Падение Империи (fb2)

- Падение Империи [СИ] (а.с. Хроники Климэнда -1) 2.27 Мб, 705с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Ник Рассел

Настройки текста:



Глоссарий

Данный глоссарий был написан для большего удобства, специально для читателей и автора.

Эры

Первая Эра Климэнда — от правления драконов, до объединения Ардахара и Зантара. Свержение драконов и воцарения Династии СтоннКасселов. Объединение расы амункеров в единую империю.

Вторая Эра Климэнда— от воцарения Нерана Драконьей Крови и начала Войны Материков, до победы Зантара над Ардахаром и Империей Амункеров. Закончилась, гибелью Нерона Драконьей Крови. Были основаны четыре легиона.

Третья Эра Климэнда — от начала Войны Восьми Близнецов, до победы в войне Павла Второго. Ардахар объявляет о своей независимости.

Четвёртая Эра Климэнда — от начала исполнения Альвевианского Пророчества, до войны Некромантов и распада Эш’Хайгарской империи. В конце войны, некроманты были изгнаны в пепельные земли, а драконы попытались поднять восстание, но оно было жестоко подавленно, и драконы были повторено изгнаны. Так же, история отмечает, что конец четвёртой эры и начало пятой, ознаменовывают многочисленные нашествии демонов Аст’Морауна.

Пятая Эра Климэнда — примирение Ардахара и Зантара. Распад Империи СтоннКасселов, воцарение дома Кон-Итьенов и Возрождение Новой Империи. Бунт Четырёх Легионов, что был подавлен новым Императором. На Ардахаре, была основана Пиратская Империя Гнера

Шестая Эра Климэнда — относительно спокойное время. Драконы узаконили свою империю, Рок’Яндар. Так же была основана стана Золотых Легионов и королей, Хаэфил. Трейлиртор и Темногор объявили о том, что отныне они являются королевство.

Седьмая Эра Климэнда — наши дни.

Расы

Люди — самая многочисленная раса в Климэнде. Хороши они во всем. Населяют два материка.

Эльфы — вторые по численности, черноглазые и золотокожие, чуть ниже людей. Так же встречаются «тёмные» эльфы с серой кожей и пепельно-белыми волосами

Гномы — третий народ, по многочисленности, ростом в метр, коренастые, и сильные телосложением. Одни из первых рунических магов. Отдельная колония живет в Ардахаре.

Орки — самая малочисленная раса, но всегда выступала на стороне людей, они зелёнокожие, по большей части походят на людей, с крепким телосложением. Лучшие шаманы и воины.

Драконы — самый многочисленный народ на обоих материках. Когда-то они правели Климэндом, но преклонились перед смертными расами и отныне живут в Рок’Яндаре. Они могут обращаться в любого представителя, любой расы.

Амункеры — раса ящеролюдов, которые живут в восточной пустыне Дарогна. Они крупные, два метра ростом, и живут в пустыне, на востоке. Одни из самых опасных воинов.

Ящеры и гноллы — коренные народы Трейлиртора, ящеры, по большей части походя на человека, однако, морда у них, как у ящеров. Гноллы, своим строением напоминают собак или гиен.

Народности

Зантарцы — так себя называют жители Зантара, вне зависимости от расы, пола, и происхождения.

Кровогорцы — уроженцы одноимённой империи, живущие по всем провинциям, коих в империи огромное количество, с разными климатическими условиями.

Темногорцы — уроженцы одноимённой территории обеденных племён.

Трейлирторцы — уроженцы болотистых земель, в основном ящеры и гноллы, но так же те земли населяют люди.

Во время Войны Двух Материков, воевали два народа, зантарцы и ардахарцы.

Ардахарцы — так себя называют жители Ардахара, вне зависимости от расы, пола, и происхождения

Страны Зантара

Империя Кровогорья

Самая большая империя, что объединила под собой большую часть материка Зантар.

Провинция Кинхарт — находиться в центральной Зантара и империи. Одноименная столица — Кинхарт. Резиденция Красного Легиона и Императоров Кинхарта. Уроженцы Кинхарта — кинхартцы. Среднего и высокого роста, светлокожие, темноволосые, не редко встречаются светловолосые

Провинция Карден-Холл — находится в центральных землях, на равнинах и полях. Сам город находится прямо в горном перевале. Богатая и плодородная земля. Уроженцы — карденхолльцы. Светловолосые, с крепким телосложением.

Провинция Карден-Холл — находится в центральных землях, на равнинах и полях. Сам город находится прямо в горном перевале. Богатая и плодородная земля. Уроженцы — карденхолльцы. Светловолосые, с крепким телосложением.

Княжество Джейстен — находится к югу от Кинхарта, в горах Джерона, на границе с эльфийскими провинциями. Одноименная столица — Джейстен. Резиденция Синего Легиона и князей Джейстена. Одно из самых богатых провинций, Уроженцы Джейстена — джейстенцы. Светловолосые, высокие, светлокожие.

Герцогство Сайн-Ктор, Серое Герцогство — находится на севере Зантара, В Волчьих Лесах, около болотистой местности, на границе с Эш’Хайгаром и Аст’Морауном. Одноименная столица — Сайн-Ктор. Резиденция Серого Легиона и Герцогов. Уроженцы герцогства — сайнкторцы. Бледнокожие, низкого и среднего роста.

Протекторат Уйэстека — находиться на северо-западе Зантара. Самые богатые земли, почти не пострадали во время войн. Резиденция Лордов Уэйстека и Чёрного Легиона. Равнинные земли. Столица — замок Уэйстек. Уроженцы — уэйстеканцы. Темноволосые и высокие ростом.

Провинция Амхара— центральная провинция, на перепутье всех торговых путей. Самая густонаселённая провинция. Столица — Амхара. Земли равнин, лесов и гор. Уроженцы — амхарцы. Здоровые люди, так как в провинцию стекаются все, невозможно сказать, какой внешности были изначальные жители Амхары.

Провинция Ангвир — эльфийское провинция, находиться на западном побережье Зантара, в огненных лесах, которые не горят. Столица — Ангвир. Граничит с Джейстеном. Город находиться на вековых деревьях.

Провинция Иронал — находиться западней Ангвира, в эфирных лесах, очень богатых на золото лесах. Столица — Иронал. Граничить с Джейстеном и Ангвиром. Город находиться на вековых деревьях. Гномье Трехградие или Стальные горы Юга, за Баордарским хребтом. Три знаменитых города, в Каньоне Эмон, как самостоятельные государства.

Сайкат — вольный город гномов, в котором придерживаются монархического и атеистического порядков. Именно Сайкат ведет самую активную торговлю с другими расами и в большей степени подчиняется империи.

Таркен- вольный город гномов, с республиканскими и религиозными порядками. Незамкнутое и свободолюбивое общество, что на законах подчиняется империи. Тагедхер — самый замкнутый город, в котором правят монахи и религия. Неохотно подчиняется законом и требованиям императора, однако, под влиянием других городов, исполняет приказы империи.

Арохан — знаменитая орочья крепость, которая пережила множество разграблений, но до сих пор существует. Является родным домов для сотен поколений орков. Она расположена на побережье озера Зерох.

Империя Даргона

Находиться в пустыне Даргона. Правят этой империей Амункеры, раньше державшие в рабстве другие расы, но теперь, они сумели найти общий язык с представителями других рас. Империя находиться на северо-востоке материка и граничит с Кровогорьем, Рок’Яндаром и Эш’Хайгаром. Земли пустыни и оазисов.

Рок’Яндар

Родина зантарских драконов. Аномальная местность, которая включает в себя все возможные климаты.

Эш’Хайгар

Опустошенные некромантами земли. После войны времён четвёртый эры, лишь границы, что расположены ближе к Кровогорью, ещё живы, на границе расположены дюжина городов-крепостей. Большая честь земель мертва и уничтожена.

Северная Тундра — неизведанная территория Зантара, за землями Аст’Морауна.

Аст’Мораун

Земли на северо-востоке Зантара. Земли огня и лавы, как гласит легенда, после того, как Дюжина Святых Драконов-Основателей, помогла смертным, эти земли прокляли Старые Боги, породив из собственной крови страшных демонов.

Ардахарские страны

Пиратская империя Гнера — Ардахарская сборная империя была основана из разных провинций и мелких государств, в пятой эре. После гибели императора Нерона, Ардахар объявил о своей независимости. Потомки Нерона начали затяжную Войну Материков, которая разорила Зантар. Сейчас, Ардахарская империя крепчает за счет своего тяжелого флота. Уроженцы этой империи — темнокожие, темноволосые. Часто представители всех возможных рас.

Зантарская колония — часть материка, которая принадлежит Зантару. Ведут торговлю с Пиратской империей, поддерживают нейтрально-торговые отношения со всеми государствами.

Спорные земли — пустующие земли, которые так и не оправились от многочисленных войн. Ими ни кто не владеет, там живут сумасшедшие, и те, кому некуда податься.

Вулканы Драконьей Пасти — земли огня, лавы, и родина ардахарских драконов. Вулканическая местность, вулканы там постоянно извергаются, и живут там лишь драконы.

Климэндские Вероисповедания

Вера в Трех Богов — Мирана, Адэонеса, Дуратхар. Феникс, Равновесие, Змей. Три символа постоянной войны богов за покровительство над смертными расами. Мирана учит, что жизнь — циклы перерождения в пламени, раз за разом, перерождаясь в новой жизни. Человек, эльф, гном, орк, неважно кто, должен сквозь множество жизней нести её свет. Дуратхар, наоборот, пытается склонить смертных к, лжи, богатству, алчности, проповедуя, что человеческая натура не нуждается в перерождающем свете. Адэонеса, словно чаша равновесия между своей матерью и своим братом, она учит помогать людям, делать мир вокруг себя лучше, становиться лучше самим, любить, быть любимыми. Ненастный — четвертый старый бог, что вознамерился уничтожить Климэнд, имя его не известно, он заточён в цитадель Эдхута, пока не нарушен Пакт Проклятых. Как гласят легенды разных народов, он — сосредоточение мирового зла.

Вера в Двух Сестер — Харина, сторонница мира и единства, её сестра Виотэра правительница «чистокровных, тёмных» эльфов. Они ведут нескончаемую войну за покровительство над эльфийским народом и никогда не найдут путь к примирению.

Вера в Рунного Короля — гномья вера, основанная на кастовой системе, которую изобрел и Рунный Король. Кастовая система тесно переплетается с вероисповеданием. Родился лордом, будь лордом. Родился шахтером, будь шахтером. Родился вором, будь вором.

Вера в Древних Драконов— основана еретиками, которые желают, чтобы драконы вновь стали покровителями смертных рас.

Вера в Святую Дюжину Драконов-Основателей— Драконы фундамента мироздания, что помогли в тяжелый час, когда старые боги покинули этот мир.

Келтрик — дракон огня

Элерона — драконица воды

Калотрок — дракон камня

Фанза — драконица земли

Алкир — дракон ветра

Мергшарон — дракон неба и молний

Сатхакка — драконица тьмы

Олгулрмир — дракон хаоса

Трайнзакен — дракон порядка

Ротмиг — дракон льда

Берангор — дракон металла

Яшир — дракон золота

Эдхут — дракон-отец

Уна — драконица-мать

Вера в предков — распространенная вера, которая была много лет незаконной. Основана ещё в первой эре, на основе поклонения предкам. Любая семья должна чтить память предков, хранить их артефакты, и помнить их, тогда их предки помогут им на пути, и примут, после смерти, с честью

Вера в Единого Морского Бога Ардахара — в Ардахаре верят в своего бога, Бог Ортомриат, живет на дне Штормового океана и ждет своего часа, чтобы повести Ардахарцев в последний бой, против драконов.

Великие семьи и дома Зантар, а также великие организации

СтоннКасселы — «Только право честь и кровь!» Их стяг, крыло дракона и грифона, рассечённые мечем.

Оркаланы — «Знамёна нести будем только мы!» Их стяг, копьё и боевой рог в одной связке. Верные знаменосцы СтоннКасселов.

Кон-Итьены — «Наш вой созовёт стаю!» Их стяг, окровавленный и оскалившийся волк, который воет на луну.

Истон-Дары — «Всегда в строю!» Их стяг, окровавленный щит, истыканный стрелами. Верные знаменосцы Кон-Итьенов.

Имнари — «Ни чести, ни доблести, лишь мудрость времен» Их стяг, змея, с клыков которой стекает яд.

Эрнтары — «Долой благородство, нам лишь победу!» Их стяг, коронованная змея. Верные знаменосцы Имнари.

Мейнголды — «И пером и золотом…» Их стяг, золото на пергаменте и синие перо.

Монриты — «Лишь золотом и только…» Их стяг, золотой слиток, с каплями крови. Верные знаменосцы Мейнголдов

Прейды — «Свободные, непреклонными, и не сдающиеся.» Их стяг, три медведя на задних лапах. Верные знаменосцы Мейстландов.

Мейстланды — «Ни земель, ни денег, но свобода дороже!» Их стяг, пикирующий сокол. По иронии, самый богатый дом. Верные знаменосцы Мейстландов.

Тангеры — «Лишь гордость и ни капли жалости!» Их стяг, коронованная лошадь на дыбах»

Блеки — «Преданны, властны, непоколебимы» Их стяг, лошадь, со свободной гривой. Верные знаменосцы Танегров.

Дейны — «За честь и славу Дейнов! За доблесть всей семьи!» Их стяг, мечи скрещенные в круг. Многие считают их и их знаменосцев — изгоями

Трайдены — «Нам лишь вкус победы!» Их стяг, лев, вставший на дыбы. Верные знаменосцы Дейнов.

Шторм-Баунты — «За нами движется буря!» Их стяг, морские волны и гроза.

Шторд-Сэндоры — «Сквозь бури огня, пройдём невредимы!» Их стяг, огненная буря над морем, верные знаменосцы Шторм-Баунтов Они восседают в западных портовых городах империи. Тире и Кэрлайме и Илайтане

Ирн'Лормы — «Мы дети песков и солнца юга!» Их стяг, яркое солнце юга.

Илзорты — «Чем жарче бой, тем холоднее солнце!» Их стяг, пустынный конь, вставший на дыбы. Верные знаменосцы Ирн'Лормов

Амохоры — «Голод приходит с первым укусом, как и власть.» их стяг, рука, которую обвивают колючие розы.

Ерантары — «Пустыня наш дом, солнце — брат, битва — мать» их стяг, стервятник. Верные знаменосцы Амохоров. Эти дома восседают в южных провинциях империи.

Красные Легионы — «Победу — стране и народу, почести — королю и дворянам, долг и жизнь — легиону!» Их стяг, грифон и дракон, смотрящие друг другу в упор.

Чёрные Легионы — «Чистота крови, чистота легиона, чистота долга!» Их стяг, оскалившийся коронованный пес.

Синие Легионы — «Высшая добродетель — благородство легиона!» Их стяг, ласточка, которая держит в клюве стрелу.

Серые Легионы — «Лишь вера ведет к победе!» Их стяг, лис, задравший голову.

У каждого легиона есть свободный особый отряд, необыкновенные солдаты с необычайными способностями, что ведут простых легионеров за собой в неравный бой. Их краткий список: Вороны, Львы, Ястребы, Лисы, Драконы, Грифоны, Быки.

Орден Драконьей Крови — основан в третий эре, сестрами Нерана, Дионорей и Сомтэрой. Принимает в свои ряды людей с драконьей кровью в жилах. Охотно поддерживают Кинхарт и Джейстен. Открытый орден.

Орден Паука — ренегаты Ордена Драконьей Крови, наёмные ассасины и убийцы, послушники Ненасытного.

Братья Ненасытного — последователи Ненасытного, великого зла, они строят козни во славу своего хозяина. «Мы — его воля, мы — его сила, мы — его братья. Мы — ненасытный и неутомимы»

Гильдия воров— резиденция в Амхаре. А чем ещё по вашему занимаются воры? Их стяг — воробей уносящий кошель. Из девиз «У воров тоже есть честь!»

Гвардия Кровогорья — отборные воины императора, защищающие его семьи и исполняющие особые задачи как в тылу врага, так и на поле боя. Часто кличат шпионами.

Белые сёстры Лаиры — лекарки, которые не жалея себя работают на поле боя и спасают безнадёжно раненных. Также они занимаются создание лекарств. Старая поговорка и есть их девиз: У всякой лекарки свои припарки. Усопшему мир, а лекарю пир

Дейн-Педская Магическая школа — находится в городе Дейн-Пед. Принимает в свои стены всех магически одаренных.

Климэндские своды законов

Кинхартский Судебник — свод законов, написанный Гилбертом Вторым, в третьей эре. В плоть до седьмой эры пополнялся. Действует на землях подвластным Кинхарту. Насчитывает более дух тысяч законов. Самое страшное преступление — предательство родины, наказание за него — последовательное отрубание конечностей.

Джейстенская Книга Законов — написана Катриной Кровавой, во второй эре. Действует на землях Джейстенского Княжества. Под её влияние попадает даже княжеские особы. Самое страшное преступление — убийство беременной женщины, наказание за него — утопление заживо.

Свиток Законов Сайн-Ктора — сод законов Серого Герцогства. Основан на жестких правилах дисциплины и повиновения, веры в Трех богов и в правильность правления герцога и герцогинь, а также верность Серому Легиону. Самое страшное преступление — убийство вышестоящих особ, наказание за него — сожжение заживо

Ангвирские и Ирональсике плиты законов — эльфийские своды законов. Основанные ещё при древних эльфах. Самое страшное преступление — убийство ребёнка, наказание за него — кормления ядом, до смерти.

Свод Железных Законов — основан на непоколебимой верности гномьему трехградию, и вере в Рунного Короля, а так же кастовой системе. Самое страшное преступление — отвергнуть веру в Рунного Короля, наказание за него — сожжение в лаве.

Единственный закон Арохана — жить во славу орочьего народа, чтить предков, друзей по оружию и чести и умереть героем для своих потомков.

Книга Нерана — законы Красного Легиона. Написана самим Нероном СтоннКасселом. Дополнялась вплоть до седьмой эры. Самое страшное преступление у Красных Легонеров — бросить товарищей в бою, наказание за него — избиение хлыстом насмерть.

Наставления Озанны — свод законов Синего Легиона, составленный Регентом Озанной Мейнголд, во втрой эре. Самое страшное преступление у Синих Легионеров — убийство невинных, наказание за него — подвешивание за ноги, пока кровь смертельно не прильет к голове.

Законы Ноя Блека — Ной Блек — основатель Чёрного Легиона. Он завещав в своих сводах беречь чистоту крови Чёрных Легионеров, принимать в свои ряды лишь потомственных легионеров. За нарушение данной клятвы, четвертование. Законы были составлены во второй эре.

Правила Дункана — Свод законов для Серых Легионов, написан в конце четвертой эры. Плотно связан с Сайн-кторскими законами. Всегда напоминает, об данных клятвах и обещаниях. Наказание за нарушение клятв — захоронение заживо.

Ардахарский имперский Свод Пиратских законов — свод законов действует только на территории Ардахарской Империи. По сути, кодекс пиратской чести и доблести. Если у пиратов они есть.

Даргонский Кодекс — действует на территории Восточной империи Амункеров. Является для расы ящеролюдов святым писанием, которому они следуют. Гласит о свободе и власти, что любой, кто найдёт своё место в жизни, должен быть там, где он нужен.

Климэндские Созвездия

Созвездие Меча или Созвездие Юмкара — названо в честь легендарного меча Нерона Драконьей Крови. Созвездие состоит из восьми звезд, но четыре являются ключевыми. Ключевые звезды: Эфес Юмкары, Край рукояти, Гарда Юмкары и Острие Юмкары.

Созвездие Алхимии или Созвездие Самерата— названо в честь Алхимика-кузнеца Самерата, который выковал легендарный меч Юмкара. Состоит из пяти звезд, три ключевые звезды: Глаз Самерата, Лоб Самерата, кулак Самерата.

Созвездие Лекарки или Созвездие Марианны — названо в честь знаменитой лекарки Марианны. Состоит из шести звезд, три ключевые звезды: Сердце Марианны, Локон Марианны, губы Марианны.

Созвездие Кольца или Созвездие Закомарон — Закомарон это кольцо Короля Генри Третьего, прозванного Миротворцем. Состоит трех звезд: Изумруд, Рубин и Сапфир Закомарона. С

озвездие лука или Созвездие Ракорон — Ракорон — легендарный лук Королевы-Регента Озанны Мейнголд. Состоит из десяти звезд, шесть из них ключевые: Шип Ракорона, Острие Стрелы, Огонь Ракорона, Тетива Ракорона из трех звезд.

Созвездие Морехода или Созвездие Валихара — Состоит из девяти звезд, названо в честь гнома Валихара, который вырос в эльфийской семье и стал величайшим мореходом в Зантаре и Ардахаре. Ключевые звезды: Мачта Валихара из трех звезд, Сабля Валихара из двух звезд, Флаг Валихара из двух звезд, Ладонь Валихара из двух звезд.

Созвездие Змея или созвездие Дуратхар, состоящие из пяти звезд. Две звезды — глаза Дуратахара, три звезды — его чешуя.

Созвездие Феникса или созвездие Мираны, которое состоит их восьми звезд. Из них ключевые звезды: Крыло Феникса, из трех звезд. Перо Феникса, из двух звезд. Глаз Феникса. Когти Феникса из двух звезд.

Созвездие Равновесия или Созвездие Адэонесы — созвездие состоит из двенадцати звезд. Из них восемь ключевых: Чаша Адэонесы из пяти звезд, глаза Адэонесы из двух звезд и сердце Адэонесы, одна звезда.

Созвездие Дракона — состоит из пятнадцати звезд. Все ключевые и яркие: три Глаза Дракона, пять Когтей Дракона, три Клыка дракона, Хвост Дракона их трех звезд и Сердце Дракона из двух звезд.

Созвездие Грифона — состоит из десяти звезд. Включает в себя: Крыло Грифона из пяти из звезд, Глаз Грифона, Клюв Грифона из трех звезд, и Лапа Грифона из одной звезды.

Созвездие Ненасытной Пасти — состоит из пяти звёзд. Зубы — четыре звезды. Пропасть — одна яркая звезда.

Созвездие Рога — древние созвездии, состоящие из трёз звезд.

Созвездие Голема — состоит из семя звёзд. Кулак, Глаз, Сердце и Светило Голема, являются его ключевыми.

Созвездие Королей или созвездие Короны — состоит из шести звезд. Три звезды, Шипы короны. Янтарь Короны, Топаз Короны, Гранат Короны.

Созвездие Арфы или созвездие Барда-Музыканта — состоит из девяти звезд. Три звезды, Струны арфы. Три звезды, Пальцы Брада. Три звезды, Корпус Арфы.

Созвездие Воина — состоит из шестнадцати звезд. Включает в себя: Шлем Воина их трех звезд, Щит Воина из пяти звезд, Торс Воина из трех звезд, Наплечник Правый и Левый, и Кираса и Меч Воина из трех звезд.

Созвездие Вора — состоит из восьми звезд. Капюшон Вора, из трёх звезд. Нож Вора из трех звезд, Кошель Вора из двух звезд.

Созвездие Мага — состоит из двенадцати звезд. Посох мага из пяти звезд. Фолиант мага из трёх звезд, Мантия Мага из четырёх звезд.

Созвездие Тёмного колдуна — состоит из девяти звезд. Звезда Третьего глаза. Три звезды Ветхого Фолианта. Звезда Проказы. Звезда Крови. Три звезды Обгоревшей ветки.

Созвездие Гидры — состоит из шести звезд. Три звезды Чешуя Гидры. Две звезды Глаза Гидры, Звезда Хвост Гидры.

Созвездие Некроманта — состоит из десяти звезд. Три звезды, Мёртвые слуги. Две звезды, Ядовитые шипы. Три звезды Корона Мёртвых. Звезда Изумруд Смерти. Звезда Ложе Смерти

Созвездие Ворона — состоит из шести звезд. Звезда Перо Ворона, Звезда Клюв Ворона, Звезда Глаз Ворона. Три звезды Крыло ворона.

Созвездие Летучей мыши — состоит из семи звезд. Две Звезды Клыки Вампира. Три звезды Крылья ночи, две звезды Острые Лапы.

Созвездие Клыка — три звезды. Капля крови, Корень клыка, Острие клыка.

Созвездие Паука — состоит из двенадцати звезд. Восемь звезд, восемь Глаз Паука. Две звезды, Клыки Паука. Две звезды, Лапы Паука.

Магия Климэнда

Магия подразделяется на несколько школ:

Стихийная, которая управляет огнём, водой, землей и воздухом.

Энергетическая, которая подразумевает под собой чтение мыслей, телекинез и искажения реальности, а также иллюзию и манипулирование разумом, но частое использование вызывает ускоренное строение. Исконно амункерская магия Света и Тьмы.

Гномья Магия Рун, которая распространена на два материка

И Некромантия, запрещенная школа магии повсеместно, которая является ответвлением алхимии, в свою очередь, Алхимия тоже школа магии, хоть и не официальная.

Ранее. Сны

Осознание того, что это сон, пришло к нему не сразу. Поначалу, он даже не понял, что спит, он осознавал себя, осознавал, где находился. Только, чувство того, что он находиться под толщей непроницаемой тёмной водной галди, что обволакивала его лёгкие, не давала ему покоя и сосредоточения.

В ушах громко зазвенело, перед глазами мелькали смутно знакомые, размытые образы. Он никогда раньше не был в этих местах, никогда не видел этой местности. Лишь созвездия, мелькавшие на долю секунды, говорили о том, что он не находиться в другом мире. Это не могло не радовать.

Образы, а скорее всего — видения, стали отчётливыми и ясными. Вместе с чётким образом, пришло понимание того, что сны не бывают такими реалистичными, такими достоверными. Вместе с понимание, пришёл страх, от которого тьма, являвшаяся на минуту, содрогнулась, и вскоре отступила вовсе, отставив после себя гудящий резонанс.

— Неран! — послышалось позади. Он обернулся и ответил нарочито громко

— Я не Неран! — нет, он не был Нераном, не был легендарным Императором первой Империи Климэнда, нет, его звали Айдан. Айдан Анкит.

— Неран! — вновь послышалось в стороне. Эхо разносилось, от видения к видению меняя интонацию.

Вот стоял в поле, усеянном обезображенными телами людей и животных, и неисчислимому количеству оружия, что было разбросанно на этом поле. Алое от пролитой крови зарево ознаменовывало рассвет нового дня, и яростный клич разносился по округе. «Не-е-е-е-р-р-р-а-а-а-ан» В одно мгновения всё менялось. Вот он стоял в торжественном тронном зале, а голову его венчала корона из легенд. И вновь звучал не клич, но возглас победы: «Да здравствует Неран!» А потом, в роскошных покоях, с шёлковыми перинами и мягкими подушками, ему под ухо нежно шептала: «Мой Неран»

С уст Айдана каждый раз слетало лишь три слова: «Я. Не. Неран!» как бы он не кричал, как бы громко не пытался сказать, каждый раз это выходило тихо и не уверенно, будто кто-то пытался овладеть его разумом, захватить контроль и внушить, то, о чём Айдан и помыслить не мог. Прошло минута, может быть больше, но Айдан стоял на своём, он бежал, бежал от судьбы, которую ему сулили. Злость, из-за того, что решают за него, заставляла его рушить границы сна, пытаться найти свет, который заставит его пробудиться от этого кошмара в холодном поту. Но за каждым поворотом он встречал тень и мрак, окутанный в доспехи с красным орнаментом, что протягивали ему руку, говоря, словно дикие звери, пытающиеся имитировать человеческую речь

— Иди с нами, иди и возьми то, что твоё по праву. Наследие возьмёт не тот, кто достоин, а тот, кто связан с ним кровью и душой! — Айдан бежал, затыкал уши, кричал, метался от одной стене к другой. Мрак окутывал его, мрак был его частью, но юноша этого не хотел, он молился, тараторил молитву, в надежде на то, что тьма отступит. Мелькнуло.

Тьма исчезла, растворилась в свете, что исходил от него. Он не понял этого сразу. Осмотрев себя, он почувствовал тепло, лучи света, исходящие из его него. Только вот, странное чувство не покидала его. Наващивая гордость, злость, неутолимая жажда повелевать и властвовать над всеми, взмывая выше облаков. Природная гордость, уверявшая, что он имеет право на всё что угодно, ведь дракон летает выше, дракон сильнее грифона, ему незачем смотреть ввысь, взлети он к солнцу, лучи его не обожгут, ибо дракон сам подобен солнцу.

Айдан закричал. Громко и истошно, в надежде на то, что отец или мама прибегут и разбудят его. Так и случалось. Его мама, Лара Анкит, в эту ночь не спала, услышав, как сын кричит во сне, она сию же минуту примчалась в его комнату и разбудила его.

Как же он был рад видеть её, видеть после страшного и непонятного сна. Кинувшись в материнские объятия, юноша стал рассказывать обо всём, что видел. Он не мог остановиться, не мог не рассказать каждую подробность, маме, которая всегда его понимала. Однако, когда он закончил рассказывать о сне, в её глаза, которые были видны в свете зажжённой свечи, он увидел и распознал неподдельный страх. Лара быстро отмахнулась и нежно, по матерински, погладила сына по взъерошенным волосам, и тихо, еле слышно запела. Пару часов она лежала рядом, подложив руки под голову.

— Не бойся, ничего не бойся, мой милый — нежно и ласково говорила она. От её слов, мягкого голоса и прекраснейшей улыбки, Айдану стало так тепло на душе, что он уснул в течение десяти минут.

А Лара и вправду боялась. Её глаза предательски выдавали всё её эмоции, в большей степени, злость и страх, что она испытывала, можно было легко распознать всего лишь взглянув в глаза. Страх, что мальчик узнает всё раньше времени. Страх, что рано или поздно, её самой все придётся рассказать. Её дорогой муж, Мартин Анкит, некогда герой Кинхарта, сейчас же, простой кузнец и следопыт, вернулся домой поздновато. Любимую жену он читал по любому движение. Она сидела, почти неподвижно, и медленно заплетала свои прекрасные чуть светловатые волосы в косу.

Мартин, на две головы выше Лары, сел с нею рядом, вытер чёрные от сажи руки об кузнецкий фартук и всё же спросил, о том, что случилось. Сдерживая страх и желание зареветь горькими слезами, она в точности пересказала муж сон сына. Мартин, как всегда, стальной и холодный, не содрогнулся, взяв жену за нежную руку, спокойно сказал

— Кровь зовёт кровь. Ему не обязательно знать сейчас. А лучше ему вообще не знать. Он же, наш сын, наша кровинка. — ни Мартин, ни Лара не знали, что Айдан всё прекрасно слышал, однако, истерик и скандала он не намеривался устраивать, зачем? Мальчик всегда считал, зачем раскрывать тайну, если правду будет либо ужасна, либо сломает всю жизнь, не оставив даже шанса на восстановление?

Тем паче, Айдан Анкит забудет эту ночь и то, что услышал, как страшный сон. А вспомнит он об этом, через много лет, когда его отправит в столицу, чтобы он стал Красным Легионером Кинхарта и Кровогорья.

***

Ласточка — символ весны и восхода солнца. Эта птица была изображена на стягах Синих Легионов Джейстена, которые, с рассветом, отправлялись в очередной поход. Ласточка взлетала вверх и держала в клюве стрелу. Маленькая Адриана СтоннКассел задавалась вопросом, почему именно ласточка? Учебник, так же как и все учителя, говори о том, что основательница, Озанна, Великий Регент, носила на своих стягах и одеждах символ ласточки. Так говорила и мама, Ариана, и отец, Орин, и дядя Гарет и тётя Кира. Поняв, что никаких других объяснений она не дождёшься и вряд ли, девочка, в сопровождении фрейлины скучающе гуляла по дворцу Джейстена, столице одноимённого княжества.

Всю ночь она видела сны. Страшные и необъяснимые. Рассказать о них она не решалась, иначе её ждал бы долгий разговор с придворными магами, которых девочка не любила всем сердцем. У августейших родителей были проблемы, впрочем, как всегда. Матушка, недовольная разъездами отца, уставший Орин, недовольный тем, что Ариана вечно норовит отправиться Джейстен. Тётушка Кира, обожавшая следить за этими перепалками, и только дядюшка Гарет был рад поиграть и позаниматься с племянницей. Ему-то она и рассказала о кошмарах, что мучали её всю ночь.

— Я была ласточкой, летала так высоко, над кронами самых больших деревьев, а потом, стало так больно, словно стрела вонзилась в бок. И я упала…

Поняв, что сейчас она была человеком, а не птицей, Адриана продолжала, чуть прихрамывая, шагать по тёмным коридорам из камня, который напоминал стекло в рыночных витринах. Её каштановые непослушные волосы чуть колыхались на ветерки, что петлял по этому лабиринту. Она услышала рык, а затем рёв, обернувшись, увидела дракона, из ноздрей которого, огромными чёрный клубами валил дым. Закричав, девочка понеслась по коридорам подгоняемая топотом дракона и собственным страхом. Вскоре зверь взымал в воздух и стал сжигать налетающих на него грифонов.

Девочка и выдохнуть не успела, как перед нею появился страшный человек. Доспехи его срослись с телом, плащ был создан из тьмы и мрака, а пластины доспеха покрывал красный, лавовый орнамент.

— Леди не положено бегать как простолюдинке. — его голос был похож на хрип зверья, который научился человечки речи. Адриана думала, что сейчас погибнет или того хуже, однако её спас неизвестный ей человек, в одеждах красного легиона. Легионер проткнул тень мечом, и та завизжала, убегая во мрак. Он был смутно похож на Гарета или Орина, но лет на двадцать моложе. Он помог её подняться, и подхватив на руки, побежал прочь из лабиринта. Теневой человек преследовал их и кричал так, словно кричали тысячи

— Либо ты, либо она, Наследник! Служи мне, и она будет величайшей княжной, беги и борись со мною, и она погибнет на твоих руках! — Адриана проснулась, только потому, что закричала, когда увидела лицо тени, страшное, вместо глаз горели угли, и только фрейлина разбудила девочку.

— Я так испугалась… — виновато сказала она, опусти голову.

— Это страшный сон. Мне такие каждый день сняться… — ответил Гарет, потрепав девчонку по макушке.

— Хочешь, на шее покатаю? — предложил она. Адриана радостно запрыгала на месте и обоняла дядю.

— Только одно условие! За волосы не дёргать! — строго добавил Гарет, опускаясь на колени, что девочка смога забраться ему на плечи. Адриана весело смеялась.

Пройдёт время, и об этом сне она забудет и не сможет вспомнить его многие годы. Лишь спустя много лет, она поймёт его значение.

Пролог

Вступление

***

«Легионер должен полагаться только на себя, иначе не как. Меч может сломаться, доспехи погнуться, брат-легионер предать. Каждый Красный Легионер должен осознать это как можно раньше» — так заканчивается устав Красного Легиона Кинхарта. Так Айдан и считал. Но как же быть без верных товарищей? Как понять кто друг, а кто предатель? А если меч и доспех расколются в самый неподходящий момент? Рано или поздно каждый легионер это узнает. Айдан Анкит, Красный Легионер Пятнадцатого Красного Легиона, должен будет выбрать на кого ему полагаться. На себя? На оружие? На доспехи? Или на товарищей?

***

Красные Легионы были созданы Первым Императором Нераном Драконьей Кровью. Они были созданы для борьбы с такими напастями как: драконы, еретики, ренегаты, культы и секты, другие легионы, армии других стран и народов. Но после гибели последнего наследника Нерана, Эйдэна Пятого, и падения династии Драконьей Крови, Красные Легионы взяли власть в свои руки и возвели на престол Короля Ричарда Первого из дома Кон-Итьенов, прозванного Чёрным Волком. С тех самых пор, Кон-Итьены правят три сотни лет. К двухсот семьдесят девятому году Красные Легионы занимают не последнее место в политической жизни Зантара и его народов. Они пережили гражданскую войну, гибель трех легионов, предательства со стороны политиков и армий, но всё ещё остаются самой мощной и внушительной силой на материке.

Из патриотического сочинения неизвестного автора. «Красные Легионы: сущность бытия, цель жизни»

Глава 1. Плохое Предзнаменование

В Империи Кровогорья шла война. Брат императора Уильяма Кон-Итьен, Лоренц, прибрал к рукам власть южных провинций империи. И сейчас Кровогорье терзала гражданская война. А соседние государства, словно шакалы, облизываются на приграничные земли и будто бешеные псы ждут подходящего момента, чтобы разорвать добычу на куски. Тем временем в столице империи, Кинхарте, во все обороты шел сбор легионов. Первыми в поход отправились Первый, Шестой и Двенадцатый Красные Легионы Кинхарта, так как они были на месте, и были укомплектованы первыми.

Сейчас заканчивался сбор Пятнадцатого Красного Легиона. Легионеры, по команде, быстро построились в походную колонну по пять человек, дыша друг другу в затылки. Одетые в пластинчатые и чешуйчатые доспехи, не оставив неприкрытым и незащищенным ни один участок тела, одев на головы мягкие подшлемники и шлемы, которые закрывают шею и височную часть головы, легионеры, все как на подбор выглядели гордо, воинственно и устрашающе, как и положено выглядеть солдатам империи. Вооруженные мечами и круглыми щитами с изображением герба империи, белого волка, на красном поле, что воет во вьюге, легионеры ждали приказа выдвинуться. Пока было время, некоторые успевали прощаться с семьями, любимыми, друзьями, что не служат в легионе. Кто-то переговаривался, кто-то травил анекдоты, так, чтобы расслабиться. Поодаль от колонны стояли парочки. Юные девицы прощались со своими возлюбленными, шептали что-то на ухо, тихо плакали им в плечи, а затем отпускали.

— Я вернусь, обещаю, и пары месяцев не пройдет, моргнуть не успеешь, как я вернусь, — как можно спокойней, и стараясь не выдавать своего беспокойства, говорил рядовой легионер, Айдан Анкит, своей возлюбленной девушке — Сейне Элерон. Сейна была послушницей церкви, одетая в белую рясу с черным поясом она было необычайно красива. Ромбовидное лицо с острым подбородком, большие, красивые карие глаза, длинная русая коса, молочно-белая кожа, эталон красоты церковных послушниц. Она крепко держала своего легионера за руки, её руки были нежными, а его грубоватыми и шероховатыми. Она смотрела на него, и чувствовала, что сейчас заплачет. Он был словно камень. Лишь его зеленые глаза выражали печаль.

— А если тебя убьют? Если тебя ранят? Если ты погибнешь? Если вас разобьют? Что мне делать тогда? — тараторила Сейна, не желая отпускать своего легионера. Он крепче обнял её и ответил

— Верь в меня, родная, я вернусь. Обещаю. Ну-с, мне на работу пора. Люблю тебя, Сейна

— А я тебя, Айдан, — она крепко его поцеловала, другие легионеры, завидев это, тут же радостно закричали и захлопали, словно на сцене дарили влюбленным овации и попутно кричали:

— Вот так-то!

— Не беспокойся, мы вернем твоего героя в целости!

— Ну даешь, Айдан! Такую красавицу заарканил! — от этого влюбленная парочка застеснялась, а лица их налились красной краской. Сейна ещё раз обняла легионера, надела на его шею серебряный амулет, снова поцеловала и отстранилась. Айдан, надев шлем, вернулся в колону. Он продолжал смотреть на Сейну, а она на него. Командир громко скомандовал:

— Колона! Стройся! Налево! В поход шагом марш! — легионеры словно одно целое развернулись налево. Первые отряды колоны направились к вороту города, на главную дорогу города. Медленно, но верно за ними двинулась вся колонна. Айдан ещё раз развернулся и крикнул Сейне:

— Я вернусь! Обещаю, я вернусь! — она лишь улыбнулась и провожала его взглядом. Колона легионеров медленным шагом, сотрясая землю, удалялась всё дальше и дальше

***

Два месяца спустя. Кинхарт

***

Прошло два месяца с того момента, как Пятнадцатый легион ушел в поход. Каждый день давался Сейне всё тяжелее и тяжелее. Ни дня не прошло, а она всё думала о своем легионере. Каждый день Сейна продолжала молиться, чтобы с Айданом ничего не случилось. Молила богов, чтобы они дали им победу и вернули его живым и невредимым. Сейна выросла сиротой, одна с рождения, она воспитывалась в церкви как послушница, не давая разных обетов, но собиралась, пока не встретила Айдана. Она влюбилась по уши в него, а он в неё. Каждый день он ходил у неё под окном и рассказывал стихи, а она мило слушала его. Несколько раз он говорил, что попросит её руки… Но началась война. И легионы один за другим уходили в поход. А Сейна продолжала молиться, молиться не только за Айдана, но и за других солдат, что уходили на войну.

Она и сейчас молилась, сидя на коленях перед алтарём Келтрика, дракона-бога, покровителя всех воинов и солдат, повелитель огня. — Келтрик, отец огня, кровь воинов, молю тебя, подари нашим легионам победу. Подари им славу, храни их, крести огнем своим. И если они падут в бою, пусть твой огонь их отчистит, — шепотом молила она. День за днём девушка приходила к алтарю и молилась. Помимо этого, она и не забывала про свою работу. Сейна исполняла роль правой руки преподобной матери. Она слушала исповеди, молилась с другими послушницами и храмовыми стражниками. Раз за разом вставала на колени и молилась. Однажды, молясь у алтаря Элерона, матери воды, покровительнице морей, стоя на коленях у купели с чистой родниковой водой и статуей драконицы, Сейна почувствовала что-то неладное. В тот день снаружи была необычайно страшная погода. Шторм, косой ливень, ветер, который гнул деревья к земле, словно их огромные ветки и стволы были маленькими ветками. Ветер страшно завывал, словно голодный и злой волк. Или скорее как женщина, убитая горем, которая плачет по кому-то.

Ветер даже колыхал двери храма. И это отвлекло девушку и других прихожан храма. Ветер так и норовил открыть главные, массивные двери, и они не были заперты на засов, что было странно, их обычно запирали стражники, что дежурили здесь круглосуточно. Со страшной силой, словно в храм кто-то желает ворваться, ветер отварил двери. Холодный и влажный, вместе с ледяными каплями дождя врываясь в зал, ветер сносил гобелены, тушил свечи и огни у алтарей. Последний поток пронесся по комнатам и залу храма, словно зловеще хохоча, и унося за собой свет из церкви, оставляя всех в кромешной тьме. Тут же над крышей и головами прихожан послышался раскат грома, словно кто-то очень сильно разгневался там, на небесах. Через открытые двери можно было увидеть, как белая вспышка молнии на долю секунды красиво и устрашающе пронеслась по серым, от дождевых туч, небесам, ведя за собой громкий и страшный раскат грома. Сейна почувствовала, как холод пробежал по её спине, обходя всё тело, а капли дождя застыли на щеках. Она почувствовала чуть ли не смертельный холод, когда её пальцы онемели, а тело затряслось изнутри, пытаясь согреется. Девушка почувствовала, что воздуха словно не было, и надышаться было невозможно, лишь короткие и слабые вдохи. Её сердце заколотилось, словно у загнанной кобылы, а голова закружилась, как будто она беспробудно пила. Она знала, что-то случилось, что-то нехорошее, из её уст лишь вырвалось:

— Айдан!

***

Тем временем близ Амхары.

***

Пятнадцатый Красный Легион был в пути уже второй месяц, и вот-вот они должны подойти к Амхаре, самому большому торговому городу на пересечении всех торговых путей в центральном Кровогорье. Воодушевление, что охватило легионеров в первые недели похода, осталось позади, теперь солдаты ждали первого боя, кто-то с нетерпением, кто-то с молитвами. Разведчики донесли, что полки южан идут на Амхару. Лорд Амхары, Марий Мейстланд, готовится к осаде, а южане катят катапульты. Похоже, война раскручивается всё сильнее и сильнее. Изнурительные дни сменяли друг друга раз за разом, пока так не прошло два месяца. Легион каждые три дня останавливался на привал, а за тем вновь отправлялся в путь. Пыль, поднимаемая колонной, рассеивалась через пять минут. День за днём перед легионерами представали живописные и красивые виды. Зеленые поля и луга, поля пшеницы и ячменя. Дикую зависть у них вызвали три табуна гордых коней, разных мастей, что паслись на тех поля. С завистью и усталостью легионеры не отводили взгляда от табунов, мечтая, наконец, сесть в седло и забыть о мозолях на ногах. Но громогласные командиры подзывали и подгоняли солдат, то просто криками, то криками изощренными нехорошими выражениями, которые были неимоверно распространены в любой армии и так любимы командирами.

Айдан шел в центральном ряду колоны, дыша в затылок другому однополчанину. Так же, как другой легионер, что шел позади него. Некоторые солдаты успевали переговариваться. Кто-то травил анекдоты, не всегда смешные, кто-то рассказывал о том, что, по их мнению, ждет колону в первом бою. Айдан не особо вслушивался, пока было спокойно, мысли его были затомлены Сейной. Он всё думал, как она там? Что с ней? Как она себя чувствует? Думает ли она о нём? Конечно думает, и наверняка усердно молится у алтарей. Иногда Айдану казалось, что он подло поступил с ней, уйдя на войну, но ведь это был приказ! На одном из привалов Айдан так грустил, что всем было грустно! И его друзья-легионеры поделились с ним парой тайн. Не он один оставил возлюбленную в столице. Вот это поворот! Айдану даже стало стыдно. У некоторых ребят любимые девушки носили их ребенка под сердцем. Или уже родили дочку или сына, и дома их ждала семья. И вскоре Айдан сумел сосредоточиться. Через час они должны были подойти к Амхаре.

Гарет СтоннКассел возглавлял это шествие. Простой во внешности русый, кареглазый, не сильно широкий в плечах, в латных доспехах, с полуторным плечом на спине, Гарет отказался от лошади, идя вместе со своими легионерами, часто подбадривая своих ребят. Айдан поражался тому, каким был младший лорд СтоннКассел. Легионер офицерского звания вел себя как простой задорный солдат, обращаясь абсолютно со всем, как с равными себе. Те, кто провинился, познавали на себе два вида наказания. Либо крик, ор, который стоял выше гор, и наказание драить казармы, либо лишение жалования на месяц. Либо долгий и спокойный разговор, в котором Гарет отчитывал провинившегося, пересчитывая все его оплошности. Те, кто подвергался второму виду наказания, тихо говорили:

— Лучше бы в морду дал, — но по уставу телесному наказанию подвергались те, кто ослушался приказа. Дезертиров вешали на месте. Такая вот она, легионерская жизнь. Спустя полчаса колона остановилась. Солдаты занервничали. Впереди слышался какой-то гомон. Хотя совсем недалеко виднелась Амхара с её высокими стенами и башнями с бойницами. Абсолютно все затихли. Затихла даже природа. И лишь вдалеке был слышен гомон, а земля немного подрагивала. «Вот оно. Затишье перед бурей» мысль в голове пронеслась мгновенно. Айдан сжал щит покрепче и тут же услышал команду.

— Легионеры! Оружие к бою! Стройся! — прокричал капитан Гарет. Легионеры со звоном вынули мечи из ножен. Колона начала строится. Каждая сотня образовывала свою черепаху. По команде Гарета легионеры сблизились вплотную, образовывая длинную линию в тысячу человек. Передние два ряда прикрывали щитами. Первый ряд сел на колени, закрываясь щитом и готовя метательные дротики. Второй ряд ставил щиты поверх первого, образовывая из них стену. Позади выстроились стрелки, которые уже приготовили луки, натянув стрелы на тетиву. Айдан стоял в третьем ряду, чуть пригнувшись, как и все остальные. Свой меч он вернул в ножны и приготовил метательные дротики. Они весели у него на спине, в кожаном чехле. Обычно дротиков было шесть. Айдан держал один из них в правой руке, готовясь к бою. На минуту он привстал, всё-таки любопытство одержало вверх, и он решил одним глазом взглянуть на противника.

Они были на поле, довольно ровном и без холмов. Вдалеке виднелась Амхара. Хватило десяти, может быть пятнадцати минут, чтобы весь пятнадцатый легион сумел построиться, всё-таки колона довольно сильно растянулась. Тем временем, южане приближались. Они шли клином, поднимая за собой уйму пыли, которая стояла плотным столбом. И казалось, что это ещё не всё. От силы в клин входило шестьсот человек. Четыре сотни в центре, по сотне по бокам. Вряд ли это все силы южан. Жалко то, что у пятнадцатого легиона не было конницы. Одна пехота и стрелки. Вскоре южане остановились, поднимая свои стяги. Красного волка на белом поле. Казалось, они ещё будут вести переговоры. Но они так и стояли, подняв свои знамена, которые даже не колыхались. Не было даже ветерка. Два легиона стояли друг напротив друга, оскалившись и приготовив мечи, словно два волка, что не поделили территорию, легионы стояли, и никто не двинулся с места. Солнце продрожало печь, стояла необычайная жара и тишина. Через пять минут этого стояния, из-за спины южан показалась конница. Четыреста всадников. Ни больше, ни меньше. Конница встала впереди пехоты, выстроилась в боевой порядок, навострила копья, и по приказу своего командира, знаменосца на тяжелом боевом коне, понеслась вперед, на врага.

Многие молились, многие дрожали от страха. Айдан же вслух молился всем богам, которых знал. Молился за себя и за ребят. Вскоре кровь закипела от жажды боя, сердце забилось в бешеном боевом ритме. Страх не отошел, он шептал, он перебирал все возможные случаи, что может случится, как потом жить дальше? Мысли о Сейне пришли внезапно. Айда все думал, а не забыл ли он её запах? Её голос? Он тут же покачал головой, он должен быть сосредоточен на бой, и он вернется к ней, со славой.

— Помните, сыны Кинхарта! У них такая же кровь, как у нас! А значит они смертны! В бой, легионы! Вы ждали этого часа! Добудем славу! — гордо прокричал Гарет. Легионеры в ответ закричали девиз красных легионов. — Победу — стране и народу, почести — королю и дворянам, долг и жизнь — легиону! Герб империи, изображенный на щитах легионеров, поблескивал на солнце, напоминая им, за что они бьются. Их стяг — дракон извергающий пламя красного оттенка, на золотом поле, гордо реял позади них, как гласила пословица: «Отступать некуда! Позади штандарт!» Гарет приказал сомкнуть ряды, встать плотней. Легионеры тут же перестроились, встали плотнее, уменьшив длину ряда. Под копытами коней земля дрожала, а воздух сотрясался от пронзительного звука боевого рога. Послышалась команда стрелкам

. — Готовься! Тетива! Стрела! — и застрекотали тетивы, и со светом понеслись стрелы, словно черный дождь, падая на конницу южан. Погиб примерно десяток всадников. Помимо копий, они успевали прикрываться щитами. Ещё пара залпов, ещё несколько десятков убитых, а конница неумолимо приближалась. Уже немного подточенная стрелками. Гарет приказал лучникам вести свободную стрельбу, тетивы застрекотали то тут, то там. Конница была близко. На расстоянии броска. Гарет приказал готовить дротики. Почти пять сотен легионеров приготовились метать.

— Готовься! Бросай! — громко скомандовал капитан, выдержав паузу между «готовься» и «бросай». Замахнувшись, как учили их старшие офицеры и учителя, легионеры метнули дротики в конницу, которая была уже совсем близко. Это дало результат. Почти пять сотен дротиков вонзались либо во всадников, либо в лошадей. Конница было хорошо подточена, и потеряла по меньшей мере сотню человек. Но все же она достигла цели. Легионеры храбро встретили врага, приняв их удар на щиты, поднятые и сомкнутые в последний момент.

***

Тем временем на севере Империи. Земли к востоку от Уэйстека.

***

Орин проснулся от очередного кошмара, но правильней будет назвать это ужасным воспоминанием, от которого он бежит всю жизнь. Раз за разом закрывая глаза, перед ним предстает чудовищная картина. Разоренная столица. Выжженный Кинхарт. Тысячи убитых, лица которых застыли в предсмертном ужасе, глаза, в которых читалось лишь одно — холод, смертельный холод, синие от холода губы, которые не могли говорить, но из их немых уст доносится лишь одно: — Ты виноват во всём! — и Орин каждый раз просыпается с потом и мурашками, пересохшим горлом и ужасом, что застыл в его глазах. То было восемнадцать лет назад. Тогда четыре легиона резали друг друга, словно шакалы. Не было императора, не было власти, не было порядка. Но это было в прошлом, сейчас Империя сильна и может дать отпор врагам внутренним и внешним. По крайней мере, так надеялся Орин. Чёрные Легионы главная сила по борьбе с демонами северо-востока и нежитью севера. Если Красные легионы — основная армия империи, стрелки, пехота и конница, куда принимали всех, без исключения и вне зависимости от расы, пола и происхождения, то в Черный легион принимали лишь потомственный легионеров, чьи родители, в бытность свою, были легионерами, кровь всегда найдет свое место, всегда. Черные легионеры были лучшими бойцами, ликвидаторами последствий, борцами с демонами и нежитью. Синие легионы — легионы аристократов, где процветали конница и стрелки, ведь не каждый купит коня и оруженосца, и коня оруженосцу. Серые легионы использовали моральное и психологическое повиновения. Не исполнил приказ? Значит ты ослушался приказа наших богов. Орин недолюбливал серых и синих. Первых — за фанатизм. Вторых — за то, что они слишком зазнались. «Павлины и петухи» так многие говорили, что про первых, что про вторых. Что до красных, брат и сестра Орина были красными легионерами. С этим приходилось мириться.

Костер ещё не потух. Угольки и малые языки пламени потихоньку вились и тлели, а тепло что исходило из костра до сих пор грело землю. Орин наконец пришел в себя и уселся прямо напротив костра, согревая ладони. Напротив него сидел Блексворд Тангер, малец, бастард старого друга Орина, лорда командира черного легиона Ааронта Тангера. Юный парень, разведчик черного легиона, был единственным, хоть и незаконным, наследником Ааронта Тангера, характером явно пошедшим в мать, которую не знал. Говорливый, можно сказать, жизнерадостный и неугомонный, чересчур активный. Полная противоположность отцу, строгому, хладнокровному и рассудительному. Блексворд, насколько помнил Орин, прозвище, а не имя.

«И о чём Ааронт думал? Бастард — конечно и родная кровь, но не узаконенная. Вдобавок ко всему, он не стремится его узаконивать. Боится позора? На него это не похоже. Хотя, не мне об этом судить.» Пару минут Орин погрелся у костра и приказал Блексворду собираться в путь. Парень тут же поднялся с земли, принялся тушить костер и собирать вещи. Через несколько минут всё было готов. Блексворд в рекордные две минуты надел на себя доспехи и собрал вещи, за что Орин был ему благодарен. Еще через минуту они потушили костер и двинулись в сторону поставленной им цели, пробираясь сквозь густые дебри Уэйстекского леса.

Солнце ещё не поднялось из-за горизонта, лишь его лучи лениво продирались через пелену тумана, который окутал лес. Орин и Блексворд не отходили друг от друга ни на шаг, чтобы не потеряться в этом тумане, похожем на плотный смог. Шаг за шагом пробираясь через заросли и ветви леса, где нога обычного человека не ступит, а скорее всего побежит прочь, сверкая пятками, два черных легионера шли к своей цели. Орин до сих пор помнил напутствия командующего:

— Найдите и уничтожьте эту нежить, верните артефакты и за Блексвордом проследи. Ему ещё многому предстоит научиться, смотри, чтобы парень не помер, ведомый бравадой, — строго говорил старший Тангер. Орин тогда подумал, что тот шутит, вдовая ему зеленого, неученого новичка. Но теперь ему предстояло нянчиться с Блексвордом. Но юнец в свою очередь хорошо всё запоминал и с особым рвением учился всему быстро, что не могло не радовать. Блексворд напоминал Орину самого себя в юности. Наверное, именно поэтому он и взялся за его обучение.

— Гребаный холод. Чертов туман. Ненавижу холод и туман… — позади Орина шел Блексворд и о чём-то невнятно ворчал. Орин тут же шикнул и это бормотание прекратилось. Осмотревшись, он понял, что в этом густом тумане вряд ли можно было что-то разглядеть. Несколько секунд они молча стояли, вглядываясь в это туман, и только затем пошли вперед, ориентируясь по мере продвижения. Буквально через полчаса, может чуть больше, они вышли из леса и оказались у края обрыва. Блексворд чуть не сорвался, но Орин успел его ухватить за походный рюкзак и оттянуть назад. Юноша упал на спину, но тут же поднялся и отряхнулся.

— Будь бдительней, Зиккурат ошибок не прощает, — проговорил Орин, аккуратно переходя на скалистую тропку, что словно спираль вела вниз. Блексворд как можно аккуратней шел за ним. Местность странно изменилась, выйдя из туманного леса, они перешли в столь же туманную горную расщелину и спускались всё ниже и ниже, где туман становился менее плотным, а вскоре и вовсе рассеялся, оставаясь у них над головой, словно тяжелое облако. С двух сторон их окружали стены скал, где-то там, наверху, слышалось завывание ветра, похоже на что-то страшное, словно вой голодных волков. То там, то тут слышалось, как падали камни, стукаясь о стены скал, громко падали вниз, эхом разнося звук своего падения. Блексворд чувствовал неприятное ощущения, страх вперемешку с дискомфортом, будто бы шаг за шагом, пока они спускались на дно расщелины, скалы словно сдавливались.

— А что это за место? Я ни разу здесь не был, — спросил Блексворд у Орина. Всё-таки, Орин был капитаном разведки. А значит мог и был обязан знать об этом месте.

— Тихое плато, — только и ответил Орин. Блексворд еле сумел сдержать страх и не выкрикнуть, а мурашки галопом бежали по спине.

— То самое Тихое плато? Где погибла драконья армия? Плацдарм нашествия нежити? Могила Эйдэна Четвертого? Что мы вообще здесь забыли? — казалось, паника вот-вот охватит Блексворда.

— Здесь пропал Чёрный Легион Ренегатов. Они хотели уничтожить Зиккурат, обосноваться здесь, и бесследно пропали, разграбив могилу Эйдэна Четвертого.

— Чёрт, что им вообще здесь понадобилось? Какой идиот решит поселиться у нежити? — всё так же недоумевал Блексворд — Отчаявшийся, — проговорил Орин

— А что ты знаешь про плато? — спросил Блексворд, когда они проходили по узкой тропе

— Здесь всегда собирается вся нежить во время Хода. Каждый раз мы уничтожаем это место и каждый раз нежить его восстанавливает. Здесь чуть ли не на каждом шагу расположены магические источники. Ты сам уже говорил, Драконы пытались остановить нежить во время Первого Хода и потерпели сокрушительное поражение. Каждый Ход нежить собирает здесь свои главные силы, чтобы уничтожить нас. Здесь, во время Двенадцатого Хода, погиб последний император СтоннКасселов, Эйдэн Четвертый и Императрица Некромантов, Эланор. Здесь — дом нежити, — на этот раз, проходя по краю, споткнулся Орин, но Блексворд вовремя его придержал.

— А что конкретно мы здесь забыли? — вновь спросил Блексворд — Конкретно ты учишься будущим азам профессии, я — твой наставник. А ещё мы должны вернуть на место содержимое могилы Эйдэна Великого и по возможности найти легион ренегатов, живым или мёртвым, а также проверить, не завелась ли нежить в Зиккурате. Не беспокойся, побудка в Тихом плато тебе обеспечена, — сдерживая смех, пояснил Орин

. — И куда мы направимся сначала? — В Зиккурат.

Ещё несколько часов они шли по направлению к Зиккурату, спускаясь на дно расщелины. И когда они спустились в самый низ, порядком уставшие, их встретила пустошь. Выжженная и искалеченная земля, без шанса на восстановление, мертвая земля, усеянная скелетами и костями всех разных существ. Людей, эльфов, гномов, лошадей, ящероподобных, драконов. Казалось, что Блексворд совсем поникнет, но юный легионер стал серьезным, нахмуренным и задумчивым, он открепил от спины двуручную клеймору, и держал её наготове. Орин же держал руку на рукояти своего полуторного меча, эфес которого был выполнен в виде морды грифона. Отличительный знак СтоннКасселов. Оба легионера остановились, в лиге от них расположился высокий и ужасающий своим видом Зиккурат. Здание с остроконечной вершиной и лестницами, что поднимались вверх.

— Вперед, — скомандовал Орин. Они подходили к Зиккурату, ступая по черепам и костям, разнообразному оружию, знамёнам, доспехи и ценности старых эпох покоились здесь. Ни Орин, ни Блексворд не смели потревожить покой всего этого. Не было даже ветра, и лишь слабые лучи солнца пробивались через туман, что навис у них над головами, но ни вокруг них, ни перед ними не было даже намёка на туман. Раз за разом проходя через горы костей и прочей древности, они почти дошли до Зиккурата, как перед ними предстала очередная ужасная картина. Всё, что осталось от легиона ренегатов — лишь несколько трупов, демонстративно казненных, привязанных к окровавленным столбам из костей и кровь, что стекала с них, капая на черепа.

— Твою мать… — прошипел Блексворд, обнажая клеймору вслед за Орином, что обнажил меч и медленно продвигался к погибшим ренегатам. Изуродованные, выпотрошенные, словно рыбы, тела. Лица, застывшие в предсмертном ужасе, глаза, налитые кровью. — Они были живы, когда из привязывали к этим столбам. На нежить не похоже, обычно они оживляют всех убитых. И нежить не пугает. И нежить не боится. Кто-то нас опередил, — констатировал Орин. Блексворд огляделся и хорошо понял Орина, ведь кровавая дорожка из трупов ренегатов вела к Зиккурату. Блексворд сглотнул слюну и покрепче сжал клеймору.

— Куда теперь, капитан?

— В Зиккурат. Держимся вместе. Не отходи от меня на шаг, не нападай ни на кого без моего приказа. Двинули, — они шли по мокрым от крови черепам и камням. Знамя ренегатов — серый пес на чёрном поле было порвано в лоскуты. Чем ближе они подходили, тем больше трупов встречали. И это казалось странным. Нежить оживляет всех убитых. Не оставляет трупов. Было непонятно, кто способен разобраться с целым легионом? И что легион здесь делал? Одни вопросы. Ни одного ответа.

Блексворд и Орин поднимались по ступенькам Зиккурата всё выше и выше, к вершине, а трупов становились всё больше и больше, так же, как и крови. Вскоре они вошли в вершину Зиккурата. Каменные, окровавленные стены, пол и даже потолок говорили о том, что здесь была бойня. Сотни и сотни трупов и открытый вход в глубины постройки. Блексворд и Орин начали осматриваться. Орин осмотрел трупы. Часть из них были убиты магией, сожжены и высушены, других убили довольно точно, раны по артериям. Многие умерли от потери крови.

— Кто же так точно работал, кто их убил? — спрашивал в слух Орин. Тем временем, Блексворд решил осмотреть стены. Вершина Зиккурата выглядела как коробка с четырьмя входами, с каждой стороны, небольшой остроконечный купол, был выполнен из зеленого стекла. Хоть и страшно, но кровь на зеленом потолке красиво гармонировала. Блексворд заметил странные надписи на одной из стен. Он узнал, что это было древнее наречие, но читать на нём не умел.

— Капитан! Ты древнее наречие знаешь? — Орин, осмотрев порядком десяток трупов, но так и ничего не найдя, подошел к Блексворду и заинтересовано посмотрел на надписи, что были выгравированные на стене у входа. На темной стене их было сложно разобрать, но оба легионера были готовы поклясться, что между строк мелькал зеленый огонь.

— Знаю, учил по молодости. Немного топорный перевод будет, но я попробую, — отозвал Орин, протирая надписи своей рукой, пыль сошла со стены, и осталась на перчатке Орина, словно здесь не было никого несколько сотен лет, впрочем, так оно и было. Он тихо шептал непонятные Блексворду слова, затем прокашлялся и постарался перевести все более или менее понятно.

— Двенадцать веков крепость стоит и стены её хранят в себе крики ужаса. Пройдет двадцать лет, и мёртвые графы склонятся пред той, чья жизнь началась в сером расцвете. Пройдет двадцать лет с тех пор, как брат пойдет на брата, а красное войско возглавит тот, чьи губы окропила драконья кровь. И сама Смерть поставит их на чащу весов… — Орина будто парализовало, в его глазах застыл ужас, он словно стал ледяной статуей.

— Это какое-то плохое предзнаменование? — проговорил Блексворд, смотря на гору трупов и открытый вход вглубь Зиккурата

— Хуже, Блексворд. Это сбывшееся предзнаменование, — только и вымолвил Орин.

***

Кинхарт. Зал Королевского Совета.

***

Уже несколько часов заседал императорский совет. Большой и просторный зал совета был предназначен для сотен, если не тысяч человек. Но сейчас в центре зала, за расписным дубовым столом, под тяжелым потолком, который был исписан историей Кровогорья, от воцарения драконов до эпохи Нерана, от Альвевианских Войн до настоящего времени, заседали пять человек. Лорд-Командир Красных Легионов, Деймон Оркалан, который разменивал уже шестой десяток с абсолютно лысой головой, что позволяло рассмотреть его череп, но с пышными седыми усами и бородой, и довольно пронзительным взглядом. Он сидел гордо, выпрямив спину. Напротив него сидел главный лорд по налогам, брат Мария Мейстланда, Бреатфор. Высокий, статный, богато одетый и ухоженный, с длинными чёрными волосами и гладко выбритым лицом, он немного выбивался из всей этой компании. Архимагу Кинхарта, по совместительству архимагу Дейн-Педской академии магов, леди Лине, по общеизвестному факту было чуть за сто двадцать, но выглядела она на все тридцать пять. Она была красива, по-аристократичному худа, с длинной чёрной косой, умна, хоть и немного заносчива, что мягко сказано. Командир стражи и гвардии империи и Кинхарта, Сайрус Истон-Дар, был довольно молод, ему было двадцать семь и такие высокие статусы были наверняка обеспечены родством с императрицей-матерью, женой Уильяма Кон-Итьена. Кстати о ней, она тоже присутствовала на совете. Немного ниже своего мужа, она была довольно худой и чуть бледноватой, сказались роды, родить трех детей для неё оказалось слишком тяжело. Она была холодна снаружи, голубые глаза прожигали взглядом душу, волосы были аккуратно прибраны за спину. Во главе всей этой процессии восседал Уильям Кон-Итьен. Облаченный в свои повседневные и простые одеяния, стеганный дублет и красный плащ, его голову украшала золотая корона Кинхарта, аккуратно перехватившая длинные тёмные волосы. Его усталые глаза, которые всегда казались такими, склонились над картой империи.

— И всё же я считаю, что оставлять Джейстен без защиты нельзя. Город был создан, чтобы отражать драконью осаду, а мне кажется Лоренц не будет вести осаду по драконьим правилам. Если он захватит Амхару, то легко распределит свои войска, чтобы ударить по нам с нескольких направлений. Тем более, Джейстен может дать Лоренцу деньги и флот, так необходимые в любой войне, — взял слово Бреатфор. Он был спокоен, словно никакой войны не идет вовсе.

— Тем более, в княжестве сейчас находятся практически все благородные семьи, — заключил Бреатфор.

— Нам нужна поддержка конницы Синего Легиона, Лоренц набирает влияние, а вместе с ним и армию! — возразил Деймон Оркалан

— Какую армию может собрать предатель? — спросил Сайрус — Не знаю, какие у вас связи, но мои информаторы говорят об обратном! Южные кланы и дома поддерживают Лоренца. Сом-Рэнды и другие благородные дома юга, наёмники Даргона, племена Темногора, все они встали под его знамёна! — продолжал возражать лорд Оркалан.

— Если бы маги Дейн-Педа ускорились и помогли нам в битве под Мириескими Холмами, мы бы могли перейти в наступление, — съязвил командующий стражей, архимаг это заметила и не заставила себя ждать.

— Юный Истон-Дар, вам многому предстоит научиться. К примеру, следить за своей стражей и гвардией, а то контрабанда и работорговля у нас, как я помню, запрещены? — архимаг посмеялась, а юный Сайрус весь залился стыдливой краской.

— Рендон Пэтрот — предатель, примкнувший к ренегатам, и мы делаем всё, чтобы его поймать! Он — глава всей контрабандисткой сети в империи и будьте уверены, мы его поймаем, а не как некоторые маги, что годами старые дневники императрицы, да никак не найдут, — на этот раз красной от злости стала Лина. Советники начали перепалку, не напрямую, но довольно сильно, они оскорбляли друг друга, фразой за фразой накаляя обстановку. Императрица, Хелена Кон-Итьен, урожденная Истон-Дар, смотрела на мужа, который уже излишне напрягся, выслушивая «советников» Она чувствовала, как он начинал злиться, а видеть мужа злым она не хотела, хватило нескольких раз.

— Довольно! — все советники тут же умолки, ожидая дальнейших слов императора.

— Мой брат жаждал власти с самого детства. Он жесток, хладнокровен и прагматичен. Амхара его первая цель. Затем Дейн-Пед и Декрн-Содан. Пока мы тут перепалки ведем, наши люди умирают в поле. День за днём я собираю вас здесь, чтобы создать согласованный план действий! И каждый раз, мы уходим по своим покоям ни с чем. Либо мы сейчас создаём план, вводим военную экономику, либо сидим и ждём моего брата, а в руках блюдечко с голубой каемочкой! — император был зол. Всю ночь он не спал, как-никак, война с родным братом, самое страшное.

— Лорд Деймон, вы ускорили мобилизацию Красных Легионов? — Да, ваше величество. Также ведём набор рекрутов и нового Двадцатого Красного Легиона. Скоро крепость Кулдар станет нашим плацдармом похода на юг, — быстро и чётко отчитался по форме старый легионер. Император кивнул и предложил

— Начните сбор легионеров-ветеранов, в поле они работают лучше. Это даст мотивацию молодым рекрутам. Ветеранам выплачивают жалование в полтора раза больше. Выполняйте,

— Уильям вновь кивнул, а старый лорд командующий с улыбкой на лице и гордостью встал, поклонился, по-легионерски стукнул себя кулаком по левому плечу и вышел из зала совета.

— Леди Лина, как быстро ваши маги доберутся до Кулдара и Амхары? — обратился император к архимагу, та надменно ответила

— Месяц… Я не могу посылать неподготовленных магов, они не смогут себя контролировать в бою!

— Вынужден согласиться с леди Линой, такие маги могут сжечь целый легион, — вставил слово юный Сайрус.

— У вас месяц. Если магов не будет, Дейн-Пед лишится всякой материальной поддержки. Вы свободны, — Лина не проронила ни слова, встала со стула, аристократично и плавно отвесила реверанс и походкой от бедра быстро покинула зал. Остальные советники, Бефртфор и Сайрус, быстро отчитались, были введены временные налоги на обеспечение армии и в столице не было серьезных беспорядков. Распустив совет, Уильям остался наедине со своей женой.

— Ты не спал всю ночь. Ты слишком устал, тебе надо выспаться. Как мы будем жить, если ты — государь, сам себя изведешь? — продолжала настаивать Хелена, которая беспокоилась за здоровье мужа-императора больше, чем за свое.

— Без моего контроля эти лодыри и идиоты сами друг друга перебьют, любовь моя! — ответил Уильям. Он заметно устал контролировать каждый аспект государства.

Война показала, что империя держится лишь на плечах государя. Это куда хуже. Теперь Уильям должен вновь наладить государственный аппарат, так каждая отрасль могла функционировать так, как надо. Налоги должны вовремя изыматься и уходить на нужды империи и армии. Бюрократы и воры — сейчас главная проблема. Те, кто подрывают внутреннюю деятельность империи — предатели. Также необходимо было сплотить легионы, которые двадцать лет не знали боя и войны, двадцать лет мира, рано или поздно должны были уступить место страху и войне. Следить за дворянами, которые могут развязать войну из-за внутренних неприязней. И разобраться с работорговцами, которые спелись с контрабандистами. Похищать людей империи — самое мерзкое занятие, тем более, они похищают и продают своих же родичей! Уильям понял, что мир, который он так хотел, ослабил империю, что именно он виноват в том, что империя ослабла, он затмил свой разум хмелем и праздниками, дав брату повод начать войну, а значит именно он будет её восстанавливать. Любой ценой.

