Валютная лихорадка (fb2)

- Валютная лихорадка [publisher: SelfPub] 2.21 Мб, 224с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Василий Боярков

Настройки текста:



Глава I. Похищение денег

В конце октября 2018 года в аэропорту Шереметьево города Москвы был полный ажиотаж, и все спецслужбы находились в состоянии полной мобилизованности. Это было вполне объяснимо, так как ожидался чартерный рейс, следующий прямиком из Нью-Йорка, на котором должно было осуществляться прибытие, как все считали, «для поддержания Российской экономики» – не много, ни мало – три миллиона долларов.

Все было приведено в состояние готовности номер один. Обычно такие рейсы были делом вполне обыденным, однако, в подобной ситуации, нельзя было допустить даже малейшего промаха. Как правило, в результате провала, исчезнувшая сумма делилась на все те охранные организации, занимавшиеся обеспечением безопасности миллионов, поэтому фактически переправляющая организация ничего не теряла. Но не в этом случае…

Как нетрудно догадаться, груз был не застрахован, потому что перевозились в основном деньги, добытые преступным путем, предназначенные для того, чтобы потом легализовать их в России и пустить в оборот преступных организаций. Схема эта была давно продумана и налажена русской мафией: вряд ли бы нашелся человек, попытавшийся потягаться с мощнейшей преступной организацией в мире. Поэтому, как сложилась общая практика, все проходило, если верить русской поговорке: «без сучка, без задоринки».

Но стоит повториться: только не в этом конкретном случае. Тем же самым рейсом, в салоне первого класса, осуществлял перелет между Североатлантическими соединенными штатами и Россией некто, зарегистрировавшийся по документам, как Майкл Мейсон. На самом же деле это был обыкновенный вор-мошенник Михаил Яковлевич Мишин, известный среди американских гангстеров больше, как Майкл Мэдсон.

Он слыл отъявленным «авантюристом-прохвостом». Даже в этот раз, осуществляя посадку в чартерный рейс, он умудрился изменить на одну букву, свою более привычную для него фамилию, и благополучно поднялся на борт, как Мейсон, а не Мэдсон.

Всего в самолете присутствовали одиннадцать человек пассажиров, посчитавших возможным заплатить сорок тысяч долларов и лететь в комфортных условиях. Кроме них было еще десять человек, обеспечивающих охрану ценного груза, и пять человек обслуживающего персонала, в том числе и пилоты летательного корабля.

Благополучно сделали во Франции дозаправку, позволив пассажирам размять затекшие кости, и только охраняющие долларовые ассигнации инкассаторы не решились отлучиться со своего места. Они находились в таких помещениях этого самолета, что никто из других членов перелетной экспедиции, за исключением корабельной обслуги, не догадывались об их возможном существовании.

Заполнение баков прошло без осложнений, и пришло время двигаться дальше. Все, кто отваживался покинуть салон самолета, поднялись обратно на борт, и заняли там покинутые ненадолго места. Самолет уверено и плавно набрал высоту, продолжая дальнейший выбранный путь. Посадка должна была осуществляться в аэропорту Шереметьево, но оттуда внезапно поступил отказ: «в ввиду загруженности всех линий», и самолету пришлось быстро перегруппироваться во Внуково.

Такая постановка вопроса заставила занервничать нашего пассажира, хотя годы усиленных тренировок выработали в нем ценное качество – никак этого не выказывать. Стоит все-таки обратить некоторое внимание на этого необычного человека. Майкл Мэдсон, он же Михаил Яковлевич Мишин, слыл аферистом средней руки и в своем кругу добился довольно неплохих результатов и, даже, в определенных преступных сообществах пользовался некоторым уважительным «авторитетом». Он так ловко обыгрывал свои махинации, что посидеть за решеткой, ему «посчастливилось» только-лишь раз, хотя за ним было не менее пятидесяти успешно проведенных авантюристических операций – это только из числа, известных полиции и бездоказательно ею проваленных. Он имел довольно приятную внешность, еще не тронутую зрелостью, ведь – не многим, ни малым – Мишину насчитывалось двадцать восемь лет с небольшой половиной. В силу его возраста и приятной внешности, возле него всегда крутилась какая-нибудь очаровательная милашка, возрастом едва ли доходящим до двадцати лет. Ну, вот такую притягательную он имел к себе силу.

Во-первых: в его карманах всегда шуршали денежные ассигнации, что, как известно, для слабого пола является довольно немаловажной, а, возможно, и главной составляющей заведения отношений с представителями мужской половины всего человечества. Во-вторых: он был словно наполненным генератором интересных идей, и с этим человеком никогда не было скучно. В-третьих: его планы так внезапно могли измениться, что к примеру направляясь в Россию, он вдруг делал неожиданную пересадку и направлялся – скажем в Австралию. Кроме всего прочего, Михаил был просто восхитительно красив, и редкая прелестница могла пройти мимо, чтобы не задержать на нем свой обворожительный взгляд. С другой стороны было еще одно немаловажное обстоятельство, помогающее ему удерживать свои позиции в обществе, ведь ему просто везло, и были подмечены неоднократные случаи, когда профессиональный киллер, промахивался лишь-только потому, что Майклу, вдруг, приспичило подтянуть шнурки, либо поднять опавшую внезапно монетку. Таким образом, раз от раза, появлялись желающие увидеть его мертвым, но по каким-то непостижимым законам жизни, ему всегда удавалось убедить своих врагов, что умирать ему еще пока рановато.

Принимая во внимание такие незаурядные качества, он – Мэдсон еще и отличался примечательной внешностью. Он был высок ростом, более ста восьмидесяти сантиметров. Мощного телосложения, подтверждающего, что этот человек не забывает посещать спортивный зал и занимается фитнесом. Его красивое овальное лицо с зачесанными назад густыми черными волосами, такие же черные глаза, идеальной формы римский нос – все указывало на то, что этот человек, вполне мог бы сделать карьеру киноактера, но – либо ему это не нравилось, либо тяга к авантюрным приключениям пересиливало все другое, однако, его устраивало намного больше, иметь славу среди преступного мира, чем более честные виды заработка. Единственное, он любил приговаривать: «Иметь красивое тело – это не значит иметь мозги. И вряд ли из тех, кто сверкает на подиумах, достоин своих возвышенных званий». Одежда его состояла из обыкновенной ковбойской кожаной куртки, модных джинсов, позвякивающих похожих на российские «ботинок-казаков» и, чисто американской, фетровой коричневой шляпы.

Поэтому, когда произошло внезапное изменение курса, Мэдсон хоть в душе и занервничал, но не показывая вида, что его планы сильно расстроились, все-таки изобразил из себя пассажира, планы которого поменялись не в лучшую для него сторону, которому очень интересно, что же явилось причиной таких не свойственных «Аэрофлоту» корректировок нью-йоркского рейса. С этой целью он подозвал к себе стюарда и, стараясь, как можно больше, разыгрывать охватившее его волнение, что по правде сказать, у него получалось совсем плохо, обратился с вопросом, прокручивая в голове различные варианты развития дальнейших событий:

– Что-то происходит? Почему мы совершаем посадку во Внуково, а не в Шереметьево? Меня должен будет ждать один человек, и я не смогу его предупредить о смене маршрута, батарея в моем мобильном села.

– В таком случае, мы можем предложить Вам бортовой телефон, и вы вполне успешно согласуете, Вашу дальнейшую встречу. А пока Вы ожидаете наша компания можем предложить вам самые комфортабельные условия пребывания в этом аэропорту.

– Хорошо, – заерзал на месте пассажир, паникуя уже неподдельно, – давайте сюда ваш аппарат, и предоставьте мне возможность спокойно переговорить.

Мишин прекрасно знал, что все разговоры, проводимые в самолете мало того, что прослушиваются, но еще и, при этом, записываются. Поэтому, по вполне понятным причинам он решил говорить, как можно более зашифровано:

– Кара, привет! Это Майкл. Понимаешь? Тут такое дело. Нам поменяли резко маршрут, и мы теперь летим в аэропорт Внуково, а не в Шереметьево.

– Я знаю, – последовал, простой и лаконичный ответ, не столько удививший, сколько шокировавший прибывающего иностранца.

– Как знаешь? – не поддельно удивился Майкл, – А как же наши планы? Нам придется тогда все менять?

– Все остается так, как и прежде, просто мы поедем на виллу не с одного аэропорта, а с другого – только вот и всего. Дошло ли надеюсь?

– Думаю да, – вдруг понял игру своей напарницы аферист, – а ждать мне где, в кафе, или в общем зале? Я бы предпочел посидеть немного в кафе.

– Ну, так и поступай, – ответил с той стороны ласковый голос Карен.

Как только самолет приземлился, то Мишин обратил внимание, что недалеко от посадочной полосы находится старенькая модель «Жигулей», на которой сексуально выгнув назад спину, и закинув туда же красивую голову, прямиком на капоте сидит обворожительная блондинка. Майкл сразу же узнал ожидавшую его девушку, или как он ее еще попросту называл – Кару. Она не шла в сравнение ни с одной, до селе видимых Мэдсоном женщин, и он считал себя большим и просто огромным везунчиком, что ему удалось подцепить эту пассию, а главное, удержать ее возле себя. Однако он давно уже понял, что необходимо этой шикарной прелестнице – это тяга к приключениям и авантюрным махинациям и аферам.

Она была так хороша собой, что просто завораживала, притягивала, не позволяя оторвать от себя взгляд. Ее белокурые, чуть длиннее плеч, вьющиеся кудряшками волосы в настоящее время скрывались под элегантно сидящей на ее прекрасной головке джинсовой шляпке. Весь ее остальной костюм полностью соответствовал Американскому стилю, и был абсолютно джинсовый – от длинных облегающих ноги брюк и до разукрашенной куртки. На ногах ее были обуты настоящие ковбойские сапоги – без молнии, из натуральной разноцветной кожи, доходившие ей почти до верхней части восхитительной голени.

Вся эта девушка возраст, которой едва ли доходил до двадцати двух лет, всем своим видом воплощала красоту и природную женственность. Уже одно то обстоятельство, что она являлась блондинкой, делало ее просто неотразимой. Кроме того, совершенно идеальные формы лица – не круглые, и не овальные – подчеркивали его безупречность. Легкая косметика и, конечно же, накладные ресницы делали вид этой женщины просто божественным. Слегка вздернутый кверху «капризный» носик, алые безупречные чуть пухлые губки и в меру выпуклые вперед груди – все это вместе взятое придавало ей столько шарма и привлекательности, что не удивительно почему наш прославленный авантюрист был просто шокирован ее красивейшим видом, был легко сломлен и полностью очарован. Когда же она предложила ему провернуть небольшое нехитрое дельце, а как нетрудно догадаться, мысль ограбить Боссов российской мафии, «квартирующейся» в Америке, пришла в голову именно ей, то совсем потерявший голову от ее красоты бедолага безропотно согласился, практически, не вникая в подробности, и полностью, с головой, окунаясь в ее грандиозные планы.

Поэтому, когда самолет пошел на посадку, и наш герой увидел в иллюминатор знакомую великолепно-сложенную фигуру, то он сразу же все моментально сообразил – тем и славился – и принял решение действовать точно так же, как было запланировано обоими в Шереметьево, с маленьким изменением, но только во Внуково.

Кстати надо отдать должное нашей красотке, во вновь-назначенном аэропорту было работать гораздо проще, намного меньше вертелось «копов», что значительно облегчало основную часть их авантюрной задачи. Не вдаваясь в подробности, Мишин начал проводить свою часть операции.

Как только летальный аппарат совершил посадку, он двинулся к выходу вместе с теми-самыми пассажирами, в чью компетенцию явно входило охрана, находившегося при них чемодана. Он специально замешкался у входа, чтобы спокойно там их дождаться. По какой-то невероятной случайности, но в руках у Майкла находился такой же в точности чемоданчик, как и у одного из сопровождающих – один в один – даже цвет у обоих был особый – стальной, серебристый. Как нетрудно догадаться, Мишина интересовал именно этот предмет ручной клади.

Поравнявшись с охранниками, взявшими на себя труд и ответственность доставить в целости и невредимости деньги мафии до российского конечного пункта, Майкл обратил внимание и убедился, что члены службы безопасности несут точно такой же кейс, предназначенный для переноски предметов, какой был и у него-самого. Опытный аферист, словно невзначай, внезапно споткнулся, и его чемодан, содержащий всевозможное мужское тряпье и предметы первой бытовой надобности, такие, к примеру, как бритва, раскрылся, предоставив всеобщему обозрению вещи личной гигиены, а также белье, рассеянного пассажира. Сделав такой вид, какой обычно бывает у Пьера Ришара в его фильмах, он принялся размахивать руками, пытаясь схватить на лету, разлетающиеся по округе объекты. Кто-то из охранников и других недавних попутчиков даже улыбнулся и, в силу принятой традиции, принялся помогать собрать обратно рассыпавшиеся у всех на ходу личные вещи.

Мишин благодарил, как только мог. Клялся в вечной дружбе и даже любви, убеждая, что если кому вдруг приспичит приехать в Нью-Йорк, то он без стеснения может остановиться прямиком у него. В конечном итоге, менее чем за три с небольшим минуты чемоданчик Мэдсона был упакован. Как только это случилось, аферист, поднимая свою нетяжелую ношу, вдруг, внезапно почувствовал сильнейшее головокружение и его мотнуло прямо на сотрудника, удерживающего денежный кейс. От неожиданного для него столкновения, тот несколько растерялся и, даже, под воздействием особого приема, ослабил хватку на ручку. Однако, не чувствуя ничего другого, охранник подумал, что это ему лишь показалось. Авантюрист же, задержавшись лишь на секунду, тут же отпрянул и стал непринужденно спускаться с трапа. Во все время этого небольшого спектакля, а это, как нетрудно догадаться, было именно представление, более всех напряженно чувствовал себя только сотрудник, к руке которого и был пристегнут аналогичный Мишину чемоданчик. Но все вроде бы обошлось. Никто, из имевших честь участвовать в этом неожиданном переполохе, к нему даже не приближался, и если не брать во внимание то единственное секундное прикосновение, не совсем адекватного неловкого пассажира, волноваться в принципе было не о чем, тем более, что дипломат продолжал оставаться в его руках, пристегнутый прочно наручником.

Все пассажиры благополучно спустились вниз. У службы охраны была строжайшая инструкция: не открывать свое устройство, вплоть, до конечного пункта назначения. Содержимое личных вещей Мишина все видели, поэтому, не заостряя на этом внимания, все направились восвояси.

Хотя, если честно, в настоящем случае было чего опасаться. Майкл Мэдсон недаром прослыл авантюристом средней руки. Весь его талант заключался именно в том, что он мог совершено беспрепятственно подменять всевозможно-любые предметы, при этом его не останавливали, даже такие, вроде бы надежные браслеты, какими являлись стальные наручники. Он с такой ловкостью и непринужденностью все демонстрировал, что создавалось впечатление, что он вроде бы совершенно ничего и не делает, но на самом же деле, усыпив общую бдительность, и изобразив из себя полного недотепу, представив на всеобщее обозрение, неподдельную активность возле своего багажа, Мишин усердно занимался тем, что готовился к открытию замка наручников, и лишь только грянул момент, продемонстрировал самый элементарный фокус, направленный на подмену носимых предметов, который с легкостью показал бы любой мало-мальски обученный иллюзионист.

Так получилось и в этот раз: когда все вещи были уже упакованы, и щелкнули замки его чемодана, ему достаточно было единожды прикоснуться к искомой цели, чтобы наручники незаметно перекочевали с одной ручки чемодана на точно-такую же, но другую. Это было всего лишь легкое движение, на которое никто не обратил никакого внимания, тем более что руки сотрудников службы безопасности, славятся такими внушительными размерами, что органы чувств, расположенные непосредственно у их кожи, практически не «работают». Этим немаловажным обстоятельством и решили воспользоваться наши авантюристы.

Как только Мишин соскочил с трапа, он тут же «веселым» бегом, с видом долгожданной им встречи, бросился к своей невероятно красивой любимой, ничем не выказывая, что он еще и торопиться побыстрее покинуть опасное место, так как краем глаза успел увидеть, что к чартеру подъехал абсолютно черный лимузин удлиненно-продолговатого вида, больше похожий на катафалк, и прекрасно догадался, что на этом транспорте, прибыли за похищенными им денежками, находящимися сейчас в его «цепких» руках, хоть и попавшие туда не совсем честным путем, но так ему необходимые для того, чтобы завоевать любовь самой прекрасной на свете девушки.

Как и было ожидаемо, проволока, создающая ограждение к летному полю в месте, где к ней приближался Мэдсон, была благополучно разрезана, предоставив ему возможность беспрепятственно покинуть становящееся очень опасным взлетное место. Приблизившись к девушке, он демонстративно поцеловал ее в губы и не смог удержаться от «просившегося» наружу вопроса:

– Почему же все-таки Внуково, а не Шереметьево?

– Там собралось слишком много различных спецслужб, обеспечивающих общую безопасность, что у них, конечно же, сразу нашлась работа более важная, – улыбаясь лишь уголками прекрасных губ, отвечала красавица.

– Да? Интересно было бы узнать, и какая?

– А, – небрежно бросила ожидавшая Кара, – кто-то набрался наглости туда позвонить и не преминул сообщить, что в аэропорту заложена бомба.

– Вот даже как? – искренне удивился авантюрист, – И кто бы это, стесняюсь спросить, мог бы там быть?

– Много говоришь, – оборвала его прелестница. – «Валить» надо отсюда, да побыстрее, пока нас не «замели».

Получив такую неоспоримую инструкцию, аферист быстро стал пассажиром старенькой «классики». За руль села его необыкновенная подруга – Хлоя Карен Синди. Она так резко вжала в пол педаль газа, что это невольно привлекло внимание подъехавшего на лимузине одетого во все черное грозного вида мужчины.

Как не трудно догадаться – это был вор-рецидивист: коронованный «законник», носивший прославленное имя: Юрген МакКоган, что составляло его американскую часть, по-русски же он был просто: Коган Юрий Маркович, в паспорте записанный, как Карпович, более известный в определенных кругах под псевдонимом: «Карат», то есть – человек, понимающий в золоте и денежных ассигнациях. Он был чуть ли не смотрящим за всей находившейся на территории Америки валютно-денежной накопительной части русской «братвы» и, к слову сказать, без его ведома, ни один денежный вопрос не решался. Он никогда не брался сопровождать ценные грузы, считая, что своим присутствием только будет привлекает к ним лишнее нежелательное внимание. Никто с ним не спорил, так-как он слыл вторым финансистом и лидером российских гангстеров. Кто был первым, этого не знал абсолютно никто, так-как фигура эта была настолько загадочной, что одно только желание разгадать ее тайну легко приводило к смерти сильно любознательных граждан.

Глава II. С чего все началось

МакКоган подивился тому, что такая очаровательная девушка, отъезжает от аэропорта на допотопной автомашине, да еще с каким-то не совсем уж сказать состоятельным «хлыщом», но, как известно из «Новой истории», не всегда, для молодых и красивых девушек главным обстоятельством является то, чтобы у их кавалера всегда был туго набит кошелек. Юрген еще на мгновение заострил на ней свое пристальное внимание, так-как она померещилась ему довольно знакомой, но он не придал этому, как ему тогда показалось, незначительному обстоятельству какой-нибудь логической подоплеки, так как его поджимало скоротечное время, и больше заботило выполнение собственной миссии.

– Странная парочка, – только и смог выдавить он из себя, когда их лимузин трогался с места, покидая взлетно-посадочную полосу местечка во Внуково.

Солидный пассажир, даже не удосужился проверить, все ли в порядке с его толстым портфелем, так-как подобные операции проводились регулярно, и ничто еще не стало препятствием на пути к их удачному осуществлению. Какого же было его удивление, когда он прибыл в главный офис и предстал пред самые очи той-самой загадочной личности, которая и управляла всем российским, а заодно и американским, криминальным бизнесом русской мафии.

Это был высокий довольно плотного телосложения человек, с выступающими бицепсами и другими подтверждающими мужскую силу выпирающими мышцами. Он был одет в плотно облегающий тело черный костюм. На голове надета точно такого же цвета маска с прорезями только для глаз.

В тот самый момент, когда появился Юрген МакКоган, предводитель преступной организации занимался тем, что предавался своим каждодневным занятиям упражнениями, укрепляющими его навыки владения самурайским мечом. Понимая, что в такие моменты, «Главу» синдиката беспокоить лучше не стоит, так-как он уделял своей физической подготовке очень большое внимание, Юрий Маркович просто поставил «чемоданчик» на стол и отошел в угол, ожидая, когда к нему соблаговолят обратиться.

Этот миг наступил практически в тоже мгновение: загадочный человек, каким-то непостижимым движением одновременно ударил мечом по обоим запирающим замкам, предоставив возможность содержимому, предстать перед взглядом обоих присутствующих. Какого же было удивление Юргена, когда раскрывшиеся створки продемонстрировали их взору – все то белье и бытовые предметы, которые с таким усердием собирал на летном поле не безызвестный аферист Майкл Мэдсон.

– Ну, и что же это такое? – практически не удивляясь (словно бы ему обо всем было известно заранее), и переходя на шутливый тон, спросил главный среди мафиози, – ты решил сменить мне гардероб и хочешь сказать, что все это «дерьмо» имеет стоимость в три миллиона долларов? Ну, ладно бы если, все это содержимое оправдывало такую баснословную сумму, но я даже на глаз вижу, что все это не стоит и сотни «баксов».

– Павел Аркадьевич (именно так было принято называть первого Босса всей русской мафии), извините, но… Я не понимаю. Как такое вообще могло получиться?

– А я Вам, господин Юрген, (так предводитель обращался к своему подчиненному в моменты сильного гнева) попробую объяснить. Вас провели, как детей, а вот где, и кто – это Вам и предстоит выяснить в минимально кратчайшие сроки и, как Вы конечно же понимаете, предоставить сюда этих безмозглых людей. Мне бы хотелось лично улицезреть их наглые «рожи».

– Но если это все-таки был один человек? – вполне разумно предположил Коган.

– Поверь, – начал раздражаться переодетый в «ниндзя» любитель осваивать приемы владения холодным оружием, – их было двое, а может и больше. Такое дело в одиночку не провернешь. Обязательно кто-то должен был страховать. Это я тебе говорю из собственного богатого опыта, когда еще сам промышлял подобными-вот делами.

Не желая испытывать на себе мастерство, которого достиг в практических занятиях их предводитель, Коган поспешил удалиться выполнять приказание, как принято говорить: «от греха – да подальше».

Выйдя от Босса, он тут же собрал всех десятерых нерадивых охранников, сопровождавших ценный багаж, (теперь наверное понятно, почему Юрген сам никогда не находился вблизи этих «опасных» грузов). Вот и сейчас, будучи среди своих подчиненных, он чувствовал себя на высоте, и готов был устроить им полный разнос.

– Вы наверное еще не особенно в курсе, – начал он без длительных предисловий, напрягая мышцы лица до такой степени, что скулы при сдавливании чуть не вывалились наружу, – но случилось очень неприятное и, не побоюсь этих слов, вопиющее наглостью удручающее событие. Все те деньги, которые мы должны были переправить из поганой Америки в нашу благодатную Родину внезапно исчезли. При каких это произошло обстоятельствах, и на каком этапе – это нам предстоит выяснить в самые сжатые сроки и вернуть деньги обратно. Все ли всем понятно по сути в этой части огромной проблемы?

– Да, – согласились провинившиеся сотрудники службы безопасности российского преступного синдиката, – но что нам теперь необходимо со всем этим делать?

– А вот этот самый вопрос, – раздраженно произнес Коган, – вам задавать должен я, а не как это сейчас происходит.

Вдруг, слово взял охранник, к руке которого и был привязан злосчастный «золотой» чемодан, прекрасно понимавший, что большая часть вины находится, в этом случае, только на нем, и крайне удивленный тому обстоятельству, что он еще остается живой. Хотя, как он справедливо предполагал: основная задача сейчас была отыскать пропавшие деньги, а уж найти виноватых – смогут всегда. Поэтому, чтобы быть хоть как-то оказаться полезным, этот мощного телосложения, с большой квадратной головой, огромными глазами, в которых кстати не совсем отсутствовал разум, молодой человек сделал, такое, не лишенное здравого смысла предположение:

– Я почти уверен, что всю дорогу от Нью-Йорка и до Москвы к чемодану никто, абсолютно никто, не подходил и не прикасался. Я готов ответить за эти слова головой.

– Не торопись, – уверенно заверил его Юрген, – еще успеешь ответишь. Ты вспоминай, где тебя могли так предательски «хлопнуть».

Немного подумав, парень, который среди своих носил простое имя: «Горыныч» (в виду большого сходства со сказочным зверем) уверенно произнес:

– Чемоданы подменил тот пассажир, который, вроде-как бы случайно, рассыпал свои вещи на выходе из самолета. Тогда еще все бросились помогать ему их собрать и шутили, насчет его неуклюжести. Он и сам подогревал тогда общий смех и веселье. Сейчас я отчетливо понимаю, что так он усыплял всеобщую бдительность.

– Похоже на дело, – согласился с ним Коган, – но зачем к нему подходил именно ты? Зная, какой при тебе важный груз, ты нарушил главнейшую догму важнейших инструкций. Справились бы все остальные и без твоей ненужной в таких делах помощи.

– В том-то и дело, – убедительно произнес «Горыныч», мрачно напрягая свой лоб, – что я к нему совсем и не приближался, стараясь сохранять расстояние, равное метру. Мне хорошо известна инструкция, и в случае какой суеты, мне необходимо удалиться от места конфликта, как следует можно дольше.

– Правильно, – согласился пытливый Юрген, – но как все-таки могла случилась подобная подмена таких больших чемоданов?

– На этот вопрос мне ответить не менее сложно, – заверял удрученно бандит, – ко мне никто не приближался, я ни к кому близко не подходил. Думаю, в этом случае могут помочь видеокамеры самолета и аэропорта.

– Правильно, – согласился Юрий Маркович (по паспорту Карпович), – этим просмотром видеокамер мы сейчас и займемся.

Убедившись в правильности принятого решения, вся кавалькада, недавно сопровождавшая ценный груз, отправилась обратно в аэропорт Внуково, чтобы детально изучить: кто же мог похить миллионы российской мафии?

Пока они находились в пути, чтобы «пролить свет» на таинственное исчезновение долларов, стоит вернуться к нашим героям, оставленным на белой допотопной «шестерке», отъезжавшей от аэропорта в тот же самый момент, что и лимузин Когана. Единственное отличие, как не трудно было бы догадаться, эта видавшая-виды автомашина увозила в своем салоне чемодан, наполненный зелененькими стодолларовыми купюрами.

Как же все-таки познакомились один из прославленных аферистов и невероятно-привлекательная красотка? Вот на это следует обратить особо-пристальное внимание. Майкл Мэдсон – это авантюрист с давно устоявшейся репутацией, и не стоит особо останавливать на нем свое внимание и уделять ему время. Единственное его занятие – это перемещаться по миру и, применяя всевозможные способы, облапошивать доверчивых и простодушных людей, отбирая у них кровно-заработанные денежки и золотишко.

Но Хлоя Карен Синди, носящая русское имя: Карина Амировна Ситнева, привлекает к себе более интересующее любопытство. Она приехала в Америку около двух лет назад. Если быть откровенным, то ее преследовала абсолютно благая великая цель: она непременно хотела заработать денег на операцию своей родной младшей сестры. Не много, ни мало – ей требовалась сумма в полтора миллиона американских «рублей». Врач, согласившийся делать операцию в прославленном Израиле, принял решение поддерживать в девушке жизнь и ждать денег, ровно два года.

Время подходило к концу, но денег, как нет, так и не было. Единственное, что смогла постичь в американском обществе Карен – это вечерний стриптиз, где она пользовалась бешенным спросом и невероятным успехом. Однако всех денег, что она смогла там добывать, едва хватало, чтобы ей самой сводить кое-как концы с концами и оплачивать в Израиле поддержание жизни сестры.

Волею случая Синди попала работать в легальное ночное заведение, принадлежащее мистеру Когану. Кроме всего прочего, за отдельную плату, в обязанности стриптизерш входило ублажать своих клиентов по отдельной программе, но опять же – в пределах разумного. Секс допускался исключительно в отношении очень состоятельных и дружественных организации вип-клиентов и то – только с согласия самих бесподобных танцовщиц. Однажды, в ходе такой-вот незамысловатой «аудиенции», ей было указано уделить свою личное время в более тесном общении, человеку, не представляющему для русско-американских бандитов какой-либо определенной ценности, но бездумно сорившего большими деньгами, без особого труда узнанного, как Майкл Мэдсон. Ей было велено обслужить этого состоятельного клиента в помещениях, соседних с кабинетом главного американского Босса, что выражалось клиенту невероятно-услужливой честью.

Мишин, накачавшись спиртного, быстро уснул, и в потаенной комнате образовалось «гробовое» молчание. Удивительно, но человек, перебравший со спиртными напитками, даже ничуть не храпел. Создавалось впечатление, что он не спал, а больше притворствовал таковым, хотя если быть откровенным, то он погрузился в царство Морфея, самым что ни есть определенно-честнейшим образом. Просто особенность его организма заключалась в таким незначительных качествах, что когда он «отрубался» и делал это не дома, то его дыхание становилось практически ровным (мало ли зачем впоследствии это могло пригодиться).

Вот и в этот раз Мэдсон, пусть даже возле него и находилась одна из прекраснейших стриптизерш Соединенных штатов Америки, он, очевидно, так перебрал, что лишь-только оказавшись с ней наедине, тут же уснул. Для развратных танцовщиц отдых также никогда не бывает лишним, и девушка вполне уже хотела воспользоваться представившейся ей счастливой возможностью, как в соседнюю комнату зашли двое и той, волей-неволей, пришлось стать очевидицей их секретного разговора.

– Через три дня придется заказывать в Россию очередной чартерный рейс на три миллиона долларов, – узнала она голос Юргена, – Босс срочно требует деньги.

– Да, с ним не поспоришь, – отвечал до этого совершенно незнакомый героине человек полу-шипящим мужским баритоном, – хорошо еще – он не так часто их требует.

– Согласен, – подтвердил «знатный» МакКоган, – а то бы мы здесь совсем разорились.

И оба рассмеялись своей незадачливой шутке.

– Чартерный рейс будем заказывать, как и обычно – 742-й? – поинтересовался «Сиплый», как уже прозвала его про себя прекрасная Карен.

– Здесь, я тебе однозначно сказать не могу, – засуетился Коган, – нужно согласовать этот вопрос с нашими людьми в нью-йоркском аэропорту.

– Так чего же ты ждешь – согласуй.

МакКоган принялся названивать, чтобы «пробить» интересовавший обоих вопрос и в конечном итоге выяснил, что их излюбленный 742-й рейс ушел сегодня по ту сторону океана, и вряд ли вернется в ближайшие четверо суток. Это было очень опечаливших их обстоятельством, но делать было нечего, и русские криминальные «авторитеты» заказали чартер под номером 848-й. Эта цифра и мысль непременно оказаться на том самолете, настолько «впились» в разум нашей отчаянной дамочки, что никакими «клещами» ее оттуда вытащить было уже невозможно.

Срок нахождения в больнице Израиля ее младшей сестры Ирины заканчивался. Требовался перевод денег на долгожданную операцию. Взять их было неоткуда, а тут такой прекрасный счастливый случай. Еще не зная, как она будет действовать, Синди была точно убеждена, что стащит деньги у русской мафии.

Как водилось в таких необычных для простых обывателей случаях, Карен без особого стеснения пригрела денежки своего мирно спящего очередного клиента, и уже собралась было выходить, чтобы обдумать план дальнейших своих действий, как внезапно, вроде бы-как беспробудно спящий мертвецки пьяный клиент, спокойно полу-заплетавшимся голосом, произнес:

– Карен? Тебя ведь Карен зовут, не так ли? Верни мне пожалуйста мои кровные. У меня их не так уж и много, а мне бы очень хотелось их еще немного потратить. Если изъявишь желание, то я могу это сделать и вместе с тобой. Тем более, что ты совсем не дурна, а напротив, я бы даже сказал, очень мила и прекрасна.

Алкоголь постепенно начинал освобождать охмуренный мозг Мэдсона, и он теперь явственно видел, какой перед ним находится «ангел», но это если давать сравнения только внешние. Внутри этой женщины бушевали самые настоящие дьявольские бури и страсти. Поэтому правильнее все-таки ее будет сравнить с расчетливым демоном, а не с бесхитростным небесным служителем.

– Как долго я спал? – спросил клиент полупьяным голосом, – И главное, что пропустил? У нас что-то было?

– Да. Ты меня изнасиловал, – спокойно отвечала милашка, не моргнув ни одним своим очаровательным глазом, – я очень сильно сопротивлялась, но тебя было не остановить. Вот, ты даже оставил на мне синяки, – вымолвила она, показывая на запястьях чуть-заметные заживающие уже царапины и, разразившись рыданьями, дополнила свою речь следующими словами, – мои Боссы, если им рассказать, будут очень и очень недовольны, да что там говорить – просто сердиты, и я даже не представляю, что они с тобой могут сделать. Договора на секс у нас не было.

Глава III. Подготовка

В мозгах Майкла все более прояснялось, и он давно уже понял, что этой, пусть и прекрасной, но «потаскухе», от него чего-то там сильно надо. Однако пока он не мог взять себе в толк: «Чего именно»? Поэтому, он попытался сделать испуганный вид, чтобы всеми правдами и неправдами «вытащить» их этой красотки, как можно больше интересующей его информации.

– Да, ситуация действительно очень серьезная, – вроде бы-как согласился, он с актом жестокого изнасилования, за что в Америке можно было угодить, прямиком, на электрический стул, – хотелось бы только прояснить обстоятельства, как же все это случилось?

Мэдсон тоже был давно уже «стрелянный воробей», и на таком мелком разводе поймать его было довольно трудно, однако, он все же решил выяснить все аргументы, какими владеет эта прекрасная девушка.

– Когда мы остались одни, – начала та, жалобно всхлипывая, – тебя словно бы подменили. Ты «будто сорвался с цепи». Набросился на меня, порвал на мне всю одежду (это девушке делать было практически необязательно, так-как вся одежда стриптизерш состояла практически из ничего). Далее сильно избив, изнасиловал.

– Вот здесь хотелось бы подробнее, – практически полностью придя в себя, пытаясь казаться испуганным, «выдавил» Мишин.

– Ты больно сжав мои запястья, впился губами в мои нежные губы и раздвинув тычками мои не сильные ноги, практически не оставляя мне выбора, совершил свой грязный и позорный поступок.

Мэдсон внимательно осмотрев комнату, вдруг, произнес:

– Ну, а сперма? Сперма-то будет? Ведь без нее факт об изнасиловании превращается в пыль, и судят в таких случаях обычно тех, кто выдвигает свои обвинения, а не тех кого беспардонно оговорили. Здесь как? Все нормально? А то я, в сущности, просто уже чуть ли не поверил в твой старый добрый дешевый развод. Ты лучше признайся честно красотка: чего тебе от меня надо? И вот тогда, может быть, плененный твоим невероятно-очарованием обаянием, я и соглашусь непременно помочь. Не будь я: Майкл Мэдсон.

Произнесенное имя имело на девушку эффект разорвавшейся бомбы. Слава афериста, хоть и средней руки, давно уже прочно обосновалось и ходило в обиходе преступного мира, где пользовалось славой, что ему всегда удается выходить сухим из воды, ну, кроме одного случая, когда он попался, в самом начале своей «карьеры», и ему пришлось отбывать небольшой срок тюремного заключения. Не удивительно, что услышав имя прославленного авантюриста, Карен счастливо вскрикнула:

– Ой! Это действительно правда!?

– Что? – неподдельно удивился Мишин, – Мое имя известно даже в столь захудалом местечке, как это?

– Да, да, – радостно залепетала воспрянувшая духом прелестная Хлоя, – и мне действительно необходимо, чтобы такой опытный и бывавший во всевозможных переделках человек помог мне в одном небольшом и несложном деле.

– Можно было, конечно, обойтись и без лести, – приятно улыбнулся Майкл, – но она удалась, и, потому, я слушаю тебя в два раза внимательнее.

И Хлоя Карен Синди, первому попавшемуся ей проходимцу, рассказала все свои планы, задуманные для спасения истерзанной болезнью сестры. Она очень надеялась на свои внешние данные, поэтому говорила практически правду:

– Случилось так, что у меня имеется младшая сестра Ира. Она сейчас находится на поддержании жизнеобеспечения в одной знаменитой израильской клинике. Для того, чтобы ей провели успешную операцию и «поставили на ноги», необходимо ни много ни мало, а полтора миллиона долларов.

– Интересно, – искренне удивился Майкл Мишин, – и как ты надеялась каким-то стриптизом заработать такую огромную сумму?

– Сначала, все шло вроде бы совсем и неплохо, – продолжала милая девушка, – деньги вроде стали прибывать и накапливаться, но в таком минимальном количестве, что проведя недолгие математические расчеты, я, внезапно, явственно поняла, что мне необходимо работать лет тридцать, чтобы заработать нужную сумму, причем самой: ни есть, ни пить, ни предаваться каким-либо развлеченьям.

– Наблюдение верное, – подытожил слова девушки авантюрист, – честных денег заработать практически невозможно. Настоящие деньги можно забрать только у тех, кто сам их уже наворовал в достаточной мере, и у кого их столько, что они ими не сильно-то дорожат.

– Кстати, – широко раскрыла глаза прекрасная Карен, делая их еще более восхитительней, – именно сегодня ночью и меня посетила точно такая же мысль.

– Да, неужели? – словно бы удивился этому Майкл, – И что же тебя к этому подтолкнуло?

– Ну, в общем, – переходя на загадочный полушепот начала интригующе Хлоя, – сегодня ночью я стала свидетельницей разговора двух государственных служащих (она умышленно увела разговор от принадлежности денег опасным гангстерам, чтобы ее новоиспеченный друг, внезапно, не испугался и не отказался ей помогать).

– Я согласен, что государственные служащие – это первейшие воры в любой стране даже такой, как Америка, но разве они посещают такие места? – удивился немного Мэдсон, но тут же развил свою мысль дальше, – Хотя сейчас ничему удивляться нельзя. Озадачивает другое: почему они разговорились в подобном-вот месте?

– Все очень просто. Они «перебрали», а я, как раз танцевала в непосредственной близости от их столика. Я всегда, когда начинаю работать, прислушиваюсь к тому, о чем говорят наши клиенты, чтобы избежать неприятных непредсказуемых ситуаций. Ну, ты понимаешь.

Майкл в знак согласия мотнул головой. Синди, между тем, продолжала:

– Они же, находясь под воздействием алкоголя, думали, что шепчутся, но на самом деле говорили достаточно громко: речь из них, при этом, словно рекой текла. И вот я, воспользовавшись своим умением красиво танцевать и, одновременно, внимательно слушать, выведала их тайну, практически, не привлекая, с их стороны, к такой своей нужной особенности абсолютно никакого внимания. Они, наслаждаясь видом представленного им бесподобного тела (очевидно скромность Хлое была неведома), совсем не подозревали, что у меня еще и очень развитый слух.

– Да в этом тебе не откажешь, – согласился опытный аферист, конечно же, имея в виду прекрасную фигуру танцовщицы, – и что же удалось из них «выудить»?

– Во-первых: через три дня, на чартерном рейсе номер 848-мь, состоится переброска денег, в размере трех миллионов американских «рублей», прямиком на территорию славной России, – начала девушку почти правдивую историю, – то есть, если поделить весь куш пополам, то у и тебя получится неплохая сумма, да и я смогу, с легкостью, решить проблемы со своей младшей сестрой. Во-вторых: насколько мне стало известно, рейс этот точно уже состоится, и деньги там будут. Остается одно – проникнуть внутрь самолета и совершить хищение долларов.

– Интересно, – дотошно допытывался более опытный в таких делах Майкл, – и как ты собираешься это осуществить? Ведь наверняка, там будет охрана и, довольно, немалочисленная. Как ты собираешься справиться с ними?

– Я? – удивилась девушка, изображая такую наивность, как будто заданный ей вопрос был настолько глупым, что он мог прийти в голову, только исключительно полному необразованному профану, – А ты что, ничего не собираешься делать? Я достала информацию, я помогу тебе оказаться на борту того чартера, и я же буду прикрывать пути отхода с деньгами. Не слишком ли много, для одной хрупкой девушки? Нужно и сильному мужчине, тем более, прослывшему непревзойденным авантюристом, что-то поделать. Достаточно ли ясно, я выражаюсь?

– Конечно же ты во всем этом права, – согласился очарованный Мэдсон, – и если ты, как ранее пообещала, осуществишь мне обеспечение попадания на борт самолета, то гарантирую – я сделаю свое дело. Только не забывай, что билеты на такие рейсы стоят не менее пятидесяти тысяч долларов, да и заказывают их заранее.

– Я же уже сказала, что организую билет на рейс 848-мь. Тебе останется только такая мелочь, как подменить чемоданы.

– Но, – возразил ненавязчивый аферист, – такие кейсы обычно пристегивают к руке наручником.

– Я тебя умоляю, милый мой Майкл, – презрительно улыбнулась прелестница, – не мне же тебя учить, как поступать в таких случаях.

– Да, здесь ты права, – согласился несколько озадаченный Мэдсон. – Когда я узнаю, что билеты готовы, и что я являюсь пассажиром нужного рейса?

– В течение одного, максимум пары дней, – уверенно заявила Карен, – но тебе, к этому времени, необходимо запасись чемоданом, предназначенным для перевозки огромных денег (форму и размеры ей удалось рассмотреть, когда договаривались двое российских гангстеров).

Тут она в точности описала формы и размеры необходимого для подмены предмета, причем сделала это так точно, что Мишин более или менее понял, что от него в дальнейшем потребуется. Тут же они и расстались, обменявшись своими контактами.

Далее, Карен принялась названивать в аэропорт Нью-Йорка, которым обычно пользовались русские бандиты Америки. Она тут же сделала заказ на рейс номер 848-й, следующий до Москвы с пере-дозаправкой во Франции, на имя Майкла Мэйсона (так специально указал ей сделать авантюрист, сообщив, что проблем с документами в этом случае не возникнет). Ей ответили, что подобный рейс еще не создавался:

– Хотя… – ее попросили подождать еще пару минут.

– Извиняемся, Мисс, вот только что сформирован указанный вами чартер, и вам очень повезло, что вы обратилась так рано, ведь на него огромнейший спрос, а билеты можно приобрести, всего лишь, за некую там символичную сумму – сорок восемь тысяч долларов.

Карен прикусила губу, ведь с учетом перелета ее самой до России, у нее оставалась именно запрашиваемые деньги, но делать было нечего: Бог, как будто знал это, и такое, не совсем уж везение, девушка, как это ни странно, расценила, как благоприятный божественный знак. Она быстро проплатила нужную стоимость, и распечатала себе на компьютер сделанный ею заказ. Осуществив все эти нехитрые в двадцать первом веке манипуляции, Карен набрала номер Мишина и сообщила ему, что он отправляется на Родину чрез три дня. Билет на него зарезервирован, а ему, если он желает удачно провести операцию, стоит поумерить свой пыл в весельях и празднованиях, а заняться подготовкой к предстоящим событиям.

Для женщин давать наставленья мужчинам – это, как манна небесная, поэтому Карен отчитывала своего невольно ставшего ей напарником афериста с невероятным энтузиазмом. Тот вернувшись на свою, одному ему известную съемную потайную квартиру, всеми возможными способами, какие только ему стали известны, стал изгонять из себя остатки принятого им в стриптиз-баре многочисленного алкоголя, подготавливаясь таким образом к сложному и опасному поручению.

Он не был каким-то там дураком, и прекрасно понимал, что любой малозначительный промах в подобной ситуации может стоить длительного срока тюремного заключения, а возможно и электрического стула, хотя в некоторых штатах методы судебного умерщвления проводились гораздо более гуманным способом, через посещение газовой камеры, что также не вызывало восторга у прославленного авантюриста.

Ни того, ни другого, как нетрудно предположить, Мэдсону не хотелось, поэтому те два дня, что оставались перед началом опасного дела, он решил провести в полной трезвости и подготовке к предполагаемому «увеселительному» походу на Родину. Вот и сейчас, выслушивая поучительные наставления Хлои, он был с ними абсолютно согласен, и практически даже ничего не оспаривал. Девушке, на какое-то время показалось, что Майкл ее совершенно не слушает, и она решила его на том подловить:

– А ты, вообще, Майкл, понимаешь, что я говорю?

– Конечно, – сразу же отвечал тот, держа аппарат в душевой кабине, где находился и сам в то же самое время, – причем очень внимательно, и нахожу все твои доводы очень правильными и своевременными. Как раз сейчас, я нахожусь под контрастным освежительным душем.

Мишин очень умело обходился с девушками и женщинами, слыл бесподобным кавалером, и мог запудрить мозги любой даже самой стойкой красавице. Так происходило и в этот раз, он включился в режим подчиненного, оставаясь, не смотря ни на что, при своем сложившемся мнении, и так ловко заговорил новую пассию, что она уже практически не сомневалась, что тот непременно влюбился в нее, и готов ради зазнобы на любой героический подвиг, что, в принципе, было ей только «на руку». Поэтому, после короткого общения со своим новым другом, в ней поселилась такая уверенность, что прославленный авантюрист находится в полной ее непререкаемой власти, что она смогла взять короткую паузу, успокоиться и позволить себе хорошенько выспаться.

Вот так незамысловато и был спланирован, этот практически бесхитростный план: «Карат» заказал незапланированный ранее чартер, Карен, вовремя, успела перехватить на него билеты и втиснуть в самолет нужного ей человека. Ну, а что происходило дальше – это стало уже известно.

Глава IV. В кабинете у следователя

МакКоган, со своими провинившимися молодцами, бросился в аэропорт просматривать видеокамеры и устанавливать человека, обнаглевшего до такой степени, что он не побоялся «тиснуть» «общаковые» деньги российской «братвы». Это считалось полным беспределом, и наказанье за это предусматривалось только одно – беспощадная смерть. Причем не исключалось такое развитие событий и для тех, кто не смог досмотреть за столь ценным грузом. Поэтому бандиты решились пуститься на все ухищрения, лишь бы вычислить тех, кто так нагло обошелся с их деньгами.

Зайдя во Внуково «Карат» тут же отправился в службу безопасности аэропорта, где был очень хорошо знаком с их главным начальником. Зайдя к нему в кабинет, Юрген предстал перед Хромовым Игорем Сергеевичем, бывшим полковником полиции, обеспечивавшим охрану этого же заведения и прекрасно здесь обо всем знавшего. Это был толстый лысеющий человек, чуть ниже среднего роста, едва ли дотягивая до ста шестидесяти сантиметров. Его полнота выделялась совсем очевидно. Казавшись «круглым» маленьким человеком, он имел такое же точно лицо, с заплывшими жиром серенькими уверенно смотрящими глазками, лоснившееся от удовольствия, что в его жизни все получилось, и что он обладает многими привилегиями, не всякому дарованными этим чудеснейшим миром.

Увидев старого друга, появление которого всегда сулило некоторую прибыль, он, как был, без пиджака, бросился ему навстречу, раскрывая страстные дружеские объятия. Они, явно нехотя, обнялись, но это было необходимой традицией и от нее решились не отступать, тем более, что начальнику службы безопасности еще не было известно, что такому важному гостю понадобилось в его, пусть и не скромном, но и не солидном, благоустроенном кабинете.

– Можем мы поговорить, так сказать, конфиденциально, – перешел сразу к делу «Карат», выводя своего старого товарища на откровенно-любознательный разговор.

– Да, конечно, – согласился Хромов и попросил своих сотрудников освободить служебное помещение.

Они остались вдвоем. Глядя друг другу в глаза, они тут же перешли к самой сути сложного происшествия. МакКоган вкрадчиво произнес:

– Обстоятельства чрезвычайной важности: иначе бы я к тебе не пришел.

– Хотелось бы поподробней?

– Так вот: если подробней, то сегодня из Америки прибыл чартерный рейс, перевозивший крупную сумму денег, – начал Коган посвящать товарища в подробности печальной случайности.

– А можно узнать, какую именно сумму?

– Можешь не сомневаться очень большую, – язвительно ухмыльнулся «Карат», – тебе такую точно не заработать, да и украсть не получится тоже.

Тут они оба рассмеялись этой не совсем серьезной язвительной шутке, и посетитель продолжил уже серьезно:

– В общем все, что тебе необходимо знать, так это то, что «баксы» находились в большом светло-металлическом чемодане с двумя запирающимися застежками.

В этот момент он предъявил на обозрение подмененный Мэдсоном чемодан, в котором, как известно, находились его личные вещи. Открывать его конечно же мафиози не стал, чтобы еще больше не опозориться, показав на чем их, собственно, «провели», но мысль свою все же закончил:

– Чемоданчик нужно изъять, людей задержать, если можно арестовать, а уж там нам свое дело будет сделать гораздо проще. Деньги естественно вернуть – все, а не как в прошлый раз, когда еще и ваших пришлось «выкачивать», кто, сколько взял.

В этот момент один из охранников, именно тот самый «Горыныч» сказал, что нашел, когда конкретно произошла роковая подмена.

– Действительно? – в этот момент Юрген напрягся, словно пружина, – А ну-ка дайте я посмотрю на этих молодчиков.

При замедленной съемке четко вырисовывалось, как Майкл производил подмену чемоданов. Всеми было признано, что это было произведено так профессионально, что не было замечено ни одного лишнего выдающего «фокус» движения.

– Кто это такой? – не узнал Мэдсона «Карат», что было и не удивительно, так-как тот еще не пользовался таким безграничным «авторитетом», чтобы быть сразу же признанным среди Больших Боссов.

Затем он обратил внимание, что тот направляется прямиком к допотопной Российской автомашине белого цвета, классической модели, в народе проще окрещенной: «Шестеркой». Эффектно развалившуюся на капоте стриптизершу Карен-Карину, при детальном рассмотрении он признал тут же, так как почти каждый день видел ее в их Американском стриптиз-клубе.

Он просто дар речи потерял, когда понял, кто именно посмел посягнуть на «общаковские» доллары.

– Что? – заорал он, чуть не проглотив свой язык, – Что? Какая-то там, ни к чему не годная проститутка смогла взять на себя «Такую» безгранично-наглую смелость. Найти ее и сообщника, вместе с деньгами конечно, и предоставить их сразу ко мне. Я буду ждать пока здесь. Разрешается все. Можно даже подключать неразумных ментов.

– А как мы объясним переправку через границу, совершенно неофициальным путем, такое количество незадекларированных американских долларов? – попробовал поинтересоваться Игорь Сергеевич.

