Бэтмен. Суд Сов (fb2)

- Бэтмен. Суд Сов (пер. Валентина Юргайтите) (а.с. Бэтмен (dc)) (и.с. Вселенная dc comics) 1.05 Мб, 274с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Грег Кокс

Настройки текста:



Грег Кокс - Бэтмен. Суд Сов

Литературно-художественное издание

Для широкого круга читателей


Грег Кокс

БЭТМЕН. СУД СОВ


роман Грега Кокса


Заведующий редакцией Сергей Тишков

Ответственный редактор Евгения Березина

Редактор Григорий Миронов

Компьютерная вёрстка Александр Лытаев

Корректор Надежда Лин


Образ Бэтмена создан Бобом Кейном и Биллом Фингером


Greg Сох

BATMAN

THE COURT OF OWLS


Перевод с английского Валентины Юргайтите

Дизайн обложки Владислава Воронина


В память об Одри Мансон и Эвелин Несбит

Пролог

«Опубликовать сейчас или никогда».

Повинуясь этой твёрдой мысли, профессор Герберт Морс вернулся в свой заставленный книжными шкафами кабинет в Университете Готэма. Весь его день был занят лекциями и деловыми встречами, поэтому сейчас, наспех перекусив в университетском буфете, он наконец рассчитывал всерьёз углубиться в работу над своей новой статьёй для журнала «Международный вестник искусствоведения».

Профессор с невольной досадой отметил, что таков парадокс его профессии: ежедневная преподавательская деятельность часто становится препятствием для серьёзной научной работы. Вздохнув, он включил свет и закрыл за собой дверь кабинета, чтобы его никто не побеспокоил, хотя в такое время это было маловероятно.

– Не шевелитесь, профессор, – за его спиной раздался леденящий кровь голос. – И ни звука.

Профессор Морс застыл на месте. Все мысли о научных изысканиях мгновенно улетучились из его головы, сменившись первобытным животным ужасом. Лишь последние активные клетки серого вещества прокручивали все возможные грозные сценарии происходящего. Неуспевающий студент задумал свести с ним счёты? Или же он застал грабителя за работой? Последнее было особенно маловероятно, учитывая содержимое кабинета – большей частью книги, журналы, документы, также видавший виды письменный стол и старенький ноутбук, который давно уже пора было сменить.

Красть здесь было нечего.

Однако это был Готэм, а здесь возможно всё что угодно: клоуны-убийцы, летучие мыши размером с человека, глиноликие, бандиты, серийные убийцы, мстители в масках. На секунду у Морса промелькнула слабая надежда, что человек позади него – Бэтмен, который столь странно явился, чтобы задать интересующие его вопросы.

«Закон я не нарушал, – подумал Морс, – значит, опасаться мне нечего. Ведь так?»

– Повернитесь, – приказал голос.

Морс подчинился. Сердце его упало при виде зловещей фигуры, стоявшей между ним и дверью.

Это был не Бэтмен.

Высокий и внушительный незваный посетитель был облачен в чёрный бронированный костюм, его лицо было скрыто под тёмным капюшоном. Очки с оправленными металлом круглыми линзами и острым мостиком на переносице придавали его наружности жуткий совиный облик, и, что действительно выглядело устрашающе, он был вооружён до зубов. Грудь посетителя была перехвачена чёрным кожаным ремнём с дюжиной метательных ножей из сверкающей стали, и ещё один нож он носил на бедре. За спиной у него торчали скрещенные рукоятки из ножен. На пальцах его стальных перчаток виднелись страшные когти, как у хищной птицы.

«Кто это?» – Морс терялся в догадках. Неожиданный гость не был похож ни на одного героя газетных криминальных сводок. Подобно большинству жителей Готэма, профессор старался не думать о маньяках-убийцах, которые регулярно сбегали из Лечебницы «Аркхем», но этот не из тех, кто обитает в городе давно, иначе Морс знал бы о нём, поскольку ему волей-неволей приходилось быть в курсе актуальных угроз. Он, например, мог отличить Джокера от Загадочника, но до сегодняшнего дня эти знания, к счастью, оставались для него в области далёкой теории.

Сейчас профессор представления не имел, кто этот столь причудливо одетый незваный посетитель и что ему нужно. Но угроза от него исходила совершенно очевидная.

– Сядьте, – человек указал на место рядом с письменным столом. И Морс безвольно опустился на кресло для посетителей.

Оказавшись не на своём месте, он почувствовал ещё большую тревогу, будто его собственная обитель ему больше не принадлежала. От взгляда на нависавшую над ним фигуру его затрясло. Во рту стало сухо, как в пыльной греческой вазе. Ноги стали ватными. Внезапно профессор отчётливо осознал, что в здании в это время уже совсем никого, и что охрана вряд ли заметит свет в окнах его кабинета в столь поздний час.

– Пожалуйста, – жалобно начал Морс, – скажите, что вам нужно.

– Ответы, – маска птицы могла скрыть выражение лица этого человека, но не его сарказм. – Сейчас побеседуем с вами об истории, искусстве...

Морс удивлённо заморгал:

– Это касается моей работы?

Из-под маски послышался сухой смешок:

Вашей работы? Не совсем.

Профессор уже ничего не понимал. Посетитель своими загадочными ответами болезненно раздражал его и без того напряжённые нервы.

– Пожалуйста, давайте серьёзно.

По щекам Морса текли слёзы. Профессор взглянул на семейное фото в рамке, стоявшее на письменном столе. Оно напомнило о том, что он может потерять самое дорогое.

– Спрашивайте что угодно, я расскажу всё, что вас интересует.

– Расскажете, – незнакомец вытащил нож из ножен. – Само собой.

Глава 1

– Можно входить, – сообщил комиссар Гордон в пустоту, – здесь всё чисто.

Бэтмен влез в кабинет профессора через окно четвёртого этажа. Его костюм глубокого чёрного цвета, закрывающая голову маска и капюшон были так же близки оттенку темной ночи, как крылатый знак, украшавший его грудь: он соответствовал Бэт-сигналу, сиявшему сейчас над Готэмом, и вызвал его из ночного дозора. Сырой ковёр хлюпал у него под ногами, когда он шёл к Гордону по кабинету, который стал местом преступления. Бэтмен внимательно огляделся вокруг.

Над головой мерцали флуоресцентные лампы.

Обгоревшие останки того, кто предположительно был профессором Гербертом Морсом, грудой лежали на обугленном кресле у письменного стола. Потолок над ним был закопчён, следы пламени исходили от тела. Сработавшая противопожарная система залила всё вокруг, тут и там стояли лужицы воды. Дым улетучился, но воздух был наполнен омерзительной вонью.

Бэтмен нахмурился. Ему был слишком хорошо знаком запах горелой человеческой плоти.

– Пожарная служба завершила проверку и дала заключение о том, что место преступления безопасно, – сообщил Гордон. Его мятый плащ развевался от прохладного осеннего ветра, который дул из окна. Вид у него был усталый, но решительный. Сверкнув стёклами очков, он окинул взглядом открывшуюся ужасающую картину. Как и Бэтмен, старый полицейский видал кое- что и похуже подобных сцен из фильмов ужасов.

– Со мной команда экспертов, которые ждут отмашки, чтобы приступить к работе, но я хотел, чтобы ты первым осмотрел это место. – Он взглянул на наручные часы. – У тебя десять минут, но мы можем подождать ещё немного, если скажешь.

– Благодарю, – ответил Бэтмен. – Я явился сразу, как увидел сигнал.

Тёмный рыцарь патрулировал район Нэрроуз, когда увидел в небе силуэт летучей мыши. Быстро прослушав переговоры полицейских по рации, он выяснил, где искать Гордона.

Осмотрев кабинет, Бэтмен пожалел, что не явился сюда раньше пожарных, но в целом картина была ясна и так. Начальник пожарной охраны должен был убедиться, что пламя погасло и место преступления безопасно, прежде чем сюда придут сотрудники департамента полиции. Хорошо, что хотя бы отключили пожарные оросители, отметил Бэтмен, прежде чем вода успела смыть большинство ценных улик.

Запрокинув голову, он тщательно осмотрел пятно копоти прямо над головой мертвеца. Оросители потушили пламя прежде, чем оно достаточно распространилось от горящего тела.

Бегло осмотрев кабинет, Тёмный рыцарь обратил всё своё внимание на труп в кресле. Голова пострадала больше всего и представляла из себя сплошную горелую массу, поэтому идентификация человека была очень затруднительна. Возможно, снимки дантиста помогут установить, что это действительно был Герберт Морс.

– Он не пытался бежать от огня. И подожгли именно его.

Гордон согласно кивнул.

– Поэтому я и подал Бэт-сигнал. Это вовсе не несчастный случай.

Наклонившись, Бэтмен втянул носом воздух:

– Нет запаха горючего.

Достав портативный анализатор воздуха, он заключил, что в помещении нет паров посторонних веществ. Судя по тому, что у этого человека расплавилось стекло в наручных часах, температура достигала 815 градусов по Цельсию. Этого было недостаточно, чтобы за короткое время сжечь тело дотла, но одежда успела сгореть полностью, и в целом тело обгорело довольно сильно.

«Почему пламя разгорелось так быстро и сильно? – задумался Тёмный рыцарь. – И...»

– Вопрос в том, – сказал Гордон, – был ли он жив на момент возгорания? – Детектив разглядывал тело, стараясь не мешать Бэтмену. – Не сидел же он спокойно, пока его жгли заживо.

– Возможно, он был связан. – Бэтмен тщательно осмотрел запястья трупа, которые покоились на подлокотниках кресла. Обычно горящий человек принимает позу эмбриона, поскольку мышцы от жара сжимаются. Поэтому остаётся загадкой тот факт, что труп Морса не скрючен. Тут Бэтмен, хмыкнув, сделал одно открытие, которое было неочевидно из-за слоя обугленной плоти. Он нагнулся, осмотрел ноги мертвеца и снова выпрямился:

– Посмотри-ка сюда, Джим. У Морса запястья и ступни были приколочены гвоздями к креслу. Он не мог сдвинуться с места, несмотря на боль.

– Боже правый, – покачал головой Гордон. Подойдя поближе, он разглядел обгорелые шляпки гвоздей. Они глубоко ушли в обугленные голые руки Морса и в остатки ботинок. Из-за горелой плоти, заметить их было сложно. – Вот бедняга. Это слишком даже для Готэма.

– Да уж, – отозвался Бэтмен. Он осмотрел поверхность деревянного кресла и отметил, что на ней образовались чешуйки, напоминающие крокодиловую кожу – ещё один признак того, что от тела исходил сильный жар. Вскрытие покажет, погиб Морс до или после возгорания, но Бэтмену было уже ясно, что в любом случае профессор умер мучительной смертью.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что на обугленном эпидермисе жертвы есть множество небольших разрезов и колотых ран, указывающих на то, что профессору перед сожжением неоднократно наносили ножевые ранения. Без медицинского заключения точно сказать было сложно, но Бэтмен насчитал по меньшей мере пятьдесят повреждений такого рода. Однако, несмотря на этот факт, вокруг трупа не было никаких брызг крови.

– Из того, что я вижу, можно сделать вывод, что жертву сначала пытали, а потом сожгли.

– Господи, – пробормотал Гордон, – да кому такое понадобилось, он же всего лишь университетский преподаватель.

«Хороший вопрос». Бэтмен задумался. Было в этом убийстве что-то такое, что беспокоило его по непонятным ему причинам. Нечто знакомое и тревожащее. «Более пятидесяти ножевых ударов...»

– Дверь была заперта изнутри, – сказал Гордон, – пожарным пришлось выбить её.

Бэтмен двинулся к выходу. Обломки разбитой двери торчали из дверного проёма. Обойдя помещение ещё раз, он осмотрелся более тщательно. Насквозь промокшие книги и документы профессора лежали на его письменном столе. Они были слишком тяжелые, поэтому порывы ветра из окна не могли их сбросить.

– В тот момент, когда прибыли пожарные, окна были открыты? – спросил Бэтмен.

Гордон сверился со своими записями.

– Кажется, да, а в чём дело?

– Возможно, я не единственный, кто предпочитает окна дверям.

Тёмный рыцарь подошёл к подоконнику и включил ультрафиолетовые линзы на своей маске. Едва заметные следы крови обнаружились на обратной стороне подоконника. Мощным рывком Бэтмен запрыгнул на него и быстро проверил наружную кирпичную стену. Там между краем окна и крышей нашлись ещё пятна крови, которые могли принадлежать Морсу. Ещё Бэтмен заметил свежие выбоины с внешней стороны кирпичной стены здания, будто кто-то по ней поднимался наверх после того, как расправился с профессором. И руки у него были в крови.

Или когти.

– Посетивший Морса человек сбежал через окно, – сказал Бэтмен, вернувшись в кабинет к Гордону. – Ушёл по крыше, может быть, пока тело ещё и догореть не успело.

– Но перед этим профессора пытали, – отозвался Гордон.

Бэтмен кивнул. Постепенно кое-что прояснялось. Тот, кто прибил все конечности Морса к креслу, действовал со знанием дела. Отсутствие крупных брызг крови означало, что убийца тщательно обходил крупные кровеносные сосуды на теле жертвы в процессе пытки – или допроса – Морса. Поджог – это что-то новое, но Бэтмену уже доводилось видеть этот способ. На самом деле, его собственный прапрадед проходил через подобное испытание почти сто лет назад...

«Осторожнее, – сказал Бэтмен сам себе. – Не стоит торопиться с выводами».

– Кто же это был? – спросил Гордон.

– Пока трудно сказать, – ответил Бэтмен. «Господи, хоть бы я ошибался». Разгадка кроется в определении мотивов убийцы. Из Морса пытались выбить некие сведения?

Подойдя к столу, Бэтмен быстро оглядел документы профессора. Среди лежавших здесь мокрых бумаг, казалось, не было ничего важного – распечатки организационных объявлений, учебные расписания, планы занятий и тому подобное. Был здесь пожелтевший блокнот с расплывшимися строчками написанных от руки заметок, но ничего такого, за что стоило сжечь живьём. Содержание ящиков стола особого интереса не представляло, как и книжные полки с классической библиотекой томов искусствоведческой литературы. Все книги были на месте, ничего необычного.

Но кое-чего всё же не хватало.

В кабинете был принтер, но не было компьютера. Запаха горелых проводов тоже не ощущалось.

– У Морса был ноутбук? – спросил Бэтмен.

Гордон посмотрел в своих записях.

– В отчётах у пожарных компьютер не упоминается. Думаешь тот, кто сюда вломился, унёс его с собой?

– Возможно. Ноутбук нужен был бы Морсу, если тот планировал работать допоздна.

Вдоль стены кабинета был расположен длинный ряд низких деревянных ящиков. Все они запирались на замок, но открыть их было легко. Ящики были доверху забиты документами, бумаги торчали со всех сторон. Включив специальные линзы на своей маске, Бэтмен опустился на колени, чтобы получше рассмотреть замки. Едва видные царапины на поверхности свидетельствовали о том, что кто-то здесь тщательно искал что- то... но что именно?

Большинство ящиков было забито бумагами до предела, но в одном из них обнаружилось пустое пространство между двумя документами, как будто исчезла папка или две. Пролистав соседние файлы, Бэтмен быстро обнаружил, что они содержали учебные работы и рецензии некоторых студентов выпускного курса, которые учились у Морса. Документы были расставлены в алфавитном порядке по фамилиям студентов.

Нескольких не хватало, где-то между буквами «К» и «Н».

– Что-то нашёл? – Гордон заглянул через плечо.

– Я не совсем уверен, но похоже, что тот, кто сюда проник, досконально изучил все документы студентов Морса и кое-какие прихватил с собой.

– Думаешь, он как-то связан с кем-то из студентов?

– Точно пока сказать не могу, – ответил Бэтмен. – Но эти пытки, пропавший ноутбук, документы... Всё говорит о том, что приходили за какими-то сведениями.

– К профессору искусствоведения? – Гордон почесал затылок. – Что-то не верится.

Сомнения комиссара были вполне понятны. Готэм был городом, полным опасностей, но университет обычно не привлекал внимания Бэтмена в этом плане. Бывало, что грабителей влекло сюда дорогое лабораторное оборудование, но до этого случая в здании искусствоведческого факультета убийств не случалось. Научное сообщество кровожадностью не отличалось, и по этой причине оставалось вне поля зрения Бэтмена.

Что же по мнению убийцы знал Морс, что это стоило ему жизни? Бэтмен мысленно поставил себе заметку, что надо тщательно ознакомиться с публикациями Морса, его занятиями и учебным планом. Чем больше он узнает о деятельности профессора, тем вероятнее найдётся ответ на вопрос, почему именно он стал жертвой.

– Сколько ещё времени тебе нужно? – Гордон переминался с ноги на ногу. – Не то чтобы я тебя тороплю, но...

– Я почти закончил.

Взмахнув плащом, Бэтмен повернулся, чтобы напоследок взглянуть на обгоревшее тело в кресле. Как это уже бывало в подобных случаях, он бы предпочёл провести вскрытие самостоятельно, но Гордон как обычно быстро предоставит ему медицинский отчёт судмедэксперта. Оставалось ещё кое-что – отбросить свои смутные тревожные подозрения.

– Хочу взять кусочек тканей, – пояснил Тёмный рыцарь. – Я бы не просил, но это очень важно.

– Делай то, что считаешь нужным.

Гордон отвернулся, стараясь подавить отвращение. Бэтмен достал из пояса скальпель, острый как бритва. Осторожно срезав слой кожи с неестественно скрюченной руки Морса, он положил его в специальное отделение в левой перчатке. Нужно срочно сделать один анализ – просто для собственного успокоения.

– Готово.

Гордон повернулся к нему лицом. Его проницательные глаза сузились под стёклами очков.

– У тебя такой вид, будто тебе что-то известно, – сказал полицейский. – Ты знаешь, кто за всем этим стоит?

Высказать свои подозрения Бэтмен не мог, по крайней мере, пока.

– Надеюсь, что нет, Джим, – ответил он. – Очень надеюсь.

Глава 2

Бэт-пещера постоянно расширялась и множество раз реконструировалась с тех пор, как здесь был устроен оперативный штаб. Высококлассные компьютеры, парк специализированного транспорта, автомастерская, криминалистическая лаборатория и зал трофеев – всё это помещалось в подземелье на семи этажах, соединённых между собой переходами и лестницами. У пристани на берегу внутреннего моря, расположенного на дне одного из гротов стоял узкий чёрный катер. Здесь ещё сохранились натуральные сталактиты как напоминание о первоначальном виде пещеры и тех временах, когда юный Брюс Уэйн упал в подземелье.

Летучие мыши, попискивая, вернулись в свои гнёзда на потолке пещеры, которые теперь были тщательно огорожены от сложных электронных приборов. Несмотря на то, что Альфред Пенниуорт периодически жаловался, что эти представители живой фауны совсем отбились от рук, Бэтмен решил не выгонять их из родного места обитания. Они здесь поселились первые, и, в конце концов, именно летучие мыши вдохновили его в самом начале пути. Он им слишком многим обязан.

И с другой стороны, есть ещё совы...

– Уже почти рассвет, сэр, – объявил Альфред. Это был высокий худощавый мужчина, элегантно одетый, с безупречными манерами. Его моложавый вид прекрасно дополняли тонкие усики, и он, казалось, был такой же неотъемлемой частью этого места, как сами стены особняка над пещерой.

– Ваши крылатые тёзки днём отдыхают. Может быть, вам стоит последовать их примеру?

Дворецкий смотрел на Бэтмена, сидящего у ряда высокотехнологичных мониторов в центре нейросенсорного управления. Голографические экраны управлялись одним касанием, что позволяло вводить данные быстрее, чем с клавиатуры. Несмотря на то, что здесь не нужно было скрывать лицо, Бэтмен не снимал маску. Где-то в глубине души он никак не мог избавиться от неясной тревоги, пока его сомнения не будут опровергнуты или подтверждены.

Они следят, когда ты дома.
Они следят, пока ты спишь.

Бэтмен проверял образец ткани из кабинета Морса: подверг его комплексному спектрографическому анализу, с помощью которого можно обнаружить большой спектр веществ. Это был долгий процесс, так что пришлось запастись терпением. Существовали и более быстрые тесты, но они не отличались надёжностью, а Бэтмен хотел получить точный результат.

Столбик индикатора готовности на мониторе продвигался медленно и размеренно, так что хотелось его подогнать. Ответы нужны были здесь и сейчас.

Электронный сигнал возвестил, что есть новости от Гордона.

– Ну наконец-то, – Бэтмен наклонился и нажал на экран. Когда-то давно были времена, когда он несся по городу, рассекая воздух, если требовалось посетить городской морг, а теперь с ним налажена видеосвязь. Бэтмен открыл новую вкладку на центральном мониторе, и перед ним предстало лицо Джима Гордона, который имел слегка недоуменный вид. За его спиной виднелись стерильно чистые стены.

Обугленные останки Морса были распростёрты под ярким светом ламп на прозекторском столе из нержавеющей стали. На теле виднелся зашитый Y-образный разрез. Снятый чёрный скальп уже вернули на место на черепе, хотя останки вряд ли будут выставлены на похоронах в открытом виде. Всё, что его ожидало, это закрытый гроб или кремация.

– Ты меня видишь? – спросил полицейский. Видеосвязь всегда была односторонней. – Меня слышно?

– Прекрасно вижу и слышу.

Гордон приберёг патологоанатомические исследования для себя. Они уже не раз углублялись в эти научные изыскания, но Бэтмен всё равно с содроганием вспоминал то самое первое убийство, при расследовании которого он впервые опробовал систему видеосвязи. Сейчас он молился, чтобы история не повторилась.

– Что ты мне можешь рассказать?

– Как мы и предполагали, по снимкам от дантиста удалось установить, что жертва – Герберт Морс. Мы уже сообщили его семье прискорбное известие, но придётся позвонить ещё раз, чтобы устранить все сомнения... и ложную надежду.

Сейчас Бэтмен не хотел бы оказаться на месте Гордона, чтобы выполнить этот горестный долг, но он был полностью уверен, что Гордон сможет окружить близких Морса необходимым сочувствием и участием, точно так же, как много лет назад он постарался утешить Брюса Уэйна в худшую ночь в его жизни. В Готэме осталось не так много достойных полицейских, и Гордон был, несомненно, именно из таких.

– Я рассказал жене Морса всё, что было возможно, по крайней мере, на настоящий момент, – добавил Гордон. – Она понятия не имеет, кто мог хотеть навредить её мужу, но ведь жёны не всегда в курсе всех дел.

Бэтмен сомневался, что здесь вопрос банальной супружеской неверности.

– Что ещё показало вскрытие?

– Что профессора действительно сожгли заживо. Количество белых кровяных телец в крови и белка указывает на то, что его тело изо всех сил сопротивлялось, чего не наблюдалось бы, будь он уже мёртв. – Гордон сморщился, выводя из цифр анализа эту картину. – Но есть одна странность. Согласно данным вскрытия, Морс горел изнутри. Его внутренние органы повреждены гораздо значительнее, чем кожные покровы.

– Понятно. – Бэтмен поднял бровь. Рассказанное Гордоном едва укладывалось в рамки обычного. Чаще всего, даже в случае когда тело полностью обуглилось, внутренние органы оставались практически целыми. Не хотелось сомневаться в выводах Гордона, но стоило кое-что проверить.

– Спонтанное самовозгорание? – предположил Гордон.

– Возможно. – Бэтмен быстро перебирал в уме варианты. Может быть, это какая-то необычная микроволновая пушка или профессор принял внутрь некий химический раствор, который вызвал экзотермическую реакцию. Версий произошедшего не счесть, но все они требуют дальнейшего изучения. Он вспомнил, что голова Морса была повреждена больше остального тела.

– А что с его мозгом?

– Уже теплее. Тебе и подсказок не нужно, – отозвался, усмехнувшись, Гордон. – Мозг запёкся до углей, один пепел остался, будто возгорание началось в голове жертвы, а потом распространилось по телу как лихорадка. Судмедэксперт говорит, что ничего подобного раньше не видела. Если бы не ножевые ранения и следы гвоздей на теле, ей бы пришлось оповестить об этом случае Центр контроля за инфекционными заболеваниями.

«Как лихорадка». Бэтмен задумался. Он решил запомнить этот факт, чтобы позже вернуться к нему и обдумать тщательнее.

– А что насчёт ножевых ранений?

– Ты говорил об этом, – ответил Гордон. – Помимо ожогов, кожа и кости относительно хорошо сохранились. Я обнаружил по меньшей мере 53 колотые раны, ни одна из которых не привела бы к немедленной смерти. Его явно пытали... Что из этого вышло – мы видели.

Получается, Гордон тоже узнал этот почерк. Ничего удивительного. Гордон стал полицейским неслучайно. Он был прекрасным детективом с хорошей памятью.

– Думаешь, они? – спросил он. – Совы?

– Просто предполагаю, – ответил Бэтмен, обращаясь больше к себе, чем к своему напарнику. Даже одна мысль об этом была невыносима. «Если бы я только мог избавиться от этого».

Это началось несколько месяцев назад, когда было обнаружено изувеченное тело Джона Доу [В употреблении правоохранительных органов США под этим псевдонимом подразумевалось неопознанное тело. Джон Доу – для мужчин и Джейн Доу – для женщин.], который был распят на обшарпанной стене своей квартиры.

Ему тоже нанесли множественные раны, причём кто-то действовал профессионально – основные кровеносные сосуды и органы не были задеты.

Это оказалось делом рук Когтя, профессионального убийцы, нанятого Судом Сов, зловещим тайным обществом, которое Бэтмен всегда считал не более чем городской легендой – пока не осознал, что Суд негласно обитал в Готэме ещё до его появления на свет.

От их злодеяний пострадала и его собственная семья. Почти сотню лет назад от рук Когтя погиб его прапрадед. На его костях, которые были эксгумированы по запросу Брюса Уэйна, насчитали более пятидесяти следов колотых ран.

Нечто подобное случилось и с Гербертом Морсом.

– Давай не будем спешить с выводами, – ответил Бэтмен. Его взгляд был прикован к индикатору готовности на лабораторном приборе, который производил анализ тканей тела профессора. Мигающий значок оповестил его, что результаты готовы для изучения. Бэтмен решил, что узнал у Гордона всё его интересующее. Позднее ещё будет время, чтобы скачать и изучить полный отчёт о вскрытии.

– Спасибо за информацию, – сказал он, – я буду на связи.

Отключаясь, он знал, что Гордон не будет обижаться на внезапное окончание разговора. Их сотрудничество держалось вовсе не на праздных беседах, а обсуждать Суд Сов он сейчас не был готов.

Это был анализ на электрум, высокопрочный сплав из серебра и меди. Он высоко ценился за свои уникальные качества ещё в Древнем Египте. Суд Сов также предпочитал применять его для изготовления оружия, секретных снадобий, гербов и знаков. Бэтмен тщательно подобрал методы исследования, с помощью которых можно было обнаружить малейшие следы электрума на образцах органических и неорганических тканей, даже очень повреждённых. Если электрум каким-либо образом был задействован в таинственном убийстве Морса, анализ это покажет.

Ответ был где-то совсем близко, но он остановился буквально в шаге от него. Такая нерешительность Бэтмену была несвойственна. Он всегда был готов смотреть правде в лицо, не пытаясь отрицать очевидное. И всё же здесь было что-то другое... Нечто личное.

– Господин Брюс? – обратился к нему Альфред. Захваченный подробностями смерти Морса, боясь собственных догадок, Бэтмен почти забыл, что здесь присутствует дворецкий.

– Я просто задумался.

– Я так и понял, сэр.

Но сколько ни тяни, это не разрешит загадку убийства Морса и не развеет все сомнения. Результат анализа высветился на экране светящимися зелёными буквами.

НАЛИЧИЕ ЭЛЕКТРУМА:

ПОДТВЕРЖДЕНО

Воздух в пещере будто мгновенно застыл. Сомнений больше не оставалось.

Это они. И в уме невольно всплыли строчки.

Страшись! Из тайного гранитного гнезда
Суд Сов следит за Готэмом всегда.
Они следят, когда ты дома.
Они следят, пока ты спишь.
О них проронишь только слово –
И Коготь головы тебя лишит!

Эту песенку-прибаутку в Готэме с незапамятных времён дети передавали из уст в уста, сладко замирая от щекочущего страха. Но скрывалось за этими словами нечто гораздо более зловещее.

Суд Сов был зловещим тайным обществом, состоявшим из богатых и влиятельных людей, которые давно стремились управлять Готэмом, внедряясь во все сферы его жизни и захватывая всё больше власти с каждым десятилетием. У Суда везде были глаза и уши, как Бэтмен выяснил на своём горьком опыте, а также профессиональные убийцы для устранения врагов. Герберт Морс не лишился головы в буквальном смысле – как это пелось в песенке. Но не оставалось сомнений в том, кто был повинен в его страшной гибели.

Бэтмен вспомнил следы, которые он видел на стене университетского здания. Они вели на крышу.

«Нет, – поправил он сам себя. – Не просто следы.Следы когтей».

Это открытие не принесло никакого облегчения. Напротив, его сердце бешено застучало, когда он увидел результаты анализов. Его самого связывало с Судом Сов нечто гораздо более личное – их враждебность среди врагов Бэтмена не знала равных.

И как Бэтмен и как Брюс Уэйн, он считал этот город «своим». Длинная история общественной деятельности его семьи говорила о том, что их пути связаны навсегда, и в горе и в радости. Готэм был его наследием, он отвечал за его благополучие. Поэтому тот факт, что Суд Сов уже столь широко раскинул свои сети прямо у него под носом, оказался для него потрясением, особенно когда ему стало известно о давней вражде между тайным обществом и его семьёй.

Семья Уэйнов стояла у самых истоков основания Готэма. Разбогатев, её представители внесли свой вклад в развитие города своей общественной и реформаторской деятельностью, а также покровительствовали искусству. Ими двигало неиссякаемое желание помочь каждому жителю города, будь он беден или богат. Сам план застройки Готэма был разработан Аланом Уэйном-младшим, одним из лучших архитекторов своего времени. Волей Суда Сов его жизнь оборвалась в 1922 году.

Лишь совсем недавно Бэтмен узнал, что скрывалось за так называемым «несчастным случаем», который унёс жизнь его прапрадеда.

Алана убили не сразу. Коготь похитил его и свёл с ума, загнав в тайный подземный лабиринт, находившийся под улицами Готэма.

Бэтмен вздрогнул. Он знал не понаслышке, что именно пришлось пережить Алану Уэйну много лет назад. Так же, как и его обречённый на гибель предок, Бэтмен был заточён в этой ловушке больше недели. Он погибал от голода, был изранен, истощён и полностью пал духом. Но ему удалось сделать то, что до него не получалось ни у кого – он нашёл выход из Лабиринта. Этот случай, однако, оставил в нём глубокий след.

Прошло уже много времени, но бесполезно было лгать себе и притворяться, что всё осталось позади. Совы являются естественными врагами летучих мышей в дикой природе, и Суд Сов практически сумел уничтожить Бэтмена, чего раньше не удавалось сделать никаким маньякам и убийцам. Они даже сумели организовать нападение на поместье Уэйнов и Бэт-пещеру, но Бэтмен и его соратники успели его отбить. Тогда Суд начал сосредотачивать свои силы, стремясь к полному контролю над городом.

С тех пор Совы залегли на дно, но Бэтмен всегда знал, что однажды они снова станут наводить ужас из своих секретных убежищ. Веками они были тайными правителями Готэма. И они не ослабят хватку из-за нескольких мелких поражений.

– Проклятье, – пробормотал Бэтмен, – к чёрту их!

– Если бы всё было так просто, – отозвался Альфред, заглядывая в экран из-за его плеча. Он прекрасно понимал, что означает результат анализа. – Справедливость редко, но торжествует.

Бэтмен обернулся и увидел, как помрачнел его дворецкий. Они оба испытывали жгучую ненависть к Суду Сов. Хотя об этом никогда не говорилось вслух, имелись все основания подозревать, что Суд Сов также был повинен в смерти отца Альфреда, Джарвиса Пенниуорта. Бэтмен свёл нахмуренные брови. Временами казалось, что Совы сумели исподволь проникнуть в каждый уголок их жизни.

– Хотелось бы знать, сэр, – спросил упавшим голосом Альфред, – что вы теперь будете делать.

Для Бэтмена ответ был очевиден – схватка будет не на жизнь, а на смерть.

– То, что должен.

Глава 3

После нескольких часов беспокойного сна, прерываемого кошмарами, которые невозможно было прогнать даже с помощью самых надёжных техник осознанного сновидения, Брюс Уэйн с головой ушёл в работу, твёрдо решив оставаться беспристрастным и сохраняя холодный рассудок.

Брюс, одетый в обычную повседневную одежду, сел на своё место за панелью управления в пещере. Он задумчиво отпивал из стакана питательный протеиновый коктейль, который поставил перед ним Альфред. Лицо его было освещено компьютерными мониторами и всплывающими голографическими экранами. Даже без маски его взгляд обладал привычной сосредоточенностью

«Работать как с обычным убийством, – думал он. – Выяснить, кто, как, зачем и для чего».

С заказчиками и исполнителем убийства Герберта Морса всё было более-менее понятно. Оставалось выяснить, зачем? Суд Сов яростно охранял свои секреты от посягательств посторонних. Возможно, Морс коснулся чего-то, что должно было оставаться в тайне?

Созданная им мощная поисковая программа выдала ссылки на статьи с последними работами профессора, большинство из которых было посвящено теме влияния темисирийской иконографии на послевоенное отображение классических тем. Бегло просмотрев найденное, Бэтмен заключил, что тут Суду Сов опасаться было нечего. На первый взгляд, Морс вряд ли мог этой своей деятельностью навлечь на себя визит Когтя.

«А что если дело в студентах?»

Брюс вспомнил документы, которые видел в кабинете Морса. К счастью, Фонд Уэйнов помогал финансировать модернизацию университетских компьютерных серверов и сетей, поэтому у него был собственный пароль для входа в локальную сеть.

«Правда всегда где-то рядом».

– Компьютер, выдай актуальный список студентов покойного Герберта Морса.

Компьютер отозвался на голосовую команду: «Выполняется».

Вполне возможно, что убийство совершил кто-то из бывших студентов. Но нужно же было с чего-то начинать. В будущем область поиска всегда можно будет расширить. На центральном мониторе появился плотно заполненный мелким текстом лист с фамилиями. Пройдя по гиперссылкам, он не обнаружил ни одного имени, которое могло бы иметь отношение к Суду Сов, как их жертва или участник их зловещего правосудия. Нужно было сузить круг поисков.

– Подчеркни фамилии, которые начинаются от «К» до «Н».

«Выполняется».

Список сократился до более удобоваримых размеров.

– Ну вот, уже что-то, – отметил Бэтмен. – Соотнеси поиск с записями службы безопасности студенческих общежитий и медицинской документацией за последние полгода.

«Выполняется».

У Брюса не было сведений о каких-либо подозрительных смертях в университете за последнее время, кроме, пожалуй, профессора, который сам собой вспыхнул изнутри, но возможно, где-то было что-то настораживающее. Суд Сов действовал не иначе как только окольными путями. Смерть Алана Уэйна многие годы считалась несчастным случаем, а его усилившуюся со временем подозрительность и осторожность в характере списывали на старческие изменения личности.

Возможно, убийству Морса что-то предшествовало.

Запрошенные данные появились на экране. Сообщения о случаях распития спиртного и неподобающем поведении на бурных студенческих вечеринках, вопиющий случай издевательства над новичками в студенческом клубе, студентке выдан охранный ордер для защиты от навязчивого бывшего парня, обоснованное обвинение в плагиате, а также... заявление о пропаже человека, которое было подано всего пару дней назад соседкой по комнате.

На экране появилось имя студентки.

ЛИ, ДЖОАННА

Он моментально узнал его.

– Джоанна?


Несколькими годами ранее

Традиционная пятничная городская ярмарка должна была стать ярким праздничным событием, которое привлечёт толпы людей в выставочные залы, магазины и рестораны Старого Готэма. Движение на Четвёртой улице было перекрыто на шести кварталах, поэтому поток пешеходов свободно струился по дороге, вдоль которой стояли тележки с едой, уличные торговцы, лавки с изделиями ручной работы, столы с информацией о различных общественных организациях. Играла живая музыка, по обе стороны улицы были установлены сцены, где разместились приглашённые музыканты. И даже погода в этот день благосклонно одаривала горожан летним теплом, на небе не было ни облачка. Толпы людей заполнили ярмарку, надеясь как следует развлечься и поесть, что Готэм как раз мог им предоставить с лихвой.

Тем временем две городские группировки – Святоши и Демоны, решили свести какие-то старые счёты, устроив на ярмарке кровавое поле боя. Возникла паника, горожане бросились врассыпную, сбивая друг друга с ног, отчаянно стремясь не попасть под пули.

Полицейские, прибывшие на место для поддержания порядка, неожиданно для себя оказались в эпицентре перестрелки, двоих сразу убили. Музыку заглушила пальба из пистолетов, крики, стоны раненых. В небе загорелся Бэт-сигнал, это была просьба о помощи.

Над городом стрелой пролетел Бэтвинг, его крылья рассекали душный, жаркий воздух, в то время как Бэтмен следил за происходящим по телевизионным выпускам новостей и переговорам полицейских по рации. Отряды полиции специального назначения, посланные Отделом особо тяжких преступлений, уже направлялись к сцене, но Бэтвинг сильно опережал их. Каждая минута промедления могла стоить человеческой жизни.

Компактный самолёт низко спланировал над улицей, где было достаточно места для манёвра. Оружейная перестрелка всё ещё не стихала. Стрельба велась из-за грузовиков, тележек с хот-догами и подъездов зданий. Шальная пуля попала в цистерну, из пробоины на тротуар полились потоки тёплой воды. Большей частью пострадавшими оказались представители преступных группировок, но были среди них и обычные добропорядочные граждане, которые случайно попали в перестрелку.

С недавнего времени между Святошами и Демонами возникла вражда, Бэтмену было об этом известно. К несчастью для Готэма, стычка произошла в самое неудобное время и в самом неподходящем месте.

Бэтвинг был встречен шквальным огнём с обеих враждующих сторон. Пули отлетали рикошетом от его бронированных бортов и пуленепробиваемого стекла. Благодаря камерам и мониторам, Бэтмен мог видеть место действия с разных точек. И хотя он всё ещё со стоном замечал очередного упавшего в крови на тротуар человека, можно было с облегчением отметить, что улицы немного очистились, так как люди в поисках убежища в панике бежали прочь от Четвёртой улицы.

Не считая погибших и раненых, толпа быстро растаяла, предоставляя ярмарочную площадь в распоряжение бойцов, которые шли единым бездушным тараном. Бэтмен встретил их стрельбу с радостью. Если повезет, выжившие мирные граждане успеют убраться со сцены до того, как боевые подразделения прибудут на усмирение взбунтовавшегося сброда.

«Не стойте! Бегите! – Он беззвучно подгонял напуганных людей. – Тут не место гражданским, не сегодня уж точно».

И тут он заметил её – девочка-подросток стояла на коленях у безжизненных тел мужчины и женщины, похоже, это были её родители. Бэтмен увеличил чёткость картинки, редактируя изображение через камеру на борту Бэтвинга. Она вся сотрясалась от рыданий, не обращая внимания на то, что стоит в луже крови, вытекшей из обездвиженных несчастных тел. Девочка крепко сжала руку матери, не в состоянии двинуться с места. В отличие от остальных людей, она была в таком потрясении, что совершенно не могла думать о собственной безопасности.

Трагическая картина, вызвавшая болезненные воспоминания о событиях далёкого прошлого той ночью в Преступном переулке, кольнули Бэтмена в самое сердце, но сейчас было не время горевать. Девочка явно была в опасности. Просто чудо, что она ещё не попала под перекрёстный огонь, её нужно немедленно убрать из зоны боевых действий. Тёмный рыцарь не мог потратить лишней секунды даже на посадку Бэтвинга.

Просматривая окрестности, он заметил праздничную палатку фотографа на противоположной стороне улицы между ларьком с сахарной ватой и палаткой для голосования. Внезапно его осенило.

«Это сработает».

Описав петлю в воздухе, Бэтвинг оказался рядом с испуганным подростком. Бэтмен поставил самолёт в режим вертикального взлёта, заставив его зависнуть над фотопалаткой. Стены её были уже испещрены пулевыми отверстиями, что невольно заставляло действовать ещё быстрее. Внезапное появление самолёта вывело девочку из шока. Она удивлённо разглядывала его. Её посеревшее лицо обрамляли пряди красных крашеных волос. По какой-то горькой иронии, гелиевый шарик, привязанный к её поясу, уцелел в перестрелке, которая унесла жизни её родителей.

В громкоговорителе раздался голос Бэтмена:

– ДЕВОЧКА С ШАРИКОМ, СПРЯЧЬСЯ В ФОТОБУДКЕ!

Случайная пуля попала в шарик, и тот громко лопнул буквально в нескольких сантиметрах от её лица. Она подскочила, внезапно осознав всю опасность своего положения. И затем обмякла, будто была не в силах пошевелиться. Будка была прямо напротив неё, на той стороне улицы, но она мешкала, застыв от страха.

– БЕГИ! Я ПРИКРОЮ!

Бэтвинг сделал круг над будкой. Как и обещал, Бэтмен выпустил заряд резиновых пуль, который остановил бы любое наступление. Прикрытие придало девочке сил. Вскочив, она ринулась в сторону будки и исчезла в её дверях.

«Молодец».

Хлипкое сооружение практически не могло защитить от перестрелки, но цель была не в этом. Продолжая обстрел резиновыми пулями, Бэтмен выпустил из нижней части Бэтвинга захватный крюк и трос. Магнетический крюк появился в окошке на потолке будки.

– ДЕРЖИСЬ ИЗО ВСЕХ СИЛ!

Инфракрасный сканер показывал, что тела родителей девочки быстро остывают, и, следовательно, они мертвы. С горечью признав, что здесь уже ничем не поможешь, Бэтмен открыл заслонки, и Бэтвинг взмыл в небо, унося с собой будку. Благодаря мощным турбированным моторам и крепкому металлическому тросу самолёт нёс её с лёгкостью, даже с подростком внутри. Трос не раз выручал Бэтмена, выдерживая и буксировку Бэтмобиля, и пакет с пластиковой взрывчаткой в подарочной упаковке, однажды любезно преподнесённый Джокером.

– ДЕРЖИСЬ, – успокаивал Бэтмен свою пассажирку, – МЫ ОТСЮДА ВЫБЕРЕМСЯ.

С высоты десятков футов над землёй он видел, как на Четвёртой улице сосредотачиваются отряды полиции под управлением Гордона. Поняв, что их окружили, бандиты пытались скрыться, попадая прямиком в руки бойцов отряда особого назначения. Бэтмен выпустил им вслед залп гранат со слезоточивым газом, просто чтобы облегчить работу Гордона, прежде чем удалиться со спасённым подростком на буксире.

Если кто-нибудь из бандитов ускользнет от Гордона... тогда, Бэтмен проследит, чтобы они не задержались на свободе надолго. Виновных в сегодняшней резне может ожидать его ночной визит в ближайшем будущем, а затем долгое пребыванием в тюрьме Блэкгейт.

Через несколько минут, в паре кварталов от места уличных боёв, он осторожно опустил захваченную будку в центре ресторана на крыше в респектабельной части города. Он с мрачным удовлетворением смотрел, как девочка неуклюже спотыкаясь, выбирается из кабины на крышу. Ошарашенные менеджеры и официанты бросились ей на помощь.