Уильям ещё несколько часов провёл с женой, прежде чем та устала и отравилась спать. Неожиданно для себя, император решил посетить библиотеку замка, взглянуть, глазами пробежаться по старым строками ветхих томов. Выйдя из душного зала советов, его императорское величество спустился на нижние этажи замка столицы. Красивые мраморные стены, резная мебель, бархатные гобелены и цветные витражи гармонировали во дворце Кинхарта. Стражники стояли в дозоре, некоторые пытались сдержать сон, другие просто напросто стояли, о чём-то мечтая, некоторые перекидывались в карты и завидев императора, тут же прикидывались, что ничего не было. Уильям, ещё больше разозлившись, тут же отправлял стражников в дозор. Нельзя тут в карты играть! Вот и всё. Уильям прошел в библиотеку, переполненную книгами. Он надеялся отдохнуть от всего. Почитать древние мемуары, легенды и пророчества. Он отдохнёт и сможет заняться государственными делами. Писари поприветствовали императора и принялись перебирать книги. Уильям глазами пробегался по полкам с древними и ветхими, как сама жизнь, книгами. Проходя между стеллажами, перед ногами императора с одной из полок с грохотом упала книга. Уильям её поднял. Это был старый, но с хорошим переплетом и красивой, кожаной обложкой, том пророчеств за авторством Альвевы Пятой, самой императрицы Пятый Эры. С неподдельным интересом его императорское величество открыл книгу, весьма удивленный тем, что здесь осталась закладка. Он открыл книгу где-то на середине, невольно начав читать вслух строки, что попались ему на глаза.

— Возродится Наследник, Любовник Тьмы, наденет корону Кинхарта и пойдет в бой с Ненасытным. И лишь от них зависит, будет ли жить род людской или потонет в пучине мрака. И наденет он корону Кинхарта и объединит враждующие королевства. Одной рукой создаст щит, который примет на себя удар Древних врагов. А другой рукой он должен обнажить меч и приготовиться к бою с теми, кто восстанет из-под палящего песка и расправит крылья. Сухое пророчество, не правда ли? Кому захочется становиться непонятно кем и спасать мир от кого-то Ненасытного? При этом на кону будет стоять не только твоя жизнь, но и жизни практически всего мира? Лишь безумец или храбрец, или безумный храбрец, согласится на это. Невольно я задумывалась, неужели мой сын, Эйдэн Четвертый, тот самый наследник? Тот, кто отдаст свою жизнь во имя страны, меня, родной матери, да хоть во имя чего угодно? Но после того, как боги лишили меня возможности ходить, а только и слышу это имя… И знаю, что должна донести до потомков это… Вера — страшная сила, заставь людей верить, и они горы сломят, но верить в кого? В императора? В богов? В избранника богов? Люди охотней верят избранникам, ведь они несут слово божье и благословляют государей. И даже в вере нельзя, чтобы всё стояло на одном человеке, вера, как и государство, держится на сильных людях, на народе и тех, кто этот народ ведет, — эти слова Альвевы Пятой, Прекрасной, Императрицы Зантара, заставили Уильяма задуматься, люди идут не только за государем. Они идут затем, в кого верят. Но их веру можно подорвать, веру в государя можно подорвать и все старания обратятся в прах. Люди охотней верят избранникам своих богов. Если показать всё правильно, люди поверят не только избраннику, но и тому государю, которого избранник божий поддерживает. Построить краеугольную веру? Она есть, нужно лишь воплотить пророчества в реальность.

— Глупость, — прошипел император, вернув книгу на полку.

Глава 2. Схватка

Бой только начался. Конные копейщики южан повязли в пехоте пятнадцатого легиона. Всадники один за другим падали со своих лошадей и оказавшись на земле, тут же были зарублены легионерами. Что не говори, всё равно у конника есть большое преимущество перед пехотинцем. Первое — высота, ведь конный чаще попадает по голове, нежели, когда пеший бьёт пешего. Второе — скорость. Скорость лошади суммируется с силой удара, не оставляя шанса пешему противнику, если тот один. Но конница может часто завязнуть и застрять в пехоте. В данной ситуации, когда плотный и сплоченные строй встретил на щиты коней противника, конница сумела прорвать лишь несколько рядов противника и завязнуть в пехоте.

Айдан удивился, когда каким-то образом ему пришлось столкнуться с конником один на один. На его гнедом коне почти не было брони, за исключение шор, сам всадник был закован в лёгкую броню из, скорее всего, вываренной кожи. Вооруженный укороченным копьём и каплевидным щитом, этот всадник словно специально выбрал Айдана своей главной целью. Между ними образовалась чуть свободная дорожка, посреди битвы. Навострив копьё, всадник понёсся на Айдана, подгоняя лошадь. Айдан крепок сжал рукоять своего меча и прикрылся щитом, чтобы не поймать лихой удар копья промеж ребер. Всадник уже подготовил копьё, перехватив его древко так, чтобы получился удар сверху. Гнедая лошадь заржала, и поднялась на дыбы, прямо перед Айданом, намереваясь ударить его копытами. Наверное, Айдан свалился бы от такого удара сразу, если бы он вовремя не отскочил в сторону. Первый удар копья принял щит, всадник с особым рвением пытался пробить оборону своего противника, разворачивая свою лошадь, попутно нанося удары копьём. Айдан прикрывался щитом и ждал выгодного момента для удара. Юный легионер вознамеривался одним хорошим ударом свалить противника на землю и добить. Однако, удар получился не совсем так, как он рассчитывал, но результат был ожидаем. Когда на щит пришёлся очередной удар, копьё застряло в нём. Всадник попытался вытащить копьё, но Айдан исхитрился и притянув щит к себе, притянул и всадника. Айдан нанес рубящий удар, но немного промахнулся и попал лошади в голень. От боли зверь встал на дыбы и сбросил зазевавшегося всадника прямо на Айдана, а сам помчался прочь.

Так они и прокатились кубарем пару метров. Айдан яростно оттолкнул противника и судорожно поднялся с грязной земли. Щит казался тяжёлым, ведь копьё до сих пор торчало из щита. Весь грязный, Айдан стоял напротив упавшего всадника, который тоже поднялся и уже успел обнажить короткий меч. Он выглядел разъярённым, ещё бы, потерять коня и сражаться пешим, тут и не так разозлишься! Обозленный на Айдана, южанин окончательно решил лично прикончить его. Айдан выдернул копье из щита и откинул его в сторону. Южанин понёсся на Айдана с боевым кличем

— За Ваетир! –

— За Кинхарт! — ответил Айдан, готовясь встретиться с противником лицом к лицу, уже на равных, в пешем бою.

Лязг стали о сталь звенел не умолкая. Крики ярости, боли и отчаяния наполнили округу. Всадник, прежде, чем быть поваленными на землю успевали ранить и убить одного-двух легионеров. Хватило буквально нескольких минут, чтобы эта дуэль закончилась. Всадник без коня быстро накинулся на Айдана, его короткий клинок раз за разом ударялся о щит Айдана, уж слишком быстро всадник наносил удары. «И от куда у него столько силы?» думал Айдан, обороняясь от его быстрых ударов. В конце концов Айдан не мог долго держать эти удары и решился на прорыв. Он отскочил назад, отвел первый режущий удар всадника слева своим же мечем, затем заблокировал второй удар сверху и заломил руку противника так, чтобы она оказалась внизу. Удивленное выражение лица всадника, последние, что Айдан воспринимал адекватно. Проведя сильный, размашистый, режущий удар с лево на право, он отрубил противнику голову. «Первый готов». Пронеслось в его голове. Голова покатилась по земле, а тело забилось в конвульсиях и упало на землю.

Тем временем, битва продолжалась, всадники одни за другим падали и вскоре пехота отбилась и полностью побила кавалерию. А её отступающими остатками занялись стрелки. Радостный крик озвучил первую и небольшую победу легионеров, но клин противника всё приближался. Айдан стоял как вкопанный. Он первый раз убил и убил жестко. Его руки тряслись, тело окунулось жаром, а к горлу подступал противный комок. Дыхание сперло, в глазах потемнело и в висках больно пульсировало. Он убил. Он отнял жизнь. Клин противника всё приближался, а команды на построение так и не прозвучало. Айдан лишь заглушено слышал крики и стоны раненных и изувеченных.

— Чья…чья это кровь? — бормотал кто-то

— Что со мной? Это что… моя кровь? — неразборчиво слышалось по сторонам

— Лекаря! Лекаря сюда! Живо! Кто-нибудь, помогите! Он умирает! — в стороне кто-то истошно кричал, солдаты носились по сторонам в неразберихе, а приказа так и не было. Неожиданно, кто-то схватил Айдан за плечо, это заставило рядового выйти из оцепенения

— Рядовой, держать строй, чего встал как вкопанный? Марш в строй, в строй, кому говорю! — это был сержант Браун. С виду ему был тридцать лет, крепко сложенный суровый на вид легионер.

— Капитана ранили! Капитан ранен! — «Вот тебе раз. Хоть бы жив и здоров остался» проговорил про себя Айдан. — Ну, сучьи дети, они у нас получат! Первый отряд первого полка, стройся в клин! Будем бить эту сволочь! — слова сержанта были одобрены боевым кличем, которым легионеры рвали себе глотки, пытаясь набраться храбрости.

— За Кинхарт! — в это время к ним присоединились ещё отряд и ещё один, в считаные секунды, Айдан даже посчитал, вышло ровно тридцать пять, почти весь состав пехоты легиона построился в подобный вражескому клину. Первый отряд первого полка, в котором числился Айдан, стоял авангардом, сто двадцать пять человек, остриём стояли в первых рядах, готовясь к атаке.

— Ну, вперёд! Ура! — закричал сержант, ведя за собой людей. Легионеры ответили ему яростным криком, который словно гром, разнёсся по полю.

— Ура! -

— Куда?! Куда, идиот!? Положишь всех ребят! Стой, кому говорят! — вряд ли кто-то в это время слышал крики других офицеров. Клин держали пять сотен человек, первый полк пятнадцатого легиона. Основной состав пехоты легиона. Второй полк, состояли из стрелков, которые вместе с отрядами лекарей уносили раненых, и готовились, при необходимом случае, отстреливаться до последнего колчана.

Земля содрогалась под топотом двух клинов, что неслись друг на друга, шаг за шагом набирая скорость. Кровь закипала от жажды боя, сердце билось ещё сильнее и вот-вот должно было выпрыгнуть из груди. Потные от страха руки сжимали меч и щит. Время словно замедлилось. Каждый шаг мог стать последним, а нового вдоха могло и не быть. Легионеры неслись на врага, даже не прикрываясь щитами. Они рвались в бой. Наверное, потому что это был их первый бой, и они хотели показать свою доблесть, в может ещё и раненый капитан дал такую реакцию, но было понятно одно — ребята, ни разу в бою не бывавшие, неслись убивать и умирать. В бою без потерь невозможно, кого ранят, кого контузят, а кого убьют. Бой, он как водка, с каждым разом опьяняет сильнее, а без него — ломка. А первый бой — бутылка водки залпом. Уж не знаешь, встанешь или нет.

Два клина столкнулись буквально через минуту, преодолев расстояние в полторы стони метров. Столкнулись жестко и страшно, рубя наповал, как только столкнулись лицом к лицу, сталь рубила плоть как нож масло, на смерть, рубя конечности и головы, легионеры и южане при столкновении совсем забыли о главном, держать строй и бой быстро превратился в свалку и резню, где всё зависело от удачи, прыти и подготовки солдат. Лязг стали о сталь звенел без остановки, крики ярости, боли, страха и приказа разносились и смешивались в воздухе, смешивались со смрадом смерти и крови.

— Не стыдно погибнуть за Кинхарт! Руби сволочь! Не стыд… — сержант храбро и умело бился, опыта ему было не занимать, но в общей толкучке, когда бой превратился в свалку ему разбили голову тяжёлой шипастой палицей. У южан было принято носить личное, выборочное оружие, в то время как красные легионеры носили мечи, как основное оружие. «Убили молодца. Аяяяй, сержант, прости брат, придётся мне ребятам кричать, что делать дальше» кровь сержанта брызнула на Айдана, попав на шлем и на лицо, Айдан вновь вздохнул этот кровавый смрад и не на шутку разозлился. Растолкав трёх южан своим щитом, Айдан накинулся на убийцу сержанта, он провел серию быстрых ударов, в основном режущих, словно вихрь, таки урона особо не нанесёшь, но своего Айдан добился, вывел противника из равновесия и тот, замахнувшись, открыл ключицу. Айдан всадил свой меч, насквозь пробив ключицу противника, с хрустом вынув из него меч, Айдан тут же постарался отскочить от шквала ударов, спиной он напоролся на спину товарища, Вала Имзара, крупный такой, простой парень, ровесник Айдана. Вал уже успел обзавестись топором, которым яростно оборонялся

- Вал, командира их надо грохнуть, иначе все здесь поляжем! — кричал Айдан

— Да где же мы его с тобой возьмём! Сержанта убили! Отступать надо! — отвечал Вал, прорубив голову южанину

— Я тебе отступлю, сука! Давай, всех в стену щитов и прорываемся к стрелкам! У меня план есть! — Айдан отступать не собирался, наложить такой позор на легион он не собирался. В его голове за минуту созрел план, хотя, с каждой последующей минутой, он казался всё менее и менее удачным, как это казалось сначала.

— Есть! Ден! Стену щитов! — прокричал Вал. Ден — брат Вала, хотя они были абсолютно не похожи. Вал — типичный амбал, но не пальцем деланный, очень уж образованный, а Ден — щуплый и ловкий, похожий на вора и доспехи ему не подходили, чересчур были большие. Когда об приказе «Стена щитов» услышали остальные легионеры, южане даже отступили на пару шагов. Легионеры в мгновение, убив два десятка южан, обороняясь от их атак, образовали плотную линию из щитов, машинально, без приказа замкнувшись в кольцо. Южане под руководством командира тут же впустили те две стони чтоб были по бокам основного клин, окружив уже не пять, а три сотни легионеров. А это сулило к неприятностям, ведь южане, превосходящие их на две сотни человек, окружили полк красных легионеров ещё одной «стеной щитов» Всё слаживалось очень плохо и Айдан понял, что время выкладывать козырь, единственный который он надумал. Повисло молчание. Два «кольца» смотрели друг на друга и молчали, обострив оружие, словно волки, что оскалили морды. Наступила гробовая тишина, как обычно, бывает перед страшным громом или в данном случае, резней.

— Анкит, ты чего удумал? Нас всех сейчас перебьют! –

— Так, Анкит, что бы ты не придумал, действую сейчас, иначе мы все здесь на костях поляжем! –

— Вы убили нашего командира! Я требую право дуэли! — обратился Айдан к южанам, сделав на свой страх и риск несколько шагов вперед. Все, без исключения, повернулись в его сторону, ошарашенные и пораженные этими словами, абсолютно все и легионеры, и солдаты южан смотрели на него выпучив глаза, так, что казалось они лопнут кровавым фонтаном. К Айдану вышел южанин в пластинчатых, позолоченных доспехах. Похожих на те, что были на самом Айдане. Он вышел из толпы вражеских солдат, те покорны расступились, вытянувшись, будто бы по стойке смирно. Командир южан был высок, строен, крепок сложен, весь в грязи и крови. Он так и излучал надменность с долей призрения. Он звучно цокнул, хмыкнул, вскинул взгляд гордых и злобных карих глаз и сказал

— Дуэль, так дуэль. — стоя в пяти метрах от вражеского командира, Айдан уловил в его голосе некое спокойствие и готовность принять вызов. Такое не было редкостью, но происходило не так часто, обычно в пылу битвы, одна сторона вырезала другую, изредка, если одна сторона попала в окружение, как сейчас, или кто-то решил поиграть в героическую дуэль. По крайней мере, Айдану этот выход казался более подходящим, а иначе весь легион поляжет. Опыта у южан не занимать. Всё-таки им приходилось воевать на границах с империей Темногора. Горцы с юго-запада мечтали прибрать к рукам юг Кровогорья, но южные легионы раз за разом их отбрасывались, тем самым закаляя себя в тяжелых боях. Южане по приказу командира отступили на два десятка метров, плюя под ноги легионерам и всяческих их проклиная, выстроивших в стену, так же сделали и легионеры пятнадцатого. Айдан бегло оглядел ситуацию. Обе стороны были сильно подточены, от полка в пять стонет человек осталось примерно две с половиной сотни. Чуть больше трёх сотен осталось у южан.

— Анкит, ты безумец, чего это ты дуэль удумал? –

— Эх друг, поляжем, чую поляжем. –

— Чего раскисли, Анкит лучшим на турнире был! Давай рядовой, за Кинхарт! — кто-то молился за Айдана, кто-то поддерживал его, выстраиваясь в заранее продуманную черепаху, не прикрываясь щитами, пока. Айдан глотнул воды из фляги, что всё ещё висела у него на поясе. Вода оказалось необыкновенно вкусной и чуть прохладной. Затем Айдан быстро умыл лицо этой водой, повесил флягу обратно и скинул рюкзак. Всё это время он сражался с рюкзаком, из плотной и тёмной кожи. Скинув рюкзак, Айдану стало намного легче, спина, уставшая за время походов и боя, наконец смогла полностью выгнуться. Айдан почувствовал, как гудели его ноги и руки, как его внутренности выворачиваться, после того как перед его глазами предстали убитые однополчане и те, кого Айдан лично убил.

Сплюнув в сторону и грязно выругавшись, Айдан подтянул лямки на сапогах, перчатках и шлеме, поправил кирасу и проверил снаряжение. Меч он уже держал в правой руке, меч был весь в крови, которая медленно стекала с лезвия на остриё. Щит, весь в зарубках и вмятинах, чехол с дротиками он скинул к рюкзаку, они будут только мешать. Кинжал на поясе со спины держался крепко, а этот был запасным козырем. Ещё раз выругавшись и под гул и клич легионеров, он напаривался к своему противнику. Командир южан в позолоченной кирасе, с остроконечным шлемом и кольчугой, которая покрывала его плечи, вооружённый изогнутой саблей в правой руке и кривым кинжалом в левой, он, под гул своих солдат, медленно направлялся к Айдану.

Они встретились на поле, усеянном трупами и пропитанным кровью. Слабый, но прохладный ветерок дул в спину Айдану и качал траву, которая чуток не доставала до середины икры ноги. Ветерок качал эту траву и капли крови, которые напоминались росу, ранним туманным утром. Холодны пот протёк по его спину. «Хотел быть героем? Так делай то, что положено делать героям» приободрил себя Айдан. Два солдата стояли напротив друг друга. Молчание прервал Айдан, сделав три удара меча о кромку щита, и затем прокрутив меч в руке, он встал в боевую стойку, крепок встав на землю, выставив левую ногу вперед, прикрывая перед щитом, а меч лезвием положив на щит, заготовив колющий удар. Командир южан виртуозно прокрутил саблю и кинжал в руках, выполнив их лезвиями круги, перехватывая рукоятки пальцами. Минуту они так и стояли. Пока южанин резко сорвался с места и помчался на Айдана с громким кличем — За Ваетир! — За Императора! — ответил Айдан, срываясь с места, готовясь принять удар противника.

***

Смерть причину найдёт

У Смерти есть свои причуды. И причуды диковинные. Смерть — есть посредник. Она помогает покинуть этот бренный мир, тем, чьё время пришло. Она стоит рядом, когда человек, или будь то эльф, а может гном или кто-то другой, умирает. Она берет его или её за руку, обнимает и уводит. Она берет на руки младенца, которому судьба не отвела долгой жизни. Она пожимает руку воину, что пал в бою. Она не плачет, она лишь пожинает. Она провожает одного за другим, запоминая каждого.

Смерть видела миллионы и увидит ещё миллионы. Она видела тех, кто умер пешкой в игре богов, тех, кто пожелал быть бунтарём и тех, кто со своей судьбой смирился. Были и исключительные. Герои, Злодеи, те кто так смог совершить то, что не по силам другим, те кто занял особое место в истории. «Бриллианты» народов. Те, над которыми даже боги бессильных. Те, кто сам выбирает между Светом и Тьмой. Были даже те, кто выбирал Смерть, те кто поклонялся ей, те кто «любил» её… но это уже другая история. Так вот, у Смерти, есть свои диковинные причуды. Она обожает материальное обличие. Хоть ей и не свойственны эмоции, но как настоящая живая женщина, она всегда «при параде». Чёрная длинная шёлковая ряса, распушенный чёрные локоны и красивое лицо с острыми скулами, об который можно было порезаться. Есть легенда, что сама Смерть когда-то была смертной женщиной. Необыкновенно красивой и прямолинейной женщиной.

Вот и сейчас она проходила по полю боя, забирая безнадёжно раненных и тех, чей срок уже иссёк. Она медленно касалась их и в долю секунды, которая для Смерти и усопшего становилась часом, а то и больше, узнавала о нём всё. Его жизнь и его веру, а от этого зависело куда отправлять мёртвого. Какая вера, таков и мир иной для приверженцев какой бы там ни было веры.

Перед ней лежал совсем юный парень, как смертные говорят: «Молоко на усах не обсохло» Совсем молодой, год отслуживший в Кинхарте, погибший в первом бою. Рядовой, которого кто-то ждёт дома, но он не придёт. Смерть коснулась его, и он ушёл. Он лежал на мокрой от крови траве, его юношеское лицо, которое всегда было весёлым, решительным и светлым, теперь стало бледным, а его глаза, которые недавно горели от жажды жизни, теперь были холодными и в них застыло смирение перед судьбой. Безразличный и холодный взгляд, направленный в небеса. Небеса без единого облако, вечное и единое небо, единое для всех. Губы Смерти тронула грусть. Но она шла забирать следующего. Как обычно и делает.

***

Отражая удар за ударом, Айдан в который раз убедился, что его противник явно употребил чего-то наркотического перед боем. Потому что нельзя нанести почти три десятка ударов без остановки и не выдохнуться! Нельзя! Но командир южан наносил уже сороковой удал своей саблей по щиту Айдану, используя кинжал тогда, когда расстояние между ними сокращалось короче, чем на шаг.

Сам Айдан уже чувствовал, что щит вот-вот расколоться и ему в скором времени придётся перейти на парирования, в которых он был не особо силён. Левая рука уж чересчур болела от той силы, которую южанин вкладывал в каждый удар своей изогнутой сабли. И вот, это случилось. С громовым терском верхняя часть щита, словно щепка, отлетела в сторону. Айдан отскочил назад и успел освободить руку от щита, откинув его в сторону. Противники не заставил долго себя ждать и тут же провел круговую атаку, но Айдан сумел парировать удар, выставив лезвие так, чтобы сабля ударилась и не прошла дальше. Южанин этого не ожидал и в слепую взмахнул саблей снизу-вверх. Айдан сумел лишь уклониться. На этот раз атаковать решил Айдан, проведя колющий удар из замаха от плеча. Удар прошел по касательной, проскальзываю по наплечнику противника. Айдан тут же постарался уйти в сторону, но южанин ловко толкнул его правым плечом и решил проткнуть противника ножом, но Айдан успел отвести удар рукой чуть вправо. Но южанин ловко вывернулся и ударил Айдана эфесом сабли по голове. Благо на Айдане был шлем, он хоть и смягчил удар, но сейчас Айдан шатаясь успел отойти на пару шагов назад. Сейчас он чувствовал в своей голове колокольный звон и тупую боль, бьющую по вискам и затылку. Айдан сплюнул, выругался про себя и выпрямился, готовясь к новому «раунду»

Очередной удар южанин решил нанести так, чтобы сразить противника не сразу насмерть, а так, чтобы он помучался. Он раз за разом проводил рубящие удары, наискосок и такая перспектива Айдану не нравилась от слова совсем. Пытаясь вывернуться из ситуации, Айдан заметил, что его противник начал ненамеренно сдавать свою лидирующую позицию, движения стали уставшими, а сам он уже не так рьяно наносил удары. Тали это была уловка, толи и вправду его противник начал выдыхаться. Однако дикий взгляд южанина сквозь забрало шлема говорил о том, что он не намерен пропускать удары. Айдан крепче сжал меч в своих руках и решил провести точно такие же удары наискосок, клин клином вышибают. Собрав всю силу в кулак, Айдан нанёс рубящий удар сверху. Его меч встретился с саблей южанина, и со скрежетом два лезвия скрестились. Стоил хотя бы одном из них схватить рукоять своего основного оружия обеими руками, то дуэль закончилась бы в пару мгновений.

Командир южан задержал меч Айдан своей саблей и держал её, покуда силы позволяли. Айдан занимался тем же самым, за исключением того, что левую рукой он держал лезвия ножа противника, а остриё упёрлось в миллиметре от живота Айдана. И даже тут Айдан умудрился схватить лезвие так, что заточенная сторона разрезала ладонь. Тёплая кровь капала на землю, растекаясь по всей руке. Жгучая боль прожигала ладонь, но лезвие всё ещё оставалось неподвижным, остриём упираясь в доспех Айдана. Рука у южанина набитая и он с лёгкостью пробьёт доспех. Чего Айдан допускать категорически не собирался.

Их взгляды встретились. Южанин своими холодными и карими очами смотрел на Айдан. Холодными как сталь, в то же время в них ощущалось присутствие гнева и ярости, отчётливо выражаясь в лопнувших капиллярах и неестественно расширенных зрачках. Айдан отчётливо смотрел на него своими зелеными глазами, зная, если он отведёт взгляд, проиграет и погибнет. С минуты они так стояли, слушая заглушенное дыхание друг друга, похожее на рычание.

Внезапно Айдан что есть силы оттолкнул противника так, чтобы его собственная сабля закрыла ему обзор, и он попытался отвести нож чуть левее. «Не в живот так в ногу» промелькнула мысль в голове Айдана. Но всё пошло, как всегда, не так. Южанин хоть и на шаг отступил, провернул не хилый трюк. Как только Айдан его толкнул и лезвие меча приблизилось опасно близко к голове, южанин скользнул саблей вниз, упёрся в гарду меча и стукнул Айдан по голове, своей же головой. Шлем ударился о шлем и Айдан отклонился буквально на пару сантиметров. Но это хватило чтобы южанин бросил саблю, заломил руку Айдану и вонзил вниз его живота нож.

Айдан почувствовал жгучую боль и прилив небывалой раньше ярости. Кровь словно закипела, дыхание стало частым, похожее на рык. Айдан пнул противник так, что тот отлетел на пару метров кубарем резко вынув из Айдан нож. Южанин быстро оклемался, поднялся с земли и стал подзывать, дразнить Айдана. Держа в правой руке нож, а движение левой ладони он подзывал Айдана. Он хотел закончить дуэль, которую считал «спектаклем» Айдан вынул из-за пояса добротный охотничий нож и решил раз и навсегда это закончить. Ярость захлёстывала его, не давая шанса опомниться. Айдан уже не боялся, гнев горел в нём и желание убить своего противника.

На это хватило минуты. Всё произошло очень быстро. Южанин уже наносил удал слева, намереваясь ударить в правый бок. Айдан ушел от удара влево, схватил противника за правую руку, где он держал нож и раскрутил южанин. Его противник попытался было выбраться из «захвата» левой рукой перехватив нож, ной Айдан отплати ему той же монетой и ударил его об голову об голову. А затем вовсе сделал подсечку уровни уронив противника на спину. Айдан тут же нанёс удар, припав на колено вместе с противником. Командир упал на землю и Айдан пробил его позолоченный доспех. Охотничий нож вошёл в самое сердце. Айдан тут же его выдернул, а южанин начал захлёбываться собственной кровью. Минут он сидел на одном колену у поверженного противника, который беспомощно рыскал глазами по стороне. Ещё через минуту он уставился на Айдана холодными как лёд глазами.

В одно мгновение перед ним представала женщина в чёрной рясе. Она дотронулась до южанина и тот затих и перестал двигаться. Она будто не видела Айдана. И как будто была здесь одна. Но на одно мгновение, она удивленно посмотрела на Айдана который не срывал с неё глаз. Она словно застыла или испугалась. Ещё минут он молча смотрели друг на друга, не в силах сказать хоть что-то.

— Кто ты такая? — спросил Айдан, не понимая ничего, от слова совсем

— Твоё время ещё не пришло. — ответила она и испарилась, распалась на частички праха уносимы ветром по полю. Айдан, держась за рану левой рукой, вернул нож в чехол на поясе и медленным шагом двинулся к своим. Южане молча развернулись и ушли в непонятном направлении, куда-то на северо-запад от главного тракта. Легионеры им не препятствовали. Древний обычай, как ни как. Зато Айдана они встретили громки и радостным возгласом, поднимая вверх оружие и руки, сжатые в кулаки. Они обнимали его, стучали по плечу и продолжали скандировать.

— Анкит! Анкит! Анкит! — слыша, как скандируют его имя, Айдан почувствовал, как его переполняет гордость и усталость. Он и вправду устал. Внезапно в глаза начало темнеть, голова закружилась, он свалился на колени. Такую тошноту Айдан чувствовал впервые, будто бы всё внутренности начали скисать и бурлить. Из раны продолжала течь крови, а левая рука, которая её зажимала, уже была красно-чёрной, от запёкшейся крови. Перед тем как потерять сознание, он услышал

— Лекаря сюда! — в одно мгновение, его окутала тьма.

Глава 3. Амхара

Странное это чувство — алкогольное опьянение. Оно вроде есть, а вроде и нет. Глядя Терона Мейстланда не сразу можно сказать, толи он пьяный, толи притворяется. Походка равная, спина прямая, и взгляд проницателен. Только вот когда он начинает говорить, то тут уже сразу становиться понятно, сколько и когда он выпил. Говоря о его братце-близнеце, Корреалеане Мейстланде, а если коротко, Корр, то по нему сразу было видно, на сколько сильно он пьян. Ноги заплетаться, речь и без того не очень внятная, а в глазах, наверняка двоиться, если конечно не троиться. Два закадычных собутыльника, по совместительству братья близнецы, так ещё и наследники рода Мейстландов, Терон и Корр сейчас стояли перед матерью, старшей сестрой и отцом, как провинившийся, малые, неразумные, да ещё и безответственные, дети, коими они в кругу семьи и считались.

Растрёпанные, густые, чёрные как смоль волосы, немного бледноватые и вытянутые лица, среднее телосложение, высокий лоб, были отличительными чертами всех Мейстландов. Проницательный взгляд Терона, немного с прищуром карих глаз, достался ему от прадеда, который также любил выпить, но умудрялся, каким-то чудесным образом, сохранять трезвость ума. Корр, у которого постоянно было удивлённое выражение лица, с немого приподнятыми бровями, стоял по правую руку от брата. Впрочем, как всегда. Марий Мейстланд, глава рода, точная копия Терона и Корра, только лет на двадцать пять старше, сейчас внимания на сыновей не обращал. Он был занят тем, что перебирал письма, поступавшие к нему каждый день. Так же он часами корпел над картой города, шаг за шагом продумывая оборону и пути к отступлению. Сейчас, разгильдяйство сыновей волновало его куда меньше, чем высокая активность гильдии воров, план обороны и прочие проблемы его земель.

Сейчас, воспитанием сыновей с помощью метода кнута и пряника, а чаще кнутом, занималась Эрвина Мейстланд, урождённая Прейд. Красивая и гордая собой, осанистая, с длинной и тугой косой тёмно-каштанового цвета и румяной кожей, мягкими скулами, капризная и иногда жесткая, с постоянно презрительным взглядом, она восседала гордо и надменно за обеденным столом, попивая сухого вина из серебряного кубка. Большой обеденный зал, в центре которого стоял длинный расписной стол из тёмного дуба, накрытый белейшей скатертью и самыми вкусными яствами. За ним сидели трое. Марий Мейстланд восседал во главе стола и совсем не прикоснулся к поданному ему жаркому. В то время как Эрвина и ей дочь покончили со своими порциями и сейчас обе понемногу пили красное вино. Знамя Мейстландов, пикирующий сокол, висело на всех четырёх стенах большого зала. Стража за входной дверью перекидывалась в карты, не особо прислушиваясь к тому, что там происходит в господской семье.

— У меня сердце кровью обливается, когда я вижу вас, в…в таком состоянии! — как всегда с упрёком и ехидством проговорила она. Она откинулась на остроконечную спинку стул, закинув ногу на ногу. Длинное в пол платье тёмного зеленого цвета её абсолютно не мешало.

— Матушка, мы…ик… стеклы как трезвушко…ик…ой… да только что же всё нормально было — Корр с трудом держался на ногах, поддерживаемый своим братом. Ему не хотелось вновь что-то говорить, потому что Терон уже толкнул его локтем в бок, сбив и без того неровное дыхание.

— Корр…ик…молчи…ик…иначе…ох… просто помолчи — было смешно наблюдать за тем, как близнецы держать друг друга под руку, чтобы не свалиться на пол.

— И в кого вы такие пошли? Ни ваш отец ни я так не упивались! Вы до этого дня так не упивались! –

— Я бы поспорил…ик… но… это как всегда… будет бесполезно. — ответил Терон, на лицемерия матери.

— Ты поспорь, поспорь с родной матерью! — вспылила Эрвина

— Мда, братцы. Я вас и раньше видела пьяными, но сегодня вы достигли своей вершины! — ехидно добавила старшая дочь Мейстландов, Селена. Точная копия матери, чуть моложе, но более ехидная.

— Молчи! — рявкнула Эрвина

Дальше Терон и Корр молча слушали мать, не особо вслушиваясь в её слова и не разбирая смысла. Им обоим хотелось лечь в свои кровати и уснуть долгим, и очень глубоким сном, от которого может разбудить лишь драконий рёв. «Или холодная вода. Водичка. Пить то как хочется» думал Корр. «Лучше лёд. Много льда. Ледяная бадья!»

— Эрвина, любовь моя, тебе лучше отдохнуть и тебе Селена тоже, а вы двое, останьтесь. — наконец вмешался Марий. Его грубый и строгий голос заставил Селену вздрогнуть, а Эрвину нахмуриться, но подчиниться. Женщины вышли из обеденного зала, закрыв за собой тяжёлую деревянную дверь. Марий сидел во главе пустого стола и смотрел на сыновей.

— Вот и стойте. — с минуту он молчал. Терон и Корр тоже молчали и каждый думал о своём. — Мне надоело ваше разгильдяйство. Надоела ваша безответственность. Вы — не малые дети. Вы наследники дома Мейстландов и не престало наследникам упиваться, словно свиньям. Вы что, думаете, что вам всё в этой жизни сойдёт с рук? Нет, дорогие мои, жизнь вас так ударит, что не встанете. Так вас сломает, что ад, по сравнению с жизнью земной, покажется раем. Хорошо, что хоть Энри и Рена вас не видят, им бы было стыдно. –

Марий закрыл глаза и потёр переносицу указательным пальцем. Терон сжал кулак правой руки. Корр схватил его за плечо прошептав: «Угомонись» Терон пуще нахмурил брови и стиснул зубы, но чувствуя, что брат испытывает то же самое, промолчал.

— С завтрашнего дня, я отправляю вас в легион, под командование капитана Гарета СтоннКассела. Без привилегий лордских сыновей, как рядовых легионеров. –

Удивление застыло на лицах близнецов, а сами они оцепенели. «За что? За выпивку, за то, что пьяными явились?» Терон перебирал сотни, нет тысячи вариантов, почему отец решил так поступить, а Корр разинул рот и забегал глазами по комнате в поисках спасения.

— Думаете, я не знаю о ваших бордельных похождениях? Хм, Терон? Решил мне ватагу бастардов принести под домашний порог? Корр? А ты так, компанию составил? Вы позорите наш род. Вас видят то пьяными, то в борделе, то всё вместе! Я этого не потерплю. Вы думаете, что это вам с рук сойдёт? Нет, нет и ещё раз нет! Пьяные драки в борделях, погоня от воров, злоупотребление лордскими полномочиями и целая телега прочих проблем. Я думал вы образумитесь и повзрослеете к совершеннолетию. Я ошибся. Надеюсь, в легионе образумитесь, свободны. –

Марий махнул рукой. Близнецы поклонились и направились прочь из главного зала.

— Надеюсь, образумятся — проговорил он им в след. Его ждала война. Как и многих других.

Терон был зол как никогда. Всякий раз, когда он и Корр в чём-нибудь провинились, отец каждый раз упомнил Энри и Рену. Старшего брата и сестру, которые погибли, защищая Терона и Корра, от отряда эльфийских мародёров. Это было пять лет назад, во время охоты. Энри, старший брат, не поделил добычу с мародёром, который аккурат оказался в том же лесу, только и ждал драки. Рена, будучи превосходной лучницей, забрала с собой свыше двух десятков мародёров, пока одна шальная стрела, какой-то там эльфийки, не оборвала её жизнь. Старшие дети Мейстландов погибли, защищая младших. Всё это время Терон винил себя, да и до сих пор продолжает винить себя во всём произошедшем. А Марий, что Марий? Марий Мейстланд не сказал ни слова. Он вёл себя так, будто бы ничего и не случилось. Он лишь стал смотреть на Терона и Корра, так, будто именно они виноваты в их смерти, постоянные упрёки шли и шли из его уст, с бесконечным упоминанием погибших первенцев. И каждый раз кровь в жилах Терона закипала, а желание назвать отца самыми скверными словами становилось всё более навязчивой. Или, когда разговор заходил о женитьбе. Терон этого слушать даже не мог. Выбор невест, который раздражал его до полусмерти, все как на подбор красивы и лицемерны.

Корр от части винил себя в произошедшем, ведь именно он уговорил отправиться семью на охоту в тот злополучный день. Они все могли погибнуть, но Корр дал себе слово. Месть — не его жизненная цель. Он пять лет учился в академии, и архимаг лично выгнала его оттуда, хотя это ещё было мягко сказано, она вышвырнула его за шкирку как щенка, за то, что Корр «осмелился» спорить с ней, о магических теориях. Когда Корр вернулся домой, отец сказал: «Запомни, свою гордость можно и даже нужно засунуть куда подальше» Хотя, сам бы он так никогда не поступил. Что до матери, Эрвина хоть и была стервозна, сыновей любила и дала им прекрасное образование, и она всем сердцем желает им только лучшего. Близнецы это понимали и проявляли к матери такие же чувства, за исключением тех дней, когда она пыталась сделать свои решения, абсолютно все решения, решениями сыновей. А Селена, ехидная сестра? Близнецы и её всем сердцем любили, желая лишь одного: «Пусть она найдёт достойного мужа и повзрослеет!» Селена отвечала: «Вам ли судить?»

Терон был рад, тому, что наконец-то выбриться из четырёх стен Амхары и сделает что-то полезное, кроме того, чтобы действовать отцу на нервы, разумеется. Кроме как драк на кулаках, он не бывал в других битвах и тем более не убивал. Это-то и казалось ему самым страшным. Корру надоело абсолютно всё. Отец, которому было наплевать на сыновей раньше, а тут резко стало не наплевать. Терон, хоть Корр и любил брата, тоже изрядно потрепал его нервы, за его вспыльчивость и вредный характер Корр мечтал хорошенько пнуть брата. Ехидная сестра, которая так норовила задеть за больное. Все! Амхара и всё, что с ней связанно, чересчур осточертело Корру! Ему хотелось свободы, хотелось приключений, и даже если в легионе его заставят драить казармы, Корр будет выть от счастья. Битвы и погони, то о чём он всегда мечтал. Пусть даже придётся проливать кровь. Хотя, именно из-за этого он помрачнел. Он никогда не убивал. Никогда. Кое-как добравшись до своих комнат, братья пожелали друг другу спокойно выспаться. Завтра будет тяжёлый день, для всех.

***

Айдан знал, что это был сон, но лучше сказать, понимал. Он не знал этих мест. Всё было окутано невидимым туманам, который тяжёлою ношей ложился на плечи, заставляя Айдан постоянно останавливаться, чтобы перевести дух. Каждый шаг давался с необычайной тяжестью. Айдан шёл на пристани, окутанной туманом, на столько густым, что если вытянуть руку вперед, то её уже можно было и не вернуть. Под ногами, за исключением старых и обветшалых досок, простиралась тёмная водная гладь, изредка покачивающаяся то туда, то сюда. Во мгле Айдан усушил чьи-то шаги и детский плачь. Он старался ориентироваться на них, но они звучали повсюду, пронося то у самого носа, та за спиной. Айдан остановился, когда мгла расступилась. Перед ним стояла женщина в богатых одеждах. Она держала белую плену, в которой ворочился и тихо плакал годовалый ребёнок. У края пристани стояла лодка, в которой молодой мужчина тянул руки к женщине, зазывая её. Но она передала ему ребёнка и побежала прочь, во мглу. А лодка в скорее отчалила от края пристани и также скрылась во мгле и лишь позади, Айдан услышал чьё-то дыхание, точно не человеческое. Слишком громкое, слишком страшное, словно гром. Рокотание, с едким запахом дыма и гари, сменилось рычанием и жаром, который обжигал спину до золотистой корочки.

— Драконий рёв… — проговорил Айдан, прежде чем проснуться.

Айдан проснулся в мягкой на ощупь постели. Он попытался подняться, но резкая боль в боку заставила его лежать, чуть в приподнятом положении. Он огляделся. Чистый и просторный лазарет, в который входило порядком трёх сотен, может чуть больше, коек. Пять десятков этих коек как раз-таки были заполнены. Айда всё же чуть приподнялся, с помощью левой руки, опираясь на койку. Совершенно белая простынь, плотное одеяло, и набитые пухом подушки. «Интересно, сколько же казна платит на содержание лазарета?» подумал Айдан проводя рукой по одеялу, в которые был укутан. «Вещи, где мои вещи?» Айдан тут же огляделся ещё раз и заметил у своей койки столик с небольшим шкафчиком, высотой по колено. Рюкзак Айдана как раз-таки был в этом шкафчике. «Сколько же я провалялся?» он задал себе этот вопрос и глянул на соседнюю койку.

— Ооо, глядите-ка кто очнулся! Наш полевой герой! С добрым утром, Айдан! — Вал Маилаул лежал по соседству с Айданом и перебинтованной ногой. Айдан удивлённо поднял брови.

— Вал, ты как умудрился ногу сломать? — спросил Айдан

— Ты как сознание потерял, мы с Дэном тебя закинули в носилки и помчали до Амхары. Представляешь, это южный ублюдок, командир, которого ты убил, отравил нож. Лекари сказали, что весь яд вошёл в кровь через рану на ладони — Айдан невольно глянул на левую ладоеь, парез на ней казался странным. Довольно глубокий и в то же время, коже вокруг него была немного чёрной, но это чернота по всей видимости сходила.

— Ну мы тебя тащили через город, в лазарет и тут я поскользнулся, так и ногу сломал, а Дэн вообще на правой руке поломал три пальца. — Вал показал рукой на Дэна, который соседствовал с другой стороны, с перебинтованной рукой и опухшими пальцами. Айдан взглотнул, помолился про себя и подумал: «Хоть до лазарета донесли»

— Ага, весело было. Хотели, как лучше, а получилось, как всегда. Эх. — Дэн грустно вздохнул и отпил что-то там их кружки, которую держал в левой руке. Айдан положил голову на мягкую подушку и закрыл глаза.

— Кстати! — воскликнул Вал, поднимаю руки вверх. Айдан резко открыл глаза и глянул на Вала и прошипел

— Ты чего разорался? –

— Я совсем забыл рассказать. Капитан Гарет, в общем, уже второй день сидит у Мария Мейстланда в гостях, мол они там планы всякие продумывают. Так вот, я как понял, нас отправят в Кулдар! Нет, ты представляешь? Кулдар! Крепость в которой погиб весь двадцатый красный легион! Так к тому ещё, Лоренц собрал под свои знамёна пятьдесят тысяч мечей! Пятьдесят тысяч! А нас, вместе с Третей Кинхартской Армией кое-как двадцать тысяч наберётся! Так ещё и Первый, Шестой и Двенадцатый покинули Кулдар, и ведут партизанскую войну! –

— Вал, умолкни и дай людям поспать — злобно прорычал Дэн. «Вот тебе и раз!» подумал Айдан. Третья Кинхартская Армия состояла поголовно из пятнадцати легионов. Первый, Шестой и Двенадцатый легионы были укомплектованы самыми первыми и были отправлены на юг, в Амхару, чтобы обустроить хороший плацдарм для армии Кинхарта, Пятнадцатый легион был отправлен им вдогонку. Другие легион набирают рекрутов в центральных провинциях Кровогорья. И не известно, когда они их наберут, сумеют ли вовремя укомплектовать или всем провинциям Кинхарта придётся перейти на партизанский образ жизни.

— Ваетир, Гетора, Ренэте и Сандраг, четыре южные провинции под командованием Лоренца сумели набрать пятьдесят тысяч человек под свои знамёна! Откуда? Наёмники? Вспыхнувший патриотизм? Боевые рабы? Откуда?! — Айдан размышлял вслух, перебирая в голове стони и сотни различных вариантов. Насколько Айдан помнил из уроков географии, эти четыре провинции не такие большие, максимум с двумя городами и острогами. Но они могли и объединить свои усилия, чтобы мощным кулаком вытеснять войска императора провинцию за провинцией, забирая в рабство крестьян и жителей городов, что, наверное, вряд ли, скорее всего южане воспользуются пропагандой и начнут переманивать на свою сторону простой люд, а это может очень плохо обернуться для империи. Может и с помощью шпионажа переманивать на свою сторону отдельные полки! На войне все способы хороши. Партизанство, ополчение, охота за караванами, набеги и прочие.

— Веселый будет у нас годик. Веселый. — проговорил Айдан.

— Кстати, Гарет и о тебе лестно отзывался. — подал голос Дэн.

— Что? И …, и что он говорил? — неподдельный интерес загорелся в глазах Айдана, когда он услышал эти слова.

— Ну, с начало он на чём свет стоял бранил Брауна, за то, что он нас в бездумную атаку повел, затем, по его словам, он очнулся как раз-таки перед началом дуэли. Сказал, что ты храбрый, хоть и надеяться на честную дуэль с южанами было глупо, потом бранил тебя, но в конце концов сказал: «Побольше бы нам таких инициативных и смекалистых бойцов!»

— Да ладно, на моём месте так бы поступил каждый из вас! — уверенно заявил Айдан. Вал и Дэн посмотрели на него, словно на дурака, а Айдан смотрел на них, как на дураков.

— Я бы не додумался. — ответил Дэн. Вал кивнул, поддерживая брата. Айдан молча помотал головой и вновь укутался в одеяло.

— Мда, я как то, поражён! — удивлённо пробурчал Айдан. «Может если поговорить с капитаном, он меня повысит? А то я пять лет в рядовых хожу, надоело. А может он мне леща отвесит, хотя, за что? Вражеского командира убил? Убил! Сам не умер? Жив, здоров! Инициативен и полон идей, готов исполнять любые приказы. Впрочем, когда мне ещё испытывать удачи кроме как на поле боя? Вряд ли Сейна всю жизнь проживёт с Рядовым Анкитом, а её обеспечить хочу. Капрал Анкит, нет, сержант! Ишь куда захотел! Сначала поговорить с капитаном, а там уже будем плясать!»

— Пойду к капитану и попрошу повышения! — серьёзно и твёрдо заявил Айдан

— Ого! А ты в кого мечешь? Капитан или лейтенант? Сиди в рядовых, Анкит, целее будешь, в каком-то смысле. — с долей злобной шутки проговорил Дэн

— После того случая с сынком Истон-Даров, тебе вряд ли повышение старше сержанта светит.

— Айдан тут же вспомнил случай трёхгодовой давности. Спор, переросший в драку с напыщенным и зазнавшимся павлином-лордишкой, который решил показать своё правом власти, наказать Айдана выпоров его кнутом, а Айдан стал себя защищать и сломал ему руку. Айдан терпеть не мог таких напыщенны идиотов, которые думают, что мир у их ног. С тех пор, те кто пониже рангом и происхождением, считают Айдана зазнавшимся, а те, кто повыше, зовут бастардом. Но Айдан плевал на них всех с огромной колокольни.

— Дэн, если ты сам не можешь, не мешай другим! Мы с тобой два года в легионе, а Айдан пять лет! — Вал косо глянул на Дэна и посмотрел на Айдана

— Друг, я тебя поддержу! — Вал откинул голову на подушку, Дэн фыркнул, а Айдан вновь укутался в одеяло.

Айдан дотронулся до амулета, который дала ему Сейна. Выполненный из чистого серебра, амулет представлял собой плоское кольцо на такой же серебряной цепочке. На этом кольце были выгравированы три буквы. «КАТ» Келтрик, Алкир, Трайзанер. Огонь, Ветер, Порядок. Три из двенадцати богов-драконов. Три легионерских покровителя. Айдан улыбнулся, рассматривая как солнечные лучи играют на серебре амулета. «Где же она наскребла столько денег? Как она вообще там?»

***

Второй день подряд Гарет СтоннКассел обсуждал с Марием Мейстландом планы. Планы наступления, планы отступления, планы обороны города и тому подобное. Марий выложил на карту Амхарской провинции абсолютно всё и от такого расположения сил, сторон и прочих обстоятельств, Гарет не знал, смеяться ему или плакать. Первый Красный легион покинул крепость Кулдар два месяца назад и направился в сторону северных болот. Больше двух месяцев от него нет ни единой вести. Шестой легион запропастился где-то в юго-западном Грифоньем плоскогорье, а по слухам из тамошних деревень, грифоны совсем распоясались из-за войны. Двенадцатый легион вообще непонятно где, последний раз его полки видели у Туманных гор на востоке, рядом с военным лагерем Лоренца Кон-Итьена. В Амхаре процветает контрабанда и гильдия воров, фанатичные святоши день за днём кричат о Возрождённом Наследнике. «Седьмая Эра прям таки кипит на своеобразные события. Пророчества. Гражданские Войны!» подумал Гарет, склонившись над картой. Третья Кинхартская армия формируется. В Амхаре двадцать легионов, двадцать тысяч готовых и обученных бойцов и ещё двадцать тысяч ни к чему не годных новобранцев. «Марий Мейстланд — ты халтурщик! На первый взгляд в Амхаре неудержимый гарнизон! На первый взгляд, а на самом деле его половина— зелёные новички!» Гарет ругал старого друга про себя, зная, что только Марий Мейстланд мог так сделать. Примерно через полгода Третья Армия Кинхарта укомплектуется. Пятнадцать тысяч человек, ещё три тысячи человек вольных и особых отрядов, войска Амхары, оставшиеся войска первого, шестого и двенадцатого легионов. И то, наберётся только треть от армии Лоренца. А Синие легионы Джейстена придут почти через года, через десять месяцев. За это время, Лоренц осадит Кулдар и Амхару несколько раз, если не несколько десятков раз. А это значит придётся вести партизанскую войну до подхода подкрепления.

— Дейн-Пед не поможет, это сука-архимаг закрыла ворота Академии. Боевых магов можно не ждать. — проговорил Марий, с долей ненависти в голосе. Было видно, как лицо его нахмурилось, а губы стиснулись

— Спасибо, Марий. Ты сказал это уже в какой-то там раз! — Гарет глянул на Марий, на его вечно хмурый и недовольный взгляд, помотал головой и вновь рассматривал карту, буравя её взглядом, в надежде на какие-то изменения

. — Ты уверен насчёт своих сыновей? Они же — твои наследники. — Гарету предстояло обучать ещё и близнецов Мейстландов. Роль няньки Гарету не нравилась от слова совсем, близнецы были ещё той занозой в известном месте. Переучивать их, та ещё работка.

— Уверен, они знают провинцию вдоль и поперёк. В легионе они повзрослеют. — Гарет кивнул, передвигая флажок, на карту, где была отмечена крепость Кулдар. Конечно, он знал, как переучить проблемных ребят, сыновей лордов, была у него особая стратегия

. — Будешь перевозить мне все ресурсы, которые закажу. Камень, древесину, сталь и прочее. Крепость в самом хреновом состоянии, а я намереваюсь держать её как минимум год. — Марий молча кивнул и сказал.

— Ты обязан её держать. Если Амхару возьмут в осаду, богачами станут воры и их распроклятая гильдия, фанатичные святоши начнут читать свои стихи, пусть они горят в драконьей пасти! Об ресурсах не беспокойся. Всё будет. -

— Ты не думал держать в крепости гарнизон? — спросил Гарет, почесав затылок. — Там был гарнизон. Всех перебили. — Марий грустно взглянул на карту и двумя провел по линии реки Анноны, будто бы мечтая, чтобы там оказалась стена.

— Я буду вести партизанскую войну и копить силы. А ещё разрушу Медный мост… — Гарет начал описывать стратегию, которая казалась ему наиболее эффективной, но Мейстланд его прервал — Медный мост трогать не смей. Ты забыл? Он из меди! Скорее драконы вернутся и сожрут нас! –

— Если его не обрушить, Лоренц уже через месяц переведёт свои войска через Аннону и пробьёт нашу оборону в считанные часы! –

— Это главный путь на юг! Уничтожишь его и не будет ни одного каравана! Это смерть для моей экономики! — Марий продолжал настаивать, ему сердцем не хотелось терять выгоду и возможность снабжения города на время осады.

— Эх, Марий, ты политики и торговец посланный богами, но не полководец! Тем дольше они форсируют реку, тем больше у нас времени! –

— Отвечать будем мы с тобой и полетят наши головы со скоростью грифона! –

— Так тому и быть! — грубо закончил Гарет. Марий хмуро скрестил руки, и поджал губы. Они ещё долго обсуждали планы. Поджечь город, чтобы он не достался врагу в случаи осады. Но это всё уходило в крайний случай. В основном, Гарет и Марий распределяли патрули и разведку, три тысячи рекрутов уходили под командование Гарета, чему он был особо рад. Примерно так прошло два дня. Гарет успел познакомиться с Тероном и Корром и тут же, во время очередного спора с Марием, близнецы были направлены в казармы пятнадцатого легиона. — У меня офицеров с гулькин нос. Одни сынки, которых надо держать у мамкиного платья, а не легионеры. — как-то раз пожаловался Гарет. — Так повысь кого-нибудь из рядовых. В чем проблема? –

— Да в том, Марий, что я назначу рядового, а он в порыве бравады или глупости мне ребят положит как Браун Литенхор, пусть душа его в покое будет, а память не угаснет. Мне особые ребята нужны! — на ум Гарет пришёл лишь рядовой Анкит, пять лет просидевший в рядовых, из-за проблем с лордишкой-идиотом. Анкит победил капитана южанина в дуэли и смог организовать других рядовых. Оставалась дождаться пока его выпишут из лазарета и определить его командиром отряда или команды. А там видно будет, кто таков.

— Отправляемся через два дня. — Гарет отдал приказ щуплому и молодому легионеру, который разносил почту. Он поклонился и быстро побежал к казармам и тавернам, оповещать легион.

— Весело будет, чую ж…сердцем… — Гарет сплюнул и грязно выругался.

***

— Так, молодой человек, сколько пальцев видим? — старый эльфийский лекарь, с длинными седыми волосами, которые спадали на его плечи и были перехвачены какой-то повозкой, был одет в абсолютно белый и чистый камзол. Глаза его были немного тёмные, а кожа отозвала золотистым оттенком. Он показывал пять пальцев.

— Десять, мастер лекарь. — ответил Айдан, а улыбка его лица не сходила. Рана уже начала саживать и ему хотелось вернуться в казармы, а лучше в таверну, пропустить по пинте тёмного и холодного пива.

— Чувство юмора на месте, хорошо. Позвольте дать вам совет, перед тем как выпустить, как легионер легионеру? –

— С удовольствием. — Айдан поправил на себе доспехи и крепче затянул ножны на поясе.

— Таскайте с собой противоядие, я положил пару склянок в ваш рюкзак. Южане всегда, особенно командиры, отравляют своё оружие. — эльф обратился к Валу и Дэну

— Через неделю вас выпустим. И да, вам тоже совет, никогда больше не тащите никого на носилках, иначе лично вас прибью. — . те покорно кивнули.

— Вы служили в легионе? — спросил Айдан. Другие расы, как гномы и эльфы не были редкостью в легионах, но Айдану было интересно, что эльф делает тут, в лазарете.

— Ага, перегорел после первого боя, нас выжило десять, из сотни, я смотрел как мои друзья умирают и никак не мог им помочь. После этого подался в лекари — в голосе эльфа слышался злость и грусть. А на его лице проступил тень прошлого. Но эльф откланялся и пошёл к другим больным, что нуждались в нём.

— Ладно, Маилалулы, выздоравливайте, подниму за вас пинту темного и холодного! — Айдан закинул рюкзак на спину и направился прочь из лазарета, поскорее в казармы. — И тебе не хворать, Анкит! — ответил Дэн.

На поиски казарм Айдан потратил час, может быть два. Амхара оказалась довольно крупным городом, не похожим на Кинхарт, в котором он провёл последние пять лет. Город был абсолютно не знаком Айдану. Тесные улочки переполненными торговыми фургонами, огромное количество торговых лавок, людей, которые куда-то торопились. Высокие дома, из бруса и тёмных кирпичей контрастировали межу собой. В глаза рябило и Айдан совсем потерялся. Пришлось искать дорогу, однако кого не спроси, все были заняты. Кто-то просто прошмыгнул мимо, а кто-то грубо отвечал

: — Чего надо? У меня нет времени! — Айдан пробирался через толпу и изучение улочки, пока не наткнулся на стражника. Простой и добродушный парень кратко объяснил, как Айдану добраться до казарм. Крепко пожав ему руку, Айдан направился по его указаниям, которые походили на рассказ пьянчуги.

— Так, идёшь до фонтана, потом через улочку на лево, только направо не сворачивай, там колодец, так вот идешь налево, там прошмыгнёшь, как мышка, через забор и у задней части казарм, обойдёшь по кругу, и ты у казарм. — именно так Айдан петлял по улочкам, часто ругаемый то пьянчугами, то женщинами, которые высовывались из окон высоких домов, недовольные тем, что здесь кто-то шляется. Пропетляв так ещё час, Айдан вышел к фонтану, спросив у очередного прохожего, что же это за фонтан. По всей видимости купец, который решил пройтись своими ногами, так и лоснился, одетый в бархатные одежды, кратко сказал. — Это Соколиный фонтан, одна из достопримечательностей Амхары, людное место, здесь часто сидят поэты и трубадуры, в поисках вдохновения. — Фонтан был выполнен в виде сокола, из клюва которого струиться вода. «Соколы — Мейстланды.» вспомнил Айдан, глядя на этот фонтан. И вправду, здесь было довольно много поэтов, трубадуров и бардов, который пели и читали свои произведения, в необычайной синхронности. — Пс, эй, легионер, реликвию Наследника не надо, кусок плаща Артура Льва. — послышалось позади. Айдан обернулся и встретил подозрительного типа, который был укатан в тёмный плащ с капюшоном, который закрывал его лицо.

— Иди отсюда, брат Ненасытного. — прорычал Айдан. Тип отшатнулся и уходя, прошептал — Благоволи тебе свет Мираны. — и он исчез в толпе

— Айдан! — Айдан невольно стал оборачиваться, в поисках того, кто его окликнул, вдруг он заметил девушку, его одногодку и однополчанку, которая всю спешила к нему, пробираясь через толпу. Белокурая и голубоглазая девушка в лёгкой, кожаной кирасе, Сурана Стегон. — Сурана! — Айдан пошел к ней на встречу

— Айдан, вот ты где, пошли быстрее, все наши в таверне! — радостная и всегда улыбающаяся девчушка, повела Айдана к таверне, которая удобно расположилась по одну из сторон дороги города. Таверна «Золотые кубки» высокая и широкая, как и все другие здания города, побеленное в желтый цвет, по всей видимости под название. Когда Сурана и Айдан вошли в таверну первое впечатление, которое заведение произвело на Айдана — приятное. Приятная обстановка, тепло обдавало лицо, запах горячей пищи и принести, и хмельных напитков, заставили Айдана улыбнуться. Средних лет трактирщица, с длиной, полуседой косой, стояла за стойко и курила трубку, дым окутывал её со всех сторон, но ей по всей видимости было хорошо. Она кивнула Айдана, а он кивнул ей в ответ.

— Айдан Анкит! Отважный легионер! — из-за центрального стола, который оказался соединением пяти столов по меньше, встал легионер из пятнадцатого легиона, Джорд Тебрил. Айдан взмахнул рукой, приветствуя других легионеров, который сидели за центральным столом.

— Наш дуэлянт вернулся! —

Заведение оказалось довольно большим. В три этажа, если не считать погреб. Охранники, в виде стражи в красных табардах, поверх кольчуги и деревянными дубинками на поясе следили за порядком. Двое стояли у входной двери, один стоял рядом за стойкой с трактирщицей, ещё четверо, парой сновали туда-сюда, следя за этажами. Служанки, молодые девчонки, в белых, хотя уже, наверное, серых фартуках, то и дело разносили еду и выпивку. Тепло от таверного камина исходило по всей зале. Легионеры весело и пьяно подпевали то «Ветер с Востока», то «Гонец и княжна» слышались и более задорные песни, «Блеск золотых очей твоих», «Грифоново крыло», «Вернуться из Тихого плато» легионеры где-то умудрились найти барабан, лютню и флейту, устраивая веселые и забавные представления. Немолодой трактирщицей оказалась Дрея Андрид. Когда-то давно она имела дела с легионами, владела личным и большим караваном, который снабжал солдат всем, от еды и воды, до выпивки и девушек. Мастерица Андрид, так её звали в трактире, родила двух мальчишек, обоих от солдат и оба её сына стали легионерами, и оба погибли в битве. А как только она почувствовала, что старость берёт своё, её было как-никак пятьдесят шесть лет, обзавелась трактиром, в котором легионеры пьют первые три бокала, чего бы там не было за счёт за ведения. А после трех бокалов, приходилось доплачивать. По традиции, вторую кружку, у легионеров сейчас были именно кружки, поднимали за павших. За ту роту пятнадцатого легиона, что погибла под Амхарой. Чтобы ещё больше не помрачнеть, легионеры с музыкальными инструментами вновь заиграли «Гонец и княжна»

Всё это время Айдан отпил лишь половину пинты, а его никак не покидало странное чувство. В таверне, помимо сотни, может больше, легионеров, располагались самые разные путники, наёмники и авантюристы и лишь одна компания ото всех отличалась. Красные легионеры в необычных доспехах с символикой льва, женщины и мужчины, что редкостью в легионе не было, так как, к примеру, один из Синих Легионов Джейстена полностью состоял из воинственных всадниц. Айдан смотрел на них, а они смотрели на него, злобно буравили взглядом. Пригубив ещё немного хмельного пива, Айдан встал из-за стола и подошёл к трактирщице. Мастерица рукой махнула, и стражник отошёл на пару шагов.

— Свет Мираны пусть осияет тебя, мастерица Андрид. — Айдан слегка поклонился, женщина улыбнулась и сказала

— А ты похож на моего сына, красавчик, на младшего. Он у меня лейтенантом был, а потом был убит под Карден-Холлом. — она грустно протёрла бокал и продолжила

— Ну, чего хотел? -

— Кто сидит в углу этой комнаты? Львиные доспехи, молчат и буравят меня взглядом. — Андрид оглянулась и тихо ответило — Свободный отряд Красного Легиона «Львы», головорезы, одним словом. Говорят, ты им чем-то сильно насолил. Сегодня они спрашивали о тебе. — Айдан повёл бровью от удивления.

— Я убил командира южного легиона, что шастал у Амхары. Ты знаешь, что это был за легион и кто был их командир? — Айдан уже лез в свой карман за парой медиков, но она хозяйка заведения зыкнула на него и ответила — Таммит Илзорт. Командир Седьмого Легиона Ваетира. Если ты убил именно его, то ты не слабо облегчил «львам» работу, хотя это как посудить. — Айдан запомнил это имя, но вот чего эти «львы» так на него смотрят?

— Таммит устроил облаву на львов. Настоящая война. От их отряда осталось дюжина, а было три сотни. Таммит лично убивал каждого «льва» отравленным ножом. Если ты и вправду убил его, то «львы» тебе от этого спасибо не скажут, для них кровная месть — превшего всего. — Айдан нахмурился и положил на стол десять медяков.

— Давай чего покрепче. — Андрид кивнула, достала бутылку из-под стойки и откупорила её. Налив напиток в рюмку, она передвинула её к Айдану. — Портовый ром. — Айдан взял рюмку и принюхался. «Крепкий алкоголь, то что надо»

— Твоё здоровье. — Айдан залпом выпил ром, который тут же обжёг рот и ударил в голову. Айдан поморщился и жадно вдохнул воздух ноздрями. Трактирщица лишь похихикала, вновь доставая трубку с чёрным табаком. Больше он не собирался пит, по крайне мере сегодня. Вернувшись за стол, он принялся есть куски жареного меся, сыр и картушку, запивая всё это парным молоком.

— Я вам говорю, говорю, Анкит у нас та ещё знаменитость! — Айдан престал жевать кусок мяса, когда услышал слова Джорда Тебрила. Все уставились на Айдана. В свою очередь Айдан проглотил кусок мяса и продолжил молча есть. Глазами он искал Тебрила и заметил его. Легионер уже был поддат хмелем и разговаривал с одним из львов. «Идиот»

— Год тому назад он в турнире победил, а пару дней назад, прибил командира Седьмого легиона этих южных ублюдков. — Айдан запил отломанный кусок сыра молоком и мыча выругался. Минуту он прожевывал кусок сыра и затем, проглотив его подозвал Тебрила.

— Тебрил, подь сюда, на минуту! — Айдан был зол. Он терпеть не мог, когда кто-то про него кому-то рассказывал. Тем более, если это Тебрил, не умевший держать язык за зубами, вдобавок он рассказывал всё львам. А Айдану это жуть как не нравилось. Тебрил, весёленький и поддатый, кривой походкой направился к Айдану и сел рядом с ним.

— Тебрил, змей тебя проглоти! Кого драконьего огня ты мне тут рассказываешь про меня? — Айдан зло прорычал, а Тебрил отшатнулся. — Айдан, ты чего? Это же «Львы»! Благороднейший отряд Красных легионов! Их командира, Айзора Трайден, сама Ринойская Львица о тебе справлялся! — Тебрил говорил так, будто бы на благо Айдана старался. Айдан отхлебнул молока и сказал — Меня позвать не мог? Тебе так охота языком трепать? –

— Вот, кстати, она просила, чтобы ты подошёл к столу, где сидит их отряд. — так же невинно продолжал Джорд. — Чего им от меня надо? Это ты хоть спросил? — Айдан наконец доел мясо и сыр. Он отложил тарелку в сторону и наклонился к Джорду. — Так, она сказала ты у них на примете в пополнение! Айдан это такой шанс! — но Айдан грубо прервал товарища — Я — легионер Кинхарта, а не член свободного отряда. —

Айдан встал из-за стола и направился в «логово львов». Айдан терпеть не мог, когда его кто-то хотел во что-то втянуть или переманить на свою сторону. «Я — легионер и точка!» Но Айдан принял спокойный внешний и внутренний вид. Он просто собирался поговорить и не затевать скандала, если получиться, конечно. Отряд «Грифоны» помнил Айдан. Именно там служил Мартин Анкит, отец Айдана. Мартин Анкит был грифоньим наездником и многое рассказал сыну о легионах, отрядах, о войне и прочем. Мартин Анкит с честью и гордость вспомнил своих сослуживцев и друзей, как из отрядов, так и из легиона. Юный Айдан всегда брал пример с отца, как тот относился к друзьям и братьям, и как относился к тем, кого ненавидел. В памяти Айдана чётко отпечаталась та неприязнь, что исходила от Мартина при упоминании «Львов». Однако Мартин не удосужился рассказать, почему он так нетерпимо относился к «Львам» Поэтому Айдан решил относиться к ним как к равным, когда он подошёл к столу, за которым сидел отряд из пяти человек. Трое мужчины и две женщины. Айдан слегка поклонился им. Женщина, что сидела по центру стола, кивнула ему в ответ и жестом попросила сеть за свободный стул.

— Анкит? Сын Мартина Анкита? — с неподдельным интересом спросила белокурая женщина, с медными глазами и обручем на голове.

— Да, миледи. — спокойно ответил Айдан

. — Ты не похож на Мартина Златоперого. — проговорил мужчина с право. Коротко подстриженный, но бородатый. «Мартин Златоперый. Отец об этом никогда не рассказывал.»

— В мать пошёл. — ответил Айдана. Белокурая кивнула и ответила. -

Я никогда не видела Лару Анкит. Слышала, она небесно красива. –

— Вы хотите обсуждать моих родителей или вам нравиться сверлить меня взглядом вплотную? — проговорил Айдан. Боец слева ответил

— Что, не нравиться, когда на тебя смотрят? –

— Не нравиться, когда за мной следят. –

— Угомонитесь. — проговорила белокурая. Мужчина кивнул, Айдан уставился на женщину. Все они были богато одеты, в бархатных плащах и золотых украшениях

. — Я Айзора Трайден. Твой отец обо мне не говорил, да? Мы познакомились при битве за Карден-Холл. Наши отряды, Львы и Грифоны, бились бок о бок. Мартин Анкит повел всех нас в контратаку и положил почти весь свой и наш отряды. Но мы выиграли битву за Карден-Холл. Из-за «героизма» твоего отца, погибла сотня моих братьев и сестер и ныне ты, убиваешь того, за кем мы охотились несколько месяцев. — слово героизм, она выделила с презрительным тоном и ноткой грусти. Айдан это имя слышал, но не от отца. Легендарная фехтовальщица Трайден.

— Пожалуйста. — ответил Айдан. Ухмылка с львиных лиц пропала и застыло лишь негодования. Ринойская Львица смотрела на Айдана не отрываясь. Злобно и жадно. Айдан ответил.

— Хотите винить меня в грехах моего отца, пожалуйста. Я — легионер, а не один легионер небезгрешен. Я знаю, что у моего отца была причина так поступить. — Айдан встал из-за стола, вместе с ним встали трое мужчин и одна женщина.

— Теперь, ты похож на своего отца. — проговорила Айзора.

— Я долго думала, мои ребята со мной не согласны, но я хочу, чтобы ты бился бок о бок с нами, не только, чтобы искупить грехи отца, но и прославить себя. -

— Благодарю, но повторюсь. Я — легионер Кинхарта, а не головорез, прикрывающийся благородным происхождением. — ответил Айдан. Другие львы вспылили, взялись за рукояти клинков. Один вплотную подошёл к Айдану и прорычал.

— Что ты сказал?! — вся таверна смотрела на это представление. Айзора встала и командным голосом проговорила

— Сядьте! — Львы послушно сели на место, не убирая руки от клинка. — Ты не понимаешь, от чего отказываешься. Лишь одна клятва, клятва командиру. — Айзора предприняла ещё одну попытку.

— Я держу клятву перед страной и её народом. Приятного вечера. — Айдан гордо сказал это и развернувшись, вернулся к своим ребятам. Айзора Трайден. Ринойская Львица, сама не знала, на что надеялась. Айдан Анкит был для неё трофеем, который ускользнул. Она хотела показаться с ним перед Мартином Анкитом, чтобы показать, что она забрала самое дорогое что у него есть, в ответ на то, что произошло при битве за Карден-Холл, двадцати лет давности. — Он выскочка, как и его отец. — проговорил верный боец, по левую руку от Айзоры. Она молча согласилась. Айдан не понимал, чего они так его возненавидели? Почему ненавидят его отца? Что произошло двадцать лет назад при Карден-Холле? Айдан не знал ничего и решил, что потом обязательно узнает. Когда он только уселся на стул, по плечу его похлопал капитан Гарет.

Легионеры в мгновение встали, поприветствовали капитана радостными криками и поднятыми кубками. Гарет в свою очередь подняв пинту пенного, отхлебнул чуть-чуть и позвал Айдана на серьёзный разговор.

— Почему император держит свободные отряды? — спросил Айдан у Гарета, когда они сели за свободный стол.

— Они делают то, что не можем мы. Они вдохновляют обычных солдат идти в бой. Они — смертники, Айдан. Для них задача в бою, самое главное и наплевать на потери. А мы — армия, основа страны. Привыкая, Айдан, отряды нас за людей не считают. Но я тебе не о жизни пришел рассказывать. — Гарет пригубил пива из пинты, вытер пену с усов и спросил напрямую.