– А кто вас заставляет сообщать, что они прибыли сюда из-за границы? – выразил искреннее удивление непонятливости своего давнего «друга» «Карат», – кто мешает сказать, что их похитили здесь прямо в аэропорту. А я являюсь незадачливым потерпевшим. Скажите, что это пока неофициальное расследование, и поверьте, они в таком случае сделают все, что только нужно, а там чего-нибудь, да, придумаем. Ну, не мне же тебя учить, старый полковник.

Наши грабители, между тем, непринужденно открывали похищенный чемоданчик и приятно удивлялись обнаруженным там ровно уложенным пачкам стодолларовых купюр, общим номиналом – ровно три миллиона долларов. Оба, особенно девушка, несказанно обрадовались, она даже захлопала в ладоши от неописуемой радости.

– Куда направляемся? – спросила она своего более опытного попутчика.

– Правь в ближайший автосалон, – ответил тот совершенно уверенным голосом, – мне необходимо сменить там машину. Не на такой же древней «тачке» я буду ездить, имея в кармане такие деньги? Давно мечтал купить себе «Порше макан» за восемьдесят тысяч долларов. Там ведь на лечение твоей сестры остается?

– Да, вполне, – отвечала Карен, – а нас не вычислят? Может купюры положены меченные?

– Что-то мне подсказывает, – начал Мэдсон, – а точнее, я просто уверен, что меченых купюр там быть абсолютно не может. Иначе, ты бы в это дело так просто не «влезла». Ведь денежки даже в Израиле проследить можно совершенно свободно, а тогда их стопроцентно изымут, с непременной отменной спасительной операции.

– Да, действительно? – «промычала» девушка, – Я этого не знала. Честно.

– Вот заодно и проверим, – увлеченно заключил аферист, – «крапленые» захватили мы «карты» либо же нет?

– А если возьмут? – стала переживать сногсшибательная красавица, – Что тогда? Все, тюрьма? Арест? И долгий срок заключения?

– Не переживай, чего-нибудь, да, придумаем, – зачарованно пробурчал Майкл Мэдсон, скажем – нашли возле аэропорта, только уж держаться этой версии нужно будет всем до конца, сейчас при допросах отнюдь не пытают, так что не переживай, вопросы как-нибудь выдержишь.

На том оба и сговорились. Отправившись в ближайший автосалон, занялись оформлением на имя американского комбинатора приобретенного им «Порше макан» черного цвета, так полюбившемуся аферисту. Пока молодой мужчина выбирал себе автотранспорт, девушка, помня свою основную задачу, сбегала к ближайшему отделенью сбербанка – время было еще рабочее – где перевела в больницу Израиля необходимую сумму. Правда, она оказалась чуть большей, примерно на полмиллиона долларов, но выбирать не приходилось, и Карен «закинула» затребованные врачом лишние деньги. На все про-все ей потребовалось не более сорока минут. За это время успешно закончил вою сделку Мишин, но лишь только вернулась Хлоя, в помещение магазина ворвались бойцы спецподразделений, которые тут же расставили свои непререкаемые приоритеты, «положив всех сразу на пол», в том числе и красивую девушку.

Так оказалось, что их головы оказались рядом, и она успела шепнуть своему компаньону:

– Версия поменялась. Деньги мои. Все до копейки. На этом и стой.

– А ну-ка молчать, пока не спросили, – грубо крикнул замаскированный в маску спецназовец, заметивший, как переговариваются меж собой двое задержанных.

Второго такого приглашения не потребовалось. Всем было прекрасно известно, что бойцы спецподразделений никогда не берут на себя труд церемониться, и если возникает необходимость, начинают попросту избивать, пользуясь своей неузнаваемостью и вседозволенностью.

Когда на месте все вопросы были разрешены, выразившиеся в поочередном поднятии с пола задержанных, и погрузке их в спецмашину, все собранное общество было препровождено в ближайшее отделение московской полиции. Собранные материалы были составлены таким образом, что получалось будто Майкл и Карен похитили в аэропорту чемодан с большими деньгами, принадлежащий гражданину Америки Юргену МакКогану.

Поскольку автомашину «Порше макан» покупал себе Мишин, и автомобиль был оформлен непосредственно на него, то и задержание было произведено именно этого несознательного гражданина. Кроме того, как оказалось, Карен успела, в перерывах между стриптиз-номерами, закончить один очень квалифицированный американский колледж, выдавший ей на предоставление и оказание юридических услуг, где, к слову говоря, она смогла добиться неплохих показателей. Она сразу же воспользовалась такой немаловажной возможностью, и представилась адвокатом Мэдсона, чем сразу же, правда временно, исключила себя из списка лиц, причастных к исчезновению денег.

Оказавшись в отделении местной полиции, гражданка Америки Синди, обозначив свой статус, не забыла потребовать у правоохранительных органов проведение допроса своего клиента, как в ее присутствии, так и при наличии консула США, где подозреваемый так же успел запастись американским гражданством.

Заявление было сделано настолько серьезно, что у Российских властей не нашлось ничего лучшего, как согласится с предоставленными им требованиями, и выполнить необходимые процессуальные процедуры. Когда все было соблюдено, и в отдельном кабинете оказались Мэдсон, его мнимый адвокат, которая к этому времени успела сделаться абсолютно действительным, консул США – среднего возраста, высокий худощавый человек по имени Джонни Смит, и Юрий Иванович Самодовольный – следователь при аэропорте Внуково, также не представлявший из себя ничего примечательного – средней полноты, в возрасте тридцати двух лет, невысокий начинающий лысеть с пухлыми щечками мужчина, началась основная процедура допроса.

– Ваши фамилия, имя, отчество? – задал стандартные вопросы представитель юстиции.

– Его зовут Майкл Мэдсон – он гражданин США, – вмешалась в допрос нетерпеливая Хлоя.

– Извините, но я спрашиваю не Вас, а гражданина, – занервничал представительный следователь.

Приведя несколько пунктов из Российских правовых актов, госпожа Синди убедила своего российского коллегу в том, что она имеет право консультировать своего клиента до того момента, прежде чем тот даст хоть какой-либо ответ. Служитель Фемиды и сам был прекрасно осведомлен об этом и «ерепенился» только для того, чтобы эти наглые «америкосы» не сильно-таки зазнавались.

Когда были соблюдены все формальности, последовал вопрос, относившийся, конечно же, к товарищу Мишину:

– Господин, Мэдсон, объясните, пожалуйста, такой факт: при Вас обнаружена довольно приличная сумма денег в долларовом эквиваленте. Она Ваша?

Майкл заерзал на стуле, намереваясь ответить, что денежные средства принадлежат его адвокату – милой и красивой девушке, которая имеет честь заниматься его защитой, однако, в тот же самый момент, получил такой сильный удар каблуком ковбойского сапога в голеностопный сустав, что забыл обо всем на свете, даже о своем настоящем имени, и если бы его спросили, кто он: Майкл Мэдсон или Михаил Яковлевич Мишин, он бы явно затруднился с ответом.

Возвращаясь к сути, следует все же сказать, что подобный удар наносился не для того, чтобы напрочь лишить подозреваемого его памяти, а лишь потому, чтобы невольно погрузить его в состояние непринужденно-забывчивой безмятежности, не позволяющей отчетливо реагировать на происходящие в дальнейшем события. Бедолага еще не знал, что в прекрасной и ясной головке его новой знакомой в очередной раз все поменялось, и она решила действовать совсем по иному.

– Да, деньги принадлежат моему клиенту, – выдохнула она из себя, пока тот силился улыбаться, превозмогая пронзившую его боль.

– Ты что? – «заклокотал» американский авантюрист на ухо своему «адвокату», едва сдерживавшись, чтобы не заорать, – все же должно быть совсем по другому. Ты что? Посадить меня хочешь, «стерва»?

– Нет, – мило моргая ресницами, ответила таким же в точности образом милая Хлоя, подобным манером способная расположить к себе кого-только угодно, чего уж там говорить про любителя женских юбок, каким слыл незадачливый Мэдсон, – просто все отрицай, и поверь, не пройдет и десяти минут, как я смогу вытащить нас отсюда.

Следователь не стал воспрепятствовать этому шепоту, проводимому между собой двумя заокеанскими представителями, и воспринял для себя все по иному:

– Готовы ли Вы признаться, – настоятельно обратился он к допрашиваемому американцу, – что похитили деньги, в сумме трех миллионов долларов, у гражданина МакКогана?

– Нет, – «выдавил» из себя Майкл, услышав знакомое имя, и поняв, в какой, довольно неоднозначной, он оказался, вдруг, ситуации, ведь всем уважающим себя преступникам было отлично известно, что Коган – это российский гангстер – номер один, представляющий интересы русской мафии на территории США.

Поняв, с кем он, в реальности, вступил в опасные игры, Мэдсон, не на шутку перепугался, и даже предположил взять тайм-аут, чтобы все как-следует обмозговать.

Однако, в кулуарах российских инстанций такие передышки были не то-что редки, они полностью не предусматривались, и решать все необходимо было незамедлительно, как говорят: «не сходя с этого места». Таким образом, совершенно спутанные мысли Мишина уже, практически, вели его к признательным показаниям, лишь бы избежать бандитской расправы, и попытаться загладить вину, вернув им все разнесчастные «баксы», сколько прикажут, как, вдруг, почувствовавшая это каким-то там своим внутренним женским чутьем Карен, еще раз познакомила стопу своего подопечного с каблуком, одетого на ее прекрасную ножку ковбойского сапога.

– Молчи дурак, – шепнула она нежным голосом, не исключавшим «железные» нотки, – денег все-равно уже нет, они убыли по их назначению, и мне уже пришло подтверждение, что они приняты к производству.

– Ах ты, «сука», – заорал он нечеловеческим голосом, – ты меня подставила, а теперь хочешь упрятать в российских застенках. Да, я же тебя теперь насквозь «стерву» вижу.

– Это можно расценивать, как признание? – довольно потирая руки, и улыбаясь, как мартовский кот, продолжил задавать вопросы представитель российской юриспруденции.

– Нет, – жестко ответила Синди, – эти деньги являются полноправной собственностью гражданина Мэдсона.

– Не понял? – удивился Самодовольный, – А как же он смог провести в страну такую огромную сумму, и не потрудился, при этом, провести ее декларацию?

– Вот тут Вы, господин следователь сказали, что у одного уважаемого гражданина пропало три миллиона долларов, – начала защитную версию Карен, – я, конечно же, не сомневаюсь, что он не забыл задекларировать эти деньги, и вы ознакомите нас со всеми надлежаще оформленными документами. Я же, в свою очередь, довожу до Вашего сведения, что мой клиент в страну ничего не ввозил.

– Но как же он тогда стал обладателем такой огромной денежной суммы? – настаивал следователь, – Ведь насколько нам всем известно, он уже смог приобрести автомашину «Порше макан», потратив восемьдесят тысяч долларов. Плюс Вы, гражданочка, оплатили операцию своей младшей сестре в далеком Израиле, кроме того, у нашего подозреваемого изъято еще девятьсот двадцать тысяч американских долларов. Как раз все сходится – ровно три миллиона – вся необходимая пропавшая сумма.

– Господин Самодовольный, – Хлоя упивалась называть людей фамилиями, говорящими за своих обладателей, – а Вам не могла прийти в голову мысль о том, что у моего клиента на территории России могут существовать ранее собранные им накопления и то, что совпало хищение каких-то там виртуальных денег, и трата крупной суммы Майклом Мэдсоном, я считаю не более, как совпадением.

Мишин, наконец-то понявший суть ведомой игры, и уже не сомневаясь, что из этого кабинета непременно выйдет сегодня, только помалкивал и наслаждался борьбой умов американских и российский юристов. Его крайне заботило нечто другое: что он будет делать, когда покинет пределы этого кабинета, где, если честно сказать, он чувствовал себя гораздо спокойнее и увереннее, чем когда, сам-себе предоставленный, окажется на московской лице. В этот момент Синди только «расходилась» и «добивала» свои аргументы еще одним менее значим козырем:

– Кто станет отрицать тот факт, что два дня назад, – (подгоняя действие, под заказы билета на чартер 848-й, что нетрудно было проверить), продолжала словестную перепалку беспардонная «адвокатесса», – он разрешил мне вылететь в город Москву, где, как известно, у него в одной из деревень ближайшей Московской области имеется частный дом, где, уверяю вас, находится надежный тайник. В нем и хранились ранее накопленные им капиталы.

– Очень интересно? – презрительно улыбнулся следователь, – Неужели господин Мэдсон Вам настолько доверяет, что открыл тайну хранилища, где у него находятся такие крупные сбережения.

– А Вам на приходила мысль, – упивалась своей победой американка, – что мы, вдруг, собрались меж собой пожениться, и я, в скором времени, перейду из добросовестного юриста в любящие супруги. Как Вам такой расклад? А?

Подобный подход к делу удивил не меньше, а может быть даже и больше, самого Мишу Мишина. Он хоть был и не против покувыркаться с такой красоткой, но женитьба… Об этом он еще, прожив свои двадцать восемь лет, даже и не задумывался. Хотя… Оглядев еще раз внимательно Хлою, он подумал: «Если уж и выбирать жену, то, конечно, такую. И по духу она является близкой. Стольких людей за один день «развела», а ей хоть бы хны. Однако, она еще не встречалась с господином МакКоганом», – печально подвел итог своим мыслям господин Мэдсон.

Американский адвокат, между тем, продолжала:

– Так вот: он послал меня к себе на Подмосковную дачу, где я извлекла из тайника доверенные мне деньги. Дальше, как все понимают, я встретила его с самолета, и он подтвердил свое намерение оказать мне материальную помощь, так необходимую на леченье сестры. Сам же решил купить себе автомашину, о которой давно только грезил, но никак не мог себе такую позволить. И вот, наконец, настал тот момент, когда он смог осуществить эту давнюю свою несбыточную мечту.

Глава V. В офисе русской мафии

В этот момент изрядно вспотевший следователь не выдержал, и нарушая все писанные инструкции – в лоб – спросил свою оппонентку:

– А сообщение о вероятности взрыва в аэропорту Шереметьево – это тоже Ваша идея гражданка, или кто другой придумал и подсказал? Вы ведь знаете, что все телефонные разговоры с бортов записываются, а мне точно известно, что Мэдсон звонил Вам с того самого самолета на котором летел, и о чем вы с ним интересно беседовали? Хотя можете не отвечать, я и так хорошо это знаю. Вы обсуждали смену маршрута.

– Ну, и что? Это наше личное дело, – спокойно отвечала прекрасная Хлоя, – Вы можете, еще раз прослушать тот разговор, и если найдете там что-то предосудительное, то можете предъявить нам это в вину, но уверяю: в тех перговорах Вы ничего не обнаружите – это была исключительно частная деловая беседа.

Между тем, следователь пытался «раздавить» свою оппонентку:

– Да, но у нас есть видеозапись, где Ваш клиент очень эксцентрично подменил чемоданы. И все это прекрасно видно на записи.

Хлоя тоже была не дурой в таких вопросах, и недавно на лекции им показывали, что при резкой подмене предметов, на видеопленке остается смазанная невзрачная запись, непригодная для доказательств. Вспомнив об этом, она уверено заявила:

– Это посредственный фотомонтаж, и доказать в суде, что это совсем даже не факт, будет проще, чем грецкий орех щипцами расплющить, – уверила российского следователя, американская адвокатесса Карен Синди, – так что я бы не стала делать на этом ставку. Это все? Или есть что-то еще?

«А эта стерва, не так уж проста и глупа, как могла бы показаться вначале, – рассудил про себя задумчивый Мэдсон. – Действительно, в Шереметьево схема передачи денег была отлажена до автоматизма, и вряд ли чего там вышло, даже, у такого опытного авантюриста, каким слывет Михаил Мишин», – уверился он в мысли, что перенос во Внуково было правильным решением, однако тоска от неминуемой неприятной встречи с МакКоганом не отпускала его даже после столь уверенных рассуждений.

Такие размышления нашего незадачливого героя стали возможны потому, что в комнате, где велся допрос, наступило некоторое затишье. Самодовольный видимо исчерпал все свои аргументы, способные хоть на какое-то время удержать эту парочку в отделении, и он, очевидно, в обычных условиях поступил бы как-нибудь неординарно, но в настоящем случае его сильно смущало присутствие американского консула. Почувствовав это, Хлоя, изогнувшись словно змея, переменила свое положение, приблизившись к следователю почти-что вплотную, наивно хлопала глазками с большими накладными затушеванными ресницами. Глядя прямо в его светлые, такие же наглые, как и у нее беспардонные очи, Синди спросила:

– А теперь, может все-таки перейдем к самой сути нашего дела и, для начала, ознакомимся с декларацией о ввозе в страну трех миллионов долларов гражданином МакКоганом? Надоело играть в «угадайку». Посмотрим официальный документ, и сразу же станет ясно, есть чего нам предъявить, или нет?

– Мне нужно проконсультироваться с начальством, – заявил Самодовольный, и собрав свои немногочисленные «бумаги», как пуля выскочил из кабинета.

– А ловко ты их, – восхитился Майкл, все больше привязываясь к своей невольной знакомой, – даже я не смог бы придумать более правдоподобно-убедительной версии.

– А это и не версия, – резко осадила своего, так называемого клиента, мудрая Хлоя, – это истинная правда, и не забывай, что и у стен имеются уши.

– Да, правда, правда, я понял, – неуверенно заговорил Майкл Мэдсон, понимая, что допустил непростительную в их опасном деле ошибку, – извини, я просто хотел немного подшутить над этими самоуверенными болванами.

Пока Мишин и его адвокат высказывали друг другу взаимные ненавязчивые претензии, следователь направился прямиком к прокурору, чтобы согласовать вопрос о задержании хотя бы одного Миши Мишина. Прокурор, заслуженный работник своей профессии: Корнилов Василий Иванович – не старый еще, но уже подающий к этому предпосылки, великовозрастный человек, переваливший уже пятидесятилетний порог; высокий, стройный, всегда подтянутый, без вредных привычек: именно про таких говорят: «он старой закалки». Во всем его виде чувствовалась уверенность, и было очень странно, если бы вдруг оказалось, что подобный человек пошел бы на сделку со своей чистой совестью. Он всегда старался придерживаться «Буквы закона» и неотступно следовал ей, вменяя человеку в вину только преступные деяния, на основании собранных доказательств.

Вот и теперь, прочитав то, что имелось у Самодовольного – без указания в материалах того, что ввезенные в Россию доллары были как-то задекларированы – прокурорский работник недовольно нахмурился. Конечно же, по документам проходила точно такая же версия, как и у Мэдсона: «что деньги у Когана были российскими, и он просто везде возил их с собой. О камере слежения прокурору, естественно же, не докладывалось. В общем изо всех собранных документов следовало только то, что Юрген прибыл в аэропорт с чемоданом, под завязку набитым американскими долларами, с которым никак не мог расстаться из-за находившейся там огромной денежной суммы. Далее он обнаружил в своих руках «чемоданчик», но уже не с асигнациями, а с различными мужскими аксессуарами.

Как оказалось, Мишин был не так уж глуп, чтобы положить в свой огромный кейс предметы, могущие каким-либо образом указать на него отпечатками пальцев, потожировыми следами, либо какими-другими вещами, могущими быть распознанными современной оргтехникой. В таких случаях, он обычно заполнял свои подменные объекты, только новыми вещами, чтобы идентифицировать по ним человека было бы не возможно. На руках в момент операции у него были одеты плотно прилегающие телесного цвета тонкие резиновые перчатки.

В общем, когда на стол прокурора легли экспертизы, согласно которых следовало, что на чемодане, изъятом у Когана, нет никаких других следов, кроме как его и незадачливого охранника, а все доказательства, указывающие на совершение преступления – это было только заявление Юргена, что у него пропала точно такая же сумма, и его же предположение, что Мэдсон – авантюрист мелкой руки, и у него просто не может быть такой суммы денег, тот не на шутку разгневался и, чуть ли не в морду, заехал протоколами Самодовольному, возвращая их на доработку:

– И с этой херней, Юрик, ты ко мне идешь, чтобы произвести задержание человека, да еще и иностранного гражданина? Да, знаешь ли ты, что уже завтра в суде его выпустят, а против нас накатают такую большую «телегу», от которой мы год не отпишемся. А еще и в Америку не раз придется доехать, извиняясь за неправомерные действия, предпринятые по отношению к их самому, что ни наесть, законопослушному гражданину.

– Но здесь точная кража, – настаивал следователь, – думать даже не стоит. Просто складно «поют». Адвоката заранее нанял, хотя я думаю больше, что она же его сообщник. Часть краденных денег за границу перевела, чтобы инициировать там операцию для сестры, да еще консул этот постоянно мешает – никакой возможности нормально работать.

– Я согласен, что дело здесь очень и очень нечистое. Потом странная переброска денег через границу и без декларации, – задумался прокурор, – мое мнение таково: выписывай всем подписку невыезда, в том числе и МакКогану, и копайте, копайте, копайте. А о задержании пока думать рано. Чем быстрее соберете неопровержимых улик, тем быстрее ко мне придете с материалами, – а про себя чуть слышно добавил, – еще не известно, при каких делах здесь окажется Коган – тоже темная личность.

– Вы что-то сказали? – напрягая слух спросил Самодовольный, думая, что ему отдают еще какие-то распоряжения.

– Нет, ничего, – сухо ответил Корнилов, – идите работать. А «американских гостей» пока необходимо освободить. Это понятно?

– Да, конечно, – подтвердил, что все уяснил правильно, следователь.

Вернувшись от прокурора, он, не совсем радостно, разрешил всем расходиться, предварительно дав расписаться во всех необходимых составленных документах. Он вернул изъятый ранее ПТС на вновь-приобретенную автомашину «Порше», так-как оснований удерживать ее в органах не было совсем никаких. Точно так же поступили и с деньгами, оставшимися после всех проведенных компаньонами трат, составлявшими сумму: девятьсот двадцать тысяч долларов. Консулу задерживаться более было незачем, и он отправился в посольство, торжествуя, что опять их «американская машина» выиграла с Россией очередную нелегкую битву.

По описаниям места постановки автомобиля, Мэдсон легко нашел свой «Порше» и сел за его управление. Синди, чувствуя некоторую вину, послушно плелась сзади, понимая, что между ней и Майклом вот-вот состоится серьезный душещипательный разговор. Как только температура в транспортном средстве стала комфортной для нормального там нахождения, Мишин заговорил:

– Ты хоть понимаешь в какую ужасную историю мы попали? Мы украли деньги не у простых каких-то бандитов. Мы запустили свои руки в пресловутый «общак», а это практически самоубийство. Ты умирать собралась что ли, красавица?

– Меня Хлоя зовут, – наконец-то сочла нужным сообщить свое более приятное ей американское имя ставшая невольной соучастницей девушка, – понимаешь, – чуть не плача говорила она, – если бы я не нашла эти деньги, то моя бы младшая сестра Ира безвозвратно погибла?

– Хорошо, допустим ты ей помогла. В этом ты молодец. Только теперь умрешь ты, вот и вся разница, – пессимистично настраивал, вгоняя в тоску и себя и свою спутницу, Мэдсон, – да и я заодно, чтобы было не скучно. Можешь не сомневаться, никто не поверит, что я не знал, на кого покушаюсь, когда крал эти деньги, так что эту версию лучше даже и не выносить. Что будем делать?

– Не знаю, – заливаясь слезами, рыдала печальная Синди, – может куда-нибудь сбежим, ну скажем, в глубокую заграницу. Спрячемся там, отсидимся, а потом, когда пройдет время, снова объявимся.

– Утопия полная, – усмехнулся растерянно Майкл, – найдут, и тогда будет еще только хуже. Не забывай, что твоя сестра находится в больнице в «недалеком» Израиле, и если уж про нее знает простой российский внуковский следователь, то наши «подопечные» и подавно.

Мишин тронулся с места и стал бесцельно колесить по Москве. Уже через десять минут он взволнованно сообщил, что за ними привязался уверенный «хвост», и по понятным причинам не хочет соскакивать, а «ведет», надеясь вычислить место, где они проживают. Наконец, всем этот спектакль изрядно наскучил, из первого по ходу перекрестка выскочила иномарка, перекрыла «Поршу» дорогу, а сзади подъехал преследовавший их ранее транспорт, перекрывая пути отступления. Все было сделано по-бандитски профессионально. Из каждой автомашины вылезло по трое очень немаленьких бритоголовых людей, которые, не церемонясь, разделили Майкла и Хлою по разным машинам. Одного преступника посадили за управление их крутого «Порша», и вся эта противозаконная кавалькада двинулась в путь, следуя друг за другом.

Наших знакомых привезли к довольно приличному зданию, особого высотного типа. На лифте, в сопровождении мощных телохранителей, девушку и авантюриста подняли на последний самый верхний этаж. Это не трудно было просчитать по загорающейся наверху стрелке, перед цифрой каждого следующего пройденного механизмом подъемного яруса.

Все было настолько серьезно, что направляясь в главный офис российской мафии, «претендентам» даже не завязали глаза, так-как никто не сомневался, что живыми они отсюда не выйдут. Однако, когда лифт поднялся и бандиты провели пленников в офис, где все увидели сидящего за основным столом господина Когана, они почувствовали на себе всю силу его страшного гнева. Совершенно не церемонясь, активно употребляя нецензурную брань, он заорал так, что готовы были обрушиться стены:

– Да, вы что, олухи, совсем обалдели. Вы почему привезли их сюда, не завязывая глаза. Всем же давно было указано, что сюда доставляют людей только в исключительных ситуациях и в режиме полнейшей секретности. Хорошо еще эти «америкосы» Москвы нашей не знают, а если, вдруг, ее знают? Кто за это сможет здесь поручится?

– Юрий Карпович, – послышался спокойный уверенный голос, имеющий такую властность, что ему просто невозможно было не подчиняться, – давайте, пожалуйста, тише. Я думаю, наши ребята осознали свою ошибку, и больше такого не повториться.

– Действительно, не повториться, – заверил начальника огромного типа со звероподобным лицом похожий на старшего мощный верзила, – мы просто подумали, что все равно им отсюда не выйти, а зачем нам конспирировать людей, которые никогда уже и никому ничего не смогут сказать.

– Ты так подумал, «Верзила» (как оказалось его именно так и звали)? – злорадно улыбнулся МакКоган, – А знаешь ли ты, сколько они задолжали нам денег?

– Нет, – уверено ответил бандит.

– То есть, ты не знаешь сколько с их помощью пропало денег из «общака»? – продолжал Юрген, делая особый упор на слове: «общак», – Правильно ли я понимаю?

– Совершено точно, – ответил «Верзила», погружаясь в сильнейшую задумчивость, и начиная нервно трястись, понимая какую жуткую совершил он оплошность, и что его за нее может ждать, – что теперь делать? Может можно все как-то исправить?

– То есть, Вы ничего такого не знаете? – несколько обрадованно обращаясь к своим архаровцам, констатировал Юрген, – Тогда идите постойте за дверью. А этих предприимчивых «работяг» оставьте пока здесь у нас: мне с ними необходимо обстоятельно и основательно поговорить, – заулыбался МакКоган, обращаясь уже к Майклу и его прекрасной подруге.

– Ну, что, господа любители, – начал он свою вступительную заунывную речь, – я называю вас именно так потому, что пусть вы хоть и сделали все, вроде как профессионально, но величайшей глупостью с вашей стороны было то, что вы посмели совершить хищение денежных средств, принадлежащих самой крупной и самой грозной преступной организации на всем земном шаре. Русская мафия славится по всеми Миру, и никто не рискует, вот так просто, с нами тягаться, а вы вдруг почему-то решили, что именно вам дозволено, безнаказанно, запустить свою поганую лапу в наши священные деньги.

– Мы не знали, что эти доллары Ваши, – робко попробовал возразить комбинатор, в данном случае отпираться было бесполезно, требовалось только найти вариант, устраивающий обе стороны, – предполагалось, что это деньги государственные, а у «госников» никогда красть было «не западло».

– Что ты мелешь? – начал опять нервничать, и хватаясь за свой карманный пистолет «Bереttа piсо», «зарычал» безжалостный гангстер, – ты мне хочешь «пропеть», что не знал чьи денежки «свистнул»?

– Да, – не смотря на грозное оружие, совершенно откровенно отвечал Майкл Мэдсон, – неужели Вы думаете, что имея довольно внушительную преступную практику, я бы рискнул позариться на такие «опасные» деньги?

– Почему же, вдруг, ты решил, что доллары государственные? – последовал из-за шторы леденящий душу грохочущий голос, – Ну, что тебя на это подвинуло?

Мэдсон замолчал, искоса посматривая на свою компаньонку, ожидая, что теперь она вступит в разговор и расскажет, что же случилось на самом деле. Но она, либо так перетрусила, что потеряла дар речи, либо же, попросту, смирилась с судьбой, опустив низко голову, она молча стояла, не подавая даже признаков жизни. Видно было только, как она давит ногтями в свои ладони так, что из них сочится алая кровь.

– Ладно, – пробурчал мистер Коган, – можешь не напрягаться и не ждать от своей, так сказать компаньонки, признательных, но все равно не оправдывающих тебя, монологов. Ты должен был сам удостовериться, что за груз собираешься грабить. Или я в чем-то не прав?

– Прав абсолютно, – нехотя согласился Мишин, – но как нам теперь искупить эту вину? Ведь есть же, наверное, какой-то особенный способ?

Глава VI. Сделка

Все участники, этой исторической в криминальном мире беседы, на некоторое время замолчали, очевидно, каждый собирался с какими-то мыслями, как выторговать из этой далеко не простой ситуации, для себя, как можно более привилегий. Наконец МакКоган продолжил:

– То, что твоя подружка набрала в рот воды и молчит, «как рыба от лед», чести ей абсолютно не делает. Всем здесь вполне очевидно, что она развела тебя, как последнего «лоха», «подписав» на такое заранее гиблое дело.

От этих слов Мэдсона сильно залихорадило. Он прекрасно понимал, что рассказчик намекает на лишение жизней наглецов, осмелившихся без спроса и соответственно разрешения запустить руку в «общак», что считалось делом практически недопустимым. В этот момент из-за шторы ободряюще прозвучал, не знавший возражений, замогильно-гробовой голос:

– Я думаю убивать этих людей пока будет делом несколько преждевременным. Необходимо поручить им пополнить растраченные ими – наши денежные запасы, и как водится в таких случаях, обязательно с увеличением вдвое.

– Как в вдвое? – не выдержала девушка, словно бомба взорвавшись, и брызгая кругом «бриллиантовыми» слезами, – но это практически не возможно.

В этот момент Майкл больно ущипнул Карен за руку, предупреждая таким образом, чтобы она побольше молчала, и меньше говорила, раз уж избрала, с самого начала, такую тактику ведения этой беседы, ведь им нужно было получить возможность уйти отсюда, и как можно более живыми, чем изрядно потрепанными (для убедительности в таких случаях обычно принято людей избивать), а оказавшись на вольном воздухе, уж они-то, обязательно, что-нибудь, да, придумают.

– Вы, девушка, видно не поняли, – продолжал, холодить в жилах кровь, голос из-за портьеры, – тем более, вам не следует забывать, что в Израильской больнице находится Ваша сестра, которой успешно сделали операцию, и она пошла на поправку. Не стоит, наверное, вводить Вас в курс дела, Вы, ведь, я уверен, и сами давно догадались, что обслуживание Ирочки находится под нашей самой, что ни на есть, бдительной и надежной опекой, и чтобы, не дай Бог, с ней чего не случилось, Вам ошибок совершать абсолютно не стоит. Все ли понятно я изложил, в этой части своих наставлений?

– Да, – испугавшись за родную сестру, и мгновенно взяв себя в руки, заверила Хлоя, – что от нас требуется?

– Вот это уже деловой разговор, – прозвучал довольный голос, словно бы из неоткуда, – Юрий Маркович объясни, пожалуйста, бедолагам, что им непременно следует сделать.

Воспользовавшись предоставленной ему Боссом возможностью, слово взял Юрген МакКоган:

– Как нам стало доподлинно ясно, что Вы совсем не испытываете друг к другу каких-либо теплых чувств и отношений. Так оказалось, что Вы просто подельники в одном общем деле. Таким образом, играть на том, чтобы кого-то оставить в заложниках, а кого-то заставить искать наши деньги – это глупо и ненадежно. Нет уверенности, что тот кого мы отпустим, не воспользуется этой возможностью, и не свалит, куда-нибудь за границу. Это все, конечно же, бесполезно: мы все равно его найдем и жестоко накажем, но на это потребуется затрачивать силы, средства и время, а это при нынешнем кризисе, очень даже накладно.

«Это у вас-то кризис?» – улыбнулся про себя Мэдсон, но вслух ничего говорить не посмел, прекрасно осознавая, чем ему может вылиться такое смелое замечание. Поэтому он молча слушал самодовольные речи их нового «главнокомандующего»:

– Поэтому, с девицей, у нас есть прекрасная зацепка – это ее сестра, которой еще месяц нельзя даже с кровати совсем подниматься, не-то чтобы там бегать по миру, стараясь скрыться от справедливо заслуженного возмездия, поэтому, в этом случае, мы совершенно спокойны: мадам никуда деться не сможет. Но как быть с тобой Майкл Мэдсон: ты, птица вольная, и если вдруг решишь полетать, то придется потрудиться, чтобы тебя снова поймать, и вот как быть в этом случае, я просто не знаю. Может кто подскажет мне? А?

– Я могу за него поручиться, – вдруг, вступила в разговор с уверенным видом Хлоя, – он никуда не исчезнет, и будет так же, как я, ответственно, и со всем увлеченным азартом искать необходимые деньги.

– Как так? – удивились МакКоган и страшный голос из-за портьеры.

– Пока он нежно спал, еще там в Америке, – начала свои заверения Синди, – я, как, в принципе, и все отдаваемые для личных утех стриптизерши, не пропустила возможности, чтобы удержаться от соблазна осмотреть его карманы. Там я нашла некую вещицу, которая, как мне кажется, очень дорога нашему «бессердечному» другу, и чтобы получить ее обратно, мне кажется, он будет делать все, что ему только скажут, причем с удвоенным пылом.

– Интересно, – удивился МакКоган, что может так обязать человека, что он потеряет практичную голову. Надеюсь – это не твоя красота, а то если ты делаешь на нее свою ставку, то по своей обильной практике точно скажу, что этот аргумент будет очень и очень зыбкий.

– Нет, – уверенно заявила Хлоя, Мэдсон же в это время усердно осматривал свои карманы, и по его лицу было видно, что он не может найти что-то очень для него дорогое и важное, – это некий ключ, от некоей банковской ячейки, где я думаю находятся, не совсем безразличные для Мишина вещи. Извини Майкл, – обратилась к нему девушка, – я не могла поступить иным образом. И мне очень нужна твоя помощь.

– И где сейчас этот ключ? – надрывался от смеха Юрген, понявший, что девушка, настолько надежно «зацепила на крючок» Мэдсона, что тот с него теперь вряд ли соскочит, пока не сделает всю необходимую им работу, – отдай его нам. Поверь, мы сможем его сохранить гораздо надежней и лучше.

– Именно об этом я и подумала, – надменно заметила своенравная девушка, – поэтому спрятала ключ, поверьте, очень даже надежно, там еще на территории Соединенных Штатов Америки. Поэтому, как надеюсь, понимают все здесь присутствующие, при себе я его не имею.

– Это дело твое, – прозвучал сухой, все такой же ледяной голос из-за портьеры, – если Мэдсон «свалит», то доделывать дело придется тебе самой и совершенно одной. Не забывай, нам известно, где находится твоя больная сестра. Его мы, конечно, со временем словим, но возьму на себя смелость представить – это тогда не поможет уже никому. Так что, пока все участники здесь, проверь, так ли ты надежно удерживаешь возле себя этого Мэдсона – это тебе, так сказать, мой личный подарок и дорогая услуга.

Говоря последнюю фразу, если быть до конца объективным, Первое лицо русской мафии, а это, как нетрудно догадаться, был именно он, больше руководствовался своими финансовыми потребностями, чем старался помочь молодой девушке. Терять такие большие деньги, даже для Боссов было очень большой непозволительной роскошью, поэтому они хотели полностью убедиться, что весь этот преступный тандем будет работать в полном составе, стараясь как можно быстрее добыть необходимые деньги. О том, что те смогут достать шесть миллионов – в это мало кто верил, но пусть вернут хотя бы какую-то часть, а там и убить наглецов можно будет без проволочек. Именно это и подталкивало руководство преступного синдиката к решению всех мало-мальски важных вопросов, чтобы потом не гоняться по Миру за этой ненадежной по их понятиям парочкой.

Когда образовалась небольшая уверенность в том, что эти двое: молодой красивый аферист средней руки, и белокурая прекрасная девушка, так желающая выздоровления своей младшей сестры, что ее не остановила даже необходимость обокрасть преступный клан русской мафии, никуда друг от друга не денутся и будут сбивать свои сапоги, чтобы возместить причиненный своими действиями многомиллионный ущерб, основной инструктаж решили заканчивать. Под конец этой увлекательнейшей беседы, МакКоган соизволил произнести:

– Если подвести наши итоги, то получается, что вы покусились на преступный «общак», забрав оттуда три миллиона долларов. Таким образом, вы ведь, наверное, знаете, что деньги в обязательном порядке должны непременно работать, поэтому вам двоим в течении недели необходимо вернуть двойную порцию потраченных вами долларов, то есть ровно шесть миллионов. Что может случится в противном случае, я даже представить сейчас не берусь. Связь будем держать по этому-вот мобильному телефону, – в этот момент он передал девушке, которой, по понятным причинам доверял намного больше, сотовый аппаратик, объяснив его предназначение, – там только один телефонный номер – это мой. Будет необходимость – звоните. Без особой надобности лучше не беспокоить: мы все люди занятые и на пустую болтовню возможностей не имеем. Все ли вам ясно, дорогие мои «компаньоны»? – издевательски улыбаясь, обратился он к новоиспеченным подельникам.

Те молча покивали головой в знак согласия, подтверждая, что все, что им говорилось, понято ими совершенно точно, но такой ответ не устроил МакКогана, который повысив голос, и сдвинув к переносице брови, повторил свой вопрос:

– Я не слышу, все ли Вы ясно поняли?

– Да, да, – хором ответили молодой человек и красивая девушка.

– Вот это уже более красноречиво, – утвердился второй Босс русской мафии, – а то машут головами, словно жирафы, не поймешь: «чи» вы поняли, а «чи» нет. Но раз вам все ясно, я задерживать более вас просто не смею и предоставляю вам полную свободу действий, тем более, что во времени вы теперь очень-как ограничены.

В этот момент он, глядя на входную дверь, громко крикнул:

– «Верзила», будь добр, зайди.

Тот немедленно выполнил отданное ему указание и вошел в помещение, ожидая какие ему поступят распоряженья. Как оказалось дисциплина в этой организации была более-чем железной, и попусту молоть языками было не принято.

– Будь так любезен, «Верзила», отвези их отсюда подальше, – отдал распоряжение Юрген, – только на этот раз глаза завязать им все-таки не забудь, – и уже для себя прошептал, – хоть они и живут основную часть своей жизни в Америке, но кто его знает, какая у них там память, да сообразительность, еще чего доброго вычислят, да потом натерпишься от них неприятностей. Люди, загнанные в угол очень опасны, и способны совершать очень необдуманные поступки. Поэтому – меньше знают, нам крепче спать, – перефразировал на свой лад знаменитую поговорку Босс русской мафии «под номером два».

Мэдсона и его прекрасную спутницу, предварительно завязав обоим глаза, спустили на лифте вниз, практически в гаражное помещение, где посадив в автомобиль, предложили совершить небольшую познавательно-экскурсионную прогулку по столице нашей Родины – городу Москве.

«Верзила», придумавший эту шутку, рассмеялся, как буйно-помешанный. Сопровождавшие его бандиты не преминули тут же к нему все вместе присоединиться. Хоть этот образец юмористического искусства и был довольно уж плоским, но очевидно, бандиты посчитали его достойным своей «недалекой» оценке. Майкл в ответ только презрительно «хрюкнул», очаровательная Синди повертела пальцем у своего виска, показывая, таким образом, какое у нее сложилось отношение к остроумию недальновидно-развитого бандита.

– Что? Сильно умные? – громовым голосом заверещал страшный «Верзила», – Не нравится наша ирония? Ну, ничего, через неделю, когда вы не выполните вашу работу, я посмеюсь, что с Вами сделают главные Боссы.

Те же, тем временем, оставшись вдвоем в кабине, по причине того, что скрываться больше было бы не зачем, уселись за столом главного Павла Аркадьевича, который продолжал оставаться в одетой на лицо черной маске, скрывающей его внешность. Видеть его физиономию, если честно, необходимости ни у кого не возникало, так-как его и так узнавали по своеобразному леденящему в жилах кровь замогильному голосу. Поэтому, лишь стоило ему заговорить, как уже никто не сомневался, что общается с Первым лицом русской мафии.

Оставшись вдвоем, самый главный Босс сказал Юргену:

– Что-то как-то не спокойно мне на душе. Нужно организовать за этими придурками незримую слежку, да так, чтобы каждый их шаг был нам известен. Кого ты отправишь?

– Я возьму на себя смелость предположить, что подобный вопрос лучше всех сможет решить наш «Верзила», – рекомендовал произвольно бандит, – Если не ему, то кому тогда лучше знать своих подчиненных. Я думаю, что он сможет найти человека, который уже не раз отличался в подобных ответственных операциях, и зарекомендовал себя, как исполнительный и знающий свое дело профессионал.

– Хорошо, – согласился Павел Аркадьевич, – только глядите, чтобы в этот раз все обошлось без проволочек и неожиданных нам сюрпризов. Что-то я сильно сомневаюсь, что они смогут найти такие огромные деньги? Как бы дров здесь не наломали, а нам потом не пришлось все это расхлебывать.

Замечание было вполне справедливым, поэтому «Карат» тут же набрал на мобильнике упомянутого «Верзилу» и отдал ему зашифрованный надежно приказ, хорошо им обоим понятный. Тот, в свою очередь, переложил эту обязанность на другие менее значимые преступные «плечи», с чем и позвонил одному из своих подчиненных:

– «Малой» (так звали шпика бандитского клана) необходимо поинтересоваться жизнью пары людей: мужчина двадцати восьми лет, стройный красивый, и двадцатилетняя девушка невероятной божественной красоты. Передвигаются на автомашине «Порше макан» черного цвета, пока без государственных опознавательных знаков. Они начнут движение от аэропорта, расположенного во Внуково.

С той стороны трубки поступило подтверждение, что все отлично им понято и будет выполнено в самом что-ни наесть лучшем виде. Бандит отлично знал, куда направлять своего подопечного, так как МакКоган отправляя своих «на прогулку», дал четкие указания:

– «Верзила» проводи их до Внукова – до места, где происходила общая высадка.

– А я не знаю, где это было, – сказал правду бандит.

– Тогда, когда подальше отъедите, – отдал распоряжение Юрген, – снимете им с глаз повязки, они сами вас приведут туда, куда нужно. Только глядите, чтоб вас не «надули», там проволока должна быть разрезана, а при том, как занимаются ремонтными работами у нас на Руси, я думаю, ее еще не заделали.

Глава VII. Несбыточные планы

«Малой» приехал на место первым, так-как находился в более близком расстоянии от аэропорта, чем его остальные товарищи, осуществляющие доставку к месту сбора авантюриста и его прекрасную спутницу.

Бандит представлял из себя вид невысокого коренастого человека, находящегося в возрасте двадцати четырех лет; энергичный, пронырливый, очень резкий в движениях, с легкой непринужденной походкой; миловидное круглое лицо, имело маленький нос, между слегка суженными серо-карими глазами, излучающими невероятные живой ум и энергию, явно, не лишенные сообразительности и эрудиции. Для удобства, он одевался в тренировочный, спортивный костюм, черного цвета, поверх которого носил кожаную куртку такой же расцветки.

Через десять минут подъехали остальные участники этого не совсем развлекательного мероприятия. С ведущей автомашины «Порше макан» вышел управлявший им высокий бандит и пересел в заднюю, из которой одновременно с ним вылезали Мэдсон и его прелестнейшая компаньонка. Лица у них были понурые, что и не удивительно: за семь дней им необходимо было найти в России ни много нимало, а ровно шесть миллионов долларов – сумма, для обыкновенного человека, практически нереальная. А Мэдсон, да, и его спутница тоже, в Российской Федерации именно таковыми определенно же и являлись. Как только они остались одни и прогрели машину, где для общения образовалась довольно комфортная обстановка, подельники-поневоле начали саму-собой разумеющуюся беседу, без которой в сложившейся ситуации было просто не обойтись.

Первым заговорил Майкл, ведь именно он в этом случае являлся лицом, скажем так для словца, наиболее пострадавшим и несправедливо обиженным:

– Что будем делать, моя прекрасная Карен, или может лучше Карина?

– Откуда ты знаешь, как меня в самом деле зовут? – искренне удивилась Хлоя, – По моему, я им нигде и никогда не воспользовалась?

– Знаешь, Кара, – начал Майкл, – я ведь и сам россиянин и попал в Америку по странному стечению обстоятельств. По природе своей я авантюрист, а там мошенничество считается чуть ли не основным видом правомерного заработка, в том случае, как в России, за то же самое в тюрьму можно угодить совершенно свободно. К тебе же я приглядываюсь давно. Ты мне очень нравишься, и, естественно, прежде чем я начать «штурмовать твою крепость», надеюсь ты правильно понимаешь, что я сейчас имею в виду, я обзавелся кое-какой интересующей меня информацией. Поверь, в таких борделях, где ты работала – это сделать совершенно нетрудно.

– Да? – невольно ухмыльнулась красивая девушка, для большей эффективности «надув» свои милые губки, в душе же, при этом, невольно радуясь, что произвела впечатление на этого «мастера воровских наук» человека, при этом, она была абсолютно не против такого развития их отношений, однако, для «приличия», свои эмоции выразила более жестко, – Что же мы все-таки будем делать, чтобы решить проблемы с безжалостной русской мафией? Давай сначала решим этот вопрос, а уж потом, можешь не сомневаться, мы разберемся в том, кто кому и как сильно нравится.

– Если честно, – мрачно произнес очарованный Мэдсон, – я совершенно не представляю, где можно на Руси взять такое количество «баксов», потому, наверно, отсюда и съехал. В Америке еще можно было что-нибудь там придумать: какой-нибудь покерный матч, или рулетка смещенная центром тяжести, но здесь…

– Да-а. Это беда. К слову, об отношениях: если ты не знал, то я также имею о тебе представление и, еще до нашей памятной встречи, прекрасно знала, как ты зарабатываешь свои «грязные» деньги, – смело твердила Хлоя, не забывая кокетливо «стрелять» ослепительно-прекрасными глазками, – и когда ты оказался со мной – один на один – в то самой комнате, да еще и мертвецки пьяный, я посчитала это просто подарком судьбы и, видимо не зря, когда рылась в твоих карманах, обнаружила там кроме банкнот еще и ключ, так и подмывает сказать: «от квартиры, где деньги лежат», и вот тут меня уже было остановить не возможно.

– Но ведь, когда я вспомнил про «баксы», – вдруг хлопнул себя по лбу Майкл, – я мог спросить и про ключ.

– Ну, ты же ведь не спросил! Хотя, если быть честной, я бы тебе его ни за что бы не отдала, – настойчиво и твердо произнесла Синди так, что у Мишина, на этот счет, не осталось совершенно никаких маломальских сомнений, – поверь, я бы нашла тысячу поводов, чтобы тебя убедить, что ты его «посеял» по «синьке».

– Ладно, – согласился Мэдсон, отмечая превосходство мышления своей новой знакомой, – я все отчетливо понял. Ты бы меня прижала, что ты в принципе и пыталась сделать, хотя и несколько безуспешно, тем, что в той банковской ячейке действительно лежат жизненно необходимые для меня бесценные личные вещи. Что это за предметы, я конечно же говорить не буду, а то в этом случае попаду не просто в твою зависимость, а сделаюсь твоим полноценным рабом, а мне бы, знаешь, хотелось немножко другого.

– Ну, тогда вот тебе мое слово, – торжественно произнесла молодая прекрасная девушка, – сможешь вытащить нас из этой поганой «задницы», я отдам тебе все: и руку, и сердце, да и все остальное тоже в придачу. Помоги мне только спасти мою больную сестру, – и чуть тише добавила, – да, и самой «выкарабкаться» из этой сложной ситуации тоже.

– Мне необходимо некоторое время для размышлений, – задумчиво заломив на затылок модную шляпу, промолвил авантюрист. – Может у тебя есть кто-то в городе? Неплохо бы все обмозговать, да и чаю хотелось бы выпить. Оставшиеся деньги бандиты у нас отобрали, при том, не включив их в общую сумму долга, и у нас на сегодняшний момент с тобой ни копейки. Хорошо хоть бензин из бака не слили, а я сообразил заправить его «под завязку».

– Знаешь, – вдруг, как будто что-то вспомнив, всплеснула руками Карен, – а ведь у меня в Москве должен жить родной брат. Правда от него давно не было никаких абсолютно известий: он все по тюрьмам, да по притонам, так что думаю толку от него будет мало, хотя попробовать пообщаться стоит.

– Давай решим это на месте, – настаивал на своем предложении Майкл, – нужно хоть какое-то помещение и горячий крепко-заваренный чай, а такой напиток у любого «сидельца» должен присутствовать, ну, просто в обязательнейшем порядке.

– Ладно, – согласилась, мрачно нахмурив лоб, Хлоя, презрительно сморщив красивый маленький носик, было очевидно, что это ей совсем не по вкусу, – поедем навестим братца, если, конечно, он не сидит где-нибудь в местах не столь отдаленных.

Через час попавшие под жестокий прессинг бандитов понурые бедолаги прибыли в место, где квартировал пресловутый судимый родственник Синди. Обосновался он не в самом элитном, а точнее, совсем даже захолустном районе города, где сплошь водились алкоголики и наркоманы. Черта города действительно была криминальной, и появление там разодетых и распрекрасных американцев выглядело довольно странным и привлекло к ним внимание местных гопников-переростков.

Их было трое. Все одеты почти одинаково. На ногах теплые трико и кроссовки, сверху теплые тряпочные куртки с накинутыми на голову капюшонами.

– О, – крикнул один, – смотри какие разряженные курицы пожаловали к нам прямо в руки. У них наверное и «бабла» полные оттопыренные карманы.

– Денег у нас нет ни копейки, – честно призналась Хлоя, – нас уже обокрали. Поверьте, мои слова – это полная правда.