«Вот и хорошо, – подумал Бэтмен. – Возможно, родителей спасти я не успел, но по крайней мере их ребенок в безопасности».

Как станет известно позже, девочку звали Джоанна Ли.

– Джоанна Ли, – произнёс Альфред. Дворецкий забрал пустой стакан из-под коктейля, подойдя к Брюсу со спины. Он почти так же хорошо, как и его хозяин, умел передвигаться совершенно бесшумно. – Я её помню.

– Ничего удивительного, – ответил Брюс. С тех пор, как погибли её родители, Фонд Уэйнов ненавязчиво отслеживал её судьбу, как и многих других жертв преступлений. – Не так давно я встретил её снова, когда фонд присвоил ей полную стипендию. Это было на церемонии вручения в нашем поместье. Я был впечатлен ее любовью к Готэму, его архитектуре и истории, несмотря на то, что этот город отобрал у нее.

– Очень яркая и жизнерадостная молодая девушка, насколько я помню. – Альфред задержался в центре управления. – Вы боитесь, что с ней что-то случилось?

– Надеюсь, что нет. – Брюс помрачнел. Его тревога о безопасности Джоанны усиливалась чувством вины. – Черт возьми, почему я только сейчас обнаруживаю, что она пропала?

– Не стоит корить себя, мастер Брюс. Вы не можете знать всего.

– Ничего хорошего, – Брюс покачал головой. – Мне следовало знать.

– Хочу вам напомнить, сэр, что вы были заняты более важными делами. Вы только что вернулись после освобождения заложника в Корто Мальтезе, а ещё у вас есть обязанности в Лиге [Альфред имеет в виду Лигу Справедливости Америки – команду супергероев вселенной DC]. При всем уважении, даже Бэтмен не может быть везде и сразу.

Брюс очень ценил попытки дворецкого успокоить его совесть, но несмотря на это все еще считал себя ответственным. Он вывел на экран фотографию Джоанны – такая же была на её студенческом билете.

Рыжие, крашеные хной волосы, короткие и взъерошенные, придавали ей дерзкий и неформальный вид, как и U-образное металлическое кольцо в носу. Светящиеся умом карие глаза, смотрели из-за стёкол очков в «кошачьей» чёрной оправе. Это действительно была та многообещающая молодая студентка, которую он не так давно чествовал в своём поместье.

А теперь она пропала – и еще до убийства профессора.

Но почему?

– Прекрасная молодая леди, – заметил Альфред. – Есть что-то странно знакомое в её чертах, как будто я очень хорошо её знаю.

– Я понимаю, о чём ты, – ответил Брюс. – Она тоже мне кого-то напоминает, хотя и не могу понять, кого. Я подумал об этом ещё в прошлый раз, когда мы встретились.

Однако гораздо больше его беспокоила мысль о том, что темный скелет в шкафу Готэма – Суд Сов – забрал Джоанну, когда он выпустил её из виду.

Однажды он её уже спас. И сейчас нельзя допустить, чтобы с ней что-то случилось.

Если только уже не слишком поздно.

Глава 4

Джоанна и ее соседка, Клэр Неско, жили в квартире на верхнем этаже дома в университетском районе. Ряд домов из красного кирпича, переоборудованный под студенческое жильё за пределами кампуса, выходил на оживлённую улицу, усаженную деревьями. Тёмный рыцарь собирался расспросить Неско об исчезновении Джоанны, но предпочел сделать это осторожно, вдали от посторонних глаз. Летучие мыши лучше всего охотятся под покровом ночи.

Как и Совы...

Солнце уже давно зашло, когда Бэтмен подъехал к дому по неосвещенному переулку. Бэтмобиль был припаркован неподалеку в одном из многих тайных гаражей, который Брюс Уэйн купил или построил по всему городу через различные подставные компании.

Из квартиры на первом этаже раздавалась громкая музыка, оставалось только посочувствовать другим жильцам и соседям. В квартире на верхнем этаже горел свет, значит, дома кто-то был. Быть может, это Джоанна уже сумела вернуться в свою квартиру, но он хорошо знал, что в Готэме на лучшее надеяться не стоит, люди здесь часто пропадают без вести.

Пройдя в темноте, он молча поднялся по задней пожарной лестнице к чёрному входу в квартиру. Лампочка над дверью была выключена, отчего здесь было совсем темно. Бэтмен нахмурился. Уж очень это было удобно. Он проверил лампочку и обнаружил, что её просто немного открутили, чтобы она выключилась. Это не могло означать ничего хорошего.

С другой стороны, значит, что-то плохое...

Он остановился перед задней дверью. Бэтмен, как правило, не стучал перед входом, чтобы выглядеть таинственнее, но Клэр Неско не была ни преступником, ни даже подозреваемым, на которого нужно было нагнать страху. У него не было никакого желания испугать невиновного человека, вторгшись в её дом без предупреждения. Размышляя, как поступить, он подёргал дверную ручку – и с тревогой обнаружил, что дверь не заперта. Университетский район – это, конечно, не Преступный переулок, но никто в Готэме просто так не оставит заднюю дверь незапертой, особенно после наступления темноты. Встревоженный, он толкнул дверь, войдя в прихожую.

Запаха горелой плоти не чувствовалось, но это лишь немного его успокоило.

– Клэр? – позвал он. – Клэр Неско?

Тишина. Он повысил голос.

– Клэр? Вы слышите меня?

Зловещая тишина побудила его действовать.

Доверившись своему чутью, он быстро обошёл очевидно пустую трехкомнатную квартиру, где по всем признакам совсем недавно то-то был. Телевизор в гостиной был включен, но стоял на паузе, как будто Клэр только что отошла на мгновение. Тарелка с обедом стояла нетронутой на низком журнальном столике перед потёртым диваном. Оставленное блюдо изумительно пахло, а тарелка была еще теплой на ощупь.

Микроволновая печь на маленькой кухне за стеной настойчиво подавала звуковой сигнал. Осмотревшись, Бэтмен обнаружил кружку с кипятком, в которую осталось лишь положить чайный пакетик. Входная дверь квартиры была закрыта на замок и на цепочку. Шторы колыхались от лёгкого ветерка из кухонного окна, которое было открыто, несмотря на ночную прохладу.

Так же, как в разорённом кабинете профессора Морса...

Бэтмен ринулся к окну, боясь, что уже слишком поздно. Не было времени дальше проверять, прав ли он в своих подозрениях. Выскочив через окно, которое выходило на переулок, он вытащил из пояса пистолет с крюком и выстрелил в направлении дымохода, который заприметил раньше. Титановый крюк в комплекте с автоматическим алмазным сверлом ввернулся концом в стену и трос затянулся. Подёргав трос, Бэтмен убедился, что надёжно закрепил его, и быстро вскарабкался по стене здания, добравшись до черепичной крыши.

Коготь, которого было легко узнать по черному облегающему костюму и сверкающим ножам, удерживал Клэр Неско. Это была худенькая девушка, которая выглядела как студентка, небрежно одетая в школьный свитер и джинсы. Её запястья и лодыжки были связаны. Кляп приглушал её крики. Злобный агент Суда, закинув её на плечо, ловко перелез через конёк крыши на соседнее здание.

Бэтмен с облегчением отметил, что Коготь, похоже, намеревался похитить её, а не убить, а это значит, что еще есть шанс спасти Клэр от любого испытания, которое для нее уготовили Совы.

Он слишком хорошо знал, как они относились к своим пленникам...

Появление Бэтмена не ускользнуло от внимания Когтя, который через плечо мог оглядеть всю крышу. Бэтмен невольно содрогнулся при виде этих круглых, похожих на совиные глаза окуляров.

На мгновение, даже находясь высоко над городскими улицами под открытым небом, он чувствовал себя так, как будто вернулся в подземный лабиринт, погружённый в бездну отчаяния...

«Приди в себя, – подумал Бэтмен. – Жизнь человека в опасности». Запах мёртвого Герберта Морса возник в его памяти, когда он встретился с похитителем в капюшоне лицом к лицу. Он уже побеждал Когтей. И сделает это снова.

– Коготь! – рявкнул он. – Хватит. Отпусти её.

Даже готовясь к схватке, Бэтмен как детектив не переставал задаваться вопросом, что Совам было нужно от Клэр. Нападение Когтя должно быть связано с исчезновением Джоанны, а также с самосожжением Морса. Но общая картинка по-прежнему не складывалась.

– Я перед тобой не в ответе, Бэтмен, – сказал убийца. – Суду Сов нужна эта женщина. Это не твое дело.

Капюшон и очки скрывали его незнакомое лицо, но Бэтмен чувствовал, что это не тот Коготь, с которым он сталкивался раньше. Быть может, это молодой убийца, который лишь недавно вошёл в дело или опытный, который вернулся из забвения? Возможно, он был призван из некоего отдаленного гнезда. Хотя Суд и пустил глубокие корни в Готэме, вместе с тем их охват был глобальным – с секретными отделениями по всей планете.

– Ты находишься в моём городе, – сказал Бэтмен. – Поэтому это моё дело.

– Твой город? – усмехнулся Коготь. – Ты даже не представляешь, какие тайны всё это время скрывались прямо у тебя под носом.

– Просвети же меня.

– Ты же у нас великий детектив, – отозвался Коготь, – вот и разбирайся.

С этими словами похититель скрылся со своей пленницей. Он с разбегу скакал с крыши на крышу, не снижая скорости, несмотря на вес своей извивающейся ноши.

Бэтмен погнался за ним, волнистый плащ развевался у него за спиной, словно кожистые крылья его ночных тезок. Он проворно приземлился на мансардной крыше соседнего дома. По пути преследования врага, перед ним на городских крышах вырастали дымоходы, спутниковые тарелки и мансардные окна.

Коготь был силён и стремителен, но у него не было шансов уйти от Бэтмена с заложником на плечах. Предпочитая драться, а не скрываться, он выхватил из своего пояса блестящий метательный нож и швырнул его в лицо своего преследователя.

Лезвие прорезало воздух, пазы ножа были заполнены ртутью для более устойчивой траектории полета. Электрум сверкнул, как лунный отблеск.

Но Бэтмен носил свой развевающийся плащ не для красоты. Он был изготовлен из огнестойкой ткани производства фирмы «Номекс», состав которой был дополнен кевларовой нитью двойного плетения, способной выдержать любые повреждения от пуль до напалма, без потери гибкости. Рефлекторно сгруппировавшись за долю секунды, Бэтмен отклонился в сторону, и лезвие ножа поразило ни в чём неповинную спутниковую антенну, вхолостую пролетев по черепичной крыше.

Коготь мог бы постараться и получше, если хотел сбежать со своей пленницей.

«Моя очередь», – подумал Бэтмен.

Достав из своего пояса бэтаранг, он бросил его в Когтя, который ловко уклонился от метательного оружия. То прошло буквально в нескольких сантиметрах от цели и улетело в темноту ночи. Из-под капюшона убийцы вырвался издевательский смешок.

– Ты промазал, Тёмный рыцарь, – сказал Коготь. Бэтмен отчётливо слышал насмешку, несмотря на то, что лицо человека было скрыто капюшоном. Его тон и движения выдавали высокомерие молодости. Это некий новый Коготь, который хочет проявить себя, выступив против величайшего врага Сов? Коготь повернулся лицом к преследователю и поставил Клэр перед собой в качестве живого щита. Острые как бритва металлические когти на перчатке коснулись ее шеи.

– А теперь возвращайся в свою пещеру, а то мне придётся перерезать горло этой молодой леди.

Это блеф? Бэтмен не был уверен. Если бы Совы хотели убить Клэр, Коготь мог сделать это ещё в квартире. Он не похитил бы ее, если бы она для чего-то не нужна была им живой. И все же он осмеливается так блефовать?

– Для чего она тебе нужна? – спросил Тёмный рыцарь, стараясь потянуть время. – И что ты сделал с Джоанной Ли?

– Ничего... пока что, – отозвался Коготь. – Но будь уверен, однако, она не избежит решения Суда. Можно бежать, можно скрываться, но не спрятаться ей...

Его речь оборвал вернувшийся бэтаранг, который ударил ему в спину, разрывая броню, и вонзаясь глубоко в плоть. Это было нечто большее, чем обычное метательное оружие, так как бумеранг также производил мощный электрический удар. Коготь застыл на месте от испуга, при этом его конечности судорожно дергались.

– Это не зря называется бэтарангом, – усмехнулся Бэтмен. – Следует ожидать угрозы со спины.

Удар был такой силы, что когда-то сбивал с ног Убийцу Крока, но Коготь от него только пошатнулся. Бэтмен этого опасался, так как уже видел такое. Когти использовали сыворотку, которая была почти полностью основана на уникальных свойствах электрума. Она усиливала природную способность к регенерации тканей до сверхъестественного уровня. Электрум наполнял каждую клетку его тела. Это означало, что Коготь может быть ранен, даже убит, но ненадолго. Несмотря на высоковольтный удар по телу, Коготь мгновенно восстанавливал нервные окончания, сожжённые встроенным в бэтаранг электрошокером.

Судорожно дёргаясь, Коготь тем не менее смог устоять на ногах, но при этом разжал руки, отбросив Клэр в сторону. Она ударилась о жёсткое покрытие, вскрикнула и покатилась по скату крыши к её краю – рискуя упасть с высоты сорока футов. В её глазах была паника, связанными руками и ногами она колотила и скребла старинную глиняную черепицу в отчаянной попытке замедлить падение. Из заткнутого кляпом рта вырвался приглушенный крик, когда она ударилась о желоб нижней части ската крыши – и вылетела через край на тротуар.

Бэтмен нырнул за ней без колебаний. Забыв на секунду про Когтя, он взмыл над крышей, рассчитывая силу инерции, чтобы перехватить падающую женщину, пока она летела по дуге на ступени парадного входа в здание. Их тела соприкоснулись, и он, схватив её одной рукой за талию, выстрелил крюком из пистолета в верхние ветви крепкого клена.

– Я тебя держу, – сказал Бэтмен. – Хватайся крепче.

Механическая лебедка выдернула их вверх и понесла над улицей. Сопровождаемые звуками клаксонов и визгом автомобильных тормозов, они пересекли две полосы движения и приземлились на тротуаре напротив многоэтажного здания, которое они только что столь стремительно покинули.

Бэтмен поставил Клэр на ноги, чувствуя, как она дрожит. Поискав глазами через телескопические линзы Когтя, он увидел, что неприятель смотрит на них сверху вниз, стоя несколькими этажами выше. Он всё еще беспорядочно дёргался, отчаянно пытаясь достать рукой до спины, чтобы вытащить из тела искрящий бэтаранг. Он метнул орудие обратно в Бэтмена – или, возможно, в Клэр – с удивительной силой и скоростью. Бэтмен едва успел выставить правый кулак перед горлом Клэр, остановив бэтаранг защитными стальными шипами на перчатке. Тот довольно глубоко врезался в его руку. На заострённом кончике виднелась свежая кровь – кровь Когтя.

«Лучше в меня, чем в неё, – подумал Бэтмен. – Кажется, он не блефовал». Или возможно, Коготь предпочел убить Клэр, чем отдать её в руки Бэтмена. Потому что боится того, что она может рассказать?

Издалека послышался вой полицейских сирен. Вертолет с репортёрами новостей завис в воздухе неподалёку, шум его мотора перекрывал рёв сирен. Его спасательная операция не осталась незамеченной. На тротуаре уже собралась толпа зевак. Любопытные прохожие выхватили свои телефоны, чтобы заснять происходящее на память и для социальных сетей. Для Когтя это было очевидно слишком, поэтому он скрылся от посторонних глаз и исчез с края крыши. Увидев это, Бэтмен нахмурился, желая преследовать убийцу, но он не мог сейчас оставить Клэр. Тёмному рыцарю пришлось отложить затею воздать по справедливости за Морса, а также за неизвестно скольких еще людей.

«Не сейчас, – сказал себе Бэтмен. – Но Коготь обо мне ещё услышит».

Заостренным кончиком бэтаранга он разрезал веревки, которые связывали девушку. Из-за Клэр, вероятнее всего, отступил и Коготь, вместо того чтобы продолжить схватку. Бэтмен ловко достал кляп, и девушка шумно глотнула воздуха, когда рот освободился.

Поддерживая её, чтобы она устояла на ногах, он оглядел растущую толпу зевак, а также вертолет, который завис над местностью. Полицейский транспорт тоже был уже близко.

– Нам нужно поговорить, – сказал Бэтмен. – Но только не здесь.

Глава 5

Автомобиль мчался по городу с включенным режимом маскировки. Он направлялся на север в сторону Мидтауна, подальше от университетского района. Автомобиль был скрыт за голографическим изображением, поскольку сейчас было разумнее спрятаться от глаз Сов или кого-либо еще.

И пока Коготь всё ещё на свободе, лучше не рисковать драгоценным пассажиров.

– О Боже, – сказала Клэр, сидевшая сбоку от водителя. – До сих пор не верится, что всё это происходит со мной.

Её квартира была больше не безопасна, и на улице они привлекали слишком много внимания своим присутствием, поэтому Бэтмен решил поместить Клэр в самое ближайшее защищённое место – Бэтмобиль. Это транспортное средство было сконструировано таким образом, что могло отразить или избежать большинство нападений любого рода. Эта машина была крепче бронированного грузовика, значительно быстрее и более универсальна. Это был боевой танк, при этом манёвренный как спортивная машина, а также просто место, где Клэр может сейчас побыть.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Бэтмен. Ему очень хотелось задать ей интересующие его вопросы, но он понимал, что она только что вышла из страшной передряги, и неизвестно чем это может для неё обернуться. В отличие от Бэтмена, она не привыкла встречаться лицом к лицу с профессиональными убийцами или летать с крыш.

– Честно? – отозвалась она. – Не знаю, почему я не в истерике или не лежу где-нибудь, свернувшись калачиком в позе зародыша.

Она вздрогнула при воспоминании о том, как была на волоске от смерти, теребя свой ремень безопасности:

– Может быть, меня всё ещё мутит... или, может быть, мне не по себе, от того, что я еду по городу с Бэтменом, чёрт возьми... только не обижайся.

– Даже не думал.

Мастерски лавируя по улицам ночного города, он исподволь разглядывал свою пассажирку. Клэр Неско выглядела совсем не так модно и броско, как её пропавшая соседка. Светло-каштановые стриженые волосы были небрежно уложены. Одета скорее удобно, чем стильно, практически без макияжа, не заметно украшений или татуировок.

Перед визитом к ней Бэтмен выяснил, что Клэр 24 года, она изучает антропологию, её семья проживает в Коаст-сити. У нее нет судимостей, кроме нескольких автомобильных штрафов, в интернете от неё лишь пара записей в блоге на тему обычных дурацких комедий. Помимо ее связи с Джоанной Ли, не было никаких очевидных причин, зачем Коготь мог прийти за ней. Он был впечатлен тем, как хорошо она держалась, учитывая все обстоятельства.

– Кто... кто этот человек? – спросила Клэр. – Который напал на меня.

Бэтмен размышлял, о чём ей можно сейчас рассказать, и решил, что ей пока не нужно знать об ужасном сожжении Морса, не говоря уже о долгой истории тайных убийств, похищений, и вымогательств. Хватило и того, что с ней только что произошло.

– Он называет себя Когтем.

– Как в том старом детском стишке?

Бэтмен кивнул:

– Но это не просто детская страшилка. Уж поверь мне.

– Это понятно. – Она провела рукой по шее, словно чтобы удостовериться, что она в целости и сохранности. – Полагаю, мне повезло, что у меня голова цела.

«И что тебя не распяли или не сожгли дотла», – подумал Бэтмен, но вслух этого не сказал.

– Я подозреваю, что ему нужно было то, что в твоей голове. Он хотел получить от тебя некую информацию.

– О чем? – спросила она, кажется, начиная понимать. – О Джоанне? И её исчезновении?

– Об этом нам как раз нужно поговорить.

Въезжая в гараж в паркинге Мидтауна недалеко от Башни Уэйна Бэтмен выехал на верхний уровень, где в неприметном месте всегда стояла табличка «ЗАБРОНИРОВАНО». Место находилось в зоне слепого пятна видеокамер безопасности гаража, что было стратегически удобно для входа и выхода на этот уровень. Бэтмен припарковал машину, поставив её таким образом, что можно будет немедленно выехать, если необходимо. Тонированные стёкла совсем не пропускали свет, поэтому снаружи машина будет выглядеть темной и пустой. Двери и окна были звукоизолированы, что также гарантировало конфиденциальность.

– Мы можем спокойно поговорить здесь, – сказал Бэтмен, – а потом поищем для тебя другое более безопасное место.

Он не мог взять её в пещеру или своё поместье по понятным причинам, но он может договориться с Гордоном, чтобы тот разместил её в безопасном доме департамента полиции Готэма.

– Я прошу прощения за то, что приходится задавать вопросы несмотря на то, что тебе только что пришлось пережить, но время может иметь существенное значение... особенно в том, что касается Джоанны.

– Я понимаю.

Клэр, не теряя времени, расстегнула ремень безопасности, возможно, ей было неприятно вспоминать о том, как Коготь связал её.

– Что ты хочешь знать?

– Расскажи мне о Джоанне и как можно подробнее об её исчезновении.

Он просмотрел официальные отчеты, информации в них почти не было, поэтому хотел услышать обо всём от Клэр напрямую.

– Хорошо. – Она откинулась в автомобильном кресле и глубоко вздохнула, прежде чем ответить. – Двое суток назад Джоанна так и не пришла домой, это было на неё не похоже. Бывало, она засиживалась в библиотеке кампуса, работая над своей диссертацией, но в этот раз она не отвечала на мои звонки и смс, и никто, казалось, её не видел. Поэтому я начала серьезно беспокоиться. Я пыталась связаться с охраной кампуса, а затем с обычной полицией, но они меня только разозлили. – В её голосе послышался сарказм. – Студентка пару дней не появляется дома? Подумаешь, она может просто с каким-то парнем застряла, верно?

«Гордону это не понравится», – подумал Бэтмен.

– Она с кем-нибудь встречалась?

– Конечно, у неё есть парень. Его зовут Деннис Льютон. Он был первым, кому я позвонила, но он сказал, что не видел её несколько дней. Это было странно. В том смысле, они не то чтобы помолвлены или что-то в этом роде, но у них были серьёзные отношения, вроде бы. Трудно поверить, что она просто так стала бы его игнорировать.

– Он волновался за нее?

– Честно? Не так уж сильно, как можно было бы ожидать. – Она сказала это скорее задумчиво, чем возмущённо. – Во всяком случае, он продолжал пытаться успокоить меня, говорил, чтобы я не волновалась, что Джоанна должна выйти на связь в конце концов. Это было странно.

Насколько Бэтмен знал, Льютон не подавал заявления о пропаже человека, несмотря на внезапное исчезновение его подруги. Была ли у него причина, по которой он не беспокоился об её безопасности? Ему нужно будет поговорить с Льютоном, и как можно скорее.

– Ты знаешь кого-то, кто мог бы желать навредить Джоанне?

– Кроме этого... этого Когтя? – Клэр покачала головой. – Вообще никого. Она замечательная и с ней всегда легко ладить. Мы дружили много лет с тех пор, как встретились в студенческом городке, когда учились на втором курсе. Я не могу найти ни одной причины, по которой кто-то мог её похитить, не говоря уже о той сволочи с крыши. – Она посмотрела на Бэтмена с тревогой. – Ты же не думаешь, что он забрал её, правда? Так же как и меня?

– Сначала я боялся этого, – ответил Бэтмен, – но судя по тому, что Коготь говорил, похоже, он все еще охотится за Джоанной. Она может где-то скрываться. «Ей не избежать Суда», – вот что сказал Коготь, возможно, сказал больше, чем нужно. «Можно бежать, можно скрываться, но не спрятаться ей...»

– Так ты думаешь, она может быть цела? – Клэр ухватилась за эту возможность как за спасательный круг. – Просто где-то залегла на дно?

– Возможно, – ответил Бэтмен. – Я подозреваю, что Коготь хотел расспросить тебя о местонахождении Джоанны или, возможно, даже использовать как заложницу, чтобы выманить её из укрытия. Коготь мог также хотеть узнать, что ты знаешь о... людях, на которых он работает.

– Суд Сов, – прошептала она, повторяя то, что сказал Коготь. – Они тоже на самом деле существуют?

– Боюсь, что так.

– И они преследуют Джоанну?

– Получается, да.

Бэтмен снова вспомнил яркую и увлечённую своим делом молодую аспирантку, которая не так давно столь впечатлила Брюса Уэйна. Нужно было найди её раньше, чем до неё доберётся Коготь. Какой бы умной она ни была, она не выдержит схватку с одним из опаснейших убийц Суда.

– Безумие какое-то! – запротестовала Клэр. – Прежде всего, почему этот Суд Сов заинтересован в Джоанне? Мы с ней самые обычные люди!

У Бэтмена были на этот счёт подозрения, но он хотел послушать дальше.

– Перед тем, как она исчезла, – спросил он, – не было ничего странного? Она не выглядела взволнованной или напуганной?

– Вовсе нет, – ответила Клэр. – Во всяком случае, она была очень увлечена работой, где у неё, как она считала, всё получалось. Она с энтузиазмом начинала каждый свой день.

«Очень похоже на Джоанну», – подумал Бэтмен.

– Расскажи мне об её работе. Что она исследовала?

Клэр озадаченно посмотрела на него:

– А какое это сейчас имеет значение?

– Вот это как раз мне и нужно выяснить, – сказал Бэтмен. – Есть причины полагать, что её исчезновение может иметь какое-то отношение к её исследованиям. Всё, что ты можешь рассказать мне об её работе, поможет мне понять, почему Коготь преследует ее.

– Ну, если ты так считаешь, – неуверенно отозвалась Клэр. Она глубоко вздохнула. – В общем, хотя мы и были соседками, я не могу сказать, что знаю абсолютно всё о научных исследованиях Джоанны. История искусства не входит в круг моих интересов, и у меня есть свои дела, поэтому я не уделяла пристального внимания её исследованиям. Но мне кажется, в общих чертах я о них знала.

– И чем она занималась?

– Джоанна писала учебную работу о некоем древнем скульпторе по имени Перси Райт, который был очень известным в своё время.

Бэтмен знал это имя. Райт действительно был известным скульптором начала двадцатого века и прославленным сыном Готэма. Его работы и сейчас можно найти в различных государственных и частных коллекциях по всему городу, при этом некоторые из них были пожертвованы Фондом Уэйна.

– Я слышал о нем, – сказал Бэтмен. Насколько он знал, жизнь и деятельность Райта были хорошо за-документированы и серьезно изучались на протяжении многих лет. – Я полагаю, что у Джоанны был новый подход к теме?

– Да, – ответила Клэр. – Она была сосредоточена на определённой натурщице, некоей Лидии, чей образ Райт воспроизводил снова и снова. Она была его «музой» или что-то в этом роде, и, по словам Джоанны, сейчас её лицо и тело можно увидеть увековеченными во всём Готэме – на памятниках, фонтанах, старых зданиях, и так далее. Джоанна, бывало, показывала её иногда, когда мы гуляли по центру города, но я не всегда присматривалась. Как я уже сказала, искусство не мой конёк. Как бы то ни было, понимаете ли, – настоящая Лидия в определённый момент исчезла. Это оставалось большой загадкой, и Джоанна считала, что Перси Райт никогда её не забывал. На самом деле она выдвинула теорию, что Райт спрятал подсказки о том, что случилось с Лидией во многих своих статуях. – Клэр пожала плечами. – Это звучит как-то надуманно на мой взгляд, но Джоанна была убеждена, что она на верном пути.

– Прежде чем сама не пропала, – заметил Бэтмен.

Клэр погрустнела:

– Забавно. Никогда раньше эту связь не замечала. – Она с тревогой посмотрела на него. – Но ведь это просто совпадение, правда? Все эти события с Перси Райт и Лидией – им уже сто лет минуло. Это не может иметь ничего общего с сегодняшним днем.

– Я не был бы так уверен в этом, – ответил Бэтмен. Он снова вспомнил слова Когтя о секретах, спрятанных у него прямо перед носом. Суд Сов был основан как раз во времена Перси Райта. Могли ли они тогда иметь отношение к исчезновению этой Лидии? Конечно, она стала не первой, кого Совы устраняют, руководствуясь своими загадочными причинами. Возможно, Джоанна раскрыла какой-то давно забытый факт, который Суд предпочел бы оставить в тайне.

Как рабочая версия, она, казалось, соответствовала обстоятельствам дела.

Предположительно, Коготь допросил Морса и обыскал его кабинет, чтобы узнать, что несчастный профессор уже успел узнать об открытиях Джоанны. То же самое с похищением Клэр, хотя Коготь, возможно, также надеялся, что Клэр может помочь ему выследить её соседку.

«Все факты сходятся», – подумал Бэтмен. Было маловероятно, однако, что Коготь сдастся после одной попытки. Пока Совы подозревали, что она слишком много знает о работе Джоанны и её местонахождении, Клэр была в опасности. Он боялся, что они не остановятся, пока не заставят замолчать любого, с кем Джоанна могла бы поделиться своими теориями, а это означало, что любой, кто близок к Джоанне, может быть в смертельной опасности.

– Её парень, – вспомнил Бэтмен. – У тебя есть его контакты?

– С собой нет, – ответила Клэр. – Ты не поверишь, но Коготь не дал мне взять с собой телефон, прежде чем связать меня и вытащить в окно. – Она вопросительно посмотрела на Бэтмена. – Почему ты спрашиваешь?

– Просто хочу всё проверить.

Беспроводная гарнитура в маске позволила ему подключиться к компьютерной сети далеко в пещере.

Через несколько секунд он нашел адрес и номер телефона Денниса Льютона, который примерно подходил по возрасту, чтобы быть парнем Джоанны. Он вывел фотографию с водительских прав этого человека на монитор, встроенный в приборную панель автомобиля. На фото был изображен красивый молодой человек европейской внешности.

– Это он?

– Как... как ты только что это сделал? – пробормотала она. – Нашёл его так быстро, я имею в виду?

– Не обращай внимания. Это тот самый Деннис Льютон?

– Да, это он.

– Хорошо. – Он попытался позвонить через гарнитуру, но услышал лишь сообщение на автоответчике:

«Привет, это Деннис. Если я вам нужен, оставьте сообщение. Если я вам не нужен, оставьте мой телефон в покое. И если опять начнёшь что-то от меня требовать, выпей-ка яду Джокера, неудачник!»

Бэтмен нахмурился по нескольким причинам. Он переключился на выделенную телефонную линию.

– Гордон, я посылаю вам адрес Денниса Льютона, которого мог преследовать Суд Сов. Рекомендую отправить людей, чтобы взять его под стражу. Всё объясню позже.

Клэр уставилась на него:

– Ты думаешь, у Денниса тоже проблемы?

– Лучше позаботиться о безопасности, чем потом сожалеть. – Тёмный рыцарь должен был спрятать Клэр в какое-то укромное место, прежде чем отправится искать Денниса или Джоанну.

– Это моя проблема, не твоя.

Пришло время попросить об ещё одной услуге.

Глава 6

Макдугал-лейн, Готэм, 1918 г.

– Превосходно, – объявил Перси Райт. – Просто превосходно.

Одетая только лучами солнечного света, Лидия Дойл откинулась на бок на обитом бархатом подиуме в центре его просторной, хорошо освещенной студии, когда скульптор закончил лепить из глины предварительный макет своей следующей крупной работы.

Как всегда, он был поражен превосходными качествами своей натурщицы. Мало того, что ее лицо и фигуры были возвышенными – само воплощение идеала женственности – но ее способность долго оставаться в одной позе на время его изнурительно долгих сессий, по его опыту, не имели себе равных.

Многие натурщицы художника были готовы позировать в основном за пятьдесят центов в час, но немногие обладали исключительной способностью Лидии проникнуться духом произведения и воплотить желаемое настроение и эмоции – в этом случае момент томного умиротворения и блаженства. Она лежала, опустив руку ниже края подиума, и посмотрела на него с выражением полного спокойствия.

«Идеально».

Он благословил тот счастливый день, когда она впервые постучалась в дверь его студии в центре города, предложив свои услуги натурщицы. Со временем она стала его музой, его соратницей и даже больше.

Гораздо больше.

– Не за что, – ответила она, но затем сменила долго удерживаемое серьёзное выражение лица, чтобы бросить кокетливую улыбку. – Ваша оценка должным образом принята к сведению, сэр.

Светло-жёлтые косы упали ей на плечи. Её фарфоровая кожа и розовый цвет лица радовал глаз, и даже умелая рука мастера едва ли была способна выразить её природное сияние. Пронзительные голубые глаза тоже заставили его потрудиться при написании портрета.

– Пожалуйста, поумерь свою радость, моя дорогая, – с мягким укором попросил скульптор. – Сегодня разве что совсем немного дольше.

Он был на несколько лет старше неё, с седыми висками, но все же стройный и привлекательный для мужчины своих лет. Мятый фартук защищал его одежду во время работы.

То ли усы как у моржа придавали ему добродушный вид, то ли он действительно был польщён. Его взгляд, как всегда, был прикован к Лидии.

– Да, да, я знаю, – поддразнила она. – Обнаженная с безмятежным выражением лица – это изобразительное искусство и подходит для публичного показа, но улыбающаяся девушка без одежды выглядит просто непристойно. По твоим словам.

– Это всего лишь вопрос эстетики... и уместности, – ответил он. – Перед твоей улыбкой мне не устоять, и ты хорошо это знаешь. – Он достал часы из кармана брюк и с горечью обнаружил, что Лидия на самом деле держала позу более тридцати пяти минут без перерыва.

– Опять же, уже давно пора позволить тебе отдохнуть. Ты должна простить меня, дорогая. С тобой я от работы теряю голову.

– Не нужно извиняться.

Она встала с бархатной стойки и вытянула руки и ноги, прежде чем надеть халат, висевший рядом на крючке.

– Я не возражаю против вашего пристального внимания.

Студия Перси находилась на верхнем этаже его дома, расположенного в одном из самых «богемных» районов Готэма.

Мансардные окна обеспечивали достаточно солнечного света днем, в то время как газовые фонари позволяли плодотворно работать по вечерам, пока было время и силы.

Стенды, мольберты и верстаки загромождали пространство, которое было целиком и полностью посвящено служению ремеслу. Тут и там были разбросаны зарисовки и этюды различных незавершенных работ, здесь же стояли точеные каменные скульптуры в разных стадиях завершения, ожидающие нового вдохновения.

Везде, на что мог упасть взгляд, были видны изысканные черты Лидии – она была запечатлена на бумаге и в глине, в гипсе, в бронзе и камне.

Эта повсеместность свидетельствовала о её поразительной универсальности, а также о том, что художник со временем терял способность творить без неё. Пылающий огонь в кирпичном камине достаточно согревал комнату, чтобы ей было комфортно, даже когда она позирует ли в обнажённом виде. На диване с мягкой обивкой можно было вздремнуть долгим вечером – или заняться чем- то более страстным.

Завернувшись в халат, она подошла к художнику, стоявшему у передвижного стенда, на котором находилась ее миниатюрная копия. Итоговая скульптурная работа должна была быть в натуральную величину, но макет позволял ему проработать детали проекта в меньшем и более удобном масштабе.

С помощью поворотного стола можно было вращать макет по мере необходимости.

Перси отступил назад, чтобы проверить, как идёт работа. Там предстояло ещё многое подправить, отточить линии тела, но в целом он был доволен тем, что получалось, в немалой степени благодаря необычному изяществу натурщицы и её интуитивному умению позировать. Её было всегда приятно лепить. Она пробуждала в нём всё самое лучшее.

– Не забудь, – напомнила она ему, – ты обещал попозировать для меня когда-нибудь. – Среди прочих достоинств у Лидии был талант к рисованию. Её альбомы были заполнены прекрасными рисунками, которые она часто выполняла во время досуга. Это было одно из ее любимых занятий.

Он поднял бровь:

– В натуральном виде?

– Естественно, – ответила она. – Всё по-честному.

Снова она одарила его этой улыбкой, такой ободряющей и соблазнительной. Он обнял её и прижал к себе покрепче. То, что она была гораздо младше его, едва ли имело значение, когда они оставались наедине, и он был несказанно рад той конфиденциальности, которую могла предоставить эта городская квартира, где он был вдали от забот и обязанностей своей несчастной семейной жизни.

Вздох вырвался у него из груди.

– Что-то не так? – спросила она.

– Мне просто жаль, что такие безмятежные дни не могут длиться вечно, – признался он. – Мне больно вспоминать, что слишком рано я должен сесть на шестичасовой поезд и вернуться в старый холодный дом за городом.

– И обратно к миссис Райт, – добавила она за него. В её голосе не было горечи или ревности, лишь печальное принятие вещей, как они есть. Она прижалась к нему, положив голову ему на плечо. – Она подозревает... о нас?

– Это вряд ли, – ответил он. – Она понимает, что художнику нужна натурщица. По правде сказать, я не уверен, что она бы слишком сильно расстроилась, даже если бы знала – при условии, что мы останемся в рамках приличий. Её больше заботит её репутация в обществе, а вовсе не то, что я к ней охладел.

– Как это ужасно грустно для тебя, – отозвалась Лидия с искренним сочувствием, – и для нее.

«Если бы она знала Маргарет так же, как я», – подумал Перси.

– Твоё щедрое сердце заставляет меня обожать тебя еще больше, – сказал он вслух. – Но давай не будем тратить эти драгоценные часы на такие мрачные вопросы. – Он взглянул на незаконченный макет, который требовал дальнейшей доработки. – Я надеюсь ещё поработать до конца дня.

– Ох уж эти художники! – она рассмеялась, и этот веселый звук смахнул тень, которая ненадолго упала на их объятия. – Всегда одержимы своей работой. Если бы я не знала тебя лучше, я бы могла поклясться, что тебя больше интересуют мои модели, чем я сама.

– Ни в коем случае, – настаивал он. – Но, может быть, ты сможешь попозировать еще раз, совсем недолго? Я не совсем доволен тем, как я изобразил элегантный изгиб твоей шеи у плеча. – Он бросил умоляющий взгляд в ее сторону. – Сделаешь мне одолжение?

– Конечно, любовь моя, если ты настаиваешь.

Она повернула голову, чтобы взглянуть на своё миниатюрное отражение:

– Но могу я спросить, где будут выставлены мои изящные черты?

– В прекрасном саду, – сообщил он ей, – в поместье Уэйнов.

Глава 7

Конспиративной квартирой стал бывший пансионат в Нижнем Готэме, который перешёл в полное владение департамента полиции после того, как его предыдущий владелец признался в совершении бессчётного количества преступлений. Передав Клэр в руки Гордона и его людей, Бэтмен расположился на крыше здания.

Это был спокойный, тихий район, здесь в основном размещались разные небольшие магазинчики и предприятия, которые большей частью к вечеру были закрыты. В непосредственной близости от пансионата проходили железнодорожные пути, что делало это место малопривлекательным для туристов, предпринимателей и преступных группировок. Бэтмен надеялся, что Клэр будет здесь в безопасности, даже если её пропавшую соседку все ещё не нашли.

По словам Гордона, полицейские отправились на квартиру к Деннису Льютону, но дома никого не обнаружили. Адрес оставался под наблюдением, но в настоящее время местонахождение Льютона оставалось неизвестным. Возможно, парень Джоанны просто не мог выйти на связь, но всё же следовало рассматривать и более зловещие версии. Он мог как скрываться вместе с Джоанной, так и быть уже схваченным Когтем. Конечно, отсутствие тела давало определённую надежду, но останки, обугленные или нет, всё еще могли быть обнаружены.

– Звал?

Голос донесся сзади. Найтвинг присоединился к нему на крыше, возникнув будто из ниоткуда. Бэтмену уже доводилось видеть, как двигается его протеже, но тем не менее способность этого молодого человека так легко скользить, поражала.

«Я хорошо его тренировал».

Одежда молодого героя была менее нарядной, чем у его наставника. Он не носил плащ и капюшон, был одет в чёрный облегающий костюм, который очень подходил к его акробатическому стилю борьбы. Краснокрылый знак на груди заявлял об индивидуальности и одновременно приверженности Бэтмену, в то время как черная маска-очки осталась от костюма домино, который он когда-то носил как Робин. Теперь Чудо-мальчик вырос, вершит правосудие и ищет приключения сам по себе, но Дик Грейсон всегда рад протянуть руку помощи в нужный момент.

– Спасибо, что пришёл, – ответил Бэтмен, а затем вкратце рассказал Дику о том, что известно.

– Опять Совы, – сказал Найтвинг. – И новый Коготь?

Бэтмен кивнул:

– Боюсь, что так.

– Отлично, просто отлично. – Найтвинг нахмурился от новостей и провёл рукой в перчатке по своим чёрным взъерошенным волосам. – Я полагаю, мы всегда знали, что они вернутся.

– Очень похоже на то, что они никогда не уходили.

– Можно и так сказать.

У Дика Грейсона была своя печальная история, связанная с Судом и его наёмными убийцами. Они веками вербовали новых Когтей в цирках и праздничных шоу, разыскивая перспективных молодых акробатов, воздушных артистов и мастеров исчезновения. Они обучали их искусству убивать людей, а не развлекать публику, одновременно приобщая их к духу и традициям Суда – по сути им «промывали мозги», чтобы полностью перетянуть на свою сторону.

Уильям Кобб, прадед Найтвинга, был одним из таких убийц, и предполагалось, что Дик пойдёт по его стопам – пока преждевременная гибель его родителей не привела Дика в дом Брюса Уэйна, где он получил воспитание и таким образом оказался вне досягаемости Сов.

Если бы судьба сложилась иначе, сын Летающих Грейсонов вполне мог бы сам стать Когтем. Возможно, самым жестоким.

«Нам повезло, – подумал Бэтмен. – Лучше стать Робином, чем Совой» [Игра слов: Robin с английского дословно – малиновка].

– Коготь уже приходил за Клэр Неско, – сказал он своему бывшему партнеру. – Я доверяю людям Гордона, но у Сов свои глаза и уши повсюду. Буду признателен, если ты будешь присматривать за ней, пока я ищу Джоанну Ли и выясняю, что здесь происходит. – Бэтмен вгляделся в ночную тьму, как будто в поисках ответа. – Суд не пошёл бы на такой шаг лишь для того, чтобы прикрыть скандал вековой давности.

– Пытки, убийства, похищения, поджоги, – Найтвинг загибал пальцы. – Уж слишком всего много.

– Да, – согласился Бэтмен. – Этому должна быть причина.

Он смотрел на спящий город, задаваясь вопросом, какие новые кошмары замышляются прямо сейчас, когда они беседуют. Как и летучие мыши, Совы более активны в тёмное время суток, и не пощадят своих жертв.

– Что насчет тебя? – спросил Найтвинг.

Бэтмен разглядывал свой город:

– А что насчет меня?

– Ты можешь притворяться, обманывая кого угодно, только не меня, – ответил молодой человек. – Тебя многое связывает с Совами. Куда тебя это привело?

Бэтмен хотел было отмахнуться от этого вопроса – и закончить разговор. Дело есть дело, и Коготь все еще на свободе. Разговор о его чувствах не поможет спасти Джоанну или помешать Суду завладеть тем, что они ищут – неважно, скольких жизней это будет стоить.

Однако, всё-таки это Дик. Он заслужил честный ответ.

– Сложно сказать, – ответил Тёмный рыцарь. – Не только эти новые атаки, но и тот факт, что они, кажется, имеют отношение к событиям вековой давности. Это говорит о том, что Готэм, возможно, всегда был городом Сов. Что если они настолько глубоко проникли в жизнь этого города, что их невозможно будет искоренить по-настоящему? Что если, несмотря на все наши усилия, будущее Готэма за ними?

