двор, остановилась и, уперев руки в бока, сердито прокричала:

– Как вы смеете, несчастные варвары! Я не позволю ее забирать! Это моя лошадь!

Она прошла сквозь группу расступившихся перед ней мужчин, которые были явно удивлены, увидев ее здесь. Джейми, нахмурив брови, взглянул на Лайама:

– Я полагал, что ты проводил леди в ее комнату.

– Она и была в комнате, – ответил растерянный Лайам. – Я позабочусь о том, чтобы она вернулась туда немедленно.

Шотландец повернулся к Кристине, и по его виду она поняла, что на сей раз он намерен, взвалив ее себе на плечо, вернуть обратно в комнату и бросить там.

Но Лайам не успел схватить Кристину. Она проскочила под его протянутыми руками и бросилась прямиком к лошади. К ее лошади! Кобыла по кличке Кристал родилась у Кристины на глазах, она сама ее объезжала, она первая села на нее верхом.

Никто из мужчин даже не подумал остановить ее. Наверное, они еще не оправились от неожиданного появления хозяйки поместья. Кристина привычным и умелым движением быстро оседлала лошадь. Кобыла рванулась назад и легко вырвала уздечку из рук одного из шотландцев. Кристина наклонилась и тихо прошептала что-то лошади на ухо, потом легонько сдавила бока коленями. Лошадь нервно затанцевала на месте, затем встала на дыбы, перебирая в воздухе передними ногами. Мужчины испуганно подались назад, опасаясь получить удар железной подковой по лицу. Путь оказался свободен, и Кристина направила лошадь вперед.

Лошади из Хэмстед-Хита были одними из лучших в мире, а Кристина ездила верхом дольше, чем ходила по земле. Она мчалась вперед во весь опор. Шотландцы, те, что сидели в седлах, бросились за ней. Доскакав до старой полуразрушенной стены, окружавшей деревню и большую часть усадьбы, Кристина птицей перелетела через нее. Но бежать ей некуда и своим побегом она ничего не добьется. Шотландцам нужна не она, а ее лошадь. Позади слышался громкий стук копыт. Погоня была уже совсем близко.

Оглянувшись, Кристина увидела, что ее догоняет Джеймс. Кристал была великолепной лошадью, но Грэм, похоже, сумел купить, украсть или выпросить для себя отличного коня. Конь был черный как ночь, с ложбинкой на морде, которая говорила о присутствии в нем арабских кровей, а его более значительные размеры и сильная мускулатура были результатом вдумчивого и осторожного скрещивания. Получился идеальный боевой конь, способный развивать огромную скорость и нести на себе вес всадника в доспехах и при оружии.

Кристина явно недооценила своего врага. Она мчалась вперед на бешеной скорости. Впереди показался небольшой, но густой лесок. Кристина попыталась заставить Кристал сбавить бег, но было уже поздно. Лошадь на полном скаку влетела в гущу леса. Волосы Кристины, взлохмаченные ветром, зацепились за ветку. Она вскрикнула от боли и упала на землю.

Глава 3

Стивен вдруг проснулся, словно его кто-то больно ударил. Открыв глаза, он окинул взглядом комнату. Да, это была комната. Не тюремная камера, не клетка и не холодное сырое подземелье где-нибудь под замком. Однако его положение сомнения не вызвало. Он был пленником и полностью зависел от настроений и прихотей беспринципного человека, который вел себя как мальчик, освободившийся от сдерживавшей его опеки родителей и воспитателей и пустившийся в самостоятельную жизнь, наделенный слишком большой властью и слишком большими деньгами.

Эдуард II, король Англии, тот еще болван, прости Господи! Он доведет до гибели Англию своими излишествами и глупостью.

Снова оглядев комнату, Стивен слегка удивился. Он был один, лежал на довольно мягкой постели – не на роскошной, конечно, но вполне приличной. Король был в таком гневе, что он не удивился бы, оказавшись где-нибудь в подземелье на голом каменном полу и в цепях. Скорее всего он находился не во внутренней части замка, а в башне, и не в Йорке, а, пожалуй, в Тизл-он-Даунзе, семейном владении Деклаберов. И его называли не пленником, а гостем. Гостем, которому не разрешалось уйти. Ему не позволили взять с собой слугу, а из комнаты он мог выходить только в том случае, если Эдуард или один из его старших чиновников пригласит его для обсуждения положения на севере страны – ситуации, сложившейся в отношениях с шотландцами.

Стивен встал и потянулся, чтобы размять мускулы.

Подойдя к небольшому столику с мраморной столешницей, на котором стояли кувшин с водой и тазик, он налил в него немного прохладной воды и ополоснул лицо. Потом увидел свое отражение в зеркале над столом: зеленые глаза, светлые волосы, худощавое лицо, бледное и немного осунувшееся после нескольких месяцев, проведенных в заточении. Он грустно улыбнулся своему отражению. С ним все в порядке, по крайней мере он находится в добром здравии, но его положение нельзя назвать завидным.

И Кристина, должно быть, попала в беду.

Стивен опустил голову и в бессильной ярости скрипнул зубами. Честность привела его к заточению.

Однако если бы он лгал, то его, возможно, уже давно казнили бы.

Понятно, что человек, имеющий собственность в северной Англии, находится между молотом и наковальней. Хотя король Эдуард гневался на английских крупных землевладельцев, которые платили дань Роберту Брюсу, он палец о палец не ударил, чтобы защитить их собственность, которую шотландцы беззастенчиво грабили. Полный решимости никогда не признавать того факта, что он и в подметки не годится королю-воину, каким был его отец, Эдуард II, он не прощал никому ни малейшей ошибки. Лживый, слабый, он всячески привечал подхалимов, таких как лорд Деклабер, его нынешний хозяин, который делал вид, будто огорчен тем, что ему приходится выполнять столь неприятное поручение.

Стивен вынужден был находиться здесь, поскольку ему недвусмысленно намекнули на то, что его ждет смертная казнь в том случае, если он попытается пренебречь оказанным ему гостеприимством. Забота о Хэмстед-Хите легла на плечи Кристины. А время, когда шотландцы придут и потребуют дань, неумолимо приближалось…

Или уже пришло.

Стивен снова уселся на постель, не замечая, как холодные капли воды скатываются по лицу. Кристине наверняка приходится туго, а он сидит здесь, не в состоянии защитить сестру. И Лорен.

Стивен пришел в ярость от сознания собственной беспомощности. Уж лучше бы позволить отрубить себе голову – и дело с концом! Или, может быть, следовало бы заставить Кристину выйти замуж – как-никак он был владельцем поместья и ее старшим братом. Но он вспомнил, с каким ужасом и презрением Кристина говорила о том, что скорее выйдет замуж за вонючего борова, чем за Роуана Деклабера. Этого он никогда не забудет. Они с Кристиной выросли вместе и получили далеко не простое наследство. И он, пока жив, не забудет, что обещал позволить ей жить по-своему.

Дурное предчувствие тяжелым камнем давило на сердце. Что-то случилось. И если Кристина попала в беду, то и Лорен тоже. Но вырваться из замка, где его содержали, было невозможно. Однако, как он не раз говорил Кристине, способность здраво мыслить можно было бы считать самым мощным оружием в мире.

В дверь неожиданно постучали, потом послышался скрежет открываемой задвижки. Стивен ожидал увидеть угрюмого старика, который обычно приносил по утрам еду, – его хозяин и впрямь заботился о том, чтобы его хорошо кормили. Но на пороге появился не сгорбленный, высохший, словно скелет, Ламберт, а старый приятель Стивена сэр Ральф Миллер.

– Ральф! – радостно воскликнул Стивен. – Как я рад, старина! Я слышал, тебе приказано собрать войско и отправиться на север, в королевскую крепость Бервик.

Ровесник Стивена, Ральф был его старинным другом. Хотя Ральф был с юга страны, а Стивен – с севера, их обоих направили на обучение в качестве пажей к одному знатному барону, имевшему огромные земельные угодья неподалеку от Лондона. У Ральфа были рыжеватые волосы, гладко выбритое лицо и зеленые глаза. Их взгляд не оставлял сомнений в том, что Ральф – человек чести.

– Это правда. Но как только я услышал, что ты находишься здесь, я вместе со своим войском сделал крюк и завернул сюда. – Говоря это, Ральф попытался улыбнуться, но у него ничего не получилось, и он лишь сокрушенно покачал головой. – Стивен, что ты сделал или что сказал? Король страшно тобой недоволен. Тебя называют гостем короны, но убей меня Бог, не помню, с каких это пор семейство Деклабера стало частью короны. Наверное, он поклялся королю скорее умереть, чем позволить тебе покинуть это место, хотя, откровенно говоря, твое место дома. По всему северу прокатился слух о том, что люди шотландского короля объезжают земли, требуя выплаты дани за мирную жизнь.

– Видишь ли, я в прошлом году выплатил дань. Думаю, Брюс поступает великодушно, позволяя нам покупать жизнь, несмотря на жестокую расправу с его семьей и на то, что за все эти годы было убито так много шотландцев.

Заметив, что Ральф нахмурился, Стивен понял, что зашел слишком далеко: ведь в старое время шотландцы, совершая набеги, тоже не щадили жителей северной Англии, мародерствуя, насилуя и убивая.

– Ральф, именно это я и хотел донести до сознания короля: владельцам таких поместий, как Хэмстед-Хит, у которых нет постоянной армии или она слишком малочисленна, некуда податься. Эдуард отказывается защищать то, что принадлежит ему, и поэтому, чтобы не видеть, как моих людей убивают или как они умирают с голоду, я заплатил дань. Я должен был либо заплатить, либо увидеть, как шотландцы, забрав все, что есть, сжигают дотла усадьбу и деревню. В тот момент уплата дани была единственным разумным решением, потому что у Брюса сейчас имеется достаточно большая армия из закаленных в боях воинов, а в моем распоряжении лишь дети, старухи, девчонки-скотницы да ремесленники. Так же поступили и другие. Потом король потребовал, чтобы я явился сюда побеседовать с ним, и я с готовностью выполнил приказание. К сожалению, я забыл, что ему казалось, будто я поддерживал Ланкастера, добившегося казни Пьера Гавестона, хотя в действительности я занимал совсем другую позицию.

– Какую же позицию ты занимал?

Стивен пожал плечами:

– Мне было бы безразлично, даже если бы король стал спать с овцой, лишь бы он держал эту овцу подальше от правительства. Очевидно, эти слова дошли до него в искаженном виде. Я и понятия не имел, какой гнев обрушится на мою голову, когда ехал сюда, чтобы рассказать ему о том, в каком положении мы оказались. Когда я попытался объяснить Эдуарду ситуацию, он пришел в ярость. Думаю, я был признан виновным еще до того, как прибыл сюда. Хотя другие тоже выплатили дань, я, очевидно, должен был умереть на месте и позволить шотландцам изнасиловать мою сестру и невесту и уйти, забрав все. Никакие разумные доводы на короля не действуют. И не успел я оглянуться, как оказался «в гостях» у Деклабера, а моей сестре тем временем сообщили, что я заключен в тюрьму за то, что испугался угроз варваров.

Ральф печально кивнул:

– Почти все полностью на твоей стороне, Стивен. Однако пусть даже король жалкий человек… – Ральф неожиданно осекся и с опаской огляделся вокруг.

– Не беспокойся. Я десятки раз осматривал эту комнату. Здесь нет никаких укромных уголков или щелей, где можно было бы спрятаться, – поспешил успокоить приятеля Стивен.

– Пусть он жалкий человек, но он все же король, – продолжил Ральф. – Хотя я не могу поверить, что он осмелился бы казнить тебя как предателя.

– Значит, вот как обстоят дела? Король предполагает, что я предатель? – усталым голосом спросил он.

– Кое-кто так и говорит.

– Полагаю, такое говорят приятели моего хозяина Деклабера?

Ральф утвердительно кивнул.

– Боюсь, у нас нет сил, чтобы выступить против короля. Многие из тех, кто его ненавидит, все же считают, что он король, а поэтому Богом данный законный правитель. Но если кто-нибудь попытается выступить за твою казнь…

Стивен кивнул в ответ на смелые слова Ральфа:

– Я знаю, ты будешь защищать меня, рискуя собственной жизнью, Ральф, и благодарен тебе за это. Но, по правде говоря, меня сейчас больше беспокоит судьба моей сестры и Лорен. Если шотландцы снова начнут мародерствовать, Кристина окажется в безвыходном положении. Защитить поместье она не сможет, но и выкуп платить откажется из опасения, что король так разгневается, что казнит меня. Ральф, хотя ты идешь на войну, ты должен по пути заглянуть в Хэмстед-Хит. Умоляю, найди мою сестру и невесту.

В комнате не было никаких письменных принадлежностей, потому что Стивену не разрешалось ни с кем переписываться. Его единственной связью с миром за пределами замка были суровый священник или кто-нибудь из слуг.

Стивен снял с пальца перстень-печатку и вложил его в руку Ральфа.

– Если ты передашь это моей сестре, она поверит, что ты видел меня и что то, что ты скажешь, будет сказано по моей воле. Прошу тебя, Ральф, постарайся как-нибудь передать мне, что с сестрой все в порядке. Что она и Лорен целы и невредимы. Нынче утром… я проснулся с ощущением боли и ужаса, которым не мог найти объяснение. Прошу, помоги мне, дружище.

Ральф приложил руку к сердцу и торжественно произнес:

– Клянусь перед Богом, что отыщу Кристину и Лорен и не пожалею жизни, чтобы защитить их.

– Будем надеяться, что до этого дело не дойдет.

– А теперь я, пожалуй, пойду, пока Деклабер не узнал, что я здесь.

– А он не знает?

Ральф усмехнулся:

– У меня есть записка от короля, где он требует, чтобы все его дворяне оказывали мне гостеприимство по пути в Бервик, где я должен укрепить оборонительную мощь. Никто не осмелится помешать мне навестить гостя в этом замке.

Стивен улыбнулся. Храни Господь Ральфа. Он хороший человек. Он не вельможа, не человек, щедро вознагражденный материальными благами, но зато отличный воин из уважаемой семьи. Он был несколько худощав для человека, мастерски владеющего оружием, но, как он много раз видел своими глазами, ловкость и быстрота реакции в разгар битвы могли перевесить грубую физическую силу.

Он хотел было еще раз поблагодарить друга, но Ральф вновь заторопился.

– Ты полагаешь, что причина только в гневе короля? Или, может быть, это имеет отношение к тому, что Деклабер не может простить тебе отказа, когда он вознамерился ухаживать за Кристиной? – спросил он напоследок.

– Моя семья не обязана потворствовать прихотям Деклабера, – гордо заявил Стивен и вдруг, насторожившись, приложил палец к губам. За долгие месяцы заключения он научился слышать малейшие звуки за дверью.

Раздался стук в дверь, и, не дожидаясь разрешения войти, на пороге появился Роуан Деклабер.

Это был высокий, пропорционально сложенный мужчина с черными волосами и красиво подстриженными усами и бородой. Обладая такой внешностью, он мог бы считаться потрясающе красивым мужчиной – да он и сам себя таким считал. Откровенно говоря, Стивен так и не понял, что в нем вызывало такое отвращение у его сестры, да и у Лорен тоже. Он был образован, умел говорить и хорошо проявил себя на полях сражений. И все же…

И все же было в нем нечто такое, что не вызывало доверия. Его скорее побаивались, чем уважали.

– Сэр Ральф! – воскликнул Роуан. Голос его звучал приветливо, но глаза выдавали настороженность. – Какая радость! Я слышал, что вы прибыли. Мне приходится выполнять королевский приказ и удерживать у себя против его воли такого высокого гостя, как Стивен. Я понимаю, что ваш визит поможет ему скрасить одиночество длинной череды дней. Вы задержитесь у меня? Я знаю, вы пришли с многочисленным отрядом, но в замке и хозяйственных постройках места хватит; мы без труда можем разместить ваших людей.

– К великому сожалению, милорд, я сам нахожусь при исполнении служебного долга. И заехал сюда только для того, чтобы заверить Стивена, что у него много друзей, которые, насколько мне известно, готовы с радостью просить за него короля. Представляю себе, как вы, наверное, расстроились, лорд Роуан, когда вас обязали держать в заточении друга.

– Да уж, мне не повезло, – с притворной грустью согласился Роуан. – Но что делать? Остается лишь подчиниться приказу короля и позаботиться о том, чтобы Стивену было здесь по возможности удобно. Жаль, что вы не можете задержаться подольше. Мы могли бы провести вечерок у камина, вспоминая старые времена, но, говоря по правде, я и сам со дня на день жду, что меня призовут исполнить воинский долг.

– Ну что ж, теперь я должен попрощаться с вами обоими. Храни тебя Бог, Стивен. А вас, сэр Роуан, благодарю за гостеприимство и искренне сожалею, что не могу оставаться у вас дольше.

Поклонившись, Ральф вышел.

– Извините, что я пришел, когда вы еще не одеты, – сказал Роуан, – но ведь у вас уже был посетитель.

– Вам не надо ни за что извиняться, Роуан, – вежливо ответил Стивен. – Вы и без того окружаете меня комфортом, пока я у вас… в гостях.

– Стивен, я уверен, что, если бы вы просто пошли к королю, попросили у него прощения, как это делают люди и посильнее вас, то нынешнее печальное положение можно было бы исправить.

– Пока вопрос с шотландцами не будет урегулирован, я буду оставаться легкой добычей для бандитов всех мастей – коронованных и некоронованных. Я глубоко тронут тем, что вы, Роуан, беспокоитесь о моих делах, и, конечно, вашим сожалением о своем участии в этой невеселой комедии.

Стивен, как и его хозяин, тоже умел притворяться, однако в его тоне чувствовалось презрение, которое невозможно было скрыть. Роуан прищурился, и лицо его, еще недавно выглядевшее приветливым, вдруг застыло словно маска, под которой скрывались жестокость и злость, глубоко укоренившиеся в его душе. Если хотя бы отчасти верить слухам, то Роуан был вовсе не другом, а врагом, которого не следовало недооценивать.

– Ну ладно, Стивен. Оставлю вас с вашими мыслями и высокими моральными принципами, потому что меня ждут дела: надо готовиться выполнить свой долг перед королем и отечеством.

Поклонившись, Роуан вышел из комнаты. Сердце Стивена снова заныло от дурного предчувствия.


Черт возьми, как больно она шлепнулась о землю!

У Кристины перехватило дыхание, и она некоторое время лежала без движения. Наконец открыв глаза, она увидела яркие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь кроны деревьев, но в голове было пусто – все ее мысли, все страхи в одно мгновение улетучилась. Чувствовалась боль в спине. Похоже, она упала на кучу из камешков и палок. Тут она заметила Джейми. Он стоял, поставив одну ногу на большой валун, на который, падая, Кристина чудом не угодила.

– Жива, – констатировал шотландец. – Хотя и не заслуживаешь этого.

Кристина ожидала, что он поможет ей подняться, но напрасно. Когда же она попыталась встать самостоятельно, Джейми предостерег ее:

– Полежи минутку спокойно. Проверь, не сломала ли кости, – добавил он и присел на корточки рядом.

Кристина покачала головой:

– Ничего не сломала.

– Ты пытаешься убить себя?

– Нет!

– Тогда объясни, что ты пытаешься сделать.

– Кристал моя лошадь.

– Если я захочу что-нибудь взять, это уже не твое.

– Тогда перестаньте превозносить доброту и милосердие своего короля.

– В прошлые времена быть оставленным в живых считалось проявлением величайшего милосердия. А у вас, дорогуша, какие-то странные желания: по-вашему выходит, что посланник короля проявил бы жестокость, взяв вашу лошадь, но если бы он взял вас, то проявил бы доброту.

Кристина болезненно поморщилась и снова закрыла глаза.

– Вам больно?

– Я ничего не сломала, – снова повторила она.

Открыв глаза, Кристина увидела, что Джейми задумчиво смотрит на лесную тропинку, по которой умчалась Кристал.

– Удивительная кобылка, – проговорил он.

– Удивительная, когда я на ней езжу, – пояснила Кристина.

– Ну понятно: если я возьму лошадь, то должен взять и вас?

– Вы должны взять меня! – прошептала Кристина и сама удивилась тому, сколько отчаяния можно вложить в простые слова.

– Значит, я должен. Итак, я должен взять заложницу, которая имеет обыкновение отравлять вино. Пришлось бы вспоминать об этом всякий раз, когда вздумаешь сделать глоток воды из бурдюка, – заметил Джейми. – А теперь вдобавок я понял, что моя заложница может обогнать верхом почти любого из моих людей и скрыться в любой момент, когда ей покажется, что где-то неподалеку находятся мои враги.

– Я больше не имею намерения отравлять воду, эль или вино, – проговорила Кристина, садясь, и слегка поморщилась от боли, которую причиняли ей синяки и ссадины.

– И я должен поверить вам. Ах, миледи, глуп тот мужчина, который поверил бы вам хотя бы на мгновение. А что, если вы планируете сопровождать меня лишь затем, чтобы выведать расположение наших войск, а потом сообщить эти сведения Эдуарду II?

На мгновение усталость и боль пересилили остальные чувства, и Кристине стало все безразлично. Но нет, она не может позволить себе распускаться.

Собравшись с силами, она вдруг вскочила. От неожиданности Джейми чуть было не упал на спину, но удержал равновесие и сердито посмотрел на Кристину.

– Болван! – возмущенно прокричала она. – Видно, и впрямь среди северных скал живут тупые, серые варвары. Неужели трудно понять, что Эдуард II совсем не похож на своего отца? Он совсем другой король! Его отец бывал жестоким, но для этого имелись причины, и он понимал свое предназначение. Сын же его подобен обиженному мальчишке, жестокому и мстительному, если только ему покажется, что кто-то ущемляет его власть, если ему вдруг придет в голову, что его унизили. Если вы меня не возьмете, то будет казаться, будто мы преподнесли вам свои богатства на серебряном блюде, и, когда вы уедете, забрав накануне зимы у людей последнее, это уже едва ли будет иметь значение, потому что после королевского акта возмездия им уже незачем будет беспокоиться о своем выживании!

Трудно было догадаться, о чем думает шотландец, глядя неотрывно на Кристину. Она даже слегка поежилась под цепким взглядом его серо-синих глаз. Было непонятно, сердится шотландец или сказанное ею чем-то его заинтриговало.

Джейми наконец отвернулся, и Кристина снова закричала:

– Неужели вы не поняли меня?

– Отлично понял, – проговорил он через плечо.

– Куда вы едете? – прокричала Кристина, от натуги прижимая к бокам стиснутые в кулаки руки.

– Надо позаботиться о скоте.

Джейми не спеша направился к огромному вороному коню.

– Но как же… – Кристина бросилась вслед за ним.

Он остановился и резко повернулся к ней:

– В чем дело, миледи? Уж не собираетесь ли вы вскочить верхом на корову и попытаться скрыться с ней в лесу?

– Нет-нет. Но я… – в замешательстве проговорила Кристина.

– А вам, миледи, совершенно необходимо помыться и причесаться.

Кристина оторопела, чувствуя, что краснеет. Соблазнить этого мужлана, стоя здесь в таком неприглядном виде, занятие бесполезное. Ведь он не счел ее достаточно привлекательной, чтобы взять в заложницы, даже когда она была приодета.

– Вы сказали, что поняли меня? – напомнила Кристина.

– Не волнуйтесь, мы возьмем пленников.

Джейми ловко вскочил на вороного.

– Только не Лорен, прошу вас, – вновь бросилась к нему Кристина.

– Именно Лорен, миледи. Если я ее не возьму, у меня не будет возможности гарантировать ваше хорошее поведение. Дайте мне вашу руку, – неожиданно закончил шотландец.

– Что? – недоумевая, переспросила Кристина.

– Вашу руку. Полагаю, Кристал скоро сама вернется домой.

Кристина продолжала стоять не двигаясь. Джейми тихонько выругался, спрыгнул с коня и, обхватив девушку за талию, закинул на коня, потом и сам сел позади нее. Теперь к болезненной пульсации в висках добавилась боль в мышцах, возникавшая при каждом ударе копыт коня о камни. Кристина прикоснулась к грубошерстному пледу, перекинутому через плечо шотландца, и подумала, что, может быть, этот человек вообще сделан не из плоти и крови, а из прочной скальной породы. Его тело было твердым как камень. Сидеть ей было неудобно, но она помалкивала, опасаясь, что Джейми ссадит ее на землю, как только они вернутся во двор усадьбы.

Остановившись на дворе, Джейми соскочил с коня, протянул к Кристине руки и не слишком нежно стащил на землю.

– Друзья мои, – обратился он к своим людям. – Думаю, мы отложим на часок наш отъезд, чтобы арабская кобыла успела вернуться из леса, а наша добрая хозяйка Хэмстед-Хита и ее юная подруга, которые будут сопровождать нас, успели собраться в дорогу. – Джейми обернулся к Кристине и добавил: – Надеюсь, вы мудро распорядитесь отпущенным вам временем, миледи. Откровенно говоря, выглядите вы как пугало. Грязная, а в волосах чуть ли не половина молодого дубка застряла.

– Вы очень любезны, сэр, – язвительно заметила Кристина. – И очень красочно описали внешность женщины.

– Сейчас на вашу внешность трудно не обратить внимания. Однако я предпочитаю, чтобы мои заложники выглядели более прилично.

Разговаривая с шотландцем, Кристина заметила краем глаза стадо, готовое к отправке. Стадо было большим.

– Вы забираете слишком много коров, – заметила Кристина.

– Как я уже не раз говорил вам, миледи, самая маленькая корова представляет собой гораздо большую ценность, чем вы сами. – Кажется, этот кремень наконец-то рассердился, подумала Кристина. – И если вы не исправитесь, причем чем скорее, тем лучше, я просто оставлю вас здесь.

Шотландец повернулся к Кристине спиной и стал разговаривать с Лайамом. Она пришла в такую ярость, что на какое-то мгновение лишилась дара речи. Но уже через секунду твердым голосом громко произнесла:

– Сэр, вы забираете слишком много скота!

Шотландец замер на месте, потом повернулся к Кристине. Посмотрев в его стальные глаза, она поняла, что сделала большую ошибку. Если он сейчас заговорит, то это будет приказ его людям связать ее по рукам и ногам и запереть в каком-нибудь подвале, откуда ее освободят только после того, как они уйдут.

Неожиданно Кристина бросилась к шотландцу, упала перед ним на колени и громко проговорила в расчете на то, что ее услышат окружающие:

– Дорогой сэр, прошу вас, если вы найдете где-нибудь других коров и овец, чтобы привести их своему королю, Роберту Брюсу Шотландскому, то оставьте здесь еще хотя бы нескольких животных, чтобы люди могли пережить тяжелую зиму, с тем чтобы в следующем сезоне быть в состоянии заплатить вашему повелителю еще большую дань.

Вокруг воцарилось гробовое молчание.

Спас положение Лайам. Он вышел вперед и сказал небрежным тоном:

– Уверен, Джейми, что такая горячая и так мило изложенная просьба стоит одной-двух коров! К тому же в словах леди есть здравый смысл. Здешние люди хорошо ведут хозяйство, а мы, чем черт не шутит, можем снова сюда вернуться, и тогда вновь застанем Хэмстед-Хит процветающим и способным обеспечить нас.

Кристина несмело взглянула на Джейми. Он смотрел на нее с прищуром. От этого взгляда Кристина зябко поежилась, сознавая, однако, что теперь ей придется играть каждую минуту, потому что она была готова сделать все, что угодно, ради надежды сохранить жизнь своему брату, уберечь Лорен и не дать обитателям Хэмстед-Хита страдать от голода.

– Вставайте, – проговорил шотландец так тихо, что никто, кроме Кристины, не услышал его. – Поднимитесь с колен немедленно. – Он протянул ей руку. Жест этот мог бы показаться любезностью. Рука, поставившая ее на ноги, была напряженной и горячей, как расплавленная сталь. – Лайам, ты прав, дружище! Нам следует очень любезно обращаться с женщиной, которая хотела всего лишь оскандалить нас и взять в плен, а вовсе не желала, чтобы мы умерли мучительной смертью от ее руки. Нам обязательно нужно оставить из стада какое-то количество голов на будущее. – Джейми усмехнулся и притянул Кристину поближе к себе. – Клянусь, если вы не пойдете сию же минуту, мне придется связать вас по рукам и ногам, заткнуть рот кляпом и бросить в самое мрачное подземелье, откуда вас вызволят лишь тогда, когда мы будем уже далеко отсюда. Вы меня поняли?

Кристина почувствовала его дыхание на своей щеке. Голова у нее кружилась, сердце бешено колотилось. Ей показалось даже, что она может потерять сознание, что было бы для нее немыслимым унижением, потому что она такой слабости никогда не допускала.

– Вы меня поняли? – спросил шотландец, и Кристина поморщилась от боли, почувствовав, как он сжал ее руку.

Она согласно кивнула, но двинуться с места не могла. Перед глазами мелькали черные мушки. У нее все болело, тело было в синяках и ссадинах после падения на землю. Но головой-то она, кажется, не очень сильно ударилась? Тем не менее Кристина боялась, что если сделает шаг, то упадет.

– Я сейчас… я… – лепетала она.

– Если вы намерены устроить еще одно представление, – сквозь зубы цедил шотландец, – то, клянусь, я позволю вам хлопнуться лицом в грязь.

Кристина в отчаянии замотала головой, понимая, однако, что, видимо, так оно и будет.

Но он не позволил ей упасть. Черные мушки продолжали мелькать перед глазами, и ей показалось, что она опускается вниз… потом почувствовала, как ее кто-то обнял и поднял в воздух. Откуда-то издалека доносились какие-то крики, но уже в следующее мгновение сознание ее отключилось.


Стоя в большом зале, Джейми внимательно изучал интерьер помещения. Хэмстед-Хит ему явно нравился. Величественным это здание, конечно, не назовешь, однако деревянная обшивка на стенах делала зал, такой же просторный, как во многих замках, теплым и уютным, тогда как каменные стены во многих крепостях были холодными и мрачными, как ни старались прикрыть их гобеленами. Мебель была украшена тонкой резьбой, причем каждый резчик по дереву работал в своем стиле. Кресла, накрытые красивыми ткаными ковриками, были выполнены во французском стиле. Драпировка свидетельствовала о гэльском влиянии, а большой стол и скамьи вокруг него были, видимо, творением французских краснодеревщиков. По правде говоря, многое из того, что Джейми здесь видел, он с удовольствием забрал бы себе – разумеется, именем короля. Однако он постарался не ограбить до нитки это поместье, чем, видимо, очень удивил хозяйку дома.

За долгие годы у многих шотландцев, да и, признаться, у него самого, появилась естественная враждебность по отношению к англичанам. Правда и то, что в ходе этой войны за суверенитет Шотландии многие из его соотечественников время от времени перебегали с одной стороны на другую. Он сам был тому свидетелем, и не раз. И хотя иногда возникала глубокая ненависть, длившаяся десятками лет, а то и дольше, ей не позволяли заходить слишком далеко, потому что всем было понятно, что, поскольку многие из крупных землевладельцев в Шотландии владеют также большими земельными наделами в Англии, такая двойственная лояльность подразумевалась с самого начала. Однако создал армию и стал светочем Шотландии простой человек. Уильям Уоллес обратился к народу, и люди, вооруженные мотыгами и косами, выступили против хорошо вооруженных и обученных английских рыцарей. Роберт Брюс, уже обладая богатством и властью, многому научился у Уоллеса, к сожалению, познав подлинную мощь этой страны только после жестокой казни этого национального героя Шотландии. Роберт Брюс тоже дорого заплатил за это. Многие годы он и его сторонники, словно разбойники, скрывались в лесах. В войне против англичан были захвачены в плен и жестоко казнены его братья, а его жену англичане бросили в тюрьму, и она избежала жестокого обращения только благодаря тому, что ее отец был, крупным английским землевладельцем. Он долго и упорно боролся, чтобы заслужить уважение и получить поддержку своего народа. Джейми многому научился у обоих: у Уоллеса, который верил в свою страну и народ, и у Роберта Брюса, который был полон решимости не перекладывать на других горечь своих утрат и поражений и самому нести свой крест до конца. Уже обретя власть, он нередко представлял охватывающую его жажду мести ради блага своей страны. Он был твердо намерен уберечь Шотландию от разорения. Он не медлил, когда обстановка заставляла взяться за оружие, по всегда предпочитал решать проблемы по возможности дипломатическим путем, без кровопролития. С Англией всегда будет существовать граница, хотя с течением времени ее линия может измениться. И настанет день, когда между этими двумя странами установятся мирные отношения. Эдуард I умер. Он заслужил свое прозвище и был действительно грозой шотландцев. Сын ему и в подметки не годился. Брюс во всем значительно превосходил его: и как человек, и как король.

Джейми в задумчивости смотрел на пламя в камине, как вдруг услышал позади себя легкие шаги по каменному полу. Это была молодая женщина Лорен, которая прошлым вечером разливала вино. Она медленно пересекла комнату, не замечая присутствия Джейми. В руках она несла женское платье. Заметив морщинку на ткани, она разгладила ее рукой и нахмурилась. Остановившись у центрального окна, откуда падал свет, она покачала головой. Эта скромная и загадочная юная красавица снова вызвала у Джейми любопытство.

– Миледи? – тихо окликнул он.

У нее были очень светлые волосы и голубые, как безоблачное небо, глаза. Услышав, голос, она остановилась и, поняв, что не одна, вспыхнула от смущения и испуганно пробормотала:

– Сэр Джеймс?

Она явно боялась шотландца, но убежать не пыталась.

– Знаете, вам придется поехать с нами.

– Знаю, – просто ответила девушка.

Она была похожа на маленькую ласточку. Джейми даже видел, как пульсировала жилка у нее на шее.

– По правде говоря, это не входило в наши планы. Но хозяйка этого дома, кажется, твердо решила ехать вместе с нами.

Лорен снова кивнула и опустила голову.

– Насколько я понимаю, я должна гарантировать ее хорошее поведение.

– Гм-м, можно и так сказать. Но это лишь потому, что здесь ни один человек не желает признаться, что вы не просто добрый друг семьи.

– Я очень хороший друг семьи, – сказала девушка, покраснев еще сильнее.

Судя по всему, она чувствовала себя очень неловко, и ей стоило больших усилий скрывать правду. Тихая и величественная одновременно, она была столь же покладистой и правдивой, сколь Кристина была неуправляемой и коварной. Соблазнительной. Милой. Очень милой. Однако…

Джейми вдруг пришло в голову, что в самой этой неуправляемости была какая-то загадка: эта женщина могла, словно хамелеон, быть разной.

Однако сейчас было самое неподходящее время, чтобы разгадывать загадки. Он пришел сюда, чтобы получить дань для короля шотландцев.

– Не можете ли вы посоветовать своему очень доброму другу леди Кристине, что вам обеим было бы гораздо безопаснее остаться здесь?

– Не могу.

– Потому что вы недооцениваете опасность?

– Потому что она не станет меня слушать, да и не может этого сделать.

– Это еще почему?

– Кристина скорее пронзит себя кинжалом, чем позволит англичанам поверить, что она не оказала сопротивления шотландцам.

– Ах вот оно что.

Джейми улыбнулся, приблизился к Лорен и не спеша обошел вокруг нее. Он был очень удивлен, когда неожиданно его охватило горькое щемящее чувство. Девушка напомнила ему человека, которого он очень хорошо знал много лет назад.

– Я должна поскорее отнести это Кристине, – сказала она. – Я слышала, что Кристина вернулась и что вы хотите как можно скорее отправиться в путь.

Уж эта леди Кристина! Умудрилась-таки отравить ему существование! Если она снова устроит какое-нибудь представление, он оставит здесь больше коров, чем уведет с собой.

Странно, подумал Джейми, что в его душе шевельнулось и отозвалось такой болью воспоминание далеких лет. Почему это случилось именно сейчас? Почему вызванные отчаянием кривляния этого странного врага неожиданно возродили в нем боль давно прошедших лет?

В нем шевельнулось нетерпение. Природу этого отчаяния он не понимал, но четко сознавал, что Роберт Брюс, родные и близкие которого все еще находились в заточении, никогда не возражал против пленных, которые могли пригодиться ему для обмена.

Джейми взял платье из рук девушки.

– Я позабочусь о том, чтобы это попало в руки вашего очень доброго друга, – сказал он ей и, повернувшись, стал решительно подниматься по лестнице.

Глава 4

В дверь постучали. Кристина, сидевшая в ванне, встрепенулась.

– Лорен! – с облегчением воскликнула она, приподнимаясь, чтобы смыть остатки мыльной пены. – Входи же, входи! – Слышно было, как повернулась дверная ручка. – Естественно, эти варвары послали сюда самого противного, самого наглого мерзавца. Но поскольку я уже вызвала раздражение у этого великана-людоеда, мне не терпится убедиться, что он не собирается улизнуть без меня. – Кристина поежилась от холода, несмотря на тепло, распространявшееся от огня в камине. – Будь добра, передай мне полотенце.

Полотенце вдруг опустилось ей на голову. Кристина растерялась от неожиданности, оступилась, потеряла равновесие… и чуть было не упала.

– Лорен, – пробормотала она.

Тут ее кто-то подхватил и помог удержаться на ногах. Почувствовав на своем теле чьи-то руки, Кристина поняла, что пришла не Лорен. Она инстинктивно попыталась повернуться, но кто-то решительно удержал ее и закутал сзади в полотенце.

– Стойте спокойно, миледи, пока мы оба не шлепнулись в ванну и не нахлебались грязной воды, – раздался голос Джейми.

Но Кристина не могла стоять спокойно. Это было совершенно невозможно, когда мужчина стоял за спиной, придерживая на ее плечах полотенце. Вспомнив слово в слово все, что сказала несколько минут назад, Кристина испугалась. Собрав все силы, она рванулась из рук шотландца и тут же весьма неуклюже тяжело шлепнулась в воду, подняв тучу брызг и потянув с собой полотенце.

Джейми успел вовремя отскочить в сторону.

– Миледи, я впервые вижу молодую женщину, которая представляет собой такую опасность для себя самой! – заявил он. – А вы еще удивляетесь, что я не горю желанием взять вас с собой, тем более если могут возникнуть опасные ситуации.

Мокрая, запутавшаяся в полотенце, униженная сверх всякой меры, Кристина взглянула на Джейми, чувствуя, что краснеет до корней волос. А он стоял в двух футах от ванны, совершенно сухой; казалось, даже брызги, которые поднялись, когда она тяжело шлепнулась в воду, облетели его стороной.

– Кристина, – проговорил Джейми слегка раздраженным тоном, – этот наглый варвар, этот великан-людоед и впрямь оставит вас здесь, если вы не будете готовы через пять минут.

– Не будете ли вы любезны оставить меня одну, чтобы я могла приготовиться? – запинаясь от смущения, проговорила Кристина.

– Наглые мерзавцы не бывают любезными независимо от того, шотландцы они или нет. Вставайте, и поживее.

– Не могу я подняться, когда вы там стоите.

– Как вам будет угодно.

Джейми повернулся с такой решимостью, что Кристина испугалась, что он в ту же секунду покинет поместье. Тогда ей придется мчаться за ними, закутанной в одно лишь мокрое полотенце.

– Подождите! – с трудом выдавила она из себя и ухватилась за край ванны. Кристина хотела быстро вскочить на ноги, чтобы показать, что она самое послушное в мире создание, но неожиданно запуталась в полотенце. – Не уезжайте! Только не уезжайте! Видите, как я спешу, – в отчаянии повторяла она.

Джейми остановился и повернулся к ней лицом. Кристина пыталась удержаться на ногах, запутавшись на сей раз в гриве собственных мокрых волос. Он шагнул в ее сторону, решительно взял ее за плечи, поставил на ноги, потом, приподняв, вынул из ванны и поставил на коврике перед камином. Прикрываться полотенцем было теперь, разумеется, бесполезно.

Взглянув на шотландца сквозь упавшие на лицо пряди волос, Кристина увидела, что он пристально на нее смотрит, ощупывая взглядом всю ее, с головы до ног. Она вздрогнула. Ей вдруг стало страшно, что он подхватит ее на руки, сбросит полотенце, а дальше… дальше воображение рисовало картины, вызывающие ужас и жгучее любопытство.

– Что?.. – только и сумела выдавить она из себя.

– Ковер, – ответил шотландец. – Персидский ковер. Красивый.

Злиться было, конечно, глупо. И все же Кристина не могла не почувствовать злость. Она тут вся дрожит от страха, а этот мерзавец, оказывается, всего-навсего любуется ковром.

– Ах ковер! Позвольте мне поскорее сойти с него, чтобы не испортить, наследив мокрыми ногами!

Сказав это, Кристина сошла с ковра и пересекла комнату, направляясь к кровати, где лежала ее одежда. Не обращая внимания на его присутствие, она сбросила на пол полотенце, надеясь быстро надеть рубашку и даже не пытаясь соблюсти правила приличия. Но тело ее все еще было влажным, и ей пришлось приложить немалые усилия, чтобы одеться. К ее ужасу, шотландец снова оказался рядом, и она чувствовала, как от близости его крупного тела, его мускулов, его запаха и от охватившего ее страха по телу прокатилась волна какого-то странного жара. Но шотландец всего лишь хотел помочь ей одеться. Умелыми движениями он расправил и опустил рубашку, причем сделал это очень терпеливо.

– Неплохо было бы раздобыть сухое полотенце, – проговорил он. Кристине показалось, что ситуация его забавляет.

– На это потребуется время, а сейчас самое главное – скорость, – язвительно заметила она.

Шотландец не обратил внимания на ее слова и, взяв в руки платье, стал надевать его на Кристину. Она стояла не двигаясь, стараясь унять охватившую ее дрожь. Шотландец повернул ее спиной к себе и, нетерпеливо отбросив со спины мешавшие ему пряди волос, стал быстрыми и уверенными движениями шнуровать застежку. По всему было заметно, что он был хорошо знаком с процессом одевания и раздевания женщин.

– Где обувь? – спросил Джейми.

– С этим я справлюсь сама, – пробормотала Кристина.

– Вы в этом уверены? – спросил он.

– Поверьте, сэр, я сейчас не меньше, чем вы, горю желанием покинуть эту комнату.

– В таком случае слушайте внимательно, миледи. Вы поедете с нами, но, поскольку вы не менее опасны, чем источник чумы, мы возьмем с собой и Лорен, если уж вы настаиваете на том, чтобы мы, приехавшие сюда не для того, чтобы причинить зло вашим людям, а лишь получить установленную по обоюдному согласию сумму денег, обязательно взяли заложников. Поэтому вы поклянетесь честью, которая, возможно, у вас имеется, что…

– И сэра Альфреда! – вдруг воскликнула Кристина.

– Не понял?

– Сэра Альфреда! Вы должны взять и его. Клянусь, он абсолютно безобиден! Его тоже надо взять, иначе он может пострадать от возможных последствий…

– Почему вы так боитесь собственного короля? – раздраженно спросил шотландец.

Кристина немного помолчала, а затем, опустив голову, тихо произнесла:

– Потому что я все сделала из рук вон плохо.

– Ах, леди! Значит, вы считаете, что сделали все из рук вон плохо? Да у меня нет слов ни на одном из известных мне языков, чтобы сказать, насколько плохо вы все сделали!

– Клянусь, я буду самой смирной и послушной заложницей, какую можно вообразить.

Шотландец молчал. Кристина была готова забыть о собственном достоинстве – все равно его не осталось – и упасть перед ним на колени. Но до этого дело, к счастью, не дошло, потому что Джейми, тихо вздохнув, проговорил:

– Ладно, мы возьмем с собой вас, Лорен и сэра Альфреда, хотя я сильно сомневаюсь, что покорность относится к числу ваших добродетелей. Но вы поедете отдельно, и при малейшем нарушении порядка вас изолируют от всех остальных, и тогда судьба Лорен и сэра Альфреда действительно окажется под угрозой. Вы поняли, миледи? Вы хорошо поняли, чем грозит всем остальным любое нарушение порядка с вашей стороны?

– Поняла, – ответила Кристина.

– В таком случае найдите свою обувь, потому что нам давно пора быть в пути.

Кристина молча смотрела шотландцу в глаза.

– И еще: позвольте посоветовать вам причесаться, – сказал он и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты.


Она знала, что Кристал вернулась.

Кристина быстро натянула сапожки. Надо как можно скорее отыскать сэра Альфреда – и объяснить ему, что она боится оставлять его здесь. А что, если шотландского плена он боится еще больше? – вдруг подумала Кристина, но тут же решила, что старый друг сразу же поймет ее намерения, потому что он был прославленным и уважаемым рыцарем старой закалки. Она была вынуждена признать, что Роберт Брюс невероятно снисходительно относился ко многим из тех, кто согрешил против него, так что едва ли он причинил бы зло стареющему рыцарю, военная карьера которого протекала преимущественно во Франции, а не в Шотландии.

К тому же с отъездом сэра Альфреда в поместье, которое безжалостно обобрали, станет одним ртом меньше.

Однако надо же и на кого-то оставить здесь дела. Выбор Кристины пал на управляющего Генри. С ним ей тоже надо бы увидеться.

У нее не было времени собирать какие-нибудь вещи, но ведь настоящим узникам редко позволяли такую роскошь. Кристина помедлила, потом торопливо сунула в большую ковровую дорожную сумку чистые рубашки. На самое дно она положила несколько монеток и украшений, решив, что ценности могут ей рано или поздно пригодиться.

Едва ли этого будет достаточно, чтобы подкупить какое-нибудь высокопоставленное лицо, по ведь может случиться, что помощь окажет какой-нибудь бедный человек, который удовольствуется малым. Закончив сборы, Кристина бегом бросилась вниз по лестнице.

В зале было пусто. Наверное, все собрались на заднем дворе, готовые отправиться в путь.

А вдруг шотландцы уехали и бросили ее здесь?

Нет, она слышала звяканье конской сбруи и голоса перекликавшихся мужчин, пока была наверху. Кристина прибавила шагу и увидела то, что и ожидала: множество лошадей и коров, людей, торопливо упаковывавших оставшиеся вещи. Она увидела, как один из шотландцев вышел из дома, неся в руках понравившийся сэру Джейми персидский ковер из ее комнаты.

Кристина заметила в отдалении сэра Альфреда и Лорен. Они уже сидели верхом на конях. С ними был Лайам, крупный ирландец, явно привыкший командовать. Кристина подошла к сэру Альфреду, не обращая внимания на ирландца, который, очевидно, предпочел сражаться на стороне шотландцев.

– Сэр Альфред, простите, но это я уговорила взять вас в сопровождающие.

Старый рыцарь улыбнулся в ответ.

– Понимаю, миледи. И благодарю вас, – очень тихо проговорил он.

– Как ты, Лорен? – спросила Кристина.

– Со мной все в порядке, Кристина.

Лайам наблюдал за хозяйкой Хэмстед-Хита. Она же не обращала на него внимания.

– Все куда-то подевались. Не вижу ни одного слуги, а я хотела переговорить с Генри, – проговорила Кристина, оглядываясь по сторонам.

– Обо всем уже позаботились, – сказал ей Лайам.

Кристина замерла, ничего не ответив. Но ирландец даже внимания не обратил на то, что она не проявляет любопытства.

– Сэр Джеймс поговорил с вашим человеком. И этого, дорогуша, достаточно.

Кристина от злости стиснула зубы. Дорогуша? Она вдруг почувствовала себя пленницей, лишенной титула и положения. Но, по правде говоря, никто не желал брать ее в плен. Она понимала, что эти люди не в восторге от того, что им приходится сопровождать такую змею.

– Я уверена, все сложится хорошо, тем более что Генри не будет чрезмерно обременен оставшимися вещами и скотом, не так ли? – Ответа Кристина не ждала, а потому продолжила: – Выделена ли для меня какая-нибудь специальная лошадь? Лорен и сэр Альфред уже сидят верхом, но я не вижу еще одного коня. – Кристина вдруг испугалась, что ей придется идти пешком или даже бежать позади кавалькады. У нее не хватит сил. Она не сомневалась, что шотландцы могут пойти на такое, чтобы еще больше унизить ее, хотя это существенно замедлит их продвижение вперед.

– А вот и сам сэр Джеймс идет, – заметил Лайам.

Кристина обернулась назад и очень удивилась, увидев, что шотландец подводит к ней Кристал. Остановившись, он раздраженно сказал:

– Миледи! Вы все-таки успели? Ну живо садитесь верхом! Еще немного – и мы уехали бы без вас.

Кристина без возражений села в седло и только тогда заметила поводок, прикрепленный к уздечке Кристал. Поводок передали в руки Лайама, который, судя по всему, был уже осведомлен о своей обязанности и лишь мрачно кивнул.

– В этом нет необходимости, сэр Джеймс, потому что я еду с вами по собственному желанию, – заметила Кристина.

– Верно, но поедете вы туда, куда я пожелаю, – ответил Джейми и добавил, повернувшись к сэру Альфреду и Лорен: – А вы оба будьте любезны занять место в первых рядах кавалькады.

Он повернулся и направился к своему огромному боевому коню.

– Вы поедете позади, – приказал Лайам Кристине.

Лорен, ободрив Кристину улыбкой, послала коня вперед, как ей было приказано. Увидев, что впереди нее растянулась большая часть обоза, Кристина возмутилась. Позади поедут лишь погонщики скота да те, кто будет следить, чтобы ничего не потерялось в дороге. Кавалькада почти проехала, когда Лайам наконец двинулся с места.

Кристина оглянулась. Никто не вышел из дома, чтобы посмотреть, как они уезжают. Казалось, Хэмстед-Хит совсем обезлюдел. Однако, оглядевшись еще раз, чтобы бросить последний взгляд на родное поместье, Кристина заметила возле старой римской стены Генри и еще нескольких людей. Генри помахал на прощание рукой.

В некоторых местах дорога была такой узкой, что по ней невозможно было двигаться вдвоем, однако Лайам не отпускал поводок и, проехав вперед, заставлял Кристину следовать за ним по пятам, буквально дыша ему в затылок. Он не разговаривал, она тоже молчала. Так они ехали часами, слушая разговоры и смех людей впереди и позади себя. Кристина не видела сэра Альфреда и Лорен, потому что они были далеко впереди. Обоз двигался медленно. В некоторых местах дорога напоминала лесную тропу, и проехать по ней груженым повозкам было трудно. Кристина очень устала. Но эти люди были привычны к многочасовым марш-броскам, нередко обходясь без пищи и отдыха. То, что они слишком медленно продвигались вперед, их не смущало.

В полдень они не сделали привала, однако, когда стало темнеть, она услышала, как начали перекликаться люди. Ряды смешались: одни двинулись вперед, другие – в конец обоза, чтобы согнать скот и лошадей в середину заросшей лесом долины, где было решено остановиться на ночь. Лайам, за все это время не произнесший ни слова, наконец нарушил молчание.

– Пошевеливайтесь, у меня есть дела поважнее, чем охранять хитрую девчонку, – с раздражением сказал он и с неожиданной скоростью послал своего коня вперед. Кристина вцепилась в гриву Кристал, чтобы не свалиться на землю и не попасть лошади под копыта. Искоса взглянув на Лайама, она подумала, уж не пытается ли он таким образом отделаться от нее. Но тут он оглянулся, опомнившись, что не следовало бы бросаться с места в карьер после многочасового продвижения с черепашьей скоростью. Заметив, что Кристина сумела удержаться в седле и справиться с лошадью, Лайам про себя восхитился девушкой.

Кристине хотелось поскорее увидеть Лорен и сэра Альфреда. Оказавшись в центре поляны и оглядевшись вокруг, она их, однако, не увидела. Лайам спешился и без всяких церемоний стащил Кристину с лошади на землю. Кажется, она еще никогда в жизни не была так долго в седле, а поэтому боялась, что не сможет ходить. К счастью, ноги двигались, причем довольно быстро, хотя для устойчивости ей приходилось время от времени хвататься за седло.

Люди вокруг спешились и, привязав коней, принялись сооружать нечто вроде загона для лошадей и скота. Кристина остановила проходившего мимо человека и спросила:

– Скажите, пожалуйста, где находятся Лорен и сэр Альфред?

– О них позаботятся, леди, – последовал уклончивый ответ.

Кристина почувствовала, как внутри ее поднимается волна раздражения: ничего плохого ей не делали, ее попросту игнорировали. Ей становилось страшно. Лорен была необычайно красивой, а Кристина не доверяла закаленным в боях мужчинам, пусть даже их король был твердо намерен демонстрировать милосердие. Она хорошо знала, что битва Роберта Брюса еще не закончена. Англичане оказывали сопротивление, некоторые замки все еще находились в руках его врагов. А во время войны жестокость и насилие – обычные вещи.

Вскоре какой-то человек подошел к Кристине и достаточно любезно объяснил ей, что пришел за ее лошадью, чтобы позаботиться и устроить на ночь. Кристина продолжала стоять в центре снующих туда-сюда людей, и никому до нее не было дела.

Наконец, когда она уже начала закипать от возмущения, откуда-то из-за деревьев появился сэр Джеймс.

– Итак, миледи, надеюсь, вам поправилась прогулка верхом? – спросил он, приблизившись.

– Я в восторге. Просто в восторге. Могу ли я увидеться с сэром Альфредом и Лррен?

– Нет.

– Что значит «нет»? – воскликнула Кристина, воинственно уперев руки в бока. – Ведь мы все ваши… заложники?

– Увы. Они наши гости, тогда как вы… откровенно говоря, вы просто-напросто заноза под кожей. Ну не хмурьте брови. Могу вас заверить, что с ними все в порядке, они поужинали и устроились на ночлег. Мы выезжаем на рассвете.

– Понятно. А я, значит, должна торчать среди кустов действительно как заноза?

– Увы, нет. Самые неприятные задания я не перекладываю на плечи своих людей, а сам делю их с ними. Поскольку Лайам был ответственным за вас в течение дня, мне выпал жребий быть рядом с вами ночью.

– Вы не хотите, чтобы я была рядом, но боитесь, что я сбегу?

– Какая наивность! В дороге будет немало мест, где вы могли бы попытаться улизнуть, зная, что неподалеку расквартирован английский гарнизон.

– Я могла бы остаться в Хэмстед-Хите и дожидаться англичан там.

– Да, тех самых взбешенных англичан, которые заклеймят вас как презренную предательницу за то, что не умерли, сопротивляясь шотландцам.

Кристина раздраженно фыркнула и отвернулась:

– Вы совершенно не понимаете ситуацию.

Схватив за плечо, Джейми развернул Кристину к себе лицом:

– Значит, такого рода предательство вам и в голову не приходило. Стало быть, отравить не подозревающих подвоха мужчин для вас пара пустяков.

– Откуда вам знать, что еще может прийти мне в голову и куда я могу сейчас отправиться?

– Сейчас вы отправитесь со мной.

Кристина вдруг сникла и, понурив голову, произнесла:

– Как скажете.

Вместе с Джейми она пересекла поляну. Место для ночлега было выбрано очень удачно. Слева находилась еще одна поляна, которую использовали для размещения на ночь лошадей. Правда, их кони оставались взнузданными, только седла сняты. Кристина догадалась, что седла будут служить подушками для людей, которые будут спать посменно. Она понимала, что в случае необходимости они смогут без труда улизнуть на своих конях, бросив краденый скот, лошадей и награбленное имущество. Шотландцы славились своим умением в мгновение ока исчезать в лесах, потому что их армия начиналась с отдельных лесных отрядов. К тому же это была их территория, которую они знали как свои пять пальцев. Обычно они передвигались налегке, не ставили на привале палаток и утром могли за несколько минут сняться с места.

Однако этой ночью шотландцы чувствовали себя в относительной безопасности, потому что разожгли костры и даже достали из тюков чайники и сковородки. В воздухе аппетитно запахло приготавливаемой на костре пищей. У Кристины от голода засосало под ложечкой. Она вспомнила, что за весь день пути они ни разу не останавливались, чтобы перекусить.

– Вы можете целыми днями обходиться без еды, сэр Джеймс? – спросила она без особого интереса, а так, между прочим.

– Я поужинал с Лорен и сэром Альфредом. Спасибо, что вы обо мне беспокоитесь.

Кристина прекрасно понимала, что он над ней издевается и ждет, когда она попросит есть, но твердо решила не доставлять шотландцу такого удовольствия.

– Может быть, мы посидим у костра и послушаем, как ваши люди хвастаются своими победами над англичанами? – с издевкой в голосе предложила она.

– К сожалению, нет. Как я уже говорил, мы выезжаем на рассвете.

Они подошли к дереву. Седло Кристал лежало рядом с седлом большего размера, ножнами и прочими предметами.

– Вот мы и пришли, миледи. Боюсь, здесь не так уютно, как в поместье, но, как говорится, в жизни мы сами выбираем себе постель, на которой потом приходится лежать.

Кристина пропустила сказанное мимо ушей. К счастью, Джейми выбрал такое место, где дубовые листья толстым слоем устилали землю. Лежать на них было довольно удобно, но холод ощущался в полной мере. В горле саднило, в животе урчало от голода, но Кристина не жаловалась и ни о чем не просила.

Когда шотландец лег рядом, она не почувствовала никакой тревоги, поскольку уже поняла, что он презрительно равнодушен и к ее характеру, и к ее внешности. Но тут он вдруг потребовал, чтобы она протянула к нему ногу.

– Что… что вы намерены сделать? – удивленно спросила Кристина.

– Не бойтесь, я не собираюсь сломать вам ногу, чтобы вы не убежали. Это было бы слишком жестоко, вы не находите?

– Естественно, нахожу, – процедила сквозь зубы Кристина.

– Я всего лишь хочу накинуть петлю на вашу лодыжку.

Кристина промолчала и подставила ногу, чтобы шотландец закрепил петлю. Когда же он стал привязывать другой конец веревки к себе, она схватила его за руку и взмолилась:

– Пожалуйста… мне необходимо на несколько минут остаться одной. – Она была твердо намерена не просить ни пить, ни есть, но игнорировать другую естественную потребность не могла.

– Извините, я не понял, что вы сказали? – переспросил Джейми.

– Сэр, мне нужно на несколько минут остаться одной, – повторила Кристина погромче.

– Нет, еще какое-то слово.

Кристина устало вздохнула:

– Пожалуйста.

– Миледи, поверьте, мы не варвары! Вам стоит только попросить.

– Не сомневаюсь.

– Вы меня расстроили, миледи. Ведь о чем бы вы ни попросили, мы выполняли вашу просьбу. Мы были бы рады уехать, не взяв с собой ни одного человека. Однако вы попросили – и вот вы здесь. Вы пожелали, чтобы с нами поехал сэр Альфред, – и он тоже здесь, спит себе, словно младенец, под деревьями. А что касается Лорен, то она просто прелесть и тоже уже спит, хотя и не настаивала на том, чтобы сопровождать нас. Чтобы ваши люди не слишком страдали от голода, мы оставили коров, которых собирались увезти с собой. Так что, Кристина, все, что мы сделали, было исключительно по вашей просьбе.

Джейми поднялся, помог Кристине встать на ноги и развязал веревку.

– Ладно, идемте.

– Куда мы идем?

– Там есть ручей.

Шотландец взял Кристину за руку и повел за собой. Вскоре они вышли к небольшому ручейку. Кристина бросилась вперед, опустилась на колени и принялась жадно пить. Джейми положил руку ей на плечо и сказал:

– Не торопитесь, миледи. Так и заболеть можно.

– Как мило, что вы заботитесь обо мне.

– А как же?

Но Кристина и сама не хотела заболеть, поэтому постаралась пить помедленнее, наслаждаясь прохладной свежестью. Джейми стоял рядом и терпеливо ждал, когда она смоет с себя дорожную пыль.

– Клянусь, сэр Джеймс, если вы мне позволите побыть в одиночестве две минутки, я не убегу к англичанам, – поднявшись с колен, произнесла Кристина и посмотрела шотландцу в глаза. – К слову сказать, даже если бы я пожелала это сделать, то не смогла бы, потому что в данный момент понятия не имею, где они находятся.

– Даю вам две минуты, Кристина. И не говорите, что мы не стараемся проявить доброту.

Кивнув, Кристина стала углубляться в лес, продираясь сквозь густые заросли. Оказавшись в укромном местечке возле воды, она удовлетворила свои естественные потребности и осмелилась даже, сбросив сапожки, войти в воду, дрожа от холода, но испытывая несказанное удовольствие. И тут с берега донесся голос шотландца:

– Две минуты давно истекли.

– Знаю, – с сожалением в голосе отозвалась Кристина и вышла из воды, зажав в руке подол платья, чтобы не замочить его окончательно.

– Укладывайтесь в отведенное время, леди, – предупредил Джейми. – Если вы желаете порезвиться в ручье, то придётся делать это в моем присутствии.

– Я покорно жду вашей следующей команды, – проговорила Кристина.

– Что-то в вашем тоне заставляет предполагать, что от вас можно ждать чего угодно, только не покорности, – заметил Джейми.

– Не знаю, что вам послышалось, но я сказала именно то, что хотела сказать.

Издав звук, похожий на фырканье, шотландец снова взял Кристину за руку и повел к месту ночлега, где привязал ее веревкой за лодыжку к своей ноге и улегся на некотором расстоянии, положив под голову седло и скрестив на груди руки, то есть в самой неудобной для сна позе.

Кристина ворочалась с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, но не тут-то было.

Шотландец лежал не двигаясь и не произнося ни слова. Кристина уже было подумала, что он заснул, однако когда она наконец нашла положение, в котором возможно было заснуть, он вдруг заговорил:

– Ну, угомонились, наконец? Право же, вы хуже какого-нибудь мерзкого клопа.

Кристина испуганно замерла и, немного помолчав, сказала:

– Я постараюсь больше не шевелиться.

– Поскольку вы все равно не спите, расскажите мне подробнее о Хэмстед-Хите.

Кристина перевернулась на другой бок и удивленно посмотрела на шотландца. В полутьме хорошо был виден его резко очерченный профиль.

– Хэмстед-Хит, – повторила Кристина. – Что о нем рассказывать? В былые времена это было чудесное поместье в долине, окруженной холмами. Там проживало много людей, которые вели натуральное хозяйство, выращивали зерно и разводили крупный рогатый скот. Зерновые давали богатые урожаи, на лугах росла отличная трава, и в течение многих лет там выращивали и объезжали лучших в мире лошадей.

Кристине показалось, что шотландец насмешливо хмыкнул.