— Пойдёшь в капралы? — глаза Айдана вылезли из орбит, а рот упал на пол.

— Чего рот разинул? Мне нужны лучшие, а ты львам клыки показывал, это о чём-то да говорит. — Гарет вновь пригубил пива и ждал ответа Айдана.

— Так точно, капитан! — отчеканил Айдан, выпрямив спину. Гарет улыбнулся, как будто бы этого и ждал. Отхлебнув ещё пива, Гарет нахмурился.

— Я выполню любой приказ, капитан. — проговорил Айдан. Гарет покивал и спросил — Я дам тебе отряд под командование. Будешь выполнить лично мои приказы. Ясно? — Айдан кивал в ответ. — Запомни Айдан, бравада губит солдата, а мне не надо чтобы ты в прорыве этой самой бравады погубил мне отряда и самого себя. Ты сможешь командовать людьми? Идти с ними на смерть? Тащить их если они ранены? Сможешь выбрать между командой и задачей? Сможешь добить товарища, если он смертельно ранен? Выполнишь, как львы, задачу, любой ценой, или поступишь по совести? — Гарет завалил Айдана вопросами, несколько минут Айдана помедлили, крутя в руках медальон Сейны

. — Мне жить со всем этим командир. Мне мериться с совестью. Мне выполнять задачу. — ответил Айдан, вернув медальон под доспех.

— Поздравляю с повышением, капрал Анкит! –

— За Кинхарт! За Империю! За Зантар! -

Глава 4. Крепость и Тени

Уже три недели прошло, как Пятнадцатый Красный Легион занял крепость Кулдар, что стояла на южном Перевале Странника, перекрывая проход любому движению по ту сторону Анноны. Три дня назад, когда легион только-только входил в крепость, перед ними предстала печальная картина. Обветшалые стены с дырами, полуразрушенные башни, место, где располагался гарнизон было высечено в высокой скале и наверняка оно не отапливалось последние лет десять, может быть больше. Из более или менее уцелевших мест остались лишь захудала, покрытая изнутри толстым слоем пыли и путины, таверна, пустая кузня, с давно не работавшим горном, промокшими мехами и ржавыми металлами, да пару стоек для коней, коих у Пятнадцатого легион не было, за исключением вьючных лошадей, небольших, но сильным скакунов, что тащили на себе повозки с припасами.

Боевой дух солдат легиона заметно упал. А чего ещё было ожидать от крепости, за которой уже лет тридцать никто не следил? Она ведь служила простым перевалочным пунктом. Лишь пара следов и костров говорили о том, что три красных легиона проходили здесь совсем недавно, хотя приказ был совсем другой: создать плацдарм для обороны и будущего наступления. Казалось Гарет исчерпал весь свой запас матерных слов и прочих проклятий, пока легион расквартировывался по крепости, дозорные встали на стены, умудрились залезть на башни, коих у крепости имелось четыре, две у южных ворот, которые уцелели больше всего, и две у северных, по большей части обвалившиеся и чудом державшиеся на соломинке. Несколько человек сменялись патрулём по крепости, вырисовывая маршрут от одного проход в стене, к воротам, ведущим на юг и к ещё одной дыре, потом к северным воротам, а затем обход по территории, смена караула и всё, впрочем, повторялось.

Старшие офицеры легиона, в том числе и Гарет разместились в таверне, создав там что-то на подобии штаба, с картами территории и прочей информацией. Сам Гарет так же расположился в одной из таверных комнатах на втором этаже. Комната его явно предназначалась для кого-то богатого, кто в лучшие времена, когда это заведение ещё служило ночлегом для путников, готов был заплатить сверху, чтобы спокойны выспаться. Просторная кровать, письменный стол, всё просто, но богато. Однако окно, что находилось в комнате, капитана СтоннКассела напрягала его больше остального. Смотря в это окно, можно было увидеть башню северных ворот, на которую легионеры побоялись лезть, ведь она держалась на одной стороне кирпичной кладки, в то время как другой частить вовсе не было, была дыра! В лунном свете эта полуразрушенная башня напрягала Гарета больше чем раны от кобылы, которые кстати уже начали сходить на нет, оставляя небольшие синяки. Закрыв окно старой красной тряпкой, Гарет наконец-то смог спокойно уснуть. Ему не было страшно, ему было неприятно, что башня, словно смотрит на него в этом лунном свете. «Это дело надо отоспать» думал Гарет, накрываясь одеялом, доспехи знатно натёрли и Гарет был рад, что наконец-то он может поспать, хоть немного.

Всю следующую неделю к Кулдару от Амхары шли торговые караваны. Ближайшие лесопилки, каменоломни, шахты и рудники поставляли в Кулдар всю самое не обходимое. Древесину, камень, металлы, и необходимое золото. Легионеры должны получать жалование, иначе они взбунтуются. Бывал Гарет СтоннКассел в одной такой переделке. При битве за Иниское плоскогорье. Жалования не было уже почти полгода и легионеры начали дезертировать, некоторые готовили бунт и лишь холодный расчёт помог тамошнему капитану, имя которого Гарет не помнил, выиграть время, казнить бунтовщиков и уговорить легионеров держать позиции до последнего. Правда в скором времени пришлось платить всем годовое жалование. А Гарет не мог допустить чтобы его солдаты начали бунтовать, а иначе Гарет СтоннКассел прославиться как второй Золотой капитан.

Как только утерянная труба прозвучала легионеры вмиг проснулись и были готовы исполнять указания командира. Как только всё повозки были выгружены, а караваны уехали, Гарет отдал приказ: латать стены крепости, чинить башни и разбирать завалы, сделать всё, чтобы крепость была готова к возможной, а скорее всего грядущей, осаде. Глупо было надеяться, что среди легионеров были профессиональные каменщики. Однако, вместе с караваном, в крепость прибыли путники, один из них оказался беглый инженер Боривик Мурнитара, что как нельзя было лучше, чем латать крепостные стены как попало, нужно было дать место профессионалу своего дела, это так же было хорошо, как для Гарета, так и для крепости.

— Значит, беглый инженер, мда? Отчего же вы бежите на юг, Боривик, в самое пекло? — Гарет присел рядом со старцем, с седыми волосами, морщинами, глубоким взглядом и одним видящим взглядом, Боривик Мурнитара глянул на Гарет, по-старчески добрым взглядом и ухмылкой, он ответил. — Долгая это история, друг мой. — Гарет кивнул и сказал

— Капрал Грис! Неси мне и нашему гостю перекусить. Быстрее –

— Есть, капитан — капрал откланялся и в пару минут принес из-за стойки кружки с пенистым хмельным напитком и закусками. Старик принялся рассказывать, даже не дожидаясь Гарета.

— С севера я капитан, с Хагарена. Всю жизнь посвятило архитектуре, военным постройкам: рвам, онаграм, катапультам, требушетам, осадным башням и много чего другого, я пережил по меньшей мере два десятка осад, лично проектировал стены и башни, планы осады, как обороны, так и захвата, служил всем легионам и вот, теперь, догнанный старостью, иду на юг, так могу хоть как-то помочь. Я ведь инженер, изучаю искусство фортификации. Если, к примеру, вам нужно снести стену, то это задача для меня. А если вам понадобится построить стену, я и тут помогу, хотя по времени это выйдет дольше, да и денег потребуется больше. А в бегах я давно, было дело в замке Гринхаль. Я не достроил башню, не было денег и подходящих ресурсов, а смотритель, дурак, полез на эту башню, вот она и рухнула, а мне сказали не вякать иначе упекут в темницу. Внуки и дети мой давным-давно разбрелись по свету, а мне надо на что-то жить. — спокойно и непринуждённо говорил Боривик, изредка пригубив пива.

— А вы согласны починить эту крепость, соорудить онагры, подлатать башни? А с лихвой могу заплатить. — предложил Гарет — Этого, капитан, я и ждал! На жалование в три стони золотых, я готов сделать из Кулдара произведение оборонительного искусства! — старик словно прозрел и засветился от радости. Они пожали руки и спустя полчаса трапезы они отправились осматривать крепость. Опытному архитектору и инженеру, такому как Боривик Мурнитара, хватило буквально часа, чтобы оценить состояние крепости. Он выразился в десяти словах: — Хреново, хуже некуда! Остов дракона и то проще оборонять будет! -

— Ну, Мурнитара? Сможешь, как ты там говорил? Сделать из Кулдара произведение оборонительного искусства? — старик усмехнулся в ответ на слова Гарета. — Дай людей, камень, древесину и кирку, будет тебе искусство! — Гарет лишь кивнул и фыркнул — Добро пожаловать в Пятнадцатый Красный Легион.

На следующий день в Кулдар пришли рекруты Амахрского гарнизона, их то Гарет и определил под командование нового инженера красного легиона. С пятого дня, когда крепость была занята, Боривик начал работы. Расчистку завалов и подготовка к починке стен и башен, легионеры обтёсывали камень и дерево, под чутким надзором старика, подготавливали всё самое необходимое и принималась за работу, другие легионеры тоже были заняты делом, в отличие от тех, кто занимался строительство, или как говорили между собой солдаты «реконструкцией», большая часть легионеров проводила в тренировках, иногда сменяя друг друга у стен и в патрулях. Несколько отрядов по приказу Гарета отправились за стену, на разведку и поиски легионов, что отправились за Аннону. Один из таких отрядов состоял из трёх человек, чтобы не привлекать лишнего внимания, одетый в простые доспехи наёмников, чтобы управиться за более короткие строки. Новоиспечённый капрал Айдан Анкит и в его подчинении два брата-близнеца. Терон и Корр Мейстланды.

— Последние указания, все легионы, что вы сумеете найти, должны вернуться в Кулдар, если легион пал, найдите его знамя, ясно? — все трое покорно кивнули.

— А почему мы должны одеваться как наёмники? — переспросил Терон, поправляя на себе кольчужную рубаху и надетую поверх кожаную куртку. Корру наоборот было легче, так как на нём было что-то на подобии мантии и плаща. На Айдане был стальной нагрудник, налокотники и наколенники. Если Терон и Корр держались свободно, то пятилетняя легионерская выправка Айдана его выдавала. Гарет окинул всех троих ещё раз

— А не проще надеть легионерские доспехи и прочесать окрестности? — пробормотал Корр.

— Неизвестно на сколько сильно противник занял местность за Анноной, вам будет сподручней выдавать себя за странствующих наёмников, надеть доспехи легиона, всё равно что нести знамя. Если вдруг вы сумеете найти нам ещё союзников, или как-то вставить палки в колёса войск Лоренца, награжу за инициативу. Удачи, легионеры. — Гарет кивнул и всё трое вышли из таверны.

Два знамени развевались на башне южных ворот, куда трое ребят направлялись. Ветер реял ткань знамени, раскрывая рисунки, дракон и волк гордо реяли над Кулдаром. А отряд из трёх человек отправлялся на разведку. Пробыв почти неделю в крепости, Айдан не очень-то и хотел в бой. Каждую ночь, стоит ему закрыть глаза, как убитые им южане и легионеры из его полка, его друзья, изувеченные и окровавленные, представали перед ним, и часто Айдан просыпался в холодно поту, а после этого не мог уснуть ещё несколько часов. Жить на казарменном положении Айдан, в течение пяти лет привык к кухне, в которой основой была каша с салом и кусками мяса и ломтём хлеба, роскоши не было от слова совсем, но каждый чем-то да жертвует. К тому же нужнику, или бане, в которых зачастую было человек десять, а то и больше, Айдан тоже привык, стеснения не было, что естественно то не безобразно. К холодным койкам или камню под головой, и часто быть покрытым слоем грязи и пота от походов, натертостям от доспехов, Айдан тоже привык, пять лет в легионе, с пятнадцати лет Айдан рос в легионе и ко многому привык.

Но тот же самый первый бой, в котором Айдан отличился дуэль с вражеским командиром, ему казался чем-то пережитым, но дико страшным и отвратительным. Кровь, кишки, отрубленные конечности, крики и грязь, ещё лежа в лазарете Айдану хотелось просидеть в бане неделю, лишь бы вымыть эту кровь и гряз из-под ногтей. Терон и Корр, неунывающие братья наоборот рвались в свой первый боя. Айдан понимал, приказ есть приказ, а это значит он найдёт все три легиона, а если удастся, привлечёт ещё союзников. Ещё один разок, взглянув со стен на даль, в сторону юга, Айдан убедился, знамёна Лоренца Кон-Итьена видна с крепостных стен, по крайней мере, их очертания…

***

Спустя пару дней после отъезда отрядов, работы закипели с новой силой. Старый Боривик и рекруты под его началом трудились не покладая рук, но вскоре ещё дюжина путников подошла к крепости, однако, эти путники оказались, если так можно выразиться, хорошей новостью.

Гарет в тот день гулял по стенам, чтобы размяться, рабочие сновали туда-сюда, а капитан старался им не мешать. Встав на стене северных ворот, Гарет глядела в северную даль, с севера, из глубин империи, шла дюжина. По началу это были точки, потом приобрётшие очертания человеческих фигур. Эти двенадцать человек шли торжественно и не спеша. Гарет глянул на них из-под подзорной трубы и, мягко говоря, был удивлён. Это были боевые капеллан Кровогорья, а возглавлял их не кто иной, как старый и хороший друг детства капитана СтоннКассела. Капеллан Пауль Дейн! Все двенадцать боевых капелланов были облачены в бело-чёрные рясы с длинным подолом, поверх кольчужных рубах. Их лица закрывали остроконечные шлемы с забралом, через которое было видно лишь их глаза. На поясах, чтобы было удобно дотянуться правой рукой, красовались боевые палицы и булавы, а с левой стороны тяжеленный магические тома, благодаря заклятиям в которых капелланы творили сверхъестественные вещи. Главный из них, Пауль Дейн, шлема не носил, это сразу позволяло его узнать. Немного вытянутое лицо, голубые глаза, коротка стрижка, лицо, покрытое шрамами и извечная ухмылка. -

Пауль Дейн! Чтоб тебя драконы сожрали! Сколько лет, сколько зим? — радостно прокричал Гарет спускаясь со стены.

— Гарет СтоннКассел! Да чтоб Ненасытный меня поймал в свои сети! Пять лет не виделись! — оба старых друга наконец встретились и обменялись рукопожатиями на воинский манер, взявшись за предплечье, а после, вовсе как братья, обнялись. Гарет положил руку на плечо Пауля

— Я думал ты где-то в Илайтане? Что вас сюда привело? — Гарет оглядел остальных капелланов, который были невозмутимы своим внешним видом, от них так и источало, святостью?

— Проходили через Амхару, слухами город полон и слышал, мол СтоннКассел собирается с малой армией оборонять Кулдар от пятидесятитысячного войско Лоренца Бунтовщика. Вот и подумал, что тебе, дурню, понадобиться моя помощь! — Гарет покачал головой и ответил

— Добро пожаловать в Кулдар, капелланы! — другие подчинённые Пауля молча кивнули и наконец сняли шлемы, все в шрамах, повидавшие множество осад и неисчислимое количество боев, они служат примером для других солдат, Гарет был несказанно рад.

— Где нас можно разместить? — спросил один из них, более молодой и кучерявый — Есть одно место, нашли пару дней назад. — проговорил Гарет, отводя капелланов вглубь скалистых казарм. Тринадцать человек шли по каменным казармам, который сейчас служили домом пятнадцатому легиону. Каменный койки, со шкурами зверей вместо одеял и подушек, несколько печек, что топились постоянно в разных участках зала. Было не тепло и не холодно, спать можно и не окоченеешь, наверное…

— Довольствуемся тем, чем можем. А вот это вчера откопали. — сказал Гарет, встав в стенном проходе, который напоминал дыру от требушетного снаряда, по одному, капелланы вошли в зал и были поражены увиденным

— Святилище Старых богов… — прошептал кто-то из них. Святилище было большим, у трёх стен стояли три высоченные статуи старых богов. Слева стояла Мирана, женщина с огненно-рыжими волосами и огненным кубком в руках, её звали Бессмертным Фениксом. Справа стоял Дуратхар, его звали Хитрым Змеем, за спиной он держал нож, а в правую руку тянул, словно пожимая. Посередине стояла Адэонеса, богиня равновесия, держащая в руках чащу весов, её звали Рыбой Глубин. Сам зал был десять метров в высоту. Дух завораживало от того, насколько величественным был это зал, огонь в кубке Мираны горел до сих пор, золото в чащах Змея лежала целая горя, а вода в чаще Адэонесы была чистейшая, словно родниковая.

— Легионер случайно бочку об стену ударил, а стена рухнула. — прокомментировал Гарет, его голос эхом расходился по залу.

— Мы не привередливые, здесь и расположимся. Капелланы! Проверить это место, освятить, всё как обычно, а капитан пока меня введёт в курс дела. — капелланы послушно принялась за работу, тяжелой походкой шагая по залу, эхом отдаваясь от стен, пока Гарет и Пауль выходили из казарм.

— Мы пять лет не виделись. Как сам, Гарет? Дети, семья? — спросил Пауль — Да что там. Армия — моя жена, легионеры — мои дети. Орин в Уэйстеке, Ариана, Адриана и Кира в Кинхарте, а я здесь. Когда мы кстати последний раз виделись? –

— В Кинхарте, на балу императрицы, я после него всё в церкви был, тоже как-то не до семьи было. — Такая вот наша судьба. — только и ответил Гарет. Они вошли в таверну и склонились у стола с картой

— Выпить? — спросил Гарет

— Нет, пока что. — ответил Пауль

— Помню я те дни, когда мы веселились, хорошее было время, но у нас война, а поэтому слушай. –

В ближайший час Гарет объяснил Паулю положение дел, кого он отправил на поиски легионов, сколько человек у него в подчинении и прочие.

— Слухами земля полниться. Сыновья Мейстланда тоже с тобой? –

— На разведке с новоиспечённым капралом Анкитом. — ответил Гарет

— Хммм, Анкит? Часом не сын Мартина Анкита? Командира Грифонов? — удивлённо спросил Пауль

— Его самого. Парень умный и смешенный, пять лет назад поступил под моё командование. Как ты сам говорил, земля слухами полниться. Толи Мартин его сам отправил в легион, толи парень сбежал, я его не расспрашивал. — говорил Гарет

— Мартин Анкит знавал я его, его жена, по-моему, Лара, да? Кажется, мы все трое были при Карден-Холле, так давно это было — Пауль вспоминал Битву за Грифоний Утёс Карден-Холла, когда Мартин Анкит верхом на грифоне бился против восставших легионов. Тогда Пауль только-только начинал службу капелланом, как послушник, помощник капеллана. Страшные это были времена. Так же Пауль вспоминал семью Анкитов. Мартин и Лара. Легионер и лекарка. Так же, как и Гарет занял Анкитов, но юному Айдану Гарет об этому не говорил. — Мда, после этого Мартин ушёл в отставку, воспитывать сына, и вряд ли он бы отправил сына в легион, Лара бы закатила скандал. Может быть пацан и сам ушёл. –

— Думаешь за ним могли охотиться? — спросил Пауль. Гарет чётко понял, о чём говорил Пауль

— Возможно. — промычал Гарет. Иногда лучше молчать и подгадать момент, когда можно о чём-то рассказать.

Может Гарет и скажет парню, что он знает его родителей, но это будет позже. Ещё пару часов Гарет и Пауль вспоминали былые времена и обсуждали планы обороны крепости. Большая часть бойцов легиона была сильно верующей, а капелланы могли поднять их боевой дух до неимоверных высот. Когда человек верит, он готов пойти на всё, пока вера в победу непоколебима, пока солдат сердцем и душей верит, что боги благоволят ему, его силы не иссякнут. Вера — стрежень. Только необходимо не допустить фанатизма, иначе всё полетит коту под хвост. Сами легионеры были необычайно рады приходу капелланов и словно с новыми и свежими силами принялись латать стены под неусыпным наблюдением Боривика и тренироваться ещё усерднее. В то время, пока Пауль отдыхал от долгой дороги со своими капелланами, Гарет принялся разбирать письма, что пришли с гонцом буквально пару часов назад. Та ещё работка. Капитану Гарету предстояла ещё долго работать, как и всем в Крепости Кулдар…

***

Зелёные огоньки играли на стене, перепрыгивая от одного слова начертанного предзнаменования к другому. Орин СтоннКассел наконец вышел из оцепенения и словно ошпаренный кипятком отскочил от стены. Блексворд сам того не ожидая отошёл на пару шагов назад и пытался окликнуть командира, которого словно молнией ударило. Сам Орин буквально на минуту погрузился в себя, словно видения, отрывки из его детства пробегали у него перед глазами. Его отец — Эврадар видел в Орине мессию, который исполнит всё пророчества, что предрекла Альвева и предсказал Скарлайт. Орин путём не знал сказок, но наизусть знал каждое пророчество Климэнда. Из-за этого он приходил в гнев, всю сознательную молодость он рос под эгидой пророчества и судьбой всеобщего спасителя и мессии! А самого Орина никто не спросил, он так — инструмент божьей воли! Орин не хотел быть спасителем, мол ты мир спаси, но ты погибнешь или сойдёшь сума, или будешь держать древнее зло, но мы тебе памятник поставим! «Ещё чего!» злился про себя Орин.

— Орин! С тобой что?! — Блексворд не выдержал и подскочив к Орину начал трясти его за плечи. Только сейчас сам Орин понял, что держится за рукоять своего меча.

— Дай мне пару минут прийти в себя, а пока, посчитай, сколько здесь тел и на выходе тоже… иди Тангер. — Орин сплюнул в строгое и принялся дальше рассматривать стену с письменами и зелёными огоньками. Рукой проводя по стене, что была вся в пыли, Орин изредка находил очередные начертания на древнем наречии. Всё тяжелее и тяжелее было читать эти странное и древние письмена и в конце концов, Орин плюнул на это дело и стал успокаиваться, вскоре и Блексворд быстро управился со своим делом.

— Шесть сотен, может быть чуточку больше, знамя порвано в лоскуты, не знаю какой это легион — проговорил юный Тангер, окидывая горы трупов свои взглядом. Оба легионера вышли на ступеньки Зиккурата и принялись пить чай, что Блексворд таскал во фляге. Глотнув ещё тёплого травяного чая, Ори поднял голову, туман всё также тяжёлым облаком написал над ними, очередная магия, которую они не понимали.

— Настолько хреновое детство вышло? — спросил Блексворд, Орин поднял бровь в вопросе

— Ты бормотал что-то про отца, мол ненавидишь…ещё десятками проклятий сыпал. -

— Не детство вышло хреновым, а отец попался хреновый, хоть и родителей не выбирают, а Эврадар СтоннКассел был тем ещё подонком. Всегда думал, что лучше бы я был каким-нибудь бастардам, нежели его сыном, хе-хе смешно… ты это, без обид. — Орин глотнул чая из фляги и помотал головой

— Я узнал о своём происхождении, в шестнадцать лет, тогда-то меня в легион и забрали, матери не знал, а лорд Ааронт, хоть он и мой кровный отец, но он — командующий, а не, папа. Кто повыше меня, кто пониже, все зовут бастардом. А мне? А мне плевать, но поверь, бастардом ты бы быть не захотел, вы — СтоннКасселы рождены быть лордами и героям. Это я так, к слову, и не подумай, что я подлизываюсь. –

Блексворд грустно опустил взгляд под ноги. «Если ещё раз дам слабину, и я и юнец погибнем, он ведь отчасти прав, я как ни как лорд.» Ежу более воодушевлённый, Орин вновь собрал вещи и начал говорить.

— Ааронт сказал, что ренегаты, по слухам, выкрали содержимое могилы Эйдэна Четвёртого. Насколько я знаю, с собой в могилу он унёс Альманах Эльноры, первые заклятия Некромантов, и Глаз Левиафана, кольцо, которое способно повелевать любым смертным. Только одному Ненасытному известно, зачем они сюда пошли и зачем открыли Зиккурат, а наша с тобой задача, вернуть артефакты, и как мне подсказывает чутьё, остановить неминуемую катастрофу. Мы пойдём в глубины Зиккурата! –

— Так, я всё правильно понял? Конечно, я понимаю, что СтоннКасселы любят самоубийственные планы, но идти туда, не зная все подробностей… -

— Времени мало, у нас есть приказ, а ещё…ещё я чувствую, что, если уйдём, совершим большую ошибку. Пошли. –

— А я только есть захотел… — пробормотал Блексворд. Оба они зажгли факела и медленным шагом, спускаясь в кромешную тьму, шли по спиральной лестнице, каменной кладки, вниз навстречу тьме. Каждый шаг они делали медленно и аккуратно, свет факела освещал лишь несколько метров перед ними, а дальше виднелась лишь тьма, казалось сунув в неё руку и уже и не высунешь. Опираясь на стену, бряцая латными сапогами и треща факелами, два чёрных легионера спускались вниз, всё более отдаляясь от света поверхности, погружаясь в тишину. — Знаешь, Блексворд. Я ведь долго думал над тем, чего это ренегаты сюда пошли и у меня созрело два варианта. Ты знаешь, как проявились Некроманты? –

— Пффф, любой ребёнок знает. Ненасытный обманом дал жителям Эш’Хайгра силу повелевать жизнь и смертью, однако, чем сильнее используешь это силу, тем больше она требует. Люди Эш’Хайгра оживляли своих мёртвых возлюбленных, друзей и знакомых, лорды воскрешали древних королей, однако они не знали, что Ненастный их обманул, и они воскрешали не тех, кого знали, они воскрешали мертвецов. Извращённые скверной и магией, они стали Некромантами. Повелителями Мертвых. А Ненастный, словно кукловод, играл ими, натравляя на живых, но вскоре некроманты поняли, что их обманули и они тут же восстали против Ненасытного, перекроив его скверну, заменив её своей магией. С тех пор, они воюют как с живыми, так и с исчадьями Ненасытного, без возможности покинуть этот мир… — Орин еле заметно кивнул в этой темноте

— Во времена четвёртой эры, Императрица Некромантов Эльнора, написала альманах, в котором были записаны практически все заклинания Немертвой Магии. Ненастный вновь пустил свои каверзные руки и осквернил последний ритуал. Если этот ритуал прочесть в Зиккурате, то вся нежить встанет под власть Ненасытного, Последнего Старого Бога. — Блексворд удивлённо воскликнул, а точнее протараторил

— Хочешь сказать, что эти ренегаты осквернены?! Хочешь сказать, что они служат Отцу Тёмной скверны?! — Это один из вариантов! Во втором случаи, я считаю, что ренегаты, пожелали отчистить альманах от силы Ненасытного, это маловероятно, но возможно, а для этого нужен могучий маг и колоссальное количество магии, коего в Тихом Плато уйма. Вот теперь Блексворд, нам с тобой, придётся надеяться на лучшее, а готовиться к худшему, впрочем, как всегда! — в горле Блексворда пересохло, а сердце застучало ещё сильнее.

— Так, мне уже неприятно становиться от всех этих историй, может, как-нибудь отвлечёмся? — Блексворд поморщился, когда в его горле пересохло, он старался держаться ближе к Орину. В конце концов, они спустились по спирально лестнице вниз, и вышли к большой, огромной пещере, через центр которой проходил массивный перекрёстный мост. Сталагмиты остриём свисали с потолка, стены пещеры были естественные, однако некоторые места были словно специально обтёсаны, под арку, что вела к очередному ходу, коих в пещере виднелось не мало.

— Ну и как же? — Ну, к примеру, почему ты так сильно ненавидишь своего отца? Насколько я слышал, он был героем Кинхарта. –

— Даже не знаю, за то, что он лупил меня, брата и сестру почём зря? За то, что закатывал матери постоянные скандалы? Что для него я был не сыном, а проклятым мессией, который должен был пожертвовать собой ради общего блага? Я терпеть не могу Эврадара, пусть он и дал мне всё, что знал сам, но его я простить не могу. Намереваешься стать моим лекарем, а? –

— Нет, просто если ты ещё раз впадёшь в ступор, мне придётся тебя защитить! –

— Вперед, Блексворд. Ренегаты Ненасытного ждут! — Именно это мне и не нравится! —

Наконец-то они вышли к самому мосту, их вновь встречала тишина и редкие звуки, который эхом разносились по сторонам. Свет от факелов освещал буквально пару метров от них, и легионерам приходилось идти на ощупь. Пройдя ещё с десяток шагов, они наткнулись на ещё несколько тел. Пока Орин осматривал тела, Блексворд подошёл к краю моста, казалось, что мост знал лучшие времена, часть его была обрушена, сам мост обветшал, и казалось, качался от каждого шага. В сознании крались два вопроса. «Кто возвёл этот мост?» и «Здесь кто-нибудь есть?» Блексворд глянул в низ, был слишком высоко, прыгни туда и разобьёшься насмерть. Кто-то или что-то мелькало внизу, словно там водяная гладь, и что-то в этой воде да водиться. Где-то вдалеке, на другом конце. Где мост обрывался, виднелась башня, так же было и на противоположном конце, башни взмывали к самому потолку, изображая колонны. И Блексворд был готов поклясться, что там, в очертаниях башни мелькали тени, похожие на человека, с горящими глазами, но тени были словно облака пара или дыма. Вдобавок ко всему, это странная, резонирующая тишина, и звуки движения каменных пород над головой и осыпающегося камня, летучие мыши, что махают своими крылами! Блексворд невольно взглотнул комок, вставший в горле, и подошёл поближе к Орину. Больше всего, если так можно сказать, в резонирующей тишине гармонировали плески воды и падающий песок, что эхом разнеслись по пещере. — Блексворд, глянь ка — проговорил Орин, поднося факел ближе к телу. Блексворд глянул и отвращённо поморщился. Вздутые чёрные вены на лице ренегата, красные кровавые глаза, синие губы и бледная кожа, всё говорило об одном…

— Осквернённый… — только и вымолвил он — Значит, Блексворд, готовимся и ждём худшего. Ненастный вновь пустил свои каверзные руки в наш мир. Идём к центрально башне… — как только Орин поднял факел, мост затрясся, заходил ходуном! Сначала медленно, толчками и потрясаясь, затем всё быстрее, словно при землетрясении. От таких толчков, Блексворда отшатнуло к краю, факел упал в самый низ, словно мотылёк во тьме, он упал прямо водную гладь, в которой виднелись чешуйчатые и длинные создания, Блексворд замахал руками, чтобы держаться, в это время его за доспех подхватил Орин и силой оттащил от края. Сердце Блексворда ушло в пятки и продолжало биться там. Орин подхватил факел и Блексворда, и они оба рванули к центральной башне. А мост всё продолжал трястись. Они бежали и вопили, вопили что есть силы, было страшно, очень страшно, земля под ногами могла рухнуть в любой момент, и они бежали сломя головы. Казалось, что вот она, лестница к центральной башне, спасенье! Но очередной сильный толчок обрушил часть моста прямо перед ними, они тут же отшатнулись назад. Времени не было, Орин кинул факел на ту сторону и прокричал

— Прыгая с разбега! –

Блексворд ошарашенный этим подумал возразить, но адреналин в крови заставали его отбежать на несколько метров и прыгнуть с разбега, несмотря на то, что он был в доспехах, жить то охота! Вложив в прыжок все силы, он кое-как допрыгнул и на четвереньках отполз от края, мост продолжал рушиться, и Орину предстоял прыгать куда сложнее и дальше. Взяв максимальный разгон, он прыгнул, вопя во всё горло. Не хватило пары сантиметров, Орин ухватился за край и начал потихоньку сползать, пытался удержаться и с помощью ног залезть наверх, но Орин уже держался буквально на пальцах, но тут же выскочил Блексворд, который поймал Орина за руки и стал тащить наверх. Из последних сил они смогли забраться к центральной башне, после пары секунд, они, подобрав факел, помчали внутрь башни. Земляные толчки со временем стихли.

— Блексворд, с меня годовое жалование! –

— Ловлю на слове! -

Глава 5. В глубин

Месяц Ясных Лет. 21 число. Кавутен.

Когда они забежали в башню, подземные толчки стихли и лишь порода над их головами, казалось, ещё трепеталась. В этой башне не было ни лестницы, ни ступеней наверх или вниз, лишь посередине стоял рычаг, который Блексворд по неосторожности двинул, запнувшись в кромешной темноте. Как только рычаг достиг противоположного положения, сама башня затряслась, из противоположных концов этого помещения, послышалось, что словно из труб выходил пар. Её стены завертелись и платформа, на которой стояли Блексворд и Орин, начала спускаться вниз. Это было совсем необычное ощущение. Они стояли неподвижно, а платформа, со скрежетом и выпущенным паром, который во тьме окутывал их, медленно двигалась вниз, при этом, всё внутренности легионеров, словно по команде, испытали чувство того, что сейчас, они окажутся в верхней части тела. К горлу подступил противный комок, а в висках застучало так, словно Блексворда ударили молотком по шлему, при этом шлем был на голове.

Они спускались несколько минут, свет от факела всё тускнел, покуда не потух, оставив легионеров в полной тьме. Прошло ещё несколько минут, пока платформа не остановилась окончательно. Всё замерло, кое-как привыкшие к темноте глаза Орина различали силуэт Блексворда в клубах пара.

— Орин! Ты здесь!? — воскликнул Блексворд — Угомонись… я здесь… твоё дыхание слышно за лиги отсюда. –

— Я…ничего не вижу… ничего…кромешная тьма…где…где факел? –

— Потух. Блексворд, успокойся. — Орин, здесь есть выход? Я…я боюсь замкнутых пространств! — Блексворд, слушай меня, всё будет хорошо. Главное, успокойся, нащупай в рюкзаке огниво и фонарное масло, я достану фонарь. –

Блексворд дрожал, стены давили на него, пар окутывал его, заставляя усиленно потеть. Его губы дрожали, пальцы начинали неметь, сердце готовилось выпрыгнуть из груди. Он медленно опустился, на каменный пол, снял с себя рюкзак и начал шарить по нему. После пары минут он нащупал огниво и круглую баночку, в темноте было не разобрать, но в рюкзаке, насколько Блексворд помнил сам, было только фляга и масло. Кое-как разглядев очертание Орина, Блексворд подал ему огниво и масло. Орин в свою очередь, словно слепой котёнок, нашёл фонарь, ощупывая себя, с ног до головы, затем, прищуром глаз смотря на очертания Блексворда, который протянул ему огниво, Орин опустился вниз, присел на кукурки, поставил фонарь и взял в руку огниво и масло. Спустя ещё несколько минут копошения, Орин сумел зажечь фонарь. От этого им обоим стало на много легче. Тусклый свет фонаря пробивался сквозь клубы тёплого пара.

— Пар! Проклятый пар! Будь он горячим, мы бы сварились в доспехах! — процедил Блексворд

— Я спокоен. — Блексворд выдохнул.

— Почему башня двигалась?

— Гномья работа, друг мой, я не знаю, но явно к работе над Зиккуратом звались лучшие гномы-механики. –

— Гном… некроманты… Ненастный и осквернённые… весело будет -

— Что делаем дальше? –

— Выбираемся отсюда. — ответил Орин. Он прошёлся по кругу, осматривая каменные стены, с металлическими вставками, что явно служили опорой той башне, в которой они сейчас находились. В том месте, откуда они вошли, не было прохода, была лишь стена, зато в другой стороне, расположились массивные металлические двери, украшенные древним орнаментом, на древнем наречии. Красивые завитки контрастировали с грубыми рунами, что были начерчены на самом верху, слишком длинное высказывание там красовалось. Орин понял всё слишком дословно, но это не отменяло того, как это можно было интерпретировать.

— Оставь надежду всяк сюда входящий, входя сюда, забудь кем ты был, забудь тех кого любил, ибо Зиккурат Ин-ар-Хартум, что был возведён тысячами душ, не жалеете принимать в свои залы невеж и осквернителей… поверни назад, ибо Тьма, что покоится в этих богами забытых руинах, должна быть непреступна. А если ты желаешь войти в те руины, цена такая же древняя, как и то, чем клялись Первые…… - Орин нахмурился и сплюнул в сторону. Блексворд уже пришёл в себя и лишь спросил

— То, чем клялись Первые? Это ещё что? –

— Кровь, юный Тангер. Кровь. — хмуро произнёс Орин, снимая перчатку

— Орин погоди… если с тобой что-то случиться, дело придётся довершать мне или если я погибну, ты будешь идти до конца, а кто поверит мне, если я выберусь один, кто поверит бастарду? Ты — СтоннКассел, тебе поверят. Позволь мне. — Блексворд тоже снял перчатку и уже достал нож — Я старше тебя по званию и по возрасту, я должен платить. Ты же видел толчки, землетрясений не было в этих местах три эры! Если и вправду что-то случиться и выживет один из нас, а я этого допускать, не намерен, то именно тебе придётся остановить ритуал этих осквернённых ренегатов и не допустить ещё одного Хода! –

— Орин, у тебя, как я знаю: брат, сестра, жена, дочь. Я — неузаконенный бастард, мне терять нечего, а тебе есть что терять. — Блексворд неожиданно для Орина уже порезал руку, зашипел и провёл кровавой ладонью по стене, надпись загорелась зелёным огнем, и дверь с грохотом, сбрасывая вековую пыль, начала открываться. Орин вновь надел перчатку и проговорил

— Чтобы там не случилось, мы справимся. — Блексворд лишь кивнул и они направились в открывающийся проход, из которого, что было странно, лился тусклый свет, наполненный пылью. Странно было осознавать, что одна часть Зиккурата была построена гномами, а другая работниками нежити. Эти башни, что спускали платформы вниз и испускали пар, явно были гномьей работой, ведь только гномы строили всяческие механизмы в камне, что работали на пару. Однако, ворота, что требовали кровь в качестве платы, явно были работой некромантов, которые обожали строить древне орнаментные ворота, что требовали плату или всяческих клятв. Они шли по ступеням вниз…

Когда они вышли из башни, перед ними предстала абсолютно другая картина. Не было того холодного камня и золотистого металла, что окружал их в башне, не было той кромешной тьмы, что ступала за ними по пятам, нет, этого не было. Их встретил огромный зал, с наведёнными мостами и стенами, в стенах было множество ходов, но по всей видимости, это были могилы. Внизу виднелось всё та же чёрная водная гладь, что в прошлой пещере, Блексворд невольно поморщился и взглотнул. Тусклый свет, освещающий сотни, а то и тысячи пылинок, исходил откуда-то сверху и он явно был неестественный. На стенах висели зажжённые факела и огненные чащи, с потолка свисали покрытые временной ржавчиной цепи, а очередной мост заворачивал налево, в очередной проход. Могилы расположились даже на самом мосте, вырисовывая зигзагообразную свободную дорожку.

— Сколько же здесь похороненных? — спросил вслух Блексворд

— Неважно, главное к ним не присоединиться, пошли, тихо и аккуратно. — ответил Орин. Блексворд хмыкнул. Глазами пробегаясь по стенам, он насчитал почти семь сотен и это только на одном участке, а стены шли всё дальше, могилы располагались и вверху и внизу. Здесь явно поработала не одна и даже не одна тысяча кирок, сколько лет строился Зиккурат Ин-ар-Хартум? Сотни? Тысячи? Всё это возводили не просто так, а с определённой целью, это изваяние источало холодное величество и мрачность, что вкладывали каменотёсы и каменщики. Не было ощущения, что сейчас всё это упадёт им на голову, казалось, Зиккурат тихо дремал, и оба они слышали гул, похожий на сопение спящего дракона или гиганта. Они ступали так тихо, как могли, изредка бряцая доспехами и переговариваясь, стараясь не превышать голос.

— Странно… Ин-ар-Хартум, Зиккурат тысячи душ. Орин, как вообще создавались Зиккураты? — спросил Блексворд, обходя очередной саркофаг на мосту

— Душами, друг, душами. Сотни и даже тысячи душ уходили на то, что вдохнуть, Немёртвую жизнь в эти залы, где покаются сотни тысяч смертных. Они ждут очередного часа, чтобы подняться на Ход. А души тех несчётных, несчастных бедолаг, те, кому не посчастливилось умереть сразу, становились частью этого места, они — Зиккурат, а Зиккурат — они. Ты можешь себе представить, что твоя душа на веки заточена здесь, бродит, одинокая, холодная, неприкаянна? Можешь представить, что холодный ветер, обдувающий эти стены, обдувает тебя самого до самых костей? Что ржавчина и мох, покрывающие стены, покрывают тебя изнутри? Что кровь, которая проливается здесь, течет по тебе? Это их дом, Блексворд, они ждут, смотрят, если ты грабишь и оскверняешь — становишься частью Зиккурата. Пришёл почить их память, они помогут тебе выбраться, если заплутаешь, пришёл захватить их, они помешают тебе, захватишь их, станешь их частью. По крайне мере, то те легенды и слухи, что знаю я — Блексворд недовольно взглотнул, но промолчал, чувствую напряжение и холод изнутри себя. На миг ему показалось, что вперед что-то мелькнуло, поэтому он держал руку наготове, чтобы при случае опасности выхватить клеймору как можно быстрее.

Они шли, час, два, может быть три, Блексворд не знал. Внутренне часы Орина подсказывали ему, что сейчас уже полдень. Пока они не были голодны, и продолжали идти по мосту, который вёл в одном направлении, время от времени петляя. Проходя сквозь огромные арки из зелёно-чёрного камня, они всё дальше и дальше входили вглубь Зиккурата, уже давным-давно сбившись со счёта, что в стенах было саркофагов. Наконец-то они вышли к очередному, небольших размеров залу. Посередине зала стояла статуя женщины, которая сложила руки таким образом, чтобы права рука находилась внизу, ладонью вверх, с полусогнутыми безымянным пальцем и мизинцем, а левая рука находилась над правой, с так же согнутыми безымянным и мизинцем. Указательный и средний пальцы были выпрямлены, а больше оттопырены. Статуя смотрела в один из четырёх проходов, а именно в тот проход, который вёл вниз. Четыре развилки. Из одной пришли Блексворд и Орин, другая, ведущая вниз, была заперта тяжёлой решёткой, с толстыми и плотными прутьями, сквозь которые не протиснула бы даже мышь. Два других прохода вели налево и направо. Они были открыты. Орин и Блексворд потихоньку осматривали старый и пыльный зал, который кое-как освещался факелами на стенах, того неестественного света, что был в зале с мостом уже не было. Лишь свет факельного огня, и вновь зажжённого фонаря на поясе Орина, помогал осмотреть этот зал. Блексворд поднял старый пыльный и завалявшийся факел и зажег его от фонаря. -

Что это за зал? — спросил Блексворд, осматривая правый проход, огромная арка, выполненная в каком-то старом стиле, вела куда-то вперёд и наверх.

— Если бы я не знал, где похоронена Эльнора Аловес, Императрица Некромантов, то предположил, что это её могила. — ответил Орин осматривая статую женщины, в которой он признал эту самую Эльнору, нужно было признать, что сама статуя была выполнена красиво, впрочем, по легендам, оригинал отличался ещё большей красотой. — Проклятье — прошипел Блексворд. Всего лишь десяток шагов и Блексворд оказался уже по ту сторону арки, всё затряслось вновь и прутья решётки, что были в этой арке, с грохотом опустились, а из левого прохода послышался истошный и страшный виз, вперемешку с гомоном.

— Тангер! — не выдержал Орин, обнажая меч. Он соскочил с места и уже водил остриём меча по воздуху, предвкушая битву.

— Я не хотел, я сделал всего лишь пару шагов! — Блексворд занервничал, но он продолжал держать себя в руках, ухватившись обеими руками за прутья. — Орин! Что делать!? — кричал Блексворд. Орин подбежал к решётке, что разделяла их и протараторил. — Беги! Ищи обходной путь, если сможем, мы встретимся вновь, а теперь пошёл! — Блексворду ничего не оставалось, как рвануться с места и бежать вдоль этого прохода. Орин готовился к схватке.

***

Орин круговыми движениями водил мечом по воздух. Рюкзак он уже сбросил, напрягся и сосредоточился, как мог. В воздухе уже веяло гнилью, разлагающимися трупами и кровью. В свете факелов лезвие клинка блеснуло, когда Орин почувствовал, как что-то схватило его за ногу. Он в одно мгновение рубанул в эту сторону. Три мертвеца восставали из грязи и пыли, кто без руки или части тела. Они рычали, холодными глазами смотрел на него. Орин отскочил к статуе и бегом оглянулся, визг со стороны левого прохода всё приближался, а это означало, что эти мертвецы ему только преграда.

Рубанув с размаха, Орин отрезал мертвецу руку. Покрытый гнилью, кусками ткани и серым мясом, мертвец протягивал свои обрубки рук в сторону Орина, друге двое намерились полакомиться им. Орин провёл удар с полуоборота, нанеся раны, несовместимы с жизнью, вспоров мертвеца животы, но это были мертвецы, а не живые противники. Им чужды страх и боль, ими управляет одно, желание убивать. Они очень цепки за своё существование. Орин провёл ещё один удар, проведя полный оборот вокруг себя. Одного мертвеца он разрубил пополам, другого откинул на пару метров назад, третьего незначительно поранил. Ему нужно было повалить их, или прижать. Орин предпринял колющую атаку. Пронзив мертвеца насквозь, он вынул из него меч, по средствам сильно пинка, тот тут же упал, словно грязная тряпка. Орин проткнул его голову, пока мертвец лежал. Затем провел круговой удар, отрубив другому мертвецу голову, ещё раз ударил наискосок, полностью разрубив его. С третьим мертвецом было проще. Орин увернулся от укуса его гнилых зубов и вновь удар наискосок, сверху вниз. Вместо ужасного визга, что рвал перепонки минутами раньше, он услышал за спиной голодный рык. Позади него стояло серое существо, с вытянутой мордой, неестественно вытянутыми конечностями и зелёным, голодными глазами, из его пасти текла слюна. Стоило Орину повернуть голову, чудище напало на него, меча в шею своими чёрными клыками и когтями. С виду, оно было лёгким, но прыжок, который оно совершило, был необычайно сильный. Орин только и сделал, что успел пререкаться в сторону. Так пришлось проделать несколько раз, пока чудище не поняло, что столкнулось с умным противником.

— Сучьи потроха… — прорычал Орин, сплёвывая слюну с медным привкусом. — Вурдалак. — немёртвое чудище издало истошный крик и встало на задние лапы. Его рост, превышал рост Орина в два раза. Вурдалак был худущим, страшным и противным. Он намеривался загнать противника в угол. Орин стоял, нельзя было отдавать господствующую позицию. Его левая рука потянулась за серебряным кортиком, который покоился на его пояснице. Вурдалак прочуял это и не стал медлить. Помотав лысой и втянутой головой. Он вновь прыгнул на Орина. Орин метнул в него кортик и сам в последний момент увернулся от удара мощных когтей нежити, пожертвовав наплечником доспеха и плащом, который теперь напоминал лоскуты. Повезло. Серебряный кортик застрял в лёгком чудища. Вурдалак помутился и пошатнулся, из его пасти слюна лилась рекой. А ядовито-чёрная кровь капала на пол. Своей длинной левой лапой он неуклюже вынул из себя кортик и демонстративно облизал, своим противным и гнилым языком. Вурдалак откинул кортик и встопырил когти. Орин приложил лоб к плоской стороне меча. Вурдалак сделал ещё шаг, ещё один, затем прыжок с намерением разорвать противника, повалив его на пол и разгрызть шею. Орин вёл уклон в сторону и рубящий удар с полуоборота. Орин пробил голову вурдалака, открывая его противные внутренности, его бешенный глаза скосились, нестеснённое тело, словно с переломанными костями, с грохотом упал, поднимая тучу пыли, когда Орин осторожно вынул клинок. Серое тело упало замертво. «Чем дальше в лес, тем больше дров» подумал Орин. Вытирая лезвие клинка и кортика от крови чудища, остатками своего плаща.

***

Увидев мертвецов, Блексворд попытался сломать прутья, но они были слишком толстыми и прочными, рычаг что, по всей видимости, должны был открыть эти ворота, Блексворд в порыве ярости и расторопности сломал, или просто рычаг оказался слишком ветхим. Что-то также схватило его за ногу, из-под земли показалась полуразложившаяся, морда мертвеца, с холодными светящимися глазами. Блексворд выкликнул и другой ногой, в тяжёлом сапоге проломил голову мертвеца. Ещё одна тварь вылезла впереди него, разинув страшный рот без нижней челюсти. Блексворд освободился от костяшки прошлого мёртвого, и выхватив клеймору рубанул её с полного оборота. Голова мертвеца покатилась по пыльной земле.

— Сучьи потроха… — прорычал Орин, сплёвывая слюну с медным привкусом. — Вурдалак. Блексворд глянул через решётку, на то, как Орин перекатывался от ударов серой твари. Ещё несколько мертвеца окружили юного Тангера, но преимущество двуручного меча позволили ему провести вихревую атаку, лишая мёртвых конечностей. Поняв, что с ними покончено, по крайней мере, но сейчас Блексворд помчал в коридоры искать обходной путь.

Блексворд сломя голову мчался сквозь перепутанные коридоры и лестницы, он должен был найти обходной путь и помочь Орину. Паника вскоре сменилась на гнев, как в свой адрес, так и в адрес этого проклятого места! Блексворд петлял то туда, то сюда. Но каждый раз возвращался к тому, что оказывался в длинном коридоре, который в свою очередь вел в какую-то сеть непонятных лабиринтов, из того же чёрно-зелёного камня. Колкое ощущение паники, горящее от страха замкнутых пространств лицо, вопли повсюду. Блексворд в десятый раз оказавшись на этом месте не выдержал и остановился, переводя дыхание, успокаиваясь. Блексворд вновь обнажил клеймору, припал на колено и опёрся на клинок. — Спокойно, Тангер. Ты выберешься и ещё такого шума наделаешь. Главное, помнить, я сюда не грабить пришёл, значит, духи должны мне помочь.

— Блексворд прошипел и глянул на руку, которую порезал, рана так и не перестала кровоточить. Вновь перебинтовав руку, он опять опёрся на клинок. — Куда идти-то? Только прямо или опять петлять? Ёлы-палы! Куда, логичнее всего идти, в панике начинаешь петлять. Я же всё осмотрел. Значит ещё раз, только теперь, нужно идти прямо. — Блексворд поднялся и медленно пошёл прямо, по больно знакомому коридору.

Он не вернул клеймору в ножны на спине, а уже держал её наготове, понимая, что возможной схватки он не избежит. Он ускорился и уже шёл более спокойно, он не петлял, а выходил всё новые и новые коридоры, пока не наткнулся на лестницу, ведущую куда-то вверх. Казалось, что это место специально путало его, смеялось над ним. Блексворда это ни сколько не смешило, только наоборот всё больше и больше злило, заставляя скрипеть зубами и сильнее сжимать рукоять клейморы, будто от этого сделается лучше. В проходе оказался точно такой же вурдалак, с которым тягался Орин. Немёртвый с истошным воплем помчался в узком проходе на Блексворда, царапая когтями стену. Блексворд знал, что в таком столкновении у него мало шансов. Поэтому он метлу клеймору в противника. Реакция немёртвого поражала. Вурдалака увернулся, но клеймора задела его руку, он покрутил головой, и с яростью помчался на Блексворда. Юный Тангер уже приготовил серебряный кортик в правой руке и шипастый левый кулак, с металлическими вставнями. Они встретились почти в плотную, вурдалаку мешали его длинные конечности, которые застревали в стенах, поэтому он зажал Блексворда и старался прогрызть ему шею. Тангер провернул хук и апперкот левой, голова вурдалака отшатнулась и со злостным недоумением он глянул на противника, демонстративно выплюнув кроваво-чёрное слюну. Выражение глаз вурдалака говрила само за себя: «Ты что дурак поехавший!?» Блексворд не медлил и всадил кортик в тонкий кадык немёртвого. Тварь испустила дух, а слюна из её пасти текла фонтаном, обливая ноги Блексворда. «Никогда не бей нежить в лицо, такого недоуменного взгляда я больше не выдержу!» проговорил Блексворд сам себе.

Блексворд шёл, может быть, минут пять, но он вышел на очередную возвышенность, выступ одной из колонн зала со статуей Он заметил, что Орин уже со всеми расправился и оглядывал местность. Блексворд обрадовался и окликнул СтоннКассела.

— Орин! Я здесь! — Орин глянул наверх, и краешком рта улыбнулся.

— Молодец! Назад вернуться сможешь? –

— Нет, ворота до сих пор закрыты! Тут много балок и навесов с цепями, попробую пройтись по верху, может быть, выйду к тебе! Это место будто смеётся над нами! Мне это не нравиться! –

— Хорошая идея! Будь осторожнее, так всё слишком хлипкое! Найдешь старинный лук или арбалет, не стесняйся, бери! Зиккурат пробудился, вурдалаки, прочая нежить лезет, так что ты тоже с ними столкнёшься! –

— Уже столкнулся! Сущие братья Ненасытного! Твари страшнее ночных кошмаров! — Будь аккуратен Танегру, славу и ордена потом делить будем! –

— Орин, смотри, там не помри! И честно сказать, это место, как мне кажется, использует страхи, будь аккуратен, все чего-то да бояться! Удачи! –

— Так оно и есть! Удачи, Тангер! Чистота крови, чистота легиона, чистота долга! –

— Давай, СтоннКассел! Чистота крови, чистота легиона, чистота долга! — Им пришлось разделиться…

Глава 6. Старый Рог

Река Аннона петляла то налево, то направо. Названная в честь императрицы давних времен, Анноны Первой, прозванной Боевой подругой Марка Второго, река была, если так можно сказать, стихийным воплощение своей тёзки. Любительница турниров, битв, приключений и хмельных напитков, река петляла, словно пьяна и веселая императрица, которую и по сей день вспоминают добрым словом, попивая вино с названием: «Поцелуй Анноны»

Своим руслом, которое любило петлять, река образовывала карман, когда русло вновь поворачивало назад, заканчивая этот карман, река тут же уходила порогами на восток, в Рок’Яндар и Темногор. Рок’Яндар — родина драконов. Аномальная местность, в которой климат скачет как заяц, то холодно, то жарко, тол лава, то ледники, то болота, то пустыни. Темногор или как его называют в Хаэфиле и не редко в самом Кровогорье — Трейлиртор, болотистая местность населённая самыми разнообразными существами: василисками и вивернами, основной народ и армия гноллы, и человекоподобные ящеры, который часто, по глупости, путают с амункерами. Если ящеры Темногора больше похожи на людей, строением тела и повадками, то амункеры, выше человека в два, а то и три раза и по легендам произошли амункеры от драконов. Сейчас ситуация была совсем другая. Через карман, а точнее через восточную переправу, что образовало русло Анноны, шли мосты, пять мостов. Через западную переправу, где река углублялась и расширялась так, что в ней мог поместиться дракон, и его бы ещё снесло течением, шёл один, Медный мост. На самом деле, медной у моста была лишь его дорожная основа, а столбы, что держали его, были построены из отборного камня.

Отряд из трёх человек перешел Медный мост день назад и двинулся на северо-запад, по направлению к одному из крупных, по ту сторону Анноны, поселку Старому Рогу, в том же направлении располагались болота. Первый Красный легион покинул крепость Кулдар два, а по прошедшему времени, уже три месяца назад и направился в сторону северных болот. Туда-то Айдан, Терон и Корр направлялись. Шли они быстро, так как лошадей не было, им приходилось тащить на себе припасы и оружие. Айдан приметил для себя, что те пять мостов, что находились на восточной переправе, а если быть точным то три из них, уже были занятым отрядами южан, численностью, если смотреть издалека, в сто-двести бойцов. Такие отряды вывесили флаги южных провинций и перегородили мосты. Они явно заметили, что отряд вышел из Кулдара, но останавливать его не собирались. Толи времени тратить не хотели, толи просто не было приказа. Южане чинили моты, явно для того, что впоследствии основная армия Юга могла спокойно преодолеть восточную переправу. Хоть и знамена Лоренца виднелись, ой как далеко, можно было только разглядеть их очертания, было ясно, что брат императора намеривается осадить каждую крепостницу, от Кулдара и до Сайн-Ктора.

В общем положении дел, Айдану и близнецам повезло. Им нужно было попасть в три места: северо-западные болота, место предположенного нахождения Первого Легиона, юго-западное плоскогорье — Шетой Легион. Именно в эти двух места можно было попасть окольными путями, и только юго-восточные Туманные горы были самой труднодоступной целью, потому что по сведениям разведчиков именно так располагался авангард Лоренца. При этом, Туманные горы были предположительным местонахождением одного из трёх легионов. Предположительно там находился Двенадцатый Легион.

«Предположительно! Одни предположения, меня одно это слово — предположить, заставляет скрипеть зубами!» Айдану надоели все эти вопросы, непонятные ситуации и ненавистные «пред-по-ло-же-ни-я» от которых хотелось зарыться в песок. «А ведь разведчики так и живут, то там, то сям, а точную цель, будь добр, ищи сам» Вот так они и шли. Два дня они шли по дорогам, останавливаюсь на привал только глубокой ночью и то, привал они устраивали, когда начиналась третья ночь. Шла вторая неделя их пути и Айдан говорил огромное спасибо всем богам, за то, что ему не приходилось идти в одиночестве, однако и это монета имела обратную сторону. Терон прихватил с собой флейту и лютню…

Ты со мной пойдёшь, родная? Ты только мне дай ответ! Я монетку тебе дам, только ты иди со мной!

Ты иди со мною, родная, мы с тобой увидим белый свет! Я монетку тебе дам, лишь бы раз увидеть белый свет!

Мы пойдём с тобою в поле, а потом взберёмся в горы, ты не беспокойся, я монетку тебе дам!

Только помни ты родная, ты со мною будь всегда! Не в монетке дело то, а в любви моей, вот так!

Ты станцуй со мной, родная! Так чтоб видел нас весь белый свет!

Ну же, спой со мной, моя родная, спой ты мне славнее соловья! Мы с тобою выше всех, так что танцевать с тобою нам не грех!

Однако Айдан замечал за собой, что время от времени подпевает Терону, когда тот перебирал струны лютни, из красного дуба или перебирая пальцами, извлекая из флейты того же дуба задорные мелодии. Именно эта песня носившая название «Танцуй за монетку и любовь» была их спутником в течение первой недели, а вторая неделя была заполнена просто мелодиями без слов, изредка Терон играл сложные для исполнения «Последний пляс в тенях» и «Два беглеца» что Айдан, что Корр, оба молчали о небольшой фальшивости исполнения Терона. По крайней мере, они пока не привлекали отряды противника или прочие неприятности, пока…

Они шли, шли по знаменитому Альвевианскую тракту, построенному ещё в конце третей эры, когда к власти пришла Альвева Первая, последняя дочь Нерана. Первым её решением было построение развитой сети дорог, первая достигнутая цель на пути к единой связи в империи. Серый камень ложился в ровную и плотную дорогу, по которой проходили тысячи, если не стони тысяч ног. Они шли вдоль леса, не редко прячась от патрулей южан в лесу, конные отряды не шли в лес, толи боялись, толи не хотели, в провинциях Ваетир, Гетора, Ренэте и Сандраг не было больших хвойных или лиственных лесов, преимущественно там были горы и степи, может и поэтому южане леса не любили. Но иногда прятаться они не успевали, приходилось либо: вступать врукопашную и оглушать противников, что осложнялось тем, что они были конными, либо приходилось искусно врать. Иногда это срабатывало…

— Кто такие? — спрашивал конный патрульный в табарде южных знамён -

Вольные — отвечал Айдан. «Вольные» — то же самое что наёмные солдаты.

— Куда направляетесь? –

— Там, где нужны наёмники. —

Армия его императорского величество платить наёмниками высокое жалование –

— А мы думаем. — отвечал Терон, с явным призрением, при этом пряча лицо за капюшоном, так же как и Корр. Айдан лицо не прятал.

— Решайте быстрее, наёмники, скоро наступит час, когда его императорское величество Лоренц Кон-Итьен воссядет на Сапфирный Трон Кровогорья! — это был единственный разговор, который обошёлся без рукоприкладства.

В другой раз, приходилось идти уходить в лес или бить конников, что было слишком сложно для трёх пеших, тут то Корр Мейстланд поразил Айдана Анкита. Корр Мейстланд — стихийный маг. Когда отряд из пяти конных южан не поверил легенде, когда их клинки только блеснули из их ножен в свете солнца, Корр, левой рукой ухватившись за свой посох из тёмного дерева с чудной резьбой, выпустил огненный поток из правой руки, над головами конников. Горячий, полыхающий, самый настоящий огонь, который обжигал до самых костей! Лошади безумно ржали, вставали на дыбы, пускались наутёк, сбрасывая всадников. Корр таким же потоком зажигал костры, за которыми они много говорили. -

Ну-с, Айдан Анкит, откуда будешь? — спросил Терон, перебирая стрелы в своём колчане, коих было пять десятков, может больше.

— Из Карден-Холла. — коротко ответил Айдан, грея руки у костра, в ночи. Привал они устроили в лесу, около родника.

— Хм, я там ни разу не было, но лучший табак, насколько я помню, именно оттуда? Как там жизнь? — Терон продолжал расспрос, Айдану в свою очередь было не трудно ответить. Корр, кажется, вновь уткнулся в свои книги

— Мда… леса у нас лиственные, ни как здешние хвойные. Лучший табак и эль делают на наших полях и потом развозят по империи. Сам город находиться в долине с высокими горами и густыми лесами, люди простые, неприхотливые. Жить там было весело и просто, по крайней мере, я так запомнил. — Айдан грустно потёр руками, вспоминая юность в Карден-Холле.

— Что так? — поинтересовался Терон, приподняв бровь и пригрев уши — Лет в пятнадцать меня отправили в легион, уже не помню из-за чего. Кинхарт для меня стал вторым домом, но, знаешь, милорд, столица она… -

— Красива, прекрасна, но, падла, душная, и аристократы там на каждом шагу? Это, по-моему, главный минус Кинхарта, аристократы себя считают чуть ли не богами! — докончил Терон

— Терон, ты и я тоже аристократы. — проговорил Корр, закрывая книгу с ветхим переплётом. — Нас с тобой, братец-акробатец, лишили званий наследников, мы — рядовые легионеры! — Но кровь в тебе благородная, милорд. — сказал Айдан, протирая клинок — Кровь у всех одинаково-алая, Айдан, и завязывай с этим «милорд». Как ни как, теперь в одном легионе. Так ещё и биться бок о бок. — серьёзно и гордо подняв подбородок говорил Терон

— Хм, а ты братец-акробатец, намного честнее, когда трезвый. — съехидничал Корр. Терон лишь злобно глянул на него, затем он вновь обратился к Айдану

— Чтоб быть дружнее, Айдан, давай по старой традиции махнём не глядя?

— Терон указал на правый карман штанов Айдана. Айдан напряг подбородок и нижнюю губу, отказывать было неприлично, да и нельзя, традиция как ни как!

— А давай! — Корр посмеялся, но присоединился.

— А со мной, махнемся с левого кармана? Я, как ни как, близнец, а близнецы идут в комплекте. — Корр подсел к брату и закинул на него левую руку. Айдан с прищуром глянул на них и проговорил

— Хорошо, что хоть не тройня! — «Традиция — святое. Будь проклят тот, кто придумал это» промелькнул в голове Айдана. А близнецы от азарта улыбались от уха до уха. Сначала Айдан обменялся с Тероном. Терон получил табачную трубку и футляр к ней, Айдан, колоду игральных карт, по всему материку играли в такую карту, звалась она: «Хроника» разные карты разных колод были героями или фольклорными персонажами, со своими способностями и характеристиками. Сам Айдан в карты особо не играл, но тут же положил их в рюкзак. Ему досталась колода Красного Легиона, символично? Так он и подумал. -

Держи табак в придачу, что потом не искать — Айдан протянул Терону сумочку табака, тот довольно улыбнулся, казалось, тронулся

— Покорнейше благодарю — ответил он, продолжая изучать трубку и нюхать табак. Корр и Айдан обменялись более, так сказать, дорогими для них вещами. Корр отдал Айдану перстень со знаком Мейстландов, а Айдан отдал перстень со знаком грифона. -

Держи, Айдан. перстень Мейстландов, Пикирующий сокол. Отец мне его дал. — говорил Корр, передавая Айдану перстень из чистого серебра. Айдан передал Корру в свою очередь чистый, платиновый перстень, со знаком грифонов и мечей.

— А это моего отца. Командира Грифонов. — грустно улыбнулся Айдан. «Вряд ли бы Мартин это одобрил, был, хотя… Он и сам не раз рассказывал подобные истории, как менял нож или кольцо, на щепотку табака, или водку… эх…» Грустно вспоминал Айдан. — Дорогая вещь…хм… обратно не махнём? Хотя, не по-легионерски это…

— Поговорил Корр, осматривая кольцо и как-то странно смотря на него, словно оно магическое. Айдан подтвердительно кивнул

— Зато честно и по-легионерски. — приятно потрескивающие палки в костре делали своё дело, отдавая тепло воздуху и земле. В этих густых лесах и так было холодно, чтобы сидеть без костра.

— Мне вот интересно — начал Айдан, мешая угли в костре обгорелой палкой

— Вы — близнецы и вы оба маги? — Терон и Корр переглянулись, ухмылка прошла по лицу Корра, в то время как Терон безразлично готовил новоприобретённую трубку, для раскуривания.

— Так уж вышло, что мой «младший»- Терон особенно подчеркнул это слово интонацией — брат, с рождения магически одарён, а я, увы, нет, пусть он и лицом не вышел, признаюсь я забрал всю красоту, но маг из него выйдет хороший. — Корр хмуро глядел на брата, прищурив глаза.

— Не обижайся, Корр, рано или поздно и на твоей тёмной и кривой улочке будет праздник! — Терон ехидно готовился курить трубку, предвкушая победу в словесной перепалке, до самого сражения

— Мы — близнецы, гноллья ты дубина! — возразил Корр — Ах! — Терон изобразил наигранное удивление — Точно! Странные мы с тобой близнецы! Один — (рукой Терон указывал на себя) посредственный красавец, другой, ну, лицом не вышел… — Корр ехидно улыбнулся, зная, чем поддеть братца

— Мда, видел я, как от тебя девки шарахаются, по сравнению с тобой, я — Ангел Мираны. — Терон злобно насупился и напряг подбородок. Айдан ели сдерживался, чтобы не залиться хохотом.

— Пока я в здравом уме, о Боги упасите меня, если мне придётся стать отцом близнецов! Это же Армагеддон! — Айдан смеялся, переходя на тихое карканье

— А чем тебе близнецы не угодили? — спросил Терон

— Тем, что если один из них будет таким же дурным как ты, то я с Айданом за одно! — ответил Корр. Они похохотали, и всё же сон брал своё.

— Я, наверное, ни когда не буду скучать по Амхаре. — затеял Терон, уже раскуривая трубку табака, дым и запах стоял на всю округу, а Терон довольно облокотился на ствол дерева. Костёр приятно потрескивал в ночи, а ветви сосен скрывали звёзды ночного неба. С боку отдавало прохладой родинка, откуда они набрали по флягам холодной воды.

— И месяца не пройдёт, как ты заскучаешь по маме и сестре. Я вот уже скучаю. — ответил Корр, устраиваюсь на боковую, пытаясь уснуть не на корне сосны или шишке, который были везде. Корр зевнул и зевота разошлась на остальных.

— Айдан, — он громко зевнул — а ты по Карден-Холлу скучаешь? — спросил Корр. Айдан уже укутался в плащ и смотрел в догоравший костер, закрывая рот ладонью, от зевоты глаза наполнились слезами, Айдан растёр их по лицу. Уже десятый корень врезался ему в бок, поэтому приходилось ворочиться. В дозоре первым был Терон, который раскурив трубку, ушёл за хворостом и вернулся через десять минут.

— Нет, Корр. — Айдан шмыгнул носом.

— И не буду. — ответил он. На том, привал и закончился.

К середине подходила вторая неделя их похода. Шли они в низины, чувствуя, что с каждой лигой они погружались во всё более непроходимые и густые хвойные леса, где Альвевианский Тракт терялся в трясинах, а единственная мощеная тропа уходила в густой лес, переходя на петляющую дорожку.

***

По истине, это был самый необычный день в жизни постоялого двора Старый Рог. В этой местности, где дальше начинались болота и непроходимая трясина, по которой шли отчаянные смельчаки, расположился двор на три-пять десятков хуторов, обнесённый частоколом. Это был единственный перевалочный пункт в этих местах, так как дальше шли болота, до самого перешейка Клюв Грифона. Да, одноименная таврена Старый Рог стояла здесь, с незапамятных времен. Но редко сюда захаживали, необычнее путники.

Как припоминает старый хозяин постоялого двора, который был довольно полон, его голову украшала блестящая лысина, а по его движениям можно было понять, что пока посетители не видят, он мог пригубить чего покрепче, пару месяцев тому назад здесь прошёл Первый Красный Легион. Остановились солдаты в хуторах на пару дней, и двинулась в болота, к старой крепости Бэквотер. Но сейчас, в трактире установилась более, необычная обстановка. Большой зал, как всегда, на половину был пуст, охранники — громилы то дремали, то играли в карты, особо они не выделялись, разве что лишь у пары из них были ножи и дубины. У камина расположились два гостя, прибывшие пару дней тому назад. Западная эльфийка, неизвестно откуда. Оно, как и все западные эльфы выделялась чуть златой кожей и чёрным цветом глаз. С виду она была красива, стройна и грациозна как кошка, её черная коса волос была перекинута через плечо, а об скулы лица можно было порезаться. Сама она грелась у камина, укрывшись в плед. Одета она была в лёгкий кожный доспех, без единого намека на кольчугу, а поверх него, было лёгкая длинная куртка.

И конечно нашёлся идиот, решившийся за ней прихлестывать. Молодой дровосек, который пыжился своей силой, после пяти-семи минут разговора, только потянул к ней руки, дабы полапать девицу. В мгновенье из-под пледа сверкнул нож. Эльфийка явно слушала, как юнец похвалялся своим дружкам, как укротит её, словно истинный мужчина украшает всякую дикую тварь! Вся таверна ржала, как лошадиный табун, когда юнец, вскрикнул как девица и убежал, сверкая пятками. Ни кто больше не приставал к ней в этом плане, лишь расспрашивали, как там, на большой земле, ведь эльф, для этой глубинки, как божий дар! Она лишь неохотно отвечала. На следующий день, в Старый Рог заявился гном…

Самый настоящий, коренастый гном. С рыжей бородой, заплетенной в косы и, и с волосами заплетённые в длинную конскую косу, такого же ярко рыжего цвета. Гном — одиночка, редчайшее явление для такой глубинки. Одетый в походный доспех, в основном из вываренной кожи и пластинчатых вставок, гном занял место далеко в углу зала, переглянувшись с эльфийкой пару раз. К гному никто не посмел приставать, особенно когда смотрели на его двуручную секиру, с боевыми зарубками, специально сделанную под его рост. Можно было спросить, куда ещё хуже и необычнее? Есть куда…

***

Их наконец-то впустили. Стражники Старого Рога открыли ворота из частокола и впустили внутрь постоялых дворов трёх путников. В этих землях был закон, не носить капюшон и маску внутри дворов. Три путника сию минуту привлекли внимание жителей. У кого из местных лордов разделенной центральной провинции сыновья-близнецы? У кого, как не у Мария Мейстланда? Терона и Корр признали тут же. Жители дворов кланялись им, и оба они чувствовали себя не уютно. Будто бы вернулись в Амхару, однако складывалось такое ощущения, что селяне выходили на такой поклон к каждому, кто пришёл не грабить и убивать. Казалось, что жители рады им, но в глаза искрился страх перед очередными непонятными незнакомцами, что пришли в их дома. Кто-то шептался — Ооо, юные лорды приехали –

— А что с ними делает это наёмник? –

— Третий на наёмника не похож, больно ладно идёт –

— Ага, и смотри, как меч держит, легионер что ли? –

— Гляди, видишь как он как осматривается? -

— Нам и так хватило легионеров пару месяцев назад —

Как бы Айдан не старался, выглядеть как наёмник, он выделялся своими повадками, которые были отработаны до идеального исполнения ещё в его бытность гарнизонного легионера столицы. Прямая гордая похода, рука всегда лежит на рукояти меча, левая свобода и сжата в кулак, взгляд всегда цепляется к деталям обороны местности и в частности к людям. Основы домов были сделаны из бруса, а крыши из простой соломы. Окно — просто «дырки» без вставней, лишь таверна выделялась стеклянными окнами и стенами, криво раскрашенные тёмно-зелёным цветом.

