Антология зарубежного детектива-20. Компиляция. Книги 1-10 (fb2)

- Антология зарубежного детектива-20. Компиляция. Книги 1-10 (пер. Елена Серафимовна Петрова, ...) (а.с. Антология детектива -2021) (и.с. Антология зарубежного детектива-20) 12.49 Мб  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Ян Гийу - Нил Гриффитс - Уинстон Грэм - Алан Глинн - Роберт Гэлбрейт

Настройки текста:



Тэсс Даймонд Опасные игры

© Короткая М., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

***
«Книга Тэсс Даймонд – это чистое золото в жанре саспенса. Даймонд умело заводит читателя в лабиринт, полный неожиданных поворотов. И каждый раз, когда кажется, что развязка близка, она подбрасывает очередную приманку».

Publishers Weekly

– …Черт, да ты самая сильная женщина из всех, кого я знаю, а я был воспитан женой военного.

Она улыбнулась.

– Посмотри на себя, – сказал он, а затем протянул руку и прикоснулся к ее щеке. Дрожь пробежала по всему ее телу, ей нестерпимо хотелось закрыть глаза, чтобы отдаться этому чувству, но не могла отвести от него взгляд. Он дотронулся до нее так, как будто хотел узнать ее целиком – и хорошее, и плохое, и прекрасное.

– Ты потрясающая, – прошептал он, наклоняясь вперед и слегка касаясь ее губами.

Он поцеловал ее так, как целует женщину солдат, идущий на войну. Как будто она была для него и воздухом, и светом, и песней…

Глава 1

– Нам надо сидеть тихо.

Голос сестры дрожал, но ее связанные руки, прижатые к плечу Мэгги, были неподвижны. В темноте прикосновение Эрики поддерживало и успокаивало ее, но не могло прогнать вязкий страх, комом засевший у нее в горле. Веревки мучительно туго обвили и стянули ее запястья и при каждом движении грубо терлись о кожу. Она пыталась сдержать всхлипывания, но звук предательски подступал к губам. Она сжала их крепче. Тихо. Им надо сидеть тихо.

– Спокойно, хорошо? Просто сохраняй спокойствие, Мэгги.

Девушки жались друг к другу, прижав колени к груди, как будто пытались стать еще меньше. Комната едва ли была больше шкафа, душная и затхлая, без намека на свежий воздух и свет. Ничего, кроме кромешной тьмы и все усиливающейся духоты.

– Чего он хочет? – прошептала Мэгги.

– Я не знаю, – ответила Эрика. – Нам нужно подождать, и увидим.

– Я хочу домой. – Мэгги зажмурилась, и горячие слезы потекли по ее лицу. Она уже не могла их остановить. – Что мама с папой будут без нас делать?

– Мы найдем выход, – пообещала Эрика, прижимаясь к Мэгги настолько близко, насколько позволяли веревки. – Все будет хорошо, Мэгс. Но нам надо сохранять спокойствие.

Мэгги крепко зажмурилась, ее сердце бешено заколотилось в груди, почти заглушая звук шагов. Мягкий, когда-то безобидный, звук сейчас заставил все внутри нее перевернуться.

Это был он.

Дверная ручка заскрипела.

Мэгги застонала, сильнее прижимаясь к Эрике.

Он был здесь.


Мэгги бежала по тротуару, ее дыхание учащалось, пошла уже пятая миля. Пот тек по спине и пропитывал ее безразмерную майку, пока ноги точно, что стоило ей определенных усилий, чеканили шаги по дорожке. Замедляться было нельзя, даже если легкие разрывала боль, а икры были в огне. На самом деле боль помогала – она отгоняла воспоминания. Ненадолго, конечно… Но это было уже что-то. И она была рада любой передышке.

Была поздняя весна, и она встала на пробежку пораньше, чтобы избежать послеобеденной духоты, которая началась в это время года. Фруктовые деревья, тянущиеся вдоль беговой дорожки, уже вовсю цвели. Пятна из розовых и белых цветов расплывались в ее глазах, когда она проносилась мимо.

Она бежала без музыки, наедине со своими мыслями. Иногда это было отличное сочетание.

А иногда…

Впрочем, решила она, все бегут от чего-то.

Мэгги почувствовала вибрацию на руке и сбавила шаг, вытаскивая телефон из наручной повязки. Задыхаясь, она вытерла пот с лица, прежде чем взглянуть на экран. Она была так погружена в свою пробежку, что не заметила звонок от Пола. Со страхом и с еще большим чувством вины Мэгги набрала пароль и прослушала сообщение, которое оставил ее бывший жених.

– Мэгги, это Пол. Я звоню еще раз по поводу тех вещей, которые ты у меня оставила до того, как уехала в Африку. Я их все разложил по коробкам. Дай мне знать, когда захочешь забрать их. Или я могу оставить их у консьержа. Просто дай мне знать, как тебе будет удобней. Я… – он запнулся, но в итоге закончил: – Береги себя.

Живот Мэгги скрутило, и глубоко похороненные боль и ужас снова вспыхнули в ней при звуке его неуверенного, заботливого голоса.

Она с силой, возможно, чрезмерной, засунула телефон обратно в повязку. Она не могла разбираться с Полом прямо сейчас. Он снова захотел бы поговорить о том, почему они расстались, и опять заставил бы ее выдержать череду унылых извинений. Пол был хорошим человеком и отличным агентом ФБР, даже несмотря на то что его чрезмерная педантичность иногда раздражала ее. Когда надо было играть по правилам, Мэгги соблюдала их как можно лучше, но при выборе между нарушением правил и спасением жизни она всегда выберет жизнь – и к черту все остальное.

Между ней и Полом все было неправильно. Мэгги любила его – даже сейчас, – но никогда не была влюблена. Осознание этого заняло у нее слишком много времени, и она сожалела об этом больше, чем о чем бы то ни было. При этом Мэгги не была уверена, что и Пол это понял. В его голосе все еще была слышна надежда.

Пол писал ей, когда она была в Чаде, где они с проектом «Чистая вода» копали колодцы и обеспечивали лучший доступ к чистой воде для местных. Мэгги ответила несколько раз, но, когда она вернулась домой, Пол дал ей время подумать, как джентльмен, которым он и являлся. Мэгги вернулась уже почти шесть месяцев назад, и только сейчас Пол впервые позвонил.

Она посмотрела на часы. Пора было поворачивать к дому. Запах цветущих яблонь и вишен густо стоял в воздухе после вчерашнего весеннего ливня. Мэгги медленно побежала по дорожке, направляясь к железным воротам, ведущим из парка, как вдруг увидела пожилого мужчину, стоящего у выхода. Мэгги резко остановилась, проскользив кроссовками по тротуару. Страх, слово гремучая змея, свернулся у нее в животе. Мужчина приветственно помахал ей рукой, подходя ближе. Тусклый утренний свет бросал отблеск на его лысину, а серый костюм сливался с пасмурным днем.

– Привет, малышка, – сказал он, нежно улыбаясь.

– Что ты здесь делаешь, Фрэнк? – строго спросила Мэгги, уперев руки в бедра. Было время, когда она ни за что бы не осмелилась разговаривать со своим наставником в таком тоне. Но многое изменилось. Он больше не был ее начальником, и работа в ФБР была далеко позади – она ушла оттуда уже больше двух лет назад. Однако это была не первая встреча с Фрэнком после ее ухода из Бюро – они уже встречались. Перед отъездом в Чад и после, каждый месяц или около того, он звал ее на ланч. Мэгги шла, и они разговаривали обо всем, кроме работы. У них был негласный уговор: он не настаивал, и она продолжала приходить на обед.

Однако в этот раз что-то изменилось. Все ее инстинкты – те, что она похоронила, те, что она игнорировала, те, что подвели ее, – обострились снова.

– Мэгги, мне нужно, чтобы ты вернулась, – сказал он своим сиплым голосом. – Первокурсница из Академии Кармайкла исчезла, и я собираю команду. Мне нужны лучшие – а ты лучше всех, малышка.

Паническая атака, как электрический ток, пронзила ее руки и ноги. Она отступила назад, как будто расстояние между ними могло бы уменьшить ее панику. Она не могла. Она не стала бы. Только не после…

Просто будь спокойна, Мэгги. Голос сестры эхом отозвался в ее голове.

– Я не шутила, когда сказала, что я больше не в деле, Фрэнк, – отрезала Мэгги. – С меня хватит переговоров, и я не вернусь в Бюро. Только не после «Шервудских Холмов». Никогда.

Лицо Фрэнка, которое всегда напоминало ей бульдожье, смягчилось:

– Я знаю, как тяжело тебе было в «Шервудских Холмах». Мы не можем победить их всех. Но эта девочка? Ее мы можем вернуть в целости и сохранности. Если ты нам поможешь.

Он полез в карман, вытащил фотографию и вложил ее в руку Мэгги. Она приказала себе не смотреть на нее. Не видеть лицо девочки и не представлять ее потерянной или испуганной. Не волноваться, что она ранена – или того хуже. Она не могла расследовать еще один такой случай. Больше нет. Но фотография в руке притягивала ее, как луна со своим гравитационным полем. Она сжала губы и опустила глаза. На нее смотрела, широко улыбаясь, девочка с клюшкой для лакросса; густая светлая челка обрамляла лицо, из-за чего она выглядела не старше четырнадцати.

Когда-то Эрика была четырнадцатилетней девочкой с детским личиком. Для Мэгги ей всегда было четырнадцать: неподвластная старению, застывшая во времени.

Станет ли эта девочка навсегда четырнадцатилетней для своих близких?

Мэгги вздрогнула от этой мысли. Ее пальцы сжали края фотографии так, что пришлось сделать усилие над собой, чтобы не порвать ее.

Ты могла бы ей помочь, прошептал предательский голос внутри нее. Она попыталась отмахнуться от него. К сожалению, Фрэнка было тяжелее игнорировать.

– Почему бы тебе не поехать со мной, чтобы просто послушать? – умолял Фрэнк, пока Мэгги продолжала пристально смотреть на лицо девочки с фото. – Ты могла бы подкинуть команде какой-нибудь совет, если что-то придет в голову. Если ты захочешь соскочить, я найду кого-нибудь, кто отвезет тебя домой. Я отплачу. Обещаю.

Мэгги разгладила уголок фотографии.

– Я не могу, – сказала она. Что, если это случится снова? Что, если она потеряет контроль над ситуацией? Что, если эта девочка тоже умрет?

– Давай, малышка. Ты осталась должна мне, – сказал Фрэнк мягко. – Я подчистил все в «Шервудских Холмах». Я не наделал шумихи, когда ты ушла от меня. Я дал тебе пространство, я дал тебе время. Но сейчас я прошу об ответном одолжении. Ты мне нужна в этом деле. Ты лучше, чем все те ребята, с которыми я работал после твоего ухода.

– Я уверена, что те, кого ты выбрал, очень хороши, – сказала Мэгги.

– Малышка, у тебя что-то вроде таланта, исключительного по своей редкости, – ответил Фрэнк. – Это нельзя сравнивать.

– Но я облажалась, – сказала Мэгги, не в силах блокировать воспоминания о «Шервудских Холмах». Она все еще слышала тот выстрел. Он отдавался эхом в ее снах. Она никогда не освободится от него, как и от пустой комнаты, которая преследовала ее.

– Ты думаешь, я никогда не лажал? – спросил Фрэнк с дрожью в голосе. – Думаешь, я никогда не проигрывал? Думаешь, все мои дела заканчивались тем, что жертва была в безопасности, а преступник за решеткой? Да ладно тебе, малышка. – Он усмехнулся. – Я учил тебя быть выше этого. Но когда я лажал, я брал себя в руки и шел обратно на свою чертову работу, потому что знал, что это важнее, чем я. Это важнее, чем мы оба, – на кону жизнь девочки. Снова. И я доверяю тебе – ты нужна мне, чтобы руководить нами. Нам нужна эта особенная магия Мэгги.

Она посмотрела на него. Когда Мэгги была еще совсем молодой переговорщицей без реального опыта, Фрэнк взял ее под крыло. Он лично выбрал ее в Куантико. Он разглядел в ней талант и развил его. Он тренировал ее и наставлял. Он помог ей прославиться. Это была не его вина, что она так облажалась. И не той девочки с фото.

Черт. Она оказалась между молотом и наковальней. Она была должна Фрэнку. Не только за то, что он прибрался за ней, он сыграл огромную роль в том, что она стала той, кто она есть.

– Ладно, – нехотя проговорила Мэгги. В конце концов, она в любой момент может уйти. Как только станет слишком тяжело, она уйдет. – Но только чтобы посмотреть. Я не возглавляю команду, я не возвращаюсь в Бюро. Это просто неофициальное одолжение.

– Пока я могу использовать твое мастерство, ты настолько неофициальна, насколько пожелаешь, – сказал Фрэнк, и его бугристое лицо расплылось в большой, теплой улыбке. Он махнул в сторону железных ворот: – Пойдем.

Мэгги глубоко вздохнула и вышла за Фрэнком через ворота парка, пытаясь не обращать внимания на фантомное ощущение веревок, затягивающихся на ее запястьях.

Глава 2

Четырьмя часами ранее…


Джейк резко проснулся, открыл глаза и уставился в потолок. Каждый мускул в его теле был напряжен и готов к действиям. Он считал удары своего сердца, его дыхание становилось медленным и ровным, пока глаза привыкали к темноте. На прикроватном столике лежал «Глок», но он не доставал его из кобуры – он был не из тех людей, кто достает оружие до того, как решится выстрелить.

Вместо этого он вылез из кровати, сжимая руки в кулаки. Не такие смертоносные, как пистолет, – большую часть времени. Это зависело от того, насколько злым – или отчаянным – он был в этот момент.

Что-то его разбудило. Звук? Он вытянул шею, прислушиваясь. Затем он услышал его: шорох шагов по гравию.

Там кто-то был.

Он посмотрел на часы. Было два часа ночи. Это означало плохие новости.

Видимо, его каникулы закончились.

Джейк схватил брюки, пристегивая кобуру с «Глоком» на бедро. Перед тем как раздался стук в дверь, он был уже на полпути к ней, одновременно спускаясь по лестнице и натягивая футболку.

Он распахнул дверь – перед ним стоял генерал Хоффман, его армейский куратор. Это был высокий мужчина с темными с проседью волосами и обманчиво добрыми глазами. Со стороны он казался тем еще сукиным сыном, но новобранцы были неизменно ему верны. Только потому, что у него был тяжелый характер, это не значило, что он был несправедлив.

Генерал был даже более чем справедливым к Джейку, хоть три года назад их сотрудничество началось не слишком гладко. Последнее, чего хотелось бы Джейку, – быть отстраненным от боевых действий и быть загнанным в какой-нибудь офис или, того хуже, рисоваться на мероприятиях в парадной форме и медалях на всю грудь, чтобы все могли ими любоваться.

Вместо этого ему дали уникальную возможность. Рейнджеры подготовили его практически ко всему, а его работа на Ближнем Востоке дала ему ценную информацию об участниках и там, и в Вашингтоне. Так что армия вытащила его из зоны боевых действий и отправила работать в Вашингтон над более… деликатными проблемами. От отмывания денег до шантажа, о запутанности которых он даже не подозревал, – три года в Вашингтоне были как минимум интересными. Но в душе он все еще был солдатом – и, стоя одной ногой в гражданской, а другой – в военной жизни, он пытался устоять и найти баланс.

Служение своей стране имеет много форм, говорил ему генерал, когда поручал первое задание. Ты хорош в этом, О’Коннор.

И это было правдой. Джейк был хорош – вообще-то он был лучшим. Сдержанный и рациональный, он заработал репутацию человека, умеющего решать сложные задачи верно, с первого раза и без суеты.

Если бы он хотел, чтобы его отправили обратно в пустыню, ему бы стоило работать хуже, подумал он с горькой ухмылкой, расправил плечи и отсалютовал.

– Генерал, – сказал Джейк. – Доброе утро, сэр.

Генерал Хоффман кивнул и шагнул к краю крыльца. Джейк последовал за ним, вытянув руки по швам и выжидая.

– Есть дело, – сказал генерал. – Мне только что сообщили, что пропала дочь сенатора Фибса.

Джейк нахмурился:

– Как давно ее нет?

– Они не знают точно, – ответил Хоффман. – Кажется, там была какая-то неразбериха с тем, куда она должна была пойти после школы. Родители думали, что она осталась на ночевку у одноклассницы. Ее подруга думала, что она пошла домой. Все, что нам известно, – это что она покинула школу, но так и не дошла до занятий по лакроссу.

– Черт, это уже почти двенадцать часов, – сказал Джейк.

– Вот почему я бы хотел, чтобы ты помог сенатору, – сказал генерал Хоффман. – Его охрана вполне достойная, но они не подготовлены для такого дела.

Джейк потер подбородок, цепляясь пальцами за щетину.

– Так, какие у нас версии? Требование выкупа в течение следующих шести часов?

– Это моя версия, – мрачно проговорил генерал. – ФБР уже, конечно, предупредили.

– То, что мне нужно, – куча парней в костюмчиках, путающих все на свете, – сказал Джейк, качая головой.

Строгое лицо Хоффмана изобразило что-то наподобие улыбки:

– Ты все сделаешь как надо, О’Коннор. Это приказ.

– Они заноза в заднице, и вы это знаете, – сказал Джейк. – Но я сделаю все, как надо. Дайте мне десять минут.

Генерал кивнул:

– Я подожду снаружи.

Джейк поспешил в дом, на ходу одеваясь. Прошли дни прохудившегося от непогоды камуфляжа и тонн песка в армейских ботинках. Сейчас он носил «Армани» и «Хьюго Босс». Это помогало походить на службу охраны, окружающую тех людей, с которыми он работал в последнее время, но по большей части он был бы рад обменять этот костюм для обезьянки на семидесятифунтовое снаряжение за спиной.

Джейк затянул галстук, засунул нож в ботинок – он отказался носить эти блестящие, гладкие туфли без протектора, к черту моду – и вложил в кобуру на левой лодыжке маленькую, как игрушка, «Беретту-380». «Глок» оставался на бедре – с двумя дополнительными обоймами во внутреннем кармане пиджака.

Неважно, где он был, как он был одет, кого он искал, он всегда и прежде всего был солдатом. И это означало быть готовым ко всему. Хоффман ждал у обочины, рядом с двумя внедорожниками. Джейк сел в один из них, и генерал протянул ему папку.

– Прочитай это и скажи, что думаешь, – сказал он, когда они двинулись в ночную темноту. В это время ночи было меньше машин – но город никогда по-настоящему не засыпал.

Джейк пролистал папку, задержавшись на списке возможных врагов сенатора.

– Вы уверены, что это связано с ним? – спросил он. – Мать – его жена – наследница целого состояния с кучей денег. Она Рокуэлл – практически американская королевская семья.

– Мы не можем знать точно, пока нет требований о выкупе за Кайлу, – объяснил Хоффман. – Что бы Пэгги ни нарыла на миссис Фибс, она кажется безобидной. Нет врагов, о которых бы было известно. Ее очень любят в ее кругах… ее фото висит на доске почета Общества защиты детей от рака, и она ввела удостоенную наград иппотерапию для трудных подростков.

– Девочка помогала ей с этим? – спросил Джейк, перемещаясь по папке в поисках информации. Он остановился на фотографии Кайлы. Боже, да ей, должно быть, не больше пятнадцати. Она выглядела невероятно молодо, улыбаясь в камеру; светлые волосы, как ореол, обрамляли ее лицо. Он почувствовал знакомую горечь, подступающую к горлу. Он ненавидел дела с детьми. Слишком много риска.

– Думаю, да, – сказал генерал.

– Я бы не исключал жену как цель шантажа, – сказал Джейк. – Пока что.

– Думаешь, какой-то малолетний преступник похитил девочку? – спросил Хоффман, не скрывая скептицизма.

– Я думаю, мы пока ничего не знаем, и фокусироваться, прежде всего, только на одном родителе – плохая идея, мы пока еще только вступили в игру.

– Логика подсказывает, что дело в отце. У него вся власть и престиж – он сенатор. И он собирается переизбираться в следующем году.

Джейк просканировал список известных врагов сенатора.

– Я смотрю, его оппонент – первый в этом списке, – сказал он.

Брови генерала Хоффмана стянулись вместе в одну темную линию:

– Политика – грязная игра, сынок.

– Как будто я этого не знаю, – сказал Джейк.

В конце концов, политические игры и были единственной причиной, почему он делал легкую и высокооплачиваемую работу, разбираясь со… своеобразными ситуациями в элитных кругах Вашингтона, вместо того чтобы руководить командой рейнджеров, для чего он тренировался.

Судьба-злодейка.


Вереница внедорожников уже была припаркована перед усадьбой сенатора, когда они приехали.

– Кажется, федералы уже здесь, – сказал Джейк, когда генерал притормозил позади машины с государственными номерами. Он вышел, и мужчины поднялись по ступенькам.

– Фрэнк Эденхёрст будет руководить федералами, – сказал генерал. – Он умный парень. Впечатли его, и он не будет стоять у тебя на пути.

– Понял, – кивнул Джейк.

– И не пугай родителей – мать истерична вроде бы.

Джейк поднял бровь.

– А вы бы не истерили? – спросил он.

Хоффман вздохнул:

– Есть причина, почему я не завожу детей, О’Коннор. Теперь давай за работу. – Он протянул руку и нажал кнопку звонка.

Джейк привел в порядок свой костюм, и дверь распахнулась.

Время идти в бой, подумал Джейк. Он изобразил на лице спокойствие и сдержанность и шагнул в особняк.

Глава 3

Машина Фрэнка была черной и довольно невзрачной снаружи, но роскошной внутри. Мэгги устроилась на шикарном кожаном сиденье и только тут поняла, что не приняла душ и не переоделась. На ней была потная футболка, но она лучше Фрэнка знала, что было некогда заезжать к ней домой. Времени было в обрез.

Чувствуя себя неуютно, она подвинулась на сиденьи, когда Фрэнк завел машину и двинулся по утренним улицам. Фолс-Черч был небольшим городком, но он был достаточно близок к Вашингтону, чтобы политическая элита искала здесь более тихую семейную жизнь. Плотное движение на этом участке дороги было справедливой ценой за ту приватность, которую предлагал этот очаровательный городок.

Фрэнк дал Мэгги пару минут тишины, пока они ехали, и она была ему благодарна за это. Ей надо было собраться с мыслями, так что она начала смотреть в окно. Фолс-Черч как будто сошел с открытки – с красивой колониальной архитектурой и десятками магазинов, бистро, благотворительных фондов, чтобы женам политиков было чем заняться на досуге. Элитные частные школы, предоставлявшие жилье будущим студентам Йеля и Гарварда, которые со временем станут политиками и генеральными директорами компаний. Здесь жили либо власть имущие, либо члены их семейств. Похищенная девочка посещала Академию Кармайкла, так что она точно была дочерью большой шишки. Это могло облегчить дело – или сделать его гораздо, гораздо сложнее. Влиятельные люди обладали связями, но также они были склонны иметь секреты, которые хотели бы сохранить в тайне. От интрижек, шантажа, игорных долгов до незаконных бизнес-сделок – Мэгги повидала достаточно лжи, чтобы хватило на всю жизнь.

– Твои сумочка и пальто на заднем сиденье, – сказал Фрэнк.

Мэгги обернулась посмотреть. Действительно, ее кожаная сумочка лежала на бушлате с гравированными латунными пуговицами, поблескивающими на ярко-малиновой шерсти.

– Вы вломились в мою машину?

– Слегка, – сказал Фрэнк. – Надо же держать себя в форме.

Мэгги закатила глаза. Склонность Фрэнка к взлому замков и медвежатничеству была легендой в Бюро.

– Вы могли хотя бы взять мой тревожный чемоданчик из багажника, – проворчала Мэгги.

Носить спортивный костюм в напряженных условиях, каковыми и были переговоры об освобождении заложников, было не самой лучшей идеей. На самом деле она даже была уверена, что однажды ее посетил такой ночной кошмар.

– У тебя до сих пор есть тревожный чемоданчик? – спросил Фрэнк. – Ты уверена, что не хочешь вернуться?

– Здесь нет никакой связи, – отрезала Мэгги, скрестив руки на груди. Черт, ей не следовало упоминать об этом.

– Это просто привычка. Так что… Почему бы нам не обсудить детали? – сказала она, концентрируясь на деревянной приборной панели, вместо того чтобы смотреть на Фрэнка. Панель была так отполирована, что она практически могла видеть в ней свое отражение.

– С чем мы имеем дело? Какие у нас временные рамки?

– Ее зовут Кайла; ей четырнадцать. Родители думали, что она останется на ночь в школе, – около половины детей, которые туда ходят, живут там же. Но прошлой ночью к полуночи они поняли, что в школе ее не было. Подруга, в комнате которой Кайла, по ее же словам, должна была ночевать, ничего не знает – или, по крайней мере, ничего не говорит.

– Вы уверены, что это похищение? – спросила Мэгги – С вами уже связывались насчет выкупа? У вас есть видео похищения? Свидетели? Почему это не рассматривается как побег?

– Кайла – это Кайла Фибс, – сказал Фрэнк.

Эта новость заставила Мэгги впервые посмотреть на Фрэнка.

– Как у сенатора Фибса?

Что ж, это значительно поднимало ставки. Влияние сенатора было огромным. Немало людей хотели бы, чтобы он участвовал в президентской гонке в будущем, и у него был шанс номинироваться, если он правильно разыграет карту. Он был привлекательным, харизматичным, счастливо женатым и служил Сенату с тех пор, как в тридцать лет сменил на этом посту своего отца.

Если бы о похищении узнали, это стало бы очень громким делом.

– Да. Тот самый Фибс, – сказал Фрэнк. – По всеобщему мнению, Кайла – хороший, послушный ребенок. Это не вписывается в портрет беглянки. Добавь к этому, что она дочка сенатора…

– И будет рискованно говорить об этом иначе, чем как о похищении, – сказала Мэгги.

Фрэнк усмехнулся.

– Снова заканчиваешь за мной предложения, малышка? Как в старые добрые.

Мэгги стрельнула в него глазами.

– Я приехала просто посмотреть, Фрэнк, – напомнила она ему. – Это просто одолжение – не способ снова затащить меня работать на Бюро.

Я не хочу снова вас разочаровать, подумала она.

– Как скажешь.

Он отмахнулся от ее протеста, свернул на засаженную платанами улицу и резко повернул направо к подъездной дорожке с воротами. Мужчина в костюме стоял снаружи и, когда Фрэнк показал свое удостоверение, сказал что-то в рацию. Кованые, железные, с пиками наверху ворота со скрипом открылись. Подъездная дорожка была длинной и извилистой, так что особняк сенатора показался только с последним поворотом. Роскошное имение с массивными мраморными колоннами, стоящими спереди, как часовые (оно было и классическим, и не относящимся к определенному времени), и множеством стрельчатых окон, поблескивающих в лучах восходящего солнца. Роскошный зеленый газон, граничащий с аккуратными, фигурно подстриженными сферами кустов, тянущимися вдоль дорожки, был безупречен. Несколько черных внедорожников – таких, которые местная полиция и ФБР любят использовать, когда не хотят привлекать внимание, – были припаркованы снаружи. Фрэнк припарковался позади одного из них, и Мэгги отстегнула ремень безопасности и вылезла из машины. Она изо всех сил пыталась не показать, как тряслись у нее ноги, и, стиснув кулаки, досчитала до пяти, прежде чем захлопнуть дверцу автомобиля. Она провела рукой по волосам, пытаясь пригладить непослушные кудряшки, выбивавшиеся из кос.

– Ты выглядишь хорошо, малышка, – коротко заверил ее Фрэнк. – Пойдем.

Мэгги тяжело вздохнула, и они молча поднялись по мраморным ступенькам ко входу, но как только входные двери с декоративной резьбой открылись и они прошли через фойе в вестибюль, Мэгги очутилась посреди хаоса.

Полицейские толпились в комнате, занимая двойную лестницу, ведущую в жилые помещения семьи наверху. Молодчики из ФБР слонялись вокруг, половина висела на телефоне, а остальные собрались вместе и, с опущенными головами и мрачными лицами, обсуждали варианты. Охрана, в кои-то веки сняв солнечные очки, спешила из комнаты и обратно, торопливо что-то сообщая в свои рукава. Мэгги через треск раций поймала обрывки кодового языка. Один агент ФБР, обильно потея, спорил с кем-то по телефону, в то время как офицер полиции дергал его за плечо, пытаясь привлечь внимание.

Мэгги обернулась на Фрэнка, и он кивнул в знак согласия. Это она любила в нем больше всего – его способность молча понимать ее без слов. Она хотела увидеть комнату Кайлы до какого-либо вмешательства и воздействия. Ей нужно было почувствовать девочку до того, как она начала задавать семье вопросы и они затуманили ее впечатления. Девочки-подростки, как известно, скрытные, но лучшим местом для того, чтобы представить внутреннюю жизнь Кайлы, была бы ее спальня.

Мэгги направилась к двойной лестнице и проскользнула наверх в длинный коридор, оставляя позади шум и растущее напряжение. Кому-то надо было бы разобраться с беспорядком внизу. Это безумие вгонит семью в стресс и заставит их усомниться в способности правоохранительных органов справиться с ситуацией.

Это не твое дело, сказала она себе твердо и сфокусировалась на коридоре перед ней. Фотографии в старинных рамках покрывали стены (многие – черно-белые), изображая, как выглядело весьма счастливое семейство. На этих фотографиях была практически хроника жизни Кайлы: вот она голубоглазый младенец с шелковистыми волосами, спящий на ковре из медвежьей шкуры, а вот – неуверенно стоящая на ногах малышка, делающая свои первые шаги к распахнутым навстречу ей рукам матери, это – улыбающаяся воспитанница детского сада в миниатюрной школьной форме с покосившимся, в шотландскую клетку, галстуком. Была там и средняя школа; вот Кайла играет в лакросс со своим отцом, ее хвостик развевается позади нее… Вот тинейджером в грязных сапогах до колена катается на лошади с мамой, машет рукой в камеру.

Мэгги открыла несколько дверей перед тем, как нашла то, что должно было быть комнатой Кайлы. Стены были покрашены в мягкий голубой, окно ее спальни до сих пор было полуоткрыто, а гофрированные занавески омбре слегка шевелились на ветерке. Коллаж из фотографий в форме сердца – и близко не таких изысканных и профессиональных, как в коридоре, – висел над кроватью, на которой, между двумя серебряными подушечками с кисточками, лежал огромный плюшевый тигр. Мэгги подошла ближе к коллажу, чтобы лучше его рассмотреть. Типичные подростковые штучки: селфи в разных местах; снимки из снэпчата с Кайлой и девочкой-брюнеткой, слегка перестаравшейся с макияжем глаз; Кайла с ребятами из команды по лакроссу; Кайла в летнем лагере; Кайла, обнимающая шею красивой гнедой кобылы; несколько фото с мальчиками, но в основном снимки с подругами.

Мэгги прошла вглубь комнаты, открыла зеркальные двери шкафа, усеянные маленькими напоминаниями, например: «Обед с мамой в ср.» и «Конюшни – вычистить стойло Звездочки/6:00». Она прошлась по одежде Кайлы – смесь дизайнерских джинсов, обычных топов, платьев и школьной формы – и наклонилась, чтобы открыть несколько обувных коробок, втиснутых в глубину шкафа, но в них лежало только еще больше фотографий и безделушек – обычные вещи, которые можно найти в комнате любой девочки-подростка. В сущности, Кайла выглядела вполне невинной, цинично подумала Мэгги. Здесь не было даже спрятанных упаковок с противозачаточными средствами или презервативов. Ни любовных писем, ни записок – хотя Мэгги была уверена, что многое поменялось с тех пор, как она сама была подростком. Теперь они наверняка делали все онлайн или через телефоны.

Она встала с колен и подошла к столу Кайлы, который скорее был салоном красоты, чем местом для учебы. Губные помады, румяна, баночки с тенями были навалены везде, покрывая стопки школьных тетрадей и учебников. Рядом со стеклянной банкой, полной ручек и кисточек для макияжа, было место для ноутбука, но самого его не было. У ФБР, скорее всего, уже были свои спецы, которые проверили его на наличие улик.

Возможно, Кайла, не понимая, что попала в ловушку, стала жертвой онлайн-похитителя. Четырнадцать – опасный возраст для девочки: она достаточно взрослая, чтобы привлекать нежелательное внимание, но при этом достаточно молодая, чтобы довериться не тому человеку. Не завоевал ли кто-нибудь из взрослых ее внимание, чтобы предать наихудшим образом? Какова была их цель? Это должно было быть связано с сенатором и его состоянием. С другой стороны, было бы слишком странным совпадением, если бы дочь сенатора похитили по какой-либо другой причине.

Паркет позади нее скрипнул. Мэгги резко повернулась, а рука машинально потянулась к бедру за пистолетом, но там не было кобуры – как не было уже много лет.

От некоторых привычек трудно избавиться.

В дверном проеме стоял мужчина – даже не стоял, нет, он развалился в дверном проеме, прислонясь к дверному косяку, как шериф в салуне Дикого Запада. Его волосы были черными как уголь и аккуратно зачесаны набок, но зеленые глаза поблескивали с угрожающей, сбивающей с толку силой. Мужчина был высоким и широкоплечим, но выглядел каким-то неуместно расслабленным.

К тому же он, возможно, был самым привлекательным мужчиной, которого Мэгги видела в своей жизни, но это точно не должно было поколебать ее.

– Вам помочь? – спросила она с дрожью в голосе.

– Я как раз хотел спросить у вас то же самое, – сказал он. – Что вы здесь делаете?

Мэгги подняла бровь:

– Вы из ФБР?

Он покачал головой:

– Я советник по безопасности сенатора Фибса.

Он был из частного сектора? То, что надо, – получающий неоправданно высокую зарплату неандерталец, вставший у нее на пути. Мэгги закусила губу, досада поднималась внутри нее. Такие ребята только доставляли ей проблем. Они все почти всегда усугубляли ситуацию вместо того, чтобы сгладить настолько, насколько это возможно.

– Если вы не из ФБР, я не обязана отвечать на ваши вопросы, – сказала она холодно. – Это дело в юрисдикции ФБР.

– А вы из ФБР? – спросил он. – Я не вижу бейдж. Вы, ребята, любите светить своими бейджами.

Мэгги стиснула зубы. Она до сих пор ощущала отсутствие на поясе того, что должно было быть там, ее удостоверения, ради которого она так усердно работала – и от которого отказалась.

– Я полагаю, вам предстоит это выяснить, – сказала она, прошмыгнув мимо него в проеме, игнорируя возбуждающее покалывание, которое прошло по ее телу, когда они коснулись друг друга.

– Жду не дождусь, – протянул он ей вслед, не двигаясь со своего места.

Она кинула на него раздраженный взгляд через плечо, злясь, что не может сопротивляться желанию взглянуть еще раз. Он все еще стоял там, развязный, ухмыляющийся ей вслед, как будто они весело пошутили.

Да кто он вообще такой? Она не помнила его, хотя думала, что знала всех основных игроков в частном секторе безопасности. Сенатор Фибс мог нанять лучших – почему она не узнала его?

Мэгги понимала, что что-то должно было поменяться с тех пор, как она покинула ФБР, но все-таки ей было странно чувствовать себя настолько не в теме. Она сделала глубокий вдох, задержавшись наверху лестницы, чтобы собраться с мыслями. Ей надо было прийти в рабочее состояние. Мэгги предстояло встретиться с людьми, у которых было уже более двенадцати часов, чтобы скатиться в панику и хаос. Надо было взять ситуацию под контроль. Немедленно.

После нескольких глубоких вздохов Мэгги выкинула из головы мужчину с верхнего этажа и спустилась вниз к Фрэнку.

– Что-то пришло тебе в голову? – спросил он ее вполголоса.

– Кажется, она милая девочка. Спортивная. Любит макияж. Ближе со своей матерью, чем с отцом, если коллаж в ее комнате считать индикатором. Это довольно типично, особенно для единственного ребенка, – ответила Мэгги. – Парня нет, если только она не скрывает его от родителей.

– Насколько это вероятно? – спросил Фрэнк.

Мэгги не могла не улыбнуться; иногда она забывала, что у Фрэнка никогда не было детей. Девочки-подростки, видимо, были для него такой же загадкой, как для нее астрофизика.

– Ну, она девочка-тинейджер, и она симпатичная. И я не нашла ничего похожего на запретную любовь.

Фрэнк покачал головой:

– Дети сейчас такие…

– Отругайте их, дедушка, – с сарказмом ответила Мэгги. – Вы собираетесь отвести меня к сенатору?

– Сюда. – Фрэнк провел ее через холл в меньшее по размеру мраморное фойе, которое было обставлено дорогой мебелью в синих и зеленых тонах. Вся северная стена комнаты от пола до потолка была занята шкафами барристер со стеклом, оберегающим то, что выглядело как полное собрание юридических текстов. Напротив стены с книгами стоял стол из красного дерева и потертый кожаный стул.

Когда Фрэнк закрыл за ними дверь, сенатор – высокий мужчина с седыми волосами и волевым подбородком – отвернулся от эркера. Он выглядел обеспокоенным.

– Фрэнк, – сказал он с облегчением на усталом лице. – Ты вернулся.

Его взгляд скользнул по Мэгги, и он слегка нахмурился, словно ему было неловко. Мэгги потянула за край футболки, переминаясь с ноги на ногу. Что, если он откажется с ней разговаривать, потому что она выглядела так, как будто только что вылезла из кровати?

– Я привел познакомить с вами кое-кого, – сказал Фрэнк. – Мэгги Кинкейд, это сенатор Фибс.

– Приятно познакомиться, – сказал сенатор, подавая руку Мэгги.

Мэгги пожала ее.

– Я извиняюсь за мой внешний вид, – сказала она. – Фрэнк поймал меня во время пробежки, и когда он объяснил мне ситуацию, мы решили, что надо приехать сюда как можно скорее.

– Конечно, – сказал сенатор. – Извините, я не уверен, что знаю, чем вы занимаетесь…

– Я тренировал Мэгги, сенатор, – сказал Фрэнк. – Она была моей протеже, хотя в этом случае я бы сказал, что ученик превзошел учителя. Она любезно согласилась помочь нам.

– Спасибо вам, – сказал сенатор с натянутой улыбкой. – Любая помощь, которую мы можем получить… – его голос стал тише. – Кайла – это наш мир, – внезапно выпалил сенатор дрожащим голосом. – Нам нужно, чтобы она вернулась. Ее матери нужно, чтобы она вернулась.

– Я понимаю, – сказала Мэгги. – Вы не могли бы присесть со мной? – Она указала на два дубовых, обитых вельветом кресла рядом с камином.

Он, присаживаясь, кивнул. Мэгги тоже села и улыбнулась ему – не слишком широко, но с некоторой теплотой. Иметь дело с родственниками и друзьями жертв всегда было для нее тяжелее, чем вести переговоры с похитителями. Она должна была для родных и близких, держать все под контролем, потому что все остальное в их жизни неожиданно стало неуправляемым. Она становилась краеугольным камнем.

С этим было невыносимо жить. Вряд ли кто-то вообще смог такое выдержать. Из-за этого «Шервудские Холмы» так сильно ее подкосили. Это была главная причина, почему она покинула Бюро – эмоциональное напряжение было слишком высоким. Это отнимало что-то у нее. Что-то, что она, возможно, не сможет возместить. Что-то, чем она, возможно, не готова снова жертвовать. И вот теперь она была снова там, где обещала себе никогда больше не оказаться.

Ты можешь уйти в любой момент, твердо сказала себе Мэгги. Она вытащила ручку и блокнот из сумки и держала их наготове на случай, если понадобится что-то записать.

– Я хочу задать вам несколько вопросов про Кайлу, – сказала она, подождав немного, пока сенатор соберется с мыслями. – Она счастливая девочка? Не слышали ли вы о каких-нибудь проблемах в школе? Может быть, с одной из ее подруг? Или с парнем?

– Кайла очень счастлива, – сказал Фибс. – У нее столько друзей. Все любят ее – и в школе, и в конюшне, и в ее команде по лакроссу. Она была выбрана лучшим игроком в прошлом году. Мы так гордились ею.

– Что насчет мальчиков? – спросила Мэгги. – У нее есть парень?

Сенатор покачал головой:

– В прошлом были какие-то мальчики, конечно. Она красавица, как и ее мать. Но пока что не было никого серьезного – по крайней мере, я об этом не знаю. Вы знаете, какие они, эти девочки-подростки, – сказал он. – Думаю, она бы не захотела делиться чем-нибудь слишком личным со своим стариком-отцом. Это не круто.

Мэгги собиралась спросить о расписании Кайлы, когда дверь открылась и красивая женщина с густыми светлыми волосами, собранными в небрежный пучок на затылке, зашла в комнату. Волна «Шанель номер пять» защекотала нос Мэгги, а сенатор встал и поспешил к своей жене, голубые глаза которой блестели от слез.

– Я позвонила всем ее друзьям – сказала она ему голосом, в котором явно чувствовалась паника. – Никто ничего не слышал от нее. О боже, Джонатан, что, если у нее был приступ?

Мэгги подскочила:

– В каком смысле приступ?

– У Кайлы диабет, – объяснил сенатор. – Она зависима от инсулина.

– Обычно с этим очень легко справиться, – сказала миссис Фибс сквозь слезы, поворачиваясь к Мэгги с натянутой улыбкой. – Она всегда так хорошо с этим справляется. И никогда не позволяет этому ее остановить. Но такой стресс? Даже если у нее есть с собой лекарства, она может впасть в шок. А что, если у нее нет инсулина? – Миссис Фибс вздрогнула, а ее плечи затряслись под кремовой блузой. Она не могла сказать ни слова и зарыдала в плечо мужа.

– Без инсулина она может впасть в кому, – глухо сказал сенатор, крепко обнимая жену, как будто укрывая ее от своих слов. – Она может умереть.

Миссис Фибс заплакала еще сильнее, обмякнув в руках мужа.

Мэгги шагнула назад и подошла к окну, пытаясь оставить их наедине.

Разговоры с семьями всегда были напоминанием – напоминанием о том, через что прошли ее родители, о том, что ее сестра никогда не вернется домой, о тугих веревках на ее запястьях. Эти напряженные личные встречи были самой сложной частью ее работы: обнаженные, отчаянные эмоции выплескивались на нее. Но быть хорошим переговорщиком означало отделять себя от эмоций. Означало сохранять спокойствие во время бури. Путеводная звезда в конце тоннеля.

Ей надо было держать себя в руках, если она надеялась кому-то помочь.

В дверь постучали, и агент просунул голову в комнату:

– Агент Эденхёрст, мы все собрались в библиотеке.

Фрэнк, который стоял около двери, кивнул и сказал, подходя к Мэгги:

– Сенатор, миссис Фибс, мы должны пройти в другую комнату. Чтобы подготовиться к звонку.

– Конечно, – сказал сенатор.

Он провел миссис Фибс, которая все еще сжимала его руку, как будто от этого зависела ее жизнь, через дверь и вниз в зал, в библиотеку, где дубовые книжные шкафы от пола до потолка, заполненные старинными книгами и антикварными вещами, занимали все стены. Над камином висел портрет маслом миссис Фибс в молодости. Она позировала в саду ночноцветных жасминов, ее голубые глаза и улыбка дразнили загадкой. Кайла была копией своей матери.

Агенты жужжали по комнате, как рой пчел. За занятым ноутбуками раскладным столиком сидели технические специалисты и стучали пальцами по клавишам, готовые отследить любой входящий сигнал. Полевые агенты были в напряжении, ожидая, когда телефон зазвонит. До тех пор они ничего не могли сделать – только ждать. А если ты хорош именно в действии, то ожидание – это мучение.

Мэгги заметила голову с копной золотисто-каштановых кудрей и нахмурилась. Нет… Не может быть… Но так и было. Джексон Даттон – лучшее, что Фрэнк мог сделать?! В этом деле, которое обещало стать очень сложным? Джексон Даттон был третьесортным переговорщиком, слишком уж чувствительным. Они были в одной группе в Куантико и пару раз работали вместе после окончания. Мэгги провела большую часть тренировок, гадая, когда он сломается. И на третьем году работы на Бюро она увидела, как он потерял терпение во время пятнадцатичасовых переговоров, которые зашли в тупик, и так заорал на парня – тирана жертвы, который держал ствол у головы своей девушки, что тот чуть не спустил курок. После этого Мэгги перестала ему доверять. Она, конечно, тоже не любила насилие, но эмоции переговорщика не должны влиять на переговоры. Как только вмешиваются чувства, ситуация становится более опасной для заложника.

Она слишком хорошо это знала.

О чем, черт подери, думал Фрэнк, когда взял сюда Джексона? Мэгги развернулась, чтобы пойти и спросить его об этом, но натолкнулась на широкую грудь. От неожиданности она отшатнулась и чуть не упала. Крепкая рука подхватила ее.

– Аккуратно, – сказал глубокий голос.

Она подняла глаза, и тепло, которое охватило ее, когда их глаза встретились, заставило ее задержать дыхание. Это опять был он – мужчина со второго этажа. Его глаза сузились, когда он улыбнулся.

– Вы в порядке? – спросил он с еле уловимым акцентом.

Мэгги кивнула.

– Похоже, вы и я продолжаем сталкиваться друг с другом, – сказал он и посмотрел через ее плечо на разговаривающих Фрэнка и сенатора. – Итак, вы из ФБР. Дайте угадаю… мозгоправ? Какой-нибудь специалист по анализу поведения, который ловит серийных убийц?

– Участник переговоров об освобождении заложников, – сказала Мэгги.

Он присвистнул, и она не могла с уверенностью сказать, впечатлен ли он или это сарказм. Ей показалось, что земля уходит у нее из-под ног. Она не до конца могла прочитать его, и это заставляло ее нервничать.

– Это большая работа, – сказал он.

– Для такой маленькой женщины? – спросила она, саркастично изогнув брови. Она и раньше слышала это бесчисленное количество раз.

Но вместо этого убийственная кривая улыбка изогнула его губы с невероятным очарованием. В ней не было ни насмешки, ни мужского позерства. Желудок Мэгги перевернулся.

– Судя по моему опыту, недооценивать женщину любого размера, которая работает в правоохранительных органах, – это очень плохая идея, – сказал он. – Это, скорее, тот тип женщин, которые могут уничтожить мужчину – и в хорошем, и в плохом смысле.

Он удивил ее – этот таинственный мужчина, чье имя ей еще предстояло узнать, возможно, прятал глубокий ум за внешностью ковбойского мачо. Мужчины уже давно ее не удивляли. Но сейчас что-то оживилось в ней, и сердце подскочило, трепыхаясь в груди.

Ей нужно было что-то сказать, а не просто стоять там и глазеть на него, как идиотка. Она открыла рот, но прежде чем она смогла ответить, телефон в библиотеке зазвонил.

Голова Мэгги повернулась на звук, а все тело оцепенело. Все в комнате замерли, болтовня резко прекратилась, как будто запись выключили на середине песни. Все напряженно уставились на телефон в ожидании второго звонка.

Вспышка тепла, которую она уже было почувствовала во всем теле до кончиков пальцев ног, исчезла. Мэгги подалась вперед, всего два шага, инстинктивное движение, которое она не могла остановить. Она заставила себя остановиться и отступить. Ей надо было думать, а не реагировать.

– Окей, внимание, – раздался хриплый голос Фрэнка, властно прервав тишину. – Шоу началось. Удерживайте звонок. Начинайте отслеживать, как только мы поднимем трубку. Сенатор, подойдите сюда. Вам нужно ответить, как мы договаривались, хорошо?

Миссис Фибс издала сдавленный горловой звук, опускаясь в кресло, когда сенатор, пытаясь выглядеть уверенно, направился к столу.

– Прямо как мы обсуждали, – мягко повторил Фрэнк. – Спокойно. Никаких нападок. Позвольте ему вести. Позвольте ему говорить, сколько захочет. Не перебивайте. Дайте ему рассказать нам, что он хочет.

Руки сенатора тряслись, когда он взял трубку и неровным голосом произнес:

– Алло?

Тишина.

Фибс отчаянно посмотрел на Фрэнка, который показал жестом: «Продолжайте».

– Моя дочь у вас?

Снова тишина. Сенатор бросил еще один отчаянный взгляд на Фрэнка, а миссис Фибс прижала кулак к губам, пытаясь подавить всхлипывания.

– Пожалуйста, просто… скажите, что вам нужно. Верните мою маленькую девочку.

Пальцы Мэгги дернулись, когда тишина снова распространилась по комнате. Ей хотелось подойти, схватить телефон и взять дело в свои руки. Заставить того, кто был по ту сторону провода, говорить, кем бы он ни был. Она знала, что смогла бы сделать это.

Она всегда умела заставить их говорить.

Вдруг компьютеризированный голос зазвенел в комнате:

– Я знаю, что вы не один, сенатор. Я хочу поговорить с кем-нибудь главным.

Желудок Мэгги сжался, когда она посмотрела на Джексона Даттона, который выступил вперед. Фрэнк поднял руку, останавливая его, и показал на Мэгги, подняв брови в немом вопросе.

Мэгги сомневалась. Если бы она взяла телефон у сенатора, все бы было решено. Путь назад уже был бы отрезан. Она оказалась бы втянута в длинное дело до самого конца – неважно, опасного или смертельного. Она бы стала точкой соприкосновения – одиноким голосом, который мог бы привлечь похитителя к ответственности и вернуть Кайлу в целости и сохранности.

Была ли она вообще лучше Джексона? Он дал волю своим эмоциям, когда она в последний раз работала с ним, но она сделала то же самое в «Шервудских Холмах». Она не смогла быть спокойной и объективной тогда – и что из этого вышло?

Была ли она готова к этому? Будет ли она когда-либо готова?

Сможет ли она жить с риском снова облажаться? Но если бы она сейчас повернулась и ушла, смогла бы она жить, зная, что доверила судьбу Кайлы Фибс неуравновешенному переговорщику, у которого проблемы с самоконтролем?

Фрэнк щелкнул пальцами.

Мэгги бросила еще один взгляд на Джексона. На его лице изобразилось раздражение. Очевидно, Фрэнк задел его самолюбие, так откровенно предпочтя Мэгги на глазах у всех. Теперь он уже не сможет сконцентрироваться на чем-то, кроме своей обиды, во время всего разговора с похитителем. И, возможно, снова сорвется.

Она не могла позволить этому случиться. Она должна была быть лучше. Лучше, чем он и та Мэгги, которой она была в «Шервудских Холмах».

Она глубоко вздохнула и подошла к столу, протягивая руку за телефоном.

Сенатор передал ей трубку, и она твердым, непоколебимым жестом поднесла ее к уху.

– Говорит Мэгги Кинкейд, – сказала она. – Я главная.

Глава 4

– Привет, Мэгги, – сказал похититель. Голос был настолько цифровым, что невозможно было что-либо определить – ни пол, ни возраст, ни акцент.

– Могу я спросить, с кем разговариваю? – спросила она. Сначала знакомство. Это поможет установить связь.

Пауза.

– Вы можете звать меня дядя Сэм, – сказал похититель.

Великолепно. Грандиозное самомнение. С такими ребятами переговоры об освобождении заложников никогда не заканчиваются хорошо. Они предпочтут конец под градом из пуль, если не получат желаемого.

– Приятно познакомиться, Сэм, – сказала она. – Мне бы хотелось знать, в порядке ли Кайла. Я бы очень хотела с ней поговорить.

– Кайла сейчас не расположена к этому, – сказал дядя Сэм.

Миссис Фибс на этом моменте выпрямилась и взволнованно посмотрела на мужа.

– Что именно это значит? – спросила Мэгги. – Она ранена?

– Она слегка занята в данный момент, – сказал дядя Сэм, и Мэгги нахмурилась. Это была попытка пошутить? Кем был этот человек? Чего он хотел?

– У Кайлы есть инсулин? Вы же знаете, что ей это нужно, правильно? Я уверена, что знаете, Сэм. Кажется, вы хорошо все обдумали.

Она решила, что для человека с таким самомнением, которое он, казалось, демонстрирует, лесть будет наилучшим путем для установления доверия. Возможно, он из тех, кто свысока смотрит на нее из-за того, что она женщина. Это вообще-то бывало чертовски часто, правда. Она уже потеряла счет случаям, когда мужчины-«ансабы» – термин ФБР для неопознанных криминальных субъектов или преступников – недооценивали ее умственные способности и тем самым ей помогали.

– Вы не сможете меня отследить, – сказал Сэм. – Не утруждайтесь. Я знаю все о маленькой проблеме Кайлы с инсулином, будьте уверены. О ней позаботятся – пока. И я отправляю подтверждение того, что она жива, сенатору на мобильный.

Мэгги нажала на кнопку «без звука», чтобы похититель не мог их слышать, и оглянулась на сенатора, чей телефон завибрировал в кармане. Его рот сжался в тонкую линию. Он вытащил телефон и подал его Мэгги. Кайла выглядела бледной и испуганной, ее челка прилипла ко лбу от пота, руки были в наручниках, и она держала утренний выпуск местной газеты. Миссис Фибс вскочила, но как только она увидела на фото дочь, связанную и, очевидно, до смерти перепуганную, она отшатнулась и почти упала. Один из полицейских поспешил к ней, чтобы поддержать.

– Миссис Фибс, может быть, вам лучше прилечь, – мягко предложил он.

Она затрясла головой.

– Это моя малютка! – прошептала она, выпрямляясь в объятиях полицейского. На ее красивом лице выразилась мрачная решимость.

Мэгги уставилась на фото, постукивая пальцами по ключице, – одна из ее глупых нервных привычек, от которой она не могла отвязаться. Время заканчивалось. Захватчик ожидал скорого ответа. Этот человек был умным, самоуверенным. Кто-то, кто ожидал от нее игры по его правилам. Она могла бы подыграть – немного. Удовлетворить его эго, позволить ему устроиться поудобней, ощущая свое, как он полагает, преимущество, а потом резко пойти в атаку и выбить у него почву из-под ног. Это могло сработать.

А могло и нет. Мэгги глубоко вздохнула. Вместо этого она могла полностью привести его в замешательство, сразу заставив его защищаться, спешить, чтобы он совершил ошибку.

С другой стороны, он может вообще не допускать ошибок. Этот парень все продумал. Он похитил крайне рискованную цель с очень рискованным заболеванием. Диабет Кайлы определенно мог работать в его пользу, мотивируя ее родителей поскорее дать ему что бы он ни хотел, но он также очень рисковал, похищая девочку, которая могла впасть в кому или умереть, если не получит правильную дозу в правильное время.

Мэгги приняла решение: пришло время изменить правила игры.

Она включила звук на телефоне.

– Я получила фотографию, Сэм, – сказала она. – Спасибо, что прислали.

– Не за ч… – начал он.

– Тут только одна проблема, – перебила Мэгги. – Для меня эта фотография не годится. Она легко может быть сделана в фотошопе, и у нас нет времени, чтобы специалисты ФБР ее проверяли, не правда ли? Мы оба хотим, чтобы это закончилось как можно скорее, я уверена. Так что мне нужно, чтобы вы отправили мне что-то еще, чтобы нам всем было комфортно и мы были уверены, что Кайла там, с вами. Я хочу, чтобы вы отправили мне видеофайл, где Кайла читает первую страницу «Преступления и наказания».

– Мэгги, не пытайся командовать, – сказал захватчик. – Девочка у меня. Я дал вам доказательство. Теперь ваша очередь дать мне что-то. Я знаю, как вы, ребята, работаете.

Мэгги не обращала внимания на то, что все в комнате – агенты, копы, Фибс, Фрэнк – уставились на нее и ждали, как она выкарабкается из ситуации.

– Вашего доказательства недостаточно, Сэм, – сказала она. – Отправьте мне видео. До этого разговор окончен.

Перед тем как захватчик смог выразить протест или начать торговаться, она повесила трубку.

– Какого черта ты творишь?! – Сенатор навис над ней, заполнив все пространство своим гневом. Но Мэгги выстояла – перед таким мужчиной нельзя было отступать. Сверкая глазами, он повернулся к Фрэнку: – Эденхёрст, вы сказали, она хорошо делает свою работу. Она должна была успокоить этого психа, а не доводить его!

– Сенатор, прошу вас, – сказал Фрэнк, взяв его за руку и оттащив от Мэгги. Она вздохнула свободнее, как только сенатор отошел. – Мэгги знает, как вести себя с похитителями. Вы должны доверять ее суждениям.

– Это безумие! – встрял Джексон Даттон. Конечно, он должен был встрять. Мэгги сверкнула на него глазами, заставляя себя вздохнуть поглубже, прежде чем делать что-то сгоряча. Даттон продолжил: – Она уже принимает неправильные решения. Что, если парень решит просто перерезать ребенку горло?

Миссис Фибс застонала и крепко ухватилась за подлокотник своего кресла, ее идеально наманикюренные ногти глубоко впились в дорогое дерево.

– Заткнись, Даттон! – огрызнулась Мэгги. – Мне надо было встряхнуть его. Этот человек, кем бы он ни был, все продумал. Он подготовился. Он на десять шагов впереди нас. Он готовился к этому черт знает как долго. Нам нужно время, чтобы его догнать, – теперь оно у нас есть. Я добыла нам его. Вы двое, – она указала на пару агентов рядом с баром из вишневого дерева в дальнем углу библиотеки, – обыщите дом на случай, если что-то пропало.

– Даттон! – она щелкнула пальцами Джексону. Он не был отличным переговорщиком, но она знала, что он был хорош в работе с семьями. – Опроси семью и персонал еще раз, выясни, не случалось ли в последнее время чего-нибудь необычного. Эми, – она указала на одну из немногих женщин-агентов в комнате, – иди с Даттоном.

Потом она повернулась к низкому коренастому мужчине рядом с Джексоном.

– Мэтт, мне нужно, чтобы ты поехал на Рид-Парк, – она дала ему свои ключи. – Моя машина припаркована на северной стоянке. Подгони ее к школе Кайлы. Я возьму один из внедорожников ФБР. Хочу поговорить немного с ее друзьями.

– Что, если он перезвонит, пока вас не будет? – спросил один из техников.

– Тогда вы переправите звонок на мой мобильный и все запишете, – сказала Мэгги.

Возникла пауза. Все в комнате колебались, все глаза были направлены на Фрэнка в ожидании. Мэгги обнаружила, что и она смотрит на него, почти с мольбой. Ей нужно было, чтобы он был на ее стороне. Она была права насчет этого – и она была уверена в этом. Она едва могла дышать и ждала – что ей делать, если он ее не поддержит?

Фрэнк бросил на нее долгий взгляд, а потом вдруг хлопнул в ладоши.

– Вы слышали ее – так что ноги в руки! – гавкнул он на агентов. – Кинкейд ведет это дело. Вы делаете то, что она говорит, – немедленно.

Шквал активности распространился по комнате, когда агенты побежали исполнять указания Мэгги. Она наблюдала за тем, как они поспешили к двери, ведущей из библиотеки; Джексон хмурился, когда уходил.

– Ты правда хочешь опрашивать детей в школе? – вполголоса спросил ее Фрэнк – Я могу послать кого-то другого, чтобы ты могла остаться здесь и принимать звонки.

Мэгги покачала головой. Многие переговорщики предпочитали ограничиться базой и приклеивались к телефону и техникам, которые мониторили каждый звонок. Они отправляли агентов заниматься беготней, пока сами ждали следующий звонок. Несмотря на то что Мэгги ценила такой подход, это никогда не было в ее стиле. Особенно когда технологии позволяли ей вести переговоры откуда угодно, если это было нужно.

Она любила полностью погрузиться в дело, в мельчайшие подробности жизни и мироощущения жертвы – и похитителя. Единственная возможность сделать это в условиях нехватки времени было отправиться туда самой.

– Если он похитил ее из школы, мне нужно почувствовать это место. И если это был кто-то, кого она знала, то нет никого, кто бы знал больше о жизни девочки-подростка, чем ее друзья. Я почти уверена, что успею туда и обратно до того, как он перезвонит. Этот парень живет по своему графику, а не по нашему. Он не перезвонит, пока не будет к этому готов.

– Возможно, он заставит нас подождать, – проворчал Фрэнк. – Захочет показать, что он главный.

– Да, он похож на такого человека, – сказала Мэгги. – Скоро вернусь, – кинула она Фрэнку. Перед тем как он успел что-то сказать, она поспешила к двери и закрыла ее за собой. В вестибюле было пусто и, к счастью, тихо. Единственным звуком было ее дыхание, и ей не понравилось, что оно было таким частым. У нее бешено билось сердце.

Она посмотрела вниз, понимая, что трет свои запястья, ощущая жесткие веревки, затягивающиеся при каждом вздохе. Вдруг скрип половицы возбудил ее детский страх, она замерла. Она не смогла удержать рефлекс потянуться за оружием, но его больше не было в кобуре у нее на бедре.

– Вы совершаете большую ошибку, – сказал голос позади нее.

Глава 5

Мэгги повернулась, уже начиная свирепеть.

Это опять был он. Эксперт по безопасности сенатора. Мистер Высокий, Темный Красавчик. Она почувствовала раздражение. Кажется, она ясно дала понять, что она здесь главная, но он снова здесь и ставит под сомнения ее решения.

Как это типично.

Идеально пошитый костюм совсем не скрывал гору его мышц. Искрящиеся зеленые глаза и темные волосы блестели, создавая сногсшибательный контраст, который наверняка притягивал женские взгляды. На таком близком расстоянии, ни на что не отвлекаясь, Мэгги увидела, что его нос немного искривлен, как будто он был сломан и неправильно сросся. Но вместо того, чтобы портить, он добавлял… ощущение опасности, жесткости. Эта опасность в паре с мягким низким голосом, в котором слышался легкий акцент, заставляла большинство женщин чувствовать слабость в коленях. Суровый парень. Если бы она была азартной, она бы поставила на то, что у него в шкафу стояла пара потертых ковбойских сапог. Эта мысль не должна была быть такой привлекательной или сексуальной, но была.

Мэгги едва сопротивлялась желанию натянуть куртку, пряча под ней свою спортивную одежду, и провести рукой по волосам. Ее светлые кудряшки были заплетены во французские косы, что было довольно странно. Так волосы оставались убранными во время пробежки, но она не могла не согласиться, что это выглядело глупо в сложившейся ситуации. Надо было заставить Фрэнка заехать к ней домой, чтобы переодеться, но тогда она могла пропустить первый звонок «дяди Сэма».

Она вздернула подбородок. Игнорируя ощущение стянутости в животе, которое не имело ничего общего со стрессом, касающимся дела, и всем, что имело отношение к тому, как хорошо мистеру Красавчику подходил костюм, она оглядела его с головы до ног.

– И что же это за ошибка? – потребовала объяснений Мэгги, пытаясь добавить холода в свой тон, чтобы скрыть смущение и то, что он ей понравился.

– С каждым часом возрастает вероятность того, что что-то пойдет не так, – сказал он. – Особенно учитывая диабет Кайлы. Похититель может запаниковать и перейти в наступление. Жесткое. Вам не стоит играть в игры с этим парнем и болтать с ее друзьями-тинейджерами про мальчиковые группы и помаду. Что вам нужно сделать, так это организовать передачу выкупа как можно скорее и затем отправить туда меня одного, чтобы разобраться с этим. Это не чаепитие, Златовласка.

Что ж, все очарование мигом кончилось. Мэгги выпрямилась во все 160 сантиметров и посмотрела ему прямо в глаза.

– Я знаю, что это не чаепитие, – сказала она, подчеркивая его неизящный выбор слов. – Но это и не партия в покер, как вы, кажется, думаете. Это жизнь. Жизнь Кайлы.

– Я хорошо осведомлен о рисках.

Что-то прозвучало в его голосе, нотка глубокой, мрачной грусти, которая заставила ее выпрямиться и на мгновение задуматься.

Мэгги немного смягчилась.

– Я здесь, чтобы работать, так же, как и вы, – сказала она. – Вы здесь, чтобы давать советы сенатору. Я – чтобы вести переговоры с захватчиком. Вести переговоры – значит оставаться терпеливым и уверенным в своих силах. Надо выждать момент, когда похититель совершит ошибку, а затем использовать ее нам во благо, чтобы вытащить заложника с минимальным возможным риском.

– Что, если похититель не совершит ошибку в скором времени? – допытывался он. – Иногда серьезные риски окупаются. Иногда встает выбор между живым ребенком и мертвым. Что вы выберете, Златовласка?

Мэгги вздрогнула. Воспоминание о «Шервудских Холмах», о крови на полу в торговом центре вспыхнуло в ее сознании. Но он же не знал… Он сказал ей о том, о чем знать не мог. Не об этом уж точно. Хотя это не облегчало боль.

Ей нельзя было думать об этом. Ей надо было работать.

– Я никому не позволю без подготовки с ружьями наперевес лезть в такую напряженную ситуацию, ковбой, – сказала Мэгги. – Я не рискую человеческой жизнью. И вы или кто-либо тоже не будете, пока я здесь главная. Это понятно?

Он пристально посмотрел на нее и пожал плечами.

Терпение Мэгги было на исходе.

– Это понятно? – повторила она, с угрозой понизив голос.

Мужчина ухмыльнулся, его верхняя губа изогнулась так, что некоторых женщин это бы и с ума свело. Что ж, не ее. Мэгги не собиралась быть сбитой с толку милым личиком и даже соблазнительной улыбкой. Он пристально смотрел на нее своими мерцающими, дерзкими глазами, как будто был уверен, что заставит ее отступить.

– Да, мэм, – саркастически протянул он, и его акцент из-за этого усилился.

Терпение Мэгги, которое она так старалась сохранить, лопнуло.

– Да кто вы, черт возьми?! – она перешла в наступление.

Он качнулся на каблуках, держа руки в карманах своего отлично пошитого костюма.

– Джейк О’Коннор, – сказал он, протягивая руку.

Мэгги уже собиралась проигнорировать его, но потом решила, что лучше держать руку на пульсе – буквально. Она протянула руку и подошла ближе, вторгаясь в его личное пространство, и сжала его ладонь.

В ту секунду, когда они соприкоснулись, Мэгги поняла, что это была ошибка. От его кожи по ней прошла потрескивающая искра, как вспышка молнии перед громом. Она сглотнула, во рту неожиданно пересохло.

Его рука сжала ее перед тем, как отпустить, и она почувствовала это до пальцев ног – разряд, который, казалось, разбудил все ее тело.

– На кого именно вы работаете, мистер О’Коннор? – спросила она, немного взволнованная, не дрогнет ли ее голос, когда он отпустит ее руку. Ей не стоило подходить так близко. Она чувствовала жар, исходящий от его тела. Ей захотелось наклониться вперед, дать ему окутать ее. Она тряхнула головой. О чем она думала? Она была на работе… а не на вечеринке.

– Это конфиденциально, – ответил он ровным голосом. – Но вы можете спросить любого из ваших знакомых. У меня отличная репутация. Я уверен, мне будут петь дифирамбы.

– Вы самоуверены, не так ли? – спросила она.

Сейчас, когда они не соприкасались, ей было легче игнорировать его привлекательность, а вместо этого сфокусироваться на том, как она раздражена его неповиновением. Но как только их глаза встречались, она очаровывалась все больше и больше.

– Что вас навело на мысль, что вы можете разговаривать со мной в таком тоне и в особенности с моими людьми в соседней комнате? – спросила она.

– Насколько я понимаю, мисс Кинкейд, вы больше не работаете на ФБР.

– Неважно, на кого я работаю, – рассвирепела Мэгги. – Я главная. Вы будете следовать моим приказам. А вообще, мне не нужны в команде неандертальцы вроде вас, – сказала она. – Вы отстранены. Мне не нужна ваша помощь в этом деле. Идите охраняйте миссис Фибс. Сделайте ей сладкий чай. Вот эта работенка по вам.

– Хорошая попытка, Златовласка, – невозмутимо сказал он. – Вы не мой начальник, и у меня свои приказы. Так что вы застряли со мной до тех пор, пока вы хотите спорить с сенатором, вместо того чтобы использовать наше время на поиск его ребенка.

Мэгги нахмурилась. Черт, он был прав. У нее не было времени разбираться с этим болваном самой, и она не была уверена, что сможет убедить сенатора отослать его. Скорее всего, она просто раздражит Фибса, и он сделает главным О’Коннора или – еще хуже – Джексона Даттона. Она застряла с ними обоими.

– Просто не мешайтесь под ногами, – предупредила она. – Уверена, вы очень хорошо делаете свою работу, но я подготовлена специально для этой ситуации. А вы нет.

– Я и раньше работал с заложниками, – сказал О’Коннор.

– Вы делали это за пределами зоны боевых действий? – уточнила Мэгги.

Он опустил глаза. Его молчание было ответом сразу на несколько вопросов, в том числе и о том, на кого он работал. Очевидно, какой-то род войск.

– В такой ситуации нужно, чтобы всем руководил один человек, – сказала она. – Один краеугольный камень. И это я, не вы. Вы меня понимаете, О’Коннор?

Он оглядел ее с головы до пят, как будто думал о том, чтобы дотронуться до нее. Он осветил ее одной из тех улыбок, которые словно говорят: «Мы оба знаем, что будет, как я захочу», что все те искры, которые она пыталась подавить, вырвались наружу.

– Понял, Златовласка.

Мэгги натянула пальто и направилась к входной двери, бросив через плечо:

– И, О’Коннор. Если вы еще раз назовете меня Златовлаской, вы узнаете, какую хорошую боевую подготовку я получила в Куантико.

Она вышла прежде, чем он смог ответить, но краем глаза заметила кривую улыбку, с которой он смотрел на нее.

Глава 6

Джейк смотрел, как Мэгги удаляется из вестибюля. Он медленно покачал головой, безуспешно пытаясь прогнать с лица улыбку невольного восхищения.

Черт знает что, а не женщина. Упрямая как осел и чертовски очаровательная.

Он не смог удержаться и не посмотреть ей вслед, его взгляд задержался на изгибах ее тела, способных покорить мужчину. Эти ее две одинаковые косички вызвали у него непреодолимое желание дернуть за них. Ему хотелось распустить их и дать кудряшкам свободно и беспорядочно разлететься вокруг ее сердцевидного личика.

В ней было все, что ему нравилось в женщинах. Неистовый огонь в голубых глазах горячил его кровь – она бросила ему вызов. В ней была сила, словно она ее выработала. И он задавался вопросом, через что она прошла, чтобы получить такую силу.

– О’Коннор, не так ли? – спросил голос позади него.

Джейк повернулся. Спецагент Эденхёрст стоял сзади и смотрел на него так пристально, что Джейку показалось, что он подслушал их разговор.

– Да, сэр, – сказал Джейк, протягивая руку.

Агент Эденхёрст пожал ее, сузив глаза:

– Вы пытаетесь оказывать давление на моего агента?

Джейк поднял бровь:

– Мисс Кинкейд больше не агент.

– Бумажки не меняют то, кем человек является, – сказал Эденхёрст. – Уж вы-то должны знать.

Холодок прошел по позвоночнику Джейка, когда он увидел выражение лица старика, словно он имел об этом представление. Ему показалось – или Эденхёрст знал правду?

Его последняя операция под прикрытием прошла полностью нелегально. Рассчитанная на него миссия прямиком в ад. Он до сих пор просыпался по ночам весь в поту, ощущая запах пропитанного кровью песка.

Джейк стряхнул паранойю. Ему надо было работать, и он не собирался позволять прошлому вставать у него на пути – даже если Эденхёрст знал больше, чем следовало.

– Она, кажется, думает, что сможет просто уговорить этого парня сдаться, – сказал Джейк. Он считал это глупым, даже несмотря на то, что Мэгги была очень убедительна во время разговора с похитителем. В его глазах это был шаблонный сценарий. Не было нужды это затягивать. Просто получить запрос о выкупе, договориться о месте встречи и совершить обмен.

– И вы сомневаетесь в ней? – спросил Эденхёрст.

– Согласно моему опыту, разговоры ничего не стоят, – сказал Джейк. – Действия – вот что работает.

– Позвольте я дам вам совет касаемо Мэгги, – сказал Эденхёрст. – Для вашего и ее блага. Не стоит недооценивать ее. Она будет доказывать вам, что вы не правы каждый раз.

– Хотелось бы это увидеть, – сказал Джейк, с удивлением осознавая, что это было правдой.

Мэгги Кинкейд интересовала его. Она была непоколебима, сильна и неуступчива, что было слегка необычно для женщины. Как и его знакомые женщины-солдаты, женщины из ФБР были из другого теста. Нужно было обладать особым складом, чтобы не просто работать в области, где доминируют мужчины, но и преуспеть в ней.

По всей видимости, она как-то заработала уважение Эденхёрста. А это, если источники Джейка не лгали, было совсем не просто.

Возможно, он давал ей делать все, что она хотела (заложив основы, чтобы потом проконтролировать), но при этом держал руку на пульсе, на случай, если ситуация выйдет из-под контроля.

– Я надеюсь, мы сработаемся, – сказал Эденхёрст, мягко улыбаясь.

– Конечно, – сказал Джейк, отвечая на улыбку Эденхёрста в такой же пассивно-агрессивной манере. Незачем ссориться – пока. Ему просто нужно было удерживать благосклонность сенатора.

– Прошу меня извинить. Я уверен, что сенатор уже задается вопросом, где я нахожусь.

– Не смею задерживать, – сказал Эденхёрст.

Джейк вернулся в библиотеку. Сенатор все еще был там, но его жены нигде не было видно.

