Проклятье предателя [Майкл Мэннинг] (fb2) читать онлайн

- Проклятье предателя (а.с. Ожившие воспоминания Иллэниэл -3) 3.76 Мб, 388с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Майкл Г. Мэннинг

Настройки текста:



Проклятье предателя

Предисловие

Уставившись на эту страницу и гадая, что тебе сказать, Дорогой Читатель, мой первый порыв — сказать тебе, что этот раздел, возможно, следовало озаглавить как «Предостережение».

Предположительно, те из вас, кто читает эти слова, уже прочли две предыдущие книги, и с высокой вероятностью вы также читали серию «Рождённый Магом», где эти события упоминаются как древняя история. Если так, то у вас должно иметься некоторое представление о том, что будет написано ниже.

Мне трудно было писать эту книгу. Это стало для меня неожиданностью, хотя, оглядываясь назад, ожидать этого следовало. Тирион начал свой путь как молодой человек, которому можно было сопереживать, и который перенёс много ужасного, безусловно, но у него было много возможностей свернуть с пути, по которому его в конце концов провела жизнь.

Не ожидайте, что теперь он с этого пусти свернёт. Этот автобус катится под откос, и в конце его не ждёт ничего хорошего. Я даже не уверен, соответствует ли это тому, что лично я считал фэнтези. Это произведение граничит со сферой, которая обычно отводится ужастикам, или небеллетристической литературе о страшных событиях истории.

Фэнтези, хорошая фэнтези, подчёркивает силу человеческого духа — то, что люди могут делать, когда попадают в невероятные и чрезвычайные ситуации. Она исследует характеристики героя или героини, и какой бы тёмной она ни была, она показывает нам, что люди могут преодолеть почти любое препятствие.

Эта книга — не из таких.

Это — рассказ о провале, о тьме, которая таится во всех нас, и которая, в данном случае, поглощает основного персонажа и всех его близких. Мужайся, Дорогой Читатель, ибо читать эту книгу — значит взглянуть во тьму, что внутри неё. Будь осторожен, и не смотри слишком долго, иначе можешь обнаружить, что тьма смотрит на тебя в ответ.

Единственным моим утешением для вас служит то, что из пепла, оставшегося в этом романе, в конце концов восстанут истории, которые вы позже можете найти в серии «Рождённый магом».

Майкл Г. Мэннинг

Пролог

— Вы уверены, что хотите услышать остальное? — спросил я их.

Мэттью одарил меня мрачным взглядом:

— Я начал вспоминать ещё тогда, когда ты начал рассказ. Я знаю, чего ожидать.

— Может, нам не следует слышать окончание, — вставила Мойра, бросая взгляд на своего брата. — Прошлой ночью я видела плохие сны.

— Я хочу услышать окончание, — сказала Линаралла.

Я вздохнул:

— В конце концов, они — твои родители. Если кто и имеет право знать, так это ты.

— Но они, по крайней мере, выжили, верно? — нерешительно сказала Мойра. — Не может быть, чтобы всё было так плохо.

Мы с Мэттью переглянулись, и я сжал губы в плотную линию. Он посмотрел на сестру:

— Ещё как может.

Мойра застонала.

— Начну я с одного из более приятных моментов, — сказал я ей, — вскоре после того, как Кэйт родила от Тириона первого ребёнка…

Глава 1

— Не мог бы ты взять её, Даниэл? — спросила Кэйт.

Конечно, это на самом деле была не просьба, что известно любому мужу или отцу. Да и обузой это на самом деле не было. Тирион мгновенно подошёл ближе, радуясь возможности подержать малышку Ина́ру. Та только что закончила завтракать, и Кэйт хотела иметь обе руки свободными, чтобы снова прикрыть объедки своим платьем.

«Объедки» было прозвищем, которое Тирион дал её всё ещё милым грудям, когда они были наедине. Конечно, это прозвище было шуткой, но сперва Кэйт на него досадовала. Тирион заботился о том, чтобы она не оставалась раздосадованной долго.

Сейчас его внимание было приковано к крохотному комочку жизни у него в руках. Даже «объедки» не могли надолго отвлечь его взгляда от младенца.

«Она такая маленькая», — подумал он. «Такая хрупкая, её жизнь можно задуть за одно мгновение». Как обычно, его защитные инстинкты без предупреждения приняли тёмный оборот, и его чересчур острое воображение показало ему образ мёртвого ребёнка у него в руках. «Нет!». Сердце будто сжалось у него в груди. Приложив намеренное мысленное усилие, он изгнал отвратительное видение, и снова сосредоточился на прекрасном существе у себя в руках.

Мягкие локоны клубничного цвета обрамляли пухлые щёчки и глаза, которые всё ещё были голубыми, какие бывают у младенцев. Инаре было лишь полтора месяца, и ей уделялось много внимания. В Албамарле сейчас было лишь двое детей — Инара и её сводный брат, Э́лдин, сын Лэйлы. Двое младенцев родились с разницей всего лишь в несколько недель.

Подросшие дети Тириона, особенно — дочери, соперничали, чтобы провести время с младенцами, и это означало, что у Кэйт и Лэйлы не было недостатка в помощниках, чтобы иметь возможность передохнуть. Если уж на то пошло, они проводили со своими детьми слишком мало времени. В результате Тирион обнаружил, что слегка ревнует, но не к вниманию, которое получали малыши, а к своему собственному времени, которое он проводил с ними.

Резкая боль вернула его мысли к настоящему — Инара снова дёргала его за бороду. Он не стал противиться её дёрганьям — вместо этого он нагнул голову поближе, чтобы поцеловать её в щёчки. Она стала извиваться в его руках, поскольку ей было щекотно от его усов. Она также забыла держаться за его бороду, и Тирион убрал голову, улыбаясь ей.

— Даниэл, ты в порядке? — спросила с озабоченностью наблюдавшая за ним Кэйт.

— Ага, — ответил он. — А что?

Она коснулась его щеки:

— Ты плачешь.

До того момента он не совсем осознавал этот факт.

— Она дёргала меня за бороду. Глаза немного прослезились, — ответил он.

— Лжец, — сказала Кэйт, целуя его в лоб. — Теперь я могу её забрать.

— Ты не против, если я ещё некоторое время её подержу? — сказал он, не будучи готовым расставаться с ней. — Это же мой первый раз.

Кэйт нахмурилась:

— Ты держал её на руках буквально час назад. Это не первый раз.

— Нет, я имею ввиду — вообще. Я никогда прежде не был отцом вот так, по-настоящему, — объяснил он.

Её взгляд смягчился:

— Странно слышать такое из уст человека, у которого восемнадцать детей.

— Уже пятнадцать, троих у меня забрали, — отозвался он, напоминая её о тех трёх, кто погиб на арене, «Хэйли, Гэйбриэл и Джек». Эти имена вновь эхом отозвались в его сознании. «Никогда не забывай».

Всплеск эйсара снаружи дома привлёк его внимание, и магический взор Тириона сфокусировался на нём, выйдя на передний план его мыслей. Бриджид снова упражнялась. Одна.

Её магия была бритвенно-острой, мелькая ослепляющими вспышками, двигаясь со скоростью мысли. Сама Бриджид оставалась совершенно неподвижной, её разум не мог ничего выделить на физическое движение. В землю вокруг неё были вогнаны шесты разной высоты, на которых были отмечены линиями конкретные места. Некоторые из них были довольно длинными, возвышаясь над ней, но это было ненадолго.

Шесты со стуком рассыпались вокруг неё в виде маленьких обрубков. Некоторые куски были лишь несколько дюймов в длину, а другие — несколько футов, но все без исключения надрезы были сделаны в местах, отмеченных чёрной линией. Её упражнение длилось лишь несколько секунд, но Бриджид порубила толстые деревянные стержни с почти идеальной точностью. Каждого из них она коснулась лишь в заранее отмеченных точках.

— А теперь что? — спросила Кэйт, возвращая его внимание обратно в комнату, где они находились.

— Бриджид снова упражняется.

— Это не ново, — прокомментировала она. — Я правда о ней беспокоюсь.

Тирион кивнул:

— Мы все беспокоимся. — «И большинство остальных её боится», — мысленно добавил он, — «хотя я их и не виню». Бриджид упражнялась с фанатичностью, и всегда в одиночку. Никто из остальных больше не хотел рисковать заниматься с ней спаррингом. Она была слишком ярой, и выказывала явное пренебрежение здоровьем и благополучием своих партнёров.

Единственным, что интересовало её помимо оттачивания своих боевых навыков, был Тирион. Она следовала за ним подобно тени, и каждый раз, когда кто-то из её братьев или сестёр допускал ошибку, встречаясь с ней взглядом, им казалось, что в её глазах таится безумие.

Тирион знал, что ему следует что-то сделать, попытаться ей помочь, перефокусировать её одержимость на чём-то менее разрушительном, но он бездействовал. Втайне он находил утешение в её смертоносной целеустремлённости — её пылкая ненависть была бальзамом для его души. «По крайней мере, я тут не единственный безумец, и она — лучший клинок из всех, что я создал в жизни».

Резкое дёрганье за бороду привлекло его внимание обратно на Инару, пристально глядевшую на него. Резкий контраст между его тёмными мыслями и милым свёртком в его руках заставил его ощутить укол вины. Тирион чувствовал, будто в его голове жили двое разных людей — одного он боялся, а снова стать вторым он больше не мог и надеяться.

Тирион ещё раз поцеловал Инару, прежде чем отдать её обратно Кэйт.

* * *
— Я всё ещё думаю, что тебе следует подождать, — снова сказала Кэйт. Тусклый утренний свет окрашивал её волосы в переливчатые оттенки меди.

— Ты слишком много волнуешься, — сказал Тирион, успокаивая её. — Я вернусь так быстро, что ты и глазом моргнуть не успеешь.

Её взгляд сузился:

— Ты что-то от меня скрываешь.

Он серьёзно уставился на неё в ответ. Опыт научил его, что отводя взгляд он лишь усугубит её подозрения.

— Это правда мелочь — просто поездка в Дэрхам, чтобы поговорить с тамошними каменщиками, а потом — в Сабортрэа, чтобы выбрать следующих счастливчиков, которые присоединятся к нашему свободному сообществу.

— А почему так внезапно? Лира говорит, что собирается поговорить со старейшинами, и буквально через минуту после её ухода ты срываешься с места. Странное совпадение. На прошлой неделе ты об этом вообще не упоминал.

— Мы с Раяном уже неделями об этом думали, — успокоил её Тирион. — Мне казалось, что я упоминал об этом в твоём присутствии.

— Это — совершеннейшая выдумка, — настаивала она.

«Чёрт, она слишком догадлива».

— С чего мне лгать? — спросил он, прикидываясь невинным. — Спроси у Раяна, он тебе скажет.

— Он скажет всё, что ты прикажешь ему сказать, — огрызнулась Кэйт.

— Тогда спроси Эмму…

— Она — тоже, просто говорить она это будет убедительнее.

Тирион вздохнул:

— Ты начинаешь говорить какие-то безумные вещи.

Глаза Кэйт зажглись внезапным гневом:

— Я?! Я единственная вменяемая в этом причудливом сброде, который ты зовёшь семьёй. Остальные на тебя молятся. Кто скажет мне правду, если это идёт вразрез с твоими желаниями?

Это была абсолютная истина, поэтому он не стал себя утруждать попытками оспорить эти слова. Возможно, лучшей тактикой будет отвлечь её. Одарив Кэйт редкой улыбкой, он уклонился от вопроса:

— Думаешь, я сбегаю на свидание с какой-то женщиной? Ты мне не доверяешь?

— Ты — единственный, кому я доверяю, но это не значит, что ты — не лжец, Даниэл Тэнник. Если бы меня беспокоили женщины, я бы вообще не вышла за тебя. Ты переебал половину женского населения Колна, и кто знает, чем ты здесь занимался до моего появления. Меня больше волнует, что ты сделаешь нечто глупое. Пообещай мне, что это не имеет никакого отношения к твоей сумасшедшей вендетте против Ши'Хар.

Тирион потемнел лицом:

— От этого я не откажусь, Кэйт, но пока что это может подождать. Это всего лишь поездка — и всё.

— Тогда почему с тобой едет она? — напряжённым шипением выдавила Кэйт.

— Раян слишком занят, у Тада есть его собственные проекты, которым надо уделять внимание, а Бриджид хотела поехать. К тому же, твоя сестра — лучший телохранитель, какого только можно пожелать, если тебя это волнует.

— Телохранитель? — едва на засмеялась Кэйт. — Будто кто-то стал бы тебе угрожать. Я бы больше волновалась о том, как ты удержишь её от нанесения вреда жителям Дэрхама.

— Сабортрэа гораздо опаснее Дэрхама, — напомнил он.

— Тогда возьми кого-то из остальных — как насчёт Абби? — парировала она.

— Она занята обучением.

— Оно могло бы подождать несколько недель.

Тирион сжал челюсти:

— Хватит. Обсуждение закончено. — Развернувшись, он пошёл прочь из комнаты. Бриджид уже ждала снаружи вместе с лошадьми.

Выражение лица Кэйт изменилось, и следующие её слова прозвучали с лёгкой ноткой отчаяния:

— Даниэл, помни Инару, и Элдина. Вернись целым и невредимым. Пожалуйста.

— Своих детей, младших или старших, я не забываю никогда, — ответил Тирион. «Это всё для них, и для будущих поколений», — безмолвно добавил он. Затем закрыл дверь, и ушёл.

Кэйт долгую минуту смотрела ему вслед, прежде чем прошептать:

— Лжец.

Глава 2

Бриджид тихо ехала рядом с ним, но в её настроении было что-то почти весёлое. Она ехала с выпрямленной спиной, и ветер развевал её чёрные волосы позади неё. Посторонний никогда бы не увидел этого в её угрюмых чертах, но Тириону было видно, что она была до краёв наполнена возбуждением.

— Чему ты так радуешься? — проворчал он.

Молчаливая девушка некоторое время не отвечала, но когда всё же открыла рот, ответ её был краток:

— Потому что это наконец началось.

Он уставился на неё в ответ, наблюдая за её татуировками, которые двигались в такт с напряжением и расслаблением жилистых мышц под её смуглой кожей. Тело его дочери было атлетическим и по большей части обнажённым. Хотя по большей части его дети были рады вернуться к ношению одежды, когда освободились, Бриджид часто игнорировала этот обычай.

— Ты даже не знаешь, куда мы едем.

— Не важно, — колко ответила она. — Я чувствую твою решимость.

— Разве тебе не любопытно? — спросил он.

— Если бы мне нужно было знать, ты бы мне сказал. А поскольку ты молчишь, то я могу лишь предположить, что мне лучше не знать. Как бы то ни было, мне всё равно, покуда в конце этого пути будет кровь.

«Чёрт, она настолько холодная, что и демона бы пробрала дрожь».

— Значит, ты будешь разочарована. Если всё пойдёт хорошо, то в этой поездке крови не будет. — Несколько секунд спустя он добавил: — Тебе следует хотя бы рубашку надеть.

— Я не голая, Отец. На мне штаны, а для Дэрхама я уложила в сумку платье. Мои груди тебе докучают? — с вызовом спросила она.

— Если мы встретим кого-нибудь по пути, то они посчитают тебя сумасшедшей, или дикаркой.

Она улыбнулась:

— И это так. Я предпочитаю сражаться голой. Если мне придётся использовать татуировки, то чары всё равно испортят мне одежду.

— Сражаться мы не будем, — сказал он ей. — Слезай с лошади.

Бриджид натянула поводья, и постепенно остановила лошадь. Легко соскочив на землю, она сразу же принялась снимать свою цепь, привязанную на лошади над перемётными сумами. Эта цепь имела особо пугающий вид. Созданная из почти изящных железных звеньев, она была бритвенно-острой, и покрытой рунами, которые были скрупулёзно высечены по всей её длине. Цепь была любимым оружием Бриджид, и она всегда держала её под рукой.

Каждый конец оканчивался острым шестидюймовым лезвием, и встроенные в металл чары гарантировали, что никто кроме самой Бриджид не осмелится коснуться этого оружия. Магия в каждом звене перетекала между двумя состояниями, одно состояние скрывало острые края, чтобы не порезаться, но только для самой Бриджид. Во втором же состоянии звенья были смертоносно острыми. Да Бриджид и так не держала цепь в руках во время использования — она двигала оружием напрямую с помощью своего эйсара, махая цепью в воздухе с летальными последствиями. Та с равной лёгкостью могла рассекать заклинания и заклинательные плетения, и стряхивала с себя касание любой чужой магии так же, как гусь стряхивает с себя воду. Против неё самой эту цепь использовать было нельзя.

— Оставь её, — приказал Тирион. — Много времени это не займёт.

Бриджид убрала руку, но промолчала, уставившись на него тихим взглядом.

Тирион не двигался, слушая голос, который всегда присутствовал под ним — голос, который могли слышать лишь они с Эммой. Его взгляд остекленел, а затем его глаза стали коричневыми — не тёплыми, карими человеческими глазами, а коричневыми как кремень — даже белки исчезли, поглощённые каменной метаморфозой.

Бриджид была потрясена, но промолчала. Она готова была скорее умереть, чем показать перед ним свой страх. Движения эйсара она не ощущала, но земля под ними начала двигаться и перекатываться, будто теряя твёрдость и становясь какой-то странной жидкостью. Чуть погодя появилась форма, и из земляной лужи поднялась шкатулка, слегка покачивавшаяся на поверхности, а затем замершая, когда почва вернула себе прежнюю плотность.

Её отец поглядел на шкатулку, прежде чем нагнуться, и взять предмет в руки. Глаза его вернулись в нормальное состояние, когда он выпрямился, но ещё несколько секунд он смотрел так, будто Бриджид была для него загадкой. Выражение лица Тириона было чужим, и Бриджид вопреки ей самой стало не по себе.

Затем Тирион улыбнулся:

— Можно ехать… Бриджид. — Заминка перед её именем была неловкой, будто он на миг забыл, как её звали.

Она проворно вскочила в седло, и некоторое время ехала следом за Тирионом, прежде чем наконец спросила:

— Что это было?

— А, значит ты всё же не лишена любопытства.

— Эйсара в этом не было — земля двигалась так, будто в неё вселился какой-то дух, — тихо сказала она.

На миг Тирион оглянулся через плечо с рождённой злорадством улыбкой. Это выражение его лица Бриджид было очень дорого, и тут она поняла, что он всё ещё был тем же человеком, которого она любила. Человеком, который удовлетворит её жажду мести. В течение прошедшего года он так хорошо это скрывал, что в ней начали зарождаться сомнения.

— Наши союзники — не только в нашей семье, Бриджид. На поможет сама земля, и небо тоже поможет. Дело не только в нас, сам мир жаждет крови, но сперва мне нужно узнать больше, поэтому тебе нужно будет проявить терпение.

При его словах она ощутила, как дрожь пробежала по её спине. Его слова на самом деле не казались осмысленными, но она чувствовала, что за ними что-то стояло.

— Я тебе доверяю, Отец, но ты говоришь как сумасшедший.

Тирион рассмеялся:

— Да, уж ты-то в этом разбираешься.

— Что в шкатулке?

— Знание — но оно может свести меня с ума, или даже убить.

Она нахмурилась:

— Оно стоит такого риска?

— Без него нам не победить. То, что ты видела — лишь намёк на то, что возможно, но этого мало. Думаю, я смог бы создать хаос, и мы бы многих уничтожили, но в конечном итоге это бы ничего не значило. Мы умрём, а они оправятся от любых потерь. Чтобы победить, нам нужны знание и хитрость. Нам нужно вернуть то, что человечество потеряло, и разузнать о слабостях наших врагов. Не знаю, что я смогу выяснить, но это может потребовать столько терпения, что и жизни не хватит.

Бриджид зарычала. Это был глубокий, гортанный звук, совершенно не вязавшийся с тонкой женственностью её шеи:

— Долго я ждать не буду, Отец.

— Надеюсь, что тебе и не придётся, — ответил он. «И я сам положу конец твоим мучениям, если потребуется слишком много времени».

— Что мне делать?

— В этой шкатулке лежит плод, украденный у Ши'Хар. В нём содержится множество их тайн, и я думаю, что я смогу их узнать, если съем его. Мне нужно, чтобы ты приглядывала за мной. Лира сказала, что некоторых из них он сводит с ума, а я — вообще не Ши'Хар. Если всё пойдёт неправильно, то тебе, возможно, придётся убить меня. — «А если всё пойдёт действительно неправильно, то я могу убить тебя».

— Почему я?

— Я могу смириться с некоторым количеством безумия, если это позволит мне достичь наших целей, но ты — единственная, кому я могу доверить суждение об этом.

Бриджид нахмурилась:

— Потому что я — самая чокнутая из всех нас, верно? Ты это имеешь ввиду, так ведь?

Он кивнул, шагнув ближе:

— И если меня всё же нужно будет прикончить, то более всех остальных сделать это заслуживаешь ты. Чёрт, возможно, что только ты одна и сможешь.

Она опустила взгляд:

— Я тебя не убью. Раньше я ошибалась. Если ты сойдёшь с ума, то я просто присоединюсь к тебе, пока они не прикончат нас обоих. — «Кроме тебя я больше никого не люблю».

Он обнял её, притянув к себе:

— Даже если я превращусь в Ши'Хар, или в древолюбца?

Она напряглась, и висевшая на перемётных сумах её лошади цепь зашевелилась, зловеще звеня.

— Это уже будешь не ты. Может, тогда я сумею это сделать. Сколько времени это займёт?

Тирион отпустил её, и пошёл к своей лошади:

— Не менее нескольких дней, возможно — недель, угадать наперёд невозможно.

— Тогда надеюсь, что ты знаешь тихое место.

Тирион осклабился:

— Его я уже выбрал.

* * *
Они заехали глубоко в предгорья, обогнув Колн, и забравшись в лежавшие за ним скалистые земли. Этот регион был слишком неровным, чтобы здесь могли расти старейшины Ши'Хар, и даже осаждённые остатки человечества находили выживание здесь слишком трудным. Земля была слишком твёрдой для земледелия, и воды не хватало.

Тириону это место подходило идеально.

Однако местность эта была ему незнакома. Вероятно, там были пещеры, в которых можно было бы укрыться, но он понятия не имел, где они. Вместо того, чтобы тратить время на поиски, он попросил землю помочь, и та последовала его предложению, создав глубокую, тенистую нишу в склоне одного из каменистых холмов. В задней её части пробился родник, обеспечивавший их водой и холодным бассейном для мытья.

Еду они привезли с собой, но на тот случай, если им придётся задержаться надолго, Бриджид была способной охотницей, хотя её кулинарные навыки оставляли желать лучшего.

Когда они придали этому месту некоторое подобие комфорта, Тирион расстелил свою постель, и разделся. Он понятия не имел, будет ли он спать, видеть сны, или просто бредить. Из того, что рассказала ему Лираллианта, он подозревал, что некоторое время он пробудет без сознания, по крайней мере — поначалу.

Когда он открыл стазисную шкатулку, лошти был всё ещё того же тёмного пурпурно-коричневого цвета, точно такой же, каким был, год назад, когда Тирион его украл. Вопреки себе Тирион ощутил неуверенность, глядя на плод — неуверенность и страх. «Что он со мной сделает?»

— Как ты его достал? — спросила Бриджид, пристально наблюдая за ним.

— Он предназначался для Лираллианты, но я тайком пробрался в рощу, и забрал его той ночью, когда ей полагалось его получить, — объяснил он.

Её брови взметнулись вверх:

— Вот так просто?

— Его никто не охранял. — Тирион не стал утруждать себя описанием методов, благодаря которым он избежал обнаружения, или тот факт, что ему помогали Эмма и Раян.

— Это кажется подозрительным. С чего им оставлять такую вещь без охраны?

— Гордыня, — ответил Тирион. — Лира сказала мне, что им не нужно было сторожить лошти. Судя по всему, никто никогда прежде не крал у Рощи Иллэниэл.

Бриджид прищурилась:

— Из-за их предвиденья. У тебя не должно было получиться его забрать, если только они сами не позволили тебе его взять. Разве ты не думаешь, что это может быть ловушкой?

— Ты ничего не смогла почувствовать, когда земля двигалась, помнишь? Думаю, Ши'Хар не могут воспринимать мои особые таланты.

— Но точно ты не знаешь, — настаивала она. В её словах был намёк на взволнованное отчаяние.

Тирион кивнул:

— Ты права, точно я не знаю. Возможно, это ловушка. Возможно, это яд, или что-то похуже — но если это воистину то, о чём мне рассказала Лираллианта, то я не могу представить, что они отдали бы мне этот плод добровольно. Никто не может быть настолько глупым, чтобы позволить чему-то, содержащему знания веков, попасть в руки врага. Поэтому я полагаю, что если бы они были способны увидеть то, что я собирался сделать, то они меня бы остановили.

— Не делай этого, — сказала Бриджид, но её отец уже откусывал от плода.

Тот был сладким, гораздо слаще обычного кялмуса. Тирион откусил большой кусок, и проглотил, быстро сглатывая. Он не был уверен, насколько быстро плод подействует, и хотел съесть его целиком до того, как потеряет сознание. Тирион откусил ещё, а потом ещё.

— Остановись, Отец! Хватит, ты же не знаешь, что он с тобой сделает…

Тирион схрумкал лошти целиком. В центре его сочной мякоти не было семян, поэтому доесть плод было легко. Казалось, вкус расходился по его губам, через язык, и вниз по пищеводу. Тириону было всё мало и мало.

Казалось, его тело начало покалывать, и он с удивлением уставился на свою дочь:

— Ты такая красивая, Бриджид. Я когда-нибудь говорил это тебе?

Она прикусила губу:

— Не думаю. Как ты себя чувствуешь, в порядке?

— Я чувствую себя чудесно, — ответил он. — Видишь? — спросил он, уставившись в пустое пространство выше и позади неё. — Становится светлее. Это ты создаёшь свет?

Снаружи был закат, и вход был достаточно далеко, чтобы в их укрытии было весьма сумрачно.

— Какой свет? Ничего не изменилось, Отец.

Тирион уставился сквозь неё, глядя, как вокруг них стали расти деревья, огромные, величавые гиганты, которые будто доставали до звёзд. Их озарял постепенно усиливавшийся яркий свет, тепло, вливавшееся в него, питавшее его. Свет был полон значения и важности. Далеко внизу он ощущал, как его корни простирались в стороны, касаясь его братьев и сестёр, и соединяя его со всем миром. По Тириону потекло удовольствие, пробиравшее его до костей, и оно с каждым мигом усиливалось по мере того, как свет становился ярче.

Вскоре он совсем перестал видеть, и сияние стало своего рода обратной слепотой, которая не затмевала взор, а накрывала его лавиной ничем не ограниченного видения всего. Удовольствие стало настолько острым, что было больно, и сама сущность Тириона начала гореть.

Бриджид наблюдала, как он без всякого выражения глазел по сторонам. Рот её отца округлился от удивления, но взгляд его был неустойчив. Она чувствовала себя беспомощной, и единственным, что она могла сделать, было помочь ему лечь, когда его тело обмякло. Его кожа была горячей на ощупь. Она едва успела его уложить, как он начал извиваться, то резко напрягаясь, то мирно расслабляясь.

Она понятия не имела, что делать, когда он начал бессвязно бубнить, поэтому Бриджид села рядом, поглаживая его ладонью по голове:

— Пожалуйста, не умирай, — шептала она. — Кроме тебя у меня больше никого не осталось.

Глава 3

Лираллианта вернулась через месяц после отъезда Тириона, но не казалось, чтобы его отсутствие было ей слишком любопытно, отчего Кэйт встревожилась ещё больше.

Вообще, никто из них не проявлял никакой заботы открыто, несмотря на язвительные вопросы Кэйт. Прошло уже два полных месяца со дня его отъезда, и она была сыта по горло. За прошедший год Албамарл вырос в сообщество из почти сотни людей, с добавлением первой партии освобождённых рабов из Эллентрэа и нескольких храбрых переселенцев из Колна, но этим вечером она собрала внутренний круг. Двенадцать выживших подросших детей Тириона, а также Лэйла и Лираллианта собрались в главной комнате его дома.

— Прошло уже два месяца, а от него нет никаких вестей… — начала она.

Четырнадцать пар глаз смотрели на неё в ответ, но никто ничего не сказал.

— Кто-то должен что-то знать, — подтолкнула Кэйт.

— Почему? — послышался голос Иана. Он стоял в небольшом отдалении от остальных, поскольку никому особо не было до него дела. — Он нам никогда ничего не говорит, — продолжил он.

— С тобой вообще никто не говорит, — с сарказмом заметила Пайпер из задней части комнаты.

Послышались смешки, и кто-то кашлянул:

— Извращенец.

Иан услышал эту ремарку, но не стал выходить из себя. Он был не самым смышлёным из детей Тириона, но время и неоднократные «уроки» заставили его усвоить, что наиболее мудрым было не реагировать на провокации его братьев и сестёр. Находясь в одной комнате со всеми ими одновременно, он был один против всех.

Энтони подал голос:

— Однако он прав. Что бы Тирион ни делал, он никому не сказал бы об этом, если бы не хотел.

— Мне он сказал, что едет в Дэрхам, а потом в Сабортрэа, — сказал Раян, повторив то, что он уже несколько раз говорил за прошедшие два месяца. — Может, что-то его задержало.

— В Сабортрэа много женщин, — вставил Дэвид, бросив почти извинительный взгляд на Кэйт.

Эмма стояла рядом с Раяном, как обычно, и хмуро посмотрела на Дэвида:

— Ты же знаешь, что рабыни его не интересуют, только не так.

Иан вмешался:

— Я слышал, он держал одну из безымянных в Эллентрэа в качестве рабыни для секса.

Пайпер презрительно усмехнулась:

— Кстати говоря, разве тебе не пора возвращаться в Эллентрэа, насиловать баратти?

Иан мгновенно покраснел лицом. Будучи непопулярным среди своих братьев и сестёр, он проводил много времени с рабами в Эллентрэа. Ни у кого на самом деле не было сомнений в том, чем он там скорее всего занимался.

— Заткнись, сука!

— Почему? Разве тебе не нравится, когда девушка тебе перечит? Или дело в том, что эта конкретная девушка может надрать тебе задницу? Возвращайся в рабский лагерь, к остальным животным. Ты только и можешь быть большой шишкой там, где все сучки слишком слабы, чтобы сопротивляться, — гневно ответила Пайпер.

— Пайпер! — вмешалась Абби. — Тебе не следует называть их баратти, или животными. Они — всё ещё люди.

— Едва ли, — пробормотала себе под нос Пайпер.

Иан направился к двери:

— Да в пизду это всё.

— Мы ещё не закончили, — окликнула его Кэйт.

— Пусть уходит, — предложил Дэвид. — Он всё равно ничего не может знать.

— Хотя бы один из вас должен что-то знать, — умоляюще сказала Кэйт. Она посмотрела на Лираллианту, ища поддержки, но Ши'Хар лишь стояла с выражением скуки на лице.

Эмма вызвалась:

— Кэйт, я знаю, что в это трудно поверить, но я действительно думаю, что мы не знаем. Раян — единственный, с кем Тирион обсуждал свои планы, и он уже сказал, что именно ему известно. Нам нужно просто быть терпеливыми…

— А что если он не вернётся? Разве никто из вас ни чуточку не волнуется?! — в фрустрации воскликнула Кэйт.

Лираллианта положила свою изящную ладонь ей на плечо:

— Он обязательно вернётся.

Кэйт нахмурилась:

— Откуда ты знаешь? Тебя вообще не было здесь в день его отъезда. Тебе что-то известно?

Ши'Хар вздохнула:

— Нет, но Старейшины сказали мне быть терпеливой. Они ему доверяют.

— Значит, они — глупцы, — проворчала Кэйт. — Им что-то известно? Что ещё они тебе сказали? Лира, пожалуйста, говори со мной!

Сереброволосая Иллэниэл печально улыбнулась:

— Мне они говорят ещё меньше, чем Тирион.

* * *
Эмма Филлипс сидела за своим туалетным столиком, тщетно пытаясь причесать локоны своих мягких карих волос. Локонам недоставало плотности, чтобы быть привлекательными — вместо этого они вяло свисали, придавая её волосам потрёпанный и неопрятный вид. Раян уверял её, что ему её волосы казались весьма милыми, но она знала, что он лгал. «Он что угодно скажет, лишь бы улучшить моё настроение». От этой мысли у неё на губах появилась улыбка.

Её комната охранялась чарами, защищавшими её личную жизнь, как и большинство комнат, но тихий звук под дверью заставил её повернуть голову. Быстро встав, она открыла дверь раньше, чем он успел постучать. Раян тихо скользнул внутрь, и она закрыла дверь у него за спиной.

— Тебя кто-нибудь видел? — спросила она своего сводного брата.

Он плутовато осклабился:

— Нет. Перестань вести себя как виноватая. Мы просто болтаем. Если ты начнёшь вести себя так, будто в чём-то виновна, то у них могут начать появляться какие-то мысли. — Раскрыв руки, он обнял её.

Эмма на долгую минуту вцепилась в него руками, но он не жаловался. Она слушала твёрдое биение его сердца, находя в нём утешение. Из всех своих братьев и сестёр она полностью доверяла лишь Раяну. Только он знал о тайных голосах, которые она слышала. Эмма почти бессознательно сделала глубокий вдох, вбирая в себя его запах. Затем она отпустила его, смутившись, когда осознала, что сделала.

Раян со слегка покрасневшими щеками сел в ногах её кровати. Мельком подняв на неё взгляд, он сказал то, о чём они оба думали:

— Его нет уже слишком долго.

Она кивнула:

— Я думала, что сегодня Кэйт сорвётся.

— Меня больше беспокоила Лира, — сказал Раян, — но она, похоже, вообще не волнуется.

Эмма наблюдала за тем, как свет играет на его прямых песочно-карих волосах:

— Думаешь, он что-то сказал ей?

Раян покачал головой:

— Нет. Он в неё влюблён, но не доверяет ей. Он вообще никому из Ши'Хар не доверяет. Чёрт, даже Кэйт он не сказал, а ведь ей он как раз доверяет.

Эмма прикусила губу:

— Тогда почему она такая беспечная?

— Ты же слышала её, Старейшины Иллэниэлов сказали ей быть терпеливой. Она также сказала, что он обязательно вернётся, — сделал наблюдение Раян. — Она не сказала, что он может вернуться, или что он наверняка в порядке — она сказала, что он обязательно вернётся. Как думаешь, почему?

— Ты всё ещё полагаешь, что они могут видеть будущее? Она просто так сформулировала. Ты слишком многое в этом видишь, — возразила Эмма.

— Ты видела, что их Крайтэки делали во время боя, чтобы нас защищать, — напомнил ей брат.

— Ну, значит у них есть шестое чувство, или типа того. Из этого не обязательно следует, что они всеведущие.

Раян встал, и принялся вышагивать по комнате:

— Ну, что-то они точно знают.

— Если бы они знали, каковы его намерения, то уже давно убили бы нас всех, — сказала Эмма.

— Это — единственное, что не имеет смысла, — согласился Раян. Его взгляд снова упал на неё, и он какое-то время изучал её. — Ты что, причесала волосы?

— Возможно.

Выражение его лица смягчилось:

— Эм, мы уже говорили об этом.

— Нет, ты говорил об этом.

— Это неправильно. Ты — моя сестра.

Она хмуро взглянула на него:

— И что, мне не полагается любить своего брата?

— Только не так. Тебе нужно найти кого-нибудь, — твёрдо сказал он. — В Эллентрэа полно мужчин.

Эмма рассмеялась:

— Ох, пожалуйста, некоторые из них едва способны говорить! С тем же успехом можно возлечь с козлом.

— Я бы не стал говорить это в присутствии Лэйлы, — высказал он своё мнение.

Она пренебрежительно махнула рукой:

— Она — исключение, и даже у неё с головой не всё в порядке.

— Может, появится кто-нибудь из Колна…

— А ты? Нашёл среди жителей деревни девушку себе по душе? Только не говори мне, что тебе нравится одна из этих потаскух из Эллентрэа, со сломанными носами. — Её голос сочился презрением.

Раян отступил на шаг:

— Ну, нет, но я смирился с тем, что буду вести простую жизнь.

— Как благородно с твоей стороны, — с горечью сказала Эмма. — И ты, полагаю, смотришь на меня свысока за то, что я хочу в своей жизни немного тепла и любви.

— Не надо так.

— Разве это неправильно, что мне хочется кого-то обнять? Я только этого и хочу, Раян, — с чувством сказала она.

Раян принял неуверенный вид:

— Обнять — наверное, но мы целовались, Эм!

— Ну! Мы же не вместе росли. До недавнего времени мы даже не знали, что мы — родня. Ты мне нравился задолго до этого.

Он покачал головой:

— Это неправильно.

Эмма пошла к нему такой походкой, будто собиралась ему врезать, но вместо этого обхватила его руками. Раян напрягся, но чуть погодя обнял её в ответ.

— Я люблю тебя, Раян. Это ничто не изменит. Если это — всё, что мы можем иметь, то я с радостью соглашусь и на это.

Он зарылся лицом в её волосы, поднеся губы ближе к её шее.

— Я знаю, Эм. Но дело не только в тебе, дело во мне. Это — опасно. Я — не как ты. Не думаю, что смогу делать это, не возжелав большего, — сказал он просевшим голосом. — А это уже точно будет неправильно.

— Только если у нас появится ребёнок, — внезапно сказала Эмма. — Я говорила с Лэйлой. Она мне сказала, что рабы в Эллентрэа делают самые разные вещи, от которых не бывает детей. Нам не обязательно страдать, Раян. — Она повернула голову, прижавшись своими губами к его собственным.

На миг Раян ответил на её поцелуй, но затем оттолкнул её:

— Нет. — Прежде чем она успела ответить, он раскрыл дверь, и метнулся прочь из комнаты.

В конце коридора стоял Иан, собиравшийся, судя по всему, войти в свою собственную комнату. Он знающе ухмыльнулся, увидев Раяна:

— А они ещё называют извращенцем меня…

Раян зыркнул на него:

— Заткнись, ублюдок!

Иан пожал плечами, разведя руки:

— Мы тут, в Албамарле, все ублюдки, дражайший братец.

Ответ Раяна был мгновенным — его воля хлестнула, швырнув его брата об стену. Пройдя вперёд, он поднёс своё лицо к лицу Иана:

— Больше… ни… слова. Слышишь?

Иан улыбнулся:

— Осторожно, брат. Помнишь, что ты мне сказал? Дело уже не в этом, — проиллюстрировал он свои слова, схватив себя за пах, а затем постучал себе по виску. — Дело в этом, — продолжил он, и зажёг чары, вытатуированные на его правой реке. — Ты меня испугал — что бы случилось, отрежь я тебе случайно голову? — Он убрал чары почти сразу же после того, как силовой клинок появился вокруг его руки. Свой довод он уже привёл. Раян оставил себя совершенно открытым.

Чертыхнувшись, Раян отвернулся, направившись в свою комнату.

Иан засмеялся над его отступлением:

— Не забывай пользоваться чарами от подслушивания, брат. Уорды для приватности хороши лишь тогда, когда ими пользуешься. — Он продолжал смеяться, пока Раян не захлопнул свою дверь. Только тогда он заметил, как из дверного проёма своей собственной комнаты на него смотрит Эмма.

— Если ты когда-нибудь причинишь ему вред, если я даже заподозрю, что ты с ним что-то сделал, то я отрежу тебе яйца ещё до того, как ты осознаешь, что их не стало, — тёмным тоном предупредила она.

Послышался ещё один голос — это Сара высунула голову в дальнем конце коридора:

— Что происходит?

Эмма промолчала, не сводя холодного взгляда с Иана.

Тот улыбнулся:

— Ничего. Просто дружеская дискуссия поздно вечером. — Он вернулся в свою комнату, не переставая тихо посмеиваться себе под нос.

Эмма закрыла свою дверь, прежде чем её сестра смогла спросить что-то ещё.

Глава 4

Пока Тирион наблюдал, проходили века, от первого мира и его дикого великолепия, до последнего мира и его мириад различий. Ши'Хар развивались, и многое потеряли по пути. Первый мир был наполнен тысячей разных рас, деревьев любых форм и видов, некоторые из них были разумны, другие — не очень.

Для деревьев разница была менее важна, поскольку они все чувствовали, и смысл, содержавшийся в их всемирном сообществе был глубже, чем просто мысль.

Они победили своих первых врагов, болезни и хищников, но хотя они придали своему миру форму, которая лучше всего им подходила, тот так и не потерял свою острую красоту, лишившись лишь опасности. Пять рас, которые позже станут тем, что ныне называется Ши'Хар, жили в гармонии, и животные, ставшие их кианти, были такой же их частью, как ветви и корни.

Их наука росла, и с ней пришло знание вещей, которые выходили далеко за пределы их простого мира. Со знанием пришли ещё большая безопасность и процветание, но знание также принесло свои собственные угрозы. Узнавая о великой вселенной, лежавшей за пределами их собственной маленькой её части, они начали желать большего, и никто не знал больше, чем Иллэниэлы, ибо их разумы видели дальше, чем у их сородичей.

В конце концов они нашли средство выйти за предел, и вселенная раскрылась перед ними. Они распространялись на новые миры, в новые места, хотя ни одно из них не могло сравниться с их изначальным домом.

Но открытие этой двери оказалось опасной ошибкой. В пустоте они были не одни. Те, с кем они встретились первыми, оказались мирны, но остальные таковыми не были, и Ши'Хар научились вести войну. Даже в этом они сперва были успешны, пока их не нашли АНСИС. Машиноподобные существа, АНСИС были лишены тех слабостей, которые имелись у предыдущих врагов Ши'Хар, и те начали медленно но верно терпеть поражение.

С иными противниками у них была бы возможность отступить, но хотя АНСИС были лишены эйсара, они обладали ключом к перемещению между измерениями. Не будучи живыми, они не выказывали никакого раскаяния по отношению к Ши'Хар, и не давали им никаких послаблений. АНСИС охотились на них, находя каждое скрытое измерение и тихое убежище. АНСИС могло удовлетворить лишь полное исчезновение Ши'Хар.

Ши'Хар сражались, терпели поражение, и в своей отчаянной борьбе за выживание они стали холоднее. Когда был захвачен первый мир, они потеряли кианти, а вместе с ними потеряли свои сердца. Они множество раз меняли себя, адаптируясь к новыми мирам, но без кианти их существование стало почти бессмысленным. Чтобы выжить, они стали более похожими на своего врага, но этого всё время было недостаточно.

Был создан отчаянный план, чтобы спасти пять рощ и найти новый мир, который станет им последним прибежищем. Жившая там раса была разумна, но лишена души, эйсара и истинного сознания. Они были скорее похожи на АНСИС, а не на истинный разумный вид.

Иллэниэлы обернули этот новый мир искусственным измерением, которое поддерживали бессмертные создания Рощи Сэнтир, называвшиеся Кионтара. Богоподобные Кионтара должны были охранять новое измерение, пресекая любое вторжение извне, и внутри этого измерения их новый мир будет в безопасности.

После чего они сделали это новое место своим домом.

Поначалу вторжение шло незамеченным, и Ши'Хар быстро наращивали свои силы. Когда их обнаружили, было уже слишком поздно. Лишённые душ животные, защищавшие этот мир, оказались могущественнее, чем ожидалось, но их наука всё ещё была молода. Ши'Хар имели в своём распоряжении инструменты и оружие, выходившие за рамки способностей более молодых и механистических животных.

В частности, Ши'Хар были мастерами генетики и биологии. Они выращивали своих солдат, и постоянно их изменяли, чтобы отвечать нуждам любой ситуации. Машины баратти были неспособны за ними угнаться.

Отчаявшись, люди начали использовать оружие, которое уничтожило бы их собственный мир. Они травили землю химикатами и уничтожали обширные регионы разрушительными бомбами, оставлявшими после себя испорченные радиацией земли.

У Ши'Хар больше не было времени для терпения и медленной войны. Снова обратившись к своему наивысшему мастерству, они создали новый тип Крайтэков — биологический кошмар, который должен был поглощать плоть и кости их противников изнутри. Микроскопическое существо, способное размножаться самостоятельно, их новое оружие приняло форму паразитической болезни, быстро распространившейся среди их врагов.

Даже бессердечные Ши'Хар были в смятении от полученного результата. Не в силах быстро отреагировать на новую, созданную специально против них заразу, человеческое сопротивление растаяло, но даже Ши'Хар были неспособны остановить своё создание. Паразитические Крайтэки поглощали своих носителей, пока не осталось ни одного — после чего наконец умерли от голода.

Когда всё закончилось, осталось лишь несколько изолированных людских групп, но они были блёклым подобием себя-прежних. Их общество деградировало со скоростью, которую даже Ши'Хар едва могли осознать, и за короткую череду лет большая часть их науки и знаний была потеряна.

Ши'Хар одержали победу, и познали стыд. По мере развития той короткой войны они начали сомневаться в бездушной природе своего врага, но после её окончания не могли взглянуть этому пониманию в лицо. Некоторые из них экспериментировали, пытаясь воссоздать интеллект, который когда-то демонстрировали их враги, но оставшиеся люди лишь становились более дикими и примитивными. Даже придание им способности ощущать эйсар и манипулировать им никак не смягчило их брутальность и глупость.

С точки зрения прагматичности и морали было проще решить, что их первое предположение было верным. Люди были не более чем биологическими машинами — разумными, но на самом деле лишёнными сознания. Быть может, что именно в качестве дани своему павшему врагу Ши'Хар дали своим детям людскую форму, хотя причиной этому также могло быть то, что люди были немного похожи на их давно утерянных кианти.

— Но это же ещё не всё! — закричал Тирион. Он знал, что было больше, много больше. Унижения, свалившиеся на человечество, не окончились вместе с войной.

Он чувствовал слабость. Это было безнадёжно, он голодал — мысленно и физически. Земля была твёрдой, и не давала ему воду, а солнце будто совсем исчезло. Он умирал.

Его корни, которым каменистая земля не давала расти, не могли найти никого иного, с кем он мог бы общаться. Он был один, и его листья увядали от недостатка солнца и воды. Тирион был пленником, заточённым в мёртвом месте, которое не давало надежды на выживание… он был в том же положении, что и Ши'Хар.

— Иллэниэлы знали! — снова закричал он, но его корни не могли найти слушателей, никто не мог его слышать.

— Они всё предвидели. Они знали, что Кионтара не продержатся вечно. В конце концов всё это обрушится на их головы.

И тут, в огне озарения, он увидел это:

— Они знали о моём появлении, задолго до моего рождения.

— Почему? Почему они дали мне это? — спросил он, ибо теперь точно знал, что означал этот лошти. Никто не мог украсть у Иллэниэлов, потому что они могли узнать о краже ещё до её совершения. Любое принимаемое ими решение было спланировано исходя из того, что они предвидели на тысячи лет вперёд.

Знание должно было присутствовать. Его не могло не быть. Решение позволить ему забрать лошти, причина, по которой это решение было принято — они были в далёком прошлом. Он уже должен был знать ответ.

Но он не знал.

Была лишь пустота. В своих воспоминаниях он не нашёл на этот счёт ничего. Объяснение этому могло быть лишь одно. Это знание было удалено.

Он получил совокупное знание веков истории и науки Ши'Хар, но они тщательно убрали из всего этого по меньшей мере одну вещь — причину, по которой они позволили ему заполучить эти знания. «Что ещё они могли оттуда изъять?»

Он никак не мог этого узнать, но насчёт того, что именно они скрыли, у него был по меньшей мере один намёк. Если бы ему позволили увидеть, почему ему дали лошти, то это повлияло бы на его решение — отказав ему в этом знании, они помогали направить его к нужным им действиям.

При пересмотре всего, что он выяснил, это имело некоторый смысл. Иллэниэлы на самом деле не могли видеть будущее, их дар простирался гораздо дальше — они обладали способностью видеть бесконечные и безгранично разные реальности, лежавшие бок о бок с их собственной. Вот, как они смогли использовать свою магию, чтобы перемещать Ши'Хар в новые миры, и именно так они видели наиболее вероятное будущее для реальности, в которой они жили.

Они никогда не могли знать наверняка, но были чертовски близки к этому, и полагались они на знание того, что было вероятным. И чем дальше вероятность отстояла, тем более неопределённой она была.

Тирион был совершенно иссушен. Он чувствовал, что умирал, хоть и медленно.

Ему нужно было увидеть то, что видели старейшины Иллэниэлов, но он был лишён их дара. «Быть может, я смогу его заполучить», — внезапно подумал он. Особый дар каждой рощи был результатом замысловатых генетических вычислительных механизмов. «Как это называли люди? Компьютеры в ДНК. Ха! Они и не ведали, что Ши'Хар продвинулись в этом гораздо дальше, чем люди когда-либо воображали».

Семя, заложенное в каждого из их детей, было истинным отпрыском Ши'Хар, подобно второму разуму, живущему вместе с искусственно созданным плотским носителем. Оно содержало механизм, требовавшийся для заклинательного плетения, но замысловатые механизмы, необходимые для дарований, даваемых каждой рощей своим детям, находились в двух местах — и в семени, и в носителе.

«Если я смогу создать внутри себя такое семя, то заполучу дар, которым пользуются Иллэниэлы, и тогда сам смогу увидеть».

Но сперва ему нужно было узнать уникальный для создания дара Иллэниэлов код. И этого-то кода как раз и не было.

— Будь они прокляты! — Теперь он знал уже о двух вещах, которые от него скрыли. Знание о создании дарований для других рощ присутствовало, а для Иллэниэлов — нет.

«Это бесполезно. Я пытаюсь перехитрить тысячу разумов, которые задолго до моего рождения спланировали наперёд всё, что я могу сделать». Эта мысль вызвала из его памяти ещё одно воспоминание.

Рабы Рощ были по сути стерильны. Ограничения, которые использовали Ши'Хар, чтобы не дать своим дарам проникнуть в популяцию диких людей, были сложнее, чем он даже догадывался, и выходили далеко за пределы сплетённых из заклинаний ошейников. Дети Ши'Хар мужского пола могли производить человеческих детей, но те были генетически ущербны. Вместе с даром, который они наследовали от своего родителя Ши'Хар, они также получали две летальные мутации. В рождённых от Ши'Хар мальчиках они были неактивны, а в человеческих детях Ши'Хар активны были обе, отменяя действие друг друга. Но если раб и дикий человек производили потомство, то ребёнок получал лишь один летальный ген, его действие нечему было отменить, и такой отпрыск умирал в очень юном возрасте, даже если доживал до рождения.

От бесстрастно обоснованной природы их предохранителя холод пробрал его до костей, но это продлилось недолго. Когда холод отступил, Тириона наполнила ярость. Рабы в Эллентрэа и других лагерях будут для него бесполезны. Они не могли создать для человечества новое будущее, вне зависимости от того, сможет ли он сделать их цивилизованными.

Со своими дикими соплеменниками они могли производить лишь мёртвое потомство. Даже если они будут скрещиваться между собой, лишь половина каждого поколения будет жизнеспособна. Спаривание с детьми Ши'Хар лишь продлит проблему на ещё одно поколение, хотя Ши'Хар и на это не согласятся.

Человечество было обречено, и даже если он смог бы сохранить маленькую популяцию свободных людей в безопасности и обеспечить её рост, им никогда не получить особые дарования Ши'Хар.

Быть может, существовала возможность произвести жизнеспособное потомство от детей Ши'Хар женского пола, но они были стерильны — ну, по крайней мере, стерильны по собственной воле. Женщины Ши'Хар подавляли свой менструальный цикл. Для овуляции им нужно было намеренно привести его в действие.

«Ты — насильник», — сказала ему однажды Лираллианта, а теперь ему хотелось смеяться над иронией. Ши'Хар спланировали даже это, задолго до его появления.

Тирион чувствовал, как высыхает. Ощущение это было настолько мощным, что он наконец начал обращать свои чувства вовне, чтобы вновь исследовать мир вокруг себя. Он всё ещё был в пещере.

Как он это забыл? Рядом было животное, человек. Его физическое зрение отсутствовало, но магический взор остался — по её эйсару он определил, что это была Бриджид. Казалось, что она в смятении, и татуировки зачарованных клинков на её руках были активны, пока она шагала из стороны в сторону рядом с его… стволом?!

Последнее осознание возымело должны эффект. «Я — блядское дерево. Я и впрямь превратился в одного из них!»

Он с новой озабоченностью посмотрел на Бриджид: «и теперь моя дочь вот-вот срубит меня». Он попытался заговорить с ней, сказать ей подождать, но у него, конечно же, не было рта.

Она готовилась нанести удар.

Его эйсар ощущался вялым, медленно реагирующим, да и он не особо помог бы ему против её зачарованных наручных клинков — лишь его зачарованные защитные татуировки имели шанс отразить их удары.

Но когда он попытался привести их в действие, Тирион потерпел неудачу. Их не стало, как и его человеческой кожи.

Время замедлилось, или, быть может, его разум ускорился. Он вспомнил свои татуировки, каждый их дюйм. Они стоили ему целых дней боли и крови. Они были высечены в его сознании так же, как были нанесены на его шкуру. Тирион сосредоточился на воспоминании о них, и ощутил, как что-то внутри него поддалось.

Мир резко сфокусировался, и время ускорилось, когда татуировки вспыхнули в его сознании защитным светом. Они были! Влив в них свою волю и эйсар, он поднял свой щит, и открыл глаза.

Бриджид стояла перед ним совершенно неподвижно, с шокированным выражением на лице.

— Это что, трюк? — Её прежняя решимость исчезла, и руки её задрожали, отозвавшись вибрацией в магической силе, в которую были облачены её руки. — Отвечай!

Подняв руки в успокаивающем жесте, он попытался заговорить, но губы и язык его ощущались странно незнакомыми.

— Подожди. — «Когда это я успел отрастить руки?»

— Подождать?! Я ждала! Прошли месяцы! Ты — всё ещё Тирион? Чем ты стал? — повысила она до резкости свой голос.

— Я — Тирион… я так думаю. Дай мне немного времени, чтобы привыкнуть, — сказал он ей. Махая рукой вокруг своей головы в хаотично кружащем движении, он добавил: — Всё странно… здесь. Дай мне подумать.

Её глаза сузились:

— Кто моя мать?

— Та, кто меня изнасиловала, — сказал он, не задумываясь. — Брэнда.

У Бриджид слегка отвисла челюсть.

— Ты и так это знала.

— Но ты, ты никогда этого не говорил, только не так, — ответила она. — Ты всегда был слишком горд, даже после того, как я сама догадалась.

— Горд? — рассмеялся он. — Скорее мне было стыдно, я боялся признаться в своей слабости.

— Ты говоришь не так, как раньше. Мой отец так не говорит, — бросила обвинение Бриджид. — Как я могу быть уверена, можно ли тебе доверять?

Тирион шарил взглядом по её лицу, напряжённо думая. Наконец он ответил:

— Не можешь, но иного выбора у тебя нет. Убив меня сейчас, ты лишь положишь внезапный конец своей мечте, вне зависимости от того, пошёл я против тебя или нет — если, конечно, ты вообще сумеешь это сделать.

Её зачарованные цепи зашелестели, лежа в нескольких футах от неё на полу пещеры, и черты лица Бриджид оживились, будто этот вызов её взбудоражил:

— Быть может, мне следует попытаться.

Он по-звериному оскалился в ответ:

— Не хотелось бы потерять такое хорошее оружие.

* * *
Тирион был голоден, и испытывал жажду. Ему хотелось пить больше, чем когда-либо прежде на его памяти. Они выпил столько, сколько мог удержать, не утруждая себя черпанием из бассейна в задней части пещеры. Вместо этого он поднёс лицо к воде, и пил.

Позже, поев, он почувствовал себя лучше, но этого было недостаточно. Сушёное мясо и твёрдый хлеб, которые они с собой взяли, были совершенно неудовлетворительными, и мало что сделали для наполнения его живота. Тириону пришлось усилием воли заставить себя не съесть всё, что осталось от их провизии.

Подняв взгляд на свою дочь, он озвучил вопрос:

— Ты сказала, что прошли месяцы — сколько именно?

— Девять недель.

— И я всё это время был таким?

Бриджид покачала головой:

— Нет. Первые несколько дней ты двигался и бубнил, будто тебе снился кошмар, а потом ты унялся, и умиротворился. Утром третьего дня я проснулась, и обнаружила, что ты трансформировался.

Тирион уставился в землю, напряжённо думая:

— Бессмыслица какая-то. У меня нету дара Гэйлинов. Как я сумел так преобразиться?

Она одарила его озадаченным взглядом и пожала плечами.

— Вообще-то я не тебе задавал этот вопрос, — сказал он ей, но затем ему в голову пришла ещё одна мысль. — Подожди, ты ощущала какое-нибудь движение эйсара всё это время?

— В первый раз я спала, но во второй раз его точно не было. Что это значит?

Он посмотрел на неё пустым взглядом:

— Не знаю.

— Тогда что нам делать?

Тирион встал, его прежнюю неуверенность сменила спокойная решимость:

— Ехать домой. — Волна головокружения грозила опрокинуть его на пол, и пещера закружила вокруг него. Тирион резко сел, чтобы не упасть, а затем медленно улёгся на пол: — После того, как хорошо отдохнём… я думаю…

Глава 5

«Что-то изменилось. Будущее смещается».

Старейшины Иллэниэлов совещались друг с другом, но ничего нового в этом не было. Они всегда совещались. Вообще, большую часть своего существования они проводили в постоянном общении друг с другом. Что было новым, так это ощущение страха, вошедшее в их беседу.

«Мы знали, что такая возможность существовала», — ответил другой.

«Но она не была наиболее вероятной, а сейчас стала вторым по вероятности исходом».

Третий голос был спокоен:

«Мы всегда были готовы принять её, если будет нужно. Даже если это — не самый предпочтительный для нас исход, мы, по крайней мере, выживем. Во всех остальных сценариях мы теряем всё».

Роща Иллэниэл планировала уже очень давно. Их виденье простиралось на тысячелетия, и хотя их предсказания были тем больше неопределёнными, чем дальше в будущее они уходили, Иллэниэлы были вынуждены пойти на ужасный риск.

С тех пор, как они пришли в свой новый и, возможно, последний дом, они изучили тысячи вариантов. Почти во всех из них они в конце концов были обнаружены. Кионтара по той или иной причине выйдут из строя, и враг их найдёт. Лишь один вариант сулил надежду, и даже эта надежда была слабой. Одна ошибка — и катастрофа настигнет их гораздо раньше, и даже если они добьются успеха, то с высокой вероятностью их решение будет слишком тёмным, чтобы даже они, холодные и расчётливые Ши'Хар, могли его принять.

Эта более тёмная надежда только что стала гораздо более вероятной.

«Она не должна была измениться так скоро, ничего ещё не произошло. Могла ли одна из других Рощ обнаружить наш план?»

«Нет», — ответил первый голос. «Это может быть лишь результатом какого-то внутреннего решения, которое он принял».

«Быть может, он решил поделиться информацией с одной из других Рощ?» — предложил другой.

«Лираллианта здесь, мы должна осторожно её проинструктировать».

Тут заговорил первый старейшина:

«Согласен. Слишком много знаний — и она может испортить план».

В их присутствии появился новый разум. Лираллианта послала вовне безмолвный вопрос.

«Он скоро вернётся, дщерь. Ты должна вести его», — посоветовал второй старейшина.

Её озадаченность мгновенно стала ощущаться:

«Я не знаю, что от меня требуется».

«Ты должна завоевать его сердце. Тириона нужно укоренить. Он должен понять, что мы — на его стороне, на стороне его народа», — сказал один из старейшин.

«Он не доверяет Роще», — с тревогой сказала Лираллианта.

Первый старейшина снова заговорил:

«Дай ему ребёнка. Теперь он поймёт, что это значит».

Лираллианта была шокирована:

«Но у ребёнка же будет наш дар. Я так понимала, что этого следовало избегать любой ценой».

«До сего момента», — объяснил старейшина. «Это всегда было частью плана».

«Мне не говорили…» — начала возмущаться она.

«Мы делимся лишь требуемыми инструкциями, и лишь в случае необходимости. Если сказать больше, то это подвергнет будущее опасности», — проинформировал её старейшина.

Лираллианта ощутила, как начинает злиться, что удивило её:

«Ребёнок не завоюет его доверие — у него много детей, да я и не стала бы использовать такое против него. Он — мой кианти, я люблю…»

Первый старейшина снова перебил:

«Любовь — это всё, что требуется, и всё, что нас спасёт».

* * *
Когда Тирион и Бриджид вернулись, уже опустилась ночь. Раян закончил стену вокруг крохотного сообщества Албамарла, но ворот в ней ещё не было, да и сторожить их было некому, поэтому они просто вошли.

Несколько недавно освобождённых надзирателей из Эллентрэа заметили их, пока они шли к главному зданию, но никто к ним не приблизился. Это было не их место. Но даже так большинство детей Тириона и Кэйт уже стояли, собравшись у двери в дом, когда они вошли. Кто-то явно заметил его возвращение, и предупредил остальных.

— Отец, — сказала Абби, заговорив первой. — Мы волновались.

Кэйт стояла рядом с ней, но её аура была затоплена гораздо более сильными эмоциями. Тирион догадался, что она пока не могла доверять своему языку, по крайней мере — в присутствии остальных. Лираллианта тоже присутствовала, как всегда спокойная, но он ощущал с её стороны толику ожидания, как если бы она предвкушала что-то из его прибытия.

Следующим заговорил Раян:

— Ты выглядишь не очень. Трудным был путь?

Тирион боролся, сдерживаясь:

— Все, мигом вон. Поговорю с вами утром.

Его дети были не настолько глупы, чтобы спорить, и все быстро потянулись прочь, но Кэйт, Лираллианта и Лэйла остались. Лэйла стояла, прижав к груди малыша Элдина, и, как обычно, совершенно не сумела уловить настроение Тириона:

— Твой сын потяжелел. Посмотри на него, Тирион! — с гордостью объявила Лэйла.

Тирион уставился на неё, и его взгляд притянул к себе младенец. «Бедняга, рождённый страдать, совершенно зря». Отведя взгляд, он предостерёг её:

— Я сказал «все». В том числе ты, Лэйла.

Надзирательница слегка вздрогнула в ответ на его слова, но взяла себя в руки, и ушла в свою комнату.

Кэйт уже зыркала на него:

— Это было чрезвычайно грубо…

— Нам нужно поговорить, — перебил он, избегая её взгляда. Он всё время смотрел в пол, но в его лице была некая животная срочность. — Жди в нашей комнате.

Лираллианта одарила его хитрой улыбкой:

— Быть может, мне тоже следует там подождать?

— Убирайся, — сказал он ей, но его голос дрогнул. Глядя на Лираллианту, он ощутил всплеск похоти, но гнев был сильнее: — Я не хочу тебя… — начал он, но не смог договорить: «Я не хочу тебя больше никогда видеть». — Поговорим завтра.

Ши'Хар нахмурилась, но не стала спорить. Когда она ушла, он осознал, что Бриджид всё ещё стояла рядом с ним.

Тирион тихо зарычал. «Я до сих пор держался, осталось ещё немного».

— Бриджид, иди. Мне нужно побыть одному. — На его лбу проступил пот. Не дожидаясь её ответа, он направился в свою спальню.

Кэйт уже ждала его:

— Да что с тобой не так?!

Тирион закрыл за собой дверь. Его лицо горело, как и остальная часть его тела. Двигаясь вперёд, он начал толкать её к кровати.

— Ты сказал, нам нужно поговорить, — напомнила она ему с нотками едва сдерживаемого гнева в голосе.

Он кивнул:

— Потом, я не могу ждать.

Она нахмурилась в ответ на его прикосновение:

— У тебя кожа горит. Лихорадка?

Затем она ощутила, как он прижимается к ней:

— Что? Ты же не думаешь, что я в настроении. Нам нужно серьёзно поговорить, прежде чем ты сможешь начать даже думать об этом!

— Я горю.

— Да похуй. Меня сейчас ни капли не интересуют твои прихоти. Тебе следует найти Лиру, она, вроде, была рада тебя видеть, — с сарказмом ответила она.

На миг он подался назад, будто собираясь повернуть к двери, но затем остановился:

— Нет, только не она. — Он толкнул Кэйт на кровать.

Выражение его лица пугало её:

— Даниэл, что происходит?

Тирион уже отчаянно возился со своими штанами:

— Я всё тебе расскажу, но ждать больше не могу.

— Сначала говори, — твёрдо сказала она, — иначе тебе придётся удовлетвориться Лэйлой, она всегда была очень услужливой.

— Не получится, — пробормотал он. — Она — тупик, как и её сын. Это должна быть ты, или… или… Лира, — говорил он всё более глухим голосом.

— Тогда иди к ней, — с растущим раздражением сказала Кэйт. — Серьёзно, Даниэл, я не в настроении, и твоё поведение не помогает ни на йоту.

— Нет! Они только этого и хотят. Нет. Помоги мне, Кэйт. Это должна быть ты.

— Поговори со мной, — сказала она, изучая его лицо. В нём была какая-то странность, какое-то отчаяние, которое она находила совершенно незнакомым.

— Я украл лошти, — быстро сказал он, уже шаря руками по её платью. Без её помощи её одежда показала себя довольно фрустрирующим препятствием. Один из швов порвался, когда он дёрнул. Вместо того, чтобы остановиться, Тирион порвал его до конца.

Глаза Кэйт расширились:

— Лошти? Ту штуку, которую должна была в прошлом году получить Лира?

— Да, — хрипло сказал он. — Я его съел… — Платье было окончательно испорчено, но Кэйт упрямо отказывалась оставаться неподвижной — когда ткань сорвалась с неё, Кэйт изогнулась, откатившись прочь от него по кровати.

— И что? Он наделил тебя бурной эрекцией?!

Тирион резво пополз к ней:

— В некотором роде, да. — Ему почти удалось схватить её запястье, когда Кэйт вскочила с кровати, но поспешно возведённый щит не позволил ей отступить дальше.

— Оно хочет наружу.

— Оно? Я надеюсь, что ты понимаешь, что твои слова на самом деле не внушают мне доверия, — сказала она ему.

— Ему не нравится риск быть потерянным. Первое желание, которое оно прививает — это воспроизводство. Оно хочет передать себя моему следующему ребёнку, — объяснил он. — Стой на месте! — Метнувшись к ней, он наконец поймал её.

Сменив тактику, она неожиданно толкнула его вперёд, заставив его потерять равновесие, когда его ноги споткнулись о край находившейся у него за спиной кровати. Падая спиной вперёд, он приземлился на матрац, и Кэйт уселась ему на грудь:

— Ладно, хорошо, но дай мне минутку, иначе будет больно.

Он кивнул:

— Что угодно, просто поспеши.

Кэйт вздохнула:

— Какой же ты романтик. Разве есть женщина, способная перед тобой устоять? — сказала она, и поползла вверх по нему. — Поцелуй меня.

— Я не могу достать до твоего лица, — ответил он, поскольку её колени прижимали его к кровати.

— Не там, глупыш… здесь.

— О!

По прошествии необычно короткого промежутка времени всё закончилось. Тирион свалился на постель, а Кэйт приподнялась на локте, наблюдая за ним:

— И это всё?

Он кивнул.

— Х-м-м. Ну, ничего особенного, — объявила она. — То, как ты себя вёл, когда пришёл сюда, заставило меня всерьёз разволноваться.

— Вини в этом Ши'Хар, — сказал он ей. — Деревья — ужасные любовники.

— Я бы не сказала «дерево», — парировала Кэйт. — Скорее «сучок».

Тирион был смущён, но всё же сумел бросить на неё сердитый взгляд:

— Физически я не изменился.

— Я имела ввиду продолжительность этого события, — сухо сказала Кэйт.

Он нахмурился, но крыть ему было нечем — его пыл в кои-то веки был чрезвычайно кратковременным. Откинувшись назад, он решил дать отдых глазам. Теперь, когда лошти больше его не понукал, накопившаяся в пути усталость начала брать своё.

Кэйт потрясла его за плечо:

— Эй! А поговорить забыл?

— Не следовало тебе рассказывать. Теперь ты тоже рискуешь. Никто не должен знать, что я сделал, — предостерёг он, не открывая глаз.

— А кто ещё знает? — спросила она.

Он коротко перечислил:

— Эмма, Раян, Бриджид, и, теперь, ты. — На секунду он остановился, плывя сознанием, но в голове его всплыла ещё одна мысль: — О, и, наверное, Лира, и почти наверняка вся Роща Иллэниэл.

Кэйт снова его тряхнула:

— Этот список едва ли можно назвать коротким.

— Это была ловушка… я думаю. Они знали, что я это сделаю, но я не уверен, каких действий они от меня ожидают, часть знаний они изъяли.

— Но, по крайней мере, если они знают, то не могут тебя винить, верно?

Тирион потянул её за руку, крепко прижимая Кэйт к своей груди:

— Возможно, — пробормотал он, — но другие рощи не знают. Если они выяснят это, то вполне могут попытаться что-то сделать. Иллэниэлам они не доверяют до конца. — Он зарылся лицом в её волосы, позволяя им заслонять для него свет фонаря на другом конце комнаты.

— Ты что, засыпаешь? — Кэйт попыталась сдвинуться, но он крепко держал её. Чуть погодя она услышала, как он начал храпеть. Тирион прижимал её, поэтому снова растормошить его она не могла — по крайней мере, не прилагая больших усилий.

Вздохнув, она на некоторое время пристроилась к нему, но в конце концов исходивший от его тела жар заставил её вспотеть, поэтому она осторожно высвободилась. Откатившись, она уставилась на его спящее лицо. Даниэл был прекрасен, особенно когда не был в сознании.

Когда он бодрствовал, всё было иначе — гноившийся в его душе гнев часто омрачал черты его лица. Но за прошедший год она видела проблески надежды, особенно когда он был с Инарой и Элдином. Даниэл никогда прежде не был отцом по-настоящему, и она считала, что этот жизненный опыт изменял его к лучшему.

«А потом он откалывает что-то вроде этого». Она понятия не имела, каковы будут последствия, но сомневалась, что они будут хорошими. Протянув руку, она убрала волосы с его лица, чтобы лучше его видеть.

— Чёрт тебя побери. Ты наконец рассказал мне о том, что скрываешь, а потом потерял сознание, оставив меня волноваться в одиночестве. И как мне теперь спать?

* * *
Утро, как обычно, пришло рано, но Тирион спал допоздна, что обычным не было. Его сны были странными и смешанными в кучу, как и каждую ночь с тех пор, как он очнулся после принятия лошти. Кэйт всё ещё дремала рядом с ним. Это тоже было необычным, но он догадался, что в его отсутствие она плохо спала.

У Инары был устоявшийся распорядок, и обычно это значило, что распорядок Кэйт был очень раздробленный, поскольку они никогда на самом деле не совпадали. Ей, наверное, уже давно не давали спать допоздна, но когда Тирион всех прогнал и лёг спать с Кэйт, Инара осталась на попечении Лэйлы.

Поскольку Лэйла также кормила сына, это значило, что она идеально подходила для этой задачи. Вообще, две женщины часто подменяли друг друга, когда одной из них нужно было передохнуть, ещё до его отъезда. Тирион начал было проверять, но укрывавшие его спальню чары также перекрывали его магический взор.

Вздохнув, он сдался, и снова обратил своё внимание на лицо спавшей Кэйт. «Если я продолжу двигаться по этому пути, то расплачиваться придётся ей», — мрачно подумал он. Инара и Элдин также пришли ему на ум — «и им — тоже». Никогда прежде у него не было так много того, что он мог потерять.

«И они об этом знают».

Он был окружён целой деревней, в которой было полно заложников — его дети, Кэйт, и даже Лэйла, хотя он и не хотел этого признавать. И причина этого была понятна… Ши'Хар были обречены, если только он не сумеет как-то спасти их, хотя он и понятия не имел, как он должен это сделать. Насколько он вообще знал, это было даже не что-то, что должен был сделать он сам — возможно, им нужны были его дети. «Лира определённо была рада меня видеть».

При этой мысли его челюсти крепко сжались. Неужели она с самого начала его использовала? Любила ли она его на самом деле, или была лишь очередной частью их плана? А была ли разница? Ши'Хар уничтожили человечество. Они не испытывали никаких угрызений совести, делая всё необходимое для обеспечения своего собственного выживания. Даже Иллэниэлы, занимавшие более высокую моральную позицию, участвовали в его пытках и порабощении… и всё это было ради осуществления их таинственного плана.

«Они за это заплатят, за всё заплатят, чего бы мне это ни стоило».

Кэйт фыркнула, тихо захрапев, и это почему-то заставило его вновь вспомнить мягкое лицо и пухлые щёчки Инары. «Неужели я готов пожертвовать своей собственной плотью и кровью ради мести?»