– Вы и понятия не имеете, до какой степени опустошила продолжительная война земли, лежащие к северу от вас, – проговорил он, глядя во тьму. – Плодородные земли превратились в пустоши, после того как английские войска вытоптали их, не оставив ни единой живой травинки. И все это из-за жадности одного человека.

Кристина приподнялась на локте.

– Знаете, вы сильно ошибаетесь. Все это произошло не из-за жадности одного человека. Если вы так думаете, то вы просто закрываете глаза, не желая видеть правду. Ваши же бароны во многом способствовали разорению Шотландии. Они постоянно воюют друг с другом. Ваши люди не признают никаких законов. Даже сейчас ваш король воюет со своими людьми, как он воюет с англичанами, причем никогда не может с уверенностью сказать, какую сторону поддерживает его же народ.

Кристина понимала, что поступает глупо, говоря все это шотландцу, испытывая его терпение. В конце концов, он может вспылить. Она инстинктивно отодвинулась от него подальше, и от этого натянулась веревка на ее ноге.

Шотландец повернулся к ней лицом и проговорил:

– Уж не подумали ли вы, что я изобью вас до полусмерти за такие высказывания, Кристина? Если это так, то вы не видите, какие различия есть между нами. Никто не пылает ненавистью ко всему английскому и ко всем англичанам. Воюя друг с другом, мы поняли, что наши крупные бароны проявляют лояльность к Англии из-за того, что их земли находятся в руках английского короля. То, что они по рождению шотландцы, отнюдь не уменьшило в них жадности к богатству, титулам и собственности. Место рождения человека еще не делает его благородным, храбрым, добродетельным. Но Роберт Брюс не желает завладеть английской короной. Он хочет другого – объединить свою страну, сплотить свой народ.

– И поэтому вы боитесь, что я могу сбежать к англичанам, – тихо добавила Кристина.

– Англичане остаются в Шотландии, – ответил Джейми. – И пока они это делают, многого следует опасаться.

– Значит, теперь все шотландцы лояльны?

– Вы ведь знаете, что это не так. Но скоро Роберт Брюс будет держать в своих руках всю страну, а англичан выгонят. Однако я просил вас рассказать не о земельных угодьях, праве собственности или архитектуре вашего дома. Ваше мнение о шотландцах совершенно очевидно: неучи, варвары, люди, не подчиняющиеся законам, не имеющие моральных принципов. Но вы предпочли всеми правдами и неправдами добиться позволения сопровождать таких людей из страха перед наказанием за невыплату дани королю ради сохранения мирных отношений. Ситуация весьма печальная.

Кристина молчала, а Джейми ждал ответа.

– Что скажете, Кристина?

– Да, ситуация печальная. Но, как вы изволили заметить, моральные принципы человека не зависят от его происхождения.

– Эдуард I был безжалостным и жестоким человеком.

– Вы, конечно, понимаете, что для англичан он был сильным королем, уважающим закон…

– В пределах Англии.

– Он любил науки, искусство… Он был гораздо лучше, чем… чем король, которого мы имеем сейчас, – совсем тихо проговорила Кристина.

– Миледи! Наконец-то хоть в чем-то мы с вами согласны! Ваш нынешний король руководствуется исключительно чувством мести и понятия не имеет о мирных переговорах. Но он молод и, судя по всему, здоров, так что вам придется терпеть его еще много лет.

Кристина молча лежала в темноте, думая о том, что ей интересны и понятны высказываемые шотландцем мысли. Что же это получается? Он приводит ее в ярость, находит ее менее чем привлекательной, а ей, видите ли, интересно знать, что он думает, во что верит и каково его мнение об их мире?

– А теперь, миледи, – тихо проговорил Джейми, – расскажите, кто такая Лорен. Только не говорите мне снова, что она служанка.

Кристину удивило, что слова шотландца не только испугали ее, но и обидели. Где-то в глубине души она считала свои действия проявлением благородства. Она была готова подвергнуть себя любой опасности – более того, была готова в буквальном смысле броситься к его ногам, – и все напрасно, потому что он очарован Лорен и она по-прежнему находится в большой опасности. Нет, в опасности не ее жизнь, потому что, судя по всему, эти шотландцы не хладнокровные убийцы. Но этот человек явно отдает предпочтение нежной красотке Лорен и ее спокойным манерам, несмотря на все усилия Кристины отвлечь его внимание от невесты брата.

– Я задал вам вопрос, – снова раздался голос Джейми.

– Она друг. Очень близкий друг.

– Не бедная ли родственница, проживающая в поместье?

– Да, – торопливо согласилась Кристина.

– Вы лгунья, – резким тоном заявил шотландец.

– Она очень дорогой друг. И это не ложь.

Кристина вздрогнула, когда Джейми резко повернулся к ней в темноте и его лицо оказалось совсем рядом.

– Что-то мне подсказывает, что она занимает высокое положение и имеет власть.

– Уверяю вас, что я являюсь дочерью старого лорда.

– И сестрой нового. Этому я верю. Король Эдуард хоть и пытался подо все подвести законодательную базу, едва ли улучшил ваше положение. Ваш брат хозяин Хэмстед-Хита, а вы по самому характеру английских законов являетесь собственностью, пригодной для сделки. Естественно, вы леди и принадлежите к привилегированному сословию. Не всякий мужчина может претендовать на вашу руку, потому что вы принесете в приданое отличные связи, превосходных лошадей и скот.

– Кстати, вы оставили в поместье хоть немного лошадей? – резким тоном спросила Кристина.

Джейми пожал плечами и, не ответив на ее вопрос, продолжил:

– Возвратимся к Лорен – красивой, молодой, хорошо воспитанной женщине, проживающей в поместье. Должно быть, это будущая жена вашего брата.

– Она друг, – упрямо повторила Кристина.

– Вашему брату можно позавидовать: у нее исключительно приятные манеры.

Стиснув зубы, Кристина с трудом сдержала себя.

– Я сделаю что угодно, если вы оставите ее в покое, – процедила она.

– Я не угрожал ей и за это не просил ничего взамен.

Кристина покраснела до корней волос. Хорошо, что было темно и шотландец ничего не заметил. Она повернулась к нему спиной, твердо решив больше не разговаривать.

– Конечно, если ваш братец умрет, вы попадете в незавидное положение, – продолжил Джейми. – Ваша судьба окажется в руках порочного слюнтяя, который является королем Англии. Он король и, если ему взбредет в голову, может выдать вас замуж даже при жизни вашего брата, хотя, поскольку воспоминания о гражданской войне в Англии еще живы в памяти многих людей, он воздержится от крайних мер, разве только обстоятельства доведут его до отчаяния или он будет в раздражении. Если Стивена не станет, король Англии будет решать вашу судьбу. Он может выдать вас замуж за какого-нибудь смазливого дружка, состоящего с ним в близких отношениях, просто чтобы заткнуть рот тем, кто неодобрительно отзывается о его поведении. Или за какого-нибудь отличающегося особой жестокостью военачальника.

Кристина больше не могла молчать. Резко повернувшись к Джейми, она возмущенно произнесла:

– Среди них есть также достойные, честные люди, которые выполняют свой долг, как они его понимают, и служат верой и правдой своей стране и своему королю.

Ей показалось, что эти слова позабавили шотландца и он улыбается в темноте.

– Я сочувствую вашей печальной участи. Вы должны день и ночь молить Бога, чтобы ваш брат не умер.

Кристина, стиснув кулаки, резко села. Ей хотелось стукнуть наглого шотландца.

– Я молю Бога, чтобы мой брат не умер, потому что люблю его. Мы с ним не только одной крови. Он мой лучший друг, я доверяю ему и люблю его. Возможно, это вас стоит пожалеть, если вам неведомо чувство родства, объединяющее близких людей.

– Разве я говорил, что мне неведомо это чувство?

– Вы невыносимы. Более того, вы грубы, дерзки и считаете, что можете судить каждого, что много знаете! Вы всего лишь алчный человек, один из многих в этом логове львов, грызущихся из-за куска пожирнее, пожирающих добычу, нападающих на беззащитную жертву, потому что не сумели противостоять военной силе английского короля, каким бы слабым он ни был.

– Думайте, что говорите, леди Кристина. Я пока еще не нападал на беззащитных.

– Вы обобрали нас до нитки.

– Я взял только то, о чем мы договаривались.

– И обобрали до нитки.

– Если бы бедная Шотландия страдала только от подобного воровства, – тихо проговорил Джейми и после недолгого молчания спросил: – Кстати, что такое сделал ваш брат? Почему его не было в Хэмстед-Хите, хотя он обещал там быть?

– Мой брат не сделал ничего плохого!

Джейми приблизился к Кристине и выпалил ей в лицо:

– Может, он отказался сражаться, вести за собой войско во имя короля? Его взяли под стражу за трусость?

В том, что произошло позже, нельзя винить Кристину: шотландец нанес ей удар в самое больное место, посмел нападать на самого близкого ей человека. Кристина не раздумывая ударила шотландца по лицу. Он тут же схватил ее за руку и одним резким движением свалил на землю, придавив сверху своим телом. Ощущая на лице его разгоряченное дыхание, Кристина сердито прокричала:

– Как вы смеете?! Мой брат не трус, он с любым может помериться силами. Он умный, заботливый и в первую очередь думает не о себе, а о тех, кто от него зависит. Он человек честный и говорит то, что думает. И если что-нибудь обещает, то выполняет обещания. Он рискует всем, лишь бы другие не голодали… лишь бы… впрочем, вам-то какое дело до этого? Вы разъезжаете на великолепном жеребце, в сверкающих доспехах, хотя на самом деле подобны раненому зверю, который бросается на всех, до кого сможет дотянуться. И вы еще смеете издеваться над моим братом! Он хороший, он милосердный. Смерти и разрушению он предпочитает науки, искусства и музыку, но никому не уступит в умении владеть мечом. В справедливом бою он в несколько секунд положит вас на обе лопатки, и вы будете умолять сохранить вам жизнь.

Кристина замолчала. Только сейчас она осознала, насколько нелепо звучат ее слова в сложившейся ситуации. Она не может и пальчиком пошевелить, лежа на земле под навалившейся на нее горой твердых мускулов. Лицо шотландца было совсем близко, а учащенные удары его сердца эхом отзывались в ее груди. Кристина стиснула зубы и зажмурила глаза, ожидая, что сейчас на ее голову обрушится возмездие.

Она ощущала на себе тяжесть мужского тела, а под собой – каждый листик, каждый камешек. Но шотландец почему-то медлил. Кристина открыла глаза и уперлась взглядом в лицо Джейми.

Он смотрел на нее изучающе. В его взгляде читались одновременно и любопытство, и гнев, и недоумение.

– Кажется, я уже говорил вам, миледи, что не могу считать добродетелью способность унизить человека.

– Может быть, прикажете устроить казнь посреди ночи?

– Я не стану вас убивать, Кристина. Я просто прикажу препроводить вас в Хэмстед-Хит. Тем более что у нас останется Лорен.

Кристина вздрогнула и снова закрыла глаза.

– Я прошу у вас прощения, сэр Джеймс! Простите меня, пожалуйста.

– Положено принести извинения.

– Разве я не говорила, что вы самый великолепный, самый добрый из людей? Что шотландцы самые благородные рыцари, самые храбрые воины?

– Сам тон, которым вы произносите эти слова, привел бы в ярость любого, Кристина, – тихо проговорил Джейми.

– Я не стараюсь придать своим словам какой-то особый смысл.

– Возможно, в этом-то все и дело. Вам не надо стараться, – добавил шотландец и резко скатился в сторону. От его движения веревка, связывавшая их ноги, натянулась и Кристина снова оказалась рядом, упав головой ему на плечо. Она замерла, опасаясь, что шотландец отбросит ее от себя, и в то же время боялась, что он этого не сделает.

– Я настойчиво предлагаю вам заснуть, не ерзать – то есть вообще не двигаться и воздержаться от каких-либо разговоров.

Кристина послушно замерла, боясь даже вздохнуть. Но знала, что ни за что не заснет, чувствуя каждое движение Джейми, слушая биение его сердца.

Глава 5

Кристина даже не предполагала, что можно так радоваться утреннему солнцу, наступлению дня и тому, что лежишь на земле одна.

Она осторожно приподнялась и огляделась: действительно, она была одна. Ее охватила паника, потому что сначала ей показалось, что шотландцы бросили ее, а сами с Лорен и сэром Альфредом уехали, что они просто отделались от нее как от надоевшей занозы.

Но, окончательно проснувшись, она услышала, как переговариваются между собой люди, готовясь к отъезду, как позвякивает сбруя на оседланных лошадях, как аппетитно пахнет в воздухе жаренным на костре мясом.

Она перекатилась на бок и осторожно встала, держась за ствол дерева, под которым все еще лежало седло Кристал. К волосам и платью прилипли листья, и Кристина принялась стряхивать их. Подняв глаза, она увидела стоявшего в нескольких шагах от нее сэра Джеймса. Волосы у него были влажные. Накинутый на плечи плед заколот крупной серебряной брошью, которая была, видимо, его семейной реликвией.

– Вы хотите, чтобы я поторопилась? – спросила Кристина.

– По правде говоря, мне больше нравится, когда вы такая взъерошенная. Вам очень к лицу листья в волосах, миледи. А когда вы молчите, то становитесь не такой уж непривлекательной. Вы похожи на сказочного лесного эльфа или еще кого-нибудь в этом роде.

– Как любезно с вашей стороны, – раздраженно заметила Кристина, но тут же спохватилась, вспомнив, что должна стараться, чтобы ее не прогнали. Ее тревожил растущий интерес шотландца к Лорен. Она поспешно опустила голову, опасаясь, что он прочтет ее мысли по глазам. Надо как-то отделить их друг от друга, хотя это трудная задача, потому что он, даже увидев Кристину в ванне, проявил к ней полное пренебрежение.

– Я спешу как могу, – пробормотала она. – Надо было разбудить меня.

– Вот тебе на! Ведь я по доброте душевной дал вам поспать, зная, что вы провели беспокойную ночь, метались и ворочались, не находя себе места.

– Все равно следовало разбудить меня.

– Разбудить? И рискнуть оказаться под градом ваших любезных слов? Нет уж, увольте. Я этого делать не стал.

– Я снова поеду с Лайамом?

– Я уже говорил, что не перекладываю на плечи своих людей задания, которые не хочется выполнять самому.

– Значит, я поеду с вами?

– В течение первых нескольких часов. – Джейми повернулся, намереваясь уйти, но вдруг замер и спросил: – Хотите пройтись к ручью?

– Да, – откровенно призналась Кристина.

– Тогда идемте.

На этот раз они пошли через центр лагеря. Шотландцы, любезно кивнув Кристине, приветствовали Джейми громкими возгласами. Судя по всему, между ними сложились по-настоящему товарищеские отношения. Кристина молча кивком отвечала на приветствия. Когда они проходили мимо последнего костра, кто-то окликнул Джейми и предложил ему на кончике ножа большой кусок жареного мяса. Кристина остановилась в сторонке. Ей никто ничего не предлагал.

Вскоре они двинулись дальше.

– Полагаю, что благодаря великому добросердечию вашего короля Роберта Брюса Лорен и сэр Альфред хорошо провели эту ночь? – спокойно спросила Кристина.

Шотландец ответил не сразу, потому что прожевывал мясо, от которого исходил одуряюще аппетитный аромат.

– Разумеется, – ответил он наконец.

– Где они?

– Рядом с лошадьми.

– Значит, они провели ночь в безопасности? – снова спросила Кристина.

– Я уже заверил вас, что так оно и есть.

– Им давали воду и возможность уединиться?

– Мы сделали все, что в наших силах.

– Понятно.

Пробираясь сквозь заросли, Кристина запнулась за корень и чуть было не упала. Шотландец едва успел подхватить ее. Пробормотав «спасибо», Кристина ринулась вперед, заметив среди деревьев блеск воды.

Оказавшись на берегу, она сказала:

– Вот тут бревно, сэр Джеймс, на котором вы могли бы удобно расположиться, чтобы продолжить свой завтрак. А я, клянусь, отойду всего лишь на несколько футов вниз но ручью.

– Вы очень любезны, миледи.

– Надоедливые заложники стараются сделать все, что в их силах.

– Понятно. Значит, это все, что в ваших силах?

– Могу ли я попросить разрешения уединиться на несколько минут?

– А разве вы не хотите кусочек мяса?

– Мне никто не предлагал.

– А вы, конечно, не попросите.

– Пристало ли заложнице, которая старается хорошо вести себя, просить пищу у человека, который явился, чтобы ограбить ее земли?

– Мы находимся в пределах границ Шотландии, Кристина, хотя то тут, то там имеются вражеские гнезда. Но сегодня никакие грабежи в мои планы не входят. И я с удовольствием угощу вас мясом, стоит вам только попросить.

Кристине хотелось мяса больше всего на свете, но явную насмешку в словах наглеца шотландца она не могла вынести.

– Так я спущусь вниз по ручью – о, совсем недалеко, сэр! Желаю вам приятного аппетита.

Кристина повернулась, внутренне гордясь тем, с каким достоинством и равнодушием она говорила. Однако элегантно скрыться в зарослях кустарника ей не удалось, потому что она снова споткнулась – на сей раз о торчащий из земли камень. Она едва удержалась на ногах и, поскольку была повернута к шотландцу спиной, могла лишь представить себе, как позабавила его ее неуклюжесть.

Однако уже через несколько мгновений она забыла о своей уязвленной гордости. Опустившись на колени возле ручья, Кристина с наслаждением ощутила на коже прохладную свежесть воды. Однако, напившись, она почувствовала такую резь в пустом желудке, что уже не радовалась своей способности с достоинством отказаться от предложенной пищи и подумала, не сваляла ли она дурака, не потребовав, чтобы ее накормили. Перед глазами так и стоял аппетитный кусок мяса – судя по виду, бедрышко крупного фазана. Конечно, на таком расстоянии она не могла чувствовать его запах. Но этот запах, казалось, врезался в ее память.

Оставив на берегу сапожки и задрав выше колен подол платья, Кристина вошла в ручей. Холодная вода помогла прогнать сосущее чувство голода. Кристина наклонилась и плеснула водой в лицо, а когда распрямилась, то увидела стоявшего в нескольких шагах от нее Джейми. Пригладив волосы, она взглянула ему прямо в глаза.

– Дольше задерживаться нельзя, – мрачно проговорил шотландец.

Кристина вышла на берег и принялась натягивать сапожки. Джейми не стал ее дожидаться и пошел сквозь заросли, полагая, что она непременно бросится за ним следом.

Кристина так и сделала.

Когда они вернулись в лагерь, костры уже были погашены, кони оседланы. Кристина с облегчением заметила, что Лорен и сэр Альфред уже сидят в седлах. Увидев ее, Лорен чуть заметно приподняла брови: по ее взгляду Кристина поняла, что она тревожилась за нее. Сэр Альфред, этот славный старик, что-то сказал человеку по имени Джордж, изо всех сил стараясь выглядеть возмущенным. Джордж ответил ему что-то, и сэр Альфред, успокоившись, улыбнулся Кристине.

Она снова осталась среди мужчин и лошадей. Появился Лайам, ведя Кристал. Он помог Кристине сесть в седло, а вскоре снова появился Джеймс верхом па своем боевом коне.

– Поторапливайтесь, Кристина, теперь мы поедем впереди.

Значит, он говорил правду. То, что шотландцы считали тяжелым бременем, а именно ее сопровождение, теперь будет разделено между ними поровну.

– Слушаю и повинуюсь, – недовольно пробормотала Кристина, и, судя по взгляду, которым Джейми одарил ее, тон ему явно не понравился.

Он был чем-то озабочен и, видимо, не настроен разговаривать. Поводок от Кристал он не взял. Джейми ехал впереди, а сзади, в нескольких шагах от Кристал, ехал один из его людей. Когда кавалькада выбралась из леса, Кристина услышала позади крики людей, собиравших коров и лошадей. Они проделывали это с таким мастерством, словно в другой жизни были умелыми пастухами. Им не мешало даже то, что все они были верхом на конях. Впереди открывался живописный пейзаж, холмы перемежались долинами. Земля здесь была сухая, но Кристина знала, что снегопады и сильные ливни делают эти места непроходимыми. И если люди здесь воздерживались от вооруженных конфликтов, то это объяснялось не отсутствием у них боевого духа, а скорее суровыми природными условиями.

Замыкавшие то и дело подъезжали к Джейми, чтобы решить возникавшие проблемы: то просили чуть замедлить движение, то у них потерялась корова, то потом ее нашли.

Они уже несколько часов продвигались по открытой местности, когда вдруг сэр Джеймс неожиданно приказал остановиться. Место было явно неподходящим для привала. Вокруг не было деревьев, чтобы укрыться людям и скоту. Очевидно, он почуял впереди какую-то опасность. Скомандовав всем развернуться веером и подозвав к себе молодого воина по имени Айон, Джеймс приказал ему отвести Кристину в тыл. Сама она пока ничего не слышала и не видела, но когда Айон взял в руки поводок ее лошади, заметила пересекающего поле одинокого всадника с окрашенным в цвета Роберта Брюса знаменем в руках.

Джеймс поскакал ему навстречу.

Несколько мгновений спустя он вернулся и подозвал к себе Рагнора, Лайама и нескольких других своих людей. Кристина не слышала, о чем они говорили, потому что ее увели в задние ряды отряда. Здесь она снова увидела Лорен и сэра Альфреда, но они были довольно далеко.

– Что происходит? – спросила Кристина сопровождавшего ее юношу.

– Мы разделимся на два отряда и поедем разными дорогами, – ответил тот, не видя необходимости скрывать то, что через мгновение станет очевидным для всех. Это был весьма любезный молодой человек лет двадцати с копной красивых каштановых волос и карими глазами.

– Разными дорогами? – переспросила Кристина.

– Да, груз повезут по одной дороге, а мы поедем по другой.

– Но почему? Что произошло?

– Этого я не знаю, миледи.

Люди Джеймса стали разделяться на две группы.

– А я поеду вместе с коровами? – удивленно спросила Кристина.

Юноша улыбнулся, взглянув на нее, и повторил:

– Этого я не знаю, миледи.

Кристина могла лишь предполагать, что он был свидетелем ее бешеной скачки из Хэмстед-Хита верхом на Кристал и ее позорного возвращения с Джейми на его коне. С другой стороны, многие могли наблюдать за ней в Хэмстед-Хите. И конечно, они относились к ней настороженно и, наверное, удивлялись, зачем ее взяли в заложницы, ведь от нее нет никакого проку.

– Айон! – позвал юношу Лайам, и тот, оставив Кристину, направился к нему. Рядом тут же появился Джейми. Ни слова не говоря, взял в руки поводок.

– Куда мы направляемся? – встревожено спросила Кристина. – Что произошло?

Шотландец пропустил ее вопросы мимо ушей и рванул с места вскачь. Кристина оглянулась и увидела, что большинство людей следуют за ними. Отряд примерно из десяти человек, сопровождавший стадо и лошадей, повернул к востоку.

Они продолжали скакать довольно быстро, все время петляя. Вскоре Кристина заметила, что они намеренно объезжают населенные пункты. Группа двигалась долго в восточном направлении и лишь перед закатом остановилась наконец на опушке густого леса. Кристина к тому времени едва держалась в седле и боялась, что вот-вот упадет от усталости с лошади. От голода у нее темнело в глазах и резало в желудке.

Она смутно сознавала, что лес, в котором они остановились, снова плавно перетекал в равнину с пологими холмами. Стемнело, на землю пал туман.

Вдали виднелись какие-то высокие стены, а возможно, Кристине это просто казалось. В тот день всадники покрыли вдвое большее расстояние, чем в предыдущий. Впереди же действительно находилась большая крепость. Где они находятся, Кристина не знала, поскольку давно уже перестала ориентироваться на местности. Она знала лишь, что группа движется на восток, причем шотландцы так спешат, словно впереди их ждет какое-то важное дело.

Джейми приказал всем остановиться. Люди стали спешиваться. По цепочке передали команду не разжигать костры и имена тех, кто будет стоять на посту в первую смену. Кристина все это слышала, но не двигалась, потому что Джейми, спешившись, направился к небольшой поляне и почти сразу же подозвал к себе Лайама и Рагнора. Кристина, окончательно обессилев, продолжала сидеть на лошади без всякого движения. Сколько прошло времени, она не заметила. Снова появился Джейми и окинул Кристину пытливым и, как ей показалось, презрительным взглядом.

– Слезайте на землю, миледи, – раздраженно проговорил он и протянул к Кристине руки. Она, к своему ужасу, вдруг почувствовала себя совершенно беспомощной. Сняв девушку с лошади, Джейми поставил ее на ноги, но она не могла устоять, потому что все кружилось перед глазами.

– Ну что за дуреха, – пробормотал шотландец, держа Кристину за плечи. – Видно, вы скорее умрете с голоду, чем попросите есть, хотя совсем недавно сумели всеми правдами и неправдами выпросить то, что вам было нужно!

Кристина хотела было ответить ему по возможности презрительно, но почему-то не смогла выдавить из себя ни слова. Джейми, теряя терпение, покачал головой и хотел пройти мимо, но Кристина покачнулась, и только его быстрое движение спасло ее от падения.

– Видно, я обречен все время спасать вас, миледи, – пробормотал шотландец.

Кристина хотела было что-то ответить, но не нашла в себе сил.

– Отведи ее к ручью, пусть сделает несколько глотков воды, – приказал Джейми, подозвав к себе Айона, – и позаботься о том, чтобы ее накормили. Да, и проследи, чтобы она ела медленно! Хотя я почти уверен, что сейчас у нее нет сил, чтобы что-нибудь затеять.

Кристина обессилено закрыла глаза и промолчала.

– Правда, из-за своей глупости и гордости она уже успела натворить бед, – продолжил Джейми.

– Я не хотела никаких неприятностей, – тихо прошептала она.

– Самое удивительное, что вы их устраиваете независимо от своего желания.

Джейми небрежно передал Кристину в руки Айона, а она даже протестовать не могла, обессилено опустив голову на грудь юного Айона.

Вскоре она почувствовала, как к лицу приложили смоченное в холодной воде полотенце, и поняла, что ее привели к другому ручью. Естественно, эти люди отлично знали здешнюю местность, знали, где находятся источники свежей воды, а где – участки густого леса, из которого можно неожиданно появиться. Всем известно, что в большинстве случаев, когда лучше вооруженные англичане, имея численное превосходство, терпели поражение от шотландцев, это объяснялось не тем, что они хуже сражались, а скорее тем, что шотландцам удавалось их перехитрить: они растворялись в лесах, отказываясь от лобовых атак и позволяя англичанам углубиться в лес, а потом наносили быстрый удар с тыла, крали провиант и снова растворялись в лесах.

– Вы можете пить? – спросил Айон.

Пить Кристина могла, но только привалившись к толстому стволу старого дерева. Юноша присел на корточки, готовый в любую минуту поддержать ее, если она начнет падать. Кристина припала губами к кожаному мешку для воды и стала жадно пить.

– Не торопитесь, миледи, ведь вы не ели, – предупредил ее юноша. – Вот, поешьте сначала хлеба. Он даже не успел засохнуть, ведь мы выехали не так уж давно, хотя кажется, что находимся в дороге целую вечность.

Кристина умом понимала, что надо есть не торопясь и не слишком много, однако была так голодна, что съела весь хлеб в одно мгновение. Айон предложил ей еще сыр и кусочек сушеного мяса. Пока она ела, он тихо что-то говорил. Рядом с этим юношей Кристина не стеснялась того, что у нее дрожат руки. В какой-то момент она устало закрыла глаза и откинулась назад, опершись на ствол дерева. Посидев так несколько минут, она медленно открыла глаза и встретилась со встревоженным взглядом темных глаз юноши.

– Вам, наверное, приходилось бывать в дороге дольше и обходиться меньшим количеством еды? – спросила Кристина.

Айон пожал плечами:

– Бывало, мы по нескольку дней находились в седле и почти ничего не ели. Правда, в последнее время такого я не припоминаю. Настоящий ужас того времени успел стереться в памяти, хотя, кроме этого, я ничего не видел. Война шла так долго – всю мою жизнь.

Кристина прикоснулась к руке юноши:

– Извини, что я заговорила об этом. И… спасибо за доброту и любезность.

Айон опустил голову и смущенно проговорил:

– Мне так было приказано.

Кристина в ответ покачала головой:

– Сэр Джеймс приказал накормить меня, но он не мог заставить тебя проявлять доброту. Спасибо.

– Осторожнее, мой юный друг! – раздался вдруг чей-то голос, и, оглянувшись, Кристина увидела Джейми. Он стоял шагах в десяти от них, прислонившись к стволу большого дуба. – Эта хозяйка Хэмстед-Хита умеет очень ловко одурачивать людей.

Айон выпрямился во весь рост и сказал:

– А мы с колыбели умеем проявлять осторожность, сэр Джеймс.

– Вот и ладно, мой друг. Однако любезные слова можно принимать за чистую монету, пока за ними не скрывается какая-нибудь коварная затея. Итак, Кристина, вы, кажется, исправляетесь на глазах. Надеюсь, голодовка не единственное оружие в вашем арсенале?

– Я не собиралась пользоваться этим как оружием.

– Я, пожалуй, пойду посмотрю, как там мой конь, сэр Джейми, – смущенно проговорил Айон.

– Как пожелаешь, Айон Дуглас. У нас впереди еще не один день пути, – ответил Джейми и согласно кивнул. Парнишка торопливо скрылся в зарослях деревьев. Кристина хотела было подняться на ноги, но Джейми, подойдя ближе, сказал: – Оставайтесь там, где сидите. Мы никуда не торопимся.

– Но вы, наверное, заняты планированием какого-нибудь акта возмездия, и я не хотела бы отнимать у вас время, – проговорила в ответ Кристина. – Признаюсь, я измучена и вообще не в форме. У меня просто нет сил, чтобы причинить вам какое-нибудь беспокойство.

Кристина внутренне насторожилась, когда шотландец подошел к ней и уставился изучающим взглядом. Убрав упавшую ей на лицо прядь волос, он покачал головой:

– Странная вы женщина, Кристина. По правде говоря, я не верю, что вы действительно хотели устроить кровопролитие. Даже если бы вам дали нож и связанного по рукам и ногам шотландца, вы, наверное, не захотели бы убить его своими руками. Но есть в вас нечто пугающее: страх перед королем Англии… а возможно, и перед другими людьми из его окружения. Вы готовы рискнуть своей жизнью, чтобы заслужить благосклонность англичан. А каждого из моих людей приговорили бы к смертной казни или сослали на каторгу. Вы, должно быть, уже поняли, что если бы и впрямь довели себя до болезни, я был бы вынужден вернуть вас назад, а мысль о том, чтобы оставить в заложниках Лорен и сэра Альфреда, начинает казаться мне все более привлекательной.

– В дальнейшем я сама буду просить есть, – заверила Кристина.

– Поживем – увидим, – ответил Джейми и усмехнулся. – Вы сможете подняться?

– Наверное.

– Держитесь за мою руку, – сказал шотландец вставая.

Кристина сделала так, как он велел, и была этому рада, потому что самостоятельно подняться на ноги она не могла. Однако двигаться, похоже, она еще в силах.

– Прогуляйтесь до лагеря, потому что на ночь вас снова придется привязать к дереву. Мы не можем рисковать, предоставив вам свободу передвижения.

– Понятно. Вам еще предстоит разработать планы сражений, – сказала Кристина, и слова ее прозвучали не как вопрос, а как утверждение.

– В лесу сейчас полным-полно шотландцев, причем многие из них понесли тяжелые утраты от рук англичан.

– А как насчет англичан?

– Их в лесу нет.

– Вы в этом уверены? – спросила Кристина.

– Вы задаете этот вопрос, потому что надеетесь перегрызть веревки или ствол дерева и отправиться на их поиски? Ну что ж. В отношении врага никогда не может быть полной уверенности. Это означало бы проиграть сражение еще до его начала.

– Вы полагаете, что я способна перегрызть веревку? – Кристина старалась говорить пренебрежительно, считая саму идею абсолютно абсурдной. Однако Джейми продолжал буравить ее взглядом.

– Нам важно, чтобы сегодня никто не узнал, где мы остановились на привал. Поэтому приходится подстраховываться. Так что вам предстоит провести ночь привязанной к дереву. А теперь нам пора возвращаться.

Держа Кристину за локоть, Джейми повел ее сквозь заросли.

Они вернулись на поляну, где стояли привязанные лошади. Каждый занимался своим делом. Кристина заметила приготовленное для нее место в стороне от большой группы деревьев. Там, вероятно, шотландцы соберутся, чтобы обсудить дальнейшие планы, о которых она, Кристина, не должна узнать. Ее ждал еще один из людей Джейми – на сей раз ей незнакомый. Это был здоровяк горец по имени Магнус. Он стоял неподвижно, прислонившись спиной к дереву. Похоже, он мог простоять так сколько угодно.

Джейми показал приготовленное для Кристины место, и она, опустившись на землю, обнаружила, что на эту ночь у нее будут связаны ноги. Возможно, это делалось для того, чтобы не причинять Магнусу лишнего беспокойства. Он, судя по всему, не отличался терпеливым нравом.

Но для Кристины это не имело никакого значения. Она была сильно измучена. Как только Джейми ушел, она легла на землю, подложив под голову седло вместо подушки, и моментально заснула.


Сам Роберт Брюс был неподалеку. Он приступил к осуществлению своего плана.

В Шотландии осталось мало английских крепостей, однако король был твердо намерен вновь вернуть их себе.

Взять хотя бы Бервик. Само название этого города вызывало горькое чувство у каждого шотландца.

Джейми никогда не испытывал ненависти к англичанам, несмотря на то что именно по их вине произошли печальные события в его жизни. В свое время он был хорошо знаком со многими людьми английского происхождения, и это были прекрасные люди. Они верой и правдой служили своему сюзерену и отечеству, и их преданность заслуживала восхищения. Джейми знал также, что некоторые сдерживались, а некоторые совершали зверства, подчиняясь приказам безжалостного короля. Были, конечно, и такие, кто получал удовольствие от кровопролития и не упускал возможности добить лежачего. Как это ни печально, но следовало признать, что за долгие годы кровопролитных войн как у старого короля Англии, так и у нового не было недостатка в людях, готовых совершить любую жестокость для того, чтобы поправить собственное положение.

В Бервике Эдуард I зверствовал вовсю. Улицы города были залиты кровью. Говорили, что даже сами атакующие иногда падали с коней, поскользнувшись на кровавом месиве. Пощады не было никому – ни старикам, ни женщинам, ни даже грудным младенцам. Говорили, что кровавая вакханалия прекратилась только тогда, когда король собственными глазами увидел, как зарубили женщину, рожавшую ребенка. Жестокий король, и тот не выдержал этого зрелища.

С тех пор англичане держали Бервик в своих руках. Но восстановить его былое величие не смогли даже они. Роберт Брюс хотел вернуть Бервик, каждый шотландец хотел вернуть Бервик. Все жаждали отомстить.

Шотландцы попытались взять Бервик, и им это почти удалось. Они придумали хитроумные веревочные лестницы с крюками, которые под тяжестью человека впивались еще глубже. Лестницы были снабжены приспособлениями, позволяющими подниматься по ним так же легко, как если бы человек взбегал по ступеням обычной лестницы.

В Бервике лай собаки предупредил об их приближении. Если бы не эта собака, шотландцы, возможно, одержали бы победу, но в ту ночь они потерпели поражение.

И многому научились.

Теперь они собирались применить ту же тактику.

Брюс с армией подошел к крепости Перт. После первой атаки они расположились лагерем под стенами крепости, как будто готовясь к осаде. Но англичане знали, что у шотландцев нет ни провианта, ни достаточного количества людей для длительной осады. И когда они решили, что шотландцы ушли, те повернули назад и, перебравшись через реку, взобрались по веревочным лестницам на стену, открыли ворота и впустили войско в город.

Перт имел для Англии большое значение. Крепость стояла на перекрестке дорог, ведущих в Шотландию, и снабжать ее можно было по морю. Она занимала идеальное местоположение для размещения войск, которые в случае необходимости подтягивались с юга. Она представляла собой угрозу для всей центральной части Шотландии.

Поэтому…

Поэтому им предстояло отправиться в Перт.

Пусть с ними сейчас всего тридцать девять человек, это все-таки неплохая подмога. Ведь среди них были люди, которые умели взбираться на стены, форсировать водные преграды, бесследно растворяться в лесах и мужественно переносить любые лишения войны. Они не бросали умирающих товарищей, умели унести с поля боя раненых, если у тех был хотя бы малейший шанс выжить.

Вождь клана Дугласов, к которому принадлежал Айон, был сейчас самым ярым сторонником Роберта Брюса; он со своими людьми находился в лесу, неподалеку от их лагеря. Подтягивались и другие силы. Постепенно вырисовывался и план нападения.

Собрав своих людей, Джейми отмечал на земле палкой местоположение их лагеря и лагеря Дугласов, которые, как сообщил гонец, устроили привал неподалеку от них. Для того чтобы вернуть себе замки, шотландцы шли на всякие хитрости. Частенько они делали вид, что собираются вступить в бой, а сами скрывались в лесу и ждали в засаде, когда противник бросится за ними в погоню, а потом, заманив его подальше, нападали. Англичане стали значительно осторожнее, поняв, что быстрота и внезапность нападения, присущие шотландцам, нередко сводят на нет преимущества, которые дает превосходящая сила и мощь. В лесах могли находиться небольшие группы англичан из числа тех, кто пытался пробиться к сторонникам Эдуарда, чтобы поддержать их людьми и оружием. Нападения на них необходимо совершать быстро и бесшумно. Пока было решено направить на другой берег ручья нескольких людей с веревочными лестницами, которые взберутся на стены крепости и откроют ворота своим товарищам.

– Все мы знаем, что с таким количеством людей, боеприпасов и продовольствия, как у нас, осада крепости была бы безрассудной затеей. Враг получил бы подкрепление, а наши люди могли бы оказаться между защитниками внутри крепостных стен и англичанами, которые быстро подтянутся сюда со всех сторон. Нам остается надеяться лишь на быстроту своих действий. Это, как всегда, создаст перевес в нашу пользу. Значит, мы должны нанести удар, действуя очень быстро.

Айон тихо сказал:

– Мой двоюродный дедушка – человек очень суровый. Уверен, что он намерен взять реванш.

Джейми задумался над его словами.

Уоллес, который после смерти стал для всех великим героем, как известно, мстил жестоко. Но чтобы он резал детей, женщин и стариков – такого не бывало. Правда, время от времени он платил врагам за ужасные злодеяния той же монетой, но все же такого кровавого побоища, какое случилось в этом городе раньше, больше не повторялось.

– Да, Айон, твой двоюродный дедушка – человек суровый. А также умный и храбрый. Но сегодня нас ведет сам Брюс. Разрешается брать все. Мы, как всегда, поддержим короля и пополним сокровищницу нашей страны, причем каждый человек увеличит и свое благосостояние. Битва будет жестокой, и вы, как всегда, будете биться не на жизнь, а на смерть. Мои люди скрестят свои мечи с тяжеловооруженными рыцарями, а не с детьми; за этими стенами немало наших людей. Наш король считает, что Шотландия должна быть единой и что залечить раны на теле нашей страны можно только с помощью милосердия, а не безумия. Мы идем в бой не для того, чтобы совершить убийство. Мы не раз сражались рядом и знаем друг друга. Никто не отрицает, что это будет реванш, но у одних людей чувство мести развито сильнее, чем у других, хотя не следует забывать, что каждый, кто присутствует здесь, будет сражаться во имя Роберта Брюса. Исход битвы будет зависеть от нашего умения взобраться на стены и открыть ворога; ловкость – наше самое мощное оружие.

– А если не удастся влезть на стены, мы отступим? – спросил Джордж.

Джейми мрачно кивнул:

– Если не удастся влезть на стены, мы отступим. Но не потерпим поражения. Пришло время отвоевать то, что по праву принадлежит нам. Сегодня ночью мы отдохнем по очереди, а завтра соберемся и распределим обязанности. А пока ведите себя как можно тише, чтобы не выдать своего присутствия. Наши люди занимают большую часть леса; неподалеку стоят лагерем люди Дугласа; отряд Маклауда тоже здесь. Мой кузен ведет своих людей с запада. Король вторгается в лес со своей армией вот здесь.

Джейми чертил на земле схему расположения шотландских отрядов, а когда закончил, быстро затер все ногами, дабы не выдать врагу местонахождение отрядов своих товарищей.

– Мы – группа маленькая, но для штурма очень важная. И у нас есть опыт обращения с веревочными лестницами, – сказал он, окидывая взглядом мрачные лица боевых друзей. Все они побывали в Бервике.

– Значит, мы идем впереди, – добавил Джордж.

– Король идет впереди. Сам король, – ответил Джейми. – А мы все за его спиной.

С этим все согласились. Какой человек откажется воевать за короля, который принимает на себя риск и опасности?

– Мы опытные, но нас мало, а нам еще придется оставить человека, чтобы охранял заложников, – напомнил ему Рагнор.

– Ты прав. И мы не можем себе позволить этого, однако, хотя мы не имели намерения брать заложников, нам, возможно, удастся извлечь из их присутствия некоторую пользу.

– Чтобы выкупить наших людей, – тихо добавил Лайам.

Все на мгновение замолчали. Люди храбро сражались и умирали, предпочитая смерть плену, смерть от руки врага – предательству. Однако теперь, когда шотландцы мало-помалу стали отвоевывать свою страну, появился реальный шанс выкупить или обменять пленного. Причем чем скорее это делалось, тем лучше.

– Пока это все. Завтра поступят новые сообщения, и мы узнаем, каковы планы короля относительно времени атаки.

– А что, если в крепости Перт тоже есть собаки? – спросил Айон.

Он чудом избежал гибели от стрелы в спину во время их поспешного отступления из Бервика.

– Этого мы не знаем, – проговорил в ответ Джейми.

Айон пожал плечами и усмехнулся:

– Ну что ж, опыт спасаться бегством мы тоже приобрели.

– На этот раз мы прорвемся в город, – с уверенностью в голосе произнес Джейми. – Сам король ведет нас, да и в городе есть чем поживиться.

В ответ раздались одобрительные голоса, и вскоре все разошлись.

Джейми сделал крюк на левый фланг лагеря, где Джордж стерег Лорен и сэра Альфреда. Оба спали. Похоже, продвижение на столь дальнее расстояние на такой скорости было для них нелегким испытанием. Это было не по силам даже некоторым мужчинам, не говоря уже о женщинах. Джейми кивнул Джорджу и пошел назад, к центру поляны. В ту ночь костров не зажигали, ужинали хлебом, сыром и сушеным мясом. Джейми с удовольствием поел и побрел в темноте на свое место, чтобы сменить Магнуса и немного отдохнуть. Он улегся в нескольких шагах от спящей Кристины, обратив внимание на то, как она измучена и какой хрупкой выглядит во сне. Ее волосы рассыпались по лесной подстилке, лицо казалось бледным в лунном свете, пробивающемся сквозь крону дерева. Во сне напряженная настороженность исчезла с ее лица и стала особенно заметна ее классическая красота. Джейми держался от Кристины на почтительном расстоянии, хотя больше всего ему хотелось привлечь ее к себе и погладить золотистые волосы. Поразительная женщина. Она напомнила Джейми его боевых товарищей. Она тоже была устремлена к одной цели и шла к ней напропалую. В ее храбрости Джейми ничуть не сомневался, но вот что касается здравого смысла…

Он лежал не шевелясь, смотрел на звезды и вспоминал недавний разговор со своими людьми. Взять Перт будет непросто. То, что они затевали, граничило с безумием, но за долгие годы борьбы шотландцы многому научились. И все же нельзя исключать возможности неудачи. Магнуса он оставит стеречь заложников. Его крупная, заметная фигура будет лишь мешать при форсировании реки и подъеме на стену. Конечно, когда ворота будут открыты, его меч оказался бы весьма кстати, однако, если штурм не удастся, можно было с уверенностью сказать, что именно Магнус позаботится о том, чтобы заложники были доставлены к Роберту Брюсу. Под присмотром этого дородного горца они будут в целости и сохранности. Магнус принадлежал к роду осторожных горцев, которые не спешили приветствовать короля сразу же после коронации, а приняли его сторону только тогда, когда окончательно поверили ему. Приняв сторону Брюса, Магнус теперь был готов жизнь за него отдать. Уж он-то не позволит никому причинить вред вверенным его попечению женщинам и старику, пусть даже это будут его земляки, шотландцы.

Джейми лежал с закрытыми глазами, но не спал. Он представлял себе леди, лежавшую рядом, такой, какой он увидел ее впервые. Она была тогда словно древнеримская Венера, выходящая из воды. Воспоминание было слишком ярким, чтобы позволить Джейми спокойно лежать рядом с этой необыкновенной женщиной. Однако он был не из тех мужчин, кто пользуется беззащитностью противника. Он объехал бы стороной Хэмстед-Хит и не подумал бы причинить зло его обитателям, но обстоятельства, да и сами обитатели все изменили. Сейчас самому себе Джейми вынужден был признаться, что чем дольше он общается с Кристиной, тем сильнее она его привлекает. С каким-то мрачным удовольствием он наблюдал за ее отчаянными стараниями уберечь во что бы то ни стало невесту своего брата. Она даже замышляла зло против его людей. Да, эта женщина была мастерицей причинять неприятности. Естественно, Джейми не мог отказать себе в удовольствии время от времени отпускать по ее адресу ехидные замечания.

Он столько раз в своей жизни спал на спине в лесу, что и не упомнить. Он умел засыпать, едва закрыв глаза, и просыпаться при малейшем шорохе.

Но сегодня уснуть никак не удавалось, потому что Кристина лежала совсем близко.

Джейми, раздосадованный на самого себя, повернулся на бок, спиной к спящей рядом Кристине. Война продолжалась слишком долго. Он запрятал мучительные воспоминания о страданиях, причиненных врагом лично ему, в самый дальний уголок сознания. Надо было продолжать жить и научиться сдерживать себя до тех пор, пока наступит момент, когда люди, вырезавшие всю его деревню, понесут справедливое наказание за свои злодеяния. Благодаря Роберту Брюсу Джейми понял, что убийство ни в чем не повинных мужчин и женщин не может облегчить боль утрат, тогда как борьба за осуществление заветной мечты может уменьшить страдания мятущейся души.

Но это заложница…

Джейми почувствовал в себе желание повернуться и под покровом ночи овладеть ею. Она сама навязывалась ему, хотя он упорно сопротивлялся. Она не давала забыть о себе, словно заноза под кожей, и его влекло к ней гораздо сильнее, чем хотелось бы в этом признаться. Она будила в нем чувства, которые требовали удовлетворения, но Джейми понимал, что Кристина не относится к числу женщин, которыми можно походя попользоваться и забыть. Она была не просто заложницей, а прирожденной леди, хотя и дочерью его врага. Пешкой в его игре. Но никак не случайной знакомой девицей из деревни, к которой можно постучаться в дверь – и она с готовностью примет, а потом заплатить за ночь, забыв к утру.

Она была слишком похожа…

Нет! Надо гнать от себя всякие дурацкие мысли. Эта женщина прежде всего враг.

Она сулила не просто неприятности, а настоящее бедствие.

Скоро начнется сражение. А там, если они потерпят поражение, Магнус доставит ее к королю. А если они одержат победу…

Найдутся и другие люди, которые с радостью доставят заложницу Брюсу.

Ох, пропади все пропадом, надо поспать.

В лесу ночью необыкновенно тихо. Джейми казалось, что он даже слышит удары сердца спящей рядом женщины, улавливает ее запах. Это мешало ему забыть об ее присутствии и уснуть.

Джейми недовольно крякнул и крепко выругался. Кристина испуганно вздрогнула и, резко поднявшись, села, настороженно глядя на шотландца широко раскрытыми глазами. Он тоже встал.

– Что случилось? – взволнованным шепотом спросила Кристина.

– Ничего. Мне пора заступать на дежурство. Спите.

Джейми зашагал в лес. Никуда не убежит эта заложница: он так крепко связал ее щиколотки, что она наверняка не развяжет веревки, пока ему на смену не придет Лайам.

Джейми брел в темноте, размышляя о том, что его путы менее прочны, чем цепи, которыми эта женщина умудрилась сковать его сердце этой ночью.

Глава 6

Кристина медленно отходила ото сна. Она проспала несколько часов как убитая, пока Джейми не напугал ее своим громким возгласом в ночи. Вскоре, однако, она снова заснула и, видимо, проспала еще несколько часов.

Когда же открыла глаза, был уже день. Золотистые лучи солнца пробивались сквозь кроны деревьев, делая зеленые тона более насыщенными и глубокими, а голубые мягкими и нежными. Кристина почувствовала, как болит все тело от долгого сна на жесткой земле, и села. Веревки, которыми еще совсем недавно были связаны ее щиколотки, исчезли, хотя она даже не почувствовала, как их снимали. Кристина сладко потянулась и огляделась вокруг. Ее снова стерег Айон. Он строгал ножом какую-то палку. Увидев, что девушка проснулась, он улыбнулся, однако выражение его глаз по-прежнему оставалось суровым.

– Доброе утро, миледи.

– Доброе утро.

В лесу стояла странная тишина. Возможно, именно поэтому Кристина так остро почувствовала красоту и покой этого места.

Пристально посмотрев на юношу, она спросила:

– Битва уже началась?

– Нет, леди.

– Значит, они ушли и оставили вас здесь, чтобы вы… сопроводили меня домой? – испуганно спросила Кристина, поспешно вскочив на ноги.

Айон покачал головой:

– Они находятся поблизости.

– А где… Лорсн и сэр Альфред?

– Они тоже неподалеку. Не желаете ли прогуляться к ручью? Можете пробыть там сколько пожелаете. День предстоит нелегкий.

И тут Кристина все поняла: ночью шотландцы будут штурмовать Бервик. Они будут удерживать эту позицию до тех пор, пока, согласно их плану, не настанет время действовать.

Кристина задумалась. Было бы интересно узнать, какое можно получить вознаграждение, если предупредить англичан в Перте о штурме. Король, наверное, приказал бы освободить ее брата, если бы кто-нибудь из членов его семьи помог предотвратить падение английской цитадели.

Кристина быстро отвернулась, испугавшись, что Айон сумеет по глазам прочесть ее мысли.

– Я бы с радостью провела некоторое время у ручья.

По дороге к ручью Кристина старалась как следует запомнить месторасположение лагеря. Она была уверена, что ручей впадает в реку Тэй, на которой расположена крепость Перт. Англичане очень гордились тем, что владеют этой крепостью, и ни один из аванпостов на территории Шотландии не укреплялся так часто и так тщательно.

Айон был гораздо более любезным сопровождающим, чем Джейми. Он просто указал Кристине место, где будет ждать ее, и пообещал, что позаботится о том, чтобы никто не нарушил ее уединения. Она искренне поблагодарила юношу за заботу и внимание.

Мгновение спустя она сбросила с себя одежду, оставив только льняную нижнюю рубашку, и вошла в воду. Ручей оказался глубоким, с сильным течением. Наверное, они находились неподалеку от того места, где ручей впадал в реку. Кристина посмотрела на берег, где ее должен ждать Айон. Пока она отсутствовала не слишком долго. Еще было время поплавать. Бежать сейчас к англичанам она не может, ведь в заложниках у шотландцев остаются Лорен и сэр Альфред.

Следовало признать, что обращались с ними гуманно. Даже после ее неудачной попытки опоить шотландцев зельем и взять в плен никого не волочили на веревке за конем, женщин никто не оскорблял и не насиловал, и хотя в Хэмстед-Хите забрали немало всякого добра, причиненный ущерб был не так уж велик. Шотландцы оставили даже часть скота, так что население поместья получило шанс пережить грядущую зиму.

Вода в ручье была очень холодная, и Кристина вскоре замерзла. Она не желала зла воинам, пришедшим в Хэмстед-Хит, даже таким угрюмым и страшным на вид, как Магнус. Замышляя взять их в плен, Кристина намеревалась лишь обменять шотландцев на брата. Ей совсем не хотелось, чтобы их заточили в тюрьму, подвергли пыткам, повесили или отрубили головы на плахе. Но ведь если она предупредит англичан о предстоящем штурме, они всего лишь приготовятся к отражению атаки. Когда в лесу такое количество шотландцев, защитники крепости едва ли отправятся отлавливать их. Скорее всего они примутся укреплять крепость.

Кристина медленно побрела по воде против течения, пытаясь определить свое точное местонахождение. Она зашла дальше, чем предполагала, но зато теперь точно знала, где находится. Ей хотелось вернуться и поблагодарить Айона за то, что позволил ей по-настоящему искупаться. Может быть, даже удалось бы уговорить Айона разрешить ей увидеться с Лорен и сэром Альфредом.

Зная, что возвращаться против течения будет трудно, она хотела поплыть, но ее рука тут же наткнулась на какой-то барьер. Твердый как камень, неподвижный, но… живой – сплошь из мускулов. От неожиданности она охнула, втянула в себя вместе с воздухом чуть ли не половину воды из ручья и закашлялась, едва не захлебнувшись. Чьи-то пальцы приподняли за волосы ее голову над поверхностью воды. В ее голове промелькнули странные мысли. Может, она попала на территорию какого-то другого лагеря шотландцев, где люди не склонны проявлять милосердие? А может быть, оказалась среди разбойников, каких-нибудь английских головорезов?

Но нет.

Кристина наткнулась на Джейми, стоявшего как скала среди бурного потока, не позволяя течению унести ее. Насквозь промокшая, она распласталась на его голой, бронзовой от загара мощной груди с заметными шрамами от сабельных ударов. Лицо его было напряженным, а взгляд угрюмым.

Встретившись с ним глазами, Кристина пожалела, что не попала в руки разбойников.

– Куда направляетесь, миледи?

– Течение очень сильное. Я и не заметила, что меня так далеко унесло.

– Значит, не заметили? Это удивительно. Обычно вы бываете очень наблюдательны.

– Неужели вы думаете, что я хотела убежать в лес, где полным-полно ваших соплеменников, готовящихся к штурму?

– Ах, у вас на все готов ответ.

Джейми немного повернулся, и течением Кристину еще крепче прижало к нему. Ее словно обдало жаром. Слава Богу, на ней надета рубашка, хотя и очень тонкая. Она ощущала каменную твердость его мускулов и жар, исходивший от его тела, и это несмотря на ледяную воду. Она попыталась встать, но течение сбивало с ног, а от бесполезного барахтанья рубашка задиралась все выше и выше.

– Течение очень сильное, – оправдываясь, проговорила Кристина.

Оба сознавали неловкость ситуации, которая возрастала с каждой секундой. Кристина перестала барахтаться и лишь дрожала всем телом. Она боялась дышать, потому что они находились так близко друг к другу, что все части его тела были хорошо видны. Кристина была напугана и ошеломлена. Ей казалось, что она зрелая женщина, знающая, что надо делать, когда наступит время познать близость с мужчиной, а на самом деле была ужасно наивна и несведуща в любовных делах. Ну что ж, теперь она кое-что узнала. Кристина замерла, смущенная тем, что вид обнаженного мужского тела завораживает ее и вызывает любопытство. Более того, она поняла, что ее смятение вызвано не просто присутствием рядом обнаженного мужчины, а присутствием именно Джейми. У него было красивое мужское лицо – волевое, но не угрюмое. Красивые руки, длинные, мускулистые, сильные. Однако, конечно, не лицо и не руки так неожиданно остро заставили Кристину почувствовать, что он и она – мужчина и женщина.

– Течение очень сильное, – хрипловатым от волнения голосом повторил Джейми.

Он прижал Кристину к себе так крепко, что ей показалось – еще мгновение, и она вот-вот познает то таинство, которое рождается близостью женщины и мужчины. Но Джейми неожиданно разозлился, словно вспомнил о чем-то неприятном, и продолжил суровым голосом:

– Но течение не могло унести нас так далеко. Только абсолютный дурак не смог бы распознать вашу хитрость, Кристина. И это после того, как мы столь милостиво отнеслись к вашим людям…

Он отпустил ее и, повернувшись, широкими шагами направился к берегу. Плюхнувшись в воду, Кристина какое-то время продержалась на поверхности, потом ушла под воду. Отчаянно барахтаясь, она вынырнула и стала отплевываться. Испуг и ледяной холод парализовали тело.

Течение, которое действительно было очень сильным, подхватило ее и снова понесло.

В какой-то момент чьи-то сильные руки схватили ее за талию, вытащили из воды и положили на мягкую траву на берегу. Кристина сделала глубокий вдох и открыла глаза. Джейми стоял рядом и смотрел на нее сверху вниз. Кристина сначала испытала благодарность к нему за возможность дышать, а потом вдруг разозлилась на себя за то, что настолько поддалась его чарам, что забыла об элементарной осторожности и едва не утонула. Вот и сейчас он стоял перед ней абсолютно голый и вовсе не стеснялся своей наготы.

– Возможно, стоило бы позволить течению унести вас, – сказал Джейми. – Однако на самом деле трудно понять, когда вы действительно находитесь в безвыходном положении, а когда разыгрываете роль, которая кажется вам подходящей для данного момента. Судя по всему, вы отлично плаваете, однако почему-то вдруг стали захлебываться и пускать пузыри. Вы хотели, чтобы я вас пожалел? Чтобы забыл о нашем намерении?

Кристина лежала на траве мокрая. Ее мелко трясло от холода. Даже губы посинели.

– Сэр, вы можете думать, как вам угодно.

– Понятно, – многозначительно произнес шотландец. – Вы, конечно, не думали о том, чтобы каким-нибудь образом разоружить своего стражника, как только мы отъедем – поскольку мы, разумеется, не сможем приставить к вам охрану из нескольких человек, – а потом, прихватив с собой леди Лорен и сэра Альфреда, податься к англичанам?

– Повторяю, сэр, вы можете думать все, что пожелаете.

Джейми надолго замолчал. Кристина думала, что он стоит у нее прямо за спиной, а когда обернулась, то увидела, что он сидит на бревне неподалеку, уже полностью одетый. Даже на расстоянии Кристина чувствовала, как он сердит. Ей казалось, что он кипит от гнева. Кристина боялась даже пошевелиться. Однако долго пролежать без движения она не сможет, было слишком холодно.

– Вставайте, – резким тоном приказал Джейми.

В его голосе не было ни малейшего сострадания.

Кристина поднялась на ноги, дрожа от холода. Мокрая ткань рубашки облепила тело словно вторая кожа. Пытаясь хоть как-то согреться, Кристина обхватила себя руками. Мокрые пряди волос сосульками свисали вниз, придавая ей еще более жалкий вид.

Джейми окинул Кристину таким презрительным взглядом, что ей стало еще холоднее.

– Вашу одежду, леди, вы найдете вон там. – Он указал кивком головы куда-то в сторону.

Кристина двинулась в указанном направлении. Джейми шел за ней следом, и она чувствовала его так близко у себя за спиной, что невольно занервничала: а вдруг ему придет в голову всадить ей нож в спину?

Они дошли до того места на берегу, где лежала оставленная Кристиной одежда. Чувствуя на себе пристальный взгляд шотландца, она стала одеваться и вдруг с острой тоской вспомнила свою теплую комнату в Хэмстед-Хите. То, что она собиралась сделать, глупой затеей нельзя было назвать. У нее был брат. И то, что она боролась за его свободу и жизнь, не было ошибкой. Ошибкой было то, что ее поймали и что ей едва ли удастся обмануть человека, который как будто читает ее мысли, хотя познакомились они всего несколько дней назад.

Джейми накинул на плечи свой плед и скрепил брошью с эмблемой клана.

Кристина стояла перед ним, вытянувшись в струну, расправив плечи и упрямо вздернув подбородок. Джейми раздраженно выругался, снял с себя плед и накинул ей на плечи.

– Глупая девчонка, замерзла так, что дрожишь как осиновый лист, – ворчливо произнес он.

– Не надо мне ничего вашего, – заявила Кристина, снова забеспокоившись, когда он подошел близко.

– Какой мне прок от мертвого заложника, когда закончится битва? – холодным тоном сказал Джейми, и она, к своему удивлению, почувствовала, как к глазам подступают слезы. Чем яснее Кристина осознавала, что не чувствует к шотландцу ни ненависти, ни презрения, тем враждебнее он к ней относился. – В чем дело, леди? Гордость не позволяет вам надеть плед шотландца?

– С моей стороны было бы невежливо умереть до того, как вы сможете с выгодой воспользоваться заложницей, сэр Джеймс. Поэтому я с благодарностью приму ваш плед и закутаюсь в нем, пока не найду свой плащ. Боюсь только, что вам будет холодно из-за моей непредусмотрительности.

– Поворачивайте, миледи.

– Простите, не поняла?

– Поворачивайте. Пора возвращаться в лагерь.

Кристина подчинилась приказанию. Разумеется, она забыла, по какой тропинке пришла сюда. Вскоре они увидели ее юного стража Айона, который был явно обеспокоен исчезновением заложницы.

– Джейми… – начал было он, но тот лишь махнул рукой:

– Не оправдывайся, Айон. Стеречь ее – все равно что пытаться удержать за хвост тигра.

«Ну вот, теперь и Айон будет зол на меня», – подумала Кристина. Ведь она выставила его в крайне неблаговидном свете перед человеком, под началом которого ему предстояло сражаться. Однако вопреки ее ожиданиям Айон по-прежнему был любезен и, пока они шли к лагерю, поддерживал под руку, чтобы она не споткнулась о корни деревьев.

Кристина шла не оглядываясь.

Она знала, что Джейми следит за ней. И была уверена, что его глаза горят ненавистью. Да, впереди был нелегкий и длинный день.


Для Джейми время летело незаметно. Они остановились в лесу и, когда прибыл гонец, скрылись за деревьями, выйдя из укрытия только тогда, когда убедились, что он действительно от короля. Роберт Брюс вызывал Джейми к себе, и он вместе с гонцом вернулся в расположение основного войска, которое находилось в чаще леса вот уже седьмые сутки. Король был твердо намерен усыпить бдительность противника и заставить его поверить, что они ушли, тогда как на самом деле, если не удастся взять крепость штурмом, они приготовились к ее осаде.

Когда Эдуард I вторгся на территорию Шотландии со своей великолепной армией, он имел при себе дорогостоящие военные приспособления, которые могли метать через стены снаряды огромной разрушительной силы. Численность его армии втрое превосходила силы шотландцев. Англичане были отлично экипированы и хорошо накормлены. За несколько лет войны большая часть территории Шотландии была опустошена. У Англии же пострадала только северная часть. В Шотландии все мужчины призывались в армию, как только достигали определенного возраста. Король же Англии имел возможность черпать свежие силы с юга страны, а также использовать наемников. У шотландцев такой возможности не было.