– Так я тебе и «повегил», – картавил второй, более плотного телосложения, выделявшийся большей уверенностью, и явно занимавший среди присутствующий некую главенствующую позицию, – вон на какой «кгутой» тачке «газъезжаешь», значит «бабки» есть, и лучше вам отдать их нам добровольно.

– А то что? – сузила свои прекрасные глазки, и выпятив вперед нижнюю скулу, «метая» в противников «искры», спросила ничуть не потерявшая привлекательности уверенная в своих силах Синди.

– А так, – со смешком ответил ей третий, – мы вас попросту немножко побьем и ограбим.

– Хрена тебе лысого, – злобно ответила Хлоя, начиная «выходить из себя» – ничего ты от нас не получишь.

– Чего ты, «стерва», сказала? – потянул руку к ее одежде «картавый», намереваясь схватить ее за грудки, и как следует встряхнуть, чтобы сбить с нее спесь.

Однако, не тут-то было. Девушка, лишь только правая рука противника приблизилась к верхней части ее джинсовой куртки, перехватила его за кисть, и надавливая своим большим пальцем на его одноименный, выкрутила руку, левой подтолкнула врага под локоть, проводя, таким образом, прием – «рычаг руки внутрь». Согнув корпус неприятеля, она резко дернула за захваченное предплечье, доставив недругу неимоверные болевые ощущение, и, растяжением мышц, приводя руку, в непригодное для ее дальнейшего использования поврежденное состояние. Желая закрепить свой успех девушка развернула голову гопника к себе и, засунув ему два пальца в ноздри, воткнула их, как можно поглубже, приблизив врага к себе почти-что вплотную.

В этот момент на нее уже нападали двое других более слабых налетчиков. Их успел перехватить Майкл, двумя руками резко ударив – того и другого – в грудь, чуть сбив им дыхание. Тот, что стал задыхаться больше – его пока решено было не трогать – и Мишин переключился на другого, более устойчивого противника, приготовившись отразить его нападение. Карен, между тем, видя, что ее напарник вряд ли сможет справиться с двумя нападающими, так и удерживая за ноздри своего неприятеля, побежала вместе с ним к ближайшему мусорному контейнеру и, теменной частью с набранным достаточным ускорением, доводя другой конечностью за затылок, двинула его теменной частью об металлический корпус.

Картавый, «хрюкнув», осел и тут же лишился сознанья. Мэдсон в это время пытался отражать нападение двоих недоброжелателей, активно отбивая их удары руками и в то же время ногами. «Малой», посланный только присматривать, в это время, сидел в своей автомашине, неподалеку от развивающихся событий, и наслаждался проводимой перед его глазами отчаянной схваткой. Его очень позабавило, когда Хлоя, словно ураган, подлетела к своему компаньону, и высоко подпрыгнув, сбила одного из нападающих с ног, ударив ему обеими своими стопами в неширокую грудь.

Воздействие было настолько мощным и одновременно красивым, что гопник не смог устоять на ногах и упал на асфальтовое покрытие почвы. Девушка сразу же бросилась на него, и сев на грудь, ладонями, прижав большие пальцы друг к другу, нанесла сокрушительный удар противнику в подбородок, приведя его, как и первого, в бессознательное состояние. Таким образом, Карен сумела обездвижить двоих видавших-виды «отмороженных» гопников. Усевшись на груди второго, она с интересом наблюдала, чем же закончится поединок, между третьим нападавшим и ее «верным» товарищем.

Тот был не столь обучен приемам борьбы, как ловкости обдуривать доверчивых граждан, однако, из его дальнейшего поведения стало совсем очевидно, что начальные курсы этого направления ему пройти все-таки посчастливилось. Как только Синди «оттянула» на себя второго противника, ему стало намного проще отражать атаки третьего гопника. Кроме всего, тот был выпивши, что следовало из его неуверенных действий. Отбив семь или восемь ударов, Майкл, сам не зная, что проводит прием, носящий название задней подножки, схватил левой кистью за правое запястье врага, левой ногой сделал уверенный шаг вперед, одновременно занося ее за корпус, и нагибая туловище назад, повалил недруга на гладкую землю.

В этот момент Карен Хлоя, которой уже надоело наблюдать за этой долгой возней, приблизилась к обоим дерущимся, начавшим «кататься» сцепившись друг с другом, и своей восхитительной ножкой, обутой в красивый ковбойский сапог, так сильно съездила третьему гопнику в самую переносицу, что вызвала у него обильное кровотечение, и на какое-то время лишила его возможности наслаждаться прелестями этого прекрасного мира.

На все про-все у них ушло не боле десятка минут. Пока парень с девушкой удалялись от места конфликта, не сказать, что бегом, но довольно быстрым уверенным шагом, Мэдсон с удивлением поглядывал на свою неотразимо-воинственную попутчицу, постепенно осознавая, что она успела закончить не только юридический колледж, но и довольно эффективную школу по рукопашному бою. Желая получить ответ на мучивший его невольный вопрос, он, несколько смущаясь, ведь в этой ситуации, он выглядел гораздо более неуверенно, чем его отважная спутница, решился спросить:

– А можно узнать?

– Смотря что? – непринужденно хмыкнула Карен.

– Где ты научилась так драться? Ведь для девушки это несколько необычно, и если быть до конца откровенным – без тебя мне пришлось очень и очень трудно.

– Именно для этого и существуют верные компаньоны, – уверенно констатировала смелая Хлоя, – чтобы дополнять друг друга и соответственно помогать. А драться я научилась, живя в таких же убогих районах, где чтобы выжить, необходимо обязательно уметь за себя постоять. Вот так-то мой милый американец, хочешь жить в комфорте – заимей деньги и переезжай в более элитные комфортабельные районы.

Замечание казалось достаточно верным, и возразить на него опытному авантюристу, привыкшему «работать» в основном в одиночку, было нечего. Поэтому он сразу же сменил направление темы этого разговора:

– Как думаешь, Кара? Опасность уже миновала, или нас еще могут встретить и попытаются воспользоваться нашими скромными сбережениями, которых, как тебе не хуже, чем мне известно, у нас нет ни гроша. Вот вопрос, который меня сильно интересует? Ведь их может на этот раз оказаться намного больше, и вот так просто отделаться, может попросту не получиться.

– Можешь не «бздеть», милый Майкл, наиболее смелые выходят к началу района, где нас в принципе и повстречали, – заявляла непревзойденная Карен, уверенно, как завсегдатай подобных-вот мест, – а слухи здесь распространяются с такой быстрой, что поверь, всем «гопникам» давно уже стало известно, как мы себя можем вести в экстренных ситуациях, и вряд ли к нам кто еще сунется для проверок. Да, по сути говоря, мы уже и пришли. Вот дом моего старшего братца.

Глава VIII. Старший брат Хлои

Девушка указала на обшарпанную пятиэтажку, где в убогих подъездных дверях не было даже замков. Никаких сомнений о публике, которая здесь живет, не оставалось. Карен, к которой Майкл давно уже стал чувствовать, не просто симпатию, но нечто большее и значимое, повела его в квартиру, располагавшуюся на пятом этаже. Когда они подошли к входной двери, Мэдсон был ужасающе поражен качеством этого устройства, к которому больше подходило значение дверного проема.

Висящая на одной колыхающейся навеске размочаленная деревянная конструкция оказалась не заперта. Втиснувшись внутрь, оба человека, привыкших жить в условиях, далеко отличающихся от подобных, были поражены, представшей их виду картине. Внутри был полный бедлам. Повсюду были разбросаны пустые стеклянные и пластиковые бутылки из-под всевозможных алкогольных напитков и жестяные банки, содержавшие когда-то практически аналогичные хмельные продукты. Изо всей мебели в жилище находились еле живой шкаф, который, скорее всего, из-за его сильно потрепанного вида, не мог продаваться, и диван довольно сносного качества. В углу на тумбочке, невероятно каким образом, сохранился старенький цветной телевизор.

На спальном предмете мебели развалился, находясь в одном рваном носке, синих трусах и полосатой черно-зеленой пожелтевшей от грязи майке, хозяин этого помещения. Он был мертвецки пьян, и из его состояния следовало, что он вряд ли сможет разговаривать, более или менее членораздельно, не раньше, чем через четыре часа.

– Что будем делать? – хорошо понимая, что экскурсия в эту помойку затянется, спросил неуверенный Мэдсон, – ожидать в такой грязной квартирке пробуждения твоего любезного братца было бы не очень приятно.

– У тебя есть другие варианты? – злобно оскалилась Карен, – Скинем его на тот-вон матрас, разложенный на полу, а сами, если диван не обоссан, усядемся на него, а ежели нам еще повезет до такой степени, что окажется, что его телевизор рабочий, то мы прекрасно проведем это время. Желающие могут даже вздремнуть, тем более, что нам это просто необходимо. Сколько мы уже на ногах?

Опытный авантюрист подивился логичным речам этой мало того, что умной, но к тому же еще, и прекрасной девушки. Единственное, что ему пришло на ум в этой нестандартной для него ситуации – это очень немаловажный вопрос:

– Неплохо бы купить ему пару пива, а то когда он проснется, говорить с ним без него будет не о чем. Вряд ли он сможет сообразить, что мы и кто мы, и чего нам от него будет нужно.

– Да ты прав, – согласилась изящная Хлоя, наморщив свой прекраснейший в мире лобик, – здесь в двух кварталах есть ночной магазин (со всеми неприятностями и разбирательствами, время давно подошло к двенадцати часам ночи) там можно купить чего-только угодно.

– Пойдем сходим, – предложил Мэдсон, пытаясь нащупать в карманах какую-то мелочь.

– А, не боишься? – чему-то весело рассмеялась задорная Карен, – Там ведь гопники, и кого-только нет. Как бы нам опять не попасть в неприятности? Джинсовый костюм хрен бы с ним: мне не жалко, но кожаные разноцветные сапоги: за них я наверное смогу убивать. Ты как? Готов к приключениям?

– Эх, все-таки ты и кровожадная Синди, – не понимая ее веселость, искренне удивился Майкл, в душе представляя, недавно случившуюся с ними историю, однако, большее, что не давало ему покоя, так это то, что он умудрился задолжать русской мафии шесть миллионов долларов, поэтому уверенно встав на ноги, он произнес, – идем. Скоро надо его будить.

– Хорошо, – мгновенно успокоилась Синди, – действительно: дело – есть дело. Надо быть к моменту его пробуждения во всеоружии (имея в виду опохмелку), – про себя же она прошептала, – Только бы он еще не оказался законченным наркоманом, тогда все будет намного сложнее.

Мгновенно сговорившись, начинающие питать друг к другу уже не просто дружеские чувства парень и девушка направились закупаться, для спящего братца, живительным пивом. На входе в квартиру они столкнулись с двумя полупьяными молодыми – не более двадцати трех лет, хотя выглядели они на все сорок – полупьяными пацанами.

Увидев незнакомых, да еще прилично разодетых молодых людей, они крайне удивились и, наверное даже, подумали, что не туда попали и заблудились, однако, грубый и злобный голос Хлои вернул их к реальности:

– Вы к моему братцу Алику, что ли?

– Ну, вроде того, – неуверенно отвечал один, в штанишках, съехавших чуть ли не до коленок, оголив его «причиндалы», очевидно, он только что справил нужду и все пытался подтянуть их, но у него никак это не получалось.

– В общем, ребятки, я скажу вам совсем откровенно, – самоуверенно и нагло начала свою чувственную речь Синди, – лавочка здесь закрылась…

Чтобы поддержать грозную спутницу, вмешался Мэдсон, вспомнив, чего боятся больше всего лица низкой социальной ответственности:

– Здесь произошло убийство, и сейчас здесь будет полиция, так что сами понимаете, если не хотите провести ночь, а то и не одну, в «обезьяннике», лучше вам побыстрее поменять место своей дислокации, и спрятаться понадежнее.

Хлоя благодарно посмотрела на Майкла: мысль, таким образом напугать ночных посетителей, ей самой в голову не пришла. Она, конечно, могла на законных правах вызвать сотрудников правоохранительных органов, и с их помощью освободить это жилище, но встреча с полицией в планы девушки не входила, да и затянуться все это могло очень надолго. Вызвав одобрение своей очаровательной подруги, одарившей его одной из таких улыбок, которые сулят очень многое, наш кавалер взлетел в своих мыслях чуть-ли не на самое небо с благодарностью от удачно найденной им комбинации.

Пока они спускались, Карен своей непревзойденной ножкой, обутой в сапог из дорогостоящей кожи, периодически пинала под зад обоих полуночных пьяниц, где больше доставалось тому, у кого съехали низко штанишки, никак не давая ему одеть их обратно. Так он и достиг первого этажа с голым задом. Синди, конечно, пыталась оставаться вовремя этого мероприятия совершено серьезной, но было вполне очевидно, что это занятие доставляет ей несказанное удовольствие.

Мэдсон, видя, что при обстоятельствах, в которых они волею случая оказались, его компаньонка еще находит время для веселого времяпрепровождения, очень удивлялся ее самоотверженной выдержке, тем более, что от того найдет она деньги или же нет, полностью зависела жизнь ее только-что удачно прооперированной сестры. Хотя это могла начинаться обычная девичья истерика, и это были лишь первые ее проявления, ведь, как правило, пик наступает на последние сутки, в редких случаях, за день до конца отмеренного судьбой времени.

Размышляя об этом, Мэдсон не заметил, как Хлоя к нему обратилась. Ей пришлось повториться, чуть повысив от нетерпения голос:

– Майкл, ты что уже спишь? Мы пришли. Вот ночной магазин. У тебя хоть какие-то деньги остались?

– Конечно же нет, – браво отвечал, низко опустив голову аферист, – но от такой прекрасной девушки, я не смогу утаить факт, что имею свою небольшую заначку. При мне всегда есть пять-шесть двадцатидолларовых купюр, которые спрятаны так, что их вряд ли найдут, даже при самом детальном досмотре.

– Где же ты их прячешь? – весело улыбнулась Карен, – В трусах, что ли?

– Именно в трусах, – также непринужденно ответил Майкл, – у меня там есть специальный кармашек, где я храню свои кровные, предназначенные только для меня, а не для кого-то еще. Время знаешь ли такое, никому нельзя верить, а при моей скромной профессии, наличность необходимо иметь завсегда.

– Спорить не буду, – согласилась американка, – сама убедилась. Случай отчетливо доказал.

В этот момент они выбрали две бутылки крепкого пива, вполне пригодные для возвращения к жизни несчастного брата, находившегося, как следовало понимать, в очень длительном и глубоком запое. Они расплатились за них на кассе у продавца, вначале цинично разглядывавшего их американскую необычную здесь одежду, а потом никак не желавшего принять двадцатидолларовую купюру, ссылаясь на то, что не может посчитать сдачу. Так и пришлось отдать ему двадцатку полностью, набрав себе столько продуктов, сколько позволяло ее достоинство. Им пришла в голову мысль, что неплохо было бы также чего-нибудь перекусить, раз уж доллары в этом магазине не поменялись.

Нагрузившись, они заплатили за купленный ими товар, и отправились возвращаться назад. На этот раз путь их прошел совершенно спокойно. Тот парень, что со спущенными штанишками, так «полюбившийся» Карен, видимо успел уже растрепать по всему району, что в квартире Ситнева совершено убийство. Это, в свою очередь, явилось неким сигналом, для всех остальных, держаться подальше. Ни в понятые, ни в свидетели, ни тем более подозреваемые – в этом случае попасть никому не хотелось.

Зайдя в захламленную братом квартиру, Хлоя, как и до этого обещала, сбросила пьяного брата на пол, подстелив ему предварительно не первой свежести вонючий матрас, сами же они уселись на довольно сносный, а главное, не обоссанный владельцем диван, после чего включили цветной телевизор. На удивление он оказался рабочим и довольно отменно показывал. Под его монотонное «жужжание» оба измотавшихся авантюриста, устав от неприятностей этого дня, провалились в тревожный, но так необходимый им сон.

Первым проснулся Мэдсон. Он почувствовал в комнате какое-то шевеление и, поддавшись своей интуиции, тут же приподнял свои веки. Альберт, начинающий отходить от сковавшего его алкоголя – сон пьяного крепок, но и не долог – вращал из стороны в сторону глазами, находясь словно бы в полной прострации. Майкл успел растолкать Синди, и оба они с удивлением разглядывали – это не похожее на человеческое создание.

Ситнев Альберт Амирович – это давно спившийся человек, хотя старше своей сестры был всего на три года, и ему едва только исполнилось двадцать пять лет, хотя в нем еще и теплилась молодость, и если, скажем, взять его в оборот, то из него получился бы довольно-таки приличный молодой человек. Однако, в настоящий момент, алкогольная деградация придавала ему вид не менее тридцатипятилетнего возраста. Его рост находился в пределах ста шестидесяти сантиметров; мышцы давно атрофировались, и складывалось вполне вероятное впечатление, что он к физической борьбе, как и труду совершенно не будет пригодным; овальное лицо, в отличии от сестры, было усыпано многочисленными веснушками; в тон им рыжие волосы давно были не чесаны и торчали из стороны в сторону; серо-карие глаза выпучены, как у рыбы: разум в них давно уже не проблескивал. Вот такое страшилище предстало перед обоими компаньонами.

– Что это с ним? – обреченно произнесла девушка, – Он что, вообще «опустился»? Он хоть по человечески-то разговаривать сможет?

– Не знаю – неуверенно отвечал Мэдсон, внимательно разглядывая брата своей очаровательной спутницы, – через несколько минут, думаю, проясним.

В этот момент Альберт, видимо вдоволь насладившись своими похмельными инсинуациями, стал различать, что в его комнате находятся еще какие-то люди. В отличии от его обыденных посетителей они были роскошно одеты, и парню пришло на ум: «не начались ли у него уже зримые галлюцинации»?

Это было вполне возможно, так-как тот образ жизни, какой он вел последние несколько лет, каждый день в его рацион включал спиртные напитки, причем старался он напиваться так, чтобы хватало на-дольше.

– Ну что, «тело», – начала Карен, пиная сапогом в грудь пытавшегося подняться с пола полупьяного братца, – ты рад сестре, или как?

– Сестре? – пытался разглядеть говорившую, сморщив для этого глаза, Алик, – Карина – ты что ли?

– Наконец-то узнал, – презрительно вздыхая, молвила Хлоя. – Ну, так как? Рад ты мне или нет?

– Я бы сейчас бутылке пива сильно обрадовался, – честно признался состоявшийся алкоголик, пытаясь сглотнуть при совершенном отсутствии слюны в ротовой полости.

– Да, действительно? – весело «заворковала» сестра и, показывая брату пивную бутылку, продолжила, – А что у меня есть? А? Что у меня тут, интересно, находится?

Увидев спасительное спиртное, сам не помня с какого года находился в запое, Алик потянулся рукой, чтобы схватить этот сосуд, бывший для него, в тот момент, дороже всех долларов и бриллиантов на свете. Однако, ухватить ее не сумел, так-как сестрица быстро отдернула руку и, сделав наивным лицо, заискивающе произнесла:

– Ты, что же это, дорогой брат? Неужели ты подумал, что я появилась в твоем зачумленном бомжатнике, просто потому, что соскучилась по такому «дерьму», каким являешься ты? – в своих выражениях Хлоя не церемонилась.

– Так. Я понял, – энергично потирая руками, и, как завороженный, разглядывая пивную бутылку, произнес старший Альберт, – вам от меня что-то нужно. Что? Говорите. Я в полном вашем распоряжении.

– Мне, кажется, он еще не достаточно отошел от спиртного, – по-английски произнес Майкл, – и еще не способен достаточно ясно оценивать ситуацию. Он за эту бутылку пива, сейчас такой лапши нам навешает, что мы только время зря потеряем, а к своей цели так ни на йоту и не приблизимся.

– Ничего, – по-русски отвечала ему Карен, совершенно не стесняясь близости того, о ком велась эта беседа, – я видела его в состоянии и похуже и, поверь, сумею его разговорить и выудить из него всю необходимую нам информацию.

– Да хватит вам уже совещаться, – не выдержал Ситнев-старший, у которого «трубы горели» так, что вот-вот готовы были расплавиться, – горите быстрей чего надо и дайте мне срочно опохмелиться.

«Хорошо еще, что он просто алкаш, а не «наркота-какая» босая, – радостно, про себя, подумала Хлоя. – С пьяницей будет проще». Поразмыслив таким образом, она спросила у своего полностью деградировавшего полупьяного братца:

– Послушай, я конечно понимаю, что мой вопрос покажется тебя не совсем обычным, но нам с этим мужчиной…

– Которого, кстати, Майклом зовут, – бесцеремонно вмешался Мишин в беседу.

– Да, этого мужчину зовут именно Майкл, – недовольно одарила девушка Мэдсона взглядом, способным испепелить, что угодно, а не только его, – но думаю, что в этой ситуации – это не так уж и важно. Нас интересует другое более важное обстоятельство.

– Какое? – не выдерживая этих речевых «пыток», спросил дрожащим голосом Алик, желавший любыми путями быстрее «поправиться», а эти, пусть и принесшие ему спиртное, но нещадно издевавшиеся над ним, люди только оттягивали долгожданный момент.

– Нас интересует, – наконец-то нашлась, что промолвить сестра, – где можно занять денег в долларовом эквиваленте.

– А это, – сделав счастливым лицо, обрадовался Альберт, – только-лишь и всего. Да враз найдем. Вы выглядите солидно, а под мое честное слово, вам дадут без вопросов.

– Ты, наверное, меня не так понял, любимый братец, – злобно прошипела змеиным шепотом Хлоя, – нам нужно очень много денег – порядка шести миллионов. Где, и у кого, в Москве можно занять такие большие деньги?

Ситнев-старший чуть не поперхнулся от неожиданности: шесть миллионов долларов, да ему и ста-то тысяч за один раз никогда не приходилось увидеть. Естественно, ничего более или менее дельного он в этой ситуации посоветовать совершенно не мог, но выпить очень хотелось, кроме того, чутье ему непременно подсказывало, что это не последнее пиво, какое он сможет получить с этих людей, поэтому он решил начать свою одному ему понятную увлекательную игру.

Глава IX. Необычное знакомство

Алик на некоторое время замолчал, чего-то обдумывая, но по прошествии двух минут, ведь выпить-то очень хотелось, промолвил:

– Вы конечно же понимаете, что в том социальном положении, каком вы меня здесь застали, я вряд ли смогу помочь в этом нелегком вопросе, но у меня есть один интересный знакомый. Раньше он заведовал самим «общаком» среди преступных «братков», но потом, что-то у него там не срослось, и его отстранили от дел. Вот он, я думаю, может подсказать много-чего интересного.

– И как найти твоего «авторитета» в отставке? – поинтересовалась Синди, неподдельно заинтересовавшись этим неведомым человеком.

– Я бы мог провести вас к этому «челу», – уверенно заявил Альберт, – но перед этим мне – сами понимаете – необходимо поправить свое сильно пошатнувшееся здоровье.

Вот тут наступил кульминационный момент – больной братец получил свою долгожданную опохмелку. Жадно впившись губами в протянутое ему пиво, Алик жадно вылакал содержимое и, когда оно кончилось, с удовольствием отрыгнул и даже немного повеселел. Чтобы не лишать его стимула к дальнейшей деловой откровенности, алкоголику показали вторую бутылку. Эту емкость ему захотелось опустошить еще больше, поэтому он, как мартовский кот, «замурлыкал», готовый выполнить все о чем его только попросят, но, конечно же, если это окажется ему по рукам.

– А теперь, – настойчиво заявила Карен, не оставляя своему «любимому» брату никакой возможности для размышлений, – ты отвезешь нас к этому типу, познакомишь с ним ненавязчиво, и только на месте получишь вторую бутылку.

Ехать, естественно, не первую неделю пьющему человеку никуда не хотелось, но ему не оставили выбора. Поэтому, пусть и с большой неохотой, но он все-таки согласился. Нашей компании, куда добавился еще и жуткий любитель «попить», от которого несло, словно бы от козла, что явственно говорило о том, что посещение ванной было не самым его любимым занятьем, пришлось отправиться в небольшое поселение, расположенное в ста двадцати километрах за МКАД.

«Порше макан» на одной заправке проезжает от девятисот до девятьсот пятидесяти километров. Горючего было еще больше половины заправочной емкости, поэтому водитель, в этом плане, чувствовал себя совершенно спокойно. По путеводителю, коим являлся небезызвестный брат-пьяница, наши друзья подъехали к небольшому желтому дому, абсолютно не имевшему ограждения. Сама изба выглядела настолько ветхой, что было непонятно, как она еще держится и, до сих пор, не развалилась, но самое главное было непонятно, как в таком сооружении можно жить.

Но это была Россия, а здесь возможно всякое, поэтому, хоть у компаньонов и вызвало удивление это полу-жилище, но они решили, что это, скорее всего, какая-нибудь явочная квартира, где собираются преступные элементы, для сговоров и совершения сделок.

– Что это? Место для встречи местного криминала? – не смог удержаться от вопроса Мэдсон, пораженный представшим перед ним удручающим видом.

– Нет, – уверенно ответил их проводник, – как раз здесь и живет мой знакомый, который способен разъяснить: «где в России можно взять в займы шесть миллионов долларов».

В этот момент колеса их автомобиля въехали на территорию этого странного дома-сарая, и дальнейшее продвижение на «колесах» сделалось невозможным. Вся троица вылезла из машины. На улице моросил легкий осенний дождь, было промозгло. Хоть американские гости и были одеты в демисезонные утепленные подкладкой костюмы, но свитера им бы точно не помешали. Однако, пока, даже такого малого удовольствия, они позволить себе не могли. Поэтому обхватив себя руками, чтобы, как можно дольше, сохранять тепло своих тел, они направились к хате.

Когда они зашли внутрь, Майкл и Хлоя были поражены открывшимся перед ними ужаснейшим видом. Внутри напрочь отсутствовала хоть какая-то мебель, за исключением сваленных в углу старых телевизоров, где использовался еще кинескоп. Половые доски были оторваны и, скорее всего, использованы вместо дров. О том, что они когда-то здесь находились, свидетельствовали только кирпичные столбики, предназначенные для переводин. Таким образом, полы были земляные, и вряд ли согревали в зимние холода. Зайдя внутрь с улицы, во встретившим их полумраке, у всех сложилось впечатление, что изба совершенно пустая, но это было не так.

Приглядевшись немного к сумеркам, царившим в полуразрушенном доме, Майкл заметил, что внутри стоявшей посередине кирпичной печи что-то шевелится. От неожиданности он даже вздрогнул, и указал на необычное явление своей спутнице. Та тоже не пришла в восторг от представшего их взору феномену, и обратилась с вопросом к полупьяному брату:

– Послушай-ка, братец, а чего это там в печке шевелится, и где вообще хозяин этого дома?

Только сейчас Алик смог «настроить резкость» на своих «остекленевших» глазах до такой степени, что тоже смог разглядеть некоторую возню в месте, где обычно сжигают дрова.

– Ну, ладно, «Белая горячка» у меня, – сделал он свой неоднозначный не отличающийся логичностью вывод, – это нормально, но чтобы еще и у вас? Тут скорее всего что-то не то. Пойду посмотрю.

Ситнев-старший, кое-как пробираясь между кирпичными столбиками, приблизился к заинтересовавшему всех необычному месту и увидел, что прямо из топки торчат чьи-то ноги. Дергая за одну из них, он назвал имя хозяина:

– Серега!? Ты что ли?

Изнутри послышался грубоватый с откровенной хрипотцой простуженный голос:

– Кого нелегкая принесла? И так в дому стужа, вы тут еще приперлись.

– Это я – Алик. Приехал к тебе из Москвы, – неуверенно сообщил алкоголик, – давай вылезай к нам наружу. Дело есть, поговорить надо. У нас в наличии – пиво. Правда немного.

– Хрен ли мне ваше пиво? Давай лучше самогону, хотя, впрочем, и от водки не откажусь, – заворчал недружелюбно хозяин, покидая такое удобное для него теплое место, и извлекая из топки наружу верхнюю половину своего неказистого тела, – с дровами нынче тяжело, – объяснил он свое, такое необычное для всех поведение, – приходиться обогреваться, экономя свои основные припасы.

Он конечно же врал. Никаких ресурсов для зимовки ни в доме, ни на улице у него, конечно же, не было. Он просто где-то раздобыл, возможно, и даже скорее всего незаконным путем, небольшую щепотку дров, сжег их в печи и сейчас впитывал тепло всем своим телом. Это объяснять никому не потребовалось, всем итак было все очевидно. Вылезшее из топки «чудовище» предстало перед гостями.

Зрелище действительно было совсем необычным. Николин Сергей – невысокий человек, ростом не более ста пятидесяти сантиметров, был напрочь пропитан сажей. В следствии с этим необычным для всех обстоятельством возраст его было определить достаточно трудно, однако, можно сказать с полной уверенностью, что ему было лет не менее сорока. На его насквозь почерневшем лице белели только глаза, отливающие коричневой радужкой. Где он подстригался, в этом существовали большие сомнения, очевидно, кто-то все-таки имел жалость к этому уже давно опустившемуся подобию человека, но волосы его были обстоятельно укорочены, также пропитавшись дровяной сажей. Голова была маленькая круглая с торчащими лопоухими ушками; нос был практически приплюснут, обозначая вероятность, что ему много били по физиономии, деформировав, таким образом, выступающую часть его «фейса»; ноздри были настолько большими, что туда вероятно с легкостью поместились бы крупные сливы; одежда состояла из военных брюк старого образца и такой же фуфайки, некогда зеленого цвета, но сейчас все это было настолько черным и грязным, что представляли своего хозяина больше похожим на черта, чем, даже, на подобие человека.

– Ну, чего приперлись, Московские лизоблюды, – начал он, совершенно не церемонясь, – давай самогонки, или никакого «базара» не будет.

– Но у нас только пиво, – неуверенно начала Карен, – мы не подумали, что…

– Думать надо всегда, – прервал ее новый знакомый, – в общем так… Зовут меня все просто – Серега, я очень хочу выпить, и не вашей копеечной «хреновой» бурды, а чего-нибудь более существенно-стоящего, только в этом случае между нами состоится деловая беседа.

Хлоя недоверчиво посмотрела на это некое подобие человека и, отведя Майкла в сторону, разочаровано вопрошала:

– Послушай, дорогой (применила она этот эпитет, скорее, просто обращаясь, как к более профессиональному мошеннику, чем выражая какие-либо теплые чувства), а стоит ли нам здесь вообще хоть на сколько-нибудь задерживаться? Мне жутко находиться возле этого человека, я постоянно боюсь испачкаться и провонять этим смрадом. Не думаю, что он может поведать нам что-то ценное. Может просто уедем отсюда?

– Ну, нет, – не согласился с компаньонкой Майкл Мэдсон, приняв на свой счет слово: «Дорогой», как выражение некой не только дружелюбной признательности, – я не думаю. Именно такие вот люди и обладают всей необходимой в преступном мире тщательно скрываемой информацией. Так-что, проехав столько километров, уехать отсюда, не выслушав его доводы, я считал бы просто большой и непростительной глупостью.

Говорили они по-английски, так что смысл их беседы для других членов этого невольного совещания остался неведом.

Карен не захотела выглядеть глупо, как следовало из слов ее компаньона в том случае, если она, вдруг, решит уехать не выполнив той миссии, за которой они сюда и явились, поэтому девушка сама взяла на себя инициативу:

– А где можно достать, ну, этой вашей – крепенькой самогонки?

– А ты давай «барабульки» – я сбегаю, – нагло заявил Николин, – я махом, даже соскучиться не успеешь.

– Ну уж нет, деньги давать такому, как ты, мы не будем, – настоятельно заявила Хлоя, – посылать с тобой братца, я считаю, что этот вариант тоже очень рисковый. Ничего не поделаешь: придется идти тебе Майкл, тем более, что и деньги все у тебя, так что, как говоря в России: «волей неволей».

– А если там опять сдачи не будет, – запротестовал Мишин, – что тогда? Еще одну двадцатку полностью растранжиривать?

– Посмотришь по обстоятельствам: не мне тебя учить старый проныра, – Синди недовольно наморщила лобик и свела к переносице великолепно подведенные брови, сделав таким образом их изгиб еще красочней.

Здесь, до этого молча слушавший, как ему казалось: «весь этот бред», Серега не выдержал, и повышая голос, с непременным приданием ему хрипотцы, чтобы казаться более страшным, хотя, если честно, для этого достаточно было и одного его вида, «набросился» с выразительной речью на своих незваных гостей:

– Вы чего сюда, «твари» позорные, заявились? Мозги компостировать, или по делу?

Очевидно такое обращение к людям у него было нормой жизни, что отмечалось по многочисленным синякам и ссадинам на его теле, и менять он ее никак не собирался, даже ради свалившейся, вдруг, неизвестно откуда, на него предполагаемой самогонной бутылке, которой, кстати говоря, пока еще не было. Потому, выразив свое отношение к людям, которые к нему заявились, он продолжал:

– Вы долго «сиськи собираетесь мять»? Давайте уже, чисто-конкретно, определяйтесь: либо тащите мне выпивку, либо катитесь на «хер» отсюда, – и неожиданно, для всех здесь присутствующих, он выдал модное словечко, – Респект?

– Да, да, конечно, – заверила «чертенка» Хлоя, мы обязательно купим Вам самогон, – только мы не знаем, где это можно сделать, – и делая почти ангельским лицо, с обворожительной улыбкой добавила, – Вы не проводите?

– Даже без-какого «базара», – обрадованно захлопотал хозяин этого дома, взбираясь на приступок, чтобы выйти наружу. – Кто со мной?

Как и было условлено, сопровождать ненадежного представителя преступного мира, пришлось Майклу Мэдсону. На улице было довольно скверно, моросил легкий осенний дождь и задувал холодный северо-западный ветер. Однако посадить такого пассажира в свой «Порше» Михаил не отважился, и они отправились в дорогу пешком.

Поселок оказался довольно внушительных размеров, особенно это чувствовалось, когда пробирает колотящая твое тело легкая дрожь. Идти пришлось довольно далеко, и авантюрист, не один раз пожалел, что отправился не на машине. «Ведь можно было потихоньку следовать рядом, не сажая бродягу в салон», – не без сожаления думал авантюрист. Он поднял воротник своей куртки, стараясь оставить, таким образом, на воздухе как можно меньшее количество своей изнеженной кожи. Николин чувствовал себя совершенно прекрасно, движения разогнали его привычную к таким условиям кровь, и он даже умудрялся подшучивать над своим замерзающим «другом»:

– Да, это тебе не Америка, где всегда тепло и светло. Тут братец Россия, и когда сюда отправляешься, готовиться надо основательно и серьезно. А то ведь так и «кони двинуть недолго».

– Ничего я потерплю, – пролепетал, стуча зубами, Мэдсон, – тем более, что я уже начинаю к холоду привыкать.

На самом деле, в скором времени, быстрая ходьба сделала дело, и американец совершенно перестал чувствовать дрожь, а когда спутники подходили к нужному дому, ему даже стало несколько жарковато.

– Ты постой в сторонке, – настойчиво бросил местный алкоголик, – тебя не знают. Подумают с полиции и не продадут.

– Ну уж нет, – усмехнулся Майкл, предположив, что его просто хотят «развести», – денег я тебе, лично, давать не собираюсь. Крутись, как хочешь, но уговаривай хозяйку, чтобы тебя отоварили, тем более, что у меня только доллары, и вряд ли местные «копы» делают свои контрольные мероприятия за валюту.

– Доллары? – переспросил бедолага, – Тогда ладно, двигаем вместе.

Они подошли к красивому пяти-стенному огромному деревянному дому. Спереди у него красовалось пять пластиковых окошек. Входная дверь, по видимому, располагалась за двухметровым забором. Впереди, перед ним, был установлен полутораметровый палисадник, в котором имелась не запирающаяся калитка. Осматривая избу, американец обратил внимание, что отопление там газовое, что следовало по торчавшей из крыши вытяжке и тепло-отводной трубе. Было вполне очевидно, что здесь живут довольно зажиточные люди, и достаток у них имеется полный.

Между тем, Серега, следуя привычной дорогой, словно к себе домой, отворил эту калитку, и далее, уже по территории дома, направился к самому дальнему крайнему пластиковому окну. Постучав условленным стуком, он остался ждать, когда его приоткроют. Ожидание не затянулось. Не прошло и минуты, как створка чуть приоткрылась, и показалось голова только-что проснувшейся заспанной немолодой женщины.

– Послушай, Людмила (так очевидно звали хозяйку дома), продай нам бутылочку, – начал Николин, – только сразу предупреждаю, у нас рублей нет, а только валюта.

Тетка высунув из окна голову, насколько-только было возможно, внимательно осмотрела нового друга своего обычного здесь посетителя, и не найдя в нем ничего подозрительного, сказала:

– Давайте вашу валюту.

Ей передали доллары, после чего окошко закрылось, и открылось вновь только минут через пятнадцать, очевидно, хозяйке пришлось потрудиться, пересчитывая курс предложенных ей американских денег. За это время Мэдсона вновь стал пробирать жуткий холод, и он, как чуть ранее, застучал своими зубами. Он был рад ли, нет ли, когда женщине наконец удалось справиться с трудной задачей, и она высунула в окно заветную полулитровую емкость и сдачу – тысячу двести рублей с небольшими копейками.

Серега тут же на месте сделал солидный глоток, и у него даже пришлось силой отобрать «драгоценную» жидкость, чтобы она не закончилась еще по пути к его дому. В таком случае, эта поездка становилась бы точно безосновательной.

Глава X. Наставления бывшего авторитета

– Фи, как от тебя воняет, – вдохнув запах, исходивший от ее компаньона, возмутилась прелестная Хлоя, дожидавшаяся наших «путешественников» в машине: находиться дольше в доме Николина, ей не позволяла ее утонченная женственная натура.

– Пришлось с ним повозиться, отнимая бутылку, – оправдывался Мэдсон, обнюхивая при этом свою пропитавшуюся зловоньем одежду, – он хотел выпить ее сразу, и разговаривать с ним, тогда, было бы не о чем.

– А вот это правильно, – перешла на более жесткий тон симпатичная девушка, – ну что ж проведем себе еще одно испытание, спустимся в дом к этому «бомжику», да узнаем, что он может нам рассказать интересного.

На том и порешили. Все вместе – вчетвером, они зашли в избу Сереги Николина. На улице еще предрассветно смеркалось, и внутри был такой полумрак, что люди угадывались только по их нелепым теням. Хозяин все же взял на себя труд набрать какого-то хлама, и зажигая его в печи, осветил таким образом помещение. После этого у них состоялся совет. Как нетрудно предположить, начала его Синди:

– Расскажи нам о себе, достопочтенный Серега, прежде чем мы зададим тебе главный вопрос. Нам хотелось бы быть уверенными, что мы имеем дело с тем человеком, какой нам именно нужен.

– А чего это я должен о себе рассказывать каким-то «падлам» заезжим, – резко отвечал Николин, – о которых, лично я сам, ничего абсолютно не знаю.

– Потому что самогон у нас, а не у тебя, – спокойно разъяснил ему перспективы Мэдсон.

Это было действительно так: он надежно удерживал бутылку, отобранную у Сереги. Выбор у хозяина был невелик: выпить хотелось страшно, кроме того он рассудил: «Если бы эти люди желали мне какого-то зла, вряд ли они стали бы покупать мне хорошую выпивку, тем более, тот «хлыщ», что привел их сюда, в принципе, все обо мне знает, ведь я сам как-то в пьяном угаре все ему о себе выболтал. А эти люди кажутся нормальными – денег не пожалели, чтобы меня непременно поправить – значит стоит быть последовательным, и дать им то, чего они просят, тем более, что я обещал». Закончив, такие свои, довольно логичные размышления Николин заговорил:

– Надеюсь все здесь присутствующие помнят, что в 1980 году в нашей стране проводилась Всемирная Олимпиада?

– Да, – вставила Хлоя, – но я не понимаю, при чем здесь…

– А ты дослушай, красотка, – вновь начал говорить Николин, – и сразу тебе все станет ясно. Так вот: тогда всех, кто имел судимости, или каким-то иным способом мог повлиять на общественный устой и порядок, в принудительном порядке отправляли за сто первый километр, без права возврата, пока не закончатся все праздничные мероприятия. Не избежал этой участи и мой отец, имевший отсидку за очередную «бакланку».

– А что такое «бакланка»? – поинтересовалась не сведущая в преступном жаргоне сумевшая получить приличные знания девушка.

– А тебе не все ли равно? – «зыркнул» на нее глазами рассказчик, – И если мне не будут мешать, тогда я продолжу. Здесь мой дорогой папа встретил женщину, которая впоследствии взяла на себя труд стать моей мамой. Далее я подрастал. В России стало творится что-то невообразимое, все чего-то тащили, и я не стал исключением: захотелось пожить «нахаляву». Я связался с криминалом и очень скоро угодил за решетку. Там, пользуясь отцовскими связями, я «охерено» «поднялся», и мне даже стали доверять воровской общественный капитал – он же в простонародье «общак».

– Но почему, интересно, ты оказался в таком-вот бедственном положении? – не удержала при себе свое любопытство красивая Синди.

– А потому, милая леди, – зло скривил рот Николин, – что долгое время, даже уже освободившись – на воле – оставаясь непогрешим хранителем воровских денег, однажды я все-таки не выдержал и запустил в запретную кубышку свою грязную руку. Эх, какими же легкими были те деньги. Я тут же отправился на Кипр и промотал их там все, до последней копейки. Я прекрасно понимал, что недостача обнаружится довольно скоро, а воры, не хуже, а честно сказать, много лучше ментов, умеют складывать дважды два, и меня, если я, конечно же, не верну деньги, ждали бы очень крупные неприятности.

– Как же Вы, в этой непростой ситуации, поступили? – сделав серьезным милое личико, спросила с некоторой надеждой в голосе Карен, – Вы вернули те деньги?

– Эх, милашка, – печально вздохнул «домовенок», – неужели ты думаешь, я бы так жил? Конечно же, ничего я не возвращал. Воровство, в конечном итоге, было раскрыто, и за мной на Кипр выслали киллера, постой – как же его звали? А вспомнил: «Головорез» было его «поганяло». От него не уходил никто, а вот я, видите, смог. Он и сейчас, наверное, где-нибудь ищет меня, если, конечно, еще остается живой.

– Но как же Вы все-таки смогли избежать жестокого наказанья? – поинтересовался Мэдсон, мучившийся этим вопросом ничуть не менее Хлои, – ведь бандиты никогда не забывают своих должников.

– Все совершенно правильно, – согласился Николин, – поэтому я прямо с Кипра, чуть ли не пешком, пришел к родному гнезду, где, кстати, никого уже не было, ведь и отец, и мать, на то время умерли, а я их даже не схоронил, – тут Серега на какое-то время прекратил свою унылую повесть, предавшись скорбным охватившим его голову мыслям. Было видно, что по его щеке даже пробежала скупая слеза.

Через две минуты, полностью совладав со своей слабостью, он грубо продолжил:

– Я долго скрывался в этом зачуханном доме, выходя на улицу только ночью, промышляя в основном мелким воровством и разбоем, однако, были случаи, что я уезжал на длительные заработки – подальше от этих мест, и возвращался с довольно крупными суммами денег, которых мне хватало надолго. Поскольку дом всегда стоял заколоченный, меня здесь искать перестали, и постепенно я, осмелев, стал жить подобным-вот образом. Мое долгое пребывание в одиночестве, очевидно, как-то сказалось на моей неуравновешенной психике, и вы сейчас видите перед собой только то, что вы видите.

– Поверь, – начала Хлоя, сделав опечаленный вид, – нам очень жаль, что с тобой произошла такая история, и мы очень тебе все сочувствуем…

– Да, ни «хера» вы никому не сочувствуете, – уверенно проговорил хозяин полусгнившего дома, – вам просто от меня что-то нужно, затем вас нелегкая сюда и пригнала. Не так ли, красотка? Только я вот в толк не возьму, что?

– Все очень просто, «друг», – взял на себя инициативу Майкл, видя, что Синди побелела от гнева, и вот-вот не выдержит и сорвется, – просто мы попали в точно-такую же ситуацию и нам самим теперь необходимо где-то брать деньги, чтобы пополнить пресловутый «общак».

– Так-вот в чем все-таки дело, – внезапно расхохотался бывший хранитель бандитского денежного запаса и, как следует насмеявшись, продолжил, – давно так не смеялся.

– По Вашему – это смешно? – стиснув зубы, и плотно сжав пухленькие алые губки, не выдержала разъяренная Карен, – мы к Вам за советом, а Вы нас обхамили и осмеяли. Поехали отсюда Майкл, все равно мы здесь ничего не добьемся.

– Хорошо, хорошо, – согласился Мэдсон, возбуждаясь при этом, как перед блефом в карточном покере, – иди посиди в машине, а я все-таки попробую вытянуть из него хоть чего-нибудь нам полезное.

Как только Хлоя ушла, Серега, гладя ей вслед сделал такое заключение:

– А баба у тебя с норовом.

– Что верно, то верно, – согласился Мишин, прекрасно понимая, что главной в этой экспедиции будет девушка, а нисколько даже не он, поэтому придется, на ходу подстраиваться и перестраиваться, чтобы все не испортить. Он привык людей «разводить», а не «ломать».

– Ребят, пока ее нет, дайте мне немного опохмелится, – «влез» в разговор младший Ситнев, – голова гудит, вот-вот лопнет, целая ночь уже практически подходит к концу, а вы мне только одну бутылку пива давали, а после такого длительного запоя, какой был у меня – это малая капля в огромном море. С ума бы как не сойти.

– Ладно, – согласился Мэдсон, доставая, отобранную, ранее у Николина, бутылку с «живительным» самогоном, – сделаем так. Вы потихоньку сейчас выпиваете, а мы одновременно будем беседовать – только без «выпендрежа». Согласны?

Оба других участвующий в сделке лица уверенно помахали, в знак согласия, головами, обозначая таким образом, что никаких неприятностей с их стороны больше не будет. Выставив на всеобщее обозренье спасительную бутылку, Майкл подождал пока товарищи, «по несчастью», нальют себе и медленно выпьют, после чего спросил у Николина:

– Так вот: поскольку мы оказались точно в такой же в точности ситуации, как некогда ты, может все-таки подскажешь, где можно одолжить шесть миллионов долларов, ну, или на крайний случай, украсть.

Серега сделал задумчивое лицо и, несколько минут помолчав, выдал такое напутствие:

– Да, согласен, с такой суммой вы крупно «попали». Я не буду вдаваться в подробности, как вам пришла в голову мысль, запустить свои руки в воровскую кубышку за такими большими деньжищами, возьму на себя смелость предположить, что она была стоящей. Занять шесть миллионов долларов можно только в одном месте – это у какой-нибудь мафии, там, если есть подо-что, дадут без проблем и сколько угодно, но я так понимаю, вам в противовес поставить совсем нечего?

– Все правильно, – подтвердил Мэдсон, – мы совершенно пустые. У нас даже на горючку денежки кончились. Что осталось от похищенных «баксов», «Карат» забрал все до единого цента.

– Это печально, ведь кроме мафиози, из коммерсантов, даже самых крутых и самых продуманных, такую сумму, по понятным причинам, никто не займет. Кроме того, как я понял, у вас таковых знакомых, обладающих достаточными средствами, вовсе и нет, – сделал еще одно печальное заключение бывший смотритель за сокровищами преступников.

– Что же нам делать? – начиная впадать в совершенную панику, пролепетал, словно малолетний ребенок, опытный некогда авантюрист.

– Раньше, – улыбнулся Николин, – я бы посоветовал вам прикупить, по дешевке, оружия и продать его в какую-нибудь развивающую страну втридорога, но этот бизнес давно захирел, потому что в мире давно уже все перенасытились этим предметом быстрых обогащений. Остаются только наркотики. С их помощью всегда можно было поправить дела. Эта гадость во все времена была в полновесной цене. И если правильно расставить приоритеты, подняться можно довольно быстро.

– Но это очень опасно, – запротестовал Мэдсон, замахав перед собой двумя своими руками, – тут если поймают, можно угодить в тюрьму на пожизненное.

– Вижу, Российские законы тебе немного известны, – рассмеялся Николин, наливая себе и собутыльнику еще по маленькой стопке, – не хочешь так, можешь отдавать по частям и, при этом, всегда быть у них под всеобъемлющим колпаком, так-как, поверь, долг будет расти в геометрической прогрессии и погасить его будет просто-никогда нереально. При этом заметь, тебя, конечно же, не убьют, кто же станет трогать курицу, которая несет золотые яйца, ведь ты, какой-то там наверное, известный авантюрист. Я вижу людей и никогда в них не ошибаюсь. Но вот-то, что тебя сделают педерастом – вот в этом можешь даже не сомневаться. Так что, как видишь: выбор у тебя невелик. Либо, замутишь с наркотиками, и отдашь долги вовремя, либо все равно будешь расплачиваться, но уже вечно, при этом успешно сменишь свою половую ориентацию. Вот такой расклад, мой «маленький» братец. Уж и не знаю, устраивает он тебя или нет?

Такая постановка вопроса сильно расстроила американского авантюриста, тем более, что перспектива стать педерастом, совершенно ему не улыбалась, и хотя в мире сейчас к «голубым» относились довольно сносно, не так как это делали раньше, все равно в определенных кругах, где требовалось блеснуть своими «профессиональными» данными, вопросы твоей принадлежности к сексуальным меньшинствам очень и очень могли навредить репутации. Поэтому, пока двое алкоголиков допивали остатки горячительной жидкости, Мэдсон взвешивал открывающиеся перед ним перспективы и начинал больше склоняться к выводу, что без того, чтобы торгануть «наркотой», ему скорей всего обойтись не получится. Конечно, это было довольно опасно, как с точки зрения закона, так и с криминальной его составляющей, но перспектива получения мгновенного капитала, все больше завлекала в свои сети этого податливого русско-американского афериста.

Он правда, пока не знал, где купить дешевый товар, и кому продать его потом втридорога, но сама идея уже прочно укрепилась в его голове. Оставалась самая мелочь: начать эту игру. Именно за этими мыслями и застала его Хлоя, которой стало скучно в машине, и она очень замучилась ждать своего братца и компаньона, к которому она давно уже чувствовала не просто деловые, а куда-более теплые, чувства.

Глава XI. Ссора

Увидев, что обожаемый ею Мэдсон сидит в глубокой задумчивости, а все остальные, при этом, квасят усердно «горькую», Синди не выдержала и, гневно сверкая прелестными глазками, переходя на повышенные тона, отчаянно заголосила:

– Это что такое здесь происходит? Объясните мне, «свиньи», пожалуйста. Я там одна – в тоске, печали и полном неведении – сижу и скучаю в машине. Эти же, мерзкие личности, пьют здесь самогонку и любезно беседуют. Мне кто-нибудь объяснит, почему меня полностью игнорируют?