– Миссис Фибс пошла наверх? – спросил Джейк.

Сенатор кивнул. Его лицо казалось таким же серым, как волосы, а вокруг рта залегли глубокие морщины, что выдавало его состояние.

– Давайте пойдем куда-нибудь в тихое место и поговорим, – предложил Джейк.

Сенатор кивнул, следуя за ним, как ребенок, потерявшийся в толпе. Джейк почувствовал укол жалости к Фибсу – это был худший ночной кошмар любого родителя.

Кабинет Фибса находился через холл напротив библиотеки. Джейк закрыл за ними дверь и сел на один из стульев напротив стола.

– Что вы знаете об этой Мэгги Кинкейд? – спросил сенатор, как только уселся.

– Наши пути никогда не пересекались, – сказал Джейк. – Она ушла из ФБР два года назад – примерно в это время я вернулся в Вашингтон.

– Я хочу все знать, – сказал сенатор. – Кто она. В какую школу ходила. Почему ушла из ФБР. Почему вернулась. Почему Эденхёрст привез ее.

– Кажется, он думает, что она профи, – сказал Джейк.

– А вы что думаете? – спросил сенатор.

Джейк засомневался. Мэгги взяла переговоры под контроль с уверенностью бывалого ветерана. Она рисковала, заставляя похитителя дать ей другое свидетельство жизни, – но, очевидно, это был просчитанный риск, хоть он не был согласен с таким подходом.

– Я должен навести справки, прежде чем смогу дать вам адекватный ответ, – сказал он в конце концов. – Дайте мне пару часов.

– Спасибо, О’Коннор, – сказал сенатор с робкой улыбкой на осунувшемся лице. – Я очень благодарен генералу, что он счел вас подходящим для моего дела.

– Я вернусь к работе, – сказал Джейк. – И предоставлю вам необходимую информацию.


Сенатор дал ему небольшой кабинет на втором этаже. Он был тихим и находился вдали от ребят из ФБР, что Джейку на данный момент и было нужно. Агенты делали свое дело – следовали правилам и методологии, – и он тоже будет делать свое дело.

Он устроился за небольшим столиком под единственным в комнате окном, которое выходило на задний двор на пышно цветущий сад роз.

Джейк набрал номер, включил громкую связь и откинулся назад на своем стуле.

– Привет, босс, как дела? – защебетал в трубке звонкий голос. – Слышала, тебя отправили к сенатору. Вы уже нашли ребенка?

– Еще нет, Пэгги, – сказал он. – Мне нужно, чтобы ты разузнала кое-что для меня.

– Под кого мы копаем? – спросила Пэгги. Джейк услышал звук роликов и понял, что она пододвигает свой офисный стул к двум лабораторным столикам, которые она использовала как офисный. Его ассистентка была не просто офисным работником. Конечно, Пэгги могла заполнять бумаги и составить расписание лучшим образом. Но еще она могла взломать Пентагон, собрать М15[1] с закрытыми глазами, а за те шесть недель, которые она баловалась химией, она запатентовала несколько новых ядов и антидотов к ним.

Сверхботан – так она любила представляться, широко улыбаясь.

По счастливой случайности она также была единственной дочерью генерала Хоффмана, что было основной причиной, почему она работала с его командой по решению проблем, вместо того чтобы возглавить собственный научно-исследовательский центр или разрабатывать системы обороны.

– Ее зовут Мэгги Кинкейд, – сказал Джейк. – Еще два года назад она была переговорщиком с захватчиками в ФБР.

– Окей, хорошо-хорошо, – пробормотала Пэгги, и Джейк услышал, как она забарабанила пальцами по клавиатуре. – Окей… Маргарет Элизабет Кинкейд. Тридцать лет. Отец умер. Мать жива. Кажется, она была рекрутирована сразу после окончания университета – она отправилась из Гарварда прямиком в Куантико.

– Расскажи мне про те дела, которые она вела, – сказал Джейк.

– Хм, сейчас посмотрим… – еще клики и звуки клавиш. – Вот оно! – победно ликовала Пэгги. – Итак, год она провела в Нью-Йорке в полевом офисе, а потом была переведена в Вашингтон по просьбе Франка Эденхёрста.

– Уверен, что он ее наставник, – сказал Джейк.

– В этом есть смысл. Он рекомендовал ее для работы в Нью-Йорке, и его рекомендации – более чем хвалебные. Еще она была первым агентом, которого Эденхёрст выбрал для его команды в Вашингтоне, когда ему разрешили ее сформировать.

– Есть что-то, что настораживает? – спросил Джейк. – Какая доля успехов к неудачам?

– Она провела в Бюро пять лет, – сказала Пэгги. – Сейчас смотрю ее дела, при которых никто не пострадал… Ого, ничего себе! – Пэгги присвистнула. – Черт, эта женщина хороша. Из всех дел, что она вела, было всего пять таких случаев. И только один раз заложник был убит.

Джейк выпрямился на стуле:

– Когда погиб заложник?

– Почти два года назад, – сказала Пэгги, подтверждая его подозрение.

– Это было ее последнее дело, не так ли?

– Откуда вы знаете? – спросила Пэгги.

– Просто чутье – сказал Джейк. – Окей. Итак, она хорошо делает свою работу.

– Кажется, она лучшая, – сказала Пэгги с удовольствием.

– Но ее последнее дело… У нее были потери, – сказал Джейк, больше думая вслух. Пэгги была хорошим слушателем. – Может, это сломило ее?

– Всегда тяжело, когда это ребенок, – вздохнула Пэгги.

– Жертвой был ребенок? – спросил Джейк.

– Ага. Девочка-подросток застрелена в торговом центре. Боже, как ужасно. – Пэгги передернуло. – Люди отвратительны.

Итак, Мэгги не смогла спасти одну девочку, и сейчас ее назначили спасать другую. Может быть, поэтому она так хотела делать все по-своему?

Или она просто была упрямой?

– Вы еще тут, босс? – спросила Пэгги.

– Да, – сказал Джейк. – Просто задумался. Продолжай копать. Если найдешь что-то интересное, присылай мне.

– Уже начала, – сказала Пэгги. – Отследить кого-то еще?

– Ты получила имена обслуживающего персонала сенатора, которые я тебе скинул?

– Ага. Пока что ничего не всплыло. Я прогоняю их через все свои системы.

– Окей, – сказал Джейк. – Сделай мне одолжение. Проверь сенатора тоже.

– Вы думаете, он продажный? – удивленно спросила Пэгги.

– Нет, – сказал Джейк. – Но уже становится очевидным, что настоящая цель – он. Может быть, этому и нет причин, кроме того, что он богат и влиятелен.

– А может быть, есть, – закончила его мысль Пэгги. – И это может дать нам зацепку. Логично. Окей. Я возвращаюсь к работе. Надеюсь, вы скоро найдете плохих парней.

– Да, – сказал Джейк, думая о диабете Кайлы. – Я тоже на это надеюсь.

Он повесил трубку и откинулся на спинку стула, размышляя. Джейк погладил подбородок. Сегодня утром он не побрился, и к полудню уже была легкая щетина.

Дополнительное подтверждение тому, что Кайла жива, которое Мэгги потребовала, дало и ему, и ей время – и он должен был правильно им воспользоваться. Ему нужен был способ найти Кайлу – нужна зацепка о том, где ее держат. Без этого все пропало.

Ему нужна была подсказка – и если она не найдется на новом видео, запрошенном Мэгги, он должен будет как-то иначе подловить похитителя.

Джейк печально улыбнулся.

Кажется, ему придется работать с Мэгги Кинкейд.

Глава 7

Было темно, и Кайла ничего не могла разглядеть. Она отрывисто дышала, пытаясь унять бешеный стук сердца, и при каждом вдохе губы касались грубого мешка, который ей натянули на голову.

Как она могла так сглупить? Она должна была заметить. Послушать отца. Он всегда говорил, что ей нужно быть внимательней. А она всегда его игнорировала. В последнее время она игнорировала все, что он говорил. Она была просто… Боже, она была идиоткой. Такой идиоткой.

Она подвинулась на жестком бетонном полу, плечо пульсировало от боли. Она приподнялась, и острая боль пронзила голень – судорога от долгого сидения скрюченной на полу. Закусив губу, она выпрямила ногу и застонала, но уже от облегчения – спазм смягчился. Коленки ныли. Кажется, кожа была содрана. Она вытянула скованные руки, ощупывая кожу. Вдруг она вздрогнула – ее пальцы дотронулись до влажной повязки, из которой что-то сочилось. По какой-то причине кровь – а это, видимо, была кровь – на руках привела ее в чувство. Кайла сглотнула и сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Она попыталась стащить мешок с головы, но он был туго затянут шнурком на шее, а пальцы затекли и не слушались.

Хорошо. Хорошо. Не паниковать. Надо сконцентрироваться на чем-то другом. Она закрыла глаза, пытаясь забыть о мешке на голове, хоть грубая ткань и царапала губы. Кайла старалась не обращать внимания на ссадины и ломоту в теле и на давящее ощущение в груди, и вдруг поняла, что уже прошло несколько часов с тех пор, как она принимала инсулин.

Только не паникуй, сказала она себе строго. Подумай о чем-нибудь другом.

Кайла представила, как мама заплетала волосы утром перед турнирами. Как ее проворные пальцы аккуратно натягивали пряди и складывали в косы волосок к волоску. Как бы Кайла ни старалась, у нее так не получалось, поэтому мама всегда брала это на себя. Кайла никогда не говорила матери, но она любила эти моменты больше всего. Иногда они разговаривали, иногда нет, но рядом с матерью Кайла всегда ощущала себя в безопасности. Ощущала, что ее любят.

Боже, почему я никогда не говорила этого маме? Что, если мне больше не представится такая возможность? Что, если он собирается меня убить и просто ждет подходящего момента?

Наверное, мама ужасно волнуется. А папа… Надо было его послушать. Идиотка, идиотка, идиотка!

Кайла попыталась устроиться поудобнее на бетонном полу. Она поморщилась – спина и ноги болели так, как будто она весь день бежала марафон. Кайла попыталась встать на ноги, но сведенные судорогой мышцы отказывались работать, она ничего не видела и чуть не свалилась. Встав, она ощутила на бедрах складки школьной юбки и вздохнула с облегчением – она все еще была одета в свою форму. Кайла была не дура – она знала о существовании извращенцев. По крайней мере, с ней ничего не сделали – пока.

Она вытянула руки и вслепую двинулась вперед. Ее пальцы уткнулись во что-то гладкое – стену. Она слишком поторопилась и поскользнулась на какой-то куче на полу. Падая, она поцарапала ладони о грубый бетонный пол, пытаясь смягчить удар, и упала на щеку. Некоторое время она лежала, пытаясь откашляться. Голова кружилась. Все еще кашляя, она повернулась на бок, вытянула ноги и уткнулась в прохладный скользкий материал. Видимо, она споткнулась о спальный мешок, сваленный на матрасе. Ее дыхание прерывалось, а щеки были горячими и липкими от слез, но она снова встала и продолжила исследовать комнату в поисках выхода. В конце концов, она нашла дверной проем в самой дальней стене. Кайла нащупала ручку, но дверь была заперта. Пошарив пальцами, она нащупала что-то металлическое и поняла, что это засов. Она толкнула дверь посильнее, еще раз, и еще раз, но дерево не поддавалось.

– Выпустите меня отсюда! – кричала Кайла, пока голос не сорвался, а руки не заболели от ссадин. Она рухнула на матрас, тяжело дыша. Во рту пересохло. Сколько времени прошло с тех пор, как она пила в последний раз, когда Бекки предложила ей бутылку воды перед занятием? Казалось, это было сто лет назад.

Кайла выпрямилась, вспомнив кое-что. Она взяла воду, а еще она сказала Бекки. Перед тем как свалить с занятия по лакроссу, она сказала Бекки, куда направлялась. Бекки, наверное, скажет об этом кому-то? Ее уже ищут. Бекки должна сказать. Она никогда не умела хранить секреты, даже если попросишь.

Лучик надежды зажегся в сердце Кайлы. Бекки должна сказать кому-нибудь. Они бы достали какое-нибудь видео с камер наблюдения. Сейчас уже, наверное, все ее ищут.

Но как только Кайла начала дышать ровнее, ее уши заполнил звук открывающейся двери. Она вжалась в стену и закрутила головой, пытаясь понять, откуда доносится звук приближавшихся шагов.

Мешок с головы резко сорвали. По глазам ударил свет. Потекли слезы, она пыталась проморгаться и сфокусироваться на размытой фигуре перед ней. Рука в перчатке больно схватила ее за подбородок и наклонила ее голову вправо и влево, как будто что-то проверяя. Наконец ее глаза привыкли к свету, и она увидела мужчину в черной маске на все лицо и сером капюшоне, натянутом на голову так, чтобы скрыть волосы. Боже, кто это? Чего он хочет? Может быть, заговорить с ним, установить контакт? Так ведь надо себя вести в таких случаях? Кайла попыталась вспомнить что-то из сериалов про преступников, которые они с Бекки смотрели, несмотря на то что мама этого не одобряла.

– Кто ты? – спросила Кайла дрожащим голосом. – Я Кайла. Ты это, наверное, знаешь. Пожалуйста. Если бы ты только позвонил моему отцу… Он даст тебе все, что захочешь, просто позвони ему. – Она вздохнула и попыталась говорить ровным голосом. – Правда, я обещаю, не будет никаких проблем. Просто позвони ему и попроси. Он даст тебе что угодно.

Мужчина – похититель – шагнул вперед, Кайла вжалась в стену, отползая в угол. Он засунул руку в карман толстовки. Ее охватила паника. Вот оно. Сейчас он вытащит пистолет или нож и убьет ее. Кайла открыла рот, чтобы закричать, чтобы молить о пощаде. Но крик застыл в горле, когда она увидела, что он держит не оружие. Он не собирался убивать ее. По крайней мере, сейчас. Он держал ее фиолетовую сумочку, в которой она хранила инсулин. Мужчина вытащил флакончик и шприц и наполнил его перед ней.

– Подожди секунду, – медленно произнесла Кайла не в силах отвести глаз от иглы. Боже, что, если там воздушный пузырек? Что, если он не знает, как вкалывать инсулин? Кроме доктора, она доверяла делать ей уколы только своей матери. Ее отец не делал этого, даже когда она была маленькой, – он боялся иголок. Так что ее учила этому мама.

А что, если он набрал в шприц не инсулин? Ее охватил новый страх. Этот флакон мог только выглядеть как ее лекарство.

Похититель щелкнул по шприцу, проверяя, нет ли воздушных пузырьков, и шагнул еще ближе, занося шприц над ней. Ее глаза расширились от ужаса.

– Подожди! – сказала Кайла, осознавая всю бесполезность протеста. Он прижал ее к стене свободной рукой. Кайла попыталась отбиться, но он был намного сильнее. Его рука, словно чугунная, вдавливала ее в бетон. Он приподнял ее футболку, Кайла яростно лягалась, но попадала лишь в воздух. Она закричала, когда он вогнал иглу ей в бедро и нажал на шприц, вкалывая ей то, что, как она надеялась, было инсулином.

Потом он отошел, засовывая лекарства в карман толстовки, и достал видеокамеру из рюкзака у двери.

Кайла едва успела бросить взгляд на комнату – без окон, серые стены, бетонный пол – перед тем, как похититель бросил ей книжку. Она посмотрела на нее в замешательстве. «Преступление и наказание».

– Читай, – приказал он, направляя на нее камеру. Его голос звучал странно – слишком низкий и хриплый, как будто он пытался его замаскировать.

Кайла попыталась взять себя в руки.

– Хорошо, – прошептала она. Ей не хотелось опять быть вдавленной в стену, ключица все еще ныла. Она с трудом открыла книгу из-за наручников, к тому же ее все еще трясло от страха. Однако ей удалось пролистать до первой главы. Кайла глубоко вздохнула и принялась читать. Слова застревали в пересохшем горле, но она изо всех сил выдавливала их из себя. Нервно поглядывая на камеру, она закончила первую страницу и перевернула ее. Кайла уже собиралась продолжить, но похититель опустил камеру и выключил ее. Он подошел к ней и снова натянул ей на голову мешок. Кайла старалась не дрогнуть. Последним, что она увидела, перед тем как снова погрузиться в темноту, были его коричневые кожаные ботинки, отполированные до блеска.

Глава 8

К одиннадцати часам Мэгги наконец вылезла из своей спортивной формы и надела синюю юбку-карандаш, заправив в нее белоснежную рубашку. Она со злостью расплела свои косички, до сих пор передергиваясь от прозвища, которое ей придумал О’Коннор. Действительно Златовласка. Она ему еще покажет. Мэгги попыталась хоть как-то привести свои кудряшки в порядок, и в конце концов ей удалось завязать их в достаточно аккуратный пучок. И вот она уже стучала каблучками по черно-белому плиточному полу Академии Кармайкла.

Академия была окружена семифутовым забором, а охрана там была, как на военной базе Куантико. Идеально подстриженный газон простирался на пятнадцать акров вокруг. На нем располагались теннисные корты, стадион размером с колледж, поля для лакросса и конюшни – все для максимально комфортной частной жизни детей вашингтонской элиты. Несколько кирпичных зданий, в которых находились классные комнаты, выдержали проверку временем, а на главном здании находилась, видит бог, самая настоящая дозорная башня.

– Подождите немного, – сказал охранник, пустивший Мэгги в здание, – я сообщу о вас мисс Хейс.

Мэгги села и попыталась спокойно обдумать все детали дела. Дела с высокоорганизованными похитителями с огромным эго и желанием все контролировать всегда были сложными. Кайлу наверняка отслеживали вне школы, потому что пройти мимо охраны академии было решительно невозможно. Чтобы попасть внутрь, Мэгги пришлось предоставить все свои документы, а потом позвонить Фрэнку по видеосвязи, чтобы доказать свою личность.

– Мисс Кинкейд?

Мэгги подняла взгляд и увидела перед собой худую женщину с длинным лицом и серебряными волосами, завязанными в тугой пучок на затылке.

– Я мисс Хейс, директриса.

– Пожалуйста, зовите меня Мэгги, – сказала Мэгги и протянула руку, но мисс Хейс не ответила. Что ж, будет непросто. Люди, управляющие такими местами, как известно, до невозможности подозрительны и сделают все, чтобы защитить своих учеников, и их богатых родителей.

– Поговорим у меня в кабинете?

Мэгги последовала за мисс Хейс в комнату без окон, мрачную и тоскливую, как и следовало быть кабинету директора. На стенах не было фотографий, но над столом висел огромный портрет угрюмого мужчины с седыми бакенбардами.

– Как я поняла, вы переговорщик с захватчиками, – сказала мисс Хейс. – То есть вы общаетесь с преступниками, чтобы освободить людей, которых они похитили?

– В том числе, – ответила Мэгги. – Еще это означает, что я веду это дело. Так что мне нужно знать как можно больше, чтобы доставить Кайлу домой целой и невредимой. Вот почему мне нужны вы.

Плотно сжатые губы мисс Хейс скривились, и она процедила:

– Вы должны понимать, что безопасность и уважение к частной жизни в Академии Кармайкла в приоритете.

О господи. Если и была какая-то вещь, которую Мэгги не выносила, так это когда люди пытались говорить о «частной жизни», когда ребенку угрожала опасность. Если мисс Хейс решила играть не на ее стороне, что ж, Мэгги вступит в игру. И выиграет.

– Я согласна, что частная жизнь и безопасность очень важны, – начала Мэгги. – Но одна из ваших учениц сейчас как раз далека от безопасности. Она в огромной опасности. Так что вам придется мне помочь. Мне нужно полное расписание Кайлы, а еще вы позовете сюда друзей Кайлы, чтобы я могла с ними поговорить.

– Прежде чем даже думать об этом, я должна позвонить их родителям за разрешением, – сказала мисс Хейс.

– Мне нужно, чтобы вы сделали то, о чем я вас попросила. Сейчас. – Мэгги учтиво улыбнулась с тонким налетом угрозы. – Не думаю, что родители ваших учеников будут рады узнать, что безопасность академии настолько слаба, что ученики могут с легкостью пропускать занятия и покидать школу. Я уверена, что миссис Фибс общается с мамами других учеников. Пара ее телефонных звонков, и у вас определенно будут проблемы.

– Это неправда! – гневно воскликнула мисс Хейс.

Мэгги пожала плечами. Ей надоело мило сидеть здесь и тратить то немногое время, которое она купила у «дяди Сэма». Она не собиралась терпеливо ждать, пока мисс Хейс что-то сделает.

– Мы ведь пока ничего не знаем, – сказала Мэгги. – Кайлу могли похитить с территории школы. Я могу позвать сюда криминалистов. Бьюсь об заклад, родители, которые через пару часов приедут забирать своих детей из школы, будут в восторге, увидев здесь агентов ФБР. Школа превратилась в место преступления. Отличный заголовок. Или, возможно, Кайла пропустила занятия и ее похитили после того, как она покинула территорию школы. В таком случае ваша охрана облажалась, выпустив ее из кампуса без разрешения. Пока у меня не будет точной картины ее дня и состояния от ее друзей, я не буду знать наверняка. Так что, видимо, вам стоит позвать девочек, чтобы я поговорила с ними – если, конечно, вы не хотите провести следующие несколько дней, общаясь с встревоженными и недовольными родителями, а также с любопытными репортерами.

Впалые щеки мисс Хейс запылали от сдерживаемого гнева, но она взяла телефон и набрала номер.

– Гленда, – сказала она с явным недовольством, – пожалуйста, приведи в мой кабинет Бри Лоусон, Бекки Миллер и Адрианну Сусман.

– Вы можете присутствовать во время моего разговора с девочками, – сказала Мэгги, когда мисс Хейс снова воззрилась на нее через антикварный стол, занимающий большую часть кабинета.

– Я и не собиралась уходить, – сухо ответила она.

Через несколько минут секретарша привела в кабинет трех девочек-подростков. Они сбились в кучу и подозрительно поглядывали то на мисс Хейс, то на Мэгги.

– Девочки, это Мэгги Кинкейд, – сказала директриса. – Я полагаю, вы уже слышали о Кайле?

Девочки кивнули. Рыженькая всхлипнула и вытерла глаза.

– Мисс Кинкейд хотела бы задать вам несколько вопросов.

– Садитесь. – Мэгги пригласила девочек на антикварный диванчик в углу кабинета, выглядевший очень неудобным. Она поставила свой стул напротив девочек и села спиной к мисс Хейс. – Я знаю, что мама Кайлы уже звонила вам и расспрашивала, но я хочу задать вам еще несколько вопросов, о которых она могла не подумать. Для начала скажите, пожалуйста, как вас зовут.

– Я Бри, – сказала рыжеволосая. – Мама Кайлы сказала, что это большой секрет. Что мы никому не должны рассказывать. Значит ли это, что и вам тоже?

– Что ж, я уже знаю, что Кайла пропала, – сказала Мэгги. – И я веду это дело. Так что мне вы можете рассказать. Но, пожалуйста, больше ни с кем об этом не говорите. Особенно в соцсетях, хорошо?

Девочки кивнули.

– Я ценю это, – сказала Мэгги.

– Вам уже что-нибудь известно? – спросила Бри.

– Пока нет, – сказала Мэгги. – Поэтому я и здесь. Вы, девочки, – самые близкие люди Кайлы, так что вы можете мне помочь. Вам не показалось, что Кайла вчера нервничала? Или была чем-то расстроена?

– Она была в порядке, – ответила миниатюрная светловолосая девочка, похожая на подростковую версию Динь-Динь из «Питера Пэна». – Она только немного переживала насчет теста по алгебре, потому что накануне допоздна убиралась в стойле Звездочки – это ее лошадь.

– А я видела ее на физре, – сказала Бри. – И Бекки тоже видела. – Она кивнула на тихую брюнетку, которая, повесив голову, избегала взгляда Мэгги. – Кайла выглядела абсолютно нормально. Она сказала, что тест был не таким трудным, как она думала. Кажется, она чувствовала облегчение. Я тоже, потому что мне предстояло написать его после обеда. Вряд ли я хорошо справилась.

– Мы все вместе обедали, – сказала Адрианна. – Как всегда. Все было абсолютно нормально.

– Кто мог сделать это? – спросила Бри.

– Мы пока что не знаем, – сказала Мэгги. Она не могла отвести взгляда от этой молчаливой девочки, Бекки. Что она скрывала? – Девочки, я спрашивала родителей Кайлы, нет ли у Кайлы парня. Они думают, что нет. Но я знаю, что рассказывать о таком своим родителям – не круто. Я вот постоянно врала своей матери о парнях. Так что… Она встречается с кем-нибудь? Может, кто-то, о ком не стоило знать ее родителям?

Девочки заерзали и нервно переглянулись.

– Мне правда нужно знать, – сказала Мэгги. – Возможно, это важно. Она могла быть с ним в момент похищения или могла сказать ему, куда собиралась пойти.

Адрианна тяжело вздохнула и тряхнула челкой.

– Несколько месяцев назад она начала встречаться с Лукасом Бирмингэмом. Он старшеклассник и, типа, плохой парень. Кайла знала, что он не понравится ее маме. А папа, скорее всего, раздул бы скандал. Так что они решили держать это в секрете.

– Адрианна! – прошипела Бекки, уставившись на нее в изумлении.

– Что? – воскликнула Адрианна. – Мы должны сказать ей правду! Она главная. И в конце концов Лукас может что-нибудь знать! Бекки, Кайла может, например, умереть. Она диабетик. Ей нужен инсулин, помнишь? Может, ее вообще в рабство там продадут или еще что.

От этой мысли Бри разревелась. Мэгги едва удержалась от того, чтобы с возмущением уставиться на Адрианну. Она оглянулась на мисс Хейс, которая, видимо, не была впечатлена происходящим.

– Вы же не думаете, что с ней случилось что-то такое, да? – спросила Бри сквозь слезы.

– Я не знаю, дорогая, – мягко сказала Мэгги, взяв со стола мисс Хейс коробку носовых платочков и передавая их Бри.

– Мисс Хейс, где сейчас Лукас? – спросила Мэгги.

Директриса повернулась к компьютеру и что-то вбила.

– Он в спортзале.

– Я бы хотела с ним поговорить, – сказала Мэгги.

– Хорошо. Девочки, возвращайтесь на занятия. Можете следовать за мной, мисс Кинкейд.

Девочки выскочили из кабинета, а Мэгги пошла за директрисой по коридору, который выглядел скорее как музей, а не как школа. На стенах висели портреты, как подозревала Мэгги, известных выпускников школы или, возможно, очень богатых благодетелей, а в украшенных орнаментом шкафах стояли трофеи. Все говорило о богатстве, порядке и традиции. Спортзал находился в большом каменном здании через дворик из кирпича, с бурлящим фонтаном. Здание выглядело более современно, чем остальная школа.

Когда они зашли, студенты по очереди забирались на канат. Когда преподаватель, низкий мужчина с ногами, толстыми, как стволы деревьев, увидел мисс Хейс, он поспешил к ней с услужливым видом.

– Мисс Хейс, что я могу для вас сделать?

– Нам надо поговорить с Лукасом, – сказала ему мисс Хейс.

Мэгги уже направилась к группе подростков. Некоторые успели ее заметить и шептались друг с другом. Мальчик, висевший на канате на полпути к потолку, посмотрел вниз и встретился глазами с Мэгги.

– О боже, Лукас! – раздался крик какой-то девочки, когда мальчик ослабил хватку и проскользил вниз на несколько футов.

– Чувак, осторожнее! – крикнул кто-то, когда мальчик закачался взад и вперед, не в силах отвести взгляд от Мэгги.

Она поманила его двумя пальцами, напустив на себя суровость бывалого полицейского. Это будет нетрудно. Она смогла бы подавить глупого подростка даже во сне.

Лукас, тряхнув длинными светлыми локонами, наконец-то отвел глаза и соскользнул вниз по канату. Он двинулся к Мэгги, вытирая руки о спортивную форму.

– Содрать кожу канатом не так уж весело, Бирмингэм, – сказала она. – Тебе стоит быть осторожнее. Пойдем со мной.

Он расправил плечи и со всем нахальством подростка, удесятеренным привилегиями и деньгами, сказал:

– Вы кто? Если вы коп, вы должны мне сказать. И я позвоню адвокатам отца. Я не обязан говорить с вами без них.

– Кто это у нас такой ершистый? – Мэгги сложила руки на груди и смерила его насмешливым взглядом. – В чем дело? Припрятал немного травки в шкафчике? Боишься, я здесь, чтобы тебя разоблачить?

Он вздрогнул и обернулся на одноклассников.

– Пойдем в холл, – сказала Мэгги. Мальчик кивнул и пошел за ней из спортзала.

– Так вы здесь не насчет того, что я сделал в супермаркете? – сказал он сконфуженно.

– А что ты сделал в супермаркете?

– Да просто прикол, мы с парнями пошутили. Утащили пару вещей. Вы понимаете.

– Прикол, – эхом отозвалась Мэгги.

– Да ничего такого! Всего пара вещей.

– Давай пока отложим твой «прикол», – сказала Мэгги, – и поговорим о Кайле.

Он в замешательстве почесал затылок. Очевидно, он был не самым умным подростком.

– Кайла пропала, – сказал он. – Адрианна мне сказала.

Мэгги подумала, что надо бы сказать техникам ФБР, чтобы они сейчас же заблокировали аккаунты Адрианны в социальных сетях. Некоторых подростков надо спасать от самих себя.

– Да, поэтому я здесь.

– Я не знаю, где она, – сказал он. Прозвучало правдиво. – Я бы сказал вам, если бы знал. В последнее время я волновался за нее.

– Почему волновался? – спросила Мэгги.

Лукас закусил губу.

– Я всегда могу рассказать местной полиции о твоей небольшой глупости в супермаркете, Лукас, – напомнила ему Мэгги. Он опустил глаза и нахмурился. В конце концов он вздохнул и начал говорить.

– Мы с Кайлой какое-то время встречаемся, понимаете? Мы сблизились. Делимся друг с другом всяким.

– Да, парень и девушка, статус на Фейсбуке, все официально, – сказала Мэгги. – Я поняла. Но почему ты волновался за нее?

– Ну, пару недель назад она очень сильно опоздала на свидание. Я разозлился тогда, потому что мы не успели в кино, но потом она разрыдалась. Ужасно разрыдалась. Я видел, как она плачет над этими глупыми мелодрамами, которые она меня заставляет смотреть, но это было совсем по-другому. Сначала она не хотела говорить об этом, но в конце концов не выдержала и рассказала. Это опять был ее отец.

– Опять? – перебила его Мэгги.

Лукас пожал плечами:

– Я знаю, со стороны они выглядят как идеальная семья сенатора, со всеми дружат и прочее дерьмо. Кайла с матерью действительно близки. Но Кайла с отцом все время ссорятся. Типа, все то время, пока мы встречаемся, у них были какие-то проблемы, и он даже не знает про меня! И в тот вечер она была очень расстроена из-за него. Она все время повторяла, что он лжец, но так и не сказала, о чем он врет. Так что я просто постарался успокоить ее, понимаете? После того вечера она не говорила об этом. Однажды я попытался поднять эту тему, но она сказала забыть об этом, так что я так и сделал.

– Можешь вспомнить, о чем еще она говорила? – спросила Мэгги.

Он покачал головой.

– А в день ее исчезновения она казалась нормальной?

Он кивнул.

– Мы встретились между третьим и четвертым уроками, как обычно. У нее история, а у меня английский в соседних кабинетах. Мы гуляли. Она была в порядке. Сказала, что напишет мне после занятия по лакроссу, но так и не написала, потому что… – Его голос оборвался.

– Хорошо, – Мэгги опустила руки. – Тебе стоит что-то сделать с ладонями. – Она кивнула на содранную кожу.

– Вы же найдете ее, правда? – спросил он, когда она отвернулась. – С ней все будет в порядке?

Мэгги посмотрела на него через плечо. Его неподдельное волнение заставило ее испытать угрызения совести. Он был не самым умным мальчиком, но у него было доброе сердце. Он заботился о Кайле… Возможно, даже любил ее. Она улыбнулась настолько ободрительно, насколько могла.

Боже, и она очень надеялась, что так и будет. Она не могла потерять еще одну. Просто не могла.

Пока Мэгги спускалась по ступенькам академии к машине, беспокойство стало охватывать ее все сильнее и сильнее. Постепенно она входила в мир Кайлы. С одной стороны, это было хорошо. Это давало ей точку зрения. Понимание. Но еще теперь ей сложнее было отставить чувства в сторону. Перед ней была девочка-подросток с друзьями и отвязным парнем, который, кажется, по-настоящему заботился о ней. У нее была целая жизнь, от которой ее оторвали и которая могла слишком рано оборваться. Она была где-то далеко, одинокая и испуганная, гадающая, придет ли кто-нибудь на помощь.

Мэгги слишком хорошо знала, что иногда спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Но она бы отдала многое, лишь бы Кайле Фибс не пришлось спасать себя самой. Она искала ключи в сумочке, когда позади раздался голос.

– Мисс Кинкейд?

Мэгги повернулась. Молчаливая брюнетка из кабинета, которая отчитывала Адрианну за раскрытие секретов – Бекки, – стояла наверху лестницы. Она поспешно спустилась к Мэгги, отбивая каблучками каждый шаг.

– Бекки, верно? – спросила Мэгги.

Девочка кивнула. Она явно нервничала.

– Ты та подружка, у которой Кайла должна была ночевать, как считала миссис Фибс, – сказала Мэгги.

– Да, верно, – ответила девочка.

– Ты сказала, что не знала ничего об этой ночевке.

– Я правда не знала, – сказала Бекки. – Я и не думала, что она скажет так своей маме. Если честно, если бы она рассказала мне, я бы придумала ей ложь получше. Она должна была знать, что ее мама позвонит коменданту общежития, чтобы проверить, что дочь на месте.

Мэгги улыбнулась.

– Хорошо, ты не знала, что она так скажет. Но ты знала кое-что другое, верно?

Бекки глубоко вздохнула:

– Я видела ее перед исчезновением. Это было сразу после школы. Мы играем в лакросс вместе, и тогда мы как раз собирались на занятие. Но она сказала, что пойдет в «Саттон’с» – это кафе-мороженое на Мапл-стрит. Нам не разрешается покидать кампус без взрослого, но всегда есть способы обойти правила, даже здесь.

– Ты можешь отвести меня в это кафе?

Бекки кивнула:

– Мисс Хейс разрешила мне.

Видимо, лицо Мэгги выразило удивление, потому что Бекки улыбнулась и сказала:

– Мой отец подарил школе целое крыло. Так что она добра ко мне.

– Теперь понятно, – сказала Мэгги.

– Она не так уж плоха, – сказала Бекки. – Думаю, ей нужна какая-то жизнь вне школы. Очень нужна.

Мэгги улыбнулась.

– Работа не должна заполнять все, – сказала она, с беспокойством осознавая, насколько лицемерно это прозвучало из ее уст.

Девочка пошла за Мэгги по парковке. Они сели в машину и поехали. Кивнув охраннику, который открыл ворота, Мэгги выехала из школы и двинулась, куда указывала Бекки. Спустя десять минут она остановилась перед небольшим зданием, сделанным под старое кафе-мороженое со старомодными надписями и антикварным экипажем с лошадкой снаружи.

– Выглядит не очень, но мороженое здесь супер, – сказала Бекки, вылезая из машины. – А Кайле здесь нравится, потому что у мистера Калдвелла всегда есть побольше, чем два вкуса без сахара.

Мэгги последовала за девочкой внутрь, на секунду остановившись в дверях. Пол в черно-белую клетку был отполирован до блеска. Зал был заставлен классическими белыми железными стульями и круглыми столиками. Улыбающийся мужчина продавал мороженое из-за стеклянного прилавка с медными уголками и болтал с посетителями. На пианино играли «Человек на трапеции». Дубовые бочки с солеными ирисками и другими карамельками у дальней стены магазинчика выглядели точно так же, как в лавке сладостей, куда мама Мэгги водила ее с Эрикой в детстве. Эрика любила ириски. Мама все время говорила, что они разрушают зубы, но Эрика отвечала, что оно того стоит.

Тем летом, когда их похитили, Эрике собирались сделать брекеты. Она очень из-за этого переживала и умоляла мать избавить ее от этого.

Скажешь мне спасибо, когда тебе будет двадцать, говорила мама. Но Эрике так и не исполнилось двадцать. Ей даже не исполнилось пятнадцать.

– Мисс Кинкейд? – Бекки прервала ее размышления.

Мэгги отвела взгляд от бочек с конфетами и сосредоточилась на Бекки.

– Извини, – сказала она. – На чем мы остановились?

– Кайла не говорила, с кем должна была встретиться, – сказала Бекки. – Я подумала тогда, что с Лукасом. Они не могут тусоваться у нее дома. Но, видимо, это был не он.

– Ты уверена, что она должна была с кем-то здесь встретиться? – спросила Мэгги. – Она никогда не приходит сюда одна?

Бекки покачала головой:

– Она сказала, что должна с кем-то встретиться. Кайла не из тех, кто любит одиночество, понимаете? Только если на конюшне. Она любит людей. Любит быть в гуще событий. У нее куча энергии.

Мэгги кивнула и окинула взглядом магазинчик.

– Почему бы тебе не заказать что-нибудь? – сказала она и вручила Бекки десятидолларовую бумажку. – Я хочу кое-что проверить.

Бекки взяла деньги и пошла к прилавку, а Мэгги медленно пошла по магазину, пытаясь его прочувствовать. Камер нигде не было видно. Только два посетителя, мать и маленькая дочь, направлялись к витрине с мороженым. Мэгги подошла к большому панорамному окну. Через дорогу находились химчистка и магазин винтажной одежды. Ни следа камер. Плюс старинный экипаж очень кстати закрывал обзор. Лошадка, запряженная в эту колымагу, спала стоя, опустив голову. Кажется, ее бы даже лавина не разбудила.

Наверное, Кайле было здесь спокойно. Она часто сюда приходила. И ее бдительность была снижена. Идеальное место для похищения. Полная невидимость.

Значит, похититель не просто умен – он профессионал.

Это могло оказаться полезным, особенно учитывая, что у Кайлы диабет. Скорее всего, он к этому подготовился – пленник в коме далеко не такой полезный, как здоровый.

Но также это означало, что с ним будет тяжелее вести переговоры и тяжелее его расколоть.

Профи не делают ошибок.

Мэгги должна была его перехитрить.

Глава 9

Когда Мэгги остановила машину у Академии Кармайкла и Бекки ушла на занятия, было около двух часов дня. Плечи Мэгги ныли от напряжения, и она отдала бы все деньги на своем банковском счете за горячую ванну и карамельную шоколадку. Но времени расслабляться не было – надо было возвращаться в особняк сенатора и обсудить свои догадки с Фрэнком.

Но сначала надо было сказать что-то Бекки, которая глядела в окно автомобиля всю дорогу до школы и старалась не заплакать. Мэгги не имела большого опыта общения с девочками-подростками (кроме того, что сама когда-то была одной из них), но она знала этот панический страх за своих близких. Когда знаешь, что они в опасности – или еще хуже, возможно, мертвы, – и ничего не можешь сделать. Беспомощность может поглотить тебя настолько, что ты останешься только тенью того, кем когда-то был.

Мэгги протянула руку и потрепала девочку по плечу.

– Это не твоя вина, Бекки.

– Я должна была заставить ее пойти на занятие, – сказала Бекки, всхлипывая. – Заставить не уходить.

– Ты правильно сделала, что сказала мне, куда она пошла, – сказала Мэгги. – Это должно помочь.

Бекки посмотрела на нее. Темные глаза девочки отчаянно искали признаки надежды.

– Правда?

Мэгги обнадеживающе улыбнулась:

– Обещаю. Теперь возвращайся на занятия, пока мисс Хейс не оставила меня после уроков.

Бекки выдавила улыбку, вылезла из машины и поспешила наверх по ступенькам.

Мэгги потянулась назад, чтобы достать сумочку с заднего сиденья.

Вдруг кто-то постучал в пассажирское окно. Вот досада. Это был Пол Харрисон, ее бывший жених. Сквозь раздражение она ощутила укол вины, ее руки сжали руль так, что побелели костяшки пальцев. Что, черт возьми, он здесь делает?

Она нажала кнопку и опустила стекло.

– Пол, я немного занята сейчас. Мы можем обсудить мои коробки с вещами попозже.

Пол улыбнулся – просто и успокаивающе. Эта улыбка была ей так знакома. Она покорила Мэгги при первой встрече. Улыбка и то, как он старался в тот день спасти обоих – жертву и обезумевшую героиновую наркоманку, угрожавшую жертве ножом. Несмотря на то что Пол не был опытным переговорщиком, он действительно наладил контакт с наркоманкой за пятнадцать минут, пока успокаивал ее. Это дело было ему не по зубам, но он сделал все, что мог, перед приходом Мэгги. Его решимость и изобретательность всегда восхищали ее. И на него было приятно посмотреть, если вам нравится типаж Капитана Америка – голубоглазый блондин с ямочками на щеках.

С Полом было спокойно. Комфортно. Но он не был способен понять темноту в ее душе. Он видел ее и хотел прогнать, растопить своей любовью, не понимая, что эта темнота была неотъемлемой частью Мэгги и делала ее тем, кто она есть, – хорошо это или плохо.

– Я здесь не из-за твоих вещей, Мэгги. Фрэнк позвал меня.

Мэгги была вынуждена признать, что это был правильный выбор, хотя и осложнял ей жизнь. Внимание Пола к деталям и правилам выделяло его среди более формалистских агентов. Но настоящее восхищение Фрэнка – и Мэгги – вызывало его необыкновенное упорство.

– Фрэнк прислал тебя следить за мной? – спросила Мэгги.

Пол покачал головой:

– Фрэнк бы этого не сделал, Мэгс. Мне надо поговорить с охраной школы, а еще я привез техника взглянуть на записи с камер видеонаблюдения. Как тебе эта мисс Хейс, а? – Он притворно содрогнулся. – И почему эти осуждающие директрисы всегда заставляют чувствовать себя шестнадцатилетним?

Мэгги нехотя улыбнулась:

– Довольно страшная, да.

– Можно я прокачусь с тобой? – спросил Пол. – Техник до сих пор просматривает запись.

Мэгги хотела отказать, потому что она знала, что будет неловко, – она сама все испортит. Но это было бы грубо. С Джейком О’Коннором можно быть грубой – он заслужил это, расспрашивая ее с такой заносчивостью. Боже, что этот парень о себе возомнил? Кажется, ее суровые предупреждения только насмешили его. А уж Джексону Даттону она бы грубила хоть каждый день – кто-то должен был утихомирить его эго. Но Пол не заслуживал грубости. Особенно после того, как она разбила ему сердце. Мэгги до сих пор помнила выражение, застывшее на его лице, когда она расторгла помолвку. Он даже не удивился – и из-за этого она чувствовала себя особенно виноватой. Это было грустное смирение, говорившее о том, что он видел знаки, может быть, еще даже раньше, чем она сама, но пытался бороться за их отношения.

А она не пыталась.

– Залезай, – сказала она.

Когда они выезжали из ворот академии, Пол наклонился и начал возиться с радио. Мэгги прикусила язык, вспомнив, как раньше они препирались из-за музыки в машине. Она терпеть не могла включать радио за рулем и боролась с желанием напомнить ему об этом. Но затевать ссору сейчас было бы глупо.

Мэгги свернула с укромной аллеи, окружающей академию. Главная улица города в это время года была буйством красок: ярко-зеленые магнолии в нежно-розовых цветах радовали глаз. По давней традиции каждую весну медные памятники в городе – большинство из них изображали важных исторических персонажей – украшались ленточками в честь первого мая. Так что, когда Мэгги проезжала мимо Рид-Парка, ее взгляду представился памятник Джорджу Вашингтону с розовыми и голубыми лентами, струящимися по плечам.

– Ты узнал что-нибудь полезное от охраны? – спросила она, в отчаянии пытаясь нарушить неловкое молчание.

– Никто ничего необычного вчера не видел, – сказал Пол.

Мэгги перестроилась на другую полосу движения. По мере их отдаления от академии движение становилось все загруженнее, и теперь они еле ползли по дороге. Она смотрела прямо перед собой, но краем глаза видела, что Пол сверлит ее взглядом. Мэгги не вынесла тишину.

– Что? – сказала она и вздрогнула от того, как раздраженно это прозвучало. Почему она ведет себя с ним как стерва?

– Я просто хотел узнать, в порядке ли ты, – мягко сказал Пол. – Девочка-подросток, похищение… Уверен, это будит плохие воспоминания о… – Он смутился, а Мэгги морально готовилась к тому, что он хотел сказать. Она знала, что он хотел сказать. Он сам был живым напоминанием об этом. Конечно, он заговорил об этом, потому что беспокоился за нее или даже любил, – но он не понимал, что Мэгги просто не могла говорить о том, что случилось с ней в юности. Нет. Она хранила свои страхи глубоко похороненными в пыльных уголках своей памяти.

– Ну, ты знаешь, – наконец сказал Пол. – Твое детство. Вопросы, оставшиеся без ответа. Твоя сестра.

Мэгги словно обухом ударили. Она знала, что он это скажет, но от произнесенных вслух слов она похолодела. Пол был одним из тех немногих людей, кто знал о ее детстве. Она не скрывала его от него, но когда он пару раз пытался расспросить ее, останавливала. Через месяц после того, как он сделал ей предложение, он приехал к ней домой, не предупредив, и обнаружил ее пьяной в обнимку с фотоальбомом. Это были ее личные поминки, неофициальная церемония, которую она проводила каждый год в день, когда она потеряла – оставила – Эрику. У нее был нервный срыв – но разве нельзя быть слабой перед мужчиной, за которого собираешься выйти замуж? Она пыталась убедить себя в этом тогда, но ощущение дискомфорта от того, что она показала себя такой уязвимой, так и осталось у нее на сердце.

Пол тогда сказал все, что нужно было сказать. Он сделал ей чай и обнимал ее, пока она плакала. Он посмотрел все детские фотографии Мэгги и сестры и пытался утешить ее. Но Мэгги не могла отделаться от ощущения, что, хоть он и делал все правильно, ей это не подходило.

Он понимал ее горе, но не мог понять ее гнев или чувство вины. Эти эмоции гораздо более запутанные, их тяжелее вынести и от них тяжелее исцелиться.

И эти эмоции были нужны ей. Этого она не говорила даже ему. Но ей был нужен гнев. Ей было нужно чувство вины, которое пульсировало в ней чаще и сильнее, чем ее собственная кровь. Оно питало ее. Стало основой ее существования – и если бы она ему позволила, он бы попытался его растопить. Заменить его любовью и счастьем. Домом с садиком, белым заборчиком и собакой. Но она слишком боялась позволить ему это сделать. Слишком боялась настолько довериться. Слишком боялась обнажиться перед кем-то. Слишком боялась избавиться от того, что толкало ее вперед, от того, чем она жила.

Ей следовало расторгнуть помолвку еще тогда, но она струсила. И она позволила их отношениям медленно умирать – они оба позволили.

– Я не собираюсь обсуждать с тобой свое детство, – огрызнулась Мэгги.

– Я просто говорю, что это может тебя травмировать…

– Пол, ты не мой мозгоправ, а я больше не твоя невеста, – сказала Мэгги, с ужасом осознавая, что она едва сдерживала гнев. – Завяжем с этим разговором. – Ее пальцы сжимали руль – иначе она бы окончательно потеряла самообладание.

– Мэгги, – начал он осторожно. – Я понимаю твое нежелание говорить об этом. Правда, понимаю. Но я волнуюсь за тебя и просто хочу удостовериться, что ты в порядке. Это серьезное дело. Ты уверена, что с него стоит начинать возвращение на работу? Дело с еще одной маленькой белокурой девочкой? Что, если…

– Я в порядке, Пол, – ледяным тоном перебила его Мэгги. Ей нужно было вернуть самообладание, заморозить эмоции, пока они не вышли из-под контроля. Стать бесчувственной. Но она не могла не закончить про себя это «что, если…». Что, если он был прав? Что, если все закончится, как в «Шервудских Холмах»? Что, если она больше не подходила для этой работы? Что, если из-за душевных ран она никогда не будет нормальной, не говоря уже о том, чтобы быть лучшей?

Не в силах остановиться, она сняла одну руку с руля и потерла запястье другой.

Пол заметил это движение.

– О, дорогая, – сказал он с тревогой в голосе.

Мэгги поспешно схватила руль двумя руками, ее щеки горели.

– Я в порядке, – повторила она, как будто выносила окончательное решение. Она медленно вдохнула, считая до десяти. За эти несколько секунд она должна была покончить с паникой, взять себя в руки и снова стать той Мэгги, которая только что говорила по телефону с похитителем. – Что насчет школьных камер видеонаблюдения? Вы нашли Кайлу на записях?

– Она была везде, где ей надо было быть по расписанию, – сказал Пол, пытаясь подстроиться под резкий переход от личного разговора к профессиональному. – И камеры не засекли, чтобы уходила из школы.

– Но она все-таки ушла, – сказала Мэгги, радуясь, что они выбрались обратно на более твердую почву.

Ей не нужны были беспокоящиеся бывшие парни, разжигающие воспоминания, которые могли ослабить ее как раз в тот момент, когда ей надо было быть особенно сильной. Пробка, наконец, рассосалась, и она надавила на педаль газа.

– Одна из ее подружек призналась, что Кайла направилась в магазин мороженого, где часто тусуются дети из Кармайкла.

– Чтобы с кем-то встретиться? – спросил Пол.

– Возможно, – сказала Мэгги.

– Что ты думаешь о нашем похитителе? Проворачивал ли он такое раньше?

– Ну, он знает, что делает, – ответила Мэгги. – Он осторожный и все продумал. Когда придет запрос, все будет устроено профессионально: банковский перевод большой суммы денег, который невозможно будет отследить. И, конечно, времени будет в обрез. Он даст нам не больше, чем нужно для выполнения требования. Нам повезет, если мы получим несколько часов, чтобы собрать деньги.

Пол выглядел озадаченным.

– Что, если времени будет недостаточно? Каковы ее шансы?

Мэгги сглотнула, сильнее нажимая на газ. Она не хотела отвечать, но молчание сказало все за нее. С диабетом Кайлы похитителю будет даже необязательно убивать ее. Ему будет достаточно оставить ее там, где он ее держит, без еды, воды и инсулина. Не имея понятия о том, где она, ФБР не успеет найти ее вовремя.

Если Мэгги не найдет способ подобраться к похитителю в ближайшее время, шансы Кайлы будут невелики.

Глава 10

– Сенатор, я думаю, завтра надо провести пресс-конференцию. Это лучшее, что вы можете сделать.

Джейк смотрел, как Макс Грейсон, советник сенатора, жонглировал двумя мобильными телефонами и смузи, шагая взад-вперед. Грейсон был низкого роста и, видимо, обижен за это на весь мир. Разодетый в пух и прах, загорелый настолько, что пора было беспокоиться за его здоровье, с неизменным зеленым смузи в одной руке и двумя мобильниками в другой, Грейсон явно любил производить впечатление. По мнению Джейка, Грейсону это не удавалось. Хотя Джейк в принципе не выносил людей с большим эго. Агенты ФБР, крутящиеся около библиотеки сенатора, относились к этому беспокойному человеку с прохладой. Видимо, он всех раздражал своей неугомонностью. Сенатор сидел за столом, прижав руку ко рту, и затравленно и устало смотрел на советника.

– Я понимаю, как бестактно это прозвучит, но для выборов – то, что надо, – продолжал Грейсон, не обращая внимания на гнетущую атмосферу, царившую в комнате. Джейк подумал, что миссис Фибс очень кстати наконец согласилась отдохнуть наверху. В противном случае ему бы пришлось найти способ заткнуть этого Грейсона, и он не был склонен делать это вежливо.

– Макс, может, проведем позже? – усталым, разбитым голосом спросил сенатор.

– Нам нужна стратегия игры, – настаивал Грейсон.

Джейк в отвращении покачал головой.

– Я думаю, сенатор прав. Пора взять передышку, – сказал он. Это был приказ, но Грейсон жил, так глубоко засунув голову в собственную задницу, что уже не видел, чем это могло для него обернуться. Он оторвался от экрана мобильника и посмотрел на Джейка, явно раздраженный тем, что его перебили.

– Сенатор, информация в любой момент может просочиться в СМИ. – Он гнул свое дальше, как будто не слышал Джейка. – Я удивлен, что до сих пор не просочилась, учитывая, что эта женщина-переговорщик пошла в школу. Вы знаете, подростки и социальные сети – вообще никакой осмотрительности. Нам стоит взять под контроль эту… историю.

Джейк чуть не фыркнул. Историю? Так он это назвал? Это преступление. Жизнь девочки под угрозой, черт побери. Плохие люди делали плохие вещи. Все просто. Четко и ясно. Поэтому он был так разочарован тем, что Мэгги Кинкейд не захотела отступить и дать ему вести это дело. Она чертовски милая, такой дерзкий типаж заводил его больше всего, но, черт возьми, она слишком упрямилась. Очевидно, она из тех, кто видит мир в полутонах, а он слишком хорошо знал, что мир строго черно-белый. Если она продолжит играть в кошки-мышки с похитителем, пытаясь перехитрить его, а не перестрелять всю его компашку, – кто-то пострадает. Кайла может погибнуть.

Он знал, как разобраться с этим. Он умел ловить плохих парней. Его для этого тренировали. В восемнадцать лет он дал клятву служить Соединенным Штатам и держал ее по сей день. Военный лагерь закалил его, и вскоре после него он был готов к боевым действиям. Поступление в школу рейнджеров стало для него одним из счастливейших моментов в жизни – он этим гордился. Он посвятил жизнь своим парням, своей стране и своей чести. На пятом сроке службы Джейк со своей командой сопровождал работников Красного Креста в лагерь беженцев в северо-восточной Нигерии. Они попали под обстрел. Это была не обычная миссия – его команда просто находилась неподалеку, а старший офицер хотел помочь работникам лагеря. Так что они не были готовы ни к миссии, ни к атаке. Но Джейк взял ситуацию под контроль, как только пули и ракеты, откуда ни возьмись, стали свистеть над головами.

Он быстро назначил каждому доктору и медсестре охрану и открыл огонь по неприятелю, обеспечив команде ходы к отступлению. Старший помощник Джейка не хотел оставлять его позади, но у него не было выбора – работникам Красного Креста требовалась охрана. И Джейк по своему же приказу остался один за перевернутым грузовиком, чтобы задержать боевиков «Боко харам» с одним гранатометом М320 и недостаточным количеством патронов.

Он не сомневался, что следующий удар террористы нанесли бы на лагерь беженцев, и тогда женщины и дети оттуда пережили бы непередаваемый ужас. Так что он должен был действовать четко и безжалостно. На кону была жизнь невинных людей. Он был в этом лагере, в импровизированной школе, где дети собирались каждое утро в нетерпении научиться чему-то новому. Он не мог допустить, чтобы эти ублюдки причинили кому-то из них боль.

Ночной кошмар из адреналина, крови и ужаса – это были самые длинные тридцать шесть часов в его жизни. Но он выжил – вместе со своей командой, беженцами и всеми докторами и медсестрами. После этого армия отправила Джейка домой, ему повесили пару медалей и выставили перед прессой. Ему сказали, что теперь лучший способ услужить стране – не возвращаться к боевым действиям, а остаться в Америке и работать для вашингтонской элиты. Политики выглядели в лучшем свете, если с ними работал герой войны, – кроме того, это делало их имидж милитаристским и, в свою очередь, давало хорошую рекламу армии, которая ей была так нужна.

Но потом на пороге дома Джейка появился генерал Хоффман с предложением присоединиться к его частной команде. Операции, которые проводили Джейк и его новая команда, не были по-настоящему секретными, но они были довольно деликатными. И требующими быстрого решения, не допуская взрыва.

Вашингтон был абсолютно другой зоной боевых действий, но Джейк был хорош в той работе, которую ему навязали, – возможно, даже слишком хорош. Иногда он задумывался, как бы сложилась его жизнь, если бы его команде не поручили охранять Красный Крест в тот день. Привлек бы он когда-нибудь внимание генерала? Смог бы вернуться к своей команде? Он никогда не жалел о содеянном – жизни беженцев, его парней и работников Красного Креста стоили гораздо большего, – но иногда он не мог удержаться от размышлений, как повернулась бы его судьба.

Работа со скользкими политиками, такими как Грейсон, была теперь частью его службы, но он не был обязан любить ее или скрывать свою неприязнь, когда они начинали подличать.

– Это не чертов роман, Грейсон, – зарычал Джейк. – Это дочь сенатора.

Боже, да в чем проблема этого парня? Джейку захотелось хорошенько ему врезать. Он говорил о похищении ребенка как о рекламной кампании. А сенатор был, очевидно, слишком убит горем, чтобы поставить его на место.

Наконец, Грейсону хватило совести – или смекалки, – и он посмотрел на Джейка слегка пристыженно.

– Я пытаюсь помочь.

– Что вы думаете, Джейк? – спросил сенатор Фибс.

– Я думаю, привлечение прессы – ужасная идея, – сказал Джейк с облегчением, обрадовавшись, что сенатор интересовался и мнением других людей. Поступи они по совету Грейсона, все полетело бы в тартарары. Плюс Мэгги Кинкейд стала бы еще более упрямой, начала бы дуться и выдавать еще больше приказов. На самом деле Джейк с удовольствием посмотрел бы, как эта соблазнительная злючка расправляется с Грейсоном. Наверное, она бы распотрошила его одним взглядом. Туда ему и дорога.

– С этим человеком мы ходим по натянутому канату, сенатор. И он может оборвать его в любой момент. Потому что у него Кайла, у него власть. Вы действительно хотите, чтобы снаружи сновали дюжины съемочных групп? Чтобы папарацци перепрыгивали заборы? Чтобы Нэнси Грейс рассуждала о шансах Кайлы, пока уходит время? Если вы не заляжете на дно в ожидании запроса о выкупе, вы можете превратить уже очень рискованную ситуацию в смертельную. Мы хотим, чтобы все прошло гладко, а придание дела огласке этому совсем не поможет.

– Контроль над подачей этой истории может дать нам власть, – настаивал Грейсон. – И опросы общественного мнения. Правда, сенатор, вам стоит взглянуть на эти цифры… Я думаю, они убедят вас…

Прежде чем Грейсон закончил, дверь в библиотеку открылась и на пороге появилась она – крошка-блондинка главнокомандующая. Когда этим утром они встретились в комнате Кайлы, ее вызывающее поведение повеселило его. Потом, после первого звонка, он уже был раздражен.

Ну а сейчас? Он не мог отрицать, что был впечатлен. Особенно после того, как просмотрел всю информацию, которую Пэгги нарыла на нее. Она получила множество высших наград, обучалась в Лиге Плюща, и процент успешной работы был необычайно высоким.

Женщина с золотым языком, говорила Пэгги, смеясь. Так ее называют. Она практически легенда в своих кругах, босс. Говорят, она переговорит кого угодно.

Стоило ли ему поверить, что она знает, что делает? Что это очередной случай, который она добавит в список ее достижений?

Или ее последнее дело, в котором погибли и жертва, и похититель, поколебало ее уверенность в себе?

Он знал лучше многих, что для этой работы была необходима вера в свои способности.

Верила ли в себя Мэгги Кинкейд? Достаточно ли безоговорочно, чтобы вызволить Кайлу из беды?

Ему нужно было это выяснить.

Мэгги переоделась из спортивной одежды в юбку, которая сразу же приковала его внимание к умопомрачительным ножкам. Что ж, бег действительно хорош и для тела, и для души.

Исчезли и две косички, которые придавали ей столь юный и невинный вид; ее светлые кудри были туго затянуты на макушке, но выбивались из пучка маленькими упрямыми завитками. Пальцы Джейка зачесались от практически непреодолимого желания заправить ее локоны за ухо. Он снова ощутил тепло ее кожи, как утром, когда они соприкоснулись. Ее мягкая кожа под его грубыми пальцами.

Он прочистил горло и принял уверенную позу. Ему надо было сконцентрироваться на тактике Мэгги Кинкейд, а не на ее обольстительной фигуре и золотых волосах. Ее упорное желание подождать и потерпеть могло подвести их еще сильнее, чем грубое предложение Макса Грейсона поиграть на чувствах выборщиков. Если слишком долго ждать, похититель занервничает. Нервные похитители сначала стреляют, а потом думают. Он не мог позволить, чтобы это случилось с Кайлой.

Джейк внимательно разглядывал Мэгги, пока она отвернулась, тихо переговариваясь с агентом, с которым зашла в библиотеку. Он не помнил, чтобы этот агент был здесь с утра, – она привела кого-то нового? Парень смотрел на нее как на совершенство. Джейк подумал, что он очень похож на какого-то щенка. Кинкейд, кажется, не разделяла его чувств. Вообще, она выглядела почти раздраженной – и почему-то Джейку это понравилось.

Она пробормотала что-то агенту и решительно поспешила к сенатору Фибсу, уперев руки в бедра. Грейсон свирепо посмотрел на нее, а потом на Джейка. Видимо, его возмущало, что они кладут конец его политическим маневрам. Что они делают свою работу. Вот идиот. Джейк представил, как он прихлопнул бы Грейсона как муху, и улыбнулся. Он, наверное, смог бы.

– Ты не мог бы оставить нас, Макс? – попросил Фибс.

Грейсон неохотно пересек комнату и сел на один из кожаных стульев, обиженно уткнувшись в свои телефоны.

Джейк стоял достаточно близко, чтобы слышать разговор Мэгги с сенатором. Он слушал с невозмутимым лицом, готовый вмешаться, как только потребуется.

– Есть какие-то новости? – спросил сенатор.

– Я поговорила с друзьями Кайлы, – ответила Мэгги. – И с Лукасом Бирмингэмом.

– Я не знаю, кто это, – сказал сенатор Фибс.

– Лукас – парень Кайлы вот уже несколько месяцев, – без обиняков вывалила Мэгги.

Значит, Кинкейд покопалась в грязном белье. Что ж, Джейку оставалось только надеяться, что этот бойфренд дал ей важные сведения. Чтобы найти и вытащить Кайлу, ему нужна была вся информация, которую можно было собрать, даже если она казалась невинной или бесполезной.

– Я никогда не слышал, чтобы Кайла упоминала какого-то Лукаса, – сказал сенатор озадаченно.

– Ну а он много слышал о вас от Кайлы, – парировала Мэгги. – Насколько я понимаю, они держали свои отношения в тайне от вас и миссис Фибс.

Сенатор Фибс наклонился вперед.

– Говорите, мисс Кинкейд, что же он обо мне слышал?

– Лукас очень подробно описал ваши проблемы с дочерью, – сказала Мэгги. – Как вы постоянно ссоритесь. И как она узнала, что вы лжете о чем-то, и прибежала к нему вся в слезах. Это его очень взволновало.

Фибс выпрямился на стуле, гнев проступил на его лице – гнев на Мэгги. Джейк заметил это. Странно, что Фибс злился на женщину, которая пытается найти его дочь, даже если она рассказала ему о бойфренде, о котором он не знал, и даже если мальчишка говорил про него нелестные вещи.

– Я не знаю, почему мальчик так сказал, но все это ложь, – сказал сенатор. – Я много работаю, но Кайла относится к этому с пониманием. Так было всегда. Я стараюсь проводить время с дочерью, и она не чувствует себя брошенной. В любом случае я никогда не слышал от Кайлы о Лукасе. Вы уверены, что это не просто влюбленный мальчик выдумывает всякое?

Джейк наблюдал, как Мэгги Кинкейд сдерживала гнев, глядя прямо в лицо сенатору. Она хорошо справлялась, но Джейк видел, что она была раздражена. Мэгги нахмурилась, на лбу залегла морщинка. Голубые глаза потемнели и стали серыми, как грозовая туча. Эта женщина знала, когда ей лгали. И не стала бы это терпеть, особенно когда на кону была жизнь ребенка. Она сделает все, чтобы спасти жизнь Кайлы во что бы то ни стало.

– Сенатор, я понимаю, что вы в очень трудном положении, – сказала Мэгги. – Но мне нужно, чтобы вы рассказали мне всю правду. Вы это понимаете, верно? Мне нужно знать все. Абсолютно все. Даже если это неудобно, незаконно или постыдно. Это не про вашу карьеру или брак – это про вашу дочь, про жизнь вашей малышки. Так почему бы вам не рассказать мне, из-за чего вы ссорились с Кайлой? Вы изменили жене? А Кайла узнала? Задолжали в покер? Вас шантажируют?

Джейк увидел, что глаза сенатора сузились до щелочек, а рот превратился в нитку. Он смотрел вниз на Мэгги, вся его фигура излучала ярость. Он едва сдерживался. Джейк напрягся и сделал маленький шажок по направлению к ним на случай, если придется встать между ними.

– У меня прекрасные отношения с дочерью, – ледяным тоном сказал сенатор. – Мальчик, кем бы он ни был, ошибается. Мы с Кайлой очень близки и всегда были. У нас не было никаких ссор. И я всегда был верен своей жене.

Мэгги вздохнула и подняла глаза. Их с Джейком взгляды встретились. Морщинка стала глубже.

– Почему бы вам не заняться своими делами, О’Коннор?

Джейк добродушно улыбнулся. Он поневоле был впечатлен.

– Мои извинения, мэм.

Она пожала плечами, озадаченная искренностью в его голосе. Джейк с восхищением посмотрел на нее в ответ. Черт, какая милашка, особенно когда на взводе.

– Я собираюсь сходить за кофе, – многозначительно сказала Мэгги. – Я дам вам несколько минут, чтобы обдумать то, о чем мы сейчас говорили, сенатор. Когда я вернусь, я надеюсь услышать ответы, сэр. Настоящие ответы.

Джейк не смог удержаться и не посмотреть, как она шла к двери. Каблуки добавили ей несколько сантиметров, но она все равно была крохотной. Почти хрупкой. По крайней мере, пока не демонстрировала свой железный характер, скрывавшийся за мягкой, соблазнительной внешностью.

Насчет сенатора она верно подметила – он был не просто раздражен. Поэтому Джейк попросил Пэгги начать на него копать. Он убеждал себя, что это из-за того, что Фибс волновался за ребенка. Но то, как сенатор вел себя во время разговора с Мэгги, и то, что он, казалось, готов был обсуждать идею Макса Грейсона политизировать ситуацию, – все это заставило Джейка поверить инстинкту Кинкейд: что-то здесь было не так. Сенатор не должен был волноваться о рейтингах и даже задумываться над нелепым предложением своего помощника провести пресс-конференцию. Он должен был сфокусироваться на дочери и на том, чтобы сделать все, поделиться каждой толикой информации, чтобы вернуть ее домой. Если бы Фибс ссорился с Кайлой из-за типичных подростковых проблем, он бы не стал отрицать это. Кайла сделала что-то, что он пытался скрыть? Четырнадцать лет, кажется, маловато для нежелательной беременности, но исключать нельзя – как и наркотики. Дети в наши дни рано взрослеют – даже привилегированные богачи.

– Подождите, – раздался голос сенатора.

Мэгги повернулась, торжествуя. Однако выражение ее лица сменилось, как только она увидела, что Фибс держит в руке вибрирующий мобильник.

– Это он, – сказал сенатор.

Глава 11

В мгновение ока Мэгги оказалась возле сенатора Фибса и схватила телефон. В горле еще стоял ком, но остатки гнева на сенатора исчезали, она изобразила спокойствие. Пора было взять себя в руки.

– Что это? – спросил Пол, направившись к ней через всю комнату.

– Это видеофайл, – сказала она. Мэгги взяла USB-кабель и вывела видео на экран одного из лаптопов на столе. Все столпились вокруг. Она нажала «Play».

На видео была Кайла, в той же серой комнате, что и на утреннем фото. Она выглядела бледной и вспотевшей, дрожащими руками она держала «Преступление и наказание». Кайла читала текст едва слышным, прерывающимся от ужаса голосом. Мэгги внимательно изучила комнату позади девочки: пустые серые стены, бетонный пол, ничего примечательного. Видео на секунду стало черным, и затем на экране появилось лицо в маске. Человек на видео нажал на что-то под толстовкой у своего горла – какой-то прибор, который он использовал, чтобы замаскировать свой голос.

– Я дал тебе доказательство, Мэгги, – сказал он. – Теперь ваша очередь дать мне кое-что. Я хочу пять миллионов долларов. Пусть сенатор их подготовит, утром я позвоню с номером счета.

Экран снова почернел, и Мэгги выпрямилась. Она была озадачена.

– Что вы собираетесь делать? – раздраженно спросил сенатор, но Мэгги уставилась на экран, размышляя о чем-то.

Зачем похитителю ждать до утра? Она взглянула на Джейка. Он стоял, нахмурив темные брови, и, казалось, задавался тем же вопросом. Что-то здесь было не так. Она думала, что похититель не захочет ждать. До сих пор он был осторожным и подготовленным. Она ожидала, что он захочет сбыть Кайлу и получить деньги как можно скорее. Что у него уже есть наготове неотслеживаемый банковский счет – в конце концов, сенатор Фибс был из тех людей, кто может довольно быстро достать пять миллионов долларов. И похитителю это должно быть известно. Он явно навел справки о сенаторе и его семье.

Зачем ждать? Не запланировал ли он чего-то еще? Чего-то, что она упустила?

– И что вы думаете? – спросил Джейк.

Мэгги слегка испугалась, обнаружив, что он стоит рядом с ней. Она даже не заметила, как он приблизился. Он двигался как кошка – тихо, бесшумно. Она снова подумала о том, что он наверняка военный. Она посмотрела на него. Широкие плечи, накачанные руки, неизменно серьезный взгляд зеленых глаз. Да, определенно военный. Наверняка повидал много боевых действий, о чем говорило его желание рвануть вперед и выдавить педаль газа, вместо того чтобы оставаться спокойным и осторожным.

– Кажется, тут что-то не так, как думаете? – спросила она вполголоса.

– Я рад, что вы тоже так считаете, – сказал он. – Кто будет ждать почти сутки, чтобы получить деньги?

– Я не знаю, – сказала Мэгги. – Но мы это выясним. Джесса, – она повысила голос, обращаясь к криминалисту, чьи крашеные черные волосы торчали во все стороны, из-за чего она выглядела, как Питер Пэн, будь он панком. – Отправь видеофайл в лабораторию, и пусть психологи тоже на него взглянут. Я хочу знать все. Марки одежды, цвета краски, углы камеры, тени на стене, отражения – все, что вы сможете найти. Я хочу узнать, чем он пользуется для изменения голоса. Мне нужно, чтобы эксперты по звуку разобрали аудио и я услышала что-то похожее на то, как он на самом деле звучит. Я хочу все, что вы сможете разглядеть, – если у него в зубах маковое зернышко, я хочу об этом знать. Вы меня поняли?

– Поняла. – Джесса нырнула к своему компьютеру и начала с бешеной скоростью что-то печатать, параллельно запуская видеочат с лабораторией в штаб-квартире.

– Агент Кинкейд? – раздался голос позади Мэгги. Странно было снова услышать это обращение. Мэгги отбросила воспоминания, у нее не было на это времени. Она обернулась и увидела молодого техника, поднявшего руку, как школьник, который ждет, когда его спросят.

– Мне кажется, я кое-что нашел.

– Что же? – В два шага Мэгги оказалась у его стола и уставилась в экран компьютера через его плечо.

– Совпадение по мобильному телефону, на который была сделана первая фотография Кайлы, доказательство ее жизни, – объяснил техник. – Сначала я подумал, что он отражает сигналы, и поэтому мы не могли много найти. Но потом я покопался в метаданных и нашел скрытое там имя: Рэнди Макомб.

– Чистильщик бассейна? – хором спросили Пол и Джейк. Оба удивленно взглянули друг на друга. Мэгги подняла бровь, всматриваясь в планшет у Пола в руках, на экран которого был выведен список домашнего персонала сенатора.

– Это не может быть правдой, – сказала она, покачав головой. – Этот парень – профессионал, а не чистильщик бассейна. Он не настолько глуп, чтобы использовать свой телефон. Он наверняка использует одноразовые.

– Ты все усложняешь, Мэгги, – сказал Пол. – Бритва Оккама, помнишь? Самое простое объяснение, скорее всего, и есть верное. Подумай об этом: у него был доступ к особняку, к сенатору, к Кайле. Он знал ее расписание. Мог затаить злобу. Похитители часто связаны с жертвами. Ты же знаешь. Может, он и ведет себя, как профи, ну… – Пол пожал плечами. – Возможно, он просто насмотрелся фильмов про заложников и теперь производит правильное впечатление. И…

– Абсолютно исключено, чтобы преступник, провернувший все настолько ловко, научился похищать дочерей сенаторов по фильмам, – перебил его Джейк с усмешкой в голосе. – У всего есть предел. Этот парень не притворяется.

Пол смерил Джейка насмешливым взглядом:

– Никто не спрашивал твоего мнения, О’Коннор.

Джейк закатил глаза:

– А твоя теория о том, что он научился всему по фильмам, просто блеск, конечно. Ты серьезно?

– Пол, его мнение не так уж мало значит, – сказала Мэгги, поглядев на Джейка. Он все утро пытался показать ей, кто здесь главный, но сейчас вел себя хорошо. Это игра? Способ поставить ей подножку? Или он был искренним?

Она не узнает, если не спросит.