Эдуарду II было далеко до своего отца. Однако его армия была не слабее. Англичане появлялись в Шотландии во всем великолепии: блестя доспехами и бряцая оружием.

Джейми знал, что, если заставят обстоятельства, он и его люди откажутся от штурма Перта. В интересах своей страны они должны оставаться в живых, чтобы иметь возможность снова сражаться. И без того их потери на войне были слишком велики.

Но шотландский король не сдавал позиций. Королевский шатер стоял в небольшой рощице, а армия рассредоточилась в лесу. Когда прибыл Джейми, Роберт Брюс вышел из шатра. Он был в одежде королевских цветов, но без регалий, потому что считал это излишеством во время войны. Он пробыл много лет на правах короля без королевства и заслужил корону, которую носил, но в то утро его голову украшала лишь шапка черных блестящих волос.

– Джейми! – радостно воскликнул король.

Он был высок ростом и силен. Умное лицо оставалось очень привлекательным, хотя годы оставили на нем свои отметины. Король дружески похлопал Джейми по спине.

– Роберт, Божьей милостью король Шотландии, – почтительно проговорил Джейми и склонил голову.

– Ну хватит, хватит, – торопливо произнес король. – Идем в шатер. Я покажу тебе, где мы замерили глубину крепостного рва. Мои люди здесь уже шесть недель и сейчас мастерят веревочные лестницы для нашего хитрого маневра. Мы выждем еще одну ночь. Теперь враг, должно быть, уже поверил, что мы ушли. Завтра будет безлунная ночь, и тогда мы выступим.

Джейми вошел в шатер следом за королем. На столе лежали разложенные карты и планы с изображением замка, реки Тэй и крепостного рва.

– Вот в этом месте вода будет по плечо человеку, и здесь можно перебраться на другой берег с грузом. Коней, слуг, амуницию и прочее мы оставим и тогда сможем передвигаться быстро.

– Один из моих людей задал весьма интересный вопрос, – сказал Джейми.

– Какой же?

– Что, если еще остались лающие собаки?

– Будем надеяться, что их нет.

Джейми понимающе кивнул:

– Мы готовы следовать за вами. Будем взбираться на стены по веревочным лестницам. И будь что будет.

Король выпрямился во весь рост, подошел к маленькому походному столику и налил из фляги вина.

– Как там на юге? Все прошло гладко?

– Да, вполне. Скот, лошади и всякое добро уже отправлены на север. Но у нас трое пленных.

– Вот как? – Король, обеспокоившись, бросил на Джейми хмурый взгляд. – Если дань уплачена, обитателям не следует докучать.

– По правде говоря, это весьма необычный случай. Хозяйка Хэмстед-Хита сама попросила, чтобы ее и еще двух человек взяли в заложники.

Король удивленно приподнял брови:

– Англичанка сама пожелала стать заложницей шотландцев? Видно, она боится Эдуарда.

Джейми снисходительно пожал плечами и с удовольствием отхлебнул вина.

– Многие англичане боятся Эдуарда. Не потому, что он сильный, а потому, что он слабый человек, в руках которого власть. Мстительный, вздорный, пышущий злобой из-за того, что вынужден идти на уступки крупным землевладельцам. Но он надеется взять реванш. Как бы то ни было, но эта леди настаивала на том, чтобы мы взяли ее с собой. А с ней и еще одну молодую женщину. Она, очевидно, из хорошей семьи, хотя я не знаю ее фамилии. Она либо невеста, либо даже жена Стивена, который сейчас, насколько я понимаю, находится в качестве гостя Эдуарда в каком-то поместье на севере Англии.

– Лорен Алтизанская помолвлена с графом Стивеном Стилом из Хэмстед-Хита, – добавил король.

– Так вы знаете эту леди? – удивленно спросил Джейми.

– Теперь я, наверное, не узнал бы ее; я видел ее много лет назад. Не забудь, что у меня земли в Англии и Эдуард I был моим сюзереном. Моя жена является дочерью одного английского вельможи, и я довольно много времени провел при английском дворе. Знаю и леди Кристину из Хэмстед-Хита, и леди Лорен, дочь французского графа Алтизанского. А кто у тебя третий заложник?

– Человек, которого зовут сэр Альфред.

– Ну как же, как же! Сэр Альфред! Я хорошо его помню. В свое время он был доблестным воином. В результате ранения он утратил способность быстро двигаться. Ему было предписано остаться в Хэмстед-Хите и оберегать дом от всяких напастей. Это очень достойный и благородный старый джентльмен.

– Да, он действительно очень приятный человек.

– Если хочешь, можешь оставить их здесь с моими людьми. О них позаботятся. Мы оставляем здесь довольно много людей, которые будут ухаживать за лошадьми и охранять лагерь.

– Я хотел оставить Магнуса, чтобы стеречь их. Он, кажется, единственный из горцев, кто не умеет плавать, хотя из чувства долга стал бы форсировать водный рубеж вместе со всеми остальными. Сам он настоящая громадина, и если оступится в воде, то, боюсь, потопит всех остальных.

– Да, это воин крепкого телосложения. Значит, этот упрямец по-прежнему с тобой? Слава Богу. В битвах он не раз показал свое умение сражаться и не сдаваться. Ладно, мы не потащим его в воду. Пусть стережет твоих пленников. А мы встречаемся здесь. Людей раздели на две группы. Как только взберемся на стены, придется еще штурмовать фортификационные сооружения. – Оба, замолчав, выпрямились, прислушиваясь к топоту копыт. – Это Дуглас пожаловал, – заметил король.

Воины поздоровались друг с другом. На службе у шотландского короля состоял один французский рыцарь. Он был в восторге от веревочных лестниц, но очень удивился, узнав, что король лично поведет людей на приступ. Прошло несколько часов, прежде чем король убедился в том, что каждый знает свое место, знает точно, когда ему следует начинать действовать, и понимает, насколько важно соблюдать тишину, чтобы операция прошла успешно. Наконец люди стали расходиться. Джейми предписывалось стоять лагерем там, где стоит, потому что он со своими людьми находился ближе, чем армия короля, к мощным фортификационным сооружениям, воздвигнутым англичанами в крепости Перт.

Джейми возвращался в свой лагерь. Им предстояло выступать на следующий день. Подойдя к лагерю, он увидел, что все его люди заняты делом: точат мечи и ножи, чинят седла и сбрую. Весть о том, что они выступают завтра под прикрытием темноты, никого не удивила. Все были готовы к предстоящей битве.

После совещания со своими ближайшими советчиками Джейми спросил о пленных. По отношению к одной из пленниц он испытывал такой гнев, что твердо решил заставить ее помучиться весь день и всю ночь. Однако после того, как он кое-что узнал о сэре Альфреде и леди Лорен, он изменил решение и отправился навестить их. Охранял их Грейсон, кузнец по специальности, а ныне оруженосец Джейми.

Охранять этих пленников было нетрудно. Нежная белокурая Лорен сидела под деревом с книгой и читала сэру Альфреду и Грейсону стихи. Заметив появившегося из-за деревьев Джейми, она остановилась на полуслове.

– Красивая поэма, миледи, – проговорил Джейми, приблизившись. – Как себя чувствуете, сэр Альфред? Не слишком жестко спать на земле?

Сэр Альфред приосанился и ответил с большим достоинством:

– Молодой человек, мне приходилось часто ночевать на земле. Хотя, должен признаться, старые кости переносят это хуже, чем молодые.

– Ну что ж, возможно, теперь осталось недолго и вы вскоре снова сможете насладиться домашним уютом и комфортом. Лорен, не прогуляетесь ли со мной?

Во взгляде девушки появилась настороженность, но она не отказалась, а протянула Джейми руку. Он помог ей встать.

– Не бойтесь за Лорен, – проговорил Джейми, обращаясь к сэру Альфреду. – Мне лишь нужно с глазу на глаз задать леди несколько вопросов.

Поддерживая Лорен под локоть, Джейми повел ее по тропинке на берег ручья, где было необычайно красиво, особенно на исходе дня, когда солнце клонилось к горизонту.

– Я знаю, кто вы такая, – сказал Джейми. – Почему вы лгали мне?

– Я вам никогда не лгала, – тихо возразила Лорен.

– Допустим. Зато ваша будущая золовка лгала, потеряв всякое чувство меры.

– Кристина пытается защитить меня, – пояснила Лорен и, помолчав, добавила: – Мое имущество – и мое унижение – имеет большое значение для Эдуарда. Он нуждается в поддержке моего отца.

– Но зачем в таком случае идти на крайние меры? Я бы все равно не тронул вас.

Прислонившись спиной к дереву, Лорен посмотрела Джейми в лицо:

– Вам, конечно, известно, что большинство браков заключаются на заранее оговоренных условиях. Моя помолвка со Стивеном тоже была заранее согласована. Но мы с ним в ранней юности часто бывали вместе при дворе. Я нередко приезжала в Хэмстед-Хит и действительно являюсь большим и близким другом семьи. А Стивен и Кристина – одна семья. Их мать умерла, когда они были детьми, а их отец, как вы знаете, был рыцарем и человеком очень жестоким.

– Не надо ничего рассказывать мне об их отце, – резко оборвал девушку Джейми. – От рук старого хозяина Хэмстед-Хита погибло множество шотландцев.

– Стивен и Кристина очень любят друг друга. Стивен никогда бы не пожелал улучшить свое положение ценой несчастья сестры. А Кристина… она скорее умрет, чем допустит, чтобы с братом случилось несчастье. Если уж вы не сможете простить нас, то по крайней мере попытайтесь понять.

– Эта леди по-прежнему опасна, – тихо возразил Джейми. – Она без конца что-то замышляет и строит козни. Нынче утром она намеревалась переплыть к замку и предупредить о предстоящем штурме.

– Быть того не может! – возмущенно воскликнула Лорен. – Я не верю, что Кристина замышляла что-нибудь плохое.

– Все зависит от того, что считать плохим, – пробормотал Джейми. – Почему вы так боитесь реакции Эдуарда на любое снисхождение, проявленное к семье? Этого я никак не могу понять. Но пока вы в безопасности. Скоро я передам вас королю Шотландии, который не только не причинит зла своим пленникам, но и по возможности устроит вас с комфортом.

Заметив, что начало темнеть, Джейми взял Лорен за руку и повел обратно.

– Нельзя ли мне увидеться с Кристиной? – спросила Лорен. – Она, должно быть, очень беспокоится о нас.

– Не сомневаюсь, что беспокоится.

– Так вы позволите нам поговорить?

– Конечно, не позволю. Кристина из Хэмстед-Хита и должна пребывать в беспокойстве. Это единственный рычаг давления на нее. Но вы и сэр Альфред не должны падать духом, вам ничто не угрожает.

– Спасибо. Хорошо, что мы все оказались с вами. Насколько я понимаю, мы пострадали из-за того, что сопротивлялись шотландцам.

– Гм-м. Мы пришли за данью, и если бы ее не получили, то должны были стереть поместье с лица земли. А мы вместо этого оказали любезность англичанам.

– Не англичанам. Всего одному человеку, который всегда считал, что Шотландия должна принадлежать шотландцам, – пояснила Лорен и пристально посмотрела на Джейми. – Я ничуть не интересую вас, сэр.

Джейми недоуменно пожал плечами:

– Это не так. Вы такая милая, нежная и не стараетесь казаться сильнее, чем есть. К тому же вы, конечно, красивы.

– И наверняка совсем неинтересна вам, – добавила Лорен.

– Вы преданно любите своего будущего супруга, – продолжил Джейми. – А это так благородно и столь редко встречается, что я отношусь к этому с большим уважением. А теперь идемте, я возвращу вас вашему старому верному сторожевому псу, сэру Альфреду.


Кристине казалось, что время никогда еще не тянулось так медленно. Магнус не был жестоким человеком, но и добрым его трудно было назвать. Он просто… был. Как скала. Как каменная стена. Ему не о чем разговаривать с Кристиной. Он указал ей границы участка, где она могла прогуливаться, и она была благодарна за то, что не пришлось сидеть целый день привязанной к дереву. Он заботился о том, чтобы она ела, чтобы у нее была вода и чтобы в течение нескольких минут она могла побыть одна, однако при этом он всегда находился поблизости. Так что Кристине и в голову не приходило бежать. От такого не убежишь.

Время тянулось бесконечно долго. Каждый последующий час казался длиннее предыдущего.

Кристина пребывала в таком напряжении, что, казалось, может взорваться. Ее терзала неизвестность. И страшило приближение ночи.

Вскоре наступили сумерки, но было еще достаточно светло…

Кристина увидела Джейми и Лорен. Они шли рядом, затем остановились. Джейми прикоснулся к волосам Лорен, та взяла его под руку. Это Кристина виновата во всем. Она настояла на том, чтобы шотландцы взяли их в заложники. И теперь Лореп здесь. А у Кристины нет никакой уверенности в том, что с братом нее в порядке…

Нет, случись что-нибудь со Стивеном, она бы знала.

Что она наделала?! Стивен любит Лорен больше жизни. А она отдала ее врагу.

Кристина, опустив голову, снова принялась мерить шагами отведенное ей пространство, не обращая внимания на Магнуса, словно он был неодушевленным предметом. Горец наблюдал за ней, но не говорил ни слова. Кристина принялась в задумчивости грызть ногти. Лорен и Стивена ожидало впереди что-то очень красивое. Но сама она была благодарна судьбе, что ей не придется прожить всю жизнь с Роуаном Деклабером. Есть же, наверное, какой-то способ заставить Джейми переключить свое внимание с Лорен на нее, Кристину. Правда, она ему не очень нравится. Вернее, он ее просто терпеть не может. Она не взволновала его даже обнаженная.

– Какая жалость, что такая неуемная энергия не может найти более полезного применения! – услышала Кристина позади себя и, остановившись, замерла на месте.

Обернувшись, она увидела, что огромный молчаливый Магнус уже ушел, а возле вяза, небрежно опершись на ствол, стоял, и, похоже, давно, Джейми. Он наверняка был уверен, что Кристина снова что-то замышляет.

– Сэр Джеймс? Какой сюрприз, – растерянно пробормотала Кристина. – Я думала, что вы уехали поразмяться и ограбить еще какой-нибудь городишко.

– Вы знали, что я вернулся, – оборвал ее Джейми.

– Вот как?

– Вы видели, как я прогуливался с вашей подругой.

– Где вы прогуливались с Лорен?

Джейми усмехнулся и подошел ближе.

– Удивительно, что вы такие близкие подруги, хотя такие разные.

– Удивительно, что такой добрый и любезный человек, как Айон Дуглас, служит вместе с таким, как вы.

– Видно, мы вас действительно вывели из себя, – заметил Джейми. – Зачем вы за нами следили?

– Вы должны оставить Лорен в покое, – категорическим тоном заявила Кристина и уперла руки в бока.

– Должен? – удивленно переспросил Джейми.

– Пожалуйста, – резко сменила тон Кристина.

– Пожалуйста? Удивительно, почему нам не пришло в голову воспользоваться этим словом все эти годы? Пожалуйста, король Англии, не насилуй наших дочерей, не вытаптывай наши поля, не убивай наших сыновей! Оставь наше королевство в покое. Думаю, что старый король шотландцев не послушал бы нас. А сын его, видно, вовсе никого не слушает. А вы попросили взять вас с собой, добавив «пожалуйста». И вот вы здесь.

Кристина виновато опустила голову:

– Я уже говорила вам, что сделаю все, что угодно…

– И снова предлагаете это преждевременно. Пока никому ничто не угрожает. Значит, вам самой не терпится?

– Нет!

Джейми мрачно усмехнулся.

– Я намерен лечь спать.

Кристина внутренне насторожилась. Означало ли это, что шотландец хочет спать с Лорен? Нет, он просто поддразнивает ее, зная, что она бурно реагирует на все, что касается Лорен.

Не раз, лежа в постели без сна, Кристина думала обо всех ужасах, которые пережили шотландцы, когда их землю завоевывали англичане. Говорили, что Роберт Брюс не из тех королей, кто основывает свою политику на возмездии. Однако люди, чьи дома были варварски разрушены, а члены семей зверски убиты, не всегда руководствуются в своих действиях королевской политикой.

– Обещаю лежать без движения, – тихо произнесла Кристина.

– И на том спасибо, – добавил Джейми.

Он улегся на свое место под деревом. Кристина сидела рядом. От земли веяло холодом. Она дрожала, все время чувствуя на себе взгляд шотландца.

– Значит, все, что угодно? – шепотом произнес он.

На сей раз он явно забавлялся. Не злился – и то хорошо.

– Вижу, вы развлекаетесь, сэр.

– Значит, все, что угодно? – повторил Джейми.

Кристина гордо вздернула подбородок. Пусть поддразнивает сколько хочет, она с самого начала так решила и отвечает за свои слова.

– Да.

– Тогда ложитесь. Без веревки. И если уж обещали не двигаться, то так и сделайте.

Кристина, положив голову на седло, легла рядом, повернувшись к шотландцу спиной. Она чувствовала, что надежды ее не оправдались, но была полна решимости.

Все, что угодно…

Она-то приготовилась… а он всего лишь попросил ее лечь спать и дать ему возможность выспаться.

Она поняла: ей хочется, чтобы он сделал что-то… ужасное. Просто сделал – и поставил на этом точку. Чтобы не терять зря времени. Скоро, очень скоро все изменится. Ведь они планируют штурм крепости.

А потом?

Потом все будет зависеть от исхода битвы. Если шотландцы победят…

А если они проиграют сражение?

Если они проиграют… Кристина знала, какая судьба уготована тем, кого считают самыми злейшими врагами. В свое время даже Эдуард I сказал, что он готов помириться со многими баронами, которые выступали против него. Однако были среди них такие, кого он поклялся никогда не прощать.

Эти люди подвергались самым жестоким пыткам.

Кристина лежала без сна, думая о том, что смерть Эдуарда I спасла многих шотландцев. А теперь внутренние неурядицы не позволяли его сыну сосредоточить все внимание на разгроме своего северного врага.

Мужчина, лежавший рядом с ней, похоже, крепко спал. Кристина вдруг подумала: интересно, как бы она отнеслась к нему, если бы он не был ее врагом?

Наконец она заснула и во сне прижалась к его теплому боку.

Кристина не знала, что Джейми лежал без сна, уставясь в ночное небо и с удовольствием ощущая ее тепло рядом.

Следующей ночью…

Луны не будет совсем.

Он со своими людьми пойдет сразу за королем. Роберт Брюс, несмотря на свою отвагу, может пасть в бою. Они все могут погибнуть. Смерть, эта страшная старуха с косой, всегда где-то рядом.

Он всегда знал, что рискует жизнью. Рискует попасть в плен – и умереть мучительной смертью в руках английского палача. Он знал, на что идет, и был готов к этому. Ради своей страны, ради короля, которого он мог уважать, и ради отмщения. Он не хотел умирать, но не боялся судьбы, которая в конечном счете была уготована им всем.

Но теперь…

Джейми чувствовал аромат земли. Прохладу воздуха. Запах листвы.

И ощущал тепло женщины. Он закрыл глаза. Во сне она была такой мягкой, такой податливой. Свернулась калачиком у него под боком – и никаких ехидных замечаний, никакой ненависти, никакого коварства. Во сне, в темноте было так легко вообразить…

Нет. Не будет он этого делать.

Джейми лежал без сна и уже не злился на Кристину, не пытался от нее отодвинуться. Он ощутил ее тепло. Глупец. Разве имели значение ее происхождение, ее титул, ее имущество? Она была готова сделать все, что угодно, лишь бы отвлечь его от Лорен. А он с радостью наблюдал, как она страдает.

Он хотел поддразнить ее, а это, как всегда, обернулось против него.

Следующей ночью он может умереть. Если бы англичане узнали о штурме, они могли бы прочесать лес.

Нет. Шотландцев в лесу не поймаешь. В этом Джсйми был уверен. Но завтра ночью им предстоит нелегкая задача.

И все же…

Мягкие волосы Кристины щекотали Джейми щеку. Она все еще дрожала. Он придвинул ее поближе к себе и обнял. Она доверчиво прильнула к нему всем телом. Ночью не было противников, не было национальностей. Если закрыть глаза, то можно даже забыть о своем горе.

Джейми открыл глаза.

Нет, об этом он забыть не может.

Глава 7

Час настал.

Королевский обоз, кони, маркитантки, прачки и оруженосцы были оставлены в лесу. В большинстве сражений участвовали главным образом пешие воины, так что преодолевать бегом большие расстояния для них не составляло труда.

Джейми тащил на себе большой моток веревки, деревянные и металлические детали складной лестницы. При каждом вздохе изо рта у него вырывалось облачко пара. Его люди бежали в ногу по мягкой траве, отбивая глухой четкий ритм. Они были закаленными воинами и, несмотря на тяжелую поклажу, преодолели расстояние до крепостного рва почти бесшумно, двигаясь в глухой ночи словно черные призраки. То качество Роберта Брюса, которое заставляло людей объединяться вокруг него, особенно наглядно проявилось в эту ночь: он наравне со всеми делил тяготы военной жизни. Он первым вошел в ледяную воду рва, неся на себе, как и все остальные, лестницу.

Джейми с детства знал, как холодны северные воды, но в ту ночь вода, казалось, была особенно холодной, от нее немели пальцы на руках и ногах и перехватывало дыхание. Шотландцы один за другим входили в воду, и она поднималась во рве все выше и выше.

Наконец первый из них достиг противоположного берега. С помощью крюков лестницы закрепили на зубчатой стене, и промокшие насквозь воины с королем во главе начали карабкаться наверх. Беззвучно сняв ночных часовых, совершенно не ожидавших нападения, шотландцы в считанные минуты оказались на крепостной стене. Все было сделано без единого звука, так что англичане не подняли тревогу.

Король разделил своих воинов: одних оставил охранять стену, другим приказал идти в город.

Фактор внезапности продолжал действовать.

Роберт Брюс приказал брать пленных и захватывать имущество, но не убивать тех, кто добровольно сдастся. Ведя своих людей в город, Джейми командовал, пользуясь языком жестов, когда атаковать, когда входить внутрь домов. Дверь, ведущую в арсенал, он, Лайам и Рагнор вышибли ногами. Ворвавшись вовнутрь, они прокричали находившимся там и разбуженным шумом людям, чтобы сдавались без сопротивления, тогда их оставят в живых.

Некоторые, правда, пытались сопротивляться. Какой-то ловкий лейтенант схватился за оказавшийся под рукой меч и кинулся на Джейми. Но шотландцы были наготове. Джейми легко отразил направленный на него удар и снова предложил сдаться, обещая при этом сохранить жизнь.

Английский лейтенант сделал вид, что бросает оружие, но уже в следующее мгновение сделал очередной выпад в сторону Джейми. Тот снова парировал его удар и нанес ответный. Англичанин упал.

– Джейми! – раздался голос позади, и Джейми оглянулся.

На Рагнора наседали сразу трое. Джейми бросился на выручку товарищу, но тут подоспели еще несколько вооруженных англичан. Джейми и Рагнора прижали к стене. Повернувшись спиной друг к другу, они умело отражали удары противников. Некоторых из них удалось ранить. Пол под ногами стал скользким от крови. Бой был нелегким. Убитых и раненых англичан тут же сменяли другие. Джейми и Рагнор отчаянно сопротивлялись.

И тут из распахнутой двери донесся чей-то крик, и в следующее мгновение в помещение, размахивая мечом, ворвался Лайам, а за ним следом ввалилась целая толпа атакующих. В считанные минуты пол оказался устланным трупами, послышалось отчаянное «Сдаемся, просим пощады!», и остававшиеся в живых англичане в промокших от крови рубахах стали бросать на пол мечи, надеясь, что Роберт Брюс выполнит свое обещание и пощадит их.

А тем временем в городе началась паника. Рыдали женщины, кричали разбуженные дети, старики тщетно пытались хоть чем-нибудь вооружиться. Сколько бы ни говорили о том, что Роберт Брюс проявляет милосердие к тем, кто не оказывает ему сопротивления, люди в это не верили.

Распахнув какую-то дверь, Джейми увидел в кресле молодую, с испуганными глазами женщину. Она подавала ему знаки, и он понял, что она хочет привлечь его внимание к чему-то.

Повернувшись, он увидел позади себя тщедушного седобородого старца, нацелившего на него свой меч. Уклонившись от первого удара, Джейми крикнул:

– Бросьте оружие. Я не стану убивать вас.

Старик затряс головой и снова занес над головой меч. Джейми, отразив очередной удар, крикнул еще громче:

– Бросьте оружие.

Девушка вскочила с кресла:

– Отец, брось свой меч! Сию же минуту!

Старик наконец опустил меч и обессилено прошептал:

– Моя жизнь ничего не стоит, но дочь свою я вам не отдам!

– Ваша дочь может остаться целой и невредимой, если вы поторопитесь, – сказал Джейми. – Соберите вещи. Роберт Брюс сровняет с землей крепость и сожжет город. Возьмите с собой все, что вам потребуется.

Он терпеливо ждал, пока девушка и старик соберут пожитки. Завернувшись в теплый плащ, девушка взяла старца под руку, и все трое покинули дом.

Шотландцы методично обходили все дома, заглядывая в каждую дверь. К рассвету они собрали множество денег и драгоценностей. В городе установилась тишина, хотя время от времени доносились отдельные звуки коротких уличных стычек.

Эрл Страдернский, который предпочел в свое время присягнуть на верность англичанам, был схвачен собственным сыном, который сражался под знаменем Брюса.

Как только герцог присягнул на верность Роберту Брюсу, король Шотландии прилюдно его простил и вернул ему земли. Все убедились в милосердии шотландского короля, однако ничто не могло изменить судьбу обреченной крепости. Ее было решено стереть с лица земли, поскольку у Роберта Брюса не хватало людей, чтобы удерживать в своих руках такую крепость и продолжать отвоевывать другие оставшиеся пока еще под англичанами цитадели.

К утру крепость Перт пала. Все ценное, что удалось здесь найти, было изъято. Роберт Брюс объявил, что его люди могут оставить себе большую часть того, что захватили, и той ночью немало бедняков стали богачами.

Джейми получил свое вознаграждение в виде искренней благодарности короля и кармана золота из захваченной у англичан казны. Но когда взошло солнце и он взглянул на город, сердце его исполнилось глубокой печали.

Он слишком долго участвовал в сражениях и всегда верил, что когда-нибудь восторжествует справедливость и он возьмет реванш за все. Однако он не испытывал удовольствия от падения крепости Перт. Когда-нибудь она будет отстроена заново, однако ее жителям придется начинать новую жизнь на пепелище. Ему был хорошо знаком едкий запах дыма пожарищ.

Они одержали победу, но он был весь в крови.

Крики смолкли, наступила тишина, но на душе у Джейми не было покоя.


Они находились не так уж далеко в лесу, чтобы не слышать звуков битвы. И хотя Лорен и сэр Альфред были рядом, Кристину всю ночь не оставляла тревога. Они слышали громкие голоса, звон металла, крики и плач…

Кристина, Лорен и сэр Альфред пребывали вместе под бдительным оком Магнуса. Он тоже прислушивался к доносившемуся из крепости шуму. Когда рассвело, устрашающие звуки постепенно смолкли и в лесу, освещенном первыми лучами солнца, снова стало тихо.

– Что случилось? – встревожено спросила Кристина, обращаясь к Магнусу.

Огромный детина глянул на нее сверху вниз:

– Они взяли город. Скоро увидите пожар.

– Они сожгут город? – испуганно спросила Кристина.

– Зачем Роберту Брюсу оставлять стены, из-за которых ему угрожают враги? – Магнус отошел от Кристины и уселся возле дерева.

Он обладал поистине потрясающим терпением, мог часами вырезать фигурки из дерева, карауля своих подопечных. Кристина наблюдала за ним, искренне восхищаясь его мастерством. За ночь Магнус вырезал изящную фигурку лошади. Грива у нее смотрелась совсем как настоящая. Кристине казалось, что если прикоснуться к ней, то ощутишь настоящие конские волосы, а не деревяшку.

– Значит, шотландцы одержали победу, – тихо проговорил сэр Альфред, сокрушенно покачав головой.

– Может, оно и к лучшему, – заметила Лорен, прикоснувшись к его руке.

Сэр Альфред возмущенно посмотрел на нее:

– Мы в безопасности, пока нас сопровождает такой человек, как сэр Джейми. Но едва ли все шотландцы такие же милосердные, как он.

Кристина сидела на некотором расстоянии от Магнуса, наблюдая за его работой. Лорен вызывала у нее некоторую досаду. При встрече Лорен радостно обняла ее, спросила о здоровье, сказала, что с ней и сэром Альфредом хорошо обращаются. Она не тревожилась о своей судьбе, а тот, кто захватил их в плен, даже нравился ей. Он вежлив, любезен. Лорен была уверена, что Джейми получил отличное образование.

Лорен подошла к Кристине и, прислонившись к стволу дерева, закрыла глаза.

– Как ты думаешь, со Стивеном все в порядке? – неожиданно спросила она.

Кристина слегка закусила губу и, чуть помедлив, ответила:

– Я уверена, что ничего плохого с ним не случилось. Если бы было иначе, я бы почувствовала.

Кристина и Стивен всегда чувствовали, если кому-нибудь из них угрожала опасность. Уверенность в том, что Стивен жив и что им еще предстоит выиграть сражение, в котором, правда, не придется пользоваться обычным оружием, позволяла Кристине мириться с сегодняшними трудностями и опасностью. Она была убеждена, что есть способ заставить короля Эдуарда изменить свое отношение к Стивену. Эдуард затаил злобу на многих своих рыцарей. Если бы удалось убедить его, что Стивен не причастен к смерти его фаворита, он, возможно, посмотрел бы сквозь пальцы на выплату дани шотландцам. Пока они находятся в плену у шотландцев, Эдуард наверняка будет испытывать некоторое сочувствие к Стивену – если он вообще способен на это. И он поймет, что они сдались врагам не без сопротивления.

Тогда даже Роуан Деклабер не осмелился бы причинить зло ее брату без прямого приказания Эдуарда.

Кристина взглянула на Лорен и уверенным тоном произнесла:

– Стивен в безопасности. Я уверена в его безопасности больше, чем в твоей.

– Не думаю, что мне что-то угрожает, – ответила Лорен. – Если Джейми и раздражен, то в этом виновата наша ложь. Ему известно, кто я такая. И мы с ним говорили о Стивене. Любопытно, что его, кажется, совсем не интересует мое социальное положение. Л вот когда я заговорила о наших отношениях, он заинтересовался. Мне кажется, ты слишком строго судишь этого человека.

– Я совсем не интересуюсь тем, какой он человек. Он просто враг. Правда, мы бросили себя под ноги врагу, но для этого были веские основания. Конечно, это все равно, что попытаться приручить дикое животное. Никогда не знаешь, в какой момент оно может наброситься на тебя.

Лорен повернула голову в ту сторону, где находилась крепость Перт. Языки пламени взметнулись высоко в небо.

– Они сожгут все… дотла? – спросила Лорен.

Магнус, очевидно, не прислушивался к их разговору.

– Думаю, что да, – ответила Кристина.

– Нам повезло, – в задумчивости произнесла Лорен.

Чуть позднее, когда стало совсем светло, Кристина наконец заснула. Сэр Альфред и Лорен тоже. Они лежали втроем, свернувшись на куче листьев, словно новорожденные щенята.

Кристина не сразу поняла, что ее разбудило, но потом увидела, что вернулся Джордж. Он сидел верхом на боевом коне и разговаривал о чем-то с Магнусом.

Кристина поднялась с кучи листьев, стряхнула их с себя и подошла к мужчинам. Джордж, увидев ее, улыбнулся:

– Не беспокойтесь, леди Кристина, мы не потеряли ни одного человека – я имею в виду непосредственно наших людей.

Что это ему пришло в голову, будто она будет беспокоиться о тех, кто взял ее в плен?

– Я рада, что вы живы и не ранены, Джордж, – тихо проговорила Кристина.

– Спасибо. Конечно, в разгар битвы без увечий не обойтись. Но это вас не должно беспокоить. Я приехал за вами. Мы встанем лагерем в полях, возле старых фермерских домов, подальше от пожаров. Я должен привезти вас, но строго предупредив.

– Предупредив? – удивленно повторила Кристина.

Магнус издал какое-то странное фырканье.

– В отношении вашего хорошего поведения, – пояснил Джордж.

Кристина даже бровью не повела.

– Продолжайте.

– Вы поедете со мной сейчас же, а Магнус позднее сопроводит туда сэра Альфреда и леди Лорен.

– Понятно, – едва слышно пробормотала Кристина.

Конечно, пока ее держат отдельно от дорогих и близких ей людей, она будет образцом хорошего поведения. Однако какую неприятность она могла причинить теперь? Судя по всему, внезапное нападение шотландцев увенчалось полным успехом.

Джордж спешился.

– Как только вы соберете свои вещи, миледи, мы отправимся в путь. Я приведу вашу лошадь.

Кристина, прощаясь, крепко обняла Лорен и сэра Альфреда. Джордж привел Кристал, Магнус посадил Кристину в седло с такой легкостью, будто она весила не больше белки. Джордж и Кристина направились к крепости Перт.

Они ехали долго, выбрав длинный путь, потому что Джордж не хотел, чтобы женщина пересекала крепостной ров. По дороге он возбужденно рассказывал ей о штурме:

– Это было грандиозно! Роберт Брюс шел во главе нашего войска. Один французский рыцарь был так тронут видом короля, который, невзирая на трудности, прокладывал путь всем остальным, что бросился вперед, чтобы проверить на прочность веревочную лестницу, прежде чем по ней начнет взбираться король. А потом все остальные стали взбираться наверх. Джейми и Лайам сняли часовых у арсенала – разгром был полный! – Джордж взглянул на Кристину, и улыбка сошла с его лица. – Извините, я… – смущенно пробормотал он, но в следующее мгновение вскинул гордо голову и решительным тоном добавил: – Нет, не стану извиняться. Ведь Перт – наш город. Он был оккупирован, опозорен и разграблен англичанами, а теперь он снова наш. Я просто сожалею о том, что вы англичанка.

– Понятно, – согласно кивнула Кристина.

– Но ведь вы были рады видеть меня живым, не так ли?

– Да, – призналась она.

Джордж снова взглянул на дорогу.

– Видите поля вдали? А дом? Туда мы и едем. Если бы сейчас была не осень, вы увидели бы, какие здесь прекрасные луга. Весной под лучами солнца они кажутся золотистыми и сиреневыми.

С того места, где стояли Джордж и Кристина, были хорошо видны стены города. Там повсюду громоздились тюки с захваченным имуществом, стояли пленные, а на земле, под стеной, лежали тела убитых.

Кристина поспешно отвернулась и, нахмурившись, проговорила:

– Не вижу никакого величия в войне.

– Величия, может быть, и нет, – согласился Джордж, – зато всегда есть огромное облегчение от того, что остался живым после битвы.

Остаток пути они продолжали в молчании.

Очевидно, шотландцы воссоединились с основным контингентом армии Брюса, потому что на полях то там, то здесь были поставлены палатки с развевающимися флагами. Когда Джордж и Кристина пересекали по мосту реку, их остановил патруль. Джордж назвал себя, и им разрешено было ехать дальше. Они проезжали мимо костров, на которых готовилась пища и вокруг которых расположились отдыхавшие после сражения мужчины. Они провожали Кристину пристальным взглядом. Некоторые кивали – любезно, но презрительно.

Наконец, миновав большую группу мужчин в рыцарских доспехах, Джордж и Кристина добрались до небольшого домика под черепичной крышей, стоявшего на опушке леса. Джордж спешился и снял с седла Кристину.

– Это, конечно, не поместье и не замок, но условия здесь, можете мне поверить, гораздо лучше, чем у большинства других пленных, – бодрым голосом сообщил он.

– Здесь чудесно, – согласилась Кристина и пошла по выложенной камнем дорожке, ведущей к входу в дом. Чуть помедлив на пороге, она открыла дверь и вошла. В доме было чисто, пол застлан свежими тростниковыми циновками. Возле большого очага стоял обеденный стол. В доме имелась еще одна комната. Кристина заглянула туда. Здесь стоял комод из грубо обтесанной древесины и большая веревочная кровать с настоящими пуховыми подушками в изголовье, застеленная стеганым покрывалом.

– Если вы хоть немного умеете обращаться с котелком и огнем, то можете приготовить себе еду. Здесь есть копченая свинина и говядина, а также сушеные овощи, – сказал Джордж. – Конечно, мы можем пригласить для этого одну из королевских маркитанток, поскольку вы благородная леди и, возможно…

– Я вполне способна справиться с котелком и огнем, Джордж, – прервала шотландца Кристина.

Он кивнул:

– Тогда я ухожу. Нет, вы, конечно, не останетесь одна. Но я должен вернуться. И не забудьте: если вам вздумается уйти из этого дома, последствия, боюсь, могут оказаться самыми плачевными.

Кивнув на прощание, Джордж направился к двери. Интересно, что он имел в виду, делая такое предупреждение? Может, снаружи стоят часовые и стерегут ее? Или ей следует бояться пребывающих в эйфории победителей?

Но это не имело значения. Она не собиралась уходить. Ей уже намекнули, что от нее зависит благополучие Лорен и сэра Альфреда. К тому же идти ей было некуда. Возвращение в Хэмстед-Хит еще более ухудшит положение брата.

Кристина огляделась вокруг. Интересно, что случилось с обитателями этого дома? Может, они погибли? Или их пощадили? Шотландцы не взяли бы в плен бедных фермеров – какой от них прок?

Кристина подошла к очагу, в котором пылал огонь. В закопченном котелке кипела вода. Интересно, последними обитателями этого дома были шотландцы или англичане? Наверное, шотландцы. Англичане, расквартированные в крепости, были солдатами. Иногда с ними приезжали жены, иногда слуги. Но фермеров они сюда, как правило, не привозили.

Кристина пошарила по полкам, нашла там, как и сказал Джордж, кое-какие припасы и тут наконец почувствовала, что очень голодна. Она положила в кипящую воду большой кусок свинины, несколько луковиц и кое-какие травки. Ни соли, ни перца в доме не было – наверняка фермер не мог позволить себе такую роскошь. Мясо было копченое, но не соленое.

Пока варилось мясо, Кристина, подперев голову руками, сидела за столом и смотрела в окно. День клонился к вечеру. Она очень устала. И нервничала. За это время они успели присоединиться к огромной армии, которая не внушала ей доверия.

Кристина не слышала, как открылась дверь, только почувствовала сквозняк и оглянулась. Сначала ей показалось, что на пороге стоит незнакомец, весь в грязи и крови. Но это был Джейми.

Кристина вскочила на ноги, вскрикнула и испуганно попятилась.

– Увы, должен разочаровать вас, но это не моя кровь, – небрежным тоном заметил Джейми и, повернувшись, закрыл за собой дверь. – Здесь есть вода?

– Может быть, в спальне есть кувшин… Я не знаю.

– Ничего. – Джейми открыл дверь и кого-то позвал. Вбежал парнишка лет четырнадцати. – Найди мне ванну – деревянную или металлическую.

– Ванну?

– Сидячую ванну, лохань. – Заметив недоумение на лице парнишки, Джейми добавил: – Приятель, ты ведь наверняка моешься хотя бы один раз в неделю?

– Я купаюсь в реке! – невозмутимо ответил парнишка.

– Твое счастье, что пока тебе не приходилось шлепать по колено в грязи зимой… или сражаться по колено в крови своих врагов. Не верь, когда старые бабки говорят, будто у того, кто часто моется, дьявол может украсть душу, – все это враки.

– Зачем часто мыться и сдирать с себя кожу? – резонно заметил парнишка. – Мне и купания в реке хватает.

– Нет уж, увольте, вода в реке сейчас ледяная, я сам убедился в этом недавно. Беги к моему человеку по имени Рагнор и скажи, чтобы нашел ванну. В городе имеются такие штуки. Возьми с собой кого-нибудь на подмогу.

Джейми дал мальчику монетку. Тот попробовал ее на зуб и расплылся в довольной улыбке:

– Будет исполнено, сэр Джеймс! Если такой ванны не найдется, то я сам выдолблю ее из дерева!

Джейми закрыл за убежавшим парнишкой дверь и снял плащ. Кристина увидела прорехи на его рубахе. Хотя он сказал, что испачкался не в своей крови, она знала, что он не раз бывал ранен, поскольку своими глазами видела шрамы у него на спине.

Джейми присел на стул, с которого только что встала Кристина. Стащив с одной ноги сапог, он вдруг замер и удивленно посмотрел на нее:

– Силы небесные! Неужели в этом котелке готовится пища?

– Вы не ошиблись.

– Потрясающе! Значит, вы, миледи, собственноручно готовите еду?

– Просто я стараюсь быть достойной заложницей.

– И я уверен, что если вы за что-нибудь беретесь, то делаете это очень хорошо.

– Да, иногда мне это удается.

– Чувствую, что я попал на небеса, – пробормотал Джейми, стаскивая с ноги второй сапог. – Горячая пища, ванна, кровать. – Он снова взглянул на Кристину. – Конечно, это не то, к чему вы привыкли, но все же приятно, не так ли? Менее важные пленники будут спать под открытым небом, а тем, кто поважнее, возможно, достанется место в палатке.

– Могу себе представить. А вам предоставлены такие удобства! Видно, вы очень выслужились перед своим королем? – язвительно заметила Кристина.

Она понимала, что говорит таким тоном, которого Джейми не выносит, но остановиться уже не могла.

– Да, – ответил Джейми. Он подошел к огню, чтобы немного согреться. – Брюс великодушен даже по отношению к своим врагам, а уж по отношению к своим давним сторонникам он более чем щедр. Что бы вы ни сотворили в этом котелке, я хочу попробовать это сию же минуту.

Ишь, раскомандовался! Он может сколько угодно приказывать этому парнишке, но не смеет говорить с ней так, словно она служанка у него на побегушках.

Кристина всегда стремилась подражать Лорен – держаться величественно и спокойно, но у них с Лорен совсем разные темпераменты.

– Как пожелаете, сэр Джейми, – спокойным тоном проговорила Кристина, не двигаясь при этом с места.

Холодный взгляд серо-синих глаз, казавшихся еще больше на грязном лице, на мгновение остановился на ней.

– Я хотел сказать, что вы должны наполнить мою тарелку.

– Вот как? – удивленно подняла брови Кристина.

Джейми улыбнулся:

– Я могу привести сюда другую пленницу. Мне безразлично. Через несколько дней вас передадут королю, и ваша судьба больше не будет меня касаться. Как и судьба ваших друзей.

Через несколько дней…

Прошлой ночью она была уверена, что он высказывал свои завуалированные угрозы только потому, что его забавляла ее реакция. Лорен он не угрожал. И все же он достаточно явно дал понять Кристине, что предпочитает манеры Лорен ее поведению и что считает Лорен более привлекательной, чем она.

Кристина взяла себя в руки и примирительным тоном произнесла:

– Я с удовольствием угощу вас тем, что приготовила.

Подойдя к полке возле стола, она взяла тарелку и стала накладывать тушеное мясо. Поставив тарелку на стол, она отошла.

Похоже, ей удалось сотворить нечто более или менее съедобное, потому что Джейми ел с явным аппетитом. Не успел он доесть, как в дверь постучали и в дом вошли парнишка и несколько его приятелей. Они притащили украшенную элегантной резьбой деревянную сидячую ванну.

Джейми она очень понравилась.

– Красивая вещица. Ты молодец, – похвалил он парнишку.

Интересно, подумала Кристина, будет ли теперь эта ванна путешествовать вместе с ними, как персидский ковер из ее спальни, который понравился ему в Хэмстед-Хите?

– Хорошо поработали, приятели, – продолжал Джейми.. – А теперь…

– А теперь мы приготовили для вас горячую воду, сэр! – радостно сообщил мальчишка и распахнул дверь пошире.

Возле дома горели костры, на которых грелись котелки с водой. Сегодня можно было не беспокоиться о том, что костры могут привлечь чье-нибудь внимание. Они победили. И теперь были озабочены лишь тем, чтобы забрать из города все, что можно, и разрушить его до основания.

– Несите воду сюда! – скомандовал Джейми.

Мальчишки радостно засуетились, довольные тем, что оказали услугу такому великому рыцарю. Судя по всему, они не сожалели о взятии Перта. Чему тут удивляться? Ведь это был шотландский город, который вернули шотландцам, и люди должны были радоваться этому.

Вскоре ванна была наполнена почти до краев. От воды валил пар.

Закончив носить воду, парнишка спросил:

– Что-нибудь еще, сэр Джейми?

– Нет, благодарю. Вы и без того превзошли мои ожидания.

– Можно мне позаботиться о вашей лошади?

– У меня этим занимается грум, приятель. – Джейми помолчал, потом пожал плечами и добавил: – Мои люди должны встать лагерем поблизости. Найди еще раз Рагнора и попроси его направить тебя к Грейсону. Он найдет какую-нибудь работу для тебя и твоих приятелей.

Лицо мальчишки озарилось улыбкой.

– Это ваша жена? – спросил он вдруг, пристально посмотрев на Кристину. – Она очень красивая.

– Она мне не жена, – неожиданно разозлившись, оборвал парнишку Джейми. Потом, взяв себя в руки, добавил совсем другим тоном: – Найди Грейсона, он даст тебе работу.

Парнишка молча кивнул и ушел. Джейми закрыл за ним дверь, потом вернулся к столу, но не сел, а принялся внимательно осматривать полки. Найдя то, что искал, он снял с полки небольшой бурдюк и, попробовав его содержимое, убедился, что это эль.

– Можете идти первой, – сказал Джейми, усаживаясь за стол.

– Простите? – не поняла его Кристина.

– В воду. Боюсь, что, когда я там побываю, вода станет слишком грязной. Едва ли вам захочется купаться в луже крови.

– Не стану я купаться в вашей ванне.

– Станете.

– Почему, черт возьми, вы так уверены в этом? – возмутилась Кристина.

– Потому что вы сделаете все, чтобы угодить мне. А мне будет приятно, если вы как можно скорее залезете в ванну.

– Я могла бы угодить вам еще больше, если бы позволила искупаться первым, – парировала Кристина.

Джейми откинулся на спинку стула и улыбнулся одними уголками губ.

– Ни для вас, ни для меня никаких сюрпризов не будет, Кристина. И если вы еще этого не поняли, то я с радостью напомню о том, что считаю вас лживой, коварной и опасной ведьмочкой. Что касается меня, то вы в полной безопасности. А теперь забирайтесь в ванну, и поторапливайтесь.

Джейми встал и, к удивлению Кристины, забрав с собой бурдюк, ушел, громко хлопнув дверью.

Она сидела некоторое время, не зная, что делать дальше. Только бы он не пошел к Лорен. К женщине, которую считает милой и нежной. Нет, он этого не сделает. Ему просто доставляет удовольствие мучить ее.

Сегодня Кристине не стоило бояться за Лорен. Шотландцы одержали победу, и все находились в лагере короля Шотландии, а там было множество женщин.

Кристина почувствовала, что у нее не хватит смелости проявить неповиновение. Она вскочила на ноги, торопливо сняла с себя одежду и погрузилась в ванну.

Джейми вернулся очень скоро и, войдя, даже не взглянул на Кристину. Положив на стул стопку старинных льняных полотенец, он бросил в ванну кусок мыла и прошагал в спальню.

Мыло было французское. Кристина вдохнула его сладкий аромат, удивляясь, что еще может получать от этого чувственное наслаждение. Потом торопливо намылилась, сполоснула тело и, закутавшись в льняное полотенце, схватила свою одежду и помчалась в спальню. Джейми сидел на краешке кровати и точил меч.

– От воды еще идет пар, – сказала Кристина. – Котелок занят тушеным мясом, но если вам потребуется еще горячая вода, можно поискать другой. Думаю, мальчишки находятся где-нибудь поблизости. Я могу позвать их и попросить принести еще воды.

– Этого не потребуется, – ответил Джейми и, положив меч, прошел к ванне.

Кристина быстро вытерлась, только теперь осознав, как нужна была ей ванна. Она не мылась в горячей воде с тех пор, как покинула Хэмстед-Хит. Не успела она натянуть рубашку, как Джейми окликнул ее.

– Минутку! – отозвалась она.

– Минутку? Разве хорошая заложница медлит, когда ей приказывают подойти?

– Я тороплюсь.

– Сию же минуту.

Стиснув от досады зубы, Кристина направилась в комнату и остановилась на некотором расстоянии от ванны, настороженно поглядывая на Джейми.

– Мыло.

– Что? – спросила Кристина.

Неужели он думает, что она станет намыливать его?

Он и не ожидал.

– Я уронил его на пол. Будьте добры, подайте мне его.

– Конечно, сэр Джеймс. Я сделаю все, лишь бы услужить вам.

Приблизившись к ванне, Кристина старалась не глядеть на Джейми. Она подобрала с полу мыло и, подавая его, заметила на груди Джейми красную полоску, которая не смывалась.

– Мне показалось, вы сказали, будто кровь на вас не ваша!

– Это? Это всего лишь царапина. Но спасибо, что проявляете заботу.

– Меня это не волнует. Ничуть.

– Ну что ж, в таком случае беру назад свою благодарность, – ответил Джейми.

Кажется, он снова насмехался над ней. Кристина ненавидела его за это. Но странное любопытство влекло ее к нему. Она подошла ближе и осторожно провела пальцем по красной полоске.

Джейми схватил ее за руку:

– Вы, кажется, сказали, что вас это не заботит?

– «Заботит» – неподходящее слово. Я предпочла, чтобы вы были живы, поскольку, как мне кажется, вы значительно лучше большинства ваших соплеменников.

– Вам придется пробыть еще несколько дней в обществе этих милых парней, – язвительным тоном заметил Джейми.

– Подчиняющихся непосредственным указаниям великодушного Роберта Брюса, взявшего пленных под свою защиту.

От исходившего из ванны пара сорочка Кристины стала влажной. Джейми все еще крепко держал девушку за запястье. Она пожалела, что умышленно злила его. Ткань сорочки плотно прилегала к телу. Аромат мыла дразняще щекотал ноздри. Кристине от него стало трудно дышать. На шее учащенно пульсировала жилка, выдавая ее волнение.

– У вас удивительно нежное прикосновение, Кристина, – тихо проговорил Джейми.

– Мне не хотелось растревожить вашу рану. Я предпочитаю, чтобы вы были живы – по крайней мере пока.

– Я уже говорил, это не рана, а всего лишь царапина.

Неожиданно для самой себя Кристина оказалась очень близко к Джейми. Ее лицо было в нескольких дюймах от его лица. Она чуть было не поддалась искушению прикоснуться к нему рукой. Вода в ванне потемнела, но все еще оставалась прозрачной. Опустив вниз глаза, Кристина увидела то, что заставило ее охнуть от удивления.

– Вы сказали, что с вами я в безопасности, – ошеломленно прошептала она.

Джейми поспешил отпустить ее.

– Так оно и есть.

Кристина бросилась со всех ног в другую комнату. Ее платье лежало возле двери. Потом она заметила меч, лежавший в изножье кровати. Она подошла к оружию и взяла его в руки. Тяжелый. Добротный. Настоящее смертельное оружие.

– Мне показалось, что вы хотели, чтобы я остался в живых – пока, – заметил Джейми с порога.

Она испуганно повернулась на его голос. Он стоял в набедренной повязке, которую соорудил из льняного полотенца.

Кристина взяла меч так, как ее учили.

– Немного тяжеловат для меня, но… меч отличный.

Он упер руки в бока:

– И вы знаете, как с ним обращаться?

– Это я умею, сэр, уж будьте уверены.

– Вот как?

– Я могла бы срезать с вас это полотенце, сэр Джеймс. По правде говоря, я могла бы еще многое начисто срезать с вашего тела.

– Докажите.

– Не хочу наносить вам лишние увечья.

– Вы меня заинтриговали. Вы хотели опоить меня и моих людей каким-то зельем и позаботиться о том, чтобы нас доставили к англичанам. Наверняка даже вам понятно, что могло ожидать нас в плену у вашего короля.

– Это, сэр, было до того. Сейчас ситуация изменилась.

– Теперь, конечно, вам было бы неприятно, если бы меня ждало такое наказание?

– Мне никогда не доставляла удовольствия смерть любого человека – понимайте это как хотите.

– Как вы добры и великодушны, миледи! Или это объясняется лишь тем, что вы, как вам кажется, умеете обращаться с мечом?

– Умею. И неплохо.

– Докажите это.

Кристина отрицательно покачала головой:

– Сэр, у меня нет ни малейшего желания причинять вам увечья, так что лучше перестаньте дразнить меня. Поверьте мне на слово: я неплохо владею мечом.

– Прекрасно. Продемонстрируйте это на мне. Представьте себе, что я враг.

Как только Джейми пересек комнату и приблизился, Кристина подняла меч и сделала выпад. Полотенце вмиг слетело с Джейми. Пораженный, он замер на месте и пристально посмотрел на девушку. Она высоко вздернула подбородок, боясь опустить глаза ниже.

– Итак, вижу, что с оружием вы знакомы.

– Да, я вам об этом говорила.

– Да, говорили. Но какая самоуверенность! Неужели вы думаете, что сможете одолеть меня?

– Может, проверим? Вы сейчас без оружия, так что я бы вас определенно одолела, сэр Джеймс. Может быть, вам лучше отказаться от схватки? Предупреждаю: вы играете с огнем.

Джейми слегка наклонил голову набок:

– Прошу вас продемонстрировать свои способности.

– Но вы уже ранены.

– Мне хочется дать вам фору.

– Отлично! – сказала Кристина и шагнула вперед, резанув мечом воздух.

Джейми вовремя отскочил, избежав удара, и стал быстро перемещаться по комнате. Кристина снова сделала выпад. Джейми снова ловко избежал удара и, оттолкнувшись от стены, прыгнул на нее и повалил на кровать. Меч выпал из рук девушки и со звоном упал на пол рядом.

– Увы! – нарочито грустным голосом произнес Джейми, глядя на нее сверху.

– Я победила! – воскликнула Кристина. – Могла бы и убить!

– Нет, вы не смогли бы этого сделать.

– Как знать. Я просто не хотела лишать вас жизни.

– Вы не так хорошо владеете оружием, как вам кажется.

– Я очень хорошо владею оружием. Просто меч немного тяжеловат для меня.

– Вы, конечно, немного владеете мечом, миледи. И я, наверное, должен быть благодарен судьбе, что во время первой атаки вы ограничились полотенцем и не срезали ничего другого с моего тела.

От возмущения у Кристины перехватило дыхание. Она широко раскрытыми глазами смотрела на Джейми. Ее еще никогда так не волновала его близость. Его запах, игра мускулов. И все остальное. Даже тогда, стоя в ручье, прижатая вплотную течением к его телу, она не чувствовала его так остро, как сейчас. Она ощущала его теплое дыхание, тяжесть его тела, каждый его изгиб. Кристина судорожно облизнула пересохшие губы, лихорадочно пытаясь вспомнить, о чем шла речь.

– Если бы я ранила вас, то сотни людей за дверями этого дома почли бы за честь отомстить мне.

– Верно. Но думаю, что, если бы вы действительно решили перерезать мне горло, вас бы это не остановило. Вы и впрямь кое-что умеете. Зато у меня есть сила.

Сила у него действительно была: она волновала ее. Кристина никак не могла сосредоточиться на разговоре. Ее все сильнее волновало ощущение крепкого мужского тела, все неодолимее было влечение к нему. Она крепко зажмурилась, чтобы не видеть Джейми. Но ей вспомнилось, каким тоном он говорил, какие доводы приводил в спорах и как не раз прощал ее выходки, что, откровенно говоря, было подлинным проявлением милосердия с его стороны.

Почувствовав прикосновение к лицу, Кристина испуганно открыла глаза.

– Надо признаться, вы умеете довести человека до белого каления. Однако вам следует многому научиться. С другими мужчинами остерегайтесь вытаскивать из ножен меч, если не собираетесь им воспользоваться. И не давайте пустых обещаний.

– Обещаний?

– Обещаний, заверений. Предложений сделать все, что угодно.

Кристина смотрела на Джейми, боясь дышать, остро ощущая жар его тела, напряженные мускулы, так сильно контрастирующие с нежным прикосновением его пальцев. Она далеко зашла и слишком сильно его раздразнила.

Пришло время…

– Вы должны быть осторожнее, Кристина. В какой-то момент вы можете увлечься, и это дорого вам обойдется.

С этими словами Джейми неожиданно поднялся и вышел в другую комнату.

Кристина осталась одна. Ее удивил внезапный уход Джеймса, но она понимала, что следует благодарить за это судьбу. Она слышала, как он двигался по комнате. Вероятно; в седельных сумках у стены находилось свежее белье и сейчас он одевается.

Кристина лежала на кровати поверх покрывала и думала о том, что еще через мгновение Джейми исчезнет в ночи. Она понимала, что если бы сейчас решила остановить его, то сделала бы это не ради того, чтобы держать его подальше от Лорен. Было совершенно ясно, что никаких таких намерений относительно Лорен у него не было. Естественно, он отправится праздновать победу, а в обозе за королевским войском следует множество маркитанток.

В комнате, освещенной только огнем очага, стемнело. Кристине вдруг стало холодно во влажной рубашке.

«В какой-то момент вы можете увлечься, и это дорого вам обойдется», – вспомнились ей слова Джейми.

Он ушел, и она должна была бы радоваться, но почему-то чувствовала какую-то утрату. Ей вдруг стало очень одиноко, словно она потеряла что-то очень для себя дорогое.

Кристина вдруг вскочила с кровати и бросилась в другую комнату. Джейми уже накидывал на плечи плед, готовясь уйти.

Снаружи доносились взрывы смеха; песни. Победители веселились, празднуя победу.

– Куда вы идете? – спросила Кристина.

Джейми смотрел на нее, медля с ответом.

– Подальше отсюда. Лишь бы сохранить вашу невинность, миледи, – наконец произнес он.

– Не уходите, – прошептала Кристина с трудом пересохшими губами.

Джейми вздохнул, покачал головой и сказал:

– Кристина, я иду не к Лорен.

– Я знаю.

– Мы давно воюем и никогда не знаем, одержим ли победу в следующий раз и удастся ли когда-нибудь еще вот так отдохнуть в кругу своих людей.

– Я хочу, чтобы вы не уходили.

– Вы предлагаете мне остаться… на ночь?

– Я… да, – едва слышно произнесла Кристина.

Джейми сокрушенно покачал головой:

– Вы понимаете, что говорите?

Кристина посмотрела ему прямо в глаза и медленно кивнула.

Она сама не знала, что с ней происходит. Ругала себя за отсутствие здравого смысла, гордости. Но что-то внутри ее заставляло удерживать Джейми. Возможно, она просто не знала, что ждет ее в будущем, а то, что происходило сейчас, было реальным.

Она еще никогда не испытывала таких чувств, как сейчас, рядом с этим мужчиной.

Теперь она знала, что он мог быть как суровым и резким, так и нежным и ласковым. Ей нравились черты его лица и проницательный взгляд серо-синих глаз, цвет которых мог быстро меняться, нравились его длинные сильные руки и широкие плечи; даже его голос, независимо от того, поддразнивал он ее или сердился, был ей приятен.

Кристина не знала и не хотела знать, какие последствия будет иметь ее сегодняшнее безумие, но она хотела его этой ночью.

– Пока я ещё могу уйти, – тихо проговорил Джейми.

То, что она всегда была готова отдать в качестве благородной и необходимой жертвы, она сейчас жаждала подарить с таким жаром, какого никогда еще не испытывала.

– Я знаю. Но я хотела бы, чтобы вы не уходили.

Джейми еще на мгновение задержался у двери, потом сбросил с плеч плед, сделал несколько шагов и остановился перед Кристиной. Взяв в ладони ее лицо, он заглянул ей в глаза, словно пытался найти в них ответ на какой-то свой вопрос.

И очевидно, нашел то, что искал, потому что поднял Кристину на руки и отнес в спальню.

Глава 8

Война была долгой и трудной. Он уже и не припомнит, сколько раз им приходилось сутками обходиться без пищи, а нередко и без сна. Однако как ни странно, на войне они никогда не испытывали недостатка в женщинах. Всегда находились вдовушки, сами жаждущие утешения на одну ночь. Были и такие, которых влекло к воинам, рискующим жизнью. А кроме того, были маркитантки, которые следовали за армией, желая заработать. Словом, женщины были всегда.

Ему следовало бы уйти не мешкая, сразу же после того, как в пылу схватки повалил ее на кровать. Надо было как можно скорее уносить ноги. Запах ее тела был слишком сладким, слишком соблазнительным, а зеленые глаза так молили о любви, что устоять было невозможно. Женское тело под ним было таким соблазнительным и манящим. Каждый выступ и каждая ложбинка на нем идеально подходили под конфигурацию его тела.

Джейми не ушел тогда, и упустил время.

А теперь, поддерживая под подбородок лицо Кристины, пробовал на вкус ее губы. Горячие, влажные, нетерпеливые, неумелые, они раскрылись под натиском его губ, а сама она страстно прижалась к нему. Он затянул поцелуй, лаская языком ее рот, отчего по телу прокатилась горячая волна желания. Его руки скользили по ее телу, лаская грудь, тонкую талию, длинные ножки, треугольник внизу живота. Сердце Джейми отбивало бешеный ритм, сознание туманилось, и оставалось лишь одно желание – немедленно удовлетворить страсть. Чтобы окончательно не утратить способность здраво мыслить, он прервал поцелуй и заглянул в зеленое море ее глаз.

– Ты сама позвала меня, – почему-то сердито сказал Джейми.

Кристина облизнула языком влажные и немного припухшие губы.

– Да.

– Я не собирался приударить за твоей подругой, возлюбленной твоего брата.

– Я знаю, – тихо ответила Кристина.

– И не считаешь это нападением со стороны дикаря-врага?

– Я так не считаю, – ответила Кристина, покачав головой.

– Если ты когда-нибудь так скажешь, то мы оба будем знать, что ты лжешь.

– Я не имею намерения лгать.

Никогда еще не казалась она такой честной и откровенной. Едва дыша, она боялась пошевелиться, однако не отводила от Джейми широко раскрытых глаз.

– Почему ты попросила меня остаться?

– Я не знаю.