Говоря все это, она смотрела Майклу прямо в глаза, ожидая отчета именно от него, как нетрудно догадаться, двое других участников этого своеобразного «рандеву», в том числе и ее родной брат, девушку никоим образом не интересовали.

– Мы здесь имели небольшую консультацию…, – неуверенно начал русский американец.

– Которая закончилась довольно успешно, – договорил за него Ситнев-старший, имея в виду, что ему перепало горячительных напитков, плюс он думал, что Николин, рассуждая про наркотики, дал какой-то мудрый совет, который, когда она узнает, очень обрадует его разъярившуюся сестру.

Такие рассуждения придавали Альберту веру в то, что его сегодня непременно не обойдут с премиальной выпивкой, раз он указал на человека, владеющего такими исключительными знаниями в области криминала, и способного подсказать выход, даже из самых безвыходных ситуаций. Его давно уже деградировавшие мозги, не могли воспринять то, что для того, чтобы начать, по-крупному, торговать наркотиками, необходимо долго и плодотворно «работать», по крупицам расширяя сеть своего незаконного бизнеса.

Проще сказать, Хлоя застала радостного братца и печального, уже смело можно сказать, ухажера, так-как чувства испытываемые между двумя этими молодыми людьми крепли с каждой минутой. Даже своенравная и считавшая себя неприступной Карина прекрасно отдавала себе отчет, что любит этого Мэдсона, а если он еще и придумает, как сохранить достигнутые ею результаты, направленные на выздоровление сестры Иры, а также поможет им самим избежать неприятностей, грозящих им со стороны русской мафии, то мера ее чувственных излияний будет попросту безгранична. Все-это девушка прекрасно понимала в своей еще не совсем «загрязненной» душе, и узрев, что мысли ее возлюбленного больше направленны не на то, как выпутаться из катастрофической ситуации, а на то, как напоить двух безмозглых и давно «опустившихся» беспардонных бомжей, была, мало сказать, что разгневана, она просто пришла в неописуемую свирепую ярость.

Весь поток ее дальнейших речевых излияний сводился к тому, чтобы показать, что она в совершенстве владеет русским языком, причем, в основном предлогами и местоимениями. Их же она перемежала с отборнейшей матерщиной. Каждому известно, что если девушка начинает говорить то, что прочно засело у нее в голове, спорить и переубеждать ее бесполезно. Проще молча выслушивать, не говоря ни слова, не забывая, при этом, в тон кивать головой, якобы соглашаясь с ее вполне сложившимся мнением. Это аксиома: надо дать ей сначала «выпустить пар», а уже потом, когда она совершено успокоиться и сможет переключаться на другие нюансы окружающей жизни, вот тогда, и попытаться разъяснить ей сложную ситуацию.

Говоря про Мэдсона, он был известным бабником, и прекрасно понимал эту особенность женской природы, а потому мог наладить контакт с любой из представительниц прекрасного пола. Пользуясь своим опытом, он и сейчас выбрал тактику немого молчания, и сокрушенно поддакивал разбушевавшейся пассии. Двое же других «виноватых», таковыми себя совсем не считали, и будучи еще разгоряченные спиртосодержащими хмельными напитками, принялись активно защищать свое, как ими считалось, имеющееся у них непременно исключительное достоинство. Первым взял слово хозяин этого дома:

– Ты чего, «сучка», тут разоралась? Вали, вообще, на «хер» отсюда.

– Да, – поддакнул ему уже не в меру опьяневший брат прекраснейшей девушки, – проваливай! Нам тут и без тебя хорошо.

Видя, как после этих слов побелела хмурая Карен, готовая вот-вот лишиться чувств от душившего ее гнева, ведь выплеснуть свою ярость на грязного зачуханного бомжа, даже при всем своем великом желании, она бы попросту не смогла, поэтому на себя эту миссию необходимо было взять кому-то другому. Мгновенно сообразив, что он должен стать этим отчаянным человеком, Майкл, «с правой», так врезал недавнему «другу» в самую переносицу, что тот, не говоря ни слова, присел на пол и, хлопая бездумно глазами, стал смотреть на всех словно никого здесь не узнавая.

Братца, под его протесты и выкрики, обильно «разбавленные» нецензурной бранью, Мишин, подхватив под руки, потащил прочь из дома. На пороге возникла заминка, так-как Алика необходимо было перевалить через семидесятисантиметровый порог, оставшийся после продажи половых досок. Здесь он заартачился, и начал активно сопротивляться, не желая покидать это ставшее ему уютным жилище. Такое поведение не было продиктовано ему какой-то разумной мыслью, просто игравшие в его крови спиртные напитки указывали на необходимость таких-вот нестандартных в обычных случаях действий.

Найдя на кого выплеснуть свою ярость, Хлоя стала активно помогать Майклу вытаскивать брата наружу. Поскольку, он давно уже не имел лишнего веса, а напротив, угадывался его довольно большой недостаток, то, вдвоем, справиться с этой задачей оказалось не так уж и сложно. Единственное, что сильно мешало, так это то, что не смотря на отсутствие мышечной массы, парень оказался довольно жилистым и разгоряченный спиртными напитками активно сопротивлялся, изворачиваясь, как только мог.

Не смотря на это не совсем уместное противодействие, двое сильных и энергичных влюбленных друг в друга людей, без особых затруднений, выволокли давно спившегося алкоголика наружу – прочь из этого полусгнившего вонючего подобия дома, и пока Мэдсон тащил его до машины, Хлоя своими восхитительными бесподобными ножками, обутыми в дорогущие ковбойские сапоги, не забывала подавать брату пинков, пытаясь таким образом выместить на нем всю накопившуюся в ее душе, в этот день, обиду и злобу.

Альберту была предоставлена честь возвращаться в Москву в багажнике иностранного автомобиля. Он, конечно же, сначала сопротивлялся и высказывал свое недовольство, но после пары убедительных звонких затрещин, полученных им от сестры, принял разумное решение смириться со своей скорбной участью, тем более, как ему было известно, у этой парочки еще осталось неизрасходованным, предназначавшееся ему очень вкусное пиво, и он непременно хотел его получить и сразу же выпить.

Когда погрузка самого сложного «груза» была закончена, Майкл не избежал своей участи испытать на своем теле крепость ковбойских женских сапожек. Лишь только он закрыл дверь вместительного багажника, как тут же получил два неожиданных пинка по своей заднице, один из которых больно остановился на ляжке. Понимая, что избиение этим совсем не закончится, он бросился быстро бежать, «нарезая» круги вокруг немецкой машины. Девушка не пренебрегла тут же погнаться за ним. Она считала, что этот самый наглый из всех, просто потому, что она его совершенно неожиданно для нее полюбила, имел наглость так смертельно ее оскорбить, что выражалось в том, что пока она скучала в машине, он же, тем временем, развлекался с хлещущими самогон жутко-пьяными мужиками. По мнению Хлои – это было непростительное особо-тяжкое преступление, которое каралось, как минимум смертной казнью, она же собиралась только, как следует, отдубасить своего ухажера.

Майкл понимал, что рано или поздно настроение девушки, которую, как он уже точно понимал – любит всем сердцем, непременно изменится, поэтому продолжал «бегать» от разъяренной «тигрицы» вокруг купленного им на краденные у русской мафии деньги шикарного автомобиля, не давая к себе приближаться. Его расчеты оказались верны. Наконец Карен устала, и вся обуревавшая ее недавняя ярость, словно-куда испарилась. Почувствовав себя более-менее успокоившись, она крикнула Мэдсону:

– Ну, все, аферист «хренов», магических кругов, нарезанных вокруг нашей машины на сегодня, думаю, хватит. Садись за руль и – поехали.

– Да, – невольно вырвалось у Майкла, когда он аккуратно садился в автомобиль, стараясь немного разрядить обстановку, – достанется же твоему мужу.

– А эту честь еще потребуется заслужить, – резко «отрезала» девушка, – парни, шляющиеся по притонам меня слабо интересуют. Я здесь вся извелась пока ожидала, когда кончится ваша приятная любознательная беседа. Я уже не знала, на что и подумать. А может этот бомж всех вас там «положил», и я буду следующей на очереди? Кто мог поручиться, что этого не случится? Под-конец, я набралась все же смелости, и сама пошла посмотреть, что у вас там происходит. Одному Богу было известно, какой мне стоило набраться смелости, чтобы переступить через себя и идти в этот убогий отдающий «бомжатиной» дом. Я, преодолевая страх, захожу, и что же я вижу, как мой милый (тут она, находясь под властью охвативших ее пламенных чувств, выразила Майклу настоящее свое отношение) спокойно сидит и смотрит, как два алкаша хлещут за обе щеки самогонку, а когда они еще, при нем, принялись меня поносить, тут я уже не выдержала и «взорвалась». И я очень надеюсь, что в дальнейшем подобного не повторится: меня, по крайней мере, будут ставить в курс своих планов.

Тут Хлоя «выпустив пар» замолчала, ловко «запустив камень в огород» Мэдсона, ставя его таким образом в курс: кто в этой экспедиции главный, а если даст Бог, и между ними возникнут какие-то более тесные отношения: кто и в этом случае будет всем заправлять.

В тот же момент машина тронулась с места, унося наших героев от дома, где жил человек, некогда заправлявший всеми финансами преступного мира, и, в настоящее время, не имевший денег даже на то, чтобы купить себе дешевую буханку черного хлеба. Однако, как следовало из его мировоззрения, все то, что с ним происходило, его вполне даже устраивало, и он плавно, но уверенно, продвигался к концу своей никчемной «опустившейся» жизни. Как только его дом освободился от непрошенных сегодня гостей, а голова, после полученного удара, незначительно прояснилась, он тут же отправился в угол, где у него были свалены похищенные прошлой ночью с дачных домов кинескопные телевизоры и, активно, под светом тускло мерцающей печки, принялся их разбирать, извлекая наиболее ценные детали, которые можно было, в этом случае сдать, лишь на лом черного или цветного металла, а на вырученные от этого небольшие деньги, купить себе спиртного и немного еды. Этот человек был однозначно счастлив, и ему не нужно было более ничего: ни денег, ни власти, ни машин, ни даже другого более прочного дома.

Наши же невольные путешественники покидали поселок с «тяжелым» неуспокоенным сердцем. Каждый тосковал по своей одному ему известной причине, и направляясь к славному столичному городу, компаньоны растрачивали в баке драгоценное топливо. Славно в этой ситуации чувствовал себя только один человек – это Ситнев Альберт. Он вполне оценил местный самогон и теперь предавался беспокойным пьяным грезящим сновидениям, тем более, что в багажнике, кроме этого, заниматься больше-то было и не чем.

Через несколько километров девушка, полностью овладев собой, обратилась к водителю:

– Майкл, ты извини меня. Сама не знаю, что на меня нашло. Если честно, со мной такого еще никогда не случалось.

– Не извиняйся, – ответил тот, – ты ни в чем абсолютно не виновата. Оказаться в чужой стороне, в Богом забытом селении, одна в машине, понятно какие в этот момент могут «залезть» в голову нелепые мысли, и как будоражится психика. Здесь я действительно виноват: надо было выйти и тебя успокоить, но я заслушался сказку – этого пережитка прошлого – и настолько погрузился в то, что наше положение почти безнадежно, что анализируя сложившуюся ситуацию, забыл обо всем остальном в этом свете. Нет, здесь, определено, вина только моя.

– Почти? – вдруг, словно ужаленная, встрепенулась прекрасная Хлоя и навалилась на руль настолько, чтобы заглянуть в глаза говорившему, что чуть не стала причиной того, что машина едва не съехала с трассы.

– Что почти? – не совсем еще понял вопрос водитель, пытавшийся удержать ровно машину, когда на нем «повисла» любопытная Синди.

«Да, наверное у нее, в действительности, нет никакого чувства самосохранения? – подумал про себя Мэдсон, анализируя поступки своей непревзойденной возлюбленной, – Но на то Бог и посылает нам людей, которые нам необходимы, именно здесь и сейчас, чтобы уберечь нас от необдуманных нами поступков». Майкл был еще молодой и не сильно задумывался об этой истине бытия, но за него все было уже решено. Зародившееся в его душе чувство явственно говорило, что он последует за этой девушкой, куда бы она его только не позвала. Именно поэтому ее своевольные и опасные выходки принимались им с хладнокровием и покорностью и воспринимались, как что-то необходимое, без чего их совместное общение было бы не интересным. Вот и на этот раз, он никак не отреагировал на «безумие» любимой им девушки, а только спросил:

– Что почти? Извини, я не понял.

– Ты сказал, – «прожигая» партнера глазами, настаивала Хлоя, – что наше положение почти безнадежное, я не совсем лишенная разума и прекрасно понимаю, что это значит: какой-то выход все-таки есть.

– В принципе ты абсолютно права, – согласился Майкл, сдвинув брови к сморщенной переносице, что говорило о крайней работе его «воспаленного» мозга, – только я не знаю, как все это можно осуществить, да еще в кратчайшие сроки?

– А ты поделись со мной, – отстраняясь от водителя, и удобно располагаясь в своем кожаном кресле, выразила свое мнение Карен, – может вместе мы чего и придумаем.

– В общем, если быть кратким, – начал высказывать свои мысли Мэдсон, делая при этом напряженным лицо, как будто что-то обдумывал, но никак не мог найти находящуюся где-то рядом разгадку, – этот «пережиток прошлого» дал четко понять, что денег в долг нам, да, тем более, с нашей сложившейся репутацией, в особенности моей, нам никто определенно не даст.

– В таком случае могу попробовать взять деньги я, – уверенно констатировала не лишенная разума девушка, – меня-то ведь никто здесь не знает, а ты мне потом поможешь их возвратить, ведь правда же, Майкл?

– Конечно так бы и было, даже не сомневайся, – искривляя в безнадежности мужественное лицо, продолжал увиливать аферист, – только проблема заключается в том, что и тебе никто и десятой части этой суммы не одолжит.

– Но почему? – искренне возмутилась Карен, подняв кверху дугообразные брови.

– Да, все потому, – отвечал настойчивый Мишин, пытаясь подбирать слова более мягкие для чувств этой прекрасной, но своенравной девушки, – что тебя, как человека, способного добывать большие деньги, никто в России не знает, а рисковать сейчас, знаешь ли, никто не захочет. Все считают, что девяностые давно канули в лету, и «родить», вот так на пустом месте, шесть миллионов, да еще и самых что ни наесть американских долларов – это что-то из области научной фантастики. Именно поэтому о любых займах можно забыть и гасить долг бандитам другим уже незаконным способом.

– Но каким? – усомнилась Синди, сделав опечаленным свое невероятно красивое личико, – Ведь из воздуха, мы тоже ассигнаций не нарисуем. Даже если продать твой «Порше» мы не выручим и ста тысяч долларов.

– Но можно продать что-то другое, – округлил глаза Мэдсон, подходя к самой кульминации этого разговора.

– Да? И что, интересно, можно продать за шесть «лямов» американской валюты, – сузив глаза, и наморщив восхитительный лобик, иронично заметила Хлоя, – просвети меня, пожалуйста, а то я не знаю.

– Например, это наркотики, – с большим трудом выдохнул из себя авантюрист, зная, какое негативное отношение, это предложение может вызвать у его возлюбленной пассии.

Глава XII. Папа Коля

Авантюрист средней руки, каким, как известно, слыл русский переселенец в Америку – Михаил Мишин, всегда старался держаться подальше ото всех дел, связанных с наркотиками. Поэтому он, так же вправе был считать, что и его любимая не придет в восторг от мысли, что им предстоит дело, связанное со сбытом этого крайне опасного «товара». Какого же было его удивление, когда она вот-так запросто поинтересовалась:

– А у тебя что, есть лишних шестьдесят килограмм «Кокаина», которые можно продать – это если брать из учета, что средняя оптовая цена по России составляет сто долларов за один наркотический грамм «белого зелья»? Заметь «Кокаина», сорт которого является наилучшим – высшего качества и поэтому имеет такую, скажем, нормальную цену. Вот такой наркотик сейчас входит в моду и, вероятнее всего, именно такой у тебя есть в наличии?

– Нет, – удивленно посмотрел на свою спутницу аферист.

– Тогда, – настаивала Синди, – ты, наверное можешь его достать? Причем довольно-таки умело и быстро. Не так ли?

– И, опять я скажу – нет, – тоскливо вжимая голову в плечи, проговорил Майкл, уже понимая, что рано завел этот разговор, а учитывая тот факт, что девушка еще до конца не совсем успокоилась, то вполне могла возникнуть вторая волна ее истерии.

Однако, ничего подобного не случилось, единственное, Хлоя попросила у водителя сигарету и закурила, делая это только в исключительных случаях, когда внутри нее боролись положительная и отрицательная сущности – Ангел и Демон – если быть проще. За все время, что она размышляла, втягивая в себя вредные алкалоидные вещества, Мэдсон так и не проронил ни звука, опасаясь лишний раз вызвать недовольство своей возлюбленной. Тот факт, что во всей этой истории он оказался только из-за нее, его уже совершенно не беспокоил, он даже уверовал в мысли, что если бы она не подвигла его на это гиблое дело, то уж он-то точно предложил бы обтяпать его, в угоду любимой, чтобы обеспечить, таким образом, достойное лечение ее младшей сестры.

Когда сигарета наконец-то закончилась, а это рано или поздно было бы неизбежно, она, поскольку ее прелестный ротик был уже ничем совершенно не занят, продолжила пытать неосторожно высказавшего свое предложение романтически настроенного кавалера:

– Так что же все-таки мы будем делать? Твое предложение я считаю вполне интересным и довольно заманчивым. Осталось дело только за малым – раздобыть шестьдесят килограмм кокаина. Поскольку инициатива твоя, я с нетерпением жду и твои предложения. Заметь, я соглашусь на любое развитие дальнейших событий, каким бы безумным оно не казалось, главное, чтобы это было осуществимо, и самое первоочередное, чтобы за нами не тянулся хвост, как в случае с долларами. Это понятно?

– Безусловно, – отвечал «околдованный» «принцессой» влюбленный.

– Тогда я жду. Предлагай.

Тут она выпятила вперед, и без того пухленькие аппетитные губки, сморщила прелестнейший лобик и, сложив перед собой руки, придала себе вид капризной, но очень очаровательной девушки. Такое положение обязывало начать разговор, и нашему опытнейшему авантюристу, почти никогда не знавшему промаха, но в одночасье попавшему под прицельные стрелы амура, ничего не оставалось, как высказать (по его мнению) совершенно глупую, но единственную пришедшую ему в голову мысль:

– У меня в Москве живет двоюродный брат, правда мы давно не общались, и чем он сейчас занимается сказать очень трудно. Последнее, что я помню, он подрабатывал мальчиком на побегушках в ресторане одного начинающего наркоторговца, а в промежутках снимался в рекламных роликах. Только когда это было? И где он сейчас?

– Так, это совершенно легко будет проверить, – сразу же решила за всех смышленая Хлоя, – а самое главное, вот это уже, действительно, интересно!

Брат, про которого упомянул только-что Майкл – это Игорь Егорович Борщов, достигший двадцати пятилетнего возраста и успешно окончивший какие-то там курсы актерского мастерства. Действительно, его несколько раз, если быть точным не больше пяти, приглашали сниматься в массовке в непродолжительных рекламных роликах. Он очень гордился этим и упоминал при каждом удобном случае. Почему это стало возможным? Надо отдать долг его внешности. Фигура Игоря была безупречной. Мощный торс, переходящий в широкие плечи; накачанные, словно две металлические пластины грудные мышцы; брюшной пресс, состоящий, как и положено, из шести кубиков – все это делало его довольно привлекательным и обращало на себя пристальное внимание, как женской половины населения, так в некоторых случаях и режиссеров, претворяющих в жизнь двигатель прогресса или просто рекламу. С его таким складным станом успешно гармонировали: средний, близящийся к высокому, рост в сто семьдесят два сантиметра и невероятно красивое мужественное лицо. Оно стоит отдельного описания.

Большие выразительные темно-серые глаза, располагающиеся на фоне прямого, почти аристократического носа, говорили о качествах, приближающих этого человека к гомо-сапиенс, не лишенного животных инстинктов. Он, конечно же, был больше подвержен своим природным инстинктам, чем логическому мышлению, но в некоторых случаях, когда это было очень уж необходимо, он мог запускать свои умственные процессы, и довольно успешно. Однако, как следовало из его жизни, такая потребность у него возникала не часто. Темно-русые волнистые волосы он зачесывал элегантно назад, придавая своем образу еще более выразительной живописности. Овальное лицо его совершенно не имело никаких изъянов или дефектов и было, по-женски, очаровательным, хотя, как уже сказано, в нем больше угадывалось именно мужской красоты, а не женской. Кроме того, чтобы придать себе еще больше сходства с представителем сильного пола, он носил аккуратно подстриженные темные усики.

Такая его внешность делала Борщова настолько популярным среди молоденьких женщин, что он долгое время не мог завести себе постоянную девушку, так-как ревность и обиды были постоянными спутниками всех его отношений. Но вот, наконец-то, судьба ему улыбнулась, и он повстречал милую и красивую представительницу слабого пола, не особо заостряющую внимания на том, что к нему всякий раз липла какая-то «юбка», и относившаяся к этому совершенно спокойно. Единственное, она раз и навсегда бесхитростно жестко предупредила:

– Поймаю на ком – яйца отрежу, – и немного подумав добавила, – да, и член, пожалуй, тоже – до «кучи».

Такая перспектива молодого человека совсем не устраивала, поэтому он старался себя блюсти, объясняя всем своим бывшим партнершам, что собрался жениться. Потеря такого красавчика разочаровывала большую часть его прежних знакомых, в основном, разумеется, женского пола. Они даже нередко говаривали: «Мир, в его лице, потерял необузданного самца», но делать было нечего и с этим приходилось мириться, тем более, что он со своей новой пассией встречался уже полгода, что для него было сроком просто – невероятным.

Возвращаясь к его работе, следует остановиться на том, что в основном она сводилась к тому, чтобы быть впечатлительным вышибалой в одном ресторане, где хозяином был некий наркоторговец, которого все знали, как «папа Коля». В периоды отличного расположения духа, он даже разрешал называть себя, конечно же избранному им кругу лиц, запросто: «Батей». Был строг и беспощаден, так что само-то, чтобы кто-то набрался храбрости устроить в его ресторане дебош, было маловероятно, но пару, скажем так, охранников он все же держал на постоянной основе.

Именно в тот момент, когда Мэдсон и Карен покидали поселок, «Папа», не смотря на очень ранее утро, был занят тем, что пытался выколотить дух из одного из своих подчиненных, в чьи обязанности входила доставка наркотического «товара» партнерам по опасному бизнесу, с последующим получением с них денег, и дальнейшая передача их «Бате». На этот раз он, очевидно, допустил какую-нибудь оплошность, чем вызвал острое недовольство своего прямого «руководителя». Но обо всем по порядку.

Так называемый «курьер» находился в полуподвальном помещении ресторана, где был плотно привязан к стулу прозрачной липкой клеящей лентой. «Допрос» его вел сам хозяин респектабельного заведения, носящий гражданское имя: Раскатов Николай Селиверстович. Невысокого роста мужчина, не доходящим до ста шестидесяти сантиметров; плотного, лучше сказать, коренастого телосложения, по всему видно, достаточно жилистый и обладающей дюжей физической силой; овальное лицо его переходило в череп, несколько неправильной формы, с выпуклым сзади затылком (именно эта причина заставляла носить «Батю» длинные вьющие волосы, частично скрывавшие этот внушительный недостаток); каре-зеленые глаза были узкими, «светились» «живым» умом и огромным развитым интеллектом; при всем при-этом, взгляд не был лишен твердости, решительности и беспощадной жестокости. В былые времена он занимался отработкой приемов рукопашного боя, где предпочтение отдавал более жесткому боксу, и у «папы Коли» выработалась даже привычка сжимать плотно челюсти, что делало его облик еще более выразительней. Особой приметой можно было назвать неимоверно большой нос, в окончании имеющий вид картошки, что страшно уродовало его и без того не красивую физиономию. При описываемых событиях, он был одет в голубую рубашку, с закатанными за локотки рукавами, темно-синие отутюженные брюки, на ногах обуты дорогие прочные кожаные ботинки черного цвета. Не смотря на полную беспомощность жертвы, вовремя пытки присутствовали также и Борщов со вторым ресторанным охранником.

На втором служителе, так называемой службы безопасности, особо останавливаться не стоит – это был огромного роста человек, обладающий неимоверной силой, с большой головой, где в глазах всегда присутствовал пустой бездумный звериный взгляд, говорящий о готовности этого человека к любым испытаниям и выполнению любых приказов Раскатова.

Как ни старался «Папа» действовать аккуратно, руки его, все-равно по самые локти, были запачканы кровью, так же впрочем, как и брюки с рубашкой. Наркоторговец очень старался. Ведь причиной, по которой стало возможно возникновение этой непростой ситуации, явилось то, что этот наглец, сидящий сейчас привязанным к стулу, посмел разбавить его славившийся на весь город «Кокаин», и это было замечено основными скупщиками – японской «Якудза».

Курьер выглядел жалко. Молодой человек – едва достигший двадцати пятилетнего возраста, он был невысокого роста, достаточно щуплый, и не обладающий физической силой. Его основным преимуществом было то, что он умел легко находить безопасные пути доставки наркотического «товара», был скор на ногу, и пользовался доверием, как у русских, так и у иностранных членов преступных сообществ. К моменту, когда «Батя» позвал своих верных «опричников», а случилось это, как следует понимать, совсем даже не сразу, лицо жертвы, к тому времени, было уже все измочалено, приобрело множество ссадин и гематом и больше напоминало созревшую тыкву, чем физиономию человека.

– Вот, скажите мне, дорогие ребята, – через-чур вежливо обратился Раскатов к своим охранникам, вошедшим только-что в комнату, где происходило это «дознание», – вы знаете, что мой «Кокаин» пользуется огромнейшим спросом? – и не дожидаясь ответа, сразу же продолжал, – А как вы думаете, с чем это связано?

– Ну, потому, – сразу уловил суть мысли более эрудированный Борщов, не забывая показать свою значимость, – что он считается лучшим. Наверное, поэтому?

– Правильно, – согласился мучитель, делая свою лицо поистине зверским, – а предполагаете ли вы, что осмелился сделать вот этот, даже не знаю, как его называть, мерзкий ублюдочный «выродок»?

– Нет, – хором ответили сотрудники службы охраны, всем своим видов показывая, что они совершенно не понимают: «о чем идет речь».

– Так вот я, вам «остолопникам» («Батя» не церемонился в выражениях) сейчас растолкую. Эта-вот мерзопакостная скотинка набралась беспредельной наглости обворовать меня – меня, который всех кормит и обо всех вас заботится. И что, как вы можете подумать, он набрался смелости у меня беспардонно тиснуть?

– А разве такое возможно? – опять показал огромную мыслительную составляющую своего головного мозга охранник по имени: Игорь.

– А ты я вижу рассуждаешь довольно здраво, – пронзительным взглядом осмотрел говорившего «Папа», и тут же сделал свое заключение, – молодец. Как видишь: и я думал также. Однако, вот эта-вот «мразь», – прямым ударом руки ударяя в лицо связанного курьера, произнес грубо главарь, – набралась наглости и «разбадяжила» мой «Кокаин», принеся япошкам туфту. Они, конечно же, сразу это определили, и высказали претензии мне, предлагая, либо оплатить половину стоимости товара, либо принести еще двадцать пять килограмм, но это уже будет бесплатно. Как это по вашему, – обращаясь к охранникам негодовал разъяренный Раскатов, – развитие «честного» бизнеса, или что? Бесплатно им подавай. «Хрен» бы им с маком, – но тут же ненадолго задумавшись, – хотя… С этими «камикадзе» шутки плохи, с ними лучше не сориться.

Тут он принялся безжалостно избивать уже чуть живого курьера, молотя его кулаками по голове и по телу, совершено не разбирая, куда попадают удары. Было очевидно, что этот человек уже приговорен к своей смерти. «Батя» не стал разочаровывать никого из присутствующих и, вдоволь насладившись терзанием, выхватил из располагавшейся у него под мышкой кожаной кобуры, оружие американской модели, с названием «Кольт», имеющий шесть зарядов Он произвел один-только смертельный выстрел в уже не подающее признаков жизни бездвижное тело.

– Ну вот, теперь я снова остался без наркокурьера, – запричитал «папа Коля», убирая обратно свой пистолет, – и что мне теперь прикажите делать? А ведь я с японцами уже как-бы договорился, что двадцать пять кило отдаю им бесплатно, чтобы сгладить «косяк», а двадцать пять они будут оплачивать. Не можем же мы по вине какого-то там «дерьма», – тут он пнул по бездыханному трупу, – сорвать эту сделку и остаться голыми нищими.

Здесь хозяин ресторана, конечно же, преувеличивал. Дела его основного, скажем так, честного бизнеса шли довольно успешно, и его кабак приносил ему ежемесячно огромный доход. Денег же от торговли наркотиками на него «сыпалось» столько, что он не знал куда их девать. Правда, у него кормилось довольно немалое количество разного рода преступников, которых он всегда держал под рукой, периодически проворачивая с их помощью, какие-то сомнительные явно незаконные противоправно-направленные делишки. Таким образом, можно сделать вполне приемлемое заключение, что этот человек вел очень активный образ жизни, как в повседневной, так и в теневой ее стороне, и если уж быть до конца откровенным, легальная практика его совсем даже не привлекала.

Глава XIII. Брат Мэдсона

Если еще обращаться к характеристике «папы Коли», то следует сказать, что он никогда не задумывался над своими преступными действиями, всегда считая их абсолютно правильными, даже если ему в последствии невольно приходилось пожалеть о содеянном. Но такой он был человек. Так вот: убив наркокурьера, он вдруг явственно ощутил, что у него совершенно нет человека, на которого можно было бы полностью положиться в этом трудном вопросе. Такое печальное обстоятельство очень раздосадовало Раскатова, и он даже впал в некий ступор, понимая, что потерял так хорошо налаженную связь со своими основными скупщиками опасного зелья.

Он стал ходить по комнате из угла в угол, что-то невольно обдумывая. Потом, как будто что-то решив, он остановил свой взгляд на Борщове, осмотрел его с нижней части ног и до самой макушки. Очевидно, придя к какому-то определенному выводу, сдвинув к переносице брови, этот ожесточенный мужчина раздосадовано произнес:

– В общем так, Игорек, считай, что тебя повысили, потому что именно тебе придется оттащить «япошкам» их «Кокаин» – двадцать пять килограмм бесплатно, за двадцать пять придется получить с них три миллиона долларов и принести их сюда. Как думаешь, справишься?

«Должность» наркокурьера была, безусловно, очень опасной, но с другой стороны хорошо оплачиваемой, тем более, что у «папы Коли» было все договорено: и с «ментами» и с другими более весомыми в преступном мире бандитами. Каждым он отстегивал свою долю, и в его дела не совались, поэтому здесь, главное, было не допускать «косяков», как, скажем, это сделал предыдущий курьер, и все могло сложиться в жизни, как нельзя лучше.

Главарь понимал, что он сделал своему охраннику предложение очень серьезное, потому и дал ему на раздумья около пяти недолгих минут. Игорь не стал выдерживать этого времени и, делая радостным лицо, произнес:

– Конечно же, справлюсь. Даже не сомневайтесь. Все будет сделано – в лучшем виде. Одна нога здесь – другая там, и с «товаром», поверьте, ничего не случится.

– А вот торопиться в этом случае, абсолютно, не надо, – наставительно проговорил «Батя», улыбаясь тому, что так быстро нашел решение возникшей внезапно проблемы, – сейчас только утро наступившего дня, тебя же будут ждать завтра в полдень. Занимайтесь пока своими непосредственными делами, а вечером, как-только стемнеет, вместе со своим напарником, займитесь тем, что приберите это «говно», – указал он на мертвого наркокурьера, – и уберите его отсюда подальше. «Товар» получишь завтра к утру, – бросил он, покидая пыточную каморку, и оставляя ее «уборку» на своих двух охранников.

Не долго думая, оба представителя службы безопасности разрезали «Скотч», спутывавший руки и ноги покойного. Лишенное пут тело безвольно сползло со стула на пол. Борщов сходил за медицинским мешком, предназначенным для переноски трупов (эти реквизиты всегда имелись в распоряжении этой преступной «бригады»). В него погрузили мертвое тело со всеми уже ненужными и окровавленными бывшими в употреблении обрезками. Застегнув молнию на мешке, приставили его к стене, сами же тщательно и интенсивно протерли стул и полы, убрав все возможные следы, могущие указать, что здесь совершено преступление.

Оставшись довольными своей «грязной» работой, они подхватили упакованный труп, и по специальному коридору, где из обслуги ресторана никто и никогда не появлялся, вынесли свой «опасный» груз на улицу, где погрузили в багажник иностранной автомашины-внедорожника, используемого именно для таких целей. Далее, весь день они спокойно работали в ресторане, а лишь только на улицу стали спускаться вечерние сумерки, еще раз убедившись, что все сделали правильно, запаслись двумя лопатами и поехали на одно из Подмосковных кладбищ, на котором сразу же заехали с той его стороны, где в последнее время закапывали «новых» умерших.

Подопечным жестокого «Папы» удивительно повезло. Только-что в этот день похоронили человека и, прямо с краю кладбища, имелась «свежи-копанная» могила. Погост был не огорожен, и два – то ли охранника, то ли бандита – подъехали к ней вплотную. Достав инструмент, они, отстранив венки в сторону, принялись методично разрывать рыхлую землю. Углубившись чуть более метра, не желая сталкиваться с закопанным гробом, они сбросили своего покойника в яму и тут же забросали ее обратно землей. Закончив эту нетрудную процедуру, они сделали сверху аккуратную прямоугольную «грядку» и обставили ее венками, как будто ничего здесь и не проводилось. Сразу было видно, что подобная работа этим двоим не в диковинку, и курьер – не первый труп, который они надежно спрятали, придав человеку статус: «пропавший без вести».

Закончив это, как они были убеждены, очень ответственное мероприятие, и безгранично веря в то, что в этой организации им доверяют, как никому, раз поручают такое опасное «грязное» дело, «могильщики» в краткой поминальной панихиде сказали безвременно скончавшемуся наркокурьеру несколько трогательных слов, причем Игорь, в своем заключительном слове, сделал особый упор на то, что тот, так вовремя, освободил для него очень доходное место. Закончив с памятной речью, оба, собрав инструмент, погрузили его в машину, после чего отправились обратной дорогой в большой город.

На этот день других заданий им не предвиделось. «Папа Коля», уходя, лишь хотел, чтобы за ним надежно «прибрали». Ответственное поручение, полагавшееся исполнить Борщову, оставалось на завтра. Его напарник – тот, так вообще, не был никак отмечен, поэтому оба охранника, посчитав, что крайне достойно сделали свое дело, решили ехать домой отдыхать.

Так в точности и поступили. Поскольку машина была «служебная», Игорь подвез своего подельника, после чего отправился к дому. Борщов жил на десятом этаже двадцатиэтажной новостройки, недалеко от места своей основной ресторанной работы. Радуясь новому назначению, и весело напевая приятную, для его сердца, мелодию, он поднимался на свой этаж, предвкушая, что через полтора часа к нему заявится его дорогая любимая. Время было около десяти часов вечера, она же по обыкновению приходила не раньше половины двенадцатого. Девушка работала барменшей в баре, заканчивающим работать за час до полуночи. Еще полчаса ей требовалось на дорогу.

Находясь полностью в весело-возбужденном состоянии, Игорь подошел к своей квартире, однако этот день, так круто изменивший его прежнюю жизнь, приготовил ему еще один невеселый сюрприз. Засунув ключ в замочную скважину, Борщов, вдруг, отчетливо понял, что он, отпирая замок, вращается не так как обычно – как минимум двух оборотов не доставало. В голове, где бушевали от радости «Демоны», вдруг, поселилось «нездоровое» волнующее сомнение. Было вполне очевидно, что за время его отсутствия кто-то посмел проникнуть в квартиру.

Ни секунды не сомневаясь в своей физической силе, Борщов, на всякий случай, прихватил в коридоре, одиноко стоящую общую швабру, после чего полный уверенности, что если негодяи, посмевшие взломать его дом, находятся еще там, то им сейчас сильно не поздоровиться, и как бушующий ураган, ворвался в жилище.

Внутри его действительно ждали трое. Как нетрудно догадаться – это были двое мужчин и одна приятная девушка. Недаром Мэдсон слыл сведущим авантюристом: открыть, без ключа, замочные скважины, коими была оборудована железная дверь, для него было делом совершено обычным, и не вызвало у него никаких затруднений. С помощью женской шпильки, имевшейся в волосах его прекрасной возлюбленной, и пары собственных специально изготовленных для этих целей нехитрых приспособлений, имевшихся у, самого, профессионального взломщика, менее чем за полминуты, он справился со своей «задачей», и впустил друзей в квартиру кузена. Услышав, как в замочной скважине поворачивается ключ, Михаил, давно не видевший своего довольно близкого родственника, решил над ним подшутить. Найдя в его квартире какую-то звериную маску, похожую на медведя, но, если честно, больше напоминающую гориллу, он одел ее на лицо и принялся ждать, когда же, наконец, откроется дверь. С той стороны замешкались и заходить домой не торопились. «Может он с девушкой? Ну, что ж, ладно, тогда эффект будет еще более значимей», – только и успел подумать про себя Майкл, как дверь распахнулась, и на пороге возник его разлюбезный брат, почему-то держащий в руках деревянную длинную швабру.

Как и собирался, Мэдсон устрашающе зарычал, расставив в стороны руки, и тут же получил деревянным черенком по временной «медвежьей» башке. Игорь, увидев перед собой человека в непонятной звериной маске, ни раздумывая ни секунды, опустил свое нехитрое оружие на эту страшную «морду». От неожиданности Майкл, как стоял, так и плюхнулся на пол, одновременно, освобождая лицо, и делая его узнаваемым.

Братья давно не виделись: лет десять, а может и больше, но все равно не смогли, не признать в себе родственников. По правде сказать, Борщов, не так уж сильно обрадовался ночному визиту своего двоюродного кузена, да еще, в компании двух неизвестных ему друзей, среди, которых, к его большему огорчению, нежели радости, находилась еще и невероятной красоты молодая девушка. Игорь прекрасно понимал, как долго ему придется объяснять своей разлюбезной возлюбленной – кто такие эти «ребята», а главное, что эта милашка не имеет, лично к нему, совсем никаких определенных намерений. Прокрутив все те недоразумения, что могут возникнуть с этим неожиданным посещением, новоиспеченный наркокурьер сделал неловкую попытку выпроводить всю эту дружную гоп-компанию:

– Здравствуй, Миша, и все прибывшие с ним навестить меня люди, с которыми я к сожалению не знаком. Вы к нам надолго? А, то у меня любимая сейчас намерена заявиться, а она, знаете, страсть, как не любит, когда к нам врываются непрошенные и незнакомые ей нежданные гости. Начнутся крики, истерика, вам же самим будет здесь не уютно.

– И я тоже рад тебя видеть, – заключил Мэдсон брата в свои крепкие родственные объятья, тот, конечно, попытался противиться, но потом понял, что со стороны это выглядит глупо, и поддался на провокацию, склонявшую его к проявлению братской любезности. – Видишь ли, Игорек, я так давно не был в России, что появившись здесь, первым делом бросился навестить своего дорогого братишку. Помнишь, как в детстве? Мы ведь «не разлей вода были», и как мне кажется ничто на свете, даже время, не способно разрушить такую родственную привязанность.

Майкл был профессиональным аферистом и отличным психологом-самоучкой, поэтому усыплять бдительность, располагая к себе людей, было главным его оружием. Как говорится в той знаменитой песни: «На дурака не нужен нож, ему с три короба наврешь и делай с ним – что хошь». Именно по такому принципу всегда и работал знаменитый в своих кругах комбинатор, и это почти всегда безотказно работало. Надеялся он, что и сейчас в его планах, не возникнет никаких затруднений. Поэтому закончив радостную тираду от встречи, он перешел к представлению своих спутников:

– Чтобы у тебя не возникало сомнений относительно сопровождающих меня сегодня людей, разреши тебя с ними «коротенечко» познакомить.

Первой он решил назвать имя девушки:

– Это Карен, но можешь также называть ее Хлоя. Она прибыла из Америки вместе со мной и, как ты надеюсь понимаешь, является моей невероятно любимой девушкой.

Синди что-то пролепетала, не возражающее против таких эпитетов, тем более, что сама прекрасна понимала, что между ней и Мишиным давно уже зародились, не просто дружеские отношения. Единственное, она их не выказывала до сих пор, по причине своей осторожности – чтобы тот, внезапно вдруг, не расслабился и все не испортил, а напротив доделал общее дело, а уж там… «Можно и согрешить», – размышляла про себя влюбленная Синди.

– Вот этот полупьяный субъект, – продолжал, меж тем, Мэдсон, – это родной брат моей девушки. Зовут его: Алик, живет здесь в России (умышленно не называя Москву, чтобы не создать предпосылок для скорого расставания). А это, – и обращаясь уже к своим спутникам, представил он, указывая рукой на Борщова, – мой двоюродный брат. Зовут его: Игорь. Прошу всех любить друг друга и жаловать.

На этом ознакомительная часть встречи была, вроде, закончена, но, как оказалось на самом деле, это было не так: дверь в квартиру внезапно с силою распахнулась и на пороге возникла разъяренная Кедрова Елизавета Андреевна. Еще находясь в коридоре, она услышала из квартиры «бубнящие» голоса, в том числе и, как ей показалось, один точно женский. Предположив что-то недоброе – то, что первое пришло ей на ум: «Возлюбленный «нажрался» и устроил дома пьяную вечеринку, куда, без сомнения, пригласили девиц с очень заниженным социальным статусом». Когда же она тронула ручку двери и поняла, что та осталась не заперта, у нее уже, совершенно, не оставалось сомнений, что в квартире происходит пьяная оргия. Кровь хлынула ей в бесшабашную голову, спутав и без того невеселые мысли. Вот в таком гневно-разъяренном бешенном состоянии, она и предстала перед всей остальной находящейся в помещении публикой.

– Это что здесь происходит такое? – замерла она пороге, вставив руки в боки, и разглядывая, представшее перед нею собрание. Глядя на своего сожителя так, что готова была «просверлить» его голову, она сделала свое плотно засевшее в мозгах заключение, – Ты, что это «гад», в нашем доме оргию репетируешь? Надеюсь, ты уже попрощался со своим драгоценным хозяйством.

Тут она направилась в сторону своего кавалера с явно недоброжелательными намереньями, а скорее наоборот, намереваясь претворить в жизнь безжалостные угрозы. Для этого она выхватила из грудного кармана одетой на нее куртки выкидной нож и выбросила наружу острое лезвие.

Да, зрелище было ужасное. Невысокая, едва доходившая до ста пятидесяти сантиметров молодая девица, в возрасте лет около двадцати трех с небольшим, словно «Амазонка» продвигалась по комнате. Однако, как же она была, при этом, прекрасна. Телосложение – девяносто, шестьдесят, девяносто – явственно угадывалось даже из-под одетых на нее синих, в обтяжку, джинсов и расстегнутой кожаной куртки. Ее «аппетитные» груди «торчали», даже без лифчика, и эффектно выделялись через белую блузку. Все это очень гармонировало с невероятно красивым лицом. По-детски, еще не сформировавшееся, оно было круглым, без единого портящего изъяна. Большие карие глаза, излучающие ум и проницательность, сочетались с немалой проницательной интуицией; маленький аккуратный носик, под которым виднелись небольшие пухленькие губки кораллового оттенка; волосы были уложены в прическу с длинною челкой, и полностью скрывающей уши, они были вытравлены краской светло-рыжего цвета. Легкий макияж на бровях и на веках, с подклеенными ресницами – все эти дополнительные признаки придавали ее очаровательной физиономии некую загадочность и еще большую привлекательность.

Гнев добавлял ее лицу огромную выразительность, а горящие глазки, в сочетании со всем остальным ее обликом, излучали невероятную сексуальность. Как уже говорилось, вооружившись выкидным ножом, она двигалась к своему, так называемому парню, непременно намереваясь причинить ему вред, возможно даже и тяжкий.

Глава XIV. В квартире Борщова

Направляясь к своей предполагаемой жертве, Лиза окинула взглядом свою, как она считала соперницу, и вгорячах небрежной ей «бросила»:

– Учти, «шлюха», ты будешь следующей.

Почему-то все танцовщицы стриптиз-баров, оказываясь за пределами своего рабочего места, очень болезненно воспринимают каждое оскорбление, каким-либо образом указывающее на их незавидный род основных занятий. Так случилось и в этот раз. Как только Кедрова высказалась о своих дальнейших намерениях, приравняв Синди к лицам самого низкого социального статуса, что разумеется последнюю очень задело, если не сказать больше – привело в жуткую ярость.

– Это кто здесь, у нас, является «шлюхой»? – только и успела сказать она, бросаясь в сторону невольной обидчицы.

Елизавета не успела достигнуть своей выбранной цели каких-то два метра, как перед ней возникла противница, больше похожая на тигрицу, чем на человека. Что отличает девушек от парней, так это то, что они более подвержены своим чувствам, нежели разуму, и начинают сначала действовать, а уже потом оценивать свалившиеся на них в связи с этим проблемы. Именно поэтому, оказавшись возле так называемой зловредной «налетчицы», Хлоя схватила ее левой рукой за запястье ладони, удерживающей выкидной нож, одновременно кулаком ударяя, по тыльной его части. Хватка ослабла и нож выпал на пол. Майкл еще раз подивился искусству боевого мастерства своей непревзойденной возлюбленной. Однако, это был еще не конец.

Две разгневанные «волчицы» оказались друг против друга. Тяжело дыша, они смотрели – каждый на своего оппонента – и, как бы, ничего не видя вокруг. Это длилось не более двух секунд, и обе противницы начали отчаянный бой. Хлоя применила свой любимый прием, ударив соперницу кулаком в переносицу, на доли секунд, допустив ее дезориентацию, но и та оказалась не так уж проста. Мотнув головой, будто стряхивая с волос воду, Лиза перехватила следующий замах, направлявшийся ей в живот, и прыгнула на обидчицу, обхватив ее руками и ногами, и намереваясь вцепиться зубами в лицо.

Такого поворота событий, не ожидала, даже, считавшая себя опытной в боевых искусствах смелая Карен. В создавшемся положении ей оставалось только одно. Подсунув между собой и неприятелем руки, она прижала их друг к другу большими пальцами, после чего резко вынесла их вверх, попав ладонями в подбородок соперницы. Маневр оказался удачный: та ослабила хватку, отстраняясь чуть в сторону. Синди не стала ждать, когда девушка твердо встанет в позицию, и сможет занять оборонительную удобную стойку. Моментально, она последовала за Елизаветой, и весом своего тела, после удачно-произведенного верхового прыжка, сбила ее с ног и повалила на пол, сама, при этом, приземлилась ей на прекрасную грудь. Пальцами она стала давить девушке на глаза, пытаясь вдавить их в глазницы. Та вертелась, словно бы уж на подогреваемой сковородке, и кричала, что было силы, но захват был выполнен профессионально и, судя по всему, с глазами молодой хозяйке следовало распроститься.

Она и сама это поняла и хотела уже молить о пощаде, как Хлоя почувствовала, что ее схватили за оба плеча мужские сильные руки и резким рывком оттащили от жертвы. Та была еще в неописуемой ярости и удержать ее, поверьте, стоило очень большого труда, даже двоим физически развитым крепким мужчинам. Лиза в этот момент смогла вскочить на ноги, и ничего не видя, судорожно протирала свои совсем не ясные очи.

Через несколько недолгих секунд зрение к ней вернулось, но видела она все равно плохо, так-как постоянно выделяющиеся из глаз слезы застилали ей взор. Синди понемногу приходила в себя и, успокаиваясь, подала знак, что она больше не будет нападать на соперницу, пояснив только следующее:

– Объясните ей, пожалуйста, что я не «шлюха», и что если она еще раз так меня назовет, то точно останется без какого-нибудь своего важного органа.

Кедрова, наконец-то поняла, что попала в такое общество, где не является главной ни она, ни даже ее разлюбезный любовник, поэтому решила занять выжидательную позицию и по порядку узнать, что же здесь, наконец, происходит.

Когда все постепенно пришли в себя, восстановив дыхание и здравомыслие, слово решил взять опытный комбинатор, чтобы, как можно больше, разрядить обстановку. С этой целью, он кратно, но доходчиво выдал:

– Я, Майкл Мэдсон, по-русски Михаил Мишин – двоюродный брат вот этого дегенерата, не знающего, что есть на свете мобильные телефоны, и не предупредивший свою любимую, что у вас находятся гости. Эта девушка, что так отчаянно с тобой билась – это моя возлюбленная, и к твоему милому, не имеет совершенно никаких отношений. А вот этот полупьяный субъект – это Алик, родной брат моей ненаглядной красавицы.

– Все это, действительно, правда? – сморщив расквашенный носик, спросила Лиза своего ухажера.

– Да, это и в самом деле чистая правда, – поспешил заверить подругу Игорь, – хотя, если честно, я бы предпочел не знать всего этого. Скажу больше, они ввались в квартиру неожиданно и совершенно без приглашения, буквально за минуту, до твоего появления, – и, чтобы еще больше сгладить свою небрежную нерасторопность, добавил, – именно поэтому я и не смог тебя предупредить об их появлении.

– Тогда ладно, – утирая платком кровоточащий нос, проворчала Елизавета, – это все объясняет. Прошу у всех присутствующих прощения, – этот ее жест доброй хозяйки был просто необходим, – и не судите меня слишком строго. Всему виной ревность – вот я и не смогла удержаться.

Здесь, видя, что все штормы уже улеглись, в разговор вмешался ненасытный Альберт, которого начинало потряхивать, так-как из его тела начал уже испаряться выпитый им с Николиным самогон:

– А может кто-нибудь угостит меня бутылочкой пива, а то состояние совсем даже «хреновское». Того и гляди «копыта отброшу», меня и бить абсолютно не надо.

– Иди возьми в холодильнике, – разрешил хозяин квартиры.

– Только не больше двух, – тут же вмешалась Хлоя, – а то я тебя знаю. Да, и хватит, наверное, уже пить, пора принимать человеческий облик, – про себя же добавила, – а то вдруг еще куда можешь понадобиться.

Когда все так удачно, почти безболезненно, разрешилось, а время было уже очень позднее (стрелки часов давно уже перевалили за два часа ночи), все напились на ночь чаю, и слегка перекусили, не обозначая пока причины, по которой Майкл появился на Родине, а Ситнев-старший успокоил свою исстрадавшуюся душу не двумя, как ему было разрешено, а тремя бутылками пива (под шумок ему удалось прихватить еще одну не учтенную), хозяева и гости стали укладываться, готовясь ко сну.

