Голодная (fb2)

- Голодная 1.43 Мб, 282с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Татьяна Меньшикова

Настройки текста:



1

Бурые отпечатки следов по центру светло-серых мраморных ступеней вели со второго этажа. Судя по размеру, их оставили мужские ботинки. Какой-то наглец, не потрудившись очистить подошвы от краски, спустился вниз. С каждой ступенью отпечатки проявлялись все отчетливее. Шерил, стараясь не вляпаться в краску в своих новеньких туфлях, поднялась вверх по лестнице.

На светлом полу второго этажа следы стали ярче, и при желании можно было разглядеть рисунок протектора обуви – абсолютно гладкая подошва, лишь на каблуке узор напоминал переплетение букв НВ.

Сразу напротив лестницы, на пути, встала перегородка из закаленного стекла, наполовину прикрытая голубыми вертикальными жалюзи. За ней то и находилось рабочее место девушки – приемная непосредственного начальника Шерил. Щербаков Григорий Викторович возглавлял фирму Новый Вектор по разработке программного обеспечения. Остальное, отнюдь не маленькое, пространство этажа занимало помещение информационного отдела. Где, огороженные невысокими ширмами, располагались рабочие места, оснащенные новейшими компьютерами. Тощим парням-программистам из отдела позволялось приходить к одиннадцати.

Творческие люди не могут творить по расписанию, утверждали они. И действительно, часто задерживаясь на работе за полночь, программисты сверх нормы отрабатывали положенные часы. Щербаков закрывал глаза на их утренние задержки и был без сомнения прав, ведь лучшие свои идеи они реализовывали во время вечерней напряженной работы.

Ей же, с сегодняшнего дня, было строго велено присутствовать на работе с половины девятого утра на постоянной основе. В ее обязанности входило к появлению начальника отфильтровать от спама электронную и бумажную почту, проверить наличие, и в случае отсутствия, заказать необходимые для полноценной работы офиса канцелярию, расходные материалы, производные для кофемашины. Дел было не так уж и много, и она рассчитывала с этим легко управиться до прихода директора.

Крохотная приемная была плотно заставлена мебелью. Скромный письменный стол с компьютером и телефоном располагался справа от двери в кабинет, рядом – тумба для оргтехники. Парочка темно-синих кресел без излишеств подпирали стеклянную перегородку. Двухстворчатый шкаф завершал обстановку.

Со своего места Шерил могла видеть всех, кто поднимался и спускался по лестнице. И хотя народу в Новом Векторе было не мало, большинство были заняты на своих рабочих местах и по лестнице дефилировали только в случае крайней необходимости.

Шерил любила утреннюю тишину офиса и немного расстроилась, догадываясь, что испачканный пол непременно разрушит ее размеренное рабочее утро. Расстройство переросло в тревогу, когда она заметила, что следы вели из приоткрытой двери личного кабинета Щербакова. Дверь кабинета утром, насколько Шерил было известно, всегда была заперта. Никому не позволялось входить туда в отсутствие хозяина. Хотя девушка работала здесь не очень давно, она быстро усвоила нехитрые правила: не лезть с лишними вопросами, соблюдать субординацию и ни при каких обстоятельствах не входить в кабинет без особого на то разрешения. Не зная, как поступить на этот раз, она в задумчивости остановилась перед приоткрытой дверью. Следы выглядели подозрительно. Ни о каком ремонте вчера вечером не было сказано ни слова. Так откуда краска? Не сам же Григорий Викторович ночью вздумал перекрасить стены?

– Григорий Викторович? – громко позвала она. – Вы здесь?

Молчание в ответ еще больше усилило вполне понятную тревогу. Любое нарушение заведенных правил вызывает растерянность и беспокойство. Особенно, если соблюдение этих правил являлось жестким условием работодателя. И все же увиденное настолько не вязалось с привычными обстоятельствами, что Шерил осмелилась толкнуть тяжелую дверь, заставляя ее распахнуться ровно настолько, чтобы хватило протиснуться хрупкой девушке.

Занавешенные плотными, бронзовыми портьерами окна едва пропускали утренний свет, и на синем ковролине следы выглядели черными, смазанными пятнами. Шерил, напрягая глаза в полумраке, шагнула внутрь. Стоило глазам привыкнуть к темноте, как взгляд ее наткнулся на лежащего лицом вниз человека. Голова его, с короткими, редкими волосами на макушке, упокоилась в центре темного, глянцевого пятна. Руки мужчины, как бы вскинутые вверх, утопали скрюченными пальцами в мокром ворсе ковра.

Заглушая вскрик Шерил в ужасе прижала ладонь ко рту. Сколько бы не выдумывала она причин, ища объяснение подозрительным следам, к подобному зрелищу она готова не была. Борясь с накатившей тошнотой от запаха крови, она не смогла перебороть в себе страх и отвращение и прикоснуться к липкому от крови запястью мужчины, чтобы проверить наличие пульса. Вместо этого, до рези в глазах, она вглядывалась в человека на полу, надеясь уловить признаки жизни – дыхание, движение или стон. Безуспешно прождав в ступоре несколько долгих минут, она на цыпочках, шоркая спиной стену, обогнула тело по широкой дуге, приблизилась к окну, резким движением раздвинула портьеры, впуская в кабинет солнечный свет. Взгляд ее упал на мобильный телефон. Недорогая модель известной бюджетной марки одиноко чернела на краю необъятного стола, обычно заваленного деловыми бумагами и папками, но сейчас непривычно пустого. Не раздумывала больше ни секунды, как любой законопослушный гражданин, Шерил набрала номер 112.

– Полиция? Кажется, здесь убили моего начальника.

Электронный будильник, настроенный звонить каждое утро в семь, затрезвонил пронзительной трелью. Не открывая глаз, Шерил, выверенным за долгое время движением, дотянулась до тумбочки и, прижав ладонью широкую кнопку будильника, заставила его замолчать. Мелькнула и тут же пропала мысль о том, что пора на работу. Вынужденный выходной. Печальный повод.

***
Вчерашний день закончился поздно – полиция, следователи, долгий и нудный допрос. К вечеру от усталости она едва держалась на ногах. Сначала беглый опрос прямо в офисе, буквально в нескольких шагах от трупа ее бывшего начальника, потом ее доставили в районное отделение. Лишь поздним вечером носатый следователь, которого назначили вести это дело, взяв с нее подписку о не выезде, подписал ей пропуск, выпуская из неуютного кабинета. Вымотанная Шерил покинула полицейский участок в вечерних сумерках.

В первой половине дня ей было даже интересно помогать следствию. Отвечая на вопросы, она старательно и добросовестно вспоминала все детали и события связанные с работой. Когда все воспоминания были тщательно записаны следователем и ею подписаны, другой сотрудник завернул беседу на второй круг. Отвечать повторно на однотипные вопросы, льющиеся неиссякаемым потоком, было уже не так интересно. Ну, а когда, в попытке поймать ее на противоречиях, те же вопросы, лишь с незначительными вариациями, начали задавать в третий раз, Шерил тоскливо пожалела, что ее, вполне себе здоровый отросток слепой кишки, в просторечье называемый аппендицит, не пожелал именно в тот день заявить о себе болью в животе. Тогда бы ей по уважительной причине не пришлось тащиться с утра в офис и изучать методы допроса доблестной полиции собственной персоной. Вероятно, ее участь постигла бы в таком случае главного бухгалтера. Молодящаяся дама из бухгалтерии, почти каждое утро первой удостаивалась встречи с Щербаковым.

Работая в этой компании всего полтора месяца, Шерил не успела настолько хорошо узнать Григория Викторовича, как пытался навязать ей пронырливый следователь. Щербаков не пытался расширить границы их деловых отношений шире, чем это было необходимо по работе. Но, как секретарь, девушка отлично изучила распорядок дня своего директора, была знакома она и с его партнерами по бизнесу. Даже иногда могла позволить себе судить об отношении к ним Щербакова. Случайно брошенная реплика, небрежный отзыв или заинтересованность во встрече легко раскрывали позицию директора.

Именно эти сведения и пришлось ей повторять раз за разом, когда следователь, с нескрываемым сожалением, оставил версию служебного романа.

Но, как оказалось, не во все тайны фирмы она успела проникнуть. Информацию о совладельце Нового Вектора, Шерил, с неподдельным изумлением, впервые услышала от следователя. После гибели Щербакова, единоличным владельцем фирмы становился некто Панамаренко Игорь Витальевич.

Сначала весть о том, что с потерей начальника она не потеряла работу, ее обрадовала. Не так то просто найти хорошо оплачиваемое место студентке на неполный рабочий день. Секретарь на полном окладе в солидной фирме, с практически свободным графиком на время сессий – мечта любого студента. Но, когда девушка лично познакомилась вечером с Игорем Витальевичем, радость ее поутихла.

Наматывая круги перед крыльцом отделения, Панамаренко подстерег ее у выхода. Крепкого телосложения, со светлыми, коротко стриженными под машинку волосами, лет тридцати пяти. Правильные черты лица, и если бы не рыскающий взгляд исподлобья, возможно, даже кто-то назвал бы его привлекательным.

Он уверенно подхватил девушку под локоть, стоило ее, измученным новыми туфлями, ступням коснуться асфальта перед отделением, и не давая опомниться, повел к своей машине. Немного одуревшая от долгого пребывания в кабинете следователя, Шерил бездумно уселась в распухший внедорожник японского происхождения, больше напоминающий размером небольшой автобус. И как только пришло в голову миниатюрным японцам явить свету подобное неповоротливое чудовище? Не иначе, не одна чашка саке была выпита и вместо русской проворной белочки создателям явилась, внушающая ужас своими размерами, Годзилла.

Тем не менее, Шерил с благодарностью приняла предложение подбросить ее домой. В тот момент это показалось ей лучшим, из всего того, что с ней произошло за этот день. Ноги с благодарностью вытянулись в прохладном салоне, практически не встречая сопротивления. Кажется, она начала понимать, за что люди ценят громоздкие с виду автомобили. Их неуклюжесть с лихвой компенсировалась комфортом и простором салона.

– Игорь Витальевич, скажите, мне следует искать другую работу? – осторожно поинтересовалась она, когда автомобиль, словно круизный лайнер, бесшумно, и вместе с тем солидно, тронулся с места.

– Не торопись. Ты же работаешь временно, до сентября? – Панамаренко вопросительно взглянул на нее.

Шерил кивнула в ответ.

– Вот и продолжай. На завтра даю тебе выходной. В четверг выходи, как обычно. Я буду принимать дела. Твоя помощь будет очень кстати, подскажешь, где что лежит, – Игорь Витальевич хохотнул и правой рукой несильно сжал колено Шерил. Она онемела от такой наглости, но не успела стряхнуть нахальную руку, как он сам ее убрал.

– Ты, как, с Щербатым, близко дружила?

– Я с Щербаковым работала, дружить нам было некогда, – Шерил глубоко вздохнула. – И не готова работать с вами. Прошу рассчитать меня за последние две недели.

– Да, не дергайся ты. Я пошутил, – Панамаренко насмешливо взглянул на нее. – Хотелось проверить моральные ориентиры своих сотрудников. А зарплату получишь в конце месяца, если отработаешь, как положено.

***
В свой неожиданный выходной в середине недели у Шерил не было повода покидать надежные стены своей квартиры. Горькое чувство потери близкого так и не посетило девушку. Она, конечно же, жалела Григория Викторовича, но лишь, как жалеют малознакомого человека, который трагически погиб, испытывая в последние мгновенья своей жизни невыносимую физическую боль. Не вызывало сомнений, что перерезанное горло не обещает мгновенной гибели и человек успевает почувствовать всю полноту боли и безмерный ужас от осознания неминуемой смерти.

Не слишком коря себя за бесчувственность по отношению к бывшему начальнику, Шерил позволила лени взять над собой вверх: провалялась в постели до полудня, листая приключенческий роман, пока урчащий желудок не выгнал ее на кухню, заставляя пожарить яичницу. Не только холостым мужчинам допустимо питаться дома бутербродами и пельменями. Одинокие девушки тоже не всегда получают удовольствие, стоя часами у плиты, готовя для себя крохотную кастрюльку супа. Шерил была из их числа. Она предпочитала не тратить много времени на кухне, легко обходясь незатейливыми блюдами, быстрыми в приготовлении.

Полный и удовлетворенный желудок привел девушку в хорошее расположение духа и когда позвонила Лара, Шерил как раз созрела для того, чтобы поделиться новостями с подругой. Лара, внимательно выслушав, категорично заявила: «На работу не выходить! Пока не найдут убийцу. Опасность может исходить от любого из сотрудников Вектора. Злодеем может быть и Панамаренко и кто-то из чокнутых программистов. Работать с убийцей в одном месте однозначно не следовало. Что, если убийца в панике надумает, что Шерил важный свидетель, и только ее показания гарантированно упрячут его за решетку? Убивший однажды, второй раз долго раздумывать не будет».

Шерил была в чем-то согласна с Ларой. Но она с трудом представляла себе человека, который, перерезав горло своему начальнику, на утро хладнокровно заявиться в офис, как ни в чем не бывало.

К вечеру Шерил уже знала – завтра на работу она пойдет. Деньги с неба не падают и в лотерею не выигрываются. Панамаренко не станет ждать, когда она справиться со своими надуманными страхами и быстро найдет на ее место не столь впечатлительную, как она, секретаршу. Совет лучшей подруги был хорош, только совет она давала исходя из своего материального положения.

Родители Шерил были археологи. Трагическая случайность два года назад привела к их гибели. Горный обвал накрыл палаточный лагерь, когда все спали. Кроме родителей, тогда погибли еще три сотрудника экспедиции. Кое-какие сбережения, оставшиеся от родителей, разрешали Шерил спокойно учиться в университете, не думая о деньгах. Но и они медленно подходили к концу, и девушка использовала любую возможность пополнить счет в банке.

Шерил довольно легко приняла смерть родителей. Их частые отлучки и командировки не позволили девочке привязаться к ним, как обычно это бывает в нормальных семьях. Всеми своими разочарованиями и радостями, достижениями и потерями она делилась с бабушкой. Бабушка давала ей советы, которые должна была давать мама. От бабушки Шерил ждала наставлений, которых другие дети ждут от своих отцов.

Мягкая, добрая и заботливая бабушка. Она пекла по субботам оладьи и никогда не ругала внучку за плохие отметки. Историк по образованию, она научила Шерил любить и понимать историю. Сумела увлечь древними цивилизациями и событиями прошлых лет. Да так, что Шерил без капли сомнения выбрала свою будущую специальность. Сразу после школы она поступила на исторический факультет, воплотив свою детскую мечту.

К большому горю Шерил, бабушка не надолго пережила ее родителей. Смерть единственного сына, отца Шерил, подкосила ее. Не прошло и года после первых похорон, как молодой девушке пришлось вновь опускать свежие цветы на могилу. Эту потерю она перенесла гораздо тяжелее, только теперь по настоящему ощутив себя сиротой.

Но молодость, наполненная до краев жизненными силами, не может долго оставаться печальной. Друзья, увлечения и стремление к новому, понемногу вытеснили грусть из сердца.

К сожалению, вторая мечта Шерил – найти мужа с похожими интересами, влюбится в него без памяти, а по вечерам за чашкой чая рассуждать с ним о причинах распада Золотой Орды, не сбылась. Мало кто из однокурсников, всерьез собирался посвятить себя науке. Ну, а те, кто собирался, были до того страшные и плюгавые, что она даже в кошмарном сне не могла представить, как с такими можно целоваться. Проучившись четыре года в университете, Шерил так и не встретила человека, при взгляде на которого замирало бы сердце.

***
В солнечный, с самого утра, четверг в 8.30 Шерил уже находилась на своем рабочем месте. Черные брюки, белоснежная блуза из плотной ткани, должны были подчеркнуть ее серьезное отношение к работе, не оставляя ни единого шанса Панамаренко на неприличные намеки.

Лестница и полы в холле были тщательно вымыты. Через, распахнутую настежь, дверь кабинета был виден новый, такой же синий, как и прежний, ковролин. Мебель еще не успели расставить по своим местам, и кабинет выглядел непривычно тесным. Не успела Шерил оценить все изменения, как по ступеням, на свои рабочие места, потянулись программисты. Шерил в удивлении подняла брови.

– У вас сломались часы?

– У нас сломался начальник, а новый хочет, чтобы сломались мы, – злым шепотом ответил Кирилл, глава информационного отдела, кивнув головой в сторону кабинета. – Теперь всем велено быть на местах в 9.00. А кому не нравиться – до свидания! Без сохранения заработной платы, с не очень приятной записью в трудовой. Статья 81 Трудового кодекса РФ.

– Сочувствую, держитесь. Остается надеяться, что Игорь Витальевич всем покажет, что он грозный начальник, спустя неделю успокоится и будет все, как прежде.

Говоря это, Шерил сама сомневалась в своих словах. Панамаренко не производил впечатления доброго человека и грамотного бизнесмена. Словно читая ее мысли, Кирилл продолжил недовольно ворчать.

– Какая муха его укусила? С чего он вдруг сам вздумал управлять бизнесом? При Щербакове он в офис заходил раз в три месяца. Сейчас, когда мы получили госзаказ, он со своими новыми порядками только все испортит. Нанял бы управляющего, а не совался со своими бандитски замашками в честный бизнес.

– Почему бандитскими? – заинтересовалась Шерил.

– Ты не знаешь? Ну да, ты же недавно здесь. Панамаренко – бандит, самый настоящий, он даже в тюрьме сидел за вымогательство. Вообще-то и Щербаков был подозрительным типом. Но он, хотя бы, не выставлял на показ свое прошлое, а Панамаренко с тюремным уставом лезет напролом. Заказ отработаю, а после придется другое место искать, – торопливо закончил Кирилл, нервно поглядывая на дверь кабинета.

Рабочие дни потянулись скучной вереницей однообразных моментов. Вопреки ожиданиям Шерил, Игорь Витальевич вел себя прилично, грязных намеков не делал, лишнего не позволял. Оказалось, что он может быть приятным, воспитанным человеком. Вопреки мрачным прогнозам Кирилла, Панамаренко не стал насаждать новые порядки. Единственное изменение коснулось любителей свободного графика. Теперь все, без исключения, обязаны были быть на своих рабочих местах в 8.45. Да и то, как начала подозревать Шерил, делалось это для того, чтобы ровно в шесть тридцать вечера здание Нового Вектора было полностью свободным от сотрудников. Быть может, он боялся еще одного ночного убийства? Днями напролет новый директор со своим юристом совещался в кабинете за закрытыми дверями. Временами они приглашали к себе, то главного бухгалтера, то Кирилла. Шерил ничего не было известно о финансовой стороне их фирмы, и ее зря не тревожили, что впрочем, ее вполне устраивало.

Приноровившись к новому начальнику, Шерил и думать забыла о своих опасениях. Следствие по делу об убийстве замерло, оставив под негласным подозрением всех сотрудников Вектора.

***
Через неделю совместного сотрудничества, после окончания рабочего дня, Игорь Витальевич, выпроводив из кабинета посетителей, неожиданно предложил подвезти Шерил домой.

– Не стоит, я сама доберусь, – секунду подумав, отказалась она, заподозрив его в скрытых намерениях. Еще не затерся в памяти вид коротких наглых пальцев на ее колене.

– Тебе нужно научиться пользоваться мужчинами в своих интересах, – хитро улыбнулся Панамаренко. – Поверь моему опыту, такой красивой девушке, как ты, сразу станет легче жить.

– За свою помощь мужчины ждут благодарность, которую я не готова им дать.

– Не веришь в бескорыстную помощь?

– Ни на секунду!

– Хорошо. Признаюсь в своем скрытом расчете. На улице дождь. Ты промокнешь, простудишься. Кто мне будет делать кофе? – Игорь Витальевич дружелюбно смотрел на Шерил. – Заодно поболтаем по дороге, расскажешь как дела. Руководству бывает полезно знать, чем живут его подчиненные.

– Тоже ваш опыт подсказывает?

– О, да. У меня очень обширные жизненные навыки.

Шерил с тоской посмотрела в окно. Еще утром ничего не предвещало плохой погоды. Привычки узнавать прогноз заранее у нее не было, и сейчас она расплачивалась за свою непредусмотрительность. Большой черный зонт, который бы ее очень выручил, спокойно себе лежал на полке в прихожей. Мелкие капли косой стеной падали вниз, размазывая пыль по асфальту. Небо, окрашенное ровной, серой краской, без единого просвета, предполагало затяжной дождь, как минимум до следующего утра. Мокнуть у дороги в ожидании автобуса, чувствуя, как капли воды сползают по волосам и затекают за шиворот, не хотелось. Она решилась.

– Хорошо. Поехали.

– Нравится тебе твоя работа? – Игорь Витальевич неспешно вел машину, крепко держа руль обеими руками. Золотые часы на золотом же браслете переливались на левом запястье жирным блеском, отражаясь в многочисленных каплях по углам лобового стекла, там, куда не дотягивались неутомимо работающие дворники.

– Новый Вектор – это лучшее место, что только можно найти студентке, – честно ответила Шерил. – Обычно бывает куда хуже. Выбирать не приходиться. На серьезную работу студентов берут неохотно.

– Как ты попала сюда?

– Объявление в газете увидела. Искала работу на неполный рабочий день. Позвонила. Пришла. Щербаков собеседование провел, меня взяли. За несколько дней до трагедии, Щербаков предложил мне с началом каникул перейти на полный день с увеличением оклада. Конечно же, я не стала отказываться. Вот и все.

– Раньше, ты, Щербакова знала? – не отставал с расспросами Панамаренко.

– Нет, я даже о Векторе не слышала. Говорю же, объявление в газете, – терпеливо пояснила она.

– Ты одна живешь?

– Вам зачем знать? – девушка с удивлением посмотрела на Панамаренко. – На качестве работы это никак не отражается.

– Вдруг стало любопытно. Молодая, красивая девушка. И никто с работы не встречает в такую погоду.

– А-а-а, понятно. Вам интересно, есть ли у меня муж? – протянула она. – Нет у меня мужа, и жениха нет.

– Приятель? Поклонник?

– Нет.

– Значит, ревновать тебя некому, – сделал вывод Игорь Витальевич. – Кто ж, тогда таскается за тобой третий день? Может, беспокойный отец переживает?

– Родители погибли два года назад, – ответила Шерил, оглянулась назад. Машина двигалась под дождем в плотном потоке других автомобилей, и угадать, какая из них увязалась за ними, для Шерил было непосильной задачей. – Наверное, вы что-то путаете, кто за мной будет ездить? Может, это за вами следят?

– Да нет, именно за тобой, – Игорь Витальевич серьезно посмотрел на нее. – Через две машины назад, черный седан, Honda. Встает перед офисом, когда ты на работу приходишь, убирается вечером, вслед за тобой. Подозрительные машины у тебя во дворе не возникали?

– Не знаю, я не приглядывалась, – пожала плечами Шерил. – Может, это полиция? Проверяют меня на причастность к убийству?

Игорь Витальевич покачал головой, ничего не ответил. В молчании они добрались до поворота на улицу, на которой жила Шерил.

– Ты иди. У меня появилось срочное дело, – вдруг заявил ее новый директор и резко затормозил у обочины, выбрав место, где не было глубокой лужи.

– Так ведь дождь, – поежилась Шерил. До дома был еще целый квартал. Это было даже дальше, чем от автобусной остановки. Поездка, затеянная, чтобы спасти ее от дождя, потеряла всякий смысл.

– Иди, я сказал! – рявкнул Панамаренко, бесцеремонно, через Шерил, дотянулся до пассажирской двери, распахнул ее, не оставляя девушке выбора. Недовольная Шерил вжала голову в плечи и быстрым шагом, сбиваясь на бег, заторопилась домой. Она не заметила, как темный седан, отделился от основного потока и раздвигая колесами лужи, держась на расстоянии, повернул вслед за ней. Панамаренко, вопреки своим словам, не спешил уезжать, наблюдая, как Honda направилась за девушкой.

– Менты, говоришь. Ну, ну, – пробурчал он себе под нос.

***
К выходным, не дождавшись несколько дней до календарного начала лета, на город обрушилась жара. Солнце нещадно жгло городские улицы, испаряя лужи. В полуденные часы люди старались прятаться в своих квартирах или офисах с кондиционерами. Машины проносились по дорогам с наглухо задраенными окнами, отсекающими горячий воздух от прохладных салонов. Места на парковках, куда падала тень от зданий или деревьев стали цениться как никогда.

С удовольствием Шерил приняла предложение Лары провести субботний день на даче в пригороде. На взгляд обеих подруг, это был лучший способ почувствовать отдых в полной мере. Шерил нуждалась в смене обстановки, а Лара любила возвращаться в детство.

Душный, пыльный город был тут же забыт, стоило им свернуть с трассы под защиту зеленого колючего зонта. Сосновый бор подступал прямо к берегу неширокой речки с быстрым течением.

Участок с незапамятных времен принадлежал Лариной тетке. Сама тетка редко посещала свой уголок природы, позволяя племяннице приезжать на дачу, когда вздумается. Деревянный сруб, обшитый вагонкой и выкрашенный в бледно-зеленый цвет, живописно вписался между сосен. Почти весь участок находился в густой тени вековых крон. Для садоводов-любителей это была катастрофа. Рубить деревья запрещалось, и крохотному дачному поселку остались верны только истинные любители природы и рыбалки. Шери всегда охотно соглашалась на такие поездки. Еще в детстве, когда они были смешными девочками с косичками, они излазили всю округу, знали каждый овраг в лесу и каждую впадину в речке.

На этот раз компанию молодым девушкам составил Ларин муж со своим приятелем. Лариса выскочила замуж сразу, как только ей исполнилось 18. Артем ухаживал за ней с девятого класса. Он был старше ее на два года. Родители Артема не сразу дали свое благословение. Папа был большим начальником и подыскивал ему в жены дочь другого большого человека. Своенравного сына на семейном совете в наказание за непослушание решили отлучить от родительской материальной поддержки. Артема это не испугало. Он с Ларисой скромно зарегистрировался, без пышного торжества. Ларина тетка пустила молодых жить на свою квартиру, а сама переехала к сестре.

Через месяц родители Артема не выдержали неизвестности и пришли на разговор к молодым. После нескольких бутылок шампанского, они смирились с выбором единственного сына. Настояли на новом свадебном торжестве по всем правилам, на котором и вручили молодой паре ключи от собственной квартиры. Обязательным условием примирения стало согласие Артема после окончания института работать у своего отца.

Прошло больше пяти лет со дня свадьбы. Лара стала любимой невесткой, Артем – главной надеждой отца. Пополнять свою семью милыми детками молодожены не спешили. Лара наслаждалась любимым мужем и положением в обществе, которое ей дало удачное замужество. Артем же, много работал и наслаждался компанией любимой женщины.

Приятель Артема, Николай, умный и перспективный молодой человек, не оставлял надежды связать свою судьбу с Шерил. Но дальше поцелуев в новогоднюю ночь дело не зашло, и теперь Шери при встрече с ним, отчаянно делала вид, что они просто хорошие друзья.

– Как дела на фирме? – спросила Лара у Шерил, подставляя и без того загорелый живот ласковому солнцу. Узкий пляж был в их полном распоряжении. Несколько жарких дней не успели сделать воду теплой и подходящей для купания, и желающих провести день у реки, кроме них, не было. Молодые люди, не смотря на холодную воду, развлекались короткими заплывами наперегонки, а девушки с блестящей кожей от средства для загара, нежились на берегу, перебирая ладонями речной песок.

– Нормально, – лениво открыв глаза, ответила Шерил. – Игорь Витальевич вовсе оказался не людоедом. Думаю, у меня получится доработать до осени.

– Все же, я не совсем понимаю, за что тебе платят такие деньги. Если разобраться, ты только подаешь кофе, отвечаешь на звонки, немного печатаешь и перекладываешь бумажки.

– Ты забыла, еще я бегаю за булочками в магазин, – с улыбкой подхватила Шерил.

– Ну да, – согласилась Лара, – а получаешь за свои труды, как квалифицированный бухгалтер.

– Знаешь, для меня это тоже все несколько странно. Но прошло уже почти два месяца, ничего со мной не случилось, – Шерил вдруг вскочила и побежала в сторону реки. – Они платят мне зарплату, потому что я своей красотой услаждаю их взоры, – смеясь, прокричала она перед тем, как с разбега окунуться в воду.

Впрочем, она вовсе не считала себя красавицей, и все комплименты в свой адрес расценивала, как дань вежливости или как грубую лесть, в зависимости от ситуации. Хотя девушка и вправду была красивая – высокая, стройная, изящная. Длинные волосы редкого, каштанового оттенка, расплескались по спине, словно языки темного пламени. Зеленый оттенок глаз достался Шерил от матери. И даже россыпь веснушек на тонком, чуть вздернутом носике, не портили ее, а напротив, придавали лицу неповторимое очарование.

Тем удивительнее был тот факт, что до сих пор она не обзавелась молодым человеком. Конечно, желающих с ней познакомится ближе, было множество. И, как говорила Лара, красота не вечна, будешь долго выбирать, останешься ни с чем. Но Шерил, в свои двадцать три года, предпочитала остаться одной, чем, переступая через себя, в угоду социальному мнению, лечь в постель с нелюбимым.

Свое первое чувство любви Шерил испытала в 13 лет к темноволосому мальчику из соседнего подъезда. Чувство было взаимным и по-детски прекрасным и невинным. Но его родители однажды решили, что жить в этой стране невозможно. Собрали чемоданы, продали квартиру. Вихрем уговоров и обещаний закружили Яшу, убедив его, что по-настоящему жизнь существует только в стране со звездно-полосатым флагом.

Шерил с ужасом ждала предстоящую разлуку. В последний день, поддавшись порыву, она собрала рюкзак и бросилась за ним, но его родители не оценили ее отчаянный поступок и насмехаясь, с позором развернули домой. Они, считая себя знатоками человеческой натуры, заявили, что ее выходка продиктована желанием за чужой счет отправиться за границу.

Прошло много лет, но странная смесь из предательства, любви и стыда прочно засела у нее в голове. Эти три чувства оказались в ее подсознании надежно связанны, и испытать все это заново она была пока не готова.

Лишь самую малость Шерил завидовала Ларе. Артем, не смотря на все препятствия, выбрал Лару, хотя, конечно же, глупо сравнивать маленького мальчика Яшу с мужчиной.

Вечернее солнце отправилось в закат и молодые люди, подхватив с песка махровые полотенца, засобирались в дом. Расслабление и умиротворение, так можно было описать состояние души Шерил в этот вечер. Работа, Панамаренко, несчастный Щербаков. Все было забыто. Ничего не важно. Не смог вывести ее из безмятежности и Николай, который все чаще, при каждом удобном случае намекал на более тесные отношения.

Ужин в виде шашлыка на углях стал для Шерил самым вкусным за последнее время. И дело было даже не во вкусе нежнейшего, в меру прожаренного мяса, а в атмосфере, окружающей первый пикник на природе после холодной зимы и сырой весны. Запах костра у Шерил прочно ассоциировался с началом лета. Пляж, зонты защищающие от палящего солнца, песок в босоножках – все то, чего ждешь полгода, и от чего к концу лета начинаешь мечтать о снеге.

– Шери, у меня пропадают два билета в театр, на премьеру, – завел разговор Коля, стоило Шерил потерять осторожность и случайно задержаться с ним наедине у остывающих углей.

– Так отдай их Ларе, раз пропадают. Она найдет, куда их пристроить, – нарочно не поняла намека Шерил, выискивая глазами Лару.

– Мне хотелось пойти в театр с тобой, – открылся Коля. – Это было бы наше первое настоящее свидание.

– Нет, – покачала головой Шери. – У нас ничего не получится. Ты хороший парень, но не для меня.

– Послушай, если я чем-то тебя обидел …

– Да нет же, дело не в тебе. Это я не готова начинать отношения. Хочу закончить университет, получить работу, – невпопад начала говорить Шерил. Она немного боялась обидеть своим отказом, разрушить ту дружбу, что связывала их маленькую компанию. Вежливый, терпеливый Николай был наиболее подходящей кандидатурой для символической пары. Из всей вереницы кавалеров, что навязывали ей на роль жениха Лара с Артемом, он был наименьшим злом. И если она, по неосторожности, перейдет ту тонкую грань, когда Коля посчитает себя уязвленным и больше не станет откликаться на призыв быть четвертым, Лара, стопроцентно, подсунет ей очередного ухажера. Еще не известно, с какими тараканами в голове он окажется. Шерил с ужасом вспомнила, как однажды один из таких женихов, ярый сторонник здорового образа жизни, на полном серьезе, в первый же день знакомства стал считал калории, что она уже съела. Было забавно, пока он не выхватил у нее из рук кусок пиццы со словами: "Я научу тебя правильно жить".

– Ну, учеба никогда не была помехой для любви. Тысячи людей находят свои половинки во время студенческой поры.

– Я устала, пойду спать, – пробормотала Шерил и почти бегом бросилась в маленькую комнатку под крышей, выделенную ей Ларой для ночлега. Кажется, с Николаем все же придется распрощаться. Уж очень вязкими и напористыми стали его намеки.

2

– Ты, должно быть, очень рад, – заявил седой мужчина в генеральском кителе. Он хмуро смотрел на стоящего перед собой высокого, молодого человека, в штатском костюме. Его белая рубашка с небрежно расстегнутой верхней пуговицей, совсем не соответствовала напряженной атмосфере кабинета.

Просторное помещение, обставленное мебелью из массива дуба, приглушенно освещала единственная настольная лампа, оставляя в тени властное лицо хозяина стола.

– Не пойму, отчего мне радоваться, – молодой человек подошел вплотную к столу, без приглашения сел напротив генерала. Казалось, его больше интересовал галстук свисающий из правого кармана пиджака, который он безуспешно пытался затолкать поглубже. Шелковый, серый галстук, словно живой, выскальзывал из кармана вслед за ладонью.

– Не верю, что тебе еще не известно о смерти некого Щербакова.

Молодой человек признал победу галстука и, вытащив его из кармана, стал наматывать себе на руку.

– Известно, – мужчина в штатском угрюмо посмотрел в глаза генералу, на время оставив галстук в покое. – Только меня давно не интересует его судьба. Я все забыл.

Генерал хмыкнул, недоверчиво мотнул головой, задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Пусть так.

– Я могу идти, раз мы все выяснили? – мужчина, не дожидаясь ответа, легко встал, направился к двери, нарочно не замечая закипающего от гнева генерала.

– Нет! – рявкнул генерал, хлопнув при этом рукой по столу, заставив вздрогнуть пятно света на столешнице. – Сядь на место! Тебя стоит вернуть в казарму, и заново вышколить, как следует вести себя в присутствии вышестоящего по званию!

Молодой человек немедленно развернулся кругом, преувеличенно подобострастно вытянулся перед генералом по стойке смирно, словно срочник первого года службы. Сжал губы, сдерживая недобрую ухмылку.

– Тебе смешно? А следователь-идиот вздумал убийство Щербакова на молодую девчонку повесить.

– Судьба, – равнодушно ответил мужчина, пожав плечом. Ему наскучило изображать напуганного солдатика и он расслабился, сунул руки в карманы брюк. Узкий конец галстука вытянулся вдоль ноги серой змейкой.

– Вот ты и разберешься с ее судьбой. Сдается мне, что ты эту песню затянул, тебе и допевать.

– Вытаскивать людей из-под следствия не моя специальность. Прикажите – ее отпустят. Меня зачем втягивать?

– Хочу посмотреть, сколько в тебе человечного осталось, – мрачно ответил генерал. – Выполнять!

– Слушаюсь, – нехотя ответил молодой человек, направляясь к выходу.

– Да завяжи ты галстук, в конце концов! Не к теще на блины едешь, а министра сопровождать!

***
Воскресенье, по обыкновению, отводилось на домашнюю суету. Нужно подготовиться к предстоящей рабочей неделе. Перестирать одежду, перегладить белье. Небольшая уборка в квартире, тоже не помешала бы. За неделю каким-то непостижимым образом накапливалось множество мелких дел. Каждый раз откладываемые до следующего дня, эти мелкие дела к выходным разрастались до значительной задачи, требующей немедленного решения.

Цветы на подоконнике уныло поникли листьями, взывая к совести хозяйки. Ковер на полу надеялся на пылесос, а постельное белье вторую неделю дожидалось утюга.

Погода продолжала радовать нежданными жаркими днями, и Шерил настежь распахнула окна, впуская в квартиру запах молодой листвы. Молодые, с зеленым глянцем листочки, еще не накопившие на себе городскую пыль, задорно трепыхались за окном, заигрывая с южным ветром.

Вооружившись тряпками, щетками и порошком, Шерил приступила к уборке. Первым делом, взявшись за мытье окон. Стекла после долгой зимы покрывал тонкий слой пыли и городской сажи от автомобильных выхлопов. Столь утомительное, но необходимое занятие заняло все утро. Негромкая, ритмичная музыка, делающая уборку не скучным занятием, не сразу позволила Шерил различить мелодию мобильника. Незнакомый номер.

– Да, я вас слушаю, – бодро сказала она в трубку, одной рукой продолжая вытирать пыль с многочисленных полок давно вышедшей из моды гостиничной стенки.

– Шерил?

– Да. С кем я говорю?

– Это не имеет значения. Важно лишь то, что вам угрожает опасность, – голос звонившего излучал таинственность. Помимо воли, Шерил заинтересовалась, рука с влажной тряпкой замерла, так и не закончив наводить чистоту на очередной полке.

– И от кого же мне угрожает опасность? Не от вас ли?

Голос в трубке усмехнулся.

– Нет, не от меня. Я только хочу добиться справедливости. У меня есть достоверная информация, что сегодня за тобой придет полиция. Уже подписан ордер на твой арест. Кое-кто считает, что Щербакова убила ты.

– Вы в своем уме? – Шерил нервно рассмеялась в трубку. – Я даже физически не смогла бы это сделать.

– У тебя был сообщник, – просто ответил голос в трубке. Шерил заколебалась. Эта версия вполне могла засесть в голове носатого следователя. Тем более, что других версий, насколько ей было известно, у следствия пока не возникло. Она последняя уходила с работы. Она последняя видела Щербакова вечером в офисе и первая нашла его утром. Мотив? Мотив при желании можно притянуть любой. Хотя бы, сексуальное домогательство или неуправляемая ревность. Что, кстати и хотел навязать следователь ей при первом допросе.

– Допустим, – медленно протянула Шерил в трубку. – Но у полиции нет никаких улик против меня просто потому, что их нет в природе.

– Если ты сама после серии жестких допросов не признаешься, доказательства можно и сфабриковать.

– Вам то, что с того? Обвинят меня в убийстве или нет? – подозрение, в том, что ее разыгрывают, прозвучало в голосе девушки. – У вас гипертрофированное чувство справедливости?

– Я, как друг Щербакова, лично заинтересован, чтобы нашли настоящего убийцу, а не свалили все на первого встречного. Пока ты будешь не доступна для полиции, попробую через свои связи надавить на следователей и пустить их азарт по другому пути.

Гадая, в чем подвох, Шерил, забыв про тряпку и пыль, рассеяно заходила по комнате. Доводы собеседника показались убедительными. Она ни секунды по настоящему не верила, что ей предъявят обвинение. Но и оказаться в камере предварительного заключения, пусть даже на несколько дней, до выяснения всех обстоятельств, она не желала.

Взгляд привлек автомобиль, въехавший во двор. Водитель пытался втиснуться в узкое пространство между деревьев. Парковка была слабым звеном благоустройства этого дома. До поры Шерил это не беспокоило. Автомобиля у нее не было. Но она все равно живо интересовалась, как решают проблему парковки другие автолюбители. Машинально следя взглядом за мучениями водителя, Шерил вдруг поняла, что он смутно ей знаком. И он точно не ее сосед. Присмотрелась. Вспомнила. Именно этот опер допрашивал ее в офисе в день убийства.

– Черт, – выругалась она в трубку. – Похоже, вы были правы. Полиция у меня во дворе. Что мне делать?

– Прыгай в окно, через кухню.

Окно кухни, в отличие от других окон квартиры, смотревших во двор, выходило на переулок. И возможно, авантюрная струна сыграла в душе Шерил, когда она, не раздумывая ни минуты, прикрыла створку идеально чистого окна в гостиной и, убеждая себя, что выбрала единственно правильный путь, поспешила на кухню. На секунду заскочила в прихожую, натянула кроссовки, посмотрела на себя в зеркало. Легкие, вышарканные от частой носки, джинсы и застиранная, когда-то белая, а сейчас просто блеклая блуза с короткими рукавчиками. Вполне подходящая одежда для уборки в доме, но совсем не отвечающая правилам приличия для молодой, уважающей себя, девушки. Максимум, что можно позволить себе в такой одежде на людях – это добежать до мусорного бочка. Время на переодевание не осталось. Ну что ж, она не на свидание торопиться.

Дом был старой постройки и окна первого этажа располагались невысоко над землей. Чтобы сигануть вниз не опасаясь переломов, совсем не требовалось быть профессиональным прыгуном, тут бы справился и восьмилетний ребенок. Уже находясь на подоконнике и свесив ноги вниз, Шерил заметила спешащего к ней из переулка атлетически сложенного мужчину в белой майке. Он притормозил под окном, при этом смешно размахивая руками, встретился с ней взглядом. Опоздала! Шерил беспомощно оглянулась назад, ища пути отступления.

– Прыгай скорее, это я звонил, – глотая воздух ртом от быстрого бега, произнес мужчина, протягивая ей навстречу руки. – Я тебе помогу.

Шерил решилась. Пользуясь поддержкой мужчины, она прыгнула. Мужчина без видимых усилий подхватил ее за талию и тут же поставил на землю.

На первый взгляд, он показался Шерил слишком молодым и взбалмошным для друга Щербакова. Скорее, он годился в друзья ее одногруппникам, чем серьезному мужчине далеко за сорок. Она замешкалась, начала сомневаться в разумности принятого решении. Молодой человек, непостижимым образом уловив в девушке сомнения, схватил ее за руку и, не давая опомниться, потянул за собой в припаркованную в переулке машину, за рулем которой кто-то сидел. Буквально силком засунув упирающуюся Шери в машину, парень нырнул вслед за ней на заднее сиденье. Через секунду автомобиль уже мчался прочь.

Шерил напряженно разглядывала попутчиков. Все происходящее больше напоминало похищение. Мужчины не реагируя на ее вопросы, озираясь в зеркала заднего вида, нервно ерзали на сиденьях. Водитель, то и дело, не доверяя зеркалам, оборачивался и на несколько мгновений бросал взгляд назад, через заднее стекло.

Повозившись на сиденье, делая вид, что поправляет одежду, девушка попробовала, незаметно для своих похитителей, нащупать ручку на дверце, в надежде, что на ближайшем светофоре, когда автомобиль притормозит, она сумеет выскочить. Как назло, машина попала в зеленую полосу и мчалась по дороге, практически ни снижая, максимально разрешенную в городе, скорость.

Когда дом остался далеко позади, и при этом никакой погони не маячило за задним бампером их автомобиля, похитители заметно успокоились. Водитель перестал вертеться, как угорь на раскаленной сковородке. А бодибилдер в белой майке наконец-то обратил свое внимание на девушку.

– Ты, оказывается, красотка. Я – Александр, – запоздало представился он, красноречиво поигрывая бицепсами.

– Александр, может, вы, соизволите объяснить, что происходит? Зачем это похищение? Куда вы меня везете? Мне начинает казаться, что весь разговор о моем обвинении в убийстве – это наглая ложь, – Шерил глупо хихикнула и кокетливо взмахнула ресницами. Красивая девушка, по определению многих мужчин, заведомо не может быть умной. Так, почему бы ей не подтвердить это заблуждение? От глупой красотки никто не будет ожидать подвоха, и у нее появиться неплохой шанс удрать.

– Мы отвезем тебя в безопасное место, красавица. Поживешь там, пока все не уляжется, – произнес Александр с такой наигранной заботой, что даже без детектора лжи была видна его фальшь.

– Значит, ты и есть друг Григория Викторовича? – продолжала Шерил, наивно распахнув глаза и радостно всплеснув руками.

– Не я. Но ты с ним скоро встретишься, – поспешил успокоить ее Александр, ожидаемо расслабившийся от внимания девушки. Да и как тут не расслабиться? Глупая девица сама прыгнула ему в руки. Казалось бы, трудное задание – похищение человека, выполнено на «отлично». Босс сильно преувеличил ее умственные способности. У всех красивых девах мозгов в голове не больше, чем у курицы.

Неожиданно у него в кармане брюк на высоких тонах заиграла широко известная мелодия. Саша нехотя отвлекся от, строящей ему глазки, Шерил и полез в карман за трубкой. В этот момент автомобиль вынужденно притормозил, пропуская человека на пешеходном переходе. Шерил, не теряя ни секунды на лишние раздумья, отжала ручку, распахнула дверь. Девушка почти вывалилась из машины, но не успела она сделать и шага, как оказалась пойманной за лодыжку и, не удержав равновесия, упала ладонями на дорогу. Острые края мелкого гравия вдоль обочины впились ей в ладони. От боли девушка вскрикнула. Александр, не выпуская лодыжку, второй рукой подхватив Шерил за талию, втащил обратно в машину, захлопнул дверцу. Прозвучал глухой щелчок блокировки дверей. Грубо придавив девушку локтем к спинке сиденья, Саша пристегнул ее ремнем безопасности. Теперь из машины так просто не выпрыгнуть.

– Да отпусти ты меня, – дернулась Шерил. Держа ладони на весу, она стала по-детски дуть на них, пытаясь облегчить боль. Кровь мелкими капельками просачивалась сквозь израненную кожу. Обида на себя за неудачный побег доставляла гораздо больше боли, чем ладони.

– Серый, есть какой-нибудь платок или бинт? – обратился Саша к водителю. – Она измажет нам кровью всю машину.

Водитель, продолжая молчать, пошарил левой рукой в кармане своей дверки. Выудил крошечную аптечку, не глядя, передал ее между сиденьями. Снова весело заиграл телефон. Пригрозив Шерил пальцем, грозно сдвинув брови и на этот раз не спуская с нее глаз, Саша принял вызов.

– Да, успели… Она с нами… Скоро будем.

– Дружок Щербакова звонил? – ехидно поинтересовалась Шерил.

– Ага, скоро будет тебе дружок, – так же ехидно, ответил ей Саша.

– Так это правда! Вы меня похитили. Но зачем? – воскликнула девушка. – Боюсь, вас ждет большое разочарование – выкуп за меня никто не заплатит.

– Ты сама – один большой выкуп.

Он открыл аптечку, бесцеремонно вытряхнул содержимое на сиденье. К счастью, несмотря на крошечный объем аптечки, там нашелся бинт. Саша вскрыл упаковку и как смог, небрежно, перевязал ей ладони. Шерил повертела руками перед лицом.

– М-да, медицинское училище ты точно не заканчивал, – насмешливо заметила она, из-за всех сил не показывая ужас перед ситуацией, в которую угодила по собственной глупости. Едва ли ей позволят вторую попытку побега.

Хмуро уставившись в окно, она стараясь запомнить хотя бы дорогу, по которой ее везут. Как ни ломала она голову, наблюдая за проносившимися мимо домами, правдоподобную причину своего похищения, вообразить не смогла. Если только это лиходейство действительно не связанно с Щербаковым. Других оснований просто не могло существовать. Но она даже не свидетель убийства! Догадка о том, что ее разыскивает полиция за убийство, стала казаться откровенным бредом. Но она же сама видела оперов у своего подъезда? Или это было такое невероятное, немыслимое совпадение? И как только ее угораздило поверить незнакомому человеку по телефону? Она бросила взгляд на Александра. Голос у него был убедительней, чем внешний вид. Начни она разговаривать с ним воочию, ни за что бы не позволила так по-дурацки себя провести.

В воскресный день привычных заторов на пути не возникло и вот уже автомобиль мчится по загородной трассе, вдоль ярко-зеленой стены придорожных берез, оставив позади душный город. Не проехав и десятка километров, они свернули к гостиничному комплексу, расположенному в сотне метров от шоссе. Машина уверенно проехала мимо главного корпуса, направляясь вглубь территории к неброскому, но симпатичному одноэтажному домику с зеленой двухскатной крышей и небольшой верандой отделяющей главный вход от крыльца.

На узкой парковке перед домом уже стоял автомобиль, нагло занимая сразу два парковочных места. Черная махина удивительно напоминал машину ее нового начальника, Игоря Витальевича. Но мало ли таких внедорожников в городе, пожала плечами Шерил, стараясь не делать поспешных выводов. Серый аккуратно притормозил рядом с распухшим внедорожником и первым выскочил из машины. Обошел свой автомобиль спереди, открыл дверцу со стороны Шерил.

– Не дури. Здесь ты помощи не дождешься.

– Пошевеливайся, – подтолкнул ее в спину Саша. Он выбрался вслед за ней, стараясь держаться вплотную, чтобы при случае, успеть быстро ее перехватить. Жестом указал на дом. Шерил намеренно споткнулась, повертела по сторонам головой. Тянуть время было бессмысленно – вблизи не оказалось ни одной живой души. И ее призывы о помощи услышали бы лишь дрозды, которые беззаботно щебетали на молодых березах окружающих дом.

Мужчины торопливо провели ее через длинный коридор в большую комнату и, втолкнув внутрь, захлопнули за спиной дверь. Грубо щелкнула задвижка замка. Так, все ясно. На дверь можно не рассчитывать. Открывать замки шпилькой Шерил не умела. Да и не было у нее шпильки. Только резинка для волос. Интересно, кто-нибудь еще вообще пользуется в повседневной жизни шпильками для волос? За окном безлюдная березовая роща беззвучно шелестела листьями. Кованая решетка за двойным стеклопакетом, призванная защищать дом от наглых воришек с одинаковым успехом играла роль тюремной, не оставляя пленнице надежды на побег.

Шерил осмотрелась. Комната была обставлена хорошей, но уже довольно потертой, мебелью. Центральное место занимала двуспальная кровать с голым матрасом. Справа от входной двери, другая, узкая дверка скрывала за собой небольшую уборную с душем. Помещение было похоже на безликий номер в недорогой гостинице. Ничего лишнего. Ничего стоящего.

Не успела Шерил заскучать, как услышала скребущий звук ключа в замке. Тут же метнулась за кровать, поближе к окну.

– Ну, здравствуй, Свиридова, – плотоядно усмехаясь, в комнату вальяжно ввалился Игорь Витальевич. Сердце Шерил ухнуло вниз. Все надежды на скорое спасение растаяли в воздухе, натолкнувшись на фальшивую улыбку Панамаренко. Из памяти еще не стерлась их первая встреча и его грязные намеки. Сейчас ему не надо было скрывать свою бандитскую сущность за парадным фасадом. Намеренно желая напугать еще больше, он взял стул и уселся напротив Шерил так близко, как только мог, зажав ее в углу между стеной и кроватью.

– Так сложились обстоятельства, что мое будущее благополучие зависит только от тебя, – произнес он, не убирая с лица омерзительную улыбку. – Ты должна мне помочь.

– Помочь? Вам? Но как?! – искренне изумилась девушка.

Игорь Витальевич встал, одну ногу согнув в колене, поставил на кровать, окончательно перегородив ей все пути отступления, заботливо взял в свои руки ее перебинтованную кисть.

– Если ты и дальше хочешь получать от жизни удовольствие, то будешь делать все, о чем я тебя попрошу, – он изобразил на лице на редкость гадкую улыбку и в то же мгновенье резко сжал ее раненую руку. Шерил вскрикнула от неожиданности, нежели от боли, выдернула руку, чудом протиснулась мимо его колена и вскочила с ногами на кровать, прижавшись спиной к стене. Возвышенное положение давало ложное преимущество.

– Вы собираетесь меня изнасиловать? – нервно спросила она. – Учти, я по- хорошему не дамся!

Игорь Витальевич не стал дергать ее обратно на пол. Спокойно сел на свое место, откинулся на спинку стула, с усмешкой посмотрел на нее снизу вверх.

– Сядь на место, дура. Хотя мысль интересная, может быть потом, – он с издевательским видом принялся ее разглядывать. Вдоволь насладившись ее испугом, Панамаренко, очередной раз изменил выражение лица, приняв деловой вид.

– Уверен, ты знаешь, что Вектор при Щербакове получил большой заказ от Министерства Образования по созданию и сопровождению программного обеспечения для образовательных учреждений, – уже без своих гадких усмешек произнес Панамаренко. – Перспективы открывались шикарные. Подряды от Министерства – это золотая жила.

В ответ Шерил кивнула головой, присела на другой край кровати, подальше от своего обидчика. Панамаренко, не обращая внимания на ее перемещение, продолжил:

– Мой партнер по бизнесу и, как я думал, мой друг, Гриша, решил утаить от меня сей факт. Вместо этого, он придумал нехитрый план, как вышвырнуть меня из этой бездонной кормушки. Взял под процент в банке приличную сумму денег на имя, пока еще нашей общей, организации. Как он умудрился это сделать без моего ведома – отдельная история. Сейчас не об этом.

Шерил невольно заинтересовалась. Она с нетерпением ждала, когда же речь пойдет о ее роли со всем происходящим.

– Так вот, – продолжил Панамаренко. – Деньгами этими он задумал выкупить у меня мою долю в бизнесе. С учетом открывшейся перспективы, прибыль от полученных заказов в разы бы превышала эту сумму. Видимо, мечты о богатстве вскружили ему голову, и он потерял всякую осторожность. А с осторожностью и свою жизнь.

– Так это вы его убили! – вслух догадалась Шерил, судорожно шаря глазами по номеру в поисках предмета, способного помочь защититься. Безликая обстановка ничем не смогла порадовать девушку. Ни одной вещи в прямом доступе, способной проломить голову человеку, на глаза не попалось.

Панамаренко скривился, словно от зубной боли, презрительно посмотрел на Шерил.

– Дура и есть дура. Я его не убивал, – отрезал он. Немного помолчав, продолжил, – Деньги, которые он взял у банка, пропали. Щербаков не успел передать их мне. Банк, узнав о смерти Щербакова, забеспокоился о судьбе займа и выдвинул требования срочно погасить задолженность. Счета Вектора с предоплатой за заказ заморозили до окончания расследования. Может случится так, что и вовсе отзовут, как ошибочный платеж. Банк, осчастлививший Петю – не простой, владельцы его шутить не любят.

– Причем здесь я? – не выдержала Шерил.

– Причем здесь ты? – как эхо, повторил за ней Панамаренко. – Ты должна знать, где деньги.

Шерил была настолько ошеломлена этим известием, что от удивления у нее даже приоткрылся рот.

– Вы – сумасшедший! – радостно догадалась она.

– Ты помнишь тот черный седан, что следил за тобой? – не замечая обидных слов, продолжил Панамаренко.

– Вы ее выдумали, я ничего не видела, – ответила Шерил. – Ну да, все сходиться – у вас классическая шизофрения с галлюцинациями, плюс мания преследования.

– За тобой следил бывший водитель Щербакова. Он недолго упорствовал после нашей приятельской встречи с пристрастием. Он уверен, что деньги у тебя. Щербаков как-то раз не сдержался и пошутил в его присутствии, мол, ни у кого нет такой богатой секретарши, как у него. Водила, оставшись без работы, надумал по легкому срубить деньжат. Он пас тебя в надежде, что ты где-нибудь проколешься и наведешь его на чемодан с деньгами. Тогда бы он взялся за тебя всерьез. Кстати, это была его идея, давить на тебя, угрожая рассказать полиции, что ты была любовницей Щербакова и убила его из ревности. Откровенно говоря, следователю и без него пришла в голову эта мысль. К несчастью для тебя, у меня на ту ночь алиби пуленепробиваемое.

– Вполне себе приемлемая версия, – широко улыбнулась Шерил. – Я здорово повеселюсь, когда полиция вызовет меня на допрос по этому поводу.

В ответ Панамаренко направился к выходу. Взялся за ручку, повернулся к ней и сказал.

– Веселиться будешь, когда деньги найдутся. Сейчас же подумай хорошенько, как ты попала на эту работу, за что тебе платили приличные деньги. Думай хорошо. Очень хорошо. У тебя вся ночь впереди.

– Не пытайся звать на помощь, это моя территория! – прокричал он уже с той стороны двери.

Зато завтра на работе мне не объявят выговор за прогул, горько усмехнулась про себя Шерил. Собрав волосы в хвост, она стянула их резинкой из кармана. На цыпочках подкралась к двери, прислушалась. Если ее кто и охранял снаружи, то делал это очень тихо, до ушей Шерил не донеслось ни звука. Уже не таясь, прошлась по комнате. Свой мобильник она выронила еще по пути сюда, в машине у Серого, надо будет попросить, чтобы вернули, когда все это закончится, Шерил жалко улыбнулась своим меркантильным мыслям.

Вечер вступал в свои права. Роща за окном погрузилась в густую тень. Шерил погрузилась в воспоминания.

***
Началось все с объявления в газете, и с нестерпимого желания искупаться в океане. Не в море, а именно в океане. Ощутить на собственной коже приливную, соленую волну бескрайнего океана. В институте осталось осилить последний курс, дипломная работа была почти готова. Денег вполне хватало, если бы не это, невесть откуда взявшееся желание.

Объявление подвернулось как нельзя кстати. Приглашается на временную работу офис-менеджер. Полный рабочий день. Можно студент. Официальное трудоустройство, городская прописка обязательна. Адрес офиса. Наверное, адрес-то и был тем решающим фактором, который направил Шерил по этому объявлению. Очень удобный адрес. Маршрутные такси, отходившие от конечной остановки рядом с домом Шерил каждые 7-10 минут, проходили прямиком мимо офиса Нового Вектора. Для обратного пути оставалось лишь перейти дорогу и сесть на маршрутное такси, двигающееся на конечную остановку.

Не поверив своей удачи, Шерил сначала позвонила по данному в объявлении телефону. Приятный мужской голос, как оказалось впоследствии, с ней разговаривал сам Щербаков, расспросил ее о месте жительства, о графике ее занятий, о родственниках. С удивлением, вспомнила Шерил, его не интересовал ее опыт работы на подобной должности. Даже при встрече, когда она явилась на следующий день в офис, Щербаков продолжил задавать вопросы, не относящиеся к деловым качествам. Он ни разу не поинтересовался ее знанием офисной техники, ни даже умением обращаться с кофемашиной. Они поговорили о ее личной жизни, о ее семье и приятелях. Григорий Викторович вполне убедительно замотивировал это секретностью их работы и важностью хранить коммерческую тайну. Чем меньше родственников и приятелей сотрудников Вектора работает в подобных структурах, тем меньше вероятность, что они заинтересуются информацией случайно услышанной от сотрудников, пояснил он.

Полное отсутствие у нее близкой родни видимо удовлетворило его, и он попросил ее выйти на работу на следующий же день, самолично вручив ей распечатанный список документов, оригиналы которых требовалось принести для заключения официального трудового договора.

Ничего странного и подозрительного в этом списке не было, и на следующий день Шерил уже сидела за новеньким столом перед кабинетом своего начальника Щербакова Г.В.

Практически свободный рабочий график позволял не прогуливать лекции, что не могло не радовать. Не смутило девушку и то, что, отдав свои документы Щербакову, она увидела их только через два дня. В первый день неожиданно сломался копировальный аппарат, и сделать копии с паспорта было невозможно. На второй день Щербакова просто не было в офисе.

В первое время на новой должности Шерил не знала, чем занять свободные часы. Никто от нее ничего не требовал, лишь изредка она готовила кофе или чай визитерам своего начальника.

От безделья и скуки она стала чаще заходить в информационный отдел. Узнав, что она бегло умеет набирать текст, Кирилл стал подсовывать ей перепечатывать черновые инструкции к программным продуктам. Шерил нравилось хоть чем-то быть полезной и она с удовольствием выполняла задания. Щербаков, однажды заметив, что она занята делом, сначала будто удивился, потом похвалил и обещал повысить зарплату. Она же решила, что начальство так шутит.

Через месяц Шерил наизусть знала все инструкции и стала пробовать себя в качестве тестировщика. Щербаков был с ней предельно вежлив, по-прежнему позволяя ей проводить большую часть своего рабочего времени в компании программистов.

Получив первую зарплату, Шерил была приятно удивлена. Конечно же, Новый Вектор была солидной, богатой организацией, но полученная сумма ни как не вязалась с ее должностью. После получки Шерил настороженно присматривалась к Григорию Викторовичу, ожидая каких-нибудь непристойностей. Но он продолжал вести себя прилично и уважительно, а перед смертью, и вовсе, несколько дней хорошее настроение не покидало его.

Не найдя в своих воспоминаниях ничего, что бы могло прояснить ответ на вопрос Панамаренко, Шерил почувствовала голод. Время близилось к вечеру и вполне естественно, что желудок запротестовал, призывая мозг раздобыть еду. Девушка, подчиняясь организму, подошла к двери.

– Эй, кто-нибудь, я есть хочу! – прокричала она, и для верности, чтобы ее услышали, пнула ногой дверь. Подождав какое-то время, она повторила попытку. С той стороны не раздавалось ни звука.

Шерил подняла ногу для следующего пинка, но пинать вдруг раздумала. Она одна в незнакомом месте, а за дверью, несомненно, находятся посторонние мужчины с нечистой совестью и привлекать к себе их внимание на ночь глядя, по меньшей мере, глупо. Человек легко может обойтись без пищи несколько дней. Шерил отскочила от двери, оглядела комнату. Тяжелый обеденный стол у стены, конечно же, не сможет остановить взрослого мужчину, но хотя бы даст ей какое-то время прийти в себя после сна, если им подпереть дверь.

Не без труда подтащив стол к двери, нещадно обдирая ножками ламинированный паркет, она уселась на него передохнуть. Болтая ногами, посмотрела в окно. Наступила ночь. Кто угодно мог наблюдать за ней через стекло с другой стороны. В комнате, с включенным светом, она была как на ладони. Спрыгнув со стола, в несколько широких шагов преодолев расстояние до подоконника, Шерил рывком сдвинула тяжелые портьеры. В заложниках у бандитов, а боюсь маньяка, с нервным смехом подумала она. На этот раз, радуясь, что на окне есть решетка.

Чтобы хоть как-то заглушить неприятно урчащий желудок, девушка напилась воды из-под крана. Проверила шкаф, нашла свежее постельное белье, подушки, одеяло. Не раздеваясь, а только скинув кроссовки, Шерил выключила свет и прилегла на кровать.

***
Разбудил Шерил противный звук скребущих по полу ножек стола. Мгновенно вскочив на ноги, она всегда умела просыпаться быстро, девушка уставилась на дверь. Приятного сюрприза не случилось, в проем просунул голову Саша.

– С добрым утречком, – произнес он по-приятельски, с любопытством разглядывая неожиданное препятствие.

В ответ Шерил лишь хмуро зыркнула на него и молча направилась в уборную, потягиваясь на ходу. Быть вежливой и учтивой со своими похитителями, она не собиралась. По звукам, донесшимся из комнаты, догадалась, что ее ненадежная преграда сметена окончательно. Впрочем, свою предупредительную роль она успешно выполнила.

Умыв лицо и окончательно проснувшись, Шерил вернулась в комнату.

Саша терпеливо дожидался ее, качаясь на стуле. Стул жалобно скрипел под весом своего седока, грозясь развалиться на части.

– Как спалось на новом месте? Приснился ли жених невесте? – хохотнул Саша.

– Что-то не пойму я причины твоего хорошего настроения, когда твой хозяин на грани полного краха, – ответила Шерил.

– Уверен, с ним все будет в порядке. Скоро он тебя навестит сам.

Александр встал, раздвинул шторы. Лучше бы он этого не делал. В комнате сразу стало очень светло от солнечного света. Тут же вылезли напоказ все неприглядные детали. Грязный, давно не мытый пол, оббитые углы мебели, подозрительные пятна на стенах. Несвежая майка ее тюремщика.

– Время к обеду, а ты спишь как сова. Мы было, грешным делом подумали, что ты от страха двинулась.

Шерил, не замечая "утонченного" юмора Александра, принялась пальцами расчесывать волосы. Пальцы не очень подходящая расческа для длинных волос. Волосы не хотели скользить по коже, цеплялись за пальцы спутанными волосками, причиняя боль коже головы. Бросив бесполезное и довольно болезненное занятие, девушка просто пригладила волосы сверху мокрыми ладонями. Тяжело вздохнула. Напоминание о Панамаренко, неприятно отдалось в груди. Шерил пугала очередная встреча, тем более, что ответа у нее не было.

И тут дал знать о себе ее голодный, не принимающий ее бедственного положения, желудок.

– В вашей тюрьме планируется кормить людей?

– Вообще-то, нет. Ты первая здесь не по своей воле. Указаний о твоем обеде не было.

– Так прояви инициативу. Очень есть хочется. Нельзя ли как-то уладить этот вопрос? – в голосе Шерил проскользнули жалостливые нотки.

На лбу Александра от усердной работы мозга образовались глубокие морщины. Он несколько мгновений сосредоточенно обдумывал предложение.

– В машине есть сок. Может, найдется немного крекеров. Мне отлучатся нельзя.

– Может заказать? Все-таки это гостиница, а не тюрьма, – предложила выход из ситуации Шерил.

– Нет. Никаких посторонних рядом, ни в доме, ни снаружи быть не должно.

– Ну да, зачем вам лишние свидетели, – пробурчала Шерил. – Хорошо, неси крекеры.

Крекеры оказались безвкусными галетами с истекшим сроком годности. Но и им девушка была рада. Едва она успела запить остатками сока последний крекер из пачки, как объявился Панамаренко. Александр незамедлительно испарился из комнаты, прихватив пустые упаковки из-под продуктов.

– Я готов выслушать твои предположения по поводу нашей вчерашней беседы, – с ходу начал Игорь Витальевич, присев на многострадальный стул. Стул странно крякнул, но выдержал.

– Нет никаких предположений, и денег ваших у меня нет, – развела руками девушка.

– Ты не хочешь мне помочь, – Игорь Витальевич тяжело вздохнул. – Я понимаю, у тебя нет мотивации мне помогать. Знаешь, выколачивать из красивой девушки информацию силой не мой метод. Поэтому попробую убедить словами. Буду честен с тобой. И прошу, лучше сразу верь мне на слово. Мне очень нужны эти деньги. Если я их не верну в ближайшее время, в самом благоприятном случае останусь нищим, но зато живым и на свободе. О наихудшем варианте даже думать не хочется.

Шерил хмуро уставилась на него, предчувствуя плохие для себя новости.

– Но, – он поднял палец вверх, – всегда можно найти выход из положения. Если найдут убийцу Щербакова, и им окажусь не я, нашей фирме очень быстро переведут предоплату за заказы из министерства. Этими деньгами я смогу рассчитаться с банком, и даже останусь с прибылью. Вопрос – где взять убийцу? Да такого, у кого и мотив подходящий и возможность.

Шерил почувствовала, как по спине поползли мурашки. И чем дальше продолжал Игорь Витальевич, тем сильнее она ощущала ужас своего положения.

– Догадалась? – ласково спросил у нее Щербаков. – Правильно, это ты. Менты, как пронюхали про пропавшие деньги, вцепились в эту идею словно бульдоги. Ну, а когда ты сиганула от них из окна, они больше ни секунды не сомневались. Я все подготовил, тебе вовек не отмыться.