Джейми чуть переместился, чтобы немного облегчить для Кристины вес своего тела.

– Потому что… я, возможно, никогда больше не встречу такого человека, как ты, – прошептала она.

Ее слова очень удивили Джейми. Жаркая волна желания пробежала по его телу. Он нежно погладил Кристину по лицу, затем по волосам, нашел ртом ее губы, а рукой – грудь. Она запустила пальцы в его шевелюру, крепко прижала его голову к себе и сквозь ткань рубашки почувствовала его губы на своей груди. Кристина еще крепче прижалась к нему.

Он ласкал ее губами и языком, продвигаясь все ниже и ниже.

Потрясенная новыми ощущениями, Кристина тихо вскрикнула, когда кончик его языка коснулся ее набухшей от желания плоти. Кристина дышала быстро и прерывисто, сердце ее бешено колотилось. Сознание Джейми снова затуманилось, все здравые мысли, все доводы исчезли, уступив место страстному желанию. Теперь было поздно говорить о милосердии и пощаде. Он ласкал, поглаживал, дразнил, соблазнял и ждал полной ее капитуляции.

И дождался. Она резко вскрикнула, содрогнулась и излилась теплой влагой. Джейми снова нашел губами ее губы, глубоко погрузил язык в рот и одновременно разомкнул ее бедра коленом. Чуть приподняв голову, он посмотрел Кристине в лицо. Ее глаза были закрыты, а губы – чуть припухшие, влажные, манящие – приоткрыты. Он вошел в нее, погрузившись в пульсирующую влажную плоть.

Кристина впилась ногтями ему в спину. Джейми замер на мгновение, пытаясь сдержать желание. Он был уверен, что дочь хозяина такого дома, как Хэмстед-Хит, была девственницей. Иначе и быть не могло. На мгновение он испытал чувство вины, однако не слишком сильное.

Она находилась здесь по собственному желанию.

Возможно, было бы лучше остановиться, но Джейми уже не владел собой. Он погружался все глубже и глубже в ее плоть. Чувствуя, как она напряжена, он заставлял себя не спешить и продвигаться очень медленно. Наконец ее тело стало податливым, выгнулось, давая ему возможность проникнуть еще глубже. Ее запах, тепло, биение сердца, нежное дыхание разжигали желание. Кристина еще сильнее прижала Джейми к себе, словно он был ее единственным спасением. И при этом двигалась, подчиняясь естественному ритму. Джейми сделал резкий рывок вперед – и наступила разрядка.

Он излился горячей влагой внутри ее, а затем, вспомнив о своем немалом весе, торопливо сдвинулся в сторону. Джейми чувствовал себя полностью удовлетворенным и даже ошеломленным. Он приподнялся на локте и с любопытством взглянул на Кристину, словно хотел что-то узнать у нее, хотя и сам не знал, что именно.

Она продолжала лежать с закрытыми глазами.

Ему хотелось растормошить ее и заставить объяснить, почему она все это сделала.

Может, он снова попался в какую-то ловко расставленную ею ловушку? Может, она снова солгала ему, чтобы потом сказать, будто подверглась нападению дикаря? Возможно, ей отчаянно хотелось почувствовать, будто она и впрямь принесена в жертву врагу, что она подвергалась такому же насилию, какому англичане подвергали тех, кого победили и подчинили себе?

Джейми очень хотелось расспросить об этом Кристину, но он не стал этого делать, решив вдруг, что не будет говорить об этом вообще.

Он сказал себе, что мотивы, которые двигали ею, не имеют значения, а эта ночь – всего лишь ночь. Ночь после сражения, в котором они победили. Они знали, что победителям по справедливости положено вознаграждение.

Джейми закрыл глаза и откинулся на подушку. Он не спал почти двое суток. Но вместо того чтобы расслабиться, погрузился в горькие воспоминания: крики и плач побежденных, стоны раненых, едкий запах дыма в воздухе – все это продолжает жить в дальнем уголке его сознания. Он знал, каково это – вернуться домой и найти вместо дома пепелище. У него не осталось ничего, кроме борьбы за освобождение Шотландии.

Ничего, кроме борьбы… В ходе которой он понял, что никакие акты возмездия не могут заглушить боль потерь. Хотя Джейми отнесся с недоверием к Роберту Брюсу, когда тот получил корону, он у него многому научился. Например, тому, что для возрождения страны и шотландцев как народа следует научиться воздержанию. И он до сих пор свято соблюдал эти правила.

А теперь…

Он осуждал себя даже за то, что ему так уютно лежать здесь. Больше всего на свете ему хотелось сейчас покрепче прижать к себе женщину, лежащую рядом, но в то же время ему и хотелось оттолкнуть ее. Однако он так устал, что, наверное, не смог бы сделать ни того, ни другого. Похоже, что он никогда не найдет себе покоя.

Однако вскоре Джейми погрузился в глубокий сон. Он крепко прижал Кристину к себе, чтобы поделиться с ней своим теплом этой холодной ночью.


Проснувшись, Кристина обнаружила, что лежит одна. Ей было холодно, и она с удовольствием нырнула под одеяло. В очаге уютно потрескивали дрова.

Она немного полежала, вспоминая прошлую ночь и не понимая, что на нее нашло. Ведь она ничего не пила. И ее ни к чему не принуждали. Она сама предложила Джейми остаться. И хотя мысль об этом приводила Кристину в смятение, в глубине души она ничуть не сожалела о случившемся, даже была рада этому. Она сказала ему чистую правду. Возможно, ей больше никогда не встретится такой человек, как Джейми.

В дверь постучали, и Кристина плотнее закуталась в одеяло.

– Кристина? – позвали ее по имени.

Кристина облегченно вздохнула, узнав голос Лорен.


– Просто не верится, – взволнованно прошептала Лорен. – Ах ты, моя бедняжка! Кто бы мог подумать, что он… что он осмелится… Ах, Кристина, ты слишком многим пожертвовала!

Лорен бросилась к подруге, заключила ее в объятия и принялась укачивать словно ребенка, желая утешить.

– Вот увидишь, когда Стивена освободят, он за тебя отомстит. Он с оружием прорвется на территорию Шотландии и вырежет сердце из груди этого мерзавца!

Кристина отрицательно покачала головой:

– Нет, Лорен.

– Он отомстит за твою поруганную честь! – с жаром воскликнула девушка.

– Ах, Лорен, ему не за что мстить, – тихо проговорила Кристина. – Я добровольно пошла на это.

– Я думала, что Джейми – человек благородный и не допустит этого.

– В этом нет его вины, – продолжила Кристина.

– Не он? Какой же мерзавец посмел ворваться сюда?

Кристина снова покачала головой, поняв, что совсем запутала подругу:

– Лорен… я не это имела в виду.

– Объясни, черт возьми, о чем ты говоришь? – недоумевала Лорен. – Это я во всем виновата. Мне с самого начала не следовало позволять тебе затевать все это. Стивен разозлится на нас обеих. Особенно на меня. Ведь я старше. Я должна бы оберегать тебя. Все наши планы были сплошным безрассудством. С самого начала следовало знать, что нам не удастся одурачить шотландцев. А теперь… Боже мой! Как он мог позволить кому-то причинить тебе зло?

– Нет, Лорен. Никакого зла мне не причиняли. И его люди здесь ни при чем. Джейми был со мной, и я сама хотела этого.

– Сама хотела этого? – повторила ошеломленная Лорен.

Кристина тихо вздохнула:

– Он уже уходил, а я попросила его остаться.

Лорен смущенно смотрела на Кристину и молчала.

– Тебе нечего сказать? Ты, наверное, стыдишься меня? – пробормотала Кристина.

– Нет, – улыбнулась извиняющейся улыбкой Лорен.

– Не стыдишься?

– Джейми – великолепный мужчина. И… очень привлекательный.

– Но он враг.

– Иногда при личном общении бывает трудно определить, кто враг, а кто друг.

– Он враг. Я по-прежнему так считаю.

– Но ты сказала, что это было твое желание?

– Да.

– Кристина, неужели ты думаешь, что ты первая женщина, которая влюбилась в привлекательного мужчину?

– Я вовсе не влюбилась в него, – в ужасе запротестовала Кристина.

– Предположим. Значит, в таком случае…

Кристина отчаянно пыталась найти какой-нибудь вразумительный ответ.

– Я просто… Я не знаю, – бормотала она. – Нет, знаю. Я не раз думала, что Роуан Деклабер нашептывает Эдуарду всякие гнусности, потому что мы столь поспешно отклонили его предложение, когда он сватался ко мне. И мне пришло в голову, что единственная возможность освободить Стивена заключается в том, чтобы принять предложение Деклабера. К тому же Роберт Брюс знает теперь, что нас взяли в заложники, и потребует, наверное, выкуп… Вполне возможно, что Деклабер пожелает заплатить за меня выкуп, причем будут оговорены кое-какие условия. Он позаботится о том, чтобы меня вернули, и, возможно, поклянется защитить Стивена перед королем Эдуардом. Вот тогда я окажусь в ловушке, из которой нет выхода. И если уж мне суждено прожить всю жизнь с таким человеком… Мне захотелось сначала попробовать чего-нибудь получше.

– Понимаю, – прошептала Лорен.

– Ты видишь в этом смысл?

– Ты пока и сама не понимаешь, насколько это разумно, – тихо проговорила Лорен.

– Жизнь Стивена для меня – все.

– Ты не можешь выйти замуж за Деклабера, – запротестовала Лорен.

– Пустые слова. Неужели ты предпочтешь, чтобы Стивен погиб? Лично я не могу этого допустить. Деклабер – отвратительный человек и наверняка будет плохим мужем. Но жить даже такой жизнью все же лучше, чем лишиться жизни вовсе.

Лорен вдруг резко встала:

– Нет смысла обсуждать это. Сейчас мы пленники шотландского короля. А что будет потом, поживем – увидим. Тебе же надо встать, умыться и одеться. Мне сказали, что после битвы много раненых. Англичан. Мы будем за ними ухаживать. Может быть, удастся что-нибудь разузнать о твоем брате.

Лорен подобрала с пола полотенце и ловко бросила его Кристине. Та, завернувшись в него, встала с кровати.

– Воду для умывания найдешь на столе в главной комнате, – сказала Лорен.

Кристина кивнула и направилась в другую комнату.

– Кристина! – окликнула ее Лорен.

Она остановилась.

– Не беспокойся о том, что произошло. Я должна сказать тебе, что твой брат и я… ну, у нас это произошло давно… ты и сама знаешь, что твой брат тоже привлекательный мужчина.

Кристина пристально посмотрела на Лорен:

– Вы – другое дело. Вы помолвлены и, если бы не обстоятельства, давно были бы женаты.

– Это не имеет никакого значения. Просто я хотела быть с ним.

– Придет время, и ты выйдешь замуж за Стивена.

– Боюсь, это будет не скоро. Я так люблю его, – шепотом проговорила Лорен и добавила: – Поторапливайся! Мы должны найти кого-нибудь, кто видел Стивена или знает о замыслах короля.

Кристина быстро умылась и оделась. За дверью ее и Лорен ждал Лайам, который должен был сопроводить их на поле, куда сносили всех раненых.

Это было ужасное зрелище. Кристина слышала о войне и человеческих жертвах с обеих сторон, но никогда прежде не видела этого собственными глазами.

Там было огромное количество людей, отчаянно нуждающихся в помощи. Лица многих были сильно обожжены.

Кристина и Лорен в сопровождении Лайама шли по полю, покрытому телами. Отовсюду слышались стоны и крики. Здесь были не только воины, но и случайно попавшие в эпицентр боя люди: ребенок, которого затоптала толпа, женщина, не успевшая увернуться от удара меча.

К Кристине подошла женщина с ведрами воды и тряпками. Она была беззубой, от нее отвратительно пахло луком, но ее глаза светились добротой.

– Здесь все равны – и англичане, и шотландцы. Смойте с них кровь и позовите цирюльника или лекаря, чтобы зашить раны. А если кто умирает, помогите ему уйти с миром или кликните отца Маллигана. – Женщина повернулась, чтобы уйти, но оглянулась и добавила: – Благослови вас Господь за то, что не боитесь испачкать свои нежные ручки, добрые леди. Каждый умирающий нуждается в утешении.

Женщина наконец ушла, а Кристина и Лорен, переглянувшись, разошлись в разные стороны и занялись ранеными.

Они пришли сюда, чтобы узнать что-нибудь о Стивене, однако вскоре поняли, насколько важна их помощь.

Один из личных лекарей короля Роберта, француз д'Авиньон, отвечал за отправку раненых. Он объяснил девушкам, что им надо делать.

– Предупреждаю: если у меня возникнет подозрение, что вы явились убивать раненых шотландцев, я перережу вам горло собственными руками, пусть даже мне самому за это отрубят голову.

– Здесь и без того много мертвых! – возмущенно воскликнула Лорен.

Француз жестом указал ей, куда следует идти.

К концу дня Кристине и Лорен было позволено передвигаться между ранеными, смывать с них кровь, перевязывать раны, накладывать швы и давать успокоительный отвар. Потом подоспела неожиданная помощь – стали возвращаться женщины, бежавшие из Перта в леса. Вернулись цирюльники, аптекари и еще несколько лекарей. Но раненых было слишком много, и ранения у них были самые разные: от удара мечом до ран, нанесенных боевыми топорами, пиками. Помогая страдающим воинам, Кристина вдруг подумала о том, что именно здесь, на войне, ей особенно пригодились полученные в детстве уроки. Она отлично зашивала раны, и д’Авиньон даже похвалил ее.

Когда удавалось, Кристина разговаривала с англичанами, которые были направлены на защиту Перта. Она расстроилась, не встретив среди них никого, кто бы недавно побывал в Англии и знал что-нибудь о том, что там происходит. Но вскоре работа так захватила ее, что она забыла о своем разочаровании. Д'Авиньон, заметив испуг на лице Кристины при виде такого количества раненых, поспешил успокоить ее:

– Все они могли бы умереть. Да, эти люди ранены – но ведь не мертвы! И большинство из них выживут благодаря вашей заботе.

К вечеру Кристина буквально падала с ног от усталости. Д'Авиньон подошел к ней, взял из рук иголку с продетым в ушко волосом и сказал:

– Ваш сопровождающий уже здесь, миледи.

Кристина поблагодарила француза кивком.

– Если пожелаете, – сказал он, – я попрошу короля Роберта, чтобы вас освободили за щедрые услуги, которые вы оказали здесь, не делая различия между своими и врагами.

Кристина покачала головой:

– Не надо. Но я вам благодарна.

Юный Айон ждал ее, чтобы проводить в фермерский домик. Лорен уже отвели в отведенную для нее палатку.

Оказавшись в домике, Кристина упала на кровать и закрыла глаза. Утром она проснулась в расстроенных чувствах, испытывая одновременно и стыд, и восторг. Днем ей было не до воспоминаний – она лишь видела кровь и раны, слышала крики и стоны. Чтобы освободиться от этого кошмара, она отправилась в главную комнату, нашла бутылку с элем и сделала несколько больших глотков.


Был уже поздний вечер, когда Джейми наконец смог встретиться со своим родственником, кузеном Эриком, и с товарищами по оружию, с которыми сражался бок о бок с незапамятных времен.

Он знал, что Эрик со своими людьми находился где-то неподалеку от его лагеря в лесу, получив задание охранять крепостные стены с бойницами, тогда как людям Джейми было приказано прочесать город. Джейми знал, что его кузен остался в живых после боя, и был уверен, что Эрику тоже сообщили, что он цел и невредим. Они оба сражались сначала под знаменами Уоллеса, потом Брюса, и их хорошо знали в королевском войске. Они были одинакового роста и очень похожи друг на друга, только волосы у Джейми были темные, с рыжеватым оттенком, а у Эрика – более светлые. И глаза у Эрика небесно-голубые, а у Джейми – сероватые.

И вот наконец они нашли время, чтобы посидеть и поговорить у костра в лагере Эрика за кружкой хорошего эля. У Ангуса, старшего брата Магнуса, который давно сражался в отряде Эрика, остались жена и ребенок в Лэнгли, крепости на шотландской территории, которую отобрали у англичан, когда разразилась чума. В то время большая часть населения города вымерла. Эрик тоже потерял жену и ребенка, но вскоре женился на хозяйке замка, и теперь у него подрастал сынишка. Лэнгли продолжала стоять, потому что была взята еще до того, как Роберт Брюс начал проводить политику разрушения до основания каждой английской цитадели. Когда крепость оказалась в руках Эрика, ее укрепили; оборонительные сооружения Лэнгли были, пожалуй, самыми надежными в этих местах. Когда король призвал Джейми и его людей участвовать в штурме Перта, именно в надежно укрепленную Лэнгли отправил он скот и имущество, взятые в Хэмстед-Хите.

Прежде всего Джейми спросил у Эрика о его жене, к которой испытывал большую симпатию. С ней было все в порядке, так же как и с сынишкой, которого назвали Вулфгаром в честь их общего деда по материнской линии, скандинава.

– А как там Лэнгли? – поинтересовался зачем Джейми.

– Могу с удовлетворением сообщить, что Лэнгли почти неприступна. Когда меня призывают сражаться, я оставляю ее на Аллена, – объяснил Эрик. – Мы приобрели дополнительные оборонительные механизмы на случай войны: вдоль крепостной стены установлены небольшие катапульты, способные поражать цель в разных направлениях. – Эрик хитро улыбнулся: – Насколько я понимаю, в ближайшем будущем я получу отличное стадо крупного рогатого скота и табун великолепных лошадей.

– Правильно. Хотя право первого выбора остается, конечно, за королем.

– Само собой, – ответил Эрик и слегка нахмурился: – Я слышал, что ты взял в счет королевской дани троих заложников? Это на тебя не похоже, кузен. Ты всегда предпочитал ездить налегке.

– Да, это так. Но сложились странные обстоятельства. Я и сам их не вполне понимаю. Заложники сами настояли на том, чтобы я их взял с собой.

– Удивительные, однако, заложники – сами пожелали ехать с врагом.

Джейми криво усмехнулся и кивнул:

– Конечно, их судьбу будет решать король. Но если он согласится, я хотел бы отправить их пока в Лэнгли.

Эрик удивленно вскинул брови:

– Заложники, если они не посажены в темницу, опасны. Они могут предать в тот момент, когда меньше всего этого ожидаешь.

Джейми хотел было возразить Эрику, но сдержался.

– Да, они могут быть опасны, – согласился он.

Эрик пожал плечами, с любопытством глядя на кузена:

– Если они отправятся в Лэнгли, то их свобода будет ограничена и они будут находиться под неусыпным наблюдением. Ангус! – окликнул он их общего приятеля. – Думаю, ты не будешь возражать против поездки домой? – Он взглянул на Джейми: – А еще мы направим в качестве сопровождающего Магнуса. Кажется, заложников трое? Двоих крепких мужчин, наверное, будет достаточно, чтобы охранять их в дороге. Как ты думаешь?

Джейми помедлил с ответом, а затем сказал:

– Пожалуй, мы пошлем с ними еще и Лайама. Сэр Альфред – человек старый и слабый, хотя и гордый. Леди Лорен воспитанная и очень милая.

– А кто третий? – спросил Эрик.

Джейми замялся, а потом решительно заявил:

– Это леди Кристина из Хэмстед-Хита. Она опасна. Она боится за жизнь своего брата и способна на крайне безрассудные поступки. Именно ей нельзя доверять.

– Я напишу Игрении и Аллену. Они позаботятся о том, чтобы эта леди не натворила каких-либо бед.

– Спасибо, – поблагодарил Джейми и неожиданно поднялся на ноги. – Не пройдешь ли со мной, кузен? У нас есть один пленный, которого взяли в бою. Думаю, он сможет внести кое-какую ясность в сложившуюся ситуацию.

– Ладно. Мне это будет интересно.

Джейми попрощался с людьми кузена и, пока они с Эриком шли, рассказал о том, что произошло в Хэмстед-Хите.

Когда просматривались списки английских титулованных дворян и рыцарей, оставшихся в живых после сражения, Рагнор находился у Роберта Брюса. Именно он подсказал Джейми, что ему, возможно, было бы интересно поговорить с человеком по имени Ральф Миллер.

Пленных согнали на участок леса, имевший естественные границы: отвесную скалу – с одной стороны, бурный ручей – с другой – и приставили к ним стражу.

Англичанин, о котором шла речь, стоял у дерева с покорностью судьбе во взгляде. Однако он не выглядел сломленным. Он сражался и проиграл. Он сделал все, что мог, и теперь ждал.

– Вы сэр Ральф Миллер из Йоркшира? – спросил его Джейми.

Англичанин внимательно посмотрел на него, потом на Эрика и равнодушным тоном произнес:

– Он самый. – Даже если он и боялся, что сейчас придется поплатиться за свои прегрешения жизнью, то не показывал виду. – Вы намерены меня повесить?

Джейми отрицательно покачал головой:

– Никто не будет повешен. Большинство пленных будут отпущены за выкуп или обменены.

– С кем я говорю?

– Меня зовут сэр Джеймс Грэм, а это мой кузен, сэр Эрик.

– Понятно.

– Вы говорите так, будто знаете нас, – вступил в разговор Эрик.

– Вас и ваш клан, многие из членов которого приговорены к смерти в соответствии с английскими законами. – Англичанин прямо посмотрел Эрику в глаза. – А вы, кажется, однажды избежали смертного приговора. И продолжаете сражаться, как и прочие ваши родственники. Хотя Эдуард-сын игнорировал большинство требований Эдуарда-отца. Когда речь идет о том, чтобы казнить кого-нибудь, он такой возможности не упустит. Вот когда дело доходит до продуманной военной стратегии или правильной дислокации войск – здесь он в подметки отцу не годится.

Джейми этот человек понравился. Он вдруг подумал о том, что нередко убивал в бою людей, которыми вполне мог бы восхищаться. Они не бежали с поля боя и дрались до конца. И чаще всего те, кто был непоколебимо верен своему отечеству, независимо от того, какой король в нем правил, были людьми честными и заслуживали глубочайшего уважения.

– Значит, вы говорите, что меня оставят в живых и лишь потребуют выкуп? – спросил англичанин.

– Да, – ответил Джейми.

– Роберт Брюс не убивает всех рыцарей без разбора, сэр Ральф, – добавил Эрик.

По глазам англичанина Джейми понял, что он не мог сказать то же самое о своем короле.

– Я благодарен за обещание сохранить мне жизнь. Однако боюсь, что за меня вам не дадут богатого выкупа.

– Вам не причинят зла, – снова заверил англичанина Джейми. – Роберт Брюс считает, что уже достаточно много пролито крови – английской и шотландской. Он оставил в живых даже многих из тех, кто повинен в смерти его родственников.

– Значит, вы пришли, чтобы выпытать у меня то, что я знаю о передвижениях королевских войск?

Эрик тихо рассмеялся:

– Нет, сэр. Мы не потребуем от вас предательства. Обычно мы знаем о передвижении королевской армии задолго до ее появления.

– Я хочу задать вопрос более личного характера, – добавил Джейми. – Расскажите мне все, что знаете о человеке по имени Стивен, хозяине поместья Хэмстед-Хит.

Сэр Ральф вдруг насторожился:

– Вы спрашиваете меня о моем друге, сэр Джеймс, который сейчас находится в весьма щекотливом положении.

– Объясните.

– Сэр, я не считаю себя вправе обсуждать с вами такой вопрос. Ведь мы враги.

– Мне надо это знать.

– Мой кузен, возможно, сумел бы помочь найти выход из этой ситуации, – вставил Эрик.

Англичанин помолчал, пристально глядя Джейми в глаза, а затем снисходительно пожал плечами и проговорил:

– Полагаю, что никому не причиню вреда, если расскажу то, что знаю. Это не какая-нибудь секретная информация. Стивен осмелился высказываться откровенно. Он умолял рассредоточить войска, чтобы такие владения, как его, могли выстоять в случае нападения. Он сказал, что, если ему не сможет помочь английский король, он вынужден будет платить Роберту Брюсу за безопасность своих людей. Он сказал королю Эдуарду, что с радостью примет участие в разработке плана защиты границ, тем более теперь, когда многое изменилось. Король Эдуард пригласил его якобы обсудить этот вопрос, а вскоре объявил предателем. По королевскому «приглашению» ему пришлось остаться узником в замке, расположенном неподалеку от крупной крепости в Йоркшире. А тем временем король был намерен проверить лояльность Хэмстед-Хита. – Сэр Ральф помолчал и затем продолжил: – Я говорю вам больше, чем следовало бы, и сам не знаю, почему это делаю. Добрейший король Англии может и до меня добраться.

– А если он, как вы говорите, доберется до нас, то нам вообще конец, – тихо сказал Эрик, – так что не тревожьтесь о том, что вы нам рассказали.

– Как уже говорил Эрик, я, если удастся, помогу, – сказал Джейми.

– Хорошо, – сказал сэр Ральф. – Что касается Стивена, то это, боюсь, обычная история. Эдуард II известен своими вспышками раздражения. Откровенно говоря, он известен не только ими, но все, что он делает, никак не назовешь добродетельным. Когда он изволит гневаться, то люди дрожат, причем не столько от страха, сколько от того, что он король и имеет право отдавать идиотские приказания. Он так же склонен к приступам гнева, как и его папаша, только, в отличие от него, орет и визжит словно ребенок, у которого отбирают игрушку. Он играет жизнями своих подданных и во всем потворствует фаворитам. Но это уже совсем другая история. Всему миру известны «подвиги» нашего короля, когда речь идет о его фаворитах. Видит Бог, из-за его поведения Англия оказалась расколотой на части. Однако как ни странно, человек, который нашептывает на ухо королю всякие небылицы о Стивене из Хэмстед-Хита, сам не входит в число его фаворитов. Это крупный землевладелец, барон с северных земель, который притворяется большим другом Стивена. Его зовут Роуан. Ему нравится, что Стивен его пленник. Нравится разыгрывать комедию, изображая из себя друга Стивена, борющегося за его жизнь. А сам он тем временем внушает королю, что Стивен был одним из инициаторов убийства Пьера Гавестона. Король ему верит, поэтому Стивен остается в крепости Роуана Тизл он-Даунз под постоянной угрозой смерти. И все это, как ни странно, происходит из-за людской алчности. Видите ли, на самом деле Роуана Деклабера интересуют земельные угодья Стивена, великолепные лошади, которых выращивают в Хэмстед-Хите, а главное, конечно, его сестра.

Джеймс удивленно приподнял брови:

– Но ведь если этот Роуан Деклабер является богатым северным бароном и может освободить Стивена, то почему ему не пообещали сестру пленника?

Сэр Ральф улыбнулся:

– Леди Кристину? Стивен никогда не позволит так жестоко с ней поступить. Она, конечно, решилась бы на все, чтобы освободить брата, но ему пока удавалось убедить ее, чтобы она ничего такого не делала, потому что это не решит проблемы. Ведь король, будучи введен в заблуждение, станет по-прежнему жаждать крови Стивена.

– Вы всех их знаете? – с любопытством спросил Эрик.

– Ну как же. Я хорошо знаю всю семью. Я уже говорил вам, что Стивен мой друг и вообще хороший человек.

– Понятно. Хэмстед-Хит – сокровище, которое многие хотели бы заполучить, и на леди Кристину огромный спрос. А что вы скажете о Лорен? – спросил Джейми.

– Это невеста Стивена. Ее отец – человек богатый и могущественный. Я подозреваю, что король, несмотря на свою ярость, опасается причинить слишком большой вред Стивену, чтобы не вызвать гнева отца Лорен. Однако Эдуард – король и будет держать Стивена в заточении столько, сколько пожелает. Особенно при подстрекательстве Деклабера, который способен собрать, подготовить и экипировать многочисленное войско, чтобы отправить его на войну. – Англичанин вдруг плюнул на землю. – Деклабер должен бы находиться здесь. Король Эдуард приказал ему двигаться на север.

– Возможно, он направился в какую-нибудь другую крепость, все еще находящуюся в руках англичан? – предположил Эрик.

– Возможно. Но я думаю, что он скорее всего послал людей вместо себя.

– Он не силен в военной науке? – спросил Джейми.

– Он достаточно хорошо владеет оружием, однако предпочитает рыцарские турниры и азартные игры. Он считает Шотландию варварской страной, а шотландцев дикарями и ничего не знает об искусстве ведения боя. – Сэр Ральф замолчал и с некоторым подозрением посмотрел сначала на Джейми, потом на Эрика.

– Скажите, а почему вас все это интересует?

– Видите ли, обе леди – Лорен и Кристина – оказались заложницами и находятся в моих руках.

Сэр Ральф вдруг встревожился:

– Но ведь Хэмстед-Хит расположен к востоку отсюда, и они не могли оказаться в Перте.

– Леди стали заложницами до того, как мы взяли Перт, – пояснил Джейми.

Он видел, как сэр Ральф напрягся. Он готов был броситься на Джейми с кулаками. Но здравый смысл и желание жить остановили его.

– Уверяю вас, Лорен не причинила зла ни одному шотландцу. Леди Кристина тоже. Если они находятся в ваших руках… – Сэр Ральф запнулся, очевидно, предполагая самое худшее.

– Обе леди находятся под моей опекой. Обе живы и здоровы, – сообщил Джейми. Большего он не мог сказать. – И позвольте еще раз заверить вас, что информация, которую вы нам сообщили, не будет использована во вред ни этим леди, ни Стивену, ни вам.

– По правде говоря, – добавил Эрик, взглянув на кузена, – нам обоим было бы приятно, если бы о нашем разговоре никто не узнал.

Сэр Ральф вздохнул с облегчением:

– Меня это тоже устраивает.

Эрик пожал плечами и посмотрел на Джейми. Тот кивнул кузену и поблагодарил сэра Ральфа. Они повернулись, чтобы уйти, но Джейми оглянулся и заверил англичанина:

– В плену вас не будут держать в плохих условиях. И я обещаю, что вы не останетесь в плену надолго.

Сэр Ральф промолчал, но когда Джейми шагнул вперед, воскликнул:

– Подождите!

Джейми обернулся, а сэр Ральф, сняв что-то с пальца, протянул это ему.

Это был перстень с эмблемой семейства Стил.

– Я виделся со Стивеном, прежде чем поехать на север. Он был жив и здоров и просил меня, если мне случится заехать в Хэмстед-Хит и увидеть Кристину, передать это ей и сказать, что он находится в добром здравии. Поскольку она сейчас с вами, то, может быть, вы скажете ей, что с ним все в порядке, что он постоянно думает о своей семье и ничего не боится.

Джейми стиснул в кулаке перстень.

– Будьте спокойны, сэр Ральф, я позабочусь о том, чтобы Кристина получила перстень брата.

Шагая рядом, Эрик искоса поглядывал на кузена.

– Ты многого недоговариваешь, Джейми, – сказал он наконец.

– Ошибаешься. Ты только что услышал все, что мне известно. Стивен не мог заплатить дань, потому что сам был пленником. Правда, его, наверное, называют гостем, но он тем не менее узник, и жизнь его зависит от прихоти неуравновешенного короля и жестокости человека, который влияет на короля. Кристина из Хэмстед-Хита больше всего на свете хочет спасти брата. Я не хотел, чтобы ты взваливал на себя ответственность за моих заложников, не зная ситуации.

Эрик снисходительно пожал плечами.

– У меня был кое-какой опыт общения с безрассудными заложниками, – сдержанно напомнил он, и Джейми понял, о чем идет речь: жена Эрика сама была некогда заложницей, причем весьма строптивой.

– В таком случае все в порядке, – тихо проговорил Джейми.

– У тебя что-то свое на уме, не так ли?

– Да, я вынашиваю один план, возможно, абсолютно безумный.

– Вспомни о том, через что мы прошли за эти годы. В целом их можно считать сплошным безумием. Когда тебе потребуется помощь, не забудь, что есть я, – напомнил Эрик.

– Когда король даст отпуск, я за тобой заеду, – ответил Джейми и, усмехнувшись, добавил: – Твоя жена будет недовольна.

– Моя жена понимает, что я уезжаю, когда должен.

– У меня есть желание пересечь границу, – тихо сказал Джейми.

Эрик приподнял бровь:

– Кузен, ты меня слишком заинтриговал. Неужели планируешь набег? – Джейми кивнул. – Игрения смирилась с тем, что я буду сражаться до тех пор, пока Шотландия не получит независимость от тех, кто пытается ее поработить. И хотя моя жена англичанка, она прекрасно понимает, что и добро, и зло творят люди – англичане, шотландцы или кто-либо еще. Изложи свой план королю. Возможно, он не сразу даст тебе отпуск для проведения такого мероприятия. А пока не бойся за своих заложников. Лэнглн – крепость надежная. И там на многих дверях имеются крепкие задвижки.

– Не знаю, за что я боюсь больше – за своих заложников или за твое хозяйство.

– Мое хозяйство стало весьма крепким. Даже король, твердо решивший не оставлять англичанам никаких крепостей, признает, что Лэнгли мы прочно держим в своих руках. Выдержит Лэнгли и твоих заложников. А что касается набега на Англию, то эта идея меня заинтриговала, – усмехнулся Эрик. – Помню, ты когда-то говорил, что уж если умирать, то в сиянии славы.

– Да. А ты мне напомнил, что мы должны жить в сиянии славы.

– Значит, будем продолжать жить. – Эрик хлопнул Джейми по спине и пожелал счастливого пути.

Довольный поддержкой кузена, Джейми вдруг решил – сию же минуту ехать к королю, пока не передумал.

Опустошение такой крепости, как Тизл он-Даунз, и впрямь окружит их всех ореолом славы. Джейми уверял себя, что это и есть единственная цель его рискованного плана.

Глава 9

Джейми шагал через поле. В воздухе все еще стоял едкий запах гари. Возле одного шатра он увидел развевающиеся знамена – значит, это походная резиденция Роберта Брюса. Знамена выглядели величественно. Королевский шатер был великолепен, обставлен мебелью и украшен, чего никогда не случалось во время предыдущих походов.

Джейми помнил, как Роберт Брюс спал на земле вместе с остальными воинами, оставив на страже всего одного-двух человек.

Те дни остались в прошлом. С каждой новой победой Брюс все больше проявлял себя как стратег, способный осуществлять гениальные военные операции. И с каждой новой победой шотландцы все теснее сплачивались вокруг него, прощая ему прошлое и надеясь на будущее.

Возле палатки стояли несколько королевских слуг. Все они уважительно поклонились Джейми, который давно служил королю верой и правдой. Королю доложили о прибытии Джейми, и он вошел в палатку. Роберт Брюс стоял возле походного письменного стола, рядом с ним – Дуглас. Они внимательно изучали план местности, обсуждая дальнейшие действия.

Черный Дуглас выглядел мрачно и приветствовал Джейми кивком. Это был высокий поджарый черноволосый мужчина, который отличался вспыльчивым нравом, но если ему случалось незаслуженно обидеть друга, он потом мучился раскаянием. О его отваге ходили легенды. Он прочно связал свою судьбу с Брюсом и во многом способствовал достижению его нынешнего могущества.

Джейми обрадовался присутствию Дугласа, рассчитывая на его поддержку. Этому человеку всегда нравились внезапные нападения.

– А-а, Джейми! Смотри: мы двинемся отсюда и ударим, пока имеем перевес сил, здесь, здесь и здесь… по крепостям, которые еще пока в руках англичан. А мой брат находится вот здесь, на юго-западе. Он сейчас занят тем, что не пропускает в Дамфриз, Бьюитл, Далсуинтон и Серлаврок обозы с припасами.

Джейми склонился над письменным столом.

– Мне не терпится совершить набег на один английский замок.

Роберт Брюс сел и откинулся на спинку стула. Они не раз совершали набеги на территорию Англии, чтобы поживиться всем, чем можно, на земле, которая за долгие годы войны избежала опустошения. В свое время Уильям Уоллес совершал набеги в глубь территории Англии, доходя до самого центра Йорка.

Роберт Брюс собирал дань со многих английских деревень, расположенных вдоль границы. Но уже давненько они не ходили на юг с целью напасть на какой-нибудь английский бастион.

Брюс призадумался над словами Джейми и сказал:

– Я не имею ничего против того, чтобы перенести военные действия на английскую территорию, но только при условии, что имеются продуманный план и веские доводы в пользу этого – например, богатые трофеи, которые можно захватить в таком замке.

– Насколько я понимаю, там можно будет захватить очень богатые трофеи. Более того, я узнал, что там несправедливо держат одного английского лорда – ему угрожает смерть за то, что он решил выплачивать вам дань.

Дуглас презрительно фыркнул:

– Пусть Эдуард сам разбирается со своими баронами.

Роберт Брюс задумчиво произнес:

– Мы все знаем, что война несправедлива. Низменная часть Шотландии еще долгие годы не сможет оправиться от разрушений войны, правда, как и приграничные земли Англии. Пострадало множество народу. Надо сначала решить сложные проблемы в Шотландии, а уж потом беспокоиться о каком-то английском лорде.

– Я слышал, что замок очень богат и его владелец, Роуан Деклабер, один из советников Эдуарда, человек очень могущественный, всячески способствует расколу между королем и многими титулованными дворянами по поводу дела Пьера Гавестона.

– Значит, он играет нам на руку. Пока англичане грызутся между собой, они менее опасны для нас, – сделал вывод Роберт Брюс.

– Я знаю этого Деклабера, – откликнулся Дуглас, задумчиво потирая подбородок. – Его больше интересуют турниры, чем битва: за многие годы он существенно увеличил свое состояние благодаря участию в таких забавах. Это богатый, могущественный и чрезвычайно мстительный человек. Говорят, что немало людей, захваченных англичанами в плен, были казнены по наущению Деклабера.

Роберт Брюс немного помолчал, а затем проговорил:

– Я тоже знаю Деклабера, сам когда-то участвовал с ним в походах. Этот человек постоянно ищет власти и славы. Он не трус и, могу вас заверить, хорошо владеет оружием. Знаю я и его владение, Тизл-он-Даунз. Оно расположено к северу от большого замка в Йорке, довольно близко от Шотландской низменности. Вполне возможно, что он сейчас в Шотландии. Пусть даже англичане и грызутся между собой, но если королю удастся обратить их гнев против нас и науськать их на Шотландию, чтобы так или иначе покончить с нами, Деклабер, несомненно, поедет на север рядом с Эдуардом. Интересный человек. Даже когда войска на марше, он поощряет азарт и соперничество в собственном войске. Выбирает молодых честолюбивых рыцарей, заключающих пари против своих лордов на то, что они победят в любом военном состязании. А он за их счет еще больше обогащается. – Брюс пристально посмотрел на Джейми. – Как нам обоим известно, имя человека, которого он держит у себя, Стивен из Хэмстед-Хита.

– Да.

– Сестра которого находится сейчас у нас в заложницах.

– Верно.

– Поэтому я полагаю, что все это взаимосвязано, – подытожил король.

– Связь заключается в том, что нам, по-моему, представляется удобный случай, – заметил Джейми.

– И еще в том, что у него в замке содержится граф Стивен Стил из Хэмстед-Хита. – Король на мгновение замолчал, потом горечь и ярость, с которыми ему приходилось жить изо дня в день, выплеснулись наружу. Он в бешенстве стукнул по столу кулаком и взглянул на Джейми суровым взглядом. – Известно ли тебе, сколько моих родных все еще находится в плену у англичан? – спросил он.

– Известно.

– Включая мою жену.

– Да, – согласился Джейми.

Брюс опустил глаза, и Джейми понял, что король не хочет, чтобы они видели его бессильную ярость. Жена короля, его дочь Марджори и еще многие члены семьи и друзья находились до сих пор в плену у англичан.

Причем не поблизости от границы.

И все же Роберт Брюс полагался на здравый смысл, который не подводил его с тех пор, как его голову увенчала корона. Он понял, что его страна разделена и что единственная возможность стать настоящим королем – быть мудрым в политических вопросах, а в военных кампаниях не действовать с безрассудной дерзостью, а тщательно продумывать все ходы.

– Отец был жестоким человеком, считавшим шотландцев существами низшего порядка, которых можно убивать так же бездумно, как фермер закалывает свинью. Однако Стивен с самого начала сочувствовал шотландцам. Уже в те дни, когда я был в войске Эдуарда I и еще не знал подлинного смысла национализма, Стивена сильно беспокоили многие методы, применявшиеся здесь англичанами. Он был англичанином до мозга костей, однако его тревожила политика родной страны. И когда мы начали делать набеги, он говорил, что трудно отказаться платить стране, которую так долго грабили другие. И все же… мы не можем позволить себе, чтобы благородство возобладало над здравым смыслом.

– Я знаю, что борьба за нашу страну важнее всего, – сказал Джейми.

– Тебе следует знать еще кое-что, Джейми. Королю Эдуарду II досталась в наследство от отца его безжалостность. Если тебя схватят в Англии, то ты, вероятнее всего, примешь смерть, которой будут предшествовать мучительные пытки.

– Вы знаете, что я рискую принять такую смерть всякий раз, когда участвую в сражении против англичан. Вам известно, что я не дурак и не стану рисковать своей жизнью и жизнями своих людей зря.

– Мы рассмотрим этот вопрос, – сухо ответил король. – Но сначала закончим то, что начали здесь. Ну а потом ты получишь мое благословение и, возможно, помощь оружием и людьми. Завтра мы выступаем. Скоро начнется осада Дамфриза. Если моему брату удалось задуманное, то гарнизон этой крепости уже испытывает нехватку продовольствия. Они будут вынуждены сдаться.

Джейми хорошо знал Роберта Брюса и понимал его логику.

– Я буду сражаться бок о бок с вами, как это делал до сих пор.

– А я, как всегда, Джейми, поддержу твои действия, как только поверю, что они продиктованы здравым смыслом.

У Джейми действительно был веский аргумент, заключавшийся в том, что лорд Стивен из Хэмстед-Хита пострадал за свои высказывания против завоеваний Англии в Шотландии; с этим аргументом Роберт Брюс не мог не согласиться. Но король был прав в том, что в войне и так пострадали слишком многие и рисковать жизнями своих людей без особой нужды не стоит.

Джейми ожидал, что король будет возражать против рискованной операции, в результате которой, возможно, удастся освободить какого-то английского джентльмена, в то время как многие члены его семьи все еще находятся в руках врага.

Однако Роберту Брюсу пришлась по душе идея немного пополнить за счет врага денежные сундуки Шотландии, варварски опустошенные англичанами. Он был уверен, что в имении Роуана Деклабера есть чем поживиться. И король, и Дуглас заинтересовались планом Джейми, тем более что Тизл-он-Даунз был расположен не очень далеко от шотландской границы – и тех мест, где население было настроено лояльно к шотландской короне. Было и еще кое-что, о чем Джейми необходимо было узнать.

Например, как скоро Деклаберу удастся сфабриковать настоящее дело против своего гостя, Стивена из Хэмстед-Хита.

Король по-прежнему пристально смотрел на Джейми.

– Мы оповестим кого надо о том, что содержим заложников, Джейми. Отец леди Лорен заплатит любую цену. Что касается Кристины… Деклабер, наверное, предложит выкуп и заставит ее семью почувствовать к себе признательность, а возможно, также заставит побеспокоиться английского короля.

– Понятно, – сдержанно ответил Джейми.

– Однако переговоры могут продлиться целую вечность, – продолжил Роберт Брюс. – Заложники остаются в твоем распоряжении. Никаких решений не будет принято без тебя.

На лице Джейми появилась улыбка.

– Спасибо. Если вы не будете возражать, то я хотел бы всех троих отправить к Эрику в Лэпгли.

– Это ты хорошо придумал, Джейми. А что касается другого вопроса, то мы сначала атакуем тот объект, который выбрал я, а потом подумаем, как нам организовать вылазку на вражескую территорию. Разумеется, это должно будет выглядеть как акция, задуманная и осуществленная моими сердитыми людьми самостоятельно, а не по приказу короля. Я пока не хочу приводить короля Эдуарда в ярость.

– В такой вылазке я и сам с удовольствием приму участие. – вставил Дуглас.

Джейми взглядом поблагодарил его за поддержку.

Роберт Брюс побарабанил пальцами по разложенной на столе карте и сказал:

– Я выезжаю на рассвете. А ты, Джейми, позаботься о безопасности своих заложников, а завтра в полночь догонишь нас.

– Хорошо, – коротко ответил Джейми и, поклонившись, пошел к выходу, заметив, что Дуглас все еще улыбается, явно предвкушая удовольствие от предстоящей операции.

Джейми кивнул ему на прощание, довольный тем, что встретил здесь человека, отличавшегося храбростью и слывшего удачливым.

Выйдя от короля, Джейми пересек поле, на котором стояли шатры. По пути он здоровался со знакомыми и несколько раз остановился, чтобы перекинуться парой слов со старыми друзьями. Когда он приблизился к фермерскому домику, который был отдан в его распоряжение по приказанию Роберта Брюса, уже стемнело. Услышав у себя за спиной шаги, он быстро оглянулся и схватился за меч.

Каково же было его удивление, когда он увидел перед собой ту самую молодую женщину, чей престарелый отец поднял на него меч, когда шотландцы взяли крепость. Джейми обратил внимание на то, что она красива. У нее были длинные и густые черные волосы, пышные грудь и бедра, тонкая талия. Причем она старалась одеваться так, чтобы ее соблазнительные формы не остались незамеченными. Джейми подумал, что отец девушки пытался защитить честь, которой, пожалуй, уже давно не было.

– Сэр Джеймс, – тихо позвала девушка, – это я, Изольда. Мы с вами уже встречались, хотя едва ли можно назвать встречей то, что произошло в разгар рукопашного боя. Я пришла, чтобы поблагодарить вас.

– Вам не за что благодарить меня лично. Роберт Брюс пытается исправить зло, причиненное нашей стране. У него нет намерения убивать жителей. И все же удивительно, что вам позволили разгуливать на свободе, а не поместили с остальными пленными.

Изольда улыбнулась:

– Мы ведь шотландцы, сэр Джеймс. Мой отец так стар, что боится теперь каждого человека. Но мы благодарны вам за то, что вы нас пощадили. А что касается приказа Роберта Брюса беречь человеческие жизни, то, смею вас заверить, не все его люди следуют этому распоряжению.

– Многие из этих людей видели, как уводили их дочерей, резали сыновей и зверски убивали родителей.

Изольда снова кивнула:

– Именно поэтому мне и хочется отблагодарить вас.

Джейми покачал головой:

– Благодарю за… предложение. Но боюсь, я занят.

– Может быть, в другое время, – тихим голосом предложила девушка.

– Доброй ночи, – сухо проговорил Джейми и повернулся к Изольде спиной, думая, что в другое время, возможно, с удовольствием развлекся бы с ней. Если бы не настоял на том, чтобы привезти сюда свою пленницу…

Он неодобрительно покачал головой, пораженный тем, что с легкостью отказался от возможности получить удовольствие и вместо этого начал обдумывать, каким образом освободить какого-то англичанина.

Врага.

Но ведь нападение на замок Деклабера – это вовсе не проявление благородства или доброты по отношению к заложнице. Они нападут на владения Деклабера для того, чтобы захватить богатства, которые там наверняка есть. Ну а если при этом удастся освободить человека, который, судя по всему, является порядочным и умным, к тому же сторонником шотландской независимости, тем лучше.

Кристина для него ничего не значит. Она с самого начала была для него тяжелым бременем. И все же…

У Джейми не было никакого желания следовать за Изольдой. Он сгорал от нетерпения вернуться в фермерский домик. И вовсе не из-за какой-то обязанности или привязанности. Просто сражения с Кристиной стали постепенно все больше и больше привлекать его. Она была упрямой, безрассудной, раздражающей и совершенно завораживающей женщиной. И он был бы дураком, если бы не воспользовался этой ночью.

Завтра они разъедутся в разных направлениях.

Она доставила ему много хлопот, так что было бы справедливым получить взамен от нее хоть какое-то удовлетворение. Интересно, как она теперь будет себя вести? Притворится, что ничего не произошло? Или проявит запоздалое смущение? Или отбреет его острым язычком, готовая ринуться в бой? А может быть, будет тихой, молчаливой, услужливой, как положено смирной пленнице, готовой пожертвовать всем ради других?

Возле двери нес вахту Айон. Джейми поприветствовал его и вошел в дом. В очаге горел огонь, но в котелке ничего не готовилось. Кристины в главной комнате не было.

Джейми прошел в спальню. Она лежала как мертвая в изножье кровати. На мгновение у Джейми остановилось сердце. Он подбежал к ней и схватил за руку. ()на была теплая, и пульс бился равномерно. Пряди рассыпавшихся на постели золотистых волос что-то прикрывали. Джейми протянул руку и нащупал бутылку.

Бутылку из-под эля. Значит, Кристина была не мертва, а пьяна.

Джейми еще немного постоял, склонившись над ней, сам не зная точно, какое чувство испытывает: то ли облегчение, то ли досаду.

Кристина пошевелилась. Джейми откинул с ее лица волосы и сел, положив ее голову себе на колени. Кристина открыла глаза, взглянула на него, застонала и болезненно поморщилась.

– Миледи, – со вздохом проговорил Джейми, – скромные послушные заложницы не напиваются до бессознательного состояния. Они заботятся о том, чтобы их хозяина ждала дома горячая еда, тепло и уют.

Кристина снова открыла глаза, но, похоже, не видела его.

– Там было так много мужчин… с зияющими ранами и переломанными костями… и так много крови.

Понятно, значит, она действительно ухаживала за ранеными.

– Да, когда сталь вторгается в плоть, результат действительно бывает печален, – философским тоном произнес Джейми.

– Столько трупов… Раненые лежат вместе с мертвыми, и многие из раненых тоже умрут! – прошептала Кристина.

– Да, боюсь, что так оно и будет, – грустно добавил Джейми.

Тут, похоже, до Кристины дошло, что она видит перед собой Джейми.

– А ты все сражаешься и сражаешься… знаешь, ведь ты тоже можешь погибнуть! – воскликнула она.

– Я это знаю, – просто ответил Джейми.

– Но продолжаешь сражаться…

– Я участвую в войне, которая должна быть выиграна.

– Вот если бы я могла участвовать в войне, которая могла быть выиграна, – жалобно пробормотала Кристина.

Джейми захотелось заверить ее, что она это сможет, но он тут же вновь разозлился на себя. Она была знатной англичанкой и подлежала возврату. И он будет последним дураком, если вздумает рисковать жизнью ради решения проблем, возникших между англичанами. Он еще раз заверил себя, что если будет участвовать в набеге на Тизл-он-Даунз, то исключительно ради богатых трофеев.

Джейми поднялся. Кристина пошевелилась и, нахмурив брови, пробормотала:

– Подожди.

– Чего же мне ждать?

– Я не хотела… так напиваться.

– Но сделала это.

– У меня голова кружится.

– Оно и понятно.

– Извини. Я могу встать. И даже позаботиться о твоем оружии и доспехах. Я умею обращаться с оружием. А еда… Я ничего не приготовила. Но я могу встать!

– Меня накормят у любого походного костра, а за моими доспехами ухаживает оруженосец. Местные парнишки, которые ошиваются в лагере, тоже всегда готовы предложить свою помощь.

– Куда ты идешь? – спросила Кристина.

В голосе ее слышались нотки отчаяния. Джейми хотелось показать, что он сердит и отказывается от ее услуг, но она никогда еще не была такой беззащитной.

– Ладно, леди Кристина. Снимайте-ка свои сапоги, и платье тоже. Я намерен дать вам выспаться.

Кристина покачала головой, на глазах у нее заблестели предательские слезы.

– Прошу тебя: только не уходи.

Джейми принялся сражаться с тесемочками на платье. Рассчитывать на помощь Кристины не приходилось. Наконец ему удалось стянуть с нее платье через голову. Волосы у нее встали дыбом. Джейми пригладил их и сказал:

– А теперь забирайся под одеяло. Ночь сегодня по-настоящему холодная.

– Не уходи, – снова повторила Кристина.

Джейми молча откинул одеяло и уложил ее в постель.

– Я могу быть лучше. Только ты не уходи от меня к Лорен, – умоляюще проговорила она, схватив Джейми за запястье.

– Кристина, я уже говорил тебе, что этого не будет.

– Понимаешь, то, что между ними, лучше… самой жизни. Она и Стивен… они любят друг друга, – продолжала Кристина с пьяной улыбкой на лице. – Я знаю, что ты считаешь ее привлекательной, а меня… не такой привлекательной.

– Кристина, кое в чем я тебе солгал. Я совсем не считаю тебя непривлекательной. По правде говоря, когда я увидел тебя в первый раз, ты выглядела невероятно величественной и была просто великолепна с высоко поднятой головой и каскадом золотистых волос, ниспадающих на плечи. Не думаю, что в твоем теперешнем состоянии ты сможешь меня понимать, но скажу тебе, что хотя Лорен миловидна, нежна и обладает массой других достоинств, в ней нет твоего… огня. И еще: у меня никогда и в мыслях не было применять силу против заложницы или вообще против какой-либо женщины. Ты ведь не запомнишь ни слова из того, что я тебе сказал, не так ли? Я не ухожу от тебя, Кристина. Постарайся понять. Ты выпила слишком много эля, и мне совсем не хочется, чтобы тебя стошнило прямо на меня. Поэтому я буду спать в главной комнате. Пошлю какого-нибудь парнишку, чтобы он принес мне поесть. Я очень голоден. А потом я засну, потому что очень устал.

Кристина, наверное, его не слышала. Или слышала, но не понимала. Она пыталась избавиться от стоявшей перед глазами картины последствий войны. А теперь боялась, что проигрывает свое собственное сражение.

– Я так сожалею… я могу быть лучше, – снова повторила она.

– Ну конечно. И обязательно будешь.

– Я хочу сказать… я не знаю, что делаю. Но ведь этому можно научиться. Тебе не нужно уходить.

Джейми улыбнулся, поняв, что именно она имеет в виду. Он наклонился и прошептал Кристине на ухо:

– Это, конечно, удивительно, но ты все делаешь очень, очень хорошо.

Кристина снова закрыла глаза и наконец заснула. Джейми погладил ее по золотистым волосам, повернулся и вышел в другую комнату.

Ему было хорошо понятно ее желание избавиться от видения ужасов войны. Он и сам не раз пытался напиться до полного бесчувствия.

Плохо одно: в конце концов начинаешь понимать, что никаким количеством эля не изгнать из памяти кошмары войны.

Глава 10

Кристина, проснувшись, стала размышлять о том, что было хуже: ее поведение в первую ночь, проведенную в фермерском домике, или ее поведение предыдущей ночью.

Она медленно приподнялась. Дикой боли в голове больше не чувствовалось. Слава Богу, она успеет прийти в себя до вечера, когда снова увидится с Джейми.

Кристина собиралась было взбить подушку, чтобы прилечь еще на некоторое время, как заметила Джейми, стоявшего возле кровати и наблюдавшего за ней. Кристина настороженно взглянула на него и пробормотала:

– Ты здесь.

– Как видишь.

Она судорожно облизала губы.

– Разве ты не призван служить королю ежедневно, грабить дома, сносить каменные стены?

– Люди позаботятся о том, чтобы от замка не осталось камня на камне, – заверил Джейми. – А я награбил уже достаточную сумму, так что остальное оставлю своим соотечественникам.

Услышав шум, раздавшийся в другой комнате, Кристина вздрогнула, посмотрела на дверь и перевела взгляд на Джейми.

– Там кто-то ходит.

– Да, так оно и есть.

– Сделай же… что-нибудь.

– Когда они уйдут.

Кажется, он не был ни капельки смущен и лишь с интересом поглядывал на Кристину. Она была в одной сорочке. Когда же она успела раздеться? Наверное, Джейми помог ей и уложил в постель. И больше не сделал ничего? Кристина смутно помнила, как Джейми вернулся и как она рассказывала ему о раненых. Кристина вдруг разозлилась на себя. Какую непростительную глупость она совершила! Теперь Джейми, наверное, подумает, что она неженка, белоручка, от которой не будет никакой пользы.

– Признаюсь, таких тяжелых ран мне еще никогда не приходилось видеть, – сказала Кристина. – Но я вполне могу вернуться к раненым и продолжать оказывать им помощь.

– Не сомневаюсь.

– Значит, мне надо встать…

Джейми пресек ее попытку встать, схватив за руку.

– Твоя помощь больше не нужна. Туда прибыли сестры милосердия из ближайшего монастыря. Они умеют ухаживать за ранеными. – Он замолчал и прислушался. – Кажется, они ушли. – Открыв дверь, он выглянул в соседнюю комнату. – А вот и завтрак. – Джейми вышел, а Кристина застыла в растерянности, не зная, что ей делать: то ли последовать за ним, то ли остаться на месте. – Ты наверняка проголодалась, ведь вчера легла спать без ужина.

Кристина молча кивнула и, соскользнув с кровати, последовала за Джейми в другую комнату. На столе стояли блюда с жареной рыбой, свежий хлеб и сыр, а еще маленькие бутылочки с элем, вином, молоком и водой. Оглядевшись, Кристина заметила, что в комнате снова появилась сидячая ванна с горячей водой. И Джейми уже сидел в ней.

Кристина села за стол и принялась есть, краем глаза следя за Джейми. Судя по всему, он чувствовал себя очень уютно, откинув голову на край ванны.

– Уже день… – неуверенно сказала Кристина.

– Ты очень наблюдательна, – проговорил Джейми.

– Зачем ты все время насмехаешься надо мной? Я удивилась, потому что не привыкла, что ты свободен в такое время, ведь обычно ты бываешь занят с рассвета.

– Сегодня особый день, – тихо сказал Джейми. – Совсем особый. Подойди ближе. Что это ты так оробела? Давать обещания в темноте легко, не так ли? Гораздо труднее выполнять их при свете дня.

Его слова так удивили Кристину, что она поднялась и осторожно подошла к ванне.

– Я прошлой ночью что-нибудь обещала?

Он медленно кивнул:

– «Я могу быть лучше».

Кристина озадаченно посмотрела на него, не сразу поняв, что он повторил ее слова. От смущения она покраснела до корней волос.

– Я так сказала?

– Да еще с какой горячностью! – заверил ее Джейми.

– Я, должно быть, имела в виду, что могу приготовить еду получше.

– Нет, ты совсем не это имела в виду.

Ноги у Кристины подкосились, и она опустилась на пол возле ванны.

– Значит, ты намерен освободить весь день, чтобы дать мне возможность выполнить то, что обещала?

– Именно так.

– Король такой занятой человек… разве он не торопится уехать?

– Он уже уехал.

– И ты не уехал с ним?

– Я догоню.

Кристина смущенно отвела глаза. Джейми протянул руку и взял ее за подбородок.

– Ну? – произнес он тихо.

– Ты должен понять, что я… я очень смущена многими своими словами и поступками, – замявшись, пробормотала Кристина.

– Почему?

– Они… неправильные. Особенно для женщины в моей ситуации.

– С каждым может случиться.

– Боюсь, что духовник на исповеди не согласится с тобой.

– Я давно понял, что очень трудно определить, что правильно, а что неправильно в этом мире, – тихо проговорил Джейми. – Решение за тобой, и ты это знаешь. Ни Лорен, ни тебе никогда не угрожало насилие.

– Теперь я это знаю.

– Ты помнишь, что прошлой ночью сама просила меня остаться?

Кристина согласно кивнула.

– А сейчас мне остаться?

Она больше всего на свете хотела, чтобы Джейми остался, но признаваться в этом не могла.

– Кристина?

– Да.

– Извини, это ты отреагировала на то, что я окликнул тебя по имени, или это ответ на мой вопрос?

– Да, я хочу, чтобы ты остался.

Джейми встал во весь рост, и вода струйками стала стекать с него.

– Теперь твоя очередь, – тихо произнес он. – Я приказал наполнить ванну специально для тебя, причем половина моих людей думают, наверное, что я спятил и что не пройдет и года, как мы оба умрем от того, что слишком часто моемся. Что касается меня, то я с удовольствием пользуюсь удобным случаем, чтобы принять горячую ванну. Долгие годы нам приходилось смывать с себя кровь в холодной речной воде. Жаль, что здесь мало места для двоих… но нет так нет.

Джейми перешагнул через край ванны и, взявшись обеими руками за подол сорочки, снял ее с Кристины через голову. Она быстро шагнула в ванну и погрузилась в воду. Это было великолепно. Горячая вода нежно пахла французским мылом, кусок которого лежал на дне. Кристина намылилась и с наслаждением закрыла глаза, чувствуя, как тепло проникает в нее. Через несколько минут Джейми вынул ее из ванны, завернул в полотенце, привлек к себе и поцеловал.

Не так, как раньше, а медленно, нежно. Она сразу же принялась нетерпеливо высвобождать из-под полотенца руки, чтобы обнять его и почувствовать всю силу поцелуя. Он улыбнулся, прижал ее к себе еще крепче и позволил полотенцу упасть на пол. Они стояли обнявшись при свете дня, а позади них жарко пылал огонь в очаге. На теле Джейми играли отсветы огня – золотистые и оранжевые. Кристина положила голову ему на грудь, потом опустилась на колени, поражаясь тому, что ее прикосновение, ее поцелуй и ее ласки порождали в нем такую страсть. Она узнала его совсем недавно, но за это время уже успела полюбить многое в нем. Цвет и глубину его глаз. Овал лица. Мощную фигуру. Все это вызывало у Кристины восхищение. Она успела полюбить прикосновение его пальцев, тембр его голоса, ощущение его крепких объятий. Все это она теперь знала…

И все это ей ни к чему. Он уедет к королю, а ее будут держать до получения выкупа. И хотя действия Кристины доказывают лояльность Хэмстед-Хита, они едва ли помогут освободить брата. Эти короткие мгновения – вот все, что у нее есть, и они пролетят слишком быстро. Кристина еще крепче прижалась к Джейми. Он приподнял ее на руки и отнес в спальню, где уже ждали мягкие простыни, пуховые подушки и теплое одеяло. Его губы ласкали ее плечи, груди… Его горячее дыхание овевало кожу словно ветерок, вызывая дрожь. Кристина постанывала, ослепленная желанием. Она приподнялась над лежащим Джейми, испытывая радостное возбуждение от ощущения собственной силы. Ее волосы упали ему на грудь и словно исполняли собственный танец в такт каждому ее движению. Темп нарастал; казалось, во всем мире не осталось ничего, кроме желания… потом была яркая вспышка и сладкое возвращение на землю, к мягким простыням и подушкам, к его влажному телу. Кристина слышала, как тяжело он дышит. Некоторое время они лежали молча.