Игорь и Лиза легли в роскошной огромной спальне, общей площадь десять на шесть метров, имеющей внутри нежный розовый цвет, который, как нетрудно догадаться выбирала милая девушка. Из мебели там находились: двуспальная больших размеров кровать, под цвет обоям элегантные шторы, шифоньер с необычным секретом, через который можно было попасть в небольшую кладовку, где хранился различный инструмент, личные вещи хозяев, и был смонтирован сейф под денежные сбереженья владельцев. Попасть туда можно было через дверной проем, надежно скрывающийся за кучно развешанной в шкафу модной одеждой. Также в комнате находился довольно внушительный туалетный столик, телевизор, установленный на прочной подставке.

Гостям пришлось разместиться в смежной с кухней довольно обширной гостиной, шириной до пятнадцати метров и точно такой же длинной. Посередине располагался роскошный угловой диван, поставленный прямо перед мебельной стенкой, где кроме всего прочего стоял огромный плазменный телевизор. Еще в комнате имелись два раскладных мягких кресла, которые, в случае надобности, можно было использовать, и как кровати. В них разлеглись полупьяный Альберт и его очаровательная сестрица, причем последняя сделала это по собственному не понятому никем желанию. Шикарный угловой диван, из которого, при желании легко получалась двуспальная больших размеров кровать, достался второму мужчине этого преступного трио.

Развалившись на прекрасной роскошной мебели, Мишин, еще какое-то время, обдумывал свои планы на завтра, где главным приоритетом было то – как перейти на разговор с братом о необходимом для их спасенья «Кокаине». Наконец, устав строить бесполезные не подкрепленные логикой цепи, он уже начал дремать, как, вдруг, почувствовал, что его кто-то нежно трогает за руку. Вздрогнув от неожиданности, Мэдсон открыл глаза и увидел, как прямо перед ним стоит распрекрасная Хлоя. Беззастенчиво согнав любимого с занимаемого им ложа, она занялась тем, что безмятежно раздвинула вторую часть этого «взлетного поля».

– Я замерзла в этом неудобном во всех отношениях кресле, – объяснила она свое странное поведение и тут же спросила, хотя было очевидно, что для себя она уже давно все решила, – Пустишь погреться?

В квартире у Борщова, если не сказать душно, но было довольно жарко, поэтому Майкл, до этого, лежал совершенно раскутанный. Однако, услышав объяснение Карен, он тут же прыгнул в кровать и плотно укутался, после чего, постукивая в такт зубами, согласился беспрекословно:

– Да действительно холодно. Ложись. Вместе будет теплее.

– Только чур не приставать, – жестко обозначила девушка, – спим и все. Это понятно?

– Конечно, – не стал спорить мужчина, понимая, что для более тесных взаимоотношений, время, очевидно, еще не наступило.

Альберт, ожидавший, когда все уснут, чтобы еще раз сбегать до холодильника и насладиться оттуда холодным напитком, покрутил пальцем у виска, не понимая игры, которую устроила его взбалмошная сестра. Хоть он, как личность, полностью деградировал, но был не совсем большим дураком, чтобы не понять простой истины, что Карина (не смотря на все изменения, он продолжать называть девушку русским именем) сходит с ума по своему компаньону, но чего она при «ломается», было для него полнейшей загадкой.

Хлоя, если брать в расчет не только платоническую любовь, также чувствовала, что лежащий рядом с ней красивый мужчина не просто сильно превозносит ее, но и страстно желает более очевидных близостью отношений. Единственное, чего она никак не могла понять, так это то: «Как ему удается, в такой ситуации сдерживаться, ни одним движением не проявляя своего естественного сексуального возбуждения». «Наверное, он так сильно любит, что боится меня потерять? – рассуждала девушка, радуясь, что теперь она точно знает, что их чувства взаимны, а также то, что ее парень оказался довольно галантным уважительным кавалером, – Либо же он «голубой»», – хотя в это она совершенно не верила.

Предаваясь подобным умиротворяющим мыслям, Синди постепенно начала засыпать, естественно, при этом, посапывая. Ее примеру не замедлил последовать и услужливый Мэдсон. Услышав их сладостное погружение в царство Морфея, Алик встал и направился в кухню, намереваясь откупорить еще пару банок с «живительным» пивом. Он, вроде, как ему показалось, поднялся очень даже и тихо, не делая никаких лишних движений, но только он сделал спасительный шаг в сторону холодильника, как с дивана послышался грубый женский окрик сестры:

– Куда это мы собрались?

– В туалет что-то приспичило, – попытался соврать застигнутый братец.

Очевидно, вранье его «не прокатило», так как Карен, пусть и шепотом, но достаточно жестко, змеиным шепотом прошипела:

– А ну-ка лежать. Еще один несанкционированный подъем, и пойдешь спать в коридор – на разложенный в прихожей красочный коврик.

После этого в зале все стихло, однако в соседней спальной комнате, между хозяевами еще продолжался неприятный неслышимый для других разговор.

– Надолго они заявились? – первым делом спросила Елизавета и, почесывая ушибленный нос, с гневом добавила, – Мне эти люди совсем не понравились.

– Не знаю, – честно признался незадачливый Игорь, – события так закрутились, что толком поговорить так и не получилось. Обещаю, завтра я этот вопрос обязательно выясню.

– Да, – настоятельно выразилась негодующая в душе девушка, – и неплохо было бы намекнуть им, что гости-гостями, но надо бы и честь знать. Здесь не гостиница. Побыли денек-другой, повидались… Они ведь с Америки?

– Совершенно верно, – подтвердил, не понимая, Борщов.

– Вот пусть и катятся в свою «гнилую» Америку, – злобно пробурчала недовольная Кедрова, ничуть не церемонясь, что тот человек, что находился в соседней зале, является двоюродным братом ее незадачливого возлюбленного, – не больно-то им здесь и рады. Ведь так?

В этот момент Лиза навалилась на Игоря, таким образом, чтобы четко видеть глаза, не давая ему совершено никаких шансов слукавить. Под пристальным взглядом своей невесты, молодому человеку пришлось согласиться с не совсем гостеприимными доводами возлюбленной девушки:

– Конечно, милая. День, может два, и я их обязательно выставлю.

– Вот и отлично, – согласилась Елизавета, удовлетворенно вытягиваясь в постели и, уже засыпая, добавила, – только будь, пожалуйста, с ними по тверже, и не на какие их уговоры не поддавайся.

Не стоит забывать, что в этой истории был еще один человек, которому было не безразлично, что происходит с прибывшими из Америки молодыми людьми. Это посланный за ними следить бандит, имеющий «погоняло» – «Малой». Сначала ему пришлось следовать за ними в поселок, где живет Серега Николин. Там он пришел в полное недоумение, когда увидел Майкла, в сопровождении какого-то пропитанного сажей бомжа. Потом он проследовал за ними к дому Гоши Борщова, где применив обычную гражданскую хитрость, бандит зашел в подъезд, позвонив в первую попавшуюся квартиру и сообщил, что пришел к каким-то своим давним знакомым, и те не откликаются на его призывные вызовы. Совершенно не проявляя никакой бдительности, халатные жители пустили бандита внутрь многоэтажки, незадолго до того момента, когда явился хозяин квартиры.

Именно его присутствие и помогло «Малому» вычислить квартиру, где находятся его приданные для слежки объекты. Далее он стал свидетелем того, как сначала все передрались, а затем «переобнимались». Введенный таким неестественным поведением своих неадекватных клиентов в полное замешательство, он решил позвонить хозяину и доложить о странных манипуляциях, проводимых американцами. Не долго думая, он набрал своего «звеньевого» с хорошо уже знакомым псевдонимом – «Верзила».

Он рассказал ему в подробностях все, чему ему невольно пришлось стать свидетелем, после чего стал ожидать, когда тот расскажет все Боссам и получит от них дополнительные инструкции. Павел Аркадьевич и небезызвестный «Карат», выслушав поступившие от «Малого» маловажные сведенья, долго смеялись, представляя себе все описанные им картины, после чего МакКоган сказал, обращаясь к одетому, как «ниндзя», бандиту:

– Вроде тут все пока чисто. Ребята занимаются активным поиском денег, и есть даже вероятность того, что возможно найдут. Неплохо бы выяснить, что они делали у того «грязнухи-бомжа»?

Тут в разговор вмешался «Верзила»:

– Как думает «Малой», они заезжали туда узнать какой-то известный одному ему адрес, потому что с его слов «бомж» выглядит так, будто его только-что достали из преисподней. Он настолько про-чернел от впитавшейся в кожу сажи, что мало чем отличается от африканского негра, но больше все-таки схожий с чертом.

– Ладно, – все еще смеясь, приказал Павел Аркадьевич, – пусть пока остается все так, как оно есть. Если что, мы потом всех сможем «подтянуть» и «спросить», благо, адреса нам известны. «Малой» же пусть так и продолжает «вести» эти объекты и, в случае каких-то там «непоняток», ну, ты понимаешь, пусть сразу «отзванивается» – незамедлительно.

«Верзила», в силу своих умственных способностей, конечно же, не понял какие должны быть «непонятки», но четко передал «смотрящему» за «гостями» из далекой недружественной Америки, чтобы тот продолжал вести строгое наблюдение.

Глава XV. Решение найдено

В квартире, где расположились наши герои, первым проснулся хозяин. Поднявшись в приподнятом настроении, он быстро привел себя в порядок, собрался и, будучи верным своему слову, тут же отправился в ресторан, чтобы получить предназначавшийся для японцев «товар». Его подруга могла спать до двенадцати и даже дольше, так-как на работу ей надо было к пятнадцати часам наступившего дня. Именно так она обычно и поступала, не поднимаясь с кровати раньше полудня. Однако, в этот день ей пришлось вставать раньше, чуть ли не в восемь утра, ведь в их квартире находились чужие люди, которым лично Кедрова не доверяла ни на малейшую йоту.

Когда поднялась хозяйка, пришлось покинуть свои удобные постели и остальным. Альберт уже чувствовал себя довольно сносно, но все равно ему еще требовалось поддержка организма спиртными напитками. Все остальные, по обычаю, приняли ванну, начистили зубы и занялись –каждый своим делом. Елизавета готовила на кухне завтрак, гости в комнате рассуждали, как они через Борщова выйдут на наркоторговцев.

Ситнев-старший, употребив две пивные банки, пребывал в состоянии некой прострации, стараясь не мешать своим, как он уже полностью считал, состоявшимся родственникам обсуждать их судьбоносные планы. Те же усиленно старались найти выход из «темной комнаты», в которую судьба-злодейка невольно их завлекла.

– Когда ты собираешься обратиться к брату насчет «наркоты»? – донимала Майкла вопросами прекрасная Синди.

– Может ты мне подскажешь, – невольно настаивал Мэдсон, не понимая еще, как завязать разговор на эту сложную тему, – с чего мне следует начинать? И что именно я должен спросить?

– Ну, я думаю так, – произнесла Хлоя, сделав задумчивое лицо, – необходимо узнать, где можно взять на реализацию шестьдесят килограмм «Кокаина», установив для расплаты не недельный срок, а хотя бы в три месяца. Быстренько через твоего же братца «спулить» его каким-нибудь нарка-баронам, отдать деньги русским, а потом с твоими непревзойденным талантом авантюриста вернуть деньги за «наркоту». Лично я вижу только такой выход из создавшейся ситуации. А, ты? Может ты имеешь другое решение?

– Извини, Карен, – неловко пытался оправдаться неуверенный Майкл, – но я, если честно, вообще пока не знаю, как поступить с этой проблемой, хотя, если подумать, твоя идея вполне может осуществиться. Займем здесь «Кокс», вернем украденные мафиозные деньги, потом слетаем в Америку, провернем там, месяца за два, какое-нибудь плевое дельце и вернемся рассчитаться с долгами. И сами будем целы, и сестра твоя нисколько не пострадает.

– В этом случае, – невольно воскликнула Синди, делая физиономию определенно счастливой, – я сразу же выйду за тебя замуж.

То, что ее кавалер желает именно этого, она ни секунды не сомневалась, но спохватившись, что от избытка чувств заранее о них распространилась, теперь, опустив кокетливо книзу глазки, ждала, чем закончится такое ее откровенно-чувственное признание.

– Я просто мечтаю – сделать тебе предложение, – несколько застенчиво произнес Мэдсон, что и понятно, так-как говорил он эту фразу в первый раз в своей жизни, – поэтому сотворю все возможное и невозможное, чтобы вытащить нас из этой глубокой «задницы», в которой мы, волею случая, очутились.

Не в силах более сдерживаться, влюбленные крепко обняли друг друга и слились в едином страстно-волнующем поцелуе. Майкл, при этом, уверенно принял решение, что, если понадобиться, пойдет на любое самое жуткое преступление, лишь бы удержать возле себя эту прекрасную девушку. Та же, со своей стороны, просто искренне любила этого молодого мужчину, безоговорочно верила ему, и готова была последовать за ним куда только угодно, пусть хоть на самый край света (не забывая, при этом, про ключ от тайной ячейки). Она ни секунды не сомневалась, что он сможет решить эту серьезнейшую проблему, от чего ее чувства делались только крепче.

– И чего мы ночью-то дурака сваляли? – игриво ухмыльнулась нестыдливая девушка, – На таком-то широком диване можно было оторваться – по полной, раз если уж выяснилось, что у нас друг к другу такие сильные чувства.

– Да, – улыбнулся Майкл, чуть ли не разрыдавшись, – а представь, что стоило мне: лежать рядом с любимой и, по ее нелепому непонятному мне желанию, не мочь к ней даже слегка прикоснуться.

– Представь себе, что могу, – прищурилась Карен, скривив края чувственных губок, – ты думаешь я, находясь рядом, ни разу к тебе не прикоснулась и не почувствовала, что с тобой именно происходит?

Тут, словно забыв обо всех своих неприятностях, молодые люди рассмеялись так весело, что вывели даже из состояния пивной эйфории Ситнева-старшего. Он тут же обратился к сестре:

– Что, можно выпить еще бутылочку пива?

Та, находясь в прекраснейшем расположении духа, достала из своей сумки напиток, купленный еще накануне, и передала емкость этому страждущему. Как только он ее, почти мгновенно, опустошил, с кухни вышла угрюмая Лиза и пригласила всех идти завтракать.

Во время приема пищи, мысль, не покидавшая ее голову, и засевшая в ней еще с вечера, невольно и активно стала проситься наружу. Она понимала, что такие обстоятельства должен выяснять ее любимый, но женское любопытство взяло вверх, и она, обращаясь, конечно же, к брату Борщова, непринужденно спросила:

– Скажите, Михаил, или может быть Вас лучше звать Майкл?

– Мне совершено без разницы, я гражданин, как России, так и Америки, поэтому, Елизавета, можете называть меня, как Вам будет удобно.

– Хорошо, тогда я буду обращаться к Вам привычным русскому уху именем. Так вот, Михаил, – спросила она, широко раскрывая глаза, и стараясь «просверлить» оппонента чувственным взглядом, – а вы к нам надолго?

– А что, мы разве уже надоели? – не удержалась от колкости Хлоя, – Нам что, уже вещички собирать и уматывать? Вроде брат Майкла, по этому поводу, ничего не высказывал, – и тут же сделав свое лицо, насколько только могла, добродушным, вспомнив, что главное, ради чего они здесь находятся еще ими не сделано, моментально изменила свое поведение и, исправляя свою оплошность, произнесла, – Да, Вы не переживайте. Пару дней и Вы о нас не услышите еще очень долгое время, раз уж так получилось, что с первой встречи, Вы нас не возлюбили. Кстати, я давно хотела извиниться за вчерашнее свое поведение. Действительно, я не должна была так поступать, но мне очень сильно не нравиться, когда меня, не заслуженно, сравнивают с какой-то там «шлюхой». Здесь я просто «завожусь» и ничего не могу с собою поделать.

– Ладно, «проехали», – несколько неуверенно произнесла смягчившимся голосом Лиза, невольно поднеся руку к расквашенному и еще болевшему носу, – будем считать это досадным недоразумением и больше возвращаться к нему не будем, – и видно, что нехотя, тут же добавила, – живите, сколько хотите.

Завтрак, плавно переходящий в обед, так-как на часах стрелки приближались уже к половине двенадцатого, был закончен. В этот момент, раньше чем обычно, появился возбужденно-взволнованный Игорь. Елизавета очень обрадовалась его появлению: ей больше не нужно было развлекать нежелательных ей гостей. Она отпросилась в салон красоты, чтобы там хоть немного исправить те «отметины» на лице, которые, накануне, ей причинила неосторожная Карен, и выйти вечером на работу, не сверкая этими синяками.

Борщов был не против, тем более, что его гораздо больше заботило совсем иное порученное ему сложное дело, удачное выполнение которого могло значительно повысить его жизненный статус и, конечно, доходы. Игорь принес с собой дорожную черную сумку и спрятал ее на кухне в один из установленных там ящиков гарнитура. Так получилось, что жуткий любитель пива стал свидетелем этого показавшемуся ему не совсем обычным действия хозяина жилых помещений и, для себя, он решил извлечь из этого происшествия необходимые положительные тенденции. Кроме того Игорь, как только его суженная ушла наводить красоту, тоже покинул квартиру, совершенно не обращая внимания на своих невольных гостей, как будто бы их и не было.

Такое странное поведение родственника насторожило опытного авантюриста. Он не сомневался, что его брат находится при исполнении какого-то очень важного поручения, и погружен в с свои мысли до такой степени, что ничего не замечает вокруг. Самопроизвольно, он высказал терзавшие его мысли, чтобы все их услышали:

– Интересно, что это наш любезный братец так суетится?

Тот, действительно, побежал в автомагазин, располагавшийся неподалеку, чтобы купить там на замену автомобильные свечи, так-как из-за их неисправности, его машина почти-что не ехала, а ему еще необходимо было успеть к японским «Якудза», чтобы вовремя передать им опасный «товар». С каждой «натянутой» минутой, курьер понимал, что может опоздать, и тогда ему точно не поздоровится: японцы любили абсолютную точность. Поэтому Игорь спешил, как только мог, желая показать всеми силами, что он именно тот человек, на которого можно взвалить курьерскую «службу», направленную на своевременную доставку наркотиков.

На невольный вопрос Мэдсона, внезапно отозвался Альберт:

– Я, конечно, может чего-то не понимаю, но он принес с собой огромную сумку, очень напоминающий упаковку, в которых переносят крупную партию «наркоты», и оставил ее здесь, прямо, в квартире.

– Да, ты что? – невольно вскочил со своего места, словно ужаленный, авантюрист, – Показывай. Быстро.

Алик, справедливо подозревающий, что заработал себе очередную порцию пива, повел свою сестру и ее ухажера на кухню, где был спрятан рискованный груз. Показав ящик, он отошел в сторону. Запустив туда свою руку, Майкл извлек на свет Божий белый порошок, отлично упакованный в полиэтиленовые пакеты в количестве двадцать пять штук, весом по два килограмма каждый.

– Здесь не меньше пятидесяти кило, – сделал он свое заключение и дал подержать «товар» своей девушке.

– Ты абсолютно прав, – согласилась та, и недоумевая, сделав удивленным лицо, непонимающим тоном добавила, – но что нам это дает?

– Очень много, но действовать надо быстро, – засуетился аферист, приняв решение, могущее очень навредить его брату, но это сейчас его заботило меньше всего, тем более, что тот встретил его несколько холодно, и он посчитал, что может втянуть его в свои угрожающие жизни аферы, а потом уже только посмотреть: куда «кривая» их выведет. Рассудив таким образом, он, сделавшись, как сжатая пружина, готовая в любой момент распрямиться, отдал своей любимой и ее непутевому братцу ясные указания:

– Алик, ты – бегом в магазин, располагающийся тут же внизу на первом этаже – сзади. Я вчера его видел. Покупай там срочно пятьдесят кило пищевой соды. Вот тебе тысяча рублей, думаю хватит. Только давай не задерживайся.

Братец прекрасно осознавший, что именно от него сейчас требуется, бросился прочь из квартиры, Мэдсон, меж тем, продолжал:

– Хлоя, иди поищи утюг, он, наверно, у них находится в спальне, и поставь его греться, сейчас мы будем творить большие дела.

– Но…, – непонимающе попробовала возразить прекрасная Карен, однако у нее этого не получилось, так как Мишин, голосом, не терпящем возражений, резко ее оборвал.

– Делай так, как я говорю, и все будет правильно, – тут же, схватив ее за плечи, и глядя ей прямо в глаза, настоятельно произнес, – поверь мне, другого выхода, пока, не существует и нужно непременно спешить, а то скоро Игорь может вернуться.

Не понимая еще доя конца, что задумал величайший из всех комбинаторов, она отправилась в спальню квартиры, где тут же обнаружила гладильную доску и прилагающийся к ней разглаживающий прибор. Поставив его греться, она принялась ожидать, когда появится распорядительный Майкл. Тот же, в свою очередь, начал аккуратно вскрывать упаковки, оказавшиеся обыкновенными полиэтиленовыми пакетами, запаянными с той стороны, которая изначально была открыта. Нарушив целостность первой, он схватил на палец содержимое и поводил белым порошком по своим деснам.

Как и следовало ожидать, это оказался отличнейшего качества «Кокаин». Альберт, непременно желавший поучаствовать в этом опасном лихом деле, вернулся на удивление быстро. Он принес ровно пятьдесят упаковок отборнейшей соды, уместившихся в двух пакетах. Принимая покупку, Мэдсон, вдруг, побледнел и отчаянно хлопнул себя ладонью по лбу:

– «Блин», а пакеты? Во-что будем это все рассыпать?

Ситнев-старший загадочно улыбнулся и тут же извлек из-за пояса одетых штанов свежий моток полимерных прозрачных предметов. Увидев их, аферист удивленно воскликнул:

– Но как же так?

– Я ведь тоже не дурак, – в рифму ему вторил надежный посыльный.

Оторвав первый пакет, прекрасно соображая, что именно намерен делать его, почти уже зять, он протянул его Майклу.

– Отлично! – «бросил» тот, сам тем временем размышляя, как же лучше теперь поступить, вслух, при этом, произнеся – Что же интересно лучше, «Кокаин» сначала насыпать или муляж?

– Сначала лучше засыпай соду, – произнес, как оказалось, опытный Ситнев-старший, – японцы всегда проверяют, с той стороны, где только-что упаковано. Поэтому, ясно-понятно, там должен быть «кокс», а не что-то другое.

– Мысль замечательная, – удивился Майкл преступному опыту этого «опустившегося» уже человека, начиная, при этом, наполнять пакеты пищевой содой, – но откуда ты можешь все это знать?

– Понимаешь, – прищурив глаза, признался Альберт, активно помогая невольному компаньону-подельнику, – я ведь не только водочкой промышляю. Ничто человеческое и мне оказалось не чуждо. Поэтому, скажу честно, я несколько раз, по рекомендации надежных друзей, сбывал наркоту этим «япошкам». Они проверяют «товар» прямо тут же вовремя доставки. При тебе разрезают прозрачную упаковку в самом месте запайки, пробуют, для приличия на язык, после чего кидают тебе сумку с деньгами.

– То есть ты уверен, что курьер оттуда выбраться сможет? – спросил авантюрист, желая насчет участи брата хоть немного успокоить свою пытливую совесть.

– Определенно, – выпятив нижнюю губу, заверил опытный Алик, – надеюсь я свое пиво уже заработал?

– Да пей уже, вон в холодильнике его, хоть упейся, – обратился он к предполагаемому в будущем шурину, и чуть тише добавил, – решим свои проблемы, а там и брата, как-нибудь вытащим. Лишь бы он вышел оттуда живым.

Разговаривая с Ситневым-старшим, и размышляя над судьбой двоюродного кузена, он уверенно засыпал соду в свежие полиэтиленовые пакеты. Заполнив их все пятьдесят до половины, Майкл на остальную недостающую часть разделил весь отличнейший «Кокаин». Получившиеся упаковки он сразу же попеременно стал сносить в спальню Борщова, где его, с нагретым утюгом, ждала Карен. С верхней стороны упаковок, как и было сделано изначально, оставалось чуть более пяти миллиметров. Натянув целлофан за края, аферист положил его на край гладильной доски, свесив вниз набитую тару, девушке же подсказал:

– Положи сверху тряпку и гладь.

– Я уже поняла, – надула прекрасные губки Хлоя, негодуя за то, что усомнились в ее хозяйских возможностях, связанных с женскими домашними хлопотами, – что ж думаешь, я совсем уж тупая? К тому же я в криминальном бизнесе кое-что смыслю, и уже поняла, что вы «разбадяжили» «Кокс». А ты не боишься, что подставляешь своего брата?

– А, у тебя есть мысли получше? – удивляясь тому, что его отчитывают за то, что он старается найти выход и отвести от них смертельно-грозящую обоим опасность.

– Нет, – делая безжалостным лицо, заявила девушка, хмуря прекрасные брови, – лично мне по «херу» на твоего нерадивого братца, так же, как и на своего, а тем более на ту «лярву», что пыталась вчера показать, что она здесь сильно крутая. Единственное, кто меня сильно заботит – это моя больная сестра, которую только-что достали с того света, и, вот опять, как ни странно из-за меня, она одной ногой оказалась в могиле. Поэтому мне совершенно без разницы, как мы провернем это дело, лишь бы у нас только все получилось. А интересуюсь я потому, что хочу быть уверена, что ты не свернешь на середине дороги.

Услышав такое предположение, Мэдсон счастливо улыбнулся, и с большим трудом удержался, чтобы не рассмеяться, он только и смог что ответить:

– Я аферист, и совестью не страдаю.

Сказав это, он, вдруг, заметил, как изменилось лицо его милой возлюбленной, явно выражая, что она отнесла это выражение и себе, справедливо предположив, что с такими незамысловатыми принципами, он легко «переступит» через нее. Ее физиономия выражала, не просто испуг, а скорее сказать неестественный ужас. Майкл, осознав тут же ошибку, решил немедленно постараться ее же исправить:

– Извини, но к тебе, милая Хлоя, это никак относится не может.

– Почему я могу быть в этом уверена, если ты так легко идешь против брата?

– Потому что я люблю только тебя, и вся моя дальнейшая жизнь посвящена только тебе, да разве-что еще твоим непревзойденным интересным капризам.

Синди недоверчиво взглянула на Мишина и, не увидев в его глазах ничего, кроме безграничной пылкой любви, облегченно вздохнула. Мэдсон, между тем, продолжал:

– А брата я кидать совсем и не собираюсь. Как только он оттуда выйдем, мы его перехватим и, если будет надо, спрячем даже в Америке, ну, или где-то еще, но подальше. Как такой вариант?

– Да, вроде нормально, – согласилась Карен, запечатывая последнюю упаковку.

Глава XVI. Сбыт первой партии "Кокаина"

Когда все было готово, одну партию сложили в дорожную сумку, принесенную Гошей, и тут же вернули ее на место, другую рассовали по пакетам, захваченным Аликом из магазина, чтобы донести до квартиры купленную там соду. Когда все было закончено, тут же последовал вопрос ослепительной Хлои:

– Так, типа, «Кокаин» у нас есть. А кому мы теперь его сможем «впихнуть»? Причем, сделать это нужно так, чтобы нас снова не «нагрузили», как Большие русские Боссы.

– Не бойся. Наркотой занимается всякая «шалупонь», – успокоил свою любимую Майкл, – отдадим долг, уедем в Америку, а там нас уже не достанут.

В тот момент, когда Хлоя задавала свой «законный» вопрос, в зал зашел ее брат, держа в руке баночку холодного пива, и с совершено довольным лицом. Дождавшись пока ответит будущий зять, он спокойно, но в тоже время уверенно заявил:

– Да, было бы-что «спихнуть». По сто двадцать долларов за кокаиновый грамм – это легко.

– А кто это разрешал тебе пить? – возмутилась сестра, высказав первое, что пришло ей в эту секунду в голову, ведь кто-то осмелился ослушаться ее прямого распоряжения.

– Я разрешил ему выпить одну бутылку, – выступил в его защиту авантюрист, – ведь это он помог найти этот «Кокс», так что я посчитал, что мы, несколько, обязаны ему этим, но сейчас главное, совершенно, не это. Что, Алик, ты там сказал, насчет того, что знаешь куда сбыть «наркоту», а главное о цене?

– В общем так, – с гордостью, довольно выпятив грудь, проговорил убежденный Альберт, – у меня есть знакомый «взяточник-мент». По случаю, когда приезжают мои германские – толи друзья, толи товарищи – я, через него, сбываю привозимый ими с собой «Кокаин», ровно по ранее озвученной стоимости и нисколько не меньше, так что можете на меня положиться: в этом плане у меня все налажено.

– А как же то, что мы все «разбадяжили»? – вмешался в торжественную речь Ситнева-старшего, более опытный аферист, – они что, этого не заметят? Тебе же потом башку и свернут.

– Не «бзди», – махнув опьянело рукой, убедил говорившего Алик, – или ты думаешь, что немцы им лучше «товар» продают?

– Тогда ладно, – ухмыльнулся обнадеженный комбинатор, – давай попробуем связи «мента». Только сначала необходимо, чтобы мой брат увез свою партию «Кокса» японцам.

Майкл, как «в воду глядел». В этот момент зашел Игорь, и опять никого не замечая, промчался на кухню, схватил там пакет с приготовленным им «товаром», и заспешил скорее на выход, вполголоса бормоча:

– Опаздываю, «блин».

– Может с тобой доехать? – крикнул, желая поддержать брата, Мишин, – Мне все равно делать не «хера».

Тот на секунду остановился и, немного подумав, решил, что на подобной встрече опытный в таких делах человек (Борщов прекрасно знал, чем занимается Мэдсон) лишним уж точно не будет, поэтому второпях согласился:

– Поехали. Только сразу предупреждаю: дело у меня не совсем законное и довольно опасное, а потому, надеюсь на твою поддержку и скромность.

– Разумеется, – подтвердил Михаил готовность быть очень полезным.

Оставив девушку и ее полупьяного братца «держать за них кулачки», курьеры поехали в назначенный для передачи пункт встречи. Майкл был, особенно, удивлен, обнаружив, что российская «Якудза» располагается в новом городском комплексе Москвы в многоэтажном строении, возведенном по новой значимой технологии, из стали в сочетании со стеклом, невероятно красивое и основательно крепкое.

Как у всех уважающих себя криминальных авторитетов, клан японской мафии располагался на самом верхнем этаже здания. Когда двери лифта открылись, их уже ждали двое людей, сплошь одетых в черную форму, сквозь которую виднелись только глаза. «Настоящие «ниндзя», прямо, как в том кино», – промелькнуло в голове нервного Майкла. Разряженные же япошки провели, тем временем прибывших с «товаром» наркокурьеров в большую светлую комнату, где находился главный Босс всей «Якудзы». Он сидел за стеклянным огромным столом. Позади него располагался огромный аквариум, где плавали редкостные красивые рыбки, а впереди и по бокам, друг против друга, стояли шестнадцать точно таких же таинственных «ниндзя», в равном количестве в каждом отряде.

Босс – единственный в этом кабинете человек, одетый в дорогущий серый костюм под белую накрахмаленную рубашку и элегантный в «полосочку» галстук. Только он один, кто в этом помещении выставил на всеобщее обозрение злобно-нахмуренное лицо. Это был небольшой человек, с ростом, едва ли доходившим до ста пятидесяти пяти сантиметров. Телосложение его было настолько коренастым, что это угадывалось даже через находящуюся на нем одежду. Лицо чисто японское: длинное и более широкое чем у китайцев, с достаточной естественной бледностью, с большими, чуть зауженными, глазами и твердыми выступающими сильными скулами.

Минуту оглядывая вошедших, он кивнул одному из своих «ниндзя», а сам отвернулся разглядывать рыбок. Вперед вышел один из японцев. Он подошел к братьям, встал перед ними, широко расставив не длинные ноги и, вытянув вперед руку, на ломаном русском языке произнес:

– Давай.

Игорь протянул ему сумку с наркотиками. Тот взял ее, извлек из самой середины одну самодельную упаковку, ловким движением, непонятно откуда, выхватил бабочку-нож и чуть надрезал верхнюю часть полиэтиленового мешочка. Японский бандит, увлеченный тем, что снимал пробу, с принесенного родственниками «товара», наконец подтвердил:

– Все нормально. Качество наилучшее.

Майкл, до конца не веривший в такую удачу, облегченно вздохнул. Босс повернулся и ничего не выражающим лицом коротко распорядился:

– Отдайте им деньги и проводите отсюда.

Этот же человек унес куда-то дорожную сумку с наркотиками и вернулся с точно такой же аналогичною ношей. Борщов, четко помня указания своего сведущего хозяина, расстегнул молнию и убедился, что им принесли именно деньги, причем настоящие, а не фальшивые, и не составленные так называемой «куклой». Быстро пересчитав пачки, он убедился, что им передали ровно три миллиона долларов. Махнув в знак согласия головой, он также подтвердил, что расчет произошел честь по чести.

Пока они шли до лифта, колени Мэдсона дрожали так, что это наверное было видно даже сквозь брюки, и только когда они поехали вниз, он, наконец, смог полностью взять себя в руки и виновато промолвил:

– Знаешь брат, а ведь я должен перед тобой извиниться.

– Да? – не совсем вникнул Игорь, довольный «удачно-провернутой» сделкой, – что-то я тебя не совсем понимаю?

Майкл дождался, когда они уже совсем покинут это страшное здание, после чего счел возможным дать признание окончательно:

– Понимаешь, я попал в очень трудную, проще даже сказать, смертельную ситуацию и, чтобы сохранить свою жизнь, как впрочем и жизнь моей дорогой возлюбленной, я должен за неделю достать и вернуть русской мафии ровно шесть миллионов долларов.

– Ну, – не до конца еще сообразивший, но уже начинавший ухватывать суть подвоха, заерзал Игорь на кресле своей автомашины, куда только что успел примоститься, и предчувствуя, что его невольный напарник, помогавший ему сбывать «наркоту», не просто так заводит этот волнительный разговор, – а чем я-то тебе могу помочь в этом деле? Деньги эти «Папины», так что я должен отвести их ему и передать лично в руки, причем, не позднее вечернего времени.

– Понимаешь брат, – набираясь храбрости, для самого главного в этом разговоре признания – то краснея, то бледнея – проговорил Михаил, – сам того не зная, ты уже, определенно, помог мне.

– Это каким-это, интересно, способом? – холодея всем телом, предчувствуя страшную опасность, чуть слышно промолвил Борщов.

В этот момент, на верхнем этаже здания, Главный Босс японской мафии отдавал приказ двоим своим «ниндзя»:

– Что-то не нравятся мне эти курьеры, особенно тот второй (намекнул он на Мэдсона), давайте проследите за ними и основательно уточните, где они оба живут и, пока, подежурьте немного у них. Мало ли зачем еще могут понадобиться?

В машине, следующей от здания преступного японского синдиката, между тем разговор продолжался и входил в свою самую эмоциональную фазу.

– В общем ты сейчас отнес япошкам «Кокаин», наполовину разбавленный содой, – выдохнул из себя Мэдсон, понимая, что от его слов у брата может «случиться кондратий», но он обязан был это сделать, чтобы поставить в известность, не чуждого ему человека, – остальную часть я намерен продать, чтобы спасти наши с любимой девушкой «шкуры».

Услышав это признание, водитель бросил руль и стал биться об него головой, создавая полностью аварийную ситуацию, мотая автомобиль из стороны в сторону. Несколько раз Мишину даже приходилось хвататься, двумя руками, за круглое «колесо», чтобы выправить движение перевозящего их автотранспорта. Гоша, между тем, причитал:

– Все мне конец. Я пропал. «Батя» таких «косяков» не прощает, можно уже ехать на кладбище копать себе-самому вместительную могилу, я уже, практически, знаю какую. Как же ты мог? – уже переводя свои стенания на кузена, совестил водитель своего пассажира, которого после такого поступка, братом, конечно же, уже не считал, – Как ты мог? Ты же погубил и меня, и всю мою жизнь.

– Не переживай, – неловко пытался успокоить Борщова сострадательный Майкл, – ты можешь не сомневаться, мы тебя не оставим, и что-нибудь непременно придумаем. Мы обязательно вытащим тебя из этого гнилого «дерьма». Если понадобиться, то спрячем и за границей.

– За какой, на «хрен», границей, – заорал водитель, бешено колотя по рулю своими руками, – это же «Якудза», они найдут тебя даже у черта в глубокой «жопе». Куда ты от них сможешь спрятаться?

– Будь уверен, мы о тебе позаботимся, нам бы только свои проблемы решить и освободиться от гнета, тогда все вместе, одну-то проблему мы точно уж сможем как-нибудь разрешить, – настаивал авантюрист, пытаясь успокоить впавшего в панику брата, – тем более, как ты видишь: я поступил с тобой честно, все рассказал, а ведь мог бы, просто свалить с остальным захваченным «полукоксом», и ничего тебе не «выкладывать».

– Легко тебе рассуждать, – стараясь всеми силами взять себя в руки, скрипел Борщов дрожащими челюстями, – ты просто не знаешь нашего «Батю», от него живым, сто процентов, не сможешь уйти.

– Ну, вот видишь, как все становится просто, – тут же ухватился за эту идею сообразительный американец, – теперь ты и сам понимаешь, что искать тебя будут совсем не японцы, а твой пресловутый «папочка Коля», а у него, я так понимаю, совсем не такие возможности, как у той же «Якудзы», а на три миллиона долларов, поверь можно совсем даже неплохо жить, где-нибудь на Каймановых островах, и «хер» тебя кто там сможет когда-то найти. И, вообще, относись к жизни проще: «живым из нее все равно не уйдешь».

– Тут, ты, конечно же, прав, – нехотя согласился Игорь, – только хотелось бы пожить немного подольше, а то вон, смотри, у меня невеста какая… Я можно сказать только нашел себя и дальнейший смысл своего земного существования, а тут…

– Не хочу тебя лишний раз раздосадовать, – вмешался Мэдсон, уловив нужную слабину в словах брата, – но когда работаешь на бандитов – всегда существует возможность быть непременно убитым. Так-что предложение об островах, например, Сьерра-де-Пасха остается в действительной силе.

Так они, рассуждая о своей печальной судьбе, потихоньку добрались до дома, где проживал подставленный братом Борщов, абсолютно не замечая, что за ними следует, неотступно, черная машина «Тойота». «Малой» их на встречу к «камикадзе» не сопровождал, посчитав, что главные силы остались в квартире, а эти скорее всего отправились куда-нибудь за покупками. Поэтому не следует сомневаться, что это были верные своему долгу и приказу верховного Босса японские «ниндзя», преследовавшие недавних сбытчиков наркотического «товара». Они так и оставались в своем одеянии, сквозь которое можно было разглядеть только глаза этих своеобразных разведчиков.

Убедившись в какой подъезд зашли их объекты преследования, они совершенно обычным для подобных людей неестественным способом забрались по пожарной лестнице на крышу этого здания, где с помощью своих японских примочек вскрыли железную дверь, ведущую с крыши на лестничную площадку, и постепенно очутились в подъезде многоэтажки. Постепенно прислушиваясь к каждом звуку, «Якудза» отчетливо вычислили, где находятся интересующие их объекты. Тем более, что оказавшись в квартире, они продолжили выяснять отношения громкими криками, но, кроме этого, к ним подключились еще два других голоса, среди которых отчетливо слышался женский. Установив место своего наблюдения, они передали адрес Главному Боссу, осуществив это через приложение «Viber», мало доступное к отслеживанию службами специального назначения. Свой наблюдательный пост японцы заняли на этаже, расположенном выше, не подозревая, что этажом ниже эту же квартиру «пасет» некто с псевдонимом: «Малой».

В конечном итоге, внутри, все признали, что жизнь беззащитной больной сестры в Израильской больницы, на данный момент, – это самая насущная тема, и первым делом необходимо решить положительным образом этот самый важный вопрос, а потом переходить и к другим. В этот момент зазвонил телефон очаровательной Синди, переданный ей накануне МакКоганом, и на том конце сотовой связи ее непременно желал слышать не кто иной, как «Карат». Это не трудно было понять из того, что на экране высветился именно тот, единственный номер, который был внесен в его базу данных.

Глава XVII. Обстоятельства круто меняются

Карен внимательно разглядывала, поступающий на ее номер, вызов, не отваживаясь поднимать трубку. Понимая, что предстоит разговор очень серьезный, все затихли и молча уставились на перетрухнувшую девицу.

– Кто там звонит? – наконец не выдержал Майкл.

– Это «Карат», – чуть задрожав всем своим телом, ответила Хлоя, – как-то необычно, ведь он же сказал, в случае чего звонить ему, а тут он… Ничего не понимаю, тем более, что мобильной связью они пользуются крайне редко, предпочитая все вопросы решать через своих шустрых «шестерок». Значит случилось что-то достаточно важное.

Не поднимая долго сотовое устройство, она пропустила вызов, и когда закончила играть надсадная музыка, чуть не запустила его об стену, намереваясь разбить. Предупредительное движение, направленное на перехват руки, поступившее со стороны Мэдсона, спасло мобильник от жестокой расправы. Он вырвал сотовый из рук перетрусившей от волнения девушки, и тут же он снова заиграл приятную музыку, требуя, чтобы владелец непременно снял трубку. И на этот раз ничего не менялось: с той стороны мистер МакКоган убежденно хотел слышать Карен. Понимая, что игнорирование этого звонка является полной самоубийственной глупостью набравшийся достаточной храбрости Майкл нажал зеленую кнопку. Тут же с той стороны, на него заорал грубый голос, принадлежавший, конечно же, Юргену:

– Вы чего там спите-что ли «помойные псы»? Никак до вас не дозвонишься? Мне что, самому к вам приехать?

– Нет, – чуть дрожащим голосом отвечал ему Мишин, не понимая еще, чем вызвано столь внезапное изменение планов Боссов российской мафии, – конечно же нет, Юрий Маркович, извините. Просто Карен чувствует себя нездоровой, а я не успел подбежать к телефону.

– Раз ты, в отличии от своей милой подружки, такой шустрый, то я даю тебе полчаса времени, чтобы прибыть к метро «Комсомольская». Там тебя будет ждать твой новый знакомый, который даст тебе дальнейшие указания. Все «услышал»? – поспешил главарь американского отделения русской преступности удостовериться, что его поняли правильно.

– Да, – подтвердил Майкл свою исполнительность, – через полчаса быть возле метро «Комсомольская».

– Правильно, – промолвил «Карат», убедившись, что его доводы к сведению приняли верно, – тогда действуй. У тебя не так много осталось драгоценного времени.

Понимая, что в такой ситуации, каждая секунда находится на счету, Мэдсон, тем не менее, решил уделить внимание и волновавшим всех собравшихся здесь вопросам:

– Так. Чувствуется дело закручивается куда-то не в нужную сторону, поэтому – Хлоя хватай под мышки своего разлюбезного алкоголика-братца, а вместе с ним, ту вторую партию «Кокаина», что мы зарядили на наш спасительный случай. Пусть он, вместе с тобой и Игорем, который одновременно будет вашим водителем, дует к своему знакомому «мусору», тому что очень любит германскую «наркоту», и сбываете ему все наше «дерьмо» – если Альберт не соврал – за шесть миллионов долларов. Не уступайте ни цента, твердите: «Немцы народ очень пунктуальный и скрупулезный, так что спорить в этом случае бесполезно». Смотри Карен: операция возлагается на тебя, а то, как бы твой братец не «свалил», со всем содержимым пакетов, тогда нам точно кранты. Ну все! Медлить никому не советую: не известно, зачем меня вызывает «Карат»? Может и вам всем, в срочном порядке, придется «валить» из страны и скрываться где-нибудь на далеких Каймановых островах.

Посчитав, что он сказал все, что должен был в этой непростой ситуации, Мэдсон бегом выбежал из квартиры. На девятом этаже он, перескакивая через ступеньку, разминулся с «Малым», которому, такое поведение показалось довольно странным, и он тут же позвонил Боссам, чтобы получить дополнительные инструкции. Те его успокоили, объяснив, что все находится в пределах допустимого и разумного, и пусть он внимательно стережет остальных «пассажиров», а по пустякам больше не звонит. Весь подробный доклад от своей «слежки», должен поступать вечером, после двадцати двух часов.

Японские «камикадзе» не стали никому звонить. Получив достаточно ясные указания – проследить, они тут же, тем же путем, что пришли, выбрались из дома на улицу, и не успел еще Майкл завести свой новый «Порше», как они уже, на своей «Тойоте», пристроились сзади.

Доехав до станции метро «Комсомольская», комбинатор опоздал лишь на десять минут. В принципе, по указаниям Боссов это было вполне допустимо, однако ожидавший его «Верзила», а это был именно он, не преминул немного пожурить нерадивого исполнителя, так не в точности исполняющего приказания вышестоящих главарей преступного мира. На этот раз, завязав Мишину оба глаза, его привезли к центральному офису русской мафии. То же самое отметили про себя и преследующие «Якудза». «Порше» подогнал к зданию один из «бойцов» русского преступного синдиката.

Далее пошла обычная процедура подъема в лифте на верхний этаж, где снова его ожидал «Карат» и леденящий душу голос за ширмой (она же портьера).

– Всем известно, Мэдсон, – начал Юрген издалека, – что ты являешься довольно умелым авантюристом, что, впрочем, ты сумел доказать и на нашем примере. Я назвал бы тебя просто «Гением», если бы ты, конечно же, не «обосрался». Но, как говорят в нашей России: «Чему быть, того уж не миновать». Таким образом, из-за своего нахального, а скорее, просто неосторожного поведения, ты попал на крючок и сумел задолжать нам долларов, ровно шесть миллионов.

– Но…, – попытался было воспротивиться Майкл, как его «оборвали».

– Да, – послышалось из-за ширмы изречение, приведшее бедолагу в сверхъестественный трепет, – мы не сомневаемся, что ты вернешь эти деньги, но мы хотим значительно упростить тебе выполняемую задачу.

В то же самое время, как комбинатор, обливаясь холодным потом, находясь в кабинете у русских Боссов настойчиво пытался понять: «Чего же все-таки от него те потребуют?», другие наши герои мчались на встречу с коррумпированным продажным мафии полицейским, чтобы сбыть ему – не много, ни мало – пятьдесят килограмм «Кокаина», правда немножечко разведенного, но про это покупатель, к огромному счастью сбытчиков, пока не догадывался.

Как только Мэдсон выскочил из квартиры, Алик тут же схватил телефон, и по памяти набрав нужный номер, настойчиво позвонил. Он каждый раз назначал встречи с разных сотовых номеров. Так было принято: немцы, прибывая в Россию, всегда, покупали себе новые сим-карты, так-как они убежденно считали, что отводят от себя подозрения, и их, в случае чего, труднее будет отслеживать.

Ситнев-старший, зарядившись тремя бутылками пива, чувствовал себя очень даже уверенно, а вот его спутники, не совсем доверявшие полупьяному «опустившемуся» посреднику, а тем более каким-то виртуальным «ментам», чувствовали себя довольно скверно, и совершенно отчетливо себе представляли, как их берут на сбыте крупной партии «Кокаина», и сажают в тюрьму на пожизненный срок заключения.

Чтобы дать себе хоть какой-нибудь шанс, они, пока Алик ходил договариваться в машине у полицейского, предпочитали держаться поодаль, на тот случай, если все-таки это окажется запланированной подставой, чтобы иметь, таким образом, возможность ото-всего отказаться, даже от родного предателя-брата. Но все оказалось организованно на достаточно серьезном уровне. Как и японцы, «мент» проделал небольшое отверстие в верхней части пакета, где точно был «Кокс», и оставшись довольный «товаром» стал названивать, кому бы Вы думали? Конечно же, Боссам российской мафии, не на прямую естественно, а через небезызвестного бандита «Верзилу», который был у Павла Аркадьевича, так сказать, правой рукой.

Предложение пришлось по душе и «Карату» и самому главному бандиту России, а поскольку при себе у «мента» таких денег не было, они велели ему вести «Кокаин» напрямую к японцам, где если они будут довольны, шесть миллионов оставить германцам, потому что Альберт снова действовал, как бы от их знатного имени, а процент сверху доставить на базу, отсчитав с него свою долю. Вот так все было моментально спланировано, и автомобиль с полицейским и Альбертом и, естественно, с преследующими их Хлоей и Игорем направились прямиком к офису знакомой уже «Якудзы».

Когда авто впереди-ехавших остановилось, то из нее проворно вылез заядлый пьяница, и, одновременно, с трудом выкарабкался невероятно толстый блюститель порядка. Его пузо было настолько огромным, что непонятно-как помещалось между рулем и сиденьем. В сочетании с невысоким ростом, он казался прямо квадратным. Его обмундирование, полученное скорее всего длительное время назад, явственно не соответствовало его существующей ныне комплекции, и создавалось ощущение, что оно вот-вот лопнет. Однако, как это ни странно, он держался довольно уверенно и передвигался, ничуть не стесняя своих движений.

Что говорить за Ситнева-старшего, то тот вообще чувствовал себя молодцом и совершенно не переживал из-за того, что несет продавать опаснейшей преступной организации в мире некачественный поддельный «товар». Они поднялись наверх, где ситуация, с приобретением наркотических средств в точности повторилась. Пока здесь шла проверка качества представленного «товара» и отдаваемых за него денег, в другом бандитском офисе продолжалась встреча высших Боссов русской мафии с аферистом по имени Мэдсоном.

Как только Майкл услышал, что им хотят упростить задачу, он тут же воспрянул духом, прекрасно понимая, что сейчас ему поручать провернуть какое-нибудь сомнительное трудное дело, где нужны только: светлая голова, умелые руки и огромнейший опыт с преступной сноровкой. Всем этим Мишин совершеннейшим образом обладал, но в нем почему-то, одновременно с радостным ощущением, появилось чувство непонятной тревоги и сжалось сильное сердце. Как оказывалось, совсем не обязательно было теперь мухлевать, разбавляя наркотики, но Судьба-злодейка распорядилась иначе. Теперь в его голове прочно сидело: «Только бы успеть остановить Синди, и не углубляться в эту опасную авантюру». Однако главари никуда не спешили и спокойно продолжали посвящать в свои мысли попавшего к ним в долговую зависимость комбинатора.

– Можно ли поинтересоваться, что это за задача? – торопил время Мэдсон, желая побыстрее узнать, что от него будет требоваться и попытаться успеть отменить сделку с «ментами», ведь, как стало печально известно, «Кокс» приобретался не коррумпированным правоохранителем, а через его непосредственное посредничество самой русской мафией.