Внимательно посмотрев на Шерил и убедившись, что его слова произвели нужное впечатление, он продолжил:

– Убивала его, конечно же, не ты, а твой «дружок». Его найдут позже в каком-нибудь лесочке с дыркой в затылке. И тебя потом найдут. С пистолетом под правой рукой. С аккуратной дырочкой в правом виске. О-о-о, гремучая смесь – любовь и деньги! Что она творит с людьми… Уму непостижимо! – с наигранным приторным восторгом воскликнул он, возведя глаза к потолку.

Шерил вытаращилась на Панамаренко, не веря своим ушам. Пытаясь осознать услышанное, она начала непроизвольно накручивать прядь волос на палец. Черт, во что же она вляпалась?

– Да не расстраивайся ты раньше времени, – по-дружески хлопнул ее по плечу Панамаренко, заметив ее испуганный вид. – Еще все можно поправить. Скажи, где деньги, я сразу тебя отпущу и замолвлю за тебя словечко следователю.

– Я, правда, не знаю, где эти проклятые деньги! Единственное, чем я могу тебе помочь – это вспомнить и рассказать все, что связанно с этой чертовой работой!

Слова, пуганной стайкой, вылетели у нее изо рта и растворились в воздухе, выдав панику в ее голове.

– Рассказывай, – милостиво согласился Панамаренко.

Больше трех часов Шерил выкладывала ему все перипетии своей недолгой работы. Она вспоминала самые мелкие, и, казалось бы, незначительные подробности. В отличие от допроса в полиции его не интересовали ни другие сотрудники Вектора, ни партнеры по бизнесу. Панамаренко заставлял ее повторять одни и те же события по нескольку раз. Потом он встал и, ничего не сказав, стремительно вышел.

Шерил обрадовалась передышке. Эмоционально вымотанная, она устала от болтовни, ныли израненные ладони и ее так и не накормили. Привычно перебив голод водой, она прилегла на кровать, пытаясь не поддаваться страху. Ей подумалось, что Панамаренко немного лукавил, обещая ей быструю смерть. Его нескрываемая жадность сейчас играла ей на руку. Он не станет ее трогать, пока не найдет деньги. Да и чтобы списать на нее убийство Щербакова, совсем не обязательно ее убивать. Оправданий и слушать никто не станет. Такая удобная для всех версия. Провести полжизни в тюрьме за несовершенное преступление – жуткая перспектива.

В очередной раз раздался звук отпираемого замка. Шерил не вставая, посмотрела на дверь. Ничего хорошего она уже не ждала. Саша не стал заходить, поманил за собой.

– Собирайся, красавица. Гулять пойдем.

– Далеко? – сначала обрадовалась, а потом насторожилась Шерил. – Не хочу гулять, мне здесь не плохо.

– Близко, в соседний дом, в баньку сходим, попаримся, – Александр потер ладони. – У тебя теперь новая работа будет.

Саша посторонился, пропустил ее вперед.

– Какая работа может быть в бане? Полотенца раздавать? – удивилась девушка.

Рассмеявшись в голос, он неожиданно хлопнул Шерил по ягодице. Грубый намек ясно подсказал Шерил, какую работу ей могут предложить в бане. Она с места бросилась бежать к выходу из домика, но там, перегородив путь, поджидал Серый. Он обхватил ее руками, сжал со всей силы. У Шерил перехватило дыхание. Подоспел рассерженный Саша.

– Капризных проституток принято воспитывать. Если они, после этого, теряют товарный вид, то идут работать под гастарбайтеров на стройке. Там народ не богатый, обычно скидываются по десять-пятнадцать человек на одну. Ты красивая. Хочу дать тебе шанс, – резко сказал Саша.

– Отпустите меня, пожалуйста, – у Шерил на глаза навернулись слезы, она перестала сопротивляться, Серый расслабил схватку. Шерил выскользнула у него из рук и сползла на пол. Слезы продолжали катится по щекам, она подняла глаза на Сашу. Он отступил на шаг назад, насмешливо на нее посмотрел.

– Думаю, если ты будешь и дальше разыгрывать карту несчастной девушки, то для тебя очень быстро найдется папик-защитник, – хохотнул он, слезы девушки не произвели на него должного впечатления.

Шерил поднялась на ноги. Бессмысленно пытаться разжалобить слезами сутенера. Смахнула рукой слезы и под конвоем зашагала к дому, на который ей указал Серый.

3

– Девочки, принимайте новенькую, – Саша втолкнул Шерил в помещение. – Расскажите ей правила. И объясните, почему нельзя от меня убегать.

В комнате, на диванах расставленных по периметру, томно развалились четыре девушки. Все они были холеными, длинноногими красавицами, не уступающими статью моделям с подиума. Шерил, чувствуя себя беспородной дворняжкой среди борзых, побыстрее проскользнула в самый темный угол и уселась на диван. Никак она не ожидала, что ей будет стыдно за свой внешний вид перед ночными дамами. Толстый ковер заглушал шаги. Неяркий, призрачный свет создавал задушевную обстановку. Из двери противоположной той, в которую вошла Шерил, слышался гулкий звук плещущейся воды.

– Джински снять придется, – одна из девушек отработанной походкой модели, подошла к Шерил. – Завернем тебя в простынку, волосы распустим. Простота тоже может быть, по своему, привлекательна.

– Я здесь нахожусь по ошибке. Эта работа не для меня, – уверенно ответила Шерил. – Игорь Витальевич во всем разберется, и я уеду.

– Все мы здесь по ошибке, – философски заметила девушка. – А Панама уже разобрался, раз ты здесь. Долг у тебя перед ним? Или на другой крючок попалась?

– Панама? – переспросила Шерил.

– В приличном обществе – Панамаренко Игорь Витальевич. Здесь – Панама. Только ты не смейся – он сердится, когда над ним смеются.

Шерил наотрез отказалась заворачиваться в предложенную простынку. Девушка настаивать не стала, пожала плечами и вернулась к подругам, показывая всем видом, что формально приказ Саши она выполнила, а на остальное ей плевать.

Хотелось есть и принять душ. Чувство безысходности заворочалось где-то под лопаткой, не давая полноценно дышать. Стараясь его не замечать, Шерил осторожно огляделась, убедилась, что никто ей не интересуется, и вдоль стенки направилась к выходу. Ей бы только добраться до телефона. Стоило приоткрыть дверь, как она напоролась взглядом на Серого. Тот, как верный пес, восседал на лавке перед входом, контролируя любого, кто захочет войти или выйти.

– Даже не думай, хуже будет, – предупредил он с ходу, не дав ей и рта раскрыть. Расстроенная, Шерил вернулась назад. Девушки, не обращая внимания на передвижения новенькой, вполголоса переговаривались о женских пустяках, будто находились не в сауне с бандитами, а болтали в кафе после удачных покупок.

Для Шерил ожидание стало тянуться черным гудроном, затягивая в липкую горячую лаву ее разум. Не успел ее мозг дать сигнал горлу завыть от тоски, как в комнату шумно ввалился Саша с двумя незнакомыми мужчинами. Он нашел взглядом Шерил, приятельски подмигнул, и больше не замечая ее, подхватил за талию двух девушек вставших ему навстречу.

Шерил замерла в своем углу, настороженно наблюдая за мужчинами. Подобрать с уме слова, которые помогли бы ей отделаться от похотливых самцов, в случае, если они обратят на нее внимание, оказалось не простой задачей. Пока же соотношение мужчин и женщин было явно в ее пользу.

Девушки, наигранно хихикали и своими ручками умело стягивали с мужчин дорогие костюмы и рубашки. Мужчины в ответ подхохатывали и с наслаждением сдались на волю девушек. Все привычно исполняли свои роли, только Шерил еще сильнее вжалась в спину дивана, жалея, что она не глухой и слепой хамелеон. Быть невольным свидетелем сексуальных игрищ в публичном доме весьма сомнительное удовольствие.

Как-то ненавязчиво в зале промелькнула официантка, накрыла приземистые столики, в ведерках со льдом задымились бутылки с шампанским. Тарелки с закусками не оставили свободного места на столах. Плоские шутки на время прекратились – чужие рты наполнились едой. Рот Шерил заполнился слюной. В ней всколыхнулись два чувства – голода и самосохранения. С утра у нее не было во рту ни крошки. Но боязнь привлечь к себе внимание пересилила. Александр изредка бросал на нее косой взгляд, но с указаниями не подходил, к себе не подзывал. Мужчины, казалось, и вовсе ее не замечают. В сравнении с присутствующими девушками, она казалась серой мышкой, что впрочем, на данный момент было как нельзя кстати. Порой, какая-нибудь парочка выходила во вторую дверь, и из смежного помещения гулко доносились смех и визги, многократно отраженные гладкими стенами бассейна.

Улучив момент, когда все сборище одновременно возжелало прогреть свои тела и скрылось в просторной сауне за бассейном, Шерил подскочила к столу. Вряд ли среди обилия закусок и салатов, кто-нибудь заметит, что на несколько кусочков еды станет меньше. Схватив ложку, торчащую прямо из салатника, она принялась уплетать какой-то, очень вкусный салат за обе щеки, при этом не забывая поглядывать на дверь ведущую вглубь помещения. Оказаться застигнутой за столом, словно воришка, было неловко.

– Это, что еще за конкурс "в кого больше влезет"? – незнакомый голос за спиной грубо вернул ее в реальность.

От неожиданности, подскочив на месте, едва не подавившись куском ветчины, Шерил обернулась. Засмотревшись на вторую дверь, она совсем забыла про первую.

– Ты, чья, такая голодная? – поинтересовался один из двух вошедших мужчин. Лет тридцати – тридцати пяти, с аккуратной стрижкой на темно-русых волосах, он, в наигранном недоумении наморщив лоб, смотрел на нее, ожидая ответа. – Вы теперь Панаме за еду служите?

Шерил судорожным движением протолкнула толком непрожеванный кусок ветчины в горло, отложила ложку, приняв независимый вид.

– Я здесь… Э-э-э… Я жду Александра, – нашлась она. Метнула взгляд на второго мужчину. Он остался стоять у входа, лицо его было в тени. Высокий рост, широкие плечи. Не вынимая рук из карманов, он шагнул вперед.

Шерил охватила паника. Стало понятно для чего здесь много девушек. Пять мужчин – пять девушек. Теперь все в сборе. Значит, Панама отправил ее в этот маленький публичный дом не просто, чтобы напугать и показать одну из возможных перспектив в случае ее строптивости. Он действительно вздумал заставить ее здесь работать? Бессмыслица какая-то. Ей до глубокой старости не отработать здесь ту сумму, которую требует Панама.

Тем временем, высокий мужчина, открыто разглядывал Шерил. Его карие глаза цепко осмотрели ее с ног до головы, задержались на уже серых бинтах ладоней. Шерил поежилась под его взглядом, вспомнила про свою несвежую одежду, немытые волосы и отсутствие косметики. Закончив бесцеремонно рассматривать ее внешность, он уставился ей в глаза. Тонкие губы на небритом лице были плотно сжаты, казалось, он с трудом скрывает чувство брезгливости. Не выдержав тяжелого взгляда, она опустила глаза, завела руки под стол, пряча грязные бинты.

До сих пор Шерил была уверенна, что самого неприятного и опасного человека в своей жизни, она уже повстречала. Теперь же, не услышав от человека и слова, поняла, что Панама далеко не худший представитель рода человеческого. Аппетит пропал. Невыносимо захотелось стать невидимкой. Снова украдкой взглянула на мужчину. Он уже равнодушно рассматривал комнату, потеряв к девушке всякий интерес. Шерил с облегчением выдохнула. Панама в сравнении с ним казался открытой книгой с детскими сказками.

– Вы кто такие? – красное, распаренное лицо Александра, не смотря на угрожающий тон, вряд ли, кого-то смогло бы напугать. И даже его накачанные бицепсы, сейчас покрытые розоватыми пятнами от перегрева в сауне, не производили должного впечатления. Две девицы, завернутые в полотенца, кокетливо терлись позади него, с любопытством наблюдая за происходящим. Разборки мужчин им ни чем не угрожали, напротив, вносили неплохое разнообразие в их времяпровождение.

– Панамаренко здесь? – игнорируя вопрос Александра, поинтересовался первый мужчина. Спокойно, уверенно, невозмутимо. На фоне Александра он выглядел аристократом голубых кровей. Аристократом, который отлично владеет шпагой.

– Его нет, он позже будет, – на уровне звериных инстинктов Александр понял, что перед ним не случайно заглянувшие на огонек простые парни с улицы. Добавил в голос почтения, продолжил:

– Проходите, угощайтесь. Может, девочек? Девочки все чистые. Выбирайте любую.

Он протолкнул вперед себя полуголых девушек, показывая товар лицом.

– Мы не за девками пришли, – ответил незваный гость, взял со стола оливку и закинул себе в рот. Оглянулся на своего спутника. Тот едва заметно наклонил голову, обозначив кивок. – Разговор есть. Ты тоже сойдешь.

– Одну минутку, – попросил их Саша. Он за руку, довольно грубо, вытащил Шерил из-за стола, потянул за собой. Девушки, без дополнительных подсказок, сами послушно прошлепали босыми ногами за ним. Уже у бассейна, он нервно приказал:

– Сидите здесь, когда понадобитесь, вас позовут.

Шерил пристроилась на единственной кушетке, в стороне от остальных девушек. Кушетка была влажная, но выбирать не приходилось. Все остальные поверхности помещения были откровенно мокрыми. Отказ новых мужчин от девушек вернул ей надежду на ночь в одиночестве. Жаль только, что она толком так и не успела поесть.

На часах, изображающих двух дельфинов вокруг земного шара, стрелки прощелкали полночь, когда к бассейну вернулся Саша. Не один. За ним следовал аристократ со своим мрачным приятелем.

– Выбирайте любую, – Саша сделал широкий жест рукой в сторону девушек. Девочки тут же встрепенулись, приняли красивую позу на бортиках бассейна, их губы раздвинулись в манящих улыбках, открывая миру безупречные зубки.

– Я с собой голодную заберу, – негромко проговорил небритый. Его слова глухо отразились от гладких стен и эхом рассеялись над водой, оставив в недоумении всех, кто был неодет.

– Какую голодную? – растерялся Саша. Шерил с грохотом спустила ноги с кушетки. Без сомнения, речь шла о ней.

– Ее, – пояснил небритый, кивая головой в сторону Шерил. Ей вдруг подумалось, что Саша очень даже не плохой человек, и в данный момент ее единственная защита. Уверенная, что Панама не планировал отдавать ее кому-либо еще, она быстро юркнула за широкую спину Александра.

– Макс, возьми другую, эту нельзя. У нее с Панамой дело есть незаконченное, – подтверждая ее мысли, произнес Саша, чувствуя поддержку двух своих друзей, которые наконец-то соизволили выползти из приватной комнаты отдыха и теперь, как два пухлых теленка, в пьяной счастливой растерянности, не понимая происходящего, переводили взгляд от Саши к Максу и обратно. Не помощники.

– Любую, значит – любую? – не повышая голоса, вкрадчиво уточнил Макс.

Шерил не видела выражение его лица в этот момент и не могла сказать, что же так напугало Сашу, только этих слов хватило, чтобы Саша сделал шаг в сторону, открывая Шерил его взору и примирительно поднял вверх ладони:

– Ладно, как скажешь.

Но Макс уже развернулся к ним спиной, не задерживаясь, направился к выходу, в полной уверенности, что все, что он сказал, будет выполнено, все, кому наказано, последуют за ним.

– Да, никуда я не пойду! – опомнилась Шерил. – Вы с ума посходили? Я не проститутка! Вы не можете указывать, что мне делать. Я сама решу, куда и с кем идти! То ты, то Панама, теперь вот эти, – она ткнула пальцем в русоволосого. – Что вам всем от меня надо?

Саша, опустив руки, уподобившись своим друзьям-телятам, растерянно переводил взгляд с нее на мужчину-аристократа. Тот внимательно прослушал ее монолог и в момент, когда девушка замолчала, чтобы перевести дыхание, сделал шаг, и оказавшись у нее за спиной сжал запястье. Приложив минимум усилий, он профессионально заломил ей руку за спину и, подталкивая, заставил шагать к выходу. Стоило ей проявить хоть каплю сопротивления, как сразу ее заломленная рука подтягивалась вверх, заставляя морщится от боли в плече. Он провел Шерил мимо удивленного Серого, и довольно грубо впихнул на заднее сиденье в припаркованный перед входом автомобиль. Шерил едва успела мельком разглядеть машину, как оказалась внутри.

Черный кроссовер выглядел как приготовившийся к броску черный леопард. Непривычно скошенная назад крыша, низкопрофильная резина на дисках. Вопреки закону, тонированные стекла.

– Меня зовут Руслан, я – добрый, – представился ее конвоир, цинично улыбаясь. Указал на Макса. – Он – злой. Думаю Панама тебе уже объяснил, как себя вести. У нас те же условия. Выполняй и тогда ты скоро поедешь домой. Вопросы?

– Я не проститутка, – заявила Шерил, потирая болевшее плечо.

– Вопросов нет, – грубо перебил Руслан, захлопнув перед ее носом дверь.

Все это время, сидевший за рулем, Макс не произнес ни слова и не повернул головы, безучастно наблюдая за возмущенной Шерил через зеркало заднего вида. Встретившись с ним взглядом в зеркале, она застыла, погрузившись в черный омут карих глаз, на несколько долгих мгновений забыв, что нужно дышать. Макс медленно моргнул, перевел взгляд на дорогу перед собой. Шерил судорожно втянула в себя воздух.

Неспешно двигаясь по узким дорожкам, автомобиль покинул неосвещенную территорию гостиничного комплекса Панамаренко.

Ошеломленная своим повторным похищением, Шерил все же решилась украдкой нащупать кнопку блокировки дверей и почувствовала разочарование. Кнопка была утоплена в дверной панели, и незаметно подцепить ее не было никаких шансов. Да что же, за машины такие стали делать, а если авария?

Рассматривая салон, Шерил старательно избегала попадать взглядом на зеркало. В машине приятно пахло новой кожей. Вытянув шею, она осторожно взглянула из-за плеча Макса на логотип на руле – Mercedes. Приборная панель светилась непонятными значками. Стрелка спидометра не превышала отметки 80, другие, редкие машины на шоссе легко обгоняли их по второй полосе.

Монотонная езда сняла напряжение. Чувство нереальности происходящего заставило тянуться время, как безвкусный, бесцветный сироп. Не было радости от того, что она вырвалась из жадных лап Панамы, но и явной угрозы от новых "владельцев" она пока не ощущала. В уютном, мягком нутре машины усталость, накопившаяся за день, взяла свое. Сладко зевнув и смирившись на время с обстоятельствами, девушка рассудила, что поездка предстоит долгая, время позднее и немного вздремнуть не помешает. Она скинула кроссовки, прислонилась спиной к двери и, по-свойски вытянув ноги на сиденье, закрыла глаза.

Макс, заметил через зеркало заднего вида возню на сиденье, переглянулся с Русланом, усмехнулся. Мужчин вполне устроило поведение Шерил. Выслушивать вопли напуганной, возмущенной девицы не хотелось ни одному из них.

***
– Выходи, приехали.

Шерил с трудом разлепила глаза, она действительно умудрилась заснуть. Рот, помимо воли, растянулся в зевке. Из открытой двери повеяло прохладным ночным воздухом, Шерил передернулась в ознобе, оглянулась вокруг.

Автомобиль замер на базальтовой брусчатке вплотную к парадному крыльцу величественного белоснежного особняка. Высокое крыльцо из белого мрамора было ярко освещено, как и вся ухоженная территория перед домом. Макс уже стоял на террасе у широких парадных дверей, поджидая Шерил. Не совсем оправившись после сна, она, спотыкаясь, поднялась по ступеням, даже не помышляя о попытке бежать. Я выгляжу, как квашеная капуста, подумала девушка, наверное, и пахну так же.

В просторном холле множество ярких лампочек, отражаясь от мраморного пола, брызгали светом в глаза. Внутри дом был так же красив и величественен, как и снаружи. Ничего лишнего, никакой вычурности. Строгим, лаконичным линиям немного придавала мягкость изящная лепнина в местах, где стены встречаются с потолком. Мебель из благородного дерева, изготовленная по индивидуальному заказу в одной цветовой гамме с отделкой дома заполняла лишнюю пустоту, придавая пространству уют. На консоли под зеркалом встречал гостей своим ароматом букет из свежих алых и белых роз в ажуре зеленых листьев папоротника.

Шерил осмотрелась. Да, здесь точно не будет золотых унитазов и позолоченных Купидонов. Их никто не встречал. "Добрый" Руслан беззвучно растворился в необъятных просторах особняка, оставив девушку наедине со "злым" Максом. Тот поманил ее за собой. К приятному удивлению, они миновали какие-то закрытые двери, коридор и оказались на кухне.

Сбросив по пути пиджак, Макс, закатав рукава рубашки, совершенно не замечая огорошенного вида своей спутницы, сам стал накрывать на стол. На бескрайней глянцевой гранитной столешнице посреди кухни появились хлеб, овощи, нарезка из холодной индейки. Зашипел электрический чайник. У Шерил, как положено, сработал безусловный рефлекс и рот наполнился слюной.

– Ешь, – подвинул поближе к ней тарелку, произнес Макс. Себе он тоже соорудил бутерброд и принялся молча жевать.

Душа Шерил наполнилась благодарностью. Эти похитители мне нравятся больше – они кормят, подумала она, набивая желудок холодными закусками, лишний раз убеждаясь, что не только у мужчин прямая зависимость между полным животом и хорошим расположением духа.

– Откуда такое непривычное имя? – Макс прервал затянувшееся молчание.

– Родители постарались. Я родилась в Уэльсе, когда они там работали по обмену в местном университете. Читали лекции о древней Руси. Контракт закончился, они вернулись домой, а имя осталось в память о месте моего рождения, – заученно ответила Шерил. Ей не раз приходилось рассказывать о своем имени. – Как мне можно обращаться к вам?

– Ты слышала.

– Просто Макс? Как скажете. Это ваш дом? Очень красивый, – спросила Шерил, специально не замечая его грубого ответа. Безмолвие угнетало, а разговор помог бы ей лучше узнать собеседника и при случае навязать свою волю. Какая психологическая чушь! Таким людям, как Макс, сам черт не навяжет свою волю. Подтверждая ее мысли, Макс неопределенно качнул головой, одним жестом четко давая понять, что беседовать не расположен.

В молчании они продолжили есть. Шерил с любопытством рассматривала его, когда думала, что он не замечал ее внимания. Неторопливые, уверенные жесты Макса напоминали движения сытого льва. Широкие плечи, сильные руки. Небрежно откинутые со лба назад, почти черные волосы от висков плавно переходили в трехдневную щетину. Потому, как он раздраженно потер подбородок, можно было сделать вывод, что щетина скорее вынужденная, чем тщательно продуманная и ухоженная.

Будет трудно убедить его отпустить меня, Шерил уже не сомневалась, что единственная причина, по которой она оказалась здесь, это мужское желание удовлетворить свои потребности. Будь это иначе, она бы получила разъяснения. А на проститутку, зачем тратить слова? И так все ясно. Никто не привозит в дом ночную даму, просто для того, чтобы накормить. Почему он выбрал именно ее? Возможно, ему нравились неумытые неряхи.

Она уже наелась, но отчаянно продолжала делать вид, что еще есть, оттягивая неизбежное, и судорожно прокручивая в голове поступки и поведение, которые смогут вызвать отвращение к девушке у любого мужчины. Макс невозмутимо ждал, рассматривая что-то в темном окне, засунув руки в карманы.

Время шло, запихивать в себя бутерброды Шерил больше не могла. Ей казалось, последний кусок индейки встал у нее горле и дальше не двигается по причине нехватки свободного места в ее пищеварительной системе. Пожалуй, настала пора еще раз прояснить ситуацию. Выпрямив спину, она уверенно заявила:

– Послушайте, вы ошиблись. Я не проститутка. В том месте меня держали насильно. Вы должны меня немедленно отпустить.

Макс продолжал стоять лицом к окну, будто не слыша ее.

– Мне надо домой, срочно уладить кое-какие проблемы. Возможно, меня ищет полиция. Вам же будет хуже – вы укрываете опасную преступницу, – Шерил повысила тон, предполагая, что Макс задумался и поэтому не замечает ее доводов. Он ни как не реагировал на ее слова.

– Эй, человек на другом берегу! – в сердцах проговорила она, помахав ему рукой в отражение в окне. – Вы меня слышите?

– Слышу, – он наконец-то перестал ее игнорировать и обернулся. – Куда ты собралась ночью без денег, без телефона? Ты даже не знаешь, где мы находимся. Ты настолько не дорожишь своей жизнью?

– Вот именно – дорожу! Уверенна, что в пути, пусть даже ночью, опасность будет в сто раз меньше, чем в этом доме, – огрызнулась Шерил, отложив недоеденный бутерброд. Бесстрастное выражение лица Макса, после гневной тирады девушки, неуловимо изменилось. Как меняется лицо спящего человека, когда он проснулся, но по каким-то своим причинам продолжает делать вид, что еще спит. Только Макс скрывал не пробуждение, а откровенное недовольство, будто ему приходилось заставлять себя находиться рядом с ней.

– Останешься пока здесь, потом будет видно, – бросил он. Резко, властно, безапелляционно.

Шерил загрустила. Перед глазами сразу возникала закрытая комната с решеткой на окне, или меня посадят в подвал? Без сомнения, в таком доме должен быть глубокий и неприступный подвал.

В дверном проеме замаячил незнакомый парень, в черном спортивном костюме. О чем-то коротко, вполголоса, с ним переговорив, Макс удалился, не попрощавшись.

– Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Можешь звать меня Юрой, – представился незнакомец. На вид он был чуть старше девушки и не такой мрачный, как Макс. Юра вежливо дождался, пока она выберется из-за стола, и предложил ей следовать за ним. Шерил с трудом поспевала за ним по широким коридорам и мраморным ступеням. На втором этаже он толкнул одну из многочисленных дверей.

Уютная комната с мягким освещением от прикроватных светильников разительно в лучшую сторону отличалась от гостиничного номера, где ее держал Панамаренко. Первоклассно выглядела и широкая кровать с резной спинкой под зеленым покрывалом с вышитыми узорами.

– Твоя спальня, – обвел рукой комнату Юра. – Дом находится под охраной, так что бояться тебе нечего.

– Кроме вас, – пробормотала про себя Шерил, а вслух спросила, – Я могу остаться одна?

– Да, конечно, – с готовностью произнес Юра и тут же вышел.

Вопреки ожиданиям Шерил, дверь за собой он на ключ не запер. Ну что ж, все не так плохо, как можно было себе представить. Девушка осмотрелась. Как и в гостиничном номере, вторая дверь в этой спальне вела в ванную, облицованную кремовой плиткой, цветом под стать основному цвету в комнате. На открытых полках пушились свернутые в трубы полотенца, на консоли у стены лежал сложенный конвертом новый белоснежный халат. По бортику широкой ванны вытянулись в ряд бутылочки с шампунями, пенками, гелями на любой вкус. Соблазн принять душ стал так велик, что пересилил осторожность. Шерил заперла символическую задвижку изнутри.

Она простояла под душем долгие двадцать минут. Тело с благодарностью отозвалось на водные процедуры. Теплая вода ласково смыла усталость и пот, стремительно унося всю грязь в водосток.

Мягкий, махровый халат оказался Шерил великоват, зато позволил освежить свою одежду. Никто не побеспокоил ее в душе и она, растеряв под чистой водой всякую осторожность, расслабленно вышла из ванной комнаты, вертя в руках свое выстиранное нижнее белье, пытаясь способом центробежной силы ускорить его высыхание.

На красивом зеленом покрывале восседал скучающий Макс, подперев подбородок рукой. Шерил от неожиданности охнула, одним движением скомкала белье, сунула мокрый комок в карман халата. От мысли, что он догадается, что под халатом на ней абсолютно ничего нет, ее щеки залило краской.

– Что тебе нужно? – нервно спросила она, скрещивая босые ноги. Она успела сделать несколько шагов, до того, как заметила Макса, и теперь стояла перед ним посреди комнаты, абсолютно беззащитная, остро ощущая холодный лак паркета голыми ступнями.

Выпрямив спину и прищурив глаза, Макс молча разглядывал ее. В его взгляде вспыхнул нехороший огонек. Шерил, не дождавшись ответа, напряженно начала пятиться назад, в ванную комнату.

Тут Макс резко втянул в себя воздух сквозь стиснутые зубы, взъерошил на затылке волосы и произнес чуть хрипловатым голосом:

– Ради бога, успокойся. Я всего лишь принес аптечку, хочу помочь тебе с руками.

– И все? – подозрительно спросила Шерил, держась одной рукой за ручку двери ванной, готовясь в любой момент спрятаться за, пусть ненадежной, но все же хоть какой—то преградой.

– Да, – он на секунду задумался, потом продолжил, – Обещаю, что не буду тебя насиловать. Но если ты не против, мы можем договориться…

– Я – против! – пискнула Шерил, срывающимся голосом.

– Ладно, – принимая ее отказ, нехотя кивнул Макс. Шерил послышалось в его голосе едва различимое разочарование. Тем не менее, рассудив, что он не будет так мелочно пытаться ее обмануть, она подошла ближе, протягивая ему руки.

Макс довольно бесцеремонно освободил ее ладони от мокрых бинтов. Вода размочила засохшую кровь, и старая повязка почти без усилий отошла от кожи. Лишь на левой ладони, там, где на подушечке большого пальца была самая глубокая рана, вода не успела растворить кровь и Шерил пришлось пережить несколько неприятных секунд, пока Макс по миллиметру поднимал бинт.

Открывшиеся царапины, были не так страшны на вид и не столько угрожали здоровью, сколько причиняли неудобство. Кожа на ладонях постоянно находиться в подвижном состоянии. Растягивается, когда мы раскрываем кисть и сжимается в гармошку, стоит нам сжать руку. Все эти движения не дают ранам полноценно затянуться, то и дело ломая подсохшую корочку крови.

Макс взял ее ладони в свои руки, внимательно осмотрел раны. Шерил почувствовала жар от его твердых рук и, вспомнив о том, что лежит у нее в кармане, снова покраснела. Не замечая ее терзаний, Макс обработал царапины антисептиком, и умело наложил тугие повязки на обе кисти.

– Ты, прям, как доктор, – произнесла Шерил, скрывая за развязанным тоном, собственное смущение, рассматривая профессиональную повязку и пробуя, насколько ее пальцы стали ограниченны в движении.

– У меня было время научиться таким вещам.

– Ты связан с медициной?

– Нет, но перевязывать царапины я умею, – усмехнулся Макс. Шерил успела заметить, что дурной огонек в его глазах погас, немного расслабилась.

– Спасибо, – поблагодарила она.

– Не стоит. Больше тебя никто не побеспокоит.

Он собрал грязные бинты, аптечку и спокойно ушел, оставив Шерил в полном недоумении. Здесь ей однозначно нравилось больше, чем в плену у Панамы. Совсем запутавшись в своих догадках, она еще долго лежала без сна, размышляя над собственным статусом, и не пленницы и не свободной. Как-то странно и непонятно все это выглядело. Ну, что ж, завтра она обязательно разберется со своим статусом.

***
Новый день для Шерил начался в полдень. Ее биологические часы окончательно дали сбой. Никто не спешил ее будить. Никто не торопился ее допрашивать. Может, про нее забыли и никто не будет ее останавливать, когда она соберется улизнуть? Стоит попробовать, лениво подумала Шерил, валяясь в королевской постели.

Деликатный стук в дверь прервал размышления.

– Войдите, – громко ответила она, удивляясь вежливости своего сторожа, ожидая встретить вчерашнего провожатого – Юру. Макс не будет стучать, он, наверняка, входит без стука.

Шерил от изумления забыла все слова, когда увидела, что в комнату вошла симпатичная, чуть полноватая, девушка в униформе прислуги. Голубое платье до колена, белый передник, светлые волосы аккуратно уложены под белый ажурный чепец. Ну, конечно, в доме подобном этому, по всем правилам должна присутствовать прислуга! Не сама же хозяйка такого дома станет мыть окна?

– Добрый день. Меня зовут Марина. Можете обращаться ко мне, если вам что-либо понадобится. Вы желаете завтракать в столовой или принести сюда?

– Если можно, то сюда, – первоначальное удивление прошло, и Шерил с удовольствием воспользовалась выгодным предложением. Любой шанс избежать встречи с представителями мужского пола в этом доме был отличной идеей.

Она успела одеться в еще чуть влажную, но зато чистую одежду, и привести себя в порядок после сна, когда Марина вновь вернулась в комнату. Еще теплые круассаны, омлет с зеленью, чай… Поднос в руках девушки был плотно заставлен.

– Марина, ты давно здесь работаешь?

– Да.

– Твой работодатель – Макс?

– Максим Владимирович не является моим непосредственным хозяином, но я обязана выполнять все его поручения. В разумных пределах, разумеется.

– Тебе как-то объяснили мое положения в доме?

– Гостья Максима Владимировича, с запретом на возможность покидать территорию усадьбы, до особого личного распоряжения Максима Владимировича.

– Вот как? Гостья под замком, – пробормотала Шерил. Ситуация прояснилась, но не намного. Известие, что ее не выпустят из дома, не стало откровением. Но здесь ее хотя бы не прячут от посторонних глаз, следовательно, есть вероятность покинуть это место живой и невредимой? Необходимо раздобыть телефон, без сомнений, Лара уже бросила всю свою нерастраченную энергию на ее поиски.

– Ты не одолжишь мне телефон? Хочу позвонить подруге.

– Запрет также распространяется на использование телефона, – ровным голосом ответила Марина.

– Ты шутишь? – не поверила Шерил.

– Боюсь, что мне не до шуток, – Марина виновато опустила глаза.

– Да, что он о себе возомнил! – взорвалась Шерил. – Он, что же думает, если он меня накормил, то я теперь его собственность? И он вправе распоряжаться мной, как взбредет ему в голову?

Метаясь по комнате, словно тигр в клетке, шлепая босыми ногами по паркету, она не замечала испуганного выражения на лице Марины.

– Когда захочу, тогда и уйду! Хочу уйти сейчас. Немедленно! – храбро заключила Шерил и, отодвинув плечом остолбеневшую Марину, вышла из комнаты. Тут же, чертыхаясь, вернулась за кроссовками.

Запрет на использование телефона стал последней каплей. В минувшие дни с ней обращались точно с бесправной рабыней. Шерил казалось, что она начала терять человеческое достоинство, превращаясь в ничтожное и неполноценное существо. Стало обидно, что ее уже настолько не принимают всерьез, что даже не считают нужным запереть. Она честная девушка, ничего никому не должна, и вправе сама выбирать свою долю. Уж лучше в полицию, там хотя бы есть право на телефонный звонок и на адвоката.

Пройдя весь путь до ворот, не встретив никого на своем пути, Шерил обрела надежду. Мудреный магнитный замок удерживал ворота в запертом состоянии. Девушка разочарованно хлопнула ладонью по створке, не успокоившись на этом, поддала по тяжелым воротам ногой. На громыхание из маленького домика у ворот, похожего на будку, выскочил ее вчерашний провожатый – Юра.

– Добрый день. К сожалению, не могу вас выпустить без личного распоряжения Максима Владимировича.

– Он разрешил мне уйти, – уверено заявила Шерил.

– У меня не было приказа, – Юра не поддался на хитрость.

– Послушайте, я на него не работаю, ничего ему не должна, в конце концов, мы не в рабовладельческой Америке позапрошлого века. Я имею право ходить, куда мне вздумается, без благословления вашего чертова Максима Владимировича!

– Нет.

– И телефон ты мне тоже не дашь? – скорее утвердительно, чем вопросительно, поинтересовалась она. Молодой человек покачал головой. Шерил отступила на пару шагов и уныло оглядела забор. Первоначальный запал иссяк, оставив в голове абсолютный вакуум. Инструкция по запасному плану не вспыхнула в голове волшебным образом и стало ясно, что наскоком отсюда не выбраться.

Периметр усадьбы, насколько хватало взгляда, был окружен неприступным забором, выложенным из красного кирпича. Перелезть через него без трехметровой лестницы, нечего было и пытаться. Покинуть территорию через ворота, был единственный способ, если вы не обладали навыками и способностями Супермена или, на худой конец, человека-паука.

Юра, заметив интерес Шерил к забору, произнес:

– Не получиться. Везде сигнализация и видеонаблюдение.

Помолчав, добавил:

– Я не знаю, какое дело к тебе у хозяев, но мой тебе совет – будь послушной девочкой. Максим Владимирович не переносит, когда ему перечат.

– Хозяев? Послушной девочкой? – переспросила Шерил. Ей вдруг стало смешно. Какое-то средневековье. Ну что ж, как бы она не избегала встречи с Максом, очевидно, что без его согласия ей не выйти. Решение напрашивалось само – надо с ним поговорить.

Марина вышла из состояния столбняка и терпеливо дожидалась ее на крыльце.

– Вы будете завтракать? Или прикажите убрать?

– Где Макс?

– Он занят. Когда вы ему понадобитесь, он даст знать.

– Будь добра, дай ему знать, что это я хочу с ним поговорить.

– Не могу, – в глазах Марины появилась растерянность. – Он не любит, когда его дергают по пустякам.

– Значит, я, по-твоему – пустяк?

Марина коротко кивнула, пряча глаза.

– Сама его найду, – фыркнула Шерил.

Двухэтажный особняк начинался с просторного холла залитого светом сквозь арочные окна. Широкая лестница по центру, с коваными перилами, вела на второй этаж. Под ней была лесенка поуже, спустившись по которой, можно было попасть в цоколь, откуда и решила начать свои поиски Шерил, руководствуясь, как бы случайно брошенным, взглядом Марины.

Бодро, на волне праведного негодования, сбежав вниз по ступеням, она очутилась перед стеклянной дверью в просторное, ярко освещенное люминесцентными лампами, помещение, оборудованное под спортзал. Стоило приоткрыть дверь, как она услышала глухие удары и сдержанные ругательства, доносящиеся откуда-то из глубины. Шерил зашла внутрь.

На импровизированном ринге двое полуобнаженных мужчин пытались набить друг другу лицо. Один из мужчин был в защитном шлеме, другим же, явно в выигрышной позиции, был Макс. Тело лоснилось от пота, мышцы тугими канатами сплетались под смуглой кожей. Он, играючи уворачивался от своего противника, иногда пугая того ложными выпадами рук, скованных боксерскими перчатками.

Первым Шерил заметил человек в защитном шлеме. Он отвлекся на нее взглядом и в тот же миг пропустил прямой удар в челюсть. Защитный шлем выполнил свою задачу – смягчил удар, челюсть, скорее всего не пострадала, но помочь выстоять человеку на ногах он не сумел. Мужчина сделал неуклюжий шаг назад, потерял равновесие и завалился на бок.

– Ох, – не удержавшись, воскликнула Шерил.

И тогда Макс повернулся, мотнул головой, откидывая с глаз мокрые от пота волосы. В одних спортивных брюках, широко расставив босые ноги, он остановился перед ней, опустив руки вдоль корпуса. Его обнаженная, широкая грудь вздымалась, словно кузнечные меха. Наверное, так выглядели боги древнего Олимпа, или безжалостные воины, которые сумели пережить не одну битву, сражаясь насмерть за своего короля, некстати представила Шерил. Она молча уставилась ему в центр груди, заворожено наблюдая, как капелька пота сползает по загорелой коже, цепляя волоски и оставляя за собой мокрую дорожку. Девушка совсем забыла, какое впечатление он производит на нее своим присутствием. Словно человек из другого мира. Мира жестокого и несправедливого по отношению к безобидным девушкам, скромным студенткам исторического факультета. Испытывая неловкость за свое вторжение, робея поднять взгляд и начать разговор, она продолжала смущенно молчать.

– Вот она, причина моего поражения, – беззлобно воскликнул Руслан, стягивая шлем с головы и прерывая затянувшуюся паузу. – Добрый день.

– Здравствуйте, – нашла в себе силы, вежливо ответить, Шерил.

– Чего тебе? – грубо спросил Макс, не подхватив эстафету учтивого приветствия.

– Я хочу уйти. Прикажи своим людям, чтобы открыли ворота.

– Нет.

– Нет? – переспросила Шерил. – Что значит – нет?! Ты вчера сказал, что мне не стоит ходить по ночам. Сейчас утро, светло, значит, я могу безопасно добраться до дома.

– Я сказал, что пока ты побудешь здесь. Я еще не решил, что с тобой делать.

– Так решай скорей, мне нужно попасть домой, – Шерил набралась смелости и посмотрела ему в глаза. За спиной услышала смешок Руслана.

Взгляд Макса лениво скользил по ее лицу, казалось, он считает веснушки на ее носу. Помолчав целую вечность, выжидая, когда она совсем смутиться, он ответил таким ледяным тоном, что девушке показалось, будто все молекулы в воздухе собрались вокруг нее в кристаллики льда:

– Ты. Останешься. Здесь. Так надо.

Под его пристальным взглядом всякое желание отстаивать право на свободу моментально замерзло и раскололось на тысячи хрустальных осколков. Он не стал дожидаться, когда она придет в себя, через перчатку взял ее за плечо, развернул и, довольно чувствительно, подтолкнул к выходу.

– Теперь иди, найди себе какое-нибудь занятие.

***
Так началось ее заключение в Успенском особняке. Макса в тот день она больше не встретила. Отчего вовсе не расстроилась, напротив, была этому несказанно рада. Воспоминания об утренней встрече вызывали непроизвольную дрожь и невнятное чувство, что не замолчи она вовремя, встреча могла для нее закончиться куда хуже, чем просто толчок в спину.

Без особого труда Шерил выяснила, что из прислуги в доме постоянно находилась только Марина и неразговорчивая женщина-повар на кухне. За ухоженным садом и изумрудным газоном на обширной территорией вокруг дома, следил садовник, пожилой мужчина, любитель чайных роз.

Юра коротко, внятно и доходчиво разъяснил ей правила. Шерил дозволялось бродить везде, где вздумается и развлекать себя, как сумеет. Условие было одно – не делать бесполезных попыток покинуть территорию усадьбы. За ней никто специально не присматривал, только чувствовать себя наедине с собой не позволяли многочисленные камеры наблюдения.

Первым развлечением Шерил выбрала прогулку вдоль ограды. Захотелось узнать, насколько "далеко" простирается ее свобода. Свобода оказалась равна нескольким гектарам идеально ровной и ухоженной земли, большую часть которой занимал сосновый бор. Хозяева усадьбы могли гордиться своим неприступным забором с видеокамерами и датчиками движения на всем протяжении.

Солнце поднялось в зенит, и очень скоро непринужденная прогулка на свежем воздухе перестала быть приятной. Шерил, обливаясь потом, щурясь от солнца, срезая углы, поспешила кратчайшим путем к дому. Так получилось, что к особняку она вышла с обратной стороны.

Половину первого этажа особняка загораживал пристрой с такими большими окнами, что стены, как таковой не было. Перед пристроем протянулась терраса, выложенная природным камнем. На ней два плетеных шезлонга, под углом к столику между ними, прятались под тенью бело-голубого полосатого зонта.

Изнемогая от жары, Шерил без сил опустилась на один из шезлонгов. Не прошло и нескольких минут, как Марина, без лишних вопросов, принесла ей запотевший бокал с безалкогольным коктейлем. На немое удивление на лице Шерил, Марина охотно ответила:

– Увидела тебя в окно. Сейчас не совсем подходящее время для прогулок без головного убора. Нынче на редкость жаркое лето.

– Это ты, верно заметила – со временем я не угадала.

– В доме есть бассейн. Если хотите, можете воспользоваться преимуществами гостьи, – Марина указала на пристрой за спиной Шерил и быстро добавила, – Купальники на любой вкус в раздевалке, перед душевой.

Шерил не стала отказываться и в одиночестве, утешая свою гордость, остаток дня провела на шезлонге у крытого бассейна. Чередуя прохладные объятья голубой воды с солнечными ванными. Томиться от скуки было все же лучше, чем чувствовать на себе чужие мужские руки. Открытое пространство дарило иллюзию свободы, и положение пленницы не сильно давило на сознание.

Вечером выяснилось, что помимо любезно предоставленного купальника, Марина оставила на ее кровати пару блузок, домашние брюки, несколько комплектов нижнего белья. Все абсолютно новое, с необрезанными ярлыками.

Не удивляясь совпадению размера, Шерил с удовлетворением переоделась. Ее несвежая застиранная блуза и потертые джинсы давно просились в мусорный бак.

Еще днем Марина предупредила ее, что ужин по обыкновению будет готов в семь. Шерил отважилась на ужин в столовой, лишь после того, как лично убедилась, что Макса в доме нет. Для этого она не поленилась заглянуть в просторный гараж на четыре автомобиля. Ни там, ни на площадке перед домом она не обнаружила автомобиль Макса. Не успокоившись на этом, она разыскала Марину. Та подтвердила, что Максим Владимирович отбыл в неизвестном направлении, не обещая, что вернется к ужину. "Он вообще редко здесь ночует" – добавила Марина.

Ужинать в единственном числе в пустой зале, было одиноко, тоскливо и глупо. Не радовал даже чудный вид сада через панорамное окно. Фигурные туи зелеными солдатиками образовывали полукруг возле тщательно подобранных по цвету и форме декоративных растений. На заднем плане набирали цвет шары гортензии под рассеянной тенью молодых кленов.

После настойчивой просьбы Шерил, Марина все же присела, но есть решительно отказалась. Перебирая руками подол фартука, она сидела на самом краешке стула, готовая в любой момент вскочить.

– Мы обедаем на кухне. Мальчики из охраны – тоже.

– Пожалуй, я тоже буду есть с вами. Здесь мне не по себе.

– Дело ваше. Только Максиму Владимировичу это не понравиться. Если он узнает, нам может влететь. Мы не должны фамильярничать с гостями хозяев.

– А мы ему не скажем.

– Хорошо, – согласилась Марина, после непродолжительного раздумья. – Только, когда он будет в доме, ты не будешь есть с нами.

***
Следующим утром, Марина, спугнув настойчивым стуком в дверь сладкий сон, разбудила Шерил в девять утра.

– Максим Владимирович приехал. Велел тебе немедленно спуститься в столовую.

Шерил торопливо оделась, пригладила непослушные волосы, и уже через пять минут была внизу, в надежде услышать хорошие новости и объяснение ее странного плена. Встречаться со своим похитителем утром, да еще в присутствии посторонних, не причастных к этому делу людей, в лице Марины, было совсем не страшно.

– Доброе утро, – с порога поздоровалась она. Макс, в бежевых легких брюках, в белой льняной рубашке с закатными рукавами, стоя у стола, пил кофе. Высокомерный, надменный, неприступный. Увидев ее, он недовольно поморщился. На приветствие безразлично кивнул.

– Я могу уехать домой? – обрадовалась Шерил проявленному равнодушию в свою сторону. Она ему не интересна!

– С чего ты взяла? – остудил ее радость Макс.

– Тогда, может, пояснишь, что тебе от меня надо?

– Ничего. Но, пока, ты останешься здесь. Считай это моей прихотью.

– Никто не имеет права держать человека взаперти против его воли! – повысила голос Шерил, горечь от неоправданных ожиданий приглушила осторожность. – Даже такой самовлюбленный, надменный невежа, как ты!

Макс дал ей выговориться, спокойно допил свой кофе.

– Следи за языком. Иначе в один из дней нечем будет облизывать губы.

Шерил машинально кончиком языка зачем-то лизнула верхнюю губу. Опомнилась, сжала губы, спрятав язык во рту. Слова Макса неприятно поразили. Не неся в себе открытой угрозы, они пугали.

Макс удовлетворенно кивнул, заметив, что его совет произвел на девушку должное впечатление и, не попрощавшись, вышел.

– Слава богу, он уехал, – Марина подхватила пустую чашку со стола. – Раз его нет, будешь завтракать на кухне?

– Да, – согласилась Шерил. – Зачем он приезжал?

– Не знаю. Может проверить, на месте ли ты?

Девушки переглянулись. Одинаковые чувства тревоги и беспокойства в присутствии Макса, на время объединили девушек, позволив зародиться доверию друг к другу. Во дворе, где росла Шерил, такие отношения назывались "против кого дружим".

Марина проживала в усадьбе, в домике для прислуги, вместе с кухаркой. Молодой девушке было скучно в обществе пожилой женщины, и она с радостью обнаружила в Шерил любознательного слушателя. Довольно скоро Марина, не таясь, выложила ей все, что знала о Максиме Владимировиче.

– Максим Владимирович не мой хозяин и дом это не его. Эта усадьба Мохова.

– Ох, – удивилась Шерил. – Того самого, яхту которого в новостях показывали?

– Ну, у него не только яхта крутая. Большую часть в году он за рубежом живет, как и его сестра. Максим Владимирович здесь бывает с позволения Мохова, когда захочет. Я его боюсь до жути. Он как змея, посмотрит своим черным взглядом и жить не хочется. Я случайно подслушала, как парни из охраны о нем болтали. Он на войне был, ему человека убить, что плюнуть.

– На какой войне? – недоверчиво спросила Шерил.

– На Востоке, то ли Ирак, то Иран, а может Сирия. Я точно не знаю. Так что, ты даже не проси телефон, я тебе не дам. Мне тебя, конечно же, жалко, но своя жизнь дороже.

– Да брось, не думаешь же ты, что если дашь телефон, тебя убьют?

– Убить может и не убьют, а с работы уволят точно. У меня размер зарплаты здесь, как у директора строительной организации, а работы в разы меньше. Нет, не помощница я тебе с телефоном.

– Может, тогда подскажешь, кто здесь будет посмелее? – не оставляла надежды Шерил.

– Другим вообще разговаривать с тобой запрещено. Юрка, так он личный халдей Мохова, тем более тебе не помощник. А дядька в саду, говорят, не просто садовник, а бывший сотрудник спецслужбы. У него мозг взорвется, если он приказ нарушит.

– М-да, последняя надежда лопнула, напоровшись на шипы роз, – грустно заключила Шери.

– Жди. Не вечно же он будет тебя здесь держать. Надоешь ему, он тебя отпустит.

– Вот как, – встрепенулась Шерил, – а теперь уточни, что значит "надоешь"?

– Только не надо строить из себя принцессу. Известно, для чего молодая девка мужику нужна. Все знают, что тебя из борделя вытащили.

– Я не проститутка, – твердо сказала Шерил.

– Ты не обижайся на меня, да только здесь столько баб перебывало и все прям королевны, – смешно задрав нос и обмахивая себя ладонью, словно веером, изобразила их Марина.

Не вняв предупреждениям Марины, Шерил все же издалека подступила с расспросами к своим тюремщикам. Кухарка разговаривать с ней отказалась напрочь. Только зло зыркнула узкими глазами и демонстративно отвернулась. Юрий с садовником оказались не такими простаками, как Марина, и ничего кроме совета вести себя тихо и послушно, она от них не услышала. Было заметно невооруженным глазом – перечить приказу Макса здесь никто не осмелится. И уже не имело значения, было ли это следствием большого размера заработной платы или страх перед наказанием.

Неожиданно, впервые за несколько последних лет, летние месяцы стали для Шерил по-настоящему летними каникулами. Ее никто не беспокоил, не приставал и не допрашивал. Заняться было абсолютно нечем, и дни лениво тянулись, словно в сутках было сорок восемь часов. Она неспешно гуляла по территории усадьбы, вдоволь насмотрелась сериалов и научилась с садовником черенковать розы. Он был готов часами рассказывать о правилах ухода за цветами, но стоило Шерил задать любой вопрос не относящийся к ботанике, как садовник замолкал, укоризненно качая головой.

По утрам, пока солнце не начинало яростно жарить землю, Шерил загорала, валялась с книгой на шезлонге. Днем болталась в прохладных комнатах дома. Ночью никто не врывался к ней с непристойными предложениями и постепенно душевное состояние девушки стало сродни душевному состоянию ленивой домашней кошки. Ни каких забот и хлопот.

Проведя несколько скучных дней в усадьбе, Шерил лично убедилась, что Макс не остается в доме на ночь. Он вообще старался надолго не задерживаться в усадьбе. Являлся каждое утро, выпивал чашку черного кофе, иногда завтракал и, взглянув на Шерил, к счастью Марины, неизменно убирался прочь. Спустя несколько таких утренних встреч, Шерил согласилась с Мариной: он приезжал, чтобы лично удостовериться, что она еще здесь. Но вот причину такого внимания к своей персоне, она разгадать не могла. Единственное, что она отметила – при взгляде на нее Макс перестал раздраженно хмурить брови.

Тревога о своей роли в деле Щербакова продолжала терзать Шерил, но сделалась тусклой и не важной. Почему ее не разыскивает полиция? Панамаренко просто обязан был сообщить о ней. Ему без сомнения известно, что она у Макса и в его корыстных интересах слить эту информацию следователю. Или он обнаружил таинственно исчезнувшие деньги и Шерил стала не нужна? А, может, он и есть безжалостный убийца, полиция это выяснила и упрятала его за решетку?

Не имея точной информации, предположений можно накидать целый вагон, и может случиться так, что ни одно из них не окажется правдой, кисло подумала Шерил.

Любой человек хоть раз в жизни на себе испытывал, что время – понятие относительное. Бывают дни, что оно несется бешенным галопом сквозь минуты и часы, и ты с ужасом наблюдаешь как стрелки на циферблате стремительно обгоняют друг друга. Мучительные мысли, что ты не справишься, не успеешь, не уложишься в срок, только подгоняют время, делая такие дни невыносимыми. Бывает и по-другому. Тогда время превращается в солидную, громоздкую черепаху и неторопливо, с достоинством ползет по кругу, а в худшем случае и вовсе погружается в кому, вытягивая каждую минуту в часы. И ты, чтобы выдернуть себя и время из этой бездонной вечности начинаешь придумывать какие-нибудь дела. Сначала небольшие, легкие. Полить цветы, сходить за хлебом, помочь соседу поклеить обои. И вот время вновь поднимает голову, подтягивается, сбрасывает тяжелый панцирь и уже мчится галопом на встречу твоему концу.

Полторы недели под панцирем подействовали на Шерил, как передозировка самого мощного успокоительного средства. Настолько сильно, что у нее даже не возникло желания придумывать себе заботы, чтобы придать ускорение часам. Суматошное колесо последних лет, учеба – работа, работа – учеба впервые остановилось. Воспоминания о Панамаренко и деньгах окончательно растворились в кристально-чистой воде бассейна.

Ежедневные встречи с Максом за завтраком не повлияли на ее положение. Он небрежно, короткими насмешливыми фразами отделывался от ее настойчивых попыток выторговать себе свободу. Она же осмелела, привыкла к нему, перестала прятать глаза в его присутствии.

Однажды, в редкое, этим летом, пасмурное утро, когда привлекательность неограниченного доступа к бассейну сводилась к нулю и маета от неопределенности достигла вершины, Шерил выскочила к нему на встречу, едва он успел выйти из машины.

– Ты очень медленно думаешь, – невежливо заявила она, испытывая на нем свою новую теорию. Возможно, если вызвать у него хоть какие-то эмоции, пусть даже отрицательные, он назовет причину ее заточения?

– И тебе здравствуй, – ответил Макс. – Ты завтракала?

– Когда же ты, наконец, решишь, что со мной делать, – Шерил издевательски улыбнулась. – Или ты настолько медленно думаешь, что быстрей наступит второй ледниковый период, чем ты выберешь булочку себе на завтрак? Уверена, одежду тебе покупает специальный человек, иначе ты состаришься в магазине, но так и не сумеешь выбрать себе галстук.

Макс не улыбнулся, но и не рассердился.

– Так себе шутка, – он прошел мимо, направляясь в дом. Она нагнала его в столовой. Макс мимолетом мазнул по ней взглядом, мгновенно понял, что она не собирается останавливаться.

– Помни про язык, – предостерег он ее от дальнейших шуток.

– Ну да, язык. Больше мне терять нечего. Свободу я уже потеряла, – отчаянно не унималась Шерил. Она присела на край стола, лихо, вполоборота развернувшись к Максу.

– Твою честь, а может и жизнь, – вполголоса произнес Макс. – Мне стоило не малого труда вытащить тебя из того дерьма, где ты оказалась.

– Вот так новость, – обрадовалась Шерил. Впервые за все время он проговорился. – Ты решил мне помочь? Но почему?

– Тебе не обязательно знать.

– Опять двадцать пять. Обидно слышать, что мое будущее планируют без моего участия, – объявила Шерил. – Наводит на нехорошие размышления.

Она поражалась собственной смелости, адреналин приятно щекотал нервы. Ее мнение о Максе стало склоняться в другую сторону. Он терпит шутки, ни пытается затащить в постель, и не о чем не спрашивает. Он вовсе не такой опасный и жестокий, как о нем отзывалась Марина. Может, настала пора проявить настойчивость? Как бы ни пришлось остаться здесь до конца своих дней.

– Думаю, на самом деле, ты мне не помогаешь, а хочешь обмануть меня, – забросила она приманку.

– И как же? – он заинтересованно приподнял бровь, ожидая пояснений.

– Думаю, что тебе тоже нужны деньги Щербакова, – Шерил кокетливо наклонила голову, волосы блестящей волной скатилась с плеча, занавесив одну руку.

Макс негромко, но вполне искренне засмеялся, обнажив белоснежные зубы. Шерил впервые видела, как он смеется. На мгновение он показался ей красивым. Пока он смеялся, глаза его не прожигали насквозь, а весело блестели из-под черных ресниц. Шерил не удержалась и тоже заулыбалась, забыв про свой план, вывести его из себя. Хотя, если разобраться, не обязательно злить человека, чтобы выбить его из равновесия, смех – тоже проявление сильной эмоции.

– Так значит, ты считаешь, что я, как и Панама хочу выпытать у тебя, где деньги Щербакова? – произнес он, откинувшись на спинку стула, не переставая улыбаться.

– Ну да. Зачем же еще меня здесь держать?

– Потом я, как хотел Панама, тебя изнасилую и убью, а тело ночью закопаю на заднем дворе? – сделал он предположение.

– О, прошу не надо, я ни кому не расскажу, что ты похитил все деньги, – натянуто смеясь, Шерил театрально прижала руки к сердцу. Не показывая, как вдруг ей стало страшно, как мгновенно, словно бешеное цунами, обрушились на нее те чувства, что она испытала при первой встрече с Максом. Она успела отметить, как искренняя улыбка Макса превратилась в натянутую маску, и стало казаться, что губы не улыбаются, а растянуты в зверином оскале.

– Что же ты можешь предложить, чтобы я сохранил твою жизнь? – неожиданно серьезно спросил Макс.

– Я сделаю все, что скажешь. Буду стирать твои рубашки в реке, буду готовить еду на костре, буду помогать твоей жене, – пряча за иронией свой страх, ответила Шерил. – Могу даже помыть твою машину. Вот. А потом ты меня отпустишь, и я забуду о твоем существовании.

– У меня нет жены, – ответил он. Резко встал, всем видом показывая, что словесная перепалка наскучила и он собрался уходить.

– О, ты ее уже убил и закопал на заднем дворе? – бросила ему в спину Шерил, в притворном ужасе сделав большие глаза.

Макс медленно развернулся, не мигая, впился в нее тяжелым взглядом.

– Думаешь, дразня меня, ты быстрее покинешь этот дом?

– Я вовсе не собиралась дразнить тебя, – смутившись, ответила Шерил. – Просто хотела узнать, что мне ждать.

– То есть, заигрывая со мной вторую неделю, кокетничая и глупо хихикая, ты спрашиваешь, что тебе ждать?

Шерил почувствовала, что краска заливает ее лицо. Она поспешно сложила руки на груди, пытаясь скрыть, гордо торчащие сквозь тонкую ткань белой футболки, соски. Черт, совсем забыла про бюстгальтер, когда утром бросилась ему навстречу.

– Сегодня вечером, – пообещал ей Макс. – Ты получишь ответ.

Весь день Шерил была словно на иголках. Подгоняя время, она то принималась хвостиком ходить за Мариной, донимая ее своими радостными ожиданиями. То становилась задумчивой, гадая, надо ли самой явиться в полицию или ждать, когда за ней придут? Что на самом деле имел в виду Макс, когда сказал, что избавил ее от неприятностей? Пусть о ее долге ему стало известно от Панамы и он, возомнив себя благородным рыцарем, бросился спасать невинную девушку от сутенеров, зарабатывая себе тем самым местечко в раю? Неужели он считает, что спас ее, только лишь потому, что вытащил из борделя?

После обеда она отправилась в сад, напоследок попрощаться с садовником. Тот пожелал ей удачи в части не попадать в сомнительные заведения. Меня будто из тюрьмы домой выпускают, представила она. И даже встретив на кухне Юру, радостно пританцовывая на месте, похвасталась ему, что скоро он не сможет ей помешать покинуть это место.

Спустившись к ужину на кухню, Шерил обнаружила, что там ее не ждут. Марина быстрым шепотом сообщила, что стол для нее накрыт в столовой. Ах, ну конечно же, догадалась Шерил – вечером приедет Макс. Но, с своему удивлению, в столовой она наткнулась на Руслана. Она совсем забыла про его существование. Он восседал на ее любимом месте, лицом к окну, шутливо комментируя действия Марины, пока та накрывала на стол. На две персоны.

– Макс разве не будет с нами ужинать? – поинтересовалась Шерил.

Она присела на противоположную от Руслана сторону длинного стола под белой скатертью. Цветочная композиция из крошечных роз и белых лилий в облаке соцветий гипсофилы делила стол на две части. Деревья в саду защищали комнату от вечернего заката. Но розовое небо все еще давало достаточно света, окрашивая пространство комнаты в розоватый цвет, придавая ей сказочный вид. Шерил попросила Марину пока не включать электрический свет, чтобы не разрушить очарование невесомого волшебства.

– Он будет позже, – ответил Руслан, накладывая себе в тарелку запеченное с овощами мясо. – Не могу понять, ты ждешь с ним встречи? Или напротив, хочешь избежать?

– Сегодня вечером он обещал отправить меня домой, – ответила Шерил, лениво ковыряя в тарелке. Взбудораженная долгим ожиданием, она потеряла аппетит и нетронутый кусок сочного стейка под клюквенным соусом безмолвно сносил многочисленные бессмысленные тычки вилкой.

– Ты уверена?

– Ну, если точно, то он сказал, что вечером все станет ясно. Хочется думать, что он имел в виду мою свободу.

Руслан тяжело вздохнул, провел рукой по лицу, отложил в сторону столовые приборы.

– Послушай, я не знаю, почему ты до сих пор еще здесь. Макс очень ждал, что ты сбежишь сама и избавишь его от всей этой суеты. Он даже сигнализацию по периметру вырубил.

– Но я не Бэтмен. Я бы все равно не смогла перелезть через забор, – удивилась откровению Шерил. – И к тому же, если я оказалась не в его вкусе, почему меня просто не отпустить? Без всех этих загадочных условий?

– Знаю, звучит глупо, – досадливо согласился Руслан, складывая салфетку в конверт. – Не исключено, что ты правильно поняла его слова. Ты милая девушка, тебе стоит держаться от него подальше.

– Я не понимаю, – совсем растерялась Шерил.

– И я не понимаю, – рассерженный голос Макса громко ворвался в их диалог. Неожиданно для всех, он возник в дверях столовой, загораживая проем. Руслан комично закатил глаза, совсем не испугавшись грозного тона своего друга.

– Брось, Макс, ты то все прекрасно понимаешь.

Проигнорировав слова Руслана, Макс ткнул в ее сторону пальцем.

– Ты. Иди в свою комнату.

– Ну, уж нет, никуда я не пойду. Хочу услышать твое решение сейчас, – заявила Шерил. Она встряхнула волосами и воинственно посмотрела на Макса в упор. Сколько можно позволять обращаться с собой, как с безмозглой пустышкой? По какому праву ее незаконно продолжают удерживать в этом доме? Пора прекратить эту нелепую закономерность! Ее смелость стала таять на глазах по мере приближения к ней Макса. Он подходил к ней не спеша, слегка наклонив голову и растянув губы в оскале. Шерил попятилась.

– Ты продолжаешь дразнить меня? – произнес он вопросительно, рывком хватая ее за запястье. Шерил дернулась, беспомощно переводя взгляд с Макса на Руслана, не понимая, что происходит, от растерянности потеряв дар речи. Макс, с непроницаемым лицом, железной клешней сжал ее руку и потащил за собой.

С полу взгляда, догадавшись о намерениях Макса, Руслан резко встал, с грохотом отодвинув свой стул из-за стола. Цветочная композиция на столе покачнулась, задрожала.

– Макс, ради бога, оставь ее в покое, она всего лишь глупая девчонка. Если старик узнает…

– Не лезь, – раздраженно оборвал его Макс. – Я выполнил приказ старика. Теперь я могу делать с ней все, что захочу.

Он широким шагом двинулся в сторону спальни, не выпуская ее руки. Шерил приходилось почти бежать за ним, чтобы не шлепнуться лицом вниз. Он так стремительно и целенаправленно тащил ее за собой, что если бы она упала, то он просто-напросто не заметил бы этого и поволок по ее полу. Дойдя до ближайшей спальни, он ногой распахнул дверь, грубо втолкнул девушку в комнату и вошел следом. Дверь с грохотом захлопнулась, отрезая их от внешнего мира и посторонних звуков.

В комнате царил прохладный полумрак, тишина резала уши. Шерил истуканом замерла в центре. Макс, уже не торопясь, приблизился к ней вплотную, взял ее лицо в свои ладони. Ее губ коснулось чужое дыхание. С тревогой Шерил почуяла от него легкий запах алкоголя. Он осторожно тронул ее губы. Шерил дернулась, отстранилась.

– В чем дело? – глядя ей в глаза, поинтересовался он, притягивая ее к себе за талию. – Или ты не этого хотела, когда дразнила меня?

– Ты с ума сошел? Такое могло прийти мне в голову только в кошмарном сне, – Шерил уперлась ему в грудь ладонями, пробуя выскользнуть из его объятий, тревога переросла в ужас. Она вовсе не собиралась никого соблазнять, и его реакция оказалась полной неожиданностью. За время, проведенное здесь, он ни словом, ни взглядом не дал ей и намека на свое желание, ни на то, откуда он ее вытащил. Шерил сумела себя убедить, что, разглядев ее при свете дня, Макс решил, что она не в его вкусе, чему оставалось только порадоваться.

Он, легко удерживая ее одной рукой, другой схватил за затылок, притягивая ее лицо к своим губам. В голове у Шерил помутилось от отвращения и она неожиданно для себя, зло, отчаянно укусила его за губу. В ту же секунду очутилась на полу, больно ударившись коленями. Макс грозно возвышался над ней, словно средневековый палач. В уголке нижней губы у него выступила кровь. В черных, прищуренных глазах плескалось бешенство. Он медленно склонился над ней и без замаха, тыльной стороной ладони, ударил ее по лицу. У Шерил, скорее от унижения, чем от боли, потемнело в глазах. Гнев выдавил чувство страха и самосохранения из головы и собрав все силы, она бросилась на него. Макс легко перехватил ее руки, грубо повалил лицом на кровать и очень тихо прошептал ей на ухо:

– Поверь, что секс со мной ты забудешь быстрее, чем заживет твой сломанный нос. На этот раз решаешь ты.