Потом Джейми тихо сказал:

– Я уверен, что лучше, чем сейчас, быть не может.

Кристина чуть помедлила, потом спросила:

– Куда меня отсылают?

– В одно место под названием Лэнгли, под присмотр самого сурового и неистового из шотландских горцев, – ответил Джейми.

– Когда?

– Сегодня.

– Понятно.

– Нынче ночью я буду участвовать и осаде Дамфриза, – продолжил Джейми. – Отцу Лорен отправят предложение Брюса насчет выкупа.

– Он, конечно, заплатит. И… если король сделает предложение относительно моего выкупа, меня тоже выкупят.

– Тут дело не только в деньгах. Англичане, как и мы, держат заложников. Потом англичан обменивают на шотландцев. При этом обычно учитывается знатность, богатство, положение в обществе.

– Я понимаю.

– Тебе никто не причинит зла. Ты находишься под защитой Брюса.

– Пока меня не обменяют.

– Пока тебя не обменяют. Но для этого, возможно, потребуется несколько месяцев. Переговоры идут с трудом. А когда испортится погода, дороги станут непроходимыми.

Кристина не очень понимала, в чем пытался убедить ее Джейми. Но одно она знала совершенно точно: она, возможно, никогда больше не увидит его. Он уедет воевать. Ее будут держать в заложницах до тех нор, пока не получат выкуп. Возможно, это произойдет не скоро. Король Эдуард узнает, что она оказала неповиновение шотландцам, и проявит к Стивену благосклонность. А вот ее собственное положение станет ужасным. Роуан Деклабер предложит щедрую сумму за ее возвращение, и он сможет убедить короля, что заслужил право на нее.

Боясь расплакаться, Кристина хотела было подняться, но Джейми остановил ее.

– Но тебе нужно ехать к своему королю, – пробормотала она, не сумев удержаться от некоторого сарказма в тоне, хотя понимала, что ему это не понравится.

– Мы еще не договорили. Расскажи мне о Роуане Деклабере.

Кристина с удивлением посмотрела на Джейми:

– О Роуане? Почему ты о нем спрашиваешь?

– За последнее время его имя несколько раз упоминалось в разговоре. Вот я и поинтересовался.

Кристина снисходительно пожала плечами:

– Это один из знатных баронов Эдуарда.

– Это видно, делает его завидным женихом для любой молодой английской леди из хорошей семьи.

– Возможно. Если такое, как у него, могущество кажется завидным.

– Это нравится большинству женщин, а также их опекунам.

– Все зависит от того, каким образом человек приобрел свою власть, – тихо сказала Кристина.

– А как приобрел ее он?

– С помощью хитрости и обмана.

– Тебе, конечно, к такой тактике никогда не приходилось прибегать.

Кристина промолчала, холодно взглянув на Джейми. Он улыбнулся.

– Рассказывай дальше.

Она покачала головой:

– Больше нечего рассказывать. Он близкий друг Эдуарда и влиятельный рыцарь. – Она чуть помедлила, а затем продолжила: – Он любит причинять людям боль. Когда нет сражений, он устраивает турниры. А когда нет турниров, он подстрекает к драке молодых рыцарей. По его милости немало многообещающих юношей остались калеками на всю жизнь. Он умеет драться, и дерется хорошо, но всегда против правил.

– Он молодой или старый? Грузный, подвижный, ожиревший, лысый?

– Он довольно молод. Хорошо сложен, как и всякий, кто посвящает все свое время совершенствованию способности убивать. – Кристина снова помолчала, а затем раздраженно произнесла: – Я не понимаю твоих вопросов. Почему тебя все это интересует?

– Враг всегда меня интересует.

– Почему?

– А вдруг я встречу его в Шотландии.

– Но возможно также, что ты никогда не встретишься с ним на поле боя. Ни ты, ни любой другой шотландец. Возможно, он будет избегать появляться на вашей территории.

– А может, и нет. Я хочу узнать о нем все, что тебе известно. А ты, если помнишь, готова сделать все, чтобы доставить мне удовольствие.

– Ладно. Если уж тебе так хочется, я скажу: он воплощение зла. Жадности и зла. Он от рождения обладает богатством, властью и умением манипулировать королем. Его отец женился на вдове со связями, титулом и богатством. Она была немолода и умерла при родах. Роуан упрочил свое положение в самом молодом возрасте, сумев убедить Эдуарда I в том, что является самым подходящим советчиком для его сына, который слушался тех, кто сумел ему понравиться. Все последние годы он тщательно укреплял свои связи с королем и все же не являлся одним из тех, кого мы называем королевскими фаворитами. Для Эдуарда он стал незаменимым приближенным именно благодаря своей мощи и мужественности. Он был из тех советчиков короля, которыми могла манипулировать знать. Умел любую ситуацию повернуть так, чтобы это было на пользу его желаниям и целям.

– И в руках этого человека сейчас находится твой брат.

– Да, – сказала Кристина, подивившись тому, что Джейми моментально уловил суть ситуации. Кажется, она ни разу даже не упомянула в разговоре имени брата. Но возможно, об этом ему рассказали Лорен или сэр Альфред.

– Возможно, мне кое-что удастся сделать, – проговорил Джейми.

Кристина удивленно посмотрела на него и покачала головой:

– Ничего сделать нельзя. У крупных землевладельцев Англии, пусть даже они готовы глотки перегрызть друг другу, подтверждение их прав на земельные угодья зависит от короля. Большинство их старались не сталкиваться с Роуаном Деклабером. Они хорошо понимали, что могут попасть в одну из расставленных им ловушек. Однако в отношении Стивена есть надежда. Деклабер может предложить за меня выкуп, причем я уверена, что он предложит такую щедрую сумму, против которой ваш король не сможет устоять. Но он понимает: этого недостаточно. Чтобы оставить меня при себе, ему придется позаботиться о том, чтобы Стивен был прощен. Он имеет возможность это сделать. А если Стивена освободят, я с радостью уплачу любую цену, чтобы спасти ему жизнь, потому что, несмотря на могущество отца Лорен, пока Стивен находится в руках Роуана, ему угрожает серьезная опасность.

– Понятно, – задумчиво произнес Джейми. – Наверное, это с самого начала входило в твои намерения. Заставить шотландцев взять заложников, чтобы доказать королю и отечеству лояльность населения Хэмстед-Хита, а потом заключить сделку, в результате которой брат получит свободу. Скажи мне, если этот человек с самого начала хотел добиться твоего согласия на брак, то почему ты до сих пор не согласилась принять его предложение?

– Я тогда не знала, насколько далеко он может зайти, чтобы получить то, что хочет.

– А теперь ты это знаешь, поэтому доведешь до конца свою игру и с радостью согласишься удовлетворить его желание.

– Разве у меня есть выбор?! – с отчаянием в голосе спросила Кристина.

– А-а, вот оно что. Ну что ж, рад был сослужить вам службу, прежде чем вы водрузите себе на голову венец мученичества.

– Почему ты так жесток? – обиженно произнесла Кристина и попыталась отодвинуться от Джейми, мысленно ругая себя за то, что говорила с ним слишком откровенно, раскрыла ему душу.

Он схватил ее за плечи и удержал на месте.

– Я вовсе не хотел быть жестоким. Просто мне раньше казалось, что ты так легко не сдашься.

– Не так уж трудно рисковать ради себя, – заметила Кристина. – Ты не понимаешь. Мой брат беспокоится о других.

– Я слышал о твоем брате. Думаю, он бы не захотел, чтобы ты жертвовала ради него своей жизнью.

Кристина промолчала. Джейми прав. Стивен пришел бы в ярость. Он стал бы категорически возражать против любой сделки, в результате которой она, Кристина, оказалась бы на его месте.

Но Деклабер не захочет, чтобы ей отрубили голову за предательство. Он ее хотел. Она была уверена, что главным образом это объяснялось тем, что она его не хотела. Он из тех людей, которые так или иначе найдут способ заполучить игрушку, которая им понравилась. Наверняка она ему надоест, зато ему никогда не смогут надоесть великолепные лошади и прочие богатства Хэмстед-Хита. Конечно, семейные владения находятся сейчас в упадке – слава Богу, Джейми и его люди не разрушили и не стерли с лица земли усадьбу и деревню! Они даже оставили часть скота и лошадей, так что можно будет вновь наладить выращивание породистых боевых коней и быстроногих, резвых скакунов. Хэмстед-Хит еще сможет вернуть свое былое богатство и величие.

Но для такого человека, как Роуан Деклабер, она была выгодным приобретением еще и по другой причине. Отец Кристины был осыпан почестями при Эдуарде I. Она происходила из старинного уважаемого рода, то есть могла дать ему именно то, чего самому Роуану недоставало.

– Я всего лишь пешка в этой игре, – сказала Кристина. – У тебя несколько больше ходов, ведь ты все-таки рыцарь[2].

– Все мы пешки, – ответил Джейми. – Даже короли. Каждому человеку приходится переживать, казалось бы, непереносимые утраты, с которыми он, тем не менее, вынужден смириться.

– Я бы никогда не смогла смириться со смертью своего брата. Тем более если имела возможность ее предотвратить.

– Возможно, Стивену сейчас не угрожает такая серьезная опасность, многие бароны Эдуарда призываются сейчас отслужить свою феодальную повинность. Ты вот говоришь, что я, возможно, никогда не встречусь с Деклабером на поле боя. Ты, конечно, права. Ведь даже если мы встретимся, то в пылу боя, возможно, никогда не узнаем об этом. Однако он может оказаться на территории Шотландии. И вполне возможно, королю надоест, что такого человека, как твой брат, содержат в качестве узника, в то время как он тоже должен отрабатывать свою феодальную повинность и воевать против шотландцев.

– Король прислушивается к словам Роуана. И, несмотря на то, что Стивен превосходный воин, он останется пленником. А что касается Роуана… возможно, что он прибыл в Шотландию. Однако полагаю, что, когда ты со своими людьми приехал за данью, он находился в своем поместье. И если он покинул его, то в сопровождении большого войска. Он любит битвы, но терпеть не может, когда численный перевес не на его стороне. – Кристина вдруг почувствовала, что ее охватывает гнев, и постаралась подавить его в себе. – Я терпеть не могу Тизл-он-Даунз – замок из холодного серого камня посередине плоской равнины. А от застоявшейся воды в крепостном рву воняет тухлятиной. Мне она всегда кажется коричневой, даже летом. То ли дело Хэмстед-Хит! Мы хоть и расположены дальше к северу, но таких холодных зим у нас не бывает. А весной и летом у нас вокруг зеленеют леса, цветет множество цветов. А лошади! Я хочу сказать, те, которые остались. Весной они носятся по долине, а с ними только что родившиеся жеребята… Они живописно дополняют прекрасный ландшафт.

– Но, Кристина, молодая женщина твоего происхождения и положения всегда является ценностью семьи, потому что ее можно выдать замуж, чтобы упрочить связи, увеличить богатство или укрепить власть. Ты, наверное, всю свою жизнь знала, что не состаришься в Хэмстед-Хите.

Кристина опустила глаза и отвернулась в сторону.

– Мою мать считали колдуньей, – тихо проговорила она. – Не какой-нибудь старой ведьмой или злой волшебницей. Просто она обладала некоторым даром предвидения. Она, например, чувствовала, что будет дождь, задолго до того, как он начинался, и могла предсказать заранее, будет ли зима мягкой или морозной. Ее способности отчасти передались детям. Стивен и я, например, могли о чем-то знать, хотя нам об этом не говорили. Я всегда чувствовала, когда ему грозит опасность, а когда с ним все в порядке. Или если ему больно… Он чувствует то же самое в отношении меня. В детстве мы не раз были свидетелями трагедий, связанных с браками. Когда умер наш отец, брат поклялся мне, что никогда не использует меня в целях получения выгоды. Мы считали себя более цивилизованными, чем другие, и думали, что будем жить как захотим и что я выйду замуж тогда, когда сама того пожелаю. Когда Роуан начал узнавать насчет возможного сватовства, Стивен сразу же сказал, что не считает свою сестру собственностью, которую может отдать любому мужчине по своему усмотрению. При этом он добавил, что, хотя я, конечно, буду польщена его предложением, в данный момент у меня нет намерения связывать себя какими-либо обещаниями. Вскоре после этого… король послал за Стивеном.

Джейми молчал. Кристина была уверена, что он, подобно большинству мужчин, считает ее долгом выйти замуж за того, за кого прикажут, и благодарить судьбу, если предложение сделает человек богатый и влиятельный.

– Ты никому не была обещана с колыбели? – спросил он.

– По правде говоря, была. Сыну графа Эльзасского. Но он умер еще в детстве, и поэтому я ни с кем не помолвлена. – Кристина умолкла, мысленно ругнув себя за излишнюю откровенность. Ведь о Джейми она практически ничего не знала, если не считать того, что он на днях поспешил заверить парнишек, что она не является его женой. Наверное, где-нибудь там, дома, у него есть жена. Но где находится его дом, она не знала.

Джейми пристально смотрел на Кристину. Что он видел, она тоже не знала, и, теряя терпение, спросила:

– Ты закончил мучить меня? Какое тебе дело до всего этого? Ты уедешь и будешь брать приступом одну крепость за другой. А меня доставят в какой-то Лэнгли и будут держать взаперти, пока другие не решат мою судьбу. Я не хочу больше говорить о своей жизни!

– Ты права. Тем более что мы теряем драгоценное время.

Джейми крепко прижал Кристину к себе Она было запротестовала, но его губы завладели ее губами, а его тело накрыло ее тело. Она почувствовала, что не в силах сопротивляться, и мысленно упрекнула себя в отсутствии силы воли. Потом даже эта мысль улетучилась. Осталось лишь желание воспользоваться выпавшим на ее долю счастьем и насладиться близостью с таким великолепным мужчиной, как Джейми. Она хотела все это запомнить надолго. Его запах. Прикосновение его губ. Лихорадочное ожидание мгновения, когда он заполнит ее целиком. Силу его рук.

Все это она будет хранить в памяти.

Будет помнить.

Время и впрямь быстротечно.

Только что было утро, и вот уже начали сгущаться сумерки.

Они лежали, совершенно обессилевшие. Реальность подступала к ним все ближе и ближе. Он уедет. А ее где-то запрут. Там, откуда ей не убежать. По крайней мере, до тех пор, пока Стивен остается в заточении.

Джейми нежно провел костяшками пальцев по щеке Кристины.

– Ты что-то замышляешь даже сейчас. Наверное, думаешь, нет ли возможности сбежать из Лэнгли и совершить какой-нибудь героический поступок, за который Эдуард проникнется уважением к твоему семейству.

Голова Кристины лежала на груди Джейми, поэтому он не мог видеть ее лицо.

– Что я могу затевать или планировать? – пробормотала она.

– Предупреждаю тебя: не причиняй никаких неприятностей Лэнгли.

Кристина приподняла голову и заглянула Джейми в глаза.

– Вот как? Но ведь если там и будут неприятности, тебя это больше не касается. Насколько я понимаю, за меня теперь несет ответственность Роберт Брюс.

В глазах Джейми появился какой-то недобрый блеск, а обнимавшие ее руки показались Кристине стальными обручами.

– Ты не причинишь никаких неприятностей Лэнгли, – повторил он.

– Каким образом? Лэнгли – это крепость, верно? Что я смогу с ней сделать? Разрушить стены? Ты переоцениваешь мои возможности. Или в этой великолепной, хорошо укрепленной крепости живет твоя семья? Может быть, там проживает твоя жена?

Джейми не ударил ее, нет, просто оттолкнул с такой силой, что Кристина была ошеломлена. Он поднялся – мускулистый, внушительный – и широкими шагами направился к двери и с такой силой ударил по ней рукой, открывая, что, казалось, вздрогнул весь домик.

На мгновение он замер в дверях, напоминая фигуру Атланта. Кристина застыла на месте, боясь не только пошевелиться или прошептать хоть слово, но даже дышать.

Неожиданно Джейми повернулся. У Кристины бешено заколотилось сердце: ей показалось, что он хочет ударить ее. В темноте она не видела его лица, только силуэт.

Но он не тронул ее, а лишь схватил с кровати одеяло и обернул его вокруг пояса. Потом снова вышел в главную комнату.

Кристина еще какое-то время сидела не двигаясь. Потом, дрожа от страха, поднялась, завернулась в простыню и на цыпочках подошла к двери.

Джейми сидел у очага, уставившись на пламя. Едва ли он мог услышать шаги Кристины, но он почувствовал, что она здесь. Неожиданно поднявшись, он подошел к ней. Кристина хотела отступить назад, но он схватил ее за плечи, подтащил к столу и усадил к себе на колени.

– А теперь, миледи, послушайте ответ на ваш вопрос, – с горечью в голосе проговорил он. – Мою жену сожгли заживо, миледи. Она расцарапала физиономию английскому лорду, которому были отданы наши владения, и он в ярости привязал ее к перилам лестницы, когда сжигал дом. К тому времени как мы вернулись из лесов, куда вынуждены были бежать, когда на нас обрушилось огромное войско Эдуарда, на месте моего дома осталось пепелище. О том, что случилось, мне рассказали слуги, которым удалось уцелеть во время пожара и которые были вынуждены тоже бежать в лес, чтобы не погибнуть от голода. С тех пор в наших сердцах навсегда поселились боль и ненависть.

Кристина смотрела на огонь и думала, уж не бросит ли Джейми ее в огонь, чтобы утихомирить демонов, которых она, сама того не желая, разбудила. Она чувствовала жар пламени и представляла себе, как, должно быть, страдала его жена. Ей стало страшно.

– Я сожалею. Я глубоко сочувствую тебе, – прошептала Кристина.

Джейми вдруг расслабился, и она, соскользнув с коленей, вернулась, дрожа всем телом, в спальню, оставив его наедине с воспоминаниями, гневом и болью.

Не прошло и нескольких минут, как он снова возник на пороге комнаты и тихо произнес:

– Иди сюда.

У Кристины гулко забилось сердце. Ей стало страшно. Хотелось не подчиниться приказанию и в то же время лаской прогнать страдания.

– Иди сюда, – повторил Джейми.

Кристина поднялась и стала приближаться к нему. Ей хотелось протянуть ему навстречу руки, но она боялась сделать это.

В следующее мгновение Джейми сгреб Кристину в охапку и поднял на руках – грубо, резко. Она хотела было запротестовать, но почувствовала, как лихорадочное возбуждение, охватившее его, передалось и ей. Ее пальцы вцепились в твердые мускулы его спины, она почувствовала, как крепко прижалось к ней его тело, и буквально растворилась в ощущении горячей, напряженно пульсирующей плоти. Кристина вскрикнула и уткнулась лицом в его грудь. Закрыв глаза, она старалась запомнить все ощущения, которые испытала только что. Потом она вернулась наконец в реальный мир и даже обрадовалась, что в комнате темно. Ей хотелось, чтобы ночь не кончалась. Но она знала, что ночь закончилась и что на какое-то мгновение он был так же уязвим, как она. Этого она тоже никогда не забудет.

Время шло, Кристина не шевелилась.

Наконец Джейми встал и снова вышел в соседнюю комнату. Кристина слышала, как он мылся, потом вернулся в спальню и в темноте на ощупь оделся.

– Миледи, – сказал он, – извините, что я потерял самообладание. Скоро за вами приедет Магнус. Вам придется несколько часов ехать в темноте.

Джейми не стал ждать ответа и вышел из комнаты.

Кристина наконец осознала, что он уходит совсем. Она с трудом отыскала в темноте одежду и кое-как оделась.

Было слышно, как открылась и закрылась входная дверь.

Кристина выбежала из спальни, уверенная, что в главной комнате никого нет.

Но это пришел Грейсон и принес доспехи. Он кивком поздоровался с ней и сразу же переключил внимание на доспехи Джейми. Тот облачился в кольчугу и наконец взглянул на Кристину.

– Миледи, вы будете в безопасности. Помните это, – проговорил он и, низко поклонившись, вышел. Грейсон следовал за ним.

Кристина стояла у двери, чувствуя, как холод проникает ей в сердце. Он уезжает. Время пришло. Какая же она дуреха! Он шотландец, преданный воин Брюса. Теперь она знала кое-что о его прошлом, а поэтому могла представить себе его будущее. Он человек короля до мозга костей, и единственная цель его жизни – борьба за независимость своей страны. Если Брюс победит, Джейми будет щедро вознагражден. Ему вернут его земли, а когда придет время, подыщут подходящую невесту, которая принесет ему в приданое еще большее богатство и уважение. А пока у него будут… другие. Такие, как она. На все готовые пленницы, маркитантки, служанки. Она для него пустое место. Хуже занозы под кожей. И нечего ей обижаться. Сама напросилась, бросилась в, его объятия.

Делать нечего. И даже лучше, что они расстались таким образом.

Кристина испуганно вздрогнула, когда отворилась дверь и вошел Джейми, в доспехах и с мечом на боку.

Он вернулся за седельной сумой, лежавшей на столе. Взяв ее, повернулся к Кристине:

– Не причиняй никаких неприятностей Лэнгли. Кристина была рада, что он в рыцарских доспехах.

Так он выглядел незнакомцем.

Желаю тебе счастливого пути, – просто сказала она.

– Будь осторожна, англичанка! – тихо сказал он.

Потом наклонился, нежно прикоснулся к ее губам и заглянул в глаза.

– Желаю тебе счастливого пути, – повторила она.

– И все?

Кристина подумала, что бы еще такое добавить, и сказала:

– Будь осторожен, размахивая мечом, боевыми топорами и прочим. Не все англичане трусы.

– Несомненно. Среди них много очень храбрых и очень сильных людей. И хотя английские женщины бывают безрассудны и склонны совершать глупости… среди них тоже есть очень храбрые. Будьте осторожны, миледи.

Джейми снова приблизился к Кристине и вложил что-то ей в руку.

– Твой брат пока жив и здоров, Кристина. – С этими словами он повернулся и вышел из комнаты.

Кристина несколько минут стояла неподвижно, а потому не сразу разогнула пальцы и посмотрела на предмет, который он вложил ей в руку.

Кольцо.

Что бы это значило? У нее замерло сердце.

На ладони лежал перстень, принадлежащий ее брагу. Значит, Джейми виделся с кем-то, кто побывал в Тизл-он-Даунзе. Наверное, это пленный из Дамфриза, который знал, что Стивен жив и здоров.

Кристина мысленно поблагодарила незнакомца за перстень.

Будущее же показалось ей еще более безрадостным, чем прежде.

Глава 11

Магнус прибыл вместе с молодым мужчиной такого же внушительного роста и телосложения, как и он сам. Можно было не сомневаться, что они родственники.

Так оно и было. Он представил Кристине своего брата Ангуса. Она подумала о том, что Джейми весьма умело выбрал сопровождающих, потому что эти двое вместе были надежнее любой тюрьмы. С ними ехал также Лайам, а выйдя из домика, Кристина увидела Лорен и сэра Альфреда, которые уже сидели верхом на конях и были готовы в дорогу.

Кристина предпочла бы, чтобы с ними поехал Айон. Он, по крайней мере, разговаривал с ней. Но, судя по всему, ее по-прежнему считали опасной и даже не разрешили ехать рядом с Лорен и сэром Альфредом, а приказали занять место между Ангусом, возглавлявшим отряд, и Магнусом. Лорен ехала непосредственно за ним, за ней – сэр Альфред, а замыкал шествие Лайам.

Но в тот момент Кристине было все безразлично. Она безумно устала, чувствовала себя покинутой и ненавидела себя за это чувство. Быть того не может, что-бы она влюбилась во врага, вторгшегося в ее жизнь. Она все делала с единственной целью: добиться свободы для Стивена. По-другому она не могла поступить. Зря только она упомянула о его жене. Не прошлое было важно, а будущее. Свое будущее рисовалось ей в виде многих месяцев заточения в каком-то мерзком замке, который, наверное, как две капли воды похож на Тизл-он-Даунз.

Удивительно, как это шотландцы умудряются с такой легкостью ориентироваться в полной темноте и не сбиваться с дороги? Хорошо, что Кристал не спотыкалась и уверенно следовала за идущей впереди лошадью. Наверное, они ехали уже четыре-пять часов и теперь были далеко от Перта.

На этот раз, остановившись на ночлег, они разожгли костер, поужинали жареной курятиной с хлебом и сыром. Кристине позволили пообщаться с Лорен и сэром Альфредом. Она обрадовалась возможности показать Лорен перстень и приободрилась, видя, что подруга усматривает в этом доброе предзнаменование.

Даже лежа на холодной земле, Кристина все равно хорошо выспалась, потому что была спокойна за Лорен и сэра Альфреда. Они были рядом, и их сон охранял надежный человек. Однако, проснувшись, Кристина еще острее ощутила утрату: ей не хватало объятий Джейми. Пусть они провели вместе не так уж много ночей, но эти ночи врезались в ее память настолько, словно никаких других ночей в ее жизни и не бывало.


Кристина, Лорен и сэр Альфред пробыли в дороге еще три дня, причем все это время они ехали отдельно друг от друга.

На четвертый день утром Магнус совершенно неожиданно заговорил с Кристиной. Еще больше ее удивила улыбка, появившаяся на его заросшей бородой физиономии.

– Зря расстраиваетесь, миледи, – пробасил великан. – В Лэнгли очень хорошо. Вам там будет удобно.

– Я уверена, что все будет в порядке, Магнус, спасибо.

– Там много хороших людей.

Кристина согласно кивнула, поблагодарив горца улыбкой, когда тот помогал ей сесть в седло. Проходивший мимо Ангус заметил:

– В Лэнгли мой дом. Там хорошо.

Она согласно улыбнулась и ему. Поразительно, какими добрыми и любезными могут быть эти люди, если захотят.

Только Лайам, некогда проявлявший к ней доброту, относился к Кристине настороженно.

На четвертый день пути введенные для заложников ограничения были несколько ослаблены.

Возможно, шотландцы поняли наконец, что Кристину вряд ли можно считать не менее опасной, чем целое вражеское войско.

Ей позволили ехать рядом с Лорен. Сэр Альфред всю дорогу с большим удовольствием о чем-то беседовал с их провожатыми. Судя по всему, Лорен неплохо перенесла многочасовую дорогу. Она, как обычно, была спокойна.

– Кристина, мне больно смотреть на тебя. У тебя такой вид, будто мы приговорены к смерти, – сказала она, взглянув на подругу широко распахнутыми глазами.

Кристина печально улыбнулась:

– В некотором роде так оно и есть. Удивляюсь, как ты можешь быть спокойна. Я схожу с ума от тревоги за будущее!

Лорен покачала головой:

– Увидишь, все будет хорошо. Я бы знала, если бы была причина для беспокойства.

– Каким образом?

– Через тебя. – Лорен нахмурила лоб и прикоснулась к перстню, который стала носить на цепочке вместе с нательным крестом. – С ним ведь все в порядке? Ты не почувствовала ничего такого, о чем не сказала мне?

Кристина отрицательно покачала головой:

– Нет-нет. Со Стивеном все в порядке, ему не угрожает опасность.

Вечером, разжигая костер, Ангус вдруг спросил у Кристины:

– Значит, миледи, вы обладаете даром ясновидения?

– Даром ясновидения? – удивленно переспросила она.

– Извините, я случайно услышал ваш разговор, поскольку ехал позади. Вы, значит, чувствуете, когда что-нибудь плохо или когда все в порядке?

– Хотелось бы верить в это! – ответила Кристина и, сама того не желая, улыбнулась. Заметно было, что Ангусу хотелось узнать об этой ее способности побольше. Кристина чуть помедлила, а затем добавила: – Я чувствую это только в отношении своего брата. В детстве мы с ним были очень близки. Каждый из нас всегда знал, когда другому больно или когда ему угрожает опасность.

Ангус понимающе кивнул:

– У нас в Лэнгли есть один человек, который вам обязательно понравится. Вот он – настоящий ясновидящий. Он много чего может сказать заранее.

– Вот как?

– Он глухой, но может читать по губам. Хороший парнишка. Очень дружит с моей женой.

– Так вы женаты? И дети у вас есть?

Его физиономия расплылась в улыбке.

– Ждем первенца.

– Я очень рада за вас.

– Значит, вы любите детей?

– Конечно.

– Временами я благодарю судьбу за то, что нет у меня титула и тому подобного. Богатые люди отсылают сыновей и дочерей из дома, тогда как те, кто победнее, сами воспитывают детей, наблюдая за тем, как они растут, – неодобрительно покачал головой Ангус.

Кристина рассмеялась:

– Не все знатные люди отсылают от себя детей.

– Вот как? Вы, например, воспитывались дома?

Кристина помолчала, а затем, покачав головой, сказала:

– Нас посылали в Лондон и в другие поместья, но мы часто бывали дома. Мой брат обучался в доме другого лорда, а я несколько сезонов провела при дворе. Но если бы у меня были свои дети, я бы их ни за что не стала никуда отсылать.

– Это вы правильно говорите. Хозяйка Лэнгли тоже так считает. У нее есть чудесный сынишка. И, по-моему, она ждет второго. Но пока она сама об этом не сказала, не проговоритесь и вы. Это тайна.

– Я не пророню ни слона.

– Леди Грэм – чудесная мать.

У Кристины екнуло сердце. Джейми сказал, что его жена сгорела. Кристина сама видела, какую бурную реакцию вызвали у него воспоминания об этом. Не говорил он также, что Лэнгли является его домом.

– Леди… Грэм? – переспросила Кристина.

– Да, крепость принадлежит этой семье.

– Семье Джейми?

– Ну конечно!

– А эта леди является… – Кристина запнулась и внутренне напряглась, ожидая ответа Ангуса.

– Она англичанка. Как и вы, – радостно разулыбался Ангус.

Вдруг он вскочил на ноги. Сэр Альфред и Лорен, отдыхавшие у старого дуба, тоже насторожились. Со стороны дороги к ним торопливо приближался Лайам.

– Скачет какой-то всадник, – встревоженным голосом сообщил он.

Ангус сразу же затоптал ногами костер и схватился за меч. Взяв Кристину за руку, он подтащил ее к дереву, под которыми сидели сэр Альфред и Лорен. Со стороны дороги появился Магнус и жестом подозвал к себе Лайама. Оба скользнули вниз по заросшему лесом склону и спрятались в зарослях по обе стороны дороги.

– Ни слова, миледи, – предупредил Кристину Ангус.

Она согласно кивнула, чувствуя, как сердце трепещет от страха. Она вдруг подумала, что не хочет, чтобы ее спасли англичане.

Раздался резкий крик какой-то птицы. Со стороны дороги послышался в ответ такой же. Ангус отпустил руку Кристины, широко улыбнулся и вышел из зарослей. На дороге показался всадник. У Кристины замерло сердце: она узнала Джейми. Ангус двинулся в его сторону, Кристина последовала за ним, потому что ей не терпелось удостовериться в том, что Джейми цел и невредим и ничего плохого с ним не случилось. Она бросилась было к нему, но тут же остановилась. Что-то ей показалось не так.

Всадник спешился.

– Джейми? – в недоумении прошептала Кристина.

На всаднике был плащ Джейми. Но это был не он. Мужчина снял шлем, радостно приветствуя Ангуса и остальных, потом повернулся к Кристине, и она увидела, что это был не Джейми. Волосы значительно светлее, и овал лица немного другой. Он был на год или два старше Джейми.

– Я не Джейми, миледи, – с интересом разглядывая ее, сообщил незнакомец. – А вы, должно быть, Лорен? Или Кристина?

– Кристина, – смущенно проговорила Кристина.

Она была готова отхлестать себя по щекам за несдержанность. Она все еще пребывала под впечатлением слов Ангуса о хозяйке Лэнгли. Кто она такая? Возможно, Джейми женился снова – по политическим соображениям – и просто отказывался признавать любую другую женщину в качестве своей жены.

– А вы кто такой? – сухо спросила Кристина.

– Эрик. Сэр Эрик Грэм. Мы с Джейми принадлежим к одному клану.

– Понятно. И много вас?

– Несколько десятков. Со времен Давида I наш клан разросся, как лесной пожар. Но только мы с Джейми сильно похожи друг на друга.

– Так вы братья? – удивилась Кристина.

– Двоюродные. А Лэнгли – наше семейное владение, так что вы в некотором роде будете и моей гостьей.

– Гостьей. Удивительное слово, которое без конца употребляют не в его прямом значении.

– В данном случае, я употребляю это слово в самом прямом его значении. Хотя нас всех предупредили о том, что вы опасны, мне было бы неприятно проявлять жестокость и держать вас в заточении. Скажите, неужели вы действительно так опасны? – Разговор, кажется, забавлял Эрика.

Судя по всему, он, как и Джейми, был большим любителем поддразнить собеседника. Однако он говорил это самым любезным тоном, а улыбка у него была на редкость приятная.

– Опасна ли я? В дороге меня сопровождают Лайам и два чудовищных гиганта. Каждый из них способен одним пальцем свернуть мне шею. Едва ли в таких обстоятельствах я могу быть опасной, – ответила Кристина, опустив на мгновение глаза. – Но меня предупредили, чтобы я не причиняла никаких неприятностей Лэнгли.

– Ну что ж, это можно понять. Видите ли, Джейми не хочет, чтобы по его вине Лэнгли был причинен какой-нибудь ущерб, потому что ответственность за крепость фактически несу я.

– Насколько я понимаю, Лэнгли – мощная крепость. Скажите откровенно, сэр, какой ущерб этой крепости могу причинить я?

– Не могу сказать точно, но считаю, что недооценивать возможности кого бы то ни было – большая ошибка, – ответил Эрик.

К нему подошел Лайам, приветствуя его как старого друга. Следом приблизились Лорен и сэр Альфред. Эрик вежливо поздоровался с ними, сообщил, что в его крепости они будут желанными гостями.

Кристина была уверена, что этот человек приехал сюда не для того, чтобы пригласить заложников в гости в свою крепость. Однако как бы то ни было Эрик, казалось, не торопился. Он помог снова разжечь огонь и, пока Ангус готовил из соленой оленины наваристое рагу, присел вместе с остальными возле костра. Он был очень любезен, но Кристина почему-то смущалась. Эрик был невероятно похож на Джейми, и это сбивало ее с толку.

Кристине хотелось, чтобы он рассказал побольше о Лэнгли и о своей семье, является ли леди Грэм, которая ждет ребенка, его женой. Но она не решилась спросить об этом. Слушая Эрика с большим вниманием в надежде узнать хоть какие-нибудь подробности о Лэнгли, Кристина заметила, что он с интересом наблюдает за ней.

Разговор шел на общие темы, но Кристина была уверена, что он приехал сюда не случайно. Она заметила, что Эрик приглядывается к ней. Когда ужин закончился и все разошлись, Кристина почувствовала, что он хочет что-то сообщить ей.

– Сегодня рано утром на юг были посланы гонцы. Судя по всему, ваше вынужденное пребывание здесь не затянется надолго.

Об этом Кристина уже знала. Не знала она лишь точного времени, когда отправили гонцов.

Она молча кивнула.

– Насколько мне известно, ваш брат является гостем в замке Деклабера на севере, – продолжил Эрик.

– Вижу, что о моих проблемах и неприятностях хорошо известно людям, для которых проблемы англичан в действительности ничего не значат, – тихо проговорила Кристина.

– Мужчины любят играть в политические игры, миледи. Ваш брат действительно представляет для нас интерес. Наблюдать за разрывом короля Эдуарда со своими вельможами нам тоже интересно. Мы испытываем при этом некоторое облегчение.

– Хотя и не понимаю, каким образом положение, в которое попал мой брат, может повлиять на достижение ваших целей, я начинаю опасаться, что, сказав что-нибудь лишнее, могу оказаться предателем интересов своей страны.

– Скажите, вы уверены, что ваш брат по-прежнему содержится в Тизл-он-Даунзе?

– Я не уверена ни в чем.

– Как всегда, проявляете осторожность?

– Если вы, сэр, считаете меня опасной, то можете представить, каким вы кажетесь мне.

Эрик скептически усмехнулся.

– Расскажите мне о Тизл-он-Даунзе. Я там не бывал, а видел лишь крепость в Йорке… это было давным-давно. Как я понимаю, замок Деклабера расположен к северу от великолепной крепости в Йорке. Мне хотелось бы узнать о нем поподробнее. Вы там бывали?

– Да.

– В таком случае…

Кристина помолчала, а затем, снисходительно пожав плечами, сказала:

– Это крепость. Далеко не такая величественная, как в Йорке, но обнесена крепостным рвов, а отвесные стены сложены из камня. У нее три башни и просторный внутренний двор. Большая часть деревни расположена за стенами крепости. Тизл-он-Даунз не подвергался нападениям… думаю, со времен Вильгельма Завоевателя. Как ни странно, шотландцы, много раз совершавшие набеги на северные территории Англии, обходили эту крепость. Возможно, она не интересовала их, потому что вокруг были более доступные крепости или такие, как Йорк, взятие которого сулило более богатые трофеи и могло принести большую славу. И все же в этой местности давно было неспокойно. У Роуана много рыцарей, проживающих в усадьбах. Среди них есть самые разные – от небольших домиков до строений весьма внушительных размеров. Он очень любит рыцарские турниры и имеет большой арсенал. – Кристина помолчала, а затем продолжила: – Всякий раз, когда Роуан по приказу короля участвовал здесь в боях, он привозил с собой немало шотландского оружия.

– Какие там стены? – спросил Эрик.

Кристина слегка наморщила лоб:

– Неприступные.

– Неприступных стен не бывает.

– Поверьте моему слову: крепостные стены там неприступны. Высокие, отвесные, они буквально поднимаются из моря. В башнях – узкие бойницы, что создает для защитников крепости большое преимущество.

– А что вы скажете насчет ворот и крепостного рва?

Кристине показалось, что Эрик задает какие-то неуместные вопросы, но она лишь пожала плечами и сказала:

– Там есть подъемный мост. Когда он поднят, попасть в крепость можно лишь взобравшись по отвесной стене. Подтащить к воротам таран тоже нет никакой возможности, потому что они расположены слишком близко к воде. Нападающие успеют уйти, пока не опустится решетка ворот и сверху на их головы не польется кипящая смола. Об оборонительных сооружениях этой крепости написано несколько книг. Насколько мне известно, когда пришли норманны, там был всего лишь земляной вал. Это норманны отстроили крепость в камне. Есть очень красивая рукописная книга о ее обороне во время восстания против Вильгельма II. Там же можно найти иллюстрации, на которых изображены воины, попавшие в ловушку, когда опустилась решетка и на их головы сверху полилась из котлов кипящая смола.

– Судя по всему, это не то место, откуда вашему брату было бы легко сбежать.

– Да уж. Но, по правде говоря, это не имеет большого значения. Даже если бы он сбежал, то что в этом толку? Король приказал бы снова схватить его или придумал бы что-нибудь похуже.

– Удивительно, что ваш брат подчиняется такому королю.

Кристина пристально взглянула на Эрика и твердым голосом произнесла:

– Эдуард II является королем на законном основании, а наш дом находится в Англии.

Эрик снисходительно пожал плечами:

А это, миледи, рано или поздно может быть подвергнуто сомнению. Границы будут устанавливаться только после окончания войны.

Кристина покачала головой:

– Пусть ваши воины способны совершать чудеса доблести. Пусть Роберт Брюс и становится здесь признанным правителем и пусть большая часть шотландской территории находится теперь в руках шотландцев, но вы сильно ошибаетесь, если думаете, что английские бароны не объединятся и не поднимутся против вас, как только возникнет реальная угроза. А когда они объединятся, Эдуард сможет собрать огромную армию. Он может подтянуть силы с юга или нанять наемников во Франции либо где-нибудь еще. У него хватит денег, чтобы развязать большую войну.

– Но у него нет того оружия, без которого нельзя выиграть войну.

– Какого же?

– Пламенного желания народа жить и умереть за землю, которая по праву принадлежит ему. Как бы ни обманул народ Эдуард I, Шотландия никогда по праву ему не принадлежала. Мы – древний народ, и много веков нами правили наши короли. Конечно, и у нас есть протестующие. Некоторые шотландцы, например, по традиции сохраняют клановую приверженность. Кланы Шотландского нагорья признают только власть своих старейшин, но когда они объединяются вокруг короля, более преданных людей не найдешь. В жилах многих шотландцев течет кровь бесстрашных древнескандинавских воинов. Я всем сердцем надеюсь, что Роберт Брюс одержит победу и Эдуард в конце концов будет вынужден признать в нем короля суверенного государства.

– Эта война идет уже много лет, – тихо проговорила Кристина.

Эрик кивнул, задумчиво глядя в пламя костра.

– Мы еще никогда не были так близки к победе.

Кристина покачала головой:

– Не забывайте о Фолкерке.

– Об этом, поверьте, я никогда не забываю. – Эрик, извинившись, встал. – Рад был познакомиться с вами, миледи. А теперь мне надо отправляться в обратный путь. Будьте осторожны. И постарайтесь не причинять неприятностей Лэнгли. Я очень сочувствую вашей судьбе, но у меня жена и ребенок. И мы ожидаем второго. И у меня нет ни малейшего желания узнать, что вас посадили в подземелье – а они у нас, поверьте, имеются.

Кристина поднялась. Эрик протянул ей руку, и она настороженно приняла ее. Он сделал Кристине те же предостережения, что и Джейми, причем сделал это тем же самым тоном, хотя, возможно, в более вежливой форме.

– Вы не позволяете себе недооценивать людей, сэр, но меня удивляет, что вы считаете меня такой опасной. Ведь если бы я была коварной обманщицей, какой вы меня, видимо, считаете, то не находилась бы сейчас здесь.

– Многие попытки не удаются, но не все. Обычно проигрывает тот, кто не проявил должной осторожности. Мы не хотим, чтобы нас захватили врасплох.

– И все же вы сильно переоцениваете мои способности, – повторила Кристина.

Эрик кивнул, не желая опровергать сказанное ею, но, наверняка, не поверив в услышанное. «Интересно, – подумала Кристина, – куда меня поместят в Лэнгли?»

– Желаю удачи, миледи. Будьте осторожны, – проговорил Эрик и, наклонившись, поцеловал Кристине руку, совершенно поразив ее изысканностью этого жеста, которая могла бы быть по достоинству оценена при дворе любого короля.

– Я тоже желаю вам удачи, сэр, – тихо проговорила Кристина.

Она надеялась, что его не убьют.

Эрик повернулся и направился к своему коню. По пути он остановился, чтобы перекинуться парой слов с Ангусом и Магнусом. Кристина осталась у костра, стараясь не прислушиваться к их разговору, чтобы не вызывать у шотландцев подозрений.

Однако, когда Эрик садился на коня, она все-таки подошла поближе и остановилась между Ангусом и Магнусом. Ей хотелось спросить, куда он едет и не следует ли ему поторопиться, чтобы взять штурмом еще какую-нибудь английскую крепость. Ей хотелось узнать, собирается ли он присоединиться к войску короля и к своему кузену.

Но она промолчала. Эрик сунул руку в седельную сумку и, достав свернутую в трубку записку, попросил Ангуса передать ее его жене, потом снова пристально взглянул на Кристину.

– Храни вас Господь, миледи.

– И вас тоже, сэр.

– Не хотите ли вы передать что-либо на передовую? – спросил Эрик.

Кристина почувствовала, что краснеет. Нет, говоря по правде, ей нечего было передать.

– Нет, – пробормотала она и для пущей убедительности покачала головой, чувствуя на себе пристальные взгляды мужчин.

Выждав минуту, Эрик махнул на прощание рукой и пустился в обратный путь.

Кристина стояла, наблюдая за тем, как пылит дорога под копытами быстро удаляющегося коня, пока на ее плечо не опустилась рука Лайама. Он отвел ее обратно к костру. Ну что такого она могла натворить, стоя на дороге? Нет, они ее совсем не понимали. Она была совсем не опасна – по крайней мере, в этот момент. Сейчас ей было нечем убедить английского короля в своей лояльности. Оставалось лишь ждать и надеяться, что Стивен пока еще жив.


Два дня спустя они прибыли в Лэнгли. Крепость и впрямь производила внушительное впечатление. Глядя на высокие зубчатые стены и расположенные вдоль них оборонительные приспособления, Кристина поняла, почему шотландцы, вернув себе Лэнгли, не стали разрушать ее.

Смеркалось. Ворота были открыты. В них входило стадо, которое днем паслось в лугах за пределами крепости.

«Наш скот», – не без некоторой обиды подумала Кристина.

Небольшая группа всадников въехала на центральный внутренний двор. Дверь, ведущая в жилую часть замка, тотчас отворилась, и на пороге появилась красивая женщина с длинными черными волосами. Она бросилась к прибывшим всадникам. Следом за ней появился священник.

– Миледи! – радостно воскликнул Ангус.

Хозяйка замка, пренебрегая правилами приличия, подбежала к Ангусу и поцеловала в заросшую щетиной щеку. Не обращая внимания на остальных, она с тревогой в голосе спросила:

– Все идет хорошо?

– Да, миледи. Крепость Перт пала. Люди короля двинулись дальше.

– Кто-нибудь пострадал? – спросила женщина.

Ангус покачал головой и заверил ее, что люди из Лэнгли во время штурма не получили ни царапины.

– Я это знала, – просияв, проговорила хозяйка замка. – И о вашем прибытии нас тоже предупредили, хотя и не сказали причину.

Кристина, наблюдавшая за этой сценой, вдруг почувствовала, что кто-то приблизился к ней. Оглянувшись, она увидела высокого худого человека с каштановыми волосами, который погладил шею Кристал и хотел взять поводья. Он улыбнулся Кристине радушной улыбкой, посмотрел на Кристал, потом снова взглянул на Кристину. Она поняла, что он восхищается лошадью.

Кристина улыбнулась в ответ. Вероятно, это и есть глухой Грегори, подумала она. Мужчина смотрел ей в лицо, и Кристина произнесла вслух его имя. Он кивнул, довольный тем, что она уже, вероятно, слышала о нем. Было в нем что-то удивительно располагающее. Кристине показалось, что она встретила старого друга.

– Ангус, любовь моя! – раздалось вдруг.

Из дверей замка, вытирая о фартук руки, появилась еще одна женщина. Она бросилась к группе всадников. Ангус сгреб ее в охапку и закружил на месте. Кристина и Лорен переглянулись и улыбнулись, догадавшись, что это жена Ангуса. Когда он наконец поставил ее на землю, Кристина разглядела, что миловидное лицо женщины обезображено шрамом, пересекавшим его через всю щеку. При виде его Кристина вздрогнула, подумав, что, вероятно, эту отметину оставил на память о себе какой-нибудь английский воин. Однако, что бы ни было в прошлом, сейчас эта женщина выглядела явно счастливой – как и громадина Ангус.

Кристина заметила, что хозяйка замка, с улыбкой наблюдая за парочкой, и сама мечтает о встрече с кем-то близким и родным. Женщина приветливо поздоровалась с Магнусом и Лайамом, потом окинула взглядом Кристину, Лорен и сэра Альфреда.

– Добро пожаловать в Лэнгли, – тихо произнесла она.

– Благодарю вас, – ответила Лорен.

– Я тоже, – добавила Кристина.

Вперед выступил Лайам.

– Игрения, у нас в гостях… англичане, – сказал он. Опять «гости», подумала Кристина. – Это леди Кристина из Хэмстед-Хита, леди Лорен – дочь графа Алтизанского и сэр Альфред. Они останутся у нас до тех пор, пока… не изменятся обстоятельства, – добавил Лайам.

– Понятно, – так же тихо проговорила Игрения, пристально оглядев всех троих. – Ну что ж, прошу вас, входите, – добавила она и, нахмурив лоб, снова оглянулась на Лайама. Наверное, не знала, что ей делать с гостями.

Кристина была уверена, что Эрик в своем письме прислал конкретные инструкции и, естественно, предупредил, что по отношению к ней, Кристине, следует проявлять особую осторожность.

Игрения повернулась и направилась в дом. Лайам жестом приказал остальным следовать за ней. Игрения, как положено гостеприимной хозяйке, приказала слуге принести вино и горячую пищу.

Зал в замке был просторным, с великолепными гобеленами на стенах и огромным обеденным столом, окруженным дубовыми, украшенными тонкой резьбой стульями. В большом камине жарко горел огонь. На второй этаж вела лестница. Игрения повела всех к столу, за которым могли разместиться человек тридцать.

Ангус вручил ей письмо, и она, предложив гостям погреться и выпить вина, встала у огня и стала читать. Заметив ее слегка округлившийся живот, Кристина вспомнила предостережение Эрика: она не должна причинять никаких неприятностей Лэнгли.

Игрения закончила чтение и оглянулась на стол, за которым расположились трое ее гостей. Кристина решила прояснить ситуацию.

– Как вы понимаете, мы заложники, – сказала она, – ждем, когда нас выкупят. Предполагаю, что меня считают тяжелым бременем, хотя, уверяю вас, я не желаю зла ни вам, ни вашему семейству.

Хозяйка замка неожиданно улыбнулась и взглянула на Ангуса.

– Как видите, – сказала она, – места у нас достаточно. Однако в отношении вас, к сожалению, есть распоряжение относительно круглосуточной охраны.

– Естественно, – с достоинством произнес сэр Альфред.

Игрения улыбнулась еще шире:

– А вы, сэр, как и леди Лорен, не ограничены в свободе передвижения в пределах крепости.

– А я? – каким-то сдавленным голосом спросила Кристина.

– Пребывание в комнате или прогулка с сопровождением.

– Ясно, – упавшим голосом откликнулась Кристина.

– Вы не должны беспокоиться. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы вам здесь было удобно. – Казалось, Игрения относится к Кристине с сочувствием, как, впрочем, и положено хозяйке. – Вы, наверное, устали. Дорога, должно быть, была утомительной. Магнус, позаботься, пожалуйста, о том, чтобы из конюшни принесли вещи наших гостей. Грегори отвел их коней в конюшню, пусть он же принесет сюда и пожитки. – Игрения продолжила отдавать распоряжения, словно размещала у себя настоящих гостей, а не пленников. – Гарт, – обратилась она к высокому худощавому мужчине, который подавал вино, – думаю, что леди Лорен и сэру Альфреду будет удобно в комнатах на вторим этаже, а леди Кристину… мы разместим в милой комнатке в башне.

Милая комнатка в башне.

Кристина была уверена, что это было иносказание. Наверняка речь шла о помещении, в котором за ней будет проще наблюдать.

Ей сразу же расхотелось есть.

– Вы очень любезны, миледи, – сказала она, вставая из-за стола. – И вы, конечно, правы в том, что дорога была утомительной. Если Гарт не возражает, я попросила бы его немедленно проводить меня в комнату в башне.

– Как скажете, – учтиво ответила хозяйка замка.

Тут вперед выступил Гарт и чуть заметно поклонился Кристине. Она последовала за ним, оставив Лорен и сэра Альфреда в зале, хотя понимала, что люди, сопровождавшие их сюда, ждут не дождутся, когда все трое заложников разойдутся по своим местам, а они наконец смогут объяснить все своей хозяйке.

Помещение, отведенное Кристине, располагалось тремя этажами выше. Это была круглая комната с кроватью, ковром, лежавшим перед камином, и гобеленами, прикрывающими холодные каменные стены. На подземелье это, конечно, не было похоже. Даже дверь здесь была. И, как и ожидала Кристина, она запиралась на задвижку снаружи.

Кристина поблагодарила Гарта, который обещал вскоре принести ее вещи. Уходя, он, стараясь не шуметь, закрыл дверь на задвижку.

Оставшись одна, Кристина бросилась на кровать, мысленно пожалев, что не выпила побольше вина, прежде чем так решительно отправиться в одиночное заключение. Ей хотелось заснуть как можно скорее, чтобы ни о чем не думать и ничего не чувствовать. Какое-то время она пролежала без движения, тупо глядя на пламя в камине, и не заметила, как постепенно погрузилась в сон.

Она не услышала, как открылась и закрылась дверь, как сама хозяйка замка принесла в комнату ее жалкие пожитки и тихо оставила их на полу возле двери.

Глава 12

Поскольку Стивену редко позволяли покидать гостевую комнату, он разработал целую систему физических упражнений. С помощью длинных голенищ сапог он тренировал мускулатуру рук, боролся с собственным плащом и постоянно делал на полу упражнения, укрепляющие мышцы рук и ног. Других занятий у него не было, и он мог часами упражняться, поддерживая себя в хорошей форме, хотя время от времени его охватывало отчаяние и все эти упражнения казались бессмысленными, если король все равно решит отправить его на эшафот.

Иногда он принимался гадать о том, отрубят ли ему голову или повесят. К обезглавливанию, как правило, приговаривали людей более высокого положения. Во время войны с шотландцами даже более важных особ вешали, не удостаивая обезглавливанием. Такое наказание обычно оставляли для настоящего врага, но Эдуард II, как и его отец, был особенно безжалостен к тем, кого считал предателями. Про себя Стивен возмущался, потому что знал, что провинился не больше, чем многие особы более высокого ранга. К тому же довольно часто титулованных особ прощали как тот, так и другой король, особенно в тех случаях, когда влияние этих особ в стране было слишком велико, чтобы можно было его игнорировать.

Однако Стивена подвергли аресту без всякой вины – в этом он был абсолютно уверен. Пытаясь здраво оценить свое положение, Стивен размышлял так. Побег из такой крепости, как Тизл-он-Даунз, был равносилен самоубийству. По правде говоря, он был даже уверен, что его попытка к бегству доставила бы большое удовольствие Роуану Деклаберу. Его можно было без труда убить во время погони, а после его смерти Роуан упрочил бы свое влияние на короля.

Отец Лорен, французский граф, был человеком богатым и влиятельным. Лорен выросла в Англии в семье своей матери, и король рассчитывал в случае необходимости получить от такого могущественного человека, как граф, значительную помощь в виде вооруженных воинов. То, что Стивен до сих пор был жив, во многом объяснялось его помолвкой с Лорен. Отец Лорен пользовался благосклонностью короля Франции, который играл важную роль в переговорах между королем Эдуардом и теми из его баронов, способствовавших убийству Пьера Гавестона, которые были людьми не менее могущественными, чем сам король. Одним словом, Стивена держали в заключении по политическим мотивам. По политическим же мотивам его пока оставили в живых.

В последние недели Стивен ощущал нарастающее беспокойство за свою сестру и Лорен. Хотя он и представить себе не мог, что его вызов к королю Эдуарду закончится тюремным заключением, перед отъездом он дал наставления сестре и невесте относительно того, как выжить в случае нападения. Если они сдадутся тому, кто на них нападает, это позволит им выжить. В ночь перед отъездом к королю он сказал Лорен о возможности нападения, и она, лежа в его объятиях, поклялась, что скорее умрет, чем отдастся врагу. А он горячо убеждал ее, что предпочел бы, чтобы она осталась в живых, – если даже ей пришлось бы переспать с тысячей врагов, чтобы выжить, он все равно любил бы ее. Жизнь дороже всего. Они еще долго будут жить вместе и вместе состарятся, и она никогда не должна ставить честь выше жизни. И о его чести ей тоже не следует беспокоиться, потому что он будет любить ее до конца своих дней и заботиться о ее здоровье и благосостоянии, важнее которых для него нет ничего на свете. Стивен обещал поберечь себя и зря не рисковать жизнью. Он сожалел о том, что они не успели пожениться до его отъезда, хотя свадьба была запланирована уже довольно давно. Правда, Лорен переехала из Лондона в Хэмстед-Хит, хозяйкой которого ей предстояло стать. Невесты часто переезжали к будущим мужьям и жили у них по нескольку лет до свадьбы. Отец Лорен должен был приехать из Франции только на свадебную церемонию. Стивен теперь сожалел о том, что, пойдя навстречу пожеланиям будущего тестя, откладывал бракосочетание и Лорен была пока еще его невестой. А будучи незамужней женщиной, она оказывалась более уязвимой.

Мысли о сестре тоже не давали покоя.

Кристина была безрассудной и излишне самоуверенной. И очень боялась за брата. Одному Богу известно, на что она могла решиться ради того, чтобы все они остались живы. И одному Богу известно, была ли у нее возможность выбора, потому что уже в течение многих лет – трудно даже припомнить, когда это началось, – существовала угроза нападения шотландцев на их страну. Когда-то Эдуард II так безжалостно укротил и унизил их короля Джона Баллиола. Шотландцы превратились в сборище язычников и варваров и не шли ни в какое сравнение с богатыми, утонченными англичанами. Позже, уже при Уоллесе, им пришлось столкнуться не просто с закаленными, хорошо вооруженными воинами, а с целым народом, отчаянно сражавшимся за свою свободу. Казнь Уоллеса лишь усилила борьбу за шотландский трон, а убийство Джона Комина – от руки ли Брюса или его приверженцев – сделало Роберта Брюса единственным претендентом. Его осторожная политика, его покаяние в причастности к гибели дальних родственников положили начало постепенному объединению шотландцев вокруг него. И теперь во главе их стоял не просто великий воин, человек, сумевший объединить их в борьбе за свободу, а настоящий король, становившийся все более могущественным и влиятельным правителем.

Эдуард I, несмотря на его жестокость к врагам, питал особую любовью к наукам и правопорядку. За это его особенно уважали и любили в королевстве.

Сын же такой любовью подданных не пользовался.

В отместку за убийство своего любовника, не заботясь о том, что это может вызвать неприязнь верноподданных к своему королю, он приказал казнить и правых, и виноватых.

Закончив взбивать матрац, что Стивен регулярно делал, чтобы тренировать мускулы, он подошел к узкой амбразуре, сквозь которую можно было разглядеть хоть что-то за пределами его тюрьмы. Поиграв мускулами предплечий, он с удовольствием отметил, что ему удается поддерживать хорошую форму. Если ему придется пойти на эшафот, он не произведет впечатление слабого и сломленного человека, а предстанет перед своими палачами сильным и гордым.

Так можно и рассудка лишиться. Изо дня в день Стивен обдумывал свое положение, размышлял о политике, но больше всего тревожился за сестру и невесту. Он был уверен, что с ними что-то произошло, однако, если бы с Кристиной случилось что-то страшное, он бы, это почувствовал. Так Стивен пытался хоть немного успокоить себя.

В дверь тихо постучали, на пороге возник старый слуга, который убирал у Стивена в комнате и приносил еду.

На сей раз у Ламберта в руках был поднос с завтраком.

– А-а, доброе утро, Ламберт, – приветствовал слугу Стивен, стараясь по возможности придать бодрость своему голосу. – Ты выглядишь молодцом.

По правде говоря, Ламберт был похож на скелет. Более угрюмого человека Стивен не встречал никогда. В ответ Ламберт мрачно кивнул.

– Навестит ли меня сегодня мой хозяин, лорд Роуан? – спросил Стивен.

Ламберт водрузил поднос на письменный стол, стоявший под углом к камину и являвшийся самым бесполезным предметом в комнате, поскольку у Стивена не было ни книг, ни письменных принадлежностей.

– Нет, милорд. Господин по приказу короля уехал на север, – сухо ответил Ламберт.

Стивен сначала удивился, но потом вспомнил, что Роуан Деклабер в разговоре с сэром Ральфом упоминал о том, что его, возможно, пошлют в Шотландию. Но, по сведениям Стивена, Роуан не собирался исполнять это поручение. Шотландцы применяли такую тактику боевых действий, которую Роуан терпеть не мог. Они воевали, настроившись на победу. В случае необходимости отступали в леса, неожиданно нападали ночью, устраивали засады. Роуан предпочитал войну по определенным правилам. Войну благородную, в рыцарском духе. И, будучи человеком богатым, имел возможность выставить вместо себя достаточно большой отряд воинов.

– Он поехал сражаться с шотландцами?

– Да, лорд Стивен.

Итак, хозяин уехал из замка.

Ламберт глубоко вздохнул и посмотрел на Стивена с сочувствием, чем несказанно его удивил.

– Шотландцы напали на Хэмстед-Хит, – сообщил слуга. – Вашу сестру, леди Лорен и даже сэра Альфреда взяли в заложники. Но вы не должны бояться этих варваров, милорд. Мой хозяин Деклабер позаботится о том, чтобы спасти ваших родных и близких.

У Стивена как будто что-то оборвалось внутри. Он смотрел на Ламберта таким взглядом, что даже этому мрачному старику вдруг стало не по себе, и он поспешно добавил:

– Для них нет большой опасности, милорд. Шотландцы знают, что у них непростые пленники. Пока идут переговоры о выкупе, их безопасность гарантирует сам король Шотландии. Конечно, о том, что его дочь попала в плен, графу сообщат, а пока идут переговоры, к вашей невесте наверняка будут относиться с должным уважением. Что же касается вашей сестры, милорд, то, как вам известно, лорд Роуан очень высоко ее ценит и непременно позаботится о том, чтобы с ней было все в порядке. Можете в этом не сомневаться, милорд. А когда лорд Роуан обеспечит освобождение вашей сестры, король, может быть, найдет возможность простить все ваши прегрешения и освободит из этого заточения.

Стивен, словно молнией пораженный, молча смотрел на Ламберта.

– Я искренне сожалею, милорд, – пробормотал Ламберт и вышел.

Стивен, не притронувшись к еде, присел на краешек кровати, потом резко вскочил и стал метаться по комнате, в ярости ударяя кулаком по каменным стенам. Он, проклинал тот день, когда неосторожно высказался относительно неспособности короля Эдуарда защитить свои приграничные земли. В бессильной ярости Стивен снова ударил рукой по стене и поморщился от боли.

Он разбил кулак в кровь, а ведь прежде всегда гордился своей способностью сохранять спокойствие в любой ситуации.

Итак, Деклабер уехал. Тизл-он-Даунз – крепость неприступная и хорошо укрепленная, такую приступом не возьмешь. Проникнуть сюда извне почти невозможно.

Однако в отсутствие Деклабера одному человеку, возможно, удалось бы выбраться отсюда. Правда, если Стивен сбежит, его точно ждет суровый приговор короля.

Но разве это имеет значение сейчас, когда уже так много всего потеряно и столько поставлено на карту.

Стивен подошел к кровати и, оторвав кусок от простыни, забинтовал руку. Заметив поднос с нетронутым завтраком, он присел и принялся есть. Ему нужно быть в хорошей физической форме, чтобы осуществить задуманное.

Он ел и продолжал лихорадочно соображать.

«Думай, у тебя должен быть какой-то выход, – говорил он сам себе. – Выход есть всегда, и ты должен его найти».


Какие бы указания ни получила хозяйка Лэнгли, она, несомненно, не имела намерения проявлять враждебность по отношению к вверенным ее попечению заложникам. Кристина поняла это в первое же утро их пребывания в шотландской крепости.