– Что ты думаешь? – спросила она.

– Я говорил с этим чистильщиком бассейна, – сказал Джейк. – Если он притворяется, то он чертов лучший актер в мире. Наш парень – это не какой-то подпекшийся на солнце сачок для бассейна. Он делает это не в первый раз.

– Возможно, фрилансер? – сказала Мэгги.

– Вполне, – сказал Джейк. – За мокрую работу хорошо платят, но чтобы взять кого-то в заложники, нужно больше таланта, гораздо больше ресурсов и самоконтроль.

– И он бы не забыл о метаданных телефона, – размышляла Мэгги.

– Исключено, – согласился Джейк. – Он хочет, чтобы мы ходили кругами, Кинкейд. Поэтому я хочу, чтобы мы сработали быстро, как только найдем место, где он держит Кайлу. Чем скорее ее вытащим, тем лучше.

– Я тоже так думаю, – Мэгги кивнула. – Но прежде чем обсуждать эвакуацию, нужно понять, где держат Кайлу, – и это мое дело, не твое, – добавила она, просто чтобы напомнить ему, кто здесь главный.

Он улыбнулся ей, и ее сердце сделало сальто.

– Знаю, знаю, ты – наш краеугольный камень.

К удивлению Мэгги, ей понравилось то, что только что произошло. Она могла быстро кидать идеи и получать проницательные ответы. Даже очень понравилось. Она пробовала делать это с Полом, но их ритмы всегда не соответствовали. Джейк О’Коннор, кажется, был способен рассуждать с ней в одном темпе, непринужденно и умно. Она почувствовала воодушевление и надежду. Мэгги оглянулась на Пола, который хмуро смотрел на них, и ее воодушевление погасло. Она поняла, что их доводы его не убедили.

Они никогда не были на одной волне. Пол протянул руку и сжал плечо Мэгги. Краем глаза Мэгги увидела, что от этого обычного жеста Джейк подвинулся, сжав губы.

– Извини, Мэгс, но я должен проверить эту зацепку, – сказал Пол.

Мэгги закусила губу. Конечно, он должен был. Пол, как собака, шел по любому следу, даже если нутром чуял, что тот вел в тупик.

– Делай, что должен, – сказала Мэгги и пожала плечами. Пол выглядел расстроенным. Видимо, из-за того, что она не собиралась игнорировать свой здравый смысл и идти с ним.

Мэгги отвернулась к окну, а Пол мобилизовал полицейских и нескольких агентов, и они двинулись арестовывать Рэнди Макомба. Она была раздосадована тем, что Пол не учел ее мнение, и удивлена тому, как много для нее значило, что Джейк не просто принял ее сторону, а говорил с ней как с равной, как с кем-то, чье мнение значимо.

Она начинала думать, что ошиблась насчет него. За этим точеным лицом и телом воина скрывалось нечто более глубокое. Просто несправедливо по отношению ко всем женщинам мира – с такими-то мускулами и к тому же не дурак.

Мэгги тряхнула головой, пытаясь избавиться от не относящихся к делу мыслей. Ей надо было сфокусироваться на деле, а не думать о том, какое тело скрывалось под костюмом Джейка О’Коннора. А не думать об этом было трудно, потому что он как раз подошел к ее столу у окна.

– Пол теряет время, – сказал Джейк у нее за спиной.

– Я знаю, – сказала Мэгги, наблюдая за внедорожниками, выезжающими из поместья.

– Каков твой план?

Мэгги посмотрела на него, и открытость в его взгляде подтолкнула ее сказать правду.

– Я пока не уверена. У меня ощущение, что я что-то упускаю.

– Порой мне кажется, что мы всегда что-то упускаем, – ответил Джейк. – В таких ситуациях все меняется очень быстро. Как только мы получим номер банковского счета, мы получим и локацию. Если я буду знать, где держат Кайлу, я смогу ее вытащить, Кинкейд. Я обещаю.

Мэгги не смогла скрыть гримасу страха.

– Нельзя обещать такие вещи, – сказала она глухим голосом.

Глубокая морщина залегла на его лице от той боли, которая стояла за этими словами. Он шагнул вперед и протянул руку:

– Мэгги…

Она отпрянула прежде, чем он ее коснулся. Она все еще помнила тепло его кожи с сегодняшнего утра, когда она случайно упала на него. Она не хотела почувствовать это снова.

– Никаких обещаний, – сказала она твердо. – Не в этой профессии.

Прежде чем он успел сказать хоть слово, Мэгги расправила складки на юбке и быстро зашагала к Джессе.

– Покажи мне видео еще раз, – сказала она.

Может быть, в этот раз она увидит что-то новое.

Глава 12

Джейк ждал у кабинета сенатора, заложив руки за спину.

Он слышал, как Фибс разговаривает с одним из своих политических советников, но не мог разобрать слова.

Харрисон, проверяя уборщика бассейна, явно зайдет в тупик. Джейку даже не верилось, что он повелся на такой очевидный отвлекающий маневр. Но парень, кажется, был слегка формалист. Любитель следовать правилам.

Его мысли вернулись к Мэгги, к ее затравленному взгляду и тому, как она ответила на его обещание вернуть Кайлу.

В тот момент он подумал, что это как-то странно. Но после того, как Мэгги покинула усадьбу сенатора с Эденхёрстом, Пэгги прислала ему полный отчет по ней.

Он провел около часа в своем временном кабинете, погружаясь в ее жизнь, и его сердце сжималось все больше с каждой страницей. Когда он наконец закрыл папку, то заметил, что успокаивающе положил на нее ладонь, как будто Мэгги могла это почувствовать. Как будто он мог ей как-то помочь.

Ему претило, что приходилось лезть ей в душу без спроса, читать о таких моментах ее жизни, которыми она наверняка нечасто делилась. Но это была его работа, напомнил он себе строго.

Но сама она не была работой. Она была…

Он не знал, чем она для него была. Умная. Красивая. Приводящая в ярость. Интригующая.

Тверже железа, судя по ее прошлому. Боже, какой ад свалился на нее, когда она была совсем маленькой девочкой. Потерять сестру вот так…

– О’Коннор?

Джейк поднял голову, оторванный из размышлений. Сенатор Фибс стоял в дверях, выжидающе подняв брови.

– Я готов вас принять, – сказал он.

– Конечно, – сказал Джейк, поднимаясь и следуя за ним в кабинет.

Джейк сел на кожаный стул рядом со столом сенатора.

– Так что вы думаете насчет Харрисона и его следа с чистильщиком бассейна? – спросил Фибс.

– Я думаю, это тупик, сэр, – ответил Джейк.

Фибс вздохнул, его лицо выглядело уставшим и изможденным.

– Думаю, вы не обидитесь, если я скажу, что надеюсь, что вы не правы.

– Нет, – сказал Джейк. – Любой след сейчас – это хорошо. Просто я не думаю, что этот – верный.

– А проблема, которую мы обсуждали ранее? – спросил сенатор. – Эта женщина Кинкейд? Вы что-то узнали о ней?

– Да, узнал, – сказал Джейк. – Всевозможные достижения. И ее процент успешных дел в ФБР в качестве переговорщика гораздо выше среднего.

– Итак, она хороша, – медленно сказал сенатор. – Даже если кажется, что она играет с жизнью моего ребенка?

– Согласно моим источникам, она лучшая, – сказал Джейк. – В таких ситуациях всегда есть риск, сенатор.

– Но его не должно быть, – прорычал сенатор. – На кону жизнь моего ребенка.

– Я понимаю, – сказал Джейк. – И я думаю, мисс Кинкейд тоже понимает.

Фибс размышлял, сощурив глаза и переплетя пальцы.

– Почему она ушла из ФБР?

Джейк заерзал на стуле. У него был выбор. Если бы он сказал сенатору о своих подозрениях – что последнее дело Мэгги, где она потеряла жертву, ударило по ней слишком сильно, она наверняка была бы отстранена от дела за считаные секунды. Джейк мог бы провести операцию по спасению, как хотел – ФБР бы назначило главным этого бойскаута Харрисона, и с ним бы Джейк разобрался в любой момент.

Но что-то остановило его – и дело было не в том, что Мэгги Кинкейд его привлекала и даже восхищала.

Джейк доверял своим инстинктам – именно благодаря им он выжил в зоне боевых действий и сохранил своих людей, – и каждый его инстинкт кричал о том, что больше всего шансов у Кайлы было не с ним и не с Мэгги, а с ними обоими. Работающими вместе. Как одна команда.

– Ее отец скончался в ту зиму, и она взяла отпуск в Бюро. – Технически, подумал Джейк про себя, это была правда. – Насколько я знаю, это было тяжелое для семьи время. После смерти отца осталось значительное наследство. Мои источники сообщают, что Мэгги Кинкейд оставила ФБР, чтобы помочь матери разобраться с имуществом и с благотворительной организацией «Чистая вода», которую основал ее отец.

– Значит, она ценит семью, – сказал сенатор.

– Да, ценит, – ответил Джейк. – Я знаю, что изначально я скептически относился к ней, сенатор, но, думаю, нам крупно повезло, что агент Эденхёрст вытащил ее из отставки.

Сенатор Фибс с озадаченным видом потер подбородок.

– Будем надеяться, – сказал он мягко. – Ради моей семьи.

Глава 13

Фрэнк ждал Мэгги у выхода из головного офиса ФБР, перекинув пиджак через руку. Здание шестидесятых годов выглядело немного старомодным. Бетонный блок с двумя линиями окон, выходящих на улицу.

Мэгги было странно стоять на тротуаре и снова смотреть на него – она не была здесь с самого увольнения. Тогда она даже не зашла в свой кабинет за вещами – попросила Фрэнка отослать их курьером.

Она отодвигала этот момент, сколько могла. Входить внутрь, вспоминать, какой она была до «Шервудских Холмов» и какой стала после. Она не хотела видеть своих бывших коллег, встречать их порицающие или, еще хуже, полные жалости взгляды. Она была не в состоянии это вынести. Мэгги, самая многообещающая студентка в своем классе в Куантико, облажалась.

Ужас накатил на нее, как волна в бурю. Боже, как она не хотела заходить внутрь.

– Я же говорил, что верну тебя сюда, – сказал Фрэнк, с улыбкой протягивая ей бейджик посетителя.

Мэгги взяла его и прикрепила к блузке, пытаясь подавить страх, подымающийся у нее в душе.

– Можешь использовать настоящий значок, если захочешь, – сказал Фрэнк. – Просто вернись на работу.

Мэгги бросила на него строгий взгляд.

– Нет, Фрэнк, спасибо, – сказала она. – Я не хочу здесь находиться, и я не хочу снова вступать в команду. Это одноразовое одолжение, помнишь?

– Да-да, – пробормотал Фрэнк, придерживая перед ней дверь. – Хочешь разрушить мои мечты, да?

Они прошли через два металлодетектора и сканер всего тела, прежде чем были допущены в комнату для допроса подозреваемых. Мэгги шла по коридору и чувствовала на себе взгляды, от которых у нее по спине бежали мурашки. Она старалась их игнорировать – мнения этих людей больше ничего не значили, – но потом поймала взгляд Майка Саттона, одного из лидеров команды спецназа, который стоял снаружи комнаты прямо перед ней.

Ее шаг на секунду сбился, но она продолжила идти дальше по холлу.

– Так, так, так. – Майк повернулся и ухмыльнулся ей. – Посмотрите-ка, кто снова в игре.

– Саттон, – коротко кивнула ему Мэгги.

Майк стоял, оперевшись о стену и засунув руки в карманы.

– Ты работаешь над этим делом, Кинкейд? Тебе действительно снова разрешили поиграться после того бардака, что ты устроила? Лучше приглядывай за ней, Фрэнк. Но, думаю, мои парни сделали всю трудную работу за вас. Мы схватили Макомба за двадцать секунд. Как по маслу. Не как в «Шервудских Холмах», помнишь? Ты тогда облажалась по-крупному. Хорошо, что взрослые были рядом, чтобы позаботиться об этом парне из бассейна. Иначе, боюсь, пришлось бы разгребать очередной бардак.

Мэгги впилась ногтями в ладони, но сумела заставить себя промолчать. У нее не было времени на мужское эго. Майк был из тех, кто идет по головам, лишь бы добраться до вершины, – особенно приятно ему было топтать женщин, которых он мало уважал. У нее были дела поважнее, чем воевать с Майком, – ей нужно было найти Кайлу.

– Саттон, тебе никакими бумажками там заняться не нужно? – язвительно спросил Фрэнк, смерив Саттона гневным взглядом.

– Ничего, Фрэнк, – спокойно сказала Мэгги. – Майк, приятно было повидаться. – Не проронив больше ни слова, она оставила его позади в растерянности и уверенно зашагала к комнате для допросов, пока Фрэнк пытался за ней поспеть.

Как и в большинстве таких помещений, здесь было звукоизоляционное наблюдательное помещение для агентов, несколько стульев тут и там и большое одностороннее зеркало, врезанное в стену, позволяющее наблюдать за допросом. Пол и несколько других агентов сгруппировались вокруг него, молча наблюдая.

– Кто там с ним? – спросила Мэгги, протискиваясь вперед.

Рэнди Макомб был мускулистым мальчишкой с идеальным загаром. Типичный качок, даже майка без рукавов такая же, как у них всех. Его густые черные брови в замешательстве поднимались все выше и выше, когда агент закидывал его вопросами, повышая голос каждый раз, когда Рэнди отвечал не так, как тот ожидал.

– Тебе нравилось разговаривать с Кайлой, не так ли? – спрашивал агент. – Она казалась тебе симпатичной?

– Кайла – милый ребенок, – отвечал Рэнди с широкими от ужаса глазами. – Но она ребенок, чувак! Ты извращенец! У меня младшая сестренка ее возраста.

– Тебя бесила работа на сенатора. Меня бы тоже бесила. Без конца вызывал в выходные, заставлял перерабатывать, – продолжал агент.

– Моя работа самая лучшая. – Рэнди в отчаянии затряс головой и взглянул на окно, которое с его стороны было зеркальным, как будто ожидая, что из него сейчас выскочит сенатор. – Я все время нахожусь на улице, обдумывая тексты своих песен. Это офигенно, чувак! А сенатор вообще крутой для такого старпера.

– А что насчет миссис Фибс? – Агент перепрыгнул на другую линию рассуждений с такой скоростью, что у Мэгги закружилась голова. Кто, черт возьми, учил этого парня вести допросы?

О боже. Какой позор. И толку ноль. Нельзя тратить на это время, когда жизнь Кайлы на кону, – ей нужна была настоящая зацепка, а не дурацкий недодопрос, который вел агент, разговаривающий так, будто насмотрелся детективных фильмов.

Мэгги была сыта по горло некомпетентностью. Она развернулась, подошла к двери и распахнула ее, прежде чем Пол и другие успели запротестовать.

Оба мужчины посмотрели на нее, когда она вошла в комнату.

– Дальше я сама, – бросила она агенту. Он уставился на Мэгги, но она смерила его холодным взглядом, отбивающим желание спорить.

– Вы главная, – сказал агент с ноткой отвращения в голосе. Он встал со стула и вышел из комнаты.

Мэгги села напротив Рэнди, мягко улыбаясь ему.

– Привет, Рэнди. Я Мэгги.

– Я ничего не делал, – сразу сказал он.

– Почему бы тебе просто не сказать мне, где ты был вчера?

– Я был в Балтиморе, навещал маму.

– Ты можешь это доказать? Может быть, у тебя есть чеки за бензин? Или билет на автобус?

– Ну, вы могли бы позвонить маме.

Мэгги посмотрела на двустороннее стекло.

– Может, кто-нибудь позвонить маме этого парня? – спросила она. Затем Мэгги снова повернулась к Рэнди. – Что насчет твоего мобильного телефона, Рэнди?

– Я потерял его на днях.

– Ты его потерял, – повторила Мэгги, уже зная, что это подтверждает то, что она подозревала все это время.

– Да, искал его повсюду, – сказал Рэнди. – Я просил приятеля позвонить на него, но нигде не смог отыскать. – Мэгги ответила не сразу, и он сказал: – А что, он у вас?

Мэгги бросила многозначительный взгляд на окно. Им нужно было отслеживать все зацепки, но она знала, как и они, – это был тупик. Они арестовали не того парня.

Она поблагодарила Рэнди, вышла из комнаты и направилась к двери из допросной, не сказав никому ни слова. Нужно было убираться отсюда, пока не столкнулась с кем-нибудь еще. Прежде чем ее в полную силу ударят плохие воспоминания.

– Малыш, – начал было Фрэнк, но она бросила на него уничтожающий взгляд. – Иди сюда, – тихо сказал он, оттащив ее в боковой коридор, подальше от группы агентов, которые арестовывали Рэнди.

– Мы проверяем любой след, ты это знаешь, – сказал Фрэнк. Мэгги скрестила руки на груди, отказываясь говорить что-либо. – Я знаю, это геморрой, но так мы работаем. – Он оглядел ее с головы до ног. – Когда ты в последний раз ела? – спросил он, озабоченно нахмурив кустистые брови.

– Ну, я собиралась позавтракать после пробежки, но один старикан меня задержал, попросив об услуге, которую я была ему должна, – сухо сказала Мэгги.

Фрэнк виновато усмехнулся.

– У тебя есть час, – сказал он. – Нам в любом случае нужно перегруппироваться. Подзаправься немного. А потом возвращайся, и мы надерем кое-кому задницу.

Он был прав. Ей надо было поесть. Черт его побери.

– Хорошо, – сказала Мэгги. – Сбегаю за бургером в «Сэл’с». Но если будут какие-нибудь подвижки…

– Ты будешь первая, кому я позвоню, – пообещал Фрэнк.

– Увидимся через час, – сказала она.

На этом они разошлись. Мэгги уже почти была в лифте, когда услышала, как кто-то ее позвал.

– Мэгги, подожди, – это был Пол.

Как ни смягчал ее Фрэнк, все ее спокойствие исчезло через секунду. Она обернулась, раздражение нарастало.

– Что? – спросила она.

– Не злись, – начал Пол.

– Я не злюсь, – сказала Мэгги. – Я расстроена, что время было потрачено впустую. Кайла – жертва с высоким риском. Ты же это понимаешь, да? Ее диабет делает ситуацию еще более опасной. Даже если похититель приложит все усилия, чтобы сохранить ей жизнь, он может случайно облажаться, просто потому, что никогда раньше не колол инсулин. С самого начала было ясно, что Рэнди здесь ни при чем, но вам просто нужно было прикрыть свои задницы. В ту секунду, когда вы увидели этого парня, вы должны были это понять. Он едва мог связать пару слов, не произнося «чувак». Преступный гений, конечно.

– Не все мы такие, как ты, Мэгги, – сказал Пол, и ее поразило, что на этот раз он казался раздраженным. В последнее время Пол был таким терпеливым. Как будто выжидал, когда она передумает и захочет его вернуть.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду, – сказала она.

– У тебя дар, – сказал он. – Природный инстинкт. Для некоторых из нас это не так легко.

Мэгги в ужасе уставилась на него.

– Ты правда думаешь, что он природный? – произнесла она. Ее голос понизился – верный признак того, что она вот-вот заплачет. Боже, ее инстинкт не был природным – он родился из ужасного опыта и страха, из крови, ужаса и потери. Он был навязан ей в двенадцать лет, и ей так и не удалось вернуть ту часть себя, невинную и чистую. Как и не удалось вернуть сестру. И он говорил ей, что это был ее дар? Ее затошнило.

Пол, похоже, осознал свою ошибку, правда, слишком поздно. Его голубые глаза расширились, и он автоматически потянулся вперед, но она отступила, не в силах даже взглянуть на него.

– Мэгги…

Она протянула руку, останавливая его.

– Я ухожу, – сказала она.

Мэгги повернулась на каблуках и поспешила прочь, благодаря его за то, что у него хотя бы хватило ума не идти за ней.

Глава 14

Постоянно поглядывая на часы, Мэгги проехала несколько кварталов до своего старого прибежища, «Сэл’с Лаундж». Припарковавшись напротив, она бросилась к закусочной прямо по дороге, уворачиваясь от машин. «Сэл’с» был обшарпанной забегаловкой, которая видала и лучшие времена, с едва подрагивающей неоновой вывеской, но Мэгги питала к этому месту самые теплые чувства.

Она давно сюда не заходила, старательно избегая этой части города, но длинная отполированная дубовая барная стойка, слегка потертая временем, но так любимая Сэл, владелицей, была все та же. Как и слабое освещение, настолько же успокаивающее, насколько убогое.

– Мэгги! – Сэл, крупная женщина с длинными серебряными волосами, заплетенными в косы, спускающиеся на спину, улыбнулась ей. – Давно не виделись. «Джеймсон» со льдом?

– Просто гамбургер.

Мэгги села на один из древних кожаных табуретов и наклонилась вперед, положив локти на стойку. Боже, ну и денек. Когда она собралась на пробежку этим утром, она не могла даже представить себе, что явится Фрэнк и втянет в дело, столь похожее на предыдущее, которое угрожало поколебать ее с трудом завоеванную стабильность. Пол и Джейк разрывали ее душу каждый по-своему, нервы были на пределе, и она чувствовала, что разваливается на части.

Сэл подтолкнула ей стакан воды, и он заскользил по барной стойке. Мэгги поймала его рукой и жадно сделала глоток.

– Ты на службе? – спросила Сэл.

Мэгги кивнула.

– Тогда я потороплю с гамбургером, – сказала Сэл.

– Спасибо, – сказала Мэгги, рассеянно распуская пучок, который она уложила в полдень по дороге в Академию Кармайкла.

– Пьешь в одиночестве? – К ней подсел мужчина с зачесанными назад волосами и плохо подобранным костюмом. – Могу составить тебе компанию.

Мэгги посмотрела на него с отвращением. Это было последнее, чего ей сейчас хотелось, просто вишенка на торте.

– Я вообще не пью, – сказала она. – И я бы предпочла остаться одной.

– О, дорогая, не строй из себя недотрогу. – Мужчина наклонился к ней, его ладонь коснулась ее бедра. Мэгги схватила его за запястье, зажала как в тиски и вывернула его руку назад. Мужчина взвыл.

– Нет, значит, нет, – прошипела она. – Исчезни.

Он удрал, поджав хвост.

Мэгги сделала еще один глоток воды. Фрэнк был прав, отослав ее на часок остыть. Хватит на сегодня шовинизма. Она почти ощущала его на себе, как будто он прилип к ней, как дешевый одеколон. Сначала ей пришлось иметь дело с упрямством Пола и эго Джексона, потом со скепсисом сенатора и непомерными амбициями его советника – и в конце концов выслушать все это дерьмо от Майка Саттона в штаб-квартире. Единственным мужчиной, который сейчас не раздражал ее до предела, был Джейк О’Коннор. Хотя, если бы сегодня утром, когда она впервые встретила его, ей сказали, что она будет чувствовать к полудню, она ни за что бы этому не поверила. А сейчас… как странно, что ей было комфортнее обмениваться идеями с ним, чем с людьми, которых она знала и с которыми проработала много лет.

Чего же ему было нужно, хотела бы она знать. Когда она встретила его утром, он ставил под сомнение все, что она говорила, и сказал, что она все делает неправильно. Но уже в полдень, как только она вернулась из академии, он вдруг захотел ее выслушать, рассмотреть и даже поддержать ее теории, сделать их приоритетными. Что изменило его мнение? Казался ли этот случай Джейку таким же подозрительным, как ей?

Она готова была поспорить на свою самую дорогую пару туфель, что у Джейка О’Коннора было какое-то военное прошлое. Это было очевидно по тому, как он себя вел. Когда он пошел за ней в фойе особняка этим утром, он инстинктивно проверил и перепроверил, где находятся все выходы, за считаные секунды. Так делают большинство ветеранов боевых действий. Так делали все полевые агенты, которых она знала. Черт возьми, да и она сама тоже так поступала. Это становится частью тебя, привычкой – просчитывать пути отступления, просто на всякий случай.

Однако Мэгги выучила этот трюк не в ФБР и не на военной службе. Она выучила его в ту ночь, когда ее и Эрику похитили. Этот урок был усвоен слишком поздно, но она никогда о нем не забывала.

Какие уроки преподала жизнь Джейку О’Коннору? Такой мужчина, с таким телом, да еще со своим задиристым деревенским характером хорошо показал бы себя на службе. Эдакий рубаха-парень. Прирожденный лидер. Он явно не привык подчиняться приказам – Мэгги казалось, что он был скорее из тех, кто их раздает. Она могла судить по тому, как он пытался отобрать у нее бразды правления этим утром. Но потом, позже, он оказался очень даже гибким. И даже отзывчивым.

Он приводил ее в замешательство, вот каким он был. Непонятным… и слишком привлекательным. Но она была рада, что он был на ее стороне, даже если он все еще хотел поспешить со штурмом, как только они выяснят местонахождение Кайлы. Это она действительно могла понять. За это она его не винила. Иногда ей тоже хотелось так поступить. Но она научилась игнорировать это желание, хоть и с трудом.

Мэгги провела рукой по кудрям, делая еще один глоток воды. Вдруг ее телефон завибрировал. Она слегка подскочила от неожиданности, но затем увидела, что это было сообщение от ее подруги Грейс, художницы ФБР:

«Слышала, ты была в штабе. Ты где сейчас?»


Мэгги ответила:


«В «Сэл’с».


Через пару секунд телефон снова зажужжал:


«Скоро буду».


Сэл суетливо вышла из кухни с корзинкой в руке, в который дымились гамбургер и картофель фри с золотистой корочкой. Хозяйка поставила еду перед Мэгги, и та откусила кусочек, еле сдерживая стон.

Мэгги была так голодна, что, когда через несколько минут приехала Грейс, она уже почти прикончила свой гамбургер.

Грейс вошла в бар в облаке дорогого парфюма – аромат, изготовленный специально для нее в Париже, – стуча каблуками «Маноло Бланик» по потрескавшемуся плиточному полу бара. Парень, который пытался распускать руки с Мэгги, оглянулся на звук. Когда он увидел Грейс, его взгляд остекленел. К счастью, Мэгги преподала ему урок, и он держался на расстоянии.

Грейс Синклер обладала той необыкновенной красотой, которая становится тем очаровательней, чем дольше на нее смотришь. Ее густые черные волосы прямым потоком ниспадали до талии. Высокая фигура в форме песочных часов всегда была одета по последнему слову моды. Мэгги и не пыталась представить, сколько Грейс тратила на одни только туфли. Кукольное личико Грейс было милым и открытым – по крайней мере, так казалось. Это была одна из причин, по которой она сделала фантастическую карьеру психолога-криминалиста. Люди недооценивали ее интеллект из-за модельной внешности, и она использовала это в своих интересах. Быть одной из немногих женщин в клубе для мальчиков, которым являлось ФБР, непросто – чтобы подняться на вершину, нужно использовать все имеющиеся инструменты и таланты. Грейс это знала, как и Мэгги. Это их объединяло. Когда они встретились, Грейс только что окончила Куантико, а Мэгги была агентом всего один год, и они сдружились.

Грейс смахнула пылинки со стула рядом с Мэгги и села. У ее темно-синего льняного платья был асимметричный воротник, который напоминал Мэгги зубы аллигатора. Подол расширялся от коленей, что давало его владелице большую свободу движений, когда она усаживалась на стул, скрещивая свои длинные стройные ноги. Ее каблуки казались смертельно высокими – шпильки настолько острые, что могли бы проколоть жизненно важный орган, если бы Грейс того захотела.

Мэгги знала, какой целеустремленной могла быть Грейс. Первым делом, над которым они вместе работали, было ограбление банка. Двое неизвестных захватили помещение, полное заложников. Грейс работала под началом другого криминалиста, который не особо уважал ее, Мэгги и женщин в целом. Он все время затыкал Грейс, когда она что-то предлагала. Но вместо того чтобы дать ему себя запугать, Грейс невозмутимо продолжала, пока Мэгги не начала задавать вопросы ей, а не главному криминалисту. В конце концов Грейс составила портрет отношений между захватчиками, который помог Мэгги установить достаточно хороший контакт с преступником, находившимся в подчинении у главного, и он взбунтовался против своего лидера, стрелял в него и дал спецназу возможность штурмовать банк и вытащить заложников в целости и сохранности.

– Ты и это место, – вздохнула Грейс, оглядываясь с некоторым пренебрежением на обшарпанную, тускло освещенную забегаловку. – Чем тебе не нравится винный бар на Секонд-стрит? У них джаз по вторникам.

Мэгги улыбнулась. Грейс любила джаз. Мэгги уже сбилась со счета, сколько раз Грейс, которая была настолько же красива, насколько несчастна в любви, затаскивала ее в какое-нибудь темное задымленное заведение, чтобы послушать очередной джаз-квартет. Но как бы Мэгги ни любила Грейс, она ни ногой не ступила бы в бар, где не наливают пиво. Это было чересчур, на такое она не пошла бы даже ради близкого друга.

– У «Сэл’с» есть кое-что получше: атмосфера, – настаивала Мэгги.

– Так что, Фрэнк дал тебе тайм-аут? – спросила Грейс.

– Он отправил меня поесть, – сказала Мэгги, окуная картошку фри в кетчуп. – Он поймал меня в парке сегодня ранним утром. И с тех пор мы работали без перерыва. Я установила первый контакт с похитителем, побеседовала в школе, а Пол решил арестовать не того подозреваемого, несмотря на то что я говорила ему, что это тупик. Так что денек сегодня просто отличный. – Она с усилием вжала картошку в кетчуп.

– Не могу поверить, что Фрэнк все-таки попросил отдать должок, – сказала Грейс.

– О да, – с чувством произнесла Мэгги.

– Что ж, он выжидал целых полтора года, пока ты путешествовала, – размышляла Грейс.

– Я помогала строить колодцы в Чаде, Грейс. Ты говоришь об этом так, как будто я была на каникулах.

– Твое волонтерство было невероятно благородным и ценным, я уверена, – сказала Грейс. – Но на самом деле ты просто сбежала из Вашингтона, и мы обе это знаем.

Мэгги вздохнула. Она была права. Ей нравилась работа с «Чистой вода». Ее отец вложил в этот проект все свои силы, и ей хотелось продолжать его дело. Но она присоединилась к команде в Чаде, чтобы сбежать от своей жизни – от своих профессиональных и личных ошибок.

– Кстати, о том, от чего ты сбежала, – как вам с Полом вместе работается? – спросила Грейс.

Мэгги вздохнула:

– Пол ведет себя мило – ты его знаешь. Бойскаут до мозга костей.

– Капитан Америка, – сказала Грейс с улыбкой. Пол был главой ее команды, и они много работали вместе. Когда Мэгги разорвала их помолвку и уехала в Чад, ее совесть слегка утешало то, что Пол всегда мог положиться на Грейс и остальную команду.

– В точку, – сказала Мэгги. – Но он, конечно, ведет себя профессионально. А вот этот тип О’Коннор – настоящая заноза в заднице.

Грейс подняла идеально выщипанную бровь.

– Какой еще тип О’Коннор?

– Какой-то эксперт по безопасности, – сказала Мэгги. – Военный, я полагаю. Кто-то послал его работать с сенатором. Вероятно, он работает с такими «деликатными» ситуациями, как эта.

– Ты говоришь о ком-то из команды генерала Хоффмана? – спросила Грейс. Мэгги оживилась. Ей нужно было побольше разузнать об этом парне кроме того, что он преступно привлекателен в своем костюмчике.

– Я не знаю, возможно, – сказала она. – Он особо не распространяется о том, от кого получает приказы.

– Неудивительно, если за этим стоит генерал. Я работала с одним из его ребят в прошлом году по делу о серийном убийце, – сказала Грейс. – У них есть техник-вундеркинд, который почти так же хорош, как Зои.

Зои была главой команды криминалистов, где работала Грейс. Она без конца пела дифирамбы Зои, так что Мэгги знала, чего стоит это сравнение.

– Так этим ребятам можно доверять? – спросила Мэгги.

– Они лучшие, – сказала Грейс. – Но это военные в штатском. Ты понимаешь, что у таких мужчин всегда рот на замке.

– Он думает, что должен быть главным, – сказала Мэгги. – Это раздражает.

– Что ж, это глупо, – сказала Грейс. – Но совместная работа – мысль неплохая. Возможно, у него будут хорошие идеи, когда дело дойдет до того, чтобы вытаскивать Кайлу.

– Нам нужно иметь хоть малейшее представление о том, где она, прежде чем даже начинать об этом думать, – вздохнула Мэгги.

– Пока безуспешно? – спросила Грейс.

– Ты посмотрела материалы?

Грейс кивнула.

– Фрэнк отослал мне запись звонка и файлы по делу. Попросил составить предварительный портрет по тому, что мы имеем.

– А имеем мы немного, – сказала Мэгги.

– Я работала и с меньшим, – сказала Грейс.

– Тебе не кажется, что здесь что-то не так? – спросила Мэгги.

– В каком смысле не так? – спросила Грейс.

– Я все думаю об этом, тут что-то не вяжется. Похититель дал сенатору больше времени, чем нужно, чтобы собрать деньги. Кто так делает? Кто-то неопытный. Но во всем остальном этот парень кажется совсем не новичком в этом деле. Он подготовился к похищению. Он профессионал. Почему же он вдруг так сглупил?

– Я не знаю, – сказала Грейс задумчиво и взяла ломтик картошки фри из корзинки. Мэгги практически видела, как заработали винтики в удивительном мозгу Грейс, пока та по кусочкам собирала личность похитителя из того, что она о нем знала. – Он говорит, что знает о ее инсулиновой зависимости и, кажется, контролирует ее, так что он не садист. Кайла – инструмент. Она не его приз. Это очень хорошо по ряду причин. У него, очевидно, огромное эго, но ориентирован на определенную цель, и Кайла – просто очередной шажок к этой цели. Это значит, что риск сексуального насилия или жестокого надругательства достаточно низкий – на это у него не хватит духу.

– Слава богу, – сказала Мэгги.

– Он, очевидно, старается о ней позаботиться, чтобы потом использовать ее в своих целях. Или… Полагаю, он, возможно, даже чувствует себя виноватым. Похищать ребенка, особенно с серьезным заболеванием, морально труднее, чем похищать взрослого.

– Возможно, – сказала Мэгги. – Но это явно не первое его родео. Не думаю, что сильно совестливый.

– Это правда, – согласилась Грейс. – Его действия – то, как гладко прошло похищение, его подготовленность с инсулином, изменение голоса, техника, которую он должен был использовать, чтобы отражать сигнал телефона, – говорят о его опытности. Но потом он делает запрос о выкупе без номера банковского счета. Это… неосмотрительно.

– Ты не думаешь, что он просто боится, что мы отследим счет? – спросила Мэгги. Это было единственное логическое объяснение, которое приходило ей в голову.

Грейс покрутила свой бокал, всматриваясь в вино.

– Если он достаточно продвинутый, чтобы перенаправлять телефонный сигнал, у него наверняка есть и неотслеживаемый счет.

Мэгги вздохнула. Она была права.

– Пазл не складывается – я пытаюсь, но у меня просто не выходит. Может быть, я слишком заржавела после… – Она сделала глоток воды.

– Мэгс, я немного волнуюсь за тебя, – сказала Грэйс, беспокойно хмуря брови. – Ты через многое прошла. Ты ушла из Бюро и закончила отношения с Полом. Я уважаю твое решение, – поспешно добавила она. – Я люблю тебя, и Пол – хороший парень, но я понимаю, почему вы двое так и не сошлись. И я понимаю, почему тебе нужно было уехать и бросить себя на амбразуру благотворительности. Но теперь я вижу, что тебе приходится бросать себя на переговоры только потому, что ты должна Фрэнку. И это меня беспокоит.

Мэгги закусила губу. Ей не понравилось, как это прозвучало.

– О чем ты?

– О хаосе и стрессе, – деликатно сказала Грейс. – И об избегании. Ты встречаешься с кем-нибудь? Проходила психотерапию после «Шервудских Холмов»? Обсуждала перемены в своей жизни? Ты знаешь, психотерапия – это не стыдно. Она помогает людям пережить травмы и горе. Я знаю, она тебе помогла после… ну, после того, что случилось с тобой и Эрикой. Может быть, пришло время снова найти кого-нибудь, с кем тебе было бы комфортно говорить.

Мэгги отшатнулась от нее, словно обжегшись. Ее руки так сильно сжали стакан воды, что она испугалась, что тот вот-вот лопнет под давлением. На мгновение она слышала лишь свое сердце, стучащее в ушах, и крики, отдававшиеся эхом в ее кошмарах. Она глубоко вздохнула, заставляя себя ответить.

– Я в порядке, Грейс, – сказала она коротко. – И без обид, но если бы мне был нужен глубокий личный разговор, я не стала бы вести его с действующим агентом ФБР… – Она резко оборвала фразу, чуть не уронив стакан воды, – ее озарило.

– Черт возьми! – сказала она. – Я поняла.

– Что? – спросила Грейс.

– Запрос, первый запрос, который сделал похититель, он не настоящий! Ему не нужны деньги – он хочет что-то еще. Деньги – это для отвлечения внимания. Вот почему он не дал номер банковского счета. Это не неосмотрительность – парень слишком хорош, – он пытался выиграть время, чтобы подготовить свой следующий ход. Он работает над этим под разными углами. Он собирается связаться с сенатором напрямую, чтобы получить то, чего он действительно хочет. И бьюсь об заклад, что он сделает это сегодня вечером.

Она подскочила со стула так стремительно, что чуть не споткнулась, схватила пальто и телефон и бросила на стойку пару купюр.

– Мне пора. Не волнуйся, Грейс.

Грейс бросила на нее огорченный взгляд:

– Я твой друг, так что я всегда волнуюсь. Береги себя.

Мэгги зашагала к выходу из бара. Она не давала обещаний. Если не даешь обещаний, ты и не нарушишь.

Глава 15

По дороге к особняку сенатора Мэгги написала Фрэнку:

«Буду чуть позднее. Есть зацепка. Дам тебе знать, если что-то выгорит».

Постукивая пальцами по рулю, она подъехала к воротам и показала свой временный пропуск охраннику. Мэгги выключила фары, проехала первый поворот подъездной дорожки и припарковалась задом так, чтобы видеть дверь и окна кабинета сенатора.

Мэгги устроилась в тени и стала ждать.

Она сказала Грейс, что была в порядке, но это была ложь. Даже когда она смотрела сегодня видео с Кайлой, видела, как Кайла щурится на камеру, напуганная, но пытающаяся этого не показывать, она снова чувствовала, как веревки сжимали ее запястья, а внутри нарастала паника. Грейс была права – возможно, ей действительно стоило возобновить занятия с психотерапевтом. Она ходила к терапевту все детство после похищения. И всю старшую школу, и большую часть колледжа. Одни только мысли о том, чтобы вернуться к терапии, изнуряли. Но Мэгги понимала, что относиться так к терапии – саморазрушение.

Она могла помочь с ночными кошмарами.

Почти каждую ночь ей снова было двенадцать. Она бежала обратно в сарай. Мэгги ворочалась в смятых простынях, а сон продолжался. Она добиралась до двери, открывала ее и кричала, потому что там была только кровь.

Кровь Эрики.

По всем стенам и на полу. Мэгги падала на колени, вывернутая наизнанку этим зрелищем, и кровь заливала ее одежду, ее кожу. Медное зловоние было настолько сильным, что она до сих пор ощущала во рту его вкус… Тогда он прилип к ее горлу на недели. Она оттерла пятна крови, но столько лет спустя все еще чувствовала их где-то под кожей.

Мэгги откинулась назад, закрыла глаза и попыталась заблокировать воспоминания. Но стало только хуже.

– Мы должны попытаться, – сказала Эрика.

– Я не могу уйти без тебя! – умоляла Мэгги. Она не могла. Она не сделает это. Боже, как Эрика могла просить ее об этом? Что, если он сделает ей больно? Что, если накажет, когда увидит, что Мэгги сбежала?

Эрика притянула ее ближе.

– Я не пролезу, Мэгс, – прошептала она ей на ухо. – Я слишком большая. Это должна быть ты. Мы не можем просто сидеть здесь и ждать, пока с нами произойдет невесть что. Я знаю, что ты можешь это сделать. Ты просто проскользнешь и побежишь за помощью. Я буду здесь, когда ты вернешься.

– Я не хочу, – голос Мэгги был еле слышен. Она прижалась к Эрике, неуклюже обняв ее связанными руками. – Я не могу оставить тебя здесь. Что, если он сделает тебе больно?

– Я буду в порядке, – уверила ее Эрика. – Ты просто должна быть храброй, хорошо? Ради нас обеих.

– Я попытаюсь, – сказала Мэгги. Она должна была попытаться. Какой у них был выбор? Ее старшая сестра была права, как обычно.

Эрика улыбнулась дрожащими губами, убирая Мэгги волосы с щеки.

– Мы сделаем это сегодня, после того как он принесет нам еду, хорошо? Он уйдет, а ты пролезешь и побежишь, Мэгги. Ты побежишь так быстро, как можешь, и ты не будешь останавливаться и оглядываться, что бы ни случилось.

Глаза Мэгги наполнились слезами. Она попыталась их удержать. Она должна была быть сильной. Храброй. Ради сестры и родителей, которые их искали.

Эрика крепко сжала ее руки.

– Все будет хорошо, сестренка. Неважно, что случится сегодня вечером, мы с тобой пройдем через это вместе, – прошептала она.

И Мэгги старалась быть храброй. В тот день и каждый день с тех пор. Иногда она обманывалась и думала, что преуспела в этом. Но после «Шервудских Холмов» она больше не могла притворяться – даже для себя.

Ей нужна была помощь – она это знала. Но знать что-то и делать что-то для этого – разные вещи. Кто мог понять, через что она прошла? Никто из ее друзей не мог, несмотря на их добрые побуждения. Мало кто из мозгоправов взялся бы за нее. Мэгги не знала, как начать искать помощь. И она совсем не была уверена, что ей достанет смелости начать это путешествие. Гораздо легче было бы просто подавить это и игнорировать, насколько возможно. Оставить все как есть – пусть рана нарывает и так никогда и не заживет.

Ее мысли были прерваны движением в стороне. Мэгги сосредоточилась, всматриваясь вправо: из боковой двери показалась фигура. В этот момент луна вышла из облаков и осветила седые волосы мужчины.

Это был сенатор.

Представление началось.

Мэгги увидела, как он сел в свой серебряный «Лексус» и начал выруливать к боковой дорожке. Знакомое чувство начало проникать в нее: адреналин от погони. Кровь застучала в висках, и она застыла в ожидании. Боже, она и забыла об этом – возможно, отчасти специально, – но как же она соскучилась! Умом и каждой клеточкой своего тела она чувствовала себя живой, наполненной. Она скучала по ощущению, что все верно. Как будто она наконец-то делала то, что должна была делать и для чего была рождена.

Как только сенатор скрылся из виду, она поехала по главной подъездной дорожке и оказалась на дороге как раз вовремя, чтобы увидеть, как «Лексус» выезжает из увитого плющом бокового входа и поворачивает налево.

Она последовала за ним, пропустив перед собой несколько машин. Каждый ее мускул пел, а сердце громко стучало в ушах. Ее глаза сузились, фокусируясь на «Лексусе», а все остальное исчезло. Была только она и погоня, она и цель, она и поиск ответов. На этот раз – настоящих.

Сенатор вел машину нормально – не ускорялся, не сворачивал резко в сторону и не торопился. Разумно использовал поворотники. По всему можно было сделать вывод, что он направлялся в какое-то совершенно безобидное место, но Мэгги не могла в это поверить. Он что-то скрывал, и то, что он ускользнул куда-то в глухой ночи, свидетельствовало об этом как нельзя лучше. Кто-то просигналил, и Мэгги выругалась, свернув на правую полосу, пропуская внедорожник. На секунду она потеряла свою добычу из виду. Мэгги нажала на педаль газа, обгоняя внедорожник, который чуть не врезался в нее, высматривая впереди «Лексус». Вот он. Со вздохом облегчения она откинулась на спинку кресла.

После нескольких миль пробок в жилой части Фолс-Черч Мэгги почти расслабилась.

Ключевое слово – почти. Никогда невозможно расслабиться по-настоящему. Никто не знает, когда цель начнет действовать.

«Лексус», до этого вилявший по Вашингтон-бульвар, неожиданно пересек две полосы, съехал на шоссе и резко ускорился.

Мэгги быстро перестроилась – одна полоса, вторая, чуть не врезалась в седан и выехала на шоссе. Она влилась в поток машин и на мгновение подумала, что потеряла его. Что он понял, что за ним следили. Но вот – через четыре машины – она увидела серебряный «Лексус», приближающийся к скоростной полосе.

– Попался, – Мэгги улыбнулась. – Посмотрим, куда вы едете, сенатор.

Они ехали на запад по направлению к Вашингтону, и Мэгги пыталась выровнять ускоренное дыхание. Ей нужно было оставаться внимательной и твердой – каждая минута давала похитителю больше времени, чтобы планировать, продумывать и уничтожать.

Глава 16

Через полчаса Мэгги вслед за сенатором въехала в город. Он припарковался у хостелов для бедняков и прошел вниз по кварталу до местного раритета – одного из немногих оставшихся таксофонов. Сенатор расхаживал туда-сюда перед телефонной будкой и нервно поглядывал на часы.

Мэгги припарковалась за шесть машин до будки и достала из-под заднего сиденья серебряный чемоданчик. Она попросила Мэтта, техника, который привез ей утром машину из парка, взять несколько вещичек для нее в штаб-квартире. Никогда не знаешь, вдруг тебе понадобится узконаправленный микрофон, чтобы подслушать чей-то разговор. Она любила быть готовой ко всему, и, к счастью, Мэтт ее не подвел.

Это была новейшая модель. Мэгги засунула наушник в ухо и направила маленький микрофон в форме диска на сенатора, как раз когда таксофон зазвонил.

Поздние машины, проносящиеся мимо, мешали ей навестись на сигнал таксофона. Мэгги покрутила регулятор и немного повысила звук микрофона.

Что-то затрещало у нее в ухе, она дрогнула от тока, но потом треск исчез. Поехали.

– Это ты? – сенатор явно нервничал.

– Вижу, ты получил мои инструкции, – сказал «дядя Сэм». Тот же цифровой голос, который они слышали этим утром. Сердце Мэгги заколотилось. Она пыталась различить выражение лица сенатора. Был ли он напуган? Разозлен? Почему он не обратился к ней или к О’Коннору, когда «дядя Сэм» связался с ним и назначил эту встречу?

– Нам надо обсудить… – начал Фибс.

– Нам нечего обсуждать, – прервал его «дядя Сэм». – Или ты добудешь мне это, или твоя дочь умрет.

Мэгги нахмурилась и направила микрофон немного выше. Добудешь это? Что – это? Она была уверена, что речь шла не о деньгах – оставались миллиарды государственных тайн, в которые сенатор был посвящен.

– Я не могу просто провальсировать в Капитолий и взять это! – Сенатор запустил руки в волосы. Даже издалека Мэгги видела, что его щеки покрылись красными пятнами. Ощущение триумфа в ее груди, до этого неуклонно растущее, рассеялось от осознания, что она была действительно права. Сенатор скрывал от нее что-то – и это было гораздо важнее денег.

– Ты сенатор – тебя не станут подозревать, – сказал «дядя Сэм». – Хватит придумывать отговорки. Или ты добудешь это, или твоя милая малютка Кайла впадет в диабетическую кому и умрет. Может быть, я выброшу ее тело в болото. Ты никогда ее не найдешь. Твоя жена не сможет даже прийти на могилу. Было бы очень печально, не правда ли, сенатор?

– Прошу тебя, – голос сенатора дрогнул. – То, о чем ты меня просишь… Незаконно. Меня арестуют. Все будет разрушено. Я могу дать тебе столько денег, сколько ты захочешь…

Мозг Мэгги напряженно работал, рука сжимала микрофон все сильнее. Речь определенно не о деньгах. Тогда о чем? Что в Капитолии было настолько ценно для «дяди Сэма», что он решился на похищение ребенка? И что, черт возьми, было так важно для сенатора, что он стоял на своем, когда его родная дочь была у похитителя? Когда жизнь его ребенка была на кону, он беспокоился о законности? Мэгги ощутила вспышку гнева в груди, которая за считаные секунды разрослась в целый пожар. В чем чертова проблема этого парня? Все его приоритеты были неправильными.

– Сделай это, или я даже не буду ждать, когда начнется кома, – сказал «дядя Сэм». – Просто перережу ей горло.

– Но… – сказал сенатор Фибс.

Мэгги услышала щелчок – и затем гудки.

– Черт! – Сенатор швырнул трубку таксофона так сильно, что она отскочила от приемника и повисла в воздухе. Он нервно провел рукой по волосам и зашаркал ногами, как будто хотел побежать.

Что ж, Мэгги не собиралась позволить нарциссической нерешительности появиться. Если ей придется бороться с сенатором, пока она пытается найти Кайлу, девочка умрет еще быстрее. Мэгги решилась. Она открыла дверь, выскочила из машины и зашагала по тротуару. На улице было прохладно, и она плотнее закуталась в пальто. Ей нужны были ответы, и прямо сейчас. Ей было плевать, кем он был, какой властью обладал и что натворил. Кайла была важнее, чем все это.

Сенатор все еще стоял у телефонной будки, ссутулившись, спиной к ней. Уперев взгляд в землю, выглядел полностью побежденным, как бы сдутым, сломленным. Это был наилучший момент, чтобы побороться с ним, холодно подумала Мэгги. Обезумевшие от горя люди теряют способность лгать. Она наверняка сможет добыть немного правды за его фасадом.

– Сенатор, – сказала она.

В смятении он резко развернулся, его глаза расширились, когда он узнал ее.

– Мисс Кинкейд, – сказал он, пытаясь говорить коротко и сухо. Но хрипота в его голосе и виноватое выражение выдавали его.

– Думаю, пришло время поговорить честно, – сказала Мэгги.

– Я думаю, пришло время вам сесть в машину и поехать домой, – отрезал Фибс. – Вы отстранены от дела. Я немедленно сообщу об этом Фрэнку.

Мэгги выпрямилась и внимательно на него посмотрела. Она хорошо знала таких мужчин, как он, – мужчин, который считали, что запугиванием и силой можно решить все проблемы. И она знала, как с ними бороться.

– Сенатор, сейчас мы сядем в вашу машину, и вы расскажете мне, что, черт возьми, здесь на самом деле происходит. Или я очень сильно разозлюсь.

От этих слов его глаза не просто расширились, а почти вылезли из орбит. Сенатор был привилегированным человеком – мало кто говорил ему «нет».

К счастью для Кайлы, Мэгги было не так легко запугать.

– Да ты вообще знаешь, кто я? – проревел он, надвигаясь на нее, видимо, надеясь использовать свой рост для пущего устрашения. Но Мэгги не шелохнулась и продолжала пристально на него смотреть. – Я могу тебя уничтожить!

– А я могу вас арестовать, и через двадцать минут вы будете в комнате для допроса, – безапелляционно отрезала Мэгги. – И это пойдет в комплекте с камерами, официальными протоколами и репортерами, которые будут ждать вас по дороге из штаб-квартиры в вашу собственную тюремную камеру. Так что вам стоит подумать секундочку, прежде чем угрожать мне. Это я могу уничтожить вас, сэр. Так уничтожить, что вы никогда не восстановите то, что сейчас имеете. Ни вашу работу, ни друзей. Ваша жена уйдет от вас. Ваш ребенок, жизнью которого вы играете по какой-то причине, больше никогда не заговорит с вами. Если будет жива. Вы будете просто очередным грязным коррумпированным политиком. И ваш портрет никогда не повесят в Овальном кабинете. И я начинаю думать, что это волнует вас больше, чем безопасность Кайлы. Не могу поверить, что вы настолько испорченный, что можете рисковать жизнью дочери ради политической карьеры.

Он молча уставился на нее в бешенстве, буквально вибрируя от гнева. На мгновение она испугалась, что он попробует ее ударить, но продолжила, не обращая на него внимания. Она смогла бы обуздать его, если бы дело дошло до этого.

– Взвесьте за и против, почему нет? – зашипела она. – Ваша семья… жизнь вашей дочери. Если вы хоть на каплю о них заботитесь, вы сделаете то, что я скажу.

Мэгги скрестила руки на груди, пригвоздив его суровым взглядом. Она не собиралась отступать. Не собиралась подхалимничать и прятаться. Она была защитницей Кайлы. Ее маяком. И она собиралась вернуть эту девочку домой.

– Ваш ход, сенатор.

Глава 17

Джейк тихонько выругался, посматривая одним глазом на монитор, установленный на пассажирском сиденье. Красная точка находилась на Пятой авеню уже добрых пятнадцать минут. Куда бы сенатор ни направлялся, он припарковал машину.

После их с Кинкейд второго разговора днем Джейк установил жучок на сенаторский «Лексус». Он не мог избавиться от ощущения, что что-то во всем этом не так. И когда поздно вечером Джейк увидел, что красная точка начала перемещаться, указывая на то, что сенатор покинул усадьбу, он понял, что был прав.

Он поспешил за сенатором и успел бы, если бы его не остановили из-за невключенных поворотников. Полицейский отпустил его, как только он достал свое удостоверение, но это дало Фибсу фору. Проклятье. Джейк с трудом продирался через плотный поток машин. Его раздражение росло с каждой минутой. Наконец он повернул на Пятую авеню и притормозил, заметив припаркованный «Лексус» – пустой. Джейк проехал квартал и затем вернулся. И вдруг заметил их.

Черт. Мэгги Кинкейд стояла на тротуаре и спорила с сенатором. Конечно, она на него набросилась. Он неохотно улыбался. О, она поставит его на место, Джейк это знал. По крайней мере, она будет при этом чертовски мила, подумал Джейк и невольно широко улыбнулся. Эта женщина состоит из страсти и проблем. А Джейка всегда непреодолимо влекло и то и другое. Она запросто заткнула его – нельзя сказать, что многие женщины на это способны. Особенно те, кто ловится на удочку «военного героя».

Мэгги Кинкейд не впечатляло то, что произошло много лет назад, – она была сосредоточена на настоящем. На деле. Чем больше времени он проводил с ней, тем меньше ему хотелось с ней расставаться. И это при том, что он не мог избавиться от ее нападок.

Он увидел, что Мэгги ведет сенатора обратно к его машине. Джейк припарковался, вышел из внедорожника, прошел вниз по улице и постучал в тонированное окно «Лексуса». Хорошая намечается вечеринка.

Окно приоткрылось, и Джейк нейтрально улыбнулся сенатору, который, казалось, хотел сквозь землю провалиться.

– Сенатор, – начал Джейк. – Я сяду назад, если не возражаете.

И не дожидаясь согласия, он открыл заднюю дверь и уселся сзади.

Мэгги кинула на него взгляд, явно говорящий «Ты? Опять?», но Джейк просто улыбнулся ей. Она отвернулась и продолжила разговор с Фибсом.

– Вы должны рассказать мне, что происходит, – настаивала она, пристально глядя на сенатора. – Мне все равно, что это. Мне все равно, если вы сделали что-то неправильное или незаконное. Я больше не работаю на ФБР. Мне наплевать на любые законы, которые вы нарушаете, и на политические тайны. Я здесь не для того, чтобы вас наказать, – я здесь, чтобы спасти вашу дочь.

Сенатор вздохнул, поднял очки и потер глаза. И затем он начал говорить:

– Есть… Есть документы, которые имеют… особенные… уровни классификации. Такие документы, которые могут видеть только определенные сенаторы из определенных комитетов. Из-за их деликатного характера мы читаем их в специальной комнате. И это абсолютно конфиденциально. Нельзя делать заметки, нельзя приводить помощника. И он хочет, чтобы я взял документ из этой комнаты.

– Что ж, вы можете это сделать? – спросил Джейк.

Сенатор Фибс покачал головой.

– Я не могу. Это незаконно.

Джейк нахмурился и краем глаза заметил, что на лице Мэгги отразилась та же эмоция. Дочь этого мужчины была в руках похитителя – и он беспокоился о нарушении закона? Что-то здесь было неправильно, очень неправильно.

– Сенатор, какой документ хочет похититель? Что в нем? – спросила Мэгги.

– Я не могу сказать это ни одному из вас, – резко ответил Фибс. – Ни у кого из вас нет доступа к вопросам национальной безопасности такого уровня, как в этом документе.

Это была ложь, и плохая ложь. А даже если и нет, это было неважно. Мэгги резко вздохнула, и Джейк почувствовал, как гнев закипает у нее в груди. Господи, этот парень вообще волновался о своем ребенке? Если бы кто-то похитил его ребенка, Джейк перевернул бы небо и землю, чтобы вернуть его. И потом он бы разорвал этого ублюдка похитителя на части голыми руками.

– Это бред, – сказал Джейк, и глаза Мэгги расширились, когда она услышала отвращение в его голосе. – Если дело в национальной безопасности, у вас есть сотни вариантов, к кому вы можете обратиться за помощью, вместо того чтобы пытаться справиться с этим самому. Например, Агентство национальной безопасности. И военные, и федералы, и, наверное, секретные агенты под прикрытием.

Фибс свирепо посмотрел на него, и вдруг Джейк понял. Он ощутил особенную стянутость в желудке, которая означала, что он был прав.

– Что бы ни было в этом файле, который хочет «дядя Сэм», это постыдно… Возможно, разрушительно для карьеры. Вы просто прикрываете свою задницу.

– Чушь! – сказал сенатор. – Мне незачем лгать. Но у меня есть все возможные причины защищать нашу национальную безопасность. Это ФБР проваливает расследование. – Он бросил многозначительный взгляд на Мэгги.

– Я ничего не проваливаю, – гневно ответила Мэгги. – А вы скрываете чрезвычайно важную информацию. Вам следует правильно расставить приоритеты, сенатор. Вы действительно собираетесь рискнуть жизнью вашей дочери из-за чего-то, что может навредить вашей карьере?

– Я сделал все, что от меня требовалось, – сказал сенатор, избегая ее взгляда. – Эта ситуация вообще не должна была произойти. Ваши техники должны были найти способ отследить звонки. И спецназ уже должен был спасти мою малышку.

– Это так не работает, сенатор, – сказал Джейк. – Не с таким преступником.

Сенатор поглядел на Джейка, в его глазах была мрачная решимость.

– О’Коннор, вы здесь не для того, чтобы думать, а для того, чтобы выполнять приказы.

Он наконец взглянул на Мэгги.

– Я ценю ваши блестящие идеи, мисс Кинкейд. Но я не могу нарушить присягу перед родиной и отдать опасную информацию, которая может поставить под угрозу национальную безопасность, в руки психопата. Я должен думать не только о Кайле. Доставить ее домой в целости и сохранности – ваша работа. Моя работа – защищать национальную безопасность моей страны.

Это был четкий, хладнокровный отказ продолжать общение. Мэгги знала, что она больше ничего из него не вытащит. Не сегодня. Ей надо было обдумать его слова. Придумать, как можно обойти этого мужчину, которому плевать, жив его собственный ребенок или мертв. Тут Мэгги пробила дрожь – она осознала, что сидела сейчас с человеком еще более чудовищным, чем сам похититель, укравший его ребенка. С какой легкостью он готов был бросить дочь, лишь бы сохранить карьеру.

– О’Коннор, – гавкнул сенатор. – Я возвращаюсь домой. Мне нужно отдохнуть. Встретимся с вами завтра утром. Я решил последовать совету Макса и провести пресс-конференцию. Время взять эту историю под контроль.

Мэгги вздохнула.

– Вы совершаете ошибку, – сказала она, открыла дверь и вышла из машины.

Как только Джейк последовал за ней на тротуар, сенатор резко подал назад и, злобно взвизгнув тормозами, умчался. Джейк бросил взгляд на Мэгги. Она стояла, яростная, уперев руки в бедра, ее голубые глаза потемнели и стали цвета шторма, пока она смотрела, как машина исчезает в темноте. Мэгги гневно вытащила свой мобильник и набрала номер.

– Фрэнк, это я, – сказала она в трубку. – Похититель связался с Фибсом отдельно от нас. Это дело запутаннее, чем мы думали. – Она замолчала, слушая Фрэнка и кивая. – Окей. Я понимаю. Увидимся завтра утром.

Мэгги повесила трубку и с раздражением посмотрела на телефон.

– Эденхёрст хочет играть по правилам? – спросил Джейк. Он бы не удивился, если бы Эденхёрст оказался из тех людей, которые подчиняются властителям мира сего, особенно под давлением, но кто знает.

Мэгги фыркнула.

– Фрэнк слишком капризный и слишком близок к пенсии, чтобы играть по правилам, – сказала она. – И слава богу. Возможно, именно это спасет Кайлу, если ее отец будет вот так вставать у меня на пути.

– Какой у нас план? – спросил Джейк.

– Ночная смена мониторит телефоны. Но наш похититель не позвонит посреди ночи. Теперь мы знаем, что он на связи с сенатором, и мы уже должны рассматривать его звонки нам под совершенно другим углом.

– Каким же?

– Это больше похоже на представление. Он не заключает с нами сделки на самом деле и не ведет переговоры со мной. Просто притворяется перед публикой. Он думает, что я не могу дать ему то, что он хочет, – он убежден, что только сенатор может. Фрэнк хочет перегруппироваться завтра утром, понять, что это может значить для нашего подхода к делу.

– Фибс будет стоять у вас на пути, – сказал Джейк.

– Я знаю, и это полный бред, – заявила она и посмотрела на Джейка так, как будто ожидала, что он будет с ней спорить.

Но Джейк с отвращением покачал головой.

– Я согласен, – ответил он.

Она сделала шаг назад в удивлении и окинула его взглядом с головы до пят и потом снова посмотрела ему в лицо. Когда их глаза встретились, он поднял бровь в надежде, что это заставит ее покраснеть.

Но вместо этого она сказала:

– Ну, мы с этим чертовым сенатором ничего не можем поделать до завтрашнего утра, так что пошли выпьем.

Гнев на Фибса в груди Джейка утих от удивления – как неожиданно она сменила тему. Он почувствовал, как его губы расползаются в улыбке.

– Я знаю одно местечко, – сказал Джейк.

Глава 18

Он отвел ее в бар недалеко от его дома – тихое убежище внутри итальянской забегаловки, где подавали лучшую лазанью в его жизни. «Джорджио’с» был маленьким ресторанчиком с тусклыми лампочками и атмосферой пятидесятых Старого Света, которую Джейк так любил.

Он смотрел, как Мэгги усаживалась. Свечи в винных бутылках, клетчатые скатерти, фотографии Фрэнка Синатры с автографом на стене, сам Джорджио, гордо стоящий за барной стойкой, сверкая своей накрахмаленной белой рубашкой в мерцании свечей.

На мгновение он подумал, что ей здесь не понравится… слишком уж много китча. Может быть, он ее недооценил? Вдруг она была женщиной, требующей ВИП-столик и звезды «Мишлен»?

Но вместо того чтобы испугаться, Мэгги широко улыбнулась своими пухлыми губками.

– Место просто замечательное! – сказала она. – Ничего себе… Это что, позолоченная фрикаделька?! – Она указала на стеклянную витрину в конце барной стойки, где и в самом деле на тарелочке лежала в гордом одиночестве позолоченная фрикаделька.

– Да, – сказал Джейк.

– Пожалуйста, скажи, что за этим стоит какая-то история, – сказала Мэгги.

– Что ж… Это позолоченная фрикаделька, – сказал Джейк. – Это своего рода пролог.

Она рассмеялась, и звук ее смеха затронул какие-то струны глубоко в нем, лег как бальзам на его уставшую душу.

– Окей, я должна это услышать, – сказала она, и они пошли к стойке.

– Джорджио говорит, эта фрикаделька лучшая в мире, – сказал Джейк, кивая на мужчину за прилавком.

– Джейк, рад тебя видеть, – сказал Джорджио. – Кто эта очаровательная леди?

– Джорджио, Мэгги. Мэгги, Джорджио.

– Очень приятно, – сказал Джорджио, торжественно целуя руку Мэгги.

– Мэгги интересно, что это за фрикаделька, – сказал Джейк.

Рот Джорджио растянулся в улыбке под черными усами.

– Некоторые вещи слишком идеальные, чтобы их есть, – сказал он с очень серьезным видом. – Однажды мой шеф-повар положил эту фрикадельку на тарелку. И я не знаю, что произошло, но я был уверен в то мгновение, что это самая совершенная фрикаделька, какая только может существовать.

– Вы поняли это, даже не пробуя? – спросила Мэгги, бросив лукавый взгляд на Джейка.

– Мне это не нужно! – величественно произнес Джорджио. – У меня есть инстинкт.

– Значит, вы доверяете своим инстинктам.

– Всегда доверяй нутру, – сказал Джорджио, поглаживая свой округлый живот. – В общем, я стащил фрикадельку, к превеликому сожалению моего шефа. Она всегда со мной спорит.

– Ей удалось сделать достаточный перерыв в спорах, чтобы выйти за тебя замуж, – заметил Джейк.

– Это правда, – сказал Джорджио. – У моей жены дар во всем, что касается еды. Я хотел увековечить этот дар. Подарить ей что-то особенное, что будет с ней всегда. Дань уважения, достойную ее таланта.

– И вы позолотили самую совершенную в мире фрикадельку, – закончила за него Мэгги.

– Во имя любви! – сказал Джорджио со страстью. – И для потомков!

– Он подарил ее жене на годовщину, – добавил Джейк.

– О господи, – шутливо ужаснулась Мэгги. – И вам это сошло с рук?

– Я спал на диване всего неделю, – сказал Джорджио с улыбкой. – Но потом она ей даже понравилась.

Мэгги рассмеялась.

– Вы уникальный человек, Джорджио.

– Так говорят, – сказал он, вытащил бутылку вина и разлил его по двум бокалам, не ожидая, пока его попросят. – Этот человек, – он указал на Джейка, – тоже единственный в своем роде.

– Правда? – спросила Мэгги, поворачиваясь к Джейку и окидывая его оценивающим взглядом.

– Солдат не может быть единственным, – возразил Джейк. – Он всегда часть команды.

Джорджио усмехнулся:

– Кто еще стал бы тратить свое время, помогая мне с теми хулиганами, которые разрисовывали все окна в нашем квартале? Или кто бы стал подвозить до дома мою барменшу, чтобы она не шла домой одна в темноте? Только ты… – Он похлопал Джейка по плечу. – Он хороший парень. Держись за него. – Он подмигнул Мэгги.

– О, мы не… – начала было Мэгги, но ее прервал грохот с кухни и женский голос, позвавший Джорджио по имени.

– Долг зовет, – сказал Джорджио с поклоном. – Скажете, если вам двоим еще что-то понадобится.

Он исчез в кухне, и Джейк повернулся к Мэгги.

– Итак, ты здесь постоянный посетитель, – сказала она, осматриваясь.

– Да, я здесь живу неподалеку, – проговорил Джейк. – И у них лучшие чесночные булочки.

– Значит, повар из тебя так себе? – спросила Мэгги.

– Только если не считать жареный сыр, – ответил Джейк.

Ее голубые глаза смягчились.

– Я тоже в кулинарии не сильна, – призналась Мэгги и сделала глоток вина. – Так, нам надо поговорить о деле, – сказала она.

И снова к работе. Он не мог ее винить – времени у них было в обрез, но ему понравилось наблюдать ее нерабочую сторону, пока она поддразнивала Джорджио. Она казалась почти расслабленной – это было для него в новинку.

Он пытался сконцентрироваться на том, что она спросила, вместо того чтобы думать, как он мог бы помочь ей расслабиться еще больше.

Но она чертовски его отвлекала. В паре дюймов от него, кожа сияет в свете свечей, пальцы обвивают бокал с вином. Он обнаружил, что смотрит на ее ногти, на мгновение не замечая больше ничего в целом мире. Ему нравилось, что на них не было лака. На ее руках он увидел мозоли от пистолета. Это было странно притягательно для него.

Сильная, смертельно опасная женщина, которая любой ценой будет бороться за то, что считает правильным.

Что может быть сексуальнее?

И это никак не мешало ей быть самой красивой женщиной из всех, что он видел. Кожа нежная, как крем, и глаза такие синие, что в них почти больно было смотреть. А эти золотые кудри, в которые ему так хотелось запустить руку, притянуть ее ближе, прильнуть своими губами к ее губам…

– Что будем делать с Фибсом? – спросила Мэгги, прерывая его мечтания. Он откашлялся и подвинулся на стуле, с неловкостью осознавая, куда вели его мысли.

– У меня есть ребята, – сказал Джейк. – Они могут взломать компьютеры сенатора. Посмотреть, что он скрывает.

– Но мы-то знаем, что он скрывает, – возразила Мэгги. – Или, по крайней мере, мы знаем, чего хочет похититель – о каком бы файле в Капитолии ни шла речь. Его мы в компьютере сенатора не найдем.

– Верно, – согласился Джейк. – Так как, по-твоему, нам лучше поступить?

– Наш неизвестный, – сказала Мэгги. – Он знает, что в этом файле.

– Так ты хочешь убедить его дать тебе эту информацию? – спросил Джейк.

– А что? Ты думаешь, это плохая идея? – она нахмурила свои тонкие бровки, готовясь к защите.

– Нет, – сказал он. – Я думаю, это хорошая идея. Он снова свяжется с нами, когда Фибс не передаст ему файл. Если ты правильно разыграешь карту, он может стать даже более откровенным, чем Фибс.

– Это будет непросто, – размышляла Мэгги, покачивая бокал с вином. – Я не могу слишком давить на него или показаться слишком нетерпеливой. Если он поймет, в каком глубоком неведении Фибс нас держит, это будет конец. Вся власть будет у него.

– Ты справишься, – сказал Джейк.

– Ты так думаешь? – спросила Мэгги, и Джейка поразило, что в ее голосе прозвучала уязвимость. До сих пор она была такой уверенной в себе, такой жесткой, что он почти забыл, что Пэгги рассказала ему о ее последнем деле.

– Да, думаю, – сказал Джейк. – С Фибсом ты меня опередила, не так ли?

Она победно улыбнулась и самодовольно произнесла:

– Да, так.

– Не злорадствуй, – сказал он.

Она показала ему язык.

– Не моя вина, что я, очевидно, лучший следопыт, чем ты. И что я быстрее.

– Меня остановили! – запротестовал он.

– А меня не останавливают! – чопорно произнесла Мэгги, покачав головой.

Он рассмеялся.

– Ты шедевральна, – сказал он. Ее привлекательность заставляла его чувствовать себя свободно и весело.

– Я стараюсь, – сказала Мэгги. Она проверила время на телефоне. – Мне действительно пора идти, – сказала она. – Уже поздно.

– Ты сможешь вести машину? – спросил Джейк.

– Я выпила полбокала вина, – сказала она, вставая со стула. – Думаю, я в порядке.

Джейк вывел ее на улицу, легонько коснувшись рукой ее талии.

Его сердце забилось чуточку быстрее, когда она не нахмурилась и не отшатнулась от него, а, наоборот, едва ощутимо прижалась к его руке.

На улице было пусто и темно. Мэгги повернулась к нему, все еще улыбаясь.

– Это было мило, – сказала она. – Возможно, ты не такая уж заноза в заднице, как я думала.

– Я шокирован тем, что ты согласилась это признать, – ответил он.

– Мне пора идти, – сказала она, но не сдвинулась с места.

Ему ужасно захотелось наклониться и поцеловать ее. Опустить руки на невероятно манящий изгиб ее талии, притянуть ее так близко, чтобы почувствовать мягкость ее кожи, давление ее груди и бедер. Но он знал, что не должен этого делать. Он знал, что если бы он это сделал, то разрушил бы добрые дружеские отношения, которые незаметно установились за золотой фрикаделькой и бокалом вина.

А он не хотел это рушить – ради нее, или ради него, или ради тех них, которыми, как он начинал надеяться, они могли бы стать в будущем.

– Ты можешь проводить меня до дома, – сказал он, посмеиваясь, чтобы дать ей понять, что он шутит.

– Ты уже большой мальчик, О’Коннор, – сказала она. – Думаю, с тобой все будет в порядке.

– Увидимся завтра? – спросил он, когда она отвернулась и направила ключ на машину, открывая ее.

– До завтра, – ответила она.

Он подождал, пока она не села в машину и задние фары не растворились в темноте, и затем вернулся в бар.

Джорджио уже стоял за барной стойкой, протирая ее тряпкой.

– Ты ее уже спугнул? – спросил он.

Джейк закатил глаза:

– Ей завтра рано вставать. – Им обоим было рано вставать.

– Мне она понравилась, – сказал Джорджио, улыбаясь.

– Да, – сказал Джейк, вспоминая, как ее глаза щурились, когда она смеялась. Хриплый, заразительный смех эхом отозвался у него в голове.

– Мне тоже, Джорджио, мне тоже.

Глава 19

Фрэнка Эденхёрста можно было назвать патриотом, отличным стрелком, черт возьми, неплохим игроком в шахматы, порядочным мужем – по крайней мере, Элис пока не жаловалась, а в октябре исполнится уже тридцать пять лет, как они женаты.

Но его никак нельзя было назвать тактичным. Именно поэтому, когда Макс Грейсон подошел к нему в кабинете сенатора, попивая свою зеленую жижу из прозрачной стеклянной бутылочки, и спросил, что он думает о том, чтобы назначить пресс-конференцию в Хейл-билдинг, Фрэнк покряхтел и выдал:

– Это ужасная идея.