Шерил от безнадежности закрыла глаза. Выдохнула бессильную злость сквозь стиснутые зубы. Не так она себе представляла свое первое занятие любовью.

Макс, почувствовав, что сопротивления больше нет, отпустил ее руки. Мягко развернул лицом к себе. Очень сдержанно, не спуская с нее взгляда, провел рукой по ее бедру. Она не шелохнулась. Тогда он уверенно раздвинул ее губы своим языком. Шерил ощутила металлический вкус его крови и с трудом подавила порыв укусить его еще раз.

Он не спешил закреплять свою победу. Умело лаская, он заставил ее тело отзываться на его касания. Чувство отвращения в ней стало бороться с чувством столь новым и незнакомым, как наслаждение от мужских объятий. Сама не заметила, как стала отвечать на поцелуи, очнувшись, лишь тогда, когда почувствовала свой язык крепко сжатым его зубами. Немое удивление. Испуг. Страх. Лишь когда в ее распахнутых глазах заплескалась паника, он великодушно разжал зубы, вдоволь насладившись ее ужасом, показав, как просто он может подчинить ее себе. Она тут же сомкнула зубы, пряча за ними свой язык. Макс, при следующем поцелуе наткнулся лишь на сцепленные зубы за поджатыми губами. Тихонько усмехнулся.

– Расслабься, – прошептал ей в ухо. – На самом деле, я не откусываю языки глупым девчонкам.

Она поверила. Ее тело поверило. Никогда еще в своих заигрываниях с молодыми людьми она не заходила так далеко. Никогда еще у нее не было в партнерах такого опытного мужчины, от прикосновений которого, легких, нежных и вместе с тем требовательных и властных, из горла, помимо воли, вырвался стон. Кожа горела огнем в местах, где побывали его губы.

Футболка и джинсы стали слабой преградой для Макса. Шерил попыталась прикрыться руками.

– Прошу тебя, не надо, – Шерил едва сдерживалась, чтобы унизительно не разрыдаться.

В ответ, Макс коленом раздвинул ее ноги. Шерил в последней попытке избежать насилия, заелозила по кровати.

– Лежи спокойно.

– Отпусти, прошу.

– Не сейчас, – хриплым шепотом проговорил Макс, его взгляд заволокло туманом.

Он обрушился на девушку всей своей звериной мощью. Хрупкая преграда была сметена в одно мгновенье. Шерил вскрикнула от боли, слезы обиды и унижения брызнули у нее из глаз.

Неимоверным усилием воли Макс заставил себя остановиться. Шерил лежала под ним безучастная, словно тряпичная кукла, устремив взгляд в никуда. Он перевел дыхание.

– Почему ты не сказала?

– Ты все равно бы не поверил, – отрешенно прошептала Шерил, с трудом сфокусировав на нем взгляд. Холодное молчание в ответ, лучше всяких слов, подтвердило правоту девушки.

Он не стал просить прощения, только тяжело откатился от нее, позволяя ей закутаться в простыню. Оделся, угрюмо задержал долгий взгляд на девушке, хотел что-то сказать. Не стал, передумал в последний момент. Резко развернулся, вышел, так и не проронив ни слова.

А Шерил украдкой пробралась в свою комнату и до поздней ночи сидела в ванной. Она растерла себе кожу до красноты, пытаясь стереть воспоминая от его прикосновений. Слезы больше не лились у нее из глаз.

В мире не бывает пустоты, так и в душе Шерил пустота стала наполнятся гневом. Мечты о возможной любви к эфемерному мужчине сменились на ненависть к конкретному человеку.

***
Стоило ей хоть на мгновенье прикрыть глаза, она продолжала видеть перед собой жестокое лицо своего насильника. Проведя мучительно-бессонную ночь, Шерил удалось забыться только под утро. Никто не посмел ее тревожить, и она проснулась, когда время уже близилось к обеду. Живот свело от голода, вынуждая ее отправиться на кухню в поисках какой-нибудь еды. Видно, не настолько мне плохо, раз аппетит не пропал, горько усмехнулась про себя Шерил.

На кухне Марина раскладывала столовые приборы. Начищенные вилки, ножи и ложки, тихонько звякая, уютно устраивались в своих ячейках. Увидев Шерил, Марина, старательно избегая ее взгляда, кинулась накрывать на стол.

– Марина, привет. Да, не торопись ты. Я не умру от голода, если немного подожду.

– Здравствуйте.

– Марина, что происходит? Мне казалось, что мы стали друзьями,– спросила Шерил.

– Максим Владимирович велел никому не попадаться вам на глаза без крайней необходимости.

– Ух, ты, какой заботливый, – ехидно заметила Шерил, привычно скрывая истинные чувства за иронией. Захотелось домой. Там будет не так тяжело. Девушка разумно рассудила, что унижение нисколько не повредило ее здоровью, но должно пройти не мало времени, пока не исчезнет липкое чувство гадливости.

– Он в доме?

– Нет, вчера уехал сразу, как вышел от тебя, – произнесла Марина уставившись в пол. – Сначала наорал на всех, а потом уехал. Сегодня он еще не приезжал.

– Так его сейчас нет, – задумчиво проговорила Шерил, в памяти всплыли вчерашние слова Руслана. Так, может, стоит повторить свою попытку сбежать? Только, в этот раз она так легко не сдастся!

Марина испугано встрепенулась, забыла, что перешла на "вы":

– Ты что задумала?

Шерил вскочила, на ходу дожевывая бутерброд с сыром, быстрым шагом бросилась к выходу, полная решимости смести любого, кто встанет у нее на пути.

Тяжелые ворота из листового металла в узоре из кованых завитков, цвета горького шоколада, как всегда, были наглухо закрыты, надежно ограждая внутренний мирок усадьбы от любопытных взглядов и заодно не позволяя никому скрытно покинуть территорию. Из домика у ворот показался незнакомый человек, в скромной спецодежде охранника.

– Пожалуйста, отойдите от ворот, – вежливо сказал он девушке, едва она приблизилась.

– Ты, сукин сын, выпусти меня отсюда немедленно! – начиная злится, приказала Шерил.

– Повторяю, пожалуйста, вернитесь к дому. Вам нельзя выходить за территорию.

– Если ты сейчас же не откроешь, я подожгу дом, а всем расскажу, что видела, как ты заносил канистру с бензином в подвал, – пригрозила ему Шерил. Удивляясь себе, как легко и беззастенчиво она умудрилась высказать угрозу.

– Открой ворота, – прозвучал четкий голос за спиной Шерил. Она оглянулась на нежданного союзника. Ей на помощь спешил Руслан, на крыльце, за его спиной, переминалась с ноги на ногу Марина.

– Но Максим Владимирович велел ее не выпускать, – не унимался охранник.

– Теперь это не твоя забота, – ответил Руслан, обратился к Шерил, – Подожди минуту, я возьму машину, отвезу тебя, куда скажешь.

Внезапно по ушам резанул короткий и мощный автомобильный сигнал. Охранник взбежал на крыльцо домика, вытянул шею, разглядывая гостя за воротами. Торопливо нажал на кнопку дистанционного пульта. Ворота чуть вздрогнули и начали бесшумно отъезжать в сторону, открывая взору, урчащий мощным двигателем на холостых оборотах, автомобиль Макса.

– Черт, как не вовремя, – раздосадовано выругался Руслан.

Черный кроссовер вкатил во двор, угрожающе замер в десяти сантиметрах перед девушкой. На Шерил хлынула стена раскаленного воздуха от решетки радиатора. Девушка не шелохнулась, исподлобья уставилась на водителя, мечтая прожечь взглядом дыру у него в голове. В свежей рубашке, гладко выбритый Макс выбрался из автомобиля. Уверенный в себе человек, абсолютно без малейших угрызений совести.

– Дай мне уйти, ты уже получил от меня все, что можно, – с едва сдерживаемой злостью в голосе прошипела Шерил. Казалось, пролетела целая вечность, прежде чем Макс сделал шаг в сторону.

– Иди, – нехотя произнес он. – Пока.

Вздох облегчения Руслана шепотом донесся до Шерил. Она сначала не поверила собственным ушам – Макс отпустил ее без всяких условий! Свобода! А свобода ли? Сейчас это не важно, все решу потом, главное, я вырвалась из этого заточения, радовалась Шерил, спеша удалиться от усадьбы, как можно дальше и как можно быстрее.

Через несколько минут ее обогнал серебристый седан. Преграждая путь, он затормозил на обочине, подняв за собой облако пыли. Из приоткрытого окна раздался насмешливый голос Руслана:

– Садись, я подброшу тебя в город, а то ты даже не в ту сторону идешь.

Уже въезжая в жаркий и душный город, Руслан осторожно поинтересовался:

– У тебя есть близкие люди?

– Зачем тебе знать? – подозрительно спросила Шерил. Однажды ей уже приходилось отвечать на подобный вопрос. Ничем хорошим это не закончилось.

– Макс попросил тебя отвезти к кому-нибудь, с кем бы ты могла поговорить.

– Передай Максу, пусть идет к черту со своей заботой. Мне уже 23 и я не собираюсь бросаться с моста из-за потери девственности.

– Все-таки он тебя изнасиловал.

– Что еще можно ожидать от бандита? Любви и ласки?

– Он не преступник.

– Да неужели? – со злой иронией, прошипела Шерил. Будь он хоть трижды до этого хорошим человеком, верным другом и патриотом своей страны, то, что он совершил с ней, навсегда опустило его на дно, в один ряд с гнусными и бесчестными насильниками.

Руслан бросил на нее быстрый взгляд, понял ее боль и злость, проглотил слова, которые хотел сказать в оправдание своего друга. Оставшийся путь проехали молча, лишь Шерил продиктовала свой адрес.

У подъезда Руслан всунул ей в руки визитку с номером своего телефона.

– Будут проблемы, звони.

– Вы – моя главная проблема, – довольно грубо ответила девушка. Руслан хмыкнул, пояснил:

– Я про будущее. Если у тебя вдруг возникнут неприятности в университете, на работе, да хоть в поликлинике, ты звони – я помогу. Про Панаму и полицию – забудь. Тебя больше не побеспокоят.

– Ты всегда убираешь грязь за Максом? Он нагадит, а ты извиняешься?

4

Никому не нужный, покрытый пылью, ключ от замка лежал на своем месте – за облупленной дверкой электросчетчика. После того, как однажды она потеряла ключ и ей пришлось заплатить немаленькую сумму за то, чтобы вскрыть замок, она завела привычку оставлять запасной ключ в тайнике. Другой запасной ключ был у Лары.

Оборвав бумажку, опечатывающую квартиру, Шерил шагнула через порог. Не снимая обувь, обошла комнаты, безрадостно забрела на кухню.

Окна были кем-то заботливо прикрыты. На столе, в кружке с недопитым чаем, образовалась радужная пленка. Остатки хлеба превратились в светло-зеленый лишайник. В комнатах распахнутые шкафы не скромно выставили свое содержимое напоказ, кое-где вещи валялись на полу. Системный блок у компьютера был безжалостно вскрыт, жесткого диска не было. На видном месте, посреди кухонного стола лежала записка. Следователь Комаров Валерий Сергеевич, УВД Центрального района, прочитала Шерил, и номер телефона. Все потом, а сейчас теплая ванная с пеной. Она перевернула записку лицевой стороной вниз.

Ванная не сильно пострадала от обыска. В крохотном шкафчике вряд ли удалось бы спрятать большую сумму денег. Все остальное было на виду. Сдвинув ногой под раковину вываленные из шкафчика бутылочки, щеточки, скляночки, тюбики, Шерил открыла кран, пустив в ванную тугую струю воды.

Вопреки здравому смыслу, в душе она была благодарна людям, которые перевернули ей всю квартиру. Суетливые заботы позволяли не думать о том, что с ней случилось. Приводя в порядок свою квартиру, она будто создавала порядок в своей душе. Ненужные вещи в дальний ящик – ненужные воспоминания туда же. Сломанные вещи безжалостно выбросить – сломанные мечты нещадно забыть, будто их и не было.

Никого не хотелось видеть. Даже свою лучшую подругу. Ложь не добавит крепости их давней дружбе, но и правду рассказать я пока не смогу, подумала Шерил, мне нужно время, чтобы я могла об этом говорить вслух.

***
Комаров Валерий Сергеевич не сразу сообразил, кто ему звонит, а как понял, голос его стал скучным и вежливым. Но, к сожалению, для него, вежливость не лучший способ отделаться от напористой девушки, желающей немедленно узнать по какую сторону уголовного кодекса она находиться. Шерил настояла на встрече. Следователь, пожилой, начинающий полнеть мужчина с густыми усами, владелец тесного кабинета на втором этаже, встретил ее, предложив присесть на свободный стул.

– Девушка, у нас к вам больше вопросов нет, – сказал Валерий Сергеевич. – Вы абсолютно чисты перед законом.

– Почему же тогда квартира опечатана? – решила все до конца прояснить Шерил.

– Вы с луны, что ли свалились? – поинтересовался следователь, ухитрившись, бесцеремонный вопрос произнести учтивым тоном.

– Можно сказать и так. Последние две недели выпали из моей памяти, – согласилась с ним Шерил.

– Сотрясение мозга? Временная амнезия? – любезно предположил следователь.

Шерил с готовностью кивнула, подтверждая столь удобную версию.

– Квартиру опечатали после того, как некая взбалмошная дамочка со связями, Лариса Корнеева, настояла на заявлении о вашей пропаже. Тут же выяснилось, что вас разыскивают, как подозреваемую в деле об убийстве Щербакова. Помните такого?

– Да. Меня все еще подозревают?

– Уже нет. Панамаренко изменил свои показания. Кажется, деньги нашлись на каких-то там дополнительных счетах. Я точно не курсе, это дело ведет другой следователь, – Валерий Сергеевич вдруг подозрительно посмотрел на Шерил. – Девушка, а вы меня не разыгрываете? К нам с таких верхов поступил негласный приказ не искать вас и вообще забыть о вашем существовании, что даже думать об этом не хочется.

Шерил впервые за последние дни почувствовала непривычную легкость, словно она все это время носила корсет, и теперь ненавистный обруч сорван. Все-таки, Лара со своим мужем молодцы, смогли добиться справедливости. Без сомнения, не обошлось без участия всемогущего отца Артема.

– Кто же, тогда, обыск у меня учинил? – радостно поинтересовалась у него Шерил. – Мне жесткий диск нужен, там все материалы по диплому. Будет обидно, если придется начинать все заново.

– Обыск? – удивился Комаров. – Когда ваша подруга впустила меня в вашу квартиру, там был полный порядок. Только окна на распашку. – Может, вас обокрали, пока квартира пустовала? Замок вскрыт? У вас что-то пропало?

– Ну да, жесткий диск.

– Писать заявление будете? – поскучнел Валерий Сергеевич.

– Нет, не буду, – махнула она головой, все еще улыбаясь.

***
Удушающая жара не отступила. Шерил шагала по мягкому тротуару, чувствуя, как тающий от солнца асфальт чуть поддается под ее каблуками при каждом шаге. Козырек бейсболки надежно укрывал глаза от слепящего солнца, а в остальном, Шерил наслаждалась теплом, с удовольствием замечая яркие краски лета. Черное время закончилось. Хотелось жить, веселиться, строить планы на будущее. Нужно срочно позвонить Ларе, поблагодарить, напомнила себе Шерил. Возможно, при рассказе о последних двух неделях своей жизни, стоит упустить некоторые подробности. Еще лучше забыть об этом насовсем. Впереди ждал университет, новая работа, новые знакомые и может, даже, любовь.

Работа, щелкнуло у нее в голове. Попытка не пытка, следует заглянуть в Новый Вектор, забрать трудовую книжку и потребовать невыплаченную зарплату.

***
– Хорошо выглядишь, загорела. Была на море? – Игорь Витальевич широко заулыбался при встрече с ней. Он, как и Шерил был в прекрасном расположении духа. Новенький деловой костюм придавал ему вид преуспевающего бизнесмена. Пижонистый ярко-красный галстук был туго завязан под воротничком белоснежной сорочки. Как все-таки одежда преображает человека, обнаружила Шерил. Она немного побаивалась этой встречи, в последний раз, когда они виделись, она была его пленницей.

Новый хозяин не стал менять интерьер кабинета, оставив все как было, только исчезли личные вещи Щербакова. Вместо этого на стенах красовались фото нового хозяина. Вот Панамаренко в цветастых плавках на борту яхты держит за хвост только что пойманного марлина. А, вот он, улыбаясь в тридцать два зуба, замер перед камерой на водном мотоцикле. На последней фотографии Панамаренко с ружьем наперевес держит за рога поверженного оленя. Олень, с кровавым пятном под лопаткой, остекленевшим глазом вытаращился прямо в фотообъектив. Шерил передернуло. Она никогда не понимала охоту, как хобби.

– Здравствуйте, Игорь Витальевич.

– Можешь называть меня Игорь. Я больше тебе не начальник. Присаживайся. Чай? Кофе? Ты обратила внимание, у меня новая секретарша?

– Да, я заметила, – кивнула Шерил. Это прозрачный намек на то, что ее место уже занято? В приемной трудно было не увидеть высоченную дылду, с ногами от ушей и грудью четвертого размера. Он, что, всерьез думает, что я горю желанием вернуться к нему в подчиненные?

– Ну, рассказывай красавица, зачем пожаловала? – Игорь сделал заинтересованное лицо.

– Вообще-то я пришла забрать трудовую, и еще хотелось бы получить зарплату, – ответила Шерил.

– Без проблем. Спустишься в бухгалтерию, я предупрежу: тебя сегодня же рассчитают, – великодушно, без всяких условностей, согласился Панамаренко.

Легкий успех вдохновил Шерил и она решила рискнуть.

– Еще вопрос можно?

– Сколько угодно.

– Ты вернешь мне жесткий диск и мобильник?

Она не была до конца уверена, что диск взял именно Панамаренко. Но с другой стороны, кто же еще? Не будут простые воришки врываться в квартиру только за винчестером прошлогоднего года выпуска.

В ответ Игорь засмеялся, полез в нижний ящик стола.

– Кто тебе подсказал? Макс?

Шерил дернулась, как от удара.

– При чем тут Макс?

– Как это при чем? Ты теперь разве не с ним? – удивился Игорь, выложил диск с телефоном на стол и пошло улыбнулся. – Могу лишь догадываться, чем ты его покорила.

– Мне нужно идти, – Шерил встала, одним движением сгребла со стола свои вещи. Так вот чем объясняется любезность Панамы.

– Постой, Шерил, – окликнул он ее в дверях. – Мне интересно, где же все-таки были эти чертовы деньги?

– Деньги? Деньги Щербакова?

– Ну да, когда Макс отдал мне деньги, он так и не раскрыл секрет, где вам удалось их разыскать.

В голове у Шерил стало прояснятся. Словно кто-то раздвинул тучи на небе и яркий свет залил все вокруг. Слова следователя о высоком покровителе обрели совсем другой смысл. Не отец Артема спас ее от тюрьмы. Макс. Какая же я дура, Шерил едва сдержалась, чтобы не застонать от разочарования. В тот ужасный день, Макс упоминал, что вытащил ее из дерьма, но она не оценила всю глобальность этой фразы.

– Ты утверждаешь, что Макс полностью вернул тебе деньги и после этого ты изменил свои свидетельские показания против меня?

– Не совсем так. К тому времени мои показания уже не играли никакой роли. Все было решено без меня. Кто-то с запредельно высоким статусом вмешался в это дело. Тебя уже никто не разыскивал, меня, кстати, тоже перестали подозревать. Скорее всего, убийцу не найдут. Очередной «глухарь» у доблестной полиции. Мне сорока на хвосте принесла, что Щербаков когда-то был участником таких темных дел, что даже мне до него далеко. Есть подозрение, что его убили за прошлые грехи. Так ты скажешь, где были деньги или нет?

– Не могу, это не мой секрет, – туманно ответила Шерил, а про себя заметила, вернее, будет так: это и для меня тайна. Любопытно все же выяснить, где он нашел деньги, да так, что об этом не ведали ни Шерил, ни Панамаренко? И откуда и зачем он вообще появился в этой истории?

Сознание Шерил раздвоилось. Разумом она понимала, что Макс, пусть по неясной пока причине, но все же помог очистить ее репутацию от незаслуженного обвинения, а возможно спас и от бесславной кончины. Но душа желала ему скорой погибели, как можно более мучительной.

Солнце уже не радовало, а неприятно жгло кожу, яркие краски бесили взгляд. Легкий ветерок без конца бросал волосы на глаза. Ремень сумочки постоянно соскальзывал с плеча, вызывая раздражение. Вмешательство Макса в ее жизнь, очень не понравилось Шерил. Возможность новой встречи с ним, несмотря на жару, вызвала у нее непроизвольную дрожь.

Дома, она с третьей попытки вставила жесткий диск в системный блок, сильно поцарапав несколько пальцев об острый край металлического крепления. Проверила данные, все оказалось в порядке, пока она не разлила горячий чай на клавиатуру. К счастью, затопленная клавиатура у стационарного компьютера не может повлиять на работу системного блока и повредить данные. А вот затормозить работу, до полного своего высыхания – может. Шерил выключила ПК из сети, отсоединила клавиатуру, промыла ее под струей холодной воды, оставила сохнуть. Зашла на кухню, сделать себе новый чай. В кружку попала только половина предназначенного сахара. Остальное песком рассыпалось по столу.

– Черт! – выругалась Шерил. Вытянула руку, посмотрела на пальцы. Они мелко тряслись, как тополиные листочки под южным ветром. Так больше продолжаться не может. В этом жутком состоянии неизвестности она долго не протянет. Как бы она не оттягивала этот момент, разговора с Максом не избежать. Визитка Руслана лежала в прихожей на полке. Сойдет и он. Так даже легче. Допила чай, помыла кружку. Собралась с духом, набрала номер. Сердце испуганно трепыхалось где-то в районе горла.

– Да, я слушаю.

– Это Шерил. Надо поговорить.

– Хочешь встретится или можно все решить по телефону?

– Лучше по телефону, встречаться ни с тобой, ни с твоим другом – подонком, я не хочу.

– Как знаешь. Так о чем речь?

– Макс действительно передал пропавшие деньги Щербакова Панамаренко?

– Можно и так сказать, – уклонился от прямого ответа Руслан.

– Тогда у меня два вопроса, чисто ради личного самоуспокоения. Первый – где он их нашел? Второй – зачем он влез в это дело?

В трубке долго молчали, потом Руслан произнес:

– Не хотел тебя расстраивать раньше времени. Дело в том, что Макс отдал Панамаренко свои деньги. Он выкупил тебя у него. И у полиции – тоже.

Шерил, показалось, что у нее остановилось сердце. В глазах потемнело, из горла вырвался то ли стон, то ли рычание. В трубку же она с преувеличенным спокойствием проговорила:

– Я не просила мне помогать. Меня нельзя купить. Передай этому грязному ублюдку, если он ко мне приблизится ближе, чем на сто метров, я перегрызу ему горло, вырву его бесстыжие глаза и брошу воронам! Да чтоб он подавился своим гнусным языком! Чтоб у него руки отсохли и черви съели его сердце!

В трубке послышался глухой смешок, быстро перешедший в натужный кашель.

– Шерил, мы на громкой связи. Он все слышал.

– Тем лучше. Ненавижу этого выродка!

Шерил нажала отбой. Ее трясло. Осыпая Макса проклятьями, она не рассчитывала, что он хоть на секунду испугается, зато отвела душу. В голове продолжали крутиться мысли достать пистолет и пристрелить его, или лучше купить билет в самую далекую страну, желательно на другом континенте, и улететь туда навсегда?

Успокоится никак не получалось. Словно тигр в клетке, металась она по квартире, не зная как угомонить в себе бушующую ярость. Почему именно она попалась ему на глаза? Почему не одна из тысячи других девушек, которые посчитали бы за великую удачу оказаться в постели с таким красивым и богатым ублюдком? Как глупо одно маленькое объявление испортило ее такую уютную, такую предсказуемую жизнь. Вдруг в голове у Шерил забрезжила пока еще мутная идея. Шерил застыла посреди комнаты. Дала мысли созреть, оформиться. Деньги Щербакова. Панама уверен, что получил деньги Щербакова и, разумеется, искать их больше не будет. В свое время Игорь Витальевич считал, что именно Шерил известно, где деньги. Так может он прав? Если я их найду, то расплачусь с Максом, осенило Шерил. А еще, если я буду работать семь дней в неделю круглосуточно, то лет через двадцать-тридцать, смогу отдать долг, скисла девушка.

Руслан не упомянул о том, когда и в какой форме Макс потребует долг, вспомнила Шерил, поэтому пока рано паниковать. И чтобы оттянуть время встречи, Шерил собрала кое-какие вещи, вызвала такси и поехала к Ларе, намеренно оставив мобильный телефон дома.

***
– … Ну, зайчик мой, я понимаю, что ты занят. Но Шери угрожают. Ты должен ей помочь… Да, я понимаю, что мало информации. Но, у тебя же такие связи, неужели нельзя поспрашивать, что за друг такой у Мохова, которому он позволяет жить в своем доме… И я тебя целую. До вечера.

Лара небрежно отбросила новейшую модель смартфона прославленного бренда, известного своими не демократичными ценами и повернулась к Шерил.

– Артем сейчас в Питере, но как только он прилетит, то обязательно все уладит. Пока ты можешь жить у нас сколько душе угодно. Господи, я так рада, что ты жива и здорова, ты не представляешь, как я переживала. Этот следователь никак не хотел принимать заявление. Выходит, если у человека нет родственников, то его и искать никто не будет? Пришлось просить Артема подключиться. Потом следователь позвонил и шепотом заговорщика сообщил, что ты жива и скоро сама объявишься. Все было так таинственно.

Лара перевела дыхание и подлила еще вина в бокалы. Уютная гостиная располагала к неспешному вечеру под бокал, другой, некрепкого молодого вина. А просторная пятикомнатная квартира Лары вполне позволяла принять гостью на неопределенное время.

***
– Не серди меня еще больше, Артем. Я и так уже очень зол. За трое последних суток я спал всего лишь шесть часов. Вымотанный, я возвращаюсь в родной город, и что узнаю? Какой-то паршивец пытается выяснить мою подноготную по просьбе одной взбалмошной барышни. И теперь, вместо того, чтобы отдыхать в постели в обществе прелестной молодой девушки, я вынужден сидеть с тобой на кухне. Ты подставился, выясняя, кто я. Моя биография – закрытая информация. У меня настолько плохое резюме, что его прячут от таких хороших мальчиков, как ты.

– Что тебе нужно? – нервно спросил Артем.

– Раз уж мне пришлось приехать сюда, то не могу же я уйти с пустыми руками. Шерил. Уверен, она прячется за стенкой. Если ты не будешь препятствовать и убедишь свою жену не вмешиваться, то, возможно, вы останьтесь живы и даже невредимы.

– Возможно? – переспросил Артем.

– Возможно, – подтвердил Макс. – Все зависит от того, как сильно она вами дорожит. Девушка немного строптива и упряма. Искусство уговоров – не моя сильная сторона. Предпочитаю угрозы. Пригрожу ей вашей смертью, в случае, если она продолжит усердствовать в своем заблуждении, что от меня можно спрятаться.

– Сила есть, – начал Артем.

– Ума не надо, – продолжил за него Макс. – Ты прав, я выбрал самый легкий путь, но при этом и самый эффективный. Теперь иди и позови Шерил.

Артем, уверенный в себе, состоявшийся мужчина, стоял посреди собственной кухни, в растерянности не зная, как поступить. Всю жизнь его учили решать проблемы с помощью слов и теперь, когда он столкнулся с прямой, неприкрытой угрозой физической расправы, он не знал, что делать. Все его умные аргументы, предложения и доводы были легко растоптаны сидящим перед ним мужчиной с пистолетом на коленях. Мужская гордость не позволяла Артему сразу пойти на уступки. Он мог рискнул своей жизнью, но рисковать жизнью любимой женщины он был не готов. Артем с надеждой глянул в темное окно, ища подсказку, но ничего, кроме своего растерянного отражения, не увидел. Когда он вновь посмотрел на Макса, то уткнулся взглядом в черное дуло пистолета.

– Это поможет тебе думать быстрее, – произнес Макс, хладнокровно нажимая на курок.

На грохот выстрела, наперегонки, в кухню ввались девушки. Лара с ужасом на лице, от предчувствия беды, не сразу сообразила, что ее любимый муж жив и даже почти здоров, лишь оглушен на левое ухо. Пуля, в сантиметре от его головы, прошила насквозь белоснежную дверку холодильника.

Лицо Артема слилось цветом с дверцей холодильника. Тоненько поскуливая, Лариса суетливо начала ощупывать его тело, чтобы удостовериться в отсутствии ранений.

Шерил рассмотрела дырку от пули, поковырялась в ней пальцем, открыла дверку, заглянула внутрь. Налюбовавшись на осколки от разбитой банки из-под апельсинового джема, она захлопнула дверцу.

– Шери, ты что делаешь? – шепотом поинтересовалась у нее удивленная Лара.

– Холодильник совсем не защищает от пуль, хоть и металлический. В фильмах нагло лгут, – разочарованно произнесла Шерил. – Придется вам, ребята, новый покупать.

Виновник переполоха продолжал невозмутимо сидеть за столом, держа пистолет на коленях, уверенный в своем превосходстве. Шерил набрала полные легкие воздуха, готовясь к язвительной тираде, и развернулась к нему лицом. Наткнулась на расчетливый взгляд охотника, холодно прикидывающего, что еще нужно сделать для полной капитуляции жертвы. Резко выдохнула – вспомнила его угрозу. Испугалась.

– Я все слышала. Ты победил.

– Шери, я попробую что-нибудь сделать, – не хотел сдаваться Артем, хоть и оглох временно на одно ухо.

– Со мной все будет в порядке, не переживайте, – улыбаясь через силу, проговорила Шери.

Макс угрюмо, без хвастливой демонстрации победы, поднялся, отработанным жестом сунул пистолет за ремень и убрался из квартиры. Великодушно позволив собрать вещи и проститься с подругой без своего угрожающего надзора. На ходу успокаивая плачущую Лару, Шерил спешно отправила самые необходимые личные вещи в сумку. Макс поджидал ее за дверью, перед лифтом, плечом подпирая стену. Уже вместе вынырнули они из прохладного подъезда в душную ночь.

От посторонних автомобилей двор был защищен шлагбаумом и поэтому Максу пришлось бросить свой Mercedes там, куда не доставал свет фонарей. Вокруг машины наблюдалась какая-то подозрительная суета. Двое мужчин пытались разглядеть внутренности салона сквозь затонированное стекло. Третий ковырялся у водительской дверки. Макс подал Шерил знак рукой, чтобы она оставалась на месте, а сам, не останавливаясь, двинулся дальше.

– В чем дело, ребятишки, свою машину вам мамка не покупает?

– О, хозяин объявился, – один из трех парней расхлябанно двинулся навстречу Максу, остальные, словно его телохранители, пристроились по бокам.

– Сам ключи отдашь, или помочь? – развязано проговорил главарь.

– Забери, если сможешь, – насмешливо ответил Макс, явно провоцируя парней.

Неожиданно для парней, вместо того, чтобы замереть на месте или отступить назад, Макс резко ускорил шаг им навстречу. Через мгновенье, он очутился в опасной близости от главного заводилы. Не теряя времени на замах, коротко ткнул его в солнечное сплетение. Как только парень согнулся дугой от невозможности сделать вдох, другой рукой, согнутой в локте, Макс ударил его в основание черепа. Главарь свалился на землю, как куль с мукой, уткнувшись носом в асфальт.

Двое оставшихся полезли в свои карманы. Тот, что повыше, блеснул сталью ножа. У другого на кулаке тускло заиграл кастет. Макс довольно оскалился, повел плечами, разминая мышцы, и через 10 секунд парни присоединились на асфальте к своему дружку. Парень с ножом, баюкал сломанную правую руку и по-собачьи жалобно скулил. Другой из разбитого рта выплевывал что-то глянцево-белое в тягучей, кровавой слизи. Это же зубы, догадалась Шерил. К горлу подступила тошнота. Ни разу за свою жизнь она не была свидетельницей кровавых потасовок. Сцены из фильмов с алой краской вместо крови – не в счет.

Невредимый Макс, подобрав с земли нож, приблизился к главарю. Тот предпринял отчаянную попытку подняться на ноги. Точным пинком в грудь Макс вернул его на асфальт.

– Ты мне, вот что скажи, дружок. Лезть к моей машине – это твоя личная инициатива?

– Да пошел ты… – смело, и вместе с тем глупо, заявил парень, почему-то защищая руками голову.

Макс опустился перед парнем на одно колено и, с короткого размаха, воткнул ему в бедро нож. От боли и неожиданности, главарь выпучил глаза и захрипел. Не останавливаясь на этом, Макс провернул нож в ране. Парень заорал во весь голос.

– Я жду ответ, – напомнил Макс, хладнокровно выдернул нож, прицеливаясь к другой ноге.

– Я са-а-а-а-ам. Са-а-ам. Никто меня не посылал! – заголосил парень навзрыд.

– Вот и славно, – Макс вытер с ножа свои отпечатки, зашвырнул его в придорожные кусты.

– Шерил, садись в машину.

Девушка на деревянных ногах прошла мимо поверженных угонщиков, стараясь не смотреть в их сторону. Пусть они и преступники, но сегодня она была на их стороне.

– Ты психопат? – спустя какое-то время, после того, как они отъехали от дома Лары, спросила Шерил.

Макс пожал плечами, поморщился.

– Не мне решать.

– Зачем ты стал тыкать ножом в этого парня?

– Мне нужна была информация. Такие машины, как моя, нормальные угонщики обходят стороной. Из этого следует, что ребятки были либо по мою душу, либо туповатые отморозки-любители. Я выяснил.

– Что же ты просто не наставил на них пистолет, как на Артема? – ехидно поинтересовалась Шерил. – Для чего эта демонстрация грубой силы?

– Я так испугался, когда ты грозилась перегрызть мне горло, что подумал, небольшая демонстрация силы подскажет, что для тебя это может плохо кончиться.

– Шутишь? Что же, ты, тогда Артему просто не врезал, а тратил время на уговоры?

– Ты бы не простила мне выбитых зубов мужа своей лучшей подруги, – Макс явно насмехался над ней.

– Знаешь, мне хватило убитого холодильника. Я все поняла. Постараюсь быть послушной, – серьезно сказала Шерил. Немного помолчала, а потом тихо добавила, – Я не буду тебя убивать. Дождусь, когда это сделают другие. А потом плюну на твою могилу.

Макс хмыкнул, ничего не стал отвечать. Угрозы и чужая ненависть уже давно перестали его волновать.

Проскочив новые микрорайоны из безликих высоток по широким проспектам, они въехали в старую часть города. Здесь дома не превышали высотой пять этажей. Каждый дом был индивидуальностью. Пилястры, молдинги, барельефы. Балюстрады с гипсовыми балясинами. Консоли, украшенные лепниной. Невысокие уличные фонари мягко освещали улицу, крепко опираясь на узорные основаниях из литого чугуна. Первые этажи большинства домов занимали магазины. Но они не пестрели яркими вывесками, а сдержанно демонстрировали стильные витрины. Макс аккуратно въехал в арку одного из таких дворов.

– Приехали.

Шерил выбралась из машины и прожигая ненавидящим взглядом его широкую спину, поднялась вслед за ним на второй этаж. Брякнули ключи в руках у Макса, тяжелая, стальная дверь бесшумно отворилась.

– Привыкай, теперь ты здесь часто будешь бывать, – сказал он, пропуская ее перед собой.

– Так это твоя квартира, – догадалась Шерил.

Макс, не задерживаясь у входа, прошел через прихожую дальше по коридору, исчезнув за одной из дверей. Шери осмотрелась. Щелкнула выключателем. Свет из точечных светильников разогнал темноту. Квартира, в отличии от дома, выглядела вполне современно. Слева от прихожей, через небольшой коридор, была просторная кухня – гостиная, с неброским узором на бежевых стенах. Кухонный гарнитур ослеплял белизной глянцевых фасадов. На стенах висела серия картин с классическими пейзажами. По углам ненавязчиво пристроились ультрамодные светильники. Дальше по коридору, справа от кухни, в дверном проеме виднелась широкая кровать. Слева, через стенку от гостиной, оказался кабинет с солидным письменным столом. Одну стену занимали шкафы, от потолка до пола уставленные книгами. Еще одна спальня, меньшая по размеру, находилась напротив кухни, через прихожую. Стандартный набор мебели – кровать, прикроватные тумбы, комод с зеркалом, шкаф. Серые шторы в цвет круглому коврику перед кроватью, были плотно задернуты. Небольшой телевизор на стене. Мягкое кресло.

Макса Шерил обнаружила в ванной. Приоткрытая дверь позволила рассмотреть его занятие. Он извернулся перед зеркалом в одних брюках, черная рубашка валялась у него под ногами. Правой рукой он прижимал белое полотенце к левой лопатке. Подойдя ближе, Шерил заметила на полотенце алые пятна.

– Ха, кажется я приближаюсь к своей цели, – немного нервно произнесла Шерил. – Это они тебя ранили?

– Черт, конечно нет. Кошка поцарапала, – Макс хоть и шутил, тон был не веселый. Да и выглядел он неважно. Усталые глаза, темная щетина на лице подчеркивала бледность кожи.

– Чем я могу тебе помочь? – неожиданно для себя спросила Шерил. – Может, врача вызвать?

– Обойдусь без врача. Пластырь на кухне, в нижнем шкафу.

Не сразу удалось отыскать сундучок домашней аптечки в бесконечных шкафах кухонного гарнитура. Пока она искала необходимые материалы для перевязки, Макс перебрался в свою спальню. Он растянулся на животе поперек кровати. Глаза у него были закрыты.

– Сейчас будет немного больно, – мстительно произнесла Шерил и убрала полотенце от раны. Края ровного длинного разреза разошлись с одного конца. Медицинские швы, вдобавок к порезу, разорвали кожу. Кусок ваты, смоченной антисептиком, Шерил с силой прижала к ране. Макс не шелохнулся, только стало заметно, как под кожей напряглись мышцы спины.

– Не стоит так явно демонстрировать свою радость от возможности безнаказанно причинить мне боль, – устало проговорил он, не раскрывая глаз.

– Я была бы рада еще больше, если бы вместо ваты держала раскаленный прут.

– Тебе бы не понравилось. Некоторых начинает выворачивать наизнанку от запаха горелой человеческой плоти.

– Откуда тебе знать? – с подозрением спросила Шерил.

– Видел, – коротко отрезал Макс.

– Ну, вот и все, теперь ты обязан мне жизнью, – произнесла Шерил, стянув края раны пластырем и полюбовавшись на свою работу. Макс оказался послушным пациентом. Не жаловался на боль, не шевелился и самое главное – не комментировал ее действий. За все время он не произнес не единого слова, даже когда она ошиблась, и случайно ткнула его острым концом ножниц, срезая уже не нужный медицинский шов. Только сейчас Шерил заметила, что это была не единственная рана. Поясницу пересекал тонкий рубец, а на талии с правой стороны спины был овальный след, размером с двухрублевую монету. Макс перекатился на спину, такой же шрам, только чуть больше, был и на животе. Будто его проткнули толстой спицей. Шерил не сдержала интереса:

– Тебя пытались насадить на вертел?

– В меня стреляли, – устало ответил Макс. – Шерил, я не спал нормально несколько дней. Еще мне пришлось искать тебя по всему городу и отбивать машину у дебилов. Поэтому перестань меня допрашивать и иди спать. Сегодня твоя комната напротив кухни.

– Как скажешь, – Шерил, быстрей молнии, выскочила из спальни.

Кажется, этой ночью мне не придется терпеть грязные домогательства, с облегчением подумала она, а завтра я что-нибудь придумаю. Может, его кто-нибудь прикончит, судя по всему, врагов у него не мало. Она еще долго крутилась в постели гостевой спальни, пытаясь разобраться в своих чувствах. Почему-то стена абсолютной ненависти, которую она возвела по отношению к Максу, дала трещину.

***
– Кофе? Омлет? Бутерброды? – поинтересовался Макс у Шерил, стоило ей показаться на кухне, залитой утренним светом. Волосы в беспорядке лезли в лицо, Шерил привычным движением заправила их за ухо. Прищурив заспанные глаза, она уставилась на него. Макс, обнаженный по пояс, стоял у плиты и жарил яичницу. Чисто выбритый, с еще мокрыми волосами после душа, он выглядел как на картинке модного журнала. Слой из пластыря по-прежнему был на его спине.

– Буду кофе. Сливки есть? – ответила Шерил, с трудом отведя от него взгляд. Раньше она не замечала за собой такой тяги к рассматриванию мужских торсов.

– В холодильнике. Я сейчас уеду. Ты можешь остаться здесь, можешь уйти домой. Условие одно – отвечать на мои звонки в любое время. Если мне придется звонить второй раз, я буду расценивать это, как нарушение договора и следующая наша встреча произойдет на похоронах Лары, – Макс сухо определил ее планы на будущее.

Застыв перед холодильником, Шерил вытаращила на него глаза. Какой еще договор? Она была уверенна, что никакого договора с Максом не заключала. Не настолько она не в своем уме, чтобы подписывать какое-то ни было соглашение со своим насильником.

– Какого договора?

– Договора двух людей. Один из которых в долгу перед другим, – пояснил Макс, разворачиваясь к ней всем корпусом.

– И какие у меня обязательства по этому договору? – настороженно поинтересовалась девушка, заранее предчувствуя неприятный ответ.

– Разве тебе еще не ясно? Мне нужен половой партнер, без лишних слащаво-розовых эмоций. Ты привлекаешь меня физически. Забавляешь своей болтовней. Я довольно брезглив, так что, твоя девственность оказалась приятным бонусом. Со временем ты привыкнешь, возможно, тебе даже понравиться заниматься сексом со мной. У меня пока нет причин причинить тебе какое-либо вред. Не зли меня специально, тогда с тобой и с твоей подругой все будет хорошо. Когда ты мне надоешь, я тебя отпущу.

– Ты не можешь так со мной поступить, – не желая верить в происходящее, покачала головой Шерил. – Это незаконно и бесчеловечно.

– Не ищи во мне человечность, – жестко одернул ее Макс. – Я убийца и подонок. Я предавал и меня предавали. Я умею добиваться от людей то, что мне надо, не гнушаясь любых способов. До сих пор, брать девушек силой не входило в список моих любимых занятий, но я всегда могу его дополнить. Тебе все ясно?

Его холодный, расчетливый взгляд матерого хищника прожигал насквозь. Казалось, что он ждет любого неправильного движения, чтобы бросится на нее. Стало по-настоящему страшно. Казалось, прошла целая вечность, когда охваченная страхом Шерил, сглотнув комок в горле, ответила:

– Да.

В маленькой спальне она дождалась, когда захлопнется входная дверь за Максом. В отсутствие видимой угрозы страх немного ослабил свою хватку, позволив разуму взять ведущую роль на себя. Шерил первым делом проверила уровень зарядки на своей трубке и выучила наизусть номер мобильного телефона Макса. Потом позвонила Ларисе.

– Лара, привет.

– Господи, Шерил, с тобой все в порядке?

– Все нормально, ты не против, если я приеду?

– Конечно, нет, приезжай, я тебя жду.

Лара хозяйничала на кухне. Столешница почти полностью скрылась под грудой продуктов из холодильника. Сам холодильник одиноко стоял в прихожей, дожидаясь грузчиков.

– Вчера была поистине ужасная ночь. Сначала твой дружок, стрелял в Артема, потом во дворе избили ребят. Скорая, милиция. И главное – никто ничего не видел!

– Так бывает, – уклончиво ответила Шерил, почему-то было стыдно признаться, что в этом тоже был замешан Макс. – Артем узнал что-нибудь?

– Да, он обратился за помощью к своему отцу. Просил тебя перезвонить, когда сможешь.

Шерил поторопилась набрать номер Артема. Его отец, крупный российский бизнесмен, раскинул свою сеть магазинов бытовой техники по всей стране. Без тесных дружеских связей с властью такой бизнес не процветает.

– Артем, привет.

– Как ты?

– Со мной все в порядке. Мне разрешили "погулять".

– Я узнал кое-что, боюсь, тебе не понравится.

– Рассказывай, догадываюсь, о чем пойдет речь.

– Этот Макс – Максим Владимирович Соболевский. В свое время он был на службе в вооруженных силах, в супер засекреченном подразделении по борьбе с терроризмом. Около восьми лет назад, он уволился из армии и перешел на службу в СБ. Богат, но откуда деньги, никто не знает. Думаю, тут не обошлось без помощи его друга – Мохова. Мохов обязан ему жизнью. Макс несколько раз вытаскивал его из крупных неприятностей, пока тот учился зарабатывать деньги, не наживая себе при этом врагов. Короче, ситуация такова, связываться с ним из-за тебя никто не будет. Уж больно репутация у него тяжелая и покровители на самом вверху. Прости.

– Все нормально, не извиняйся, ты не виноват. Спасибо за все.

Шерил ощутила себя в тесной бетонной комнате без окон и только что захлопнулась железная дверь. Не так она себе представляла свою молодость. Сейчас остается только гадать, насколько ей хватит кислорода в этой комнате, и как быстро ее "партнер" обновляет наскучивших "партнерш"?

Лара по глазам поняла, что приятых новостей Шерил не услышала. Она бы очень хотела помочь подруге, но не знала как. Он этого бессилия Лара стала шумно дышать через нос, как всегда начинала непроизвольно делать, когда была сильно чем-то расстроена.

– Что дальше? – пропыхтела она, наморщив лоб.

– Ничего. Знаешь, тысячи женщин спят с нелюбимыми мужчинами, и я переживу. Мне хотя бы не старый толстяк достался.

– Верно, не урод, но и добролюбия в нем ни капли.

– Если не буду его специально злить, он не причинит мне вреда, – Шерил словно пыталась оправдать Макса. Или успокаивала себя, пробуя найти плюсы в заведомо проигрышной ситуации?

– Шери, хочу тебе сказать, что в любом случае нельзя сдаваться. И я и Артем, мы будет продолжать искать способ вытащить тебя из этой передряги. Мы обещали твоей бабушке, что будем присматривать за тобой.

– Спасибо Лариса, но лучше не лезьте в это дело. Макс сегодня опять напомнил мне о своих угрозах.

– Ха, так это тебе надо соблюдать его правила, а не мне. Мое поведение никак не обговаривалось. Он же не дурак, должен понимать, что я захочу тебе помочь.

– Я так тебя люблю. Вы с Артемом единственные мои близкие люди, – проговорила Шерил, обнимая смущенную Лару.

***
Ночевать Шерил осталась у себя дома. Макс не звонил. Соваться в логово к волку по доброй воле девушка и не думала. Она рассудила, если очень ему понадобится, то на этот случай всегда есть такси.

Упоминание о такси навело на денежный вопрос. Сейчас она не работала, и на такси много не поездишь. Про отдых у океана можно забыть. Но обучение в университете бросать она не намерена. Стоит обговорить это со своим "хозяином". В крайнем случае, можно перевестись на заочное отделение. Неопределенность больше всего мучила Шерил, а мысль о близости с ним вгоняла в черную тоску.

***
Словно нарочно, давая ей успокоиться и принять свое положение, Макс не объявлялся. Первоначальный ужас затаился, притих. Шерил даже смогла нормально выспаться. Она перестала каждые полчаса проверять уровень зарядки батареи мобильника и уровень громкости входящих звонков. Спустя несколько дней случившееся все чаще стало казаться страшным, далеким от реальности сном, пока телефон не разразился на редкость пронзительной трелью.

– Да.

– Я заеду за тобой в шесть. У тебя есть приличная одежда?

– Что конкретно тебя интересует?

– Платье у тебя есть? Я видел тебя только в джинсах.

Шерил вспомнила о платье, в котором была на годовщине свадьбы Ларисы и Артема.

– Есть.

– Оденешь. Поедем в Успенское, на юбилей хозяина.

Макс дал отбой. Шерил задумалась. Ему надо, чтобы она была в платье? О конкретном платье речи не было. Шерил передумала надевать черное вечернее платье с годовщины. Оно показалось ей чересчур провокационным с его глубоким вырезом до середины бедра. Сарафан или платье? Да, какая разница! Из шкафа она достала бело-голубой сарафан из сатина на широких бретелях. Расклешенный подол доходил до лодыжек. По низу струились нежно-голубые цветы, отдельными лепестками доходящие до талии. Туго обхватывающий лиф с рисунком более мелких, чем на подоле голубых цветов, застегивался на потайную молнию. Платье-сарафан оставляло открытыми лишь плечи и руки. Но сейчас лето и этим никого не соблазнишь, решила Шерил. Волосы она собрала в обычный конский хвост. Никакого макияжа, никаких духов.

В половине шестого Шерил была готова. Повертелась перед зеркалом. Просто отлично! Вряд ли изощренному вкусу Максу понравиться образ деревенской простушки.

Ровно в шесть машина Макса въехала к ней во двор. В шесть ноль одну Шерил выпорхнула из подъезда.

Макс не сразу ее узнал. Бело-голубое платье показалось ему сшитым из кусочков неба с облаками. Хвост открывал изящную, тонкую шею девушки. Лишь когда она села в машину, он отметил полное отсутствие косметики. Зеленые глаза сверкали изумрудами под угольно-черными ресницами. Несколько веснушек на тонком носике придавали ей немного озорной вид, несмотря на поджатые губы и строго сдвинутые брови. Платье полностью скрывало длинные ноги.

Едва она села в машину, Максу захотелось схватить ее за шейку, притянуть к себе и разжать ее упрямые губки своим языком. И если бы не его обещание быть вовремя, он тут же затащил бы ее обратно в квартиру. Если она хотела отбить у меня желание своей простотой, то добилась обратного, удивился про себя Макс.

Шерил улыбнулась, недовольное выражение лица Макса, она приняла за свою маленькую победу. Она и мысли не допускала, что разочарован он совсем по другой причине.

– Я могу надеяться, что меня не запрут в Успенском, как в прошлый раз?

– Вернулись хозяева, празднуют именины. Там и без тебя забот хватает, – Макс небрежно держал руль правой рукой. В машине на всю мощь работал кондиционер. Очень скоро приятная прохлада салона превратилась в зимнюю стужу. Искусственный воздух леденил открытые плечи Шерил, а тонкая ткань летнего платья не спасала от холода и ноги. Шерил, как могла, плотнее обернула подол вокруг ног и обхватила себя за плечи руками.

– Думаешь, если заболеешь, то я откажусь от своих претензий на тебя? – насмешливо спросил Макс, заметив манипуляции Шерил с платьем. – Почему просто не попросить выключить кондиционер?

– Мне вовсе не холодно, – возразила Шерил из чувства противоречия, сдерживая клацанье зубов от холода. Господи, но почему я не как все люди, взмолилась она про себя. С раннего детства Шерил не выносила холод. Сначала она была уверенна, что так бывает со всеми. Со временем девушка обнаружила, что там, где ее друзьям жарко, ей тепло, где всем прохладно – ей холодно. Она обошла всех врачей, ей даже умудрились поставить диагноз – холодовая аллергия на фоне слабых сосудов. Выписали витамины, и отправили домой – болезнь не лечится, индивидуальные особенности организма. Шерил приспособилась жить со своими слабыми сосудами – одеваться теплее.

– Глупо стоить из себя жертву кондиционера, – Макс протянул руку к панели управлением кондиционером.

– Неужели? – не сдержалась Шерил. – А жертву изнасилования и шантажа строить из себя не глупо?

– Вот именно, не забывай о шантаже, и умерь свой дерзкий тон, – сказал Макс.

Асфальтовая двухполосная дорога круто сворачивала от шоссе в сосновый бор. Петляя меж высоких деревьев, она вывела прямиком к коричневым воротам усадьбы. Не заканчиваясь на том, дорога раздваивалась и стелилась в обе стороны вдоль забора.

Едва машина подъехала к воротам, они бесшумно откатились, освобождая проезд. Всю свободную территорию перед домом занимали дорогие автомобили. Тут были и приземистые Porshe с широко расставленными глазами, и квадратные Mercedes, и, даже будто обтесанный топором, белый Lamborghini.

Макс подъехал к самому крыльцу на единственно свободное место и заглушил двигатель.

– Держись рядом со мной и языком много не болтай.

– Боишься? – не удержалась Шерил, не совсем понимая, в качестве кого он привез ее на званный вечер.

Он не успел ответить, как с высокого крыльца к ним царственно спустилась необыкновенно красивая девушка в черном вечернем платье. Лицо обрамляли с нарочитой небрежностью золотистые локоны. Диадема из белого золота с россыпью бриллиантов завершала образ девушки. Мазнув по Шерил презрительным взглядом, красавица повисла на шее у Макса.

– Макс, я так соскучилась,

– Элла, дорогая, ты же знаешь, я очень занят.

Макс ловко вывернулся из объятий девушки и, взяв ее под руку, повел в дом. Шерил ничего не оставалось, как следовать за ними.

– Кто это? – Элла мотнула головой в сторону Шерил. – Твоя новая игрушка?

Макс на секунду задумался.

– Она мой деловой партнер.

Шерил, услышав это определение, громко фыркнула и, не замечая грозного взгляда Макса, развернулась к ним спиной. Договор был об оказании сексуальных услуг. И речи не шло, чтобы она выслушивала унизительные замечания о себе от приятельниц Макса. Уверенно обогнув дом с правой стороны, двигаясь на звуки музыки, она оказалась во внутреннем дворике.

Праздник был в самом разгаре. Под широким шатром, из белой плотной ткани, был накрыт шведский стол. Перед шатром полукругом стояли с десяток столов, окутанных белоснежными скатертями. Цветочные композиции из розовых, белых, кремовых цветов красовались в центре каждого столика. Официанты в бордовых смокингах ненавязчиво сновали между гостей, предлагая шампанское и легкие закуски. В другой половине двора часть газона была накрыта деревянными панелями, образуя ровный танцпол и заканчивалась импровизированной сценой для музыкантов.

На танцполе, под тихую музыку, медленно шоркали ногами всего несколько пар. Людей было много. Мужчины, несмотря на жару, были в смокингах и строгих костюмах, женщины в вечерних платьях и бриллиантах на всех свободных местах. Гости вальяжно бродили по двору в ожидании официально-торжественной части.

– Все-таки ты не приняла к сведенью мой совет, – над ухом Шерил раздался голос. Она обернулась, Руслан протянул ей бокал шампанского. Оно тонко искрилось в хрустале: пузырьки воздуха, словно множество маленьких комет в золотом небе, поднимались к самому краю бокала, взрываясь легким шепотом, они оставляли после себя аромат праздника.

– Приняла. Стало только хуже, – ответила Шерил. – Я теперь, как он выразился, его «деловой партнер».

Руслан хохотнул, сделал глоток из своего бокала.

– Как деловой партнер, ты просто обязана сегодня напиться.

– Наверное, я так и сделаю, – кивнула головой Шерил. – Тем более, что Макс вряд ли обо мне вспомнит в объятьях знойной красавицы с короной на голове.

– Вы уже успели встретиться? – усмехнулся Руслан. – Еще один мой совет – держись от нее тоже подальше. Хотя это будет не просто сделать, учитывая, что мы находимся в ее доме. Это Элла, сестра Мохова.

– Да хоть президента. Мне только на руку ее внимание к моему тюремщику, – ответила Шерил и пригубила шампанское. Мелкие пузырьки газа щелкнули по верхней губе, прокатились по кончику языка, заставив вспомнить кисловато—сладкий вкус винограда.

В своем летнем белом платьице, явно не вписываясь в дресс-код, Шерил заметно выделялась из толпы дам в темных вечерних нарядах. Не обращая внимания на удивленные взгляды за спиной, она прошла к шведскому столу. Раз ей предстоит провести здесь вечер, стоит воспользоваться его благами. Разнообразие незнакомых закусок заставило задуматься.

– Могу я предложить вам шампанское? – молодой человек в расстегнутом пиджаке, излучая дружелюбие, протянул ей бокал.

– Отчего же нет? – Шерил приняла полный бокал из рук мужчины, а свой, почти пустой, оставила на столе.

– Меня зовут Павел, – представился мужчина. – А вас?

– Шерил.

– Я случайно заметил ваше затруднение. Вы позволите посоветовать вам, что тут можно попробовать, а к чему не стоит и прикасаться. Порой, дорого и красиво – не значит вкусно.

– Не откажусь от помощи, – с благодарностью проговорила она.

Павел подхватил чистую тарелку с края стола и вернулся к девушке.

– Вот эти рулетики вызывают изжогу у неподготовленных желудков, – он указал вилкой на пирамиду крошечных зеленых завитушек, утыканных шпажками.

– Что значит – неподготовленных?

– Это значит, что ими отлично закусывать водку. Они напрочь перебьют своей остротой любую горечь от крепкого алкоголя.

– Спасибо, вы вовремя спасли меня.

– Попробуйте вот это блюдо. Копченый угорь с рукколой и кунжутом. Очень интересный вкус. Еще вот эти микроскопические булочки-подушечки с икрой. Внутри у них начинка из нежнейшего творожного сыра. Не иначе, как коров, из чьего молока делают этот сыр, кормят белыми трюфелями и дынями.

– Пожалуй, мне достаточно, – со смехом заявила Шерил, когда ее тарелка заполнилась, более чем наполовину. Павел предлагал не останавливаться, ведь они не дошли и до середины стола. Его забавные комментарии здорово помогли в выборе и легко отвлекли от мыслей о том, что ей предстоит в конце вечера.

– Я вернусь сюда позже, – нашла выход из положения Шерил, сомневаясь в данном обещании. Того, что уже было у нее в тарелке, с лихвой хватило бы на двоих.

Коротко кивнув, делая вид, что поверил, Павел настойчиво потянул ее за собой к пустующему столику. "Чтобы с удобствами предаться чревоугодию" – пояснил он, по дороге захватив еще пару бокалов ледяного шампанского.

– Какое у тебя красивое имя. Я, уж было, подумал, что вечер пройдет как обычно, но тут увидел бело-голубое платье и понял, что ошибся в своих предсказаниях. Хочешь танцевать?

– С удовольствием, – ответила Шерил. Шампанское ударило в голову, и она решила, что не упустит шанса повеселится.

Людей на танцполе прибавилось. Медленная музыка по просьбе Павла сменилась на более живую, и им приходилось танцевать очень близко друг с другом, чтобы не потеряться в толпе. Зажигательный темп увлекал за собой, заманивая в круговорот ритмичных звуков, призывая оставить все заботы за танцполом.

– Господи, Макс, ты не сводишь с нее взгляда, – Элла даже не старалась скрыть раздражения в голосе. – Не та ли это девица, которую ты изнасиловал в нашем доме? Зачем ты ее сюда притащил?

– Тебя это не касается.

– Так это правда. Ты запал на ее девственность? – Элла захихикала. – Так ее больше нет. Она стала обычной девкой, каких множество. Вот увидишь, к ночи она окажется с Пашкой в одной постели.

– Эллочка, дорогая, тебе надо научиться верить в людей, – встрял Руслан.

– В наше время это непозволительная роскошь, – вместо Эллы ответил Макс.

Элла дернулась, обиженно надула губы.

– Одна ошибка не делает человека плохим навечно.

– Плохим не делает, но доверить свою жизнь такому человеку я бы не рискнул, – заметил Руслан.

– Макс, скажи ему, чтобы он замолчал! Он не должен комментировать наши с тобой отношения, – потребовала Элла.

– Тебе не следует все принимать на свой счет. Тем более, что между нами уже давно нет никаких отношений, – равнодушно проговорил Макс, наконец-то обратив на нее внимание. Элла резко вскочила, опрокинув на себя бокал с красным вином. На черном атласе растеклось мокрое пятно.

– Милая, успокойся, – мягко и вместе с тем категорично произнес мужчина с южным загаром на лице и в белом смокинге, предотвращая назревающий скандал. – Ступай в дом, переоденься.

Он по-отечески взял Эллу под локоть, проводил в дом. Вернулся к столу.

– Ты же знаешь, она все еще в тебя влюблена, – обратился он к Максу, заняв место девушки. – Не сердись на нее.

– Я не сержусь. И хватит приплетать сюда любовь. Я нужен твоей сестре, как ручной тигр – арабскому шейху. Для подтверждения статуса.

Торжественная часть праздника проскользнула незаметно для Шерил. Он нее никто не ждал официальных поздравлений юбиляру. И им с Пашей пришло в нетрезвую голову, во время, пока все желают имениннику здоровья, потому что все остальное у него есть, пройтись пешком до ближайшего киоска мороженного. Ближайший киоск оказался в полутора километрах, возле дачного общества.

Душные сумерки застигли их уже на обратном пути. Шампанское выветрилось из головы Шерил. Она прибавила шагу, торопясь вернуться в усадьбу. Предупреждение Макса, держаться рядом с ним, молоточком застучало в трезвой голове.

Летняя ночь вступала в свои права. По всему двору зажглись разноцветные фонарики, разгоняя темноту и делая ее еще гуще там, куда не потрудились провести свет. Музыка гремела на весь огромный участок. С наступлением темноты ленивое официальное торжество плавно перетекло в не скучную вечеринку. Гости под хмельком танцевали, не доходя до площадки. Мужчины скинули строгие пиджаки и расслабили галстуки, девушки, кто посмелее, отплясывали босиком. Шерил нашла взглядом Макса в компании незнакомых ей мужчин, убедилась, что и он заметил ее. Ни взглядом, ни жестом не высказал своего недовольства. Девушка успокоилась.

Паша протянул ей очередной бокал с шампанским.

– Идем танцевать?

– Идем.

Дощатый настил чуть пружинил под десятками танцующих ног. Музыка гремела, не позволяя разговаривать с партнером. Немые улыбки, жесты и мотание головой были способом общения. Если же желание что-то сказать распирало, приходилось кричать это в ухо собеседнику, практически прикасаясь к нему губами. Павел дважды наклонялся к Шерил, произнося какие-то неважные слова. На третий раз, Шерил уклонилась. Она заподозрила, что дело не в содержимом незначительных фраз, а в самом процессе их доставки до ее ушей. Долгий вечер начал утомлять. Шерил сошла с площадки. Ноги немного гудели от прогулки и танцев.

– Устала? Хочешь присесть?

Он словно читает мои мысли, заметила Шерил, с проснувшимся интересом разглядывая своего нового знакомого. Павел ненавязчиво отвел ее к обвитой плющом беседке в темном углу сада, туда, где музыка не разрывала барабанные перепонки, и можно было разговаривать, не повышая голос. Пригубив бокал, Шерил незаметно для молодого человека, остальное шампанское выплеснула в траву.

Предоставив Шерил самой выбрать место на удобной скамье, Паша сел рядом, прижимаясь бедром и будто ненароком закидывая руку ей на плечо.

– Не стоит, – Шерил стряхнула его руку, отодвинулась.

– Мне показалось, что ты замерзла. Ночи не греют.

– Порядочные девушки не позволяют себя обнимать в первый же вечер знакомства, – нравоучительным тоном произнесла Шерил и для убедительности нахмурила брови. Но и пары секунд не удержав на лице строгую маску, прыснула от смеха.

– Могу я угостить порядочную девушку шампанским?

– Это такой современный метод ухаживания? Напоить девушку, и когда она будет без сознания, с ней переспать?

Павел на мгновение смутился, но тут же исправил ситуацию:

– Вовсе нет. Предлагаю продолжить знакомство завтра, на трезвую голову.

– Я тебе обязательно позвоню, – клятвенно заверила она, ни на мгновенье не собираясь этого делать. Ни к чему не обязывающий флирт на вечеринке – это она может себе позволить, но не более, пока она находиться в положении "делового партнера". Напоминание о своем статусе непроизвольно заставило ее обшарить взглядом двор в поисках "партнера". Макса она не заметила, вместо этого ее внимание привлек Руслан. Он, встретившись с ней взглядом, мотнул головой, подзывая к себе.

– Ты не знаешь моего номера, – не поверил Паша обещанью девушки, доставая из кармана мобильник. – Скажи мне свой, я запишу.

– Не помню. Недавно сменила сим-карту, не успела выучить, – выкрутилась Шерил. – Подожди здесь, я сбегаю до машины своего делового партнера и принесу мобильник.

Не дожидаясь согласия, она выскочила из беседки. Голова закружилась, она несколько раз споткнулась, прежде чем добралась до Руслана. Я все-таки напилась, развеселилась она. Как ни старалась она незаметно выплескивать шампанское в траву, часть его оказалась в желудке. Представив приблизительную стоимость вылитого шампанского, Шерил не смогла сдержать улыбку.

– Макс ждет тебя в машине, вы уезжаете, – приподняв брови, проговорил Руслан, с интересом наблюдая за ее попытками стоять ровно. Чуть покачиваясь и не прекращая улыбаться, она направилась к машине Макса.

– Тебя так новый знакомый накачал?

– При чем тут Паша? Ты сам предложил мне напиться, – укоризненно посмотрела на него Шерил.

– Твоя дама пьяна, как сапожник, – издевательски-радостно заявил Руслан своему другу, едва они приблизились к автомобилю Макса. – Могу отвезти ее домой, от греха подальше.

В подтверждение своих слов Руслан взял Шерил под локоть. Она с благодарность взглянула на него. Стоять так было гораздо легче. Не сдержалась – икнула. В притворном ужасе прикрыла рот рукой. Икнула еще раз. Проклятое шампанское! Ну и пусть, мне не перед кем красоваться, хмыкнула про себя Шерил. Широко улыбнулась своему мучителю.

– Я сам, – Макс, недовольно окинул ее взглядом и, не пытаясь помочь, сел за руль.

– Какие нынче невоспитанные мужики пошли, – демонстративно громко пожаловалась Шерил. Медленно, с преувеличенным усердием переставляя ноги, она подошла к машине, забралась на заднее сиденье.

– Я просил тебя быть рядом со мной.

– Ты был занят красивой дамой. Не хотела отвлекать.

– Тебя час не было в усадьбе.

Черт, он заметил, расстроилась Шерил. Давая себе время на размышление, он а принялась расправлять на коленях платье. Делая вид, что сейчас ее больше волнует невидимое пятно на подоле, чем вопрос Макса, она судорожно выдумывала оправдание.

– Мы ходили за мороженным, – наконец буркнула она правду.

– Знаю. Юра за тобой присматривал по моей просьбе. В следующий раз, когда захочешь мороженного, говори мне.

Шерил послушно кивнула. Кажется, он на нее не злился.

– Думаю, тебе не нужно объяснять, что пока ты со мной, других мужчин в твоей жизни быть не может?

– Не нужно. Я все поняла.

От мерного покачивания и выпитого шампанского Шерил задремала. Кресло уютно обволакивало, позволяя без напряжения удерживать удобную позу и уже не было пронзительно—ледяного воздуха в салоне от работающего во всю мощь кондиционера.

Проснулась Шерил от того, что Макс грубо тряс ее за плечо. Приоткрыв один глаз, она недовольно отпихнула его руку.

– Уже приехали?

– Сама сможешь идти? – поинтересовался Макс.

– Без проблем.