Повисло молчание.

– Я предпочитаю думать, что мы сами делаем свое будущее. -Найтвинг хлопнул Бэтмена по плечу. – Ты сам научил меня этому. И запомни, ты не одинок в этой борьбе.

Это было правдой. Суд мог иметь своих сторонников, но были союзники и у Бэтмена.

И вместе они справятся.

Глава 8

Поместье Уэйнов, Готэм, 1918 г.

Презентацию новейшей работы Перси Райта пышно отпраздновали в саду на территории поместья Уэйнов. Шампанское текло рекой, официанты в ливреях разносили изысканные закуски, угощая представителей высшего света Готэма, которые в этот весенний солнечный день вращались в обществе в своё удовольствие по такому исключительному поводу. Цветущие розовые кусты источали благоухающий аромат, как будто сама природа подвизалась создавать особое настроение. В беседке на большом газоне ансамбль наигрывал мелодию в стиле рэгтайма.

Стоя в одиночестве, Перси окинул взглядом безукоризненно ухоженный сад и рассудил, что это идеальное место для его новой скульптуры, которая находилась в центре мраморного фонтана, недавно установленного на основание. Вырезанная из натурального белого камня грациозная нимфа расслабленно возлежала у кромки воды, она опустила пальцы в воду, словно бороздя её струи, точёные ноги вытянуты навстречу ласковым солнечным лучам. Ее волосы заплетены, лицо выражает полное спокойствие и покой.

«Жаль, – подумал он, – что сама Лидия не может быть здесь, чтобы увидеть, как её красота венчает славу этого райского сада».

– Восхищаетесь своей работой, мистер Райт?

Подошел хозяин вечеринки, Алан Уэйн, держа по бокалу шампанского в руках. Продолжая дело, начатое ещё его отцом, этот известный архитектор считался создателем современного облика Готэма. Он был уже в годах, но отличался прекрасным здоровьем и бодростью духа. В выдающейся внешности этого мужчины с посеребренными сединой волосами, ухоженными усами и уверенной осанкой вполне угадывался тот самый молодой провидец, который задумал город из парящего камня и стали, с высокими подвесными мостами и небоскребами, сменивший Готэм с кирпичной и деревянной застройкой, в котором он родился.

Для Перси Уэйн был давним другом и покровителем, который сделал за эти годы многое, чтобы продвинуть его карьеру и репутацию.

Модное движение изящных искусств стремилось преобразить крупные города Америки, наполняя их украшениями в классическом стиле, тем самым соперничая с историческим величием Старого мира. Для выполнения таких задач нужны были должным образом подготовленные скульпторы, поэтому Перси оказался очень востребованным, не без помощи и покровительства влиятельных людей, таких как этот меценат.

– Просто ценю изысканную обстановку, – ответил Перси с улыбкой. – Я не мог желать лучшего пристанища для моей милой лежащей нимфы. Надеюсь, ваше семейство будет наслаждаться её видом многие века.

– В этом я совершенно уверен. – Алан протянул Перси бокал шампанского. – Так выпьем же, прежде чем эти ревнители благочестия не объявили его вне закона.

Перси принял напиток.

Он уже имел удовольствие выпить одну порцию, но посчитал, что ещё одна ему не повредит.

– Вы же не считаете, что запрет вступит в законную силу, правда?

– Кто знает? – пожал плечами Алан. – Я достаточно пожил на этом свете, и знаю, что почти все возможно. Потому что я ещё помню те времена, когда самое высокое здание в Готэме было всего пятнадцать этажей, а в парках пасли овец. А пока, – он поднял бокал, чтобы сказать тост, – за новый шедевр моего любимого художника. Она прекрасна, Перси. Одна из ваших лучших работ, без сомнения.

Перси присоединился к нему в тосте. Превосходного качества шампанское хорошо сочеталось с похвалой от его старого друга. Перси это было по вкусу.

– Вы очень добры, – сказал он. Обернувшись, Перси посмотрел на статую еще раз и улыбнулся, вспомнив, как она создавалась. – Я был... вдохновлён.

– Моими деньгами, – спросил Алан, – или моделью? – Вместе со своим приятелем он восхищённо рассматривал мраморную нимфу в её безмятежности. – Само очарование, безусловно. Будь я помоложе, и если бы меня меньше волновала моя репутация, я бы вас убил, чтобы выведать подробности.

– Вы представления не имеете, – ответил Перси. – Холодный мрамор может лишь приблизительно выразить возвышенные прелести оригинала. Она светится добротой, весь мир сияет от одного её присутствия... как натурщицы, само собой.

Внезапно он испугался, что слишком уж расчувствовался, и уже ругал шампанское, от которого он стал так смело рассуждать. Алкоголь слишком развязал ему язык, и возможно, он допустил вольность.

Перси с тревогой посмотрел на Алана и обнаружил, что старик пристально его разглядывает.

– Конечно. – Алан оглянулся вокруг, чтобы убедиться, что рядом нет лишних ушей, которые могли бы их подслушать. Затем он наклонился и понизил голос. – Послушайте умный совет, Перси, от человека, который знает толк в таких вещах. Не увлекайтесь этим пламенем, независимо от того, как она «сияет». Ваша жена – женщина властная, и, смею сказать, никому не даст перейти себе дорогу, а ведь вы цените свой покой.

Перси вынужден был признать, что это правда, но не хотел показать этого Алану. Показать, насколько это было для него важно.

У его жены были определённые связи и власть, которые всегда оставались тайной.

– О, боже! – сказал он вместо этого, притворяясь ошеломленной невинностью. – Надеюсь, я не произвел на вас неверного впечатления. Я говорил только о способностях моей натурщицы к позированию, а они действительно исключительные. Конечно, я ценю ваш мудрый и добрый совет, но уверяю вас, что мои отношения с этой молодой леди строго профессиональные. Она – всего лишь инструмент моей профессии, такой же, как моё долото или наждачная бумага. Я вижу в ней лишь рабочий материал, а не женщину, – заключил он.

А не слишком ли рьяно он протестовал?

– Ни слова больше. – Алан поднял руку, стараясь остановить возбуждённую речь Перси. – Это не мое дело. Забудьте всё, что я сказал. – Он смотрел на пустой бокал в его руке. – Похоже, мы оба восприняли это слишком двусмысленно.

Его открытый взгляд был устремлён вдаль, куда-то мимо Перси. На мудром лице промелькнуло огорчение.

– Скользкая тема, – пробормотал он и затем добавил: – Не обижайтесь.

Перси обернулся и увидел, что к ним направляется его жена. Это была красивая женщина, крепкая и статная, чьи благородные черты лица, по мнению Перси, слишком часто портило выражение, которое выдавало её суровую, непреклонную натуру. Шёлковое платье, привезённое из Парижа, подчёркивало ее фигуру, а её каштановые волосы были аккуратно уложены в стильный шиньон. Она уверенно шла по саду, ожидая, что другие гости расступятся у неё на пути, что они и делали.

Она привыкла получать то, что хочет.

– Вот ты где! – сказала она мужу. – Мне было интересно, куда же ты делся. – Она вежливо поприветствовала хозяина. – Прекрасная вечеринка, Алан. Я должна ещё раз поблагодарить вас за приглашение.

– Не за что, – ответил он. – Едва ли можно раскрыть искусство без художника... и его очаровательной лучшей половины, конечно. – Уэйн огляделся вокруг себя. – Теперь, если вы позволите, я должен переговорить с официантами, чтобы устроить ещё один раунд закусок. Обязанности хозяина за нас никто не выполнит, вам ли не знать. – Ловко откланявшись, он оставил Перси наедине с Маргарет.

Её вежливость как рукой сняло.

– Серьёзно, Перси, я так много прошу, когда хочу, чтобы мой муж не ускользал от меня при каждом удобном случае? Может быть, тебя стоит взять на поводок, просто чтобы держать при себе?

Перси знал, что она так бы и сделала, если бы думала, что ей это сойдет с рук.

– Извини меня, Маргарет, – ответил он. – Ты так хорошо проводила время с другими гостями, поэтому мне показалось, что ты будешь не против, если я отлучусь – на самом деле, я не ожидал, что ты вообще заметишь. Я просто хотел уйти от суеты в поисках вдохновения.

– Меня заботят приличия, – оборвала она его. – Муж должен сопровождать свою жену на общественных мероприятиях. Так принято. – Она кинула презрительный взгляд на скульптуру в фонтане. – Мне следовало знать, что я найду тебя здесь, плененного твоим собственным творением. Я уж подумала, что ты достаточно насмотрелся на эту мраморную колонну, пока столько дней корпел над ней в своей убогой маленькой студии.

Предостережение Алана эхом отозвалось в ушах Перси.

Следовало тщательно подбирать слова.

– Ты должна простить меня, дорогая, – ответил он. – Тщеславие художника.

– Которое ты уже достаточно сегодня потешил. – Она твёрдо взяла его за руку. – А сейчас Эллиоты до смерти хотят поболтать с тобой, так же как и Кобблпоты. Кстати говоря, последние пригласили нас на партию бриджа в четверг. Я сказала им, что мы будем с превеликим удовольствием.

Перси внутренне застонал от перспективы очередного утомительного вечера за игрой в карты с друзьями Маргарет. Он будет тосковать по своей студии... и Лидии.

– А это обязательно? Можно это как-то отменить?

– В самом деле, Перси. – Она злобно посмотрела на него. – Ты можешь хотя бы притвориться общительным.

– Ты же знаешь, как я не выношу эту бессмысленную трату времени, – возразил он. – Оставаясь наедине с собой, я предпочитаю заниматься своей работой.

– И своей музой?

Он застыл, застигнутый этим подозрением врасплох.

– Я... я не совсем понимаю, о чём ты.

– О, пожалуйста, Перси, – ответила она. – Ты думаешь, я совсем дура? По крайней мере, сделай любезность, не выставляй меня в таком свете.

Она привела его к уединенной беседке. «Ловушка захлопнулась», – подумал он. Не было смысла что-либо отрицать.

– Я не знаю, что сказать, Маргарет.

– Тогда попридержи язык, прежде чем ляпнешь очередную глупость.

Остановившись вне поля зрения остальной толпы, она пригвоздила его к земле взглядом василиска:

– Позволь объяснить тебе кое-что. Изображать обиженную супругу я не намерена. Если у тебя есть нужда общаться со всякими развратными особами, – если она удовлетворяет твои животные потребности, чтобы твой разум впоследствии мог сосредоточиться на более важных задачах, то пожалуйста, не беспокойся на мой счёт. Я далека от того, чтобы встать между художником и его музой. – Её голос был холоднее льда, когда она выпустила его руку. – Но ради бога, Перси, сохраняй всё в тайне... и не оставляй меня одну на людях, чтобы сходить с ума по её прелестям. Я ожидаю, что ты, по крайней мере, будешь играть роль примерного мужа. У меня тоже есть гордость.

Обличённый, он попытался дать объяснение.

– Маргарет, ты должна понимать. У меня никогда не было привычки «водить дружбу» с моими натурщицами...

– Избавь меня от своих жалких оправданий, – ответила она. – Мне пошёл на пользу брак с художником, человеком хорошего происхождения. Союз наших семейств принес пользу нам обоим, даже если ты не сумел этого оценить.

Действительно, их брак был скорее договором, чем любовным союзом. Они хорошо подходили друг другу на бумаге, но не в жизни.

Он устало вздохнул.

– Что ты хочешь от меня, Маргарет?

– Именно сейчас? – спросила она. – Ты возьмёшь меня за руку, мы будем общаться с гостями, и ты будешь изо всех сил показывать, как ты счастлив проводить время со мной. А в четверг мы пойдём к Кобблпотам.

– Очень хорошо, моя дорогая. Как скажешь. – При данных обстоятельствах Перси посчитал, что легко отделался.

– Да, я настаиваю, – заявила она. – И не забудь, у нас запланировано еще более важное мероприятие в следующий понедельник.

Перси почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Если честно, – сказал он, – я думал о том, чтобы пропустить эту встречу. Я не уверен, что моё присутствие действительно необходимо.

– Не будь смешным, – холодно сказала она. – Суд Сов требует твоего присутствия.

Глава 9

Мелодии сегодня не выходило.

Бренча на гитаре возле рынка в центре города, Зик посмотрел на облачное серое небо, собирался дождь.

На площади в южной части рынка ещё гуляло много людей, но холодный, пасмурный день определенно не вдохновлял их посещать зрелища. Даже те, что вышли просто послоняться без определённой цели, казалось, не особенно горели желанием задержаться, чтобы слушать его музыку, не говоря уже о том, чтобы подкинуть денег.

Зик стоял на виду у всех у пьедестала большой мраморной статуи, изображающей изящную деву в античных одеждах, несущую рог изобилия, наполненный фруктами и хлебами. Обычно место это было довольно бойкое в смысле прибыли, но сегодня в перевёрнутой шляпе, лежащей у его ног, лежала только горсть шиллингов и какая-то мелочь. Когда о его щёку ударилась капля и начал накрапывать моросящий дождь, Зик решил, что сегодня не его день.

– Кто-нибудь, помогите! Я горю! – Обезумевший бездомный, шатаясь из стороны в сторону, бежал по площади, издавая дикие вопли. Человек в мятой, изношенной одежде отчаянно рвался вперёд, а встревоженные покупатели и пешеходы спешили убраться с дороги. Он хрипло и бессвязно что-то выкрикивал.

– О господи, я же горю! Голова горит!

Первым побуждением Зика было закатить глаза. Он далеко не первый раз видел, как очередной псих отчаянно отвлекает на себя внимание публики. Как раз на днях сумасшедший проповедник конца света кричал какую-то чушь в течение нескольких часов, в то время как измученные горожане тщательно старались его не замечать. Будет день – будет новый сумасшедший.

– Пожалуйста, кто-нибудь, пожалуйста!

«Погодите-ка», – встревожено подумал Зик. Присмотревшись, молодой музыкант увидел, что бездомный незнакомец совсем плох. Налитые кровью глаза вылезли из глазниц. Сизое лицо налилось кровью и лоснится от пота. Несмотря на промозглый осенний воздух, человек потел, как будто на улице температура зашкаливала. Губы его потрескались. Он шатался на ходу.

– Голова горит, кровь горит!..

Мужчина бросился на испуганного прохожего, выхватив пластиковую бутылку с водой у него из рук. Зик ожидал, что он выпьет воду, но вместо этого он вылил содержимое бутылки на голову, обливаясь сверху донизу. Зик поражённо застыл, когда увидел, как над головой и плечами бездомного поднимается пар.

Как это вообще возможно?

Мужчина был красный как рак, под кожей выпирали пульсирующие вены. Из горла у него вырвался мучительный вопль.

Вдруг он вспыхнул, и в толпе раздался крик.


* * *

Джозеф «Джо» Бава. – Гордон опознал последнюю жертву, обращаясь к Бэтмену по видеосвязи из морга. – Несколько арестов за бродяжничество. Периодически попадал в различные психиатрические учреждения. Имел опыт злоупотребления психоактивными веществами. История печальная, но вполне обычная... пока он не самовозгорелся перед десятками очевидцев в... – Он сверился с отчетом. – В два семнадцать сегодня по полудню, на фермерском рынке.

Пошёл второй день, и количество тел удвоилось. В расстроенных чувствах, Брюс тягал веса в тренажёрном зале в пещере, параллельно ведя разговор с комиссаром. Тренировки не помогли прогнать ощущение, что это дело расследуется слишком медленно.

– Результаты вскрытия такие же, как и тогда?

– Кроме того, что на этот раз нет следов ножевых ранений, – сказал Гордон. – Всё то же самое. Бедный ублюдок испёкся изнутри. – Позади него на прозекторском столе виднелись обгоревшие останки жертвы. Почерневший труп был почти неотличим от тела профессора, при этом череп был также повреждён больше всего. Брюсу нужно проверить образец ткани, чтобы подтвердить наличие электрума, но он уже знал, каков будет его результат. Баву постигла та же участь, что и Морса.

Но почему?

Какое отношение имел этот бездомный к Морсу или Джоанне Ли, или Суду Сов? Или это связано с давним исчезновением натурщицы по имени Лидия? У себя в голове Брюс собирал этот паззл, и смерть Бавы в огне в него не вписывалась, что могло означать только то, что он всё ещё не видел полной картины.

– Есть ещё что-нибудь, что может связывать Баву с другими жертвами Суда?

– Мы этого выяснить не смогли, – ответил полицейский. – А ты?

Брюс опустил гантелю.

– Позволь мне поработать над этим.

К счастью, он знал, кого именно спросить.

Глава 10

– Как интересно, – заметила Барбара Гордон.

Дочь полицейского комиссара работала из Сторожевой башни, пентхауса, возвышавшегося над исторической частью старого Готэма. Благодаря скрытым пожертвованиям из семейного капитала Уэйнов, объект был оснащён самой современной системой безопасности, а также передовыми компьютерами, которые могли соперничать с центром управления в Бэт-пещере.

Задняя сторона гигантского циферблата, встроенная в старинную стену башни из красного кирпича, составляла контраст расставленному всюду высокотехнологичному оборудованию. На множестве мониторов были выложены старые газетные вырезки, фотографии в сепии и архивные юридические документы. Пальцы Барбары стучали по клавиатуре также уверенно, как её переодетое альтер эго, Бэтгёрл, пересекала крыши Готэма и вступала в схватку с самыми опасными преступниками города.

– Я знал, что ты будешь заинтригована, – сказал Брюс. Одетый для выхода в люди, он был впечатлен огромным количеством информации, которое Барбаре уже удалось выкопать из укромных уголков киберпространства. Он стоял позади нее, предпочитая не присаживаться в кресло. – И это именно по твоей части.

Как Бэтгёрл, Барбара была первоклассным борцом с преступностью, легкая и ловкая в деле, как Найтвинг, но на данный момент Бэтмену требовался не очередной герой в маске. Ему нужен был один из лучших следователей на планете – стройная рыжеволосая девушка, которая иногда бродила в цифровом пространстве под кодовым именем «Оракул».

– Спокойно. Ты и сам мог накопать эти сведения, – запротестовала она. Стильные очки очень шли ее слегка веснушчатому лицу, в отличие от цифровых контактных линз, которые она носила как Бэтгёрл. – Ты же величайший в мире детектив. – В её тоне слышалась едва уловимая издёвка.

– Если бы я располагал временем и ситуация не была бы столь критичной.

Здесь, в двадцать первом веке, на карту были поставлены человеческие жизни, и время работало против них. С помощью Барбары он мог найти скрытые обстоятельства, которые не вошли в «официальную» историю Готэма.

– Другими словами, – сказала она, – ты хочешь, чтобы я работала в прошлом, пока Бэтмен обращается к настоящему.

«И пока Дик присматривает за Клэр Неско», – подумал он.

– Именно так. – Брюс счел это разумным разделением труда. – И вдобавок, ещё одна пара глаз при изучении исторических документов будет очень кстати.

– С удовольствием, – ответила она с усмешкой. – И чтобы тебе, наконец, было с кем перекинуться словом кроме Альфреда.

Брюс хмыкнул, это было шуткой лишь отчасти.

– Не без этого.

– В общем, можешь на меня рассчитывать. – Она сделала глоток кофе из огромной кружки и снова сосредоточилась на множестве экранов и всплывающих окон. – Что мы знаем на настоящий момент?

– Всё лишь в общих чертах, – сказал он. – Перси Райт считался универсальным мастером, жившим в Готэме в начале XX века, – известный художник, а также ученый и наследник одной из самых преуспевающих семей города. Он был определенно человек высшего общества, состоятельный и наделённый привилегиями, что означает, что он полностью подходит для членства в Суде Сов.

– Опять же, – отметила Барбара, – то же самое можно сказать и о Брюсе Уэйне... и его предках.

– Вполне верно, – заметил Брюс.

Брюс оценил её стремление к объективной оценке.

– На самом деле, как оказалось, Райт был другом и соратником моего прапрадеда Алана Уэйна, который возвёл многие памятники и здания, украшенные скульптурами Райта. Пока Суд Сов не лишил его жизни.

– Как тесен мир.

– Слишком тесен, – ответил Брюс. «Для летучих мышей и сов».

Барбара пролистала данные на своих экранах:

– Здесь говорится, что помимо своей деятельности в области искусств Райт увлекался химией, публиковал научные работы в различных научных журналах того времени. Настоящий универсальный мастер, как ты и сказал.

– Химия. – Брюс невольно понизил голос и заговорил как Бэтмен. – Совы любят применять экзотические зелья и химикаты. – Уточнять не было нужды. Они оба знали о сыворотках, с помощью которых возвращали к жизни «мертвых» Когтей, выводя их из искусственного сна, и наделяли их экстремальными способностями к регенерации.

Будучи заточённым в Лабиринте, Бэтмен сам когда- то подвергся действию одурманивающего вещества, содержащего электрум. Оно вызывает галлюцинации и всевозможные обманы чувств.

Электрум был обнаружен в обугленных остатках Герберта Морса.

– Разумеется, – сказал он, – Суд Сов может похвастаться несколькими передовыми химиками в своих рядах.

– Вроде Перси Райта?

– Я бы не удивился.

– Ну а в наше время? – спросила Барбара. Она вы? вела на экран генеалогическое дерево Райта, но это был путь, который он уже исследовал.

– Семью Райтов и их состояние в настоящее время возглавляет Винсент Райт, – сказал он. – Я знаком с ним, хотя и поверхностно. Райты не упоминали о наших предыдущих взаимоотношениях с Судом, но тогда мы только начали понимать, как глубоко они запустили свои когти в этот город. Райты – это большое старинное семейство Готэма, они всегда обладали богатством и влиянием, поэтому, если они связаны с Совами, то в этом нет ничего удивительного.

– Но как жертвы или как соучастники?

– Пока трудно сказать.

Брюс не мог вспомнить, когда он в последний раз сталкивался с Винсентом Райтом, скорее всего на благотворительном концерте или на игре в гольф.

«Возможно, пришло время возобновить знакомство».

– Дай угадаю, – сказала Барбара. – Винсент Райт только что вписался в твой ежедневник.

– Я верен себе, и это по-своему хорошо.

Он смотрел на результаты компьютерных изысканий Барбары.

– А пока, что мы знаем об этой натурщице, Лидии... и ее исчезновении?

– Много, – ответила Барбара. – Познакомься с Лидией Дойл.

Она вывела на экран винтажную черно-белую фотографию старомодной «девушки Гибсона» [Идеал женской красоты, созданный американским иллюстратором Чарльзом Дана Гибсоном на рубеже XIX и  XX столетий], которая олицетворяла идеал женственности начала двадцатого века. Лидия Дойл была наделена классическими красивыми чертами лица, фарфоровой кожей, и темными чарующими глазами, которые смотрели на Брюса сквозь время. Светло-жёлтые локоны обрамляли её очень фотогеничное лицо.

– Еще один увлекательный пласт истории, – сказала Барбара. – Хотя эта женщина почти забыта в наши дни, в те времена она была чрезвычайно востребована как натурщица, настолько, что когда-то она была известна как «мисс Готэм», потому что её образ можно найти по всему городу. Можно было даже купить открытки и календари с её изображением. В некотором смысле, она была в Готэме первой супермоделью и «девушкой с картинки».

– Пока не исчезла.

– Ага. Она пропала в 1918 году, более ста лет назад. Таблоиды раздували эту историю изо всех сил, привлекая внимание публики к любой детали. Ходили скандальные слухи об её отношениях с Перси Райтом, а также имелись некоторые подозрения, что он ответственен за её исчезновение, но из этого ничего не вышло. В наши дни уже трудно отсеять домыслы газетных статей, чтобы восстановить реальную историю. В конце концов полиция получила признание, – она прищурилась, всматриваясь в старую газетную вырезку, – Билли Дрейпер, ревнивый поклонник, который утверждал, что он убил Лидию и сжёг тело в печи. Никаких следов её останков не найдено.

Старая газетная фотография Дрейпера изображала угрюмого типа с квадратным подбородком, плохой кожей, тщательно расчесанными на прямой пробор волосами. По взгляду широко распахнутых глаз Брюс сразу узнал психопата, поскольку видел их достаточно. Он вполне тянул пароль преследователя образца 1918 года.

– Остаётся открытым вопрос, – сказал Брюс, – правда ли что это просто подсадной сумасшедший, которого засудили, чтобы прикрыть Райта.

– Или, может быть, полиция просто хотела повесить исчезновение на кого-нибудь, чтобы успокоить прессу? – предположила Барбара. – Как дочь полицейского, я ненавижу оспаривать действия правоохранительных органов, но мы оба знаем, что у департамента полиции Готэма репутация, мягко говоря, сомнительная. Может быть, они просто хотели закрыть дело, независимо от того, был Дрейпер виновен или нет.

– Это не объясняет, почему Суд теперь так интересуется Джоанной Ли и её исследованиями. Я не могу представить, чтобы они отправили Когтя лишь для того, чтобы скрыть давно забытую историю о несчастной натурщице, убитой поклонником. – Он медленно покачал головой. – Совы должны были быть причастны к исчезновению Лидии... и у них должна быть веская причина всё ещё желать сохранить правду в тайне, пусть и прошло уже целых сто лет.

Барбара размышляла о зловещих заголовках старых газет, которые возвещали из прошлого века.

ПЕЧАЛЬНАЯ РАЗГАДКА

ТАЙНЫ ПРОПАВШЕЙ НАТУРЩИЦЫ

ПРОКЛЯТИЕ КРАСОТЫ!

ОТВЕРГНУТЫЙ ПОКЛОННИК УБИВАЕТ ИЗВЕСТНУЮ КРАСАВИЦУ

БЕЗУМНЫЙ ВЛЮБЛЁННЫЙ ПРИЗНАЁТ СЕБЯ ВИНОВНЫМ

В УБИЙСТВЕ МИСС ГОТЭМ

– Думаешь, её убил Райт? – спросила она.

– Я пока ничего не думаю, – ответил Брюс, – но, судя по всему, он был одержим ею даже после ее исчезновения. – Он вспомнил, что рассказала Клэр. Джоанна была убеждена, что скульптуры Перси Райта хранят свои собственные секреты. – Давай ещё раз на неё взглянем – во всех видах.

– Проще простого. – Её пальцы запорхали по клавиатуре. – Здравствуйте, Мисс Готэм.

На экране появилось несколько изображений Лидии Дойл – улыбающаяся в объектив камеры, вырезанная из камня, отлитая из бронзы, и даже выгравированная на памятных монетах и медальонах.

Часто изображенная одетой в развевающиеся одежды или вообще без нее, она украшала арки, парки, сады, памятники и мавзолеи. Ангел на витраже носил ее черты. Её мы видим на барельефе декоративного фриза. Она царила как королева червей на старой игральной карте, где её белокурые кудри и восхитительные серо-голубые глаза были изображены в цвете.

Просто кажется, или здесь часто видится намек на печаль?

Её улыбка казалась грустной.

«Запечатлена при жизни, – удивлялся Брюс, – или мастер лепил после ее смерти!» Работ было так много и все они были разные, большей частью выполненные Райтом, что свидетельствовало о популярности Лидии или, возможно, мастер был ею одержим.

Одно конкретное изображение привлекло его внимание. Это был мраморный фонтан с фигурой изящной молодой женщины в центре, отдыхающей в позе лёжа на боку у кромки воды. Он узнал его сразу.

– Этот фонтан, – произнёс Брюс. – Он на территории поместья.

У него сжалось горло. Фонтан, украшавший розовый сад за западным крылом поместья, был одним из любимых мест его матери в его детстве. Воспоминания нахлынули на него, когда он вспомнил бесчисленные беспечные весенние и летние часы, проведённые в этом саду с матерью. Иногда он пускал бумажные кораблики в фонтан, в то время как она отдыхала с книгой или журналом.

Позднее, когда он стал постарше, она читала ему у фонтана. В этом саду он впервые открыл для себя книгу «Ветер в ивах», а также книги про страну Оз и «Черного жеребца». Девушка в фонтане разделила эти драгоценные моменты с Брюсом и его мамой. Она была их молчаливым спутником, улыбающимся и безмятежным, подарившим столько дней мира и единения, прежде чем всё не изменилось однажды в Преступном переулке.

– Верно, – отозвалась Барбара. Ее эйдетическая память была архивом, которым она свободно распоряжалась. – В том милом небольшом саду за дверями ворот.

Фонтан был все еще на том же месте, за садом тщательно ухаживали, но Брюс не мог вспомнить, когда он последний раз бывал там, чтобы отдохнуть или для чего-либо ещё. Его миссия не допускала такой роскоши, а некоторые воспоминания лучше не трогать. Девушка в фонтане была давно забыта, он едва отмечал её одинокую фигуру, даже когда проходил мимо неё по пути из одного места в другое.

Он действительно не смотрел на нее, не видел ее, с тех пор как его мать умерла.

До сегодняшнего дня.

– Лидия.

Теперь он знал её имя и немного истории. Его лицо помрачнело, как и настроение, когда он понял, что Совы вторглись в еще один заветный уголок его прошлого.

Фонтан был укромным уголком, хранившим драгоценные воспоминания, и теперь он послужил напоминанием об ещё одной жертве Суда.

Он сжал кулаки.

– Брюс? – Барбара с тревогой посмотрела на него. Как и Дик, она знала его лучше других. – Ты в порядке?

– Да, всё хорошо, – соврал он. – Продолжай копать.

Глава 11

Харбор-Хаус, Готэм, 1918 г.

Кожа лица Перси зудела под гладкой белой фарфоровой маской с клювом и широкими, глубоко посаженными глазами. Он хотел бы поднять её, чтобы почесаться, но, конечно, это было совершенно невозможно.

В целом, Харбор-Хаус был эксклюзивным общественным клубом, который часто посещала элита Готэма. Этой ночью в готическом здании разместилась более тайная организация, интересы которой выходили далеко за рамки простого общения.

Суд Сов сидел за длинным дубовым столом в комнате без окон на верхнем этаже башни. Люстра со свечами, вместе с канделябрами, выставленными в ряд на столе, ярко освещала мрачный зал, в котором находилась пугающая коллекция произведений искусства.

На стенах были развешаны написанные маслом портреты хищных птиц с широко раскрытыми глазами.

Совы из бронзы, нефрита и золота сидели на полках и краю камина. Предметы искусства таксидермии, которые Перси не нравились, были подвешены под потолком, с расправленными крыльями, как будто в полете. Его покоробила такая нарочитость.

«Упаси боже, кто-нибудь здесь забудет о нашем почитаемом тотеме».

Фарфоровые маски, схожие с той, что мешала Перси, скрывали лица богато одетых мужчин и женщин, собравшихся вокруг стола. Он знал, что многие из масок были семейными реликвиями, передавались из поколения в поколение. Перси унаследовал маску от своего покойного отца, который тоже получил её от своего отца и так далее, вплоть до колониальной эпохи.

Суд Сов был местом не для нуворишей. Его богатством были старые деньги, которые копились веками.

Председатель, сгорбленный пожилой человек, поднялся с видимым усилием, чтобы начать заседание по заведённому обычаю.

«Страшись! Из тайного гранитного гнезда Суд Сов следит за Готэмом всегда...» – начал он, и остальные присоединились. Перси читал стих вместе с остальными собравшимися. На самом деле, однако, он считал это представление слегка смешным. Высшее общество Готэма было не столь многочисленно, чтобы он не мог догадаться, чьи лица были за большинством масок, но Суд неуклонно чтил и сохранял свои священные традиции и власть.

– Давайте начнём наше тайное собрание, – сказал Председатель, объявив ритуал завершённым. Он с явным облегчением опустился на свое место в конце стола, хрипя под маской. Поговаривали, что старику недолго осталось до ухода в мир иной. – Нам многое нужно обсудить.

– Действительно. – Маргарет быстро согласилась. Она села слева от Перси, её лицо было скрыто. Ее семья, Аддисоны, хорошо зарекомендовала себя в Суде. – Сейчас трудное время, с нашей стороны требуются решительные действия.

Перси неожиданно для самого себя изумился рвению своей жены говорить. У нее всегда были амбиции выступать в Суде и, возможно, даже когда-нибудь занять место престарелого председателя. Не в её характере было соглашаться на меньшее.

– Например? – спросил Председатель.

– Несчастный случай на швейной фабрике «Пирамида», – ответила она, ссылаясь на недавнюю трагедию, в которой более дюжины швей, многие из которых были иностранками, погибли во время пожара. Их рабочее помещение было плохо оборудовано пожарными выходами. Перси с грустью читал газетные репортажи, но у Маргарет были свои опасения по поводу этого происшествия. – Уже обычные протестующие ухватились за эту чудовищную случайность, чтобы вызвать недовольство среди низших классов, бесстыдно используя смерть, чтобы настаивать на чрезмерном регулировании свободного предпринимательства, ведут подрывную деятельность в профсоюзах и стремятся к слиянию предприятий, торгующих одеждой.

Ее презрительный тон выражал неодобрение, которое разделяли многие из Сов. Они с недовольством встречали такие радикальные понятия, которые противоречили интересам Суда и его членов. Большевистское восстание в России, случившееся менее года назад, привило Совам решительную ненависть к любой забастовке рабочих. Они никоим образом не были склонны делиться своей силой с широкими массами.

– И как вы предлагаете нам противостоять этим тревожным тенденциям? – спросил Председатель, и снова Маргарет быстро ответила.

– Давайте продвинем историю о том, что пожар был начат иностранными анархистами, которые безжалостно пожертвовали жизнью невинных женщин в своей фанатичной борьбе против современной промышленности, – предложила она. – В идеале это отвлечёт разговор от расширения возможностей черни, предоставляя своевременное оправдание власти, чтобы расправиться с этими подрывными элементами, намеревающимися пошатнуть надлежащий социальный порядок.

– Анархисты? – пробормотал Перси, обращаясь к жене: – Это правда?

Она пожала плечами:

– Это имеет значение?

– Интересное предложение, – ответил Председатель. – Конечно, оно заслуживает дальнейшего рассмотрения.

Перси представил, как Маргарет сияет под маской. Последовало оживлённое обсуждение, и затем собрание перешло к другим актуальным проблемам. Один из членов Суда предложил ограничить тираж бульварных газет, чьи редакции ещё находились не в их ведении. Ещё хотели дискредитировать упорно продвигающего реформы политического кандидата, втянув его в сомнительный сексуальный скандал.

Было предложено приобрести, честным или нечестным путём, несколько избранных объектов недвижимости, которые впоследствии пойдут на вознаграждение за различные общественные и частные услуги.

Также на повестке дня было: определение итогов предстоящих выборов, подкуп федерального судьи и убеждение нынешнего окружного прокурора Готэма, что не стоит выдвигать обвинения против непутёвого сына из известной семьи, который недавно сбил молодую девушку во время прогулки на своем новом автомобиле.

Перси беспокойно ёрзал на месте.

В отличие от Маргарет, которая была здесь в своей стихии, он мало интересовался вопросами политики и финансов. Его страстью были искусство и наука, которые, по его мнению, имеют более долговременную ценность, чем эфемерные повседневные дела. Хотя они оба по происхождению принадлежали к членам Суда, Перси с превеликим удовольствием позволял Маргарет играть в политика. По мере того как утомительная встреча шла своим чередом, он разглядывал гипнотический танец пламени свечи и скучал по своей студии и Лидии.

Мысленно он начал задумывать новую работу, для которой Лидия подходила идеально – Кассандра предвидит падение Трои – и он очень хотел приступить побыстрее. Хотя подробные детали требовали доработки, в его голове уже почти вырисовалось законченное произведение. Без сомнения, Лидия улучшит все, что он сможет доработать.

– Обрати внимание! – прошипела Маргарет, прерывая его задумчивость. Она подтолкнула его под столом. – К тебе обращается Председатель.

«Бог мой», – подумал он, испытывая лёгкую панику. Он поблагодарил провидение за маску, скрывающую его тревогу, и растерянность, когда он пытался оправиться от своей непростительной рассеянности. – Простите, но вы не могли бы повторить?

– Я спросил, – произнёс Председатель, – о состоянии ремонта Лабиринта.

Подземная тюрьма Суда, камера пыток и арена гладиаторских боёв ветшала со временем, и это касалось, в частности, большой мраморной фигуры Великой Совы. Перси был призван лепить замену в еще большем масштабе, чтобы тем лучше отразить растущую власть и влияние Суда в этом стремительном новом времени. По крайней мере, это была сфера, где его таланты и интересы Суда совпадали.

– Это амбициозный проект, – ответил он, восстанавливая самообладание, – который потребует много времени и труда. Я уверен, однако, что окончательный результат должен более чем оправдать усилия. Я как раз занимаюсь приобретением действительно монументального блока лучшего итальянского белого мрамора, из которого я лично изваяю Великую Сову священной традиции.

Председатель кивнул, по-видимому, довольный отчетом Перси.

– Я с нетерпением жду, чтобы увидеть результат вашего труда и искусства. Наш священный Лабиринт заслуживает не меньше, чем идола, достойного этого Суда.

– Именно так, – дипломатично согласился Перси. Он тихо выдохнул с облегчением. Затем Председатель снова заговорил с ним.

– А как ваши научные занятия? – спросил он. – До меня дошли слухи о многообещающем новом эликсире.

Перси, застигнутый врасплох вопросом, с тревогой взглянул на жену. Насколько он знал, она одна была знакома с его тайными экспериментами. Его частная лаборатория занимала подвал его дома в городе – в том же самом здании, где располагалась его студия. Доверившись ей, он рассчитывал, что ему разрешат проводить там больше времени в одиночестве. Теперь он проклинал себя за это. Он должен был догадаться, что она будет стремиться повернуть его открытия в своих интересах.

– Мой... эликсир? – Он запнулся, не зная, что уже было известно председателю. – Мои эксперименты до сих пор подтверждают мою теорию, но сейчас было бы... преждевременно рассматривать какие-либо практические применения. Предстоит еще много работы по устранению определенных... взрывоопасных... побочных эффектов, которые делают настоящую формулу смертельно опасной. – Это не было лукавством. Свидетельством этому может служить куча обугленных лабораторных мышей и кроликов.

– Вот как? – прохрипел Председатель. – Жаль. Я слышал, это ваше открытие может быть бесценно для Суда. – Он посмотрел на Перси через отверстия в маске. – Я верю, что вы это цените.

Его взгляд, казалось, стал ледяным.

Перси с трудом сглотнул:

– В полной мере, сэр.

– Хорошо, – сказал Председатель. – Тогда вы должны приложить все усилия, чтобы доработать ваш эликсир и представить его Суду как можно скорее.

– Не сомневайтесь, Председатель, – ответила за него Маргарет, и он вздрогнул. – Мы это прекрасно понимаем, не так ли, дорогой?

Перси чувствовал себя как его собственная подопытная мышь, которой не сбежать из запертой клетки.

– Да, конечно.


* * *

Конный экипаж ждал, чтобы доставить их в отель «Плаза», где они забронировали свой обычный номер, поскольку предполагали, что собрание затянется до поздней ночи. Было слишком поздно отправляться в долгий путь обратно в их особняк за городом и неудивительно, что Маргарет не хотела и ногой ступить в его личное жилье в центре города. Это было на руку Перси, который тоже не был готов делиться с ней этим убежищем. Хуже было то, что в нём росла уверенность в том, что он был поставлен в очень затруднительное положение.

Он подождал, пока повозка тронулась, и обратился к ней.

– Откуда, чёрт возьми, Председатель знает о моих экспериментах?

Она не смотрела на него.

– Я могла упомянуть что-то подобное во время частного чаепития с ним и его женой, – сказала она без малейшего сожаления. – Одна из тех скучных встреч, которые ты так редко трудишься посещать.

– Почему, во имя всего святого, ты так поступила? – настаивал он. – Это какой-то мелкий акт мести из-за Лидии?

Она посмотрела на него, и ее горящий взгляд был виден даже в темноте повозки. Перси отстранился.

– Я прошу тебя не произносить имя этой особы в моем присутствии, – ответила она. – И не говори глупости. Я должна думать о гораздо более важных вещах, чем такие пустяки, как твоя неверность.

– Каких?

– Моя... наша позиция в Суде. Нам жизненно важно продемонстрировать нашу неоспоримую ценность для порядка. Более того, чтобы нас считали незаменимыми для будущего Суда. – На этот раз она окатила его ледяным взглядом. – Ты можешь быть недоволен вековой историей своей семьи, рассматривая своё участие как неудобное обязательство, но я намерена максимально использовать свое право, данное по рождению. Какой тогда был смысл, ответь мне, соединять наши семейные состояния, если не занять главенствующую позицию среди Сов?

– Действительно? – сухо спросил он. – Но мне льстит мысль, что я служил Суду по-своему, как художник и ученый. Мои исследования уникальных химических свойств одного только электрума...

– Все просто прекрасно, – признала она, – но мы сейчас не можем почивать на лаврах. Нам недостаточно быть просто полезными для Суда. На этом переломном этапе мы должны стать ключевыми фигурами в успехе организации. Твой чудодейственный эликсир может стать ключом к нашему восхождению.

– Но он совсем не готов! – возразил Перси. – Ты же это знаешь. Могут пройти годы, прежде чем я найду решение – если оно вообще есть. Тем не менее, благодаря тебе, Председатель теперь ожидает результатов, и быстро.

– Какая жалость, – сказала она без тени сочувствия. – Возможно, если бы ты проводил больше времени в своей лаборатории и меньше в своей студии...

И тут он понял, что она задумала. Она специально создала эти неприятности из коварной смеси чувства ревности и амбиций.

– Это не так, – сказал он хрипло. – Науку нельзя поторопить, а вдохновение нельзя просто перебросить с одного предмета на другой. Мои научные занятия и мои художественные изыскания подпитывают друг друга, но они не взаимозаменяемы. Мне необходимо и то и другое, чтобы держать разум и душу в равновесии, – продолжил он. – Ты предполагаешь, что подтолкнула меня ускориться в осуществлении моих экспериментов – в ущерб моему искусству – но все, чего ты добилась, – ты пообещала Суду чудо, чего я... мы, не сможем выполнить. Гением не так легко манипулировать, как политикой или прессой, и ты не сможешь насильно побудить во мне вдохновение.

– В отличие от твоей драгоценной музы? – парировала она. – Пойми меня, Перси. Я терплю эту особу только потому, что, как ты говоришь, она определенным образом держит тебя «в равновесии». Твоя творческая карьера и репутация, несомненно, выиграли с тех пор, как ты её нашел, но, если она станет отвлекать тебя или, что еще хуже, начнёт что-либо требовать... ну, с неосторожными молодыми женщинами, которые отработали свою задачу, случаются всякие неприятности.

У Перси заколотилось сердце от страха:

– Нет. Ты не посмеешь!

– Ты же меня знаешь, Перси. Ты, правда, так думаешь?

Глава 12

Ветхая рыбацкая хижина была спрятана в лесу на берегу озера Миагани. К хижине вела лишь заросшая грязная дорожка, поэтому Бэтмен предпочёл припарковаться неподалёку вдоль слабо освещенной горной дороги.

Так было даже лучше, так как обычно он предпочитал не предупреждать или тревожить жильцов преждевременно. До Готэма было не близко.

Но если повезет, поездка того стоит.

Домик принадлежал дедушке Денниса Льютона по материнской линии, который в настоящее время проживал в доме престарелых в Бладхэвене. Уединённая хижина находилась по крайней мере в четверти мили от любых других населённых мест. Так как лето закончилось, а сезон охоты еще не начался, большинство из них скорее всего, будут пустыми. Так что, если Деннис – и, возможно, даже Джоанна – хотели спрятаться от Суда Сов, дедушкина хижина могла показаться неплохим вариантом. Пока Коготь не проследует по тому же следу, который привел сюда Бэтмена.