— Нас явно не ждали… — проговорил Терон, левой рукой перевешивая колчан стрел с пояса за спину. Его правая рука так и осталась у рукояти лука, а левая тянулась к нижнему плечу.

— Нужно было ещё наш стяг прихватить, чтобы наверняка… — проворчал Корр, дотрагиваясь до странного оберега из веток и камушков, который он повесил на посох пару дней назад.

— Идём в таверну, там передохнём, купим еды и решим куда дальше. — ответил Айдан

— Так точно, ааа… Айдан — уже тише проговорил Терон. В таверну они вошли спокойно, тут же заняли стол и принялись думать.

— Кто пойдет за пивом? — спросил Терон — Пиво после того как решим, что делать дальше. — ответил Айдан, накрывая рукоять меча плащом.

— Хорошо — начал Терон — Проблема в том, Айдан, что мы не знаем куда идти. Просто не знаем как пробираться через болота. Нам нужен проводник. — закончил Корр

— Я хотел сказать, что неплохо бы было поесть. Но Корр прав, мы знаем провинцию только в основном направлении. — подтвердил Терон.

— Я бывал в болотах чуть северней, у Клюва Грифона. Теоретически, я смогу провести нас. Дело в том, что нас только трое, а нам ещё и легион выводить — Айдан перешёл на шепот. — нам нужно взять еды, с запасом и двинуть в болото рано на рассвете, и постараться перейти его за день…Терон, ты меня вообще слушаешь? — Айдан глянул на Терона, который пристально наблюдал за эльфийкой.

— Здесь эльфийка… может… — Терон ушёл в себя, Корр пихнул его локтем в бок

— Терон, угомонись! В том виноват не каждый эльф! –

— А я не про то говорю! Может она поможет нам? Вдобавок здесь гном! Что они вообще здесь забыли? –

— Не знаю, но хотелось бы выяснить… — ответил Корр — Только тихо, постарайтесь просто подслушать, если заговорите, молчком про легион, ясно? — прошипел Айдан

— Ясно, ясно! Так, кто за пивом? — вновь спросил Терон, выставлял вперед руки, положив кулак на ладонь. Айдан помотал головой, но с улыбкой сделал так же. Корр, неохотно присоединился. Раз, два, три… Терон и Айдан выставили камень, Корр ножницы… Корр выпучил глаза, но пошёл к трактирщику за пивом. В животе урчало, и неплохо было бы поесть, перед тем как лезть в трясины… Не пожалев пары другой золотых, все трое могли нормально поесть, так как их еда, что была набрана в Кулдаре начинала заканчиваться. Они трапезничали сочными кусками баранины с печеной картошкой, под золотистой корочкой, сметаной в которой ложка стояла. Светлое и пенистое пиво холодило горло при каждом глотке. Желудок звучно и приятно отзывался на вкусную еду. Терон одним из первых закончил кушать, быстро вытер руки и решил поиграть на лютне. Перекинувшись парой слов с трактирщиком, Терон ударил с ними по рукам, и начал играть в центре зала, народ поспешил в таверну, что бы послушать его игру и заказать пару любимых песен.

— Пока Терон горланит, на нас внимание меньше, как думаешь, что здесь забыли эльфийка и гном? — говорил Корр, пригубив пива

— Хотелось бы знать… — ответил Айдан, вытирая лицо от жира картошки и баранины

— Ты пока ешь, я пойду «допрашивать» трактирщика. — Айдан вновь спрятал рукоять меча за плащ и подошёл к стойке, за которой стоял и протирал кружки трактирщик. По его виду невозможно было понять, толи он зол, толи он доволен.

— Чего тебе? — отозвался он, абсолютно нейтрально и не глядя на Айдана

— Слухи, сплетни, факты. — ответил Айдан, положив на стойку пару золотых. Трактирщик сверкнул глазами и перешел на шёпот, наклонился к стойке и стал протирать её поверхность. — Чем могу помочь? –

— Здесь красный легион не проходил? — «Сразу в карьер… молодец!» мысленно вторил Айдан. Трактирщик лишь хмыкнул, но монеты забрал

— Был один, первый что ли, не припомню, шли занять крепость Бэквотер. По всей видимости, там и сгинули… болота же до самого Клюва Грифона! К слову, за пару монет, могу сказать, пару слухов от охотников… -

Айдан протянул ещё пару золотых. Трактирщик улыбнулся ещё шире. — Охотники говорят, что в болотах видели виверн без крыльев, ящеров, ростом с человека в разных шкурах, я в это не верю, но, если и вправду так, ты если… когда вернёшься, принеси мне пару клыков, я заплачу! -

— Спасибо — только и процедил Айдан, ведь дело осложнялось… Первый легион где-то в топях, а топи надо ещё и пройти.

— А что здесь делает эльфийка и гном? Место вроде глубинное… — Пришли пару дней назад. Золотокожая молчит, а коротышка… пьёт и в карты играет, за то деньги платит, а эльфийка сидит у камина и… впрочем, всё…-

— Золотокожая и коротышка… ты что, нелюдей не терпишь? — заметно напрягшись, спросил Айдан. Лысый трактирщик опешил -

Эй, легионер, мне проблем не нужно, я всех терплю! Хотя, есть тут банда, молодые, не понимают, знаешь… В общем, сюда могут заявиться семь парней, они-то нелюдей не терпят… вот так… если вдруг ты там послужишь своим убеждениям, не надо устраивать смертоубийств, мордобой — пожалуйста, но никаких убийств! — запинаясь говорил он

— Я не легионер… — прошипел Айдан

— Не обманывайся, парень, все уже знаю, что ты — легионер! Повадки — есть книга человека! Хотя, речь у тебя не кинхартская… ты из центрального Кровогорья? Карден-Холл? Илайтан? Хагарен? -

— Значения не имеет… хорошего дня. — ответил Айдан.

***

Прошло несколько часов. Айдан сидел и думал, после разговоров с охотниками, он понял, что эти болота — обширная сеть троп и топей, причем тропы были обрывистыми и петляли по всему болоту, а развалины крепости Бэквотер давно поглотила трясина и там осталась башня, переходящая на сеть отвесных мостов через деревья.

Ему было пятнадцать… он и Мартин, его отец, заблудились зимой, в незамерзающих болотах Грифоньего Клюва. Айдан помнил, как Мартин ступал по тем болотам, тыкая палкой в каждое место, проверяя, насколько тверда почва под ногами, которые уже выше колен были в болотистой воде. Он помнил, как он ступал за ним, боясь сделать неверный шаг. Помнил как вода холодили и без того промёрзшее тело, помнил, как его чудом обошла лёгочная горячка, а вот Мартину повезло меньше, на следующую неделю он слёг и кое как выбрался, благодаря настойкам Лары… Айдану не хотелось ещё раз лесть в болота, но приказ есть приказ, и выполнить он его обязан.

Сейчас, после получаса финальных раздумий, Айдан узнал пару сплетен про эльфийку и гнома. Официантка, помощница трактирщица, рыжая и симпатичная девчушка, вся покрытая веснушками, вскользь сказала Айдану

— Гном более разговорчивый и весёлый как по мне, а эльфа, она красива, но молчалива. –

Айдан кивнул, значит, ему предстояло говорить сначала с гномом, потом с эльфийкой. Гном сидел один, спасибо Терону, который уже во всю пел песню, что ему выкрикивала толпа, Корр куда-то запропастился или смешался с толпой. Весело играя на лютне, переходя на флейту, Терон заводил людскую толпу, а людей в таверне прибавилось, люди пели, танцевали и пили. Гном казался Айдану суровым рубакой, который повидал в своей жизни не мало. Шрамы на лице и руках, тяжелый взгляд, лицо было суровым. Длинная борода и волосы, особенно заплетённые по гномьим обычаям, широкие скулы, низкий лоб и густые брови. Он правда внушал такое чувство, что он пережил пять человеческих жизней, наполненных всеми возможными событиями. Сейчас гном, закрыв глаза, сидел за столом, шепча себе что-то под нос. Айдан сел напротив него, гном открыл глаза и глянул на него.

— Хммм, легионер, я полагаю? — спросил гном, низким и басистым голосом.

— Похоже, моя «маскировка» давным давно горит ярким огнём… Я Айдан Анкит, легионер Пятнадцатого Красного Легиона. — Айдан протянул руку, встав из-за стола. Гном сделал так же, и своей небольшой, но крепкой и могучей рукой пожал руку Айдана

. — Дориан-ор-Махан. Воин Таркена, изгнанник Ор-Маханов. Рад познакомиться. — его голос был подобен грому, и тихому гулу далекого грома. Они сели за сто, взяв по пинте пива.

— Что тебя привело сюда, Дориан-ор-Махан? –

— Я — изгнанник рода, лишен права вернуться домой, вынужден быть авантюристом, но у меня есть свои убеждения. Я честен перед предками и Буд-ор-Аром. В тебе я сразу заметил воина, легионера. Ты ищешь легион, что проходил к крепости Бэ…Бэквотер, так? — гном был прямолинеен и честен, что не могло не радовать Айдана. Айдан решил, что честность в общении с Дорианом, станет его лучшем другом

— Именно так. Я ищу Первый Красный Легион. Он пропал где-то в этих болотах. И я бы не отказался от помощи, Пятнадцатым легионом командует Гарет СтоннКассел, мы занял Крепость Кулдар, месяц назад. Он в долгу ни когда не остаётся, а вот те близнецы, из рода Мейстландов, они тоже с лихвой отплатят тем, кто поможет нам. -

- А кто же ты? Ты говоришь так, словно благородный, уверенный в своих словах. — Айдан ухмыльнулся

— Нет, я не благородный, мой отец был легионерам, мать — лекарка. Я простой солдат, как и ты. –

— Хммм — Дориан значительно помолчал, почесывая бороду. — И ты хочешь, чтобы я помог тебе найти легион? Дело сложное, но я люблю сложные дела. А ещё, крепость Кулдар, её строили лучше архитекторы моего народа! Я помогу тебе, но с условием, дай мне честное слово, что ты солдат, а не убийца! Что ты поступишь не так, как от тебя требуют… –

— А так как должен. — закончил Айдан. Дориан довольно улыбнулся и поднял кружку пива

— За дело и знакомство! –

— За дело и знакомство! — они звучно чокнулись кружками и выпили холодное пиво из пинт почти залпом, да так, что пиво ударило в лоб.

Терон закончил петь, на время, толпа расстроенно разошлась по таверне в ожидании, пока Терон утолял голод и жажду. «Последний пляс в тенях» и «Два беглеца» у него получались всё лучше, а просты мелодии, под которые танцевали жители Старого Рога, он выполнял почти идеально, пока Айдан распивал пиво и увлеченно болтал с гномом, Терон искал Корр, и нашёл его. Корр, пока все были заняты танцами весельем, о чём-то мило шептался с рыжей официанткой, при этом они были так близко, и красные, как свеклы… «Меня прям, гордость берет! Молодец, мелкий!»

Веселье продолжалось не долго. В таверну нагрянула банда из семи человек. Молодые ребята, облаченные в небогатые одежды. Кафтаны и плащи были потрёпаны, чуть порваны. Но молодые бандиты куражились и пыжились короткими ножами, что висели на их поясах. Они заняли стол, выгнав несколько человек, демонстративно раскидали посуду и их главарь прокричал

— Подай пожрать и выпить крепче!

— Терону стало не по себе, официантка Корр быстро убежала, и тот помрачнел, вернувшись за стол.

— Ладно, братец, будут тебе. — Корр не ответил, вновь уткнувшись в книгу. К столу подошли Айдан и Дориан. Близнецы радостно приняли знакомство с гномом, крепок пожав руки и угостив его ещё одной пинтой пива. Банда не любителей нелюдей это заметал, и пристально смотрела на них, пытаясь прожечь взглядом. Однако их главарь не разделял интереса, он был сосредоточен на эльфийке. Та напряженно сидела, скинув плед, ожидая его действий. Он жадно и вызывающе смотрел на неё, а она играла кинжалом, на полу виднелся особо сделанный лук и колчан. Эльфийка поспешила подойти к столу, за которым сидели Айдан, Терон, Корр и Дориан. Нельзя было не отметить, что она и вправду была красива и грациозна, словно лесная кошка, она уже надела лук и колчан через плечо. Однако один из бандитов, наверное, главарь, одетый более-менее богат, подскочил к ней и схватил за подбородок. Она тут же ухватилась за нож, а Айдан уже стоял в метре от бандита

— Грязный мор’ ихейр! Как ты смеешь!? Отпусти меня, жалкое подобие мужчины! –

— Какой рабочий ротик, а что ты ещё умеешь? — грязно облизывался парень. Айдан схватил его за плечо, оттолкнул, а эльфийка аккуратно скользнула к столу, уже готовя кинжал

— Ты кто такой? А, точно, так ты — легионер, что с нелюдьми якшаться? Что нашёл раба и шлюху? — грозно отозвался парень, выставлял себя больше и выше Айдана, его дружки тихо потешались. Айдан ухмыльнулся

— Во-первых: Я — капрал Красного Легиона, ты обращаешься к солдату, ты оскорбил меня, а солдат этого не потерпеть. Во-вторых: соглашусь с леди, ты — жалкое подобие мужчины, тебе, сука, законы не писаны? В-третьих: чем ты так невзлюбил гномов и эльфов? –

Айдан горел от ярости. Такие люди как этот молодой парень, которого надо держать у мамкиного подола, такие люди как недалёкие его дружки. Они бесили Айдана, глупые расисты, с глупыми, гроша ломаного не стоящими принципами, без чувства собственного достоинства и уважения к закону, к другим людям, призирающие нелюдей, только потому, что они отличаются от людей! Это глупый, тупой человек, и Айдан намеривался с ними разобраться.

— Всё просто, капрал, они же не мы! Они нелюди! Эльфы наших людей били у границ, наших девок крали, а гномы так вообще никого в живых не оставляли! Какое сожаление, какое уважение я должен к ним проявлять? Их надо истреблять! — прорычал бандит.

— Только через мой труп, сукин сын. Войны с эльфами не было три стони лет, а с гномами — пять сотен лет! Тебя, отброса тогда в помине не было! — прошипел Айдан, снимая плащ, обнажая меч и доспех. Дружки бандита встали из-за стола, встав за его спины.

— Ты один, легионер, а нас семеро! — гордо заявил он. «Семеро ничтожеств. Раз плюнуть» Терон покрепче сжал лютню, и встал по правую руку от Айдана.

— Нас двое –

— Трое — добавил Корр, встав по левую руку от Айдана.

— Четверо! — рядом с Корром встал Дориан

— Пятеро — рядом с Тероном встала эльфийка. С размаху Терон ударил главаря бандитов лютней, пробив музыкальный инструмент насквозь, сказав лишь:

— Как говорили великие: если драка неизбежна, бить надо первым! — начался нешуточной мордобой.

Драка оказалась куда веселее, когда народу оказалось намного больше, чем ожидалось. Кто-то из постояльцев таверны встал на сторону Айдана и его друзей, а кто-то поддержал бандитов. В общей сложности мордобой продлился пять, может быть десять минут. В такой-то битве в ход шло всё, от столов и стульев, до мисок и кружек.

Если Айдана в легионе учили рукопашному бою в разных стилевых проявлениях, на подобии «Бури песка» или «Урагана чего попало», а его противникам завидовать не приходилось. Так как Айдан бил по слабым местам и не чудился коленных выпадов и ударом лбом об лоб, а так же захватов и бросков через себя, То в это время Терон и Корр обходились простыми вариациями: «Левой печень, руки выше» или «Первый коронный, второй похоронный», их врагам приходилось чуть послаще, но лишь на чуточку, так как Терон пустил в ход остатки лютни, А Корр ловко управлялся пинками и бросками. Эльфийка обходилась простым ударом стулом по горбу, ножкой сломанного стула по кадыку, и заканчивая грациозным ударом ногой по носу. Дориан управился за пару минут, умудряясь при своём росте драться честно и не бить в пах. Полная кружка пива по затылку оказалась весьма весомым аргументом в его руках. Что сказать… Справедливо

Потасовка закончилась, когда Айдан, проведя точный удар с хрустом сломал нос противнику, так, что у того кровь хлынула рекой, все агрессивные зачинщики бежали из таверны, а все остальные приходили в себя. Много кто лежал без сознания, их оттаскивали на улицу, трактирщик прятался в углу, в надежде, что его не тронут.

— Терон, Корр, собирайте вещи и еды с запасом на пятерых. — Скомандовал Айдан, вытирая кровь с лица. Терон и Корр приходили в себя, потирая синяки и ссадины, но приказу подчинились. Только сейчас они почувствовали боль от всех ударов и пинков.

— Пятерых? Я благодарна, но разве я напрашивалась к вам? — спросили эльфийка, удивлённо поведя бровью, поправляя чёрно-смолянистые волосы

— Тебе, да и нам, здесь не рады, путешествовать в одиночку опасно, а нам нужно помощь, мы ищем Первый Красный Легион, он где-то в болотах, поможешь нам, в долгу не останемся, сможем, поможем и тебе. –

Айдан был краток, так как устал после мордобоя, случайно пропустив пару ударов в бок, он сейчас восстанавливал дыхание. Эльфийка смущённо думала пару минут, но вскоре отвесив особый, по эльфийским обычаям реверанс, расставив руки в стороны и грациозно поклонившись, изгибая спину.

— Аэйри ‘Торнхаэль. — сказала она, протягивая Айдану руку, он аккуратно и мягко пожал её маленькую, тонкую и красивую руку

— Айдан Анкит, капрал пятна… –

— Мы ещё успеем познакомиться, но хорош тупить, берем манатки и уходим, стражники идут! — певуче, словно сочиняя песню, протараторил Терон, собирая свои и чужие пожитки.

— Вот мы и организовали ватагу! — радостно говорил Корр. Однако, их ватагу ждали болота, топи, трясина сопутствующие им пакости.

Глава 7. Авантюрные бои на болотах

Месяц Штормовых Ветров. 7 число. Антерем.

Первый Красный Легион Кинхарта и Кровогорья сейчас действовал под командованием лейтенанта из южных провинций, он не разделял взглядов своих земляков с юга, что устроили очередную войну, для него главным были его люди, благо империи, затем приказы, а уж потом тёрки лордов провинций. Зашеир Пашар был уроженцем южной, степной и гористой провинции Ваетир, ему приходилось сталкиваться с земляками, которые порочат боевой клич юга: За Ваетир! Для него это было оскорблением! «Они дробят империю, рушат то, что предки так долго выстраивали, и ещё им хватает смелости кричать, что они бьются за Ваетир? Ведь Юг всегда был другом Центра, даже Севера! Они — предатели, собаки, а собакам — собачья смерть» Именно так он и считал. Люди под его командованием поражались его выдержке и стойкости, когда на болотах, помимо племён Трейлиртора, объявился отряд южан, как всегда, в позолоченных доспехах, действующий с племенами заодно.

Первый Красный Легион впервые столкнулся с воинственными племенами, которые у себя на родине, в болотах Трейлиртора, зовутся королевской армией, когда переходил данные топи. Капитан, человек бравый, в перовую очередь заботившийся о своих людях, погиб, отважно сражаясь по пояс в трясине с виверной, позволяя одному из стрелковых отрядов спастись, так, командование перешло на плечи Пашара. Виверну то он положил, но так здорово его цапнула, откусив четверть ноги. Капитан пропал в трясине, а вода окрасилась в грязно-красный оттенок. Пришлось с боем углубиться в болота, надеясь на то, что крепость Бэквотер ещё способна держать оборону. Но, увы, от болотной крепости Бэквотер осталась одна не дееспособная башня, на половину скосившаяся, остальную крепость поглотила трясина, и лишь небольшой клочок устойчивой и твердой земли, небольшого холма, легиону удалось оборудовать под оборону. Пашар услышал разговор, когда солдаты делали баррикады, из чего приходилось, а приходилось делать из грязи, мокрых палок, мха, и склизких веток. А ловушки приходилось обтёсывать так, чтобы попавший в неё напоролся на вылетающую шипастую доску.

— Ну, ничего, крякнем, плюнем и надёжно завяжем шнурком! Вот тебе и ловушка! — другой солдат спрашивал

— А ты как ходить будешь без шнурков? — первый отвечал

— А кто тебе сказал, что я буду брать свои шнурки? — Пашар продолжал удивляться тому, как легионеры выходят из подобных ситуаций.

Дело осложнялось тем, что действия отрядов состоящих из гноллов, ящеров, виверн и василисков, координировали частицы отряда южан. С этих проклятых болот надо было выбираться и как можно скорее, отвесные мосты не вели к выходу, они помогали стрелкам быстро ориентироваться по местности, превосходя врага высотой.

Погибло по-общему счету, сто с лишним легионеров. Кто в болоте потонул, кого стрела сразила, а кого болотная тварь утащила. Однозначно было страшно, страшно смотреть как тело боевого товарища, мёртвое и холодное, со стрелой в груди или в шее, подает в эту противную трясину. Страшно было смотреть и слышать, как легионеры кричат, когда василиск хватает их за ноги цепкими когтями и тащит вглубь болота. Страшно было осознавать, что легионеры, которые сумели выкарабкаться из мёртвой хватки виверны или василиска, кончили жизнь самоубийством или просили их добить, так как нога или живот были распотрошены, а жить с такими ранами невозможно. Кто-то кричал, звал на помощь, кто молил добить их, так как они не хотят быть обузой, не хотят губить легион, кто-то просто яростно кричал от безысходности. Примерно сто тридцать солдат погибло только на подходе к старой башне Бэквотер. Единственная твёрдая и устойчивая дорога назад была засадой, так как трейлирторцы были здесь как дома. Они могли бегать по трясине, могли ловко прыгать по деревьям, вскоре бои затихли и перешли на редкие стычки и перестрелки разведчиков.

***

Новоиспеченный отряд, или как его назвал Корр, «ватага», насколько возможно, осторожно двигался вглубь болот. Цепь возглавлял Айдан, за ним шла Аэйри ‘Торнхаэль, за ней Терон, за ним Корр, замыкал цепочку Дориан. Айдан попутно вспоминал отцовские уроки по следопытству, и то время было потрачено не зря! Возглавляя цепь отряда, Айдан шел по кочкам, по небольшим дорожкам, стараясь как можно меньше погружаться в болото. Однако вскоре дорожки не стало и им пришлось войти в тягучую и прохладную трясину чуть выше колен. Каждый метр Айдан проверял толстой палкой, проверял почву под ногами, тягучая, мягкая, но ступать по ней можно, пока… Хуже всех приходилось Дориану. С его ростом в полтора метра, болото доходило ему чуть выше пояса, но гном не унывал, усердно шел вперёд, следя за тылом. Корр в основном молчал, изредка что-то нашёптывая себе под нос. Терон откровенно пялился на Аэйри, рассматривая все её достоинства, от прекрасной талии до мягких плеч, и мокрого кожаного доспеха, эльфийка не редко кидала в его стороны злые взгляды, но молчала, зная, что постоять за себя она сможет. Больше всех ворчал Дориан, но получалось у него это как-то по-доброму.

— Гномы не созданы для шествий по болотным трясинам! Мы эффективны в поле и горах! –

— Ещё не много! — говорил Айдан

— Это ты говорил час назад! — отозвался Терон

— Мы рано или поздно наткнёмся на следы Первого Легиона! — Айдан был уверен, ему нельзя было быть неуверенным в данной ситуации

— Это было два часа назад! — Терон устал от этой грязи, но продолжал терпеть.

— Терон, ты меня из себя хочешь вывести? — спросил Айдан, вновь протыкая землю, дно уходило ещё глубже -

Это было три часа назад! — говорил Корр

— Вы меня достали… — выдохнул Айдан.

— Это было четыре часа назад. — тихо шептала эльфийка, но потом продолжала

— Такое чувство, что за нами, кто-то следит. Не могу сказать, человек это, или животное? То там, то тут мелькают тени… -

— Ты уверена, эльфийка? — пренебрежительно спрашивал Терон, на каждое её слово, толи он специально не называл её имя, чтобы выбесить, толи он, правда, относился к ней пренебрежительно. Аэйри это злило, ей кулачки сжимались с новой силой, она скрипела зубами, и вскоре она приготовила лук, и вложила стрелу на тетиву, она толи кого-то заметила, толи хотела подстрелить Терона. «Эти двое так сильно друг другу не понравились, что они убить друг друга готовы? Это мне не надо. Не хватало мне только перепалок между ними» Пока они терпели друг друга, всем было хорошо. Айдану умудрился подслушать вот такой разговор.

— Корр, ну, с той девчонкой в Старом Роге что-нибудь получилось? — ехидничал Терон

— Нет — грустно отвечал Корр

— Да ладно тебе! Ну, намёк, ну это, хотя бы был? — Корр прекрасно понимал, что Терон имеет в виду.

— Терон, отстань. — хмурился Корр

— Это нормально! Ну, потискался ты с девушкой и что? Ты же её не снасильничал! Может, вернёмся и тебе ещё перепо…

— Заткнись, Терон! — не выдержал Корр

— Неженка! — досадно фыркал Терон

Лягушки, сотни лягушек квакали по всему болоту, где-то вдалеке звучали сверчки, играя свою странную мелодию. Эхом разносился тихий звук обильного капания, словно недавно прошёл дождь. Ни птиц, ни друг них зверей, только лягушки, жабы, змеи и сверчки обитали. Вода, вода обильно капала, она была мутной, болотные растения, что растут на воде, заполонили это место, а звуки болотной живности, эхом расходясь по всему болоту. Они шли дальше, и вдруг туман! Туман клубами шел по всему болоту, недалеко впереди виднелись тусклые огоньки, смеркалось, Солнце скрылось за деревьями, вот-вот должно было стемнеть. Корр принюхался

— Ускоримся! -

— Это не туман. Это дым. Где-то факела или костры. — ватага насторожилась. Айдан почувствовал неладное, вода вибрировала.

— Идём всё дальше, всё глубже! Надо искать обходной путь! Айдан, нужно вернуться! — Терон захотел повернуть назад, ему уже надоели эти болота, чувствовалась паника и холодная дрожь в его голосе

— Терон, повернём назад, впотьмах заблудимся! — Корр знал, что назад идти нельзя, его поддержал Дориан.

— Гном начал, гном докончит! Уходить нельзя! — в это время Аэйри молча оглядывалась, готовая выпустить стрелу в любой момент. Она лишь говорила

— Надо же было пойти в отряд к идиотам… — Что-то не нравиться? Так давай! Ныряй в болота! Лягушонок! — Терон раздался смешком

— Ты же знаешь, что могу бить белку в глаз в четверть лиги? –

— Не загоняй ерунды! —

Айдан вмиг со звоном вынул меч из ножен и громогласно скомандовал

— Оружие к бою! Терон, Аэйри, назад! Стрелять по всему что движется, Дориан, следи за тылом! Корр, готовь что-нибудь магическое! — кровь начинала закипать от предвкушения боя, Айдан что-то завидел впереди, что-то, что промелькнуло под водой, что-то длинное проплыло рядом с ним, что-то склизкое, что-то чешуйчатое. Все вмиг исполнили команду Айдана, Корр что-то шептал, слаживая руки в особые жесты, Аэйри и Терон натянул тетивы, встав спина к спине, они были готовы полить во все стороны. Дориан повернулся к ним спиной и водил лезвием секиры из стороны в сторону, мутя воду. Рык был слышен, наверное, за несколько лиг

— ВИВЕРНА! — секунда, одно мгновенье. Зеленая тварь, с крыльями вместо передних лап, длинной, толстой шеей, и противной драконоподобной мордой, вылезла из болотной гущи, издавая страшный рёв, от которого содрогалось всё тело. Аэйри ‘Торнхаэль не медлила ни секунды и как только виверны приготовилась напасть на Айдана, подняв жуткую морду, эльфийка выстрельнула ей в желтый глаз, похоже. Она доказала своё мастерство. Стрела вошла полностью, зверь загоготал, зарычал и закрутил длинной шеей, словно кнутом и с грохотом упал в болотные воды, поднимая столбы воды. Однако виверна была не одна, из воды поднялось три десятка воинов в звериных шкурах, со ржавыми топорами и короткими мечами, среди них были и человекоподобные ящеры в шкурах желто-пятнистых зверей, с вытянутой мордой ящера, синей кожей, вертикальным зрачками острыми когтями и клыками, были и гноллы, собаки, подобные человеку, они походили на шакалов, вооруженные палицами и булавами на цепях.

— Аглор Трейлиртор! Аглор вождь Харит! — прорычал один из ящеров, гноллы в такт рычали ему — За Кровогорье! За Кинхарт! — прокричал Айдан, водя лезвием меча по воде. Ящер накинулся на него неожиданно, пытаясь повалить наземь и утопить в трясине, хоть и было трудно сражаться по пояс в прохладной воде, Айдан провел колющий удар, сверху вниз, так, чтобы ящер напоролся на лезвие в полёте. Так и вышло, кровь его была красной, как у всех, Айдан тут же откинул его тело толчком плеча и принялся бороться с двумя гноллами, который рычали и гавкали, словно бешеные псы. Он накидывались на него, и тут же отступали, кусали его, пытались вцепиться в глотку, но Айдан отвечал им рубищами и размашистыми ударами, подобие доспехов на них, ржавые пластины тут же отлетали от сильного удара, оголяя их шерстяное тело. Их становилось только больше. Удивительно. Терон и Аэйри сражались бок о бок, успевая отпускать шуточки.

— У меня пятая шавка на счету, эльфийка! -

— У меня седьмой ящер и виверна, Мейстланд! — отзывалась она.

Под их точными выстрелами ложились и ящеры и гноллы, однако они всё прибывали и прибывали, казалось, будто они спускаться с деревьев! Неожиданно на Аэйри напрыгнул гнолл, повалив её под воду, Терон только и успел, что выхватить кинжал и всадить нож промеж ребер этому созданию, вода окрасилась в красный, и Терон всей душой надеялся, что это не кровь эльфийки. Выдернув кинжал из тела гнолла, Терон развернулся как раз на линию атаки ящера, этот ящер напрыгнул на него и тоже повалил под воду. Терон стал задыхаться, глотать противную трясину под тяжелым весом ящера, что прижимал его ко дну. Тут-то он это и почувствовал…этот животный страх… этот страх безысходности, что выхода нет, и его не спасут, что он умрёт! Как Энри и Рена. Воздух в лёгких заканчивался, Терон потерял в неразберихе лук и колчан, остался лишь кинжал в правой руке, а левая рука, которой он прикрылся от лап ящера, сейчас была его единственной защитой. Ярость, гнев и злость захлестнули его, и он всадил нож в бок ящера. Ещё раз и ещё раз. Ящер умер, ослабив хватку. С яростным криком и чувством первобытного страха он поднялся, и тут на него вновь накинулись со спины, но он успел развернуться и вновь порезать морду гнолла. Аэйри была жива и уже метнула два кинжала в ящера, что опять ударил со спины по Терону

— В расчете! — крикнул он, та лишь кивнула. Айдан зарычал, когда их начал окружить, смыкать в кольцо, в центре которого концентрировался Корр.

— Рррххрхр, подходи по одному, сучьи дети! — В это время, Дориану приходилось не сладко, но, по всей видимости, ему это нравилось до одурения. Удары его секиры были смертельны как для ящеров, так и для гноллов, потому что раны были глубокими, а сила удара гнома могла пробить навылет кость! Пара таких ударов с полу оборота отправляли в забытые до двух гноллов или ящеров сразу. Секира сверкала в последних лучах солнца, что уходило за деревья, а вскоре оно должно было спрятаться за горизонт, оставив их в кромешной тьме. Корр концентрировался, готовил очередной приём, вот в чём плюс стихийного уникума, каждая стихия подчиняется ему безоговорочно. Стоя по половину торса почти ледяной воде, Корр концентрировал шар льда, наполненный иглами с маленьким молниями вместо сердечника, рискованный ход, но в случае превосходящих сил противника — действенный. Все чувствовали, как холодная аура окружает Корра, как вода вокруг, да и он сам, покрываются коркой льда и инея. Все прижали к Корру, он поднял большой ледяной искрящийся шар, прокричал формулу и развёл руки в сторону с криком

— ЛОЖИСЬ! — шар разорвался на тысячи осколков, и маленькие молнии устремились в гноллов и ящеров, поражая всех льдом и молнией. Корр тут же создал барьер вокруг него и его друзей, но Терон оказался в не барьера чистого воздуха, и небольшая молния проскользнула к нему

— ТЕРОН! — завопил Корр. Терон подёргался и упал в воду. Наступило затишье. Корр снял барьер. Гробовая тишина, была очень громкой. Неожиданно Терон поднял руку из водной глади, поднялся и начал кричать

. — Живой! Здоровый! Седой! Корр, я тебя прибью! — Корр в первый раз испытал этот страх, что брат больше не вернётся, как Энри и Рена, что он больше его не услышит и не увидит. Его сердце ушло в пятки, а дыхание пропало, Корр и сам на минуту умер, чувствуя проходящий ток и противный холод по телу. Айдан подбежал и поднял Терона, тот отхаркивал противную трясину.

— Корр, хватай брата! Нужно уходить, бежим к огням! — скомандовал Айдан. Все в одно мгновение побежали к огням, там, где болото поднималось, и почва была более устойчивой. Корру пришлось нелегко, затратив столько магической энергии, он сумел заморозить участки болот, но он слишком сильно себя истощил, и сам кое-как тащил Терона, который до сих пор испытывал шок от электризованного удара, и сейчас его сердце билось намного сильнее обычного. Его руки и ноги сводило, а сам он прихрамывал, так ещё и волосы его стали дыбом. Отход прикрывали Дориан и Айдан. Воин Трейлиртора вновь набежали небольшими отрядами и поджимали ватагу. — Пошли, пошли! — кричал Айдан, отступая. Дориан отходил назад, попутно размахивая секирой так, что увернуться от её ударов было, ой, как трудно. Вскоре они отступили на возвышенную тропинку и вновь бежали цепью, отбиваясь от атак трейлирторцев

— Налево, налево! — кричал Айдан, прыгая от кочки к кочке, находясь в центре цепи. Первой была Аэйри, и ярость в её чёрных глаза виднелась издалека, так как тетива её лука намокла, и ей приходилось биться кинжалами, но крики Айдана она слышала и самой первой свернула налево, за ней волочились Терон и Корр, затем Айдан, последним был Дориан. Они бежали сквозь ветки, по узкой тропе, то там, то тут мелькали факела и вскоре недалеко показались баррикады, с них кричали люди

— Путники! Сюда! Стрелки! К бою! — Айдан на секунду застыл на месте, Дориан подгонял его

— Чего застыл, смерти ищешь? — Айдан пришёл в себя, и теперь он бежал последним.

Впереди открылись баррикады, первыми забежали Аэйри и близнецы. Дориан и Айдан были совсем близко. Как вдруг, из-под водной глади на них накинулись два василиска, утащив под воду… «Не смотри ему глаза. НЕ смотри в глаза. НЕ СМОТРИ В ГЛАЗА!» Айдан был напуган, он не запаниковал, он просто напугался, когда средних размеров болотное пресмыкающееся, с горящими жёлтыми глазами накинулось на него, повалив под водную гладь. Их взгляд может обратить в камень. Айдан это знал, но под мутной водой, он не мог разобрать ни чего. Василиск прижал его, и пытался вцепиться клыками в лицо, сердце Айдана забилось с небывалой скоростью, ярость накатилась на него, а в голове промелькнула мысль. «Я не умру от клыков болотной твари!» с усердием он нашёл меч, и вспорол василиску брюхо, воздуха было мало, противные внутренности твари окутали Айдана, он сбросил бренное тело ящера и с воплем поднялся из воды, размахивая мечом.

— Проклятое подобие дракона, подходи по одному, всех выпотрошу! Дориан? Дориан!? — Айдан стал крутиться на месте, водить остриём меча по водной глади, и искать гнома. Тот с громовым воплем вылез из воды, а голова василиска застряла на острие его секиры

— Сожри вас демон Омот-Харат! Я украшу вашей шкурой свой доспех. Узрите ярость Ор-Махана! — справившись с порывом ярости, они вернулись на тропу и через минуту забежали за баррикады. Тут же несколько легионеров наставили на них клинки и навострили стрелы.

— Вы вообще кто такие? — спросил один из них. Айдан встал, отдышался и отчеканил

— Капрал Айдан Анкит, Пятнадцатый Красный Легион, под командованием капитана Гарета СтоннКассела! — только сейчас Айдан заметил, что легионеры облачены в шкуры зверей, и в типичные доспехи, но с обозначением Первого легиона на перчатках, те озабоченно оглянулись, но клинки убрали, стрелки тоже убрали стрелы в колчан.

— Чего здесь забыл Пятнадцатый? Они же в составе подкрепления?

— Мы заняли Кулдар! Там не было ни одного легиона, что должно были организовать плацдарм! — ответил Айдан

— Вранье! Шетой и Двенадцатый остались там! — настаивали легионеры — Капрал, значит? Докажи! — Наконец-то Айдан вспомнил, что ещё в Кулдаре нашил на правую перчатку нашивку пятнадцатого легиона, о которой благополучно забыл пару недель тому назад. Протянув правую руку их сержанту, он указал на нашивку, убирая с неё болотную грязь, напряжение спало словно рукой сняло.

— Сержант, ты глянь, это же сыновья лорда Мейстланда! — один легионер обратил внимание на Терона и Корра, который сидели на земле и приходили в себя.

— Да вроде наш, да ещё дерётся как наш. — проговорил кто-то. — Чего же ты сразу не вспомнил? — говорил сержант, снимая шкуру василиска со своего шлема — пойдёмте, авантюристы, отведу вас к лейтенанту. –

***

Болото и его воины уже осточертели практически всем. Соладты устали не только от противника, но и от всяких насекомых, проклятые комары высосали всю кровь из солдат. Первый легион жаждал выбраться из этих гиблых топей, а Айдана и близнецов как раз таки отправили его найти и вызволить. Айдана направили к лейтенанту, остальные расположились у общего костра. Легионеры как могли, успокаивали себя. Было уже темно, ночь спускалась на болота, звёзд совсем не было, но мало кто бодрствовал, ни кто не мог уснуть под вой гноллов и шипения ящеров, где-то там, в тумане.

В ставке командования легиона находились, пять капралов, три сержанта и лейтенант Зашеир Пашар. Факела слабо освещали лагерь и палатку. Сама ставка была плотной кожаной палаткой, которая хорошо могла защитить от сырости и дождей, прикрытая ветками, для маскировки. На верхних отвесных мостах дежурили трое стрелков, по всей видимости, больше людей туда поставить не представлялось возможным, так как мосты были хлипкими и от большого веса явно ломались. В центре палатки расположился импровизированный стол, на котором лежала карта местности.

Айдан представился, как полагает легионеру, чётко и по фактам, рассказал обо всем, что знал сам: что Кулдар занят пятнадцатым легионом, где предположительно другие легионы, и в прочем это было всё. Легионеры бугуртели от недоумения, но, лейтенант пресёк всё это, раздав с десяток приказов о разведке и подготовке к бою, Зашеир попросил Айдана остаться.

— Вы предприняли, скажем так — он потёр морщинистый лоб шершавой рукой. — авантюрную попытку, чтобы прорваться к нам, капрал. Хоть я не одобрю такое, я рад вас видеть. Скоро мы выберемся, капрал, сообща, благодаря нашим слаженным действиям. -

— Хотите пойти на штурм? — спросил Айдан

— Нет, капрал, я хочу вывести легион и перебросить его в Кулдар, но трейлирторцы здесь в своей стихии. Я надеюсь на поддержку вашего мага и ваши, скажем так, особые действия. — Айдан повёл бровью, лейтенант повел его за собой. Они вышли из палатки, прошли несколько метров, затем они пригнулись и ползком взобрались на холм.

— Уже бил южан? — спросил лейтенант.

— Лично убил в дуэли Таммита Илзорта. — ответил Айдан — Знавал его, тот ещё шакал, всегда травил ножи. — Пашар скрипел зубами, вспоминая это имя. Когда-то, имя друга, а теперь, имя врага.

— Я уже испытал. Куда мы ползём? — Айдан невольно почувствовал боль в месте, куда его ранил Таммит. Прикусив губу, он пополз дальше.

— Что вы задумали, лейтенант Пашар? — спросил Айдан, когда они остановились. Им открылся вид на старые остатки Альвевианского тракта, которые, по всей видимости, могли вывести легион из болот, однако было видно, как изредка мелькают тени трейлирторцев в шкурах животных, а так же южан в позолоченных доспехах.

— Мои неверные «земляки» координируют их действия, но командует ими человек в шкуре гидры, с рогами дракона и большой дубиной. Капрал, знаешь, когда трейлирторцы перестают сражаться? — Айдан отрицательно покачал головой

— Когда их вожака убивают. План такой, капрал. Мы собираемся и плотный строем уходим из болот, навязываем им бой, твой маг нас поддерживает, а главная цель — прикончить их вожака, отряд из стрелков должен будет разрушить отвесные мосты на их стороне, мы там установили кувшины с маслом, один стрелок метко бьёт зажжённой стрелой. Так, мы окружим их огненной стеной, василиски и виверны огонь терпеть не могут. Заставим их бить в лоб, стрелки бьют их с мостов, мы на болоте, твой маг нас поддерживает. Затем уходим. Во время вы пришли, капрал, задержитесь вы хоть на пару дней, нашли бы, наверное, только остов нашего лагеря –

— Рискованно. — ответил Айдан

— Не опаснее, чем дуэли с Таммитом Илзортом. Капрал, я знал этого шакала, он мог биться как дракон! А это, дело плевое! –

— Не бывает плёвых дел, лейтенант! — они молчали и смотрели на поле боя и Айдан вновь увидел её, женщину в чёрной рясе, с распушенными чёрными локонами и красивым лицо с острыми скулами. Айдана словно парализовало. Он не слышал Пашара. Айдан почувствовал на себе её взгляд, словно она видела и знала где он, издалека. Пашар толкнул его.

— Капрал! Ты чего? — Айдан помотал головой и опомнился, делать было нечего, это был единственный дельный план. — Когда приступаем? — спросил Айдан, вновь нащупывая амулет Сейны.

— На рассвете. Сможешь отоспаться. –

— Лейтенант, а василиски обращали ребят в камень? — спросил Айдан, вспоминая ту противную морду, что утащила его и Дориана под воду. Огромная ящерица с желтыми глазами, острыми клыками и когтями, гладкими шипами на спине и шершавой чешуёй.

— Да, трёх ребят обратили. Только, обращают те, которые с гребнем. Те, у кого гладкие шипы, это молодь, с гребнями, взрослые особи. И ещё капрал, тут в болотах водится Гидра, если они её разбудят или мы далеко зайдём, плакал наш путь. –

— Гидра? Которая, с тремя головам? — удивлённо проговорил Айдан.

— У этой шесть, лично ночью видел, как по болотам ходит, никого не жалеет, трейлирторцы её как бога почитают. Страшное зрелище — Пашар поежился от страшных воспоминаний.

— Да помогут на боги. — проговорил Пашар, отползая назад. Айдан молча согласился с ним.

***

«Кто она? Смерть? А где коса и скелет? Или я на грани сумасшествия? Нет, я не сумасшедший» Айдан устал, очень сильно после всех стычек и боев, ему хотелось, есть и спать. Вернувшись к общему костру, где собрались легионеры и ватага, Айдан был только рад тому, что в общем котелке нашлась ещё одна ложка, пусть легионеры ели из одного котелка, это было не страшно. Они ели, бились, спали и жили бок о бок, так формировались братство и боевой дух, легионеры были готовы бить, рвать и убивать друг за друга, а преданность и верность на войне, на вес золота. Постная и сухая гречка с кусками жесткого мяса, Айдану казалась вкусным деликатесом, а подобие чая, божественным напитком. Он привык питаться просто, то, что он ел в Старом Роге, было ещё большим удовольствием, но после боев, сказывалась усталость, и понимание того, что больше у легионеров нет ничего. Поев каши и мяса, Айдан грелся у костра, попутно высушивая одежду. Он продрог до костей, из-за этого ему хотелось спать. Глаза смыкались, но тут он услышал звук флейты. Терон медленно играл на флейте, издавая приятные звуки, похожие на ветер, что ласкает лицо на полях. Красивые звуки лились из флейты в руках Терона, он молчал, лишь дул прикрыв глаза. Костер приятно потрескивал, а вой и шипение трейлирторцев утихли в ночном болоте. Вскоре Терон убрал флейту, потому что ему жутко захотелось спать, как и другим. Легионеры постепенно ложились на боковую.

— Аэйри, ты прости, что не называл тебя по имени…в общем…я дурак. Ты спасла мне жизнь, а я как-то не по-товарищески. — сонно прошептал Терон, Аэйри лежала в двух метрах от него, она мило и тихо ответила ему.

— Прощаю, Терон Мейстланд. — Корр тихо хихикал, только он, Дориан и Айдан остались бодрствовать. Хоть Айдану и хотелось спать, сейчас он грелся у костра, мечтая выйти из этих топей. Дориан сидел, как ни в чём не бывало, Терон одолжил ему трубку, и он покуривал табаку. Корр выглядел истощено, глаза, словно два куска льда, кожа бледная как снег, а губы синие, волосы вообще, казалось, покрыты инеем. Он казался Ледяным Принцем из страх сказок, что слышали все дети Зантара.

— Корр, неважно выглядишь!

— Айдан потихоньку окрикнул его. Корр помотал головой, огонёк жизни вновь загорел в его глазах, а сам он стал приходить в себя. Потерев лицо руками, он, зевая, заговорил

— Затратил много магической энергии. Мне поспать,…как новенький буду. Завтра будет тяжелый день. — Корр не полностью прикрыл глаза и что-то шептал.

— Не переусердствую, тебе ещё много предстоит сделать. — слова Айдана приободрили Корра

— Я постараюсь не замораживать целое болото, но если вдруг надо будет, только свистни — Корр еле заметно улыбнулся, было видно, что он сильно устал.

— Да, юный Мейстланд, скажи спасибо, что ты не родился гномом, иначе каждый заклятие забирало бы у тебя время, отведенное тебе. — подал голос Дориан. Айдан глянул на него и спросил

— Сколько лет живут гномы? –

— Два века, самое большое. — ответил гном в бороду

— И ваши маги, стареют быстрее? — продолжал Айдан. — Так заведено природой, эльфы используют магию, и платят свою цену, мы — гномы, платим отведенным нам временем, а люди, люди так же платят свою цену. — Дориан почесал свою рыжую бороду, провел рукой по волосам и продолжил курить табак.

— Да, именно так. В теории, у нас — людей, у каждого, природный запас магической энергии, но, его нужно реализовывать с помощью воли, усилия и учителя. У кого-то, как у меня, всё с рождения. Я, с самого рождения, проявлял магический потенциал. Кто-то открывает его в более позднем возрасте, кто-то узнаёт о нём в глубокой старости. К примеру, ты, Айдан, можешь, в теории стать магом, нужна воля, усилие, учитель и источник магии. — Корр пояснил все медленно, положив голову на ладонь руки, оперев руку локтем на ногу.

— Стать магом? Хммм, заманчиво, учить будешь, Корр? — посмеивался Айдан.

— Если ты хочешь учиться у самоучки, которого выперли из академии, милости прошу, к нашему шалашу! — протараторил Корр

— За что тебя выперли из Боевой Академии Дейн-Педа? — спросил Айдан, чувство сонливости сошло на нет, на её место пришло любопытство

— По сторону стен академии, никто не говорил, Боевая Академия Дейн-Педа, я и ребята, что учились со мной кличили, в шутку, конечно, «Педка» –

— Паршивое место, Айдан, если вдруг откроешь потенциал, иди в Илайтан или Хагарен. Нас там делили на благородных, те, кто мог платить за обучение, и простых: деревенские ребята, что открыли в себе потенциал. Понимаешь, дело то в том, что магов из деревни считали, опасными, так как они могли в порыве злости убить кого-то, а тех, кто родился в богатой семье, чуть ли не с рождения пасли! Я отучился там год, меня с позором выкинули и с тех пор я учусь сам… -

— Так, почему тебя выгнали? — настаивал Айдан. Корр неохотно выдохнул и рассказал — Я поссорился с архимагом Линой, там сущий пустяк! Она поставила камень душ рядом с пентаграммой, а так делать нельзя, выброс энергии будет, вдобавок неправильно начала вываривать экстракт из языка виверны, а так может получиться яд, ну и вышла у нас с ней перепалка. Она разозлилась, запустила в меня стол телекинезом, а я её назвал старой грымзой, ещё как-то, в общем, оскорбил её не слабо, и с тех пор не могу поступить ни куда. Ни в Илайтан, ни в Хагарен, никуда. Она описала меня вот так: «Никчёмный самоучка, не желающий прислушаться к мудрым советам, идиот, который в полной мере может зваться королём Идиотов, как и его братец-близнец, который подначивал его, меня оскорбить. Слабовольный и ни к чему не приученный» Вот теперь и учусь сам. –

Айдан усмехнулся, Терон и Корр точно близнецы, почему-то он не сомневался, что именно Терон подсказывал, как действовать Корру.

— А почему Терон не использует магию? -

— Это, как говорили лекари…магическая аномалия, я… — начал было Корр

— Сожрал в материнской утробе всю магию…скотина — зевая, подал голос Терон. Корр улыбчиво и аккуратно пнул его в бок

— Эй, мелкий! Я тебе сейчас уши то надеру! — Терон пнул его в ответ

— Мы близнецы, дурень! — Я старше тебя на семь минут! — отозвался Терон

— Семь минут! За то я выше тебя! — прошипел Корр

— Семь минут! За то… а иди ты… — зевнул Терон. «Стать магом…странная перспектива. Хотя, всё же интересно, какой бы из меня вышел маг?» думал Айдан, хотя, Айдан признавал, что ему комфортнее на передовой, что он получает упоение от битв, это казалось ему странным и страшным. Корр уснул, тихо и мирно, Дориан тоже прикрыл глаза и дремал. Лишь Айдан не спал. Он чувствовал, как его глаза слипаются, но уснуть он ни как не мог. Та женщина, что он видел под Амхарой и сейчас, он волновался, кто или что это? Айдан не знал, не понимал, он смотрел на ночное небо, скрытое кронами болотных деревьев, и слабо узнавал очертания известных ему созвездий.

— Говорят, если созвездие сближаться, это определяет судьбу… — прошептал Айдан.

— Мой народ свято верит в созвездия, под каким рожден ты, какое созвездие к твоей звезде было ближе всего? Скажи мне, Айдан — Дориан будто спал, прикрыв глаза, на самом деле он находился в состоянии полудрёма и прекрасно всё слышал, его голос был тихим и басистым — Я родился в Месяц Старых Богов, Монскар, первый день третьего месяца. — ответил Айдан.

— А ты? — тут же спросил он — Созвездие Голема. Месяц Вечной Памяти. Семнадцатое число. «Голем, не смеющий использовать магию. Голем изгнанник» смешно — говорил гном.

— Смешно то, что голем есть верность создателю, верность семье, а меня, меня из семьи, рода, изгнали за то, что я защищал её честь! Я убил сына главы города Сайката, за то, что то пытался опорочить мою сестру, а та дурёха, сказала, что любила его, только этот юнец был подонком и насильником. Убил я его на арене, бой был до первой крови, а я снес ему голову, нарушил древнюю заповедь. И с тех пор, десять лет в изгнании –

— К чему ты это? — спросил Айдан. Гном не открыл глаз, лишь убрал трубку и ответил, тихо, словно бормочет во сне

— Не всегда созвездие определяет нашу судьбу, мы должны творить её сами. Просто знай это. –

— А что насчёт меня? -

— Хммм, странно, созвездие Рога? Не похоже чтобы ты родился под этим созвездием. Поверь мне, мой народ, в Трехградие смотрит и изучает звезды столетиями, и я знаю, как они двигаться, на зубок — говорил гном. Айдан почувствовал внутри странное и неприятное, будто сами звёзды пытались сказать: «Ты не знаешь!»

— Может и так, может быть я и родился не под созвездием Рога — Айдан хмыкнул, улыбаясь — через месяц узнаем! — сон, наконец, настиг его. Ведь созвездия были неотъемлемой культурной частью всех народов, многие верили в то, что они определяют судьбу и жизнь человека, только теперь, Айдан усомнился в том, когда-то знал. Созвездие Рога, созвездие, которой помогает идти во чтобы то не встало, зовёт защищать страну, зовёт на последний бой. Айдан только сейчас подумал: «А кто я на самом деле?» но, эту мысль он отбросил сию минуту как она пришла. «Я — Айдан Анкит. Сын Мартина и Лары Анкит. Я — Красный Легионер»

***

Они проснулись с утренним рожком. Солнце уже вставало, его первые лучи ознаменовали начало нового дня, и грядущую битву. Легионеры уже собирались и готовились прорываться с боем прочь из этих болот. Оставалось раздать последние приказы. Лейтенант Пашар описал всё довольно ясно и чётко, основная часть легиона двинется по остаткам Альвевианского тракта и навяжет трейлирторцам бой вне болот, отряд из стрелков должен будет поджечь их пути отступления, обрушив на них заранее заготовление запасы масляных кувшинов, затем стрелки, по отвесным мостам, двинутся к позициям основных сил и воссоединяться с легионом. Оставалась распределить, кто куда идёт. По приказу Пашара, Терон и Аэйри, помогали отряду стрелков, Айдан, Корр и Дориан шли в основном составе, который должен был навязать противнику бой. Сама идея разделиться Айдану особо не нравилась, но, он — капрал, в Пашар — лейтенант, Айдан просто обязан был подчиняться его приказам. Получив все приказы, легионеры стали готовится. Айдан вооружился щитом, которого ему так не хватало и укороченным боевым копьём. Теперь, он во всеоружии. Терону и Корру идея разделиться показалось безумной, однако Корр сказал

— Не волнуйся братец, я справлюсь, смотри там, не оплошай! Чтоб нам не было за тебя стыдно! — Корр так еж что-то шепнул Терону на ухо, тот ехидно заулыбался и обнял брата. — Удачи. Ни земель, ни денег, но свобода дороже! — проговорили он почти в один голос, взявшись за предплечье. Затем Терон тихо прошептал Айдану, крепко обняв, как друга.

— Айдан, друг, если, со мной что-то случиться… позаботься о Корре. — Айдан резко ответил, крепко сжимая Терона в объятьях

— С тобой ничего не случиться, друг! — в крайний раз, пожав руки, они разделились.

***

Они проснулись с утренним рожком. Солнце уже вставало, его первые лучи ознаменовали начало нового дня, и грядущую битву. Легионеры уже собирались и готовились прорываться с боем прочь из этих болот. Оставалось раздать последние приказы. Лейтенант Пашар описал всё довольно ясно и чётко, основная часть легиона двинется по остаткам Альвевианского тракта и навяжет трейлирторцам бой вне болот, отряд из стрелков должен будет поджечь их пути отступления, обрушив на них заранее заготовление запасы масляных кувшинов, затем стрелки, по отвесным мостам, двинутся к позициям основных сил и воссоединяться с легионом. Оставалась распределить, кто куда идёт. По приказу Пашара, Терон и Аэйри, помогали отряду стрелков, Айдан, Корр и Дориан шли в основном составе, который должен был навязать противнику бой. Сама идея разделиться Айдану особо не нравилась, но, он — капрал, в Пашар — лейтенант, Айдан просто обязан был подчиняться его приказам. Получив все приказы, легионеры стали готовится. Айдан вооружился щитом, которого ему так не хватало и укороченным боевым копьём. Теперь, он во всеоружии. Терону и Корру идея разделиться показалось безумной, однако Корр сказал — Не волнуйся братец, я справлюсь, смотри там, не оплошай! Чтоб нам не было за тебя стыдно! — Корр так еж что-то шепнул Терону на ухо, тот ехидно заулыбался и обнял брата. — Удачи. Ни земель, ни денег, но свобода дороже! — проговорили он почти в один голос, взявшись за предплечье. Затем Терон тихо прошептал Айдану, крепко обняв, как друга. — Айдан, друг, если, со мной что-то случиться… позаботься о Корре. — Айдан резко ответил, крепко сжимая Терона в объятьях — С тобой ничего не случиться, друг! — в крайний раз, пожав руки, они разделились.

***

— Легион на марше! — прокричал сержант. Пашар обратился к Айдану.

— Как мне их вдохновить. Они будут бояться умереть, они бояться боя. Они — легионеры, но они люди, а людям свойственен страх. — Пашар пытался подобрать слова, но Айдан ему сказал

— Каждый легионер смотрит на командира по-своему. Нельзя запозднится с нужными словами лейтенант, напомните им, что ни одна жертва не будет напрасна. Напомните им, за что они бьются, напомните им, что в конце концов, они солдаты, которые были обучены, чтобы справляться с невозможным. — Пашар кивнул и пожал руку Айдану

— Ты мудр, капрал, из тебя выйдет прекрасный командир. — они взялись за предплечья, на воинский манер.

— Слушай меня, Первый Легион Кинхарта! Я знаю, вы боитесь. Знаю, что вам осточертело это болото! Но знайте, южане будут биться за каждый клочок земли, и переманят на свою сторону весь Трейлиртор, но это не важно. Важно то, что легионерами не рождаются, легионерами умирают! Мы выгоним трейлирторцев и южан с этих болот, нанесём им удар, а затем погоним до самого Хребта Баордара! Потому что мы бьёмся за наше отечество, за нашу веру из-за нашего императора! Пусть мы умрём, но заберём их с собой, прямо в Цитадель Эдхута! Я спрошу, вы со мной?! — легионеры не заставили себя ждать

— Да! –

— В бой! За Кинхарт! –

— За Кровогорье! –

— Так пойдём, и уничтожим их! –

— В бой! В бой! В бой! — легионеры поднимали оружие вверх и громогласно кричали.

— Победу — стране и народу, почести — королю и дворянам, долг и жизнь — легиону! –

***

Месяц Штормовых Ветров. 8 число. Монскар.

Терон и Аэйри двигались в составе отряд из пятнадцати стрелков. Они перешли на отвесные мосты, и двигались тройками, потому что большего веса мосты не выдерживали. Луки были наготове, стрелы вложены на тетивы, напряжение не останавливаясь, росло, А на болотах наступила тишина, лишь внизу был слышен легион на марше. Они переходили перебежками, то там, то тут замечая трейлирторцев, что тенями скрывались за ветками, или камнем падали в болотную воду и скрывались в ней.

— Вы уверены, что идея с маслом и поджогом сработает? — Терон оглядывался по сторонам и старался не смотреть вниз, так как его голова заметно кружилась, а сам он мечтал чего-нибудь выпить да покрепче. — Всё должно получиться! А иначе мы понесём слишком большие потери. — отвечал сержант, что командовал отрядом. Он выглядел лет на тридцать, с короткими волосами и щетиной, а глаза у него были карие. Да и сам отличался простоватым, вытянутым лицом и прищурами глаз

. — Мне это не нравиться. Вы тоже слышите, этот гул или жужжание? — Аэйри настороженно шагала вперед, пригнувшись и выгнув спину, Терон аккуратно пристроился за ней, стараясь прикрыть ей спину.

— Не ты одна его слышишь. — отозвался Терон Вскоре они остановились. Сержант поднял кулак вверх и замер.

— Мухи… — прошипел сержант.

— Мухи? — спросил Терон — Мы так зовём стрекоз-переростков. Те ещё падлы, ядовиты, вызывают слабость и нападают кучами, но бояться огня. Если они на нас нападут, хватайте факелы. –

— Стрекозы-переростки? Гидры ещё не хватало! — прошипел Терон.

— Что, боишься? — съехидничала Аэйри

— Я ничего не боюсь! — гордо ответил он

— Я это запомню. — прошептала она

— Отставить болтовню! Тройками, вперед! — Сержант указал жестом идти вперед, затем поворачивать налево, на ещё более хлипкий мост. Мосток под ними прогнулся и Терон невольно взглотнул, на него лукаво глянула Аэйри, и Терон нахмурил лицо. Наконец-то они вошли к нужному дереву, которое в своём обхвате могло насчитывать десятки деревьев поменьше. Терон глянул вниз, было слишком высоко подать, затем он поглядел вверх, стрелки уже били по мешкам с кувшинами и тем, падали с грохотом вниз, а масло разливалась по водной глади.

— Хорошее, видно, масло. — проговорил Терон

— Ага, Хагаренское. — ответил сержант.

— Эльфийка, подайте сигнал нашим отрядам. Стреляйте вон туда. — сержант указал куда ей стрелять, Аэйри фыркнула, но указание выполнила и зажжённой стрелой попала прям в яблочко, потому что через полминуты к ним прилетела ответная стрела. А буквально через минуту прозвучал боевой рог вдали, а за ним и крики битвы

. — Мейстланд, зажигая, это масло будет гореть пару дней. — сержант дал отмашку, Терон зажег стрелу и выстрелил разводу на воде. Масло зажглось в секунду, и огненная стена построилась на болоте. — Вот, плевое дело, а ты беспокоилась. — усмехнулся Терон. Аэйри лишь демонстративно отвернулась, как вдруг дерево затряслось, легионеры попадали, а под ними послышался зловещий, неразборный, истошный рык.

— ЭТО ЕЩЁ ЧТО ТАКОЕ?! — воскликнул Терон

— ГИДРА! — закричали на той стороне моста.

Огромная, шести голова гидра начала трясти дерево своими пастями, рычать от жара огненной стены и едкого болотистого дыма. Огромная, похожая на бескрылого дракона, она лезла на дерево. Одна из её драконоподобных голов первой заглянула наверх, уставившись на Аэйри голодным и жадным взглядом. Девушка встала как вкопанная, парализованная страхом. Гидра обнажила клыки, противную морду с огромными ноздрями и шипами, а так же жёлтыми глазами. Терон кое-как набрался сил и метнул в гидру факел. Он попал ей прямо в глаз. Голова гидры зарычала и завертелась с небывалой силой, скоростью и злостью. Терон схватил Аэйри за руку, и они побежали по мосту, однако голова гидры ударилась об мост, и хлипкое строение рухнуло. Терон и Аэйри, громко крича, упали в воду. В то время другие головы гидры напали на легионеров и им пришлось броситься в рассыпную. Сержант погиб в пару мгновений, когда одна из голов, мощным укусом схватила его за ноги и подкинула вверх, а затем проглотила.

***

Как и предполагалось, трейлирторцы приняли бой бок о бок с южанами, однако, легионеры Ваетира не стремились идти на острие атаки, из-за чего в их смешанный с гноллами и ящерами рядах, был разлад. Их ряды длинны, но сильно растянуты, а легионеры юга, словно надзиратели, гнали трейлирторцев в бой. Только сейчас многие легионеры заметили, что в рядах, как они говорили, болотных варваров, присутствуют люди, облачённые в кожаные доспехи или шкуры животных. Первый Легион держал оборону на остатках тракта, стрелки легиона метко били противника, не давая им сгруппироваться, Корр умело поддерживал солдат стихийной магией льда и воды, так как швыряться налево и направо огненными сгустками из-за болотной среды не представлялось возможным, а молнии он решил применять только в крайнем случае.

Туго приходилось обеим сторонам, что варварам, которые не могли пробить защиту и стену щитов, так и легионерам, ведь оборону они долго держать не моги. Дориан сражался в первых рядах, и когда какой-нибудь смельчак прорывал оборону, его тут же встречал размашистый удар его секиры, что сразу сбивал с него спесь. Однако у трейлирторцев было преимущество, огромные стрекозы ту тут, то там били по обороне легионеров, словно комары, почуявшие кровь. Тракт Альвевы держался, легионеры занимали восходящую позицию, но долго они не могли её держать, на смену гноллам, ящерам и людям в шкурах, приходили свежие и полные сил бойцы Ваетира. Айдан держал оборону стены щитов, попутно проводя удары копьём сверху, пытаясь попасть в глаза, или снизу, попадая по ногам. Бой превратился в толкучку, крики, рык, рев и стоны расходились по всей округе. Казалось что ни одна из сторон не получит преимущества, что перевалить ход битвы. Краем глаза Айдан заметил, как лейтенант Пашар бился сразу с тремя южанами, и к ним присоединился, по всей видимости, вожак трейлирторцев, таким как описывал его Пашар. Огромный, почти два метра ростом, мускулистый, жилистый, вместо доспехов шкура гидры, вместо шлема голова гидры, и огромная шипастая дубина в виде бычьей головы, подстать его колоритам «Дэн и Вал назвали бы его шкафом» подумал Айдан. Он принимал удары на простой деревянный щит, с железной оковкой. Плечо отдавалось болью и усталостью, вряд ли бы он выдержал ещё больше, быстро отскочив, место Айдана занял другой легионер, сам Айдан побежал на выручку Пашару, хотя, видя, как он дерётся, в помощи он нуждался в последнюю очередь.

Пашар ловко вывернулся, проведя захват, он вывихнул руку ненавистному земляку, оттолкнув его в болото. С двумя другим он расправился чуть быстрее, его обучали в Ваетире, и он знал, как биться с такими легионерами. Орудуя сразу двумя клинками, он создавал вихрь их легких, но многочисленных порезов, заставлял противника опешить, как только это случилось, Пашар переходил на рубящие и колющие удары. Двое южан не успели опомниться, один из них упал, получив сквозную рану в бедро, а второй уже падал на спину после того, как Пашар подрезал его ноги. Трое южан были повержены, бой опьянял, но Пашар быстро вышел из этого состояния, как только почувствовал, как летит на землю, от сильного пинка в спину. Он точно поломал пару рёбер, но был ещё в состоянии драться. Вожак трейлирторцев, его воины кричали ему в след.

— Аглор вождь Харит! Аглор вождь Харит! Аглор вождь Харит! — Пашар сплюнул кровавую слюну, и поднялся с мощеной дороги тракта. Размяв шею, он зарычал и приготовился к бою. Харит, а именно так звали этого вождя, поднял вверх свою шипастую и окровавленную дубину, прокричав

— Аглор Трейлиртор! — его громкий клич перебил другой звук. Неразборчивый рык множество голов и крик человека, который следовал за ним.

— ГИДРА! — истошно кричал знакомый Айдану голос.

***

Едкий дым горящего болота бил по ноздрям, затем по голове, отравляя лёгкие. Наверняка дым вредил и гидре, которая дико ревела от каждого вдоха этих едких испарений. Терон очнулся моментально, после того, как они упали в воду. Ему казалось, что пару рёбер он всё-таки сломал, потому что ноющая боль в теле заставляла его двигаться быстрее, чего нельзя было сказать об Аэйри, которая при прядении вывихнула лодыжку. «Как мы спины не переломали?» Он уже в сотый раз себя проклял за то, что испугался и на поводу страха повел себя и девушку через мост, но для проклятий время ещё будет, а сейчас он должен был уносить ноги…Но, увы, девушка не могла, не то что бежать! Терон подхватил эльфийку на руки, затем аккуратно перебросил так, чтобы его рука правая проходила между ее ног и обхватывала правое бедро, а левая обхватывала правую руку, получилось так, что Аэйри лежала на его плечах и тихо стонала от боли поломанных рёбер и вывихнутой лодыжки

— Терон Мейстланд, уноси ноги! — вопила она. Терон видел только препятствия впереди себя, его ноги несли их обоих, об усталости не было и речи, его кровь кипела, а сам он мчался вперед, словно сокол

— Хватить меня лапать! — «Она ещё и жаловаться успевает!» Терону хотелось, и смеяться и плакать. Но истерический смех начал его пробивать, но Терон бежал, не имея права остановиться.

— ТЕРОН! Она близко! — нужно было ли говорить, что сейчас эльфийка находиться в положении, что лучше сказать «спасибо», чем порицать своего «спасителя»? Во-первых, Терону было бы неудобно нестись с эльфийкой на руках, так, чтобы она обхватила его шею. Во-вторых, Аэйри могла хоть как-то со своей вывихнутой лодыжкой помогать Терону. К примеру, смотреть на ужасающую, огромную и приближающуюся гидру, Для своих размеров, она была быстрой, а шесть её голов сметали упавшие деревья и прочие препятствий на бегу. Поэтому девушка как могла, поддерживала Терона, несмотря на то, что его правая рука часто соскальзывала чуть выше, чем следовало. «Если этот дурень спасёт мне жизнь, я его расцелую» Если бы Терон умел читать мысли, он бы визжал от счастья, а не как сейчас, от страха.

Терон бежал со всех ног, дым от горящего болота расходился на лиги округи и Терон мчался туда, где был слышен бой, а Аэйри подгоняла его воплями. Прыгая, переступая, проползая через ветки Терон бежал, бежал и подгонял себя, потому что остановись он хоть на секунду, и он и эльфийка умрут страшной смертью и буду вариться в желудке гидры. Это-то и подгоняло его. Вскоре он выбежал к полю бой. Продираясь через болотную воду, он метался, потому что шел бой, но вскоре он истошно закричал, так закричал, что бой остановился. Все смотри на то, как он с эльфийкой на плечах бежал к легионерам, за ним гналась разъярённая гидра, а вдали виднелся огонь и чёрно-зеленый дым.

— ГИДРА! ГИДРА! — кричал Терон. Если бы гидра умела разговаривать, она бы, наверное, сказала, что рада такому количеству мяса, пришедшему на её болотистый стол. Терон сумел затеряться в толпе легионеров. Гидра остановилась, и головы будто начали общаться между собой, игриво засматриваясь, то друг на друга, то не тех, кто стоял под ней. В конце концов, головы пришли к одному единственному варианту: полакомиться на здоровье. Трейлирторцы забыли о том, что сейчас они дерутся с легионерами. Командир южан вспылил и истошно закричал

— Чего вы встали, шакалье вымя!? Убить легионеров! Натравите на них эту ящерицу! — гидра словно поняла, что южанин кричит и оскорбляет его. Одна из голов резко, словно вспашка молнии развернулась и ударила южанина. Тот, от силы удара улетел на несколько метров назад, другие солдаты южан побежали прочь, кто в болота, кто по тракту из болот. Трейлирторцы накинулись на гидру всей гурьбой. Сто, даже больше ящеров и гноллов атаковали её с разных сторон. А Харит расталкивая легионеров, помчался прямо на одну из голов.

— Ты говорил, что они почитают её как бога! — Айдан обратился к Пашару

— Может быть, я и ошибся — лейтенант до сих пор стоял в оцепенении с выпученными глазами. Айдан потряс его за плечи и сказал

— Так это играет нам на руку! Нужно уходить с этих, богами забытых болот! — Пашар опомнился, и согласился с Айданом, трейлирторцы оттеснили гидру назад, на пару десятков метров, это был шанс вывести легион более-менее целым.

— Легион! Марш-отход по тракту! — Легионеры стали массово отходить из болот и очень скорым маршем идти по тракту, пока болотные варвары возились с гидрой. Стрелки отходили по отвесным мостам. Раненных и покалеченных уносили те, кто мог их тащить. Полчаса пролетели незаметно, последние легионеры уходили из болот по тракту. Самыми последними шли Пашар, Айдан, Дориан, Корр, Терон и Аэйри. Они продолжали смотреть на бой гидры и трейлирторцев. — Толпою бьют и льва — говорил Терон.

— Эх, поучаствовать бы в этой баталии! — радостно говорил Дориан.

— Не думаю, что мне да и нам, нужно здесь оставаться, гидра не забудет того факела! — Терон нёс Аэйри на руках, так, чтобы она обхватила его шею. Ящеры резали гидру, гноллы кусали и рвали её плоть. Гидра раскидывала их головами, съедала заживо и отступать не собиралась. Харита она убила одним из первых, одна из голов схватила его за дубину, другая разорвала в клочья, а воины Харита продолжали драться. Вот она — Гидра! Дух болот!