Шерил вывалилась из машины и посмотрела на дом. Дом был не ее. Они подъехали к дому Макса. Шерил даже не пыталась скрыть разочарование на своем лице. Уверенная, что Макс не захочет иметь дело с пьяной девицей, она весь вечер изображала опьянение куда больше, чем было на самом деле. Затея провалилась. Ничего не оставалось, как с высоко поднятой головой пройти в подъезд. Задранный подбородок не позволил ей заметить невысокий порожек под ногами, и она со всего маха грохнулась коленями на бетонный пол подъезда.

Несколько минут спустя Шерил сидела на диване и шипела от боли, когда Макс антисептиком обрабатывал ее колено. Тонкая ткань платья не спасла ее от болезненных ссадин.

– Два – один. Только не разберу в чью пользу. Выигрывает тот, у кого меньше царапин или тот, у кого больше очков? – пьяно хихикнула она, любуясь на свои колени.

– Я начинаю жалеть, что связался с тобой, – ворчливо проговорил он, заклеивая царапину пластырем.

– Так и я с тобой согласна, – обрадовалась Шерил. – Может тебе стоит найти другую девушку, более покладистую. И более целую, и менее строптивую, и …

– И более трезвую, – подхватил Макс. – Но ты мне слишком дорого обошлась, придется брать, что есть. Теперь иди спать. Пьяные окровавленные девицы меня не привлекают.

Он хмуро улыбнулся в спину Шерил, исподлобья наблюдая с каким удовлетворением она прошмыгнула в гостевую комнату, забыв про ушибленную ногу. Доставлять кому-то радость наперекор своему желанию, не входило в привычку Макса. Только не в этот раз. В этот раз он подождет.

***
Еще одна ночь без принуждения. Утром она проснулась от запаха жаренных тостов. Вставать в новый день не хотелось. Болела голова и колено. Во рту пересохло. Умывшись, Шерил доковыляла до кухни. Рядом с тарелкой тостов лежала записка и деньги.

Будешь уходить, захлопни дверь. Деньги на такси.

Денег хватило бы на пару поездок вокруг города. Какая щедрость. Хочу домой, подумала Шерил. Не притронувшись к тостам, она выудила из сумочки телефон, вызвала такси. Ни секунды лишней находится в этой квартире не желала. Было не по себе, от мысли, что Макс может вернутся в любой момент.

Душный, спертый воздух обволок Шерил, стоило ей открыть дверь в свою квартиру. Диван, накрытый клетчатым пледом, книжный шкаф, полный зачитанных книг, ковер с простеньким геометрическим рисунком. Все те вещи, что раньше казались родными и уютными теперь выглядели старыми и потрепанными. Картина с пейзажем, которую Шерил нарисовала прошлым летом, после художественных курсов, и которой она так гордилась, сейчас смотрелась как неумелый детский рисунок. Она сама себе стала казаться старой и потрепанной.

Как жить, следуя советам своих родителей и учителей, с высоко поднятой головой? Как уважать себя, когда любой сильный мужик с пистолетом может взять твое тело когда захочет, невзирая на твои чувства и не замечая твоей высоко поднятой головы? Где взять силы, что бы продолжать ползти дальше по этой жизни?

Стоп. Куда меня понесло. Не следует мне пить алкогольные напитки. Похмелье точно не способно помочь справиться с проблемами, хмыкнула Шерил. Пошарив в сумочке, Шерил достала аспирин. И мобильный телефон. Выключенный. Не иначе как села батарейка. Сейчас все исправим. Вряд ли Макс звонил мне утром, разумно предположила она, если он побрезговал мной пьяной, то девушку с похмелья он точно не захочет видеть возле себя. Может, стоит напиваться каждый день, чтобы на уровне инстинктов закрепить его отвращение ко мне?

После душа Шерил почувствовав себя готовой что-нибудь съесть. По пути на кухню она попыталась включить подзарядившийся телефон. Телефон не включился. Шерил сделала несколько попыток. Телефон не включался. Сердце девушки учащенно забилось. В ногах появилась слабость. Так, рано паниковать, сказала вслух Шерил, этот гад точно не будет искать меня с утра.

С утра может и не будет, но как можно скорее необходимо заставить телефон работать. Шерил бросилась к ящику – копилке ненужных гаджетов. Всегда есть вероятность, что шнур поврежден, и телефон просто-напросто не смог получить свою порцию электричества.

В ящике, как и у большинства современных людей, скопились не одно зарядное устройство. Она вытащила комок запутанных проводов, адаптеров, наушников. Из комка с приглушенным стуком вывалился на пол незнакомый мобильник. Шерил с недоумением какое-то время вертела его в руках, пока не вспомнила. Это же телефон ее начальника. Вполне себе рабочий. Шерил и его поставила заражаться. На всякий случай. Сим-карту при необходимости можно будет и переставить.

К счастью оказалось, что с ее мобильником все в порядке. Пропущенных звонков не было. Шерил смогла вздохнуть спокойно.

Потянулись пустые дни ожидания.

Позвонила Лара. Разговор получился натянутым. Лара разрывалась от преданности подруге и боязнью за свою жизнь и жизнь своего мужа. Артем, как ни пытался, ничего не смог сделать. Надавить на Соболевского не получилось, а вышло с точностью наоборот. И Артему и его отцу явно дали понять люди из госсистемы, что продолжительность их свободной жизни обратно пропорциональна их любопытству.

– Спасибо, вы сделали, что могли. Передай Артему, пусть забудет про Соболевского. Я справлюсь.

– Шерил, ты уверенна, что он тебе не навредит?

– Не думаю, что мне будет хуже, чем сейчас.

– Мне так жаль.

– Не плачь. Все уладиться. Пока нам не стоит встречаться.

– Но почему? – удивилась Лариса. – Он, что, собирается полностью контролировать твою жизнь? Запретил видится с подругами?

– Хочу, чтобы он забыл про ваше существование. Если не будет напоминаний о вас, то, возможно, он сам и не вспомнит, если захочет на меня надавить. С этого дня я сама буду тебе звонить. Как только не дам о себе знать несколько дней подряд, можешь идти в полицию.

Лара разрыдалась в трубку. Вытирая выступившие слезы, Шерил нажала отбой.

Назревала другая проблема. Заканчивались деньги. Нужно было срочно искать работу. Как к этому отнесется Соболевский? Прошло пять дней, он не давал о себе знать. Может, он выкинул меня из головы, допустила Шерил, а я своим звонком только разворошу пчелиный улей? Она попыталась припомнить тот неприятный утренний разговор, было ли там условие о работе? Насколько помнила Шерил – нет. В любом случае, зарабатывать себе на жизнь – ее законное право. Поиски работы начались с объявлений в Интернете.

5

Шерил не первый раз искала работу и отлично представляла, что студенты с исторического факультета, в отличие от программистов, особым спросом не пользовались. Потому оставались места, где особой квалификации не требовалось: офис-менеджеры, курьеры, официанты. Хотя с неоконченным высшим, можно было попробовать устроится официантом не в забегаловку быстрого питания, а в приличный ресторан. Директора дорогих ресторанов очень любят, когда их официанты умеют выражаться литературным языком и правильно ставить ударения – тОрты вместо тортЫ.

После недлительных поисков и долгого собеседования Шерил нашла работу.

Ресторан европейской кухни находился почти в центре. Двухэтажный особняк, до революции принадлежавший известному купцу. Отреставрированный внутри и снаружи. С отдельным входом на второй этаж. На первом этаже расположились кухня и небольшой зал на 10 столиков. На втором был зал побольше – 16 столов. Там же находился кабинет директора. Подсобные помещения и комната для персонала были на цокольном этаже.

Форменная одежда официантов показалась Шерил не совсем удобной, но выбирать не приходилось. Белая рубашка, как для молодых людей, так и для девушек. Различие же было в нижней части. Девушки носили однотонные, прямые юбки длинной до пола с завышенной талией, а мужчины – черные брюки. Длинные волосы девушкам непременно следовало скручивать в тугую шишку, чтобы ни единый волосок не отправился в свободный полет над тарелками с едой.

Клиенты в этом ресторане были людьми не бедными. Еда вкусная, и столики редко пустовали. Хозяин заведения, он же и директор, предпочитал находиться в своем кабинете, даже если в этом не было особой нужды. Работа в заведении была налажена, как швейцарские часы.

Шерил определили стажироваться к веселой блондинке, с такими синими глазами, что Шерил неприлично засмотрелась на нее, пробуя разглядеть неприметный кружок линз вокруг радужки. Не разглядела. Такой редкий насыщенный цвет был подарен природой. Оксана, так звали блондинку, выглядела старше ее, лет на пять. Она работала не первый год, и Шерил была не первая, кого она натаскивала.

– Люблю новичков. Две недели можно в полсилы работать, – Оксана радостно потерла руки.

– На чье место я пришла? – поинтересовалась Шерил. В ресторане только начался рабочий день, и столики еще пустовали.

– Машка раньше со мной работала, замуж вышла, беременная теперь. Семен Семеныч грозился только замужних на работу брать. Ты замужем?

– Нет.

– Значит, и ты скоро себе муженька найдешь, – хохотнула Оксана.

– Это вряд ли.

– Найдешь, найдешь, – успокоила ее Оксана. – У нас среди гостей много холостых, да симпатичных.

– Как же корпоративные правила? Не заводить знакомства с клиентами?

– Так это в рабочее время, а если клиент дождался тебя после окончания рабочей смены, предложил подбросить домой, кто тебе запретит?

– А, ты, замужем?

– Нет. У меня и так все отлично, – уклончиво ответила Оксана.

– Девочки за работу, люди обедать пришли, – в комнату заглянул хмурый, холеный мужчина лет тридцати пяти, в строгом костюме, в очках с позолоченной оправой. Приглаженные гелем, черные волосы блестели в свете многочисленных лампочек.

– О, познакомься – ложка дегтя. Иннокентий – администратор зала, – Оксана показала ему в спину язык. – Проявишь слабину, съест и не подавится.

В зале, мягким фоном, шелестела ненавязчивая музыка. Ковровое покрытие приглушало шаги. Хотя зал и наполнялся в обеденное время светом благодаря огромным окнам, под потолком в полную силу горели все люстры.

Шерил подала тяжелую коричневую папку с меню, обтянутую материалом похожим на кожу, своим первым клиентам. Убрав руки за спину, девушка осталась ожидать у столика выбора клиентов. Улыбаясь, мимо прошла Оксана, легким касанием увела за собой Шерил в сторону от столика.

– Не стой над душой у голодных посетителей. В стороне стой. И не смотри на них пристально, увидишь краем глаза, что человек зал оглядывает в поисках тебя, вот тогда и подходи заказ принимать.

Шерил кивнула. Она чувствовала себя немного скованно, не в последнюю очередь сыграла свою роль и голубая юбка. Широкая по подолу, от бедер и выше она обтягивала девушку второй кожей, сдавливая ребра как корсет. Надо будет сдать ее в ателье, расшить, подумала она, наблюдая за клиентами.

Мужчина и женщина средних лет были похожи на семейную пару. В неброской, но явно дорогой одежде. Женская сумочка небрежно брошена на соседний пустующий стул. Шерил видела такую в модном журнале. Цена такой – три, а может и все четыре месяца работы официантом.

– Девушка, мне пожалуйста, крабовый салат с дижонской горчицей, морского окуня по-милански, а после фисташковое мороженное и черный кофе.

– Что будете пить? – спросила Шерил.

– Минеральную воду.

– А мне принесите стейк из говядины с гарниром из жаренных овощей, – мужчина сунул папку с меню в руки Шерил.

– Салат, закуски, напитки? – предложила Шерил.

– Салату – нет. Кофе принесите сейчас.

Шерил вслух повторила заказ и поспешила на кухню.

– Кофе сразу.

– Не спеши, – подошла Оксана. – Кофе подашь без задержки, выпьют его за пять минут и еще 20-30 минут будут скучать. А так кофе задержишь на 5-10 минут, пока его выпьют, еще 10 минут и салатик готов, а то и главное блюдо, клиент доволен, разнервничаться не успел.

– Ясно, а если нет кофе? – поинтересовалась Шерил.

– Ну, а минералка, чай, сок? Всегда напитки заказывают. Если выпьют все, еще под еду закажут. Тебе же лучше.

Тонкостей в работе хватало. Одной из них оказалась чаевые. Не все то, что оставили на чай официанту, принадлежит официанту. Шерил с удивлением узнала, что четверть она обязана отдать на кухню, и еще малюсенький процент администратору зала. Вообще-то требование показалось ей справедливым, ведь в первую очередь положительные отзывы клиента зависели от качества еды. И не вина поваров в том, что они не выходят в зал. Администратор зала тоже был важен для ресторана, он принимал на себя всю негативную критику. Хороший администратор всегда был буфером между официантом и клиентом в случае конфликта.

Когда-то давным-давно, еще на первом курсе, у Шерил был небольшой опыт работы в сфере общественного питания. Правда работала она не в полноценном ресторане, а в известном на весь мир заведении быстрого питания. Чаевых там и в мечтах не было. Да и правила другие. Большинство претензий относились к качеству еды, что, как ни странно, от бедолаг-поваров никак не зависело.

Клиенты этого ресторана были не чета клиентам фаст-фуда. И чаевые были не маленькие, как и счета. К вечеру девушка привыкла не удивляться суммам в счетах и той легкости, с которой люди расставались с деньгами.

Была и другая категория клиентов. Для них поход в подобное заведение был не обыденным делом, а тщательно планируемым и рассчитанным действием. В небольшой компании эти люди приходили отметить свой праздник, будь то день рождение или повышение по службе. Благодарность за обслуживание они оставляли минимум.

Появлялись в зале и другие типы, не оставляющие чаевые, а то и вовсе пытающиеся не заплатить. Несчастные люди, которые выбрали целью в этом мире во что бы то ни стало казаться обеспеченными хозяевами жизни. Сначала было забавно, а потом скучно выслушивать, как они пытаются замаскировать свою жадность, а иногда элементарное отсутствие денег. Как правило, оригинальностью они не блистали. Муха в супе или волосы в салате стали историей, после того, как в залах ресторанов появилось видеонаблюдение. Сейчас кулинарные зайцы действовали более изощренно. Стоило Шерил услышать от посетителя ресторана, что повар совсем не умеет готовить рыбу или, что в цезарь добавляют пармезан, а не просто сыр, она подавала условный знак Иннокентию, на случай если клиенты и вовсе откажутся платить.

Шерил понравилась работа, понравился коллектив, несмотря на масляные взгляды Иннокентия. Отработав неделю и показав себя с наилучшей стороны, она получила под свою опеку три столика. Оксана продолжала поддерживать Шерил советами. А Шерил научилась выигрывать пари о размере чаевых.

– Ну вот, гости дорогие пожаловали, – запивая булочку чаем, сказала Оксана. В малюсенькое окно комнаты отдыха для персонала было видно, как директор ресторана на крыльце лично встречает посетителя. Они поздоровались за руку, что-то сказали друг другу, и даже сквозь закрытые створки было слышно, как они рассмеялись.

– У Семен Семеныча друзей много, и все они любят обедать здесь. Друзья у него щедрые, – приятные воспоминая вызвали улыбку на лице Оксаны.

– Оксана, бегом, твой столик, – Иннокентий ворвался в комнату. – Хватит жрать!

Оксана, бросив недоеденную булку на крошечный столик, выскочила за дверь.

– Ты, что здесь торчишь? – обратился он к Шерил. – Перерыв у тебя еще не начинался.

– Так гостей нет, – пожала плечами Шерил.

– Так готовься к следующим.

– Так все уже приготовлено.

– Ты мне не дерзи, не то я тебе такую жизнь устрою! – вспылил Иннокентий.

– Ладно, уже иду, не будь таким злым, – примирительно пробормотала Шерил, направляясь в зал. Ее столики, накрытые голубыми скатертями, пустовали у дверей. Их почти всегда занимали в последнюю очередь. И чтобы Шерил не болталась без дела, ее часто привлекали, как второго официанта, к другим столам.

В этот день, в середине недели, наплывал гостей не было и Шерил остановилась у бара.

– Как это у него получается? С гостями наидобрейший человек, а с коллегами – монстр. Даже в лице меняется, – спросила она у бармена.

– Кеша достал? – лениво буркнул бармен. Он деловито протирал и без того чистые бокалы.

– Достал, – кивнула Шерил.

– Он в тебя влюблен безответно, вот и злится, – предположил бармен.

– Он влюблен во все, что движется, женского рода, – отшутилась Шерил. – Налей мне, пожалуйста, чай, пока затишье.

Одним из плюсов этой работы было неограниченная возможность пить чай и кофе за счет заведения. Вот только порой не было на это время. Ресторан имел отличную репутацию среди гостей, и полный зал был не редкостью. В выходные и праздничные дни гостям следовало резервировать столик заранее, если они не хотели зря тратить время у бара в ожидании свободного места.

К стойке подскочила Оксана.

– Димочка, – обратилась она к бармену, – Сделай два кофе, коньяк, сырную тарелку, шоколадный сет.

Оксана повернулась к Шерил.

– Шери, будь добра, у меня седьмой столик уходит, помоги рассчитать.

– Без проблем.

Седьмой столик находился рядом с директорским. Его так назвали, потому что он всегда был зарезервирован для друзей Семен Семеныча, и усаживать там гостей разрешалось только с его личного позволения. Столик на шесть персон стоял в самом дальнем углу и при желании загораживался ширмой, создавая приватную обстановку.

Гости седьмого столика щедро расплатились и дружно покинули зал. Стараясь громко не греметь пустыми тарелками, Шерил составляла использованную посуду на поднос, когда к ней подошла Оксана, таинственно закатывая глаза.

– Приятель нашего Семеныча на тебя так смотрит, будто вы знакомы.

– Пусть смотрит, от меня не убудет, – пожала плечами Шерил, быстро бросила взгляд на мужчину. – Я его не знаю.

– Вообще-то тебя, с твоим цветом волос, трудно с кем-то перепутать.

– Уж не пытаешься ли ты меня выдать замуж? – подозрительно сощурила глаза Шерил.

– А, ты, против?

– Очень! – Шерил закончила с уборкой, подхватила поднос и поторопилась выйти из зала.

Всю оставшуюся смену она старалась не показать своей новой подруге, как напряженна. Душу все же захватил маленький, настырный червячок сомнения. Приятель директора напомнил ей одного человека с банкета в Успенке. Шерил смутно припоминала его седые виски, выделяющиеся на черных, как смоль волосах. Кажется, это они то и дело мелькали перед ней, когда она танцевала с Пашей. Черт, выругалась вслух девушка, что теперь делать? Не хотелось, чтобы Павел вздумал продолжить знакомство, а еще больше не хотелось, чтобы Максу донесли раньше времени, что она работает. Шерил планировала сама признаться ему в этом при удобном случае. Оставалось надеяться, что этот человек не свяжет в своей голове девушку-официантку и девушку с вечеринки олигарха.

– Девушка, вы меня слышите? – пожилой мужчина за столиком внимательно и чуть раздраженно смотрел на Шерил. – С вами все в порядке?

– О, простите, со мной все хорошо, просто задумалась, – она провела ладонью по лицу. – Вы не могли бы повторить ваш заказ?

Здесь будет без чаевых, прикинула Шерил, через минуту отходя от столика. К вечеру ноги уставали так, что каждый шаг отдавался болью, ну а просто стоять на месте было подобно маленькой пытке, будто тысячи тупых игл вонзались в ступни. Девочки говорили, что через месяц другой, ноги привыкнут к нагрузке и перестанут болеть, на что Шерил искренне надеялась. Ну, а пока она не упускала любой возможности присесть.

Шерил отдала заказ на кухню и едва опустилась на стул, давая минутный отдых ногам в ожидании приготовленного блюда, как пришлось тут же вскочить на вытяжку – пожаловал Семен Семенович, собственной персоной. Высокий, статный мужчина с печальными карими глазами.

– Как тебе у нас работается? – заговорил он с девушкой, впервые, после собеседования и тут же перевел наметанный взгляд на поваров. Мгновенно подмечая каждую мелочь, каждую ошибку в действиях своих работников. Они же, чувствуя себя под надзором, примолкли, излишне засуетились.

– Все хорошо, мне нравится.

– Ты умная девочка, Кеша тебя хвалит. Хочу предупредить, что ты вызвала кое у кого повышенный интерес, – директор вернул свой взгляд на нее. – У тебя есть нерешенные дела?

– Нет, – Шерил ответила слишком быстро. Все ее проблемы решены. Не совсем так, как она хотела, но это уже никого не касается.

Директор печально посмотрел на нее, недоверчиво качнул головой и вышел.

– Чего хотел? – подскочила Оксана.

– Оксана, у меня к тебе просьба.

– Валяй.

– Предупреди, если еще раз к Семенычу придет этот его седеющий приятель, да и когда другие гости к директору будут приходить.

– Понравился? Не слишком староват для тебя? Хотя, дело вкуса… Я же говорила, быстро ухажера найдешь. Конечно, я дам знать, – развеселилась Оксана.

– Не совсем так. И еще, надо уговорить Кешу, что когда у Семеныча гости, меня заменял кто-нибудь со второго этажа, – серьезно сказала Шерил.

– С Кешой будет сложнее. Но мы что-нибудь придумаем, – уже без улыбки проговорила Оксана.

– Спасибо. Ты меня очень выручишь.

– Шерил, у тебя неприятности?

Шерил пожала плечами.

– Да нет, просто не хочу кое с кем встречаться.

– Если надо, то я поговорю с Семен Семенычем, он сможет помочь.

– С чего вдруг он станет мне помогать?

– Ну-у-у… – Оксана подняла глаза к потолку.

– Так, так, так, – Шерил с улыбкой взглянула на Оксану. – Дай-ка я угадаю. Семен Семеныч поможет, если ты попросишь, потому что для него ты не просто подчиненная, а он для тебя вовсе не Семен Семеныч, а просто Семен или, быть может, Сенечка?

– Для всех – это секрет, – Оксана счастливо засмеялась. – Но ты подумай.

Иннокентий вихрем ворвался на раздачу, чудом не сбив с ног девушек и не задев буфет с чистой посудой. Страшно выпучив глаза, он зашипел, брызгая слюной:

– Поувольняю к чертовой матери! Оставлю без оклада! Полный зал, а эти курицы лясы точат. Быстро за работу!

За суетливой работой дни летели. Столик директора сиротливо пустовал в темном углу, не заставляя Шерил больше тревожно прятаться. К окончанию смены ноги уже не так болели, как три недели назад. Жизнь налаживалась, продавливая удобную колею. Неприятные воспоминания отступили на задний план под нажимом каждодневных забот и рабочей суматохи. В очередной выходной, выпавший на среду, Шерил добралась до университета, и с формулировкой "финансовые затруднения", написала заявление о переводе на заочное отделение.

***
Перевод на заочное отделение освобождал массу времени и уже не надо будет бросать работу с началом учебного года. Вопрос о деньгах отпал. Директор со скрипом, но дал согласие отпускать Шерил на сессии, с условием отрабатывать пропущенные часы по выходным. Мечта об океане приподняла голову.

Порой, когда их выходные дни совпадали, Шерил с удовольствием встречалась с Оксаной для совместных прогулок. Любовь к пешему променаду по городскому парку и к поездкам на взятых напрокат велосипедах в пригородной роще сблизила их. Шерил, как и Оксану, не манили ночные клубы и рестораны, хотя и по разным причинам. У Оксаны уже была любовь, а заведений общепита с громкой музыкой ей хватало на работе. Шерил же, боялась столкнутся с Максом и намеренно выбирала такие места для прогулок, где вероятность встречи была минимальной. Но и это не спасло от нежеланного свидания.

Звонок раздался после обеда с неопределенного номера, когда Шерил валялась на диване и лениво изучала влияние римской империи на египетское царство.

– Да, – Шерил взяла трубку после первого звонка.

– Ты где?

Его бархатный голос с легкой хрипотцой она узнала сразу. Грудь неприятно сдавило.

– Дома.

– Я сейчас буду, – сказал Макс и отключился.

– Чтоб тебя черти съели! – рассержено выговорила она в отключенный телефон. Тоскливо уставилась на потолок. Среди удобной колеи ее жизни образовалась огромная яма наполненная жидким месивом из обидных и мучительных воспоминаний.

Погасив в себе первый порыв, привести себя в порядок, Шерил наоборот, нашла в шкафу растянутую и застиранную футболку грязно-розового цвета. На голове из волос соорудила дурацкую шишку.

– Я вижу, ты подготовилась, – сказал Макс, разглядывая Шерил. Он занял собой всю тесную прихожую. Чтоб закрыть настежь распахнутую дверь, Шерил пришлось протискиваться вплотную к нему. Он намеренно не сдвинулся с места, забавляясь ее желанием всеми силами избежать с ним любого контакта.

– Зачем пришел?

– Проведать своего делового партнера. У меня возникли некоторые потребности, которые ты сможешь удовлетворить.

Шерил нервно фыркнула, прошла на кухню, заварила себе чай. Долго копалась в шкафчике, перекладывала, переставляла кружки, крышечки, пакетики, создавая видимость занятого важным делом человека. Наконец чай был готов, суета потеряла осмысленность. Держа перед собой, словно щит, кружку с горячим напитком, девушка зло улыбнулась вошедшему на кухню Максу.

– Тебя так долго не было, что я надеялась больше тебя не увидеть.

– Ты мне не рада, – Макс остановился перед ней. Сделал осторожную попытку потрогать Шерил за шишку из волос на голове. Она дернула головой, увернулась, чуть не ошпарившись кипятком. Макс тихонько засмеялся, проследовал в комнату. Не спеша разглядел каждую деталь обстановки. Задержал взгляд на открытой книге, взял в руки, взглянул на обложку.

– Продолжаешь учится? – громко поинтересовался он у Шерил.

– Да. Надеюсь, ты не против? Мне же надо будет зарабатывать на жизнь, после того, как я тебе наскучу.

Он пожал плечом.

– Не против, пока это не мешает нашему партнерству.

Закончив осматривать квартиру, заглянув даже в ванную, Макс по-хозяйски развалившись на продавленном диване, резюмировал:

– Не богато живешь.

– Не жалуюсь, – огрызнулась Шерил.

– Думал, ты останешься у меня.

– Ты сам разрешил жить, где я захочу, – Шерил забеспокоилась. Жить в квартире у ненавистного человека под постоянным надзором? Она и представить не могла, что может быть хуже. – Ты три недели не появлялся, выходит, не так уж я тебе и нужна. Предпочитаю добровольно не класть голову в пасть льву.

– Меня не было в городе.

– Понятно, – протянула Шерил, не скрывая своего разочарования. – Честно говоря, надеялась, что ты умер.

Макс с весельем на лице продолжал разглядывать девушку. Шерил нервно вертела кружку в руках. В таком настроении она его не знала, эта его полуулыбка сбивала с толку, пугала. Так улыбаются волки, в предвкушении скорого обеда, когда загнанная жертва начинает спотыкаться от усталости. Пауза затягивалась.

– Может, хочешь чаю? – Шерил не выдержала первой.

– Выпить у тебя есть?

– Да, где-то осталась водка, после дня рождения. Принести?

– Ты пьешь водку? – удивился Макс.

– Не я, одногруппники, – почему-то стала оправдываться Шерил.

– Неси.

Шерил достала из холодильника едва начатую бутылку, из верхнего шкафа достала рюмку. Секунду подумав, захватила банку колы и вазу с фруктами. С полными руками вернулась в комнату. Макс не двинулся с места ей на помощь. Шерил выгрузила все на низкий столик у дивана. Он открыл бутылку, налил полную рюмку и протянул Шерил.

– Пей.

Шерил непонимающе подняла на него взгляд.

– Я не хочу.

– Поверь, так тебе будет легче, – сказал он и взяв из вазы яблоко, потер его о свою рубашку на груди.

– Что легче? – насторожилась Шерил.

В ответ Макс протянул руку и одним ловким движением вытащил шпильку из шишки на голове девушки. Ничем не сдерживаемые волосы, тяжелой волной рассыпались по плечам.

– Выполнить наше партнерское соглашение.

Более не раздумывая, Шерил храбро опрокинула рюмку. Непривычная к столь крепким напиткам, она чуть не задохнулась от охватившего горло огня.

– Жуй, – Макс сунул ей в рот яблоко. – Кто ж так пьет?

Он откровенно потешался, беззастенчиво забавляясь ее волнением.

– Хоть чуточку придержи свою радость, – прошипела, отдышавшись, Шерил. – В предстоящем изнасиловании нет ничего смешного.

Когда в горле перестал бушевать пожар, а из глаз катится слезы, Шерил почувствовала, как тепло из желудка медленно, по венам и артериям разливается по всему телу. В ногах появилась приятная слабость, заставляя девушку присесть на диван.

– Еще? – спросил Макс. Он уселся рядом и левой рукой стал пропускать ее волосы сквозь пальцы. Шерил кивнула. Ей хотелось убежать от него, и в то же время – не двигаться с места. После второй порции водки, Шерил заметила, что перспектива переспать с Максом не так уж и противна, как казалась вначале. Кажется, она нашла выход из положения. Не дожидаясь приглашения, девушка потянулась за бутылкой.

– Э, нет, хватит с тебя, – Макс выхватил у нее из рук бутылку. – Меня не возбуждают пьянчужки.

Макс перестал перебирать волосы и начал сзади легко массировать шею девушки. У нее от удовольствия стали зарываться глаза. Отвернув от него лицо, чтобы он не заметил, как ей приятно, Шерил продолжала сидеть и не двигаться. Руки Макса с шеи перебрались на спину и уже под растянутой футболкой тихонько щелкнула застежка бюстгальтера. Шерил, очнувшись, дернулась, попыталась встать. Макс позволил ей приподняться, но лишь для того, чтобы усадить ее к себе на колени.

Его лицо оказалось прямо перед глазами Шерил. Не смея смотреть ему в глаза, она уставилась на его губы. Рот Макса уже не кривился в насмешке.

– Куда же ты собралась? Не бойся, тебе не будет больно.

– Отпусти, прошу, не надо, – произнесла Шерил и повторила попытку вырваться.

В ответ, Макс лишь крепче, одной рукой, обхватил ее за талию, а другой сгреб волосы на ее затылке, не оставив ни одного шанса отвернутся от его поцелуев. Очень нежно, едва касаясь, он поцеловал ее в висок, коснулся скулы, мазнул горячими губами по щеке и стал целовать ее крепко сжатые губы. Места на коже, где он коснулся ее губами, горели огнем. Слегка кружилась голова, то ли от выпитого спиртного, то ли от его прикосновений. Уходить уже не хотелось, и когда его пальцы добрались до груди, губы девушки предательски приоткрылись от захлестнувших ощущений. Язык его победно проник к ней в рот, пробуя ее на вкус. Шерил и подумать не могла, что поцелуи могут быть такими жгучими. Она почувствовала что внизу живота у нее зарождается незнакомое ей доселе чувство тянущей и одновременно такой сладостной пустоты, что от возникшего желания она принялась ерзать у него на коленях.

Макс с трудом оторвался от ее губ, поднял ее и на руках понес в спальню.

– Ты такая сладкая, я и подумать не мог, – едва слышно, одними губами произнес он. Преувеличенно бережно положил ее на кровать, рывком стянул с себя рубашку. Шерил безропотно дала себя раздеть. Она не отводила взгляда от тела Макса, водка придала ей смелости и она, с неожиданным для себя удовольствием, прикоснулась к его груди. Его тело было словно высечено из горячего гранита. Смуглая кожа скрывала тугие мышцы. Он опустился рядом, неторопливо изучая ее тело поцелуями. Тянущая пустота внутри Шерил нарастала, и с очередным выдохом с ее губ сорвался легкий, чуть слышный стон.

Макс коленом раздвинул ее бедра. Шерил напряглась, испуганно распахнула глаза. Тело еще помнило ту боль, что он причинил ей когда-то.

– Больше не будет больно, поверь мне.

В ответ Шерил жалко улыбнулась. Она и без того отлично знала физиологию женщин, но ничего не могла поделать со своими страхами. Отвернулась, зажмурилась, готовясь терпеть.

– Я больше не могу ждать, – прохрипел Макс и всем телом навалился на нее. Сначала медленными, а затем все более быстрыми рывками он заполнил всю ту пустоту, что томилась в теле Шерил. От нахлынувшей волны она глухо застонала, не сумев сдержаться. Макс приглушил ее стон поцелуем. Через минуту и он, глухо зарычав ей в шею, замер, не желая больше двигаться. Шерил попыталась унять свои дрожащие колени и обессилено вытянула ноги. Голова стала легкой, и Шерил все никак не могла ухватить мысль, которая кружилась в странно пустой голове. Она подняла веки и обнаружила, что Макс молча смотрит на нее. Шерил закрыла глаза, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Алкоголь волшебным образом выветрился, и стыд накрыл Шерил с головой. Волны удовольствия в ту же секунду были забыты, неуловимая мысль пронзила мозг. Беременность! Шерил, как ошпаренная, вскочила с кровати, натянула футболку и бросилась в ванную.

– Господи, Шерил, я ничем тебя не заразил, – бросил ей в спину Макс.

– Плевать на заразу, – прокричала она из ванны. – Ты можешь делать со мной что угодно, но вынашивать своих ублюдков ты меня не заставишь!

– Не стоит из-за этого так переживать, – негромко проговорил он, не стараясь быть услышанным. Натянул джинсы, прошел на кухню. Холодильник сиял пустотой. В шкафу, слева от плиты обнаружилось печенье и начатая пачка зефира.

– Чем ты питаешься? – удивленно спросил Макс у Шерил. Она уже полностью оделась и вид полуголого Макса с зефиром в руке у себя на кухне, вогнал ее в ступор.

– Я ем … – начала было она говорить, но вовремя остановилась, пожалуй знать, что я работаю, ему еще вовсе не обязательно, подумала Шерил. – Я на диете.

– Странная у тебя диета, – недоверчиво произнес Макс, крутя в руках зефир.

– По вечерам я ем только яблоки, – выкрутилась Шерил, вспомнив о яблоках в вазе. – И вообще, не пора ли тебе идти? Ты, наверное, торопишься?

Шерил с трудом оторвала взгляд от обнаженного торса Макса, память о прикосновении к нему заставляла краснеть.

– Нет, не тороплюсь. Я должен появиться в городе только завтра, все мои дела подождут. Спешил к тебе, хотел сполна насладиться своим приобретением, – Макс приблизился, припирая ее к стене. Его сухие, горячие губы пахли зефиром. Шерил уперлась ладонями ему грудь. Пытаться оттолкнуть его все равно, что пытаться оттолкнуть автобус.

– Ты, только что, отдавалась мне со стоном на губах, а теперь не выносишь даже моих прикосновений? – Макс удивленно поднял бровь, отодвинулся. – Ну, конечно же, это все те две рюмки.

– Чтоб ты сдох, – прошипела ему в лицо Шерил. – Ненавижу тебя.

– Ты повторяешься, – холодно ответил Макс. Глаза его неуловимо изменили выражение, куда-то подевались задорные смешинки, а на их месте появилась зима. Не смотря на душный воздух, Шерил поежилась. Макс отошел к окну. На улице стемнело. Фонари вдоль дороги желтыми пятнами разгоняли темноту, иногда им помогал свет от фар редких машин. Когда-то через это окно Шерил выпрыгнула в объятья своих сегодняшних проблем.

– Я сейчас уйду. Наш договор остается в силе.

– Не сомневаюсь.

***
– Тупая курица, я же ясно выразился, у меня пищевая непереносимость сыра. Зачем вы подаете мне салат с сыром? – подвыпивший гость, в модных узких, рваных джинсах, многозначительно размахивая руками перед носом у Шерил, пытался произвести впечатление на своих гостей. Гостям такое развлечение нравилось. Молоденькие мажоры и мажорки, не имея пока ни власти, ни денег своих родителей из всех сил пытались им подрожать. Оттачивая свое мастерство на официантах, продавцах и другом обслуживающем персонале.

– Вы заказали салат цезарь с курицей, а сыр является неотъемлемой частью рецепта данного салата, – Шерил старалась отвечать ровно, стараясь не рассмеяться. Молодой человек, брызгающий слюной перед носом у Шерил, едва доставал ей до подбородка, и был очень похож своим темпераментом, да и внешностью на молодого глупого петушка. И слова тупая курица, лишь подчеркнули его отношение к курятнику. Шерил покашляла в руку, скрывая смех.

– Да ты еще и больная! Где твое начальство? Тебя сегодня же уволят! – петушок распалялся все больше, чувствуя за спиной молчаливую поддержку своих приятелей.

– Сейчас позову. Вам кого пригласить? Администратора зала будет достаточно или звать самого директора?

– Зови хозяина. Я не буду со всякой швалью разговаривать.

– Как скажите.

Шерил бегом выбежала из зала и наконец-то рассмеялась в голос.

– Семен Семеныч, вас требует клиент, он хочет меня уволить за то, что я подала ему цезарь с сыром.

– Ну, пойдем, посмотрим на твоего клиента.

Директор нехотя поднялся из-за стола. Шерил совершенно не беспокоилась по поводу своего увольнения, если бы директор увольнял официантов по каждому требованию посетителей, то ему бы пришлось работать в зале самому.

– Семен Семенович, владелец ресторана, – представила Шерил директора и отошла на шаг в сторону.

Семен Семенович навис над петушком всем своим ростом, не давая возможности тому встать из-за стола.

– Столик заказан на твое имя?

– Да, но я не собираюсь оплачивать счет, ваша девка хотела меня отравить, – юнец попытался встать, но директор надавил ему на плечо. Дружки петушка притихли, злое веселье сменилось настороженностью.

Директор ловко достал бумажник из нагрудного кармана пиджака молодого человека и, выудив оттуда кредитную карту, протянул ее Шерил.

– Пин-код, быстро, – обратился он к юнцу, левой рукой выкручивая ему ухо.

– 1221, – пропищал парень.

– Шерил, чаевые сними в тройном размере.

Девушка почти бегом бросилась к кассе, отбила чек и вернулась обратно. В зале стояла оглушительная тишина. Директор продолжал стоять над юнцом, сложив руки на груди.

– Вот ваша карта.

– Я этого так не оставлю! Я закрою ваш паршивый ресторан, – петушок бормотал угрозы себе под нос всю дорогу до выхода, его притихшие гости гуськом потянулись за ним.

– Полчаса перерыв, а потом за работу, – директор потрепал Шерил по плечу, направляясь в свой кабинет. – И где, этот чертов Кеша? Почему я должен бегать к каждому идиоту? Уволю, к чертовой матери.

Гости ресторана вернулись к своим тарелкам и приватным разговорам. Неожиданное развлечение завершилось, к полному удовлетворению всех посетителей. Молоденький петушок своим необузданным поведением успел настроить против себя почти всех гостей ресторана. Бармен подмигнул Шерил.

– Кофе?

– С удовольствием.

Подобные происшествия здорово помогали выбросить из головы обидные воспоминания.

Прошла неделя с их последней встречи. Вчера Шерил получала уверенность, что не забеременела. Если он и дальше будет появляться лишь раз в месяц, я смогу это вытерпеть, рассудила она. Это как женское недомогание. Неприятно, неизбежно, порой болезненно, но вполне терпимо.

В зал, шаря глазами по сторонам, почти вбежала Оксана, увидев Шерил, замахала ей рукой.

– Везде тебя ищу. К Семен Семенычу пожаловали гости. Тот, который в прошлый раз был, и с ним еще один, я его раньше здесь не видела.

В этот момент Шерил и сама заметила гостей. В зал по-хозяйски, за разговором, вошли директор с седым другом, а чуть позади плелся Павел. Он задержался в дверях, отрезая путь к свободе для девушки. Не принимая участия в разговоре, он с любопытством осматривал зал, задерживая взгляд на всех лицах женского пола. Шерил замерла, потом очень медленно, стараясь не привлекать внимание, прячась за своей подругой, боком переместилась за стойку к Диме.

– Тебе нельзя сюда, – бармен с удивлением наблюдал за передвижениями девушки.

– Спаси меня. Очень надо, – жалобно проговорила Шери, сложив ладони перед собой. – Оксана, иди скорее, прими у них заказ, постарайся закрыть обзор, а я переберусь на кухню.

Только этого мне не хватало, вздохнула Шерил, хотя в глубине души ждала подобной встречи. Слишком много стало неприятных спутников в ее жизни. Макс, Руслан, Панама. Слишком велика вероятность случайной встречи. Свидание с Пашей так же не входила в ее планы. Хотя он и был полной противоположностью вынужденным знакомствам.

Она присела на маленький стульчик, который бармен использовал, чтоб дотянутся до самых верхних полок. Барная стойка своей высотой надежно скрывала ее от посторонних глаз. Если только клиенту не придет в голову перегнуться через стойку.

– Кофе, пожалуйста. В вашем ресторане так принято, чтобы официантки под стойкой прятались?

Шерил разгладила юбку на коленях, набрала полную грудь воздуха и встала на ноги. Мелькнула слабенькая надежда, что Паша выбросил ее из памяти, все-таки они не виделись больше месяца. А в их единственную встречу, он был так же нетрезв, как и она.

– Привет Шерил, – Паша ее узнал. Надежда не оправдалась. Ну да, она же его не забыла, так почему он не может ее вспомнить? Должно быть, он жутко сердит на нее за обман с телефоном.

– Здравствуйте, – Шерил вышла из-за стойки и, не поднимая глаз, направилась в противоположную от него сторону. Павел крепко схватил ее за локоть.

– Хочу с тобой поговорить.

– Шерил, тебе нужна помощь? – мгновенно оценив ситуацию, встрял Дима.

– Нет, все в порядке.

– Уверена?

– Да, это мой старый знакомый, – Шерил развернулась к Паше. – Нам нельзя разговаривать на личные темы в рабочее время. Оставь свой телефон, если хочешь. Я тебе позвоню.

– Помниться, в прошлый раз под тем же предлогом ты от меня улизнула, – усмехнулся Паша.

Шерил высвободила руку.

– Прости, мне нужно идти работать.

– Мне показалось, что ты неплохо проводишь время под стойкой. Или ты пряталась от меня?

– Ну, конечно же, нет, – Шерил натянуто засмеялась. – Я помогала Диме …

– Протирать бокалы, – пришел ей на помощь Дима.

– Знаешь, ведь я тебя искал. Ты тогда так неожиданно уехала. Я всех расспрашивал, но никто не знал, кто ты и откуда взялась. А потом Володя увидел тебя здесь, в ресторане.

– Ну да, я всего лишь официантка, – пожала плечами Шерил.

– Ты так говоришь, будто это имеет какое-то значение.

– Шерил, ты нужна в другом зале, – грозный тон Иннокентия не оставлял иного выхода, как подчиниться. Даже Паша от неожиданности растерялся на мгновение, что дало ей шанс вылететь из зала, не прощаясь.

– Спасибо, – одними губами, шепнула она Кеше. Все-таки Кеша не плохой человек, хмыкнула про себя Шерил, умеет появляться в нужный момент.

Работать наверху, как они между собой называли, второй зал, она не любила. Скорее престижный ночной мини-клуб, чем ресторан, столики по краю, пустая середина отдана под танцпол. Небольшая сцена с диджейской установкой. Зал часто снимали под проведение корпоративов и торжеств. Сюда поднимались любители активного времяпровождения. Девочки – официантки в этом зале носили джинсы с голубыми рубашками. Поверх на всех был накинут черный фартук до колен, с большими карманами. Черный фартук был не просто блажь стилиста, определявшего внешний вид обслуживающего персонала, но и жестокая необходимость. Разносить подносы с едой среди танцующих людей не простая задача. И быстрее заменить фартук, чем каждый раз стирать голубые рубашки.

Шерил заняла место у сервировочного столика. Зал был почти пуст, дополнительная помощь не требовалась. Старший официант по залу приподнял бровь в немом вопросе.

– Я перекантуюсь у вас часик.

– Неприятности? – из вежливости поинтересовался он.

– Совсем капельку.

На всякий случай Шерил натянула черный передник. Сервант для дополнительной посуды в углу зала надежно скрывал ее от любопытных взоров. Делая вид, что выполняет жутко важное задание, она стала переставлять бокалы на полках, по ходу стирая с них невидимые пылинки.

В последнее время она ненавидела такие моменты, когда нет никаких дел и нет подходящей книги под рукой, чтобы приглушить голос, идущий изнутри. Голос подленько шепчущий, что она ничего не предпринимает, чтобы изменить свою судьбу. Что она застыла, как муха в янтаре, в своей покорности. Постоянное ожидание, что ее в любое мгновение могут бросить на кровать, стало таким же привычным, как и ежедневные завтраки. То, что у ее "хозяина" весьма опасная жизнь – слабое утешение. Надеяться лишь на его внезапную кончину было несерьезно.

Время шло. Ничего не менялось. Визит Паши внес легкую сумятицу в ее голову. Что-то подсказывало девушке, что он не случайно выбрал для обеда Маленькую Европу. Шерил тоскливо усмехнулась про себя, если бы не жесткие условия Макса, она бы оставила Паше свой номер телефона.

Через час, когда все бокалы в буфете были практически стерильны, ее нашел Иннокентий, грубо сообщил, что все подозрительные личности ушли и ей придется работать за двоих. Ну, это сильное преувеличение, среда никогда не была напряженным рабочим днем.

Остаток вечера пролетел спокойно. Гости ресторана демонстрировали достоинство и бездонные кошельки, а новые знакомые больше не отвлекали от работы.

Оказалось, неожиданность в этот день еще не исчерпала своих ресурсов: Павел поджидал ее на улице. Лениво пиная, только одному ему видимые камешки на идеально гладком асфальте парковки перед рестораном, он прогуливался перед капотом своей машины, всем видом выражая, что терпение его безгранично.

– Твой кавалер, – подпихнула ее Оксана в бок. – Хочешь, помогу от него отделаться?

– Сама разберусь. Все равно, он уже знает, где меня найти.

Шерил сделала пару неуверенных шагов ему навстречу. Паша так радостно и широко улыбнулся, будто увидел свое счастье.

– Подумал, ты не будешь против, если я подброшу тебя домой? Раз с номерами телефонов у нас не срастается.

– Нас развозит по домам такси.

– Если я нарисую на машине шашечки, ты согласишься поехать со мной?

Шерил непроизвольно хмыкнула, Паша излучал такое море обаяния, что она отбросила сомнения прочь. С ним было легко, так же, как и на той вечеринке с шампанским. Пустая ночная дорога отзывчиво стелилась под колеса. Перекрестки встречали мигающими желтыми светофорами.

– Я приеду завтра? – спросил Паша, притормозив у дома Шерил.

– Не надо.

– Если ты станешь меня прогонять, я устроюсь работать таксистом, договорюсь с Семой и буду отвозить тебя домой каждый раз после работы. Ты не сможешь мне помешать.

– Хорошо, – засмеялась Шерил, выходя из машины. – Но на многое не рассчитывай.

– Договорились, – довольно прокричал Паша через приоткрытое стекло, трогаясь с места. Шерил проводила взглядом его машину. И отчего жизнь преподносит сюрпризы так не вовремя? Ей оставалось только безнадежно вздыхать.

6

Звонок в дверь заставил ее подпрыгнуть в кровати. С мрачными предчувствиями она подошла к двери, в глазке стояла непроглядная тьма. Опять перегорела лампочка в подъезде. Это не остановило нежданного визитера.

– Кто? – спросила она, заранее зная ответ.

– Я.

Совсем не удивившись, переборов желание, сделать вид, что заело замок, Шерил открыла дверь. Макс грузно ввалился в квартиру. Черный пиджак спортивного кроя был надет на голое тело. Взъерошенные волосы падали на глаза. В руке он держал начатую бутылку с янтарным содержимым. Виски, разглядела надпись на этикетке Шерил. Отодвинув хозяйку плечом, непрошенный гость прошел в гостиную, осмотрелся, заглянул в спальню, развернулся к Шерил.

– Да, ты пьян, – воскликнула она, начиная нервничать.

Макс охотно кивнул.

– Согласен. Пришлось прервать отличную вечеринку. Работа, мать ее за ногу, – произнес он, недовольно нахмурив брови. – Ты умеешь водить машину?

Вопрос заставил Шерил задуматься над ответом. У нее не было водительских прав, но управлять машиной она научилась вместе с Ларой. Артем разрешал им ездить на потрепанном форде ночами по пустынной окраине, когда Лара пыталась получить водительское удостоверение. Артем был принципиален – права она должна была получить благодаря собственным навыкам и знаниям. Он не хотел винить себя в случае, если она с купленным водительским удостоверением пострадает в аварии. Так процесс обучения вождению затянулся на долгие месяцы. Лара никак не могла избавиться от страха перед другими автомобилями на дороге и Шерил частенько заменяла подругу за рулем, давая ей успокоиться и прийти в себя на заднем сиденье. Артем подтрунивал над ними обоими, заявляя, что на двоих они легко смогут получить одно водительское удостоверение. Тем не менее, ночные поездки не прошли даром, водительские навыки были отработаны и Шерил неуверенно кивнула.

– Отлично. Собирайся. Ты за рулем, я – штурман, – он указал на себя и приложился к бутылке. – Водку с собой не бери, оставлю для тебя пару глотков.

– Ненавижу, – сквозь зубы процедила Шерил. Вслух возражать не посмела. Еще помнила, чем закончилась ее единственная встреча с нетрезвым Максом. Быстро влезла в привычные джинсы, черный джемпер, волосы стянула резинкой в конский хвост.

– Я готова, ваше величество, – не скрывая злого сарказма, проговорила она, и в последний момент успела поймать ключи от машины, летящие ей в лицо.

– Ты шутишь. Это хорошо.

Перед машиной Шерил стушевалась, одно дело ездить на стареньком седане, а другое дело управлять тюнингованной черной громадиной с двигателем мощностью как у локомотива.

– Смелее, она тебя не съест, – подтолкнул ее в спину Макс, открывая перед ней водительскую дверку. Сам неспешно, прихлебнув из бутылки, обошел машину и устроился на пассажирском сиденье, запахнув пиджак.

– Куда едем?

– На военный аэродром. Дорогу знаешь?

Шерил кивнула. Все дети, живущие в окрестностях в свое время мотались на пригородных автобусах к аэродрому смотреть на взлетающие самолеты и военные вертолеты.

– Тогда вперед.

До аэропорта ехали молча. Макс всю дорогу просидел с закрытыми глазами, лишь изредка он приоткрывал веки, когда она притормаживала перед светофором, одобрительно хмыкал и дальше погружался в дремоту.

Управлять этой машиной оказалось не сложнее, чем велосипедом, правда, Шерил и ехала со скоростью неторопливого велосипедиста. Машина послушно, может излишне резковато для неопытного водителя, откликалась на малейшие повороты руля. Чувствуя скрытую мощь автомобиля через тугую педаль газа, Шерил остерегалась слишком давить на нее, вполне довольствуясь неспешной ездой. Ощущение было, словно реактивный истребитель принудили лететь в строю дельтапланов. Никто не сигналил ей в спину, пытаясь поторопить, вероятно, грозный вид машины говорил сам за себя – медленно еду, значит так и должно быть. Если ее и обгоняли, то делали это как-то робко, деликатно, стараясь не подрезать.

Пустынная дорога к аэродрому на выезде из города вела через поле, засаженное пшеницей. В свете фар от малейших дуновений ветра она колыхалась серыми волнами. И лишь у самых ворот под мощными прожекторами КПП, пшеница переливалась перламутровым золотистым ковром, обрамленная бетонным забором.

Дорогу преградил красно-белый шлагбаум. За ним, в шахматном порядке выстроились бетонные блоки, как и шлагбаум раскрашенные в красно-белые полосы. Макс не открывая глаз, пробормотал:

– Посигналь.

Шерил нажала на клаксон. Тут же, будто уже ждала сигнала, дверь кирпичной будки КПП отворилась, и оттуда быстрым шагом вышел Руслан, практически подбежал к машине, распахнул водительскую дверцу:

– Где тебя черти носят…

– И вам здравствуйте, – Шерил миленько улыбнулась остолбеневшему Руслану. – Ваш приятель настолько пьян, что был не в состоянии вести машину самостоятельно. Теперь, когда он доставлен по назначению, я могу быть свободна?

С трудом представляя, как она будет добираться ночью до города, Шерил соскользнула с высокого сиденья на землю. Оглянулась назад. Ни души. Тоскливо посмотрела на серое полотно дороги, теряющееся в темноте. Согласиться ли сюда приехать такси?

– Макс, какого хрена? – выругался Руслан. – Тебя уже второй час ждет самолет, а ты с девками разобраться не можешь?

Аристократический лоск Руслана куда-то подевался, и он предстал перед Шерил совсем в другом виде – жесткий, как колючая проволока, твердый, как гранитная глыба и злой.

Макс вывалился из машины, потянулся, обнажив грудь и живот, провел рукой по лицу. И вот, к удивлению Шерил, перед ней стоял абсолютно трезвый, может, чуть утомленный человек с цепким взглядом.

– Машину перегонишь в город. Шерил останется со мной.

– Ты спятил? В качестве кого она с тобой? В качестве личной проститутки? – цинично заявил Руслан, не скрывая раздражения.

– Ты говоришь по-китайски? – повернулся к ней Макс.

– Нет, только немного по-английски, – осторожно ответила Шерил. В ее голове зашевелилось неприятное подозрение. После утвердительного ответа на приведущий вопрос о ее водительских навыках, ей пришлось час ехать за рулем. Что ждет ее теперь? Встреча с китайской делегацией?

– Сойдет, – кивнул головой Макс. – Оформим ее, как переводчицу.

– Ты, – Макс ткнул пальцем в подбежавшего лейтенанта. – Не спускай с нее глаз. Она обязательно захочет сбежать. И найди ей какую-нибудь теплую одежду.

С этими словами он, больше не слушая ругательств Руслана и проклятий Шерил, через КПП вошел на аэродром. Все остальные послушно потянулись за ним.

Едва поспевая за мужчинами, Шерил все же нашла возможность осмотреться. Никто из гражданских, кто бегал с ней глядеть и восхищаться на взлетающие самолеты, ни разу не удостоился чести пройти на территорию аэродрома. Основное здание аэродрома было из белого кирпича высотой в два этажа. Вся территория, даже самые удаленные глухие углы освещались мощными прожекторами, не оставляя темноте ни единого шанса. Вокруг здания были еще какие-то незначительные сооружения. Самым высоким была диспетчерская вышка, но и она не превышала четырех этажей. Вдалеке вырисовывались громадные ангары. Не было ничего захватывающего и таинственного, что могло всерьез заинтересовать детей и подростков. А так хотелось в детстве сюда проникнуть…

Девушку завели в тесную комнатку, напоминающую склад, битком набитую свернутой, скрученной, сложенной одеждой. Лейтенант, окинув взглядом фигуру Шерил, нырнул в узкий проход между стеллажами и через минуту возник, держа в руках свернутую куртку военного образца и черные ботинки на высокой шнуровке.

Шерил взглянула на размер ботинок. Совпал. Развернула куртку, держа ее перед собой на вытянутых руках. Лейтенант, увидев ее сомнения, пояснил:

– Я взял самый маленький размер.

– Благодарю. Вы не подскажите, зачем мне все это?

– Самолет летит на высоте десять тысяч метров над уровнем моря. Это обычный транспортный борт. Он не предназначен для перевозки людей и соответственно обогрев салона минимальный, – объяснил лейтенант. – Вам лучше одеться потеплее, а не то к концу полета заработаете бронхит.

– Это юмор такой армейский? – Шерил натянуто засмеялась. О каком, к черту, полете, он говорит?

– Никак нет!

– И, куда же это, я лечу на самолете, не предназначенном для перевозки пассажиров? – как бы невзначай, поинтересовалась Шерил. Происходящее было настолько абсурдно и не укладывалось ни в какие рамки, что она не могла поверить ни своим ушам, ни глазам, ни ощущениям своих пальцев, держащим грубые, тяжелые ботинки. Еще час назад она спокойно отдыхала в постели, а теперь ее убеждали надеть военную форму для полета на самолете.

– Не могу знать, – по-военному отрапортовал лейтенант, стеклянно вытаращившись в далекую точку где-то над головой Шерил.

Пустой зал ожидания на первом этаже делился на сектора несколькими рядами жестких металлических кресел. Очевидно, что слова "комфорт" и "армия" никогда не встречались в одном предложении. Шерил выбрала место, откуда можно было наблюдать за взлетной полосой через окно. Посадочные огни убегали далеко в ночь, самолеты, огромными железными птицами, смирно стояли в ряд с одной стороны. Лишь один серебристый самолет выбивался из общей картины. Он раскинул свои крылья в опасной близости от здания.

Руслан нашел ее, когда она пыталась куда-нибудь пристроить свои босоножки. Оставлять их здесь было жалко, а в карман они не влезали.

– Какого …, – с ходу набросился он на нее, – Ты здесь делаешь?

Лейтенант, все это время не отходивший дальше, чем на пару метров от нее, тактично заинтересовался правилами безопасности в полете, висящими на противоположной стене.

– Не могу знать, – по-военному ответила Шерил, щелкая каблуками новеньких ботинок.

– Не шути со мной, – резко осадил он. – Ты понимаешь, в какое дерьмо ты влазишь?

– Я бы с удовольствием никуда не влазила. Но, – она развела руками, – Меня взяли в аренду, как изволил выразится, твой между прочим, дружок. Мои желания и мое мнение он в расчет не принимает. А, если серьезно, то я боюсь происходящего до жути. Черт, мне же завтра на работу, – Шерил схватилась за голову.

– Ты работаешь? – удивился Руслан. – Надеюсь, не у Панамы?

– Нет.

– Скажи где, я предупрежу. Могу придумать уважительную причину твоего отсутствия.

– В ресторане Маленькая Европа. Только не надо никого предупреждать. Будет лучше, если я сама потом объяснюсь. И еще, – Шерил умоляюще посмотрела на собеседника. – Максу не говори, пожалуйста,

– О, у тебя уже есть от него секреты, – отчего-то развеселился Руслан.

На другом конце зала показался Макс, уже в камуфляжных брюках и солдатских ботинках, с двумя офицерами за спиной. На ходу скинув пиджак, он натянул на себя футболку цвета хаки, одновременно что-то говоря резким тоном офицерам. Большой пустынный зал искажал слова, и смысл было не разобрать. Поверх футболки он надел камуфляжную куртку, и теперь наполнял многочисленные карманы, чем-то, что подавал один из офицеров.

– Ты готова? – подошел Макс к Шерил, оглядел ее оценивающим взглядом, не дожидаясь ответа, отозвал Руслана в сторону.

– Не нравиться мне все это, – вполголоса сказал Руслан. – Как-то подозрительно быстро наш дятел согласился на все условия. Да и твое присутствие там без надобности, моего бы хватило.

– Он пойдет на сделку, только если я лично возьмусь за это дело. Перепугался наш дятел до икоты. Узнал, что его уже ищут бывшие коллеги. Прижали довольно крепко.

– Идиоты. Им бы по щелям попрятаться, может, кто и улизнул бы.

Макс кивнул, соглашаясь.

– Как бы мне не опоздать. Будет неплохо, если я смогу заодно зацепить и кого-нибудь из штаба.

– Девку зачем с собой тащишь? Оставь, я за ней присмотрю.

Набрав полные легкие воздуха, Макс приподнял брови, подбирая слова, задумчиво качнулся с пятки на носок, скосил глаза на нервничающую девушку.

– За ней должок, пусть отрабатывает.

Внутри самолета было пусто и душно, как в пустой железной бочке. Впрочем, чем и являлся самолет. Только с крыльями. Металлический пол тут же гулко зацокал под каблуками армейских ботинок, когда Шерил по неудобной лестнице забралась внутрь. Тусклые лампы с трудом позволяли разглядеть узкие лавки вдоль бортов. Иллюминаторов не было, и лишь распахнутая настежь дверь, в ярко освещенную кабину к пилотам, позволяла думать, что вы не в подземном бункере.

Двигатели взревели, Шерил почувствовала, как огромная махина, вздрогнув всем телом, рывком сдвинулась с места. Пилоты и не думали заботиться о комфорте и безопасности пассажиров. Шерил едва устояла на ногах, и если бы не Макс, она точно бы познакомилась поближе с металлическим полом. Макс, поддерживая ее под локоть подвел к лавке, неподалеку от кабины. Помог пристегнуться ремнями. Жестом показал, за какие поручни держатся при взлете, сам исчез в кабине у пилотов. Тут же над дверью загорелась красная лампа. Пристегните ремень.

Все-таки это случилось. Шерил до последней минуты не верила в происходящее. Работа, универ, Оксана. А Лара? Она же опять поднимет на уши всю полицию, стоит Шери не прислать ей СМСку раз в два дня, что с ней все в порядке. А Паша? Он обязательно будет ждать ее вечером у ресторана.

Печальная история, которую она преподнесла ему в одну из встреч, о том, что у нее есть очень влиятельный и неуравновешенный муж-негодяй, который не дает ей развод, хотя сам давно уже живет в другом городе, оставляла лазейку, на случай, если ей вдруг придется мчатся к Максу. Теперь Шерил засомневалась, презирая себя за свою ложь. Она успела привязаться к Паше. После каждой смены он, как и обещал, встречал ее с работы, медленно, но верно завоевывая ее доверие и любовь. Ей стало грустно. Как только прилечу, все ему расскажу! Он имеет право знать всю правду. Но стоит ли? Одно дело, верить слухам, совсем другое – самой видеть, как военные дядьки с испугом в глазах бегают по приказу человека без погон, от которого несет перегаром. Человек, который запросто берет с собой на военный борт любую девушку, просто по своей прихоти. Человек без погон, для которого подняли в воздух персональный военный борт.

Самолет перестало трясти. Красная лампа погасла. Но Шерил не спешила отстегиваться. Ей было жутковато сидеть одной в этой огромной дрожащей бочке с крыльями. Голые, без шумо- и теплоизоляции, металлические стенки самолета почти не снижали гул от шума двигателей. Как-то сразу стало холодно. Шерил обхватила себя руками. Тоскливо обвела взглядом вокруг. Дверь кабины открылась, показался Макс. Пошарил под лавкой, на которой сидела девушка, выудил непонятный сверток. Встряхнул. Сверток раскрутился, вытянулся и оказался новеньким спальником.

– Лететь долго. Я – спать. Присоединяйся, места хватить на двоих, – повысив голос, чтобы перекричать гул двигателей, сказал Макс и, не раздеваясь, залез в мягкое нутро.

Шерил презрительно фыркнула, демонстративно отвернулась.

– Как знаешь, – не стал настаивать Макс, закинул руки за голову, закрыл глаза.

– Козел, – пробормотала Шерил. Поерзала на твердой скамейке, устраиваясь поудобнее. Не получилось. В полутьме поискала взглядом второй спальник. В хвосте виднелись только какие-то деревянные ящики, такого же грязно-зеленого цвета, как и все остальное в этом самолете. Под лавками было пусто.

Прошел час. Двигатели ровно гудели. Все тело стало таким же деревянным, как и скамейка, на которой она сидела, и таким же холодным. Макс не шевелился. Шерил решилась. Наклонилась над Максом, стараясь его не разбудить, с трудом ухватила замерзшими пальцами за собачку на молнии спальника, легонько потянула. Неожиданно Макс не открывая глаз, вытянул руку, помог расстегнуть молнию и жестом поманил ее к себе. Шерил, уже не таясь, торопливо влезла ногами в теплый мешок. Уютно устроилась, используя плечо Макса вместо подушки. Он ничего не сказал, лишь взял ледяную руку Шерил и засунул себе под одежду.

Господи, как же хорошо! Мягко, тепло. Под ладонью Шерил чувствовала мышцы пресса. Горячая, упругая кожа обжигала. Непроизвольно Шерил провела рукой по его животу, ощущая пальцами, как напряглись и без того твердые мышцы.

– Лучше не шевелись. Могу не сдержаться, – совсем не сонным голосом, сказал Макс. Шерил тут же отдернула руку. Вытянулась столбиком, стараясь дышать, как можно реже. Через минуту все тревоги отступили, веки устало закрылись, и под грозную колыбельную ревущих двигателей она погрузилась в сон.

***
Какое-то чувство на уровне подсознания заставило девушку открыть глаза. Ей показалось, что она спала всего пару мгновений. Макса рядом не было. Шерил свободно вытянулась, разлеглась, край спальника загнула, получилась импровизированная подушка. Закрыла глаза, рассчитывая, что теперь то ей ничто не помешает выспаться. Прошло несколько минут. Смутное беспокойство не давало заснуть. Приподняв голову, она осмотрелась. Вокруг ничего не изменилось. Силуэт Макса мелькнул в приоткрытой двери кабины. Двигатели! Их размеренный гул сменился каким-то постукиванием, побрякиванием. Выбравшись из спальника, Шерил направилась в кабину. Не успела она взяться за ручку двери, как навстречу выскочил Макс.

– Макс, что происходит?

– Сядь и пристегнись, – резко ответил он. – Быстро.

Шерил, без лишних разговоров, плюхнулась на скамейку. С трудом защелкнув карабин, она схватилась за поручни. Где-то за бортом раздался приглушенный хлопок, в салоне запахло гарью. Стало страшно. По телевизору регулярно сообщалось о разбившихся самолетах. Шерил не горела желанием попасть в эту статистику. Макс сел рядом с ней, тоже пристегнулся. Внимательно посмотрел на Шерил долгим взглядом. Заговорил размеренным, спокойным тоном.

– Двигатель заклинило, он загорелся. Так бывает. Летим на одном. До ближайшей полосы не дотянем, сгорим. Мы сейчас над тайгой. Пилот опытный парень, хочет попытаться сесть в просеку. Но, не уверен, что получится. Вот так.

– Когда кому-то желаешь смерти, то надо находится от этого человека так далеко, как только можно, чтобы судьба случайно не зацепила и тебя, – чуть дрожащим голосом, ответила Шерил.

Макс хмыкнул, кивнул, соглашаясь.

– Если хочешь, можешь закричать. Люди часто орут перед гибелью. Наверное, хотят докричатся до бога. Или может быть, хотят отпугнуть смерть?

– А ты? Ты, не хочешь заорать? – в голосе Шерил проскользнули истеричные нотки.

– Нет.

– Ты совсем ничего не боишься?

– Может и боюсь, пока не знаю, – Макс пожал плечами. – Расскажи, почему боишься умереть ты?

Шерил задумалась. Неожиданный вопрос. Никто не думает почему страшно умирать. Страшно и все тут. Неважно от чего и когда. Сама природа заложила в наш мозг этот страх. Любое живое существо боится смерти на уровне инстинктов. Иначе жизнь теряет смысл. Мало кто может о себе сказать, что любит жить, но все же живет. Потому что боится умереть. Почему? У всех разные, выстраданные личными жизненными обстоятельствами ответы на этот вопрос. Лгать не имело смысла.

– Не умереть я боюсь. Боюсь боли. Что боль будет бесконечная, рваная, вытягивающая жилы. Еще я не успела влюбиться. Еще не хочется утруждать своими похоронами Лару. Это так тяжело, – она немного помолчала, вспоминая, и добавила, – И дорого.

Глаза защипало от обиды на свою судьбу. А будет ли похороны? Тело еще надо будет найти в этом океане тайги. Быть может, к тому времени, как до самолета доберутся спасатели, ее тело съедят лесные звери, а кости растащат по норам. А не все ли равно ей будет на всю эту суету после того, как ее мозг навсегда потухнет?

Макс с интересом наблюдал за эмоциями, пробегающими на лице девушки, задумчивость сменила печаль, пробежали две слезинки, скользнула слабенькая улыбка, и лицо застыло в хмурой сосредоточенности.