Луна и звезды тоже прятались. Стояла холодная, туманная осенняя ночь, окутанная чем-то вроде глубокой первозданной тьмы далекой от огней города. Сильный ветер шелестел верхушками деревьев, в то время как мелкие животные сновали в кустах. Всюду оседала роса и земля под ногами была слегка влажной. Где-то вскрикнула сова, отчего человек в капюшоне нахмурился.

Линзы ночного видения позволили ему легко изучать хижину так же, как будто при дневном свете. Одноэтажная деревянная лачуга, претендующая на то, чтобы называться домом, стены в облупленной краске, просмолённая черепица на крыше местами отвалилась, парадное крыльцо провалилось, как и кирпичный дымоход, электричество отключено и никаких следов телефонной линии. Полуразрушенная уборная неподалёку подразумевала отсутствие сантехники внутри дома. Разбитые стёкла заделаны картоном. В окнах нет света, и дыма из трубы не видно.

На первый взгляд, казалось, что хижина давно заброшена. При ближайшем рассмотрении оказывалось иное. Несколько целых окон были закрыты современными жалюзи. Свежий запас дров прикрывал водонепроницаемый прорезиненный брезент. Мотоцикл был спрятан в кустах за домом, удачно скрытый от посторонних глаз со стороны дороги. Номерной знак подтвердил, что мотоцикл принадлежал Льютону.

Бинго.

Просевшее крыльцо заскрипело под ногами Бэтмена, когда он подошел к входной двери, где обнаружил пулевые отверстия. Кто-то стрелял из хижины – возможно, оборонялись?

Изрешёченная дверь распахнулась, впуская его в скудно обставленную хижину, которая состояла из одной комнаты. Похоже, что здесь дрались. Стулья, кровати и стол были опрокинуты. Упавший дробовик был разбит на куски. На полу валялись гильзы двенадцатого калибра, пара смятых спальных мешков и различные предметы одежды. В воздухе витал запах пороха, и Тёмный рыцарь поморщился под маской.

Он не любил оружие.

Чугунная дровяная печь была холодной, что означало, что с момента потасовки прошло уже некоторое время, об этом говорила и засохшая кровь, разбрызганная по полу и внутренней стороне двери. Не было видно тел, ни обугленных, ни нетронутых, что давало и загадку, и капельку надежды. Когтя невозможно было уничтожить одними пулями, если только вырубить ненадолго. Но что случилось с Деннисом и Джоанной? Два спальных мешка позволяли думать, что они прятались здесь вместе.

Неужели их похитили? Это была мрачная перспектива, но определенно лучше, чем наоборот. Он вышел из хижины, чтобы осмотреть окрестности. Покрытый мхом стол для пикника напоминал о более счастливых днях. Извилистая тропа спускалась к берегу озера, где можно было мельком увидеть сквозь деревья простирающийся вдаль деревянный причал. Никакой лодки не было видно, но кто-то все равно мог приплыть или уплыть по воде.

Оставив хижину, он направился вниз, к берегу, где его ожидало ужасное зрелище. На берегу лежало обугленное тело. Вода плескалась о почерневший труп, который лежал наполовину на берегу и наполовину на мелководье, лежа лицом вниз на влажной каменистой земле. Бегло осмотрев его, Бэтмен решил, что убитый был мужчиной.

Это Деннис Льютон, предположил он, хотя лицо трупа обгорело до неузнаваемости. Он позволил себе эгоистично на мгновение испытать облегчение оттого, что это не Джоанна, хотя он и пожалел, что приехал слишком поздно, чтобы спасти этого парня. Еще одна жизнь, потерянная по вине Суда Сов и их последнего Когтя, чьи зажигательные методы все еще оставались тайной.

«Ему это с рук не сойдет, – мысленно поклялся Бэтмен. – В Блэкгейте для него уже приготовлена камера».

Осматривая окрестности, он попытался восстановить картину произошедших событий, которые привели к убийству. Налицо были явные признаки борьбы, и рядом было разбросано несколько гильз. Очевиднее всего было предположить, что Деннис пытался защищаться с помощью дробовика, но это не помогло, этого было недостаточно, чтобы остановить несокрушимого Когтя. Покинув хижину, Денис оказался загнанным к озеру, где ему некуда было бежать, пока Коготь не настиг его. Завязалась борьба, весь гравий на берегу был разбросан, и большая его часть теперь обуглилась.

Однако оставался еще один вопрос: сумел ли Деннис удерживать Когтя достаточно долго, чтобы Джоанна успела убежать?

Ее нигде не было видно.

«Пожалуйста, пусть она будет в безопасности». Бэтмен не понаслышке знал, каково это – испытать садистское гостеприимство Суда Сов. Мысль о том, что Джоанна могла попасть в их руки, вызывала у него отвращение.

Опустившись на колени рядом с телом, он внимательно осмотрел его. Ну конечно же, колотые раны наводили на мысль, что Деннис, как и профессор Морс, был допрошен с особой жестокостью перед тем, как произошло жертвоприношение. Представляя ужасающую картину произошедшего, Бэтмен также предполагал, что могло случится с Джоанной. Зачем Коготь стал бы допрашивать Денниса, если бы Джоанна уже была в его руках? Может быть, Деннис умер в тот день не напрасно, может быть, его обреченная на провал битва с Когтем позволила ей выиграть время, чтобы сбежать, возможно, на лодке.

Перед его мысленным взором возник яркий образ – кричащий Деннис погружается в воду и горит изнутри.

Он никогда не встречался с этим молодым человеком, но надеялся, что холодная озерная вода немного облегчила его муки перед смертью.

Однако это было слабое утешение.

После осмотра и фотофиксации места преступления, Бэтмен оттащил тело подальше на берег. Ему придется оповестить местную полицию о местонахождении тела, но сначала он хотел взглянуть еще раз на хижину. Возвращаясь в перевернутую вверх дном комнату, он провел быстрый, но эффективный обыск – на этот раз с помощью мощного фонаря. Небольшой запас женской одежды говорил в пользу версии о том, что Деннис был не один.

Внутри хижины обнаружилась только кровь Когтя, что говорило о том, что Денниса пытали на улице. Убийца удалил все записи диссертации Джоанны из кабинета Морса, так что Бэтмен предположил, что он обыскал и хижину.

Может быть, он что-то упускает?

Было заметно отсутствие какой-либо электроники – ноутбуков, телефонов или планшетов. Даже умных часов не было. Конечно, хижина явно была отключена от электричества, но Бэтмен сомневался, что Деннис или Джоанна полностью бы отказались от своих устройств, оказавшись в глуши. Джоанна, в частности, сохранила бы копии своих работ, если это вообще возможно. Хотя вполне вероятно, что Коготь уже сбежал с любыми устройствами, которые он нашел, ведь он убийца, а не детектив.

«Стоит еще раз взглянуть, – подумал Бэтмен. – Есть шанс узнать больше о том, над чем она работала».

Вытащив из-за пояса усовершенствованный звуковой сканер, он воспользовался им. Он осмотрел хижину изнутри снизу доверху, но не нашел ничего, спрятанного в полу, потолке или даже в облицовке стен или спальном мешке. В дровяной печи не было ничего, кроме золы.

«Во флигеле?» Он быстро отверг эту мысль. Джоанна наверняка так бы не сделала, поскольку слишком уважала свой труд. Кроме того, ветхая конструкция едва ли была защищена от стихий, не говоря уже о водонепроницаемости.

«Водонепроницаемый...»

Внезапно его осенило. Выбежав из хижины, он стянул с поленницы непромокаемый брезент и начал методично выкидывать аккуратно сложенные дрова. Через несколько мгновений его усилия были вознаграждены, здесь оказалась пластиковая коробка, упакованная в застёгнутый пакет. Открыв пакет и взломав коробку, он нашел флэшку, спрятанную на всякий случай. Тень улыбки пробежала по его губам.

 «Молодец, Джоанна».

Бэтмен надеялся, что флэшка содержала хотя бы некоторые из тех ответов, которые были ему необходимы.

«Ради Готэма».

Глава 13

Экспозиция Уилера-Николсона, Готэм, 1918 г.

Большая международная выставка в Готэме была в самом разгаре. В течение нескольких недель она привлекала массу людей на колоссальные ярмарочные площади, которые были возведены на территории обширного поместья именно для этого монументального события. Хотя Метрополис, Стар-сити и Сейнт-Рох – все претендовали на проведение Всемирной выставки 1918 года, Готэм одержал победу над своими соперниками и не жалел никаких расходов на монтаж экспозиции, чтобы лучше показать свое растущее превосходство как один из величайших городов страны.

Просторные бульвары, достаточно широкие, чтобы вместить полчища посетителей, связывали сотни акров богато украшенных дворов и павильонов, демонстрирующих выставки со всего мира. Сверкающие белизной башни, усыпанные хрустальными «драгоценностями» мириадов оттенков, вздымались к небу. Храмы науки и промышленности демонстрировали чудеса современной эпохи, от трансконтинентального телефонного соединения Готэма с далеким Сан-Франциско до сборочных линий и кувёзов для новорожденных, и даже действующую модель первого в мире радиоуправляемого самолета.

Дребезжащие троллейбусы везли из одного конца улицы в другой посетителей ярмарки с широко раскрытыми от удивления глазами, в то время как настоящая галактика ярких электрических огней освещала теплую летнюю ночь. Свет цветных прожекторов отражался от украшенных драгоценными камнями башен. Лидия читала, что по подсчётам, двадцать миллионов человек, включая туристов со всего мира, должны были пройти через внушительные арочные ворота. Глядя на всё это, ей казалось, что все они решили посетить ярмарку в ту же ночь, что и она сама.

– Это удивительно, – удивилась она вслух. – Как город звезд.

Рука об руку с Перси она шла по бульвару, надеясь слиться с толпой, чтобы защититься от ненужного внимания. Здесь столько всего можно было увидеть. Она не знала, что посмотреть в первую очередь.

– Подожди немного, – сказал он. – У меня для тебя сюрприз.

Шелковый цилиндр, лихо сидевший на его голове, придавал ему дерзкий вид. В электрическом свете ламп она любовалась его стройной фигурой и хорошей осанкой. Его благородный лоб и высокие скулы говорили о замечательном интеллекте и воспитании, в то время как его угловатые черты лица смягчались пышными усами.

Её собственные волосы были уложены в пышную причёску в стиле «девушки Гибсона», с широкополой шляпой с перьями. Она тешила себя мыслью, что они составляли красивую пару, что заставляло ее также волноваться, действительно ли они были незаметны, даже среди тысяч других посетителей ярмарки.

– Перси, это божественно, – сказала она, понизив голос, – но насколько это безопасно, если нас увидят вместе? Твоя жена...

– Её здесь нет, – твердо заверил он. – Мы всего лишь одна из многих пар, которые осматривают экспозицию. Её зрелищность почти гарантирует, что никто не смотрит на нас, когда есть так много других достопримечательностей, которые услаждают взор. – Он улыбнулся, чтобы успокоить ее. – А если кто-то спросит, что очень маловероятно, то ты просто моя племянница из Чикаго, приехала чтобы посетить ярмарку, как и бесчисленное множество других приезжих.

Он хорошо придумал, признала она. Каждый день поезда, пароходы и кареты выгружали в Готэм все новых и новых посетителей. Отели и гостиницы, всё, что могло сойти за жильё, было забронировано на несколько месяцев, по договорённости или за деньги. Некоторые предприимчивые граждане даже пустили на время жильцов в свои дома и квартиры, по всему городу появились импровизированные пансионаты. И все же, даже учитывая такой наплыв вновь прибывших, она не могла не чувствовать себя виноватой, как будто они с Перси испытывали судьбу, открыто выставляясь напоказ вместе.

– И все же это риск, – настаивала она. – Ты не должен был делать это для меня.

– Позволю себе не согласиться, – сказал он мягко. – Ты заслужила это, после того как часами сидела взаперти в моей студии, день за днем. Мы заслужили это. – Он с грустью посмотрел на нее. – Увы, мои научные изыскания, скорее всего, скоро отнимут у меня много времени и потребуют полного сосредоточения на работе в ближайшие недели и месяцы, а это означает, к сожалению, что мы не будем видеть друг друга столько, сколько захотим. Дело в том, что я считаю, мы имеем абсолютное право, чёрт возьми, провести вечер вне дома, пока мои эксперименты не оторвали меня от тебя.

– Твои эксперименты?

– Боюсь, я достиг критической точки. Я полагаю, что нахожусь на пороге важного открытия, но не могу сказать наверняка, сколько времени может потребоваться.

– Я верю в твою гениальность, дорогой, – сказала она с тенью грусти в голосе. – Ты непременно добьёшься блестящих результатов, и очень скоро.

– Спасибо, дорогая. Твоя вера укрепляет мой дух.

– Я всегда в тебя верю, – сказала она. – Никогда в этом не сомневайся.

Несмотря на разочарование, вызванное его предстоящим отсутствием, она вряд ли могла возражать против научных экспериментов, которые оказались препятствием их любви, так как его незаурядный ум был одной из черт его натуры, которой она больше всего восхищалась. Он был одновременно и художником, и ученым – человеком культурным, умеющим себя вести в обществе, что привлекало её с самого начала.

Перси было не сравнить с неопытными юнцами с подпевок, которые пытались ухаживать за ней в её недолгую бытность хористкой, пока она не обнаружила, что у нее гораздо лучше получается позировать в качестве натурщицы, чем красоваться на сцене. У нее никогда не было и мысли вступать в интимные отношения с кем-то из своих работодателей, не говоря уже о женатом мужчине, но невероятное притяжение между ними отрицать было невозможно. Это стоило всех неприятностей и неудобств, которые влекли за собой их уникальные взаимоотношения.

– Я больше не буду волноваться, – пообещала она. – Давай на время не будем думать о будущем, и возьмём от сегодняшнего вечера, всё, что можно.

Он нежно сжал ее руку.

– Не могу не согласиться.

Они прогуливались мимо храмов земледелия и изобретательства, сопровождаемые звуками рэгтайма со сцены. В небе вспыхнули фейерверки, вызвав одобрительные вздохи и аплодисменты со всех сторон. Огромные всплески светящихся искр вырвались, наполнив небосвод, послышались хлопки и взрывы пороха. Лидия вскрикнула от восторга. Она всегда любила фейерверки.

– Плюшевого мишку для леди? – раздался скрипучий голос. – Возьмите милого плюшевого мишку.

Торговец разложил свой товар у освещенного входа в зону развлечений, где были сосредоточены аттракционы для зрителей, торговые ряды, сувенирные лавки и механические аттракционы. Игрушечные медведи, сшитые из коричневого мохера, сидели на деревянных ящиках, ожидая, когда их кто-нибудь заберёт себе. По правде говоря, Лидия никогда не видела полного сходства между популярными игрушками и протестным бывшим президентом, но пушистые звери были довольно привлекательны сами по себе.

– О Боже! – воскликнула она. – Разве они не очаровательны?

– Так оно и есть, мисс! – с готовностью согласился коробейник. – Смелее, джентльмен. Порадуйте хорошенькую леди плюшевым мишкой. Не пожалеете.

– А почему бы и нет? – Перси обменял серебряный доллар на медведя и протянул его девушке, – Чтобы он составил тебе компанию, пока я буду трудиться над своими экспериментами с трубками и ретортами.

– Я буду лелеять его вечно! – Она прижала медведя к груди, а потом игриво поцеловала его в морду. – Возможно, я назову его Перси, так что он всегда будет напоминать мне об этом волшебном вечере.

– Самое лучшее еще впереди, – ответил он. – Следуй за мной.

Ведя её сквозь толпу, он направился к одному из самых элегантных сооружений ярмарки. Храм изящных искусств состоял из широкой, полукруглой художественной галереи, построенной вокруг огромной куполообразной ротонды на берегу мерцающей искусственной лагуны. Они прошли через одну из высоких арок ротонды ко входу в здание, которое было битком набито зеваками-экскурсантами, которые глазели на его классическое великолепие. На взгляд Лидии, он казался таким же великолепным, как и любой другой памятник, который можно найти в Греции или Риме.

Хотя за океаном побывать ей не довелось.

– Это очень впечатляет, – сказала она Перси. – И прямо здесь, в Готэме.

– Посмотри наверх, – сказал он.

Подняв глаза к куполообразному потолку, она увидела на фреске высоко над головой фигуры трех женщин. Она достаточно изучала искусство за последний год, чтобы узнать их. Три грации из языческой мифологии, облаченные лишь в прозрачные ткани. Затем она выдохнула.

– Это я, – прошептала она.

– В трех экземплярах, – добавил Перси. – Каждая так же прелестна, как её сестры.

– Но когда? – Присмотревшись внимательнее, она узнала в каждой из них три позы с прошлых сеансов в студии Перси, заготовки к будущим скульптурам. – Каким образом?

– Ты забыла, что у меня тоже есть талант к живописи? – ответил он. – Потребовалось совсем немного усилий, чтобы убедить организаторов экспозиции, что я «нашел» идеальную модель для представления Граций и всего, что они воплощают, чтобы потом мне позволили исполнить фреску.

– Это прекрасно, – сказала она и прикрыла рот рукой. – Если это не слишком тщеславно звучит.

– Ты прекраснейшая из всех женщин, что когда-либо украшали Готэм, – сказал он и взмахом руки указал на толпу, которая окружала его. – Весь мир собрался, чтобы полюбоваться тобой.

Глядя на фреску, она преисполнилась гордости. Она ранее, конечно, видела своё лицо и фигуру запечатлёнными в любых видах, от открытки до скульптур на фасадах зданий, но у нее все равно перехватило дух, когда она поняла, что была частью великой экспозиции, рассматриваемой сотнями тысяч незнакомых людей каждый день. Если бы только сейчас семья могла её видеть, подумала она. Они не одобряли того, что она сбежала в большой город в поисках счастья, равно как не одобряли те профессии, которые были ей доступны. И все же здесь она была частью храма изящных искусств, не меньше.

«Недурно для бывшей, хористки».

Внезапно смутившись, она бросила взгляд на посетителей ярмарки, которые окружали их. Никто, казалось, не замечал её сходства с богинями на потолке. В самом деле, она чувствовала себя принцессой в маске, блуждающей инкогнито по своему сказочному королевству, непризнанной и незамеченной. Перси был прав. Затерявшись в толпе, они были почти невидимы.

– Да уж, мисс Дойл. Странно встретить вас здесь.

Ее сердце упало, когда она увидела мужчину, проталкивающегося к ним локтями сквозь толпу. Как обычно, его улыбка была слишком широкой, а глаза блестели слишком ярко. На голове у него была нахлобучена соломенная шляпа. Билли Дрейпер был молодой городской гуляка, неумелый плейбой, чьим главным призванием было растрачивать свое значительное состояние на мюзик-холлы и танцовщиц. Он недавно начал преследовать Лидию, несмотря на её вежливые попытки отказать ему. Действительно, она удивилась этой случайной встрече. Вряд ли они в первый раз вот так «случайно» пересеклись.

– Здравствуйте, Билли, – вежливо поздоровалась она. – Вам нравится на ярмарке?

– Да, очень, – весело сказал он. – И тем более теперь, когда я обнаружил ваше восхитительное присутствие. – Он попытался поцеловать её руку, но плюшевый мишка очень кстати препятствовал его усилиям.

«Хороший медвежонок», – подумала она.

– Не помню, чтобы нас представляли друг другу, – сухо сказал Перси.

– Билли Дрейпер, из Бладхэвена. – Он протянул руку Перси, который неохотно ответил на приветствие. Билли просиял, глядя на Лидию. – Я самый большой поклонник мисс Дойл.

– Это так? – спросил Перси. Он был явно недоволен вторжением молодого человека, но вряд ли был в состоянии возражать.

– Билли, это... – Лидия заколебалась, не зная, как продолжить.

– Нет нужды представлять мне вашего уважаемого компаньона, – сказал Билли. – Весь Готэм знает знаменитого художника Перси Райта. – В его голосе послышался сарказм. – И, конечно, вашу достопочтенную жену, которая справедливо прославилась своей общественной и благотворительной деятельностью. Надеюсь, она в добром здравии?

– Вполне, – коротко ответил Перси.

Лидия искала способ разрядить неловкую ситуацию, поскольку сейчас она вряд ли могла изображать из себя гостью-племянницу.

– Вы обратили внимание на фреску на потолке? Перси был так любезен сопроводить меня на ярмарку сегодня вечером, так чтобы я могла иметь возможность увидеть моих тройняшек.

Проследив за ее жестом, Билли поднял голову и широко раскрыл глаза.

На мгновение он, казалось, погрузился в восторженное восхищение, до такой степени, что Лидию это несколько смутило.

– Билли?

Он резко вышел из оцепенения. Его глаза подозрительно сузились. Он повернулся к Перси.

– Ваша работа, сэр?

– Именно так, – ответил Перси, подыграв ей. – Мне показалось вполне уместным сопроводить мисс Дойл на ее первый осмотр.

– Это было очень благородно с вашей стороны, сэр, – кисло сказал Билли.

Лидия боялась, что его рассердит мысль о том, что она позирует Перси таким образом.

– Это самое меньшее, что я мог сделать, – ответил Перси. – Я едва ли мог позволить юной леди бросить вызов этому бурлящему морю людей без сопровождения. Одному Богу известно, что за злонамеренные дураки могут ей встретиться.

Билли нахмурился:

– Или похотливые старики, если уж на то пошло.

«О Боже», – подумала Лидия, встревоженная тем, какой оборот принимал этот разговор. Другая женщина могла бы насладиться зрелищем поклонников, соперничавших за ее благосклонность, но она чувствовала себя иначе. Для кого-то из них это может плохо кончится.

– Извини, Перси, но, по-моему, нас ждут в другом месте.

Схватив его за руку, она развернула его к ближайшему выходу. Он не сопротивлялся.

– Было очень приятно встретиться с вами, Билли, но, боюсь, нам надо идти. Наслаждайтесь остальной частью ярмарки. – Она поторопила Перси прочь, прежде чем Билли успел предложить присоединиться к ним. К ее облегчению, он был не настолько напорист. Они оставили его стоять в ротонде с потрясенным выражением на лице, и Лидия почувствовала укол жалости к нему.

Она не любила ранить чье-то сердце.

Перси был менее снисходителен.

– Наглый щенок. Какой дерзкий.

– Жаль, что мы столкнулись с ним, – согласилась она, – но я полагаю, что это как раз доказывает то, что, по словам людей, весь мир присутствует на выставке.

Боясь еще больше расстроить его, она предпочла не упоминать о своих подозрениях, о том, что Билли мог последовать за ней на ярмарку. Перси тем не менее кипел от злости.

– Откуда ты знаешь этого гада?

– Просто прискорбно назойливый поклонник, не более.

– А я должен ревновать?

– Ни в малейшей степени, – заверила она его. – Увы, уж как есть, я вряд ли могу добавить ещё что-либо к тому, что уже сказано. – Она криво улыбнулась. – Досадно, что он напомнил о моём положении любовницы.

– Наверное, – сказал Перси, признавая деликатность её позиции. – Ты хочешь, чтобы я что-нибудь с ним сделал? Расценивай это как хочешь, но у меня есть знакомые, которые могут... уговорить... отговорить... его приставать к тебе дальше.

Лидия предположила, что он имел в виду нанятых телохранителей или детективов. Человек в положении Перси иногда вынужден был иметь дело с такими людьми, но ее ужасала сама мысль о том, что он может подослать ищейку, чтобы физически запугать Билли, или что-нибудь еще хуже.

– О нет, даже не думай об этом, – быстро сказала она. – Этот Билли совершенно безобидный. Со временем он наверняка переключится на кого-нибудь другого, другую бедную танцовщицу или натурщицу.

– Ты совершенно уверена в этом?

– Абсолютно. – Она нежно сжала его руку и попыталась поцеловать, чтобы разрядить обстановку. – В любом случае, это все ты виноват.

– Как же так?

– Ну, конечно, показываешь мои прелести всему Готэму, – ответила она. – Как можно ожидать, что кто-то перед ними устоит?

Глава 14

- «Моя муза – муза огня, – прочла Барбара вслух, – вечный ад, который пожирает мою душу, и когда-нибудь он поглотит весь Готэм». Перси Райт, 1925 год.

Лицо Барбары появилось на главном мониторе Бэт- пещеры, в то время как различные текстовые файлы, фотографии и сканы с флэш-накопителя размещались на боковых экранах и окнах. Джоанна зашифровала свои файлы, но эта задача не представляла особого труда для Оракула. Меры безопасности данных, доступные обычному аспиранту, были детской игрой по сравнению с некоторыми кодами, которые каждый из них взламывал в прошлом. Загадочник посмеялся бы над этой шифровкой – если бы не был в данный момент заперт в Лечебнице «Аркхем».

– Джоанна была... и есть настоящий исследователь, – одобрительно сказала Барбара. – Она собрала воедино внушительное количество материала из одной книги, множество разнообразных первоисточников, многие из которых малоизвестны. Она умела находить вещи, которые лежали не на поверхности.

– Пожалуй, даже слишком, – ответил Брюс. – Если ею уже Совы заинтересовались.

Насколько он знал, Коготь уже захватил ее в плен для Суда. Уже не в первый раз он задавался вопросом, что же все-таки заставило Джоанну спрятаться. Если Джоанна исчезла до смерти профессора Морса, как она обнаружила, что Совы нацелились на нее?

– Она тебе понравится, – сказал Брюс Барбаре.

– Могу подождать, чтобы встретиться с ней, – сказала Барбара, – если...

– Когда, – поправил Брюс.

– Да, конечно. Я не это имела в виду...

– Ты что-то говорила о материале, который не лежал на поверхности? – Файлы на диске были разношёрстными. Десятки заметок, черновики и документы, начиная от вырезок из старинных газет до архитектурных чертежей и набросков. Джоанна, должно быть, работала над диссертацией, когда опасность появилась из тени, так что ее работа состояла из кусочков и частей, которые требуют значительных усилий для анализа и составления головоломки в единое целое.

– Возьми хотя бы ту цитату, которую я тебе только что прочла, – ответила Барбара, – про музу огня. Джоанна нашла её в самоизданных мемуарах некоего Бэзила Ирвина, ныне забытого покровителя искусств, который, видимо, любил упомянуть о знакомстве с сильными мира сего. В своей книге, которую мало читали тогда и еще меньше сейчас, он рассказывал о приеме, устроенном ради Перси Райта через несколько лет после исчезновения Лидии, на котором почетный гость выпил слишком много. По словам Ирвина, великий человек начал говорить бессмыслицу, и его быстро увели друзья и близкие, чтобы он не опозорился еще больше. Этот случай так и не попал в прессу того времени, да и вообще в официальную биографию Райта. Этот случай встречается только в одном месте, в малоизвестной книге Ирвина. Одному Богу известно, как Джоанна её раскопала.

Брюс был поражен. Порывшись в файлах, он быстро нашел отрывок, о котором идет речь, вместе с некоторыми записями Джоанны и другими документами, комментариями к инциденту. Разрозненные части данных сошлись воедино, как только он понял, что этот забытый обрывок сплетни образовал одну из основ её диссертации. То, что он прочел, встревожило его.

– Не просто сообщение, – пробормотал он себе под нос.

Барбара посмотрела на него поверх очков.

– Что же это в таком случае?

– По словам Клэр Неско, теория Джоанны заключалась в том, что в фигурах Лидии, которые Перси лепил после её исчезновения, было скрыто некое послание. Однако, насколько я понимаю из того, что мы имеем, Джоанна верила, что это было больше, чем послание. Это было пророчество, предупреждение о «Преисподней», в которую Готэм падёт в будущем.

– Не вижу связи, – скептически заметила Барбара. – Конечно, Райт был одержим ею. Может быть, нечистая совесть толкнула его на то, чтобы оставить после себя хоть какое-то признание, но скрытое пророчество о конце света, спрятанное в каких-то старых статуях? Звучит слишком фантастически.

– Именно так я и думал о Суде Сов, – напомнил ей Брюс. – Когда-то давно.

– Замечание принято.

– Возможно, Перси знал что-то, чего не знаем мы, – сказал Бэтмен, развивая эту тему. – Что-то из прошлого, что могло бы привести к катастрофе в будущем.

Барбара пожала плечами.

– А может, он просто сошел с ума.

– Это всё равно не объясняет причастность Суда, – сказал он. – Я сомневаюсь, что они были бы так обеспокоены горячечным бредом давно умершего художника. Должно быть что-то еще... – он погладил себя по подбородку, давно пора было побриться. – Совы всегда играют в долгосрочной перспективе, их интриги уходят корнями в историю. Мы не можем исключить возможность того, что Перси намекает на что-то зловещее, заложенное в прошлом Готэма. Что-то, к чему он, возможно, приложил руку.

– А вот это уже обнадеживает, – усмехнулась Барбара. – Но кстати, о «лихорадке», я тут кое-что раскопала о событиях в Готэме начала двадцатого века, как ты и просил. Любопытное подвернулось «совпадение».

– Я не верю в совпадения, – сказал он.

– Тогда тебе это понравится, – продолжала она. – Похоже, что вскоре после исчезновения Лидии среди городских бедняков началась таинственная «лихорадка». По данным таблоидов и журналистов жёлтой прессы, жертвы этой чумы буквально вспыхивали пламенем, хотя власти того времени отвергли эти сообщения как «преувеличенные». Эта «Жгучая болезнь» фактически вытеснила тайну Лидии Дойл с первых полос газет на какое-то время, заменив её лихорадкой, которую считали чем угодно, от «гнева Божьего» до тайного заговора большевиков.

– Я встретил гнев Божий, – задумчиво произнес Брюс. – Убийство невинных людей – это не в стиле Корригана. – Он изучал компьютерные мониторы, где Барбара открыла для него различные бульварные статьи. Как она сказала, по датам вспышка произошла в течение нескольких недель после исчезновения Лидии Дойл. Он вспомнил слова из доклада судмедэксперта, который сравнил самовозгорание Морса с лихорадкой, зародившейся в его перегретом мозгу. – Так чем же дело закончилось с этой лихорадкой времен Перси Райта?

– Насколько я могу судить, – сказала Барбара, – власти так и не обнаружили источник вспышки, и она в итоге закончилась сама по себе, так сказать. Но это еще не конец истории. Заинтригованная этими фактами, я поискала другие предполагаемые случаи спонтанного возгорания и обнаружила, что такие вещи периодически случались на территории Готэма за последнее столетие, со времени той самой первой вспышки в 1918 году. Ни один из последующих инцидентов не вызвал столько же жертв, сколько и первоначальное происшествие, но похоже, что «Жгучая болезнь» посещала Готэм время от времени в течение всего последующего столетия.

– С тех пор, как исчезла Лидия, – мрачно ответил Брюс. Здесь образовалась ниточка или, возможно, дымящийся фитиль. – Билли Дрейпер заявил, что он сжег тело Лидии после того, как убил ее. Перси Райт якобы подбросил улики, предупреждающие о «Преисподней», ожидающей Готэм. Люди снова самопроизвольно воспламеняются, как и прежде, и, каким-то образом, Суд Сов находится в самой гуще событий. – Он пытался найти смысл в этом узоре, который только начинал проявляться.

Они все еще не доказали окончательно, что Совы были причастны к делу об исчезновении Лидии в далеком 1918 году, но Брюс готов был поставить на это большую часть своего годового заработка. Он нутром чувствовал, что они на верном пути.

– Люди сгорали заживо все эти годы. – Барбара говорила всё тише по мере того, как они постепенно начинали понимать смысл происходившего. – Боже мой, Брюс, сколько же их всего?

– Я не знаю... пока, – сказал он. – Больше, чем я предпочитаю думать. – Как и она, он пришел в ужас при мысли о том, сколько их было, в каждом поколении умиравших мучительной смертью по воле Суда – но это еще не самое худшее. Что его тревожило сейчас, так это сколько еще жизней может сгореть в огне.

Загадочное пророчество Перси преследовало его.

«Вечный адский огонь пожирает мою душу, может быть, однажды он поглотит весь Готэм».

Глава 15

– Желаете ещё шампанского, мистер Уэйн?

– Нет, спасибо. У меня все в порядке.

В историческом театре Тилдена, расположенном в верхней части Готэма, шел благотворительный гала-концерт, на котором собирали средства на сохранение и восстановление старинной городской достопримечательности, здания, которое было одним из старейших работающих театров в городе. Состоятельные мужчины и женщины, одетые, чтобы произвести впечатление, смешались в элегантном вестибюле театра в стиле ар-деко, где был открыт бар и накрыты столы с изысканными закусками для угощения элиты города. Все они выложили немалые суммы за привилегию присутствовать на этом мероприятии.

Гости также толпились в мезонине, а также широкой площадке на лестнице, которая вела к нему, в ожидании специального показа «Пигмалиона», который должен был вскоре начаться. Здесь присутствовали все более-менее влиятельные персоны Готэма, именно на это Брюс и рассчитывал.

«Похоже, я пришел по адресу». Одетый в сшитый на заказ итальянский костюм, он осмотрелся. В его хрустальный бокал шампанского на самом деле был налит имбирный эль. Несмотря на внешний вид, он был на работе и нуждался в том, чтобы голова оставалась ясной.

Бэтмен смотрел глазами Брюса, сосредоточенный на своей миссии. На столе с закусками возвышалась большая ледяная скульптура. Она была смоделирована по гипсовому барельефу, который украшал богато украшенный фронтон около главного входа в театр. Скульптура изображала сестер муз комедии и трагедии Мельпомену, которая прижимала к груди нахмуренную маску, стоя рядом со своей более беззаботной сестрой, Талией, чьи классически красивые черты были лишь наполовину скрыты под её собственной улыбающейся маской. Музы были похожи лицом и фигурой на Лидию Дойл.

«Своевременное совпадение?» – удивился он, созерцая ледяные фигуры муз. Или просто еще одно свидетельство того, насколько вездесуща мисс Готэм была во времена своего расцвета? Лидия была везде, когда ты начал ее искать. Не это ли имел в виду Коготь, когда намекнул на тайну, которая была спрятана прямо перед носом у Бэтмена всё это время?

Люди, ведущие светскую беседу, время от времени прерываемую смехом, заполнили вестибюль, заглушая струнный квартет, выступающий в юго-западном углу комнаты. Нувориши вперемешку со «старыми деньгами» оценивающие друг друга.

Отвернувшись от ледяной скульптуры, Брюс пошел дальше, сквозь суетливую толпу, умело отклоняя приветствия и приглашения от мэра, по крайней мере, двух представителей городского совета, нескольких знакомых по работе и потенциальных деловых партнёров, молодого промышленного миллионера, заслуженного драматурга, театрального критика, светского обозревателя и одного настоящего секс-символа кинематографа.

Он сделал это так ловко, как Бэтмен мог бы уклоняться от шквала пуль, вежливо пресекая все попытки заговорить с ним с отработанной легкостью, одновременно оглядывая толпу в поисках одного конкретного лица.

– Брюс! Брюс Уэйн!

Винсент Райт устроился у столика на антресолях, по сторонам от него расположилась пара привлекательных молодых женщин, одна блондинка, другая брюнетка. Щеголеватый наследник состоятельной семьи Райтов был почти ровесником Брюса и вращался в тех же кругах, что и он. Он был подстрижен почти налысо по последней моде, и носил аккуратную светлую козлиную бородку.

Проницательные голубые глаза говорили о том, что привилегированная жизнь не притупила остроты его ума. Его одежда и манеры были безупречны.

– Привет, Винсент.

Толпа расступилась, давая Брюсу присоединиться к компании. Винсент подошёл, чтобы поприветствовать его, сверкая самой ослепительной улыбкой, какую только можно купить за деньги. Брюсу стало интересно, знает ли он, что ледяная скульптура внизу была вдохновлена творчеством его прадеда.

Если он был связан с Судом, то возможно.

– Рад тебя видеть, старина. Сколько лет, сколько зим? – Винсент протянул руку. Брюс сжал её вполсилы, прежде чем отпустить.

– Сто лет не виделись, это точно.

– Без сомнения.

Райт обнял каждую из своих симпатичных спутниц за плечи:

– Ты знаком с Джудит? – спросил он, указывая на блондинку справа. – И...

Память, казалось, изменила ему.

– Лиза, – подсказала брюнетка недовольным тоном.

– Конечно, – ответил Винсент, ничуть не смутившись. – Рад, что ты смог приехать, Брюс.

– Я чуть было не пропустил мероприятие, – признался он. – Такая суматоха вокруг этой лихорадки.

– Лихорадки? – Если Винсент и уловил намек, то не подал виду.

Выражение его лица оставалось вежливо-приветливым.

– Разве ты не слышал? – ответил Брюс. – Какой-то бездомный на днях вспыхнул как спичка у рынка. – Он прервался и стал обрабатывать руки дезинфицирующим средством. – Говорят, он буквально сгорел изнутри, из-за какой-то новой жуткой лихорадки.

– А, точно! – вмешалась в разговор Джудит. – Об этом говорили в новостях. – Она содрогнулась при этой мысли. – Как будто этот город и так недостаточно страшен!

– И не говори, – согласилась Лиза, не желая оставаться в стороне. – Спорим, этого будет достаточно, чтобы нам начали сниться кошмары.

– О, пожалуйста. – Винсент закатил глаза. – Правда, Брюс, я удивлен, что ты попался на такую паникерскую чушь. Это, конечно, просто уловка и накручивание рейтинга. Скорее всего, этот человек был просто пьянчугой, который случайно поджег свою проспиртованную одежду, когда пытался пить и курить одновременно. Печально, конечно, но вряд ли это повод для карантина.

Его объяснение вызвало нервный смех у обеих женщин.

– Даже не знаю. – Брюс огляделся, а затем заговорщицки понизил голос. – Мои источники в мэрии сообщают, что это не единственный случай в последнее время. – Он нервно поправил воротничок. – А что, если мы имеем дело с эпидемией? – У него не было намерения вызвать панику, поэтому он всего лишь притворился обывателем-плейбоем. Выставить Брюса Уэйна ипохондриком было лишь небольшой платой, которую придется заплатить за попытку спровоцировать реакцию Райта.

– Ты это серьезно? – усмехнулся Винсент. – Это же Готэм. Странная смерть здесь – обычное дело. В худшем случае, это просто работа еще одного яркого маньяка вроде Мистера Фриза или Пугала. Хорошо это или плохо, но несколько ярких убийств, которые случаются время от времени – это цена, которую мы платим за жизнь в одном из величайших городов мира.

– Хотел бы я в это верить, – искренне сказал Брюс. – Но один мой знакомый эксперт сообщает, что вспышки самопроизвольного возгорания человека происходили постоянно в истории Готэма, по крайней мере, в течение столетия или около того. Они привыкли называть это «Жгучая болезнь», как мне рассказали.

– Неужели? – Лиза выудила из кармана маленькую бутылочку дезинфицирующего средства для рук. – Вот чёрт.

– Дай и мне немного.

Джудит с тревогой потянулась к бутылочке.

– Минутку. – Лиза нанесла гель на ладони. – Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Винсент фыркнул на них.

– И вы туда же, ну серьезно. Готэм наводнен жуткими легендами и фольклором. Чёрт возьми, можно взять призрак-экскурсию по городу почти в любой вечер на неделе. Эта «Жгучая болезнь» – всего лишь очередная историческая страшилка, всё невероятно раздуто.

– Как и Суд Сов? – спросил Брюс.

Это не было тонко, но иногда грубая сила действует более эффективно, чем любая сложная стратегия. Совы уже знали, что Брюс Уэйн и Бэтмен – это одно лицо, так что не было никакой опасности раскрыть свою истинную личность. Он внимательно наблюдал, следя за любой предательской реакцией со стороны Винсента.

Есть!

Ему показалось или провокация задела за живое? Винсент на секунду напрягся, его глаза расширились, затем подозрительно сузились. Его обаятельная улыбка не исчезла ни на секунду, но она вдруг стала немного более принужденной, хоть и всего на мгновение. Некоторая настороженность почувствовалась и в его теле. Его самообладание казалось менее естественным, чем раньше.

– Да, именно так, – сказал он, быстро взяв себя в руки. – Точно так же, как так называемый Суд Сов. Пустые слухи и легенды.

Он был крепкий орешек. Большинство людей не обратили бы внимания на исходившие от него микро-сигналы. Брюс, однако, был не из «большинства людей».

– Но, Винни, – запротестовала Лиза. – Я слышала, что Совы существуют. Помнишь, как недавно убили всех этих политиков? Люди говорили, что это сделали Когти, как в сказках. Это не просто слухи. Про это сообщали в новостях.

Она не ошиблась. Не так давно, во время так называемой «Ночи Сов», Суд ненадолго отбросил свою традиционную секретность и отправил эскадрилью оживлённых Когтей в тотальное нападение на влиятельных персон Готэма, с целью раз и навсегда утвердить свою власть над городом. Несколько видных граждан были убиты еще до того, как Бэтмену и команде его союзников удалось обезвредить угрозу. Это был решительный шаг, который дорого обошёлся Суду.

С тех пор они стали более осмотрительными.

– Очередная уловка, – пренебрежительно отозвался Винсент. – Да, конечно, мы все помним, как бандиты в масках или члены банд пошли на ужасный разгул убийств. Готэм потерял много достойных слуг общества той ужасной ночью. И, да, из того, что я понимаю, убийцы оделись как «Когти» из старого детского стишка, наверное, просто чтобы напугать людей. Преступники Готэма любят театральность в конце концов, не так уж и непохоже на одного Тёмного рыцаря, которого я мог бы назвать.

Он многозначительно посмотрел на Брюса.

– Значит, ты не веришь в Суд Сов? – настаивал Брюс.

– Не больше, чем в зубную фею или бугимена.

Винсент зевнул, словно ему наскучила эта тема.

– Серьезно, моя семья жила в Готэме почти с самого его основания. Если бы Суд Сов действительно гнездился в городских закоулках и улицах, мне нравится думать, что мои выдающиеся предки в какой-то момент с ними бы пересеклись.

– Ну, моя семья живёт в Готэме с самого его зарождения, – напомнил ему Брюс. – И я научился никогда не недооценивать то, что может скрываться в его тени.

Последовала напряженная пауза, прежде чем на лице Винсента появилось выражение раскаяния. Он хлопнул себя по лбу.

– Как в Преступном переулке, конечно, – сказал он. – Мне очень жаль, старина. Учитывая твою личную историю, я могу понять, почему ты из всех людей должен больше всего остерегаться темных углов Готэма. Я должен принять это во внимание, прежде чем так бестактно пренебрегать твоими проблемами. – Он довольно убедительно изобразил сочувствие. – Но поверь мне, когда я говорю тебе, что, насколько я знаю, Суд Сов – это просто сказка на ночь.

– А Жгучая болезнь?

– Шумиха и истерия, я уверен.

– Как скажешь. – Брюс решил положить разговору конец.

Он увидел то, что искал, или думал, что увидел. Винсент теперь был настороже. Вряд ли он теперь что-то упустит и оступится.

Над головой замигали огни, сигнализируя, что скоро поднимется занавес. Толпа начала собираться в зрительном зале, чтобы занять свои места, забирая, возможно, последний напиток или канапе перед тем, как начнётся представление. Музыканты отложили инструменты.

– А, они начинают! – Объявил Винсент своим спутницам. – Нам надо бы поискать нашу ложу. Добро пожаловать к нам, Брюс, если только у вас нет других планов.

– Я, пожалуй, оставлю вас, – ответил он. – При всём уважении к Бернарду Шоу, смотреть «Пигмалиона» ещё раз я не хочу.