– А ты не торопись, – одернул его резкий голос из-за портьеры, – мы тебе сейчас все растолкуем. «Карат» посвяти «Малыша» (так почему-то Павел Аркадьевич называл всех, кто был ниже его по рангу, и к кому он относился, как к сырью пущенному в переработку) в основные детали.

Юрген, верный своему предназначению, и остававшийся в Москве, до тех пор, пока не будет решен вопрос с пропавшими американскими долларами, принялся вводить комбинатора в самую суть интересующего их дела:

– Ты, – делая жестким лицо, обратился он к аферисту, – и твоя прелестная «подружонка» должны будете провернуть, для нас одно несложное вам, но очень выгодное для нас опасное дельце.

Мэдсон слушал молча, не желая больше прерывать говорящего и навлекать на себя гнев того, кто находился за шторой. МакКоган, между тем, продолжал:

– Ты наверное слышал, что в Индии добыли очень огромный драгоценный алмаз, точнее бриллиант золотисто-коньячного цвета, или попросту желтый.

Авантюристу ничего про это известно, естественно, не было, но он решил не показывать свое неведение, а напротив махнул головой в знак согласия.

– И ведь ты, наверное, знаешь, что к удивлению, – продолжал между тем умудренный преступник по имени Юрген, делая задумчиво-рассудительный вид, – величина его превышает двести карат – это гораздо больше моего кулака. Раньше уже было обнаружено нечто подобное, и та безделушка получила название: «Лунный камень». Однако эта драгоценность намного превышает размеры и стоимость того уже можно сказать «мелкого» камушка, и его назвали: «Солнечный камень». Стоимость же его, соответственно, варьируется от пятнадцати до двадцати миллионов долларов. Надеюсь не нужно объяснять, что все уважающие себя преступные синдикаты, и мы не являемся исключением, проявили большой интерес к этому внушительному предмету?

– Да, это понятно, – начинал Мэдсон соображать, что от него непременно потребуется, – но что должен проделать именно я?

– Ты и твоя восхитительная подружка, – раздался из-за ширмы ужасающий голос, – выкрадете этот алмаз.

– Но как? – изумился Майкл, до неузнаваемости вытянув от испуга лицо, – здесь же потребуются недели подготовки и деньги, требуемые на приобретение различных специальных приборов и инструментов, а у меня за душой и гроша не имеется.

Не слыша больше распоряжений из-за портьеры, «Карат» понял, что изложение дальнейшего плана возложено на него, поэтому он с энтузиазмом продолжил:

– Мы покупаем твою машину за пятьдесят тысяч долларов – это то, что касается денег.

Пока Юрген отсчитывал необходимую сумму, Мишин подумал: «И тут «наварились»: авто новое, стоит восемьдесят тысяч, они же мне суют пятьдесят. Одно слово – твари бездушные». Передав необходимую сумму, Босс номер два возвратился к ранее начатому:

– В общем, этот бриллиант, завтра, в дневное время, грузится на самолет, вылетающий на Мировую выставку драгоценностей, проводимую в славном Париже. Он сделает остановку в Варшаве, для планируемой там дозаправки, но я даже мысли не допускаю, что здесь получится что-то с ним провернуть. Поэтому, ты и твоя ненаглядная, которой, на это время, непременно следует выздороветь, а то как бы не заболела ее дорогая сестра, находящаяся в Израиле, летите во Францию, где и совершите хищение камня. Дальше, какими путями, я абсолютно не знаю, вы перевозите его к нам в Россию, и представляете прямо сюда. Как только «Солнечный камень» будет в наших руках, ваш долг полностью гасится, и вы становитесь совершенно свободными ото всех обязательств, ну, это если, конечно, не захотите продолжить с нами взаимовыгодное сотрудничество.

Здесь «Карат» рассмеялся, посчитав, что высказал довольно остроумную шутку, но его смех тут же оборвал грубый голос из-за портьеры:

– Хватит «ржать». Давай продолжай.

Юргена словно холодной водой окатили. Он мгновенно принял серьезное выражение и продолжил инструктировать Мэдсона, передавая ему одновременно какие-то небольшие конверты:

– Билеты и визы в Шенгенскую зону на твое и ее имя уже оформлены: они находятся в этих «бумагах». Вылет у вас сегодня из аэропорта Шереметьево ровно в двадцать три часа ночи. Сейчас только семнадцать, так что, я думаю, собраться успеете. Ориентировочно камень будет в Париже, принимая во внимание все проволочки, послезавтра немногим после полуночи, а точнее в час тридцать. Самолет приземлится в аэропорту Париж-Орли, ближайший расположенный к «Лувру», где и будет проходить знаменитая выставка. Вы будете на месте, уже завтра, где-то около трех часов ночи, и у вас будет предостаточно времени, почти целые сутки, чтобы подготовиться к изъятию драгоценности, ну, или попросту к ее ограблению, которое, поверьте, станет «историей». Вы также должны понимать, что охрана этого камня будет довольно серьезной, и взять его просто – вот так – нахрапом, у вас не получится.

Здесь «Карат» взял короткую паузу, предоставив авантюристу возможность осмыслить все, что он сейчас здесь услышал.

Глава XVIII. Запутанная история

К этому времени, в офисе «Якудзы», как раз закончилась стандартная проверка предлагаемого им «товара». Сделав надрез со смежной верхней стороны от места, где осуществлял свою проверку полицейский, опытный, в этих делах, японец, проверил для убедительности и еще один подобный ему пакет, и только после этого махнул утвердительно головой, заверяя, что все в полном порядке. Далее «специалист» по снятию пробы унес наркотики в соседнюю комнату и вернулся оттуда с сумкой, набитой до самого верха американскими долларами. Небрежно бросив ее к ногам продажного «мусора», он махнул рукой, что им можно теперь удалиться.

Чуть не прыгающий от счастья Альберт и находившийся точно в таком же состоянии блюститель порядка, в сопровождении двух «ниндзя», подошли к лифту, погрузились в него и спустились вниз, где подошли к машине «бравого» полицейского. Там он отсчитал лишние деньги и передал Ситневу-старшему сумку, в которой осталось ровно шесть миллионов американских «рублей». Тот, не помня себя от счастья, что смог помочь своей сестре разрешить очень важную для нее проблему, поспешил к их машине, стоявшей неподалеку.

Уверенно плюхнувшись на заднем сиденье, и улыбаясь во весь «радостный» рот, Альберт произнес:

– Пива хочу, а лучше четверку.

– Сейчас заедем и купим, – произнесла Хлоя, не поленившаяся выгрести у Мэдсона все российские купюры, вырученные при покупке для Николина самогона, и оставшиеся после приобретения соды. – Как сделка?

– Все в полном ажуре, – хлопая по набитой сумке с деньгами, сказал душевным голосом Алик, – ровно шесть миллионов: копейка в копейку.

Карен облегченно вздохнула, и обращаясь уже к водителю, невероятно удовлетворенным счастливым голосом приказала:

– Поехали быстрее уже от этого злополучного места. По-моему, мы сегодня уже дважды «напарили» знаменитых «Якудза», а зная их методы, они подобных вещей не прощают. Нужно побыстрее найти нашего Майкла, он наверняка точно знает, что, в таких ситуациях, надлежит делать дальше.

Как и было обещано, по пути они заехали в придорожный вино-водочный магазин, где для «главного героя» этого дня, коим безусловно считался старший брат Хлои, купили четверку отличнейшей водки. К слову сказать, Синди купила две, но вторую она брату не показала, а оставила ее спрятанной в своей дамской сумочке. Она справедливо предположила, что емкость может вполне пригодится для следующего более подходящего случая, который, как она уже не сомневалась, обязательно, да, наступит. Ситнев, за каких-то там два подхода, опустошил предложенную четверку и повеселел еще больше.

Пока они ехали к дому, за ними неотступно следовал «приставленный» к ним «Малой», пытавшийся понять, что могло понадобиться его клиентам в офисе японской мафии. Однако, если быть честным, эти вопросы занимали его не до такой степени, чтобы «погрузиться в них с головой»: его задача была следить, а вечером после десяти часов вечера доложить. Эту истину он уяснил себе очень отчетливо, и в дальнейшем решил, что, ни на шаг, не будет отступать от «заданного ему направления».

В то же самое время, как сбытчики наркотических средств отъезжали в направлении дома Борщова, подходила к концу и беседа между Боссами русской мафии и незадачливым, в этом случае, аферистом.

Переварив в голове все, что он здесь услышал, авантюрист, который прекрасно знал город Париж, и уже ранее проворачивавший там успешные комбинации, определенно поняв, что возможности отказаться у него абсолютно не будет, и что даже намек на это будет равносилен смертному приговору, сделав уверенное лицо, произнес:

– Это дело мне по зубам. Я сделаю его для вас, тем более, что вы предоставили мне всю необходимую информацию, а главное деньги.

Здесь Боссы почувствовали легкую иронию и, леденящий кровь голос из-за портьеры, нагнетая жуткого ужаса, произнес:

– Скажи спасибо нам и на этом, а то сейчас передумаем, и вообще пешком пойдете, и только попробуйте вернуться без бриллианта.

Угроза была настолько реальной, что Майкл, немедленно осознавший всю глупость своего поведения, немедленно извинился:

– Простите. Вы наверное меня не правильно поняли? Я просто имел в виду, что не пройдет и недели, как нужная вам драгоценность будет находится у вас в руках – только-лишь и всего.

– Ну если так, тогда ладно, – словно сама смерть, прошелестел голос из-за пугающей ширмы, – отправляйтесь готовиться к перелету, – и уже обращаясь к «Карату» добавил, – пусть «Верзила» отвезет его, а то ведь его машина теперь стала наша, а если он пойдет пешком, еще чего доброго опоздает, что поставит под сомнение общее дело.

Обычно «невидимка» никогда так много не говорил, и это был первый раз, когда Майкл смог «наслаждаться» этим грохочущим голосом, заставляющим от охватившего ужаса застывать кровь в его жилах.

МакКоган крикнул старшего среди бандитов и отдал ему распоряжение следующего характера:

– Послушай «Верзила», сейчас, как и обычно, завяжешь этому «недотепе» глаза и отвезешь его, куда он тебе только скажет, после чего немедленно возвращайся обратно.

Тот махнул в знак готовности головой, подтверждая, что все ясно понял и повторять ему не придется. Затем вытянул перед собой руку, указывая Мэдсону выход и, когда тот пошел, отправился следом сопровождать и выполнять поручение Боссов.

Майкл понимал, что пробыл в офисе у преступной группировки слишком долго и отменить сбыт «разведенного» «Кокаина» ему вряд ли удастся. Он лишь хотел побыстрее попасть на место, чтобы убедиться, что все живы, забрать добытые деньги и, как можно быстрее, свалить из этой, вдруг, ставшей такой недружелюбной России.

Так получилось, что все участники этой своеобразной родственной группы, оказались на месте почти в одно и то же самое время. Единственное, «полицейская» группировка прибыла на десять минут раньше. Майкл, словно вихрь, ворвался в комнату, где все находились и сразу же бросился к скучающей без дела возлюбленной. Нежно схватив ее за прелестные плечи ладонями, он, сделав со-страдальческое лицо, спросил:

– Как? Продали «наркоту»?

– Да. Все удачно, – заулыбалась Синди, не понимая, почему у ее суженного такое грустное опечаленное лицо, – теперь у нас, если считать навар Игоря – ни много нимало, а девять миллионов американских долларов, и, только представь, все это богатство наличными.

– Вот именно это и плохо, – раздосадовано махнул рукой Мэдсон, перед этим отпустив Хлою.

– Не понимаю? – пробурчала девушка, – Ты же сам составил этот сценарий.

– Вот и дурак, что составил, – схватил себя за голову авантюрист, – если бы подождал хоть чуть-чуть, все было бы по другому.

– То есть? – не до конца еще понимая, но уже практически «нащупав» разгадку такой смены настроения брата, Борщов бесцеремонно «вклинился» в разговор, происходивший между двумя влюбленными друг в друга людьми, – Я так понимаю, что «Кокс» можно было и не «бадяжить»?

– Да, – подтвердил комбинатор, присев на диван, и делая движение, как будто он рвет на себе волосы, – если бы мы чуть-чуть подождали, ничего этого делать бы не пришлось.

– Нам что, долг, внезапно, простили? – неуверенно попыталась разгадать Хлоя загадку, – или же русская мафия, вдруг, внезапно, перестала существовать?

– Нет, – невесело ухмыльнулся авантюрист, опуская руки себе на колени, – просто нам предложили другое более выполнимое поручение, где не надо ничего «подтасовывать», а нужно просто сделать привычную для меня работу: обмануть и украсть.

– И что же теперь? – впадая в паническое настроение (так всегда бывает, когда у одних людей, создавших проблемы другим, все решается благополучно, а у тех, напротив, катится в тартарары) запричитал Игорь, – у вас значит «все на мази», а другие попавшие в затруднительное положение теперь по «херу»! Так что ли?

– Нет, – произнес Мэдсон, уверенно вставая на ноги, и глядя своему двоюродному брату прямо в глаза, – никто никого не «кинет», и в этой ситуации пойдем до конца все вместе. Тебе, когда надо деньги нести?

– После девяти часов вечера, – немного придя в себя, от появившейся возможности здраво мыслить, отвечал хозяин квартиры.

– Ровно в девять?

– Нет. Там точное время не установлено. Можно хоть после полуночи.

– Хорошо, – сделал свое заключение Майкл, – как ты наверное понимаешь, что относить тебе их не стоит – это равносильно самоубийству.

– Да, и что же теперь делать?

– Значит поступим так. Сейчас ты садишься за компьютер и находишь в интернете посредническую фирму, занимающуюся выдачей виз в Шенгенскую зону. Некоторые из них работают почти круглосуточно, оформление документов производится за один час. Так что, если ты начнешь прямо сейчас, пока время еще чуть более шести вечера, то успеешь заказать себе и своей суженой визы и билеты в Польшу. Что-то мне подсказывает, но там вас точно искать не станут. Пока Лизонька находится на работе, ты уже с подготовленным пропуском за границу, активно собираешь только необходимые вещи. Как только она вернется домой, вы хватаете их, и часть тех долларов, что мы смогли выручить за «Кокаин», но не более ста тысяч на одного человека, а то возникнут лишние ненужные нам вопросы.

– Ладно, – нехотя согласился Борщов, – мы поступим именно таким образом, а что дальше? Что нам делать в «поганой» Польше? И куда девать остальную добытую выручку?

– Нет ничего проще, – продолжал инструктаж Мэдсон, – деньги мы помещаем в две камеры хранения в аэропорту Шереметьево, где можете поверить мне на слово, они будут находится, даже в большей безопасности, чем в любом самом надежном банке этой страны. Вы прячете свои деньги, мы же свои. Каждый в свою камеру, про которую другая группа ничего знать не будет. Это на тот случай, если, вдруг, кто-то попадет в неприятности. Так, с деньгами вроде бы все решили. Теперь, что же вам надлежит делать в Польше? Оказавшись в Варшаве, вы немедленно берете билеты на первый же рейс до Парижа, где к тому времени будем находится и мы. Там вы сразу же отправитесь вот по этому адресу, – тут Майкл передал брату небольшой клочок исписанной посередине бумаги, где было начертано латинскими буквами местоположение в столице Франции и, когда тот несколько раз прочитал ее, отобрал обратно, порвал на мелкие кусочки и выбросил, смыв в туалете.

– А если я, вдруг, забуду этот французский адрес? – заметил Борщов тот факт, что при нем не оставляют письменное послание, – Что делать нам в этом случае?

– А в этом случае, – недовольно заключил комбинатор, хмуря брови, – тебе придется вспомнить его. Мобильниками пользоваться не посоветую. У мафии прослушивание телефоном работает на более высоком уровне, чем у любых секретных спецслужб. Надеюсь это понятно?

Карен, осознававшая, что сейчас, практически, решается судьба не совсем чужих им людей, все время этого разговора молчала. Ее брат, получив дозу необходимого ему алкоголя, посапывал в небольшом прочном креслице, расположенном в прихожей квартиры. Инструктаж, в силу указанных обстоятельств, проходил довольно спокойно и рационально. Поэтому, как только все необходимые обязанности были распределены, Игорь стал в интернете искать агентство, занимающееся оформлению виз в Шенгенскую зону и тут же нашел нечто подходящее и расположенное недалеко от их дома. Позвонив по телефону, он был приятно удивлен, услышав, что его сегодня непременно примут и все тут же оформят. Захватив заграничные паспорта и другие необходимые документы, Борщов тут же отправился оформлять «пропуск» в Европу.

Воспользовавшись его отсутствием, решили между собой пообщаться и Карен с возлюбленным. Первой говорить стала Хлоя:

– Я так понимаю, что нам предстоит поездка в Париж? Ты думаешь, если мы удачно выполним там порученную работу, японские «ниндзя-головорезы», узнав, как мы обошлись с их «товаром», всучив им «разбадяженную» «наркоту», про нас позабудут?

– Конечно же нет, – смело, стараясь вселить уверенность и в подругу, заговорил убежденный в своей правоте комбинатор, – не забывай, что при этом у нас останется шесть миллионов, а с ними в этом мире затеряться вполне допустимо. Тем более, что с японцами, мы практически не контактировали, так что они знают нас мало, а вот к русским – жизнь длинная – нам возможно придется и обратиться. Теперь понимаешь к чему я клоню?

– Вроде бы да, – просветлели глаза милой девушки, начинавшей понимать замыслы своего кавалера, – на «Якудзу» нам совершенно «насрать», тем более, что живут они обособленно, и каждый клан находится сам по себе. Американские «камикадзе» ненавидят российских и, при желании, не прочь были бы перегрызть друг другу «поганые» глотки. Поэтому, находясь в Америке, с японской стороны, мы будем в сравнительной безопасности, а вот с русскими, чей синдикат распространился по всему огромному миру, контакт терять нам не стоит, тем более, что может быть через них порешать чего-то когда-то придется.

– Все правильно, – выказал свою неподдельную радость Мэдсон, целуя сообразительную компаньонку в ее алые губы, – и все у нас будет отлично.

Пока они, заключив друг друга в объятья, предавались своим нежным чувствам, слившись губами в долгом и, можно сказать, неоднократном затяжном поцелуе, вернулся Борщов, который был страшно удивлен тем обстоятельством, что за какие-нибудь сорок минут, ему оформили визы, причем даже не потребовался Российский паспорт его возлюбленной Кедровой, который в обычных случаях просто необходим. В их случае, молодая и симпатичная менеджер взяла на себя обязанность связаться с паспортной службой, где, как оказалось, у нее довольно прочно налажены связи и, все необходимые данные, ей передали прямо по телефону. За то время, пока она занималась оформлением документов, Игорь успел заказать билеты на самолет, следующий до Варшавы, вылетающий в ноль часов сорок минут. В общем эта парочка была полностью готова спешно покинуть родные пенаты.

Заходя, он разбудил безмятежно спящего Алика, что тому, естественно, не понравилось, но он промолчал, так-как понимал, что это хозяин квартиры, где ему периодически перепадает спиртного, и где, для этого, практически ничего не стоило делать. Поэтому, он лишь изменил положение своего тела и, открыв глаза, принялся размышлять, как бы ему, у этих энергичных и предприимчивых людей, выманить еще одну четверочку крепенькой водочки.

В тот же самый момент, когда он предавался своим рассуждениям, в центральном офисе японской «Якудзы», те две партии, обе весом по пятьдесят килограммов, отправили в рабочее помещение, где происходила расфасовка «Кокаина» на более мелкие спец-пакеты, пригодные для использования в розничном сбыте. Сначала, пока шло освобождение от «товара» самого верха в первом пакете, причин для беспокойства ни у кого не возникало, так-как сверху находился отличнейший «Кокаин». Однако, постепенно, приближаясь к середине той упаковки, расфасовщики стали отчетливо замечать, что фасуют уже не наркотики, а обыкновенную магазинную соду. Сняв пробу с этого вещества, находившегося внизу упаковки, проверяющий безошибочно определил, что там в действительности расположено. На всякий случай поступив, подобным же образом, и со вторым пакетом, и с третьим было отчетливо установлено, что там сложилась точно-такая же смесь.

Для подобного рода заведения – это было ЧП громаднейшего масштаба, поэтому сразу же последовал доклад главному Боссу. Лишь-только до него дошла эта неслыханная до сих пор информация, он просто побелел от охватившей его ярости, поняв, что все русские поставщики наркотических средств, ни во что его не ставя, играют с ним в очень нехорошие опасные игры. Он даже стал немного задыхаться от охватившего его душившего гнева. Единственное, что он смог сделать в этой непростой ситуации – это растопырить пять пальцев правой руки, потом соединив их вместе, провел ладонью по горлу, изображая всем понятный знак того, что нужно непременно кого-то убить, и хрипя произнес:

– «Папа Коля».

Глава XIX. Нападение

В то же самое время, как разъяренный главарь японской мафии выносил приговор одному из самых значимых Московских наркоторговцев, Альберт, окончательно проснувшись, взял в руки с огромным лезвием нож (зачем-то оставленный в прихожей на пуфике) и стал непроизвольно крутить им в руках. Он еще не знал, что следившие за их квартирой другие «ниндзя» получили приказ уничтожить обоих курьеров.

Верные своему долгу, они подошли ко входной двери, и один из них нажал кнопку звонка. Ничем не обеспокоенный Ситнев-старший, как он всегда поступал в подобных похожих случаях, даже не заглянув в глазок, освободил замочную скважину от личинного язычка, отперев прочного свойства запор. Выбежавший из зала, где происходило общее совещание подельников, Мэдсон только-лишь крикнул:

– Не открывай!

Однако было уже достаточно поздно. Дверь распахнулась, и на пороге возник облаченный во все черное человек с закрытым наполовину лицом. По его глазам легко было распознать представителя японской национальности. В руках он держал типичный самурайский меч с узким лезвием и удлиненной разукрашенной рукояткой. Наметив поразить Алика в сердце, он сделал выпад, но тот, очевидно, от длительного перепоя и внезапности нападения мотнулся чуть в сторону, и клинок, намеченный ему в сердце, по самую рукоять вонзился в правую часть не широкой груди.

Сам не зная для чего это делает, действуя машинально на морально-волевых возникших вдруг качествах, Альберт, одновременно с наносимым ему ударом, сделал рывок вперед и, оказавшийся в его руках до этого нож, на всю длину лезвия, был всажен в шею противника.

В этот момент, «Малой», дежуривший на лестничной клетке – этажом ниже, услышав наверху шум борьбы, и помня распоряжение начальства: «быть в курсе всего», прыгая через одну ступеньку поднялся на разделительную площадку. Он явственно улицезрел, что на квартиру вверенных ему подопечных совершено нападение «подлых» японцев. Не имея времени ни с кем посоветоваться, он, что было для него очень неестественно, принял решение к самостоятельным действиям. Достав из кобуры огнестрельный пистолет «Тульского Токарева», он произвел прицельный выстрел во второго нападавшего «ниндзя», отстоявшего в коридоре, чуть сзади, своего уже пораженного Альбертом напарника.

Тот успел заметить нападение с тыла, и даже повернулся, чтобы дать достойный отпор, извлекая острозаточенную четырехконечную металлическую звезду, но эффект неожиданности и пуля, в данном случае оказались быстрее, поразив неприятеля в грудь – чуть выше сердца. Для натренированного бойца, такое ранение не являлось чем-то, способным вывести его из дальнейшей борьбы, поэтому японец все же произвел свой бросок. Однако заученное и натренированное движение оказалось несколько смазанным, и в обычных случаях смертельное холодное оружие, поразив недруга в грудь, не достало до жизненно-важных органов, причинив ему только физическую боль, и образовав неглубокую рану.

Следом за этим метательным железным клинком, почти-что одновременно, полетело еще два, точно таких же. От одного бандиту удалось увернуться, но второй прочно застрял в его подключичной области слева. Ему пришлось выпустить в противника всю обойму, прежде-чем наконец, тот повалился на пол и, подергавшись какое-то время в жутких предсмертных конвульсиях, затих навсегда.

В квартире, в это время, происходило нечто невообразимо-невероятное. Альберт так, как был с японским мечом в груди, бросился в кухню, где сразу же направился к холодильнику. Взяв из него бутылку холодного пива, он принялся залечивать свою рану, решив почему-то промыть ее изнутри. Однако хмельной легкий напиток в нем не приживался, и парень выблевал его, прямо здесь же, в посудную мойку.

– Дайте мне водки! – заорал он выходя в просторную залу, где сидела напуганная до «коликов» Синди, которая при виде своего пораженного самурайским мечом полупьяного брата впала в обездвиженный ступор.

Другие два брата, в тот же самый момент, затаскивали в квартиру мертвых японцев и раненого «Малого». Закончив это, Мэдсон стал энергично завязывать еще живому бедолаге запястья, а также лодыжки, применяя, при этом, самое простое средство – липкую ленту «Скотч». Борщов же, набрав в ведро теплой воды, кинул в него половую тряпку и, дополнив все это синтетическим порошком, выскочил на лестничную площадку, где интенсивно принялся замывать кровяные бурые пятна. Он был уверен, что никто из соседей ничего не слышал, так-как пистолет у бандита, как и полагается профессионалу, оказался с глушителем.

Пораженный японским мечом в самую грудь Ситнев-старший, видя, что его сестра никак на это не реагирует, принялся энергично встряхивать ее плечи, пытаясь вывести из сковавшего тело оцепенения, при этом, не забывая без устали повторять:

– Водки, мне! Водки!

Поняв, что встряска для сестры, в этой ситуации бесполезна, он решился на крайние меры, и залепил девушке звонкую оплеуху. Негодование от такого нахальства оказалось сильнее всего остального, и девушка тут же пришла в себя. В ответ она врезала кулаком в правую верхнюю скулу своему братцу с такой силой, что кроме ранения у него добавилась обширная гематома. Затем обратив свое внимание на торчащий из его груди меч, она резко от Алика отстранилась, заползая в страхе на верхнюю часть спинки дивана.

Альберт, губы которого пускали кровавые пузыри, и весь его вид внушал такой неестественный ужас, продолжал твердить только одно:

– Водки мне! Дайте мне водки!

Хлоя, не в силах дальше созерцать это жуткое зрелище, достала из сумки купленную заранее небольшую четверку и отдала ее своему бедному братцу. Сама же побежала в прихожую, чтобы лично улицезреть, чем заняты другие мужчины. Там ей представилась картина еще более ужасающая: на полу лежали два трупа, одетые во все черное, лишь только с узкой прорезью в области глаз, и один связанный полуживой человек в самой обыкновенной одежде. Чтобы тот не голосил, ему заклеили рот липкой клеящей лентой. Братья, как раз схватили одно мертвое тело за ноги и тащили его в сторону спальни.

Увидев все это, молодая девушка, не привыкшая к созерцанию подобных картин, крепившаяся еще при виде полупьяного обезумевшего родного ей брата, здесь уже не удержалась и освободила содержимое своего желудка, прямо на лицо еще живого бандита. Даже, через непереваренную пищу проглядывалось, что лицо его стало пунцовым от гнева, а тело задергалось, выражая таким образом возмущение, сопряженное с сильным негодованием: мало того, что его лишили возможности передвигаться и говорить, его еще и беспардонно познакомили с вонючей блевотиной.

Карен пришлось отвернуться в другую сторону, и оставшуюся часть, этой очистительной процедуры, она заканчивала на кафельный пол. Когда она почувствовала, что сможет, в дальнейшем, с собой совладать, Синди, первым делом, извинилась перед «обрыганным» ею преступником:

– Пардон. Сама не знаю, как это вышло. Обычно я более стойко отношусь к подобным неприятным вещам.

Девушка не врала. Ей уже приходилось видеть убитые трупы, но попасть реально в ситуацию, где происходят убийства – такое с ней случилось впервые.

– Иди в зал, – посоветовал ей сочувственно Мэдсон, видя, что его любимая еще не готова к таким ужасающим зрелищам, – сиди там и сюда не высовывайся. Мы тут сами со всем постараемся справиться.

– Но там Алик, – попыталась возразить дрожащая в нервной лихорадке прекрасная Хлоя, все еще продолжая делать хватательные движения воздуха, чтобы прекратить вызванные рвотой позывы. – Он с мечом в груди ходит.

– Дай ему выпить, – немного подумав, ответил Мэдсон, по виду которого совершенно нельзя было определить, что он о чем-то переживает, так натренирована была его воля, – и отправь его куда-то подальше – скажем на кухню, либо сама укройся туда. Клинок только не вынимайте, пусть так с ним пока и побудет, а то истечет своей кровью. Мы же, на этом этапе, предоставить ему медицинскую помощь попросту не сумеем: сама должна понимать. Пусть ждет: поедем в аэропорт, завезем его в скорую.

– Хорошо, – поняла все с первого раза смышленая Хлоя, и подтвердила давешние свои изречения, – как ты знаешь, меня не сильно заботит судьба алкоголика-брата, но все-равно жалко его и не хочется, чтобы он вот-так просто сгинул, а мы даже не попытались оказать ему первую помощь.

– Делайте, что я говорю, – настаивал Майкл, продолжая сохранять совершенную невозмутимость, – и может быть все обойдется.

Синди не стала с ним спорить, а отправилась в зал, где ее брат, в миг уничтожив выданное ему спиртное, чувствовал себя довольно неплохо, не смотря на находящийся в его груди меч. Очевидно инстинкт самосохранения его убеждал, что трогать это оружие совершенно не стоит, что и подтвердила вошедшая из прихожей сестра:

– Альберт, ты только меч из груди не вытаскивай, а мы тебя в больницу скоро доставим.

Находясь по действием спиртовой анестезии, он уже полупьяным голосом произнес:

– Давай еще пару пива, так легче будет терпеть.

Карен сходила на кухню и выполнила просьбу молящего брата. Как ни странно, но после водки, пиво приживалось намного лучше, постепенно погружая Ситнева-старшего в состояние опьянения и прострации. Девушка, не в силах выносить его вида, ушла в соседнюю с залом кухню, где налила себе горячего чаю, с помощью которого намеревалась согреться и унять колотившую ее тело нервную дрожь.

Мужская составляющая этой квартиры, а именно те, кому не довелось напрямую поучаствовать в битве и получить хоть сколько-нибудь значимых телесных ранений, постепенно перетаскали трупы японцев и раненого «Малого» в потаенную кладовую, где «Малого» прочно привязали к крепкому стулу, а покойников разложили по полу.

– Что будем делать? – задал Борщов вопрос, кивая на мертвых.

Он, работавший у «Бати», и неоднократно выполнявший поручения типа: «прибрать за Раскатовым», также чувствовал себя совершенно спокойно, уверенно справляясь со своими эмоциями.

– У тебя мусорные пакеты найдутся? – спросил продуманный комбинатор.

– Как и у всех нормальным людей, – поспешил с ответом двоюродный брат.

– А они крепкие?

– Предостаточно. Если ты имеешь в виду сколько смогут выдержать: я думаю пятьдесят килограмм примут – в легкую.

– Отлично, – сделав довольным лицо, Мэдсон распорядился, – тащи их сюда. Нам сейчас предстоит много работы.

Игорь, понявший все с полуслова, отправился в помещения кухни, где у всех простых обывателей хранятся подобные вещи и, захватив целую упаковку, возвратился обратно. Пока он находился на кухне, Хлоя, заваривавшая себе очередную чашку горячего чая, напряженно спросила:

– Вы чем там сейчас занимаетесь? У вас все там в порядке?

– Не переживай, – постарался успокоиться девушку хозяин квартиры, – пока мы действуем в пределах разумного. Ничего необычного мы не делаем. Только то, что необходимо для нашей же безопасности.

В этот момент завелась бензопила, как нетрудно догадаться, хранившаяся у Борщова в кладовке, где сейчас находились трупы и другие участники этого затянувшегося лиходейства. Синди вздрогнула и тут же с интересом спросила:

– А это, что еще за такое?

– Не беспокойся, – неуверенно заметил застыдившийся Игорь, – мы затеяли небольшой ремонт, с последующей уборкой, так что некоторое время придется слышать звуки механических инструментов.

– Ладно, – махнула рукой начинавшая приходить в себя Хлоя, – действуйте. Мы и так уже зашли так далеко, что дальше некуда.

Хозяин квартиры, обрадованный такому быстрому окончанию неприятной беседы, с агрессивной и одновременно прекрасной девушкой, от которой никогда не знаешь, чего ожидать, выскочил с кухни и направился в тайную кладовую, где чуть ранее оставил двоюродного кузена.

Зайдя внутрь, он убедился, что Мэдсон не оставался без дела. Активно очищая свой чуткий желудок, он, между тем, распиливал на мелкие части первого покойного члена «Якудзы», разбрызгивая повсюду кровяные ошметки мышечной ткани и распиленных внутренних органов. Борщов к таким делам был более-чем привычный, поэтому он перехватил у Майкла режущий инструмент, и последовательно закончил начатое Мишиным дело, как с первым, так и со вторым недавними «ниндзя». Японцы роста были сравнительно небольшого, поэтому мешков понадобилось немного, их расчлененные части разместились в шести утилизационных пакетах.

«Малой», на глазах которого происходило это чудовищное злодейство, с ужасом наблюдал за происходящим, ожидая для себя точно такой же впоследствии участи. Хоть он и был бандит со значительным стажем, преступник даже представить себе не мог, что могут существовать люди, способные на такие жестокие и отвратительно-жуткие зверства.

Между тем, «работа» была закончена, и Борщов, посмотрев на «Малого», спросил:

– А с этим, что будем делать? Ведь я не думаю, что он испытывает к нам приятельскую привязанность, и скорее всего так же подослан врагами, а совсем не друзьями.

– Этого пока оставим в покое, – рационально заметил Мэдсон, – он еще может нам пригодиться, по крайней мере, его необходимо основательно расспросить: кто он такой, что здесь делает, и на кого конкретно работает? Именно этим мы сейчас и займемся, – и уже обращаясь к бандиту, подняв кверху уголки своих губ, и кивнув головой, заискивающим тоном спросил, – Ну, и что ты за чудо?

Тот промычал что-то невнятное, вытаращив наполненные ужасом глаза и активно мотая своей головой.

– Что, что. Я не понял, – Михаил замотал головой из стороны в сторону, сморщив, при этом, лоб, и сведя к переносице брови.

– Может так будет проще, – высказал сообразительный Гоша, срывая с губ пленного липкую ленту.

– Да ты прав, – согласился Майкл, прищелкнув пальцами. – Извини, немного «затормозил». Да и как тут все сможешь упомнить, если в тебя – то стреляют, то угрожают, то дают невыполнимые поручения. Того и гляди «крыша» уедет.

Лишь только губы небольшого бандита оказались без «Скотча», американец повторил свой вопрос, делая свое лицо еще более доброжелательным, чем было до этого прежде:

– Ну, так кто ты, любезный?

– Да вы «чё», ребята, – заорал тот нечеловеческим голосом, наполненным страхом и паническим ужасом, – с ума тут все посходили? Вы чего, «ваще», здесь творите?

Этот крик слегка донесся даже до Синди: столько в нем содержалось «закошмаренного» испуга. Девушка вздрогнула, но идти проверять, что происходит, отнюдь, не отважилась. Брат ее, так тот, вообще, выказывал ко всему полное равнодушие, хотя, как то ни было странно, находился еще в полном сознании.

Глава XX. Что же случилось с "папой Колей"

Ситуация действительно накалялась. Братья, торопившиеся, как можно быстрее, разделаться со свалившимися на них проблемами, и спокойно улететь из этой в один миг ставшей враждебной страны, решили перейти к более кардинальным мерам, проводимого ими «допроса».

– У тебя молоток с кувалдой имеется? – поинтересовался удрученным голосом Майкл.

– Найдутся, – отвечал Борщов, начавший ворошить свои инструменты, в поисках необходимых предметов.

– Есть! – воскликнул он, предъявляя на всеобщее обозрение, молоток и небольшую кувалду.

– Вы что собираетесь делать? – наполняя глаза слезами, спросил «Малой» срывавшимся голосом.

– Cделать тебя немного сговорчивей и красноречивей, – усмехаясь, сказал Борщов, наклеивая на рот «испытуемого» липкую ленту.

Как только он это сделал, Мэдсон схватил бандита за правую руку, намереваясь положить ладонь пальцами на тыльную часть отбойного инструмента. Бедняга сразу же понял, что с ним собираются делать и сжал обе руки в крепкий кулак. Мучители только-лишь усмехнулись и, тут же, со всей имевшейся силы, «зарядили» по костяшкам правой руки молотком. Если бы не было «Скотча», «Малой», конечно же, заверещал бы от боли, но в этом случае смог только мычать, широко открыв свои очи, и наполнив их солоноватой «обжигающей» жидкостью. Ушибленная с тыльной стороны рука сильно распухла и безвольно повисла. Там можно было предположить, даже, какой-нибудь перелом.

Видя, что заняться пальцами «клиента» им больше ничего не мешает, братья положили верхние фаланги бандита на металлическую боковую часть прямоугольной конструкции, и распределив между собой роли: Игорь удерживал правое запястье врага и своеобразную наковальню, а Михаил, как следует прицелившись, ударил молотком по указательному пальцу этого бедолаги. Верхняя фаланга мгновенно распухла и превратилась в иссиня-черную сплошную огромную шишку. Преступник готов был вырваться из собственной оболочки, так нестерпимо ему было больно.

– Как думаешь? – обратился Игорь к кузену, – Может он уже готов откровенничать?

– Нет, – возразил опытный авантюрист, которому, как видно, подобные мероприятия были совсем не в диковинку, – давай повторим еще раз. Ну, так – для гарантии.

– Если только для этого, – согласился Борщов, делая лицо настолько ожесточенным, как будто тот маленький плюгавенький человечишка, сидевший сейчас в его кресле, был для него смертельным давним врагом, – тогда бей, я его удержу.

За этими словами дело не встало и последовал еще один мощнейший удар, но уже по среднему пальцу той же руки. Он моментально принял вид, совершенно идентичный соседнему пальцу. Не выдержав болевых ощущений, бандит лишился сознания.

В этот момент во входной двери закрутился ключ, пытающийся отпереть вставную личину. Это, много раньше положенного ей времени, пришла с работы Елизавета. Она была очень напугана, руки ее дрожали, и она никак не могла понять: «Почему замок никак не откроется»? Что стало причиной такого ее состояния – это целая большая история.

Сегодня днем, ее хозяина срочно вызвали на какое-то важное заседание в ресторан «папы Коли», что иногда, но случалось. В такие дни, хозяин моментально скрывался, доверяя Кедровой: закрыть, убрать и запереть заведение, а впоследствии, занести ему ключи прямо на «сходку». Выполнив все «по накатанной», на что ушло минут не более сорока, девушка отправилась в «логово», где собирались бандиты, для проведения важных собраний. На дорогу прелестной красавицы ушло еще минут двадцать. Когда она подходила к «развеселому» заведению, первое, что бросилось ей в глаза и очень, при том, удивило, так это наличие огромного количества полицейских, находящихся возле интересовавшего ее здания.

Девушка не понимала, что могло стать причиной такого необычного большого собрания, ведь, как всем было известно, с полицией у «Бати» существовал долгосрочный «обоюдовыгодный» договор. Притворившись обыкновенной «зевакой», Лиза хотела непременно попасть внутрь ресторана, чтобы доподлинно знать, что же все-таки здесь случилось. Она подошла к заградительной ленте и хотела воспользоваться своей природной самоуверенной наглостью, чтобы миновать самодельное ограждение. Однако, сделать это у нее не получилось. Кедрову тут же приметил и остановил молоденький лейтенант-участковый.

– Туда нельзя, – преградил он ей путь своим телом. – Это запрещено. Ведутся следственно-оперативные действия.

Елизавета, отлично знавшая этого полицейского, так-как он частенько появлялся у них в баре вместе с коллегой, обслуживающим тот участок, сделала плаксиво-жалобное лицо, и чуть не рыдая, пробормотала:

– Здесь находится хозяин бара, где я работаю. Я должна передать ему ключи от нашего заведения. Если я этого не сделаю, то поверь – не сносить мне тогда головы. Пожалуйста, Степа (так звали представителя власти) пропусти, а я тебе всю жизнь буду обязана. А?

Тут она сделала свою физиономию настолько игривой, и кокетничая, так стрельнула ослепительно красивыми глазками, что смогла бы пробить любую самую неприступную стену, что, в принципе, и случилось с молодым полицейским, ведь он все-таки был живой человек, поэтому, тут же попав, под обворожительное влияние красивейшей девушки, он сразу же сдался:

– А хозяин твой – это Митька, который «Езус»?

– Ну, да, – энергично согласилась Елизавета, наблюдая, как полицейский, весь полностью, растворяется в ее женских завлекательных чарах, – ты же сам, Степан, все прекрасно знаешь и понимаешь. Я только туда и обратно, как мышка, меня никто, совсем, не заметит, а если что, даже не сомневайся, я тебя не сдам и не подведу, совру, что была там уже раньше: пряталась в какой-нибудь подсобке, или, скажем за шторой.

Служитель Фемиды загадочно улыбнулся и, сделав рукой жест в сторону ресторана, промолвил – непонятно – то ли веселым, то ли опечаленным голосом:

– Я не зря спросил тебя про знаменитого «Езуса».

– А, что? Что такое? – из чисто женского любопытства не удержалась Лиза, чтобы не перебить говорящего, задав ему этот вопрос.

– Случилось то, – продолжил участковый, – что снести голову тебе он не сможет, как бы ему этого не хотелось.

– Это еще почему? – искренне удивилась барменша, не понимавшая, что могло случится с ее хозяином в ресторане у «папы Коли», с которым они были неприкасаемыми друзьями.

Тут полицейский, полностью растворившись в женской магии очаровательной Лизоньки, выдал ей все, что было ему только известно:

– Потому что он сейчас сам лежит на полу ресторана без отрубленной головы, как и большинство там присутствующих.

– Но кто посмел это сделать?

– То были японцы, – уверенно выдал, расплываясь в улыбке, Степан. – Что у них случилось, пока не известно, но, по существующей на сегодняшний момент версии, пять человек, одетых, как «ниндзя», явились чуть ранее в ресторан. В это самое время «Папа» собрал всех своих самых верных людей, чтобы спланировать какое-то свое новое преступное дело.

– Почему ты думаешь, что оно было непременно преступным? – запротестовала удивительная красавица.

– Я ни за что не поверю, что они предполагали сделать что-то хорошее. Это закоренелые –бандиты-преступники, для которых убить человека, что тебе сделать стакан своего фирменного коктейля. Так вот: пока они, рассевшись за своим круглым столом, оббитым зеленым сукном, строили свои гнусные планы, к ним ворвались, как мы предполагаем, пятеро японских головорезов и, размахивая своими самурайскими саблями, принялись убивать всех и каждого. Наши бандиты также в долгу не остались и, достав все, что только может стрелять, открыли по нападавшим шквальный огонь. Бой, как следует ожидать, был очень жуткий. Полы в помещениях, насквозь, пропитаны кровью. Вся комната завалена изуродованными телами и отрубленными конечностями, разного свойства и предназначений.

Здесь увлекшись своим рассказом, молодой блюститель порядка начал перечислять «крутые» подробности:

– Всюду видны отделенные от их туловищ: головы, руки, ноги, вспоротые животы. Но и японцам тоже досталось. Трое из них остались лежать в зале мертвыми, а двое уползли едва оставшись живыми, получив, при этом, многочисленные огнестрельные раны. Именно по их окровавленным следам неуверенного «отхода», мы и определили, что их было, в общей сложности, пятеро.

– А наших? – дрожа всем телом от охватившего ее нервного возбуждения, спросила заинтригованным голосом девушка, – Кто-нибудь из наших остался?

– Нет, никого, – ответил Степан с достоинством, понятным для полицейского, большая часть подопечных которого была уничтожена, – всех «положили». Дольше всех «Папа» держался, но сказать он так ничего и не смог, и пока ехала скорая, «отдал Богу душу». Так что «наших» бандитов в этом районе, практически, не осталось – вот это я могу заявить с полнейшей уверенностью.

– Если то, что ты сказал, правда, – сделав опечаленное лицо насупилась Елизавета, – тогда мне придется искать другую работу.

– Не сомневайся, – уточнил лейтенант, – это совершенная истина. И если уж будешь менять род занятий, то попробуй найти чего-нибудь поприличней.

– Легко вам говорить маменькиным сынкам, – злорадствовала Елизавета, скривив в язвительной усмешке пленительно-красивые губы, – выросли дома, получили образование. Мы же в сравнении с вами, еще в малолетстве оказались в детдоме и прошли там школу совершенно иную – не ту, что направлена на получение знаний, а ту с помощью которой можно лишь выжить и не сломаться под жестоким гнетом Судьбы. Так-что спасибо за искреннее напутствие, но мне придется работать только там, где возьмут, а не там, где мне бы хотелось. Если, конечно, ты мне ничего не предложишь? Ты ведь оказать такую услугу мне не собрался?

– Да, нет, – отвечал ничуть не обидевшийся блюститель порядка, – по крайней мере пока. Но я обязательно буду иметь твою заботу в виду, и если что подвернется, то сообщу непременно. А теперь, извини, меня начальство зовет, – указал он на махавшему ему рукой подполковника, – в следующий раз договорим обязательно, а сейчас я побежал: надо работать. Увидимся.

Кедрова была сообразительной девушкой и отчетливо рассудила, что находиться возле ресторана, набитого трупами двух противоборствующих синдикатов преступной направленности, ей абсолютно не стоит. Она, еще раз окинув взглядом все здание, некогда внушавшее ужас всем, кто имел честь что-нибудь знать, либо слышал про «папу Колю», презрительно усмехнулась и быстрым шагом направилась в сторону дома.

Следуя этому совершенно неудивительно, что когда она оказалась перед входной дверью находящейся в собственности ее ухажера квартиры, состояние девушки было возбужденно-взволнованным. Еще больше ее нервы напряглись, когда она вставила в замочную скважину ключ и стала поворачивать его против часовой стрелки, как делалось это обычно, чтобы отпереть ригель замка, но он никак не хотел повернуться. Не в состоянии найти ответа на это нестандартное для этой железной преграды непривычное состояние, она нажала дверную ручку, и неожиданно определила, что дверь не закрыта.

Заподозрив недоброе, так-как это была совершенно необычная, для этой квартиры, из ряда вон выходящая ситуация, девушка осторожно стала увеличивать открытое пространство дверного проема. Лишь только она смогла различать внутреннее убранство, ей стразу же бросилось на глаза, что весь пол в прихожей залит еще не высохшей кровью, которая расстилалась не ровными пятнами, а имела нескрываемые следы волочения.

Представив, что здесь могло только случиться, Лизонька мгновенно почувствовала рвотные массы, подходящие к ее горлу, и сразу же «бросилась» к ванной. Лишь только она успела достигнуть установленного там унитаза, как активно стала очищать свой желудок. Это уже становилось нормой в этой квартире, что все непременно старались освободить свои организмы от принятой за этот день пищи.

Хозяйка не успела еще закончить, как дверь в туалетную комнату отворилась, и на пороге возникла не менее возбужденная Хлоя, услышавшая «хлопок» входной дверь с последующей пробежкой по помещениям, закончившейся возле ванной. Она, машинально, не обратив внимания на поселившиеся в ее мозгу страхи, поспешила узнать: кто еще решил к ним пожаловать? Как ни странно, но Карен совершенно не чувствовала никакого испуга, действую строго интуитивно. Она конечно же предположила, что это могла вернуться Елизавета, но, в свете последних событий, убедиться в этом была просто обязана.

Удостоверившись, что это возвратилась хозяйка, Синди вернулась на кухню, предоставив той приходить в себя, постепенно привыкая к новой обстановке внутренних помещений. Через пять минут Кедрова присоединилась к Ситневой-младшей, и утершись излучающим белезну полотенцем, будучи еще бледной, с нескрываемой дрожью спросила:

– Что у вас тут случилось?

– Что, конкретно тебе рассказать? – ухмыльнулась Синди, закуривая сигарету: ее нервы, в этот вечер, также были не к черту, – На нас напали – то ли китайцы, то ли японцы. Они ранили моего брата, вон он лежит сейчас в зале, пронзенный самурайским мечом, и не знаю живой он еще или же нет.

– А другие? – присоединяясь к курильщице, с дрожью в голосе, продолжала дознаваться до истины Лиза, – С ними как? Все в порядке?

– Даже не знаю, как и ответить, – нервно задрожав, словно безумная, засмеялась прекрасная Хлоя, – Я абсолютно не знаю в порядке они, или нет?

– Что ты хочешь этим сказать? – предчувствуя недоброе, округлила глаза и сильно, при том, затянувшись, желала узнать о случившемся Кедрова.

– А то, что наши милые мальчики, сейчас в вашей спальне расчленяют трупы убитых и пытают живых.

– Ты что, – не поняла удивленная Лиза, выпучив еще больше глаза, – хочешь сказать, что они поубивали японцев, да еще кого-то умудрились взять в плен?

– Да! Да! Да! – закричала Карина, находясь на пределе нервного срыва, – Именно это я сейчас говорю! Если интересно, можешь сходить посмотреть, они тебе, наверняка, всю спальную комнату забрызгали кровью и человеческими останками.

– Это вряд ли, – мгновенно определив, что ее возлюбленный на такой шаг не решится, возразила хозяйка, определенно зная, что скорее всего, они орудуют в потаенной кладовке, – и смотреть я туда не пойду. Представляю, что сейчас там творится, и нет никакого желания в этом не только участвовать, но и непосредственно созерцать это безумие.

Пока девушки «мило» беседовали и курили на кухне, в каморке, используемой в этот момент для не совместимых с гуманностью пыток, наконец-то очнулся «Малой». Взглянув на свою правую руку, где кроме распухших костяшек, указательный и средний пальцы, той же ладони, превратились в нечто невообразимое и страшно болели, делая это так, будто сердце в какое-то мгновенье, из груди, переместилось в самый край поврежденной конечности. Его тюкающие удары «перекликались» с острой терзающей болью. Он постоянно мычал, и чувствовалось, что если бы не липкая лента, то бандит не переставал бы орать «диким» голосом.

Глава XXI. Пытка с совмещенной уборкой мусора

Мэдсон, заметив, что их «клиент» больше в «облаках не летает», почти вплотную, приставил свое лицо к его испуганной физиономии, и произнес рычащим голосом:

– Ну что, может настало время для нормального человеческого общения, без молотков и кувалд? А? Как ты считаешь?

Тот перестал мычать, и активно закивал головой в знак согласия. С его губ тут же, резким движением был содран клеящий «Скотч», и бандит, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться от мучившей его боли, исстрадавшимся голосом произнес:

– Что вам надо? Спрашивайте. Я все расскажу то, что знаю. Больше, такую боль, я все равно выносить не смогу. А вы, как я понимаю, останавливаться в своих «изуверствах» не собираетесь.