— Ты говорил, что они не бьются без вожака? — вновь спрашивал Айдан — И здесь я ошибся. Пошли, нечего смотреть на это. Это не наш бой, уже… — они развернулись и последовали за легионом. Едкий дым ещё горящего болота заставлял их кашлять, бил по голове, ноздрям и лёгким. Нужно было выбираться отсюда. Рев гидры, гоготание гноллов и шипения ящеров ещё долго отозвалось, пока они выходили их болота. Но, то, что было на болотах, останется в болотах.

***

К полудню весь легион вышел из болот и уже тихим маршем шел к старому рогу. Все они устали, все до единого хотели, есть, спать и хорошо помыться. Терон нёс Аэйри на руках, она мило улыбалась, пока Терон искал подходящие слова. А их и не нужно было искать. Аэйри мило потянулась к нему, и вытянув губки, коснулась правой щеки, причмокнув. Терон покраснел, как рак, или красный дракон. Айдан и Корр тихо смеялись, но не в обиду, наоборот, они были рады за него!

— Вот, Терон у нас теперь, герой-любовник! — хихикал Корр, Терон злостно отозвался.

— Вот чего ты ржёшь!? -

Глава 8. В предвкушении бури

Месяцем ранее. 6 число Месяц Ясных лет

Три гвардейские роты Кинхарта маршем шли из столицы, по направлению к Амхаре, а затем они должны были укрепить гарнизон крепости Кулдар. Император Уильям Кон-Итьен должен будет возглавить основные силы Третьей Кинхартской Армии через несколько месяцев, позже к ним присоединяться: Седьмой Чёрные Легион Уэйстека, Восемнадцатый Серый Легион Сайн-Ктора, и Восьмой Синий Легион Джейстена. Они примут удар у крепости Кулдар, затем форсируют Аннону, а позже ударят по Ваетиру и его вассалам.

Император Кровогорья, сюзерен Джейстена, Сайн-Ктора и Уэйстека, правитель Кинхарта, Уильям Кон-Итьен Первый придерживался определения: «Власть делает человека таким, какой он есть на самом деле» Его брат, Лоренц Кон-Итьен всегда был честным человеком, хоть и с долей жадности. Может быть, власть, что Ульям подарил брату над южными провинциями после Войны Домов, сделала Лоренца таким, какой он есть на самом деле? Жадный до власти, жаждущий получить Сапфировый Трон Империи? Может быть, это проделки Ненасытного, что своими кознями заставил брата идти на брата? Император не знал, но собирался узнать это. Гражданской война в империи могла стать для всех соседних государств сигналом, сигналам к тому, что империю можно рвать на части, как истлевший труп. Этого император допустить не мог. Он не мог предать идею великого Нерана, что первым создал империю, как центр Зантара для всех, кто желает строить свою судьбу там, где это представлялось возможным. Где не будет тирании драконов или других божественных потомков. Уильям понимал, что на его плечи, а похоже на плечи его сына Лайана ляжет ответственность за сохранение Империи Кровогорья, впрочем, как и любому другом монарху до него.

Уильяму предстояло решить две первоочередные проблемы: Войну с Лоренцем на юге, и войну с революционерами здесь, в Кинхарте. Рендон Пэтрот — бывший командор легиона, ныне, настроенный против правящей семьи монархов контрабандист, который собирает вокруг себя довольно большое количество посредников. Вдобавок к этому, церковники по всей империи пророчат о начале Времен Исполнения, когда древние пророчества вступят в свою силу. Пророчество о Наследнике Нерана, пророчество о дюжине под остриём Юмкары, о возвращении Драконьей Армады и прочие придания, народ суеверный, и народ пугается, когда старцы начинаю глаголить жуткое будущие, что ждёт их всех. В такие времена объявляться самозванцы, что хотят либо денег, либо власти, либо всего и сразу. Шпионы империи доносили Императору:

ЛжеНаследник объявился в Хаэфиле, имя его Карин Кикспаргх, он собирает сторонников, уверяя их, что в его жилах течет кровь дракона. В Эш’Хайгаре власть в одном из центральных городов взяла дюжина бойцов, утверждающие, что они рождены под звездой Острие Юмкары. Нашествий из Аст’Морауна не было более двух эр, но на границах до сих пор вспыхивают конфликты. И так по всему материку, жители замерли в ожидании часа, когда пророчества сбудутся.

***

Аладена. Столица Хаэфила.

***

На главной площади Аладены, столицы восточного королевства Хаэфил, собралось много народу. Среди них были мужчины, женщины, дети и старики. Воины при оружии, ремесленники, оторвавшиеся от работы, купцы, пилигримы, простолюдины одетые по-простому: в куртки и льняные рубахи. Конечно же, аристократы, одетые в шелка, мягкие одежды, с золотым или серебряным обрамлением, золотыми кольцами, обручами, каменьями и прочими украшениями. Собрал их всех Карин Кикспаргх. Он был относительно юн, на вид ему нельзя было дать больше двадцати. Карин был облачён в лохмотья, которые скрывали облегчённый вариант латного доспеха Хаэфильского легиона. Открытым оставалось только его лицо. Взъерошенные чёрные волосы, бледная, словно пелена тумана кожа и наполненные кровью и лопнувшими капиллярами глаза. Губы его скривились в неприятной ухмылке. Час назад, при дворе короля, он объявил себя Наследником великого Нерана, заявил, что в его жилах течет кровь драконов, прилюдно его обсмеяли и выпнули из дворца. Ровно час он лежал на земле бездыханный и что-то бормотал на древнем наречии. Глаза его наполнились кровью. Он поднялся с земли, встал на колени перед дворцом Аладены, и стал проклинать на древнем наречии, тех, кто осмелился его оскорбить.

Тяжелые чёрные тучи стали сгущаться над Аладеной. Пошел дождь, моросявый, мелкий, словно из маленькой лейки. Но народ это ни сколько не смущало. Наоборот, все пришли поглазеть на очередного ЛжеНаследника. Люди смеялись над Карином, бранили его, как последнего шакала. Кидали в него камни, гнилые овощи и фрукты, стражники издевались над ним, избивая палкой. Однако никто не догадывался, что, а точнее кто, стоял за этим юношей. Он не чувствовал боли или унижения, он ждал момента, когда на его головой разразиться гром, он чувствовал лишь холодную, накатывающую волнами ярость. Сверкнула молния, жители Аладены замолкли, поняв, что тучи сосредоточилась прямо над Карином. Юноша засмеялся, пронзительно, противно, словно сам Ненастный, что после Эры Рождения был заточён в Цитадели Эдхута, скинул оковы Отца-Дракона, и теперь покровительствовал над Карином Кикспаргхом. Отчасти так и было. Солнечные лучи и жара, что для Хаэфила в середине лета были обыденностью, сменились на серость и лютый холод, исходящий от юноши, что стоял на коленях, а толпа продолжала окружать его. В его руках, простая уличная грязь, перемешанная с дождевой водой, становилась кровавым пеплом. Захохотав ещё громче и истошней, юноша припал на четвереньки. Кровь текла из его рта и носа. Он заговорил несвойственным для себя голосом.

- Вот значит, какими вы стали, дети мои… Жалкое стадо, что идёт на поводу жалких и никчёмных убеждений, верующие, что Старые Боги, Драконы-Основатели или ваши новые Боги вас защитят. Я разочарован. — Карин вдохнул, из его горла послышалось гоготание, смех и плачь одновременно — Пусть я и заточён, но скоро я сброшу оковы Драконов-Основателей. Настанет день, когда я поведу свою армаду, дабы свергнуть жалких монархов, и вернуть то, что по праву принадлежит мне, вашему Создателю, вашему Отцу. Пока вы слепы и глупы, вы не перешли порог детства. Позвольте мне, вашему Отцу, подтолкнуть и направить вас, моих заблудших чад. — Карин издал истошный крик, поднимая голову к небу. Только сейчас толпа стала разбегаться. Его вены стали чёрными, словно ночь, а глаза стали вытекающей лавой, что жгла кожу, ещё живого и борющегося за своё тело и сознание юношу. Никто не слышал, как Карин Кикспаргх кричал, что не поддастся влиянию и скверне Отца Разрушения и Лжи, кричал, что он умрёт, но не отдастся в лапы Первородного добровольно, Ненастный ответил на его последние слова

— Да будет так! — несколько молний ударили в разных кварталах города, тучи объединились в единый поток чёрного ветра, столбом опустились к юноше, и окутали его. Карин перестал кричать, кричали лишь жители города, кричали истошно, страшно, люди плакали, взывали ко всем богами. Они видели рождение Падшего, правой руки Ненасытного. Наступила гробовая тишина. Чёрный ветер вновь устремился в небо, открывая ужасную картину. Земля вокруг места, где стоял Карин Кикспаргх, превратилась в булькающую чёрную жижу, напоминающую лаву, но свойство она имела другое, эта консистенция быстро остывала, словно оскверняя землю, выкачивая из неё жизнь, оставляя только холодный труп. От Карина Кикспаргха мало что сталось, лишь знакомые черты иссохшего лица, латный доспех, из некогда освященного металла, превратился в чёрный доспех, обрамлённый лавовым орнаментом, на наречии, что было старше самого древнего на материка языка гномов. Доспех сросся с его костями, меч обронённый стражником, принял зазубренную и волнистую форму, чтобы причинять рваные раны и увечья, чтобы заставить врага страдать. Может быть, остатки разума того Карина, что был выдающимся легионером Хаэфила и последней надеждой рода Кикспаргх, бился за остатки своего тела, но было слишком поздно, теперь, имя Карина Кикспаргха, некогда последнего из этого рода, войдёт в историю, как имя нового, двадцать седьмого Падшего, нового слуги Ненасытного.

***

Кинхарт

***

Середина лета в Кинхарте была необычайно жаркой. Солнце нещадно пекло, жители Поместного квартала пряталась в тени, спасались у фонтанов, и вообще старались не выходить на улицу без особой нужды. Жители Рабочих и Торговых кварталов спасались от жары как могли, ведь работать было необходимо, водоносы в этот день были на вес золота. Во дворце от жары помогали придворные маги, что могли окружать себя прохладной аурой льда. Рабочим на пристани повезло, река отдавала свою прохладу, и это день казался им не таким душным и жарким. Лишь в одном квартале царило сущее пекло. Жители кличили его Нищим Кварталом.

Это был грязный квартал, где собирались любители здешнего наркотика, Горьких Трав, сорняк, из листьев которого можно гнать такие вещества, что от одной дозы можно оказаться перед пантеоном богов. Так же здесь любили собираться бандиты на разборки, тёмные личности, воры, контрабандисты, а местная стража посла всех выше перечисленных и днём и ночью. Стражникам в этом деле помогали небольшие патрули легионеров. Вот и сейчас, главную улицу этого квартала патрулировали два легионера. Одетые в красно-золотые табарды, поверх пластинчатых доспехов, красные плащи, вооружённые ростовыми копьями и щитами средних размеров, двое легионеров, при поддержке снующих туда-сюда стражников в бело-красных табардах, при алебардах, старались поддерживать порядок. Никто в этом местечке не было безоружен, таково здешнее правило.

Вряд ли здесь хоть кто-то работал честным трудом, и скорее всего, выкрикивали пересказ своих пророчеств те, кто находился в невменяемом состоянии, будь виной тому выпивка или что-то запрещенное, раньше, да и сейчас здесь собираются безумные пророки и предсказатели. Священники Храмового квартала читали свои проповеди на законных правах, так как принадлежали к законным в империи религиям, такие как: вера в Старых Богов, в Дюжину Святых Драконов-Основателей, в Предков, или Пантеон Новых Божеств. Последний, кстати, не очень-то пользуется популярностью.

Не зря квартал кличили «нищим», даже в столице есть бедняки, те, кто потерял всё и был вынужден просить милостыню, больные люди, покалеченные, инвалиды, сюда шли все брошенные, все кому некуда податься, потому что местные таверны позволяли им за бесплатно есть и спать в тепле. Да, даже в столице есть несправедливость и плохие кварталы, а где их нет? Этим людям помимо приютов и закоулков податься некуда, конечно не все, но большинство считали их отбросами. Про них просто забыли, поэтому они и были злы на всех, кроме себя любимых, естественно.

— Эй, Хэйвон! Глянь ка, ещё один пророк нарисовался! — усмехнулся Кастор. Тот, кого он окликнул Хэйвоном, скрывал лицо за шлемом и повязкой, были видны только его глаза. Сейчас стражники играли в карты, и Кастор, стражник в годах, по всей видимости, применял свою любимую тактику тасования карт, когда козырную он вложил так, чтобы он взял её третей, когда настанет его ход. Хроника была популярна по всему материку, однако в разных странах и провинциях, были разные правила. На кинхартский манер, игра представляла собой бой, словно игроки смотрят на всё сверху. Четыре фракции, они же четыре легиона: серый, красный, чёрный, синий. Один игрок отправлял в бой одну карту или несколько карт, при условии, что они из одного класса: пехота, маги, кавалерия, лидеры, звери. Второй игрок отбивался, потом повторял действия первого, и так они играли, пока у одного карты не иссякнут, при этом играть с тем, у кого колода меньше в два раза, считалось, по меньшей мере, глупо. Выигрывал тот, у кого осталось хотя бы одна карта. Каждой карта владела своей способностью, бить два раза, призвать ещё несколько карт или заставить одного игрока сбросить пару карт в отбой. Было много правил и условий, но от этого азарт только рос. Тот, кого Кастор окликнул Хэйвоном, отвлёкся от игры, поднялся и пошёл в сторону слепого старика, что вещал с помоста. Кастор недовольно почесал седые усы, быстро сгрёб карты и деньги в свои карманы и двинулся за напарником.

— Люди Кинхарта! Услышьте и внемлите мне, ибо виделся я вещий сон! Оковы Эдхута слабеют, и Ненасытный вновь выпустил свою длань в этот мир, оскверняя наши души и сердца! Тот, кого вы зовёте Наследником Нерана не явиться! Последний, в ком текла его кровь, оставил нас тысячу лет назад! Покайтесь во грехах пред теми, в кого веруете, забудет о своих заботах, падите ниц, и молите о прощении! — Кастор покрутил усы указательным пальцем, затем толкнул напарника в бок.

— Заканчивай это представление. — Хэйвон лишь кивнул, поправил шлем и повязку, а затем двинулся к старику. Его ни кто не слушал, его хриплые стоны хоть и были слышны, но ни кто не трепетал перед ним, и не внемли его словам, будто он был здесь один. Неожиданно старик закашлял и отхаркнулся кровью, захрипел и свалился с помоста. Хэйвон отринул от него, старик был совсем лысым и тощим, облачён в тряпки, а ребра были видны в ужасающих подробностях, словно этот человек был чем-то болен, гнойные наросты на его теле свидетельствовали о том, что он страдал. Хэйвон наклонился и перевернул его тело, теперь перед ним предстал иссохший труп с серой кожей и чёрными дырами вместо глаз.

— Боги, это невозможно, человек так быстро не разлагается… — проговорил подошедший Кастор, закрывая нос от зловония, что исходило от тела

— Надо звать магов — ответил Хэйвон. Он не заметил, как единственная блоха, что осталась жива на этом старике, прыгнула ему на ногу, а затем быстро перебралась куда-то под табард.

***

Ночь опустилась на Кинхарт. Луна восходила всё выше, освещая своими серебряными лучами улицы города. Стражники несли дозор группами по пять человек, трое из них держали факелы, двое были стрелками. То тут, то там слышался вой собак, расходящийся в ночи, эхом завывая на ветру. Где-то там, под городом, в канализациях скрывались банды контрабандистов, под командованием бывшего командира красного легиона, лорда-изгнанника Рендона Пэтрота.

Старый зал, в котором находилась самая крупная банда, состоящая из бывших стражников и легионеров, напоминал наброски дворцового зала. Золотая люстра со свечами, камин, в котором потрескивали поленья, знамёна рода Пэтрота — белые вороны, свисающие с кирпичных стен. Всё напоминало некую пародию на императорский зал. Сейчас, глава всего это сборища, Рендон Пэтрот, стоял, склонившись над картой города. В правой руке он крутил нож, выбирая очередную цель. Это казалось привычкой, которую он отрабатывал годами.

Его людей можно было охарактеризовать как сброд. К нему шли все, предатели, сбежавшие преступники, дезертиры и перебежчики. Однако именно Пэтрот руководил сетью поставки рабов и наркотиков из Империи в другую любую страну. В его руках были средства, с помощью которых можно свергнуть нынешнюю власть. К чему Пэтрот стремился многие годы. Он потерял отца, брата, мать, дядю и сестру, все они умерли за империю, но народ запомнил их как предателей, а героями стали СтоннКасселы, как всегда, и это бесило Пэтрота до такой степени, что ему хотелось кричать и сдирать с себя кожу. Но сейчас он был спокоен. Как только император и его сыновья умрут, он получит власть не только над империей, но и над великими родами. А позже, он сделает так, что от империи не останется ничего.

— Лорд Пэтрот? — обратился к нему недавно вошедший легионер. Глава контрабандистов кивнул.

— Как вы и говорили. Князь Джейстена скоро отправит послов, вместе со своей дочерью сюда, в Кинхарт. Наши информаторы говорят, что император желает женить своего сына на ней. –

— Да. Это наш шанс. Как только Джоанна Мейнголд окажется в наших руках, я буду диктовать Джейстену свои правила. Как и Сайн-Ктору. Вы уже поймали Сейну Элерон? — легион виновато опустил голову но ответил

— Ещё нет. Она… искусно прячется. Сегодня трое наших ребят устроят на неё облаву. –

— Доставить мне её живой и невредимой. Эдэльмира Имнари заплатит любую цену, чтобы вернуть свою дочь. Впрочем, как и князь. -

Рендон Пэтрот составил, как он считал, прекрасный план. Захватить отпрысков, пусть даже одна из них была незаконной, двух сильнейших составляющих империи, а после диктовать условия княжеству и герцогству. Лишить императора-волка поддержки, задушить его и ни в коем случае не отпускать. А затем повесить его шкуру над камином. Остановив нож, Пэтрот ловко перекинул его в левую руку и воткнул в карту, нож встал на место дворца императора.

***

Рынок имени Гилберта, или же просто Гилбретский Рынок, был одним из самых крупных рынков во всём Кровогорье. Находясь в столице, он занимал, по меньшей мере, два квартала. Среди народа была поговорка: «Не нашел на Гилбретском Рынке, не найдёшь ни где!» Однозначно можно было сказать, что здесь собиралась все. Начиная от продавцов овощами, фруктами и мясом, так же пивоварами и виноделами, продолжая ремесленниками, бронниками и оружейниками, не забывая про торговцев одеждами из привозного шелка и другого материала, заканчивая подозрительными личностями, которые, по всей видимости, хотели, как можно быстрее сбыть краденое. На этом рынке было все, и заплутать здесь, дело обычное, так как народу здесь было огромное количество. Здесь были те, кто просто пришёл по мирским делам, были пилигримы, путники, были даже барды и менестрели, что устраивали представления.

Человек, известный под именем Фаил Акар, шёл по рынку. Шёл гордо, прямой, солдатской походкой, левая кисть ложилась на шарообразный эфес его клинка, правая рука была свободна. Мужчина был облачён в латный серый доспех с символикой Серого Легиона. На его нагруднике был изображён оскалившийся лис. Серый плащ переливался от тёмных до светлых оттенков на солнечных лучах. Каждый его шаг, походил на строевой. Он был совсем коротко подстрижен, не носил бороды. У него был цепкий взгляд синих глаз и несколько шрамов на лице. Люди сторонились его, хотя это ему нисколько не мешало. Сюда он пришёл по двум причинам. Первую из них, было сложно объяснить. Но всё должно быть по порядку. Фаил Акар — образ собирательный, это титул. Некогда древний избранник Мираны поборовший избранника Дуратхара. Титул Героя Серого Герцогства и Серого Легиона передавался от лучшего к лучшему. Фаил Акар служил империи, служил легиону, служил Герцогу и Герцогине. Сейчас он исполнял приказ. Он должен был найти и вернуть дочку Эдэльмиры и Имхьера Имнари, Сейну Элерон. Фаил Акар знал, что, из-за побега девочки, пять лет назад, чуть не развязалась вторая Война Домов, Война Великих Семей. Только сейчас верные слуги герцогства сумели найти уже повзрослевшую девушку. Фаилу Акару поручено её защищать, а затем вернуть домой. Кончено, он её защитит, но насильно тянуть домой не станет. У Герцога и Герцогини не самые приемлемые характеры. Для него важна воля Мираны.

***

«Сколько? Сколько времени уже прошло? Не было и дня, чтобы я не волновалась о тебе. Но имею ли я право думать о любимом, если столько лжи утаила, и в итоге не смогу оправдаться. Чего же тогда стоит моя любовь? А принял бы ты мои чувства, узнав правду обо мне?» Сколько себя помнила, Сейна жила во лжи. Ей врали, врала и она. Дочка Эдэльмиры и Имхьера Имнари бежала из дома, она не хотела брать на себя бремя герцогини, не хотела становиться жену тому, кого ненавидела. Она ни кому не могла и не хотела верить. Она придумала легенду о том, что она сирота. Прибившись в церковь послушницей, она смогла обрести тихую гавань. Она отвыкла от интриг, забыла о том, чья кровь в ней течет, может быть так, ей было легче. Она не была святой, будучи подростком, она воровала, помогала контрабандистам, делала всё, лишь бы вырваться из грязных улиц, делала всё, чтобы забыть какие ужасные вещи она творила. Но вот, она встретила Айдана Анкита. В первый раз она видела такого честно, благородного, справедливого и простого человека. Она помнит, как он вошёл в церковь Драконов-Основателей, как они первый раз встретились, как могли говорить часами на пролёт, как в один голос казали друг другу, что хотят быть ближе, больше чем друзьями. А теперь он ушёл на войну, а она ни как не может ему помочь. Она врала ему, врала о родителях, о себе, обо всём! И она не знала, как будет оправдываться, не знала, что он испытает, когда увидит перед собой не хрупкую послушницу, которую он полюбил. Что он скажет, когда увидит авантюристку, которая способна лишить человека жизни? Она не знала. Она уже ничего не знала.

Сейна сидела в своей комнате, в Храме Драконов-Основателей. Комната любой послушницы была небольшой. Одноместная кровать с белыми простынями. Один письменный стол и стул из березы. Комод с одеждой. Одна тумбочка. Одно окно и зеркало. Окно в её комнате открывало вид на рыночную площадь. Девушка открыла его настежь. Под её окном остановилась телега, полная сена. Она услышала, как в её дверь постучались. Она подошла к двери, чуть приоткрыла её и сию же минуту захлопнула её. За той стороной громко рассмеялись

— Сейна, дорогая. Открывай дверь! Тебе привет от Рендона Пэтрота! — девушка вмиг приперла дверь стулом, метнулась к комоду, раскидывая одежду, достала из него короткий клинок в ножнах, быстро повесила его на пояс, схватила наплечную сумку, надела синий плащ и метнулась к окну. В низу до сих пор стояла телега. Подняв подол платья, она высунулась из окна. Послышался, грохот, крик и хруст дерева.

- Время вышло, Имнари! — рослый мужчина в кольчужном хауберге мощным ударом ноги в замок выбил дверь. За ним вошли ещё двое. Набрав в лёгкие воздуха, Сейна шагнула вниз. Сено приближалась, а страх увеличивался. Мысли о том, что она все кости переломает, пришли в самый последний момент. Сено смягчило эффект падения. Девушка успела сгруппироваться и приземлиться, не без ушибов, точно в тележный стог сена. Но она упала на спину. Воздуха критически не хватало, она стала задыхаться. Кое-как перевернувшись на живот и встав на четвереньки, с болью сжимающую грудь, она смогла вдохнуть. Она не плакала, слезы лились сами, вся она покраснела, словно рак.

— Вот же дурная! — закричал один, пытаясь её поймать. Лошадь, что везла эту телегу, рванула с места. Возчик, на вид старый фермер, еле удержал поводья.

— Куда? Стой кобылка! —

— Чего встали, увальни! За ней! — прокричал тот, который выбил дверь, выглядывая из окна.

— Прыгать? Да ты брешешь! — превозмогая боль и слёзы, девушка быстро пришла в себя. Сердце билось в унисон боевым барабаном. Телега неслась по площади. Возчик, прилаживая все возможные усилия, кричал:

— С дороги! С дороги! -

Всё же он смог остановить лошадь, прямо в центре рыночной дороги. Люди ошарашенно смотрели на эту картину. Девушка вылезла из телеги и поспешила скрыться в толпе. Последствия безрассудного прыжок сказались на ней. Идти было сложно, ноги гудели и болели. «А в сказаниях про особые отряды Воронов, было по-другому» вспоминала она слова Айдан. Держась за живот, она шла, прячась в толпе. Уже много людей собралось у телеги. Наверняка, у бедного возчика прихватило сердце. Старик всюду искал её, но ни как не мог найти. Она спряталась за навесом одного из торговых лотков. Она продолжала идти, шла закоулками, старясь как можно быстрее оторваться от преследователей. Девушка постоянно оглядывалась через плечо, прятала рукоять клинка под плащом. Во рту образовался неприятный железный привкус. Чувствуя, как стучит в висках, она замедлила шаг, вскоре вовсе остановившись в одном из переулков, она стала переводить дыханье. Мимо неё пробегали стражники и легионеры, шума со стороны церкви и рынка становился всё больше и больше. «Что, опять убежишь? Опять спрячешься и будешь надеяться, что тебя не тронут. Так нельзя, девочка моя! Нужно что-то делать! Но что? Айдана нет рядом, капитана СтоннКассела тоже, хотя…СтоннКасселы. Вот кто мне поможет!» Оглядевшись и проверив, что хвоста за ней нет, она быстрым шагом двинулась в Поместный Квартал.

Глава 9. Дворцовые дела

На юге шла война, где-то в Хаэфиле всё судачили о ЛжеНаследнике, в Эш’Хайгаре было неладно, хотя, эта пепельная земля покоя никогда не видела. Но! Во дворце, под руководство Её Императорского Величества устраивали приёмы для дворян. Хелена Кон-Итьен, урождённая Истон-Дар, таким образом собирала все возможные сплетни, слухи и другую информацию, которая в дальнейшем могла пригодиться. Вдобавок ко всему, так она могла чувствовать себя как акиниская щука, для неё, общество дворян являлось своеобразным океаном, в который она погружалась с головой. Она часто устраивала такие приёмы. Ей хотелось знать всё и обо всех, будь то комплимент, косой взгляд или неровный вздох. Знать все абсолютно всё сплетни, вплоть до простых вымыслов, благо, что правда, а что вымысел, она распознать могла.

Сейчас, в дворцовом зале Кинхарта собралось чуть больше сотни человек, в основном те, кто проживал в столице или находился к ней достаточно близко. Большие золотые люстры свисали с высокого потолка, который держали массивные столбы, что стояли по углам зала. С двух стороны были расставлены резные белы столы с закусками на белой и кружевной скатерти, туда-сюда сновала прислуга, девушки и парни, совсем молодые, чистые, ухоженные, красивые, все как на подбор. Гости расположились по всему залу. Кто-то всё стоял у столов с закусками, кто-то переходил от компании к компании, кто-то устроился на диванах и креслах. Группки дворян то тут, то там, разносили разные слухи. Императрица слышала и слушала их всех. Она была холодна снаружи, голубые глаза прожигали взглядом душу, золотистые волосы были аккуратно прибраны за спину в тугую косу, её бледноватая кожа казалась совсем холодной. На ней было длинною в пол алое платье с просторными рукавами, на её хрупких плечах красовался песец, а голову украшала золотая, рубиновая диадема.

В одном из углов зала собралась её родня, которую она, да и вся столица, теперь не могла. Истон-Дары. Прилизанные, ухоженные и противные её взору. Вечно о чём-то шепчущиеся, они говорили друг другу лишь на ухо. Манеры у них оставляли желать лучшего, Истон-Дары то и дело били себя в грудь, при любом упоминании в их сторону, будь то оскорбление и комплимент. Они норовили подойти как можно ближе к собеседнику, как-бы намереваясь всадить нож во время объятия, а самое ненавистным и противным было то, что они каждый раз пыжились и гордились свои родством с императрицей, что саму Хелену повергало в праведный гнев и ярость. Она уже давно не ассоциировала себя с Истон-Дарами, она — Кон-Итьен, супруга императора, мать троих четверых детей этого рода. Для своей родни она всегда была белой вороной, но потом, став императрицей, они вспомнили о родстве. Хелене было откровенно плевать на них, даже если они пыжились родством и какими-то притязаниями, она не считала их родными, а если они уж чересчур зазнавались, в дело вступала гвардия легиона, а именно Найт Аксель, выполнявший на приёмы роль защитника императрицы, следя абсолютно за всеми.

Найт Аксель, по разным, неподтверждённым слухам, проходился Уильяму Кон-Итьену сыном. Однако, не было столь неочевидных (и очевидных в том числе) сходств внешности и характера Акселя и императора. Что же по этому поводу говорил сам император? От жены он ничего не скрывал, по всей видимости это было бесполезно. Найт Аксель приходился ему незаконным племянником, от незаконной сестры. Давно было это дело. Незаконнорождённая дочка Ульериха Пятого, сестра Лоренца и Уильяма, Астера, росла во дворце под присмотром братьев, очередные сплетни и слухи свидетельствовали о том, что Астера родила сына от красного легионера, что погиб во времена Войны Домов, сама Астера скончалась при родах, оставив Уильяму племянника. С тех самых пор, Найт Аксель рос в легионе, а потом стал одним из самых успешных и верных короне гвардейцев полностью отказавшись от любых притязаний на Сапфировый Трон Кинхарта. Именно этому, императрица несказанно была этому рада.

Говоря о самых старых и почтительных семьях, что собрались на приёмы, Хелена выделила три: её откровенно презрительно ненавистная родня, СтоннКасселы и их верные знаменосцы Оркаланы, так же были семьи по меньше, наследные и поместные дворяне, бароны, представители малых, но сильных семей, ещё были семьи легионеров. Императрицы была рада всем, не только потому что они были источниками информации. Её откровенно было скучно. Сыновья всё время проводят за тренировками и учёбой, муж занят войной, только единственная дочка разделяла её интересы, то тут, то там проходя, выцепливая самое интересное. Пригубив сухого, красного, джейстенского вина, Хелена направилась к Ариане СтоннКассел, единственной женщиной, которую она считала равное себе, а говоря честно, Хелена местами подрожала ей.

Её длинные, распущенные, каштановые волосы, спадающие на плечи, перехватывал серебряный обруч, она держала спину ровно, руки аристократично худы, а взгляд её был цепким, как у орлицы. Одета Ариана была с тёмно-синее платье с золотой кройкой, на джейстенский лад. С её плеч свисала лазурная шаль, явно из джейстенского шёлка. Завидев Хелену, Ариана поднялась с дивана и исполнила реверанс, императрица в ответ поклонилась и широко улыбнулась. Затем она обняла её и по-дружески поцеловала в обе щеки.

— Моя императрица, сегодня вы неотразимы! –

— Вы льстите мне, Ариана! Должна признать, что сегодня, вы как всегда прекрасны. — улыбнувшись краем губ, они сели на мягкий диван.

— Я не вижу твою дочь, кстати, как она? — спросила императрица, пригубив красного джейстенского вина. Ариана устало завалила голову на бок

— Адриана сейчас вместе с Кирой, всё больше времени проводит за фехтованием, скачками, за всем тем, к чему меня обычно в Джейстене не допускали. Она точная копия отца. Упрямая, настырная, полная жизни. Боги, иногда мне кажется, что моя кровь в ней вообще не играет. —

— Пойди моя дочь в мужа, я бы тоже изнывала, благо она пошла в меня, это хоть какое-то утешение, в сравнении с тем, что три моих сына — точные копии Уильяма! — Хелена лукаво ухмыльнулась

— А когда должна приехать Джоанна? –

— Месяц, может быть два, если она скачет галопом! Моей племяннице давно пора за муж, а твой старший сын — самый завидный жених! –

— Ариана, скоро мы с тобой, как говориться, породнимся! — Хелена радостно поёрзала на месте, Ариана поправила обруч и вздохнула

— У Джоанны такой характер, словно у львицы. Она с детства такая, кого невзлюбит, так на всю жизнь! –

— Не беспокойся, с Лайаном она не виделась давно, вдобавок, к друг другу они явно неровно дышат. Поглядим как у них всё сложиться. Как там говорят: «жена — гадюка, муж — подлюка — горе в семье»? — Хелена пригубила вина, лукаво и хитро осматривая гостей, Ариана молча улыбнулась, и откинула голову назад. Хелена отринула кубок вина от губ и повернулась к Ариане.

— Что случилось? — Ариана поправила серебряный обруч, и поёрзала на месте

— Совсем забыла спросить! Слушая, а…Кира не собирается подыскать себе жениха, хм? –

— Да что вы говорите! Кира? Жениха? Её возлюбленный — легион! Ей тридцать три года, но её не интересует ни мужчины, ни женщины, не дайте боги чтобы последние произошло! Она хочет в легион, словно маленький ребёнок, она спит и видит, как станет капитаншей в легионе, прямо как Гарет — Ариана протёрла пот со лба и прижала руку к груди

— Ариана, ну с этим нужно что-то делать! У тебя единственная дочка, у Гарета и Киры детей нет… вы с Орином не думали о втором ребёнке? — Хелена покрутила кубок в руках

— Мне сорок один, моя императрица, ещё одних родов я не переживу, а мне дочку надо воспитывать… Орин на своей войне, так же, как и Гарет, вся надежда на Адриану, она пошла в отца, внешне и характером, но у неё мой склад ума. — ответила Ариана, грустно пригубив вина. Императрица почувствовала себя виноватой, она отстранилась на пару сантиметров от Арианы, понимая, что затронула больную тему.

— Прости меня — прошептала Хелена. Ариана положила ей ногу на бедро и молча улыбнулась. Этого хватило, чтобы странный камень упал с плеч Хелены.

***

Приём длился ещё несколько часов, ничего знаменательного не произошло, затем Ариана ушла, от греха подальше, при прощании крепко обняв императрицу. В сопровождении охраны Оркаланов она решила вернуться в своё поместье. Как всегда, Ариана, пока муж и деверь были на войне, главенствовала среди женской половины семьи СтоннКасселов. Кира приходилась ей золовкой, подругой и советчицей. Их охраной занимался род-знаменосец, Оркаланы. Каждый страж, что охранял поместье СтоннКасселов, безоговорочно клялся в верности представителям семьи, и каждый был готов отдать за их сохранность жизнь. Ариана восседала на белой кобыле, усевшись боком, чтобы не портить платье, неспешно походкой и цокая копытами, лошадь шла туда, куда её направлял ездок. Позади и впереди Арианы ехали трое лёгких всадников, их табарды украшало знамя Оркаланов, боевое копьё и рог в завязке. Они ехали медленно молча, словно на прогулке, леди погрузилась в свои мысли.

Род СтоннКасселов находился в плачевном состоянии. Единственной наследницей была Адриана, дочь Орина и Арианы. Кира о детях даже и не думала, хотя, всё своё время проводила с Адрианой. У Гарета были две жены: война и армия, а солдаты были его детьми. В мужской линии наследников, у современного поколения СтоннКасселов сияла брешь, которую необходимо было закрыть, но роды дочери Ариана пережила с большими усилиями, ещё одного ребёнка она не сможет родить, даже если родит, то сама умрёт. А этого она не хотела, она не хотела оставлять дочку без матери, ведь сама росла без родителей. В любой момент и Орин мог не вернуться с очередного задания, а мог и вернуться с бастардом на руках, чего Ариана категорически терпеть не станет, она не какая-нибудь крестьянка, чтобы воспитывать ребёнка от чужой женщины! Ариана дико хотела, чтобы у неё был сын, но её первенец родился мёртвым, она даже не успела подержать его на руках, это было и оставалось самой больной раной, которая кровоточила день ото дня.

«Боги, дайте мне сил!» молила она. Возможно, в свои тридцать семь лет и Гарет образумиться, ведь при дворе его считают завидным женихом, пусть сам он этого не признаёт. Киру считали первой красавице Кинхарта, сама она лишь краснела, но факта не отрицала, даже пользовалась этим, как и для чего, Ариана не знала, может быть, это и не стоило знать. Говорят, что легионерами не рождаются, Гарет СтоннКассел тому опровержение, по рассказам Орина, его младший брат строем ходил под стол пешком, а Кира всегда шла за ним, мечтая биться с ним бок о бок, даже сейчас, в тридцать три, она беззаветно об этом мечтает.

Конная прогулка не помогла Ариане расслабиться, солнце поднималось всё выше, становилось жарче. Она до сих пор не могла привыкнуть к душному кинхартскому климату, в Джейстене было на много прохладней, ветра часто сменяли друг друга, а в столице было необычайно жарко, по легендам эту землю грела кровь драконов, но то было легендой. Ариана вспотела, прибрала волосы за плечи и стукнула кобылу по бокам, всаднику охранявшие её ускорились вслед за ней, её не терпелось вернуться в единственное родное место в чужой столице.

***

Гостиная представляла собой большой зал с ещё тёплым камином, который ещё недавно топили. Адриана и Кира устроились на одном из мягких белых диванов, коих в гостиной было три, и образовывали они неполный прямоугольник, в центре которого стоял стол, скорее всего из березы, накрытый белой скатертью. На самом столе стояла ваза с фруктами, ещё лежали раскрытые письма, пара перьев и чернильница, вместе с емкостью для сургуча, которым ставят печати на письмах. Красные и золотые портьеры украшали окна и дверные проёмы, на стенах висели знамёна СтоннКасселов, крыло дракона и грифона, рассечённые мечем. Ариана вернулась довольно быстро, как только она вошла в гостиную, Адриана кинулась ей в объятия матери, весело хохоча, Кира, облачённая в красное платье, закинув ногу на ногу читала письма.

— Мама, мама! Пришли письма от дяди и отца! — всегда веселая и полная жизни, Адриана заключила мать в объятия. Ариана нежно потёрла её по спине и поцеловала в лоб.

— Как замечательно! Кира, что там Гарет пишет? — мать и дочка уселись на диван

— Не густо, дорогая, пашут как лошади, это я цитирую. Отстраивают Кулдар, ищут пропавшие легионы, так ещё и Айзора Трайден пилит голову, словно дровосек сосну. Ой, дорогая, у Гарета такая манера письма, что стыдно! — Кира ударяла ладонь об лоб и обречённо вздохнув, продолжила

- На горизонте враг, всё, что он может сказать, остаётся мучительно ждать… ненавижу ждать! Кстати, там письмо от Орина. — Кира отложила письмо от Гарета, и улеглась на диван, Ариана хмуро покачало головой, Адриана была прогружена в свои мысли, накручивая локон светло-каштановых волос на палец. Ариана взяла письмо с чёрно печатью, раскрыла его и молча читала

«Любовь моя, солнце моё, Ариана, я так скучаю по тебе. Но увы, свидимся мы не скоро, я отправляюсь на очередное задание, сказать нечего не могу, за это прощу простить. Боги видят, когда я всё выполню, наплюю на приказ Тангера и вернусь к тебе, и к дочке. Пригляди за ней, и за Кирой, смотри, сама не изнывай, твоё письмо я получил, не могу я написать достойный ответ. Но скажу честно, я очень сильно скучаю. Я люблю тебя, душа моя.

Постскриптум: Если в Кинхарте что-то случиться, тебе придаться полагаться на себя, верь лишь тому. в ком уверена.»

Ариана широко улыбнулась, прибрала локон волос за правое ухо, и прижала руку к груди. «А я люблю тебя» думала Ариана. В гостиницу вошла обеспокоенная фрейлина, молодая девушка, в зелёном платье

— Моя леди, у входа стоит чёрные легионер, он печален, и просит его впустить. — голос девушки дрожал, она взглотнула и продолжила: — Он назвался Сэмом Трайденом

— Впусти его, дорогая. — ответила Ариана, поправляя обруч. Кира поднялась с дивана и села рядом с Арианой и Адрианой. Через минуту в гостиную вошёл чёрный легионер. Он отвесил низкий поклон, за ним вошли двое стражников. Женщины-СтоннКасселы встали и исполнили реверанс ему в ответ. Это был не молодой легионер, лицо его украшали шармы, волосы его были грязными и сальными, доспехи в боевых зарубках, а глаза полны печали, Кира признала его сразу

— Сэм Трайден? Оруженосец Орина? Сколько лет, сколько зим?! — Кира раскинула руки в приветствии

— Что вас сюда привело? — спросила Ариана. Сэм молча кивнул

— Я с прискорбной новостью моя леди. Леди Кира, леди Ариана, юная Адриана, спешу вам сообщить, что Мартин Анкит и его любящая жена Лара, скончались три года тому назад. Об это я узнал, когда год назад прибыл в Карден-Холл, чтобы проведать старого друга. Никто, кроме одного человека не знал об их кончине три года, кроме одного единственного человека, их сына, Айдана Анкита. — Кира медленно, словно в шоковом состоянии опустилась на диван, Адриана села рядом с ней, взяв её за руку, Ариана продолжала стоять, скрестив руки в замок.

— Лара умирала? Но, почему их сын не рассказал об этом? — Кира прибывала в шоковом состоянии, её голос дрожала

— Не могу знать моя леди. Могу предполагать, что это как-то связанно с Карденхолльский Инцидентом. Вас я могу просить лишь об одном, помолитесь за них, они были хорошими людьми, а мне предстоять отбыть в Кулдар, хочу расспросить Айдана об случившемся. Прощу, простите меня, за столько прискорбную новость, тёмные времена настали. — с этими словами, он ушёл из поместья.

Ариана не знала Лару лично, лишь по рассказам Орина, Гарета и Киры, она могла судить о лекарке, как о добром и бескорыстным человеком, которая любила Мартина, несмотря ни на что. Лара лечила Орина и Гарета во время Войны Домов, она сдружилась с Кирой, и возможно была одно из самых близких подруг.

— Этот Айдан, он ни слово не сказал, да как он посмел! — злостно протараторила Кира

— Успокойся дорогая, мы не знаем всех обстоятельств, а значит не имеем праву судить, рано или поздно правду мы узнаем, успокойся. — Ариана прервала её злость холодным тоном. Кира насупилась, но успокоилась

— Кира, расскажи, какой была Лара, каким был Мартин, тебе станет легче? — Адриана сидела рядом с Кирой и нежно гладила ей по спине

— Лара? Она была красавицей, лучшая лекарка во всё Зантаре, а Мартин, с головы до ног легионер. Во время Войны Домов, Лара помогала Орин и Гарету, а я помогала ей, тогда, она была моей единственной подругой. Боги, три года я ничего не слышала о ней, а сейчас вот так узнать… их сын, Айдан, врагу не пожелаешь родителей потерять. — Кира шмыгнула носом и приложила руки к груди

— Рано или поздно, правду мы узнаем. — проговорила Адриана

— Лучше рано. — прошептала Кира

***

После того как Кира узнала о смерти Лары и Мартина, она стала сама не своя. Она ёрзала, ходила и стороны в сторону, Адриана ходила за ней хвостиком, постоянно поддерживая и обнимая. Вскоре Кира ушла во двор, прихватив с собой колчан стрел и тисовый лук. Ариана и Адриана отправились за ней. Во дворе поместья расположился прекрасный яблоневый сад и тренировочный поле, где обычно проводили уроки Гарет и Орин. Сейчас же, Кира, стояла по середине поля, в левой руке он сжимала лук, правой накладывала стрелу на тетиву. Небольшой, теплый ветерок трепал локоны её волос, потерев указательный, большой и средний палец, она, приложив максимальные усилие, чтобы натянуть тетиву. Буквально на пару секунд ветер утих, Кира задержала дыхание, её грудь поднялась, когда она набрала воздух в лёгкие. Вдали виднелась мишень с красным центром. Взяв чуточку выше, она отпустила тетиву. Стрела со свитом полетела к мишени, с хрустом вошла в дерево. Кира попала выше центра.

— Проклятье! — выдала она, передовая лук и стрелу Ариане. Адриана сидела в стороне, в тени и что-то читала

— Давай, дорогая барышня! — Кира игриво отвесила реверанс и отошла на пару шагов назад

— Я тебе не какая-нибудь кисейная джейстенская барышня! — ответила она. Вновь поду ветерок. Ариана вложила стрелу на тетиву, вдохнула полной грудью, взвела лук, с тяжким усилием натянула тетиву, взяла чуть левее вы отпустила тетиву на выдохе. Со свистом стрела оказалось прямо центре мишени. Адриана весело захлопала и лукаво подмигнула Кире, та в ответ насупилась.

— Как же я хочу ринуться в бой. Хочу быть на передовой… -

— Умерь свой пыл, дорогая. Наше место здесь, а не на передовой. Война — не место для женщин, пусть и в легион пускают женщин. — холодно отозвалась Ариана — Подумай сама, ты можешь погибнуть в первом бою! Ты дорога мне, моей дочери и своим братьям! Бросаться на меч не наше дело! –

— А в чём наше дело? — спросила Кира, скрестив руки на груди.

— До последней каплю крови любить тех, кто нам дорог. Дочерей, сыновей, братьев, сестер, мужей. Стать опорой для них, быть теми, кто в любой момент подаст им руку, и я согласна жить в мире, которым правят мужчины, до тех пор, пока могу быть в этом мире женщиной. — Кира молчала, лишь закусив нижнюю губу. — Твоя очередь — закончила Ариана, передавая её лук. Выполненный из тиса, за разными зарубками в виде рисунков, с простой тетивой, из нити, скрученной в один шнур. Такие тетивы использовались и продолжают использоваться во многих частях Зантара, да и по всему Климэнду, и их можно довольно быстро изготовить. Однако они слишком слабые для своего веса и могут прийти в негодность, если их не держать в постоянном натяжении.

— В чём-то ты права, но я не могу и не хочу сидеть на одно месте, ненавижу ждать, с детства ненавидела. — Кира вновь натянула тетиву

— Учись терпению, когда у тебя появиться дети, они тебе пригодиться — ответила Ариана

— Если — прошептала Кира

— Не говори так, ты обязательно родишь, от такого, которого полюбишь. –

— А где мне его найти Ариана? При дворе императора одни прилизанные гвардейцы, да я бы с радостью вышла за простого легионера, не слишком молодого, конечно — Кира хитро улыбнулась и подмигнула, Ариана ухмыльнулась, наклонив голову в бок и прицокнув.

— Мда, тебя не исправить. –

— А я прощу? –

***

Сейчас её ничего угрожало. Боль от безрассудного прыжка отступила. Она знала, что за ней охотятся, решение обратиться к СтоннКасселам было необдуманным, принятым в сердцах. Первое: что она им скажет? Второе: она может навлечь на них опасность. Этого она допустить не могла. Не могла и не хотела подвергать опасности кого-либо ещё, кроме себя. Айдан был далеко, и что её делать она не знала. Обратись она к кому-нибудь и Пэтрот начнёт за ним охоту. Но и одна она не справиться, не сможет вынудить Пэтрота её отпустить, а том чтобы убить контрабандиста речи и быть не может. Суматоха наконец-то стихла. Сейна спрятала клинок за синий плащ, а лицо за капюшоном. Она старалась прятаться в больших толпах, сегодня народа на улицах города было необычайно много, все куда-то спешили, всё что-то делали. Она шла окольными путями, через переулки, закоулки, проходила сквозь узкие улочки между домов, в одной из таких улочек, её схватили. Мужчина в серых доспехах прижал её к стене, зажал рот рукой и тихо зашипел, прижимая к своим губам указательный палец. Левой рукой Сейна пыталась нащупать клинок, но мужчина заговорил

— Прощу молчи и дергайся, они близко. — Сейна впала в ступор. Незнакомец отпустил её и завел в тёмный угол, затем он отпустил её, а сам смотрена на главные улицы горда, из-за угла.

— С твоей стороны глупо надеяться, что они тебя потеряют. — проговорил он, поворачиваясь к ней. Сейна уже обнажила клинок. Рукоять приятно и ловко легла в её ладонь. Оружие явно ковалось под руку Имнари. Изогнутое лезвие, заточенное с двух сторон, гарды нет. Сделанный из светлого металла, рукоятка была обмотана чёрной животной шкурой. Ножны были сделаны из светло-коричневой кожи, и на низ была изображена королевская кобра.

— Тебе придётся обагрить клинок, но не моей кровью. — холодно и спокойно проговорил он

— Кто ты такой? — оскалившись прошипела девушка. Незнакомец выпрямил спину и поклонился ей

— Фаил Акар, избранник Мираны. В Кинхарт прибыл по её воле, а также по прикажу твоих родителей. Скажу сразу, заставлять тебя возвращаться не стану, но защитить тебя обязан, я дал клятву. Прощу, верни оружие в ножны. — где-то там, на улицах промчались люди. Сейна выглянула из-за угла, не опускала меча, троих из них она узнала, это были те, кто пришёл за ней в церковь. Сейна обернулась к Фаилу Акару. На его нагруднике был изображён оскалившийся лис, а на шарообразном эфесе красовался выгравированный феникс. На правой реку блеснуло кольцо, с изображением женщины в огне.

— Воля Мираны привела тебя? Что же такого ты видел, что пришёл в Кинхарт? — спросила девушка. Они остановились около колодца. Стояла смертельная жара и горле пересохло до боли

— Мне было видение. Смерть, разрушение, горящие стяги СтоннКасселов и Кон-Итьенов и Пэтрот на Сапфировом троне. Голос сказал мне: «предотврати» и я предотвращу. –

— Не стану выяснять, что там тебе говорят боги. –

— Вот и хорошо. Их пути неисповедимы. -

— Допустим, я верю тебе. Хочешь мне помочь, помоги убить Рендона Пэтрота. — вновь прошипела она

— Амбициозно и праведно! — мужчина улыбнулся — Меня зовут лучшим мечником Сайн-Ктора, но даже мне не совладать с армией Пэтрота, поэтому я обращусь к императору или к СтоннКасселам, влияния у них побольше будет. Подумай, пойдёшь со мной мстить Пэтроту, о тебе вскроется всё, чья ты дочь, как ты бежала из дома, абсолютно всё, Пэтрот обязательно расскажет о твоих тёмных делах. Всё Кровогорье будет знать о тебе, и бежать ты уже не сможешь. Я могу помочь тебе бежать куда угодно прямо сейчас, только скажи, но, если пойдёшь со мной, дороги назад не будет. –

— Я устала бегать! Рендон Пэтрот должен умереть! — гордо заявила она. Фаил Акар улыбнулся

— Хорошо, а теперь пойдем к СтоннКасселам, что-то мне подсказывает, что они — очередная цель Пэтрота. –

«Хватить бегать. В тебе течёт кровь Имнари, твои предки омывали руки кровью многие века и не боялись смерти. Я должна встать на этот путь, и я дойду до конца!» Теперь уже Сейна и Фаил двинулись к Поместному кварталу.

Глава 10. Отпрыски династий

Время подходило к полудню, солнце занимало почётное место в зените. Перед глазами всё плыло, тело потело, а в горле пересохло до боли. «Может быть, легенды не врут и эти земли пропитаны огненной кровью драконов?» думала Ариана, выпуская очередную стрелу, метко попадая в центр мишени. Кира отставала от неё на несколько очков. Адриана тоже пробовала себя в этом деле, но она с трудом натягивала тетиву и вскоре вновь забралась в тень большой яблони, с ветви которой свисали качели. Теплый ветер нежно обдувал её тело и кожу, локоны волос послушно качались под властью ветра.

— Ха! — воскликнула Кира, игриво подпрыгивая на месте. Пока они развлекались, к ним подошёл Мивиль Оркалан, старый друг СтоннКасселов. Легионер в годах, с густыми седыми волосами, искривлённой осанкой, одним белым глазом и сотней шрамов и зарубок на лице. Он был облачён в кольчужную рубаху, поверх красный табард с изображением крыла грифона и дракона, которые рассекал меч. Голос его был хриплым и басистым.

— Миледи, прощу простить, что отвлекаю, но к нам высокопоставленные гости. Не поверите, но это Фаил Акар! Вам всем стоит поговорить с ним. — Мивиль поклонился им. Кира приподняв брови, глянула на него, подбежала Адриана, а Ариана в мгновенье поправила волосы.

— Кто-то? Фаил Акар? Тот самый избранник Мираны? Почему он пришёл к нам? Зачем? Что он вообще делает в Кинхарте? — тараторила Адриана. Кира отложила лук и стрелы к стойке, поправила платье, волосы и ответила.

— Пойдём и узнаем. –

Главный зал поместья, где обычно проходил аудиенции, напоминал тронный зал. У стены с гобеленом стояли три кресла. Одно из них, на джейстенский манер специально возвышалось, чтобы хозяин помяться был выше собеседника, чтобы он смог смотреть на пришедшего сверху вниз. По обе стороны стояли два таких же кресла, по правую руку от Ариана сидела Кира, как советчица и золовка, по леву Адриана. Вскоре в поместье вошли двое. Фаил Акар. Гордый и статный, он прошёл до центра зала и низко поклонился хозяевам поместья. Шедшая рядом с ним девушка имела приятное ромбовидное лицо, карие глаза, и длинные русые волосы. Она исполнила реверанс и мило улыбнулась.

— Что привело такого особого гостя к нам? — спросила Ариана

— Воля Мираны, госпожа. Но есть и другая причина. Я Фаил Акра, избранник Мираны, это — он повернулся к Сейне — Сейна Элерон, она же Сейна Имнари. За ней охотиться Рендон Пэтрот. Моя леди, боюсь предположить, но Пэтрот не упустить шанс устроить облаву на вас, леди Киру, вашу дочь и племянницу. Мои ведения говорят о том, что рано или поздно он развяжет войну в самом Кинхарте. У вас есть необходимое влияние, чтобы убедить его императорское величество помочь мне, все же я сайнкторец. Я же, готов исполнять ваши приказы, осмелюсь сказать, что Мирана того желает. — Фаил Акар опустился на оба колена, так же поступали Сейна.

— Сейна Имнари? Дочка Эдэльмиры и Имхьера? Из-за побега которой чуть не развязалась вторая Война Домов? Назови мне хотя бы одну причину, по который мы должны вам помогать? — Кира насупилась и демонстративно выпрямила спину, скрестив руки на груди.

— Пэтрот мечтает отомстить. Вам, мне, всем дворянам империи! Она будет охотиться за вами, вашей племянницей. Он не упустит шанса, чтобы уничтожить всех нас, только потому, что его изгнали за предательство, работорговлю и прочие мерзости! Им движет лишь одно — жажда мести, а человек, которым управляет месть, готов на всё. — Сейна приподняла голос и сжала зубы, гляди на Киру. Она ответила взаимностью.

— Кира, изволь держать язык за зубами. Мы не будем терять времени. Сию минуту поедем к его императорскому величеству. Кира, Адриана, собирайтесь! И оденьтесь во что-нибудь походное! — Ариана поднялась с кресла и громко хлопнула. Кира и Адриана поклонились и быстрым шагом двинулись в свои покои. Фаил Акар и Сейна поднялись с колен.

— Моя леди, благодарю вас. — отозвался мужчина, склонив пред Арианой голову.

— Пусть ваши сова будут правдивы, иначе вас не спрячет даже Сатхарката. Ждите нас у конюшен. Мивиль! Проводи наших гостей. Лорд Акар, седлайте чёрного жеребца — холодно отозвалась Ариана, последовав за золовкой и дочерью. Старый Мивиль кивнул. Фаил Акар и Сейна развернулись и пошли к конюшням.

***

Предстать перед императором, рассказать ему обо всем, что связывало её с Пэтротом, рассказать ему, почему она бежала из Сайн-Ктора. Это перспектива заставляла Сейну дрожать. Пальцы на ногах и руках немели и мёрзли. В животе всё дрожала, словно в судорогах, низ живота тянуло. Девушка смутилась, время, когда должна идти ежемесячная кровь, прошло ещё неделю назад. Сейна смахнул всё на нервы. Ожидая пока благородные леди собираться, Сейна встала так, чтобы летний ветер обдувал её, лаская кожу, играя с волосами, и хоть как-то снимая напряжение. Потоки ветра приятно обдували её.

«Я вернусь. Обещаю!» слова Айдана пронялись в её голове моментально. Прикрыв глаза, она вспоминала

— Девушки в твоём легионе за тебя друг другу глаза выцарапывают, а ты влюбился в церковницу? — Сейна повернулась к нему, когда они сидели на лавочке, около фонтана Николаса и Райны. Айдан молча улыбался, моргая по два раза.

— Пусть царапают дальше, они не такие как ты. — ответил он

— А какая я? — спросила она, приподняв брови

- Прелестная красавица. –

— Льстец! — она махнула рукой — Думаешь, в церкви так мало прелестных красавиц? Поверь, их там на подбор. — Сейна рассмеялась, глядя как Айдан краснеет, он ответил:

— Они не такие как ты. Слышала балладу о Беатрис Хагаренской? Ты не Беатрис, но твоя красота подобна ей. — на этот раз закраснела она, присаживаясь к Айдану поближе. То был первый шаг для неё и для него. Первый раз он приблизился к ней, первый раз она позволила ему коснуться её губ. Тогда это выглядело смешно, не поцелуй, в прикосновение, но и его хватило, что сердце застучало в унисон боевому маршу, чтобы кровь закипела в жилах, а тело вспомнило давно забытое чувство, сравнимое со сладкой истомой.

Ветер охладил её, нервы пришли в относительный порядок, приятный воспоминания успокоили её. Хитро улыбнувшись, промолвила сама себе. «Надо почаще вспоминать такие моменты» Леди СтоннКасселы уже выходили из поместья, облачённые в платья-сюрко, в сопровождении дюжины стражников, гордо, но быстро шли к конюшням. Фаил Акар уже седлал чёрного жеребца. Он окликнул Сейну, выводя коня из стояло:

— Давай! Запрыгивая на лошадь, и едем во дворец –

— Вряд ли управлюсь с лошадью. — девушка виновато опустила взгляд. Фаил Акар кивнул, и подъехав к ней, протянул руку.

— Запрыгивай. Скакун гордый и породистый. — Сейна протянула ему свою руку. Он сильно и ловко схватил её и затащил её в седло. Девушка охнула, когда казалась в седле. Скакун и вправду оказался массивным и даже агрессивным. Фаил Акар резко повёл поводья, заставляя коня стоять на месте. В ответ чёрный жеребец задышал часто и страшно.

— Это скакун Гарета! — окрикнула их Адриана, подойдя ближе.

— Дядя кличет его Дикий. Он рассказывал, что выиграл его на турнирной скачке. Не в обиду сказано, но вы ему не нравитесь, лорд Акар. — проговорила девушка, нежно и аккуратно, положив худую руку на морду коня. Дикий в момент успокоился и прицокнув мускулистым копытом, потёрся мордой об Адриану. Девушка засмеялась и, почесав его гриву, пошла седлать свою кобылу.

— Если бы вы знали, сколько раз я слышу это, моя леди. — прошептал Фаил Акар. Через несколько минут все были готовы отправляться. Леди Кира восседала на гнедой кобыле, Адриана, на лошади караковой масти, тело было светло-каштановым, а конечности чёрными. Ариана гордо вела коня буланой масти, с золотистым отливом. Дюжина стражников молниеносно оседлали своих скакунов. Дождавшись, пока все будут готовы, Мивиль, восседая на лошади с пятнисто-белым окрасом, дал отмашку. Колонна всадников двинулась рысцой во дворец.

***

Поездка заняла не больше часа. Выстроившись в колонну по два, лошади рысцой шли по мощёной дороге, в такт друг другу цокай копытами по камню. Ещё через полчаса, они уже стояли перед главным входом с дворец.

— Куда такая процессия? — спросил стоящий на страже входа гвардеец

— К его императорскому величеству! Дело государственной важности. — ответила Ариана. Гвардеец в латных доспехах молча кивнул и пропустил их. Уже в зале дворца их встретила никто иная как императрица. Все те, кто пришёл немедля пали на колени перед ней

— Что случилось, Ариана? Кто твои гости? — спросила Хелена, бросив взгляд на Сейну. Заприметив Фаила Акара, её глаза расширились от удивления.

— Моя госпожа, вам и императору стоит это услышать. — ответила Ариана. Хелена кивнула. И вот, они уже стояли перед Сапфировым Троном Кровогорья. Легенды гласили, что во времена, когда Кинхарт звался Корил-Манн-Ран, и отстраивался по подобию драконьего могущества, в центре города возвели небывалую, по тем временам, крепость, способную выдержать любую осаду. Вскоре Драконы-Короли основали в крепости своё логово, а их достоянием стал величайших размеров сапфир, который они называли Наделасторан — Камень Души. Когда драконов впервые изгнали в Рок’Яндар, Неран Первый приказал высечь из Наделасторана трон, достойный Императора всего Кровогорья. Вспоминая эту легенду, Сейна разинула рот увидев легендарный трон. Тёмно-синий оттенок кристалла переливался в более светлый и лазурный цвет. Высеченный лучшими мастерами того времени, трон не был декоративной табуреткой, какие делают сейчас, нет, трон был самым настоящим признаком власти монарха. Острые углы и подлокотники, прямой и остроконечной спиной, которые приносили сильные увечья слабому и недостойному, придавали силу и стойкость тому, кто силён и достоин короны Кинхарта. Значения орнамента на древне-драконьем наречии знал лишь сам император, которому это знание передалось от отца. На первый взгляд, трон казался хрупким, но это было не так, сапфир, из которого он был высечен, был, остаётся и будет, самым крепким материалом во всём Климэнде, прочнее и крепче только Ардахарская сталь и Драконье Железо, взятые вместе и закалённые в огне Келтрика и Мираны. Пока Сейна любовалась троном, в зал вошёл Уильям Кон-Итьен. Весь его вид говорил, что очередной Совет, с которого он пришёл, вновь заставил его нервничать и объяснять «советникам» очевидные истины. Хвостом за ним шёл Найт Аксель. Завидев почти всю семью СтоннКасселов, при охране и с двумя гостям, гневное выражение лица императора тут же сменилось на стальное спокойствие. Усталость исчезла, на её место пришёл цепкий взор.

— Леди Ариана! Рад видеть вас! Леди Кира, Леди Адриана! — император поочерёдно обнял и поцеловало рук всем троим. Затем крепко обнял жену. Только сейчас его взор упал на Фаила Акара и Сейну. Девушка молча стояла в сторону, пытаясь подобрать слова, что будет говорить. Фаил смиренно ждал.

— Пока я на совете, от меня убегают самые интересные события! — император запнулся, обращаясь к Фаилу Акару, тот смотрел ему прямо в глаза. — Фаил Акар, собственной персоной! — Уильям подошёл к нему и крепко пожал его руку на воинский манер, взявшись за предплечье. И Фаил, и Уильям широко улыбнулись друг другу.

— Я всегда в центре всех событий, ваше императорское величество! — ответил он. Уильям посмотрел на Сейну, не поворачиваясь к Фаилу спросил

— Кто твоя спутница? — Фаил что-то шепнул. Сейна не разобрала. Её был страшно говорить правду. Исполнив небрежный реверанс, опустив взгляд к полу, превозмогая дрожь в теле, вымолвила:

— Сейна Имнари, мой император. — Уильям и Хелена выпучили глаза и переглянулись, молча выражая удивление. Скажи ей кто-нибудь, что она когда-нибудь будет рассказывать императору о том, почему бежала из дома, почему присоединилась к контрабандистам, она бы улыбнулась. Скажи ей кто-нибудь, что она когда-нибудь будет рассказывать императору о том, как она помогала контрабандистам перевозить рабов, грабить караваны и прочие тёмные дела, она бы рассмеялась. Но сейчас, она не знала что сказать. Куда пропал тот пыл, когда она говорила Фаилу, что желает убить Пэтрота? Она не знала.

***

Дело было пять лет назад. Мир царил в Кровогорье, но не в Великой Семье Имнари, правителей Сайн-Ктора. Сейне было шестнадцать лет. Для жестокого отца, Имхьера, она была инструментом, который мог увеличить его влияние и власть. Он никогда не видел в ней дочь. Дочерью он называл её лишь на официальных праздниках и аудиенциях, но в лицо её этого не говорил никогда. У Имхьера Имнари был слишком крутой и жестокий характер. За малейшую провинность, Сейна подвергалась наказаниям. Будь то просто пощёчина, или оскорбления, который маленькая девочка слушать не должна. Эдэльмира Имнари, её мать, любила её, была её подругой и защитницей. Очень часто именно Эдэльмира заслоняла собой дочь от нападок отца. Только с ней, Сейна была близка. Время шло, она взрослела и выглядела намного старше своих шестнадцати лет. Эдэльмира стала смотреть на Сейну скорее как на ученицу, а не как на дочь. Всё больше она отдалялась от родных, всё больше погружалась в одиночество. Последней каплей стала свадьба, когда её решили насильно выдать за Рея Блека. Первая брачная ночь обернулась кошмаром, отпрыск Блеков оказался садистом. Единственным верным шансом было оглушить его, чтобы избежать такого позора. Сейна переборщила и убила его, ударив сломанной ножкой стула прямо в висок. Тогда-то она и сбежала. Слуги помогли избежать гнева отца и матери. Она долго скиталась, пока её не нашёл Рендон Пэтрот, который дал еду и кров, выпросив взамен помощи, о которой Сейна сожалеет до сих пор. Она училась. Училась воровать, убивать, соблазнять, быть хитрой, подстать лисе. За три года она помогала ему перевозить рабов, грабить караваны, убивать ненужных свидетелей, добывать нужную информацию, и делать такие вещи, о которых стыдно вспоминать. Она бежала в Кинхарт, подорвав деятельность Пэтрота в Сайн-Кторе, устроив большой пожар, уничтожив большую часть планов Пэтрота в той провинции. С тех самых пор, она не Сейна Имнари.

— С тех пор, я Сейна Элерон. — закончив свой рассказ, девушка склонилась пред императором, ожидая его вердикта. Абсолютно все в зале молчали. Адриана накручивала локон волос на палец. Кира погрузилась в свои размышления, Ариана смотрела то на Киру, то на Хелену. Императрица стояла рядом с мужем, который восседал на троне. Император молча, думал, по глазам было видно, что он сейчас между двух огней. Найт Аксель стоял по левую руку от императора, казалось, ему было абсолютно плевать, он был холоден к обстановке, он молчал, ждал воли императора. Фаил Акар отстранился на пару метров, оставив Сейну одну. Все молчали, стояла гробовая тишина и Сейна начала нервничать, нервно дергая себя за косу волос. Наконец, слово взял император.

— Я понимаю тебя. В твоих словах слышится раскаяние искренняя правда. Возвращаться ли к той жизни, возвращать ли себя имя Имнари останется на твоей совести, Сейна. Я знал Рея Блека, он был жестоким собственником, позже лорд Тангер признал его виновным во многих преступлениях. Большего по этому поводу не скажу. Что же на счёт твоей связи с Рендоном Пэтротом… ты призналась, что помогала ему, но рассказала, что сорвала часть его планов. С одно стороны, я должен посадить тебя за решетку, но с другой стороны, Пэтрот открыл на тебя охоту, и если Фаил Акар прав, то этот стервятник решил перейти в наступление. У меня на пороге война, но Пэтрот грозит всем нам. У нас много проблем и решить их надо в кротчайшие сроки! — император стукнул кулаком по подлокотнику трона. Казалось, под его ударом трясётся земля.

— Найт Аксель, передай командующим Третьей Кинхартской Армии, что легионы останутся в городе. Передай им, что настала пора истребить род белых ворон. — Аксель откланялся, стукнул себя в грудь и быстрым шагом направился исполнять приказ.

— Леди Ариана, вам лучше остаться во дворце. Пэтрот наверняка решит атаковать поместье, чтобы заполучить вас как козырь. — Кира, Ариана и Адриана склонили головы.

— Фаил Акар, Сейна Элерон, вы будете всячески помогать мои верным гвардейцам. На этом всё. Я прикажу разместить вас двоих во дворце… и позже позову каждого на личный разговор. — Император почесал переносицу. Хелена погладил его по плечу, казалось, ему стало от этого легче.

— Ваше императорское величество, если позволите. — начал Фаил, Уильям кивнул.

— Мирана послала мне видение. Поэтому я и в Кинхарте. Пэтрот не единственная угроза. –

— Что же вам послала Мирана? — спросила Хелена.

— Чума, ваше императорское величество. Скоро придёт мор. –

— Мы поговорим об этом позже, Фаил Акар. А пока, отдыхайте после долгой дорого. Ариана, если вам нужно что-то забрать из поместья, прикажете вашей страже, вы должны оставаться здесь. — Ариана кивнула, а затем обратилась к одному из своих стражей. Сейна помолилась всем богам.

— Мой господин, я хотела спросить. Есть ли новости с фронта на юге? — император устало потёр лицо, но ответил спокойно и лаконично.

— Капитан Гарет СтоннКассел командует плацдармом Кулдара. Ждёт возможной осады, готовит гарнизоны новобранцев, чинит крепость и ищет пропавшие легионы. Ему помогает Айзора Трайден. Тебя интересует конкретный человек? Учти, я не могу знать каждого легионера. — император посмотрел на неё глазами синего цвета

— Нет ли новостей об Айдане Анките? — спросила она. Кира оживлённо вышла вперед, приподнимая брови в удивлении.

— Капитан Гарет писал о нём. Хороший легионер, по-моему, он произвёл его в капралы. Анкит, он часом не сын Мартина Анкита и Лары? Мартин был лучшим бойцом на грифоне, мы бились бок о бок при битве за Карден-Холл, а его жена, кстати, лучшая лекарка. –

— Покорнейше благодарю, ваше императорское величество. Вы абсолютно правы. — радостно ответила Сейна.

— А вы знали, ваше императорское величество, что Мартин и Лара скончались три года назад? Их сын Айдан утаил это. — процедил Кира. Сейна глянула на ней, та ответила блеском в глаза. Император приподнял голову и ответил

— Тёмные времена настали. Но если у сына Мартина были на то причины, они были весомыми. Я буду молиться за Лару и Мартина, они были хорошими людьми. Айдан Анкит, он, по-моему, один из турниров выиграл, хм, так ещё и в Карденхолльском инциденте был замещён. Айдан Анкит…интересная личность. — проговорил император, поднявшись с трона.

— У нас много работы. День выдался трудный. Все должны отдохнуть. Хелена, помоги нашим гостям устроиться, а вас, Фаил Акар, я поприщу остаться. — через пять минут, в зале остались лишь Уильям и Фаил.

— Чума? — спросил император

— Она самая. — ответил Акар

— Когда? –

— Скоро, точно не скажу. –

— Значит, нужно готовиться. С Пэтротом пора кончать, он слишком долго стоит костью в горле. Ты поможешь? — император положил руку на плечо Фаила Акара

— За тобой, хоть в Цитадель Эдхута, Уильям, брат мой. — ответил он

— С тобой, хоть в пасть Ненасытного, Кеван, брат мой.

***

День подходил к своему завершению. Солнце медленно, но верно опускалось к горизонту. Жара начала спадать, день заканчивался ярким ало-золотым закатом с перистыми облаками. Столица готовилась к ночи, час от часа становилось темнее, зажигались огни факелов и фонарей на улицах. Во дворце тоже готовились ко сну.

— Странно это, душа моя — проговорила Хелена, сидя у зеркала, расчесывая волосы. Император поднял на неё свой взор, затем вновь вернулся к тяжёлому тому, что лежал у него на рабочем столе.

— Что именно? — спросил император, перелистывая ветхую страницу

— Фаил Акар. Сейна Имнари. Чума! Всё это слишком странно, слишком быстро происходит! –

— Беде не приходит одна. Обычно приходит дюжина бед, а монарху приходиться их решать. — Уильям вновь кинул на неё свой взгляд. Хелене продолжала любоваться своим отражением

— Ты знаешь Фаила Акара, точнее, ты знаешь, кем он был? — Хелена отложила расчистку и повернулась к мужу. Уильям нахмурился, но коротко ответил

— Когда-то — его глаза вновь бежали по строкам старого тома.

— Вопросы, вопросы, вопросы, одни вопросы! Я же ведь твоя жена, мне ты можешь доверить, что угодно! — император оторвался от своего чтива, которое ему порядком надоело. Он подошёл к жене, положив руки на её хрупкие плечи.