– О чем задумалась? – не выдержал Макс.

– Как думаешь, медведи, ну, или рыси с росомахами смогут пересилить свой страх перед вонью гари и железа, чтобы забраться в самолет на запах нашей крови и доесть то, что от нас останется?

Макс ошарашено на нее смотрел пару секунд, а потом его громкий смех заглушил на короткое время рев двигателя. Шерил обиженно отвернулась.

Взревела сирена. Тревожно замигала красная надпись над дверью кабины. Фюзеляж затрясся в припадке. Нос самолета ощутимо накренился вниз. С хлопком оборвалось крепление державшее деревянные ящики. Они со страшным шумом проскребли по полу, и едва не задев их поджатые вовремя ноги, врезались в переборку отделяющую пилотов от салона. Переборка со скрипом прогнулась под их весом. Вдруг в самолет снизу что-то ударило. Самолет нервно подпрыгнул вверх. Потом раздался еще удар и еще. От страшного скрежета, разрывающегося на части самолета, заложило уши.

Шерил вцепилась в поручни, ногтями проткнув ладони. Ее стало подбрасывать и швырять в ремнях, как пушинку в вихре урагана. Ремни то врезались в плечи и живот, то отпускали, но лишь для того, чтобы врезаться еще сильнее, еще резче. Казалось, что мышцы и сухожилия в руках разорвались от нечеловеческого напряжения, пытаясь удержать тело на месте. Мышцы шеи были не в состоянии выдержать нагрузки. Голова болталась как у тряпичной куклы. Несколько раз она обо что-то ударилась затылком. Кричать не получалось, воздух просто выбивался из легких ударами спины о борт самолета со страшным хрипом.

Через боль, раздирающую все тело, она почувствовала, как чья-то рука прижала и удерживает ее голову на чем-то мягком.

Рев двигателя достиг невыносимых высот. С пронзительным скрежетом, в одно мгновение, напротив Шерил, образовалась рваная, вытянутая дыра. Будто гигантский консервный нож вскрыл самолет. Салон тут же заволокло сломанными сосновыми ветками. Раздался удар, самый сильный. Тело Шерил с сумасшедшей силой бросило вправо. Заклепки, крепившие ремни к борту не выдержали нагрузки и с легким металлическим хрустом, не различимым в остальном лязге, вылетели из своих гнезд. Она успела понять, что правое плечо уже ни что не держит, и потеряла сознание.

***
Боль. Темнота.

Открыть глаза.

Темнота. Боль.

Тишина и покой. Шерил не поверила. Так не бывает. Боль четко давала знать, что смерти еще не удалось добраться до мозга. Тогда почему так темно и тихо? Шерил медленно, не шевелясь, попыталась прочувствовать свое тело. Болела голова, плечи, живот, спина, руки, ноги. Было тяжело дышать. И было темно. Поднесла руку к глазам, или только показалось, что поднесла? Я ослепла! В панике Шерил дернулась, прикоснулась к лицу. Руки наткнулась на что-то мягкое, неживое, сгребла в кулак, отшвырнула в сторону. Спальный мешок. Темнота. Маленькие серебристые точки весело перемигивались перед глазами. Шерил закрыла глаза, сосредоточенно вздохнула, открыла еще раз. Точки никуда не делись. Звезды. Равнодушные, счастливые в своей красоте и такие далекие. Облегчение накатило волной. Она осталась в живых.

За разбитым бортом стояла теплая, душная таежная ночь. Глаза привыкли к темноте, но света от звезд через рваную дыру в боку самолета было недостаточно, его едва хватало отличить вверх от низа. На ощупь Шерил выпуталась из остатков ремней. Фюзеляж самолета завалился на левый борт. Тишину изредка прерывали негромкие потрескивания, скрип жести и вздохи ветра, залетавшего в дыру и приносившего с собой запах гари вперемешку с запахом сосновой хвои.

– Эй, есть кто живой? Максим? – почему-то шепотом позвала Шерил. В горле саднило, видимо, я все-таки кричала, подумала она. Идти в полный рост в такой кромешной тьме было невозможно. Ребра самолета теперь оказались под ногами, не позволяя свободно ступить и шага. Девушка опустилась на четвереньки. В правом плече стрельнуло болью. Шерил крикнула еще раз, в надежде на ответ. Никто не отозвался.

Передвигаться на ощупь было жутко. Вспомнился фильм ужасов, где главная героиня, выбираясь из темного подвала, вляпалась в вынутые кишки своей подруги. Буду ждать рассвет, решила она. А вдруг Макс еще живой, и ему нужна помощь? Но я же хотела его смерти, напомнила она себе, и все случившееся – полностью его вина. А еще он держал мою голову и подсунул спальник за спину, чтоб смягчить удары.

– Господи, ну зачем мне столько совести? – вопросила она в темноту и по сантиметру, стараясь не обращать внимание на боль в плече, начала обшаривать пол вокруг себя.

Рассудив, что если его вырвало из ремней, то тело должно было откинуть в сторону кабины, и, сориентировавшись относительно пробоины, она поползла на поиски. Ладони то и дело натыкались на твердые, угловатые предметы. Колени повторяли пройденный путь, добавляя синяков.

Задев его за пальцы, она не сразу поняла, что это. Рука была теплая, сухая и безвольная. Проверила пульс. Не смогла найти вену. На ощупь продвигаясь вверх по руке, перебарывая боязнь обнаружить доказательства смерти, Шерил добралась до его шеи. Кончиками пальцев влезла во что-то теплое и липкое. Руки затряслись от нехорошего предчувствия. Пересиливая ужас и брезгливость она наклонилась к его лицу, затаила дыхание и почти сразу осознала на своем лице касание теплого воздуха. Живой!

В полнейшей темноте довольно не легко было определить, откуда взялась кровь. Миллиметр за миллиметром, перебирая волосы, она прощупала его голову. Наткнулась на рану за ухом. Уложив его голову себе на колени, зажала рану рукой, останавливая кровь. Обессилено замерла. Адреналин постепенно растворился в ее артериях, и Шерил погрузилась в забытье.

Рассвет наступил как-то внезапно. Все вокруг враз сделалось серым, мутным. Звезды пропали и по небу размазались грязные тучи. В воздухе повисли мелкие холодные клочья то ли тумана, то ли моросящего дождя. Шерил передернулась в ознобе. Макс по прежнему лежал, не двигаясь, лишь размеренно поднималась грудь. В слабом свете, стало видно, что кровь остановилась, черной коркой покрыв пол лица. А если он вообще не очнется? Шерил проверила рукой по его щеке, тихонько потрясла за плечо.

– Макс?

В ответ он слабо шевельнулся, рукой потянулся к своей голове.

– Слава богу, – с облегчением произнесла Шерил, перехватывая его руку на пол пути. – Лучше не трогай.

– Что у меня там? – вяло поинтересовался Макс не поднимая век.

– Понятия не имею, но кровь уже не льет, мозги не вываливаются.

Он хмыкнул, тут же скривился от боли. Медленно приоткрыл глаза, обшарил взглядом сидящую перед ним Шерил.

– Ты цела?

– Если не считать того, что все мое тело – один сплошной синяк, то – да.

– Хорошо.

– Что в этом хорошего? – взорвалась Шерил, обрушив на него скопившееся напряжение. – Мы чуть не погибли! То, что мы живы – случайность! Мне холодно, мне больно и страшно! Я хочу домой! Если бы ты не затащил меня в этот проклятый самолет, я бы сейчас сидела дома, а ты бы подох здесь, как собака! Вот тогда было бы все хорошо!

– Все? – спокойно отреагировал на эту истерику Макс.

– Да! – выплеснула ему в лицо последнюю порцию негатива и отвернулась. Сама удивилась внезапно вспыхнувшему приступу ярости. Хотя сразу стало легче. В голове прояснилось. Пришло осознание собственных чувств и эмоций. Желать собачьей смерти раненому человеку – подло и жалко. Пусть даже этот человек сам редкостный подлец. Глупо винить Макса в этой катастрофе. Он пострадал не меньше.

– Теперь помоги мне сесть, – он протянул руку, нисколько не рассердившись. – Надо выбираться отсюда.

– Зачем? Нас непременно скоро найдут спасатели.

– Вот этого-то я и боюсь. Видишь ли, моя боевая подруга, наши неприятности только начинаются. Как оказалось, самолетик наш летит совсем не туда, куда должен был. И найдут нас вовсе не друзья, потому что они понятия не имеют, где сейчас мы. Искать нас будут серьезные, озлобленные, загнанные в угол зубры, которым очень не нравиться, что я собираюсь открыть на них сезон охоты.

Шерил недоверчиво покачала головой. Видно, травма головы была очень серьезная, раз у него внезапно развилась мания преследования.

– Кто-нибудь из пилотов остался жив? – сменил тему Макс.

– Я кричала, никто не отзывался. Ящики завалили дверь. У меня не хватит сил сдвинуть их с места. А пилоты за нас? Или как? – на всякий случай спросила она.

– Или как. Они выполняли чужой приказ. Ты молодец, хорошо держишься.

– Что еще мне остается. Я только что выжила в авиакатастрофе, и преследование каких-то гипотетических, озлобленных мерзавцев меня вовсе не пугает.

– А путь через тайгу? Без еды, воды и нормальной одежды?

– Я люблю лес, – ответила Шерил.

– Скоро разлюбишь. Если выживешь.

Макс тяжело поднялся на ноги, покачнулся, с трудом удержался в вертикальном положении, схватившись за лавку. Осмотрелся. Солнце разогнало тучи и туман. Все предметы приняли свой привычный цвет. Самолет успокоился на левом боку, плотно припечатав дверной люк к земле. Рваная дыра над головой на высоте трех метров сверкала острыми, как бритва, неровными краями. Осторожно, старясь резко не шевелить головой, Макс подошел к груде у переборки. Дотянулся до ящика на самом верху, скинул. Взялся за второй.

– Помоги.

– Что в этих ящиках?

– Какая-то электроника для служивых, не знаю точно. Но там точно нет ничего, что могло бы нам помочь.

Вдвоем они стали разгребать завал, закрывающий дверь в кабину пилотов. Дело шло медленно. Тяжелые, частично разбитые ящики без ручек ощетинились гвоздями и щепками. Приходилось очень тщательно искать место, за которое можно было взяться, чтобы не вогнать себе в ладони занозы. Макс несколько раз садился отдыхать. Цвет его лица, то место, где не было запекшейся крови, все сильнее напоминал цвет серых утренних туч. Не надо быть врачом, чтобы понимать, что у него сотрясение мозга и, что ему больно и плохо и, что он еще держится на ногах только благодаря сумасшедшей силе воли.

Небольшой с виду завал из громоздких ящиков и скрюченных нечеловеческой силой кусков железа и баллонов они разбирали больше часа. Наконец, при должной сноровке стало возможным протиснуться в узкую щель шириной не больше тридцати – сорока сантиметров. Изуродованная дверь и оставшийся завал не позволяли расширить проход. Макс загородил своим телом проем, не разрешив Шерил заглянуть в кабину. Бросил через плечо:

– Иди, собери все, что может пригодится в пути. Вода, еда, одежда. Захвати спальник. Я посмотрю, что есть в кабине.

Шерил вытянула шею, не скрывая любопытства.

– Они живы?

– Нет.

Стоило ей отвернуться, Макс, лег на живот и боком проскользнул в кабину, тут же прикрыв за собой металлический, изогнутый лист, когда-то бывший дверью.

Пробираясь через завалы из обломков скамеек, ящиков, ремней, какой-то сетки, Шерил отправилась на поиски нужных вещей. Спальный мешок, при утреннем свете, она увидела быстро. В хвосте самолета, в каком-то закутке, под почти целой скамейкой, обнаружились пластиковые бутылки с минеральной водой и чудом, уцелевшая бутылка водки. Там же она нашла и три пачки печенья. Видимо, пилоты запаслись провиантом для нескучного вечера.

Прогремел выстрел. Шерил, от неожиданности выронила из рук печенье. Настороженно прислушалась.

– Макс?

Дверь кабины со скрежетом откинулась. Оттуда ужом выскользнул Макс, встал на ноги, не скрываясь от Шерил, затолкал за пояс пистолет.

– Что случилось? Зачем ты стрелял? – забеспокоилась Шерил и, наткнувшись на жесткий и одновременно пустой взгляд Макса, замолчала, отшатнулась. Шестым чувством догадалась, что на ответе лучше не настаивать. Бывают такие моменты, когда неизвестность дарит спокойствие.

– Нашла что-нибудь?

Выяснилось, что выбраться из самолета без особого труда возможно только через кабину пилотов. Лобовое стекло при ударе разлетелось вдребезги. Пустой проем завис всего лишь в метре над землей.

Кабина походила на мастерскую бешенного плотника. Всюду белели разорванные, разломанные ветки, стволы деревьев. Мелкие щепки усеивали приборную панель. Первый пилот повис на ремнях. Его руки, с синими ногтями от прилившей крови, безжизненными лианами тянулись вниз. Лица не было. Вместо него торчала толстая, сучковатая ветка. Тело второго пилота преграждало путь к свободе. Он окончил свой путь в кресле на боку, ноги его, в районе колен, были навсегда впечатаны в край сиденья смятой приборной панелью. Лицо закрывала какая-то серая тряпка. По ней медленно расплывалось красное пятно.

– Не разглядывай, – посоветовал Макс.

Шерил и не собиралась, брошенного наспех взгляда оказалось достаточно, чтобы ее заколотило крупной дрожью. К горлу подскочил комок. Обдирая ладони об острые края приборной панели, не замечая боли, она судорожными рывками выбросила свою ношу в окно и, перебравшись через мертвое тело летчика, стараясь не задевать его, спрыгнула вниз на землю, усыпанную рыжей хвоей. Тут же отбежала в сторону, согнулась пополам. Ее вырвало желчью. Рвотные спазмы вновь и вновь скручивали желудок, не давая вздохнуть. Упираясь руками в дерево, она постаралась успокоиться, отдышаться. Липкая от смолы, шершавая кора неприятно липла к пальцам, постепенно оттягивая на себя внимание девушки.

Следом за ней, скорее вывалился, чем выпрыгнул из окна, Макс. Пошатываясь, от дерева к дереву, он отошел от самолета на десяток метров и рухнул на землю под тень раскидистой ели.

Шерил с трудом пришла в себя. Открыла бутылку с минералкой. Прополоскала рот, плеснула немного воды на ладони. Бесполезно. Вода не справиться со смолой. Может водки выпить? Сразу станет на все плевать. Специально не замечая Макса, она с тоской огляделась.

Самолет, гигантской трубой, лежал стиснутый со всех сторон стволами деревьев. Позади него тянулась взрытая полоса, заваленная переломанными деревьями с вывернутыми корнями. Крыльев не было видно. Вероятно, их деревьями сорвало с корпуса в самом начале их бешеного приземления.

И вот они там, где никогда не мечтает оказаться городской житель. Тайга. Русский, бескрайний, бесконечный, безжалостный лес. Могучие кедры, лохматые ели в темно-зеленых платьях. Гордые сосны, подпирающие своими мохнатыми шапками голубой небосвод. Земля, усыпанная за многие века хвоей так плотно, что не многие растения могут добраться корнями до плодородной почвы. Непроходимые буреломы, которые обходят стороной даже медведи, и лишь гадюки по утрам вылезают на поваленные, поросшие изумрудным мхом трухлявые стволы и греют свои, природой татуированные, спины. Множество коварных болот, когда-то бывших ледниковыми озерами, терпеливо поджидают неосторожных живых, будь то хоть человек, хоть зверь.

По тайне можно бродить годами, и не встретить ни единой человеческой души. Лишь дикое зверье, если захочет, покажется на глаза и повезет тому, кому не встретится хозяин тайги ранней весной, да поджарые волки вышедшие на охоту.

У неподготовленного человека нет ни единого шанса выжить в тайге. Оружие гарантирует почти половину успеха. Еще карта, которой у них не было. И еда, репелленты, чистая вода. И здоровый напарник. И спутниковый телефон, и компас, и … Размечталась, идиотка, оборвала себя Шерил. Она уныло перевела взгляд на Макса. Нельзя уходить далеко от самолета. Их же обязательно станут искать, а она не имеет никакого отношения к делам Макса. Пусть он ползет, куда хочет, она останется здесь!

Смола на ладонях нервировала, лишала покоя. Шерил ногой разгребла хвою, добираясь до почвы. Опустилась на четвереньки, сломанной веткой разворошила плотную землю, зачерпнула ее в ладони и стала тереть. Мелкие частички земли накручивали на себя смолу с рук и падали вниз. Шерил остервенело шоркала ладонями, давая выход скопившемуся напряжению.

– Надо уходить. Сутки у нас в запасе есть. Пока они скоординируют свои действия с местными, пока найдут свободные вертушки, мы успеем затеряться в тайге, – произнес Макс.

– Я никуда не пойду. Я никому ничего плохого не делала. Дождусь спасателей здесь, – говоря, Шерил тихонько пятилась назад. – Знаешь, я больше боюсь быть с рядом тобой. Ты сильно ударился головой. Может, ты и меня захочешь пристрелить, как того парня из самолета?

Она насторожено замерла за толстым деревом, готовая в любой момент броситься бежать.

– Делай, как знаешь, – устало произнес Макс. – Только хочу предупредить – меня будут искать не благородные офицеры в парадной форме, а профессиональные убийцы. Им необходимо довести начатое до логического завершения. Думаешь, по прибытию, нас бы встретили тетки с караваем? Как только они не найдут мое тело в самолете, то сразу начнется охота. Теперь им нельзя меня выпустить живым из тайги. А ты – лишний свидетель. И еще, – Макс поймал ее взгляд. – Я не убиваю ради удовольствия.

Соболевский, очень медленными, скупыми движениями, оберегая голову, сложил две бутылки минеральной воды, водку, печенье в спальник. С помощью ремней сделал из него подобие рюкзака, закинул себе за спину. Не попрощавшись, развернулся в сторону противоположную направлению полета самолета, и на ходу, поливая на ладонь воду из третьей бутылки, стал оттирал с лица засохшую кровь.

Он не прошел и пятидесяти метров, как услышал за собой хруст веток под ногами. Не оглядываясь, ускорил шаги.

К полудню, ноги у Шерил в чужих, неразношенных ботинках, сопрели и теперь натирали при каждом шаге. Как ни старалась она выбирать место, куда ставить ногу, ступни все равно подворачивались на пружинящих, на мягкой хвое ветках, шишках, проскальзывали на корнях, покрытых мхом. Уже через пару километров, Шерил поняла, что имел в виду Макс, когда сказал, что она разлюбит лес. Дикий таежный лес ни шел не в какое сравнение с пригородными сосновыми борами, где каждый квадратный метр утоптан сотнями грибников, каждая ветка подобрана любителями шашлыков. Она уже не замечала вкусного лесного воздуха, щебетания птиц, так поначалу ласкавшего слух. Камуфляжная куртка стала весить как цигейковая шуба. Желудок скрутило от голода, во рту пересохло. Глаза щипало от пота, липкими каплями катившими со лба.

Соболевский шел перед ней уверенным шагом, ни на секунду не сбиваясь с ритма. Он ни разу не оглянулся, но девушка была уверенна, что он о ней знает. Почему она выбрала его? Шерил не смогла бы ответить на этот вопрос. Иногда люди делают вещи, которые противоречат здравому смыслу. Некоторые называют это интуицией.

Девушка сверлила взглядом спину Макса и молилась, чтобы он первый свалился без сил и объявил привал. Ее пугала мысль, что если остановится она, то Макс, не оглядываясь, пойдет дальше. Но, как ни старалась Шерил идти в его темпе, понемногу стала отставать. Натертые ноги не слушались, все чаще оступались, запинались на, казалось бы, ровном месте. Когда Шерил упала в очередной раз, больно ударившись коленкой о торчавший корень, то услышала спасительное слово – привал. Не вставая, она перекатилась на спину и закрыла глаза.

– Покажи ноги, – над головой раздался приказ Макса.

– Зачем?

– Затем, что надо сразу говорить, когда начинаются проблемы. А свою гордость засунуть себе в жопу. И там оставить, пока не выберемся отсюда.

Шерил стянула ботинки. Пальцы на ногах были похожи на варенные сардельки – красные, распухшие. На пятках с лопнувших мозолей лоскутами свисала кожа, сукровица мелкими капельками просачивалась на поверхность.

– Идиотка, – поставил ей диагноз Соболевский, бросив взгляд на ее ноги. – К вечеру ты не сможешь сделать и шага, а к следующему утру у тебя разгуляется инфекция. Почему сразу не сказала?

– Что ты можешь сделать? Вызвать врача на дом?

В отвел Макс кинул ей бутылку с водой, складной нож.

– Сполосни, высуши. Обрежь рукава у своей кофты, сделай носки.

Сам отошел в сторону заболоченной низины, наклонился и стал что-то собирать с земли. Вернулся, кинул Шерил под ноги ворох ярко-зеленого мха.

– Вложи в носки, подложи под мозоли. Мох действует как антисептик, заодно смягчит трение.

Задумчиво понаблюдав, как девушка возится с носками, Макс присел рядом и перевязал шнурки на ее ботинках особым способом, затянул на взъеме, ослабил на лодыжке. Резко встал, качнулся, смог удержатся, в последний момент ухватившись за шершавый ствол кедра. Преувеличенно аккуратно наклонился над рюкзаком, достал пачку печенья, протянул половину ей.

– Можно спросить?

– Валяй, – произнес Макс, выплюнув изо рта кусок печенья, остальное, так и не став есть, он засунул в один из множества карманов.

– Почему ты со мной возишься? Делишься едой? Ждешь меня?

– Ты со мной еще не рассчиталась, берегу свое капиталовложение.

– А спальник под голову, тогда, в самолете, почему мне сунул, а не себе взял?

– У тебя так болталась голова, что ты два раза чуть не сломала мне затылком нос. Подумал, что если помогу тебе удержать голову на месте, то хотя бы мой нос останется цел. Ненавижу дышать ртом, пока заживает сломанная переносица.

Шерил призадумалась. Не важно, по какой причине, но она выяснила, что Макс ее не бросит посреди леса. Только насколько хватит его самого? Он не хочет есть, надо полагать, что его мучает тошнота и головная боль. Несомненно, у него большая потеря крови и возможны еще, какие угодно внутренние повреждения.

– Я слышала, что люди по лесу часами ходят по кругу, а ты еще и головой ударился. Откуда ты знаешь, что мы идем в нужном направлении? И сколько нам так идти?

– У меня были хорошие учителя. Они так старались меня угробить дисциплиной «Выживание в диких условиях», что ДжПиэС в моей голове работает при любых обстоятельствах.

– Получается, что без тебя у меня нет ни единого шанса?

– Уверен в этом. И теперь, когда ты тоже признала этот факт, уясни кое-какие правила. Если возникают проблемы – говоришь сразу. Про гордость я уже говорил. Когда идешь, посматривай по сторонам, оглядывайся назад. Здесь боятся нужно не только людей, но и хищников, которых здесь хватает. Сейчас конец лета, зверье сытое. Но всегда можно нарваться на раненного или старого зверя, который не побрезгует легкой добычей. Смотри под ноги – змей здесь не мало. И самое главное – я приказываю, ты выполняешь. Вопросы?

Шерил покачала головой. Вопросов не возникло. Макс выразился предельно ясно. Или она с ним, или она не выйдет из леса.

– Тогда идем, к вечеру будем у озера. Там останемся на ночь.

– Откуда ты знаешь, где будет озеро? У тебя в голове есть еще и карта всей тайги? – не удержалась от ехидства Шерил.

– Глаза у меня есть. Мы над ним пролетали.

К вечеру они вышли на заросший камышом и рогозом берег. Узкое, вытянутое в длину с юга на север озеро, черной гладью лежало между деревьев. От когда-то глубокого и широкого озера осталось только треть его бывшей площади с открытой водой. Через сотню, другую лет и его постигнет участь всех озер. И в тайге станет на одно болото больше. Шерил и Максу пришлось пройти почти километр вдоль прибрежных зарослей, чтобы выйти на относительно сухое, не заболоченное место.

Макс сбросил с плеч рюкзак под красавицу-лиственницу. Игнорируя любопытные взгляды своей спутницы, снял с себя всю одежду и не торопясь, с удовольствием погрузился в темную воду, тут же, практически без всплеска, нырнул на глубину.

Скинув ненавистные ботинки, Шерил спустилась к кромке воды. Мягкая хвоя лиственницы приятно пружинила под усталыми ногами. Тронула босой ногой черный глянец. Вода приятно охладила пальцы. Шерил вдруг подумала, что Макс долго не выныривает.

– Макс!

Одним движением, через голову, она стянула куртку, не глядя, отбросила ее на берег и забежала в воду. Нырнула. Вода больно, неприятным холодом, кольнула открытые глаза. Ничего не видно. Черная вода, как зеркало отражала вечерние лучи солнца, не давая им проникнуть вглубь. Шерил вынырнула, отфыркиваясь, оглянулась вокруг.

– Макс!

Соболевский, словно нильский крокодил, бесшумно выплыл из-за камышей.

– Здесь я. Зачем ты залезла в воду в одежде?

Шерил смутилась. Не отвечая, развернулась к берегу. Уже на суше отжала, как могла распущенные волосы. Вода ручьями стекала с тела. Такая приятно-прохладная сначала, и отвратительно-холодная сейчас.

– Мог бы и предупредить, что плаваешь, как подводная лодка в автономном плаванье.

– Так ты бросилась меня спасать, – Макс чуть слышно рассмеялся. Он остался стоять у берега, по пояс в воде, плавными движениями рук создавая вокруг себя небольшие волны.

– Человек сразу козлом рождается, или все-таки становиться со временем? —довольно грубо поинтересовалась Шерил, пытаясь унять дрожь, чувствуя, как кожа покрывается мурашками от холода.

– Не простой вопрос. Думаю, все зависит от окружения, в котором он живет, – не переставая улыбаться, ответил Макс.

Шерил отвернулась, пытаться его задеть, все равно, что пробить головой бетонную стену. Стянула мокрые джинсы, кофту. Белье снимать не стала, надела единственную свою сухую вещь – камуфляжную куртку. Старательно развесила сырую одежду на ближайших ветках.

В лесу вечер наступает рано. Деревья заслоняют собой закат, и сумерки начинают медленно сгущаться вокруг тебя. Шерил устало уселась под дерево, спиной прислонившись к стволу, обхватив себя за колени. Август в Сибири – месяц перемен. Днем температура легко может превышать летние нормы, а ночью опускаться градусов на двадцать ниже. Сырость от тумана только добавляла неприятных ощущений.

Соболевский, склонившись над поверхностью воды, осторожно отмыл волосы и лицо от остатков запекшейся крови. Вышел из воды. Обтерся собственной футболкой, надел штаны. Помахал, разогреваясь, руками. На голом торсе отчетливо проступил черный кровоподтек на ребрах с левой стороны. Раскрутил сверток из спального мешка. Разобранный спальник протянул Шерил.

– Залазь, спасительница, еще не хватало, чтоб ты простыла.

Не дожидаясь повторного приглашения, она тут же нырнула в мягкое, теплое нутро.

– Как ты себя чувствуешь?

– Бывало и хуже. Сотрясение мозга и ушиб ребер, небольшая слабость от потери крови, – Макс хмыкнул. – Давненько мне так не доставалось.

– Мы можем развести костер?

– Можем, но не будем. Я не готов пока встречать гостей. Ешь лучше печенье.

Макс обошел вокруг лиственницы приютившей их, обламывая, пушистые от нежной хвои, ветки. Выстелив ими подобие матраса, он одел оставшуюся одежду, натянул на глаза капюшон, и, скрестив руки на груди, вытянулся на лесной постели.

– Мне надо немного поспать, иначе завтра я не смогу идти. Не спи, сколько вытерпишь, когда сил терпеть не останется – разбуди меня. Шерил, хочу тебе сказать, ты молодец, хорошо держишься. Не всякий мужик справится. И спасибо за попытку меня спасти. Я оценил.

Не зная, как реагировать на этот сомнительный комплимент, Шерил посчитала правильным ответить Максу презрительным молчанием. Сейчас она была уверенна, что пыталась спасти его, только потому, что без него не выберется из тайги.

Но тогда, когда бросилась за ним в воду, она думала не о себе. На самом деле, она была в растерянности от своих чувств. Как только ему угрожала опасность, она, не раздумывая, спешила на помощь. Едва угроза исчезала, ненависть к нему возрождалась с новой силой. Что это? Женский инстинкт – спасать слабых? Врожденный инстинкт, который оказался сильнее всех моральных норм, принципов и убеждений? Возможно и так. Или все-таки, страх остаться одной в этой глуши перевешивал ненависть к своему насильнику? В этом случае неизвестность в тысячу раз была страшнее, чем общество ее врага.

В лесу начиналась ночь, небо над озером было еще в бледных оранжево-розовых тонах, а из-за деревьев уже выползла непроглядная тьма. Шерил подтянула спальник ближе к Максу. В наступающей темноте он вдруг оказался единственным предсказуемо безопасным живым существом на многие километры вокруг.

В темноте у человека обостряется слух, и звуки, на которые не обращаешь внимание при свете, ночью кажутся жизненно важными. Стук упавших шишек, слышится, как мягкий топот волчьей стаи. Едва ощутимый шелест крыльев пролетевшей совы кажется прыжком рыси, а треск ствола, покачнувшейся от ветра сосны, представляется сломанной веткой под когтистой лапой медведя.

Не представляя, как можно уснуть при таких обстоятельствах, Шерил до рези в глазах всматривалась в кромешную тьму. И когда колючие верхушки деревьев вдруг прорисовались на фоне неба, она не сразу поняла, что это выплыла на прогулку ночная царица – белобокая луна. Во всем своем великолепии, окруженная перемигивающейся свитой, она по-царски великодушно залила лес серебристым сиянием. Озеро, словно огромное зеркало, на безветренной глади повторило рисунок ночного неба. Лесная ночь распустилась во всем своем таинственном очаровании.

Шерил продолжала сидеть в ногах у Макса, чувствуя его тепло, слушая его дыхание, благодаря всех богов, что она не одинока. Как ни претило это признавать, но сейчас Макс был единственной защитой от опасностей, таившихся в лесу.

И вот уже перестал ухать ночной филин. Ранние, невидимые птахи сначала робко, а потом все смелее и смелее принялись выводить над озером трели, разгоняя ночные страхи девушки. Шерил, всю ночь, просидевшая сжавшись в комок, боясь шевельнутся, подозревая, что движением привлечет к себе внимание кровожадных зверей, расслабленно вытянулась в спальнике и на секунду прикрыла глаза. И уже во сне, думая, что не спит, она разбудила Маска.

Запах жаренного мяса сделался невыносимым. Желудок скрутил болезненный голодный спазм. Запах был таким настоящим, вкусным и почти осязаемым. Шерил приоткрыла глаза, прогоняя дразнящий сон. Аромат из сна никуда не делся. Пронзенная веткой тушка, неопределенного животного размером с кошку, над небольшим костром уже успела покрыться румяной корочкой. Мясо шкворчало, распространяя вокруг аппетитный аромат. Макс методично подбрасывал мелкие веточки в костер, поддерживая нужную температуру и высоту огня. Шерил вспомнила, что уснула, не разбудив его. Села, виновато проговорила:

– Прости, я не разбудила тебя.

– Проехали, – беззлобно произнес Макс. – Доброе утро. Ты как раз к завтраку.

– Что это?

– Заяц.

– Откуда он взялся?

– Купил в магазине, – серьезно ответил Макс. – Может, хватит вопросов? Выползай из своей норы и иди есть.

Шерил успела выбраться наполовину, когда вспомнила, что она без брюк. Они заманчиво колыхались на ветке, шагах в десяти от спальника, за спиной Макса. Чувствуя себя неловко, она быстро занырнула обратно, скрыв обнаженные бедра под тканью. Обдумывая, как выкрутиться без посторонней помощи, стала чистить ногти щепкой. Макс, склонив голову, с показным любопытством наблюдал за ней.

– В чем дело? – спросил он. – Или ты не хочешь есть?

– Мне нужна одежда.

– Возьми сама. Вчера я уже видел, какого цвета твои трусики. Или ты их тоже повесила сушиться? – он стал шарить взглядом по сторонам.

– Не дождешься, – сердито проговорила Шерил. Отбросила щепку, стремительно выбралась из спальника и, задрав подбородок, двинулась к джинсам. Макс одобрительно приподнял бровь, оценивая ее поступок и ноги. Девушка не сделала и пары шагов, как босой ступней напоролась на сухую сосновую шишку. Ойкнула от неожиданности и боли, на одной ноге запрыгала обратно к спальнику. Обиженно посмотрела на Макса.

– Пожалуйста, подай мне одежду, – выдавив из себя вежливую улыбку, проговорила она, когда боль утихла.

Подумав несколько мгновений, он все же согласился. Неторопливо обошел поляну, стягивая с веток ее одежду – джинсы, бюстгальтер, джемпер. У костра подцепил ее ботики и носки. Молча свалил перед ней все в одну кучу.

– Спасибо, – уже искренне поблагодарила она. Он не ответил, вернулся к костру, специально сел так, чтобы оказаться к девушке спиной.

– Вчера вечером ты не испытывала смущения. Что изменилось?

– Вчера вечером ты выглядел достаточно плохо, чтобы я могла не бояться твоего излишнего внимания, – пробормотала Шерил. Трудно было не отметить, что сегодня ему гораздо лучше. Лицо вернуло свой загорелый цвет. Пропали темные круги под глазами. Если не замечать щетины на щеках, то он просто лучился свежестью и здоровьем. Наученная горьким опытом, она не позволит ему второй раз думать, что хочет его соблазнить.

Шерил не ела почти ничего существенного уже полтора суток, и жесткое мясо дикого зайца ей показалось вкуснее любых шашлыков, приправленных пряностями. Все-таки вкус еды большей частью зависит, от степени голода, а не от мастерства повара. Подгорелого снаружи и сыроватого внутри мяса старого зайца им хватило как раз, чтобы избавиться от грызущего чувства.

После скромного завтрака Шерил спустилась к озеру. Покрытое мелкой рябью озеро за ночь так остыло, что вода казалась ледяной и с трудом отмыла руки и лицо от следов подгорелого завтрака. Тем временем Макс затопал ногой остатки почти потухшего костра. Наполнил пустые бутылки водой из озера.

Шерил со страданием на лице натянула ботинки. Сделала пару пробных шагов, предчувствуя вчерашние мучения. Не удержалась от улыбки – боли в ногах не было.

– Сильно не обольщайся, если быстро пойдем, раны вскроются, – сказал Макс.

– Умеешь ты настроение поднять.

– Надо быть готовым к худшему.

– Как думаешь, долго еще мы будем по лесу бродить? – уже без улыбки спросила Шерил.

– Может день, может семь. Мы находимся не в самой глухой части тайги. Здесь должны быть охотничьи тропы. Как наткнемся на тропу, значит, скоро выберемся.

Тщательно забросав потухший костер песком, Макс, подхватив лапник на котором спал, по ветке разбросал под деревьями. Теперь на их временной стоянке не осталось явных следов ночлега.

– Зачем ты это делаешь?

– Если нас будут искать с вертолета, то это не подскажет им, в каком направлении мы ушли от самолета. Если же для поиска наймут местных охотников с собаками – найдут все равно.

– Ты не хочешь объяснить, кто и зачем нас ищет?

– Позже.

***
Сегодня Макс шел не так быстро. Шерил легко следовала за ним, успевая подмечать под ногами опасные места и успешно их избегать. Обходя стороной заросшие овраги, густую молодую поросль деревьев и места, поросшие мхом, они оставляли за собой минимум следов.

В таежной глуши народ жил жесткий, грубый и небогатый. Охотник был в каждом доме. Четыре из пяти охотников занимались браконьерством. Быть местным браконьером, это не значит без лицензии застрелить косулю на мясо для своей семьи. Местные браконьеры стреляли зверье на продажу. Шкуры, головы, потроха, все шло по своей цене. Иногда товар оставался в стране, но большей частью все уходило за границу. В последнее время все чаще стали поступать заказы на живых животных, обычно на детенышей. Медвежата, волчата. Подороже шли котята рыси. Не откажутся местные мужики и от охоты на человека. Все зависело от предложенной суммы.

Браконьеры жили по своим правилам и лесным законам. Официальный закон представлял участковый, который один должен был уследить за десятком сел, находящихся друг от друга в нескольких часах езды. Особо ретивые представители власти, желающие навести порядок, долго на этом месте не засиживались. Очень высока была у них смертность от несчастных случаев. То медведь весной задерет, то в болоте сгинут…

К полудню в лесу стало по-настоящему жарко. Даже плотная тень от деревьев не спасала от духоты. Напротив, густой лес не пропускал даже самый слабый ветерок. Пересохшая хвоя под ногами лохматым, рыжим ковром раздражала взгляд. Невозможность в лесу идти по прямой линии сильно выматывала и физически и морально. То и дело приходилось обходить, перешагивать, перелазить, нагибаться, протискиваться, перепрыгивать. Преодолев очередной бурелом, вперемешку с молодым ельником, Шерил взмолилась:

– Пожалуйста, Макс, давай остановимся!

Оглядевшись по сторонам, он кивнул. Они уже давно сняли верхний камуфляж, и сейчас кинув свою куртку на землю, Шерил без сил опустилась сверху. Лежать и не двигаться, закрыть глаза, не думая ни о чем. Разум будто отделился от тела, не хотел замечать ни жажды, ни голода.

Соболевский присел рядом. Булькнула вода в бутылке. Шерил, не открывая глаз, произнесла:

– В детстве я мечтала жить в лесу. Ни машин, ни уроков. Спишь, сколько хочешь, гуляешь, сколько хочешь. Однажды, меня отправили на лето в деревню к двоюродной бабушке. Я запаслась едой из холодильника и ушла в ближайший лес. На самом деле это была лесополоса шириной метров в десять, но мне она казалась дремучим лесом. Там, в прохладной тени берез, я встретила серого волка. Обрадовалась жутко. Скормила ему всю колбасу, что взяла с собой. Всегда хотела иметь большую собаку. Когда он все съел, я вообразила, что он уже ручной и его можно смело трепать за уши. Он меня укусил.

– Что дальше?

– Это был не серый волк. Это была собака пастуха – полудикая, злая овчарка. Она меня всего лишь раз цапнула за палец и убежала. Я вернулась домой. Бабушка подняла шум на весь район. Мне вкатили сорок уколов от бешенства. Собаку пристрелили. Я ревела две недели.

– Согласен, эти уколы очень болезненные.

– Да при чем здесь уколы?! Из-за меня застрелили собаку!

– Тебе было жаль собаку, которая тебя искусала? – удивился Макс.

– Не стоило трогать ее, кто позволит чужому трепать себя за уши? Она всего лишь защищалась, – объяснила Шерил.

Макс едва заметно усмехнулся.

– Остаток каникул я просидела во дворе бабушкиного дома – боялась случайно встретиться на улице с пастухом. Мне было невыносимо стыдно. Если бы кто-то стал такой глупой причиной гибели моей собаки – я бы всю жизнь его ненавидела. Потом приехали мои родители, увезли меня в город. Конец истории.

Она открыла глаза, посмотрела на Макса.

– А ты, какую собаку хотел? Все дети мечтают о собаке.

– Ни какую. В детстве я хотел набор метательных ножей немецкой марки Криг.

– М-да, у нас было очень разное детство.

– Ты даже не представляешь, насколько.

– Но любимые игрушки есть у всех детей.

– Если можно назвать игрушкой самострел из обрезка трубы, то – да, у меня была любимая игрушка.

– Понимаю, что это не мое дело, но кем были твои родители?

– Зачем тебе?

– Не хочешь, не говори. Я просто спросила. Может, если буду знать, почему ты вырос таким … – Шерил запнулась, не сумев подобрать слов.

– Козлом? – подсказал ей Макс. Шерил покачала головой.

– Таким злым и жестоким. Я бы сумела избежать пробелов в воспитании, когда у меня будут свои дети.

– Понятия не имею, кем были мои родители. Я вырос в детском доме. Мать бросила меня с отцом, когда мне было три года. Отец не справился с тяготами отца-одиночки и через год я оказался в детском доме.

– Прости, я не знала, – Шерил растерялась.

– Не извиняйся, мне уже все равно.

– Ты никогда не хотел найти своих родителей? Уверена, со своими возможностями ты бы без труда это сделал.

– Нет. Если меня оставили, значит, была на это причина. Мне не интересно – какая. У меня не осталось чувств ни к матери, ни к отцу.

– Иногда мне кажется, у тебя вообще нет человеческих чувств, – сказала Шерил.

– Отчего же нет? Чувство раздражения по отношению к любопытным девицам, считается человеческим?

– Как можно ставить раздражение в один ряд с любовью, состраданием, трепетом или грустью? – взмахнув руками, Шерил преувеличенно схватилась за голову. – Человек, который из детских игрушек помнит самострел, тогда как все нормальные дети играли с плюшевыми мишками, ну или с машинками.

Шерил вдруг расхохоталась. Она смеялась во весь голос, до слез из глаз. Макс терпеливо дождался, когда она замолчит, спросил:

– Поделишься, что тебя так рассмешило?

– Я представила тебя с плюшевым мишкой в руках, – сквозь смех ответила Шерил.

– Смешно, – подумав, согласился с ней Макс. – Надо идти.

– Я готова, – Шерил поднялась на ноги. – Ты купил себе метательные ножи?

– Да. Наделал полсотни самострелов, продал и купил ножи. Я изрезал себе руки в кровь, пока учился их метать.

За разговорами время бежит быстрей. Забываешь об усталости, о голоде. Не замечаешь ни капризов погоды, ни плохой дороги. Если повезет и попутчик окажется хорошим собеседником, то путь сократится вдвое. Макс оказался хорошим собеседником. Эрудированный, с отличным чувством юмора, а самое главное – умеющим слушать. Он с интересом выслушал ее рассказ о теме дипломной работы. Как-то по-доброму посмеялся над ее ночными страхами. Сам прекрасный рассказчик, он повеселил ее, как подозревала Шерил, выдуманными байками из своей жизни. К вечеру Шерил поймала себя на мысли, что перестала его боятся, и хотя они проговорили весь день, она ничегошеньки о нем не узнала, кроме истории с детским домом.

Для второй ночевки в тайге Макс выбрал небольшой холм, густо поросший лиственницами, с одной стороны круто переходящий в овраг. Три лиственницы, переплетая между собой ветки и корни, стояли в ряд на самом краю. Их корни толстыми скрюченными веревками выступали из склона. Через несколько лет естественной эрозии почвы эти деревья рухнут вниз, присоединившись к своим, уже подсохшим подругам. Пока же они образовывали удобный заслон перед обрывом. Обрыв из сыпучего песка был высотой не менее пяти метров. Вряд ли кто-нибудь сможет беззвучно вскарабкаться по нему вверх. Обезопасив себя, таким образом, с одной стороны, Макс разложил спальник перед деревьями, себе же, как и в прошлую ночь, он соорудил перину из веток лиственницы. Шерил не раздеваясь, только сняв надоевшие ботинки, залезла в спальник.

– Костер будет утром, – пообещал Макс. – Ночью его очень хорошо видно, а в утреннем тумане огонь и дым заметить трудно.

Они доели остатки печенья. Наполнили полупустые желудки водой. Шерил с ужасом ждала предстоящей темноты. Макс, заметив ее страдания, усмехнулся.

– Спи, сегодня я буду твоим сторожем.

Душа Шерил невольно наполнилась благодарностью. Она бы никому не пожелала такого врага, но лучшего защитника и пожелать было нельзя. Сон к ней пришел не сразу, мышцы ног ныли, не привычные к таким нагрузкам и не давали уснуть. С трудом найдя положение, при котором не казалось, что из бедер тянут жилы, она забылась тревожным сном.

Макс, подложив пистолет под правую руку, прилег рядом с Шерил на сваленные ветки. Он прикрыл глаза, зная, что толку от них не будет. В полной темноте обостряются совсем другие органы чувств. Не обращая внимания на те звуки, которые так пугали Шерил прошлой ночью, он слушал ветер. Ветер многое может рассказать, когда умеешь его слушать. Этой ночью был хороший, восточный ветер. Он был на стороне беглецов, неся звуки и запахи от разбитого самолета в их направлении. Иногда Макс позволял себе задремать, зная, что натренированный мозг разбудит его, стоит только ему услышать или почувствовать что-то, что не встраивается в фоновый шум или запахи ночного леса.

Солнце настойчиво просвечивало сквозь закрытые веки, призывая открыть глаза навстречу новому дню.

– Ты не разбудил меня, – Шерил вытащила руки из спальника и сладко потянулась.

– Т-с-сс, – Макс мягко прикрыл ей рот ладонью, и только убедившись, что Шерил будет молчать, убрал руку и указал на подножье холма.

Молодой ельник внизу подозрительно шевелился. Огромная бурая туша высотой не меньше двух метров, медленно передвинулась на полметра. Мелькнула длинная нога в белом гольфе. Лось. Большой, могучий, дикий. Снова двинулся, медленно переставляя ноги-ходули. Показалась голова. Рога-лопаты украшали вытянутую голову. Нижняя челюсть ходила из стороны в сторону, что-то пережевывая. Лось не спешно выбрался из ельника и, не замечая людей, задумчиво двинулся в глубь тайги.

– Первый раз вижу лося. В живую они кажутся больше, чем по телевизору, – восхищенно проговорила Шерил.

– Еще по телевизору они не бросаются на людей.

– Зачем им бросаться? Они же травоядные.

– Лоси могут быть пострашней любого медведя. Если ему покажется, что ты представляешь для него опасность, то это травоядное ударом переднего копыта проломит тебе череп. Так что, пока мы бродим по тайге, не пытайся приручить лося – это не корова.

– Издеваешься, да? – подозрительно спросила Шерил, прищурив глаза. – Не буду больше тебе ничего рассказывать.

Макс по-доброму улыбнулся, легко увернулся от шишки, которую в него бросила Шерил. Ловко развел небольшой костер. Рядом были кучей навалены грибы с сизыми шляпками. Шерил с сомнением взяла один из них в руки, понюхала.

– Ты уверен, что это не поганки?

– Я уверен. Но выбор за тобой.

– Какой же?

– Можешь оставаться голодной.

Четыре небольшие рогатины Макс воткнул в землю вокруг костра, образовав при этом прямоугольник. Две палки толщиной в палец он положил на рогатины, по длинным сторонам прямоугольника. Получились две маленькие перекладины, между которыми горел костер. На тоненькие, гибкие еловые ветки Макс насадил грибы и пристроил их поперек перекладин над костром. Не прошло и пяти минут, как от запаха жаренных грибов у Шерил рот наполнился слюной.

– Пожалуй, я буду есть, – решила Шерил, вытащив из глубин памяти название грибов – сыроежки. И если добавить уверенность Макса, то вероятность отравления сводилась к нулю.

Поели. Сошлись на том, что было вкусно, только не хватало соли. Тщательно подчистили следы своего пребывания. Тронулись в путь.

С самого утра усилился ветер, принеся с собой прохладу. Почти незаметный в лесу, он шумел над головами, играя макушками хвойных великанов. К десяти часам небо затянуло бледно-серыми тучами. Тени исчезли, и лес погрузился в унылый печальный мир без ярких красок.

Завладевший тайгой, северный ветер избавил путешественников от изнуряющей духоты. Идти стало легче, соленый пот уже не разъедал глаза, и ноги перестали вариться в ботинках в собственном соку. В середине дня привал делать не стали, перекусили на ходу остатками грибов.

Накопившаяся за эти дни усталость все больше давила на девушку. Говорить вдруг стало не о чем. Все стало неважным. Отупевший от переутомления и однообразия мозг мог сконцентрироваться только на одном: шаг, шаг, шаг… Не замечая ничего вокруг, уставившись на ноги впереди идущего Макса, Шерил двигалась как робот. Макс все чаще останавливался, осматривался вокруг. Иногда приседал, что-то разглядывая на земле. Шерил в эти моменты безучастно стояла и ждала, пока не трогались дальше. Шаг, шаг, еще шаг.

Первые капли дождя Шерил не ощутила, а услышала. Они бились о сомкнутые хвойные ветки в высоких кронах. И только намокнув сами, ветки разрешали каплям упасть на землю.

Макс развернулся к Шерил. Натянул ей на голову капюшон.

– Не раскисай, судя по всему, рядом какое-то селение.

– Ура, – безрадостным тоном произнесла Шерил.

Макс внимательно на нее посмотрел, встряхнул за плечи.

– Ну же, возьми себя в руки. Скоро будем дома.

Шерил вывернулась из его хватки.

– Я в порядке. Идем.

Через час, промокнув до нитки и продрогнув до костей, Шерил тоже заметила признаки близкого жилья. Свежая зарубка на дереве. Выцветшая пустая сигаретная пачка на земле, наполовину скрытая опавшей хвоей. Откуда-то взялись силы, Шерил прибавила шаг. Макс отдернул ее назад.

– Не спеши.

– Но там люди, они помогут!

– Не факт. Люди разные бывают.

Он огляделся, приметил подбитое молнией на высоте метра, полусгоревшее дерево, загнутое углом. Корни продолжали крепко сцеплять подгорелый пень с землей. Перебитый ствол остался лежать на пне, удерживаемый гибкими волокнами древесины. Крона дерева, с уже пожелтевшей хвоей, раздвинув молодые деревца, успокоилась у их подножий.

Макс подтолкнул Шерил под загнутый ствол, сунул ей в руки рюкзак из спальника. Подумал, достал из-за ремня пистолет, отдал ей.

– Сиди здесь тихо, как мышка. Я скоро.

– Если ты не придешь? Что мне делать? – заволновалась Шерил, вцепилась в куртку Макса, не желая его отпускать.

– Если не приду, можешь считать себя свободной.

Стряхнув ее руки, не оглядываясь, он скрылся за деревьями.

***
Шерил положила мешок на землю, уселась на него, прислонилась спиной к обгорелой сосне, нисколько не беспокоясь о следах сажи. Ее внешний вид уже ничто не сможет сделать хуже. Грязь, ветки и дождь превратили ее одежду в сплошное пятно неопределенного цвета. А насекомые добавили красок и ее коже. Их не могла остановить даже плотная ткань джинсов. Ровный гул от маленьких крылышек тысяч комаров и мошек не утихал всю дорогу.

Дождик убаюкивал монотонным шумом. Ствол дерева защищал голову от прямых попаданий холодных капель, и Шерил погрузилась в мечты о скором возвращении. Интересно, Лара опять заявила в полицию о ее пропаже? Или еще не прошло трех положенных дней? Шерил сбилась во времени.

Из забытья ее выдернул шум громкого, быстрого горячего дыхания над самым ухом. Сердце ухнуло куда-то вниз. Очень медленно она повернула голову на шум.

Собака. Большая черная лайка с белой грудью, с высунутым из пасти языком, предававшим ей озорное выражение морды. Шерил, осознав, что перед ней не волк, от облегчения закрыла глаза. Сердце вернулось на место. Захотелось вскочить, закричать от радости. Вовремя вспомнила, что Макс велел не высовываться. Притихла, раздумывая, как лучше поступить.

Собака забавно наклонила голову, рассматривая девушку, переступила передними лапами, задрала морду вверх и вдруг звонко залаяла. Шерил зашикала на собаку, замахала руками, пытаясь заставить ее замолчать. Сгребла рукой лесную подстилку, кинула ей в морду. Лайка лишь задорно забегала вокруг девушки кругами, не переставая заливисто лаять.

Из-за деревьев выступили два грузных бородатых мужика. Оба одинаково одетые в камуфляжные костюмы, в высоких сапогах. За плечами у них торчали тусклые приклады карабинов. Первый, постарше, с проседью в черной бороде, с маленькими глазками под кустистыми черными бровями, подошел к Шерил почти вплотную и бросил через плечо своему напарнику.

– Я ж, говорил, сами придут, ежели выживут. Идти-то все равно больше некуда – на востоке топь кругом.

Второй мужик, с русой, давно не стриженой шевелюрой, заулыбался, обнажив кривые, желтые от табака зубы.

– Ну, Миша! Ну, ты даешь! Как в воду глядел!

– Ну, что девица, говори, где твой хахаль? – обратился он уже к Шерил.

Настороженно глядя исподлобья, Шерил поднялась на ноги. Макс оказался прав. Их искали не добрые люди. И нашли. Она завела руку в карман, нащупала пистолет. Прямо в кармане, направив ствол приблизительно под ноги ближнему мужику, нажала на курок. Пустой сухой щелчок. Второй раз нажать на курок не успела. Чернобородый, не раздумывая, сильно толкнул ее в грудь, заставив сделать шаг назад. От резкого тычка она не удержалась, хватая руками воздух, плюхнулась на мокрую хвойную подстилку. Мужик, придавив ей правую руку к земле тяжелым сапогом, склонился над ней, похлопал ладонью по карману. Сразу же обнаружил пистолет.

– Не научил тебя хахаль, как оружием пользоваться, – презрительно сплюнул под ноги чернобородый. – Знать, за дуру держит. Скажешь, где он?

– Может, она одна дошла? – предположил второй.

–Да не, – проговорил Миша. – Городская девка почти трое суток одна в лесу? Целая, невредимая и идет в правильном направлении? Не смогла бы. Она точно с этим была, солдатиком с самолета.

– Ну, скажешь или нет?

– Он ушел, меня бросил, – выдавила Шерил.

– Три дня тащил, а потом бросил? – не поверил Миша.

Шерил пожала плечами.

– Давно ушел-то? – русый приподнял мешок, на котором сидела Шерил, разглядывая землю под ним. – Недавно. Смотри, Миша, хвоя-то под мешком мокрая.

– Здесь где-то крутиться, вынюхивает, – Миша огляделся вокруг.

– Оружие есть у него? – Миша тряхнул Шерил за плечи так, что она затылком больно приложилась о ствол дерева.

– Я видела только этот пистолет, – ответила она.

– Сымай ботинок.

– Зачем?

– Сказано сымай, значит – сымай! – повторил Миша. – Кудлатый, подсоби.

Русый мужик присел перед Шерил. Мокрые шнурки плохо поддавались толстым пальцам. Не сумев развязать узел на правой ноге, мужик зло сплюнул, взялся за левый ботинок, как и с правым – потерпел неудачу. Выдернул из-за голенища грязный нож с широким лезвием, полоснул по шнуркам. Миша, не теряя время, развернул спальный мешок, вытряхнул из него бутылки. Увидел водку, расплылся в улыбке.

Не мешая, но и не помогая снять с себя обувь, Шерил потрясенно смотрела перед собой. Макс сейчас придет. Придет и заберет ее. Он не бросит ее. Не оставит этим лесным чудовищам. Вдруг, словно какой-то добрый волшебник решил исполнить ее желание, вдалеке она разглядела лицо Соболевского. Вовремя подавила в себе порыв позвать на помощь, вспомнив, что он безоружен. Макс безучастно замер метрах в пятидесяти от них, среди молодых сосенок. Они полностью скрывали его, пушистыми от нежно-зеленой хвои, молодыми ветками. Взглянув на нее с сожалением, он медленно прикрыл глаза, будто прощаясь, и бесшумно растворился за деревьями.

– Ну вот, подарочек твоему хахалю оставим, – Миша водрузил ботинок Шерил на обгорелый пень. – Дадим ему знать, что ты не прогуляться отошла. За тобой вернется, мы его и возьмем.

– Тронулись.

Кудлатый пошел первый, свистом подозвал собаку, скинул с плеча ружье, взвел курок. Прихрамывая от колючих иголок, врезающихся в ступню при каждом шаге, Шерил в одном ботинке заковыляла вслед. Чернобородый Михаил шел замыкающим, взвалив на спину спальный мешок со всем содержимым.

Подгоняя Шерил, они уже через полчаса вышли на берег узкой речки. Там, среди деревьев на вытоптанной поляне сиротливо пристроилась избушка. Почерневший от времени сруб, с двухскатной крышей. Подобие террасы под навесом охватывало дом с двух сторон. Дальний угол террасы, наглухо заколоченный с торца досками, занимала синяя двухсотлитровая бочка. Черный шланг, толщиной в палец, тянулся от нее к стоящему тут же новенькому дизельному генератору. Он него в дом, через дыру рядом с дверью нырял толстый провод. Третья сторона дома, до самого верха, во всю ширину была закрыта аккуратно сложенной поленицей. Удлиненная крыша дома защищала дрова от дождя. Перед домом, меж двух сосен, втиснулся двухметровый стол с лавками по обе стороны. Слева, метрах в десяти от избы находился сарай пять на три, грубо сколоченный из не струганных досок. К нему прислонились трехметровые шесты. На гвоздях, вбитых в стену, висели смотанные сети, мотки проволоки, ржавые капканы. Ближе к воде стоял еще один сруб, поменьше, боком к своему старшему брату. Две перевернутые деревянные лодки лежали на берегу, выставив на показ, глянцевое от дождя, смоляное дно.

По поляне тут и там были раскиданы, расставлены какие-то доски, бочки, стояла старая телега без колес. Дощатые настилы на случай дождя соединяли оба сруба и сарай. Мокрые, почерневшие от времени, доски настила лоснились под дождем. От поляны вдоль речки против течения уходила едва заметная тропа. И если бы не новенький генератор, то вполне можно было подумать, что время остановилось в этом месте еще сто лет назад.

Миша, уткнув карабин в спину Шерил, замер за углом сарая. Настороженно осмотрел поляну, приказал Кудлатому:

– Проверь, да собаку возьми.

Тот, свистнув собаку, осторожно обогнул дом с террасой, подошел к двери. Потянул веревку, с помощью которой отпирался хитроумный внутренний засов, защищающий дом от медведей и росомах, любивших полакомится охотничьими припасами. Приоткрыл чуть-чуть дверь и за ошейник пропихнул собаку внутрь.

– Чужой! Чу его!

Лайка зло залаяла и бросилась в дом. Через пару секунд лай сменился растерянным тявканьем, а потом и вовсе затих. Из проема показалась собака виновато помахивая хвостом. Отпихнув с дороги собаку коленом, Кудлатый выставив ствол карабина перед собой, зашел в дом.

– Здесь никого, – вышел он через минуту.

– В бане посмотри, – приказал ему Миша.

Кудлатый послушно прошел к меньшему дому у реки. Обойдя его вокруг, как и большой, он повторил проверку с собакой.

– Никого.

Продолжая держать Шерил под прицелом, Миша внимательно осмотрел перекошенную дверь сарая. Непотревоженный засов в виде полутораметровой доски плотно лежал в пазах и надежно запирал дверь снаружи. Убедившись, что в сарай проникнуть невозможно, не сдвинув засов, он дернул за собой Шерил, направляясь к бане. Доски настила гулко загремели под его сапогами.

– Заходи, – чернобородый бесцеремонно протолкнул ее в предбанок. Дверь за ней захлопнулась, раздался лязг металлического замка.

Слабый свет струился в предбанок через маленькое окошечко, забранное крепкой решеткой. В тесном помещении вдоль противоположной от двери стены вытянулась лавка под самотканым пестрым ковриком из старых простыней. Стены были увешаны обветшалыми березовыми вениками. Наваленные на полу в беспорядке сосновые чурки мешали свободному проходу. Сухие листья, щепки, куски коры устилали пол, почти скрывая и без того грязные половицы. Шерил приоткрыла маленькую дверь и, пригнув голову, заглянула в баню. Такое же окошечко за решеткой, как и в предбанке, только с грязным стеклом, нехотя пропускало мутный свет. Металлическая печь, обложенная кирпичом, сразу у входа стояла холодной. Полати в двух уровнях, алюминиевые тазики, наполненный пластиковый бочонок для холодной воды. Все старое, закопченное, нечистое.

В бане было холодно, темно и сыро. Шерил вернулась в предбанник, уселась на лавку, скинула единственный промокший ботинок, закутав закоченевшие ноги в куцый коврик. Мокрая одежда неприятно липла к телу. Шерил начала замерзать. Как-то не так представляла она себе возвращение в цивилизацию.

На улице уже смеркалось, когда послышался лязг ключа в замке. Шерил отбросила коврик, обрадовано подалась на встречу в уверенности, что пришел Макс.

– Ты меня, что ли, так ждешь? – в дверях стоял Кудлатый.

Шерил разочарованно вернулась на лавку. Прямо от двери Кудлатый бросил ей спальный мешок. Спальник на лету развернулся, из него вывалились какие-то тряпки. Темной кучей застыли на полу.

– Там одежда тебе сухая, переоденься, а то ночью-то околеешь, – Кудлатый стоял широко расставив ноги, с маслянистым блеском в глазах рассматривая девушку. Она не шевельнулась, переодеваться перед ним она не собиралась.

– Обувь дадите?

– Не-а. Мишаня, сказал, перебьешься. Там носки теплые есть, – кивнул Кудлатый на кучу. – Тебя как звать-то?

– Тебе, что за разница?

– Интересно. Мы, может, тебя у себя оставим, давно у нас девок городских не было. Мы мужики одинокие, нам ласки женской не хватает. Правда, Мишаня любит попышнее, но ни че, откормим, – Кудлатый рассмеялся, подошел к Шерил поближе, протянул руку погладить по щеке. Шерил ударила его по ладони, отшатнулась.

– Ни че, гонор-то мы с тебя живо собьем. Перед хахалем своим, поди, сама ноги раздвигала.

– Не смейте меня трогать. Меня будут искать!

– Кто? Хахаль твой? Так он давно ушел с окрестностей. Мишаня с собакой, след его, вниз по течению потеряли. Уплыл твой дружок, спер лодку и уплыл. Не наша теперь забота. Петровский сам его пусть ищет. А на тебя, как отмашку дадут, так ты наша вся, – мерзко заулыбался Кудлатый, потирая руки.

– Какую отмашку? – переспросила Шерил.

– Да хрен его знает, Петровский не велел тебя пока трогать, может, ты не только ноги раздвигать годишься? – Кудлатый вышел, запер замок.

Обхватив колени руками, Шерил в безнадежном оцепенении уставилась в одну точку. Горечь и обида обручем сдавили грудь. Макс ушел. Бросил ее и ушел. Он кинул ее этим диким мужикам, словно приманку, а сам, ясное дело, уже благополучно выбрался. Шерил горько усмехнулась. Кто она ему? Его жизнь против ее. Он выбрал свою.

Надежды на то, что она дочь важного человека не было. Кому, как не ей, это знать? Никто не станет платить за нее выкуп и собирать поисковые отряды. Значит лесные мужики – это ее удел. Отдаваться им по первому требованию, готовить, обстирывать. Лучше бы сразу разбиться тогда на самолете.

Сбегу, лучше в болоте сгину, чем здесь останусь, проревевшись, решила для себя Шерил.

***
Удачно спрятав лодку в прибрежных камышах, Макс продолжил свой путь размеренной трусцой, вдоль реки. Плыть дальше на лодке было бы глупостью, любая вертушка засечет его в два счета. Мускулистое, поджарое, натренированное тело Макса позволяло легко двигаться в таком темпе многие километры. Он немного жалел, что потратил время на возню с Шерил – балласт надо сбрасывать сразу. Через некоторое время, без особой на то причины, он сбавил темп, перешел на шаг, остановился, поднял лицо к небу, подставив под струи дождя. Громко, зло выругался вслух. Резко мотнут головой, стряхивая капли с волос. Развернулся и мягко побежал обратно по своим следам. Сумерки медленно окутывали тайгу.

Отыскать спрятанную в зарослях лодку, оказалось делом нескольких минут. Десятком мощных гребков переправился на другой берег. Плыть на ней против течения не стал, по земле будет быстрее. Мокрая хвоя податливо пружинила под подошвами ботинок, помогая бесшумно преодолевать расстояние. Дождь прекратился, оставив небо под серой мглой. Лунный свет не мог пробиться сквозь толстые тучи и густая темнота завладела тайгой, вынуждая одинокого путника перейти на шаг и использовать все ресурсы органов чувств, чтобы не врезаться в дерево или не сломать ногу, угодив в нору какого-нибудь зверька.

Шум генератора Соболевский услышал задолго до того, как увидел стоянку. Прислушался к ветру, обошел стоянку с подветренной стороны. Запах дыма, железа, лошадиного пота. Сквозь окна большого дома просачивался ослепляющее – яркий, посреди абсолютной тьмы, свет электрической лампы. На земле, в желтом, квадратном пятне света, навострив уши, лежала собака. С щенячьего возраста прирученная ко всем капризам погоды, она не замечала ни сырой земли, ни капель, что падали ей на спину, сорванные ветром с ветвей. Дождь в ее полудикой жизни был совсем не самым страшным испытанием, что выпадали на ее долю.

Макс, притаившись за широким стволом старого кедра, тихо свистнул. Собака приподняла голову, насторожилась. Макс свистнул еще раз. Собака, коротко тявкнув, поддавшись охотничьему инстинкту, смело и безрассудно сорвалась с места в его сторону. Резко выбросив руку из укрытия, Макс зацепил собаку за ошейник. Другой рукой, подхватив ее за шкуру у основания хвоста, поднял в воздух и с размаха уронил на выставленное колено. Негромко хрустнул сломанный позвоночник. Не разжимая рук, Макс спустился к реке, зашел по колено в воду. Когда почувствовал, что течение усилилось, мягко потянуло за собой, сбросил безвольное тело собаки в воду.

Вернулся на стоянку. Крадучись, старательно избегая гремучего деревянного настила, обошел большую избу, издалека заглянул в грязное окно.

Те же типы, которых он видел днем, сидели за грубо сколоченным столом. На краю возвышалась начатая бутылка водки. Два стакана. Нарезанные соленые огурцы на тарелке соседствовали с салом. Обломанная булка хлеба и чугунная сковорода необъятных размеров с жареной картошкой. Его пистолет лежал под рукой у чернобородого. Карабинов Макс не заметил, скорее всего висели рядом с дверью. Девушки тоже не было видно, что совсем не означало, что ее нет в доме.

Оставив в покое на время собутыльников, Макс решил сначала исключить другие места. Баня черным квадратом вырисовывалась на фоне серого перламутра реки. Света в маленьких окнах-бойницах не было, дым из трубы не шел. А вот дверь была заперта на мощный новенький железный замок. Он схватывал между собой металлические петли на двери и срубе. Пытаться его открыть голыми руками не стоило и думать.

Приблизившись к окошечку без стекла, Макс настороженно прислушался. Удовлетворенно хмыкнул. Здесь. Спит. Не стал звать. Вернулся к большому дому.

Какое-то чувство не давало покоя. Еще раз заглянул в окно. Ничего не изменилось. Подождать, когда заснут? Или сразу положить? Мешал пистолет. И раз уж он вернулся, стоило бы их допросить, отчего такое внимание к его персоне.

Шорох над головой. Мягкий щелчок взведенного курка. Выстрела он уже не услышал. Только полоснуло жгучей болью за ухом по едва затянувшейся ране, и мир перестал существовать.

***
Грохот выстрела вырвал Шерил из сна. Она бросилась к окошку, прислушалась. В громкие возбужденные голоса вплетался женский голос.

– Ну, Катерина, ну ты даешь!– Кудлатый радостно притоптывал от возбуждения. – Таки вернулся, гаденыш. Это сколько же нам теперь отвалят, а Мишаня? А девку можно будет оставить?