– Чепуха! – почти весело замахал ручками Грейсон. – Для выборов это как нельзя лучше, объединит всю страну. Ощущение сплоченности, все в таком духе.

– Это привлечет внимание к кое-чему, что пока что, слава небесам, остается незамеченным, и поставит под угрозу жизнь ребенка, – процедил Фрэнк.

О чем, черт возьми, думал сенатор, слушаясь ужасных советов этого подхалима? Грейсон, очевидно, думал только о политике, и для него не было ничего важнее повышения рейтинга, даже жизнь дочери его босса. Но зачем это понадобилось сенатору? После вчерашней стычки Мэгги с сенатором Фрэнк был настороже. Мотивация сенатора не была ясна – но зато понятней стало поведение похитителя. Ему был нужен именно сенатор. Фрэнк мониторил телефоны с четырех утра. Но он не только готовился к обещанному звонку похитителя с номером банковского счета – он отслеживал, кому звонил Фибс. Пока у Фрэнка ничего не было, но игра только начиналась, и это еще ничего не значило.

– Все новостные порталы в любом случае вот-вот запестрят заголовками о похищении – это всего лишь дело времени, – сказал Грейсон, слегка раздражаясь от того, как явно Фрэнк выражал отсутствие энтузиазма по поводу пресс-конференции. – Но в таком случае мы сможем контролировать, что именно пресса напишет.

Его телефон зазвонил.

– Прошу меня извинить, – кивнул он Фрэнку. – Говорит Грейсон, – сказал Макс, уходя. – Нет-нет, мне нужно как минимум еще три камеры в зале. Я хочу, чтобы сенатор и его жена были сняты со всех углов. И сообщите мне, что там с освещением. – Он щелкнул пальцами одной из ассистентов, которые носились вокруг: – Кто-нибудь видел миссис Фибс?

– Я не думаю, что она сегодня вставала с кровати, сэр, – ответила женщина.

Грейсон закатил глаза и повернулся к своему телефону.

Фрэнк едва сдержался, чтобы не фыркнуть от отвращения. Да, этот парень – просто шедевр.

Кстати, о шедеврах: приехала Мэгги, а за ней и Джейк О’Коннор. Она бросила взгляд на Грейсона, на то, как он расхаживал вперед-назад, споря о том, куда установить камеры и как часто надо проверять микрофоны, и ее губы сжались так плотно, что почти исчезли.

– К нам поступали звонки? – спросила она у Фрэнка. – Похититель дал нам номер счета?

Он покачал головой, но она, кажется, не была удивлена новостям.

– Они все еще собираются проводить пресс-конференцию? – спросила Мэгги, сузив глаза.

– Похоже на то, – угрюмо пробормотал Фрэнк. – Я пытался их отговорить, но они меня не слушают. Можно было бы пойти на компромисс – они отложат конференцию до завтра, чтобы у нас было больше времени для переговоров.

– Что ж, это мы еще посмотрим, – сказала Мэгги. Прежде чем Фрэнк смог ее остановить, она зашагала вниз по лестнице, резко и отрывисто выкрикивая: – Грейсон!

Он повернулся к ней, указал на телефон и снова встал спиной.

Фрэнк поморщился. Плохой ход. Игнорировать Мэгги – это как игнорировать солнце в зените.

Мэгги подошла к Грейсону и без колебаний выхватила телефон из его руки.

– Привет, – сказала она в трубку. – Грейсон вам перезвонит. – И, сбросив звонок, она кинула телефон на ближайший мягкий диван, от которого он отскочил и упал на антикварный персидский ковер.

– Что за… – зашипел Макс, брызжа слюной, его уши стали багрово-красными.

Фрэнк покачал головой, пытаясь спрятать улыбку.

– Пресс-конференция – ужасная идея, – сказала Мэгги. – И ты бы и сам это понял, если бы только достал свою голову из задницы.

– Это не ваше дело, – огрызнулся Макс. – Вы не можете мне приказывать. Я работаю на сенатора Фибса, и он этого хочет. Разве я не прав, сенатор? – многозначительно спросил он, смотря поверх плеча Мэгги.

Фрэнк повернулся и увидел Фибса, стоявшего в дверях и наблюдавшего за этой конфронтацией.

Мэгги мигом развернулась на сто восемьдесят градусов и устремила взгляд на сенатора.

– Сенатор, прошу вас, подумайте дважды, – взмолилась она, но с ноткой угрозы в голосе. – Вспомните, о чем мы говорили прошлой ночью. В этой ситуации надо сохранять спокойствие и контроль. Если вы пойдете к журналистам, они приведут в бешенство полстраны, и это раздует такой пожар, который мы будем не в силах контролировать.

– Она права, сэр, – вмешался Джейк. – Как только газеты направят свой прожектор на наши переговоры, все усложнится в разы. Журналисты будут путаться под ногами. Черт возьми, да иногда они даже вмешиваются в расследование, пытаясь добыть сенсационную новость. Со всем этим вниманием, обращенным на нас, мы потеряем всякий элемент неожиданности, который может у нас быть, – это огромный тактический риск.

– Похититель может запаниковать, – привела еще один довод Мэгги. – Вся страна будет следить за делом. Все будут его искать. Это может вызвать у него паранойю – вы же не хотите, чтобы жизнь вашей дочери была в руках параноика? Пока мы не дали ему ни одного повода не вести с нами переговоры или не доверять нам, но пресс-конференция все испортит. Я вас предупреждаю, все полетит в тартарары, и мы не обойдемся без последствий… – Она многозначительно понизила голос в конце и поглядела на сенатора. Он молча опустил глаза, избегая ее взгляда.

– Люди имеют право знать! – не унимался Макс Грейсон. Он прошел через комнату и встал рядом с сенатором. – Просто чудо, что друзья Кайлы еще не растрепали обо всем в Твиттере или Снэпчате или где там сейчас дети общаются.

– Они не пишут об этом, потому что мы их попросили, – ледяным голосом сказала Мэгги. – Они хорошие ребята. И хотят, чтобы их подруга нашлась. Чего я не могу сказать о вас.

Грейсон шагнул назад, как будто его оскорбили. Но Фрэнк видел – по тому, какими холодными оставались глаза Макса, – что это только игра. Фрэнк затаил дыхание, ожидая, что же выкинет этот человечек. Фрэнк знал Мэгги и ее привычки, но, черт возьми, сейчас она была на грани. Он, конечно, был согласен, что Грейсона давно пора было приструнить, но это было жестко… Только Мэгги могла осмелиться выбрать такую тактику.

– Конечно, я хочу, чтобы она нашлась, – наконец мягко сказал Грейсон. – Но мы не можем рассчитывать на детей, даже если они хорошие ребята. Нам необходимо взять эту ситуацию под контроль. – Он положил руку на плечо Фибса. – Вы публичный человек. Это ваша работа.

Сенатор глубоко вдохнул, посмотрел на Мэгги, на Джейка и, наконец, на Грейсона.

– Вы правы, – сказал он. – Мы это сделаем. Вы уже приготовили речь?

– Вы совершаете огромную ошибку, – сказала Мэгги низким и грубым от отвращения голосом. И прежде чем кто-то успел что-либо сказать, она стремглав бросилась из библиотеки. Фрэнк видел, что она в бешенстве, – кулаки сжаты, плечи напряжены.

Он вздохнул. Мэгги всегда терпеть не могла невысокие моральные устои, которые, очевидно, правили бал в большинстве властных структур. Его тоже покоробила нынешняя ситуация, более страшная, чем какая-либо прежде: гнусный ублюдок решил рисковать жизнью дочери ради саморекламы. Но Фрэнк достаточно проработал в Вашингтоне и увидел достаточно лживых политиков, чтобы смириться с этим и научиться быть гибким.

Мэгги же никогда не пыталась быть гибкой. Она использовала всяческие ухищрения и ложь до тех пор, пока это работало, но, когда ее карты были биты, она шла напролом. Особенно когда на кону было спасение чьей-то жизни.

Боже, она была лучшей – невероятный талант. Он понял это, когда в первый раз увидел ее в Куантико – она отрабатывала сценарий с похищением, который он сконструировал специально, чтобы выявить новобранцев, не выдерживающих повышенного давления во время переговоров. Мэгги обладала мощной комбинацией отменной интуиции и крепких нервов, что было редкостью не только среди новобранцев, но и среди опытных агентов.

В последний момент некоторые новобранцы паниковали. Остальные могли держать себя в руках всего несколько часов или не были в состоянии правильно ввести в заблуждение, и ложь сквозила в их голосе, уничтожая всякую связь с преступником. А у некоторых просто не было инстинктов – где надавить, где отступить, когда надо торговаться, когда менять игру, стоит ли показывать свою силу или понимание.

В конце упражнения Мэгги была единственной, кто действительно справился. Тоненькая девчушка со светлым кудрявым нимбом волос и серьезными, широко открытыми голубыми глазами. Она никогда не ломалась. Даже в тот раз, когда отправила фейковый спецназ и они отрапортовали, что оба новобранца, играющих жертву и похитителя, мертвы.

После занятия он подошел к ней на лестнице и представился.

– Вы были очень хороши там. – Кажется, так он ей сказал тогда.

И он никогда не забудет, что она ответила, вздернув подбородок вверх:

– Я сделала все правильно в симуляции, но в реальной жизни они тоже оба были бы мертвы.

– Малыш, – сказал он мягко, – это издержки профессии.

Это был первый урок, который должен был усвоить каждый новобранец. И самый важный.

Она глубоко вздохнула и сказала:

– Я знаю.

Через несколько дней Фрэнк заглянул в ее досье и понял, насколько непосредственно она это знала… и что она была из тех выживших, что продолжают восставать из пепла, и неважно, сколько раз они сгорали.

Сегодня он видел проблески жизни, искры старой Мэгги – как она бросила телефон этого Грейсона, какое ледяное отвращение слышалось в ее голосе, когда она спорила с сенатором. Это воодушевило его больше, чем все, что он видел за те два года, пока ее не было в Бюро. Он приглядывал за Мэгги, конечно, но на долгое время ему показалось, что потеря девочки в «Шервудских Холмах» навсегда ее сломила.

Но сейчас она снова была здесь, снова в игре, и с такой свирепостью, которую Фрэнк видел только у агентов-женщин. Они работали лучше, потому что их интуиция не была затуманена мачизмом и потому что им больше нужно было доказывать.

А Мэгги всегда больше всех нужно было доказывать самой себе – и это делало ее работу просто блестящей. Она жаждала быть лучшей и никогда не удовлетворялась достигнутым.

Лучше, чем кто-либо из них, она знала, какие ставки в этой игре.

– Фрэнк, можно нам несколько минут? – спросил сенатор Фибс, прервав размышления Фрэнка.

Фрэнк вздохнул.

– Сенатор, на вашем месте я бы послушал экспертов в этом деле.

Фибс взглянул на него:

– Решение принято, Фрэнк.

Фрэнк закусил язык. Он не был глупым – он видел, что здесь что-то нечисто. Но так же ясно он видел, что не сможет ничего выудить из этого парня.

А вот Мэгги…

– Я буду снаружи, – сказал он. Когда Фрэнк закрывал дверь в кабинет, он увидел, что Грейсон наклонился к сенатору, видимо, объясняя, какие позы лучше всего смотрятся в камере.

Фрэнк фыркнул и уселся в кресло, частично скрытое от глаз гигантским папоротником в искусном медном горшке, в углу, откуда открывался обзор на лестницу.

Едва он успел сесть, как увидел Мэгги, спускавшуюся с лестницы, а следом за ней – Джейка О’Коннора.

– Нам надо это обсудить, – сказал ей Джейк.

– Я отлично справлюсь сама, – ответила Мэгги. – Мне не нужна охрана.

– Думаю, нужна, раз у тебя есть привычка уезжать без подкрепления, – выпалил он в ответ.

Мэгги закатила глаза.

– Ты просто злишься, потому что я опередила тебя прошлой ночью.

– Меня остановили, иначе я бы успел.

Мэгги фыркнула:

– Черта с два. Я большая девочка, О’Коннор. И могу позаботиться о себе сама.

– Хочешь быть одиноким волком, Златовласка?

– Я говорила тебе не называть меня так! – прикрикнула Мэгги.

Фрэнк увидел, что О’Коннор улыбнулся и его глаза засветились.

– Извини, я забыл.

Фрэнк видел улыбку в глазах Мэгги, хоть она и не проявлялась на ее лице.

– Тренируй память, – сказала она.

Она гордо прошествовала вниз и вдруг резко остановилась, заметив Фрэнка.

Фрэнк поднял одну бровь, и ее щеки стали багрово-красными.

Люди могли перебрасываться подобными репликами только по двум причинам, подумал Фрэнк: если между ними было притяжение или если они питали друг к другу отвращение.

По цвету щек Мэгги и по тому, как она заторопилась к выходу, можно было с точностью сказать, что в их случае причина была точно в притяжении.

Глава 20

Чайник закипел. Мэгги налила себе кипятку, положила в чашку чайный пакетик и немного меда. Взяв чашку, она прошла из кухни в гостиную.

Она провела весь день в особняке сенатора. Похититель не звонил, тянулись часы, и напряжение нарастало с каждой прошедшей минутой. В конце концов, когда стали сгущаться сумерки, Фрэнк отвел ее в сторонку.

– Я думаю, похититель нам звонить не собирается, – сказал он.

Он был прав. Но Мэгги не могла решить, что это было – демонстрация силы, возмездие или представление. Он просто заставлял их нервничать? Или он сам колебался, терял хладнокровие, осознавая, что наделал? Или все это была игра, а реальные переговоры проходили у нее за спиной между ним и сенатором?

– Деньги тут ни при чем, – сказала Мэгги, прислонясь к стене библиотеки и наблюдая, как сенатор и Макс Грейсон прорабатывают речь для завтрашней пресс-конференции. Миссис Фибс не покидала свою комнату целый день. – Все его звонки – для отвлечения от его настоящей цели. И это что-то большее, чем денежный куш.

– Идеи?

Мэгги покачала головой.

– Таких, чтобы ими можно было поделиться, – нет, – сказала она. – Я не могу здесь думать. Слишком много всего происходит. Слишком много людей.

– Ночная смена заступит через двадцать минут, – сказал Фрэнк. – Он не позвонит сегодня, малыш. Иди домой. Поспи немного. Почитай свои заметки и документы по делу. Может, заметишь что-то новое. Я позвоню, если что-то изменится. А если нет, встретимся на пресс-конференции в десять.

– Ты уверен, что сможешь держать оборону? – спросила Мэгги.

Фрэнк посмотрел на Фибса и прищурил глаза.

– Я не упущу его из виду.

Так что Мэгги отступила в тыл, вернулась домой и приступила к поискам зацепок – хоть чего-нибудь, что сказало бы ей, что скрывает сенатор и, следовательно, чего в действительности хочет похититель.

Твонк, ее потрясающе неуклюжий кот, мяукнул с дивана, когда Мэгги сделала громче звук телевизора. Она почесала его серые ушки, желтые глаза зажмурились от удовольствия, и в комнате раздалось мерное мурлыканье.

– К другим новостям: сенатор Фибс проведет пресс-конференцию завтра в два часа дня. На данный момент точная тема пресс-конференция неизвестна, но ожидается, что сенатор, важная политическая фигура и бизнесмен, будет говорить о некой личной проблеме.

Мэгги выключила звук и откинулась на спинку своего простого серого льняного дивана. Сенатор поступал хуже, чем идиот, он был настоящим дьяволом – променивать шанс на выживание собственной дочери на свое эго и политический рейтинг. Возможно, он не поверил ей, но она знала наверняка, что любая публичность только повышает напряжение в переговорах. Внимание прессы разобьет все надежды преступника выйти сухим из воды. В таких ситуациях выходом для многих преступников служило самоубийство посредством полицейских. Но не для «дяди Сэма». С его-то эго и махинациями – нет, у Мэгги было стойкое ощущение, что самоубийство не входило в его планы. По крайней мере, не погубив при этом Кайлу. Мэгги покачала головой, размышляя, что, черт возьми, такого сделал Фибс, что заставило его с такой легкостью махнуть рукой на жизнь собственной дочери.

Она вздохнула, провела рукой по волосам и оглядела свою необжитую гостиную. Она купила диван и белый стул еще до появления Твонка. Теперь она клала поверх покрывало, чтобы защитить ткань от кошачьей шерсти. Кроме этого в комнате стояли длинный прямоугольный кофейный столик из дерева и стекла и телевизор – вот и вся обстановка. Раньше на стене висело несколько семейных фотографий, но после вечеринки в честь их с Полом помолвки она переместила их в свою спальню наверху. Один из друзей Пола без задней мысли спросил, где ее сестра, и весь оставшийся вечер она провела с комком в горле, притворяясь счастливой и стараясь поменьше тереть запястья.

Прагматичная до мозга костей, Мэгги никогда не нуждалась в большом количестве вещей, так что и декор не особо ее волновал. Это всегда расстраивало Пола – возможно, он воспринимал это как очередной знак ее неспособности заявить о своей привязанности к чему-либо. Как она могла быть привязанной к Полу, если не могла определиться даже с цветовой схемой в собственном доме? Несмотря на это, дом имел свой характер. Элегантная обшивка стен, медальоны на потолке, люстры двадцатых годов, которые были настоящими пылесборниками. Но Мэгги никогда бы их не поменяла, ведь Эрика любила эти люстры, когда они были совсем маленькими девочками. В этих коридорах была история семьи Кинкейд. Она унаследовала этот дом от отца и слишком хорошо помнила, что он должен был достаться им обеим – ей и Эрике.

Мэгги сделала глоток чая, легкий аромат роз помогал ей заглушить плохие воспоминания. Ей нужно было сфокусироваться на настоящем, а не на прошлом. Ей было плевать, что там планировал делать сенатор, – она собиралась продолжать работать и раскрыть это дело. В этот раз все будет не так, как в «Шервудских Холмах»: она приведет Кайлу домой в целости и сохранности, и неважно, беспокоится ее отец об этом или нет.

Она разложила файлы на кофейном столике: записи телефонных разговоров и протокол допроса Рэнди Макомба, чистильщика бассейна. Мэгги открыла ноутбук и включила видео, которое «дядя Сэм» прислал сенатору.

Для начала она просмотрела его на обычной скорости. Было тяжело не смотреть на испуганное лицо Кайлы и на то, как она щурится на свет, видимо, от неожиданности.

Мэгги слишком хорошо знала это чувство. Спустя столько лет она все еще ощущала ссадины от грубой мешковины на подбородке, постоянный крик ужаса в сознании, тело, полное боли и ран. Коленки в синяках. Боли в спине от сидения на бетонном полу целый день. Пересохшее горло. Мэгги отвела взгляд от экрана и заметила, что опять трет запястья.

– Черт! – Ее голос звонко отозвался в высоких потолках особняка. Твонк мявкнул и свалился с дивана от неожиданного звука.

– Извини, дорогой, – запричитала Мэгги вслед спасающемуся бегством коту, но Твонк уже добрался до своего излюбленного убежища под ее кроватью.

Мэгги глубоко вздохнула и закрыла глаза, пытаясь собрать все кусочки пазла воедино.

– Сконцентрируйся, – сказала она сама себе. – Это не про тебя, это про Кайлу.

Вздохнув еще раз, она снова включила видео, на этот раз просматривая его кадр за кадром. Но камера была придвинута практически вплотную к Кайле, так что едва ли можно было разглядеть комнату, в которой держали девочку; только стены, кажется, были серыми. Ужас Кайлы отвлекал от любых деталей.

Мэгги включила звук, и дрожащий голос Кайлы, спотыкающийся о слог Достоевского, заполнил комнату. Мэгги собралась с духом и сконцентрировалась на окружении. «Дядя Сэм» не был так уж аккуратен, снимая видео, – она смогла разглядеть комнату лучше, чем на первом фото. Стены были серыми, но они выглядели, как наспех покрашенный гипсокартон. Мэгги заметила швы в местах, где грязь и краска слегка облупились. Видео закончилось, и Мэгги запустила его снова, просматривая кадр за кадром, снова выискивая хоть что-нибудь.

Стоп – а это еще что? Мэгги вглядывалась куда-то слева от Кайлы в темный размытый угол. Она увеличила картинку.

Но это была просто куча мусора.

Черт! На этот раз ей удалось не закричать на весь дом, но, черт возьми, ей этого хотелось. Мэгги захлопнула ноутбук и раздраженно откинулась назад.

Что она упустила?

Телефон Рэнди Макомба. Она резко выпрямилась. Он исчез! Похититель, очевидно, стащил его, чтобы они отслеживали чистильщика бассейна вместо него.

Но где?

Мэгги взяла телефон и набрала номер Рэнди, который он оставил ФБР. Гудки шли и шли, и уже в тот момент, когда она была готова сдаться, сонный голос ответил:

– Алло?

– Рэнди?

– Да?

– Это агент… это Мэгги Кинкейд, – поправилась Мэгги. Боже, это дело – оно воскрешало все. – Я разговаривала с тобой вчера в штаб-квартире ФБР.

– Блондиночка, – сказал Рэнди. – Я помню.

– Мне нужно задать тебе еще несколько вопросов, – сказала Мэгги. – Ты сказал, что потерял телефон, верно?

– Верно.

– Где ты видел его в последний раз?

– Блин, дамочка, я не знаю, – в замешательстве пробормотал Рэнди. – Наверное, завалился под диван или типа того и разрядился.

Мэгги едва удержалась, чтобы не закатить глаза.

– Хорошо, просто сделай мне одолжение, – сказала она. – Давай пройдемся по этому дню. Ты проснулся и…

– Проверил статистику в инете, – сказал Рэнди. – Занялся делами, типа.

В этот раз Мэгги все же закатила глаза. Мужчины.

– Я сделал протеиновый смузи, – продолжал Рэнди. – Оделся. Позвонил моей девчонке.

– А душ? – спросила Мэгги, кратко записывая его ответы в желтый блокнот, так, на всякий случай.

– Я принял душ в спортзале, – сказал Рэнди. – Ой, спортзал!

– Ты там в последний раз пользовался телефоном? – Мэгги насторожилась.

– Я помню, что писал своему братану, Тэнку, как раз когда заходил в спортзал. Готов поспорить, что оставил телефон в своем шкафчике!

– И это было в понедельник? – спросила Мэгги, записав в блокнот спортзал и обведя это слово в кружок.

– Вторник.

– Ты уверен, что на обратном пути телефона с тобой уже не было?

Наступила пауза, как будто он очень старался думать, и это заняло некоторое время.

– Я помню, что звонил приятелю перед спортзалом. В следующий раз, когда мне понадобился телефон, я помню, что был дома, но телефона-то уже не было.

– Ты поехал из спортзала прямо домой? – спросила Мэгги. – Никаких остановок для кофе или заправки?

– Нет. Я сразу поехал домой, – сказал он.

– Хорошо, – с облегчением сказала Мэгги. По крайней мере, у нее был след, хоть он и исходил от накачанного болвана – чистильщика бассейна.

– В какой спортзал ты ходишь?

– «Пристанище Адониса», на Пятой авеню, – ответил Рэнди.

Ну и название. И почему она не удивлена?

– Спасибо, Рэнди. Ты мне очень помог.

– Эй, вы же найдете Кайлу, верно? – спросил он. – Просто она правда славный ребенок. Она пригласила мою сестренку на свой день рождения в прошлом году, когда узнала, что сестра у меня гостит. Они никогда раньше не виделись, а Кайла сделала все, чтобы моя сестренка классно провела время.

– Я постараюсь изо всех сил, – сказала Мэгги, в горле встал комок. Она не могла давать обещаний. Никому, даже себе. – Спасибо еще раз, Рэнди. Пока.

Она повесила трубку и посмотрела на беспорядочные записи в своем блокноте. Надо было ехать в «Пристанище Адониса», и побыстрее. Но ей была нужна помощь. Она не умела разговаривать с качками.

– Черт, – выругалась она тихонько, увидев, что во время ее разговора с Рэнди Твонк прокрался обратно в гостиную.

Раздражаясь из-за того, что ей придется просить о помощи, она набрала номер и поднесла телефон к уху.

– О’Коннор, – сказал хрипловатый голос, который заставил ее желудок сделать смертельное сальто.

Черт.

– Это Кинкейд, – сказала она. – Мне нужна твоя помощь.

Глава 21

Джейк сел на кровати, путаясь ногами в простынях.

– Что случилось? – спросил он, уже свешивая ноги с кровати. Всегда солдат, всегда готов к боевым действиям.

– Ничего срочного, – поспешила успокоить его Мэгги. – Просто я просматривала свои записи. Рэнди, чистильщик бассейна, сказал, что потерял свой телефон.

– Окей, – медленно произнес Джейк, пока не понимая, в чем, собственно, дело.

– Я проговорила с ним тот день, чтобы выяснить, где он мог его потерять. И я думаю, что он его не терял.

– Наш похититель взял его, – сказал Джейк.

– Именно, – сказала Мэгги. – В последний раз он пользовался им в спортзале. Но у меня нет значка, я не могу заставить менеджера дать мне взглянуть на запись камер видеонаблюдения.

– Я встречусь с тобой там завтра, – сказал Джейк. – Отправь мне адрес.

– Спасибо, – сказала Мэгги, немного удивленная тем, с какой готовностью он согласился.

Повисла небольшая пауза.

– Ну, все, – сказала она. – Мне пора.

Он попытался представить ее сейчас. Наверняка она дома – интересно, что у нее за дом. Уютный и теплый? Или что-то более современное?

Он не мог себе представить, чтобы Мэгги жила в доме, полном розового плюша. Она немного колючая – в хорошем смысле. Вряд ли ее дом был полон дорогих кресел, на которых никому не дозволяется сидеть, или всяческими безделушками.

– Спокойной ночи, – сказал он.

– Спокойной, – ответила она.

Он долго смотрел на надпись «Вызов завершен» на экране, пытаясь разобраться в ощущениях в груди, вызванных ее тихим прощанием. Что-то было в Мэгги Кинкейд, что затрагивало какие-то струны в его душе, – и дело было не только в том, что она была одной из самых красивых женщин из всех, что он видел.

Ее личность – это непобедимое упорство, – вот почему ему хотелось узнать ее лучше. Узнать ее во всех ее проявлениях.

Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от мыслей о ней. Было поздно. Он не спал толком с тех пор, как его вызвали. Это был первый раз, когда ему удалось добраться до своей постели. Надо поспать. Вставать через несколько часов. Он бросил телефон на прикроватный столик, улегся снова и закрыл глаза.

Его мысли поплыли, и он уснул.

И ему приснился сон.

Сон начинался очень чувственно. Невозможно мягкая кожа, идеально пышная упругая грудь прижата к его груди, этот хрипловатый смех, который ни с чем не спутать. Он обнял ее и перевернул. Простыни обвились вокруг них, он увидел ее раскрасневшееся и довольное красивое лицо.

Мэгги улыбнулась ему. Но это была не та быстрая неловкая улыбка, которую она мельком подарила ему в баре, – это была улыбка счастливой женщины, которая чувствовала себя в безопасности в руках любимого мужчины.

– Хочешь быть сверху в этот раз? – спросила она, и ее улыбка стала игривой.

– Всегда, – сказал он. И когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, она обвила руки вокруг его шеи, выгнула спину и застонала.

Его руки были везде – и ему все не хватало. Бархат ее кожи был для него и раем и адом одновременно. Она запрокинула голову назад, когда его пальцы легко проскользили по ее розовым соскам, рот открылся, силясь вздохнуть. Он наклонился и нежно взял один сосок в рот.

– Ты сводишь меня с ума, – сказала она, еле дыша. Он медленно провел языком от ее соска вверх, слегка сжал зубами нежную кожу ее ключиц, она вздрогнула у него в руках и прижалась к нему еще сильнее. Напряжение было просто головокружительным – она была головокружительна.

Он хотел взять ее. Сейчас же. Завтра. Всегда.

– Это ты сводишь меня с ума, – возразил он и впился поцелуем в ее шею. На коже осталась отметина.

Она оттолкнула его, но только чтобы он увидел ее милое нахмуренное личико.

– Никаких засосов! – приказала она. – Нам не шестнадцать!

Он улыбнулся, взглянув на ее шею и это маленькое красное пятнышко, которое говорило «это мое» любому, кто бы его увидел.

– Ты даешь мне почувствовать себя самим собой, – прошептал он.

Она улыбнулась и вдруг сделала быстрое движение и оказалась сверху, а он оказался прижатым спиной к кровати. Он не сопротивлялся, заинтригованный, к чему это приведет. Она любила командовать – даже в постели.

И ему это нравилось.

Она села на него сверху, ее груди закачались от движения. Ему захотелось положить их в свои ладони, провести большими пальцами по соскам так, чтобы заставить ее извиваться от его движений. Но когда она провела ногтями по его груди, затем по животу, он сдался.

Здесь она командовала им, как хотела.

– Ты в моей власти, – сказала она с сияющей улыбкой.

– Что угодно, только не это, – сказал он невозмутимо, только чтобы еще раз услышать ее смех. И он был награжден, этот прекрасный звук заполнил его сердце и душу.

Она наклонилась вниз. Ее губы повторили тот же путь – грудь, живот, ниже… Его живот заныл, когда ее пальцы натянули резинку его боксеров, замерли на секунду и погрузились внутрь, стягивая ткань.

Еще один дразнящий взгляд, голубые глаза сияют, ее выражение лица говорит, что она точно знает, что делает. И затем ее озорной ротик обхватил его член.

Джейк застонал, тепло ее губ заполнило его.

Бип. Бип. Бип.

Его глаза распахнулись. Лучи утреннего солнца освещали пустую кровать. Он тяжело дышал, будто только что пробежал шесть миль. Он наклонился, выключил будильник и упал обратно на матрас, пытаясь собраться с мыслями. Все его тело ныло от прикосновений Мэгги. Они были такими реальными.

И ему хотелось, чтобы они стали реальными.

Неожиданно для самого себя он вдруг все понял. Она была привлекательной, и он хотел ее, и если бы они оказались в постели, это было бы потрясающе, но это чувство у него в груди…

Это было чем-то большим. Чем-то другим.

Чем-то особенным.

И он был намерен дать выход этому чувству – как только уляжется весь этот бардак с сенатором.

Глава 22

На следующее утро Мэгги явилась в спортзал ни свет ни заря. «Пристанище Адониса» было метким названием для этого места. По дороге внутрь старого кирпичного здания Мэгги встретила троих высоких темноволосых качков модельного вида. У деревянной стойки в лобби ее ждал еще один высокий темноволосый качок, эксперт по безопасности, который слишком часто посещал ее мысли.

Каким-то образом О’Коннор умудрялся выделяться в этом море маскулинности. Может быть, виной тому была глубина его зеленых глаз или легкая горбинка на носу – сломанном на войне или, возможно, просто в пьяной драке, размышляла она.

Он не был мужчиной, который проводил время, высчитывая приседания и граммы протеина. Он занимался более серьезными делами. Мышцы он накачал, занимаясь делом, живя в постоянном движении, бросаясь на помощь. Он понимал свои инстинкты. Он прислушивался к ним. И доверял им – возможно, даже больше, чем Мэгги доверяла собственным инстинктам после «Шервудских Холмов».

Ей не хотелось это признавать, но она отчаянно нуждалась в этой уверенности прямо сейчас. Все в этом деле было поставлено с ног на голову, и это беспокоило ее больше, чем ей хотелось бы. Сильнее всего выбило ее из колеи решение сенатора провести пресс-конференцию.

Какой отец выберет политику вместо дочери? Она вспоминала своих родителей, то, как они выглядели, когда она вернулась обратно. На их лицах читалось облегчение после того ужаса, что они пережили, и боль, когда они поняли, что с ней не было Эрики. Сжимая Мэгги в объятиях так сильно, что у той перехватывало дыхание, ее мать издавала нечеловеческие звуки, полный страдания стон срывался в крик. Ее отец как подкошенный упал на землю и закрыл лицо руками. Это был первый раз, когда Мэгги увидела его плачущим, – но не последний. Вот как сенатор должен был реагировать – и из-за того, что этого не происходило, все ее нутро било тревогу.

– Решила подкачаться? – спросил Джейк, поднимая бровь.

Мэгги отразила взглядом глупую шутку.

– Очень смешно.

Она кивнула на мужчину за деревянной стойкой.

– Мне нужно, чтобы ты заставил его дать мне взглянуть на записи с камер. Ты разговариваешь на их языке. Весь из себя мачо.

– Я поддерживаю себя в форме. – Джейк расправил плечи. – Когда я был в пустыне, оставаться в форме значило оставаться живым.

Мэгги почувствовала, что ее щеки покраснели. Она не хотела его обидеть. Или хотела… Самую малость – иногда он так ее бесил!

– Если я буду с ними говорить, они не дадут мне запись, – сказала она. – Но тебе могли бы дать. Сделай, что там обычно парни делают, это ваше «хэй, братан», все такое.

– Похоже, ты не имеешь ни малейшего представления о том, как устроены парни, – удивился Джейк.

– А ты представляешь, как устроены женщины? – отразила Мэгги.

Джейк изобразил на лице крайнее удивление.

– Ты хочешь сказать, вы живете не только ради дизайнерских туфель и драк подушками со своими девчонками?

Она не смогла сдержать улыбку.

– Постой тут. Я попробую поговорить с этим парнем, используя свои особенные мужские силы, – сказал Джейк.

Другая бы, наверное, игриво шлепнула его за дерзость. Но Мэгги не была такой дерзкой. Вместо этого она смотрела, как он подошел к стойке, облокотился на нее и с добродушной улыбкой сказал:

– Привет.

– Хотите зарегистрироваться? – Дежурный с небольшой сединой на висках встал, с планшетом в руке. – В этом месяце у нас есть пара отличных предложений, приятель.

– Возможно, – сказал Джейк. – Эй, да ты рейнджер? – кивнул он на татуировку на плече дежурного.

– Почти двадцать лет, – с гордостью ответил мужчина. – Покалечил колено в последнем деле, так что меня отослали домой от греха подальше. Преподавал навыки обращения с огнестрельным оружием несколько лет до отставки. Это место моего сына, – он указал на спортзал. – Помогаю тут от скуки. Жена рада от меня избавиться ненадолго.

– А я – пятнадцать лет, – сказал Джейк. – Я О’Коннор. Джейк О’Коннор.

– Марк. Марк Рэдли.

Они обменялись рукопожатием.

– Итак, теперь гражданская жизнь, верно? – Джейк понимающе улыбнулся.

Мужчина рассмеялся.

– Надоела эта адаптация. Чертовски медленная. Иногда я скучаю по пустыне.

– Я знаю это чувство, – сказал Джейк. – А ты знаешь Пита Комплина?

Лицо Марка расплылось в улыбке.

– О, брат, Пит лучший. Он до сих пор готовит барбекю в какой-то глухомани?

– Насколько я знаю, – Джейк улыбнулся. – Слушай, друг, сейчас я работаю секьюрити для сенатора. Его чистильщик бассейна ходит к вам заниматься, и у меня есть причины подозревать, что он кое-что украл. Ничего особо крупного, так что сенатор хочет уладить это тихо, без копов, понимаешь?

– Понимаю, – сказал Марк. – Большие шишки ценят свою частную жизнь.

– Ты прав, – согласился Джейк. – Я пытаюсь установить, где находился паренек, когда вещи пропали. Мы знаем, где он был в тот день. Ты не мог бы дать мне и моему ассистенту, – он кивнул на Мэгги, которая изо всех сил старалась не подать виду, что ей не по вкусу пришлась ее новая должность, – посмотреть на записи с ваших камер видеонаблюдения за вторник, где-то около полудня?

Марк нахмурился.

– Эти записи не может просматривать никто, кроме работников спортзала, – сказал он.

– Я понимаю, – сказал Джейк. – Поверь мне, я понимаю. Но сенатор надерет мне задницу, если я не поймаю этого воришку. Я почти уверен, что это чистильщик бассейна. Мне просто нужно подтвердить, что он не был в спортзале в то время, когда были украдены вещи.

– Хорошо, – сказал Марк. Очевидно, то, как авторитетно держался Джейк, и то, что они братья по оружию, успокоило его. – Конечно, я могу немного нарушить правила ради товарища-солдата.

Он провел Мэгги и Джейка по коридору мимо комнат с зеркалами, заполненных беговыми дорожками, гантелями и потными мускулистыми мужчинами.

– Твой сын неплохо тут все устроил, – сказал Джейк, одобрительно оглядывая чистое, прекрасно оборудованное помещение. – Пара моих друзей сюда ходят. Им очень нравится. Говорят, здесь хорошая атмосфера.

– Приятно слышать. Он умный, мой мальчик. – Марк улыбнулся и открыл боковую дверь. Мэгги и Джейк зашли в комнату видеонаблюдения, где сидел мужчина, наблюдающий за десятками мониторов, где транслировалось видео из разных помещений спортзала.

– Эй, Дэнни, – позвал Марк. – Можешь найти записи со вторника? И потом оставь тут этих двоих наедине.

– Конечно, мистер Рэдли. – Мужчина вывел видео на центральный монитор и вышел из комнаты.

– Я дам вам несколько минут, – сказал Марк.

Джейк пожал ему руку.

– Спасибо, брат.

– Надеюсь, вы найдете, что вам нужно, – сказал Марк. – И подумайте насчет предложения по поводу членства в нашем спортзале – я говорил серьезно.

Джейк добродушно улыбнулся:

– Ловлю на слове.

– Мадам, – Марк кивнул Мэгги и закрыл за собой дверь.

На мгновение воцарились тишина и полумрак. Свет от экранов мерцал, освещая мужественное лицо Джейка.

Она поймала на себе его пристальный взгляд и вздрогнула, несмотря на то, что в комнате было тепло. Впервые с тех пор, как Фрэнк встретил ее в парке, – боже, как давно это было, – ее запястья не ощущали фантомной боли.

Взгляд Джейка, его глубоких зеленых глаз, застыл на ее губах всего лишь на мгновение. Он тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться, и откашлялся.

Как вчера, когда они разговаривали и она дала волю эмоциям. Его лицо изменилось, смягчилось, он потянулся к ней, не раздумывая, как будто инстинктивно.

Как будто нуждался в этом, а не просто хотел.

Мэгги никогда себя так не чувствовала. Она не думала, что была из тех женщин, что возбуждают подобные эмоции. Но стоя там, в нескольких дюймах от Джейка О’Коннора, не в силах отвернуться, чтобы не испортить момент, она почувствовала, что это возможно – между ними зарождалась какая-то искра. И она захотела – или она отчаянно нуждалась? – того, в возможности чего она даже не была уверена. Все в ее теле налилось предвкушением, перед глазами заплясали картинки. Как его сильные руки заключают в объятия ее талию и затем спускаются на ее бедра. Его губы целуют ее лицо, он едва ощутимо касается ее зубами, она трепещет.

Боже, что с ней не так? Мэгги одернула блузку и отвернулась, стараясь дышать ровно. Ей нужно было сконцентрироваться. Вот что ей было нужно. Не Джейк О’Коннор и его дерзкая улыбка.

– Нам надо посмотреть видео.

– Да.

Она пододвинула стул к главному монитору, он сел рядом с ней и нажал несколько кнопок, запуская видео.

– Я не знала, что ты рейнджер, – тихо сказала Мэгги, стараясь не отводить взгляда от зернистого видео с камеры в вестибюле.

Она не была уверена, что он ответит, но вдруг так же тихо он проговорил:

– Иногда мне кажется, что это было в другой жизни.

Мэгги не знала, что на это ответить. Вспышкой мелькнуло ощущение невероятной близости, даже родства, и она испугалась.

Никогда бы она не подумала, что у нее столько общего с Джейком О’Коннором.

Никогда бы не подумала, что почувствует… Боже, чем бы ни было это чувство. Нечто большее, чем влечение? Желание? Связь? Понимание? Все вместе?

В конце концов, рыбак рыбака видит издалека.

Она понимала, каково это – быть списанной со счетов. ФБР было ее путеводной нитью, переговоры были ее опорой. Вся ее жизнь строилась вокруг этого, потому что это было безопаснее, крепче, чем тот фундамент, который оказался разрушенным в ее травмированном похищением детстве. Когда она покинула Бюро, она подорвала основы своей жизни, уничтожив собственное самоощущение. Долг, который вел ее по жизни, больше не служил барьером между ней и травмой, от которой она так долго бежала.

От чего же бежал Джейк О’Коннор?

– Эй, вот и он, – сказал Джейк, выпрямившись на стуле и показывая на экран.

Мэгги сосредоточилась на мониторе. Рэнди Макомб ленивой походкой зашел в вестибюль, бейсбольная кепка сидит задом наперед на идеально зачесанных волосах.

Он отсканировал пропуск, перекинулся парой слов с Марком и направился к раздевалке.

– Перемотай вперед на несколько минут, – сказала Мэгги.

Джейк снова нажал пару кнопок и остановил видео, когда в вестибюле появилась вторая фигура.

Мэгги вгляделась в мужчину и нахмурилась. Он явно избегал камер, а капюшон затемнял лицо.

– Мы можем получить ракурс получше с других камер? – спросила Мэгги.

Джейк напечатал что-то на клавиатуре и вывел на экран коридор, который они только что проходили. Но парень в капюшоне опускал голову ровно настолько, чтобы ни одна камера не могла запечатлеть его лицо. Он исчез в раздевалке.

– Черт, – пробормотала Мэгги. Она была уверена, что это был их парень – именно по тому, как аккуратно он обошел все камеры. «Дядя Сэм» наверняка заранее исследовал это место и запомнил все местоположения камер, чтобы они его не засекли.

– Погоди секунду, – сказал Джейк и набрал еще несколько команд.

– Не может же у них быть камер в раздевалке! – сказала Мэгги и поняла, что звучит испуганно.

– Конечно нет, – сказал Джейк. – Но… – Он нажал какую-то кнопку. – Вот и она.

Монитор переключился на камеру, снимающую дверь в раздевалку изнутри комнаты.

– Я заметил ее, когда мы шли по коридору, – сказал Джейк. – У них есть несколько камер, которые выглядят как пожарная сигнализация. Наверное, чтобы ловить воришек. Несложно исследовать место, в которое ты ходишь каждый день, и вычислить, как избежать камер, – поэтому на такой случай надо иметь и другие, скрытые камеры.

– Думаешь, он их не заметил? – Мэгги была под впечатлением. Даже она не заметила дополнительные камеры.

– Есть надежда, что нет, – сказал Джейк, и Мэгги с нетерпением вперила взгляд в монитор.

Спустя минуту дверь отворилась, и зашел он.

Джейк нажал на паузу.

Мэгги нахмурилась, вглядываясь в размытую картинку. Что-то было знакомое в чертах этого человека, но она не могла понять что.

– Я увеличу, – сказал Джейк. Пара кликов, и Мэгги вскрикнула от удивления, ее сердце быстро застучало в груди.

– О боже.

– Вот дерьмо, – произнес Джейк.

Они в ужасе переглянулись.

– Нам срочно надо на пресс-конференцию, – сказала Мэгги.

Джейк мрачно кивнул:

– Я поведу.

Мэгги схватила сумку и направилась к двери, бросив последний взгляд на лицо человека на мониторе.

Лицо похитителя.

Это был Макс Грейсон.

Глава 23

– У тебя при себе пистолет? – спросил Джейк, вклиниваясь между машинами, меняя полосы с такой точностью и быстротой, что Мэгги задумалась, не был ли он угонщиком машин в прошлой жизни.

Она достала из сумочки свой «Глок» в кожаной кобуре. Вытащив его, она дважды проверила предохранитель и магазин.

– Я готова, – сказала она. – А ты?

Он похлопал себя по бедру:

– Все в порядке.

Джейк сильнее нажал на педаль газа и, меняя полосу, увернулся от пикапа даже не моргнув глазом.

– Это не может быть совпадением, верно? – спросила Мэгги.

– Абсолютно исключено, что Грейсон ходит в такой спортзал, – сказал Джейк. – Он из этих хипстеров, помешанных на здоровье. А в «Адонисе» даже йоги нет.

– Ты прав, – сказала Мэгги. – Хорошо. Итак, это не совпадение.

– Абсолютно точно, – сказал Джейк. – Гребаный Грейсон, – пробормотал он себе под нос.

Мэгги закусила губу, концентрируясь на дороге. Она понимала его гнев. Она тоже была в ярости. По большей части на саму себя.

Как она это проглядела? Грейсон был прямо перед ее носом. Но его присутствие в доме Фибса как минимум говорило о том, что он держал Кайлу на небольшом расстоянии, чтобы можно было успеть доехать на машине, – это все, что ей давало это новое знание, кроме, конечно, того, что это была пороховая бочка, готовая с минуты на минуту взорваться.

– Как давно он работает с сенатором? – спросила Мэгги. Ее мысли кружились в беспорядке. Планировал ли он это с самого начала работы с сенатором? Или он нажил проблему, а сенатор просто был самым очевидным средством ее решения?

– Нам надо будет разделиться, как только приедем, – сказала Мэгги. – Я попрошу Фрэнка заблокировать здание. – Она набрала номер на мобильнике, но через несколько секунд с раздражением опустила его. – Черт. Он не отвечает.

Она набрала номер Пола, но тот тоже не отвечал. Скорее всего, они смешались с толпой на пресс-конференции, так что им придется все сделать быстро и тихо, как только она объяснит им, что происходит.

– Я позабочусь о Грейсоне, – сказал Джейк; его голос прозвучал так угрожающе, что у Мэгги по коже пробежали мурашки.

– Возможно, лучше будет проследить за ним, – сказала Мэгги. – Чтобы найти, где он прячет Кайлу. Иначе он может шантажировать нас ею при аресте.

– Доверься мне, – сказал Джейк. – Я заставлю его говорить.

Они промчались по Пенсильвания-авеню, успев проскочить перед дипломатическим кортежем. Джейк резко свернул на боковую улицу, увернувшись от элегантного седана с дипломатическими номерами.

– Мы почти приехали, – сказал он, и Мэгги пришлось упереться ладонью в стекло, чтобы не потерять равновесие от очередного резкого поворота направо. Взвизгнули шины. Кто-то, кого они подрезали, гневно засигналил, но Джейк не обратил внимания. Он выполнял свою задачу.

– Нужно увести его как можно более мирно, – предупредила Мэгги. – Там наверняка толпа.

– Я не собираюсь никого убивать, Златовласка, – с презрением произнес Джейк. – Я не настолько глуп, чтобы начать стрельбу в переполненной людьми комнате. Я попадаю прямо в цель.

– Значит, мы поняли друг друга, – сказала Мэгги. – Он нужен нам в сознании. Кто знает, сколько прошло времени с тех, пор как он дал Кайле инсулин? Мы должны попасть к ней как можно скорее.

– Доверься мне, он будет в сознании, – ответил Джейк. – Возможно, ему будет больно. Очень больно. Но он скажет нам, куда он ее дел. Я об этом позабочусь.

– Звучит неплохо, – мрачно сказала Мэгги.

– Мы приехали, – сказал Джейк, останавливаясь перед Хейл-билдинг, где проходила пресс-конференция сенатора. Большое колониальное здание было разрушено и возведено заново в восьмидесятых, переоборудовано для проведения политических конференций и прочих гражданских нужд.

Как только машина остановилась, Мэгги выскочила и побежала к арочному входу. Она услышала, как сзади Джейк хлопнул дверью. Вместе они бросились через двойные стеклянные двери внутрь.

– Пресс-конференция Фибса? – спросил Джейк у удивленного консьержа.

– Конференц-зал Б, – сказал он. – Но она почти закончилась. – Он указал на широкий коридор, и Мэгги бегом кинулась к комнате в конце коридора. Джейк обогнал ее – не мудрено, его ноги были гораздо длиннее, чем у нее, – но она не отставала. Пистолет на бегу бился об ее бедро.

Она увидела охранников прежде, чем они увидели ее, – они были слишком заняты задержанием двухметрового бывшего рейнджера. Мэгги с ужасом поняла, что только она сможет пройти через эту дверь в конференц-зал.

– Я возьму Грейсона! – крикнула она через плечо, проскочив мимо четырех охранников, прежде чем они успели понять, что произошло.

Она ворвалась в комнату, вытаскивая «Глок», двери с грохотом захлопнулись за ней. Сенатор и группа журналистов в крайнем удивлении уставились на нее. Она осмотрела комнату. Вот он! Грейсон стоял слева от сенатора, рядом с выходом. Их глаза встретились. Ее пальцы крепче сжали пистолет.

– Макс Грей… – начала она, но вдруг у нее перехватило дыхание, и она оказалась на полу. Кто-то придавил ее. Она боролась, ее вдавили лицом в ковер, шею крепко сжала сильная рука.

– Пистолет, пистолет! – закричал кто-то. – Защищайте сенатора!

Послышался топот – испуганные журналисты разбегались в разные стороны. «Глок» был выбит из ее рук и валялся на полу. Она беспомощно потянулась к нему, пытаясь высвободиться из-под давящего сверху веса. Она не слышала ничего, кроме криков и топота.

– Эй, эй, отвали от моего агента! – Перед глазами Мэгги появились потертые туфли Фрэнка; еще одно долгое мгновение, и ее отпустили. Мэгги перекатилась на бок, откашливаясь.

– Фрэнк, – просипела она, пытаясь сесть. – Это Грейсон! Макс Грейсон! – Она встала и схватила свой пистолет. – Это он похитил Кайлу! Где он?

Она обернулась, в отчаянии оглядывая взволнованную толпу. Брошенные камеры, журналисты толклись у входа, охранники бегали вокруг. Она бросилась сквозь толпу с «Глоком» наготове, решительно проталкиваясь между людьми. Кто-то толкнул ее, пробегая мимо, чуть не сбив с ног. Она споткнулась, но удержалась на ногах, еще крепче сжав пистолет.

– Извините! – бросил через плечо журналист, даже не обернувшись.

Мэгги чертыхалась, растерянно кружа в толпе, пока охранники отдавали приказы и пытались взять ситуацию под контроль, – безуспешно. Она ничего не видела из-за своего роста.

Черт бы побрал этот маленький рост. Ей нужно было пробраться к сцене, чтобы оттуда увидеть толпу целиком. Грейсона нигде не было видно. Обычно он прилипал к сенатору, как вторая кожа, но Фибса уже увели со сцены. Сенатор казался сбитым с толку и крайне возмущенным произведенным ею беспорядком. Мэгги протиснулась наконец к сцене и легко запрыгнула на нее. С комом в горле она судорожно вглядывалась в толпу расходящихся журналистов. Было слишком поздно. Она его упустила. Он скрылся в суматохе.

Ей захотелось упасть на колени прямо там. Поражение ударило ее, словно обухом по голове. Как она могла быть такой глупой? Грейсон был там все это время, а она не поняла. Вот вам и инстинкты. Она проваливала это дело, как и в «Шервудских Холмах». Что теперь будет с Кайлой, когда все узнают, что это был Грейсон?

От этих мыслей у нее закружилась голова. Она подвела Кайлу. Похититель был практически у нее в руках, но она оказалась слишком медленной.

Но у нее все еще было время, напомнила себе Мэгги. Никто не умер. Пока что. Она все еще могла обернуть ситуацию в свою пользу.

Она была обязана обернуть ситуацию в свою пользу.

– Нужно оцепить здание, – сказала она Фрэнку, который наконец-то догнал ее. Фрэнк на секунду остановился и повернулся к охранникам, следующим за ним.

– Вы ее слышали – выполняйте! Я хочу, чтобы все выходы были заблокированы. Обыщите каждую комнату. Этот ублюдок прятался прямо у нас под носом. Он всех нас обошел – пора и нам обойти его.

– Так точно, сэр! – В мгновение ока офицер уже отдавал приказы по рации.

Мэгги выпрямилась, одернула юбку, убрала волосы с лица. Плечо ныло из-за того, что ее повалили на пол, но она не обращала на это внимания.

– Пресс-конференция окончена, – громко сказала она оставшимся журналистам. – Пожалуйста, соберитесь в вестибюле. Охрана проверит ваши удостоверения.

Они заторопились к выходу, и в комнате остался стоять только сенатор. Мэгги посмотрела на него, но он отвел глаза.

– Где О’Коннор? – спросила она у оставшихся охранников. – Приведите его сюда.

– Что думаешь, Мэгги? – спросил Фрэнк.

Мэгги провела рукой по лбу, пытаясь собрать в уме всю картинку.

– Они не найдут Грейсона, – сказала она. – Он слишком умен. Это ведь он предложил это место. Наверняка у него были стратегии отступления, просто на всякий случай.

– Думаешь, он настолько подготовлен? – спросил Джейк, подходя к ним. Рукав его рубашки был немного порван, но он не выглядел так, как будто только что подрался с четырьмя охранниками и победил, хоть она и знала, что так и было.

– Он в курсе всего, о чем мы говорили, – сказала Мэгги, постепенно осмысливая ситуацию. – Он знает всех нас. Знает, как мы общаемся между собой, что мы планируем. Он был посвящен во все. Он на три шага впереди, – добавила она с горечью, – а мы до сих пор даже не подозревали, что он в игре.

– Это не твоя вина, Кинкейд, – мягко сказал Джейк, протянул руку, положил ладонь ей на плечо и аккуратно сжал его.

Это было дружеское прикосновение, попытка успокоить любимого человека, а не коллегу. Тепло вспыхнуло в ней, как зажженный бенгальский огонь. Она почувствовала его до кончиков пальцев, и все внутри ее потянулось к этому прикосновению. Ей захотелось, чтобы он не взял ношу с ее плеч, нет, но помог ее нести. Его плечи были сильными, а взгляд теплым и понимающим. Мэгги хотелось утонуть в его глазах. Прямо сейчас. Фрэнк покашлял, и Джейк быстро опустил руку, его щеки покраснели. Прекращение его прикосновения причинило Мэгги неожиданную боль. Она постаралась выкинуть все это из головы – сейчас все чувства обострились, сказала она самой себе. Эти несколько часов были дико напряженными.

– Я чувствую себя идиоткой, – сказала Мэгги, морщась от отвращения. Она не углядела. А должна была.

– С этим делом что-то не так, – сказал Джейк.

– Я тоже чувствую какой-то подвох, – согласился Фрэнк.

Мэгги глубоко вздохнула. Она подвела Кайлу, не разглядев Грейсона с самого начала. Что ж, это не повторится. И не закончится, как в «Шервудских Холмах». Кайла не закончит, как Эрика. Будь она проклята, если Кайла Фибс останется вечной девочкой в памяти своих близких. Вечно невинная, так никогда и не ставшая женщиной, и все из-за продажного преступника, который хотел чего-то от ее продажного отца. Кайла заслуживала того, чтобы вырасти, влюбиться, поступить в колледж, выйти замуж, построить карьеру, завести семью. Мэгги сделает все возможное, чтобы это произошло… чтобы Кайла не осталась навечно четырнадцатилетней, как осталась Эрика.

– Давайте выясним, в чем же дело, – сказала она. – И ради Кайлы – давайте сделаем это быстро.

Глава 24

Кайла потеряла счет времени. Было уже утро? Она не знала: в комнате не было окон, и похититель, кем бы он ни был, не приходил с тех пор, как снял на видео, как она читает книгу.

Ей удалось развязать узел на мешке и стащить его с головы. Она вдохнула затхлый воздух, и ей показалось, что ничего лучше в мире нет.

Она была в серой комнате без окон. Почти как в коробке, если не считать двери, перед которой была еще и железная защитная решетка. Она оглядела помещение. Ей нужно было оружие… хоть что-нибудь. Он оставил ей ведро, она притянула его поближе и поморщилась от запаха.

Еле сдерживая слезы, она попыталась успокоиться. Связался ли он с ее родителями? Они ведь наверняка уже договорились о выкупе или о чем-то таком.

Скоро ее спасут. В любую секунду. Ее родители позаботятся об этом.

Она облизнула пересохшие губы, приглушая всхлипывания, – она не верила в этот самообман. Что ей делать? Она не хотела умирать. Ее мама никогда не оправится, если она не вернется домой.

Она с трудом встала на колени, что было непросто из-за связанных рук. Волна головокружения накрыла ее, когда она выпрямилась, руки затряслись.

Уровень сахара в ее крови стремительно падал. Надо было срочно его проверить и что-то съесть. Ей нужен был инсулин. Боже, сколько времени прошло?

Кайла рывком встала на ноги и обошла крошечную комнатку в поисках своей фиолетовой сумочки. Может быть, он оставил ей немного инсулина?

Но ничего не было. Только ржавое ведро и спальный мешок на матрасе.

Что же ей делать?

И вдруг она услышала приближающиеся шаги. Кайла забилась в дальний угол комнаты. Зазвенели ключи.

Дверь распахнулась, и на мгновение сердце Кайлы подпрыгнуло, когда она увидела Макса, политического советника ее отца. На одно прекрасное мгновение она подумала, что он пришел, чтобы спасти ее. Что ее отец послал его и он как-то ее нашел.

Но потом она поняла, что он был одет в ту же толстовку, что и похититель.

Что он и был похитителем.

О боже. Как давно он все это спланировал? Он работал на отца несколько лет!

Холодок пробежал по ее спине. Плохо. Очень плохо.

Его волосы были всклокочены, он тяжело дышал, как будто только что бежал.

Кайла вжалась в стену, лихорадочно пытаясь собраться с мыслями. Что это означало? Зачем ему было это делать?

– Что вы делаете? – спросила она. – Вы работаете на моего отца!

На его лице выразилась мрачная решимость.

– Больше нет смысла притворяться, Кайла. Игра поменялась.

– Пожалуйста, я ничего не сделала. Они вам не заплатили? Если вы поговорите с моей мамой, она сделает все, чтобы вы получили, что хотите. Я обещаю.

– Странно, что ты упомянула мать, а не отца, – сказал он. – Хотя не так уж и странно, принимая во внимание все обстоятельства. Малышка Кайла поняла, что замышлял ее драгоценный папочка? – насмешливо протянул он.

Ее губы дрожали, но ей нужно было быть сильной.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – сказала она. – Пожалуйста, позвоните маме. У нее есть свои деньги, отдельно от папы. Она из очень богатой семьи.

– Всегда есть сопутствующий ущерб, Кайла, – сказал Макс, вытаскивая фиолетовую сумочку с инсулином. Сердце Кайлы подпрыгнуло. Нет… Он не станет. – К сожалению, ты попала под перекрестный огонь в войне, о существовании которой даже не подозревала, и пришла пора надавить посильнее.

Он бросил сумочку на пол и наступил на нее всем весом. Кайла услышала, как баночка с инсулином хрустнула под его ногой.

Господи. Руки затряслись еще сильнее. Пот проступил на шее, когда она поняла, что он сделал.

Он убьет ее. Медленно.

Макс посмотрел на нее, его глаза безумно заблестели.

– Посмотрим, что на это скажет всезнайка-переговорщик твоего папочки.

Глава 25

Мэгги стояла, опершись о стену коридора, ведущего на кухню. Она была достаточно далеко от толпы в конференц-зале, так что едва слышала жужжание голосов.

Она закрыла глаза и запрокинула голову, пытаясь избавиться от гнева, бурлящего в ней. Он был у нее в руках, черт! И теперь он ускользнул, имея в своих грязных ручонках всю информацию о ее команде.

– Мэгги?

Мэгги открыла глаза. Перед ней стоял Джейк, озабоченно глядя на нее.

– Привет. – Она выпрямилась. – Я в порядке, – сказала она, хотя он и не спрашивал.

– Они попросили меня привести тебя обратно, – сказал он. – Ты готова?

Она посмотрела на него, все внутри ее кричало «нет», но она знала, что должна сказать «да». Прошел уже час с тех пор, как Макс Грейсон сбежал с пресс-конференции, ускользнув от ФБР. Сенатор Фибс и его жена плюс остальная команда ждали ее по ту сторону дверей.

Ждали от нее ответов.

Как она могла не заметить? Не разглядеть в Грейсоне человека, за которым они охотились? Как она позволила бессознательной неприязни к этому бездушному тараторящему политику затуманить ее инстинкты? Как не заметила за дорогим костюмом и прилизанными волосами коварный, преступный ум?

– Никто из нас не понял этого, Мэгги, – тихо произнес Джейк.

Мэгги осознала, что она вслух произнесла вопросы, кружившиеся у нее в голове. Ее щеки запылали, но смущение прошло, когда Джейк нежно ей улыбнулся. Его черные волосы были всклокочены; он не пригладил их после стычки с охранниками. Вдруг она ощутила нестерпимое желание провести рукой по его волосам – интересно, они такие же густые и мягкие, какими кажутся? Она попыталась оттолкнуть эти мысли.

– Наверняка он улизнул, чтобы снять видео.

– Тогда вокруг сновало как минимум человек сорок, – сказал Джейк. – Легко было упустить одного. И это скорее было на мне, чем на тебе. Твоя работа – вести переговоры. А я должен был следить за угрозами и нарушениями – и я тоже не заметил, что он уехал.

Было мило, что он пытался взять часть вины на себя, но Мэгги знала, что это она облажалась. Она тренировалась распознавать преступников. Ее приглашали разобраться со сложными делами… запутанными. Она должна была его заметить. Где был ее знаменитый инстинкт, когда он был так нужен? Он подвел ее, как и в «Шервудских Холмах».

Может быть, ее инстинкты просто атрофировались? Она уже два года как вышла из игры. Может быть, Фрэнк был не прав – может быть, она не была правильным человеком для этой работы. Но теперь это неважно. Если сейчас они поменяют стратегию, Грейсон поймет, что они паникуют. И использует их слабость.

– Грейсон, видимо, послал второе требование о выкупе автоматически – загрузил его в какое-нибудь приложение, сам вернулся в особняк, и тут видео пришло на телефон сенатора, – сказала Мэгги. – Надо, чтобы наши техники разобрались с этим.

– Они разберутся, – сказал Джейк. – Мы справимся. Мы вернем Кайлу домой в целости и сохранности и посадим Грейсона за решетку.

– Как тебе удается сохранять надежду? – спросила она. Ей хотелось быть такой же уверенной, но после всего этого – тех ночей, полных ужаса, и после того, как она оставила Эрику, оставила на смерть, после «Шервудских Холмов» и еще одной смерти на ее совести – ей казалось, что она утратила веру. Она чувствовала, что трещит по швам, – в другое время она бы уже лежала на земле, разорванная на части. Но рядом с ней стоял он, говорил ей то, что ей нужно было услышать, поддерживал ее, собирал ее по кусочкам. Как ему это удавалось, снова и снова? Откуда он знал, что ей было нужно, еще до того, как она сама это понимала?

Он пододвинулся ближе. В других обстоятельствах она бы отпрянула. Но сейчас она обнаружила, что потянулась к нему навстречу, когда он большим пальцем погладил ее нежную щеку. Она затрепетала от его прикосновения, внутри разлилось тепло.

– Я сохраняю надежду, потому что я видел тебя в действии, – сказал он. – Ты быстрая. Ты мыслишь нестереотипно. Ты не позволяешь страху одержать над тобой верх. Ты можешь сделать это. Ты – наш краеугольный камень.

Что-то было такое в том, как Джейк говорил эти слова, что укрепило ее.

– Ты прав, – сказала она чуть менее уверенно, чем ей бы хотелось, но он улыбнулся.

Он наклонился, и все в ней замерло – он хочет ее поцеловать?

Ей бы этого хотелось.

Ей захотелось потянуться, схватиться за эти мускулистые руки, притянуть его ближе, прижаться к его сильной груди. Ей хотелось обнаружить все различия между ними, прочувствовать их пальцами и губами. Волевой подбородок, сильные плечи…

Он был так близко, что она чувствовала запах геля после бритья – что-то пряное и мужественное, – и вдруг его щека, грубая от щетины и мучительно сексуальная, скользнула по ее щеке, а его губы дотронулись до ее уха.

– Иди, надери им задницу, Златовласка, – сказал он.


Она вернулась в конференц-зал новым человеком. Игра изменилась, и она не была уверена, что они смогут выиграть. Но будь она проклята, если кто-нибудь перестанет бороться за Кайлу так сильно, как только возможно.

– Так, народ, подведем итоги, – живо сказала она, становясь в центр комнаты.

Ее агенты и техники собрались вокруг, сенатор Фибс пододвинул стул своей жене. Ее покрасневшие глаза были густо намазаны черно-синими тенями. Она взяла мужа за руку, но после минутного прикосновения он отдернул ее. Фрэнк с мрачным видом кивнул Мэгги. Он понимал, как плохо было их положение – Макс Грейсон был посвящен во все. Он знал всех их людей и все стратегии. И теперь он был напуган.

Хуже уже не могло быть. Любая надежда на мирный исход была разрушена. Кто-то пострадает – и Мэгги должна была сделать так, чтобы это была не Кайла.

Мэгги пыталась не обращать внимания на боль в запястьях. Она сжала кулаки, сдерживая желание потереть их. Она подняла взгляд и увидела Джейка, возвышающегося над группой техников ФБР. Он быстро ей улыбнулся, и тепло, которое вызвала в ней эта улыбка, растопило фантомную боль.

Пол прикатил белую доску в центр комнаты. В центре доски висела фотография Макса Грейсона.

Мэгги указала на нее.

– Это наш похититель – Макс Грейсон. Он два года работал на сенатора в качестве политического советника. Его первое требование о выкупе – пять миллионов долларов, за которыми он так и не пришел, – было просто отвлечением внимания. Ему не нужны деньги – все дело в политике.

Мэгги прекрасно знала, что в этот момент сенатор Фибс гневно хмурился на нее, догадываясь, к чему она клонит. Она сглотнула, не обращая внимания на ярость, волнами исходящую от него. Это было ради высшего блага, напомнила она себе.

– Сейчас мы знаем, что на самом деле Грейсону нужен секретный документ, доступ к которому имеет только сенатор Фибс.

Миссис Фибс нахмурилась и в замешательстве посмотрела на сенатора, но он упорно смотрел куда угодно, только не на свою жену. Сердце Мэгги сжалось: ужасно, что эта женщина услышала такую ошеломляющую новость в первый раз при таких обстоятельствах. Ей была ненавистна ее роль дурного вестника, но она знала, что ожидать откровенности от сенатора было бесполезно.

Мэгги нужно было в последний раз попробовать убедить Фибса. Шансов на успех было мало, но, может быть, под давлением всех агентов и его собственной жены, пытавшейся сейчас поймать его взгляд, он расколется. Мэгги было все равно, какая у него репутация. Ей было все равно, если из-за этого он потеряет работу. Она попробует все. Жизнь Кайлы висела на волоске и зависела от выбора ее отца.

– Сенатор, Грейсон не только отлично подготовился. Он не только на два шага впереди. У него есть вся наша внутренняя информация. Он общался с нами. Он знает нас. Он знает, как мы работаем, знает все наши теории. Он манипулировал нами с самого начала, дирижировал всем. Перехитрить его, не используя этот документ как приманку, будет сложно.

– Полностью исключено, я не достану этот документ, – сказал сенатор Фибс. – Мы это уже проходили, Кинкейд. Вам нужно найти другой способ. Делайте вашу работу. Будьте креативнее.

Мэгги пришлось отвернуться, когда миссис Фибс издала приглушенное всхлипывание, услышав отказ мужа.

– Вы можете, по крайней мере, сказать нам, почему Грейсон хочет именно этот документ? – спросил Джейк. Он протиснулся между агентами и техниками и занял место рядом с Мэгги. Это не вызывало в ней раздражения, напротив, ей было приятно – она была рада иметь кого-то на своей стороне. Ей нужно было усилить давление на Фибса.

– Это могло бы помочь, – быстро сказала Мэгги. – Мне надо понимать его мотивы – что он сделал, насколько глубоко он внедрился в вашу жизнь. Что бы ни было в этом документе, это очень важно для него – важнее всего остального. После нескольких лет планирования он не будет удовлетворен деньгами или ложными обещаниями.

– Я не знаю, почему ему нужен этот документ, – сказал сенатор. – Как я могу знать, что происходит в голове сумасшедшего? Очевидно, я был целью этого человека невесть сколько, и вы, кажется, ничего не можете сделать.

– Потому что вы от нас что-то скрываете, – гаркнул Джейк, и его голос гулко разнесся по залу. Фибс застыл, как статуя. Мэгги физически чувствовала, как все в комнате замерло в ожидании ответа сенатора на такой дерзкий вызов. Никто не осмелился бы так противостоять Фибсу – разве что кроме нее. Ее восхищение бескомпромиссным подходом Джейка росло почти так же быстро, как и невольная симпатия.

Сенатор подался вперед, его щеки покрылись багровыми пятнами, и он прохрипел:

– Вы называете меня лжецом, О’Коннор?

Джейк как будто стал еще выше. Он презрительно смотрел на сенатора сверху вниз.

– Вам виднее, сенатор.

– Окей. – Мэгги вмешалась, прежде чем сенатор, чье лицо стремительно приобретало фиолетовый оттенок, успел что-то ответить. – Сенатор Фибс, почему бы вам не присесть рядом с вашей женой? – Она щелкнула пальцами, агент принес еще один стул и поставил его рядом с миссис Фибс. – Джейк… – произнесла она, умоляюще взглянув на него.

Его лицо – злое, скептичное – смягчилось, как только она произнесла его имя.

– Я буду вести себя хорошо, – сказал он.

– Спасибо. – Мэгги окинула взглядом группу людей, глядящих на нее. Ожидавших от нее указаний. Ожидавших, что она спасет Кайлу. Она не знала, стоит ли такого доверия. На самом деле она была почти уверена, что не стоит. – Наша главная задача сейчас – единственное, что имеет значение, – выяснить, куда сбежал Макс Грейсон и где он держит Кайлу. Если мы узнаем это, документ не будет иметь значения.

– Пока что мы ничего не обнаружили, – сказал Пол, выходя вперед. – Я только что позвонил шефу полиции. Он разослал отряды по всему городу, и у нас повсюду агенты, но пока что – ничего.

– А что насчет его телефона? Или телефонов. Когда я в последний раз его видела, у него их было два, – сказала Мэгги.

– Техники отслеживают оба, – сказал Пол. – Но сигналы перенаправляются по всему миру.

Мэгги повернулась к фотографии на доске, вглядываясь в чересчур загорелое лицо Макса Грейсона. Где он был? Что он чувствовал? Он был таким осторожным, наверняка он планировал это очень давно. Что было таким важным для него, ради чего он так старался? Бросил все, что у него было – все привилегии, власть, огромный доход, – псу под хвост, ради чего? Что было в этом файле? Какая информация может быть настолько важной, что сенатор даже не рассматривает возможность разгласить ее, чтобы спасти своего единственного ребенка? Секретные военные базы? Коды запуска ядерных ракет? Свидетельство о проваленной миссии?

И почему Грейсон так отчаянно его хочет? Если дело просто в приобретении информации с целью продажи на черном рынке, есть и более легкие способы ее получить. Особенно с тем доступом к делам сенатора, который у него был. Такой детально разработанный план означал, что в планы Грейсона входило не только заполучить файл. Дело было в самом сенаторе. Но пока она не узнает, что в этом документе, она не сможет сказать наверняка.

Зато она наверняка знала, что в планы Грейсона точно не входило попадаться на мушку ФБР. Это беспокоило ее больше всего. Макс Грейсон был помешан на контроле. А когда такие люди вынуждены отклоняться от своих планов, они паникуют. Паника – очень мощная штука, Мэгги слишком хорошо это знала. Паника заполнила ее в ту ночь, когда Эрика убедила ее бежать. Паника клешнями сдавливала ее горло, когда она, превозмогая боль, бежала через лес, всхлипывая на ходу.

Паника может изменить человека. Она отключает рациональное мышление.

Паника может превратить человека в убийцу.

– У меня есть отчет из лаборатории по видео, – сказал Пол, выводя текст на экран. – Они не могут ничего толком сказать о локации. – Он прокрутил страницу вниз. – Но они идентифицировали каких-то жучков на заднем фоне.

– Жучков? – спросил Джейк.

– Да, какие-то водяные мушки, – сказал Пол. – Это может означать, что Кайлу держат рядом с водоемом.

– Вашингтон построен на болотах, – сказала Мэгги, покачав головой. – Это не слишком сужает область поиска. Нам нужно что-то еще.

– Я скажу, чтобы на них взглянули энтомологи. Может быть, эти мушки обитают в определенных местах. Но на это шансов мало, – сказал Пол.

– Будем работать с тем, что имеем, – ответила Мэгги.

Пол протянул ей планшет, и она начала читать отчет в надежде, что что-то придет ей в голову. Но там абсолютно ничего не было. Обычный гипсокартон, пол без особых примет… Даже спальник был самый обычный, из супермаркета. Ничто не указывало на то, где держат Кайлу, кроме этих мушек. Пальцы Мэгги стиснули планшет. Ей захотелось бросить его через всю комнату и посмотреть, как он разобьется на миллион частичек, но вместо этого она вернула его Полу.

Двойные двери конференц-зала резко распахнулись, и младший офицер вбежал в помещение.

– Мисс Кинкейд! – задыхаясь от бега, проговорил он. – Мы нашли его машину, мэм. Видимо, он успел добраться до шоссе до того, как мы его перекрыли, а потом съехал на Хамильтон-стрит и скрылся.

– Что-то было внутри? – быстро спросила Мэгги.

– Его мобильники без СИМ-карт. Разбиты на кусочки. Ваши техники прибыли, когда я уезжал сюда.