Он вновь вспомнил последние дни человечества — мужчины, женщины и дети, все умирали по мере того, как паразиты-Крайтэки пожирали их изнутри. Ощущение было таким, будто его голова вот-вот взорвётся. Сделав глубокий вдох, Тирион попытался расслабиться, медленное биение земли под ним помогло унять его собственное измученное сердце… и тогда он понял.

Сев, он уставился на Кэйт:

— Я могу защитить вас. Я могу защитить Инару, всех остальных, — сказал он, и улыбнулся, чувствуя прилив энергии. — И я могу убить этих выблядков, всех до одного!

Внезапное возбуждение заставило его до конца осознать упорные требования мочевого пузыря, поэтому он нашёл ночной горшок, и воспользовался им, лыбясь как спятивший глупец. Новообретённый энтузиазм не давал ему как следует прицелиться, и Тирион начал посмеиваться, на секунду промахнувшись мимо горшка.

Кэйт смотрела на него:

— Если бы кто-то увидел, как ты хихикаешь, писая на пол, то больше бы тебя никогда не восприняли всерьёз.

Тирион вздрогнул, но скрыл своё удивление, а потом, закончив облегчаться, махнул ей своим счастливым прибором:

— Значит, мне повезло, что не увидят.

Она испустила сердитый вздох, закрыв глаза и скрывая ухмылку, а когда открыла их снова, заметила:

— Ты, похоже, сегодня утром в приподнятом настроении.

Он кивнул:

— Да, я такой. Я тут размышлял, когда проснулся, и у нас с «Сучком» появилась чудесная идея.

— Сучок?

Он бросил взгляд вниз:

— Разве ты не так его назвала вчера вечером?

Кэйт накрыла лицо ладонью:

— Серьёзно? Я и не подумала бы, что ты захочешь сохранить это прозвище. — Встав, она пересекла комнату: — Если ты закончил, мне нужен этот горшок. — Бросив взгляд на мокрые пятна на полу, она добавила: — И, кстати, убирать это будешь ты.

Когда она закончила, он сидел на краю кровати. Тирион похлопал по ложу, одарив её многозначительным взглядом.

— Что? — с подозрением спросила она.

Поскольку она к нему не приближалась, он пошёл к ней сам, а затем, к её удивлению, упал на колени, обнял её бёдра, и прижал голову к её животу.

— Прости.

Когда он поднял взгляд, она глазела на него с выражением великого беспокойства.

— Даниэл, я не…

Он поднял ладонь:

— Позволь мне закончить. — Встав, он притянул её на кровать, и сел рядом: — Я знаю, что ты беспокоилась, и у тебя были на то все права. Я скрывал от тебя некоторые вещи. Когда ты пришла сюда жить, я сказал тебе, что ты присоединяешься к моей трагедии, что я не надеялся на будущее, что я лишь опустился настолько, что готов был рискнуть твоей жизнью вместе со своей собственной. Но с тех пор всё изменилось…

Её зелёные глаза начали наполняться слезами:

— Инара…

Тирион кивнул:

— Именно, и Элдин, и ещё много чего другого, но в основном — ты. Ты и наша малышка показали мне новую жизнь, которую я собираюсь сохранить.

Кэйт утирала ладонями слёзы со щёк:

— Ты говоришь о том, что я думаю? Не дразни меня, Даниэл. Я не вынесу, если ты это не серьёзно.

Подавшись вперёд, он поцеловал её в лоб:

— Я говорю, что позабочусь о том, чтобы с тобой ничего не случилось, или с Инарой, или с кем-то из остальных. Я сделаю так, чтобы вы были в безопасности.

Она поймала его подбородок своими ладонями:

— Ты бросаешь мысли о мести, верно?

Он улыбнулся:

— Они нуждаются в нас, и я думаю, что они желают мира, но я позабочусь о том, чтобы ты и остальные были в безопасности, что бы ни случилось.

— Так ты бросишь попытки наказать их? — настаивала она.

— Дело никогда не было в наказании, Кат, — заверил он её, думая: «Дело было в возмездии». — Я не собираюсь считать, будто они сдержат свою часть договора, но я буду работать над тем, чтобы успокоить их. Я также позабочусь о том, что если они изменят своему слову, то вы с детьми будете в безопасности.

Кэйт нахмурилась:

— Ты по-прежнему им не доверяешь.

— Я доверяю только тебе, — сказал он ей, — но я буду стараться, чтобы они мне верили, и я построю для тебя и наших детей лучший мир.

Она чувствовала лежавшую за его словами полуправду:

— Ты не до конца откровенен со мной, Даниэл. Что ты скрываешь на этот раз?

Он поцеловал её:

— Подробности. Мне нужно, чтобы ты верила мне.

Кэйт зарычала.

— Я построю тайную крепость, даже несколько тайных крепостей. В этих местах я смогу оградить тебя и остальных от опасности, даже если они нарушат договор, — объяснил он, надеясь, что этого хватит.

— Но это ведь не всё, — нажала она.

Тирион вздохнул:

— Нет, и я не скажу тебе обо всём.

Она напряглась:

— Почему?

«Расслабься, смотри ей в глаза».

— Тебе безопаснее не знать. С некоторыми вещами ты можешь быть не до конца согласна, но меня не переубедить. Моя основная цель — сохранность тебя и остальных, но я многое узнал из лошти, и часть моих планов будет отпугивать, а не защищать на самом деле, — сказал он как можно спокойнее.

«Ложь, обёрнутая правдой».

Кэйт внимательно наблюдала за ним, и по мере того, как он говорил, она чувствовала, как щемит у неё в груди. «Как он стал таким далёким?». С каждым тихим словом, которое Даниэл произносил, она чувствовала пустую ложь. Он научился лгать гораздо лучше, даже ей. Она больше не могла определить, где пролегала черта между правдой и неправдой, а в чём он себя просто убедил. «Внутри всего этого он потерян. Он любит, он ненавидит, и даже он сам не знает, что будет делать на самом деле».

Руки Даниэла не отпускали её.

— Что не так? Почему ты плачешь? — спросил он.

— Я тоскую по тебе, Даниэл, — тихо сказала она, — и я не знаю, найду ли я тебя когда-нибудь снова.

— Э?

Она посмотрела в его льдисто-голубые глаза. Когда-то она верила в него. Когда-то она его знала лучше, чем себя саму. Она наблюдала за его взрослением, она видела его доброту в детстве, когда он был мальчишкой, и даже когда стал мужчиной. Она всегда знала, что он на самом деле имел ввиду, что бы он ни говорил. Правда или ложь, он был для неё открытой книгой. Теперь же он был чужаком, носившим лицо её возлюбленного.

— Ты безумен, — наконец сказала она.

Тирион осклабился:

— Так в этом всё дело? Я и сам некоторое время считал тебя чокнутой.

Кэйт моргнула:

— Когда?

— Когда мы убили того надзирателя, и ты выдала мне речь об убийстве цыплят и собак, или что-то в этом роде, — прямо сказал он. — Я никогда прежде не видел эту твою сторону, и, если честно, я гадал, все ли у тебя дома.

— Наверное, я и впрямь была тогда немного спятившей, — признала она. — Я была молода и полна страсти, и только о тебе и думала. Мир казался пустым, если в нём не было тебя. Сейчас мне как-то стыдно об этом думать.

— Ты была пугающей. Ты знаешь, что я тогда сделал, когда осознал, что не понимаю тебя? Когда я думал, что ты можешь быть сумасшедшей? — спросил он.

Кэйт едва не засмеялась:

— Ага, ты украл лошадь, и сбежал, оставив меня прибирать кровавый бардак.

Подавшись вперёд, он поцеловал её в ухо:

— Это так, но я имел ввиду — потом. Я провёл остаток жизни, любя тебя. Я любил тебя, когда ты была сумасшедшей, а позже, когда я обнаружил, что ты определённо была гораздо вменяемее меня самого, я продолжал тебя любить.

Вопреки себе Кэйт ощутила, что покрывается жарким румянцем, когда его губы и слова коснулись её ушей.

— И когда же ты решил, что я была вменяемее тебя?

Его зубы царапнули её шею, и по её спине пробежала дрожь, но между покусыванием Тирион ответил:

— Когда я вернулся, а ты сказала мне, что стала матерью, и что твоя ответственность перед семьёй была важнее, чем твои чувства ко мне. Это был самый печальный миг в моей жизни, но я тобой восхищался, и полюбил тебя за это ещё больше.

Кэйт ахнула, прежде чем повернуть свои губы к его собственным. Её тело отзывалось, и она чувствовала нарастающее возбуждение. «Чёрт его дери! Мы же должны были говорить». Она проигнорировала эту мысль, и провела ладонью по его спине, позволяя ногтям слегка царапать его кожу.

— Потом я всё равно буду злиться. — Её ладонь сместилась, схватив центр его наслаждения.

Тирион ахнул:

— Я не просто пытался тебя отвлечь. Я хотел, чтобы ты знала: мои приоритеты изменились.

Она остановилась:

— Что это значит?

— Что моя любовь к тебе, к Инаре, к моим детям, что мой долг перед моей семьёй важнее моей ненависти к Ши'Хар.

Она всё ещё могла видеть безумие, которое крылось в глубине его глаз, но также чувствовала правду в его голосе. «Если всё остальное — ложь, то пусть одной этой правды хватит». Сильные руки Даниэла прижали её к кровати, и она обхватила ногами его торс. «Её должно хватить».

Глава 6

Тирион и Кэйт не выходили из спальни почти до полудня, а когда вышли, первым делом отправились за едой. Тирион ел как человек, голодавший не один месяц.

Он ел, конечно же, но продолжительное проживание в виде заточённого в скалистой пещере дерева оставило в нём чувство недокорма. Вернувшись в себя, он прикончил большую часть той немногочисленной провизии, что у них оставалась, но на обратном пути они с Бриджид были вынуждены полагаться лишь на то, что могли добыть охотой. Это проблемой не было, мясо магам было достать легко, а вот овощей им не хватало.

Наевшись, он послал Сару искать её братьев и сестёр. Кэйт забрала Инару и Элдина у Лэйлы, поблагодарив её за подмену, и Тирион не забыл провести немного времени, играя со своим маленьким сыном, пока подтягивались остальные.

Однако каждый раз, когда он смотрел на Элдина, он мог думать лишь о том факте, что этот ребёнок был обречён умереть бездетным. Он представлял собой генетический тупик, и в конечном итоге то же касалось всех людей в рабских лагерях Ши'Хар. «Они могут позволить нам забрать рабов, а потом смеяться над этим, потому что знают, что в конце концов мы вернёмся к тому же состоянию, с которого начали…без магии, без могущества и в конечном счёте мы будем обречены».

Единственная магия, которой будет обладать человечество, была той, которая будет передана по наследству его собственным потомством, и ни у кого из них не будет особых дарований, которые имелись у тех, кто был из рощ. «Если только я не найду способ это обойти». У него была идея, но она была чрезвычайно опасной, и он знал, что Кэйт её не одобрит. Он даже не был уверен, согласятся ли на это некоторые из его детей, а ведь все они были преданы их общему делу.

«Лэйла не будет против», — подумал он про себя, — «но она — конченая психопатка. Бриджид тоже согласится, по схожим причинам». Но ему нужно было больше сторонников, чем эта пара. В частности, ему понадобится помощь кого-то из сыновей. «И Эммы, конечно же». Она будет совершенно необходимой для почти всего, чего он хотел добиться.

Прошло полчаса, прежде чем все они собрались в общей комнате, его тринадцать почти взрослых детей и Лэйла. Тирион привёл в действие встроенные в стены комнаты чары приватности, а затем повернулся к Лэйле:

— Не могла бы ты поставить завесу приватности. Позаботься о том, чтобы никакие звуки не проникали в это комнату и не просачивались наружу.

Этим он заработал странные взгляды от остальных, но Лэйла послушалась его без вопросов.

Тирион встал, и осмотрел собравшихся:

— Уверен, у вас есть вопросы, но первым делом я отвечу на тот, который у всех у вас на уме. Причина, по которой я попросил Лэйлу установить вторичный экран внутри чар, заключается в гарантии полного отсутствия возможности для кого-то подслушать этот разговор. Недавно я получил много новых сведений, и я хочу позаботиться о том, чтобы наш враг об этом не узнал.

Я также готов поспорить, что многие из вас гадают, где я был, но вы будете разочарованы. Если вам до сих пор не известно, где я пропадал, то я не буду это обсуждать. Если уже известно, то и вы тоже не будете это обсуждать. Всё, что я сказал здесь сегодня, не должно покинуть эту комнату. Никто, кого здесь сейчас нет, не должен узнать ничего из того, что я сегодня вам скажу. Ясно?


Абби подняла руку, и, когда он кивнул ей, заговорила:

— Кроме Кэйт, верно?

Лицо Тириона была твёрдым как кремень:

— Разве я сказал «кроме Кэйт»?

— Ну, нет, я просто подумала…

На этом он её остановил:

— Поскольку это кажется неясным, я объясню. Если кто-то из присутствующих проболтается кому-то вне этой комнаты об этом, то я их убью, и мне совершенно плевать, кто это будет — Кэйт, Лира, или кто-то из ваших семей в Колне. Этот разговор останется здесь!

За этим последовала долгая пауза, и когда до всех дошло, он продолжил:

— После этого совещания я выдам каждому из вас дополнительные сведения, особые задачи, и так далее. Вы не будете обсуждать их ни с кем иным, если только они не будут присутствовать во время инструктажа, и вы также не будете спрашивать своих братьев и сестёр о том, что я им поручил. Кто-нибудь из вас понимает, почему я устанавливаю такие строгие правила?

Энтони Лонг быстро сообразил:

— Ты волнуешься, что одного или нескольких из нас рано или поздно будут допрашивать?

Тирион улыбнулся:

— Пытать, насиловать мозг, допрашивать, или иным образом заставлять говорить с врагом — да, именно так я и думаю. Вы не можете выдать то, чего не знаете. Есть ли здесь сейчас кто-то, всё ещё не верный нашему делу? Есть ли среди вас те, кто не понимает, кто именно является нашим врагом?

Все промолчали.

— Я не собираюсь вас наказывать. Если кто-то здесь не испытывает сильного желания уничтожить Ши'Хар — говорите сейчас. Я позволю вам уйти, покуда вы не будете вмешиваться или обсуждать наши цели с врагом.

Он снова подождал, но никто его предложение не принял. У большинства на лицах и в аурах отражалась твёрдая решимость. Лишь Абби демонстрировала какие-то намёки на сомнения. «Милая Абби», — подумал он, — «ты всегда такая мягкосердечная». Однако в её преданности общему делу он не сомневался. Она всё ещё чувствовала себя неудобно насчёт того, чтобы держать Кэйт в неведении. «Я позабочусь о том, чтобы её работа была самой лёгкой, и что всё, что она узнает, не создаст опасности, если станет известно Кэйт».

Говорить ей это вслух он, конечно, не собирался. Иногда даже люди с чрезмерно развитым чувством сострадания были полезны.

— Я увеличу приток людей из рабских лагерей. Вообще, я намереваюсь переселить большинство из них сюда в течение года, поэтому наша работа вскоре станет гораздо более интенсивной…

— Сэр! — сказал Раян, вставая со своего места. — Мы и близко не готовы для такой кучи народу. И не будем готовы ещё не один год…

Тирион поднял ладонь:

— Это я знаю, позволь мне объяснить. Мы будем переселять их сюда не для того, чтобы их учить или пытаться сделать их цивилизованными. Мы будем переселять их сюда в качестве рабов, и рабами они и останутся. Первые группы будут использованы в качестве рабочей силы для создания жилищ и ферм, чтобы поддерживать тех, кто последует за ними.

— Тогда они с тем же успехом могут оставаться там, где они сейчас, — возразил Раян. — Зачем мы затрачиваем такие усилия, если не собираемся их освобождать? — Лэйла согласно кивнула со своего места.

— Потому что нам нужна армия, нужны рабочие, и, важнее всего, нужно оружие, — холодно сказал Тирион.

Вайолет выглядела сбитой с толку:

— Ты хочешь использовать их, чтобы делать оружие?

«Нет, они сами будут моим оружием», — подумал он, отрицательно покачав головой:

— Они будут служить разным образом, но они будут инструментами. Мне нужны их уникальные дарования, и мне нужно больше рабочей силы.

Тут заговорила Лэйла:

— Значит, после всего, что ты прежде говорил, ты намереваешься держать мой народ в качестве рабов. И чем ты тогда отличаешься от Ши'Хар?

— Ты будешь главной над ними, — сказал Тирион, — и мы снимем с них ошейники. — Он уже видел, как шестерёнки закрутились у Лэйлы в голове, и с трудом подавил ухмылку. Надзирательница была продуктом своего воспитания, и власть определённо была для неё привлекательной.

Чуть погодя она снова заговорила:

— Без ошейников мы не можем их контролировать. Их слишком много, и некоторые из них сильнее меня. Они откликаются лишь на силу. — Это было удивительное признание с её стороны. В Эллентрэа для любого из них было бы немыслимым признаться в слабости.

— Как я уже упоминал, — ответил Тирион, — я приобрёл много новых знаний. Теперь я точно знаю, как были созданы ошейники. Воспроизвести их я не могу, но я могу создать чары, которые позволят нам делать многие из тех же самых вещей. Мы можем пометить их с помощью этих чар, и я дам каждому из вас соответствующие командные чары, чтобы обеспечить повиновение остальных.

Это разбудило в Лэйле любопытство:

— И что эти чары будут делать?

«Смерти и боли должно хватить», — подумал Тирион, — «лучше не усложнять».

— Это мы можем обсудить позже, когда я разобью вас на группы. Однако прежде у меня есть одна главная порция сведений, которыми я должен поделиться с вами.

Всё их внимание было приковано к нему в этот момент.

— Вы уже знаете прошлое. Вы знаете, что они заставляли нас делать, бои и убийства. Я рассказывал вам об их войне с человечеством, когда они только пришли сюда. На этот счёт я узнал больше, и я собираюсь ответить им взаимностью, но, что важнее, вам нужно знать правду того договора, который они с нами подписали.

— Когда они сказали мне, что освободят рабов, позволив нам построить новое сообщество, я думал, что они, быть может, были искренни. Ши'Хар жестоки, но эта жестокость обычно происходит от неведения, или, по крайней мере, так я думал. Однако недавно я узнал, что люди в Эллентрэа, Сабортрэа, Гаролтрэа и Баратрэа были отравлены, но не в обычном смысле этого слова, а генетически…

Вайолет подняла руку:

— Гене…что это за слово?

— Это слово, которое я впервые услышал от Тиллмэйриаса, хотя тогда я его не понимал, — начал Тирион. — Это человеческий термин, которым наши предки описывали то, как черты передаются от родителей к детям. — «И уж теперь я понимаю это гораздо лучше, чёрт побери», — молча подумал он. — Сейчас потребовалось бы объяснять слишком многое, но то, что они сделали, работает примерно следующим образом. Те, кого зачали сыновья Ши'Хар, могут иметь собственных детей, но у этих детей всё потомство будет мертворождённым.

Он поймал взгляд Лэйлы:

— Тебя зачал один из Ши'Хар Прэйсианов, так ведь?

Её глаза расширились:

— Я выросла в загонах. Я никак не могла узнать…

— Была, ещё как была, — сказал Тирион, продолжая, хотя и знал, что его слова ранили больнее кинжалов. — В противном случае ты никогда не смогла бы родить Элдина. У твоего сына никогда не будет собственных детей — если он попытается, то дети будут либо выкидышами, либо мертворождёнными. Вот, какой «дар» мы получили от Ши'Хар.

Тирион перевёл взгляд на остальных:

— Единственные люди, способные успешно иметь потомство — это те, кто в Колне, Дэрхаме, и в этой комнате, и лишь мы можем дать будущей человеческой расе магию.

Что может быть менее очевидным, так это то, что случится, если людям из Колна и Линкольна будет позволено смешаться с людьми из рабских лагерей. Освобождая их, Ши'Хар практически гарантировали наше вымирание. Потребовалась бы по меньшей мере пара поколений, прежде чем результат их генетических махинаций стал бы очевиден. Людей и так осталось мало — скрещивание с рабами сократило бы нашу численность ещё в несколько раз.

Человечество не пережило бы этого последнего удара, и они это знали! — закончил Тирион.

— Как ты узнал обо всём этом?! — внезапно спросила Пайпер.

— Я украл их тайны, — ответил Тирион, — но как именно, я не скажу. Если они получат хотя бы намёк на это, то уничтожат нас всех. Более важный вопрос — что мы будем с этим делать, теперь, когда знаем?

Бриджид привела в действие татуировки у себя на руках, показав остальным бритвенно-острый эйсар, окутавший её руки. Глаза её лихорадочно светились, а на лице застыл зверский оскал.

— Нас слишком мало, — осторожно напомнила Абби.

— В рабских лагерях живёт почти сотня тысяч магов, — парировал Тирион.

Тут вмешался Энтони:

— Даже если мы сделаем их всех солдатами, этого всё равно не хватит, не говоря уже о том, что мы не сможем защитить людей Колна и Дэрхама. Если, конечно, ты серьёзно вознамерился сохранить нашу расу.

Заявление Энтони удивило Тириона. Парень был одним из самых тихих его детей, он был тих и задумчив. Тирион сделал несколько шагов вперёд, подойдя ближе:

— Ты прав, Энтони. Этого не хватит, но я не собираюсь делать из них солдат, или, по крайней мере, не просто солдат. Однако это будет не твоей задачей. Я собираюсь поставить тебя главным в защите тех людей, о которых ты только что упомянул.

* * *
— То, что я сейчас покажу вам, основано на заклинательном плетении, с помощью которого Ши'Хар сохраняют павших победителей на арене, чтобы те не умерли до того, как о них сможет позаботиться целитель, — объяснил Тирион. — Я называю это чарами стазиса, и у них есть много очень полезных применений.

Четверо его детей стояли вкруг него, внимательно слушая — Энтони Лонг, Эшли Моррис, Вайолет Прайс и Блэйк Круз.

— Выглядит сложно, — прокомментировала Эшли. — Ты хочешь, чтобы мы им научились?

Тирион опустил суровый взгляд на низкорослую девушку. Эшли всегда была в учёбе менее сообразительна, чем большинство остальных его детей. За это он винил её мать, Пэгги. «Эта женщина была настолько тугоумная, что мне, наверное, не нужно было утруждать себя использованием магии, чтобы её соблазнить».

Тем не менее, он всё же ощущал некую приязнь к этой девушке. У неё был вздёрнутый носик — милый, несмотря на её широкие скулы. В совокупности с горсткой веснушек, бледными глазами и светлыми волосами это каким-то образом делало её очаровательной, несмотря на то, что из его дочерей она была наименее привлекательна.

Однако в выражении его лица не было ни намёка на его приязнь, и она увяла под его взглядом. Эшли пробормотала:

— Прости, отец.

— Этим чарам сможет научиться даже собака, если показать их ей достаточное число раз, — прямо сказал он. — Я ожидаю, что вы справитесь гораздо лучше. Узор выглядит сложным, но если присмотритесь, то увидите, что он повторяется после вот этого участка. Поддерживайте выравнивание геометрического узора, и сможете подгонять число повторений, чтобы покрывать ёмкости почти любого размера.

Тут подал голос Энтони:

— Так вот, что мы будем делать, ёмкости? Если да, то какого размера?

Тирион вытянул руку, и использовал тонкую линию эйсара, чтобы прочертить в грязи длинный прямоугольник:

— Большинство из них должны быть примерно шесть футов в длину и три фута в ширину, но это будет варьироваться…

— Как гробы? — вставила Вайолет. Из всех его детей она была самой артистичной, что было одной из причин, почему он выбрал её для этой работы. У неё был хорошо намётанный на детали глаз, и это давало ей врождённое преимущество, когда дело доходило до чародейства.

— Именно как гробы, — согласился он, — сделанные из камня.

Тут все застонали, поскольку знали, что это будет означать частые поездки в каменоломню. Хотя магия делала высекание и перемещение тяжёлых плит легче, чем если приходилось делать это традиционными методами, работа эта всё равно была утомительной.

— Ты ведь не планируешь похоронить всех наших врагов, а? — пошутил Блэйк.

Тирион поднял бровь:

— Это было бы непрактично.

— Тогда что в них будет храниться? — спросил Энтони.

— Тела.

Вайолет вздохнула:

— Так это всё же гробы?

— Нет, они будут живыми. Если вы вспомните, несколько ранее я сказал Энтони, что он будет возглавлять защиту жителей деревень, — напомнил Тирион.

Четверо волшебников-подростков уставились на него с отвисшими челюстями:

— Это же несколько тысяч человек! — воскликнул Энтони, подумав с секунду. — Мы не сможем сделать их столько!

— У вас будут помощники.

— Даже если мы все будем работать над этим, то не сможем сделать достаточно… — начала Вайолет.

— Подумай немножко, — сказал Тирион.

Четверо почти минуту глядели друг на друга, прежде чем лицо Вайолет просветлело:

— О! Понятно.

— Что? — спросил Блэйк.

Энтони пояснил:

— Рабы.

* * *
Большая часть второй половины дня ушла на раздачу инструкций каждой группе. Выдав задание группе по созданию чар стазиса, он выдал Таддиасу и Саре задание убедить жителей деревень переселиться.

Конечно, слово «переселиться» было эвфемизмом, и хотя, строго говоря, у них было довольно много времени, чтобы привести жителей в движение, ещё нужно было закончить много приготовлений, прежде чем они смогут на самом деле их принять.

Лэйле и Иану было приказано управлять притоком рабов. Тирион особенно ясно дал сыну понять, что тот должен слушаться Лэйлу. Жестокий нрав Иана делал его идеально подходящим для такой работы, но ему недоставало её здравомыслия.

Эмма и Раян, а также Пайпер и Блэйк, должны были следить за строительством новых жилых помещений и «других», более важных помещений. Самую важную часть этой работы должна была выполнять Эмма, под пристальным надзором её брата, Раяна. Однако детали и завершающие штрихи потребуют большого объёма усилий после того, как её часть работы будет закончена. Этим займутся Пайпер и Блэйк, при обширной поддержке переселённых рабов Ши'Хар.

Закончив отдавать приказы, Тирион направился обратно в главный дом, и его тень, Бриджид, пошла рядом с ним, в ногу.

— Меня ты использовать не собираешься? — спросила она на ходу.

— Ты хочешь мастерить ящики или копать ямы? — спросил он её.

Темноволосая девушка рассмеялась:

— Нет.

— Останешься со мной. Через неделю я, наверное, буду готов к нашему первому набегу. Ты пойдёшь со мной, как и Раян с Эммой, — сказал он ей.

— Ты ничего им не говорил, пока обсуждал их строительное задание.

— Скажу, когда буду готов, — просто сказал он.

Бриджид с ожиданием подняла на него взгляд:

— А кровь будет?

— Поэтому я тебя и беру, дорогая дочка.

Она улыбнулась, и на миг кто-то смог бы принять Бриджид за нормальную девушку, которая ждёт не дождётся какого-то радостного события. Она лучилась чувством удовлетворения.

Тирион положил ладонь ей на плечо:

— Ты должна пообещать держать себя в руках.

— Эмме и Раяну я вреда не причиню, — успокоила она его. — Я рублю только то, что намереваюсь рубить.

— Не только их, — объяснил он. — Некоторых из наших целей я намереваюсь добыть живыми. Чем меньше народу ты убьёшь или покалечишь, тем лучше.

Бриджид сжала губы:

— Это звучит не очень-то весело.

— Ты бы предпочла остаться здесь?

Её угрюмый взгляд был красноречивее слов, но она всё равно сказала:

— Нет.

Глава 7

Войдя в дом, он первым делом заметил, что чары приватности вокруг его спальни были приведены в действие. Кэйт этого делать не могла, а Лираллианта создала бы свежее заклинательное плетение, которое был имело такой же эффект, если ей вообще захотелось бы приватности, что само по себе было редким.

Кроме одной из этих двоих в его комнате больше никого не должно было присутствовать. Тирион бросил взгляд на Бриджид, и та кивнула, приводя в действие свою вытатуированную защиту, и поднимая свою смертоносную цепь. Она выпустила оружие, и её эйсар заставил цепь повиснуть, извиваясь вокруг неё в воздухе подобно змее.

Собственные чувства Тириона обострились, когда адреналин заставил его сердцебиение участиться. Он привёл в действие свой собственный зачарованный щит, и окутал руки смертоносными клинками из чистой силы. На секунду его восприятие сфокусировалось на Бриджид, глядя в неё глубоко, и он уловил, как под её кожей мелькнуло что-то необычное.

Её кости были покрыты рунами, почти точно совпадавшими с теми, что были на кости его собственной голени. Она скопировала его работу, и распространила почти на каждую кость в своём теле. «Она спятила!» — осознал он — не в переносном смысле, не чуть-чуть, а совершенно слетела с катушек. «Боль наверняка была невыносимой, и на это должно было уйти по меньшей мере несколько месяцев. Как она это пережила?»

На секунду его охватило желание обнять стоявшую рядом с ним дикую, темноволосую психопатку, хотя после приведения в действие их защиты возможность это сделать уже была не реалистичной. Его новое понимание заставило Тириона одновременно гордиться и опечалиться за неё.

Отбросив эти мысли, он приблизился к двери в свою спальню. Та открылась прежде, чем он успел снять чары со своей левой руки и положить ладонь на ручку. На него широко раскрытыми глазами уставила Кэйт.

— Ты в порядке? — мгновенно спросил он.

Она резко кивнула:

— Конечно. Я просто болтала с Лирой.

Теперь, когда дверь открылась, он ощутил присутствие Ши'Хар. Никого другого, похоже, там не было, хотя какой-нибудь Прэйсиан мог бы скрыться от его магического взора. Шагнув внутрь, он посмотрел на Лираллианту:

— Это ты привела в действие чары приватности?

— Да.

— Почему? — с подозрением спросил он.

Сереброволосая Ши'Хар подняла бровь:

— Чтобы мы могли поговорить без свидетелей. Ты же для этого наложил эти чары, верно?

— Не помню, чтобы я учил тебя им, — коротко ответил он. Приведение этих чар в действие требовало практического знания того, что символизировала собой каждая из придуманных им рун, а также знание того, какую часть структуры нужно было завершить, чтобы чары ожили.

— Я внимательна, дорогой, — легко ответила Лира, — а Абби оказалась достаточно мила, чтобы ответить на мои вопросы, когда во мне разыгралось любопытство.

Тирион ощутил прилив гнева в ответ на её легкомысленный ответ. На миг он подумал было дать Бриджид сигнал, которого та ждала — его дочь была полна укрощённого напряжения, как рвущаяся с поводка злая гончая. Только шевельнуть пальцем — и всё закончится. Ему даже не придётся выполнять эту грязную работу самому. Не он будет убивать женщину, которой он доверял вопреки всему тому, что её народ сделал с ним за эти годы.

Кэйт может даже не осознать, что это он отдал приказ.

Вена у него на виске запульсировала, пока этот миг мучительно тянулся, а смертоносная цепь Бриджид, до этого извивавшаяся в воздухе, замерла. Смертельный металл ожидающе висел в воздухе, почти неуловимо подрагивая.

— Выметайся, — прошептал он, глядя на Лираллианту.

— Даниэл! — резко сказала Кэйт, всё это время озабоченно наблюдавшая за ним. — Тебе нужно с ней поговорить!

Из-за присутствия Кэйт решить всё простым методом он не мог. Приложив сознательное усилие, он расслабил плечи, поворачиваясь к Бриджид:

— Всё хорошо. Возвращайся в свою комнату.

К его вящему удивлению, Кэйт последовала за сестрой прочь из комнаты. Уходя она лишь бросила Лираллианте:

— Помни о том, что я сказала.

Ши'Хар кивнула, а затем Тирион закрыл за ними дверь.

— Поторопись, — сказал он ей. — Не хочу видеть тебя здесь дольше, чем необходимо.

— Ты на меня злишься.

Он насмешливо фыркнул:

— Наблюдательная.

— Кэйт мне сказала, — добавила она.

— Ты мне солгала.

Она склонила голову на бок, что часто делала, когда была сбита с толку. Это всегда напоминало ему о его давно почившем псе, Блю.

— Не припомню, чтобы я тебе лгала.

— Ты знала, что они сделали с людьми в рабских лагерях. Ты так и не сказала мне, что они не могут иметь детей! — резко сказал он.

Она не стала утруждать себя отрицанием:

— Это — не ложь.

Его гнев уже сходил на нет, сменяясь утомлением, которое он часто ощущал во время разговора с Лирой:

— Это — ложь путём умалчивания, не упоминание о важном факте…

— Мы никогда не говорили на эту тему…

— Кончай вешать мне лапшу на уши! — огрызнулся он. — У нас с Лэйлой сын! Если бы мы на самом деле были тебе небезразличны, ты бы поделилась со мной этими сведениями.

Она опустила взгляд, и серебряные волосы упали, скрывая её лицо:

— Ты не спрашивал…

— Надо было всё равно сказать! Хотя, какая разница. Если бы я каким-то образом узнал, что мне следует об этом спросить, то ответила ли бы ты?

— Я бы сначала спросила у Старейшин, — признала она.

— Неправильный ответ, — с горечью сказал он.

— А есть ли правильный? — внезапно спросила она. — Я тебе не лгала, Тирион. Я хранила твои тайны. С тех самых пор, как мы встретились, я хотела для тебя лишь лучшей доли. Для себя я не желала ничего… кроме тебя. — В её глазах стояли слёзы.

Эмоции были редки для неё, но Тирион впервые видел, как она их демонстрировала. Однако он больше им не верил. Пройдя вперёд, он взял её за плечо, прижав её спиной к стене:

— Они дали мне лошти.

Её глаза расширились, но её удивление продержалось недолго:

— Вот, значит, что произошло.

— Теперь я знаю почти всё, так что не думай, будто твоя ложь и дальше будет действенна, — прорычал он.

— Значит, ты теперь знаешь больше, чем я.

— А это ещё что значит? — выплюнул он.

— Именно то, что я говорю! Я не знаю почти ничего! Я — просто жалкая пешка. Думал, мне давали какое-то особое знание? Я знаю свой народ, я знаю Старейшин, но лишь то, что всем нам дают при создании. Я не ожидала этого, я не ожидала тебя. — Её ноги подогнулись, и она бы осела на пол, но его хватка усилилась, не давая ей упасть. — Что мне теперь делать?

— То, что они сказали тебе делать, наверное, — презрительно усмехнулся он.

Бледные голубые глаза поймали его взгляд:

— Они сказали мне сделать тебя счастливым.

— Так вот, что из себя представляли наши отношения? — спросил он. — Притворство?

— Нет! — ахнула она. — Никогда. Мне никогда прежде не отдавали приказов на твой счёт, а этому приказу я рада, потому что я и сама этого хотела. Как я могу заставить тебя это увидеть?

— Истеки для меня кровью. — Потянувшись своим эйсаром, он вынул деревянный меч из ножен на противоположной стороне комнаты. Меч подлетел к его руке, и Тирион протянул его ей:

— Умри для меня.

Она взяла рукоять дрожащими пальцами, глядя на него:

— Тогда ты поверишь мне? Будешь любить меня, если я докажу это своей жизнью?

От чего-то в её голосе ему стало не по себе. Такой реакции он не ожидал, но был слишком зол, чтобы отступать:

— Да.

Повернув оружие обратной стороной, она приставила острие к своему животу:

— У меня больше ничего нет.

Тирион поднял её руку, перенаправив клинок, нацелив его в сердце:

— Рана в живот займёт слишком много времени. Ты сможешь исцелиться. А если в сердце, то обратного пути не будет. — В свои слова он вложил до капли всю злобу и желчь, какие испытывал к Ши'Хар, но в животе у него сжалось, когда он посмотрел ей в глаза.

Когда Тирион впервые встретился с Лираллиантой, она была непоколебимо спокойной, настоящей ледяной принцессой на словах и в манерах, но за прошедшие годы она оттаяла. Любовь её изменила. Она стала чем-то большим, чем просто дитя Ши'Хар, она стала женщиной. И несмотря на её ум и сложность, она при этом оставалась чрезвычайно наивной.

В прошлом её не особо заботило, будет ли она жить. Терять ей было нечего. Для Ши'Хар человеческая часть их жизней была, по сути, бессмысленна.

Её ноздри задрожали, а зрачки расширились, и слёзы свободно потекли по её щекам. Она резко вдохнула, и попыталась заговорить, но у неё свело горло, она не смогла выдавить из себя слова, и, всхлипнув, дёрнула запястье к себе, вгоняя деревянный клинок прямо себе в сердце.

Тирион почувствовал, как его сердце разбивается:

— Нет! — Он попытался ударом руки сбить клинок остриё в сторону, но меч уже был прижат к её коже, когда она начала прилагать усилие, и каким бы быстрым Тирион ни был, он не мог помешать ей пронзить свою грудь. От удара его руки клинок повело в сторону, и он оставил на её коже глубокий порез, едва не перерезав её ключицу надвое. Одновременно остриё вскрыло Тириону ладонь, перерезав сухожилия и кости.

Кровь была повсюду, но сердце Лиры по-прежнему билось. Остриё отклонилось раньше, чем успело достичь её сердца. Меч упал, глухо стукнувшись об пол, и Лираллианта сползла вниз по стене. Тирион опустился на колени рядом с ней:

— Я такой дурак. Прости меня.

Работая как можно скорее, он заживил повреждённые вены и кожу у неё на груди. Несмотря на глубину пореза и повреждённые кости, рана была не опасной для жизни, просто очень кровавой.

— Не надо было тебе этого делать, — продолжил он, лопоча, и одновременно исправляя повреждения. — Я того не стою. О чём ты только думала?

— Что я предпочла бы умереть любимой… чем жить с твоим презрением, — прошептала она. — Твоя рука…

Она поймала его запястье, и подняла повреждённую конечность. Значительная часть кисти и пальцев вяло свисала, а из перерезанных артерий хлестала кровь.

— Я это заслужил, — сказал он ей, когда она пережала своим эйсаром его кровеносные сосуды, останавливая кровотечение.

Лира мельком взглянула ему в глаза, а затем снова сосредоточилась на его руке, пока лечила её. Эта рана была гораздо серьёзнее той, что получила она сама, и сложность восстановления сухожилий, костей и связок затрудняла исцеление.

— У меня мало практики исцеления таких ран, — извиняющимся тоном сказала она, работая.

Она сделала всё, что смогла, заживила всё, и с помощью заклинательного плетения сделала перманентную нервную блокировку, которая не давала ему чувствовать боль.

Тирион осмотрел руку своими чувствами, и попытался ею подвигать. Его усилия увенчались лишь спазматическим подёргиванием, однако боли он не ощутил.

— Нам надо в Эллентрэа. Там целители гораздо лучше. Иначе ты, наверное, не сможешь больше пользоваться рукой, — прагматично сказала она ему.

Он оглядел её лицо, и увиденное заставило его устыдиться. Глаза Лираллианты были покрасневшими и опухшими, а её обычно безупречные волосы были спутаны и склеены в неожиданных местах, где на них попала кровь, уже успевшая засохнуть.

— Мне так жаль… — начал он.

Она кивнула, не зная, как ответить, выражение её лица было загнанным.

Тут он поцеловал её, и она отозвалась на этот жест голодными губами. Когда Тирион попытался было оторваться от неё, она схватила его за волосы, и притянула обратно:

— Ещё.

Это он вполне мог. Тирион не был способен исправить свои проступки и посягательства, но отказывать ей в поцелуе он не мог. С течением времени их целование становилось всё горячее, и в конце концов он поднял её с пола — одной здоровой, и одной неуклюжей рукой. Когда он мягко положил её на кровать, она разомкнула губы, чтобы сказать:

— Подожди. Мне нужно кое-что сказать тебе.

Он приостановился.

— Старейшины сказали, чтобы я подарила тебе ребёнка, — закончила она.

Это он уже подозревал, но сердце его изменилось:

— Старейшины могут идти нахуй. Чего ты сама хочешь?

— Я тоже этого хочу, — ответила она. — Я уже давно этого хотела.

— А можешь? — спросил он.

Она кивнула.

Тирион снова поцеловал её, и после этого она ещё некоторое время его не отпускала.

Глава 8

Золотые глаза смотрели на Тириона поверх сложенных домиком пальцев. Тиллмэйриас сделал короткую паузу, прежде чем бледно улыбнуться:

— Право же, Тирион, я думал, что мы эту стадию уже прошли.

Тирион заскрипел зубами:

— Я пришёл сюда не ради ехидных комментариев.

Хранитель знаний Прэйсианов цокнул языком:

— Не будь таким брюзгой. Я не насмехаюсь над тобой. Ты достаточно хорошо знаешь мой народ, чтобы понимать это. Мне всего лишь любопытно, как именно ты получил такую исключительную рану.

Тирион уже начал сожалеть о том, что явился в Эллентрэа. Лираллианта предлагала ему пойти к Байовару, одному из хранителей знаний Иллэниэлов, но Тириону не чувствовал себя удобно в присутствии кого-то из её рощи. Он знал, что Ши'Хар мало волновали раны их «детей», но всё же волновался о том, как они отреагируют, узнав о том, что он едва не убил Лиру. Конечно, ничего рационального в этом не было, но он ощущал себя в некотором роде так, будто это было как предстать перед родителями жены после того, как причинил боль их дочери.

К тому же, он знал, что инструкторы в Эллентрэа имели гораздо больше опыта исцеления боевых ран. Он сам пользовался их услугами так часто, что потерял счёт.

Он также подумывал о том, чтобы использовать свои странные способности делать что-то без использования эйсара. Однажды он невольно восстановил своё искалеченное ухо, когда создавал ураган, поэтому знал, что это было возможно, однако не был уверен, что хотел экспериментировать с чем-то настолько важным, как рука. У него было некоторое смутное представление о том, как действовать, но, с другой стороны, всё, что касалось этих способностей, было смутным.

Поэтому он в конце концов пришёл в Эллентрэа.

— Ты мог бы пойти к Кораллтису, — подал мысль Тиллмэйриас, имея ввиду другого инструктора Прэйсианов, руководившего лагерем рабов. — У него опыта больше, чем у меня.

«Знакомый дьявол — лучше», — подумал Тирион.

— Ты мне знаком больше, — признал он.

Ши'Хар Прэйсианов сверкнул белыми зубами:

— Я рад, что ты пришёл ко мне.

Тирион с подозрением нахмурился:

— Почему? — Из всех живущих Ши'Хар Тиллмэйриас был единственным, при мысли о ком у Тириона всё ещё пробегали мурашки по коже. Свой страх он покорил уже давно, но некоторые травмы были слишком глубоки, чтобы смелость могла полностью их побороть. Тиллмэйриас заведовал «уходом» за ним, когда он только прибыл в Эллентрэа, и тело Тириона всё ещё помнило наказания, которые он получал. Просто сидя напротив своего мучителя, он ощущал, как желчь подкатывает к горлу, а ноги начинают дрожать.

Однако он ни за что бы в этом не признался. С тех пор, как был подписан договор с Ши'Хар, Тиллмэйриас уже несколько раз выражал сожаление относительно своих прошлых действий, и этот хранитель знаний также действительно помогал и ему, и Лираллианте в некоторых сложных ситуациях. Если верить Байовару, Тиллмэйриас также был одним из наиболее ярых сторонников подписания договора между его народом и человечеством.

— Потому что это даёт мне ещё одну небольшую возможность искупить тот ущерб, который я когда-то тебе нанёс, Тирион, — ответил Тиллмэйриас. — Я знаю, что этого никогда не будет достаточно, но для меня это важно.

Как обычно, Тирион понятия не имел, как реагировать на такое внезапное выражение чувств со стороны Ши'Хар, поэтому просто пропустил мимо ушей:

— Значит, сможешь залечить? — Приложив усилие, он вытянул свою руку над столиком, и расправил перед Прэйсианом пальцы.

— Определённо. — Осматривая руку своими чувствами, Тиллмэйриас поднял бровь: — Это Лираллианта сделала?

— Несчастный случай во время тренировки, — солгал он.

— Да не рана, — сказал Тиллмэйриас, указывая на крошечное заклинательное плетение, продолжавшее блокировать афферентные нервы в запястье Тириона. — Вот это.

— О, — с некоторым облегчением сказал Тирион. — Да, первой лечила меня она.

— Неумело, — фыркнул хранитель знаний, — однако она очень молода. Ты бы и сам справился лучше.

Тирион зыркнул на Ши'Хар, злясь на то, как тот пренебрегал усилиями Лиры:

— Я был в тот момент весьма отвлечён.

— Неужели? — с расширенными глазами сказал Тиллмэйриас. — Я видел, как ты лечил себя в очень трудных обстоятельствах на арене.

— Особой разницы не было, — сказал Тирион. — Даже если бы я смог справиться несколько лучше, я знал, что мне всё равно в конце концов потребуется обратиться к эксперту.

Тиллмэйриас уже работал над его рукой, и Тирион был рад нервной блокировке, наблюдая, как тот рассекает сухожилия, и выравнивает их, прежде чем снова срастить. Хотя работа была тонкой, Тиллмэйриас продолжал болтать:

— Думаю, что я мало что смогу сделать с синяком у тебя на лице. Ты его получил в результате этого же несчастного случая?

Хранитель знаний имел ввиду синяк, который Тирион получил позже. Два дня спустя его подбитый глаз был окружён впечатляющим разнообразием пурпурных и синих тонов.

— Что-то вроде того, — нехотя ответил он. Фингал был подарком от Кэйт, когда та увидела результат его «разговора» с Лирой. Тирион удержался от желания закрыться щитом, чтобы она не повредила об него руку, но если бы он осознавал, насколько мощным будет её удар, то мог бы и передумать.

«Это рыжее чудовище действительно знает, как надо бить», — уныло подумал он.

* * *
В Албамарл он вернулся ближе к вечеру. Название этого места изначально применялось только к его дому, но с некоторых пор они стали использовать его, чтобы обозначать всё их небольшое поселение в целом.

Он собирался проверить, как идут дела у Раяна, но Энтони поймал его во дворе, когда Тирион подходил к большому зданию, где жили его дети.

— Работа занимает слишком много времени, — без предисловий сказал молодой человек.

— Поэтому я и приставил к ней сразу вас четверых, — чёрство ответил Тирион.

Однако его сын не останавливался:

— Ты сказал, что хотел пятнадцать ящиков к концу недели, но мы не успеем закончить их в таком количестве…

Тирион вперил в него холодный взгляд:

— Почему?

Энтони сделал глубокий вдох:

— Дело в камне. Если бы нужно было сделать только чары, то мы, наверное, успели бы вовремя. У каждого из нас уходит лишь полдня, чтобы закончить руны на каждом ящике, но перетаскивание камня и вырезание из него ящиков требует кучи времени и сил. Нам нужно больше помощников, особенно для простой работы, вроде перетаскивания материала из каменоломни.

— А где рабы? Иан и Лэйла должны уже скоро переселять их сюда.

Парень покачал головой:

— Раян говорит, что первые жилища не будут готовы ещё несколько недель. Что бы ты ему там ни поручил, это занимает большую часть его времени, но я вот что подумал — почему бы не оставить их в Эллентрэа? По крайней мере, на время. Мы можем приводить их сюда днём, а вечером отсылать обратно…

— Никто из тех, кто работает здесь, не должен вернуться обратно. Кто знает, что они могут увидеть? Скажи Лэйле, чтобы завтра привела двадцать человек. Половину приставим работать над жильём, а остальные могут помогать вам с работой по камню, — приказал Тирион.

— Нам негде их держать!

— Пусть спят на земле. Это придаст им дополнительную мотивацию закончить работу побыстрее.

Энтони открыл рот, и почти сразу же закрыл. Он чувствовал, что спорить с отцом бессмысленно.

Тирион начал отворачиваться, но затем приостановился:

— Ты Раяна видел?

— Нет, он исчезает каждое утро… вместе с Эммой, — заметил молодой человек с ноткой неодобрения в голосе.

— Я поручил им кое-какую совместную работу.

Энтони выглядел озабоченным:

— Ты уверен, что это мудро?

— Мудрее, чем подвергать сомнению мои решения, — с опасной улыбкой ответил Тирион. — Да и вообще, с ними Блэйк.

— Блэйк вернулся час назад, — сделал наблюдение его сын.

* * *
Тирион нашёл их полчаса спустя именно там, где им и полагалось быть, о каковом месте он, конечно, никому другому не сказал кроме Блэйка и Бриджид.

Вход был менее чем в четверти мили от Албамарла, в направлении к предгорьям, тянувшимся за пределами границ Рощи Иллэниэл. Это место было хорошим потому, что земля здесь была слишком твёрдой, чтобы старейшины могли пустить корни. Вход был встроен в один из первых каменистых склонов скал.

Двери пока не было, но это было не важно. Её доделают потом. За дверным проёмом была пещера, уходившая вниз, прежде чем повернуть назад, и углубиться ещё дальше. Первая комната была по меньшей мере в сотне ярдов под землёй, и почти прямо под входом. Она тянулась на пятьдесят ярдов во всех направлениях, с высеченными в стенах маленькими альковами. Но Эмма и Раян были не там — они были ещё дальше, где их не видел его магический взор.

Тирион шёл через помещение, пока не достиг последнего алькова. От других этот почти не отличался, но когда он приложил к нему ладонь, и закрыл глаза, каменная стена растаяла, открыв ещё один туннель. Открыть эту дверь могли лишь Тирион и Эмма, и пока что ни один из остальных его детей даже не смог ощутить присутствие за этой стеной туннеля. Тирион лично убедился в этом, наблюдая за реакцией Энтони и Вайолет, когда он впервые показал им это помещение, и указал им, где будут расположены стазисные ящики, когда будут готовы.

В магическом взоре земля откликалась чувством целостности и плотности. Даже Тирион не ощущал ничего необычного, когда подходил к туннелю. Не знай он заранее о том, что туннель там, он бы никогда не заподозрил его присутствие.

Но земля отозвалась на его зов, и открыла путь, когда он заговорил с ней. Туннель закрылся позади него, когда Тирион стал спускаться, снова защищая лежавшие внизу тайны. Помимо Эммы и Раяна лишь Бриджид знала о существовании скрытого туннеля.

Тот вёл его всё глубже под землю, пока Тирион вообще не перестал ощущать поверхность у себя над головой — и там-то он их и нашёл.

Раян обнимал сестру рядом с каменным бассейном, наполненным водой из близлежащего ключа. Вода вытекала из бассейна, и бежала прочь по каналу вдоль одной из стен большой комнаты, прежде чем уйти в ещё одно отверстие. Ключа раньше не было, ещё за день до этого бассейн был сухим.

Эмма лежала тихо, её голова покоилась у Раяна на коленях, а тот гладил её по волосам. Она, похоже, была без сознания.

— Она в порядке? — спросил Тирион, приближаясь к ним.

Раян поднял на него взволнованный взгляд:

— Думаю, да, наверное. Едва пронесло. В этот раз я её почти потерял.

— Вода?

Раян кивнул.

Тирион нахмурился:

— Вода хаотична, ей не следовало рисковать. Гораздо проще придать земле форму, создавая в ней каналы для воды.

Взгляд Раяна вспыхнул:

— Тогда, быть может, тебе следовало заниматься этим самому, — с горечью сказал он.

Обычно Тирион плохо реагировал на вызывающее поведение, но в этот раз тщательно выбирал слова:

— Возможно, ты прав, но я не могу делать всё лично. Она сама вызвалась.

Раян отвёл взгляд:

— У неё были на то причины.

«Повод побыть с тобой наедине», — подумал Тирион, но был не настолько глуп, чтобы испытывать терпение сына, произнося это вслух.

— Вы далеко продвинулись. Как только Блэйк закончит со светильниками, и вы поставите дверь, помещение будет почти готово к использованию.

— Ты всё ещё не сказал нам, для чего планируешь его использовать, — заметил Раян. — Зачем тебе здесь вода?

— Ты на самом деле не хочешь этого знать. Скорее всего, кое-что ты уже и сам понял, изучая планировку, — сделал наблюдение Тирион.

— Тебе придётся нам сказать. Тебе потребуется помощь, — сказал молодой человек.

Тирион вздохнул:

— Я знаю, что ты предан нашему делу, Раян, но сердце твоё для этого слишком мягкое. Когда мне понадобится помощь, запачкать здесь руки я попрошу других.

— Сперва я думал, что это может быть убежище, — низким голосом сказал Раян. — Тогда необходимость воды имела бы смысл, но двери для этих более мелких комнат внесли ясность. Это не жилые помещения — это тюремные камеры.

Тирион пересёк центральную область, остановившись, чтобы изучить гладкие стены одной из камер.

— Можно и так сказать, — ответил он.

— Как думаешь, что с ней будет? — внезапно спросил Раян, меняя тему.

— М-м-м?

Его сын с взволнованным выражением изучал черты лица Эммы:

— Я хочу сказать, если она будет продолжать в том же духе. Каждый раз — по-другому. Когда она возвращается, Эмма другая — она будто забывает, кто она такая, или даже что она такое. Она забывает, кто я, а вчера прошло несколько минут, прежде чем она вообще смогла говорить. Как ты думаешь, что оно с ней делает?

Тирион прошёл обратно, и посмотрел на них двоих. Вместе они составляли прекрасную картину, картину молодой любви, если бы только не смешивающая все карты природа их родства.

— Я не знаю, Раян, я честно не знаю. Ты как будто становишься чем-то другим, а когда это заканчивается, бывает трудно понять себя. Иногда всё не так плохо, если погружаешься неглубоко, но чем больше ты хочешь сделать, тем дальше нужно заходить. Ощущение такое, будто зайдя слишком далеко, ты на самом деле станешь тем, с чем работаешь, что бы это ни было — ветер или земля. Думаю, мы можем потеряться, если это случится. Поэтому я приставил тебя приглядывать за ней.

Раян убрал свою руку от лица Эммы, чтобы не потревожить её, когда сжал ладонь в кулак:

— Но ты по-прежнему считаешь, что ею стоит рисковать?

— Нет, я так не считаю, — сказал Тирион, — но ради этого я рискну всем. Она считает, что ради этого ей стоит собой рисковать, и я не буду лишать её этого выбора. Всё, что я могу сказать: если вы двое переживёте грядущие испытания, то я приложу все усилия, чтобы дать вам шанс увидеть новый мир, который последует за этими кровавыми делами, но гарантировать ничего не могу.

— А мы заслуживаем такого шанса? — спросил Раян голосом, в котором прозвучали нотки раскаяния.

— А это ещё что значит?

— Дело в том, что мы чувствуем друг к другу, — ответил молодой человек. — Я знаю, что ты наверняка уже подозреваешь нас. Это неестественно. Это неправильно. — Раян ненадолго замолчал, снова гладя Эмму по волосам. — Однако я ничего не могу с собой поделать. Думаю, мы прокляты.

— Весь этот ёбанный мир проклят, парень, но я не думаю, что к этому можно причислять вашу любовь. Заводить детей я бы вам не советовал, но я — последний, кому следует судить о чужих грехах, истинных или мнимых.

Раян поднял взгляд:

— Ты действительно так думаешь?

— Ага, — сказал Тирион, — и я думаю, что Эмма это тоже уже знает. Разве не так, девочка?

Она открыла глаза:

— Я усваиваю не так медленно, как он, — ответила она, накрывая ладонь Раяна своей собственной.

Её брат быстро отдёрнул руку, будто обжёгшись:

— И давно ты в сознании? — Сдвинув ноги, он осторожно убрал её голову со своих колен, и отодвинулся в сторону.

— Почти с тех пор, как я сюда пришёл, — сказал Тирион. — Тебе следует внимательнее следить за её эйсаром.

— Надо было что-то сказать Эм, — упрекнул её Раян.

Эмма улыбнулась:

— Я просто наслаждалась моментом. Ты вообще перестал брать меня за руку, но когда думаешь, что я сплю, ты ужасно милый.

Раян покраснел, но в темноте никто этого не увидел. Тирион понял это лишь по перемене выражения его лица, и по тому, как скакнуло сердце парня.

— Теперь, когда вы оба в сознании, нам нужно поговорить. Это — хорошее начало, но нам нужно больше.

— Чего именно больше? — с подозрением спросил Раян, обрадовавшись возможности отвлечься.

— Больше таких вот мест, и чтобы этажей было больше, скрытых и не очень, — сказал их отец. — Это место — лишь начало.

Эмма нахмурилась:

— И сколько ещё их нужно?

— Раяну понадобится помощь, чтобы это выяснить, — сказал Тирион. — Он с такими вычислениями справляется лучше, но я уверен, что потребуется гораздо больше, чем мы имеем сейчас.

Сын Тириона был ошеломлён:

— Ты не можешь ожидать всего этого от неё! Ты же знаешь, как это опасно!

Эмма успокаивающе подняла ладонь:

— Раян, пожалуйста. Это не так уж скверно. Большое помещение или маленькая комната, разницы почти нет. Я ведь на самом деле не работаю сама, земля всё делает.

— Как только начнут завозить рабов, у вас появится гораздо больше помощников, чтобы заниматься доводкой, — заверил их Тирион. — Ей нужно заниматься только большими вещами, делать которые одной лишь магией было бы слишком долго.

— И сколько человек ты планируешь держать в таких местах? — спросил Раян.

И Тирион ему сказал.

Глава 9

Эйлэя́на Прэйсиан тихо шла по опавшим листьям. Земля под ними была влажной, и благодаря этому опавшая листва оставалась мягкой, поэтому её лёгкие шаги были приглушены, почти неслышны. Это было одной из причин, почему она любила прогулки после дождя, но она бы гуляла даже в сухую погоду.

Она была рада тому, что жила именно здесь, у границы Прэйсианов, за которой начиналась Роща Иллэниэл, поскольку это значило, что она всегда была недалеко от края предгорий. Лишь выходя за границу рощи, она могла найти солнце, а солнце она любила больше всего.

Дождь миновал ещё вчера, поэтому небо представляло из себя картину облаков, разбросанных по синему полотну такого размера, что не хватало воображения. Солнце дразнило её, время от времени скрываясь за редкими облаками, лишь чтобы вынырнуть, и ослепить её, ожидавшую света. Солнце цеплялось за её золотые волосы, и несмотря на то, что её глаза, казалось, были того же цвета, что и солнце, она всегда была вынуждена щуриться и прикрывать глаза своими чернокожими ладонями.

Эйлэяне было далеко за двести, и в мире, который был плотно населён старейшинами, могло пройти очень много времени, прежде чем ей дадут место, где можно пустить корни, если это вообще произойдёт — но она не была против. Её устраивала тихая жизнь, и она хотела лишь тёплое ощущение падающего на кожу солнечного света.

Поэтому она была весьма шокирована, когда свет исчез, сменившись безжизненной пустотой. Нет, не безжизненной — в лишённом света пространстве было трое других, баратти, две женщины и мужчина. Одна из них, наверное, была из Эллентрэа, поскольку создавала щит невидимости, окружавший область, на которую наткнулась Эйлэяна.

Теперь она увидела их своим магическим взором, хотя света внутри этой сферы не было. Мужчина смотрел на неё, не двигаясь, а женщина шагнула к ней. Но даже в этот момент она не чувствовала никакой тревоги, лишь любопытство:

— Что вы…

Мир завертелся вокруг Эйлэяны, когда она свалилась на тёмную землю у себя под ногами. Женщина ударила её без предупреждения. Она даже не использовала эйсар, просто ударила ладонью снизу вверх, заставив Эйлэяну резко запрокинуть голову прежде, чем она поняла, что на неё напали. Второй удар попал ей в живот, а последний пинок ноги — по голове. Мир исчез.

— А теперь как? — спросила Бриджид, обращаясь к своему отцу.

— Лучше, — ответил он. — Эту ты, по крайней мере, не убила.

— Он застал меня врасплох, — проворчала Бриджид.

— Врасплох, тебя? Ты его порубила на три части ещё до того, как он вообще зашёл в сферу! Лэйла сказала тебе, что он вот-вот дойдёт до нас. Как он мог застать тебя врасплох?

— Меня застало врасплох то, насколько мне нравилось его убивать, — ответила темноволосая девушка. — Сдерживаться оказалось труднее, чем я ожидала.

— Учись держать себя в руках, — сказал Тирион, — иначе в следующий раз я тебя с собой не возьму. Я взял тебя в качестве одолжения, но если ты и дальше будешь их убивать, то ты для меня бесполезна.

— Тогда зачем ты сохранил его голову? — вставила слово Лэйла.

— Возможно, я сумею что-нибудь узнать, изучая её, но мне определённо не нужны новые трупы. Позаботься о том, чтобы отныне все они были в целости, Бриджид.

После того, как она порубила первую цель на куски, Тирион попросил землю проглотить разрубленное тело мужчины, но голову этого Ши'Хар он сохранил. Он надеялся, что её препарирование могло предоставить ему новую информацию.

— Поднимай её, Бриджид, нести её будешь ты.

Его дочь стала было упираться:

— А почему Лэйла не может её нести?

— Я бы предпочёл, чтобы она сосредотачивала всё своё внимание на том, чтобы скрывать нас, — терпеливо сказал он ей. — Обратный путь будет долгим.

— Я всё ещё не понимаю, зачем они тебе живыми, — пожаловалась Бриджид. — Я смогу позже поиграть с ней?

— Нет, — рявкнул Тирион. — Мы забираем их не для пыток — это было бы бессмысленно, хотя я сомневаюсь, что они поблагодарят нас за нашу доброту. — Он улыбнулся себе. То, что он планировал, не было пыткой, но он не сомневался, что для его субъектов это будет чрезвычайно неприятно.

— Так легко получилось, — заметила Бриджид. — Не вижу, почему мы не можем просто взять ещё нескольких. Мы могли бы взять столько, сколько тебе нужно, а с лишними я могла бы поиграть.

— К этому я ещё совсем не готов. К тому же, хотя Ши'Хар не особо волнуются о своих детях, если исчезнет больше чем несколько особей, то они точно начнут гадать, что же происходит, — объяснил Тирион. — Сейчас я не могу себе позволить вызывать их подозрения.

Бриджид левитировала тело пленённой Ши'Хар позади них, когда они пошли обратно, а Тирион шёл рядом, внимательно следя за её ментальным состоянием. Когда Эйлэяна начинала пробуждаться, он использовал свою силу, чтобы заставить её разум погрузиться в глубокий сон.

Лэйла вела их, оставив в своём щите невидимости лишь маленькое отверстие для проникновения света. Поскольку лишь она могла видеть, остальные шли как можно ближе к ней, но даже так размеры щита, который она создавала, начинали серьёзно подтачивать её резервы силы. В отличие от Тириона и его детей, надзирательница не имела кажущихся бездонными объёмов эйсара.

Тирион настоял на том, чтобы она начала скрывать их движение ещё до того, как они покинули Албамарл тем утром. Он не хотел, чтобы хоть кто-то наблюдал за их перемещениями. С тех пор прошёл уже не один час. И щит поначалу был меньше, поскольку втроём они могли идти очень близко друг к другу, но с добавлением их бессознательной пленницы область, которую Лэйле приходилось скрывать, стала больше. Довольно скоро Лэйла начала понимать, тот факт, что даже маленькое увеличение диаметра её щита вызывало гораздо более сильное повышение требовавшейся для его поддержания силы.

Хотя воздух был относительно прохладным, она вспотела, и чувствовала, будто сердце трепетало в её груди, однако в таком темпе до Албамарла им оставалось идти ещё не один час.

— Проклятье, Лэйла! Держи щит стабильным! — выплюнул Тирион. Пузырь невидимости пошёл волнами, и сквозь него начали просачиваться тусклые волны света и эйсара.

— Я пытаюсь, — ответила она, возобновив свои усилия. — Не думаю, что смогу ещё сколько-нибудь долго укрывать такую площадь.

— Бросишь щит, и я тебя высеку до потери зрения! — пригрозил он.

Они пошли дальше, но Лэйла знала, что долго не продержится:

— Тирион, я так не могу.

— Чёрт побери! Ты что, ребёнок, Лэйла? Пора бы уже знать пределы своих возможностей. Ты сказала, что сможешь держать щит минимум полдня! А прошло лишь несколько часов.

— Я никогда не делала его настолько большим, — сказала она, хватая ртом воздух. Её дыхание стало частым и неглубоким. Ощущение было таким, будто она не могла набрать в лёгкие достаточно воздухе.

— Если рядом никого нет, то нам всё равно не нужен щит, — предложила Бриджид.

— Мы слишком близко к деревьям, — парировал Тирион. — Ты даже не осознаёшь, насколько далеко они видят.

— Они, наверное, спят, — ответила его дочь.

— Они не спят, и они не забывают, — сказал Тирион. — Возможно, пройдёт неделя, прежде чем они что-нибудь сделают. Думают они медленно, но никогда не следует допускать ошибку, считая их невнимательными. — Он положил ладонь Лэйле на плечо, её кожа была холодной и влажной. — Стой на месте. Дай мне несколько минут, и я позволю тебе отдохнуть.

Она кивнула, не доверяя своей способности говорить.

Тирион закрыл глаза, и раскрыл свой разум, направляя своё внимание вниз, позволяя своему сердцу ощутить ритм земли. Прохлада грязи и камня окутала его, и его границы расширились. Почва под их ногами сместилась, и они начали погружаться в землю.

Для Лэйлы и Бриджид это ощущение было тревожным, но они молчали, уходя всё дальше вниз по мере того, как грязь и почва текли вокруг них подобно странной жидкости, которая, казалось, на самом деле так и не касалась их, и не намачивала. Когда земля наконец остановилась, они были минимум в двадцати футах под поверхностью, внутри большого воздушного кармана диаметром в десять футов.

— Можешь бросить щит, — уведомил Лэйлу Тирион. Его голос звучал странно, с диссонирующими интонациями.

Она так и поступила, но не перестала волноваться:

— Мы не настолько глубоко. Они смогут нас почувствовать.

— Мы — всего лишь камни, — ответил Тирион, и его слова, казалось, вернули часть своего нормального тембра.

— Он прав, — сказала Бриджид. — Если бы ты могла отойти, и посмотрела бы магическим взором назад, то нашла бы лишь твёрдую почву. Он и раньше так делал.

Надзирательница ничего не поняла, но она была к этому привычна, поэтому поступила так, как поступала обычно — перешла к прагматичным вопросам:

— И что дальше?

— Ты — отдыхай, — ответил Тирион. — Столько, сколько потребуется. Когда будешь готова, мы вернёмся наверх, и проделаем остаток пути.

— Мне может потребоваться довольно долгое время, чтобы хватило сил на весь обратный путь. Этот более крупный щит утомляет меня гораздо быстрее, чем я ожидала. Я истратила почти всё, что у меня было, чтобы довести нас до этого места. Я обессилена. Могут уйти часы, прежде чем я буду готова, — объяснила Лэйла.

— Мы можем подождать, — ответил он, поудобнее прислонившись к стене их подземной полости.

— А что насчёт воздуха? — спросила Лэйла.

Тирион ответил, не открывая глаз:

— Я его обновлю, когда он станет затхлым.

— Значит, не засыпай, — предупредила она. — Не хочу проснуться уже мёртвой.

Тирион улыбнулся:

— Не волнуйся — когда ты начнёшь задыхаться, твоё сердцебиение участится. Ты проснёшься задолго до того, как умрёшь.

— Откуда ты знаешь?

Этот вопрос заставил его призадуматься. Он уже чувствовал прежде тяжёлое биение своего сердца, когда его лишали воздуха в некоторых из наиболее ранних боёв на арене, но тогда он не знал, как именно это работало, а теперь — знал. Концентрация углекислого газа в крови стимулировала мозговой центр, который учащал сердцебиение, и активировал адреналиновую реакцию. Чем больше он об этом думал, тем дальше уходило его знание, прослеживая цепочку фактов в огромном объёме информации, которую Ши'Хар собрали за века.

Обладание информацией было одним делом, а понимание её — совершенно другим. Для этого нужны были время и мысли. Ему нужно было обдумать знание, которое он заполучил, чтобы знать правильные вопросы, чтобы найти нужные ответы. Его разум стал лабиринтом, и укротить его можно было лишь одним способом — ходить по лабиринту, пока тот не станет знакомым.

Отложив эти мысли в сторону, он ответил:

— Не волнуйся на этот счёт, просто отдыхай.

После этого они перестали говорить, но, несмотря на закрытые глаза, заснуть он не мог. Тирион делал то, что делала почти всегда, когда бодрствовал, с тех самых пор, как каким-то образом превратился из дерева обратно в человека — он ходил по лабиринту.

Его разум изменился с тех пор, как он принял лошти — изменился настолько, что порой пугал его. Теперь его память стала почти идеальной — какой бы механизм ни хранил информацию Ши'Хар в лошти, теперь он делал то же самое со всем, что Тирион переживал. Он мог вспомнить завтрак, и не только этим утром, но и каждым утром с тех пор, как съел странный плод Ши'Хар.

Его мысленная концентрация также изменилась, обострившись в таких отношениях, о которых он никогда прежде не задумывался. Имея в своём распоряжении так много информации, было бы легко потеряться, но его мысленный взор никогда не сходил с пути — он мог отслеживать цепочки мыслей или воспоминаний от одного конца до другого, не теряя нити рассуждений, сколько бы ответвлений ему ни встречалось на пути.

Однако что действительно его волновало, так это изменения в его личности. Поначалу они были неуловимыми, сердцевина его «я» оставалась прежней, а вся полученная им информация была просто информацией. Большая её часть лежала на тёмных полках на задворках его мозга, пыльная и неиспользуемая, но по мере того, как он её разгребал во время праздных моментов, это знание просачивалось в центр его сущности.

Это было подобно обладанию библиотекой. Знание лошти было подобно безграничному запасу книг. Эти книги лежали, дремлющие, безмолвные, пока он не начинал их изучать, но как только это происходило, они цеплялись за его личность. Этот процесс бы быстр, гораздо быстрее чтения настоящей книги — ему просто нужно было подумать о том, что он узнавал, и выяснить, как это сочеталось в другими вещами, которые он усвоил прежде. Процесс не был мгновенным, но всё же был слишком быстрым, чтобы Тирион мог чувствовать себя комфортно, и, что хуже, этот процесс, похоже, убыстрялся.

Чем больше знаний он интегрировал, тем проще было добавлять новые знания, поскольку для каждой новой частицы было больше знаний, с которыми она могла бы соединиться. Это пугало Тириона, и порой он почти желал о том, чтобы снова стать деревом. Бытие старейшин Ши'Хар было гораздо медленнее, никакой спешки. В таком состоянии было невозможно представить, чтобы информация могла захлестнуть его сама по себе.

Чем дальше он продвигался, тем более далёкими и неважными становились его желания, и менее важными казались люди вокруг него. Они были эфемерны в сравнении с лежавшими в его разуме несколькими вечностями. Единственной эмоцией, всё ещё казавшейся по-настоящему важной, было его желание расплатиться с Ши'Хар за всё, что они сделали с этим миром… и, быть может, любовь, которую он чувствовал к Кэйт, Лире и своим детям, хотя за неё удержаться с каждым днём становилось всё сложнее.

Ненавидеть было проще. Ненависть горела жарче, и её было труднее забыть, чем более мягкие его эмоции.

«Во что я превращаюсь?»

Перед его мысленным взором стояли, маня, два варианта — один был холодным, бесстрастным существом чистого интеллекта, а второй был интеллектом, которым правило лишь желание, бывшее достаточно жарким, чтобы выжить под ливнем информации — пламя отмщения. «Деревянный человек или страстный мститель — кем же я буду?». Ни один из них не сохранит его более нежные чувства, и ни один из них не сохранит ему здравие ума, но один из них был бесконечно человечнее. «По крайней мере, у одного из них есть стремление, цель, в то время как второй — это практически смерть…»

Но было ли это реально? Действительно ли ему необходимо было сделать этот выбор? Судя по его ощущениям, именно так и было, но, быть может, вихрь перемен, которые он переживал, скрывал возможность остаться более-менее приличным человеком. Со временем он сможет приспособиться, сможет найти покой, стать хорошим человеком — Даниэл Тэнник всё ещё существовал где-то, заточённый целой жизнью насилия, а теперь ещё и осаждаемый лавиной чужеродного знания. Сможет ли этот человек найти способ сосуществовать с настоящим, выковать будущее без нужды в воздаянии?

«Это я смогу решить позже», — осознал он. Никакие его действия не были необратимы, покуда их не раскрыли. Пусть Тирион продолжит планировать и готовиться, и если мир возможен, и если он захочет мира, то, быть может, в будущем он сможет принять такое решение. Пока же он будет готовиться к худшему. «И если худшее случится, то я буду наблюдать за тем, как горит этот мир».