– Закрой рот! – рявкнул на него чернобородый. – Если бы не Катерина, лежал бы с дырой в пустой голове. Где твоя собака? Почему не лаяла?

– Так за зайцем поди гоняется, – растерянно проговорил Кудлатый, оглядываясь.

– Рыб кормит твоя собака, – вмешалась в разговор женщина. Высокая, худая, в черной одежде. С колючим взглядом. Небрежно стриженые волосы и глубокие носогубные морщины делали ее лицо старше, по-мужски некрасивым.

– Если бы я не ушла от вас, алкашей, спать на чердак, так и вы бы уже рыб кормили.

– Спасибо, Катя, век не забуду, – серьезно ответил Миша.

– Этого куда теперь? – влез Кудлатый, подтолкнув лежачего Макса ногой. – Здоровый, гад.

– К девке, в баню. Завтра Катерина связь нам привезет, там и будем делать, что Петровский прикажет.

Шерил метнулась от окна на лавку, стоило лязгнуть ключу в замке. В дверь, пятясь спиной, протиснулся Миша, волоча за собой тело. На улице маячил Кудлатый, подсвечивая Мише фонариком.

– На, принимай подарочек. Подраненный малек, но жить будет. Но не долго, – чернобородый хохотнул. – С нашей Катериной лучше не связываться.

– Кто это? – испуганно проговорила Шерил, подбирая под себя ноги. Миша спиной загораживал бесчувственное тело.

– Хахаль твой. Кто ж еще? Семен, оставь им фонарь, – расщедрился довольный Миша. – Пусть напоследок насмотрятся друг на дружку.

Макс ничком лежал на животе. Шерил, сдвинув в угол мешающие чурки, осветила его фонариком, не сразу заметила кровь в черных спутанных волосах. В области левой лопатки на куртке заметила рваную полосу. Тронула рукой, почувствовал, как напряглось, подобралось его тело.

– Это я, – шепотом сказала Шерил.

Он выдохнул, расслабился. Медленно сел, держась одной рукой за голову.

– Лошадиный пот.

– Что? – переспросила Шерил. Должно быть, он сошел с ума, подумала она. Столько ударов по голове не выдержит ни один человек.

– Запах лошадиного пота, – повторил Макс. – Его не было, когда я приходил сюда днем. Значит, лошадь появилась потом. Значит, приехал кто-то третий. Я здорово просчитался.

– Ну да, поздно вечером к этим бородатым козлам приехала какая-то злая тетка. По-моему, Кудлатый ее боится.

– Значит, меня подстрелила какая-то злая тетка. Старик будет смеяться надо мной полгода, – усмехнулся Макс.

Он встал, забрал у Шерил фонарик, осмотрел баню.

– Помоги, – подозвал он девушку. Левая рука у него отказывалась подниматься выше груди и, сделав несколько попыток снять одежду самостоятельно, он позвал на помощь.

– Что там? – спросил он у Шерил, когда она ни сколько не жалея, грубо стянула с него футболку. Красная полоса на огромной шишке за ухом продолжилась на лопатке. Крови не было, раскаленная пуля, задев череп по касательной и продолжив свой путь вдоль лопаточной кости, разрывая кожу, тут же ее прижигала. Выглядело все жутко, но не опасно.

– Если от удара пули о голову не начались необратимые изменения мозга, то он этого ранения ты точно не умрешь.

– Посмеюсь над твоей шуткой потом, когда не будет так больно. Сейчас я прилягу ненадолго, а потом мы будем думать, как отсюда выбраться.

Макс по-хозяйски свободно и уверенно вытянулся на верхней полке, подложив под голову свернутую куртку. Шерил безмолвно пристроилась у него в ногах. Появилась надежда.

– Шерил, – глухо окликнул ее Макс.

– Да?

– Эти типы к тебе прикасались?

– В каком смысле? – не поняла Шерил. Вопрос показался ей странным. Конечно же, они к ней прикасались, когда силком вели ее сюда.

– Они тобой уже попользовались? – совсем не деликатно пояснил он свой вопрос.

– Нет, – у Шерил стиснуло горло, она кашлянула, продолжила, – Не успели. Не было связи. Потом собирались поделить на двоих. Ждали какого-то разрешения Петровского.

Макс молчал. Тишина стала давить на уши.

– Ты знал, как они собирались со мной поступить? – спросила Шерил, не дождавшись сочувствия.

– Догадывался, – равнодушный голос в темноте.

– Я видела, как ты уходил. Ждала тебя весь день. Потом Кудлатый сказал, что ты уплыл по реке. Я перестала ждать. Почему ты вернулся?

– Не знаю. Не спрашивай.

Разговаривать стало не о чем. Шерил практически на ощупь перешла в предбанок, попыталась уснуть. Из бани ни доносилось не звука.

Только подскочив от металлического лязга, разрывающего барабанные перепонки, Шерил поняла, что спала. Миша колотил ржавой железякой по прутьям решетки.

– Жратву принимайте, – гаркнул он, когда увидел в окне Шерил. Сунул ей в протянутые руки мятую буханку хлеба, кусок домашнего сыра, надтреснутые вареные яйца.

– На весь день. Воду из бочки попьете. Как там твой дружок, живой?

– Да. Плохо ему. Может, дадите бинты, анальгетик какой-нибудь? – Шерил специально преувеличила плохое состояние Макса.

– Обойдется. На какой хрен его лечить, если все равно он не жилец?

– Почему тогда сразу не убили? Продукты переводите? – поинтересовалась Шерил.

– Надо значит так. Уж больно он важная птица, убедиться надо, что он – это он. Тебе-то что с того? Не жена ты ему. Ты с нами поживешь еще, уж больно приглянулась Семену Кудлатому. Здесь, на стоянке жинок нам до зимы заменишь.

Чернобородый отошел. Шерил проследила за ним взглядом, пока он не скрылся из виду. Через оконце было видно только лес вдоль реки, да стену сарая. На фоне сарая мелькнул и пропал лошадиный хвост. Коротко прогрохотал настил под копытами. Кто-то уехал на коне.

Дождя не было, но небо низко весело над лесом, обещая, что дождь вскоре начнется. Шерил разложила снедь на лавке. Захотелось пить, при этом не хотелось встречаться с Максом. В душе распустилась во всю мощь глупая обида. Знать, что тебя отдали, как овечку на закланье, было унизительно. Вдобавок Шерил злилась на себя. Ждать благородства от человека, который ее купил, изнасиловал, и пользует как личную проститутку, было огромной ошибкой.

Послышался скрип половиц, из бани, пригнув голову под низким дверным косяком, показался Макс.

– Нас кормят, это радует, – сказал он, увидев остатки хлеба, яйца и сыр. Поел, не дожидаясь приглашения.

– Они сказали, что все равно тебя убьют, – не сумев скрыть злорадства, проговорила Шерил.

– Понимаю твою радость, – спокойно проговорил он. – Но, сейчас твоя судьба зависит от моей жизни. Я жив – ты жива и скоро будешь дома. Я мертв – ты жива, но уверен – будешь жалеть об этом весь остаток своего недолгого существования.

– Знаю! – резко ответила она, упрямо насупив брови. – Только все равно я злюсь на тебя! Исключительно по твоей прихоти я здесь. Для тебя я просто бесправная игрушка. Как-то нерадостно ощущать себя резиновой куклой под дорожным катком.

Макс поднял на нее взгляд. Грязная. Уставшая. Потрепанная. Все равно дерзкая. Не сломленная.

– Когда мы выберемся, обсудим это.

– Если мы выберемся, – поправила его Шерил. – Если отбросить собственную гордость, и рассуждать здраво, то у тебя одного был отличный шанс выжить. Но ты вернулся. Теперь нас точно убьют. Правда, меня чуть позже.

– Не убьют. У них был подходящий момент. Они его не использовали. Теперь моя очередь ходить. Я просто не могу позволить, чтобы по моей кукле проехался другой каток.

Шерил хмыкнула, отломила кусок хлеба.

– Ну, раз мы стали так откровенны друг с другом, теперь ты расскажет по какой причине мы здесь? И кто такой Петровский?

– Тебе не все ли равно?

– Интересно, благодаря какой сволочи я здесь очутилась, и кого буду проклинать в аду. Помимо тебя, разумеется.

– Кто такой Петровский, я и сам не знаю. Подозреваю, что местный князек из власти, которому сверху дали приказ принести мою голову.

– Кому нужна твоя голова? Ты же СБэшник.

– Это не значит, что я неприкасаемый.

– Ладно, спрошу по другому. Зачем кому-то понадобилась твоя жизнь?

– Неверно задала вопрос. Правильно будет: зачем кому-то нужна моя смерть? Думаю, тебе не надо разъяснять выражение "оборотни в погонах"?

– Так ты… Потому ты богат?

Макс открыто засмеялся, тут же осекся, охнув от боли. Прижал ладонью кожу за ухом.

– Опять не верно. Наоборот. У меня столько денег, что я сам могу купить любого. Именно за невозможность меня купить и доверился мне один полковник-оборотень. Всегда найдется слабое звено. Чувствуя, что запахло жаренным, он предложил сделку – согласился вскрыть и сдать группировку вояк, которые, пользуясь далеким расстоянием от Москвы и близостью Китая, неплохо наладили продажу оружия, боеприпасов и секретных разработок армии. Я должен был его доставить целого и невредимого в Москву. Явка с повинной. Его, не столь совестливым подельникам, это не понравилось. Они не желали под суд в качестве главных затейников этой криминальной корпорации. Пилоты выполнял приказ одного из них. Ему было велено доставить нас в затерянный гарнизон, полностью под контролем военного криминала. Мы бы не выбрались оттуда живыми. Не будет меня, не будет и сделки с СБ. Ну, а после, отыскать и убрать совестливого полковника для них – дело времени. Без его показаний будет очень трудно привлечь непосредственных организаторов. Непробиваемые доказательства есть только на нескольких армейских техников. Штабные головы полностью в тени.

– Это и есть твоя работа?

– Более или менее. Обычно преступники не выбирают меня в качестве личного исповедальника и телохранителя. Я сам решаю, как и каким делом заняться.

– Одного не пойму – меня, зачем взял?

– Не все ли равно?

– Хочу знать точно – какая часть разума отсутствует в твоей голове. Догадываюсь, что причина не уважительная.

– Я был пьян. Пять часов в самолете – очень скучно. Мне была нужна компания.

– Эгоистичная скотина, – уже без злости резюмировала Шерил.

– Согласен, – так же без эмоций кивнул Макс, встал и ушел обратно в баню. Послышался плеск воды, потом тишина.

Тревога за свое будущее не давала покоя. Весь день Шерил, подложив руки под подбородок, просидела у окошка, наблюдая за пустой поляной. Несколько раз заглядывала в баню, наивно ожидая, когда же Макс начнет их спасать. Он же, безмятежно спал, не замечая ее терзаний.

Накативший вечер плавно завладел пасмурным днем, совсем лишив лес света. В бане темнота усилилась, навалилась всей мощью. Шерил не отходила от окна, ловя последние проявления гаснущего дня.

Снова раздался грохот копыт по доскам. Девушка прильнула к решетке, пытаясь получше разглядеть происходящее. На этот раз коня в сарай заводить не стали. Женщина, приехавшая на лошади, привязала ее под деревом. Куда-то ушла, вернулась с охапкой сена, бросила ее на землю под передние ноги лошади. Достала из седельной сумки черную коробочку, похожую на спутниковый телефон. Скрылась из поля зрения Шерил. Рыкнул и ровно заурчал генератор.

– Вот и связь приехала, – прокомментировала Шерил.

В бане раздался удар, еще удар, затем треск сломанной доски. Шерил не удержалась от любопытства, заглянула в баню.

– Ты верхом ездить умеешь? – неожиданно спросил ее Макс, покачивая в руке полуметровую доску с обломанным концом.

– В детстве ездила.

– Умничка, ты моя, – Макс чмокнул ее в лоб, засуну ей в карман кусок хлеба, показал на узкую дыру в потолке. – Теперь делаешь, что я тебе скажу и быстро. Я тебя подсажу, ты пролезешь. На крыше нет фронтонов. Убедись, что никого нет на улице, иди к лошади. Не садись сразу в седло, помани ее хлебом, выведи за территорию. Шума сильно не бойся, из-за грохота генератора они ничего не услышат. Туда, – он показал рукой на заднюю стену бани, – ведет еле заметная тропинка, вдоль реки. По дороге сразу не пускай, сдай полсотни метров от нее в лес. Лошади губы не дери, пригнись и пусти ее шагом, скажи – домой, она сама тебя вывезет к деревне.

Шерил используя Макса, как лестницу, ухватила его за шею, ненароком задев вчерашнюю рану. Макс выругался. Шерил тут же испуганно разжала руки.

– Прости.

– Давай без сантиментов, – Макс подставил правую руку, и Шерил используя ее как трамплин, ногой оттолкнулась от его ладони и оказалась по пояс над потолком. Следом подтянула ноги, встала под крышей на четвереньки. В ладони тут же впилась колючая труха и занозы от необработанных досок. Коленям, под плотной джинсовой тканью, досталось не так сильно.

– Шерил, – шепотом позвал ее Макс.

– Что? – она развернулась, просунула голову в дыру.

– Доедешь до деревни, жди рассвет. К участковому не вздумай ходить. Коня привяжи перед любым магазином. Найди дом с невзрачной машиной перед воротами. Новые автомобили не выбирай, не иначе браконьер, как эти. Попроси телефон позвонить. Номер такой же, как у меня, только последние цифры 22. Скажешь, знаю, где Соболевский. Дальше делай, что скажут.

– А ты? – вдруг заволновалась Шерил.

– Я в дырку не пролезу. Буду ждать, когда мне дверь откроют, – усмехнулся Макс.

– Они же придут тебя убивать!

– Не дождешься, – усмехнулся Макс.

Шерил отодвинулась от дырки.

– Я и не жду, – одними губами произнесла она в темноту.

– Поторопись, скоро они получат инструкции и первым делом придут за тобой.

Шерил, засаживая мелкие занозы в ладони, подползла по потолку к краю крыши, выглянула. До земли было метра два. Спрыгнула. Больно ударилась пятками в одних лишь носках об утоптанную землю. Застыла, всматриваясь в сумерки. Лошадь, переступая на месте ногами, мирно жевала сено. Людей не было видно. Тарахтел генератор. Почти стемнело. Шерил отошла за деревья, окружающие поляну, ноги в носках сразу намокли от сырой земли. По широкой дуге, лесом, она обошла дом, подошла к сараю с обратной стороны. Выглянула из-за угла. Лошадь оказалась прямо перед ней. Увидела Шерил, от неожиданности резко вскинула голову, всхрапнула.

– Тише, тише, – Шерил протянула лошади на раскрытой ладони мятый кусок хлеба. Другой рукой погладила ее по белому пятну на храпе. Лошадь доверчиво мягкими бархатными губами собрала хлеб с ладошки. Девушка скинула повод с гвоздя забитого прямо в дерево. Нашарила в кармане еще один кусок хлеба. Показывая, но, не позволяя взять хлеб, поманила за собой коня. Лошадь неохотно, шаг за шагом, двинулась за Шерил. Через пару метров лошадь остановилась. Шерил потянула повод, лошадь уперлась, вскинула голову, загремела трензелем. Пришлось скормить второй кусок. Нашарив последние крошки, опять поманила за собой упрямую лошадь.

– Домой, – негромко сказала Шерил. Лошадь как-то подобралась, не сильно тряхнула головой. Шерил, не теряя времени, отдала ей последние крошки и, засунув ногу в стремя, вскочила в седло.

Сделав полукруг по лесу в обратную сторону, девушка выехала на дорогу. Тут же вспомнив совет Макса, направила лошадь в сторону. Передвигаться по темному лесу было страшно, лошадь то и дело запиналась и Шерил напряженно вцепилась в гриву, боясь вылететь из седла. Не проехав по лесу и сотни метров, она пустила лошадь по тропе, вдоль реки, плюнув на совет Макса.

– Домой, – подбодрила она лошадь. Ослабила поводья, сжала теплые гнедые бока кобылки коленями, подавая посыл всем телом. Лошадь не заставила себя упрашивать и бойкой рысцой потрусила по знакомой дороге.

***
От непривычного постоянного напряжения, боязни упасть, у Шерил сводило ноги. Поясница закостенела в полусогнутом состоянии. Деревни все не было. Шерил держалась из последних сил, когда заметила, что среди темных деревьев стали попадаться белые стволы берез. Потом как-то разом лес закончился, открывая взору открытое пространство. Большое, идеально круглое озеро преградило ей путь. На противоположном берегу, на фоне темно-синего неба, вырисовались черные треугольники крыш. Шерил тронула коня вдоль опушки, объезжая озеро с правой стороны. Перед деревней, не рискнув заезжать и будить деревенских собак, Шерил остановилась, обессилено соскользнула со спины лошади. Намотала на руку повод, разрешив лошади пастись, она устроилась на земле в ожидании рассвета.

Небо на востоке сменило цвет на желто-голубой, заголосили первые лесные птахи. Все предметы обрели свои цвета. Шерил тяжело поднялась на ноги. Как ни хотелось поскорей покончить с вынужденным походом, она была согласна с наставлениями Макса. Стоило сначала обойти деревню под сенью берез, присмотреться. Дернула за поводья, заворачивая лошадь обратно в лес. Та заупрямилась, закусила удила. Шерил взяла ее под уздцы, с силой повела за собой. От поездки верхом она решительно отказалась. Непривычные к подобным нагрузкам мышцы ног и спины не просят ей повторного издевательства.

Не пройдя и ста метров по опушке, уткнулась в небольшую полянку и замерла от нежданного зрелища. Посреди поляны, на трухлявом пеньке, сидела бабка. В длинном платье, перехваченным узорчатым передником, в светлом платочке. У ее ног стояла плетеная корзинка, доверху наполненная собранными травами. Бабка, неразборчиво приговаривая, перебирала лежащие на коленях стебли.

Шерил затаила дыхание, не зная как быть дальше.

– Чего встала столбом? Подойди, коли зла не желаешь, – не повышая голос и не поднимая головы, проворчала бабка.

С удивлением, сообразив, что обращались к ней, Шерил дернула повод, осторожно приблизилась к бабке.

Из-под белого платка выбились несколько седых прядей. Прищуренные, выцветшие от времени, бледно-серые глаза, внимательно ощупали Шерил с ног до головы. Бабка неодобрительно поджала и без того тонкие, морщинистые губы, когда заметила босые ноги девушки. Мельком взглянула на коня.

– Знать вот для кого баню топила, – еле слышно пробурчала она себе под нос.

– Здравствуйте, – сказала Шерил вежливо, принимая бормотание за стариковские привычки одинокого человека. – Я заблудилась. У вас есть телефон? Мне очень позвонить надо. Там человек в опасности. Нужна помощь.

– Иди за мной, – бабка встала с пенька, подхватила корзинку и, прихрамывая на одну ногу, заковыляла в сторону от деревни. Пройдя березовую рощу, они вышли на другую просторную поляну. Прямо в центре которой стоял дом, обнесенный глухим двухметровым дощатым забором. Дом возвышался над серыми досками забора крышей под оцинкованным металлом с резными коньками. Над другой крышей в ограде, поменьше, вился из трубы легкий дымок. От ворот в сторону деревни вела хорошо наезженная дорога.

Узкая калитка с недовольным скрипом пропустила их во двор.

– Конягу своего привяжи у сарая, – через плечо бросила бабка, входя в дом.

– Бабушка, мне бы телефон, – повторила Шерил, повышая голос. – Человек в опасности!

– Будет тебе телефон, до деревни идти надо. Спит еще народ.

– Так может, я сама в деревню съезжу?

– Босиком, на Катькиной кобыле?

Шерил настороженно замерла.

– Не бойся, не выдам, – бабка еще раз осмотрела Шерил. – Ступай пока в баню, помойся, а то в дом пускать страшно. Тапки под лавкой возьми, рубаха там висит чистая. Иди, не бойся. Хорошо все будет. И человек твой жив будет. Злой человек, от бога далеко – к черту ближе. Зря беспокоишься. Такого просто не возьмешь.

– Откуда вы знаете? – опешила Шерил от того, как легко, всего в нескольких словах угадывался образ Макса.

– Я много чего знаю, да не все поведать могу, – строго сказала бабка. – Рядом с ним твоя дорога. Иди, не стой пугалом.

Эта баня разительно отличалась от бани на охотничьей поляне. Чистая, опрятная и теплая. Половицы тщательно выметены и застелены ковриками. Цветастая занавеска на окне защищала от любопытных взглядов.

Быстро скинув одежду на пол, Шерил завернулась в белую, пахнущую мятой простыню, юркнула в парилку. Сухой, не обжигающий жар быстро согрел замерзшие ноги, расслабил задубевшие от долгой езды на лошади мышцы. Ленивое томление растеклось по телу девушки.

Я жива. Я здорова. Я скоро буду дома, в мягкой постели. Буду есть чистыми руками. Куплю себе шикарные кроссовки и буду счастливо улыбаться всем посетителям ресторана.

Погруженная в приятные мечты, не сразу она услышала посторонний шум. Когда тяжелая поступь раздалась уже за дверью, Шерил испуганно села, прижав простыню к груди, уставилась на дверь.

– Бабушка? – вопросительно спросила она.

Дверь распахнулась. В проеме, упершись руками в косяки пригибая голову, стоял Макс, волосы сосульками свисали на глаза, подчеркивая и без того сердитый взгляд. Грязная, сырая одежда. Ничего не сказал. Вышел.

Шерил слезла с лавки, поплотнее завернулась в простыню. Бросилась за Максом в предбанок. Легкий ветерок, залетавший с улицы из приоткрытой двери, неприятно холодил голые ноги.

– Ты не торопишься меня спасать, – холодно заметил Макс.

– Бабка сказала, мне лучше в деревню не соваться, она сама позвонит, куда скажу, – попыталась объяснить Шерил, одновременно чувствуя и радость и разочарование от встречи. Стыд и страх.

– Не ждала меня? – поинтересовался Макс. – Впрочем, не имеет значения. Через пару часов все вернется в свою колею.

– Как ты выбрался?

Макс пожал плечами.

– Это простые охотники, а не рота спецназа.

– Они живы?

– Они больше не побеспокоят, – уклонился он от прямого ответа. Разделся по пояс, не без труда вывернулся из футболки, не глядя, бросил ее под ноги, зашел в баню. Шерил хвостиком последовала за ним.

Рана на спине Макса выглядела жутковато. Он облился теплой водой, пытаясь смыть с головы и шеи засохшую кровь. Получалось у него плохо. Левая рука по-прежнему слушалась наполовину.

– Я помогу, – Шерил, усадив его боком на нижний полог, спиной к себе, принялась осторожно, стараясь не потревожить рану, перебирать мокрые волосы. Мокрой губкой смыла засохшую кровь со спины. Не удержалась, провела, жалея, ладонью вдоль твердой спины.

– Очень больно?

– Бывало и хуже.

– Я, правда, хотела позвонить. Но бабка узнала лошадь и запретила мне идти в деревню.

– Уже не важно, – Макс развернулся к ней, потянул за подол простыню.

– Не надо, вдруг старуха войдет, – отшатнулась от него Шерил, прижимая к груди простыню.

– Эта деревенская ведьма? – усмехнулся Макс. – Она не подойдет ко мне ближе, чем на полсотни метров.

– Послушай, дай мне время, я сама.

– Ты все еще боишься меня?

– Нет, – слишком поспешно ответила Шерил.

– Тебе не надо меня боятся, – не поверил он ответу. Поймал за руку, притянул к себе. Провел другой рукой по внутренней стороне ее бедра, задирая подол. – Если тебе нечего от меня скрывать.

Его рука замерла, обнаружив отсутствие нижнего белья.

– Ты готова? Или принести выпить? – охрипшим голосом спросил он. – В доме точно есть самогон.

– Не надо, – ее пробрала дрожь. Тело предательски откликнулось на одно лишь его прикосновение.

– Вот и славно.

***
Далекая точка в небе приближалась, увеличиваясь в габаритах. Громыхание нарастало вместе с размером, заставляя повышать голос. Грязно-белый вертолет с серой полосой по борту завис над поляной, примеряясь к месту для посадки.

– Что теперь будет? – спросила Шерил.

– Хорошо все будет.

– А я?

– Ты о чем?

– Со мной, что теперь будет?

– Что ты хочешь?

– Ты знаешь. Свободы.

– Нет, – чересчур резко ответил Макс. Отвернулся, демонстрируя, что тема для обсуждения закрыта.

Шерил разозлилась. Она несколько раз чуть не погибла. Ее держали в плену. И все по его вине. Разве она не заслужила хотя бы каплю сочувствия и понимания? Персональная шлюха убийцы. Какое сочувствие можно получить от убийцы?

– Ненавижу, – сквозь зубы произнесла она и прошла в дом, хотя бы на время убрать его ненавистную фигуру из поля зрения.

Внутри запах сухих трав перебивал все остальные запахи старого деревянного дома. В сенях нужно было пригибать голову, если не хотелось нацеплять волосами сухой лебеды. По дощатому полу Шерил прошла на кухню. Русская беленая печь занимала большую часть помещения. Широкий стол у приоткрытого окна затянут цветастой клеенкой.

– Садись, чай попьешь. У меня свой чай, на травах, такого в городе не найдешь, – бабушка сноровисто суетилась на кухне, что-то насыпая, переливая, размешивая.

– Куда вы лошадь отвели? – поинтересовалась Шерил, заметив, что коня во дворе нет.

– Отвела Катькиной сестре. Продаст, так будет на что поминки собрать.

– Какие поминки? – Шерил чуть не поперхнулась горячим чаем.

– Так Катькины же. Сволочная-ж бабенка была, – бабка быстро грянула в угол с образами, перекрестилась. – Пусть Господь упокоит ее душу.

– Когда она умерла?

– Это ты у своего черта спроси, мне такие подробности без надобности.

– А Миша и этот, Кудлатый?

– И этих господь прибрал. Этот вон, – бабка кивнула головой на окно, в котором маячил Макс. – Там был, у него и расспрашивай, коли не побоишься.

– Вы откуда знаете, что они все мертвые?

Бабка, отставила наполненный чайник, присела с ней за стол и грустно сказала:

– Так вижу я их, девонька. За спиной у него стоят души их. Так и будут за душегубом своим бродить неприкаянно, пока не отпоют их, да в могилу не положат тела бренные.

Шерил показалось, что у нее на голове зашевелились волосы. Она непроизвольно стала рассматривать Макса в окно. Он же, почувствовав ее взгляд, оглянулся, Шерил отшатнулась, спряталась за шторку.

– Не повезло тебе девонька, спутала тебя с ним судьба, – бабка сочувственно погладила ее по руке.

– Что мне делать теперь, бабушка?

– Не смогу тебе помочь. Поздно. Привязал он тебя к себе, ох, крепко привязал, не отпустит теперь.

Шерил кивнула, загрустила. Привязал, так привязал. Поводок стоимостью в десять миллионов.

– Может и выйдет из вас толк? Кто знает… – пробормотала бабка себе под нос, громыхая ведрами в сенях.

Двор наполнился людьми, точнее здоровенными мужиками, в полном боевом снаряжении. Среди них Шерил узнала и Руслана. Он первый подошел к Максу с сияющим видом, протянул правую руку поздороваться, не ограничился этим, добродушно хлопнул Макса по спине. Макс скривился от боли, вывернулся. Руслан озабоченно что-то спросил. Макс мотнул головой, ответил. Шерил успела увидеть, как бабушка шмыгнула из калитки вон, неодобрительно качая головой, отдавая свой двор на милость пришлых мужиков с оружием. К Максу с Русланом подошел единственный мужчина в деловом костюме, с папкой под мышкой. Долго разговаривали. До Шерил доносились лишь приглушенные голоса. Мужчина с папкой вышел из калитки, окликнув за собой четырех спецов в бронежилетах. Шерил расслабленно откинулась спиной на печь. Закрыла глаза, наслаждаясь покоем. Все. Никуда больше не надо торопиться, бежать, скрываться.

Бойцы, убедившись, что опасности нет, вернулись к вертолету, расслабились, поскидывали шлемы. Двор опустел. Макс подошел к дому, присел на вросшую в землю скамейку под окном, похлопал по ней рукой, приглашая присоединиться Руслана.

– Узнали, где Петровского искать?

– В райцентре живет, ребята работают.

– Сам хочу с ним поговорить, – Макс говорил вполголоса, но Шерил через приоткрытое окно их прекрасно слышала.

– Макс, ты с девушкой был. Где она? В самолете ее не было.

– Здесь она, в доме.

– Что она знает? Пилот, охотники?

– Сама не видела, но два плюс два сложить сумеет.

– Может, будет лучше, как если бы она осталась в самолете?

– Нет.

– Макс, тебе не обязательно участвовать в этом самому. Знаю, закона ты не боишься, но есть люди, которым будет достаточно ее слова, чтобы у тебя появились проблемы.

– Я за ней присмотрю. Она умная девочка, не будет делать глупости.

– Хорошо, как скажешь, – в голосе Руслана откровенно прозвучали нотки облегчения.

– Знаешь, кто тебя подстрелил? Мы пока в эту глушь добирались, запрос на твоих охотников сделали. Екатерина Стрижалова, бывшая надзирательница в женской тюрьме, два года, как была уволена за превышение служебных полномочий.

Не став дальше слушать, Шерил крадучись отодвинулась от окна. Руки противно тряслись. Кровь молотом стучала в висках. Только что два человека спокойно обсуждали жить ей или умереть. Пока ей разрешили жить. Шерил сделала несколько глубоких вдохов, как перед затяжным погружением в воду, поправила волосы, натянула на лицо глупую улыбку послушной девочки и вышла во двор, навстречу своей судьбе.

В вертолете она летела первый раз. Зажатая между двух спецназовцев, закрывая руками уши, никаких наушников, как в кино ей никто не дал. Летели часа полтора, за это время грохот двигателя и винтов так застрял у нее в голове, что после приземления, ей еще долго казалось, что она не слышит своего голоса.

На поле, затянутом зеленой травой с одной стороны граничащее с промышленными ангарами, складами, бетонными заборами, их уже поджидали два внедорожника и микроавтобус.

– Иди в машину, – приказал ей Макс, указав на дальний, заляпанный грязью пустой внедорожник. Шерил охотно отправилась выполнять приказ. На этот раз цивилизация встретила ее теплом и приятной тишиной. Через несколько минут от группы мужчин отделился человек в гражданской одежде, подошел к машине, сел на место водителя. Обернулся к Шерил, улыбнулся.

– Здравствуйте, меня зовут Слава. Я доставлю вас домой. Сейчас мы заедем в магазин, купим вам кое-что из одежды. Пообедаем. Затем нам предстоит долгий путь. Часа три в машине до соседнего города с аэропортом. Потом самолет. Возможно, придется провести время в гостинице, дожидаясь подходящего рейса.

– Я полечу одна? – спросила Шерил. – Без Макса?

– Максим Владимирович занят. Он приказал мне доставить вас к дверям вашей квартиры. О расходах и билетах не беспокойтесь. Если будут какие-то просьбы, вопросы, пожелания – не стесняйтесь.

– Есть одна. Если нам предстоит долгий путь вместе, давайте сразу перейдем на ты?

– Без проблем.

– В каком ты звании?

– Капитан вооруженных сил.

– А Соболевский?

– Майор.

7

Дом, милый дом. И откуда только берется пыль? Ее не было всего пять дней и тончайший слой пыли успел покрыть все горизонтальные поверхности с мобильным телефоном в придачу, одиноко забытым на столе в тот злополучный вечер. Батарея села от пропущенных вызовов. Первым делом на зарядку телефон. Вторым делом – ванная с пеной.

Такое обычное действие, как теплая ванная, превращается в восхитительное, ни с чем не сравнимое удовольствие, после нескольких дней в лесной глуши. Стоит побывать вдали от цивилизации только для того, чтобы начать заново ценить ее блага. Горячая вода из-под крана. Продукты в холодильнике. И постель. Мягкая, уютная постель. Лежа в которой не боишься, что к тебе ночью заползут незваные гости – змеи или пауки.

Пожалуй, Ларе можно рассказать про Макса, без лишних подробностей. Но как объяснить свое отсутствие на работе? Да так, что бы ее приняли обратно? Черт, она совсем забыла, Максу может не понравится, что она работает. Ладно, завтра она наберется смелости позвонить ему и спросить разрешение. Будет лучше, если она скажет об этом сама, прежде чем он узнает о ее работе другим способом.

Тайга сблизила их, хоть и против ее воли. Она теперь знала гораздо больше о его характере. Жестокий и равнодушный к чужой боли и к чужим проблемам. Но не сумасшедший. Вполне адекватный и замечающий разумные доводы. Вряд ли он желает ее голодной смерти. Или для него это будет идеальный выход? Вдыхая искусственный аромат клубники, идущий от пены, Шерил блаженно закрыла глаза, на время выбросив из головы своего врага и старательно не замечая новое чувство, что больше не желает его смерти.

***
– Я чуть с ума не сошла, – продолжая ругаться на нее, Лара вытирала слезы.

Шерил сидела за полированным столом в столовой Лары и потягивала зеленый чай с имбирем. Она уже минут десять покорно выслушивала Ларины претензии вперемешку со слезами радости. Заявление в полицию у Ларисы, вполне предсказуемо, не приняли. Лара уговорами и истериками заставила Артема подключить службу безопасности своего отца. Поиски пришлось прекратить, как только выяснилось, что кто-то из соседей видел во дворе Шерил большой черный автомобиль, за руль которого она добровольно садилась и высокого мужчину севшего на пассажирское сиденье. Артем заявил, ежу понятно, что Шерил уехала с Соболевским и подставляться сам и подставлять своих ребят он отказывается. А то, что Шерил не звонит и сама не берет трубку: так может они улетели на тропический остров, танцевать под знойные звуки самбы.

– Ага, почти угадал, – в этом месте рассказа Шерил стало смешно. – Улетели. Только не на острова под пальмами, а в тайгу под соснами.

Сочиняя версию для Лары, из правды Шерил оставила только самолет, тайгу и сосны. Самолет сломался, а не разбился, они совершили вынужденную посадку, провели пять дней в маленьком городе, среди тайги, без связи, в убогой гостинице, пока не нашли способ выбраться. Шерил отправилась домой, а куда отправился Соболевский, она понятия не имеет.

Пробыв у Лары почти весь день, Шерил двинулась в Маленькую Европу. Еще с утра она позвонила Оксане, предупредила о своем вечернем визите, рассудив, что известие о ее возвращении за день перестанет быть новостью номер один и страсти к вечеру поутихнут.

Почти так и вышло. Почти. Первым ее встретил Паша. Он сидел в излюбленной позе на капоте своего автомобиля перед главным входом. Шерил радостно ускорила шаг. Затем она смутилась. Неделя тайги не прошла даром. На лице еще не сошли отметины от комариных укусов, кисти рук с ногтями обточенными под корень, в мелких царапинах. Ноги в ссадинах. В таких случаях пригодились бы джинсы, мелькнула запоздалая мысль.

Глаза Паши радостно вспыхнули, стоило ему увидеть девушку. Шерил смущенно улыбаясь, подошла.

– Привет.

– Привет, – Паша пристально ее рассмотрел, провел рукой по щеке, робко взял за руку.

– Мне кажется, ты была в не очень приятном месте.

– Совсем не приятном, – согласилась с ним Шерил.

– Расскажешь?

– Не могу, – умоляюще взглянула на него Шерил. – Не заставляй меня.

– Знаешь, я чуть с ума не сошел от радости, когда мне позвонила Оксана и сказала, что ты нашлась. Я был у тебя дома, но дверь никто не открыл.

– Не думала, ты не станешь по мне скучать.

– А я думал, что все наши встречи ведут к чему-то серьезному.

– Паша, прошу тебя, не начинай, – проговорила Шерил.

– Да, я знаю. Я ни о чем не должен тебя спрашивать, но когда-то же это должно закончится? И мы сможем быть вместе? Как девушка и мужчина?

– Поверь, и я очень этого хочу, – безнадежно пробормотала Шерил.

– Я готов ждать, – просто сказал Павел. Он ласково притянул к себе девушку и, шепча ей на ушко комплименты вперемешку с милыми шутками, еще долго держал в объятьях. Шерил и не стремилась вырваться, ей было приятно и легко. Чувствуя с Павлом себя красивой и нужной, она была готова стоять с ним так вечность. Но будет ли он ждать ее вечность?

– Шерил, ну наконец-то, – с высокого крыльца ресторана к ним бегом спустилась Оксана, бесцеремонно прервав их встречу. – Я ее жду, жду. А она тут обнимается. Я все глаза в окно проглядела.

Шерил покинула нежные руки Павла, но лишь для того, чтобы оказаться в дружеских объятьях Оксаны.

– Где же ты была? Мы тебе звонили миллион раз, ездили к тебе домой.

Оксана отпустила Шерил и принялась ее бесцеремонно разглядывать.

– М-да, выглядишь ты не очень.

– Не спрашивай, считайте, что у меня был вынужденный поход. Все. Подробностей не будет.

– Пойдемте в зал, – сказала Оксана. – Отметим твое возвращение. Семен Семеныч разрешил, тем более что зал пустой. Понедельник, он всегда – понедельник.

Несколько бутылок некрепкого вина, незатейливые шутки в тесном кругу и танцы затянули девушку до поздней ночи. Отвыкшая от шумных вечеринок Шерил, с удовольствием согласилась на предложение Павла, доставить ее домой. Он мужественно просидел в женской компании целый час в начале вечера, все же не выдержал и уехал. Приехал за ней уже ночью, и не выпуская ее ладони из своей руки, довел до машины.

– Ты даже не представляешь, как хорошо жить в городе! – мечтательно произнесла она.

– Очень даже представляю, – не согласился с ней Паша.

– Вот мы и приехали, – в голосе Шерил явно слышалось сожаление.

– Может еще покатаемся? Или съездим куда-нибудь потанцевать? Наверняка, какой-нибудь клуб будет работать в ночь с понедельника на вторник.

– Нет, не хочу, – помотала головой Шерил. – Кофе хочу. Ты хочешь кофе?

– Ты меня приглашаешь?– удивился Паша

– Да. Но только на кофе.

Шерил рисковала, приглашая к себе Павла. Но крепкая уверенность, что Макса в городе нет, позволяла думать, что риск минимален. И это, всего лишь, чашечка кофе.

– У меня нет кофемашины, и если ты не хочешь растворимый, подожди, я переоденусь и сварю нам кофе.

Оказалось, что Павел сам прекрасно умеет варить кофе в старомодной турке. Не дожидаясь Шерил, он похозяйничал на кухне. Нашел медную турку в шкафчике у плиты. Нашел молотый кофе. К тому времени, как Шерил переодевшись, появилась на кухне, аромат свежесваренного кофе свободно разлетелся по всей квартире.

– Прошу, – Павел подал ей чашку. – Молоко? Сахар?

– Да и еще раз да, – охотно приняла предложение Шерил. Забавно ощущать себя гостьей на собственной кухне.

Разговор не клеился. В глазах Павла медленно разгорался огонь. Движения стали дерганными, ломаными. Ночь, они одни в квартире. Не спуская с Шерил глаз, он поставил свою чашку на стол, придвинул свой стул вплотную к ней.

Шерил почувствовала, как у нее быстрее застучало сердце.

– Ты все еще любишь своего мужа? – вполголоса спросил он, не сводя с нее взгляда.

– Нет, – также тихо ответила она, и напряглась в ожидании другого предсказуемого вопроса.

– Не буду спрашивать, любишь ли ты меня.

Шерил выдохнула. И тут Павел поцеловал ее. Поцелуй был робким, просящим, со вкусом кофе. Мягкие губы его трепетно прикоснулись к ее губам. Шерил почувствовала нежность его рук. Почувствовала его напряжение.

– Мы не должны, – с тоской в голосе проговорила она. Мягко оттолкнула его за плечи. – Я не должна.

– Почему? Я не понимаю, – Павел не пытался скрыть разочарование. – Может, если ты объяснишь причину, мы вместе сможем что-нибудь придумать.

– Если он узнает… Я не могу… Я дала слово.

– Хорошо, – Павел поднялся на ноги. Залпом допил из чашки остывший кофе. – Сейчас мне лучше уйти.

– Я провожу, – Шерил тоже встала. – Ты позвонишь мне завтра?

– Да, – Паша уже собирался выходить, когда они одновременно протянули руки к дверной ручке. Шерил дотронулась до его руки и замерла. Паша развернул ее к себе лицом. Поцелуй теплых губ был словно мед для нее. Она запустила пальцы в его волосы, отвечая на долгий поцелуй.

– Уходи, – глухо прошептала она, сделав над собой усилие, отодвинулась.

Павел отпустил ее. На его лице не было сожаления. Он одержал пусть маленькую, но победу.

Шерил закрыла дверь. Сползла по стенке, закрыла лицо руками. Но почему именно сейчас? Она мечтала влюбиться всю жизнь и теперь, когда в ее сердце зарождалось это хрупкое чувство, она должна была скрывать его от себя, от него, иначе сердце просто разорвется от боли.

Шерил долго ворочалась в своей постели. События вечера волновали ее, не давали уснуть, заставляя вновь и вновь переживать ту бурю эмоций, что испытала она с Павлом. Даже страх перед предстоящим разговором с Соболевским потускнел, съежился.

Директор позволил ей вернуться на работу, хотя они и взяли новенькую девушку на ее место, официантов все равно не хватало. Осталось получить разрешение от Макса.

***
– Добрый день, вас беспокоит старший менеджер банка "Евразия", Евгений Игоревич Полунин. Я разговариваю с Шерил Александровной? – Шерил мысленно прокляла сотрудников мобильной связи, за то, что они сливали номера своих клиентов распространителям рекламы. Она сладко спала, когда на тумбочке затрезвонил телефон. Переживая, что это может быть Макс, она взяла трубку, вместо того, чтобы сбросить звонок.

– Я не нуждаюсь в ваших услугах, – сказала Шерил сонным голосом, не открывая глаз.

– Прошу прощения, но вы меня не верно поняли. Мы не могли вам дозвонится по номеру оставленному при оформлении договора, и взяли на себя смелость и риск разузнать ваш другой номер телефона.

– У вас неверная информация – я не заключала с вами договор.

– Свиридова Шерил Александровна?

– Допустим.

– Политика нашего банка такова, что мы заботимся о благополучии финансов наших клиентов. К сожалению, тот процентный вклад, на котором лежали ваши сбережения, прекратил срок своего действия, автоматическая пролонгация будет не выгодна на данном этапе. Я хочу вам предложить новые условия для вашего вклада.

Убаюкивающий голос, какие-то нудные непонятные слова. Телефон выскользнул на подушку из расслабленной руки.

– Если вы выберете время, чтобы посетить наш филиал на улице Транспортной, я мог бы более подробно обсудить с вами предложение нашего банка. Алло, вы меня слышите? Алло?

Шерил ничего уже не слышала, она крепко спала. С трудом заснув вчера ночью, она с удовольствием отсыпалась утром.

Солнце просвечивало сквозь веки. Щель между двумя шторами составляла всего два сантиметра и именно через нее полоса яркого света била в глаза, разбудив девушку. Сновидение было тут же забыто, оставив после себя улыбку на лице. Просыпаться в своей постели, что может быть лучше? Ванная, завтрак. Предстоящий телефонный звонок, заставил Шерил заволноваться. Звонить сейчас или позже? А если Макс не возьмет трубку? И есть ли вообще мобильная связь, там где он сейчас? Шерил почти час подбирала слова. Ни в коем случае нельзя дать ему понять, что она недовольна своим положением. И какими же словами объяснить, что ее устраивает, что ей нечего есть, а работать она хочет просто потому, что хочет? Она ходила из угла в угол. Разговаривала вслух с воображаемым собеседником, размахивала руками. Так ничего и не придумав, она по памяти набрала номер Макса.

Длинные гудки. Сердце колотилось где-то в районе горла.

– Ваш звонок будет переадресован. Ожидайте.

– Да? – голос Макса Шерил узнала сразу.

– Здравствуй, это я. Я тебя не отвлекаю? – заискивающим тоном начала Шерил.

– Нет.

– Ты в городе?

– Нет.

Шерил так обрадовалась этому факту, что чуть не рассмеялась.

– Понятно, – протянула она в телефон, стараясь придать голосу разочарование

– Тебе вовсе не обязательно скрывать свою радость, – проговорил он. – Рассказывай, зачем звонишь.

– Видишь ли, я учусь в университете на заочном отделении. На заочное я перевелась потому, что мне надо работать. Работать и учится на дневном очень трудно, поэтому я учусь на заочном. Моя учеба нисколько не мешает нашим редким встречам. Но если мне будет нечего есть, то мое состояние может очень даже помешать мне быть с тобой, когда ты того потребуешь.

– Шерил, что ты хочешь от меня? – перебил Макс ее словесный поток сумбурных предложений.

– Хочу попросить у тебя разрешения на работу.

– И где же ты собралась работать? – спокойно сказал Макс. – Официанткой в ресторане?

– Ты знаешь, – испугалась Шерил. Одно дело, просить разрешения, совсем другое быть пойманной на лжи.

– Руслан был так любезен, что поделился со мной информацией.

– Макс не сердись, мне надо на что-то жить, платить за квартиру, покупать еду.

– А я все ждал, когда же ты попросишь денег на женские мелочи, – насмешливо произнес он. – Теперь понимаю, почему не просила.

Шерил выдохнула от облегчения. Сердце возвратилось на свое обычное место. Он не сердился на нее.

– Как я буду просить у тебя деньги, если я и так тебе должна?

Макс хмыкнул в трубку.

– В этом есть логика, но обычно, девушек это не останавливает.

– Я не твоя девушка.

– Да, ты не моя девушка, – подтвердил он. – Напиши мне сообщение, адрес и название ресторана.

– Так ты разрешаешь мне работать? – не сразу поверила своему успеху Шерил.

– Да. Но помни, всегда помни, что я могу потребовать в любое время.

Сегодня чудесный день! Шерил в вальсе закружилась по комнате. Завтра она выйдет на работу.

***
– Шерил – к директору! – рявкнул ей в ухо Кеша, едва она успела переодеться и выйти в зал.

– Семен Семенович, вы меня звали? – заглянула Шерил в кабинет директора.

– Да, зайди, – ответил он. Девушка прошла внутрь, присела на удобный стул перед столом директора.

– Хочу еще раз тебя спросить, у тебя неприятности с властями?

– С чего вы взяли? – удивилась Шерил.

– Ты пропала на неделю. Вернулась в таком виде, будто совершила побег из мест заключения и неделю пробиралась по тайге. Любой другой человек обязательно объяснит, почему его не было. Ты же молчишь, боишься слово сказать. А вчера вечером мне звонит человек, которого по всем законам мироздания не должно интересовать – принял ли я на работу официанткой девушку по имени Шерил?

Шерил подавленно молчала.

– Ладно, у тебя может и нет проблем, – директор хлопнул по столу руками. – Другой вопрос. Будут ли из-за тебя проблемы у меня?

– Я не знаю, – честно ответила Шерил. – Но вы все неверно поняли. У власти ко мне нет претензий.

– Нет претензий, говоришь. Может, тогда ты мне раскроешь тайну, что тебя связывает с Каримовым?

– С кем? – удивилась Шерил, услышав незнакомую фамилию.

– С Каримовым Русланом Амировичем, – уточнил директор.

– Кто это?

– Офицер СБ.

Слова про офицера помогли Шерил сообразить. Ну, конечно, же Руслан. Она раньше никогда не слышала его фамилию. Так значит, Макс через него вздумал проверить, правду ли она сказала насчет работы.

– Рассказывай, по глазам вижу, что вспомнила, – поторопил директор.

– С Русланом меня связывает только то, что он друг Соболевского.

Директор вышел из-за стола, подошел к бару, открыл. Долго стоял, раздумывая, какую бутылку взять. Наконец выбрал пузатую граненую бутылку с янтарным содержимым. Коньяк. Достал бокал. Налил на донышко. Поболтал жидкость в бокале, отпил глоток.

– Наслышан. У нас есть общие знакомые. Редко кому идет на пользу, когда в его окружении незапланированно появляются сотрудники СБ. Все гораздо хуже, чем я себе представлял.

– Да что хуже то? – взвилась Шерил. – Ну, знаю я Соболевского. И даже он меня знает. Единственное, что может произойти, так это то, что мне придется срочно покинуть рабочее место. Но это будет не часто, я потом отработаю.

– О, меня уже вежливо попросили, чтобы я позволял тебе уходить с работы по первой же твоей просьбе не спрашивая о причине. Наверное, я излишне любопытен, но не просветишь меня, какие у официантки могут быть общие дела с Соболевским?

– Я не могу, – отвела глаза Шерил. Не очень-то приятно признавать себя шлюхой.

– А твой ухажер, Павел? Он ведь искал тебя, переживал. В некотором роде он мой хороший знакомый, друг моего друга. Он знает о твоей связи с Соболевским?

– Да. Но не все. Прошу, не рассказывайте ему ничего, – Шерил умоляюще взглянула на директора.

– Хорошо. Иди работай, – директор не дожидаясь ее ухода, отвернулся к окну.

В работу Шерил втянулась быстро. Меню, карта вин. Салаты, десерты, нарезки. Бокалы, фужеры, тарелки. Придирки от Иннокентия, чай от Димы, короткие разговоры в перерывах с девочками в комнате для персонала. И телефон. Всегда под рукой. При каждом удобном случае, Шерил его доставала, проверяла индикатор батареи, звук, нет ли случайно пропущенных звонков.

Главное не попасться на глаза с телефоном Кеше. Официантам полагалось оставлять телефоны в личных шкафчиках при выходе на смену. Ни одному клиенту не понравиться, если его перебьет входящий звонок. Шерил приходилось рисковать. Не хотелось думать, что будет, если раздастся звонок в неподходящий момент. Всем, кому можно, она дала новый номер мобильного, который официально оставляла в шкафчике, наказав строго настрого не звонить на старый номер, и на всякий случай занесла номера всех знакомых в черный список на этом телефоне.

Смена была легкая, но и без больших чаевых. Среда. Оксана тактично не задавала вопросов, за что Шерил была ей по-настоящему благодарна.

Поздним вечером она грустно осмотрела почти пустую стоянку перед рестораном. Кроме такси-развозки других машин не было. Павел не приехал. Была ли это обида на нее за вчерашний отказ или он был действительно занят, Шерил выяснять не стала. По телефону, не видя лица собеседника, она вряд ли сумела бы понять, насколько правдива причина его отсутствия. По-хорошему надо было бы набраться смелости и порвать с ним все отношения, но она не находила в себе сил сделать это.

Дом, такой родной, уютный и в то же время такой пустой. Пустая холодная кровать. Только один мужчина был с ней в этой кровати. Черт, не надо об этом вспоминать! Шерил добросовестно заставила себя думать о дипломной работе, перебирая в голове идеи для содержания.

***
Выполняя данное обещание, отработать пропущенную неделю, Шерил вышла на работу второй день подряд. Тем более, что работа была отличным способом заполнить свой мозг делами, не имеющими отношения к мучительным раздумьям, что прочно обосновались в ее голове. Нарастающая влюбленность была так сладостна, так ласкова, что собственный эгоизм не позволял ей принять твердое решение о разрыве с Пашей.

Работа официанта живо вытесняла тягучую мечтательность из головы, вставляя на свободное место заказы, пожелания клиентов и постоянную настороженность в стремлении не попадаться в безделье на глаза Кеше. Казалось, что в последнее время он развлекает себя тем, что бдительно следит за Шерил. И стоит ей хоть на минуту присесть передохнуть, как он тут же злым надсмотрщиком вырастает перед ней, придумывая срочное задание.

– Девушка, мне мясной салат, филе утки под апельсиновым соусом, на гарнир – овощи-гриль.

– Что будете пить?

– Просто воду.

– Десерт?

– Нет, ничего больше не надо.

Очередной заказ от постоянного клиента, начинающего толстеть мужчины, лет сорока, немного отличался от привычного набора пунктов из меню. Из списка пропал шоколадный десерт. Видимо, проделав в ремне очередную дырку, он решил ограничить себя в сладком. Шерил улыбнулась про себя, пройдет неделя, и любовь к шоколаду возьмет вверх.

Передав заказ на кухню, она не стала возвращаться в зал, а осталась стоять на раздаче, где за широким металлическим столом начиналась кухня. С этого стола официанты подхватывали готовые блюда. От зала же она отделялась двухстворчатыми дверьми из рифленого дымчатого стекла с чистой полосой на уровне глаз. Работники могли свободно наблюдать за залом не выходя с раздачи, клиенты же, не могли видеть, что происходит на кухне. Заходить на раздачу можно было строго по правой стороне, пользуясь только правой створкой, а выходить только по левой. Правило это было установлено во избежание столкновений официантов и Иннокентий особенно строго следил за выполнением этого порядка. Обычно, одного-двух вычетов из зарплаты хватало, чтобы это правило отпечаталось в мозгу.

– Как дела? Все хорошо? – заглянула отдать заказ Оксана.

– Нормально, только мой шоколадный клиент, решил отказаться от шоколада.

Оксана улыбнулась.

– С ними это бывает, неделя, максимум две.

– Как у тебя?

– Тоже не густо. Зашел один, кофе пожелал. Красивый, только какой-то недобрый. Я его спрашиваю, вы один или с компанией, чтобы столик подходящий ему предложить, а он, не глядя на меня, прошел к вип-столику. Да так на меня зыркнул, будто удивился, что я умею разговаривать. Ей богу, я себя придорожным кустом ощутила. Вот сейчас Семен Семенович с приятелями объявится, и что я им скажу? Этого типа просить освободить стол, я не буду.

– Ну и пусть сидит. Семеныч все равно в это время в зал не выходит. Ты очень впечатлительная стала, давай поменяемся, если он тебя так пугает. Только, чур, чаевые от "шоколадного" – пополам.

– Давай, – Оксана с радостью ухватилась за это предложение. – На всякий случай я Кешу предупрежу, что клиент сложный. А то, как надо – так нет его.

– Ты ему кофе уже подала?

– Нет, но думаю, Дима успел его приготовить, так что вперед.

Шерил вышла из-за перегородки, некоторые места за вип-столиком от раздачи закрывал опорный столб, удачно обыгранный в интерьере, и ей пришлось сделать пару шагов, чтобы увидеть неприветливого гостя. Тут же, забыв правило правой руки, Шерил метнулась назад, за перегородку.

– Да что с тобой? – удивилась Оксана.

– Клиент за випом. Я его знаю.

– Ты не хочешь, чтоб он тебя видел? Давай, я обслужу и твоего и моего, а ты внизу посиди.

– Идеальный вариант, но невыполнимый. Он знает, что я здесь работаю, – с нервным смешком ответила Шерил. – Я сейчас соберусь и выйду.

– Он тебе угрожает?

Шерил отрицательно мотнула головой, набрала полную грудь воздуха и вышла в зал. Старательно не поднимая глаз, она забрала готовый кофе у бармена и сосредоточенно смотря только под ноги, подошла к столику.

– Здравствуй. Твой кофе.

– Здравствуй, уютное местечко. Как это я раньше сюда не заглядывал? Думаю, теперь я буду сюда ходить почаще. Присядь.

– Макс, пожалуйста, я на работе, нам нельзя садится с клиентами за столик.

– Неужели? – он нехорошо прищурил глаза. – И кого же, это ты боишься сильнее, чем меня?

– Работу я боюсь потерять, – Шерил разгневанно посмотрела ему в глаза. – Ты позволил мне работать только для того, чтобы у тебя было дополнительная возможность поизмываться надо мной? Тебе недостаточно, что я по щелчку твоих пальцев выполняю все твои желания?

– Ты предвзято ко мне относишься, я всего лишь хотел поинтересоваться, как ты добралась. А разговаривать с тобой, задрав голову, не совсем удобно, – сухо объяснил Макс свою просьбу.

Опустив глаза, Шерил медленно выдохнула. Усилием воли утихомирила свой норов, с облегчением осознала, что не успела вывести Макса из себя. Поторопилась присесть напротив.

– Хочешь кофе? – он подвинул ей свою чашку и повелительным жестом руки подозвал свободную официантку.

– Кофе. Черный. Без сахара.

Из вежливости, сделав глоток, Шерил удивилась приятному вкусу. Капучино с карамельным сиропом вместо сахара. Как любит она. Он заказал этот кофе для нее. Приехал без предупреждения. Знал, что именно сегодня она на смене? Следует быть осторожней. Нельзя допустить, чтобы Макс увидел поблизости Пашу.

– Шерил, подойди на кухню, – строгий тон Кеши, за спиной Шерил, не предвещал ничего хорошего.

Она насторожилась. Как не вовремя! Подобный вызов на кухню от вездесущего Кеши означал лишь одно – не выставлять заведение в невыгодном свете, объявляя выговор при гостях в зале.

– Это и есть твой начальник? – не обращая внимание на Кешу, спросил Макс у нее. – Я был уверен, что здесь другой директор.

– Это администратор зала, Иннокентий, – ответила она.

– И ты обязана подчинятся этому чуду? – Макс поднял брови.

Кеша мгновенно покраснел, натужно закряхтел, сдерживая ярость. Шерил поднесла руку ко рту, скрывая улыбку – Кеша ей никогда не простит, если она засмеется. От клиента он переживет унижение, обтерется и пойдет дальше, но Шерил с этой минуты он устроит адскую жизнь, доводя придирками и бессмысленными заданиями.

– Кеша, я сам разберусь здесь, ты можешь идти, – ситуацию спас Семен Семенович, за спиной которого маячила Оксана.

– Добрый вечер, Максим Владимирович.

– Здравствуй. Мне хотелось поговорить с твоей официанткой, можно сделать, чтобы нам не мешали?

– Без проблем, – директор развернулся на каблуках, без промедления оставляя их наедине, уводя за собой трясущегося от негодования Кешу. Ему только что не позволили вполне заслуженно сделать смачный выговор обнаглевшей официантке.

– Как много у тебя начальников. Ты всех должна слушаться? – задумчиво спросил Макс, провожая взглядом прямую спину директора.

– Это моя работа, мне за это платят.

– Если хочешь, я буду тебе платить, – вкрадчиво предложил Макс, переведя взгляд на нее.

– Нет, не хочу. Я перестану себя уважать, если начну трахаться за деньги.

– Жестко. Но, поправь меня, если я ошибаюсь – ты уже спишь со мной за деньги.

– Разница в том, что я отдаю вынужденный долг, а не получаю с этого прибыль. В глубине души я лелею надежду унаследовать от какой-нибудь дальней тетушки десять миллионов и бросить их тебе в лицо, – мечтательно проговорила Шерил.

– Жизнь – штука непредсказуемая, – мирно согласился с ней Макс.

– Зачем ты пришел сюда? Мог просто позвонить. Не верю, что тебе захотелось со мной поболтать, – сменила Шерил скользкую тему, боясь, что опять перестанет себя контролировать и наговорит лишнего.

– Отчего же нет? – удивился Макс. – У меня появилось свободное время, я решил провести его с тобой. Считай, что соскучился.

– Ты смеешься надо мной?

– Нисколько, – серьезно ответил Макс. – Можешь сейчас уйти с работы? Предлагаю сменить обстановку.

– Зачем спрашиваешь? Ты приказываешь, я исполняю. Только предупрежу девочек.

На смену одежды Шерил потратила 5 минут. Стянув длинную форменную юбку и белую блузу, одела привычные джинсы, блузу с длинным рукавом. Не став распускать дурацкий пучок, не глядя на себя в зеркало, чтобы не было соблазна прихорошится, она, на удивленный взгляд Оксаны, ответила:

– Это не герой моего романа. И, пожалуйста, скажи Паше, если он будет меня искать, что я сегодня не работала.

Соболевский ждал в машине. Оглядел ее внешность, хмыкнул.

– Куда бы ты хотела поехать?

– Туда, где будет возможность принять душ, – буркнула Шерил, немного недоумевая от того, что ее мнение волнует Макса.

Он снова хмыкнул. Завел машину. Влился в транспортный поток. Час пик. Лениво крутя руль одной рукой, левой облокотился на дверку, подпер голову.

Нисколько не выказывая нетерпения или недовольства, он дисциплинированно тащился в общем потоке. Шерил расслабилась, как только они отъехали от ресторана – встречи с Пашей удалось избежать.

– Приехали. Выходи.

– Зачем мы здесь? – неподдельно изумилась Шерил, когда Макс припарковал машину у входа в городской парк "Андреевский".

– Гулять.

– Просто гулять? – недоверчиво переспросила Шерил. Она окинула взглядом засаженные кленами аллеи, уходящие вглубь парка. Удобные скамейки. Люди, мирно прогуливающиеся по тропинкам. Дети у пруда, кормящие уток.

– Ну да, просто гулять. Мороженное хочешь?

– Хочу, – согласилась Шерил. Она любила мороженное. И отказываться от любимого лакомства не собиралась.

– Все-таки, я не понимаю, – сказала она, слизывая языком податливый слой сливочного удовольствия. Они медленно шли по аллее. Макс на полшага позади. Шерил постоянно приходилось оборачиваться, чтобы видеть его, иногда она делала пару шагов задом наперед. Со стороны это выглядело, как кокетство, и это ужасно раздражало ее. Но он упорно не желал идти с ней рядом, специально отставая, словно хотел постоянно видеть ее перед собой.

– Что именно? – уточнил он. Руки в карманах дорогих темно-серых брюк. Белая рубашка, расстегнутая у ворота, закатанные рукава. Волосы небрежно спадают на лоб, почти задевая черные брови. Да, мысленно согласилась Шерил с Оксаной, его можно назвать красивым, пока не узнаешь лучше.

– Зачем все это? – Шерил обвела рукой вокруг себя. – Прогулка, мороженное, разговоры. Это похоже на свидание.

– Тебе не нравиться?

– Не знаю, – Шерил задумалась, подбирая слова. – Мне нравиться место.

– Но не нравиться компания, – закончил за нее Макс.

– Не сердись, – Шерил заглянула ему в глаза, пытаясь понять, о чем он думает.

– Раньше ты не боялась меня разозлить, – заметил Макс.

– Я слышала, как ты разговаривал с Русланом. Тогда, когда вы присели под окном деревенской ведьмы, – решилась на откровение Шерил. Лучше объясниться с Максом сейчас, чем вечно притворятся покорной девочкой. Пусть он знает настоящую причину ее неожиданного послушания.

Макс наклонил голову к земле, прошел пару шагов, молча посмотрел на нее, склонив голову набок, в его глазах плясали веселые чертики.

– И тогда ты решила быть послушной? Чтобы я не передумал о своем желании сохранить тебе жизнь?

– Ну да, – кивнула Шерил.

– Тебе так хочется жить? На положении шлюхи? Не принадлежа себе?

– Как бы ты поступил на моем месте? – Шерил остановилась, преграждая путь и серьезно посмотрела на Макса.

– Я не могу давать тебе советы против себя, – усмехнулся он. – Но мне нравиться твое решение, хотя уверен, что послушание не является постоянной чертой твоего характера.

– Ты так хорошо знаешь меня?

– Проведя с тобой несколько дней в тайге, я узнал тебя гораздо лучше, чем, если бы мы прожили год в одной квартире.

– Согласна, я тоже тебя узнала лучше, чем мне бы хотелось. Должно быть, ты чувствуешь себя богом, когда решаешь, жить людям или умирать?

Макс помолчал, подбирая слова, потом обыденно ответил:

– Когда на кону стоит моя жизнь против другой, я всегда выбираю свою.

– Значит, ты просто защищался, когда убил пилота? Или когда убивал женщину на охотничьей стоянке?

– А за судьбу двух мужиков, что хотели тебя изнасиловать, ты не переживаешь? – поинтересовался Макс.

Шерил смутилась. Если быть честной с собой, то да, она ничего не имела против их смерти. Но они это заслужили, они загубили не одну девушку.

– Проблема большинства людей в двойной морали, – продолжил он. – Если преступление совершил близкий человек, то для него всегда найдется оправдание, если же близкий человек стал жертвой, тогда оправданий для преступника нет.

– Ты тоже живешь по двойной морали?

– Оправдываю ли я себя, если совершил плохой поступок по человеческим нормам? Нет, мне не нужны оправдания. Все поступки я совершаю сознательно, обдуманно и неслучайно.

– Ты никогда не ошибаешься?

– В мире, где я живу, совершивший ошибку, долго не протянет.

– Любой человек, особенно в момент накатившей сильной эмоции может совершить ошибку. Злость, ненависть, сочувствие, любовь, в конце концов. Все эти чувства даны человеку природой, чтобы мы были не просто биологически активным набором молекул.

– Любовь? – Макс остановился. Запрокинул голову в небо, без колебаний заявил: – Любовь делает человека глупым, слабым и зависимым.

– Любовь делает человека счастливым, – мечтательно возразила Шерил.

– Ты влюблена? – резко спросил Макс.

– Какое тебе до этого дело? – напряглась Шерил.

– Любовь делает человека безрассудным. Если ты влюбилась, то переспишь с ним, можешь забеременеть, захочешь сбежать. Все это нарушит наш договор. Для тебя и для твоего приятеля это плохо кончиться.

– Я никого не люблю, тебе не о чем беспокоится, – Шерил отвернулась. Надо быть осторожнее. Он читает меня как открытую книгу. Она обхватила себя за плечи, посмотрела на закат. – Солнышко скрылось и сразу стало прохладно, может, поедем?

На этот раз он не стал интересоваться, куда она хочет. Она и не надеялась, что будет по-другому. Уже через несколько минут пути, она догадалась о конечной остановке их маршрута. Его дом находился недалеко от парка.

– Ты проголодалась? – спросил Макс.

– Кажется, да, – проговорила Шерил, прислушиваясь к своим ощущениям. Мороженное в парке было слабой заменой ужину.

– Бутерброды с чем пожелаешь, салат? – Макс стоял перед открытым холодильником. – Можно что-нибудь пожарить.

Он снял рубашку, кинул ее на спинку стула. Свежий шрам на лопатке от пули резко контрастировал со смуглой кожей.

– Бутербродов будет достаточно, – сказала Шерил. Дежавю. Только сейчас ей не страшно. Она уютно устроилась на стуле за барной стойкой, условно разделяющей кухню и столовую. Макс выложил перед ней гору продуктов – батон, буженина, сыр, паштет, листья салата, свежие овощи.

– Действуй, – сунул ей в руки нож.

– Не боишься доверять мне такие предметы? – пошутила она, крутанув нож по гранитной столешнице. Он тихо зашуршал, закружившись вокруг своей оси и образуя полупрозрачный круг.

– Нет. Стоит тебе только подумать о чем-то подобном, и я тут же отрежу тебе мизинец, – проговорил он с полуулыбкой на губах и резко накрыл нож ладонью останавливая бешенное вращение.

– Почему именно мизинец? – хмыкнула Шерил, ничуть не испугавшись.

– Потому, что когда мы занимаемся сексом, твои милые мизинчики не имеют особого значения.

– Мог бы и не напоминать раньше времени, для чего я здесь, – больше по-привычке, чем по-настоящему возмутилась она.

– Водки? – любезно предложил он, помогая собирать бутерброды.

– Если бы мы встречались чаще, то я бы стала алкоголичкой, – усмехнулась девушка.