Она предполагала, что будет коротать время в башне в полном одиночестве. Ей были предоставлены все удобства: ванна и горячая вода, хорошая пища, свечи, тепло и множество книг. Едва успела она принять ванну и поесть, как явился священник, назвавший себя отцом Маккинли, и любезно пригласил ее спуститься в зал.

– Меня приглашают вниз? – недоверчивым тоном спросила Кристина.

Отец Маккинли, высокий, красивый и уверенный в себе мужчина, с улыбкой сказал:

– Леди Игрения подумала, что вам было бы приятнее провести время вместе со всеми остальными в большом зале. Позвольте предложить вам руку, миледи.

Кристина удивилась, но приглашение священника приняла. Спустившись вниз, она оказалась среди дружелюбно настроенных людей, занятых каждый своим делом. Всей этой кипучей деятельностью руководила Игрения. На зимние месяцы приходились такие работы, как заготовка впрок мяса, ткачество, шитье и многое другое.

Здесь же находился и сынишка Игрении, недавно научившийся ходить улыбчивый малыш с большими голубыми глазами и копной черных волос. Он тут же вскарабкался на колени к отцу Маккинли, чтобы послушать сказку.

Отец Маккинли не потчевал малыша поучительными историями, а предпочитал рассказывать ему волшебные сказки, которые очень нравились мальчику. Лорен, тоже находившаяся в зале, судя по всему, уже успела подружиться с хозяйкой и вместе с женщиной по имени Ровена вышивала гобелен, который, как объяснила Игрения, предполагалось повесить на стене в зале. Увидев подругу, Лорен очень обрадовалась.

– Могу ли я узнать, как себя чувствует сэр Альфред? – с некоторым вызовом спросила Кристина.

– Разумеется! – с улыбкой ответила Игрения. – Он сейчас в конюшне, потому что хорошо знает лошадей из Хэмстед-Хита, а как вам известно, многие из них были доставлены сюда.

– Да, конечно, – недовольным тоном ответила Кристина.

Здесь были ее лошади. Хотя… нет. Больше не ее.

Кристина почувствовала на себе чей-то настороженный взгляд.

Это был Лайам. Совсем недавно он относился к Кристине добрее, чем многие другие, теперь же исполнял тяжелую обязанность ее главного охранника. В ее присутствии он был собран и подозрителен.

Поскольку хозяйка замка была к ней добра, Кристина предпочла бы не обращать на Лайама никакого внимания. Заметив, что он о чем-то спорит с Игренией, она поняла, что речь идет о ней. У Лайама были какие-то дела за пределами крепости, и он объяснял, что Кристине не следует находиться в большом зале в его отсутствие, чтобы она паче чаяния не впала в неистовство, не схватила из камина кочергу и не принялась размахивать ею, расчищая себе путь к бегству.

Игрения победила в споре. Лайам вышел, бросив на Кристину подозрительный, а на хозяйку предостерегающий взгляд.

Кристина, радуясь свободе, постаралась вести себя так, как положено образцовой заложнице – или гостье. Вместе с Лорен и Ровеной она принялась за вышивание, а когда у отца Маккинли иссяк запас терпения, занялась маленьким Вулфгаром. Хотя Кристина рано лишилась матери, однако она на всю жизнь запомнила восхитительные сказки, которые та рассказывала ей, и баллады, которые пела под аккомпанемент лютни. В ответ на ее просьбу ей тут же принесли отличный инструмент. Маленький Вулфгар слушал ее с большим вниманием. Когда-нибудь, подумала Кристина, этот мальчишка разобьет немало девичьих сердец. Она спела ему несколько песен и очень удивилась, заметив, что завладела вниманием всех присутствующих. Уже успевший вернуться Ангус сидел рядом со своей женой и с удовольствием слушал баллады, которые Кристина исполняла.

Когда подали ужин, гостям было любезно предложено остаться в зале. Во время ужина Кристине, как ни странно, стало вдруг казаться, что они здесь и впрямь гости, потому что все относились к ним очень мило и уважительно. Ангус, Магнус, Лайам, отец Маккинли и человек по имени Алан, очевидно, управлявший крепостью в отсутствие хозяина, а также Ровена и молодой Грегори, несмотря на то, что он был всего лишь грумом, разместились за большим столом. Вероятно, хозяйка Лэнгли установила здесь такие правила, создав в замке теплую домашнюю атмосферу. Сэр Альфред, судя по всему, нашел общий язык с Грегори и теперь, как большой знаток лошадей, с удовольствием обсуждал проблемы их кормления, способы ухода за оружием и прочее.

Лорен тоже здесь вполне освоилась. До того как Кристина спустилась в зал, она разговорилась с хозяйкой и обнаружила, что у них много общего. Уже сидя за столом, хозяйка Лэнгли рассказала о богатой библиотеке замка и предложила Кристине брать оттуда любые книги, которые ее заинтересуют.

В конце ужина Ангус сыграл на волынке, и Кристина, услышав в его исполнении грустную элегию, поняла, что ошиблась, считая этот инструмент недостаточно мелодичным. Вскоре отец Маккинли сопроводил ее наверх, в отведенную ей комнату. Когда он вышел, закрыв за собой дверь, Кристина услышала в коридоре чей-то раздраженный голос. Это был Лайам, недовольный тем, что ему приходится сторожить Кристину.

Жизнь в Лэнгли уже не казалась Кристине испытанием. Погода стояла чудесная, и заложникам разрешали выходить во двор. Игрения предложила было Кристине прогуляться верхом на лошади, но Лайам поспешил пресечь эти попытки. Он не возражал открыто, но предупредил, что в ближайших лесах может таиться опасность и что Кристал – на редкость резвая и нервная кобыла – может испугаться и понести. Итак, прогулка верхом не состоялась, зато Кристине позволяли гулять во дворе. Она радовалась свежему воздуху и свободе, но частенько заходила на конюшню, чтобы хотя бы прикоснуться к своим любимым лошадям. На нее оказывало успокаивающее воздействие присутствие молчаливого Грегори.

По воскресеньям все ходили к мессе.

Как ни странно, но время в Лэнгли летело незаметно.

Как выяснилось, Игрения тоже умела играть на лютне и обладала великолепным голосом. Кристина была удивлена и очень тронута, когда отец Маккинли подарил ей лютню, изготовленную местным умельцем. Нередко по вечерам Ангус приносил волынку, а Кристина и Игрения аккомпанировали ему или учили друг друга новым балладам и элегиям.

Этим они и занимались, когда однажды вечером во время ужина дверь распахнулась и все увидели, что вернулся Эрик.

Сбитая с толку его поразительным сходством с Джейми, Кристина обрадовано вскочила на ноги. Но тут раздался радостный возглас Игрении, и она поняла, что ошиблась. Игрения бросилась в объятия мужа. Он нежно обнял ее и крепко поцеловал в губы. Они обменялись такими многозначительными взглядами, что у Кристины защемило сердце. Она уже наблюдала проявления любви между Лорен и Стивеном и сейчас видела нечто похожее.

Обняв жену за талию, Эрик обошел зал, здороваясь с каждым из гостей.

– Значит, в Лэнгли все в порядке? – спросил он наконец.

– Да, – кивнул Лайам.

Его суровое, нахмуренное лицо свидетельствовало о том, что он постоянно начеку.

– А как ты, Эрик? – встревожено спросила Игрения. – Надеюсь, ты вернулся не из-за того, что ранен? А как король?

– Все в порядке, – заверил Эрик жену. – Дамфриз все еще держится, но я уверен, что это ненадолго. – Он как-то по-особенному взглянул на Кристину, очевидно, не желая сказать лишнее в ее присутствии – Сэр Альфред! Вы, как я вижу, здоровы и полны энергии.

– Так оно и есть, сэр, – согласился сэр Альфред. – В вашем доме нам оказали очень любезный прием.

– А как вы, миледи Лорен? – поинтересовался Эрик.

– Со мной все в порядке, спасибо.

– Я очень рад. Вашему отцу обещали, что вам будет оказан самый любезный прием и обеспечен всяческий комфорт. А вы, миледи Кристина, как себя чувствуете? Не кажется ли вам, что здесь с вами плохо обращаются, или вас устраивает наше гостеприимство?

Кристина не успела что-либо ответить, потому что вмешалась Игрения:

– Эрик! Мы счастливы, что эта леди находится у нас в доме. Вулфгар ее обожает, а нас она ежедневно развлекает своим необыкновенным музыкальным талантом. Мы все рады, что она с нами. Леди Кристина очень приятная гостья!

Эрик взглянул на Кристину.

– И она не причиняет ни малейших неприятностей? – недоверчивым тоном спросил он.

– Кто мог бы решиться причинить неприятности в таком чудесном доме? – тихо проговорила Кристина.

Игрения была довольна услышанным.

– Ты голоден? – с озабоченным видом спросила она мужа. – Впрочем, глупый вопрос. Наверняка тебе пришлось проделать немалый путь. Я прикажу Гарту принести побольше еды…

– Нет, любовь моя, я совсем не голоден. Ведь это мы ведем осаду крепости, а потому запаслись провиантом. – Эрик снова взглянул на Кристину и, желая поддразнить ее, добавил: – У нас имеется отличная говядина, так что питаемся мы хорошо. – Потом он снова обратил свой взор на жену. – Война, конечно, утомительная штука. Мне хотелось бы пораньше лечь спать.

От улыбки, которой его одарила Игрения, у Кристины снова сладко заныло сердце. Она опустила глаза, не желая быть случайным свидетелем того, что не предназначалось для чужого взгляда.

– Конечно, – едва слышно прошептала Игрения.

Вечер закончился. Хозяин и хозяйка Лэнгли пожелали им всем доброй ночи. Лайам тоже встал и взглянул на Кристину, давая ей понять, что пора возвращаться к себе в башню.

На следующий день Кристина все утро и большую часть дня не видела ни хозяина, ни хозяйки Лэнгли.

Она сидела в зале с маленьким Вулфгаром на коленях, когда наконец появился Эрик. Несмотря на почти постоянное отсутствие отца, сынишка хорошо его помнил и с радостным воплем бросился в его объятия. Кристина молча наблюдала за тем, как Эрик поднял сына на руки и похвалил за то, что тот заметно вырос. Вулфгар радостно сообщил отцу, что узнал несколько новых слов, что отец Маккинли учит его читать, и добавил еще, что Кристина поет ему чудесные баллады. Отец поцеловал сынишку и отправил его на кухню сказать, чтобы ему принесли что-нибудь поесть. Когда мальчик убежал, Эрик внимательно взглянул на Кристину.

– Не бойтесь, – сказала она, прочитав в его взгляде немой вопрос, – эти песни не о справедливости и мужестве англичан.

Губы Эрика изогнулись в кривой улыбке.

– Вы, конечно, поняли, что моя жена тоже англичанка?

– Да, кажется, Ангус упомянул об этом.

– У нее с войной связаны свои беды и печали, – продолжил Эрик, – поэтому она не допустит никакой жестокости по отношению к вам. Я уверен, что вы не используете ее доброту и щедрость против нее же. Видите ли, Лайам, который знает вас дольше, чем я, по-прежнему убежден, что вы рано или поздно, усыпив нашу бдительность, нанесете удар в спину.

– С какой целью? – резким тоном спросила Кристина. – Ваше появление здесь дает мне основания думать, что вооруженные силы вашего короля наносят удары по позициям англичан, так что мне не остается ничего другого, как ждать своего часа. – Сердце учащенно билось.

Кристине очень хотелось спросить как бы между прочим, все ли в порядке с Джейми, но она не смела. Здесь она часами вспоминала прошлое и размышляла о будущем. И, разумеется, о нем. Он прошелся ураганом по Хэмстед-Хиту, выставил ее на посмешище и уехал по своим делам, предоставив заботиться о ней другим людям. Он свое дело сделал. Одному Господу известно, какие развлечения он нашел для себя в долгие дни осады. Он забыл ее. И ей тоже следовало бы забыть его. Но здесь это было нелегко сделать. Сынишка Эрика улыбался такой же обаятельной улыбкой, как его отец – и его дядюшка.

Отогнав непрошеные мысли, Кристина отметила про себя, что Эрик никак не отреагировал на ее слова.

– Так мы должны ждать своего часа? – повторила она свой вопрос.

Эрик молча кивнул, но Кристина почувствовала, что он знает что-то относительно ее положения, только не хочет говорить.

– Что-нибудь случилась? – настороженно спросила она.

– Идут переговоры – вот и все, – ответил Эрик.

– Уже? Мне казалось, что, пока сообщат в Лондон и получат ответ, пройдет больше времени, – недоуменно заметила Кристина.

Странно, но сообщение о переговорах ее испугало. Однако ей следовало бы радоваться. Возможно, от исхода этих переговоров зависит свобода ее брата или даже его жизнь.

– Отец Лорен встречался с королем Англии в северных графствах, – продолжил Эрик.

– Значит, мы скоро отсюда уедем?

– Боюсь, что нет. Обсуждаются еще несколько вариантов обмена. – Эрик помолчал, а затем добавил: – Наверное, первой освободят леди Лорен.

Кристина поспешно отвернулась к огню, чтобы Эрик не заметил ее смятения. Если Лорен уедет, ей станет совсем одиноко. Однако если Лорен обменяют, она окажется под защитой своего отца, то есть в безопасности. Граф Алтизанский любил Стивена, потому что его любила дочь, и знал, что Лорен не пожелает выйти ни за кого другого. Освобождение Лорен пошло бы на пользу Стивену.

– Но это тоже произойдет не сразу. Пока что продолжается осада Дамфриза. Возможно, когда крепость падет…

– Понятно. В таком случае будем ждать решения своей судьбы, – решительным тоном проговорила Кристина и протянула руки к огню, желая согреться.

– Уверен, что вам будет приятно услышать, что те люди, с которыми вы познакомились, чувствуют себя хорошо. Джордж, Рагнор, Грейсон… и другие. Все чувствуют себя хорошо. Вы рады это слышать, так ведь?

– Конечно. Всегда больно узнавать о смерти человека, которого ты знал.

Эрик тихо рассмеялся. Кристина вновь повернулась к нему лицом.

– Жаль, что вы родились не к северу от приграничных земель. У вас есть искреннее уважение к жизни, вы невероятно талантливы и хорошо воспитаны и тщательно выбираете слова, чтобы не сказать лишнего. Однако в ваших глазах всегда горит огонек. Думаю, если у вас появится шанс победить, вы ринетесь к своей цели, и уж тогда вас никто и ничего не остановит. Неудивительно, что Лайам стал таким мрачным, выполняя обязанность вашего охранника!

Кристина вздохнула и раздраженно произнесла:

– Я ничего не замышляю!

– Возможно, в данный момент так оно и есть, – согласился Эрик. – Кстати, вы ничего не спросили о моем кузене.

– А следовало спросить?

– При вашем-то невероятном уважении к человеческой жизни, конечно, следовало бы.

– Я предположила, что он, как и все остальные, чувствует себя хорошо. Ведь если бы вы с вашим родственником приключилось что-нибудь плохое, вы бы не появились здесь с таким победоносным и довольным видом.

– Правда, – согласился Эрик. – Вы, как всегда, очень проницательны. Мой кузен большую часть времени занят охраной прилегающей к крепости территории, пресекая попытки тех, кто надеется пополнить там запасы провианта. Шотландцы никогда не ведут продолжительных осад. Мы обычно стараемся как можно скорее их завершить. Дамфриз падет.

– Я в этом не сомневаюсь. Однако Эдинбург, гордость шотландцев, все еще находится в руках англичан, – заметила Кристина.

– Временно, – добавил Эрик и повернулся к вбежавшему в комнату Вулфгару, за которым следовал Гарт с подносом в руках. Стоявшее на нем блюдо с ростбифом источало аппетитный запах, но Кристину этот запах раздражал. Она очень удивилась этому. Ей захотелось незаметно уйти. Но по лестнице в зал сбежала Игрения, все еще пребывавшая в радостном возбуждении от неожиданного приезда мужа. Она настояла на том, чтобы Кристина присоединилась к ним за столом. Потом подошли и остальные. Отец Маккинли очень интересовался всем, что происходит за стенами крепости. Лайаму не терпелось вернуться к Джейми и остальным своим боевым товарищам. Даже сэр Альфред участвовал в разговоре, обсуждая преимущества разных методов ведения осады, а Лорен с интересом слушала рассказ Эрика. Она, ничуть не смущаясь, спросила о том, как себя чувствует Джейми, и была рада услышать, что ее отец уже получил информацию о ней. Она сумела узнать больше, чем Кристина.

– Мы слышали, что Деклабер поднял свое войско, но куда он с ним направляется, пока неизвестно. Стивен пока по-прежнему находится в Тизл-он-Даунзе, и Эдуард начал подумывать о его освобождении.

Кристина почувствовала легкий приступ тошноты и торопливо поднялась из-за стола.

– Что случилось, Кристина? – спросила обеспокоенная Игрения.

– Не обращайте внимания. Это все из-за страха за брата…

Лорен, кажется, тоже расстроилась.

– Деклабер, должно быть, уже предложил королю выкуп, – тихо проговорила она.

Игрения встала, подошла к Кристине и приказала Берлинде налить вина. Кристина отхлебнула немного из кубка и почувствовала себя лучше.

– Я была бы рада любому соглашению, которое позволило бы Стивену получить свободу, – решительно заявила она. Присутствующие молчали, внимательно глядя на нее. – Ну что ж, спасибо за хорошие вести. Ангус, если вы закончили, не сыграете ли нам ту элегию?

– Конечно, – согласился Ангус. – Уверен, что и Эрик с удовольствием послушает звуки волынки.

Зазвучала музыка. Кристина, взяв лютню, подаренную ей отцом Маккинли, присоединилась к Ангусу. Она поклялась себе изобразить, как всегда, твердое намерение вернуться в Англию свободной от всего шотландского.

Однако нынче вечером ей это с трудом удавалось. Она даже обрадовалась, когда Лайам запер за ней дверь комнаты.

Утром Эрик уехал – возвратился на поле сражения.


Было получено сообщение, что обоз с продовольствием, вышедший из лагеря англичан в Карлайле, направляется, обогнув театр военных действий возле Дамфриза, прямиком в Далсуинтон – следующую крепость, ожидавшую нападения Брюса. Джейми с благословения короля повел в лес отряд, состоявший из десятка рыцарей, где они обнаружили, какой дорогой двигался английский обоз с продовольствием, а потом обогнали его, проскакав вперед, чтобы найти подходящее место для нападения. В этом месте дорога, окаймленная по обе стороны вековыми деревьями, сужалась, давая возможность нападающим выводить из строя всадников одного за другим.

Джейми и Рагнор заняли позиции на дубах по обе стороны тропы. Остальные расположились вдоль нее и терпеливо замерли в ожидании. Вскоре послышались звуки приближающегося обоза.

Джейми жестом посигналил Рагнору, и они оба взяли на изготовку луки, заряженные легкими стрелами. Как только на узком месте тропы появился первый человек, Джейми тихо свистнул. И прежде чем англичане успели сообразить, что происходит, в них полетели стрелы.

Первые двое упали, не успев издать ни звука. Потом кто-то из англичан попытался криком поднять тревогу, но было уже поздно: с деревьев на них обрушился град стрел. Едва англичане успели сообразить, что подверглись нападению, как шотландцы поспрыгивали с деревьев и в мгновение ока повергли их на землю. Семеро англичан, сложив оружие, умоляли назвать условия сдачи. Джейми поспешил крикнуть им, что именем короля они будут оставлены в живых.

Шотландцы захватили большие запасы продовольствия. Одна крытая телега была нагружена сушеным и соленым мясом, в другой везли отличное оружие, изготовленное германскими мастерами. Кроме того, были еще хорошие кольчуги и другие доспехи, а также целое состояние в золотых монетах. Довольные добычей шотландцы отправились в обратный путь – в ставку короля возле Дамфриза.

Джордж, просматривавший в пути почту, которую командование отправило в английские крепости, сообщил Джейми о том, что в одном из писем содержалось обещание направить второй обоз с припасами с указанием даты и подписью. Джейми, обдумав информацию, обрадовался тому, что они, вполне возможно, сумеют захватить и этот обоз, потому что до Карлайла не успеют дойти сообщения о печальной участи первого обоза.

Развернув другое послание, Джордж стал читать его.

– Что там такое? – нахмурив лоб, спросил Джейми.

– Предлагается крупная сумма в золоте за благополучное возвращение Кристины из Хэмстед-Хпта, – ответил Джордж. – Гонец должен был выехать из Далсуинтона и разыскать Роберта Брюса, где бы он ни находился, чтобы сообщить ему о сумме выкупа в дополнение к обмену на нашего лорда Генри Уортона в том случае, если эта леди будет передана лорду Роуану Деклаберу в месте, которое будет определено при заключении соглашения.

– Понятно, – еле слышно произнес Джейми.

– Неужели ты допустишь, чтобы это произошло, Джейми? – помолчав, спросил Джордж.

– Почему бы и нет? Полагаю, что именно этого она и желает. Эта леди – англичанка. А Генри Уортон всегда демонстрировал горячую преданность Роберту Брюсу. Король, несомненно, согласится с этим требованием.

– Разумеется, – неохотно согласился Джордж.

Джейми раздраженно покачал головой:

– Брата Кристины все еще держат под замком, а наш король никого и никуда не отпустит, пока не падут и не будут разрушены до основания намеченные четыре крепости. Если эти требования не будут выполнены, Стивена казнят…

– Король может пойти на переговоры, – твердо заявил Джордж.

– Король занят тем, чтобы вернуть всю территорию Шотландии под свой контроль, а также подготовкой к массированному вторжению, которое, несомненно, предпримет Эдуард, усмотрев в наших победах угрозу своей королевской власти.

– Король тебя послушается, – настаивал Джордж.

Джейми сердито взглянул на товарища:

– Ты, видимо, забыл, Джордж, что речь идет о женщине, пытавшейся опоить нас зельем, чтобы передать англичанам, которые всех нас казнили бы. В Перте она тоже была готова предать нас.

– Ладно. В таком случае очень жаль, что она не за нашего короля, потому что это отважная и целеустремленная женщина, – добавил Джордж.

Джейми промолчал и послал своего коня вперед.

Он совсем не имел намерения допустить, чтобы эта сделка состоялась так быстро.

В тот вечер в их лагере под стенами крепости Дамфриз Роберт Брюс пребывал в отличном настроении, довольный тем, что его людям удалось захватить немало денег, оружия и продовольствия. Джейми очень не хотелось показывать королю корреспонденцию, которая была перехвачена, но, будучи человеком честным, он не мог ее утаить.

Джейми молча ждал, пока Роберт Брюс прочтет переданные ему бумаги. Закончив чтение, король угрюмо взглянул на рыцаря и спросил:

– Ну и что ты об этом думаешь?

– Генри – хороший человек.

– Очень хороший человек. И я его непременно верну. Но… он сейчас находится под защитой одного достойного человека. Так что это дело может подождать. Кстати, Джейми, я ведь оставил судьбу взятых тобой заложников в твоих руках.

Джейми низко опустил голову, надеясь, что Брюс не заметит, какое облегчение он испытал при этих словах.

– Мне очень бы не хотелось возвращать такую женщину, как Кристина, такому мерзавцу, как Деклабер, – неожиданно произнес король.

Джейми даже вздрогнул при этих словах.

Сейчас он понял, что король действительно на его стороне. И разозлился на себя. Все, что он сказал Джорджу, было правдой. Его раздражало, что судьба Кристины что-то для него значит. И немыслимо раздражало то, что воспоминания о нескольких днях, проведенных с ней, преследуют его и влияют на его поступки.

Королевская ставка под стенами Дамфриза была многолюдной: грумы, вестовые, прачки – всех не перечесть. Молодая женщина по имени Изольда тоже, последовала за шотландской армией с твердым намерением добиться внимания Джейми. В тот вечер, когда он вернулся в расположение войск, она застилала чистыми простынями его постель в шатре. Перед шатром чистил его оружие Грейсон, вокруг раздавались обычные для походного лагеря звуки: чьи-то голоса, смех, пение и жалобные завывания некогда запрещенной волынки.

– Сэр Джеймс! – с улыбкой приветствовала Джейми Изольда. – В лагере только и говорят, что о вашем удачном нападении и о том, как вы перебили всех до одного англичан!

Джейми покоробило, что Изольда как будто радовалась гибели людей.

– Тех, кто сдался, мы оставили в живых, – раздраженно сказал он.

– Но какая победа! Вы, наверное, устали. Я могу позаботиться о том, чтобы вам было удобно.

Это Изольда могла сделать. Джейми редко приходилось видеть женщину, которая бы так подходила именно для этой цели. Он почувствовал искушение согласиться – для того лишь, чтобы стереть воспоминания о другой, которая совсем не подходила для развлечений.

Почувствовав его нерешительность, Изольда подошла к Джейми сзади и умелыми и привычными движениями провела по его плечам и спине. Джейми почувствовал, как постепенно из тела уходит напряжение, и позволил Изольде помассировать ему спину.

И тут он услышал возле шатра знакомый голос: это Эрик спрашивал у Грейсона, где ему найти своего кузена.

Джейми, моментально забыв об Изольде, выскочил из шатра, радуясь встрече с братом. Эрик был верхом на Локи, великолепном боевом коне, полученном от того же производителя, что и Сатана Джейми.

– В Лэнгли все в порядке, – сразу же сообщил Эрик.

Джейми кивнул, почувствовав явное облегчение.

– А как пленные?

– Живы и здоровы. Послушны и отличаются образцовым поведением, – заверил брата Эрик. – Лайам, правда, не в духе, жалуется на судьбу, потому что считает, что его дело брать приступом английские крепости, а не присматривать за какой-то девчонкой.

– А Игрения?

– Ну, ты ведь знаешь мою жену. Она прониклась глубоким сочувствием к еще одной англичанке, которую держат в плену в Лэнгли.

– Иного я и не ожидал, – пробормотал Джейми. Потом он как-то странно посмотрел на Эрика и продолжил: – В продовольственном обозе были найдены кое-какие бумаги. Деклабер предложил денежный выкуп, а также обещал убедить Эдуарда кроме золота отдать Генри, если хозяйка Хэмстед-Хита будет возвращена ему.

– Вот как? И как же решил поступить наш король?

– Пока никак.

– Думаю, он считает, что ты сам должен решить этот вопрос.

– Возможно. Если откровенно, то он так и сказал: решение вопроса в моих руках. Но может быть, следует произвести обмен?

– И ты способен обречь женщину на подобную жизнь? – спросил Эрик.

– Женщины идут туда, куда им прикажут, и браки редко заключаются ради счастья. Мы англичанам ничего не должны: это наших людей жестоко истребляли. Твоя первая жена умерла, узнав, что ты попал в плен к англичанам, а моя умерла в страшных муках. От наших домов остались пепелища. Я бы сделал что угодно, лишь бы не дать Фионе погибнуть в огне. Я был зол и думал, что Кристина может быть опасна, потом я проникся сочувствием к ней, и мне захотелось удержать ее от возвращения. Но коль скоро она сама хочет принести себя в жертву Деклаберу ради своего брата, то это, возможно, и есть самый лучший выход.

– И все же… – тихо проговорил Эрик, – есть кое-что еще, о чем я должен тебе сказать.

– Есть какие-нибудь новости из Англии?

– Нет, это всего лишь подозрение… и не из Англии. Однако, по-моему, тебе следует об этом знать.

Джейми, нахмурившись, стал внимательно слушать Эрика.

Вскоре они с кузеном расстались. Джейми был зол на весь белый свет, но больше всего на самого себя.

Ему надо было думать, прежде чем связываться с врагом. Он должен был рассчитать все наперед еще тогда, когда Кристина всеми правдами и неправдами вынудила его взять ее с друзьями в заложники.

Джейми не понимал лишь одного: почему это только теперь вызывало в нем нечто вроде ярости.

Вернувшись в палатку, он обнаружил там Изольду. Она уже сняла с себя одежду и ждала его, расположившись на тюфяке в соблазнительной позе.

В этот момент Джейми меньше всего на свете желал ее.

– Милорд! – волнующим голоском промурлыкала она.

Джейми покачал головой, не обратив ни малейшего внимания на ее прелести.

– Изольда, мне надо о многом подумать. Я должен снова увидеться с королем, – угрюмо проговорил он.

– Я подожду.

– Нет, Изольда.

– Глупец! Вам предлагают море удовольствия, а вы страдаете по врагу! – зло прошипела девица.

– Я ни по кому не страдаю. Просто сегодня мне нужно побыть одному. Я хочу, чтобы, когда я вернусь, тебя здесь не было.

С этими словами Джейми вышел из шатра. Он даже предположить не мог, какого лютого врага нажил сегодня.

Глава 13

Жизнь в Лэнгли текла вполне приятно даже в отсутствие хозяина, правда, Эрик время от времени приезжал домой и проводил здесь одну-две ночи, на радость жене. Он привозил новости: осада крепости продолжалась, но ждать осталось недолго, потому что обозам с провиантом не позволяли прорваться в Дамфриз. Кристина не понимала, какое это имеет значение, ведь как только падет эта крепость, Роберт Брюс просто передислоцирует войска и примется за следующую.

А обстановка в Англии тем временем продолжала оставаться напряженной.

В конечном счете, очевидно, вскоре вновь будет создана мощная армия. Эдуард II, хотя он и не мог сравниться со своим отцом, сумеет собрать лучших воинов со всех концов страны, чтобы превосходящими силами вновь поставить на колени плохо вооруженных и экипированных шотландцев. Кристина была уверена, что так оно и случится. А пока жизнь продолжалась.

Суровые холода сменились более мягкой погодой, и в такие теплые дни даже Лайам несколько ослаблял свою бдительность и поручал сторожить ее Магнусу или Ангусу.

Оба обожали бывать на свежем воздухе и частенько обучали на крепостном дворе умению владеть мечом своих молодых товарищей. Кристина понимала, что те, кто родился, когда война только началась, стали теперь мужчинами. Поэтому люди каждого поколения чувствовали себя обязанными обучать их всему, чему научились сами.

Однажды, наблюдая, как Магнус учит одного юношу приемам защиты с помощью меча, Кристина, не выдержав, вдруг вмешалась.

– Магнус! – крикнула она, привлекая внимание как учителя, так и ученика. – Прости меня, но ты не прав… Я немного знакома с этим приемом и знаю, о чем говорю. – Магнус и юноша уставились на Кристину недоуменным взглядом. Она улыбнулась и подошла к ним. – Ты, дорогой Магнус, настоящий гигант. А Саймон худощавый и гибкий. В конечном счете более мощный человек, как ты, победит в таком состязании. Но преимущество Саймона перед более сильным рыцарем заключается именно в его проворстве. Позволь мне взять твой меч, – обратилась она к Саймону.

Юноша в замешательстве посмотрел на Магнуса. Гигант, считая, что Кристина ему явно не соперница, усмехнулся и предупредил ее:

– Миледи Кристина, мне не хотелось бы невзначай ранить вас!

– Не ранишь! – заверила его Кристина и добавила: – У себя дома я тренировалась с братом, потому что, подобно большинству мужчин, он считал мои усилия забавными. Сначала. Уверена, что смогу кое-чему научить молодого Саймона.

– В таком случае нападайте, леди! – призвал ее Магнус.

– Нет, – ответила Кристина. – В том-то и дело, что нападать должны вы.

Магнус вздохнул, потом решил, чтобы поскорее покончить с этим, быстро разоружить Кристину. Но как только он бросился в ее сторону, она проскользнула под рукоятью его меча. Из-за своего большого веса и громадного роста он не сумел быстро среагировать на изменившуюся ситуацию. Состязание продолжалось. При каждом выпаде Магнуса Кристина успевала уклониться и отскочить. Магнус же выглядел на ее фоне неповоротливым и неуклюжим. Кристина так увлеклась, что не заметила, как вокруг них собралась толпа. Юный Саймон ликовал. Некоторые из собравшихся подбадривали Кристину криками, а другие возмущались тем, что Магнус так долго не может справиться с ней.

Разумеется, Магнус не имел намерения причинить Кристине боль, впрочем, так же как и она ему. Итак, сражение продолжалось. Из толпы слышались одобрительные возгласы в адрес Кристины и раздавались аплодисменты.

Твердо намеренная не ударить в грязь лицом, она, забыв обо всем, продолжала сражаться и даже не заметила, как толпа вдруг умолкла.

Не заметила она и всадников, появившихся на крепостном дворе. И тут Магнус неожиданно крикнул:

– Довольно, леди! Иначе после такого развлечения у одного из нас останутся шрамы на всю жизнь.

Кристина остановилась, отдала оружие юному Саймону и вдруг оказалась в медвежьих объятиях Магнуса. Он приподнял ее вверх, потом снова поставил на землю, и тут только Кристина обратила внимание на то, что толпа молчит. Не было слышно ни одобрительных возгласов, ни аплодисментов. Присутствующие даже не смотрели на нее. Кристина подняла глаза и увидела всадника. Сначала она решила, что это снова приехал Эрик. Потом, когда она поняла, что конь под всадником – Сатана, принадлежащий Джейми, у нее подкосились ноги, а тело покрылось холодным потом. Это приехал не Эрик, а Джейми. По обе стороны от него восседали на конях Рагнор и Джордж, а замыкающим был Грейсон. Луч солнца упал на волосы Джейми, высветив рыжину, и она удивилась тому, что не сразу узнала его.

Магнус, ничуть не смущенный, с радостным криком бросился к своим товарищам. Их быстро окружили все присутствующие.

– Как там Дамфриз? – с нетерпением спросил Магнус.

– Крепость Дамфриз пала. Сейчас люди короля разбирают ее по камешку, – ответил Джейми. – Я вижу, Магнус, что ты обучаешь леди Кристину тонкому искусству самообороны?

– Ох, Джейми, – пробасил Магнус, – боюсь, что это она обучает наших стройных юношей искусству обороняться от более мощного противника. Она умеет обращаться с оружием и обладает поразительной ловкостью.

– О да, ловкости ей не занимать, – холодным тоном подтвердил Джейми.

Кристина молча стояла в стороне. Она знала, что выглядит после сражения не лучшим образом: волосы растрепаны, лицо испачкано грязью.

Джейми спешился и, обращаясь к ней, сказал:

– Послушайте, леди Кристина, я в полном восторге от того, что мы привезли сюда англичанку, принадлежавшую к одной из самых уважаемых семей, чтобы она научила простого парня из Шотландии искусству выживания. Я и сам был бы не прочь этому поучиться. – Джейми взял у Саймона меч и протянул его Кристине. – Давайте, леди. Я тоже жажду научиться чему-нибудь новому.

Но он вовсе не жаждал чему-нибудь научиться. Он хотел дать выход своему гневу.

– Я и не подумаю поднимать против вас оружие, сэр Джеймс, – тихо возразила Кристина.

– Берите меч и покажите, чему должны научиться мои люди, миледи.

Кристина отчаянно замотала головой.

– Я настаиваю, – твердым голосом произнес Джейми.

Кристина почувствовала, что он начинает злиться.

– Они прежде всего должны научиться не принимать глупый вызов от человека, защищенного доспехами, в то время как сами не имеют никакой защиты.

Джейми был одет в кольчугу, но без шлема.

– Справедливое замечание, – заметил он. – Запомните это хорошенько, друзья. Когда вы окажетесь лицом к лицу с врагом на поле боя, не забудьте, что он не имеет права крушить вашу страну, потому что он в доспехах, а вы – нет. Грейсон, помоги мне, пожалуйста! – крикнул Джейми оруженосцу.

Грейсон быстро спешился и помог ему снять тяжелую кольчугу. Мгновение спустя Джейми в рубахе и бриджах стоял перед Кристиной с обнаженным мечом в руке.

– Ну?

– Кому могло бы прийти в голову учить вас или вообразить, что можно усовершенствовать ваше мастерство, сэр Джеймс? – спросила Кристина.

– Я всегда готов узнать как можно больше о своем враге, миледи. Всегда лучше знать, с какой мощью тебе придется столкнуться. Только абсолютный глупец может считать себя сильнее незнакомого противника. – Джейми зло прищурил глаза. – Нападайте, миледи. Я настаиваю.

Кристина не двинулась с места. Он ударил мечом по ее мечу, который упирался острием в землю. Она не ожидала этого, и поэтому вибрация, возникшая от удара металла о металл, дрожью откликнулась в теле. Она отступила на шаг назад, но уже в следующий момент пришла в себя и готова была принять брошенный ей вызов.

Джейми сделал выпад, чтобы нанести очередной удар. Кристина отскочила в сторону, и его меч с силой резанул воздух. Кристина оказалась у Джейми за спиной, готовая атаковать, но снова позволила ему перейти в нападение. Он не отличался такими габаритами, как Магнус – мужчин, подобных Магнусу, было мало, – но, понимая тактику Кристины, он изматывал ее, заставляя все время двигаться.

В конце концов и она разгадала его замысел.

– Это, сэр, несправедливый поединок! – крикнула она ему. – Перед этим фарсом, который вы тут изволили устроить, я уже некоторое время сражалась с очень мощным противником! И устала после предыдущего поединка.

– Эту превосходную тактику надо использовать, когда встречаешься с англичанами на поле боя, – прокричал в ответ Джейми. – Надо всего лишь сказать человеку, намеревающемуся лишить тебя жизни, что так поступать неблагородно, потому что вы только что вели смертельный бой с его соотечественниками, трупы которых теперь разбросаны по полю, и что он не имеет права напрягать вас, когда вы устали.

Вокруг раздался смех, что разозлило Кристину еще больше. Она изо всех сил старалась сдержать гнев, понимая, что в такие моменты можно наделать множество ошибок. Пусть даже такая тактика не годится на поле боя, сейчас Джейми воспользовался преимуществом перед ней. В поединке с Магнусом Кристина не имела желания причинять боль или нанести рану этому человеку, а поэтому затянула поединок, энергично работая ради поддержания собственной формы. Когда ее противником стал Джейми, она парировала удар и ускользнула, но тут же обнаружила, что удар был ложный и ее меч вонзился в землю от его удара. Каким-то резким движением он заставил Кристину выпустить из рук оружие, и она, потеряв равновесие, опустилась на землю, буквально рассвирепев, когда почувствовала, что острие его меча прикасается к ее горлу. Она посмотрела на Джейми пылающим гневом взглядом.

– Великолепное зрелище, миледи! – произнес он под одобрительные крики наблюдавших за поединком мужчин.

Кристина улыбнулась. Джейми протянул ей руку, чтобы помочь встать. Она сделала вид, что принимает его помощь, а сама, воспользовавшись моментом, швырнула ему в глаза пригоршню песка, вскочила на ноги и, схватив меч, вырвала его из земли.

Она бы не удивилась, если бы Джейми тут же пронзил ей сердце.

Он быстро протер глаза, скрипнул зубами и, обходя кругом Кристину, с издевкой проговорил:

– Да уж, только благородная, воспитанная леди может использовать в бою подобные методы!

– Ах, сэр Джеймс! Неужели вы будете говорить врагу на поле боя, что несправедливо бросать в глаза песок, когда на карту поставлена жизнь? – в тон ему ответила Кристина.

Джейми кивнул, соглашаясь со справедливым замечанием. Его следующий выпад оказался таким мощным и быстрым, что, едва успев поднять оружие для обороны, Кристина тут же оказалась на коленях. И прежде чем она собралась с силами, чтобы нанести ответный удар, меч у нее отобрали, а ее поставили на ноги.

– Отличный урок от нашей гостьи! – крикнул Джейми, поворачивая Кристину лицом к собравшимся. – Мы должны быть благодарны ей за все, чему научились.

Взяв ее за руку, он широким шагом направился к отведенному ей помещению в башне. Кристина с трудом поспевала за ним, но изо всех сил старалась не спотыкаться. Джейми провел ее через большой зал прямо к лестнице, не обращая внимания на присутствующих. Игрения, увидев его, поднялась с места и радостно поприветствовала.

– Прости меня, Игрения, я сейчас вернусь. Леди Кристине необходимо причесаться.

– Хорошо, Джейми. Скажи только, Дамфриз действительно пал?

– Будь уверена.

– А Эрик? – всполошилась Игрения.

– Едет сюда за мной, – успокоил ее Джейми.

Лорен, сидевшая, как обычно, за вышиванием, взглянула на них, но ничего не сказала. Джейми мимоходом вежливо поздоровался с ней, продолжая двигаться к лестнице и подталкивая вперед Кристину. Она чувствовала, как с каждым шагом нарастает ее гнев. Они миновали второй пролет лестницы, когда Кристина решительно стряхнула его руку со своего плеча и резким тоном произнесла:

– Хватит! Я могу подниматься быстрее, когда меня не подталкивают сзади.

Она повернулась и буквально взлетела вверх но лестнице, направляясь в комнату, которую за время пребывания в замке даже полюбила.

Кристина была уверена, что Джейми последует за ней, чтобы отругать за наглость.

Как она посмела подумать, что может чему-нибудь научить его людей? Как она посмела взяться за меч? И кто позволил ей взять в руки оружие?

Однако, как ни странно, Джейми не последовал за ней в комнату. Как только Кристина вошла внутрь, дверь за ней захлопнулась и раздался скрежет запираемого засова.

Джейми спустился вниз. Игрения приказала подать ему вино и еду и разжечь поярче огонь в камине. Все приготовились слушать его рассказ.

– Крепость Дамфриз пала седьмого февраля, – начал Джейми, покачав головой. – Комендантом крепости был Дуглас Макдауэлл. Шесть лет назад по его указанию были казнены два брата нашего короля, и, хотя все мы пытались предостеречь Брюса, что Макдауэлл непременно вновь повернет оружие против него, Брюс отпустил его на свободу. Наш король так упорно стремился устранить раздирающие нашу страну распри, что проявляет невероятную щедрость. Макдауэлл – человек озлобленный и будет по-прежнему гнуть свою линию. Уверен, что он снова объединится с англичанами, и если бы сражение выиграл он, то голова Брюса наверняка покатилась бы с плеч.

Игрения, сидевшая в кресле перед огнем, тихо сказала:

– Но Дамфриз пал. И Роберт Брюс властвует. Из всего, что произошло, можно сделать вывод, что благодаря своему милосердию он может склонить на свою сторону всех противников в Шотландии.

Джейми помнил, как огорчил его поступок короля. Не только он, но и все рыцари и бароны не разделяли тактику короля при взятии Дамфриза. Но Брюс был непреклонен в своем милосердии, и Макдауэлл остался на свободе.

– А что же дальше? – спросила Игрения.

– Дальше двинемся на Далсуинтон, на подмогу нашим людям. Король твердо намерен как можно скорее взять также Бьюитл и Серлаврок. Потом придет весна, и для англичан, незнакомых с местностью, ситуация изменится в лучшую сторону.

– А Эрик приедет домой? – с надеждой в голосе спросила хозяйка замка.

– Приедет.

– Что нового в переговорах о заложниках? – продолжала свои расспросы Игрения.

– Почти ничего, кроме разве… – Джейми осекся, помолчал, а затем продолжил: – Несмотря на то, что в качестве выкупа был предложен очень близкий друг короля Генри Уортон, а мы, когда пал Дамфриз, сильно возмущались тем, что он отпустил Макдауэлла, король сказал нам, что человеку иногда приходится делать то, что он обязан сделать, и признался, что, возможно, совершил глупость, отпустив Макдауэлла. Он предоставил мне самому решать вопрос о Кристине, Лорен и сэре Альфреде.

– Ну и что ты будешь делать? – озабоченно спросила Игрения.

– Пока не знаю. То, что сказал мне твой муж, правда? – задал Джейми встречный вопрос.

– Я так полагаю, – чуть помедлив, ответила Игрения.

– Она сама тебе что-нибудь говорила?

– Нет.

– Та-ак… Значит, леди напрочь игнорирует серьезность ситуации и весь риск принимает на себя.

Игрения вдруг резко встала, и Джейми с удивлением заметил гнев в ее глазах.

– А ты, мой дражайший родственник? Тебе, похоже, кажется, что ты здесь ни при чем? – Игрения покачала головой. – Джейми, я помню время, когда только твое доброе отношение ко мне сделало мою жизнь более-менее сносной. Но тогда ты проявлял доброту к женщине, в которой видел свою сестру. Как же ты можешь быть таким равнодушным, когда речь идет о других? Ты, как видно, считаешь, что один способен решать судьбу других людей, что заложники – это всего лишь военный трофей, что ими можно воспользоваться, а потом списать за ненадобностью?

Джейми взглянул на Игрению исподлобья:

– Ты не знаешь всех обстоятельств.

– Ты прав, не знаю.

– Я не брал эту женщину силой.

– Странно, но я не заметила, чтобы она страдала от безответной любви.

– Она думает только о том, как освободить своего брата. И ради этой цели пожертвует моей жизнью, твоей жизнью и своей собственной. Разве я не постарался, чтобы переговоры приняли желательный ей оборот? Постарался. Ведь бороться с такой упрямицей невозможно. Хотя будь на ее месте любая другая молодая женщина, я, будучи подлинным рыцарем короля Роберта, отказался бы даже от очень крупного выкупа из самых добрых побуждений. Но она этого не хочет. Однако теперь… с переговорами и впрямь придется обождать.

– И ты оставишь ее здесь и будешь злиться каждый раз, когда кто-нибудь из нас проявит к ней сочувствие? – продолжала нападать Игрения.

– Если ты пожелаешь, я позабочусь о том, чтобы удалить ее отсюда.

– Джейми, тебе не раз в смутные времена приходилось отстаивать Лэнгли бок о бок с Эриком. Это твое семейное владение, пока не настанет время, когда ты и многие другие смогут вернуть себе земли, на которые имеют право по своему происхождению. Просто мне кажется, что ты несправедлив.

– Это я-то несправедлив? Сегодня у нас будет ужинать вся компания, и мы затронем вопрос об обмене. Каковы бы ни были обстоятельства, Кристина с радостью согласится на это. Вот увидишь, – мрачным тоном добавил Джейми. – Посмотрела бы ты на нее, когда она сегодня сражалась с Магнусом!

– Что? – встревожилась Игрения. – Магнус мог убить ее!

– Ничего подобного. Ваша хрупкая гостья, мадам, весьма неплохо владеет оружием. Так что не расслабляйся. Поговори с ней сама, если хочешь, только не считай ее нежным созданием, свободу которого не следует ограничивать.


Кристину ничуть не удивило, когда несколько слуг по указанию Гарта доставили к ней в комнату сидячую ванну, несколько котелков с горячей водой… и щетку для волос.

Она была так зла, что хотела проигнорировать все это, однако не нашла в себе сил сопротивляться. Два чувства переполняли ее: возмущение и, как ни странно, желание.

Конечно, нечего было и думать, что Джейми хоть чуточку к ней неравнодушен. Дни, проведенные с ним, казались теперь Кристине частью другой жизни, как и Хэмстед-Хит. Он был занят целыми неделями, наблюдая за разрушением Дамфриза, и жил в большом лагере, где было множество рыцарей, воинов и, разумеется, женщин, следовавших за армией. Правда, сейчас, когда его переполняют горькая обида за прошлое и гнев, все женщины, наверное, кажутся ему на одно лицо. Ее же, Кристины, ценность заключалась в сумме выкупа, который за нее могли получить шотландцы. С самого начала ей было сказано, что стадо коров гораздо важнее, чем она сама.

Но все это не имело большого значения. Хотя неожиданно ей стало важно то, как она выглядит. Пусть хотя бы ее достоинство не пострадает. Забравшись в ванну, она полежала немного в горячей воде, чувствуя, как расслабляются мышцы после поединка и уходит боль, потом вымылась. Усевшись перед огнем, она стала тщательно расчесывать спутавшиеся волосы. Вскоре они высохли и стали пышными и блестящими.

Время от времени Кристина поглядывала на дверь, уверенная, что Джейми придет к ней. Но он не появился.

Она разозлилась на себя за то, что придает этому такое значение.

Но тут раздался стук в дверь. Однако это был не Джейми, а отец Маккинли, который явился, чтобы сопроводить Кристину вниз.

Она с благодарностью оперлась на его руку, радуясь тому, что, несмотря на возвращение Джейми, ей все же позволяют спуститься.

Шагая по лестнице, Кристина услышала звуки волынки и лютни. Как оказалось, на лютне играл Джейми. Он сидел с Игренией у огня и, дожидаясь, пока слуги накроют к ужину стол в зале, пел какую-то незатейливую песенку. Ангус мастерски подыгрывал ему на волынке. Джейми мило улыбался Лорен, а когда пришла Берлинда, чтобы забрать Вулфгара и уложить его спать, схватил и подбросил визжащего от удовольствия малыша в воздух, хохоча от радости. Но как только Джейми увидел Кристину, он тут же посуровел и взглянул на нее с такой неприязнью, что ей стало не по себе.

Она заняла свое место за столом между Лайамом и Магнусом. Во время ужина Лайам засыпал Джейми вопросами: ему было интересно узнать все подробности осады крепости Дамфриз. Он с нетерпением ждал, что присоединится к своим товарищам, когда начнется штурм следующей крепости и Джейми заверил его, что он будет участвовать в сражении.

Кристина подумала, что к ней, наверное, приставят другого стражника. А может, охранник больше не понадобится, потому что она перестанет быть обузой.

Лорен перевела разговор на интересующую ее тему, тихо спросив Джейми, есть ли еще какие-нибудь вести от ее отца.

– Да, леди, – ответил он. – Граф делает все возможное для вашего возвращения. Он также предложил выкуп за сэра Альфреда в благодарность за то, что он постоянно был с вами с тех пор, как вы покинули Хэмстед-Хит.

Кристина понимала, что Джейми умышленно ничего не говорит относительно ее – ждет, когда она сама задаст вопрос. Она так и сделала.

– А как насчет последней из ваших заложников, сэр Джейми? – спросила она, не скрывая раздражения.

– Ах да, леди Кристина… Знаете, а вас очень высоко ценят. За ваше возвращение Роуан Деклабер предложил не только значительную сумму в золоте, но и одного пленного, человека, близкого и дорогого Роберту Брюсу. Представляете себе, миледи, ведь мы не собирались брать заложников в Хэмстед-Хите, а вы принесли такой щедрый дар нашему народу, – ответил Джейми в тон ей.

Кристина обрадовалась услышанному, но постаралась не выказать это.

– А что слышно о моем брате?

– К сожалению, ничего нового. Но, учитывая страстное стремление очень влиятельных лиц вернуть вас целой и невредимой, в любом случае не останется без внимания и вопрос о положении вашего брата.

Кристине вдруг захотелось как можно скорее уйти из-за стола и остаться одной.

– Слава Богу, что дело все-таки продвигается, – тихо проговорила она.

– Вы, как видно, очень заинтересованы в том, чтобы эти переговоры шли быстрее? – спросил Джейми.

– Разумеется.

– Деклабер будет доволен, – с издевкой заметил Джейми.

Зря она рассказала ему о Деклабере. Кристине вдруг снова стало нехорошо и захотелось бежать куда глаза глядят.

Но сделать это она, разумеется, не могла.

Как только ужин закончился, она хотела было встать из-за стола и попросить разрешения вернуться в свою комнату в башне. Но не тут-то было.

– Почему это сегодня вы так торопитесь, леди Кристина? – спросил ее Джейми. – Насколько мне известно, вы проводили все вечера в зале вместе с остальными и даже развлекали присутствующих мастерской игрой на музыкальных инструментах.

Кристина выдавила улыбку:

– Ну, теперь, когда вы вернулись, сэр Джеймс, я предоставлю это вам.

– Но мне было бы приятно, если бы вы остались. Как-никак скоро вы нас покинете… ведь вы сами этого желали? Поэтому у меня, возможно, не будет больше шанса насладиться вашими талантами.

– Сожалею, но поскольку сегодня я с таким усердием демонстрировала другой свой талант – владение оружием, – который, конечно, не идет ни в какое сравнение с вашим умением, то очень устала и просила бы позволить мне удалиться.

– К сожалению, я сегодня настроен не столь великодушно, миледи, – ответил Джейми с преувеличенным почтением.

Присутствовавшие молчали, слушая словесную перепалку Джейми и Кристины. Она поняла, что нынче вечером он не намерен позволить ей победить ни в одном из их поединков.

– В таком случае – как вам будет угодно. Я с одинаковым удовольствием проведу вечер здесь и возвращусь к своим соотечественникам.

– Вы чрезвычайно любезны, леди Кристина.

– Я по-прежнему стараюсь быть образцовой заложницей.

– Вот как? – удивился Джейми, и Кристина почувствовала, что краснеет, поняв, как он мог истолковать ее слова.

– И если музыка доставит вам удовольствие… – проговорила она.

– Музыка? – многозначительным тоном переспросил Джейми.

Присутствующие по-прежнему молчали, обратив свои взоры на нее в ожидании ее ответа.

– Кажется, вы об этом просили, не так ли?

– Естественно. Насколько я понял, эта лютня специально изготовлена для вас. Так что давайте присоединяйтесь ко мне, усаживайтесь возле камина.

Джейми поднялся, протянул Кристине руку и проводил к стульям, расставленным возле огня. Ангус уже приготовил инструменты. Джейми тронул струны своей лютни:

– Интересно, знаете ли вы эту печальную балладу? Она была написана на смерть одного из наших героев, Уильяма Уоллеса. Интересно, жили ли вы тогда в Лондоне? Возможно, находились в толпе, которая аплодировала, наблюдая за тем, как его пытали, кастрировали, а потом обезглавили.

– Нет, думаю, что меня там не было в то время.

– Ну что ж, начнем. Уверен, что вам понравится мелодия. Ангус умеет придать ей трагический оттенок.

Джейми начал петь. Кристина вновь поразилась тому, какой у него приятный голос. Джейми жестом показал, что ее очередь вступать, и она подчинилась. Мелодия была прекрасной, а голос Джейми звучал удивительно нежно и буквально завораживал.

Когда они закончили петь, Кристина все же заметила враждебность в его взгляде. Как видно, не суждено было ей закончить этот вечер на мирной ноте и уйти к себе в комнату. Поэтому она вдруг сказала, что знает балладу о короле, который споткнулся на пути к трону, и принялась напевать ее. Хотя имя Роберта Брюса в песне не упоминалось, а говорилось о предательстве и убийстве на пути к восхождению на трон, никто из присутствующих не поддержал ее. Все угрюмо молчали, только Лорен в ужасе охнула, когда Кристина закончила петь.

– Пожалуй, вам действительно пора отправиться к себе, – холодно заметил Джейми.

– Как скажете. Я, как всегда, рада вам услужить, – с вызовом ответила Кристина и, оставив инструмент, стала подниматься вверх по лестнице.

Все присутствующие по-прежнему молчали. Ей показалось, что никто за ней не последовал. Шагов за спиной она не слышала. Но когда добралась до комнаты и открыла дверь, Джейми уже был позади нее. Кристина, пятясь, вошла в комнату, не понимая, что он намерен предпринять. Джейми по-прежнему смотрел на нее враждебным взглядом, так что ничего хорошего ожидать не приходилось.

– Ладно, – произнесла Кристина, остановившись посреди комнаты. – Допускаю, что песня, которую я выбрала, была не вполне подходящей для данной аудитории, но ведь мы, сэр, как вы любезно напомнили, всего лишь заложники, за которых, как оказалось, можно получить хороший выкуп. А что касается состязания, устроенного сегодня на крепостном дворе, то я всего лишь демонстрировала своим врагам превосходное средство защиты. А если я еще чем-нибудь обидела вас, то искренне сожалею, хотя и не знаю, чем именно вам не угодила. И еще, сэр: поскольку вам, судя по всему, хочется меня задушить, не лучше ли вам уйти, потому что моя персона, как оказалось, имеет для кого-то ценность.

Джейми прошелся к камину, заставив Кристину отскочить в сторону, и стал греть у огня руки.

– Думаю, что смогу воздержаться и не задушить вас, – мрачно проговорил он.

– Не понимаю…

– Неужели? – Джейми резко повернулся к Кристине лицом. – Значит, вы с радостью готовы согласиться на обмен? Несмотря на обстоятельства?

– Особенно в данных обстоятельствах. Вы это хотели сказать?

– Полагаю, Деклабер намерен жениться на вас, как только вы окажетесь в его власти?

– Я это знаю.

– И вас это устраивает.

– Да, если он отпустит Стивена. – Джейми взглянул на Кристину с выражением омерзения на лице. – Я совсем вас не понимаю, сэр! – воскликнула она. – Неужели вы думаете, что я настолько прониклась правилами приличия, принятыми в Лэнгли, что забыла, кто я такая, откуда родом и каковы мои обязательства?

– Ваши.обязательства… – рявкнул Джейми и схватил Кристину за плечи. – Вы, значит, не чувствуете, что имеете обязательства перед самой собой и передо мной?

Она вырвалась из его рук.

– А разве я должна? У вас, сэр, есть передо мной хоть малейшие обязательства? Думаю, что нет. У вас одна цель – служить своему королю и изгнать презренных англичан из своей страны. Вы ненавидите меня и мой народ и никогда не простите ни одному англичанину страдания, которые вам причинили!

– Ошибаетесь, – сказал Джейми. – Ненависть за немыслимую жестокость к нескольким людям я никогда не переносил на весь народ. Уж если на то пошло, то Игрения тоже англичанка!

«Чем-то я разозлила его еще больше», – в растерянности подумала Кристина.

– Я вам ничего не должна, – прошептала она.

– Вы мне ничего не должны? – переспросил Джейми. – Ну что ж, речь идет не о долге, а скорее о справедливости.

Он повернулся и направился к двери, оставив Кристину в полном замешательстве.

– Что с вами происходит? – воскликнула она, бросившись за ним следом. – Неужели осада превратилась в кровавое побоище и вы получили удар по шлему боевым топором? Что я вам задолжала? Это из-за того, что вы не хотели брать заложников, а я настояла… и вы мне уступили? Сэр Джеймс, по отношению ко мне вы не проявляли ни доброты, ни любезности. Вам все казалось, что я в любую минуту готова предать вас, и вы еще туже затягивали на мне путы. Нельзя сказать, что вы проявляли ко мне сердечность, но и жестоким назвать вас было бы неправильно. Гнев и обида на англичан – вот что лежало в основе вашего отношения ко мне, так что же вы можете ожидать от меня?!

Джейми уже взялся за ручку двери, но неожиданно замер, оглянулся и, смерив Кристину странным взглядом, сказал:

– Соблюдения простейших правил приличия. Но это для вас ничего не значит по сравнению с освобождением вашего брата. Беда в том, что если вам позволить поступить так, как вы хотите, то не пройдет и нескольких недель, а может быть, дней, как вы будете глубоко несчастны. И ваш брат Стивен тоже, несмотря на освобождение, будет несчастен, потому что не сумел остановить вас, когда вы отдавали свою душу и свою честь в обмен за его жизнь.

– Ну, положим, от чести у меня мало что осталось, – пробормотала Кристина.

– Мало? – воскликнул Джейми. – Было бы вернее сказать – ничего не осталось!

– Вот как! – вспыхнула Кристина. – Мне не хотелось бы дольше пользоваться гостеприимством ваших родственников. Нельзя ли как-нибудь передать Роберту Брюсу, что я прошу его сжалиться надо мной и бросить в какую-нибудь темницу, лишь бы избавиться от ваших насмешек и издевательств?

Джейми слушал ее, прислонившись к косяку двери и скрестив на груди руки.

– Милосердие Роберта Брюса переходит пределы разумного. В своем стремлении объединить Шотландию он помиловал даже человека, повинного в казни двух его братьев. Да-да, представьте себе: он простил этого человека! Но что касается вас, миледи, то даже и не мечтайте. Любое место заключения, где бы вас ни содержали, будет принадлежать либо кому-нибудь из моих кровных родственников, либо моему боевому товарищу, связанному со мной более тесными узами, чем даже кровное родство. Желаю вам доброй ночи.

Джейми повернулся, открыл дверь и вышел. Проскрежетал запирающийся засов, и Кристина осталась одна, дрожащая и охваченная необъяснимым чувством утраты.

Усевшись у огня, она стала вспоминать их разговор и не могла понять, чем разгневала Джейми. Она разозлилась на себя, потому что, откровенно говоря, совсем не хотела, чтобы ему досталось по голове английским боевым топориком. Наоборот, увидев его сегодня… она пришла в радостное волнение, напрочь забыв о том, что совсем недавно сама себя призывала к осторожности. Она представила себе, как он ворвется к ней в комнату, обезумев, как и она, от долгой разлуки. Но увы, этого не произошло.

Ее охватила дрожь. Мышцы болели от непривычных упражнений. Кристина переоделась в ночную сорочку и легла в постель, плотно завернувшись в одеяло и решив во что бы то ни стало согреться и заснуть, чтобы избавиться от одолевавших ее мыслей. Беспокойно пометавшись по постели, она наконец затихла и заснула.

Ее разбудил стук в дверь и последовавший скрип засова. Кристина испуганно села, натянув на себя одеяло, понимая, что Джейми, если бы это был он, не стал бы поднимать такого шума.

Каково же было удивление Кристины, когда в комнату вошел сэр Альфред.

– Сэр Альфред?! – воскликнула она.

– Я, миледи. Тс-с! – Старик предостерегающе приложил палец к губам.

Она замолчала, а сэр Альфред вошел в комнату и остановился возле ее кровати.

– Они думают, что я давно сплю.

– Разве снаружи возле двери нет стражника?

– Сейчас нет, но он вернется, так что позвольте мне поскорее сказать то, что следует. Я подслушал разговор леди Игрении и сэра Джеймса… Он уже написал Деклаберу о том, что принимает его предложение.

– Попятно, – упавшим голосом произнесла Кристина.

– Вас возвратят только в том случае, если Стивен не оказывал никакой поддержки шотландцам, потому что его сестра не будет считаться заложницей Джеймса, если Стивен был заодно с королем Брюсом.

Кристина слушала старика затаив дыхание.

– Ну что ж, наш план полностью удался, и он проявил большую доброту, чем я ожидала, – с облегчением проговорила она.

Сэр Альфред покачал головой:

– Есть и еще кое-что, миледи.

– Что вы имеете в виду? – насторожилась Кристина.

– Вас возвратят не раньше чем через год и один день начиная с седьмого января.

– Через год и один день? – эхом повторила Кристина. – Но почему только тогда?

– Пока не родится и не будет отнят от груди ребенок.

– Какой ребенок?

– Ваш, миледи.

– Но… у меня нет никакого ребенка! – воскликнула Кристина, удивленно округлив глаза.