– Никто не станет винить тебя за это, – съязвил Винсент с дружелюбной сердечностью. – Просто для сведения говорю, что я устраиваю вечеринку в «Плазе» после представления, исключительно для нескольких близких друзей и партнеров. Ты обязательно должен заглянуть, и, пожалуйста, не стесняйся приводить гостя, если хочешь, или, если ты собираешься прийти в одиночестве сегодня вечером, я уверен, что мы сможем найти подходящую компанию для самого завидного холостяка Готэма.

– О, да, – призывно добавила Джудит. – Не думаю, что с этим возникнут трудности.

– Никаких проблем, – подтвердила Лиза.

– Спасибо за приглашение, – ответил Брюс, заметив явно разочарованную женскую улыбку, – но, боюсь, у меня другие планы на будущий вечер.


* * *

Бэтмен скользил по улицам. Складки черного плаща развевались за его спиной, когда он ловил воздушные потоки, которые держали его в воздухе. Несмотря на поздний час, огни города мерцали под ним, сражаясь с темнотой. Старинные дымоходы и водонапорные башни соседствовали на крышах с современными солнечными батареями и спутниковыми тарелками. Пешеходы наслаждались ночной жизнью Готэма, оставаясь в неведении о парящей в воздухе высоко над уличными фонарями фигуре, скрытой от глаз. Умело снизившись, он приземлился на крыше дорогого пентхауса на вершине сверкающего нового высотного кондоминиума. Его ботинки не издали ни звука, когда он приземлился, хотя в квартире внизу его всё равно никто бы не услышал.

Вечеринка Винсента Райта в отеле «Плаза» именно сейчас была очень кстати. Узнать во время их встречи в театре о том, что Винсент будет отсутствовать этим вечером, было большой удачей, и здесь представлялась идеальная возможность обыскать его резиденцию. Бэтмен надеялся подтвердить свои подозрения, и, возможно, даже обнаружить какие-то отсылки к нынешним убийствам.

«Как именно твоя семья замешана в этом, Винсент?»

Очень дорогая и сложная система безопасности заставила его замедлить шаг, когда вошел в пентхаус через стеклянную крышу. Инфракрасные датчики в его маске не обнаруживали никакого неожиданного повышения температуры, подтверждая, что дома никого нет. Быстрый осмотр кабинета не дал ничего компрометирующего, что было совершенно неудивительно. Бэтмен едва ли ожидал, что Винсент оставит на виду что-либо ценное. Совы хорошо охраняют свои секреты.

Из тайного гранитного гнезда...

Углубившись, Бэтмен так же быстро и максимально эффективно обыскал квартиру. Хотя у него были все основания предполагать, что Винсент будет дома поздно, он не был склонен испытывать судьбу и задерживаться дольше, чем было необходимо. Логичнее всего было сосредоточить поиски на хорошо оборудованном домашнем офисе Райта, поэтому он начал с запуска домашнего компьютера Винсента и запустил процесс копирования его содержимого, в зашифрованном и открытом виде на внешний диск, запрограммированный на обход любых, кроме военных, мер безопасности.

Для завершения загрузки потребовалось несколько минут, и он использовал эти минуты, чтобы поближе взглянуть на домашнюю библиотеку Винсента, которая включала несколько стандартных книг о Перси Райте и его искусстве, а также значительное количество передовых научных текстов по биохимии. Винсент, как оказалось, пошел по стопам своего прославленного предка, и унаследовал его тягу к научным изысканиям. Большая часть состояния, унаследованного Райтом, была вложена в фармацевтику и биотехнологии, а Перси Райт к тому же был химиком.

Может быть, это семейная традиция?

Винсент также, казалось, разделял интерес своего предка к искусству.

На стене кабинета в рамке висело нечто вроде картины, грубый карандашный набросок обнаженной натурщицы, поражающий драматической позой. Лицо женщины было отвернуто от художника, но Бэтмен узнал знакомые очертания Лидии Дойл. Подпись Перси Райта была нацарапана в нижнем правом углу страницы. Это был набросок, который, возможно, был сделан для подготовки к работе над некоторыми скульптурами. Бэтмен мысленно отметил для себя, что нужно сравнить этот набросок с известными произведениями Райта.

«Возможно Винсент, как и Джоанна, был увлечён образом Лидии».

Он напомнил себе, что портрет вовсе не обязательно должен был стать очевидной уликой. Винсент мог по совершенно невинным причинам захотеть с гордостью показать работу своего предка, как вряд ли было преступлением просто интересоваться химией. Но учитывая тот факт, что Суд начал свою поджигательскую деятельность в ответ на исследования Джоанны Ли, портрет выглядел провокационно, и это ещё мягко сказано. Там, где есть дым, часто бывает и огонь, возможно даже самовоспламеняющийся.

Какие еще секреты может скрывать «Лидия»? Осторожно сняв со стены портрет в рамке, он обнаружил спрятанный за ним встроенный сейф. В отличие от рисунка, он был далеко не винтажным, изготовлен из первоклассного железобетона, с цифровой клавиатурой. Это было надёжное хранилище для серьезных ценностей. Или секретов.

«Селина, сказала бы, что он превосходен». Бэтмен, по крайней мере, знал это чувство в данном конкретном случае. Он не собирался уходить, не выяснив, что скрывал Винсент, хотя изначально подразумевалось лишь, что он раздобудет шпионский диск из компьютера Винсента. Пройдя обучение у самых лучших медвежатников на шести континентах, и прилагая все усилия, чтобы быть в курсе последних новинок в этой области, он был уверен, что сможет взломать сейф в свое время. Но время действительно было проблемой.

Никак нельзя было узнать наверняка, когда Винсенту вздумается вернуться домой, придёт он один или с компанией, а Бэтмен не желал попасться на взломе с проникновением в жилище. Так же существовала опасность того, что, пытаясь взломать защиту сейфа, он оставит следы своего пребывания, например, отпечатки пальцев. Может быть, стоит попробовать действовать осторожнее?

Бэтмен посмотрел на клавиатуру. Затем впился глазами в портрет, который он положил на стол Винсента.

– Хм, – пробормотал он. Действуя наугад, он решил подобраться через пароль.

ЛИДИЯ

Цифровой дисплей ответил:

НЕВЕРНЫЙ ПАРОЛЬ

Бэтмен попробовал еще раз.

ПЕРСИ

НЕВЕРНЫЙ ПАРОЛЬ

Он помедлил. Сейфы этой марки и модели часто допускали только ограниченное число неверных попыток перед отказом в доступе и вероятном срабатывании сигнализации. Он мог рискнуть еще всего один раз. Покопавшись в памяти, он вспомнил все, что знал о Перси и Лидии. Ему вспомнилась ледяная скульптура в театре и в голову пришла ещё одна идея. Он вспомнил старую цитату Перси, которую нашла Джоанна, и его бессвязные замечания на приеме в его честь в те давние времена. Бэтмен набрал еще один пароль, странным образом уверенный в том, что он сработает.

МУЗА

ПАРОЛЬ ПРИНЯТ

ДОСТУП ПРЕДОСТАВЛЕН

С металлическим щелчком сейф открылся. Бэтмен нашёл утопленную ручку и потянул дверь на себя, открывая его внутренность. Увиденное заставило его резко выдохнуть.

На подставке стояла белая фарфоровая маска Совы. В отличие от черного кожаного капюшона и металлических очков, которые носили Когти, маску такого рода носил только высокопоставленный член Суда, и, как правило, только на одной из тайных встреч Суда. Стилизованная маска была одновременно элегантна и жутковата в своей лаконичной красоте. Продолговатых глаз и намека на зазубренный клюв было достаточно, чтобы создать облик совиного лица. Бэтмен узнал эту маску сразу же.

Он никогда не сможет её забыть.

В очередной раз он вернулся обратно в Лабиринт. Он пойман в ловушку в гладиаторской яме в самом сердце Лабиринта, заточённый в высоких мраморных стенах, а Суд Сов взирает на него с галереи высоко над его головой. Их лица были скрыты масками вроде этой.

Измученный голодом, одурманенный наркотиками и страдающий от ран, Бэтмен уже не мог доверять собственным чувствам, поэтому маски казались живыми, совы будто превратились в кошмарных полулюдей, чудовищных полуптиц. Они пронзительно ухали, когда готовились к прыжку, чтобы попировать его плотью и костями. Огромная статуя совы из белого мрамора величественно нависала над сценой, вода из её клюва изливалась в изящный фонтан. В ослепительном свете Бэтмен оказался беззащитен перед безжалостным Судом, который извращённо наслаждался, созерцая его страдания. Мужчины в масках, женщины и даже дети потеряли свою человечность, последние капли милосердия и сострадания...

Бэтмен подавил дрожь, заставляя себя загнать воспоминания об этом аде назад в прошлое, где им самое место. Он сбежал из Лабиринта, остальное неважно.

Он потянулся за маской, но передумал. Нет закона, запрещающего держать у себя маску Совы, и если он заберёт её, то просто предупредит Винсента о вторжении и ещё больше насторожит его.

Бэтмен нашел подтверждение, которое искал. Лучше сейчас проскользнуть назад в темноту ночи с захваченными данными из компьютера, и Винсент ничего не узнает.

– Кто это тут у нас, – раздался голос у него за спиной. – О-у-у, о-у-у.

Бэтмен обернулся и увидел Когтя, стоящего в дверях с обнаженным ножом. Бэтмен был впечатлен. К нему было непросто подкрасться незаметно.

«Может быть, если бы я не отвлёкся на воспоминания...»

Но сейчас было не до упрёков. Схватив маску Совы, он швырнул её в убийцу, который, как и следовало ожидать, выронил один из своих ножей, чтобы спасти её, поймав в воздухе, прежде чем она разобьется о стены. В то же мгновение Коготь метнул ещё один нож в лицо противника.

Бэтмен повернул голову как раз вовремя, чтобы избежать попадания орудия, которое врезалось в стену позади него, промахнувшись на несколько дюймов.

Он выхватил флешку из компьютера и перевернул стол Винсента, сбросив компьютер и другие предметы с рабочего стола на Когтя, тем самым заставив его отступить в просторную гостиную, которая находилась за кабинетом.

Перепрыгнув через стол, он набросился на Когтя, который в тот же миг вступил с ним в схватку, бросив захваченную маску на плюшевый диван, чтобы не повредить её. Бэтмен нанес сильный удар по челюсти Когтя, вложив в него весь свой вес. От удара голова Когтя откинулась, и Бэтмен продолжил, ударив правой, левой и локтем в лицо сбоку. Последний удар расколол одну из линз желтых очков, скрывавших глаза Когтя.

Коготь ответил ударом когтей, от которых получил своё имя. Они оцарапали рельефную эмблему летучей мыши на груди Бэтмена. Отвратительный скребущий звук резанул ему уши, и он мысленно поблагодарил дополнительный слой кевлара под ней. Мужчины яростно сцепились, пока Когтю не удалось швырнуть Бэтмена через стеклянный кофейный столик, который разлетелся вдребезги под его весом. Бэтмен с грохотом упал, осколки впились ему в спину.

– Мистер Райт предупредил, что ты можешь прийти и порыскать здесь. – Коготь вытащил меч из ножен на спине. – За мной всё ещё должок за возвращение Клэр Неско домой.

– Оставь это мне, – сказал Бэтмен.

– О, я всегда отдаю свои долги, – ответил Коготь, – но на твоём месте я бы не стал сегодня снова использовать эту игрушку-электрошокер. Теперь я к этому готов.

«Полезно узнать».

Подняв меч над головой, Коготь опустил его на Бэтмена, который откатился в сторону, чтобы не быть разрубленным пополам, и одновременно изо всех сил швырнул бэтаранг в своего врага. Однако реакция Когтя была слишком стремительной, и он поймал оружие в воздухе, несмотря на острые как бритва края, которые прорезали кожаную перчатку на его ладони. Кровь хлестала из его руки, но поток быстро замедлился до струйки и затем остановился, так как разрезанная плоть убийцы заживала с ужасающей быстротой. Рыкнув, он отбросил ненавистный бэтаранг в сторону.

Адреналин ускорял регенеративные способности Когтя.

– Как сейчас поживает Клэр? – спросил убийца. – Не думаю, что ты захочешь сказать мне, где я могу найти ее... или Джоанну.

«Бинго!»

– Не очень-то. – Бэтмен вскочил на ноги, и с готовностью сжал кулаки. – Я видел, что ты сделал с Деннисом Льютоном и профессором Морсом. Что это за трюк с самовозгоранием? Это что-то не из обычного репертуара вашей команды.

– Что я могу сказать? – Коготь пожал плечами в ответ. – Все новое – это хорошо забытое старое. – Он снова бросился на Бэтмена, размахивая мечом, на этот раз горизонтально, целясь в живот. Бэтмен подпрыгнул, подтягивая ноги вверх так, что лезвие разрезало пустоту под ним. Превратив свою защиту в нападение, он нанес резкий удар в подбородок Когтя, тем самым заставив убийцу в капюшоне ослабить хватку на своем мече, который полетел через всю комнату.

Бэтмен снова вскочил, намереваясь сбить Когтя с ног. Он подошел вплотную, чтобы нанести серию быстрых ударов, которые, как он надеялся, оглушат Когтя достаточно надолго, чтобы обездвижить его.

Удар по почкам, затем последовал рубящий удар по горлу, отчего убийца застонал от боли. От мощного хука слева по челюсти его голова дёрнулась в сторону, но Коготь все равно стоял на ногах.

– Моя очередь, – прорычал он.

Схватив противника за плечи, он швырнул Бэтмена на пол комнаты. Тот врезался в стеклянную витрину с дорогим антиквариатом. Удар потряс Бэтмена даже через защитный костюм. Ушибленные ребра протестующе ныли. Во рту появился привкус крови.

– Теперь ты понял, Бэтмен? – прокричал Коготь. Расправив плечи, он стоял перед большим зеркальным окном, из которого открывался вид на город. – Возможно, ты и сумел победить кого-то из прежних Когтей, но у тебя нет ни единого шанса против меня. Есть причина, по которой Суд принял меня и обучил до кончиков пальцев. Я – рождающаяся легенда.

– Все так говорят, – ответил Бэтмен. – И знаешь что? Меня уже тошнит от легенд.

Неуязвимость Когтя была удобна тем, что Бэтмену не нужно было сдерживаться. Подпрыгнув в воздухе, он ухватился за висящую с потолка лампу и замахнулся ногами вперед на своего противника, раскачиваясь, чтобы сократить расстояние между ними. Подошвами сапог он ударил Когтя в грудь, сбив убийцу с ног прямо на зеркальное окно – и оба они вылетели в небо высоко над Готэмом.

Завизжала охранная сигнализация, перекрывая звук разбитого стекла, после того как оба почувствовали притяжение земли. Коготь вцепился в правую ногу Бэтмена, когда они летели на тротуар, заставляя его засадить пинок левой пяткой прямо в закрытое капюшоном лицо убийцы. Он пинал несколько раз, одновременно стреляя крюком из пистолета в сторону балкона на небоскребе через дорогу.

Обычно он хотел бы спасти своего врага от падения, но только не Когтя. Бэтмен знал по опыту, что даже падение с такой высоты лишь замедлит его.

– Отпусти меня, маньяк!

Микро-алмазная буровая головка на рабочем конце крюка вонзилась в нижнюю часть балкона, вцепившись в бетон. Верёвка натянулась, как только карабин остановил спуск Бэтмена, оставив его раскачиваться над улицей, но Коготь держался так же крепко, несмотря на жесткий резиновый каблук, врезавшийся ему в лицо. Без капли сожаления, Бэтмен сорвал с пояса миниатюрную светошумовую гранату и швырнул ее прямо в лицо убийце. Тёмный рыцарь отвёл глаза, когда граната взорвалась, но внезапная вспышка не заставила себя ждать. Взрыв яркого света и шума потряс его даже через бронежилет. Вспышка, однако, сделала свое дело, выбив Когтя, который беспомощно повалился на землю, где на тротуаре стояло строительное заграждение и леса, накрытые брезентом. Падающая фигура прорвала брезент и исчезла из виду.

«Черт побери, – подумал Бэтмен. – Его нельзя упускать».

Веревка, раскачиваясь, несла его к стене небоскреба напротив. Уперевшись подошвами, чтобы не врезаться в стену здания, он затем опустил трос, чтобы быстро спуститься к тротуару, где испуганные ночные совы менее опасной породы уставились на него, разинув рот. Взвизгнув тормозами, такси и лимузины остановились, чтобы хоть на мгновение взглянуть на почти мифического защитника Готэма. Люди потянулись за своими телефонами, чтобы сделать снимок. Не обращая внимания на прохожих, Бэтмен бросился к строительному заграждению, надеясь, что Коготь получил достаточно сильные повреждения, чтобы оставаться на месте.

Сбежать от Когтя было бы недостаточно – убийца все еще был бы жив, а он должен был предстать перед судом за смерть по меньшей мере двух человек. Не будут другие его возможные жертвы в безопасности, пока Коготь будет прятаться, и тайные планы Суда не будут выставлены на всеобщее обозрение.

В прошлом, вспомнил Бэтмен, с помощью экстремально низких температур можно было эффективно держать Когтей в состоянии анабиоза, чтобы они больше не представляли угрозу. Он хотел положить и этого Когтя на лед.

С помощью абордажного крюка на новом бэтаранге, он осторожно добрался до нужного места. Леса были обклеены плакатами с рекламой местных групп и ночных клубов. Хлопали рваные края дыр в брезенте. В гравии осталась вмятина именно там, куда упал Коготь. Вокруг виднелись брызги крови.

Коготь исчез.

Бэтмен молча проклинал сверхъестественную способность убийцы к регенерации. Багровые полосы и капли наводили на мысль, что Коготь действительно сумел уползти прочь за то время, которое потребовалось Бэтмену чтобы спуститься – менее эффектно, чем обычно – на тротуар. Кровавая дорожка, которая заметно уменьшалась по мере того, как Бэтмен шел по ней, вела к открытому люку сразу за разбитым тротуаром. Он изо всех сил вглядывался вниз, в канализацию, которая образовывала множество подземных ходов и запасных выходов.

Он боролся с искушением погнаться за своей добычей. Но также твёрдо, как он хотел покончить с этим сегодня вечером, он знал, что в реальности было мало шансов найти убийцу теперь, когда он исчез в обширных глубинах готэмских подземелий. Также Бэтмен не стремился броситься в засаду без всякого реального плана о том, как подчинить себе врага. Расстроенный, он отвернулся от манящего люка.

Вокруг взвыли полицейские сирены, без сомнения среагировавшие на охранную сигнализацию, которая сработала при сокрушительном выходе Бэтмена из пент-хауса. Он бы не удивился, если бы у Винсента была своя собственная охрана. Скрывшись в неосвещенном переулке, он убедился, что флешка, на которой хранились украденные данные Винсента, все еще была на месте, закреплённая в отсеке на его служебном ремне. Саднящие бока требовали воспользоваться медицинской помощью Альфреда. Бэтмен утешал себя тем, что сегодняшняя экспедиция не была пустой тратой времени.

Теперь он точно знал, что Винсент Райт, правнук Перси Райта, состоял в Суде Сов. На сегодня достаточно и этого.

«В следующий раз», – пообещал он убийце.

Глава 16

Был поздний час, и Готэмский Музей Естественной истории был давно закрыт. Штатные уборщики и персонал службы безопасности были отправлены домой, чтобы в этом укромном месте удобно было провести особо закрытое собрание.

Суд Сов собрался вокруг длинного прямоугольного конференц-стола под большим чучелом кондора, который висел, подвешенный к потолку. Зал был освещён приглушённым светом, который смягчался старинным темным деревом отделки. Разговоры смешивались в единый ропот, создавая окружающий шум. Задернутые шторы скрывали замкнутое помещение от внешнего мира, но не от Бэтмена, который сидел, пригнувшись на кондоре.

Маски, точно такие же как та, что он нашел спрятанной у Винсента в кабинете, скрывали лица более десятка или около того мужчин и женщин, сидевших за столом. Их изящные наряды свидетельствовали о том, что это очень красивые и богатые представители высшего общества. Телохранители с непроницаемыми лицами, без сомнения вооруженные до зубов, стояли по периметру зала, но все же Когтя нигде не было видно.

Это беспокоило Бэтмена.

Дешифрованные данные, полученные с домашнего компьютера Винсента, содержали мало доказательств его причастности к Суду. Очевидно, он тщательно следил за своими совиными начинаниями, отделяя их от своих менее тайных занятий. При тщательном изучении его календаря, однако, нашлась одна, казалось бы, незначительная пометка – поздняя встреча, обозначенная просто «ПАРЛ». Бэтмен знал о Совах больше, чем хотелось бы. Он знал, что группа Сов была в определённых кругах известна как «парламент». Именно поэтому он проследил за Винсентом, который посещал это собрание, одновременно с этим настороженно следя за появлением Когтя.

Впечатляющий размах крыльев кондора скрывал его присутствие от Суда. Тем не менее, при виде такого множества Сов, собранных в одном месте, впервые с тех пор, как он сбежал из Лабиринта, он встревожился больше, чем мог ожидать. Несмотря на его прошлые победы, Суд продолжал своё дело, как и раньше, на протяжении многих поколений. Тешил ли Бэтмен себя мыслью, что он когда-нибудь сможет навсегда свергнуть эту организацию? Или она все-таки переживет его?

– Давайте перейдем к делу.

Сова в женских одеждах встала во главе стола, повышая голос, чтобы быть услышанной посреди гула разговоров. Нежная золотая филигрань по краям и прорезям ее маски указывала на то, что она – нынешний Председатель Суда, о чём так же свидетельствовал её властный тон и осанка. Норковый палантин согревал ее плечи над элегантным черным вечерним платьем, подходящим для дефиле по красной дорожке. Изящные серебряные украшения поблескивали у неё на пальцах и на шее. Сзади можно было видеть, что её блестящие черные волосы уложены в шиньон на затылке.

– Сейчас такое время, – добавила она, – что нам следует избегать собираться в одном месте дольше, чем это абсолютно необходимо, поэтому нам надлежит провести это собрание быстро и эффективно. Мы не можем позволить себе роскошь заниматься пустой болтовней.

Голос женщины не был знакомым – ни по обычной жизни Готэма, ни по его прошлым делам с Судом. Её лишь недавно утвердили в качестве Председателя Суда после недавних неудач, которые повлекли за собой некоторую кровавую междоусобную борьбу. Большинство предыдущих предводителей Суда были за решеткой, в ссылке или на глубине шести футов. Бэтмен задумался, как получилось, что именно этот новый Председатель утвердился на первом месте, и насколько надежным может быть ее положение. Междоусобные конфликты иногда просачиваются в город, подвергая опасности жизни невинных людей, равно как и виновных.

Гомон голосов стих, когда Председатель продолжила, обращаясь к Суду.

– Спасибо всем за то, что нашли время в своем плотном графике, чтобы присутствовать на этом собрании – сказала она, – и я выражаю благодарность тем членам Суда, которые втайне договорились, чтобы нам сегодня вечером предоставили это удобное место.

Старая Сова захрипела, сидя в кресле. Его сутулая спина, так же как и трость, прислоненная к креслу, подразумевались как возраст, так и немощь.

– И все же как-то неправильно проводить эти встречи где придётся, а не в Харбор-Хаусе, – прорычал он. – Здесь не хватает традиций... истории.

В дополнение к своему подземному святилищу, Совы когда-то проводили заседания Суда в почтенном старом здании в южной части города. Это был элитный клуб, обслуживающий высшее общество Готэма, но Бэтмен заглянул за этот фасад, заставив Сов отступить в их давнее логово. С тех пор Харбор-Хаус пустовал. О его темной истории ходили такие слухи, что они могли обескуражить даже самого жадного потенциального инвестора.

– Я понимаю, что вы чувствуете, – ответила Председатель ворчливому старику, – но мы оба знаем, что стало небезопасно часто посещать некоторые старые места. С тех пор, как Бэтмен всерьёз обратил на Суд свой взор, мы решили никогда не встречаться дважды в одном и том же месте. И нам это не нужно, учитывая, что мы всегда можем найти любое подходящее место.

«Неудивительно, что я не отследил их новое место встречи, – подумал Бэтмен. – Это как живая мишень».

Он соблазнился возможностью уничтожить всех собравшихся Сов одним махом. Телохранители представляли определенную сложность, но ему доводилось встречать и более трудные вызовы, и он был уверен, что сейчас сможет победить. Но во время перепалки Совы смогут сбежать, и тогда всё будет напрасно. И по-прежнему Когтя нигде не было видно. Бэтмена тревожило то, что самый грозный защитник Суда ещё оставался на свободе.

Взвешивая все варианты, он ждал, что скажут Совы, прежде чем принять решение о дальнейших действиях.

– Это мудрая и благоразумная политика, мадам Председатель, – заявила щеголевато одетая Сова на противоположном конце стола. Бэтмен сразу узнал голос и манеры Винсента Райта. – Я одобряю вашу осторожность... пока мы не начали слишком бояться нашей собственной тени. Или тени некой летучей мыши. – Это вызвало новую волну ропота, которую Председатель оборвал поднятием одной руки.

– Просто «Председатель» – этого вполне достаточно, – лукаво ответила она, – и при всём нашем уважении к одобрению вами решений Суда, мы также находим их несколько излишними.

– Мои извинения... Председатель, – ответил Винсент. – Я не хотел проявить неуважение.

– Смотрите, чтобы этого не случилось, – она смотрела на него в упор черными глазами-бусинками. – Особенно с тех пор, как я и многие другие члены Суда становятся все более обеспокоены недавними усилиями, которые вы предприняли от имени Суда, а именно: задействовали нашего Когтя для того, чтобы заново похоронить давний скандал, касающийся вашей семьи.

«Вот оно», – подумал Бэтмен. В масках или без, Председатель даже не пытался скрыть анонимность Винсента Райта. Это было неосторожное нарушение протокола или умышленная попытка поставить Винсента на место?

– Все, что я делал, было в интересах Суда, – настаивал Винсент. – И, как вы знаете, это было сделано с вашей помощью. Мне бы и в голову не пришло действовать без ведома Суда.

Она кивнула.

– Мы договорились, что расследование исчезновения Джоанны Ли и в самом деле требовало решительных действий, но ваш агрессивный подход к делу обострил ситуацию, и привлёк внимание нашего злейшего врага, – сказала Председатель. – Оглядываясь в прошлое, возможно, нам следовало бы не будить спящих волков. Зачем идти на такое из-за пустяка столетней давности?

Головы в масках закивали на её конце стола. Казалось, половина из собравшихся разделяла опасения Председателя.

Другая половина, сидевшая в конце стола Винсента, воздержалась от кивка. Приглушенные голоса передавали беспокойство среди Сов.

– Разумеется, тайны Суда должны быть защищены от пристального внимания посторонних глаз, – спокойно отметил Винсент. – Разве не этому пути мы всегда следовали? «О них проронишь только слово» – и все такое? – Теперь Совы, сидевшие рядом с ним, согласно закивали. Оказалось, внутри Суда существовали определённые разногласия. Возможно, конкурирующая фракция борется за власть на волне недавних неудач? Или разногласия вызывал лишь этот вопрос?

«Насколько ты честолюбив, Винсент?»

– Охраняя наше прошлое, мы не можем подвергать опасности наше настоящее, – сказала Председатель. – Особенно когда это приводит Бэтмена прямо на наш порог. – Она неодобрительно фыркнула. – А вы ожидали, что его ночной визит в ваш пентхаус ускользнет от нашего внимания или что это нас не касается?

– Ни в малейшей степени, – ответил Винсент, – но я бы не стал придавать большого значения этому инциденту. Коготь отразил вторжение и теперь... что? Темный рыцарь работает против нас? Что еще нового? – Он усмехнулся. – Разумная степень осторожности – это одно, но мы... едва ли мы сможем свернуть нашу деятельность при первых признаках опасности. Если это так... наша политика такова, что мы можем вообще уйти из Готэма, но я сомневаюсь, что кто-то это одобрит. – Он драматично взмахнул рукой.

– Слушайте, слушайте! – согласилась другая Сова, стукнув кулаком по столешнице. – Город принадлежит нам, а не этому проклятому мстителю в маске. Это он должен был испугаться.

Председатель впилась острым взглядом в говорившего, заставив его замолчать, затем повернула свою позолоченную маску обратно к Винсенту.

– Вы обвиняете Суд в трусости?

– Конечно, нет, – ответил он. – Я просто советую не позволять Бэтмену запугать нас. При всем уважении, избыток осторожности может оказаться такой же ошибкой, как и недооценка его опасности.

– Возможно, – скептически заметила Председатель, – но мудрая сова разумно выбирает, в какие битвы ей вступать, а в какие нет. Я по-прежнему не уверена, что это твоё старое дело заслуживает дальнейшего разбирательства, не говоря уже о том, чтобы развязывать войну.

– Суд уже находится в состоянии войны, и это продолжается довольно долго, – возразил Винсент. – Этого не изменить, что бы мы ни решили сегодня вечером. И есть нечто гораздо большее в этом нынешнем деле, чем просто какая-то «пыльная» старая история, как вы выразились. Есть возможность, шанс найти бесценный актив, который ускользает от нас на протяжении целого столетия!

Здесь Бэтмен прислушался.

«Я знал, что в этом деле было нечто большее, чем скандал...»

– Легендарный эликсир Перси Райта, – насмешливо сказала Председатель. – Это всего лишь несбыточная мечта.

– Вовсе нет, – настаивал Винсент, наклоняясь вперед. – Мы знаем из нашей собственной тайной истории о том, что эликсир существовал, вот почему мой семья старательно пыталась воссоздать его формулу на протяжении многих поколений, за исключением его... зажигательных побочных эффектов.

– И все же вам нечего предъявить, – заметила Председатель, – кроме случайного обугленного трупа или пары, или трёх-четырёх...

«Жгучая болезнь, – понял Бэтмен. – Значит, это не лихорадка, а... неудачный эксперимент». Судя по тому, что он услышал, Райт и его предки испытывали этот таинственный «эликсир» на подопытных людях ещё при жизни Перси. Но о каком химическом веществе они говорили? Что сделало его таким ценным?

– Все жертвы – представители низших слоёв общества, – ответил Винсент, – и только недавно появился многообещающий новый подход. – Он снова откинулся назад. – Тем не менее, я признаю, что за десятилетия проект столкнулся с прискорбным множеством ложных зацепок. Устранить смертельные исходы оказалось гораздо сложнее, чем можно было бы ожидать.

Бэтмен почувствовал, как растет его разочарование. Так много намеков, но ничего определённого.

«Почему именно человеческие особи? – удивлялся он. – Почему бы не провести испытания на животных?»

– Мы все это уже слышали, – сказал старая Сова с тростью. – От тебя, а до тебя – от твоего отца. Что же изменилось?

– Джоанна Ли, – сказал Винсент. – Мы давно знаем, что Перси, по каким-то собственным соображениям, утаил данные от Суда. В этом он признался сам в письме, которое было доставлено после его смерти. В этом послании он утверждал, что разработал версию эликсира, которая не провоцирует самовозгорание у подопытных объектов. Несмотря на этот факт, он поклялся, что формула будет потеряна для истории, «ради будущего». – Тон голоса Винсента показал, как мало его заботили сомнения его предка.

– Излишне говорить, – продолжал он, – что моя семья искала секретную формулу Перси с тех самых пор, но до недавнего времени я думал, что исчерпал все направления расследования. К счастью, как вы знаете, у Суда есть механизмы, чтобы предупредить нас, если кто-то копнет слишком глубоко в наши дела, прошлые или настоящие. Когда Джоанна Ли начала обращаться к определенным записям, проводить определенные поиски и размещать свои заметки в облачной системе резервного копирования университета, я узнал о её исследовании истории моего досточтимого предка... и её собственной новой дерзкой теории о том, что Перси на самом деле скрывал в своих работах тайное послание. Само собой, я был заинтригован.

Получается, что Винсент, по крайней мере, принимал теорию Джоанны всерьез. Теперь, если бы только он мог объяснить суть работы Перси...

– Ив этот момент, естественно, у нас появилось две задачи, – продолжил Винсент. – Во-первых, заполучить мисс Ли и все свежие идеи и информацию, которую мы сможем извлечь из нее, одновременно сглаживая ситуацию, устранив всех, кто может быть знаком с её исследованием.

– А каково, позвольте спросить, текущее состояние этой операции? – едко спросила Председатель.

– Джоанна скрывается, но она не сможет долго ускользать от нас. В конце концов, у нас повсюду есть глаза и уши.

– А что насчет её соседки? – спросила Председатель. – Которую Бэтмен спас от Когтя. Вы надеялись использовать ее как рычаг, чтобы Джоанна Ли стала сотрудничать, и тогда вы её отпустите?

– Клэр Неско? – спросил, усмехнувшись, Винсент. Бэтмен мог практически слышать, как он ухмыляется под маской. – Здесь дела обстоят лучше. Несмотря на все усилия Бэтмена скрыть ее, Коготь уже едет за ней, в то время как мы здесь разговариваем.

Бэтмен напрягся, и это всё, что он мог сделать, чтобы не выдать себя – ни единым вздохом. Внезапно он столкнулся с суровым выбором. Теперь он знал, где находится Коготь. Должен ли он сейчас уничтожить Суд – несмотря на присутствие телохранителей – пока они все были собраны в одном месте или броситься на помощь Клэр? Суд Сов представлял угрозу для всего Готэма. Здесь на кону стояло гораздо больше человеческих жизней, чем одна жизнь Клэр, особенно если Суд наложит лапу на этот неуловимый эликсир. Или если они продолжат эти эксперименты над беззащитными горожанами, это выльется в очередную «вспышку» Жгучей болезни.

И все же в опасности был невинный человек. Человек, которого он обещал беречь. На самом деле выбора не было. Он не мог допустить, чтобы Клэр стала следующей жертвой Когтя. Двигаясь как можно осторожнее, он вытащил телефон с защищенной линией связи из боевого пояса и написал срочное предупреждение для Найтвинга.

Коготь идет за Клэр.

Я скоро буду.

Собрание ещё не закончилось, но пора было уходить. Максимально быстро он набрал пригоршню миниатюрных дымовых шашек, сняв их с пояса и швырнул в собравшихся внизу. Вздымающийся черный дым окутал Сов и их телохранителей, заслонив Бэтмена от постороннего взгляда. Едкая вонь распространилась в воздухе, ещё больше отвлекая внимание его недругов. Сквозь клубящуюся дымовую завесу слышались возбужденные крики и кашель.

– Бэтмен! Он здесь!

– Убить его!

Мертвый кондор был изрешечен выстрелами. Тросы были разорваны в клочья, от чего чучело птицы тревожно раскачивалось, но Бэтмен уже оставил это своё убежище. Выбросив абордажный крюк в потолок, он качнулся над окутанными туманом Совами к ближайшей занавеси на окне, бросая перед собой заряды взрывчатки. Взрыв сорвал занавеси и выбил окно, ускорив его отступление. Битое стекло дождём обрушилось на телохранителей.

Пули свистели у него за спиной, отскакивая рикошетом от стен и экспонатов, но к тому времени, когда орудийный огонь достиг бреши, Бэтмен был уже далеко. Выскочив из здания, он бросился к Бэтмобилю, спрятанному в кустах неподалеку. Ему потребуется не-сколько минут, чтобы добраться до тайного места, где он спрятал Клэр, что может быть недостаточно быстро, если Коготь уже близко.

Каждый миг на счету.

«Береги её, Дик. И себя береги тоже».

Глава 17

Для грабителя это едва ли было лёгкой тренировкой. Найтвинг стоял рядом с лежащей фигурой, распростертой без сознания на тротуаре в переулке недалеко от конспиративной квартиры. На земле поблескивал раскладной нож, выпавший из ослабевших пальцев мошенника. Он отшвырнул его подальше на тот случай, если незадачливый грабитель на самом деле живее, чем кажется, и связал мужчине руки за спиной стяжками-молниями.

Пожилая супружеская пара, совершавшая вечернюю прогулку в местный ночной гастроном с тревогой наблюдала за происходящим. Синяк под глазом и разбитая губа – вот и все, что раздобыл грабитель. Он слабо застонал.

– Вы в порядке? – Спросил Найтвинг у парочки.

Они кивнули, прижавшись друг к другу.

– Теперь все будет хорошо, – заверил он их. – Я вызвал полицию, кто-то должен остаться здесь в ближайшее время. Просто расскажите им, что случилось.

Он решил, что их показаний будет достаточно, чтобы посадить грабителя на время. Скорее всего, у мошенника уже был обширный послужной список. Найтвинг надеялся, что грабителя призовут к букве закона. Охотиться на пожилых граждан – ниже пасть уже невозможно.

– Спасибо, – выдавила женщина. Она была явно потрясена тем, что только что едва не попала в криминальную сводку. – Если бы вы не появились как раз вовремя...

– Нет проблем, – Найтвинг собрал продукты, которые просыпались на тротуар, и протянул коричневый бумажный пакет пожилым людям. – Я просто случайно оказался поблизости.

Это было правдой.

Как и просил Бэтмен, Найтвинг не спускал глаз с конспиративной квартиры, где держали Клэр Неско. Если он не наблюдал за зданием в течение каждой ночи, то держался поблизости, особенно после захода солнца, регулярно и незаметно проверяя её, чтобы убедиться, что все в порядке.

В последний раз, когда он заглядывал сюда, меньше тридцати минут назад, двое полицейских в штатском все еще стояли снаружи здания, вид у них был скучающий. Электронные устройства слежения, которые они с Бэтменом тайно установили в конспиративной квартире, не обнаруживали ничего тревожного, как и обычные каналы связи полицейской рации.

Найтвинг был почти благодарен за то, что наткнулся на попытку ограбления во время патрулирования района. Это было самое большое волнение, которое он испытывал за последние дни, пускай даже это был мелкий хулиган, а не какой-нибудь КГБист [Игра слов: в оригинале слово образовано слиянием слов – KGB(КГБ) и Beast(Зверь)].

Нищие не выбирают.

Сирена указывала на приближающуюся полицейскую машину, а это означало, что пора двигаться дальше. Он надеялся, что пара, которую он спас, сумеет задержаться здесь достаточно долго, чтобы выдвинуть обвинения, но как мститель в маске он вряд ли смог бы сопровождать их до отдела полиции, чтобы сделать официальное заявление. Связанный грабитель и предательский раскладной нож был единственным доказательством, которое он мог предоставить лично. Акробатическим прыжком он поднялся на нижнюю ступеньку ближайшей пожарной лестницы, и быстро взобрался на стену здания, чтобы добраться до крыши. Это упражнение придало ему сил. Он никогда не сидел на месте, даже в те дни, когда он был Чудо-мальчиком. Ему нравилось думать, что он унаследовал это беспокойный нрав от своих родителей-сорвиголов, циркачей, артистов в нескольких поколениях.

Вибрация в маске на лице предупредила его о сообщении от Бэтмена. На экране линз виртуальной реальности перед его глазами появилось срочное сообщение.

Коготь идет за Клэр.

Я уже в пути.

Найтвинг выругался себе под нос. Теперь он сожалел об этой прогулке. Если бы что-то случилось с Клэр Неско, пока он вышел подышать свежим воздухом, он знал, что никогда себе этого не простит.

Теперь он знал окрестности как свои пять пальцев. Конспиративная квартира находилась всего в нескольких кварталах, и он спрыгнул с крыши на удобную линию электропередачи, по которой он бежал, как по маслу, бесстрашно, как канатоходец, выступающий без страховки. Изолированные подошвы ботинок защищали его от любого высокого напряжения, удары при этом обеспечивают отличную тягу на натянутых тросах. Внизу проезжали автобусы и машины, когда он продолжал свой путь над общественными улицами и тротуарами. Скорый поезд прогрохотал по дороге неподалёку.

Отключившись от звуков города, он активировал жучки, которые были размещены по всей конспиративной квартире. Из соображений приватности скрытые прослушивающие устройства находились только в общих помещениях дома, но этого было достаточно, чтобы дать ему знать, если бы в помещении поднялся шум. Прислушавшись, он с облегчением услышал: ничего необычного. Во всяком случае, звук был обнадеживающим в своей обыденности.

– Уже поздно, мисс, – сказал полицейский, зевая. – Уверены, что не хотите лечь спать?

– Как будто я могу спокойно спать, – ответила Неско, – когда меня преследует убийца с совиным лицом. Извините, что не даю вам уснуть. – Казалось, её дыхание сбивается, и он слышал ровный гул и стук-стук-стук о беговую дорожку. Должно быть, они были в спортзале на верхнем этаже здания.

– Мы просто делаем свою работу, вот и все, – заверил её другой голос. – И нам платят не за то, чтобы мы спали на работе. И это напомнило мне... Джерри, на кухне остался кофе?

Пролистывая аудиоканалы один за другим, он подслушивал на других частях конспиративной квартиры – гостиной, подвале, гараже, главной лестнице и так далее, но ничего необычного из дома не было слышно. Тихий звук телевизора, шипение радиатора, ворчание полицейского по поводу дополнительной смены и, да, кофейника с кофе, который заваривается на кухне. Все, казалось, было хорошо – по крайней мере сейчас.

Возможно, он еще не слишком опоздал, чтобы защитить Клэр от Когтя.

Тем не менее Найтвинг не сбавил шаг, приближаясь к дому. Закрытые ставнями окна скрывали верхний этаж от посторонних глаз, но в некоторых из них свет все еще просачивался сквозь жалюзи. Он снова переключился на жучок в тренажерном зале.

– Просто дайте мне еще несколько минут, чтобы сжечь немного калорий, – сказала Клэр, слегка задыхаясь. – Я схожу с ума, сидя взаперти в этом доме, без обид. Есть идеи, когда мне будет безопасно вернуться к прежней жизни?

– Боюсь, что нет, мисс. Это решает комисс...

Свистящий звук оборвал его ответ. Что-то приземлилось на пол – тяжелое и мокрое.

– Какого черта? Как вы?

Снова раздался стук падающего тела и Найтвинг услышал, как Клэр ахнула. В наушнике Найтвинга раздался новый голос:

– У-х-х, у-х-х.

Его сердце упало, когда он укорил себя за то, что не мог двигаться быстрее. Прыгнув с линии электропередач на подоконник перед спортзалом, он боролся с желанием броситься на помощь, не оценив предварительно ситуацию, как Робин мог бы сделать раньше.

Бэтмен научил его не только этому. Переключившись на инфракрасный режим, он осмотрел зал и обнаружил четыре тепловых сигнатуры по другую сторону окна.

Две быстро остывали.

Черт возьми.

– Еще раз привет, Клэр, – сказал Коготь. – Подумай дважды, кричать или не кричать, если не хочешь, чтобы я убил еще копов.

Его движения были слишком осторожными, чтобы услышать их через скрытые микрофоны, разочарованно понял Найтвинг.

– А теперь освежи мою память – на чём мы тогда остановились?

– Пожалуйста, не надо, – мягко сказала Клэр. – Почему ты не можешь просто оставить меня в покое?

– Вини в этом свою сбежавшую соседку, – поддразнил ее Коготь. – Это она открыла банку с червями, к несчастью для тебя. – Его тепловая сигнатура приблизилась к ее. – Клэр Неско, Суд Сов имеет...

Найтвинг услышал достаточно. Втягивая инфракрасные линзы, он ухватился обеими руками за карниз над головой, затем взмахнув ногами вперед через окно, разбивая стекло и жалюзи, бросился в спортзал с поразительным нахрапом. Он мгновенно увидел эту сцену: переделанный чердак, уставленный тренажерами; Клэр отступает за беговую дорожку. Она вцепилась, обороняясь, в десятифунтовую гантель, Коготь спокойно двинулся вперед к ней, с мечом в руке. Два обезглавленных копа растянулись на полу, застигнутые Когтем врасплох прежде, чем смогли выхватить оружие.