– Соображаешь, – убедительно заключил рассудительный Майкл, ставя перед пленником стул, и садясь в него для того, чтобы удобнее было вести с тем беседу, – сначала скажи нам: кто ты такой?

– Я имею кличку «Малой», – на этот раз почти сразу же отвечал «испытуемый».

– Что ты здесь делаешь? – вставил свой вопрос грозный Борщов, тоже желавший поучаствовать в установлении истины.

Мишин недовольно на него посмотрел, как бы говоря, что «допрос» должен вести кто-то один, но повернувшись к бандиту, сделал выражение лица, явно говорящее, что и ему не терпится узнать цель оказываемого им столь пристального внимания.

– Меня прислали за вами следить и докладывать, про каждый ваш шаг, – превозмогая боль ответил «Малой».

– Хорошо. С этим понятно, – сделав небольшую паузу, слегка прищурив глаза, вопрошал Мэдсон, – а теперь говори самое главное: на кого ты работаешь, чего им от нас нужно, и что также немаловажно, что, черт возьми, здесь случилось? – в этот момент он кивнул на шесть пакетов, где «удачно» разместились останки нападавших японцев, которые упаковывались в присутствии связанного измученного болью бандита.

Тут страдалец невольно вздохнул, стараясь, при этом, перебороть неприятные ощущения, и немного поразмыслив, искренне начал правдивый рассказ:

– Я нахожусь в прямом подчинении у бандита, для всех известного, как «Верзила». Он находится на прямой связи с Павлом Аркадьевичем – выше него, я думаю, в преступном мире нет никого. Самое главное – никто и никогда не видел его лично, так как он всегда появляется перед тобой в черной повязке и таком же костюме, ничем не отличаясь от «ниндзя». Знают только его замогильный загробный голос.

– От которого кровь стынет в жилах, – вставил уточнение Майкл.

– Правильно, – согласился «Малой», – именно так обстоит в самом деле. Продолжая, скажу, что именно по указанию «Самого» (имея в виду Главного Босса) я выставлен за вами вести непрестанное наблюденье. В мои обязанности, кроме этого, входит – один раз делать доклад, обо всех ваших перемещениях и «телодвижениях», но только после десяти часов вечера. О том, что в это время происходит в остальном мире, мне совсем не известно.

– Ну, а эти разодетые «пассажиры»? – намекая на нападенье японцев, повторил свой ранее заданный вопрос любознательный Мэдсон.

– А эти появились внезапно, – продолжал, повествуя, бандит, – словно бы неоткуда. Снизу они точно не поднимались. Когда я увидел, что «камикадзе» начали вас убивать, я предположил, что такое развитие событий, не было мне предписано моим Боссом, а главное, никак не входило в их планы. На уточнение задачи времени не было, поэтому я решил действовать самостоятельно и оказать вам в отражении нападения посильную помощь, тем более, что один из «Якудзы» совсем не понарошку, стал целиться в меня своими убийственными железными звездами. Поэтому я в него и начал стрелять. Скажу правду, убить его оказалось очень непросто: мне пришлось расстрелять всю обойму, прежде чем он соизволил «скопытиться». Он же, за это время, успел всадить в меня две свои металлические «херни», из-за чего, собственно, вы меня так просто и взяли, ведь я был ранен, а мой пистолет оказался совершенно «пустой». В общем, как-то так все и было. Вряд ли я смогу пояснить нечто больше.

– Похоже это, действительно, все, что ты знаешь, и что могло бы нам быть интересно, – согласился Майкл, делая задумчивое лицо, и подперев кулаком подбородок.

– Вы меня теперь, наверно, убьете? – не без оснований поинтересовался дальнейшей судьбой незадачливо пойманный опасный бандит, – Ведь зная, как во всем мире принято – свидетелей необходимо обязательно устранять, а я тут видел такое… Тем более, что если меня не кончите вы, то, как только наши узнают, что вы меня вычислили, и увидят, что со мной сделали, то это точно почестей мне не доставит, хотя если только посмертно. Так-что, выбор у меня невелик.

– Нет, – все еще размышляя, проговорил неуверенно Мэдсон, – тебя мы точно «валить» не отважимся, тем более, что ты, вроде, как бы, оказал нам очень большую услугу. Это будет просто бессовестно, если мы тебя не отпустим. А, со своими выясняй отношения сам. Скажешь: вон те – японцы на тебя внезапно напали. Почему? Сам не понял, может спутали с кем, а может еще чего – тебе непонятного. Глядишь, и не тронут. А про нас поведаешь так: пока ты раны зализывал, «ублюдки» «свинтили». Расклад вроде нормальный. А насчет свидетеля? Так какой же ты, на «хер», свидетель? Ты подельник, ведь одного япошку – ты застрелил. Так-что, думаю, в этом случае ты будешь молчать куда-более верно. Хотя это в том случае, если ты окажешься человеком разумным, ну, а если же нет, то это будут проблемы только твои и нас уже никак не коснутся.

Мэдсон был мастер придумывать всякие комбинации, и сейчас считал своим долгом чести, помочь сговорчивому бандиту выпутаться из этой довольно сложной истории. Именно эти мотивы и заставляли ему подсказывать «Малому», как лучше себя вести в этой непростой ситуации. Убедившись, что его наставления приняты пленником за основу, авантюрист облегченно вздохнул и, обращаясь к нему уже более дружелюбно, вежливо произнес:

– Ты посиди еще тут немного. Мы уберемся, а потом тебя непременно отпустим. Ты, как? Не возражаешь?

– Нет, нет, все нормально, – измученно запричитал привязанный к стулу преступник, не желая расстраивать, вроде налаженные уже, между ним и мучителями, хрупкие отношения.

– Тогда не скучай. Мы скоро вернемся. Не переживай, за тобой в обязательном порядке посмотрят, – с этими словами Мэдсон, кивнув головой двоюродному кузену, жестом советуя поступать точно так же, как это делал и он, взял в руки три пакета с человеческими останками и направился к выходу из каморки.

Игорь немедленно выполнил то, что советовал ему комбинатор, и подхватил остальные три нелегкие ноши. Далее, так вместе с этими ужасными грузами, они направились в кухню, где их девушки, нервно уничтожая сигарету за сигаретой мучительно ждали, когда все это закончится. Как только мужчины вошли, Майкл, совершенно спокойно, как будто говорил о том, какой лучше приготовить суп – куриный, или с говядиной, наставительно произнес:

– Девчата, мы с Игорьком пойдем выбросим мусор, а то тут поднакопилось его слишком много, вам же придется, даже, если это для вас будет трудно и необычно, стеречь нашего нового «друга» – близкого знакомого небезызвестного нам Павла Аркадьевича, находящегося, где – Лизанька знает. Также вам потребуется помыть в квартире полы, а то, как все знают, скоро нам всем придется покинуть эту страну, но если, вдруг, придется сюда возвращаться, хотелось бы попасть в чистые апартаменты, не пропитанные кровавой блевотиной.

В этот момент его настоятельно перебила нетерпеливая Лиза:

– Мне бы тоже хотелось кое-что рассказать: раз уж все мы здесь собрались. «Папу Колю» и большую часть его преступной «братвы» порубили японцы, совершенно непонятно из-за чего? Вы ничего такого не знаете? Нет, я думаю знаете! Потому что мой муж дома, при этом абсолютно живой. В квартире полно изувеченных трупов, а все полы залиты кровью. Что находится у вас в мешках, я даже знать не желаю. Итак, я понимаю, что все мы находимся в огромной опасности, но, при этом, «мать вашу», никто даже не потрудился запереть квартирные двери.

Действительно, эта часть общей, хоть и мнимой, но все-таки безопасности, ускользнула у всех присутствующих из виду, настолько каждый погрузился в эту создавшуюся вокруг них нестандартную обстановку.

– Может мы все это после обсудим? – прервал авантюрист словестные излияния подруги своего стоящего рядом брата, – время достаточно поджимает. Что сделано, то сделано, а вам еще надо бы подготовиться. Нам этой ночью, в обязательном определенном порядке, необходимо покинуть «малую» Родину, и убраться из нее восвояси. Билеты уже куплены, визы оформлены, – и не дожидаясь ответа, поворачиваясь к выходу, жестко отрезал, – ну, раз всем все понятно, тогда не скучайте. Не забудьте – уборка и пленник.

– Но…

Елизавета попыталась что-то еще возразить, но ее никто уже больше не слушал. Мужчины, понимая, что разговор может значительно затянуться, настолько, что придется бросить все дома и, улетая, оставить в квартире следы совершенного здесь недавно особо-тяжкого преступления. Они слабо разбирались в терминологиях: необходимая оборона и крайняя необходимость, но твердо знали только одно – при обнаружении в квартире двух трупов, да еще и с признаками насильственной смерти, доказать, что ты «не дурак», будет очень проблематично, а как сложилась российская судебная практика, то практически невозможно. Именно по этой-самой причине, братья торопились избавиться от улик.

Когда они оказались в спускающимся вниз лифте, благо, они находились в кабине одни, Мэдсон напряженно спросил:

– Мусорные контейнеры «собирают», как и обычно, в восемь часов?

– Да, – не раздумывая ответил Борщов, прекрасно понимавший к чему клонит подельник, по совершенному ими опасному преступлению, – хорошо, что ничего в этом плане не поменялось.

– Так, отлично, – облегченно вздохнул аферист, понимавший, что если мешки со свежим мясом полежат чуть подольше, да еще дождутся дневного света, ими вполне могут заинтересоваться бродячие местные псы, которые, конечно же, не поленятся растаскать человеческие останки по всей местной округе, а это обстоятельство, для обоих родных (по понятным причинам), было крайне бы не желательным. Поэтому размышляя вслух, он продолжил, – сейчас десять минут восьмого наступившего вечера. План такой: спускаемся вниз, подходим к мусорным бакам, прячемся неподалеку, благо, сейчас темно и сделать это будет нетрудно. Дальше дожидаемся мусоровоз, и когда он уже будет в непосредственной зоне видимости, освобождаемся от нашей ноши, благополучно смешивая ее с остальным накопившимся мусором. Как тебе этот «расклад»?

– Да, вроде все «ровно», – согласился Игорь с более опытным в таких делах двоюродным братом, провернувшим за свою жизнь уже не одну, достаточно успешную комбинацию, и зачем-то добавил – а, если верить словам Лизаньки, то «Батя» уже является мертвым, так что за «Кокаин» и деньги он с меня спросить не сумеет.

– Все верно, – прервал его размышления Майкл, – только не забывай про японцев, они ведь не зря подослали к тебе двух архаровцев, которые сразу же, не разбираясь, стали рубить всех мечами. Поэтому, еще один раз повторюсь: «валить нужно из этой страны, и как можно быстрее. Им пока не до нас абсолютно, тем более, что они ввязались в «войну» против вашего «Папы». Думаю, следующие на очереди будут «менты», так что про своих двух «камикадзе», они вспомнят не скоро, предоставив нам возможность спокойно покинуть пределы опостылевшей Родины: мы для них сейчас фигуры не главные. Кроме того, япошки уверены, что нами уже занимаются.

Так, за столь ненавязчивыми беседами, прошел весь их недлительный путь. Не стоит углубляться в подробности избавления от нежелательных непрозрачных пакетов, стоит лишь указать, что все прошло довольно успешно, и трупы японцев, загруженные из контейнера в общую кучу мусора, преспокойненько поехали на городскую помойную свалку, где, даже при огромном желании, обнаружить их будет практически невозможно. В данном случае интересно встает вопрос: «Чем же в это время занимались оставленные в квартире, с важным поручением, девушки»?

Глава XXII. Совещание

Пока молодые люди шли к выходу, Кедрова высказала им в спину все, что думала о них в этой непростой ситуации, причем они узнали о себе много интересного и такого, о чем раньше даже и не догадывались. Во всей ее речи, нормальными общепринятыми словами были только предлоги и междометия, все остальное – это были производные от пяти известных нецензурного характера выражений. Когда входная дверь, закрываясь хлопнула, она еще, находясь в состоянии нервного возбуждения, сбавила тон и поставила итоговую точку, в своей «трогательной» душераздирающей речи:

– Вот, «сволочи». Я тут вся извелась, а они даже толком не могут сказать, что у нас происходит. Может, Хлоя, ты прояснишь, что здесь такое творится? – обратилась она уже к той, которая все это время находилась здесь и, явно, была в курсе событий.

– Я даже не знаю, что тебе и сказать, – сморщив прекрасный носик от грубо поставленного перед ней прямого вопроса, Карен все-таки попыталась успокоить «раскипятившуюся» хозяйку, – я сама ничего, лично, не видела. Когда я вышла, все было уже закончено: в груди моего брата торчала самурайская сабля, на полу валялось два трупа «япошек», а ребята затаскивали в дом раненого бандита. Я возьму на себя смелость предположить, что кто-то остался недоволен тем, что ребята, утром, из пятидесяти килограмм «Кокаина» сделали сотню, «разбадяжив» его обыкновенной пищевой содой, а полученный «товар» успешно загнали.

– Что!? – вытаращив глаза до невероятных объемов, выпятив губы, и вытянув лицо так, что оно стало похоже на мяч, предназначенный для игры в американское «Регби», не поверила в сказанное Елизавета, – Это что, действительно, правда?

– К сожалению, да, – подтвердила Синди, начинавшая постепенно приходить в себя после перенесенного этим днем стресса, – и теперь нам срочно нужно «валить» из страны, а не то по нам точно справят поминки.

– Уехать? – переспросила Елизавета, презрительно «передернув» восхитительным личиком, – А, на какие, стесняюсь спросить я, шиши?

– Как я понимаю, – метнула на нее глазами «молнии» Хлоя, желавшая прекратить этот никчемный ей разговор, – деньги у мальчиков есть, и довольно большие: они все-таки сто килограммов «Кокса» продали. А если тебе хочется знать подробности – дождись их, они тебе все растолкуют. Поверь, тебя «кидать» никто не собирался. В деле участвуют все. А сейчас, пойдем лучше глянем на пленника, да, если ты помнишь, нам велели убраться.

– Пусть моют здесь сами, – недовольно высказалась взволнованным голосом Кедрова, – они нагадили, а мы должны разгребать и за ними вылизывать?

– Как я уже говорила, – начиная нервничать, сделав лицо несколько злобным, придав ему выражение, что обстоятельно чувствовалось, что если ее сейчас не послушают, то дальше в ход пойдут методы физических убеждений, американка крепко сжала «жемчужные» зубы и, сквозь них, змеиным шепотом прошипела, – мы все здесь делаем одно дело. Парни и так уже взяли на себя всю основную «работу», так что немного поводить по полу мокрыми тряпками, и присмотреть за связанным полуживым незнакомцем, я считаю делом совершенно не обременительным. А ты? Может размышляешь как-нибудь по другому?

Елизавета, уже познавшая физическое превосходство своей новой знакомой, и не желавшая более испытывать на себе ее методы доводить информацию, тут же замолкла и, в знак согласия с мнением говорившей, энергично стала кивать головой.

На этом разговор между двумя прекрасными девушками, способными «выйти из себя» по малейшему поводу, благополучно закончился, и они молча закурили по очередной сигарете. Закончив это нехитрое упражнение, тут же, отправились в потаенную комнату, где находился совсем не соскучившийся невольник. Оказавшись в абсолютно «нетронутой» спальне, Хлоя невольно вскрикнула с нескрываемым восхищением:

– «Охренеть!» Аккуратно как поработали, совсем ничего не «засрали»!

– Ты про это, – намекая на чистоту в комнате, засмеялась хозяйка, – не переживай, милая, они «трудились» не здесь, и сейчас ты, в полной мере, сможешь насладиться искусством наших милых любовников.

Тут она открыла двери в шкафу (одежды были уже раздвинуты по сторонам) обнажая вход в кладовую.

– Прошу, – с иронией промолвила Кедрова, вытягивая вперед руку, изображая, таким образом, жест, каким обычно предоставляют возможность, первым пройти другому.

Синди, почувствовавшая насмешку, одарила «напарницу» взглядом, не предвещающим ничего ей хорошего, но отвечать ничего не потрудилась, а молча воспользовавшись приглашением, ногой открыла дальнейший путь. Девушки примерно представляли, что они должны будут увидеть, но то, что предстало их очаровательным взорам, было просто ужасным. Как уже говорилось, полы были просто залиты кровью и крошечными человеческими «ошметками». Стены не составили исключение и также имели «покрытие» точно таким же «составом». Посередине сидел накрепко привязанный к стулу незнакомый им человек, своей внешностью, больше напоминающий гуманоида, нежели представителя гомо-сапиенс.

От увиденного, при других обстоятельствах, девушек, конечно бы, затошнило, но во-первых: желудки их были уже пустыми, а во-вторых: они столько уже нагляделись за этот, как уже обе понимали, ставший переломным в жизни обеих жутко кошмарный день, что не проронив больше ни слова, они с омерзеньем разглядывали представшую перед ними картину. Вдоволь «налюбовавшись» «творением» своих жестокосердных возлюбленных, Карен невольно произнесла:

– Ты как хочешь, Лиза, но я здесь убираться не буду. Полы до этого места помою, а тут «обосрать», пусть сами чего хотят делают.

Хозяйка не стала спорить с этой уверенной в себе девушкой, а полностью поддержала мнение своей более продуманной гостьи. Имея, в таких делах, опыт намного больший, чем представители мужского населения нашей планеты, за каких-нибудь полчаса с небольшим, в основных помещениях этой огромной квартиры, они навели идеальную чистоту. Альберт, все это время, так и продолжая оставаться с торчащим из груди самурайским мечом, полупьяными непонимающими глазами, удивленно наблюдал за действиями обеих «уборщиц». Когда дело у них уже подходило к концу, он задал свой обычный стандартный вопрос:

– Девчата, а у вас водочка есть? Выпить очень уж хочется.

– Лизонька, – уже более ласково обратилась к ней Хлоя, ведь всем известно, что совместная работа определенно сплачивает, – а нет ли у вас где-нибудь водки. Я думаю, что в подобной ситуации можно побаловать моего брата, ведь если быть откровенной, так это именно он спас всех нас сегодня, первым приняв на себя атаку «Якудзы».

– Грамм двести найду, – с готовностью отозвалась отзывчивая в таких случаях Кедрова, – осталось после какого-то праздника.

– Замечательно, – улыбнулась американка, совершенно уже справившись, с некогда охватившими ее нервными потрясеньями, – ему больше пока и не надо, а то нам его еще в больницу вести, – и тут же, сама не зная к чему, непроизвольно добавила, – а диван вам менять, точно придется, он весь его пропитал своей кровью.

– Еще не известно вернемся ли мы в эту квартиру? – провозгласила хозяйка, вынося из кухни остатки крепких алкогольных напитков, в количестве не более двухсот тридцати грамм, – и черт его знает, чем все это теперь может закончится.

В тот самый момент, когда Ситнев-старший «доделывал», почти целую предоставленную ему четверку, домой вернулись два брата. Подивившись чистоте, какую смогли навести их предполагаемые в будущем жены, они, проверив пленного, и увидев, что там ничего абсолютно не изменилось, выразили общее неудовольствие:

– А кладовку чего не убрали?

– Времени не хватило, – огрызнулась симпатичная Хлоя, взяв на себя роль ответчицы в претензиях за порученную им обеим работу, – так что теперь, как вы понимаете, наведение там порядка ляжет на ваши сильные плечи. Кто не согласен?

Зная «взрывной» характер этой, ко всему тому же, красивейшей в мире девушки, спорить с ней никто не отважился, а взяв короткую передышку, все присели передохнуть прямо в спальне, чтобы собраться с мыслями и обсудить дальнейшие планы. Не дожидаясь, когда его начнут спрашивать, начал дискутировать Мэдсон:

– Как все, надеюсь, уже понимают, обстоятельства сложились таким образом, что нам всем необходимо покинуть пределы этой страны, и отправиться за границу. Благо, денежные ассигнации на это дело имеются. Мы с Хлоей отправляемся сегодня в двадцать три часа прямым направлением в город Париж, – тут он сделал короткую остановку, и взглянув с любовью на Хлою, вежливо ее попросил, – кстати, милая, закажи пожалуйста к нашему подъезду такси, пока я остальных ввожу в курс нашего дела, а то время сейчас уже к девяти, нам вылетать через два часа, отсюда до аэропорта сорок с небольшим километров, а с учетом времени на дорогу, пробки и все остальное, мы туда доедем, в лучшем случае, минут за пятьдесят, а может даже за час. По мне лучше приехать раньше, чем опоздать.

– Хорошо, – согласилась любезная в этом случае Синди, и молча пошла в помещение кухни выполнять данное ей поручение.

– Да! – крикнул ей в до-гонку величайший из всех комбинаторов, – Вызывай лучше по интернету, так безопасней. Кто знает, может наши телефоны уже кто-то слушает?

Услышав подтверждение красивейшей девушки, что она отлично поняла необходимость не пользоваться мобильным, авантюрист продолжил излагать свои планы:

– Так. Я продолжу: считаем, что уже мы уехали. С собой мы берем те шесть миллионов, что выручили за нашу сделку. Вам остаются три миллиона, сумма, как мне кажется тоже не малая. Основную часть мы, также, как вы, прячем в камерах хранения аэропорта и, как я уже уточнял несколько раньше, с собой за границу берем только по сто тысяч долларов на одного человека. Эта сумма не декларируется и с перевозкой таких денег проблем не возникнет. Как переправить оставшиеся здесь ассигнации, мы потом в спокойной «не напрягающей» обстановке обязательно же придумаем.

– Но почему мы летим в Варшаву, а вы в Париж? – не удержав свое женское любопытство, не сдержалась от вопроса любезная Лиза.

– А потому, дорогая ты наша красивая непоседа, – улыбнулся ей Майкл, прекрасно понимая, что его брату досталась женщина не менее воинственная, чем ему, – что по этому направлению, вас точно искать никто не подумает, а меня и Карен во Францию отправляют Боссы российской мафии, что делает нашу поездку практически официальной. У «япошек» мы пока не «засветились», так что с этой стороны нам, пока, неприятностей ждать не приходится, а вы в Варшаве сделаете пересадку, еще более запутав следы, и продолжите движение к нам, где мы вас надежно «укроем». Главное, чтобы твой суженный не забыл тот именно адрес, который я ему передал.

– Не забыл, не волнуйся, – заверил брата Борщов, – я пять раз перечитывал.

В этот момент в комнату зашла Хлоя и сообщила результаты выполнения данного ей ответственного задания:

– Такси будет через десять минут.

– Ты будешь с собой чего брать, или купим уже там – на месте? – поинтересовался с интересом возлюбленный.

– Думаю, что с деньгами, которые у нас есть в наличии, – ухмыляясь, заверила Синди, – мы ни в чем нуждаться не будем, – и тут же немного подумав, дополнила, – странно? Вот так живешь, по копейкам перебиваешься, а потом раз – и у тебя уже шесть миллионов. Ведь я так понимаю, они уже наши?

– Это пока еще под вопросом, – не стал сильно уж обнадеживать свою девушку Мэдсон, – но скорее всего, если сможем рассчитаться с русскими Боссами, и избежать мести японцев, то вполне возможно сможем спокойно распоряжаться этими злополучными долларами, делая это полностью безбоязненно.

В этот момент на электронную почту Карен пришло сообщение, что такси стоит возле подъезда. Схватив огромную сумку с деньгами, Майкл на секунду остановился, и обращаясь к оставшимся, произнес:

– Точно следуйте моим инструкциям, и тогда все будет нормально. И не забудьте сбросить, где-нибудь у больницы нашего пленника. Мы захватим пораженного мечом Алика.

Закончив эту свою короткую назидательную тираду, они, вместе с Хлоей, подхватили уже пьяного «в стельку» Альберта и с трудом поволокли его к выходу. В лифте они столкнулись с пожилой незнакомой бабулькой, которая, увидев в груди Ситнева-старшего торчащий рукояткой наружу огромейший меч, отпрянула в угол и стала энергично креститься. Заметив ее волнение, Мишин заспешил успокоить старушку:

– Это фокус. С ним все в порядке. Он просто выпил, и стал его нам показывать. Но, как и принято, в таком состоянии, он у него не совсем получился, и теперь требуется помощь магистра, научившего его этому трюку, чтобы извлечь из него наружу застрявший в груди реквизит.

По ее вытаращенным глазам, и желанию раствориться в занятом ей углу этого лифта, было слабо похоже, что она поверила в объяснения молодого авантюриста, тем более, что с лезвия продолжала несильно капать «свежая» кровь. Наконец, подъемный агрегат остановился, и двери его распахнулись. «Хорошо еще, что мы не знакомы», – подумал Майкл, выволакивая Алика в обширный подъезд. Бабушку в тоже мгновение – словно бы «ветром сдуло».

Кое-как комбинатор, не без помощи Синди, дотащил ее брата до ожидавшего их такси, где, опережая события, сразу же объяснил его состоянье водителю:

– Он пьяный. Просто лишнего выпил.

– А к груди у него, наверное, бутылка прилипла? – незадачливо усмехнулся шофер.

– Нет, нет, – запротестовал многозначительно Мэдсон, заискивающе, при том, улыбаясь, – просто мы так игрались и неудачно потрогали самурайскую саблю. А разве таксисту, которому за поездку платят тысячу долларов не все ли равно, что с кем случилось?

– Ну, если дают две тысячи долларов, – набрался наглости смышленый таксист, даже не обернувшись, к «загрузившимся» пассажирам, – тогда без проблем, и – деньги вперед.

– Держи, вымогатель, – отсчитывая требуемую водителем сумму, проворчал с недовольным видом американец, – давай сначала в ближайшее отделение скорой помощи.

– Понял, – отвечал шофер, запуская стартером двигатель, и выводя машину на проезжую часть.

Доехав до указанного изначально медицинского центра, машина остановилась у приемного отделения. Майкл и Хлоя вытащили раненного Альберта и поднесли его к двери, где положили перед самым его входом. Затем позвонив, бросились к автотранспорту, где оба одновременно заорали таксисту:

– Гони в Шереметьево!

Однако выполнить это оказалось не так-то и просто, так-как проезжая часть в этот вечер была очень загружена, создавая постоянные заторы и пробки. Таким образом, до аэропорта добрались лишь к половине одиннадцатого этой ночи. Комбинатор сразу же бросился к камерам хранения, где спрятал свою бесценную сумку, заранее, еще по дороге, отсчитав необходимые двести тысяч долларов, разделив их с возлюбленной.

Посадка на их рейс уже началась. Пассажиры поспешили пройти паспортный контроль и таможню. На все про-все у них ушло всего каких-то двадцать минут. Процесс пришлось ускорять, с помощью шелестящих зелененых купюр. Влюбленные друг в друга авантюристы только успели занять свои места в самолете, как посадка была объявлена законченной. Еще минут десять сотрудники аэрофлота проводили необходимые предвзлетные процедуры, и постепенно пилотируемый летательный аппарат вывели на взлетную полосу, где он разогнавшись, начал набирать высоту. Только сейчас молодой мужчина и его прекрасная девушка смогли вздохнуть полной грудью, покидая эту, как уже говорилось, ставшую им чуждой страну.

Не стоить говорить, что полет прошел абсолютно успешно, и самолет благополучно осуществил посадку в аэропорту Шарль-де-Голь. Но вот на других участниках этого опасного путешествия следует обратить особо-пристальное внимание. Оставшись дома одни, они принялись выяснять между собой отношения. Кедровой было непонятно, как это ее беспечный возлюбленный мог пойти на такую опаснейшую аферу, из-за которой уже погибло столько народу, и не исключено, что и их жизни подвергаются не меньшей опасности. Она так привыкла к своей спокойной размеренной жизни, что резко все менять в ней, была не готова.

Борщову долгу пришлось объяснять своей распрекрасной подруге, что он здесь, вроде как бы и не виноват, ведь пока он ремонтировал автомашину, поврежденную самим Провидением, гости развели «Кокаин», а ему ничего не сказали, и послали его на сбыт, практически также, как японцы отправляют своих «камикадзе» на верную смерть. С большим трудом ему стоило успокоить избранницу, которая отчетливо понимала, что у них теперь не осталось иного выхода, как покинуть страну, и затем «затеряться» где-то в «глубокой» Европе, а еще лучше на каких-нибудь островах, где всегда тепло, красиво и очень уютно.

Время близилось к тому, что им пора было уже выходить из квартиры, чтобы следовать в аэропорт на посадку. Девушка, осознавая угрожающую им обоим опасность, «наезжала» на возлюбленного все меньше, а больше стала собирать необходимые ей личные вещи и гигиенические предметы.

Чуть раньше, в офис главного бандита «Якудзы» явились двое израненных «ниндзя», уцелевших во время схватки с бандитами «папы Коли». Только успев изложить всю суть случившегося, они тут же «отправились встречать своих предков». Кроме расправы над объявившими ему войну русскими, а именно так в подобных случаях и считалось, Босса японской мафии также заботило: «Почему нет вестей от двух членов банды, которые должны были убить «мента» и двух других наркокурьеров». Он выделил из толпы своих подопечных двоих искусных бойцов. Им он велел убить продажного полицейского, затем его второго бывшего с ним курьера, после же они должны были уточнить, что происходит у их товарищей и, если будет необходимо, помочь уничтожить «впаривших» им «бадяженный» «Кокаин» двух наглых врагов. Так японская группировка намеревалась отомстить за то оскорбление, которое им пришлось претерпеть – трижды расплатившись за сверхнекачественный порошкообразный белый «наркотик» – стереть с лица земли всех, кто к этому был причастен.

Глава XXIII. Лиза проявляет себя с неожиданной стороны

Одетые во все черное японские «ниндзя», получив указание своего зловредного шефа, немедленно бросились его исполнять. Как нетрудно догадаться с ожиревшим «ментом» им удалось расправиться быстро, и они оправились выполнять остальную часть поставленной им, как считалось, легкой задачи, но они в этот раз просчитались.

Вот теперь и подошел тот момент, когда следует узнать, что же задержало в дальнейшем эту новую группу отчаянных «ниндзя». Кое-как собравшись, Елизавета вместе со своим женихом, поддерживая израненного «Малого», заранее (от греха подальше), за два часа до предполагаемого вылета самолета, вышли из подъезда их дома, и стали загружаться в вызванное ими такси. В то же самое время, к дому подъехал автомобиль «Мазда», на котором подъехали японские «камикадзе». Как же они узнали, где должны находиться их жертвы? Ранее посланная группа доложила Боссу адрес, куда явились Борщов и его американский брат Мэдсон, как уже упоминалось, посредством приложения «Viber». Где живет Альберт перед смертью поведал продажный блюститель порядка, но заехав к нему на квартиру, «ниндзя» обнаружили, что он отсутствует дома, и решили оставить его на последок, а пока заняться другим не менее важным адресом. Подъехав к самой многоэтажке, они вышли наружу и пошли в сторону необходимого им подъезда. Вдруг, один из них резко остановился, говоря что-то на своем родном языке, рукой указывая на машину такси, в которое только что загрузился нужный им пассажир. Он узнал его и, ничего не объясняя напарнику, бегом бросился за еще не успевшим набрать обороты автомобилем.

Пользуясь своей многолетней натренированной выучкой, член «Якудзы» смог догнать уезжающий транспорт и, нисколько не сбавив быстрого бега, запрыгнул сначала на багажник автомобиля, а потом на его верхнюю крышу.

– Сбрось его! – закричала Елизавета таксисту.

Тот стал крутить рулем из стороны в сторону, пытаясь скинуть нежеланного гостя. Но тот, словно застыл в одном положении, прочно упираясь ногами в металлический верх, и лишь слегка меняя положение тела, в направлениях, противоположным тем, куда маневрировала машина. Он прекрасно помнил, куда садился предполагаемый враг, и развернувшись так, чтобы оказаться над этим местом, извлек из-за спины свой самурайский острозаточенный меч, намереваясь нанести удар по нему через крышу.

Внутри люди расположились следующим образом. За рулем, естественно, находился таксист, сзади него расположились пытавшиеся сбежать пассажиры. Бандит сидел справа, посередине девушка, а слева уселся Борщов. Работающая в баре Кедрова, повидавшая множество всяких неоднозначных экстремального направления ситуаций, предположила в действиях японца нечто подобное, потому резко бросила измученному «Малому»:

– Открывай скорее окошко.

Раненый бандит, понимая, что ситуация стала критической, и что, от того, как он будет действовать дальше, зависит и его жизнь в равной степени тоже, здоровой левой рукой принялся накручивать ручку стеклоподъемника. Елизавета, имела в своем характере одну необычного свойства особенность. Она не переносила вида крови, когда все уже обычно кончалось, но в моменты надвигающейся опасности, она мгновенно собиралась и действовала, сообразно сложившейся обстановке. Точно так же она поступила сейчас.

В тот миг, когда «камикадзе» совсем уже приготовился нанести смертельный удар, она, инстинктивно, обхватила туловище своего возлюбленного руками и притянула его к себе, положив на свои и «Малого» колени. В этот самый момент, стоявший на крыше японский убийца произвел удар своим страшным мечом, намереваясь попасть в нужного ему пассажира. Острое лезвие легко пронзило железную не толстую крышу, но внутри салона, ни на что не наткнулось. Опытный «ниндзя» превосходно себе представлял, как пронзает сталь человеческие живые тела, однако, в этом случае ничего подобного не случилось – значит враг остался не пораженым. Не смотря на обидный промах, ему все-таки удалось зацепить предплечье молоденькой девушки.

Она совершено не почувствовала боли, и только взглянув мельком на рану, тут же определила, что хоть надрез и довольно широкий, но кровь практически не течет, а лишь понемногу сочится. Сразу сообразив, что ни важные вены, ни артерия не задеты, Кедровой одновременно пришла в голову мысль, что нападающий, не успокоится досадным промахом и будет, и дальше, искать свою жертву, даже, если ему, для достижения цели, понадобиться изрешетить своим мечом всю крышу этого автотранспорта. Осознав такую возможность, она толчком перевела Борщова в обычное положение, сама же, убирая свое тело с места, которое, предположительно, будет подвергаться следующему поражению, одновременно продвигаясь к открытому российским бандитом окошку.

Японский же «ниндзя» решил действовать по другому. Он решил убить сначала шофера, и остановив машину, спокойно перебить всех, кто остался внутри, а не заниматься «поиском в темной комнате, находящейся там черной кошки». Для этой цели он переместился на переднюю часть автотранспорта и повторил свою попытку, пронзив клинком крышу такси. На этот раз удар был удачным, меч вошел в правую ключицу водителя и, продвигаясь дальше сквозь тело, в конечном итоге достиг области печени. Опытный таксист умер не сразу, успев сбросить газ и нажать ногою на тормоз, остановив таким образом автомашину.

Член банды «Якудза», при резком неожиданном торможении, чуть не слетел по инерции с верху, но смог избежать этого, только удачно переместившись в лежачее положение, и держась руками за ручку своего клинка, прочно засевшего в корпусе транспортного средства такси. Он еще не знал, что, продвигаясь по салону внутри, девушка вылезла в заднее, противоположное водительскому окну, по пути крикнув остальным пассажирам:

– Держите меня!

Далее, на половину своего корпуса высунувшись из машины, Елизавета натренированным движением достала из грудного кармана своей кожаной куртки восьми зарядный пистолет системы Макарова, и как только автомобиль остановился в покое, и ее «цель» переместилась в лежачее положение, произвела три прицельных попадающих выстрела.

«Камикадзе» не подозревал о таком непревзойденном коварстве, и почувствовав, как в его тело вонзаются, поочередно, три пули, ослабил хватку на своем мече и свалился на дорожно-асфальтовое покрытие почвы. Лизанька, активно дергая своими ногами, что могло означать только одно, чтобы ее отпустили, когда почувствовала, что ее больше не держат, выбралась из машины, на ходу «бросив» в окошко:

– Борщов, садись быстро за руль.

Сама же обошла кругом, и заметив, что, как она и подозревала, что умертвила врага не совсем до конца, и тот еще пытается делать какие-то телодвижения, намереваясь привстать, приблизила пистолет к его замотанной голове и осуществила для этого человека последний приносящий смерть выстрел.

Игорь в это же самое время пытался вытащить из салона убитого японцем таксиста, но ему мешал, крепко засевший в теле случайной жертвы длинный самурайский клинок. Видя старания своего дорогого возлюбленного, и мгновенно определив их полную глупость, девушка через капот «забежала» на крышу и резким движением извлекла наружу японскую саблю. Только после этого удалось стащить водителя с его «законного» места. В этот же самый момент они, вдруг, заметили, что сзади к ним на большой скорости приближается автомобиль с названием «Мазда». До нее было еще не менее пятисот метров, но расстояние стремительно сокращалось.

– Все по местам! – скомандовала грозно Елизавета, развоевавшаяся, и уже чувствующая себя, в этой группе, абсолютным само-назначенным лидером, одновременно запрыгивая на заднее сиденье, где недавно находился ее любимый.

Борщов, как и было сказано, сел за управление этой машиной. Преследователи приближались, и новый водитель, как только мог, пытался разогнать захваченный автотранспорт. Однако, сделать это не удалось, «Мазда» догнала их и стала активно «притирать» к самой обочине. Противостояние между российской (в такси обычно используют «Волги») и японской автомобильной промышленностью продолжалось минут десять, может чуть больше. Транспортные средства – то ускорялись, то замедлялись, пытаясь непременно друг друга опередить. Наконец, «Якудзе» удалось прижать машину преследуемых к пешеходному разделительному бордюру, и встать перед ним, чуть наискось, перегородив возможное движение вперед и выезд налево.

С водительского места моментально выпрыгнул еще один «ниндзя», спешивший к остановленной им автомашине. Здесь стоит отдать должное Игорю. Он оказался достаточно опытным отличным водителем, и хоть его и потряхивало от страха, смог все же завести снова двигатель, заглохший от непредвиденной остановки, резко дал газу назад и, полицейским разворотом, вывел транспортное средство на обратное направление.

Японцу ничего не оставалось, как вернутся за руль своего автотранспорта и, развернув его, продолжить становящееся трудным преследование. Его ошибочные действия привели лишь к тому, что он позволил убегающим заговорщикам увеличить между ним расстояние. Однако, двигатель «Мазды» много сильней, чем у «Волги», и разрыв вновь стал стремительно сокращаться. Вдруг, сидевшая сзади Елизавета всплеснула руками, и обращаясь к бандиту спросила:

– «Малой», а ведь тебе надо в больницу. Не так ли?

– Да, – подтвердил тот, – изначально вы так мне и сказали.

В этот момент они, как раз, подъезжали к тому повороту, что следовал прямо на поликлинику. Там не было скорой помощи, но что делать с израненным человеком, там все равно бы определили.

– Поворачивай на больничку, – жестко распорядилась Елизавета.

Борщов, не понимавший еще, что задумала его любимая девушка, не стал с нею спорить, а подчинился беспрекословно. Он уже видел сегодня, на что способна эта отважная молодая красавица, и следует отдать ей определенное должное, но один раз уже спасла дорогие им «шкуры», поэтому он и мысли не допускал, что она может придумать что-то провальное. Лиза в это время менялась уже местами с бандитом, перелезая через него, чтобы оказаться у задней правой боковой двери.

Как только они свернули за поворот и неприятельская машина пропала из виду, Кедровой пришлось высказать еще одну фразу, полностью озадачившую водителя:

– Сейчас стой. Вези больного в больницу, а я пока отстану, впоследствии вас догоню.

Все это она говорила, пока машина резко замедляла ход и тормозила. Выпрыгнув из салона, девушка крикнула:

– А теперь вперед – полным ходом!

Она только успела ступить на тротуар, придавая себе вид простой обывательницы, спокойно шагающей по ночному прекрасному городу, а «такси» свернуло на территорию поликлиники, благо, располагающуюся в двадцати метрах, от их резкого съезда, как в повороте показалась преследующая их черная «Мазда».

Водитель замедлил ход, явно обескураженный исчезновением своих пытавшихся скрыться врагов. Впереди виднелось не менее километра, но нужного транспортного средства там не было видно. Кедровой удалось усыпить его бдительность, и он проследовал мимо. Это означало только одно: она никак не привлекла на себя вниманье бандита. Лично Кедрову он не знал, а так мало ли кто может «шляться» по городу? Двигаясь дальше, японец миновал въезд на территорию местной больницы, но удалившись метров на двадцать внезапно остановился. Очевидно, он понял, куда могла подеваться «уходящая» от него автомашина, и стал сдавать задним ходом. Именно на такие его действия и надеялась молодая смелая девушка.

Чуть проехав нужный ему поворот, он резко затормозил, собираясь свернуть здесь направо. В этот момент к «Мазде» по тротуару приблизилась Лиза. Она была абсолютно уверена, что внутри находится только один «камикадзе», иначе, когда останавливалось авто, из него выскочили бы все находившиеся в нем «япошки», но вышел только единственный, причем это был сам водитель. Как уже было сказано, Кедрова двигалась таким образом, чтобы в то время, когда неприятель совершит остановку, оказаться возле его автотранспорта. Она поравнялась с передней дверью, расположенной у пассажирского места. Пистолет уже находился в руке. Резким движением она разбила дулом стекло. Японец, понял, что попал в ловко расставленную ловушку, и с ужасом посмотрел на эту беспощадную в гневе прекрасную девушку, но сделать уже ничего не успел. Четыре пули вонзились в его черепную коробку, прекратив существование еще одного члена «Якудзы».

Борщов, в этот миг, перед входом в учреждение выгружал из салона «такси» раненого «Малого». На прощанье он ему пожелал:

– Не держи на нас зла. Не мы к тебе с бедою пришли. А, как ты поступишь дальше – это решать только тебе.

Завершив прощальную речь, он вернулся к автомашине, и отправился навстречу к своей милой подруге, которая, судя по выстрелам, расправилась и со вторым беспощадным преследователем. Игорь тоже был не дурак и понимал, что в «Мазде» находился только один «камикадзе».

На выезде с территории поликлиники его уже ожидала любимая. Едва машина притормозила, она заскочила на переднее сиденье – возле Борщова. Водитель сразу же «утопил» в пол педаль газа и вывел автомобиль на проезжую часть, направляя его прямиком в сторону Шереметьевского аэропорта. До вылета оставалось полтора часа с небольшим и необходимо было поторопиться, чтобы успеть спрятать деньги и оформить все необходимые для вылета документы. У девушки наконец-то появилась возможность замотать свою рану. Для этого она использовала нижнюю часть своей белоснежной футболки, разорвав ее на тонкие ленты.

Во время дороги Лизонька рассказала, как совершенно просто уничтожила второго бандита. В ходе повествования Игорь, не выдержав мучившего его любопытства, напряженно спросил:

– А откуда у тебя, вообще, оказалось оружие? Я раньше никогда у тебя его определенно не замечал. И то странно, ведь даже у меня – охранника ресторана преступного «Бати», где одни-только бандиты, не было ничего похоже-подобного, только кастеты, да бейсбольные биты.

– Тебе интересно, почему у меня пистолет?

– Да, именно так.

– Ну, во-первых: ты не знал о нем, потому что такими предметами хвастаться просто не принято. Во-вторых: оружие у меня это давно, ведь я работаю в баре, где всякой публики хватает навалом, и хрупкой девушке очень тяжело сберечь свою честь. Кроме того, домой хожу я одна и, тем более, по ночам. Поэтому этих немногих причин оказалось достаточно, чтобы обезопасить себя чем-то подобным. Мне кажется это естественным, а самое главное удивительным, что ты об этом с претензией спрашиваешь. Сам должен был догадаться.

Так в принципе всегда у представительниц прекрасного пола: мужчины сами обо всем должны дознаваться, и если в определенных случаях у них это не получается, то они тут же становятся виноватыми, и доказывать свою правоту в подобных интригующих ситуациях всегда бесполезно, абсолютно напрасно, даже небезопасно. Именно по этой причине Борщов ничего не стал возражать милой возлюбленной, не желая, вдруг, вызвать «взрыв» ее недовольства. «Ну, должен был догадаться, значит должен, но вот почему-то не смог», – рассудил про себя молодой человек и продолжил целенаправленно двигаться к аэропорту.

Когда, в определенный момент, они проезжали мусорные баки-контейнеры, Елизавета потребовала остановиться, вытерла найденной в бардачке засаленной тряпкой ненужный уже пистолет, вылезла из машины и выбросила в мусор оружие. Когда она вернулась обратна, то объяснила этот поступок любопытному другу:

– Патронов у меня все равно не осталось, и еще, если я, конечно, не ошибаюсь, то за границу с оружием не пускают, поэтому необходимости в том, чтобы таскать его за собой, я определенно не вижу.

Так за разговорами они постепенно достигли аэропорта, где у них не возникло никаких затруднений, и они совершено спокойно осуществили посадку на самолет, следующий на Варшаву. Перед тем, как покинуть «такси», парень с девушкой протерли в машине все, что только можно, чтобы исключить из нее отпечатки своих пальцев и другие потожировые следы.

Полет прошел без каких-либо происшествий, и они благополучно прибыли в столицу польской республики. Там они, пользуясь преимуществом шенгенской визы, купили билеты на ближайший рейс, следующий до Парижа, и остались в аэропорту ожидать его вылета, планируемого на шесть утра тех же суток. Одним словом, и во Франции они оказались без каких-либо проволочек, где сразу отправились по указанному Мэдсоном адресу.

Глава XXIV. Безжалостная бойня

При наступлении утра в оставленной сообщниками России, в тот самый момент, когда летательный аппарат с Борщовым и Кедровой, на борту, поднимался в воздух в Варшавском воздушном пространстве, глава «Якудзы» облачившись в черный костюм, и сделавшись похожим на своих остальных приспешников, собрал всех в своем главном офисе. Японец был одет, как и все «ниндзя», единственное, что отличало от остальных главаря – это красная повязка, украшавшая его лоб. Если осуществлять подсчет оставшихся у него боеспособных людей, то следует обязательно вспомнить начало повествования, из которого станет ясно, что при встрече первых наркокурьеров шестнадцать человек находились в зале, двое встречали прибывших у лифта, и теперь с учетом того, что пятеро погибло у «папы Коли», четверых уничтожили Мэдсон со своею командой, получается, что изо всей его приближенной мафии, в наличии оставалось только девять «бойцов». Именно в таком составе, он планировал дать отпор русским бандитам, так жестоко обманувшим его, подсунув «некачественный» «Кокаин». Они могли, конечно, нагрянуть внезапно, но тогда это подорвало бы сложившийся веками «авторитет» и устой, когда Боссы различных преступных сообществ должны сначала сразиться первыми, а потом уже вступают в бой все остальные.

Чтобы не отступать от сложившихся веками традиций, главный «Якудза» по имени: Дзиторе, позвонил главарю русских бандитов. Говоря грубыми «рубленными» фразами, он немедленно назначил общую встречу:

– Павел Аркадьевич, нужно увидеться лично. Через час я буду у тебя в офисе со всеми своим.

– А, в чем, собственно, дело? – попробовал поинтересоваться первый Босс российской преступности.

– Все на месте! – бросил в мобильник Дзиторе и отключился.

Не оставалось никаких абсолютно сомнений, что это была назначена «стрелка», хотя сделано это было совсем необычно, не общепринятым способом, когда члены бандитских группировок, для выяснения возникшего недопонимания, встречаются где-нибудь на пустынном заброшенном месте. В этот раз, было вполне очевидно, что япошки сильно разгневаны, что даже не могут соблюсти все общепринятые нормы, устоявшиеся в криминальных сообществах.

Время было шесть часов наступившего утра. Павел Аркадьевич вставал, как раз в это самое время, но к делам переходил часам к восьми, а бывало и к девяти. В этот день случай был исключительный, поэтому он, набросив халат, и закрыв лицо обыкновенной маской, какого-то там зверушки, проследовал в комнату, где находились призванные охранять его личность охранники. Там он разбудил преданного ему бандита, растолкав его небрежно за плечи:

– «Верзила» вставай. Собирай всех наших кого-только сможешь, и как можно быстрее. К семи часам здесь должно быть полно народу и пусть вооружатся, как следует. Чувствую – нам «предъяву» едут кидать.

Преступник сразу же узнал «гробовой» голос своего предводителя и бросился исполнять приказание. Он обзвонил всех членов банды, подтвердит серьезность создавшейся ситуации. Без пятнадцати минут семь двадцать восемь «вооруженных до зубов» преступников находились в приемном помещении главного Босса. Среди них, конечно же, был и «Карат», так-как общий сбор касался всех, кто мог исправно держать оружие, даже русско-американских гангстеров.

Ровно без пяти семь, Босс номер один появился в обычном своем черном обличии с закрытым лицом, как у «ниндзя», только на этот раз сзади у него имелся оригинальный самурайский острозаточенный меч. Пунктуальные, словно немцы, в семь часов явились японцы. Возле лифта их встретили двое вооруженных автоматами «Калашникова» бандитов, представлявших русскую мафию. Они проводили всех десятерых членов «Якудзы» до офиса, где, возле своего главного Босса, собрались остальные преступники.

Оказавшись в комнате, Дзиторе вышел вперед, и встал напротив Павла Аркадьевича, находившегося с той стороны своего большого стола. Остальные девять верных ему «ниндзя» выстроились сзади в цепь, на не большом расстоянии друг от друга, благо, вместительность помещения позволяла. Русские мафиози расположились кучкой с одной стороны, предполагая, что если придется стрелять, то делать это так, чтобы пули летели в одну только сторону, не задевая при этом своих.

Как только все принятые в таких случаях мероприятия были исполнены, и формальности соблюдены, главный японский гангстер высказал свою прямую претензию:

– Вчера, Вы, – тут он указал пальцем на главу русского синдиката, что считалось у бандитов верхом неуважения и являлось прямым оскорблением, уладить которое «без кровно» уже никак бы не получилось, – продали мне, за шесть с половинной миллионов долларов, «Кокаин», наполовину состоящий из соды, что является делом совершенно недопустимым.

– Не может этого быть, – своим страшным гробовым голосом произнес Павел Аркадьевич, – «товар» приобретался через проверенных неоднократно людей, и качество его было оценено по достоинству.

– То есть, – еле сдержавшись, чтобы продолжать разговор, сквозь зубы, произнес разъяренный Дзиторе, – кто-то здесь, уже оскорбив меня тем, что «развел» с «наркотой», еще и хочет сказать, что я говорю полную чушь?

– А это легко проверить, – «сверкнул» глазами Босс русской мафии, – сейчас мы вызовем сюда нашего «мусора» и все у него разузнаем.

