Представь себе осень (СИ) (fb2)

- Представь себе осень (СИ) 274 Кб, 17с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - (La donna)

Настройки текста:




К железной двери намертво приклеен прямоугольный лист ватмана, разлинованный вдоль и поперёк так, что почти всё пространство на нём разделено на клетки. Всего триста шестьдесят шесть делений и маленький участок ничем не заполненного места в самом низу. Девяносто две клеточки аккуратно закрашены зелёным, девяносто две красным, девяносто одна — жёлтым, а оставшиеся сохраняют цвет слегка посеревшей от времени бумаги. Посреди ватмана красуется круглый магнит с красной пластиковой нашлёпкой.

…Когда они просыпались, мама, пожелав им доброго утра, передвигала красный магнит на одно деление и спрашивала их бодрым и приподнятым тоном: «А какой сегодня день?» Алька обычно подскакивал с кровати, бежал к двери, спеша ответить первым, подслеповато щурясь, рассматривал тусклые цифры и выдавал: «Два… Четыре…». «Двадцать четыре», — поправляла мама и добавляла восхищённо: «Ах, какой ты у меня молодец».

Инна обычно старательно игнорировала эти диалоги, хотя в замкнутом пространстве единственной жилой комнаты сложно было спрятаться от их радостных лиц и голосов. Инна никак не могла взять в толк: чему тут радоваться? Разве есть повод? Ладно, идиотик Алька, ему палец покажи, будет смеяться до икоты, но мама… Она же взрослая, умная и всё понимает, зачем же их держит за дураков? Отец, похоже, разделял Инкино мнение, но вмешивался редко. Только иногда ворчал: «Какой день-какой день. Нет для нас больше дней, были да вышли». Мама смотрела на него с упрёком и возвращалась к своему ежеутреннему ритуалу.

Вообще, мама постоянно вела себя так, словно их пребывание в убежище — временная трудность, и все они скоро выйдут на поверхность. Она упорно праздновала даты, помеченные в календаре, напевала песни про замёрзшую маленькую ёлочку и белый ландышей букет. Кивая на потолок, замечала: сейчас пришла весна и тает снег, или, раскладывая по пластиковым плошкам содержимое очередной жестяной банки, мечтательно улыбалась: самое время для земляники, и заставляла Инну вспоминать и рассказывать о том, как они ходили на Вуоксу, ставили палатку, собирали землянику под соснами и встречали рассвет на воде, в покачивающейся на волнах лодке.

Глупый Алька подтягивал тощие коленки к подбородку и мечтательно вздыхал: «А чего меня с собой не взяли? А после возьмёте?» Он был ещё совсем крохой, когда случился «последний день», и не помнил жизни наверху. Даже на рисунках всегда изображал родителей, Инну и самого себя, заключённых в коричневый квадрат комнаты. Мама обычно хмурилась, разглядывая эти жирные линии, и добавляла зелёную полосу внизу и жёлтый кружочек в верхнем углу рисунка.

— Это — солнце, это — травка, — поясняла мама. — Понимаешь?

— Понимаю, — серьёзно кивал Алька. — Там, наверху.

— Да, — обнадёженно подтверждала мама. — Нарисуй, как вы с Инной пошли гулять во двор.

Алька снова кивал, склонялся над бумагой, старательно мусолил карандаш, вырисовывая кривобокие фигурки, окунал облезлую кисточку в краски, аккуратно стряхивал капли, прижимая жидкую щетинку к краям баночек.

— Готово, — провозглашал он наконец и демонстрировал родителям своё произведение.

— Неплохо, Леонардо, — усмехался папа, бросив беглый взгляд на лист.

А мама сдвигала брови, и у неё над переносицей сходились две тонкие морщинки.

— Очень хорошо, — говорила она с той фальшиво-одобрительной интонацией, с какой часто обращалась к детям. — Вот и травка у тебя тут есть, и солнышко светит, и вы с Инной очень красиво получились. Только вот это что? — тыкала мама пальцем в коричневые полосы, обрамляющие рисунок.

— Это, — пояснял Алька, — стены и потолок.

— Так нету, нету наверху стен и потолка, — кипятилась мама. — Совсем.

Алька только моргал и смотрел с подозрением.

— А как же солнце без потолка держится? А потолок без стен? — бормотал он, и хотя мама не раз пыталась объяснить ему устройство верхнего мира, наотрез отказывался верить в то, что вся солнечная система «держится» на электромагнитных полях.

Может быть, причина крылась в том, что Альке в ту пору едва исполнилось четыре, и он был слишком мал, чтобы понимать такие сложные вещи. Или ему не под силу было представить себе что-то столь грандиозное — ведь уже полтора года весь мир ограничивался для него тесным бункером да несколькими туннелями, ведущими к хранилищам и подземной станции? Для короткой Алькиной жизни срок оказался вполне достаточен, чтобы позабыть.

Сам Алька утверждал, что прекрасно помнит старый дом, и, наслушавшись маминых и Инкиных рассказов о прежней жизни, сочинял всякую нелепицу вроде: «Когда я жил под солнцем, у меня была своя лошадка, я катался на ней каждый день, и она гладила меня хоботом». Инка поддакивала ему, только хихикала украдкой. Алькины небылицы были хоть каким развлечением, а с






MyBook - читай и слушай по одной подписке