Как бы то ни было, он никогда не позволит себе стать деревянным человеком.

Его сердцебиение значительно повысилось, и он заметил, что учащённо дышит. Пришло время освежить их запас воздуха.

Прошло примерно три часа, прежде чем Лэйла почувствовала себя способной продолжить их путь, но несмотря на продолжительный отдых, она не смогла довести их до самого конца, и снова была вынуждена остановиться. Им пришлось повторить свою тактику скрывания под землёй.

Время и сложность их экспедиции не остались незамеченными Тирионом, и он твёрдо решил улучшить ситуацию к моменту их следующей вылазки. Он чувствовал уверенность в том, что ему понадобится намного больше подопытных, и делать это вот так вот было слишком затратно по времени. Ему нужен был маг Морданов.

Такой мог оказаться в первой партии рабов из Эллентрэа, но вероятность этого была мала. Большинство рабов в Эллентрэа были Прэйсианами. Менее чем каждый десятый был получен по обмену из другой рощи с иными дарованиями. Тирион мог послать Иана и Лэйлу забрать рабов из Сабортрэа, где большинство магов были Морданами, но беспокоился о том, что это может выдать его замыслы.

Был вариант получше — позаботиться о том, чтобы они тщательно отбирали рабов, когда отправятся в Эллентрэа, и чтобы заполучили одного из тех немногих Морданов, что были там.

Как только они достигли скрытого входа в подземное убежище, он отпустил Лэйлу. Вымотанная, она были лишь рада тому, что её отправили домой. Бриджид последовала за ним вниз, их бессознательная пленница плыла следом за ней.

Когда они наконец достигли «тюрьмы», он указал ей положить Ши'Хар в длинный ящик, установленный в центре камеры.

— Ты собираешься положить её в стазисный ящик? — с удивлением спросила Бриджид.

Тирион рассеянно кивнул:

— Конечно, это же лучший способ держать их свежими. К тому же, ещё и не придётся волноваться о попытках бегства, пока она тут лежит. Я не могу себе позволить слишком долго держать кого-то из них вне ящика без внимания. Они, может, и не такие сильные, как мы, но заклинательное сплетение может открыть им много разных способов сбежать или, что хуже, подать весть своей роще.

— Свежими, — пробормотала Бриджид, вертя это слово у себя в голове.

Тирион улыбнулся ей:

— Именно. Я использую камеры, когда мне нужно будет их состарить, но лишь после того, как я сделаю их содержание вне стазисного ящика безопасным.

Бриджид была сбита с толку, но не готова была признаться в этом перед стоим отцом. Вместо этого она спросила:

— Что ты подразумеваешь по «безопасным»? Если ты собираешься её убить, то, пожалуйста, позволь мне помочь…

Тирион покачал головой:

— Нет, я не собираюсь её убивать. Я удалю её способность к заклинательному плетению. Как только это будет сделано, она больше не сможет сбежать, если, конечно, переживёт эту процедуру.

Бриджид уставилась на него с открытым ртом:

— Это вообще возможно?!

Он улыбнулся:

— Вполне может быть, хотя я уверен, что приятного в этом ничего не будет, и мне может понадобиться гораздо больше субъектов для проверок моей идеи, прежде чем я научусь делать это правильным образом. И, конечно, даже после того, как я придумаю рабочий метод, нам потребуется больше субъектов для следующей стадии. Надеюсь, ты готова работать не покладая рук, Бриджид. Эта лаборатория позже станет значительно больше, и мне нужно будет, чтобы ты поддерживала её полностью обеспеченной материалом.

— Лаборатория? — спросила она, впервые слыша это слово. — Что ты будешь делать после того, как удалишь их способности к заклинательному плетению?

— Ну-ну, Бриджид, — неодобрительно сказал он, — давай не будем забегать вперёд. Мы же не хотим портить сюрприз. — «К тому же», — молча добавил он, — «даже ты можешь посчитать меня сумасшедшим, если я расскажу тебе, что планирую».

— Они будут страдать? — с пристальными интонациями спросила его дочь.

Тирион посмотрел ей в глаза:

— Страдание не является для меня здесь самоцелью, но я полагаю, что оно будет неизбежным для большинства из них. Тебе этого достаточно?

— Да, покуда я могу наблюдать, — ответила она.

Её отец кивнул:

— Большую часть времени — определённо, если только у меня не будет для тебя других задач.

Глава 10

Женщину Прэйсианов они оставили в стазисном ящике, а голову мужчины Ши'Хар Тирион оставил на одном из двух столов в лаборатории. Второго стазисного ящика для неё у него пока не было. В помещениях наверху были другие ящики, но они были построены для целых тел, и ему в этот момент не хотелось один из них двигать. Тирион сомневался, что голова успеет слишком разложиться за ночь, поэтому не стал себя утруждать.

После этого они с Бриджид пошли домой. Когда лаборатория будет закончена, там будет второй выход, который будет оканчиваться в его спальне, но пока он ещё не был завершён.

Увидев во дворе телегу, Тирион удивился. Телеги не были необычны сами по себе, но их собственные держали в спроектированном Раяном длинном сарае. Эта же принадлежала кому-то другому, и была припаркована рядом с парадным входом.

— Похоже, у нас гости, — прокомментировал он.

Цепи Бриджид зашуршали, поднимаясь в воздух вокруг неё.

— В этом нет нужды, — заверил он её. — Наверное, это кто-то из Колна, а не какая-то угроза.

В главной комнате они обнаружили Тома и Элис Хэйсов, а также Кэйт и Лэйлу. Их сын Тад стоял неподалёку вместе с Сарой. Похоже было, что они вошли посреди весьма напряжённой беседы. Все головы повернулись, отслеживая его взглядами, когда Тирион вошёл в комнату, но их внимание не зацепилось за него. Секунду спустя все перевели взгляды на Бриджид, которая была почти голой, и была окружена извивавшимися вокруг неё в воздухе цепями.

Тирион ухмыльнулся, прикидывая, какое воздействие такая картина наверняка оказывала на посетителей из Колна.

— Добрый вечер, — официально произнёс он.

Элис Хэйс какое-то время пялилась на Бриджид, а затем проверила, куда смотрит её муж, Том, и на её лице мелькнуло раздражение, когда она заметила, что его взгляд прикован к сексапильному телу девушки.

Кэйт прикрыла рот ладонью, чтобы скрыть улыбку, а Лэйла, похоже, вообще не понимала, почему их гости так реагируют. Первой вмешалась Сара:

— Бриджид, почему бы тебе не переодеться во что-нибудь?

— Отец сказал, что я могу ходить как хочу.

— За исключением визитов в город, — напомнила Сара.

— Мы не в Колне…

Сара перебила:

— Однако Колн явился к нам, так что будь внимательней к нашим гостям.

Пришёл черёд Бриджид раздосадоваться, но когда её вопросительный взгляд упал на её отца, он указал на дверь:

— Охранять меня не нужно, Бриджид. Можешь уходить. Если хочешь снова вернуться к нам, то обязательно что-нибудь надень. — Его голос был твёрдым и непоколебимым.

Она угрюмо опустила взгляд, и отвернулась. Когда она уходила, Том Хэйс с острым интересом наблюдал за её задницей, пока Элис не ткнула кулаком ему в плечо.

Тирион проигнорировал внезапное смущение Тома:

— Давайте перейдём в обеденный зал. Не думаю, что здесь у нас достаточно стульев для удобной беседы.

Обеденный зал был добавлен в прошедшем году. В него можно было войти из кухни в правой части дома, и его занимал большой деревянный стол, за которым можно было усадить тридцать человек, хотя стульев хватало лишь на десять. Вдоль одной из сторон стола до сих пор стояла длинная скамья, но Кэйт планировала в конце концов заменить её, когда стульев у них будет достаточно. Однако до этого, возможно, было ещё очень далеко, поскольку лишь Вайолет интересовалась изготовлением такой мебели, а у неё теперь были другие задачи.

Впрочем, сейчас их гостям десяти стульев более чем хватило. Тирион пошёл к голове стола, и указал на изящные сидения:

— Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее.

Сара и Тад сели на скамью напротив гостей, которых побудили сесть поближе к Тириону. Кэйт и Лэйла сели рядом с ними.

Сара взяла инициативу в свои руки:

— Родители Таддиаса здесь для того, чтобы обсудить предложение, которое мы выдвинули несколько дней назад.

Тому Хэйсу, похоже, было явно не по себе сидеть настолько близко к мужчине, который когда-то наставил ему рога, а потом похитил у него сына. Тот факт, что он вообще готов был здесь сидеть, являлся свидетельством того, как улучшились их отношения за последний год. Его жена, Элис, казалась ещё более скованной, и избегала смотреть на Тириона прямо.

— Уверен, Сара и Тад объяснили его вам целиком, так ведь? — спросил Тирион.

Том кашлянул:

— Объяснили, но, если быть честным, трудно было отдать должное их словам. Ты действительно намереваешься построить новый город?

— Я бы не стал утверждать такое в качестве шутки, — объявил Тирион. — Ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы не сомневаться в этом.

Сделав глубокий вдох, Том продолжил:

— Но где ты добудешь ресурсы? У тебя недостаточно людей. Такие вещи требуют времени…

— Людей? — перебил Тирион. — Я думал, что ясно дал понять. Колн и Дэрхам будут моими людьми.

— Твоими людьми? — недоверчиво сказала Элис. — Люди Колна нажились на нашей торговле, но они слишком боятся тебя, чтобы переехать сюда. Те, кто живёт в Дэрхаме, вообще едва тебя знают.

Тирион откинулся назад, сложив пальцы перед собой домиком:

— Помните тот день, когда я пришёл в Колн, и забрал детей?

Том и Элис и так уже нервничали, но при воспоминании об этом их лица покраснели.

Тирион улыбнулся:

— Конечно же помните. Я взял вашего сына в заложники, и заставил вас двоих обманом собрать для меня остальных. Уверен, событие это было неприятным, но в итоге вы поняли необходимость тогдашних моих действий, хотя в тот момент не оценили моих усилий.

Том протянул руку к чашке с водой, стоявшей перед ним. Его рука тряслась, и когда он поднёс чашку к губам, то едва не подавился первым глотком. Элис держала руки у себя на коленях, вцепившись пальцами в ткань своей юбки.

— Однако в этот раз всё будет иначе, — продолжил Тирион. — Срочной необходимости нет. Теперь, когда мы обрели мир, я хочу использовать наши дарования, чтобы обеспечить процветание всего человечества. Неужели вы хотите препятствовать моей доброте? Это выходит далеко за рамки наших старых обид.

— Мой лорд, — перебил Тад. — Не нужно их пугать. Преимущества будут более чем достаточным стимулом. — Обратив своё внимание к Тому и Элис, он добавил: — Пап, посмотри на этот дом. Представь, что у тебя такой же, и не только у вас с мамой, а у всех. Мы собираемся построить целый город таких зданий… дома, лавки, все дела.

Сара кивнула:

— В прошлом всё человечество жило в таких местах. Мы хотим, чтобы так было снова. Мы можем сделать, чтобы так было снова. Даже фермеры и пастухи будут иметь дома, которым сейчас позавидуют богатейшие жители Дэрхама.

Мирный договор с Ши'Хар делает всё это возможным — это, и много больше. Людям больше не нужно бороться за выживание в холмах. Здесь, ближе к Рощам, почва лучше. Земля более гладкая, её проще возделывать. Наша магия может лечить большинство ран, и позволяет нам создавать богатство, прежде бывшее немыслимым. Это будет началом нового века процветания, и вы будете в первых рядах.


Тирион был удивлён и доволен красноречием и энтузиазмом Сары. Он и не осознавал, насколько близко к сердцу она приняла его идею. «Она была хорошим выбором. Её страсть заразительна». Она выбрал Тада для этой задачи из-за его связи с Томом и Элис, но теперь стал подозревать, что Сара, возможно, будет самой важной деталью, благодаря которой его план заработает.

Первой ответила Элис:

— Мы понимаем, что вы предлагаете, но люди противятся переменам. Многие не пожелают покидать свои дома. Всё это звучит чудесно, и если кто-то и сумеет претворить это в жизнь, то это ты, и твои братья и сёстры. Я просто не думаю, что есть какой-то способ убедить целых два города разом переехать.

— Им не обязательно переезжать всем сразу! — объявила Сара. — Они могут приезжать небольшими группами. Увидят, что мы строим им, и расскажут своим друзьям и соседям. Не обязательно, чтобы это происходило быстро.

«Проклятье», — подумал Тирион. «Я ей такого не говорил». Но пути назад уже не было. Яростно размышляя, он пересмотрел свой план. Чем больше он его обдумывал, тем больше осознавал, что его прежняя идея была неразумной. Людей нельзя было переместить всех сразу. Это придётся делать поэтапно. Даже при осторожной работе в конце будут отстающие и сопротивленцы, но их можно будет поймать потом, если, конечно, их окажется не слишком много для облавы.

Другими словами, им придётся поддерживать обман, и чем дольше они смогут это делать, тем меньше людей им потом придётся ловить силой. «Ну что за геморрой».

Том, похоже, сомневался, но Тирион подал голос:

— Сара совершенно права. Мы не хотим, чтобы сюда приезжал тот, кто действительно не хочет, но они должны сами увидеть город, прежде чем откажутся от него. Невозможно сделать истинный выбор, если им не будет позволено сперва увидеть то, что они будут принимать или отвергать.

— И чего именно ты от нас хочешь? — нерешительно спросил Том.

Тирион уже чувствовал, как тот капитулирует. Том Хэйс сдался, хотя у него на самом деле с самого начала не было никаких иных вариантов. Тирион улыбнулся:

— Просто поделиться новостями. Поговорите со своими соседями. Соберите группу наиболее успешных жителей Колна, и убедите их приехать посмотреть на то, что мы можем предложить. Потом они смогут вернуться, и поделиться увиденным со всеми остальными. После этого люди повалят в наш новый город толпами.

— Как скоро вы хотите их принять? — добавила Элис.

— Через год, — объявил Тирион. — Сперва нам нужно время, чтобы построить наш идеальный город.

Том нахмурился:

— Это всё ещё довольно далеко в будущем. Могли бы подождать, пока не будете почти готовы, прежде чем делиться с нами этим.

— Не было бы смысла вкладывать наше время и силы в такой проект, если бы вы не считали его хорошей идеей, Мистер Хэйс, — вежливо сказал Тирион. — Вы же не думали, что я попытался бы заставить вас участвовать, будь вы против?

— К…конечно же нет! — заикаясь сказал Том. — С тех пор ты показал свои истинные намерения.

«Лжец», — подумал Тирион. «Ты готов был обмочиться от страха. Но теперь ты — такой идеальный инструмент, какого я и желать не мог, благодаря сметливому уму Сары». На миг он поймал взгляд своей дочери, гадая, может ли она видеть, как его восхищали её искусные слова.

— Благодарю, Мистер Хэйс, — сказал Тирион. — Я это ценю. Полагаю, что поскольку уже поздно, то вы останетесь ночевать у нас?

— Если вы не против, — ответил Том.

Тирион посмотрел в дальний конец стола:

— У нас достаточно средств, чтобы устроить наших гостей, Кэйт? — спросил он, полагаясь на её решение.

Она подняла медного цвета бровь:

— Мы теперь каждый день кормим практически целую армию — ещё двое проблем не составят, даже напротив. Будет очень приятно побыть в цивилизованном обществе, — одарила она Элис приветственной улыбкой.

Тад наклонился к своей матери:

— Подожди, пока не услышишь, как он играет. Тирион — гений, когда дело доходит до цистры…

* * *
Ужин прошёл хорошо. Как обычно, Кэйт сидела по одну его сторону, а Лэйла — по другую, а его почти взрослые дети сидели, рассыпавшись по обеим сторонам стола. Элис сидела рядом с Лирой, между чужеродной Ши'Хар и своим мужем, Томом, которому, похоже, трудно было не пялиться на незнакомку.

Тирион едва ли мог его винить. Лираллианта была прекрасна, это точно, но в комнате не было недостатка в красоте. Дело было в её экзотической окраске — именно из-за неё Тому и Элис было трудно отвести от неё взгляды. Ярко синие глаза, и волосы, сиявшее серебряными прядями, были новинкой, которую нельзя было недооценивать.

Они не в первый раз были в Албамарле, но прежде они не проводили здесь сколько-нибудь много времени, да и рядом с кем-то из Ши'Хар они прежде не сидели. Тирион не мог не задуматься о том, какова была бы их реакция, если бы в комнате были Ши'Хар с более причудливой окраской, вроде Морданов с их синей кожей, или Прэйсианов с чёрной кожей и золотыми волосами.

Как только трапеза закончилась, Кэйт, таинственно улыбаясь, встала со своего места, и покинула комнату, вскоре вернувшись с цистрой Тириона в руках. При виде струнного инструмента большинство людей в комнате издали одобряющие звуки. Кэйт передала ему цистру, прежде чем сесть, и наклониться к Элис:

— Тебе это понравится.

Тирион отодвинул свой стул от стола, создавая некоторые пространство между собой и аудиторией. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он играл для них. Обычно он играл каждый вечер, но его долго не было, а после возвращения из своей таинственной отлучки он не вернулся к прежним привычкам.

Инструмент странно ощущался в его руках.

Тирион лениво перебрал струны, и начал настраивать цистру, убеждаясь в её готовности. Это был для него старый ритуал, однако сейчас он казался Тириону почти чужим.

До его прихода люди Эллентрэа ни разу не слышали музыки. Ши'Хар, несмотря на свою древнюю историю, тоже ею не баловались. Тогда он не понимал, почему, но теперь это стало понятно. У Старейшин не было ушей, а у их детей почти не было культуры или желания искать способы развлекать друг друга.

Истинное общество Ши'Хар было безмолвным. Богатый мир, полный сложных разумов, соединённых через корневые системы деревьев богов. Тирион ощутил это на своём опыте, и понял красоту этого мира. Целая жизнь солнца, ветра и общих мыслей — но в ней не хватало того, что для людей было фундаментальным: музыки.

Разогрев пальцы несколькими аккордами, он начал живо исполнять «Весёлую Вдову». Это была его любимая мелодия, и она всегда вызывала улыбки, но сейчас чувствовалась немного неправильной. Ноты он брал вовремя, и играл без ошибок, но музыка вызывала ощущение фальши, мелодия каким-то образом потеряла свою весёлость.

Когда он закончил, все вежливо похлопали, но их взгляды не выражали того, что музыка им понравилась. Кэйт хмуро смотрела на него, будто что-то сбило её с толку.

Не робея, Тирион начал импровизировать. За прожитые в Эллентрэа годы ему почти нечего было делать кроме как играть, если не считать коротких боёв, к которым его принуждали. В результате он сочинил длинные мелодии, у которых не было названий — мелодии, часто менявшихся по его прихоти и настроению. Теперь это был его самый любимый способ игры, поскольку он позволял Тириону напрямую выражать своё сердце, меняя темп, стиль и ощущение музыки, чтобы они совпадали с его внутренним миром.

«Весёлая Вдова» просто не подходила под расположение его духа. Позволять пальцам самим играть, как им захочется, похоже, работало лучше, и Тирион начал дотошно играть серию нот и аккордов, которые он никогда не играл прежде. Это была гармоничная структура, построенная на симметрии и балансе, с острыми краями и хорошо очерченными узорами.

Его песня вещала о порядке и точности, и была полна холодного интеллекта. Он играл её пятнадцать минут, прежде чем осознал, что она была лишена сердца. Она была мёртвой, стерильной и чужой, совсем как внутренняя часть его души. Выражения лиц собравшихся за столом отражали это суждение. Некоторые из них выглядели скучающими, а остальные, казалось, почти неуловимо встревоженными.

Раздражаясь на самого себя, Тирион пытался наполнить ноты жизнью, но единственной эмоцией, отозвавшейся на его зов, был гнев. Вместо того, чтобы сдаться, он наполнил себя гневом, позволяя внутреннему огню выжечь рассчитанную геометрию его игры, сменив её яростью, которая росла всё больше по мере того, как он питал её.

Это улучшило реакцию публики. Бриджид и некоторые другие его дети выглядели так, будто им нравится, и даже Том и Элис потеплели к мелодии, топая в такт дикому темпу.

Однако Кэйт музыка не понравилась. Когда он закончил, она встала, и попросила прощение за то, что рано уходит:

— Сегодня я буду в отдельной комнате, Лира. — Они с Кэйт выработали простую систему по выбору места для сна. Когда они обе были дома, то поочерёдно спали то в одиночестве, то с Тирионом, но часто, если кому-то из них нужно было побыть одной, то они просто добровольно спали в комнате поменьше.

Лираллианта нахмурилась, но кивнула:

— Если таково твоё желание…

Кэйт уже уходила. Закрыв за собой дверь, она села на кровать, и обняла свою голову руками. Игра Тириона расстроила её больше, чем она осознавала. Первая песня была неуклюжей, неорганизованной, а вторая, хоть и была тщательной, не была игрой её мужа. Ощущение было таким, будто его место занял незнакомец, человек с камнем в том месте, где должно было находиться сердце.

Последняя часть была более человечной, по крайней мере, но насилие в мелодии взволновало её ещё больше. «Я его теряю», — подумала она. «Если после возвращения в нём вообще что-то осталось от прежнего…»

Перед её мысленным взором предстал образ Тириона, с кожей, натянутой на деревянный манекен.

Короткий стук заставил её поднять взгляд, и увидеть Лиру, заглядывавшую в комнату:

— Ты в порядке, Катрин?

Кэйт потёрла лицо, с удивлением обнаружив слёзы у себя на щеках:

— Да, я в порядке. Просто плохо себя чувствовала.

Лира закрыла за собой дверь, и села рядом с ней на кровать:

— Ты сказала, что нам следует быть друг с другом честными.

Кэйт немного посмотрела на Ши'Хар, такого она не ожидала:

— Полагаю, ты права.

— Ты поделишься со мной своими мыслями?

— Что ты думаешь о музыке? — спросила Кэйт.

Выражение лица Лираллианты стало задумчивым:

— Мне понравилось.

— А было ли это похоже на игру Тириона?

Лицо Лиры приняло недоуменное выражение:

— А на чью ещё игру это могло быть похоже?

Кэйт вздохнула:

— Я хочу сказать, звучала ли музыка так же, как тогда, когда он играл раньше? Ты заметила разницу?

— Музыка была не такой, какую он играл раньше, но мне понравилось. Я никогда не слышала музыку в чьём-то ещё исполнении, поэтому мне почти не с чем сравнивать, — сказала Ши'Хар, тщательно выбирая слова.

— Он играл как чужой, — объявила Кэйт. — Меня это беспокоит.

— Всё будет хорошо, — твёрдо заявила Лира.

— Откуда ты знаешь?

— Его сердце не может измениться, — ответила она, кладя ладонь на левую сторону груди Кэйт. — Его сердце — здесь, в тебе. Без тебя оно измениться не может. Если он сбивается с пути, то мы поможем ему услышать биение этого сердца.

Подавшись вперёд, она мягко поцеловала свою человеческую подругу в щёку.

Кэйт крепко обняла её. «Хоть она и странная, Лира иногда самая добрая среди нас».

Глава 11

Голова исчезла.

Тирион уставился на плоский деревянный стол, на котором он её оставил. Стол в центре каменного зала в сотнях футов под землёй. Зала с зачарованными дверями, которые открывались лишь по правильной команде. Чтобы добраться до этих дверей, кому-то пришлось бы пройти через остальные двери, которые даже не были на самом деле дверьми, а были особыми созданиями земли, отзывавшимися лишь тому, у кого были специальные способности, которые до сих пор демонстрировали лишь Тирион и Эмма.

Голова не могла отсутствовать, но она отсутствовала.

Усилием мысли он привёл в действие зачарованные шары-светильники, свисавшие с потолка, давая своему совершенно заурядному взгляду улучшенный обзор того, чего не мог видеть его магический взор. Заурядный взгляд тоже не увидел голову. Она исчезла с длинного стола посреди лаборатории, её просто не было.

Он хотел было шагнуть вперёд, огибая стол, когда заметил что-то ещё. Вместо того, чтобы пойти вперёд, он привёл в действие свои защитные татуировки, и отскочил назад, прочь от дверного проёма. Что-то ударило в его щит на ходу, закрутив Тириона, и приложив его боком об стену.

Лишь инстинкты спасли его, и теперь, с адреналином в крови, рациональный разум Тириона ушёл на задний план, оставив полно места для зверя, который столь долгие годы не позволял ему умереть на арене. Когда его наручные клинки рубанули вовне, вспыхнул свет, и едва не попавшее ему в голову мгновение назад заклинательное плетение было разрублено.

Пока он его уничтожал, его магический взор уловил мерцание внутри самой комнаты, открывшее его взору тонкий побег рядом со столом. Тот снова исчез почти со скоростью мысли, но зверю внутри Тириона не нужно было думать. Он существовал за пределами мыслей, там, где жизнь и смерть стояли бок о бок, и лишь чистое действие и реакция отделяли одно от другого. Прыгнув вперёд, он использовал свой эйсар, чтобы толкнуть себя по воздуху, полетев как пущенная из лука стрела.

В полёте его руки пришли в движение, рассекая вторую атаку, которой его противник ответил на его появление. Прыжок позволил ему покрыть тридцать футов, преодолев ловушки, которые, как он предполагал, ждали его на земле у дверного проёма, и Тирион полностью перепрыгнул стол. В полёте он повернулся, и позволил своему плечу и спине удариться о противоположную стену, доверяя щиту уберечь его от серьёзных ран, и надеясь, что уж там-то ловушки не было.

Удача не отвернулась от Тириона. Сила удара о каменную стену заставила его отскочить прочь, потеряв равновесие и падая, но это была просто обычная стена. Спотыкаясь, он удлинил свои наручные клинки, и нанёс ими перед собой режущие удары на манер ножниц. Он почувствовал сопротивление, когда клинки встретились в воздухе рядом со столом, после чего его враг стал видимым.

Деревце распалось на две части, чисто разрубленное посередине.

Не теряя времени зря, Тирион нанёс ещё несколько ударов, быстро отрубая от двух кусков ствола тонкие корни и ветки. Он подумал было и два длинных куска ствола разрубить, но его рациональный разум снова стал заявлять о своём присутствии. Старейшина Ши'Хар уже был мёртв. Две более крупные части ствола он сохранит, сделает из них потом какой-нибудь трофей.

Сделав глубокий вдох, он позволил своему сердцебиению замедлиться, осматривая комнату. С помощью своих наручных клинков он осторожно уничтожил сплетённые из заклинаний ловушки, окружавшие вход в помещение. Теперь, когда скрывавший их Прэйсиан был мёртв, они стали видимыми.

«Я свалял дурака», — подумал Тирион, — «и едва не поплатился за это жизнью». Ему следовало догадаться, что семя внутри головы Ши'Хар Прэйсианов прорастёт. Даже без почвы или света оно могло выжить, питаясь плотью своего человеческого носителя. Головы не было достаточно, чтобы оно выросло слишком большим, но и так хватило.

Оставленное одно, в лишённой света комнате, оно бы в конце концов засохло и умерло, но на это могла уйти неделя, или больше. Он из личного опыта знал, что деревья богов Ши'Хар могли долго выдерживать практически без питания.

Тот факт, что оно было Прэйсианом, также делал его исключительно опасным. Их способность становиться невидимыми, в совокупности с искусным владением иллюзиями, создавало смертоносную комбинацию, когда дело доходило до устройства засад.

Полчаса он потратил, очищая помещение, и избавляясь от испорченных, высохших останков черепа, которым питался старейшина Ши'Хар. Однако перед тем, как очистить стол, он приостановился, изучая оставшиеся пятна крови. Именно они и намекнули ему на то, что истинное содержимое комнаты скрывалось за иллюзией.

Никакой вор не потрудился бы очистить поверхность стола, забрав отсечённую голову, но когда Тирион в тот момент заглянул внутрь, стол выглядел совершенно гладким и не испачканным.

Листья, ветви и корни Тирион отнёс на поверхность, и там их сжёг. Два длинных куска ствола он сохранил. Когда они высохнут, он сможет что-нибудь из них смастерить, просто назло. Эта мысль заставила его улыбнуться.

Вернувшись вниз, он открыл камеру, в которой стоял стазисный ящик с его единственной пленницей. Стычка со старейшиной отняла у него почти два часа, но у Тириона был свободен весь день.

Ши'Хар спала, когда он помещал её в ящик, и осталась в таком состоянии, когда он вынул её, и воспользовался своим эйсаром, чтобы поднять и перенести её на стол. Он ощутил, как её сознание зашевелилось, но быстрое заклинание заставило её снова погрузиться во тьму. Если она проснётся до того, как он достигнет готовности, будет нехорошо.

Он снял надетую на неё тонкую одежду, и воспользовался принесёнными им кожаными ремнями, чтобы надёжно закрепить её на столе. В качестве дополнительной предосторожности кожа была зачарована, чтобы её было чрезвычайно трудно порвать или порезать, хотя он не сомневался, что оставь он её одну и в сознании, она, скорее всего, создала бы заклинательное плетение, которое её бы освободило. Но он не намеревался оставлять этой женщине столько свободного времени.

Тирион уже знал о нескольких заклинательных плетениях, которые позволили бы гораздо проще держать её взаперти. Способы вытянуть из неё эйсар, или запечатать её разум во внутренней клетке — но сам он их не мог воссоздать. Ему пришлось бы придумывать чары, которые делали бы то же самое, и у него бы ушло время на то, чтобы разобраться, как преобразовать полученное им знание этих заклинательных плетений в его собственную систему зачарования.

К счастью, ему не нужно было слишком долго волноваться о том, что она сможет сбежать.

Крепко удерживая её разум, он отпустил сонное заклинание, и вернул её в сознание. Она медленно открыла глаза, а затем сфокусировала взгляд своих затуманенных глаз на его лице. Пленница попыталась поднять руку, возможно — чтобы потереть своё лицо, но ремни не дали ей этого сделать. Встревожившись, она быстро осознала, что связана.

Тирион видел, как паника распространялась по её сердцу, когда её магический взор доложил ей он том, что было вокруг. Проснуться, привязанной к столу в подземной камере — это, наверное, было бы тревожное переживание почти для кого угодно.

— Расслабься, — сказал он ей успокаивающим голосом.

— Где я?

Он проигнорировал вопрос, и склонился над ней:

— Прошу прощения за то, что разбудил тебя. Это было бы гораздо менее тяжело для тебя, если бы я оставил тебя спать, но боюсь, что ты мне нужна бодрствующей.

Она немного помолчала, напряжённо думая. Ей показалось, что она узнала смотревшего на неё мужчину, но она не была уверена:

— Кто ты такой?

Тирион положил ладонь ей на лоб, нежно убирая её волосы:

— Ты уже знаешь ответ на это. Есть вопрос получше — кто ты такая?

Всплеск эйсара ответил на его вопрос, когда женщина попыталась сплести заклинание, но к этому он был готов. Он сжал её разум прежде, чем она смогла начать. В прошлом он уже делал то же самое с человеческими магами. С ними это был исключительно вопрос силы, как только ему удавалось миновать их защиту, но с Ши'Хар процесс был сложнее. Дети Ши'Хар производили эйсар так же, как и люди, но когда они плели заклинания, энергия перенаправлялась в семя разума, где она организовывалась, и формировала сложные структуры.

Чтобы остановить её, ему нужно было всё время крепко её держать — если бы её семя разума получило достаточно эйсара, и начало бы появляться заклинательное плетение, то Тирион не смог бы ему воспрепятствовать, не используя свои татуировки. Это бы по сути остановило его эксперимент, и, вероятно, дало бы ему мёртвую противницу, а не подопытную.

Она отчаянно сопротивлялась. Хотя дети Ши'Хар считали себя по сути расходным материалом, у них были те же самые инстинкты к выживанию, с которыми рождались люди. Страх и отчаяние сделали её сильнее, чем обычно, и на миг Тирион почти упустил контроль. Зарычав, он вогнал свой кулак в живот связанной женщины. Воздух резко вышел из её лёгких, и её концентрация внезапно исчезла, пока она силилась вдохнуть.

— Неспособность дышать может затруднять создание магии, — прокомментировал Тирион. — Когда ты сумеешь достаточно вдохнуть, отвечай на вопрос. Как тебя зовут?

Она хрипло дышала со слезами на глазах, но кивнула, и через пару минут выдавила ответ:

— Эйлэяна.

Он сделал ей комплимент:

— Милое имя. Я спрашиваю лишь потому, что ты — первая. Если всё пойдёт хорошо, то ты будешь первой из многих. Если всё пойдёт не очень хорошо… в этом случае, полагаю, ты по-прежнему будешь первой из многих. Мне просто придётся продолжать работать, пока у меня не получится как надо.

Эйлэяна всё ещё тяжело дышала, пытаясь перевести дух, но сумела задать ещё один вопрос:

— Над чем работать?

— Я собираюсь лишить тебя способности к заклинательному плетению, — разумно ответил он. — Если возможно, я убью твоё семя разума, оставив тебя невредимой. По сути, я пытаюсь сделать тебя чисто человеком, хотя с твоим странным воспитанием ничего сделать не получится.

Её тело вздёрнулось вверх, но ремни положили конец её движению, в то время как воля Тириона снова стала бороться с её собственной. Её сопротивление прекратилось, когда он снова врезал ей под дых, на этот раз — сильнее.

— Ты, наверное, спрашиваешь себя: «зачем?». Зачем мне делать желать чего-то подобного? Ответ — прямо здесь, — сказал он, погладив гладкую кожу под тем местом, которое было бы пупком, если бы она была рождена нормальным образом. — Твоё чрево — вот, что мне нужно. Поскольку ваши старейшины решили сделать детей мужского пола генетическим тупиком, то ты, и другие дети Ши'Хар женского пола, являетесь единственным путём к получению особых дарований различных рощ. К сожалению, твоё семя разума — настоящая проблема, поскольку из-за него тебя не только трудно держать пленницей, но оно ещё и подавляет твой менструальный цикл.

Пожалуйста, перестань сопротивляться. Если я буду и дальше тебя бить, то могу повредить твои внутренние органы, а я именно этого и хочу избежать, верно? — добавил он.


Она снова стала дышать почти нормально, и поэтому он приступил к делу, сфокусировав свой эйсар, и сжёг крошечную часть семени разума, угнездившегося в её мозге. Тело Эйлэяны выгнулось, когда все мышцы в её теле разом сократились, а затем она обмякла, но глаз не закрыла.

— Как ты себя чувствуешь? — бесстрастно спросил он.

Она снова попыталась сплести заклинание, и он был вынужден снова её усмирить. Затем он выжег ещё один кусочек её семени разума. На этот раз она закричала — это был хриплый, истошный крик, который, казалось, никогда не кончится. Своим магическим взором Тирион видел, что аура Эйлэяны пылала болью.

Это было неожиданным, поскольку знания, которые он получил с лошти, указывали на то, что человеческий мозг не был способен ощущать боль, когда получал прямые повреждения. «Но, полагаю, это не обязательно применимо к семени разума, которое добавили Ши'Хар». Похоже было, что чужеродная ткань посылала различные искажённые сигналы вовне, когда её ранили, вызывая острый дискомфорт.

«Быть может, в следующий раз мне следует попытаться выжечь точки соединения?» — задумался он. Семя разума обычно должно было являться по большей части бездействующим органом. Из лошти он понял, что его основной функцией была запись сенсорных стимулов и сохранение воспоминаний о переживаниях носителя, пока тот не умрёт. После чего человеческим разум умирал, а семя прорастало, становясь старейшиной Ши'Хар, имеющим все воспоминания своего человеческого инкубатора. Единственной настоящей «активной» функцией семени разума было создание заклинательных плетений, и лишь тогда, когда разум носителя посылал в него соответствующие сигналы.

Однако, очевидно, семя разума могло влиять на носителя более прямым образом. «О чём мне следовало догадаться», — подумал Тирион, — «поскольку я уже знал, что оно влияло на менструальный цикл».

Крик Эйлэяны прекратился, и она снова попыталась сплести заклинание, прервав его мысли. Однако её усилия были неуклюжими, и он легко подавил их, не прибегая к новым ударам в живот. Тирион прижёг ещё один участок её семени разума, тщательно наблюдая за тем, как это на неё влияло.

Тело Эйлэяны покрылось потом, и бесконтрольно дёргалось. По ходу его эксперимента она кричала ещё полчаса, пока её голос совсем не отказал, оставив её неспособной делать ничего кроме как нечленораздельно хрипеть.

В конце концов она умерла.

— Плохо дело, — заметил Тирион, морща нос от запаха фекалий и мочи.

Её тело опорожнилось ещё до того, как она умерла. Ему придётся подумать о том, как улучшить конструкцию лаборатории. Про то, как избавляться от тел, он как-то не подумал. Сожжение трупа в замкнутом помещении глубоко под землёй было плохой мыслью, если, конечно, ему хочется и дальше дышать. Постоянная перевозка тел на поверхность также будет морокой, если он будет продолжать свои эксперименты.

«Быть может, я смогу придумать чары, которые будут дробить тела в пыль. Тогда я смогу позволить воде унести останки прочь». Возможно, ему понадобится расширить русло ручья, который вытекал из помещения. Единственной альтернативой, какую он видел, было выносить тела на поверхность, а потом закапывать их. «Наверное, из них получится отличное удобрение».

Как бы то ни было, ему понадобится гораздо больше подопытных.

Глава 12

— Где мы? — спросила Лэйла.

— В роще Гэйлин, на другой стороне западного океана, — ответил Бра́нгор. — Здесь это единственное известное мне место.

— Значит, ты не знаешь, где мы, — едко заявила она. Лэйла посмотрела на Тириона: — Мы можем быть где угодно. Этот глупец ничего не знает.

Брангор зарычал, но Тирион поднял ладонь:

— Одно лишь то, что он не знает в точности, где находится это место, не означает, что оно не на другой стороне океана.

Он обратился к Джо́рдану, другому магу Морданов, который их сопровождал:

— Теперь ты сможешь найти это место?

Светловолосый мужчина кивнул:

— Я могу попасть куда угодно, если я хоть раз там побывал.

— Несмотря на то, что ты тоже не знаешь, где мы? — скептически спросила Лэйла.

Джордан кивнул.

Выражение на её лице было почти презрительным. Лэйла не доверяла магам Морданов. Судя по всему, с Брангором у неё в прошлом был какой-то плохой опыт общения, когда она ещё была рабыней в Эллентрэа.

— Если я узнаю, что ты мне солгал, то оторву тебе яйца.

Брангор вызывающе сплюнул на землю. Секунду спустя он закричал, когда Лэйла привела в действие татуировку у него на шее. Секунды всё шли и шли, но она не освобождала его от боли.

— Я не закрывал нас щитом от звука, Лэйла, — предостерёг Тирион.

Она с небрежным выражением лица ответила:

— Я изменила экран на остановку звука, когда привела в действие его татуировку.

Брангор всё ещё извивался.

— Отпусти его, — приказал Тирион. — Если слишком долго будешь так делать, то он станет бесполезным.

Она кивнула:

— Хорошо, мой лорд. — Произнеся слово, она отменила боль, и светловолосый Мордан практически затих, хватая ртом воздух и потея, пока пытался снова взять себя в руки.

— Усвоил урок, а? — по-дружески спросил Тирион.

Со страхом покосившись на Лэйлу, тот выдохнул:

— Да, мой лорд.

Тут заговорил Раян:

— Как мы найдём хорошее место, Отец? Сквозь щит Лэйлы я ничего не чувствую. Мы по сути слепы, и эта местность нам совершенно незнакома.

Хотя внутри щита они могли видеть друг друга магическим взором, для обычного зрения там стояла кромешная тьма, а внешний мир был полностью закрыт для их чувств — как магических, так и обычных.

— Об этом я позабочусь, — ответил Тирион. — Если понадобится, Эмма сможет сделать то же самое. Дайте мне несколько минут, и я узнаю больше.

Сев, он начал слушать.

— Подожди, — сказала Эмма. — Кому-то нужно за тобой присматривать. Позволь мне помочь.

— Я этим займусь, — предложила Бриджид, кладя ладони Тириону на плечи.

Тирион ощутил осторожно касание её разума своим собственным. Она никогда прежде не делала с ним такое, но он чувствовал себя комфортнее, позволяя делать это ей, а не Эмме. Из всех его детей Бриджид была самой дикой, самой агрессивной, и определённо самой ожесточённой. Что бы она ни увидела таящимся во тьме его сердца, её это оттолкнёт с наименьшей вероятностью.

Выбросив из головы свои заботы, он снова прислушался, забыв об окружавших его шести людях, и сосредоточившись на медленном биении земли. Его восприятие расширилось, а тело стало крупнее. Ну, его человеческое тело не изменилось, он просто более не был определён его границами. Он был почвой, камнем, и он тянулся в даль.

Земля стала его телом, и он ощутил корни деревьев, враставших в него на мили во всех направлениях. Над одной из его частей проходила большая линия воды, извилисто следовавшая непрямому курсу, а в другом он поднимался высоко в местах, где камень вздымался к небу, создавая массивный каменный выступ. По нему были разбросаны места, где двигались маленькие существа, их стопы отдавались вибрацией в его коже.

К востоку он уходил вниз, и его накрывал огромный объём воды, начало океана. Деревьев там было мало, но там собиралось много животных, некоторые из которых вбегали в воду, в то время как другие тихо лежали на мягких песчаных берегах.

Он ощутил, как кто-то стал настойчиво дёргать его разум. «Достаточно, Отец. Возвращайся». С миг он противился этому внешнему усилию, но оно чувствовалась знакомым. Схлопываясь, он начал вжиматься в себя, позволяя другому сознанию служить проводником.

Когда он снова открыл глаза, было темно, но его магический взор показал ему шесть фигур, собравшихся вокруг маленького тела, которое, похоже, содержало его самого. Та, что звала его, была ближе всего, положив руки ему на плечи, крепко обнимая его.

— Он вернулся? — спросил мужской голос.

— Да, — ответил женский голос. «Это — Эмма», — подсказал его мозг, начиная функционировать более привычным образом.

Двое мужчин наблюдали за ним с выражением отвращения на лицах. «Брангор и Джордан», — осознал он. «Им неприятно видеть, как люди касаются друг друга». Бриджид всё ещё обнимала его.

— Довольно, — сказал он Бриджид, стряхивая её с себя, и вставая на ноги.

— Ты нашёл подходящее место? — спросил Раян.

— Да. Океан к востоку от нас. Там есть группа Ши'Хар, они принимают солнечные ванны и наслаждаются волнами. Роща прекращается за милю от берега, поэтому нам будет легко избегать чужого внимания, — сказал он им.

— Сколько? — спросила Бриджид.

— Тридцать или сорок.

— Ящиков у нас хватит только на двадцать пять, — сделал наблюдение Раян.

Тирион покачал головой:

— Ящиков — на двадцать три, — напомнил он. — Два уже зарезервированы.

— Прости, — сказал Раян. — Я забыл. Так что нам делать, если мы получим больше двадцати трёх?

— Эти — мои, — объявила Бриджид, зло скалясь.

— Попытайся убивать мужчин, а не женщин, — приказал Тирион. — Если необходимо, я могу использовать и их, но я бы предпочёл женщин. Как только я найду ответ, они станут основой для следующей стадии.

Остаток дня они провели, передвигаясь по местности, направляясь на восток. Каждые пару часов они отдыхали, когда Лэйла больше не могла поддерживать обеспечивавший их невидимость щит. Из-за этого двигались они медленно, но её ободрял тот факт, что на обратном пути ей то же самое делать не придётся.

Когда они наконец достигли океана, Лэйла рискнула создать маленькое отверстие в щите, чтобы оглядеть окружающую местность более прямым образом, но не смогла заметить детей Ши'Хар, которых прежде упоминал Тирион:

— Я никого не чую.

Эмма стояла рядом с ней:

— Почти в миле к северу от нас. Они почти на границе моей дальности.

Лэйла кивнула. Она уже знала, что магический взор Эммы и Тириона видел гораздо дальше её собственного.

— Значит, нам нужно подобраться ближе.

Они пошли на север, следуя вдоль берега. Кроме Лэйлы, силившейся удержать над ними щит невидимости, остальные наслаждались прогулкой. Они сняли сапоги, и мокрый песок приятно щекотал им ступни.

Подобравшись ближе к Ши'Хар, которые расслаблялись на пляже, они стали двигаться осторожнее. Оказавшись в пределах сотни ярдов, Тирион сместил под ними песок, и они утонули в земле. Оттуда они медленно двинулись через землю, пока не оказались прямо под своей добычей. В двадцати футах над ними Ши'Хар отдыхали, не ведая об угрозе снизу.

— Теперь можешь снять свой щит, — сказал Раян Лэйле. — Эмма скрывает нас.

— Уверен, что это сработает? — спросила Лэйла. — Они очень близко.

— Верь ей, — ответил Раян.

Щит Лэйлы исчез, и внезапно их магический взор стал докладывать им об окружающем мире. Они были окружены мокрым песком — хотя они и были под пляжем, но находились ниже уровня моря. Над ними Ши'Хар сидели и бездельничали, наслаждаясь закатом на западе, и появлением звёзд над восточным горизонтом.

— Сорок один, — сосчитала Бриджид.

— Добавь ещё пятерых, — сказал Тирион. — Из воды выходят ещё несколько отставших.

Раян нахмурился:

— Нет там никого. Постой… о, они трансформировались в каких-то крупных рыб.

— Дельфины, — отозвался Тирион, когда незнакомое слово само нашло его губы. — Так их называли древние люди. Они — не рыбы, это своего рода морские млекопитающие.

— Ну, выглядят они как рыбы, — сказала Лэйла.

Тирион постучал Эмму по плечу:

— Давай, начинай работать над погодой. Тебе нужно работать медленно. Я хочу, чтобы это выглядело естественным.

— Нет ничего естественного в ветре, способном валить деревья и вырывать камни из земли, — ответила его дочь.

— В некоторых частях света это случается довольно часто, — проинформировал её отец. — Одно лишь то, что ты такого не видела, не делает это неестественным. Помнишь образ, который я тебе показал?

— Да, — сказала Эмма, садясь, и устраиваясь поудобнее.

Раян сел рядом с ней, держа её за руку.

— Она может продолжать скрывать нас, и ещё и это делать? — взволнованно спросила Лэйла.

Тирион кивнул:

— Земля будет продолжать делать то, о чём она её попросила. Тратить на это внимание ей не придётся.

— А что если буря их спугнёт? — спросила Бриджид.

— Они уверены в своей власти. Вероятно, они просто создадут заклинательное плетение для защиты, и будут наслаждаться представлением, — сказал Тирион. — Если они всё же начнут двигаться, то Раян уведомит Эмму, и мы начнём действовать раньше.

— Ты уверен, что никто нас не увидит? — спросила Лэйла.

Тирион улыбнулся:

— Их родители слишком далеко отсюда, чтобы наблюдать за нами. Нам просто нужно позаботиться о том, чтобы никто не скрылся.

— Родители?

— Деревья богов, — ответил он.

Повернувшись к Джордану, он приказал:

— Ступай. Скажи остальным, что мы готовы. Перенеси их сюда.

* * *
Стэ́'лар наблюдал за тем, как облака покатились от океана, принося тьму даже раньше, чем садившееся солнце. Ветер начинал крепчать, и присутствовали все признаки того, что наклёвывался воистину впечатляющий ураган.

Эал'э́стиа вышла к нему из волн с дико бьющимися на яростном ветру длинными красными волосами. Вода скатывалась с её гладкой коричневой кожи. Только что трансформировавшись, она была нагой, но воздух её не беспокоил. Стыдливость была детям Ши'Хар почти неизвестна.

— Быть может, нам следует вернуться, — предложила она, глядя на небо.

Стэ'лар улыбнулся:

— Мы упустим представление. Вообрази, как буря будет выглядеть с этого места, перекатывающаяся через горизонт и проходящая по небу. Молния, волны — я полагаю, что мы ещё долго не увидим ничего настолько величественного.

А́пия засмеялась, сверкая красными глазами:

— Он прав. Давайте построим укрытие, и будем наблюдать за представлением.

Остальные согласились, и за минуту они вдвоём создали сплетённое из заклинаний укрытие, прозрачный купол, призванный остановить молнию и дождь, с отверстиями по бокам, чтобы ветер и запахи могли проникать внутрь. Вся группа собралась под ним, лёжа на спине, лицом к небу. По крайней мере, так поступило большинство. Четверо разбились на пары, ища более плотских удовольствий, пока буря проходила над ними.

Из всех пяти рощ дети Рощи Гэйлин были наиболее склонны к балованию себя сексуальной активностью. Возможно, это было из-за их дара трансформации. Проведённое в телах животных время заставляло их лучше осознавать свои примитивные инстинкты.

Ветер равномерно усиливался, пока не начал поднимать лежавшие на пляже куски плавника, заставляя их катиться по песку.

— Это ураган? — спросила Эал'эстиа.

— Невозможно, — ответил Стэ'лар. — Старейшины предупредили бы нас, если бы приближалось что-то подобное.

— Быть может, нам всё же следует вернуться, — предложила она.

— Постойте, смотрите-ка! — сказал ещё кто-то с удивлением и благоговением в голосе. Над водой, за пределами дальности их магического взора, из воды поднималось что-то тёмное. Оно уходило в небо в виде чёрной колонны, которая была слишком далеко, чтобы её можно было увидеть. К ним приближалась мутная, изгибающаяся гора воды — водяной смерч.

— Может, нам лучше бежать? Лететь на таком ветру нельзя, — сказала Апия.

Стэ'лар отрицательно покачал головой:

— Нам ни за что не успеть. Лучше всего будет ждать здесь. Нас он, наверное, минует стороной. Мы можем усилить заклинательное плетение для защиты.

Они ждали и наблюдали за тем, как массивный водяной смерч двигался мимо них к югу. Достигнув берега, он изменился, сбросив воду, и начал реветь. Он становился всё более и более мощным, и не зная, насколько близко он был, они не могла оценить его истинные размеры, но он был огромен.

Двигался он прямо к ближайшим старейшинам.

— Он им повредит? — задумалась Апия.

Никто не ответил. Все они наблюдали, трепеща от размера торнадо. Старейшины могли защищаться от большинства погодных явлений, но что-то настолько мощное… несомненно, любые массивные деревья у него на пути будут выкорчеваны.

И тут земля ушла из-под них.

Это застало их врасплох, и большинство упало. Лишь Стэ'лар отреагировал достаточно быстро, чтобы трансформироваться, приняв форму чайки, и хлопая крыльями, чтобы не упасть. Его тело взорвалось, когда извилистый кусок металла мелькнул из образовавшейся в песке дыры, перерезав его облачённое в перья тело.

Эал'эстиа закричала, увидев его смерть. Повсюду вокруг неё были какие-то фигуры, двигавшиеся в темноте. Внезапная перемена в освещении не давала ей видеть как надо, а её магический взор был сбит с толку царившим вокруг неё хаосом. Многие из её спутников уже лежали, обмякнув, потеряв сознание. Другие создавали защитные заклинательные плетения, пытаясь укрыться ими.

Апия встала на ноги рядом с ней, и начала своё собственное заклинательное плетение. Эал'эстиа начала было следовать её примеру, когда увидела, как голова её подруги взорвалась. Внезапный удар сырого эйсара попал по ней прежде, чем защита Апии успела материализоваться.

Эал'эстиа сумела завершить собственное плетение, когда к ней метнулся человек мужского пола, вокруг его тела и рук полыхал эйсар. Доверяя своей защите, она начала работать над нападением, когда его наручный клинок пробил её щит, и вонзился в правое плечо. Шок и боль прокатились по ней, лишив её концентрации, когда она упала спиной вперёд.

— Чёрт побери, Сара! Я же сказал, чтобы ты попыталась взять всех женщин живыми! — крикнул только что проткнувший её мужчина. Он последовал за ней на землю, и прежде чем она успела прийти в себя, срезал с неё остатки защиты. Его голая рука опускалась ей на лицо.

Она ощутила всплеск силы, гасивший её волю, когда мужчина придавил её к земле, но магический взор показал, что бой вокруг них не утихал. Она видела, что людей было лишь десять, возможно — чуть больше, но половина Ши'Хар уже была мертва, а большинство остальных — без сознания.

Четверо её сородичей встали маленьким квадратом, защищая друг друга, но прежде чем они смогли объединить усилия, на них набросилась маленькая женщина, за спиной у которой развевались чёрные волосы. Вокруг неё парила металлическая змея, а её руки были покрыты той же смертоносной магией, которая, наверное, убила Апию. Металл метнулся вперёд, с одинаковой лёгкостью рассекая магию и плоть, и спутники Эал'эстии умерли ещё до того, как женщина вообще достала до них своими наручными клинками.

Хотя этой яростной женщине было, похоже, всё равно. Она стала рубить их ещё в падении, разрезая на всё более мелкие части. Несколько секунд спустя она остановилась. Женщина тяжело дышала, кровь покрывала её с силой втягивавшую воздух грудь, а она улыбнулась:

— Эти — последние, Отец!

Сознание Эал'эстии начало угасать, но она ещё успела услышать, как прижимавший её к земле мужчина произнёс на языке баратти:

— Сколько у нас? Я, наверное, смогу спасти вот эту, если у нас нет двадцати трёх, но я не хочу зря тратить силы, если мы уже набрали квоту.

* * *
— Хорошо получилось, — сказал Раян, — восемнадцать женщин и пять мужчин.

— Я бы предпочёл, чтобы все были женщинами, — кисло сказал Тирион.

— Трудно быть точной, — прокомментировала Лэйла. — Если бы мы слишком осторожничали, то один из них спасся бы или, что хуже, ранил бы одного из нас.

Тирион кивнул:

— Наверное, это не имеет значения. Я могу начать тестирование на мужчинах, и надеяться на то, что к тому времени, как закончу с ними, я уже смогу завершить процесс, не убивая женщин.

Они снова были в Албамарле, или, точнее, рядом с Албамарлом, в верхнем помещении, которое он скрыл под землёй. Двое магов Морданов трудились несколько минут, чтобы перенести их всех обратно. Им потребовалось немало перемещений, поскольку никто из них не мог легко перенести более четырёх или пяти при каждой телепортации.

— Разложите их на полу вон там, — приказал Тирион, — и позаботьтесь о том, чтобы обновить сонные заклинания. Не хочу, чтобы кто-то из них очнулся, пока я не уложу их в безопасное место. Как только закончите, можете уходить. Ступайте домой, и не позволяйте никому увидеть вас, пока не смоете с себя кровь.

В рейде участвовали все дети Тириона, а также Лэйла и двое магов Морданов. Они начали уходить один за другим, тихо переговариваясь. Большинство из них, похоже, было возбуждено их успешной вылазкой, но несколько человек были подавлены. В частности, Абби была заметно притихшей.

— Эмма, Раян, Бриджид, и вы двое, — приказал он, указывая на Брангора и Джордана, — останьтесь здесь. Вы мне ещё нужны.

Когда остальные ушли, он посмотрел на двух магов Морданов, а затем указал на два единственных стазисных ящика в помещении:

— Эти — для вас.

— Что?! — ошарашенно спросил Джордан.

— Сегодняшний рейд должен остаться тайной. Остальным я доверяю, но вы двое — посторонние. Чтобы убедиться в вашем молчании, у меня есть лишь два варианта, — объяснил он. — Этот вариант позволяет вам не умереть. В конце концов, когда всё закончится, вы сможете вернуться к нормальной жизни. Я также намереваюсь позаботиться о том, чтобы вы были щедро вознаграждены за службу.

Уверен, мне не нужно говорить вам, в чём заключается оставшийся вариант, — закончил он.


Двое мужчин стояли неподвижно, и они не просто замерли, а абсолютно не шевелились, как люди, которые подумывали о том, чтобы внезапно что-то сделать. Тирион был хорошо знаком с такой позой.

Брангор принял решение первым, и его тело слегка дёрнулось, прежде чем он упал спиной вперёд, крича. Из обрубка его левой руки фонтаном забила кровь. Рука была аккуратно отрублена прямо после плеча. Тирион воспользовался своей волей, чтобы мгновенно пережать артерию, уняв кровотечение. Сосуды в той части руки были достаточно большими, чтобы после такой раны потеря сознания и смерть могли наступить буквально за секунды.

Его взгляд метнулся вверх, упав на Джордана. Тот не сдвинулся с места, его мышцы были вялыми, расслабленными, указывая на то, что он не собирался повторять ошибку своего товарища. Бриджид стояла у него за спиной, с разочарованным выражением лица.

Встав на колени над своей жертвой, Тирион убрал свой наручный клинок, и начал говорить, заживляя рану:

— Если бы ты сумел телепортироваться, то я был бы вынужден привести в действие твою татуировку. Это бы убило тебя, вне зависимости от того, насколько далеко ты бы телепортировался, но затем мне пришлось бы волноваться о том, что кто-то найдёт твоё тело, и начнёт задавать трудные вопросы.

Тебе следовало тщательнее обдумать своё решение. В этом случае ты, возможно, осознал бы, что я бы предпочёл сохранить вам жизнь, чтобы не пришлось снова нанимать новых магов Морданов. Ты также мог принять во внимание тот факт, что мне на самом деле не нужна сохранность твоих рук и ног, чтобы ты мог выполнять нужную мне работу.


Глаза Брангора вращались в глазницах, но он всё ещё был в сознании. Тирион заживил рану достаточно быстро, чтобы предотвратить какую-либо серьёзную кровопотерю. Взгляд Брангора сфокусировался на лице Тириона, и в его глазах мелькнул страх.

Тирион встал, а потом поднял раненного мужчину в воздух своим эйсаром, и понёс к одному из стазисных ящиков. Затем опустил его в ящик:

— Ящика не нужно бояться, знаешь ли. Я закрою крышку, и, с твоей точки зрения, я открою её секунду спустя. Для тебя время остановится. Когда ты снова увидишь моё лицо, ты понадобишься мне для следующего рейда, и тебе придётся в нём участвовать, чувствуя головокружение из-за раны, которая для тебя случилась лишь минуту назад. Как только ты это поймёшь, то осознаешь, насколько глупыми были твои действия.

Джордан уже шёл к своему собственному стазисному ящику, и молча забрался внутрь.

Тирион улыбнулся ему:

— Только-только познакомившись с вами двумя, я сразу понял, что ты — умный. Приятно видеть, что я был прав.

Как только они остались закрыты в ящиках, Тирион, Раян и Эмма начали переносить спящих Ши'Хар в нижнюю, более тайную комнату. Бриджид начала было помогать, но Тирион её остановил:

— Убери тут кровь. Не хочу привлекать сюда мух. Потом можешь помочь, если мы не успеем закончить.

С секунду она дулась, но затем послушалась. День выдался хорошим. На что ей было жаловаться?

Глава 13

Солнце ещё не встало над горизонтом, когда Абби услышала тихий стук в свою дверь. По периметру её комнаты был установлен обеспечивавший приватность уорд, поэтому она не могла видеть магическим взором, кто именно это был, однако то, что кто-то пришёл в её комнату так рано, было делом необычным.

Глаза её были опухшими, а лицо наверняка было неприглядным. Она полночи плакала. Абби отключила звуковую часть завесы приватности, и спросила:

— Кто там?

— Это я, Сара, — объявил голос с той стороны двери. — Могу я войти?

Абби быстро протёрла лицо маленьким ручным полотенцем, хотя и знала, что пользы от этого будет мало.

— Я сейчас не слишком презентабельна, — сказала она своей сводной сестре через дверь.

— Я не могла заснуть этой ночью, — сказала Сара неустойчиво звучавшим голосом. — Пожалуйста, можем мы поговорить?

Абби открыла дверь. Сара Уилсон стояла перед ней, и выглядела примерно так же, как Абби, по её мнению, выглядела сама. Под глазами у Сары были тёмные круги, а волосы её были растрёпаны. Она вошла, и Абби закрыла за ней дверь, одновременно восстанавливая звуковую часть завесы приватности.

— Выглядишь так же, как я себя чувствую, — прямо сказала она.

Глаза Сары без предупреждения наполнились слезами.

— Прости! — поспешно сказала Абби. — Я не хотела. Я имела ввиду себя — я, наверное, выгляжу ужасно… — Она остановилась, потому что слова всё равно выходили неправильными.

— Дело не в этом, — с полувсхлипом сказала Сара. — Я никак не могу перестать думать об этом, о вчерашнем. Я всё время их вижу.

Тут Абби её обняла, а Сара позволила страданиям возобладать над собой на пару минут. От Сары Абби не ожидала такого раскаяния. Та всегда будто бы держала свои эмоции под твёрдым контролем, и определённо не показывала никаких признаков колебаний во время их вчерашней короткой битвы.

Она знала, что все считали её самой «чувствительной» из детей Тириона. Абби на такой ярлык не обижалась. По правде говоря, она считала себя самой крепкой, или, быть может, самой уравновешенной. От своих эмоций она не скрывалась, и поэтому считала, что лучше всего умела с ними справляться. Но даже так вчерашний день стал для неё большей встряской, чем она ожидала.

Абби была предана их делу, несмотря на влекомое их миссией насилие. Она знала, что это было неизбежное зло. Нет, не так. Она сказала себе, что оно неизбежно, однако не зная полностью план своего отца, на самом деле судить об этом она не могла. Абби вынуждена была закрыть глаза, и поверить в замыслы Тириона.

Как бы то ни было, Ши'Хар нужно было за многое ответить. «Но была ли та резня действительно оправдана?»

Слёзы Сары заставили её усомниться.

— Спасибо, — прошептала Сара.

Абби покрепче обняла её:

— За что?

— Я не вынесла бы, будь я единственной.

— Единственной?

Сара шмыгнула носом:

— Единственной, кто расстроена. Я знаю, что мы все родственники, но порой я чувствую себя такой одинокой. Все кажутся такими уверенными, такими убеждёнными, будто у них нет сомнений. Будто кровь совсем их не беспокоит.

При слове «кровь» у Абби сжался желудок, когда неприятные воспоминания о вчерашнем дне всплыли у неё в голове, но она сделала глубокий вдох, и взяла себя в руки:

— Нет, ты не единственная. Вообще, до сегодняшнего дня я думала, что единственная — я сама.

— Значит, ты думаешь, что остальные тоже могут придерживаться такого мнения? — с надеждой сказала Сара. Выпутавшись из рук Абби, она села на край кровати.

Абби кивнула:

— Буду удивлена, если это не так. — Налив в чашку воды из графина, она передала чашку своей сестре: — Вероятно, сейчас каждый разбирается с тем же самым — в большей или меньшей степени.

— Они были практически беззащитны, — монотонно пробормотала Сара. Большая часть её эмоций сошла на нет. — Мы просто рубили их на куски, кроме тех, кого схватили — и кто знает, что сейчас делает с ними Отец?

Абби сжала зубы:

— Скорее всего кое-что из того, что они сами делали с ним, когда только поймали его.

— И потому это правильно? — спросила Сара.

— Нет в этом ничего правильного, — ответила Абби. — Мы живём в мире, в котором только и есть, что неправильность — неправильность и зло. Единственное моё утешение: он полагает, что может построить какое-то будущее для тех, кто будет жить после нас.

— А если не сможет? Что если он лжёт, или ошибается, или просто живодёр? Ты видела его взгляд. Ты знаешь, что он спятил.

Абби вздохнула:

— И не только он. Я всё ещё борюсь с яростью и ненавистью к себе, когда думаю обо всём, что произошло. Что они сделали с Хэйли, с нами, что они заставляли нас делать. Безумие Тириона появилось не само по себе. Он, возможно, в этом отношении даже не самый худший.

— Бриджид.

Абби кивнула.

— Она была просто как зверь, — сказала Сара. — Ты видела её, голую и покрытую кровью? Но она от этого получала удовольствие, она бы всех их убила, если бы он ей позволил. Никогда в жизни не видела чего-то настолько возмутительного. Видеть её — это даже хуже, чем смотреть на мёртвых. Она была похожа на жадного ребёнка, жующего сладости, или как если бы она…

Сара не смогла договорить.

— Я гадаю, а не стала ли бы я такой, — призналась Абби, — заставь они меня сделать то же, что и она. Хэйли была её лучшей подругой.

— Значит, это было милосердием.

— Что было?

— Убить Хэйли, — ответила Сара. — Она уже была вынуждена сделать то же самой с Гэйбом. Подумай, что бы с ней стало, если бы это она убила Бриджид? И всех нас? Если это сломило разум Бриджид, то что бы это сделало с ней?

Абби при этой мысли подавила дрожь:

— Радуйся, что Бриджид, по крайней мере, на нашей стороне.

— Она — на стороне Отца, и никого другого, — твёрдо сказала Сара. — Будь у неё хоть капля сомнений в ком-то из нас, мы бы не прожили и мигом больше.

Абби одарила её печальной улыбкой:

— Тогда это хорошо, что мы все на его стороне, верно?

— Даже ты, Абби? Ты — единственная из нас, у кого ещё по-настоящему осталось сердце. Единственная, кто понимает доброту. Ты сможешь продолжать этим заниматься?

У неё сжалось в груди:

— Сара, ты слишком высоко обо мне думаешь. Я не такая добрая и чистая, как ты считаешь. Я просто не скрываю свою печаль или своё сострадание так же хорошо, как некоторые другие. Единственное, в чём я хороша — это в сокрытии своего гнева. Я не думаю, что наши действия — правильные, но когда я думаю о Хэйли, или Гэйбриэле, или Джеке, я так наполняюсь ненавистью, что будто умираю.

Однако вспоминать вчерашний день — ничем не лучше. Когда я думаю о нём, мне хочется блевать. Я не приспособлена к насилию, но я не брошу то, что он пытается сделать. Какая разница между личным убийством нескольких Ши'Хар или воздержанием от этого, когда он планирует попытаться стереть всех их с лица земли? И я ему в этом помогаю.


— Как? — ахнула Сара. — Он об этом ничего не говорил. Думаешь, у него на самом деле есть план, как это сделать? Это невозможно.

— Это — мои догадки, — сказала Абби. — Но я наблюдала за ним. Он безумен, но не глуп, и он мыслит масштабно. Если бы я считала, что это — лишь маленький план мелочной мести, то не участвовала бы в этом. Он хочет убить их всех, и если он может этого добиться, то, быть может, оно того стоит. Что может быть правильным и неправильным по сравнению с этим? Кто останется, чтобы оспаривать его правоту?

Абби рассмеялась:

— Видишь? Я такая же злая, как и он. Мы все такие. Мы все помогаем, и не важно, чувствуем ли мы раскаяние, вину, и тошнит ли нас от вида крови. Плохие эмоции не делают нас лучше.

— Но тебя я всё же люблю, — добавила Абби. — Я просто надеюсь, что мы можем завершить начатое. — «И что у него действительно есть план по созданию лучшего мира для человечества, когда всё закончится».

Но в глубине души Абби не была так уж уверена. «Он может убить их, а также всех нас. Если ему придётся пожертвовать всеми людьми до одного, чтобы Ши'Хар точно умерли, то он вполне может на этой пойти, не моргнув и глазом».

* * *
Элдин сидел в грязи перед своим домом. По правде говоря, трава там тоже была, но из-за постоянной ходьбы по двору от неё осталось лишь несколько разбросанных тут и там клочков зелени. Но Элдину грязь вообще нравилась больше всего.

Он был этой грязью полностью покрыт, но на самом деле не осознавал сего факта. Сейчас он полз, преследуя что-то, двигавшееся в изолированных клочках травы. Это определённо был какой-то жук.

По крайней мере, на это Элдин надеялся.

Ему не приходило в голову волноваться о том, какого рода жук это мог быть. Мир был совершенно безопасным местом, и хотя его матери рядом не было, он знал, что отец наблюдает за ним — массивное, высившееся присутствие на заднем плане. Ничто не могло причинить ему вред, пока Папа был рядом.

Это не помешало ему оглянуться через плечо, чтобы увидеть, находился ли большой мужчина на своём прежнем месте. Его взгляд заметил молчаливого человека, который по-прежнему сидел на большом бревне под выступом крыши дома. Не похоже было, чтобы он смотрел особо внимательно.

Элдин отполз дальше, проверяя границу. Обычно приглядывал за ним не отец, и этот крупный мужчина, похоже, имел иное представление о том, насколько далеко Элдин мог отползти, прежде чем его нужно было схватить и вернуть. Его мать и остальные были гораздо более ограничивающими в этом плане, и оттаскивали его обратно уже с расстояния десяти футов.

Папа был другим. Он часто позволял Элдину покрывать в два раза большее расстояние, а сейчас вообще не смотрел за ним. Элдин двинулся вперёд — он, наверное, сможет добраться до клочка травы, где прятался жук.

Трава слегка шевельнулась, её привело в движение скрывавшееся в ней существо. Элдин протянул руку, и отодвинул траву в сторону своей неуклюжей ладошкой. Наградой ему стал хороший обзор его цели.

Жук, казалось, светился в послеполуденном солнце, отражая свет. Странное насекомое украшали жёлтые полосы, перемежавшиеся с тёмными чёрными полосами. Вдоль спины его были аккуратно сложены крылья, но жук не улетал… пока не улетал. Элдин мог его поймать.

Вторая его рука резко опустилась, прижав жука к земле, и он почувствовал, как тот копошится под его ладонью, пытаясь выбраться. Сомкнув пальцы, он поймал жука в кулак, и перевернул ладонь. Элдин медленно разжал пальцы, чтобы посмотреть на свою добычу.

Резкая боль расцвела в его руке, когда оса вогнала в его кожу своё острое жало. Рот Элдина открылся, но миновала целая секунда, пока он пытался осознать величину своего ранения. Боль была невыносимой, и как только его лёгкие наполнились, Элдин завопил тем режущим уши воплем человека, познавшего высшую степень агонии.

Взгляд Тириона резко сфокусировался, когда крик привёл в действие самые примитивные и инстинктивные части его нервной системы. Адреналин наполнил его кровоток, и он забыл, о чём думал прежде. Метнувшись вперёд, он подхватил Элдина с земли, и в тот же безвременный миг заметил осу. Тирион раздавил её сапогом, и осмотрел ручку мальчика. Та была красной и уже опухла.

Боль, наверное, была острой, по крайней мере — по меркам Элдина, но умом Тирион знал, что скоро она утихнет. Однако крик малыша не стихал. Он набирал громкость и высоту по мере того, как маленький ребёнок стремился погасить ужас своей боли громкостью своего голоса.

Тирион поскрёб рану ногтем, убеждаясь, что жало в ней не осталось, но это лишь заставило вопль Элдина повыситься до новой октавы. Он прижал к себе сына, наверное, примерно таким же образом, как когда-то давным-давно прижимал Тириона к себе его собственный отец, но его сердце продолжало гулко биться.

Он ощутил дрожь в руках, и его желудок всколыхнулся. Ощущение было такое, будто сердце Тириона вот-вот вырвется у него из груди.

— Дай его мне, — твёрдо сказала Лэйла, показавшись из дома. Несмотря на её новые материнские инстинкты, её позиция насчёт воспитания была суровее, чем у всех остальных в Албамарле. Вероятно, из-за её собственного опыта в детстве. — Нежничанье лишь сделает его слабым. Уроки боли полезны для всех.

Тирион отдал сына, но симптомы его оставались. С каждым воплем малыша он слышал другой голос — голос Эйлэяны. Её мучения эхом отдавались в его разуме, её голос озвучивал тот же агонизирующий крик. Она умерла в ужасной боли, и теперь он ощущал эту боль в своих костях.

Это был тот же ужас, какой он когда-то испытывал от рук Тиллмэйриаса, когда его наказывали за непокорство. Элдин вопил, и одновременно в его сердце кричала Эйлэяна, но его нервы обжигала боль его собственных пыток. Тириона стало неуправляемо трясти. Согнувшись, он стал блевать, пока, наконец, не упал на колени рядом с мёртвой осой.

Желудок он опустошил, но живот продолжал сокращаться, пока не заныли брюшные мышцы. Когда он наконец расслабился, Тирион упал на бок, глядя со стороны на лежавшее рядом раздавленное насекомое. Чужеродные глаза, мёртвые и лишённые эмоций, уставились на него в ответ, и мир потемнел.

Это смерть смотрела на него, и она пришла за ним.

Потея, Тирион закрыл глаза, но всё ещё чувствовал её, наблюдающую за ним. Его собственное зло звало её, его собственные действия, его вина её призвала, и она убьёт их всех. За его деяния платить придётся всем.

По мере того, как холодный мир угасал, Тирион слышал лишь вопли Элдина.

Глава 14

Он очнулся во тьме, но мгновенно понял, что лежит в своей собственной кровати, хотя не помнил, чтобы ложился в неё.