– Вы уверены? – озадаченно переспросил сэр Альфред.

Кристина недоуменно посмотрела на него. Разумеется, она не была уверена, но ведь она никому даже не намекнула о том, что у нее может быть ребенок, тем более что ей самой такое не приходило в голову.

– Я… уверена! – с запинкой произнесла она.

Сэр Альфред, очевидно, счел, что получил от нее достаточно убедительный ответ. Опасливо взглянув на дверь, боясь, что его застанут в комнате Кристины, особенно сейчас, когда в доме находится сэр Джейми, он торопливо проговорил:

– Я изо всех сил пытаюсь понять, что происходит. Ради вас… Потому что я всегда знал, что вы обо мне заботитесь… заставили их взять с собой никчемного старика. Но я хоть и бесполезный, однако в благодарность за заботу стараюсь слушать все, о чем говорят между собой враги, когда остаются одни.

– Сэр Альфред, вы никогда не были никчемным и никогда им не будете! – с жаром заверила старика Кристина.

Она была ему благодарна, ведь он сильно рисковал, придя к ней.

– Я должен идти! – поспешно произнес сэр Альфред и, с поразительным для старика проворством выскользнув за дверь, запер ее снаружи.

Кристина поежилась от холода. Немного подождав, она поднялась и подошла к двери. Нельзя, чтобы кто-нибудь узнал, что у нее был сэр Альфред. Уж она-то его не выдаст. Забыв о том, что стоит глубокая ночь, Кристина принялась бить кулаками в дверь, требуя, чтобы кто-нибудь пришел к ней.

Дверь открылась. На пороге стоял Джейми. Кроме полотняного полотенца, обмотанного вокруг пояса, на нем ничего не было. С него капала вода. От неожиданности Кристина отпрянула, потом поняла, что он сразу примчался на шум.

Через открытую дверь ей была видна лестница. Кристина заметила, как в коридоре внизу промелькнуло что-то белое. Он был не один.

Обиженная, рассерженная, она шагнула назад в комнату. Джейми вошел следом, закрыв за собой дверь.

– Что вы затеяли на сей раз, миледи? – спросил он, сердито прищурив глаза. – Как вам, наверное, уже известно, здесь имеются подземелья с тайными одиночными камерами, где можно кричать и шуметь сколько влезет, и никого это не побеспокоит, потому что никто вас не услышит.

– Я не имела намерения разбудить людей, – заявила Кристина. – Мне нужно было увидеться с вами на минутку.

– Зачем?

– Я сошла бы с ума, если бы не сообщила вам кое-что касающееся вас.

– Что именно?

– Вы, несомненно, самый тупой осел во всей Шотландии! – выкрикнула Кристина.

Испугавшись, что от отчаяния, боли и возмущения из глаз вот-вот брызнут слезы, она приблизилась к Джейми еще на полшага и, размахнувшись, дала ему пощечину.

Глава 14

Каждый человек, совершающий подобное, знает, что за этим неизбежно последует расплата.

Кристина была готова расплатиться за свою выходку.

Если бы Джейми свалил ее ударом на пол, сломал челюсть или свернул шею, она не сочла бы это слишком высокой ценой за удовольствие высказать то, что думает, и увидеть отпечаток своей пятерни на его щеке.

Но поскольку он стоял не двигаясь, не нанося ответного удара, ее кураж постепенно испарился. Он стоял, сложив на груди руки, прислонившись спиной к двери, не обращая внимания на то, что с мокрых волос по щекам струйками бежит вода, и пристально смотрел на нее, с трудом сдерживая гнев.

– Если вам вдруг когда-нибудь придет в голову еще раз сказать или сделать что-нибудь подобное, Кристина, будьте уверены, что я в ответ ударю вас с такой силой, что вы упадете на колени. Радуйтесь тому, что мои люди не стали свидетелями вашей выходки, потому что мне пришлось бы нанести ответный удар без предупреждения. Не сомневайтесь, это было бы больно.

Несчастная Кристина была бы, наверное, рада, если бы Джейми ударил ее, причинив физическую боль, потому что тогда ей было бы за что его ненавидеть.

– Не сомневаюсь, сэр Джеймс, уж вы не упустите шанс доказать свою силу и власть… над женщиной!

– Мы научились не доверять ни мужчине, ни женщине, ни даже ребенку со склонностью к враждебным действиям, Кристина, так что не тратьте зря силы, пытаясь пристыдить меня. Выкладывайте-ка поскорее, для чего вы все это устроили. Иначе вас придется посадить в темницу.

Ему не терпится поскорее отделаться от нее, подумала Кристина. Он уехал и напрочь забыл о коротком времени, проведенном вместе, и наверняка нашел, что желал, где-нибудь в другом месте. Возможно, даже не в одном. Она для него ничего не значила. Он просто был убежден, что у нее может родиться ребенок с шотландской кровью. Ее тогда отпустили бы на все четыре стороны, а ребенка оставили. И он, конечно, думал, что ей было бы удобнее как можно скорее возвратиться и сразу же выйти замуж за Роуана Деклабера, с тем чтобы тот даже не заподозрил, что она уже носит ребенка от другого мужчины.

– Можете посадить меня куда пожелаете, мне все равно. Однако в одном вопросе вы, по-моему, сильно ошибаетесь. Я намерена сразу же внести ясность и тем самым снять с ваших плеч еще одно бремя. Никакого ребенка нет. Не знаю, кто мог внушить вам такую мысль. Будьте уверены, что это неправда.

Джейми удивленно приподнял бровь, и Кристина поняла, что сэр Альфред был прав: именно так он и думал.

– Вы меня слышали? Вы меня поняли? Ребенка нет. А вы имели невероятную наглость предполагать, что я просто выйду замуж за человека – пусть даже за такого отъявленного мерзавца, как Деклабер, – чтобы навязать ему ребенка, отцом которого является другой мужчина? До сих пор я молилась, чтобы вас миновал удар английского меча, а теперь буду каждый день молиться о том, чтобы этот удар настиг вас как можно скорее.

Джейми молчал. Кристина совсем пала духом.

– Вы меня понимаете?

– Понимаю, – тихо проговорил он. – Я понимаю, что вы самая большая лгунья из всех, с кем мне приходилось сталкиваться.

– О чем это вы?

– Вы слышали. Я не знаю, каким образом вам стало известно об ответе на предложение о выкупе за вас и обмене, но своей ложью вам не удастся ничего изменить. Письмо уже отправлено, Кристина, так что лгать больше ни к чему.

– Ах ты, мерзавец! Безмозглый негодяй! – зло прошептала Кристина. – Теперь, узнав, что их обманули, они наверняка убьют Стивена! О Боже, как ты мог сделать такое, зная, что все это неправда?! – Сжав кулачки, она бросилась на Джейми и изо всех сил принялась колошматить его по груди.

На этот раз терпение у него иссякло. Он схватил ее за руки и, приподняв вверх, швырнул на кровать. Не успела Кристина перевести дыхание, чтобы продолжить борьбу, как Джейми оседлал ее и, схватив за запястья, прижал руки к постели, чтобы не позволить ей снова пустить в ход кулаки.

– Не дури, Кристина! Причина там не была указана, только время! Жену нашего короля англичане держали в плену почти восемь лет! – прокричал он.

– Жена Роберта Брюса англичанка! – сердито прокричала в ответ она.

– Да, а также дочь одного из самых могущественных баронов во всей Англии. Тем не менее, она жена шотландского короля. Но и она в течение многих лет была разлучена со своим мужем. Много лет находились в заточении его сестры и другие близкие родственники, причем некоторые содержались в клетках, прикрепленных к стенам крепости, чтобы все могли их видеть. Дочь Роберта Брюса тоже была в плену, миледи, и тоже в течение многих лет. Поэтому можно понять, почему Роберт Брюс, обычно человек милосердный и невероятно щедрый, не слишком торопится освобождать пленных англичан.

– Это безумие. Твое решение будет подобно смертному приговору Стивену!

– По-моему, это ты сошла с ума, надеясь на Деклабера.

Кристина сердито взглянула на Джейми:

– Неужели ты не понимаешь? Ведь это неправда! – Она закрыла глаза и с обреченным видом покачала головой: – Я не лгу. Кому, как не мне, знать это? Что мне сделать, чтобы вбить это в твою дубовую голову? А теперь слезай с меня и отправляйся туда, где собирался поразвлечься нынче ночью, а меня оставь в покое. Ребенка нет и не будет!

Казалось, до Джейми не доходило ничего из того, что она сказала. Он посмотрел на Кристину сверху вниз и тихо произнес:

– Возникла серьезная проблема, не так ли?

– Нет! Как ты не понимаешь, что вообще нет никакой проблемы? Я помешала тебе, когда ты занимался… когда ты был занят. Поверь, я глубоко сожалею, что побеспокоила тебя. Если ты сейчас уйдешь, то, клянусь, я не издам больше ни звука.

– Разве у тебя есть что-нибудь святое, чем можно поклясться?

Джейми резко встал, но если Кристина думала, что он решил уйти, то ошибалась. Он и ее поднял с кровати, затем окинул взглядом комнату, нашел ее плащ, висевший у огня, и накинул ей на плечи.

На нем самом по-прежнему, кроме полотенца, ничего не было.

Нет, все-таки его наверняка ударили боевым топориком по шлему, подумала Кристина. Он, видимо, полностью лишился рассудка, и это было страшно.

– Что, черт возьми, ты собираешься делать? – возмущенно спросила она.

– Собираюсь? Я не собираюсь, миледи. Я делаю.

– Но… что ты делаешь?

– Вы идете со мной. Наконец-то мы узнаем, чем вы дорожите больше всего.

– Ты хочешь, чтобы я сейчас покинула замок с человеком, завернутым в полотенце? В зимнюю стужу?

– Ты пойдешь со мной туда, куда я пожелаю, – решительным тоном заявил Джейми.

Кристине пришлось подчиниться. Джейми потащил ее за собой через всю комнату, в коридор и вниз по лестнице. На втором этаже они вломились в дверь какой-то комнаты, посередине которой стояла его сидячая ванна с остывшей водой. Комната была просторная. На стенах висели мечи и штандарты, вдоль стен стояли сундуки, а рядом – стальная подставка для кольчуги. В комнате никого не было. Скорее всего женщина в белом, которую заметила Кристина, ушла. Джейми оставил Кристину стоять посередине комнаты – в плаще, но босоногую, сам же одеваться не стал, а лишь накинул на плечи шерстяной плащ.

Бежать Кристине, конечно, было некуда, но эта мысль пришла ей в голову, пока она стояла, ожидая его.

– Уверяю, что бежать некуда, – сказал Джейми словно в ответ на ее мысли и, схватив за руку, вывел из комнаты. Вдвоем они стали спускаться вниз по лестнице.

В главном зале несколько человек спали перед камином. Рядом лежали собаки. Они подняли головы и завиляли хвостами, когда Джейми и Кристина проходили мимо.

Бодрствовал во всем замке только один человек, очевидно, охранявший сон остальных. Он сидел за столом и терпеливо вырезал что-то из дерева. Судя по всему, многие здесь любили заниматься резьбой по дереву. Он поднял голову, кивнул Джейми, обратив внимание на Кристину, и спокойно возобновил свое занятие. Если Джейми потребовалось тащить куда-то заложницу через весь замок, когда еще не начало светать, то, значит, так тому и быть.

Кристина и Джейми вышли во двор. На крепостной стене находились люди, но Джейми что-то им крикнул, и они больше не обращали на них внимания. Мост, ведущий в крепость, был поднят. Его опустят, только когда рассветет.

Джейми держал Кристину за запястье так крепко, что сопротивляться было бесполезно. Она поняла, что они направляются к часовне. Дверь в часовню была не заперта. Джейми снял со стены зажженный факел и, войдя внутрь, вставил его в специальную скобу на стене. Затем подвел Кристину к алтарю и заставил опуститься на колени.

– Вы верите в Бога, миледи? – спросил он, глядя на нее сверху вниз.

– А вы?

– Я задал вопрос вам, миледи.

– Какая разница, что я скажу? Когда я говорю правду, вы не желаете слушать!

– Можете ли вы поклясться мне перед Богом, что не беременны?

Кристина закрыла глаза и опустила голову:

– Могу поклясться перед лицом Господа, что я… что мысль об этом даже не приходила мне в голову до сегодняшней ночи!

Джейми присел рядом на корточки и, взяв Кристину за подбородок, посмотрел ей в глаза.

– Ладно, Кристина, этого достаточно. Но, клянусь, если ты попытаешься что-нибудь сделать с собой или с ребенком, я найду твоего брата и убью его собственными руками, поняла?

Услышав такую угрозу, Кристина судорожно сглотнула:

– Мне никогда и в голову не приходило выброситься из окна или броситься с крепостной стены! С чего ты взял, что я могу посягнуть на собственную жизнь?

– Бывает, что женщины такое проделывают с собой. Поэтому запомни: если ты сделаешь что-либо подобное, я убью Стивена. Понятно?

В часовне было очень холодно, и Кристина очень скоро замерзла. Кроме того, ей было очень страшно. Христос смотрел на нее с распятия. Мраморные ангелы тоже, казалось, не спускали с нее глаз.

– Насколько я поняла, ты так же жесток к своему врагу, как любой англичанин.

– Я тебя предупредил и слов на ветер не бросаю.

– Будь по-твоему! Клянусь жизнью моего брата, что не имею намерения расставаться с жизнью. И если это смехотворное предположение окажется правдой, то клянусь жизнью своего брата, что ничего не сделаю с младенцем, если он у меня когда-нибудь будет.

Джейми поднялся и выпрямился во весь рост.

– Не забудь, что ты поклялась перед Богом, Кристина, – громоподобным голосом произнес он.

Она согласно закивала:

– Не забуду.

Он повернулся и взял из скобы факел. Она не двигалась и настороженно следила за каждым его движением.

– Идем, – приказал Джейми. – Здесь очень холодно.

Действительно холодно. Кристина промерзла настолько, что не чувствовала ни рук, ни ног. Джейми вернулся и, взяв ее за руку, поднял и потащил за собой. Во дворе под ногами потрескивал лед, затянувший лужи. Они снова прошли через зал и поднялись вверх по лестнице. Джейми распахнул дверь в комнату, и Кристина бросилась к огню, больше всего на свете желая одного – согреться.

Джейми не ушел. Она чувствовала его присутствие, хотя не слышала, как закрылась дверь. Мгновение спустя он уселся в кресло возле огня. Кристина поднялась, прошла мимо него, легла на кровать, поджав под себя ноги. Джейми, очевидно забыв о ее присутствии, продолжал смотреть в огонь.

Согревшись под одеялом, Кристина наконец уснула.

Ее разбудило чье-то прикосновение. Она испуганно вздрогнула.

– Успокойся, Кристина. Я всего лишь хочу снять с тебя плащ, чтобы ты не задохнулась.

Она почувствовала, что Джейми лежит рядом. Затухающий в камине огонь отбрасывал мягкие золотистые отблески на его плечи и грудь. Он приподнял ее, чтобы высвободить плащ. Кристина, полусонная и слишком уставшая, не сопротивлялась. Когда Джейми снял с нее плащ, она удовлетворенно вздохнула и снова приоткрыла глаза. Повернувшись к ней спиной, он лежал рядом. Его плащ и полотенце были брошены на пол рядом с кроватью. Она довольно долго лежала, боясь пошевелиться, потом усталость снова сморила ее. Усталость и холод. Незаметно для себя она прильнула к его спине.

Кристина лежала так довольно долго, пока не вздрогнула, выведенная из полудремотного состояния восклицанием – она была уверена, что это было какое-то ругательство, хотя на каком языке оно было произнесено, она не могла бы сказать. Джейми вдруг сильно обнял ее и придвинул к себе. Ее спина точно подходила к изгибам его тела. Руки его лежали на ее талии, подбородок покоился на макушке. Даже ее ступням нашлось тепленькое местечко, и они быстро согрелись, прижавшись к его ногам.

– Перестань трястись! – грубо сказал Джейми.

– Ты мне, конечно, не поверишь, но я делаю это не назло тебе!

Положив руку Кристине на живот, он подвинул ее еще ближе к себе. Она изо всех сил старалась не потревожить его. Теперь, наконец согревшись, она могла бы, наверное, заснуть.

Но не тут-то было. Ей не терпелось высмеять его самонадеянность, потому что никто, кроме нее самой, не может высказывать всякие предположения относительно ее состояния. Однако… слишком много ночей она провела без сна, вспоминая те минуты, когда они были вместе. Скоро ей останется жить этими воспоминаниями, а у него подобных эпизодов в жизни было и будет много. Он пообещал возвратить ее другому человеку – после того, как родится и будет отнят от материнской груди младенец, которого она якобы носит у себя под сердцем. Но ведь даже у заложницы есть гордость. Ах, хорошо бы заснуть, чтобы улеглась эта сумятица в душе!

Время шло.

Его рука больше не лежала на ее талии. Он держал в ладони ее грудь. Пальцы его нежно скользнули по ее округлости и потеребили сосок. Через несколько мгновений Кристина не выдержала и сама потянулась к Джейми. Она почувствовала его губы на своих губах, потом на своей груди. Его язык затеял невероятно возбуждающую игру с соском, прикрытым увлажнившейся тканью сорочки. Воспоминания заставили Кристину замереть в предвкушении, а ощущение сладкой боли где-то внизу живота становилось таким острым, что она чуть не вскрикнула. И все же, когда Джейми снова завладел ее губами, она, собрав все силы, изобразила безразличие.

– Что случилось с заложницей, готовой сделать все, что мне будет угодно? – оторопело спросил он.

– Боюсь, ее больше нет. Слишком многое теперь поставлено на карту.

– Что именно?

– Прежде всего гордость.

– Позволь, а где же была твоя гордость в Хэмстед-Хите? И в дороге? А также в фермерском домике возле Перта?

– Тогда весь мир был другим. И я была другой.

– Но ты все еще заложница.

– О да. Но ведь уже договорились о моем выкупе.

– Только через год и один день.

– Да, но по неразумной причине.

– В этом, миледи, позвольте с вами не согласиться.

– Но ведь ребенка-то нет.

– Теперь я с уверенностью могу сказать, что вы ошибаетесь.

– Ты можешь сказать мне?

В полутьме Кристина заметила, как дрогнули в улыбке губы Джейми.

– Да, я могу это сказать тебе. Потому что ты изменилась. Есть определенные признаки, по которым мужчина узнает это.

– Думаю, что мужчина вроде тебя едва ли способен отличить одну женщину от другой.

Джейми помолчал, а потом тихо сказал:

– Миледи, я виноват в том, что война не кончается и это не оставляет мне времени для таких развлечений, которые вы мне приписываете.

– Кто-то ждет вас и нынешней ночью.

– Вот как?

– Я сама видела, как там, внизу, возле лестницы, мелькнуло что-то белое.

– Вы видели жену моего кузена, которая перехватила меня в коридоре, чтобы напомнить, что я не должен вас обижать.

– Игрения? – удивилась Кристина и замолчала, боясь сказать лишнее.

– Знаете ли, я не обязан вам ничего объяснять.

– Я и не ждала объяснений.

– Смею напомнить, что вы сами навязались мне в заложницы и обещали с готовностью делать все, чтобы угодить мне, причем делать это лучше, чем кто-либо другой.

– Боюсь, что я устала быть объектом насмешек, пренебрежения и гнева.

Джейми приподнялся на локте и стал наблюдать за странной игрой света и тени на лице Кристины.

– Ну что ж, миледи, для насмешек вы давали основания, гнев вы тоже частенько заслуживали, а что касается пренебрежения, то вы ведь заложница. Хотя в данный момент ни о каком пренебрежении речь не идет.

– Вы грозились убить моего брата.

– Только в том случае, если вы будете угрожать убить себя. Кристина, даже я могу с уверенностью сказать, что ты говоришь неправду. Возможно, я знаю тебя лучше, чем ты сама себя.

Кристина закрыла глаза и задумалась. Что, если Джейми прав? В таком случае все ее возражения выглядят ложью. А если это так, то она не могла бы сказать с уверенностью, наполняла ее мысль об этом ужасом или радостью. Если это ее радовало, то, значит, она слишком любила жизнь, чтобы желать расстаться с ней. А если она хотела жить ради ребенка, то, значит, не хотела расставаться с жизнью ради всего, что было ей дорого.

Кристина почувствовала, как Джейми с нежностью, которой она от него не ожидала, стал гладить ее по щеке. Еще больше удивили ее слова, которые он задумчиво произнес:

– Возможно, ты скорее наивна, чем беспечна, и скорее невежественна, чем бессердечна и отвратительна.

– Отвратительна?

– Гм-м. Если ты намерена обмануть другого мужчину, навязав ему ребенка, зачатого от меня, то такой поступок я не могу не считать отвратительным.

– А что, если ты ошибаешься?

– Сейчас это уже не имеет значения.

– И я, значит, должна забыть твои слова, хотя сама, например, таких резких слов тебе никогда не говорила.

Немного помолчав, Джейми сказал:

– Нет, ты никогда не должна забывать их, потому что я всегда говорю то, что думаю.

Кристина возмутилась. Ей захотелось снова пустить в ход кулаки, но тут Джейми наклонился к ней, руки его скользнули под ее тело, и ее гнев прошел сам собой. Он стал целовать ее. Она хотела было оказать сопротивление, но вдруг неожиданно для самой себя еще теснее прижалась к нему и стала поудобнее укладываться на постели.

Не могла она избежать его прикосновения, даже если бы захотела. Любое ее движение оборачивалось соблазном, а ее гнев превращался в страсть. Не прошло и нескольких минут, как Кристина поняла, что ее гордость как средство обороны куда-то исчезла. Войну с самой собой она проиграла. Слишком часто она мечтала о его прикосновениях, о ночах в его объятиях, о пламени, которое он зажигал в самых, казалось бы, нечувствительных местах ее тела. Воспоминания эти возбуждали ее, заставляя тело изгибаться и стремиться к нему, чтобы вновь почувствовать его жар и ощутить свою силу, заставляющую его плоть реагировать на каждое прикосновение, отзываться на каждую ее ласку. Как-то раз Лорен предположила, что она в него влюбилась. В то время слышать это было смешно. Возможно, она была ему благодарна, ей нравились четкие черты его лица, здоровые зубы, атлетическое сложение. Она радовалась тому, что он не какой-нибудь ужасный морщинистый жестокий старикан… но, упаси Бог, она не была влюблена в него. Ни тогда, ни сейчас. Хотя сейчас… она и не подозревала, что он может так сильно воздействовать на нее. В голове вихрем пронеслись мысли: год и один день, она – англичанка, он – шотландец; шотландцы сейчас одерживают победу за победой, как это было при Стерлинг-Бридже, но англичане могут еще показать, на что способны.

Кристина вдруг подумала, что может лишиться Джейми и никогда больше не испытать этих удивительных ощущений, и в отчаянии еще крепче обняла его. Она понимала, что никакими разумными доводами не объяснить ее странное влечение к нему. Ее волосы разметались по его телу, губы, зубы, язык – все было пущено в ход, чтобы завладеть им, не соблюдая ни меры, ни границ. Он отвечал на ее неистовые ласки таким же неистовством. И снова она увидела свет звезд в темноте и ощутила себя единым целым с ним. Испытав невероятно сладкое и захватывающее чувство наслаждения, Кристина постепенно возвращалась на землю, к реальности обнимающих ее рук. Джейми лежал рядом неподвижно. И вдруг ей вспомнилось, что он был твердо намерен уйти и оставить ее одну в этой комнате, уйти от всего этого великолепия ощущений. Но если в его власти вызвать эти ощущения, значит, он имел намерение держаться от нее подальше.

Год и один день. Уже есть договоренность о ее выкупе. Какая же она дуреха! Ведь он – это не только рыжевато-каштановые волосы, здоровые зубы, четко очерченные черты лица и крепкая фигура закаленного в боях воина. Был еще и огонек в его глазах, и тембр его голоса, и проявляемая им иногда терпимость, а временами – гнев. Его человечность, которую она наблюдала не раз, и проявление крутого нрава, когда он считал, что ему причинили зло. Она убедилась в его мужской привлекательности еще тогда, когда он пришел ужинать и выпил вина, когда, проснувшись в своей комнате в Хэмстед-Хите, она увидела, как он наблюдает за ней…

Этот человек никогда не верил ни одному ее слову. Он сомневался в ее способности говорить правду и считал, что она способна на предательство.

Однако сейчас он крепко держал ее в объятиях.

– О чем я думал, когда старался держаться от тебя подальше? Ведь у нас так мало времени! – пробормотал Джейми, и Кристина испуганно вздрогнула от неожиданности.

Она ничего не ответила, только поудобнее устроилась в его объятиях. Ни развязывать войны, ни побеждать в них не имело смысла. Только время бежало слишком быстро. Еще можно было насладиться друг другом. По правде говоря, только полный болван мог отказаться от оставшихся в их распоряжении нескольких часов. Ее голова лежала на его груди, и волосы щекотали нос. Его рука скользнула по ее плечу вниз, и пальцы переплелись с ее пальцами. Его дыхание шевелило волосы на ее голове. Нога была закинута на ее тело.

Кристина заснула, но сквозь сон чувствовала, что Джейми рядом.

Когда она проснулась, их пальцы все еще были сплетены. Он смотрел на нее. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но он накрыл ее губы своими губами – и все повторилось вновь. Светало. Мир вокруг пробуждался, и по сравнению с ночью все становилось другим. Новым.

Джейми поднялся, не говоря ни слова, накинул на плечи плащ и присел на краешек кровати. Кристина спиной чувствовала его присутствие.

– Ну, что будем делать дальше, миледи заложница?

– Вы, сэр, должны извиниться передо мной.

– Извиниться, когда вы либо глубоко заблуждаетесь, либо лжете?

– Я? Я глубоко заблуждаюсь или лгу? – возмутилась Кристина. – Потому что я отправляюсь к человеку, которого терпеть не могу, так как у меня нет выбора? Легко говорить, когда тебе ничто не угрожает. Ты держишь в плену англичан и имеешь разрешение короля поступать с ними по своему усмотрению и получить от этого наибольшую выгоду. Ваши узники не принесут вам ничего, кроме выгоды. И вот вам сэр Джеймс во всем его могуществе! Ведь если эта комедия окажется правдой, то именно твое поведение отвратительно. Твой ребенок – шотландец, а, следовательно, его нельзя отдавать англичанам. Что ты решишь? Отобрать его у матери. Даешь мне год и один день, как будто в Хэмстед-Хите больше делать нечего, кроме как выращивать породистых жеребцов! Это мерзко, сэр Джеймс! Это отвратительно! Поэтому вы просто обязаны извиниться передо мной! Ведь мои поступки всегда оправдывались желанием спасти жизнь другим людям, тогда как ваши всегда связаны с войной и наживой!

Лицо Джейми напряглось, а глаза стали цвета предгрозового неба.

– Вам повезло, что вы имеете возможность спасти чью-то жизнь, а у меня в воспоминаниях остался лишь запах горелой плоти. Вы уж простите меня.

Он поднялся, шагнул к двери, но остановился и оглянулся.

– Не забудьте, что возвращение под власть англичан всегда было вашим заветным желанием, – сердито произнес он. – И не мне или какому-нибудь варвару отговаривать вас. Кстати, теперь я могу с уверенностью сказать, что у вас будет ребенок.

– Значит, вы абсолютно убеждены, что ребенок будет? Ладно, если вы так уверены, сэр Джеймс, тогда я могу сказать, что это будет не просто ребенок. Это будет мой ребенок!

– Не забудь, Кристина, год и один день. – напомнил Джейми и вышел из комнаты.

Кристина в ярости запустила ему вслед подушку. Оставшись одна, она вдруг почувствовала отчаяние.

Она оказалась в безвыходном положении: с кем ей, англичанке по крови, быть – с англичанами или шотландцами? Однозначного ответа она не знала.

Глава 15

День начался как обычно. Явилась Берлинда и принесла воду и поднос с завтраком. Она пребывала в радостном возбуждении, потому что на рассвете приехал Эрик и сообщил, что все мужчины из Лэнгли живы и здоровы.

Убирая комнату, девушка без умолку болтала – о лошадях, коровах, курах и о том, какая мягкая погода стоит этой зимой.

– Скоро и весна придет, – радостно сообщила она Кристине и ушла.

Кристина прошлась по комнате, потом решила проверить, заперта ли дверь. Дверь оказалась не заперта, и на лестничной площадке не было охранника. Кристина нерешительно вышла из комнаты, прислушалась и осторожно спустилась на второй этаж, потом на первый.

У огня в большом кресле сидела Лорен и прилежно вышивала гобелен. Увидев Кристину, она улыбнулась и, показав ей работу, сказала:

– Это для Хэмстед-Хита.

Кристина заметила, что Лорен вышила герб, объединив в нем гербы своего отца, графа Алтизанского, с фамильным гербом Кристины. Работа была выполнена безупречно и отличалась большим вкусом.

– Великолепно, – похвалила Кристина.

– Надеюсь, Стивену тоже понравится, – тихо проговорила Лорен.

– Уверена, что Стивен будет в восторге, – заверила ее Кристина и подошла поближе к огню. – Здесь так тихо. Берлинда сказала, что Эрик вернулся, и я думала, что в зале будет много народу.

– Видишь ли, когда пала крепость Дамфриз, было захвачено много оружия и доспехов, и все мужчины сейчас находятся в конюшнях и занимаются разборкой трофеев. Они захватили также ткани, домашнюю утварь и многое другое. Большая часть отошла королю, потом Эрик и Джейми выберут то, что захотят, а следом за ними будут выбирать те, кто ниже рангом. Кстати, в замке появился еще один гость.

– Еще один пленник?

– Нет, настоящий гость. Молодая шотландка, которую англичане держали в плену в Дамфризе. Ее освободили после того, как сдалась крепость, и она приехала сюда с Эриком. Судя по всему, она хорошо осведомлена о том, что находится в захваченных сундуках, так что все они сейчас рассматривают трофеи. Потом, отобрав для себя то, что нужно, они снова уедут.

– Чтобы стереть с лица земли еще один замок, – добавила Кристина.

Лорен пожала плечами:

– Как говорил Стивен, люди всегда борются против власти, которая не принадлежит им. – Она улыбнулась, скривив губы. – Я всегда думала, что шотландцы будут так долго и успешно драться между собой, что их знать и лидеры перебьют друг друга и без помощи англичан. А теперь ссорятся между собой англичане, а шотландский король идет прямым путем к поставленной цели.

Кристина села в кресло напротив Лорен.

– Ему, наверное, придется бороться всю свою жизнь. Пусть даже ему удалось склонить на свою сторону многих представителей знати, но то, каким образом он захватил корону, не забудется до конца его дней.

Лорен занялась было снова вышиванием, но через минуту взглянула на Кристину с лукавой усмешкой:

– А ты думаешь, что Эдуарду II, такому импульсивному, вздорному и неблагоразумному, удастся удержать в руках королевство, как и его отцу, обладавшему железной волей?

– Он получил корону на законных основаниях.

Лорен покачала головой:

– Я, например, сейчас, как никогда прежде, опасаюсь за мир и торжество здравого смысла в Англии. И твой брат был, как всегда, прав: нам следовало бы держаться в стороне от всего этого.

– Мой брат был прав, но он томится в замке.

– Он выживет, – твердо заявила Лорен.

Кристина встала, неожиданно потеряв терпение с Лорен, как всегда уверенной в том, что все образуется само собой.

Кристина не спеша прошлась по залу и подошла к двери. Она решила, что, поскольку до сих пор ее никто не остановил, можно удовлетворить свое любопытство и взглянуть, чем занимаются обитатели Лэнгли.

Во дворе каждый был занят своим делом. Мимо Кристины торопливо прошагал коренастый парень, неся в руках корзину, в которой шевелились только что выловленные угри. Одна из женщин вела куда-то ребятишек, а под черепичным навесом у стены замка усердно трудился над своим изделием серебряных дел мастер. У прилавков шла бойкая торговля ягодами, вяленым мясом, свежеиспеченным хлебом, сыром, шерстью и другими товарами. Кристина остановилась и взглянула на крепостную стену. Там, как всегда, стояли дозорные. Подъемный мост был опущен. Пастухи гнали стада на пастбища за пределами крепостных стен. Интересно, что произошло бы, если бы ей вздумалось выйти вместе с овцами за высокие каменные стены Лэнгли?

Взглянув снова на крепостную стену, она заметила Лайама, который стоял, опираясь на камень, как раз над мостом.

Кристина помахала ему рукой и повернула к конюшням. Неожиданно охватившее ее чувство свободы пугало, но ее быстро отрезвило присутствие дозорных, проследивших даже за направлением ее взгляда, которым она проводила покидавших крепость овец.

Конюшни размещались в башне, имеющей стратегическое значение, и занимали весь цокольный этаж. После яркого света внутри казалось темно. Кристина услышала голоса и пошла на них.

На покрытом грязью и соломой полу выстроился целый ряд сундуков. Возле стойла находились Эрик и Игрения, наблюдавшие за тем, как люди разбирают добычу, захваченную в Дамфризе. Особенно доволен был Ангус. Он нашел прекрасную кольчугу, очевидно изготовленную для человека таких же габаритов, как и он. Кристина вздрогнула, услышав голос незнакомой женщины, и, повернувшись, увидела Джейми в окружении своих людей и нескольких слуг. С ними рядом стояла миниатюрная, элегантно одетая женщина с мягкими черными волосами, темными, как безлунная ночь, глазами, лицом, формой напоминающим сердечко, и безупречной кожей. Она была на несколько лет старше ее, решила Кристина, обладала изящными манерами, и, судя по всему, ее совершенно не смущала ситуация, в которой она оказалась.

– Уверяю тебя, Джейми, я своими глазами видела эту кольчугу в деле, когда разыгрывался поединок на стадионе. Такой тонкой сетки я еще никогда не видывала. Кольчуга легкая, но звенья так прочны, что никаким кинжалом ее не проколоть.

Джейми присел на корточки возле одного из сундуков и вынул оттуда кольчугу, о которой шла речь. Стоявший рядом с ним Рагнор презрительно фыркнул, заявив, что это изделие слишком уж деликатное.

– Рагнор, не все прочное должно быть обязательно величиной с гору! – рассмеялась женщина – Джейми, надень-ка ее. Ты удивишься, какая она легкая и в то же время прочная.

Джейми с помощью Рагнора надел на себя кольчугу и застегнул сбоку пряжки.

– А теперь нападай на него, Рагнор! – приказала женщина.

– Леди Элизабет, – взмолился Рагнор, – хватает того, что нас убивают англичане. Зачем нам поднимать оружие друг против друга?

Красавица рассмеялась и взглянула на Игрению:

– Они никогда не верят тому, что говорит женщина, даже если эта женщина – дочь Дугласа!

– Взгляните! – вдруг воскликнул Джейми. – Среди нас враг! – Он заметил стоявшую в дверях Кристину. – Разреши представить тебе, Элизабет, леди Кристину из Хэмстед-Хита. Уверяю тебя, она с радостью поднимет на меня меч.

Черноволосая женщина оценивающе посмотрела на Кристину, однако неприязни в ее взгляде не было. Она улыбнулась и подошла ближе.

– Меня зовут Элизабет Дуглас, и сейчас я была бы благодарна, если бы какой-нибудь англичанин поднял меч на Джейми! Эти уж мне мужчины! – Она тряхнула волосами и усмехнулась.

– Ну же, не робей, Кристина! – воскликнул Джейми.

– Джейми, – с упреком в голосе произнесла Игрения и нахмурилась.

– Полно, Игрения, не тревожься. Кристина мастерски владеет оружием. Мы уже пробовали с ней… сражаться, и она считает, что владеет оружием лучше меня. Уверен, что она с удовольствием воспользуется случаем, чтобы доказать это.

– Вот как? – обрадовалась Элизабет. – В таком случае, дорогая Кристина, вам придется принять вызов и скрестить мечи с Джейми!

– Не думаю, что с моей стороны было бы умно поднимать меч против сэра Джеймса, – сказала Кристина. – У меня настоящий талант приводить его в ярость.

– Второго такого случая у вас может не быть, Кристина, – настаивала Элизабет.

– Что за идиотская затея! – пробормотала недовольная Игрения.

– Леди должна сама сделать выбор, – сказал Джейми.

Кристина понимала, что он ее подначивает. Но он прав. Она уже проиграла ему несколько раз. Еще один проигрыш ничего не меняет. С другой стороны, очень заманчиво одержать над ним победу.

Кристина снисходительно пожала плечами и сделала шаг вперед. Джейми вытащил из ножен меч.

– Миледи!

– Мне не нравится меч. Это слишком тяжелое оружие.

– Прошу прощения. Эй, кто-нибудь! Принесите более легкое оружие для Кристины.

– Вот в этом сундуке, – жестом указала Элизабет, – имеются очень острые и легкие сабли, изготовленные на юге Италии. И – подождите! – будет справедливо, если леди тоже наденет кольчугу. – Элизабет уверенно открыла другой сундук. Вероятно, она была хорошо осведомлена обо всех захваченных трофеях. – Магнус, помоги мне, пожалуйста.

Магнус извлек из сундука кольчугу, и Элизабет жестом подозвала к себе Кристину. Не успела та опомниться, как ее облачили в железный наряд. Ей еще никогда не доводилось видеть столь тонкого плетения, хотя, по правде говоря, она редко надевала кольчугу, потому что от тяжести подгибались ноги. Элизабет оказалась права: эта кольчуга оказалась легкой.

– Джейми, не забывай, что ты сражаешься с женщиной, – предупредила Элизабет. – А ты, Кристина, помни, что настоящая сила женщины заключается в том, что мужчина слишком самоуверен и считает, что может действовать небрежно и его нельзя одолеть.

Кристина не могла удержаться от улыбки. Она не знала толком, кто эта женщина, но, судя по всему, она была близким другом хозяев Лэнгли и принадлежала к клану Дугласов. А сейчас была здесь гостьей. В подлинном смысле этого слова.

– Давай, Кристина, – сказал Джейми, жестом предлагая ей начать атаку.

Кристина немного помедлила, припоминая все, чему учил ее брат и его наставники: страсть хороша только тогда, когда держишь ее под контролем; гнев должен быть хорошо рассчитанным; разум должен всегда работать быстрее, чем тело; следует полагаться на интуицию.

Она переместилась в центр помещения, но попыток атаковать не делала. Джейми, теряя терпение, сделал легкий выпад, целясь не в нее, а в саблю. Кристина не поддалась на этот трюк, зная – потому что, как сказала Элизабет, она была женщиной, – что Джейми потеряет терпение и нападет первым.

И он напал. Но Кристина сумела мастерски избежать его ударов, легко уклонившись от них, в результате Джейми всадил меч в стену. Он быстро высвободил оружие и снова повернулся лицом к Кристине. Глаза его были прищурены, однако он, казалось, забавлялся всей этой игрой в сражение.

– Ах, Джейми, наконец-то нашлась девушка, которая может уложить тебя на-обе лопатки! – воскликнула довольная Элизабет. – Вот бы мне так научиться!

– Да уж, эта девушка кого угодно уложит, – согласился Джейми, не спуская глаз со своей соперницы. – Но если леди отказывается сражаться, мы не сможем проверить прочность кольчуги.

– Сражаться можно по-разному, – заверила его Кристина.

– Вот как?

Он снова приблизился к ней, размахивая мечом. Быстрота и интенсивность выпадов заставили Кристину наносить более сильные и уверенные удары. Ей удалось уколоть его в грудь, но Джейми даже не заметил этого. Кристина попятилась, и он, застав ее врасплох, приставил острие своего меча к ее животу и остановился. Это дало возможность Кристине круто развернуться и вновь получить преимущество, заставив его вернуться на исходную позицию. Они, конечно, проверили прочность доспехов, и кольчуга оказалась действительно на редкость надежной защитой, но Кристина понимала, что Джейми не имеет намерения заставлять ее сдаться.

Она не собиралась проявлять такое же великодушие и в какой-то момент, когда перевес был на ее стороне, заставила его прижаться спиной к стене. Он сделал ложный выпад, заставив ее повернуться, но она увидела свое преимущество и не преминула воспользоваться им. Кольчуга оставляла незащищенный участок мягкой плоти под подбородком. Кристина направила острие меча именно туда. Она могла бы убить Джейми. Они оба это понимали. Он стоял не двигаясь и пристально смотрел на нее. Губы его дрогнули в улыбке.

– – Ты думаешь, что не могла бы оказаться в такой же опасности, если бы я захотел?

– Я думаю, что сейчас в опасности находишься ты.

– А я думаю, что тебе следует отпустить меня, причем быстро.

– Гм-м. Мне сказали, что это мой единственный шанс поднять оружие против моего врага.

В мгновение ока меч Джейми обрушился с такой быстротой и яростью, к которой Кристина не была готова. Ее оружие отлетело далеко в сторону. Она заставила себя сохранить спокойствие и сделать вид, что сама позволила Джейми сделать это.

– По правде говоря, я совсем не имела намерения убивать тебя, – небрежным тоном сказала она и, отойдя в сторону, попросила Магнуса помочь снять кольчугу.

– Какой талант! – восхищенно воскликнула Элизабет Дуглас, подойдя ближе. – Я потрясена. Вы не только мастерски владеете оружием, но еще и прекрасно двигаетесь. Как вам удалось этому научиться?

– Мой брат не возражал против того, чтобы сестра научилась всему, чему можно, – объяснила Кристина. – Хочу еще сказать, что вы правы: такой прочной кольчуги я никогда не видела.

– Мне говорили, что это работа сицилийских мастеров, – ответила Элизабет. – Хорошо бы, чтобы эти дуралеи сумели воспользоваться ее преимуществом…

– Оружие и доспехи нуждаются в уходе и чистке, – заметил Джейми. – Грейсон, позаботься об этом. – Словно не замечая Кристины, он повернулся к Элизабет: – Здесь существуют кое-какие ограничения, о которых тебе следует знать. Можно позволить прогулку верхом за пределами крепостных стен, но так, чтобы не подвергать себя опасности.

– Что может быть лучше прогулки верхом? Надеюсь, у вас найдется подходящая лошадка?

Джейми, чуть нахмурив брови, взглянул на Кристину:

– Подходящая лошадка? Нам недавно удалось заполучить самых лучших лошадей во всей Европе. Тебе я бы посоветовал арабскую кобылу Кристины. Уверен, что леди не станет возражать, если ты ее возьмешь.

Кристина возражала. Еще как! Не из-за Элизабет Дуглас, а из-за него. Тем не менее, она улыбнулась Элизабет:

– Это великолепная кобыла. Правда, не из чистокровных арабских скакунов, но лучшая из наших отечественных пород, чистоту крови которых мы тщательно охраняли долгие годы. Думаю, прогулка доставит вам удовольствие, да и Кристал не помешает размяться.

С этими словами Кристина вышла из конюшни, про себя сожалея о том, что не отхватила Джейми часть подбородка, когда представился случай.


Ужин в тот вечер обернулся для нее сплошным мучением.

В зале, кажется, никогда еще не было так многолюдно. Шотландцы пребывали в отличном настроении.

Игрения была чрезвычайно хлебосольной хозяйкой. С кухни приносили все новые блюда, несмотря на то, что в зимние месяцы выбор продуктов был весьма ограниченным. Элизабет Дуглас забавляла собравшихся рассказами о своем заточении в Дамфризе, высмеивала державших ее в плену англичан. Она была рада познакомиться с Лорен и сэром Альфредом и проявляла к ним искреннее дружеское участие. По правде говоря, новая гостья была так мила и привлекательна, что Кристине стало не по себе от ее очарования.

Но в тот вечер праздновали победу, и она поняла, что сбежать к себе в комнату ей будет не так-то просто. Во главе стола сидели Эрик и Игрения, Джейми и Элизабет. Кристина, как обычно, расположилась между Магнусом и Лайамом. Первый, видя, что она неохотно ковыряет в своей тарелке, заставил ее есть, а второй хмурился всякий раз, когда Кристина подносила ко рту бокал с элем. А ей это было нужно, потому что, судя по всему, ее должны были попросить аккомпанировать вместе с Ангусом исполнению двумя главными парами старинных танцев шотландских горцев. Она, конечно, могла бы бросить лютню – даже сломать ее – и заявить, что она пленница и не обязана развлекать своих врагов. Однако она стала играть. И спела вместе с Ангусом печальные баллады, которым он ее научил, стараясь не обращать внимания ни на что, кроме своего инструмента и огромного, как медведь, человека, сидевшего рядом. И все же было чрезвычайно трудно игнорировать всех остальных. Джейми, кажется, вообще забыл о ее существовании. Иногда он с интересом слушал то, что говорила сидевшая рядом Элизабет, иногда смеялся – весело, от души. Когда он танцевал с Игренией, было заметно, с какой теплотой он к ней относится. Даже когда он вытащил потанцевать протестующую Лорен, он был любезен и обаятелен. Все это приводило Кристину в ярость. Потом он сыграл сам и спел дуэтом с Игренией одну балладу, которая была особенно мила тем, что говорилось в ней о простых вещах: о вольном ветре и красоте земли. Дуэт звучал очень слаженно. Похоже, они не раз исполняли эту балладу вместе. Мелодия брала за душу, и, когда отзвучали последние нотки, слушатели на мгновение застыли в молчании. Однако Кристина чувствовала, что с нее довольно и пора уходить. Поставив лютню возле камина, она встала вместе со всеми и направилась к лестнице. Поднявшись в свою комнатку, которая некогда казалась ей одиночной камерой, она разожгла поярче огонь в камине, переоделась в ночную рубашку и, усевшись в кресло, стала смотреть на огонь.

Время шло, а Джейми все не было.

В Лэнгли прибыла Элизабет Дуглас. Такая миловидная и такая очаровательная. Кровная родня одного из самых уважаемых воинов во всей Шотландии.

Чем не идеальная пара для такого рыцаря, как сэр Джеймс?

Кристина закрыла глаза, думая, что придется привыкнуть к своему гневу и возмущению. Так уж устроен мир. Что в Англии, что в Шотландии – всем заправляют мужчины. А женщины… разве что простолюдинкам повезло больше, потому что служанка, например, может выйти замуж за парня, которого любит.

Кристина вздрогнула от неожиданности, но не оглянулась, когда открылась дверь. Прошло столько времени. Наверное, уже перевалило за полночь. Джейми подошел ближе, облокотился на каминную полку и с любопытством взглянул на Кристину:

– Ты еще бодрствуешь?

– Дремлю.

– Но не спишь. Сидишь в кресле, а не легла в постель.

– У огня так тепло и уютно.

– Я думал, что ты нынче вечером будешь выглядеть более довольной.

– С чего бы это?

– Тебе была предоставлена большая свобода. Не может быть, чтобы ты этого не заметила.

Кристина заставила себя улыбнуться.

– Ты не можешь не знать, что клетка остается клеткой, независимо от ее размера.

– Ты предпочитаешь более тесную клетку?

– Нет.

– Понятно. Но тебе и в голову не пришло поблагодарить своего тюремщика за великодушие.

Кристина пыталась держать себя в руках, но не смогла.

– За великодушие, говоришь? Разве великодушно отдать мою лошадь? Но ты не задумываясь отдал Кристал другой женщине.

– Похоже, Элизабет тебя раздражает.

– Вовсе нет. Я считаю, что она умна и обаятельна. Я не имею права раздражаться.

– Правильно. Не имеешь.

Джейми отошел от камина, Кристина старалась не смотреть на него. Поэтому она испуганно вздрогнула, услышав голос Джейми с постели:

– Если ты просидишь в кресле всю ночь, у тебя сведет судорогой ноги и завтра будет болеть все тело.

Кристина оглянулась. Джейми, сбросив с себя одежду, лежал на постели под одеялом, заложив руки за голову, и задумчиво смотрел в потолок.

– Я останусь в кресле, – решительно заявила Кристина.

– И не мечтай.

– Ты намерен силой заставить меня перейти в постель? – возмущенно спросила она.

– Да, если ты не пожелаешь сделать это добровольно.

– Надо было проткнуть тебе мечом горло, когда представилась такая возможность.

– Я бы никогда не позволил тебе сделать это.

– Ты не позволил бы? Мне? Ты не смог бы меня остановить!

– Но я это сделал.

– Сэр Джеймс, вам это только кажется. Элизабет Дуглас – женщина умная – была права, когда сказала, что чрезмерная самоуверенность мужчины в конце концов его губит.

Джейми пожал плечами:

– Вы просто ревнуете, миледи.

– Ничуть. Я просто говорю о том, что имела возможность убить вас.

– В таком случае, зачем ссылаться на слова Элизабет и вспоминать о таком пустяке, как ее прогулка верхом?

– Она поехала на прогулку на моей лошади. И потом, если уж вы так настаиваете, скажите, что вы здесь делаете?

– Я пришел сюда к заложнице, которая поклялась всячески ублажать меня.

– Даже когда в том же доме проживает такая подходящая во всех отношениях женщина, как Элизабет?

Джейми снова пожал плечами:

– С точки зрения шотландца, она происходит из самой знатной семьи. Не считая, конечно, семьи самого Брюса.

– В таком случае ты, наверное, подумываешь о женитьбе на ней – с благословения короля, конечно. Великолепный политический ход.

– Да, несомненно.

Кристина вдруг почувствовала себя совсем плохо.

– В таком случае, сэр Джеймс, то, что вы находитесь сейчас здесь, просто неприлично.

– Можешь говорить все, что угодно, хотя для этого нет никаких оснований. Да, Элизабет мила и обаятельна и происходит из самой уважаемой семьи. Я безмерно восхищаюсь Черным Дугласом. Она, как и он, обладает несгибаемой волей. Но о нашей помолвке пока не было и речи.

– Ну что ж, сэр Джеймс, я все же думаю, что именно эта женщина заставит вас забыть боль прошлого и пойдет вместе с вами к вершинам славы, которую вы прочите вашей стране. По-видимому, и помолвка не заставит долго себя ждать.

– Возможно. Ей и впрямь известно о моем прошлом. Она даже хорошо знала Фиону.

– Тем более ты должен быть всегда внимателен к ней.

– Я уделял Элизабет достаточно внимания нынешним вечером.

Кристина подошла к кровати, чтобы взять свой плащ.

– Тебе холодно?

– Нет. Я ухожу, чтобы насладиться своей свободой в нижнем зале.

– Боюсь, что свобода не распространяется на ночные часы.

– Вот как? Значит, вы сумели войти сюда и запереть дверь снаружи?

На губах Джейми играла улыбка, и Кристина догадалась, что он считает все это шуткой.

– Твоя свобода не распространяется на ночные часы, Кристина, – повторил Джейми. – Так что перестань говорить глупости и иди сюда.

– Можешь говорить все, что угодно, но я к тебе не пойду.

– Это еще почему? – Джейми резко сел в постели и удивленно посмотрел на Кристину. – Разве твои обстоятельства изменились? Думаю, нет. Что бы ни происходило в моей жизни, твое положение осталось без изменений. Ты остаешься заложницей, Кристина. Девушкой, которая навязалась нам в заложницы. Которая заверяла, что сумеет услужить мне, как никто другой.

Кристина решительным шагом направилась к двери, но Джейми бросился вперед и преградил ей путь, сложив руки на мускулистой груди и насмешливо глядя на нее.

– Кристина! Что, черт возьми, за игру ты затеяла?

Кристина резко остановилась, потом вернулась к огню.

– Если ты снова вздумаешь прикоснуться ко мне, это будет против моей воли, – тихо сказала она.

– Это из-за Элизабет? Что за странная мысль!

– Как видно, одержанная победа сильно повлияла на твой разум.

– На мой разум?! – возмущенно воскликнул Джейми. – Напомню тебе, Кристина, что ты сама предлагала доставлять мне все удовольствия, хотя была намерена вернуться к своим и, уж конечно, знала, что сможешь сделать это только ценой брака с Роуаном Деклабером. Однако, несмотря на это, ты с готовностью соблазняла… и сама получала удовольствие.

– Тебе известно, что я просто хотела, чтобы ты держался подальше от Лорен! – заявила она и, оглянувшись, увидела, что он продолжает стоять у двери, сложив на груди руки, такой же гордый и неукротимый в своей наготе, как в рыцарских доспехах.

– А ты, как всегда, готова жертвовать собой, Кристина!

Она приблизилась к нему, но остановилась на почтительном расстоянии.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы больше не попасть в твои ловушки, потому что тебе, как видно, доставляет огромное удовольствие мучить меня. А теперь, я умоляю тебя, уйди. Предупреждаю, что любое прикосновение ко мне будет считаться насилием. Если ты желаешь спать в этой постели – пожалуйста. Ведь Лэнгли принадлежит твоему семейству, а вы с огромным уважением относитесь друг к другу. А я устроюсь в кресле у огня. Так что, поступай как хочешь.

– Ты лжешь не только себе, но и Богу, Кристина!

– Не имею ни малейшего понятия, о чем ты говоришь.

Джейми шагнул к ней. Она отступила к камину, с опаской наблюдая за игрой его мышц.

– Видишь ли, тебе, наверное, известно, что тебя считают скорее моей любовницей, чем заложницей. Ты отказываешься признаться, что у тебя будет ребенок, но сосчитай дни, которые ты провела здесь. В Лэнгли за тобой ухаживали слуги, которые, наверное, все заметили. Даже то, чего не следовало бы замечать.

– Твое настойчивое напоминание о том, чего не существует, выглядит довольно глупо.

Джейми пожал плечами:

– Я так не думаю. Знаешь ли, Роберт Брюс безумно любит свою жену, которая является дочерью одного из самых крупных английских землевладельцев. Естественно, что это, а также размеры его земельных владений в Англии во многом способствовали тому, что он некогда подчинялся воле английского монарха. Но потом возникла реальная возможность заполучить корону. И когда он уже стал королем Шотландии, его жена была захвачена в плен. Благодаря положению отца она, конечно, не подвергалась такому жестокому обращению, как другие члены семьи Брюса, но она до сих пор находится в плену. Роберт Брюс действительно любит ее всем сердцем. Тем не менее… у короля появилось немало незаконнорожденных детей. Слишком уж долгой была разлука с ней.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что Элизабет Дуглас посмотрит сквозь пальцы на то, что у тебя появится ребенок от любовницы?

– Дело сделано. Возражать теперь поздно.

– Дело сделано, но это только в твоем воображении, – заявила Кристина.

– Зачем ей было возражать? Ты намерена вернуться к своим людям. А я… если вздумаю когда-нибудь снова жениться, то, как ты сама говоришь, Элизабет Дуглас будет для меня самой подходящей партией.

– С тобой невозможно разговаривать! – возмутилась Кристина. – Разумеется, ты женишься на ком пожелаешь. Элизабет – привлекательная женщина и из такой уважаемой семьи. У нее даже зубы великолепные! Совет вам да любовь… только, умоляю, перестань мучить меня.

– Я тебя мучаю? Потому что я правдиво описывал ситуацию? Скажи, Кристина, если бы я сказал тебе, что король считает, что нет необходимости обменивать тебя, как бы ты на это отреагировала? Можешь не отвечать. Ты пришла бы в ужас. Гори все синим пламенем, но тебя должны обменять! Ведь ты единственное спасение для своего брата!

Кристина так стиснула кулаки, что ногти врезались в ладони.

– Что плохого в том, что отчаянно борешься за спасение жизни родного брата, который пожертвовал ради тебя свободой?

– Почему ты считаешь брата таким слабаком, Кристина? Почему сомневаешься в его способностях?

– Я не сомневаюсь в его способностях! Я просто знаю его обстоятельства. Уильям Уоллес был одним из самых могущественных людей, которые когда-либо брались за меч, чтобы сплотить народ, – а что в конечном счете с ним сделали палачи? Я не шотландка, хотя многое видела своими глазами и искренне сочувствовала твоему народу, на долю которого выпали такие ужасные страдания. Я англичанка и знаю также, что среди англичан есть достойные, честные, талантливые и умные люди. И среди англичанок тоже. И я не могу ненавидеть весь народ.

– Никто не говорит о ненависти ко всем англичанам или об отвращении ко всему английскому.

– Англичане все у вас отобрали. Возможно, вы проявляете мудрость и не показываете этого, но вы не можете не испытывать отвращения к англичанам как к народу.

– Иногда, – признался Джейми.

Кристина вдруг почувствовала сильную усталость и отвернулась.

Мгновение спустя она ощутила на своих плечах руки Джейми. Он погладил ее с необычайной нежностью.

– Пойдем в постель, Кристина.

Она повернулась к нему и решительно покачала головой:

– Нет. И запомни: если ты сегодня прикоснешься ко мне, это будет считаться насилием.

– Ладно, – Джейми улыбнулся, – предположим, ты принесла себя в жертву, чтобы спасти прекрасную Лорен от мужской похоти. Правда, это было довольно забавно, потому что она никогда не подвергалась опасности. Это тебе не приходило в голову? А теперь, когда здесь появилась Элизабет, я, по-твоему, совсем спятил… Если помнишь, было время, когда ты не была столь уверена в своей абсолютной привлекательности. Тебе ничто не угрожает в постели, Кристина. Не так уж ты соблазнительна, чтобы было невозможно просто уснуть рядом с тобой.

Трудно было сказать, что хуже: бороться ли с собственным желанием, находясь рядом с ним, или чувствовать себя отвергнутой.

– Признаюсь, что нынче вечером в зале я наслаждался беззаботным времяпрепровождением и, возможно, большим, чем нужно, количеством эля. Но нам редко выпадает возможность отдохнуть и расслабиться, потому что, как ты сама изволила заметить, осталось еще много крепостей, которые предстоит взять приступом, много замков, которые можно подвергнуть разграблению, и тому подобное. Мне нужно немного поспать.

Наклонив набок голову, Кристина отчеканила:

– Этажом ниже, сэр Джеймс, у вас есть собственная превосходная спальня.

– Видишь ли, я еще не решил окончательно, могу ли я тебе доверять.

– Наверняка вы все давно решили, сэр Джеймс, и ничуть мне не доверяете.

– Но ведь ты не нарушишь клятву? Ты поклялась жизнью своего брата.

– Видит Бог, мой брат может умереть в любую минуту.

– Но он все еще жив. Пока. Идем, Кристина. Я говорю серьезно: мне нужно немного поспать.

По его тону было понятно, что он не шутит, что продолжать с ним спорить бесполезно. Кристина забралась под одеяло в самом дальнем углу кровати, где и была намерена остаться.

Джейми улегся рядом, тоже строго соблюдая дистанцию. Она напряженно застыла, наблюдая за каждым его движением и убеждая себя, что злится вовсе не от ревности, а потому, что Элизабет отдали ее лошадь, тогда как ей самой здесь все помыкают и указывают, что она должна, а что не должна делать.

Прошло довольно много времени, а Кристина все еще лежала без сна. Не спал и Джейми.

– Вполне возможно, что Стивен бежал из Тизл-он-Даунза, – сказал он тихо. От неожиданности Кристина вздрогнула. – Правда это или нет, я не знаю. Я даже не хотел говорить тебе об этом, чтобы не давать напрасной надежды. Однако, насколько мне известно, твой брат умный и предприимчивый человек… так что такую возможность нельзя исключить.

Услышав такую новость, Кристина пришла в сильное волнение. Дрожа всем телом, она лежала, глядя на потолок. По щекам ее текли безутешные слезы. Мгновение спустя она почувствовала, как Джейми прикасается к ее щеке кончиками пальцев. Он тихо вздохнул и придвинул Кристину к себе.

– Стивен все еще в опасности, – сказала она. – Возможно, даже в еще большей опасности… если король Эдуард его схватит.

– Я думаю, что, оказавшись на свободе, он направится к северу.

– В Шотландии еще много английских войск.

– Положись на своего брата, Кристина.

– Я пытаюсь, – пробормотала она.

Почувствовав то ли облегчение, то ли надежду, то ли еще больший страх, Кристина положила голову Джейми на грудь. Ее пальцы скользнули по его телу.

– Побойся Бога, Кристина! – воскликнул Джейми. – Я изо всех сил стараюсь не сделать ничего такого, что напоминало бы насилие. Будь добра, постарайся и ты делать то же самое.

Она быстро отдернула руку и отодвинулась в дальний угол кровати. Но лежать спокойно уже не могла. Снова повернувшись к Джсйми, она почувствовала, что его плоть так бурно отреагировала на ее прикосновение, что ему едва ли удастся долго изображать равнодушие, лежа рядом с ней.

Он приподнялся на локте и сказал:

– Если таким способом ты намерена отблагодарить меня за информацию, то не надо этого делать. Я даже не знаю, верна ли она. И не надо меня задабривать, благодарить и обманывать. Я не хочу принуждать тебя. Ни сейчас, ни потом. Но я всего лишь слабый человек. Так что выбирай: либо ты держишься от меня на почтительном расстоянии и лежишь спокойно, либо отдаешься мне, но только по собственному желанию. Ну, что скажешь, Кристина?

Она вздохнула. Видно, на роду ей написано хотеть его. И ничего с этим не поделаешь.

– Я готова.

Готовность перешла в нетерпение, потом в страстное желание и жадное насыщение. Наконец они оба заснули крепким сном. Ей было удивительно спокойно в его объятиях, и во сне ее не терзали тревожные мысли о завтрашнем дне.

Глава 16

Кристина проснулась поздно. Очевидно, в комнату потихоньку заходили либо Берлинда, либо Гарт, потому что кто-то принес свежую воду и поднос с завтраком. С аппетитом поев, потому что накануне вечером почти не притронулась к еде, Кристина быстро оделась, подошла к двери, чтобы проверить, заперта ли она, и вдруг почувствовала головокружение. Она остановилась, переждав приступ тошноты и слабости, и осторожно попробовала открыть дверь. Та оказалась незапертой и сразу же открылась.

В зале кипела работа. Игрения распоряжалась упаковкой продовольствия, Грейсон чинил мягкие подкладки, которые надевались под кольчугу, а Лорен и Элизабет шили: одна штопала прореху на чьем-то плаще, а другая делала вышивку на знамени.

– Доброе утро, – бодрым голосом приветствовала Кристину Элизабет. – Вот вышиваю девиз на гербе нашего семейства.

– Красивое знамя, – вежливо похвалила Кристина.

Элизабет улыбнулась, отметив про себя озадаченный вид англичанки, и пояснила:

– Они выезжают завтра на рассвете, чтобы принять участие в осаде следующей крепости. Этим и объясняется весь этот шум на крепостном дворе. Вместе с закаленными в боях воинами уходит немало только что обученных юнцов.