— Могу и доверия, душа моя, но некоторые вещи должны оставаться в секрете. Данное слово должно быть сдержанно, ты же знаешь. — Уильям нежно начал массажировать её плечи, от чего Хелена растаяла в его руках.

— Если ты почаще будешь делать так… — она довольно закусила губу. Уильям опустился чуть ниже плеч. Хелена закатила глаза, промурлыкав словно кошка, которая наелась сметаны.

***

Ночь сменяла день, а Адриана ни как не могла уснуть. Кира спала глубоким сном, который был обеспечен бутылью хорошего Карденхолльского эля, что было решено скрыть от Арианы, по крайней мере, до утра. Она исходила свои покои вдоль и поперёк, позволяла ветру на балконе обдувать себя, чтобы хоть как-то снять напряжение, но нет, сон испарился, ему на замену пришли странные и порой, пугающие мысли. Адриана хотела, чтобы это проклятая война закончилась, хотела, чтобы отец и дядя вернулись целыми и невредимыми. Порой она чувствовала себя наивной и маленькой девочкой, ничего не знающей и не понимающей. Она бы хотела вступить Синий Легион, хотела бы искать приключения, бежать навстречу опасности, шагать по острию ножа, и жить по течению, так бы и было, родись она крестьянкой или дочерью солдата, но она родилась наследницей СтоннКасселов. Но стоило в её голове появиться мысли, что ей придётся убивать, отнимать чью-то жизнь, что она и сама могла погибнуть в первом же бою, как все желания испарялись.

Она не понимала Киру, ведь такая красавица как она, могла найти себе достойного жениха, и ни каких противоестественных влечений и повадок за ней не замечалось. Адриана считала, что Кира просто боится, да, боится кому-то довериться, боится показать свои чувства, Кире хотелось быть главной, хотелось контролировать всё, а не быть советчицей, но это были её догадки, не более. Адриана боялась, всё происходило слишком быстро, все говорят, что за ней могут охотиться и это её пугало. Пугало то, что она не может на это повлиять, боялась того, что не может помочь матери, боялась этой беспомощности. Со страхом приходила злость. Ей не хотелось будить мать, но вопросы не требовали отлагательств. Адриана вышла из своих покоев и проскользнула в покои матери, Ариана тоже не спала, она ходила из стороны в сторону, нервно накручивая на палец свои локоны.

— Мама? — Адриана постучала по дверному проёму. Ариана резко обернулась. Увидев дочь, она повела усталыми плечами

— Что-то случилось? — спросила она, усевшись на постель.

— Мама, дорогая, скажи мне, пожалуйста, как я могу тебе помочь, я знаю, настали тёмные времена, но я же ведь могу помочь? Только скажи молю тебя, я не хочу сидеть без дела и ждать, я ненавижу ожидание! — Адриана подошла к матери и крепок её обняла, словно провинившись в чём-то. Она села рядом. Ариана положил ладонь на щёки дочери.

— Ты пошла в СтоннКасселов, такая же упрямая. — любя и без упрёка ответила Ариана.

— Разве это плохо? — ответила Адриана

— Нет, ни в коем случае. Если твоя помощь мне понадобиться, я обязательно попрошу. Иди спать, душа моя. — Ариана поцеловала дочь в лоб, и шепнула на ухо, как сильно её любит. Этих слов Адриане хватило, что успокоиться и преисполниться сил.

***

Рендон Пэтрот стоял на причале и смотрел то в водную гладь, то вдаль. Стояла глубокая ночь, луна поднялась над столицей, освещая своими серебряными лучами её тёмные улицы. Казалось, что всё затихло, в угоду контрабандиста. Его люди сменили несколько патрулей в гавани, а значит лодки, что везут столь важный для его дела груз, должны вот-вот прибыть. Пэтрот был терпелив. Через несколько минут показались силуэты пяти нагруженных под завязку лодок, в каждой из них сидели по три человека. Ещё через десяток минут, лодки причаливали к пристани.

— Лорд Пэтрот. Нас задержали, три лодки канули в реку, проклятые гвардейцы нас поджидали. — ответственный за перевоз груза, сутулый и смуглы бандит поклонился Пэтрот.

— Кто ими командовал? — спросил контрабандист, вынув кинжал из ножен за спиной.

— Кто-то из приближенных Найта Акселя, а может быть капитан стражи Хилден Хэлдрок, он тоже пасёт нас. Но, большую часть мы довезли. — Пэтрот протянул ему толстый кашель. Бандиты с лодок, одетые в разное рваньё и грязные тряпки, облезлые и злые как шакалы, принялись тащить груз в канализацию. Один из ящиков Пэтрот вскрыл сию же минуту. Злая улыбка проскользнула по его лицу. Редкие алхимические ингредиенты, горькие травы, корень ястребна и прочие вещества. «И всё это моё. Как только я устрою в столице хаос, сапфировый трон станет моим, а шкуру волков Кон-Итьенов, я повещу над камином» Ударив по рукам с бандитом, Пэтрот поспешил уйти из гавани, гвардейцы нагрянут сюда, а его уже и след простыл.

Интерлюдия 1. Ненависть

Легенда гласила: они проделали такой долгий путь, но до врат добрался только Зеллан. Силдур, избранник Адэонесы умер первым. Он отдал свою жизнь, что Тэмар и Зеллан прошли через бездну со скверной. Он смело ринулся в зияющую пучину, чтобы навсегда уничтожить скверну, что исходила и оскверняла мир из Тёмного Разлома. Воспользовавшись древним заклятием, он превратил её в чистейшую водную гладь. Тэмар, избранник Дуратхара, умер вторым. Он дал Зеллану время, задержав тени и саму Тьму, чтобы позволить другу добраться до врат. Он смело бился с исчадьями Ненасытного. Даже, когда они проникли в его сознание, в его душу, искажая воспоминания, искалечивая разум. И лишь Зеллан, сын Алдира сумел принять исполнить своё предназначение. Собрав всю силу, он сумел запечатать Ненасытного в цитадели, ставшая для него тюрьмой. Однако он отдал свою жизнь, чтобы гнев Ненасытного не высвободился и не уничтожил мир. Так гласит древняя легенда…

***

Давно это было. Слишком давно. Три избранника трёх Старых Богов заточили Ненасытного в Цитадель Эдхута, принеся высшую жертву. В разных легендах и преданиях разных народов их имена разняться. Но тот, кто был заточён между временем и пространством помнит всё, каждую долю каждой секунды и каждое сказанное слово. Оковы трёх святых со временем ослабли, но не спали полностью. Он не мог шагать по земле в своём истинном обличии, лишь частичкой своей великой мощи он воздействовать на тех, кого посчитает достойным. Время от времени к нему приходили, его жена, что смотрела на него и молчала, сын, что призирал его, и дочь, что сочувствовала ему. Ненависть разъела его изнутри, а когда она дошла до сердца и души, впустила в них ярость, которая сделала его безумным. На смену ярости, пришёл гнев. Стены цитадели вне времени и пространства с каждый днём содрогались, колонны, державшие потолок, трещали по швам. Но пока было рано. Пока данное обещание держат, он, будет томиться в этих стенах.

Он был четвёртым Старым Богом, у него было имя, что навсегда забыто, имя, которое поглотила скверна, которую он же и создал. Мирана была его возлюбленной. Он помнил, как любил её, помнил, как она любила его. Но сейчас любви не было, была ненависть и подлое предательство. Но вот она вновь его навестила. Свет священного огня в кромешной тьме, которая расступалась под её парящими шагами. Он поднял на неё свой взор, стоя на коленях. Он продолжала молчать. Смотреть и молчать, напоминая о предательстве, самим своим существованием показывая, как он был глуп.

— Ты пришла. Снова. На этот раз ты долго отсутствовала. Что, не скажешь ни слова? Будешь молчать, всем своим видом показывать, как ты меня призираешь, что для тебя я был никем, и останусь ни кем? Молчи. Так лучше. Что, не помнишь, как я спасал нашу дочь, когда твои любимые смертные решили казнить её в угоду их лживым кумирам и пророкам? Не помнишь, как они клеймили нашего сына? Как они его пытали на её глазах!? Но ты верила в них, верила, что они образумиться, что вернуться на путь истинный, верила, что вновь воззовут к нам, будут молить о прощении. Неужели ты забыла, как они отдали нашу дочь морским водам, как они бросили нашего сына умирать? Я пришёл в последний момент, я спас нашу дочь, спас сына, но мне пришлось показать свой истинный облик, обратить свой гнев на них! Они покусились на руку, что кормила и заботилась о них, ты же знаешь, что непослушный скот, режут! Молчи. Так лучше. Я увидел их истинную личину, извращённую лицемерием и вероломством, предательскую, полную неоправданной жестокости, ко всем, кто хоть как-то отличается от них и к самим себе. Я наслал на них скверну, мор и чуму, но ты, «любовь моя», и моя дочь и мой сын, объединились против меня, предали того, кто готов был убивать и миловать ради вас. Но вы не могли вмешаться, боялись, что смертные обратят свою скверную личину против вас. Вы избрали мессий, героев и послали их на убой! Надеюсь, ты помнишь, как умирал твой избранник, как его, Зеллан, да? Помнишь, как он мучился, запечатывая врата Эдхута? Помнишь, как иго изнутри разъедала боль, словно кислота, проникая и уничтожая не только его тело, но и душу, воспоминание за воспоминанием, чувства и память, знаю, что помнишь. Ты разделила эту боль с ним. Как только Кровь Дракона окропит Лок-Хай’Эреда, Чьи-победы-ознаменовывают-рассвет-и-закат, оковы Эдхута падут. Тогда, Климэнд узнает правду и станет свободен! — его крики вновь сотрясли стены крепости, огонь исчез, и он вновь остался наедине с самим собой и ненавистью

Ненависть. То, что придавало ему силы. То, что заставляло его жить в стенах это проклятой Цитадели. Память со времени увядает, как цветок, оставляя мёртвый стебель. Ненависть и есть этот стебель. Когда цветок — самое доброе и искренне увядает, оставляя за собой горечь потерь и ошибок, что сделали его таким, какой он есть. Однажды его навестил Дуратхар. Змей явился из неоткуда, шипя и извиваясь. Ненасытный молчал, ожидая первых слов сына.

— Отец-с-с-с-с, что с-с-с тобою с-с-стало? Где тот гнев, где та ярость? Куда запропас-с-с-с-стился тот, которого боялась-с-с с-с-сама Мирана? — слова его были словно яд, что просачивался в вены, отравляя и изничтожая изнутри

— Ты слышишь это? Слышишь, как скрипят цепи? Слышишь, как стены трещат? Чувствуешь, как тьма просачивается через эти трещины, повелеваясь моей воле? Ты боишься. Ты не можешь сдержать дрожь страха и тень сомнения. Тебе кажется, что ты поступил правильно, помогая сестер и матери? Может быть и так, но в глубине своего лживого сердца, ты знаешь, что это было напрасно. Ты ни кому не желаешь смерти, ты хочешь знать всё обо всех, чтобы манипулировать ими, играть, как марионетками. Ты врешь, потому что не способен на правду…

— Врешь! Ты с-с-с-слаб! Ты не с-с-с-способен с-с-с-сбросить оковы адамантита, окроплённые божественной кровью — выбросил Змей. Он хотел напугать Ненастыного, но вызвал лишь смех и гоготание.

- Я же твой отец! Я тебя породил, и я убью тебе за предательство! — великий змей молчал. Крайний раз он окинул Ненасытного взглядом, который был полон ненависти и презрения. Позже он исчез, оставив Ненасытного вновь наедине с тьмой и ненавистью.

Да, ненавистью! Он ненавидел свою проклятую жену, сына, что предали его, бросили на съедение тьме, забыв о том, как он любил их, как он защищал их. Они забыли, спрятали воспоминания в самые тёмные закоулки памяти, отреклись от него, ненавидя и призирая, желая смерти. Разве так поступает семья? Пусть даже и божественная.… Но только одна не желала ему смерти, его дочка, у которой было самое доброе сердце во всём этом загнивающем мире. Но он прогнал её, невольно, в порыве гнева и ненависти ко всему миру и самому себе, приказал ей уйти. Как бы он хотел вновь услышать её голос, но как только он её видел, в памяти всплывали воспоминая. Как она поддержала мать и брата, отрёкшись от родства с отцом. Может быть, он и по полному праву ненавидел её. Он имел полное право ненавидеть их всех. Тьма отозвалась тишиной, подтверждая его мысли. Стены цитадели затряслись и тут же затихли. Оковы дрогнули и сию же минуту сковали его ещё крепче… Его время скоро придёт.

***

По всему лагерю разошёлся пожар. Палатки и всё, что в них находилось, горело ярким пламенем. Люди бежали, кто куда, кто подался к реке, что протекала рядом, кто искал спасения в лесу, из которого табун Аст’кайменов недавно вышел. Чёрный дым пожарища, что клубился в ночное небо, был виден за несколько лиг отсюда. Женщины, мужчины, старики, даже дети пытались спасти свои пожитки, сражаясь с пламенем не на жизнь, а на смерть. Огонь окутывал кожаный палатки и те полыхали, словно были политы маслом или жиром. Фургоны, в которых обычно перевозились все вещи, вместе с лошадями уже при первых признаках отогнали в чистое поле, для сохранности. Горел недавно обустроенный привал, еда, одежда и прочие пожитки странствующих Аст’кайменов. Праздный и веселый народец сейчас яростно сражался за остатки своих вещей, в один миг, привал с песнями, танцами и сказками превратился в сущее пекло, словно сам Келтрик, или как его звали Аст’каймены, Огненный Клык, решил спалить один из караванов странствующего народа.

Солнце уже опустилось за горизонт, и все от совсем юных ребят, до стариков, полных жизни, запели, пускаясь в пляс. Песня «Последний пляс в тенях», у Аст’кайменов звалась иначе, они называли её «Последний час», молодые ребята её не очень любили, песня рассказывала о тех временах, когда храбрые легионеры, да и любой уважающий себя воин, шли в свой последний бой. Да и саму песню в империи пели в самый тёмные времена, когда и вправду необходимо было идти в последний бой. Но молодым она не нравилась из-за своего темпа и смыла, ведь обычно её надо слушать, а не танцевать под её исполнение. Аст’каймены в который раз запели эту песню, у этого жизнерадостного народа редко встретишь поистине печальные песни, «Последний пляс в тенях», или «Последний час», была именно такой. Слова её были и печальны, и веселы одновременно. Под эту песню, словно под бравый марш барабанов легиона, солдаты шли умирать.

С невиданной силы костры запылали, поднимая искры к небу, окутывая палатки ярким огнём. Паника охватила абсолютно весь, но возможно, с пожаром можно было справиться, если бы не хохот. Этот зловещий хохот, холодное хлопанье и бряцание латных доспехов. Когда огонь перекинулся на две рядом стоячие палатки, из их согревшего основания вышла тень, обернувшаяся мужчиной в чёрных доспехах, что приросли к костям. Нельзя было понять, что выгравировано на этих доспехах. Мужчина, чьё лицо было искорёженно и иссушено, замолчал. Именно в этот момент все бросились бежать. Даже те, кто бывал на войне, те, кто славился храбростью, все бежали, пред ними предстал Падший или как они его звали, Таешарен. Таешарен слово, что часто используется, дабы окрестить кого-то злым человеком, братом Ненасытного. У падшего не было времени гоняться за ними, затмив огонь тьмой, он оставил целым лишь один шатёр, увешанный оберегами и прочими побрякушками из костей дракона, грифона и веток винограда. В шатре, присев на колени, сидел старик, одетый как шаман, в шкуру грифона и разные обереги. Падший стоял пред ним в полный рост, однако старик лишь приоткрыл глаза, показывая, что гостя он не боится. Первым заговорил Падший,

— Вот мы и встретились старый враг. — прохрипел Падшеий присев на корточки.

— Долго же ты меня искал. — отозвался старик. — Кто ты, слуга Ненастыного? –

— Карин Кикспаргх — ответил он. Старик сжал зубы и обратил взор на противное и ужасное лицо Падшего, затем спросил

— Чего ты хочешь? — старик держал в руках меч в серебряных ножнах. Падший посмотрел на меч и брезгливо отшагнул назад, выхватывая свой клинок. Старик в одно мгновение поднялся и ловко вынул меч из ножен. Темный металл лезвия заставил Падшего показать единственную эмоцию, страх перед освященным клинком из адамантита. Но страх сменился на злость и ярость

— Долго же ты жил среди этих крыс, старик! — прошипел Падший, обнажая свой клинок. Старик не стал ждать. Проведя серию атак, из положения сверху вниз, нанося мощные рубящие удары, заставляя Падшего отступить из шатра на открытую местность. Огонь уже успокоился, и два воина бились на пепелище. Старик не давал падшему возможности опомниться, святой адамантит бил проклятый орнаментный доспех Падшего, принося ему боль и ожоги. Однако каждая рана моментально заживала, и вскоре старый воин устал, переходя из атаки в оборону. Соприкасаясь, два клинка, святой и проклятый, источали искры огня. Падший бил яростью, силой и неестественной мощью. Старый воин не мог долго сопротивляться его атакам. В нём не было крови дракона, или силы богов, но в нём был праведный гнев, и многолетний опыт. Падший брал вверх, он не чурался наносить подлый удары, подножки и неожиданный, рискованный финты и выпады с уязвимых положений. На его стороне была сверхстепенная сила и нечеловеческая ярость, пропитанная ненавистью абсолютно в каждом движении. Старый воин припал на колени, поняв, что битву он проиграл. Падший выбил святой клинок из его рук и прислонил проклятое острие к горлу противника. Но Падший остановился, вернул меч в ножны и отошёл на пять шагов назад, встав на одно колено, склонив голову к земле. Дым, что ещё окутывал некогда полный жизнью лагерь, принял форму мутного призрака с голодными красными глазами.

— Ты долго сопротивлялся. — прошипела тень. Старик гордо поднял голову и плюнул её под ноги, если они у неё были

— Член Ордена А’хорант. Тот, в чьих жилах течет кровь дракона, пал на колени пред тем, с кем поклялся биться до смерти. Какие же вы жалкие глупцы, раз верите в то, что предназначены биться с моими слугами. Хотя, стоит дать тебе поблажку, до твоего возраста редко кто доживает, и редко кто будет жить с бродягами… -

— Чего ты ждешь, отродье! Руби! — старый воин перебил тень, и был готов принять смерти

— Тот, кто заточён в цитадели Эдхута не может быть свободен, пока соблюдён пакт Проклятых! — вновь прокричал старик

— Скоро оковы падут, но убивать тебя нет смысла. Ты донесёшь послание до своих братьев. Передай им. — Тень оказалась за его спиной, и тихо шепнула ему а ухо.

— Настанет день, когда солнце затмит крылатая тень, тишину разорвёт рёв и Лок-Хай’Эред падёт, не успев возродиться! — Тень исчез в миг, а с ней исчез и Падший. Стрик прислонил лоб к земле и застыл в молитвенной позе

— Боги, помогите всем нам… дайте силы… — старик посмотрел на небо и понял, что больше не может прятаться, что от судьбы не убежать, её можно только принять.

***

Эта ночь в горах Баордар была необыкновенной спокойной и тихой, для этих мест. Ветер завывал на вершинах скал, сгоняя с них снег. Звёзды были как всегда прекрасны. Остриё Юмкары приближалось к Глазу Дракона. Грифон расправлял Крыло, а Змея подползала к Воину. Красный дракон наблюдал за этим уже несколько часов, и заполнив свою тоску по свободным полётам, взмыл в небо и направился к самой высокой скале, толи за просьбой и советом, толи за предостережением. Размах его крупных и длинных крыльев был способен затмить часть солнца.

Прилетев на самую высокую скалу, красный дракон приземлился рядом с драконом, чешуя которого была белоснежна, подобная бриллиантам, а шипы и когти были чёрными, как эта ночь. Красный почтительно склонился перед белым.

— Мурсолькар (Мирного неба) Балкрас Бронегрыз — голос белого дракона был подобен голосу Великого Змея. Балкрас склонил красную голову с золотыми шипами. Его голос был похож на гром

— Нархильпаль (Славной битвы) Рахварион Мудрый. — драконы обратили свой взор к небу. Говорить начал Балкрас

— Ты чуешь это? Ощущаешь своей чешуёй? Слышишь в завываниях ветра? В волнах моря? В криках битв? Пламя, внутри тебя, что разжигает рогтмурголар? (первородная кровь) Скоро мы вновь будем покровительствовать над такойра (смертными)!

— Неужели ты не понимаешь? Наш род не готов! Ещё слишком рано! — ответил Рахварион.

— Нет, не рано! Сейчас самое время, такойра разобщены, они готовы перекусить друг другу шею! Мы можем быть сплочёнными, сильными, вновь стать Ка’Джор’Вар (Цари Неба и Земли)! Нужно лишь повести одну сторону к победе! Стать для них Вал’Хал’Дар (Покровителем)! И тогда, мы вновь будем править ими и вернём Наделасторан! — Рахварион отрицательно рыкнул и ответил

— Нет, я не стану частью твоего безумного плана! –

— Но как же так? Ты один из мудрейших нашего рода! Неужели ты будешь сидеть в стороне? Только Дюжина Мудрейших видела самого Баордара Первородного! Неужели ты хочешь скрываться здесь до окончания времен? А как же величие нашего рода? Как же право править всем этим миром, ведь мы вечны, а такойра лишь песчинка во времени! –

— Баордар Первородный, был нашим отцом, отцом Дюжины Основателей, брат мой, это не наш путь! Мы можем побороть свою природу и достичь большего, и мы должны помочь самим себе и другим расам, нам нужен Брундайовад (Наследник). — Рахварион говорил сдержано и учтиво, соблюдая правила гостеприимства, зная, что его собеседник ещё юн, даже по меркам драконов. Балкар вспылил

— Брундайовад! Жалкий такойра, что смеет называться нашим братом? Как только он объявиться, я перекушу ему шею и сожру с потрохами! — драконы больше не говорили. Лишь кивнули другу друг. Балкар поблагодарил Рахвариона за гостеприимность и улетел куда-то на юг. Рахварион знал, что за проступки Балкраса придётся платить всему роду драконов. Может показаться, что ему было всё равно, но Рахварион мечтал он том, чтобы его род вновь стал Ка’Джор’Вар, но, познав сквозь время, битвы, победы и поражения, приобретения и утраты, приняв и обуздав свою гордую и страшную природу, он понял, что его роду нужно развиваться и становиться чем-то большим. Некоторые считали, что они должны шагнуть назад и пробудить в себе первородную кровь и установить Тиранию на весь Климэнд. Род драконов тоже был разобщён…

Глава 11. Отголоски прошлого

Месяц Штормовых Ветров. 15 число. Монскар.

Первый Красный Легион Кровогорья не стал задерживаться в Старом Роге, пополнив припасы, легион под командованием Зашеира Пашара двигался по направлению в Кулдар, по Альвевианскому тракту. Легионеры радовались тому, что, наконец-то они выбрались из богами забытых болот, каждый вечер, поминая павших товарищей.

Айдана не покидало странное ощущение, которое он не мог описать сразу, как оно пришло. Два дня он не мог спать, всё думая и думая над тем, чтобы это могло быть? Дориан о чём-то говорил с лейтенантом Пашаром, Айдан не стал им мешать. Корр, как оказалось, здорово влился в компанию легионеров, рассказывая им о своих магических приёмах, не редко кидая лукавые взгляды в сторону девушек, коих в первом легионе насчитывалось чуть больше сотни. «А я-то думал — Терон гулящий бабник» Айдан усмехнулся своим мыслям, но встревать в разговор не стал. Лекари в легионе мигом залечили рану Аэйри, та через день уже могла нормально идти, вдобавок наорав на Терона, отвесив ему смачную пощёчину, уж неизвестно, чего он ей наговорил, но эльфийка была обижена на него, словно она — дракон, а Терон — вор, покусившийся на золото. Поэтому Айдану оставалось говорить и размышлять, наедине с самим собой, он так думал. Терон, которому было откровенно скучно без лютни, пытался исполнить пару песен на флейте, но выходило фальшиво, и это дело он забросил, табак закончился пять дней назад, а его отдышка и кашель были явными признаками курения с подросткового возраста. Именно поэтому, когда легион встал на опушке леса, чтобы отдохнуть после недельного похода, Терон не отставал от Айдана, сам Айдан был этому только рад, наконец-то он мог хоть с кем-то поговорить, ведь Терон только на первый взгляд казался дураком. Легион остановился на опушке леса, около старой сторожевой башни, по счастливой случайности рядом был колодец, но Айдану вода из него не пришлась по вкусу. Поэтому, отпросившись у Пашара на разведку, он и Терон двинулись в лес, на поиск родниковой воды.

Дело близилось к вечеру, но солнце только намеривалось опускаться к горизонту, освещая лес и его окрестности. Лето, оно такое, жара и духота, светло допоздна и бац! Резко темно! Айдан в лесу чувствовал себя спокойно и приятно, всё было гармонично, кроме отдышки и кряхтении поднимающегося в холм Терона. Наверняка это шло в пользу его здоровья. Продолжая идти в глубь леса, они редко переговаривались, опять же потому что Терон перед тем, как что-то сказать дышал как загнанная лошадь больше пятнадцати минут. Было решено дойти до родника и там поговорить. Заметив небольшую пирамидку из камней на одном из склонов, Айдан ускорился, Терон обречённо последовал за ним. Внизу склона протекал родник, и его тихое журчание было усладой для ушей Айдана. Айдан осторожно пошёл вниз, Терон спускался ещё медленно, каждый раз проклиная самого себя

— Пара завязывать с табаком…кхм…кхм… а то сдохну бесславно. –

— Я уж думал тащить тебя обратно! — усмехнулся Айдан, встав у родника.

Он огляделся и посмотрел направо, родник перетекал в небольшое озерцо, в котором красиво отблёскивали лучи золотого солнца. Айдан достал из рюкзака три больше фляги, обёрнутые в выдубленную кожу, и принялся набирать чистой и ледяной воды. Терон, принялся хлебать воду прямо из родника, предварительно ополоснувшись в нём.

— Произошедшее не кажется тебе странным? Я говорю про битву на болотах, твой побег от гидры… — начал Айдан, зачерпнув в ладонь холодной воды.

— К чему клонишь? — спросил Терон, окуная голову в родник

— Везение. Нам дико везет! Зачем мы переодевались под наёмников, если вас и меня раскусили сразу? То, что гидра решила полакомиться трейлирторцам, а не продолжать гнаться тобой! То, что так вовремя нашли легион, то, что мы живыми пробрались через болота… -

Айдан набрал первую флягу. Терон ответил, протирая голову — Айдан, просто фортуна повернулась к нам своей аппетитной фигуркой. — он ловко описывал руками фигуру красивой женщины, явно о чём-то мечтая — а я тебе скажу, хватай фортуну, пока она позволяет, пока тебе везет, делай! А если тебе не везет, всё равно делай, это же приключения! –

— А ты у нас больно везучий? Проверим! — Айдан отложил флягу и достал из кармана золотую монету стоимостью в двадцать пять. Затем он завел руки за спину. Переложил монету в левую руку и вытянул перед Тероном обе руки. Тот не задумываясь, указал на левую. Айдан выругался сам про себя, но монету Терон отдал.

— Но, Терон, мы на войне! Рано или поздно, фортуна отвернёт от нас свою аппетитную фигурку, и мы попадём в такую ситуацию, выбираться из которой будем с кровью и потом! Скажи, Терон ты будешь готов проливать кровь, если тебя прижмут к стене? Скажи, будешь готов пойти на жертву, чтобы победить? — Айдан не ожидал, что будет говорить так серьезно. Набрав вторую флягу, он сполоснул лицо и помотал головой.

— Не знаю, Айдан. Дай подумать. — ответил Терон, ложась на спину.

— Вот и я каждый день спрашиваю себя. — еле слышно прошептал Айдан, наполняя третью флягу. — Айдан, ты заметил, что Корр у нас любвеобилен, а? Уже девкам из легион глазки строит. — проговорил Терон поднимаясь с земли

— И давно он такой? — спросил Айдан, усевшись рядом. — Вот скажи мне, он же страшилище страшилищем, а девки к нему липнут, как пчёлы на нектар…

— Айдан в миг его перебил

— Вы же близнецы. — Терон выпучил карие глаза и те предательски забегали.

— Это не отменяет того, что я привлекательней. — Айдан покачал ладонь из стороны в сторону, состроив гримасу, мол: «Кому ты мелишь?» Терон буркнул

— Ага, куда мне… Хочу искупнуться в озере. — проговорил он. В этот же миг, из озерца послышались озорные и веселые крики. Терон и Айдан спрятались за стволами елей и быстро вышли к озеру, продолжая прятаться за стволами. Сбросив с себя всю одежду, в том числе и сорочки, девушки из первого легиона плавали в озере. Терон весело захихикал, а после того как увидел в кристально чистом озере трёх обнажённых девушек, выдал

— Оууу, старые и новые боги… Айдан, ты погляди какие красавицы — Терон невольно стал прихорашиваться, поправляя причёску, но, не отрывая взгляда от девушек, что оставили доспехи и одежду на берегу. Айдан признавал, что девушки имели некоторые достоинства. Весь он покраснел и отвел взгляд от наготы из-за шума позади. Это оказался Корр, который намеривался напугать Терона. Поняв, что Айдан его заметил, Корр умоляющим видом попросил его не раскрывать. Айдан отошёл на три шага назад, закусив нижнюю губу, в предвкушении забавы.

— Ты гляди, как девки плещутся… аааааа! — Терон стоял за деревом, что вплотную уходило корнями в озеро. Корр толкнул его и тот, в прямом смысле этого слова, полетел прямо в озеро, больно плюхнувшись об гладь воды. Ни Айдан, ни Корр не смогли сдержать дикого смеха, тут же раскрыв себя. В свою очередь девушки из легиона не испугались, даже наоборот, подплыли к Терону, который уже бултыхался в озере и кричал

— Корр! Ну погоди, братишка! — девушки хохотали, Терон выбрался на берег, Корр и Айдан, хохоча во весь голос подошли к нему — Ну, братец, ты как грифон полетел! –

— Айдан, хватай его за ноги! — Терон сию же минуту накинулся на брата, повалив его на землю. Айдан схватил Корра за ноги, Терон за руки

— На счёт три! — прокричал Терон

— Ребят ну вы чего? Ну, я же пошутил! Аэ! — досчитав до двух, Терон и Айдан вошли в озеро по колено и на счёт три скинули Корр в озеро. Но этот раз, хохота было ещё больше. Корр в момент выбрался из озера и начал прыскать в Айдана и Терона.

— Мальчики! — закричала одна из девушек — идите купаться к нам! Мы свободные и одинокие! — две её подруги звучно поддержали её. Терон и Корр переглянулись

— Терон! — воскликнул Корр

— А? –

— Бэ! Пошли купаться! –

— Пошли! —

Сию же минуту согласился Терон, снимая с себя кольчужную куртку. Айдан похохотав, закинул три фляги обратно в сумку и присел на берегу озера, наблюдая за тем, как ребята резвиться с девчонками, и даже намёка на какую-нибудь интимную связь не было. Близнецы девушки были раскрепощёнными, плавали наперегонки, заплывали на глубину, хотя озеро было совсем не глубоким. Ребята просто отдыхали, и девушки тоже, немудрено, ведь на болотах и вправду было страшно. Это было просто отдых, а если близнецы удумают с девчонками крутить романы, то их тут же заарканят, и девушки смекнут, что пора бы и свадьбу играть. От этих мыслей Айдан усмехнулся и вновь захохотал. Одна из девушек, с ярко-синими глазами и рыжими волосами подплыла к нему. Айдан тут же бросило в краску, как он увидел её обнажённой, через прозрачную воду озера. То игриво улыбнулась и подплыла к нему. Увидев смущенность на его лице, она спросила

— Я тебе не нравлюсь? — Айдан поперхнулся воздухом и усмехнулся.

— Нет…да…тьфу ты! Спору нет, ты красива! — «Я идиот» думал Айдан, с ног до головы рассматривая девушку

— Тогда почему ты не купаешь? Ты у нас стеснительный? — Айдан поджал нижнюю губу и нахмурил брови в одобрительном кивке. — Вода прохладная, может быть, согреешь меня? — игриво спросила она, чуть поднимаясь из воды, открывая ключицу

— Нет, я больно верный. — ответил Айдан. «Сейна прибьёт меня, она то уж точно узнает»

— Слушая, это не прелюбодеяние, а просто купание! Ах, тебя же, наверное, дома кто-то ждёт? Если вдруг захочешь чего-то большего, моё имя — Мири. — Она ловко нырнула под воду и уплыла к центру озера. Айдан откупорил флягу и испил прохладной и дико вкусной родниковой воды. Солнце уже заходило за горизонт.

— Голубки! — прокричал он — Собирайтесь в лагерь, долго не задерживайтесь! –

— Ха-ха! Есть, капрал! — ответили в голос Терон и Корр

***

На следующий день легион вновь двинулся в путь. Терон предпочёл провести время за молчаливым путешествием, когда вновь увидел Аэйри. Толи он влюбился в неё, толи он её не доверял, но отношения между ними оставляли желать лучшего. Дориан, как всегда, шёл и молчал, раскуривая трубку, думая о чём-то своём. Однако, на этот раз, к разговору был предрасположен Корр, что прибывал в необычайно весёлом настроении. Шли они в стороне от походной колонны.

— Корр, скажи, ты когда-нибудь слышал о том, чтобы человек видел Смерть в человеческом обличии? — Корр помолчал. Казалось, он хотел посмеяться над Айданом, но видя, как тот серьёзно настроен, решил промолчать, и ответил через пять минут своих размышлений.

— Хм, да. В академии говорили, что это проклятие, другие чародеи и маги говорят, что это дар. Учёные умы говорят, что это шоковое последние, когда человек теряет кого-то близкого, или видит смерть на войне и это потрясает его до глубины души. И как смерть? Костлявая, с косой? — Айдан помотал головой

— Красивая, я бы сказал, привлекательная что ли? Но, она ходит по полю боя и забирает людей, дотрагивается до них и те умирают. Может, я с ума схожу, пойти бы исповедоваться… -

— Я могу выразить два мнения. Первое, как мага: что-то тянет, либо тебя к ней, либо её к тебе. Это не ново, многое писали, что видели Смерть, но видели они её в разных обличиях, видели как близких, любимых. Магия пропитывает этот мир, каждого из нас, и даже если потенциала нет, она, то есть сила, присутствует в каждом из нас. Если ты видишь то, чего не видят другие, это не значит, что ты ненормальный, просто, ты особенный. Второе мнение: не рассказывай об этом, кому попало. В древних легендах, тот, кто видит Смерть, а если быть точным, её аспект, её Жнеца, часто ведёт её за собой, а она, словно жнец, собирает жатву. — Айдан похлопал Корра по плечу. От этого ему не стало легче, по крайней мере, непонятный камень спал с плеч.

— Корр, а…кошмары могут быть воспоминаниями? — Корр зыркнул на Айдана, но ответил моментально

— Если только искажёнными, да, искаженными. Разум скрывает болезненные воспоминания за пеленой страха, а сон, мост между двумя мирами, где это пелена становиться совсем прозрачной. Страх и искажение пережитого — твоя защитная реакция. Ты пережил что-то страшное, что-то, что ты закрыл глубоко в себе, это что-то, словно зверь в клетке, рано или поздно изведёт тебя и вырвется наружу. Обратись к священнику, капеллану или, в крайнем случае, воспользуйся услугами медиума. Я — стихийный боевой маг, остальные дисциплины изучал лишь на бумаге. — Корр похлопал Айдана по спине и радостно добавил

— Есть более простое средство. Напиться. — Айдан ухмыльнулся и толкнул Корра в плечо. Дальше они шли в составе колонны.

«Эти проклятые кошмары. Я спать нормально не могу! Как бы сон не начинался, всё одно и то же. Пристань. Женщина. Детский крик. Драконий рёв. А потом жар, холодный пот и боль. Боль в висках, словно по ним бьют, как по барабанам, боль в груди, словно меня проткнули промеж рёбер десяток раз! Каждый раз я просыпаюсь с криком, будто меня живьём съедает дракон! Проклятая корона! Боги, может быть Корр прав? Всё же стоит помолиться у алтаря или просто помолиться, когда останусь один?» Иногда Айдан говорил себе: «Боги, как же хочется домой!» Ему и вправду хотелось домой. Хотелось престать убивать в боях, забыть о войне хотя бы на короткое время. Вернуться в Карден-Холл, в его родной дом, повидать старых друзей и подруг, проведать отца и мать… Все эти воспоминания отзывались колкой болью в сердце и памяти. Отбросив их в сторону, Айдан, ложась спать в одну из ночей, вновь стал рассматривать амулет, подаренный ему Сейной. Корр и Терон спали крепким сном. Дориан, как казалось, вообще не спал, а каждую ночь входил в состояние полудрёма. Легионеры спали, часовые несли службу, как оказалось, не только Айдану в это ночь не спалось.

Золотокожая эльфийка обречённо выдохнула, переворачиваясь со спины на правый бок. Рядом лежал Айдан. Несколько минут он рассматривал амулет, затем сунул его обратно под доспех, и, устроившись поудобнее, стал наблюдать за звездами.

— Кто она? — тихо спросила Аэйри, подложив под голову свои руки. Айдан медленно повернул голову в её сторону. Она улыбнулась, он улыбнулся её в ответ.

— Сейна Элерон. Послушница Святой Дюжины Драконов-Основателей. — проговорил Айдан, вновь обращая свой взгляд к звёздам. Звезды мерцали, будто бы играя друг с другом, вдалеке виднелась небесная гладь, которую называли Глаз Юмкараны

— Ты сильно скучаешь по ней? — вновь спросила она

— Ещё как. — ответил Айдан, немного помолчав. Каждый день он просыпался с мыслями о ней. Как она себя чувствует, что делает, всё ли у неё хорошо, думает ли она о нём? Айдан любил её всем сердцем, похоже, Аэйри это чувствовала. — Редко встретишь такую преданность — мечтательно зевнула девушка, поднимаясь со своего спального мешка. Она села около костра, скрестив ноги. Айдан приподнялся и присел поближе к костру, согревая руки.

— Скажи, что ты делала в той таверне? Редко встретишь золотокожих эльфов в южной и восточной части империи. Ты дерёшься не как простолюдинка или наёмница и манеры у тебя не такие. — девушка посмотрела на Айдана чёрными как ночь глазами. Казалось, что сейчас она метается меж двух огней, прогладив свои чёрные локоны, она отвернулась, но тут же задала встречный вопрос -

Как ты попал в легион? — конечно, Айдан мог возразить, что раз она молчит, и он будет молчать, но обидеть её он не хотел, поэтому ответил сразу — Не попал. Я вступил в легион, когда мне было пятнадцать, по отцовской инициативе. Ну, себе то говорил, мир повидать, себя показать. Я вообще хотел быть авантюристом, но пробыв в легионе достаточно долго, решил, что здесь мой судьба. — Эльфийка разглядывала его, изучала, рассматривала с ног до головы, будто она волчица, что готовиться напасть. От этого, Айдану становилось не по себе. Она вновь улыбнулась, он вновь улыбнулся ей в ответ.

— Я…я хотела увидеть всё своими глазами. В Ангвире и Иронале считают, что эта война, так, небольшая междоусобица. Но это не так. Мой народ предан империи, но армии он не выведет, просто не успеет. Я знаю, верю, что хоть как-то смогу изменить ход здешних событий. Моему народу чуждо то, что свято для вас. Мы — эльфы, слишком упрямы, считаем себя венценосцами. Боюсь, рано или поздно, это сыграет злую шутку. — Аэйри говорила тихо и грустно.

— Ты ни как не можешь на это повлиять? — девушка помотала головой, молча отвернулась и легла спать. «Что же, у каждого, так или иначе, скелет в комоде» наконец Айдан мог уснуть, но кошмары продолжали его мучить, в какой-то степени, он даже привык к ним.

Некоторые кошмары не были связанны с пристанью. Для себя, Айдан определили, что это были ведения прошлого. Битвы, которые он изучал в Карден-Холле, являлись ему во снах. Он переживал битву за битвой. В небесах бились драконы, на земле сражались все. Орки, люди, драконы, эльфы, гномы и амункеры. Битвы, в которых принимали участие сотни тысяч бойцов. Гарь прожигала лёгкие, раны кровоточили, повсюду были видны останки, отрубленные конечности, кишки и каждая битва заканчивалась тем, что многотысячную армию окутывала пламя или тьма, и каждый раз Айдан просыпался с холодным потом, страхом того, что он проснётся не здесь, а там, на окровавленных полях.

***

Возвращение в Кулдар произошло спустя пять дней. Походная колонна легиона уже перешла через Медный мост, на стенах крепости забегали часовые. Гордые знамёна волка и дракона реяли над башнями Кулдара. Настроение у всех заметно поднялось, легионеры были несказанно рады вернуться в крепость. Айдана и близнецов переполняла гордость за выполненную работу. Легион остановился у закрытых ворот Кулдара. Со стены послышался крик

— Кто такие?! Какой легион?! — прежде чем Пашар успел ответить, закричал выбежавший вперед Айдан

— Первый Легион Ваетира! Пришли на коленках простить сдать Кулдар! Нет, давай ворота открывай! Первый Легион Кинхарта, командует Зашеир Пашар! –

— Анкит!? Это я Вал Маилаул! — Айдан широко улыбнулся, узнав старого дурга, и ответил

— Так чего ты ворота то не открываешь! Что, вторую ногу надумываешь сломать?! Открывай, давай! -

— Есть, капрал! — ответил Вал и тут же вновь закричал

— Открывай! — Айдан улыбался от уха до уха. Приятное чувство переполняло его словно он возвращался в безопасное и родное место. Жизнь в крепости кипела и шла своим чередом. Стены уже выглядели крепко, достраивались укрепления, строились баррикады, баллисты и онагры. Легионеры несли службу и проводили время за тренировками. Спустившись с лестницы, Вал кинулся к другу, со стороны казарм прибежал Дэн.

— Анкит! Я-то думал, ты там помер на болотах! — Дэн пожал руку Айдану, взявшись за предплечье, так же сделал и Вал.

Эх дурни, вас что, выпустили из лазарета, всё, вешайте белый флаг. — проговорил Айдан. Братья Маилаулы отозвались звучным смехом, который походи на гоготание. Ещё раз обняв друзей, Айдан вместе с ватагой направился к капитану Гарету, давать отчёт.

***

Перед капитаном стояли шестеро. Лейтенант Пашар. Капрал Анкит. Рядовые близнецы Мейстланды. Эльфийка и гном. Примерно два часа ушло на подробный отчёт Пашар, почему первый легион оказался на болотах, почему именно он оказался командиром, почему был проигнорирован приказ об отстройке Кулдара и десятки подобных вопросов. Лейтенант отвечал сдержано и честно, по поводу шестого и двенадцатого легионов, информацией он не располагал. Откланявшись, лейтенант, с разрешения капитана Гарета, вернулся к своим людям.

Ещё час был потрачен на полный отчёт действий капрала и близнецов. Гарет признал, идея с переодеванием в наёмники была глупа. За это он раз десять себя ударил ладною в лицо. Больше всего его позабавил рассказ близнецов. «Чистейшее везение, по-другому и не скажешь» Знакомство с эльфийкой и гномом прошло на уровне обмена любезностями, пары вопросов и тому подобного. Гарет разрешил им остаться в крепости, чему Аэйри и Дориан были несказанно рады. Вслед за ними, на первый этаж таверны спустились Терон и Корр. В кабинете Гарет остался только Айдан.

— «Ватага», да? Напоминает балладу о том, как герой собирает отряд и побеждает древнее зло. Тебе так не кажется? — Гарет сидел за столом, откинувшись на спинку кресла, скрестив руки на груди. Айдан утвердительно кивнул, встав по стойке смирно. — Вам несказанно везло. Тут у нас два мнения: либо вы любимчики фортуны, либо это ловкое стечение обстоятельств. Не смотря ни на что, задание выполнено. Первый легион возвращён почти в полном составе, мы располагаем сведениями того, что к южанам примкнули трейлирторцы. Поздравляю, капрал. Первое боевое задание выполнено успешно, будешь продолжать в том же духе, пойдёшь на повышение, а может, станешь моим протеже. — капрал старался скрыть радость и улыбку, Гарет усмехнулся и почесал переносицу.

— Скоро к нам прибудут полки гвардии. Это меня радует, но…есть у нас в крепости один «ржавый гвоздь». –

— Капитан? — спросил Айдан, приподняв брови.

— Айзору Трайден помнишь? Так вот, она то же перешла под моё командование, мы с ней давно знакомы, но, у неё очень скверный характер. Дерьмовый, честно говоря. Он подстригает моих людей своими бравадными байками. Я хотел разобраться с этим сам. Но, наша — Гарет недовольно прицокнул — «львиная командирша» распространяет слухи про твоих родителей. Я знал Лару и Мартина, они — мои лучшие боевые товарищи, как и капеллан Пауль Дейн, он тоже их знал. Я как раз подумал, что именно ТЫ захочешь с этим разобраться. — Гарет заметил на лице Айдана тень злости и грусти. Да, именно грусти, горькой и болезненной.

— Благодарю, капитан. Но, вы должны знать кое-что, про Лару и Мартина, и «львиная командирша» тоже. Капитан, вам следует это увидеть и услышать. Поэтому, будьте на первом этаже, когда всё начнётся. — Гарет заинтересованно почесал бороду и прищурился, понимая, что капрал задумал такое, что может сбить спесь с Ринойский Львицы.

— Стоит показать, что Айзора Трайден здесь власти не имеет, и все её бравадные байки тут же исчезнуть. — прошипел Айдан. Откланявшись, он направился на первый этаж. Гарет понимал, что разбудил дракона.

***

Особый свободный отряд «львов», солдаты первого легиона и другие легионеры, по приказу капитана развлекались, в честь возвращения первого легиона. Больше пяти кружек пенистого пить не разрешалось. Больше всего кутили львы. Каждый их рассказ был наполнен бравадой, бессмысленным героизмом и чрезмерным пафосом. Кому ума хватало, не слушал их, а новобранцы и рекруты смело слушали их, развесив уши, словно городские сплетницы. Это сказывалось на каждом бое, легионер не должен бессмысленно идти на убой, он солдат и должен исполнять поставленную задачу, а героизм необходим лишь в тех ситуациях, когда всё идёт по одному знаменитому месту. Тем более, их рассказы обещали каждому новобранцу горы золота, славу, девок, всё чего сердце их желает. Если солдат ослушается приказа, в порыве глупой смелости, он может погубить, в лучшем случае себя, в худшем, весь легион. — Терон, дай флягу с самогоном. — проговорил Айдан, присев за стол рядом с близнецами. Он давно подозревал, что в его поясной фляге явно не родниковая вода. Терон молча откупорил её и протянул Айдану. Не став даже принюхиваться, Айдан покрутил флягу, растряс жидкость в ней и залпом выпил половину содержимого. Горло обожгло, алкоголь ударил в голову, Айдан откашлялся и передал флягу Терону.

— Ты чего удумал? — спросил его Корр

— Сейчас увидишь. — словно прорычал Айдан. Он быстро пьянел, Айдан не стыдился и не отрицал того, что пить абсолютно не умел. Но когда человек пьёт алкоголь, тут должно действовать главное правило: не мешай пиво или вино с водкой. Айдан его-то и нарушил. После самогона, он принялся пить сначала: водку, затем вновь самогон, затем две пинты пива, закусывая всё это жаренными фазаньими грудками с печёной картошкой. Пока что, ощущения опьянения не приходило, но Айдан чувствовал, что вот-вот, сейчас, всё начнётся. Обыграв с Тероном партийку в Хронику, а за тем в кости, Айдан уже перестал себя контролировать, цель выполнена, он напился, а теперь, оставалось ждать подходящего момента.

Он явно об этом пожалеет, но как иначе? А вот Львы завели очередную байку. Нечего сверхстепенного. Лишь конец истории заставил Айдана действовать. История о том, как их бравый отряд, под командованием лучезарной Айзоры Трайден, двадцать лет тому назад, во время Войны Домов, бился под Карден-Холлом. Как они героически кинулась в атаку, спасая мирных жителей, а Мартин Анкит, в это время, трусливо бежал, чтобы спасти жалкие остатки своего отряда.

— И этот сукин сын Мартин погубил два особых отряда! Гореть ему в пекле! Жена его, Лара, та ещё шлюшка, видел я её. — пьяным и противным голосом кричал один из львов, размахивая бутылкой водки.

— Не сказать, что шлюшка, но на передок слаба! — Айзора Трайден завалилась громким и пьяным смехом.

— Да вот только, всё что вы сказали, лживое враньё, лживых беззубых кошек. — Айдан рычал, словно раненый Архидемон Аст’Морауна. Львы смотрели на него, и отшатнулись. Сейчас в его глазах горела ярость и неподдельная ненависть, которая придавала ему силы.

— Ты не имеешь права говорить так о моей матери и моём отце. Вы — лживые ублюдки, беззубые кошки! — Львы замолчали, легионеры демонстративно взялись за оружие, напряжение электризовало воздух.

Раздался пронзительный и громкий рык, похожий на рёв дракона. Вооружившись стулом, Айдан ударил им по спине пьяного льва, что накинулся на него, тот подкосился и упал. В этот момент его братья по оружию похватались за рукояти своих мечей. Айдан со звоном вынул меч из ножен и обезвредил второго накинувшегося, повалив его ударом в кадык. Второй хотел зайти со спины, но именно в это момент Айдан подскочил к нему, выбил меч из руки, схватил за шкирку и, ударив его лицом об деревянный столб, швырнул через половину зала. Третий, кто попытался накинуться на него, сию минуту был оглушён ударом эфеса в солнечное сплетение, «благо Львы напились на столько, что додумались снять доспехи» Четвертый Лев попытался решить всё миром

— Угомонись, парень, мы поняли свою ошибку. — но, Айдан его не слушал, подняв с пола Льва, которого он оглушил ударом стулом, он приставил лезвие меча к его горлу и заговорил

— Ещё одно неверное слово или движение и я перережу глотки всему твоему отряду, Айзора Трайден. — Ринойская Львица в первый раз, за много лет, испытала такой страх. Перед ней стоял самый настоящий дракон или разъярённый грифон, готовый переступить любую черту. Она медленно вышла из-за стола и убрала кортик в сторону, поднимая руки. Айдан не убирал клинок от горла Льва — Три года тому назад, в Карден-Холле произошла эпидемия лёгочной горячки. Сбредившая толпа, ведомая церковниками Старых Богов, решила отдать Мартина и Лару Анкит, на самосуд. Я сумел их освободить, но они заболели лёгочной горячкой, и умерли, захлёбываясь собственной кровью. А всё из-за того, что моя мать осталась верна мужу, а не отдалась уроду-церковнику, у которого были лживые лекарства. Когда они умерли, я вырезал всех, кто был причастен к этому. Убил церковника, насадив его на кол. Вырезал толпу в тридцать три человека, не жалея женщин и мужчин. Скажи, Ринойская Львица, хочешь, чтобы твой отряд стал жертвой Карденхолльского Мясника? Тогда берись за оружие и прими честной бой, если нет, заставь их молить о прощении! — Айзора чувствовала, как её сердце ушло в пятки, как поледенела кожа, как проступил холодный пот по спине, как дрожат его губы и само нутро. Тихо и спокойно, не делая резких движений, она обратилась к Айдану

— Молю тебя, не надо проливать кровь. Прощу, как легионер легионера, молю, убери оружие в ножны. Я была не права, мои люди были не правы, наше поведение не достойно особого вольного отряда, но прощу, не надо проливать кровь. — Айдан отступил на три шага назад. Убрал меч в ножны на поясе и отпустил Льва. Всё это время, легионеры наблюдали за происходящим, замерев и затаив дыхание. Всё произошло слишком быстро, ни кто не успел отреагировать, каждый, находящийся в этом помещении был потрясен до глубины души.

— Анкит! Трайден! В мой кабинет! Позовите Пауля Дейна и приберите этот бардак! — прокричал капитан Гарет. Его приказной, громогласный тон заставил всех выйти из оцепенения и приняться за работу, веселье было безнадёжно испорчено. Но сейчас, об веселье и речи быть не может.

***

— Ты бойню удумал учудить? Ты идиот, капрал! Чтобы сказал твой отец, чтобы сказала мать? Ты поднял оружие на сослуживца! Скажи спасибо, что я, сука, не отправляю тебя под трибунал! Ты ни кому не сказал о гибели родителей, это тоже может караться трибуналом! О чём ты думал, идиот!? Капрал — старший солдат, а ты поднял оружие на старших по званию. Так ещё и умолчал о твоём участии в резне Карден-Холла! –

Гарет зло потёр лицо руками. Айдан стоял перед ним, не поднимая на него взгляда, за то Айзора кидала на обоих презрительные и ненавистные взгляды, скрестив руки на груди

— А ты чего молчишь, м? Сука, ты подстрекаешь моих людей, врешь, чтоб тебя сожрали драконы, напропалую! — Гарет злостно ударил ладонь об стол

— Смирись уже с тем, что перед тобою стоит сын Мартина и Лары! Смирись с этим, смирись с тем, что он выбрал Лару, которая, между прочим, залечивала и твои раны тоже! Хочешь утолить плотские утехи, иди в бордель, раз не можешь держать себя в руках, найми парня и называй его Мартином, сколько захочешь! Ты. Ненастный тебя оскверни. Подстрекаешь. Моих. Людей! Ты врешь им, присваиваешь себе подвиги людей, которые погибли за тебя. Чем скорее признаешься себе, что струсила под Карден-Холлом и бросила меня, Лару и Мартина умирать, тем лучше! –

— Не серчайте, я понимаю тебя Анкит. Скажи, кто про моих родных такое, поступил так же, но ты капрал, ты легионер, солдат, и можешь пойти на повышение, если научишься держать себя в руках. С Оделианом Истон-Даром было то же самое, но то другая история. –

— А ты Айзора, всегда завидовала Ларе, что Мартин полюбил её, а не тебя, но завязывай вести себя так, что из-за этого и поражением под Карден-Холлом, тебе все должны, ни кто тебе ничего не должен. У нас война и предстоит умирать бок о бок. Вы не дети и прекрасно должны это понимать. Если такое повториться, пущу под трибунал. — Айдан и Айзора единогласно кивнули.

Им обоим стоило сказать хоть что-то, но они молчали. Айдан просто не знал, как и что сказать. «Будь я осмотрительней и ответственной, этой глупости не случилось бы»

В этот момент в кабинет вошёл Пауль Дейн. Поздоровавшись со всеми, он сел в кресло в дальнем углу.

— Рассказывай Анкит, всё в мельчайших подробностях — проговорил Гарет -

А чего там рассказывать, капитан…. — начал капрал

— Три года тому назад я выиграл столичный турнир. Куш составил пятнадцать тысяч золотых, хм, такие деньги в Кинхарте можно купить съёмный дом и полгода жить припеваючи. Ну, я отпросился у сержанта на побывку, до Карден-Холла из столицы путь в три месяца, на лошади. Сержант Браун, земля ему пухом, выбил мне годовую побудку. Карден-Холл город, хоть и большой, но все знают друг друга поголовно. Я приехал к середине зимы, попал на праздник в честь Мираны. В общем, как узнали, что я из столицы вернулся, да ещё и чемпионом турнира, так и закатили праздник на целый город. Встретился я со всеми, и с друзьями и соседями, даже с теми, кого не помнил. Пришёл домой, мама, и отец вне себя от счастья были. Лара всё обнимала меня да по голове гладила, Мартин про службу расспрашивал…

Так уж вышло, что в городе многие болели лёгочной горячкой. Это болезнь поражает лёгкие, когда те сильно остывают, гной с горла накапливается в лёгких, закупоривая их. Затем человек начинаете задыхаться и отхаркивать кровью. Мама была прекрасной, первоклассной лекаркой, она лечила людей дюжинами, тратила деньги на лекарства, отец её во всем помогал. Но, её помощники и сподвижники в лекарском деле, она сама, не могли вылечить всех. Всё больше людей заболевало, всё больше умирало, и вот, толпа людей в праздник пришла к церкви Старых Богов, просить помощи у священников. Те дали людям лекарства, а это, сука, это была вода и вино! Люде верили им, а они их обманули! Как их лжелекарсво не помогло, священники обратились к людям, заставили их молиться, продавать всё своё имущество в обмен на, сука, «божье прощение»! Люди всё закладывали, одежду, дома, скот…

Лекари таким ходом событий были недовольны, как и легионеры гарнизона. Люди, которые ещё были в здравом уме, выступали против церковников, шакалье вымя, которые наживались на людских бедах. Я проводил собственное расследование, оказалось им платили исподтишка, этот выродок, Пэтрот. Он, как я понял, хотел устроить в Карден-Холле переворот. Ему не удалось, лорд провинции вовремя подтянул верные ему войска, а в это время в городе росло число больных. Лара лечила одного священника, тот влюбился в неё, молол чушь о «божьем помиловании и предназначении», но когда она его отвергла, а Мартин выпнул его с крыльца, он стал распускать ужасные слухи.

В общем, лекари не справлялись, это было похоже на чуму, а священники, чьи планы сорвались, когда лекари научили облачать их, решили устроить священный поход. Подговорили народ, сотни две, те устроили в городе погромы, хватили лекарей и тащили их на плаху. Легионеры получили приказ не устраивать резню, ни в коем случае, пока лорд не приедет в город с подкреплением. Только вот я не числился в гарнизоне Карден-Холла.

Это было холодное зимнее утро. Люди, нет, озверевшая толпа рубила головы всем лекарям и их близких, что спасали их самих и их детей. А священники читали проповеди о божественном прощении. Я не смог себя контролировать, когда увидел, маму и отца вели к плахе на убой. Именно в этот момент я получил прозвище, Карденхолльский Мясник. Я обнажил меч, ворвался в толпу и зарубил семерых священников, а того ублюдка, который всё это устроили, насадил на копьё и выставил на площади. Знакомые легионеры, старые друзья, вывели Лару и Мартина, над которыми издевались, которых пытали. Когда я увидел Лару, всю в синяках, с порезами и следам порки на спине, Мартина, с выбитыми зубами и ожогами, я дал волю гневу. Толпа кидала в меня камнями и грязью, а я за это рубил, резал и кромсал их. Каждого мужчину, каждую женщину, что ликовали, когда лекарей убивали, когда летят головы тех, кто на самом деле защищал их. В боевом кураже я убил тридцать три человека, последнего я обезглавил и порезал пополам. Тогда толпа поняла, что разбудила зверя. Я посмотрела на отца и мать, и сдался легионерам. Лорд Карден-Холла это дело замял и отпустил меня. Лара и Мартин…мама и отец заболели. Их выгнали на мороз. Я все деньги спустил, почти все пятнадцать тысяч на лекарства и магов, но было слишком поздно. Первым умер Мартин. Он лежал в постели, его охватил жар, сжигавший его изнутри. Он очнулся буквально на пять минут и сказал:

— Я всегда хотел, чтобы у меня был сын. Упрямый и гордый, как я… как ты… прости, что не сказал раньше, ты… ты роднее всех и плевать на кровь — Мартин умер в течении трех минут, захлебнувшись собственной кровью. Через час от бреда и горячки очнулась Лара, её последними словами были:

- Я так сильно тебя люблю, сынок. Прости меня, но ты должен знать, я не могла иметь детей, но я так счастлива, что боги подарили мне тебя, мой любимый сынок. — она скончалась сразу. На моих руках. Я похоронил их под ивой, как хотела Лара.

В тот день, я потерял родителей, мать и отца. В тот день я поднял оружие на граждан, который поклялся защищать. В тот день я узнал, что ни какой не Анкит, а бастард без имени… Но Лара и Мартин воспитали меня, они любили меня, как родного сына, которого не могли иметь, а значит, я их сын и плевать на зов крови.

***

— В тот день я не смог спасти тех, кто был дорог мне, капитан. В тот день я лишился всего и решил, что буду молчать, решил, что так будет лучше для всех. Вы трое знали их, значит, заслуживаете знать правду. Поэтому я и хочу быть на передовой, капитан. Идти в бой с их именами на устах, я понял, что когда-то мы можем менять судьбу, а когда-то, вынуждены просто смотреть на все, понимая, что изменить уже ничего не сможем. От воли одного человека, зависит судьба сотен. Вы знаете правду, я не родной сын Мартина и Лары Анкит — Айзора молчала и тихо сопела. Пауль тихо шептал молитву.

— Свободен, Анкит. — Гарет махнул рукой. Айдан поклонился и вышел из его кабинета.

— Тёмные времена настали, но мы должны крепиться. Я буду молиться за души Мартина и Лары. — Айзора пылко соскочила с места и выбежала из кабинета Гарета.

— Иди спать, Пауль. Поговори потом с парнем, я тоже поговорю. Это дело надо отоспать. — хрипло и тихо проговорил Гарет. Пауль молча ушёл.

Гарет злился на Айдана, но в то же время, ему было его до боли жаль. Он хорошо знал Лару и Мартина, они были прекрасными людьми, который любили пацана всем сердцем. Гарет не сомневался в его словах. Он говорил искреннее и правдиво, выдавливая из себя каждый момент с болью и горечью потери. Гарету стало паршиво от осознания того, что от его лучших друзей остался только их сын. «Иди спать, иначе с ума сойдёшь» проговорил он сам себе, понимая, что ему с Айданом нужно говорить лишь на трезвую голову.

***

Айдану хотелось побыть одному. Солнце вновь опускалось за западный горизонт. Легионеры расходились по казармам, дозорные сменяли другу друга. Вскоре ночь опустилась на Кулдар, и Айдан почувствовал абсолютное одиночество. Где позади него слышалось доспешное бряцание дозорных, небольшое гудение горящих факелов, но больше ничего. Смотря на небо, он тихо говорил сам с собой, как казалось на первый взгляд.

— Вот кто я такой? М? Я — Айдан Анкит, но ты и Лара сказали мне, человеческим языком сказали, что я не ваш сын! Зачем? Почему вы сказали именно это? Почему рассказали правду? Я же фактически бастард без имени. Лучше бы я и оставался в этом проклятом невежестве. Карден-Холл не мой дом, меня там ничего не держит. Приехал бы я раньше ничего бы этого не случилось, почему погибли вы, а не я? -

Айдан обратил свой взгляд к небесам, они молчали. Звёзды отзывались холодом, а чёрно-синее небо безразлично молчало. Все воспоминания отзывались колкой болью в груди, скулы начинало сводить, а душу выедала чёрная грусть и злость. Пустота, которую сейчас нечем и некем заполнить. Пустота, которая окутывает, сжимает настолько сильно, что не остаётся ничего, кроме как ждать, пока она сжимает кости и разъедает душу — Потому что они любили тебя — раздался знакомый женский голос, позади. Айдан стоял на краю башни, позволяя ветерку обдувать его лицо. Сейчас он не хотел к ней поворачиваться, он вообще подмывал прибить её, однако, чувство чести и долга не позволяли ему этого сделать. -

Пришла позлорадствовать? — спросил он, после недолгого молчания. Её присутствие действовала ему на нервы, он непроизвольно сжимал кулаки до боли, чтобы утихомирить гнев. — Посочувствовать. — ответила Айзора, облокотившись на зубец башни.

— Это банально, но я любила Мартина, он отвечал взаимностью, какое-то время, пока не встретил Лару. Я возненавидела его и её. Я, как бы это глупо не звучало, тоже хочу счастья с тем, кого люблю. Когда мне рассказали про тебя, разные байки, факты, когда я узнала, что ты сын Мартина… — она осеклась

— К тебе, я тоже питала ненависть. Ты же сын Лары! Но, увидев тебя, ненависть прошла, ты не похож на своего названого отца или мать. Но, судя по твоему рассказу, твоим словам, и действиям, ведь ты накинулся на моих людей, как только мы по глупости оскорбили Лару и Мартина… Ты любишь их, а они любили тебя. Знаю, моё сочувствие тебе вряд ли поможет, но я скорблю вместе с тобой, я даже извинюсь за своё глупое поведение, и моих людей тоже. — Айзора скрестила руки на груди. Вряд ли он именно это ожидал услышать, но гнев и злость отступили, а им на смену пришло неприятный осадок и паршивое чувство вины.

— Я тоже виноват. Я должен был просто поговорить, а не напивать и кидаться на ваших людей. — Айзора решилась подойти к нему, встав в двух шагах от него, плечом опираясь на зубец башни. Айдан обернулся и посмотрел на неё, взглядом он прошёлся от его лица до стройных ног. В голову лезли не очень хорошие мысли, даже неприлиичные. «Проклятие! Не нужно было так напиваться, о чём ты думаешь идиот! Это же глупо, глупо! Ты только что хотел её прибить!» Невольно Айдан отвёл стыдливо взгляд. Незамеченным это не осталось, и Айзора подошла в опасную близость, положив свою тонкую руку на его плечи.

— Раз уж с тобой мы не враги, то, почему бы нам с тобой не помириться? — она лукаво улыбнулась, положив вторую руку, на руку Айдана. Парень молча отстранился и помотал головой. Айзора настойчиво сделала шаг вперед. Несколько сантиметров отделяли их друг от друга.

— Не могу. — прошептал Айдан, понимая что он хочет этого. За это ему было так стыдно, что весь он покраснел. Однако пьяный дурман продолжал дергать за ниточки, заставляя податься вперед и обхватить руками её талию, прижавшись к ней всем тело. Айзора ахнула, и положила свою руку на щеку Айдана. Парень вдыхал её аромат. Свежий, напоминающий лавандовое масло

— Или не хочешь? — спросила Айзора, проведя по его лицу двумя пальцами. Она будто бы издевалась над ним, чуть подав губы вперед. Айдан закусил нижнюю губу, проведя руками по её спине, она в ответ, словно нарочно, приподняла правую ногу. Айдан удержался, когда она провела левой рукой по его груди. Он положил руки на её плечи и мягко отстранил её от себя. Айзора приоткрыла томные глаза и удивленно сделала несколько шагов назад.

— Я верен другой — Айзора отстранилась от него, поправляя волосы. Айдан, за неимением хорошей бороды, а небольшой щетины, почесал затылок

— Хорошо, что верен. Спокойной ночи, не беспокойся, я, и мои люди больше не станем распускать слухов. — раздосадованная Айзора кивнула и, накрутив белый локон волос на палец, ушла. В душе парня остался неприятный осадок, а с каждым мгновением, ему казалось, что всё это дурной сон, поэтому он направился в казарму.

***

На этот раз ему снилась не пристань. Ему снилось нечто другое, нечто приятное, что грело все тело, грело душу и сердце. Во сне, слышал слова, некогда сказанные Сейной. «Уйдешь на войну, найдешь там кого-нибудь, а мне сидеть у разбитого корыта» или «Я тебя не ревную, но на войне всем жить охота, и хочется оставить после себя хоть что-то, как в той песенке: Слышишь звон легионерских лат? На войну спешит солдат! Прочь, девчонка, кыш с дороги! Уноси скорее ноги, А не то прижму к груди! «Жми, родименький, не жди!» На смену темноте, пришло Сейна, одетая в единственную сорочку. Вот этому Айдан был несказанно рад. Она кружилась вокруг него, вилась на его шее, а вокруг царила красота, рядом протекала река, а они стояли под цветущей ивой.

Идиллия продлилась недолго. Лазурное небо, без единого облака сменилось на кровавое зарево, с дымом пожаров. Ива в минуту умерла, река окрасилась кровью, а луга стали чёрными, словно угли. На руках Айдана лежала Сейна, её бездыханное, окровавленное тело, а руки его были омыты по локоть в крови. Он истошно закричал, пытаясь разбудить возлюбленную и самого себя, но все было четно, осталось смотреть, как кровь стекает с его губ, а мертвые и холодные глаза глядят вдаль…

Глава 12. Карты врать не умеют

Айдан не думал, что будет скучать по простому легионерскому утру. Когда рань при рань звучит труба, в казармы врываться старший легионер и громко, словно он говорит с трибуны, кричит

— Легион подъём! —

По прозвучавшей команде лейтенанта Нилла Амелиона, легионеры вмиг соскочили с каменных коек, надели доспехи, и выстроились в ряд. Голова Айдана раскалывалась, но он, по отработанной за несколько лет тактике, сумел быстро обмундироваться и стоять по стойке смирно. Запах перегара ожидал оставлять лучшего, так ещё вчера и бани не было, а значит, и не было возможности стереть слои грязи с тела. Айдан поморщился, помотал головой и выругался про себя, когда увидел Терона и Корра, которые, словно сонные мухи только-только надевали сапоги. Младший лейтенант Амелион завидев это, злостно похохотал

— Близняшки, чего медлим?! Быстрее, быстрее! — под его рявканье, близнецы оделись за две с половиной минуты — Долго Мейстланды, слишком долго, но ничего, вы там, в Амхаре, в своем дворце из слоновой кости, привыкли, что вас обувают и одевают, но вам повезло, каждый день моих тренировок сделает из вас настоящих легионеров! — Амелион вышел в центр скалистой казармы и громко отдал приказ

— Легионеры-ы-ы! См-и-и-и-и-р-р-р-но! Вольно! На тренировочную площадку, ш-а-а-а-а-г-о-о-о-м, марш! — отточено и быстро легионеры развернулись к выходу, и строевым шагом вышли на свет.

Началось всё с разминки. Тот, кто плохо разминался, бежал десять кругов по периметру крепости, тот, кто отлынивал, принимал упор лёжа. Вот и Мейстланды попал во вторую категорию, так же как и Айдан, когда лейтенант учуял перегар.

— Раз! — прокричал лейтенант, присев на корточки, рядом с близнецами, когда те отжимались. «Ох, лейтенант, как стану старше тебя по званию, так отвешу такой пинок, быстрее дракона полетишь!» Терон скрипел зубами, но продолжал отжиматься. Читая его мысли, Корр думал: «Может жечь его, втихаря, а? Ну там, пал смертью храбрых, вражеский маг поджёг, сам видел!» Айдан превозмогал головную алкогольную боль, синхронно отжимаясь с близнецами. Но Айдан припомнил, когда тренировки проводил сержант Браун, вот у него легионерам приходилось страдать, ведь вина одного, переходила на весь отряд, а потом весь отряд выражал совместную благодарность тому, кто провинился или слишком долго думал.

Спустя пять десятков отжимания, криков и насмешек, лейтенант поднял троицу, затем скомандовал легионерам строиться.

— Бегом, десять кругов по периметру стен! Бежим большим отрядом, раз, два, раз, два! — легионера выстроились в десять черепах, десять на десять. Десять кругов пробегала одна черепах, затем другая. Пока одни бегали, другие тренировались фехтованию

— Первый отряд, б-е-е-е-г-о-о-о-м, марш! — сорвался на крик лейтенант. По счастливой случайности, Айдан, Терон и Корр оказались в первом отряде. В стороне, легко и непринуждённо бежал лейтенант, отдав приказ: — Чтоб не скучно было, песню, з-а-а-а-а-п-е-е-е-е-вай! –

— Ребята, чего петь-то будем? — раздалось среди отряда.

— Давай «Последний пляс в тенях»?! — выкрикнул Айдан, легионеры одобрительно загудели

— Мы с тобою ходили от Штормовых морей до Баордара!

По голимым холмам, по горящим крепостям был слышен звон наших лат!

И враги нам были нипочём, и в омут славы мы за полководцем шагнём!

Ну же, брат, кубок подними и девчонку к груди прижми!

А на рассвете пустись в последний пляс в тенях! —

Пропел первый куплет Айдан, больше всего, в пении следующих строчек усердие проявили Терон и Корр

— Победную славу вкуси! За тем клинок подними, несметная орда заждалась нас впереди!

Выпей браги медовой, брось на удачу костей, подерись и влюбись!

Кровавым платком рану оберни и горя хлебни!

А на рассвете, когда кровушка прольётся, пустись в последний пляс в тенях!

— Мы будем с тобою пить и играть до рассвета!

И греть по ночам нас будут девчонки! Эй, командир! Иди с нами кути!

А как труба позовёт, так пустись в последний пляс в тенях!