– Никого вызывать не надо, а также не стоит делать из меня идиота, – «рубленными» фразами, как можно стараясь их сократить, «рычал» в неописуемом гневе японец, – ваш «мент» уже поплатился, – и снова указывая пальцем, на первое лицо российского преступного мира, резко «бросил», – а сейчас и ты мне ответишь.

Это было сказано так, как будто произнесена команда к активному действию. Павел Аркадьевич, обнажая меч, перепрыгнул через свой стол и оказался лицом к лицу со своим недавним дружеским компаньоном, а теперь смертельным врагом. Они молчали примерно с минуту, с ненавистью, смотрели друг другу в глаза, и так и не увидев ни в ком ни страха, не сожаления, одновременно бросились в бой. Зазвенели мечи, а противники «закружились» возле своих подчиненных.

Их приспешники молча стояли, ожидая пока между первыми лицами преступных сообществ, закончится этот безжалостный поединок. У обоих была прекрасная фехтовальная подготовка, и все их удачные выпады заканчивались лишь легкими ранами и небольшими царапинами. Они бились уже полчаса, но никому из них так и не было нанесено какого-либо серьезного поражения. Все кругом, в напряжении, молча стояли, готовые немедленно броситься в битву, лишь только закончится этот отчаянный бой.

Наконец, оба сражающихся начали уставать, и Дзиторе решил, что пора применить его излюбленный хитрый прием, который всегда срабатывал и, еще ни разу в его насыщенной жизни, не был проведен в «холостую». Присев, после очередного выпада, как оказалось, бывшего в арсенале у Павла Аркадьевича также обманным, для проведения, в дальнейшем, его коронного номера, главный «Якудза» резко выпрямился во весь рост, и повернувшись вокруг своей оси отсек мечом голову своего опытного противника. В то же мгновение в его грудь, в области сердца, вонзался меч неприятеля. Таким образом два Главных Босса и японский и русский, одновременно, уничтожали друг друга.

Как только это случилось, японцы, ожидавшие конца поединка с обнаженными стальными мечами, впрочем, как и их недруги с приведенным в боевую готовность огнестрельным оружием, бросились в ряды неприятеля и «растворились» в них, орудуя направо и, тут же, налево своими смертоносными саблями. Прекрасно натренированные, для ведения боя в ограниченном «ближнем» пространстве, они чувствовали себя в этой ситуации превосходно, отлично справляясь с поставленной им задачей, беспощадно поражая врагов.

Русские бандиты, столь стремительным нападением, были приведены в замешательство и открыли огонь, одновременно из всех стволов, поражая одновременно и своих, и чужих. Это сражение было недолгим и заняло не более пяти недолгих минут, но к его окончанию, на полу приемной валялись двадцать восемь трупов русскоязычного мафиозного клана, во главе со своим главным Боссом Павлом Аркадьевичем, и восемь мертвых японских «ниндзя», так же если брать без учета их предводителя. Девятый, имеющий многочисленные ранения, но все еще, продолжавший оставаться живым, и способный, хоть и с трудом, но все же передвигаться, убедился, что никто из лежавших на полу не смог выжить. Его взору предстало страшное зрелище. Весь пол был залит человеческой кровью. Всюду, в беспорядке, валялись человеческие останки, частично с отрубленными конечностями, а в некоторых случаях обезглавленные. Тела японцев были изрешечены пулями, но, при том, сохранили в целости свои туловища.

Отдав дань памяти, и поклонившись своим уничтоженным «братьям», «ниндзя», превозмогая боль, что после длительных тренировок было ему не очень-то трудно, направился сразу на улицу, чтобы скорее скрыться с этого ужасного места. Оказавшись внизу, он, будучи весь окровавленный, сразу же привлек к себе внимание находившегося внизу персонала. Не обращая ни на кого своего вниманья, раненый японский преступник в спешке покидал здание и, сев в одну из прибывших на место машину, тут же надавил на педаль акселератора, выжимая из двигателя все, на что он был только способен.

В то же самое время, как он выходил из здания бандитского офиса, в него заходил «Малой», получивший необходимую медицинскую помощь, и теперь чувствовавший себя гораздо более лучше. Ему было назначено длительное стационарное лечение, но зная, что в мафии уважительной причиной не выполнения поставленного задания является только смерть, он решил явиться к своему Боссу и попытаться выторговать себе жизнь, сославшись, как и был ему дан совет Мэдсоном, на безумных японцев.

Дрожа всем своим телом, в предвкушении предстоящей тяжелой беседы, бандит поднялся наверх, и проследовал прямо в приемную. Зайдя внутрь, его взору предстала ужасающая картина, описание которой приведено уже ранее. Внимательно все осмотрев, он убедился, что живых людей здесь не значилось. Тут ему пришла в голову удивительная идея. Вместо того, чтобы побыстрее «свалить» из этого «стремного» места, он, вдруг, почему-то решил узнать, кто же все это время ими распоряжался, посылая на смерть и беспощадно лишая жизней.

Найдя единственную отрубленную голову, похожую на японского «ниндзя», «Малой» скинул с нее все повязки и увидел лицо – этажного уборщика. Да, этот человек был оформлен убираться на самом последнем этаже высотного здания, занимаемом полностью под офисы русской мафии. Он неоднократно его видел, одетым в грязную спецодежду, и никак не мог себе даже представить, что какой-то любитель наводить чистоту, мог так просто «вертеть», как ему только вздумается, всей российской преступностью и беспощадно распоряжаться человеческой жизнью и многими судьбами.

Для «Малого», такое обстоятельство, конечно же, явилось оглушительным шоком. Однако, с точки зрения конспирации, это не лишено было определенного смысла. Все было продумано, как нельзя более лучше. Этаж был арендован на имя Когана Юрия Марковича, а главный Босс был оформлен лишь, как уборщик. В лицо его никто не знал и не видел; плата за аренду вносилась всегда своевременно; внимание особо не привлекалось; и в случае, если бы, внезапно, пришлось уходить, сделать это Главе преступного синдиката, а проще сказать русской мафии, особого бы труда не составило.

Удовлетворив свое любопытство, бандит хотел было уже покинуть это жуткое место, но как оказалось, сделать это не представлялось возможным по той лишь причине, что на этаж ворвались бойцы подразделений спецназа, и ему, дабы избежать убийственной пули, пришлось «аккуратно» лечь на пол, с последующем задержанием, как принято говорить – до выяснения.

Бандита сразу же повезли в штаб-квартиру Федеральной службы безопасности по городу Москве. По дороге он все время ухмылялся и удрученно твердил:

– Босс – уборщик.

Очевидно, это обстоятельство так сильно «въелось» в его голову, что совершенно не давало никакого морального успокоения. В данной ситуации он смотрел отнюдь не в корень проблемы. Его заботило лишь только то, что все годы «службы» на русскую мафию, он выполнял приказы и до смерти боялся, какого-то там «любителя чистоты», подобным которому на других этажах он, попросту, мог «лещей» надавать, и никто бы из них даже не вякнул. Такое положение вещей до такой степени подорвало личную самооценку и самолюбие безжалостного «Малого», что он на этом абсолютно зациклился и, выпучив «остекленевшие» глаза, был больше похож на безумного, чем на нормального. Вспоминая то, что ему пришлось пережить и вытерпеть за последнее время, было не удивительно, что все, для чего он жил и рисковал своей жизнью, оказалось нужным совершенно не «авторитетному», по его понятиям, человеку. «И как ему так долго удавалось скрываться и водить нас всех за нос? – удивлялся бывший «член-шестерка» верхушки самого сильного преступного синдиката в России, – А ведь он еще руководил множеством мелких «филиалов», главы которых подчинялись только ему, также получая от него необходимые указания. Как же они теперь? Распадутся? Или в стране начнется опять беспредел»? Вот такие бесхитростные вопросы заботили вчера еще мелкого бандита – мальчика на побегушках, а сегодня единственного выжившего среди сильнейшей организации, главенствующей над всем мировым русскоязычным преступным сообществом.

Не смотря на то, что «ценный кадр» имел значительные телесные повреждения и не совсем адекватно оценивал ситуацию, его подвергли длительному допросу. Два оперативных работника, один «круче» другого, почему-то считали, что «Малому» должно быть что-то известно о том, что произошло в главном офисе российской преступности. Даже его уверения, что он провел ночь и утро в больнице никак не подействовали. В конечном итоге, так ничего из него и не «вытянув», по его виду посчитав, что он в этой схватке лишился рассудка, бандита отправили на экспертизу в закрытое психиатрическое учреждение.

Осмотрев больного врачи-психиатры пришли к определенному выводу, что смышленности он не лишался, а случилось лишь временное помутненье рассудка, вызванное жесткими пытками и крахом его идеологических убеждений. За то время, что выживший участник уничтоженной банды подвергался исследованиям его психического равновесия, оперативные службы проверили его версию, насчет присутствия его утром в больнице, которая, конечно же, полностью подтвердилась, ведь, в этом случае, глупо было бы считать по другому. Получалось, что «Малой» вышел из лечебного заведения в тот самый момент, когда все остальные его «партнеры по опасному бизнесу» были уже мертвы, что подтверждалось актами судебно-медицинских исследований. Кроме того, после проверки изъятого у бандита оружия совершенно доподлинно оказалось, что из него в убитых не было выпущено ни одной пули. Таким образом, предъявить преступнику было особо нечего и, прочитав ему необширный ликбез, о моральных ценностях и сложившихся в стране нравственных устоях общественной жизни, он был выпущен на свободу, хотя ему, все же, на всякий случай, вручили не выездную подписку, которая, в принципе, ни к чему не обязывала.

Глава XXV. Как украсть бриллиант

В то время, как «Малой» подвергался проверке на причастность к самому громкому преступлению, совершенному за последнее время, Борщов с возлюбленной приближались к адресу, указанному им Мэдсоном. Как оказалось на месте, брат пригласил их в небольшой домик, расположенный на одной из самых тихих Парижских улиц. Он был огорожен двухметровым красивым забором, железобетонной конструкции. Калитка оказалась открытой, и гости беспрепятственно оказались внутри. Подойдя к входной двери, они обнаружили, приколотою к ней небольшую записку. Там отчетливо значилось:


Игорь! Елизавета!

Когда вы приедете, нас очевидно не будет дома. Располагайтесь, как можно удобней, и ни в чем себя не стесняйте. Мы явимся чуть попозже. В холодильнике вы найдете все необходимое, чтобы не умереть с голоду и не соскучиться.

И главное – никаких телефонных переговоров.

С уважением, Майкл.


Прочитав записку, невольные путешественники, убедившись, что входная дверь также не заперта, зашли внутрь жилых помещений. Они нашли этот домик, хоть и небольшим, но довольно уютным. Это была тайная парижская квартира Мишина, про которую, до сего дня, не знал абсолютно никто. Молодой человек и его девушка, выпив с дороги: он виски, она легкого пива, слегка перекусили бутербродами и, изнемогая от усталости и, перенесенных нервных многочисленных потрясений, впервые, за последние сутки, почувствовав себе в уравновешенной не угнетающей обстановке, завалились спокойно спать, благо, в комнате, смежной к кухне, находилась двуспальная кровать и была приготовлена, явно, для встречи ожидаемых с самолета гостей.

В то время, как эта парочка безмятежно засыпала, Мэдсон и его дорогая подружка были заняты более-чем серьезным целенаправленным делом. Они подготавливались к ночному прибытию из далекой Индии огромнейшего бриллианта, носящего название: «Солнечный камень». Они еще не знали о событиях, не без их участия, произошедших в России, поэтому основательно готовились к этому ограблению. С этой целью, они изучили маршрут, по которому будет двигаться инкассаторская машина. Пути нападения – отступления. Выставку планировалось организовать в знаменитом музее «Лувре». Самолет должен был приземлиться в аэропорту Париж-Орли. Расстояние между двумя объектами равнялось двадцати километрам.

Как совершить проникновение в машину, Майкл уже знал, и с этой частью их плана вопросов у него совершенно не возникало. Теперь ему необходимо было только подготовить все необходимые материалы и инструменты. Для этого пришлось посетить одного своего старого знакомого, приторговывающего в столице Франции, конечно же незаконно, оружием и другими необходимыми для ведения боевых действий предметами. Там он, на всякий случай, приобрел три гранаты с усыпляющим газом, и восьми зарядный пистолет МАВ РА-15.

Далее, он стал посещать обычные магазины химических реактивов, где для изготовления «термита» – раствора, мгновенно прожигающего железо, приобрел: кальцинированную соду, железный купорос и алюминиевую пудру, или попросту сухую стружку под названием: «Серебрянка», а также другие необходимые реактивы, в том числе: нитрат калия и обыкновенную серу. Также в магазине со спортивными принадлежностями, он закупил специальную механическую «кошку», способную поднимать человеческое тело с помощью стрелы, с привязанной к ней веревкой, и опускать вниз, простым нажатием на кнопку, приводящей в действие мощный пневматика-пружинный крутящийся механизм. Кроме всего этого, он посчитал, что ему будет просто необходима маска, для очищения воздуха при дыхании, в нашей стране, называемая проще – противогаз, только в этом случае она имела более аккуратный вид, с гораздо широким обзором и удобством ее в обращении.

В поездке по Парижу его сопровождала преданная прелестница – Хлоя, ни за-что не пожелавшая оставаться дома одна. К трем часам пополудни, все было закуплено и определен порядок действий, направленных на ограбление перевозящей драгоценность бронированной автомашины. Внутри ожидалось не менее шести вооруженных охранников, но им готовился очень серьезный сюрприз.

Вернувшись домой, влюбленные друг в друга смелые заговорщики убедились, что их друзья благополучно добрались до места общего сбора и сейчас отдыхают, развалившись на приготовленной, специально для них, удобной кровати. Они, обнимаясь, лежали и так крепко спали, что было бы просто кощунством лишить их этого наслаждения. Осторожно ступая по полу, хозяин дома со своей милой девушкой добрались до кухни, где слегка перекусили вкусными яствами, приготовленными умелыми руками восхитительной Карен. Потом, также тихо, выбрались из дома на улицу, где принялись готовить необходимый для резки железа состав.

Как известно наиболее быстро и эффективно металлы прожигаются порошкообразным «Термитом», имеющим специально-приготовленный, для этих целей, состав. Ферро термиты производят 960 калорий на грамм. Установленные пропорции ферро термита: 25% алюминия и 75% оксида железа (Fe3O4). Все компоненты смешиваются и прессуются в подходящем контейнере. При дальнейшем использовании, инициирующая смесь помещается сверху и поджигается. Термиты довольно безопасны при хранении и приготовлении. Они не реагируют на трение и «возбуждаются», для горения, при 2000F градусах. Инициирующая смесь загорается легче термита и нужна, для зажигания основного состава. Для приготовления такой смеси, вполне подойдет: 5 частей нитрата калия, 3 части алюминиевой пудры, 2 части серы. Две части этого состава прибавляются к 1 части мелко измельченного ферро термита. Получившаяся смесь зажигается обычным воспламенителем и горит более интенсивно. Однако, все равно, чтобы прожечь корпус броневика потребуется несколько минут, что обязательно привлечет вниманье охранников.

Не стоит говорить, что опытный авантюрист не стал бы браться за такое сомнительно-рисковое дело, если бы у него не имелся, на этот счет, свой необходимый в подобных случаях козырь. Подобным реактивом он, как не трудно догадаться, пользовался в своей практике уже не впервые и отчетливо понимал, что для ускорения процесса нужно «нечто» другое. Именно этим «нечто» являлся некий катализатор, который некогда, за одну очень важную оказанную ему услугу, подарил Мэдсону один китайский авантюрист, обладающий, кроме всего прочего огромнейшими познаниями в различных областях научно-технического прогресса. Где он его взял, и какой был этот состав, китаец, естественно, не распространялся, по совершенно понятным соображениям, предпочитая оставлять эту информацию в абсолютнейшей тайне. В принципе, комбинатору это было, как он говорил: «Фиолетово». Ему важен был результат. А он превосходил все ожидания. При добавление небольшой порции этого вещества в общую смесь, в самый момент возгорания происходила реакция – в разы – повышающая, в месте контакта, температуру горения основного состава. Таким образом, бронированное железо инкассаторского автомобиля можно было прожечь за две-три секунды.

На все эти приготовления ушло около трех с половиной часов, после чего, завершив осмотр всего снаряжения, было решено, что в основном маленькая группа готова к дальнейшим уже более активным действиям.

Пока Мэдсон «колдовал» на улице с реактивами, Синди за это промежуток приготовила ужин. Словно по команде, когда все было готово, проснулись и спавшие все это время гости. Увидев, что остальные участники, если не сказать больше – виновники всех следующих за ними страшных событий находятся дома, Лиза вскочила с кровати (она спала прямо не раздеваясь), и выскочив на улицу, где в это время находились Карен и ее суженый, вне себя от охватившего ее жуткого гнева, громким голосом закричала:

– Вы что, вообще охренели!? Вы во что, нас втянули!? Мы еле вырвались из этой «поганой» Москвы! Нас дважды пытались убить японские «ниндзя». Только чудом, и моему удивительному везению, а также другим благоприятствующим обстоятельствам, нам удалось избежать неминуемой смерти, но то, что мы находимся теперь в безопасности – это еще под огромным вопросом, так как нам пришлось безнадежно прикончить преследовавших нас отчаянных «камикадзе»! Так что теперь, я думаю, мы, точно, одной ногой стоим прочно в могиле, потому что нажили себе такого безжалостного врага, как японская мафия, носящая имя: «Якудза»!

Майкл спокойно выслушал словестные излияния накопившихся эмоций этой воинственной невысокого роста ослепительной в своем гневе девушки. Карен несколько раз порывалась вступить с ней в словестную перепалку, но любимый каждый раз ее останавливал, удерживая за прекрасную руку, и сжимая ее чуть покрепче, когда та только хотела разжимать свои бесподобные губы. Как только кричавшая стала задыхаться от душившего ее гнева и, наконец-то, замолкла, авантюрист раздраженно спросил:

– Все ли сказала? Или еще чего оставила напоследок? Мы сами находимся не в меньшей, а может даже большей опасности, но, при том, мы не психуем. Вам, практически в руки, упали три миллиона, а с такими деньгами, поверьте, есть где спрятаться и надежно «укрыться». Вон Серега Николин стырил «общак» и, ничего себе – живет, так не за границей, а прямо в России, и в «хер», при этом, не дует.

В этот момент, уже не в силах себя больше сдерживать, в разборки вмешалась красивая Хлоя, становясь в своем гневе еще прекраснее, чем вызвала естественный трепет в душе говорившего ранее комбинатора:

– Спасибо, дурочка, должна говорить, а не орать тут по поводу и без причины. Вы здесь находитесь в безопасности. Про этот дом не знает никто, он приобретен на чужое имя, и никто нас вычислить не сумеет. Так-что наслаждайтесь тишиной и покоем и не мотайте нам нервы, а то вы ночью в кровати будете «кувыркаться», а нам еще предстоит опасное дело, от которого зависит жизнь еще одного близкого нам человека. Мы бы тоже давно соскочили, но эти «гады» (имея в виду русскую мафию) взяли нас крепко за горло и держат надежно – не отпускают. Так-что не тебе здесь в претензиях распинаться. Не нравится – «вали», тогда, на «хрен» отсюда. Это понятно?

Девушки говорят намного больше, но доводят они, при этом, свои мысли «себе подобным» гораздо быстрее. Елизавета стушевалась, не желая вступать с Синди в открытое противоборство, прекрасно помня, чем это закончилось в последней стычке, где довелось поучаствовать их обеим. Понизив тон, она уже более спокойно спросила:

– Я просто хотела узнать, что нам теперь надлежит всем здесь делать?

– А вот это, другой, деловой подход к решению нашей проблемы, – переходя на уравновешенно-хладнокровную речь, пробурчал комбинатор, – сегодня вы вместе с Игорьком останетесь дома. Нам с Хлоей предстоит закончить еще одно очень важное дело, от удачного завершенья которого, действительно, зависит жизнь еще одного человека. Поэтому давайте, на время, забудем все те неурядицы, что между нами возникли, и закончим то, что должно и нас освободить от дальнейших обязательств перед мафией.

– Ты уверен? – вмешался в разговор Гоша Борщов, – Ты думаешь, Миша, тебе простят тот «разбадяженный» «Кокаин» и похищенные у мафии, пусть даже и у японской, но все-таки деньги? Мы уже на своей шкуре испытали всю прелесть их отчаянной мести, и если бы не отважная Лизонька, которая спасла нас, убив двоих разгневанных «ниндзя», пытавшихся изрубить нас на куски, то чем бы все это закончилось, я даже представить себе не берусь. Так-что то, что вас вычислят и начнут искать – это только вопрос недолгого времени, тем более, что первый раз ты ходил со мной и основательно там «засветился».

– Совершенно верно, – согласился уверенный в себе Мэдсон, улыбаясь с таким видом, будто зная, что завтра его поведут на виселицу, но ему это полностью безразлично, – я все это прекрасно осознаю. Но, что сделано, то сделано. Мне деваться теперь некуда, если уж суждено умереть, так я готов буду к этому, ведь с тем образом жизни, что я вел до настоящего времени, мне не понятно и, при том, удивительно, что я до сих пор остался живой. Так-что днем раньше, днем позже – какая в том разница, лишь бы Хлою не трогали. Кстати, – вдруг, словно что-то вспомнив очень уж важное, хлопнул он себя по лбу, – с вашими инсинуациями, совсем позабыл, но это сейчас очень важно: мало-ли что с кем может случиться. Так вот: обязательно изготовьте себе дубликаты ключа от камер хранения, где лежат ваши деньги, чтобы был у каждого, и чтобы все знали каждый свой код. Мы с Карен уже именно так и поступили.

Синди кивнула головой в знак согласия. Затем желая переменить тему их общения на более-чем нейтральную, как заправская доброжелательная хозяйка, пригласила всех кушать:

– А теперь попрошу всех к столу, я приготовила отличный ужин, а время сейчас, как раз, для этого подходящее.

Понимая, что в сложившихся обстоятельствах, это будет чуть ли не самое мудрое разрешение затянувшегося конфликта, все направились в помещение кухни, где принялись наслаждаться великолепной стряпней, отдавая должное лицу, создавшему такие бесподобные яства. Хлоя, чуть краснея, с благодарностью принимала на свой счет похвалу, ничуть не сомневаясь в своих всесторонних способностях.

Закончив с приемом пищи, они еще побеседовали на отвлеченные темы, пока не подошло время двоим из них отправиться делать очень опасное «дело». Сложив все в дорожную сумку-рюкзак, Майкл нарядился в специальный черный костюм с закрытым лицом, став тоже похожим на «ниндзя». По подставным документам, коих у афериста было великое множество, днем они арендовали в прокат норовистую подержанную машину, за управление которой сразу же взялась одетая в удобный спортивный костюм красивая Карен.

Они отправились прямиком в аэропорт Париж-Орли, куда и должен был прибыть нужный им рейс с индийского направления. Они прибыли к южному терминалу, где и должен был проезжать инкассаторский фургон, немного пораньше. Заговорщики встали на стоянке, расположенной под железнодорожной линий, в непосредственной близости с местом, где авто- и ж/д- дороги пересекаются, причем автомобильная находится снизу.

Они остановились, как раз в тот момент, когда мимо проехал нужный им броневик, направляясь на летное поле, где уже совершал посадку самолет, перевозящий на своем борту огромный алмаз. Им пришлось ждать не более получаса, как автомобиль показался, двигаясь в обратное направление. До него было не менее пятисот метров, когда компаньоны решили начинать операцию.

Как было обговорено несколько ранее, Хлоя вывела свое транспортное средство на проезжую часть и поехала в сторону города. Под железнодорожным полотном она на секунду остановилась, давая возможность комбинатору выпрыгнуть из машины наружу, и тут же тронулась дальше, не увеличивая свою скорость.

Майкл произвел из своего «аппарата-кошки» целенаправленный выстрел. Стрела, пролетев положенное ей расстояние, запуталась между верхних боковых перекрытий. Нажав на нужную кнопку, аферист, наматывая веревку на внутренний барабан, подтянул свое тело кверху, где, подтянувшись к решетчатым ограждениям, установленным для безопасности, словно бы прилип к ним, сливаясь с поверхностью в единое целое. На улице давно уже наступила темная ночь, и, не смотря на неплохое освещение улиц, черный костюм отлично скрывал прижавшегося к боковине грабителя.

Он находился со стороны, противоположной той, откуда приближался инкассаторский броневик, перевозящий «Солнечный камень». Как только внизу из-под моста показалась кабина, Мэдсон стал ослаблять натяженье веревки, плавно, но довольно быстро опускаясь вниз прямо на заднюю часть фургона машины. Броневик был, как в основном в Европе, с разделенными: местом для водителя и основным предназначенным для хранения ценностей корпусом. Похититель опустился на прямоугольный верх квадратного крытого автофургона бесшумно, словно «пантера», пробирающаяся сквозь джунгли, не издав при этом ни одного ненужного звука, и отпустив не хитрый прибор, залег, слившись с корпусом. Как только они удалились от аэропорта километров на пять, машина, где ехала его восхитительная преданная сообщница, дала себя обогнать и, ненавязчиво, пристроилась сзади. Это было словно бы условленный ранее знак, что пора начинать свои действия. Авантюрист немного привстал, и усевшись на корточки, по кругу, в диаметре пятьдесят сантиметров, рассыпал «термит». Как уже говорилось, разжечь его особого труда не составляло, поэтому запалив смесь, которая мгновенно воспламенилась и стала настойчиво делать «дело», прожигая металлический корпус, он принялся ждать результатов, позаботившись заранее извлечь из своей сумки противогаз и пару бомб с усыпляющим газом. Суть этой химической реакции была такова, что в месте контакта температура поднимается до невероятных пределов, практически не выделяя тепло в окружающую атмосферу. Эта причина позволяет находится в непосредственной близости от прожигаемого металла.

Водитель ехал спокойно. Он видел за собой позади, и сверху, какое-то незначительное мерцание, но не придавал этому никакого значения, полностью сконцентрировавшись на вождении. Охранники, находившиеся внутри вообще ничего не видели, пока на них не стала капать расплавленная обжигающая их масса. Прожиг осуществлен был почти-что мгновенно и то, что происходит нечто, не входящее в их общие планы, направленные на безопасную перевозку ценного груза, они поняли и догадались поднять кверху головы только тогда, когда прожигание окончательно было законченно, и вниз упал небольшой металлический круг, диаметром, не более тридцати сантиметров.

В ту же секунду в салоне оказались две ручные гранаты, которые тут же взорвавшись, стали мгновенно выделять усыпляющий газ. Никто, из шестерых членов команды, даже затворы своих автоматов не успел передернуть. Все произошло настолько быстро и тихо, что совершенно не привлекло вниманье водителя. Легкий стук упавшего сверху неровного круга был воспринят им, как посторонний шум в работе ходовой части броневика.

Провернув так удачно самую трудную часть безумного плана, Майкл, пользуясь: прихваченным с собой противогазом, во избежание попадания в легкие опасных веществ, и тугими перчатками, чтобы не оставить в салоне следов, могущих указать в последствии на него, спустился вниз, где в части кузова, ближней к водителю, стоял небольшой постамент, на котором красовался стеклянный ларец, где покоился огромный бриллиант, прозванный «Солнечным камнем». Ларец имел размеры куба, по тридцать сантиметров у каждой грани, и легко поместился в сумке грабителя.

Глава XXVI. Возвращенье в Россию

Мэдсон подошел к задним дверям, к счастью, они закрывались изнутри с помощью рычагов, и не имели дополнительных запорных устройств, для открытия коих требовался какой-нибудь специальный ключ. Он приоткрыл выход из броневика и убедился, что прямо следом за ними следует его бесподобная спутница. Внезапно, инкассаторский автомобиль остановился, от чего сердце комбинатора неожиданно замерло. «Неужели все-таки я попался»? – промелькнуло в его мозгу, но тут же другая мысль запросилась в противовес этой панической первой: «Нет. Скорее всего, это какой-нибудь светофор, так-как мы находимся уже в черте города». «Мы приближаемся к исходной точке маршрута! Надо побыстрее «валить», на «хер», отсюда», – словно молния пролетела мысль в мозгу удачливого грабителя.

Воспользовавшись этой короткой, но такой необходимой, заминкой, а то пришлось бы, хочешь не хочешь, прыгать на полном ходу, Майкл покинул салон перевозчика драгоценностей, и тут же занял свое место рядом с Карен в ее транспортном средстве. Водитель броневика и в этот раз ничего не заметил, по той простой обыкновенной причине, что девушка поставила свое авто таким образом, что в зеркала заднего вида впередистоящего бронированного фургона не было видно пассажирское место заднего автотранспорта.

Прошло еще секунд десять, прежде чем загорелся зеленый свет, и автомашины поехали дальше, но уже в разные стороны. Так было совершенно самое знаковое ограбление этого начинающегося столетия, где фактически, серьезно, не пострадал ни один человек. Весь путь до дома они проделали без значительных приключений. Единственное их остановил патруль дорожно-патрульной службы, что ограничилось формальной проверкой их документов. Правда, сердца обоих грабителей в этот миг томительно сжались, но, как оказалось, переживания их были беспочвенны. Как только им разрешили следовать дальше, молодой человек и его девушка вздохнули с таким облегчением, как будто им только-что заменили смертный приговор на пожизненное заключение.

Весь дальнейший путь они старались ехать, привлекая к себе, как можно меньше внимания, следуя наикратчайшим путем, причем выбирая второстепенную проезжую часть, лежащую в стороне от основных городских дорог. Хлоя, достигнув дома, высадила успешного комбинатора, сама же отправилась к пункту, где они арендовали эту машину, и бросила ее, практически, возле самых ворот этой организации. Сама же поймала «такси» и доехала, можно сказать, до самого места, покинув транспортное средство за два квартала, где ее, по уговору, уже ожидал Майкл Мэдсон, успевший надежно спрятать камень у себя в подполье в имеющимся там небольшом тайнике.

Молодой человек, встретив прекрасную девушку, как будто ничего не случилось (до такой степени он был уверен в себе) несколько растянуто произнес:

– А наши гости так все и не ложились. Они до сих пор сидят и держат за нас кулачки.

– Наверное, поэтому у нас все так удачно и получилось, – проговорила Синди, которую слегка потряхивало, так как это было для нее дело несколько необычное, и она еще не научилась подавлять свои трепетные эмоции.

Когда они зашли в дом, где их ждали Борщов со своей милой возлюбленной, которые просто извелись за просмотром передач в телевизоре, дожидаясь, когда же вернутся их отчаянные хозяева. Они не знали, что Мэдсон уже приходил, для того, чтобы спрятать похищенную им драгоценность. Вход в подполье в его доме осуществлялся с другой стороны и был замаскирован под фундамент таким невидимым образом, что даже внимательно вглядываясь в него, вряд ли можно было обнаружить какие-нибудь отличия от основной части строения. Именно по этой причине авантюрист знал, что гости не спят, а они про то, что он приходил ничего даже не ведали.

– Слава Богу, наконец-то, – воскликнула более эмоциональная Лиза, как только их друзья показались на пороге своего гостеприимного дома, – Мы уже не знали, что тут и думать, пока вас дожидались. Скоро рассвет, а от вас никаких известей.

– Не переживайте, – взял на себя ответственность ответить ей молодой человек (не без доли хвастовства же, конечно), – все прошло просто великолепно. Как, впрочем, бывает всегда. Так-что теперь можно расслабиться и спокойно всем выспаться. Сутки на отдых, а послезавтра мне необходимо будет вернуться в Россию, чтобы расплатиться с главными Боссами русской мафии.

– Как? – всплеснула руками, делая изумленным лицо, едва сдерживаясь, чтобы не улыбнуться, воскликнула Кедрова, – Вы еще ничего не знаете?

– Знаете, что? – нахмурив прекрасный лобик, и плотно сжав чувственно-нежные губки, вмешалась удивленная Хлоя.

– Да об этом по всем каналам сейчас говорят, – не удержалась, чтобы не показать свою огромную радость милая девушка, – вот посмотрите.

Тут она переключила телевизор на новостной канал, где действительно демонстрировался сюжет, очень интересующий всех здесь присутствующих. Мэдсон «изломал» всю свою голову, как он будет переправлять в Россию «Солнечный камень», он даже хотел специально купить подержанный внедорожник, с открывающейся задней дверью, чтобы спрятать бриллиант в бачок, куда заливается стекло-омывающая жидкость, а затем пользуясь Шенгенской визой, провести его через всю Европу. Однако, судя по тому, что декламировалось по новостям, эта часть его плана перестала быть актуальной.

Действительно, все новостные каналы только и говорили о том, что на территории Российской Федерации в городе-столице Москве, в ходе ожесточённой стычки между двумя противоборствующими преступными синдикатами была уничтожена большая часть бандитов, в том числе и их Боссы. При этом, внимание больше всего заострялось на отрубленной голове Павла Аркадьевича, которого никто ранее не видел в лицо, но теперь все могли отчетливо разглядеть его довольно приятную физиономию. Как оказалось, он носил простую русскую фамилию: Брежович. Далее шло перечисление имен других погибших руководителей преступных сообществ, среди которых промелькнул и Юрген МакКоган.

– И этот «готов», – чуть слышно, исключительно, для себя, прошептал торжествующий Мэдсон, – ну, что ж – это совсем облегчает нам дело: я не думаю, что он передал своим бандитам в Америку о своей промашке с переправляемыми деньгами, а главное о том, кто к этому стал причастен (что полностью соответствовало действительности). В России также никого не осталось, кто бы мог нам что-либо предъявить. Значит все – мы свободны ото всех обязательств.

– Что ты бормочешь? – переспросила его любимая, старавшаяся понять о чем говорит ее суженный.

– Я так понимаю, – сказал Майкл вслух, озаряясь счастливой улыбкой, беря свою возлюбленную обеими руками за голову, и нежно целуя в алые от нанесенной помады прелестные губы, – при создавшихся обстоятельствах все те деньги, что невольно оказались у нас, можно считать теперь нашими. Всех кому мы были должны постигла печальная участь. Похороны, я думаю, им организуют шикарные, так что мы вообще освобождены от каких-либо совестных угрызений.

– Предлагаю, – вмешалась Хлоя, уловив суть, внезапно свалившегося на них счастья, – поделить пополам те девять миллионов, которые у нас есть, и всем вместе уехать жить в далекие Штаты, где купить какие-нибудь ранчо, расположенные по соседству, и спокойно наслаждаться там прелестью жизни, – замолчав она взглянула на Майкла и, прочитав в его глазах немой вопрос, на который сразу же поспешила ответить, – ты спросишь: как переправить безопасным образом камень? Все очень просто. За пару миллионов можно купить скромную, но довольно приличную скороходную яхту, способную без особых затруднений пересекать океан. А имея собственное плав-средство, можно обойтись и безо всякой там ненужной таможни.

– А что еще за камень? – не удержалась от вопроса любопытная Лиза.

– Вам про это лучше не знать, – парировал Мэдсон, широко улыбаясь, чтобы не обидеть красивую собеседницу, – спать спокойнее будете.

– Понятно, – вмешался Борщов в разговор, до этого слушавший молча, не подавая никак своего голоса, – это, наверное, то, чем вы занимались сегодняшней ночью? И мы, соответственно, не имеем к этому никакого маломальского отношения.

– Все верно, – согласился на то комбинатор, чувствуя вину перед этими двоими людьми, чьи судьбы, так круто изменились и, к слову сказать, не без их с Карой помощи, – но знайте, что мы всегда будем рядом и, что бы у вас не случилось, никогда вас в беде не оставим. А сейчас, давайте все-таки отдыхать, через день, нам еще в Россию за деньгами следует ехать.

Все согласились на это последнее предложение, и весь следующий день посвятили отдыху и планированию своих дальнейших мероприятий. Проснулись в тот день только к полудню, и начали держать дружественный совет.

– Я предлагаю, – начал Мэдсон, считавшейся в этой компании наиболее опытным комбинатором, – ехать на Родину – мне и брату. Туда же, к сожалению, придется вернуться и Лизе, так-как, если у Хлои есть гражданство Америки и ее там примут с распростертыми объятьями и торжественной тушью, то тебе, Лизонька, пока еще придется проникать в наше славное США, через визовую службу их посольства. Хотя, в принципе, ты можешь оставаться здесь, дожидаться, когда мы купим быстроходную яхту и за тобой вернемся во Францию. Что ты выберешь, я не знаю.

– Все это чушь! – внезапно прервала рассуждения Мэдсона Синди, – Я считаю, что разделяться нам совершенно не следует, а, совсем напротив, необходимо держаться всем вместе. Поэтому в Федерацию поедем все вместе.

– Да? – тут же запротестовал комбинатор, – а как ты собираешься перевести в Штаты деньги? В трусах что ли? У меня правда есть там свой секретный банковский счет, но он оформлен на мое только имя, и если перевести туда разом все девять миллионов долларов, могут возникнуть лишние ненужные нам вопросы.

– То есть, таким образом, ты считаешь, – поняла Карен, к чему клонит возлюбленный, – что необходимо завести четыре отдельных счета, на каждого из нас по-отдельности, и раскидать по ним деньги?

– Вот именно, – согласился Мэдсон.

– Тогда так и поступим, – мило хлопая глазками, проговорила милая Хлоя, – все едем в Россию, там Лиза получает визу, и мы с ней вылетаем в Штаты. Там мы открываем четыре счета, пересылаем вам их номера, а вы переводите туда все наши деньги. Согласна, это долго конечно, и вам подольше придется наслаждаться прелестями нашей общей России, но мы поступим так и никак по другому.

Борщов и его девушка сидели молча, слушая эту словестную перепалку, прекрасно понимая, что сами они ничего более дельного предложить не сумеют, и предоставив решать свои судьбы этим уже «бывалым» авантюристам.

Майкл же, прекрасно изучивший свою любимую девушку, после последней ее тирады спорить не стал, отлично зная, что это практически бесполезно, а занялся тем, что заказал четыре билета на авиарейс до Москвы. На следующий день утром, они, все вчетвером, отправились в столицу их «малой» Родины. Как и было условлено, Хлоя сразу же помогла Кедровой оформить визу до Соединенных штатов, сделав это через свое приглашение, и они тут же отправились по назначению.

Оставшись вдвоем, Майкл, вдруг, расчувствовавшись, предложил дорогому кузену:

– Слушай, Игорь, а ведь мы совсем забыли про Алика. Пусть он и конченный «алконавт», но он здорово нам помог, и если мы оставим ему небольшое количество денег, я думаю, ничего страшного не случится. А со своими мы потом как-нибудь разберемся. Тем более, что все равно мы уже запускали в кубышку руку, и там уже не девять миллионов, а только восемь шестьсот. Так вот: эти шестьсот я предлагаю отдать Альберту, а себе, для ровного счета, оставить восемь. Ты как? Я считаю, это будет вполне справедливо, пусть хоть немного поживет в свое удовольствие, не заботясь, где взять денег.

– Я не против, – махнул головой в знак согласия Гоша.

Согласившись поделиться с Ситневым-старшим, соискатели отправились в аэропорт, где в одной из камер хранения находилась наибольшая сумма, принадлежащая до этого времени Мэдсону. Перед тем, как зайти в само здание, они купили средних размеров закрывающуюся на молнию сумку. Далее спокойно приблизились к тайнику, где авантюрист отсчитал ровно шестьсот тысяч и переложил их во вновь приобретенную ими поклажу.

Затем, они сразу же отправились на квартиру помогшего им разбогатеть алкоголика. Перед тем, как посетить его адрес, они предусмотрительно купили бутылку отличнейшей водки.

– Без этого там делать нечего, – констатировал Мишин.

Борщов только пожал плечами, предоставив своему брату полную свободу решительных действий. Алик находился дома один и, как видно, был, как и обычно, с огромного бодуна. Его трясло так, что было непонятно: «как он может удерживать себя в каком-то сознанье»? Майкл тут же сунул ему бутылку, увидев которую, бедолага сделал такие осчастливленные глаза, будто ему протягивали не гадость, а продлевающую жизнь свято-чистую воду.

– Как рана? – с сочувствием спросил комбинатор.

– Ничего, все нормально, – ответил Альберт, отбивая зубами отличную дробь, – хожу на перевязки, в больнице оставаться не стал.

Из-за тряски, он никак не мог наполнить стакан.

– Помоги, а? – обратился он к вновь-пришедшим.

Борщов взял у него пол-литровую емкость и наполнил из нее граненый предмет. Стуча о края зубами, алкаш кое-как справился с его полным опустошением. В тот самый момент, когда он допивал последние капли, сзади послышался какой-то шорох, и, обернувшись, братья увидели небезызвестного им «Малого». Правая рука его была забинтована, а в левой он держал восьми зарядный пистолет «Тульского Токарева».

– А я ждал вас, – произнес он, обращаясь к обоим братьям, и беря их на мушку, – я сердцем чувствовал, что вы сюда обязательно явитесь. Ведь вы же считаете себя благородными, а я вот таким отнюдь не являюсь. Я не прощаю людей, причинивших мне вред. А вы очень нехорошо со мной поступили и заслужили непременную смерть.

– Да, – злобно улыбаясь, опечаленно выдохнул Мэдсон, кляня себя за то, что не учел такой печальной возможности, и так глупо попавший в очень непростую и щекотливую ситуацию, – зря мы тебя тогда не убили, тем более, что ты сам советовал нам это сделать.

– Конечно зря, – злорадствовал беспощадный бандит, – нельзя оставлять таких врагов, да тем более бедных.

– Так может мы сможем договориться? – спросил продуманный Майкл, ухватившись за последние слова ожесточенного ими преступника, как за возможность спасения.

– А что, интересно, ты можешь мне предложить? – спросил «Малой», бывший не в курсе дел своих мертвых Боссов, – У вас у самих, наверное, вши голодные?

– Сто тысяч долларов, – уверенно «бросил» Мишин, надеясь, что такая сумма вполне удовлетворит мелкого бесхитростного бандита, никогда не имевшего и половины этого количества денежных ассигнаций.

– Нет, – твердо ответил тот, – не годится. Этого мало.

– Но, почему!? – воскликнул аферист, наигранно изображая сильное удивление, – Это очень отличные деньги.

– Деньги, конечно, хорошие, – сморщив лицо, проговорил бывалый преступник, – но недостаточные. Сами, как следует, посчитайте. Костяшки с тыльной стороны и две верхние фаланги самых нужных мне пальцев, приведены в полную непригодность. Я ведь, теперь, инвалидом могу остаться. Как я тогда буду жить? Поэтому за каждое поврежденье по сотне тысяч. Это будет вполне справедливо. Если вас это устроит, то я готов забыть все обиды.

– То есть триста тысяч долларов решат между нами все разногласья, – радовался Майкл в душе, но не показывая при этом вида того, что, в принципе, они смогли так легко отделаться от страшных последствий, – и ты больше не будешь иметь к нам претензий?

– Все верно, – согласился «Малой», – только деньги прямо сейчас, а то что-то я не очень вам доверяю. «Напарите» однозначно, а я бы не советовал вам оставлять меня среди ваших врагов. Я вас из-под земли, «гадов», достану. Если куда надо ехать, то, пожалуйста, я на машине. Только скажите куда.

– Нет, – заметил Мэдсон, – деньги при нас.

Тут он открыл сумку и отсчитал триста тысяч американских «зеленных». Увидев деньги, глаза бандита загорелись неестественным «светом», он убрал пистолет, нашел в квартире старую простынь и сложил в нее все это богатство. Остальные деньги, не доставая из сумки, братья оставили Альберту и поспешили покинуть это провонявшее помещенье, которое, при всех таких благоприятных обстоятельствах, чуть не стало для них роковым. Они видели, как «Малой», не помнящий себя от радости, садится в машину и отъезжает от дома.

Молча взглянув друг на друга, братья словно прочитали в глазах, что нужно, как можно скорее, покидать эту враждебную им страну и больше сюда никогда не возвращаться.

Эпилог

Альберт выпив разом всю принесенную гостями бутылку, тут же уснул. Когда он проснулся и обнаружил в комнате незнакомую сумку, то посчитал необходимым заглянуть в нее и посмотреть, что же содержится там внутри. Какого же было его удивление, когда он обнаружил американские доллары – триста тысяч наличными. Он тут же решил бросить пить. Вставил себе металлическую дверь, отремонтировал общую с Карен квартиру, и открыл небольшое риэлтерское агентство, занимающееся перепродажей недвижимости, которое, благодаря его умению «сходиться» с людьми, только ширилось и процветало.

«Малой», даже имея при себе такие огромные для России деньги, не оставил преступной деятельности. За место Павла Аркадьевича Брежовича шла беспощадная борьба среди ранее считавшихся мелкими преступными лидерами. Бандит решился включиться в этот передел власти, вступил в одну из противоборствующих группировок, к которой, как ему казалось, у него больше лежало сердце. Однако, пробыл там довольно недолго, так-как был застрелен в очередной бандитской разборке.

Хлоя и Лиза, прибыв в Америку, сразу же отправились в банк, на который указал им Мэдсон, и открыли там четыре отдельных счета – на себя и своих возлюбленных. Как только все было готово, по электронной почте молодые люди получили номера этих реквизитов и, тут же, перевели на них оставшиеся у них деньги. На каждого приходилось по два миллиона долларов. Закончив эти нехитрые операции, братья покинули Российскую Федерацию, направившись прямиком в Америку, где, как утверждал Мэдсон, живется намного проще и легче. В этом вопросе Кара с ним была абсолютно согласна.

Оказавшись на месте – все в полном сборе, молодая четверка исполнила планы, задуманные ими во Франции. На подставных не имеющих к ним отношения лиц, они купили себе, в тихой глуши, где их не нашли бы даже при самом огромном желании, пригородные загородные домики, с небольшими участками земельных наделов, что в Соединенных штатах считалось очень и очень важным. Жить они стали по соседству, но не часто пользовались этой возможностью, чтобы навещать друг друга: все-таки некая неприязнь между ними сохранилась и мешала наладить теплые близкие отношения.

Борщов и его девушка обжились в Америке очень быстро, и при наличии у них, включая все предпринятые расходы, трех с половинной миллионов долларов, жили ни в чем не нуждаясь. Они даже не представляли себе, что один раз рискнув своими драгоценными жизнями, можно вот так круто поменять свое никчемное бытие. Эта пара, как и их соседи, ничем не выделялись, стараясь сходить за обычных пригородных помещиков. Игорь, имея богатый опыт, и довольно быстро освоив местное наречие, даже устроился работать охранником в небольшом представительском центре.

Хлоя, как и планировала, за два с половинной миллиона долларов, приобрела небольшую, но довольно приличную скороходную яхту, способную пересечь океан. На ней они благополучно добрались до берегов Франции, где Мэдсон знал все те места, у которых можно причалить, не сталкиваясь с таможней и правоохранительными органами. Там они извлекли из тайника «Солнечный камень», и с сожалением покинув лазурные берега, отправились на Ближний восток, где у Майкла существовало несколько давних знакомых, способных выкупить бриллиант, даже таких огромных размеров. Не торгуясь, влюбленные отдали драгоценность за десять миллионов долларов. Закончив, как они оба считали, главное дело их жизни, влюбленные вернулись домой, где удачно продав яхту за два миллиона триста тысяч долларов, получили себе наличными деньгами больше двенадцати миллионов.

Теперь им можно было жить спокойно, и не ввязываться больше ни в какие опасные авантюры, что и намеревались делать наши герои. За время этой валютной лихорадки, они сблизились и полюбили друг друга настолько, что больше ни дня не представляли себе жизнь по отдельности, поэтому везде даже за казалось бы рядовыми покупками в магазин, они ездили только вместе. Карен, как и ранее обещала, по окончании всей этой истории, возвратила своему суженному ключ, которым шантажировала его на исполнение замыслов русских мафиози. Однажды, все-таки не выдержав томившего ее любопытства, Синди спросила у Майкла:

– Послушай, дорогой, а что все-таки хранится в той таинственно-пресловутой ячейке, из-за которой, ты готов был пойти практически даже на смерть.

Мэдсон не стал ей ничего отвечать, а только загадочно улыбнулся и, выбрав момент, отвез свою возлюбленную в один из банков Нью-Йорка. Там они вместе спустились в хранилище, где Мишин открыл заветную тайну. Ничего, кроме фотографии его в маленьком возрасте, запечатленного вместе с умершими родителями, там не хранилось.

Девушка была просто поражена, что фактически, действуя подобным образом, а именно: шантажируя опытного афериста такой зыбкой причиной, как жутко она рисковала. Только находясь в помещениях американской накопительной системы, Хлоя поняла, до какой степени ее полюбил безнравственный в авантюрных делах комбинатор. Она, с удовольствием, платила ему той же монетой, полностью «растворяясь» от любви к этому человеку.

Свою сестру Ирину Синди забрала из больницы Израиля, когда они ездили на Ближний восток, еще с целью продажи драгоценного камня. Ее долечивали уже в Америке, и после полного выздоровления, она поселилась у любящей ее больше жизни сестры, но жила там не долго. По своей красоте, хоть казалось это и не возможно, но она перещеголяла прекраснейшую из женщин, а потому, считаясь порядочной девушкой, очень быстро нашла себе мужа – молодого, но достаточно богатого американского бизнесмена.

Таким образом, не смотря на все испытания, которые Судьба приготовила этим людям, в конечном итоге, они смогли преодолеть все препятствия и получили от жизни достойную всех награду.


Обложка изготовлена на сайте: https://www.canva.com/design/DADSrzyO5q4/od9Gh6mt7a1BF3P_7FSrug/edit

Этим же сайтом предоставлено изображение.




Оглавление

  • Глава I. Похищение денег
  • Глава II. С чего все началось
  • Глава III. Подготовка
  • Глава IV. В кабинете у следователя
  • Глава V. В офисе русской мафии
  • Глава VI. Сделка
  • Глава VII. Несбыточные планы
  • Глава VIII. Старший брат Хлои
  • Глава IX. Необычное знакомство
  • Глава X. Наставления бывшего авторитета
  • Глава XI. Ссора
  • Глава XII. Папа Коля
  • Глава XIII. Брат Мэдсона
  • Глава XIV. В квартире Борщова
  • Глава XV. Решение найдено
  • Глава XVI. Сбыт первой партии "Кокаина"
  • Глава XVII. Обстоятельства круто меняются
  • Глава XVIII. Запутанная история
  • Глава XIX. Нападение
  • Глава XX. Что же случилось с "папой Колей"
  • Глава XXI. Пытка с совмещенной уборкой мусора
  • Глава XXII. Совещание
  • Глава XXIII. Лиза проявляет себя с неожиданной стороны
  • Глава XXIV. Безжалостная бойня
  • Глава XXV. Как украсть бриллиант
  • Глава XXVI. Возвращенье в Россию
  • Эпилог




  • MyBook - читай и слушай по одной подписке