Игрения, отложив на время работу, подошла ближе и с озабоченным видом спросила:

– Ты хорошо себя чувствуешь, Кристина?

– Очень.

– Вчера ты рано ушла к себе.

– Я не чувствую себя своей на таком празднике, – тихо проговорила Кристина.

Элизабет рассмеялась:

– Игрения испытывала то же самое. Но, видишь ли, от ее семьи остался только брат, да и он теперь сражается на стороне Роберта Брюса!

Кристина посмотрела на хозяйку дома, а та лишь пожала плечами.

– Возможно, мы еще пожалеем, что Роберт Брюс взошел на трон, – сказала она. – Сейчас мужчины опьянены победой, но я знаю англичан. Настанет день, когда они урегулируют свои разногласия, перестанут ссориться с Эдуардом и двинутся на север с такой мощной армией, какая нам и не снилась. – Игрения покачала головой. – Ну что ж, ты, Кристина, родилась в местности, которую можно считать приграничным районом. Англичане и шотландцы одинаково пострадали в войне. Земля сможет восстановить плодородие только через несколько десятков лет. Видит Бог, мы едва ли сможем даже жить здесь, если англичане обрушатся на нас всей своей мощью. Но пока… пока Брюс разрушает вражеские крепости одну за другой. И хотя шотландцы не любят осады, я должна признаться, что такой способ ведения войны менее опасен для тех, кого я люблю. А теперь мне надо бежать в коптильню и позаботиться о том, чтобы воины из Лэнгли не испытывали недостатка в провизии на войне. Боюсь, что теперь они вернутся не скоро.

Игрения ушла. Проводив ее взглядом, Элизабет сказала:

– Она боится. Но конечно, никогда не подаст виду. – Она улыбнулась Кристине и добавила: – Ты, конечно, не обязана помогать, но я все-таки попрошу у тебя помощи, иначе не успею закончить эту работу, а мне бы очень хотелось отослать это знамя в качестве подарка своему кузену, Черному Дугласу.

Кристина слегка замялась, но потом села рядом с Элизабет.

– Что я должна делать?

– Я вышиваю девиз. Может быть, вышьешь одну буковку?

– Я искренне сомневаюсь, что мое вышивание букв на знамени изменит ход истории, – пробормотала Кристина, беря в руки иголку и нитки.

Элизабет весело рассмеялась, и Кристина вновь подумала о том, что не может испытывать неприязнь к этой женщине.

– Я тебе не враг, Кристина, – сказала неожиданно Элизабет словно в ответ на ее мысли.

– Но каждая из нас лояльна по отношению к своей стране.

Элизабет презрительно фыркнула:

– Очень немногие люди искренне чтут вашего нынешнего короля, миледи, да и вообще в этой войне все так перепуталось и смешалось, особенно если вспомнить, что король Шотландии некогда сражался на стороне английского короля! – Она пристально взглянула на Кристину и спросила: – Ты, наверное, встречалась с нашим королем при дворе вашего короля?

Кристина вдела нитку в иголку и принялась за дело.

– Да, я видела Роберта Брюса. Много лет назад, еще когда был жив Эдуард I.

– Он тебя помнит, – заметила Элизабет.

– Вот как? – удивилась Кристина.

– Да, он видел тебя, когда ты была еще ребенком.

Кристина помедлила, потом взглянула на Элизабет и сказала:

– Джейми говорил, что ты слышала кое-что о моем брате.

– До меня дошли кое-какие слухи о твоем брате, – ответила Элизабет. – Воины в крепости недовольны. Они бьются, а король не торопится помочь им и занят только разногласиями с вельможами. И конечно, все еще оплакивает своего фаворита! – Элизабет презрительно усмехнулась. – Но я подумала, что, возможно, мне удалось подслушать хорошую новость: Роуан Деклабер покинул Тизл-он-Даунз с большим отрядом воинов. Наверное, поспешил па помощь какой-то английской крепости. Какой именно, я не знаю. И после его отъезда Стивен каким-то образом исчез из крепости.

Кристина взглянула в сторону Лорен, которая, как всегда, прилежно работала иголкой.

– Она знает, – сказала Элизабет, перехватив ее взгляд.

Лорен подняла голову и улыбнулась:

– Я всегда говорила, Кристина, что со Стивеном будет все в порядке.

– Нам пока это неизвестно, – возразила та, покачав головой.

– Известно. Случись несчастье, ты сразу же почувствовала бы.

Элизабет с любопытством посмотрела на Кристину:

– Значит, у тебя есть что-то вроде дара провидения?

Кристина отрицательно покачала головой:

– Это относится только к моему брату. Лорен права: если бы он погиб, я бы знала. Если бы он испытывал сильную боль, я бы тоже знала. Но признаюсь, что я и понятия не имела о том, что он покинул Тизл-он-Даунз.

Элизабет улыбнулась:

– Возможно, он приедет на север. Тебе известно, что Роберт Брюс хорошо знаком с ним? Может быть, твой брат решит разделить судьбу шотландцев?

– Стивен? Да он англичанин до мозга костей! – воскликнула Кристина. – Не говоря уже о том, что он обожает Лорен и должен сохранить свое положение. Граф Алтизанский не позволит дочери связать судьбу с нищим изгнанником.

– Мой отец француз, – напомнила Лорен. Она вдруг встала, потянулась, и Кристина впервые вдруг поняла, что все эти недели Лорен с трудом скрывала такое же беспокойство, какое испытывала и она сама. – Думаю, так сойдет, – сказала Лорен, рассматривая свою работу. – Пойду поищу Рагнора. Спрошу, нужна ли еще моя помощь.

Она вышла из зала. Кристина никогда не была хорошей вышивальщицей, но сейчас, вышивая знамя для семьи Элизабет, она старалась, чтобы стежки были ровными и аккуратными.

– Должна извиниться: в вышивании я особым талантом не отличаюсь, – предупредила она Элизабет.

– Мне бы твой талант обращаться с оружием! – воскликнула та. – Может быть, пока мы здесь, ты меня поучишь?

– С удовольствием.

– Я восхищаюсь твоим умением.

– Мне позволяли каждый день тренироваться с братом. Мои родители уже умерли, но даже когда они были живы, в их отсутствие слово Стивена было законом в Хэмстед-Хите. Хотя мы не подвергались нападениям со стороны шотландцев, такая угроза существовала постоянно. Мне кажется, Стивен считал, что женщине в жизни не повредит, если она научится защищать себя.

– Думаю, твой брат мне бы очень понравился. У меня, конечно, тоже хорошая семья. Однако жаль, что, по мнению мужчин в нашей семье, мне не подобает оттачивать умение владеть оружием. И жаль, что женщины были не способны ответить жестокостью на жестокость. Мы должны находиться под защитой, хотя какую защиту может, например, обеспечить фермер, если крупный землевладелец пожелает захватить его собственность? Конечно, человека должен защищать закон, но во время войны закон не действует.

Кристина, помедлив, спросила:

– Ты подвергалась большой опасности, будучи узницей в Дамфризе?

– Ни один человек в Дамфризе, даже такой мерзавец, как Макдауэлл, не осмелился бы и пальцем ко мне прикоснуться, Ведь я родственница Черного Дугласа, известного своим крутым нравом.

– Я рада, что тебя… не тронули.

– Меня не насиловали и не домогались, – сухо добавила Элизабет. – Многие считают, что я осталась такой же дерзкой, какой была, и что мое отношение к англичанам когда-нибудь дорого мне обойдется. Однако я твердо намерена больше никогда не попадать в такое положение. Если начнется наступление английской армии, я сразу же подамся на Шотландское нагорье. А если вся Шотландия падет, я попрошу убежища у кого-нибудь из наших скандинавских родственников, но пленницей больше не буду. – Элизабет, вдруг сконфузившись, замолчала, осознав, что говорит все это Кристине. – Будь уверена, что тебя здесь не обидят, – добавила она.

Кристина внимательно разглядывала букву, которую вышила. Ее уже здесь обидели, но разве это объяснишь? Само присутствие здесь Элизабет причиняло ей страдания…

– Как ты считаешь, сойдет? – спросила Кристина, указывая на букву.

– Вполне. Я тебе очень благодарна.

Хотя работа еще не была закончена, Элизабет встала.

– Вышивание – утомительное занятие, – проговорила она. – Я закончу потом. – Она направилась было во внутренние покои, но остановилась и, оглянувшись, спросила Кристину: – Солнце взошло, и небо такое чистое. Не хочешь выйти на воздух?

– Я? Да… с удовольствием.

Кристина вскочила с кресла и присоединилась к Элизабет.

На крепостном дворе кипела бурная деятельность. Часть мужчин тренировались с оружием, другие затачивали свои мечи. От кузниц поднимался дым – там подковывали коней, ковали мечи, закаливали защитные металлические пластины. Грумы приводили в порядок кожаную упряжь, прачки стирали белье.

Кристина и Элизабет прошлись вдоль конюшен и увидела запакованные тюки, которые предстояло погрузить на лошадей, отправляющихся вместе с мужчинами из Лэнгли, чтобы служить королю Шотландии. Подготовка к отправке шла полным ходом.

– Хотела бы я родиться мужчиной! – заявила вдруг Элизабет. – Многое бы я отдала, чтобы быть участницей всей этой суеты. – Она обернулась к Кристине и заметила: – А ведь женщины тоже участвовали в войнах. Я, например, люблю читать об Алиеноре Аквитанской. Правда, она и сама была весьма могущественной. – Элизабет пожала плечами: – И все же гораздо лучше находиться здесь, чем под крылышком у моих родных.

Кристина перестала ее слушать, заметив, что к предстоящему походу готовят нескольких лошадей из Хэмстед-Хита. Она пересекла конюшню и подошла к огромному жеребцу серой масти по имени Зевс, который в нетерпении рыл копытом землю, как будто хотел поскорее отправиться в путь. Кристина погладила его по носу и прошептала:

– Пусть они хорошенько заботятся о тебе. Если эти люди допустят, чтобы тебе причинили увечье, я позабочусь о том, чтобы они за это ответили!

Зевс повел темным глазом, фыркнул и низко склонил голову. Она снова погладила его и оглянулась. У нее за спиной стоял Джейми. На нем была кольчуга, которую он накануне проверял на прочность, а поверх надета туника цветов его клана. Кристина поняла, что он занимался во дворе с молодыми воинами, которым предстояло впервые сразиться с врагом. Те лихо срубали головы соломенным чучелам.

– Он один из лучших во всем табуне, – заметил Джейми, указывая на Зевса.

– Да. И очень хорошо выезжен. Стивен сам работал с ним. Я тоже.

– Такому коню цены нет.

Кристина согласно кивнула.

– Не тревожься, – сказал Джейми. – Я о нем как следует позабочусь.

– А что случилось с твоим Сатаной? – спросила она.

– Он оступился и теперь немного хромает. Ничего серьезного, но, поскольку у нас есть и другие кони, мы решили дать ему отдохнуть. Мы с Сатаной бывали вместе не в одном походе.

– Понятно.

– Мы забрали твоих лошадей, чтобы использовать их.

– Конечно.

– Но ты все еще злишься, что их взяли.

– Извини, – ответила Кристина, – но мне все еще кажется, что это мои лошади.

– Увы, дорогая Кристина, тебе, наверное, придется научиться считать их не только своими.

– Я пытаюсь… каждый день.

Джейми рассмеялся.

– Что еще тебе здесь кажется твоим?

– Все хозяйственные вещи и деньги – разве этого не достаточно?

Джейми не ответил, потому что к ним подошла Элизабет Дуглас и принялась восхищаться Зевсом:

– Он такой огромный. И такой гладкий. Он такой же резвый, как и мощный?

– Он удивительно резвый, – тихо произнесла Кристина. – Однако Кристал не уступит в скорости ни одному жеребцу.

– Но Кристал не смогла бы выдержать вес, необходимый на войне, – возразил Джейми.

– Зато ни одному жеребцу, даже Зевсу, не сравниться с ней в умении маневрировать.

– Он великолепен, Джейми! – восхитилась Элизабет. – Ты возьмешь его?

– Да. И я рад, что ты его одобряешь.

– Шотландцы все же лучше проявляют себя в пехоте, чем в кавалерии, – продолжила Кристина. – Сказывается многолетняя практика. Знаешь, среди них, особенно среди горцев, есть воины, не уступающие в скорости самым резвым скакунам.

– Не хочу умалять наших достоинств, но, мне кажется, мы все-таки не такие быстрые, – сказал Джейми.

– Извините, сэр Джеймс, но я своими глазами видела вас в бою, – возразила ему Элизабет.

Почувствовав себя лишней, Кристина отошла в сторону и медленно побрела вдоль стойла. Дойдя до Сатаны, она погладила его и тихо прошептала что-то. Заметив, что животное с осторожностью наступает на правую переднюю ногу, Кристина осмотрела травму. Как и говорил Джейми, ничего серьезного не было, но такого великолепного коня, конечно, следовало поберечь.

Элизабет и Джейми продолжали увлеченно разговаривать. Элизабет, длинные черные волосы которой кольцами ниспадали на плечи, стояла, прислонившись спиной к стене. Джейми тоже опирался на стену, положив ладонь совсем рядом с ее головой. Сцена показалась Кристине очень интимной.

Она отвернулась, вновь остро почувствовав себя лишней. «Только бы не вспылить», – подумала она и вспомнила слова Джейми о том, что Элизабет близка его семье.

Незаметно выскользнув из конюшни, Кристина увидела на дворе, как отряд всадников выезжает через ворота крепости и по мосту перебирается на другую сторону рва. Она заметила, что в определенный момент они подавали знак стоявшим на посту стражникам.

Вскоре Кристина вернулась в зал. Знамя, оставленное Элизабет, так и лежало у огня. Кристина почувствовала искушение бросить его в огонь, но делать этого не стала, а снова взялась за вышивание.

За работой она ощутила странную умиротворенность, как будто кто-то вдруг убедил ее, что все будет в порядке. Она посмотрела на огонь и, тихо вздохнув, вдруг почувствовала, что Стивен цел и невредим и что он действительно сбежал из Тизл-он-Даунза.

Кристина снова занялась вышивкой. Ей вдруг захотелось довести работу до конца. К тому времени как она закончила, в зал пришел Гарт с помощниками и начал накрывать столы к ужину.

Положив знамя, Кристина проворно взбежала вверх по лестнице в свою комнату. Ей захотелось побыть одной. Но едва успела она войти в комнату, как раздался осторожный стук в дверь.

Это пришел сэр Альфред.

– Вы чем-то встревожены? – спросила Кристина, заметив по нему, что старик расстроен. – Могу ли я что-нибудь сделать для вас?

Сэр Альфред покачал головой и тяжело вздохнул:

– Миледи, я уезжаю.

– Уезжаете?! – удивилась Кристина. – Вы хотите сказать, что отправляетесь в поход вместе с шотландцами?

– Боюсь, что на полях сражений от меня теперь мало толку. Отец Лорен направил рыцарей, чтобы завершить переговоры, и я отправлюсь с ними, хотя леди Лорен решили пока оставить в Лэнгли, поскольку сейчас на дорогах неспокойно: слишком много бродячих разбойников. А такой старик, как я, никому не-нужен, так что я поеду, чтобы заверить всех: леди Лорен находится здесь в полной безопасности.

Кристина улыбнулась старику и крепко обняла его.

– Жаль, что мне приходится оставлять вас здесь, – сказал он, прослезившись.

– Со мной все в порядке. Признаюсь, я рада, что Лорен остается здесь, потому что Стивен сейчас объявлен вне закона и, возможно, как-нибудь проберется сюда. Вы так мне помогли, и я вам очень благодарна. Берегите себя. Да хранит вас Господь.

– Когда-нибудь я снова найду вас, миледи. Да хранит вас Господь.

Старик поцеловал Кристине руку и вышел не оглянувшись.

Оставшись одна, Кристина подошла к огню. И сразу же почувствовала, что в комнате присутствует кто-то еще. Она резко обернулась и увидела Джейми. Он был в кольчуге и даже в шлеме, закрывавшем почти полностью его лицо, кроме глаз. Он явно торопился и не был настроен пререкаться.

– Где твой плащ?

– На кресле, у камина. А в чем дело?

– Группа английских рыцарей желает встретиться с тобой за воротами крепости.

У Кристины едва не подкосились ноги.

– Значит, они приехали и за мной тоже?

– Они будут рады взять вас с собой сейчас, миледи.

– И ты… решил, что я должна уехать?

– А вы этого хотите?

Опасаясь, что дрожь в голосе выдаст ее волнение, Кристина произнесла шепотом:

– Ты веришь, что Стивен сбежал из Тизл-он-Даунза?

– Так нам сказали, – бросил на ходу Джейми и, накинув плащ Кристине на плечи, скомандовал: – Поторапливайся.

Возмущенная его тоном до глубины души, Кристина расправила плечи, вспомнив при этом, как он разговаривал с Элизабет Дуглас. Судя по всему, он решил, что помолвка с ней будет неплохим политическим маневром, что детей можно и потом без труда завести и что Кристина всего лишь досадная помеха и обуза.

Она сердито вырвала из его рук плащ и, спустившись впереди него по лестнице, вышла во двор.

Несколько воинов в полном боевом снаряжении сидели на конях. Среди них был и сэр Альфред. Оседланная Кристал ждала свою хозяйку.

Кристина направилась прямо к лошади, почти ничего не видя от застилавших глаза слез. Она была права: ее считали всего лишь пешкой в чьей-то большой игре. Никому и дела нет до того, вернулась ли она по доброй воле или ее приволокли связанную по рукам и ногам.

Кристина без посторонней помощи вскочила в седло и присоединилась к остальным.

Появился наконец Джейми, и Кристина разозлилась еще больше, увидев Зевса в парадной сбруе и попоне, готового везти его на встречу с английскими рыцарями.

Прозвучала команда, и мост опустили. Кристал последовала за остальными лошадьми. Уже на мосту ее обогнал Джейми, который проехал вперед, чтобы занять свое место во главе группы всадников. И тут Кристина увидела англичан – десять воинов в рыцарских доспехах.

– Сэр Альфред! – окликнул Джейми старого рыцаря.

Тот присоединился к Джейми, и они вместе выехали вперед.

Кристина напряженно ждала, когда ее попросят приблизиться, но в какой-то момент Джейми сам подъехал к ней. Когда она была уже почти готова по собственной инициативе послать Кристал вперед, он взял поводья из ее рук.

Потом на беглом французском он сказал рыцарям, что леди Кристина Стил из Хэмстед-Хита действительно является его заложницей. Она жива и здорова. Лорен, дочь графа Алтизанского, тоже чувствует себя хорошо и ожидает результатов дальнейших переговоров. Поскольку англичане имеют обыкновение в течение многих лет держать в плену захваченных заложников, они должны с уважением относиться и к его решению возвратить эту леди только по истечении некоторого срока.

Английский рыцарь, очевидно возглавлявший группу, мрачно кивнул. Джейми натянул поводья Кристал и направился к воротам Лэнгли.

Сначала Кристина испытала облегчение, но потом снова разозлилась. Как видно, Джейми и не собирался передавать ее англичанам. Он мог бы заранее предупредить ее, но не стал этого делать, а заставил трястись от страха.

Этого Кристина ему никогда не простит.

Она не могла забрать у него поводья Кристал, но при въезде на крепостной двор стала сползать с седла, не дожидаясь остановки. Голова кружилась, к горлу подступила тошнота. Хотелось как можно скорее убежать от Джейми, но его рука в латной рукавице опустилась Кристине на плечо.

Она смерила Джейми гневным взглядом:

– Оставь меня в покое.

– Значит, тебе не терпелось уехать с ними?

– Вам не надоело играть со мной, сэр Джеймс? Вы хоть понимаете, что обрекаете меня на жестокие мучения?

– Игры? Мучения? – Джейми покачал головой. – Сэру Альфреду было разрешено уехать. Это ты знаешь. И возможно, видела. Но ты даже не потрудилась оглянуться вокруг и заметить, что Лорен тоже была с ними.

Кристина очень удивилась. Она, ослепленная гневом, действительно не заметила, что с ними была Лорен.

– Ты вела себя отвратительно, – продолжал Джейми.

– Но ведь ты не возражал против моего возможного отъезда.

– Возражать? Зачем? Ведь ты все равно делаешь так, как сама пожелаешь! Тебе и в голову не пришло узнать, изменились ли прежние условия твоего возвращения. Ты спросила только о своем брате.

– А как же иначе? Если Стивен уже не находится в Тизл-он-Даунзе, мне нет необходимости интересоваться требованиями такого человека, как Роуан Деклабер!

– Но если бы Стивен все еще находился в Тизл-он-Даунзе, ты побежала бы к нему как дурочка, забыв о себе и других?

– Что ты от меня хочешь?! – вспылила Кристина.

Джейми с отвращением отвернулся от нее. За их ссорой в очередной раз наблюдали половина обитателей Лэнгли.

Кристина бросилась в зал, где налетела на Игрению. Та, увидев девушку, явно встревожилась.

– Кристина! Быстренько сядь в кресло. Я прикажу принести вина. Ты похожа на привидение…

– Нет-нет. Со мной все в порядке, – упрямо покачала головой Кристина. – Я просто…

Она не договорила и в одно мгновение взлетела вверх по лестнице. Оказавшись в своей комнате, Кристина тяжело оперлась о каминную полку, надеясь, что перестанет кружиться голова.

Следом в комнату вошла Игрения. Кристина хотела было попросить позволить ей побыть одной, но тут у нее вдруг открылась сильная рвота.

Игрения едва успела подставить небольшое деревянное ведерко. Вскоре в комнате появилась Ровена с холодными компрессами. Однако, посмотрев на Кристину, она решила не мешать.

Игрения пыталась заставить Кристину лечь, но та вырвалась из ее рук и прокричала:

– Не надо! Не нужна мне ваша доброта! Как могли вы сделать то, что сделали?

– Что я тебе сделала? – удивленно спросила хозяйка Лэнгли.

– Никакого ребенка нет! – продолжала кричать Кристина.

Игрения, изобразив недоумение на лице, молча опустилась на краешек кровати.

– Никакого ребенка нет! – повторила Кристина, понимая, что пытается таким образом сама убедить себя. – Как вы могли… заподозрить? А если заподозрили, то как могли сообщить об этом Джейми? Это касается только меня!

Помедлив, Игрения спросила:

– Это касается тебя одной?

– Я не знала. И не пбдозревала. Но кто мне поверит, если вы сочли возможным заявить об этом во всеуслышание? – прошептала Кристина.

– Ну что ж, я, конечно, заметила, но еще раньше об этом узнал Грегори. Он всегда знает такие вещи.

– Если он это умеет, то не скажет ли мне, где находится мой брат?

– Почему ты так мало веришь в своего брата?

– Черт возьми! Я устала это слушать! – Кристина закрыла лицо руками.

Стивен уже не был узником Деклабера, а она вела себя так, что все здесь решили, будто она только и ждет, когда ее обменяют.

– Тебе надо немного полежать, – сказала Игрения и встала, намереваясь уйти. – Откровенно говоря, я тебе плохого не хотела. Жаль, что тебе показалось, будто я настроена против тебя. Отдохни. Это необходимо для твоего здоровья. И для ребенка тоже.

– Нет никакого ребенка, – слабым голосом возразила Кристина.

Игрения промолчала. Они обе понимали, что в тот момент Кристина выдавала желаемое за действительное.

Хозяйка Лэнгли ушла, а Кристина упала на постель, радуясь тому, что может заснуть.

Спать… спать, чтобы забыть обо всем.


Кристина, должно быть, заснула очень крепко, потому что, проснувшись, обнаружила, что за окном ночь, а в комнате темно и тихо.

Пошевелившись, она обнаружила, что кто-то во сне снял с нее одежду и обувь и переодел в ночную сорочку из небеленого полотна, которую она видела впервые.

Приподнявшись, она увидела, что находится в комнате не одна. В кресле у камина кто-то сидит. Присмотревшись, она узнала Джейми. Он был без доспехов, в сорочке, бриджах, тунике и плаще. Опустив голову, он смотрел на огонь и не замечал, что Кристина проснулась.

Однако вскоре он подошел к ней, присел на корточки и, приложив ладонь к ее лбу, сказал:

– Жар проходит. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Наверное, я устала больше, чем предполагала.

– У тебя началась лихорадка, вызванная вспыльчивостью характера, как говорит наш лучший врач.

– Но… со мной все в порядке, – ответила Кристина и сама удивилась тому, что ее слова звучали скорее как вопрос, чем как утверждение.

Ей почему-то сделалось страшно. Да, ведь у нее ребенок, и ей вдруг стало очень страшно потерять его. Судьба могла наказать ее за то, что она так упорно отрицала его существование.

– Похоже, с тобой действительно все в порядке, – сказал Джейми. – Хотя ты представляешь собой постоянную угрозу для себя самой. Почему тебе так хотелось сегодня уехать?

– Мне показалось, что это тебе хотелось, чтобы я уехала.

– Почему бы мне вдруг захотелось этого, если я сам рассказал тебе о том, как идут переговоры?

– Я просто подумала, что ты мог передумать.

– Что заставило тебя так подумать?

– То, как ты пришел… и то, что ты сказал.

– Странно. Кристина. Конечно, мы принадлежим к двум странам, находящимся в состоянии войны, и этим многое объясняется. Но неужели вы забыли, миледи, что я меньше всего хотел брать заложников, а тем более влюбляться в одну из них? Поверь, я не хотел ничем обидеть тебя, да и ты, кажется, разглядела во мне человека, которого можно уважать, которому хоть в какой-то степени присуще благородство. И как ты могла при этом усомниться в том, что я сдержу свое слово?

Кристину вдруг охватила дрожь, и она боялась, что Джейми это заметит.

– Мне просто показалось, что ты передумал. Что ты решил, будто от меня слишком много неприятностей. Что я тебе мешаю…

Джейми выслушал ее, глядя на огонь, потом отошел от камина и остановился в изножье кровати.

– Ну, откровенно говоря, неприятностей от тебя – хоть отбавляй: когда не с кем сражаться, ты принимаешься бороться сама с собой. А что касается бремени, то я намерен его выдержать. Год и один день. А это немалый срок, Кристина. В течение этого срока ни о каких обменах и выкупах и речи быть не может. Возможно, за это время ты поймешь, что сама по себе представляешь ценность.

– Я знаю себе цену, – ответила Кристина.

– Стивен на свободе, хотя и неизвестно, где он, – напомнил Джейми. – Но если бы даже он не был на свободе… есть другие средства борьбы.

– Все может измениться. Но жизнь человеку дается один раз. Ее не вернешь.

Джейми молчал. В камине треснуло и рассыпалось снопом искр полено.

– Отдохни, Кристина, – сказал он и повернулся, чтобы уйти.

Она села в постели и замотала головой, твердо решившись убедить его в чем-то, хотя сама еще толком не знала, в чем именно.

– Я отдохнула. Я не слабенькая и не хрупкая.

– Слава Богу, потому что в противном случае ты давно довела бы себя до могилы.

– Ты уезжаешь завтра? – спросила Кристина.

– Нет. Мы задержимся и уедем послезавтра.

– Ты задержишься на день… из-за меня?

– И из-за некоторых других обстоятельств.

Джейми снова повернулся, чтобы уйти. Кристина хотела промолчать и даже закусила губу, но все-таки не выдержала и окликнула его:

– Джейми? – Он оглянулся. – Пожалуйста… не уходи сейчас.

– У тебя был жар. И тебе надо отдохнуть.

– Да… но прошу тебя, побудь со мной.

– Зачем?

– Потому что… в тебе так много восхитительных качеств. Ты не сжег до основания Хэмстед-Хит, ты оставил людям достаточно продовольствия и скота, чтобы они смогли пережить зиму, а весной построиться заново. Потому что… хотя ты любишь насмехаться и поддразнивать, ты никогда не причинишь вреда умышленно тем, кто слаб и беззащитен. Ты мог бы не оставить камня на камне от моего дома и перебить всех нас за то, что мы попытались с вами сделать. – Кристина вдруг испугалась собственных слов. – Конечно, ты дерзкий, ты уверен в собственном могуществе и любишь дразнить других, но… пожалуйста, побудь здесь еще немного, потому что, если ты уйдешь, мне кажется, что я никогда уже не согреюсь. – Она опустила ресницы, чувствуя себя глупой. Она сказала гораздо больше, чем собиралась! И если Джейми сейчас повернется и уйдет, ее переживаниям не будет конца.

Даже если он, верный своему слову, продержит ее здесь в течение года и одного дня, а сам тем временем будет жить своей жизнью.

У нее были к нему вопросы, задать которые не хватало сил.

Джейми снова подошел к кровати и, осторожно взяв Кристину на руки, передвинул ее, чтобы освободить для себя место рядом.

Он прижал ее к себе, и она услышала ровное биение его сердца. Ей стало тепло и уютно, а на душе спокойно.

Глава 17

– Хэмстед-Хит! – воскликнул Стивен, остановившись на небольшом холме.

– Дом стоит, – заметил его спутник.

– Стоит, – тихо повторил Стивен. – И все же… Мы должны быть очень осторожны, – предостерег он своего товарища.

Кто бы мог подумать, что немощный старый Ламберт станет его поборником и другом? Но когда этот старикан обнаружил Стивена, пытающегося спуститься по отвесной стене крепости Тизл-он-Даунз, он не разозлился, а лишь расстроился.

Стивен пустил на изготовление веревки все простыни, другие постельные принадлежности и всю имеющуюся в наличии одежду, но она все равно оказалась слишком короткой.

В отчаянии он решился прыгнуть в воду крепостного рва, лишь бы не возвращаться в свою комнату. Видит Бог, он умел плавать. Их отец, человек суровый, настоял на том, чтобы сын обучился всему, что могло пригодиться будущему воину. Но Стивен упал с огромной высоты и, сильно ударившись о поверхность воды, вдобавок запутался в водорослях, которыми зарос крепостной ров.

Если бы не Ламберт, он бы погиб.

Он мог бы погибнуть и потом – от переохлаждения, но старик решил бежать из замка, прихватив одну старую клячу и собственный плащ, которым и укрыл Стивена, прежде чем усесться с ним верхом и той же ночью уехать как можно дальше от Тизл-он-Даунза. Когда двое суток спустя Стивен наконец пришел в себя после трепавшей его жестокой лихорадки, он понял, что жизнь ему спас вечно брюзжащий ходячий скелет, каким он считал Ламберта.

Сначала старый Ламберт все так же ворчал, сожалея, что не может водворить Стивена на место, потому что опасается за собственную шкуру. Если узнают, что оставленный под его присмотром узник нашел возможность сбежать, то ему самому не сносить головы. Но по мере продвижения на север Ламберт признался, что считал несправедливостью, если Стивена казнят, потому что этот негодяй, его бывший хозяин Деклабер, нашептывает королю всякие небылицы, вместе со своими дружками сеет вражду и толкает Англию на путь гражданской войны.

Поэтому теперь, как ни парадоксально, Стивен оказался нищим в компании такого же нищего. Они с Ламбертом были одеты в сутаны и изображали священников, совершающих паломничество. Сутаны были краденые. Беглецы раздобыли их, хорошенько подпоив двух служителей церкви на постоялом дворе. В ту ночь Стивен поклялся сделать, как только будет в состоянии, хорошее пожертвование на церковные нужды.

Путники направились прямиком в Хэмстед-Хит. Приближались они к дому с опаской. По дороге, однако, им многое удалось узнать. Шотландцы приходили сюда, требуя выкупа; были взяты заложники, разграблено хозяйство, уведен скот.

Прежде чем приблизиться к дому, Стивен довольно долго и внимательно наблюдал за ним. Когда он думал о судьбе сестры и своей любимой женщины, у него было тяжело на сердце, однако он не мог допустить, чтобы гнев и чувство горечи помешали ему правильно оценить ситуацию. И предпринять кое-какие действия.

Стивен осмотрел местность: обгоревших развалин вместо деревенских домиков он не обнаружил. Слава Богу, хоть их пощадили.

Благополучие семьи всегда зависело от сельского хозяйства. Отец был всего лишь простым рыцарем, пока Эдуард I, восхищенный умением Адама Стила действовать на поле боя упорно и беспощадно, не пожаловал ему титул.

Они никогда не имели возможности выставлять большой отряд хорошо обученных воинов, зато всегда могли внести свой вклад, обеспечивая армию продовольствием, а это было, пожалуй, еще более ценно.

По пастбищу бродили немногочисленные стада овец и коров. Сама усадьба была расположена в живописной горной долине.

– Ладно, Ламберт, – сказал Стивен, – придется рискнуть. Там мы сможем по крайней мере раздобыть пару хороших коней, если, конечно, шотландцы не угнали всех и если там не засели англичане, желающие схватить меня немедленно.

Ламберт взглянул на Стивена голубыми глазами, которые казались пронзительно-яркими на иссохшем лице.

– Граф Стивен, – мрачно произнес он, – а что мы будем делать дальше, после того как получим этих хороших коней?

– Разумеется, мы отправимся за моими сестрой и невестой.

Ламберт испуганно округлил глаза:

– Их забрали шотландские рыцари, милорд. Членов вашей семьи взяли в заложники могущественные люди, и наверняка их хорошо охраняют. Чтобы вызволить их, потребуются немалые силы, а у вас их нет.

– Не знаю, Ламберт. Не могу тебе ответить, пока не подъедем поближе.

Ламберт сокрушенно покачал головой:

– Некому вам помочь, милорд.

– Полно тебе, Ламберт! Я чуть не утонул, а Господь позаботился обо мне.

Ламберт снова покачал головой:

– Не вижу, в чем выразилась эта забота.

Стивен рассмеялся:

– В тебе, Ламберт! Он послал мне тебя, и ты вырвал меня из когтей смерти! Так что не теряй надежды, старина. Мы найдем выход. Мужайся. А теперь мы наберемся храбрости и проведем ночь в усадьбе. Уверяю тебя, что после хорошего обеда ты посмотришь на ситуацию с большим оптимизмом. К тому же, поскольку дом не сожгли, мы отыщем тайничок с монетами, а с деньгами путешествовать будет значительно проще. – На сердце у Стивена было очень тяжело, но он не хотел, чтобы это заметил Ламберт. Как видно, для англичанина, презираемого собственным королем, спасение сестры и невесты будет и впрямь невыполнимым заданием.

Но с другой стороны, ему все равно нечего было терять.

Какая разница, как он умрет: совершая доблестный, хотя и безрассудный поступок или на плахе?

На данный момент ему было бы вполне достаточно всего лишь переступить порог родного дома, где он мог набраться сил и составить разумный план дальнейших действий.


Днем Кристина почувствовала себя хорошо, но была немного смущена тем, что поддалась слабости и болезни. Проснувшись в одиночестве, она поняла, что воины готовятся идти на войну. Сквозь узкую бойницу в башенной комнате было видно, что все эти люди времени зря не теряли. В одном углу шла тренировка с пиками, выстраивался так называемый шилтрон – когда вооруженные люди сбиваются в плотную кучку, которая, ощетинившись оружием, становится такой неуязвимой, что ей не страшна даже английская кавалерия. Чуть дальше молодые воины отрабатывали удары мечом на соломенных чучелах. Изготовленные из тыкв головы так и летели с плеч под ударами их мечей.

Кроме того, были там и другие виды смертельного оружия, например огромные булавы, убойная сила которых в руках таких гигантов, как Ангус или Магнус, была такова, что кровь стыла в жилах.

А некоторые предпочитали алебарды, или боевые топорики.

Из уроков истории Кристина знала, что были времена, когда шотландцы шли на вооруженных врагов, защищенных доспехами, вооруженные только косами и вилами. Они привыкли пользоваться тем оружием, что оказывалось под рукой.

И все же Кристина сомневалась, что армия, пусть даже состоящая из бесстрашных и решительных людей, сможет выстоять под напором значительно превосходящих сил противника.

В зале Кристина увидела Лорен, в одиночестве сидевшую у огня. Она читала письмо и, когда Кристина подошла к ней, радостно воскликнула:

– Это от моего отца!

– Как он умудрился передать тебе письмо? – удивилась Кристина.

– Он находится в Карлайле и хочет приехать за мной, но ждет, чтобы переговорить об этом с самим Брюсом. Король Франции теряет терпение, и мой отец возмущен Эдуардом, обрушившим гнев на Стивена. Если кому-нибудь придет в голову казнить твоего брата, он дорого заплатит за это, Кристина, пусть даже это будет сам король Англии. Ну, ты ведь понимаешь, что под таким давлением Эдуард сразу же пойдет на попятный, потому что на самом деле у него нет ненависти к Стивену, а просто он все еще глубоко переживает смерть Гавестона. Это Деклабер поддерживает уверенность Эдуарда в том, что Стивен настроен против него. – Радостное выражение на мгновение исчезло с лица Лорен. – Проблема в том, что никто, в том числе и мой отец, не знает, где сейчас находится Стивен. Как ты думаешь, Кристина, не мог ли Стивен объединиться с шотландцами? Он часто встречался с Брюсом при дворе, когда тот бывал там.

– Не знаю, – ответила Кристина. Она понимала, что Лорен боится, как бы Стивен не сделал этого. – Надеюсь, что пока все идет хорошо.

К Лорен снова вернулось радостное настроение, она протянула Кристине письмо отца. Та быстро прочитала его. Граф был глубоко возмущен набегом шотландцев на Хэмстед-Хит, но получил заверение самого шотландского короля в том, что Лорен жива и здорова и находится в хороших руках. Он писал, что должен встретиться с Робертом Брюсом и обсудить условия ее возвращения, что выкуп за сэра Альфреда он заплатит и благодарен этому человеку за его заботу о дочери. «Что касается леди Кристины, – писал граф дальше, – то боюсь, что на исход переговоров влияет горечь, которую Роберт Брюс испытывает в связи с продолжающимся содержанием в плену членов своей семьи. За нее предложен большой выкуп, Брюс готов пожертвовать самым лучшим своим рыцарем. Однако о ее немедленном возвращении, как того требует Деклабер, не может быть и речи. Сестре Стивена – мое глубокое почтение, передай ей мои заверения в том, что я воспользуюсь своим влиянием и, будучи иностранцем для обоих королей, сделаю все от меня зависящее, чтобы ускорить переговоры о ее освобождении».

Кристина бросила на Лорен встревоженный взгляд, но та поспешила ее успокоить:

– Я уже отправила ответ отцу, где просила использовать все свое влияние, чтобы получить помилование для Стивена, и заверила его, что ты жива и здорова, что к тебе здесь хорошо относятся и что живется тебе хорошо.

– Интересно, какой своей силой он может воспользоваться, если даже король Франции, судя по всему, не имеет большого влияния на Эдуарда?

Лорен пожала плечами:

– Боюсь, что Эдуард доиграется до низвержения.

– Остается лишь надеяться, что он не расправится со Стивеном до того, как это случится, – добавила Кристина.

– У меня появилась надежда, а у тебя?

Кристина медленно покачала головой:

– Нет. Но я чувствую, что Деклабер где-то поблизости, может быть, даже совсем близко. Ведь английская крепость в Карлайле находится совсем недалеко отсюда.

– Они сейчас не имеют права укреплять свои крепости. А к такому владению, как Лэнгли, они не могут предъявить никаких претензий.

– Похоже, что ты права.

– Я знаю, что права, – сказала Лорен и вдруг встревожилась: – Ты, надеюсь, не чувствуешь ничего плохого… относительно Стивена, а?

– Нет, – ответила Кристина.

Но она лгала, потому что сама не понимала, откуда у нее это беспокойство. При сложившихся обстоятельствах то, что она узнала, относилось к разряду хороших новостей. Письмо от отца Лорен почему-то не давало ей уверенности в том, что все будет хорошо.

– Мне кажется, что он где-то близко… я имею в виду Стивена, что он найдет нас, – шепотом произнесла Лорен, взяв Кристину за руку.

Кристина утвердительно кивнула. Она всем сердцем хотела верить Лорен. Если же брат бежал из Тизл-он-Дауиза, то он и впрямь сумеет их разыскать, хотя дорога до них очень опасна.

Кристина находилась в своей комнате, как вдруг раздался осторожный стук в дверь. «Кто бы это мог быть? – подумала она. – Сэр Альфред уже уехал, а Джейми никогда не стал бы стучать так робко».

Отворив дверь, Кристина увидела на пороге Элизабет Дуглас.

– Удивительная тюремная камера! – задумчиво произнесла она, окинув взглядом комнату. – И камин хороший – намного лучше, чем был у меня в Дамфризе… настоящее фортификационное сооружение, но со всеми удобствами господского дома.

– Насколько мне известно, здесь имеются также подземные темницы.

– Сама я их не видела, – сказала Элизабет, – но слышала об их существовании. Где-то возле склепов. Кстати, и Игрению, и Эрика содержали в таких темницах, так что они оба противники заточения. Поэтому считай, что тебе повезло. Твои условия содержания не назовешь жестокими.

– Я понимаю, что могло быть значительно хуже.

– Еще бы… Представь себе, что король Англии содержал сестру Роберта Брюса в специально изготовленной клетке! Это ли не жестокость? Но я пришла поблагодарить тебя.

– За что?

– За знамя, которое я вышивала, чтобы послать своему родственнику. Вчера я бросила его, не закончив работу, а ты вернулась и все доделала.

– Просто у меня было свободное время, – слегка смутившись, ответила Кристина.

Элизабет провела рукой по каменной каминной полке, потом взглянула Кристине прямо в глаза:

– Однако в комнате пустовато. А где же вещи Джейми?

Кристина почувствовала, как кровь приливает к ее щекам.

– У Джейми есть своя комната на втором этаже.

Элизабет тихо рассмеялась:

– Ах да, конечно. Его личные апартаменты. До поры до времени. Ведь на самом деле эта крепость принадлежит Эрику. Когда кончится война и, если она вообще кончится, Джейми отправится домой. Его земли расположены возле Стерлинга, у подножия Шотландского нагорья. Горы, реки, долины… очень живописная местность. И конечно, это место самых кровопролитных битв. Земля там напоена кровью своих сынов. Признаться, я не вполне отчетливо помню время, предшествовавшее кровопролитным войнам. Но я хорошо помню, каким был Джейми до того, как погибла Фиона. Мне кажется, он не очень сильно изменился. Я помню, как он был добр к окружающим и как уже тогда играл на лютне. Джон Грэм был ярым сторонником сэра Уильяма Уоллеса и погиб, защищая его, при Фолкерке. С тех пор некоторые отбились от клана, однако большинство так и остались воинами. Сначала они, как и многие другие, относились к Брюсу с подозрением, но теперь стали ревностными поборниками его дела. Под конец карьеры они, конечно, получат вознаграждение, так что… – Элизабет лукаво улыбнулась: – Было время, когда я была так влюблена в Джейми, что все остальное для меня не существовало. Он и его клан были так преданы идеалу! Они были полны решимости и так великолепно выигрывали на своих боевых конях! Но, видишь ли, я знала его жену. Я была значительно моложе и к нему испытывала детскую влюбленность, а красавицей Фионой восхищалась. А потом она погибла. И я по-прежнему думала, что обожаю Джейми и что когда-нибудь… Но, видишь ли, дело в том, что я Дуглас. И гордости у меня хоть отбавляй. Мне кажется, что я во многом похожа на тебя – хотя рядом со мной не было никого, кто отличался бы таким же здравомыслием, как твой брат! Я способная, многое умею, получила кое-какое образование. Я говорю по-французски, знаю английский и гэльский языки, и, не сочти за хвастовство, я привлекательна. – Она усмехнулась. – Я эгоистична. Очень эгоистична. И, как ты, наверное, успела заметить, тщеславна. И если уж я когда-нибудь выйду замуж, то за человека, который полюбит меня. А Джейми меня не любит. Думаю, что мой кузен позволил мне приехать сюда в надежде, что у нас с Джейми дело кончится помолвкой. Я знаю, что могу всегда положиться на Джейми, искренне им восхищаюсь, мы с ним хорошие друзья, так что если тебе придет в голову причинить ему зло, то, клянусь, я вырву из груди твое сердце! Помни также, что я желаю тебе самого лучшего, что бы ни произошло в дальнейшем. – Элизабет подошла к Кристине, поцеловала ее в щеку, улыбнулась и направилась к двери. На пороге она остановилась и оглянулась: – Так поможешь мне научиться владеть мечом?

– Конечно. Я научу тебя всему, что умею.

Элизабет кивнула и вышла. Дверь тихо закрылась за ней.


В тот вечер зал был переполнен людьми, и на столы без конца подносили все новые блюда, вино и эль. Во время ужина играли и пели бродячие музыканты, а когда ужин закончился, мужчины взялись за волынки и лютни, и песни и танцы продолжались.

Кристина, сидевшая, как всегда, между Лайамом и Магнусом, старалась быть любезной и веселой. С Магнусом ей это удавалось, а вот Лайам по-прежнему поглядывал на нее с недоверием.

Когда пришло время, она с готовностью взялась за инструмент. Она видела, как Ангус танцует со своей женой Ровеной, и заметила, что Ровена что-то шепчет ему на ухо – очевидно, просит научить Кристину основным па танца. Несмотря на возражения, Кристину подняли с места, и все хором, включая Игрению и Ровену, принялись убеждать ее в том, что она быстро научится несложным танцевальным движениям.

Даже отец Маккинли предложил свою помощь, и Кристина сама не заметила, как уже кружилась и танце то с одним, то с другим. Рагнор, улыбаясь, сказал ей, что она делает успехи и двигается в танце как прирожденная горянка. Наверное, он просто хотел сказать ей что-нибудь приятное.

В какой-то момент Кристина остановилась, чтобы отдышаться, и увидела перед собой Джейми.

– Не хочешь ли станцевать с настоящим знатоком? – спросил он.

– От скромности ты не умрешь, – ответила с вызовом Кристина.

– Недооценка собственных возможностей мне никогда не была свойственна. Ты отдохнула и чувствуешь себя лучше?

– Значительно, ведь я говорила тебе, что я не слабенькая и не хрупкая.

– Уверен, что именно так думал о себе старый король Эдуард, когда сел верхом на коня и отправился воевать против шотландцев – и тем самым лишь ускорил собственную гибель.

– Я чувствую себя очень хорошо. Ты, возможно, не поверишь этому, но я никогда не болею.

– Понятно. Ты болеешь, только если выпьешь предназначенное для других вино с разведенным в нем снотворным или когда у тебя начинается лихорадка, вызванная необузданностью нрава.

– Я чувствую себя хорошо.

– Значит, танцевать тебе не тяжело? Ни одышки, ни учащенного сердцебиения?

– Шотландский танец никогда меня не утомит, сэр Джеймс, – съязвила Кристина.

Похоже, что Джейми ей поверил.

Волынка заиграла снова, и они присоединились к танцующим. Ей казалось, что она летает, не касаясь пола. Кружась в вихре танца, Кристина заметила, что Лорен тоже танцует, и вдруг с поразительной ясностью осознала, что надо дорожить всем, что предлагает жизнь, и ценить любое ее проявление.

Тут подошел Ангус и попросил Кристину сыграть мелодию, которую они уже когда-то исполняли вместе. Они заиграли, потом он вдруг отложил волынку и начал рассказывать о той ночи, когда Брюса чуть не убили. Но ему удалось освободиться с помощью двух братьев, которые с тех пор сражаются бок о бок с ним.

Не желая отставать от брата, поднялся Магнус и своим мощным голосом, эхом отражавшимся от стен зала, рассказал о ночи, когда шотландцы, взяв штурмом крепость, одержали победу.

Кристина, тихонько перебирая струны лютни, создавала органичный музыкальный фон этим повествованиям. Закончив рассказ, Магнус стал упрашивать ее спеть что-нибудь тихим, нежным голосом, боясь, что утомил слушателей своим басом.

Подумав, Кристина выбрала красивую балладу о разбойнике, которым стал молодой человек, несправедливо лишенный наследства. Он обрел свое счастье в объятиях леди, с которой случайно встретился на жизненном пути. Лорен, тоже хорошо знавшая эту балладу, подошла к Кристине, и ее нежное сопрано добавило щемящую нотку в незатейливую мелодию. Кристина, заглянув в глаза Лорен, поняла, что она думает о Стивене. Она и сама выбрала эту балладу в ее честь, а совсем не для того, чтобы позлить шотландцев одой англичанину.

Кристина и Лорен закончили петь, и следом раздался шквал аплодисментов. Потом снова заиграла волынка, и Кристина почувствовала, как кто-то взял лютню из ее рук. Перед ней стоял Эрик. Вежливо поклонившись, он пригласил ее танцевать. Они присоединились к танцующим. Игрения, смеясь, танцевала с Рагнором, Элизабет Дуглас – с Джейми.

– Красивая песня, – сказал Эрик. – Хорошо, что вы ее выбрали.

Кристина ответила ему печальной улыбкой.

– Мне совсем не хотелось, чтобы вы и ваши люди немедленно ополчились против меня.

– И только? А может быть, вы поняли, что и у врагов есть чувство чести?

– Я никогда не исключала такой возможности.

– Вам, наверное, известно, что многие считают, будто ваш брат на свободе и скрывается в лесах, пока с него не снимут подозрения.

– Пока не снимут подозрения? – удивленно переспросила Кристина.

Эрик снисходительно пожал плечами:

– Пока его не простят за здравомыслие.

– Я слышала, что он сбежал, – сказала Кристина. – И я верю, что это правда. Как вам, наверное, известно, Лорен получила письмо от своего отца. Он намерен воевать и за Стивена.

– О письме француза я знаю. И Лорен сама настояла на том, чтобы и я, и Джейми прочли ее ответ. Надеюсь, вы понимаете, что фактически оказались в самом безопасном из всех возможных месте. Вам разумнее всего пользоваться здешним гостеприимством. Если ваш обмен произвести сейчас, от этого не будет никакой пользы. На предложение Деклабера мы уже ответили.

– Поставили условием срок – год и один день, – добавила Кристина.

Эрик утвердительно кивнул.

– Многое может случиться за это время.

– Многое.

– Не покидайте Лэнгли, Кристина. Никогда, даже ненадолго.

– Ваша жена очень добра ко мне, сэр. Клянусь, я не сделаю ничего такого, что принесло бы ей хоть малейшую неприятность.

Эрик, явно довольный, кивнул. В этот момент волынка неожиданно взяла высокую ноту, и перед Кристиной появился следующий партнер. Им оказался Джейми.

Кристина сделала глубокий вдох и схватила его за руку, чтобы удержать равновесие.

– Может быть, достаточно? – тихо спросил он.

Она помедлила, не желая признаться, что устала, но потом все-таки кивнула и посмотрела ему прямо в глаза.

Взяв Кристину под локоть, Джейми вывел ее из круга танцующих и направился к лестнице, ведущей в башню замка.

Кристина вошла в свою комнату, остро ощущая его присутствие за спиной и слыша доносившиеся снизу звуки волынки. Подойдя к камину, она ровным голосом произнесла:

– Должна откровенно признаться, сэр Джеймс, что у вас в отряде прекрасные люди. Я буду молиться за них.

– Уверен, что все они будут тебе за это благодарны. Они тоже полюбили тебя, Кристина.

– И моих лошадей тоже?

– Что ж, это отличные лошади.

– А кроме того, вместе со мной они получили превосходную говядину.

– Великолепную. Настоящая роскошь для людей, которым за последние годы часто приходилось голодать.

Джейми подошел к камину и, встав рядом с Кристиной, стал смотреть на огонь.

– Лайама ты еще не берешь с собой на войну? Бедняга рвется в бой, а его, словно в насмешку, держат здесь.

– Он сам решил остаться.

– Сам? Я этому не верю.

– Но это правда. Рагнор хотел остаться здесь, чтобы охранять крепость вместе с Алленом, человеком Эрика, который сделал эту крепость неприступной. Но Лайам предпочел остаться. Он знает здешние оборонительные сооружения, как никто другой, да и тебя он успел хорошо узнать. Он с большой преданностью относится к Игрении и, конечно, к моему кузену Эрику. Его никто не заставлял остаться, он сам этого пожелал.

– Понятно, хотя верится с трудом.

Джейми положил руки Кристине на плечи и привлек к себе:

– А вы что скажете, миледи?

– О чем?

– Вас здесь удерживают силой или вы остаетесь по собственному желанию?

– Я верю, что мой брат бежал. И конечно, боюсь за него. Но поскольку я ничего не могу сделать… то согласна прожить здесь назначенный мне срок. Год и один день.

– А сегодня ты согласна быть со мной? Я не хотел бы лишний раз напоминать о том, что прошлой ночью ты всячески добивалась, чтобы я остался рядом. Конечно, тебе было холодно, а я мог согреть тебя. Так как же насчет сегодня? Ты согласна?

Кристина задумалась, а затем медленно произнесла:

– Нет.

– Нет?

– «Не согласна» – совсем неподходящее слово.

– Может быть, рада?

– Рада? – повторила Кристина и отрицательно покачала головой: – Нет. Есть более подходящее слово…

– В полном восторге? – предположил Джейми.

– Однако, сэр, нельзя ли быть поскромнее?

– Гм-м. Я уже говорил, что не считаю скромность добродетелью.

Кристина потупила глаза:

– В полном восторге, говорите? Я в волнении, я вся горю… я только и жду этого. Жду с нетерпением.

Она взглянула Джейми в лицо и заметила, как вспыхнули на какое-то мгновение его глаза. Но это уже не имело значения, потому что он крепко прижал ее к себе и осыпал поцелуями.

Она сознавала, что утром он снова уедет и что следует дорожить каждым мгновением этой ночи. В ту ночь она поняла также, что очень любит его. Это чувство гораздо сильнее, чем любовь к собственной стране.

Джейми ничего не предлагал ей. Его прошлое поглотил огонь, а будущее было посвящено этому прошлому. Кристина узнала его еще лучше благодаря тому, что рассказала ей женщина, некогда любившая его, но решившая, что того, что он может дать, ей недостаточно.

У Кристины же не было выбора, потому что их жизни пересеклись. Она решила, что не будет задумываться о будущем, а будет довольствоваться тем, что предлагала ей эта ночь. Отблески огня в камине играли на его обнаженном теле, высвечивая рельефные мускулы. Ее волосы, тоже тронутые отблеском пламени, упали ему на грудь. Она хотела запомнить его на ощупь, прикасаясь к нему кончиками пальцев. Хотела запечатлеть в памяти его запах и вкус и, закрыв глаза, запоминала ощущение его силы внутри себя и прилив нежности, который неизменно следовал после этого. И потом, лежа неподвижно рядом с ним, Кристина не спала, ловя каждый миг ночи любви.

Поленья в камине успели сгореть дотла. Светало. Небо окрасилось бледно-розовым цветом. Джейми пошевелился. Притянув Кристину к себе, он нежно поцеловал ее.

Пора вставать.

Кристина погладила Джейми по щеке костяшками пальцев.

– Джейми, я солгала, но, клянусь, сделала это непреднамеренно. Просто мне, наверное, не хотелось думать об этом… и знать. Но теперь… я думаю, что это правда. Что у нас… что у меня…

Джейми рассмеялся, поймал ее руку и прикоснулся к ней губами.

– Да, это правда, и я это знаю. Береги себя, – прошептал он, потом быстро поднялся и, не проронив ни слова, ушел.

Глава 18

Жизнь в Лэнгли текла своим чередом и была весьма приятной. Каждый день был наполнен ожиданием, хотя никаких особых событий не происходило. В стране вот уже почти восемнадцать лет полыхала война, и одному Богу было известно, когда она кончится и кончится ли вообще.

Игрения управляла хозяйством Лэнгли умелой и твердой рукой. Аллен следил за состоянием оборонительных сооружений и за ежедневным подъемом и опусканием моста. Крепостные стены всегда охранялись достаточным количеством людей, хотя казалось, что все годные к службе воины уехали на помощь тем, кто осаждал один за другим английские бастионы. За ужином в зале было теперь не так оживленно, как прежде.

Появилось время почитать. Иногда Игрения приносила захваченные в английских обозах шелка и полотна, и женщины, выбрав ткани и фасоны, шили одежду. В усадьбе лили свечи, варили мыло, коптили мясо и ждали начала весенней посевной.

К удивлению Кристины, общество Элизабет Дуглас помогло ей отвлечься от печальных мыслей. Элизабет скучала без активных действий и весьма серьезно относилась к практическим занятиям с оружием.

Судя по всему, Игрения и даже Лайам пришли к выводу, что Кристина заслуживает доверия. Хотя выходить за ворота крепости ей по-прежнему не разрешалось, она могла принимать участие во всем, что происходило в пределах крепостных стен.

Элизабет особенно интересовало искусство фехтования мечами.

В конюшнях все еще стояли сундуки с захваченными у англичан трофеями, которые, правда, были сильно опустошены уехавшими из крепости воинами. Там осталось немало мечей облегченного типа, которые не подошли мужчинам, но годились для уроков Элизабет.

В сундуках осталось также много легких кольчуг, и Кристина, опасаясь, как бы они с Элизабет не забыли в пылу сражения, что являются ученицей и учительницей, настояла на том, чтобы надевать кольчуги.

Лайам и другие мужчины знали об их уроках и нередко останавливались, чтобы понаблюдать, или даже сами иногда принимали участие.

Лорен ждала дальнейших событий и была спокойна, хотя Кристина удивлялась ее спокойствию, потому что прошло уже много времени, а никаких новостей не было.

Однажды в середине марта, когда Кристина и Элизабет упражнялись на крепостном дворе, Кристина вдруг заметила, как несколько воинов, в том числе Лайам и Аллен, спустившись с парапета по деревянной лестнице, остановились, что-то оживленно обсуждая, около огромного колеса, с помощью которого приводился в действие механизм, поднимающий ворота.

Перехватив Лайама, направлявшегося в конюшни, она спросила:

– Что происходит?

– Посланец из Карлайла.

– Один посланец или целый отряд?

– Один всадник, Кристина.

– Неужели вы откроете ворота?

Лайам остановился и упер в бока руки:

– Миледи, не лезьте не в свое дело. Мы с Алленом много раз оставались на охране крепости в отсутствие всех остальных. Так что я знаю свои обязанности.

– Извини, – пробормотала Кристина.

– Мост сейчас опущен и заперты только внутренние ворота, за которые будьте добры не выезжать, – строгим голосом сказал Лайам.

– И не собираюсь, – возмутилась Кристина.

Заметив направлявшуюся к ним Игрению, Лайам быстро подбежал к ней. Как-никак Игрения была здесь хозяйкой. А она, напомнила себе Кристина, является всего лишь заложницей.

За ворота крепости выехали пять всадников с Лайамом во главе. Аллен замыкал кавалькаду. Очевидно, никакого подвоха в этом эпизоде не было: им было передано послание, и они вернулись. Лайам сразу же направился к ожидавшей его Игрении, и они вместе вошли в зал.

Кристина спешилась с Кристал, которую стала по-прежнему считать своей лошадью, убедив Элизабет взять себе другую кобылу, тоже серебристо-серой масти, которая, по ее словам, нуждалась в упражнениях и обладала такими же великолепными статями, что и Кристал. Кобылу звали Афина. Такую кличку дал ей Стивен, который увлекался произведениями Гомера и любил греческие сказания о богах и героях. Элизабет, сидевшая верхом на Афине, спешилась.

– Кристина, почему ты думаешь, что послание непременно касается тебя?

– Уверена, – ответила Кристина.

– Даже если это так, то с тобой они едва ли будут обсуждать его.

Кристина, не обратив внимания на слова Элизабет, оставила на дворе Кристал, уверенная, что о ней позаботится Грегори, и направилась в зал. Игрения с письмом в руках сидела за столом, рядом стоял Лайам.

– Это от Деклабера? – спросила Кристина, направляясь прямиком к хозяйке.

Игрения не стала лгать.

– Похоже, за тебя предлагают теперь двойную сумму выкупа и троих пленных из числа людей Роберта Брюса.

– Вот как?

Кристина и не подозревала, что ее могут ценить так высоко, и была уверена, что не стоит такого огромного выкупа. Просто Деклабер пока не получил то, что хотел.

– Отец Маккинли напишет ответ, – сказала Игрения. – Условия прежних договоренностей остаются неизменными. Он объяснит, что ты пленница сэра Джеймса, который сейчас отсутствует, и что у нас нет разрешения короля на какие-либо дальнейшие переговоры.

Кристина покачала головой:

– Игрения, он, возможно, не знает, что ни Джейми, ни Эрика сейчас здесь нет.

– Думаю, они хорошо осведомлены обо всех наших перемещениях, – раздраженно заметил Лайам.

– Они могут лишь догадываться об этом. Но Деклабер, возможно, отправил послание с этими условиями для того лишь, чтобы узнать, достаточно ли людей осталось на защите Лэнгли. Я понимаю, что не имею права голоса, тем не менее настоятельно предлагаю проявить максимальную осторожность, формулируя ответ.

Со своего привычного места возле камина неожиданно поднялась Лорен:

– Я думаю, Кристина права. Они могут подозревать, что большинство мужчин уехали из Лэнгли, но не знают этого наверняка.

– А что они смогут сделать? – спросил Лайам. – Мы здесь готовы сдержать натиск даже небольшой армии.

– Если только англичане не научились у шотландцев взбираться по отвесным стенам, – заметила Кристина.

– Мы хорошо вооружены, и оборонительные сооружения у нас надежные, – напомнил ей Лайам.

Игрения задумчиво посмотрела на Кристину, потом перевела взгляд на Лайама и произнесла:

– Возможно, Кристина права. Нам не помешает быть осторожнее, составляя ответ. Мы сообщим Деклаберу только о том, что первоначальное соглашение пока остается в силе.

– Осторожность никогда не помешает, – буркнул Лайам и окинул Кристину оценивающим взглядом.

Она была уверена, что, по его мнению, было бы лучше обменять ее на кругленькую сумму да еще троих отважных шотландцев в придачу.

– Спасибо, – поблагодарила она Игрению.

– Тебе спасибо, – ответила хозяйка. – Ты абсолютно права: нельзя напрашиваться на штурм крепости, тем более сейчас, когда численность защитников Лэнгли сильно сократилась.

– Не знаешь ты Деклабера, – сказала Кристина, обращаясь к Лайаму, и, повернувшись, вышла во двор: там уже не было ни Элизабет, ни лошади.

В конюшне Кристина увидела Грегори, который прилежно чистил щеткой Кристал. Было заметно, что он взволнован.

– Все в порядке, Грегори? – спросила Кристина, положив руку ему на плечо.

Он покачал головой и что-то попытался сказать. По губам Кристина поняла, что она не долж