— Твоя любимая выйдет за другого!

Семья твоя забудет лицо твоё! А сам, померев, будешь кормить червей!

Труба пропоёт твои именины, а вместо золота, одни гроши!

Так далёк наш дом, а впереди бой и холодная сталь!

Но мы же солдаты! Честь и долг, вот наша цель!

— Давай, брат, танцуй и кути и завтра помри!

Крепче строй держи, стрелы в себя прими! Не отступай, да дракон подери!

Тело откроем для мечей! Если надо, умрём за королей!

И на рассвете вперед, уходим снова мы в бой, пуститься в последний пляс в тенях!

Чуть больше тысячи лет прошло, с тех пор, как первые красные легионеры пошли в свой первый последний бой с этой песней на устах. Первый Легион Нерана был полностью уничтожен, но задачу он выполнил, он остановил врага на подходе к столице. За такой бравой песней, десять кругов по крепости и семь потов, что были согнаны лейтенантом, казались милостью.

— Молодцы парни и девчата! На фехтование, гот-о-о-о-о-вься! — радостно объявил лейтенант. На пробежку строилась следующая черепаха, а уже пробежавшая, бралась за тренировочное оружие. Под руководством лейтенанта, легионеры повторяли основы боя на мечах, за тем изучали более продвинутые и утончённые приёмы. Финты, ложные выпады, схватку, когда легионеры вели непрерывный бой. Больше всего Айдану полюбился приём под названием: «Штурм» — серия ударов мечем и щитом, цель которой как можно быстрее и эффективнее повалить и добить противника. Толчок и удар щитом, два рубящих удара, один режущий, и конечный — колющий, при выпаде. Вложив силу, злость и умение, Айдан идеально провернул данный приём со второй попытки, не повторив предыдущих ошибок. У близнецов приём не получался от слова совсем.

За такими тренировками прошло почти три дня. Через каждые два дня топили баню, в которую Айдан помчался самым первым, смывать дорожную, болотную и кровавую пыль, перемешанную с грязью. Айдан был готов визжать от счастья, когда оказался в горячей бане, в которой можно было попариться и нормально помыться. Вдобавок ко всему, завезли комплект чистой одежды, что было приятнее всего. От вшей и блох спасал старый способ. Легионеры закапывали одежду, блохи лезли наружу, тут то их и встречал клочок горящего сена. В крайнем случае, всех вновь брили налысо.

***

На четвертый день в крепость прибыла важная особа. Пока легионеры тренировались в очередной жаркий день, стражники впустили во двор крепости всадницу. Это была женщина, по всей видимости, ровесница капитана Гарета, обладавшая необычной красотой. У неё был высокий лоб, острые скулы, бледноватая кожа, богатая родинками, на шеи выступала вена. Она была облачённая в лёгкий кожаный доспех Синего Легиона Джейстена, с плащом того же цвета из дорогой ткани. Женщину сдержанно встретил капитан, который заметил её приближение со стены. Для себя Айдан отметил, что капитану было приятно общаться с ней, а она в ответ улыбалась от уха до уха. Однако радость сменилась ощутимой злость, исходящая от Гарета, которая, как казалось, сковывала и сотрясала воздух вокруг них. Женщина была абсолютно спокойна. Мимо проходил Айдан

- Анкит! — Гарет краем глаза заметил мимо проходящего Айдана и подозвал к себе. «Твою мать!» — Сегодня, вечером, ко мне в кабинет, без отлагательств. — короткое: «Есть!», такое же короткое: «Свободен!» Почему-то Айдану казалось, что между капитаном и приезжей гостьей есть некая связь. «Может они были знакомы, служили вместе, или были любовниками? Хотя, мне-то какое дело?» Айдан прервал все мысли, возвращая к тренировке.

— Мейстланд, сука! Сколько раз повторять! После пируэта идёт защита! ЗА-ЩИ-ТА! Сука! Так, ещё раз, пока не отработаешь защиту после пируэта, иначе я тебя в одну морду заставлю казармы чистить! Второй Мейстланд, ты чего как тряпка на ветру встал?! Работая, сука! Работай! То, что ты маг, не значит, что ты не должен учиться ближнему бою! Повторяй за братом, он в два раза быстрее тебя обучается! Анкит! Встать в строй! Отрабатывай финт! — лейтенант говорил на повышенных тонах, но на крик не скрывался, успевая раздавать указания другим легионерам

— Лейтенант, вообще-то я Терон, близнец, который НЕ маг. — проговорил Терон, возвращаясь к изначальной стойке. Лейтенант переглянулся на Терона, затем на Корра. Корр кивнул

— То есть, первый, к которому я обратился — маг, второй не маг. Терон, то есть, твой брат-маг лучше тебя обращается с мечом? — легионеры дружно засмеялись, а Терон бросило в краску.

***

— Что ты здесь делаешь? — сдержанно спросил Гарет. Сжимая кулаки до боли.

— Приехала к тебе. — спокойно ответила Алетра Рейн.

— Зачем? — вновь спросил капитан. Женщина бегло оглядела двор крепости. — Готовишься к осаде, душа моя? — она специально обратилась к нему именно так, чтобы посмотреть на его реакцию. Гарет сжал челюсть.

— Не увиливай. Зачем ты приехала? — леди Рейн недовольно закатила глаза, но все же ответила.

— Устала сидеть на месте. Гарет, в Джейстене всем плевать на войну! Пока император не надавить на князя, синие легионы не выдвинуться тебе на подмогу! Тебе нужно любая помощь. «Проклятая корона! Скоро прибудут гвардейские полки, маги Дейн-Педа, если они конечно прибудут! День ото дня не легче! О, леди Рейн, вас хрен выгонишь, от вас хрен отвяжешься!»

— Скажи, душа моя. Скучал ли по мне, скучал ли по моему телу? — кокетливо и томно проговорила Алетра. — Не здесь и не сейчас, леди Рейн. Располагайтесь в таверне, я провожу. — лёгкой походкой от бедра, леди Рейн направилась за капитаном.

Последний раз Гарет был в Джейстене три года тому назад. Странно было видеть Алетру Рейн вновь. Что он вообще к ней испытывал. Влечение? Влюблённость? Жажду утолить что-то внутри себя? Все возможно, однако, однозначно он сказать не мог. Он признавал, что часто думал о ней, даже слишком часто. Думала ли она о нём? У Алетры Рейн был специфичный характер, крутой, бойкий и упрямый. Возжелай она чего, так получит непременно, используясь всеми доступными средствами, однако, был у неё один изъян, как она сама признавала. Этим изъяном был Гарет СтоннКассел, в которого она была влюблена по уши. Гарет отвечал ей взаимностью. Правда, их последняя встреча оказалась одновременно приятной и неприятной. Началось всё страстью, которая обжигала как огонь, а закончилось обидой, злостью криками и словами, который лучше было не говорить. В глубине души Гарет был рад её видеть, но осознание того, что она всенепременно начнёт гнуть его под свой каблук, ему абсолютно не нравилась.

— Ещё раз спрашиваю, зачем ты сюда пришла? Хватить играть. — Гарет схватил её за запястье и развернул к себе. Алетра охнула и прижалась к нему, положив руку на грудь.

— А ты как думаешь? Скажи, между нами столько было. Страсть, любовь, обиды… Я тебе ещё дорога? Может ты нашёл другую? Только честно! — «Женщины… вы на то и женщины. Давай вам внимание, ласку. А вы что взамен?» Гарет смотрел в её глаза, немного жёлтого оттенка, и тонул в них. Сколько раз они расставались и сходились? Несчетное количество. И так каждый раз. Он хотел, чтобы она была его, а она хотела, чтобы он был только её. «Проклятье» подумал Гарет, прижимая Алетру ещё ближе.

— Вот он, мой Гарет — промурлыкала она, коснувшись его губ своими губами. Страсть вновь охватила их, друг от друга они отрывались, чтобы набраться воздух между поцелуями. Было невыносимо жарко, и Гарет сей же момент снял с себя кафтан и рубаху. Алетра, словно пританцовывая, развязала ремешки на своём доспехе, затем полностью оголилась, судя по уведённому, капитану СтоннКасселу это нравилось. Пока Гарет проводил прелюдию, целуя её шею, ключицу, живот, Алетра рассматривала и поглаживала его шрамы, украшавшие его спину и торс. Она томно вздыхала, стонала и изгибалась как кошка. Комната наполнилась сладостными вздохами, постанываниями и вскрикиваниями, а кровать начала неприлично громко скрипеть

***

Из состояния блаженного полусна Гарета и Алетру вывел стук в дверь. Леди Рейн лежала на груди капитана, прислушиваюсь к его сердцебиению, наслаждаясь сладкой истомой. Когда в дверь постучали, они оба колыхнулись. Алетра прикрылась наготу одеялом. Гарет лениво поднялся, надел штаны, и открыл дверь. В проходе стоял Анкит. Парень стыдливо отвёл взгляд от Алетры. -

Чего-то хотел? — спокойно спросил Гарет, моментально вспомнив, что просил его зайти к нему вечером. Гарет удивился тому, сколько времени они потратили с Алетрой. Глянув в окно, он увидел, как солнце заходило за горизонт, если судить по тому, что лучи его не падал во двор крепости.

— На первом этаже, пять минут. — протараторил Гарет. Капрал кивнул и скрылся сей же момент. Алетра улыбалась, устроившись на кровати как звезда, вновь обнажая своё тело. — Пять минут — ответила Гарет, надевая на себя рубаху. В ответ леди Рейна прикоснулась пальцем к кубам, перевернулась на живот и игриво заиграла ножками. Спустившись на первый этаж, капитана встретило пустота. По всей видимости, легионеры уже храпели в казармах. Трое дозорных, что играли в карты, лишь завидев капитана, бросились к постам, и капрал, сидевший за кружкой пиво.

— Анкит, то, что там видел… — начал Гарет. Капрал весело отпил пенку с кружки и ответил, улыбаюс

— Что? Я что-то должен был увидеть? По-моему, я ничего не видел. -

— Вот и хорошо. Не буду ходить вокруг да около. Собирай свою ватагу и двигайся к Грифоньему плоскогорью. У нас там две проблемы: пропавший легион и грифоны, а так же, как говорят разведчики, эльфы-мародёры, на службе Лоренца. Мейстландом это дело будет очень интересно. Выдвигаетесь послезавтра. — Айдан протянул пиво капитану, отвесил короткое и спокойное: «Будет исполнено»

— Почему ты не рассказал о родителях раньше? — спросил Гарет, когда Айдан собирался выйти из-за стола. Чуть помедлив, Айдан вновь присел за скамью.

— Не считал нужным… ну, я же не знал, что вы были друзьями, я по факту ничего о них не знал. Только то, что Мартин был Героем Кинхарта, Лара — простой лекаркой. Понимаете, капитан, я злился. Сначала на себя, что учудил бойню, на родителей, потому что они, умирая у меня на руках, рассказали мне правду… и я злился на них. Почему они мне этого раньше не рассказали? Почему молчали? По правде говоря, капитан, у нас семейной идиллии не было и подавно, а что там рассказывать… Приказ ясен, капитан. Послезавтра приступим к исполнению. — Айдан со скоростью молнии удалился из таверны, оставив Гарета в размышлениях. «По правде говоря, капитан, у нас семейной идиллии не было и подавно, хм… Кто не без греха?»

***

Через два дня. Крепостной двор.

***

— Что, опять пешком топать? — вновь начал ворчать Терон, надевая походную сумку на спину.

— Что, мазольки натирают, маленький наш! — язвительно отозвался Корр.

— Вы такие милые, когда собачитесь! — проговорила Аэйри, которая прибывала в хорошем настроении. Насколько Айдан мог судить, всё то время, что они провели в крепости, эльфийка предпочла провести за чтением местной библиотеки. Она вообще была не столь общительная, и что-то Айдану подсказывало, что эльфийка сидела не только в библиотеке. Уже очень скрытной она была, что не могло не настораживать.

— Нечего братьям грызть друг другу глотки! — грозно прервал их Дориан, проводя точильным камнем по лезвию своей секиры. Айдан помнил, что Дориан обошёл практически всю крепость на пару с Боривиком Мурнитарой, подмечая, что крепость была отстроена гномьим мастерами. Довольно часто гном заводил спор со старым каменщиком или того хуже, с каким-нибудь легионером. Основой этим спора служили либо глупая шутка в сторону Дориана, либо легионеры, смотря на него, смели усомниться в его боевом мастерстве, либо старому гному просто захотелось подраться. В крайнем случае, споры велись о высоком и великом! Айдан даже подметил, что Дориан, далеко не дурак, потому что о многих вещах и событиях прошлого говорил умеренно, спокойно и рассудительно, так как будто сам всё видел и знал. Самый интересный спор у него произошёл с капитаном Гаретом, о великом кодексе, он же — Книга Нерана, о том, что надлежит делать каждому в этой жизни. В тот момент Айдан был на тренировке, но Гарет отзывался положительно о Дориане, что радовало. Вдобавок ко всему, все его байки о гномах-героях Трехградия обрели среди гарнизона популярность, как впрочем, и анекдоты, что он травил без остановки. За пару часов отряд собрался вновь. Терон и Корр облачились в походную одежду, надев на себя кольчужные рубахи, а поверх них кожаные куртки. Дориан и Аэйри были одеты в свою одежду, уже отстиранную и чистую. Так, они конечно походили на наёмников, но Айдан всё же облачился в свой доспех, вооружившись щитом, мечом и двумя кинжалами, один за поясом, второй в сапоге. Капитан дал очередное напутствие:

— Удачи ребята. Не знаю, что вас может ждать, но возвращайтесь живыми и невредимыми. Верните нам Шестой Легион, а если сможете, так и грифонов. Так вам придётся действовать в одиночку и полагаться друг на друга и самих себя. По возможности, разъяритесь с эльфийскими мародёрами. Анкит был проинструктирован, он вам всё объяснит. Ещё раз удачи. Она вам понадобиться. Мейстланды, вам подарок! — Гарет кинул близнецам небольшой мешок, Терон поймал его. От запаха содержимого он заулыбался.

— Капитан, а можно под вашим командованием до старости лет служить! — Гарет посмеялся и подозвал Айдана.

— Аккуратней там. Следи за эльфийкой и гномом. Это так, совет. — Айдан молча кивнул. Почему-то ему казалось, причём постоянно, что Гарет хотел ему что-то сказать, но Айдан не мог набраться сил и спросить первым. Говорить с капелланом Дейном о своих снах он так же не стал. Хватило того, что, по крайней мере, три человека в крепости знают о Мартине и Ларе намного больше чем сам Айдана. В следующий раз, как они вернуться, Айдан обязательно заведёт разговор на эту тему, но не сейчас. Пожав руки на дорожку, легионеры отчеканили клич:

— За Кровогорье! За Кинхарт! За Легион! — и на этом разошлись.

***

«Я дал гребное слово, сука, даже не слово, проклятую клятву! Молчи идиот, молчи, забудь, просто выброси из головы! Орин, что бы долго жил, брат, почему ты заставил менять дать эту проклятую клятву!? Удачи Айдан, тебе она понадобиться больше всего» думал Гарет, смотря вдаль уходящему отряду, вспоминая старые времена, когда сам был в похожем отряде. Стяг дракона и волка гордо реял на сенах, а вдали виднелась буря, что тяжелыми и чёрными облаками шла с юга. Раздав очередные указания, Гарет вернулся в покои, чтобы написать своей сестре.

Алетра сидела у окна и расчесывалась. Гарет решил, что она может здесь остаться. Но уедет в Амхару при первом признаке осады. После очередных возражений, леди Рейн согласилась. Отдёрнув штору, Гарет сел за стол. Солнечные лучи удобно падали на лист пергамента. Обмокнув перо в чернилах, он принялся писать Кире и Ариане. Алетра, расчесав свои чёрные локоны, заплела их в длинную косу. Затем, из своей сумки она достала колоду карт Таро, золотого цвета. Гарет оторвался от письма и спросил

— Зачем тебе карты Таро? — Алетра вновь лукаво улыбнулась и села напротив Гарета. Перетасовав карты, он наклонилась к нему

— Не помнишь? Мы же так познакомились. Мы были в Джейстене, в казарме, ты был младшим лейтенантом, а я ходила в рядовых. Ты увидел, как я тасую карты и поросли мне погадать, а потом позвал гулять. Хочешь, погадаю, прямо сейчас? — Гарет с улыбкой вспомнил тот день, когда познакомился с Алетрой. Она была такой одинокой, а ему тоже было одиноко и скучно. — Карты врать не умеют, душа моя. — проговорила она — Зато люди врут охотно — ответил он. Алетра повела бровями и цокнула.

— Хорошо, раскладывай. — Гарет отложил перо и пергамент, освободив на столе место для карт. Алетра выложила две карты. На первой был Король, на уголке карты отображалось число пять. На второй Золотые Кубки, с числом три.

— Хм, Король Кубков. Скажи, душа моя, ты последнее время держишь эмоции в себе? Тебе нужен контроль. Ты о чём-то молчишь, скрываешь чувства в себе. Мне продолжать? — Гарет кивнул. Алетра выложила ещё две карты. Рыцарь и Пентакли.

— Рыцарь Пентаклей. Тебе необходимо решать и действовать. Промедлишь, и последствия станут необратимыми. Дальше? — Гарет покачал головой, и Алетра вернула карты в колоду. — Гарет? — Всё хорошо, мне бы подумать. Пока, напишу Кире, Ариане и Адриане. — Гарет потёр переносицу. Алетра встала со стула и зашла к Гарету за спину, положив руки на его плечи.

— Всё хорошо, Таро — лишь совет, душа моя. — успокаивающее шептала она

— Мда, совет. — «Следовать ли этому совету?» подумал Гарет, вернувшись к письмам.

Глава 13. Страх хуже смерти

… Ин-ар-Хартум, Зиккурат тысячи душ

Блексворд вытер грязное от пыли и пота лицо. Выдернул клеймору из тела очередного вурдалака и поспешил выйти из ненавистного маленького зала, стены которого давили на него, сжимали, заставляли его дрожать и трепетать. Юный Тангер не знал, где сейчас находиться Орин, но что-то ему подсказывало, что он жив.

Блексворд Тангер не мог назвать себя бесстрашным. Он много чего боялся, но через свои страхи переступать умел, чем безмерно гордился. Ещё с детства он боялся бойцовских собак, да и простых дворняг, пока не переступил через себя. С тех пор, собак он уважал и любил. Но в глубине любого человека, в его подкорке, в самых тёмных уголках сознания, таиться страх, что всегда будет кукловодом, дергать за ниточки, заставляя чувствовать себя беспомощным перед лицом страха.

Темнота пугала любого. Но Блексворд боялся не её. Он до жуткого ужаса боялся замкнутых пространств. Когда стены сдавливались, сжимались и он оставался один в небольшой коробочке, без воздуха, света, и возможности хоть как-нибудь двинуться. Сейчас, когда на его поясе горел фонарь, давая тусклый свет, чёрному легионеру было на много спокойнее. Выдохнув, и присев на небольшой серый булыжник, предварительно проверив, не являться ли он очередным рычагом, он вытер лезвие клейморы об рваный плащ, и позволил себе отдохнуть, буквально пару минут.

— Масла в фонаре хватит ещё на пару часов. Проклятый Зиккурат. Ненавижу. — пробурчал он себе под нос.

Ему дико хотелось спать. Веки смыкались сами, наливаясь тяжелым металлом. Горло пересыхало за минуту, а воды становилось всё меньше, буквально две фляги, третья иссякла два часа назад. Всё это было похоже на злую и скверную шутку. Несколько раз, где-то вдалеке он видел свет фонаря, видел Орина, пытался до него докричаться. Но, как оказалось, его крик разносился глухим и непонятым эхом.

Он ступал по этим тёмным, серым залам, каждый следующий угол напоминал предыдущий с невероятно пугающей точностью. Иногда, свет на секунду тускнел на столько, что Блексворд оказывался почти во тьме, как вдруг огонёк фонаря вновь загорался. Слышал он только свои шаги и гул, который внезапно появлялся, словно за его спиной оказывалась орда вурдалаков, и так же внезапно этот гул пропадал, оставляя его в звенящей тишине. Иногда, эту неприятную тишину сменяли стоны, визг, которые казались такими далёкими и близкими одновременно. Затем стук, словно, кто-то продолжал что-то строил, скрежет, бивший по ушам, словно совком проводят по стеклу. Звук падения, словно что-то разбилось вдребезги. Писк, мгновенный, мимолётный, но противный и невыносимый. Смрад смерти, гниения, застоявшейся воды и крови бил в ноздри, вызывая рвотный рефлекс. Блексворд сполоснул лицо водой из фляги, на мгновение скорчился, но продолжил путь, превозмогая все невзгоды.

Как он понимал, он спускался всё ниже, что его не радовало от слова совсем. Спускаясь в очередной зал, он заметил паучка, что спускался вниз с потолка на своей паутине. Тангер не стал мешать эту маленькому, противному и ненавистному им созданию заниматься своими делами. Пройдя по проходу дальше, он вышел к череде могли. Многочисленные свечи, подношения в виде фруктов и прочей еды. Блексворд облизал бы губы, если бы всё это было не сгнившей кашей. Древние клинки и доспехи, кошельки с древними монетами, которые в нынешние времена, вряд ли будут стоить хоть что-то. По всей видимости, он наткнулся на могилы знатных особ, воинов или кого-то в это роде. Ступая вперед, ему захотелось застонать и зарыдать, увидев эту картину.

Маленький паучок не мог своими мелкими и противными лапками сотворить вот это! Огромные количество склизкой паутины, облепляющее стены в несколько десятков слоёв. Больше паутинистые узоры, которые мог сделать длишь паук, соразмерный Блексворду. Во тьме скользнул восьминогий силуэт. Блексворд взглотнул неприятный комок у горла и жалобно простонал.

— Пауки, сука. Ну почему пауки, почему не змеи, почему не вурдалаки и живые мертвецы, почему пауки? — он шмыгнул носом. Второй самый глубокий страх Блексворда, были огромные пауки, что плюются ядом и валят жертву на пол, разгрызая её челюстями, облепливая паутиной. Казалось, сейчас Зиккурат смеяться над ним, мол: «Не пройдёшь» «Ты трус» «Ты боишься» «Поверни назад, глупец или служи нам!»

— Чистота крови, чистота долга, чистота Легиона! — вновь простонал Блексворд, сжав клеймору ещё сильнее.

«Эти паукообразные бояться огня» промелькнуло в его голове. Быстро отступив назад, Блексворд нашёл старые тряпки и плащи, намотал их на старый посох, полил фонарным масло и поджёг. Так он чувствовал себя в безопасности. Огонь от импровизированного факела освещал практически всё помещение. Подойдя ближе к паутине, послышался писк и гоготание. Блексворд поджёг паутину, так вмиг разгорелась, словно политая маслом. Дальнейший пути осветился и Блексворд стал истерично размахивать факелом и крутиться на месте. Десятки пауков, размером с бойцовских собак стояли на его пути. Мохнатые, разъярённые светом от факела, с противными, чёрными глазами по четыре пары, наполненными голодной жаждой, с восемью ногами и острыми челюстями. Пауки чёрного и зелёного окраса подняли передние лапы, и пошли вперёд. Блексворд закричал, размахивая факелом, пауки отступили, визжа от жара. Тангер извернулся и ткнул огнём одному в морду. Тот перевернулся на спину и стал спивать огонь со своей морды своими паутинистыми лапами.

— Боишься огня, сука! Получай! — яростно прокричал Тангер, размахивая огнём. «Позади тупик. Только вперед!» подбодрил он себя.

Он шёл вперед, размахивая факелом, отгоняя осмелевших пауков, ступая по липкой паутине, что мешала идти вперед. Превозмогая страх, боль, неприязнь, и отвращение, Блексворд рванулся вперед, поджигая паутину. Пауки словно переглянулись, и визжа помчались за ним. Дым заполнял, узкое помещение и его стенки, но вот, впереди показался свет, тусклый свет кристалл, который был на входе! Блексворд рванул туда ещё быстрее. Уже на лестнице ведущей вверх, он повернулся и вновь стал отгонять в край оборзевших пауков. Один из них сумел дотянуться до его пояса, но он сдёрнул фонарь, частично облив себя и членистоногих товарищей маслом. Блексворд умудрился задеть его, а паук задеть других собратьев. Они загорелись, зарычали и помчались во тьму, другие пауки в страхе отступили. Блексворд победно воскликнул, отступая назад.

В долю мгновенья, когда он вышел к очередному мосту, ему на спину накинулся пауки, щёлкнув челюстями в дюйме от шеи. Истошно закричав, Блексворд скинул его с себя и припал на четвереньки. Ошеломлённый таким ударом, он стал нащупывать упавшую клеймору. Он был почти в одном сантиметре, чтобы схватив её, как паук вновь поднял передние мохнатые лапы и медленно пошёл к нему. Блексворд грязно выругался и подполз к факелу, успех схватить его. Паук накинулся на него, повалив на спину. Укусив Блексворда в плечо, сбив наплечник мощным ударом двух лап, страшная членистоногая тварь намеривалась прокусить его лицо, как вдруг юный Тангер, превозмогая жгучую ядовитую боль, прислонил ещё горящий факел к противным глазами ненавистного паука. Когда он слез с легионера и истошно завизжал, Блексворд продолжил бить его по открытому пузу. Вскоре, паук затих, а его невзрачные внутренности ядовито-зеленого цвета раскатились по округе. Блексворд подобрал клеймору и пошёл дальше, зажимая рану. Он перевяжет её позже, однако, яд уже был в его крови.

***

— Здравствуй, сын. — холодный голос отозвался позади, Орина застыл в оцепенении.

— Здравствуй, отец. — ответил Орин, обнажая верный клинок, носивший имя «Изгой»

Орин слыл лучшим мечником Уэйстека. О лорде СтоннКасселе говорили, что он не ведает страха. Но это было не так, впрочем, как всегда. Он не страшился тьмы, не боялся пауков, нежити, демонов. В шутку он говорил, что боится только гнева жены, дочери и сестры вместе взятых. Он смело шёл в бой, с именами родных на устах, прославляя свой род и Черный Легион. Только младшая сестренка Кира и младший брат Гарет знали, чего он боится на самом деле, ведь и они этого боялись. Орин обернулся и встал лицом к лицу, со своим страхом.

СтоннКассел презрительно поморщился. Перед ним стоял Эврадар, его отец. Орин стиснул зубы, поджал губы и выругался про себя, довольно не приятными словами. Они были невероятно похожи, отличаясь только сединой в волосах и морщинами. Такой же цвет глаз, взгляд, осанка, даже презрительные выражения лиц у них походило друг на друга. Ещё при жизни Эврадара говорили, что Орин будет второй Эфесом Солнца, что самого Орина ни в коем случае не устраивало. Он не желал занимать место отца, в качестве его копии, Орин выводила из себя даже мысль того, что он может стать таким же, как и его отец. Вечно недовольным, презрительным, помешенном на чувстве долга и выпячивании патриотизма. Эти поджатые губы, вечный взгляд исподлобья.

— Ты вырос, сын. — проговорил призрак, облачённый в серые доспехи. На спине красовался адамантовый клинок, «Солнце»

— Что, не рад видеть своего старика? До сих пор обижен, зол? Ты никогда не мог себя контролировать, вечный гнев правил тобою. Аль я не прав? Своего первенца я знаю как облупленного. Ты всегда мечтал прибить меня, вонзить меч промеж рёбер. Чего ждешь? — «Жалкая уловка» думал Орин, сжимая рукоять Изгоя до боли в ладонях. Призрак Эврадара посмеялся, обнажая Солнце.

— Ты как всегда не можешь начать первый! — призрак разинул рот, издавая чудовищный крик, бивший по ушам, до крови. Орин вонзил меч в землю и оперся на него. Крик усиливался. Голова отозвалась жуткой болью, словно по ней бьёт как по колоколу. Орин стоял. Ноги подкашивались, из носа пошла кровь, а зрение помутилось, но Орин продолжал стоять. Прошла доля секунды, а всё изменилось.

Орин был не в Зиккурате, он был дома, в старом поместье СтоннКасселов. В камине приятно потрескивали поленья и ветки. За окном, как из ведра, лил дождь. Сколько ему тогда было? Шестнадцать? Кире было семь, Гарету — одиннадцать. Мать умерла, отец довёл. Тогда он в первый раз ему ответил. Они пришли с похорон, в гостиной повисла тишина.

— Доволен? — прорычал молодой Орин, который сидел в своём кресле, протирая лезвие Солнца. Он посмотрел на него, молча, не прекращая чистить лезвие.

— Ты довёл её! Ты каждый день лупил нас, её! Зачем!? Чего тебе не хватало? Тебя любила самая прекрасная в Климэнде женщина, она подарила тебе трёх детей. Но тебе вечно чего-то не хватало. Чего тебе не хватает? Сына, что костьми поляжет, ради того, чтобы исполнить эти глупые пророчества!? Эта эпоха давным давно прошла, а ты до сих пор живешь и грезишь, что СтоннКасселы вновь станут императорами! Зачем тебе эта дурацкая корона, такой ценой!? — Эврадар убрал клинок, встал и приблизился к сыну

— Думаешь, я не скорблю? Ты глупый идиот, Орин. В наших жилах течет кровь дракона, кровь Нерана! Наше предназначение — править! И ваша мать это знала. Знала и верила в эту идею и умерла за эту идею! — Орин не сдержался и ударил отцу прямо в печень. Эврадар не дрогнул, лишь прорычал, и ответил, ударив сына в лицо. Орин покосился и отшатнулся от сильного удара

. — Не смей поднимать руку на своего отца, жалкий щенок! Надо было тебя пороть, а не лупить! —

— Я никогда не стану мессией, о котором ты грезишь, никогда не взойду на трон, и мои дети никогда не взойдут на трон! Ты умрёшь, а я о тебе даже плакать не буду. Ублюдок — выпалил Орин. — Я не надеюсь, что ты поймёшь, почему я так поступаю. — через месяц Эврадар захворал и умер. Орин не появился на его похоронах.

Страх, ненависть, желание мстить — последствие его побоев. Удар за каждую ошибку, за каждый прокол или провинность. За всем следовал кулак или ремень. Орин никогда в жизни не поднимал руку на жену или дочь. Он просто не понимал своего отца. Дело было не только в побоях, а в самом детстве. Стремление показать, что СтоннКасселы самые благородные, самые-самые. Каждое утро — ссора, крики, маты. День ото дня одно и то же. Чистейшее безумие.

Он вновь стоял в зале Зиккурата. Призрак стоял перед ним, ожидая его шага. Клинок ловко скользнул в его руках. Орин встал в боевую стойку. Эврадар вознёс клинок вверх. Орин метнулся вперед, намеривался разрубить его пополам. Призрак будто смирено ждал удара. Сильный и размашистый удар прошёл сквозь призрака, как через пелену тумана. Эврадар злостно захохотал и туманом пропал в темноте. Орин двинулся в путь, по тёмным залам, ни на секунду не расслабляясь.

Туман, просочившийся через разломы в стенах, окружил его. Словно живое существо он, пытался его облепить, схватить, повалить и разорвать на части. Орин крутился, словно волчок, отгоняя туман лезвием Изгоя. Он, как казалось, попал в лабиринте. Огромные куски камней, высеченные в квадраты, образовывали сеть путей и закоулков. Орин мчался по ним, бежал со всех ног, поднимая за собой тучу пыли. Где-то мелькал свет кристаллов, по которым он ориентировался. Туман кричал, ревел, плакал, звал его, преследовал. Жажда крови так исходила от него, напитывая едкий воздух подземелья. Сердце билось в бешеном темпе, пытаясь выпрыгнуть из груди, кровь кипела, даже бурлила в жилах. Орин бежал, мотаясь от угла к углу, туман продолжал его преследовать и начинал настигать. Вдруг, в прямом коридоре возникла дыра, а в ней виднелся спасительный огонь, к которому Орин метнулся моментально. Прошмыгнув в дыру, Орин застыл, понимая, что туман потерял его, буквально в метре от него. Он как будто не видел эту дыру и горевший в ней огонь. Туман, словно змея отступил и исчез в тёмном коридоре.

Как оказалось, это был костёр. Простой костёр, сооруженный из здешних камня, тряпок и палок. Орина это насторожило. Не опуская меча, он подошёл поближе. У костра сидел Эврадар. Сидел на коленях, словно медитируя. Он не был так страшен как его призрак, которого Орин встретил чуть раньше. Это Эврадар был более молод, тих.

— Это что, опять какая-то уловка? — выдал Орин, сжимая рукоять верного меча.

— Ты сам говорил, это место постарается тебя убить и помочь. Присядь, сын. отдохни. — Орин узнал этот голос. Этот голос он уважал, стремился стать таким же, как он, когда-то давно, слишком давно.

— Зиккурат капается у тебя в голове. Ищет, как можно тебя задеть, сломать. Будь сильным. Тебя ждёт долгая дорога и одному тебе не справиться. Будь осторожен. — проговорил Эврадар.

— Я же всем сердцем тебя ненавижу. Почему на помощь пришёл именно ты? — спросил Орин, грея руку у костра — Ненавидь ты меня всем сердце. Здесь бы была твоя жена, сестра, брат, дочь или сын. Но, ведь когда-то, ты ровнялся на меня, не так ли? Когда, ты уважал меня. Но, это было так давно. Ведь, где-то в глубине твоей души тёплые воспоминая обо мне, живут до сих пор. Удачи. О того, что произойдёт здесь, зависит судьба Климэнда! –

— Стой! Я ни кому не говорил о сыне, кроме Гарета. — холодный пот пробежал по спине Орина.

— Только честь, право и кровь, сын мой. — ответил Эврадар, скрывшись в тени, оставив Орина одного, у костра.

— Только честь, право и кровь. — чуть погодя ответил Орин, выйдя из оцепенения.

***

Яд огнём пронесся по его крови. Он остановился в очередном тёмном зале, когда его перекосило, и он, скорчившись от боли, упал на холодный пол. Началось с того, что в сердце что-то кольнуло, колени подкосились. Блексворд рухнул на пол, затем застонал, сворачиваясь в клубок, прижимая колен к груди. Конвульсии казались агонией, в ушах стреляло, а рана на плече заныла с новой силой. Если бы он мог, он бы закричал, позвал на помощь, заплакал, но его парализовало, и он застыл в таком состоянии, потеряв сознание от болевого шока.

Кроме тишины и боли, что отозвалась на каждую попытку сделать хоть какое-то движение, Блексворд больше ничего не чувствовал. Лишь боль и неподдельный страх. Ему стало страшно, до ужаса, по щеке протекал солёная слеза, упав на тёмный камень пола. Казалось, что вот и всё, конец. Однако Блексворд вновь попытался двинуться. Боль волной нахлынула на него, но он продолжил попытку. Дергая руками и ногами, пытался кричать и стонать, ловить ртом воздух, он продолжал вырываться из лап смерти. Когда воздух в лёгких почти закончился, он из последних сил дёрнулся и паралич отступил. Жадно глотая воздух ртом, он наслаждался тем, что может шевелиться, двигаться, моргать, кричать, плакать. Он был готов визжать как те пауки, которых он опалил. Перевернувшись на спину, Блексворд полежал буквально минуту, тут же вспомнив о ране. Перевязав её, предварительно обработав промыв спиртом, он отполз к холодной стене и присел около неё, чтобы отдохнуть хоть не много. Его клонило в сон.

— Не спи, душа моя. — проговорил женский голос над ним. Блексворд вмиг поднял голову, разинув рот от испуга и удивления.

— Иса? — Девушка с золотыми волосами пропала в тёмном зале. Затем вновь появилась за углом, зазывая его с собой. Блексворд, повинуясь неведомому чувству, следовал за ней. Он игриво убегала, хихикала. Иса играла с ним, ласково подзывая к себе. Блексворд был несказанно рад, он был готов припасть на колени перед ней, лишь бы она забрала его отсюда и он вновь оказался в её нежных объятьях. Но доверчиво шёл к ней, когда она остановилась у очередного моста. Приложив усилие, он подбежал к ней и обнял. Девушка повесила не его шее и повела его за собой. Блексворд открыл глаза и оказался у обрыва небольшого выступа с каменными перилами в виде арок. Попытавшись отойти назад, призрак Исы потянул его вперед, рыча, словно проклятая:

— Ты и вправду думал, что я выйду за жалкого бастарда!? -

— Иса, нет! — прокричал Блексворд, когда почувствовал, как теряет равновесия.

Силуэт девушки камнем рухнул вниз, словно потоки ветра, зазывая его за собой. Нога Блексворда соскользнула. Он замахал руками, в надежде упасть на спину, но туловище наклонилось вперед. Сердце забилось в сотни раз сильнее, дыханье перехватило, а коленки предательски подкашивались вперед. Блексворд помолился всем богам и упал на спину, почувствовав не слабый удар. Поняв, что ещё жив, и что он не в падении, он как бешенный пополз назад, и остановился только тогда, когда упёрся об стенку. Сказа спасибо всем богам он остался на месте и принялся молиться.

Глаза кое-как привыкли к полумраку. Блексворд сжался, прижимая колени к корпусу тела. Он дрожал, по спине пробежали мурашки. Он до боли сжал челюсти. Ему было страшно. Он не хотел никуда идти, не хотел ничего делать. Он хотел вдохнуть свежего воздуха, испить свежей воды, почувствовать вкус и запах горячего мяса. Он не хотел находиться здесь, до слёз он молили богов, чтобы они дали ему силы. Так он просидел десять, может быть пятнадцать минут. Утихомирив ужас и страх, он на ощупь стал искать свою клеймору, на что ушло довольно много времени, но без своего верного оружия, которому он дал имя в честь любимой, Блексворд не мог обойтись.

— Ну же Иса, сверкни, покажись. — спустя продолжительное время ползаний на корточках, он нащупал знакомую рукоятку, которая ловко и удобно ложилась в его ладонь. Теперь он был спокоен. Привыкнув к полумраку, он двинулся вперед. Тихо шмыгая носом, борясь с чувством, что клонило его в сон.

— Идти вперед. Вперед и вниз — пробормотал он.

***

Орин не стал сидеть на месте. Передохнув пару минут, он двинулся дальше. Выйдя из безопасной расщелины, СтоннКассел аккуратно шёл по лабиринту, заглядывая за каждый угол. Туман на этот раз не намеривался его убивать. Как тихая и безмолвная гладь воды, туман полз на высоте колен, словно не замечая Орина. Казалось, всё затихло в ожидании чего-то нехорошего. То и дело за углами мелькали тени и силуэты. Орин останавливался, прислушивался к окружению и шёл вперед. Чувство трепета заставлял его дрожать, единственный источник тусклого света из масленого фонаря давал какое-никакое чувство защищённость перед мраком, что окутывал каждый метр. Орин продолжал идти, изредка обращая внимание на надписи на стенах, что горели зелёным огоньком. Жаль, он не мог их перевести, не мог понять их смысл. Эти письмена были древнее наречия гномов. Внезапно на него нахлынуло чувство печали и усталость. Сбавив шаг, Орин приложил руку к голове, которая горела и раскалывалась. Отпив воды из фляги, он медленно пошёл вперед, когда очередной приступ ударил его, на выходе из этого проклятого лабиринта. Опираясь о стену, он шёл вперед. Голоса твердили ему:

«Смерть следует за ним и тобой по пятам»

«Недостойный погибнет»

«Разве советь не разрывает тебя на куски?»

«Что ты ей скажешь, когда она узнает?»

«Они тебя не простят»

«Ты не сможешь прятаться вечно, либо он, либо ты!»

Орин вышел из лабиринта к очередному мосту. Завидев силуэт идущего вперед человека, он в надежде воскликнул

— Блексворд! — человек обернулся. Застыл на месте, замахал руками и побежал к Орину, радостно крича:

— Орин! СтоннКассел! — Блексворд подскочил к Орину и на радостях обнял его.

— Тангер! Живой! — радостно ответил Орин, хлопая напарника по плечу

— Боги, я там раз десять чуть не помер! — Блексворд отстранился. Оба они посмеялись, но позади, раздался до боли знакомый Блексворду писк. -

Твои друзья? — спросил Орин, оборачиваясь. В темноте были видны силуэты огромных пауков.

— Бегом? — спросил Блексворд, отступая назад.

— Галопом! — закричал Орин. Два легионера помчались вперед, по мосту, в надежде оторваться от гнусных и богопротивных тварей.

Бежали они быстрее обычного. Разъярённые пауки не отставали и гнались вперед. Сотни многоглазых тварей, с жаждой крови мчались на тусклый огонёк. Орин и Блексворд мчались, перепрыгивая через препятствия, мчась сломя голову, не разбирая дороги в кромешной тьме. Сердце билось, готовясь разорвать грудную клетку. Страх придавал силу. Недаром говорят, что у страха глаза велики, в данном случае таких великих глаз у страха восемь штук! Они бежали и кричали. Спотыкались, больно падали, помогали друг другу подниматься, но продолжали бежать, потому что выхода не было. Только вперед и вниз, мчась по мосту. Вдалеке показалась очередная башня, с белым светом кристалла, как раньше. Мрак отступал, но пауки нагоняли их.

В одно мгновенье, Блексворд споткнулся и повредил ногу. Он закричал, пытаясь подняться, но идти дальше он не мог, не говоря о том, чтобы бежать. Орин сию минуту подхватил его, закину руку на плечи. По крайней мере, он мог переставлять хотя бы одну ногу. Они продолжали бежать, сколько хватало сил. Башня была всё ближе, но пауки предательски приближались, практически дыша им в спину. Казалось всё, конец…

Откуда не возьмись, чаны, что стояли по всему мосту зажглись ярким огнём, пауки боялись именно такого огня. На несколько мгновений сотни паукообразных застыли в испуге. С вершины башни их обстреливали подожжёнными стрелами, что как падающие звёзды врывались в их строй. Пауки истошно закричали и стали отступать назад. Орин и Блексворд рванули к башне, другие пути были отрезаны пропастями и разломами. Недолго думая Орин аккуратно положил Блексворда на ступеньку башни, что вела наверх, и дёрнул за рычаг, что моментально, с грохотом, опустил решетку. За пару секунд они еле перевели дыханье. Затем, медленно и не спеша, чтобы ещё сильнее не навредить ноге Тангера, поднялись на самый верх башни.

— Ну, вы и шороху навели, мальчики. — проговорила женщина с пепельными волосами, бледно-белой кожей, одетая в чёрно-зеленую куртку, вооруженная луком из чёрного материала, с зелёными вставнями в виде кристаллов.

— А ты ещё, блин, кто такая? — выпалили Блексворд, разинув рот от удивления.

Глава 14. На пути в бездну

Когда долго глядишь в бездну, бездна начинает глядеть в тебя.

***

Битва за Карден-Холл. 4 эра. 745 год.

Небо окрасилось в чёрно-красный, от пролитой крови и едких пожаров, что разошлись на лиги вперед. Она шла по выжженной земле, вдыхая смрад смерти и проклятого смога. Битва ушла от стен города, войска Некромантов отступили под натиском армии Джейстена, однако, имперские войска несли тяжелые потери. Джейстенцы отступили, войско карденхолльское готовилось к контратаке.

Она не верила, не могла поверить, что один человек способен объединить столетиями враждующие народы, как когда-то великий Неран. Он шёл к ней. Медленный, уставший, раненый, но шёл. Зачем? Спрашивала она себя. Почему он продолжает попытки договориться, почему не уничтожит врага под корень? Она не могла найти ответа. Не могла объяснить, почему сама идёт к нему, почему продолжает слушать его, почему? Главный вопрос её жизни — почему?

— Здравствуй, Эльнора… — вымолвил он, упав без сил. Она села рядом, положив его голову на колени. Горячие слёзы катились по щеками, падая на его окровавленное лицо.

— Не плачь — простонал он, проведя слабой рукой по её лицу — В другой жизни, в другой эпохе. — сказал он и глаза его похолодели. Она прижала его к себе, горько зарыдав. Земля затряслась, когда конница Некромантов шла на войско империи. Она молила всех богов, чтобы они даровали её смерть, а вместе с ней и покой, но этому, не суждено было сбыться…

***

— Ну, вы и шороху навели, мальчики. — проговорила женщина с пепельными волосами, бледно-белой кожей, одетая в чёрно-зеленую куртку, вооруженная луком из чёрного материала, с зелёными вставнями в виде кристаллов.

— Ты ещё, блин, кто такая? — выпалили Блексворд, разинув рот от удивления.

— Прояви уважения, я вам жизнь спасла. — огрызнулась она. Блексворд отошёл в сторону, опираясь на клеймору. Орин вынул Изгоя из ножен.

— Кто вы? — спросил он. В голове мелькали до боли знакомые силуэты, однако, он испытывал чувство, что знать лично, он её не мог. Женщина убрала лук за спину. Её одежда выглядела старой, но не поношенной, на поясе красовался колчан со стрелами.

— Эльнора Грейкасл де Айвенворд — гордо ответила она, отвесив реверанс. Орин не сдержал смех. Казалось, что его кто-то щекочет? Похохотав с минуту, Орин возразил, изобразив медленную дугу лезвием своего клинка

— Грейкасл де Айвенворд? Властелин Мертвых? Последняя Императрица Тьмы? Воевода Эш’Хайгара? Не смешите меня, дорогая. Вам, по меньшей мере, должно быть полторы тысячи лет! Кто вы такая, Ненасытный тебе сожри? Что вы здесь делаете? Почему нам помогаете? — Орин встал в боевую стойку. Эльнора усмехнулась, заводя локон волос за ухо.

— Негоже мужчине упрекать женщину возрастом. Что же, ты угадал, угадал. Я — та самая Эльнора, скрывать мне нечего. — он хмыкнула, скрестив руки на груди. Блексворд глядел то на неё, то на него.

— И что же, извольте спросить, вы делали полторы тысячи лет? Строили планы по захвату или уничтожению мира ордами нежити? — Орин опустил клинок, но не расслабился.

— Как смешно! — недовольно фыркнула она. — Что, легионер? Нашёл кровного врага? Чему вас учат? Что я — сосредоточение вселенского зла, разложившаяся на половину упырица? Ещё чего! Перед тем, как решим, что делать дальше, назовитесь! —

— Блексворд Тангер. — первым ответил юноша, он чуть поклонился, указывая на повреждённую ногу. Эльнора отвесила ему благодарный кивок, затем зло зыркнула на Орина.

— Орин СтоннКассел. — Эльнора оценивающе оглядела его с ног до головы, словно с кем-то сравнивала. Затем хмыкнула, с неким расстроенным тоном. Она покрутилась на месте. Стукая указательным пальцем об локоть.

— Это что, какая-то злая шутка? Если вы — та самая Эльнора, то, что вы делали столько времени? — спросил Блексворд, усевшись на пол. Эльнора по-доброму ухмыльнулась и ответила.

— Жила, скиталась, чувствовала, прожила сотню человеческих жизней, каждый раз возвращая к могиле Эйдэна. И нет, дорогой Блексворд, это не шутка. –

— Так, почему мы должны тебе верить? — парировал Орин

— Во-первых: я спасла ваши жизни. Во-вторых, осквернённые ренегаты — наш общий враг. В-третьих… — Эльнора достала из-под одежды амулет, из тёмного материала, с отблесками серо-зеленого цвета. Фамильный знак Грейкаселов, Чёрный Ворон. По легендам, такой амулет может носить лишь тот, в чьих венах течет кровь Грейкаселов. Орин вернул клинок в ножны. Эльнора улыбнулась. «Врет? Не похоже. Дышит ровно, не беспокоиться, не потеет. Может это некромантия?!»

— Допустим. Так, что же вы забыли здесь, леди Грейкасл де Айвенворд? — спросил Орин

— Хочу вернуть то, что принадлежит Эйдэну Великому и мне в частности! — выдала она.

— И что, в частности, принадлежит вам? Насколько я помню, вы с Эйдэном Великим были по разные стороны баррикад. — Эльнора недовольно нахмурилась. Она явно не хотела ничего говорить, однако, успокоившись, она ответила

— Альманах, что он унёс с собой в могилу. Когда мы, Властелины Мертвых, узнали о том, что Ненастный, страдай он вечно, осквернил последний ритуал, нашей целью стало его очищение, в крайней случае — уничтожение. Вы оба, как я понимаю, уже знаете, что Ненастный вновь пробудился. Он пытается вернуть былую власть. Переманивает к себе ренегатов, устраивает войны, в которых брат идёт на брата. Это необходимо отставить. — Орин помолчал, почесав затылок. «От Императрицы Некромантов стоит ожидать чего угодно, однако, одни мы не справимся! Что вообще делать, когда мы настигнем ренегатов? Этого я не знаю, но, она может знать. В конце концов, каждый преследует свою цель. Как там Гарет говорил: если помирать, так косячить напропалую?»

— Хорошо, леди Эльнора. Заключим странный союз? Наша с Блексвордом цель, остановить ренегатов, ваша — заполучить альманах. Все равно боремся за одну цель? — Орин протянул её руку, сняв перчатку.

— А если я решу захватить мир или я служу Ненасытному, на самом деле? — игриво спросила она, подойдя ближе

— Тогда знайте, что с предателями, я разбираюсь очень жестоко. — ответил он. Она протянула руку в ответ. Когда их кисти соприкоснулись, Орин почувствовал лютый холод, исходящий от женщины. Орину казалось, что она мертвая и живая одновременно. Что крови по её венам течет холодная, а не горячая, как обычная. Её глаза, серого цвета, были такими же холодными. Мурашки пробежали по спине Орина. Пожав руки, Эльнора подошла к Блексворду и склонилась над его ногой. Орин поерзал, пытаясь прогнать противный холодок.

— Ничего страшного, ты просто сильно её ушиб. Сейчас, всё исправим. — Она приложила руки к икре Блексворда, прошептала что-то, и из её ладоней появился зеленый свет. Блексворд замирился, а через пару минут почувствовал облегчение.

— Скоро сможешь галопом бегать! Так, теперь, займёмся твоим плечом — хихикнула она. Блексворд осторожно подвигал ногой и широко улыбнулся, не почувствовав боли. Спустя некоторое время, рана на плече от паука затянулась, и Блексворд сиял от счастья.

— Куда теперь? Каков план? — спросил Орин.

— Идём в глубины, друг мой, в глубины. — ответила она, лукаво улыбнувшись. Орин поморщился. «Я пожалею, ой, пожалею»

***

Они спускались по спиральной лестнице башни. Блексворд мог идти нормально, но всё ещё прихрамывал. Спускались он всё ниже и ниже.

— По этому пути уже проходили? — спросил Орин, подливая масло в фонарь

— Нет. Ренегаты прошли по другому пути, он за тем мостом. Если поторопимся, сумеем опередить их, или, по крайней мере, идти параллельно с ними. — ответила она, ведя легионеров за собой.

— Зиккурат попытается нас остановить. — выкинул Блексворд, вспомнив призрак Исы

— Если будем держаться вместе, сможем дать отпор страхам, но нам придётся довериться друг другу. — сказала она, открывая очередные ворота. «Довериться Императрице Мертвых! Боги, это что, ваша божественная шутка, которую моя смертная душонка не понимает? Где злорадный смех? Где, я спрашиваю?!»

— Охеренная перспектива — прошептал Орин. Эльнора вновь кинула на него свой злобный взгляд. В конце концов, именно он предложил этот союз, не она.

Так они и шли. Перебежками они двигались от одного угла к другому. Останавливаясь и замирая, завидя тень или силуэт впереди. Желудок предательски, по-звериному урчал, голова кружилась в неудержимом полёте и ряби, а сознание так и норовило упасть в пропасть сна.

Но они шли, шли и шли по тёмным лестницам и коридорам. Шли, пока за очередным углом не нашли останки отряда ренегатов. Такие как раньше, вздутые чёрные вены на лице, красные кровавые глаза, синие губы и бледная кожа. Орин осмотрел тела. Они были менее изуродованными, такое чувство, что умерли они от меча, а не от сверхъестественных сил.

— Твари Ненасытного — прошипела Эльнора. Блексворд присел у тела одного из них, аккуратно перевернул и снял вещь-мешок. Пошебуршав в нём, он разочарованно вздохнул и откинул его. Ничего интересного, или того, что могло быть хоть чуточку интересным. Здесь лежало семь рядовых и один капрал.

— Дезертиры? Или наткнулись на кого-то поискуснее вурдалака? — Орин встал с корточек и отряхнулся.

— Не могу знать. — ответила Эльнора. Орин кивнул. Они двинулись дальше. Орин шёл первым. За ним Эльнора, за ней Блексворд. СтоннКассел погрузился в свои раздумья.

«Точно, не могу сказать, что ощущаю, когда смотрю или говорю с Эльнорой. Уж слишком она подозрительна. Слишком добра и… заботлива? Чему я удивляюсь? В этом мире есть гномы, эльфы всех мастей, драконы, гноллы, ящеролюды, а я удивляюсь тому, что встретился с самой известной некроманткой четвертой эры, сейчас, в седьмой эре? Чего это на меня нашло? Хм, смешно. Смейся дальше, идиот. Она — нежить, некромант. Властелин Мертвых, ну, когда-то была. Проклятье! Во что я впутался? Я — соратник нежити, которая не хочет уничтожения мира Ненасытным. Расскажу кому, засмеют! Когда она смотрит на меня, о чём она думает? Она будто сравнивает меня с кем-то? Не с Эйдэном ли Великим? Может статься и так. Насколько я помню и могу судить, они сражались по разные стороны конфликта, почему она так трепетно о нём говорит, с воздыханьем? Если это то, о чём я думаю, мне становиться не по себе. Совсем не по себе»

А они продолжали идти, то и дело, натыкаясь на тела ренегатов. Каждое тело было изуродовано по-разному. От этого смрад смерти только усиливался, с колкой болью ударяя по ноздрям и лёгким. Всё повторялось, как там, на верху, у входа в Зиккурат. Всё это казалось непривычным, ужасающим и потрясающим сам разум. Вновь десятки тел и лужи крови охраняли очередные врата. Огромный зал, с высокими потолками, стенами из чёрного камня и массивными колоннами, что держали этот потолок. В конце зала стояли огромные ворота с древним орнаментом, таким, как на прошлых воротах, которые раньше встречались Орину и Блексворду, а так же с огромным кольцом, которое, по всей видимости, использовалось как ручка

— Что дальше? — спросил Блексворд, склонившись над телом ренегата.

— Мы должны спускаться всё ниже и ниже, к самому сердцу Зиккурата. Командиры ренегатов, служат Ненасытному. У них кольцо Левиафана и Альманах. Благодаря кольцу они могут заставлять своих людей выполнять непосильный задачи, а Альманах, при должно трактовке последнего ритуала…

— Переведёт всю нежить под власть Ненастырного. Мы знаем. — закончил Орин. Эльнора недовольно хмыкнула. Блексворд приблизился к ещё одному телу. Сняв с него шлем, он почувствовал хриплое дыханье. Ренегат раскрыл ещё живые глаза и стал жадно дышать, прижимая рану на животе. Блексворд отскочил от него, тут же схватившись за рукоять клейморы. Орин положил руку на его плечо и успокаивающе кивнул. Тангер сплюнул, но руку от оружия убрал. Орин присел рядом с ещё живым ренегатом

— Гляди как, живой. — сказал он, пронося фонарём у лица умирающего легионера. Чёрных, вздувшихся вен на его лице не видно, глаза были нормальными. Он смотрел на окружающих его людей с неподдельной радостью.

— Боги…кхм кхм… вы не из нашего легиона. Значит, надежда ещё есть? — прохрипел он

— Что здесь произошло? — спросил Орин

— Мы…взбунтовались, мы не хотели губить ребят, не хотели служить Ненастыному, мы не могли допустить второй войны с Некромантами. Сторонников у командующего оказалось больше. Нас…кхе… порубили в клочья. Они идут к сердцу Зиккурата…кхе… кхм… кем бы ты ни был, останови их, прощу. Они не ведают, что случиться, если все мертвые поднимутся из этих могил. Они мором пройдут по нашим землям, собирая страшный урожай. Мертвые не подчиняться Эш’хайгарцам. Там, за воротами, Одиннадцатый Отступившийся Чёрные Легион. Вам не пройти на пролом… найдите обходной путь… — с этими словами, ренегат отвёл голову в сторону и умер.

— Во что ты меня втянул!!! Некроманты! Нежить! Ненасытный! Отступники и ренегаты! Боги, что мы можем сделать, а Орин?! Ответь мне, СтоннКассел!! Что мы сёдлам, с грёбанной армией Ненасытного! Что!? — Блексворд дергался, нервничал и психовал, будто бы в него демон вселился. Он рычал от злости, сжимал кулаки и с яростью был готов кинуться на Орина или Эльнору.

— Ты забываешься, Тангер. Я — твой капитан, и лорд дома СтоннКасселов, ты исполняешь мои приказы. Успокойся, легионер. У нас есть задача, и мы обязаны её выполнить. Твоя паника и психоз всё усугубляют. — Орин не кричал. Он говорил серьёзно и гордо, не срываясь и не переходя на личности. От его голоса исходило спокойствие и холодность. Тангер выдохнул и опустился на колени, опуская голову и руки

— Прости, капитан. Я не смогу пойти дальше, мне страшно, до ужаса страшно. Я боюсь. Я не смогу, я не справлюсь. Лучше прибей меня, я же жалкий бастард. Убей, так лучше… — Блексворд не плакал навзрыд. Слезы сами теки по его щекам, а губы тряслись в леденящем страхе, что сковал его своими сетями. Орин опустился на корточки рядом с ним

— Оставь его, СтоннКассел. Он слаб и не выдержит дальнейшего пути. — проговорила Эльнора. Орин кинул в её сторону презрительный взгляд

— Тангер. Ты сильнее, чем кажешься. Мы справимся. Погляди не меня. Мне тоже страшно, до смерти страшно. Но послушай, страх, он ведь намного хуже смерти. Он ломает тебя, пытаться вывернуть наизнанку. Ты должен научиться смеяться своим страхам в лицо. Блексворд, ты нужен мне. Подъём легионер, нас ждёт слава спасителей мира. — Орин встал и протянул руку Блексворду. Танегру утёр лицо от слёз и принял его помощь.

— Прости, минутная слабость… Спасибо, капитан. Так, куда нам дальше. Если верить ренегату, эти ворота — путь в ловушку. Леди Грейкасл, есть обходной путь. — Эльнора вновь скрестила руки на груди, она явно была недовольна.

— Есть, он короче, но куда сложнее. — Орин и Блексворд кивнули и уставились на Эльнору. Некромантка ударила ладошкой по лбу.

— Он не сколько опасен, по количеству нежити. Там, Зиккурат, его души подвластные ему, попробуют пробиться в ваше сознание, захватить вас под контроль. Ваши страхи станут явью. Лучше самоубийственный штурм этих ворот, чем…

— Ты же говорила, что вместе мы справимся? Значит, нам придётся довериться друг другу, открыть свои страхи. Эльнора, мы не возьмём те залы штурмом, нас трое, их сотни, если конечно ты натравишь на них нежить…

— Не обсуждается! — воскликнула она. Немного помолчав, она закончила

— А что? Неужели не можешь? Может, ты врешь? Может, ты не какая не Эльнора? Может, ты самозванка? Это твой страх? Что тебя разоблачат?! — Орин чуть повысил голос. Эльнора даже не дёрнулась. Её губы скривились в наглой усмешке. Он протянула руку в сторону одного ис тел. Его плечо и запястье спиралью обвила зеленая энергия. Она направила импульс в тело одного из ренегатов. Послышался оглушительный визг и стон. Энергия стрелой вонзилась в тело, поднимая его на полтора метра вверх. Ренегат ожил, поднял голову вверх, и громко воскликнул

— Склоняюсь перед вашей волей! — живой мертвец упал, приземлившись на одно колено пред Эльнорой. Затем он гордо встал, расправив грудь. Выглядело эффектно, красиво и страшно

— Обходной путь, обходной путь. — проговорил Орин. Повертевшись на месте, женщина приказала мёртвому слуге покорной стоять, затем закрыла глаза и прошептала что-то невнятное. Орин заметил, что в её глазах скользнул зеленый огонёк. Нервно поежившись, он отошёл к Блексворду. Тот вел себя намного спокойнее. Отхлебнув воды из фляги, он протянул её Орину. Во фляге оказалось вино. Пока Орин попивал вино, Блексворд осматривал ожившего мертвеца.

— Боги. Что эта за херня? — прошипел он

— Некромантия. Не стоит лезть к нему, Блексворд. — ответил Орин. Тангер брезгливо отошёл от мертвеца.

— Я знаю, куда нам. — спустя пять минут ответила Эльнора. Мертвый слуга шёл впереди. За ним шли Эльнора, последними шли Блексворд и Орин.

***

Они прошли, по меньшей мере, пять часов. Шли они быстро, сквозь узкие коридоры, полы которых напоминали черепа, а стены были похожи на кости. Но они продолжали идти, пока силы вовсе не иссякли. Выйдя к очередному залу с могилами, они принялись обустраивать лагерь. Зал приставлял собой небольшое пространство с четырьмя углами, в этих углах расположились могилы с обильными подношениями. Туниками и кафтанами, которые благополучно пошли на розжиг костра. Еда, как бы это логично не звучало, давно иссохла и сгнила. Полчаса ушло на то, чтобы развести костёр. Эльнора приказала своему немёртвому слуге сторожить их покой, время от времени патрулировать четыре прохода. Блексворд достал из рюкзака вяленое мясо и сыр.

— Чем богаты. — Блексворд протянул Эльноре кусок сыра и флягу с вином. Она улыбнулась и благодарно приняла еду. Блексворд с неподдельным наслаждением признался утолять жажду и голод. Орин перекусил быстрее всех и сейчас, запив сухой сыр вином. В полусонном состоянии, он протирал лезвие Изгоя. Вскоре Блексворд реши вздремнуть и почти сразу же уснул. Эльнора бодрствовала, а Орин всячески боролся с желанием поспать. Он открыто не доверял Эльноре, спрашивалось, зачем тогда было заключать союз? Орин сам не знал, как будто голос говорил ему, что она может ему помочь, будто кто-то за него протянул его же руку! Этот союз ему не нравился. Черные легионеры всегда воевали с нежитью.

Казалось, что они пытались прибить друг друга взглядом. Орин глядел на неё, изумрудно-зелеными глазами. Всё же он отмечал, что Эльнора была красива. Её не описывали, как она сама говорила: полуразложившаяся упырица. Нет, историки писали о ней как о необычайно умной и красивой женщине. Эти слова сейчас подтверждались. В свете огня, её пепельно-белые волосы казались дарконским шёлком, чересчур бледная кожа покрывалась еле заметным румянцем, имелись красивые ноги, а полные губы казались мягче того же шёлка.

- Не спится в этом месте. Кошмары мучают — проворчал Блексворд, усаживаясь на спальный мешок.

— Настоящие кошмары ждут нас впереди, юный Тангер. — ответила Эльнора

— Меня интересует один вопрос. Вы долго будете смотреть друг на друга, будто… -

— Влюбился, лорд СтоннКассел? — лукаво выбросила она. Орин нахмурился, хотелось спать, веки наполнились сталью, а во рту сухо как в амункерской пустыне. Эльнора звучно посмеялась, убирая прядь непослушных волос за спину. «Прокляни тебя дюжина, Блексворд!»

— Молчание — знак согласия, надеюсь, слышал? — вновь продолжила она

— Мне вот интересно, ты уж прости Орин. Ты не похож на Эйдэна. В тебе течет его кровь, но… скажем так, как я помню, СтоннКасселы уже не правящий род, да? Так вот, что же побудило тебя стать Черным Легионером? Ведь, твои знаменитые предки, всегда носили красные цвета… -

- А что побудило тебя так часто ездить на переговоры к Эйдэну Великому, м? Скажи, хорошая сказка, да? Он любил тебя да ты к нему не ровно дышала. Припоминаю, многие тракты говорят о том, что между вами была чистейшая и ни коем образом не порочная связь. Ты готова открыть эту тайну? Раз уж нам помирать вместе, у сердца Зиккурата, так давайте побратаемся? Я открою тайну, Блексворд откроет и вы, госпожа Айвенворд, в том числе. — Орин резко отложил клинок в сторону. Блексворд и Эльнора смотрели на него с неподдельным страхом и изумлением. Помолчав с полминуты у трескающего костра, начала Эльнора.

— Я любила его, Эйдэна, всем сердцем любила. Я не желала этой проклятой Войны Некромантов. А когда он умер на моих руках, я потеряла всякий интерес к жизни. О смерти мечтала, но вот, я живу, а он мертв. Доволен? — глаза её наполнились слезами, но она не рыдала, а гневалась, как фурия.

— У меня невестка погибла, разбойники напали. Ведь, это я посоветовал её ехать в Илайтан, знал же, что на дорогах опасно, хотел лучшей жизни для неё хотел, а подписал смертный приговор. Я отомстил, месть её мне не вернула. А ещё, я бастард и имени у меня нет. Блексворд — прозвище, бастардам в Уэйстеке имён не дают. — Эльнора погладила Блексворда по плечу, смахивая слёзы со своих щёк. Казалось, она его прекрасно понимала

— Двадцать один год тому назад, первого числа Месяца Старых Богов, Ненасытный прислал двенадцать Падших в Кинхарт… — начал Орин

***

- Отдай мне своё дитя! Мой господин желает даровать ему несказанную силу! Твой сын станет его полководцем и правой рукой! — прорычало отродье Ненасытного

— Только через мой труп! — ответил Орин, вынимая меч из ножен. Справа послышался лязг. Это был Гарет, верный брат, что был готов биться до последней капли крови.

— Тогда умри, смертный! — Падший обнажил изогнутые клинки и помчался на братьев СтоннКасселов, намереваясь снести их головы в одном прыжке. Орин и Гарет ушли от удара в сторону и моментально провели колющие удары клинками в спину противника. Падший изогнулся и истошно завопив, дёрнулся вперед, а затем, развернулся для новой атаки. Вращая клинками, как лезвиями ветряной смерти он шёл на Орина и Гарета. Подгадав момент, братья шмыгнули вниз и подрезали сухожилия на ногах Падшего, однако, результата не последовало. Тьма окутала раны и залечила их в пару мгновений.

Падший подскочил к Гарету, выбил клинок из его рук, схватил за горло и отшвырнул к стене, с такой силой, что сама стена пошатнулась от удара. Затем Падший вновь обратился к Орину

— Зачем ты сопротивляешься? Твой сын и одиннадцать детей станут править миром и вернуть моего Повелителя! –

— Сдохни, исчадье пекла! — прорычал Орин, бросаясь в атаку. Орин и падший смело отбивали удары друг друга, перехватывая инициативу боя. Падший не мог устать, он продолжал свой натиск, с каждыми разом нанося удары всё сильнее. Орину приходилось уходить от ударов, потому что блокировать или парировать он их уже не мог. В этот момент оклемался Гарет, который вонзил свой меч прямо в сердце Падшего. Орин не медлил и с размаху отсёк голову тёмной твари. Шлем и голова, пропитанные скверной, полетели по коридору. Страшная морда обратилась к Орину смотря на него, своими чёрно-красными глазами:

— За твоим сыном будет идти вечная охота! Мой господин не остановиться, пока не получит твоё первое дитя, СтоннКассел! — Гарет специально опрокинул на тело и голову чан с огнём. Тварь сгорела и спарилась в чёрных испарениях. С тех пор Гарет и Орина звали убийцами Падших.

Но Орин знал, что за его первенцрм буду охотиться, что его буду использовать как мессию. Он не хотел этого, он хотел для сына нормальной жизни и был один способ это сделать. Ариана потеряла сознание после родов. Пришлось сказать её и Кире, что мальчик умер. Знал только Гарет, который отвёз младенца в Карден-Холл, к старым друзьям. Через некоторое время приехал и Орин, чтобы проститься с сыном.

— Береги его, Мартин, береги как зеницу ока. — сказал Гарет. Лара бережно держала мальчика на руках, прижимая к своей груди. Ребенок машинально тянулся к Орину, от чего на его сердце становилось так тяжко, что он был готов передумать.

— Ну, прощай сынок, прощая Айдан. Я надеюсь, ты поймешь меня. Мой дорогой мальчик. Это тебе на память. — сказал Орин, поцеловал сына в лоб. Младенец агукнул и засмеялся, протягивая маленькие ручки к отцу. Орин снял с шеи кольцо с изображение грифона и отдал сыну

— Он не должен узнать, Мартин. — Анкит кивнул и крепок обнял Орина на прощанье.

— Клянусь. — проговорил он, прощаясь.

***

— Ты знаешь, где сейчас твой сын? — спросил Блексворд

— На юге, на войне. — ответил Орин

Глава 15. Тишина перед громом

Крепость Кулдар.

— Вот мне надоело сидеть в дозоре! Знаешь, брат, что самое обидное? Вот, мы с Анкитом третий год служим, а он нас даже не спросил, хотим ли мы вместе с ним геройствовать! Прикипел он к своим близнецам, и теперь носиться как оголтелый! Напал на «Львов», так ещё его и Мясником из Карден-Холла кличат, и ладно, если только это! Самое то обидное, то, что он с нами вообще перестал общаться, будто он на вечном особом задании, мол, скажет чего, так похерит всё! Зазнался, одним словом, зазнался! –

Дэн Маилаул ни как не мог успокоиться, при каждом удобном случае он упоминал капрала Анкита, выдавая про него всяческие глупости. Конечно, Валу, его братцу, было тоже обидно, что он сидит в дозоре, а Айдан геройствует. Однако пока Дэн демонстративно отказывался говорить с Анкитом, Вал успел перекинуться с другом парой слов. Конечно, положа руку на сердце, разговор вышел тяжким, ещё никогда он не видел друга таким мрачным и напряжённым, однако, Вал помог Айдану, просто слушая, иногда, достаточно дать человеку выговориться, при этом, не отвечая, Вал по себе знал. Да, у Дэна был не простой характер, гадкий, проще говоря. Когда их смена подошла к концу, они сию же минуту направились утолять голод, так как в прошлый раз кашевар обещал двойную порцию.

Дэн вообще ко всему относился скептично. Он ни кому не верил, пока сам того не увидит. Он не хотел чего-либо делать, если считал это скучным или не целесообразным, наверное, поэтому он и ходил в рядовых. Вал привык исполнять приказы, подайся он куда-нибудь на гражданку, там он и дня не продержится, сам для себя он чётко решил, что будет легионера до самой старости, глядишь, там и повышение и жалование побольше будет. Взгляды двух братьев кардинально отличались. Часто вал слышал от Дэна речи о том, чтобы податься в наёмники, а то и хуже, в бандиты! Сидя во дворе крепости и поглощая пшённую кашу с мясом и салом, Дэн приговаривал:

— Эх, валить надо, пока сюда пятьдесят тысяч южан не пришили, а? Возьмём деньги, доспехи да сверкая пятками, пойдём наёмничать, потом банду сколотим, а, Вал? — Вал поперхнулся от таких слов

— Ты давай, завязывай с такими речами! Мы с тобой присягу давали, а значит, костьми ляжем, но не сбежим, как трусы. — ответил Вал, выплёвывая противный комок, вставший поперёк гола. Дэн отложил ложки с кашей и удивлённо толкнул брата в плечо

— Ты чего? Когда башкой ударился то? Ты на Анкита насмотрелся, что геройствовать захотел? Ты что, дурак? Вал, мне помирать по приказу не охота! — Вал резко отложил миску, встал со скамьи и развернулся к брату

— Ты присягу давал? Давал. Клялся идти в бой, биться, смеясь смерти в лицо, клялся, что не предашь родину? Ты и я давали клятву, право нарушить её, и в помине у нас нет! Мы — легионеры Кинхарта, мы должны быть верны Кровогорью. — Вал редко злился, но слова брата заставляли его скрипеть зубами и сжимать кулаки до боли. Дэн демонстративно встал, выпячивая грудь, чтобы казаться больше брата

— А ты, небось, забыл, как мы с тобою в приюте росли? Забыл, как над нами издевались, что у нас родителей не было? Да нас граждане, которых мы поклялись защищать, за людей не считали, прохожие плевали нас, мешали с грязью. Я никогда не понимал, чего ты так в легион рвался, вот чем тебе здесь нравиться? В казармах вонь невыносимая, нужник общий, жалованье ни хрена не платят, да мы здесь как лапотники! –

Дэн подошёл к брату вплотную, между ними нарастало напряжение, которое электризовало воздух.