Тирион был голым, что не было для него необычным во сне, однако магический взор уже заметил, что его кожаная одежда не висела по своему обыкновению на крючке на стене. Кэйт лежала рядом с ним, она спала.

«Мне что, снился сон?»

По мере того, как туман сна уходил, он убедился, что это был не сон. Они, наверное, принесли его в комнату, после того, как он потерял сознание. Тирион попытался не думать о предшествовавших этому мгновениях, его рука снова затряслась, когда он вспомнил крик Элдина.

«Почему это так влияет на меня?». Он не мог вспомнить, чтобы у него прежде была такая реакция. Она была похоже на то, что он ощущал после «наказаний» по приказам Тиллмэйриаса, о каковых он тщательно отказывался думать. Обычно эти воспоминания его никогда не беспокоили кроме как во сне, или во время редких случаев, когда он вынужден был встречаться с хранителем знаний Прэйсианов.

Тириона предал собственный разум. Он сдавал. «Ещё одно последствие лошти» — задумался он, — «или это действительно было вызвано тем, что я сделал с той Ши'Хар?». Эта мысль вызвала новую волну тошноты.

«Проклятье! Я не могу позволить себе быть слабым!»

Он был сильным. Он это знал. Никто не мог пережить годы на арене, не привыкнув к крови и насилию. Он делал такое, о чём вменяемый человек даже не задумался бы, и делал это с апломбом. Если в нём и были слабости, они должны были умереть медленной смертью годы тому назад.

«Даже я знаю, что я спятил».

Но, быть может, безумие не исключало страданий. «Скорее, оно их обеспечивает», — подумал он.

— Даниэл? — прошептала Кэйт. — Ты проснулся?

— Думаю, да, — иронично ответил он. — Что ты сделала с моей одеждой.

— Ты перекатился в блевотину, когда потерял сознание, — объяснила она. — Я её почистила. Висит снаружи.

— Спасибо.

— Что случилось?

Он осознал, что задерживает дыхание, и медленно выдохнул:

— Я не уверен. Что ты сказала остальным?

Кэйт нежно погладила ладонью его голову, притянув её к себе, и прижавшись к ней щекой:

— Что ты болен. Я не знала, что ещё сказать.

Закинув руку ей за плечо, он притянул её к себе, но её тепло, похоже, не проникало сквозь холодную пустоту его одиночества. Его тело не двигалось, но внутри он ощущал, как его душа дрожала, будто в его сердце поселился холод.

— Это довольно близко к правде, — сказал он чуть погодя.

— Чуть раньше ты плакал, — добавила она.

Он ощутил на себе её взгляд, хотя знал, что она на самом деле не могла видеть его в темноте.

— Я этого не помню. Они видели?

— Это было уже после того, как я уложила тебя в кровать, — заверила она его. — Ты знаешь, почему плакал?

— Я не помню ничего после того, как потерял сознание, но если принять во внимание ту жизнь, которую я вёл, то уверен, что там есть многое, что могло мне присниться, — уклончиво сказал он.

— Ты всё время что-то бормотал. Одно из имён ты произнёс несколько раз…, - добавила Кэйт, — …женское имя.

Он попытался рассмеяться, но смех получился не очень убедительным:

— Какое именно? — спросил он. Его лоб ощущался холодным и мокрым. Неужели ему снилась Эйлэяна?

— Амара.

Когда она это произнесла, Тирион ощутил одновременно слабое облегчение и глухую боль от старой раны.

— Я рассказывал тебе о ней.

— Немногое, — сказа Кэйт. — Ты говорил, что она была рабыней, когда ты жил в Эллентрэа, что она была тебе небезразлична, и что она умерла. Ты так и не сказал мне ничего кроме этого.

— Всё самое важно я рассказал, — прямо заявил он. — Ты что, ревнуешь?

Кэйт запыхтела:

— Ты достаточно хорошо знаешь меня, чтобы так не считать, но я думаю, что тебе следует рассказать мне эту историю.

— Зачем?

— Сегодня ты потерял сознание. Тебе нужно с кем-нибудь поговорить. Ты можешь поговорить с кем-то ещё? — спросила она, и в последнем её вопросе была особая острота.

Кэйт, может, и не ревновала к его прошлым увлечениям, но ей будет больно, если он уклонится от её вопроса, заявив, что может открыть свою боль кому-то другому. И, если честно, больше говорить ему было не с кем. Лира слушать будет, но не поймёт, до конца не поймёт. Он вздохнул:

— Уела ты меня.

— Она умерла на арене? — спросила Кэйт. — Тебя же не заставили…

— Нет, — перебил он. — Это было не так же, как с Бриджид. Она была одной из безымянных, слугой. Сражаться на арене ей не приходилось.

— Безымянная с именем?

— Я его ей дал, — ответил он. Его голос сдавило от эмоций. Тирион и не ожидал, что так быстро отреагирует на это воспоминание. — Сперва я её третировал, притворившись, что даю ей имя. Она каждый день приносила мне еду, но отказывалась со мной говорить. Я в те дни отчаянно искал, с кем поболтать. Меня держали в полной изоляции. Порой она была единственным человеком, которого я видел в течение недели или больше, и даже её я видел лишь несколько минут в день.

— А потом?

— В конце концов мы стали любовниками.

Тут он хотел остановиться, но мягкий голос Кэйт подтолкнул его в темноте:

— Только любовниками, или вы влюбились?

— Я влюбился, хотя сперва просто считал это результатом моего отчаяния и одиночества. Она была для меня единственным светом в те тёмные времена, но я не считал, что она сама была способна любить.

— Ты всегда говорил, что для людей из рабских лагерей любовь почти невозможна, — согласилась Кэйт. — О Лэйле ты то же самое неоднократно утверждал, но я уверена, что любовь она чувствует. Она души не чает в своём сыне, хоть и по-своему, грубо, и я видела свет в её взгляде, когда она смотрит на тебя. Думаешь, Амара тоже тебя любила?

— Мне она не говорила, — ответил он короткими словами, когда по его щекам в темноте потекли слёзы. — Один из инструкторов Ши'Хар, из Рощи Гэйлин, убил её. Она попыталась прикрыть меня, защитить меня. Перед смертью она поблагодарила меня за своё имя.

Ладонь Кэйт легла ему на щёку:

— Она всё же любила тебя, и ты отомстил за её смерть.

Он покачал головой:

— Нет. Нет, не отомстил. Силлеронда я убил, но это не стало отмщением для неё. Она умерла, защищая меня, а не наоборот. Силлеронд был злодеем в тот день, но проблема была не в нём. Проблема в во всём том, что Ши'Хар сделали с человечеством, задолго до появления Силлеронда. Она не будет отмщена, пока я это не исправлю.

— Ты — всего лишь один человека, Даниэл.

— Нет, отнюдь. У меня есть такое могущество, в какое во времена нашей молодости мы бы и поверить не могли. У меня есть знание, которое сделает меня ещё могущественнее, и у меня есть дети, которые понесут знамя вперёд, даже если я паду. Я изменю этот прогнивший мир, или умру в борьбе, — непокорно сказал он.

— Или мы умрём в борьбе, — поправила Кэйт. — Не забывай об этом. Последствия твоих действий падут на всех нас.

— Я не забыл.

— Неужели мир так невозможен? — спросила она. — Разве нельзя найти способ уйти от ненависти и прошлых проступков? Думаю, мы могли бы существовать с ними бок о бок. Подумай о Лире.

— Но теперь это будет на наших условиях, — прорычал Тирион. — Не потому, что они даровали нам право существовать, а потому, что у них не будет иного выбора кроме как работать с нами, если хотят выжить.

Кэйт вздохнула:

— Это звучит не очень дипломатично. А что Иллэниэлы? Они только и делали, что помогали тебе. Ты сам сказал, что лошти нельзя было украсть. И рабов они никогда не держали. Неужели ты свалишь их в одну лодку с остальными рощами?

— Они несут больше вины, чем остальные четыре рощи вместе взятые, — с горечью сказал он. — Они знали, что делали. В неведении они не пребывали. Вот, почему они не держали рабов. Они знали, что это было неправильно. Они уже видели исход, однако ничего не сделали, чтобы научить этому другие рощи. Их молчание было их грехом.

И дело не только в молчании. Они привели Ши'Хар в этот мир. Видеть исход до своего прибытия они не могли, но как только оказались здесь, они вместе с остальными уничтожили нашу цивилизацию. Они знали, что произойдёт. Никто из остальных рощ не понимал, но они — понимали, и всё равно пошли на это. Их отказ держать рабов был пустым жестом, чтобы унять терзавшую их совесть.

Единственная причина, почему они мне помогли — они хотят, чтобы я что-то сделал. Ради выживания они готовы на что угодно, и я почему-то являюсь к этому ключом. Иначе они бы уже давно стёрли нас с лица земли. Никогда не забывай об этом. Всё это было результатом холодного расчёта. Не допуская ошибку, приписывая их действия какому-то идеалу благородной ответственности.


Кэйт кивнула во тьме:

— Тогда как ты можешь надеяться победить такое знание. Если им уже всё известно, то они учли всё, что ты можешь сделать. Разве не было бы мудрее работать с ними? По крайней мере, ты мог бы извлечь пользу для нашего народа, если ты им так нужен.

— Они знают не всё, — сказал Тирион. — Возможно, ты права. Может быть, мне не удастся разрушить их планы, но я могу позаботиться о том, чтобы это стоило им больше, чем они надеялись. Если Ши'Хар выживут, то я сделаю всё возможное, чтобы убедиться в том, что выживут они у ног человечества, а если для них это неприемлемо, то к чёрту их всех! — взвинчивался он, почти прокричав последние слова.

— Тогда почему ты потерял сознание, увидев, как твой сын плачет? — тихо спросила Кэйт. — Поэтому тебе снилась женщина, которая умерла, чтобы тебе помочь? Я знаю тебя достаточно хорошо. Бой не смог бы так выбить тебя из колеи. Что ты делаешь такого, что настолько тебя тревожит?

— Жертвы неизбежны, — прорычал он.

— И сколькими из нас ты готов пожертвовать? — многозначительно спросила она.

— Столькими, сколькими нужно, — признался он, — но я намереваюсь позаботиться о том, чтобы большинство жертв было с их стороны.

* * *
Суэлья́нна и Тэ́йлок были вынуждены глубоко дышать, чтобы загнать в лёгкие достаточно воздухе. Высота была такой, что их пеший поход был гораздо труднее, чем мог быть, но именно поэтому они здесь и были, ради трудностей.

К тому же, рядом с верхней части горы было приятное глазу озеро. Они и некоторые другие иногда ходили туда, чтобы насладиться видом. Конечно, они могли просто телепортироваться, поскольку были членами Рощи Мордан, но это бы лишило поход смысла.

Путь сам по себе был половиной награды, несмотря на требовавшиеся для подъёма на гору усилия.

— Посмотри на эти цветы, Суэльянна! — сказал Тэйлок, заметив какие-то пурпурные бутоны, которых прежде не замечал — однако ответа не услышал.

Суэльянна исчезла, испарилась, и он не мог найти её ни взглядом, ни магическим взором. Тэйлок выпрямился, и озадаченно огляделся. Исчезновение не было необычным для его народа, но он не ощущал никакого движения эйсара, да и не мог представить, зачем ей телепортироваться, не сказав ему ничего перед этим.

Он расширил свои чувства, ища хищников. Единственная причина для её внезапной телепортации, которая могла прийти ему в голову, заключалась в том, что они подверглись риску внезапного нападения.

Никакая крупная кошка или медведь не были для них истинной угрозой, но Суэльянна предпочитала не причинять вреда дикой живности. Она избегала конфронтации, лишь бы не ранить никого из баратт. Тем не менее, они могли бы просто защищаться. Ничто здесь не было настолько опасным, чтобы ей пришлось бы телепортироваться.

Он поискал своим разумом дальше, надеясь заметить её где-то внизу на тропе, или вверху, но ничего не нашёл. Тэйлок сделал несколько шагов вверх по тропе. «Она с минуты на минуту вернётся, и спросит, почему я не последовал за ней», — подумал он. «Наверное, она что-то сказала о том, куда направляется, и не осознавала, что я пропустил это мимо ушей».

Со следующим шагом мир исчез, и он обнаружил, что находится в маленькой сфере тьмы, отрезанный от внешнего мира. Внутри были люди, и на долю секунды он увидел Суэльянну, лежавшую на земле. А потом он стал падать, и по мере его падения мир таял. Он с шоком осознал, что его торс больше не был присоединён к нижней части его тела, а потом его не стало.

Цепь Бриджид вернулась, свернувшись кольцами вокруг её тела, близко, но всё же не касаясь её плоти. Кровь капала с металла, который, похоже, отказывался быть запятнанным. За считанные секунды металл снова стал чист, хотя труп мёртвого Ши'Хар остался на земле рядом с ней.

— Жаль, что этот был мужчиной, — сказал Тирион. — Я надеялся заполучить ещё одну женщину.

— Мы можем вернуться завтра, — посоветовала Лэйла. — Сомневаюсь, что старейшины заметят их отсутствие ещё несколько дней.

Тирион кивнул:

— Я хотел бы схватить ещё нескольких, прежде чем мы сожжём здесь наши мосты.

— Мосты? — спросила Лэйла, не зная, что значило его утверждение.

— Как только мы наберём квоту, случится вулканическое явление, — объяснил он. — Это должно отвести любые возможные подозрения насчёт пропавших Ши'Хар, — продолжил Тирион, а затем приказал Брангору: — Верни нас обратно, но сперва забери труп. К тому времени, как ты вернёшься, мы уберём кровь.

— Да, милорд, — сказал однорукий маг, и секунду спустя он, женщина Ши'Хар и Бриджид исчезли.

Глава 15

— Что ты думаешь об этом хлебе? — спросил Тиллмэйриас, подавшись вперёд.

Внутренности Тириона снова сжались при звуке голоса его прежнего мучителя, но он скрыл эту реакцию. На самом деле, он не мог испытывать никакие вкусовые удовольствия в присутствии своего старого инструктора, но всё равно солгал:

— Неплохо. Где ты его взял? Я ни разу не видел, чтобы кто-то из вашего народа ел что-то помимо кялмуса и простых овощей.

Ши'Хар Прэйсианов улыбнулся:

— В прошлом году Лираллианта поведала мне о кулинарных навыках вашего народа, и это разожгло моё любопытство. Я провёл кое-какие предварительные исследования, но все мои усилия окончились неудачами. В конце концов при любезной поддержке леди из города, который вы зовёте Дэрхамом, я сумел овладеть искусством изготовления хлеба.

Брови Тириона взметнулись вверх:

— Ты сделал его сам?

— Один мой друг, Та́йвар, помогал мне, но большая часть работы была моей, — с едва скрываемой гордостью ответил хранитель знаний. — Я делал его уже несколько раз, и он стал весьма популярен среди Прэйсианов.

Выражение лица Тириона сказало ему всё, о чём тот думал.

— Ты не думал, что я могу сделать что-то подобное? — сделал озадаченное наблюдение Тиллмэйриас.

Тирион кивнул:

— Не принимай близко к сердцу, но — нет. Я полагал, что у тебя есть слуги для таких вещей, на случай, если ты проявишь к чему-то интерес.

— У нас нет слуг.

— Но рабы у вас были.

Тиллмэйриас поморщился:

— Были, но даже тогда мы бы не стали использовать их для чего-то подобного. Ты помнишь мою прежнюю профессию, но мы никогда не использовали людей из Эллентрэа ни для чего кроме арены и патрулей. Даже если бы в то время меня заинтересовало что-то подобное, я бы сделал это сам. Люди из Эллентрэа были не очень… искусны.

— Но еду они готовили, — заметил Тирион.

— Только друг для друга, не для нас, — объяснил Ши'Хар.

«Потому что вкус у неё был отвратительный», — подумал Тирион. Воспоминания об ужасном питании во время его рабства в Эллентрэа не заставили себя ждать.

— Наверняка же есть другие Ши'Хар, которых ты мог бы завербовать для выполнения подобной задачи, — предложил он.

— Среди детей Ши'Хар статус мало что значит, и мы никогда не делали приготовление еды профессией, как ваш народ, — сказал Тиллмэйриас. — Я подумываю о создании здесь социального клуба, для других моих сородичей, интересующихся приготовлением подобной пищи. Полагаю, ваш народ назвал бы это «рестораном».

«Из специалиста по рабам в повара», — подумал Тирион. «Этот мир не перестаёт меня поражать».

Они ещё некоторое время говорили о человеческой культуре, особенно — касательно еды, но всё это время Тирион гадал, зачем Прэйсиан на самом деле позвал его. Они находились высоко на одном из деревьев Рощи Прэйсиан, на платформе, которая, как он мог лишь предположить, была домом Тиллмэйриаса. Как обычно, находиться рядом с хранителем знаний ему было очень неуютно.

Он явился по приглашению Тиллмэйриаса, но сомневался, что истинной причиной стала проба его выпечки.

— Тирион?

Он потерял нить беседы:

— Прошу прощения. Я задумался. Так что ты говорил?

— Я спрашивал, слышал ли ты о бедствии.

Пульс Тириона участился, но дыхание своё он контролировал. Ощущение было таким, будто его вот-вот снова начнут допрашивать. У него в голове всплыли образы стола, к которому его когда-то привязывал Тиллмэйриас.

— Бедствие?

— Извержение вулкана. В прошлом месяце была уничтожена часть Рощи Мордан, — сказал Тиллмэйриас, пристально за ним наблюдая.

Тирион притворился удивлённым:

— Здесь?

— Нет, на той стороне океана, в контролируемой ими области на другом континенте, — объяснил хозяин дома.

— Лираллианта упоминала что-то на этот счёт, но ей пришлось помочь мне с географией. До этого я и не подозревал, что за океаном были другие земли, — солгал Тирион. — Насколько сильным было извержение?

Тиллмэйриас ненадолго отвёл взгляд:

— Погибли тысячи Старейшин Морданов. Мы уже давно не теряли столь многих одновременно.

— Разве недавно не была другое бедствие, буря, повредившая Рощу Гэйлин? — оживлённо спросил Тирион.

Хранитель знаний кивнул:

— Да, но тот случай и близко не стоял по разрушительности. Тогда погибло менее сотни.

«Сотни деревьев», — мысленно заметил он. Как обычно, Ши'Хар не считали потери среди своих детей. Семена легко было заменить.

— Почему на этот раз было настолько хуже? — спросил Тирион.

— С бурями проще справиться, — сказал Тиллмэйриас. — Немного подготовившись, наши старейшины могут создавать защиту от ветра, да и от любых природных явлений, если уж на то пошло. Даже землетрясения в большинстве случаев являются мелкими неудобствами, но извержения вулканов наносят вред сразу несколькими способами. Они часто внезапные и неожиданные. Горящий пепел может устраивать пожары, а потоки лавы — это верная смерть. Поэтому мы редко пускаем корни в местах, где высока вероятность вулканической активности.

Тирион пожал плечами:

— Про геологию я мало что знаю.

Тиллмэйриас улыбнулся:

— Я был удивлён, что ты не спросил, что я подразумеваю под «извержением вулкана», но ты, наверное, кое-что знаешь, иначе тебе даже не было бы знакомо слово, обозначающее на бэйрионском изучение земли.

Тириона пронзил холодный шок, когда он осознал свою ошибку:

— Лираллианта затрагивала эту тему на прошлой неделе, но до сегодняшнего для я не понимал её интереса.

— Наверное, она и сама впервые услышала о подобном, хотя догадываюсь, что кому-то пришлось дать ей информацию, которую она хотела узнать, — снисходительно сказал Тиллмэйриас.

— Быть может, Байовар, — с облегчением согласился Тирион.

— Это кажется весьма вероятным, — сказал Прэйсиан. — Давай-ка поговорим о чём-то другом. Уверен, ты гадал, был ли у меня какой-то скрытый мотив позвать тебя, помимо хлеба, конечно же.

— Это приходило мне в голову, — ответил Тирион, обрадовавшись смене темы.

— Вообще-то, хлеб был основной причиной встречи, — рассмеялся Тиллмэйриас, — но мне любопытна активность, которую ты развил вокруг своего нового дома.

— Ты что, шпионил за нами?

— Не больше обычного, — таинственно сказал хранитель знаний. Он уставился на Тириона, ожидая, пока неудобная пауза в разговоре не затянулась, после чего вздохнул: — Это была шутка.

— О, — сумел выдать Тирион, не в силах найти слова.

— Вижу, над юмором мне ещё следует поработать, — ответил Тиллмэйриас, беря со стола ломтик фрукта, и откусывая. — Но если честно, только об этом все и говорят. Даже люди в Эллентрэа шепчутся между собой, судя по тому, что до меня дошло. Что ты там, с твоего позволения, делаешь?

— Строю новое поселение, — просто сказал Тирион. — Нам ещё много предстоит сделать, прежде чем мы сможем управиться со всеми людьми в рабских лагерях.

— Некоторые из строений выглядят весьма специализированными. Думаешь, освобождённые люди из Эллентрэа так легко станут торговцами и ремесленниками?

— Путь будет долог.

— Так ты поэтому ищешь совета столь многих людей из диких городов? Прости, мне следовало сказать «человеческих городов».

— Конечно, — ответил Тирион. — Я надеюсь убедить многих тамошних людей тоже переселиться. Нам понадобится их помощь, если мы хотим привести к цивилизации тех, кто вырос в загонах.

— Ты взял на себя воистину гигантскую задачу, — прокомментировал Тиллмэйриас. — Я восхищаюсь тобой, хотя и волнуюсь о безопасности горожан. Ты хорошо знаком с тем, насколько опасны люди из лагерей.

— И как именно они такими стали, — добавил Тирион, позволяя своему раздражению отразиться на своём лице. — Я не сомневаюсь, что на это уйдёт не одно поколение. — «Конечно, рабы не выживут несколько поколений, хотя я уверен, что у тебя нет никаких проблем с тем, чтобы позволить мне думать иначе».

Его бывший инструктор встал, и отошёл от стола. Что-то в языке его тела говорило о тревоге, или, быть может, волнении.

— Кстати говоря, Тирион, тебе следует кое-что знать.

Тирион наблюдал за ним, внезапно снедаемый любопытством:

— О?

— Мне не следует тебе этого говорить. Мои Старейшины объявили, что эту информацию не следует распространять, но моя совесть не позволит мне смолчать, — сказал Тиллмэйриас, прежде чем остановиться у противоположного конца стола, оперевшись на него обеими ладонями. — Вам не следует скрещиваться с теми, кто родом из рабских лагерей.

— Почему нет?

— Они — тупик, в генетическом смысле, — сказал хранитель знаний. — Любые дети, которые появятся у вас с ними на свет, не проживут более одного или двух поколений. Если твои люди, в особенности — женщины, будут тратить энергию и ресурсы на взращивание их детей, то это серьёзным образом истощит вашу популяцию. Человечество даже может вымереть.

Тириона удивила его честность — настолько удивила, что он на миг даже забыл о своём гневе. Также встав, он уставился на Ши'Хар:

— Если это так, то почему ты мне это говоришь?

Поза Тиллмэйриаса была напряжённой от едва сдерживаемых эмоций:

— Потому что я верю в наш договор, не только как хитрый манёвр с целью заполучить преимущество — я в верю в его дух. То, что мы сделали в прошлом, было неправильным. Искупить это я не могу, но я также не могу сидеть сложа руки, и наблюдать за тем, как твой народ уничтожается из-за моего бездействия, хотя моих старейшин это вполне устраивает.

— Проясни для меня кое-что. Ты хочешь сказать, что твои старейшины желают вымирания для моего вида?

Хранитель знаний покачал головой:

— Нет, они не настолько злонамеренные, но они не будут оплакивать вашу гибель. Она может даже принести им облегчение — легко забыть вину, если жертвы несправедливости более не существуют.

— Разве тебя не накажут, если они выяснят, что ты мне это сказал? — спросил Тирион, шокированный явной пылкостью обычно невозмутимого Ши'Хар.

— Они никак не смогут догадаться, откуда именно ты это узнал, — сказал Тиллмэйриас, — но даже в противном случае я всё равно сказал бы тебе. Некоторые вещи слишком важны, чтобы их игнорировать.

Тирион силился совладать со своими эмоциями. Столкнувшись с такой подлинной заботой со стороны того, кого считал своим смертельным врагом, он не знал, как реагировать. Тирион повернулся к двери:

— Понятно. Мне нужно вернуться домой.

Тиллмэйриас шагнул ближе:

— Подожди, Тирион. Я знаю, ты не можешь меня простить, но поверь мне, когда я говорю, что хотел бы стать другом твоего народа.

— Ты прав, — ответил Тирион, глядя на дверной проём, — я не могу тебя простить, но я тебе верю. — «Будь ты проклят!». Он сделал ещё два шага, прежде чем приостановиться, сказав: — Спасибо. — После чего покинул комнату, однако свежая мысль заставила его вернуться.

Заглянув в дверной проём, он снова сказал:

— Масло.

Хранитель знаний, похоже, был сбит с толку.

— Оно хорошо сочетается с хлебом. Спроси у жителей деревень, как его делать, или у Кэйт. Думаю, тебе понравится, — закончил Тирион, и ушёл.

Хранитель знаний Прэйсианов несколько минут смотрел ему вслед, обдумывая его прощальные слова, и гадая, были они даром, или какой-то насмешкой. Лишь позже, он подивился отсутствию у этого человека вопросов насчёт генетического саботажа людей в рабских лагерях. «Было почти так, будто он уже знал», — подумал Тиллмэйриас.

* * *
Эал'эстиа сидела во тьме. Свет проникал лишь из-под окованной железом деревянной двери её каменной камеры. Она была продрогшей и несчастной в таком неестественном окружении. Воспоминания о солнце уже стали казаться ей сном.

— Бэ́люграа, — произнесла она, пытаясь сказать слово «солнце» на эроллис.

Она снова закрыла рот, и её захлестнуло отчаяние. Она слышала слово у себя в голове, как оно должно было звучать, но её губы издавали лишь случайный набор звуков, когда она пыталась произнести это слово.

Магического взора она тоже лишилась, и тусклый свет был её единственным источником утешения. Эал'эстиа понятия не имела, сколько времени она провела в этой камере — теперь, когда она больше не могла видеть солнце, её чувство времени исказилось. Дни её отмечались лишь кялмусом, который ей доставляли, чтобы утолять голод.

Её пленитель явно понимал, что без фрукта она начнёт пускать корни, хотя это никак не помогло бы ей в твёрдой темноте её узилища.

Она содрогнулась, и снова попыталась создать заклинательное плетение, чтобы согреться, но наградой ей стала лишь боль. Заклинательное плетение теперь было вне её досягаемости, она даже не могла коснуться эйсара, не говоря уже о том, чтобы направлять его своим семенем разума.

Эал'эстиа даже не была уверена, что семя по-прежнему было внутри неё. Прежде она никогда не осознавала семя, но теперь у неё было такое чувство, будто в её сознании появилась дыра — пустое, мёртвое место. Без магического взора мир потерял свою живость, будто лишившись цвета, хотя в тускло освещённой комнате она всё равно не могла различать цвета.

Её жизнь стала лишь бесконечными оттенками серого. В ней даже не было адреналина, который вызывал её мучитель. Тирион не посещал её уже сколько-то дней, или, быть может, недель.

Некоторое время назад у неё начались боли в животе, хотя она и не была уверена, почему. Если только этот безумец не повредил её тело вместе с мозгом. Убедиться в этом она не могла, и в прошлый раз боль была настолько велика, что она потеряла сознание. А потом могло случиться что угодно.

Сегодня её желудок чувствовал себя лучше, но у неё всё ещё было неприятное чувство раздутости. И ей нужно было пописать. Встав, она отошла в угол, где в полу было углубление. Там из стены текла струйка воды, вливавшаяся в похожую на чашу область, прежде чем утечь прочь.

Она вернулась к каменной скамье, на которой прежде сидела, но там её ладонь нащупала что-то холодное и неприятное. Подняв пальцы к носу, она почуяла запах крови.

— Ё́крл! — воскликнула она, отстранив от себя ладонь, и ища что-нибудь, чтобы вытереть пальцы. Конечно, она уже знала, что ничего не найдёт. Ей придётся использовать стену, или пол, или воду, которая втекала в её санитарную чашу.

Пока она мыла руки, открылась дверь.

— Доброе утро, Г-1, - сказал её пленитель.

— Бла́ба джии мо́рно! — гневно выплюнула она в ответ. «Меня зовут Эал'эстиа!»

Тирион, выше её на полголовы, стоял, глядя на неё с безумной улыбкой:

— Всё ещё пытаешься говорить? Ты только фрустрируешь себя.

Она зыркнула на него, отодвигаясь прочь, пытаясь найти угол своей камеры, который был от него дальше всего.

— Тебе следует гордиться — ты была моим первым успехом. После того, как я поработал над тобой, больше никому из твоего народа не пришлось умереть. С тех пор я также отточил свою технику. По-прежнему больно, но уже совсем не так сильно.

Эал'эстиа попыталась произнести бранное слово, но оно вышло лишь в виде нечленораздельного крика.

— Твой голос не вернётся, — сказал он ей. — Мне пришлось уничтожить ту часть твоего мозга. Было интересно выяснить, что управляющая речью область настолько тесно связана с той частью, которая управляет течением эйсара.

Полагаю, это имеет смысл. Это объясняет несколько моментов. Я теперь понимаю, почему произнесение слов увеличивает силу заклинаний. К сожалению, чтобы остановить одну, мне пришлось уничтожить другую.


— У́му?! — проблеяла она.

— Почему? — спросил он. — Я не мог прижечь семя разума, не остановив сперва течение эйсара. Из-за этого погибло несколько твоих предшественников. Семя разума делает самые разные гадости, если его не лишить эйсара прежде, чем я начну его прижигать. Именно это и вызвало такую сильную боль и неприятные ощущения, которые ты испытывала. Теперь я сперва уничтожаю речевые центры, и это лишает семя эйсара. Теперь это — единственная неприятная часть процедуры.

— Самые последние почти не кричали до конца процедуры, — добавил Тирион. — Твоя жертва значительно облегчила страдания твоих сородичей, от Г-2 до Г-14. «Г» — значит «Гэйлин», если тебе интересно, — сказал он, и замолчал, водя по ней взглядом. Его взгляд остановился где-то под её животом, а затем он покосился на каменную скамью.

Тирион сделал глубокий вдох, и ощутил облегчение, увидев её кровь. «Сработало».

— Не бойся, — сказал он пленнице. — Я беспокоился, что не сработает, и что твоя боль могла быть бессмысленной пыткой, но похоже, что я был прав. Это — твоя первая менструация, если я не ошибаюсь, поскольку сомнительно, что ты когда-либо прежде испытывала менструальный цикл.

Ты будешь матерью нового поколения человечества. Будущие правители этого мира выйдут из твоего чрева.


Эал'эстиа видела свет безумия в его глазах. Её хотелось отодвинуться от него ещё дальше, но твёрдые камни позади неё делали это невозможным. Она могла лишь отрицательно замотать головой.

— Не надо так, Г-1. В конце концов, ты теперь — человек. Наше будущее — это теперь и твоё будущее тоже.

Глава 16

Тирион стоял рядом с Раяном, глядя вниз, на планировку их нового города. Работа ещё шла, но город быстро приобретал очертания.

Они находились на деревянной платформе, на вершине временной бревенчатой башни. Основным её назначением и было обеспечить этот вид на город. Раян часто использовал её, чтобы убедиться, что новое строительство соответствовало его общему плану. Внизу ходили люди, в основном — маги из Эллентрэа, а также несколько человек из Сабортрэа. Никто из них не ходил медленно — работники Раяна двигались так, будто спешили.

Иан об этом позаботился. Нерасторопные не протягивали долго.

С башни были видны контуры будущих улиц, отмеченные верёвочными линиями, и тянувшиеся от центральной площади подобно спицам в колесе. Однако была построена лишь небольшая часть города, несколько дюжин каменных зданий. Они имели разные размеры и назначение, но по большему счёту были жилыми помещениями.

Рабы из лагерей строили свои новые дома, но их всё ещё было слишком мало. Сейчас здесь работала почти тысяча магов, и несмотря на приток рабочей силы они пока сумели обеспечить жильём лишь несколько сотен.

— То, что у тебя получилось, выглядит хорошо, но нужно, чтобы выглядело великолепно, — сказал Тирион. — Оно должно впечатлить жителей деревень, когда они его увидят.

— Оно должно быть функциональным, — возразил Раян. — У нас сотни людей каждую ночь спят в поле.

— Значит, тебе нужно больше рабочей силы, — подал мысль Тирион.

Раян покачал головой:

— У меня и так её слишком много. Я едва могу их всех пристроить к делу. Половину того, что они делают, приходится сносить, и строить заново. На их обучение уходит больше времени, чем я могу выделить. Если добавить ещё, то это лишь увеличит перенаселение.

— Не пытайся достроить город, Раян, — предостерёг Тирион. — Нам нужна лишь маленькая его часть, которая выглядит великолепно, и понравится жителям деревень, когда они придут посмотреть. Жить там никто на самом деле не будет.

Сын в фрустрации уставился на него:

— Тогда зачем ты попросил меня спланировать его целиком? Зачем мы разметили все эти улицы? Я просто впустую тратил своё время!

— Все эти линии говорят о будущих перспективах, — сказал Тирион. — Когда они увидят красоту, которую ты уже создал, верёвки покажут им размеры твоего виденья. Их воображение заполнит пустое поле новыми улицами и великим зданиями, покуда уже имеющаяся часть выглядит впечатляюще.

Раян потёр лицо, прежде чем уставиться на заходящее солнце. Он вспотел от послеполуденной жары, и от этого щетина на его щеках начала чесаться.

— Мне бы помогло, если бы ты раскрыл оставшуюся часть своего плана. Говоришь, никто не будет там жить? У меня в этих зданиях уже спит несколько сотен людей из рабских лагерей.

Тирион нахмурился:

— Так не пойдёт. Не хочу, чтобы они пачкали это место.

— Они — люди, — возразил Раян. — Ты не можешь вечно заставлять их спать на земле!

— Если у тебя их слишком много, чтобы приставить к делу, пусть начинают работать над стазисными ящиками для убежища, — сказал Тирион. — И перестань думать о них как о людях. Они немногим лучше животных. «Баратти» для них — весьма точное слово.

Раян отвёл взгляд, ему было не по себе от того, куда свернул этот разговор:

— Какими бы доходягами они ни были, если мы научим их делать стазисные ящики, то они смогут изготавливать их тысячами за короткое время. Эта работа не займёт их надолго.

— Мне нужно много ящиков, — ответил Тирион.

— Сколько именно? — спросил Раян.

— Чтобы хватило на всех жителей деревень, а когда закончите с этим — чтобы хватило почти на всех людей из рабских лагерей, — мрачно сказал Тирион. — Когда вы закончите, спать в этом городе-фарсе они не будут.

Его сын уставился на него:

— В убежище не влезет сотня тысяч человек, даже если ты планируешь их всех запихать в ящики.

— Убежище — только для людей. Рабов мы поместим в другие места… по крайней мере — на некоторое время.

— Это всё какая-то бессмыслица, — пробормотал Раян. — Если ты планируешь использовать их как солдат, то в состоянии стазиса они для тебя бесполезны. Почему бы просто не построить город? Ему не обязательно быть поддельным. Я знаю, что был пессимистом, но если мы их обучим, то в конце концов у нас будет достаточно рабочих, чтобы сделать город реальностью.

— Нет.

Раян сжал перила так сильно, что побелели костяшки пальцев:

— Почему нет? Дай мне несколько лет, и этот город может стать настоящим. Из всего рассказанного тобой следует, что Ши'Хар, похоже, придерживаются своей части соглашения. По крайней мере, мы можем нарастить силы перед тем, как приступить к твоему плану.

Тирион уставился на сына:

— Посмотри на меня, — сказал он. Тирион подождал, пока Раян посмотрит ему в глаза, прежде чем продолжить: — Сотня тысяч, даже магов — это недостаточно, чтобы свергнуть захвативших этот мир Ши'Хар. Потребуется во много раз больше. И их численность никогда не вырастет, эти люди — тупик. Все их дети умрут в течение двух поколений. Я не могу позволить им свободно разгуливать, смешиваясь с людьми из деревень. Любые союзы между ними лишь уменьшат шансы на выживание человечества. Эти рабы, эти подарки от вечно добрых Ши'Хар, являются ядом. Даже будь они лояльны, для войны их бы не хватило. Они не будут моими солдатами. Вместо этого я возьму яд, который нам дали Ши'Хар, и использую его, чтобы их уничтожить.

— Но как? — раздосадованно спросил Раян. — Да и вообще, хочу ли я это знать? Они что, будут жертвами для наших целей?

— Знать ты не хочешь, — согласился Тирион, — но термин «жертва» является весьма подходящим.

* * *
Кэйт сделала аккуратный надрез, срезав верхушку луковицы, прежде чем перевернуть её, и разрезать пополам поперёк корней. Счистив верхние слои, она начала резать две половинки крест-накрест. На это у неё уходило очень мало времени, ибо её ловкие пальцы были давно привычны к этой задаче.

Скорость означала, что ей не нужно было мириться со слезоточивыми последствиями нарезки лука, но сегодня запах был резче, чем обычно. Прежде чем её глаза успели заслезиться, её желудок всколыхнулся, взбунтовавшись. Давясь, Кэйт отвернулась, и бросилась прочь из кухни.

Она думала, что на этом всё и кончится, но свой завтрак всё равно потеряла. «Я что, заболела?» — гадала она, ибо обычно её желудок был крепким, и уж лук точно её никогда не беспокоил. Мысль о луковице снова вызвала у неё тошноту. «Да что со мной не так?»

Тут она осознала, в чём, наверное, дело.

— Кэйт?

Это была Лираллианта. В кухне её не было. Они уже давно выяснили, что ей никогда не следует позволять готовить. Она, наверное, увидела, как Кэйт пробегала мимо передней комнаты.

— Ты в порядке?

Кэйт кивнула:

— Ничего, — сказала она. Затем вытерла рот тряпкой из кухни: — Это нормально, — слабо улыбнулась она Лире.

Лира нахмурилась:

— Нормально? Я и не знала, что тошнота может быть нормальной. Мне казалось, что она — признак заболевания.

— Или беременности, — сказала Кэйт, озвучивая свои подозрения. — Возможно, у меня скоро будет третий ребёнок.

— Ребёнка я пока не обнаружила, — сказала Ши'Хар. — Дай-ка мне посмотреть поглубже, — продолжила Лира. На некоторое время её взгляд стал отстранённым, а затем она улыбнулась: — Он ещё маленький, я бы его и не заметила, если бы ты не сказала.

— Тошнота бывает на ранних стадиях, — объяснила Кэйт. — Позже будет лучше, но только не говори никому.

Лира нахмурилась:

— Ты не хочешь делиться новостями?

— Пока — нет, — сказала Кэйт. — Позволь мне самой ему рассказать.

Лираллианта приняла задумчивый вид:

— Значит, это будет тайной. Следует ли мне поступить так же?

Теперь Кэйт была сбита с толку:

— Ты о чём?

— Меня этим утром чуть не стошнило, но я не понимала, почему, пока ты не объяснила свои причины. Похоже, что мы обе будем вынашивать детей, — сказала Лира.

Кэйт изумилась:

— Ты уверена?

— Я проверила себя сразу же после того, как проверила тебя.

«Полезный навык», — с некоторой ревностью подумала Кэйт.

— Я думала, у тебя не может быть детей…

— Случайно — не может, — ответила Лираллианта. — Мне разрешили.

Кэйт наполнил поток эмоций, основной из которых было счастье, но под ним также скрылась ревность. Она будет не единственной, кто подарит Тириону нового ребёнка. Однако это чувство удивило её, ибо она знала, что оно немилосердно. Разведя руки, она обняла Ши'Хар:

— Это чудесно. Ты будешь матерью. Наши дети будут братьями или сёстрами.

Лираллианта обняла её в ответ, затем отступила, опустив взгляд, будто была в чём-то не уверена:

— Я в смятении. Не знаю, что мне следует чувствовать.

Кэйт выпрямилась:

— Ты его любишь?

— Да.

— Тогда ты должна быть счастлива. Не думай об этом слишком много.

— Ши'Хар не заводят детей, только не так, — объяснила Лираллианта. — Я не знаю, что делать.

— Ешь, много отдыхай, — рассмеялась Кэйт. — Эта часть — ещё лёгкая. Позже ты будешь с нетерпением ждать, когда же всё наконец закончится.

У Лираллианты заслезились глаза:

— Ты не понимаешь. Процесс мне известен. Не это я имела ввиду. Я — не человек, но этот ребёнок будет человеком. Я не знаю, как быть «матерью».

— Поначалу никто не знает, — заверила её Кэйт. — Научишься — и я буду рядом, чтобы тебе помочь.

— А получится? — спросила Лира с ноткой отчаяния в голосе.

Кэйт внимательно посмотрела на неё, пытаясь понять, почему та так взволнована. В чём бы ни было дело, оно выходило за рамки обычного страха, который испытывала бы любая новая мать. Однако с кем-то настолько странным, какой была Лира, единственным способом это выяснить была прямота:

— Чего ты боишься, Лира?

— Тирион сказал мне о рабах в лагерях, почему они такие дикие по сравнению с вашим народом. Он сказал, что это из-за отсутствия у них матерей или отцов, которые могли бы их выращивать. Я не знаю, как быть матерью. Будет ли одного отца достаточно?

Кэйт рассмеялась, но серьёзность в голосе Лиры пробрала её до мозга костей, и на полпути её смех перешёл в слёзы. Ей было грустно за Лираллианту, и за тот факт, что у той никогда не было собственной матери. Она снова обняла Ши'Хар:

— Всё будет хорошо. Ты будешь чудесной матерью. Будем помогать друг другу. Твой ребёнок вырастет здоровыми и счастливым. — «И ты будешь гораздо лучшей матерью, чем была у меня».

— Никто из моей рощи никогда прежде такого не делал, — сказала Лира.

— Я видела, как ты обращаешься с Инарой и Элдином, — ответила Кэйт. — У тебя получится. Тебе просто надо их любить.

— И всё? — недоверчиво спросила Лира.

Кэйт ухмыльнулась:

— Нет, но это — начало. Это ещё далеко не всё, но ты научишься по ходу дела.

— И ты будешь меня учить?

— Конечно. Лук резать умеешь?

Лира нахмурилась:

— Мне сказали держаться подальше от кухни.

— Если мне придётся ещё раз почуять запах той луковицы, то я снова окажусь здесь, борясь с тошнотой. Думаю, тебе будет не опасно сделать что-то настолько простое, если только от этого запаха тебя тоже не затошнит.

Лираллианта протянула руку, коснувшись виска Кэйт:

— Не двигайся.

По Кэйт прокатилось ощущение прохлады. Тошнота её утихла, а желудок расслабился.

— О, это чудесно. Я и не знала, что ты так умеешь. Спасибо.

Лира улыбнулась:

— За последние несколько дней приходилось часто в этом практиковаться.

— Полагаю, мне тогда лучше вернуться на кухню, — удручённо сказала Кэйт.

Лира положила ладонь ей на плечо:

— Позволь мне. А ты можешь приглядывать.

Кэйт засмеялась:

— Ладно. От такого предложения я отказываться не буду. Если так будет и дальше, то я могу даже влюбиться в тебя.

Лира первой пошла обратно к кухне:

— Ты же сказала, что мы будем друг другу помогать.

Глава 17

Крэ́йг Ро́у был необычно высоким мужчиной, ростом почти в шесть с половиной футов. Волосы его были тёмными, и спадали на его смуглую кожу плотными кудрями. Его жена, Ло́ра, обладала похожим образом впечатляющими ростом и тёмным цветом лица.

Сара находила их окрас интересным. Она слышала, что многие люди в Дэрхаме были темнее, но ожидала что-то ближе к густому загару. Конечно, она видела среди Ши'Хар и более экзотическую окраску, например — у Прэйсианов, которые были настолько тёмными, что выглядели почти угольно-чёрными, и это ещё было заурядным по сравнению с синей кожей Морданов или зелёными волосами Сэнтиров.

Она задумалась, не имело ли человечество когда-то такие же разные окрасы, как и Ши'Хар. Миссис Роу смотрела бы Тириону прямо в глаза, если бы он тут был, а Мистер Роу был бы на полголовы выше. «Будет интересно позже увидеть их бок о бок», — подумала Сара.

— Добро пожаловать в Албамарл, — сказала Сара.

— Так вот, как этот новый город будет называться? — спросила Лора Роу. У неё был глубокий, но женственный голос, и она держалась с уверенным и властным видом. Жена мэра Дэрхама была не робкого десятка.

Сара улыбнулась:

— Изначально так назывался наш дом, но мы решили расширить это название на весь город. Оно означает «белый камень».

— Мне кажется, называть это городом — преждевременно, — сказал Крэйг, — когда никто там ещё не живёт.

— Некоторые из моего народа уже там, — подала голос Лэйла, — но мы надеемся, что как только вы его увидите, то захотите быть среди первых новых горожан.

Лэйла носила элегантное платье, но оно почти не скрывало её фигуру воительницы. До роста гостей она немного не дотягивала, хотя и сама была высокой, но её мускулатура почти не оставляла сомнений в том, кто из этих троих победит в обычной драке.

Будучи чуть выше пяти футов, Сара ощущала себя среди них совершенно низкорослой. За Лэйлой она наблюдала с беспокойством. «Зря я её взяла. Она — не дипломат». К сожалению, для экскурсии им нужны были её навыки.

Несмотря на грубое воспитание, Лэйла управлялась с иллюзиями гораздо искуснее всех детей Тириона. Вообще, само её платье было магической фабрикацией. Под ним надзирательница была почти голой. Никакие слова не могли убедить её надеть одно из вычурных платьев, которые рекомендовала Кэйт. Иллюзия была компромиссом.

Однако Саре не на что было жаловаться. Иллюзорные наряды Лэйлы были гораздо более впечатляющими, чем платье, которое пыталась ей навязать Кэйт, и Сара видела, что Миссис Роу наблюдала за Лэйлой с восхищением, или, быть может, с ревностью.

— Если последуете за мной, то мы сможем показать вам, что мы уже успели построить, — учтиво сказала Сара, ведя их по мощёной дорожке, тянувшейся от их комплекса зданий до края нового города.

Лэйла уловила намёк. Указав вперёд, она произнесла:

— Отсюда уже можно видеть башню.

— Башню? — спросила Лора. — Это она и есть?

Сара кивнула:

— Она ещё не закончена, поэтому показать её вблизи мы не можем, но когда её достроят, то с её вершины можно будет видеть весь город и окружающую местность.

— А зачем вам башня? — сказал Мистер Роу. — Это кажется непрактичным, особенно — строить её ещё до того, как закончен город.

— Албамарл задумывался как вдохновение, — объяснила Сара. — Лорд Тирион намеревается возродить величие человечества из праха прошлого. Башня будет стоять над ратушей как символ для всех, кто там живёт. Он намеревается держать её открытой для использования горожанами, позволяя нам смотреть на мир, и одновременно давая свет надежды тем, кто едет в город.

Экскурсия длилась почти час, пока Сара и Лэйла водили двух гостей из Дэрхама по нескольким из уже завершённых зданий в Албамарле. Вопросы были нескончаемыми, и искусные иллюзии Лэйлы были настолько действенными, что эту пару трудно было оторвать от города, когда они показали им всё, что собирались показать.

Лэйла скрывала это, но усилие по поддержанию такого количества иллюзий длительное время было ей почти не по силам. Башня вообще не существовала, и хотя несколько зданий, внутрь которых они заводили посетителей, были настоящими, большая часть строительства, на которое они указывали издалека, была фикцией от начала и до конца.

Когда они вернулись в основной дом, Лэйла откланялась, и ушла, предположительно — чтобы заняться другими делами, но на самом деле она шла к себе в комнату, отдыхать.

Её партия была сыграна. Теперь очаровывать их придётся Тириону и Кэйт.

Ужин был одним из лучших, что бывали в Албамарле, хотя Кэйт к его готовке не имела отношения. Эта вечерняя трапеза была плодом упорного труда Абби, долго практиковавшейся под руководством Кэйт.

Сара повела двух гостей в обеденный зал, но была удивлена, когда они его достигли. Магический взор сказал ей, что с внутри было ещё одно лицо, которого никто из них не ожидал — Ши'Хар.

Не зная, что ещё сделать, она завела их внутрь, и указала на их места. Байовар, один из хранителей знаний Иллэниэлов, сидел за столом рядом с Тирионом.

Мистер и Миссис Роу удивлённо замерли, увидев сидевшего за столом перед ними сереброволосого мужчину.

Тирион и Байовар встали, когда те вошли.

— Полагаю, вы, должно быть, Крэйг и Лора Роу? — сказал Тирион. — Могу я представить вам ещё одного гостя, явившегося к нам на ужин?

Они быстро кивнули, и он продолжил:

— Это — Байовар, из Рощи Иллэниэл. Байовар, прошу знакомиться — Мистер и Миссис Роу из Дэрхама.

Иллэниэл уважительно поклонился:

— Рад встрече.

Непривычные к такому, двое гостей из Дэрхама быстро последовали его примеру.

— Они пришли посмотреть нашу работу над новым городом, — объяснил Тирион.

— Весьма впечатляет, — сказал Крэйг. Он пытался не пялиться, но потустороннюю грацию и красоту, столь явно наличествовавшие в Байоваре, было трудно игнорировать тем, кто никогда прежде не встречал Ши'Хар.

Тут вошла Кэйт, за которой следовали Абби, Эмили и Раян с блюдами и подносами в руках. Чтобы не нервировать гостей, они всё делали вручную, и когда стол был накрыт, последовала ещё одна череда официальных представлений, после чего все сели есть.

Минуту спустя вошла Лираллианта, и остальные дети Тириона, кроме Инары и Элдина, за которыми на время ужина ухаживала уставшая Лэйла.

В зале было тесновато, и хотя за столом ещё оставалось место, его едва хватало, чтобы все могли рассесться. Крэйг и Лора выглядели подобающим образом впечатлёнными, и присутствие Байовара, наверное, этому помогало, но Тирион не мог не задуматься о том, зачем хранитель знаний сюда явился. У них не было возможности переговорить с глазу на глаз до того, как вернулась Сара.

Как только трапеза завершилась, Тирион встал:

— Если вы меня извините, мне нужно отлучиться. Я вскоре вернусь.

Он кивнул Байовару, и они вышли наружу.

— Ты выбрал суетный день для визита, — начал Тирион.

— Надеюсь, я не помешал, Тирион, но у меня есть для тебя важные новости, — с безрадостным лицом сказал хранитель знаний.

— Я слушаю.

— На следующей неделе тебе нанесут визит Сэнтиры, — сказал Байовар.

Тирион нахмурился:

— Мирный визит, я так понимаю?

Ши'Хар Иллэниэлов кивнул:

— Да, но при общении с Сэнтирами всегда рекомендуется осторожность, особенно — в этот раз.

— Что ты имеешь ввиду? — спросил он.

— Визит — лишь формальность, но учитывая их особые дарования, тебе следует быть осторожным, чтобы они не выяснили никакую тревожную информацию… — подал мысль хранитель знаний, позволив словам многозначительно повиснуть в воздухе.

— Их дарованиям? — пренебрежительно сказал Тирион. Заклинательные звери, возможно, были полезны в бою, но он не видел особой угрозы от этого дара во время визита для сбора информации. Быть может, Байовар беспокоился, что они оставят позади крошечного шпиона, но от такого количества магов будет трудно укрыть магическое существо.

— Они пошлют одного из своих хранителей знаний, Сэ́йлендора, — добавил Байовар. — Ты должен позаботиться о том, чтобы все постоянно поддерживали защиту на своих разумах.

Тирион ощутил, как что-то заворочалось на задворках его сознания, дополнительная информация от лошти — вещи, которые он ещё не изучал. Почему Байовар так волновался?

— Почему? — спросил он.

Байовар вздохнул:

— Я и забыл, что лошти у тебя недавно. Ты должен подумать о Сэнтирах, изучить то, что узнал о них. Сейчас они для тебя — самые опасные из Ши'Хар.

Тирион ощутил, как при упоминании о лошти по нему прокатилась волна холодного шока. С практической точки зрения он знал, что Иллэниэлом было известно о его краже плода. Действительно, они сами практически устроили так, чтобы он попал ему в руки, не говоря ему об этом — однако он был удивлён, услышав, как Байовар упоминает об этом настолько прямо. Он не знал, поделились ли Старейшины с кем-то этим знанием.

Байовар попытался ободрить его улыбкой, хотя получившееся у него выражение лица возымело диаметрально противоположный эффект:

— Расслабься, Тирион. Знают только мои Старейшины, и те, кому ты рассказал сам. Меня самого проинформировали об этом лишь сегодня, перед тем, как я принёс тебе эту весть.

— И твоя весть, она исходит от твоих старейшин? — спросил Тирион.

Хранитель знаний кивнул:

— Так и есть, и они хотят, чтобы ты знал, что твоя тайна — это и их тайна тоже. Мы не можем позволить Сэнтирам или какой-то другой роще узнать о том, что ты получил лошти, — сказал Байовар, и подался вперёд: — И это вдвойне справедливо относительно беременности Лираллианты.

Все карты были выложены на стол. Лира ещё не сказала Тириону о своей беременности, но он тщательно за ней наблюдал. Теперь Байовар практически признал, что она была важна для тайного плана его Старейшин. Тирион зыркнул на сидевшего напротив него Ши'Хар:

— Я уже знаю о том, что некоторую информацию ваш народ намеренно удалил из лошти, но теперь ты практически признался в том, что вы меня используете. Что Иллэниэлы планируют?

— Выжить, — ответил Байовар.

— Но как?

— Если бы я мог обсуждать это, то Старейшины не потрудились бы изъять эту информацию из полученных тобой сведений, — сказал хранитель знаний.

— Бессмыслица какая-то, — сказал Тирион. — При всём вашем могуществе, зачем вам нужны мы? Я, или ребёнок Лиры — что мы можем сделать такого, чего не может сделать для себя Роща Иллэниэл?

Судя по виду Байовара, он испытывал душевную боль. Сжав губы, он несколько секунд молчал, прежде чем сказать:

— Тирион, пожалуйста, не увлекайся гаданием о прошлом. Они дали тебе всё знание, какое могли, не меняя при этом важных решений, которые ты примешь. Именно на этих решениях тебе и следует сейчас сосредоточиться. Наши народы будут замечательными союзниками в будущем, которое слишком далёкое, чтобы ты или я могли сейчас его видеть, но то, что случится сейчас, в настоящем, окажет значительное влияние на то, как именно мы достигнем того будущего. Приближается несколько поворотных точек, моментов выбора, которые могут вылиться в чудовищные страдания как для твоего народа, так и для моего. Ради своих детей, не позволяй гневу ослепить тебя. Мы поступили с вами несправедливо, мы это свободно признаём, но если ты сможешь закрыть на это глаза, то у всех нас появится новая надежда, — закончил хранитель знаний.

Оправдания Ши'Хар заставили пламя вспыхнуть в его венах:

— Скажи это миллиардам, которых убил ваш народ. Скажи это Бриджид, которую вы вынудили убить её собственную сестру. Мне уже тошно слышать оправдания ваших злодеяний, основанные на каком-то чудесном далёком будущем.

— Тирион…

— Заткнись, — рявкнул он. — Скажи мне, чего вы от меня хотите, и проваливай!

Хранитель знаний склонил голову:

— Сэнтиры опасны. От них гораздо труднее скрывать тайны, чем от каких-либо иных рощ. Позаботься о том, что когда Сэйлендор явится сюда, он не найдёт никаких открытых разумов для изучения. Если он выяснит, что мы сделали, то я не уверен, что мы сможем тебя защитить.

Тирион выслушал каждое слово, а затем жестом указал на массивные деревья вдалеке:

— Благодарю за предупреждение. А теперь тебе пора уходить.

Она наблюдал за уходом Ши'Хар, ещё долго глядя в ночь после того, как Байовар скрылся из виду. Его магические чувства следили за Ши'Хар ещё дальше, но его разум был занят мыслями о предостережении. «Откуда они знают о грядущем визите Сэнтиров? Они что, получили от них весть, или это — очередной пример их магического предвиденья?»

Это были важные вопросы. Из лошти он знал, что они должны узнавать лишь о том, что каким-то образом напрямую повлияет на них в будущем. Всеведающими они не были. Если их знание проистекало из их дара, значит визит Сэйлендора положит начало событиям, которые они почувствуют на себе, и цепочка событий уведомит их о начальной причине. Но какими именно могут быть эти события?

Попытаются ли Сэнтиры его убить? Это объяснило бы их предостережение, поскольку, предположительно, его смерть нарушит их планы насчёт выживания.

Как бы то ни было, он не мог игнорировать это предупреждение, даже если оно заставляло его до боли осознавать тот факт, что он всё ещё был марионеткой Ши'Хар Иллэниэлов.

Тирион перевёл своё внимание на то, что знал о Ши'Хар Сэнтиров, позволяя своим вопросам провести его по дорогам памяти. Образы, слова и мысли набрасывались на него по мере того, как он исследовал новые области своего недавно полученного знания. Сэнтиры были главными действующими лицами в уничтожении человечества, и отнюдь не из-за их заклинательных зверей.

Заклинательные звери были лишь ответвлением их истинного дара — манипуляции разумом. Из-за этого их более всего боялись среди остальных рощ, за исключением Иллэниэлов. Их способности поворачивали друг против друга целые армии.

Но даже этого было недостаточно, иначе Ши'Хар не пришлось бы использовать свой финальный вариант, чуму самовоспроизводившихся Крайтэков, поглотившую человечество в качестве ужасающей демонстрации биотехнологического мастерства. Тирион снова позволил своему разуму сосредоточиться на этом.

Эти Крайтэки были основаны на существе, которое когда-то донимало Ши'Хар. Они воссоздали его, и модифицировали так, чтобы оно питалось плотью людей, а не их собственной. Это была демонстрация ловкого и точного контроля над созданием их слуг-воинов, какой Тирион никогда бы не смог воспроизвести сам — но в нём был один изъян.

Их создания сохранили изначальные гены, дававшие этому существу способность кормиться самими старейшинами Ши'Хар. Эти черты они подавили, но созданные ими блоки легко было снять. Если это сделать, то получившиеся Крайтэки будут питаться как деревьями Ши'Хар, так и людьми.

Вторая такая чума сотрёт человечество с лица земли, но что она сделает с Ши'Хар? У них больше не было кианти, которые когда-то давным-давно спасли их, однако они покрывали всю землю. Учитывая их развитие, они вполне могли остановить паразита, если дать им время отреагировать. Они были столь многочисленны, что скорее всего найдут решение до того, как погибнут все.

Однако это всё равно было неважно. Тирион никак не мог воссоздать использованных ими Крайтэков. Древние учёные человечества, возможно, сумели бы, но хотя он теперь обладал некоторыми из их знаний, у него не было не только инструментов, но и навыков, чтобы эту информацию использовать.

Единственными, кто мог это сделать, были деревья-отцы. «Этим я рисковать не могу», — подумал он, — «пока не могу».

К тому же, он был уверен, что этого не хватит. Ему придётся придумать что-то ещё.

«Или придумать что-то в дополнение к этому», — осознал он, и на его лице расплылась тёмная улыбка. «Геология — такое интересное слово. Очень жаль, что Ши'Хар не знали об этом и половины того, что знали вырезаемые ими люди».

Глава 18

Прошло три дня, прежде чем им был нанесёт «неожиданный» визит. Поскольку они не знали, когда именно он произойдёт, Тирион заставил всех оставаться дома, поэтому большая часть его проектов была временно приостановлена. Однако Раяна это вполне устраивало, поскольку давало ему возможность поработать над некоторыми более мелкими улучшениями, которые он уже давно планировал.

Единственным исключением была Лираллианта. Услышав предупреждение, она на время добровольно вернулась на своё место в Роще Иллэниэл. Защита своего разума не была для неё проблемой, но скрывать тайну в её чреве было бы невозможно.

Всем остальным было настрого приказано защищать свои разумы как можно крепче. Лишь Кэйт и маленькие дети не могли этого делать, но дети всё равно ничего не знали. Кэйт, с другой стороны, не знала о планах своего мужа ничего конкретного, но могла знать достаточно, чтобы навлечь на них неприятности.

Тирион не мог быть уверен до конца. Он волновался, что по меньшей мере одна из её заблудившихся мыслей могла выдать тот факт, что он съел лошти, поэтому он предостерёг её оставаться у себя в спальне на время визита Сэйлендора. Уорда приватности вокруг комнаты должно было хватить, чтобы уберечь её мысли. «Если даже я не могу ощущать, есть ли кто-нибудь внутри комнаты, то сомневаюсь, что он сможет прочитать там чьи-то мысли», — заключил Тирион.

Проблемой, конечно, был тот факт, что они не знали, когда прибудет хранитель знаний Сэнтиров.

Так получилось, что в день появления их незваного гостя дежурила Бриджид. Их изначальный анклав теперь был окружён каменной стеной, заключавшей в себя большой двор. Внутри было два главных дома — жилище Тириона и общежитие, где обитали его старшие дети, а также ряд пристроек, в основном — кладовых и мастерских.

Бриджид находилась на маленькой платформе рядом с основным входом, когда заметила приближение Сэйлендора. Проигнорировав лестницу, она легко спрыгнула на землю, и потрусила к дому своего отца. По пути она миновала Вайолет и Блэйка.

— Он приближается, — сказала она им. Этих слов хватило — всем уже сказали ждать гостя.

Весть быстро разошлась среди них, но в доме Тириона не было. Однако Бриджид это знала. Она зашла внутрь, и вошла в его спальню, закрыв за собой дверь. В углу стоял зачарованный камень. Изначально он был маленьким речным камнем, но теперь он был покрыт рунами, и выглядел так, будто его разрубили надвое. Подняв его, она произнесла командное слово, и стала смотреть, как тот засветился.

Его вторая половина в самой глубокой лаборатории Тириона должна была так же светиться, позволяя её отцу узнать, что пришло время возвращаться.

Она могла бы и сама за ним сбегать. В спальне был тайный вход, который вёл прямо в лабораторию, но открыть эту дверь она не могла. Это была одна из тех особых дверей, которые он делал, и хотя она знала, где та находилась, ощущать её Бриджид не могла — на это были способны лишь Тирион и Эмили.

Бриджид нетерпеливо ждала. Бесстрастный наблюдатель сказал бы, что она «беспокоилась», но никакой наблюдатель, которому нравилось оставаться не порубленным на части, не осмелился бы высказать о ней что-то подобное. Бриджид расхаживала из стороны в сторону. Она слышала, как снаружи комнаты послышались голоса. Остальные зашли внутрь, и она подозревала, что Ши'Хар Сэнтиров был с ними.

Не будучи уверенной, что ещё делать, она привела в действие завесу приватности вокруг спальни.

— Поспеши, чёрт тебя дери, — пробормотала она. Бриджид понятия не имела, как оправдываться перед их гостем, если Тирион не появится.

Камни в углу комнаты внезапно разошлись, бесшумно скользнув в стороны, и открыв длинную лестницу, спускавшуюся под землю. Тирион быстро взобрался по ней.

— Он здесь? — мгновенно спросил он.

Бриджид кивнула:

— Да, я думаю, что он уже в обеденном зале.

— Где Кэйт?! — с внезапной тревогой спросил он. — Она должна быть здесь!

Глаза его дочери расширились:

— Я передала весть всем, кого встретила. Кто-то должен был ей сказать. Она уже должна была прийти сюда.

— Найди её, — приказал Тирион. Бриджид побежала было из комнаты, но он схватил её за плечо: — Не беги. Я не хочу, чтобы у него были поводы о чём-то задуматься. — С этим от её отпустил, и она открыла дверь уже в более небрежном темпе. Тирион вышел следом.

Как только он вошёл в обеденный зал, его взгляд сразу же остановился на их госте.

Сэйлендор был среднего роста, чуть менее шести футов, но обладал господствующим присутствием. Как и у всех его сородичей, у него были волосы зелёного, неяркого цвета, напоминавшего о дубовых листьях в середине лета, а не о ярких цветах весны. Однако сторонний взгляд приковывали его глаза, они были сочного голубовато-зелёного цвета, как изумруды под полуденным солнцем.

Зелёные глаза Кэйт были гораздо более скромного, человеческого оттенка, и казались тусклыми по сравнению с ним. Это наблюдение вызвало в сердце Тириона нерациональную ненависть, которая не имела никакого отношения к виду, к которому принадлежал этот мужчина.

Взгляд Сэйлендора упал на него сразу же, как он вошёл, и хотя взгляд Ши'Хар должен был казаться вызывающим, вместо этого он ощущался тёплым. Этот мужчина излучал тёплое обаяние, которое нельзя было отрицать.

— Ты, наверное, тот самый человек, о котором я столько слышал, — сказал хранитель знаний.

Тирион знал, что на него влияют, как и на всех собравшихся в комнате. Исходившие от Ши'Хар Сэнтиров потоки эйсара были тонкими, естественными, их было почти невозможно распознать как намеренные. Потребовалось усилие воли, чтобы упрочнить щит вокруг его разума, что немного помогло, но обаяние их посетителя будто просачивалось внутрь.

Он ощутил странное стремление обнять незнакомца.

— Я был бы признателен, если бы ты этого не делал, — строго сказал Тирион. Ему трудно было произнести эти слова, ибо он знал, что они были грубыми, и последнее, чего он хотел — это оскорбить их нового гостя. К счастью, у него были годы, чтобы практиковать жестокость, даже к людям, которые были ему гораздо более небезразличны, чем какой-то неизвестный Ши'Хар.

Брови Сэйлендора в невинном удивлении взметнулись вверх:

— Прошу прощения, я что, нанёс какое-то оскорбление?

На секунду Тирион ощутил досаду и глубокий стыд за то, что повёл себя настолько грубо, но затем тон и выражение лица Сэйлендора вызвали воспоминание из глубокого прошлого. Индифферентность выражения его лица, искренность его голоса — это напомнило ему о Тиллмэйриасе, а мысли о своём прежнем инструкторе принесли с собой старые панику и страх, намертво въевшиеся в его душу.

Со страхом пришёл адреналин, а затем — гнев.

— Думаю, ты, чёрт побери, отлично знаешь, что я имею ввиду, — выдавил Тирион. — Ты здесь для честной встречи, или ты просто хочешь выебать мозги всем в этой комнате?

Дети ответили на его слова шокированными и испуганными взглядами. Большинство из них, кроме, возможно, Бриджид, уже начали расслабляться под волнами обаяния, исходившими от посла Сэнтиров. Вызов Тириона шокировал их, и они начали затягивать свои собственные ментальные защиты.

Атмосфера в комнате внезапно охладела. Ощущение было подобно тьме, появляющейся в момент исчезновения света. Сэйлендор сделал поспешный полупоклон:

— Мои извинения. Я так долго был среди своих, что забыл о манерах. Пожалуйста, не судите о Сэнтирах по моим небрежным привычкам.

«Так я тебе и поверил», — подумал Тирион. «Ну и гадюка! Все его действие рассчитаны наперёд». Контролируя свой гнев, он ответил:

— Я предпочитаю беседы, в которых я могу быть уверен, что мои эмоции — мои собственные. Соглашение между вашим народом и моим всё ещё свежо — давай не будем пятнать его плохим началом. Пить хочешь?

Сэйлендор немного посмотрел на него, прежде чем ответить:

— Мои извинения были искренними.

«Он ощутил мой гнев», — подумал Тирион. «Несмотря на мою тщательно выстроенную защиту». Когда отвечают на твоё настроение, а не на слова, это смущает, мягко говоря.

— Если ты хочешь показать свою искренность, то придерживайся разговора, и не пытайся прощупывать моё настроение.

Хранитель знаний кивнул:

— Понятно, и — да, мне хочется пить.

Бриджид почти добралась до парадной двери, когда та открылась сама по себе. На той стороне стояла Кэйт. Когда она вошла, все взгляды упали на неё.

— Привет? — сказала она в воцарившейся неудобной тишине.

Абби заговорила первой:

— У нас неожиданный посетитель, из Рощи Сэнтир.

Лицо Кэйт стало настороженным, но она быстро скрыла это выражение:

— О, приятно познакомиться. Я — Катрин… жена Тириона.

Сэйлендор успел миновать разделявшее их расстояние прежде, чем кто-то успел шелохнуться. Протянув руку, он взял её собственную, и вежливо наклонил голову:

— Приятно познакомиться, Катрин.

Как только их руки соприкоснулись, Тирион ощутил, как между ними что-то промелькнуло, что-то маленькое и тихое, почти не ощутимое. Метнувшись вперёд, он развёл их в стороны, зыркнув на Сэйлендора:

— Твои действия не оправдывают твоих недавних извинений, Сэнтир, — сказал он. Не отворачивая лица, он обратился к Кэйт: — Ты нужна Инаре в спальне.

Сбитая с толку, и возможно очарованная, Кэйт начала было возражать:

— Но она с Лэй…

— Позволь мне помочь тебе, сестра, — сказала Бриджид, поведя её к спальне.

Сэйлендор выглядел расстроенным:

— Я не хотел оскорбить тебя или твою наложницу, Тирион, пожалуйста, прости…

— Жену, — поправил Тирион. — Правильное слово — «жена».

— Прошу прощения, — быстро сказал Сэйлендор. Похоже, что мой бэйрионский не на высоте. Я только и делаю, что наношу оскорбления одно за другим.

— Давай перейдём в переднюю комнату, — сказал Тирион, игнорируя его извинения. — Там удобнее, и уединённее, — закончил он. Затем зыркнул на остальных: — Возвращайтесь в свои комнаты. Поужинаем позже.

Спорить никто не стал.

Сэйлендор без комментариев пошёл следом, сев в одно из скромно обитых кресел, созданных Раяном:

— В этом действительно не было необходимости.

Тирион уставился на него, вцепившись в свою холодную ярость:

— В чём?

Его гость вздохнул, проведя ладонью по мягким зелёным волосам:

— Быть может, было ошибкой явиться сюда.

— Ошибкой было обращаться с нами как с книгами, в которых можно рыться, — ответил Тирион.

Сэйлендор оценивающе посмотрел на него. От этого взгляда было не по себе. Тирион ощутил внезапную неуверенность, что-то вроде того, что может чувствовать ягнёнок, обнаруживший, что оказался заперт в загоне с голодным волком.

Но страх был Тириону хорошо знаком. За прошедшие годы они со страхом стали старыми друзьями. Тирион не позволял ему управлять собой, но использовал, чтобы действовать осведомлённо. До этого момента он задерживал дыхание, и теперь медленно выдохнул. Уже стало ясно, что никакие ментальные щиты не позволят ему полностью помешать Сэйлендору добраться до его мыслей, поэтому он сменил тактику. Тщательно прислушиваясь, он ощутил твёрдое биение земли. Оно звало его, но Тирион не позволил ему себя полностью поглотить.

Вместо этого он легко коснулся земли, позволяя ей напитать его мысли и проникнуть в его тело. Он слегка расширился, став большим, чем был прежде, но лишь немного. Его ощущение изменились, а границы сместились. Он был суммой всего, что находилось вокруг, за одним исключением.

Сэйлендор был для него посторонним, как засевшая под кожей заноза.

Легко балансируя на грани между человечностью и полным погружением в свою странную способность, он тщательнее прислушался к словам Сэйлендора, воспринимая их без чувств. Теперь Ши'Хар выглядел иначе — менее человечным, и более похожим на хищного зверя, с острыми зубами и оканчивающимися когтями пальцами. Он был почти похож на рептилию, с твёрдой чешуёй вместо кожи.

Видение Тириона не было реальным, по крайней мере — не физически, но в нём было что-то более истинное. Его восприятие имело мало смысла, но он находился в состоянии, которое было вне разума и смысла, в состоянии, где всё просто было.

— А тебе приходило в голову, что, быть может, это не было ошибкой? Разве не могло быть так, что я заставил тебя выгнать всех остальных. Быть со мной наедине — это, возможно, не совсем уж мудро… — говорил Сэйлендор, но затем выражение его лица сменилось, а слова повисли в воздухе. В его чертах мелькнуло смятение. — Что ты сделал?

Разум Тириона был камнем, и Сэйлендор оказался пойманным внутри него подобно мухе в янтаре.

— Ничего, — ответил тот. — В данный момент я раздумываю о том, убить мне тебя, или продолжить попытки цивилизованно побеседовать. Ты сам бы что предпочёл?