У бедняг не было ни единого шанса.

Еще две смерти требуют справедливости.

Найтвинг ввалился внутрь и отбросил Когтя от Клэр. Мгновенно оправившийся от нападения Коготь бросился на него, и Найтвинг нырнул под размахивающее лезвие убийцы, чтобы нанести жестокий удар по его коленной чашечке. Коготь рухнул на пол, сжимая вывихнутый сустав, но Найтвинг по опыту знал, что калечащая рана заживет в течение нескольких минут.

Этот бой был еще далек от завершения.

– Беги! – крикнул он Клэр. – Я удержу его сколько смогу!

Торопливо кивнув, она бросила гантель и выбежала из комнаты через дверь. Когда ее шаги застучали по лестнице, Найтвинг вытащил свои боевые дубинки из держателей на спине. Он предпочитал эти орудия из прочного полимера всем остальным видам, поскольку они били ощутимо, но не смертельно, по крайней мере, в умелых руках.

– Легче сказать, чем сделать. – Коготь вправил своё колено с громким треском. Он вскочил на ноги, как ни в чём не бывало. – Я смотрю, у нас тут дешёвая версия Бэтмена. Насколько я помню, ты должен был носить наши одежды вместо этой лакейской ливреи.

Найтвинг не поддался воспоминаниям:

– Что тебе сказать? Все твои стрелы мимо.

– Увернись и от этой, – прорычал Коготь. Он бросился на своего противника, размахивая окровавленным мечом. Найтвинг откинулся назад, чтобы его не искромсало. Его костюм обеспечивал определенную степень защиты в бою, но он не был склонен испытывать его против лезвий Когтя. Удар с ноги в подбородок пошатнул Когтя, позволив выиграть больше времени, чтобы Клэр сбежала, но только на мгновение. Высоко подняв меч, Коготь опустил его на голову Найтвинга, которую защищала лишь копна взъерошенных черных волос юного героя. На долю секунды, он позавидовал бронированной маске Бэтмена...

Тщеславие и принесет мне смерть.

Блокируя удар сверху одной дубинкой, он нанес удар сверху другой. Тупой конец второй дубинки вонзился в ребра Когтя. Его противник вскрикнул, но ловким движением нанес удар Найтвингу по плечу, и его меч рассёк плоть, проливая кровь. Удар ногой в подбородок Когтя на мгновение отразил атаку, даже Найтвинг поморщился от боли. Рану дьявольски саднило. Стиснув зубы, он на секунду замешкался, и меч Когтя вонзился в его щеку. От удара Найтвинг зашипел.

– Не передумал ещё водиться с этим Бэтменом? – Усмехнулся Коготь. – Ты выбрал не ту сторону в этой войне.

– Война еще не закончилась, друг.

Кровь струилась по лицу и плечу Найтвинга, но он не мог остановиться, не позволяя боли или панике выбить его из игры. Это был не первый его бой, его уже изрядно потрепало за эти годы и до сих пор в конце концов он выходил победителем из игры. Но этот его противник исцелялся намного быстрее, чем он сам. Не имея возможности нанести завершающий удар, он был обречён, сражаясь в проигранной битве против неудержимого убийцы.

– Если бы Суд только тебя сейчас видел, – сказал Коготь, который при этом нисколько даже не запыхался, – я вообще удивляюсь, что они нашли в тебе и твоих сородичах.

– И это говорит лакей с промытыми мозгами, который действует по указке. – Найтвинг старался не обращать внимания на кровь, струящуюся из раны на щеке. Заклеить рану в настоящий момент не представлялось возможным. – Ты просто тявкающая собака, которую время от времени спускают с поводка.

– Я служу истинным правителям Готэма! – ответил убийца. – А ты – просто ученик самозванца.

Затем он сделал выпад, нанося удары и рубя, и двое вступили в битву. Найтвинг блокировал атаки своими дубинками, но он все чаще оказывался в обороне. Удар в солнечное сплетение едва замедлил движения Когтя, предоставив Найтвингу всего лишь мгновение передышки. Багровые лужи, растекающиеся от тел убитых полицейских, представляли собой дополнительную угрозу. Он должен был следить за ногами, чтобы не поскользнуться на лужице. Отрубленные головы напомнили ему о том, на что способен Коготь. Требуется сохранять хладнокровие, если не хочешь потерять и свою голову.

На специальной подставке громоздились тренажеры. Нырнув за висящую боксерскую грушу, Найтвинг всем телом навалился на неё, с размаху отправив семидесятифунтовый мешок прямиком на Когтя, сбив его с ног. Герой воспользовался моментом, чтобы схватить гантель, которую бросила Клэр, и швырнуть её в лежащего перед ним человека, прежде чем он мог снова встать на ноги. Убийца вскинул руку с мечом, чтобы защитить лицо, гантель врезалась ему в запястье. Кость громко треснула, но он каким-то образом удержал свое оружие.

– Ах ты, выскочка, шавка! Думаешь, твои дешевые штучки меня остановят? – Взревел он гневно.

В гневе он бросил свой меч в Найтвинга, и тот подпрыгнул в воздухе, чтобы не быть пронзенным копьем. Меч беспрепятственно прошел под ним, и он поднял свои дубинки, готовый продолжать наступление. И тут же почувствовал, как две острые иглы пронзают его грудь, одна за другой. Взглянув вниз, он увидел пару сверкающих метательных ножей, которые вонзились туда, и понял, что Коготь метнул их в полёте. Ножи были профессионального класса и острые, как наконечники бэтаранга.

Найтвинг громко закричал, крутясь в воздухе, чтобы избежать столкновения и не приземлиться лицом вниз, вонзая ножи еще глубже в свое тело. Спина врезалась в пол, выбив из него дух. От резкого удара боль стала ещё нестерпимее... и даже больше.

Что ещё хуже, в схватке он потерял дубинку.

– Спасибо за стрельбу по мишеням, птенчик.

Двое ножен в патронташе Когтя были пусты. Оберегая свою сломанную руку, убийца поднялся на ноги и вытащил третий нож. Велотренажер преградил ему путь, и он нетерпеливо откинул его в сторону, чтобы подойти к Найтвингу, не давая раненому герою прийти в себя от ран. Не похоже, что какой-то из ножей пронзил жизненно важный орган или артерию, но повреждения всё же стоило показать врачу.

Вскочив на ноги, он вытащил один из ножей из груди. Выходил он с такой же болью, как и вонзался. Найтвинг сжал рукоять окровавленного ножа, надеясь покалечить или ранить Когтя достаточно сильно, чтобы продержаться еще несколько минут, и прыгнул на убийцу, выбросив клинок вперёд.

Он нацелил нож в его череп, но Коготь легко перехватил удар, не выказывая никаких признаков усталости. Он вонзил собственный нож в вытянутое предплечье Найтвинга, пронзив его насквозь. Из-за перерезанных сухожилий Найтвинг ослабил хватку и отдернул раненую руку назад, забирая с собой нож. Он слишком хорошо знал, что такая рана не заживет быстро.

– В чем дело? – злорадствовал Коготь, – Рука не держит?

«Что-то вроде этого», – подумал Найтвинг.

Прижимая руку к груди, с кончиком ножа, отведённым в сторону, Найтвинг спрыгнул на пол и закатился под гимнастического коня, чтобы между ним и его врагом оставалось некоторое расстояние. Движение растревожило его раны, причиняя адскую боль.

Бегая на одном адреналине, он вскочил на ноги с противоположной стороны от коня. Кровопотеря все сильнее давила на него. Он качнулся, шатаясь на ватных ногах. Голова у него шла кругом. Холодный пот приклеил костюм к коже. Его пульс участился, и он почувствовал, что впадает в шок...

«Не показывай этого, – подумал он, – Оставайся сильным».

– Устаёшь? – Теперь Коготь двигался более неторопливо, капюшон и очки скрывали выражение его лица, но когда он заговорил, глаза его были закрыты, и в голосе звучало явное самодовольство. Он согнул руку, которая была сломана всего несколько мгновений назад. – Хорошо повеселились, но я думаю, что пора избавить тебя от страданий и послать Бэтмену сообщение о том, кто на самом деле правит в Готэме...

– Можешь попробовать.

Едва держась на ногах, Найтвинг мог теперь только бравировать, но будь он проклят, если позволит этому безликому убийце взять последнее слово. Если даже это будет его последний поклон, Найтвинг покинет эту сцену достойно.

«Прости, Брюс. Я сделал все, что мог...»

– Помогите мне, кто-нибудь! Ради бога, пожалуйста, помогите мне!

Полный страха, голос Клэр донесся с улицы, проникнув на чердак через разбитое окно. Найтвинг с горечью понял, что это означает, что остальные копы должны быть мертвы, их связь отключилась. Он и девушка остались здесь одни. Коготь повернулся на звук, словно внезапно вспомнив, что его настоящая добыча убегает. Из-под его капюшона вырвался разочарованный рык, когда он повернулся спиной к Найтвингу, который больше не представлял никакой серьезной угрозы его миссии.

– Тебе повезло, птенчик. Долг зовет...

Оставив Найтвинга позади, он выскочил с чердака вслед за Клэр. Найтвинг попытался догнать его, но врезался в гимнастического коня перед тем, как соскользнуть на пол. Его собственная кровь смешалась с кровью других жертв Когтя. Его взгляд помутился. Темнота вторглась в его сознание.

– Беги, – еле слышно прошептал он. – Как можно быстрее.


* * *

Клэр сбежала из конспиративной квартиры, что, очевидно, было уже что-то. Ей было жаль оставлять Найтвинга сражаться с Когтем в одиночку, но как иначе? И что ей оставалось делать? Она не была супергероем или уличным бойцом, она была всего лишь слегка занудной студенткой антропологии. Все, что она могла сделать – это попытаться остаться в живых. Ее потный тренировочный костюм едва ли подходил для этого времени года, но осенний холод едва ощущался, когда она неслась по улице вперед. Ее сердце бешено колотилось.

– Помогите мне, кто-нибудь! Ради Бога, пожалуйста, помогите мне!

Она нашла еще одного полицейского в передней комнате. Он так и сидел в кресле, а его голова лежала на полу в луже крови.

Других не было видно, но они не прибежали, когда Найтвинг разбил окно на втором этаже. Это позволяло предположить самое худшее.

Стоя на темной улице, она отчаянно озиралась по сторонам, не зная, куда повернуть. Большинство местных магазинов и предприятий были давно закрыты. Ночное движение было слабоинтенсивным. Редкие автомобили проносились мимо, не желая останавливаться перед сумасшедшей, растрепанной женщиной, которая кричала на улице. Поскольку это был Готэм, их было сложно в этом винить.

– Мисс Неско? – из-за невзрачного грузовичка, припаркованного на углу, появился мужчина, и она инстинктивно отпрянула. Он поднял значок. – Офицер Мейсон. Что происходит?

Вслед за ним из фургона вышла женщина. Клэр поняла, что это полиция, должно быть, разместила офицеров, чтобы следить за происходящим снаружи. Не сказать, чтобы это принесло какую-то пользу.

– Коготь! – Она побежала к ним. – Он в доме! Он убил других полицейских. Найтвинг сражается с ним!

– Дерьмо! – Мейсон бросил быстрый взгляд на свою напарницу, пока та доставала пистолет из кобуры под пиджаком. – Посади её в фургон, быстро! И зови подкре...

Нож появился из ниоткуда, пронзив его глаз. Он замертво рухнул на тротуар.

– Дэн! – Его напарница разинула рот от ужаса, и еще одно лезвие мгновенно ударило её по горлу. Она упала на землю, захлебываясь собственной кровью. В отличие от Мейсона, она умерла не сразу.

– Нет, нет, нет... – Клэр попятилась от мертвого и умирающего тел своих спасителей. Дрожа, она оглянулась через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как Коготь бежит к ней.

– Наконец-то мы одни, – сказал он. – Больше не будешь строить из себя недотрогу. Как насчёт того, чтобы пойти куда-нибудь, где мы могли бы поговорить наедине, без всех этих лишних глаз, которые меня только сбивают? – Он перегородил ей дорогу. – Я думаю, может быть, поболтали бы у огонька... из твоего тела.

Её взгляд метнулся к пистолету Мейсона, лежавшему на тротуаре всего в нескольких ярдах. Удастся ли ей вообще схватить его, чтобы защититься? Она никогда раньше не стреляла из пистолета, но кто знает?..

– Э-э-э... – Коготь погрозил пальцем. – Даже не думай об этом.

Ее последние надежды испарились. Она в отчаянии огляделась, но спасения не было видно. Она была одинока и брошена в пустынном городе с миллионным населением. Вдалеке раздался свисток поезда.

– Я не собираюсь сдавать Джоанну, – сказала она. – Я даже не знаю, где она сейчас, – добавила она со стоном.

– Получается, тебе придется сгореть за зря.

Он был уже на полпути через улицу, когда из тьмы взревел мотор, и вспыхнула пара слепящих фар, осветив Когтя дальними лучами. Он резко повернулся к огням, когда Бэтмобиль ускорился, его матово-черная отделка и тонированные стекла придавали ему вид несущейся тени. Автомобиль врезался в Когтя, сбивая его через сетчатый забор, который загораживал выход на железнодорожные пути, затем остановился рядом с Клэр. Пассажирская дверь открылась, и за рулем появился Бэтмен.

– Садись, – сказал он.

Её не нужно было просить дважды. Все еще дрожа, она влезла в машину на сиденье рядом с ним, не чувствуя себя по-настоящему в безопасности, пока за ней не опустилась автоматическая дверь. Дежа-вю настигло её, когда она поняла, что уже во второй раз она нашла убежище внутри Бэтмобиля. Когда в её жизни всё пошло кувырком?

– Найтвинг? – Спросил её Бэтмен. Его глаза осмотрели пустое пространство вокруг них, в поисках Когтя, который был отброшен в тень за уличными фонарями. Напряженный язык тела Бэтмена пугал и смущал ее. Коготь только что был сбит мчащейся машиной. Неужели он все ещё представляет угрозу?

– Внутри, – ответила она. – Он спас мне жизнь, велел бежать, но я... не знаю, что случилось дальше, но Коготь вышел из дома, а Найтвинг нет... – Коготь убил и его тоже, как и полицейских? Что-то мелькнуло за суровым выражением лица Бэтмена.

– Прости... – начала она.

– Не стоит, – Его голос звучал решительно. – Я вернусь за Найтвингом после того, как мы увезем тебя отсюда в целости и сохранности.

– Но ты въехал в Когтя на максимальной скорости. Ему ведь крышка, верно?

– Хотелось бы. – Дверь со стороны водителя открылась, и он вышел наружу.

– Расслабься. Машина о тебе позаботится.

– Машина?

Дверь закрылась, запирая её изнутри.


* * *

– Альфред, – сказал Бэтмен во встроенный в маску микрофон. – Включи пультом дистанционного управления режим навигации. Немедленно доставь Клэр в безопасное место.

– Понял, сэр, – ответил дворецкий. – А мистер Ричард?..

– Я этим занимаюсь.

Не было причин заставлять Альфреда волноваться до того, как все станет ясно. Бэтмен отошел от машины, когда дворецкий взял управление на себя из пещеры. Двигатель Бэтмобиля снова переключился в тихий режим, гладкий черный автомобиль быстро развернулся, и улетел в ночь. На случай непредвиденных обстоятельств уже был разработан план, если конспиративная квартира окажется под угрозой. Бэтмен доверял Альфреду исполнить его, пока он ищет Найтвинга.

«Держись, Дик».

Найти Найтвинга было важнее, чем преследовать Когтя, но тревога за безопасность своего бывшего подопечного не усыпляла его бдительности. Убийца мог восстановиться или быть сбитым машиной насмерть. Бэтмен оставался настороже, когда он ворвался внутрь разгромленной конспиративной квартиры.

– Найтвинг?

Алые следы, которые, казалось, принадлежали и Клэр и Когтю, повели его наверх, в спортзал. У него упало сердце при виде ужасной картины, представшей перед ним, здесь лежало по меньшей мере двое обезглавленных полицейских. На мгновение он испугался, что Найтвингу тоже не удалось спастись, но тут он услышал тихий стон, доносящийся откуда-то из угла спортзала. Там он нашел молодого героя лежащим на полу, и истекающим кровью от многочисленных ран. Один из фирменных метательных ножей Когтя все еще торчал из груди Найтвинга. Вспыхнув от гнева, Бэтмен пожалел, что не последовал за Когтем гораздо раньше. Шевельнувшись, Найтвинг сумел поднять голову.

– Б-Бэтмен?

Даже будучи израненным, он знал, что лучше не обращаться к своему наставнику по имени в доме, оборудованном прослушкой. Он попытался сесть.

– Не вставай. – Бэтмен мягко заставил его лечь.

Затем он вдумчиво осмотрел и оценил раны по степени тяжести. Во-первых, припасы из его пояса помогут остановить кровотечение, но Найтвинг явно нуждался в более серьезной медицинской помощи и как можно скорее. Швы и переливание крови в первую очередь, и возможно, даже хирургическое вмешательство. На мгновение он пожалел, что отправил Бэтмобиль, но он знал, что, если бы всё получилось наоборот, Найтвинг также поставил бы безопасность Клэр на первое место.

– Клэр? – спросил он.

– В безопасности, – заверил его Бэтмен. – Ты молодец.

Найтвинг кашлянул кровью.

– А Коготь?

– Пропал... пока что. – Бэтмен надеялся, что после лобового столкновения с Бэтмобилем Коготь исчезнет из виду хотя бы на данный момент, но знал, что он вернется со стопроцентной вероятностью. Дик должен будет находиться под присмотром Альфреда в Бэт-пещере до того, как это случится.

– Найтвингу срочно нужна медицинская помощь, – сказал он в микрофон. – Отправь сюда Бэтвинг.

– Медицинская помощь уже в пути, сэр.

Теоретически самолет будет здесь через несколько минут. Обработав раны Найтвинга, Бэтмен поднял голову, чтобы оглядеть двоих полицейских, убитых Когтем, ещё трупы полицейских снаружи и, вероятно, еще несколько в здании. Он не испытывал большого желания сообщать Гордону о потерях. Полиция Готэма не была идеальной, но эти офицеры погибли при исполнении служебных обязанностей. Он оплакивал их смерть, безмолвно поклявшись остановить Когтя как можно скорее.

– Прости, – пробормотал Найтвинг. – Он взял верх надо мной...

– Ты защищал Клэр. Это было твоё первое задание, и ты с ним справился.

«Своё дело ты сделал. – Подумал Бэтмен. – Теперь я возьмусь за Когтя».

Глава 18

«Гражданский дух» был самой большой статуей в Готэме. Фигура высотой более двадцати футов, выполненная из позолоченной меди, смотрела на город со своего постамента на крыше старого муниципального здания. Её лоб был украшен короной, в руках она держала горящий факел, подняв его высоко над головой, но при этом не была похожа на Статую Свободы. Освещенная галогенными прожекторами, одетая в ниспадающие складками одежды в греческом стиле, она стояла босиком на блестящем металлическом шаре. Бэтмен смотрел вверх на неё, стоя у её основания, его плащ развевался от ночного ветра на высоте десятков футов над городскими улицами.

«Здравствуй, Лидия», – подумал он, глядя на нее другими глазами.

С вершины здания открывался великолепный вид на город. На самом деле, Бэтмен часто посещал эти высоты в ночное время, патрулируя город, но, как и в случае с фонтаном в поместье, где он вырос, он так привык к этой высокой фигуре, что она стала для него почти невидимой. Однако сегодня вечером он узнал облик Лидии Дойл в этих все более знакомых чертах благородного лица. По мнению Барбары, Перси Райт изваял эту статую в 1922 году, всего четыре года спустя после исчезновения Лидии. С тех пор, как она стала недоступной как натурщица для скульптуры “Гражданский дух”, он, должно быть, работал с уже ранее сделанными набросками или этюдами, а может быть, даже по памяти. Лидию определенно было невозможно забыть.

– Я здесь, – сказал он как будто в пустоту. – Это она, все в порядке. Я начинаю думать, что она повсюду.

– И не говори, – ответила Барбара из Сторожевой башни, где она продолжала свое глубокое погружение в историю. Её голос звучал очень чётко, в то время как высокотехнологичные линзы в его маске позволяли ей видеть всё, что он делает. – Чем больше я копаюсь в прошлом, тем больше нахожу её или, по крайней мере, её образ, увековеченный повсюду. Она действительно была Мисс Готэм.

Пока город не поглотил ее.
Или это сделали Совы.

Если предположить, что это по сути одно и то же.

– Мы уже знаем, насколько она вездесуща, – продолжала Барбара. – Но, работая по записям и черновикам, которые ты извлек из хижины, я пытаюсь восстановить теорию Джоанны – что Перси спрятал какое-то послание в своих скульптурах, и я думаю, что, возможно, что-то обнаружила. Хотя я не совсем понимаю, что это значит.

Это было спустя день после нападения на конспиративную квартиру. Клэр благополучно обосновалась в Метрополисе, а Найтвинг выполнял обязанности её телохранителя. Дик не хотел покидать Готэм в такой момент, но Коготь уже дважды охотился за Клэр, и было ясно, что у полиции не было возможности спрятать ее от всевидящих глаз Суда. Она будет находиться в постоянной опасности, пока остается в Готэме, и Дику нужно время, чтобы оправиться от ран.

К счастью, все его повреждения были поправимы, даже перерезанные сухожилия на руке, но какое-то время он не сможет сражаться в полную силу. Бэтмен хотел, чтобы они оба были в безопасности и на время уехали из Готэма. Если кому-то придётся справляться с этим злобным новым Когтем, то пусть это будет он.

– Расскажи мне, – попросил он Барбару.

– Несколько интересных моментов, – ответила она голосом экскурсовода. – Обратите внимание на то, что её корона имеет четыре точки, на каждой из которых начертан образ крылатого существа – малиновка, летучая мышь, ворона и сова. В наши дни традиционно, считается, что они символизируют соответственно, рассвет, сумерки, деревню и город. Такова была общепринятая интерпретация, по крайней мере, среди тех, кто занимался исследованием короны за последние сто лет или около того.

Бэтмен кивнул. Он понимал этот символизм. Совы, в частности, издавна ассоциировались с богиней Афиной, богиней-покровительницей великого города-государства. Они были символом мудрости, а также предвестником смерти.

– Но?.. – подсказал он.

– Летучая мышь, сова, малиновка и ворона... последняя птица, это не на Пугало намёк? Какое-то странное пророчество, тебе не кажется? [Пугало по-английски Scarecrow(есть crow– «ворона» – в составе слова), летучая мышь – намек на Бэтмена, малиновка – на Робина, а сова – на Суд Сов]

Бэтмен задумался над этим.

– С точки зрения сегодняшнего дня – да, но во времена Перси? – сказал он. – Никто не будет отслеживать эти ассоциации в прошлом.

– Я знаю, – сказала она. – Это самое страшное.

Символы, о которых шла речь, были едва видны с крыши, и располагались слишком высоко, чтобы их вообще можно было увидеть с улицы, поэтому ничего удивительного, что они годами оставались незамеченными. Бэтмен решил получше рассмотреть эту корону. Используя веревку с абордажными крюками, он пробрался вверх по огромной статуе, пока не встал на ее плечо. Предположение Барбары казалось абсурдным на первый взгляд, и все же, вместо того чтобы отвергнуть его сразу, он решил рассмотреть все версии. Он навел мощный фонарик на все четыре точки на стенке короны, одну за другой. Именно так, как сказала Барбара, здесь были силуэты трех птиц, а на позолоченных зубцах была выгравирована летучая мышь. Он рассмотрел их расположение.

– Интересно, – пробормотал он вслух.

– В чем дело? – спросила она.

– Ворон смотрит на запад, на сельские угодья по ту сторону реки, в то время как малиновка смотрит на восток, навстречу восходящему рассвету. Оба образа соответствуют традиционной интерпретации, но в свете того, что ты предположила, я не могу не заметить, что летучая мышь смотрит на север, по направлению к пещере и поместью, в то время как сова смотрит на юг, на Харбор-Хаус, старую штаб-квартиру Суда.

– Совпадение? – сказала она.

– Можно подумать и так, – сказал Бэтмен, – но мы же говорим о Суде Сов. Они раздвинули границы возможного: омоложение, лечебные сыворотки, криогеника и многое другое. Но подлинное предвидение кажется слишком даже для них.

– И все же Джоанна считает, что статуи Перси содержат предупреждение о том, что нас ждёт в будущем, – настаивала Барбара. – О преисподней, которая нас ожидает в Готэме.

Бэтмен поднял глаза, чтобы посмотреть на мерцающий факел на конце поднятой правой руки фигуры. Она освещает путь в будущее или намеревается сжечь все дотла?

– И Суд, похоже, серьезно относится к теориям Джоанны, – отметил он, – пока они ищут таинственный эликсир или формулу Перси.

Спустившись на крышу, он вызвал беспилотный летательный аппарат, который парил поблизости, ожидая, когда его вызовут на службу. Управляя им, он отсканировал и сфотографировал статую со всех сторон, чтобы построить безупречную 3D модель «Гражданского духа», чтобы изучить скульптуру более подробно. Это изображение будет намного более полным, чем любые современные фотографии и иллюстрации.

Лазерные лучи, светящиеся рубиново-красным в ночи, выстрелили из дрона, картографируя каждый дюйм скульптуры, в то время как Бэтмен терпеливо ждал, пока они закончат работу. Как правило, он предпочитал проверять вещественные доказательства непосредственно на месте, когда это было возможно, но всегда было полезно иметь цифровую копию для дальнейшего использования.

Он все еще не знал, каково было действие этого долгожданного эликсира, и это не давало ему покоя. Конечно, учитывая его зажигательный эффект, крайне необходимо было добраться до формулы раньше, чем это сделает Винсент. Однако, учитывая состояние недавних жертв Когтя, может быть, Совы уже овладели им?

Нет, собственные слова Председателя свидетельствовали об обратном. Чем бы ни обладал Винсент, оно оставалось незавершенным, хотя и не менее смертельным.

На мгновение он подумал, не спрятана ли где-нибудь эта формула внутри этой конкретной статуи, но все факты были против. «Гражданский Дух» был лишь одним из многих произведений Перси Райта, разбросанных по всему городу, и «формула» может быть спрятана где угодно, любым возможным способом. Тем не менее, он направил дрон сделать ультразвуковое сканирование, также для дальнейшего обследования.

– Что еще ты обнаружила?

– А сколько у тебя в запасе времени? – ехидно усмехнулась она. – Речь идёт о парках, садах, мостах, зданиях судов, музеях, мемориалах, фризах, пилонах, открытках... и тому подобном, и это еще не все, не считая произведений искусства, которые были перемещены, украдены, потеряны, уничтожены, или просто забыты за десятилетия. – В её голосе слышались нотки раздражения от усталости, как будто она жгла пресловутую свечу с обоих концов. – Но мы можем начать с более известных публике работ. Есть несколько таких, в частности, которые ты, возможно, захочешь проверить.

– Это почему же?

– Лучше тебе самому посмотреть, – сказала она. – Я не хочу повлиять на твои выводы.

«Вполне честно», – подумал Бэтмен.

– Скажи мне, где они.


* * *

Фонтан перед отелем «Плаза» был увеличенной копией фонтана из поместья. Обнаженная девушка, почти восьми футов ростом, изваянная из отполированного мрамора, стояла в центре широкого круглого постамента, слегка изгибаясь, как будто собирается налить воды в большой керамический кувшин. Её волосы были аккуратно заплетены в косу, выражение ее лица было спокойным, обликом она напоминала Лидию. Не желая привлекать к себе излишнего внимания, Бэтмен изучал фигуру с высоты птичьего полета из тенистой ниши на другой стороне улицы. Бинокулярные линзы позволяли ему осмотреть её на расстоянии.

– История гласит, – сказала Барбара, – что эта статуя сделана по образцу более ранней, меньшей фигуры, для которой Лидия позировала незадолго до своего исчезновения. Здесь, по крайней мере, нигде не спрятаны совы или летучие мыши, это я могу видеть, но посмотри на это внимательно. Я хочу знать, видишь ли ты то же, что и я, просто чтобы убедиться, что моё воображение меня не обманывает.

Он внимательно осмотрелся, начав с самой маячившей перед ним фигуры в целом, переходя к её деталям. Декоративные рыбки по краю бассейна были изображены выпрыгивающими из воды и обратно. Их головы и хвосты мелькали в постоянном движении. Поднятые рыбьи головы с призывно открытыми ртами отличались преувеличенными чертами, которые поразили Бэтмена, так как это противоречило классическому реализму женской фигуры. Те улыбки ухмыляющихся рыб были...

Гротескными. Как у мертвой головы.

Как рыба-Джокер.

Много лет назад Джокер отравил воду в гавани Готэма, в результате получилась масса отвратительных, ядовитых, мутировавших рыб. Изуродованная рыба-Джокер имела явное сходство с теми, что Перси Райт изваял много десятилетий назад.

– Рыба-Джокер, – наконец произнес он вслух.

– Значит, дело не только во мне, – ответила Барбара. – Ты тоже это видишь.

– Еще одно совпадение?

– Так я и думала, – сказала она. – Рыба-Джокер появилась почти через сто лет после Перси. Он никак не мог знать об этом.

Комиссар Гордон любил повторять, что детективы не могут верить в совпадения. Бэтмен был склонен согласиться с ним.

– Покажи мне еще.


* * *

Следующая остановка, здание городского суда в центре города, где уменьшенная скульптура «Леди Справедливости» занимала фронтон над входом. Аксессуары с традиционной повязкой на глазах, весы и меч, это изображение справедливости поразило Бэтмена, как хорошо проработанное, но ничем не примечательное, пока он не заметил один странный элемент картины. По бокам скульптуры с каждой стороны были одинаковые бородатые мужские профили, отвёрнутые друг от друга. Совершенно одинаковые, лишь смотрящие в разные стороны лица были разделены между собой фигурой Леди Справедливости, но их объединяла очевидная общность. Бэтмен узнал божество, которое они изображали.

– Янус. Двуликий бог.

– Ага, – вмешалась Барбара. – Никого тебе не напоминает?

Ей не нужно было ничего объяснять. Именно в этом самом здании суда несколько лет назад окружной прокурор Харви Дент потерял половину своего красивого лица, после того, как в него плеснул кислотой мстительный гангстер. Уродство свело Дента с ума, преобразив человека, который в былые времена был другом и союзником Бэтмена, в психопата с раздвоением личности.

– Двуликий.

Барбара снова почувствовала себя обязанной сыграть роль адвоката дьявола.

– Но с другой стороны, согласно римской мифологии, Янус является богом дверных проёмов, ворот и переходов, так что можно было бы ожидать, что совершенно естественно найти его над входом в здание суда, где жизнь претерпевает некий переход каждый день – браки, разводы, приговоры и прочее. В этом есть определенная логика искусства, и, вероятно, именно поэтому раньше на это никто не обращал внимание.

– За исключением того, что Янус традиционно не ассоциируется с Леди Справедливости, – сказал Бэтмен. – Это новшество со стороны Перси, что в свете более поздних событий, теперь кажется зловещей насмешкой. Почти пророческой.

Гораздо более поздних событий, – подчеркнула Барбара.

– Тем не менее это произошло именно здесь. – У Бэтмена в голове это не укладывалось. Харви прошел бы под двумя профилями в день своей гибели. – Двуликий бог предводительствовал на родине Двуликого? Перси бьет в десятку пока что.

– Держись за свой капюшон, – сказала Барбара. – Мы еще не закончили.


* * *

«Ева» была найдена в общественном саду в Грант- парке, к югу от здания городского суда. Учитывая время дня и время года, в садах было безлюдно, когда прибыл Бэтмен, спящие цветы и скелеты кустов терпеливо ждали прихода весны. Её бронзовая статуя в натуральную величину созерцала изваянное яблоко, как и следовало ожидать, но вместо традиционных фиговых листьев ее скромность была защищена стратегически правильно расположенными лозами плюща, которые струились вдоль её рук и спускались вниз по её стройным ногам, прежде чем растянуться по полу у основания статуи.

Шипы прорастали из виноградных лоз, когда они простирались за босые ноги фигуры. Заостренные, тройчатые листья выдавали истинную природу виноградных лоз.

– Ядовитый Плющ, – сказал Бэтмен.

– Изображенная Лидией Дойл после своей смерти, но задолго до рождения Памелы Айли, – согласилась Барбара. – Не знаю, как ты, но я вижу здесь связь.

– Опасность для Готэма, – сказал Бэтмен. – Угрозы, которые предвидел Перси Райт, воплощенные в Лидии по причинам, известным только ему. – Это противоречило здравому смыслу, но они были далеко за его пределами.

– По-прежнему ничего, что говорило бы нам о так называемом эликсире Перси, – сказала Барбара. – Или том аде, о котором он говорил.

Пока нет, – подчеркнул Бэтмен. – Мы знаем, что Перси лепил Лидию много раз, как до, так и после ее исчезновения. Может быть, мы просто ещё не нашли нужных работ.

– Это возможно, – сказала Барбара. – Особенно учитывая их общее количество. Это лишь те, которые легко найти. Некоторые хранятся в частных коллекциях, были отправлены через всю страну или за границу, или были уничтожены за эти годы. Помнишь, как Бэйн разрушил мэрию? Ну, эта статуя давно исчезла. В некоторых случаях всё, что осталось – это репродукции или старые иллюстрации. Оригинал не сохранился.

Бэтмен понимал, что это усложняет дело, но они могли бы всё же поработать с теми статуями, которые остались. А головоломка могла бы быть разгадана, даже если несколько частей отсутствовали. Просто следует собрать достаточно кусочков, чтобы увидеть общую картину.

– Мы должны нанести статуи на карту Готэма, чтобы увидеть, образует ли их расположение какую-то схему, – предположил он, – принимая во внимание их прошлое и настоящее местоположение.

– Уже работаю над этим, – заверила она его, – Хотя нет, очевидные закономерности всплывают прямо сейчас.

Бэтмен доверял её наблюдательности, но решил пока полагаться на свои собственные выводы.

– Давай сосредоточимся на скульптурах, выполненных после исчезновения Лидии в 1918 году, – сказал он. – Вот тут-то все, кажется, и начинается.

– Будет сделано, – сказала она. – Честно говоря, я уже начала чувствовать себя немного ошеломленной. – Она громко вздохнула. – Быть одержимым исследователем может быть иногда палкой о двух концах. Можно слишком легко потерять деревья среди леса, особенно в эпоху интернета, когда огромные объёмы непроверенных данных выдаются по одному клику.

Он знал, что она имела в виду. Когда он только начал расследование, Суд Сов грозил превратиться в навязчивую идею. Чем больше он искал, тем больше находил доказательств их существования, спрятанных просто вне поля зрения, пока не начал видеть сов повсюду – вплоть до паранойи.

Но была ли это просто паранойя?

– Нам нужно сохранять голову ясной, а зрение чётким, – сказал он. – Ничего не принимай на веру. В этом деле есть два фронта: вчера и сегодня. Нам нужно работать в обоих направлениях в надежде, что одно будет освещать другое... и не даст Джоанне уйти по пути Лидии.

– В таком случае, возможно, тебе следует увидеть ещё одну статую, – сказала Барбара. – Но должна предупредить, что тебе это не понравится.

Бэтмен терял терпение от загадочных предупреждений. Он хотел ответов, а не новых загадок. Однако он знал, что у Барбары были свои причины для беспокойства.

– Где?


* * *

Скульптура называлась «Мать и дитя», и ее можно было найти на выставке, по крайней мере, в часы посещения, в Музее Эллсворта в Старом Готэме. Бронзовые фигуры изображали молодую мать, которая держала на коленях маленького мальчика ангельского вида. Пухленький ребенок потянул за нитку жемчужного ожерелья, надетого на изящную шею его матери, которая была изображена в тот самый момент, когда оно порвалось. Пригоршня упавших жемчужин усеяла основание статуи, в то время как грустная улыбка на лице матери разбила Бэтмену сердце.

«Падающие жемчужины», – подумал он. Нельзя было винить Барбару за то, что она желала подготовить его. Его горло сжалось. В его памяти раздался выстрел.

Ей не нужно было спрашивать, заметил ли он эту связь. Там он ни за что не упустил бы её, даже если бы захотел. Возможное участие Суда Сов только ухудшило ситуацию. А он не просто пытался разгадать вековую тайну. Чувство, что Совы постоянно присутствовали на протяжении всей истории Готэма, было написано на его лице.

– Мне очень жаль, Брюс, – мягко сказала она.

– Не стоит, – хрипло сказал он. – Это всего лишь статуя. Еще один кусочек головоломки.

– А мы в этом уверены? – спросила она. – Скажи мне, что я сошла с ума, если думаю, что это как-то связано с тем, что случилось с твоими родителями. Как мог Перси Райт предвидеть такое?

– Он не мог этого знать, – сказал Бэтмен. – Точно так же, как не мог бы предвидеть Пугало, или Джокера, или Двуликого, или Ядовитый Плющ. И все же каким-то образом он это сделал. Все эти статуи намекают на ужасы и трагедии, ожидающие Готэм, много позже времени, когда жил Перси. В наше время. Кто знает, чего мы не видим, что произошло до нашего рождения.

– Так что же значат его разглагольствования? – сказала Барбара. – А что может означать его «Преисподняя»? Еще одна вспышка Жгучей болезни или что- то совсем другое?

Бэтмен хотел бы знать. Он не верил в судьбу, но и не мог не обращать внимания на то, что стояло прямо перед его глазами.

Глава 19

Макдугал Лейн, Готэм, 1918 г.

Частная лаборатория Перси располагалась в многоэтажном доме в центре города, занимая целых три этажа под его студией на чердаке. Свет проникал сюда лишь сквозь несколько маленьких окон в верхней части каждой стены. Большей частью помещение освещалось электрическими лампочками. По его собственному меткому выражению, план здания помещал искусство ближе к небесам, а науку ближе к аду.

Никогда еще это не казалось более правдивым, чем сегодня.

– Объясните еще раз научное обоснование вашего эликсира, – требовательно попросил Председатель. Несмотря на свой преклонный возраст, пожилая Сова предпочёл нанести визит в лабораторию лично, пройдя через ряд подземных туннелей, которые соединяли звуконепроницаемый подвал с тайными гнездами по всему городу. Этот беспрецедентный шаг, несомненно, предназначался для того, чтобы показать Перси, с какой настойчивостью Суд желал получить усовершенствованную версию его эликсира.

Формулу, которая, в теории, наделила бы людей способностью видеть будущее.

– Это звучит невероятно, я знаю, – сказал Перси, – но выслушайте меня. Мы уже знаем, что некоторые экзотические тяжелые металлы и сплавы, прежде всего электрум, обладают уникальными свойствами, мы только начинаем использовать весь их потенциал. Мои собственные исследования предполагают, что при правильном введении эти металлы могут увеличить сверхпроводимость мозга, ускоряя его электрические импульсы до сверхъестественной степени.

Он указал на сложную химическую формулу, которую написал на клочке бумаги.

– В то же время, – продолжал он, – я пришел к выводу, что электрум, в сочетании с некоторыми другими металлами, еще не найденными в периодической таблице, может передавать и принимать вибрации со всех сторон времени и пространства, которые современная наука считает едиными. Пользуясь этими свойствами, мой эликсир позволяет мозгу получать сигналы из четвертого измерения путем вибрации в самой ткани того, что мы теперь называем пространством-временем.

– Прелестно, – сказал Председатель. По традиции, или, возможно, лишь для того, чтобы скрыть разрушительные следы старости, он носил свою отделанную золотом маску. Он тяжело опирался на полированную деревянную трость с набалдашником с серебряной совиной головой. – И все же, получение сообщений из будущего, восприятие того, что еще не произошло – как это вообще возможно?

– Основная теория не нова, – настаивал Перси. – Действительно, не кто иной, как Эдгар Аллан По предположил около семидесяти лет назад что, я процитирую: «пространство и протяжённость едины». Это было повсеместно принято современной наукой, в виде идеи, что время есть просто другое измерение. Оно отличается от остальных трех – длины, ширины и высоты – только тем, что наше сознание путешествует вдоль него в линейном порядке. Поэтому, само собой разумеется, что наше сознание, как порождение мозга, должно быть способно принимать сигналы как во времени, так и на расстоянии. Необходима лишь правильная стимуляция.

– Что и делает твой эликсир, – подчеркнула Маргарет.

Как и Перси, она была без маски. Это был первый раз, когда она вступила в его святилище в центре города. Этот шаг свидетельствовал о ее амбициях. Только возможность поиграть в хозяйку дома перед Председателем и эликсир Перси могли бы побудить её присоединиться к нему здесь. На лице её было написано самодовольное удовлетворение.

– Поразительно, – сказал Председатель, глядя на формулу. – Я должен сам это увидеть.

Перси попытался оправдать ожидания старика.

– Возможно, в скором времени, – сказал он. – Как я уже объяснял, эликсир в составе его нынешней рецептуры нельзя употреблять без вреда для жизни. Его взаимодействие с клетками организма человека порождает колоссальное количество энергии, и перегревает мозг, что вызывает лихорадку, и в конечном счете приводит испытуемых к самопроизвольному возгоранию. У меня есть все надежды устранить это ужасное последствие, но на это потребуется время.

– Тем не менее, – сказал Председатель, – я требую доказательств ваших изысканий.

В дальнем конце подвала раздался звонок, означавший, что кто-то звонит, желая войти из туннелей за его пределами. Вздрогнув, Перси обернулся к потайной двери.

– Какого дьявола?

– Ах. – Председатель посмотрел на свои карманные часы. – Прямо опережает график.

Перси отметил, что Маргарет тоже не выглядела особенно удивлённой. Он посмотрел на нее, ожидая объяснений.

– Маргарет?

– Ты же не думал, что Председатель проделал весь этот путь просто послушать лекцию, – сказала она, самодовольство уступило место ухмылке. – Он потребовал демонстрации, и он ее получит.

– Демонстрации?

– Открой дверь, Перси.

С нарастающим беспокойством он сделал, как было велено. Нажатием одной скрытой защелки часть стены подвала качнулась и открылась, впуская Когтя, который нес тяжелый сверток, перекинутый через плечо. Перси содрогнулся при виде страшного убийцы в черном с его зловещими тёмными регалиями. Черный кожаный плащ, надетый поверх двубортной кожаной туники, отличал этого Когтя от предыдущих. Капюшон и очки скрывали его лицо.

Он без видимого усилия тащил большой свёрток из мешковины, содержимое которого было невидимо, но похоже, он... извивался?

– Что это такое? – спросил Перси.

– Никто его не будет искать, – сказала Маргарет.

– Совершенно верно, мадам. – Коготь вывалил содержимое своего мешка на бетонный пол перед ними. Перси пришел в ужас, увидев связанного пленника, лежащего у его ног. От человека разило спиртным и его рваная, грязная одежда издавала тошнотворный запах мочи и грязи, от которого у Перси перехватило дыхание. Налитые кровью глаза и вспухший красный нос выдавали в нём запойного пьяницу. Его небритое лицо и потрёпанный вид заставили Перси подозревать, что этого несчастного бродягу выдернули из трущоб Готэма.

В глазах мужчины отразилась паника, хотя кляп заглушал его вопли ужаса. Явное отсутствие повязки на глазах обеспокоило Перси. Коготь, казалось, равнодушен к тому, что пленник может стать свидетелем.

– Прекрасный выбор, Фредерик. – Председатель поздравил Когтя. – Вы хорошо поработали.

– Всё, что угодно Суду, – ответил убийца в капюшоне. В молодости Фредерик Кулидж был завербован из странствующего цирка, и верно служил Суду в течение многих лет. Был ему всецело предан. – Будьте уверены, что меня никто не видел.