— Вал, забудь ты эту треклятую присягу! Давай убежим, а? Я знаю ребят, который тоже не прочь сбежать! Будем с тобою наёмниками, по всему материку бегать! Соглашайся, брат, иначе я сам уйду, а ты здесь помирай. — Вал незамедлительно ответил брату

— Ещё одно слово про дезертирство, и я тебя капитану сдам, и не посмотрю на то, что мы с тобой одной крови! — яростно выкрикнул Вал, толкнув брата. Дэн потерял равновесие и упал на спину. За пару секунд он опомнился, отряхивая грязь, встал и выкрикнул:

— Умрёшь, я тебя хоронить не буду! — плюнув ему под ноги, Дэн резко двинулся в сторону казарм. Вал не хотел орать на него, сгоряча, услышав такие речи, он не смог сдержаться. Сплюнув в сторону и грязно выругавшись, день был безвозвратно, как сказал бы Дэн — похерен.

Вал чувствовал, что всё, что твориться здесь, в будущем окажет влияние на весь материк, грянет то, что сможет изменить судьбу многих стран Зантара. Сюда двинется пятидесятитысячная армия под командованием мятежного братца императора, которого легионеры прозвали: Крамольником, то есть мятежником, бунтарём. А они — легионеры Кинхарта и Кровогорья, будут стоять насмерть. «Если Дэн будет подстрекать других, не миновать беды» думал Вал, когда очередная тренировка подходила к концу. Его вновь отправили в дозор, на этот раз с Сураной Стегон, чему Вал Маилаул был несказанно рад. С Сураной у них были, так сказать, тайные отношения. Знали об этом только Дэн, Айдан Анкит и Джорд Тебрил. Вал решил выждать момент, ещё пару дней, самое большее — неделя, он скажет её, что он хочет большего, чем интрижка или роман, и он всем сердцем надеется, что она ответ ему: «Да»

***

Уже немного поддатый от медовухи и вина, Пауль Дейн встал из-за стола и поднял очередную кружку. Гарет, уже не останавливал Пауля, лишь сидя поднимал кружку в ответ, на очередной тост

— За женщин! За тех, кто крутит этим мир как голове вздумается! –

— Хороший тост! — проговорил Гарет, пригубив пива, кидая взгляды в сторону Алетры, которая так же весело пила и играла в карты. И уже в сотый раз Пауль затевал одну и ту же историю, историю своей первой любви.

***

Я влюбился в неё с первого взгляда. Она отличалась от других придворных девушек. Он была высока, стройна, у неё были острые скулы, высокий лоб, молочно-белая кожа, длинная чёрная коса и красивые, приподнятые брови, с цепким взглядом голубых глаз, а край губ всегда приподняв в улыбке. Я смотрел на нее, не отрывая глаза, юные друзья и однополчане смеялись надо мной.

— Куда тебе, обедневшему дворянину, до племянницы СтоннКасселов! –

— Глупец ты, Пауль! Таким как она сразу выбирают жениха, чуть ли не с рождения помолвку устраивают. –

— Челюсть подними, лордишка. —

А я как дурак, продолжал смотреть на неё, но уже прикрыв рот, конечно. Был красный как рак, толи от стыда, толи от смущения. Всё думал, «может они правы? Я сын бедного дворянина, она племянница советника.» И что с того, что я сын бедного дворянина? Я Пауль Дейн! Сын Брома Дейна! А они были жалкими выскочками из столицы!

В тот день был смотр легиона. Мы, юные несмышленые легионеры, гордо подняли головы и смотрели на проезжающих мимо господ, юные легионеры, все поголовно желали стать их оруженосцами, но лишь десяткам выпадала такая честь. Эврадар СтоннКассел с сыновьями, лорд Арен Кирвинг и его дочка Элина. Все ни как благородные восседали на гордых и породистых жеребцах, подстать ездокам. Элина восседала в седле гнедой и бойкой кобылы, одетая в синие платье, с кружевным подолом. Я вновь жадно смотрел на неё, любовался ей и вмиг наши взгляды встретились. Её цепкий взор, словно у совы, уцепился за меня. Она застенчиво улыбнулась и зазевалась, как вдруг кобыла встала на дыбы и заржала. Наверняка бы Элина что-то сломала, упав на каменную площадь, если бы не я, который подскочил, бросив щит и меч, ловко поймал девушку на руки и отошёл от кобыл, которой уже знались другие юноши.

Может быть, это длилось минуту, но мы смотрели друг на друга, я чувствовал себя так глупо, словно смотрю на богиню, хотя, так-то оно и было, а она, испуганная, вцепилась в меня, мёртвой хваткой и зажмурила глаза. Она открыла глаза и посмотрела на меня, а я вроде как простой и неприметный, но мне часто говорил, что я красив.

— Миледи, вы целы? — спросил я, опуская её на землю.

— Да. — лишь выдохнула она

— И кто же это у нас? — строгий голос Арена Кирвинга вывел молодых людей из оцепенения. Я припал на колени, Элина опустила взор, ожидая ответа.

— Пауль Дейн, рекрут тридцатого Красного Легиона! — отчеканил я. Арен спешился с вороной кобыл и жестом приказал мне подняться.

— Из обедневших? — спросил лорд Арен. Я глупо кивал в ответ, словно забыл все слова.

— Поздравляю легионер, ты будешь моим оруженосцем. — проговорил лорд Арен, похлопав меня по плечу и крепко пожав руку. Фрейлины подбежали к Элине и как няньки, окружив её, увели в сторону.

«И как судьба не повернётся?» подумал я в тот день. Я был безумно рад, похвалялся, радовался, словно совсем юное дитя, не подозревая, к какой пропасти это меня подведёт.

Так и прошло два года.

Вступив в совершеннолетие, я странно себя чувствовал. Казалось вот, я уже взрослый человек, готовый принимать любые решения. А от одного взгляда Элины голову сносило, как от бочонка медовухи. Я взрослел вместе с ней, был не только оруженосцем и впоследствии хорошим другом её отца, но и другом самой Элине. Но девушка чересчур боялась гнева отца, а я, как упрямый дурак и баран раз за разом был всё настойчивей.

— Почему мы не можем сбежать? На восток, в Хаэфил? Или на север, в Сайн-Ктор? Твой отец выдаст тебя за того, кому на тебя будет на плевать! А я буду с тобой всегда! — я продолжал наставить, а она отнекивалась.

— Нет, Пауль Дейн! Так нельзя! У меня и у тебя есть свои обязательства! Я не имею права ослушиваться отца, впрочем, как и ты! Поверь, я хочу быть с тобой, но не могу! –

Каждая наша встреча была в тайне, сын бедного дворянина и племянница советника. Каждый стих, который ей читал при луне, каждый букет вьюнков, каждая прогулка по саду, всё это могло стать роковым для нас, меня бы выпороли хлыстом, а её отправили в монастырь. Но я, как дурак, ослеплённой бравадой, не боялся, я боялся остаться без неё, без её запаха волос, без её цепкого взгляда. А чего боялась она, я не знал. Но я продолжал ждать.

И несколько месяцев спустя

Лорд Арен Кирвинг отправлялся на войну. Я тогда снаряжал лошадей, для лорда, и по глупости подслушал, как он прощался с дочерью и женой. Мать Элины, Лара, терпеть меня не могла, хотела выкинуть за шкирку из поместья, но я день за днём охранял их покой, и она ко мне привыкла. Словно как мачеха, она пожелала мне удачи, а Арен и Элина ещё несколько часов прощались, а мне как раз нужно было сунуть свой любопытней нос, куда не следует!

— Береги его и не дай ему погибнуть, иначе я тебя не прощу — шептала Элина. Её отец лишь кивал, нахмурив брови и поджав губы.

Он — генерал красного легиона, победитель битвы за Запад Империи! И она просила его, генерала и великого фехтовальщика, позаботиться обо мне, глупом мальчишке, который забыл кто он такой. Элина не говорила отцу, чтобы он берег себя, чтобы ОН вернулся, она просила вернуть МЕНЯ! Никогда более я не чувствовал себя так гнусно, стыдно и паршиво.

Она попрощалась со мной, лишь покланявшись мне в реверансе. Я поцеловал её руку и незаметно кивнул. Позже поехал на белом жеребце вслед за лордом Ареном. Никогда я не видел его таким злым. Он молчал, поэтому молчал и я. Когда мы приехали на южную границу, чтобы биться с горцами я рвался в бой.

Каждый бой мог стать для лорда Арена и меня последним. Южное солнце необычайно пекло, тем более в латных доспехах приходилось сражаться посреди пустынной степи. Как оруженосец я всегда был рядом с лордом, мы бились бок о бок, рубили и метали горцев, наши клинки затуплялись, и мы подхватывали клинки поверженных врагов. Кровь перемешивалась с песком, крики и лики смерти, лязг стали о сталь расходились на лиги от места битвы. Люди кричали от полученных ран, и крики их врезались в память со страшной скоростью. Парой мы просыпались по среди ночи и шли в бой и каждый день я просыпаюсь от кошмаров, которые преследуют меня уже много лет.

Лорд Арен не давал мне особых боевых задач. Послал других, менее опытных, менее расторопных и я знал почему, но мириться с этим я не желал! Я не хотел, чтобы меня, как домашнего зверька держали на поводу! Так я лорду и сказал.

— Думаешь, я бы не хотел тебя послать куда-нибудь на самоубийственную миссию? Думаешь, я не желаю, чтобы ты куда-нибудь убрался, подальше! Но ты запал моей единственной дочке в сердце, и я не могу тебя послать умирать, иначе дочка меня не простит! Ты хороший легионер, отличный воин, но ты глупый и безрассудный идиот! Я никогда не смогу отдать дочку за тебя, тем более сам этого не допущу, но и потерять тебя, идиота, не могу. — война закончилась через месяц. Мы возвращались домой победителями. Как там говорится, реже видишь — больше любишь? Я не переставал думать об Элине, думал, вот стану вновь благородным возьму её в жёны!

А когда мы вернулись, он решилась сбежать со мной. Ну и тут нам голову и снесло. На следующий же день сбежали. Ночевали там, где придётся, по тавернам, по лесам, по горам и разным городам, за три года мы переходили всю империю. Элина была своенравна, горда, хоть и не прихотлива, нам было всё равно куда идти, будь то север, юг, восток или запад. Главное мы были вместе. Мы смеялись до упаду, охотились, вместе пили, вместе плавили, танцевали, делали то, чего душе угодно, торговали, воровали, убегали от погонь, отдавались страсти, но самое главное, мы делали это вместе. И нас переполняло страстью и любовью. И так прошло пять лет. Тогда я не задавался вопросом, куда это пропали наши обязательства, как же сильно я ошибался, как увальнем был!

Я же всё-таки числился в легионе и по сути дела дезертировал, а за это обычно вешали. Элину объявили изменницей, меня предателем, и скрывались мы, пока могли. Но началась Великая Война Родов. Страшная гражданской война, когда брат идёт на брата, когда легионы режут друг друга как свиней, за какие-то не стоящие и гроша ломанного, идеалы. А я не мог стоять в стороне. Я забыл какую клятву давал. Что Победу я отдаю стране и народу, почести — королю и дворянам, долг и жизнь — легиону. От крышесносной любви я забыл кто я такой на самом деле. Я — легионер, солдат Кинхарта! Долг перед отечеством для меня должен быть важнее, чем любовь.

В конце концов, и Элине надоело быть изменницей, её надоел я со своей любовью, она вернулась к семье, покаялась, оклеветала меня как похитителя и предателя. А я с повинной вернулся в легион, и весить мне в петле, если бы я не узнал, что лорд Арен поддерживает восставшие против империи семьи. Я умолял легион дать мне возможность искупить вину кровью, пусть даже она будет моей! И мне выпал такой шанс.

Генеральное сражение, СтоннКасселы и Кон-Итьены вели нас в бой, Кивингы и другие семьи стояли по ту сторону поля боя и видел Арена, крылатый шлем и полуторный меч, со знаменем красной розы на белом флаге.

И тогда мы помчались клином в бой и столкнулись в схватке не на жизнь, а насмерть. Мы били и резали друг друга в рукопашной схватке. Лили кровь на и без того кровавую землю, братья били друг друга, желая смерти родной крови. Мы с Аренов стакнулись сразу же, бились может быть час или два, но я поверг его, хоть и сам получил десятки ранений. Лорд, которому я когда-то служил оруженосцем, а теперь мы бил врагами, умирал на моих руках и говорил

— В другой жизни, в другой эпохе, я бы с радостью отдал её тебе. Я знал, что она врала, что она сама бежала с тобой, но я не мог отдать её бедному дворянину, не мог отдать единственную дочь, она бы была с тобой счастлива, прости Пауль. -

Война закончилась спустя пару лет. Все восставшие дома и семьи отправились в ссылку из империи. Элина ушла из монастыря, и последний раз, когда мы разговаривали, она сказала

— Не будь тебя, этого бы не случилось! Не будь тебя, может быть всё было по-другому, если бы тебя не было, был бы жив мой отец и моя семья не распалась! Не хочу тебя видеть, ты разрушил мою жизнь, Пауль Дейн. Будь ты проклят всеми богами-драконами!

Куда делись обязательства, про которые она говорила. Этого я не знаю, да и не мне судить, ведь я тоже забыл обо всех обязательствах.

***

Пауль закончил рассказ, сел за стол и затих, медленно попивая пиво из кружки

— Знаешь Гарет, сердцу, конечно, не прикажешь, но учи своих ребят, чтобы они в первую очередь думали головой и лишь потом сердцем! А то закончат как я… -

— Знаешь Пауль, лучше один раз полюбить, чем любви не знать. — проговорил Гарет, чокнувшись кружками

— Тост? –

— За что? –

— За любовь?

— И за долг! —

Алетра вновь глянула в сторону Гарета, широко улыбаясь, похожая на кошку, которая объелась сметаны. Она подняла кубок, кивая Гарету, Гарет ответил тем же.

«Любовь и долг» подумал он «Любовь и долг»

***

Жар в дворцовых банях стоял терпимый. Ариана приказала фрейлинам отдыхать, оставив лишь одну девушку, что подливала воды. Она не любила мельтешение вокруг себя, зачастую со всеми делами справляясь сама или при помощи верной молодой и умной фрейлины, что носила красивой имя Руна. Девушка была миловидна, с рыжими волосами и красивыми веснушками. Сейчас она мечтательно плела из своих волос косу, а Ариана нежилась в горячей ванне. Прикрыв глаза, она старательно проходилась мочалкой, пропитанной душистым мылом, по всему телу. Ариана не знала, но наверняка в воду были добавлены масла или горные травы, потому что пахло всё чудесно и головокружительно. Омывая себя, она остановилась правой рукой у внутренней стороны левого бедра, а левой она нежно проводила по ключице и задержалась намыленной рукой у груди.

Боги, старые, новые, драконьи и даже предки, её свидетели, она всем сердцем любила, и беспокоился о муже. Всю жизнь она мечтала, чтобы Орин остался красным легионером, а не пропадал месяцами на своих «особых» заданиях черного легиона. Каждый раз он возвращался побитый, израненный, но на лице его всегда была улыбка, когда он заключила её и дочку в объятиях. Она мечтала, как вновь будет тонуть в его зеленых глазах и таять в его объятьях, когда он вернётся.

Ариана отнюдь была не дура. Она догадывалась, что Орин от неё много чего скрывает, и некоторые темы трогать не смела, когда видела, как больно они бьют по мужу. Он расспрашивала Киру, так как та могла знать самые пикантные подробности. Однако, Орин был не многословен и с Кирой, единственный человек, который слишком хорошо знал Орина, был Гарет, да и он месяцами пропадал в легионе.

Когда Ариана узнала, что станет женой Орина СтоннКассела, она приняла это как фак, данность. В конце концов, это был дипломатический союз. Однако, в те вермена, когда они оба были юны, они влюбились друг в друга, да так, что такой любви могли позавидовать сами Юмкарана и Неран. Он — статен, красив, бойкий и неудержимый. Она — аристократична, великолепна и прекрасна. А дети… её сын не прожил и пары часов, зато её дочка стала взрослой красавицей и за неё, Ариана как яростная волчица, или грифон, готова порвать насмерть любого, а вот Орин…

Ариана подозревала, что у него могли быть связи на стороне. Конечно, сам он никогда не признается. Самым худшим из её кошмаров мог быть бастард, от той, которую Орин мог полюбить. Это легко понять. Он мог бы принести ребенка на руках, и отмолчаться, мол, было это давно, а честь не позволят бросить кровь. Но, ведь он мог и полюбить незаконное дитя, если любил его мать. Об это думать она категорично не хотела. Бастарда бы она не приняла, наверное. Она не знала. Оставалась только надеяться, что он будет её верен.

Жар охватил её. Боги ей свидетели, она скучала по Орину, скучала до изнеможения. Её бросило в жар, низ живота приятно затянула сладкая истома, что неумолимо требовала от неё самого сокровенного. Одним Богам известно, чем бы закончилось купание, если бы не Руна, что вовремя заметила странное поведение Арианы

— Госпожа, да вы совсем раскраснелись. Мне подложить лаванды в воду? — Ариана мигом взяла себя в руки и не выявила раздражения, наоборот она ласково ответила, смываясь с себя пену.

— Да, дорогая, просто вода горячая, но ты же знаешь, обычно в Джейстене источники на много холоднее. — Руна улыбнулась и подлила в воду немного масла с запахом лаванды. Сев за спиной госпожи, она положила свои нежные руки на её мокрые волосы, и массирующими движениями. Расслабившись, Ариана позволила её старательно вымыть её голову. Пуще прежнего расслабившись в ванной, Ариана краем глаза заметила, что, в баню вошли ещё две девушки. Первую она признала сразу. Это была Кира, что лёгким шагом направлялся к Ариане, прикрывая мокрое и нагое тело одним лишь полотенцем. За ней следовала Сейна, одетая в единственную сорочку, удерживая за пазухой полотенце и чистую одежду.

Кира бесцеремонно скинула полотенце, обнажая красивое тело. Дотронувшись пальцем ноги до глади горячей воды. Поежившись от её температуры, Кира так же бесцеремонно залезла в воду, окунувшись с головой в просторную ванную, что занимала в полу несколько квадратных метров. Вынырнув и вновь погрузившись в воду по шею, она подплыла к Ариане и устроилась рядом, улыбаясь до ушей.

— Чего это ты такая веселая? — спросила Ариана, убирая мокрые волосы за спину. Шепнув Руне, что она может быть свобода, Ариана ополоснула лицо и вновь кинула взгляд на Киру, та лукаво улыбнулась и подхватила мочалу с мылом

— Вот я думаю, чем наша гостья так понадобилась, Рендону Пэтроту, а? Как считаешь, дорогая? — спросила Кира, кидая взгляды в сторону Сейны. Ариана обратила взор к Сейне, что медленно проводила рукой над горячими порами ванной. Девушка дрожала, другой рукой растрёпывая свою косу. Ариана вылезла из ванной, прикрывая наготу руками, а затем обматывая себя полотенцем.

— Наслаждайся, дорогая. — сказал Ариана, жестом и голос, стараясь выразить нежность, показывая, что девушка может её доверять. Сейна нервно скинула с себя сорочку и с шипением залезла в ванну и вновь затряслась, от пробегающих по спине мурашек. Немного постояв и привыкнув к воде, Сейна опустилась в ванну по шею, привыкая к температуре. Ариана зло посмотрела на Киру, что как хищница осматривала девушку. Кира пожала плечами. Сейна не стала отвечать. На её шее красовался серебряный амулет. Выполненный из чистого серебра, амулет представлял собой плоское кольцо на такой же серебряной цепочке. На этом кольце были выгравированы три буквы. «КАТ» Келтрик, Алкир, Трайзанер. Огонь, Ветер, Порядок. Три из двенадцати богов-драконов. Ариана подметила, что такие амулеты обычно заказывают по два, на пару. Первой не удержалась Кира

— Ты справлялась об Айдане Анките, у самого императора. Скажи, сильно любишь его? — Кира демонстративно накрутила на палец локон волос. Сейна помедлила с ответом, она молча ополоснула волосы, затем потерла плечи, избавляясь от мурашек.

— Сильнее жизни. — ответила она, кинув злой взгляд в сторону Киры.

— Мама! — все трое обернулись и увидели, как к ним пришла Адриана. Одетая в платье синего цвета, с прибранными волосами, она быстро подбежала к девушкам. Учтиво кивнув и поприветствовав все присутствующих, Адриана присела рядом с матерью, подозвав к себе Киру и Сейну

— Вы не поверите! Я ТАКОЕ слышала! — девушка горела желанием рассказать всё в мельчайших подробностях, однако в её голосе слышалась тень страха.

***

Хэйвон, как и десятки других стражников, лежал в казармах стражи Кинхарта. Жар поднялся в его теле до невыносимости. Он тяжело дышал. Лёгкие горели, в висках пульсировало с болью, которая сопоставима с ударом колокола, пот стекал с тела, пропитывая постель и одежду. Дыхание пугающе участилось. За каждым вздохом стражника следовал мучительный позыв боли. За несколько недель он и десятки его товарищей ужасно исхудали, так, что через тонкую кожу были видны рёбра и внутренности.

Об этом уже разболтали. Одна девушка, что была фрейлиной во дворце, неописуемым чудом сумела избежать попадания блох, переносящих смертоносную болезнь в свои волосы. Девушка горько плакала, когда видела своего измученного брата. От нестерпимого горя она бродила по коридорам дворца, Адриана наткнулась на неё, когда она рыдала на лавочке. Юная СтоннКассел успокоила девушку и попросила её рассказать её обо всём. Услышав ужасающие подробности, Адриана сей же момент повела девушку к придворному магу, Алкиону Альгольфу.

Старый маг услышал всю эту историю, с помощью нескольких заклятий он проверил девушек, к их счастью, они больны не были. После этого они отправились к монарху. Оказалось, император уже знает обо всём, люди Найта Аксель доложили ему о ситуации в казармах стражи. Стража закрыли казармы, шла уже вторая неделя подряд.

Девушке строго настрого запретили покидать дворец. Адриана поклонилась и вышла, но на самом деле она спряталась за красным гобеленом, что висел около дверей, что вели в покои мага, где собрались император, Алкион Альгольф и Найт Аксель, слышала она лишь отрывки фраз

— … если так пойдёт, мор охватит столицу. У нас здесь полтора миллиона жителей, ваше императорское величество –

— Воры будут королями во время осады… -

— Это точно… Пэтрот побоится вести бои на улицах, если конечно он не захочет око за око любой ценой… я бы побоялся вводить армию, мой господин –

— Объявите осадное положение, путь армия готовит осадный лагерь за стенами города. Исполняйте… боги нас помилуйте… -

Вскоре кабинет был освобождён, Адриана задержала дыхание и молилась, чтобы её не заметили. Кабинет остался открытым. Адриана не удержала порыв любопытства и шмыгнула в открытую дверь. Никого нет. Лукаво улыбнувшись, она тихо и медленно подошла к столу и глазами пробежалась по раскрытым письмам. Это был отчёты разведчиков. По всей стране ведётся набор рекрутов, простой люд говорит о странных, тёмных существах, что бродят по селениям. В столице активизировались воры и контрабандисты, что встают на сторону Пэтрота. Войска на юге полным ходом готовиться принять удар врага, шпионы чётко говорят, что Лоренц будет бить насмерть. А ещё, письмо от одного шпиона, в котором говорилось, что одна из великих семей готовит переворот, поддерживая Пэтрота и его людей, по предварительным оценкам, это Истон-Дары, так же были проложены списки взяточников и «оборотней в цветах стражи и гвардии» Уняв проклятое любопытство, девушка исчезла из кабинета, оставшись незамеченной.

— Вас же могли заметить! — возразила Сейна, когда Адриана закончила рассказ.

— Ведь не заметили! — гордо ответила Кира. Ариана зло посмотрела на дочь.

— Ты слишком сильно рисковала, а если бы тебя заметили? Тебя бы могли обвинить в шпионаже! — наконец выдала она, уняв злость

— Прости, мама — виновато проговорила Адриана. Ариана погладила дочке по волосам, вспоминая себя в её годы

— Боги, чума в городе, контрабандисты, воры, осадное положение. Мы в буре, а после бури, ничего не остаётся прежним. — проговорила Кира, вылезая из ванной и укрываясь полотенцем. Ариана молча согласилась с ней.

— Рано или поздно это дойдёт до нас, и мы должны быть готовы. Мы должны будем поддерживать корону в любом случае, но если, какие-нибудь заговорщики вмешаться или дворец охватит хаос, мы должны будем в первую очередь позаботиться о нашей сохранности… — начала размышлять вслух Ариана, её тут же перебила Кира

— Бежать хочешь? –

— Я не кисейная джейстенска и не трусиха, если ты об этом Кира! Проклятая корона! Если Истон-Дары устроят охоту, первоначально, нужно чтобы Адриана была в безопасности. –

— Мама, я же могу помочь! — встряла Адриана

— Не перебивай мать! Ты — единственная наследница СтоннКасселов, а значит, когда даже дворец станет не безопасным, ты должна будешь бежать в Джейстен, к моей сестре и брату, ясно? — Ариана грозно посмотрела на дочь, прищурив глаза. Адриана покорно кивнула.

— Прощу тебя, Кира, будь наготове. Ты знаешь, о чём я. — Ариана многозначительно посмотрела на Киру. Она отвела взгляд и еле заметно кивнула.

— Миледи, я же могу помочь? Просите что угодно, вы первая кто мне поверил. Прощу, я могу помочь. — Сейна умоляюще повернулась к ней, прикрывшись полотенцем. Ариана подумала с полминуты, как ей может помочь эта девушка.

— Придёт время, и ты поможешь. — проговорила Ариана, не в силах придумать, что делать сейчас. Буря были слишком близко, и они были в её эпицентре…

Глава 16. Глаз Бури

Терпкий и резкий запах маслянистой краски для волос ударил девушке в нос, когда она резко вдохнула её запах. Помотав головой и поморщив нос, Сейна достала из комода широкую кисточку, обмакнула её в густоватую субстанцию каштанового цвета и остановилась, рассматривая себя в зеркале. После купания она заметила, как краска, что она нанесла раньше, выцвела, открывая её настоящий цвет волос. Огненно-рыжий. Как у всех Имнари.

Посмотрев на себя в зеркало, наклонив голову чуть в бок. Сейна отложила кисть и провела указательным пальцем по своим скулам, остановившись на подбородке. Гордо выпрямив подбородок, она тихо шмыгнула носом и вновь взялась за кисточку. Она почувствовала дикую усталость. Отложив краску и кисть в сторону, она вытерла волосы мокрым полотенцем.

«Как же ты прекрасна» тихо прошептал Айдан, когда они оставались совершенно одни. Он нежно положил руки на её хрупкие плечи. Сейна извелась как кошка, приятно воздыхая.

Как же она хотела его увидеть, вновь услышать его, вновь почувствовать, за долгое время, он стал единственным человеком, которому она могла безоговорочно доверять. Как же она хотела рассказать ему обо всём, она сердцем знала, что он её простит и поймёт. Отогнав от себя всякие мысли, девушка встала из-за столика и подошла к окну в своей комнате. Покои во дворце были внушительные. Тёплые постели с бархатными одеялами, мягкие портьеры, просторные залы, комоды и шкафы с отлично выкроенной одеждой внутри.

Яркое солнце ослепило её, когда она выглянуло в окошко, казалось, жара в столице не спадёт, пока солнце не спрячется за горизонтом. Небо, тем временем, было абсолютно чистым и безмятежным. Ни намёка на тучи, что могли хоть как-то да скрыть лучи светила, что пекло с необычайно силой. Задёрнув портьер так, чтобы в её комнату попадало минимум солнечных лучей, девушка принялась писать письмо для Айдана. Она необычайно пеклась о своём легионере, что было заметно даже последнему глупцу. В какой-то степени, она чувствовала обиду, что он не писал её. Там, на юге, у него полно своих забот. Однако, едкий осадок того, что она тоже мало чего знает о нём, не давал её покоя.

Она всегда видела в нём, правильного человека, иногда чересчур правильного, но это её нисколько не мешало. Обмокнув гусиное перо в чернила, она начала им скрипеть по листу пергамента. Вкратце описав ситуацию в столице, своё положение, тактично умолчав и написав, что она обязательно всё, включая тайну её происхождения, расскажет лично, она написала, как сильно по нему скучает и ждёт его с нетерпением. Она долго думала, нашёл ли он какую-нибудь легионершу или просто путницу, что греет его по ночам? Её не хотелось этого знать, даже если и нашёл, знать кто это, она не желает. «На войне всем хочется оставить после себя хоть что-то» думала она, пытаясь себя утешить. Скрепив письмо, она направилась к почтовой башне дворца, дабы поскорее его отправить.

В почтовой башне, по подсчётам Сейны, оказалось чуть больше сотни голубей, самых разных окрасов. В основном гармонировали белый, серый, бело-серый, изредка встречались каштановые грудки. Заведовал всем этим голубятником старый учёный муж, Сейна не успела представиться, как он сию же минуту достал белопёрого голубя. Старик попросил девушку передать ему письмо. Сейна выполнила просьбу и попросила отправить письмо в крепость Кулдар. Старик к её удивлению, раскрыл её письмо и переписал на маленький кусок пергамента, который потом скрутил в деревянную трубочку и прикрепил к лапке голубя. Отмахнувшись тем, что император строго настрого приказал проверять каждое письмо, старик выпустил Голубя с высокой башни и птица, захлопав крыльями, воркуя, полетела. Сейна удивлялась, как птицы вообще запоминают путь? Подумав, что лучше над этим не заморачиваться, Сейна поспешила покинуть башню.

В коридоре она наткнулась на Фаила Акара. Мужчина стоял перед портретом императорской семьи. Девушка тихо подошла к нему. Он обернулся и учтиво кивнул, поприветствовав её. Сейна поклонилась и встала рядом с ним, смотря на огромный портрет.

— Слева стоит Уильям. Он никогда не любил позировать для портретов, а когда позировал, обязательно положит руку на рукоять меча. Рядом Лоренц, он чуть выше меня, у камина, всегда учтивый и спокойный. — с грустью Фаил продолжил говорить, будто Сейны рядом и вовсе нет.

— А это я. Всегда между братьями. Тогда мне казалось, что всё это веселье будет продолжаться вечно. По центру, в любимом кресле, отец, Ульерих. В доспехах, как всегда, с пышными усами, густыми бровями. Казалось, он всегда злился, но, он был добр, строг, но добр. Рядом с отцом, мачеха, Нидри, она была южанкой, добрейшей души человек. — Сейна внимательно смотрела на портрет. Трое мальчиков, подросткового возраста стояли у камина. Один из них, был намного выше братьев, по всей видимости, Лоренц, стоял, смотря куда-то в сторону. Средний, стоял между двумя братьями, это был Фаил, который улыбался от уха до уха. Третий, как можно было понять, Уильям, был чуть ниже Лоренца, на поясе его висел клинок, на его рукоять он положил руку, а взгляд его был обращён к Лоренцу. Казалось, между ними было невидимая связь соперничества. Братья были одеты в богатые кафтаны и плащи. Ульерих был одет в золотые доспехи. Его лицо и вправду был каким-то хмурым, с густыми бровями и взглядом исподлобья. Нидри, смуглая, черноволосая, высокая и статная женщина, одетая в бархатные платья

— А ваша мама? — спросила Сейна. Фаил Акар грустно вздохнул

— Умерла, когда мне был год. Бойкая женщина с крутым нравом. — Фаил грустно улыбнулся, сжимая кулак.

— Любила охоту, рыбалку. Зимой, во время лова на льду, она провалилась в ледяную воду и простудила лёгкие. Через месяц скончалась. Не застал я её — Фаил шмыгнул носом, опуская взгляд. Сейна положила руку на его плечи. Фаил покивал головой, улыбнувшись ей, продолжил говорить.

— Справа, дочка мачехи. Луиза, она сейчас в Илайтане, рядом с ней наша, сестрёнка, звездочка Астера. — Сейна посмотрела на правую часть портрета. Две девушки. Одна из них, Луиза, с букетом цветов и длинными распушёнными волосами, одетая в длинном платье, синего цвета. Она стояла гордо, вскинув подбородок. Рядом, как будто в отдалении стояла Астера, в белом платье, с длинной крепкой косой, она стояла, будто замкнутая и тихая, опустив взор вниз.

— Вы — Кеван Кон-Итьен? Я всё же не понимаю, почему вы стали Фаилом Акаром? — мужчина помедлили с ответом

— Мне явилась Мирана. Я видел огонь, что горит во мне. Слышал её голос, что подобен жару пламени. Я отказался от имени и не стану претендовать на трон. Я её избранник, знаю, звучит глупо, словно я какой-то сумасшедший. Но я исполняю её волю. Не церковную волю. Церковь — сборище фанатиков.-

— И Мирана приказала вам вернуть меня в Сайн-Ктор? — спросила Сейна

— Мирана приказала мне защищать Кинхарт. Кстати, я повторюсь, я не стану возвращать тебя в Сайн-Ктор против воли. Если тебе нужно помощь, я помогу, защищу. Но насильно заставлять возвращаться не стану. –

— Спасибо — ответила Сейна. Чуть поклонившись ему, она поспешила оставить его одного. Фаил, или всё же Кеван, ещё долго смотрел на старый портрет. Он думал, что та беззаботная детская пара будет вечной. Как же сильно он ошибался, как же сильно…

***

Лайан был точной копией своего отца, старший сын во всем старался походить и подражать своему отцу-императору. В меньшей степени на Уильяма походили его младшие сыновья, Артур и Ричард, двое задорных непосед часто были причиной веселья и скандалов с вельможами. Дочка Атэла полностью пошла в мать красивой наружностью и характером. Найт Аксель своеобразно любил императорскую семью. Он приходился им родным по крови, незаконный сын, незаконной дочери, вечное клеймо. Однако Найт смирился, плевать он хотел на всех других с высокой колокольни. Для Уильяма и Лайана он был выдающимся гвардейцем и верным другом, для младших сыновей и дочери короны он приходился защитником. Говоря об императрице, он был благодарен её, что она не видела в нем претендента на престол, соперника, для неё, он был верным гвардейцем и слугой, не более того.

День шёл своей чередой. Артур и Ричард, под присмотром Найта Аксель и императрицы резвились в саду, время от времени пуская по небольшому ручейку кораблики, игра на мечах, лазая по веткам яблонь. Несколько гвардейцев Найта сновали туда-сюда, следя за младшими сыновьями. Найт сидел рядом императрицей, что тихо сидела под тенью яблони.

— Скажи — Хелена повернулся к Найту. — В столице может начаться хаос, а? Я не дура, я знаю, что твориться в городе. Люди Пэтрота готовят мятеж, подговаривают людей и нелюдей, подкупают стражу. Они хорошо подготовлены. Начнутся беспорядки, бои между теми, кто верен короне и кто примкнул к мятежникам. Пожары, мародёрства, насилие…. –

— К чему вы клоните, госпожа? — спросил Аксель. Хелена усмехнулась. Она посмотрела в сторону сыновей, тепло улыбнувшись.

— Мои дети не знали войны, но она пришла к нам на порог и скоро застучит в двери. Уильям врет, я знаю. Люди Пэтрота попытаюсь устроить переворот. Я хочу сказать, дорогой Найт. — она никогда так его не называла. Что-то кольнул в сердце гвардейца.

— Моё место, и в жизни и в смерти быть рядом с мужем. Если случиться так, что под угрозой будет моя жизни и жизни моих детей, дай мне слово, что ты спасёшь моих детей. — Хелена хмуро посмотрела на него. Найт отвел взгляд, когда к ним подбежали Артур и Ричард.

— Мама, а расскажи легенду про Нерана! — задорно требовали ребята. Хелена не устояла. Сыновья легли на траву рядом с матерью, навострив уши.

— Великий Герой, явившийся в час великой нужды, когда драконы тиранично правили Зантаром, сжигая любого, кто осмеливался выступить против них, Неран СтоннКассел бился подобно дракону или грифону. Испив крови первородных драконов, он обратился в одного из них и сумел противостоять им на равных. Испытывал он и радость побед, и горечь поражений, и потерю любимой. Под своими золотыми стягами он собрал огромную армию, людей, эльфов и гномов и вскоре изгнал драконов Рок’Яндар. Он сковал великую империю в горнила жестоких войн. Он возвеличил её и объединил весь материк. Воистину, благодаря уму и таланту, он получил славу, достойную легендарного героя. История его заканчивается печально. Великую империю, что он создал, разодрали на части восемь его детей. Те тёмное время назвали Войной Восьми Близнецов. Великая легенда о герое с мечом, что пылал огнём, искрился молниями и светился льдом, заканчивается легендой. Родиться тот, в чьих жилах будет течь его кровь, что устами его будет глаголить сама Удача, ступая за ним по пятам, и как только изопьёт он крови дракона, явиться ему сам Неран, даровав ему всю свои силу, может, он как Неран обернётся драконом или пламя возгорится за ним крыльями, испепеляя всё живое.

«Сказка, она на то и сказка чтобы в ней была хотя бы крупица правды» думал гвардеец. Императрица потрепала своих кудрявых сыновей, те поёжились от очередной сказки

— Хотел бы я стать Наследником Нерана! — выдал Артур — Я бы был великим героем, что повергает любого врага! –

— Да у тебя в жилах зола! Вот я, стану Наследником Нерана, а ты — дурак мечтательный! — ответил Ричард, толкая брата в плечо. Братья в очередной раз могли разодраться, если бы Хелена не воскликнула.

— Хватит! Запомните, сыновья. В образе Наследника Нерана заключено зло! Тот, кто владеет такой силой, способен уничтожить всё живое, коль пожелает! Запомните, это сказки, не более того, не нужно равнять на призрачных героев!

— Тогда на кого ровнять, мама? — спросил Артур.

— Лучше, жить так, чтобы равнялись на тебя. — ответила Хелена

— А теперь, марш в комнаты! Фрейлины! — Хелена хлопнула в ладоши. Моментально подлетели девушки, что разняли молодых братьев, после чего, повели их в комнаты. В саду остались лишь Найт и Хелена

— Надеюсь, ты услышал меня. — сказала она, поднявшись с травы и направившись вслед за фрейлинами и сыновьями

— Услышал, услышал. — тихо прошептал он

***

Иногда Лайан чувствовал, что за него уже всё решено. Его слишком часто возили в Джейстен, чтобы он проводил больше времени с Джоанной. Наследник императорского трона, отнюдь не был глупцом, он уже тогда знал, к чему клонят эти поездки, тогда-то он и смирился, раз он должен был взять в жены дочку князя, так тому и быть.

Чувство того, что скоро грянет гром, во всех смыслах этого слова, не покидала юного Кон-Итьена. Большую часть свободного времени он всячески помогал отцу в государственных делах, стараясь быть прилежным учеником и приемником. Он с должным почётом принимал обязанности старшего сына.

Его дорогая сестра, Атэла, всячески подражала матери, перенимая её манеру речи, привычки, походку и вкус в одежде. Ничего супротив сестры, Лайан не имел. Он любил её всем сердцем, хотя, её заносчивый характер часто выводил цесаревича из себя.

Как бы он не старался, отвлечься от мрачных мыслей у него не получалось. Он чувствовал себя паршиво, сказывалось то, что в детстве парень часто болел. С возрастом, он приобрёл крепкое здоровье, однако осадок от перенесенных болезней давал о себе знать, в минуты волнения и стресса. У Лайана было больное сердце, как у его деда, Ульериха Пятого. Дед цесаревича, подверженный сердечным припадкам, которые выражались в частых дерганьях и спазмах, умудрился выиграть две войны и приправить пятьдесят с лишним лет. Лайан поставил себе цель, во чтобы то не встало, с должным рвением подойти к правлению страной.

Сейчас, очередное собрание проводилось в кабинете императора. На совете собрались: брат Мария Мейстланда, Бреатфор, Лорд-Командир Красных Легионов, Деймон Оркалан, Фаил Акара и старый придворный маг Алкион Альгольф. Последнего Лайан знал ещё с пелёнок, а вот, по словам придворных, сам император рос в учениках у Алкиона. Никто не мог назвать точный возраст этого человека, выглядел он так, будто бы разменивает седьмой десяток лет, у него была длинная седая борода, что доходила ему до колен, такие длинные седые волосы, лицо его было покрыто морщинами, а глаза наполнены холодом и мудростью. Иногда он выглядел как маг из старых сказок и приданий, старый чародей на службе империи, у старика была привычка носить соответствующую остроконечную шляпу, что могла скрыть его лицо. Но вот, когда он говорил событиях прошлого, с дотошностью и невероятными подробностями, люди невольно старили его, по слухам, ему давали сто-сто пятьдесят лет.

Сейчас Лайан сидел у окна, день выдался жарким и ветерок с высот дворца, хоть как-то помогал ему не помереть от духоты. Алкион сидел в стороне, веки он наполовину прикрыл, казалось, он от всего абстрагировался и слушал всё одновременно. Бреатфор Мейстланд, с безумным выражением лица, глазами бегал по тексту писем, которые ему передал император. Уже, какой день, Мейстланд ходил сам не свой, все знали, что новости он хотел получать моментально, однако, гонцы по какой-то причине задерживались, и новостей из Амхары и Кулдара не было уже давно. Вряд ли сейчас это волновало его в большей степени, текст этих писем Лайан уже видел, так же как Уильям, Деймон, Алкион и Фаил Акар, что предпочёл ходить из одного угла кабинета в другой. Лайана это не разрождало, по крайней мере, пока.

— Не могу понять, ваше императорское величество, если вам известны имена предателей, почему вы их не арестуете? — Бреатфор отошёл от шока, и передал письма императору.

— Мои, скажем так, агенты, заплатили кровью, за эти списки. Похоже, наш дорогой Пэтрот предупредил своих пособников. Пару дней назад Истон-Дары покинул дворец, под предлогом, охраны своего поместья. Мои агенты оказались правы. Истон-Дары перевернули всё вверх дном, чтобы мы не смогли взять их с поличным. Сейчас они скрываться, не без помощи Пэтрота, разумеется. А вот ещё одно письмо, слушайте внимательно, я его зачитаю. — Уильям достал из выдвижного ящика раскрытый пергамент:

«Если вы читаете это письмо, значит, я предал вас и свою семью, это значит, я мёртв, но остался верен клятве, в какой-то степени. Нет мне прощения. Я — Сайрус Истон-Дар, предал своего императора и свою страну. Люди моего дома встали на сторону Пэтрота и Лоренца, я сдал планы всех потайных каземат дворца. Они планируют атаку в полночь, их цель, умертвить всю монаршую семью, захватить в плен семью, что верны короне, таким образом шантажировать половину, а то и всю страну. Сначала они подготовят мятеж на улицах города, планомерно захватывая кварталы. Этим займутся люди Пэтрота. Нападение на дворец, в полночь, будет за Истон-Дарами. Готовитесь»

— Поэтому я вас и созвал. В столице будет объявлено осадное положение. Созывайте гарнизон легионеров, стражников и гвардейцев, всех те, кто верен нам. Пусть готовиться к долгой и затяжной осаде. Деймон, перекройте все ходы, пусть все вельможи, ближе к вечеру собираются в тронном зале. Враг придёт в наше логово, он заметит, что мы готовимся и, возможно, нанесёт удар раньше, чем в полночь. Мы встретим врага в собственной берлоге и переломим ему хребет. -

***

Солнце медленно шло к горизонту, по всей столице, подобно грому, разнёсся звон дворцового колокола. Своеобразная система тревоги или оповещения, что, как не странно, оповещала всю столицу. Один короткий удар в колокол, означал о начале какого-либо празднества. Два протяжных удара, были сигналом о приближающемся к стенам города враге. Три протяжных удара и один короткий, оглашали осадное или чрезвычайное положение в городе. Четыре протяжных удара, три коротких, когда-то давно служили сигналом о полете драконов. Наконец, пять медленных и протяжных ударов, оглашали смерть монарха.

Сейчас, улицы и горожане, люди и нелюди, купцы, ремесленники, местные и приезжие, остановились, когда услышали три протяжных и глухих удара, за которыми последовал один короткий, еле уловимы.

- Проклятые Истон-Дары! Гореть вам в пасти дракона, если вы всё похерите! — прошипел Пэтрот. Третья Кинхартская Армия, пусть и не в полном составе стояла у ворот города, обустраивая в предместьях столицы лагерь. Пэтрот собрал достаточно, чтобы противостоять её. Однако, на улицах столицы, сброд, что назывался «его армией» мог вести лишь подпольные бои, изредка совершая стычки то тут то, там, в этом, легионеры превосходили его. Две сотни бойцов Истон-Даров двинулись по канализации города в сторону гавани, ещё две сотни, двигалась к казематам, чтобы сажать дворец с двух сторон.

Сколько раз Пэтрот говорил Оделинау, сопливому мальчишке, что от безысходности решил примкнуть к нему, что Сайруса нужно было устранить незамедлительно! Но нет, братская привязанность сыграла императору на руку, Сайрус предупредил их, и теперь они готовились к атаке. Бить необходимо было сейчас, пока они готовиться. Выйди он в полночь, стража бы уже не смогла держать ворота закрытыми, отмахиваясь от легионеров возможностью чумной вспышки. Пэтрот был уверен, убей он весь императорский выводок, легионеры падут духом и будут разбиты.

Рендон Пэтрот отдал своим людям приказ о начале задания «Империя умрет, да здравствует Империя!» Всё началось, как он и рассчитывал. Подкупленная стража не обращала внимания на беспорядки, что устраивали его люди, стража молча наблюдала за тем, как вспыхивает пожар переворота. Вся стража перекинула внимание на легионеров, что стояли лагерем в предместьях, не давая им прорваться в город. Все сброд под его командования очень долго и старательно подговаривал народ к восстанию, конечно, без ошибок не вышло. Часть народа встала на сторону короны, другая поддержала восставших, третья отказалась вмешиваться, защищая собственные пожитки. Дворцовая гвардия, по крайней мере, большая её часть, всё же оставалась на стороне императора. Дело Пэтрота — хаосу и разрушение столицы, дело Истон-Даров, умерщвление императорской семьи. Так же, его люди присмотрят за тем, чтобы в плен были взяты остальные вельможи.

На его стороне стояла большая часть городского гарнизона, те легионеры, что остались верны короне, уже бежали во дворец. Однако, ни на улицах, ни в казематах своего дворца императорский род не будет в безопасности. Семья Истон-Даров позаботиться обо всём. Как только Уильям отдаст приказ о затяжной обороне дворца, Истон-Дары сделают свой ход, истребив его отпрысков, всех до единого: женушку, младших сыновей, дочку и незаконного племянника. СтоннКасселы станут его заложницами, а дочка Имнари, одним из козырей. Уильям дураком не был, уже ясно, что он отослал письма о возможно восстании в столице, поэтому, дочка князя Джейстенского, уже на пути домой. А вот Сайн-Ктор будет вынужден следовать указке Пэтрота. Оставалось только сжечь казармы стражи, что по слухам заражены чумой. Как только дворец падёт, Рендон Пэтрот будет ждать прихода Лоренца Кон-Итьена.

На улицах царил хаос. Люди Пэтрота кричали: «Не с нами, так против нас!» За ними следовали бунтари, стражники и легионеры-предатели. Они жгли дома, резали и убивали и насиловали. Те, кто не присоединялся к их шествию, либо прятались по углам, молясь всем богам, чтобы их не тронули, либо стояли за баррикадами, бок о бок с тем, кто ещё был верен монарху. Хаос, как лесной пожар охватил столицу. В кварталах, где жили нелюди, поднимались погромы, эльфы и гномы, что примкнули к восставшим, шли в бой против тех, кого только вчера называли братьями, против тех, кто ещё верил в силу короны и был её верен. Едкий дым пожаром поднимался ввысь, брат шёл на брата, горожане, что приняли одну из сторон, рубили, резали, убивали и топили в грязи тех, кто встал на другую сторону. Отцам приходилась браться за клинки, чтобы защитить тех сыновей, что не пошли против них. Брат бил брата. Люди кричали и рыдали. Настали тёмные времена. Горожане, что примкнули к людям Пэтрота, похватались за вилы и топоры.

Легионеры, что были верны императору, сумели объединиться с горожанами, организовав оборону на подступах к дворцам. Верные короне держали оборону на Гилбертском Рынке, Поместном, Казарменном и Церковном кварталах. Люди Пэтрота захватили Гавань, Ремесленные и рабочие кварталы. Гвардия, что была верна императору, готовила к обороне стены дворца. Спасибо деду императора, Ульериху Третьему, что восстановил стены вокруг дворца, в виде пятиугольной звезды. Такие стены было сложно штурмовать, по узким улицам города не подведёшь осадную башню или стены, на каждом зубце стоял готовый к бою солдат, на оборонительных башнях стояли онагры, на случай штурма, в придачу с горячим маслом.

Бои затягивались, Пэтрот этого ожидал. Командующие обороной отнюдь не идиоты, они стратеги, что буду вести бои до последней капли крови. Если Истон-Дары не справиться со своей задачей, бои в городе прерваться в свалку и ему придётся держать оборону в два фронта. Его главная задача — устранить правящую семью. Если Лоренц задержится, Пэтрот придётся туго, однако, пока гавань его, он может подвозить подкрепления, который не так много, как хотелось бы. Небо окрасилось кроваво-золотым заревом, по всей столиц проносились крики и звук боевого рога. Началось, прямо как в пророчестве Скарлайта.

— … и утонет Кинхарт в крови своего народа…

***

Найт Аксель ударил, разворачиваясь бёдрами. Так он придал удару большую силу. Мятежный солдат Истон-Даров схватился за перерезанное горло, в четной попытке спасти свою жалкую жизнь. «Это для защиты наших господ! Ублюдок! Я лично разорву этого Оделиана на части!» Найт грязно выругался, когда выполнил рывок в сторону. Очередной мятежник попытался заколоть его в спину. Сжав клинок двумя руками, Найт всадил его в бок противника. Кровь брызнула на пол. Едва, в этой проклятой темноте, что царила в казематах, куда его и почти сотню гвардейцев отправил император, можно было различить хоть что-то. То тут, то там виднелись огни фонарей и факелов. Это был проклятый отвлекающий манёвр, потому что Истон-Дары знали, куда идти дальше, по каким тайным хода пройти, чтобы выйти в спальни господ и вельмож. В этих богами забытых сточных казематах дворца, где собиралась мерзопакостные и зловонные отходы дворца, Легионеры-гвардейцы и мятежники сновали друг за другом, в попытках догнать и оторваться. Найту было до боли жаль тех гвардейцев, что сложили головы, в боях, в этих сточных водах. Многих он знал лично. Однако, времени тосковать не было, проклятые мятежники знают планы ходов, жизнь всех дворян во дворце под угрозой. А самое главное, жизнь наследников под угрозой. Разбившись на группы, по десять человек, гвардейцы гнались по пятам мятежников.

***

Ариана с усилием натянула тетиву и приготовилась стрелять. Когда начались бои во дворце, она в один миг схватила лук и стрелы, что всегда носила с собой. Пусть она была одета в простое платье, она была готова убивать всех, кто посягнёт на её жизнь, или жизнь её родных. Когда она отпускала стрелу, она выдохнула, так было легче и точнее стрелять. К ней ворвались двое мятежников с цветами Истон-Даров, окровавленный щит, истыканный стрелами.

— Верные знаменосцы Кон-Итьенов, как же, шакалье вымя! — прокричала она. Одна стрела вонзилась в шею её противника, мятежник упал замертво, лишь подёргался в конвульсиях. Второй оказался хитрее. Он подбежал к Ариане и схватил её за горло, прижимая к стене её покоев, над тумбочкой. Он был крупнее её раз в два. Навалившись всем весом, грязный мятежник откинул клинов, и принялся задирать подол её платья. Ариана истошно забрыкалась, пытаясь сбросить ублюдка. Однако он продолжал душить её, воздуха катастрофически не хватало в её лёгких. Она плюнула в лицо мятежнику и вдруг нащупала рукой подсвечник. Из-за всех сил, Ариана ударила противника в висок. Мятежник пошатнулся и отпустил её. Он попятился назад, хватаясь за рану на виске. Ариана жадно хватала воздух ртом. Оклемавшись, Ариана встала, и ударила мятежника подсвечником ещё раз. Кровь обрызгала её. Мятежник припал на пол и закрывал голову руками, моля о пощаде. Ариана зарычала и ударила ещё раз. Затем ещё раз и ещё, и ещё, она кричала и била. Лишь когда внутренности мятежника разились по полу, а она посмотрела на свои окровавленные руки, она отбросила подсвечник, с тремя разъёмами для свечей, на котором смешались крови и волосы. Ариана почувствовала. Как её начало выворачивать, она никогда не убивала. Её вырвало и бросило в жар. Вытерев лицо, Ариана в несколько мгновений открыла комод и вытащила из него одноручный клинок, который для неё выковал Орин. С эфесом-рубином и отличной гардой. Надев ножны на пояс, забрав колчан и лук, Ариана помчалась прочь.

Последний раз она видела Адриану вместе с Кирой, когда они проходили в библиотеку. Ариана молила всех богов. Чтобы с дочерью и золовкой всё было хорошо. Коридоры кипели от контраста. Богато оббитые стены, плинтуса, портреты и портьеры, и окровавленные тела, брызги крови на стенах, стоны, кишки, запах крови дерьма. Бездыханные тела гвардейцев и мятежников лежали на красной ковровой дорожке, что пропиталась кровью. Ариана неслась в сторону библиотеки, молясь всем богам. Она не солдат, не легионер, но если придётся, она убьёт каждого. Спотыкаясь о тела, поскальзываясь на лужах крови. Она продолжала идти. Уже подойдя ко входу в библиотеку, она услышала девичий крик. Меч оказался не таким тяжелым, как ей казалось. Только она намеривалась вбежать в библиотеку, как к ней выбежала Кира, ведя за собой Адриану. Девушки громко вскрикнули и подскочили. Адриана бросилась в объятия к матери

— Мама! Боги, мама! Слава богам, ты цела, мама, они пытались на убить, они… они… — девушка разрыдалась у неё на руках

— Я пришпандорила их к книжным стеллажам. — проговорила Кира, безумным взглядом осматривая окровавленное копьё, что держала в левой руке. Ариана не стала уточнять подробности, взяв дочку под руку, они поспешил к тронному залу.

Сейна вновь вспомнила это чувство. Чувство страха и предвкушение битвы. В Сайн-Кторе говорили: «Веруй. Повинуйся. Сражайся» Сердце до боли билось в груди, готовясь выпрыгнуть из неё. Схватившись за клинок, который она давно, даже, слишком не использовала, она вновь почувствовала, как кровь закипала в жилах, а всё её нутро горело. Она была в своих покоях, когда начался бой. Машинально она дернулась к комоду, в котором хранила клинок. Стоило ей его обнажить, как в её покои ворвался мятежный Истон-Дара, но, девушке даже не пришлось пускать клинок в дело. Мятежник, окровавленный и изрубленный пал на пол её покоев. За ним стоял Фаил Акар. Его серый доспех окропляли брызги крови, словно платины доспеха были холстом, да вот только чернила были страшными.

— Миледи, вы целы? — спросил Фаил, небрежно переступая через тело противника. Сейна взглотнула противный комок, подошедший к горлу. Резко кивнув и сжав рукоять клинка до боли в кулаках, она спросила

— Что дальше? –

— В тронный зал. Император собирает там всех. Я пришёл за вами и СтоннКасселами — ответил Фаил. По дороге они пересеклись со СтоннКасселами, чему девушка была несказанно рада. Впятером, они мчались по коридорам, что были заполнены кровью и телами. Они застывали на месте, затаивая дыхание, прячась за углами, когда видели пробегавших мятежников. Все они бежали по одному направлению, к тронному залу. Фаил обратился к Ариане

— Спрячьтесь. В тронном зале будет бойня, этого не избежать. Вы должны спрясться и сберечь её — Фаил указал на Сейну, девушка выпилила

— Не говорите обо мне, будто бы меня здесь нет! –

— Вы слишком важны! — ответил Фаил. он указал на Киру, Адриану, Сейну и Ариану.

— Вы слишком важны для нас все. Если вы погибнете, всё будет потеряно. Поверьте Миране, что взывала ко мне. — Ариана кивнула, прижимая к себе дочку.

— Но где нам прятаться? Эти ублюдки повсюду! — Кира нервно оглянулась, перекидывая копьё из руки в руку.

— Есть одно место, там я прятался от отцовского гнева. Эта Звёздная Башня. –

— Хорошо. Удачи вам, избранник Мираны. — проговорила Кира. Женщины впопыхах отправились к Звёздной Башне дворца. Фаил вновь воззвал к Миране, моля о том, чтобы она сохранила этих женщин. Ведь видения и голос, что она посылала ему, говорил о страшных последствиях, в случае их гибели.

***

Несясь по коридору, с яростью и горечью в сердце, Найт молился, чтобы с Лайаном и Каллиной ничего не случилось. Примчавшись к покоям великой княжны, Найт зарычал как зверь, когда мятежники ворвались в её комнату. На бегу он навалился на одно из них. Проткнув его сердце мечом. Моментально поднявшись на ноги, он вытащил кинжал из-за спины. Гвардеец, что был рядом с ним, всячески помогал ему, накинулся на противника с копьём. Когда гвардеец повалил насмерть ещё одного мятежника, Найт вбежал в комнату Каллины. Девушка стояла окровавленная, но это была не её кровь. Мятежник умер, когда потерял оба глаза. Княжна стояла с ножом в руке, безумие в глазах и волчьим оскалом, от которого пошатнулся даже верный гвардеец. Девушка не выдержала и припала на колени. От произошедшего её вырвало прямо на труп мятежника. Подхватив девушку под руку, Аксель велел её одеть хоть что-то, помимо сорочки. Девушка помотала головой и разрыдалась. Найт подскочил к одному из комодов, бесцеремонно достал из него походную куртку и одел её на княжну. Затем, он потряс её за плечи, что привести в чувство

— Где ваш брат? — спросил Найт, выглядывая за угол

— С отцом, в тронном зале, я так испугалась, когда услышала крики боя. — ответила она, шмыгнув носом, утирая кровь и слёзы

— Зал наверняка забаррикадировали. Нужно как-нибудь пробиться туда. — Аксель перебирал в голове все возможные пути отступления

— А как же леди СтоннКассел и её родные? И девушка, что назвалась Сейной Имнари? Ведь Фаил Акар может нам помочь. — княжна выдала стоящую вещь. Найт прикинул в голове, что Пэтрот и Истон-Дар наверняка будут использовать СтоннКасселов как заложников, а Фаил Акар, мог стать настоящим козырем в этой битве.

— Негоже вам таскаться со мною, госпожа. — выдал Найт, думая, где можно спрятать княжну. Девушка поерзала от холода, но резко ответила

— Я пойду с тобой! Не обсуждай это! Это мой приказ, как княжны! — Найт зло зарычал и схватил её за кисть правой руки

— Ты думаешь это игра!? Там людей убивают, я не знаю, сколько мятежников во дворце! –

— Я знаю! — зло воскликнула девушка, высвободившись из его хватки. — Я не хочу молить на коленях о пощаде, когда меня найдут, лучше помру, борясь за каждую секунду жизни! — Найт покачал головой «Волчица, точно волчица!» схватил княжну под руку.

— Нужно найти ваших младших братьев! Срочно! — Найт помчался в сторону покоев Артура и Ричарда, схватив княжну под руку. За ними следовали ещё десяток гвардейцев.

Найт был готов дать все возможные обеты, когда не застал мальчиков в их спальне. По комнате рыскали мятежник, который сию же минуту были отправлены к праотцам. Найт застыл на месте, вспоминая, где могли спрятаться Артур и Ричард.

— Они могут быть в Звёздной Башне. — проговорила Каллина. Найт кивнул. Где-то во дворце послышался грохот и крики боя.

— Они ворвались в тронный зал. Проклятье! — прорычал Найт

— Идём в башню, живо! — скомандовал он гвардейцам

***

В тронном зале собралось сотня бойцов-гвардейцев. Сотня стражников и две стони легионеров. Учитывая вельмож и их семьи, что сумели сюда пробиться, боеспособных в зале было суть больше пяти сотен. Женщины и дети в счёт не шли, они уже пряталась в потайных ходах, о которых знал только сам император. Туда же он хотел отправить жену. Хелена, настырная волчица, предала склянки с ядом фрейлине, что спряталась в тайном зале, за троном, наказав ей:

— Если всё будет потеряно. Сделай так, чтобы они не достались врагу. -

Император уже понял, что им просто-напросто не хватило времени. Пэтрот просёк его ход. Уильям до боли стиснул зубы и сжал рукоять своего клинка, что носил имя «Ярость» Он восседал на троне, затачивая алмазной пылью свой двуручный эспадон из адамантитовой стали. Лезвие было широким, светло-серого отблеска, гарда исполнена в виде полумесяца, двуручная рукоять, обрамлённая золотом и эфес, сделанный в виде оскалившейся морды волка.

Бойцы сдерживали натиск мятежников, что таранили дверь. Хелена не ушла. Как бы он зло с ней не говорил, они стояла на своём, готовься биться до последнего, умирать, до последней капли крови. Она вооружилась ясеневым луком и добротным колчаном стрел. Ульям и Лайан были облачены в свои позолоченные доспехи с красными плащами.

Хелена смотрела на сына, подмечая, как же он похож на своего отца. Грустно улыбнувшись, она вложила стрелу в тетиву, когда ворота тронного зала стали трещать как щепки. Солдаты навострили мечи и копья. Лайан обнажил клинок, встав в боевую стойку, подобно орлу, что будет бить с высоты. Мятежники ворвались в тронный зал. Их было четыре сотни.

Предатели и верные короне рубили друг друга на смерть. Рубили остервенело и жестоко. Не жалея ни себя, ни врага, мятежник ворвались в тронный зал. Лязг стали о сталь звенел, содрогая стены и колонны. Крики рвали перепонки ушей, кровь и тела заполняли зал. Лайан всегда мечтал побывать в бою, он часто пел себе под нос старую песню: «Рубились, бились, в раскатном крике» Да только вот ничего общего с той песней и его фантазиями, этот бой не имел. Кровь, страх, стоны, смерть, всё это заставляло Лайана забыть о глупых мечтах. Он бил, сам не осознавая, что лишает человека жизни. Он убивал предателей, этим всё и сказано. Но, когда мятежный Истон-дар падал замертво под его ударами, Лайан чувствовал прилив сил. Вместе с этим и странное, пугающее чувство того, что он теряет контроль над собой. Он рвался в гущу противников, рубил, колол, резал, пуская в ход даже не честно удары. Голос в голове твердил ему: «Ещё! Ещё! Крови! Крови! Пусти предателю кровь!» И он повиновался ему.

Уильям видел главу предательского дома. Оделиана Истон-Дара. Слишком юного, вспыльчивого и нетерпеливого. Прозвучал боевой рог. Оделиан решил устроить представление. Уильям был только рад. Истон Дары сковали стену щитов, отступив к лестнице. Бойцы императора последовали х примеру и отступили к трону, оттаскивая раненых. Впереди двух отрядов стояли их предводители.

- Ну что, Оделиан, пришёл устраивать переворот? Как понимаю, Пэтрот решил послать своего верного пса? Что же великий предатель не явиться сам, а он же ведь наблюдает из тени, верно? — Уильям злобно посмеялся, оскалившись, словно бешеный бирюк. Оделиан не подав виду, что смутился. Он гордо ударил себя в грудь.

— Ну что ты так груб, мой господин? Ты сам привел себя и страну в эту ситуацию! Как только ты ступил на престол, мой отец чётко сказал, что страна катиться в драконью пасть! Поверь мне, даже если ты убьёшь меня, Пэтрот придёт и уничтожит тебя и твою семью. Сейчас мои солдаты убивают твои младших сыновей, наверняка насилуют твою дочку и баб СтоннКасселов! Тебе хотелось мира? Слышал пословицу: Благими намереньями, вымощена дорога во Врата Харды? Тебе хотелось мира, но ты привёл страну в упадок! Сколько людей погибло, чтобы ты пировал? Ты, именно ты уничтожил то, что строилось нашими дедами и отцами! Мало будет убить тебя и всех твоих отпрысков! Знай, Уильям Кон-Итьен, сегодня мы будем спать на костях старого. прогнившего Кинхарта, а завтра парировать на твоих! — Оделиан обнажил клинок и постучал его лезвием об щит

— Я вызываю тебя на дуэль! Если я умру, мои люди сдадутся, если умрёшь ты, твои люди сдадутся! Иначе, все, кто присутствуют здесь, умрут страшной смерть!

— Я принимаю твой вызов. — незамедлительно ответил Уильям. Хелене подскочила к мужу с мольбой.

— Не смей! Ты не должен так подвергать себя такой опасности, поставь кого-нибудь другого! Молю! — в разговор вмешался Лайан

— Отец, позволь мне убить предателя… -

— Негоже государю прятаться за своими людьми. Я люблю вас, обоих. — Уильям поцеловал жену. Затем он обратился к сыну, уже шёпотом

— Если я умру, сделай всё, что закончить эту проклятую войну. — Лайан зарычал, глухо, словно бешенный, он отступил назад, уводя за собой мать.

— Покончим с этим! — воскликнул Уильям, бросаясь на врага.

Вооружённый цепной булавой и каплевидным щитом, Оделиан принял удар эспадона на щит, с изображением дома Истон-Даров. Щит, истыканный стрелами. «Ярость» пробил защиту Оделиана, но лезвие застрял в щите. Мятежный Истон-Дар подгадал момент, раскрутил булаву, что была сделана из стальной рукояти, и трёх шипастых шаров, на стальной цепи. Раскрутив дробящие оружие, Оделиан намеривался размозжить голову императора. Уильям нырнул вниз и приложив усилие выдернул меч из щита. Резко рванув в сторону, он выкрикнул

— Ты за этим пришёл сюда!? Так бей! — Оделиана провёл горизонтальный удар. Император подставил лезвия меча под траекторию атаки. Цепь булавы закрутилась вокруг лезвия эспадона. Уильям притянул противника к себе и отвесил ему размашистый удар кулаком. Оделиан дёрнул булаву к себе, император вновь притянул его к себе, на этот раз, повалив на мокрый от крови пол. Выдернув свой клинок из цепи булавы, Уильям дал противнику шанс на честную драку. Оделиан быстро поднялся. Взяв инициативу, он вновь раскрутил булаву, ударив сначала снизу вверх, а затем в обратной траектории. Уильяму осталось лишь оступаться назад.

В очередной раз, ударив горизонтально, Оделиан вывернулся из захвата и ударил кромкой щита, прямо в бок императора, менее защищенный часть его доспехов. Ему даже удалось развить успех. Сбитое дыханье противника сыграло ему на руку. Шатаясь, император пропустил удар булавы по голове. Остроконечный шлем был пробит. Из-под подшлемника хлынула кровь. Оделиан победно замелялся, за ним, победно закричали его люди.

Боги, каким медленным он стал. Ульям чувствовал дикую боль. Оделиан решил увеличить его страдания. Как только он выдернул шипастый шар своего булавы из его шлема, Ульям простонал. Он хотел кричать, прокалить, вопить, но сил уже не было. Казалось, что клинок стал предательски медленным. Взяв его двумя руками, Ульям наотмашь, молясь всем богам, ударил. Почувствовав импульс, и кое-как услышав победный крик его людей, Уильям выпрямился, сидя на коленях. На его лицо хлынула горячая кровь. Правый глаз ничего не видел. Лишь левый, да и то мутно, различил, как тело мятежника, падает на пол тронного зала, о шлем, и голова в нём, покатились. Мятежники дрогнули, пусть даже и в меньшинстве, Лайан повел живых гвардейцев и легионеров гнать врага из берлоги льва.

Император Кровогорья, сюзерен Джейстена, Сайн-Ктора и Уэйстека, правитель Кинхарта, Уильям Кон-Итьен Первый этого имени, больше ничего не слышал. Кроме одного. Как когда-то давно он слышал, как пять медленных и протяжных ударов, оглашали смерть его отца. Так и сейчас, он слышал эти пять ударов колокола, который заканчивали его жизнь…

Глава 17. Серебряные листья

Путешествие ватаги заняло пять дней. Всё же, хороша пословица: «Лошадь узнают в езде, человека в общении» За то недолгое время, что Айдан знает близнецов Мейстландов, он достаточно понял, чтобы определить их лучшие и худшие стороны. Тот же самый Терон, часто был вспыльчив и агрессивен одно время, в другое, он — душа компании, что играет на флейте и травит бородатые анекдоты на пару с Дорианом. Корр, вообще мочалив, и первым заводил разговор очень редко, часто, Айдану приходилось самому находить темы для бесед, а уж если Корр в чем-то разбирался, так за разговор на эту тему, уходило добротное количество времени. Складывалось такое чувство, что у Терона и Корр друзей было не очень то и много. Они сами помогали себе, даже казалось, что им самим приходилось воспитывать друг друга, всячески поддерживая и подтрунивая друг друга, практически постоянно. Капрал уже привык к близнецам и не скрывал того, что считает хорошими друзьями. Они в свою очередь, хоть и не всегда, поддерживали этот настрой.

Говоря об Аэйри, эльфийская девушка была скрытна в своих мотивах и действиях. Она всегда рассказывала о себе в двух словах, ненароком боясь разболтать чего лишнего. Она всегда оглядывалась, задумывалась, уходила в себя, и вообще казалось странной. Однако, она была добрая, душой и сердцем, милая и даже заботливой, в какой-то степени. Как Айдан уже и думал, ворошить её шкафные скелеты он не будет, если только она сама не вытащит его на показ, как это делал Терон, постоянно упрекая эльфов в смерти старшего брата и сестры. Между этими двумя назревал конфликт, а поэтому капрал подбирал всячески аргументы, на случай того, если случиться открытое столкновение.

С Дорианом всё было в разы легче! Это гном был прост, добр и честен во всех отношениях. Что ещё можно было сказать? Помимо того, что в каждой ситуации он высказывал своё мнение, так ебу было необходимо оспаривать чужое мнение, с доказательством того, что его план лучше во всевозможных аспектах. Почему-то Айдану на ум приходили легенды о древних героях, что так же собирали отряды и творили великие подвиги. Чем-то, их «ватага» и вправду напоминала «отряд героев»

***

Ветки в костре приятно потрескивали. Огонь отдавал тепло земле и стенам отвесной скалы, под которой они заночевали. Капрал подбросил ещё пару палок, поддерживая тепло костерка, чтобы его ватага не замёрзла. Ночь в это лесу выдалась холодной. Вдалеке, сквозь лиги лесного массива раздавался волчий вой. Легионер невольно посмотрел на изображение волка на своём щите. Ухмыльнувшись, он подтащил к себе клинок. Так он чувствовал себя в безопасности, хотя, это было относительно. Спать в лесу он никогда не привыкнет. Физически выспятся можно хоть на песке даргонской пустыни, но на душе легче от этого не станет. Только сон в теплой и мягкой кровати, зная, что в гости не заявиться ни какой зверь, даст настоящий отдых. Здесь же, чувствуя, как тени рыщут, перебегая от дерева к дереву, выспаться не представлялось возможным. Может быть, это смахивало на паранойю, Айдан этого не отрицал.

Терон и Корр спали, завалившись спина к спине. Если Корр ещё спал спокойно, редко переворачиваясь на другой бок, то Терон ворочился и храпел громче дракона. Дориану под отвесной скалой было приятнее всего, наверняка она напоминала ему о родных каменных стена Трехградия. Гном изредка рычал во сне, дергая головой из стороны в сторону, затем он замолкал, вновь напевая одну из своих гномьих песенок. Спал он в сидячем положении, удерживая в руках свою секиру, облокотившись на стенку скалы. Тепло от костра отражалось от отвесной скалы, поэтому здесь было достаточно тепло. В очередной раз рыкну