Лоб хранителя знаний промок от пота, пока тот пытался почувствовать что-то, что угодно, но его восприятие было мертво. Он всё ещё обладал своей силой, у него всё ещё был магический взор, но он чувствовал себя слепым, ибо помимо физического зрения он больше ничего не чувствовал — ни от стоявшего неподалёку от него мужчины, ни от кого-либо ещё в доме. Он будто бы находился здесь один, и говорил с камнем, который внешне напоминал человека.

— Я бы предпочёл поговорить, — наконец сказал Ши'Хар Сэнтиров.

— Тогда начнём с цели твоего визита, — спокойно предложил Тирион.

— Моя роща послала меня собирать информацию, — сказал Сэйлендор. — Уверен, ты можешь это понять. Однако наши намерения мирные.

— Ваши намерения и действия, похоже, не совпадают, — сделал наблюдение Тирион. — Слово «мирные» здесь, возможно, не совсем подходит. Сбор информации кажется рациональным, но догадываюсь, что действия ваши будут зависеть от того, что ты выяснишь.

— В таком случае, мы надеемся на мир, — поправился хранитель знаний. — Ведь любое разумное существо будет защищаться, столкнувшись с угрозой.

— Мы не угрожаем Сэнтирам, — бесстрастно заявил Тирион. — В конце концов, именно ради этого заключалось соглашение. Если ты пришёл его подтвердить, то получается у тебя плохо. Позволь мне упростить для вас ситуацию. Оставьте меня и моих в покое, и Сэнтирам не о чем будет беспокоиться.

Сэйлендор склонил голову:

— Этого более чем достаточно. Пожалуйста, прости мои оскорбления, которые я нанёс сегодня тебе и твоей семье.

— Держитесь от нас подальше, — предостерёг Тирион. — Это касается и тебя, и остальных детей Рощи Сэнтир. Поступайте так — и не будет допущено никаких ошибок.

Хранитель знаний начал снова:

— Тирион, если ты…

— Прощай, Сэйлендор. Надеюсь, что больше мы с тобой не увидимся, — перебил Тирион. Лицо при этом он сохранял ничего не выражающим, и больше ничего не сказал.

Сэйлендор принял его предложение уйти настолько учтиво, насколько сумел. Он ушёл, но его разум вертелся в хаосе и беспорядке, вызванными его кратким визитом.

«Они были именно такие, какими я их и ожидал, пока не явился он. Чуть сложнее людей в Баратрэа, могущественнее, но в остальном обыкновенные». Имея час или два, он бы узнал абсолютно всё, что мог бы захотеть. Они явно не были опасностью для Ши'Хар, но встреча с Тирионом изменила его мнение на этот счёт.

Ещё больше его заботило то, что он узнал от его человеческой партнёрши, Катрин. Его короткий контакт с её незащищённой психикой многое прояснил. Она была беременна. Это он сразу увидел, но что удивило его, так это то, в каком направлении от этого двинулись её мысли. «Она думала о Лираллианте. Иллэниэлы позволили одной из своих забеременеть… от Тириона».

Это всё меняло. Старейшины Рощи Сэнтир захотят тщательно обдумать эту информацию.

Глава 19

Тирион долго глазел на дверь камеры, снедаемый волнением. Колебание было тем, что, как ему думалось, он давно уже покорил, но теперь оно снова появилось. Тирион с самого начала знал, чего именно потребует его план, но теперь, когда момент настал, он обнаружил, что ему не хочется.

Зарычав на себя, он толкнул ладонью вперёд, и открыл дверь. Внутри Г-1 апатично сидела на длинной каменной плите, служившей ей одновременно кроватью и скамьёй. Теперь та была накрыта скаткой, а также несколькими дополнительными одеялами и подушками. По рекомендации Эммы он также обеспечил каждую свою «гостью» чашкой и миской, дабы им больше не приходилось набирать воду в ладони, чтобы попить.

До цивилизованной обстановки было ещё далеко, но она была лучше, чем прежде.

«Им придётся потерпеть её какие-то месяцы, а потом всё закончится», — подумал Тирион. «Потом будет сон, а когда они проснутся, мир будет уже другим». Он повторял это про себя дюжину раз, но всё равно это мало облегчало его вину.

Осознав, что ему стыдно, он снова разозлился. «Я ничем Ши'Хар не обязан! Ни им, ни их детям, как невинным, так и виновным!». Гнев помогал больше оправданий, когда нужно было отбросить раскаяние прочь.

— Встань и развернись, — приказал он. Когда Г-1 боязливо послушалась, он добавил: — Нагнись, и положи руки на кровать.

Глаза Эал'эстии расширились, когда она осознала, что именно он собирался делать. Она отрицательно покачала головой:

— Ниэлу́ра!

Слово было бессмысленным, но Тирион легко узнал неповиновение. Его рука взметнулась, будто он собирался её ударить, но затем он взял себя в руки. Применив свою волю и эйсар, он спутал её силовыми лентами, сгибая и поворачивая их, чтобы поместить её тело в желаемое им положение. Он пытался быть мягким, но в результате её сопротивления на её теле остались отметины, которые позже, вероятно, станут синяками.

Менее чем полминуты спустя она стояла перед ним, согнувшись, и поскольку она уже была голой, он увидел свою цель.

Тирион распустил завязки штанов, но обнаружил, что желание отсутствует в его теле. На миг он ощутил что-то, шевеление, порыв, но затем звуки рыданий его пленницы разрушили его решимость. Что бы он ни думал, Тирион был бессилен.

«Ты — насильник», — сказала ему однажды Лираллианта, ещё до того, как он посмотрел в лицо реальности того, что он на самом деле творил с женщинами в Колне. Она была права, но сейчас, столкнувшись с холодным, расчётливым решением совершить именно это, он нашёл себя беспомощным.

— Проклятье! — выругался он, отпуская её. Уходя, он с силой захлопнул дверь.

* * *
Час спустя он вернулся, на этот раз — с сыном, Раяном. Парень с сестрой были заняты, работая в ещё одной тайной комнате, но Тирион оторвал его от дела, ничего не объяснив.

— Что тебе нужно, Отец? — спросил молодой человек. — Почему ты просто не сказал Эмме, что мы идём сюда?

— Не хотел её расстраивать, — ответил Тирион. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.

Раян терпеливо ждал.

Тирион указал на двери камер:

— Моя работа по прижиганию их семян разума прошла успешно, и некоторые из них… — сказал он, и остановился. «Чёрт, как же мне это сказать?»

— Некоторые из них… что? — спросил Раян.

— У них начинается течка, — заявил Тирион.

— Течка? — в замешательстве уставился на него Раян, но несколько секунд его щёки порозовели: — Подожди, что… ты же не хочешь, чтобы я…?

— Кто-то должен, — сказал Тирион. — В этом — весь смысл проекта. Человечеству в будущем понадобятся их дарования, и это — единственный способ их заполучить.

Раян уставился на него с отвисшей челюстью:

— Это не позволит мне украсть их таланты. Ты же это знаешь! О чём ты говоришь?

Тирион закрыл глаза:

— Не тебе, а их детям. Любое потомство будет человеческим, но будучи рождённым от этих женщин, будет лишено тех генетических ловушек, которые Ши'Хар встроили в своих детей мужского пола.

— Я всё ещё не до конца понимаю эту «генетическую» фигню, о которой ты всё время говоришь, — сказал Раян, надеясь направить разговор в иное русло.

— Их дети могут производить потомство, и у них будут те же особые дарования, какие есть у их матерей, — сказал Тирион. — Но сперва кто-то должен их оплодотворить.

— Кто-то?

Тирион кивнул:

— Три уже готовы, но и у остальных скоро начнётся.

— Три?!

— Я не ожидаю, что ты управишься со всеми за один день, — добавил Тирион.

Последовал долгий спор, но в конце концов он убедил Раяна с помощью комбинации угроз и запугивания. В этом случае взывать к его лучшему «я» было бессмысленно.

Раян против собственной воли вошёл в камеру, но когда он вышел несколько минут спустя, его голова была поникшей, а лицо — потемневшим.

— Ну? — спросил Тирион. Свой магический взор он всё это время сосредотачивал в других направлениях.

— Я не смог, — пробормотал Раян.

— Что?!

— Я не смог! — закричал молодой человек.

Тирион не мог разозлиться. «Он слишком молод, слишком добр, и, конечно же, есть…».

— Эмма, — наконец сказал он.

Одно слово, но от него у Раяна вскипела кровь:

— Заткнись! Чтобы я больше никогда не слышал от тебя её имени, только не в такое, такое время… — говорил он, пока не перешёл на нечленораздельный рык. Он ругался и сквернословил, но в конце концов выдохся. — Найди кого-нибудь другого. Я — не могу.

Тирион уставился в стену, и долгое время оба молчали. Почти любой мужчина из рабских лагерей сделал бы это без проблем, но, конечно же, это бы лишило проект смысла. «Все они несут в себе смертоносные гены», — подумал он. «Нужно, чтобы это сделал один из нас…»

В конце концов он пришёл к неизбежному выводу. Не глядя на сына, он приказал:

— Ступай, найди Иана.

* * *
Тем же днём, после полудня, он устроил небольшое совещание с маленькой группой, которая будет участвовать в следующем скрытом нападении.

Они собрались в передней комнате главного дома, приведя в действие завесы приватности. Эмма и Раян стояли в одной стороне, и выглядели особенно не в духе, в то время как двое магов Морданов, Брангор и Джордан, стояли в другой. Лэйла была напротив Тириона, а Бриджид, как обычно, была у него под боком.

— Следующие — Сэнтиры, — без предисловий сказал Тирион, — но поскольку, я уверен, вы помните недавний визит Сэйлендора, они представляют некоторое специфичные сложности, первая из которых — место, где мы нанесём удар.

Джордан подал голос:

— Ни я, ни Брангор никогда не были ни в какой из частей Рощи Сэнтир.

— И это значит, что нам нужно доставить одного из них туда, и выбрать место, прежде чем мы сможем сделать что-то ещё, — закончил Тирион.

Лэйла выглядела озабоченной:

— Путь слишком далёкий, если ты планируешь, чтобы я вас скрывала.

Тирион кивнул:

— Не волнуйся, это уже приходило мне в голову. К счастью, наиболее простой вариант — взять одного из них с собой в поездку на осмотр Баратрэа, якобы для подготовки к следующей партии рабов. Однако у меня есть некоторые сомнения, — продолжил он. — Как вы помните, Сэйлендор, похоже, был весьма способен до некоторой степени влиять на нас, даже при том, что наши разумы были крепко защищены. Баратрэа будет кишеть его сородичами. Самая большая опасность заключается в том, что они могут различить мои мотивы, пока мы там.

Эмма вставила слово:

— Тогда очевидный вывод — сократить до минимума число людей, участвующих в этом визите.

— Именно, — сказал Тирион. — Поэтому я планирую взять с собой лишь Джордана. Полагаю, я смогу защитить нас обоих с помощью той же техники, которая сработала у меня во время появления Сэйлендора.

Бриджид начала было:

— Но, Отец, если ты берёшь только одного человека, то это должна быть я…

— Ты — не маг Морданов, Бриджид, — сказал он прежде, чем она смогла продолжить.

Эмма тоже взволновалась:

— Это та техника «каменный разум», которую ты мне описал вчера?

Он кивнул.

— Слишком опасно, — сразу же ответила она. — Возможно, тебе потребуется поддерживать её часами. Если допустишь ошибку, потеряешь контроль, то некому будет тебе помочь, — сказала Эмма, подчёркнуто глядя прямо на Джордана.

Тирион понимал, что она имела ввиду. Если он случайно зайдёт слишком далеко, то ему понадобится кто-то доверенный, чтобы вытащить его. Джордан не подходил для этой задачи по более чем одной причине. Во-первых, он не понимал природу особых талантов Эммы и Тириона, а во-вторых, они не могли полностью ему доверять.

Он хотел было отмахнуться от её беспокойства, но оно имело под собой основания. Наконец он кивнул:

— Хороший аргумент. Значит, нас будет трое.

— Если ты берёшь её, то и меня тоже можешь, — предложила Бриджид. — Ты можешь защищать Джордана, а Эмма — меня.

— Любой из нас может защищать всех трёх или четырёх, — объяснил Тирион. — Но лишь один может заниматься этим одновременно. Другой будет там на случай, если что-то пойдёт не так, или если нам придётся зачем-то разделиться.

— Ты всё ещё не сказал, как доберёшься туда, — напомнила Лэйла. — Верхом до Баратрэа ехать больше недели.

— Дормон, — ответил он. Дормоны были массивными крылатыми растительными существами, которых создавали деревья-отцы в целях транспортировки. Растили их примерно так же, как и Крайтэков, и они, соответственно, тоже жили недолго, считанные месяцы. Роща Иллэниэл редко в них нуждалась, но Роща Прэйсиан была гораздо обширнее, и всё ещё поддерживала рабский лагерь Эллентрэа, поэтому имела привычку держать под рукой несколько таких существ.

Тирион улыбнулся:

— Тиллмэйриас любезно предложил позволить нам использовать одного из дормонов Рощи Прэйсиан.

* * *
— Отец, ты уверен? — спросила Эмма, когда они приземлились на открытой местности, выделенной в Баратрэа специально для таких целей. — Ты можешь повредить свой разум.

— Смотри и учись, Эмма, — ответил он. — Это проще, чем то, что ты делала раньше, и менее опасно, покуда ты не позволишь себе соскользнуть слишком глубоко. Возможно, в какой-то момент тебе придётся сделать то же самое, прежде чем мы покинем это место.

Она нахмурилась:

— Не могу представить, как я буду пытаться слушать землю, и продолжать не только ходить, но ещё и разговаривать.

— Всё дело в равновесии — пока просто наблюдай, но если нам по какой-либо причине придётся разделиться, то я хочу, чтобы ты сделала то же самое. Я не знаю, был ли Сэйлендор исключением, или правилом, но если есть другие с подобными ему навыками, то обычная ментальная защита долго не продержится. Поняла?

Она кивнула, кладя ладонь ему на плечо, и устанавливая прямую связь между их разумами. Это было не так легко, как с Раяном — если его разум был упорядоченным местом идей и конструкций, перемежавшихся с почти скрытой приязнью, то у её отца это была земля холодной стали и острых краёв. На поверхности разум Тириона был структурированным, вменяемым, но под ней она ощущала едва сдерживаемый водоворот безумия.

Эмма удивилась, как он мог выживать в таком состоянии. Она была здесь лишь гостем, Тириону же приходилось жить с самим собой. Видел ли он внутренности своего разума таким же образом, или не воспринимал их? Она ощутила далёкий, скорбный женский крик, и где-то ещё дальше плакал мальчик. Её отец излучал отчаяние, и она чувствовала, как оно пропитывало её до мозга костей. По её щеке скатилась непрошеная слеза.

Из пустоты донёсся голос её отца:

— «Не теряй равновесия, Эмма — если слишком долго смотреть во тьму, то тьма начинает смотреть на тебя в ответ».

Она ощутила, как он смотрит на неё, видит её примерно так же, как она теперь видела его. Что-то, наверное, ему понравилось, поскольку холодные сумерки слегка отступили, и появилось лёгкая теплота. «Это что, отцовская любовь?» — задумалась она.

— «Та её толика, что у меня есть», — ответил он. — «Прости меня за всё, что ты найдёшь здесь, Эмма. Ты, может, рассталась с частью своего тепла, но боюсь, что в итоге ты лишь запятнаешь себя моей тьмой».

Тут разум Тириона начал меняться. Он раскрылся, расширяясь, и становясь чем-то иным, чем-то чужим. Она по собственному опыту узнала эту перемену, по мере того, как его «я» росло, включая в себя часть окружавшего его мира, в частности — землю у них под ногами.

Связь между ними истончилась, ибо её было трудно поддерживать между чисто человеческим сознанием и нечеловеческим сознанием земли. На миг она начала следовать за ним, и тоже стала прислушиваться, приводя своё состояние в схожее с его собственным, но затем взяла себя в руки. Это лишь подвергло бы риску их обоих, и её усилия по созданию якоря для него оказались бы бессмысленными.

«Быть может, было плохой идеей поставить одного человека с такой способностью сторожить другого», — мысленно заметила она. «Возможно, было бы лучше, если бы этим занялся нормальный маг».

Мир стал выглядеть странно. Её магический взор по-прежнему работал, но представлял ей нечто совершенно отличное от того, что видели её глаза. Она всё ещё стояла рядом с отцом, и Джорданом, но её магический взор докладывал, что здесь был лишь камень, непоколебимый камень. Он шёл где-то на десять футов во всех направлениях, и внутри него они не существовали — они были мёртвыми каменными статуями, которые шли сквозь каменный воздух.

За краем камня её магический взор по-прежнему показывал ей мир, отражавший то, что видели её глаза.

— Очень умно, — сделала наблюдение она.

— Воистину, — сказал лишённым интонаций голосом Тирион.

Однако Джордан вспотел:

— Я знаю, что ты меня предупреждал, но, думаю, у меня обнаружилась клаустрофобия.

— Попытайся не слишком задумываться о том, что тебе говорят магические чувства, — посоветовала она магу Морданов.

Джордан сглотнул:

— Постараюсь, но должен признаться. Эта иллюзия, или чем она там является, работает даже слишком хорошо. Я не чувствую своего положения.

— Что ты имеешь ввиду? — невыразительно спросил Тирион.

— Я не думаю, что могу сейчас телепортироваться, — объяснил тот. — И не могу узнать, где мы сейчас находимся, чтобы позже вернуться. Чтобы оставить у себя в голове отпечаток этого места, мне в какой-то момент придётся выйти за пределы твоей защиты, предпочтительно — в месте, куда ты потом захочешь вернуться.

Тирион кивнул:

— Хорошо. Оставайся внутри меня. Позже я дам тебе знать, когда захочу, чтобы ты запомнил какое-нибудь место.

Джордан содрогнулся при мысли о том, чтобы оставаться запертым внутри странной скалы, но затем снова прокрутил в голове слова Тириона:

— Внутри тебя?

— Он имеет ввиду — внутри фантомного камня, — объяснила Эмма.

Вместе все трое пошли прочь от дормона, к краю посадочной области, где их ждала какая-то женщина.

Глава 20

Голубовато-зелёные вспышки в обрамлении хмурящихся бровей. Это было первым впечатлением Тириона относительно Ши'Хар, ждавшей встречать их.

— Приветствую, — сказала Ши'Хар Сэнтиров. — Меня зовут Сэррэ́лия.

На некоторый неудобный миг воцарилась тишина, прежде чем Тирион осознал, что от него ожидался ответ. Он по-прежнему был способен думать, но «каменный разум» мешал его способности обрабатывать социальные знаки.

— Я — Тирион. Это ты будешь сопровождать нас в Баратрэа?

Женщина слегка поклонилась:

— Да, если вас это устраивает. Старейшины попросили меня пойти с вами, и отвечать на любые вопросы, которые могут у вас возникнуть. Что бы вы хотели увидеть в первую очередь?

— Жилые помещения, — ответил Тирион. — Я здесь для того, чтобы посмотреть насчёт переселения некоторых из ваших бывших рабов в Албамарл.

— Конечно, — ответила Сэррэлия. — Я так и думала, что дело в этом. Если вы последуете за мной… — указала она рукой, и пошла слегка впереди них, ведя группу туда, где здания стояли плотнее всего.

На ходу она продолжала говорить:

— Сэйлендор говорил, что ты необычный. Думаю, теперь я вижу, что он имел ввиду.

Тирион проигнорировал её ремарку.

— Если ты не против, то могу я спросить, какого типа магией ты пользуешься? — спросила она.

— Нет.

Сэррэлия выглядела сбитой с толку:

— Что — «нет»?

— Не можешь спросить, — пояснил он.

— О. — Шагая так близко к ним, она полностью находилась в пределах «каменного разума», что наверняка странным образом влияло на её восприятие, но Сэррэлия постаралась скрыть свой дискомфорт. На ходу она стала приближаться к Тириону, будто желая идти с ним бок о бок, но Эмма уже занимала это место.

Сэррэлия покосилась на Эмму, а та лишь улыбнулась в ответ:

— Давай, — сказала Эмма.

— Прошу прощения? — спросила Ши'Хар.

— Прикоснись к нему, если хочешь, — с вызовом сказала она. — Это не поможет тебе найти его разум.

Сэррэлия выглядела нерадостной:

— Я ничего подобного и не замышляла. Сэйлендор рассказал мне о своём визите. Меня предостерегли быть сегодня идеальным представителем.

Эмма кивнула:

— Что ж, хорошо, — сказала она, но не попыталась извиниться за свою прямоту.

Они достигли большой улицы, проходившей между зданиями, и нашли большую толпу стоявших в ожидании людей. Как и в других лагерях, люди были самых разных размеров, форм и внешности, но что делало эту сцену жутковатой, так это их полнейшее молчание.

От этого Эмме стало не по себе, но если Тирион и заметил эту странность, то никак это не показал.

— Вы намереваетесь кого-то сегодня забрать? — вежливо спросила Сэррэлия.

— Нет, — прямо сказал Тирион. — Я планирую сегодня выбрать двадцать человек. Пошлёте их нам на следующей неделе.

Сэррэлия согласно кивнула:

— Как пожелаешь, хотя такими темпами потребуется много времени, чтобы опустошить Баратрэа.

— Мы увеличим число переселенцев по мере того, как будет строиться новое жильё, — сказал Тирион. Чуть погодя он пошёл вдоль переднего края толпы, заставляя Эмму и Джордана идти по пятам. Возможно, то, как они не отходили друг от друга, и заставляло их крошечную группу выглядеть странной, но они и так странно выглядели для каждого, у кого был магический взор. Окружавший их «каменный разум» был причудливым и диссонирующим, поскольку совершенно не совпадал с тем, что показывало нормальное зрение.

Люди, мимо которых они шли, были прекрасны — как мужчины, так и женщины. Как и в большинстве рабских лагерей, они были в среднем молоды, ибо арена не позволяла большинству из них достичь преклонного возраста, но в них было что-то ещё. Помимо Ши'Хар и, быть может, людей из Колна, они были самой здоровой и привлекательной группой людей, каких Тирион когда-либо видел.

Будь он в нормальном состоянии ума, то это вызвало бы у него подозрение, но в нынешнем его положении это лишь стало для него интересной головоломкой. Чуть пораздумав, он выбрал двадцать случайных людей.

— Думаю, сегодня я увидел достаточно, — сказал он их проводнице.

Сэррэлия казалась разочарованной:

— Вы же только что прибыли. Ты уверен, что больше ни на что не хочешь взглянуть?

Эмма подала голос:

— Все эти люди — Сэнтиры?

Их хозяйка нахмурилась:

— Они все — собственность Сэнтиров. Прошу прощения, я хотела сказать, они были собственностью Сэнтиров.

Дочь Тириона покачала головой:

— Нет, я имею ввиду, являются ли все они потомством вашей рощи? Кто из них происходит из иных рощ?

— О, думаю, я поняла, — сказала Сэррэлия. — Нет, все эти люди обладают талантами Сэнтиров. Мы никогда не держали много людей из иных рощ.

— Но они у вас всё же есть? — подтолкнула Эмма.

— Несколько… — с некоторой неохотой ответила Сэррэлия.

— Где они? — спросила она.

— Мы держим их в другом месте, отдельно от остальных, — призналась Ши'Хар. — Они плохо переносят общение с нашей основной популяцией.

— Почему? — едко спросила Эмма.

Сэррэлия сжала губы:

— Ты же знаешь, как они склонны драться между собой. Мы находим, что если их разделить, то подобные происшествия происходят реже всего.

— Мы можем их увидеть? — с любопытством спросила Эмма.

— Мы достаточно увидели, — перебил Тирион.

Его дочь вздохнула, но промолчала. Четверть часа спустя они сели на дормона, и полетели обратно домой.

Как только они поднялись в воздух, Тирион отпустил каменный разум. Эмма не отпускала его плечо, и ощутила перемену, когда его разум вернулся обратно в себя. Как только она убедилась, что он вернул своё «я», она ощутила возвращение боли и смятения, которые, похоже, были для Тириона «нормой». Она убрала руку, но на мимолётную секунду, прежде чем она разорвала контакт, она ощутила его нежелание. «Не оставляй меня одн…»

Она начала было класть руку обратно, но отец сбросил с себя её ладонь:

— Сейчас в этом нет необходимости.

Эмма ощутила смесь эмоций, основной из которых было облегчение. Она не была уверена, сможет ли она ещё дольше выдержать пронзительный холод, пылавший в его душе. За этим чувством сразу же последовало чувство вины. Она сочувствовала ему, но не могла вынести контакта с ним больше, чем было необходимо.

— Почему ты не захотел увидеть рабов из других рощ? — спросила она, уводя свой разум прочь от этой неприятной цепочки мыслей.

— У нас есть другие, обладающие их талантами. Вполне возможно, что ими там злоупотребляют, но это — не моё дело. Было ясно, что нас там не оставят одних, поэтому я не стал тратить ещё сколько-нибудь времени, и решил, что пора улетать, — коротко ответил он.

— Когда-то тебя волновало освобождение всех оставшихся людей… — начала она.

— До того, как я понял, что у них нет надежды быть частью будущего! — перебил он, заставив её умолкнуть. — У меня не так уж много свободных сил. Я не могу себе позволить тратить их на живых мертвецов.

— Если следовать этой логике, то вся эта поездка была впустую.

Спор был для него более удобной формой разговора. Бросив презрительный взгляд через плечо, он ответил:

— Мы приземлимся за пределами их рощи. Там Джордан сможет определить местоположение. Вернёмся через неделю, чтобы забрать С-1 и остальных.

— С-1? — озадаченно спросила Эмма.

Тирион улыбнулся:

— Я называю подопытных согласно их родной роще. Первая из Сэнтиров, кого мы поймаем, будет С-1, вторая — С-2, и так далее.

Эмма подумала о Ши'Хар, томившихся в плену рядом с Албамарлом — в тюрьме, которую она построила. Подавив дрожь, она выкинула эту мысль из головы:

— Как идут твои эксперименты? — спросила она.

Тирион бросил на неё предостерегающий взгляд, прежде чем покоситься на Джордана. Потянувшись, он взял Эмму за руку, и она ощутила, как его разум соединился с её собственным. «О, нет», — подумала она, когда её окатило холодом.

— «Эксперименты идут хорошо», — сказал ей Тирион, — «но я не хочу рисковать, говоря о них в его присутствии».

— «Ты достиг успеха?» — спросила она.

Он кивнул, но на лице его ничего не отразилось:

— «Да».

Она знала, что он хотел найти способ нейтрализовать семя разума, но не была до конца уверена, что он собирался делать потом.

— «А что дальше?» — спросила она.

На долю секунды она услышала у себя в голове скорбный женский вопль, и отец убрал руку.

— Что? — вслух спросила она.

— Чем меньше ты знаешь, тем менее ответственной ты будешь чувствовать себя позже, — ответил он.

— Что это значит? — потребовала она, но он отказался отвечать.

Остаток полёта был молчаливыми и лишённым значимых событий, помимо короткой остановки на краю Рощи Сэнтир. Большую часть полёта Эмма изучала затылок своего отца. «Так много боли, так много вины».

* * *
Когда они приземлились, их ждал Тиллмэйриас.

— Тирион! — с некоторым возбуждением сказал хранитель знаний.

Тирион не испытывал такого энтузиазма. Он надеялся избежать очередной встречи со своим прежним инструктором. Бросив взгляд на Джордана, он приказал:

— Забери Эмму обратно. Я прибуду, как только разберусь здесь.

— Если ты не против, — перебила его дочь, — я останусь с тобой.

Тирион посмотрел на неё, потом на Джордана:

— Тогда оставайтесь, оба. — Недосказанным он оставил тот факт, что он ожидал, что кто-то один из них должен остаться с магом Морданов, заботясь о том, чтобы тот был помещён обратно на «склад», пока в нём снова не возникнет необходимость.

— Я последовал твоему совету, — сказал Тиллмэйриас, игнорируя их слова. — Идём, посмотришь.

Тирион переборол невольную волну тошноты, когда Прэйсиан подошёл ближе:

— Что посмотрю? Не помню, чтобы я давал тебе советы.

Тиллмэйриас махнул им троим:

— Следуйте за мной. — Он отказывался говорить что-то ещё, пока они не послушались. Они шли несколько минут, прежде чем достигли открытого пространства рядом со зданием, когда-то служившем хранителю знаний центром обучения тех, кого нужно было инициировать перед выходом на арену.

Эмма заметила дополнительное напряжение в плечах её отца, когда они пересекали открытое пространство. Она знала, что хранитель знаний Прэйсианов ему не нравился, но не знала, что именно здесь происходило.

Тирион всё ещё помнил тонкую, рыжеволосую девочку, которую он задушил до смерти. Она была первой, и хотя он, может, и забыл многих из тех, кто последовали за ней, этот день он продолжал помнить.

Однако сегодня маленькую учебную арену занимало кое-что совершенно иное.

— Разве она не прекрасна? — заметил Тиллмэйриас.

Тирион без всякого выражения уставился на хранителя знаний:

— Это корова.

Тиллмэйриас кивнул:

— Да. Как по-твоему, она хороша?

О крупном рогатом скоте он знал совсем не так много, как об овцах, но из того, что Тириону было видно, корова выглядела здоровой. Чего он не понимал, так это причины, по которой Ши'Хар держал её на своём прежнем учебном дворе:

— В коровах я не разбираюсь, но думаю — да.

— Я отправился в Дэрхам, чтобы заполучить ещё муки, — объяснил Тиллмэйриас, — и пока я был там, я последовал твоему совету.

— Я советовал тебе купить корову?

— Масло! — сказал хранитель знаний. — Я попробовал его, пока был в Дэрхаме, и был настолько впечатлён, что я нашёл того, кто показал мне, как его делали. После этого я просто обязан был заполучить собственную корову. Я понимаю, что масло лучше всего свежее, да и вообще оно пригодно в пищу лишь несколько дней.

Эмма с трудом подавила хихиканье.

— Ты собираешься делать собственное масло? — сказал Тирион, всё ещё не отошедший от шока.

Тиллмэйриас выглядел гордящимся:

— Воистину так. Госпожа Уэ́йкомб была достаточно мила, чтобы показать мне, как её доить, как позволять молоку настаиваться, пока не поднимутся сливки, и как пользоваться маслобойкой, — сказал Ши'Хар, сверкая глазами. Заговорщицким шёпотом он добавил: — Я и свою собственную маслобойку тоже сделал. Поставил её вон в том здании. Завтра я смогу её опробовать.

Тирион попытался вообразить угрюмого инструктора Ши'Хар сбивающим масло, но его разуму это оказалось не под силу.

— Покажи, — наконец сказал он.

Тиллмэйриас кивнул:

— Только тебе. Думаю, твоя дочь уже надо мной смеётся.

Эмма стояла, прикрыв рот ладонью.

Тирион последовал за своим бывшим мучителем в маленькое здание — и действительно, внутри была деревянная маслобойка. В ней отсутствовали нормальные плотницкие швы, которые должны были иметься на таком устройстве, вероятно — потому, что Тиллмэйриас её вырастил, а не сделал руками. Но в остальном она выглядела совершенно рабочей.

— Это — маслобойка, — уклончиво сказал он.

— Когда я закончу первую партию, то хочу, чтобы ты её попробовал, — сказал Тиллмэйриас.

Тирион промолчал, лишь слегка кивнул в знак согласия. «Могущественный Ши'Хар, одарённый почти безграничными знанием и властью, намеревается тратить своё свободное время на изготовление масла», — подумал он про себя.

— Некоторые из моих сородичей считают, что я слегка спятил, — признался Тиллмэйриас.

— У них нет твоего виденья, — сухо сказал Тирион.

— Ну, как ты знаешь, большинство представителей моего народа воздерживается от поедания плоти животных, поэтому мысль об очистке молочного жира и намазывании его на хлеб кажется им странной — но я уверен, что они узрят свет.

Это утверждение почему-то напомнило Тириону о мёртвой белке, которую Лираллианта когда-то принесла ему для еды, когда его только поймали.

— Уверен, что они научатся на твоём примере, — сказал он, и отвернулся, готовясь отправиться обратно к Эмме и Джордану.

— Тирион, — внезапно сказал Тиллмэйриас. — Прежде чем ты вернёшься. Я тоже хотел бы дать тебе совет.

От серьёзности его тона у Тириона пробежали мурашки по спине. Каким бы дружелюбным тот ни стал, тело Тириона никогда не забудет страх, только не после того, что он вынес. Старательно держа дыхание ровным, он обернулся:

— Насчёт чего?

— Ты планируешь привезти обратно сколько-то людей из Баратрэа, верно? — спросил Тиллмэйриас.

Тирион кивнул.

— Не оставляй их в Албамарле наедине с остальными. Вообще, я бы посоветовал тебе держать их совсем отдельно, — сказал хранитель знаний.

Тирион вновь ощутил себя неудобно. Последним, от кого он желал получить помощь или совет, был Тиллмэйриас Прэйсиан, однако факт оставался фактом. Отвечая, он поддерживал нейтральный тон голоса:

— Почему ты так говоришь?

Тиллмэйриас серьёзно уставился на него взглядом своих золотых глаз, часто преследовавших Тириона в кошмарах:

— Я думаю, что мы оба знаем, что тебе кое-что известно о способностях Сэнтиров, быть может — больше, чем большинство ожидает. Верь этой информации. Из всех пяти рощ их боятся больше всего.

«За исключением Иллэниэлов», — едва не добавил Тирион.

— Я сражался на арене со многими магами Сэнтиров, о чём тебе следует вспомнить. Думаю, я хорошо их знаю.

— Рабы, с которыми ты сражался, никогда не обладали искусностью, необходимой для развития своих наиболее опасных навыков, — возразил Тиллмэйриас. — Да и, к тому же, Сэнтиры опаснее всего в мирное время, а не в бою. Ты же встречался с Сэйлендором.

Тирион пожал плечами:

— Покуда они не могут достигнуть его уровня мастерства, я считаю, что могу держать их под контролем.

Хранитель знаний покачал головой:

— Насилие — это просто, Тирион, а контроль — гораздо сложнее. Даже отсталые представители Сэнтиров, как те люди, которых ты забираешь, будут иметь в своём распоряжении гораздо больше инструментов, чем ты сам. Не следует их недооценивать.

— Почему тебя это так заботит? — наконец спросил Тирион. — Почему ты так сильно хочешь мне помочь?

— Я уже говорил тебе, — сказал Прэйсиан. — Я не горжусь тем, что сделал мой народ, и своими собственными действиями тоже. Однако я верю, что вместе мы можем создать лучший мир.

— Что мы можем предложить Ши'Хар?

Тиллмэйриас выгнул золотую бровь:

— Одних только хлеба с маслом уже хватило бы. Мы можем научиться у твоего народа гораздо большему, чем пока можно увидеть.

Глава 21

Он сидел на краю кровати, вертя в руках цистру. Это был тот же самый инструмент, который он создал во время своего пленения годы назад. За прошедшие годы Тирион подумывал о том, чтобы сделать другую цистру, но не мог найти силы для такой работы.

Наверное, она бы и не получилась такой же хорошей. Делая эту, он отчаянно искал хоть что-то, чем можно было занять время. Несмотря на недостаток надлежащих инструментов и материалов, он потратил недели и недели, мастеря этот экземпляр. Скука и одиночество заставили его прилагать все усилия, чтобы сделать цистру настолько хорошей, насколько она вообще могла быть.

Он просто больше не мог снова выделить время на что-то подобное.

Тирион лениво дёрнул струну, а затем начал играть конкретную мелодию. Сегодня он играл один. В прошлом его семья просила — нет, требовала, чтобы он играл для них каждый вечер, но теперь это было уже не так. С тех пор, как он съел лошти, они постепенно потеряли воодушевление в отношении его музыки.

Это случилось не вдруг. Сперва несколькие из его детей уходили после окончания ужина, поскольку у них были другие занятия, но со временем всё больше и больше отговаривались каким-то делами. В конце концов это стало ему очевидно. Когда он брал в руки цистру, все разбегались, и никто больше не просил его сыграть.

Он чувствовал, что музыка его изменилась, но не мог точно сказать, что именно было не так. Поэтому он играл один, чтобы остальным не приходилось вынужденно улыбаться и притворяться, что им нравится.

Дверь открылась, внутрь зашла Кэйт, и её взгляд упал на его инструмент.

Тирион встал, и начал откладывать цистру в сторону:

— Ничего, я могу позже… — начал он.

На её лице мелькнула вина, но затем она его остановила:

— Вообще-то я бы хотела, чтобы ты сыграл для меня.

— Тебе не нужно притворяться, Кат. Я знаю, что никому больше не нравится моя музыка, — сказал он ей.

Она раскрыла рот, собравшись отрицать это, но потом снова закрыла. Чуть погодя она извиняющимся тоном сказала:

— Она — другая, но не плохая.

Тирион вздохнул.

— Всё равно сыграй мне, — подтолкнула она.

— Почему?

— Я хочу услышать кое-что, — нежно сказала она. — Ты помнишь ту мелодию, которую играл для меня на горе, когда мы были подростками?

Тирион нахмурился:

— Тебе придётся говорить точнее.

— В тот день, когда я принесла тебе обед, — напомнила она. — Когда я впервые в жизни принесла тебе обед. Ты играл, когда я поднималась по склону холма, а когда я добралась до тебя, ты просто продолжал играть, будто меня там не было. Ты помнишь?

Он улыбнулся:

— А ты начала плясать джигу.

Это было приятное воспоминание. Подняв взгляд, он увидел, как она смотрела на него, нет… наблюдала за ним, с выражением, которое очаровало его так много лет назад. Её зелёные глаза будто сверкали то ли вопросом, то ли весельем, он никогда не мог определить, чем именно.

Именно так выглядело её лицо в тот день, когда она танцевала на склоне горы.

— Ты сыграешь для меня? — спросила она.

На миг он забыл о настоящем, забыл о прошедших годах и всём том ужасе, через который был вынужден прожить. Он хотел только одного: сыграть для неё.

Но мелодии просто не было. Сколько бы он ни хотел, у него отсутствовала память о музыке, которую он играл в тот день. Он мог с абсолютной чёткостью пережить тот миг, вспомнить каждое слово, которым они обменялись, вспомнить, как свет зажигал её волосы — но музыка, лившаяся с его пальцев, была лишь туманным ощущением.

— Это была не одна из заученных мною мелодий, Кат. Это было что-то, что я придумывал на ходу. Я в те времена часто это делал, чтобы заполнить время, пока наблюдал за отцовскими овцами, — попросил прощения он, пожимая плечами.

Она улыбнулась, отказываясь сдаваться:

— Не обязательно играть именно ту же мелодию, просто сыграй мне под настроение. Играй то, что было в тот день у тебя в сердце.

Для обычного музыканта такая просьба была нелепой. Музыка представляла из себя структуру и гармонию, попытки создать её без плана обычно выливались во что-то несвязанное и неприятное. Но Тирион знал, что мог делать именно то, о чём она просила. Он так много времени провёл за игрой, что мог забыть о структуре, и позволять чувствам управлять пальцами.

Но с тех пор, как он съел лошти, делать такое он уже не мог. Когда он пытался, случалась что-то странное, и его музыка становилась странной, застывшей… холодной. Даже когда он играл песни, которые знал наизусть, они каким-то образом оказывались запятнанными непреклонными правилами, которые теперь, казалось, были встроены в его разум.

— Я не могу.

— Можешь. Просто вспомни, что ты чувствовал, — настаивала она.

Он помнил, что он тогда чувствовал. Тирион просто не мог вспомнить музыку, которую играл. Всё остальное, касавшегося того дня, касавшееся каждого дня, если уж честно, было чётким и ясным. Лишь музыка расплывалась, будто прошедшее время лишило воспоминание ясности.

С тех пор, как он съел лошти, в его разуме произошёл целый ряд изменений. Одним из наиболее поразительных была его память, и не только полученные им новые воспоминания, но его собственные. Тирион ничего не забывал. О, он мог быть забывчивым, но каждый раз, когда он пытался вспомнить конкретное событие, или что-то иное, память безукоризненно отзывалась. Что бы лошти ни сделал, встраивая в него воспоминания Ши'Хар, это также дало ему идеальную память. Идеальную во всём кроме музыки.

Почему так?

«Потому что у Ши'Хар никогда не было музыки», — осознал он. Старейшины Ши'Хар вообще были лишены слуха. Музыка всегда была для них чужой.

Лошти улучшил то, как его мозг хранил информацию, но как бы это ни было сделано, на его способность вспоминать музыку это не повлияло. Идеальная, чёткая ясность всего остального заставляла его знание музыки казаться тусклым и невразумительным.

Они дали ему знания веков, и украли его сердце. Подняв взгляд на Кэйт, он увидел, что она всё ещё пристально наблюдала за ним, и от фрустрации ему захотелось расплакаться.

— Я не знаю, о чём ты думаешь, Даниэл, но что бы это ни было — забудь, и просто сыграй для меня, — настоятельно сказала она ему.

«Вот оно!». Он моргнул, глядя на неё с внезапной надеждой.

— Я попытаюсь. Ничего не говори, просто позволь мне играть. Как бы музыка ни прозвучала.

Она кивнула, и он закрыл глаза.

Воспоминания о том дне на холме не помогали, они были слишком яркие, слишком чёткие. Вместо этого он попытался вообще ни о чём не думать. Под всем остальным всё ещё оставались его чувства, тихо подавленные горой знаний, информации и воспоминаний. Он вцепился в ощущение того весеннего дня, и попытался заблокировать собственные воспоминания о нём, и одновременно с этим пытался играть, не помня все те детали, что окружали тогда его игру.

Его палец дёрнул струну, позволив единственной ноте наполнить воздух. Он сосредоточился на этой ноте, на единственной чистой вещи, существовавшей вне его самого. Когда нота начала утихать, он сыграл другую ноту, и стал слушать её, игнорируя всё остальное.

Что-то зашевелилось внутри него. Что-то нечёткое и неясное, однако всё же могучее. Последовали ещё ноты, простые и невинные, будто ребёнок взял его цистру, и экспериментировал с чистой радостью извлечения из неё звуков.

Однако он не был ребёнком, и его пальцы знали больше, его сердце знало больше. Он обнаружил, что играет аккорды, и мелодия обрела форму. Несколько раз он едва не споткнулся, когда память вмешивалась в игру, заставляя его пальцы цепляться за струны не в тех местах, но когда он расслаблялся, поддерживая пустоту у себя в голове, его руки находили свой ритм.

Воздух в комнате стал напрягаться от эмоций по мере того, как его душа вырывалась из цепей, которые свил вокруг неё его мозг. Его кожа горела, на лбу проступили бисеринки пота, и вскоре всё его тело намокло. Его руки будто зажили собственной жизнью, и играли с отчаянием, о существовании которого он и не подозревал.

Музыка вызывала новые воспоминания, но если бы он позволил им выйти на передний план, то его руки снова начали бы сбиваться, поэтому он с усилием поддерживал разум ясным. Но ясность не означала пустоту. Лившаяся из цистры музыка несла в себе всё то, что скрывалось внутри него — горе, печаль, гнев, ярость, и, поверх всего этого — ужас. Ужас от того, чем он стал, что он сделал, что он продолжал делать, и, более всего, ужас от того, что он собирался совершить. Всё это также пронизывала вина, а также страх и неуверенность, скрывавшиеся от его бодрствующего разума.

Действительно ли цель оправдывала средства?

Нет, то был неправильный вопрос. Планируемая им цель не могла ничего оправдать. Действительно ли ужасные несправедливости прошлого оправдывали уничтожение настоящего и, возможно, ещё и будущего?

Он играл, пока не опустел, а ноты не вытянулись, утихая до почти полной тишины, и тогда он наполнил пустоту своим желанием. На миг он увидел Элдина и Инару, снова игравших, и его пальцы едва не споткнулись, но он не остановился. Сделав глубокий вдох, он стал бороться дальше, не позволяя появлявшимся в голове образам сбивать себя. Мысли о детях наполнили его сердце, и позади всего этого был намёк на медно-рыжие волосы и искрящиеся глаза.

Музыка поднялась подобно фениксу, поднимающемуся из пепла его несчастной души, и несмотря на всё, что было прежде, в ней был намёк на надежду.

А потом музыка закончилась.

Открыв глаза, он обнаружил, что Кэйт смотрит на него. Её щёки были мокрыми, но слёзы уже перестали течь. Тирион ощутил стыд — как за музыку, так и за то, что она собой представляла, и за тот факт, что обрушил на неё свои страдания:

— Прости.

— Нет! Не надо, только не за это, — мгновенно сказала она ему. Её ладонь легла на его щёку: — Не проси прощения. Это — первый раз за очень долгое время, когда я увидела истинного Даниэла.

Он одарил её слабой улыбкой:

— Ты не танцуешь джигу.

— А кто бы смог танцевать под это!? Ты будто вырвал моё сердце, и поджёг его. Я бы и не знала, где начать! — сказала она, оттолкнув инструмент с его колен, и обняла Тириона. — Но это было чудесно, Даниэл, и конец вызывал такое чувство, будто солнце вышло после бури из-за туч.

— Буря ещё не началась, Кат, и я не уверен, что от меня хоть что-то останется, чтобы поймать лучи солнца, когда эта буря пройдёт.

Она сжала его сильнее:

— Не будь таким мрачным. Мы выкарабкаемся, вместе до конца. А об остальном пусть судит история.

— История не будет ко мне добра. Лучшее, на что я могу надеяться — это что однажды она меня простит.

— Заткнись, идиот, — мягко сказала она. — Если и дальше будешь так играть, то найдёшь способ воплотить в жизнь надежду в конце песни, для нас обоих.

Тирион знал, что это было невозможно, но промолчал. «Через два дня мы заберём следующих подопытных Сэнтиров». Пути назад не было, и никакая музыка этого не изменит.

Присутствие на другой стороне двери в спальню заставило его осознать, что он не включил завесу приватности вокруг комнаты. Обратив внимание на свой магический взор, он обнаружил, что Сара, Лэйла и Блэйк стояли снаружи, прижавшись к двери, и слушая сквозь неё. Встав, он прошёл через комнату, и распахнул дверь до того, как они успели отпрянуть.

Их лица были открытой книгой. Сара, похоже, была в шоке, Лэйла, казалось, готова была заплакать, а Блэйк почему-то выглядел счастливым.

— Вам нужно со мной поговорить? — спросил Тирион.

Сара шагнула назад, смутившись, и покачала головой, но Блэйк ответил:

— Рад, что ты вернулся.

* * *
— Почему мы ждём? — пожаловалась Лэйла. — Чем дольше мы здесь, тем больше риск быть обнаруженными.

— Мне нужно провести расследование, — сказал Тирион, повторяя свой прежний ответ. — И ты лучше всех знаешь, что за твоим скрывающим заклинанием никто нас не найдёт.

— Может, тебе это кажется лёгким, но через некоторое время это становится утомительным, — ответила она.

— Пожалуйста, Лэйла, оставь его в покое. Чем раньше он сможет сосредоточиться, тем раньше мы сможем найти наши цели, и убраться отсюда, — успокоила её Эмма.

Тирион взял дочь за руки, и позволил своему сознанию поплыть вниз, прислушиваясь к земле. Его «я» расширилось, и Эмма ощутила переход, когда он из человека стал иным. Поддерживать с ним связь было трудно, особенно когда она почувствовала стремление последовать за ним, но она сосредоточила свой разум исключительно в пределах своего черепа.

Минуты ползли своим чередом, но Тирион вернулся раньше, чем истёк час. Лэйла увидела перемену в его позе ещё раньше, чем Эмма облегчённо выдохнула, отпустив руки отца.

— Ты нашёл то, что искал?

Тирион моргнул, всё ещё не являясь полностью самим собой:

— Да. Она обширна, и здесь — очень близка.

— Что? — спросила бывшая надзирательница.

— Кровь земли, — сказал Тирион. — Море магмы, настолько обширное, что могло бы затопить эту часть мира.

Лэйла нахмурилась:

— Мамга…?

— Магма, — поправила Эмма.

Та уставилась на молодую женщину:

— Это по-прежнему ничего мне не говорит.

— Расплавленный камень, — объяснил Тирион, — настолько горячий, что стал огненной жидкостью. Он повсюду, если зайти достаточно глубоко, но в некоторых местах мира он подходит особо близко к поверхности. Согласно исследованиям древних, здесь был супервулкан, но мне нужно было самому убедиться.

— А вот теперь ты точно придумываешь слова на ходу, — сказала Лэйла со смесью непонимания и отвращения. Она подняла ладонь, когда он начал было объяснять: — Нет, просто скажи, почему тебя это волнует. Это место — в милях от границы Рощи Сэнтир. Земля здесь слишком твёрдая для старейшин Ши'Хар. Как эта твоя супер магма тебе поможет?

Эмма вмешалась:

— Это упростит создание стихийного бедствия, чтобы скрыть наши похищения.

Тирион покачал головой:

— Нет, слишком опасно. Вместо этого мы устроим бурю. Сама посмотри. — Он потянулся, взяв Эмму за руку.

Сделав глубокий вдох, она соединилась с ним, а затем позволила своему разуму расшириться. Потянувшись вниз, в землю, она осмотрела своё новое тело, и то, что она нашла, поразило её, если бы она была в этот момент способна испытывать такое чувство. Вернувшись в себя, она уставилась на отца:

— Как такое вообще может существовать?

По мере возвращения человечности Эмма ощутила себя маленькой и незначительной. С её особым даром это не было новым чувством, но на этот раз его сопровождало что-то ещё… страх. Она остро осознавала, что они стояли на тонкой прослойке земли, которая едва сдерживала то, что являлось геологическим эквивалентом массивной бомбы. Она просто не могла вообразить, что случиться, если эта штука вырвется на свободу.

— Нам нужно уходить, — сказала Эмма. — Здесь небезопасно!

— Расслабься, — сказал Тирион. — Согласно древним, эти штуки редко извергаются. Наверное, этот конкретный вулкан будет бездействовать ещё десятки тысяч лет.

— Штуки?! — сказала Эмма. — Есть ещё такие? Почему мы до сих пор живы? Почему вообще кто-то до сих пор жив?

Её отец улыбнулся:

— Потому что жизнь всё терпит, и хотя извержение одного из них может заполнить небо чернотой и убить несказанное количество растений и животных, мир восстанавливается.

— Сколько их? — спросила его дочь, силясь подавить свой страх.

— Они знали о по меньшей мере семи больших, — сказал он ей, — разбросанных по всему миру, — закончил Тирион. Он бросил взгляд на Лэйлу: — Идём. Будем искать наши цели. Здесь я увидел всё, что хотел.

Глава 22

Первое выбранное ими для ожидания место оказалось пустой тратой времени. Они были вынуждены выбрать место за границей рощи Сэнтир, и не в пределах какой-то другой рощи, поскольку они не осмеливались рисковать присутствием рядом с кем-то из старейшин, когда наконец сделают свой ход. Для той части Рощи Сэнтир, куда они могли добраться, единственным хоть сколько-нибудь подходящим регионом была область с вулканической активностью. Старейшины Ши'Хар решили не пускать там корни, по очевидным причинам.

К сожалению, эта область вряд ли могла привлечь много посетителей. Обжигающие кальдеры и ядовитые газы заполняли большую часть этого региона. Они потратили впустую целый день, ожидая в одном месте, которое было достаточно гостеприимным, и ни разу не ощутили присутствие ни одного Ши'Хар.

На следующий день они более тщательно прочесали регион, пока случайно не нашли горячий источник в одном из гротов. Вода там была горячей, но приятной, и он был достаточно мелким, чтобы его можно было переходить вброд. Он был полностью окружён густым кустарником и маленькими деревьями, что придавало ему сходство с оазисом. Он был от края рощи гораздо дальше, чем то место, где они ждали в течение предыдущего дня, но когда они обнаружили источник, там уже было несколько Сэнтиров.

Вместо того, чтобы сразу напасть, они ушли, и вернулись в предрассветные часы на следующее утро. Засада даст им наилучшие шансы достичь успеха.

Они надеялись на маленькую группу. В предыдущий день они обнаружили лишь четверых или пятерых Ши'Хар, расслаблявшихся в горячем источнике, поэтому ловушку устроили там, и выделили маленькую группу нападающих, чтобы было проще скрываться.

Тирион создал одну из своих особых полостей в каменистой земле рядом с источником, использовав помощь земли, чтобы сделать полость необнаруживаемой для магического взора. Это было не то же самое, что невидимость, но пока он её не откроет, и не заставит их ничего не подозревающую добычу упасть к ним, никто их не заметит. Внутри дожидался сам Тирион, вместе с Брангором, Раяном и Эммой. В качестве дополнительной предосторожности Лэйла, Джордан и Бриджид спрятались рядом с тропой, которая вела в грот, используя способности Лэйлы к невидимости.

Если всё пойдёт хорошо, то они не понадобятся. В противном случае их задачей будет позаботиться о том, чтобы никто не сбежал с докладом о случившемся. Понятное дело, Бриджид была не рада тому, что её оставили в резерве, но сделала так, как ей велели, предварительно потратив некоторое время на споры.

Не помогал и тот факт, что им пришлось ждать до полудня, прежде чем кто-то появился в гроте, чтобы насладиться ванной в этом живописном месте.

Трое мужчин и две женщины покатились вниз, когда под ними разверзлась земля. Одна из них обладала достаточно быстрой реакцией, чтобы создать заклинательное плетение, смягчившее им приземление, но никто из них не мог предвидеть, что внизу их будут ждать люди.

Эмма с хирургической точностью выполнила свою задачу, определив, кто из них был мужского пола, и быстро просверлив серию дырок в их черепах ещё до того, как они сумели прийти в себя. Двое умерли, а третий только открывал было рот от удивления, когда её последняя атака пробила ему мозг.

За последние несколько налётов она стала естественным образом склоняться именно к этой роли. Хотя Бриджид была безрассудно летальной, она также была не очень разборчивой. Эмма могла быстро выбирать цели, и её подобные копьям атаки были точны.

Раян наблюдал, бездействуя, готовый поддержать её при необходимости, или помочь отцу, если его задача окажется тому не под силу. Брангор держался поодаль. Магу Морданов следовало действовать лишь в случае необходимости. Его работа делала его слишком ценным, чтобы рисковать им в бою, да он и не был особо умелым бойцом.

Работа Тириона подходила ему идеально — он подавлял тех, кого они хотели схватить. Для осуществления этой задачи часто требовалась грубая сила, а также способность удержаться, как только цель оказывалась подавленной.

Тирион широким ударом силы отправил двух женщин в полёт через скалистую полость, впечатав их в стену. Его атака была нисколько не сфокусированной, вместе с двумя женщинами она также захватила тела уже мёртвых мужчин, хотя те, конечно, уже не были способны это заметить.

Шагнув вперёд, он обхватил шеи обеих женщин силовыми лентами, с расчётливой злобой душа их — достаточно, чтобы женщины отреагировали инстинктивно, пытаясь защитить свою способность дышать, и не имея времени подумать или нанести ответный удар.

— Раян, — спокойно сказал Тирион, — махнув рукой в сторону левой женщины. Его сын мгновенно двинулся ему на помощь, взяв на себя её оковы, и сминая её разум прежде, чем она смогла попытаться сплести заклинание.

Тирион сделал то же самое с той, что была справа, но зашёл на шаг дальше. Доверившись Раяну, он сосредоточил своё внимание, и как только его цель была подавлена, вонзился в неё. Ши'Хар Сэнтиров оказалась чрезвычайно устойчивой к его обычной попытке заставить пленницу потерять сознание. Несмотря на его превосходящую силу, прижать её разум было невозможно, он постоянно ускользал прочь из его хватки. Вместо того, чтобы продолжать ментальную борьбу, он вычленил нужную область, и, прежде чем она смогла одержать вверх, прижёг её.

Его жертва осела на землю, подёргиваясь.

Обернувшись, он обнаружил, что Раян справлялся с трудом. Его пленница начала одерживать над ним верх. Будь это нормальный бой, у молодого человека не было бы трудностей, но попытки сохранить женщине жизнь серьёзно ограничивали возможности Раяна. Пока он пытался удержать её волю в западне, она всё время ускользала из-под его удара, и пыталась пробраться в его разум.

— Подожди, — рявкнул Тирион Эмме, уже собравшейся убить Ши'Хар, чтобы защитить брата. Шагнув ближе, он вогнал кулак в челюсть женщины, оглушая её, и позволив Раяну короткий миг, чтобы прийти в себя.

Когда она потеряла равновесие, он воспользовался этой возможностью, чтобы сделать с ней то же самое, что он сделал с другой женщиной, и прижёг ту часть её мозга, которая питала её семя разума эйсаром.

Бой окончился.

Эмма склонилась над двумя женщинами:

— Что ты с ними сделал?

— Это — часть того, над чем я работал, — ответил Тирион. — Я прижёг часть речевого центра, именно она управляет течением эйсара в семя разума. Теперь она не сможет плести заклинания. Это также нарушает их способность к речи.

Брангор хохотнул:

— Дополнительный бонус…

Тирион, Эмма и Раян зыркнули на бывшего надзирателя. Тот закрыл рот, после чего Раян возобновил разговор, проигнорировав его комментарий:

— Это всё, что нужно сделать?

— Это — первоочерёдная вещь, — пояснил Тирион. — Сейчас они всё ещё могут ощущать и использовать эйсар, или могли бы, если бы не были в шоке. Как только мы их заберём обратно, я закончу дело, и прижгу другое место, чтобы лишить их чисто человеческих способностей.

— Почему ты с этого не начал? — спросил Раян.

— Нельзя, — ответил Тирион, — семя разума начинает создавать разные проблемы, если его не лишить эйсара, и в конце концов убивает их, причём весьма болезненным способом, — закончил он. Бросив взгляд на Брангора, он отдал приказ: — Забирай их, и помести в стазис, прежде чем вернуться.

Маг Морданов мрачно положил ладони на плечи Ши'Хар, и сразу же исчез.

— Отец! — крикнула Эмма. Её предостережение прекратило разговор, когда все они осознали, что больше не были одни. Пока они отвлеклись, прибыла ещё дюжина Ши'Хар, начав окружать их убежище. Они уже видели окончание боя, и врасплох их застать было нельзя.

Судя по всему, более чем одна группа наслаждалась горячими источниками.

— Блядь! — выругался Раян.

Тирион уже был в движении. Направляя свою силу вниз, он подпрыгнул в воздух, с криком: «Щиты!». Он взмыл вверх, через дыру над их головами, и приземлился в нескольких футах от её края. Его прыжок был тщательно контролируемым, чтобы не взлететь слишком высоко, сделав из себя цель.

Несмотря на его быструю реакцию, враги уже были готовы к его появлению, и на него с двух сторон набросились светящиеся заклинательные звери. Остальные направлялись в дыру, к Раяну и Эмме.

Магические конструкты были четвероногими, по форме напоминали кошек, обладали длинными когтями и зубами, но пробить зачарованный нательный щит Тириона всё равно не могли. Его наручные клинки обнажились и начали рубить их ещё до того, как звери его коснулись, однако он не мог помешать самой скорости их броска сбить его с ног, пока он их разрубал.

Длинная верёвка сплетённой в заклинания силы метнулась к нему с быстротой атакующей змеи, обвив его тело прежде, чем он смог вернуть себе равновесие. Долю секунды спустя за ней последовали ещё несколько. Ши'Хар были готовы к сражению.

Раян начал было помогать ему, но Эмма поймала его за плечо, и в момент контакта её разум потянулся к его собственному. В прошлом они часто упражнялись в бою в состоянии сцепки, и он инстинктивно принял её знакомый контакт.

Они общались на уровне, который был глубже слов, и в этот безвременный адреналиновый миг Раян осознал, что готов был совершить ужасную ошибку. Другие заклинательные звери уже преграждали ему путь, и его поймают так же быстро, как Тириона.

Их взгляды встретились, а сердца снова забились, когда мир взорвался вокруг них. Эмма в ошеломляющей демонстрации мощи заставила окружавший их маленькую полость камень разлететься во все стороны. Она была не самой сильной из детей Тириона, но её могуществом не следовало легко пренебрегать.

Разлетевшиеся каменные осколки и прочие обломки могли бы убить Ши'Хар, но те уже приготовили сплетённые из заклинаний щиты. Однако хаос и пыль всё же отвлекли их, когда посреди неразберихи из дыры выбежали четыре разные копии Раяна.

Определение разницы между иллюзией и реальностью было тем, чему быстро обучалось большинство выживших на арене, иначе они оставались выжившими недолго — однако для сразившихся с ними детей Ши'Хар было трудно правильно отреагировать в горячке боя.

Две удерживавшие Тириона верёвки исчезли, когда их владельцы попытались избежать внезапно появившихся иллюзорных двойников Раяна. Чтобы его освободить, этого не совсем хватило, поскольку его руки всё ещё были крепко связаны двумя другими верёвками, пока настоящий Раян не перерубил одну из них.

Однако заклинательные звери мгновенно набросились на него. Раян проигнорировал их, зная, что они не могли пробить его защиту, но их физическое присутствие всё равно создавало трудности. Его сбили на землю, и начали ожесточённо терзать.

Тирион высвободился, разрубив верёвки, и бросился на ближайшего к нему Ши'Хар. Он почти добрался до цели, когда ещё один заклинательный зверь сбил его в сторону, а затем избранная им жертва сосредоточилась прямо на нём. Сфокусированное заклинательное плетение в форме копья поймало его на земле прежде, чем он смог встать на ноги. Уклониться он не мог, чужая магия пробила его защиту, и насквозь пронзила его живот.

Трое других загнали Раяна, и были близки к тому, чтобы повергнуть его, когда поток перегретого пара вырвался из ближайшего источника, и ударил по Ши'Хар, аккуратно избегая того места, где на земле лежал Тирион. Пар накрыл Раяна, уже приготовившего импровизированный щит, не позволивший газу проникнуть в его личное пространство. Пар также накрыл большую часть Ши'Хар.

Эмма надеялась, что их враги не подготовили щиты для отражения газов, и была права. Заклинательное плетение было слишком медленным, чтобы отреагировать на столь неожиданную атаку, и большинство Ши'Хар закричали, когда пар ошпарил их глаза и внешние слои кожи. Четверо спаслись, использовав сырой эйсар, чтобы направить воздух в обход своих тел.

Боль и потеря нормального зрения на миг оглушили Ши'Хар, но долго продлиться это не могло. Магам не нужны были глаза, чтобы видеть, и адреналин, наверное, позволил бы некоторым из них вскоре возобновить атаки, несмотря на физическую агонию. Конечно, те четверо, что смогли защититься, всё ещё были в идеальной боеготовности, и они перенаправили своё внимание на девушку на дне ямы.

Эмма с вызовом зыркнула на них, но её разум не мог найти никакого решения. «Четверо ещё на ногах, Отец выбыл из строя, Раян силится спастись от заклинательных зверей…», — быстро перебирал варианты её разум, но она не видела, как она сможет спасти брата, и при этом успеть спастись от врагов.

И тут появилось ещё пятеро Ши'Хар, побежавших на помощь своим собратьям.

Не думая, Эмма послала свой эйсар вовне, всколыхнув землю, и создав стену между ними и новыми нападающими. Тонны земли поднялись массивной волной, но она мгновенно поняла, что допустила ужасную ошибку — она перенапрягла свою силу, и у неё ничего не осталось. Её тело уже дрожало, реагируя на упадок сил.

Всколыхнувшаяся земля ненадолго заставила всех приостановиться, и на миг Раян оказался освобождённым от внимания заклинательных зверей. Перекатившись, он встал, но прежде чем он смог сделать что-то ещё, сплетённый из заклинаний удар сфокусированной силы пробил земляную стену. Это был удар вслепую, который почти наверняка должен был пройти мимо, но такие неприятные случайности порой бывают в бою. Удар прорвал зачарованный щит Раяна, когда тот, сам того не зная, встал как раз в ненужном месте.

На миг Эмма ощутила через их связь его боль и шок, прежде чем он потерял сознание. Она видела, как его тело завалилось, лишённое левой руки, и с хлещущими из плеча и одной из сторон лица кровью. Её рот раскрылся, будто она хотела закричать, но не послышалось ни звука. Один из обожжённых Ши'Хар спрыгнул в яму, и, окружив себя щитом, направился к ней, держа в руке смертоносно выглядевший меч сплетённого в заклинание эйсара.

Эмма попыталась воззвать к своей силе, чтобы защититься, но ничего не произошло. Она была пуста, и смерть надвигалась на неё. Эмма оскалилась в бессильной ярости, но глубоко внутри она не была уверена, что ей уже не всё равно.

Со стороны подкреплений Ши'Хар послышался крик, и противник Эммы приостановился, повернув голову, и на миг его внимание было сосредоточено на области вне ямы.

Эмме было просто плевать. Снова воззвав к своему эйсару, она сфокусировала ту каплю силы, что смогла призвать, на своей руке, приведя в действие татуировки, и вогнала зачарованную руку в грудь Ши'Хар. Её противник стал умирать, заливая её запястье горячей влагой, а Эмма покачнулась, упала на колени, и он завалился на неё, вяло хватая её за плечи.

Она толкнула его в сторону, пытаясь выпутаться из его хватки. Часть горячей воды от её удара паром попала в яму, превратив почву на её дне в грязь. Прежде чем Эмма смогла встать на ноги, вниз спрыгнул ещё один заклинательный зверь, вдавливая её в грязь. Сила её возвращалась, капля за каплей, но она успела лишь привести в действие свои защитные татуировки, прежде чем зверь приземлился на неё.

Когти на его массивной, светящейся лапе не смогли пробить её щит, поэтому зверь надавил на неё, заставив её лицо погрузиться в грязь.

Сил и воле к борьбе у неё больше не было. Она вяло сопротивлялась, в основном из-за паники, но решимость её исчезла. «Раян мёртв». Свет угас, когда её голова полностью погрузилась в грязь. Щит не позволял грязи попасть в рот и нос Эммы, но между ним и её кожей осталось очень мало воздуха. Очень скоро она начнёт задыхаться.

Расслабив мышцы, она сдалась, и решила использовать оставшееся у неё время, чтобы понаблюдать за тем, что происходило наверху.

Тирион всё ещё был в сознании, но его рана, наверное, была смертельной. Раяна не стало. Эмма больше не могла найти ни следа молодого человека, помимо большого кровавого пятна в месте, где он упал. «Они что, уже забрали его тело?» — удивилась она.

Не похоже было, чтобы у них было время на что-то настолько заурядное, как перемещение тела. Прибыла Бриджид. Её набедренная повязка исчезла, и она бегала среди Ши'Хар совершенно незащищённой. Кровь покрывала её с ног до головы. Эмма была уверена, что если бы посмотрела на неё глазами, то та была бы окрашена в алый.

Бриджид танцевала среди врагов, не обращая внимания на их атаки. Зачарованная цепь хлестала и вилась вокруг неё, будто живя собственной жизнью. Она отражала, и, в основном, уничтожала любые заклинательные плетения, которые оказывались рядом, но основное её назначение заключалось не в этом. Когда цепь не занималась защиты своей владелицы, она постоянно мелькала наружу, нанося почти ленивые удары по Ши'Хар, которые теперь начали пытаться сбежать от Бриджид.

Первым, кто с ней столкнулся, повезло, поскольку Бриджид убила их быстро. Лёгкий удар мог легко лишить руки, ноги или, более вероятно, головы. Ши'Хар не сразу осознали грозившую им опасность. Они уверенно напали на неё сразу с нескольких сторон, но с каждой неудачной атакой их число уменьшалось.

Поначалу это выглядело почти случайностью, будто удача улыбалась ей, пока Бриджид защищалась — но вскоре стало ясно, что имело место нечто совсем иное. Большая часть заклинательных зверей была порублена на куски, явившись на помощь своим создателям, а когда Ши'Хар осталось лишь четверо, они бросились бежать.

Или, точнее, попытались.

Бриджид убила одного, и миг спустя перерезала сухожилия остальным. Она с той же лёгкостью могла лишить их ног, но решила ранить свою оставшуюся добычу, чтобы не лишать себя удовольствия слишком быстро.

«И всё это время она была совершенно открыта», — заметила Эмма, но она знала, что у Ши'Хар не было ни единого шанса, если только они не перестали бы пользоваться заклинательными плетениями. Те были слишком медленными, и созданное из чистой магии оружие распадалось, сталкиваясь с зачарованной сталью.

В этом было преимущество используемой людьми сырой магии. Она действовала со скоростью мысли. Обычно превосходящая природа заклинательных плетений легко компенсировала это преимущество, но зачарованная цепь Бриджид полностью расшатала это старое уравнение.

«Единственной, кто имел бы против неё шансы, была бы я», — осознала Эмма. Её коронная атака, серия быстрых копий из чистой силы, была единственным, что могло бы прорваться мимо цепи Бриджид. «И даже это было бы бесполезно, озаботься она использованием своего щита». На миг она ощутила гордость за свою сестру-психопатку.

Сердцебиение Эммы сильно участилось во время боя, но не из-за адреналина. Она задыхалась, и её сердце отчаянно пыталось скомпенсировать недостаток свежего воздуха.

Бриджид принялась терзать своих беспомощных врагов, нанося им мелкие порезы, которые кровоточили, не убивая их. Не осознавая бедственного положения Эммы, пока она с ними игралась, Бриджид смеялась, отрубая от их тел маленькие кусочки. Она была как никогда счастлива.

«Полагаю, я всё равно умру», — подумала Эмма. Это наблюдение её не беспокоило. Она уже потеряла единственное, ради чего ещё стоило жить. Её сердце трепыхалось как у птицы, совсем непохожее на медленное биение земли под ней.

Эмма раскрыла свой разум. Если уж она умрёт, то с тем же успехом можно умереть правильно. Бриджид тоже умрёт, но она знала, что сестра не будет против, если в результате также умрёт гораздо больше Ши'Хар.

«Это — за тебя, Раян». И тут Эмма рывком расширилась, потеряв свою человечность, и став чем-то иным.

Сразу же никаких физических признаков этому не появилось. Её тело продолжало умирать, но теперь оно было мелочью по сравнению с тем, чем она стала. Эмма потянулась вниз, и начала расплетать узы, сдерживавшие расплавленную ярость. Она начала не в том месте, где находилась сама, а с той стороны, которая пошлёт её неистовство прямо в Рощу Сэнтир.

Земля подскочила, заставив Бриджид споткнуться, и её новый удар прошёл мимо цели. Её последняя игрушка умерла вместо того, чтобы всего лишь потерять ещё немного кожи. Несколько секунд спустя до её ушей донёсся гулкий рокот, и она увидела дым, поднимавшийся вдалеке, в направлении Рощи Сэнтир.

Лэйла появилась, пригнувшаяся над бессознательным телом Раяна, когда потеряла контроль над своей невидимостью. Джордан стоял рядом с ней, и на его лице был написан страх, когда он ощутил, как земля снова всколыхнулась. Он выпустил мужчину, которого тащил, и Тирион осел на землю.

— Бриджид! — крикнула Лэйла. — Надо уходить!

Бриджид уставилась на них, силясь разобраться в окружавшем её мире по мере того, как жажда крови медленно угасала в ней.

— Эмма! Сначала надо забрать её. — Спрыгнув в яму, она быстро разобралась с помощью цепи с заклинательным зверем, удерживавшим её сестру в грязи. Переборов вязкое сопротивление грязи, Бриджид подняла девушку с земли.

Кожа Эммы была серой, и она, казалось, весила больше, чем следовало бы, но Бриджид использовала свою волю, чтобы поднять сестру из ямы, и мягко положила её рядом с остальными. Затем она выбралась сама, и взяла Джордана за руку, чтобы ему было проще телепортировать их всех вместе.

Землю снова тряхнуло, и воздух наполнился странным, удушающим запахом, от которого становилось трудно вдыхать.

— Постойте, — произнёс слабый голос.

Все в замешательстве уставились на Тириона, осознав, что это говорил он.

— Не сейчас, — сказал он им. — Ещё слишком рано.

— Это место разваливается на части, — настаивала Бриджид. Она посмотрела на Джордана: — Забери нас домой.

Тирион зарычал, и махнул рукой на тело Эммы:

— Перенесёте её — и она умрёт.

— Она всё ещё дышит, Тирион, — сказала Лэйла. — Он бредит, — заявила она остальным.

Джордан послушался было, но Бриджид внимательно наблюдала за отцом. Она достаточно хорошо знала его, чтобы не сомневаться:

— Постой, — приказала она. — Что нам, по-твоему, следует сделать, Отец?

— Позвольте мне попытаться это остановить, — ответил он, силясь вдохнуть.

— Он умирает, — прямо заявил Джордан. — Я забираю нас обратно, — сказал он, протянув руку к Эмме.