– Джесса, – Мэгги позвала техника с торчащими во все стороны волосами, стоящую справа от нее. – Пожалуйста, езжай с этим офицером и проконтролируй обыск машины. Я хочу, чтобы вы проанализировали каждую частичку. Удостоверься, что они ничего не пропустят, даже грязь на протекторах шин, и я хочу знать, куда ездила эта машина. Поищите волосы, ногти, что угодно, из чего можно извлечь ДНК. Нам надо знать, была ли Кайла внутри.

– Так точно, – сказала Джесса, выходя из комнаты вслед за офицером.

Итак, у Грейсона была запасная машина. Насколько хорошо подготовился этот парень? Насколько далеко он все продумал? Мэгги потерла запястья, пытаясь найти выход в этом лабиринте, в который Грейсон их затащил.

– Что нам теперь делать?

Мэгги повернулась. Это была миссис Фибс. Ее глаза встретились с глазами Мэгги, и та увидела тот же страх, что был на лице ее собственной матери, когда только одна ее дочь вернулась к ней. Мэгги попыталась отогнать воспоминания и принять нейтральное выражение лица.

– Мы продолжим искать, – сказала она миссис Фибс.

– А если вы его не найдете? – сказала миссис Фибс неуверенно, как будто не хотела даже предполагать, что такое возможно. Как будто она до конца хотела надеяться, что, даже несмотря на нежелание ее мужа идти на компромисс, Мэгги сможет вернуть Кайлу домой. Мэгги хотелось бы дать ей больше, чем пустое утешение. Но она не могла давать обещаний – она знала, что этого делать не стоит. Если все закончится плохо, Мэгги не хотела бы добавлять к горю миссис Фибс боль от несдержанных обещаний. Она знала, что это делает с человеком. Это сломало ее собственную мать, духовно и физически. Когда-то энергичная и жизнерадостная, сейчас она была тихая, исхудавшая и сломленная. Она сделала все, что было в ее силах, чтобы справиться с непреодолимым горем, и была прекрасной матерью, несмотря на все это, но Мэгги не пожелала бы кому-либо пройти через ее ад – даже худшему врагу. А миссис Фибс, очевидно, в первую очередь была матерью. Это было смыслом ее существования. Ее призванием. Тем, ради чего она жила.

Она жила ради Кайлы.

– Если мы не найдем его, он сам придет к нам, – сказала Мэгги. – Он нам позвонит.

– Почему вы так в этом уверены?

Мэгги гневно взглянула на сенатора.

– Потому что сенатор – единственный человек, у которого есть доступ к тому, что он хочет. Он этого так не оставит.

Грейсон позвонит.

И в этот раз Мэгги будет готова.

Глава 26

Капельки пота стекали по его лбу. Нетвердой рукой Макс Грейсон вытер его, уставившись в коридор, который вел в комнату, где он запер Кайлу.

Его побег прошел без сучка без задоринки. Вот, что было важно, напомнил он себе, пока его ноги шаркали по полу туда-сюда, как будто он был над ними не властен. Он не мог усидеть на месте. Ему казалось, что он вот-вот выскочит из кожи, его нервы были накалены до предела. Боже, какая спешка. Ему не верилось, что он сумел ускользнуть. На мгновение ему казалось, что эта женщина его схватит. Но вокруг царил полный хаос, так что ему удалось пробиться сквозь толпу и выбраться через заднюю дверь.

Запасная машина, которую он оставил на шоссе, спасла ему жизнь. Невозможно быть слишком осторожным, напомнил он себе, усаживаясь на один из шатких стульев. Затем вскочил и снова начал расхаживать по комнате.

Он был измотан, но перевозбужден. Он зашел так далеко, и то, что его разоблачили… что ж, это было препятствием, с горечью подумал он. Эта тварь, Мэгги Кинкейд, раскусила его. На это он не рассчитывал.

Но он и так мог справиться с этим. Он должен был.

Макс порылся в кармане и вытащил металлический брелок. Он провел большим пальцем по логотипу «Харлей-Дэвидсон» и крепко сжал его.

Это ради тебя, Джо. Я же сказал, что они заплатят за то, что сделали. Мы почти у цели, приятель. Почти дома. Как я и обещал.

Из запертой спальни донесся глухой стук. Макс нахмурился, сунул брелок в карман и подошел к раковине, чтобы налить стакан воды.

Он отпер дверь и снова закрыл ее за собой. Кайла оттащила матрац в самый дальний от двери угол и свернулась на нем калачиком. На стене, в том месте, где она колотила кулаками, пытаясь привлечь его внимание, виднелись следы пота.

– Прошу тебя, – сказала она срывающимся голосом. – Мне нужен инсулин.

Макс подошел и протянул ей стакан воды. Она подозрительно посмотрела на него, но жажда победила. Она схватила стакан, но ее руки и все тело дрожали так сильно, что половину она пролила.

Он не получал от этого удовольствия. Она была ребенком. Он делал много плохих вещей в своей жизни, но никогда еще он не причинял вред ребенку. Он не был монстром. Но ей не посчастливилось быть средством к осуществлению его цели. У него не было выбора. Он дал обещание. И это обещание было важнее Кайлы… важнее всего на свете.

– Тебе придется подождать, Кайла, – сказал Макс, забирая у нее пустой стакан.

– Пожалуйста, Макс, – сказала она. – Почему ты не хочешь мне помочь?

– С тобой все будет в порядке, – уверил он ее, хотя она была бледной и потной, а ее полузакрытые глаза затуманились.

– Нет, не будет, – сказала она. – Такое уже случалось. Мне нужен инсулин. Пожалуйста, просто дай мне его. – Ее голос дрожал от отчаяния, глаза расширились, в них был виден ужас. – Ты же не хочешь, чтобы я умерла? Ты не сможешь получить выкуп за мой труп, Макс. Ты не получишь, чего хочешь, если я не буду жива. Чтобы оставаться живой, мне нужен инсулин.

Он отвернулся, стараясь побороть чувство вины, поднимающееся в груди.

Джо, подумал он, и одно это имя укрепило его решимость.

– Я не получу то, чего хочу, если только не окажу дополнительное давление, – отрезал Макс. – Тебе придется его выдержать.

Слезы – от гнева и от страха – потекли по лицу Кайлы.

Она выглядела такой маленькой на этом матрасе.

– Они найдут тебя! – крикнула она ему вслед, когда он вышел из комнаты и запер дверь.

Но он сомневался в этом. Он был осторожен. Он все спланировал заранее.

А теперь он хотел, чтобы они испугались. Пока что он не будет звонить сенатору. Он не хотел показаться слишком нетерпеливым, только не после того, как Фибс его игнорировал. Казалось бы, похищение дочери могло быть достаточной мотивацией, но Макс знал, что политики – это особая порода подонков. А Фибс был…

Что ж, Фибс был монстром. Макс знал это лучше, чем кто-либо еще. Но скоро об этом узнает весь мир.

Пусть они поволнуются. Пусть подождут. Пусть пресса спекулирует и строит теории.

Пусть Мэгги Кинкейд немного погоняется за собственным хвостом.

Как только она поймет, что не может найти Кайлу, она будет готова слушать.

Тогда она поймет, что главный здесь он.

Глава 27

Они ждали.

Мэгги взяла со столика в библиотеке сенатора фотографию в рамке. На картинке была Кайла, немного младше, кружащаяся в фиолетовом платье. Она так и сияла, явно предвкушая танцы или вечеринку, ради которой нарядилась.

Именно этим Гретхен Эллис и занималась в «Шервудских Холмах» в тот день, когда Мэгги подвела ее: покупала платье на бал выпускников. Оно было желтым. Она выглядела бы в нем очень красиво.

Мэгги вдруг показалась, что фотография в ее руке весит фунтов сто.

– Это был ее первый бал, – сказал голос позади нее.

Мэгги обернулась и увидела миссис Фибс.

Жена сенатора, даже напуганная и с опухшими глазами, была красивой женщиной. Было некоторое величие в том, как она себя держала.

– Фиолетовый – ее цвет, – сказала Мэгги, поставив фотографию обратно на мраморный столик.

– Я хотела, чтобы она надела что-то розовое или зеленое, – сказала миссис Фибс. – Пастельные тона. Но моя девочка… Она любит выделяться.

Мэгги улыбнулась.

– Почему Грейсон до сих пор не позвонил? – спросила миссис Фибс. – Вы сказали, что он позвонит. Уже прошло два часа, но о нем не слышно. Вы ошиблись? Что, если… – Она замолчала, не в силах закончить фразу. Несколько мгновений она пыталась вернуть себе самообладание, сохранить на лице маску мягкой элегантности, но руки все еще тряслись, ей никак не удавалось успокоиться. Минуты тянулись, а ее дочь все еще оставалась в плену. Паника исказила ее лицо и голос, дрожь в руках усиливалась с каждым вздохом.

Мэгги хотелось подойти ближе, успокоить ее, но она знала, что это было не ее дело. Интересно, кто утешал тогда ее собственную мать? Кто был тем агентом, который успокаивал ее, в то время как Мэгги и Эрика были связаны в чулане, в страхе за свою жизнь? Было ли им так же трудно выдавливать из себя эти слова, как ей?

– Он играет с нами, – сказала Мэгги. – То, что вы сейчас чувствуете… беспокойство и страх… Он хочет, чтобы мы это почувствовали. Он хочет, чтобы мы подумали, что он главный. Он хочет, чтобы мы отчаялись настолько, что, когда он наконец позвонит, – а он позвонит, миссис Фибс, – мы дали бы ему все, чего он захочет.

– Документ, – сказала миссис Фибс деревянным голосом. – Документ, который мой муж отказывается ему передавать.

– Да, – сказала Мэгги. – А что с ним?

– Что сделает Грейсон, если не получит его? – спросила миссис Фибс.

По каменному выражению лица миссис Фибс Мэгги поняла, что ответ она уже знает. Но Мэгги не собиралась говорить ей ужасную правду. Она не собиралась разрушать надежду, которая еще оставалась у этой бедной женщины.

– Я не могу предсказывать будущее, миссис Фибс, – мягко сказала она. – Но нам бы действительно очень помогло, если бы ваш муж был… более гибким в этом вопросе.

Миссис Фибс издала короткий резкий смешок, от которого по спине Мэгги пробежали мурашки.

– Мой муж не очень гибкий человек, – сказала она.

– Ему стоило бы научиться быть гибким, – сказала Мэгги. – И поскорее.

Миссис Фибс оглядела ее с головы до ног, Мэгги поежилась, немного смутившись от такого пристального взгляда.

– Вы мне нравитесь, мисс Кинкейд, – сказала миссис Фибс. – Вы умная женщина. Способная. Вы редко колеблетесь, верно?

– Я стараюсь, – сказала Мэгги.

– Но вы не мать.

Мэгги покачала головой:

– Нет, мэм.

– Там моя дочь, – сказала миссис Фибс, и в ее голубых глазах вспыхнул огонь. – Я носила ее в себе. Я привела ее в этот мир, и вся моя жизнь была посвящена тому, чтобы защитить ее от него. Убедиться, что она в безопасности и любима. Если вы скажете мне, что единственный способ вернуть мою девочку – это получить тот документ, то я своими руками разнесу Капитолий по кирпичикам, чтобы достать его.

– И я буду полностью на вашей стороне, – сказала Мэгги. – Но ваш муж, возможно, и нет. Мне нужно за что-то зацепиться. Мне нужно понять психику Грейсона и его цели. У сенатора есть доступ ко всему этому – так что ему нужно начать говорить.

Миссис Фибс кивнула, сузив глаза.

– Хорошо. – Она посмотрела на сенатора, который сидел у камина, молча смотря на угли, и выглядел так, словно постарел на десять лет за последние два дня.

– Я поговорю с мужем, – сказала миссис Фибс, проходя мимо нее. – О, и еще кое-что, мисс Кинкейд…

Мэгги снова посмотрела на нее.

– Да?

Миссис Фибс выпрямилась, величественная, как королева, почти пугающая своей смертоносной царственностью.

– Если что-то случится, если вы совершите ошибку… Если моя дочь не вернется домой целой и невредимой, я вас уничтожу. Каждую часть вашей жизни, заслуживаете вы этого или нет.

Мэгги глубоко вздохнула. Ей почти хотелось одобрительно присвистнуть. Миссис Фибс стояла в библиотеке, как воин, готовый сражаться за то, что любил больше всего на свете. Это напомнило Мэгги ее собственных родителей. Ее мама и папа разорвали бы мир на части, если бы это могло спасти Эрику.

– Вполне справедливо, – сказала Мэгги. Если миссис Фибс хотела играть жестко, она выложит ей всю горькую правду без прикрас. – Мы с вами хотим одного и того же, миссис Фибс. Мы хотим, чтобы Кайла вернулась домой. Но упорствование вашего мужа говорит о том, что для него это не главное. Вам стоит об этом подумать. Потому что, если бы я была его женой, если бы я была матерью Кайлы, я бы сделала все, чтобы это изменить. И немедленно.

Миссис Фибс не напряглась в ответ на выстрел, который только что сделала Мэгги, – в конце концов, она была женой политика. Жаклин, а не Мерилин. Она умела держать себя в руках, как и Мэгги. Поэтому ее лицо оставалось спокойным, невозмутимым, а в глазах закипал гнев, смешанный с сомнением. Она повернулась и ушла, не сказав больше ни слова.

– Что ж, это было дружелюбно, – послышался голос Джейка. – Напряжение ощущалось почти физически.

Мэгги была так сосредоточена на миссис Фибс, что не заметила, как он прервал разговор с Фрэнком о дополнительных мерах безопасности и подошел к ней. Она слабо улыбнулась ему.

– Она просто напугана, – сказала Мэгги. – Родители… иногда они срываются. Это… – она указала на агентов, жужжащих вокруг, на густую пугающую напряженность в воздухе, – это худший страх каждого родителя.

Мэгги знала, что чувствовала миссис Фибс. Как она была беспомощна, как она осознавала, что ничего не может сделать. Что ей нужно было отпустить эту ситуацию, отпустить свою дочь и молиться, чтобы Мэгги оказалась достаточно способной, чтобы вернуть Кайлу домой.

Мэгги действительно понимала этот засасывающий, всеохватывающий ужас. Он был ее постоянным спутником с тех пор, как Эрика вытолкнула ее из той дыры в стене, убеждая сбежать. Иногда ей казалось, что именно это чувство подтолкнуло ее к работе в ФБР и карьере переговорщика. Пусть она никогда не сможет найти Эрику. Пусть у них с матерью осталось лишь мраморное надгробие над пустой могилой. Но, по крайней мере, она могла помочь другим. Не допустить, чтобы это случилось с еще какой-нибудь семьей.

– Я понимаю, – сказал Джейк, качая головой. – Сам не знаю, что бы делал, будь я родителем в такой ситуации.

– Вооружился бы так, будто собрался на войну, и пошел бы линчевать похитителя? – предположила Мэгги.

Она хотела пошутить, но, заметив выражение на его красивом лице, почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног.

– Я защищаю то, что люблю, – сказал он. – Чего бы мне это ни стоило.

То, как он это сказал, то, что обещал его голос, его искренность потрясли ее до глубины души. Это было безобидное, почти дразнящее заявление, но увидев внезапную серьезность в его глазах, она захотела быть тем, кого он бы защищал – и любил – больше всего.

– Ты безрассуден, – возразила она.

– И тебе это нравится. – Его губы поддразнивающе изогнулись. Он сел на кожаный диван и жестом предложил ей сесть рядом с ним.

После секундного колебания Мэгги села в нескольких дюймах от него, стараясь не обращать внимания на исходящий от него жар. Она облизнула пересохшие губы, пытаясь устроиться поудобнее.

– Итак, что мы теперь будем делать? – спросил Джейк. – Не поверю, что твой план – это сидеть сложа руки и ждать, пока Грейсон сделает ход.

– Конечно нет, – сказала Мэгги. – Я отправила команду экспертов и лучшего психолога ФБР в квартиру Макса. И собираюсь сама туда направиться, взглянуть, что мы сможем о нем узнать. – Она замолчала в нерешительности. – Хочешь присоединиться?

Джейк покачал головой.

– Я бы тебе только мешал. Я же не аналитик, а всю эту психологическую чепуху лучше доверить профессионалам, мне кажется. Я собираюсь провести небольшую разведку с местными знакомыми ребятами.

Мэгги была немного разочарована, но знала, что он прав.

– Ты позвонишь мне, если найдешь хорошую зацепку?

– Ты же босс, Златовласка.

На этот раз она даже не поморщилась, услышав свое прозвище. Она безуспешно попыталась подавить улыбку.

– Увидимся позже.


Один из младших агентов вызвал ей такси, потому что ее машина все еще стояла у «Пристанища Адониса». На пресс-конференцию они поехали на внедорожнике Джейка. Идти по подъездной дорожке Фибса было долго, но зато у нее было время немного передохнуть. Солнце уже начинало припекать. Его лучи приятно грели лицо, и она на мгновение остановилась, позволяя им скользить по коже. Но она не могла по-настоящему насладиться моментом. Ситуация постепенно выходила из-под контроля, как в «Шервудских Холмах». Ей нужно было постараться, чтобы она закончилась по-другому. Она должна была быть внимательной. Осторожной. Держать себя под контролем.

Она не потеряет Кайлу.

Ни один преступник не был идеальным, даже Макс Грейсон, несмотря на слаженность его действий и хитрость. Она найдет в его плане хоть самую маленькую трещинку и будет долбить ее, пока план не расколется вдребезги. Оставалось надеяться, что в его квартире найдется хоть что-то – какой-нибудь ключ к разгадке: куда он увез Кейлу и что находится в документе, который он так сильно хотел заполучить. Если сенатор не собирается добровольно делиться информацией, она найдет какой-нибудь другой способ ее узнать, даже если для этого придется поговорить с самим похитителем.

Мэгги преодолела последний поворот подъездной дорожки Фибса, гравий похрустывал под ее каблуками. Но вдруг она резко остановилась, увидев ворота. Вспышки камер ослепили ее, крики и щелчки фотоаппаратов оглушили. Толпа журналистов собралась за воротами, блокируя машину – и ее путь к отступлению.

Она отшатнулась, ее детский страх, что она в ловушке, снова поднялся на поверхность. Несколько недель после того, как она вернулась домой к родителям, журналисты преследовали ее везде. Они кружили, как стервятники, готовые накинуться на нее, пока не подвернется цель поинтереснее. Запястья заныли, она не могла удержаться и не потереть их, когда со всех сторон на нее посыпались вопросы.

– Агент Кинкейд! Агент Кинкейд! Вы можете прокомментировать похищение Кайлы Фибс?

– Это правда, что вы ушли из ФБР два года назад? Если это так, то почему вы ведете это дело?

– Макс Грейсон уже более двух лет является крупной политической фигурой. Есть какие-нибудь предположения, почему он сделал это?

Мэгги расправила плечи и подошла к воротам, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. Журналисты находят скрытый смысл в каждом взгляде, в каждом нахмуренном лице, в каждой улыбке. Они разберут все, что она сделает, на части, проанализируют, понастроят теорий и доведут все до безумия. Мэгги кивнула охраннику у ворот, и он открыл их достаточно широко, чтобы она смогла протиснуться.

Они набросились на нее, тыча микрофонами и камерами ей в лицо, их вопросы и крики накладывались друг на друга, сливаясь в сбивающую с толку какофонию. Мэгги замерла, паника схватила ее за горло, пронизывая кожу ледяными вспышками. Она была в ловушке, не в силах пошевелиться, и все внутри ее кричало: «Беги, беги, беги!» Люди толкали ее со всех сторон, камера чуть не врезалась ей в затылок. Ей хотелось упасть на землю, обхватить руками голову и прижать колени к груди. В любую секунду ее ноги были готовы подкоситься, и тогда толпа бы ее затоптала.

– Эй, убирайтесь отсюда! Прочь с дороги! – Фрэнк протиснулся между орущими журналистами, схватил Мэгги за руку и потащил ее сквозь толпу. Он практически запихнул ее на заднее сиденье такси и закрыл за ней дверь. Внутри, в тепле и безопасности, она снова могла дышать, а дрожь в руках немного стихла. Она глубоко вздохнула и потерла руки, пытаясь избавиться от холода.

– Я разберусь с этим, – сказал ей Фрэнк, наклоняясь к полуоткрытому окну. – Ты едешь в квартиру Грейсона?

Мэгги кивнула и откинулась на спинку кожаного сиденья, радуясь внезапной тишине и уединению. Фрэнк всегда был на ее стороне.

– Мне нужно получше подобраться к этому парню.

– За работу, – сказал Фрэнк. – А я разберусь с этим дерьмом.

Он выпрямился со спокойной улыбкой. Вся досада исчезла с его лица, он повернулся к толпе, готовый работать, как настоящий эксперт.

– Дамы и господа, если вы отойдете с дороги, я с радостью отвечу на ваши вопросы.

– Поехали, – сказала Мэгги водителю.

Только когда они отъехали добрую милю, она вздохнула полной грудью.

Глава 28

Квартира Макса находилась в центре Вашингтона, в высотке Беркшир-армс. Высокое, внушительное кирпичное здание стояло прямо в гуще событий, это был идеальный выбор для такого человека, как он. Или, скорее, для человека, которым он хотел казаться.

То, какой обман провернул Макс Грейсон, ошеломляло. Мэгги слегка нервничала, потому что это говорило о высоком уровне интеллекта и организованности. Им было бы трудно – или даже невозможно – манипулировать, если только не найдется какой-нибудь рычаг воздействия. И до сих пор он был во всем на шаг впереди нее.

Мэгги показала свое удостоверение швейцару, и он отправил ее на двенадцатый этаж. Она все еще не могла решить: Макс Грейсон выносил план преступления уже в процессе работы с сенатором просто потому, что у него был доступ к влиятельному и богатому человеку, или же он изначально устроился к нему на работу с определенной целью – заполучить тот таинственный файл?

Интуиция подсказывала ей, что это слишком большое совпадение для первого варианта. Но она не хотела пока отметать какие-либо версии – не сейчас, когда Грейсон так далеко опередил их.

Пришло время ей опередить его.

Пожалуйста, пусть его квартира нам что-нибудь скажет, подумала Мэгги, нетерпеливо нажимая на кнопку вызова лифта. Наконец двери открылись, она вошла внутрь и поднялась на двенадцатый этаж.

Высотка Беркшир-армс была построена в 1920-х годах. Ее длинные, мягко освещенные коридоры перемежались изогнутыми нишами, в которых разросся плющ – единственное живое существо в этой тихой, почти стерильной обстановке. Мэгги не могла себе представить, чтобы жители Беркшира проводили много времени в своих квартирах. Типичные вашингтонцы постоянно куда-то бежали. Дом для них – это не то, чем дорожат, а просто место, где можно преклонить голову.

К сожалению, она не была исключением. Но у нее, по крайней мере, был Твонк, ее кот.

Мэгги остановилась у квартиры номер тридцать восемь. Дверь была заклеена желто-черной лентой, а на пороге стоял полицейский. Машинально она полезла в карман за значком, но тут же вспомнила, что у нее его больше нет.

– Я Мэгги Кинкейд, – представилась она. – Мне нужно попасть внутрь.

– Простите, мэм, – сказал офицер. – Я не могу впустить вас без значка. Это возможное место преступления. Доступ имеют только правоохранительные органы.

Мэгги прикусила губу.

– Я веду это дело, офицер. Пожалуйста, позовите Грейс Синклер, судебного психолога, она внутри.

Офицер бросил на нее пустой, почти подозрительный взгляд.

– Длинные волосы, очень красивая, хорошо одета, сногсшибательные каблуки? – подсказала она.

В его глазах застыло восхищенное выражение – видимо, он вспомнил Грейс. Мэгги постаралась не закатывать глаза.

– О да, она здесь, – сказал офицер с одобрением.

– Пожалуйста, позовите ее, – попросила Мэгги.

Он вошел внутрь, и через несколько мгновений из квартиры вышла Грейс. Даже в синих бахилах и перчатках она выглядела прекрасно. Ее ярко-розовая помада сочеталась с ангорским свитером, заправленным в юбку-трапецию, длинные темные волосы были заплетены в тугие косы, чтобы не мешать ей работать.

– Ради бога, Артур, впусти ее, – сказала Грейс офицеру. – Я же сказала не пускать сюда гражданских, а не Мэгги.

– У нее нет значка, мэм, – сказал офицер, глядя на Грейс так, словно она была какой-то богиней.

– Он ей и не нужен, – ответила Грейс, протягивая Мэгги пару синих полиэтиленовых бахил. Мэгги надела их поверх кожаных ботинок, нырнула под полицейскую ленту и вошла в квартиру. Она натянула перчатки, которые дала ей Грейс, машинально притягивая к себе локти, и опустила руки по швам. Прошло уже два года с тех пор, как она в последний раз была на месте преступления, но от некоторых привычек непросто избавиться.

Криминалисты суетились вокруг, собирая волокна и волосы с ковра пинцетом и помещая их в специальные мешки для улик.

– Что-нибудь уже нашли? – спросила Мэгги, уступая дорогу криминалисту с ярлычками для улик.

Квартира была обставлена просто, личных вещей почти не было. Журналы о политике были разбросаны по стеклянному журнальному столику, стоявшему перед бежевым диваном из ИКЕА. На кухонном столе стояла миска с перезрелыми фруктами, в раковине отмокал грязный кувшин от блендера. Основание блендера находилось возле холодильника, а рядом стояла банка с протеином.

– Никаких признаков того, что Кайла вообще была здесь, – сказала Грейс. – Все образцы волос, которые были взяты в лабораторию, короткие, похожи по цвету и текстуре на волосы Грейсона. Никаких следов крови нигде, никаких признаков насилия или борьбы. Если бы он держал ее здесь, ему нужно было бы звукоизолировать свою чертову гостевую спальню – у этих старых зданий тонкие стены, – но там только куча спортивного инвентаря.

Мэгги медленно обошла гостиную, пытаясь прочувствовать это место. Она представила себе Грейсона, развалившегося на диване и читающего журналы. В гостиной не было телевизора. Он наверняка в спальне. У него должен быть телевизор, хотя бы чтобы следить за новостями. Мэгги представила, как Грейсон идет на кухню и открывает холодильник. Наверное, там полно еды навынос и соков. Может быть, его любимый острый соус. Типичный дом трудоголика.

– Что думаешь? – спросила она Грейс. – Уже составила его психологический портрет?

– Он аккуратный. Высокоорганизованный. Взгляни на его рабочее место. – Грейс провела Мэгги по коридору во вторую спальню, которую Грейсон превратил в кабинет. На стене висели три телевизора с плоским экраном. Грейс взяла со стола пульт и включила их. Каждый из телевизоров уже был настроен на один из главных новостных каналов.

– Обрати внимание, как он все устроил, – сказала Грейс. В центре стола лежали желтый блокнот, чашка с ручками и идеально заточенные карандаши – в ряд. Мэгги наклонилась, внимательно вглядываясь в блокнот. Он был совершенно новый, никогда не использовался.

– Похоже на типичного жителя Вашингтона, верно? – спросила Грейс.

Мэгги кивнула, но у нее было ощущение, что Грейс куда-то клонит.

– Да, кажется, все сходится. И что с того?

– В том-то и дело, – сказала Грейс. – Слишком хорошо сходится.

Мэгги нахмурилась, оглядывая домашний офис Макса Грейсона. Честно говоря, все выглядело именно так, как она и предполагала.

– Я обошла всю квартиру, – сказала Грейс. – Иди, посмотри. – Она провела Мэгги в спальню, где большую часть пространства занимала огромная кровать со смятыми простынями. На белом столике рядом с кроватью не было ничего, кроме лампы и запасного зарядного устройства для телефона.

– Каждая его книга соответствует профилю, – продолжала Грейс. – Все фильмы – и, конечно же, набор DVD с «Западным крылом». Его одежда, простыни на кровати, даже готовые блюда в морозилке. Все попадает под типаж холостяка-политикана.

– Так, – сказала Мэгги. – И ты думаешь, это подозрительно?

– Я думаю, что настоящий человек не может так хорошо подходить под какой-либо типаж, – сказала Грейс. – А здесь все идеально. Все детали на месте. Ничто не отклоняется от портрета личности, который он хочет смоделировать. У обычных людей всегда что-то выбивается из общей картины, и это то, что делает нас самими собой. И даже у помешанных на аккуратности всегда есть что-то, что раскрывает их индивидуальность. Например, у тебя есть этот идиотский кот.

– Твонк очень милый, – сказала Мэгги.

– Но ты-то вообще не кошатница, Мэгс.

Мэгги пришлось отдать ей должное. Она не была кошатницей.

– И если посмотреть на мою жизнь, то никому и в голову не придет, что я люблю единоборства.

– Значит, ты думаешь, что Грейсон притворяется, – сказала Мэгги.

– Необязательно, – сказала Грейс. – Но он настолько расчетливый, что я начинаю нервничать.

– Он что, психопат? – спросила Мэгги.

– Не думаю, – ответила Грейс. – Я думаю, что он помешан на контроле и у него есть какая-то задача, которая очень много значит для него… может быть, даже больше, чем все остальное.

Грейс указала на пространство вокруг них, на тщательно продуманное существование, которое Макс Грейсон оставил как будто специально им для изучения.

– Он лишил свою жизнь всего личного, – объяснила Грейс. – И он явно играл свою роль достаточно хорошо, раз забрался так далеко и никто ничего не заподозрил и не начал задавать вопросы. Такая целеустремленность говорит об очень глубокой мотивации. Невыносимое чувство, может быть, навязчивая идея. Или и то и другое. Что бы ни было в этом документе, Макс Грейсон готов на все ради этого. Он готов умереть за него. Что еще более важно, он готов ради него убить.

– Мы должны вытащить Кайлу оттуда, – сказала Мэгги.

– И поскорее, – согласилась Грейс. – Ты испортила его план. Наверное, он зол и напуган. Даже если он спланировал пути отступления на случай, если его раскроют, вряд ли он предполагал, что это произойдет на этой стадии. Он ожидал, что похищения Кайлы будет достаточно, чтобы сломать сенатора. Он не рассчитывал, что сенатор откажется передать ему документ. И он не рассчитывал, что появишься ты.

– Можно мне еще раз взглянуть на спальню? – спросила Мэгги.

Грейс кивнула и повела ее обратно в комнату. На этот раз Мэгги направилась не к кровати. Она подошла к гардеробной.

– Я осмотрела ее, – сказала Грейс. – Даже спортивная одежда правильных брендов, но они ничего не говорят о его личности. Нет ни одной изношенной футболки с логотипом колледжа или с благотворительного забега в его родном городе. Ничего индивидуального. Это просто… слишком продуманно, Мэгги.

Мэгги заглянула в гардеробную. Там был ряд костюмов и рубашек, дорогие итальянские кожаные туфли. Она отодвинула их в сторону, чтобы убедиться, что ничего не спрятано по углам. Мэгги уже собиралась отойти и присоединиться к Грейс, но вдруг остановилась, уставившись на заднюю стенку.

Она была слишком мала даже для встроенной гардеробной. Задняя стенка была сдвинута на несколько дюймов вперед, как будто для размещения водопроводных труб, но и ванная, и кухня находились в другой стороне квартиры.

Она улыбнулась и, раздвигая костюмы, шагнула внутрь. В такие редкие моменты, как этот, ее маленький рост приходился очень кстати. Она легко помещалась в крошечных пространствах, не сгибаясь в три погибели.

– Ты что-нибудь нашла? – спросила Грейс через плечо.

– Дай мне секунду, – сказала Мэгги, постукивая по стене рукой в перчатке. Примерно на полпути к потолку звук стал гулким. Пробежав пальцами по стене, она почувствовала что-то похожее на шов в гипсокартоне.

– Вот оно! – у Мэгги екнуло сердце. Скрытые отсеки означали секреты. Секреты, которые могли привести ее к местонахождению Кайлы.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет зацепка, подумала она.

– Принесешь мне нож? – попросила она. Грейс поспешно вышла из комнаты и тут же вернулась с тремя ножами на выбор. Мэгги улыбнулась, оценив характерную для своей подруги скрупулезность. Мэгги выбрала нож и с нажимом провела им по шву в стене, чтобы вырезать в гипсокартоне квадрат. Аккуратным движением она сняла кусок стены, и перед ней открылось полое пространство, в котором лежала папка.

Мэгги схватила ее и вышла из шкафа, подальше от пыли гипсокартона и удушливого запаха всех этих костюмов, пропитанных чрезмерно сильным одеколоном Макса Грейсона. Грейс, вероятно, могла бы что-то сказать о бренде и о том, как он соответствует его фальшивой персоне.

– Так, так, так, – сказала Грейс, когда Мэгги открыла папку. – Похоже, Макс все-таки не так уж умен.

Первое, что увидела Мэгги, были фотографии со слежки, снятые издалека с помощью большого объектива. Кайла в школе. Кайла на тренировке по лакроссу. Кайла катается на лошади. Кайла целует Лукаса в его машине. Кайла с родителями.

Мэгги пролистала их и дальше обнаружила серию газетных вырезок и журнальных статей. Все о сенаторе и его семье. В одной газетной вырезке, посвященной предвыборной кампании сенатора, Грейсон подчеркнул отрывок о диабете Кайлы.

Мэгги молча протянула папку Грейс. Ее лицо вытянулось от беспокойства, когда она пролистала страницы. Она с тревогой взглянула на Мэгги.

– Он планировал это больше двух лет, – сказала Мэгги.

– Этот парень давно в игре, – сказала Грейс, качая головой и снова концентрируясь на папке. Мэгги видела, как работают шестеренки ее мозга, пока она добавляла всю новую информацию в психологический портрет Макса и анализировала, как это поменяет переменные и повлияет на исход.

Исход похищения Кайлы.

Мэгги оглядела комнату. Идеально устроенная – идеально подделанная – жизнь, которую Макс Грейсон создал для себя. Разочарование и растерянность захлестнули ее. Что здесь происходит? Она почувствовала себя потерянной в лесу, как будто она в кромешной темноте и ничто не освещает ей путь. Не за что ухватиться, никаких зацепок. Вокруг слишком много секретов, слишком много новостей. А в центре всего этого – неизвестный, которого она не могла раскусить.

– Кто, черт возьми, этот парень? – спросила она.

И как, черт возьми, она сможет его одолеть?

Глава 29

Джейк торопливо поднялся по парадной лестнице Капитолия, перепрыгивая через две ступеньки. Он прошел мимо туристов и студентов с мобильными телефонами, позирующих для селфи, и повернул направо, направляясь в сторону охраны. Он протянул удостоверение, которое дал ему сенатор, охраннику перед металлодетекторами.

– Какое у вас дело в Капитолии сегодня? – спросил охранник.

– Я член службы безопасности сенатора Фибса, – объяснил Джейк, бросая телефон, ключи и бумажник в лоток для сканирования. – Из-за всего этого хаоса в последние дни сенатор только сейчас понял, что оставил свой портфель в кабинете. Он послал меня забрать его.

Охранник провел его через металлодетектор, а затем просканировал все его тело – Джейк оставил пистолеты и нож в багажнике своего внедорожника – и кивнул, разрешая пройти через двери и дальше по коридору в кабинет Фибса.

Неважно, сколько раз Джейк бывал в этом здании, здесь всегда глубоко ощущалась история. Великие мужчины и женщины ходили по этим залам, здесь они строили и защищали страну, которой он так гордился служить.

Джейк не был сложным человеком: верность своей стране, своей команде, своей семье была для него превыше всего. Это его определяло.

И его бесило, что сенатор Фибс, тот самый человек, которому он должен был с гордостью служить, вел себя так наплевательски по отношению к собственной дочери. Его решения ужасали Джейка. Нет, это не великий человек. Его даже нельзя было назвать просто хорошим отцом. Что-то в этом документе значило для Фибса больше, чем жизнь его дочери. Что это было? Этот вопрос терзал Джейка, и он был полон решимости найти ответ.

Сенатор не собирался раскрывать свои секреты – если бы кто-то и мог заставить его это сделать, то это была Мэгги Кинкейд. Настоящая бомба. Так что Джейку надо было взять дело в свои руки и выяснить, что, черт возьми, происходит. Сейчас же.

Мэгги разозлится, если он ее обойдет. Может быть, она снова скривит ротик в этой милой оскорбленной гримасе. Ее губы были невероятно, притягательно розовыми, но он знал, что это их естественный цвет. Она была не из тех женщин, что на бегу возятся с губной помадой. Ему это в ней нравилось. В Вашингтоне было полно женщин с идеальными волосами, идеальными ногтями и идеальной помадой, которая никогда не размазывалась. И Джейк понимал почему – это способ быть принятой всерьез и считаться профессионалом в мире, управляемом мужчинами, которые в двадцать первом веке еще не совсем очнулись от догматического сна во всем, что касалось женщин. Его бывшая девушка была лоббисткой. И она не могла даже подумать о том, что он увидит ее без макияжа. А он вырос на ранчо с деревенскими девчонками, на которых было больше грязи, чем духов. Может быть, именно поэтому легкая неряшливость Мэгги Кинкейд – естественные яркие цвета, ее ясный, настойчивый взгляд – манила его, как сирена моряка.

Джейк открыл кабинет сенатора карточкой-ключом, выданной ему службой безопасности, и проскользнул внутрь. В маленькой, загроможденной комнате стоял письменный стол, очень похожий на стол из домашнего кабинета Фибса, с фотографиями Кайлы и жены. Юридические тексты заполняли большой книжный шкаф, а со стены на Джейка смотрели отцы-основатели в массивной раме. Но Джейк был здесь не для того, чтобы рыться в вещах сенатора, – его внимание было сосредоточено на боковой двери, ведущей в кабинет Макса. Он достал из кармана ключи и нажал на серебряный брелок, похожий на свисток. Брелок раскрылся и внутри оказался полым. Джейк вытряхнул на ладонь маленький гаечный ключ и набор отмычек. Легким движением он вставил штифты внутри замка гаечным ключом, осторожно вставил отмычку и подтолкнул штифты вверх один за другим. Один быстрый, отработанный поворот отмычкой, и замок поддался, дверь открылась.

Джейк довольно улыбнулся и вошел в кабинет Макса.

Он знал таких людей, как Макс Грейсон. Он понимал этот тип людей. Он был окружен ими с тех пор, как армия наградила его медалями и отправила домой разбираться с деликатными проблемами.

Для политиков вроде Грейсона дом был всего лишь местом для сна, а их настоящая жизнь происходила на работе. Такой парень больше чувствовал себя дома, находясь в офисе, чем сидя на своем диване и смотря игру по телевизору. Джейк знал, что Мэгги найдет что-нибудь примечательное в квартире, но лучше, чтобы он был здесь. Быстрее. Так они могли одновременно изучить больше пространства, и к тому же он знал, что в квартире Грейсона, кишащей ФБР, она в безопасности. Плюс она была вооружена и знала, что делает. Это было для него огромным облегчением, особенно с ее привычкой везде высказывать свое мнение и бросаться в бой самостоятельно, не дожидаясь никакого прикрытия. Будь он проклят, если в конце концов ему придется ее догонять, когда она лично пойдет за Максом.

Теперь, когда они узнали, что похитителем Кайлы был Грейсон, ее время быстро истекало. От этой мысли Джейку захотелось ударить что-нибудь или кого-нибудь, предпочтительно сенатора. Этот милый ребенок не умрет, твердо сказал он себе. Не когда такая женщина, как Мэгги Кинкейд, сражается за нее. И не когда он прикрывает спину Мэгги.

Было странно так сильно верить в кого-то, кого он только что встретил. Но вместо того чтобы внять голосу разума и остепениться, Джейку хотелось броситься навстречу этому чувству – навстречу ей. Их связь пробудила в нем что-то такое, что, как он думал, он потерял, когда его заставили вернуться обратно в Вашингтон, заставили бросить команду, его людей, позади. Он доверял ей: ее интеллекту, ее инстинктам, ее боевому духу. Она была так же умна, как и сексуальна, но не только физическое влечение притягивало его к ней, не только из-за него ему хотелось скользнуть руками под эту аккуратную блузку, застегнутую на все пуговицы. Было что-то в этих больших голубых глазах, какая-то глубокая боль, которая выковала из нее человека крепче стали.

Она будет бороться изо всех сил, чтобы вернуть Кайлу, и он был полон решимости бороться рядом с ней. Кто-то должен был прикрывать ее спину. В ФБР было полно парней, желающих отстранить и дискредитировать ее. Джейк мрачно улыбнулся. Он был уверен, что она перехитрила и обошла их всех, когда работала там. Мэгги была не из тех, кто играет по правилам, когда на кону стоят жизни. Но некоторых мужчин такая женщина могла испугать, а не заинтриговать.

Джейка она интриговала… мягко говоря.

Кабинет Грейсона был простым и даже меньше, чем у сенатора. Там стоял менее роскошный стол и пара запертых шкафов. Выбрав отмычку подлиннее из своего набора, Джейк открыл дешевый замок менее чем за двадцать секунд. Папка за папкой высыпались из шкафа – они были запихнуты внутрь без какого-либо порядка, что показалось Джейку немного странным, учитывая, что на столе Грейсона все было аккуратно и организованно. Он смахнул еще несколько папок на пол, пробираясь глубже в шкаф. Наконец, за очередной стопкой бумаг он заметил квадратный край ноут-бука.

Он вытащил его из задней ниши шкафа, разбросав еще больше бумаг и конвертов.

Подойдя к столу Грейсона, Джейк открыл ноутбук и включил его. «Введите пароль». Грейсон не был глуп – осторожный сукин сын. Но и Джейк тоже. Он порылся в кармане в поисках бумажника и вытащил из одного из отсеков для кредитных карт тонкий USB-накопитель.

Джейку повезло с друзьями – его отставные армейские приятели ушли в частный технологический сектор. В этой малышке был закодирован вирус. Как только ее вставляли в компьютер, вирус начинал считывать все пароли, взламывая их один за другим.

Не существует безопасности, не существует секретов. Если у вас есть правильный код – или правильные друзья.

Вирусу потребовалось всего три минуты, чтобы разблокировать компьютер, и на экране открылся рабочий стол. Несколько папок, помеченных такими заголовками, как «Слушание дела Клэнси» и «Расписание сенатора на октябрь», ничего не дали. Джейк продолжал просматривать папки, но нигде не было ничего особенного, и он уже начал думать, что зашел в тупик.

Открыв панель поиска, он набрал «.jpg». Может быть, Грейсон хранит в ноутбуке только фотографии? В конце концов, он же должен был осмотреть место, куда планировал отвезти Кайлу. Джейк нажал кнопку поиска, и появился список изображений.

Он просмотрел картинки – большинство из них были стоковыми фотографиями, загруженными в систему перед продажей. Джейк нажал на файл с названием «HarleyDavidson.jpg», но вместо того, чтобы найти там изображение мотоцикла, он увидел на экране таблицу.

– Попался, – прошептал Джейк с улыбкой. Он прокрутил таблицу вниз, там были копии финансовой информации, даты, время и фотографии Грейсона в паспорте.

Джейк нахмурился. Он знал, что это такое. Он видел такое раньше, когда служил в Афганистане. Это была готовая фейковая личность. Выполненная на профессиональном уровне. Начиная с детских медицинских записей.

Неужели это правда? Он снова просмотрел файл, просто чтобы убедиться. Но он был слишком обширным, слишком качественным, чтобы сомневаться. Как Грейсону удалось заполучить это в свои руки? Кто же тогда заполучил это в свои руки?

Макс Грейсон явно не был Максом Грейсоном. Все про него – все, что они думали, что знали до сих пор, – было ложью. Макса Грейсона не существовало. Это была ложь. Маска, придуманная исключительно для того, чтобы заполучить секретный документ сенатора.

Джейк откинулся на спинку стула, уставившись на экран. Игра переходила на совершенно новый уровень.

Кто, черт возьми, этот парень? И что он собирается сделать с Кайлой?

Глава 30

– Ты готова? – спросил Пол, когда Мэгги во второй раз за эту неделю шла по коридору в штаб-квартире ФБР. На этот раз ей было легче игнорировать взгляды и шепот, которые преследовали ее. Она даже спокойно улыбнулась людям, глазевшим на нее, не в силах скрыть, как они удивлены ее возвращением.

Ты – краеугольный камень, Мэгги. Она слышала в голове голос Джейка, произносящий эти слова. Как серьезно и уверенно он это сказал. Как же он в нее верил! В ней нарастала сила.

– Я готова, – сказала Мэгги.

– Ты не думала, что когда-нибудь снова окажешься здесь, верно? – спросил Пол, его рот сжался от беспокойства.

Он всегда беспокоился о ней. Ей жутко не нравилось, что он все еще нес это бремя. Это была одна из причин, почему они расстались. Мэгги хотела сказать ему, что с ней все в порядке, и хотела, чтобы он в это поверил. Она не была уверена, что они когда-нибудь дойдут до такого разговора.

Полу нужно было двигаться дальше. Найти женщину, которая заслуживала бы его доброту и нежность. Которой хотелось бы, чтобы он беспокоился о ней. Чтобы он любил ее.

Полу нужна была та мягкость, которой Мэгги больше не обладала. Жизнь подарила ей шипы, и она научилась не просто пользоваться этими шипами, но и любить их.

– Я ушла не просто так, Пол, – сказала Мэгги. Невозможно было отмахнуться от двойного смысла ее слов. Она уволилась из ФБР, а потом ушла от него, и она знала, что это был правильный выбор. ФБР могло бы привлечь ее обратно – временно, – но Пол не смог бы никогда.

Он грустно улыбнулся и протянул руку, чтобы открыть для нее дверь в конференц-зал.

– Ты будешь в порядке.

– Конечно, буду, – сказала Мэгги. – Я должна быть в порядке. Ради Кайлы.

Вздернув подбородок, она уверенно вошла в комнату. Человек десять агентов уже ждали ее на брифинг у трех белых досок. Не обращая внимания на беспокойное бормотание, которое последовало за ее появлением, Мэгги быстро прошла в переднюю часть комнаты и повернулась лицом к аудитории.

– Наш неизвестный больше не неизвестен, – сказала она агентам, собравшимся вокруг нее, и указала на фотографию Макса, размещенную на средней доске. – Похититель Кайлы Фибс – Макс Грейсон, политический советник сенатора. Агент Синклер составила предварительный психологический портрет, который вы найдете в предоставленных файлах. Грейсон – высокоорганизованный преступник с очень специфической конечной целью: получить секретные материалы с Капитолийского холма, к которым имеет доступ только сенатор.

– А сенатор не может сказать нам, что это за материалы? – спросил агент.

– Он не слишком откровенен с нами, – сказала Мэгги. – Сенатор настаивает, что это вопрос национальной безопасности.

– И ты ему веришь? – спросил скептический голос.

Нет, подумала Мэгги. Но она не могла этого сказать. Она не хотела, чтобы агенты отвлекались. Ей нужно было сосредоточиться на Грейсоне и его местонахождении. Время Кайлы истекало.

– Сенатор имеет дело с государственными тайнами, – сказала Мэгги, надеясь, что ее слова прозвучали убедительно. – На карту поставлена жизнь его ребенка. Если бы он мог сказать нам, он бы сказал. Давайте сфокусируемся на Грейсоне. Я хочу знать все об этом парне. – Она указала на трех техников слева от нее, которые вытянулись по стойке «смирно». – Томас, Уайлдер и Игэр, вы занимаетесь финансами. Я хочу знать все, что этот человек купил и где. Особенно на заправках. Пуллман и Смит, на вас записи телефонных разговоров. Кому он звонит и кто ему звонит? Я хочу, чтобы каждый телефонный звонок отслеживался и каждое письмо анализировалось.

– Ты уверена, что это необходимо? – спросил Джонсон, неповоротливый агент с толстым нависающим лбом, больше похожий на неандертальца, чем на человека.

Мэгги резко обернулась, на ее лице застыла угроза.

– Учитывая инсулиновую зависимость Кайлы, да, я уверена.

Джонсон скрестил руки на груди – воплощение упрямства.

– Почему я должен подчиняться приказам такой невротички, как ты, Кинкейд?

Прежде чем Мэгги успела что-то сказать, Пол шагнул вперед, сердито глядя на него. Джонсон нервно заерзал. Пол был выше его по званию, и он это знал.

– Потому что я так сказал, Джонсон, – рявкнул он.

Гнев пронзил Мэгги. Она знала, что Пол хотел защитить ее, но это не помогало ей заслужить уважение агентов. Она и сама могла сражаться в своих собственных чертовых битвах.

– Делай свою работу, Джонсон, – сказала она. – Ты ведь знаешь, как она делается, не так ли?

Он посмотрел на нее и угрюмо кивнул, когда Пол бросил на него еще один уничтожающий взгляд.

– Давайте продолжим, – сказала Мэгги. Она должна была продолжать двигать расследование, заставлять их думать. Следственная группа была подобна машине: все движущиеся части должны были работать в унисон. Одна минута промедления – и все может развалиться. – Из улик, которые мы с агентом Синклер вытащили из квартиры Грейсона, ясно, что он планировал это в течение долгого времени. Годы. Это значит, что мы…

Резко хлопнувшая дверь напугала всех в комнате и заставила Мэгги остановиться на полуслове. Это был Джейк. Он прошел сквозь толпу агентов, которые расступались перед ним. Возбужденное бормотание последовало за ним, и Мэгги услышала обрывки приглушенных фраз «…работает на сенатора…» и «…спецназ, кажется».

– Можно с тобой поговорить? – спросил он вполголоса.

Мэгги нервно оглядела толпу агентов, уже бормочущих что-то по поводу беспорядка.

– Это может подождать? – спросила она.

– Тебе стоит это услышать, – сказал Джейк. Она колебалась, но он сказал: – Доверься мне.

Такие простые слова для такой непростой просьбы.

Доверяла ли она ему?

Она хотела этого. И не только потому, что его прикосновение казалось ей сексом во плоти.

– Перерыв на пять минут, – крикнула Мэгги. – Пойдем сюда, – сказала она Джейку, указывая на маленькую комнату, которая ответвлялась от конференц-зала. Он на мгновение заколебался, и Мэгги схватила его за руку. Она не думала, что может физически сдвинуть его с места, – она была сильной для своего роста, но Джейк О’Коннор был сложен как огромная, хотя и сексуальная, кирпичная стена. И все же, повинуясь ее умоляющему прикосновению, он последовал за ней.

Мэгги закрыла за ними дверь, бросив последний взгляд на любопытные и скептические лица ожидающих ее агентов.

– Тебе обязательно было это делать? – спросила она.

– То, что я тебе скажу, полностью меняет правила игры, – сказал Джейк. – И я решил поставить тебя в известность первой, чтобы ты могла рассказать это своей команде.

Мэгги прикусила губу. Как бы плохо это ни выглядело, когда тебя вытаскивают в разгар брифинга, она знала, что он прав.

– Ладно, – сказала она. – Спасибо. А теперь скажи мне, что происходит.

Джейк поставил ноутбук на маленький письменный стол.

– Макса Грейсона не существует, – сказал он.

– Что? – спросила Мэгги, подходя ближе; по рукам пробежали мурашки. – Как это возможно?

– Это вымышленное имя, – объяснил Джейк. Мэгги наклонилась над его плечом, и он начал открывать файлы на ноутбуке.

– Я только что стащил это из офиса Грейсона в Капитолии, – сказал Джейк. – Его настоящее имя – Роджер Манкузо. Вырос в Шарлотсвилле. Не самое лучшее детство, мягко говоря. Родители мертвы, брат мертв. Ни одного родственника. Никто не опознает его и не испортит его планы.

– И все это было в его кабинете? – спросила Мэгги. Это имело смысл – в Капитолии было безопаснее, чем в его квартире.

– Засунуто в заднюю часть шкафа, – ответил Джейк. – Под своим настоящим именем этот парень был арестован шесть раз за мелкие правонарушения. Пьяные драки, нарушение спокойствия и тому подобное. Его последнее преступление было сведено к незначительному нападению. Судье тогда следовало бы быть осторожнее. Пять лет назад Манкузо нарушил условно-досрочное освобождение и исчез.

Чтобы узнать больше, я сделал несколько звонков. Связался со своими знакомыми за границей. Оказывается, сразу после того, как Роджер Манкузо нарушил условно-досрочное освобождение, Макс Грейсон впервые появился в Париже, примерно на неделю. В следующий раз он появился в Вашингтоне с впечатляющим резюме, которое, по-видимому, было достаточно хорошим, чтобы обмануть несколько серьезных проверок. Он карабкался вверх по политической лестнице в течение трех лет, прежде чем его нанял сенатор Фибс.

– Он планировал это пять лет, – выдохнула Мэгги. Боже, это было даже хуже, чем она предполагала. Чтобы посвятить два года своей жизни созданию преступного плана, надо иметь определенную целеустремленность.

Но пять лет…

Пять лет – это одержимость.

Джейк встретил взгляд Мэгги, его глаза смотрели серьезно и взволнованно.

– Все, что мы думали, что знаем об этом парне, – ложь.

Глава 31

– Это плохо, – сказала Мэгги. Она устало рассмеялась, отчаяние клокотало в ней. – Боже, это еще мягко сказано.

– Его подпитывает желание мести, – сказал Джейк. – И мы с тобой оба знаем, что такие люди… – Он сделал паузу.

– Такие люди не играют по правилам, – закончила Мэгги.

– Таким людям не нужны деньги, – сказал Джейк. – Им нужна власть.

– И у сенатора ее предостаточно.

– Нам нужно рассказать все команде, – сказал Джейк. Мэгги заколебалась, закусив губу от страха, который нарастал в ней.

– Что? – спросил он.

– Я упустила это, – сказала она.

– Эй, нет, – уверил ее он. – Ты же и не искала это.

– Нет, искала, – ответила Мэгги. – Я искала у него дома. Грейс сказала, что его квартира странная – как будто там не было никаких признаков реальной личности.

Джейк нахмурился.

– Значит, ты собираешься казнить себя за то, что я пришел в его кабинет раньше тебя? Это было бы следующим местом, куда бы ты отправилась, Мэгги. И если бы ты меня опередила, то нашла бы ноутбук.

– Я знаю, – сказала Мэгги. – Но ребята там, снаружи? – она указала на дверь. – Они ненавидят меня. Я же стерва, получившая повышение, на которое сами они рассчитывали. Когда я облажалась, они вели себя так, будто ждали этого с самого начала. Они просто ждут, когда я снова облажаюсь. И это будет просто очередным поводом для злорадства.

– Да пошли они, – сказал Джейк.

У Мэгги отвисла челюсть:

– Прошу прощения?

– Ты меня слышала, – сказал Джейк. – Пошли они куда подальше. Ты ведь лучшая, да? Так говорили все, когда я наводил справки насчет тебя. Все до единого, Мэгги. Они сказали, что ты как питбуль… ты никогда не отпускаешь, никогда не останавливаешься, никогда не устаешь. Все сказали, что лучший человек для этого дела – это ты.

Ее щеки вспыхнули, и она оглянулась на дверь в конференц-зал.

– Они попытаются поставить под сомнение все, что я скажу, – слабо возразила она.

– Я тебя прикрою, – пообещал он.

Мэгги слышала эти слова раньше, бесчисленное количество раз, от коллег, от друзей, от парней.

Но никогда еще она так им не верила.

Она потянулась к нему, прежде чем успела себя остановить. Мэгги пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться, и, положив руку ему на плечо, она поцеловала его заросшую щетиной щеку.

– Спасибо, О’Коннор, – тихо сказала она.

Она начала отстраняться, но Джейк схватил ее за талию, его пальцы легли на изгиб ее тела, как будто пять огненных точек прожгли ее рубашку. Его взгляд упал на ее губы.

– Я мог бы поцеловать тебя прямо сейчас, – сказал он хриплым голосом.

– Мог бы, – сказала она, задыхаясь. Слышал ли он, как сильно бьется ее сердце?

Он поднял свободную руку и провел большим пальцем по ее пухлой нижней губе. Мэгги закрыла глаза от жара, мурашки пробежали по ее телу. Когда она снова открыла глаза, он смотрел на нее так, словно она была чем-то прекрасным и таинственным, словно он хотел часами, днями, месяцами разгадывать ее.

– Но если я это сделаю, – продолжал Джейк, – я не смогу остановиться.

Мэгги улыбнулась.

– Тогда тебе лучше меня отпустить, – прошептала она.

– Это приказ? – спросил он, мальчишески поддразнивая ее, и ухмыльнулся. Ее сердце сжалось в груди. Откуда у него столько разных улыбок? Она хотела узнать их все. И быть их причиной.

– А мне надо приказывать? – возразила Мэгги.

Джейк отпустил ее, его пальцы скользнули по ее телу, как будто хотели задержаться там подольше.

– Ты можешь мне приказывать, когда захочешь, Златовласка.

Она покраснела, и он улыбнулся еще шире.

– Ладно, пойдем сделаем это, – сказал он. – Будь той стервой, какой они тебя воображают, Мэгги. Посмотрим, как тогда они попляшут.

– Ты меня прикроешь? – спросила она; ей хотелось снова услышать эти слова. Она хотела снова ощутить это теплое, полное надежды чувство, которое проросло и расцвело в ее груди от того, как он в нее верил. Сейчас было не время и не место размышлять о глубине этого чувства – откуда оно взялось, как быстро пустило корни, – но оно ее успокаивало.

– Я тебя прикрою, – пообещал он.

Мэгги повернулась к двери, и вдруг зазвонил ее сотовый телефон, лежавший на столе.

Джейк обернулся. Она схватила телефон и посмотрела на экран.

– Это неизвестный номер, – сказала она.

– Ты думаешь, это он? – спросил Джейк.

– Может быть, – сказала Мэгги.

– Я попрошу отследить его. – Джейк открыл дверь в конференц-зал и привлек внимание одного из техников, объяснив, что надо делать. Затем Джейк вернулся к Мэгги. В комнате воцарилась полная тишина, и Мэгги повернулась к ним спиной, собираясь с духом. Ей не нужно было видеть все эти взгляды, устремленные на нее. Этот звонок был слишком важен.

Мэгги знала, кем был Макс Грейсон на самом деле. Наконец она оказалась на шаг впереди него. Ей нужно было использовать этот рычаг осторожно.

До сих пор он был окрылен успехом. До сих пор он старался, ему все давалось легко. Но теперь пришло время изменить правила игры. Ей нужно было пробить брешь в его броне.

У нее не было времени на раздумья. Она должна была ответить. Ее сердце нервно подпрыгнуло, а желудок сжался в болезненную точку, когда она провела пальцем по экрану телефона. Глубоко вздохнув, она взяла трубку.

– Алло? – ее голос был ровным и спокойным, без намека на то отчаяние, которое ее обуяло.

– Привет, Мэгги, – сказал Макс Грейсон. Цифровой голос исчез. Вместо него она услышала резкий, натренированный голос человека, который годами зарабатывал на жизнь ложью. – Раз уж кот вылез из мешка, мы можем обойтись без посредника. Так лучше, не правда ли? Только ты и я. Более приватно.

– Как то потайное отделение в твоем шкафу? – спросила Мэгги.

Грейсон рассмеялся.

– Копаешься в моих вещах, да? И как успехи?

– Ты позвонил мне, просто чтобы позлорадствовать? – спросила Мэгги. – Да, ты обманул меня. Мы можем поговорить об этом, если хочешь. Или мы можем поговорить о том, чего ты действительно хочешь.

– Тебе будет интересно узнать, – сказал Грейсон с ноткой удовлетворения в голосе, – что я уничтожил инсулин милой маленькой Кайлы. Бедняжка, ее трясет. Уровень сахара в крови, видимо, упал, понимаешь. Я посмотрел в интернете – WebMD говорит, что ей сейчас, скорее всего, очень плохо. Судя по тому, что я прочитал, если она не получит помощи, это может привести к необратимым последствиям. Она может впасть в кому и никогда не проснуться. Это был бы настоящий удар для ее матери, не так ли? Но я сомневаюсь, что ее отец будет возражать против этого. Он, кажется, не самый неравнодушный отец, если вы понимаете, что я имею в виду.

Мэгги была в ярости от того, с какой небрежностью он произносил эти жестокие слова. Но она сумела сохранить хладнокровие.

– Я спрошу еще раз, – ее голос был напряжен. – Ты хочешь поговорить о деле, Манкузо?

Послышался громкий, прерывистый вздох, и затем наступила долгая пауза.

– О да, – продолжала Мэгги. – Я знаю, кто ты. Роджер Манкузо. Вырос на Норт-стрит в Шарлотсвилле. Немалых денег, наверное, стоит так детально подделать личность. Должна признаться, я впечатлена, Макс. – Последнее слово она произнесла с сарказмом.

– Это… это ничего не меняет, – ответил Манкузо после паузы, его голос дрогнул. Он явно был напуган и плохо это скрывал. – Кайла все еще у меня. Ты не найдешь ее вовремя, Мэгги. Ты правда хочешь, чтобы и ее смерть была у тебя на совести после твоего последнего дела?

Мэгги так крепко сжала телефон, что испугалась, как бы не сломать. Она не могла ничего сказать – ее голос дрожал, в нем сквозил гнев. Он поймет, что нанес меткий удар. Ей нужно отдышаться и обрести хоть какой-то контроль, строго напомнила она себе. Дело было не в ней. Речь шла о безопасности Кайлы. Она не собиралась все испортить, как в «Шервудских Холмах».

– Знаешь, я слышал, как агенты говорили о тебе, – продолжал Манкузо. – Что ты выгорела. Они думали, что Эденхёрст сошел с ума, раз позвал тебя снова. Все всё время говорили о том, как сильно ты облажалась два года назад. Как всем пришлось убирать за тобой бардак. – Голос Манкузо понизился, как будто он занес над ней кинжал для последнего смертельного удара. – Мэгги, хочешь еще один бардак? Потому что я могу устроить большой бардак. Даже больше, чем ты можешь себе представить.

Мэгги не могла успокоить учащенное дыхание. Звук, который он наверняка слышал. Она сглотнула, в горле пересохло. Она не могла выгородить себя. Ни перед ним. Ни перед кем бы то ни было. Даже перед самой собой. Это было не то время и не то место. И она была не из тех, кто станет себя выгораживать.

Дело было не в ней. Речь шла о Кайле. Она должна была игнорировать боль и сомнения, поднимающиеся в ней подобно цунами. Она должна была держаться твердо. Она была Мэгги Кинкейд, и ее нельзя было поколебать.

– У сенатора Фибса есть время до семи часов, чтобы принести мне документ, – продолжал Манкузо, повышая голос. – Он должен выбросить папку в мусорный бак прямо у входа в сквер Лафайет. И даже не пытайся послать туда кого-то под прикрытием. Я замечу любого стража порядка, Мэгги, – ты же знаешь, что замечу. Я перехитрил тебя однажды и сделаю это снова. Если ты пошлешь кого-нибудь другого, Кайла пожалеет, что не впала в кому.

Сердце Мэгги застучало в горле – в голосе Манкузо послышалась непоколебимая решимость. Он все больше себя разжигал, и она не знала, что с этим делать. Если надавить слишком сильно, он запаникует и выйдет из себя.

А если проявить слабость, он этим воспользуется. Господи, что же делать?

Какое решение будет правильным?

Она чувствовала, как веревки стягиваются вокруг ее запястий, и яростно терла кожу, лихорадочно соображая.

– Если ты получишь этот документ, то я узнаю местонахождение Кайлы, – сказала Мэгги. – И она должна быть в добром здравии, Манкузо.

– Если я получу документ, – подчеркнул Манкузо, – ты сможешь забрать Кайлу. Но ваш прекрасный сенатор не очень-то откровенничает по этому поводу, не так ли? – От ядовитой насмешки в его голосе у Мэгги по коже побежали мурашки.

Джейк нацарапал что-то в блокноте и протянул ей: что в этом документе?

Мэгги кивнула, показывая, что поняла.

– Нет, не откровенничает, – ответила Мэгги, и в голове у нее возник план. Сенатор Фибс явно не собирался рассказывать ей, что было в документе, и заставить его передать документы будет еще труднее. Но, может быть, Манкузо даст ей ту зацепку, которая ей нужна. Она смягчила голос, ее тон стал разговорным, как будто она была коллегой, жалующимся на раздражающего босса.

– Честно говоря, это было очень неприятно. Он меня взбесил. Типичный политик, считающий себя более важным, чем он есть на самом деле.

– Бьюсь об заклад, ты попыталась надрать ему задницу и потерпела неудачу, – усмехнулся Манкузо.

Мэгги знала, что он не был убежден ее внезапной сменой тона. Но ей нужно было, чтобы он купился. Чтобы создать нить сочувствия между ними.

– Он был очень упрям, – согласилась Мэгги. – Ну, ты же работал на него. Ты знаешь, что я имею в виду.

Манкузо фыркнул.

– Да.

Мэгги продолжала, ободренная его реакцией. Между ними возникало взаимопонимание. Это было хорошо.

– На самом деле было невероятно трудно заставить его сделать хоть что-то. Но ты ведь не такой. Когда мы познакомились, ты показался мне честным парнем. Чертовски ловкий, да, но это же политика. Ты не ходил вокруг да около, как сенатор.

– Черт возьми, да, – ответил Манкузо.

– Значит, ты мог бы мне помочь, – сказала Мэгги, ободренная ноткой гордости в его голосе. Она подбиралась к нему все ближе. – Мог бы помочь нам обоим, вообще-то. Если я узнаю часть твоей истории, то смогу лучше понять, в чем дело. Там, наверное, что-то ужасное, да? В этом файле? Сенатор, похоже, твердо решил держать это в секрете. Я имею в виду, что у тебя его ребенок, а он все равно молчит. Мне нужен какой-то рычаг давления на него, Манкузо.

Последовала долгая пауза. Мэгги почувствовала, как в животе у нее завязался узел. Она испугалась, что зашла слишком далеко. Но вдруг:

– Спросите вашего славного сенатора о Саут-Пойнт Ойл, – сказал Манкузо. – Он поймет, что я имею в виду.

Джейк достал телефон и начал печатать. Видимо, гуглил название.

– Ты можешь мне сказать еще что-нибудь? – спросила Мэгги, ободренная зацепкой.

– Если я не получу этот файл к семи часам, ты больше ничего обо мне не услышишь, – сказал Манкузо. – А Кайле перережут горло.

Он повесил трубку.

Мэгги в ужасе посмотрела на Джейка. Но она не могла позволить страху и беспокойству захлестнуть ее. Настало время действовать.

– Нам нужно еще раз поговорить с сенатором, – сказала она.

Джейк мрачно кивнул.

– Это будет нелегко. Если уж похищение его ребенка не было достаточной мотивацией, я не знаю, что вообще может зажечь огонь в его сердце.

– Мы должны попытаться. Ты все еще прикрываешь меня?

Его лицо излучало такое тепло, что Мэгги показалось, что она стоит перед зажженным камином. Она поняла, что может рассчитывать на поддержку этого человека, что бы ни случилось… Странное и успокаивающее чувство поддержки. Сейчас она нуждалась в этом больше всего.

– Я буду прикрывать тебя, Мэгги, – сказал Джейк, глядя ей в глаза. – До самого конца.

Глава 32

– Моя жена отдыхает, – сухо сказал сенатор, ведя их в свой кабинет. Дом казался пустым и гулким теперь, когда в нем не было толпы фэбээровцев. У ворот стояли только два агента и собственная охрана сенатора.

Очевидно, сенатор был раздражен, снова увидев этих двоих. Он знал, почему они опять здесь, и это ему совсем не нравилось. Сенатор сердито посмотрел на Мэгги, когда они вошли в кабинет, и его ледяное молчание сказало все. Мэгги видела, как он готовится к новой перепалке.

– Я бы предложил вам присесть, но не думаю, что вы задержитесь надолго, – сказал сенатор.

Мэгги не спеша опустилась в одно из кожаных кресел напротив его стола и приподняла бровь, ожидая, пока он сядет. Он скрестил руки на груди, выпятив подбородок, как капризный ребенок.

– Макс Грейсон не тот, за кого вы его принимали, – сказала она.

– Да, мисс Кинкейд, это ясно, – ответил Фибс. – У вас есть какая-нибудь новая информация для меня или вы здесь только для того, чтобы выдвинуть еще более невыполнимые требования?

– Она имеет в виду не только то, что Грейсон обманул проверку вашей службы безопасности, – начал Джейк.

– Макс Грейсон – это псевдоним, – объяснила Мэгги. – Похититель Кайлы – человек по имени Роджер Манкузо. И у него, кажется, очень большая обида на вас. – Мэгги внимательно наблюдала за сенатором, пытаясь уловить хоть малейший проблеск узнавания. Он неодобрительно поджал губы, словно это была ее вина.

– Этот человек похитил мою дочь. Я догадывался, что он меня не любит, – отрезал Фибс. – Я сенатор Соединенных Штатов – есть много людей, которые чувствуют ко мне то же самое. Как он прошел через мою охрану? – Он обвиняюще повернулся к Джейку. – У него были все удостоверения. Рекомендации. Мы провели полную проверку. Моя охранная фирма – лучшая в Вашингтоне.

– Но проблема в том, сенатор, что Манкузо тоже нанял лучших, – сказал Джейк. – Тот, кто создал для него эту личность, – лучший из лучших. Ничто так и не засветилось на наших радарах.

На щеках сенатора появились багровые пятна, губы сжались так сильно, что практически исчезли. Он повернулся к Мэгги.

– Каков ваш план, мисс Кинкейд? – требовательно спросил он. – Почему я до сих пор не вижу ясной стратегии благополучного возвращения моей дочери домой?

Потому что ты не помогаешь ни ей, ни мне! гневно подумала Мэгги. Ее бесило то, что он мог все исправить одной поездкой в Капитолий, но даже не рассматривал этот вариант. Почему? Она должна была это выяснить.

– Манкузо не дает Кайле инсулин, – сказала Мэгги. – Он будет использовать ее болезнь как рычаг давления, пока вы не дадите ему нужный документ.

– Мы уже проходили через это, – холодно ответила Фибс. – Я не могу отдать этот документ. Найдите другой путь.

Раздражение росло в ней, угрожая вытеснить все остальное. Она глубоко вздохнула. Она должна держать себя в руках.

– Тогда скажите мне, что в этом документе, чтобы у меня была хоть какая-то зацепка, – процедила Мэгги сквозь зубы. Сенатор выпрямился в кресле, слегка опешив от столь явной вспышки гнева. Ей было все равно, обидится он или нет. Она заботилась только о скудных крошках информации, которые могли бы привести ее на нужную тропу, чтобы спасти его дочь.

– Я не могу показать вам эти файлы, – сказал сенатор. – Тем более вы уже даже не агент, – презрительно усмехнулся он. – А даже если бы и были, у вас все равно не было бы допуска.

Губы Мэгги скривились от отвращения. Ей надоело играть с ним в игры. Этот ублюдок скорее позволит своей дочери умереть, чем отдаст документ в руки Манкузо. Чего он так боится? Она пристально посмотрела на него через стол и решила пойти ва-банк.

– Расскажите мне о Саут-Пойнт Ойл.

И это был он – знак, который она так долго искала: чувство вины, смешанное с удивлением, промелькнуло на лице Фибса. Мэгги чувствовала, что так и будет, она была уверена в этом, но удовлетворение, которое нахлынуло на нее, было горьким. Сенатору было что терять, и Саут-Пойнт был в центре всего этого. Он ни за что не отдаст этот документ – даже ради Кайлы. Это вызывало у нее отвращение и ужас. Она чувствовала кислый спазм в глубине горла. Ее руки бессознательно сжались в кулаки, и ей пришлось заставить себя разжать их.

Родители Мэгги сделали бы все возможное, чтобы вернуть своих девочек домой целыми и невредимыми. Они заплатили бы любую цену. Ее отец отрубил бы себе руки, если бы требовался такой выкуп. Но этот человек, человек, который утверждал, что он вождь народа, любящий отец и муж, не пошевелит и пальцем, чтобы спасти собственную дочь. Ни за что, если это поставит под угрозу его репутацию.

Для таких людей, как он, в аду есть особое место. Он не заслуживал Кайлу. И она заслуживала гораздо большего, чем он.

Гнев внутри Мэгги клокотал расплавленной магмой, поднимаясь к поверхности ее кожи. Она пыталась дышать спокойно, подавляя назревающий взрыв. Ей нужно было сохранять спокойствие. Она должна сохранять спокойствие.

– А что насчет Саут-Пойнт Ойл? – спросил сенатор. Он явно старался казаться равнодушным, но капельки пота, выступившие на воротнике, и легкая дрожь в голосе говорили об обратном.

– Это нефтяная компания со штаб-квартирой в вашем штате, – сказал Джейк.

Сенатор пожал плечами.

– В Мэриленде много разных компаний. Вы же не думаете, что я слежу за каждой организацией, штаб-квартира которой находится у нас.

– Хватит врать, – процедила Мэгги сквозь зубы.

Стальной взгляд сенатора пронзил ее, пытаясь ослабить, но вместо этого он только разжег ее гнев. Она смотрела прямо на него свысока – ну, настолько свысока, насколько только могла, сидя. Она решительно уставилась на него, отказываясь моргать или отводить взгляд.

– Я не лгу, мисс Кинкейд, – сказал он.

Она хлопнула ладонями по его столу и вскочила со стула. Их лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. Он вздрогнул от резкости ее движения, но быстро пришел в себя, ярость кипела на его лице.

Но она не боялась. Мэгги подпитывал гнев, который сенатор никогда не смог бы понять, ведь она больше заботилась о его ребенке, чем он сам. Она знала, что сейчас чувствует Кайла. Как она напугана. Как она думает, что отец делает все возможное, чтобы вернуть ее домой.