Шерил с удивлением обнаружила, что если отбросить тему разговора, то получится, что они премиленько проводят время. Гуляют по парку, едят мороженное, готовят вместе ужин, болтают, шутливо перепираются, смеются и вечером, как настоящая пара, отправятся вместе в кровать.

– Я остаюсь у тебя на всю ночь? – спросила она, намазывая хлеб паштетом.

–Да, – кивнул он, задумался, через минуту добавил, – И на день и на ночь. Хочу, чтобы ты пока жила у меня.

Шерил напряглась. Ее это совсем не устраивало. Как же Паша? Работа? Как она будет продолжать работать? Семен Семенович вряд ли возьмет ее обратно в третий раз, после того как Макс выставит ее.

– Конечно, я останусь у тебя, – покорно согласилась она и, изобразив жалобный взгляд, проговорила, – Но, у меня есть маленькая просьба.

Для убедительности подняла руку и сдвинула перед глазами большой и указательный пальцы, оставив между ними промежуток в несколько миллиметров.

– Да?

– Можно, днем я буду свободна, а ночью у тебя? Так я смогла бы работать каждый день, вместо положенных смен, но по количеству часов выходило бы одинаково. Думаю, что Семен Семеныч не станет возражать. К тому же, у меня будет время бывать дома, переодеваться, готовиться к сессии.

– Ты наглеешь, – усмехнулся Макс. – Но, я согласен, если ты выполнишь мое условие.

– У меня разве остался какой-то выбор?

– Никакой водки перед сексом. Тебя не возможно целовать.

Шерил облегченно рассмеялась. Она ожидала условие куда более жесткое. Тем более, что и сама уже подозревала – нужда в алкоголе отпала.

– Хорошо.

– Хорошо? – переспросил Макс, немного удивляясь столь легкой победе, подошел к ней вплотную. Лицо Шерил оказалось напротив его обнаженной груди. Макс стянул резинку с ее волос, руками помог им рассыпаться у нее по плечам. Склонил к ней голову. Поцеловал. Жесткие, требовательные губы. Шерил откинула голову, с готовностью подставляя ему губы и чтобы не упасть со стула, обхватила Макса за плечи. Почувствовала под пальцами его горячую кожу, неровный шрам, испугалась, что сделала ему больно. Отдернула руку.

– Прости.

– Мне не больно, – прошептал Макс ей в ухо. – Обними меня.

Шерил провела руками по его спине, по шее, с удовольствием запустила пальцы в его волосы. Уже знакомое тянущее чувство в животе нарастало. Мысли растворились где-то в пространстве, когда Макс стянул с нее блузу и стал ласкать обнаженную грудь. Потянув ее за собой, он направился в спальню. Она пошла не сопротивляясь, тело с нетерпением ожидало то действие, которое когда-то так пугало.

Ей уже приходилось засыпать рядом с Максом, но никогда в его объятьях. Оказалось, что это очень восхитительно, когда чьи-то сильные руки обнимают тебя. Чувствуешь себя под надежной защитой в уютном гнездышке. Он не позволил ей одеться и сейчас она лежала, прижимаясь спиной к его груди, обнаженной кожей ощущая тепло его тела. Шерил зажмурилась и представила на его месте Пашу.

***
Утро следующего дня Шерил снова встретила в одиночестве. Макса в постели не было. Когда же он встает? Растянувшись на огромной кровати среди снежно-белых шелковых простыней, она не спешила вылезать из постели. Прислушалась. Стояла тишина. Шерил, закутавшись в простыню, села, огляделась. Собрала разбросанную одежду. Не торопясь приняла душ, оделась. Обошла квартиру. Макса не было и в квартире. Должно быть, он уехал, не стал ее будить. Тревоги, как в прошлый раз не было, наоборот – уверенность, что ничего плохого с ней не случиться. Как странно время меняет отношение к людям… Шерил тряхнула головой, прогоняя скользкие мысли. Строго напомнила себе, что ненавидит Макса.

Сегодня у нее свободный день, и она решила изучить квартиру, раз уж ей придется здесь пожить какое-то время. Она не предполагала, что это затянется надолго. Мужчины, подобные Максу, для того и заводят себе шлюх, чтобы не зависеть от женщин. Лишняя зубная щетка в ванной, постоянно занятая душевая, разбросанная женская одежда, бесконечный голос сериалов из телевизора и Макс сам вызовет ей такси.

Большая квартира была оформлена в едином стиле американской классики по всем правилам дизайнерского искусства. Не сколько не боясь быть застигнутой врасплох и показать себя с плохой стороны, Шерил прошлась по всем комнатам, заглядывая во все шкафчики, везде, где можно оставляя следы своего любопытства и переставляя на свой вкус мелкие предметы интерьера. Как удобно жить, когда не надо стараться понравиться, а где-то даже наоборот. Гостевая встретила полумраком. Задернутые шторы приглушали солнечный свет. Шерил окинула взглядом кровать, на которой она сжималась от страха в прошлый раз. Не заходя в эту комнату, девушка отправилась дальше. Рядом со спальней была закрытая дверь. Шерил тронула ручку, дверь легко распахнулась. Кабинет. Здесь она еще не была. Книжные шкафы во всю стену до потолка, вплотную заставлены книгами за стеклянными дверками. Кожаное кресло, с накинутым на высокую спинку пиджаком за массивным столом из полированного темно-коричневого дерева. На столе лежала книга, раскрытый ноутбук, ежедневник, несколько остро наточенных простых карандашей торчали из гранитного офисного стакана. Шерил подошла к книжным шкафам. Сборник энциклопедий. История огнестрельного оружия. Холодное оружие мира. Атласы. Потертые корешки. Не по цветам и размеру расставленные тома. Книги не для красоты и солидности. Создавалось впечатление, что книгами пользовались, их читали.

Шерил надолго замерла перед шкафом, изучая названия, проводила пальцем по корешкам. На одной из нижних полок, девушка наткнулась на тоненькую стопку фотографий, зажатых меж двух томов. Заинтересовавшись, она опустилась на пол перед шкафом, перебирая стопку. Некоторые фото были совсем новые, на хорошей фотобумаге привычного размера 10х15. Другие же, пожелтевшие, были мятые, с белыми перегибами, нестандартных размеров.

Внимательно просматривая одну фотографию за другой, Шерил ни на одной не могла распознать Макса. Люди в форме с оружием на фоне пустыни. Люди в форме на фоне джунглей. Люди в форме в таежном лесу. Узнать кого-то было трудно, общие фотографии, лица на дальнем плане. Одна фотография немного отличалась от других. На ней был изображен мужчина, спиной к фотографу, прицеливающийся ножом в человека напротив. Человек стоял, прижавшись спиной к стене сарая из досок, раскинув руки и улыбался. Внимательнее присмотревшись, Шерил поняла, что ножи кидали не в человека, а как бы по его контуру, как делают в цирке, привлекая внимание зрителей смертельно опасным номером. Мужчина у сарая показался ей знаком. Да это же Щербаков! Ее бывший директор, чей хладный труп она нашла однажды утром. Только моложе и еще не лысый. Рядом с метателем стояли в расслабленных позах еще какие-то люди в камуфляже с перекинутыми через плечо автоматами.

Хотя лица мужчины, метающего ножи, не было видно, Шерил догадалась, кто это был. Она стала повторно рассматривать фотографии, внимательно вглядываясь в каждое лицо. Теперь зная, что искать, она сумела опознать, в одном из солдат на групповом фото, своего бывшего директора. Но Макса, как она ни вглядывалась в каждое лицо, она больше не увидела.

Шерил сложила фотографии обратно, аккуратно прикрыла стеклянную створку. Задумчиво привела себя в порядок перед зеркалом. Вышла из квартиры, захватив ключ, одиноко лежащий в центре кухонного стола.

Уже на улице, она позвонила Ларе, напросилась в гости.

***
– Соскучилась, – Лара обняла Шерил. – Проходи, Артем обещал подъехать на обед, пока мы и без него поболтаем.

Лара засуетилась, наводя порядок перед гостьей, складывая в одну кучу раскиданные по всей комнате вещи, туфли, сумки.

– Вы куда-то собрались?

– Артему удалось вырваться в небольшой отпуск. Нам надо за два дня решить куда мы летим, собрать вещи и смыться из города. Боюсь, если мы через три дня будем в городе, то его отец решит, что отдых Артему не особо нужен и вызовет его на работу.

– Уже выбрали место? – спросила Шерил.

– Почти. Хотим на пляж, но чтобы не тратить на дорогу много времени. Поэтому острова отпадают, Азия тоже, да и Америка. Поэтому Европа. Думаю, что все-таки Италия. Пицца, паста, оливки. И Средиземное море.

Шерил тоскливо вздохнула, примеряя перед зеркалом Ларину шляпу с широкими полями. Шляпа элегантно окружила голову, скрывая в тени половину лица и придавая загадочность улыбке.

– Я бы тоже хотела поесть пиццу на берегу Средиземного моря.

Лара задумалась.

– Ну, если ты сможешь хотя бы оплатить билет в одну сторону, то думаю, что уговорю Артема помочь тебе с остальным.

– Боже мой, Лара, я пошутила! – воскликнула Шерил, с сожалением откладывая на кресло белоснежную шляпу. – То есть, я бы с удовольствием поехала с вами, но не могу. Дело не в деньгах.

– Прости, я совсем забыла. У тебя же обязательства перед этим монстром, – с показной дрожью передернула плечами Лариса.

– Не такой уж он и монстр, как, оказалось, – ответила Шерил. – Где-то он чересчур жесткий. Но, если его не злить, то с ним довольно весело.

– Весело? Шерил, да что с тобой? Эта сволочь тебя изнасиловала и продолжает насиловать, когда захочет, – взвилась Лара.

– Никто меня больше не насилует, – буркнула Шерил.

– Что, значит, не насилует? Заставлять можно не только с помощью физической силы, иногда достаточно угроз применения физической силы. Он же требует отдать долг?

– Требует, – кивнула Шерил.

– Вот видишь, он морально на тебя давит, пока ты не рассчитаешься, он пользуется твоим телом, компенсируя таким образом своеобразные проценты.

– Никто меня не насилует, – повторила Шерил. – Я сама.

Лара вытаращила на нее глаза.

– Ну, он, конечно же, красив, но я думала, что в твоем вкусе не такие властные и бесчувственные мужчины.

– Я не говорила, что он мне нравиться. Просто когда мы вместе… Когда он прикасается ко мне… – Шерил с трудом подбирала слова. – Мое тело становиться чужим. Я не могу контролировать свои ощущения. Не понимаю, что происходит. Может у меня кнопка где-то под кожей? И он ее нашел. Нажал и мой мозг отключается, а мое тело начинает хотеть его.

– Жуть, – усмехнулась Лара. – Но, все-таки это лучшее, что могло произойти в твоей ситуации. Тебе повезло, что Макс оказался не извращенцем и умеет обращаться с женщинами.

– Согласна, но тут дело в другом, – Шерил замялась. – Я встретила человека, который мне очень нравится. Наверное, я даже влюбилась в него. Он красивый, добрый, веселый, заботливый, нежный, ласковый… – она мечтательно закатила глаза. – Нам хорошо вместе, мы словно две половинки единого целого. Мы с полуслова понимаем друг друга.

Шерил вдруг осеклась, расстроено осознав, что говорит заезженными штампами.

– Я так рада за тебя, – растрогалась Лара, присаживаясь рядом и умиленно складывая руки, приняв обескураженный вид подруги за грезы наяву.

Шерил вскочила, сделала круг по комнате, всплеснула руками.

– Но, я не могу с ним быть! Не могу его так подставлять! Если Макс узнает про нас – всем будет плохо.

– Ты с ним уже спала?

– Нет, и не буду, пока Соболевский не отпустит меня.

– Дождется ли, тебя твой воздыхатель? Как он реагирует на твои исчезновения?

– Может и не дождется, – печально проговорила Шерил. – Я сказала ему, что у меня есть ревнивый муж из силовых структур, который не хочет разводиться из принципа. Нужно подождать, пока он не влюбится в другую женщину и не оставит меня в покое.

Лара засмеялась,

– Почти правда. Хотя ты сильно рискуешь.

– Мне так хорошо с ним, так спокойно. Я скучаю по нему. У него такие мягкие губы, – опять погрузилась в воспоминания Шерил, наматывая прядь волос на палец.

– Будь осторожна, подруга, любовь превращает мозг человека в клубничное желе.

– Да, я знаю. Мне уже говорили об этом.

Лязгнула входная дверь, в комнату вошел Артем. В деловом костюме, подтянутый и строгий. Шерил не видела его с тех пор, когда Макс увез ее силой из их дома.

Артем обнял и поцеловал вскочившую навстречу Лару, повернулся к Шерил.

– Привет, – чуть напряженно поздоровался он. В отличие от своей жены, он был заметно не рад встрече и не пытался это скрыть.

– Здравствуй, – ответила Шерил. – Значит, вы отправляетесь в путешествие?

– Есть такие планы. Но, пока я не окажусь во взлетающем самолете – не уверен. Лара сказала, ты хочешь поговорить со мной.

– Да, хочу попросить тебя узнать кое-что о моем бывшем директоре.

– Ты все еще с Соболевским? – перебил ее Артем, скидывая пиджак.

– Да.

– Так попроси его, у него возможностей гораздо больше.

– Не могу. Дело в том, что я хочу узнать, были ли они знакомы. У меня есть подозрения, что они вместе служили.

– Тем более, спроси у Соболевского, – недоумевая, повторил Артем.

– Не могу, – упрямо мотнула головой Шерил. – В начале нашего знакомства, он дал понять, что не знает Щербакова. У меня появились основания сомневаться. Чего ты боишься? Я не прошу тебя вновь трогать биографию Соболевского. Если можно, просто узнай, где служил Щербаков и фамилии его сослуживцев по штабу.

– Зачем тебе? Даже если ты выяснишь, что они неплохо друг друга знали, что тебе это даст?

– Мне кажется, что Макс каким-то образом замешан в его смерти.

– Кажется? Замешан? Шерил, даже если бы у тебя была видеозапись с трех независимых видеокамер, где Макс стреляет в твоего директора, ты бы не смогла ничего доказать. В суде бы признали запись подделкой, а алиби Макса подтвердила бы вся городская прокуратура.

– Я не утверждаю, что Соболевский сам прикончил Щербакова. Но почему он скрывает свое с ним знакомство?

– Уж не шантажировать ли ты вздумала его? – подозрительно спросил Артем.

Пожав плечами, Шерил отвела глаза.

– Даже если и так? Я буду делать все, что угодно, лишь бы наши пути скорее разошлись.

– Не глупи, тебе с ним не справиться. Думал, ты приняла свое положение.

– Я смирилась, но не хочу, чтобы это длилось вечность.

– Он тебя бьет? – без обиняков спросил Артем.

– Нет, – ответила Шерил.

– Тогда я отказываюсь тебя понимать. Любая другая на твоем месте была бы рада быть его любовницей. Он богат, красив, что тебе еще надо?

– Во-первых – меня не интересуют его деньги. Во-вторых – я не желаю быть чьей-то игрушкой. А в третьих – я влюбилась. Не в Соболевского.

– Вот как? – немного опешил Артем от такого откровения.

– Так ты поможешь?

– Попробую, – немного поразмыслив, согласился он. Сам безумно влюбленный в свою жену, он твердо знал, что любовь оправдывает любые безумства.

Распрощавшись с подругой, Шерил поспешила домой. Не помешало бы переодеться, взять кое-какие средства гигиены, учебники. Сегодня у нее выходной, завтра выходить на смену. Позволит ли ей Соболевский задерживаться на работе, если вдруг в этом возникнет необходимость? Шерил очень хотела увидеть Пашу, но самой звонить было неловко. Боялась услышать равнодушие в его голосе. Или бесконечные длинные гудки в трубке.

***
После обеда Шерил вернулась в квартиру Макса. Забросила свою небольшую сумку с личными вещами в гостевую комнату. Это будет ее комната, выбрала она. Добровольно спать в постели Макса без его приказа, она не будет. Впустую тратить время ей было немного обидно, но сосредоточится на учебниках не получалось. Шерил прошла на кухню, в надежде занять руки мытьем посуды, оставленной после завтрака. Возможно, стоит приготовить ужин? Там ее тоже постигло разочарование. Уже чистая посуда выстроилась в шкафу. В духовке, под фольгой, еще горячий, томился кусок вырезки. Как же сразу она не догадалась?! Конечно же, в ее отсутствие квартиру посетила домработница! Просто отлично, ей не придется вдобавок к своим функциям в постели, выполнять функции кухарки и уборщицы! Ну что ж, тогда пора приниматься за дело – заполнять собой жизненное пространство!

Первым делом ванная. Зубная щетка, крема, бальзамы, средства гигиены. Теперь – гостиная. Шерил соорудила из подушек уютное гнездышко на бескрайнем бежевом диване, включила телевизор на беззвучный режим, раскрыла первую попавшуюся книгу из кабинета Макса. Ей оказалась энциклопедия величайших полководцев мира. Демонстративно раскидала еще несколько книг по дивану, принялась за чтение, и, поймав себя на том, что уже третий раз читает одну и ту же строчку, захлопнула книгу. Сделала звук у телевизора погромче, переключила на музыкальный канал и под звуки популярного хита этого лета, перешла на территорию кухни. Изучив содержимое шкафов кухонного гарнитура, нашла заварочный чайник, листовой чай трех видов, лимон и шоколадные конфеты. По-детски обрадовалась своим находкам, заварила чай.

Не сразу услышала звонок. Громкая музыка мешала выделить из потока звуков незнакомую трель дверного звонка. Только, когда звонок настойчиво в третий раз попал в диссонанс с песней, Шерил догадалась подойти к двери. Посмотрела в глазок и опешила. За дверью, нетерпеливо притоптывая ножкой, стояла Элла. Шерил открыла дверь. Красивое лицо Эллы за секунду отобразило целую гамму эмоций. Радость, что дверь ей все же открыли, сменилась удивлением, затем злостью и застыло в пренебрежительном равнодушии высокородной дворянки при необходимости разговора с дворней.

– Я к Максу, – отодвинув Шерил плечом, Элла царственной походкой прошествовала в столовую.

– Его нет, – ответила Шерил ей в спину, закрыла дверь и вернулась на кухню, пробовать конфеты.

– Так, где он?

– Понятия не имею, – Шерил заворожено рассматривала Эллу. Золотистые волосы, выглядели так, словно парикмахер уложил их пять минут назад. Абсолютно без единого дефекта кожа лица будто светилась изнутри. Светло-голубой брючный костюм с удлиненным жакетом без рукавов, без единой морщинки и складочки, подчеркивал стройную фигуру Эллы. Дополняла ансамбль белая шелковая блуза и бежевые лаковые туфли на высоком каблуке. Девушка в жизни выглядела так, словно ее внешность обработали в фоторедакторе.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Элла, тщательно маскируя раздражение, оглядывая небесно-голубыми глазами разбросанные по дивану книги.

– Живу, – Шерил стало весело, оказывается, у кукольных девушек есть эмоции.

– Тебе Макс разрешил здесь остаться?

– Странный вопрос, кто ж еще?

– Когда он придет?

– Не знаю.

– Ну, так позвони ему и спроси, – велела Элла.

– Знаешь, мне совершенно без разницы, когда он появиться. Тебе надо ты и звони.

Элла немного опешила от подобного ответа, непривычная, что ее приказы не выполняются. Примолкла, выбирая линию поведения. Кинула сумочку на обеденный стол, сама подошла к кофемашине, молча налила себе кофе. Присела, напротив Шерил, за барную стойку, зло прищурила глаза.

– Ты, маленькая шлюшка, думаешь, если тебе позволили переночевать здесь, то ты сорвала джек-пот? Таких временных девок, как ты, у него было не счесть. Сейчас, он даже имени их не вспомнит.

– Ты недооцениваешь Макса, у него отличная память, – усмехнулась Шерил, ничуть не испугавшись грозного тона.

– Это ты недооцениваешь меня, – возразила Элла. – Он мой! Твоя неопытность будет недолго его забавлять. Как ты вообще, ухитрилась сохранить девственность до твоего возраста? В тебе какой-то дефект отпугивающий мужчин? Зато сейчас, как видно, у тебя отбоя нет от мужчин – Макс, Паша. Кстати, хочешь, я передам ему привет от тебя? Он так мило о тебе расспрашивал, откуда ты появилась на юбилее моего брата? – издевательским тоном продолжила Элла.

Веселье мгновенно испарилось. Шерил напряженно выпрямила спину. К этому она не была готова. Шах и мат.

– Что ты ему сказала?

– Пока ничего, он хороший парень. Мне будет даже немного его жаль, если он узнает о том, как и кто лишил тебя девственности. Он со своим благородством броситься на защиту твоей чести, – произнесла Элла, отпив глоток кофе. – Но, беда в том, что ему никогда не одолеть Макса.

– Зачем тебе вмешивать сюда Пашу? – резко спросила Шерил.

– М-м-м. Вижу, ты тоже за него переживаешь, – участливо проговорила Элла.– И правильно делаешь. Боюсь, если Макс узнает о вас, то плохо будет уже не только тебе, но и Паше. Макс не простит рога.

– Я не спала с Пашей, – быстро ответила Шерил.

– Да Максу плевать, спишь ты с Пашей или нет! Сам факт того, что его девка за его спиной крутит роман с другим, безумно его разозлит.

– Чего ты хочешь?

– Тебе так трудно догадаться? – приподняла Элла красивую бровь. – Я хочу, чтобы ты собрала свои вещи и исчезла.

Шерил задумалась. Как ни странно, ее желания совпадали с желаниями Эллы. Только вот, как оказалось, Элла владела не всей информацией. Вовсе не невинность привлекала в ней Макса, а желание получить свои деньги.

– Возможно, тебе это покажется необычным, но остаться с Максом – не цель моей жизни. Мое желание покинуть этот дом столь же велико, как и твое остаться здесь. Но, я не могу. Дело не во мне, а в той сумме, которую я, по великой прихоти судьбы, оказалась ему должна.

– Не понимаю, – тряхнула Элла головой, при этом каждая волосинка на ее голове вернулась на строго отведенное место. – Ты должна Максу деньги?

– Да, сумму, которую я в жизни не смогу ему отдать.

– Значит, сумма так велика, что ты рассчитаешься с ним к глубокой старости? Тут дело не в деньгах. Деньги – это, всего лишь, повод тебя принудить. Я была права – дело в твоей невинности. Ты для него – свежее, парное мясо.

– Так помоги мне найти способ поскорее испортиться, и я исчезну из вашей жизни навсегда, – заговорщицки проговорила Шерил.

Погрузившись в собственные мысли, Элла рассеяно встала, налила себе еще кофе. Вернулась за стол. Шерил не сводила с нее глаз.

– Тебе надо сказать, что ты беременна, – выдала Элла, спустя несколько минут сосредоточенного молчания.

– Беременна? Почему? Он ненавидит детей? – немного опешила Шерил.

Ее собеседница горько усмехнулась, отодвинула чашку с недопитым кофе.

– Нет, дело в другом, – Элла снова замолчала, раздумывая, стоит ли раскрывать все карты.

– Ну же, говори, это в твоих интересах, – поторопила ее Шерил.

– Однажды, одна девушка влюбилась в него. Они редко виделись. Она любила его все сильнее и надумала привязать его к себе насовсем. Способом, старым, как мир – объявила, что беременна от него. Он очень рассердился и в тот же день повел ее к врачу. Девушка умоляла врача подтвердить беременность, предлагала ему большие деньги, запугивала его. Но врач еще больше боялся Макса. Беременности не было.

– На что она рассчитывала своей выдуманной беременностью? – удивилась Шерил.

– Все просто. Она надеялась забеременеть позже. Ведь по всем правилам отношений, если девушка ждет ребенка, то мужчина и женщина начинают жить вместе, чаще случается секс, больше возможность зачать. Ну, а мужчины не особо разбираются в сроках. В конце концов, можно прикинуться, что роды преждевременны, – со знанием дела, заявила Элла, затем продолжила свой рассказ. – Узнав, что беременности нет, он перестал злится, стал холодным и равнодушным. Отвез девушку к ней домой, а по дороге рассказал ей свою историю, из которой получалось, что он бесплоден. Он сказал, что если бы беременность была, было бы все гораздо хуже. Он бы сам сделал ей аборт, нашел отца этого ребенка и сделал бы так, чтобы тот навечно потерял интерес к женскому телу. И дело тут вовсе не в ревности. Просто Макс не выносит, когда его пытаются обмануть. Девушке было очень страшно. Она умоляла о прощении. Она говорила ему о своей любви. Все напрасно. Макс отстранился и безразлично наблюдал, как она билась в истерике у его ног, ища оправдание своему поступку. Больше он ей не верил.

Элла замолчала, рассеяно водя ложкой в чашке, не замечая, как остывший кофе через край выплескивается на стол.

– Грустная история. И поучительная, – сделала вывод Шерил. – Как мне кажется, эта девушка так ничему и не научилась.

– Что ты хочешь сказать?

– Девушка продолжает использовать ложь.

– Догадалась, да? – с горечью спросила Элла, на несколько мгновений превратившись в обычную обиженную девушку.

– Догадалась, – подтвердила Шерри. – Но это ваши дела. Я, же, подумаю насчет твоего совета.

Элла поднялась, изящным жестом поправила волосы. И вот снова обернулась в важную особу, неподвластную человеческому теплу.

– Я пойду, не надо, чтобы Макс знал, что мы говорили. Ему это не понравиться.

– Да, пожалуй, тебе лучше уйти, – согласилась с ней Шерил.

Она вымыла чашку за Эллой, приоткрыла окно, проветрить комнату от ее аромата. Внимательно огляделась, и не найдя никаких следов пребывания Эллы, успокоилась и стала ожидать Макса.

Часы показывали половину первого ночи, когда Шерил решила, ждать Макса больше не имеет смысла и можно заснуть, не беспокоясь, что он разбудит ее ради удовлетворения своих потребностей. Она расстелила себе постель в гостевой, разумно рассудив, что конкретная постель, где она должна была спать, не указывалась. Позднее время, тишина и темнота сделали свое дело, Шерил крепко и беззаботно уснула и не слышала, как пришел Макс. Как он смотрел на нее спящую при тусклом свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь шторы. Так и не решившись ее разбудить, он тихо прикрыл дверь.

***
Смена началась со встречи с Семен Семенычем. Он больше не спрашивал, есть ли у Шерил проблемы. Он это знал абсолютно точно. В глубине души Семен Семеныч оказался добряком. Он не стал увольнять Шерил, не стал предлагать уволится ей по собственному желанию. Спокойно принял ее предложение работать только в дневные часы. Шерил, не без основания полагала, что фамилия Соболевского сыграла в этом не последнюю роль. Директор при ней объяснил новые правила Иннокентию. Тот скорчил недовольное лицо, но перечить не посмел. Зато взглядом пообещал Шерил не сладкую жизнь.

С работой все прояснилось, теперь осталось поговорить с Пашей. Он часто отвозил ее домой после работы. Куда он будет отвозить ее теперь? Просить отвозить ее к дому Макса? Для этого нужно иметь сверхнаглость в душе и абсолютно циничное отношение к его чувствам. Запретить ему приезжать? У Шерил не хватало на это решимости. Она мучительно искала выход, а в голове все ярче разгоралась надпись: и рыбку съесть и косточкой не подавиться – так не бывает.

Не сразу, за суетой с заказами и подносами, но все же Шерил заметила перешептывания за спиной, любопытствующие взгляды. Сплетни в коллективах разлетаются со скоростью урагана. И особое положение Шерил только подлило масла в огонь. Она же, стараясь сохранять непроницаемое выражение лица, принимала заказы, разносила закуски, рассчитывала клиентов, избегая по возможности комнаты отдыха и не задерживаясь на раздаче.

Еще утром Макс сообщил ей, что сегодня вечером он будет занят, и она вправе до завтрашнего вечера делать, что ей вздумается. Отработав смену до конца, она валилась с ног от усталости. Кеша, словно голодный клещ, не отставал он нее ни шаг, не позволяя ни минуты находиться без дела. Не было гостей – ступай, помоги посудомойке. Не было грязной посуды – иди, наведи порядок в комнате отдыха. Ах, уже навела? Тогда ступай немедленно на второй этаж – там разбили бокал, а уборщица, как назло, именно в эту минуту, потребовалась в другом месте.

Свободного времени, чтобы найти нужные слова для Павла, за весь день не выдалось. Страстно желая его увидеть и одновременно боясь этой встречи, она совсем запутавшись в своих чувствах, закончила смену.

Он приехал. Шерил заметила его сразу, как только вышла на улицу. На освещенной стоянке перед рестораном не было других машин кроме такси-развозки и его темно-синей BMW. Павел понуро слонялся вокруг машины. Шерил не стала окликать его, подошла сама, обняла со спины, прижалась к нему всем телом.

– Скучала.

– Я вчера заезжал к тебе.

– Приехал мой муж.

– Что вообще происходит? Почему ты проводишь с ним время? Мне ты говорила, что вы на грани развода.

– Паша, прошу тебя, не спрашивай меня о нем. Я очень хочу с ним разойтись. Но так сложились обстоятельства, что пока не могу, – у Шерил на глазах, от бессилия, что-либо изменить, выступили слезы.

– Хорошо, – Павел мигом оценил ее настроение, сбавил напор. – Сегодня тебе тоже надо быть с ним?

– Нет.

Паша перестал грустить, выпрямил спину. Шерил улыбнулась в ответ. Едва не начавшаяся ссора была тут же забыта. Девочки уехали на такси. Паша, обхватив Шерил за талию, соблюдая все правила поведения галантного мужчины, посадил ее в машину. Шерил не переставая улыбаться, дождалась, когда Паша сядет за руль, сказала:

– Я так рада тебя видеть.

Он молча завел машину, тронулся.

– Почему ты молчишь? – спросила Шерил. – Ты сердишься на меня?

– Нет, – покачал головой Павел. – Мне ты запретила себе звонить. Почему ты не звонишь сама? Я беспокоюсь, когда ты пропадаешь без причины.

– Боялась, что ты не возьмешь трубку.

– Но почему? Я дал тебе повод думать, что могу так поступить? – удивился Павел. Он на секунду оторвал взгляд от дороги и посмотрел на нее.

– Прости. Обещаю, что буду звонить всякий раз, когда у меня будет занят вечер, – заверила она, примирительно заглядывая ему в глаза.

Его безграничное доверие и терпение заставляли Шерил сжимать зубы до скрежета, чтобы не взвыть от бессилия и неспособности изменить свою участь. Птица счастья опустилась рядом с ней совсем близко, так близко, что Шерил могла в подробностях разглядеть узор на ее перьях. Но не достаточно близко, чтобы поймать ее, приручить и навечно оставить рядом. Всю жизнь рисовала Шерил себе образ самого лучшего мужчины на свете. И вот он рядом. Надолго ли? Сколько еще она сможет его обманывать? Она презирала себя за свою ложь, за свою трусость. За желание жить, чувствуя себя любимой, рискуя при этом его благополучием.

– Не пригласишь меня на чай? – поинтересовался Павел, когда они подъехали к дому.

– Не сегодня. Прости.

Павел потянулся к ней с поцелуем, она порывисто ответила. С трудом заставила себя прекратить, почти выскочила из машины.

Дом встретил ее душным, спертым воздухом. Тоска сдавила горло. Жалость к себе взяла вверх. Бесцельно пройдясь по комнатам, Шерил зашла в ванную, включила душ. Долго стояла под струями теплой воды, которая, стекая по лицу, смешивалась со слезами.

8

– Доброе утро, вас вновь беспокоит менеджер банка "Евразия". В прошлый раз обстоятельства не дали нам закончить разговор. Сейчас вам будет удобно продолжить беседу? Или я перезвоню в любое удобное для вас время.

– Я могу говорить сейчас. Так что вы хотели?

– Обсудить судьбу вашего вклада. Выбирайте время.

– Сегодня, сейчас. Куда мне подъехать?

Менеджер продиктовал адрес. Если поторопиться, она разберется с банком до начала смены, прикинула Шерил. Уверенная, что произошла какая-то незначительная путаница со счетами. Возможно, подслеповатый менеджер перепутал несколько цифр в счете и ошибочно отправил приличную сумму на ее карту и теперь, не поднимая шума, хочет вернуть деньги.

Долго приводила себя в порядок. Не смотря на все старания, припухшие веки выдавали плохую ночь.

Путь до банка занял десять минут пешком. Банк процветал на первых двух этажах многоэтажного дома. В холле первого этажа ее встретила девушка с очаровательной улыбкой в костюме цвета перезрелого персика, с планшетом для бумаг в руках. Шерил назвалась, девушка посмотрела на список в планшете, ее улыбка стала еще шире.

– Пойдемте, я вас провожу. Вас ожидают.

Они прошли в неприметную дверь, с надписью "Персональный банк". С одной стороны вытянутого помещения распределились в ряд приватные застекленные кабинки. Напротив теснились мягкие кожаные диваны за журнальными столиками, заваленными рекламными проспектами банка. Кофейный аппарат в углу предлагал на выбор с десяток кофейных напитков.

Дверь одной из кабинок приоткрылась, и оттуда им навстречу вышел мужчина с такой же широкой улыбкой на лице, как и у девушки. Шерил подумала, что сотрудников банка, должно быть, обучают на специальных семинарах, как именно надо улыбаться клиентам. Надо предложить эту идею Семенычу, хихикнула она про себя.

– Добрый день, Шерил Александровна. Меня зовут Евгений, я ваш персональный менеджер. Прошу, проходите, и мы обсудим судьбу вашего вклада.

Он широким жестом пригласил ее пройти в кабинку. Там, кроме стола заставленного многочисленными электронными устройствами, стула для сотрудника и мягкого удобного кресла для клиента, больше ничего не было. Одна из стен была украшена картиной с видом на горы. Другая же – рекламным постером банка.

Шерил села в кресло. Евгений прошел за стол.

– Прежде чем мы начнем, разрешите мне взглянуть на ваш паспорт.

Шерил порылась в сумочке, достала паспорт.

– Итак, Шерил Александровна, срок вашего квартального вклада подошел к концу. Вам нужно принять решение о его дальнейшей судьбе. Будете ли вы пролонгировать вклад, измените ли условия или вовсе решите закрыть счет.

– Евгений, я не понимаю, о каком вкладе идет речь. Я не пользуюсь услугами вашего банка. Возможно, произошла ошибка?

– Да нет, никакой ошибки быть не может, – на миг смутился менеджер стерев улыбку, задумался, вновь довольно заулыбался. – Дело в том, что наш банк, один из немногих, который предоставляет услугу "Подарочный вклад", или как мы его еще называем «вклад-сюрприз». Теперь вижу, что для вас это и в самом деле сюрприз.

– Что это значит?

– Это значит, что если клиент захотел сделать кому-то подарок в денежной форме, то он кладет деньги на счет, регистрируя его на имя получателя. Мы выдаем красивый сертификат. И с этим сертификатом счастливец может в любое время прийти к нам и обналичить его.

– Но у меня нет никакого сертификата, – сказала Шерил.

– Он и не нужен, это просто красивая визуальная форма для подарка. Мне требуется лишь ваш паспорт.

– И какая же сумма в моем сюрпризе? – спросила Шерил. Ей вдруг стало интересно.

Евгений молча развернул к ней монитор.

Вклад Подарочный. Свиридова Шерил Александровна. Десять. Миллионов. Рублей.

Шерил ошарашено с минуту смотрела на монитор. Чувствуя, как ее сердце замерло на несколько мгновений, а потом с каждой секундой начало биться все быстрей и быстрей. Евгений делал вид, что внимательно изучаешь рекламный плакат.

– Можно узнать, кто решил устроить мне такой подарок? Я теряюсь в догадках… – севшим голосом проговорила Шерил, сделав судорожный вздох, похоже она забыла, что нужно дышать.

– Обычно даритель сам проявляет себя, так что в этом нет секрета, – Евгений развернул монитор к себе и принялся нажимать кнопки на клавиатуре. – Итак, вклад подарочный на три месяца под семь процентов годовых на ваше имя открыл Щербаков Григорий Викторович.

Вот и нашлись те деньги, которые так упорно искал Панама. Прояснилась и задумка Щербакова, как спрятать до поры до времени деньги. Вклад на имя одинокой, беззащитной девушки был отличным тайником, если вдруг что-то пойдет не по плану. Когда бы пришло время, Щербаков за руку отвел бы ее в банк обналичить вклад. Без сомнения, Щербаков имел не мало врагов, раз не посмел открыть счет на свое имя. И даже, если бы с Шерил, что-то случилось, или она вдруг взбрыкнула, учуяв запах денег, то после нее не оставалось законных наследников, кои могли претендовать на ее счета. Щербаков без особого труда смог бы вернуть свои деньги.

Евгений не торопил Шерил. Видеть растерянных клиентов, за время своей работы, ему приходилось не раз. Справедливости ради, стоит сказать, что растерянность чаще бывала горькая. Счастливое ошеломление, подобное этому, прежде доводилось видеть Евгению только один раз, когда наследники узнали сумму, хранившуюся на счету умершей бабушки. Деликатно выждав несколько минут, менеджер продолжил:

– Если вы пожелаете обналичить вклад, то это займет какое-то время. В кассе нет такой суммы сейчас. Но вы можете назначить день, и мы подготовим вам деньги.

– Пусть пока все останется, как есть. Мне надо подумать.

– Да, конечно. Я вас понимаю.

Шерил срочно было нужно выйти на воздух. Помещение стало тесным, чувства распирали ее. Она стремительно распрощалась с Евгением, ее улыбка была шире, чем у самого улыбчивого сотрудника банка. Еще вчера она тосковала по несбыточным надеждам, а сегодня все иначе. Все получилось, все сбылось. Ни с чем не сравнимое чувство абсолютной свободы окрылило Шерил. Легко, как в невесомости, она выбежала из банка, едва касаясь ступеней.

Легким шагом пройдя сотню метров, она присела на одну из многочисленных скамеек в небольшом парке. Подавив желание растрезвонить всем о своей радости, а в первую очередь Паше, она озадачилась тем, как преподнести новость Соболевскому. Просидев со счастливой улыбкой на лице почти час, она, так ничего и не придумав, отправилась на работу. Чувство свободы и независимости требовало движения, скорости, действий. Мы не замечаем свободу, когда она есть. Горько плачем, когда нас ее лишают. И бесконечно радуемся ей снова только первое время, пока в привычке не перестаем ее замечать.

Первый зал Маленькой Европы был полон больше, чем на половину. Полдень. У многих состоятельных бизнесменов и деловых людей стало нормой обедать в хорошем ресторане, а не ездить по запруженным дорогам в свои загородные именья.

Опоздала! Пулей пролетела в раздевалку. Переодевшись в форму, Шерил подошла каяться к дневному администратору. Слава богу, сегодня дежурил не Кеша. Воистину, сегодня день ее удачи! Не спрашивая причину опоздания, администратор отдал ей три столика, стоявших сейчас пустыми. Шерил оглядела зал, выискивая взглядом знакомые лица. Никого не узнав, подошла к Диме.

– Привет.

– Здравствуй, – Дима внимательно посмотрел на нее. – Ты светишься, как новогодняя елка, – мотнул головой, – Нет, не так. Как прожектор на стадионе! Влюбилась?

– Почти, – улыбаясь, ответила Шерил.

– Кто же счастливчик? Тот мажор, от которого ты пряталась?

– Как давно это было, – протянула Шерил. – Теперь я от него не прячусь. Теперь мне не от кого не надо будет прятаться. Теперь у меня все будет хорошо.

– Значит, ты скоро окончательно нас покинешь.

– Напротив. У меня больше нет причин уходить. На днях я разберусь со всеми незаконченными проблемами и смогу работать как прежде.

С улыбкой на лице Шерил пролетала весь день. Не обращая внимания на колкие замечания, принявшего вечернюю смену Иннокентия, отшучиваясь от вопросов Оксаны, Шерил лишь к вечеру немного очнулась от эйфории охватившей ее в банке. Ощущая себя свободной и независимой, она смело задержалась на работе, помогая девочкам.

Позвонила Паше. Он по голосу понял, что она в приподнятом настроении, удивился ее просьбе, с трудом поддался на уговоры не приезжать.

Смена пролетела как счастливое мгновение. Только уже в такси, по пути в старый город, она немного очнулась, предчувствуя не простой разговор с Максом. Вспомнились слова Эллы, что он держит ее возле себя не из-за денег. Шерил тряхнула головой, прогоняя эту мысль, ей ни на секунду не хотелось в это верить. Вышла из такси заранее. Прошла сотню метров пешком, подбирая слова, выражение лица, жесты, чтобы безоговорочно раз и навсегда перерубить канат, что тянет ее на дно.

Автомобиль Макса преграждал путь к подъезду. Шерил провела по капоту рукой. Холодный. Макс давно дома, но ей не позвонил, не потребовал, чтобы она немедленно вернулась. Наскучила? Испытывая сразу и надежду и страх перед встречей, Шерил отперла дверь в квартиру своим ключом. Прихожая встретила ее тусклым светом. Включенная светодиодная лента по периметру прихожей за потолочным плинтусом, давала знать, что ее ждали.

Шерил, не раздеваясь, на волне еще не потухшей решимости, сразу прошла в спальню. Силуэт Макса четко выделялся на белых простынях. Он спал. Шерил, уверенная в своей правоте еще несколько секунд назад, растеряла всю смелость, стоило ей увидеть Макса. Стараясь его не разбудить, она тихо опустилась на кушетку у подножья кровати. Не зная, как поступить дальше, она разглядывала его, словно увидела впервые. Он лежал на спине, закинув руки за голову, его любимая поза. Широкая грудь размерено вздымалась от дыхания. Спокойное лицо. Плотно сжатые губы. Шерил некстати вспомнила, какими требовательными они бывают.

– Долго ты будешь меня разглядывать? – вдруг спросил он, не открывая глаз

Шерил подскочила от неожиданности.

– Я пришла, – невпопад сказала она.

– Слышал. Топала, как стадо носорогов. Ложись спать, уже поздно. Ты обещала возвращается раньше, – не упрекая, просто констатируя факт, произнес он.

– Мне лечь с тобой? – слова сами вырвались у нее.

– Сделай одолжение, – хмыкнул он.

Шерил, как под гипнозом, выронила сумочку из рук на пол, сняла с себя верхнюю одежду, и оставшись в одном белье, обошла кровать. Макс отогнул для нее край одеяла. Она знакомо легла рядом, уютным жестом положила голову ему на плечо, и прижавшись всем телом, закинула на него согнутую в колене ногу. Макс растянул губы в улыбке, легко поцеловал ее в висок:

– Спокойной ночи.

Поговорю с ним завтра, распланировала для себя Шерил и закрыла глаза в надежде не проспать тот момент, когда он уходит из их постели.

***
Из сна ее вырвал телефонный звонок. В плохом настроении, обнаружив, что опять Макса нет в постели, она дотянулась до трубки.

– Да, – успела ответить она на входящий вызов.

– Это Артем, можешь говорить?

– Подожди минуту, надо кое в чем убедиться.

Шерил спрыгнула с кровати, подбежала к окну. Машины Макса перед подъездом не было. На всякий случай прошлась по квартире, удостоверившись, что его действительно нет поблизости, она проговорила в трубку:

– Вот теперь могу. Ты узнал, о чем я тебя просила?

– Узнал кое-что, только вряд ли это тебе поможет.

– Рассказывай, не томи.

– Щербаков Григорий Викторович никогда не служил в рядах Российской армии. Человека с такими данными не призывали на службу.

– Но я же сама видела его на фотографии! – пробормотала Шерил. – Постой, он мог числиться в каком-то секретном подразделении и его фамилия тогда нигде не светиться.

– Кто знает, как он попал в этот кадр? В любом случае, я больше ничем не могу тебе помочь. Лучше забудь от этом деле.

Злясь на себя за свою вчерашнюю нерешительность, она не стала завтракать, чтобы не терять время. Торопливо, ветром пронеслась по квартире, собирая свои вещи. Не разбирая их по назначению, растолкала по пакетам. Учебники смешались с футболками. Средства гигиены с учебниками. Прошлась по комнатам, осмотрелась, не желая оставлять после себя и намека на пребывание здесь. Бросила ключ от квартиры на кухонный стол, отрезая себе путь к возвращению.

Вышла в прихожую, попятилась, окидывая взглядом вокруг, ничего ли не забыла? Правая нога запнулась о пухлый пакет с вещами и Шерил, раскинув руки, полетела назад. В полете, инстинктивно пытаясь ухватиться руками за что-нибудь, чтобы смягчить падение, она рукой зацепила тумбу с обувью. Узкая тумба опасно накренилась, не выдержав напора. Доводчики, удерживающие дверки тумбы, от столь грубого обращения выскочили из пазов, открывая дверки на распашку. Шерил же, благодаря обувнице, смогла удержаться от грубой встречи с полом. Распрямилась. Осмотрелась. Пакет с вещами разорвался. Учебники и одежда вывалились наружу. Тумба на полметра сдвинулась от стены. Вся обувь в ней сползла в один угол.

Шерил, помогая себе ногой, придвинула обувницу на место, заглянула внутрь. Будет странно, если она оставит после себя непонятно зачем перемешанную кучу обуви. Девушка вставила доводчики в пазы и стала по парам расставлять обувь на скошенных полках. Черный ботинок к черному. Коричневый к коричневому. Непривычный для протектора обуви рисунок одной из пары ботинок, изображающий распахнутую змеиную пасть, тронул в ее голове какую-то струну. Шерил судорожно стала перебирать всю обувь по порядку, пристально рассматривая подошвы. На четвертой паре обуви, ими оказались мягкие кожаные мокасины, она увидела то, что искала. Каблук был украшен выпуклым переплетением букв НВ.

Так, успокоиться, приказала она себе. Ничего нового, по сути, она не обнаружила. И раньше она подозревала Макса, теперь же, просто знает точно. Ну, а то, что он безжалостный убийца, так это тоже не новость для нее. Ну, ничего, ей больше не придется его терпеть. Она сегодня же вернет ему деньги и уберется из его жизни.

Без промедления переложила свои вещи в целый пакет. Захлопнула за собой дверь. Перед подъездом ее уже поджидало вызванное заранее такси. Нервное напряжение, накатившее на нее перед необходимостью объясняться с Максом, схлынуло, стоило ей сесть в машину. Как передать деньги – обсудим с ним по телефону, решила она.

***
Незапланированное возвращение в родной дом создало некоторые неудобства. Пустой холодильник был одним из них. Навестив маркет, расположенный поблизости, она поспешила домой. Звонить самой или дождаться звонка Макса? Шерил не сомневалась, что не пройдет и суток, как он, рассерженный, заявиться к ней. Тогда беседовать с ним будет гораздо тяжелее. Пожалуй, не стоит ждать его гнева, а самой объявить о финале их делового партнерства.

– У тебя что-то случилось? – поинтересовался Макс, вместо приветствия.

– С чего ты взял? – поразилась Шерил его предчувствию.

– Ты не балуешь меня своими звонками, чтобы просто поболтать.

– Ты прав, у меня действительно кое-что случилось, – Шерил набрала в легкие побольше воздуха, как перед нырком на глубину и выпалила, – Хочу обговорить, как передать тебе деньги.

– Деньги? И много? – усмехнулся Макс в трубку.

– Очень. Все те десять миллионов, за которые ты меня выкупил. Я нашла деньги Щербакова.

– Ты где сейчас? – грубо спросил он.

– Какое тебе дело? Я больше не буду перед тобой отчитываться!

– Понятно. Думаю, тебе придают смелость родные стены. Оставайся дома, я скоро приеду и мы поговорим.

– Нам не о чем разговаривать. Я отдам тебе деньги и забуду, о твоем существовании, – занервничала Шерил.

– Не все так просто. Жди меня, – сказал Макс и отключился.

Шерил в недоумении поглядела на замолкнувший телефон. Что означили его последние слова? К сожалению, избежать встречи не удалось. Шерил выудила из шкафа старую, растянутую футболку. Привычно сделала на голове некрасивый пучок из волос. Повертелась перед зеркалом, показала язык собственному отражению. Вспомнив о еще одном способе вызвать неприязнь у собеседника, поставила стул перед шкафом, встала на него и смогла дотянуться до антресолей. Там, еще с древних времен, лежал папин одеколон. Тошнотворный запах от которого распугивал всех собак в округе. Запах человека играет большую роль в нашей привлекательности. Можно сколь угодно быть красавицей, но неприятный запах отвернет любого кавалера.

Открыв колпачок, Шерил осторожно понюхала. К горлу подкатила тошнота. Быстро закрыла бутылек. Запах, конечно же, был неприятный, он напоминал ей резкий запах хозяйственного мыла вперемешку со средством от моли, которое принято развешивать в шкафах, но ее никогда раньше не тошнило от запахов. Так и не рискнув использовать средство по назначению, Шерил задвинула бутылочку с одеколоном подальше в шкаф.

Комок в горле отступил, но легкое чувство тошноты осталось. Шерил прошла в ванную, вымыла руки ароматным мылом с запахом ванили, вернулась в комнату. Спустя несколько часов, когда солнечного света из окна уже недостаточно для комфортного пребывания и приходится включать электрические лампы, в дверь позвонили.

Сделав над собой усилие, Шерил открыла дверь. Макс сразу же прошел в гостиную. Вальяжно развалился на диване, давая понять, что не торопиться, и с большим вниманием стал разглядывать стоящую перед ним девушку.

– Выкладывай, где ты сумела взять десять миллионов?

Шерил молчала. Невидящим взглядом она уткнулась в Макса, не слыша его вопроса.

– Эй, что с тобой? – напряженно спросил Макс, повысив голос.

– Сейчас вернусь, – произнесла Шерил, выбегая из комнаты. Она проскользнула в ванную, заперла дверь. Облокотилась о раковину и, глядя на свое отражение в зеркале широко открытыми глазами, произнесла:

– Я беременна.

Досадная мысль о беременности пронзила мозг, как только Макс вошел в дверь и запах его парфюма, всегда привлекательный для нее, вдруг вызвал повторный за этот день приступ легкой тошноты. Классический признак беременности, с учетом задержки на несколько дней. Но этого не может быть! Макс не может иметь детей! Так, не стоит паниковать раньше времени, сначала надо подтвердить беременность, а потом думать, откуда взялся ребенок. Может это несварение желудка, или какая-нибудь кишечная инфекция. В любом случае, не стоит говорить Максу, по совету Эллы, что я беременна. Неизвестно, к чему это приведет. Шерил сполоснула лицо холодной водой, вышла из ванны. Макс, заскучав в гостиной, прошел на кухню. Вода в турке начала закипать, выталкивая наружу темно-коричневую шапку из пены.

– Все нормально?

– Да, все хорошо, – ответила Шерил, хотя и не была в этом уверенна, она пробыла в ванной дольше, чем ей показалось. Легкая тошнота знакомо подобралась к горлу. Она взяла банку с кофе, открыла крышку и сунула свой нос в банку. Запах кофе перебил запах парфюма. Тошнота отступила. Шерил заулыбалась. Одна проблема решена.

– Ты странно себя ведешь, – заметил Макс, переливая кофе в кружку с толстыми стенками.

– Неужели? Я просто радуюсь, что больше не придется тебя видеть.

– Ах, да, ты о деньгах.

– У меня на счету лежат десять миллионов рублей. Скажи, как их тебе отдать и разойдемся добрыми приятелями, – сказала Шерил, старательно держа открытую банку с кофе перед носом.

Макс, как-то неприятно, тяжело засмеялся. Резко отставил кружку, не заметив, что часть напитка вылилась на стол. Сделал три шага вперед, угрожающе навис над девушкой.

– Мы не будем расходиться. Можешь оставить деньги себе.

Шерил в растерянности посмотрела на него. Все слова и заготовленные фразы вылетели у нее из головы, она лишь нашла в себе силы жалобно пропищать:

– Но почему? Ты обещал. Говорил, что отпустишь меня, когда я верну тебе деньги.

– Я передумал, – грубо оборвал ее Макс, не отводя взгляда.

Тут нервы у девушки не выдержали. Она вскипела. Банкой кофе, зажатой в руке, замахнулась, целясь Максу в лицо. Он без труда перехватил ее запястье. Кофе фонтаном выплеснулось из банки и черным песком укрыло пол. Шерил рыкнула от досады и свободной рукой нацелилась Максу в глаза. Он отклонил голову, развернул ее на месте и обхватив за плечи, прижал спиной к своей груди. Шерил, вырываясь, больно лягнула его ногой, в ответ, Макс лишь сжал ее сильнее. Ей стало трудно дышать, она затихла, только злобно втягивая воздух сквозь стиснутые зубы.

– Видишь, что бывает, когда начинаешь доверять своему врагу, – прошептал он ей на ухо.

– В следующий раз я найду способ пристрелить тебя сама. Не стоит надеяться на других.

Усмехнувшись, Макс разжал руки, чуть оттолкнув ее от себя.

– Мне всегда нравилась твоя честность. И твоя глупая отвага. Неужели ты всерьез рассчитываешь, что сможешь причинить мне вред, кидаясь на меня с кулаками? Не боишься получить сдачи?

– О, мне ли не знать, как ты поступаешь с девушками, – Шерил крутанувшись на пятах, развернулась к нему лицом.

– Всегда помни об этом.

Шерил в воспоминаниях перенеслась назад. Как получилось, что после того, как он изнасиловал ее, она по прошествии времени стала получать удовольствие от встреч с ним? И если бы не Павел, то и вовсе не делала бы попыток с ним расстаться. Вот уж точно – жизнь непредсказуема, как не загоняй ее в стандартные рамки.

– Но почему я? – тоскливо спросила она, взмахнула в воздухе руками. – У тебя есть власть, богатство. Купи себе любую, которая не будет против. Зачем ты мучаешь меня?

Макс небрежно пожал плечами.

– Ты мне подходишь. У меня нет ни времени, ни желания подыскивать другую любовницу.

– Мои желания в расчет не берутся? – горько спросила Шерил.

– Так ли тебе плохо со мной, как ты делаешь вид? – вопросом ответил Макс, с какой-то непонятной грустью. – Скажи, чего тебе не хватает?

Шерил отвела взгляд. Сказать правду она не могла. Проведя ногой по полу, размазывая в порошок крошки молотого кофе, она решилась.

– Я не буду больше сломя голову бежать к телефону, когда ты звонишь. Я не буду у тебя жить, и буду работать по своему графику, а не тогда, когда ты разрешишь, – Шерил посмотрела ему в глаза. – Я не буду больше твоей любовницей.

– Смело, но глупо делать такие заявления, – произнес Макс. – Я запру тебя в Успенском.

– Ты этого не сделаешь, – в глазах Шерил мелькнул испуг. – Если я пропаду, мои друзья станут меня искать, и растрезвонят во все СМИ, кто виноват в смерти Щербакова. У меня есть доказательства. Ты не сумеешь заткнуть всем рты.

– Шантаж? Ты вздумала меня шантажировать? – Макс нехорошо усмехнулся, но глаза не улыбались. – Ну что ж, выходит в смерти Лары тоже буду виноват я.

– Причем здесь Лара? – напряглась Шерил.

– Ты меня за идиота держишь? Ты думала, что я шутил, когда обещал пристрелить ее, если ты заартачишься? Как ты догадалась про Щербакова?

– Фотография в шкафу. Там ты с Щербаковым.

– Это не доказательства, – презрительно фыркнул он.

– Твоя обувь. Ты оставил отличные кровавые отпечатки своей обуви на каждой ступени.

Макс задумчиво кивнул. Что-то неуловимо изменилось в нем. Исчез взгляд цивилизованного человека, он смотрел на нее холодно, оценивающе, слегка наклонив голову, словно примерялся, как удобней перерезать ей горло, чтобы ни капли крови не попало на его белоснежную рубашку.

– И ты вообразила, что сможешь меня шантажировать, если я откажусь от денег? – равнодушным голосом спросил он.

От этого тона по спине у Шерил пробежали мурашки. Макс стоял в дальнем конце кухни у окна, и она, по сантиметру переставляя ноги, попятилась назад к двери. Макс никак не показывал, что заметил ее действия.

– Максим, послушай, я просто так сказала, нет у меня никаких доказательств,– Шерил натянуто улыбнулась. Вот теперь она испугалась по настоящему. Такой взгляд, как сейчас, она видела у него после выстрела в кабине пилотов.

– Стой, где стоишь, – неожиданно мягко проговорил он.

Шерил не послушалась и, опрокинув стул между собой и Максом, рванула к выходу. Ударившись плечом о дверной косяк, коленом зацепив угол тумбочки, она уже одной ногой стояла в подъезде, когда, схватив за волосы, Макс швырнул ее назад в квартиру. Она не удержалась на ногах, упала на пол.

– Сдается мне, что порой разум тебя покидает. Ты не сможешь от меня убежать, – сказал он, нависнув над ней всей своей мощью. – Ни сейчас, ни завтра. Никогда. Я сумею тебя найти, где бы ты не спряталась.

Сквозь беспросветную пелену ужаса, которая затянула мозг Шерил, к ней с трудом пробилась мысль. Ни сейчас. Ни завтра. Никогда. Так он не собирается меня убивать? Шерил разжала сжатые до судорог кулаки. Глубоко вздохнула. Исподлобья взглянула на Макса. Он нависал над ней, покачиваясь с пятки на носок, засунув руки в карманы брюк.

– Это была плохая идея, но я должна была попробовать, – медленно, ожидая реакции на каждое свое слово, произнесла Шерил.

– Какая именно? Шантаж или попытка бегства?

– Обе.

– Приятно слышать, что к тебе вернулся разум. Зачем ты бросилась бежать?

Шерил, помогая себе руками, поднялась на ноги, потирая ушибленное колено.

– Я испугалась. У тебя был такой взгляд. Как будто ты… – она замолчала, не сумев подобрать нужных слов, развела в воздухе руками.

– Ясно, – сказал Макс. – Сейчас я уеду. Наш договор без изменений. И прекрати копать под меня. Ты подставляешь Артема. Будем считать, что этого разговора не было.

Шерил с трудом дотащилась до дивана. Ушибленное колено жутко болело, заставляя припрыгивать на здоровой ноге. Соболевский, уже на выходе, заметив, как Шерил хромает, развернулся, подошел к ней.

– Покажи, что с ногой.

Она безропотно закатала мягкую штанину спортивных брюк. Колено опухло, бордовая полоса пересекала ногу над коленной чашечкой.

Макс несколькими точными движениями ощупал ногу. Заставил пару раз согнуть и разогнуть ногу в колене, не замечая протестов девушки. От боли у нее на глазах выступили слезы.

– Колено не повреждено. Сильный ушиб. Лед и любую мазь от ушибов. Если хочешь, я отвезу тебя в больницу.

– Нет, не надо. Я справлюсь сама.

– Тогда пока.

Вот так, все просто. Свободная жизнь отменяется на неопределенное время.

***
Утро началось с предсказуемой тошноты. Запах из открытой банки с кофе немного облегчил физическое состояние Шерил. Но и запах кофе не мог исправить эмоциональное состояние. Растерянность, неопределенность, тревога. Шерил уже не сомневалась в своей беременности. Тест на беременность в розовой коробочке, купленный вчера вечером был лишь пустой формальностью. Не было сомнений и в том, кто отец ребенка, как и в том, что этого не должно было случится.

Шерил натянула привычные джинсы, голубую рубашку из тонкого хлопка, ветровку. На ноги одела белые кроссовки. Вышла из дома.

Небольшой парк рядом с домом, утром в будний день, был почти пуст. Проходя по аллеям, не задерживаясь, редкие прохожие спешили по своим важным и не очень делам. Шерил присела на свободную скамейку в тени раскидистого клена. Несколько листьев которого, уже почувствовав скорую осень, багровыми кляксами отметились на асфальте. Подобрав один из них, девушка стала крутить его между пальцев за черешок, любуясь градиентом желто—красного цветов.

– Привет, – Павел неожиданно появился из-за спины.

– Здравствуй.

– Твой звонок был немного неожиданным, – Павел обошел скамейку и сел рядом. – У тебя что-то случилось?

– Да, случилось. Мне больно это говорить, но я должна это сделать, – Шерил не отводила взгляда от красного листа в руках. – Ты больше не приезжай ко мне, и не звони. Никогда.

– Что происходит? Ты просила о встрече, чтобы объявить о расставании? – Паша вскочил на ноги. – Это из-за твоего мужа?

– Да, – Шерил выдавливала из себя слова. Слезы жгли глаза и чтобы не разревется, она подняла лицо к небу, пробуя заставить слезинки закатиться обратно в глаза. Ветерок перебирал распущенные волосы девушки, легкие пряди падали на глаза, щекотали скулы, но Шерил не убирала их, напротив, локоны помогали скрыть выражение лица. – Мы не должны больше встречаться.

– Шерил, я не сторонник громких заявлений, но я не хочу с тобой расставаться, – Павел взял ее за руку. – Я люблю тебя.

Шерил грубо вырвалась.

– Я беременна, – выкрикнула она, вытирая рукой выступившие слезинки. – От него.

Павел оглушено молчал. Известие о беременности Шерил вогнало его в легкий шок. Он сжал голову руками и принялся ходить взад-вперед по асфальтированной тропинке. Шерил боясь поднять глаза, нервно рвала листик клена на мелкие кусочки.

– Ты говорила, что ненавидишь его, что хочешь уйти.

– Так и есть.

– Но при этом, ты спишь с ним. Меня ты любишь и не спишь со мной, а его ты ненавидишь и спишь с ним! Я не понимаю! – Павел остановился перед ней, заглядывая ей в глаза.

– Он принудил меня.

Господи, зачем она решила рассказать об этом именно сейчас? Наверное, он заслужил узнать правду. Или ей стало стыдно за свои поступки и она, таким образом, надумала оправдаться в его глазах? Она кратко поведала свою нерадостную историю, отпустив только фамилию Соболевского и подробности их близости. Павел слушал ее внимательно, не перебивая.

– Кто он? Почему ты его так боишься? – спросил Павел.

– Не скажу, не проси. Будет только хуже, если ты вмешаешься. Он не раздумывая приведет в исполнение свои угрозы, стоит только дать ему повод.

– Шерил, я не последний человек в этом мире. Знаю людей, в сравнении с которыми твой псевдомуж мелкая букашка. Если бы ты только сразу рассказала мне все, – Павел печально покачал головой. – Что ты теперь будешь делать? Я все еще готов помочь тебе.

– Ты хороший человек. Благодарю судьбу, что она, пусть ненадолго, но свела нас вместе. Теперь мне легче будет жить, зная, что моя наивная мечта не была глупостью. Прошу тебя только об одном – не вмешивайся больше в мою жизнью. Если он хоть на секунду усомниться в моей верности, то сотрет меня в порошок, а что сделает с тобой, боюсь даже представить.

– Как поступишь со своим положением?

– Я не знаю! – нервно воскликнула Шерил. Проходящий мимо мужчина в черном пальто испуганно вскинув голову, посмотрел на нее.

– Когда надумаешь прервать беременность, позвони, я все устрою, – проговорил Паша.

– Будет лучше, если мы забудем друг о друге, – произнесла Шерил. – Прости меня.

Она соскочила со скамейки и быстрым шагом направилась прочь. Мимо равнодушных прохожих, мимо кленов и скамеек. В полной уверенности, что Паша быстро освободит свое сердце от любви к ней. Известие о беременности для него сродни предательству. Павел такого не простит. Никто не простит. Тем лучше для нее.

***
– Валентин Сергеевич, – Павел прижал телефонную трубку к уху. – Мне нужна ваша помощь.

На ходу разговаривая, он направился к выходу из парка. Мерседес был припаркован вопреки правилам в месте, где остановка запрещена. Павел, закончив разговор, швырнул телефон на сиденье, уселся за руль и, срывая диски сцепления, сорвался места.

***
Мохова не было в городе. Его не было в стране. Он давно облюбовал себе местечко в одной из жарких стран, и основную часть времени проводил на берегу Средиземного моря. Он все реже возвращался в свою родную страну. С развитием информационных технологий его присутствие в России, где он успешно вел свой бизнес, требовало совсем немного времени. И только нежелание его своенравной сестры Эллы переехать в Европу, где она была бы под присмотром, немного огорчало его.

Необычная просьба Павла удивила Мохова. Он согласился дать координаты не очень щепетильных, но очень профессиональных ребят, с помощью которых Павел сможет найти таинственного приятеля своей подруги.

И когда, спустя пару дней звонок от не очень щепетильных ребят, побеспокоил его поздним вечером, Мохов выругался, ответил на звонок, и чтобы не смешивать удовольствие от общества горячей испанской девушки в своей кровати с делами, вышел в сад, плавно спускающийся к пляжу.

– Ты не вовремя. Что могло произойти, чтобы стоило звонить именно сейчас?

– Тут такое дело… Уверен, вам нужно знать об этом.

– Выкладывай, – Мохов прислонился спиной к стене дома, чувствуя сквозь тонкую ткань рубашки тепло нагретых за день стен. Южная ночь была наполнена ароматами тропических цветов. Море шумно лизало берег, выбрасывая на песок морскую пену.

– Три дня назад вы дали мой телефон некому Павлу. Он, от вашего имени, обратиться ко мне за помощью в выполнении деликатной услуги.

– Кажется, у него были проблемы с приятелем какой-то беременной девицы, —лениво подтвердил Мохов, наблюдая, как маленькая летучая мышь зависла над плодом перезревшего персика.

– Да, все верно. Девицу эту зовут Шерил, она работает официанткой в ресторане Маленькая Европа.

– Подожди, мне знакома одна девушка с таким именем, – встрепенулся Мохов под влиянием плохого предчувствия.

– Имя довольно редкое, а в сочетании с фамилией Соболевский и вовсе в единственном случае, – гнусавый голос звонившего доносился, как из бочки. – Мы три дня приглядывали за девкой. Единственный мужик, с которым она встречалась, был Макс Соболевский. Одни раз они вместе вышли из ресторана, где она работает. Подумал, глупое совпадение, но так бывает. Следующим вечером, он приехал к ней домой. Я на такое не подписывался, если Макс узнает, что за ним следили, ничего хорошего не жди. Я из этого дела выхожу.

– Значит так, – быстро заговорил Мохов, перебирая в голове варианты. – Я сам поговорю с Пашей. Ты забудь, что видел.

– Уже забыл.

Сунув трубку в карман, Мохов задумался. Вспомнил, как Макс привел Шерил к нему в дом на празднование его юбилея. Девушку стало немного жаль. Макс точно устроит ей не сладкую жизнь, но виновата она сама. Надо думать головой, а не тем, что у тебя между ног, когда начинаешь крутить с двумя мужиками одновременно.

Без сомнения, он обязан позвонить Максу, сообщить ему неприятное известие. Но прежде, он вытащит Пашу из этого треугольника. Паша, молодой и очень умный паренек, сын друга его отца. В детстве их интересы не пересекались, сказалась разница в возрасте, но со временем из Паши, несмотря на молодость, получился неплохой управляющий бизнесом Мохова в России. Главное его качество – это верность. В наше время такое качество бесценно. Стоит рискнуть, и подставится под гнев Соболевского самому. Он переживет, а вот Паша может и нет.

Мохов вернулся в комнату, не обращая внимания на девушку в своей постели, прошел на кухню. Налил воды, залпом выпил. Набрал номер Паши.