Бриджид была не из тех женщин, что подвержены колебаниям. Она уже приняла решение. Решение, которое она принимала всегда:

— Тронешь её, и ты — покойник, — предупредила она. — Пусть делает, что сможет. — Бритвенно-острая сталь уже окружила мага Морданов, зависнув в опасной близости от его горла.

— В таком состоянии он ничего не сможет сделать. Если будем ждать, то все умрём, — возразила Лэйла.

Врезавшийся в её челюсть кулак двигался почти слишком быстро, чтобы его можно было увидеть. Лэйла упала спиной вперёд, оглушённая.

Бриджид высилась над ней с сияющими безумием глазами. Её волосы висели, пропитанные потом и кровью, а кожа была покрыта кровавой грязью. Она указала на умирающего отца:

— Ты живёшь, чтобы служить ему. Если он этого просит, значит мы умрём. Ты как, хочешь умереть сейчас, или чуть-чуть подождать? — Даже пока Бриджид полностью сосредоточилась на надзирательнице, её цепь не шелохнувшись висела у горла Джордана.

Лэйла кивнула, покорно опустив взгляд.

Бриджид взглянула на Джордана:

— Окружи нас щитом, пока мы ждём, — сказала она. Затем снова обратилась к Лэйле: — Вижу, ты уже по большей части остановила кровотечение. Спрячь нас, пока он работает.

Глава 23

Ещё несколько маленьких сдвигов, и последние оковы исчезнут. Эмма улыбнулась бы, если бы могла вспомнить, что такое улыбка, и что она означает.

У неё осталась только цель. Достигнув её, она сможет отдохнуть. Эмма смутно помнила боль и потерю, но они быстро угасали. Отпустить ещё одну вещь, и всё кончится.

Но часть её отказывалась откликаться.

Рядом было ещё одно присутствие. Оно было меньше, незнакомое, и менее похожее на неё, но оно было сильным. Оно удерживало нужный ей ключ, мешая её попыткам уничтожить то, что росло над ней.

— «Нет», — донёсся голос. — «Ты не должна этого делать — пока не должна, не сейчас».

Слова были чужими, но стоявший за ними смысл каким-то образом достиг её. Она проигнорировала их, вместо этого пытаясь охватить то, что ей сопротивлялось.

— «Ты убьёшь многих, но не всех. Сбереги свою ярость, и мы прикончим их совсем — но не сейчас».

Эти концепции обрушились на её разум, заставляя её думать таким образом, о котором она хотела забыть. Она хотела отказаться от них, но для этого ей нужны были собственные слова. Она сжалась, ища способ выразить свой отказ.

— «Смерть!» — был её ответ, но, найдя это слово, она сжалась ещё сильнее.

— «Терпение».

— «Нет».

— «Вернись со мной, Эмма».

Она пыталась спорить, но не могла найти способ это сделать. Раздосадованная, она продолжала сжиматься, пока наконец не открыла рот, и не закричала.

* * *
— Воды, — сказал Тирион. Его рот снова был до невозможности сухим. Его тело ощущалось одновременно горячим и холодным.

Чья-то рука подняла его голову, и к его губам прижалась чашка. Он начал жадно хлебать из неё прохладную жидкость, но чашку убрали раньше, чем он смог напиться.

— Ещё.

— Помедленнее, — сказала Кэйт. — Сразу много тебе нельзя.

— Мне хочется пить…

— Твой желудок этого не вынесет, — терпеливо ответила она.

— Сколько…?

— Тебя принесли обратно вчера. Мы с тобой уже дважды говорили об этом. У тебя жар… — сказала Кэйт, и её голос внезапно оборвался. Звучал он расстроенным.

Тирион направил свои чувства внутрь, изучая свою рану. То, что он нашёл, должно было его встревожить, но у него не было на это сил. Его сердце ускоренно билось, слабо трепыхаясь в его груди. В совокупности с жаждой это значило, что он потерял много крови, но шокировало его то, что он обнаружил у себя в животе.

Всё было воспалено. Большой кусок его желудка отсутствовал, а его кишки выглядели так, будто их порвали на части, а потом грубо собрали обратно.

По своему опыту на арене он знал, насколько серьёзны были ранения в живот. Даже относительно лёгкие раны иногда приводили к смерти спустя дни после боя, но в то время он не понимал, почему. Благодаря лошти, он теперь знал, но это знание мало его утешало.

Содержимое желудка и кишечника вылилось в его брюшную полость, и упомянутый Кэйт жар был результатом обширного заражения. Без квалифицированной помощи он умрёт спустя день или два.

Даже у лучших целителей Ши'Хар был низкий процент успеха при лечении септических брюшных ран. Обычно, если кто-то на арене выживал, получив такую рану, то с ней могли справиться, мгновенно очистив перитонеальную полость.

Он же находился далеко не в том состоянии, когда такая стратегия могла подействовать.

Древние люди когда-то обладали химикатами, которые могли бы дать ему неплохие шансы, но Ши'Хар узнали об их медицинских техниках настолько мало, что могли лишь дразнить его знанием того, что способ был… был совершенно недосягаемым для него.

— Эмма? — спросил он.

Кэйт убрала волосы с его лба:

— Она с Раяном.

— Он выжил?

Она кивнула:

— Едва-едва, но его состояние хуже твоего, а уж лицо…

Если парень до сих пор жив, то у него был неплохой шанс, если только рана не загноится. Снаружи он мог выглядеть хуже, но Тирион догадался, что всё было совсем не так.

— А Бриджид?

— Она стоит прямо за дверью, с этой её страшно выглядящей цепью, — сказала Кэйт.

От этого ему захотелось тихо засмеяться, но он в итоге сумел выдавить лишь болезненный, сдавленный кашель. Кэйт тревожно наблюдала за ним, пока не прошла целая минута, после чего его агония утихла достаточно, чтобы он снова мог говорить:

— Никто из нас не выбрался бы, если бы не она, и её цепь.

— Лэйла сказала мне, что она пригрозила убить любого, кто попытается тебя переместить.

— Удивлён, что мы так и не остались там. Не думаю, что я в конце концов очнулся, чтобы сказать им, что нам можно уходить, — сделал наблюдение он.

— Так и было бы, если бы Эмма не очнулась, и не сказала им, что уже можно, — объяснила Кэйт. — Я беспокоюсь о тебе, Даниэл. Мы уже знали о её проблеме, с Раяном, но теперь, когда он ранен… я никогда не видела её такой.

— Какой? — спросил он.

Кэйт замолчала, сжав губы, прежде чем продолжить:

— Если честно — такой как ты. Она гневная и напряжённая. Отказывается покидать его комнату, даже чтобы поспать. Нам и так уже тут хватает психопатов.

— Если он выживет, она будет в порядке.

— Это ты так думаешь, но я не настолько уверена. Я почти думаю, что было бы лучше, для них обоих, если бы он не выжил. Он обезображен. Раян лишился половины челюсти и левой руки, прежним он больше никогда не будет. Сейчас ей небезразличен лишь он, и каждый раз, когда она на него смотрит, почти можно видеть закипающий в ней гнев.

— А-а-а-х, — сказал Тирион, — молодая любовь.

Кэйт пришла в ужас:

— Как ты можешь так шутить? Это же ужасно.

Он поднял на неё взгляд покрасневших глаз:

— Потому что я — такой же, только я обезображен внутри. А теперь мне придётся смотреть, как мои дети превратятся в извращённые, более молодые копии меня самого.

— И тебя это радует?

— Нет, но я думаю, что если сейчас расплачусь, то это меня прикончит, — честно сказал он ей. — Кто это там, Инара? — спросил он, имея ввиду ребёнка в находившейся неподалёку колыбели.

— Она спит.

— Я хочу подержать её.

Кэйт заупиралась:

— Ты её разбудишь. У меня целая вечность ушла, чтобы её уложить.

— Не думаю, что у меня ещё будет много возможностей для этого, Кат. Пожалуйста…

Она встала, отвернув лицо прочь, но магический взор показал ему, что её глаза наполнялись слезами.

— Не говори так, — сказала она ему с упрёком, но всё равно подошла к колыбели. Кэйт знала не хуже его, что Тирион скорее всего был прав. Склонившись над колыбелью, она мягко подняла дочь, и принесла её к нему, прежде чем положить её ему под плечо, внутри сгиба правой руки.

Каким-то чудом Инара почти не пошевелилась, снова впав в глубокий сон почти сразу же после того, как устроилась. Тирион не мог особо двигаться, поэтому удовлетворился тем, что наблюдал за ней, и слушал биение её крошечного сердца. Невинное дыхание Инары было прямой противоположностью почти всей его жизни. «Что я вообще сделал такого, чтобы заслужить даже этот краткий миг?» — задумался он.

— Тебе тоже надо отдохнуть, — через некоторое время предложила Кэйт.

— Я не сонный, — парировал он. «Просто умираю».

Кэйт нахмурилась:

— Тогда ты не будешь против поговорить с Бриджид?

— Насчёт чего?

— Во-первых, скажи ей, чтобы прекратила зыркать на каждого, кто пытается войти, но самое главное — ей нужно помыться.

Это раззудило его интерес:

— Помыться?

Она вздохнула:

— Она вернулась покрытая кровью, и хотя смыла с себя большую её часть, ей всё ещё нужно принять нормальную ванну. Она отказывается уходить от двери, и отвратительно воняет.

Боль сковала его, пока Тирион усилием воли заставлял свои грудные мышцы не напрягаться. Желание рассмеяться было почти непреодолимым. Наконец взяв себя в руки, он ответил:

— Вообще-то мне нужно было с ней поговорить. И по ходу дела я упомяну про ванну.

— Думаю, что ей следует зайти сюда лишь после ванны, — твёрдо сказала Кэйт.

— Я как-то не могу встать, чтобы сходить к ней, — ответил Тирион. — Я недолго.

С этим она спорить не могла. Встав, Кэйт пересекла комнату, и вышла наружу, сморщив нос во время пересечения порога. Тириону не было слышно, что она сказала, но миг спустя Бриджид стояла у кровати, опустив свой взгляд на него и на спящего младенца.

— Я знала, что ты не умрёшь, — прямо заявила она.

Секунду спустя до него добрался запах, вторгшись ему в нос. Пахло как начавшее тухнуть старое мясо. Тирион не заметил на ней никаких видимых пятен, но её волосы висели тусклыми и тяжёлыми, и обоняние не оставляло сомнений. Ещё хуже было то, что он никак не мог от неё отодвинуться.

— Умру, и довольно скоро, — сказал он ей, — но у меня слишком много дел, и время терять нельзя. Мне нужно поговорить с Эммой.

— Она отказывается покидать Раяна.

— Скажи ей, что у неё нет выбора, — твёрдо ответил он. — Она захочет услышать то, что я хочу сказать. После того, как поговоришь с ней, прими ванны, а потом я хочу, чтобы ты привела ко мне Джордана. Мне также понадобится несколько стазисных шкатулок.

Бриджид поглядела на него немного, молча усваивая его слова.

— Джордан уже снова на хранении, и я не знаю, где лежат шкатулки.

— Эмма должна знать, а если нет, то сможет спросить Раяна. Тебе придётся вытащить Джордана из ящика. Он мне нужен.

— Зачем?

— Я не могу оставаться здесь. У меня остались кое-какие дела.

Его дочь замерла, и ответила не сразу. Она была похожей на какую-то странную статую, обдумывая свой ответ:

— Абби говорит, что ты умрёшь, если тебя сдвинуть с места.

— Я и так умираю. У меня есть день, может — два. И мои дела — срочные.

Бриджид уставилась на него каменным взглядом:

— Тогда мне следует пропустить ванну.

Тирион вздохнул:

— Нет, ванну прими. Иначе я не смогу вынести твоего присутствия. Время у тебя будет. Мне нужно поговорить с Эммой. Пошли Абби, и любых остальных, кого увидишь, но не трать зря время на их поиски — нескольких будет достаточно. Как только будешь чистой, бери Джордана, и пару шкатулок.

— Какого они должны быть размера?

Он очертил руками нечто с примерно фут в поперечнике. Бриджид кивнула, и ушла, не проронив более ни слова. Тирион откинул голову, и расслабился. Он ещё раз взглянул на Инару, прежде чем закрыть глаза. Спать ему не хотелось, но даже дышать ему было в тягость.

* * *
— Отец.

На его плече была ладонь, и Тирион поднял взгляд, обнаружив склонившуюся над ним Эмму. Она выглядела как бледный призрак. Под её запавшими глазами были тёмные круги.

— Выглядишь ужасно, — сказал он ей.

Её нетерпение было недвусмысленно написано на её лице:

— Ты умираешь. — Невысказанным она оставила вывод о том, что скоро Тирион перестанет иметь значение.

— Весьма вероятно, — признал он, — но я не могу оставить дела незавершёнными. Тебе нужно быть готовой занять моё место.

— Я даже не знаю, что ты делал, или какие у тебя были планы.

— Давай, покажу, — сказал он, потянувшись к её руке.

Она отпрянула, будто он мог её обжечь:

— Уже слишком поздно. Я сама решу, что делать.

— Ты потерпишь неудачу, — прямо заявил он.

— А ты — уже потерпел, — бросила она обвинение, закрыв лицо ладонями. — И Раян за это расплачивается.

— Пока что — нет. Ещё есть время… если ты мне поможешь. В противном случае его жертва окажется напрасной. — Он зыркнул на неё со всей пылкостью, какую может в себе наскрести умирающей человек. Он нёс ответственность за всё случившееся, но всё ещё отказывался сдаваться. — Проклинай меня, если хочешь, но ты желаешь того же, что и я. ПО глазам вижу.

Руки Эммы были сжаты в кулаки, но в конце концов она разомкнула один из них, и ткнула в его сторону:

— Тогда показывай, а я решу — и если я приду к мысли, что ты истратил будущее Раяна на чистую глупость, то я тут же тебя и придушу.

Он взял её за руку, и после мимолётного сопротивления их разумы соединились. Эмма больше не ощущалась тем же человеком, с которым он объединял разум день тому назад. Тепло исчезло, сменившись тёмным смятением, похожим на его собственное. Теперь она была ему практически двойником в душе, полная страшной ярости. Она его ненавидела — почти так же, как ненавидела Ши'Хар.

Раскрыв свои воспоминания, он показал ей оружие, которое создаст. Сперва он ощутил её замешательство, поскольку воспоминания не были его собственными, а принадлежали Ши'Хар, да и оружие сперва трудно было признать таковым. Когда она осознала, что именно сделает это оружие, на Тириона накатила волна её трепета, за которой последовало отвращение от образов того, что это оружие совершило когда-то в прошлом.

— «Вот, почему ты отказывался нам говорить…»

Он мысленно согласился с ней:

— «Никто из вас не согласился бы на такое. Вы ненавидите их недостаточно сильно. Только у тебя, Эмма — только у тебя есть ненависть и убеждение, чтобы завершить моё дело, если я потерплю неудачу».

— «И Бриджид», — поправила она.

— «Но у неё нет нужных средств, и она не сможет повести остальных за собой».

— «Это положит нам конец, всем нам», — ответила она. — «Поверить не могу, что ты именно это собираешься сделать».

— «Подумай!» — приказал он. — «Стазисные ящики, и женщины, которых мы схватили — давай, я покажу тебе остальное». — И он показал, наконец поделившись с ней стоявшей за похищениями причиной, и раскрыв роль Иана. На миг он испугался, что она отторгнет его, но её злонамеренный восторг удивил его.

Её зло превысило его собственное. Там, где Тириону не хватало сопереживания, Эмма обладала им в достаточной мере, но вместо этого её личная боль преобразилась в желание причинить такое же страдание их врагам.

— «С этим мы можем выжить», — с внезапным пониманием осознала она. «По крайней мере, некоторые из нас».

Он разорвал контакт. Эмма стояла, уперев в него полный недоброго восторга взгляд.

— Что тебе нужно? — спросила она.

— Держи моё исчезновение в тайне. Бриджид вернётся, и принесёт всё необходимое — если, конечно, я не умру до того, как смогу это создать. Если умру, то тебе придётся продолжить без меня. Что бы ни случилось, ты должна позаботиться о том, чтобы остальные не пытались меня найти, если я не вернусь.

— Это я могу, — мрачно ответила она. — Но ты слишком болен. Ты не сможешь.

— Ты была почти беспомощна, когда попыталась уничтожить Рощу Сэнтир, — парировал Тирион. — Сила мне для этого не потребуется. Наш особый дар не нуждается в могуществе, мы становимся могуществом, которое нам нужно.

* * *
Вернувшись, Кэйт обнаружила, что в её комнате Эмма нежно покачивает на руках Инару. Кровать была пуста.

— Где он? — встревоженно спросила она.

— Ушёл, — тихо ответила Эмма.

— Куда?! Он же болен! Зачем ты позволила ему встать?

На лице Эммы было умиротворение:

— Он всё равно умирал. Я и мечтать не смела о том, чтобы попытаться помешать ему сделать то, что он хочет. Бриджид ушла вместе с ним. — Встав, она протянула ребёнка, предвосхитив наклёвывашуюся со стороны Кэйт тираду.

Кэйт взяла Инару, и хоть она и была в ярости, но голос всё же понизила:

— Она — сумасшедшая, и ты — тоже, если позволила ему уйти в таком состоянии. Что мы будем делать, если что-то случится?

— То же, что и всегда, — сказала Эмма. — Он оставил меня за главную. Мне нужно поговорить с остальными. — И с этим она покинула комнату.

Глава 24

— «Вероятности схопнулись», — заявил Первый среди Старейшин Иллэниэлов. — «Нам грозит наихудший исход».

— «Не худший», — сказал другой. — «Худший — это полное уничтожение».

— «Нам следует отказаться от этой линии», — сказал один из самых молодых — старейшина, которому едва исполнилось пятьсот лет. — «Ещё есть время найти иное решение».

— «Ты наивен», — возразил самый старший.

— «Две тысячи лет — это долгое время. Мы не можем быть уверены в том, что нет иных решений», — продолжил оптимист.

— «Только ты и не можешь», — презрительно усмехнулся новый голос. — «Мы, может, и процветали бы две тысячи лет, но это всё будет впустую, когда враг снова нас отыщет».

— «Возможно, нам удастся снова изменить ситуацию. Если мы вмешаемся, могут появиться вероятности получше».

— «А ещё может полностью исчезнуть наш последний шанс на выживание», — предостерёг другой.

— «Довольно», — сказал Первый. — «Рок настиг нас, когда Сэйлендору было позволено проверить людей. Мы должны принять свою судьбу».

— «Даже при том, что все мы погибнем?» — спросил самый юный.

— «Наше выживание в настоящем бессмысленно, если весь наш род полностью вымрет через две тысячи лет», — возразил один из них.

— «Мы должны защитить его ребёнка».

— «Которого — того, что с нашим даром, или того, что несёт нашу мудрость?»

— «Предполагалось, что они будут одним и тем же».

— «Но это не так, и мы должны управиться с тем, что есть, а не с тем, что могло бы быть».

— «Разве мы не можем спасти обоих?»

— «Это неясно», — провозгласил Первый. — «Мы можем пытаться, но тот, что несёт наше знание, должен иметь приоритет. Того, который с даром, проще заменить».

— «Времени мало».

— «Ещё один уже готов. Он спит. Если будет необходимость, мы сможем позаботиться о его пробуждении в нужное время», — заявил Первый.

— «Почему нам раньше не сказали?»

— «Потому что я надеялся, что в этом не будет нужды», — признался Первый.

— «Но мы ведь должны подготовить наших детей подобным же образом?»

— «Обида человечества этого не допустит. Мы должны исчезнуть из их воспоминаний, иначе они уничтожат нашу надежду», — с ноткой печали сказал Первый.

* * *
Живот Тириона будто был объят пламенем, однако ему было холодно. Подняв руку, он уставился на неё. Рука была гротескно распухшей, и он не мог вспомнить, когда он в последний раз чувствовал необходимость в опустошении мочевого пузыря. Его тело наполнялось жидкостью, однако он по-прежнему ощущал неутолимую жажду.

«Почки отказали, и, возможно, печень тоже», — смутно заметил он. «Скоро наступит безумие». Токсины в крови скоро лишат его рассудок здоровья — впрочем, он и так не особо ценил вменяемость.

— Думаю, это — нужное место, — сказала Бриджид. Она уже давно не была так близко к дому. В детстве она не думала о том, чтобы попытаться запомнить это место, но она была весьма уверена, что маленький домик на крутом склоне холма над ними принадлежал Хэлэн и Алану Тэнникам, родителям Тириона. — Внутри два человека.

Он попытался сфокусировать свой магический взор, чтобы снова увидеть их, но хотя их эйсар он узнал, ясно их рассмотреть ему не удалось.

— Ты нашла его, — подтвердил он.

Бриджид выглядела беспокойной:

— Хочешь их навестить?

— Нет, это лишь создало бы ещё проблем, — сказал Тирион. — Неси меня за дом, вверх по холму справа. За гребнем ты найдёшь покатое пастбище, а рядом — другой холм. Оттуда виден дом Кэйт. Уверен, ты его узнаешь.

— Почему там?

«Потому что это место может стать моей могилой!». Ему хотелось выкрикнуть это ей, но сил не было, и она всё равно не поняла бы его сентиментальность.

— Почва там лучше, — объявил он, притворившись, будто у него есть какая-то логическая причина. «Но всё равно недостаточно глубокая для нормального роста. Даже сильным корням Ши'Хар потребуется вечность, чтобы прорасти глубоко в этом месте». — К счастью, мне не нужно волноваться о долгом росте.

Они двинулись вперёд так же, как проделали большую часть пути. Тирион не мог идти — дочь легко поддерживала его в воздухе с помощью своего эйсара. Было очень похоже на то, будто он лежит, откинувшись на воздушной подушке. Джордан телепортировал их короткими прыжками, перемещая их на расстояние прямой видимости, по несколько сотен ярдов за раз.

Это был странный способ перемещения, но он позволил им покрыть расстояние быстрее, чем мог бы всадник на лошади, или даже на дормоне. Единственным недостатком было то, что после покидания ими Албамарла Джордан был на грани истощения из-за частой телепортации.

Тириону было совершенно плевать.

Когда они нашли искомое им место, оно было примерно таким же, каким он помнил. В конце концов, прошло не так много лет с тех пор, как он сидел здесь, играя на цистре, и наблюдая за её домом, надеясь мимолётно увидеть медные локоны.

— Давай сюда, — приказал он, обращаясь к Бриджид.

Они почти ничего не взяли с собой, поэтому смысл его слов был ясен. Она сняла висевший у неё через плечо инструмент, и передала ему. Цистра, которую он смастерил, пока его держали в рабстве. Струны на ней всё ещё были натянуты те, что дала ему его мать. Он погладил корпус своими грубыми руками, в последний раз наслаждаясь тем, как тот ощущался.

Бриджид изменила с помощью своей силы форму земли, заставив её приподняться, чтобы Тирион мог откинуться, не напрягаясь, когда она опустила его на землю.

Прохладный бриз ласкал его щёку, пока он глядел вниз, вдоль склона холма, наблюдая за домом, где выросла Кэйт. Из дымохода всё ещё шёл дым — предположительно, Сэт с сыном всё ещё жили там. В сердце своём он ничего так не желал, как обернуть время вспять, снова стать молодым, и чтобы им ничего не двигало кроме надежды увидеть Кэйт.

Его пальцы коснулись струн, и в них ожила музыка, которую она хотела. Живая мелодия, не имевшая ничего общего с нынешним положением — но его сердцу было всё равно. Он играл несколько минут, неуклюже спотыкаясь отёкшими пальцами на нотах, которые были слишком мудрёными, чтобы он мог их сейчас сыграть.

А потом он отдал цистру Бриджид:

— Мне она больше не понадобится.

— Что мне с ней делать? — спросила она.

— Отдай моей матери. Возможно, она найдёт ей применение, — ответил он. Жестом приказав им отойти, он защитил своё тело от жара, а потом поджёг траву вокруг них. Та уже была сухой, и за несколько секунд Тирион разжёг оживлённое пламя. Он сжёг всё на расстоянии в десять ярдов от того места, где лежал: траву, кустарник, и два подвернувшихся под руку коренастых деревца. Удовлетворившись, он погасил пламя.

Создавать огонь было легко, он сам себя подпитывал, но управлять им было труднее. К тому времени, как огонь потух, Тирион тяжело дышал, чем не способствовал оставшийся в воздухе дым. Глубокий, мучительный кашель заставил дрожь агонии прокатиться по его объятое лихорадкой тело.

Бриджид была достаточно заботливой, чтобы после исчезновения пламени послать очистивший воздух вокруг Тириона сильный порыв ветра, полка шла обратно.

— И в чём был смысл всего этого? — прямо спросила она.

— Избавился от сорняков, и пепел удобрит почву, — сказал он ей, всё ещё не отдышавшись. — Ты можешь взрыхлить для меня почву? Перекопай её, и смешай с пеплом и углями.

Она нахмурилась:

— Тут в основном камень, под первыми несколькими дюймами земли.

— Не думаю, что мне хватит сил, — ответил он. — Просто сделай, что сможешь.

Её лицо было воплощением отвращения, пока она стояла, опустив взгляд на этого немощного человека, бывшего ей отцом, но постепенно выражение её лица смягчилось, перейдя от жалости к чему-то напоминающему нежную грусть.

— Я сделаю гораздо больше… для тебя, — объявила она. — Смотри.

Джордан телепортировался на расстояние в двадцать ярдов, когда ощутил, как вокруг неё закрутился эйсар. От интенсивности этого эйсара Джордан испытал резкий прилив адреналина в крови. Находившаяся перед ним женщина лучилась опасностью.

Вытянув руку в небо, Бриджид мягко подняла своего отца в воздух. Цепь, что всегда была рядом с ней, поднялась вместе с ним, прикрывая его собой, пока Бриджид направляла своё внимание и свою силу вниз. Окружавший её эйсар затвердел в виде несокрушимых кос, прежде чем утонуть в земле, прорезая её.

Неглубокий слой почвы мгновенно уступил, и маленькие камни и гравий под ним сдались почти так же быстро. Более тяжёлые валуны немного посопротивлялись, но её мощь не отступала. Воздух встряхнуло от резкого треска, когда валуны сломились, раскалываясь на части.

Её мощь пошла глубже, всё дальше и дальше, рвя и ломая, пока воля Бриджид стирала до состояния гравия даже саму скальную основу. Земля вокруг неё шла волнами и вздымалась, будто Бриджид стояла в центре водяного смерча, не затронутая посреди этого хаоса.

Тирион наблюдал за её работой, дивясь гладким чертам её лица, пока она прикладывала к этой задаче все свои силы. Бриджид всегда была сильной — в этом никогда не было сомнений. Она была одной из самых сильных его детей, но её сосредоточенность стала твёрже стали — неумолимая и идеальная. Её лицо не выдавало ни намёка на усилие, которое ей требовалось для одновременной работы с таким количеством эйсара. Глядя на неё, кто-то мог бы подумать, что она всего лишь наслаждалась послеполуденным солнцем, если бы не бурливший прямо под её стопами разрушительный ураган из камня и почвы.

Бриджид улыбнулась, и земля замедлилась, прежде чем полностью замереть. Её щёки и лоб блестели от пота, но если её труды и были утомительны, то никаких других признаков этому не было.

«Она прекрасна», — подумал он, когда Бриджид опустила его на развороченную землю, — «и в ней нет ни грана милосердия — идеальное дитя для моей мести».

— Джордан! — позвал он. Когда маг Морданов приблизился, Тирион продолжил: — Вернуться в Албамарл ты не сможешь.

Тот наморщил лоб:

— А что мне тогда делать?

— Подойди ближе, — тихо сказал Тирион, — у меня для тебя ещё одно задание.

Маг склонился ближе, и едва дёрнулся, когда вспышка эйсара Тириона зажгла один из его наручных клинков. Тот вошёл Джордану в грудь, и вышел между лопаток, будто его тело было из воздуха. Маг завалился на Тириона, заливая их обоих кровью из своей груди. Его сердце было разорвано, и его взгляд быстро тускнел, когда Тирион сказал ему на ухо ещё несколько слов:

— Ши'Хар лучше всего растут, когда прорастают из чьего-то тела.

На лице Бриджид было раздражение, когда она посмотрела на них:

— Теперь обратно мне придётся добираться пешком. Неужели это было необходимо, Отец?

Тирион с трудом подавил смех — это и так было бы больно, а теперь ещё и лежавшее у него на груди тело затрудняло ему дыхание.

— Ты останешься здесь, — прохрипел он. — Я не мог рисковать, отсылая его обратно в одиночестве. К тому же, я не знаю, хватит ли мне для этого сил. Его тело вполне может оказаться решающим фактором.

— И долго мне тут оставаться?

Он вздохнул:

— Большинство старейшин Ши'Хар годами не пытаются создавать Крайтэков после укоренения, но этот — маленький, поэтому я надеюсь, что смогу сделать это после нескольких недель, но уверенным быть не могу. Тебе придётся запастись терпением.

Бриджид кивнула:

— Как я узнаю, что готово?

— Думаю, я смогу с тобой общаться, — сказал он, с трудом вдыхая. — А если нет, то готово будет, когда плоды упадут на землю. Будь внимательна, после этого они останутся в оболочке только на день, не дольше. Ты должна поместить их в стазисные шкатулки раньше этого, иначе…

— Они настолько опасны?

— Они за считанные недели стёрли с лица земли миллиарды людей, — ответил он.

— Но нам же нужны деревья, — напомнила она ему.

— Ши'Хар находчивы. Они могут найти решение… если дать им шанс. Этого мы позволить им не можем. Вот, почему важно, чтобы эти штуки оставались в стазисе, пока не настанет нужный момент. Если я не вернусь, ты должна слушаться сестру.

Бриджид этот ответ не порадовал:

— Почему?

— Эмма — единственная, кто может создать этот самый нужный момент. Повинуйся ей так, как повинуешься мне, и во всём. Позаботься о том, чтобы и остальные делали то же самое, — твёрдо сказал он.

— Судя по твоим словам, я ещё довольно продолжительное время не вернусь. Думаешь, она сможет так долго держать их в узде?

Тирион улыбнулся:

— Беспокоился я лишь на твой счёт.

Бриджид встала рядом с ним на колени, и посмотрела на лежавшего поперёк его тела мертвеца. Протянув руку, она окунула два пальца своей правой руки в его тёплую кровь, и провела ими по своим губам.

— Ты не зря беспокоился. Больше крови я люблю лишь тебя, Отец. — Она мягко поцеловала его. — Я люблю тебя больше, чем остальные, больше Кэйт и Лираллианты.

Они тебя любят за то, чем ты был. Я же люблю тебя за то, что ты есть — за твою ненависть и злобу. Ты — нечто чистое, и они никогда этого не поймут.


Он поморщился, почувствовав на губах вкус оставленной ею крови — «Она совершенно сумасшедшая, и брутально честная».

— У меня мало времени…

— Ты обязательно вернёшься, — настаивала Бриджид.

— Если будет возможно — телу моему почти конец. Я не уверен, что… — начал он.

— Вернёшься! — перебила она. — Иначе я срублю твоё дерево, и отдам бабушке на дрова.

Тирион улыбнулся:

— Это было бы… — голос предал его. «Это было бы, наверное, подобающим». Времени больше не было. Сосредоточив свой разум, он попытался расслабиться, ища воспоминания деревьев. Барабан земли ровно стучал под ним, но Тирион отгородился от него — ему нужно было нечто иное. Ему снова нужно было стать тем, во что он однажды нечаянно превратился.

«Корни и солнечный свет…». Мир растаял, сменившись уютной тьмой.

* * *
Стук в дверь отвлёк Хэлэн Тэнник от штанов, которые она пыталась заштопать уже наверное в сотый раз. Она латала их так часто, что в них было больше заплат, чем изначальной ткани. Алан работал не покладая рук, и это отражалось на его одежде.

Стоявшая за дверью молодая женщина была одновременно знакомой и пугающей. У неё были длинные тёмные волосы, и она выглядела небрежно чистой, будто она окунулась в ручей, а потом просто позволила себе высохнуть. Одета она была в простую куртку, доходившую ей до бёдер, но под ней не было никакого намёка на какую-либо иную одежду. Тёмное пятно вокруг её губ намекало на нечто дикое, и напомнило Хэлэн о только что поевшей кошке.

Но пугал Хэлэн её взгляд. Он был спокоен, но намекал на невыразимые ужасы.

— Добрый день, Бабушка, — сказала молодая женщина прежде, чем Хэлэн успела спросить.

Хэлэн внимательно вгляделась в её лицо. Зрение у неё было уже не таким острым, но его хватало, и голос был знаком.

— Бриджид? Это ты? Я тебя уже так долго не видела.

— Это я, — сказала темноволосая девушка. Она была на несколько дюймов выше своей бабки. — Могу я войти? Я кое-что принесла. — Подняв руки, она вытянула на них цистру.

— Цистра? — в замешательстве спросила Хэлэн. — Разве она не Даниэлу принадлежит? Что случилось? О, нет! Только не говори, что…

— Всё хорошо, — успокаивающе сказала Бриджид. — Он в порядке. Отправился в долгую поездку. Мне велено ждать его здесь, и он подумал, что ты об инструменте позаботишься лучше.

Сердце ёкнуло у Хэлэн в груди, и забилось быстрее. Она начала глубоко дышать, чтобы успокоиться:

— Поездка? Конечно, ты можешь пожить у нас, но места не так много. Ты уверена, что он в порядке?

— Ну, никто на самом деле не может быть уверен в этом…

— Особенно, когда речь идёт о нём, — закончила Хэлэн, ухмыльнувшись. — Ты расскажешь мне, чем он занимается?

Бриджид покачала головой:

— Боюсь, что нет, Бабушка.

Хэлэн этот ответ не понравился, но что-то предостерегло её от дальнейших расспросов. Она уже годы назад перестала пытаться понять своего сына, и странная атмосфера вокруг Бриджид заставляла её насторожиться. Что-то в этой девушке было очень странным. Будто Хэлэн была в одной комнате с большой кошкой, которая в любой момент могла на неё напасть.

Она сменила тему:

— Долго ты у нас пробудешь?

— По меньшей мере несколько недель, — сразу же ответила Бриджид, — а может, и месяцев.

— Ну и ну, — сказала Хэлэн. — Какая приятная неожиданность. — В иной жизни так и могло бы быть. Однако на самом деле она чувствовала лишь ужас.

Глава 25

— Нет, — твёрдо сказала Эмма. — Твоя работа окончена.

Иан ухмыльнулся:

— Да какая разница? Они даже говорить не могут, так чего же ты отказываешь мне в толике удовольствия…

Тириона не было уже не один месяц — семь месяцев, если быть точным. Не было никаких вестей ни от него, ни от Бриджид. Вскоре после его исчезновения она взяла завершение его работы в свои руки, собрав ещё пять женщин Ши'Хар из Рощи Мордан.

Иан испытывал возмутительный энтузиазм по отношению к своей «работе», но все их пленницы уже были явно беременны. Эмма отрезала ему доступ к женщинам сразу же, как только убедилась, что каждая из них вынашивала ребёнка.

Однако он никогда не упускал возможности поклянчить у неё ещё одну возможность нанести им визит.

— Ты закончил, — прорычала она. Несмотря на её ненависть к Ши'Хар, она никогда не могла примирить свою совесть с работой брата. У Эммы чесались руки убить его, когда она увидела синяки после его очередного визита.

— Но наверняка же…

Эмма сорвалась, и Иан упал, крича от боли, и вцепившись руками в своё бедро. По его ноге потекла свежая кровь, пачкая его штаны. Это случилось так быстро, что у него не было шанса даже осознать, что Эмма собирала силы в кулак.

— Что за нахуй!? Ты, спятившая сучка! — крикнул он, когда дар речи вернулся к нему.

— Ещё одно слово, Иан, только одно, — тихо сказала Эмма. — Следующая дырка будет в твоей пустой башке.

Он захлопнул рот, но она видела, как он взвешивает свои варианты, раздумывая о том, чтобы возвести щит. Если он сможет это сделать, то бой будет неприятным, однако Эмма почти предвкушала такую возможность.

Она наклонилась поближе:

— Ты очень превратно понимаешь своё положение, братик. Ты почему-то думаешь, что я тебя не убью, но ты не сумел осознать тот факт, что в тебе нужды больше нет. На твоём месте я бы меньше думала о своём члене, и больше времени уделяла бы мыслям о том, как быть полезной.

Он уставился на неё в ответ, прожигая её ненавистным взглядом.

— Давай, — подтолкнула она. — Пожалуйста, дай мне повод.

Иан опустил взгляд.

— Умнее, чем я думала, — с некоторым разочарованием сказала Эмма. — Возвращайся к работе. Не хочу тебя видеть минимум неделю. Меня тошнит от одного только твоего вида. Могу совершить что-то необдуманное. — Она отвернулась, и пошла по своим делам.

Целью её был недавно законченный зал заседаний. Он находился на полпути между первыми зданиями — домом Тириона и их общежитием — и местом строительства нового города. Один лишь вид этого здания наполнял её гордостью. Это был самый прекрасный из проектов Раяна.

Построенный под его руководством и при поддержке нескольких тысяч магов-рабов, он возвышался почти на сотню футов, не будучи башней. Он был сердцем крепости, состоявшей из несчётного числа зачарованных гранитных блоков. Однажды, если план Раяна когда-нибудь будет завершён, это здание сможет послужить сердцем города, хотя Эмма и сомневалась, что этот день вообще настанет.

В сердце здания был зал заседаний, хотя выглядел он скорее как тронная зала. Он представлял из себя крупное, круглое помещение с возвышением на одном конце, где стояло массивное каменное кресло, покрытое искусной резьбой. То была работа Вайолет, которая использовала свой острый глаз и эйсар, чтобы придавать твёрдому камню форму, будто тот был из более мягкого материала, вроде дерева или мрамора.

Его называли «Местом Тириона», но пока что именно Эмма сидела в этом кресле, нависавшем над большим, круглым столом в центре зала.

Когда она вошла, помещение уже было заполнено — пустовало лишь два места, Бриджи и Иана. Она улыбнулась пустующему ианскому стулу. Одним из преимуществ её срыва будет то, что какое-то время ей не придётся его видеть.

— Добрый вечер всем, — обратилась она, войдя.

Её братья и сёстры встали, кивая ей, и хором выдав смесь приветствий, большая часть которых звучала как «Первая», ибо именно этим титулом они согласились её именовать. Раян был «Вторым», а остальные всего лишь использовали свои имена, или называли друг друга просто «брат» или «сестра».

Раян, конечно, молчал — после потери большей части челюсти речь стала для него невозможной. Он остался стоять даже после того, как снова заняли свои места, ожидая, пока она не сядет на Место Тириона, прежде чем сел сам. «Сестра», — мысленно объявил он. Он весьма поднаторел в проецировании своих мыслей сразу нескольким людям, поскольку теперь это было для него основной формой общения.

Напоминание об их родственной связи вызвало в ней раздражение, как обычно. Он более никогда не обращался к ней как к «Эм», и редко использовал её титул Первой.

— Второй, — ответила она, кивая его безмолвной фигуре, когда проходила мимо.

Как только она села, Раян сам опустился на свой стул. Из находившихся в зале заседаний одиннадцати братьев и сестёр, он имел самый странный вид. Черты его лица скрывала сияющая серебряная маска — ещё один дар от Вайолет, с любовью выточенный в форме его прежнего лица, — но никакое искусство не могло побороть холодную, твёрдую природу металла, пусть и красивого. Его левая рука тоже теперь была металлической, из чёрного железа, контрастировавшего с серебром его маски, и покрытого золотыми рунами.

Рука была чисто его собственной работой, и хотя ей недоставало гладкой красоты его маски, сочленения её были плавными, и она была полностью функциональна. Вдохновение он черпал в цепи Бриджид, зачаровав руку, чтобы та отзывалась только на его собственный эйсар. Конечно, рука на самом деле не сочленялась с его телом, но ремни и сами чары крепко удерживали её на месте, и Раян наловчился использовать свой эйсар, чтобы управляться ею так, будто она была его собственной.

Некоторые из остальных молча сомневались в необходимости создания протеза конечности, поскольку рука не могла для него сделать ничего, что он и так не мог бы сделать с помощью своей силы, будучи магом. Достаточно искусно применённая магия могла выполнять любую функцию, какую в иных обстоятельствах могла выполнять рука. Однако никто не осмелился озвучить своё мнение — даже обычно грубый Иан держал свои мысли на эту тему при себе.

— Начнём с отчётов по различным проектам, — объявила Эмма. Первым она обратилась к Раяну: — Второй, каков статус наших строительных проектов?

Его слова эхом отразились в их разумах:

— «Как вы знаете, хранилища готовы. У нас хватит места для всех жителей Колна и Дэрхама. Над городом всё ещё ведутся работы, если не считать этого здания и нескольких других, ключевых строений. У нас хватает жилья для большинства нынешних рабов, но не более того».

— Сколько здесь сейчас живёт рабов? — осведомилась она.

— «Чуть более пяти тысяч», — с готовностью ответил он. — «Тебе придётся спросить Иана или Лэйлу, если желаешь узнать точнее. Через неделю у нас будет место ещё для пяти сотен».

— Где Иан? — спросил Дэвид. — Ему уже следовало быть здесь.

— Он плохо себя чувствует, — проинформировала она их.

— Будь здесь Лэйла, она бы смогла всё доложить, — напомнил Дэвид.

Эмма нахмурилась:

— Нет. Ты знаешь, каково наше правило. В этой комнате — только родственники.

— Думаю, мы можем ей доверять, — возразил Дэвид. — Отец доверял, а любое правило, которое исключает её, но включает Иана, очевидно является ущербным.

— Мы это уже обсуждали, — ответила она. — Я не собираюсь снова говорить об этом.

— Но…

Эмма встала:

— Считаешь, что я неспособна вести нас?

— Нет, — мгновенно отозвался Дэвид. — Но некоторые решение следует пересмотреть.

— Решения здесь принимаю только я. Ты хочешь бросить мне вызов? — Эмма позволила своему взгляду окинуть лица собравшихся. — Или кто-то ещё хочет?

Все промолчали, и большинство отвели взгляды, но чуть погодя Абби подняла руку:

— Сестра, никто здесь не оспаривает твоё право вести нас. Но нам нужно поговорить о некоторых вещах. — Говорила она это неуверенным тоном.

— Например? — спросила Эмма.

— Отец не вернулся, и Бриджид — тоже. Нам следует рассмотреть возможность того, что они могут не вернуться никогда. Нам нужен альтернативный план, — спокойно ответила Абби.

— Нынешний план невыполним, если он не вернётся, — согласился Блэйк.

Все в ожидании уставились на Эмму, и она видела, что этого вопроса больше нельзя было избегать:

— Я считаю, что для этого рановато, но — хорошо. Какие альтернативы вы предлагаете?

— Возможно, нам придётся придумать, как жить с Ши'Хар, а не уничтожать себя в безнадёжной войне, — сказала Абби, сразу перейдя к сути. Послышались аханья. Никто не ожидал от неё такой прямоты, хотя многие из них думали именно об этом.

Эмма с трудом подавила свой гнев. Если не считать Раяна, Абби, наверное, была ей ближе всех— или раньше была. За прошедший год они отдалились друг от друга.

— Это — не вариант, — выдавила она сквозь сжатые зубы.

— Тогда что нам делать, если он не вернётся? — тихо спросила Абби. — Ты ведь знаешь, что нам нужно его оружие. Их слишком много, чтобы мы могли сражаться с ними обычными средствами, даже если сперва ослабим их.

— Если до этого дойдёт, мы отыщем другой способ, — сказала Эмма.

— Как? — прямо ответила Абби. — У нас нет тех сведений, что были у него. У него был лошти, у нас — нет.

Эмма действительно обдумывала это, но пока не хотела выкладывать все карты:

— Нужное знание мы можем взять силой. У Ши'Хар много хранителей знаний.

— У нас нет никакого способа для… — начала Абби.

Эмма перебила её:

— У нас есть маги Сэнтиров, и мы неоднократно доказали, что мы можем похищать их представителей, не попадаясь. Нам просто надо быть более избирательными в выборе цели.

— Рабы-Сэнтиры, которых ты поместила на хранение? — вставил Блэйк, не в силах поверить ей. — Те, которые слишком опасны, чтобы позволять им общаться с другими рабами?

— Именно они, — подтвердила она. — Если выпустим лишь одного, и будем работать вместе, чтобы держать его или её под тщательным контролем, то это будет безопасно.

— Опасность слишком велика… — начал Блэйк, но Раян поднял свою железную руку, опередив его возражение.

— «Это рискованно, но осуществимо. Мы сделаем это лишь в том случае, если Тирион не вернётся», — произнёс он своим безмолвным голосом.

Сара заговорила:

— Я бы предпочла рискнуть, чем сдаться, но нам также следует беспокоиться о расписании. Через несколько месяцев горожане ожидают начала переезда сюда. Если изменим наш план, то на поиски решения у нас уйдёт гораздо больше времени. Что Ши'Хар подумают, когда заметят, что все «дикие» люди исчезли?

— Нам может потребоваться изменить график, — сказала Эмма, — но у нас ещё несколько месяцев, прежде чем нам понадобится рассмотреть эти варианты. Пока же будем придерживаться изначального плана. Тирион ещё может вернуться.

Абби кивнула, принимая её решение, и напряжение за столом ослабло. Чуть погодя Эмма продолжила:

— Мы можем вернуться к этому через месяц, а пока перейдём к насущным вещам. Насколько мы близки к завершению необходимых стазисных ящиков?

Эшли и Энтони переглянулись, молча решая, кому из них отвечать, а потом Энтони сказал:

— Мы закончили. Рабы уже произвели их в избытке.

Эмма выгнула бровь:

— Так скоро? Это — хорошие новости.

— На чём нам следует сосредоточить усилия дальше? — спросила Эшли.

— «Мне бы не помешала помощь в строительстве города», — высказал своё мнение Раян.

Эмма кивнула:

— Хорошо. Дэвид, Эшли и Энтони — вы присоединитесь к команде строителей. А вот Вайолет я бы предпочла оставить. Мне нужна её помощь с более мелкими проектами.

— «Что-то новое?» — спросил Раян.

— Новое оружие, — сказала Эмма. — Искусство работы с металлом Вайолет будет полезно.

Вайолет неуютно поёрзала:

— Я бы предпочла помочь со строительством. Мои таланты там были бы полезнее. К тому же, Раян работает с металлом лучше меня.

— Твоя тонкая работа и острый глаз будут в этом очень полезны, — объявила Эмма, и её тон положил дискуссии конец.

Остаток заседания прошёл как обычно, и за полчаса они всё закончили. Эмма их отпустила, но когда они пошли к выходу, она окликнула Абби:

— Останься. Я бы хотела переговорить с тобой с глазу на глаз.

Как только комната опустела, Абби одарила её любопытным взглядом:

— Сестра, что тебе нужно?

Эмма ответила не сразу. Встав со своего кресла, она изящно разгладила юбку, прежде чем спуститься по нескольким ступеням с возвышения, на котором она находилась. Остановилась она, когда их разделяли лишь пара футов.

— Когда у тебя в следующий раз появятся подобные вопросы, сперва обратись ко мне. — Её взгляд был спокойным, но в голосе звучала угроза.

Абби пожала плечами:

— Мне показалось, что этот вопрос следует обсудить со всеми.

— Чтобы ты могла подорвать мою позицию у всех на виду? — огрызнулась Эмма.

— Я не хотела…

— Не строй из себя дурочку, Аббс! И ни на минуту не допускай ошибку, полагая, что дурочка — я. Ещё раз создашь мне сложности — пожалеешь. — Эмма потеряла самообладание, и её взгляд полыхал огнём.

Абби подняла ладони в успокаивающем жесте:

— Мы все на одной стороне, Эм.

— Да, иначе тебе не поздоровилось бы, — пригрозила Эмма. — В следующий раз сперва поговори со мной. Я предпочитаю быть полностью готовой, прежде чем поднимать какую-то тему с остальными.

Абби кивнула, но разговор не окончила:

— Ты изменилась, Эм. Ты слишком гневная. Если не найдёшь какой-то способ расслабиться, то навредишь сама себе.

— Мои эмоции — моё дело, — с укором сказала Эмма. — И даже не думай о том, чтобы вовлечь в это Раяна.

— Я и не думала, — спокойно сказала Абби. — Он уже смирился с тем, что с ним случилось, но то, что ты упомянула его, говорит о многом. Тебе нужно перестать зацикливаться на этом, и жить дальше. Ты ни ему, ни себе не поможешь, если ещё больше ожесточишься.

— Не помню, чтобы я спрашивала твоего мнения.

— Эм, пожалуйста… — начала Абби.

— Я тебе больше не подруга, Абигейл. Я больше не та, что раньше. Теперь я — твоя начальница, и больше не могу себе позволить иметь друзей. Тебе пора уходить.

Лицо Абби было воплощением печали и сострадания:

— Эмма, послушай меня…

— Выметайся, — твёрдо сказала Эмма. — Сейчас же.

* * *
Раян сидел за своим столом, глядя на свою руку, которая не была рукой.

О, она выглядела как рука, но являлась просто мёртвым металлом. Об этом ему напоминал тот факт, что Раян всё ещё мог чувствовать свою недостающую руку, настоящую руку. Её, конечно, больше не было, но он продолжал её чувствовать. Это мог подтвердить его сохранившийся глаз, и магический взор определённо не показывал ему ничего там, где когда-то была рука, но он её ощущал.

И она почти постоянно болела. В данный момент она дико ныла, будто он слишком долго держал её мышцы в напряжении. Руку просто адски свело.

Иногда боль утихала, но никогда не исчезала до конца.

И это — только рука.

Лицо не вызывало никакой боли, по крайней мере — физической, но он не мог вынести своего вида в зеркале. Раян привык блокировать свой магический взор, когда тот обращался к его собственному лицу. Он не хотел видеть то, чего там больше не было — или что там ещё оставалось, если уж на то пошло.

Есть было трудно, а пить — ещё труднее. В отсутствие большей части челюсти чисто механические аспекты поддержания в себе жизни были более чем неловкими, они были унизительны, даже когда он был один.

Выжил Раян лишь из-за своей непомерной упрямости перед лицом сложившихся обстоятельств. Он всегда был сосредоточенным, упорным. Раньше он получал удовольствие от своей работы, но теперь работа стала для него всем.

Он был благодарен Вайолет за маску, но рука была чисто его собственном творением, и он постоянно её улучшал. Раян тратил бесконечные часы на доведения сочленений до совершенства, заставляя их двигаться плавно, но этого было недостаточно. Металл был тяжёлым, и гладкие сочленения иногда позволяли ему двигаться слишком свободно и в неестественных направлениях.

Чары исправляли большую часть этих проблем, также наделяя искусственную конечность своей собственной силой. Поначалу он был вынужден поддерживать её положение совершенно самостоятельно, с помощью своей собственной силы и непреклонного внимания, но в этом более не было необходимости.

Постоянная практика, в совокупности со статичными чарами, позволила ему добиться того, что протезом было управлять почти так же легко, как когда-то настоящей рукой. Но этого было мало. Если он был вынужден таскать на себе фунты и фунты тяжёлого металла, то они должны быть не почти такими же хорошими, как настоящая рука — они должны быть лучше.

Он больше не стремился сделать улучшенную руку, теперь он хотел придать ей функции, которые никогда не могли присутствовать в настоящей руке. Будучи большой и состоящей из железа, она была идеальным носителем для хранилища силы, и Раян мог добавить к ней гораздо больше чар, чем те, что когда-либо можно было уместить в татуировках на коже живой руки.

Это был инструмент, и оружие.

Стук в дверь прервал его мысли. «Кто бы это мог быть?» — удивился он. Раяна никто не навещал в такое позднее время, да и вообще не навещали, если уж на то пошло. Он общался с семьёй лишь во время исполнения своих обязанностей. Раян активно препятствовал попыткам его братьев и сестёр быть с ним на дружеской ноге, и они поняли намёк.

Лишь Эмма пыталась пробиться через его личные барьеры, и, к его облегчению, она уже несколько месяцев как сдалась.

Раян одной лишь мыслью поднёс маску к лицу, и та встала на место. Наложенные на неё чары держали её на месте, и защищали плоть от чужих взглядов. Руку было нацепить так же легко.

Пересекая комнату, он вновь пожалел, что не может говорить. Слова позволили бы ему задать посетителю вопрос, не открывая дверь. Его уорд для приватности перекрывал мысленное общение, и Раян предпочитал открывать дверь, нежели снимать этот барьер.

Он распахнул тяжёлую деревянную дверь, и обнаружил стоявшую в коридоре Эмму.

— Могу я войти?

— «Нет».

— Очень жаль, — ответила она, проскальзывая мимо него прежде, чем Раян успел преградить ей путь. Оглянувшись, она добавила: — Закрой дверь.

— «Это — моя комната. Я не желаю никого здесь видеть», — твёрдо сказал он ей.

— Кто здесь главный? — внезапно спросила она.

— «Ты».

— Каков мой титул?

— «Первая».

— А твой? — продолжила Эмма.

— «Второй», — ответил он.

— Тогда делай то, что я говорю, и захлопни эту долбаную дверь, — закончила она. — Мне нужно поговорить с тобой, наедине.

Он послушался, и молча стоять рядом с дверью.

Эмма глядела на него, её переполняли чувства, которые всегда поднимались в её сердце каждый раз, когда она видела его руку. От маски было ещё хуже — она не могла просто не смотреть на руку, поскольку на холодном серебре не за что было зацепиться взглядом. Раян смотрел на неё в ответ, изо всех сил выдавая себя за статую, на которую он был так похож.

— Мне сказали, что я стала слишком гневной, слишком отдалённой. Что мне нужно расслабиться, — наконец сказала она.

— «Это так», — ответил он.

— А ты?

— «Я выживаю. Работа интересная, она меня поддерживает».

Эмма сжала челюсти:

— И тебе этого хватает?

Он не двигался, оставаясь неподвижным как каменная колонна:

— «Должно хватать. Я принял случившееся — и тебе тоже следует подумать о том, чтобы это сделать».

В её глазах зажглась непокорность:

— Нет.

— «Моя рука никогда не отрастёт обратно, так что ты ведёшь себя нерационально».

— Да мне похуй и на твою дурацкую руку, и на лицо. У тебя всё ещё есть тело, и сердце. Человек, которого я люблю, всё ещё здесь, стоит передо мной. Если ты можешь принять увечья, то принять мою любовь должно быть легко. — Её слова были полны чувств, но глаза были сухи. За прошедшие месяцы она уже достаточно наплакалась. Больше в ней не оставалось места для печали.

— «Опять ты про это?» — ответил он, удивлённый. — «Мы приняли по этому поводу решение задолго до того, как я потерял руку. Ты — всё ещё моя сестра».

— Как думаешь, сколько мы проживём, Раян? Думаешь, миру не всё равно? Мы скорее всего не проживём достаточно долго, чтобы это имело значение.

«Мне не всё равно. Я, может, и не тот, что раньше, но я не изменю своим принципам».

— Ты меня любишь? — тихим, уязвимым голосом спросила она.

Его правая ладонь сжалась в кулак:

— «Да».

— Тогда обними меня.

Ноги Раяна сами собой пришли в движение, но он пресёк свой порыв:

— «Нет».

— Это была не просьба, Второй, — сказала Эмма. — Это был приказ. — Когда он не отреагировал, она добавила: — Не заставляй меня его повторять.

Он в два длинных шага пересёк комнату, и крепко прижал Эмму к своей груди.

— Уф, — сказала она, когда воздух выдавило у неё из лёгких. — Пожалуйста, сними эту руку.

— «С одной рукой мне будет трудно тебя обнимать».

— Мне не нужны объятья. Мне нужен только ты, — сказала она, уткнувшись лицом ему в шею.

Миг спустя его рука с громким лязгом упала на пол. Эмма подняла взгляд, но увидела лишь маску.

— Маску тоже, — добавила она.

— «Эм, моё лицо…»

— Мне плевать!

Рука Раяна дрожала, когда он поднял её, чтобы убрать скрывавший его ужасное лицо от мира металл. То, что пряталось за маской, было ужасно, но Эмма всё ещё видела там Раяна, и из его сохранившегося глаза потекли слёзы.

Он видел, как по ней пробежала волна шока, когда Эмма на него взглянула, и начал отстраняться:

— «Теперь ты понимаешь. Вот и всё, что осталось».

Она вцепилась в него сильнее, отказываясь отпускать:

— Я хочу всё, что осталось — всего тебя. Прямо сейчас.

— «Это зашло слишком далеко, Эм».

— Будто мне не всё равно, — ответила она. На миг отпустив его, она стянула через голову своё платье. Под ним у неё ничего не было. — Снимай штаны.

— «Это не так легко», — ответил он, колеблясь.

— Мне что, приказать тебе? — спросила она, изогнув бровь.

— «Нет, я имею ввиду руку. Дай мне минутку».

— О! Верно. Давай, я помогу.

Следующие несколько минут были неловкими, неуклюжими и отчаянными, но в конце концов последнее препятствие было убрано. Эмма получила желаемое, и никаких приказов не потребовалось.

Глава 26

Подушек не хватало. Подушек никогда не хватало.

Когда Кэйт проснулась, ещё было темно. Лежать было неудобно. Её живот раздулся от беременности, и как бы она не ворочалась в кровати, лежать неподвижно она не могла. Конечно, толкание изнутри этому не помогало.

Её ребёнок совершенно не уважал надлежащее для сна время.

Лираллианта лежала рядом с ней, и казалось, что её храп сотрясал фундамент дома. Кэйт просто не способна была понять, как настолько изящное, грациозное и, казалось бы, идеальное лицо могло испускать такие звуки.

Она открыла глаза. Хотя было темно, света хватало, чтобы она могла увидеть, куда делась подушка из-под её ног. Лира каким-то образом во сне заграбастала подушку себе.

Кэйт поглядела на неё, завидуя её дрёме. «Она настолько чертовски идеальная, если не считать храпа». Лира всё ещё выглядела такой же молодой, какой была в день их первой встречи, в то время как Кэйт даже слишком хорошо осознавала свой возраст. На её лице начали появляться морщины, а щёки покрылись пятнами из-за беременности.

Лира, похоже, ничем таким не страдала. О, поначалу её тошнило по утрам, но в остальном она переживала свою беременность так, будто ничего необычного в ней не было.

«И она спит как младенец», — с завистью подумала Кэйт. «Готова поспорить, у неё даже стрии не появятся».

В такие мгновения ей хотелось ненавидеть Лираллианту, но она не могла. Лира неизменно была добра к ней. С тех пор, как исчез Тирион, они стали почти неразлучны.

Жгучая боль в груди заставила Кэйт задохнуться.

— Ох! — воскликнула она. Ощущение было ненормальным. У неё часто была изжога, но это было что-то новое. Накатила вторая волна, и она вопреки себе застонала.

Боль продолжалась несколько минут, а Кэйт пыталась сдержать стоны. Из её глаз потекли слёзы, и она надеялась, что боль прекратиться, но та, похоже, не собиралась отступать.

Храп Лиры оборвался.

— Кэйт?

— М-м-м, — отозвалась Кэйт наполовину ответом, наполовину стоном.

— Что не так? Снова ногу свело?

— Нет, грудь, — с некоторой трудностью произнесла Кэйт. Боль, в совокупности с весом ребёнка, затрудняла ей дыхание.

Лира уже была в сидячем положении. Положив ладонь Кэйт на грудь, она закрыла глаза, и сосредоточилась, ища, что в её подруге было не так.

— Твой желудок изливает кислоту в трубку, которая идёт из твоего горла, — чуть погодя сказала она.

Встав с кровати, она вернулась минуту спустя, неся кувшин с водой и деревянную чашку.

— Пей, — твёрдо приказала она.

С трудом сев, Кэйт послушалась. Вода немного помогла, но совсем недостаточно. А затем боль стала стихать.

— Ты что-то сделала? — спросила Кэйт.

— После того, как вода прошла, я перекрыла проход к твоему желудку. Однако не думаю, что это можно так оставить. Это поможет, на время, — ответила Лираллианта. Подняв руку, она создала над ними мягко светящийся шар. Черты её лица были омрачены заботой.

— И это всё, что было не так?

Лира не была уверена, как отвечать. Печень у Кэйт отекла, и в выходивших из неё венах образовалось несколько маленьких тромбов. «И если эти я вижу, то какие я не могу рассмотреть?» — задумалась она. Она молча растворила найденные ею тромбы, но боялась, что там могло быть гораздо больше проблем.

— Думаю, да, — солгала она, чтобы не тревожить свою подругу. Она многому научилась за проведённые среди людей несколько лет. — Тебе надо поспать.

— Не могу, — пожаловалась Кэйт.

— Давай, помогу, — мягко сказала Лира.

— Подожди, дай мне перевернуться. Не хочу проснуться с телом, ноющим из-за сна в неправильном положении.

— Конечно.

Секунду спустя Кэйт тихо добавила:

— Можно мне ту подушку обратно?

— Конечно.

Кэйт осторожно устроилась на боку, подложив подушку под одну из ног:

— Давай.

Лира наклонилась, и мягко поцеловала её в щёку, начав манипулировать эйсаром Кэйт, нежно посылая её в глубокий сон. После этого она сидела несколько минут, наблюдая за ней, и дивясь судьбе, что привела к нынешнему положению в её жизни.

Она не могла вообразить ничего иного. Прежде её жизнь была пустой, холодной и тёмной. Пока она глядела на свою подругу, её сердце наполнилось эмоциями. «Я не смогу перенести её потерю». Эта мысль вызвала волну страха, заставив её сердце сжаться.

Ход её раздумий был прерван внезапной нуждой. Перейдя в сидячее положение, она переместила вес своего собственного ребёнка прямо на мочевой пузырь. Вздохнув, Лира встала, и пошла облегчаться.

* * *
На следующий день Кэйт чувствовала себе немного лучше, но никак не могла стряхнуть с себя напавший на неё в течение последней недели недуг. В её голове пульсировала боль, но с этим она научилась жить. Кэйт не помнила, чтобы две её прежние беременности были такими трудными.

Нож, который она держала, соскользнул, и она чуть не порезалась. Отложив его, она потрясла руками, пытаясь ослабить появившиеся в них онемение и покалывание.

Лира сразу же заметила это:

— Опять руки? Давай, я порежу морковь. Поменяемся работой.

Кэйт посмотрела на женщину-Ши'Хар, и с трудом удержалась от слёз. Кивнув, она перешла к другому столу, и начала работать над тестом, из которого позже будет сделана внешняя корочка мясных пирогов.

Эшли проходила мимо двери в кухню, куда-то направляясь.

— Можешь помочь нам? — позвала Кэйт.

Та остановилась лишь на миг:

— Простите, не могу. Эмма не любит, когда её заставляют ждать.

Кэйт заскрипела зубами. Они почти перестали говорить с ней, и теперь никто не слушал её, теперь, когда Даниэла не стало. Она не имела значение. «Даниэл, где ты? Жив ли ты вообще?». Этой мысли хватило, чтобы лишить её самоконтроля, и по её щекам потекли слёзы фрустрации, горя и жалости к самой себе.

— Ох, Кэйт, — сказала Лираллианта, подойдя ближе, и обняв её. — Всё будет хорошо.

Кэйт не ответила. В сердце своём она знала правду. «Ничего никогда уже не будет хорошо».

* * *
— Как оно может быть таким большим? — спросил Алан Тэнник, бросая взгляд на свою внучку.

— Магия, — сказала Бриджид, проводя пальцами по мягкой шерсти Гуэ́нни. За прошедшие месяцы она каким-то образом сдружилась с пастушьей собакой Тэнника.

— Оно, наверное, уже выше пятидесяти футов, — сделал наблюдение Алан. — Я всё никак не пойму, зачем Даниэл его посадил.

Именно такую историю она выдала им в тот неизбежный день, когда они заметили стремительно росшее на северном пастбище деревце.

— Оно должно принести плод, обладающий особой силой, — сказала она, повторяя свой стандартный ответ.

— Ни на какое из известных мне плодовых деревьев оно точно не похоже, — сказал пожилой мужчина. — По мне, так оно похоже на вяз, только листья не те.

Гуэнни гавкнула, и побежала в перёд, чтобы понюхать что-то на земле. Там был маленький круглый предмет, и своим магическим взором Бриджид видела, что внутри что-то двигалось.

— Гуэнни, фу! — крикнула она, когда собака взяла было предмет в пасть. Быстро пройдя вперёд, она отогнала собаку от того, что наверняка было плодом с Крайтэками.

Снаружи, на кожуре, уже появилась трещина.

— Отведи её домой, Дед, — сказала Бриджид.

— Что не так?

— Плод упал. Не хочу, чтобы Гуэнни его повредила. Посмотрю, есть ли ещё.

Алан подозрительно сощурился:

— Судя по твоему голосу, ты скорее боялась за Гуэнни. Эта штука опасна, так ведь?

Она проигнорировала его вопрос:

— Веди её домой.

— Вчера на ветках ничего не было. Каким образом плод мог оказаться на земле так быстро? — продолжил он.

Бриджид медленно подняла на него взгляд. Последние месяцы она усердно работала над тем, чтобы казаться нормальной, и хотя полностью успеха она не добилась, Алан и Хэлэн по крайней мере не напрягались в её присутствии. Однако теперь выражение её лица изменилось.

Алан уставился в это тёмное безумие, и его сердце похолодело от страха.

— Идём, Гуэнни, — позвал он собаку, и ушёл, не сказав больше ни слова.

Бриджид взяла две шкатулки, которые брала с собой при каждом своём визите к дереву, и осторожно положила плод в одну из них. Затем она начала тщательно обыскивать местность. Нашла ещё два плода. К счастью, они были достаточно маленькими, чтобы уместиться в другую шкатулку. Расслабилась она лишь после того, как убедилась, что опасные плоды надёжно изолированы.

Положив ладонь на грубую кору Тириона, она послала свои мысли вовне:

— «Отец, они у меня».

Она часто пыталась говорить с ним, но безуспешно. Она ощущала узнавание, и, быть может, восприятие её слов — но не более того.

— «Ты можешь вернуться», — сказала она ему.

Ответа не было.

Глава 27

Тирион мирно дрейфовал.

Мир плыл мимо него — свет и тьма, солнце и луна, а сам он видел сны о многих вещах. Его задача была выполнена, но он больше этому не был рад.

Сосредоточенность для выполнения задачи ему придавало лишь его упрямство, но за месяцы, миновавшие подобно дням, он обнаружил новое умиротворение. То, чего в прежней жизни он никогда не испытывал.

Он грезил наяву о своём детстве, пересказывая самому себе события своей жизни, но в этих рассказах больше не было срочности… или сожалений. События произошли, но боль от них создал он сам. Винить других было бессмысленно.

Он всё ещё испытывал эмоции, но они были другими. Любовь — она оставалась, и грусть тоже была, но пылающий гнев умер. Деревьям такие чувства не были нужны.

Солнца и дождя хватало, и он обладал безграничной кладовой знаний, которые можно было изучать и обдумывать.

На крошечный миг он услышал мольбу Бриджид о его возвращении, но она ушла раньше, чем он осознал её просьбу. «Как глупо», — подумал он, — «с чего бы мне хотеть расстаться со всем этим?»

Ветер ласкал его ветви, и Тирион видел сны. Время от времени он беспокоился о содеянном, но к чему бы это ни привело, значения это не имело. Дар, который он передал себе-прошлому, очистит мир, но его не коснётся.

Эта мысль ему не нравилась, но ничего поделать с этим он уже не мог. Возвращение было исключено. Если он снова станет человеком, то его будет ожидать лишь боль.

Солнце было приятным, а шедший иногда дождь был бальзамом для его души.

* * *
Когда все собрались в обеденном зале Тириона на ужин, уже опустилась ночь. Эмма сидела во главе стола, с Раяном по правую руку. Кэйт и Лира сидели друг напротив друга с другого конца стола, а по его сторонам расселись остальные дети Тириона. Теперь мест было более чем достаточно, и половина из них пустовала, поскольку стол строился с расчётом на гостей.

С минуту все молчали, когда Бриджид вошла, и села недалеко от середины стола… и, хоть ужин ещё не начался, она небрежно взяла с блюда большую булку, и запихнула себе в рот.

Она ни с кем не поздоровалась, и вообще никак не показала, что считала своё отсутствие в течение многих месяцев чем-то необычным.

Все разговоры разом стихли, и воцарилась тишина. Лица стали поворачиваться туда-сюда, когда все посмотрели сначала на Бриджид, а потом на Эмму и Кэйт.

— Ты достала?! — сказала Эмма.

Одновременно Кэйт выпалила:

— Он жив?

— Мвахфыгвадафа, — пробормотала Бриджид с набитым свежим хлебом ртом.

— Что?! — спросила Эмма, раздражённо повышая голос.

Однако Кэйт уже вскочила на ноги:

— Где ты была? Где Даниэл?

Бриджид подняла ладонь, чтобы их остановить, прежде чем украла стоявшую перед Блэйком чашку с водой. Глотая и жуя, она освободила свой рот:

— Я сказала «я проголодалась».

— Отвечай на вопрос, Бриджид! — приказала Эмма.

— На чей вопрос ответить первым?

— На мой! — одновременно сказали Кэйт и Эмма.

Бриджид перевела взгляд с одной на другую, выгнув бровь:

— Хэлэн говорит, что допрашивать голодного путника — грубо.

Несколькие из её братьев и сестёр тихо захихикали, но ни Эмма, ни Кэйт не сочли её ответ забавным. Даже Лираллианта выглядела озадаченной.

Бриджид вздохнула, а затем перевела взгляд сначала на Эмму, а потом на Кэйт:

— Да, и — в некотором роде.

Эмма одарила её суровым взглядом:

— Пожалуйста, поясни.

Бриджид посмотрела на сестру:

— Отвечая на твой вопрос — да, я достала. — Затем она обратилась к Кэйт: — И он жив, в некотором роде.

После этого воцарилось столпотворение, когда все заговорили одновременно, но Раян пробился через хаотический гам своим безмолвным криком:

— «Здесь не место. Тут слишком много ушей».

Это напоминание сработало, и в комнате быстро стихло. В течение нескольких минут Эмма и остальные взрослые дети Тириона ушли, забрав Бриджид с собой, предположительно — в более надёжно защищённый зал заседаний.

Кэйт и Лэйла остались сидеть за столом.

Костяшки Кэйт побелели, когда она сжала край лежавшего перед ней стола. Лира положила ладонь ей на плечо:

— Тебе нужно сохранять спокойствие. Если позволишь этому себя расстроить, то навредишь и себе, и ребёнку.

— И ты не имеешь ничего против этого? — поражённо спросила у неё Кэйт.

— Его уже давно нет, — сказала Лира. — Ещё час или два вряд ли будут иметь значение. А нам следует поесть. — Она провела ладонью по своему круглому животу, подчёркивая свой довод.

— Я изголодалась, но насыщаюсь, откусив два или три куска, — пожаловалась Кэйт. — И тревога не помогает.

— Лучше поешь сейчас, — посоветовала Лира. — У тебя может появиться нечто большее, чем тревога, когда мы узнаем, какие вести принесла Бриджид.

— И это не помогает! — объявила Кэйт.

* * *
— Похоже, что нам всё же не придётся волноваться об альтернативных планах, — сказал Энтони. Бриджид закончила делиться информацией, хотя у них и ушло более часа, чтобы выдавить из неё все сведения. Она была удивительно молчаливой. — Уверена, что знаешь, как с ними обращаться? — спросил он.

Эмма кивнула:

— Отец тщательно меня проинструктировал.

— Судя по описанию, они невероятно опасны, — сделала наблюдение Абби.

— Так и есть, — согласилась Эмма. — Одна ошибка — и мы все мертвы, но у нас готово место, которое должно их удержать, если дойдёт до самого худшего.

— Нет ничего абсолютно надёжного, — сказала Абби.

— Если всё пойдёт не так, то сдерживать их потребуется лишь несколько месяцев, прежде чем они умрут сами собой. Без пищи они долго не протянут, — ответила Эмма. — Когда мы доставим их на место, риску буду подвержена только я.

— Это следует делать не тебе, — предложила Вайолет.

— Почему?

— Никто больше не может делать то, что можешь ты, Эмма, — сказала её сестра. — Доверь кому-нибудь другому с этим управиться. Мы можем себе позволить потерю одного из нас, но ты — уникальная, и нам понадобятся твои таланты для другой части его плана.

— «Я это сделаю», — предложил Раян. — «Я соорудил камеру изоляции, и именно я делаю защитную экипировку. Никто не понимает риски лучше меня».

— Нет, — сказала Эмма.

— «У меня также меньше того, что можно потерять», — продолжил он, поднимая свою металлическую руку.