Но это было не так, сенатор только мешал ее спасти. И Мэгги этого не потерпит.

– Мне надоело, что вы пытаетесь прикрыть свою задницу вместо того, чтобы признаться в том, что сделали, – прошипела она прямо ему в лицо. – Это ваша дочь, продажный ублюдок! Ваш ребенок! Вы знаете, что она сейчас переживает? Вы вообще думали об этом? – ее голос повышался, дрожал. Ее запястья болели, веревка из воспоминаний затягивалась, впиваясь в кожу. – Кайла в темноте – одна, напуганная и бессильная. Она больна и знает, что с каждой минутой она все ближе к смерти. Она сидит где-то в ужасе, ожидая, что папа спасет ее. Она уверена, что вы придете за ней, что вы делаете все возможное, чтобы вернуть ее домой. Вы можете быть тем, кем она вас считает, тем, на кого она надеется, таким, каким вы ей нужны, – но вы этого не делаете! И не вздумайте кормить меня этой чепухой о национальной безопасности, сенатор. Вы плохой лжец – и еще худший отец.

Фибс встал так быстро, что задел рукавом стакан с карандашами, которые загремели по столу.

– Не смейте так со мной разговаривать, – прорычал он низким и угрожающим голосом. Его стальной взгляд сузился от ярости. – Если вам не нравится, как я решаю эту проблему, идите к черту. Убирайтесь с глаз долой.

Мэгги бесстрашно посмотрела ему прямо в глаза.

– Решаете проблему?! Вы не заслуживаете этой милой маленькой девочки, – сказала она. – Вы не заслуживаете, чтобы она вам доверяла, любила, называла «папой». Я выясню, что ты скрываешь, Фибс. Я раскопаю каждый грязный секрет и выложу их все. Я уничтожу вашу репутацию, если это будет означать возвращение Кайлы в целости и сохранности. Тот факт, что вы не делаете то же самое, означает, что вы недостойны называться человеком, – это делает вас подонком… это ставит вас в моем списке дерьма даже ниже похитителя. И вы даже не представляете, что я сделаю с ним.

Не говоря больше ни слова, Мэгги оттолкнулась от стола и вышла из комнаты через вестибюль и большие двойные двери в поздний полдень. Казалось странным замечать, как прекрасен был день, когда она была в такой ярости. Она почти ожидала увидеть грозовые тучи и молнии, как отражение ее настроения. Ток гудел под ее кожей.

Ей хотелось избить этого человека до полусмерти, но он вызвал бы охрану прежде, чем она успела бы нанести приличный удар, так что это никак не помогло бы делу.

Движение. Ей нужно было пройтись – сжечь хотя бы часть ярости, чтобы не вернуться в дом и не врезать сенатору Соединенных Штатов. Она зашагала, потирая запястья, и быстро пересекла лужайку.

На полпути вниз по широкому склону, направляясь к розарию, она услышала, как кто-то окликнул ее по имени.

Она обернулась и увидела Джейка, бегущего к ней.

Она подождала, пока он догонит ее, и он улыбнулся.

– Это был адский бой, – сказал он, его глаза светились уважением.

– Я не хочу об этом говорить, – сказала Мэгги. Они подошли к дорожке, которая вилась через сад. Яркие всплески красного, белого и розового выделялись на фоне темно-зеленого. Она глубоко вздохнула, пытаясь насладиться успокаивающим ароматом цветов и жужжанием пчел, лениво кружащих над ними.

Наконец она остановилась. Они были вне поля зрения дома, наполовину скрытые высокими цветами. Ее сердце билось слишком быстро, кожа пылала. Ей хотелось сесть и спрятать лицо в ладонях.

– Ты в порядке? – спросил Джейк.

Запястья у нее болели, а нижняя губа, к великому ее смущению, начала дрожать. Она чувствовала себя, как слишком туго натянутая веревка. Натяни еще немного, и она бы лопнула.

– Эй, – он протянул руку и накрыл ее пальцы своей ладонью. Ее пальцы сжимали запястья, ногти впились в кожу, оставляя следы в форме полумесяца. С поразительной мягкостью – кто бы мог подумать, что такой большой, грубый мужчина может быть таким нежным? – он разжал ее судорожно стиснутые пальцы, пока их руки не легли ладонь к ладони.

Его пальцы переплелись с ее – интимное движение, от которого по ее щекам разлился неистовый жар, вытесняя гнев чем-то гораздо более сильным: желанием.

Мэгги чувствовала на его пальцах мозоли от курка – такие же, как у нее самой.

Как будто они подходили друг другу.

– Садись, – сказал он. Он подвел ее к мраморной скамье, стоявшей в глубине сада, в тенистом, увитом плющом алькове, который обеспечивал некоторое уединение. В тени выражение его лица смягчилось, в глазах появилась тревога.

Он волновался за нее.

Как только Мэгги села, она судорожно вздохнула. Она и не подозревала, что ее колени вот-вот подогнутся. Это из-за ее стычки с сенатором?

Или от прикосновения Джейка?

– Значит, тебе пришлось пережить кое-что тяжелое, да? – мягко сказал Джейк.

Трудно было ясно мыслить, когда он касался ее, когда она могла сократить расстояние между ними всего за один шаг, когда его глаза были полны обещаний, которым она так сильно хотела верить.

– То же самое я могу сказать и о тебе, – сказала Мэгги.

– Меня к этому готовили, – сказал он. – Но ты… ты была совсем маленькой, да?

Он снова угадал. Одно долгое мгновение Мэгги сомневалась, сможет ли она открыться ему. Когда она рассказывала об этом Полу, она попыталась отстраниться от своих эмоций и подойти к этому «со стороны». Она не хотела, чтобы Пол за нее волновался.

Но именно это и погубило их в конце концов: то, что она продолжала убегать от эмоций. От боли. От воспоминаний об Эрике.

Она оставила ее, но ей не следовало этого делать. Она должна была быть там.

Она должна была умереть вместе с ней.

Это была ужасная мысль. Эгоистичная мысль по отношению к ее родителям, особенно к ее матери, которая потеряла в своей жизни больше, чем следовало бы любому родителю. Но это была одна из темных истин ее души. Одна из тех истин, что таятся в глубине сознания, выглядывая только поздно ночью, никогда не озвучиваясь, едва узнаваясь.

– Мой отец был из очень богатой семьи, – сказала Мэгги. – Он был хорошим человеком… замечательным человеком. Когда мой дед умер, он унаследовал много денег. Это сделало его мишенью. Это сделало нас мишенью.

Джейк придвинулся к ней так, что его плечо прижалось к ее плечу, ее талия прижалась к его сильному, теплому телу. Он сжал ее руку, придавая ей силы продолжить.

– Моя мама всегда хотела, чтобы мы выросли нормальными. – Мэгги улыбнулась воспоминаниям. – Мы ездили на школьном автобусе, как и все остальные. Она не хотела, чтобы мы выросли снобами. – Мэгги посмотрела на старые дубы, окаймлявшие розарий, их древние ветви отбрасывали глубокие тени на гравийную дорожку. Затем она глубоко вздохнула и продолжила:

– Это был обычный день, все было нормально. Наш дом находился в нескольких милях от города, так что нас с Эрикой всегда привозили домой последними. Мы не увидели ничего странного в том, что автобус вел новый водитель. Такое иногда случалось.

Она видела, как Джейк складывает все воедино, и ужас, который отразился на его лице, когда он понял, что она собирается ему сказать. Пол не сделал этого – он словно испугался самого страха. Он боялся даже догадываться о том, что это может значить, боялся всерьез подумать о том, что с ней случилось. Возможно, на лице Джейка и был написан страх, но в его глазах и прикосновениях чувствовалась поддержка. Это помогло ей так, как никогда не помогало беспокойство Пола и его деликатность.

Мэгги посмотрела на пушистые облака на фоне ярко-синего неба. Она сморгнула слезы.

– Но водитель не затормозил на нашей обычной остановке, – сказала Мэгги хриплым от волнения голосом. – Мы думали, что он просто ошибся. Эрика встала, чтобы сказать ему, а потом…

Она все еще видела вспышку пистолета, то, как Эрика отшатнулась назад, как она побежала, чтобы прикрыть Мэгги своим телом, как автобус раскачивался взад-вперед, а водитель, какой-то мужчина, которому заплатил их похититель, кричал ей, чтобы она не двигалась. От этого воспоминания ей захотелось свернуться калачиком внутри себя, спрятаться. Но присутствие Джейка придавало ей храбрости. Оно дало ей открытость, которая так долго ускользала от нее.

– Автобус отвез нас в пустынное место, где нас уже ждал какой-то человек. Он отдал водителю деньги, завязал нам глаза и бросил в багажник машины, – сказала Мэгги.

– Мэгги… – Хрипловатый голос Джейка был полон не жалости, как она опасалась. Вместо этого в его голосе послышалось понимание. Понимание того, что сделало ее такой, какая она есть, и в то же время сломало.

– Он держал нас пять дней, – сказала Мэгги. – Эрика… она всегда была сильной. Она не доверяла ему, не верила, что он отпустит нас. Мы знали, что мама и папа отдадут все деньги, которые у них были, но дни шли, и мы начали понимать, что что-то пошло не так. Что-то изменилось… Мы знали, что должны были попытаться сделать что-то… – Она сглотнула и продолжила: – Эрика была высокой. Она пошла в отца. Деревянный чулан, в котором нас держал похититель, подгнивал, в нем была небольшая дыра. Нам удалось расширить ее достаточно, чтобы я могла протиснуться – но только я. Я не хотела оставлять Эрику одну. Боже, я совсем не хотела оставлять ее одну… – Ее голос дрогнул, когда она вспомнила отчаяние, охватившее ее тогда, мольбу на лице Эрики – настойчивые слова о том, что это был единственный выход. Знала ли она, что для нее это значило смерть? Имело ли это для нее какое-то значение?

Мэгги знала, что нет. Она знала, что Эрика не могла не понимать, что повлечет за собой ее выбор и что это не имело для нее никакого значения.

Она пожертвовала собой, чтобы Мэгги могла жить, – и как же Мэгги отплатила ей? Ей не удалось сделать то, чему она посвятила всю свою жизнь. Мэгги сморгнула слезы, дрожа от правды, которую она так доверчиво открыла Джейку. Это должно было напугать ее, но он заставил ее чувствовать себя в безопасности. Понял ее.

Он понимал, что такое боль, – его тоже преследовали призраки.

– Оставить ее там… бежать через лес… это было самое трудное, что я когда-либо делала, – призналась Мэгги. – Я точно помню ее слова. Эрика сказала мне: «Неважно, что случится сегодня вечером, мы с тобой пройдем через это вместе». Но это не так, Джейк. Я бросила ее. Я бросила ее, а когда вернулась…

Она не смогла закончить. Она не могла ему сказать. Она не могла вернуться туда, в эту комнату, полную крови, – ужасного доказательства того, что ее сестра мертва.

Того, что она бросила ее умирать.

– Что случилось, когда ты вернулась? – тихо спросил Джейк.

Мэгги отвела взгляд от выражения принятия в его глазах, от понимания. Она этого не заслуживала, как бы сильно ей того ни хотелось.

– Там была кровь, – дрожащим голосом произнесла она, вспоминая. – Ее кровь, она была повсюду. Но ее тело исчезло. Он… он даже не оставил его, чтобы мы могли ее похоронить. Ее надгробие стоит на пустой могиле, и моя мать ходит и сидит там каждое воскресенье, потому что это единственное, что у нас есть. И это моя вина – я бросила ее. Я не должна была ее бросать.

На глазах у Мэгги выступили слезы. Она отчаянно пыталась сморгнуть их, но решила не прятать их, когда ей это не удалось. Слезы потекли по ее щекам, и Джейк протянул руку, смахивая их большим пальцем – нежность его прикосновений вызывала в ней совсем другую боль.

– Ты сделала то, о чем она просила, – мягко сказал Джейк. – Ты была хорошей младшей сестренкой, Мэгги. Ты слушалась ее, как и должна была. Ты поступила так, как она и хотела.

– Я не смогла спасти ее, – сказала Мэгги, чувствуя, как эти потрескавшиеся и тяжелые слова создают вокруг нее барьер вины.

– Но ты позволила ей спасти тебя, – сказал Джейк, потрепав ее по щеке, его сильная и грубая ладонь коснулась ее мягкой кожи. – Она знала, что ты будешь в безопасности. Что ты свободна. Это так важно, Мэгги. Я почти уверен, что это было для нее всем.

Она встретилась с ним взглядом, и серьезность его глаз, искренность его слов согрели ее до глубины души. Это заставило ее почти поверить ему.

Ей хотелось верить ему.

– Она была героем, – сказал Джейк.

– Она была моим героем, – сказала Мэгги. – Потом я пыталась загладить свою вину перед ней – перед нами. Перед теми девочками, которыми мы были… перед той женщиной, которой она никогда не станет. Я усердно училась в школе. Я сосредоточилась на поступлении в академию. Это было все, чего я хотела… все, о чем я думала. Я пила, спала и ела переговорами. Мне нужно было понять мотивы преступления. Осознать случившееся. Мне это было необходимо… – Она отвела взгляд, и его рука упала с ее щеки. Мэгги не знала, как выразить это жжение внутри нее, ее стремление понять преступный ум, расчленить его, как будто, если бы она поняла его логику, она смогла бы открыть правду о том, что случилось с Эрикой.

– Мне нужно было как-то найти способ все исправить, – сказала она. – Изменить то, что случилось с нами. Не оставлять ее одну. Не садиться в тот день в автобус. Я подумала, что если смогу вернуть других детей в целости и сохранности, то, возможно, какая-то часть меня тоже сможет обрести свободу. Может быть, однажды ночью, закрыв глаза, я не окажусь в этом чулане, связанная, как животное, пугающаяся каждого звука.

– Почему ты ушла из ФБР? – спросил Джейк.

Потому что из-за меня убили девочку.

Мэгги не знала, сможет ли она рассказать ему об этом. А что, если мягкость в его глазах сменится отвращением и разочарованием?

– Два года назад меня вызвали по делу о заложниках высокого риска, – сказала Мэгги. – Человек по имени Дэниел Брэнсон был одержим девочкой-подростком. Гретхен Эллис. Она не знала, что он преследовал ее, она была просто… – Руки Мэгги сжались в кулаки. – Она была просто обычным подростком, – сказала она срывающимся голосом. – Брэнсон был сексуальным преступником, который считал ее своей второй половинкой. Боже… – Мэгги покачала головой, пытаясь освободиться от отвращения, чтобы продолжить. – Он был помешан. Он пошел за Гретхен и ее лучшей подругой в местный торговый центр «Шервудские Холмы», и пока они были в бутике, выбирая платье для ее первого бала, он подошел к ней. Начал говорить о том, как сильно он ее любит, о том, что им суждено быть вместе. Гретхен была смущена и напугана, она оттолкнула его, и Брэнсон потерял самообладание. Она разрушила фантазию в его голове, когда попыталась избавиться от него. Он построил целый мир, центром которого была она, и не смог с этим справиться. Поэтому он вытащил пистолет.

Мэгги посмотрела на свои ладони, думая о том, насколько лучше она чувствовала себя, когда ее рука была в его руке, – как будто его сила восполняла недостающие части ее души. Она старалась не тревожить старые раны, которые открывались только в ее кошмарах.

– Гретхен было четырнадцать, – продолжала Мэгги. – Совсем как Эрике. И в ней было что-то особенное… – Она сморгнула слезы, прерывисто выдохнув. – Дело не только в том, что они были похожи, хотя и очень похожи. Это было то… то, что она сделала. Гретхен оттолкнула свою лучшую подругу с дороги в безопасное место. Так же, как и Эрика. Вот почему Брэнсон смог схватить ее и приставить пистолет к ее голове. Потому что она не пыталась спасти себя, она спасала свою лучшую подругу.

– Так же как твоя сестра спасла тебя, – тихо сказал Джейк. Мэгги кивнула, ее лицо исказилось от мучительных воспоминаний.

– Я думала, что все под контролем, – продолжала она разбитым голосом. – Я думала, что то, что со мной случилось, осталось в прошлом. Я думала, что это не помешает мне, а поможет, что я смогу сделать свою работу. Что это сделает меня более квалифицированным агентом, чем все остальные. Но я никогда не думала о том, что случится, если я окажусь в ситуации, когда мои воспоминания возьмут верх и заставят меня все разрушить. Именно так и произошло. Гретхен была так похожа на Эрику, она вела себя так же, как Эрика… и вместо того, чтобы тратить время на переговоры, я… я слишком рано отправила спецназ. Я думала, что это был правильный выбор, что Брэнсону нужно было показать силу. Я думала, что тогда он осознает, что он наделал. Но я ошиблась… Я ужасно ошиблась. Я не поняла, что он скорее убьет Гретхен, чем отдаст ее. Мне не следовало давить, я должна была убедить его отступиться. Грейс говорила, чтобы я подождала более подробного досье, но я хотела вытащить оттуда Гретхен как можно скорее. Спецназ испугал его. Он запаниковал. Брэнсон выстрелил ей в голову, а затем приставил пистолет к собственному виску.

На мгновение все тело Джейка напряглось – она почувствовала, как его плечо прижалось к ее плечу. Затем его рука мягко сжала ее пальцы, и он посмотрел ей в глаза. Она не увидела в них осуждения, только глубокое сочувствие и боль, которая отражала ее собственную. Его губы смягчились, уголки рта поднялись, подбадривая ее, говоря, что она в безопасности. Каким-то образом это придало ей сил продолжать.

– Я уволилась из ФБР на следующий день, – сказала Мэгги, выпрямляясь на стуле и стараясь говорить уверенно. Как будто это была правильная идея. Но ведь так оно и было. – Я ушла и сказала себе, что никогда не вернусь. Я действительно думала, что все кончено. Я убедила себя в этом. Но потом появился Фрэнк и затащил меня обратно, и вот…

– И вот мы здесь, – закончил за нее Джейк.

– Иногда мне кажется, что я схожу с ума, – призналась Мэгги. – Я не готова к этому. Я слишком сломлена.

– Мэгги, – мягко сказал он. Он просто произнес ее имя, но почему-то ей захотелось сдаться. Прижаться к нему и принять утешение, которое он, казалось, готов был предложить. Он положил свою руку ей на ногу, не сжимая, но успокаивая ее своей силой. После минутного колебания она коснулась его руки своей. Он улыбнулся этому легкому жесту.

– С такими профессиями, как у нас, всегда будут неудачи, – тихо сказал он. – Люди будут умирать. Иногда это наша вина… иногда жизнь просто играет с нами, и, хотя мы все делали правильно, следовали всем правилам и попадали в правильные мишени, иногда люди все равно умирают. Всегда сложнее, когда это ребенок, я знаю. Поверь мне, я знаю. – Его голос дрогнул, и то напряжение, которым налились его мышцы, затронуло что-то глубоко внутри нее. Он знал, что такое боль.

Он понимал ее.

Какое это потрясающее чувство – обнажить себя, выложить все наружу и быть услышанной. Это было освобождением.

Исцелением.

– Я тоже совершал ошибки, – продолжал Джейк. – Огромные ошибки. Однажды я так сильно облажался, что хорошие люди… и даже дети погибли. И я должен нести это, так же как ты несешь Гретхен и Эрику. Такая тяжесть, она ломает нас, это правда. Но вот в чем секрет, милая: когда мы снова собираемся из обломков, мы становимся сильнее. Ты сильная, Мэгги. Черт, да ты самая сильная женщина из всех, кого я знаю, а я был воспитан женой военного.

Она улыбнулась.

– Посмотри на себя, – сказал он, потрепав ее по щеке. Словно электрический разряд пробежал по всему ее телу, она ужасно хотела закрыть глаза, чтобы побороть это чувство, но не могла отвести от него взгляд. Он дотронулся до нее так, как будто хотел узнать ее целиком – и хорошее, и плохое, и прекрасное. – Ты потрясающая, – прошептал он, наклоняясь вперед и прижимая свои губы к ее.

Он поцеловал ее так, как целует женщину солдат, идущий на войну. Как будто она была его воздухом, и светом, и песней.

Она поцеловала его в ответ. Глубоко. Отчаянно. Безрассудно. Внезапно ей захотелось больше. Ее пальцы запутались в его волосах, наслаждаясь их шелковистостью. Все, о чем она могла думать, – это о том, чтобы между ними ничего не было: ее обнаженная кожа прижимается к его телу, его губы скользят вниз по ее шее, ключице, груди, животу. Все ниже и ниже, до самой ее сути.

Она не должна была этого делать. Она вела дело. Она должна была… – но что именно? Она не могла думать, когда губы Джейка были на ее губах, его вкус манил ее. Тепло, разливающееся внутри нее, было почти невыносимым.

Что еще оставалось делать? Ее наверняка уволили, хотя официально ее никогда и не нанимали. Сенатор сделает все, чтобы она и близко не подходила к этому делу. С ней было покончено.

Но кое-что она еще могла получить. И она этого хотела. Она хотела его. Она жаждала его с такой страстью, которая должна была бы испугать ее, но вместо этого – поглотила. Ей хотелось прижать Джейка к стене и вдоволь насытиться страстью. Принять предложенное им утешение. Почувствовать прощение, которое обещали его глаза.

Она приняла решение. Отстранившись от Джейка, она поднялась на ноги. Когда она протянула ему руку, в его глазах вспыхнул огонь.

Они должны были действовать быстро, но она могла это сделать. Она могла заполучить его.

– Ты уверена? – спросил он.

– Я уверена, – сказала она.

За зарослями деревьев к западу от розария находилась оранжерея – маленькое стеклянное здание с наклонными окнами и грубо сколоченными столами, на которых росли розы и орхидеи. Как только они оказались внутри, Джейк набросился на Мэгги, как голодающий на пищу. Его губы снова прижались к ее губам, руки скользнули под рубашку, прошлись по телу, сжали грудь. Его большой палец скользнул по соску через лифчик, от чего у нее перехватило дыхание.

– Боже, как ты прекрасна, – сказал он, крепко целуя ее. Быстрым движением пальцев он расстегнул пуговицы на ее блузке. Сбросив ее с плеч Мэгги, он на мгновение остановился и посмотрел на нее. Благоговение и предвкушение на его лице говорили о том, как она желанна. Его уверенные прикосновения, то, как легко он расстегнул крючки на ее лифчике, – все это возбуждало ее. Теплый воздух коснулся чувствительной кожи ее груди, и соски напряглись, жаждая прикосновения.

Ей тоже нужно было увидеть его. С лихорадочной поспешностью она взяла инициативу на себя, схватила его за плечи и прижала к стеклу. Он усмехнулся ее внезапному проявлению превосходства, его глаза просили ее продолжать.

Она сорвала с него рубашку. Его тело было подобно греческой статуе, широкое и прекрасно очерченное. Она не ошиблась насчет рельефного пресса. Мэгги легко провела кончиками пальцев по его животу и положила ладонь на грудь, покрытую густыми темными волосами. Она почувствовала, как его сердце колотится под кожей от ее прикосновения.

Это из-за нее оно билось так часто.

– Ты только взгляни на себя, – сказал он. – Боже, Мэгги. – Он поцеловал ее так, словно это было его единственным спасением. Обхватив ладонями ее груди, он провел губами по их нежным изгибам. Теплое прикосновение его губ к соскам заставило ее застонать, она задрожала, а ее ногти впились в его плечи. – Милая девочка, – прошептал он. – Такая красивая.

Раньше она посмеялась бы над такими словами, но сейчас страсть в его голосе только разжигала ее. Она обхватила его ногами, он схватил ее за талию, легко подняв. Он пронес ее на руках, прижал ее плечи к прохладному стеклу оранжереи, без остановки целуя ее шею. Она закрыла глаза от медленного, нежного, сводящего с ума поцелуя. Она чувствовала его язык во рту, у нее кружилась голова, она тщетно пыталась сохранять холодный ум – желание захлестнуло ее. Боже, как хорошо было ни о чем не думать. Просто чувствовать.

Но его прикосновение было как наркотик, ей хотелось все больше. Внутри нарастало отчаянное желание, она подтянулась выше на нем, чтобы добраться до его пояса. Она задрожала в предвкушении, его руки бесстыдно гладили ее обнаженную спину, без остановки водя пальцами по нежной коже.

– Ты сводишь меня с ума, – сказала она ему, нащупывая пряжку и расстегивая ее. Дрожащими пальцами ей удалось снять с него брюки, и они упали на грязный пол оранжереи. – Это все ты виноват, – выдохнула она, потому что так оно и было, а он рассмеялся, услышав ее раздраженный тон. Но смех перешел в стон, когда она медленно провела пальцами по натянутой ткани его боксеров.

– Ты меня убиваешь, – сказал он. – Вечно споришь. – Его большой палец расстегнул пуговицу на ее брюках. Она прижалась к нему, нуждаясь в его руках, его губах, в любом прикосновении. Ее тело было слишком напряжено, кожа – слишком разгоряченной, ей нужно было, чтобы он освободил ее. Чтобы погасил огонь, который бушевал между ними с момента их встречи. – Вечно препираешься. – Он потянул вниз молнию – металлический звук прорезал тишину оранжереи. – Всегда уходишь без прикрытия. – Ее голова откинулась назад, припав к тяжелой стеклянной стене, когда его пальцы пробежались по кружевному краю ее трусиков-бикини. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

– Что такое, милая? – спросил он, с улыбкой касаясь ее кожи: его пальцы дразнили, скользили по кружеву, но так и не прикасались к тому месту, где она их ждала. – Скажи мне, чего ты хочешь.

Она извивалась на нем, пытаясь удержаться, пытаясь думать. Но она тонула от его прикосновений, будто привязанная к якорю, тянущему ее вниз, вниз… Она хотела…

Боже, она хотела его.

– Пожалуйста, – выдохнула она.

Его язык коснулся края ее уха, она подавила стон. Она пылала, и он был единственным избавлением.

– Пожалуйста – что? – сказал он, невыносимый, красивый, сексуальный, сводящий с ума. Потом она его убьет.

Но сперва…

– Пожалуйста, дотронься до меня, – выдохнула она. – Прошу.

Она подняла глаза и увидела довольную, первобытную улыбку на его лице, когда он сорвал кружевное белье, открывая ее своему взгляду.

– Боже, Мэгги, – прошептал он ее имя, словно благословляя. Его пальцы раздвинули ее, и она задрожала, почувствовав, насколько он ее возбуждает. – Я хотел этого с самого начала, – прошептал он ей на ухо. Его пальцы двигались кругами, напряжение внутри нее нарастало, пока она не начала задыхаться от каждого вдоха, чувствуя, что она на грани оргазма. Он убрал руку, не дав ей перейти эту грань, и она заныла от неожиданности.

– Все хорошо – сказал он. – Не волнуйся… я весь твой, красавица.

Тогда он снова подался к ней, его грудь прижалась к ее груди, его член уперся в ее клитор. Она крепче обхватила его ногами, придавив сильнее, безмерно желая его. Но он схватил ее за бедра, удерживая от движения.

– Посмотри на меня, – мягко сказал он.

Оглушенная, вожделеющая, она изо всех сил попыталась сосредоточиться, но, когда она это сделала, когда ее глаза встретились с его, он скользнул в нее, и все остальное исчезло. Ее голова откинулась назад от ощущения наполненности, завершенности.

– О боже, – простонал Джейк, двигаясь внутри нее, наполняя жаром все ее тело, от макушки до пальцев ног. Каждая частичка ее была живой и пела от удовольствия. – Хочу быть в тебе, – стиснув зубы, прошептал он, закрыв глаза. – Хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты сводила меня с ума. Такая чертовски горячая. Чертовски упрямая. Я хочу, чтобы ты была моей.

Она чувствовала, как внутри нее нарастает оргазм, как нарастает напряжение во всем теле. Ее пальцы впились в его плечи, она прижалась к его бедрам, отчаянно пытаясь поймать это чувство. Она крепко сжала его, ногти впились в его кожу, когда их губы встретились. Сладость его губ, прижатых к ее губам, пела в каждой частичке ее тела. Она застонала от удовольствия, и его губы скользнули по ее подбородку.

– Вот так, милая, – прошептал Джейк ей на ухо. – Иди сюда.

Он крепко надавил на ее клитор.

Она едва сдержала крик. Свет танцевал вокруг них, и она задыхалась, прижимаясь к его коже, пытаясь заглушить все звуки, уткнувшись в его плечо. Она замерла в его объятиях, когда пульсирующее давление пронзило ее, и она прижалась к нему, зная, что он не позволит ей упасть, но желая быть как можно ближе.

Она не хотела, чтобы этот момент заканчивался.

– Черт, ты прекрасна, – прошептал Джейк, убирая волосы с ее лица и снова входя в нее. Она извивалась в его объятиях, повторные толчки оргазма ощущались каждой клеточкой ее тела. Он был так близко, она обхватила его еще крепче, он сделал быстрый и глубокий толчок, и у него вырвался стон, смешавшийся со звуком ее имени.

Он был прав, поняла она с ясностью, которая последовала за оргазмом: такая страсть, такое желание… такой человек станет ее погибелью. Но боже, какой прекрасной была эта смерть.

Глава 33

Все тело Мэгги было так расслабленно – по-настоящему удовлетворено, – что ей не хотелось двигаться. Джейк нашел в дальнем углу оранжереи кривобокий диванчик, спрятанный среди орхидей. Он отнес ее туда и положил рядом с собой, как сказочный принц. Она была уверена, что если бы у них было время, то они бы уже начали второй раунд.

Черт, идея была такой заманчивой.

Но ей нужно было вставать. Она это знала. Пока не стало неловко. Пока ее сомнения не зазвучали громче. Боже, как было хорошо. Безумно, восхитительно жарко. Часть ее хотела снова нырнуть в его объятия, позволить поцелую заглушить все ее сомнения. Ей хотелось прижать его к дивану, обхватить ногами и снова овладеть им.

Но делать этого не следовало. Она облизнула губы.

Мэгги выпрямилась, села и застегнула рубашку, проведя рукой по непослушным кудрям.

Джейк поерзал на диване, подперев голову рукой, и она встретилась с ним взглядом. Он улыбнулся, лениво, по-кошачьи изогнув губы, которые выглядели такими самодовольными, что она разрывалась между тем, чтобы ударить его и поцеловать.

Она встала и разгладила юбку.

– Ну что ж, – сказала она, надеясь, что найдет что сказать, но ничего не придумала. – По крайней мере, это у нас получается хорошо.

Джейк издал короткий лающий смешок.

– Я во многом хорош, – сказал он.

Она закатила глаза.

– Не заносись слишком высоко, ковбой.

Он протянул руку и провел пальцем по ее шее. Она вздрогнула и почти непроизвольно наклонилась к нему.

– Это ты заставляешь меня взлететь, – сказал Джейк.

Мэгги старалась заставить себя дышать нормально. Боже, это же идиотизм. Она вела себя глупо.

– Я выйду первой, – сказала она. – Подожди несколько минут после того, как я уйду, хорошо? На всякий случай?

– Ты стыдишься меня, Златовласка? – Он поднял бровь.

– Ты действительно хочешь поговорить о чувствах? Сейчас? – это был верный способ заставить мужчину заткнуться или сбежать. Она была готова прибегнуть к нему в этой ситуации.

Джейк покачал головой:

– Вполне справедливо. Я подожду… буду твоим маленьким грязным секретом.

Она бросила на него свирепый взгляд, и его глаза сверкнули, давая понять, что на самом деле он вовсе не сердится. Невыносимая насмешка. Она знала, что ей нужно собраться с мыслями и вернуться к делу, но, несмотря на это, ее строгий взгляд смягчился в улыбке.

Она повернулась на каблуках и поспешно вышла из оранжереи, направляясь обратно к особняку, сосредоточившись на насущной проблеме. Скорее всего, ее уволили, но она так просто не сдастся. Она собиралась вернуть Кайлу домой невредимой, несмотря ни на что. Она чувствовала себя возрожденной, решительнее, чем когда-либо. Открытость Джейка, его забота наполнили ее новой верой.

Но она должна была найти способ поговорить с миссис Фибс, единственным человеком, который мог бы убедить сенатора расстаться с документами. Мэгги ни секунды не сомневалась, что она любит свою дочь и сделает все, чтобы вернуть ее. Мать была основой семьи, сердцем. Самый свирепый воин, который был на стороне ребенка. Если кто и был готов к этой битве, то это была миссис Фибс.

Проходя мимо розария, Мэгги увидела фигуру, направлявшуюся к ней от особняка сенатора. Она остановилась на покатой лужайке, когда поняла, что это Пол.

Чувствуя себя неловко из-за раскрасневшихся щек, Мэгги с трудом удержалась, чтобы не потянуться и не поправить волосы, которые все еще были в беспорядке.

Все-таки Пол знал, как она выглядит после…

Ее щеки покраснели еще сильнее. Пожалуйста, пожалуйста, пусть он этого не заметит.

– Вот ты где! Я искал тебя, – сказал Пол. – Я только что закончил успокаивать Фибса. – Он гордо улыбнулся. – Я знаю, что он ведет себя как осел, к сожалению. Я думаю, что это просто стресс так на нем сказывается. Я убедил его в том, что ты помогала ему на каждом этапе. И я подчеркнул, что в данный момент смена переговорщиков практически невозможна, тем более что Манкузо звонит тебе на мобильный. Он установил контакт с тобой, и изменить игру сейчас было бы катастрофой. Он все понял.

Облегчение пронеслось по ее и без того невероятно расслабленным мышцам, когда Пол сказал:

– Ты все еще в деле.

Мэгги не знала, благодарить ли его за это или продолжать сердиться на сенатора.

Одно другому не помеха. Она была благодарна Полу, потому что продолжила бы это дело в любом случае, но то, что ее не уволили, все облегчало. И она злилась, потому что Пол был прав – она многое сделала, но никто этого не заметил.

Фрэнк привел ее сюда, потому что она была лучшей, и она сделает все возможное для Кайлы.

– Мне больно видеть, как это тебя расстраивает, – сказал Пол, протягивая руку и сжимая ее плечо. – Я знаю, как это тяжело, и я хочу помочь, Мэгс. Я всегда готов помочь. Но я, похоже, никогда не понимаю, что было бы правильно сказать или сделать. – Он вздохнул и опустил руку. – Наверное, поэтому у нас ничего не вышло, да? Всегда были какие-то стороны тебя, которые ты так и не смогла мне показать. Которые я так никогда и не смог увидеть.

В каком-то смысле было больно слышать эти слова – сама она это знала и надеялась, что и он это когда-нибудь поймет. Но за болью скрывалось глубокое облегчение от того, что он смирился с тем фактом, что они никогда не подходили друг другу.

– Ты невероятный человек, – сказала она ему. – И ты был так добр ко мне.

– Я… – начал было Пол, но тут же осекся, хмуро глядя куда-то поверх плеча Мэгги. Она повернулась, чтобы посмотреть, на что он смотрит.

Джейк только что вышел из оранжереи и направился в противоположную сторону, повернувшись к ним спиной.

Рот Пола резко закрылся, когда он посмотрел на Мэгги, разглядывая ее помятую одежду, растрепанные волосы и розовые щеки. Его глаза расширились, и она увидела, как к нему приходило осознание ситуации, сопровождаемое глубокой болью.

Сердце Мэгги сжалось, по лицу пополз жар. Она не хотела, чтобы это случилось. Ни за что она не хотела бы причинить боль Полу. Ни тогда, когда она разорвала их помолвку, ни сейчас.

– О, – сказал он, и ей пришлось прикусить губу, чтобы не отвести от него взгляд. Она не должна была выглядеть пристыженной.

Да ей и не было стыдно, хотя Мэгги и чувствовала себя ужасно из-за этой «пощечины» Полу – явного доказательства того, что она движется дальше. Это было несправедливо по отношению ко всем, особенно к Полу, который всегда был добрым, сильным, честным и преданным.

– Пол… – начала она и вдруг поняла, что не знает, что сказать.

Он глубоко вздохнул и протянул ей руку, чтобы она остановилась.

– Давай… не будем. Это не мое дело.

– Но я говорила серьезно, – сказала она ему. – Ты очень хороший человек. И… Мне все еще нужна твоя помощь.

Он испустил вздох, похожий на смех.

– Боже, ты и твоя работа, – сказал он, качая головой. – Я всегда восхищался этим. Никогда не теряешь из виду дело. – Он вытащил свой телефон. – Что тебе нужно?

– Информация. Возможно, засекреченная. И мне нужен личный доступ, чтобы никто не знал, что я веду расследование. Ты можешь сделать это для меня?

– Это против правил, – сказал Пол.

– Я знаю, – ответила она. – Я бы не просила, если бы это не было важно. И я знаю, что ты знаешь пару парней, типа твоих приятелей по покеру. – Он никогда не распространялся о своей еженедельной игре, но она знала, что некоторые игроки имели доступ к очень секретной информации. Возможно, он окажется перед кем-то в долгу, но его связи могут сработать.

Пол кивнул:

– Я могу добыть информацию. Что тебе нужно знать?

– Я ищу связь между Саут-Пойнт Ойл и сенатором Фибсом.

Он нахмурился.

– Ну, это я могу найти, и не используя «закулисные» связи, – сказал он через мгновение. – Саут-Пойнт Ойл – самый крупный вклад сенатора в предвыборную кампанию. Он и директор Карл Дессен давно знакомы – они вместе учились в Гарварде. Во время последних выборов их показывали по всем каналам. Они вместе запустили рекламу об экономике Мэриленда. Ты разве не помнишь?

Мэгги вдруг ясно вспомнила эту рекламу. Сенатор и Карл шагали по улице маленького городка, окаймленной причудливыми старинными зданиями, обсуждая важность снижения налогов и роста бизнеса.

– Да, я помню, – сказала она. – Посмотри, может, ты еще что-нибудь для меня откопаешь. Я хочу знать всех, кто хоть что-то слышал. Спасибо, Пол. Большое спасибо!

В любое другое время она могла бы протянуть руку и поцеловать его в щеку. Но она знала, что это уже невозможно. Это только причинит еще больше боли.

– Подожди, – сказал он, когда она повернулась к своей машине. – Куда ты едешь?

– Я еду в штаб-квартиру Саут-Пойнта, – бросила она через плечо, – чтобы узнать кое-что самой.

Глава 34

Кайла открыла глаза, туманная комната перед ее глазами постепенно стала четче. Она облизнула губы, вздрогнув, когда ее язык коснулся угла, где кожа была настолько потрескавшейся, что начала кровоточить. Медный привкус наполнил ее рот, и она слабо сплюнула на землю, пытаясь от него избавиться.

Она свернулась калачиком на комковатом матрасе, подтянув колени к груди. Кайла не могла унять дрожь, как бы ни сжималась в комочек. Пот струился по ее спине и груди, и она даже не хотела думать о том, как от нее пахнет. Она с трудом дышала, хватая ртом воздух.

Она так устала. Любое движение давалось ей тяжело. Все ее тело болело, у нее начинался жар. Голова раскалывалась, и каждый раз, когда Кайла двигалась, головокружение накрывало ее, а перед глазами плыли темные пятна.

Она знала, что это такое. Когда ей было семь, она и ее мама были с отцом на предвыборной кампании, и неделя была настолько занятой, что никто не заметил, что она пропустила несколько уколов. Она потеряла сознание прямо посреди речи отца, и ее срочно отвезли в больницу.

После этого для ее матери разработали приложение, синхронизированное со всеми их телефонами, которое присылало напоминания, даже если она всего на пять минут запаздывала с очередным уколом.

Она помнила это чувство. Головокружение. Как мир вращался вокруг нее, когда она пыталась сесть или встать.

Она хотела увидеть маму. От этой мысли ей захотелось плакать, и слезы выступили у нее на глазах. Ей так хотелось увидеть маму, что это причиняло почти такую же боль, как и то, что ее тело отключалось. Увидит ли мама ее когда-нибудь снова? Что она будет делать, если Кайла не вернется? Все ли с ней будет в порядке?

Кайла пыталась вспомнить последние слова, которые она сказала ей, и никак не могла. В то утро они сидели за завтраком – сколько же дней назад это было? Кайла понятия не имела. Мама собиралась на встречу с одним из своих благотворительных фондов и сказала что-то о переносе их еженедельной поездки на вторник. Кайла вспомнила, как ее это разозлило.

О боже, а если она ей нагрубила? Что, если это станет последним воспоминанием матери о ней?

Она всхлипнула, пытаясь заглушить рыдания. Она не хотела умирать. Ей хотелось вернуться домой, лечь в постель, чтобы мать гладила ее по волосам, как она делала, когда Кайла лежала в больнице.

Скоро она потеряет сознание. Но на этот раз она не проснется от беспокойства родителей, врачей и медсестер, капельницы в руке и нормального уровня сахара в крови.

На этот раз она может вообще не проснуться.

Кожу покалывало, и она приняла решение. У нее было совсем немного времени. Она должна выбраться отсюда. Бежать.

Она знала, что у нее мало шансов. Но мама должна была знать, что она, по крайней мере, пыталась вернуться к ней.

Она с трудом поднялась на ноги и, опираясь на стену, направилась к двери. Кайла стучала по ней, выкрикивая имя Макса, пока не услышала шаги и скрип ключа в замке.

– Чего ты хочешь? – требовательно спросил он. – Тебе нужно вести себя тихо.

– У меня полное ведро, – солгала Кайла. – Можно мне, пожалуйста, воспользоваться настоящей ванной? Меня тошнит. – Она прижала руку к животу. Это не ложь, подумала она. – Меня может стошнить прямо на тебя.

Его лицо сморщилось от отвращения, а взгляд метнулся к ее связанным рукам, как будто он пытался оценить ее способность доставить неприятности.

Видимо, он решил, что она не сможет сделать что-то существенное, потому что схватил ее за запястья и потащил в ванную. Какое-то время он просто стоял там рядом с ней, и она покраснела от смущения. Боже, неужели он собирается наблюдать за ней?

Но потом кивнул.

– Поторопись, – приказал он и закрыл дверь.

Ванная была крошечной и самой обыкновенной. Душ, ванна, раковина, туалет, зеркальный шкафчик над раковиной. Кайла бросилась к шкафу, усиленно моргая, пытаясь сфокусировать взгляд. Ее голова чувствовала себя так, словно ей в виски медленно вбивали шипы. Ей нужно было освободиться. Ей нужен был… какой-нибудь инструмент. Со связанными руками она ничего не могла сделать. Ей нужно было что-то острое.

– Острое, – прошептала она себе под нос, стараясь не шуметь, роясь в аптечке. Ей все время приходилось останавливаться и прислоняться к раковине – черные пятна плясали перед глазами.

В дверь постучали.

– У тебя еще одна минута.

– Одну секунду, – крикнула Кайла.

– Куда тебе столько времени, – сказал Грейсон.

– Я девочка, – ответила она, закрывая шкафчик так тихо, как только могла, и, наклонившись, осторожно открыла дверцу под раковиной. Пожалуйста, пожалуйста, пусть там будет что-нибудь. – И у меня девичьи дела. У тебя нет никаких прокладок.

Последовала пауза. Она надеялась, что ему стало противно, этому придурку.

– Ладно. Но поторопись.

– Я пытаюсь, – сказала она. Ее пальцы сомкнулись вокруг чего-то прохладного. Чего-то металлического.

Ножницы.

Они были маленькие, как из швейного набора. Но она могла их использовать. Она должна была это сделать. Она схватила их, слишком быстро выпрямляясь от волнения.

Мир закачался. Казалось, что пол уходит у нее из-под ног.

Нет. Нет. Она не могла потерять сознание. Только не сейчас. Кайла отчаянно пыталась сморгнуть темноту. Ей нужно было спрятать ножницы. Ей нужно было засунуть их в носки, или юбку, или… Ее колени задрожали так сильно, что подогнулись. Она упала на пол со сдавленным криком.

– Что происходит? – спросил Грейсон.

Дверная ручка начала поворачиваться.

Пальцы Кайлы крепче сжали ножницы.

Нет

Глава 35

Мэгги терпеть не могла неловкие поездки на машине, и, к сожалению, поездка с Джейком в штаб-квартиру Саут-Пойнта была одной из самых неловких в ее жизни. Он ждал ее на подъездной дорожке, явно желая поговорить о том, что они только что сделали, но, когда она рассказала ему о связи между сенатором и генеральным директором Саут-Пойнта, он мгновенно переключился на эту тему.

Он настоял на том, чтобы сесть за руль, и она неохотно согласилась. Когда они отъехали от города, неловкость достигла своего предела. Знакомое напряжение в сочетании с острым осознанием того, что он подарил ей лучший оргазм в ее жизни, мучило Мэгги. Когда они оба потянулись к радиоприемнику, их руки соприкоснулись, и она стала пунцовой. Ей хотелось только одного – соединить их пальцы вместе, чтобы еще раз насладиться ощущением прикосновения к его коже.

Она должна была что-то сделать. Но все, на что ее хватало, – это комментировать красивые деревья и местные исторические достопримечательности, пока не стало совсем очевидно, что она просто пытается заполнить тишину. Но что еще она могла сделать? Стоит ли им говорить о том, что только что произошло? Или ей следует сосредоточиться на деле? Если бы она не получила новую зацепку, он бы просто пошел домой – или ждал бы ее у машины, потому что хотел чего-то большего?

Время тянулось медленно. Мэгги начала возиться с радиоприемником, чтобы хоть чем-то занять себя, хоть чем-то нарушить тишину. Пролистав несколько станций, она остановилась на классическом роке.

Джейк фыркнул.

– Что? – спросила она.

– Рок, серьезно?

– Дай угадаю, – сказала она. – Тебе нравится кантри.

– Да, мэм, – произнес он с тягучим южным акцентом. Если бы он был в шляпе, наверняка бы ее приподнял. Мэгги гадала, провел ли он свое детство верхом на лошадях и быках или же этот протяжный говор был просто для вида.

Но у нее было такое чувство, что в нем не было ничего показного. Он был стопроцентным американским ковбоем, ставшим солдатом, а затем специалистом по безопасности. Интересная карьера, мягко говоря.

Интересный человек. Во многих отношениях. В его объятиях она чувствовала себя более взволнованной, более живой, чем когда-либо за последние годы.

– Держу пари, вы с «Человеком в черном» могли бы обменяться парой историй, – сказала Мэгги.

Он ухмыльнулся, и она не смогла сдержать улыбку. Ей нравилось это, эти их вечные препирательства, это удивительно непринужденное поддразнивание.

– Джонни Кэш знал, что такое любовь, – сказал Джейк. – Он пел о добре и зле.

– Он заставил Джун пройти через многое, – сказала Мэгги.

– Есть люди, за которых стоит бороться, не думаешь?

Она взглянула на него, серьезность его лица заставила каждую частичку ее тела сжаться. Он был из тех, кто будет бороться за свою женщину. Кто сделает ее центром своего мира.

– Мы на месте, – сказал Джейк, прежде чем она успела решить, что ответить.

Мэгги отвернулась от него и посмотрела в окно. Он подъехал к складу, где за сетчатым забором выстроились в ряд засаленные нефтяные бочки и грязные буровые машины. Джейк въехал в открытые ворота и припарковался. Несколько одноэтажных модульных металлических зданий тянулись по всей территории, большинство из них были плотно заперты.

Мэгги вышла из машины вместе с ним, и они направились через стоянку к двухэтажному зданию, похожему на офис.

– Эй, – крикнул кто-то позади них. – Я могу вам помочь?

Мэгги оглянулась и увидела мужчину. Он был старше, с проседью в волосах, на нем была фланелевая рубашка с закатанными рукавами. На голове была каска, а на предплечье виднелось черное пятно от масла.

– Дай мне разобраться с этим, – сказала она Джейку вполголоса.

Прежде чем Джейк успел ответить, она улыбнулась мужчине, подходя ближе.

– Привет, я спецагент Кинкейд из ФБР, – она так быстро показала ему бумажник, что он даже не успел присмотреться. – Я ищу управляющего этим заведением.

– Мой босс ушел обедать, – сказал мужчина. – Вам придется вернуться позже.

Но от Мэгги не так просто было отделаться.

– Это вопрос времени, так что нам придется задать вам несколько вопросов прямо сейчас. Как вас зовут?

– Том Дженнингс, – сказал мужчина. – Слушайте, а в чем, собственно, дело?

– Ведем расследование, – ответила Мэгги. – Вы знаете, кто такой сенатор Фибс?

– Конечно, – сказал Том, кивая. – Я голосовал за него.

– Вы когда-нибудь видели его здесь?

Том нахмурился, он выглядел искренне смущенным.

– С чего бы сенатору приходить сюда?

– А как насчет имени Макс Грейсон? – сказал Джейк. – Оно вам ни о чем не говорит?

Том покачал головой.

– А как насчет Роджера Манкузо? – спросила Мэгги.

Том снова покачал головой, выглядя еще более озадаченным.

– Вы уверены? – спросил Джейк, вытаскивая телефон из кармана и выводя на экран фотографию Манкузо. – Вы не видели здесь этого парня?

Мужчина взял телефон и несколько секунд, прищурившись, смотрел на экран.

– Действительно, выглядит знакомым, – сказал Том. Сердце Мэгги подпрыгнуло. Ей захотелось наброситься на него с расспросами, но она заставила себя молчать. Нельзя оказывать давление, когда кто-то пытается что-то вспомнить.

Том снял каску и почесал затылок, возвращая телефон Джейку.

– Он очень похож на Джо. Те же глаза, тот же подбородок, тот же большой нос.

– Кто такой Джо? – спросила Мэгги.

– Парень, который раньше здесь работал. Хороший парень. Отличный работник. Всегда помогал слабым. Работал сверхурочно. Никогда не жаловался. То, что случилось, очень печально. Он погиб в Эр-Рияде, когда работал на нефтепроводе.

Погиб? Мэгги лихорадочно соображала. Манкузо хотел отомстить? Или, может, он пытался скрыть убийцу?

– Как именно он погиб? – спросил Джейк.

– Автокатастрофа, – сказал Том. – Ужасно. Он был одним из моих лучших парней. Если бы у меня было десять таких, как он, наше производство было бы в ажуре.

– У вас, случайно, не осталось его досье? – спросила Мэгги.

Том посмотрел на нее широко раскрытыми глазами.

– Это частная информация, мисс.

– Том, – вмешался Джейк с улыбкой. – Что нужно сделать, чтобы она перестала быть такой частной? Три сотни? Четыре?

Прежде чем мужчина успел ответить, Джейк вытащил из бумажника четыре стодолларовые купюры и протянул ему.

Том машинально взял деньги.

Метод Джейка хорош, одобрительно подумала Мэгги. Как только у вас в руке наличные деньги, становится сложнее их вернуть.

Том с удивлением посмотрел на банкноты.

– Я… я не… – пробормотал он.

– Тогда пять сотен, – сказал Джейк, как будто он играл по-крупному. Джейк вложил последнюю купюру в руку Тома, и пальцы мужчины сомкнулись вокруг нее.

Он был у них в кармане.

– Лучше никому об этом не знать, – посоветовал ему Джейк.

– Ну ладно, – сказал Том, пряча купюры в карман. – Идите за мной.

Он провел их в здание, они прошли за ним по коридору, а затем в кабинет, заполненный картотеками. Несколько минут они стояли молча в ожидании, пока он просматривал один из шкафов.

– Вот оно. – Он достал из шкафа папку и протянул ее Джейку. Том указал на копировальный аппарат в углу: – Только эта машинка старая, так что тебе придется копировать по одной странице зараз. Я ухожу. Я вас не видел, ясно? Когда будете уходить, закройте за собой дверь кабинета. Даю вам пятнадцать минут. Потом я вернусь, чтобы все уладить и закрыть здание.

Том ушел. Мэгги поняла, что он просто хочет убраться подальше. Ну и хорошо. Это означало, что он ни о чем не будет болтать, – ему было стыдно или он нервничал из-за взятки.

– Ладно, – сказала она. – Пора копировать. – Она открыла папку с надписью «Джо Тиллер». Мэгги подошла к копировальной машине и положила первую страницу на стекло. Тень упала на нее, и рука Джейка коснулась ее руки.

– Ты положила ее вверх ногами, – заметил Джейк.

Мэгги заставила себя стоять ровно. Все, о чем она могла думать, когда он коснулся ее руки, было тепло его тела, прижатого к ее спине, – она и не знала, что в ее плечах было так много нервных окончаний. Она перевернула листок.

– Ты в порядке, Златовласка? – спросил он, и ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что на его губах играет эта дерзкая, самоуверенная улыбка. Он знал, как он действует на нее, и ему это нравилось.

Ей хотелось ударить его по лицу.

Ей хотелось прижать его к стене и поцеловать. Проблема была в том, что она не могла понять, чего ей хотелось больше.

Глава 36

– Могу я еще раз посмотреть газетную статью об аварии? – спросил Джейк.

Мэгги протянула ему газету.

Они сидели на заднем сиденье внедорожника Джейка примерно в двух милях от штаб-квартиры Саут-Пойнта. Скопировав содержимое папки и заперев за собой кабинет, они удрали оттуда до возвращения Тома. Как только они отъехали достаточно далеко, Джейк остановился, чтобы они могли просмотреть досье Джо Тиллера.

Они разложили листки по всему сиденью и сидели так близко друг к другу, что их колени то и дело соприкасались, когда они тянулись за новым документом. Джейк опускал глаза, потупившись, каждый раз, когда они соприкасались. Мэгги наклонилась за очередным файлом, и Джейк выронил свои бумаги.

– Я тебя отвлекаю? – спросила она, выгнув бровь.

Он смущенно улыбнулся.

– Постоянно.

Она закатила глаза, втайне довольная его ответом. Мэгги рассматривала календарь. Она нахмурилась, мысленно подсчитывая часы работы.

– Черт возьми, этот парень много работал сверхурочно, – сказала она, взглянув на Джейка. Выражение его лица заставило ее остановиться. – Что такое?

– Я читаю отчет о несчастном случае, в котором погиб Джо, – объяснил Джейк. – И по-моему, это убийство.

Мэгги выпрямилась в кресле, бумаги рассыпались по ее коленям. Она наклонилась к нему, вдыхая тонкий пряный запах, который, казалось, прилип к его коже.

– Неужели? – спросила она. Кому в мире придет в голову напасть на обычного рабочего-нефтяника?

– Готов биться об заклад, – сказал Джейк.

Мэгги взяла у него статью и принялась читать.

– Я здесь этого не вижу, – сказала она. Выписка выглядела как обычная статья, сообщающая о трагической автомобильной аварии. – Что я упускаю?

– Статья слишком чистая. Никто из правоохранительных органов даже не подумал расследовать это дело. Его просто… забросили. Потому что все детали были в самый раз. Аккуратно. Идеально. Все это на самом деле, – он указал на бумаги, разложенные на сиденье и приборной доске. – Все это досье слишком идеальное.

Мэгги нахмурилась.

– То же самое Грейс сказала о квартире Манкузо.

– Грейс? – спросил Джейк.

– Аналитик ФБР, – сказала Мэгги. – Она великолепна. Не зная всю эту историю с Манкузо, она поняла, что Грейсон – фейковая личность. Она сказала, что все в его доме было слишком идеально, чтобы быть реальным… как будто он играл какую-то роль. Мэгги посмотрела на рабочий график Джо Тиллера. – Ты думаешь, Джо тоже играл какую-то роль?

Джейк кивнул.

– Не думаю, что Джо Тиллер – его настоящее имя. Агенты под прикрытием не используют свои настоящие имена.

– Что? – Мэгги невольно усмехнулась. – Ты думаешь, он был шпионом?

– Я провел много времени на Ближнем Востоке, Мэгги, – сказал Джейк таким серьезным голосом, что у нее по коже побежали мурашки. – Я работал в основном на секретных операциях. У меня большой опыт работы с профессиональными разведчиками. Я вижу знаки. И когда я был там, я видел, что такие убийства происходили слишком часто.

– Ты уверен? – спросила Мэгги. Она снова посмотрела на статью, пытаясь прочесть между строк и увидеть скрытый смысл, который он нашел. – Мы не в кино снимаемся. И этот парень мертв. А Манкузо, к сожалению, нет.

– Том не сказал, что я показал ему фотографию Джо, – напомнил Джейк. – Он сказал, что этот парень похож на Джо. У Роджера Манкузо были родители и брат, помнишь?

– Так… Может быть, Джо был братом Роджера – шпионом, убитым на Ближнем Востоке? – сказала Мэгги, следуя за ним в кроличью нору его теории. Она порылась в бумагах и вытащила расписание одной из поездок Джо. – Он действительно провел там много времени.

– Джо Тиллер на самом деле Джо Манкузо, брат Роджера. Фальшивое имя и работа в Саут-Пойнте, вероятно, были его прикрытием, – сказал Джейк.

– Или, может быть, его миссией, – предположила Мэгги, и ее глаза загорелись. – Если расследование в Саут-Пойнте было его заданием, то этот документ, который так нужен Манкузо, расскажет нам, почему… и приведет нас к тому, кто убил его брата.

Джейк кивнул.

– Что бы ни скрывал сенатор о Саут-Пойнте, это должно быть что-то невероятно коррумпированное – что-то большое, что запачкало много рук, включая его собственные. Если брат Манкузо представлял собой угрозу разоблачения этого, его убийство было простым решением проблемы.

– Значит, это дело – очень личное для Манкузо, – задумчиво произнес Джейк. – Семья – это всегда личное.

Она кивнула.

– Речь идет о мести и справедливости. Вот почему мне всегда казалось, что дело не в деньгах и не в Кайле – все дело в сенаторе Фибсе. Он причастен к чему-то большому и нечестному, и эта компания тоже замешана. Манкузо винит его в убийстве брата, как будто это он врезался в Джо в тот день, – сказала Мэгги. Фибс неоднократно доказывал, что он безжалостен, когда дело касалось защиты его репутации. – Судя по всему, Фибс мог просто заказать убийство Джо или отдать такой приказ.

– Вполне возможно, – сказал Джейк. – Но что это значит для психологического портрета Манкузо?

Мэгги облизала пересохшие губы.

– Это значит, что Манкузо сделает все, что угодно, – сказала она приглушенным голосом. – Он пойдет на любой поступок – убийство Кайлы, убийство полицейского, даже собственную смерть. Он сделает все, чтобы разрушить Фибса. Он видит только свою цель. Даже если Манкузо был обычным мелким воришкой до смерти брата, он подозревает, что Фибс каким-то образом причастен к убийству Джо. Значит, у него есть мощный мотив. Надо очень сильно любить кого-то – например брата, – чтобы вот так выйти за него на войну.

Джейк выругался себе под нос. Он протянул руку и обнял ее за плечи, притягивая ближе. Мэгги подалась вперед, на мгновение закрыв глаза, желая только одного – погрузиться в его тепло и никогда больше не покидать его. Она прижалась щекой к его груди.

– Он пойдет ва-банк, – прошептала она с замиранием сердца.

Джейк поцеловал ее в висок.

– Я знаю, – сказал он.

Кайла была просто сопутствующим ущербом. Манкузо может не соответствовать стандартному профилю похитителя или убийцы, но он сделает все, чтобы достичь своих целей. Возможно, он и не перережет Кайле горло, как угрожал, но если Фибс не сдастся, он убьет ее. Она была всего лишь пешкой в его большой игре мести.

Он сделает все, чтобы поймать убийцу своего брата. Пожертвует кем угодно.

Даже самим собой.

Глава 37

«Роял», эксклюзивный ресторан старых традиций, обслуживал только важных людей, вершивших важные дела за дорогим виски. Столики обиты кожей, сигары стоили больше, чем счет Мэгги за электричество, а устрицы импортировались из Австралии по сто долларов за штуку – оптом.

– Мисс! Простите, мисс! – Хостес попыталась остановить Мэгги, но та проигнорировала ее, и они с Джейком пронеслись мимо в обеденную залу. Роскошные бордовые ковры были такими мягкими, что ее каблуки утопали в них на добрый дюйм. Она чувствовала себя немного неустойчиво, как будто ходила по губке.

– Вот он, – сказала Мэгги, указывая на угловой столик, где Фрэнк сидел с мужчиной с такой аккуратной укладкой, что казалось, будто он расчесывал волосы по линейке. Мэгги была почти уверена, что это глава Комитета по вооруженным силам. Вот дерьмо. Фрэнк не обрадуется их вторжению, но положение было отчаянное.

– Мисс! – Хостес наконец-то их догнала.

– Я позабочусь о ней, – сказал Джейк Мэгги. – Продолжай. – Он повернулся к хостес и одарил ее улыбкой.

Конечно, он пустит в ход свое очарование. Мэгги закатила глаза. Раздраженная, но благодарная, она подошла к столику и покашляла. Фрэнк поднял глаза от тарелки, держа пустую устричную вилку у губ. Он поперхнулся.

– Мэгги, что ты вообще здесь делаешь?!

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала она.

Фрэнк указал на стол и на своего спутника.

– Это может подождать?

Она покачала головой.

– Простите, сэр, – сказала она его партнеру по ланчу. – Но это срочно.

– Мои извинения, Джереми. Я вернусь, как только поговорю со своим агентом, – сказал Фрэнк.

– Все в порядке, Фрэнк, – сказал мужчина. – Я знаю, что ты в самом разгаре дела.

– Пойдем. – Фрэнк положил руку на спину Мэгги и вывел ее из ресторана. Джейк, отговорив хостес от погони за Мэгги, ждал их у входа. Фрэнк кивнул ему.

– О’Коннор.

– Сэр.

– Это была важная встреча, Мэгги, – сказал Фрэнк.

– Мне очень жаль, – сказала Мэгги. – Но это тоже очень важно.

– Что происходит? – спросил Фрэнк. – Пол звонил мне, сказал, что вы отправились в погоню за призраками.

– Это не погоня за призраками, – усмехнулась Мэгги. – Я обнаружила связь между сенатором Фибсом и Саут-Пойнт Ойл. Мы с Джейком только что были в их штабе. Мы выяснили, что брат Роджера Манкузо работал на них, и он погиб при несчастном случае, который, вероятно, не был таким уж случайным.

– Брат Манкузо был разведчиком, сэр, – сказал Джейк. – Я в этом уверен. Я провел много времени на Ближнем Востоке, и я узнаю заказное убийство, если увижу. Такой человек, как вы, понимает, насколько беспощаден нефтяной бизнес. Убийство парня, который слишком близко подошел к раскрытию коррупционной схемы, – это как зубы почистить для некоторых из таких компаний.

– Мы думаем, что во время работы на Саут-Пойнт на Ближнем Востоке брат передал Роджеру сообщение. Что-то, что навело его на мысль о связи сенатора с компанией. Потом Джо погиб в аварии. А Манкузо взял одну из старых фальшивых личностей своего брата – личность Макса Грейсона – и начал планировать похищение Кайлы. Он проник в штаб Фибса и ждал подходящего момента. Это говорит о необычайной преданности и терпении, Фрэнк, – сказала Мэгги. – Ты знаешь, что это значит.

– Да, – мрачно ответил Фрэнк. Морщины на его лице становились все глубже, когда он обдумывал ситуацию. Фрэнк обладал живым и гибким умом, но дела, связанные с детьми, всегда были самыми трудными. Единственный раз, когда Мэгги видела у своего наставника срыв, был в конце двадцатисемичасового противостояния, в котором заложником был шестилетний ребенок. После того как мальчик был возвращен в целости и сохранности, ее наставник внезапно извинился и исчез в ванной комнате. Мэгги показалось, что она услышала, как он рыдает от облегчения.

– Мы должны немедленно выяснить, что происходит, – сказал Джейк. – Мы мечемся вслепую, сэр, и так было с самого начала. Нам нужно выяснить, что знал брат Манкузо. Нам нужно точно понять, что происходило в Саут-Пойнт Ойл, почему Джо Манкузо погиб из-за этого и какое отношение к этому имеет Фибс.

– Ты всегда говорил мне, что информация – это оружие, – сказала Мэгги. – Это единственный след, который у нас есть. Ситуация плохая, Фрэнк. Мы оба это знаем. Пресса сходит с ума, журналисты строят свои теории, и у нас заканчивается время. Все дошли до трясучки, и если Манкузо не получит документ к семи вечера, он убьет Кайлу. Он предан делу, Фрэнк, – у него есть миссия. Может, он и не прирожденный убийца, но если он не получит то, что хочет, то начнет убивать. И он может не остановиться на Кайле.

– Ты говоришь о массовом захвате заложников? – спросил Фрэнк.

Она мрачно кивнула.

– Или он может просто схватить сенатора. Или миссис Фибс. Или любого другого, кто встанет у него на пути, – сказала Мэгги. – Он непредсказуем. Единственное, что в нем неизменно, – это его мотив. Он сделает что угодно и станет кем угодно, но выполнит свою миссию.

Фрэнк с озабоченным видом потер запавшие глаза.

– Я чертовски рад, что ты вернулась, малыш, – сказал он.

– Ты поможешь? – спросила Мэгги.

– Конечно, – сказал Фрэнк. Он указал на папку в руке Джейка. – Там есть что-нибудь, что поможет вам найти адрес?

Джейк посмотрел на папку.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, надо проследить денежные отчисления, – объяснил Фрэнк. – Квитанции о зарплате Джо – они там, верно?

Джейк кивнул.

– Куда они их посылали?

– О боже, – сказала Мэгги. – Не могу поверить, что я не подумала об этом!

– Ты уже два года как вышла из игры, – сказал Фрэнк. – Я тебя прощаю, хотя и обучал тебя гораздо лучше. Но ты, – он скептически посмотрел на Джейка, – что ты скажешь в свое оправдание?

– Я солдат, а не штабная крыса. – Джейк выглядел немного смущенным.

Фрэнк фыркнул, и Мэгги пришлось спрятать улыбку. Она была благодарна ему за помощь. И не только потому, что он был так скрупулезен, что указывал на очевидные вещи, которые так легко упустить из виду.

Глава 38

Адрес на квитанциях Джо был в Силвер-Спринг, штат Мэриленд. Фрэнк пообещал сделать несколько звонков и вернулся в «Роял», а Мэгги и Джейк направились к его внедорожнику.

– Почему бы тебе не пустить меня за руль на этот раз? – спросила Мэгги.

Джейк ухмыльнулся.

– Смешно. Но нет, – сказал он.

– Я хороший водитель! Я прошла курс по безопасному вождению в Куантико.

– Златовласка, даже если бы ты участвовала в НАСКАР в свободное от работы время, я бы все равно не пустил тебя за руль, – сказал Джейк, садясь на водительское сиденье. – У меня такое ощущение, что ты за рулем просто ужасна. Мой джип – мои правила.

– Ты просто пещерный человек, – пробормотала она, запрыгивая на пассажирское сиденье и пристегивая ремень безопасности.

– Я есть Тарзан. Ты есть Джейн, – прорычал Джейк, и ее раздражение сразу растаяло.

– Ты просто смешон, – чопорно сказала она, пытаясь скрыть свое веселье.

Джейк наклонился к ней, приподняв пальцами ее подбородок, и быстро поцеловал в губы. Он отстранился всего на несколько дюймов, его зеленые глаза сияли.

– Я думаю, тебе это нравится, – сказал он.

Она затрепетала. Ей это действительно нравилось. Ее еще никогда так не дразнили. Люди обычно воспринимали ее всерьез и вели себя соответственно. Даже мужчины, которые интересовались ею.

Мэгги потянулась к нему и на этот раз сама поцеловала его. И на этот раз поцелуй не был быстрым – это был один из тех долгих, страстных поцелуев, которые длятся вечно, из тех, что намекают на грядущие непотребства. Его рука запуталась в ее кудрях, он впился в нее поцелуем, так же потерявшись в ней, как и она в нем.

Она неохотно отстранилась, задыхаясь, все ее тело горело и покалывало. Все, чего ей хотелось, это снова вернуться в этот поцелуй. Но у них была работа.

– Мне это нравится, – прошептала она, ее губы коснулись его уха, дразня, потому что в эту игру могут играть двое.

– Ты отвлекаешь мужчину от дела, Златовласка, – сказал Джейк, и его глаза потемнели до цвета лесной зелени. Он пристегнул ремень безопасности и повернул ключ зажигания. Они влились в поток машин, направляясь к путанице дорог, которые должны были вывести их из города к Силвер-Спринг.

– Ты действительно работал со многими шпионами? – спросила Мэгги.

Джейк пожал плечами.

– Разные влиятельные люди борются за позиции на Ближнем Востоке, – сказал он. – И у всех у них есть свои люди – повсюду. В конце концов у тебя появляется на них нюх. Начинаешь подмечать вещи. – Он улыбнулся с некоторой горечью. Как будто он вспоминал боевые действия, адреналин и хотел снова оказаться в самой гуще событий.

– Похоже, ты скучаешь по тому времени, – сказала Мэгги.

– Иногда. – Он включил поворотник и выехал на шоссе. Время суток было идеальным для поездки: дорога в город была забита, зато на выезде не было ни души. Они доберутся до Силвер-Спринг в рекордно короткое время. – Мне нравилось знать, что я делаю. В чем заключается миссия. Но сейчас эта работа на политиков… – Он замолчал, с отвращением качая головой. – Ну, они не самые честные люди, – закончил он.

– А ты любишь честность. – Он был из тех людей, что видят мир черно-белым, это она могла сказать точно. У него не было места оттенкам. Благонадежный. Крепкий.

И чертовски сексуальный. Как какой-нибудь средневековый рыцарь, который серьезно относится к таким вещам, как клятвы и защита. И Джейк подтверждал свое отношение поступками.

– Мне нравится знать все факты, – сказал Джейк. – В армии в этом смысле все очень просто.

– А здесь все совсем не так, – сказала Мэгги.

– А что насчет тебя? Ты скучаешь? – спросил Джейк. – Я только поменял задания. А ты ушла совсем.

Мэгги вздохнула, глядя в окно на размытый поток машин.

– Я скучаю по чувству уверенности. И я скучаю… ты знаешь это чувство, после того как адреналин наконец успокоился, после того как работа сделана, после того, как все в безопасности и все прошло так, как должно было пройти, и ты можешь быть помятым и с синяками, но без… шрамов?

Джейк кивнул.

– Я скучаю по этому чувству, – сказала Мэгги. – Ты осознаешь, что разрядил ситуацию. Что спас кого-то. Что был частью этого. – Джейк снова кивнул в знак согласия. Они оба чувствовали необычное растущее чувство товарищества. Они оба сталкивались с серьезными кризисами и спасали жизни и получали от этого одинаково глубокое удовлетворение.

– Когда Фрэнк сказал, что ты вернулась, ты его не поправила, – заметил Джейк.

– Я не могу думать об этом сейчас, – сказала Мэгги, но он бросил на нее скептический взгляд. – Я не могу. Не потому, что не хочу… ну, может быть, немного. Но мы должны сосредоточиться на этом. – Она указала на папку Джо. – Если мы не вернем Кайлу в ближайшее время…

– Я знаю, – сказал Джейк, сжимая ее ладонь свободной рукой. – Не волнуйся. Мы будем там через несколько минут.

И он сильнее нажал на педаль газа.


Силвер-Спринг был маленьким захудалым городком. Газоны не ухожены, и казалось, что все предприятия на главной улице были закрыты ставнями, а их вывески о закрытии все еще висели в окнах. Но через каждые несколько кварталов попадался какой-нибудь дом, жители которого явно еще не сдались, о чем свидетельствовала аккуратная зеленая лужайка, свежая краска и американский флаг, свисавший с крыльца.

Дом, к которому подъехал Джейк, был не из таких. На подъездной дорожке стоял ржавый «Олдсмобиль», подпертый шлакоблоком, и на асфальт капало масло. Пожелтевший участок высоких сорняков, которые выглядели так, будто их не косили месяцами, заполнял передний двор. Краска большими полосами отслаивалась от провисших перил крыльца.

– Это дом бывшей девушки? – спросила Мэгги.

Джейк кивнул.

– Выглядит так себе.

Мэгги пожала плечами и вышла из машины. Она подошла к крыльцу и постучала в дверь. Залаяла собака, затем она услышала женский голос, ругающийся на пса, и дверь открылась.

У женщины были крашеные светлые волосы, отросшие у корней на добрый дюйм, круги под глазами и сигарета, свисавшая из перепачканных табаком пальцев.

– Да? – спросила она, оглядывая Мэгги с ног до головы. – Меня не интересуют никакие проповеди.

– Я Мэгги Кинкейд, – представилась Мэгги. – Вы Барбара Кент?

– Это я.

– Я из ФБР. У нас есть несколько вопросов о вашем бывшем парне, Джо Манкузо.

Лицо Барбары еще больше помрачнело.

– А что с ним? – подозрительно спросила она. – Джо мертв. Он мертв уже много лет.

– Мы в курсе, – сказала Мэгги. – Мы можем войти?

Барбара вздохнула, как будто ее вынуждали.

– Полагаю, можете. – Она жестом пригласила их войти.

Внутри дом был старый – в стиле восьмидесятых годов, в плохом смысле – и пахло табаком. Мэгги присела на край отвратительного дивана, стараясь не обращать внимания на переполненную пепельницу на кофейном столике. Джейк сел рядом с ней, а Барбара, развалившись в кресле, открыла банку пива «Пабст Блю Риббон».

– Ну и что вы хотите узнать о Джо? – спросила она.

– Каким он был? – спросила Мэгги.

– Он был сукиным сыном, – сказала она, делая большой глоток пива. – Хотя он никогда не бил меня. Но его никогда не было рядом. Всегда в «командировках». – Она чуть не выронила пиво, рисуя пальцами кавычки. – Он все время мне врал. Я уверена, что он изменял мне, но так и не смогла его поймать. Я пыталась. Много раз. Но он был хитер. Всегда наготове. Он мог бы быть одним из этих выживальщиков, если бы не был так занят изменами и ложью.