– Я никогда в этом не сомневался. – Председатель повернул лицо в маске в сторону Перси. – У вас есть подопытный, Райт. Давайте продолжим с демонстрацией.

– Но я же только что сказал вам, эликсир еще не готов к испытанию на людях! – Ученый не мог сдержать ужаса. Его предыдущие испытания были проведены на животных. Он использовал изящную экспериментальную технику собственного изобретения, заставляя мышей и кроликов выбирать между тремя пустыми коробками. Как только животным вводили эликсир, они неизменно начинали двигаться прямо к коробке, в которой скоро будет еда.

Их точность была сверхъестественной.

– Если вы настаиваете, – сказал он, – я, конечно, могу устроить демонстрацию с помощью лабораторной крысы. – Ему нужно было восстановить контроль над ситуацией.

Но нет.

– Меня не интересуют фокусы с животными, – сказал Председатель. – Если бы я хотел понаблюдать за выполняющими трюки животными, я бы пошел на цирковое представление. – Он указал тростью на похищенного бродягу. – Проведите демонстрацию на нём.

– Но побочный эффект! – Запротестовал Перси. – Всё бы ничего, но это смерть!

– Мы – Суд Сов, – ответил старик. – Я не могу понять вашего возражения.

Неудивительно, что слово «смерть» только усилило страх пленника. Он яростно бился на полу, пытаясь вырваться, тщетно растягивая веревки, связывающие его запястья и лодыжки. Его приглушенные крики становились все громче.

– Нет, – ответил Перси. – Я не буду в этом участвовать.

– Суд требует иного, – объявил Председатель. – Не испытывайте мое терпение.

Перси повернулся к жене за поддержкой.

– Маргарет, пожалуйста, помоги заставить его понять. Ты же видишь, что это бесчеловечно.

– А я должна? – холодно сказала она. – Если тебя не устраивает этот объект, может быть, мы найдем другой? Может быть, одну из тех весьма доступных молодых женщин, которые позируют для твоего искусства? Конечно же, таких особ пруд пруди.

– Нет! – Сказал Перси. – Ты же это не всерьез?

– Не испытывай моё терпение, Перси. – Она попятилась от запаниковавшего бродяги и сморщила нос от отвращения. – Ты действительно готов пойти на такой риск... ради такого жалкого существа?

Он представил себе Лидию на месте пьяницы.

Он покорно опустил плечи.

«Нет, – понял он. – Я не готов».

– Что ж, хорошо, черт бы тебя побрал. – Он указал на большую чугунную ванну, которую использовал, чтобы отмывать оборудование от остатков химикатов. – Положите его туда... ради нашей же безопасности.

– Как пожелаете. – Коготь легко поднял извивающегося человека с пола и положил его в ванну. Мужчина яростно бился, но убийца не обратил на это никакого внимания.

– Так-то лучше, Перси, – сказала Маргарет. – Я должна сказать, что чувствую облегчение. Я уже начала бояться, что что-то или кто-то смягчил твое сердце... и твой мозг.

Перси не удостоил эту инсинуацию ответом. В этих кошмарных обстоятельствах острый язычок его жены меньше всего его беспокоил.

Под взглядами жены и Председателя, он извлек усовершенствованную версию своего эликсира из холодильной камеры, сделанной по последнему слову техники. Ему еще предстояло испытать эту формулу. После смешивания раствор должен был отстояться по меньшей мере семьдесят два часа, и это время только что истекло. Он включал жаропонижающее средство, так что была по крайней мере некоторая вероятность, что ему удалось нейтрализовать зажигательный эффект. Задача состояла в том, чтобы каким-то образом сохранить повышенную мозговую активность, подавив при этом разрушительную реакцию.

На сегодняшний день этот баланс оказался труднодостижим.

Прости меня, бедняга, – тихо сказал он пленнику. – Я бы хотел сделать лучше для тебя. – Приготовив шприц, он подошел к ванне.

Коготь держал бродягу железной хваткой, пока Перси сворачивал рукав мужчины, обнажая вену на сгибе его руки. Выцветшая татуировка с корабельным якорем наводила на мысль, что этот человек когда-то был моряком. Эта биографическая деталь, напоминающая Перси о том, что бродяга был личностью со своей уникальной историей, сделала задачу еще сложнее. Его сердце упало, когда он ввел эликсир в кровь, как можно осторожнее.

«Да помилует Господь мою душу».

Мужчина по-прежнему сопротивлялся, и он изо всех сил старался не обращать на это внимания. Он пытался убедить себя, что этот несчастный, жалкий негодяй уже и так впустую потратил свою жизнь, что участие бродяги в этом эксперименте вполне может стать его величайшим вкладом в человечество, но уверения звучали слабо. Он знал, что делает.

Что бы подумала Лидия, если бы увидела его сейчас?

– Готово, – объявил он.

– Отлично.

Председатель уселся в кресло рядом со столом Перси на первом этаже. – Как скоро мы сможем ожидать результатов?

– Трудно сказать, – ответил Перси. – Я выбрал большую дозировку, поэтому предвижу быструю реакцию, но, как я уже говорил, я никогда не испытывал этот эликсир на человеке. Абсолютная масса тела субъекта добавляет фактор, который трудно оценить.

Если отбросить моральные сомнения, то научное любопытство заставляло его с тревогой ожидать результатов эксперимента. Наконец-то человек в ванне перестал сопротивляться, возможно, полностью обессилев. Когда ничего не произошло, Перси поспешил наверх, чтобы найти обычную колоду игральных карт в гостиной. Вернувшись в подвал, он протянул колоду Председателю.

– Пожалуйста, перетасуйте их на ваше усмотрение.

Председатель взял карты. Слезящиеся глаза выглянули наружу, он с сомнением разглядывал их из-под маски.

– Я надеюсь, что вам есть что предложить, кроме карточных фокусов.

– Это не обман, – пообещал Перси. – Это наука.

«Хотел бы я всего лишь играть в салонные игры», – уныло подумал он. Председатель несколько раз перетасовал карты и отдал их обратно Перси, который подошел к ванне. Перси кивнул в сторону Когтя.

– Вынь кляп.

– Проще простого. – Чиркнуло лезвие, и кляп упал, развязав поток протестов от испытуемого, как Перси заставил себя думать об этом человеке. Вместе с проклятиями появилось и самое отвратительное дыхание, которое он когда-либо чувствовал, и он сделал шаг назад.

– Отпустите меня, грязные ублюдки! – закричал мужчина, и голос его сорвался от усилия. – Какого черта тебе от меня надо? Что за дерьмо ты в меня только что воткнул? Ты не смеешь! Не имеешь права!

– Молчать! – Коготь со всей силы закатил ему оплеуху. – Будешь говорить, когда к тебе обратятся.

Казалось, что этот человек испугался одного вида убийцы больше, чем удара.

– Господи, помоги мне, – всхлипнул он.

– Я подозреваю, что у него есть дела поважнее, – усмехнулась Маргарет.

Перси съежился.

– Мы просто проводим научный эксперимент, – сказал он, делая все возможное, чтобы говорить успокаивающе, как с больным. Он испытывал искушение предложить мужчине выпить, чтобы успокоить его, но опасался, что крепкие спиртные напитки могут поставить эксперимент под угрозу.

– Как ты себя чувствуешь?

– Как будто мозги гудят, – отозвался бродяга. – Как будто я... думаю быстрее, чем могу, если ты понимаешь, что я имею в виду. Я не могу сделать так, чтобы это прекратилось. Пусть это прекратится!

– Я хочу, чтобы ты сыграл со мной в одну игру, – сказал Перси. – Ты можешь это сделать?

Когда мужчина не ответил, Коготь поднял нож, которым он разрезал кляп и помахал им взад-вперед.

– Он будет играть, – сказал Коготь, касаясь острия. – Или пожалеет.

Ошалело уставившись на лезвие, бродяга сглотнул. Перси подумал спросить у мужчины, как его зовут, но решил, что не хочет этого знать.

И без того нелегко.

– Я подыграю вам, господа, – прохрипел мужчина. – Просто скажи мне, что ты хочешь.

Перси поднял колоду карт.

– Скажи мне, какую карту я собираюсь вытянуть.

– Откуда, черт возьми, мне знать, – начал было субъект, но тут он удивленно замолчал. Его взгляд затуманился, как будто он пристально смотрел внутрь себя. – Его голос перешел в шепот. – Четверка треф?

Перси вытащил карту из верхней части колоды. Четыре черных креста предстали перед его взглядом. Он поднял карточку, чтобы остальные увидели её прежде, чем он заменил её в колоде.

– Ну, будь я проклят. – бродяга разинул рот, глядя на карточку с изумлением. – Как же я это сделал?

– Давай попробуем еще раз.

Последовали новые испытания. Было разыграно еще тридцать карт, и еще тридцать раз бродяга предсказал, какими они будут, со стопроцентной точностью. Перси был в восторге от полученных результатов, даже опасаясь того, что было еще впереди.

Есть еще шанс, что он выживет...

– Я по-прежнему не убежден, – спокойно сказал Председатель. – Тот парень, Гудини, и еще множество других артистов могли бы с легкостью провернуть тот же трюк. Это представление, и ничего больше.

– Но ведь вы сами выбирали объект исследования, – напомнил ему Перси. – Вы навязали мне время и место без всякого предупреждения. – Несмотря на попытки рассуждать здраво, он начал испытывать гнев. – Я не шарлатан, сэр. То, что вы видите – это будущее, надвигающееся на настоящее, через разжиженные, сверхпроводящие металлы, которые сейчас текут через мозг субъекта.

– Что это такое? – сказал бродяга и снова забеспокоился. – Что ты со мной сделал? – своей вспышкой он заработал еще один тумак от Когтя. Мужчина прикусил язык, и только продолжал бормотать и тревожно всхлипывать.

– Тогда перестаньте тратить мое время на карточные фокусы, – взревел Председатель, закашлявшись. Когда он справился с приступом, то продолжил. – Спроси у него что-нибудь важное. Каков будет исход Великой войны? [Имеется в виду Первая мировая война] Кто сменит Вильсона на посту президента? Что ждет Готэм в ближайшие годы?

Перси нахмурился, видя нетерпение старика.

– Я должен напомнить вам, что мы находимся в самом начале наших изысканий в области использования этого нового открытия, – сказал он, тщательно подбирая слова. – В полной мере способности, дарованные эликсиром, еще предстоит...

Внезапно объект громко застонал.

– Простите, господа, но я плохо себя чувствую.

Он стал красный, как свёкла и обильно вспотел, съежившись в ожидании очередного удара Когтя, который уже замахнулся, но медлил.

– Мне жарко и лихорадит, будто я весь горю.

«О нет, – подумал Перси. – Это уже происходит».

Он положил руку ему на лоб, хотя бы для подтверждения своих слов, и оказалось, что он слишком горячий, чтобы к нему прикасаться. Он отдернул руку, будто коснулся раскаленной печи. Пот лился с человека, пропитывая насквозь его рваную и грязную одежду. Он застонал ещё громче.

– О, Боже милостивый! Помогите мне! Я пекусь заживо! – Он в ужасе уставился в пустоту. – Я это вижу, чувствую! Я сейчас сгорю!

– Черт побери! – Крикнул Перси своим собратьям-Совам. – Я же сказал, что небезопасно!

Он бросился в свою химическую кладовую в поисках цианида, который мог бы помочь ему остановить сердце этого человека прежде, чем тот слишком сильно пострадает, но он не мог этого сделать, т.к. было уже слишком поздно. С оглушительным свистом человек взорвался огнём, как будто его облили бензином. Коготь еле успел отпрянуть, чтобы не обжечься от внезапно вспыхнувшего пожара, который остался внутри чугунной ванны.

Через несколько мгновений безымянный бродяга превратился в не что иное, как... горстку пепла. Перси отвел глаза от этого невыразимого зрелища. Предыдущее сжигание различных мышей и кроликов не помогло ему подготовиться к этому ужасу.

– Я же вам говорил! – сокрушался он. – Почему вы меня не послушали?

– Это было... необходимо, – тихо произнесла Маргарет. Даже она, казалось, была потрясена этим зверством. Ее лицо было бледным. Она закрыла рукой нос и рот, чтобы защититься от дыма и запаха.

– Председатель должен был увидеть.

– Да, именно так, – согласился старик, только он один оставался бесстрастным. – Побочный эффект вашего эликсира действительно ужасен. Он хрипло кашлянул. – Тем более вы должны теперь посвятить себя этому делу целиком, чтобы устранить его как можно быстрее. Суд Сов должен обладать совершенной версией вашего эликсира.

– Вы все еще можете так говорить? – отозвался Перси. – После того, что вы только что видели?

– Преимущества оправдывают издержки, – заявил Председатель. – Ваш эликсир имеет потенциал стать мощным инструментом для управления судьбой Готэма. Мы уже доминируем в прошлом Готэма и его настоящем, но знание будущих событий позволит нам заложить наши планы с еще большей определенностью. Подумайте об этом! Мы бы смогли сделать предварительное предупреждение о будущих войнах, экономических событиях, даже научных и технологических разработках. С такой властью Суд Сов действительно сможет формировать будущее по нашему образу и подобию.

– Хорошо сказано, – согласилась Маргарет, и краска вернулась к ее лицу. – Вы можете рассчитывать на то, что мы с мужем приведём это смелое видение к успеху.

– Я заставлю вас сдержать это обещание. – Председатель медленно поднялся со стула и заковылял к туннелям. – Я видел... думаю, достаточно. Я оставлю вас с вашей работой, которая, я надеюсь, будет продвигаться. – Он повернулся к Когтю. – Идёмте, Фредерик. Пожалуй, пора покинуть это место. Здесь нечем дышать.

– Да, Председатель. Позвольте мне помочь вам. – Они оба вышли из лаборатории, и Перси закрыл за ними дверь.

В комнате стоял запах горелого мяса. Он боялся, что никогда от него не избавится.

– Что я наделал?

– Не будь таким нежным, – упрекнула его Маргарет, к которой вернулось её железное самообладание. – А ты думал, что Суд Сов – это благожелательное общество? Получение знаний о будущем стоит любых жертв. Это открытие сделает нас богатыми и могущественными. – Он мог поклясться, что её глаза сверкнули. – Ты должен гордиться своим успехом.

– Гордиться? – Он указал на дымящиеся развалины в ванне. – Гордиться этим?

– Гордиться тем, что подчиняешь время своей воле. – Она раздражённо отрицательно покачала головой. – Клянусь, Перси, от этой девицы ты совсем размяк. Жизнь – это не только красивые позы и милые глупости. Власть и влияние – вот что действительно важно в этом мире. Я не должна напоминать тебе об этом.

– И тем не менее ты это делаешь, – с горечью сказал он. – Тем хуже.

Она повернулась спиной к тлеющим останкам и пошла в сторону лестницы.

– Во всяком случае, ты слышал, что сказал Председатель, – ответила она. – Совершенствуй свой эликсир как можно скорее, чтобы следующая демонстрация имела более положительный результат... для всех.

Глава 20

«Не показывай, что тебе страшно», – подумал Винсент.

Со времени вторжения на последнем собрании Суд принял решение позаботиться о том, чтобы выбрать еще более безопасное место для сегодняшней внеплановой встречи. Полностью избегая общественных мест, они собрались в корпоративный зал заседаний в небоскребе в центре города. Ни корпорация, ни здание официально не принадлежали члену Суда, но в Готэме было очень мало залов заседаний, к которым Суд не имел доступа.

Винсент приложил все усилия, чтобы добраться до места как можно более скрытно, чтобы ни Тёмный рыцарь, ни его союзники не смогли его выследить. Коготь, прервав на время поиски Джоанны Ли, лично следил за нанятым инкогнито лимузином Винсента по дороге до места встречи. По прибытии убийца остался снаружи, охраняя помещение. Винсент не собирался допустить, чтобы Бэтмен снова шпионил за ними.

«Я уже хожу по краю».

– Благодарю вас всех за то, что собрались так быстро, – сказала Председатель. – И за то, что вы были достаточно смелы, чтобы сделать это после того, как наше последнее собрание было сорвано Бэтменом. Будьте уверены, мы приняли все меры предосторожности, чтобы гарантировать, что подобного больше не повторится. – Её украшенная золотом маска повернулась к Винсенту, который снова сидел на противоположном конце стола. – При условии, что больше не будет допущено никакой небрежности со стороны кого-либо из членов этого Суда.

«Сучка», – подумал Винсент. Он ощетинился от её тона, хотя маска и скрывала его досаду. Председатель не называла конкретных имён, но она и другие обвиняли его в нежелательном присутствии Бэтмена на их последней встрече. Винсент подозревал, что они были правы.

– Позвольте мне быть откровенной, – продолжала Председатель. – Дело Джоанны Ли приобретает всё более тревожный оборот. Теперь у нас есть несколько погибших полицейских, которые привлекают внимание, а мы пока даже не приблизились к обнаружению Ли или её соседки. К счастью, наши информаторы в пределах полицейского управления не были скомпрометированы, но в этой кампании все еще больше рисков, чем выгоды. Мы должны спросить себя, не было ли это с самого начала опрометчиво.

Её льстивые сторонники пробормотали в знак согласия, к досаде Винсента. Председатель представляла старую гвардию, хотя и не каждая Сова одобряла ее излишне осторожный подход. Среди молодого поколения многие отдавали предпочтение более смелой, более агрессивной стратегии – в лице Винсента и его фракции.

Однако пока они не осмеливались открыто бросить вызов Председателю. Она все еще была проницательна и обладала серьезными связями, дающими значительную власть в Суде. Он знал, что лучше не недооценивать её.

– Были некоторые задержки, – признал он, – но наш Коготь остаётся в деле, и он как всегда неумолим и неудержим. И Бэтмен, и Найтвинг пытались победить его, и неоднократно терпели неудачу. Несмотря на все приложенные усилия, они проиграли битву. В конце концов, Суд Сов всегда получает то, что хочет... включая эликсир моего прадеда.

Его сторонники выказывали свою поддержку, кивая и ухая из-под масок. У них были собственные причины встать на его сторону. Одни действительно разделяли его видение, в то время как другие были куплены с помощью одолжений, взяток и шантажа. А некоторые просто видели в нем восходящую звезду внутри Суда, и, соответственно, потянулись за ним следом. Винсент уважал это. Действительно, он восхищался их правильным выбором.

– Конечно, эликсир, – открыто усмехнулась Председатель. Винсент не хотел, чтобы она заставила его потерять самообладание.

– Нужно ли мне объяснять, что эликсир может сделать для Суда, как только будет окончательно усовершенствован? – возразил он. – Преимущества, которые он нам даст для победы над нашими врагами и соперниками? Методы, которые помогли бы нам создать будущее Готэма?

– Вряд ли, – ответила она, – поскольку Суд уже веками слушает эти обещания.

Винсент проигнорировал насмешку.

– Если нас тревожит Бэтмен, то почему не разобраться с ним раз и навсегда? Мы знаем, кто он, мы знаем, где его искать. Зачем позволять ему вмешиваться и дальше?

– Мы уже пробовали, или ты забыл? – сказала Председатель. – Секреты многих когда-то выдающихся членов этого Суда были раскрыты, их жизни и состояния были разрушены. Они были арестованы, опозорены или вынуждены скрываться. Некоторые даже совершали самоубийство, или должны были быть устранены, чтобы защитить Суд.

– Мы также потеряли большой запас Когтей, – продолжила она, – некоторые из них веками хранились в резерве. Все от безрассудной демонстрации силы, которой мы всегда избегали, – она покачала головой. – Нет, Суд Сов действует с самого начала в тени, избегая света. «Ночь сов» подвергла нас излишней опасности, и не стоит спешить повторять эту ошибку... и все ради миража, который навсегда останется недосягаемым.

Бормотание возобновилось, теперь громче.

Винсент почувствовал, что теряет почву под ногами.

– Но мы не можем сдаться сейчас, – запротестовал он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. – Не сейчас, когда... мы так близки к достижению успеха. Мои последние опыты показали обнадеживающие результаты.

– Больше никаких опытов, – резко оборвала его Председатель. – Больше никаких экспериментов над отбросами человечества. Все это дело привлекает слишком много нежелательного внимания. Последнее, что нам нужно – это еще больше горящих в огне бродяг.

Это был несчастный случай. Нерадивый подчиненный позволил Джо Баве сбежать на улицу. Очень жаль, правда, поскольку у мужчины еще не было никаких признаков лихорадки. Пламенный конец Бавы был обескураживающим, хотя и удобным. По крайней мере, он воспламенился прежде, чем успел раскрыть хоть один из секретов Суда.

– Но моя работа, – запротестовал Винсент. – Работа моей семьи. Мы говорим о десятилетиях труда и жертв... и все ради блага Суда.

– Подобные эксперименты – это опасная роскошь, которую мы не можем себе позволить в настоящее время, – заявила председатель сухо. – Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Винсент покрылся потом. Председатель действительно собиралась закрыть дело всей его жизни, нескольких поколений его семьи только потому, что Бэтмен встал у него на пути. Он с тревогой оглядел Сов, сидевших вокруг стола, пытаясь сообразить, где он стоит, но из-за масок было чертовски трудно разглядеть что-либо в комнате. Он не был уверен, что у него достаточно голосов, чтобы оспорить решение Суда по этому вопросу. Ему нужно было быстро соображать, если он хотел обернуть ситуацию в свою пользу.

Извиняться за то, что с Бавой он допустил оплошность, было бы бесполезно – в этот момент он не мог позволить себе проявить слабость или признать свою вину. Надо было как-то перевернуть сценарий, превратить отрицательные моменты в положительные...

И тут его осенило.

– Но разве вы не понимаете? – сказал он, наклоняясь. – Случайные неизвестные, вспыхивающие без всякой видимой причины – именно то, что нам нужно прямо сейчас, чтобы отвлечь Бэтмена и сбить его со следа. Дайте ему несколько жертв, которые, в отличие от профессора или бойфренда, не имеют никакой очевидной связи с Джоанной Ли или ее исследованиями... – Последовало молчание, пока они ждали продолжения. – Позвольте ему идти по ложному следу, а мы не спускаем глаз с награды – будущего Готэма.

Ропот интереса распространился вокруг стола, ободряя его. Его уверенность вернулась, когда Председатель тоже услышала этот шепот. Он откинулся на спинку стула и ждал её ответа.

– Это... интересная стратегия, – уклончиво ответила она, – хотя, возможно... слишком яркая, чтобы быть удобной. Суд Сов давно процветает, оставаясь в тени, а не потакая театральным подвигам терроризма, подобным тем, что практикуют такие психопаты, как Джокер. Как говорится в том стишке, мы правим Готэмом из тайного гнезда.

– В этих старинных виршах также говорится об отрубании голов нашим врагам, – отозвался Винсент. – Суд Сов полагался не только на страх, но и на осмотрительность. Есть время прятаться в тени, но есть также время для смелых действий. Наш враг знает это, даже если мы можем забыть об этом. – Он повысил голос для убедительности. – Мы зашли слишком далеко, чтобы сейчас колебаться. Что значат несколько дымящихся трупов, если они отвлекут Бэтмена на время, необходимое нам, чтобы добраться до Джоанны Ли и потерянных секретов Перси?

Председатель по-прежнему молчала.

– При всем уважении к нашим почтенным традициям, – сказал он, – мы могли бы также рассмотреть более современную поговорку: «Все или ничего».

Отрывистые аплодисменты приветствовали грандиозное завершение его речи. Винсент ухмыльнулся под маской, когда представил, как Председатель хмурится под своей. Он не был готов требовать вотума недоверия. Только не сейчас, но, возможно, позже: когда он получит эликсир и... возмездие. Тогда они увидят, кто подходит на роль того, кто поведет Суд в двадцать первый век.

– Что ж, – сказала она кисло. – Сожгите еще несколько жалких подопытных, если нужно, но поймите, что мы ожидаем результатов. Будет не слишком хорошо для вас или вашего рода, если это окажется очередной погоней за призраками.

Угроза была безошибочной, ставки сильно повышались. Винсент приложил все усилия, чтобы удержаться и не сглотнуть.

Неудача только что стала немыслимой.

– Благодарю вас, Председатель, – сказал он. – Это обнадеживает – знать, что Суд Сов все еще осмеливается тянуться к будущему, несмотря на риск.

– Пожалуйста, – сказала она. – Возможно, пришло время обратиться и к прошлому... для нашего усиления. Тебе и нашему новому Когтю не помешает некоторая помощь, и я считаю, что знаю того, кто вам нужен.

Глава 21

Макдугал Лейн, Готэм, 1918 г.

«Я сейчас сгорю!»

Перепуганный бродяга вспыхнул пламенем. Железная бадья превратилась в погребальный костер. Рука Перси покрылась волдырями от одного касания. Держа её прямо перед глазами, он закричал, когда его пальцы загорелись, как Рука Славы...


Перси внезапно проснулся в темноте, его сердце бешено колотилось. Запах горящей плоти стоял в носу и горле. Казалось, он цепляется за него. Он потянулся к своей руке, просто чтобы убедиться, что она на самом деле не горит.

– Перси! – Позвала Лидия, лежавшая с ним рядом. – В чем дело? Что не так?

Ему потребовалось мгновение, чтобы стряхнуть с себя кошмар и осознать: он лежит рядом с Лидией в спальне на втором этаже дома. Сквозь шторы пробивался лунный свет – единственное освещение в этот поздний час. Спутанные простыни покрывали нижнюю часть тела художника, в то время как его торс был мокрым от пота. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Ничего страшного, дорогая, – притворно ответил он. – Просто дурной сон приснился.

«Если бы это было правдой!»

– Пожалуйста, Перси, не лги мне. – Она теснее прижалась к нему в темноте. – Тебя беспокоит что-то ужасное, хотя ты и пытаешься это скрыть. Я вижу это в твоих глазах и в темных кругах под ними. Я вижу это даже в твоих последних письмах ко мне. Они совсем другие, не такие как те, что когда-то ты посылал мне. Ты думаешь, что, надевая маску веселья, ты сдерживаешь всё, что тебя мучает, но твой страх, твоё горе можно прочесть между каждых строчек. Твои слова пугают меня тем, что они так стараются скрыть.

«Мои письма?» Его охватила паника. Сколько же он невольно раскрыл в своих посланиях? Он писал ей почти ежедневно, в то время как запертый в своей лаборатории трудился над своим эликсиром. Был ли он надлежащим образом осмотрителен в этой ситуации, которая так тяготила его?

– Те письма! – прошипел он. – Скажи мне, что они в безопасном месте. Что никто и никогда не сможет их найти.

То, что их любовная связь может быть раскрыта, не представляла для него большого беспокойства. Маргарет уже знала. Также, вероятно, знали и многие другие. Даже Алан Уэйн уже высказал свои подозрения.

Нет, ужасно само по себе было то, что он мог каким- то образом выдать тайны Суда. Это пугало его – из-за Лидии.

Когти не останавливаются ни перед чем, когда дело доходит до сохранения неприкосновенности частной жизни Суда.

«О них проронишь только слово...»

– Уверяю тебя, Перси, письма хорошо спрятаны, – сказала она ободряюще. – Они надежно скрыты от любопытных глаз.

– Хорошо, хорошо. – Он молился, чтобы она оказалась права. – Ты не представляешь себе возможные последствия, если они попадут не в те руки.

– Тогда скажи мне, Перси. Пусть не будет никаких секретов между нами. Мне невыносимо видеть, как ты страдаешь, а я даже не знаю причины.

– Ты сама не знаешь, о чем просишь, – сказал он. – Если бы ты знала, что я сделал...

– Я все равно буду любить тебя. – Она обняла его и положила голову ему на грудь. – Я не питаю иллюзий насчет того, каков этот мир, Перси. Неважно, богат ты или беден, мужчина ты или женщина, мир может быть очень жестоким, навязывая нам всем трудный выбор. – Она глубоко вздохнула. – Я знаю тебя, Перси. Так что уверена, что бы ты ни сделал, ты наверняка знал, что у тебя нет выбора. Ты бы не сделал зла, если бы тебя не вынудили к этому. Пожалуйста, поделись со мной своими тревогами. Позволь мне облегчить их в меру моих сил.

Перси посмотрел на нее сверху вниз. Когда его глаза привыкли к полумраку, он разглядел прелестного ангела, которого так хорошо знал. Искушение это было непреодолимым. Чувство вины сжимало художника, поглощало изнутри, и он отчаянно нуждался в облегчении. По правде говоря, он не должен был быть с Лидией сегодня вечером. Перси должен был работать внизу, в лаборатории, но сегодня он слишком нуждался в утешении ее рук, чтобы пережить еще одну ночь.

– Поговори со мной, Перси. Не закрывайся от меня.

Ее мольбы были неотразимы.

– Что тебе известно, – начал он, – о Суде Сов?


* * *

Он рассказал ей обо всем, начиная от своего участия в Суде и заканчивая природой его экспериментов, огненными последствиями его эликсира и ужасной смертью своего злополучного подопытного. Закончив свой рассказ, он отвернулся от нее, благодаря темноту.

Он не мог смотреть ей в глаза.

– Что ты обо мне, должно быть, думаешь...

Она потянулась к нему.

– Бедный мой Перси, я и понятия не имела, как ты страдал.

Она взяла его за подбородок, и он снова повернулся к ней лицом. В полумраке он не увидел ничего, кроме сочувствия на ее дивном лице.

Ее глаза влажно блеснули.

– Разве ты не понимаешь? Ты в такой же степени жертва Сов, как та несчастная душа в твоем подвале. Ты действовал не по своей воле.

Рыдая, он обнял ее, глубоко благодарный за её прощение и сострадание, хотя и не уверенный, заслужил ли он их. Он был так привержен своему месту в Суде, что закрывал глаза на его тёмные стороны. Он знал о Когтях и их предназначении, но предпочитал не обращать на это внимания, предполагая, что они не имеют к нему никакого отношения. На самом же деле, с горькой иронией подумалось ему, не так давно он сам предложил послать Когтя от имени Лидии, чтобы разобраться с этим никчемным плейбоем, Билли Дрейпером.

Перси не мог утверждать, что не знает истинной природы Суда. Он был соучастником его зловещих деяний.

– Что же мне делать, Лидия? – спросил он. – Я больше не могу этого выносить. Я изменился. Ты изменила меня, повлияв сначала на моё искусство. Не случайно моя карьера процветает с тех пор, как ты вошла в мою жизнь. До того, как я встретил тебя, моя работа была искусной с технической точки зрения, но лишена тепла и сердечности. А потом ты разбудила во мне человечность. Воспитанный Совами, я всегда считал, что жизнь – это, по существу, жесткая борьба за выживание между имущими и неимущими, хищниками и жертвами. Что это просто естественный порядок вещей, но сейчас...

Его голос стих. Маргарет была права, когда винила Лидию в том, что она смягчила его сердце. Она только ошиблась, не сумев увидеть, какое это было благословение!

– Давай убежим, Перси, – сказала она. – Убежим из Готэма, от Сов, от всего этого. Мы можем построить новую жизнь где-нибудь в другом месте, вместе.

Он покачал головой.

– Это заманчивая мечта, но она невозможна. Суд Сов не терпит предательства и распущенности. Когти будут преследовать нас везде, куда бы мы ни пошли. – Он глубоко вздохнул, признавая реальность их обстоятельств. – Впереди есть только один путь. Я должен неустанно трудиться, чтобы дать Суду то, что им нужно – усовершенствованную версию эликсира без ужасных побочных эффектов, чтобы никто другой не испытал то, что вытерпел тот несчастный. Больше никаких смертей, никаких сожжений.

– Ты можешь это сделать, Перси? Найти решение?

– Я должен, – ответил он. – Другого выхода нет. – Его настроение немного улучшилось, когда он увидел впереди свет. – Кто знает? Возможно, я смогу использовать формулу как разменную монету, чтобы добиться расторжения брака с Маргарет и незаметно уйти из Суда. Тогда мы сможем купить нашу свободу, и быть вместе, наконец!

Глава 22

Фургон затормозил перед Центральным вокзалом Готэма. Здесь царила утренняя суета, и поток пассажиров хлынул из здания станции на улицу.

Грубые руки схватили Ронни Келлога и вытолкнули его из фургона прямо на переполненный тротуар. Неряшливо одетый подросток вскинул руки, чтобы не упасть, но все равно ударился о землю, сильно разбив колени и ладони. Испуганные пешеходы ахали или проклинали его, в зависимости от того, какие неудобства он доставил лично им.

Его ободранная кожа горела, но Ронни едва замечал боль.

Царапины и синяки сейчас беспокоили его меньше всего. Он даже не взглянул на свои ободранные красные ладони, когда поднялся на ноги. Он предвидел кое-что похуже.

Его поношенная и помятая одежда знавала лучшие дни. Одетый в куртку в военном стиле, потертые джинсы и выцветшую черную футболку с изображением какой-то неизвестной металл-группы, он был похож на очередного незадачливого уличного мальчишку. Он покраснел и был весь покрыт потом, мокрая черная челка прилипла ко лбу, как будто его только что окатили из ведра. Утренний свет резал его пульсирующие, налитые кровью глаза, но закрывать их было еще хуже.

А потом он видел только то, что будет дальше.

«От его кожи поднимался пар. Пар наполнял его рот и легкие...»

Его голова, казалось, уже горела огнем глубоко внутри черепа.

Жгучая боль была сильнее любой головной боли, которую он когда-либо испытывал. Было ли это только его воображение, или он уже чувствовал запах собственного горящего тела?

«Его мозг кипел внутри черепа. Все его тело загорелось, как факел...»

Ронни хотелось думать, что ему просто мерещится, что сыворотка вызывала у него галлюцинации, но он слишком ясно видел, что именно его ждёт. Отчаянно пытаясь спастись от кошмарной судьбы, стремительно несущейся на него, он, пошатываясь, вошел в здание вокзала. Толкнув дверь, он продирался сквозь выходящую толпу, как лосось, пробивающийся вверх по течению.

Его рваная одежда и явно страдальческий вид помогли расчистить путь сквозь поток людей, которые скорее расступались, стараясь с ним не соприкасаться.

Они и понятия не имели, насколько это было правильно.

«Его кожа воспламенилась. Плоть превратилась в пепел. Люди закричали...»

– Держитесь от меня подальше! – прохрипел он, его пересохшее горло и язык дрожали. – Это опасно!

В лихорадочном состоянии он споткнулся о ступеньки лестничного пролета, ведущего на главный этаж терминала, который напоминал интерьер особенно оживленного муравейника, где потоки горожан текли к выходам с отработанной точностью – в стороне от случайных туристов, дополняющих картину.

Фреска на куполообразном потолке изображала танцующую женщину в тоге. Её стройные конечности совпадали с четырьмя частями света. Электронные табло отображали постоянно меняющиеся списки прибытий и отправлений, но Ронни это не волновало. Посадка в поезд его не спасет. Он только хотел, чтобы у него было время уехать из города как можно дальше.

Но было уже слишком поздно.

Пот заливал ему глаза. По сравнению с холодным воздухом снаружи, внутри станции было жарко, как в духовке. Все, что ему оставалось – из последних сил сдерживаться от того, чтобы раздеться в поисках облегчения.

Тяжело дыша, он огляделся вокруг в поисках... чего? Первой помощи? Больницы? Полиции? Теперь его уже никто не спасет, но может быть он всё ещё мог указать на своих убийц, пока еще было время. Не дать другим людям попасть в тот же ад.

«Лаборатория, – подумал он. – Я должен предупредить людей о лаборатории».

В фургоне ему завязали глаза, и он понятия не имел, где эта лаборатория находилась, но мир должен был знать, что она существует. Что там что-то происходит. Этих ухмыляющихся сукиных детей нужно остановить. Им это не сойдет с рук, они не смогут и дальше разрушать жизни, сжигая надежды, мечты и будущее.

 «Всё должно было быть не так. Мне всего девятнадцать...»

Агония пронзила его мозг, как раскаленная докрасна кочерга. Его глаза казались раскаленными углями. Образы мелькали все быстрее и быстрее, возникая поверх обычного видения, даже когда его глаза были широко раскрыты и выпирали из глазниц. Языки галлюцинаторного пламени возникли на периферии его зрения, заслоняя обзор. Вглядываясь сквозь пламя, он заметил женщину-полицейского в форме, которая вела наблюдение за вокзалом.

Ронни ускорил шаг, прорубаясь сквозь толпу, чтобы добраться до полицейского до того, как – «На лице женщины-полицейского отразился ужас. Пылающий труп лежал у ее ног. Запах горящей плоти...»

Женщина выглядела скучающей, но ненадолго. Ронни рванулся вперед к ней, отчаянно спеша. Он замахал руками, чтобы привлечь её внимание. Его руки уже выглядели сухими и потрескавшимися, как щепки.

– Пожалуйста! Я должен вам кое-что сказать!

Во рту у него так пересохло, что он едва мог произнести эти слова. Горячее дыхание обжигало его легкие, сжигая горло. Палящий жар в мозгу мешал думать. От кожи поднимался пар. Он заполнял его рот и ноздри.

«Вот дерьмо, – подумал он. – Это происходит».

– Эй, парень! Ты в порядке? – спросила женщина-полицейский. Настороженность боролась с беспокойством на лице. «Ужас исказил ее лицо». Она инстинктивно потянулась к дубинке на поясе. «Она попятилась от горящего мертвеца». Встревоженные пассажиры поглядывали на Ронни, сбиваясь в кучу, чтобы посмотреть, что случилось. «Раздались крики, и люди в панике бросились бежать». – Просто успокойся и скажи мне, в чем дело.

Разрыв между настоящим и будущим сокращался с ужасающей скоростью, догоняя то, что он не мог перестать видеть. Он понимал, что ему не справится с этим. Будущее настигло его.

– Они сделали это со мной, они...

Он закричал в агонии, когда его мозг загорелся. Его глазные яблоки растаяли, и он дико бился в центре здания вокзала, разрываясь на части в огне на глазах у полицейского и пассажиров. Треск оборвал его крики, когда его волосы, кожа и одежда вспыхнули.

Останки Ронни ярко вспыхнули, когда он рухнул на обшарпанный плиточный пол центрального терминала Готэма. Дым поднимался к танцующей богине на потолке, словно жертвоприношение. Лицо женщины-полицейского исказилось ужасом, когда она попятилась от горящего тела. Туристы и жители Готэма одинаково кричали и бежали в панике от ужасной сцены.

Именно так, как Ронни и предвидел.

Глава 23

Нижний Готэм, Готэм, 1918 г.

... работа идет полным ходом. Есть много неудач и разочарований, но я утешаю себя уверенностью, что каждый день приближает нас к свободе и счастью.

Береги себя, моя вечная муза, и знай, что ты всегда рядом, в моих мыслях.

С любовью, Перси.


– Как всегда ты рядом со мной, – прошептала Лидия наедине сама с собой, когда она снова и снова перечитывала последнее письмо Перси.

Приближалось лето. Прошли недели с тех пор, как он исповедался в слезах, и она почти не видела его. Он был заперт от внешнего мира в своей лаборатории, в поисках решения своих проблем. Ей оставалось утешаться лишь перепиской, пока она ждала того дня, когда они могли бы снова быть вместе.

– Я ужасно по тебе скучаю.

Её плюшевый мишка, Перси Младший, составлял ей компанию, пока она лежала на диване в своей скромной квартире в Нижнем Готэме, всего в нескольких минутах езды на метро от художественных студий и галерей, которые располагались в нескольких кварталах к северу. В этот необычайно теплый день в открытое окно дул ветерок, колышущий занавески. Цокот копыт вперемешку с гудками клаксонов и грохотом автомобилей поднимался с улицы внизу. Газовые фонари боролись с темнотой ночи. Ослепительный свет международной выставки казался очень далеким.

Вздохнув, она в последний раз перечитала письмо, прежде чем аккуратно сложить его и положить обратно в конверт для сохранности. Помня о предупреждениях Перси, она добавила его к растущей сокровищнице переписки, спрятанной там, куда никто никогда не заглянет – в пухлом животе плюшевого медведя.

Его рыжевато-коричневая шерстяная шуба скрывала узкий разрез, который был сделан в спине игрушки. Не желая рисковать, она усердно зашивала разрез, проделывая это каждый вечер, прежде чем вернуть Перси Младшего на привычное место на покрывале.

– Береги мои секреты, храбрый медведь, – сказала она ему. – Я полагаюсь на тебя.

Зевая, она решила лечь спать. Она переоделась в свою ночную сорочку и стала выключать лампы, одну за другой, и в это время расшатанная половица, на которую она часто жаловалась домовладельцу, заскрипела у нее за спиной.

Она обернулась, и перед ней предстало ужасное видение, стоящее между ней и открытым окном. Совиные очки и устрашающая масса ножей не оставляли сомнений в его личности. Коготь неумолимо приближался к ней.

– Лидия Дойл, Суд Сов требует вашего присутствия.

Глава 24

– Значит, Жгучая болезнь вернулась, да еще и с размахом, – сказала Барбара. – А именно, уже четыре жертвы?

– Это те, о которых нам известно, – отозвался Брюс из своего командного центра в Бэт-пещере. Озабоченное лицо Барбары занимало центральное место на экране, в то время как другие мониторы содержали ужасные изображения последнего несчастного, который этим утром сгорел на Центральном вокзале Готэма.

С момента инцидента прошло всего несколько часов, так что полных результатов вскрытия еще не было, но Гордон уже получил подтверждение, что тело находилось в том же состоянии, что и предыдущие жертвы. В этот момент Брюса уже меньше интересовала судебная экспертиза доказательств, которые становились все более привычными, чем выбор жертв. Он знал, кто несет за это ответственность. Теперь он нуждался в том, чтобы опередить их прежде, чем это закончится очередными обугленными телами в морге.

– Но это не болезнь, – продолжал Брюс, размышляя вслух. – Мы знаем, что самовозгорание – это нежелательный побочный эффект какого-то таинственного эликсира, состряпанного Перси Райтом столетие назад. И что наследники Райта с тех самых пор пытались устранить этот побочный эффект, время от времени экспериментируя на человеческих субъектах.

– Отсюда периодические вспышки «лихорадки» на протяжении многих лет, – сказала Барбара, соглашаясь. – Которая на самом деле ею не была.

– Похоже на то, – сказал Брюс. Обмен мыслями с Барбарой помогал ему думать. Новая точка зрения позволяла ему посмотреть на данную проблему под другим углом, часто с положительными последствиями. – Это были неудачные эксперименты, которые длились веками.

– Вернемся к сегодняшнему дню. – Барбара покачала головой. – Что известно нам об этой новой жертве?

– Рональд Келлог, восемнадцать лет. Сбежал из дома несколько лет назад, с тех пор постоянно кочевал по приемным семьям и молодежным приютам, когда не жил на улице. – Он просмотрел данные. – Адреса нет, по крайней мере, в деле. Какие-то мелкие неприятности с законом, но ничего серьезного. Он из тех маргиналов, который может легко провалиться сквозь землю... как Джо Бава.

Это означало, что и бездомный, и уличный мальчишка были расценены как расходный материал. Но почему Винсент и его предки так поступили? Проводили свои эксперименты на людях? Возможно, последствия приёма эликсира нельзя было измерить с помощью подопытных животных. Это может подразумевать воздействие на познание или речь.

– Есть какая-нибудь связь с Джоанной или её учебой?

– Насколько я могу судить, нет, – ответил Брюс. – Келлог никогда не учился в Готэмском университете, никогда не брал уроки у профессора Морса, и, кажется, не был знаком с Джоанной или кем-нибудь из ее коллег. Я даже связался с Клэр Неско, через Дика, и она не узнала это имя, как друга Джоанны или Денниса Льютона.