— Ты — единственный, кто сможет потом суметь что-то сделать, если мы допустим ошибку, — возразила Эмма. — Это будешь не ты. К тому же, эта рука будет тебе мешать. Эйсар заставляет их действовать активнее.

— Позволь мне, — с полуулыбкой сказал Блэйк. — Во мне нет ничего особенного.

— Лучше Иану, — предложила Сара. — Никто не будет по нему скучать.

— Эй! — воскликнул Иан.

— Это нечестно, Сара, — вмешалась Эшли. — У Иана тоже есть чувства. К тому же, он слишком глупый. Он наверняка убьётся.

— Тогда тем более надо поручить это ему, — парировала Сара.

— Да пошли вы все нахуй! — крикнул Иан, вставая, и направляясь к двери. — Я не обязан слушать эту хуйню.

— Это едва ли было мудро, — сказала Абби, когда он ушёл.

— Я сказала правду, — прямо заявила Сара. — Ты будешь по нему скучать?

Губы Абби сжались в тонкую линию, но она не стала возражать.

— Если он предаст нас, то Ши'Хар положат всему этому конец, — сказал Энтони.

— А с кем он может поговорить? — пренебрежительно сказала Сара. — Ши'Хар не будут делать для него исключение, даже если он нас выдаст. Он же первым и пострадает.

Энтони покачал головой:

— Думаешь, ему хватит ума это сообразить?

— Не волнуйся, — сказала Эмма. Она улыбалась, но улыбка не затрагивала её глаза. — Он у меня под пристальным наблюдением. Если он хоть подумает о том, чтобы предать нас, то схлопочет кое-что между рёбер ещё до того, как осознает, что произошло. — Она дала этой информации немного усвоиться. Они наверняка гадали «а кого ещё она держит под наблюдением?». Толика паранойи будет им полезна.

— За работу, — добавила она чуть погодя.

Глава 28

— Я уже сказала тебе, где он, — сказала Бриджид.

— Неужели? — Кэйт не помнила ничего такого.

— Что я первым делом произнесла, когда села?

Лираллианта перебила её:

— Не думаю, что Кэйт в настроении для игр. Пожалуйста, говори прямо. Это пагубно влияет на её нервы… и на мои.

Но Кэйт уже догадалась:

— Хэлэн!

Её младшая сестра кивнула:

— Я жила у них, пока ждала. Можешь себе представить, как скучно мне было?

— Но почему он не вернулся с тобой? — спросила Кэйт.

— Он — дерево.

Кэйт уставилась на неё в шоке, но Лираллианта отреагировала сильнее:

— Что ты сказала?

— Ты меня слышала.

— Как это возможно? — удивилась сереброволосая Ши'Хар.

Бриджид пожала плечами.

«Я знала, что он обладал какой-то уникальной силой», — подумала Лираллианта, — «но такое?»

— Он должен вернуться, — сказала Кэйт. — Он же может вернуться, так ведь?

— Он сказал, что не был в этом уверен, — сообщила Бриджид. — Может, ему так нравится. Но я его предупредила. Если он не вернётся, я его подожгу.

Лира в ужасе уставилась на неё:

— Пожалуйста, скажи, что это — одна из ваших человеческих шуток. — А затем воскликнула: — Кэйт?!

Мир вокруг Кэйт кружился и темнел. Она попыталась удержаться на ногах, но пол взметнулся и ударил её прежде, чем она смогла подхватиться.

* * *
Кэйт было холодно. Открыв глаза, она с трудом сфокусировала взгляд. Она, похоже, была в кровати, и Лира сидела рядом с ней, опираясь на подушки.

— Что случилось?

— Ты потеряла сознание, — сказала Лира.

Кэйт нашарила шишку у себя на лбу:

— Насколько плохо?

— Твой живот смягчил твоё падение, иначе каменный пол мог бы раскроить тебе череп, — проинформировала её Лира.

— Ребёнок!

— Не волнуйся, она в порядке, — быстро добавила Лира.

— Она?

Лира прикрыла рот рукой:

— Упс.

— Ты же должна была держать это втайне, — уныло сказала Кэйт. Она начала было садиться, но на неё накатила волна головокружения.

— Просто расслабься, — сказала Лира, мягко толкая её обратно. — Ты нездорова.

— Что не так?

— Я на самом деле не уверена. Я почти ничего не знаю о беременности, но я могу сказать, что твоё тело подвержено сильному стрессу, — сказала Лира. — Думаю, тебе следует отдохнуть.

Кэйт видела беспокойство в её взгляде. Оно было хорошо скрыто, но точно было там. «И учитывая то, как обычно трудно прочесть её эмоции, это значит, что всё весьма худо», — подумала Кэйт.

— Чего ты недоговариваешь?

Лираллианта вздохнула:

— Я не знаю. Хочу привести сюда Кораллтиса, чтобы он взглянул на тебя.

— Кого?

— Он — хранитель знаний, из Рощи Прэйсиан.

— Да что он может знать о беременности? — заупиралась Кэйт.

— Хранители знаний хранят в своих разумах много человеческой мудрости, и у него больше всего опыта в исцелении. Если кто и сможет помочь тебе, так это он.

— Даниэл был весьма твёрд насчёт держания моей беременности в тайне, — сказала Кэйт. — Разве в Роще Иллэниэл никого нет?

— Он — лучший, — возразила Лира. — Я не буду рисковать, показывая тебя кому-то менее искусному, и ему я доверяю. Я не хочу тебя потерять, Кэйт.

Неужели у неё на глазах были слёзы? «Наверняка нет», — подумала Кэйт, но доказательство было прямо у неё перед носом. Лира боялась, за неё.

— Ладно, — наконец согласилась она.

* * *
— «Помни», — в десятый раз предостерёг Раян, — «никакой магии. Вообще».

— Ага, — нервно отозвался Блэйк. — Ты уже говорил.

— «Это стоило повторить».

— Разве эта штука меня не защитит? — спросил Блэйк, поднимая руку. Та была покрыта тонко сработанной кольчужной перчаткой, как и остальное его тело. В отличие от кольчуг, которые люди носили в далёком прошлом для защиты от режущего оружия и тому подобного, эта кольчуга была очень мелкой и лёгкой.

— «Не могу быть уверенным в этом», — ответил он. Раян потратил бессчётные часы на изготовление кольчуги, сначала сделав тонкую проволоку и скатывая её, а затем спаивая её своей волей в крошечные колечки. Она была сделана из чистого железа, поэтому цвет её был тёмным, так как металл начал окисляться ещё тогда, когда проволока только начала остывать.

Ещё одним значительным отличием от нормальной кольчуги было то, что она была комбинезоном — её части для туловища, ног, ступней и рук были единым целым. Длинная щель вдоль спины давала единственный доступ внутрь костюма. Из-за этого надевать его было делом медленным и трудным, и как только Блэйк был внутри, Вайолет и Раян стали работать вместе, закрывая отверстие — они вставляли в него новые кольца, и сваривали их.

Голова Блэйка всё ещё была непокрытой, но как только они закончили со спиной, они надели на него кольчужную шапку, и начали соединять её с кольчугой у него на плечах. Лицо его закрывала стеклянная пластина. По краям в неё при создании были впаяны крошечные кольца, чтобы её можно было вплести в закрывавшую голову кольчугу.

Когда они закончили, отверстий больше не осталось. Ничто крупнее отверстий в покрывавших Блэйка крошечных колечках не сможет добраться до его тела. На одевание Блэйка и закрывание спины и шеи ушло почти два часа.

— А что если мне понадобится отлить? — с улыбкой спросил Блэйк голосом, слегка приглушённым из-за стеклянной пластины.

— «Я бы не советовал», — сказал Раян.

Блэйк нахмурился:

— Нет, серьёзно. Мне нужно пописать.

— Пока не закончишь, эту штуку никто не снимет, — сказала Вайолет. — Если не можешь сдержаться, то придётся писать внутри неё.

— Чёрт, вот теперь мне точно хочется, — простонал Блэйк.

— «Попытайся не думать об этом, или воспользуйся советом Вайолет».

— Она могла бы быть гораздо прочнее, если бы ты её зачаровал, — заметил Блэйк.

— «От магии может стать только хуже».

— Но чары же не испускают магию так, как это делают обычные заклинания.

— Эти штуки изначально питались старейшинами Ши'Хар. Чары и заклинательные плетения по сути являются одним и тем же. Велика вероятность того, что они смогут прогрызть чары так же, как и нормальную магию, — объяснила Вайолет. — Лучше не рисковать.

— Тогда почему они не уничтожат стазисную шкатулку? — спросил Блэйк.

— Они не имеют иммунитета к магии. Покуда они внутри, время для них останавливается, как и для всего, что там находится, — ответила она.

— И что случится, когда я открою шкатулку? — спросил он.

— «Наверное — ничего», — сказал Раян. — «Когда его поместили внутрь, оно всё ещё спало. Просто положи его рядом с едой, задвинь крышку, и выбирайся».

— Ладно.

Раян и Вайолет сообща подняли тяжёлый каменный саркофаг, где содержалась первая «трапеза» Крайтэка. Для поднимания руками он был слишком тяжёл, поэтому они использовали эйсар, чтобы левитировать его, прежде чем втолкнуть через дверной проём в каменную камеру.

Помещение было размером лишь пять на восемь футов, и вход был только один. Камера была выточена в твёрдой скале, и они находились более чем в сотне футов под землёй. Раян не хотел рисковать понапрасну. Даже внешнее помещение было запечатано. Если случится худшее, то риску будут подвергнуты лишь они трое.

Подняв крышку саркофага, Раян поглядел на трапезу. Внутри лежал крупный мужчина, находившийся без сознания. Временное заклинание поддерживало его сон, и блокировала сенсорное восприятие всех его нервов. Страдать ему не было нужды. Это было маленьким милосердием. То, что они делали, было по сути злом, но жестокими они не были.

— Бедный ублюдок, — сказал Блэйк. — Почему мы не могли просто использовать овцу или что-то такое?

«Согласно тому, что было сказано Эмме, они поглощают лишь человеческую плоть. Переделывая их, Ши'Хар приглушили черты, позволявшие им поглощать деревья Ши'Хар, и добавили черты, позволявшие им поглощать людей», — объяснил Раян. — «Он сказал, что вернёт им обратно их изначальные диетические предпочтения, но у него не было времени убрать новые. К тому же, дети Ши'Хар являются людьми почти во всех отношениях, и их нам тоже надо удалить, чтобы добиться успеха».

— Всё равно мне его жаль.

— «По крайней мере, он ничего не почувствует. Однако такое везение грозит только ему».

Вайолет отвернулась:

— Пожалуйста, перестаньте об этом говорить.

Она вышла обратно во внешнее помещение, и Раян последовал за ней. Оказавшись там, они использовали свою силу, чтобы перетащить на место тяжёлую плиту, закрывавшую вход во внутреннюю камеру. Затем Раян принял дополнительную предосторожность. Взяв тяжёлый моток свинца, имевший вод чего-то вроде верёвки, он заправил его в щель по периметру двери, и расплавил, утрамбовывая.

Внутренняя камера была запечатана.

— Если что-то пойдёт не так, то мы не сможем быстро вытащить его оттуда, — заметила Вайолет.

— «Если что-то пойдёт не так, то открытие этой двери будет последним, что нам следует делать», — поправил Раян.

Внутри камеры Блэйк держал дрожащими руками одну из стазисных шкатулок Бриджид. Не было причин нервничать.

— Это будет легко, — сказал он себе.

Поставив шкатулку внутрь саркофага, он сделал глубокий вдох, он повернул ручку на её крышке, отключив стазис и отперев шкатулку. Сняв крышку, он вытряхнул содержимое шкатулки на коматозного мужчину, и замер.

Наружу выкатился маленький, круглый плод с коричневой кожурой. Фрукт остановился, и Блэйк увидел трещину у него на боку. Он невольно подскочил, когда увидел намёк на движение. Из щели выбиралось крошечное, похожее на осу существо.

— Блядь! — Он обошёл саркофаг, и начал толкать тяжёлую каменную крышку, закрывая его, но та была тяжёлой, и двигалась с трудом. На долю секунду он начал использовать свой эйсар, прежде чем спохватиться. — Блядь. — Он стал толкать сильнее — адреналин и страх придали ему сил, в которых он нуждался, и Блэйк навалился плечом на крышку саркофага.

Та со скрипом встала на место.

Блэйк потратил несколько минут, проверяя себя, осматривая своё тело сверху донизу, ища что-нибудь, что могло вырваться из саркофага перед тем, как он задвинул крышку до конца. Затем он обыскал пол и стены вокруг каменного гроба, чтобы точно убедиться.

Подойдя к двери, он крикнул:

— Ладно, готово. Выпускайте меня! — Однако он не был уверен, могли ли они его слышать сквозь толстый слой камня. «Может, стоит ментально послать им это», — задумался он. «Сколько эйсара это выпустит? Имеет ли это значение, если крышка на месте?»

Конечно, они заранее условились о том, чтобы подождать час, прежде чем открыть дверь, но страх и новое чувство клаустрофобии заставили Блэйка передумать на этот счёт. Из гроба послышалось тихое шуршание, и он повернул лицо в ту сторону.

— Спокойно, дыши глубже, — сказал он себе. — Всё хорошо.

Тут он услышал приглушённый крик. Наверное, Крайтэки уничтожили магию, которая держала их подопытного в коме.

— Глупая была идея, — сказал Блэйк. — Зачем я вообще вызвался? Никогда больше не буду так делать.

Крики стали громче, перемежаясь гулкими ударами, когда находившийся внутри мужчина начал дёргаться, или, быть может, биться о стены своего каменного узилища.

Блэйку стало тошно. У него закружилась голова. «У меня что, участилось дыхание?». Он сознательным усилием заставил себя дышать медленнее.

— Всё в порядке. Саркофаг закрыт. Всё хорошо, саркофаг закрыт, — повторял себе под нос.

— Сколько их там может быть? — задумался он. Прошло мало времени — минут пять или десять, не больше. Они же наверняка не могут настолько быстро размножаться.

И тут он это выяснил.

Крышка дрогнула, и с гулким ударом подскочила, съехав слегка в сторону, когда находившийся в саркофаге мужчина толкнул её изнутри своим телом. А затем из щели повалили маленькие осы, полетев прямо к Блэйку.

— Нет, нет, нет, нет, нет!

Надо было привязать крышку верёвками или ремнями. Чёрт, ему следовало хотя бы сесть на неё. Блэйк осознал это в момент ясности рассудка. Но они об этом не подумали. Крышка была слишком тяжёлой, чтобы кто-то мог поднять её руками, и находившийся внутри мужчина был в коме. Никто из них не знал, что он проснётся, и насколько сильным страх мог сделать их жертву.

Осы покрыли его, ползая вверх и вниз по его груди, по плечам, и пересекая стекло у него перед лицом. Крайтэки были маленькими, размером с пшеничные зёрна, но всё же слишком большими, чтобы пробраться сквозь отверстия в колечках его кольчуги.

«Но что делать дальше?». Блэйк осознал, что какой бы эффективной ни была его защитная одежда, дверь они открыть не смогут — только не в присутствии целого роя Крайтэков. Он был в ловушке.

Стекло у него перед лицом запотело, когда он запаниковал.

«Надо их убить, иначе меня не выпустят — но как?». Он стал мелко и часто дышать, а потом осознал, что было ответом. «Огонь».

Ползавшие по нему насекомые замерли, будто отдыхая. Быть может, они были фрустрированы своей неспособностью добраться до новой пищи. Но затем Блэйк активировал свои защитные татуировки, чтобы закрыться от огня, который он собирался создать. Его личный щит стал отталкивать кольчугу прочь от его тела, надувая её почти как воздушный шар. Одновременно Крайтэки впали в неистовство, впитывая своими маленькими телами часть магии.

А потом давление щита заставило тонкую кольчугу порваться.

Камера заполнилась огненным цветком, и многие Крайтэки сгорели, даже пока впитывали питавший пламя эйсар. Но некоторые из них выжили, и несколько ос пробрались через разрыв в защитном комбинезоне Блэйка. Они прогрызли его чародейский щит, и затем он ощутил, как они вгрызаются ему под кожу.

Он кричал почти десять минут, прежде чем его лёгкие получили слишком много повреждений, и больше не могли удерживать воздух.

Раян и Вайолет в ужасе наблюдали за этом, стоя по другую сторону каменной стены. В кои-то веки магический был им не во благо.

— Что нам делать?! — в отчаянии спросила Вайолет.

Раян сполз на пол, привалившись спиной к каменной двери, и опустил скрытое маской лицо.

— «Ничего. Мы ничего не можем сделать. Он уже мёртв».

— Я всё ещё слышу его.

Он прижал ладони, металлические и живые, к своим ушам, чтобы не слышать звуки.

— «Он мёртв».

* * *
Некоторое время спустя, когда звуки прекратились, их сердцебиение замедлилось, и когда отчаянный ужас сгустился в холодный страх, Вайолет сказала:

— И что теперь делать? Всё пропало. Мы не можем открыть дверь. Блэйк мёртв, а у нас есть целая комната с чудовищами, куда у нас нет доступа.

Раян не ответил, но чуть погодя указал вдоль стены. Её взгляд прошёлся по стене, пока она не заметила металлическую пластинку, безобидно встроенную в стену. Такая же пластинка была встроена в тыльную сторону гроба.

— Это то, о чём я думаю? — спросила она.

Он кивнул. Это была монтажная крышка, предназначавшаяся для соединения с изготовленным им прибором для извлечения Крайтэков одного за другим, и изоляции их в стеклянных стазисных шкатулках. Он уже показывал Вайолет, как работал прибор, продемонстрировав на примере каменного саркофага.

— «Это — план Б», — мрачно сказал он. — «Вся внутренняя камера — как тот гроб, только больше».

С минуту она глазела на него, прежде чем снова обратиться к нему с обвинением в голосе:

— Так ты всё продумал, да?

— «Нет», — печально ответил он, — «иначе Блэйк всё ещё был бы жив».

Гнев Вайолет всколыхнулся, а затем потух. Она была виновата не меньше, чем он. Какое-то время она плакала, и Раян жалел, что не может к ней присоединиться. Наконец, когда её всхлипы стихли, она ненормально засмеялась:

— Сара была права.

— «В чём?» — спросил Раян.

— Надо было Иана послать.

Глава 29

— Её тело реагирует на ребёнка, — сказал Кораллтис.

Лираллианта нахмурилась:

— Как реагирует?

— Защитная часть её тела, которую древние люди называли «иммунной системой», видит ребёнка как чужеродный организм. Она атакует протеины, которые выливаются в её кровоток. Конечным результатом чего является чрезмерное свёртывание, и это создаёт проблемы её органам. Если так пойдёт и дальше, то это в конце концов её убьёт, — объяснил он.

— Но беременность почти закончилась, — сказала Лира. — Ей осталось только три или четыре недели. Она же наверняка сможет продержаться такое время.

— Сомневаюсь, — ответил хранитель знаний Прэйсианов. — Есть также вероятность того, что реакция станет достаточно острой, чтобы напрямую повредить ребёнку.

— Что можно сделать? — нервно спросила Кэйт. Большая часть разговора велась на Бэйрионском, ряди неё, однако двое Ши'Хар периодически переключались на эроллис в некоторых местах, поэтому она не всё поняла.

— Надо извлечь ребёнка, — сказал Кораллтис, обращаясь к ней.

— Нет!

— Иначе ты погибнешь, и ребёнок — скорее всего тоже, — возразил он.

— Если есть хоть какой-то шанс её спасти, то я хочу продолжить её вынашивать, — с неумолимой уверенностью сказала Кэйт.

Выражение лица хранителя знаний смягчилось:

— Ты неправильно поняла. Я думаю, что смогу спасти вас обеих, если извлеку её сразу.

— Что?

— Твоё ребёнок развит больше, чем ты осознаёшь. Я смогу сохранить ей жизнь, обеспечив надлежащий уход. Самый большой риск заключается в том, что она, возможно, не сможет полноценно дышать, но после некоторых приготовлений я и с этим смогу справиться, — ответил он.

Кэйт перевела взгляд на Лиру:

— Это правда?

— Это лежит вне моих познаний, но если Кораллтис говорит, что так можно сделать — значит можно. Он бы не стал лгать, — заверила её Лираллианта.

— Пожалуйста, прими во внимание, — добавил Прэйсиан, — что я не могу ничего гарантировать. Что-то всё равно может пойти не так, но я полагаю, что так у твоего отпрыска будет больше шансов на выживание.

Кэйт в страхе переводила вопросительный взгляд с то на него, то на неё, но в конце концов Лира поймала её взгляд, и кивнула. Решившись, Кэйт сделала выбор:

— Тогда сделайте всё, что сможете.

Ши'Хар Прэйсианов кивнул:

— Я вернусь домой, и начну готовиться. Дай мне два дня, а потом я отвезу тебя в Рощу Прэйсиан.

* * *
На следующее утро Лираллианта была удивлена, обнаружив у дверей своей спальни Раяна. Она одарила его терпеливым взглядом, ожидая его слов.

— «Первая хотела бы поговорить с тобой».

— Эмма легко могла бы сама меня найти, — ответила Лира, слегка сбитая с толку.

— «Наедине», — добавил Раян. — «Следуй за мной». — Он указал в сторону коридора, с почти идеальной точностью жестикулируя металлической рукой.

Лира нахмурилась, заметив за дверью присутствие Энтони.

— Я сейчас весьма занята заботой о Кэйт. Ей нужен полный покой. Было бы гораздо проще, если бы Эмма просто пришла сюда.

— «Будет лучше, если ты пойдёшь с нами немедленно», — ответил Раян.

Лира поставила пустой кувшин, который держала, и повернулась к Кэйт:

— Я скоро вернусь. — Когда она вышла в коридор, Раян повел её прочь, а Энтони пошёл позади неё.

Ощущение было странным. Ничто в их поведении не было нормальным, но это наблюдение она оставила при себе. Когда они достигли зала заседаний, Раян открыл для неё дверь, но сам не вошёл следом. Она зашла внутрь, и нашла Эмму сидевший в кресле на возвышении и глядящий на неё свысока. Двери закрылись за её спиной. Они были одни.

— Они вели себя довольно странно, — небрежно сказала Эмме Лира.

Эмма глядела на неё, сжав губы в узкую линию. Чуть погодя она сказала:

— Вчера ты привела в Албамарл хранителя знаний Ши'Хар.

Поскольку это было простым утверждением без вопроса, Лираллианта не ответила. Она спокойно смотрела ан Эмму. Та выглядела напряжённой или, быть может, разгневанной. Но почему?

— Я жду объяснений, — сказала Эмма.

— О. Прошу прощения — я всё ещё упускаю некоторые невербальные элементы человеческого диалога, — попросила прощения Лира. — Он пришёл осмотреть Кэйт. У неё трудности с её беременностью.

— Почему ты не уведомила меня первой?

— Ты была занята, да я и не подумала, что у тебя есть опыт в таких делах. Думаешь, что смогла бы помочь ей? — спросила Лира.

— Её беременность — не моя забота, — безо всякого выражения сказала Эмма. — Я имела ввиду то, что ты привела сюда хранителя знаний без моего разрешения.

Лицо Лиры приняло недоумённое выражение:

— Я и не знала, что мне необходимо было твоё разрешение.

Взгляд Эммы стал твёрже:

— Ты отлично знаешь, что Тирион не хотел давать твоему народу знать о ваших с Кэйт беременностях.

— Кораллтис — из Рощи Прэйсиан, — проинформировала её Лира. — Он — не «мой народ».

— Так даже хуже, — сказала Эмма, выплёвывая слова так, будто те были ей противны. — Объясни своё поведение.

Желудок у Лираллианты всколыхнулся — то ли от движений ребёнка, то ли в ответ на повисшее в комнате напряжение, она не была уверена. Сидевшая перед ней юная женщина ощущалась опасной. Окружавшая её аура эйсара практически шкворчала от её волнения.

— У Кэйт беда. Беременность убивает её. Я искала совета у Кораллтиса, потому что он — самый искусный целитель среди всех рощ Ши'Хар. Разве я поступила неправильно?

— Ты подвергла опасности всё, над чем мы работаем.

Лира нахмурилась:

— Я даже не знаю, над чем именно вы работаете. Откуда мне было знать?

Эмма встала, став ещё выше:

— Ты знаешь, что цели Тириона прямо противоположны целям Ши'Хар. По до сих пор непонятным мне причинам он тебе доверял, но я на этот счёт сильно сомневаюсь. Не заставляй меня сомневаться ещё больше.

— Роща Иллэниэл, мой народ, — подчеркнула Лираллианта, — встали на его сторону. Мне сказали помогать ему всеми возможными способами. Что больше, он — мой кианти, и даже если бы это было не так, я была бы верна ему в первую очередь.

— Ты уже сказала, что Кораллтис — из Рощи Прэйсиан, — гневно заметила Эмма. — Ему нельзя доверять.

— Он никогда не подводил меня, — сказала Лира, — и его народ находится в союзе с Рощей Иллэниэл. Он ничего не сделает нам во вред, только не без хорошей причины.

— У него бы могла появиться такая причина, узнай он слишком много, — сказала Эмма. — Больше ты его сюда не пригласишь.

— Он уже планирует вернуться через несколько дней, — сказала Лираллианта.

— Тогда тебе надо отговорить его от этого визита, — приказала Эмма.

— Тебе разве не всё равно, что будет с Кэйт или её ребёнком? — с вызовом сказала Лира.

— Это меня не заботит, — холодно ответила Эмма.

— А Тириона — заботит, — парировала Ши'Хар.

— Его здесь нет. А я — есть! — сказала Эмма, повышая голос. — Если тебе небезразличен твой ребёнок, то с твоей стороны было бы мудро это учесть.

Когда угроза дошла до неё, щёки Лираллианты покрылись румянцем. У неё в голове появилось несколько аргументов, но она промолчала. Бодаться с Эммой было бессмысленно, и могло спровоцировать ту на насилие. Она ощутила холодок внизу живота, что было для неё необычным. Страх. В прошлом у неё почти ни из-за чего не могло возникнуть это чувство, но теперь у неё было то, что она не хотела терять — Кэйт, её ребёнок, её семья.

Опустив взгляд, она покорно ответила:

— Я позабочусь о том, чтобы он не вернулся. Ты желаешь от меня что-либо ещё?

Эмма уставилась на неё:

— Пока этого хватит.

— Значит, мне позволено удалиться? Кэйт нуждается во мне.

— Можешь уходить, — небрежно бросила Эмма, но прежде чем женщина-Ши'Хар достигла двери, она снова заговорила: — Лира… Если предашь нас, если хотя бы подумаешь нас предать, то я позабочусь о том, чтобы ты умерла первой. Поняла?

Лираллианта не ответила, лишь коротко кивнув, и пошла дальше. «Мне уже угрожали раньше, и он это умел делать гораздо лучше тебя».

Глава 30

Кэйт несколько дней не могла нормально поспать. Если бы кто-то спросил её, то она сказала бы, что вообще не спала, но, судя по всему, это было не совсем правдой. Рука, потрясшая её за плечо, появилась неожиданно.

— М-м-м, что? — спросонья спросила она

— Просыпайся, Кэйт. Нам пора, — настойчиво сказала Лира.

Острая боль в боку разбудила её гораздо лучше, чем могла бы любая тряска. Заскрипев зубами, она ответила:

— Куда?

— Я отведу тебя к Кораллтису.

— Посреди ночи. До утра что, нельзя подождать? — у Кэйт свело ногу, и теперь, проснувшись, она даже слишком хорошо чувствовала свой мочевой пузырь. «Теперь уж точно не засну».

Ладонь погладила её лоб:

— Нет, нельзя. Эмма решила, что я предала её, приведя сюда хранителя знаний. Она не позволит ему прийти снова, и она не позволит тебе уйти, если только мы не выберемся тайком.

Кэйт попыталась сделать глубокий вдох, но была вынуждена ограничиться вдохом неглубоким:

— Мы сможем завтра уйти. Если она будет этому противиться, то я уйду поперёк её возражений.

— Ты недооцениваешь её решимость, — сказала Лира. — Она убьёт меня, если решит, что мы подвергаем опасности её тайный план. Не знаю, распространяется ли это и на тебя, но ты всё равно умрёшь, если не тебе не помочь.

С точки зрения Кэйт это звучало смехотворно, но она слышала, каким серьёзным тоном Лира это произнесла. Эта женщина-Ши'Хар действительно верила в том, что их жизни были в опасности. Тут её первым порывом было сказать ей не утруждать себя. Зачем Лире подвергать опасности себя и своего ребёнка? Но Кэйт тоже была беременна, и это сместило её приоритеты, поставив жизнь её дочери даже выше благополучия её подруги. Она чувствовала себя эгоисткой, когда ответила:

— Ты сможешь вывести нас незамеченными?

— Возможно. — Лира на самом деле понятия не имела, но сомневалась, что Старейшины Иллэниэлов планировали ей умереть. Её собственное предвиденье было узким, и простиралось недостаточно далеко, чтобы сказать точно, но она чувствовала, что время пришло. Всё каким-то образом получится. — Давай, помогу.

Вставать было трудно. А одевание было просто кошмаром, но Лира была чрезвычайно терпеливой. Двадцать минут спустя они были почти готовы, если бы не одно «но».

— Мне надо пописать, — сказала Кэйт.

Об уборных не могло быть и речи, и использование ночного горшка в её состоянии было затруднительно, но Лира решила эту проблему, создав сплетённый из заклинаний стул, который держал горшок под Кэйт, пока та сидела на нём.

— Теперь ты готова? — спросила Лира.

— До тех пор, пока через несколько минут снова не захочется, — сказала Кэйт, попытавшись добавить в свой тон толику юмора. Лира пропустила это мимо ушей.

— У меня похожие проблемы, — ответила она, — но нам надо лишь добраться до Рощи.

Идти дотуда было минимум полчаса, и то — если они были не обременёнными. Кэйт подумала, что их двоих едва ли можно было охарактеризовать как «не обременённых», вне зависимости от того, что было у них в руках. От одной только мысли о ходьбе ей хотелось в фрустрации расплакаться. Ноги её отекли настолько, что кожа, казалось, вот-вот разорвётся. Напустив на себя уверенность, которой не ощущала, она ответила:

— Ну, тогда надо отправляться.

Первую проблему они встретили сразу же, как достигли парадной двери.

— А что насчёт охранников на стене? — спросила Кэйт перед тем, как они вышли наружу.

— Пройдём мимо, — сказала Лира.

— Разве они не доложат о нас?

— До утра могут и не доложить, — подала мысль Лира. — В конце концов, мы же не чужие.

Довод был разумным, и Кэйт всё ещё обдумывала его, когда голос позади неё чуть не заставил её из кожи вон выпрыгнуть:

— Мне приказано остановить вас, если вы попытаетесь уйти.

— Лэйла! — взвизгнула Кэйт. — Не делай так!

До этого мгновения бывшая надзирательница была для них невидима. Выражение её лица было далеко не весёлым:

— По правде говоря, мне приказано ещё и пристально приглядывать за вашими перемещениями.

— Тогда очевидный вопрос заключается в том, — начала Лира, — что ты собираешься с этим приказом делать?

— Я бы хотела пойти с вами, — мгновенно ответила она.

— Но… — начала возражать Кэйт.

— Знаю, — заверила её Лэйла. — Кто-то должен позаботиться для тебя об Инаре, и Элдина я оставить не могу.

Двум детям уже было больше года, но за ними всё ещё требовалось много приглядывать, каковая ноша по большей части пала на Лэйлу с тех пор, как Кэйт оказалась всё более прикованной к постели. Эта женщина никогда прежде не проявляла заметных материнских инстинктов, но беременность изменила её. Она всё ещё была странным родителем, с точки зрения Кэйт, но яростно защищала детей.

— Быть может, ты сумеешь провести нас мимо стражей, — подала мысль Лира.

— А вот это я могу, — сказала та, — но мне нужно оправдание тому, почему я упустила вас из виду. Иначе Эмма решит что я — тоже предательница.

— Ты последовала за нами, но мы каким-то образом тебя обнаружили, и оглушили… — начала Кэйт.

Лэйла отрицательно покачала головой.

— Они поймут, что она нас скрыла, иначе стражи бы увидели, как мы уходим, — объяснила Лира.

— Ага, да и никто не поверит в то, что вы оказались сильнее меня, — с ухмылкой сказала бывшая надзирательница.

Лираллианта нахмурилась:

— Я знаю много боевой магии.

— Которую ты наверняка ни разу не использовала, — закончила Лэйла. — Ты хоть когда-нибудь была в бою?

— Я не боюсь сражаться, — спокойно сказала Лира.

— Верю, — ответила Лэйла, — и это — хорошее начало, но отсутствие опыта — большая проблема. У тебя против меня нету шансов, разве что если ты меня совсем застанешь врасплох.

— Может, нам следует просто взять ещё и детей, — предложила Кэйт. — Тогда Лэйла смогла бы пойти снами.

Несколько минут они обдумывали имевшиеся варианты, прежде чем решили, что это — самый практичный выбор. Решившись, они быстро принялись за дело. Был соблазн собрать вещи, но Лира заверила Кэйт, что у Прэйсианов будет всё, что им может понадобиться.

Лира несла Инару, а Лэйла — Элдина, в то время как Кэйт была с пустыми руками. Ей едва удавалось просто шагать. Скрытые щитом, который делал их невидимыми для обычного и магического взора, а также неслышимыми, они покинули дом, и осторожно пошли к воротам, которые вели за пределы ограды.

Они всё ещё могли говорить, будучи под щитом, но света не было, и Кэйт несколько раз едва не упала. В конце концов она положила ладони Лире на талию, позволяя более уверенной товарке вести себя. Она чувствовала себе неловко от того, насколько сильно она зависит от подруги, и, что хуже, ей снова захотелось писать.

— Думаю, мы почти добрались, — уведомила их Лэйла. — Дайте-ка я гляну, чтобы знать. Я бы предпочла войти в ворота, а не наткнуться на одну из стен. — Создав маленькое отверстие видимого света, она поглядела на то, что их окружало.

На стене по обе стороны стоят два стража. Ворота прямо впереди, и всё ещё открыты.


Ещё двадцать футов — и они прошли арку ворот, а потом всё пошло наперекосяк.

— Что это было? — внезапно спросила Лира.

Кэйт ничего не заметила, но Лэйла, судя по всему, что-то почуяла, потому что она ответила:

— Мы только что пересекли другую завесу. Они пересекаются.

— Завесу?

— Щит невидимости, созданный другим Прэйсианом, — пояснила бывшая надзирательница. — Они рядом с нами, но мы всё ещё не можем друг друга видеть, поскольку щиты накладываются лишь чуть-чуть. — Лэйла пожевала нижнюю губу. — Но они несомненно знают о нашем присутствии, так же как мы знаем об их.

— Что нам делать? — сказала Кэйт, начав впадать в панику.

— Бежать мы не можем, — сделала наблюдение Лира. — Убери звуковой барьер, Лэйла.

— … щит немедленно, иначе я буду вынуждена принять меры! — донеслась до них вторая половина приказа Эммы, когда Лэйла изменила свой щит.

— Бери Инару, — сказала Лира, передавая маленькую девочку Лэйле. — А потом сними завесу — я с ней поговорю. Если всё пойдёт плохо, то снова скрой себя и Кэйт. Возможно, я смогу отвлечь их достаточно долго, чтобы вы могли сбежать.

— Это глупо, — пожаловалась Лэйла.

— Просто сделай, как я говорю.

Секунду спустя они снова стали видимы. После продолжительной тьмы лунный свет казался очень ярким, почти ослепляющим. Эмма и Раян стояли в пятнадцати футах перед ними, и с ними был один из магов-рабов Прэйсианов. Чуть выше и позади них стояли стражи на стенах, молча неся свою вахту.

Эмма выглядела торжествующей, а не разозлённой:

— Я знала, что ты покажешь своё истинное лицо.

— Кэйт нужна помощь, — сказала Лира. — Если она её не получит, то…

— И я окажу ей всю помощь, какую смогу, — перебила Эмма, — но чужих мы в это впутывать не будем.

— Этого будет недостаточно, — возразила Лира. — Позволь мне отвести их к…

— Никуда они не пойдут, и ты, с нарождающейся в твоём чреве маленькой мерзостью — тоже.

— «Эм, пожалуйста…», — пришла мысль Раяна, нёсшая ощущение озабоченности.

— Ты что говоришь? — гневно выкрикнула Кэйт. — Ребёнок Лиры — столь же человеческий, что и мой. Они — дети Тириона. Почему ты это делаешь, Эмма?

— Возвращайся в дом, Кэйт, — безо всякого выражения сказала Эмма. Она держала что-то в руках, и это что-то время от времени сверкало бликами лунного света, когда она двигалась. — Тебе нет необходимости это видеть.

— Чёрта с два! — прорычала Кэйт. — Ты что, спятила? Поэтому пришла одна? Не вижу тут никого из остальных. Это потому, что ты знала — они тебя не поддержат?

— Мне не было необходимости никого приводить, — парировала Эмма. — Раян здесь в качестве свидетеля.

Кэйт вышла из себя:

— О, притащила своего кровосмесительного подкаблучника в качестве свидетеля! Как заботливо с твоей стороны. Прочь с дороги, дай нам пройти. Ты же знаешь, что Даниэл не хотел бы от тебя таких действий — так почему бы тебе не перестать творить глупости?

Эмма дёрнулась, будто ей дали пощёчину, а затем её тело напряглось.

Всё случилось одновременно. Лицо Эммы разгладилось, а её ладони раскрылись. По обе стороны от неё разлетелся ряд маленьких, острых предметов — треугольных кусков металла, очень похожих на наконечники копья, только без древков.

В тот же момент Лира возвела сплетённый из заклинаний щит вокруг троих женщин и двоих детей. Лэйла бросила двух детей, и исчезла.

— «Эмма, нет!» — мысленный голос Раяна звучал подобно крику, отражаясь в их головах.

Что-то вспыхнуло, и Лира дёрнулась, когда её щит сломался. Лэйла появилась перед ней, и медленно осела на землю. Тёкшая по её рубашке жидкость выглядела чёрной в свете луны. Одно из металлических орудий вонзилось в центр её груди.

— Лэйла? — в шоке сказала Эмма. — Зачем она это сделала?!

Наступило столпотворение. Инара и Элдин завопили из-за внезапного падения, а Раян тянул Эмму к себе. Кэйт молча наблюдала за всем этим, шокированная и онемевшая. Ей хотелось протянуть руку вниз, чтобы помочь Лэйле, но живот делал это практически невыполнимым, а голова у неё раскалывалась.

Но Лира не медлила. Её руки поднялись, и между ними ткалось что-то смертоносное. На её лице было выражение ярости, которого никто из них никогда прежде не видел. Её заклинательное плетение метнулось в сторону Эммы… и дезинтегрировалось, разрезанное цепью Бриджид.

Та явилась незамеченной, и теперь стояла напротив Лираллианты.

— Только дай повод. — Цепь Бриджид зависла в опасной близости от женщины-Ши'Хар. Затем она повернулась к Эмме: — Похоже, всё вышло из-под контроля. Тебе следовало пригласить меня, если ты планировала повеселиться.

Эммы оттолкнула Раяна, и зыркнула на неё:

— Твоя помощь не является ни необходимой, ни желанной.

Бриджид опустила взгляд на Лэйлу. Для той уже было слишком поздно — оружие задело сердце. Её глаза стекленели по мере того, как бывшая надзирательница тянулась рукой к своему сыну. Что-то похожее на эмоцию мелькнуло на лице Бриджид, но исчезло слишком быстро, чтобы Кэйт могла определить, что именно это было. Темноволосая женщина обратила своё внимание на двух детей, и неумело взяла их на руки.

Было ясно, что опыта держания малышей у неё почти не было. Инара неуклюже извивалась, а Элдин каким-то образом повис у неё на руках вверх тормашками.

— Тебе следует быть осторожнее, Первая, — упрекнула она сестру. — Ты же не хочешь повредить детям.

Кэйт всё ещё пыталась осознать смерть Лэйлы, и упала на колени, пытаясь её осмотреть. Взгляд её потускнел, и мир казался темнее, чем когда-ибо прежде:

— За что?

Лира посмотрела на Бриджид:

— Кэйт нужна помощь. Она умрёт, если мне не будет позволено отвести её к Кораллтису.

— Ты нас предашь! — огрызнулась Эмма.

Бриджид проигнорировала её:

— Забирай её, и уходи. Дети останутся в качестве гарантии твоего хорошего поведения.

Кэйт подняла взгляд, обратив внимание на напряжённость в плечах девушек. Латентное насилие сгустилось в воздухе вокруг них:

— Нет, позволь мне забрать их с собой.

Лира положила руки ей на плечи, и, используя комбинацию мышц и магии, помогла Кэйт встать:

— Нам нужно идти, пока можем, — мягко сказала она.

— Ты весьма заблуждаешься, если считаешь, что я позволю им уйти, — строго сказала Эмма, повернувшись к Бриджид. — Я здесь главная.

— Всякое случается, — небрежно бросила Бриджид. — Я бы очень не хотела, чтобы что-то случилось с тобой, Первая. — Её утверждение слегка испортил тот факт, что Элдин частично выскользнул из её правой руки, и в итоге она осталась держать его лишь за одну ногу. Судя по всему, мальчик счёт это чрезвычайно забавным, ибо он перестал плакать, и засмеялся.

Парившие вокруг Эмма металлические острия слегка задрожали, когда её гнев усилился, но Раян шагнул вперёд:

— «Не угрожай ей, Бриджид. Она — Первая».

— Только покуда она жива, — ответила Бриджид, оценивая его своим взглядом. — Двое на одного — обычно это хороший расклад. Готовы рискнуть? — Она позволила Элдину сползти на землю, головой вниз, а затем небрежно нагнулась, посадив Инару рядом с ним. Когда она выпрямилась, в её глазах появились опасные отблески.

Эмма сделала глубокий вдох, и на секунду закрыла глаза:

— Идите, — наконец приказала она.

Лира не стала терять время. Полностью левитируя Кэйт над землёй, она быстро пошла в направлении рощи.

— Не думай, что этим всё и закончится, — предупредила Эмма, обращаясь к Бриджид. — Я этого не забуду.

Та улыбнулась:

— Я бы этого от тебя и не хотела.

Эмма отвернулась, и пошла обратно к общежитию. Раян начал было собирать детей, но она рявкнула:

— Оставь их. Если она хочет заложников, то может сама о них позаботиться.

Уверенность Бриджид испарилась, и на её лице появилось просительное выражение, когда она взглянула на Раяна, но тот лишь пожал плечами. Она уставилась на двух детей. Они были гораздо крупнее, чем прежде — в таком возрасте носить их уже было нелегко, но уверенно ходить они ещё не научились.

Элдин поспешно сел, и хлопнул ладонью по растущей на земле рядом с ним луже крови, прежде чем подползти, чтобы заглянуть в лицо матери. Он совершенно не осознавал, что с ней случилось. Бриджид ощутила, как её внутренности неприятно сжались.

— Блядь.

* * *
Кэйт парила во тьме. Лираллианта была каким-то бледным призраком в свете луны впереди неё. Картина была сюрреалистической — или была бы, если бы ночной воздух не давал неприятное ощущение реальности, да ещё и ноги начали неметь.

Это было не то онемение, какое бывало от холода, а то, что периодически накатывало на неё уже несколько дней. Иногда это были руки, а иногда — ноги. Но в тот момент Кэйт не обращала на это внимание. Всё это было вторичным по сравнению с образом у неё в голове. Она видела лишь тело Лэйлы, прежде бывшей образцом силы и живости, медленно падающее на землю.

Бывшая надзирательница всегда казалась ей неуязвимой, примерно как Тирион. Лэйла была фактом жизни. Да, она была странной, с причудливым характером и извращённым мировоззрением, но её присутствие было постоянным. Эта женщина обладал почти непоколебимой уверенностью, которая сочеталась, порой комичным образом, с её полным невежеством в том, что Кэйт считала основополагающими человеческими навыками.

Она не могла быть мёртвой.

Поток холодного воздуха вокруг Кэйт замедлился, и она осознала, что Лира остановилась. Движение в тени предупредило её, что они более не были одни. Из окружавшей их тьмы выступило несколько больших фигур. Её следовало бы испугаться этих странных существ, но Кэйт была слишком усталой, ей было всё равно.

Это были Крайтэки.

Лира заговорила с ними на том странном языке, который Кэйт так и не удосужилась изучить. Разговор быстро закончился, и она повернулась к Кэйт:

— Они отведут нас в Рощу Прэйсиан.

— Кто они такие? — в замешательстве спросила Кэйт. Они едва-едва покинули Албамарл. Ещё было слишком рано, чтобы начать встречать Ши'Хар.

— Крайтэк, посланные моим народом.

— Их послали Ши'Хар?

— Их послали Иллэниэлы, — поправила Лира.

— Ты попросила их встретить тебя здесь?

— Нет.

Кэйт озадаченно наморщила лоб:

— Тогда как они здесь оказались?

— Для моего народа нет ничего неожиданного. Старейшины послали их, чтобы обеспечить нам безопасность в пути.

«А что Лэйла?» — подумала Кэйт. Лэйла не была в безопасности. Почему они не встретили их раньше? Тогда её подруга всё ещё была бы жива. У неё был миллион вопросов, и где-то внутри она ощутила нарождавшуюся искру гнева, но пока была слишком усталой, чтобы её изучать.

Холодный воздух ускорился, когда Лираллианта потащила её следом за собой, постоянно двигаясь в сторону Рощи Прэйсиан.

Глава 31

Эмме хотелось умереть.

Она сидела в своей комнате, уставившись в стену. Эмоции рвали её изнутри, требуя, чтобы она встала, чтобы она сделала что-то, что угодно, лишь бы облегчить ощущаемую ею вину, но Эмма была парализована. Она убила Лэйлу.

Эта женщина никогда ей особо не нравилась, но и ненависти к ней она не испытывала. Однако многие её братья и сёстры испытывали к ней приязнь, и она определённо не заслуживала смерти.

«Но я её убила».

Остальные уже начали сомневаться в здравости её рассудка. Она видела, как на неё смотрели. Это продолжалось уже не первую неделю. Последняя её оплошность лишь подтвердит их страхи. Даже Раян начал терять к ней доверие.

«Они, наверное, меня ненавидят», — подумала она. Чёрт, она сама себя ненавидела. Вид плачущих Элдина и Инары, когда Лэйла умирала прямо перед ней, шокировал её до мозга костей, но Эмма не могла позволить себе показывать никаких признаков слабости. Остальные повиновались ей лишь из страха. Если бы они знали о том, что она сомневается, что она ненавидит себя не меньше их самих, они бы порвали её на куски.

И это бы положило конец мечте.

Только мечта и имела теперь значение. Всё остальное Эмма уже потеряла. Она потеряла свою тихую жизнь, когда Тирион пришёл за ней в Колне, она потеряла свою невинность, когда была вынуждена убивать на арене, и она потеряла надежду, когда увидела увечья Раяна. Любовь Раяна, правильная или неправильная, была единственным, ради чего она ещё могла жить, но теперь она чувствовала, как он начал отдаляться от неё.

Каким бы ужасным ни стало теперь его лицо, она была ещё уродливее.

«Как я дошла до такого?»

Легко было винить Тириона. Именно его слабость принесла её в этот мир, но он не был источником. Его ошибки создали её конкретную ситуацию, но в конечном итоге именно Ши'Хар навлекли несчастья на её голову, на их головы. Даже если бы она не родилась, даже если бы она не была проклята, кто-то обязательно страдал бы из-за их высокомерия, жестокости и эгоизма.

Она погладила свои клинки, чувствуя укрывавшуюся в металле прохладную силу. Они были созданы подобно цепи Бриджид. Отзывались они лишь на её эйсар, и они делали её навык молниеносных атак на расстоянии ещё более смертоносным. Вчера она вполне могла бы убить Бриджид.

Эмма действительно почти убила её.

Но тогда она бы потеряла всё. Раян мог бы попытаться её остановить, а этого она позволить не могла. В конце концов ей бы наверняка пришлось убить всех, и это бы наверняка разрушило её планы. Мечта там бы и умерла.

Когда всё закончится, мир будет свободен. Человеческий род — та малая его часть, что ещё осталась — сможет начать заново. Всё страдание, всё зло, совершённое ею и теми, кто её принуждал — всё это обретёт хотя бы толику смысла, если только позволит будущим людям обрести своё счастье.

Она, конечно, этим счастьем насладиться не сможет. Она этого не заслуживала, её душа почернела так же, как душа её отца. Лишь смерть сможет освободить её от внутренней пытки, но она не откликнется на зов могилы, пока не убедится, что её задача выполнена.

— Какая разница, ненавидят ли они меня? — спросила она вслух. — Большинство из них всё равно умрёт. — Почти все окружавшие её люди были ходячими трупами. Они были мертвы — просто ещё не знали об этом.

* * *
Элдин снова попытался схватить блестящую металлическую цепь. Его завораживало то, как та двигалась по воздуху, но каждый раз, когда он пытался взять её в руки, она выскальзывала из пальцев.

— Прекрати, — приказала Бриджид, хотя и не ожидала, что он послушается. Малыш создавал проблемы. В то время как Инара тихо сидела, играя с тем, что было под рукой, он постоянно находился в движении. Ему всё нужно было потрогать, а всё потроганное нужно было положить в рот. — Почему ты не можешь быть больше похожим на неё? — спросила его Бриджид.

Он посмотрел на неё:

— Ба-а-а!

Вздохнув, она взяла его на руки, но мгновенно пожалела об этом. Как обычно, он вцепился в её грудь, и попытался присосаться, но в груди для него ничего не было. А у Бриджид это вызвало неприятное ощущение. Она отняла его от груди:

— Как они тебя терпели? — Она начала серьёзно подумывать о том, чтобы снова начать носить рубашки — лишь бы держать его подальше от её груди.

Кормить этих двоих было нелегко, но, к счастью, они были достаточно взрослыми, чтобы есть настоящую еду, если она им её пережёвывала. Первым делом она дала им козье молоко, но оно создавало свои собственные проблемы. Пили они его с жадностью, и обычно выблёвывали большую его часть обратно.

В результате чего они пахли кислым молоком, и не только им.

Стук в дверь она услышала с облегчением. Бриджид открыла её, обнаружив стоявшую в коридоре Абби. Она уставилась на сестру полным надежды и отчаяния взглядом:

— Ты пришла их забрать?

Нос Абби сморщился от стоявшего в комнате запаха, но она всё равно сумела улыбнуться:

— Нет. Просто хотела проверить, как ты.

— О, — сказала Бриджид, почти мгновенно теряя интерес.

Абби одним длинным взглядом оценила комнату и состояние малышей:

— Их нужно искупать.

Бриджид пожала плечами:

— Какой смысл? Они всё равно обгадятся сразу же, как будут чистые, или обблюют себя молоком.

— Ты даёшь им его слишком много, — сказала Абби.

— Да не имеет значения. Много или мало, большую часть времени они выплёвывают его обратно.

— А ты потом вызываешь у них отрыжку? — спросила её сестра.

— Чё?

Следующие полчаса Абби потратила, показывая ей это. Когда она положила малыша Элдина себе на плечо, и начала мягко похлопывать его по спине, Бриджид предупредила её:

— Если будешь по нему бить, то он просто блеванёт пораньше.

— Для этого и нужна тряпка, — объяснила Абби. — Если сделать это правильно, то он исторгнет воздух, а большую часть молока оставит внутри.

И точно, пару минут спустя малыш отрыгнул. Из него вышло немного молока, но это никак не походило на фонтанные рыгания кислой мерзостью.

— Теперь ты попробуй. Инара всё ещё ждёт, — предложила Абби.

Бриджид попробовала.

— Не так крепко, — предостерегла её сестра. — Много усилия не нужно. Будь терпеливой, и она отрыгнёт, когда будет готова.

Некоторое время спустя Инара отрыгнула немного воздуха, и больше ничего. Бриджид восхищённо уставилась на Абби:

— Откуда ты всё это знаешь?

— До того, как я стала жить здесь, у меня дома было несколько младших братьев и сестёр, — ответила Абби.

Впервые Бриджид ощутила укол ревности к спокойной мудрости Абби. Управляться с маленькими детьми было трудно:

— Понятия не имею, как они это делали, — прокомментировала она.

— Что делали?

— Целый день заботились об этой парочке, — пояснила Бриджид.

— Сила бывает разная, — сказала Абби. — И самые важные её формы часто остаются незамеченными.

Бриджид пялилась на неё долгую минуту, размышляя:

— Тебе следует взять это на себя. Я не подхожу для ухода за детьми.

Абби улыбнулась:

— Это, может, и так, но ты научишься. Мне нужно заниматься другими вещами.

Бриджид прищурилась:

— Например?

— Людям нужно есть.

— Мы их только что покормили.

— Не им, — объяснила Абби, — а всем остальным. Без Кэйт и Лиры некому больше устраивать трапезы.

— Пусть Первая этим займётся, — с сарказмом сказала Бриджид. — Раньше она любила готовить.

— Эмма сейчас в плохом положении, — сказала Абби. — Не думаю, что она сколько-нибудь скоро будет готовить, если вообще будет.

— Она убила Лэйлу, — сказала Бриджид, — эта сучка не заслуживает того, чтобы чувствовать удовлетворение.

Абби дёрнулась, но промолчала. Чуть погодя она произнесла:

— Давай, я покажу, как их купать.

— Думаешь, она правильно поступила? — вызывающим тоном сказала Бриджид.

Лицо её сестры разгладилось, когда та посмотрела ей прямо в глаза:

— Я считаю, что в смерти Лэйлы я виновата не меньше её. Я поддерживала Эмму всё это время. Надеюсь лишь, что она сможет удержать себя в руках достаточно долго, чтобы закончить начатое.

— Мы же должны были их убивать, — сказала Бриджид. — Лэйла была одной из нас.

— Убийство — это неправильно, Бриджид, — твёрдо сказала Абби. — Всё, что мы делаем — неправильно. Мы лишили себя права судить о таких вещах. Не важно, убиваем ли мы друг друга, или убиваем Ши'Хар. Это — неправильно.

Бриджид была сбита с толку:

— Ты считаешь, что нам следует просто помириться? Тогда ты безумнее Эммы.

Абби покачала головой:

— Нет — я считаю, что мы неправы, но я уже приняла своё решение. У них прав на жизнь не меньше, чем у нас, но мы не можем ужиться вместе. Если мне придётся делать выбор, то выберу я наш народ, а не их.

— Ты конкретно ебанутая, — объявила Бриджид.

Абби кивнула:

— Ты права. А теперь, давай я покажу тебе, как их купать. Времени у меня мало, скоро нужно идти на кухню, иначе на ужин у нас всех будет каша.

Глава 32

Она слышала звуки человеческих шагов, и её это раздражало. Почему они не осознавали, что она пыталась поспать? Казалось, что с тех пор, как ей удалось нормально поспать, миновали века — и теперь, когда она наконец-то погрузилась в глубокий сон, в по её комнате топталась куча народу.

Кэйт открыла глаза — или ей показалось, что она их открыла. Они, похоже, не работали как надо. Свет был, но всё выглядело размытым. Она сощурилась по мере того, как комната медленно приобрела чёткость. Полностью сфокусировать взгляд ей не удалось, но через некоторое короткое время она смогла определить, что в изножье её кровати стоял мужчина. Сбоку стоял кто-то более стройный.

— Кэйт? Ты меня слышишь? — Это был голос Лиры.

— Ну почему вы не даёте мне поспать? — спросила она.

На её лоб легла тёплая ладонь. Нет, не просто тёплая — она ощущалась совершенно горячей, будто у её обладателя был жар. Ладонь принадлежала стройной фигуре, и Кэйт решила, что та, наверное, принадлежит Лираллианте. «Она что, заболела?»

— Она холодная, — объявил голос Лиры. — Ты можешь её согреть?

Более глубокий мужской голос ответил:

— Я постепенно поднимаю её температуру. В ходе процедуры она потеряла больше крови, чем я ожидал. Она будет слабой и дезориентированной, но это в основном является симптомом кровопотери.

Разум Кэйт метнулся обратно к образу Лэйлы, истекающей кровью на земле. Её что, тоже ранило? «Откуда кровь?» — спросила она.

— Всё хорошо, Кэйт, — уверила её Лира. — Твоя дочка в порядке. Процедура удалась. Тебе теперь просто надо поправиться.

— Моя малышка? Что случилось? Где Кораллтис? Мы добрались до рощи?

— Я здесь, — сказал мужской голос.

— Да, Кэйт. Мы добрались сюда вчера вечером. Твоя дочь в безопасности. Хочешь её увидеть? — спросила Лира.

— Как? Она же ещё не родилась. — Кэйт с трудом попыталась сесть, но ей лишь стало больно. Настойчивые руки заставили лечь и расслабиться.

— Не пытайся встать, — предостерёг Кораллтис. — Я заживил кожу и соединил обратно твои мышцы, но рана всё ещё свежа. Не хочу, чтобы у тебя снова началось кровотечение.

— Почему она не помнит? — с озабоченностью в голосе спросила Лира.

— Она была очень слаба, когда мы начали, — объяснил Кораллтис. — Её мозг получает недостаточно крови. Замешательство пройдёт, но некоторая потеря памяти о недавних событиях вполне ожидаема.

Где-то в комнате послышался плач.

Кэйт повернула голову, пытаясь отследить звук, но её глаза всё ещё отказывались работать как надо.

— Это она?

— Да, — сказала Лира. — Она прекрасна. Хочешь подержать её?

— Лёгкие у неё работают, но ей потребуется поддержка, иначе она может не выжить, — сказал Кораллтис. — На этой стадии также есть риск инфекции. Так что я бы не советовал.

— Ей нужно её увидеть, — настояла Лира. — Дай её сюда.

Чуть погодя Кэйт ощутила, как к ней сбоку прижали что-то тёплое. Она опустила взгляд, пытаясь увидеть лежавшего рядом с ней младенца. В глазах у неё расплывалось, но она видела достаточно хорошо, чтобы заметить, что у девочки были тёмные волосы. А ещё та была маленькой, почти что слишком маленькой.

— Она крохотная.

— Она была бы больше, если бы ты могла выносить её до конца, — сказал Кораллтис, — но она не настолько маленькая, чтобы не выжить.

Кэйт хотелось подержать её в руках, но руки предали её своей слабостью. В конце концов она удовлетворилась тем, что положила ладонь рядом со щекой младенца. Она устала, очень устала. Кэйт решила закрыть глаза, лишь на миг — и мир растаял.

Лира повернулась к Кораллтису, взволнованная:

— Почему она потеряла так много крови?

— Её кровяная система последние недели имела ненормально высокую свёртываемость. Это израсходовало ту часть её крови, которая отвечает за сворачивание. Вот, почему у неё утекло так много крови — но сейчас её жизнь вне опасности. Ей нужен будет покой и хорошая еда. Полагаю, что она по большей части выздоровеет в течение нескольких недель.

— Полагаешь? — сказала Лира.

Хранитель знаний Прэйсианов вздохнул:

— В мире нет ничего стопроцентного, даже для Иллэниэлов. Ты же наверняка это осознаёшь?

Лира подавила иррациональный всплеск гнева в ответ на его ремарку. Её собственная усталость была больше, чем ей хотелось признавать, и она слишком много провела на ногах.

— Да, конечно, — ответила она. — Мне нужно отдохнуть. — Она положила ладони на свой раздувшийся живот.

— Да, пожалуйста, — согласился Кораллтис. — Мы о ней позаботимся. Возвращайся, когда удовлетворишь свои нужды.

— Я бы предпочла спать здесь, — сказала Лира. — Если можно.

— Без проблем. Давай, я тебе сделаю кровать.

— Кровать я могу сделать и сама, — упёрлась Лира, но как только она начала использовать эйсар, то ощутила накатившую волну головокружения. Она и так уже потратила слишком много сил. Смутившись, она взглянула на Прэйсиана: — Не бери в голову. Я бы с благодарностью приняла твою помощь.

* * *
— «Осторожно!» — предостерёг Раян. — «Стеклянная сфера неплотно прилегала к пластине на стене. Тебе нужно позаботиться о том, чтобы стопорное кольцо было на месте, прежде чем ты откроешь внутреннюю перегородку. Если одна из этих штук выпадет, то мы все умрём».

— Ой, прости, — робко сказал Энтони. — Я думал, что эта часть используется только в конце.

Раян не ответил, лишь одарив своего сводного брата суровым взглядом. Энтони был добродушным, но слишком уж легко относился к работе, которой они занимались. Даже одна оплошность будет смертельной в процессе извлечения и запечатывания ставших оружием Крайтэков.

— Если эти штуки настолько опасны, то разве не следовало бы положить на пол одеяло? — спросил Энтони, частично — из любопытства, и частично — потому что не мог вынести долгого неуютного молчания.

— «Зачем?»

— А что если ты уронишь одну из них? Они выглядят очень ломкими.

Стеклянные сферы выглядели очень хрупкими. Диаметр у них был менее дюйма, чуть больше кончика мужского большого пальца, и само стекло было не очень толстым. Что Энтони не сумел принять во внимание, так это выгравированные на поверхности прихотливые руны. В качестве ответа на его вопрос, Раян взял один из не используемых в данный момент стеклянных контейнеров, и швырнул его на твёрдый камень у них под ногами. Сфера ударилась об пол с глухим звоном, подскочила два раза, и откатилась прочь.

— «Чары делают их крепче стали», — добавил он. — «Самый опасный момент — в переходе. Я покажу ещё раз — смотри внимательно, если только не хочешь кончить как бедолага Блэйк».

Энтони наблюдал, пока Раян устанавливал стопорное кольцо, а затем, когда стекло стало плотно прилегать, потянул за рычажок, который поднял внутреннюю дверцу, позволяя существам в другой комнате добраться до контейнера. Несколько секунд спустя внутрь заполз один из похожих на ос Крайтэков. Раян вернул рычажок обратно, закрыв дверцу, а затем с помощью металлического стило нанёс на стекло последнюю руну, активировав чары стазиса, прежде чем отсоединить контейнер и запечатать в нём отверстие.

— Долго ждать не пришлось, — заметил Энтони. — Почему они так сильно хотят сюда добраться?

— «Из-за нас», — спокойно сказал Раян. — «Они летят на любой источник эйсара, как мотыльки на огонь».

— А в их число входят животные или другие существа?

— «Полагаю, что так, но они могут выживать и производить потомство, используя лишь два источника пищи. Людей и Старейшин Ши'Хар», — объяснил Раян. — «Чтобы убедиться, я ранее проверил одну из этих штук на кролике. Она сразу полетела к нему, но потеряла интерес сразу же, как только оказалась близко».

— Значит, если одна из этих штук сбежит…

— «Она найдёт первую доступную жертву, и зароется в неё, чтобы отложить яйца. Жизненный цикл у них очень быстрый. Менее чем через четверть часа их будут сотни, если не тысячи. Цикл, похоже, проходит быстрее, если жертва обладает большим объёмом эйсара».

— А потом…

— «Они будут повсюду. Остатки человечества почти наверняка будут устранены, вместе с большей частью Ши'Хар».

— Только «большей частью»?

— «Не думаю, что они смогут пересечь океаны. В отличие от большинства Крайтэков, они могут размножаться, но как только у них кончится еда, они остановятся. Через три месяца после этого они умрут, и цикл прекратится».

Энтони нахмурился:

— Это ты так думаешь. Откуда нам знать наверняка?

Раян указал металлическим пальцем на запечатанную камеру:

— «Даже после того, как мы закончим готовить сферы, тут ещё останутся Крайтэки. Если не включать чары стазиса, то они должны умереть. Эмма не собирается выпускать их раньше этого срока. К тому времени мы будем знать точно».

— Вижу, ты много об этом думал.

Раян покачал головой, снова обрадовавшись тому, что его брат не руководил этим проектом:

— «А ты бы не стал думать, если бы от твоих решений зависела судьба мира?»

Энтони тихо засмеялся:

— Если бы от меня что-то зависело, то я бы, наверное, нашёл в Колне или, может, в Дэрхаме пухлую жёнушку, и жил бы себе. Может нашёл бы даже две или три жёнушки, и коротал бы дни за струганием детишек.

Две или три? Энтони никогда не уставал поражать его своими нелепыми идеями. С другой стороны, мир, наверное, был бы более тихим местом, будь все люди как он. «Однако никто не даст ему жениться более чем на одной женщине», — подумал Раян. «А, с другой стороны, Отца это, очевидно, не остановило». Направив свой мысленный голос вовне, он поддел Энтони:

— «Быть может, у вас с Ианом больше общего, чем я думал».

Энтони скорчил кислую мину:

— Даже не думай шутить на эту тему. Его интересуют лишь девушки, которые говорят «нет». А меня — наоборот.

Раян обнаружил, что вспоминает подопытных, каждая из которых сейчас вынашивала детей Иана — и содрогнулся от накатившего на него чувства стыда. Он чувствовал много вины из-за их положения — вины за их поимку, и вины за то, что позволил Иану сыграть свою роль. Было бы лучше, если бы кто-то другой — кто угодно — занимался тем, чем занимался Иан. «Но я не мог». Был ли он хоть сколько-нибудь лучше из-за того, что не смог совершить последний грех — или хуже, потому что позволил это сделать ублюдку-садисту вроде Иана?

По своему обыкновению, когда на него накатывали неприятные мысли или чувства, Раян заставил свой разум сосредоточиться, твёрдо нацелив его на лежавшую перед ним задачу. Теперь ему приходилось делать это почти постоянно. Очень немногое в его нынешней жизни не вызывало у него тошноту.

— «Вернёмся к сферам», — сказал он Энтони. — «Есть одна вещь, о которой ты, к моему удивлению, не спросил».

— Мы не можем все быть гениями, Раян, — сухо сказал Энтони. — Что я упустил?

— «Ты не спросил меня, как Крайтэки будут выпущены в нужный момент».

Энтони решил подыграть ему:

— Ладно же, о великий мудрец, как их выпустят, когда настанет время для конца света?

— «Взгляни на руны, вот в этой части», — сказал Раян, указывая на одну из частей чар, выгравированных на ещё не заполненной сфере. «Она соединена с управляющими чарами. Тот, у кого управляющие чары, может выпустить их всех одновременно, всего лишь произнеся командное слово».

— Чары выглядят как какая-то бессмыслица, — сказал Энтони, хмурясь.

— «Это потому, что они на самом деле не являются обычной рунной структурой, они — идентификатор. Он связывает эту конкретную точку пространства с другой».

— Я на самом деле не понял, — признался его брат, — но это кажется очень хитрым.

Оно и было хитрым — хитрее чем всё, что Раян когда-либо видел прежде, за исключением, возможно, самих чар стазиса. Большинство используемых ими чар были созданы по образу и подобию заклинательных плетений Ши'Хар, которые Тирион изучал или о которых каким-то образом узнал — эти же чары, в отличие от них, были основаны на собственной идее Раяна.

— «Я их проверил, и они работают», — сказал ему Раян, — «но последствия того, что с их помощью можно делать, заставляют меня жалеть, что я не могу тратить на них всё своё время».

Энтони вздохнул:

— Мне на самом деле по барабану, но я знаю, что ты всё равно мне расскажешь.

— «Разве ты не видишь?» — сказал Раян, увлёкшись своей любимой темой. — «Это, вероятно, та самая магия, на которой основан дар Морданов».

— Телепортация?

— «Именно. Они это делают бессознательно, но это не значит, что нельзя телепортироваться намеренно, используя тщательное планирование и подготовку. С помощью специальных идентификаторов, вроде этого, вполне осуществимо создание связи между двумя точками, которые находятся на любом расстоянии друг от друга, формируя портал, проходить через который может кто угодно».

— Если это возможно, то почему Ши'Хар так не сделали? — парировал Энтони.

— «Может, они и сделали», — подал мысль Раян. — «Или, возможно, они просто не стали себя утруждать. В конце концов, они могут полагаться на Морданов. Мы ничего не знаем о том, насколько широки их опыт и знания. Или быть может, что им это просто не приходило в голову. Они ведь всё же не боги. Не думаю, что они могут делать что-то такое, чего не можем мы. Они ничуть не умнее нас».

— Ты что, просто сидишь всю ночь в своей комнате, и думаешь о вот такой вот хрени?

Раян пожал плечами:

— «Всё лучше, чем думать о том, что мы на самом деле делаем».

Энтони ухмыльнулся:

— Я-то думал, что у тебя есть более важные дела по вечерам.

Металлический кулак Раяна на секунду сжался, как мог бы сжаться его родной кулак из плоти и крови. На миг ему больше всего захотелось сбить эту всезнающую улыбку с лица его брата. Вместо этого он сделал глубокий вдох, беря свой гнев под контроль:

— «Ещё раз упомянешь об этом, и будет плохо», — предупредил он.

Энтони уже осознал свою ошибку — опустив взгляд, он попросил прощения:

— Прости, Раян, я не это имел ввиду. То есть, я понимаю, что это не моё дело…

— «Давай вернёмся к работе».

— Ага, — ответил Энтони. — Хорошая мысль. Сколько вообще этих штук нам нужно сделать — сотню?

Раян указал на большой, выложенный соломой ящик в углу:

— «Тысячи».

— Эх.

Глава 33

Прошло чуть больше двух месяцев с тех пор, как Кэйт срочно отвезли в Рощу Прэйсиан. Они с Лирой провели там несколько недель, пока Лира не родила своего собственного ребёнка, сына. Однако вскоре после этого они переехали в прежний дом Лиры, в Рощу Иллэниэл.

Кэйт не могла жаловаться на их жильё, несмотря на его странность. Она всё ещё чувствовала лёгкое головокружение каждый раз, когда смотрела вниз с края платформы, но эту проблему она решала, отказываясь смотреть вниз. Однако что она не могла преодолеть, так это постоянный страх того, что однажды её ребёнок может выползти за пределы платформы.

Малышка Лэйла уже обладала неутолимым любопытством, но пока что её способности двигаться было недостаточно, чтобы стать проблемой. Лира заверила её, что невидимый барьер это предотвратит, но Кэйт трудно было в это поверить. Мозг её мог с этим согласиться, но сердце продолжало беспокоиться.

Ребёнок Лираллианты, Гарлин, был назван в честь друга, который когда-то был у Даниэла среди надзирателей Прэйсианов. Родился он до невозможности толстым, но по мере роста своего тела он вскоре стал просто пухлым, и невероятно милым. Хоть он и был на месяц моложе Лэйлы, он уже был крупнее её. Частично это было из-за того, что он родился более крупным, и, возможно, потому, что Лэйла до сих пор навёрстывала упущенное из-за преждевременных родов.

Кэйт бросила взгляд на Лиру, сейчас сидевшую и кормившую своего сына, небрежно перекинув длинные серебряные волосы через плечо. Она была воплощением материнства, красоты, грации и любви. Она была всем, чем сама Кэйт не являлась, с её растрёпанными волосами, измождённым лицом и обвисающей кожей.

Большую часть сил она себе вернула, но эта беременность оставила ей напоследок гораздо больше сувениров от пережитого, чем предыдущие беременности. Живот её вяло провис, и она сомневалась, что он когда-нибудь вернёт себе изначальный тонус, как было после рождения её первого ребёнка. На коже в средней части торса остались ярко-розовые полоски от растяжений кожи.

«Может, и хорошо, что его нет. Даниэл меня бы теперь не узнал», — подумала она.

Лира подняла взгляд от своего сына, посмотрев Кэйт в глаза. Кэйт не могла быть уверена, почему та посмотрела не неё — быть может, она ощутила на себе её взгляд, или почувствовала тёмную дорожку, на которую свернули её мысли. Как бы то ни было, Лира улыбнулась, и без каких-либо видимых причин и целей произнесла:

— Я люблю тебя, Кэйт.

Кэйт пыталась совладать со своим мрачным настроением, и этот комментарий, мгновенно последовавший за её ревнивыми мыслями, заставил её расклеиться. По её щекам потекли слёзы.

Выражение лица Лиры стало взволнованным:

— Прости, Кэйт. Я что, сказала что-то не то?

— Нет, — ответила Кэйт, вставая, и подходя к ней, чтобы неловко обнять Лиру. — Дело не в тебе, дело — во мне.

— Ты всё ещё тоскуешь по нему?

Кэйт кивнула. То был простой ответ, и этим она и ограничилась. Она действительно тосковала по Даниэлу, но она также оплакивала их потерянный дом… и Лэйлу. Столь многое требовало оплакивания, однако слёзы никогда не были в её характере, по крайней мере — в прошлом. После родов она обнаружила, что на неё нередко накатывают долгие приступы грусти, и она не знала, как это исправить.

«И посреди всего этого я тут сижу, и ревную к единственной женщине, которая была добрее всех по отношению ко мне», — подумала она, ругая себя.