– Он оставил тебе что-нибудь? – спросила Мэгги. – Документы? Личные вещи? Фотографии?

Барбара покачала головой.

– Он почти не ночевал у меня и не разрешал мне приходить к нему. Мне всегда приходилось встречаться с ним в мотеле.

Джейк вывел на экран фотографию Роджера Манкузо и протянул ей телефон.

– Он вам не кажется знакомым?

Барбара взглянула на телефон и скривила губы.

– Это Роджер, брат Джо, – сказала она. – Боже, Джо был плох, но Роджер просто ужасен. Совсем другого уровня. Мне жаль ту женщину, которая с ним свяжется.

– А что в нем такого плохого? – спросила Мэгги.

– Он был полным неудачником, – сказала Барбара. – Все время приходил, отвлекал Джо. Всегда без копейки в кармане, никогда не мог удержаться на работе. Он и Джо… они были близки. Черт, Джо уделял ему больше внимания, чем мне, ублюдок.

– Вы видели Роджера после смерти Джо? – спросила Мэгги.

– Не-а, – сказала Барбара. – Я дала ему понять, как я к нему отношусь, поэтому он знал, что сюда лучше не приходить. Я даже не пошла на похороны Джо. Я должна была сосредоточиться на себе, понимаешь? Позаботиться о себе в горе.

– Конечно, – ответила Мэгги. Очевидно, эта женщина ничего не знала. Она была озлоблена, но ничего не понимала. В конце концов, из шпиона вряд ли получился хороший бойфренд.

– Спасибо за вашу помощь. – Мэгги улыбнулась. – Нам пора идти.

Джейк поднялся на ноги, и Мэгги уже почти вышла из гостиной, отчаянно нуждаясь в свежем воздухе, когда услышала, как Барбара пробормотала:

– Клянусь Богом, надо было мне сжечь эту рыбацкую хижину, просто чтобы их проучить.

Мэгги остановилась, обернулась и решила еще немного задержаться на благоухающем воздухе ради высшего блага.

– Что за рыбацкая хижина? – спросила она.

– Разве вы не знали о ней? – Барбара нахмурилась. – Я думала, вы, ребята из ФБР, знаете все, а правительство все время шпионит за американскими гражданами.

Почему Мэгги не удивилась, что она приверженец теории заговора?

– Может, расскажешь мне о ней? – спросила Мэгги, стараясь быть терпеливой.

– Джо и Роджер постоянно туда ездили, – сказала Барбара. – Время братанов. Меня он туда ни разу не брал. А ведь я люблю природу… в малых дозах. В любом случае, – она шагнула вперед, открывая входную дверь, – ты сказала, что вам пора идти.

Глаза Джейка сузились, когда Мэгги бросила на него взгляд, умолявший сделать хоть что-нибудь.

– Эй, Барбара, – сказал он, одарив ее своей улыбкой. – Вы получили какие-нибудь деньги за несчастный случай?

Кислое, обиженное выражение лица Барбары совершенно изменилось. Расчетливое нетерпение зажглось в ее глазах.

– Какие деньги?

– Я могу рассказать вам подробности через минуту, – сказала Мэгги. – Но сначала расскажите нам еще немного об этой хижине. Где она находится?

Глава 39

Пот стекал по шее Манкузо. Он смахнул его, не обращая внимания на глухой стук, доносившийся из комнаты, в которой он держал Кайлу.

Его пальцы судорожно пробежались по брелоку от «Харлей-Дэвидсона» в кармане. Он собирался все исправить ради Джо. Роджер помнил, как стоял тогда над могилой и смотрел, как гроб его брата опускают в землю. Он поклялся себе, что сенатор получит по заслугам.

Джо всегда был сильнее его. Не только физически, во всех отношениях. В детстве отец избивал их до полусмерти, и Джо всегда терпел самые страшные побои, всегда вставал перед разъяренным пьяным отцом, защищая младшего брата от его кулаков.

Теперь настала очередь Роджера быть сильным.

Все, о чем он мог думать, – это письмо Джо, полное подробностей о коррупционных схемах Фибса и сомнительных сделках Саут-Пойнт Ойл. К тому времени, когда оно дошло до адресата, Джо уже погиб якобы в «автомобильной катастрофе».

Роджер видел его смерть такой, какой она была: убийством. В письме Джо сообщил ему, что обнаружил сговор между Саут-Пойнтом и нефтяными контрабандистами. Что они заключили незаконную сделку, которая получила одобрение совета директоров и всех остальных, вплоть до Фибса. Генеральный директор Саут-Пойнта попросил Фибса помочь финансировать все это: международные связи сенатора были необходимы для контрабандной операции. Сговор между компанией и ее могущественным другом зашел слишком далеко – и Джо погиб, пытаясь разоблачить их.

Теперь Манкузо был полон решимости сделать так, чтобы его брат погиб не напрасно. Он получит доказательства, разоблачающие Саут-Пойнт и сенатора. Вся страна должна была знать, какого человека они избрали на этот пост… и какой бизнес американцы неосознанно поддерживали со своих собственных задних дворов.

Стук из комнаты Кайлы прекратился. Манкузо не мог не волноваться. Он никогда не проводил с ней много времени, но она всегда казалась ему по-настоящему милой девушкой. Что, учитывая, каким ублюдком был ее отец, удивляло его.

Он не хотел похищать ее. Но с таким жуликом и продажным человеком, как сенатор, человеком, который не ценил человеческую жизнь, который помогал финансировать убийство его брата, Манкузо не мог рисковать. Единственное, что имело значение для такого человека, – это его репутация и семья. Но Манкузо недооценил жестокость сенатора. В решающий момент Фибс решил защищать свою репутацию, а не ребенка.

Манкузо сожалел, что не может дать девочке инсулина. Он взглянул на часы. Было уже почти пять часов.

Еще два часа играть крутого парня. Он должен был думать как профессионал.

Он должен быть похож на Джо. Просто будь как Джо, и все получится.

Он услышал какой-то звук… почти как жужжание. Вертолет? Он быстро подошел к окну и, раздвинув плотные шторы, посмотрел на небо. Ничего.

По крайней мере, пока.

Но осторожность не помешает. Он прошел через весь дом и выключил свет. Вернувшись в гостиную, сел в потертое кресло. Закрыв глаза, он подумал о том, как они проводили здесь время с Джо. Как Джо чистил пойманную рыбу, и они разговаривали, пока огонь медленно угасал.

Манкузо соорудил в лесу растяжки с леской и колокольчиками. Если кто-нибудь пройдет через эти деревья, он будет готов их встретить.

От этого зависело все. Он вцепился в подлокотник кресла.

Ради Джо, сказал он себе.

Ради Джо.

Глава 40

– Мы вас ждали, – сказал Фрэнк, подходя к Мэгги и Джейку, когда они прошли через пост охраны. – У нас все готово на втором этаже. Пойдем.

– Кто возглавляет отряд спецназа? – Сердце Мэгги колотилось так, словно она бежала во весь опор. Все становилось на свои места. Был шанс, что они наконец на шаг опередили Манкузо. Мэгги, возможно, сумеет вытащить Кайлу в целости и сохранности. В глубине души она чувствовала, что Манкузо, скорее всего, не хотел причинять девочке боль, но ее беспокоило, что может произойти, если на него надавить.

У Манкузо была удивительно крепкая связь с братом. Если бы Джо был жив, она могла бы попытаться стравить братьев друг с другом, но, погибнув, Джо превратился в мученика. В глазах Манкузо он стал больше чем человеком, больше чем братом, – теперь он был символом мифического масштаба. Попытка разорвать эту связь была бы обречена – и слишком опасна, чтобы предпринимать ее в данный момент.

– Майк Саттон был единственным свободным агентом, – сказал Фрэнк, и она услышала извиняющиеся нотки в его голосе. Работа с Майком в «Шервудских Холмах» обернулась катастрофой, но Мэгги ободряюще улыбнулась Фрэнку. Она не позволит Саттону и их неприязненным отношениям помешать делу. Теперь, когда счет шел на минуты, а ФБР приближалось к Манкузо, она не могла сомневаться в себе. Был только один шанс сделать все правильно – и она должна его использовать.

– Все остальные уже собрались? – спросила Мэгги.

Фрэнк кивнул.

– Мы готовы.

Она не могла позволить нервозности взять верх над собой. Она должна была держать эмоции под контролем, напомнила она себе. И она могла это сделать. Она сталкивалась с гораздо худшим, чем комната, полная мужчин, которые ее ненавидят.

– Тогда давайте начнем, – сказала она.

Фрэнк открыл дверь конференц-зала, и она вошла в него как хозяйка. Майк Саттон стоял рядом с Полом, изучая изображения, проецируемые на экран. На снимках, сделанных с воздуха, были изображены широкие деревья и ржавая жестяная крыша хижины, расположенной на небольшой поляне. Фибс сидел за столиком в углу, сенатор обнимал жену за плечи. Она выглядела так, словно не спала несколько дней. Теперь, когда Мэгги знала, что он замешан в контрабанде нефти и частично виновен в убийстве, по крайней мере, одного человека, ей было трудно скрыть свое отвращение, когда она встретилась с ним взглядом. От очевидности того, что репутация для него важнее жизни его ребенка, ей хотелось на него наорать. Потрясти его. Она ненавидела себя за то, что не могла по-настоящему противостоять ему сейчас. И, вероятно, никогда не сможет.

Майк Саттон оглянулся через плечо, его рот искривился в усмешке, когда он увидел Мэгги. Она проигнорировала его и встала рядом с Полом, Джейк последовал за ней.

– О чем речь? – спросила она.

– Снимки с вертолета, – сказал Саттон, указывая на экран. – Как видите, это густой лес. С севера местность неровная и видимость так себе. С юга, – он указал на нижнюю часть рисунка, – видно немного четче, из-за реки. Но это увеличивает время нашего броска на пятнадцать минут.

– Парк был заброшен в течение многих лет, – продолжал Саттон. – Значит, мы будем иметь дело с густыми зарослями, поваленными деревьями, заваленными тропами. Даже лесники сейчас туда редко заходят. Мы уже послали им предупреждение, чтобы они знали, что мы идем.

– Когда вертолет приблизился, свет в доме погас, – сказал Пол. – Значит, нам известно, что там кто-то есть.

– У нас нет никаких визуальных подтверждений, что Манкузо в доме, – сказал Саттон. – Или девочка. Вертолет слишком высоко, чтобы получить точное тепловое сканирование тела, – сказал он, его брови были напряженно подняты. – Кто бы там ни был – это могут быть просто незаконные жильцы. Я уверен, что в это время года их много.

Мэгги покачала головой, подходя ближе, чтобы рассмотреть фотографию. Это место выглядело очень мирным – у Манкузо, вероятно, были хорошие воспоминания о нем. Но это также означало, что его окружали воспоминания о брате. Барбара сказала, что братья проводили там большую часть своего свободного времени, так что, возможно, хижина была своего рода святыней. Воплощением их братской связи.

Если бы Манкузо захотел погибнуть в перестрелке, хижина была бы идеальным местом.

Мэгги потерла запястья, пытаясь собраться с мыслями. Как же лучше подойти? Послать спецназ с оружием наготове и надеяться на лучшее? Она поняла, что Саттон не был в восторге от этой местности, да и она тоже. Многое может пойти не так.

Слишком многое.

Кайла была в этом доме. Мэгги это знала.

– Она внутри, – сказала Мэгги.

– Как ты можешь быть в этом уверена? – спросил Пол.

– Манкузо ставит своего брата превыше всего остального, – объяснила Мэгги. – Посмотри, что он натворил, чтобы раскрыть его убийство. Домик – это место, где они жили вместе. Именно там он чувствует связь со своим братом сильнее всего. Кроме того, дом расположен уединенно, в глухом лесу. Он наверняка держит ее там. Это идеальный вариант. Кругом никого. Ему, наверное, нужно было всего лишь заделать окна в одной из комнат, чтобы девочка не смогла убежать. Это недалеко от реки.

– Что объясняет водяных мушек, которых мы нашли на видео, – сказал Джейк, уловив ход ее мыслей. – Мэгги права. Это то самое место.

– Согласен, – сказал Пол. – Значит, нам нужен план нападения.

– Твои предложения? – спросил Джейк.

– Я бы ворвался в хижину быстро и неожиданно, – сказал Пол. – Со всех сторон, так что если у него и есть готовый путь к отступлению, ему некуда было бы бежать.

Саттон кивнул и сказал:

– У меня есть команда из двадцати человек, в полной амуниции и готовых действовать.

Мэгги не смотрела на них, а продолжала изучать снимки. Она хорошо понимала, почему они хотят ворваться туда. Очень хорошо понимала. Время было на исходе.

Но Манкузо слишком хорошо все спланировал. Если он теперь почувствует себя загнанным в ловушку, в безвыходной ситуации, если все начнет по-настоящему рушиться, то неизвестно, что он сделает.

В свое время она слишком быстро отправила спецназ в «Шервудские Холмы». Вместо того, чтобы посмотреть на ситуацию со всех сторон. Сейчас ей нужно было больше времени, чтобы не повторять тех же ошибок.

– Нет, – ответила Мэгги.

– Прошу прощения? – поднял брови Саттон. Даже Пол посмотрел на нее как на сумасшедшую. Единственным человеком, который не казался испуганным или рассерженным, был Джейк. Он просто пристально смотрел на нее, готовый поддержать ее решение.

– Мы должны подождать, пока он снова не свяжется с нами, – сказала Мэгги.

– Он ясно дал понять, что больше не собирается с нами связываться, – тихо сказал Пол. – Помнишь, что он сказал? Он сказал, что перережет ей горло.

Мэгги сжала губы. Она понимала точку зрения Пола, но нутром чувствовала, что это неправильно.

– Ему нужны доказательства. Ему нужен этот документ. Зачем ему терять единственный рычаг давления на нас? – сказала она. – Я знаю, почему он сейчас это делает. Я понимаю его психологию. Понимаю его мотивацию. Мы можем заставить его говорить, отвлечь его. Мы должны поработать с этим.

– У тебя что, крыша поехала после «Шервудских Холмов»? – возмутился Саттон. – С каких это пор ты боишься оружия? Здесь нужна быстрая победа, Кинкейд!

– Полегче! – сказал Джейк, свирепо глядя на Саттона, который в ответ гневно расправил плечи.

– Послушай, Мэгги, – сказал Пол. – Я понимаю тебя, понимаю. Ты хочешь, чтобы никто не пострадал. Но у нас нет времени. Мы знаем, где Кайла. Пришло время действовать быстро и жестко. Мы можем отвлечь его с помощью светошумовых бомб. Он даже не поймет, что его ударило. Он будет лежать на земле в наручниках прежде, чем сможет вытащить оружие.

– Я согласен с этими двумя прекрасными агентами, – сказал сенатор.

Мэгги повернулась к нему, ее губы скривились, а глаза потемнели от отвращения.

– Сенатор, – сказал Джейк. – Вам следует доверять доводам Мэгги. Без нее мы бы не добились такого прогресса. Эти парни, – он указал на Саттона и Пола, – все еще гоняются за своими хвостами.

– Я думаю, что пришло время профессионалам вступить в игру, О’Коннор, – сказал Фибс.

– Если вы так считаете, – сказал Джейк, – отправьте меня. Отправьте меня одного. Вы же знаете, что я профи. Такая местность для меня не в новинку, и без обид, но я обучен всему этому. – Он ткнул большим пальцем в сторону Саттона. – Штурм с командой из двадцати человек так напугает Манкузо, что у него не останется иного выбора, кроме как выйти и стрелять. Я могу войти незамеченным и устранить угрозу, прежде чем он даже узнает, что я внутри. Кайла будет в безопасности.

– Нет, – ответил сенатор, и его глаза сверкнули странным, почти безумным огнем. – Мне нужна команда. Я хочу, чтобы этого парня стерли с лица земли. – Он пренебрежительно взглянул на Мэгги. – Вы свободны, мисс Кинкейд. Спасибо за вашу помощь.

– Это кошмарная идея, – сказала Мэгги, гнев вспыхнул в ней, как фейерверк. Это была его дочь – но чтобы скрыть свои преступления, он был готов рискнуть ее жизнью. Она с отвращением покачала головой. – Похоже, вам таких идей не занимать.

Фибс даже не взглянул на нее и вернулся к жене. Миссис Фибс взглянула на Мэгги, и Мэгги на мгновение подумала, что она поддержит ее, что она попытается урезонить мужа, но та отвернулась, наклонившись к сенатору.

Мэгги не могла смотреть на них, боясь, что ее ярость выплеснется наружу. Ей было необходимо хотя бы поговорить с кем-то.

Пол. Пол должен был ее выслушать.

– Не делай этого, – сказала она ему вполголоса. – Пожалуйста, Пол. Ты же говорил, что я прирожденный переговорщик. Что мои инстинкты – это дар. Тогда доверься моим инстинктам. Доверься мне. Есть лучший способ сделать это. Безопасный способ.

Пол вздохнул. Он даже не смотрел ей в глаза.

– Это не имеет ничего общего с доверием, Мэгги, – сказал он, и его резкий тон ранил ее больше, чем она ожидала. – Это правильное решение. Ты и твой новый парень хорошо поработали. А теперь предоставь нам разобраться с остальным.

Он демонстративно отвернулся, показывая ей спину. Этот жест разозлил Мэгги еще больше, чем его резкие слова.

Хорошо. Хорошо. Если эти идиоты собираются использовать этот дерьмовый подход мачо, она не будет смотреть, как они маршируют навстречу своей смерти, и, возможно, смерти Кайлы. Она не могла этого вынести.

Она не могла больше смотреть, как умирают люди.

Ей нужен был воздух. Срочно.

Она попятилась от мужчин, настолько погруженных в дискуссию, что они даже не заметили, как она выскользнула из комнаты и направилась к выходу из здания.

Но расстояние не помогало. С каждым шагом в ее груди нарастал страх. Одни и те же слова крутились у нее в голове, инстинкт кричал ей: Это ошибка, это ошибка, это ошибка!

Глава 41

Приближались сумерки, луна поднималась в небе, и гул города нарастал. Потоки машин, толпы людей, возвращающихся домой в пригород, направляющихся на ночлег в город… Мэгги закрыла глаза и вдохнула вечерний воздух, позволив ему унести ее на мгновение, прежде чем реальность снова вступила в свои права.

Мэгги смотрела на небо, пытаясь успокоиться и отогнать воспоминания. Она сглотнула, чтобы избавиться от комка в горле. Ей нельзя плакать. Она должна быть сильной.

Она достала телефон и набрала номер.

– Привет, милая, – обычно веселый голос ее матери звучал озабоченно. – Я видела тебя в новостях.

– Привет, мам, – сказала Мэгги.

– Ты вернулась. – Эти слова не были обвинением. Хотя и могли бы быть. Мэгги знала, что, когда она ушла из Бюро, ее мать была вне себя от радости. Мэгги не могла винить ее за это: она потеряла одну дочь, а вторая с головой окунулась в опасность, чтобы справиться со своей болью. Это было бы тяжело для любой матери… особенно для ее матери, которая уже пережила самую страшную трагедию.

– Я знаю, почему ты взялась за это дело, – продолжала мать, когда стало ясно, что Мэгги не может ничего сказать. – От волнения у нее перехватило горло.

– Мне пришлось, – выдавила Мэгги.

– Я знаю, – сказала мать. В ее голосе слышалось тепло и одобрение. – Ты, моя милая девочка, такая же, как твой отец. Одержима идеей справедливости. Он был бы очень горд.

Мэгги улыбнулась. Ей было и горько, и приятно, когда ее сравнивали с отцом.

– Ты в порядке? – спросила ее мать.

Мэгги покачала головой, пытаясь взять себя в руки.

– Я в порядке, – солгала она. Она знала, что мать ей не поверит, но Мэгги молилась, чтобы она оставила все как есть. Хотя бы в этот раз.

– Вы близки к тому, чтобы найти того, кто это сделал?

– Да, – сказала Мэгги. – И я верну девочку домой в целости и сохранности.

Так ли это? Или она приговорила Кайлу к смерти, не настояв на своем? Не найдя способа заставить Пола и Саттона понять, что прямое нападение – худшее, что можно было сделать в этой ситуации?

– Ты вернешь ее, – гордо ответила мать. – Дорогая, приезжай ко мне после того, как все это закончится, хорошо? Всего на несколько дней.

Мэгги увидела, что Джейк направляется к ней через двор. Волнение и тревога закипели внутри нее. Неужели спецназ уже уехал? Или он искал ее, потому что тоже волновался?

– Я подумаю об этом, мам, – быстро сказала она, ее горло сжалось. – Мне пора идти. Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Она повесила трубку и заморгала, чтобы прогнать слезы, прежде чем Джейк подойдет к ней. Но она, должно быть, сделала это плохо, потому что он сразу протянул руку, убирая волосы с ее лица. Его руки обвились вокруг нее, и он притянул ее ближе, нежно прижимая ее щеку к своей мягкой рубашке. Она вдохнула слабый запах его лосьона после бритья – что-то дорогое, с насыщенным ароматом, – и почувствовала, как напряжение медленно отпускает ее и приятная легкость распространяется по всему телу.

– Они совершают ошибку, – пробормотала она в его рубашку, потому что не могла смотреть ему в глаза и ждать, что он подтвердит: то, что она знала, было правдой.

– Они знают свое дело, – сказал Джейк. Он явно пытался смотреть на это с другой стороны, но напряжение в голосе выдавало его беспокойство.

– Манкузо запаникует. Он и так в отчаянии. А тут еще спецназ, дышащий ему в затылок! Это может привести к чему угодно. Что, если у него есть запасной выход? – Взволнованная, она отстранилась от Джейка и начала расхаживать взад и вперед по тротуару. – Кошмарная идея, – сказала она, как ей показалось, в миллионный раз. – Бесит. Бесит, что есть более простое и безопасное решение, а они его проигнорировали. – Ее плечи опустились от отчаяния. – Бесит, что они не прислушиваются к голосу разума. Бесит, что Фибсу сойдет с рук убийство. Он не должен служить нашей стране. Он не патриот. Он даже не хороший отец. И больше всего меня бесит, что Кайла…

Она тяжело дышала, грудь ее вздымалась, кровь кипела в жилах. Она не могла продолжать. Она чувствовала, что энтузиазм уходит из нее, как вода, и она пыталась удержать его. Ей нужно было бороться. Кайла нуждалась в ней.

– Эй! – Джейк потянулся и поймал ее руку, крепко сжав ее. У нее перехватило дыхание, и сила, и желание, которые он внушал, наполнили ее, придав стойкости. Как он мог быть таким теплым? Все, чего она хотела, – это погрузиться в него, позволить ему заключить ее в свои объятия. Только там она чувствовала себя в безопасности. Это вытеснило все остальное из ее мыслей, пока не остались только он и она, их дыхание, их тела, воспоминания о произошедшем в оранжерее – его кожа на ее, его тело, двигающееся рядом с ее телом, его сдавленный голос, словно молитва, звучал у ее уха.

– Поцелуй меня, – неожиданно для себя вслух произнесла она. И ей не пришлось просить дважды. Его губы были на ее губах, это восхитительное чувство – надежда, тепло и что-то еще, что она не была готова назвать, – наполняло ее. Она погладила его широкие плечи, провела рукой по твердым бицепсам, живо вспоминая, с какой нежной силой он прижимал ее к стене теплицы. Казалось, что он выдержит ради нее что угодно.

И сейчас он чувствовал себя именно так. Как будто, что бы ни случилось, он доведет дело до конца.

Он был человеком, который сдерживал свои обещания. И он обещал, что с Кайлой все будет в порядке.

Было бы глупо довериться ему полностью, потому что никогда нельзя предсказать исход подобных случаев.

Но, может быть, в его объятиях она могла побыть глупой. Она могла поверить. В себя. В него.

В них.

Она не смогла спасти Эрику. Она не смогла спасти Гретхен.

Но, возможно, с помощью Джейка она сможет спасти Кайлу.

Глава 42

Кайла медленно поморгала. Когда она облизала губы, то почувствовала на них вкус крови.

Она вернулась в серую комнату, в которой ее держал Макс. Должно быть, он притащил ее сюда, когда она потеряла сознание в ванной.

Ванная комната! Она потрогала свой бок, вздохнув с облегчением, когда ее пальцы коснулись холодного металла. Ей удалось засунуть ножницы за пояс юбки, и они все еще были там.

Непослушными руками она вытащила их и начала пилить веревки, связывающие ее запястья. Она так сильно дрожала, голова так кружилась из-за отсутствия инсулина, что она потратила на это добрых десять минут. Когда ей это наконец удалось и тугие веревки ослабли, она чуть не разрыдалась от облегчения.

Раздался громкий звук, похожий на сигнал тревоги. Кайла вздрогнула, уронив ножницы. Что это было? Кто-то пришел? Ее наконец-то спасают? Сердце подпрыгнуло и упало, когда она услышала шаги, приближающиеся к комнате. Запаниковав, Кайла пнула ножницы под спальный мешок как раз в тот момент, когда дверь распахнулась. Глаза Макса горели пугающим огнем, а волосы торчали в разные стороны, как будто он взъерошил их руками.

Он шел к ней, как лев, приближающийся к своей жертве. Кайла отползла в угол, отчаянно и беспомощно озираясь по сторонам. Но она знала, что выхода нет. Ужас пронзил ее изнутри, вытесняя все остальное. Боже… Боже. Неужели он собирается убить ее? Ее сердце грохотало в ушах, черные пятна затуманили ее зрение, комната закачалась вокруг нее.

Она вскрикнула, когда он схватил ее за руку. Она кричала так, как никогда раньше не кричала. Он вздрогнул от этого звука, но продолжал тянуть ее к себе. Она обмякла, надеясь, что это остановит его. Наоборот, это, казалось, разозлило его еще больше. Он ударил ее по лицу, движение было настолько неожиданным, что она замолчала, отрывисто дыша. Ее щека пульсировала, когда он потащил ее из комнаты.

– Пора, – сказал он.

Глава 43

Пол, пригнувшись, уверенно и быстро пробирался через лес с отрядом спецназа. Пистолет в руке ровно раскачивался из стороны в сторону, пока он приближался к цели.

Домик Манкузо стоял у реки в парке Потомак-Оверлук. Заросшие и неухоженные тропы парка были скорее помехой, чем подспорьем для агентов. Спецназовцы двигались как можно незаметнее через лес, уходя от тропы, приближаясь к хижине с севера. Шаги Пола хрустели по лесной подстилке, пока он обходил деревья, перепрыгивал через упавшие бревна. На ходу он осматривал лес вокруг, его движения были уверенными, дыхание ровным. Солнце уже клонилось к закату, и им пришлось прибавить скорость. Перестрелка в темноте была последним, что им было нужно.

Работа в поле всегда казалась ему более естественной, чем в конференц-зале. Настолько, что после окончания академии он стал подумывать о спецназе. Прямое действие подразумевало приказ, который давал уверенность, что дело имело смысл.

– Альфа-один, дом в поле зрения. Повторяю, дом в поле зрения, – сказал Саттон по рации. – Жду вашего зеленого сигнала, Альфа-один.

– Подтверждаю, Альфа-два, – ответил Пол. – Уже приближаюсь.

Он взобрался на последний склон, расчистив вершину за считаные минуты. Тень домика – все огни были выключены – появилась в поле зрения. Солнце быстро садилось. Они должны были это сделать. Сейчас.

Желудок Пола сжался от напряжения. Адреналин бушевал в его крови, но он должен был держать руки и ум под контролем. Необходимо быть сосредоточенным.

– Вижу дом, Альфа-два, – сказал Пол. – Альфа-один на позиции.

Он подождал, пока остальные пятеро спецназовцев заняли свои места, и подтвердил это по рации. Он быстро считал в уме, вглядываясь в точное положение своих товарищей по команде. Они были готовы. Пришло время действовать.

Его мышцы напряглись, как у тигра, готового броситься на добычу, когда он отдавал приказ.

– Команда «Альфа», у вас зеленый свет. Я повторяю: у вас зеленый свет.

Семеро мужчин дружно двинулись к хижине, словно части одного тела. Пол ударом ноги распахнул входную дверь, держа пистолет наготове.

– Стоять!

– ФБР!

– Ложись на землю!

Но перед ними не было ничего, кроме пустой комнаты. Спецназовцы разошлись в разные стороны, включили свет и обыскали другие комнаты.

– Чисто!

– Чисто!

– Чисто!

– Все чисто, сэр!

– Команда «Омега», один и два, – сказал Пол в рацию. – Дом пуст. Будьте начеку. Подозреваемый скрылся. Повторяю: будьте начеку. Он где-то здесь и наверняка вооружен. Будьте предельно осторожны. Возможно, девочка с ним. – Он выключил рацию и жестом указал на двух бойцов спецназа. – Установите периметр, – приказал он.

Он оглядел гостиную. Мебель была старой и шаткой. Выцветший школьный вымпел висел на стене рядом с гобеленом с изображением черного медведя. На полу криво лежал потертый ковер.

Пол повернулся к Саттону.

– Что пошло не так? – спросил он.

– Может, он видел, что мы идем, – предположил Саттон. – Черт возьми! – Он ударил ногой по стене.

Свет погас.

Пол услышал, как кто-то сказал: «Черт!» Затем раздался глухой стук, как будто упало тело.

– Саттон? Райн? – крикнул Пол, включая фонарик на пистолете. Луч света упал на бесчувственное тело агента.

– Он здесь! – крикнул Саттон. – Потайная дверь! – Саттон двинулся в сторону коридора, послышался звук борьбы, а затем приглушенный, тошнотворный звук удара металла о череп. Саттон упал на землю.

Пол выругался, заставляя себя медленно поворачиваться, несмотря на все инстинкты, кричащие ему, чтобы он двигался быстрее. Ему нужно было следить за движением. Нужно было…

Выстрел прозвучал так громко, что отозвался болью в голове. Он почувствовал, как что-то просвистело у его уха, вонзилось в стену, разбрасывая брызги деревянных щепок.

Пуля. Чуть не попал. Боже, это было близко.

Затем он почувствовал кое-что похуже: горячий ствол пистолета надавил на затылок. Щелчок взведенного курка.

– Не двигайся, – произнес чей-то голос.

Черт, подумал Пол. Мэгги была права. Кошмарная идея.

Глава 44

Мэгги и Джейк были почти в конференц-зале, когда их догнал Фрэнк, мрачный и изнуренный.

– Что-то пошло не так, – сказал он, показывая рукой назад.

– Мы нужны внизу, в подвале.

Мэгги и Джейк поспешили за Фрэнком к лестнице, пока он на ходу объяснял им ситуацию.

– Они пробрались через лес, все прошло гладко и выглядело спокойно. Вышибли дверь, но первичный осмотр дома ничего не дал.

– Там было пусто? Манкузо там не было? – Мэгги приходилось чуть ли не бежать, чтобы не отставать от мужчин, пока все трое кружили в лабиринте коридоров. Они направлялись к задней части здания, где хранилось оружие и оборудование для наблюдения.

– Нет, – с мрачным видом сказал Фрэнк. – Этот ублюдок взял их на мушку. Я не знаю, как ему это удалось – рация и видеосвязь отключились, как только прозвучали выстрелы.

Живот Мэгги сжался.

– Захват возглавлял Пол?

Фрэнк опустил глаза. Это подтвердило ее опасения.

– О боже, – сказала она, прикрывая рот рукой. – Что нам известно? Он жив? Он в порядке? Фрэнк, скажи мне!

– Этого мы не знаем, – сказал Фрэнк.

Мэгги еле сдержала испуганный возглас. Почему он не послушал ее? Если он погиб из-за этого, она никогда не сможет себя простить. Могла ли она сказать что-то еще, чтобы убедить его? Она должна была быть сильнее. Говорить более аргументированно. Что угодно.

– Все, что мы знаем, это что внутри дома находятся три агента, – сказал он. – Мы окружили это место, но…

– Боже правый, – вскрикнул Джейк, – ну и бардак.

– И Кайла до сих пор внутри с Манкузо, – сказала Мэгги.

Фрэнк вздохнул.

– Твои инстинкты снова оказались правыми, малыш. Штурмовать было нельзя.

Конечно, нельзя, хотела она рявкнуть. Ярость, смешанная со страхом, вспыхнула в груди, но она подавила это чувство. Она должна сохранять спокойствие. Теперь у Манкузо было еще больше заложников. ФБР практически преподнесло их ему на серебряном блюдечке. Это усилит его, раздует эго и придаст уверенности в себе. Страсти накалятся до предела.

– Нам нужно, чтобы ты приоделась, – мрачно сказал Фрэнк. – У них как раз есть бронежилет твоего размера.

Он открыл двери арсенала, в котором в гигантских металлических клетках хранилось различное оборудование, ожидая своего часа. Несколько техников бегали, расставляя оружие на столе в центре комнаты.

– Я нашла его! Сэр! Я нашла его! – Молодая женщина с короткими черными волосами торжествующе подняла бронежилет. – Агент Кинкейд, – она протянула его ей, – вот, держите.

Мэгги взяла бронежилет, вес которого был так хорошо ей знаком. Она вспомнила тот момент, когда в первый раз надела его – во время тренировки в Куантико. Тот жилет был слишком велик для нее, ужасно громоздкий и неловкий на ее миниатюрной фигуре. Когда она выпускалась, Фрэнк подарил ей новый бронежилет, специально подобранный для нее.

– Так, на всякий случай, мало ли что, – сказал он. – Береженого бог бережет.

– Мэгги? – Мягкий голос Джейка вывел ее из оцепенения.

– Твой выход.

Ее пальцы сжали жилет. Она натянула его, отрегулировав застежки.

Ее выход.

– Пошли, – сказала она.


К тому времени, как они приехали в парк Потомак-Оверлук, уже наступила ночь. Скрытность больше была не нужна. Даже если бы Манкузо слышал, что они приехали, это не имело бы никакого значения, они уже были тут. Фрэнк, Мэгги и Джейк поехали через лес на «Гаторе», навороченном внедорожнике с камуфляжным рисунком, который буквально плыл по пересеченной местности, как по асфальту.

Вертолеты кружились над верхушками деревьев, направляя на них яркие лучи прожекторов и высвечивая хижину, прямо как в кино. Разместившиеся через каждые десять футов бойцы держали наготове щиты и оружие. За пределами дистанции стрельбы, с южной стороны, спецназ окружил лачугу военными грузовиками, используя их и в качестве щитов, и в качестве препятствий на случай побега Манкузо.

Мэгги выскочила из «Гатора» и уверенной походкой пошла к группе мужчин, стоящих за грузовиками.

– Кто здесь главный? – спросила она.

Спецназовец с усами и испуганным выражением лица с опаской поднял руку.

– Эм, полагаю, что я.

– Ты полагаешь?

– Агента Саттона увезли в больницу, – сказал парень. – Манкузо выбросил его и агента Райна через парадную дверь минут десять назад. Они оба были без сознания, но живы.

Почему Манкузо отдает заложников? Если только…

О нет! Страх прорастал внутри нее, вытесняя воздух из легких, поднимаясь все ближе к горлу, не давая вздохнуть.

– А агент Харрисон? – спросила Мэгги.

– Он все еще внутри, – ответил мужчина.

– Окей, – сказала Мэгги. – Окей, – повторила она, пытаясь собраться с мыслями. – Ты, – указала она на товарища Саттона. – Твое имя?.

– Агент Коллинс.

– Я буду давать тебе указания, – сказала Мэгги. – Ты справишься?

Он с облегчением посмотрел на нее.

– Да, мэм.

– Мне нужно возобновить диалог с Манкузо. Сейчас у него не один, а два заложника. У него есть преимущество, и он знает об этом. Он захочет позлорадствовать.

Одна из агентов убежала, вернувшись с мегафоном, и отдала его Мэгги.

Мэгги включила его.

– Роджер Манкузо, – сказала она в мегафон, делающим ее голос громче. – Это Мэгги Кинкейд. Я кое-что узнала о Джо. О твоем брате. Почему бы тебе не позвонить мне, чтобы мы могли это обсудить?

Ее телефон зажужжал через несколько секунд. Передавав мегафон Коллинсу, она открыла и разблокировала его.

– О боже! – прошептала она. От фотографии, отправленной Манкузо, ее сердце ушло в пятки.

На фотографии был Пол, без амуниции и бронежилета, привязанный к стулу, со взрывчаткой С4, приклеенной скотчем к груди.

– Мне нужны саперы, здесь и сейчас! – в ужасе закричала Мэгги. – Сейчас же, Фрэнк! – Она посмотрела на своего наставника. Его лицо посерело, когда он увидел количество взрывчатки в блоке. Он тренировал Пола точно так же, как и Мэгги. Это предназначалось лично для него.

– Этого достаточно, чтобы всех нас отправить на тот свет, – выдохнул Фрэнк.

Мэгги выругалась. Джейк положил ей руку на плечо, быстрое, нежное, успокаивающее прикосновение помогло ей восстановить дыхание.

Ее телефон снова зажужжал. Теперь это было не фото, а звонок с неизвестного номера. Мэгги уставилась на телефон в полном отчаянии, борясь с желанием немедленно снять трубку и заорать на Манкузо. Но она заставила себя ждать. Надо было успокоиться. От этого разговора зависели жизни Пола и Кайлы.

После третьего звонка она сняла трубку.

– Привет, Манкузо, – сказала Мэгги, сдерживая голос. Он не должен был догадаться, как сильно она боится за Пола, иначе он использует это против нее.

– Ты не держишь обещания, Мэгги, – ответил Манкузо.

Его дыхание было таким тяжелым, что складывалось ощущение, будто разговаривал он на ходу.

– Мне очень жаль, что я не смогла достать для тебя этот документ, – ответила Мэгги.

– Ты врешь! – закричал Манкузо. – Если ты знаешь о Джо, значит, ты его видела!

– Нет, – сказала Мэгги. – Поверь мне, это бы сделало мою жизнь намного проще. Сегодня я объездила весь Мэрилэнд в погоне за любыми зацепками. Я была и в Саут-Пойнте, Роджер. Я говорила с Нэнси, бывшей Джо. Я собрала всю возможную информацию, но эти придурки обошли меня, и все пошло наперекосяк. Я понимаю, Роджер. Я прекрасно понимаю, что ты пытаешься сделать. Ты хочешь, чтобы смерть брата была не напрасной, так?

– Джо был убит, – прошипел Манкузо. – И этот ублюдок Фибс был одним из тех, кто организовал это. Люди должны знать! Он должен понести наказание за содеянное! Он убийца!

– Я все понимаю, – ответила Мэгги, – и хочу помочь тебе. Но какой смысл взрывать агента Харрисона, Кайлу и самого себя? Это похоронит правду так глубоко, что никто никогда не узнает ее.

– Я должен это сделать, – сказал Манкузо срывающимся голосом. – Должен!..

– Послушай… – начала Мэгги.

– Нет! – закричал в трубку Манкузо. Он казался совершенно невменяемым. Потеряет ли она контроль над происходящим? Нанесет ли он удар? Он был на грани. И она чувствовала это. Черт возьми. Почему же они не послушали ее? Или хотя бы не отправили Джейка в одиночку? Тогда Пол был бы цел и невредим. А Кайла отправилась бы домой. Если кто-то и мог спасти ее в одиночку, то только Джейк О’Коннор.

– Пора тебе выслушать меня. Ладно, значит, сенатор не достанет эти документы. – Видимо, Манкузо рассуждал вслух. Похоже, он оставил все свои планы. – Хорошо… ничего страшного. Мне и не нужен этот документ. Мне нужны репортеры национальных новостей в течение часа, также проезд до аэропорта и частный самолет до Андорры. И еще я возьму пять миллионов долларов наличными, без всяких опознавательных знаков, Мэгги. И без выходок.

Манкузо был готов раскрыться. И Мэгги могла этим воспользоваться. Новый козырь в ее рукаве.

– Я могу доставить сюда новостную группу, – сказала Мэгги. – Но это может занять больше часа. Уже начинает темнеть.

– Меня это не волнует! – заревел Манкузо. – Ты должна сделать все в отведенное время. Иначе тебе совсем не понравится то, что произойдет.

Рука Мэгги крепче сжала телефон, пот стекал по шее.

– Я прямо сейчас начну работу над твоими требованиями, – сказала Мэгги. – Могу я услышать агента Харрисона?

Манкузо фыркнул:

– Ты думаешь, я совсем глуп?

– А что с Кайлой? – спросила Мэгги, глядя на часы. Одному богу известно, сколько времени прошло с тех пор, как она последний раз ела и принимала инсулин. Она не верила Манкузо, ни когда он говорил, что дает ей лекарство, ни когда якобы разбил остатки. – Ты сможешь передать ей инсулин? В знак доброй воли.

Манкузо рассмеялся пронзительным, почти маниакальным смехом человека, загнанного в угол.

– Это у твоего агента сейчас висит бомба на груди, а не у меня, – сказал он. – Не ты контролируешь ситуацию. Дай мне то, чего я хочу. И если вы вздумаете обмануть меня, если хотя бы кто-то пройдет в пятидесяти ярдах от дома, я взорву его и заберу всех вас с собой. Я обошел спецназ. И я могу убить тут вас всех. Если только я захочу, я сделаю это.

Со щелчком телефон погас.

Мэгги подняла взгляд на людей вокруг, уставившихся на нее.

– Агент Кинкейд, что мы теперь будем делать? – спросил Коллинс.

Мэгги посмотрела через плечо на затемненные окна домика. Старый деревенский домик, даже симпатичный – если, конечно, не знать о количестве взрывчатки внутри.

– Мы будем поддерживать диалог, – сказала Мэгги. Это был единственный шанс спасти Кайлу и Пола. Манкузо зашел слишком далеко, и она… она должна была направлять его. Она должна была быть краеугольным камнем, даже если каждая иррациональная ее часть жаждала отправить спецназ в дом, не думая о последствиях. Она должна была держать себя в руках. Она должна была подавить нарастающую в ней волну паники и беспокойства.

– И потом нам надо будет придумать способ попасть внутрь, вывести всех и обезвредить бомбу… Прежде чем он взорвет всех нас.

Глава 45

Прожекторы освещали дом, тени деревьев удлинились от искусственного света и казались сказочными чудовищами. Джейк обошел поляну по периметру, пока спецназ распределял людей по группам. Все было безопасно – пока что. Линия леса начиналась в пятидесяти футах от домика – где бы они не прятались, Манкузо все равно мог заметить их.

– О’Коннор? – позвал агент Коллинс.

Джейк вернулся с места, где он осматривал домик, пытаясь продумать возможные пути наступления.

– Да?

– Агент Кинкейд попросила меня держать вас в курсе, – объяснил Коллинс. – Мы отключили электричество. Команда «Омега» патрулирует периметр.

– Им не стоит терять бдительность. Вероятно, теперь Манкузо думает, что непобедим. И его точка зрения вполне обоснованна.

Агент Коллинс кивнул.

– Мы будем осторожны.

Джейку хотелось сказать, что осторожность нужна была до начала штурма хижины. Но Коллинс не нуждался в напоминаниях. Не он отдавал приказы. У него, как и у Джейка, было свое начальство. Вместо этого Джейк коротко кивнул Коллинсу, который вернулся к своей команде, чтобы объявить им новости последнего часа.

Луна поднималась в ночное небо, добавляя света и освещая домик. Вертолеты кружили над головами. Джейк поднял лицо кверху, посмотрев на них.

Его инстинкты были обострены, тело готово к бою. Вес пистолета на бедре немного успокаивал, ситуация была на грани катастрофической. А Джейк очень хорошо был знаком с катастрофами.

Прошел почти час с тех пор, как Манкузо высказал свои требования. За это время длинная вереница грузовиков спецназа проехала к домику через заросшую подъездную дорогу. Прибыл отряд взрывотехников и установил непробиваемую броню вокруг хижины.

Маркузо никуда не выходил.

В домике было темно. Вокруг него, согласно стратегическому плану, были расставлены прожекторы. Такая расстановка преследовала две цели: дать возможность спецназу патрулировать периметр с хорошей видимостью и ослепить каждого, кто попытается покинуть хижину.

Манкузо был заперт внутри, но никакая огневая мощь не спасет их от бомбы, привязанной к груди агента Харрисона. Работая с саперами в Центральной Азии, Джейк приобрел достаточно опыта, чтобы понимать, что такое количество взрывчатки С4 – это проблема. Большая проблема. В особенности если Манкузо сделал ее сам. Не было никаких сомнений, что он был ловким парнем, однако никому еще не удавалось стать экспертом в изготовлении бомб за пару лет. Взрывчатка в устройстве могла быть нестабильной, спусковой крючок или проводка – неисправны. Было слишком много всего, что делало ситуацию непредсказуемой.

Джейк сочувствовал Харрисону, но он знал, что этот человек был к этому подготовлен. А Кайла Фибс – нет. Девочка, должно быть, в ужасе, если, конечно, она сейчас в сознании.

Он стиснул зубы, тело жаждало действий, но он не мог ничего сделать без согласия Мэгги. Она руководила процессом – как и должно было быть.

Эта мысль заставила его улыбнуться. Он никогда не встречал таких, как Мэгги. Вспомнив ее в оранжерее, длинную линию ее шеи, которая появлялась, когда она откидывала голову назад, наслаждаясь свободой, он почувствовал, что эта картина будет преследовать его до конца жизни. Она была не просто чертовски сексуальна, в ней был едва сдерживаемый огонь – смесь страсти и жажды справедливости, – который так влек его к ней. Ему хотелось знать о ней все. Сломать все эти стены, которые она так тщательно возводила, и узнать женщину, что скрывалась за ними.

Она была намного крепче любого гражданского, когда-либо встречавшегося ему. Еще будучи совсем маленькой, она через столько прошла. Но она оторвалась от той девочки внутри нее, которая сидела запертая и связанная в сарае, которую заставили покинуть сестру, и стала женщиной, за которую он готов был отправиться на войну. Жесткая, но понимающая, уверенная в себе. Любой, узнавший историю Мэгги, был бы удивлен, что она вообще смогла вести нормальную жизнь. Но нормально – недостаточно для такой целеустремленной женщины, как Мэгги Кинкейд: она не просто преодолела зло, настигнувшее ее так рано, она справилась со всеми напоминаниями о ее травме, и вместо того, чтобы быть сломленной под жестоким давлением, она набралась от него сил. Может быть, она думает, что потерпела поражение из-за случившегося в «Шервудских Холмах». Но Джейк знал, что она сделала все возможное. Она была настоящим агентом, настоящим человеком. Не исключено, что вводить спецназ так рано было ошибкой, но кто знает, к чему бы привела ситуация, не сделай она этого? Это он понимал очень хорошо: в такой опасной работе они не могут знать «что будет, если», и он был уверен, что осознание этого факта так же мучительно для нее, как для него.

Порой случаются ужасающие вещи. Иногда они могут остановить их – но в других случаях…

Чтобы не сломаться под таким давлением, нужно быть особенным человеком. Джейк уже потерял очень много людей в своей жизни – такова природа войны, – некоторые потери ему давались очень тяжело, некоторые немного легче. Он закрыл глаза, пытаясь отогнать от себя недавние воспоминания, всплывшие на поверхность его сознания. Над его головой засвистели пули, кровь окрасила золотой песок, чьи-то сапоги торчали из-под перевернутого разбомбленного джипа.

Он покачал головой. Он не хотел больше думать об этом.

– О’Коннор, – прозвучал голос позади него.

Джейк повернулся и увидел перед собой сенатора Фибса, освещенного светом прожекторов. Джейк постарался выглядеть нейтрально и не показывать своего отвращения к нему. В конце концов, он все еще работал на этого человека, пусть и формально. Он должен был оставаться профессионалом.

Сенатор выглядел ужасно, будто постарел за эти три дня лет на десять. Его глаза, с тяжелыми черными кругами под ними, безумно блестели, так что Джейк занервничал. Он не доверял этому парню, потому что тот мог отстранить его. Все его действия имели очень плачевные последствия, а он, казалось, даже не подозревал об этом.

– Сенатор… – Джейк кивнул в знак приветствия.

– Я рад, что вы здесь, – ответил Фибс. – Та женщина, – он взглянул на Мэгги с отвращением, буквально сочащимся с его бледного лица, – она не откровенна со мной.

Она исключительно откровенна, подумал Джейк. Она всего лишь не хочет играть в твою гребаную игру, потому что спасение твой дочери для нее важнее твоей драгоценной репутации, продажный ты ублюдок.

– Я знаю, что могу доверять тебе, – продолжал сенатор, наклонившись и похлопав Джейка по плечу. – Мне надо, чтобы ты общался со мной открыто. Если эта женщина станет слишком… истеричной, я рассчитываю, что ты удержишь ее в узде. Ты должен быть моими глазами и ушами. Ты сможешь? Ты должен защищать самое важное, что у меня есть.

Джейк поднял бровь.

– И что же для вас самое важное, сенатор? – спросил он. – Ваша дочь или ваша карьера?

Рот сенатора искривился от обиды на такой прямой вопрос.

– Конечно, моя дочь, – ответил он.

Джейк еле удержался от вопроса, действительно ли тот в этом уверен. Гнев и отвращение Джейка росли подобно цунами, но он этого не показывал. Увольнение с этой работы означало бы, что он будет отстранен от дела, – а Мэгги нужна его помощь. Она никогда не признает этого, но ей просто необходима его поддержка.

– Я позабочусь об этом, сенатор, – сказал Джейк. – Не переживайте, Кайла будет доставлена домой в целости и сохранности.

После слов Джейка подозрительное выражение исчезло с лица сенатора. Он искренне надеялся, что все это дело сойдет ему с рук, но Джейку было известно гораздо больше, чем он думал.

Но обо всем по порядку, решил Джейк, снова сосредоточив все свое внимание на домике. Это была потрепанная лачуга, не больше, чем знаменитая хижина дяди Тома.

Крыльцо провисало посередине, а клетчатые шторы в разбитых окнах уже совсем обветшали, но все же были плотно задернуты. Высокие сосны стояли вокруг, отбрасывая длинные тени. Дом был темным, одиноким и очень опасным.

Они должны были вытащить Кайлу Фибс из этой адской дыры. А чтобы это сделать, ему надо было поскорее найти способ войти внутрь.

Джейк взглянул на группу агентов, столпившихся около Мэгги. Добраться до нее, не привлекая никакого внимания, было невозможно. И в любом случае он не хотел, чтобы она взяла на себя вину за то, что он запланировал.

Незаметно он подошел к соснам, доставая мобильный из пиджака, отправил Пэгги файл по почте и набрал ее номер.

– Эй, босс, как обстановка?

– Это уже попало в новости? – спросил Джейк.

– Несколько туманных сообщений об активности полиции в этом районе. Больше ничего. Хотя полицейские радиочастоты сходят с ума. И журналисты скоро к вам выедут, если еще не выехали.

– Хорошо, нужно, чтобы ты позвонила Марку О’Брайну из Си-эн-эн, – сказал Джейк. – Покажи ему всю информацию из того файла, что я отправил тебе. И скажи, что я уверен.

– Поняла, – ответила Пэгги. – Напишу, когда будет сделано. Значит, ты спускаешь курок? – В ее обычно веселом голосе прослеживались нотки страха. Он не обвинял ее в этом. Генерал явно не обрадуется.

– Я верну эту девочку домой живой, – сказал Джейк. – Чего бы это ни стоило.

Он повернулся к домику.

– Чего бы ни стоило, – произнес он сквозь зубы.

Глава 46

Мэгги сложила руки на груди, наблюдая, как съемочная группа занимает места сразу за полицейским оцеплением.

– Какого черта они здесь делают? – спросила Мэгги. Она видела, как с охраняемой дороги подъезжают все новые фургоны с журналистами.

– Кто им позвонил?

Фрэнк оглянулся и, увидев их, пожал плечами.

– Это общественное место, малыш. Они останутся за оцеплением, но мы не можем помешать им делать запись. Это новости.

– Вы хотя бы запретили полеты над этой территорией, чтобы они не отправили вертолеты? – спросила Мэгги.

Фрэнк взглянул на нее.

– Ты думаешь, я идиот?

– Извини, – ответила она, осознавая, как высокомерно прозвучал ее вопрос. Стресс начал овладевать ею, с каждой минутой ее руки дрожали все сильнее, так что ей пришлось засунуть их в карманы куртки.

Время, которое дал Манкузо, подходило к концу.

– Надо заглянуть в командный центр, – сказал Фрэнк, взяв ее за руку. Мэгги пошла за ним, радуясь возможности уйти.

Мобильное подразделение спецназа располагалось в огромном, смертоносном, пуленепробиваемом фургоне. Внутри компьютеры и радиоприемники работали по полной, саперы столпились в углу, склонив над чем-то головы.

Мэгги знала, что их лучше не беспокоить. Она встретилась с их командиром, когда они приехали, но как только они предоставили всю основную информацию, она оставила их в покое. Они дадут ей детальный отчет, когда узнают подробности, – не было никакого смысла торопить их сейчас. Но ей была необходима вся информация, которую было возможно получить с устройства, привязанного к груди Пола.

От этой мысли ее сердце сжалось. Она всегда будет беспокоиться о Поле. Она любила его, как любят друга. Он хороший, достойный человек, который заслуживает хорошей, достойной жизни. И это одна из причин, по которой она ушла от него. Потому что она хотела, чтобы он жил достойной жизнью. Потому что он заслуживал, чтобы кто-нибудь смотрел на него так же, как он смотрел на нее.

Мысль о том, чтобы пойти к его семье с новостями о случившемся… если он погибнет здесь…

Нет. Она отбросила эту мысль, сжав оба кулака. Исключено. Она не будет даже думать об этом.

Сегодня никого не взорвут. Все выберутся живыми. Она об этом позаботится.

– Агент… я имею в виду, мисс Кинкейд?

Мэгги посмотрела на агента Коллинса, высокого, стройного парня, стоявшего в маленькой группе спецназовцев. Команда «Альфа-2», поняла она, когда они обернулись – агенты, патрулировавшие периметр, когда Манкузо захватил Пола и Саттона в лачуге.

Лицо Коллинса, еще такое мальчишеское, было бледным и вытянутым. В глазах читалось чувство вины – он чувствовал, что из-за него Манкузо взял их на мушку. Он думал, что должен был быть быстрее и лучше, должен был как-то предугадать события до того, как они произошли.

Она узнала эти эмоции в его глазах. Но у нее не было времени, чтобы помогать ему. Она должна была сосредоточиться на будущем, а не на прошлых ошибках. Время было на исходе, и решения, принимаемые ими сейчас, были вопросом жизни или смерти.

– Есть новости? – спросила она.

– Мы отключили электричество, – ответил Коллинс, загибая пальцы. – Связисты заставили телефонную компанию отключить все звонки с номера Манкузо, кроме звонков на ваш телефон. А еще на деревьях четыре снайпера, которые ожидают приказа. Команда «Альфа-3» окружила дом. Саперы анализируют фотографию во втором мобильном подразделении; скоро они сделают отчет по полученной информации.

– Хорошо, – ответила Мэгги.

– Мы должны зайти внутрь, – предложил агент, стоявший рядом с Коллинсом. – Напасть на него решительно и быстро. У нас получится. Мы превосходим его силой.

Несколько спецназовцев закивали в знак согласия с ним, другие сомневались.

Мэгги бросила взгляд на решительного агента, раздражение поднималось в ней. Он был высокий, а голова смотрелась слишком маленькой по сравнению с широкими плечами. Темные, коротко подстриженные волосы обнажали череп, и Мэгги увидела широкий шрам на его шее. Тем не менее она не собиралась считаться с его мнением.

– Как вас зовут? – спросила она очень спокойным, уравновешенным и даже дружелюбным голосом.

– Агент Гэвинс, – с усмешкой ответил мужчина.

– Что ж, Гэвинс, – ответила Мэгги, поднимая со стола планшет и открывая фото, сделанное Манкузо ранее. – Подойдите сюда.

Закатив глаза, он наклонился и посмотрел на фото в планшете.

– Ты видишь это? – прикосновением пальцев Мэгги приблизила изображение проводов, беспорядочно привязанных к груди Пола.

– И что? – возразил Гэвинс.

Мэгги в изумлении изогнула бровь.

– Ты не видишь? – спросила она. – Может, ты пропустил занятия по взрывчатке в Куантико? А я вот нет. И взрывчатка прямо там, на Поле. – Она показала на ту часть фото, где виднелась рука Манкузо. – Видишь, что он держит?

Он наклонился вперед, слегка прищурившись.

– Это детонатор смертника, – ответила Мэгги, еле сдерживая просящееся наружу Ты, придурок! – Надо ли мне объяснять тебе, что это значит? – строго спросила она. – Все это время Манкузо держит детонатор для взрыва бомбы в руке. И стоит ему уронить его или расслабить пальцы, прогремит взрыв. А это значит, что, если вы начнете атаку, показывая, как вы «превосходите его силой», все разлетится на кусочки – включая Кайлу, агента Харрисона и всю оставшуюся часть вашей команды.

Гэвинс смущенно опустил голову, его щеки горели от стыда, что он не подумал о такой очевидной опасности.

– Поэтому не торопитесь и следуйте моим указаниям и запомните – не все проблемы решаются путем засаживания пули в голову преступника.

Гэвинс пытался избежать ее взгляда, но она все равно заметила его нахмуренный и униженный вид после ее взбучки. Что ж, это пойдет ему на пользу, подумала Мэгги.

– Где же он достал такую технику? – спросил Гэвинс, уже не уверенным, как раньше, а растерянным голосом.

– Он знает, что делает, – ответила Мэгги. – Мы недооценивали его каждый раз и даже сейчас подпитываем его уверенность в себе. Он напал на ФБР, и теперь у него есть еще один заложник. А все потому, что вы, ребята, думаете, что знаете, с кем имеете дело, лучше, чем я! Посмотрите, где мы теперь: у него есть взрывчатка, у него есть оружие, у него есть заложники. Может, пора перестать недооценивать этого парня? – Она уставилась на них, ожидая, когда они встретятся с ней взглядом, и продолжила: – Хватит думать, что ваши привычные уловки сработают и тут. У Манкузо есть миссия, и ничто не остановит его на пути к цели – даже смерть. Ему нечего терять, а ваше необдуманное нападение только больше разозлит его.

– Что, если мы отправим туда специально обученную команду под видом прессы? – предложил Коллинс. – Вы говорите, у него миссия. Ему надо рассказать свою историю миру, так? Тогда почему бы нам не дать ему возможность сделать это? Отправить агентов, замаскированных под журналистов, и уладить эту ситуацию прежде, чем он догадается об обмане.

– Это ни за что не сработает, – ответила Мэгги. – В течение двух лет он профессионально работал с прессой. Он знает их. И он сразу распознает троянского коня.

– Так что же нам делать? – с тревогой спросил Коллинс. – Один из наших уже там!

Его бы не было там, если бы вы слушали меня, с досадой подумала Мэгги. Но не было никакого смысла зацикливаться на этом. Что есть, то есть, и она должна была извлечь из сложившейся ситуации лучшее. Она должна была найти выход.

– Мы найдем другой способ, – ответила Мэгги.

– Но… – Коллинс прервался, когда дверь мобильного подразделения открылась. Вошла техник, и за ней следовал Джейк.

– Не хотите включить Си-эн-эн? – обратился он к Мэгги.

Мэгги протянула руку и включила телевизор. Лицо сенатора занимало весь экран, в то время как ведущий продолжал:

– Это Марк О’Брайен со специальным репортажем. Сенатор Фибс, занимающий свой пост в Мэриленде в течение трех лет, участвовал совместно с советом директоров компании Саут-Пойнт Ойл в незаконных действиях, связанных с контрабандой нефти, фальсификацией ценностей и даже убийством сотрудников компании. Слухи об этом поползли, когда выяснилось, что дочь сенатора Кайла была похищена ранее на этой неделе. Теперь же наш источник сообщил, что ее похищение напрямую связано с преступными действиями сенатора. Следите за подробностями после перерыва.

Началась реклама. Мэгги нахмурилась. Каким образом они получили всю эту информацию?

Она посмотрела на Джейка, по лицу которого быстро пробежала хитрая усмешка, но он сразу принял свой обычный вид. Он не стал бы…

Но блеск удовлетворения в его глазах говорил сам за себя.

– Это ты сделал? – спросила она вполголоса.

– Сделал что? – невинно ответил он, и легкая ухмылка снова пробежала по его лицу.

– Тот еще кадр, – пробормотала она, но оглянувшись по сторонам, она осознала, что никто не понял, что случившееся – дело рук Джейка.

Она знала, что должна разозлиться, потому что он сделал все без ее разрешения. Но она не могла – не могла разозлиться по-настоящему.

Этот мужчина был умен, она отдавала ему должное. Безрассудный, но умный – и эффективный. Его поступок дал ей то, в чем она отчаянно нуждалась – возможность заново завоевать доверие Манкузо.

Мэгги посмотрела на экран на стене мобильного подразделения. Камера транслировала изображение от каждого спецназовца, показывая различные углы обзора внутри темной хижины. Ей казалось, что чья-то рука сжимает ее горло, не давая сделать вдох.

Успокойся, Мэгги, строго напомнила она себе. Держи себя в руках. Будь сильной.

Она сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь в руках.

Кайла была внутри. Пол был внутри. Опасность неизмеримая. А Манкузо совершенно непредсказуем.

Ей нужно выманить его оттуда, чтобы спасти заложников. И Джейк О’Коннор дал возможность это сделать.

Теперь пришло время для еще одного звонка.

Глава 47

– Тишина! – сказала Мэгги. – Мы позвоним ему еще раз. Джесса, начинай запись, – сказала она технику, сидевшей в дальнем углу с надежно закрепленной гарнитурой.

– Да, мэм.

Мэгги вытащила телефон и набрала номер Манкузо. Когда начались гудки, ее сердце забилось в груди, как разъяренная лошадь. Ей захотелось взять Джейка за руку, крепко сжать ее, позволить теплу его тела наделить ее силой, но она знала, что это было невозможно. Вместо этого она встретилась с ним взглядом, и он воодушевляюще кивнул ей в ответ, пока телефон звонил и звонил.

Манкузо не ответит? Боже, что будет, если он не ответит?

Пот выступил на ее лбу, а она вытерла его, стараясь дышать, несмотря на нервное напряжение.

Повесить трубку? Попробовать позвонить еще раз? Она звонила уже очень долго.

Раздался щелчок. Ее сердце подпрыгнуло до небес и упало, когда продолжилась тишина.

– Чего ты хочешь, тварь? – наконец завопил Манкузо.

Ее внезапно охватило облегчение, за которым последовала тревога от злости в его голосе. Она представила его там, всего потного, в темноте, слушающего рев вертолетов, прячущегося от прожекторов, которые то и дело маячили за окнами, и пытающегося собраться с духом, чтобы… что?

Она должна была разрешить ситуацию. Прямо сейчас. Ярость в паре с детонатором – настоящий рецепт катастрофы. Даже если Манкузо не собирался этого делать, он мог нажать на детонатор нечаянно, от испуга. Стресс может плохо влиять на моторные функции. Особенно потому, что он не был готов к такому уровню паники.

– Ты отключила мне свет, отключила телефон, а теперь хочешь, чтобы я доверял тебе? – завопил Манкузо. – Мне что…

– Манкузо, – перебила его Мэгги. – Роджер. Можно я буду называть тебя Роджер? У меня новости. Думаю, это тебя порадует. Скандал Саут-Пойнт добрался до Си-эн-эн. Они связали это дело с сенатором, Роджер. Его лицо крутят по всем новостным каналам, и все обсуждают, какой сенатор продажный. Что он был вовлечен в крупный криминал, включая убийство. И это лишь вопрос времени – упрямый репортер обязательно найдет данные и про Джо, – что Фибс и Саут-Пойнт сделали с ним. Сейчас все силы прессы направлены на то, чтобы докопаться до истины в этой истории. Так что, если сенатор виновен, они не просто узнают об этом. Они его уничтожат.

Наступила пауза. Мгновение, когда Мэгги думала – надеялась, – что зацепила его. Пожалуйста, только бы этого было достаточно, думала она. Только бы ему этого хватило.

– Этого недостаточно! – вдруг разразился Манкузо. И все надежды Мэгги разбились. Ей хотелось швырнуть телефон через все комнату, но вместо этого она продолжила слушать молча, давая ему возможность говорить.

– Если бы все, чего я хотел, – это создать скандал, я бы уже давно сам распространил информацию. Неужели непонятно, Мэгги, – усмехнулся он. – Ты наивна. Такие люди, как сенатор, – змеи, он останется на плаву, цел и невредим. Возможно, его политическая карьера подойдет к концу, – хотя это еще под большим вопросом, – но я знаю законы этого города. И знаю, как работает политика. Я жил этим, я дышал этим годами, готовясь к этому. И видел все это. Этот ублюдок в конце концов устроится в какой-нибудь аналитический центр и будет зарабатывать миллионы. Или будет работать в правлении корпорации. Такие люди, как он, не бывают долго на мели. Он возродится как феникс. И навредит новым людям.

– Это ты вредишь людям, Роджер, – серьезно сказала Мэгги. Возможно, она бы достучалась до него, если бы обратилась к его чувству справедливости. Он не был настоящим убийцей, она была уверена в этом. Он лишь выполнял свой долг. Парень, которого она загнала в угол.

– Кайла не виновна в этом. И ты это знаешь. Она просто ребенок. А агент Харрисон лишь выполняет приказы.

– За все надо платить, – холодно ответил Манкузо. – Мой брат заплатил самую высокую цену. Он был героем Америки. Он раскрыл огромную коррупционную схему на миллиарды, а сенатор Фибс со своими друзьями убили его! Кому-то придется за это поплатиться!

Мэгги выпрямилась, вытаращив глаза.

– Что значит – со своими друзьями? – спросила она.

Манкузо фыркнул.

– Я думал, ты умнее, Мэгги, – ответил он. – Фибс – сенатор. Ты думаешь, он сам отдал приказ? Конечно нет. Это слишком рискованно. И у него нет таких связей. Приказ отдал кто-то вышестоящий, имеющий такое же отношение к этому делу. И я не успокоюсь, пока не увижу лица этих ублюдков, убивших моего брата. Я хочу, чтобы их имена были распространены по всем новостям, газетам и интернету. Я хочу, чтобы их наказали.

Мэгги лихорадочно соображала. Ведь он был прав. Скорее всего, Фибс не сам заказал убийство. Он лишь сообщил нужному человеку, какой угрозой был Джо Манкузо. У Фибса было много причин скрывать это, но кто же на самом деле стоит за всем этим? У этих людей еще больше мотивов скрывать свои проступки. И они явно не стеснялись спускать курок, когда им это требовалось.

– Роджер, – сказала она. – Ты смышленый парень. Черт, я бы даже сказала, гениальный…

– Не пытайся льстить и втираться в доверие, – резко ответил Манкузо.

– Я не собиралась, – сказала Мэгги – она и правда не собиралась делать этого. Он действительно был умным. Он должен был быть умным, раз сумел зайти так далеко. И он был предан своему делу. Вот почему ей нужно было заставить его доверять ей. Это был единственный шанс вытащить всех оттуда в сохранности.

– Но если ты прав насчет тех людей, которые стоят за этим делом, ты должен понимать, что они не позволят себя разоблачить.

– Это не моя проблема, – ответил Манкузо, – а ваша.

– Роджер…

– Нет, – сказал он. – Ты вроде как лучшая в своем деле, верно? Тогда будь лучшей, Мэгги. Кайле осталось не так много времени.

– Она в сознании? – спросила Мэгги; образ бледной и умирающей Кайлы встал перед ее глазами. Ее запястья горели, будто все еще были связаны веревкой. Она вздрогнула от невозможности дотронуться до своей кожи и избавиться от этого чувства.

Черт побери.

– Была, когда я проверял в прошлый раз, – усмехнулся Манкузо.

– Хорошо, – ответила Мэгги, проигрывая различные сценарии развития событий в голове. Кто-то должен был проверить Кайлу. Она должна была знать, в каком состоянии девочка, прежде чем совершать какие-либо значительные действия. Эта бесцеремонная игра со здоровьем Кайлы была невыносима. Но если бы Мэгги точно знала, сколько у нее времени, она смогла бы лучше спланировать переговоры. У нее было бы больше возможности контролировать ситуацию. Ей надо было знать, была ли Кайла в состоянии, угрожающем ее жизни, или у нее еще есть время на раздумья до тех пор, пока здоровье девочки не будет в настоящей опасности.

– Я хочу послать к тебе доктора, чтобы он осмотрел Кайлу.

– Ни в коем случае!

– Роджер, я была откровенна с тобой, – спокойно ответила Мэгги, уже будучи готовой убить его. Ведь ей было просто необходимо знать, что с девочкой все в порядке до того, как она начнет исполнять свой план.

– Я могла бы соврать тебе о тех людях, которые убили твоего брата. Могла бы дать тебе фейковые имена или обещания. Но я не сделала этого, не так ли?

Наступила пауза, подозрительная пауза. Надежды Мэгги пронизывали тишину, ее сердце бешено билось. Он слушал. Он думал.

Значит, он допускал возможность.

– Нам необходимо заручиться доверием, – ответила Мэгги. – С обеих сторон. Тогда мы преодолеем это, мы получим то, чего хотим. Все, чего я хочу, – это послать доктора – не передать ей инсулин, а просто осмотреть ее. Если ты позволишь доктору войти внутрь, я верну тебе электричество. Ты сможешь посмотреть телевизор. Ты сможешь увидеть сам, что происходит, – как пресса уничтожает Фибса. Ты же этого и добивался? И хочешь это увидеть своими глазами, разве нет?

Снова пауза. Возможно, такой подход был тонкой ниткой, но крепкой. Пожалуйста, пожалуйста, только бы Манкузо согласился.

– Я хочу, чтобы мой телефон тоже снова заработал, – ответил Манкузо. – Я хочу иметь возможность звонить не только тебе.

В груди Мэгги вспыхнуло облегчение. Он клюнул на наживку. Есть прогресс, наконец-то! Она сделала глубокий вдох и продолжила:

– Я могу вернуть тебе электричество, но не телефонные звонки, – ответила Мэгги. – Послушай, ты видел, как я работаю. И знаешь, как я действую. Я не собираюсь дурачить тебя с доктором. Я здесь не для того, чтобы навешать лапшу тебе на уши и отправить к тебе спецназовца в белом халате, – мы оба знаем, что ты слишком умен для этого. Я здесь не для того, чтобы обманывать тебя. Я всего лишь беспокоюсь о состоянии Кайлы и ее здоровье.

Она не хотела обращать его внимание на свое волнение по поводу Пола, потому что знала: Манкузо воспользуется этим в своих интересах. Заложник из ФБР был очень ценным, может быть, даже более ценным, чем дочь сенатора, пусть Манкузо этого и не осознавал. Единственное, что им руководило в данный момент, были паника и инстинкты. У него не было никаких запасных планов. Он был предоставлен сам себе – никаких схем, только инстинкт. Наверняка это было ужасно для такого помешанного на контроле, как Манкузо. Мэгги надо было помнить об этом. Страх – великий мотиватор. Проблема заключалась в том, что иногда он толкал людей на неверные поступки. Она должна была направить его в нужное русло, чтобы вызволить заложников из опасности.

– Хорошо, – ответил Манкузо. – Но никого больше. Что бы ни случилось сегодня вечером, мы с тобой пройдем через это вместе.

В этот момент сказанное им не дошло до нее. Невозможно долгое мгновение она думала, что услышала неправильно. Она просто услышала неправильно. Он не мог сказать того, что ей послышалось…

Но он сказал.

От этих слов, таких знакомых, преследовавших ее слов, ей показалось, будто она сорвалась со скалы. Земля ушла у нее из-под ног, и она висела в воздухе, ошарашенная, падая и падая вниз по спирали. Она снова была в лесу, ей снова было двенадцать. Она бежит, бежит, ее ноги окровавлены и изранены, руки связаны, и она спотыкается и падает. Она снова в сарае, плечо Эрики упирается в ее плечо, и шепот сестры заполняет ее слух, умоляя бежать. Умоляя оставить ее одну. Мэгги чуть не выронила телефон, прохрипев:

– Что?

Ответа не было.

– Манкузо! Манкузо? Роджер?

Но Манкузо уже повесил трубку, оставив ее мучиться вопросами.

Оставив ее сломленной, как та маленькая девочка, которой она была много лет назад.

Глава 48

Телефон с грохотом выпал на пол из рук Мэгги. Все остальное как будто исчезло из мобильного подразделения после слов Манкузо – слов Эрики, – которые крутились в ее голове снова и снова.

Откуда он узнал? Или это просто совпадение? Она сходит с ума? Может, она ищет несуществующий скрытый смысл? Правильно ли она вообще его услышала? Да. Она точно услышала правильно. И знала, что услышала верно. Она была уверена в этом.

Она ощутила нестерпимую тошноту. Она терла запястья, не в силах остановиться, не в силах избавиться от болезненного зуда под кожей.

Эрика…

– Мэгги?

Она опомнилась, часто моргая глазами, пытаясь собраться с мыслями, сердце яростно билось в ее груди. Беги, Мэгги, говорило оно. Беги. Беги. БЕГИ!

Но бежать было некуда. И за ней уже никто не гнался. И ей было уже далеко не двенадцать.