– Спишь? – вместо приветствия начал он разговор, когда в трубке вместо длинных гудков раздалось сонное Пашино "алле".

– Валентин Сергеевич, вы чего по ночам звоните?

– Звоню я тебе вот почему. Ты сейчас же быстро просыпайся, собирайся и бегом в аэропорт. Покупай билет на ближайший рейс до любого города в Европе, а оттуда ко мне.

– Вообще-то я не планировал отпуск. Но раз начальство настаивает…

– А это и не отпуск! – закричал в трубку Мохов. – Это план спасения твоей жизни, идиот!

– О чем вы говорите?

– Девка твоя, Шерил, любовница Макса Соболевского. Как ты думаешь, сколько тебе жить осталось, когда он узнает о вас с ней?

– Черт! – Паша замолчал, обдумывая информацию.

– Приезжай ко мне, я тебя прикрою, поживешь пару месяцев тут, чтоб не попал Максу под горячую руку.

Валентин Сергеевич немного успокоился, Паша жив и в добром здравии. Осталось позвонить Максу, но это он сделает позже, когда Паша вылетит из России.

***
На часах было восемь утра, значит в родном городе десять. Мохов плотно позавтракал, убедился, что Паша уже в Европе и набрал номер Макса.

Не думая, что сможет каким-то образом царапнуть железобетонную душу Макса, он, не подбирая слов, вывалил новость. Так и случилось. Макс выслушал его спокойно. Наверное, даже слишком. У Мохова даже сложилось впечатление, что для Макса известие о беременности его подружки уже не было новостью.

Соболевский добродушно посмеялся над заботой о Паше, пообещал его не искать. Поинтересовался, где сейчас Элла, услышав, что ее нет в стране, попросил разрешения навестить дом в Успенском. Мохов немного удивился странной просьбе, но согласие дал. Дом стоял пустой. Осенью, до весны, усадьбу закрывали, оставляя из обслуживающего персонала только одного человека, да и тот там не жил, а обязан был обходить дом и территорию один раз в сутки, следя за порядком и поддерживая в рабочем состоянии камеры наблюдения.

На виллу Паша прибыл к обеду, в самый разгар жаркого дня. Белая машина такси подвезла его к главному входу. Паша не без труда затащил свои тяжелые чемоданы в прохладный холл.

– Почему мне нельзя остановиться в гостинице? – спросил он у Мохова, обливаясь потом.

– Лучше подстраховаться, – ответил Валентин Сергеевич. – Поживешь пару дней здесь. Потом в гостиницу съедешь. Переоденься, на тебя жалко смотреть.

Паша оглядел свой деловой костюм. Здесь, в курортном городе на берегу моря, костюм выглядел неуместно. Жаркий, душный климат не позволял одеть на себя ничего, кроме легких брюк из натуральных тканей, и светлой рубашки. А, еще лучше, шорты и майку, в чем и был сейчас одет Мохов.

– Презервативы здесь продаются во всех аптеках, и во всех супермаркетах, – заметил Мохов, когда, принявший душ и переодевшийся в свежую одежду, Паша присоединился к нему в саду.

– Я сейчас не совсем понял, к чему мне эта информация, – недоуменно проговорил Паша.

– Пытаюсь до тебя донести, что трахаться надо с презервативами, чтобы не оставлять после себя череду брошенных детей. Не надо полагаться в этом вопросе только на честное слово женщины. Они бывают коварны, – протянул Мохов, пристально глядя на море.

– У меня нет брошенных детей, – еще больше растерялся Паша.

– Перестань вести себя, как мальчишка. Шерил обязательно подаст на алименты, если не полная дура, конечно, – повернулся к нему Мохов.

– Да, я с ней даже не спал, – Павел вытаращил глаза.

– Брось, мне ли не знать, как ты любишь девок.

– Зачем мне тебя обманывать? – возмущенно взвился Паша. – Мы с ней встречались, но не трахались. Кроме пары поцелуев ничего не было. Я был не против, но она была категорична.

– И ты все это молча терпел? – не поверил Мохов.

– Терпел, и еще бы потерпел, – Павел смутился, отвел глаза. – Мне она нравилась. Я готов был ждать, когда она разведется со своим выдуманным мужем. Понимаешь, она – настоящая. Она единственная девушка, из всех, кого я встречал, умеющая слушать. Не такая, как эти силиконовые куклы. Ей не нужны были мои деньги, мои связи. Если бы не ее беременность, я бы на ней, наверное, женился. Она была бы отличной матерью моих детей.

– Не рановато ли о детях задумался? – рассеяно проговорил Мохов, напряженно думая о чем-то своем. – Она точно беременная?

Павел пожал плечами.

– Я в женскую консультацию с ней не ходил, результатов анализов не видел. Но, уверен, она не стала бы мне лгать.

– Кто же, тогда, отец ребенка? – пробормотал себе под нос Мохов, а вслух сказал, – Как думаешь, она могла бы крутить с еще одним мужиком?

– Нет, такого не может быть, – Паша от такого предположения даже немного разозлился. – Уверен, она влюблена в меня. С Соболевским она спала по принуждению. Третьего не было. Это точно.

Забавно, от кого же она беременная, подумал про себя Мохов, есть ли хоть маленькая вероятность того, что она беременна от Макса? Мохов бросился к телефону, нажал повторный вызов. Длинные гудки.

– Абонент сейчас не может ответить на ваш звонок. Оставьте сообщение на голосовой почте.

– Черт! Макс, возьми же трубку, – Мохов повторил вызов. Длинные гудки.

Тогда он из списка контактов вызвал другой номер. Ответили после третьего гудка.

– Здорово, какими судьбами? Соскучился по Московским пробкам? – раздался в трубке веселый голос Руслана.

– Руся, в твоих руках судьба одной беременной девушки, – сказал Мохов.

9

Мягкая, уютная подушка была слабой защитой. Честно говоря, она вообще не от чего не могла защитить, кроме как от остеохондроза. Тем не менее, Шерил прижимала ее к своей груди, как щит. Она была в ужасе. В огромной усадьбе в Успенском, кроме них с Максом никого не было. Не было ни Марины, ни Юры, ни даже неразговорчивой кухарки. Дом казался нежилым, холодным и мрачным. Сегодня утром Макс сердито вломился в ее квартиру и ничего не объясняя, приказал ей выйти и сесть в машину. Пустой взгляд, только необходимый минимум слов, без которых не обойтись. Он вообще последние несколько дней себя странно вел. Приезжал каждый день. Но ничего от нее не требовал. Словно ждал чего-то. Каждый раз, когда он на нее смотрел, ее пробирала дрожь. Чувствовала, что близиться, что-то мрачное, нехорошее. Она начала бояться даже думать о своем положении, будто бы он мог прочесть ее мысли.

Стоило им зайти в особняк, как он сразу отвел ее в комнату на втором этаже. Велел не выходить. Прошло уже несколько часов. Несмотря на уже привычную легкую тошноту, хотелось есть и пить. Шерил из всех сил гнала из головы догадку, что Макс знает о ее беременности. Она не допускала мысли, что Паша так подвел ее, а больше никто не знал. Пусть будет так, что мое заточение связанно с делом Щербакова, пробормотала Шерил, выглядывая в окно. Второй этаж. Абсолютно гладкая стена. Под окном – геометрический узор выложенный из брусчатки. За краем брусчатки начинался изумрудный газон, на котором когда-то она познакомилась с Павлом. Сейчас шатров не было и только одинокая беседка, увитая увядшим клематисом, напоминала о прошлом празднике. Выпрыгнуть из окна Шерил не рискнула. Да и не куда было бежать. Оставалось покорно ждать своей участи, рассчитывая на благоразумие Макса. Как-то раз он упоминал, что не убивает ради собственного удовольствия.

Есть хотелось все больше, но еще не настолько, чтобы добровольно напрашиваться на встречу с Максом. Шерил интуитивно чувствовала, чем дольше они не встретятся, тем лучше для нее. Прятаться за подушкой было бессмысленно и жарко. Она осмотрела комнату. Одна из множества, в этом доме, безликая спальня для гостей. Шкаф с зеркальными раздвижными дверями, на которых пескоструйной техникой выполнен рисунок японского сада. Широкая кровавь со спинками цвета слоновьей кости. Бесчисленное множество подушек и подушечек. Пустые прикроватные тумбочки. Напротив, на стене, закреплен огромный плазменный экран. Узкие полки под телевизором заставлены статуэтками, призванными разбавить скромность комнаты. Меж статуэток, нарушая симметрию, лежали несколько книг. Возможно, один из гостей, когда-то живший здесь, принес сюда книги из библиотеки, так и не удосужившись вернуть их обратно.

На стенах висели картины маслом неизвестного художника, изображающие разноцветные абстракции. Художественный замысел в полотнах если и был, то такой завуалированный, что, вне всякого сомнения, через год художник и сам не вспомнит, что хотел отобразить. Но зато цветовое решение этих картин отлично разбавляло красками монотонную комнату. Шерил подошла к шкафу, заглянула внутрь. На полке лежали четыре пушистых полотенца. Два уютных белых халата висели на плечиках в соседнем отсеке. Все остальное пространство шкафа-купе сияло белоснежным полированным деревом, споря блеском с никелированной мебельной фурнитурой.

На всякий случай Шерил заглянула и под кровать. Идеальная пустота. Телевизор висел мертвым, черным прямоугольником без дозы электрического тока. Лампы в люстре, стилизованные под свечки, тоже не захотели порадовать светом. Все ясно, в спальне, а может и во всем доме не было электричества.

– Ну что ж, спасибо любителю-читателю, – проговорила Шерил, сгребла с полки все книги, перетащила их на кровать. Две из них оказались фантастической эпической сагой о Звездных Войнах, а третья – сборником английских детективов.

– Просто отлично, – обрадовалась Шерил. Поудобнее устроившись среди подушек, она раскрыла книгу на первой странице. Через несколько минут она выкинула из головы весь ужас своего положения, погрузившись в хитросплетения английских преступлений начала двадцатого века.

– Здравствуй, – Руслан протянул руку Максу для рукопожатия. Тот сидел на стуле, закинув ноги на перила парадного крыльца, лениво скользя взглядом по изящным линиям собственной машины.

– И тебе не хворать, – ответил Макс, пожимая протянутую руку.

– Ты не берешь трубку.

– Забыл телефон в машине.

Руслан посмотрел на машину Макса, она стояла в десятке метров от крыльца, выразительно перевел взгляд на лежащий на перилах мобильник.

– Что ты задумал?

– Зачем приехал? Поинтересоваться моими планами на вечер?

– Где она?

– Кто?

– Не валяй дурака. В конце концов, ты боевой офицер, а она просто – глупая девчонка, – раздраженно сказал Руслан. – Ее страдания не делают тебе чести.

– Здесь она.

Руслан заметно расслабился, даже позволил себе слабую улыбку.

– Ты как?

– Я очень зол, – спокойно сказал Макс.

– Что ты задумал? – повторил вопрос Руслан.

– Еще не решил.

– Позволишь мне с ней поговорить?

– Неожиданное желание. Мне скажешь, о чем? – спросил Макс.

– Звонил Мохов. Она не спала с Пашей. Нет никакой беременности. Отпусти ее, не делай того, о чем будешь жалеть. Не она первая, не она последняя оттачивает свое коварство на мужчинах. Женщины … Что с них взять? – философски заметил Руслан.

– Не спала, говоришь, – задумчиво проговорил Макс. – Встречалась с ним за моей спиной два месяца, и не спала? Возможно, так и было. Может, и нет. Я с ней еще не разговаривал. А есть ли в ее животе маленький ублюдок, мы скоро узнаем. Я вызвал нашего Умника.

– Зачем ты усложняешь жизнь? Выстави ее вон, и найти себе другую шлюху. Не порти ей жизнь. Ее вины нет, что она встретилась на твоем пути.

– Ты прав, наша встреча – случайное, невероятное совпадение, – горько усмехнулся Макс. Руслан настороженно посмотрел на своего друга.

Макс тяжело встал, зашел в дом. Необъятный бар в пустой гостиной мог без труда доставить радость любому ценителю крепких напитков. Макс выбрал стакан с толстым дном и до краев наполнил его янтарным виски из рифленой бутылки.

– Ты не отпустишь ее, – заключил Руслан. Макс зло улыбнулся, сделал большой глоток. Жестом предложил Руслану присоединиться. Тот, отказываясь, хмуро покачал головой.

Умник приехал через час. Им оказался серьезный, невысокий мужчина в клетчатом пиджаке. Пластиковый чемодан в его руках, отмеченный красным крестом, ритмично брякал при каждом его шаге.

– Где девушка? – с ходу поинтересовался он.

– Руслан, проводи Николая Егорыча. Она в гостевой, в правом крыле.

Шерил в счастливом неведенье дочитывала третий рассказ, когда за дверью раздались шаги. Она вскочила на ноги. Гости оказались для нее полной неожиданностью. Невысокий, незнакомый мужчина и Руслан.

– Привет, это Николай Егорович, – показав на незнакомца, сказал Руслан. – Он – доктор.

– Зачем нам нужен врач? – подавляя внезапно возникшую дрожь в голосе, произнесла Шерил. Книга вывалилась из ее, внезапно ослабевшей руки и с тихим шорохом застыла на полу выгнувшись в переплете.

– Я возьму немного вашей крови, – ответил Николай Егорович. – Обещаю, вам не будет больно.

Он пристроил чемодан на краю кровати, раскрыл его, достал антисептических салфетки, жгут, разорвал упаковку на одноразовом шприце.

– Позвольте вашу руку, – обратился он к Шерил.

– Шерил, пожалуйста, будь умницей, – проговорил Руслан. – Не заставляй применять силу. Макс не отступится.

– Зачем вам моя кровь?

– Это самый простой и верный способ подтвердить или напротив, опровергнуть наличие беременности, – охотно пояснил Николай Егорович.

Шерил побледнела, руки непроизвольно сжались в кулаки. Доктор не замечая состояния девушки, дружелюбным жестом предложил ей присесть.

Все-таки Паша проболтался, разочарование было горьким на вкус, но совсем не неожиданным. Присев на край кровати, Шерил протянула правую руку доктору. Тот, жгутом перетянул ей руку выше локтя, уверенным движением вогнал иглу в вену. Кровь тугой струей ударила в поршень.

– Вот и все, – произнес доктор, прижав ватный тампон к месту укола. – Всего хорошего.

– Поговорим? – предложил Руслан, когда доктор вышел из комнаты.

– О чем же?

– Через час, два Макс узнает, дуришь ли ты ему голову со своей беременностью или просто наставляла рога. В любом случае, ничего хорошего тебя не ждет. От тебя зависит, захочу ли я тебе помогать.

– И отчего меня не радует твоя помощь? Помниться мне, что это ты предложил похоронить меня в разбитом самолете.

– Изменились вводные данные – меняется и способ достижения цели, – проговорил Руслан. – Меня беспокоит Макс. Я бы не хотел, чтобы он натворил глупостей под горячую руку, которые могут в дальнейшем повлиять на его будущее, да и на мое тоже.

– Ну что ж, подкину тебе еще вводных данных. Раз через час все равно будет известна правда, так почему не признаться сейчас? – Шерил открыто посмотрела ему в глаза. – Я действительно беременна.

– Это усложняет дело, – неподдельно расстроился Руслан. – Позволь узнать, кто же отец?

– Макс.

Руслан издевательски рассмеялся, продемонстрировав полный рот отличных зубов.

– Какие же вы, бабы, все одинаковые, – отсмеявшись, сказал он. – Верно, нежелание говорить правду о своей беременности заложено в вас на генетическом уровне. Я не буду тебе помогать, пока ты лжешь.

Шерил молча, спокойно и уверенно продолжала смотреть ему в глаза. Согнув правую руку в локте с зажатым тампоном, она сидела, выпрямив спину с гордо поднятой головой, на краю кровати, всей своей позой выражая непоколебимую уверенность.

Очень медленно неприятная усмешка на лице Руслана стала меняться на удивленное выражение. Брови приподнялись вверх, глаза округлились. Он вдруг поверил. По-настоящему поверил, что Шерил носит в себе ребенка Соболевского.

– Этого не должно было случится, – проговорил Руслан. – У него не может быть детей.

– О, я знаю эту историю о его бездетности, – насмешливо ответила Шерил. – Она безнадежно устарела. Теперь, когда ты знаешь всю правду, чем ты мне поможешь?

– Черт, Макса не легко будет в этом убедить, – пробормотал Руслан.

– Помоги мне скрыться, – вкрадчиво попросила Шерил.

– Нет, – мотнул головой Руслан. – Макс должен знать о своем ребенке.

– Макс заставит меня сделать аборт, как только подтвердиться беременность, – возбужденно заговорила Шерил. – Он ни за что не поверит!

– Тише, тише, – Руслан взял ее за плечи. – Мы что-нибудь придумаем.

– Когда вы успели подружится? – поинтересовался Макс, проходя в комнату. Шерил шмыгнула за спину своего нежданного союзника. Соболевский пренебрежительно взглянул на Шерил, выглядывавшую из-за плеча Руслана, и остановил свой холодный взгляд на нем, в ожидании ответа.

– Ты хочешь заморить ее голодом? Девчонка целый день ничего не ела, скоро она упадет в голодный обморок, – не растерялся Руслан. Шерил, в подтверждение, закивала головой.

– В доме нет еды. Тут никто не живет.

– Можно заказать еду из ресторана, или я могу съездить в супермаркет. Но тогда придется готовить, – предложил Руслан.

– Езжай, – разрешил Макс.

– Макс, – окликнула его Шерил, набравшись смелости. – Ты не будешь против, если я подожду внизу. В этой комнате нет электричества, а скоро стемнеет. Здесь неуютно. Обещаю, что не сделаю ничего, что бы тебе не понравилось.

– Пойдем, – милостиво согласился Макс.

Не задерживаясь, Руслан уехал, в надежде успеть вернуться до того, как Умник сообщит известие Максу. Подхватив недочитанную книгу, Шерил вслед за Максом спустилась в гостиную. Стараясь не привлекать внимание, она пристроилась с книгой в дальнем углу гостиной на мягком кресле, поджав ноги. Книга была лишней, в таком душевном состоянии не возможно осознать ни строчки.

Теперь, когда Шерил знала, почему она здесь, тревога за свое будущее заставляла сжиматься грудь, не давая полноценно дышать. Рассказав Паше о своем положении, она сделала самую большую глупость в своей жизни. Проклиная себя за длинный язык, она соскочила с кресла. Беспокойство нарастало, адреналин в жилах требовал действий.

В доме стояла абсолютная тишина. Крадучись, она вышла в холл, мягко тронула входную дверь. На крыльце наткнулась на Макса. Он, по прежнему, сидел на стуле, закинув ноги на перила. Зло посмотрел на нее, скрипнул зубами, сдерживая слова. Шерил стушевалась, собралась уже было зайти обратно в дом, но в последний момент передумала. Решительно встала перед Максом, прислонившись спиной к перилам. Макс вопросительно приподнял бровь.

– Отпусти меня, – попросила Шерил.

– Твоя настойчивость достойна восхищения. Но – нет.

– Тогда объясни, что мы здесь делаем?

– Ждем результат анализа твоей крови.

– А потом? – нервно спросила Шерил.

– Потом я придумаю для тебя наказание.

– Если результат окажется отрицательным?

– Результат мне нужен только, как подтверждение моей правоты. Я и без него уверен, что ты беременна, – холодно сказал Макс, сбросив ноги на пол.

– Ты ошибаешься.

– О, нет. Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. У тебя задержка, тебя тошнит по утрам. Ты стала дерганная. Я начал подозревать об этом еще дней десять назад, когда ты запустила в меня банку с кофе. Ну, а когда позвонил Мохов и сообщил, что твой Паша подрядил человека, который должен был избавить «прелестную беременную девушку Шерил от злодея мужа», стал уверен в своих предположениях.

Шерил потрясенно молчала. Как глупо все получилось.

– Все вышло очень забавно. Человек, которого подрядил Паша, оказался из моей конторы. Он узнал меня и отказался выполнять поручение, – продолжил Макс.

– Что с Пашей?

– С Пашей? С Пашей – все хорошо, не беспокойся о нем. Он сейчас на пляже в Италии отдыхает, – ответил Макс.

– Я не спала с ним, – твердо сказала Шерил. – Между нами были отношения, которых тебе не понять. Мы получали удовольствие просто от общения друг с другом.

– Жаль, – искренне вздохнул Макс, провел рукой по волосам. – Теперь придется тратить время на поиски твоего любовника.

Шерил не смогла сдержать улыбку. Будет смешно наблюдать, как Макс ищет несуществующего человека. Интересно, сколько времени ему понадобиться, чтобы понять это?

– Чему ты радуешься? – спросил Макс, заметив довольный вид девушки.

– Может, ты поступишь проще? Залепишь мне пощечину и прогонишь прочь, как это делают все нормальные мужчины, когда узнают об измене своей женщины, – предложила Шерил. В ответ Макс приблизился к ней вплотную. Шерил попыталась отодвинуться. Макс положил руки на перила по обе стороны от девушки, отрезав ей пути отступления и прижимая к перилам.

– Откуда тебе знать, как поступают нормальные мужчины? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Просто я подумала. Ты сам говорил. Любому станет неприятно, – Шерил растерялась, но сумела собраться с мыслями. – Тебе будет неприятно быть со мной, после другого. Я была тебе нужна, только пока ты был единственным мужчиной у меня.

– Так и было, – чуть слышно прошептал он.

– Было? Что поменялось? – дернулась Шерил.

– Я накажу тебя за измену: найду твоего любовника – сделаю инвалидом. Ты – сделаешь аборт. А потом будет все, как прежде.

– Ты сошел с ума!

– Может быть ты и права, – сдержанно проговорил Макс. Одной рукой он убрал волосы с ее лба, провел пальцем по контуру лица и поцеловал. Его жадный поцелуй причинил Шерил боль. Она попыталась вырваться, но только сильнее распалила его. Макс подхватил ее на руки и, не замечая сопротивления, понес в дом. Легко преодолев с ней на руках ступени на второй этаж, он ворвался в ту самую комнату, где когда-то она узнала его впервые. Мягко опустил ее на кровать и тут же, не давая подняться, лег рядом, зажав ей руки над головой. Свободной рукой он рванул на ней рубашку. Шерил молча, извиваясь всем телом, попыталась выскользнуть из его рук. Макс легко пресекал ее уловки. Его горячие, сухие губы прикасались к разгоряченной коже Шерил. И в этим местах на коже зажигался огонь. Очень скоро этот нестерпимый пожар стал жечь изнутри. Сопротивление стало бессмысленным, напротив, другое желание взяло вверх. Ей захотелось прижаться к нему, чтобы он никогда не отпускал ее, чтобы они навсегда стали единым целым.

– Отпусти мне руки, – прошептала она. Макс уловил ее настроение, разжал свою кисть. Шерил приподнялась, толкнула Макса за плечи, направляя его лечь на спину, и когда он с усмешкой поддался, оседлала его сверху. Какое это сладостное чувство – власть. Пусть тайная, пусть ей пока еще нельзя воспользоваться, но она уже существует.

Несколько клеток путем невероятных, немыслимых совпадений соединились, зарождая новую жизнь. Пока еще совсем крошечную, еще неоформленную во что-то узнаваемое, но с ее помощью, я заставлю тебя, Макс Соболевский, сделать все, что пожелаю. Победно улыбаясь, Шерил провела рукой по его телу. Она гладила его грудь, поражаясь нечеловеческой твердости тела. Она целовала его живот, удивляясь себе, как приятно прикасаться губами к его коже, и чувствовать, как от желания сжимаются мышцы его пресса.

Почувствовав, как дрожь волнами пробегает по ее телу, он остановился. Перекатился набок, не выпуская ее из объятий, властно прижав бедром к кровати. Шерил уняв дрожь в коленях и не пыталась отстраниться, наоборот, жмурясь от удовлетворения, прижалась к нему сильнее. Чувствуя на губах его вкус, и смакуя тайну, которая связала их навек, вдруг широко открытыми глазами уставилась на Макса.

– Ты меня привязал, – проговорила Шерил шепотом. – Бабка тогда не про деньги говорила. Она про беременность говорила.

– Какая бабка? – лениво переспросил Макс.

– Таежная ведьма.

– И…? – протянул Макс, ожидая продолжения.

– Я забеременела тогда, в бане.

– Ты сейчас пытаешься меня убедить в том, что я являюсь причиной твоего интересного положения? – довольное выражение лица Макса в одно мгновение сменилось на ледяную маску. С остекленевшими глазами он медленно встал с кровати.

– Ну да, я беременна от тебя, – Шерил села, смело посмотрев ему в глаза, уверенная в своей правде. Такой быстрой реакции на свои слова она не ожидала. Унизительная пощечина опрокинула ее на спину, в глазах потемнело от боли, рот наполнился соленой кровью. Она тут же сжалась в клубок, защищая живот.

– Одевайся и убирайся вон, жалкая тварь. Если ты попадешься мне на глаза, я раздавлю тебя и твоего выродка как гнилую тыкву.

Боясь пошевелиться, она не сразу встала на ноги. Лишь убедительная тишина подсказала девушке, что Макс покинул комнату. Вот так. Все просто. Элла была права, Макс не терпит предположений о своем возможном отцовстве. И не прощает. Рубашка была безнадежно испорчена, зато отлично подошла, как салфетка для вытирания крови с лица. Шерил прижимая рубаху к губе, свободной рукой открыла шкаф, не церемонясь, схватила с вешалки первую попавшуюся вещь. Ей оказалась черная футболка с длинным рукавом, на пару размеров больше, чем надо. Бросив запачканную рубашку под ноги, Шерил переоделась, закатала рукава. Подошла к приоткрытой двери, настороженно прислушалась. Тишина. Шерил без оглядки спустилась по мраморной лестнице, пугаясь звука своих шагов. На секунду замерев перед выходом, собираясь с силами, в один момент распахнула дверь. Машины Макса перед домом не было. Шерил успокоилась, сбавив темп, медленно спустилась с крыльца. Кого я пытаюсь обмануть? – спросила она себя и вдруг обреченно, будто наткнувшись на стену, уселась на землю и заплакала. Горько, зло, загребая в ладони терракотовый гравий, покрывающий землю вокруг цветника.

Осознание своих чувств к Максу обожгло ее, как обжигает разгоряченную кожу ледяная вода. Столько раз она просила отпустить ее, и столько же раз в глубине души боялась услышать его согласие, с напускным неудовольствием принимая его отказ. Как легко она уступала ему в постели, и так легко нашла причину отказывать Паше в близости. Как больно знать, что она теперь свободна.

Некрасиво скрюченной, с размазанной по подбородку кровью, с красными от слез глазами, нашел ее Руслан. Он возвращался из магазина, когда навстречу ему пролетела машина Макса. С дурными предчувствиями Каримов въехал в распахнутые ворота Моховской усадьбы.

– Шерил? – странная смесь беспокойства и облегчения прозвучала в его голосе, едва он выскочил из машины.

Шерил подняла голову, секунду смотрела на него и снова разревелась в голос.

– Он бил тебя? – требовательно спросил ее Руслан, разглядев кровь на ее лице. – Куда он ударил тебя? Я отвезу тебя в больницу.

– Нет, не надо в больницу. Со мной все в порядке, – сквозь слезы проговорила Шерил.

– Ты расскажешь, что все-таки произошло?

– Он прогнал меня, – с трудом взяв себя в руки, сквозь всхлипывания, ответила Шерил.

– Тогда я отказываюсь понимать, отчего ты ревешь. Мне казалось, что ты мечтала о том дне, когда он бросит тебя.

– А теперь, я не хочу, чтобы он бросал меня! – Шерил заревела опять.

– Боже, дай мне сил понять эту женщину, – Руслан поднял глаза к небу. – То ей надо сбежать, то ей надо вернуться.

Он растерянно замер перед ней, не зная, чем помочь ее горю.

– Ты не смогла удержаться, и сообщила, что он будет папочкой? – вдруг догадался он.

Всхлипнув, Шерил кивнула.

– Дурында. Наверное, это единственная его слабость. Он ненавидит обманы такого рода.

– Да знаю я. Элла мне рассказала.

– Так ты знаешь эту историю? – удивился Руслан. – И все равно проговорилась? А он говорил про тебя, что ты не дура.

– Ошибся, – сказала Шерил, тяжело поднялась с земли, отряхнула руки от рыжего налета. – Хочу домой.

– Я отвезу.

Дисциплинированно пристегнув ремень, она потерянно наблюдала, как Руслан запер ворота, потом ходил перед машиной, долго разговаривая с кем-то по телефону.

– Что ты собираешься делать? – поинтересовался он у Шерил, садясь за руль.

– Не знаю, – пожала плечами Шерил, – Буду работать пока смогу, потом попробую найди работу на дому.

– Я про ребенка.

– Ребенок, – протянула Шерил. – Теперь у меня будет ребенок. Ребенок. Ребеночек. Слово какое забавное. Непривычное. Ребенок – это ведь человек, пусть маленький, бестолковый, но настоящий живой человек. Мне тут подумалось, что ни у кого нет такой абсолютной власти, как у матери над своим ребенком. Ребенок подобен пластилину. Именно мать лепит из этого пластилина все, что взбредет ей голову. Словом, делом, криком, лаской. А может и не лепит, может, у нее нет желания творить именно с этим куском.

Руслан искоса взглянул на Шерил.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я ничего не чувствую к этому ребенку. Не знаю, хочу ли я его.

Неожиданно Руслан ударил по тормозам, съехал на обочину, остановился в тени, почти потерявших свою осеннюю красоту, деревьев. Всем корпусом развернулся к Шерил.

– Ты не посмеешь, – угрожающе проговорил он. Шерил удивленно вскинула на него глаза, прищурилась, готовясь ответить грубостью.

– Прости, – понял он свою ошибку, извинился за несдержанный тон. – Говоря откровенно, мне было плевать, когда ты появилась в жизни Макса. Физиология требует. Одной больше, одной меньше. Сейчас же, я готов сдувать с тебя пылинки и умолять не делать глупостей. О деньгах не беспокойся. Буду тебе помогать. Возить тебя куда надо, ходить по магазинам и выполнять всю прочую ерунду, которую положено делать для беременных, только, ради бога, сохрани ребенка. В конце концов есть тест ДНК. Рано или поздно ты сможешь доказать Максу, что он действительно отец.

– Тебе какой интерес со мной возиться? – Шерил презрительно посмотрела на Руслана. – Хочешь сделать Макса своим должником?

Каримов какое-то время рассеяно смотрел на нее, а потом усмехнулся.

– Это я его должник. Это лишь капля в море, из того, что я могу и должен сделать, чтобы отдать свой долг. Даже если Макс ни когда не захочет и слышать об этом ребенке, клянусь, что не оставлю тебя без помощи.

– Может, так действительно будет лучше. Таким, как Макс не следует иметь детей, тем более их воспитывать. Чему он научит ребенка? Как насиловать женщин и перерезать горло?

– Не надо так, – покачал головой Руслан. – Ты его совсем не знаешь.

– Я знаю достаточно! – резко ответила Шерил.

– В тайге он защищал ваши жизни. Любой на его месте сделал бы то же самое.

– Не об этом речь. Григорий Викторович чем ему помешал? Или это СБ раздает такие приказы – всем, кто не по нраву, вспарывать животы?

– Григорий Викторович? – не понял Руслан.

– Ну да, Щербаков Григорий Викторович, мой бывший директор.

– А, ну да, – вспомнил Руслан. – При чем тут Макс?

Тут Шерил замолчала, насупилась. И кто ее за язык тянул? Прошло то время, когда она хотела зарыть Соболевского. Но было уже поздно, Руслан зацепился за ее слова.

– Что ты знаешь об этом деле?

– Ничего, – пошла на попятную Шерил.

– Вот именно – ничего! Прежде, чем бросаться обвинениями потрудись собрать доказательства.

– У меня нет цели посадить Макса за решетку. Я только хотела сказать, что у него нет чести и совести.

– Я тебе сейчас расскажу по секрету одну историю про честь и совесть, а ты слушай внимательно. Служили два товарища, называется.

Руслан завел машину, выехал с желтого ковра листьев на дорогу.

– Первый товарищ, назовем его Капитан, боевой офицер, грудь в орденах, был командиром роты. И попал в эту роту после учебки по распределению молоденький паренек, которого за меткий глаз прозвали Стрелок. Так вот, часть была хорошая, элита российских войск. Стрелок был хоть и молод, но умен, смел и силен. Его быстро заметили и стали продвигать. Капитан и Стрелок, вопреки субординации сдружились, насколько позволяла служба. Боевые командировки сделали их дружбу только крепче. Но время шло и Стрелку стало тесно в стандартной части. Его весьма специфические умения заметили не только непосредственные командиры, но и другие, любознательные люди по достоинству оценили и предложили работу.

– В СБ?

– Да, в СБ, – подтвердил Руслан. – Пути Капитана и Стрелка разошлись. Капитан остался в армии, а Стрелок стал охотиться в одиночестве. Иногда под прикрытием, иногда, как официальное лицо. Заматерел. Стал жестким и безжалостным. И вот однажды, в СБ поступают данные, что оружие, состоящее на вооружении российской армии, весьма активно продается в практически открытом доступе в одной небольшой стране на черном рынке. Оружие новое, в смазке, но со спиленными номерами. Не буду тебя утомлять всеми подробностями, как проходило расследование, но СБ быстро вышло на часть, откуда сливалось оружие. Чтобы накрыть всю цепочку разом, туда отправили оперативного работника – Стрелка. Все шло хорошо, пока в эту часть не приехал с проверкой Капитан. Конечно же, они узнали друг друга. Капитан к тому времени уже стал подполковником, да и Стрелок уже не был рядовым. Капитан, то есть, подполковник вызвался помочь поймать и наказать вредителей. Да так настойчиво и рьяно стал это делать, что Стрелку это рвение показалось подозрительным. Подполковник тоже понял, что переигрывает и решил откатить назад, извиниться, так сказать, за помехи в расследовании. Пригласил Стрелка на природу, посидеть у костра, вспомнить былое. Стрелок не дошел, получил пулю в спину. А через день подполковника нашли мертвым, уже в своем городе, в своем доме. Он сгорел вместе с женой и ребенком. Трупы настолько обгорели, что опознания, как такового, не было.

– Неприятная история, – проговорила Шерил. – Только не пойму, к чему ты мне это рассказал?

– Это еще не конец. Слушай дальше, – Руслан тащился в правом ряду, за рейсовым автобусом и не думая его обгонять. – Стрелок выжил. Сутки провалялся в лесу, чудом не умер от потери крови. С трудом, но он выкарабкался. К тому времени, когда он окончательно поправился, расследование об оружии, которое он вел, завершилось. Выяснилось, что покойный подполковник, под видом проверки частей, свободно разъезжал по округу и состоял в сговоре с несколькими командирами. Они подделывали документы и толкали списанное оружие на черном рынке. Оружие списывалось на боевые потери. Подполковник отлично умел манипулировать данными, подтасовывал цифры и факты, отправляя прилизанные отчеты в Москву. И как только подполковник понял, что он на крючке, он подло расправился со своим бывшим товарищем, стараясь выиграть время. К сожалению, или к счастью, это с какой стороны посмотреть, ему это все равно не помогло. Судьба распорядилась иначе – старая проводка одержала вверх над старым шакалом. Стрелок же, вернулся к работе. Жесткость его стала временами граничить с жестокостью. Равнодушие к чужим бедам окончательно заменило в нем чувство справедливости. Прошло много лет.

– Стрелок – это Макс? Я видела шрам от пули на его спине.

Руслан промолчал, никак не отреагировал, продолжил:

– И вот однажды, идет себе наш Стрелок домой, не в совсем трезвом состоянии. Скажем так, очень в нетрезвом. В таком нетрезвом, что он даже не рискнул сесть за руль. Идет он и видит, как на перекрестке, не выходя из машин, ругаются два мужика. Ну, ругаются, себе и ругаются. В наше время это часто происходит. Нервы, стресс большого города. Только вот у одного водителя, словечки были интересные в лексиконе, армейские. Стрелок заинтересовался, ближе подошел и голос узнал. Сам себе не поверил. Машина тронулась, уехала. Стрелок, хоть и пьян был, но номер запомнил. Дальше дело техники. Подполковник жив оказался. Не он сгорел в своей квартире. Жена и ребенок его были, а вот вместо себя он бомжа подложил. Это план побега у него такой был, чтобы не искали после. Кто поверит, что можно сжечь своего ребенка, чтобы дальше жить без забот?

– Я не верю, – прошептала Шерил бледными губами. – Григорий Викторович бы не смог.

– Не Григорий Викторович его звали. Другое имя он тогда носил.

– Но почему его нельзя было арестовать? Ему бы обязательно дали пожизненное!

– Врагов нельзя оставлять за спиной. Преступников, безусловно, нужно судить и отправлять за решетку. С врагами так нельзя. Врага нужно убивать на месте, иначе он обязательно вернется, – обыденно проговорил Руслан.

10

В город пришла зима. Блеклое, неумытое небо по утрам нагоняло тоску. Утро, день, вечер. Из-за невозможности видеть солнце сквозь пелену грязных туч, все слилось в одно размытое зимнее время суток без теней – хмурая серость.

Какое счастье, что сегодня не надо идти на работу. Выбираться из кровати Шерил заставили только естественные потребности организма. С неохотой она спустила босые ноги на холодный пол. Тусклый свет из окна не позволял сориентироваться во времени. Шерил, поджимая пальцы на ногах, прошла в туалет по холодному полу.

На завтрак, ставший уже привычным творог со сметаной, чай. Обязательная порция витаминов. Включила телевизор, чтобы разогнать тишину. Новости не радовали. Очередной вооруженный конфликт в далекой Африке. Взрывы бытового газа в квартирах. Смерть известного артиста. Шерил переключилась на музыкальный канал. Безголосые певички развлекали страну своей нарисованной красотой. Желание забраться под одеяло с книгой сделалось почти осязаемым. Но нет, нельзя. Сегодня важный день.

Шестнадцать недель. Почти четыре месяца. Шерил задрала футболку перед зеркалом, оголив живот. Плоский живот радовал своей формой, и только внимательный взгляд мог заметить едва заметную плавность, появившуюся в фигуре девушки. Она улыбаясь, нежно провела рукой по животу.

– Сегодня мы наконец-то узнаем, кто ты, мой маленький малыш.

Долгими, одинокими ночами Шерил полюбила то, что росло у нее в животе. Это будет только ее ребенок. Ее милый и забавный малыш. Никогда и никому она не позволит вмешиваться в судьбу этого ребенка. Никому и никогда она его не отдаст.

В районной женской консультации, где наблюдалась Шерил, не нашлось подходящего специалиста, проводящего ультразвуковое обследование и ей было назначено время в специализированном центре Матери и ребенка.

Натянув джинсы, фигура еще позволяла пользоваться привычной одеждой, теплый джемпер и пуховик, Шерил вышла из дома и направилась на автобусную остановку. Пешком. Она старательно избегала помощи Руслана. Не хотела привыкать к чувству, что рядом есть человек, на которого можно положиться. Не верила, что Каримов будет находиться рядом с ней долгие годы, пока ребенок не вырастет.

Очень быстро он перестал навязывать свою заботу и теперь обходился короткими телефонными звонками раз в несколько дней. Финансовая сторона беременности пока не беспокоила. Руслан исправно выполнял свое обещание, каждые две недели привозил ей приличную сумму. От денег Шерил не стала отказываться. Глупо напыщенно жертвовать финансовым благополучием ребенка, ради возможности однажды сказать: "Я ни копейки не взяла чужих денег. За все платила сама".

Нетронутая сумма в десять миллионов так и осталась лежать на ее счету, девушка опасалась ими пользоваться. Макс обязательно потребует долг. Никто не дарит такие деньги просто так. Она ему их безусловно вернет. Тотчас, стоит ему только заикнуться об этом. Чтобы навсегда разорвать связь.

В центре, перед кабинетом УЗИ собралась очередь из трех девушек. Шерил присела в удобное кресло, настроилась на долгое ожидание. Следуя, непонятной для Шерил, моде таскать за собой мужчин к гинекологу, все девушки были со своими партнерами. Шерил попыталась представить рядом Макса и едва сдержала смех. С ним бы она точно в очереди не сидела. Сидящая напротив девушка с обломанными ногтями, но с обильным макияжем, высокомерно оглядела ее. Шерил равнодушно отвернулась. Она потихоньку привыкала к очередям, к небрежному отношению врачей, и к тому, что сейчас ее жизнь считается в неделях.

Подошла ее очередь. На этот раз врачом оказалась вежливая женщина среднего возраста. Шерил подала ей обходную карту и застелив кушетку пеленкой, легла. Холодный гель на животе заставил поморщится. Врач долго елозила сканером по низу живота, делала паузы, что-то записывала в карту.

– Ну что ж, все в норме, размеры плода соответствуют семнадцатой неделе, – ободряюще сказала врач. – Смотреть пол ребеночка будем?

– Хотелось бы.

– Так, так, – проговаривала врач, ловя сканером изображение. – Ну вот, пожалуйста, любуйтесь.

Врач развернула монитор, чтобы показать будущей матери результат. Странная черно—белая картинка на экране непрерывно подрагивала, переливалась, сбивая с толку неподготовленные глаза. Шерил добросовестно с минуту пялилась в монитор, потом обескуражено покачала головой.

– Сдаюсь, ничего не понимаю.

– Ну, вот же, мошонка, – врач обрисовала указателем мышки овальное светлое пятно. На взгляд Шерил, оно ничем не выделялось на фоне других светлых мест.

– Мальчик?

– Да, у вас будет замечательный мальчик.

Шерил не могла сдержать счастливую улыбку. Что-то неопределенное в ее животе обретало личность.

Новость требовала время на то, чтобы найти свое место в чувствах и разуме девушки. На обратном пути взгляд то и дело натыкался на коляски счастливых, уже состоявшихся мамочек. Шерил рассматривала розовощеких малышей, пытаясь понять, какого это – жить в одном доме с таким чудом? Откуда она будет знать, что он хочет – есть или спать? Зажжется ли в ее голове инструкция, как чувствовать ребенка? Или методом проб и ошибок ей придется учиться на ходу? Спросить совета было не у кого. Как жаль, что ее бабушка, ее любимая, всепонимающая бабушка не дожила до этих дней.

Чтобы попасть на нужную остановку, Шерил направилась к нерегулируемому пешеходному переходу. Перед ним уже собралось несколько человек, никто не решался выйти на проезжую часть, наперекор ревущему потоку. Водители машин старательно не замечали пешеходов, ждущих на тротуаре. Раньше Шерил не боялась быть первой в таких ситуациях, теперь же, чувство самосохранения зашкаливало и она замедлила шаг. Почти одновременно с ней к переходу подбежали двое подростков. Не ведая страха, они шагнули на зебру. Серебристый седан ехавший по первой полосе с неприятным визгом затормозил, подростки, а за ними и остальные люди успели сделать один шаг перед седаном, когда водитель белого кроссовера, следующего за седаном с явным превышением скорости, пытаясь избежать столкновения вывернул руль на тротуар.

Люди были уже на проезжей части и кроссовер им ничем не угрожал, и только Шерил, не успевшая спустится с тротуара, оказалась перед мчащимся на нее белой железной громадиной с визжащими тормозами.

Удар отбросил ее на несколько метров. Сумочка, словно живая, вырвалась из руки и отлетела на дорогу. Ботинок с левой ноги расплющился под колесами автомобиля. От удара головой об асфальт Шерил потеряла сознание. Водитель белого джипа не стал выходить из машины, вместо этого трусливо поддал газу, и пронесся в нескольких десятках сантиметров от Шерил, съехал с тротуара растворяясь в автомобильном потоке.

Машина скорой помощи прибыла на место через несколько минут. Шерил к этому времени очнулась, даже смогла сесть. Голова жутко болела, осторожно прикоснувшись к затылку, она почувствовала под пальцами болезненную шишку. Толстая вязанная шапка спасла ее от более кровавой травмы. Люди окружавшие полукругом, плохо скрывая любопытство, жалели ее и наперегонки давали советы, как следует себя вести. Не вставай. Не лежи. Лежи, не шевелись. Не сиди, ложись. Не ложись, асфальт холодный. Один, особо ретивый, лысоватый мужичек, ухитрялся давать указания врачам прибывшей скорой помощи. Не так осматривают, не так опрашивают.

– Где болит? – спросил Шерил фельдшер в синей спецодежде с белой полосой на груди, – Голова? Живот? Спина?

– Голова, – произнесла Шерил с трудом. Каждый звук отдавался в мозгу молотом по наковальне.

– Еще? – не успокаивался врач, осторожно ощупывая ей руки, потом дошел до ног.

– Ай, – дернулась Шерил, когда врач тронула левую ногу. Забыв про боль в голове, она инстинктивно отвела руки врача от больного места.

– Скорее всего, перелом, – диагностировал врач, дав указание своему помощнику доставать носилки.

Как ни старались они переложить Шерил на носилки не побеспокоив поврежденную ногу, от боли у нее выступили слезы и через секунду мозг спасаясь от боли погрузился в спасительное беспамятство.

Лысоватый мужичек заботливо подложил под носилки в машину одинокий ботинок с левой ноги и протянул врачам сумочку.

– Это ее, – писклявым голосом проговорил он. – Выронила, когда ее того, машина сбила.

В машине скорой помощи Шерил пришла в себя. Адская боль в ноге при каждом толчке возникала с новой силой. Выслушав, что она беременна, врачи отказались ей делать укол с обезболивающим, боясь навредить ребенку. И только в приемном отделении, после осмотра несколькими врачами, рентгена и беседы с акушером – гинекологом, ей поставили укол.

Палата, куда после необходимых процедур поместили Шерил, представляла собой квадратное помещение с шестью койками. Противоположную, от двери стену занимали два широких окна. У одного из них и досталась кровать Шерил. Она оказалась четвертой пациенткой в этой общей палате. Отощавшая от постоянных санитарных обработок подушка с трудом выполняла свои функции. Куцее одеяло, судя по состоянию, было с одного склада с подушкой. Только матрас, новый десятисантиметровый поролон, обтянутый коричневой клеенкой, радовал своей упругостью.

Инвалидное кресло, которое предложили ей, оказалось, как нельзя кстати. Возможно, когда сломанная кость перестанет ныть, костыли станут нужнее. Сейчас же, передвигаться на коляске было безболезненно и удобно.

Она терпеливо дожидалась, когда совсем молодая медсестра заправят для нее постель и поможет перебраться на кровать.

– Вы не засыпайте пока, – посоветовала ей медсестра. – К вам должны прийти из полиции для опроса.

– Хорошо, а коляску вы мне оставите?

– Пользуйтесь, пока вы у нас.

Медсестра ушли. Шерил попыталась поудобнее устроится, сломанная лодыжка ныла, гипс давил на опухшую ногу. Голова после обезболивающих не болела, только состояние туго свернутой ваты вместо мозга, распирало черепную коробку изнутри. Шерил прикрыла глаза. Мысли текли заторможено, все попытки сосредоточится и продумать свои действия потерпели провал. Шерил сама не заметила, как задремала.

– Шерил Александровна?– настойчивый мужской голос с трудом пробивался сквозь вату в ее мозгу. – Она вообще в сознании?

– Да она просто заснула, потрясите ее за плечо, – незнакомый женский голос ответил мужскому.

– Не надо ее трясти, у нее и так сотрясение, – Шерил сквозь сон узнала голос молоденькой медсестры. Она с трудом разлепила глаза. В палате зажгли светильники на потолке. От невыносимой рези в глазах, Шерил зажмурилась. Отвернулась к окну, вновь попыталась открыть глаза. Прикрыв их ладонью от света, повернула лицо к обладателю мужского голоса. Унылый русоволосый мужчина в форме сидел на придвинутом к кровати стуле, расположив на коленях папку с бумагами.

– Следователь транспортной полиции, Попов Сергей Иванович, – представился он. – Я понимаю ваше состояние, но нам нужно составить протокол.

– Да, я готова.

– Назовите вашу фамилию, имя, отчество, дату и место рождения, – официальным тоном начал опрос следователь.

Сергей Иванович разборчивым почерком быстро заполнил протокол, Шерил расписалась, где положено. С моих слов записано верно и мною подписано. Дата. Подпись. Сергей Иванович сложил все бумаги, убрал в папку. Доброжелательно взглянул на Шерил.

– Ваш лечащий врач сказал, что вы остались без телефона, он был разбит во время аварии. И еще он сказал, что вы беременны. Если хотите, могу сообщить вашим близким, только скажите имена и по по-возможности адреса, если не помните их телефонных номеров. Уверен, ваш супруг очень волнуется.

– Не надо никому сообщать. Я сама. Только немного приду в себя, – ответила Шерил.

– Как знаете, – пожал плечами следователь и положил на тумбочку бумажку. – Вот мой номер телефона, если что-то вспомните или захотите сообщить, то звоните, не стесняйтесь.

– Сергей Иванович, скажите, насколько вероятно, что водителя найдут и он понесет наказание?

Сергей Иванович вздохнул, тоскливо посмотрел в окно, опять вздохнул.

– Машину нашли почти сразу. Она стояла во дворе, на соседней улице от места происшествия. Свидетели запомнили номера. Принадлежит она депутату городской думы. Он даже великодушно согласился на допрос. Автомобиль свой, Volvo XC90, он якобы не видел со вчерашнего вечера, когда оставил его на стоянке у ресторана, где присутствовал на юбилее своего друга. Домой приехал на такси. На такси же он и на работу с утра уехал, где проводил встречи с избирателями по насущным вопросам. Во время аварии у него был обеденный перерыв. Обедал со своим соратником по партии в кафе, что соратник и подтвердил. Депутат даже написал заявление об угоне. Так что, делайте выводы сами.

– Спасибо за откровенность, я так понимаю, вы и расследовать ничего не будете?

– Все дела мы рассматриваем в текущем порядке, – сменив доверительный тон на официальный, ответил Попов и, попрощавшись, покинул палату.

Шерил откинулась на подушку, до подбородка натянув тощее одеяло. Вежливо выслушав от соседок по палате сочувствующие охи и ахи, она не стала принимать участие в обсуждениях о паразитах-депутатах и остальных властьимущих чиновниках. В таких разговорах у каждого найдется в памяти история о страшной аварии или рассказ о том, как чиновники используют в своих интересах простой народ. На настойчивые указания от молодой женщины со сломанной ключицей раструбить об аварии по Интернету, Шерил обещала подумать.

Серость за окном растворилась в черноте. Голубой свет от люминесцентных ламп в палате больно продолжал бить по глазам. Шерил отказалась от ужина, выпив только кружку теплого сладкого чая.

***
Всех разбудили в шесть тридцать утра. Утренний прием таблеток, обязательные градусники. И если сумеешь, можешь спать дальше. Но, как правило, заснуть уже не удавалось.

Шерил перелезла в коляску. Приноравливаясь, проехала по палате. Постоянно заносило в левую сторону. Выбралась в коридор. Метров через пять она научилась придавать равное напряжение рукам, покатила прямо. Обратно Шерил двигалась уже уверенно по тому пути, по которому хотела она, а не коляска.

После утреннего обхода врачей, а ей досталось аж три врача – травматолог, невролог и акушер – гинеколог, сдачи обязательной порции крови у невыспавшейся и поэтому злой медсестры, образовалось свободное время. От всех этих процедур, Шерил устала. Голова опять болела, нога под гипсом пульсировала, стараясь разломить гипс. Сняв больничный застиранный халат неопределенного цвета, и оставшись в серой от постоянных стирок рубашке, так же выданной в приемном отделении, она подумала о Ларе. Надо бы ей позвонить, попросить приехать, привезти необходимые вещи. Но едва голова опустилась на подушку, все мысли тут же застряли в вате, которая до сих пор окутывала мозг.

Соседки по палате тоже дремали и только молодая болтушка со сломанной ключицей бродила где-то по больнице, не давая покоя медсестрам, за что была наказана выговором от лечащего врача и строгим приказом не высовывать нос из палаты.

Молодая девушка, сидя за столом у окна, ворчливо возмущалась такой несправедливостью. Ее слова были единственным звуком, разносившемся по палате.

– "Наташа, я назначу тебе успокоительные уколы по утрам, если ты будешь совать свой нос, куда не следует", – смешно скорчив лицо, передразнила она заведующего отделением, строгого дядьку лет сорока пяти.

– Вот и сиди в палате, не мешай людям работать, – женщина, лежащая у дверей, поддержала доктора.

– Класс тачила. Мой приятель мечтает о такой, – неугомонная Наташа уже сидела на подоконнике. – Интересно, что таким людям понадобилось в нашей больничке?

Шерил открыла глаза, села, отодвинула пожелтевшие жалюзи, выглянула в окно. Черный Mercedes красовался лощеными боками перед главным входом. Номера не было видно. Шерил забеспокоилась, усилившиеся подозрения вызвали головную боль. Какова вероятность того, что Макс приехал именно в эту больницу и именно, когда в ней Шерил, по причинам не связанным с ней? Из коридора донесся шум уверенных, быстрых шагов. Шерил скомкала в кулаках одеяло. Шум шагов достиг своего пика за дверями палаты и стал затихать. Мимо. Шерил облегченно выпустила одеяло.

– Ты чего? Побледнела, словно привидение увидела, – спросила Наташа у Шерил. – Тебе плохо? Врача позвать?

– Нет, не надо, все нормально. Показалось.

Поправив подушку, Шерил расслабилась, легла. Из положения лежа в окно было видно только кусок серого неба и верхушки тополей, окружающих больницу. Деревья без листьев дружно кивали голыми ветками в угоду северному ветру.

Дверь в палату распахнулась, с силой ударившись о спинку пустой кровати. Дверное стекло обиженно звякнуло и затихло.

Вероятность один на миллион. Но она произошла. Шерил мгновенно натянув себе на голову одеяло последней преградой, замерла.

– Может не стоит ее будить? – услышала она заискивающий голос заведующего отделением. – Все-таки сотрясение мозга это не шутка. Вы можете зайти позже. Завтра ей будет лучше.

– Она не спит, – от голоса Макса, Шерил перестала дышать. – Вы можете идти.

– Ну, как знаете, – сказал заведующий. – Если что, я в ординаторской.

Тишина. Даже неугомонная Наташа молчала. Шерил продолжала делать вид, что спит. Кровать в ногах прогнулась от веса человека.

– Здравствуй, – хриплый, напряженный голос Макса резанул по ушам.

Шерил стянула с головы одеяло, аккуратно, стараясь не потревожить больную ногу, развернулась к нему. Черный, мрачный, он сидел на кровати в верней одежде. Руки в карманах, губы сжаты.

– Зачем пришел? – грубо спросила Шерил, нервно дергая одеяло, пытаясь вытащить его из-под Макса. – За деньгами?

Вместо ответа, он пристально на нее посмотрел, взгляд его поблуждал по ее бледному лицу, подмечая самые мелкие детали, ее усталость, боль и страх, сорвался вниз и замер на животе, закрытом одеялом. С трудом поднялся вверх и остановился на лице. Черные, непроницаемые глаза не выражали ничего.

– Зачем пришел? – резко повторила Шерил, зачем-то закрывая руками живот.

– Поговорить.

– Хорошо, давай поговорим, – согласилась Шерил с неизбежным, откинув тощее одеяло, села в кровати, спустила здоровую ногу на пол. Загипсованная нога белела на серой простыне. Шерил, помогая руками, спустила и ее на пол, схватившись за спинку кровати, перенесла вес на здоровую ногу. Макс резко встал, протянул Шерил руку для поддержки. Она демонстративно не замечая его протянутой руки, прыгая на одной ноге, добралась до коляски. Подкатив к двери, Шерил оглянулась на Макса, тот продолжал стоять у ее кровати, смотря ей вслед невидящим взглядом.

– Ты идешь?

Макс словно очнувшись, тряхнул головой, быстро подошел к ней.

Шерил, нервно дергая обода, выехала в длинный коридор. Она бездумно катила по узкому коридору, надеясь найти уголок, укрытый от посторонних глаз. Макс, чеканя шаг по бетонному полу, легко обогнал ее и толкнув дверь с надписью "ординаторская", зашел внутрь

– Сюда, – позвал он Шерил. – Мы можем поговорить здесь.

Только со второй попытки Шерил протиснулась в дверь, задевая ободом колеса коричневый диван, стоящий в кабинете вплотную к двери. Ординаторская была пуста. Только включенные мониторы на столах говорили о том, что здесь только что были врачи.

– Девушка, сюда нельзя, – Шерил почувствовала, что кто-то схватил коляску за поручни и начал тянуть ее назад.

– Нам нужно место, где мы можем побыть одни, – вмешался Макс.

– О, прошу прощения, не сразу вас увидел, – Шерил узнала голос зав. отделением. – Не буду вам мешать.

Коляска снова стала принадлежать только Шерил. Она проехала на середину кабинета. Макс присел на подлокотник дивана.

– Если ты за деньгами, то они в банке. Я отдам тебе их сразу же, как смогу выйти отсюда.

Макс поморщился, отрицательно мотнул головой.

– Я же сказал, чтобы ты забрала их себе.

– Тогда зачем ты здесь?

– Хочу тебе помочь.

– Ложь, – голос у Шерил предательски дрогнул. – Как ты узнал, где меня искать?

– Руслан. Ты не отвечала на звонки. Он забеспокоился. У тебя редкое имя, в сводках происшествий оно светилось, как звезда.

– Мне не нужна помощь.

– Так ли это? – Макс усмехнулся, указал на ее ногу. – Как ты собираешься жить? Одна, беременная, со сломанной ногой?

– Я что-нибудь придумаю, – Шерил помахала в воздухе рукой. – У меня есть друзья.

– Никто не станет тебе помогать.

Шерил с сомнением покачала головой. Подозрительно прищурив глаза, она всмотрелась в лицо Макса.

– Ты не посмеешь запугивать моих друзей, – угрожающе прошипела она.

– Я и не думал. Твои подружки умные девочки, и они согласились со мной в том, что я, как отец твоего ребенка, смогу сделать для тебя больше, чем они.

– Отец моего ребенка? – усмехнулась Шерил. – Что случилось в мире такого, что ты решил признать отцовство? Вышел новый закон, что всех бездетных мужиков надо кастрировать, как бесполезных представителей рода человеческого?

– С чего такой сарказм? Разве ты не хотела, чтобы я признал отцовство?

– Это было в прошлой жизни. В новой жизни у моего ребенка не будет отца. Он погиб. В автокатастрофе. Маленькая девочка на самокате неожиданно выехала на дорогу, и он, чтобы не задавить ее, вывернул руль и врезался во встречный грузовик. Как-то так. А может, он был пожарным, который задохнулся в дыму, когда спасал котят. Я еще окончательно не решила. Уверена в одном – тебя в нашей жизни не будет! – сказала Шерил.

– И все же, прошу тебя, разреши мне быть рядом. Пусть, как сосед или как друг семьи, – сдержано проговорил Макс. – На любых условиях.

Шерил, раздумывая, обвела взглядом давно крашенные голубые стены кабинета, нервно потерла руками подлокотники коляски.

– Я боюсь тебя, – тихо сказала Шерил, часто моргая, пытаясь смахнуть накатившую слезу. – Слишком много раз ты причинял мне боль.

Макс стиснул зубы, опустил веки, пряча за ресницами мучительную вину.

– Прости, – сквозь сжатые зубы произнес он. – Никогда больше я не трону тебя, что бы не случилось. Клянусь.

Он рывком поднялся с дивана, обошел Шерил, подошел к окну. Шерил развернула коляску вслед за ним. Его темный силуэт замер на сером фоне окна.

– Два месяца я ползал по джунглям, ел консервы и недожаренных диких свиней. Обучал неграмотных, но верных президенту, одной дружественной нам страны в Южной Америке, солдат ставить противопехотные мины, делать растяжки, и не спать на посту. Два месяца я представлял себе, как хрустит шея твоего любовника в моих руках. Меня отправили домой после того, как я избил до полусмерти местного офицера, за то, что он дал пощечину своей беременной жене. Международный скандал удалось замять, лишь благодаря тому, что я был пьян в стельку, и офицер дипломатично поверил в то, что у меня началась белая горячка. Он не стал предъявлять претензии, а я обеднел на пятьдесят тысяч долларов, протрезвел и понял, что верю тебе.

Шерил молчала. Она была не просто удивлена, она была оглушена поразившей ее мыслью.

– Ты хочешь забрать у меня ребенка, – догадалась Шерил. – Для этого ты объявился снова в моей жизни! Ненавижу!

Горький ком обиды и злости распух в горле, надавил на голосовые связки, не позволив и дальше вылетать словам изо рта. Шерил, резко дергая обода коляски, развернулась к двери. Открыть дверь на себя, сидя в коляске, оказалось невозможно. После нескольких неудачных попыток, Шерил встала на здоровую ногу, отпихнула коляску и прыгая на одной ноге, придерживаясь рукой за стену, двинулась в палату. Макс в несколько шагов догнал ее, подхватил на руки словно пушинку. Терпеливо снося удары ее кулачков, вернул в кабинет, мягко отпустив на пол перед диваном. Она, злясь на свое беспомощное положение, села на диван, скрестила руки на груди.

– Ты неправильно меня поняла. Я не стану забирать ребенка. Я прошу у тебя разрешения, помогать тебе, пока ты беременная, – четко разделяя слова, произнес он. – Я прошу у тебя разрешения проводить время с нашим ребенком, когда он родится. Клянусь безоговорочно выполнять все твои условия и пожелания.

– Выполнишь все, что я пожелаю? – задумчиво протянула Шерил. Вдруг она сообразила, вот он – тот момент, которого она так долго ждала! О котором мечтала долгими одинокими вечерами. Как сладка власть над таким человеком!

– Абсолютно, – невозмутимо кивнул Макс.

– Женись на мне.

Невозмутимость Соболевского растворилась на глазах. Нахмурив брови, Макс сделал озабоченное лицо.

– Ты себя хорошо чувствуешь? Сдается мне, что твоя травма серьезнее, чем говорит врач.

Шерил молча смотрела на Макса. Ее немного подтрясывало, но не от холода, а от собственной смелости.

– Со мной все в порядке.

– Тогда откуда такое заявление? Еще несколько секунд назад ты меня ненавидела и вдруг захотела за меня замуж, в чем подвох?

– Я вдруг подумала, что если ребенок родится в законном браке, мне не придется выдумывать про геройски погибшего папашу. Это довольно утомительно, в конце концов, можно запросто запутаться в собственной лжи.

– Только поэтому? Слишком просто для тебя.

– Ты богат, и судя по тому образу жизни, что ты ведешь, я очень скоро стану богатой вдовой.

Макс недоверчиво усмехнулся, взялся за спинку стула, протащил его за собой, царапая ножками пол, поставил перед Шерил, сел. Она откинулась на спинку дивана.

– Ты должна понимать, что, напросившись за меня замуж, тебе придется готовить мне завтраки, спать со мной в одной постели и выполнять свой супружеский долг по первому моему желанию, – растягивая слова, произнес Макс. – Даже если у тебя сломана нога.

Говоря, он медленно прикоснулся к лицу Шерил, заправляя ей выбившуюся прядь волос за ухо. Шерил чуть повернула голову, прижала его ладонь к своим губам, с надеждой взглянула из-под ресниц на Макса.

– Так ты женишься на мне? Ты обещал, – жалобно спросила она, не отпуская его руку.

– Только после того, как ты скажешь правду, откуда такое ненормальное желание? – мягко попросил он, глядя ей в глаза.

– Я хочу спать с тобой в одной постели. Хочу готовить для тебя завтраки, обеды и ужины. И с удовольствием буду выполнять супружеский долг. Я люблю тебя так сильно, что умру, если буду знать, что больше не увижу тебя.

Макс удовлетворенно улыбнулся, словно предчувствовал ответ. Коротко поцеловал ее в губы.

– Если ты желаешь свадьбу неприлично богатую, то придется подождать, когда снимут гипс. Если не готова ждать, то нас распишут сегодня же.

– Мы поженимся сегодня, а неприлично богатую свадьбу сыграем позже, – ни секунды не думая, выпалила Шерил.

– Как скажешь, – кивнул Макс с серьезным лицом. – Мне надо сделать пару звонков. Где твой паспорт?

– Дома, в верхнем ящике письменного стола.

Макс отошел к окну, вполголоса отдавая по телефону распоряжения. Шерил с растерянным видом наблюдала за ним. Столь быстрое исполнение желаний привело ее в неподдельное замешательство. Это как, если бы она обнаружила, что свирепый медведь гризли не опаснее домашнего кота и ест исключительно клубничное варенье.

– Макс, – настороженно окликнула она его.

– Что-то еще? – повернулся он к Шерил, прикрыв трубку рукой.

– Почему ты на мне женишься?

– Ты сама меня об этом попросила, – словно неразумному ребенку, терпеливо объяснил он.

Шерил помотала головой.

– Я тоже хочу знать правду. Это только из-за ребенка?

Макс отключил телефон, опустился с ней рядом на диван.

– Как неожиданно развернулась судьба. Я и подумать не мог, что конопатая девчонка будет ставить мне условия, а я с радостью брошусь их выполнять. Хочешь услышать признание в любви? – насмешливо проговорил он. – Так слушай, я скажу это в первый и последний раз. Впервые я увидел тебя, когда присматривался к Щербакову. Ты показалась мне забавной и только. Вытаскивать тебя из той канавы, где ты случайно оказалась по моей вине, я и не думал. Честно говоря, мне было плевать. Мне приказали. Забирая тебя от Панамаренко, я просто выполнял приказ. Ты, не имея понятия, кто я, дразнила меня словно глупый мышонок. Очень красивый мышонок. У меня не осталось причин сдерживать свое желание. Я и предположить не мог, чем это обернется… К тому времени, я уже уладил все твои проблемы. Хотел отвезти тебя домой и забыть. Да только не получилось. Зацепился. Себя ненавидел, принуждая тебя, но и отпустить не мог. В тайге я окончательно сдался, признался сам себе, смирился. Раньше я никого и никогда не любил. Мне не просто было принять свою слабость и зависимость. А ты продолжала гнать меня прочь. Догадка о твоем положении добила меня. Это чувство, когда сердце наливается черной кровью… Не передать словами. Проклятая ревность. Впервые испытал на себе. И еще бессилие, что ребенок не мой. Можешь мне не верить, но я бы не посмел причинить тебе вред. Ни тебе, ни твоему ребенку. Потом ты знаешь – напросился в командировку. Сбежал. Вернулся вчера ночью. Утром Руслан сказал, что тебя сбила машина, – Макс поднял глаза к потолку, потер костяшки пальцев. – У меня в первый раз в жизни затряслись руки. Я люблю тебя, Шерил. И я мечтать не смел, что ты простишь меня за всю боль, что я причинил тебе.

Шерил сползла с дивана на бетонный пол, неуклюже вытянув ногу в гипсе, обхватила Макса за колени, прижалась щекой к его бедру.

– Я все тебе прощу. Только не уходи от меня больше. Ладно?

Макс взял ее лицо в свои ладони, вытер пальцем слезу в уголке ее глаза.

– Я собаку тебе купил. Большую, как ты хотела. Правда она еще маленькая, щенок, но меня клятвенно заверили, что из нее вырастет здоровенная овчарка.


Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора.


Оглавление

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10




  • MyBook - читай и слушай по одной подписке