Лира была как сестра, которую она всегда хотела иметь. Но в её юных мечтах эта сестра не была умнее её, красивее её, и вечно молодой.

— Не волнуйся, Кэйт, — спокойно сказала Лира. — Скоро мы вернёмся домой.

— Как? Они убьют тебя, если вернёшься.

Лира покачала головой:

— Надо просто сперва вернуть Тириона. Он всё исправит.

Кэйт посмотрела на неё, не говоря ни слова. Вопрос в её взгляде был и так достаточно ясен.

— Мы поговорим с ним. Убедим его вернуться.

— А ты сумеешь? — спросила Кэйт. — Бриджид сказала, что он ей не отвечал.

— Я всю жизнь говорила со старейшинами, — сказала Лираллианта. — Она, наверное, не ждала достаточно долго. Наши слова — и все наши жизни — для них подобны отблескам света. Чтобы с ними говорить, нужно время и терпение. Не думаю, что Бриджид в этом сильна.

* * *
«Дитя Иллэниэлов произвело на свет своё потомство», — сказал Сэйлендор, докладывая Старейшинам Сэнтиров.

— «Значит, это не было уловкой — Иллэниэлы действительно предали нас», — отозвался один из старейшин.

— «Они делятся своим даром с людьми», — сказал другой. — «Каково положение твоих шпионов в человеческом лагере?»

— «Невысокое», — признался Сэйлендор. — «Тирион держал их изолированными, почти что в заточении».

— «Тогда как ты получил эту информацию?» — спросил другой старейшина.

— «Кому-то надо их кормить. Его старшие дети хорошо охраняются, но некоторые из их рабов защищены хуже», — ответил Сэйлендор.

— «Сможет ли один из них устранить проблему?»

— «Возможно», — отозвался хранитель знаний Ши'Хар, — «но они неуклюжи и слабы. Было бы глупо рисковать, ставя всё на одного из них».

— «Нам нужна более подробная информация».

— «Тирион исчез. Возможно, теперь будет достаточно безопасно заслать им разорителя», — предложил Сэйлендор.

— «Только для сбора более подробной информации», — приказал самый старший из Старейшин Сэнтиров. — «Роща Иллэниэл отреагирует, если мы попытаемся сделать что-то большее».

— «Но они же всё равно узнают?»

— «Они знают только то, о чём они неминуемо узнают», — отозвался Первый Старейшина. — «И о том, что может произойти — пока мы не приняли решение, последствия будут для них недостаточно ясными».

— «Но тогда они точно ответят», — прокомментировал самый молодой из старейшин.

— «Этот риск для нас допустим», — сказал другой.

— «Разве в этом не заключается их величайшая сила», — спросил Сэйлендор, — «в рисках?»

— «В некоторых рисках — да», — ответил Первый. — «Хаотичные действия живых существ следуют закономерностям, и обычно мало на что влияют. Сознательные решения о важных вещах становятся для них весьма очевидными. Их слабость проявляется в тех случаях, когда значительные решения зависят от совершенно случайных процессов».

— «Как мы можем устроить что-то подобное?» — спросил самый молодой из старейшин.

— «У людей есть идеально подходящая под это поговорка», — объяснил Первый, — «мы бросим кости».

— «Тогда я немедленно кого-нибудь пошлю», — сказал Сэйлендор.

— «Кого ты выберешь?» — спросил один из старейшин, прежде молчавший.

— «Кого-то искусного — Сэррэлию, я думаю», — ответил хранитель знаний.

* * *
— Нет, — непреклонно сказала Абби. — Это может сделать кто-то другой.

Эмма выгнула бровь:

— А почему не ты?

— Я слишком занята. С тех пор, как ушла Кэйт, в кухнях бардак, — ответила она, но даже ей самой это оправдание показалось слабым.

— Но для родов ты не была слишком занятой, — сделала наблюдение Эмма. — Вообще, ты показала себя очень способной целительницей. Я бы предпочла, чтобы это сделала ты. Я хочу, чтобы на них не осталось никаких очевидных шрамов.

— Это не должно иметь значение, — парировала Абби. — Ты же планируешь потом просто запихнуть их в ящик, пока они снова не понадобятся. Прямо как тех несчастных женщин и их детей…

За последний месяц она приняла роды дюжин новорождённых, и это были далеко не все. «Подопытные» Тириона приносили свои плоды, спустя почти год после начала его проекта. Были ещё беременные, но где-то через месяц или чуть больше они должны были закончить с этим.

— Наших детей, — напомнила Эмма. — Эти несчастные женщины, которых ты упомянула, являлись чудовищами, но Отец нашёл способ использовать их к нашей пользе. Им следует быть благодарными. Эти дети — наши племянницы и племянники, и они положат начало новой эре.

— Надо было поместить их в ящики до того, как они родили, — проворчала Абби.

— А если мы умрём? — спросила Эмма. — Мы не знаем точно, кто останется, когда всё закончится. Роды — рискованное дело, и у Ши'Хар нету соответствующего опыта. Гораздо безопаснее дать им родить сейчас, и поместить всех на хранение.

— Ты сама себя слышишь, Эм? — спросила Абби. — В твоих словах нет эмоций. Разве «поместить на хранение» звучит как что-то, что нам следует говорить о людях?

— Слова ни черта не значат, — сказала Эмма, отмахиваясь от её ремарки. — И во мне нету места для чувств ко всему этому. Иначе… — Тут она замолчала, спохватившись, когда её эмоции начали разгораться.

— Именно поэтому я и не буду этого делать, — сказала Абби, возвращаясь к изначальной теме. — Я просто не могу. Думать о том, что с ними случится. Я видела, что произошло с Блэйком — это было ужасно.

— Ты не могла этого видеть. Тебя там не было, и меня — тоже.

— Вайолет показала мне, разум к разуму, — сказала Абби.

Эмма нахмурилась, постукивая пальцем по подбородку:

— Зачем она это сделала? Может, мне следует с ней переговорить.

— Потому, что она — человек, Эм, — с досадой сказала Абби. — Потому что ей нужно было с кем-то поговорить. То, что она видела, едва не сделало её калекой. Сколько людей, по-твоему, видело, как членов их семьи пожирают изнутри? Не думаю, что она когда-нибудь оправится после этого.

Лицо Эммы стало строже:

— Если я это выдерживаю, то и она сможет, и ты сможешь. Ты это сделаешь, Абби.

— Нет.

— Это не просьба. Ты это сделаешь, иначе я буду давить, пока ты не послушаешься. Понимаешь, что я имею ввиду? — пригрозила её сестра.

Абби выпрямилась:

— Нет, не думаю, Первая. Скажи мне, что именно ты под этим имеешь ввиду.

— Если тебя так волнуют дети, и их благополучие, то ты сделаешь то, что я приказала. Теперь их тут стало ужасно много.

Абби была в шоке:

— Ты не посмеешь!

Эмма лишь сжала губы в плоскую линию.

— Они тебе нужны для твоего драгоценного плана.

— Да не эти дети, тупица, — с досадливым вздохом ответила Эмма.

Оставались лишь Инара и Элдин. У Абби выпучились глаза:

— Твои собственные брат и сестра? Да ты ни за что не…

— Не Инара, конечно же, — холодно сказала Эмма. — Но Элдин всё равно не сможет сделать склад в будущее. Он не нужен. Если уж на то пошло, он является лишь пустой тратой еды.

— Бриджид тебя убьёт. Ты блефуешь.

Первая подняла бровь:

— Так стоит ли упрямиться, стоит ли заставлять кого-то другого выполнять работу, которая тебе удастся лучше всего — и узнать, блефую ли я?

Когда-то Эмма была её самой любимой сестрой, и, несмотря на всё случившееся за последний год, Абби продолжала сопереживать её положению и сопутствующему давлению — но в этот миг она впервые стала по-настоящему её ненавидеть.

— Ладно, ты победила, — гневно ответила Абби. — Ты получишь в точности то, что хотела.

Эмма улыбнулась:

— Значит, ты это сделаешь?

— Сделаю, но я имела ввиду не это, — сказала Абби. — До этого ты говорила, что не можешь себе позволить иметь друзей. Я тогда не обратила на это внимания, но теперь ты меня переубедила. Отныне можешь на это рассчитывать: у тебя больше нет друзей, ни одного.

Первая сидела, замерев, хотя одно из её век слегка дёрнулось. Она ни коим образом не показала, что слова Абби как-то на неё повлияли:

— Значит, приступишь завтра. Можешь идти.

Абби ушла, не сказав ни слова, и хлопнула за собой дверью, что было для неё совершенно нехарактерным. Эмма несколько минут глядела ей вслед, прежде чем поднять свою руку, и посмотреть на неё. Рука дрожала как лист на ветру. Усилием воли Эмма снова привела в действие уорд приватности вокруг комнаты. Лишь сделав это, она перестала держать себя в руках. Плечи её начали трястись, а глаза наполнились слезами. Когда она наконец раскрыла рот, единственным донёсшимся из него звуком был сдавленный вопль отчаяния.

Боль в её груди была столь велика, что она едва не стала гадать, не начался ли у неё сердечный приступ. Мысль эта была почти желанной. Опустив взгляд на свои зачарованные лезвия, ей отчаянно захотелось взять одно из них, и воткнуть себе в грудь.

Но она не могла, поэтому рыдала вместо этого. Буря её эмоций была хуже, чем все прежние переживания, которые она могла вспомнить. Казалось, что это никогда не кончится. Эмма взяла себя в руки лишь после того, как осознала, что затряслось уже само здание. Её чувства каким-то образом передались земле, и задрожал весь город.

«Дыши глубже», — сказала она себе, сознательно успокаивая землю, заставляя её снова замереть.

Глава 34

— Ты понимаешь, что от тебя требуется? — сказал Сэйлендор.

Сэррэлия кивнула:

— Да, и также понимаю, что это опасно.

— Лишь если ты себе не доверяешь, — сказал хранитель знаний. — Именно поэтому мы так редко это дозволяем. Лишь считанные единицы обладают необходимым внутренним равновесием, чтобы это пережить.

— Ты пережил, — заметила женщина-Сэнтир. — Так почему ты сам это не сделаешь? У тебя гораздо больше опыта, чем у меня.

— Я уже хорошо известен среди Ши'Хар, — сказал Сэйлендор. — Слишком многие меня знают, и даже Крайтэков часто учат меня узнавать. Требуется новый игрок. Твой эйсар им будет гораздо труднее опознать.

— Для меня честь быть избранной, — ответила Сэррэлия. — Я лишь боюсь разочаровать Старейшин.

Сэйлендор благостно улыбнулся:

— Ты их не разочаруешь. Тщательно выбери цель. Пока что нам нужна лишь информация. Если потребуется большее, то тебе выдадут новые инструкции. Сохраняй бдительность.

Она послушно кивнула, и повернулась, чтобы уйти, но приостановилась, прежде чем сделала первый шаг.

— У тебя есть вопрос? — милостиво спросил он.

— Когда всё закончится, когда я воссоединюсь с собой — будет ли это легко? Можешь что-нибудь посоветовать?

Ему захотелось рассмеяться, но он скрыл веселье завесой терпения:

— Нет ничего проще. Доверяй себе, и всё пройдёт хорошо. — «Вернётся та из твоих «я», которая окажется сильнее», — мысленно добавил он. «И в любом случае Сэнтиры станут сильнее».

Сэйлендор поглядел ей вслед. Она за считанные дни выберет себе цель — и тогда будет рождён новый разоритель.

* * *
Звук предупредил её о прибытии посетителя. Подняв взгляд, Кэйт с удивлением увидела чернокожего мужчину, стоявшего в месте, которое в не особенно-то уединённой платформе Лираллианты играло роль входа. Имя у него было странное, но она неоднократно слышала его в прошлом из уст Даниэла — Тиллмэйриас.

— Я могу чем-то помочь? — спросила она, пытаясь скрыть свою боязнь. Её редкие с ним встречи по большей части были нейтральной, но она знала, что Даниэл ненавидел его с пылом, который превосходил все остальные его ненависти.

Он одарил её неестественной улыбкой. Хотя это получалось у него несколько лучше, чем у многих Ши'Хар, Тиллмэйриас не до конца овладел этим навыком:

— Вообще-то я подумал, что могу преподнести тебе подарок.

Кэйт пожалела, что Лираллианты не было рядом, но та уже успела уйти, оставив обоих новорождённых на попечении Кэйт. Та в данный момент держала обоих у своей груди, кормя их. Она чувствовала себя уязвимой как никогда.

— Лираллианты сейчас нет, — проинформировала она его. — И время сейчас не лучшее. Я, в некотором роде, занята.

— Обещаю, что долго не задержусь, — заверил он её. — Или, если хочешь, я мог бы просто оставить его здесь, но я бы не хотел, чтобы он остыл до того, как ты его отведаешь.

— Остыл?

— Я принёс свежий хлеб, и ещё масло, — объяснил хранитель знаний. Его искусственная улыбка исчезла, сменившись неловкой и совершенно подлинной гордостью.

На миг он напомнил ей маленького мальчика, надеющегося получить от матери похвалу за какое-то достижение. Кэйт не могла не вспомнить своего сына Эрона, и как тот впервые вернулся домой, неся в кармане блестящий камешек. Этот образ настолько отличался от обычно отдалённой природы хранителя знаний Ши'Хар, что она почти рассмеялась.

Она также была голодна, и после пресной диеты, которую им обеспечивали в течение последнего месяца Иллэниэлы, от мысли о хлебе у неё потекли слюнки.

— Прошу простить мою нерешительность, — сказала она ему. — Пожалуйста, входи.

Он вошёл, и, за секунду оценив её состояние, спросил:

— Поскольку у тебя заняты руки, не желаешь ли ты, чтобы я отрезал для тебя кусок?

Кэйт кивнула.

Хранитель знаний отрезал от круглого каравая аккуратный ломоть, а затем вытащил маленький контейнер, и открыл его. С помощью эйсара он вытащил приличный кусок масла, и ровно размазал по тёплому хлебу, прежде чем поднести ей.

Кэйт сумела откинуться назад, удерживая Гарлина и Лэйлу плечами, и используя свободную правую руку, чтобы принять его подношение. Быстро пробормотав слова благодарности, она совершенно неподобающим для леди образом умяла хлеб, откусив два больших куска.

— Даниэл говорил, что ты увлёкся выпечкой, но мне было трудно поверить в это, — сказала она ему, — до сегодняшнего дня.

— Даниэл? — ответил Прэйсиан, на секунду приняв озадаченный вид, пока не осознал, что она имела ввиду Тириона. — Да, он дал мне кое-какие советы в этом деле. Ты в курсе, что мой хлеб стал сенсацией среди Ши'Хар? Не знаю, какой он, в сравнении с вашим, но мой народ никогда прежде не вкушал ничего подобного.

— Неужели?

Он кивнул:

— На самом деле, некоторые из них вполне могут разозлиться на мена за то, что я принёс его тебе. За караваями выстроилась целая очередь.

Кэйт скрыла хмурое выражение своего лица:

— Тогда зачем ты пришёл?

— У меня было несколько мотивов, — честно сказал Тиллмэйриас. — Я не мог найти Тириона, и его дети не пускают меня в Албамарл, но он однажды говорил мне, что ты хорошо готовишь, поэтому я хотел узнать твоё мнение. Я также уменьшить мой долг перед ним. Но, быть может, самой значительной причиной для моего визита было любопытство.

Её страх и озабоченность снова вышли на первый план, но сделать она практически ничего не могла.

Тиллмэйриас увидел перемену в её эйсаре:

— Пожалуйста, не волнуйся. Я не собираюсь никому причинять вреда. Прэйсианы и Иллэниэлы многие тысячелетия были очень близкими союзниками. Я просто хотел увидеть истину.

— Истину?

— Ребёнок Лираллианты, — пояснил он. — Я знал, что ты была беременна, но ни одна из женщин Иллэниэлов никогда прежде не рожала. Это подняло бурю слухов среди хранителей знаний Прэйсианов.

— Об этом судачат?

— Знают только хранители знаний, — сказал Тиллмэйриас. — Кораллтис был очень осмотрителен, и мы не поделимся этой информацией с другими рощами. Не бойся. Однако это — очень необычное событие.

Его слова ещё больше усилили её тревогу, но также разожгли в ней интерес:

— Чего в этом такого необычного?

— Дар Иллэниэлов охраняется строже, чем дар иных рощ, — сказал Тиллмэйриас. — Объективно говоря, он является основной причиной того, почему мы всё ещё существуем. Без него мы бы не выжили в прошлом, или не смогли бы путешествовать по измерениям, чтобы найти это место, наше последнее прибежище. Вот, почему Прэйсианы так тесно связаны с Иллэниэлами. С практической точки зрения, наш дар, будучи полезным, является наименее могущественным из всех талантов Ши'Хар.

— Так вы поэтому храните их тайны?

— Несомненно, — ответил Тиллмэйриас. — Их помощь поддерживает нас наравне с остальными рощами. Для вас, сторонних наблюдателей, Ши'Хар могут казаться едиными, несмотря на поверхностные различия в цвете кожи, но мы действуем исходя исключительно из своих нужд. Пять рощ боролись бы за господство, если бы дар Иллэниэлов не властвовал над всеми. Они — краеугольный камень баланса сил, который поддерживает наше общество.

— Даниэл однажды сказал мне, что Роща Иллэниэл — самая маленькая из пяти, — сказала Кэйт. — Если они столь важны, то почему это так?

— Когда у тебя есть могущество, то почти нет необходимости в численности или в демонстрации силы, — ответил хранитель знаний.

Она была шокирована — не тем, что он сказал прямо, а скорее тем фактом, что ШиХар, похоже, были подвержены многим из тех же пороков, что были у людей:

— Я думала, что ваш народ по природе своей гармоничен…

— Гармония рождается из необходимости.

— Почему ты мне это рассказываешь? — спросила она.

Тиллмэйриас немного помолчал, будто задумавшись:

— Думаю, что это, возможно, потому, что я в долгу перед твоим супругом, и перед вашим народом, но для этого есть и более практичные причины. Если человечество обретёт дар Иллэниэлов, то в будущем оно сможет играть важную роль, будучи могущественным. Очевидно, у Иллэниэлов есть какая-то причина делать то, что они делают, и частью этой причины является ваша раса. Помогая вам, я могу сподвигнуть ваш народ на то, чтобы видеть мой народ в более выгодном свете.

Это была констатация факта, который человек мог бы скрыть, но Кэйт всё равно оценила его честность. Она почувствовала желание ответить взаимностью:

— Ты же знаешь, что Тирион тебе не доверяет. — Ей не нравилось называть Даниэла этим именем, но она решила, что таким образом она упростит разговор.

— Поэтому я и принёс тебе это предупреждение, — сказал Тиллмэйриас. — Возможно, если нам когда-нибудь понадобится поддержка, то ты сможешь убедить его эту поддержку оказать.

— Предупреждение? — Хотя разговор был интересным, она не сочла его настолько зловещим.

Хранитель знаний кивнул:

— Да. Если другие рощи обнаружат факт родов Лираллианты, то вряд ли посмотрят на него в том же свете, что и мой народ. Они воспримут это как предательство. Вероятно, они захотят аннулировать это развитие событий.

— Ты хочешь сказать, объявят войну? — спросила она.

— Можно и так сказать, — согласился он. — Они попытаются уничтожить ребёнка.

— Разве это не станет началом войны?

Он покачал головой:

— Только не в том смысле, который ты вкладываешь в этом слово. Будет борьба, с целью убить мальчика. Сэнтиры и Морданы — очень эффективные убийцы. Гэйлины скорее всего их поддержат, а Иллэниэлы и мой народ попытаются его защитить.

— Это звучит ужасно похожим на войну.

Он пожал плечами:

— Только до тех пор, пока ребёнок не умрёт. Как только этот вопрос решится, продолжение боевых действий лишится смысла. Все стороны прекратят воевать. В отличие от вашего народа, мы не злопамятны. Вот, почему мы должны держать ребёнка втайне. Несмотря их могущество, Иллэниэлам не победить. Убить одного человека — легко, и дарования Сэнтиров с Морданов уникально подходят для такой задачи. Они могут напасть, зная, что победа положит конец враждебным действиям, в то время как Иллэниэлы будут вынуждены защищать своё слабое место до бесконечности. Вообще, они могут решить совсем отказаться от сражения, если только у них нет для этого крайней необходимости. Секретность — ваша лучшая и, возможно, единственная защита.

Кэйт была в ужасе.

* * *
— Я не понимаю, — сказал молодой человек.

Его звали О́ллрэд, но Абби предпочла бы этого не знать. Это лишь делало её работу ещё труднее. Как и большая часть её подопытных, он был магом Морданов, и происходил из Сабортрэа. Понабрав по несколько рабов из других лагерей, Тирион приказал им сосредоточить усилия на переселении большей части рабочих именно оттуда. Теперь, поняв большую часть его плана, Абби знала, почему именно оттуда — и от этой мысли её пробирала дрожь.

— Я тебя усыплю, и позабочусь о том, чтобы тебе совсем не было больно. — По крайней мере, часть этого утверждения была правдой.

— Но зачем нужна эта штука? — спросил он.

Она показала ему маленькую стекляшку:

— После того, как я закончу, тебя поместят в стазисный ящик, возможно — в один из тех, которые ты же сам и сделал. Его перенесут туда, где ты будешь нужен, а когда он откроется, это устройство позволит нам посылать и получать сообщения о том, что именно тебе нужно делать, — солгала она. Единственным сообщением, которое он получит, будет сигнал, который оборвёт его жизнь.

— Но что именно от меня хотят? — с тревогой спросил Оллрэд.

Тад, наблюдавший с боковой части комнаты, подался вперёд:

— Это будет легко. Всё, что тебе нужно, чтобы сосредоточиться — это тот факт, что после окончания твоей работы мы уберём эти татуировки. Ты будешь свободен делать, что пожелаешь.

Оллрэд кивнул, и Абби усыпила его, благодарная за прекращение их разговора. Как только он потерял сознание, она заблокировала нервы вокруг точки входа, его пупка, и начала вести стеклянную сферу к месту её назначения, глубоко у него в груди, рядом с сердцем и лёгкими.

Место это было почти произвольным, но имело некоторые практические преимущества. Эйсар там был гуще, и это даст Крайтэкам большее ускорение, а также сделает зачарованное стекло менее заметным, если кто-то получит возможность осмотреть её подопытных до того, как они будут активированы. Абби также успокаивала себя тем, что близость к сердцу скорее всего убьёт этого человека быстрее, и он не будет страдать слишком долго.

Она закрыла отверстие сразу же, как только сфера оказалась внутри, а когда она закончила, единственным признаком содеянного ею была лишь капелька крови. Вытерев её, она кивнула Таду, указывая на то, что он может забирать человека.

— Ты в порядке, Абби? — спросил её брат.

— Нет, — призналась она.

Тад похлопал её по спине:

— Это — двадцатый за сегодня. На твоём месте любой бы устал. Такими темпами, ещё неделя — и мы будем готовы.

Он понятия не имел, о чём говорил, и брошенный ею на него взгляд должен был сообщить ему об этом:

— Он — двадцатый человек, которого я за сегодня убила. Будь я просто усталой, я не была бы настолько расстроена.

Лицо Тада изменилось:

— Я знаю, это ужасно, но их же не ты убиваешь, Абби.

— Неужели ты всегда бы таким тупым? — с горечью спросила она его. Он начал было отвечать, но она подняла ладонь: — Не важно, просто заткнись. Не хочу об этом говорить. Я на сегодня закончила. Если тебе от этого лучше — скажи Первой, что я устала. Я буду у себя в комнате.

Она ушла.

Вернувшись в свою комнату, она уставилась в стену, слишком онемевшая даже для слёз. Она уже две недели так жила. Каждый вечер она видела во сне, как борется, отказывается продолжать — но она знала, что утром она встанет, и сделает то, чего требовала от неё Эмма.

Глава 35

Поле вокруг дерева Тириона было залито светом позднего летнего солнца. Это было одно из немногих времён в году, когда высокогорное пастбище было действительно тёплым, но долго это продержаться не могло. Ещё месяц — и холодный осенний ветер вернётся, а лишь через пару месяцев после этого мог пойти первый снег. В холмах зима всегда наступала рано.

Но этот день был тёплым, и для Кэйт и Лираллианты только это и имело значение, когда они шли к единственному тенистому уголку — к укрытому под его деревом месту.

По стандартам жителей Колна это было большое дерево, высотой уже более чем в шестьдесят пять футов, но для нынешнего взгляда Кэйт оно выглядело маленьким. В глубоких лесах деревья богов вырастали гораздо больше — даже граничившие с ними обычные деревья, дубы и вязы, заставляли размеры этого дерева казаться довольно скромными. Немногие деревья вырастали настолько большими на твёрдой почве холмов.

— Откуда взялся этот ручей? — спросила она. Тот был тонким, и его следовало назвать скорее ручейком.

— Я здесь раньше не была, — отозвалась Лира, — но могу предположить, что Бриджид перенаправила ключ или что-то вроде этого, чтобы помочь ему расти, поскольку дожди здесь бывают не часто.

По ту сторону холма действительно был родник, стекавший в реку, но Кэйт не могла вообразить, как один человек мог подвинуть что-то подобное. Однако она видела много такого, что не поддавалось описанию, так какая разница — одним больше, одним меньше?

— Жаль, что мы не можем принести малышей, — наконец сказала она, меняя тему.

Гарлин и Лэйла были с Хэлэн, которая была очень рада увидеть своих самых юных внука и внучку. Несмотря на то, что их у неё было много, большинство из них она могла увидеть лишь уже в более зрелом возрасте, за исключением Инары и Элдина, конечно.

Мысли об этих двоих снова заставили Кэйт разволноваться. Дети никогда не были слишком далеко от её мыслей, и значительная часть её надежды сегодня была посвящена именно им. Если им с Лирой удастся убедить Даниэла вернуться, если он сможет вернуться, то они смогут снова жить в Албамарле.

— Мы будем здесь довольно продолжительное время, — напомнила Лира. — И не сможем заботиться о них, пока будем ждать.

— Сколько часов это займёт? — спросила Кэйт.

Губы Лираллианты искривились в полуулыбке:

— Лучше спроси, «сколько дней?».

— Это слишком долго, — заупиралась Кэйт.

— Ты что, не можешь доверить заботу о них Хэлэн?

Она покачала головой:

— Нет, дело не в этом — кому-то нужно их кормить. — Гарлину и Лэйле уже было три месяца, и их ещё рано было отнимать от груди, да ещё и так резко.

Лира нахмурилась. Она многое всё ещё не понимала о взращивании детей. Мысль о еде ей в голову не приходила — она просто полагала, что у их бабки будет какое-то решение.

— Тогда возможно, что это следует сделать тебе, — предложила она. — Как только я помогу тебе достичь нужного состояния, то смогу вернуться, и помочь Хэлэн.

— А разве мы не можем по очереди? — Она покосилась на несколько менее крупную грудь Лиры. Её подруга никогда не была чересчур одарена в этом плане, и Кэйт сомневалась, что та сумеет удовлетворить потребности двух младенцев. Она также знала, что если не будет кормить их регулярно, то её собственное молоко перестанет вырабатываться.

— Это всё усложнит, — сказала Лира, — но всё же выполнимо.

В конце концов они сговорились на двенадцатичасовые вахты, после того как Кэйт настояла на том, что сутки — слишком долго. У Лиры полностью отсутствовало понимание того, как были устроены дети, или её собственное тело, но Кэйт убедила её, что это было необходимо.

Лираллианта создала сложное заклинательное плетение, и соорудила рядом с деревом странное укрытие. Оно было похоже на что-то вроде странного кокона, открытого коре с одной стороны, и открытого всем ветрам с другой, но как только Кэйт шагнула внутрь, она определила, что кокон каким-то образом не позволял редким порывам ветра проникать через внешнее отверстие. Внутри было тепло, но не душно, и там стояли два сидения, позволявшие им откинуться, опираясь на кору, и не испытывая дискомфорта.

— Ты это только что придумала? — спросила Кэйт.

— Нет, — сказала Лира, — я это делаю уже не в первый раз. — Она указала на сидения: — Садись. Я помогу тебя дойти до нужного состояния, прежде чем уйду.

— И я должна просто сидеть тут двенадцать часов.

— Это немного похоже на погружение в сон. Твоё чувство времени изменится. Покажется, будто прошли минуты, прежде чем я снова разбужу тебя, чтобы занять твоё место.

Кэйт сделала, как ей было сказано, а затем Лира положила ладони ей на виски, прежде чем поцеловать её в лоб:

— Не волнуйся. Я люблю тебя, — сказала женщина-Ши'Хар. Кэйт начала было отвечать, но мир истаял, или, быть может, у неё просто закрылись глаза. Её окутала тёплая темнота.

А потом она ощутила его.

* * *
— «Даниэл?»

Это был голос Кэйт. Как и всегда, этот голос согрел его сердце, хотя он и знал, что это был лишь сон.

— «Да, любовь моя?» — отозвался он.

— «Тебе нужно вернуться», — сказала она ему.

Обычно в его сне она была более расслабленной, и была довольна тем, чтобы заново переживать прошлое, или, порой, долго играть в «а что, если». Он почти не сожалел о своём нынешнем состоянии, и участники его снов обычно вели себя соответствующим образом.

— «Это было бы неприятно», — сказал он ей. — «Мир может жить дальше и без меня».

А потом она исчезла, мгновение спустя сменившись Лираллиантой.

— «Пожалуйста, вернись», — сказала она.

— «Мне тут нравится», — ответил он, но она исчезла.

Кэйт вернулась:

— «У тебя двое новых детей, Лэйла и Гарлин».

— «Хорошие имена», — заметил он.

— «Лэйла мертва», — сказала ему Лираллианта.

— «Это — просто сон, ты всё выдумываешь».

Затем вернулась Кэйт, выглядевшая печально:

— «Эмма теряет рассудок. Она угрожает Лире».

Лира снова появилась, прежде чем он успел ответить. Постоянное переключение начинало его раздражать.

— «Прекрати», — приказал он, — «это слишком хаотично». — Он попытался сфокусироваться на ней, заставить её образ остаться.

— «Это — не видение, Тирион. Я здесь. Мы с Кэйт дежурим по очереди, нам нужно кормить…»

Она снова исчезла.

— «Наши дети нуждаются в нас, Даниэл. Они нуждаются в тебе», — добавила Кэйт.

* * *
Кэйт очнулась, и увидела смотревшую на неё Лиру.

— Не получается, — сказала она. — Он всё ещё думает, что мы — сон.

— Он ещё молод, — сказала Лираллианта. — Большинство старейшин спят десятилетиями, прежде чем начинают думать активнее. А на то, чтобы научиться ускорять свои мысли, у них уходит ещё больше времени.

— Ускорять мысли?

— Обычно, когда мы с ними говорим, это занимает много времени, — сказала Лира, — но в моменты кризиса старейшины — повзрослевшие, по крайней мере — могут ускорять своё субъективное время настолько, что способны говорить с нами в нашем восприятии времени. Они не любят так делать, но это возможно.

— Повзрослевшие — это сколько лет? — спросила Кэйт.

— Несколько сотен.

Кэйт вздохнула:

— Дети уже вырастут к тому времени, как мы его разбудим.

— Нам нужно просто убедить его, — сказала Лира. — Как только он поймёт нашу весть, он сможет отреагировать быстро.

* * *
— «Это не сон», — сказала Лира. — «Грозит опасность».

Он проигнорировал её.

Появилась Кэйт:

— «Эмма собирается всё уничтожить».

— «Как я её и учил», — пробормотал он.

Лира вернулась, но прежде чем она что-то сказала, он ощутил что-то новое. Огонь. Одна из его ветвей горела. Мир сместился, когда по нему прошла волна того, что у Ши'Хар было эквивалентно адреналину. Рядом с ним был разожжён костёр, и его пламя было достаточно высоким, чтобы достичь одной из его нижних ветвей. Послав свою волю, он затушил пламя, а затем обратил своё внимание на крошечное существо, поддерживавшее огонь.

Женщина, эйсар которой был ему знаком, стояла, уставившись на потухший костёр. Он подумал о том, чтобы убить её, чтобы предотвратить любые дальнейшие покушения. Сперва он изучил её поближе. Бриджид однажды пригрозила поджечь его, если он не вернётся, но это была не она.

— «Это что, Кэйт?»

Лира произнесла:

— «Конечно, это она. Она в отчаянии. Нам нужна твоя…»

Она исчезла, и в его сон вернулась Кэйт:

— «Пожалуйста, проснись».

— «Ты что, пыталась меня поджечь?» — спросил он.

— «Да, она пыталась», — ответила Лираллианта, сменяя её.

— «Я думал, что вы были воспоминанием».

— «Помоги мне, Даниэл», — взмолилась Кэйт.

Она действительно была здесь. Это знание вызвало в нём прилив чувств, и ему захотелось обнять её, но она растаяла, когда он попытался охватить её своими мысленными руками. Теперь она снова стала Лирой.

— «Я люблю тебя», — сказал он ей. Это было истиной, какая бы из них его не услышала.

— «Проснись», — сказал Лираллианта, целуя его.

— «Я люблю тебя», — повторил он, а затем Кэйт его укусила.

— «Проснись!» — настаивала она.

Тирион сместился. Ощущение было похоже на то, как если бы он вставал и пожимал плечами, разминая мышцы после долгой, проведённой в кровати ночи. Он собрал свою волю, а затем направил свои мысли вовне. Солнце кружилось в небе над ним, а земля обнимала его корни снизу. Он вспомнил свои дни в облике человека, и позволил этому видению наполнить себя.

Открыв глаза, он увидел её, лежащей в каком-то странном сотканном из заклинаний укрытии, её рыжие волосы беспорядочно разметались вокруг ней, когда она подняла голову, чтобы посмотреть на него в ответ.

Кэйт выглядела старше, уставшей и измотанной. У неё под глазами были круги, а её некогда милые веснушки совершенно покрыли её щёки, потерявшие былую упругость. Когда она встала, он увидел, что грудь её стала больше, и свисала под её платьем ниже.

Она выглядела так, будто перенесла какое-то испытание, но для него она по-прежнему была прекрасна. В её глазах он увидел искру, от которой у него когда-то замирало сердце, хотя та была почти скрыта усталым выражением её лица.

Кэйт видела, как он оценивает её, и отвела взгляд. Даниэл выглядел таким же, как прежде, возможно — даже моложе. Его некогда восстановившееся ухо снова исчезло, сменившись обрубком, который был у него в возрасте двадцати с лишним лет, но в остальном он выглядел подтянутым и здоровым, являя собой воплощение живости. Конечно, его голая кожа по-прежнему была покрыта множеством пёстрых татуировок. Оглянувшись, она увидела, что к ним приближается Лира, взбираясь по пологому склону.

— Скажи что-нибудь, — подтолкнула его Кэйт.

Он наклонил голову и, наконец, после долгой паузы, ответил:

— Непривычно говорить.

— Почему ты оставил меня, оставил нас? — спросила она.

Лираллианта остановилась, встав в пятнадцати футах от них, удовлетворяясь тем, что наблюдала за их воссоединением.

— Я бы не выжил, — ответил он. — А потом… когда я изменился, я обрёл покой. Я подумал, что миру будет лучше без меня.

Кэйт подняла на него взгляд, на её глаза навернулись слёзы:

— Эгоистичный осёл.

— Я люблю тебя, — сказал он ей.

Гладя на них, Лира ощутила новую эмоцию. Она была в не себя от радости от этих перемен, она была счастлива, однако под всем этим она ощутила что-то тёмное. Пока Тирион и Кэйт смотрели друг на друга, она ощутила, как между ними что-то промелькнуло, нечто более сильное, чем то, что когда-либо было у неё — узы, полностью стать частью которых ей никогда не суждено. «Это что, ревность?». Она оттолкнула это чувство прочь.

Шагнув вперёд, Лира произнесла:

— Хочешь познакомиться со своими детьми?

Глава 36

Было очень поздно, когда почти все заснули, но Тирион был бодр.

Он сидел в кресле-качалке своей матери, перед скромным очагом, и держал на руках Лэйлу. Кроме него не спал лишь Алан — он сидел рядом, в своём собственном кресле, и держал на руках Гарлина.

Двое мужчин тихо сидели, время от времени слегка покачиваясь, и наслаждались тишиной, глядя на огонь.

Его мать легла первой — утомлённая шоком его возвращения, она развила бурную деятельность, готовя и болтая, но её старое тело больше не могло долго поддерживать такую энергичную активность. Вскоре за ней последовала Кэйт, а потом — Лира.

Его возвращение было поводом для празднования, и все были упорно настроены наполнить его внимание и его уши новостями — всем тем, что он пропустил. Это должно было его утомить, но он всё ещё не был усталым. Возможно, проведённое в виде дерева время засчитывалось как сон.

Лишь его отец остался относительно спокойным. Алан коротко обнял его, а потом просто удовлетворился тем, что слушал болтовню женщин, пока те пытались описать каждую подробность прошедших месяцев.

Тирион и его отец уже много лет не были близки — с тех пор, как он вернулся, и забрал своих почти взрослых детей из Колна. Алан в то время начал пить, и его последним крупным признанием было сказать Тириону, что он жалеет о том, что тот вообще родился.

Эта пустота всё ещё висела между ними, холодная и сухая.

Он не испытывал к отцу ненависть или обиду. Если уж на то пошло, он считал слова отца более чем заслуженными. В общем и целом он был колоссальным разочарованием — как сын, и как человек.

— Я говорил не от сердца.

Слова упали в тишину. Странные и неожиданные, они донеслись от Алана.

— Ещё как от сердца, — сказал Тирион. — И ты был прав.

— Мне не следовало это говорить.

— Ты был пьян.

— Не ищи для меня отговорок, — сказал Алан. — Трезвый или пьяный, я говорил от сердца… тогда говорил. С тех пор у меня было много времени на размышления об этом.

— И что теперь?

Алан не смотрел на него:

— Ты всё ещё тот же мальчик, которого я растил и любил, кем бы ещё ты ни стал. Я не могу простить кое-что из содеянного тобой, но каждый идёт своим путём. Я не могу судить тебя на основе моей жизни.

Тирион сглотнул, пытаясь избавиться от вставшего в горле комка:

— Пап…

— Ты по-прежнему пугаешь меня до усрачки, — перебил его отец.

— Это, наверное, мудро, — сказал Тирион, — но я никогда не причиню вреда ни тебе, ни маме.

— Меня не это волнует, сын, — сказал Алан, поясняя. — Я слишком стар, чтобы волноваться за себя. Боюсь я за малышей. — Он слегка двинул руками, приподнимая Гарлина, чтобы подчеркнуть, о чём шла речь.

— Им я тоже вреда не причиню.

Алан покосился на него, и в его глазах отразилось пламя:

— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

Тирион опустил взгляд, позволяя своему зрению сфокусироваться на Лэйле. Его отец был прав, он даже этого обещать не мог. Они ещё какое-то время посидели молча, хотя теперь им было несколько уютнее, чем раньше.

Наконец Алан снова заговорил:

— Тебе когда-нибудь доводилось вот так держать малыша?

— Только Инару, — сказал Тирион. — И лишь несколько месяцев, прежде чем я был вынужден…

— …стать деревом? — закончил его отец.

— Да.

— Ты дал мне больше внуков, чем любой старик имеет право ожидать, — сказал Алан. — Хорошо наконец-то подержать одного из них.

«Одну из них ты вырастил», — подумал Тирион, думая о Хэйли, но удержал язык за зубами. Упоминание его мёртвой дочери не улучшит этот разговор:

— Бриджид недавно пожила у вас, — сказал он вместо этого.

Алан хмыкнул:

— Эта девчонка страньше тебя, и страшнее, наверное.

— Действительно.

Прошла ещё четверть часа, прежде чем его отец снова заговорил:

— Каково это, иметь две жены?

Этот вопрос застал его совершенно врасплох:

— Они — на самом деле не являются обе моими жёнами, Лира называет меня ки…

— Не уходи от темы, просто скажи мне, сын. Мне действительно любопытно, — сказал Алан.

— Я не планировал заранее, чтобы всё так получилось, — сказал Тирион, — но это не так странно, как тебе может казаться.

— А как вы решаете, кто… — Алан позволил вопросу повиснуть в воздухе.

— В основном это решают они, — ответил Тирион. — Подозреваю, что они думают обо мне как о собаке. Они сами между собой решают, кто будет кормить и поить меня день ото дня.

Алан хохотнул:

— С тобой хлопот не оберёшься. Это точно.

Тирион оценил эту ремарку, а затем снова уставился на Лэйлу, вновь заворожённый тем, как она дышит.

— Они тебя меняют, а? — сказал Алан. — В один момент ты — просто ты, а в следующий ты осознаёшь, что у тебя есть кто-то, зависящий от тебя во всём. Это меняет твои приоритеты. И, полагаю, так и должно быть.

Тирион не ответил, лишь кивнул. Он задумался, что его отец подумал бы о его прежнем плане. Тирион был уверен, что уж точно ничего хорошего.

— Что ты собираешься делать, когда вернёшься? — спросил Алан.

Он на самом деле понятия не имел:

— Думаю, мне нужно найти новый путь, — наконец сказал он.

— Ты ведь в курсе — они хотят, чтобы мы переехали? Это была часть твоего плана?

— Да, — признался он. — Одна из хороших частей, наверное. Я хотел дать людям шанс построить лучшее будущее.

— Мне нравится, где я живу.

«Но я должен позаботиться о твоём выживании», — подумал Тирион. «Если только…»

— Бессмысленно пытаться заставить пастухов и фермеров жить в городе, каким бы грандиозным тот ни был, — высказал своё мнение его отец. — Нам нужно свободное пространство, иначе не будет ни шерсти, ни урожая.

— Это будет только на время, — сказал Тирион. В нём начала формироваться новая идея. — Возможно, вы вообще не будете вынуждены переехать.

— Вынуждены? — сказал Алан, хмурясь. — Никто не говорил ничего о том, что мы будем вынуждены. Многие из нас вообще никуда не собираются.

— Я неправильно выразился, — солгал он. — Однако мне нужно кое-что поменять, когда я вернусь. Это будет непросто.

— Такова жизнь, — сказал Алан.

— Я не знаю, как мне это сделать, — признался Тирион. — Все ожидают некоторых определённых вещей, и многое находится вне моей власти.

Его отец встал, неся ребёнка, которого держал в руках, к одной из двух колыбелей, стоявших у одной из стен комнаты. Аккуратно уложив младенца на место, Алан выпрямился, и посмотрел на сына:

— Ответ — вот он, у тебя в руках. Я не знаю, во что ты ввязался, или как работает вся эта магия, но я достаточно долго прожил, чтобы знать, как принимать решения. Никакого секрета здесь нет.

— Тогда я, судя по всему, не сумел научиться чему-то очевидному.

Алан положил ладонь ему на плечо, слегка сжав его, прежде чем направиться к двери своей спальни:

— Это легко. Просто думай о девочке у тебя в руках. Что бы ты ни делал, или собирался сделать, думай о том, как это повлияет на неё. Тем или иным путём это скажет тебе, что нужно делать.

Спокойной ночи, сын. — И затем Алан Тэнник пошёл спать.


Тирион не спал той ночью. Он просидел все тёмные часы, глядя в сгоравший до углей огонь.

* * *
Двое мужчин, стороживших ворота в Албамарл, не узнали его.

Для него это было необычным ощущением. Тирион поднялся до высот знаменитости среди рабов Ши'Хар, и, в конце концов, также среди всех остальных — как людей, так и Ши'Хар. Но это было годы тому назад, и хотя большинство знали его имя и репутацию, многие из явившихся в Албамарл новых магов-рабов не знали его в лицо.

Эти двое уставились на него, нервничая:

— Пожалуйста, подождите, сэр. Мы сперва приведём кого-нибудь, чтобы подтвердить, кто вы такой.

Он подавил ухмылку, глядя, как они бегут прочь, ища кого-нибудь, обладавшего большей властью, предположительно — кого-то из его детей. Оба стража были не очень умными. Интенсивности его ауры было достаточно, чтобы сказать им, что он не был обычным человеком из рабских лагерей. Этого, в сочетании с его татуировками, должно было хватить, чтобы убедить их.

Когда-то он мог бы убить их, в качестве аргумента. Не просто как слепой ответ на брошенный ему вызов, но для того, чтобы поддержать свою репутацию, чтобы внушить страх тем, кто ему служил.

Однако он больше не был тем человеком. Он изменился, и сегодня будет первый день, когда он начнёт учить окружающих новому жизненному пути.

«Мой старый путь был просто реакцией на случившееся. Я упорно боролся потому, что мной злоупотребляли, но борьба лишь ещё больше делала из меня жертву». В дальнейшем ему придётся принимать решения на основе чего-то большего, чем его боль. Замкнутый круг боли не будет разомкнут причинением вреда его врагам, всё было как раз наоборот.

Однако убедить детей, которых он заразил своим безумием, будет непросто. Он это знал, но если и был в мире кто-то, кто мог это сделать, так это он. Нет, это мог только он. Никого другого они бы слушать не стали.

Появился Энтони, и выражение удивления на его лице было очевидным:

— Отец!?

— Энтони, — сказал он, слегка кивая. Тирион пошёл вперёд, пройдя под аркой, и проигнорировав двух стражей.

— Я им не поверил, — пробормотал его сын. — После того, как Бриджид вернулась одна, я и думать перестал, что ты вернёшься.

— Ничто в мире никогда не происходит так, как ожидаешь.

— Я сказал этому стражнику, что это точно не можешь быть ты, когда он меня нашёл, — сказал молодой человек. — Иначе он был бы трупом за то, что заставил тебя ждать.

— С тех пор, как ушёл, я пересмотрел свои взгляды на жизнь. Как у вас тут дела?

Энтони покосился на двух стражников, всё ещё маячивших рядом, подслушивая:

— Возвращайтесь на свои посты! — приказал он. Шагая в сторону основного здания с отцом, он ответил: — Всё шло согласно твоему плану, Первая об этом позаботилась.

— Первая?

— Эмма.

Звучание голоса его сына, когда он произносил её имя, многое ему поведало. Эмма больше не была популярной среди сородичей.

— Она убила Лэйлу, — чуть тише добавил Энтони. — Она и Лиру могла бы убить, если бы Лэйла не вмешалась. Кэйт и Лира сбежали в Рощу Прэйсиан.

— Слышал об этом, — сказал Тирион. Он коснулся плеча сына, указывая ему остановиться: — Прежде чем мы продолжим, позволь мне внести ясность. Я здесь не для того, чтобы кого-то наказывать.

Взгляд Энтони выражал разочарование:

— О.

— Мы все допускали ошибки. Важно не то, что было сделано, а то, что мы будем делать дальше. Где Бриджид?

— Позади главного здания, — сказал Энтони. — Она в последнее время заботилась об Элдине и Инаре. Чуть раньше я видел, как она с ними играла.

Брови Тириона поползли вверх:

— Бриджид?

— Её приставили за ними приглядывать с тех пор, как Кэйт ушла, и Лэйла…

— Странный выбор, — заметил Тирион. — Она едва ли кажется заботливой.

— Эмма злилась на неё за её вмешательство. Думаю, это было наполовину наказанием.

Тирион ощутил неопределённое чувство тревоги при мысли о Бриджид как об основной опекунше для кого-угодно, не говоря уже о его детях.

— Это мне нужно видеть. — Его магический взор уже сфокусировался на указанной Энтони местности.

По мере их приближения он мог видеть, что она бросала детей по двору, кидая их по воздуху подобно мячам. Это выглядело как опасное насилие, и его желудок невольно сжался, но когда он подошёл поближе, он услышал, как дети смеялись.

Она их кидала, кружащихся и кувыркающихся в разных направлениях, и на первый взгляд казалось, что они крепко шмякались оземь, но на самом деле она тонко на них воздействовала. Их падение замедлялось перед ударом о землю, смягчая его достаточно, чтобы то, что могло бы стать болезненным приземлением, превращалось в захватывающую, но безобидную остановку.

Как только им удавалось перевернуться на ноги, они пытались встать, часто падая из-за головокружения и потери координации, прежде чем понестись к ней так быстро, как их только могли нести их маленькие ножки. Она позволяла им подобраться почти что на расстояние вытянутой руки, прежде чем снова отбросить их.

Бриджид улыбалась.

Тирион увидел всё это до того, как свернул за угол. Там было много людей с сильными аурами, поэтому Бриджид пока его не заметила, но как только он свернул, ей стало ясно, что он шёл к ней. Её улыбка исчезла, когда её внимание сфокусировалось на нём, и он увидел, как её цепь поднялась с земли рядом с ней, зависнув в воздухе между ней и явившимся человеком.

Её лицо застыло, когда она его узнала, скрывая шок.

— Чёрт бы меня побрал, — сказал Тирион.

Инара и Элдин добежали до неё, на этот раз без препятствий, и схватили её за ноги, радостно смеясь от факта её поимки. Его они ещё не заметили, но когда это произошло, Элдин указал на него:

— Кто?

— Отец, — тихо сказала Бриджид, одновременно как приветствие и как ответ на вопрос Элдина.

— Атес, — повторила Инара.

— Милое платье, — сказал Тирион, заметив одетую на Бриджид простую зелёную сорочку.

Лицо его дочери покрылось румянцем от смущения так же, как нормальный человек покраснел бы, застань его кто-то голым:

— Это не даёт им присасываться, — сделала она наблюдение, указывая на свою грудь, — или, по крайней мере, не позволяло. Я к этому немного привыкла.

Её простое платье было грязным и мятым, резко контрастируя с детьми, который выглядели гораздо чище её самой. Бриджид изменилась неожиданным образом. Ему хотелось расспросить её обо всём, но с разных направлений к ним приближалось некоторое число людей.

Весть о его прибытии разошлась, и его дети шли увидеть правду своими глазами.

Они приходили по одному или по двое. Энтони и Вайолет были первыми, затем явилась Пайпер. Они уставились на него с чем-то напоминавшим надежду во взглядах, чего он никогда не ожидал увидеть. Следующими были Тад и Эшли, потом — Дэвид и Сара, потом Иан, и каждый из них останавливался где-то в десяти футах, бессознательно выстраиваясь вокруг него в полукруг. Абби выглядела испытывающей наибольшее облегчение при виде его, когда тревожно подошла к ним. От них послышалась дюжина вопросов, но прежде чем он успел хоть на что-то ответить, они замолчали.

Прибыли Эмма с Раяном — те двое, кто был ему ближе всего, его самые доверенные дети, а теперь — их лидеры. В воздухе скопилось напряжение, пока его дети ждали результата их воссоединения.

Тирион изучил Эмму строгим взглядом. Она вытянулась. Она потеряла вес, и под её загнанными глазами появились тёмные круги. Её прежнее спокойствие исчезло, сменившись твёрдостью, которая напоминала ему его самого. Прошедший год преобразил её.

Прежний Тирион мог бы убить её за то, что она сделала с Лирой, и особенно — за смерть Лэйлы, однако сейчас он ощущал нечто иное. Смотря на неё, он будто глядел в свою собственную душу, или, по крайней мере, в ту её версию, что существовала год тому назад.

Он поставил её за главную, зная, что её сердце было отравлено яростью и ненавистью. Он дал ей бразды правления потому, что она была больше всего похожа на него. Некоторые из её решений могли отличаться от того, что решил бы он, но приведены в исполнение они были с тем же безжалостным духом, и руководствуясь теми же мотивами, в которые когда-то верил он сам.

Что бы она ни сделала, с тем же успехом это могло быть дело его рук.

И эти решения едва не уничтожили её.

Она пересекла невидимую черту где-то в десяти футах от него, за которой остановились остальные, и подошла, пока не оказалась прямо перед ним. Спина Эммы была прямой, а шея — не согнутой.

— Ты действительно вернулся, — сказала она.

Ему хотелось обнять её, забрать её боль, но он знал её, он знал себя слишком хорошо. Это никогда бы не сработало. Вместо этого он сказал ей то, что наверняка таилось на поверхности её разума:

— Я услышал про Лэйлу. Кэйт и Лира разбудили меня, заставили вернуться.

Кто-то тихо захихикал, когда он это сказал. Иан, ожидавший в нетерпении. Тирион проигнорировал это.

Эмма посмотрела ему прямо в глаза, видя там осуждение, и без предупреждения встала перед ним на колени, опустив лицо к земле:

— Я сделала так, как считала нужным, но я приму любое твоё решение.

Её аура стала ярче, и Тирион почти мог видеть, как с её плеч сваливалось ощущение груза. Она хотела умереть, и его возвращение дало ей надежду на то, что он прекратит её страдания. Это вызвало у него желание плакать за неё, но Тирион заставил своё лицо сохранять отсутствие всякого выражения:

— Ты сделала, как я сказал? — твёрдо спросил он.

— Да, Отец, — ответила Эмма.

Он посмотрел на Раяна:

— Строительство завершено?

— «Требуемые части уже несколько месяцев как готовы. Мы теперь только добавляем к городу, который никогда не будет использован — чтобы поддерживать видимость», — молча ответил его сын.

— Рабы, Морданы?

— Они готовы, — ответил Иан. — Нужно только их разбудить.

Они это сделали. Эмма это сделала, заставляя их работать согласно его желаниям, пока они не стали готовы спустить с цепи смерть, которая уничтожит мир. Оставалось лишь собрать людей Колна и Дэрхама, и поместить их в места, приготовленные для того, чтобы их уберечь.

Одно слово от него — и они превратят мир в прах и пепел. Но он больше этого не хотел. «Какая жестокая ирония», — подумал Тирион. «Они это сделали, а я этого больше не хочу».

Он перевёл взгляд на остальных детей, рыская взглядом по их лицам, а затем сказал:

— Некоторые из вас надеялись, что я накажу её за случившееся с Лэйлой. Вы будете разочарованы.

Всё, что Эмма сделала, было сделано от моего имени, и она справилась хорошо. Если у вас есть на неё обида, то можете прийти с этой обидой ко мне, иначе с тем же успехом можете о ней забыть. Прошлое — в прошлом. Кэйт и Лираллианта вернутся завтра. Больше среди нас не будет разногласий. Поняли?

Их голоса твёрдо ответили горсткой прозвучавших фраз «Да, Отец».

Нагнувшись, он взял Эмму за плечи, подняв её, и снова поставив на ноги:

— Ты понимаешь, Эмма?

— Да, Отец. — В её взгляде была смесь облечения и стыда.

— Ты хорошо справилась, — сказал он ей. — Отдохни, поешь что-нибудь. Ты слишком долго несла непосильную ношу. Позволь теперь мне её нести.

Эмма выпрямила спину, но глаза её увлажнились.

— Ш-ш-ш-ш, — прошептал он, подмигивая ей. — Не позволяй им увидеть, как ты плачешь. Я тобой горжусь, но ты не можешь позволить им увидеть твою слабость, только не после того, как правила ими.

Глава 37

Следующие две недели были по большей части непримечательны. Осень перешла в первый снег ранней зимы, и люди в Албамарле замедлились. Бешеная спешка исчезла. Возвращение Тириона заставило их всех гадать, что же будет дальше, но когда он, вроде, не оказался готовым ни к чему конкретному, все постепенно начали расслабляться.

С возвращением Кэйт качество пищи определённо повысилось.

Конечно, кое-что было неловким. Кэйт не пыталась говорить с Эммой, подчёркнуто игнорируя убившую её подругу женщину. Это было лучшее, на что она была способна. Абби вела себя так же, отказываясь говорить с сестрой, если только не было крайней необходимости.

Эмма, со своей стороны, по возможности избегала Кэйт.

Лираллианта, будучи в своём репертуаре, вела себя так, будто ничего не случилось.

Бриджид продолжала играть с Инарой и Элдином при любой возможности, обнаружив, что с детьми у неё было больше общего, чем с любыми из окружавших её взрослых.

Инара и Элдин испытывали некоторые трудности с адаптацией к возвращению Кэйт, не будучи полностью уверенными, кто именно был их матерью, но никто почти не сомневался, что со временем они во всём разберутся. В основном они, похоже, были в восторге от того, что к ним проявляет интерес так много народу. И Кэйт, и Лира проводили с ними время, и наличие Бриджид, как верной старшей сестры, означало, что они испытывали недостатка внимания. Они с лёгким скепсисом отнеслись к двум младенцам, которые сменили их в качестве абсолютного центра внимания, но они и к этому должны были приспособиться, со временем.

Тирион ничего не делал.

По крайней мере, ничего заметного. Он ел, спал, наслаждался, наблюдая за остальными, но не пытался ничего изменить или преследовать свои прежние цели. Он позволил своим прежним планам впасть в спячку, а когда всё же думал о них, то мысли его были посвящены тому, как эти планы в конце концов отменить.

О перемене своей точки зрения он никому не сказал, думая, что со временем это станет проще. Поэтому он решил, что лишь потянет время где-то с год, а потом начнёт выражать свои новые пожелания. Как только его дети привыкнут просыпаться каждый день, не думая о конце света, они станут более податливыми к созданию более мирного будущего.

«Дай им растолстеть и положиться на надежду о будущем», — думал он про себя. «В конце концов они захотят завтрашний день больше, чем месть».

Когда приблизилась середина зимы, он пригласил Тиллмэйриаса присоединиться к ним на празднование зимнего солнцестояния. После проведённого в виде дерева периода он обнаружил, что его прежний страх перед инструктором Ши'Хар сильно уменьшился. Холодный ужас, который он ощущал в присутствии хранителя знаний Прэйсианов, потух почти полностью.

Он был новым человеком, и был готов к новому началу.

Тиллмэйриас привёз на пир маленькую тележку с хлебом и свежим маслом. Этот Ши'Хар занялся выпечкой с чрезмерным энтузиазмом, но никто не жаловался. Они ели жареную свинину, за которой последовали многочисленные блюда, приготовленные Кэйт и Лирой. Хлеб идеально их дополнял, пусть его и было слишком много.

Албамарл был спокоен, и хотя все дивились такой переменам, никто в них не сомневался, боясь положить конец тому, что, казалось, было временным периодом счастья.

Сэррэлия наблюдала за всем этим, сбитая с толку их поведением.

Она вошла в Албамарл за считанные дни до возвращения Тириона, украв тело одного из магов-рабов, чтобы ей было легко передвигаться, не вызывая подозрений. Конечно, она не была истинной Сэррэлией, и она это знала. Она была двойником её разума, и периодически докладывала новости своей прародительнице, остававшейся далеко за пределами окрестностей Албамарла.

Тело, которое она занимала, принадлежало женщина по имени Трэйси. Её воспоминания она сохранила, хотя те были не очень полезными кроме как для поддержания её личины. Труднее всего было избегать обнаружения теми, кто прежде знал эту женщину.

Трэйси была из Гэйлинов, но поскольку Сэррэлия сокрушила её разум и украла её тело, Трэйси больше не существовало, как и её дара. Она вызовет подозрения, если кто-то будет ждать от неё смены формы, и обнаружит, что она неспособна это сделать.

Самым простым решением было снова раздвоиться, забрав тела тех, кто был к ней ближе всего, но она ненавидела это делать. Она с ужасом ждала конфронтации, которая наступит, когда она в конце концов вернётся к своей прародительнице. Чем меньше её копий существовало, тем больше у неё будет шансов остаться главной, когда наступит день воссоединения.

Поэтому она удовлетворялась тем, что совращала всех знакомых ей рабов, постепенно изменяя их разумы и личности, не беря их под контроль напрямую. Со временем они стали преданы ей, и она была уверена, что в случае необходимости они отдадут за неё свои жизни.

Она подумала было забрать одного из детей Тириона, но отбросила эту идею. Это было слишком рисованным. Их умы были гораздо сложнее, чем разумы эмоционально ущербных бывших рабов, и их эйсар был ослепительно сильным. Застань она одного из них врасплох, то, быть может, сумела бы, но это будет рискованной битвой, и скорее всего привлечёт внимание остальных.

Больше всего фрустрировал недостаток информации.

Она допросила тех, над кем получила господство, и порылась в поверхностных мыслях остальных, однако так и не нашла ничего, что заслуживало бы упоминания. Почти все в Албамарле никакого понятия не имели о том, каковы были намерения Тириона.

Однако были некоторые интересные подробности. Некоторые из рабов занимались созданием многочисленных стазисных ящиков — она чувствовала, что это было важным, но не знала, почему. Строительство пустого города было любопытным, но заурядным.

Дети Тириона знали больше, но она не осмеливалась раскрывать себя, пытаясь напрямую их изучать.

Сэррэлия ждала, докладывая о том, что нашла — и не делая ничего больше.

* * *
— «Тирион ничего не сделал со дня своего возвращения. Он, похоже, чего-то ждёт», — сказал Сэйлендор.

— «Его младшие дети всё ещё там?» — спросил один из старейшин.

— «Да».

— «Нам следует начать действовать, пока мы ещё можем».

— «Согласен», — сказал Первый среди Старейшин Сэнтиров. — «Ты начнёшь бросать кости, Сэйлендор. Когда выпадет девятка, начни действовать без промедления».

— «Как пожелаете, Старейшины», — отозвался хранитель знаний.

Упомянутые кости представляли из себя набор из двух десятигранников, которые вырастил один из старейшин. Их грани покрывали различные цифры, и когда их бросали, выпавшие числа можно было сложить, получив случайное число. Сэйлендор сделал бросок сразу же, как только вернулся на свою платформу.

— Одиннадцать, — разочарованно пробормотал он. Придётся подождать ещё день.

* * *
— «Вероятности начали стремительно расходиться», — предупредил один из Старейшин Иллэниэлов. — «Сэнтиры скоро приступят к действиям, но мы не можем узнать, когда именно».

— «Как это возможно?» — спросил один из молодых.

— «Они используют слепую случайность, чтобы сбить нас с толку».

— «Умно», — ответил другой. — «Надо выставить охрану».

— «Их заметят, и если Сэнтиры знают о них, то учтут их присутствие при планировании».

— «Тогда переместим ребёнка сюда — нападать на него в самой роще они не осмелятся».

— «Если мы это сделаем, то они могут обнаружить, какой из детей критичен для нашего плана».

— «Тогда переместим всех».

— «Тирион этого не позволит — мы уже проверяли такую возможность. Мы можем переместить лишь одного, и это нужно сделать в тайне, иначе наш обман будет раскрыт», — заявил Первый из Старейшин.

— «У них там есть шпион, как можно это устроить?»

— «Прэйсианы помогут. Необходимо проинструктировать Лираллианту».

— «Я боюсь».

— «Боишься чего?» — спросил Первый.

— «Смерти».

— «Мы все должны умереть, но благодаря нашим действиям наша раса однажды выживет».

* * *
Лираллианты не было неделю, а когда она вернулась, с ней был Тиллмэйриас. Она попросила поговорить с Тирионом и Кэйт наедине. Они втроём собрались в спальне, которую делили друг с другом.

— Старейшины хотят встретиться с твоей дочерью, — без предисловий начала она, глядя на Кэйт.

— Зачем? — с внезапным подозрением спросила Кэйт. — Почему не с твоим сыном? Лэйла не имеет к ним никакого отношения.

Тирион мгновенно понял, почему:

— Лэйла — другая. Она могла унаследовать от меня Лошти.

— Гарлин тоже мог, — возразила Кэйт. — Почему они хотят видеть мою дочь?

Он покачал головой:

— Я полагаю, что они создали его для передачи лишь первому ребёнку. Лэйла была зачата раньше Гарлина.

— Гарлин — тот, у кого может быть этот особый дар Иллэниэлов, им они должны интересоваться больше, — парировала она.

Брови Лиры поползли вверх — она не ожидала, что Кэйт будет осведомлена об этой подробности. Она не пыталась это скрывать, но и не делала из обсуждения этого привычку.

— Они сказали мне, что хотят изучить разум Лэйлы, чтобы убедиться в том, что знания передались согласно их намерениям. Во взрослых… — кивнула она на Тириона, — …иногда возникают проблемы.

— Они могут прийти посмотреть её здесь, — настаивала Кэйт.

— Они не могу двигаться, — напомнила Лира. — Уверяю тебя, они не собираются причинять ребёнку вреда.

Кэйт сменила тактику:

— Тогда они не будут против, если я отправлюсь с ней.

— Ты ничего не сможешь сделать, — сказала Лира. — Дай мне пойти. Я могу общаться с ними во время процесса. Поверь, я не позволю им сделать ничего кроме как наблюдать за ней.

Тирион промолчал.

— Тебе что, нечего сказать на этот счёт? — с вызовом спросила у него Кэйт.

— Они знают, что их ждёт, если они меня предадут, — просто сказал он.

— Гарлина я оставлю с тобой, Кэйт, — искренне сказала Лира. — Я никому иному в этом мире не доверяю любить и заботиться о нём больше, чем тебе. Лэйла значит для меня не меньше, чем он. Я не позволю никому повредить ни одному из наших детей.

Кэйт прикусила губу:

— Ладно. Мне это не нравится, но я тебе доверяю, Лира.

После этого они позволили Тиллмэйриасу войти, и когда дверь снова открыла, вышла лишь Кэйт. Хранитель знаний Прэйсианов использовал свой дар, чтобы увести Лиру, Тириона и малышку Лэйлу прочь, никем не замеченными.

Они не собирались делать свою отлучку достоянием общественности. Некоторые из их детей могли заметить отсутствие Лиры, но может пройти какое-то время, прежде чем они осознают, что дочь Кэйт тоже исчезла, особенно если Кэйт будет какое-то время держаться сама по себе. Ирония была в том, что скорее всего об этом стала бы гадать Бриджид, поскольку она почти каждый день приходила поиграть с детьми.

Тирион не волновался о том, что она разболтает. Бриджид была наименее болтливой из всех его детей.

Глава 38

Через семь дней после того, как Лира ушла с Лэйлой, Сэйлендор посмотрел на кости, и улыбнулся. Сумма показывала девятку.

Он мгновенно уведомил Крайтэка Морданов, который ожидал его сообщение — и тот исчез. Крайтэк сделал две остановки: одну — в Роще Мордан, а вторую — в тайном расположении Сэррэлии, в нескольких милях от Албамарла.

И тут началось.

* * *
Сара недоверчиво посмотрела на мужчин и женщин, вошедших через парадный вход в дом Тириона. Все они были рабами, но у них не было причин входить в этот дом.

— Что вы здесь делаете? — спросила она.

Их ответ был мгновенным, мощным, и совершенно неожиданным. Двое из них, Прэйсианы, исчезли. Шестеро остальных напали на неё.

Сара не была окружена чародейским щитом, никто из постоянно не носил, однако она всё же была окружена обычным, маленьким щитом. Однако если бы их атаки достигли его то того, как она его укрепила, Сара бы всё равно погибла.

Она не была самой быстрой или самой могучей из детей Тириона, но нерасторопной её назвать было нельзя. Сара увидела вспышку их эйсара, и мгновенно влила свою силу в щит. Их совместная атака обрушилась на её защиту, и та выдержала, едва-едва. Произнеся слово, она привела в действие свои татуировки, и чары пробудились.

Широкий удар чистой силы отправил её в полёт. Это не было попыткой сломать её щит, они лишь хотели дезориентировать её.

Сара всё ещё помнила о тех двух, что исчезли, и ещё в полёте к стене она призвала напитанный эйсаром туман, покрыв всю комнату. Если она не может их видеть, то и они не могут видеть её. Она тяжело ударилась об стену, но щит не позволил столкновению сделать с ней ничего кроме как встряхнуть её. Если бы её так кинул один из её сородичей, то удара, наверное, хватило бы, чтобы лишить её сознания. Её враги были слабаками.

Она зарычала, когда адреналин заставил её сердце забиться чаще. Она их всех убьёт.

Встав на ноги, Сара пошла через туман, следуя вдоль стены по правую руку. Она почти сразу столкнулась с одной из них. Рефлексы у этой женщины были быстры, и её наручный клинок первым столкнулся со щитом Сары. Однако силы для того, чтобы пробить щит, у неё не было.

Ответный удар Сары аккуратно разрубил женщину надвое.

Звуки по обе стороны дали ей знать, что их короткая схватка была замечена. Они пытались добраться до неё раньше, чем она снова придёт в движение. Сара приложила короткое усилие воли, и подняла один из стоявших поблизости тяжёлых деревянных стульев, послав его лететь вбок. Он врезался в кого-то, пока Сара метнулась в другом направлении.

Мужчина, в грудь которого она врезалась, был гораздо крупнее её самой. Обычно это не имело значения в битве магов, но он сумел развести её руки своими собственными, заставить её попятиться, и прижать к стене. С разведёнными руками она никак не могла атаковать его, а его физическая сила значительно превышала её собственную.

Он давил остриём своего наручного клинка ей на грудь, но её щит не поддавался.

В её голове за мгновение пронеслось несколько вариантов. Инстинктивным было использовать удар чистым эйсаром, заставив мужчину отправиться в полёт — но тогда ей всё равно придётся найти его потом, и убить. Второй её возможностью было использовать собственную волю для усиления мышц — тогда она, наверное, сможет его перебороть.

Но затем её взгляд упал на татуировку у него на шее.

Произнеся командное слово, она посмотрела, как он обмяк, и упал замертво у её ног. Такая победа не принесла удовлетворения, но на их стороне был численный перевес, и она всё ещё понятия не имела, чего они добивались. Перешагнув через тело, она двинулась вперёд, ища следующего противника.

* * *
Было слишком холодно, чтобы маленькие дети могли находиться снаружи. Так Бриджид сказали бы, когда она была маленькой, но у неё были преимущества, которых её родители были лишены.

На земле лежал снег, но ни Инара, ни Элдин не чувствовали мороз в воздухе. Она поддерживала вокруг каждого из них оболочку из тёплого воздуха, пока они хихикали, играя со снегом. Конечно, тепло заставляло снег таять гораздо быстрее, чем обычные варежки, но это ничего не портило.

Элдин был в восторге, наблюдая, как снег начинал таять почти сразу же, как он его хватал.

Даже если бы Элдин мог удержать снег, они с сестрой были слишком маленькими и плохо скоординированными, чтобы слепить из него что-то узнаваемое, поэтому Бриджид взяла эту задачу на себя. Используя свой эйсар, она зачерпывала снег, и лепила из него фантастические фигуры. Она была лишена художественного мастерства Вайолет, но детей удовлетворяли её грубые снежные лошади и прочие простые животные, а потом она переключилась на геометрические формы — кубы, квадраты и эллипсоиды.

Инара была особо очарована, восторженно наблюдая, пока Элдин тратил половину всего своего времени на попытки схватить снег руками.

Подошедший к ним мужчина был крупным, крупнее большинства, и был ростом почти в шесть с половиной футов. Как и многие люди из рабских лагерей, он был покрыт шрамами — свидетельствами о битвах, которые он перенёс, прежде чем стать надзирателем.

Из-за его роста Бриджид и раньше его замечала — она даже вспомнила его имя, Бо́лгэр. Она слегка кивнула, когда он подошёл ближе, сосредоточив внимание на вдохновлённых снегом играх.

Он, похоже, хотел понаблюдать за ними, и она была готова его проигнорировать, пока он не подошёл слишком близко к Элдину. Он был прямо рядом с малышом, и ей это было не по нраву.

— Тебе следует идти дальше, Болгэр. Тириону не понравится, что ты слишком близко подходишь к его детям, — предупредила она.

Он спокойно взглянул на неё:

— В Баратрэа я почти не видел детей. Я не собирался ему вредить. — Нагнувшись, он мягко похлопал Элдина, ощущая ладонью мягкие волосы мальчика.

С другой стороны подошло ещё двое незнакомцев, и Бриджид на секунду перенесла своё внимание на них, опознав в них ещё двух рабов, трудившихся в Албамарле и его окрестностях. Донёсшийся до её ушей хруст заставил дрожь холодного ужаса пробежать по её спине.

Рука Болгэра сжимала шею Элдина, и голова малыша вяло свисала, капая слюной с губ и подёргивая ресницами.

Бриджид была ошарашена, не в силах поверить глазам, но её реакции это не помешало. В её горле зародился нечленораздельный вой, крик потерявшего нечто дорогое животного. Болгэр привёл в действие свои татуировки, накрывая себя щитом, и направился к Инаре, вытянув наручный клинок.

Воля Бриджид подняла его с земли, и вогнала в каменную стену задней части дома Тириона. Его щит выдержал, но сила столкновения была столь велика, что Болгэр потерял сознание — из его ушей и носа потекла кровь. Его щит исчез, и когда она вогнала его в стену вторично, это проломило ему череп, и сломало большую часть других крупных костей в его теле.

Копьё силы ударило от одного из двух подошедших людей, но целью была не Бриджид, а Инара. Удар в последний момент отразила вставшая у него на пути зачарованная цепь