Она сделала глубокий вдох. Успокойся, Мэгги. Контролируй себя.

– Агент Кинкейд? – Светлые брови агента Коллинса нахмурились, губы вытянулись в тонкую беспокойную линию, он сверлил ее взглядом. – Вы же не собираетесь действительно включить ему электричество, ведь так? Это был просто блеф?

Мэгги снова сделала глубокий вдох, подавляя панику. Она не могла думать. Но она должна была.

Соберись, Мэгги.

– Нам необходимо установить доверие, – сказала она.

– Это смешно, – фыркнул в ответ агент Гэвинс. – Мы должны установить контроль. Дать ему понять, кто тут главный.

Раздражение скрежетало внутри нее, отвлекая от панического смятения, которое угрожало охватить все ее существо. Она цеплялась за раздражение и разочарование, позволяя им заполнить себя и вытеснить все остальное.

– Мне кажется, у вас какие-то проблемы с тем, чтобы запомнить, кто тут главный, – огрызнулась Мэгги. – А главная тут я, и я знаю, что делаю.

Но на самом деле внутри нее росло сомнение. Что, если она не права? Что, если из-за нее всех убьют? Точно так же, как из-за нее убили Гретхен… точно так же, как из-за нее убили Эрику.

– Она права, – подойдя к ней, сказал Джейк. Его лицо выражало беспокойство, но он был рядом с ней. Он был на ее стороне. Это придало ей сил, помогло подавить панику и постоянно крутящиеся в голове вопросы.

– Вы правда хотите запугать человека, который держит в руках детонатор? Вы готовы нести ответственность за переговоры с ним? Потому что если вы сделаете неверный шаг, смерть Харрисона и Кайлы будет на вас. Агент Харрисон один из ваших. А Кайле еще нет и пятнадцати. Поймите уже наконец все риски этой ситуации! Это не боевик, а реальная жизнь.

Агент Гэвин нахмурился, выпуклый лоб придавал ему вид пещерного человека, но, к счастью, он заткнулся.

Мэгги повернулась к Фрэнку, который сидел у компьютера. Она посмотрела на монитор, где был выведен протокол последнего звонка. Где были записаны слова Манкузо: «Что бы ни случилось сегодня вечером, мы с тобой пройдем через это вместе». Мэгги с минуту смотрела на них, и ее мысли снова погрузились в мрачные воспоминания детства. Она едва держала себя в руках, и в любую секунду Фрэнк мог это понять. Она должна была выбраться отсюда. Ей не хватало воздуха. Ей надо было спустить пар. Сделать хоть что-нибудь.

– Нам нужен доктор, – сказала она Фрэнку. – Как можно скорее. Кто-то, кому мы доверяем. И чтобы без связей с Бюро. Но было бы неплохо, если бы у него была боевая подготовка, на всякий случай. Предпочтительно бывший военный или морской пехотинец. Он войдет внутрь без оружия, просто проверить состояние Кайлы. Мы должны играть честно, Фрэнк. Это единственный выход.

Фрэнк вытащил свой мобильный.

– Я достану кого-нибудь. Возможно, придется привезти его на вертолете, но сделаем.

Мэгги коротко кивнула.

– Я на минутку, – сказала она сдавленным от волнения голосом. Прежде чем Фрэнк успел возразить, она вышла из фургона и быстро зашагала под прикрытие деревьев, в добрых семидесяти футах от полицейских и мигалок. Холодало, и она плотно укуталась в куртку, трясясь не от холода, а от шока. Она слышала лягушек, квакающих вдалеке так громко, что их не заглушал даже завывающий в вершинах деревьев ветер. Мэгги отошла подальше. Ее била крупная дрожь.

О боже! Что происходит? Она прижала ладони к глазам, пытаясь остановить слезы. Ей нужно было двигаться. От адреналина кожа зудела, а разум отчаянно напрягался, пытаясь понять, пытаясь сохранять спокойствие – безуспешно.

– Мэгги?

Она обернулась. Рядом стоял Джейк, освещенный лунным светом. Во взгляде его видна была тревога. Он подошел к Мэгги, осторожно вытер ее щеки и притянул к себе. Она закрыла глаза, огонь его прикосновений смягчал зуд под кожей.

– Что происходит? – спросил он, его лицо выглядело озабоченным. – Ты ушла оттуда в слезах. Манкузо… он что-то сказал тебе? Мне показалось, что ты очень испугалась. Я что-то пропустил?

Она посмотрела на него, пораженная, не желая ничего, кроме как прижаться к нему. Позволить чувству, которое он в ней возбуждал – что она снова жива, увлечена, что есть надежда, – затмить все остальное.

Но слова Манкузо эхом пронеслись сквозь нее, словно ужасное предупреждение. Она должна была кому-то об этом рассказать.

– Манкузо, – запинаясь, сказала она. – Последнее, что он сказал.

– О том, что вы пройдете через это вместе? – спросил Джейк. – Это же хорошо, нет? Значит, между вами установилось доверие.

Мэгги затрясла головой, крепко зажмурив глаза и пытаясь найти в себе силы. Она знала, что покажется сумасшедшей. Как будто она что-то ищет в случайной фразе, произнесенной человеком в панике. Но Манкузо повторил слова сестры точь-в-точь. И он сказал их так значительно, так осознанно. Откуда он знал их? Зачем он их произнес? Она никому не рассказывала этого. Даже своей собственной матери. Логика говорила ей, что это просто совпадение, но интуиция ей подсказывала другое.

А она ее не подводила.

– Эй, – голос Джейка смягчился. Он заправил локон ей за ухо, большим пальцем касаясь пульсирующей артерии. Он смотрел серьезно и открыто. – Расскажи мне.

Она глубоко вздохнула и решила, что должна рассказать ему. Должна ему довериться.

– Манкузо сказал: «Неважно, что случится сегодня вечером, мы с тобой пройдем через это вместе». И это – именно то, что Эрика сказала мне в ночь, когда я сбежала. Слово в слово, Джейк. Как будто он что-то знает. А он не может этого знать!

Она отняла свою руку от его руки и начала беспокойно ходить. Она двигалась хаотично, кругами, пытаясь успокоиться. Она судорожно терла запястья, уже вовсе не думая о том, что он это заметит, ее заботили только ответы на ее вопросы.

– Никто не мог знать. Я никогда никому не передавала этих слов. Даже полиции и агентам, которые допрашивали меня в детстве. – Она провела дрожащей рукой по своим кудрям, убирая их с лица и пытаясь унять дрожь. Она должна была справиться. Должна была контролировать себя.

Но она не могла. Не с этим. Не когда дело касалось Эрики.

Она так долго пыталась найти ее. Первые два года после того, как Мэгги стала агентом, она шла по любому следу, просматривала все файлы, к которым имела доступ. Она была полна решимости найти тело своей сестры и привезти его домой, чтобы мать приходила не просто на пустую могилу. И она потерпела неудачу. Она заставила себя забыть об этом. Сосредоточиться на живых, на заложниках, которым она еще могла бы помочь. Она говорила себе, что Эрика хотела бы этого. Что ее старшая сестра гордилась бы ею.

Может, она просто врала себе? Был ли их похититель все еще на свободе? Человек, который разрушил ее жизнь? Который убил ее сестру? Он наблюдал за ней? Ждал ее?

В голове крутились вопросы; запястья горели, словно веревка врезалась в кожу, натирая ее до крови.

– Есть только один человек, кому Эрика могла рассказать это перед смертью, – сказала Мэгги. – И это наш похититель. Ты знаешь, они так и не смогли поймать его.

Она должна была найти его! Она должна была сосредоточиться на поиске ответов. Именно поэтому она вступила в ФБР. Разве она могла сдаться? Отказаться от Эрики? Она должна была быть уверенной, что он никогда не сделает это с кем-то еще. Она должна была сделать это целью своей жизни.

– Хорошо, – сказал Джейк. – Давай все обдумаем, шаг за шагом. – Он потянулся, чтобы успокоить ее, взял за плечи и заставил посмотреть на него. Его лицо выражало тепло, беспокойство, решимость – и что-то внутри нее расслабилось, разливая внутри спокойствие. – Тебе было двенадцать, когда вас похитили. – Она кивнула. – А Манкузо всего на год старше тебя, – заметил он. – Когда вас с Эрикой похитили, он был тринадцатилетним сопляком из Вирджинии.

– Я знаю, – сказала Мэгги. – Я знаю, это глупо. Это не разумно. Может быть, это просто совпадение. Ты… ты так думаешь?

Джейк нахмурился.

– Это же обычная фраза. Он мог просто пытаться проявить солидарность. Но я не могу знать наверняка, – сказал он. – И если твоя интуиция говорит тебе об обратном, Мэгги, я доверяю твоим инстинктам. Они стоят того. Если ты думаешь, что что-то не так, стоит продолжить.

– А что, если я просто схожу с ума? – спросила она. Его руки сжали ее плечи, как будто он ожидал, что она снова начнет бегать кругами. – Может быть, я не тот человек, который может заниматься всем этим. – Она беспомощно показала на стоявшие вокруг грузовики спецназа. – Все как в «Шервудских Холмах». Я постоянно ищу скрытый смысл. Мои воспоминания мешают мне. Не дают мне сосредоточиться.

– Твой опыт заложницы делает тебя сильной, Мэгги, – настаивал Джейк, притягивая ее ближе к себе, его зеленые глаза были такими искренними. – У тебя есть преимущество взгляда с обеих сторон, которого нет ни у кого другого. Если бы я был Кайлой, я бы хотел, чтобы ты была на моей стороне. И если бы я был твоим бывшим женихом, я бы знал, что нет никого лучше, никого умнее, чтобы вытащить меня оттуда живым.

– Ты знаешь, что мы были помолвлены с Полом? – спросила Мэгги.

Джейк пожал плечами.

– Это часть моей работы – изучать историю каждого, кто находится в тесном контакте с сенатором.

– Это уже давно в прошлом, – сказала Мэгги. Она не хотела, чтобы он думал, что она прыгнула к нему в постель после неудавшейся помолвки. Эти моменты в оранжерее значили для нее больше, чем обычная интрижка. Она чувствовала… такого она никогда не чувствовала раньше. Джейк пробудил в ней что-то такое, о существовании чего она и не подозревала.

– Я знаю, – сказал Джейк. – И Пол хороший парень. Ему повезло, что ты сражаешься за него.

Мэгги почувствовала себя успокоенной его обыденным тоном. Последнее, что ей было нужно, – это ревность или драма.

– Я не знаю, что мне делать, – тихо призналась она. – Каждый раз, когда я думаю, что все под контролем, что есть прогресс, происходит что-то такое, что все портит.

– И ты держишь удар, – сказал Джейк. – Ты делаешь все правильно. Выигрываешь время и укрепляешь доверие. Ты справляешься со всем шаг за шагом, вместо того чтобы в спешке все пустить наперекосяк.

Мэгги посмотрела ему в глаза, успокоенная уверенностью, которую увидела в них. Уверенностью, которая смягчала ее беспокойство и помогала ей снова настроиться на происходящее в данный момент. Она покачала головой, словно стряхивая с себя панику. Совпадение это или нет, у нее не было времени думать ни о чем, кроме Кайлы. Ей надо было выбросить из своей головы слова Манкузо. Сейчас было не время и не место. Если он использовал их намеренно, то делал это, чтобы напугать ее. Она не могла доставить ему такого удовольствия. Она не собиралась играть ему на руку.

– Мы не сможем выиграть много времени, – сказала она. – Потому что, если мы отправим доктора и он скажет нам, что Кайла больше не может ждать, план изменится.

Все ставки будут сделаны. И Мэгги должна будет принять решение. Проблема была лишь в том, что она не знала какое.

Глава 49

Как только Мэгги и Джейк вернулись к мобильному подразделению, она увидела сквозь деревья еще два фургона прессы. Журналистов близко не подпускали, но это не помешало им встать в линию около барьеров. У них был хороший обзор хижины с этого места, и в то же время они находились достаточно далеко от грузовиков и оцепления, чтобы не попасть на линию огня в случае, если Манкузо откроет стрельбу. Они едва ли попали бы под удар, если бы Манкузо взорвал бомбу, но это зависело от того, в каком месте дома находился бы Пол в момент ее активации. Мэгги беспокоило, что радиус взрыва оставался неизвестным. Они оценили его, как могли, и старались держать всех как можно дальше. Однако без информации о местонахождении Пола и навыках Манкузо по изготовлению бомб они не могли знать наверняка. Мэгги подняла глаза и увидела яркие вспышки света – журналисты вели прямые репортажи. Беспокойство сдавило ее сердце.

– Воздушное пространство все еще ограничено, – заверил Джейк, поймав ее хмурый взгляд, направленный на фургоны.

– Я знаю, – сказала Мэгги. – Мне бы просто хотелось, чтобы они от нас отстали. Они как стервятники.

– Часть работы, – сказал Джейк. – Хотя и дерьмовая часть.

– Мягко сказано, – отозвалась Мэгги. Вдруг один из внедорожников проехал через оцепление. Из него вышла Грейс. Она наморщилась, обнаружив, что ее каблуки утонули в грязи, но это выражение исчезло, когда она заметила подругу. Грейс поспешила к ним.

Мэгги не могла не взглянуть на Джейка краем глаза, ожидая, что его поразит красота Грейс и ее особый взгляд, который предназначался всем мужчинам, находившимся рядом с ней. Но он едва взглянул на нее, только коротко кивнул в знак приветствия.

– Мэгги, мне нужно поговорить с тобой, – сказала Грейс.

– Я сейчас вернусь, – сказала Мэгги Джейку.

– Не спешите, дамы, – ответил он. – Я пойду посмотрю, не устроил ли агент Гэвинс переворот.

– Благодарю. – Она быстро и ободряюще улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ.

– У тебя все получится, – сказал он ей, прежде чем вернуться к мобильному подразделению. Ее щеки загорелись, и когда она посмотрела на Грейс, то увидела, как идеальные брови ее подруги поднимаются в немом вопросе. Румянец Мэгги усилился. Почему, ну почему ее подруга из всех профессий мира выбрала именно специальность эксперта в человеческом поведении?

– О боже, – сказала Грейс с лукавой улыбкой. – Мы обязательно обсудим, что это было, но позже. За бокалом вина и после того, как все будет кончено и все будут в безопасности. – Она выпрямилась, одергивая подол своего серого топа с баской. – Но сейчас нам надо поговорить. Я обдумала каждую деталь, составляя портрет, и считаю, что у нас есть проблема.

– Что за проблема? – спросила Мэгги, проведя ее в один из пустых грузовиков спецназа. Она села на одно из сидений, а Грейс, обеспокоенная, расположилась напротив нее, аккуратно скрестив ноги. Она вытащила папку из своего кожаного портфеля и протянула ее Мэгги.

– Портрет, который я собрала, говорит о самоотверженной личности, – объяснила Грейс. – Миссия для него имеет первостепенное значение. Однако отсутствие каких-либо личных вещей в его квартире продолжает беспокоить меня. Можно предположить, что парень, который так сосредоточен на своем брате, будет хранить что-то, что напоминает ему о своей миссии. Но там не было ничего; вообще ничего. Затем, когда я получила стенограмму вашего звонка, когда он перечислил свои требования… – Грейс наклонилась, ее тонкие губы, очерченные яркой коралловой помадой, скривились в беспокойстве. – Он знает, что не выйдет оттуда, Мэгги – сказала она. – Он знает, что никакой поездки в аэропорт не будет, как и пяти миллионов долларов. Он просто говорил все, что приходило в голову. Он хочет выиграть время. А не изобретать новый план. Он пытается собраться с духом.

– Для чего? – выдохнула Мэгги.

– Чтобы умереть. С самого начала он не ожидал, что пройдет через это, – сказала Грейс, и теперь в ее глазах ясно читалось беспокойство. – Ему все равно, выживет он или нет. Все, о чем он заботится, это разоблачить людей, которые убили его брата. Это самоубийственная миссия.

Сердце Мэгги ушло в пятки, руки сжали колени. Она не удивилась, что Грейс пришла к такому выводу. Она подозревала и боялась этого. Но она так хотела, чтобы Грейс ей сказала, что она была не права.

В некотором смысле, как кто-то, кто потерял родную сестру, она почти понимала Манкузо. Разве она не тратила свою жизнь, пытаясь восполнить потерю Эрики? Разве Манкузо, по сути, не делал то же самое для своего брата – просто более опасным образом?

– Я знаю, что ты права, – сказала она тихо.

– Что будешь делать? – спросила Грейс. – Каков твой план? Потому что сценарий меняется, когда субъект планирует самоубийство посредством полицейского. Ты это знаешь. Ты действительно думаешь, что сможешь оттащить его от края? Ты потрясающая, Мэгс, но я не уверена, что кто-то может быть настолько хорош. Этот парень полностью предан своему делу. Он видит только свою цель.

Мэгги не знала, что сказать. Вся ее подготовка и инстинкты до сих пор говорили ей, что лучший способ вытащить Кайлу и Пола оттуда живыми – это поддерживать разговор с Манкузо, выстраивая с ним доверительные отношения до тех пор, пока не появится какая-нибудь возможность. Она знала, что он пытался выиграть время, но и она тоже. Манкузо был не из тех людей, которым доставляло удовольствие убивать. К этому его еще нужно было подтолкнуть. Если бы только ей удалось быть осторожной и не подтолкнуть его…

Кто-то постучал в дверь фургона спецназа, Грейс встала и открыла ее.

– Мисс Кинкейд? – спросил низкий голос.

– Она внутри, – сказала Грейс.

– Иду, – отозвалась Мэгги, вставая на ноги.

– Подумай о том, что я сказала, – Грейс сжала ее руку и отошла назад, чтобы позволить ей выбраться.

– Хорошо, – сказала Мэгги. Шагнув на землю, она заморгала от яркого света, заливающего фигуру, стоящую перед ней.

Высокий, худощавый, темноволосый мужчина стоял в лучах света прожекторов, его тень угрожающе растянулась по земле. Его футболка и джинсы казались немного неуместными, учитывая, что парк кишел людьми в снаряжении.

– Я Мэгги Кинкейд, – сказала Мэгги, протягивая руку, – а вы?..

– Мистер Блэк, – сказал он с нейтральной улыбкой, не протянув руку в ответ. Из-за этого она почувствовала себя идиоткой, но быстро поняла, что этого он и добивался.

Этот человек был из тех, кто с самого начала старается сбить с толку своих противников.

Мэгги оглядела его с головы до пят. Она знала, что он не мог бы пройти за оцепление без значка. И он не был из ФБР, в этом она была уверена. Возможно, он из Национальной безопасности? Или сенатор нанял другого эксперта, чтобы разобраться с ней?

– На какое агентство вы работаете? – спросила Мэгги.

– Это не имеет значения, – сказал он ровным, отстраненным голосом.

Мэгги нахмурилась.

– Нет, имеет, – сказала она. – Я не позволяю людям с неизвестными связями иметь доступ к месту преступления.

– На карту поставлены вопросы национальной безопасности, мисс Кинкейд, – сказал мистер Блэк. – Моя работа – защищать и устранять угрозы. Я здесь, чтобы наблюдать и следить за происходящим.

– Вы как-то связаны с Саут-Пойнт Ойл? – спросила Мэгги, ее инстинкты работали на полную мощность. Этот парень был чертовски подозрительным. Какой значок он показал, чтобы пройти через оцепление? Это должно было быть удостоверение высокого уровня: в спецназе работают не дураки. Они не могли впустить никого постороннего.

– Как я уже сказал, это не имеет значения, – ответил он.

Раздражение пронзило ее, словно рой шершней. Ей совершенно не нравился этот мужчина. Каждая клеточка ее тела кричала, что ему нельзя доверять.

– Вообще-то это имеет большое значение, – сказала Мэгги. – Если ваша работа заключается в защите кучки высокопоставленных преступников-миллиардеров, наши цели не совпадают. Так что, если вы имеете в виду это, когда говорите о «проблемах национальной безопасности»… – она использовала воздушные кавычки и была вознаграждена тем, что его спокойная маска слегка дрогнула, – возможно, вам стоит держаться подальше. Единственное, что имеет значение, это заложники. Меня не интересует сокрытие или защита коррумпированных людей.

– Не нужно так волноваться, мисс Кинкейд, – сказал мистер Блэк, на его губах по-прежнему играла мягкая улыбка.

Мэгги прищурилась.

– Я не волнуюсь, мистер Блэк, – гневно выдала она. – Я делаю свою работу.

– Я знаю, что заложники в приоритете. А еще я знаю, что у вас есть личная связь с Полом Харрисоном, – продолжил он, видимо, ожидая от Мэгги какой-то реакции на последние слова, но она сохраняла бесстрастное выражение лица.

– Я здесь только для того, чтобы помочь.

Его улыбка, невыносимо спокойная, высокомерная улыбка становилась все шире, когда он продолжал:

– На самом деле довольно много высокопоставленных людей хотели бы, чтобы вас отстранили от дела. Я уверен, после неудачного развития событий, которыми обернулись ваши последние действия, вы и сами понимаете это. Они не верят в ваши способности и думают, что вы выдохлись. Но я заступился за вас. Защитил вас. Сказал им дать вам шанс. Думаю, у вас есть потенциал, мисс Кинкейд.

Не нужно было спрашивать Грейс, чтобы понять, что не стоит доверять этому человеку.

Манкузо говорил правду. Убийство его брата было лишь верхушкой айсберга. Здесь были замешаны очень влиятельные люди. Те, кто думал, что убийство – удобное решение проблем. Что, если они решат, что было бы удобнее позволить Манкузо убить заложников, если так они избавятся и от него?

Манкузо был явно не единственной проблемой.

– Я не нуждаюсь в лести, мистер Блэк, – сказала она. – И мне не нужна от вас помощь, на кого бы вы ни работали.

– Я не враг, мисс Кинкейд, – возразил мужчина. – Я здесь, чтобы помочь. Считайте меня своим другом.

Мэгги подняла бровь.

– Я доверяю своим друзьям, – сказала она. – А вам, я вижу, доверять нельзя.

Она повернулась на каблуках и зашагала прочь, оставив его позади, надеясь, что это не было ошибкой.

Надеясь, что мистер Блэк окажется не таким опасным, как она опасалась.

Глава 50

На верхней губе Пола выступила капля пота. Он напрягся от ощущения щекотки. Он ощущал каждую часть своего тела, каждое движение, каждый вздох, отчаянно пытаясь не шевелиться. Вес взрывчатки, прикрепленной к его груди, давил на него, как тонна кирпичей, а веревки до боли сковывали запястья.

В комнате было темно, но глаза уже привыкли. Лучи света от вертолетов пробивались сквозь окна, отбрасывая тени по комнате. Он слышал, как Кайла тихо стонет в углу на диване. Манкузо привел ее туда до него. В этот раз Полу удалось на нее внимательно взглянуть. Она была бледная, как призрак, вся взмокшая от пота, светлые волосы спутались вокруг лица.

Время Кайлы было на исходе.

– Ты в порядке, Кайла? – спросил Пол в темноту.

– Больно, – прошептала она надломленным голосом.

– Держись, – сказал он ей.

– Моя мама, – произнесла она. – Не знаешь… с ней все в порядке?

– Да, – заверил ее Пол. – Она в порядке, милая. И будет очень рада, когда увидит тебя. Думай об этом, хорошо?

Пот все сильнее стекал по его лицу. Больше всего на свете ему хотелось наклонить голову и попытаться стереть пот рукавом, но он знал, что ему лучше не двигаться. У него были приятели-саперы, так что он знал, что такой любитель, как Манкузо, мог совершить миллион ошибок при начинении бомбы взрывчаткой. От этой мысли он еще сильнее напрягся.

Черт возьми, не двигайся, Пол!

– Все будет хорошо, Кайла, – сказал он. Он ненавидел себя за ложную надежду, которую он давал ребенку, хотя это было лучше, чем говорить, насколько в действительности все плохо. Она и так достаточно настрадалась. Он краем глаза посмотрел на нее, стараясь не поворачивать голову слишком сильно. Пол нахмурился, увидев, что она не двигается. Она потеряла сознание?

– Поговори со мной, – мягко сказал он, слегка наклонив голову, чтобы лучше рассмотреть комочек на кушетке. Она крепко свернулась калачиком. И каждые несколько секунд дергалась, как будто ее мышцы пронзал спазм.

Она должна оставаться в сознании. Полу мало было известно о диабете, но он знал, что если она отключится, то может больше и не проснуться.

– Ты катаешься на лошадях, верно?

– Ага… – раздался дрожащий голос Кайлы. – У меня есть лошадь. Звездочка.

– Классная кличка, – ответил Пол. – Я катался, когда был ребенком. У меня был великолепный жеребец. Чертовски упрямый. Знал, как открывать дверцу стойла. Ты катаешься по-западному или по-английски?

– И так, и так, – сказала Кайла. – Моя мама хотела, чтобы я занималась на английский манер, но папа сказал, что это недостаточно по-американски.

Пол издал короткий смешок, он еще не утратил иронию. Сенатор беспокоился, чтобы его дочь была патриотична в выборе седел, но сам он не проявлял особого патриотизма, обманывая собственное государство.

– Я тоже думала, что это глупо, – сказала Кайла.

– А что в школе? – спросил Пол. – Расскажи мне о школе. О твоем любимом предмете. Кто у вас лучший учитель?

Когда девочка нерешительно заговорила о своем уроке по истории, Пол попытался уменьшить давление на плечи, немного вытянув голову вперед, при этом стараясь не сильно сдвигаться.

Ему не верилось, что он здесь. Он так надеялся, что другие агенты, на которых также напал Манкузо, были в порядке. Или он убил их, а тела где-то спрятал? К тому времени, когда он пришел в себя, их уже не было, а он оказался связанным с бомбой на груди.

Он молился, чтобы остальные были в безопасности. Он не ладил с Майком Саттоном и, вероятно, никогда бы не поладил, но у парня были дочери-близняшки. Они не заслуживали того, чтобы остаться сиротами.

Хижина маленькая, рассуждал он сам с собой, попросив Кайлу рассказать ему о лакроссе. Крови вокруг не было. Вероятно, Манкузо бросил агентов, которые были не нужны, снаружи. И в конце концов, у него был только один жилет со взрывчаткой, поэтому ему был нужен только один заложник.

Если он выйдет отсюда живым, ребята будут дразнить его до конца жизни. Попасться в лапы преступнику – это одно дело. Но очнуться обмотанным взрывчаткой – это совершенно новый уровень невезения. Он будет жить с этим до самой пенсии.

Если, конечно, доживет до пенсии.

Он попытался подавить страх, но все было слишком реально. Только дурак не боялся бы.

Но у него был шанс. У него был отличный шанс.

У него была Мэгги. Мэгги и тот охранник с квадратной челюстью, с которым она явно спала.

Теперь это не мое дело, сказал он себе, но боль еще не отпускала его, тусклая и приглушенная.

Дверь открылась, и стук сапог Манкузо заполнил комнату. Слабый голос Кайлы немедленно прервался, и она застонала, передвигаясь на диване, чтобы свернуться калачиком. Желудок Пола сжался от сочувствия к ней. Бедный ребенок. Она не заслуживала этого.

Пол вглядывался в темноту, пока Манкузо шел вперед. Его тело напряглось – да не мельтеши ты, черт возьми, – в этот момент Манкузо прошел мимо него и сел на стул напротив.

Пол краем глаза посмотрел на Кайлу, теперь он видел ее лучше, он видел, как сильно она дрожит. Все в порядке, сказал он Кайле одними губами, прежде чем снова перевести взгляд на Манкузо.

Манкузо уселся на стул и поставил потрепанный светодиодный фонарь на землю. Мягкое сияние наполнило комнату, освещая его лицо. Он наклонился вперед.

– Пришло время поговорить, Харрисон, – сказал Манкузо. – Давай обсудим твою бывшую.

Пол сглотнул, его горло невыносимо пересохло.

– Какую бывшую?

Манкузо закатил глаза.

– Давай не будем играть в игры, ладно? Если ты будешь честен, дела пойдут быстрее. И, может быть, ты выберешься отсюда живым. Мэгги Кинкейд. Я знаю, вы собирались пожениться.

– Откуда ты это знаешь? – спросил Пол. Об этом знал не каждый. Конечно, семья и близкие друзья знали, но Мэгги разорвала помолвку прежде, чем они даже начали выбирать свадебное меню. Он провел неделю, опустошая до дна бутылки текилы, пока серия банковских ограблений не вынудила его вернуться к работе. Это заставило его собраться и перестать оплакивать потерю той жизни, которую он представлял себе с ней.

– Об этом говорят в интернете, – сказал Манкузо.

– Нет, этого не может быть, – сказал Пол. – Мы ФБР. И мы не ведем прямые трансляции.

– Неважно, откуда мне это стало известно, – отрезал Манкузо, его лицо исказилось от раздражения. – Я знаю, и все. Так что теперь ты либо расскажешь о ней, или я убью тебя.

Позади них захныкала Кайла.

– Все в порядке, Кайла, – заверил Пол. – Закрой глаза, дорогая. Выбрось это из головы. Подумай о Звездочке.

– Хватит с ней разговаривать! – потребовал Манкузо, схватив Пола за подбородок и посмотрев ему в глаза.

Пол стиснул зубы, когда пальцы Манкузо впились в его челюсть. Было трудно устоять перед неконтролируемым желанием вырваться из его рук. Не двигайся, черт возьми! Кто знает, насколько нестабильна эта бомба?

– Что именно ты хочешь узнать? – спросил он, стараясь ненароком ничего не выдать.

Манкузо отпустил его, откинувшись на спинку стула.

– Она хороша в своем деле?

– Она лучшая, – сказал Пол. – Она выпустилась из Куантико с огромным количеством знаний и навыков. В Бюро никогда не видели ничего подобного.

– Она хочет послать доктора, – сказал Манкузо, в его голосе звучало подозрение. – Если я позволю ей сделать это, она способна отправить какого-нибудь амбала с пистолетом, спрятанным в халате?

– Нет, – уверенно ответил Пол.

Врач! Слава богу. Кайла нуждалась в нем. А он чертовски волновался за нее. Ей однозначно был необходим инсулин или сахар, хоть что-то. Манкузо так легко играл с ее жизнью – ничто в мире не раздражало Пола сильнее. Его бесило, что он был заморожен на этом стуле, что он застрял на одном месте и был не в силах помочь, не в состоянии атаковать. Если бы на нем не было этого дерьма, привязанного к груди, он бы уже уничтожил Манкузо. Но он не мог рисковать. Не в одной комнате с Кайлой. Ему приходилось ждать, пока Мэгги осуществит свой план и спасет их. Боже, ему ненавистна была роль жертвы, которую надо было спасать. Но его, по крайней мере, спасала Мэгги. Он не хотел бы видеть в этой роли кого-то другого.

– Мэгги не дура, – сказал Пол. – И что еще важнее, она знает, что ты тоже не дурак.

Манкузо немного выпрямился от внезапного комплимента.

– Мэгги знает, что ты заметишь, если она попытается тебя одурачить, – продолжал Пол. Он подумал, что Манкузо понравится лесть – его нервы явно были на пределе. Он предпочел бы уверенного в себе преступника нервному. Уверенные в себе преступники вели себя дерзко, но зато совершали ошибки. Нервные просто паниковали, отдавшись инстинкту «бей или беги». И если Манкузо попытается бить или бежать, ничего хорошего не будет.

– Мэгги ничего тебе не сделает, Манкузо. Она играет открыто. Она не будет так безрассудно рисковать жизнью Кайлы. Ей можно доверять.

Манкузо пристально посмотрел на него в приглушенном свете, и Полу стало не по себе от этого проницательного взгляда. Манкузо умел читать людей – наверное, поэтому он зашел так далеко в Вашингтоне. Не слишком ли Пол открылся ему? Не переусердствовал ли он с лестью? Не предоставил ли он Манкузо оружие против них?

Хотя какое это имеет значение, если учесть взрывчатку, в которую его одели, как в рубашку?

– Ты правда любишь эту стервозную блондинку, да? – спросил Манкузо. Пол ничего не сказал, но ощутил волну гнева, поднимающуюся в груди. Он сжал челюсти, пытаясь не показывать эмоции. Стараясь скрыть, насколько метким был этот удар. Скрыть, что это была чистая правда.

– Как печально, – издеваясь, протянул Манкузо. – Она, очевидно, не испытывает того же. – Он наклонился вперед, облокотился на колени, и его глаза загорелись от любопытства. – А как насчет того, чтобы рассказать мне о «Шервудских Холмах»?

Глава 51

– Мэгги?

Она подняла глаза. Фрэнк стоял в дверях мобильного подразделения, его бульдожье лицо выражало крайнюю серьезность.

– Доктор приехал.

– Сейчас выйду, – сказала Мэгги, закрывая стенограмму своего последнего телефонного разговора с Манкузо. Она делала вид, что читает ее, но на самом деле она просто перечитывала его последние слова снова и снова, как одержимая.

Она поспешно вышла на улицу, где ее ждали пожилой лысый мужчина, агент Коллинс и Джейк. Доктор нервно заерзал, когда она пошла к ним.

– Доктор Аарон Джеймс, мэм, – сказал он, протягивая руку. Она пожала ее.

– Я Мэгги Кинкейд. Я здесь главная, – сказала она. – Фрэнк ввел вас в курс дела?

– У вас там подросток-диабетик. И как долго она без инсулина? Как часто она принимает его обычно?

– Она использует до единицы в день, разделяя на три или четыре дозы, – объяснила Мэгги. – Ее мать говорит, что у нее была возможность установить инсулиновую помпу, но Кайла не хотела этого, потому что боялась, что люди будут пялиться. Она спортсменка, так что переживала, что ее заметят в раздевалке. Вы же знаете, какими бывают девочки-подростки. Мы думаем, что преступник – похититель – сначала ставил ей уколы, но мы не можем быть уверены. Он утверждает, что уничтожил все запасы. Если он и правда это сделал, но до этого давал ей инсулин, прошло не менее полусуток с последнего приема – возможно, и больше.

Доктор кивнул.

– Это нехорошо, – сказал он. Особенно при обезвоживании и стрессе. Вы не знаете, он ее кормил?

– Не думаю, – сказала Мэгги. – Преступник был занят и… не особо доволен тем, как все складывается. Он не дает ей лекарства, так как думает, что так он быстрее получит желаемое.

– Она была в сознании, когда вы связывались с ним последний раз? – спросил доктор Джеймс.

– Я не могу этого утверждать, – сказала Мэгги. – Преступник сказал, что была, но…

– Он мог солгать, – закончил доктор. – Понятно. Что мне можно взять с собой?

– Ничего, – сказала Мэгги.

– Даже медицинские инструменты? Девочке немедленно нужен инсулин и жидкость. Риск диабетической комы слишком высок.

– Я знаю, – сказала Мэгги. – Но похититель на грани срыва. Вы попытаетесь достать из кармана шприц, и он пустит вам пулю в голову.

– Тогда что я должен сделать? – спросил доктор Джеймс. – Если я не могу дать ей лекарства, я практически ничем ей не помогу.

– Мне нужно, чтобы вы осмотрели Кайлу и сказали, сколько у меня есть времени, чтобы вытащить ее оттуда до того, как ей будет нанесен непоправимый ущерб, – сказала Мэгги. – Если вы скажете, что у меня есть только пять минут, я начну действовать, но при этом рискну агентом Харрисоном, который может погибнуть в перекрестном огне. Если вы скажете – пять часов, у меня будет время, чтобы отговорить Манкузо от его затеи и составить стратегический план, который поможет достать оттуда всех целыми и невредимыми.

– Понял, – сказал доктор Джеймс, кивая. – Я сделаю все, что от меня зависит.

– Пока вы будете в хижине, постарайтесь запомнить ее планировку, – сказал агент Коллинс. – Нам не удалось получить точные чертежи здания. Обратите внимание на оружие, находящееся на виду, детонатор…

– Коллинс, – твердо сказала Мэгги. Он закрыл рот. Доктор перевел взгляд с Коллинса на Мэгги в абсолютном смятении. – Не думайте о планировке и не пытайтесь разобраться в происходящем, – сказала Мэгги. – Это не ваша работа. Ваша работа – девочка. Вы входите внутрь. Без резких движений. Следите, чтобы ваши руки были всегда на виду. Если вам захочется положить их в карман, сообщите преступнику прежде, чем сделать это. Затем осмотрите девочку. Оцените временной интервал – сколько у нее есть времени до наступления серьезных проблем со здоровьем. И как только выясните это – уходите. Никакого героизма. Никакой паники. Вам все понятно?

Доктор Джеймс спокойно улыбнулся в ответ.

– Мне доводилось бывать в подобных ситуациях несколько раз, – сказал он. – Так что я знаю, что делать.

– Хорошо, – сказала Мэгги. – Тогда я звоню. Сразу после этого вы отправитесь внутрь.

Она вытащила свой мобильный и набрала Манкузо. После двух гудков он поднял трубку.

– Роджер, это Мэгги, – сказала она, молясь, чтобы он не передумал насчет доктора. – У меня есть доктор, как мы договаривались. Мне можно отправить его к вам, проверить Кайлу?

– А что насчет электричества? – спросил Манкузо. – Ты обещала включить его.

– Все верно, – сказала Мэгги. Она щелкнула пальцами одному из техников, сказав одними губами: Включите электричество. Он убежал выполнять приказ.

– Мы включим его прямо сейчас, – пообещала Мэгги. Она отчаянно хотела узнать, откуда он узнал последние слова Эрики. Но она знала, что нельзя этого делать. Она должна быть терпеливой. Сейчас не время и не место для этого.

Но она обязательно найдет время и место, чтобы узнать у него об этом. И как можно скорее. Ей необходимо получить ответы, даже если это будет последним, что она сделает.

Прошло несколько секунд, и в хижине зажегся свет.

– Готово, – сказала Мэгги в трубку. – Если ты включишь телевизор, то увидишь, что говорят о сенаторе по Си-эн-эн.

Она услышала шуршание, а затем приглушенный голос из телевизора. Манкузо судорожно вздохнул, когда ведущий заговорил о сенаторе Фибсе и слухах о коррупции. Мэгги улыбнулась про себя. Теперь Манкузо будет больше доверять ей. А это именно то, что ей нужно.

– Теперь можно отправить доктора Джеймса к вам? – спросила она, дав ему возможность еще раз насладиться победой. Ей было необходимо, чтобы он чувствовал себя хорошо, чтобы доктор мог войти и выйти в сохранности.

– Да, – сказал Манкузо. – Он должен быть один и без оружия. У меня есть пистолет, и я застрелю любого из вашей команды спецназа, кто приблизится к хижине, ясно?

– Я понимаю, Роджер. Никаких уловок. Только доктор, который проверит Кайлу. Обещаю. Я иду с ним прямо сейчас. – Мэгги жестом указала доктору следовать за ней, и они пошли через конвой грузовиков спецназа, пока не оказались перед хижиной, в тридцати футах от двери. В одном из окон хижины она заметила, как колышутся занавески, она знала, что это Манкузо следит за ними.

– Я вижу вас, – сказал Манкузо. – Он может войти.

Он повесил трубку.

– Давай, док, – сказала Мэгги. – Просто идите к дверям. Одна нога здесь, другая там. Спокойно, уверенно и медленно, как мы обсуждали.

Доктор Джеймс начал пробираться к входной двери, и Мэгги смотрела на него, стараясь не нервничать. Манкузо наблюдал, в этом она была уверена. Она должна была проявить уверенность и полный контроль над собой. Если она не будет верить в себя, то он никогда не поверит, что она способна предоставить ему желаемое.

– Может, нам стоить убрать отсюда прессу? – спросил Джейк, показывая на толпу журналистов, которые внимательно следили за происходящим.

Мэгги покачала головой.

– Если начнется стрельба, они будут за линией огня, – сказала она. – Саперы сказали, что они будут вне радиуса взрыва, если все пойдет к черту. Они бесят, но мы должны играть по их правилам. Если Манкузо прав насчет того, как далеко заходит эта коррупционная схема, журналисты будут единственными, кто помешает сфабриковать здесь взрыв газа и уничтожить нас всех.

Джейк с отвращением фыркнул.

– Скорее всего, ты права, – сказал он, отвернулся от Мэгги в сторону хижины и замер.

– Вот дерьмо.

Мэгги обернулась, и ее глаза выпучились от ужаса.

– Что он творит?!

Доктор не направлялся к входной двери хижины. Он повернул направо и начал приближаться к кабине под углом на корточках.

Он двигался, как чертов военный.

О боже. Нет. Нет. Нет. Нет!

Мэгги обуяла паника. Она встала как вкопанная, неспособная кричать, двигаться, что-либо делать, потому что поняла – ее обманули. Она наблюдала за происходящим, кровь стыла в жилах от осознания того, что в любой миг раздастся взрыв бомбы, повсюду выбрасывая огонь и осколки.

Доктор явно был из спецназа. Как только он добрался до двери, то вытащил из-за пояса пистолет. Даже издалека Мэгги видела на нем глушитель.

– Дерьмо, дерьмо, дерьмо, – пробормотал Джейк. Мэгги не сводила глаз с катастрофы, разворачивающейся перед ней, но она знала, что его лицо выражало тот же ужас, что и ее лицо.

Все пошло к черту.

Она хотела кричать. Она хотела подбежать к двери и свалить доброго «доктора» на землю. Она должна была прекратить происходящее. Но было понятно, что уже слишком поздно. Бежать туда сейчас еще опаснее.

Черт возьми! Она сделала это. Она установила связь, она заставила его доверять ей! Она была на пути к тому, чтобы вывести всех в целости и сохранности. И теперь… теперь… Она была беспомощна. Никакой безопасности. Никакого доверия. Никакого контроля.

Пол и Кайла, можно сказать, были уже мертвы.

Ей нужно было убедиться, что ее команда в безопасности. А бомба… о боже. Им нужно срочно вернуть всех агентов назад.

– Отзови все команды. Все должны вернуться назад, – сказала она Джейку. – Вне зоны взрыва. Возвращайтесь тихо и быстро.

– Выполняю, – сказал Джейк, исчезая между грузовиками спецназа.

Мэгги осталась там, где была. Это было похоже на наблюдение за автомобильной катастрофой в замедленном темпе, при этом осознавая, что ты ничего не можешь сделать. Доктор постучал – ответа не было, тогда он дернул дверную ручку.

Дверь открылась. Он вошел внутрь.

Воздух вокруг нее стал тяжелым, удушающим и мрачным. Ей хотелось бежать. Спрятаться. Но она не могла. Она стояла на одном месте в ожидании катастрофы.

Минуты казались Мэгги вечностью, она могла только дышать. Дышать и молиться. В этот момент она не могла ничего делать, время остановилось. А потом…

Стрельба. Приглушенный звук, который был слышим только ее тренированным ушам. Несколько быстрых последовательных выстрелов.

Мэгги слышала, как позади нее Джейк выталкивал людей в безопасное место на случай взрыва бомбы. Но все ее внимание было направлено на хижину. После эха раздавшихся выстрелов установилась полная тишина, как перед грозой.

Она знала, что должна бежать под прикрытие спецназа, потому что Манкузо мог нажать на детонатор в любой момент. Но она не могла. Не могла уйти, пока не узнает, что там, внутри. Она хотела предпринять хотя бы какие-то попытки помочь Кайле и Полу. Что там было? Доктор провалил задание? Хижина все еще стояла на месте. А значит, Манкузо был до сих пор жив и держал детонатор или… Телефон Мэгги зазвонил. От этого звука она подпрыгнула, чуть не выронив трубку из руки. Она попыталась успокоить свои дрожащие руки, открыть телефон и ответить.

– Алло?

– Ты солгала мне, дрянь! – заорал Манкузо дрожащим от гнева голосом. – Ты сказала, что он настоящий доктор!

– Подожди… – Мэгги взмолилась, отчаянно пытаясь начать говорить чуть громче, но ей не хватало воздуха, из ее глаз потекли слезы: она поняла, что тот контроль, который она установила, что все рычаги в ее руках пошли прахом.

– Нет! – Манкузо закричал. – Я убью твоего бывшего. Может, хотя бы это заставит тебя слушаться.

– Пожалуйста, Роджер, – сказала Мэгги, страх полностью поглотил ее, ноги подкосились от ужаса. Изо всех сил она старалась не упасть. – Я не делала этого. Меня подставили, поверь мне. Я не знала. Я бы никогда так не поступила. Это глупо. Такой поступок был бы оскорблением твоего острого ума. Я прекрасно осознаю, насколько ты умен. Вот только они – нет. Зато ты не раз доказал их неправоту. Я клянусь тебе, что вела честную игру и не имею к произошедшему никакого отношения.

Она больше не могла себя контролировать, из нее лился поток оправданий, а голос от страха был высоким и тонким. Она пыталась дышать, пыталась не потерять хотя бы какой-то контроль над собой, но Кайла была там, внутри. И Пол тоже. Манкузо бросил в нее словами Эрики словно оружием, чтобы ослабить ее, чтобы она начала сомневаться в себе. Это было слишком личным.

– Очень плохо, – сказал Манкузо. – Ты облажалась, я облажался. Только ты такая же врунья, как и все остальные, Мэгги. Если через час здесь не будет новостной команды, вещающей в прямом эфире, я убью Пола и Кайлу – я разнесу эту хижину прямо на глазах национального телевидения.

Глава 52

Гнев даже близко не то слово, чтобы описать, что на самом деле чувствовала сейчас Мэгги.

От сильной дрожи в ногах она еле смогла найти в себе силы, чтобы дойти до мобильного подразделения. Люди разбегались, заметив яростное выражение ее лица. Разъяренная Мэгги ворвалась внутрь, пристально вглядываясь в агентов.

– Кто, черт возьми, послал туда стрелка, когда это мои переговоры с похитителем? – возмутилась она.

– Я, – ответил резкий, звонкий голос. В задней части подразделения поднялся мистер Блэк, на его лице по-прежнему маска безразличия.

Теперь, когда у нее была четкая цель, Мэгги повернулась к нему. Кем, черт возьми, он себя возомнил?

– Как вы посмели… – Мэгги подошла к нему, гневно стуча каблуками. От нее исходило пламя ярости, и было удивительно, что он не отшатнулся в сторону от такого накала.

– Вы что, полный идиот? – прорычала она прямо ему в лицо. – Вы послали стрелка в здание с одним из наших агентов, у которого на груди привязана бомба. Кто вас учил делать такое?

Ее голос повышался, от чего агенты неловко заерзали, не зная, куда им себя деть.

– Манкузо больше никогда не доверится мне, – продолжала Мэгги. – Вы понимаете это? Вы уничтожили все шансы на мирный исход. Что бы было, если бы Манкузо спустил детонатор? Члены спецназа, стоявшие по периметру, оказались бы в радиусе взрыва! А Пола и Кайлу разнесло бы на мелкие части! И те журналисты, которые тут слоняются, не только бы получили невероятный репортаж, они бы пострадали от обломков! Что, черт возьми, с вами не так?

– Я принял взвешенное решение, – холодно сказал мистер Блэк.

– Это решение принимаете не вы! – крикнула Мэгги. Окружающие наблюдали, разинув рот.

– Тем не менее оно принято, – абсолютно бесцеремонно ответил он. – Я возьму ответственность на себя.

– Неужели, – усмехнулась Мэгги, пальцем указав в сторону телевизора, по которому шли новости. – Роскошно, ведь это мое лицо прямо сейчас во всех новостях.

Мистер Блэк посмотрел на экран, и, конечно же, там была фотография Мэгги, ее портрет из академии, наложенный на кадры с поддельным доктором, приближающимся к хижине.

Мистер Блэк пожал плечами.

– Я не имел в виду публичное принятие ответственности. Моя причастность к этой ситуации секретна.

– Убирайтесь, – потребовала Мэгги, указывая на агентов вокруг нее.

– Сейчас же! – огрызнулась она, и они поспешили на выход. Мэгги посмотрела на мистера Блэка. – Мистеру Блэку и мне нужно кое-что обсудить.

Агенты вышли один за другим, Мэгги захлопнула за ними дверь, поворачиваясь к мистеру Блэку.

– Вам придется поговорить со мной, – сказала она. – И ответить мне наконец, что, черт возьми, происходит?

– А иначе? – спросил он, его бровь изогнулась, как будто его веселила вся эта ситуация.

Мэгги вытащила свой телефон и успела сфотографировать его до того, как он успел среагировать.

– Или я передам это в СМИ. На какое агентство бы вы ни работали, я уверена, что руководство не обрадуется, увидев вас, причастного к этому, в новостях.

Спокойное, сдержанное выражение лица мистера Блэка на мгновение дрогнуло. Мэгги почувствовала вкус победы. Этот парень нигде не хотел бы показать свое лицо. Он действовал в тени. Его работа должна быть анонимной. Он был уравновешенный, безжизненный и невзрачный. Его лицо было совершенно незапоминающимся. Он был человеком, который мог сливаться с толпой, не давая никому шанса найти себя.

Он был не просто опасным – он был опытным.

И его мотивы не совпадали с ее.

– Что, черт возьми, в этих документах по Саут-Пойнту? – спросила Мэгги – Кого ты покрываешь? Назови мне настоящую причину, по которой Манкузо хочет убить себя и всех остальных!

Мистер Блэк очень быстро подбежал к ней, схватил за запястье и безжалостно заломил руки. Кости Мэгги хрустнули, и она вскрикнула. Телефон выпал из ее рук прямо в поджидающую ладонь мистера Блэка. Она пыталась его вырвать, но Блэк с насмешливой, как у школьного хулигана, улыбкой держал добычу над головой. А Мэгги просто наблюдала за тем, как он удаляет сделанную ею фотографию.

– Позвольте мне объяснить одну вещь максимально ясно, мисс Кинкейд, – сказал мистер Блэк, его голос стал мрачным и угрожающим. Дрожь пробежала по спине Мэгги. Запястье пульсировало. Она не была настолько самовлюбленной, чтобы допускать возможность драки с ним. Он был слишком силен. И, скорее всего, относился к такому типу мужчин, которые бьют женщин, да еще и получают удовольствие от этого.

– Вам нет никакой необходимости знать, что в этих бумагах, – сказал Блэк. – Даже гадать об этом – не ваша работа. Вы здесь, чтобы освободить двух заложников, а не расследовать предполагаемое убийство на Ближнем Востоке. Так занимайтесь этим. И ничего лишнего. Или с вами произойдет такая же беда, как и с Джо Манкузо.

Мэгги выпрямилась, преодолевая желание потереть занывшее запястье. Она не могла позволить ему заметить, что ей больно. Она не собиралась доставлять ему удовольствие.

– Вы думаете, я раньше не имела дело с вседозволенностью государственных учреждений? – спросила она. – Я знаю таких, как вы, Блэк. Вы не цените человеческую жизнь – вы цените государственные тайны. Используете их. Храните их.

– К чему вы клоните? – скучающе спросил Блэк.

– Я не клоню, – сказала Мэгги. – Я предупреждаю. Насколько далеко вы готовы зайти, защищая секреты высокопоставленных людей? Так вот я собираюсь зайти в десять раз дальше вашего, чтобы спасти девочку. Вы думаете, что сможете опередить меня? Очевидно, вы никогда не встречали женщину на задании.

После вспышки гнева она вышла из мобильного подразделения, оставив его одного. Ее не запугает человек, который думает, что ему лучше знать. Она не подведет Кайлу. Даже если это будет значить уничтожение каждого, для кого мистер Блэк хранит секреты.

На улице холодало, над рекой по соседству появился туман. Мэгги дрожала, кутаясь в пиджак и разыскивая Джейка. Он стоял в группе агентов, глубоко увлеченный разговором. Она подошла и похлопала его по плечу:

– Можно с тобой поговорить?

Он кивнул и последовал за ней подальше от грузовиков и людей. В воздухе витал запах сосен, она слышала звук прибывающей воды, сопровождающийся стрекотанием сверчков. Здесь хорошо, подумала она, пытаясь хоть как-то отвлечь себя от неконтролируемого кошмара. Чего бы она могла достичь, какого прогресса добиться, если бы мистер Блэк не портил каждое принятое решение? Что теперь будет с Кайлой без медицинской помощи?

Мэгги не видела пути к спасению. Вот что беспокоило ее сильнее всего.

Она всегда видела хоть какой-то выход. Последний раз, когда она испытывала такое, был…

Последний раз, когда она испытывала такое, был в возрасте двенадцати лет, она сидела связанная в сарае, умоляя сестру позволить ей остаться.

– Что случилось? – спросил Джейк. – Ты была очень зла на Блэка.

– А ты разве нет? – спросила она надломленным голосом. Стресс охватил ее. Недостаток сна, адреналин. Она даже не могла вспомнить, когда ела или пила что-то кроме кофе в последний раз. Боже, сейчас бы она все отдала за горячую ванну и стейк.

– Да, – сказал Джейк. – Он облажался по полной.

– Ты вообще чувствуешь… ты чувствуешь, чтобы тут вообще работали хорошие парни? – спросила Мэгги. Она провела рукой по волосам, запустив пальцы в локоны. Наверное, она выглядела ужасно. Надо было умыться.

Джейк вздохнул:

– Не похоже, чтобы тут вообще были хорошие парни, – одни мошенники и жертвы.

– Такое ощущение, что тут нельзя никому доверять, – призналась Мэгги. Кто тут был на стороне Мэгги? Знал ли Фрэнк, что Блэк замышляет это? Или Блэк обошел и его? Мэгги надеялась, что ее наставник не позволил бы такому произойти, если бы знал, но она уже не была ни в чем уверена. Она не доверяла окружающим ее мужчинам, а они не доверяли ей. Кто был на стороне Блэка? А кто на ее?

– Эй, – мягко сказал Джейк. Он подошел к Мэгги и прижал к себе. Ее рука обхватила его широкую грудь, она приподнялась, и их губы встретились в поцелуе.

Их пальцы переплелись. Она вздохнула, полностью отдавшись поцелую. Ей хотелось продлить это мгновение, потеряться в нем, чувствовать тепло его кожи, силу прикосновений. Но она знала, что совсем скоро это закончится.

Они остановились, и Джейк поправил кудрявый локон с ее лба.

– Ты можешь доверять мне, – сказал он.

– Я знаю, – сказала она, и это было чистой правдой. Это было искренне. Это было самое настоящее чувство из всех, что она когда-либо испытывала. Она оглянулась, убедившись, что их никто не слышит.

– Мне кое-что нужно, – сказала она.

– Говори, что.

Она почувствовала облегчение по всему телу. Джейк сможет возродить ее. Он сделает все, что нужно, и ей больше не придется беспокоиться. Он мог позаботиться не только о себе, но и о ней тоже.

– Я хочу, чтобы ты снова принялся за расследование, – сказала она. – Ты нашел реальную личность Манкузо. Мне нужно, чтобы ты сделал то же самое с Блэком. Надо выяснить, кто он. На кого он работает. Это кто-то могущественный, потому что он зашел на нашу зону и не побоялся взять на себя ответственность. Мне нужно знать, что эти люди защищают. Куда уходят корни этого дела. Насколько глубоко. Тот, на кого работает Блэк, опасен. Его совершенно не интересует чужая жизнь, а все, чего они хотят, это сохранить в тайне свои секреты.

– Я докопаюсь до истины, – пообещал Джейк.

Он наклонился и снова поцеловал ее. Она утонула в нем, совершенно не заботясь, что их кто-то заметит, не думая, что сейчас неподходящее время и место. Все, что теперь имело значение, это его вера в нее, его готовность бросить вызов, защищать, понимать. Его губы прижались к ее, не в состоянии оторваться, и ей было очень знакомо это чувство.

Но вокруг них был полный хаос. Опасность приближалась, а время было на исходе.

Манкузо мог запаниковать в любой момент.

А Мэгги должна была быть уверена, что Кайла и Пол покинут хижину до того, как что-то случится.

Глава 53

Джейк выполнял поставленную ему задачу. После того как он убедился, что Мэгги в безопасности, он проскользнул через зону оцепления, установленную спецназом, к парковке автомобилей и внедорожников.

Высоко в небе светила луна, сияли звезды. Ночь была прекрасна, только жужжание вертолетов и яркий свет прожекторов, направленный прямо на хижину, омрачали картину.

Джейк засунул руки в карманы и как ни в чем не бывало направился к поляне, где стояли автомобили. В знак приветствия он кивнул нескольким полицейским, проходившим мимо, и, замедляя шаг, направился к офицеру, стоявшему перед машинами.

– Кинкейд нужны кое-какие документы из ее машины, – сказал он офицеру.

– А ты что, ее мальчик на побегушках? – спросил офицер.

Джейк едва сдержался, чтобы не закатить глаза в ответ.

– Эти женщины, – сказал он, пожав плечами.

Офицер рассмеялся:

– Кажется, она сущее наказание. Иди. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы с этой малышкой.

Джейк прошел мимо него, думая, что такой потертый, никудышный мужик никогда бы не заинтересовал такую сильную и независимую женщину, как Мэгги Кинкейд. Он никогда не понимал мужчин, видевших угрозу в женщинах, которые были сравнимы с ними по силе. Которые бросали им вызов. Что интересного в ком-то, кого можно с легкостью обойти?

Десять минут спора с Мэгги были острее десяти часов в постели с кем-то другим. Она заставляла его не бояться принимать вызовы. Подбадривала его, помогала не сдаваться, мыслить. Вот что ему в ней нравилось.

Джейк ходил между машинами, оглядываясь на офицера. Тот отвернулся, не обращая никакого внимания на то, чем занят Джейк.

Отлично.

Он запомнил, где припаркована машина Блэка, потому что обращать внимание на такие вещи – на такой тип людей – было частью его работы. Безупречный серенький внедорожник Блэка был в самом начале ряда, открытый – потому что мистер Блэк был уверен, что его автомобиль в безопасности за линией оцепления, охраняемой полицейскими. Джейк усмехнулся над самоуверенностью этого парня. Что за самовлюбленный идиот. Очевидно, он считал себя неприкосновенным. Если бы Блэк уже не был в его списке кретинов за то, что разозлил Мэгги и провернул трюк с фальшивым доктором, его небрежность заработала бы ему в этом списке первое место.

Независимо от того, что происходит, надо всегда оставаться начеку. Он научился этому на Ближнем Востоке. Похоже, этот урок придется преподать сегодня вечером мистеру Блэку, с улыбкой подумал Джейк. Все, что могло испортить жизнь этому парню или навлечь на него неприятности, Джейку бы пришлось по вкусу. Блэк был подонком. И очень опасным.

Джейк прыгнул на переднее сиденье, тихо закрыв за собой дверь. Блэк недавно был тут, потому что кожаное кресло еще было теплым, а панель управления в его машине была совершенно безупречной. Джейк провел по ней пальцем – ни единой пылинки.

Похоже, мистер Блэк был чистюлей, подумал Джейк. Но, скорее всего, в прошлом он не был военным – его поведение не соответствовало. Однако не было никакой возможности понять, откуда он, потому что Блэк напрочь был лишен каких-либо определяющих характеристик. Он сливался с толпой, был совершенно незаметным, но только до тех пор, пока он не приблизится к жертве настолько, что она уже не сможет убежать. Блэк отучился от всего, чему его учили, чтобы стать анонимным и незаметным.

Джейк знал, как это происходило. У него были друзья из разведки. Они вели тяжелую жизнь, полную опасности, мрака и лжи. Джейку казалось, что такая двойная, иногда даже тройная жизнь, которую ведут люди из разведки, не стоит никаких денег. Он видел мир черно-белым, а шпионская жизнь всегда подразумевала что-то между.

Джейк начал искать жучки и другие всевозможные средства наблюдения под панелью управления и сиденьями, но там ничего не было. Тогда он открыл бардачок, но там лежал только кошелек.

– Естественно, никакой регистрации или страховки, – пробормотал Джейк про себя.

Кожаный кошелек был довольно изношенным, и когда Джейк открыл его, он увидел стопку новых, хрустящих стодолларовых купюр. Не было ни кредитных карт, ни водительского удостоверения. Отсутствовал даже значок.

Ладно. Не так безрассудно, как он думал. Неважно. Джейк найдет другие способы выяснить, откуда, черт возьми, этот парень.

Были ли эти деньги взяткой? Он просмотрел пачку и заметил, что серийные номера на купюрах шли последовательно. Возможно, в какой-то момент это окажется важным.

Затем Джейк осмотрел заднюю часть внедорожника, но и она оказалась абсолютно пустой. Забравшись на заднее сиденье, он поднял крышку над запасным колесом и проверил рукой.

Снова пусто.

Пока Джейк лез обратно, он ударился головой о потолок – лазить по внедорожнику было не самым комфортным занятием. Он зажег экран телефона – использовать фонарик было небезопасно – и внизу лобового стекла нашел идентификационный номер транспортного средства.

Пригнувшись на переднем сиденье, Джейк набрал Пэгги.

– Ты уже вытащил ее? – спросила Пэгги вместо того, чтобы сказать «алло», как нормальный человек.

– Работаю над этим, – сказал Джейк. – Спасибо, что проинформировала Си-эн-эн.

– Без проблем, – ответила Пэгги. – Марк сказал передать тебе привет и спасибо за совет. Папочка тебе уже позвонил?

Джейк вздрогнул, представив, как зол будет генерал Хоффман. Вся эта ситуация была нечистой – она не имела ничего общего с честными операциями, которыми обычно занимался генерал. Скорее всего, он бы отчитал Джейка за то, что тот сделал сенатора козлом отпущения, хотя это было единственным выходом. Как только Кайла будет в безопасности и бомбу деактивируют, генерал поймет логику Джейка и смягчится.

– Пока нет, – сказал он. – Мне нужно, чтобы ты пробила идентификационный номер транспортного средства.

– На кого мы теперь охотимся? – спросила Пэгги.

– У нас новый игрок, – пояснил Джейк. – Называет себя мистером Блэком. Ведет себя так, как будто он тут главный.

– О-оу, – сказала Пэгги. – Так, я зашла в базу данных. Говори номер.

Джейк начал диктовать номер, слушая, как ее пальцы быстро стучат по клавишам.

– Хах, – удивленно сказала Пэгги.

– Что такое? – спросил Джейк.

– Все, что тут сказано, это «Выдано правительством», – пояснила она. – Никаких подробностей. Это значит, что автомобиль находится под особым уровнем защиты. Хотя я могу взломать систему защиты…

– Не стоит, – сказал Джейк. – Я в принципе и так представляю, кто может нуждаться в такой защите.

– Это не очень хорошо, да, босс? – спросила Пэгги.

– Не особо, – мрачно ответил Джейк. – Пэгги, мне пора идти. Если генерал хочет со мной поговорить, пусть звонит. Но я готов на все ради безопасности Кайлы – независимо от того, что будет пытаться сделать мистер Блэк. Передай это генералу.

– Почему мне кажется, что у тебя будет очень много проблем, как только ты вернешься? – спросила Пэгги.

Джейк мрачно улыбнулся.

– Наверное, потому, что это я, – ответил он и повесил трубку.

Блэк доставлял ему очень много неприятностей, но у Джейка все еще были варианты, как справиться с ними. Он уже знал, что Блэк работает на какое-то ведомство государственного уровня – оставалось узнать, на какое именно. У него были некоторые догадки, но он хотел убедиться в этом, прежде чем врываться в логово врага. Он опустил взгляд на телефон, и у него родилась идея.

Скорее всего, телефон Блэка был подключен к беспроводной аудиосистеме. Если бы он завел машину, то смог бы получить доступ к телефону Блэка без его ведома. Он посмотрел в окно – Блэк двигался в сторону северной части поля. На месте того парня, патрулировавшего парковку, Джейк бы удивился, что человек, ушедший за документами, все еще не вернулся.

Иногда некомпетентность людей играет на руку.

И у него было время.

Джейк вытащил нож из ботинка, выломал панель под рулем и достал провода. Он счистил с них изоляцию и скрутил вместе. Двигатель завелся. Джейк с удовольствием расправил плечи. Он включил радио и стал ждать, пока система загрузится. Прошла целая вечность, пока экран моргнул и начал соединяться с телефоном Блэка. Когда Джейк уже потерял все надежды, система подключилась. Сигнал был слабым, но этого было достаточно.

При помощи радио он начал просматривать звонки Блэка, остановившись на последнем входящем вызове. Он решил позвонить по этому номеру.

Его тело напряглось, он ждал, когда снимут трубку. Раз. Два.

Кто-нибудь ответит? Или это просто очередная неудача и он вернется к Мэгги с пустыми руками?

Вдруг в трубке ответил женский голос:

– Офис директора Хедли. Чем я могу помочь?

Не сказав ни слова, Джейк сразу повесил трубку. Ему было достаточно одного предложения, чтобы все стало ясно.

Вот дерьмо.

Это было плохо. Просто хуже некуда. Ему надо было срочно выбираться из автомобиля и идти к Мэгги.

Каждый, кто работает на кого-то важного в Вашингтоне, знает имя Хэдли. Тимоти Хэдли был главой ЦРУ.

Он мог предположить, что Блэк работает в Министерстве внутренней безопасности. Или Национальной безопасности. Но ЦРУ?

О господи. Если управление нарушает свои законные права на работу только за пределами США, значит, это касается самых верхушек.

Это значит, что сам глава ЦРУ может быть замешан в происходящем.

К кому они теперь обратятся за помощью? Больше некому было доверять. Любой мог иметь отношение к этой ситуации. И любой мог быть раздавлен такой мощной машиной, как ЦРУ.

Он просто обязан рассказать обо всем Мэгги. Сейчас же.

Джейк повернулся к двери. Но она открылась прежде, чем он успел дотронуться до ручки. Джейк, не успевая схватиться за нож, попытался бежать, но его грудь тут же под прямым углом пронзили два зубца электрошокера. Он увидел искры, и в его глазах потемнело.

Глава 54

Мэгги наклонилась к раковине в крошечной ванной комнате мобильного подразделения. Внутри все было стерильно-белого цвета. От этого создавалось ощущение, что она находится в больнице, только при этом тут еще было абсолютно тихо. В подразделении никого не было – Фрэнк отослал всех, чтобы дать ей побыть одной.

Тишина, царившая в помещении, была благословением и проклятием одновременно. Можно было, наконец, отдохнуть от постоянных споров и обвинений, но при этом в голову отчаянно лезли воспоминания.

В ее груди затаилось неприятное, угнетающее чувство, от которого она никак не могла избавиться. Мэгги была уверена, что Манкузо не случайно произнес последние слова Эрики. Он знал, что эти слова для нее хуже выстрела в сердце. Более разрушительны. В критический момент ее внимание рассеялось, она не могла сконцентрироваться.

Эрика

Нет! Мэгги крепко схватилась за край раковины. Она посмотрела на себя в зеркало. Кайла. Ей стоит сосредоточиться на Кайле и Поле. Или на том, как обойти загадочного мистера Блэка, который вмешался в ситуацию так некстати.

О боже, Пол. Чувство вины душило ее, словно петля, затянутая на шее. Сначала она разбила ему сердце, а теперь от нее зависит его жизнь. Она обязана спасти его. Она любила его – не той вечной любовью, которая была нужна ему, но любила, пусть даже ей потребовалось так много времени, чтобы осознать это. Она всегда будет жалеть, что сказала ему «да», несмотря на то что тогда действительно хотела этого. Она правда думала, что это именно то, что нужно им обоим. Все выглядело таким правильным – они понимали работу друг друга, они оба испытывали уважение к законам, им хотелось защищать людей. Но их пути были разными – для Пола такая жизнь являлась способом совершать добро. Для Мэгги – возможностью избавиться от плохого.

Теперь, по прошествии лет, она осознала, что не должна была соглашаться выходить за него замуж. Она не могла быть с ним собой, показать ему свою сущность.

Кем она была на самом деле? Раньше она была сестрой, а сейчас нет. Она была невестой, но сбежала от жениха. Она была агентом ФБР, но покончила с этим.

Как она жалела о том, что тогда, в то утро, согласилась пойти с Фрэнком. Она должна была просто пройти мимо в тот же миг, как только увидела его. Тогда бы она не была сейчас здесь на грани катастрофы. Снова.

Одна ее часть жалела, что она тогда не побежала к «доктору», не остановила, не обращая внимания на опасность. Манкузо убил его или просто ранил? Если убил… она переживала, как это могло повлиять на него. Он и так был на грани, готовый сорваться в любой момент. Если он все-таки смог убить…

Должно быть, он думал об этом. Он был одержим. Он, вероятно, заранее тщательно обдумал все возможные варианты развития событий и решил рискнуть.

Но когда дело касалось убийства, думать и делать – две разные вещи. Это меняет тебя в худшую сторону. Некоторых людей поглощает ужас. Некоторые входят во вкус.

Вот чего Мэгги боялась больше всего – что Манкузо совершил убийство. Если он посвятил всего себя цели отомстить за брата, то мог зайти слишком далеко, особенно поняв, что он действительно способен нажать на курок и убить человека. Некоторые люди были не способны на это. В них этого просто не было.

Но Манкузо, возможно, способен. Только был ли он достаточно натренирован, чтобы расправиться с одним из агентов мистера Блэка? Или ему просто повезло? Был ли он лучшим стрелком, чем изначально считала Мэгги?

Что она будет делать, если Манкузо застрелит Кайлу? Как будет смотреть в глаза миссис Фибс?

После «Шервудских Холмов» с родителями жертвы говорил Фрэнк. Тогда она не могла разговаривать и сдала значок агента.

Она струсила.

Но на этот раз, что бы ни случилось, она не будет прятаться.

Кожа Мэгги горела, поэтому она открыла кран и брызнула водой себе в лицо.

Холод вернул ее в настоящее и отчистил голову на одно блаженное мгновение.

Затем все случилось очень быстро: как только Мэгги начала выпрямляться, рука накрыла ее лицо, прижимая тряпку к ее носу и рту.

Мэгги попыталась вырваться, но не могла пошевелиться, сильные руки крепко сжали ее. Она не успела опомниться, как вдруг ее поглотила паника. Глубокий вдох, и больничный, сладковатый лекарственный запах наполнил ее легкие. Она отчаянно брыкалась. Голова закружилась, Мэгги изо всех сил старалась не дышать. Она должна была дать отпор. Мэгги стиснула зубы, поставила ноги и напрягла шею. Резко дернула головой назад. Она услышала приглушенный стон, когда ее череп ударил в лицо злоумышленника, но руки по-прежнему крепко держали ее. Она отчаянно брыкалась, пытаясь отдышаться. Но тьма начала поглощать ее сознание.

Она должна… она должна…

Вдруг руки нападающего разжались, и он рухнул на пол позади нее. Мэгги закашляла и тяжело вдохнула свежий воздух. Она повернулась, чтобы прислониться к стене, в горле у нее пересохло. Мэгги уставилась на потерявшего сознание нападавшего, крепкого мужчину с лысой головой и щетиной.

Джейк стоял над ним, все еще держа кулак в воздухе.

– Прости, что опоздал, – сказал он своим обычным тоном, но в зеленых глазах сквозило беспокойство.

Мэгги посмотрела на него, ее рот жгло от химикатов.

– Какого черта тут происходит? – хриплым голосом спросила она. Ее вопрос прервался очередным приступом кашля, по лицу потекли слезы, она жадно хватала ртом воздух.

– Ты в порядке? – спросил он.

Мэгги кивнула, вытирая со щек слезы.

– Да, – ответила она, – я не видела его. Я даже не слышала его.

Джейк достал из заднего кармана стяжку и перетянул руки нападающего за спиной.

– Спорим, что этот парень знает нашего нового друга мистера Блэка?

За секунду страх и паника Мэгги переросли в горячий и безудержный гнев. Мистер Блэк. Как он посмел? Он отправил кого-то, чтобы напасть на нее на месте преступления, где она ведет расследование?

Джейк не успел опомниться, как она перешагнула через мужчину, лежавшего без сознания, выбежала из мобильного подразделения и стремительно направилась к палаткам, установленным спецназом. Ветер усилился, развевая ее волосы. Она нервно убрала их с лица, морщась и закусывая губы. Из-за тряпки, пропитанной химикатам, ее губы потрескались, как после ожога. Горло пересохло от кашля, легкие съежились от боли и сухости.

Движимая яростным гневом, Мэгги подбежала к палатке, безжалостно ломая под собой ветки и листья деревьев.

Фрэнк стоял под шатким навесом, разговаривая с одним из работников. Он заметил Мэгги, ее кудри спутались, слезы текли по лицу, губы покраснели. Обеспокоенный, он спросил:

– Мэгги, ты в порядке?

Но Мэгги промаршировала мимо него, нырнув в двери командного шатра. Пробираясь сквозь толпу агентов, она смотрела только на одного человека. Он стоял над столом в центре палатки, члены спецназа окружали его, как будто он был их богом.

– Блэк! – вскрикнула она.

Он приподнял голову, в глазах вспыхнула искра, и он тут же принял свой обычный незаинтересованный вид.

– Удивлен видеть меня тут? – усмехнулась Мэгги.

– Оставьте нас ненадолго, – сказал Блэк агентам спецназа. Они тут же разбрелись, как послушные школьники, избегая встречи взглядом с Мэгги. Она уставилась на них, пораженная их отвратительным послушанием. Что, черт возьми, со всеми происходит? Неужели они понимают, насколько опасен этот человек? Он покончит с Полом в один миг, если только это поможет ему добраться до Манкузо. Им стоило бы понять, что на первом месте у этого человека его собственные интересы, а не интересы заложников.

– Почему я должен удивиться, увидев вас здесь? – спросил он. – Разве вы могли остаться в стороне?

– Один