– Моя рабочая теория, – продолжал он, – состоит в том, что мы имеем дело с двумя разными категориями жертв: люди, связанные с Джоанной – как профессор и ее бойфренд, за которыми охотятся по этой причине, и такие люди, как Келлог и Бава, которые были просто подопытными морскими свинками.

Барбара кивнула:

– То же самое, но с другими мотивами.

– И все же все четверо одинаково мертвы.

По мнению Брюса, и одной невинной жертвы было слишком много.

У него не было ни малейшего желания допустить, чтобы Жгучая болезнь снова беспрепятственно захватила Готэм.

«Только не в мою смену».

– Так что же нам остаётся? – спросила Барбара.

– Искать связь между Бавой и Келлогом, помимо прочего. Дело в том, что оба они жили на задворках общества, а потому были уязвимы. Нам нужно выяснить, как именно они попали в руки Суда, а потом снова оказались на улице. Когда мы узнаем, как они были отобраны, мы можем попытаться спасти других невинных от гибели.

– Понятно, – сказала Барбара. – Что я должна сделать?

– Продолжай работать с историческими фактами. Я хочу знать, как именно все это началось... и почему этот проклятый эликсир стоит стольких жизней.

– А ты? – спросила она.

– Джоанна все еще не найдена.


* * *

– Я ценю вашу заботу о безопасности молодой леди, мастер Брюс, но вам нужно немного отдохнуть. Вы будете не в состоянии помочь мисс Ли, если не позаботитесь о себе.

Альфред замаячил на заднем плане, а Брюс оставался на месте за своим компьютером. Изображение Барбары было вытеснено несколькими фотографиями Джоанны Ли, отобранными из социальных сетей в надежде найти какой-нибудь ключ к разгадке, где она может прятаться, теперь, когда рыбацкая хижина ее покойного бойфренда больше не была безопасной. Он прокрутил, просматривая фотографии одну за другой, сканируя фон и пытаясь идентифицировать различных людей, с которыми она общалась.

– Скоро, Альфред, – сказал он. – Пока Джоанну разыскивают, ей угрожает опасность а в розыске, она под угрозой от Когтя и любых других приспешников Суда. О, что это такое?

В результате поисков он нашел старую школьную фотографию Джоанны в подростковом возрасте, похоже, где-то на летнем пляже. У нее не было очков, и ей еще только предстояло покрасить волосы хной и сделать короткую стрижку, с которой она щеголяла совсем недавно. Влажные вьющиеся каштановые волосы обрамляли ее улыбающееся лицо, которое снова показалось ему странно знакомым.

Где он видел это лицо раньше?

И тут его осенило.

– Конечно, – пробормотал он. – Как я мог быть таким слепым?

Альфред поднял бровь.

– Сэр?

– Ты только посмотри, – сказал Брюс. Он знал, что напал на след, но ему все ещё нужно было проверить свое открытие. Он увеличил размер лица Джоанны-подростка, насколько это было возможно без потери в разрешении, затем открыл винтажную фотографию Лидии Дойл для сравнения. Брюс специально выбрал старую фотографию на пляже, где Джоанна не была слишком сильно накрашена.

Хотя фотографии были сделаны с разницей почти в столетие, между этими двумя купающимися красавицами было явное сходство, которое можно было бы и пропустить, если бы он не рассматривал тщательно изображения Лидии в бронзе и мраморе.

– Действительно. – Альфред тоже заметил сходство. – Можно сказать, как сестры.

Просто чтобы подкрепить свои собственные впечатления, Бэтмен прогнал обе фотографии через сложную программу сравнения лиц, которая быстро установила совпадения. По данным компьютера, было по крайней мере семьдесят девять процентов вероятности, что Джоанна и Лидия были близкими родственницами.

– Я так и знал, – сказал Брюс.

– Мисс Ли и несчастная мисс Дойл связаны родственными узами?

Альфред вгляделся в результат на компьютере.

– Кто бы мог подумать?

– Я должен был, – нахмурился Брюс. – Я давно должен был понять.

– В вашу защиту, сэр, скажу, что вполне простительно то, что вы не сразу разглядели черты лица старомодной «девушки Гибсона» за современным стилем студентки колледжа, в частности, поскольку не было никаких оснований подозревать семейную связь.

– Верно, – согласился Брюс, – но теперь мы знаем, почему Джоанна была так очарована печальной легендой о Лидии Дойл.

– В самом деле, – отозвался Альфред. – Остаётся только надеяться, что её история закончится более благополучно.

Глава 25

Макдугал Лейн, Готэм, 1918 г.

– С возвращением, Перси. Мне было интересно, куда ты подевался.

Он был поражен, обнаружив, что жена ждет его в фойе по возвращении: он выходил отправить Лидии новое письмо. Жестокая ухмылка на лице противоречила её сердечному приветствию.

– Маргарет?

– Не стой тут с глупым видом, дорогой, – сказала она, поманив его рукой. – Мы так долго тебя ждали.

Перси удивленно моргнул.

– Мы?

– Сейчас всё поймёшь, – пообещала она, наслаждаясь его изумлением. – Может, присоединимся к остальным внизу?

С растущим чувством тревоги он последовал за ней в лабораторию, где обнаружил Когтя и Лидию. Его возлюбленную поместили в железную ванну, связанную и с кляпом во рту, как тот обреченный бродяга. Её полные муки глаза умоляли его, когда он застыл в полной растерянности от ужаса, внезапно столкнувшись с самым страшным кошмаром, который только мог вообразить.

Коготь стоял рядом с ванной, спокойно наблюдая за своей последней добычей. Халат из хлопка защищал скромность Лидии.

Приглушенные мольбы вырвались из закрытого кляпом рта.

– Тише, девочка, – сказала Маргарет. – Мне нужно поговорить с мужем.

Перси наконец обрёл дар речи.

– Боже мой, что ты наделала? Ты совсем сошла с ума?

– Я могу спросить тебя о том же, Перси.

Она достала сложенный клочок бумаги и начала читать с него вслух:

– «Моя любимая муза, как бы мне хотелось, чтобы мы были вместе в моей студии как раньше...»

У Перси кровь застыла в жилах. Он узнал начало письма, которое отправил всего несколько дней назад.

– Как? – ахнул он. – Где ты это взяла?

– Мне кажется, ты знаком с довольно странным молодым джентльменом по имени Билли Дрейпер? Немного простоват на мой вкус, и возможно, немного не в себе, но, как и ты, он, кажется, безмерно влюблен в изящную мисс Дойл. – Маргарет произнесла имя Лидии так, как будто оно оставило неприятный привкус. – В самом деле, он очень предубеждённо смотрит на ваши отношения с ней. На самом деле он совершенно уверен, что ты и правда «развращаешь» её, и довольно отчаянно пытается исправить ситуацию. Он даже зашел так далеко, что перехватил одно из твоих писем к прелестной Лидии, чтобы подтвердить свои мрачные подозрения.

«Дрейпер?» Перси вполне мог представить себе, что этот ревнивый псих сделает такое, но...

– Судя по ошарашенному выражению твоего лица, – сказала Маргарет, – ты удивляешься, откуда этот компрометирующий документ появился в моих руках. Так случилось, что Билли пришел ко мне с письмом, очевидно, в надежде, что я смогу положить конец твоей грязной маленькой интрижке. – Она усмехнулась. – Мне кажется, он видел и в себе и во мне ущемлённые стороны в этой драме, а значит, и естественных союзников. По правде говоря, так оно и есть, он не совсем ошибся.

Перси молча проклял этого человека. «Следовало приказать Когтю убрать его, когда была такая возможность».

– Чтобы сберечь время и наш вкус, – продолжила Маргарет, изящно помахивая украденным письмом, – я избавлю нас от большей части вашей романтической чепухи, и перейдем к тому отрывку, который больше всего меня заинтересовал. Без сомнения, ты его вспомнишь.

Он мучительно скорчился, когда она процитировала ему его собственные слова:

– «Работа идет медленно, слишком медленно. Временами я отчаиваюсь найти решение, но мысли о тебе и о нашем совместном будущем дают мне силы и волю идти дальше. Пусть другие хотят побед в будущем. Я хочу только дожить до конца своих дней с тобой рядом. Ты, как всегда, моё вдохновение. С любовью, П.»

Она оторвала взгляд от записки.

– Ну и что? Что ты можешь сказать в своё оправдание?

– Я... я никогда раньше не видел этого письма. Это подделка! Подделка, изготовленная этим негодяем Дрейпером. Ты сама сказала, что... человек безумен, и...

– Прекрати, Перси, – резко сказала она. – Ты ставишь себя в неловкое положение. Ты считаешь меня дурой, которая поддастся на такие жалкие отговорки?

– Нет, – мрачно признался он. Маргарет была кем угодно, и чудовищем тоже, но она никогда не была дурой. «Алан предупреждал меня, чтобы я не переходил ей дорогу».

– На этот раз ты зашел слишком далеко, Перси. Тратить время на никчемную даму полусвета – это одно, а откровенничать с ней о делах Суда – это совсем другое дело.

Ее манеры стали менее насмешливыми и более суровыми.

– Ты же знаешь, Перси. Такая прискорбная неосторожность не может остаться безнаказанной. Будут последствия.

– Тогда накажи меня! – взмолился он. – Я виноват, ведь это я нарушил наш кодекс молчания. Не заставляй её платить за мою жизнь и проступки. Отпусти её, прошу тебя.

– Ты же знаешь, что это невозможно, – ответила Маргарет. – Ты предопределил её судьбу, когда опрометчиво поделился с ней нашими секретами. – Она сделала паузу, чтобы он понял её слова, и продолжила: – Но, возможно, есть способ все уладить, который может даже спасти жизнь твоей возлюбленной.

– Какой способ? – Перси ухватился за надежду, как бегущий к воде обгоревший человек. – Скажи мне его!

– Суд очень хочет узнать, как продвигается твоя работа. Я надеюсь, что ты уже разработал улучшенную формулу?

– Да, я продолжаю совершенствовать её, но...

– Отлично, – сказала Маргарет. – Тогда давай проверим твою последнюю формулу на мисс Дойл, чтобы мы могли измерить твой прогресс и получить результаты, чтобы извлечь пользу из этих экспериментов.

Перси никогда бы не подумал, что он способен больше бояться за безопасность Лидии, но предложение Маргарет повергло его в отчаяние, доходящее до абсолютного ужаса такой степени, что он едва мог стоять. Он отчаянно боролся с желанием попытаться вырвать Лидию из тисков этого подвала, даже зная, что он не сможет справиться с Когтем. Он не мог даже броситься на Маргарет, потому что Коготь наверняка отразит его удар прежде, чем он успеет причинить ей вред.

Все, что он мог сделать – просить пощады у безжалостных.

– Маргарет, пожалуйста, – сказал он, – если я тебе когда-нибудь нравился, не надо заставлять меня сделать это. Ты же видела, на что способен эликсир. Шансы на то, что мне удалось избавиться от лихорадки...

– Это единственная надежда для мисс Дойл, – ответила Маргарет. – Я предлагаю использовать этот шанс, Перси. Теперь её жизнь в твоих руках. Если ты действительно усовершенствовал свой эликсир, она будет жить. Если нет... Что ж, наука – это вопрос метода проб и ошибок, не так ли?

Ее бессердечное безразличие взбесило его.

– Нет, черт возьми! Ты не можешь заставить меня сделать это.

– Не говори глупостей. Конечно, могу. – Она взглянула на Лидию. – Что же тебя удерживает? Может быть, мысль о том, что ты испортишь ее прославленную красоту? Если так, то это можно легко исправить... с помощью клинков Когтя.

Она кивнула убийце, который выхватил из-за пояса нож и резко приложил его к щеке Лидии, надавливая, но не до крови.

– Жаль будет испортить такую красоту, – отозвался Коготь с искренним сожалением. – Просто варварство, честное слово, но вы должны понимать, сэр, что я сделаю все необходимое в интересах Суда.

– Нет, не надо! – обратился к нему Перси. – Я в такой же степени член Суда, как и моя жена. Я приказываю тебе убрать этот нож!

– Ты предал Суд, – едко заметила Маргарет. – У тебя здесь нет никаких привилегий.

– Мадам права, сэр, – сказал Коготь. – Мой долг и верность совершенно ясны.

Перси понял, что связан не меньше Лидии. У него не было союзников, и он ничего не мог сделать. Он мрачно смотрел в полные страха глаза своей возлюбленной.

– Просто... дай мне поговорить с ней, пожалуйста.

Коготь посмотрел на Маргарет, которая кивнула в знак согласия. Он ловко вытащил кляп у Лидии изо рта.

– Перси! – Ее голос был хриплым от криков сквозь кляп. – Коготь... он похитил меня... я так боюсь!

Он подошел к ней так близко, как только позволял Коготь.

– Пожалуйста, прости меня, любовь моя. Я никогда не хотел этого для тебя. Я никогда не хотел ничего такого!

– Ради бога, Перси, – нетерпеливо сказала его жена, – я надеюсь, что ты на самом деле не собираешься разыгрывать перед нами дешевую романтическую мелодраму. Не заставляй меня сожалеть о том, что я сняла кляп.

– Минутку вежливости, Маргарет, – сказал он. – Это все, что я прошу. Это полностью за пределами твоего понимания? – Он повернулся к ней спиной и обратился к пленнице. – Мне очень жаль, Лидия. Это все моя вина.

Она покачала головой.

– Я уже говорила тебе, что ты этого не выбирал. Если уж на то пошло, именно я убедила тебя поделиться своими секретами с кем-то еще. Мы здесь не виноваты, виноваты только эти чудовища, и остаётся только надеяться на их милосердие, как и всегда.

Он не заслужил ее отпущения грехов, но всё равно был благодарен ей за это.

– Но что же нам делать, Лидия? Я в ловушке. Я не знаю, как защитить тебя.

Она с трудом сглотнула, прежде чем ответить.

– Ты должен это сделать. Позволь мне принять твой эликсир... ради нас обоих.

– Нет! Ты не можешь так думать!

Она пристально смотрела на него, её бледное лицо было полно печали и смирения, даже сейчас он жаждал сохранить его навсегда.

– Другого выхода нет. Я должна поверить в твою гениальность. – Она грустно улыбнулась. – Твои руки снова и снова создавали мое подобие, делая меня бессмертной. Если теперь я должна доверить им свою жизнь... это очень символично, не так ли?

Хотел бы он разделять ее уверенность.

Глава 26

Все начинается так же, как и всегда. Она внизу, у озера, идёт за водой под покровом ночи, когда с другой стороны раздаются выстрелы из хижины, нарушая ночную тишину. Пластиковое ведро с водой падает на берег с глухим стуком.

Её сердце колотится от ужаса.

Коготь нашел их.

На секунду она смеет надеяться, что Деннис застрелил Когтя, но раздавшиеся потом крики и звуки жестокой борьбы разбили эту надежду. Деннис кричит от страха или гнева, хотя она не может разобрать слова. Однако она знает, чего он от нее хочет.

«Бежать».

Она застывает на берегу, парализованная в нерешительности. Это её вина, что он застрял в этом кошмаре вместе с ней. Она не может просто так оставить его.

Ведь так?

Крик боли прорезает ночь и толкает ее к действию. Она вбегает на полуразрушенную деревянную пристань, где к небольшому причалу привязана лодка. Она забирается в лодку. Собравшаяся на дне холодная вода насквозь пропитывает ее кроссовки. Дрожащими пальцами она изо всех сил пытается развязать веревку, которая закрепляет лодку на месте. Она вглядывается снова на берег, отчаянно желая увидеть, как по лесной тропе выходит Деннис.

«Пожалуйста, – думает она, – не заставляй меня уезжать без тебя...»

Коготь выходит из леса.

Оттолкнувшись от причала, она отчаянно дергает шнур рычага зажигания. Мотор оживает, заглушая его слова. А потом лодка мчится прочь от причала, направляясь вглубь озера и подальше от преследователя.

Тук!

Она подпрыгивает, отчего лодка опасно качается. Отблески лунного света отражаются в лезвии, застрявшем в деревянном корпусе.


* * *

Джоанна внезапно проснулась и обнаружила, что в этот утренний час она одна. Ее сердце бешено колотилось, и она вся взмокла от пота. Сидя в постели, она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, так как кошмар эхом отдавался в ее сознании, преследуя ее так же неумолимо, как и призрак Когтя в реальной жизни.

Рыдание вырвалось у нее из груди, сон снова разбередил её раны. Это нечестно, черт возьми. Сколько раз она должна снова переживать ту ужасную ночь?

– Черт, черт, черт, – пробормотала она. «Мне очень жаль, Деннис. Надеюсь, это было быстро».

Взглянув на часы, она поняла, что было уже гораздо позже девяти, но она не спешила возвращаться в страну грез. Она огляделась вокруг, возвращаясь в здесь и сейчас, пока её пульс успокаивался. Куполообразная крыша выщербленной бетонной ротонды парила высоко над ней, поддерживаемая кольцом некогда величественной арки. Внушительное сооружение – это всё, что осталось от Храма изящных искусств, который привлекал толпы глазеющих посетителей во время великой Международной выставки в Готэме 1918 года. Скучая от одиночества, Джоанна рискнула направить луч фонарика на выцветшую фреску, украшающую внутреннюю часть купола. Лидия Дойл в главной роли: три грации взирали на нее сверху вниз в трех лицах.

– Надеюсь, ты присматриваешь за мной, где бы ты ни была, – сказала Джоанна, обращаясь к давно исчезнувшей натурщице. – Это самое меньшее, что ты можешь сделать после того, как втянула меня в эту историю.

Как и Джоанна, ярмарочные площади прошлого пережили не лучшие времена. Она видела достаточно старинных фотографий и кадров кинохроники той давней выставки, когда огромные толпы людей заполнили акры богато украшенных дворов, бульваров и улиц, павильонов, которые стремились к величию и изяществу классической живописи, искусства и архитектуры. Созвездия электрических огней зажигали ночь, в то время как фейерверки и цветные фонари добавляли зрелищности. Образы Лидии господствовали на празднестве в бесчисленном множестве декоративных произведений искусства.

Однако это было сто лет назад, и те славные дни давно ушли в прошлое. Ярмарочные площади превратились в парк развлечений, в течение десятилетий переходили из рук в руки разных владельцев, прежде чем, наконец, не закрыли свои двери в 1965 году. Губительный пожар стоил жизни многим людям, десяткам приезжих покровителей, нанес смертельный удар после многолетнего неумолимого упадка и запустения.

На протяжении многих лет то и дело возникали разговоры о восстановлении этих земель в их былой славе, но запутанное воронье гнездо из банкротства и конкурирующих претензий связало имущество судебными тяжбами на срок больший, чем Джоанна жила на этом свете, отчего их возрождение становилось все более маловероятным с каждым годом. Время и вандализм сказались на заброшенных объектах, превратив их в осыпавшийся, покрытый граффити выжженный ландшафт, где обитали только случайные бандиты, которые находили здесь живописное убежище или удобное место для того, чтобы спрятать тело.

Болото вернуло себе переделанное поместье, которое когда-то принадлежало ярмарке. Некогда гордость Готэма, бывшая Всемирная ярмарка, теперь превратилась в почти забытое кладбище, оставшись, разве что, местом, которое никто в здравом уме не захочет посетить.

По крайней мере, в надежде на это молилась Джоанна.

Она поежилась от холода. Высокие стены ротонды укрывали ее от непогоды, в то время как толстовка и свитер помогали ей удерживать то тепло тела, которое она могла сохранить, но сейчас она бы отдала жизнь за обогреватель или даже осмелилась бы развести небольшой костер. Она обхватила себя руками, чтобы согреться и созерцала свое мрачное окружение.

После нападения Когтя на хижину, она никак не могла придумать, где бы спрятаться, пока не вспомнила о старой ярмарочной площади. Это место было очень важно для Лидии и Перси в прошлом, так что она уже потратила некоторое время на его изучение, ища вдохновения. Она знала, как пробраться в руины, которые могли стать своеобразным убежищем, по крайней мере, пока она пыталась понять, что делать дальше.

Бежать было лучше всего, но как это сделать, пока Суд Сов следит за всеми путями к отступлению? Оставалось лишь переждать, не высовываясь достаточно долго, чтобы они ослабили внимание. Она сделала это, хотя ей и случалось прятаться в мусорных баках, чтобы сохранить тело и душу, выискивая еду и припасы всякий раз, когда приходилось собирать всю свою смелость, чтобы осторожно выйти в город после наступления темноты. И так уже несколько дней...

Это лучший для нее вариант, и ничего другого не оставалось, как не высовываться из заброшенных развалин забытого туристического аттракциона до тех пор, когда она сможет справиться с этой поражающей воображение мрачной перспективой. Оглядываясь на то, какой была ее жизнь в последнее время, трудно было не отчаиваться. Она пристально посмотрела на троицу Лидий на потолке.

– Так вот что ты чувствовала в конце, когда потеряла все? – прошептала она. Странным образом она чувствовала близость с этой женщиной, как никогда раньше. – А ты не задумывалась, как, черт возьми, сложилось бы твое будущее, которое у тебя украли? Тебя застали врасплох... или ты сама видела, как это происходит?

Джоанна точно знала, когда все пошло наперекосяк. Та ночь запечатлелась в её мозгу навсегда...


Несколькими днями ранее

Вечер начался как обычно. Она возвращалась домой из библиотеки кампуса после долгого и продуктивного вечера работы над диссертацией. Небольшая заметка в давно уже не издававшемся Готэмском таблоиде дала ей новую зацепку о менее известном произведении Перси Райта, которое, судя по его описанию, вполне могло быть еще одним посмертным напоминанием о Лидии. Джоанне не терпелось разыскать его лично.

Но сейчас она была готова закончить с делами. Она медленно шла вперед по главной улице Университетского района мимо разнокалиберных пиццерий, кофеен, модных магазинов грампластинок с винтажным винилом, и других мест сборищ студентов. Даже несмотря на то, что было уже позже десяти вечера, в будний день на проспекте все еще кипела жизнь. Джоанна шла по запруженному людьми тротуару с набитым рюкзаком за плечами, который тянул её к земле, в то же время настороженно следила за погодой, которая грозила испортиться.

Вдалеке прогрохотал гром, сопровождаемый ослепительными вспышками молний, которые, казалось, приближались тревожно нарастающими темпами. С востока надвигались черные тучи, предвещая грозу. Несколько случайных капель попали на нее перед ливнем.

«И я без зонтика, – подумала она. – Вот дерьмо».

Джоанна остановилась у входа в темный переулок, разделяющий книжный магазин и курительный салон. Кратчайший путь позволил бы срезать пару домов в стороне от ее обычного маршрута и, возможно, дал ей время добраться до дома, пока не начался сильный дождь. Это был Готэм, и девушка предпочитала придерживаться хорошо освещенных, более людных улиц после наступления темноты, но еще ей не хотелось промокнуть насквозь, тем более что она не была уверена в прочности своего рюкзака. Мысль о ноутбуке и промокших тетрадях добавила привлекательности короткому маршруту. «Может быть, хотя бы разок...»

В конце концов, это был Университетский район, а не переулок в какой-нибудь захудалой части города. Джоанна заглянула в проулок, который выглядел пустым, если не считать нескольких ржавых металлических мусорных баков. Всего лишь быстрая перебежка – и она будет на полпути к дому.

– Какого черта, – пробормотала она. – Я сделаю это.

Совсем рядом прогремел гром, подстегивая девушку. Дождевые капли все чаще падали ей на лицо. Выудив связку ключей из рюкзака, она сжала маленький перцовый баллончик, прикрепленный к кольцу, и поспешила в переулок. Джоанна шла быстро, чтобы скорее добраться до другого конца, не забывая тщательно осматриваться. Когда она проходила мимо первого мусорного контейнера, там засуетились крысы.

«Фу!»

Несмотря на то, что она бдительно следила за улицей, мыслями она уже была дома, предвкушая, как устроится в своей квартире. Остатки курицы сувлаки манили её, а горячий душ и, может быть, телевизор помогут ей расслабиться. Клэр наверняка будет дома в это время. Джоанна задумалась, не согласится ли ее соседка посмотреть вместе с ней пару серий сериала перед сном.

По мере того как приближалась гроза, дождь становился все сильнее. Вспышка молнии, за которой почти сразу же последовал оглушительный раскат грома, осветила переулок, показав фигуру в капюшоне, спрятавшуюся на пожарной лестнице. Яркий свет исчез в мгновение ока, но грозное видение успело запечатлеться в сознании девушки.

Одетый в черный кожаный бронежилет, он щеголял небольшим арсеналом оружия: зловещего вида ножами, когтями и мечами и смотрел на нее сквозь тонированные желтые очки. Металлический клюв, похожий на птичий, возник в памяти Джоанны, произведя ужасающее впечатление.

Она хорошо разбиралась в готэмских легендах и истории и поэтому узнала Когтя сразу, как увидела его.

«Но это всего лишь старая легенда».

Гроза раскрыла его присутствие, и Коготь больше не делал попыток прятаться. Вне мимолетных вспышек молнии она видела его как смутный силуэт. Он вытащил нож из пояса, который висел у него на груди. В тусклом свете улицы он покачивался из стороны в сторону, чтобы привлечь ее внимание.

– Джоанна Ли, – сказал Коготь. – Ты нужна Суду Сов.

Его слова сделали ее безумные подозрения слишком реальными. Дрожа, она подняла крошечный флакончик с перцовым аэрозолем, который казался прискорбно ничтожным для столкновения с легендарным чудовищем, вооруженным до зубов. Жестокое хихиканье подсказывало, что на Когтя это тоже не произвело впечатления.

– Серьезно? – он насмехался над ней. – Ты хоть представляешь, кто я такой?

Джоанна судорожно сглотнула. Она знала больше, чем хотелось бы.

– К-Коготь...

– Если честно, – продолжил он, все так же насмешливо, – мне сказали, что ты смышлёная. Докажи это, и не доставляй мне хлопот. Я не хочу причинить тебе боль. По крайней мере, пока что.

Это нисколько не успокоило ее. Она полагала, что ей должно быть легче оттого, что Коготь не собирался лишать ее головы, но она все еще дрожала, как осиновый лист, и ее тошнило. Она переводила взгляд с одного конца переулка на другой. Хорошо освещенные проспекты казались невероятно далекими. Никак нельзя было успеть до того, как Коготь набросится на нее или пригвоздит к земле ножом в спину, но что еще она могла сделать?

В глубине души Джоанна знала, что если она позволит Когтю схватить себя, то не сможет сопротивляться, и больше её никто не увидит.

«Совсем как Лидия».

Дрожащей рукой она размахивала перцовым баллончиком. Она промокла насквозь от дождя, промерзла до костей. Стробоскопический эффект молнии делал все еще более сюрреалистичным. Она не могла поверить своим глазам, что это происходило с ней.

– Выбрось эту игрушку, – прорычал Коготь, – пока я не забрал её у тебя.

Резкость его голоса ясно дала понять, что она этого не хочет. Потеряв надежду, она выпустила из рук связку ключей и баллончик. Они шлепнулись в грязную лужу. Эта засада должна была иметь какое-то отношение к ее диссертации. В одном из писем Перси к Лидии содержался намек на мифический суд, но Лидия не хотела слишком в это вдумываться. Насколько ей было известно, Суд Сов – это всего лишь что-то из готэмских городских легенд. Как там говорится в том старом стишке?

О них проронишь только слово –
И Коготь головы тебя лишит!

Она посмотрела на фигуру, сидящую на лестнице.

– Пожалуйста, я никому не скажу. Скажи им, что я не пророню ни слова, вслух или шепотом.

– Слишком поздно, студентка. Ты выкопала слишком много старых скелетов. Тебе нужно...

Громкие хлопки, похожие на звук хлопушки, послышались с главной улицы. Сначала Джоанна подумала, что это просто раскаты грома, но потом узнала резкий звук выстрелов. Коготь быстро оглянулся через плечо.

– Какого черта?

Выстрелы с улицы сопровождались криками и воплями. Охваченные паникой люди, в основном студенты, высыпали в переулок, спасаясь бегством, не глядя, что творилось у них за спиной. Джоанна подумала, что это хорошая возможность, так как безумное бегство может отвлечь от нее преследователя. Еще одна вспышка молнии осветила переулок. Оглянувшись назад через плечо, она увидела, что пожарная лестница пуста.

Когтя нигде не было видно.

– Что происходит? – спрашивала она у людей, которые прорывались мимо, заталкивая её в дальний конец переулка. Ей приходилось бежать за ними, чтобы её не растоптали. – В чем дело?

Ответы послышались со всех сторон.

– По-моему, стреляли из проезжающего автомобиля!

– Нет, это был перекрестный огонь. Я видел, как застрелили какого-то парня!

– Наверняка какая-нибудь банда! Этот город – зона военных действий!

Сама мысль о войне уличных банд вызывала плохие воспоминания. Она будто снова вернулась в ту ночь, когда осталась сиротой, но в этот раз неимоверно высокий уровень преступности в Готэме способствовал ее побегу. Она оценила иронию положения, а толпа в это время высыпала из переулка на улицу. Полицейские сирены выли в ночи, приближаясь на место преступления по проспекту. Сверху раздался громкий свист, перекрывающий гром, и самолет с крыльями, напоминающими летучую мышь, спикировал с облаков, скользя над крышами. Вздохи и радостные возгласы приветствовали Бэтвинг, в то время как Джоанна ощутила необъяснимое желание позвать на помощь, даже зная, что это невозможно, и он никак не мог услышать ее с улицы.

Её сердце упало, когда самолет скрылся из виду.

На этот раз Бэтмен ее не спасет. Взволнованная толпа разбежалась по сторонам, спасаясь бегством от стрельбы и грозы. Джоанна держалась близ самой большой группы, боясь остаться одна, но все равно чувствовала себя ужасно незащищенной и уязвимой. Она понятия не имела, куда делся Коготь, но сомневалась, что он ушёл далеко. Спрятав лицо под толстовкой, она осмотрела все близлежащие затемнённые уголки и трещины, и поторопилась, чтобы не отставать от других перепуганных пешеходов. Дождь хлынул как из ведра, отчего следить за окружающей обстановкой стало труднее. Насколько ей было известно, он шпионил за ней прямо сейчас, следя за каждым ее движением.

«Точно также, как он последовал за мной в переулок».

Вход в метро манил ее, предлагая укрытие под улицами города. Вместе со многими другими она спустилась под землю и, заплатив за проезд, запрыгнула в первый же поезд, который подъехал к платформе. Она вздохнула с облегчением, когда двери закрылись, и поезд двинулся в сторону... куда именно?

Реальность ее положения стала очевидной.

Суд Сов был реален, и Коготь преследовал ее... из-за чего-то в истории Перси Райта? Рюкзак, в котором Джоанна держала ноутбук и блокноты, вдруг показался в сто раз тяжелее. Она не могла вернуться домой, едва могла доверять кому-либо, и ей было совершенно некуда пойти. И все это благодаря тайному обществу, которое, как считалось, было частью городской легенды.

Перси, Лидия ... во что вы меня втянули?


В настоящее время

Джоанна Ли съежилась под рваным одеялом в разрушенной ротонде. Она была в бегах с тех самых пор, как впервые увидела Когтя в том переулке. Деннис пытался спрятать её у своего деда в старой хижине, даже опустошил свой банковский счет, чтобы у них были деньги на жизнь, пока они изо всех сил стараются держаться подальше от общества.

Коготь все равно нашел их.

А потом профессора Морса сожгли заживо.

За ее диссертацией тянулся кровавый след.

А как же Клэр? К этому времени соседка уже заявила бы о её исчезновении, но Джоанна боялась связаться с ней из страха подвергнуть опасности. Пусть лучше Клэр мучается из-за её пропажи, чем окажется втянутой в этот ужас.

«По крайней мере, она не попала в заголовки газет. Пока что».

Зевнув, она вспомнила, что неизвестно, когда высыпалась последний раз. Усталость взяла верх над беспокойством, когда она выключила фонарик и попыталась полежать еще несколько часов с закрытыми глазами, молясь, чтобы ей больше не пришлось вновь переживать то нападение на хижину. Это было бы слишком жестоко. Джоанна уютно устроилась на груде рваных простыней, полотенец и газет, которыми была застелена ее постель. Под голову она за неимением лучшего положила комковатый рюкзак, набитый грязным бельем. Она подтянула ноги, чтобы согреться, но обнаружила, что сон стал до безумия недосягаем. Несмотря на то, что девушка до смерти устала, ее мозг не мог остановиться. Она продолжала пытаться выяснить, что могла бы сделать по-другому, и что ее ждёт впереди. Или, может быть, боялась соскользнуть обратно в кошмар.

Джоанна не знала, что пугало ее больше: плохие сны или уныние реальности. «Достаточно того, что Совы заставили меня скрываться. Моё собственное подсознание тоже будет против меня?»

Что-то зашуршало в темноте снаружи, заставив Джоанну открыть глаза. Она судорожно потянулась за ножом, который прятала под импровизированной подушкой. Это был нож Когтя, тот самый, что застрял в борту лодки во время быстрого побега на озере. Адреналин бежал по венам, борясь с изнеможением.

Потной ладонью девушка сжала рукоять ножа. В узоре на тиснении была изображена, как она полагала, Афинская сова, древний символ богатства и могущества... а также, согласно римской мифологии – предзнаменование смерти. Пророческая эмблема отпечаталась на её коже, когда девушка смотрела через открытую арку на руины вдалеке.

«Не паникуй, – сказала она про себя без особого эффекта. – Это был просто случайный ночной шум». Причиной могло быть все что угодно: бродячая кошка или собака, голодная чайка роется в мусоре, порыв ветра дует над головой в неустойчивой груде обломков. Джоанна напряглась, чтобы вглядеться в темноту за пределами ротонды, где кучи щебня и мусора давно уже заменили величественную колоннаду. Покрытый нечистотами бассейн со стоячей водой едва ли напоминал сверкающую искусственную лагуну из прошлого.

Слабый всплеск еще больше взвинтил ее нервы. Возможно, это был просто еще один бездомный, ищущий убежище? Такие люди сюда захаживали, хотя и не часто. На заброшенной ярмарочной площади не было видно наркоманов и хищников, но девушка оставалась настороже все время, пока обитала здесь. Неужели удача наконец-то покинула её?

«Это не может быть он, – подумала Джоанна. – Он не издал бы ни звука».

Девушку так и подмывало окликнуть его, просто чтобы положить конец напряженному ожиданию, но она знала, что молчание – её лучшая защита. Сжимая нож в правой руке и фонарик в левой, она не пошевелила ни единым мускулом, боялась издать хоть звук – совсем как Лидия в те дни, когда занимала одну и ту же позу на протяжении долгих сеансов. Джоанна подумала о том, насколько физически трудной была работа натурщицы Лидии, и как теперь её собственная безопасность могла зависеть от того, насколько она сможет оставаться такой же неподвижной.

Девушка затаила дыхание, молясь, что кто бы или что бы ни было снаружи, он пройдет дальше, так и не узнав о ее присутствии. Темнота одновременно защищала и расстраивала ее, поскольку невозможно было знать, что находится за ближайшей аркой.

– Прошу прощения, мисс, но вы не туда смотрите.

Она сдавленно вскрикнула.

Голос раздался прямо над головой.

Хватая ртом воздух, она включила фонарик и направила его на крышу, где Коготь присел на выступ, окружавший основание купола. Его руки в перчатках сжимали пучок спутанных веревок, он смотрел на нее сверху вниз. За спиной у правого плеча виднелась рукоять меча. Ножи, точно такие же, как в руке Джоанны, усеивали его черный кожаный костюм.

– Боже...

Больше не заботясь о том, что происходит снаружи, она попыталась вскочить на ноги, но Коготь быстро её опередил. Он бросил веревки, которые оказались крепкой сетью, достойной охотника на крупную дичь. Сеть упала на Джоанну, запутала её и потащила вниз. В панике девушка дико замахала руками, молотя по толстым узловатым веревкам, но ей удалось лишь еще больше запутаться. Тяжелые грузы по углам сетки тянули её вниз, отчего её было трудно сбросить. Возможно, Джоанна смогла бы освободиться через какое-то время, но Коготь ей этого не позволил. Проворно спустившись по стене ротонды, он пересек зал, оказавшись в том месте, где она билась. Луч фонарика показал его приближение.

Коготь вытащил из-за спины сверкающий меч, держа его наготове.

– Оставайтесь на месте, мисс, так будет лучше.

Его голос звучал иначе, чем раньше, не так самодовольно. Смутившись, Джоанна перестала дергаться и, прищурившись, посмотрела на своего похитителя. Она вглядывалась в него, и ей потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что это не тот же человек, что преследовал ее раньше. Его одеяние отличалось и выглядело гораздо более старомодно. На плечи был наброшен расстёгнутый черный плащ, напоминающий те, которые носили армейские офицеры во время Первой мировой войны. Медные пуговицы, под стать начищенным очкам, блестели на двубортном черном мундире. Ноги от щиколотки до колена были обмотаны тканью для тепла и защиты ног. Общий облик в стиле примерно начала двадцатого века, решила Джоанна. Не совсем стимпанк, но достаточно близко. Как и другой Коготь, этот был вооружен до зубов.

– Кто... кто ты? – спросила она.

– Мое имя больше не имеет значения. И не имело значения ещё до твоего рождения, рождения твоей бабки, скорее всего. Я служу Суду Сов. Это все, что тебе нужно знать. – Он криво усмехнулся. – И посмотри, в какую весёлую погоню ты нас ввязала... до этого момента.

«До этого момента», – эхом отозвалось в её голове. Ужасное чувство неотвратимости свалилось на неё словно еще одна сеть. Она должна была знать, что не сможет спрятаться навсегда.

– Как вы меня нашли?

– Назовем это предчувствием, – ответил Коготь. – Я вспомнил это место из прошлого. Хорошо зная, что ты интересуешься подобными вещами, я подозревал, что его история взывает к тебе. – Он осмотрел ее сквозь очки, которые, казалось, позволяли ему видеть в темноте. – Да, я вижу вполне осязаемое сходство. Если убрать яркие крашеные волосы и дешёвые украшения и посмотреть на цвет ваших глаз, вы почти точная ее копия.

Любопытство пересилило ужас.

– Лидии?

– А кого же ещё? – Он помолчал, оглядывая ротонду. – Ах, видели бы вы это место еще тогда, когда оно было новым. Великолепное, оно было данью изобретательности и чаяниям века. – Он вздохнул задумчиво. – Но, как видно, время берет свое, хотя некоторые из нас обманывали его дольше остальных.

Она ничего не понимала. Он говорил так, как будто на самом деле вспомнил экспозицию и Лидию тоже, но это было невозможно. Даже если бы он посещал эту Всемирную ярмарку ребенком, сейчас ему должно было быть уже больше ста лет.

– Нет, – прошептала она. – Вы не могли жить тогда.

– Подумайте хорошенько, мисс. – Его меч лежал в руке неподвижно. Поза не выдавала ни возраста, ни слабости. – Можно сказать, я спал какое-то время, как Рип ван Винкль [Рип ван Винкль – главный герой одноимённой фантастической новеллы 1819 года. Он был жителем деревушки близ Нью- Йорка, проспавший 20 лет в Каатскильских горах и спустившийся оттуда, когда все его знакомые умерли. Этот персонаж стал символом отставшего от времени человека, проспавшего полжизни]. Интересно, эту старую историю всё ещё рассказывают в наши дни и века, или она уже исчезла из памяти, как и многое другое?

Джоанна попыталась осмыслить услышанное.

– Вы сошли с ума. Это бред.

– Как скажете, но я подозреваю, что вы довольно скоро измените свое мнение. – Он поднял над ней меч. – А теперь будьте хорошей девочкой и... отпустите этот прекрасный нож, который вы держите. Мы оба знаем, что он вам не принадлежит.

Ее плечи опустились под сеткой, когда она отдала нож вместе остатками надежды.

– Пожалуйста, – взмолилась она. – Просто убейте меня сейчас или оставьте в покое. Я больше этого не вынесу. Я чувствую, что схожу с ума.

– Простите, мисс. – Коготь забрал украденный клинок, добавив его к своему арсеналу. – Ничего личного, уверяю вас. Просто завершаю одно старое дело, вот и все.

Глава 27

Макдугал-Лейн, Готэм, 1918 г.

– Джокер.

Перси перевернул игральную карту, чтобы показать ухмыляющуюся физиономию клоуна.

– Именно так, любовь моя. Ты вновь оказалась права.

Лидия вздрогнула, увидев карточку. Она уютно устроилась в кресле с откидной спинкой в спальне на верхнем этаже, ноги её были укрыты шерстяным одеялом. Одетая в свой любимый студийный халат, она, дрожа, отвела глаза.

– Пожалуйста, Перси, не показывай мне больше эту карту. Она... пугает меня.

Он наклонился к ней, одновременно очарованный и обеспокоенный.

– Почему, Лидия? Почему эта карта тревожит тебя?

– Эта карта рисует картины в моих глазах, в моей голове. Страшные картины. Мертвые мужчины и женщины, ухмыляющиеся черепа. Клоун в обитой войлоком камере, кудахчущий как маньяк. – Она закрыла лицо руками, чтобы попытаться запереть тревожные образы. – Это как ночной кошмар. Кошмар наяву!

Перси постарался успокоить ее.

– Все в порядке, Лидия. Смотри. – Он порвал карточку, и выбросил обрывки на пол, решив при этом отныне убрать джокеров из каждой колоды карт. – Он исчез. Ты больше его не увидишь.

Она выглянула из-за пальцев.

– Правда?

– Обещаю, – сказал он успокаивающе. – Ты в безопасности. Тебе нечего бояться.

Он молился небесам, чтобы это было так.

Каким-то чудом Лидия еще не успела загореться. Прошло почти два дня после начала эксперимента, а она все еще была жива. Маргарет была взволнована и, возможно, разочарована тем, что Лидия была жива. Но Перси предупредил её, чтобы она не праздновала их «успех» преждевременно. За Лидией нужно было наблюдать в течение некоторого времени, чтобы убедиться, что не будет никакой запоздалой реакции на эликсир. Жена и Коготь оставили его наедине с этой задачей, но у Перси не было сомнений, что за домом следили, причем за каждым выходом наблюдали день и ночь. Он чувствовал на себе невидимые взгляды.

«Они следят, когда ты дома.
Они следят, пока ты спишь...»

Для ее удобства Перси поселил Лидию в хозяйской спальне. Латунный огнетушитель, наполненный жидким тетрахлорметаном, скромно покоился в углу, рядом с аккуратно сложенной стопкой тяжелых шерстяных одеял для тушения. Третья мера предосторожности хранилась в кармане на его груди – шприц для подкожных инъекций, содержащий состав, предназначенный остановить сердце Лидии в одно мгновение, если случится худшее.

– Спасибо, Перси. Ты так хорошо обо мне заботишься.

– Именно так, как ты и заслуживаешь. Как ты себя чувствуешь?

– Не знаю, – ответила она. – Трудно сказать, как я себя чувствую. Сейчас я ничего не чувствую, потому что уже не знаю, когда это – сейчас. Я чувствую себя... отрешённой, как будто я испытываю что-то, чего не было, что еще не случилось. – Она посмотрела на него с таким растерянным выражением лица, что ему стало не по себе. Его сердце разрывалось.

– В каком я времени, Перси?

– Именно в том, где твое место, со мной.

Он осторожно положил ладонь ей на лоб. У неё была легкая лихорадка, но ничего похожего на палящий жар, который обреченный моряк излучал перед тем, как вспыхнуть пламенем. Перси понял, что должен быть благодарен ей за то, что она все еще жива, но он не мог перестать волноваться. Что, если его новая формула просто отложила неизбежное?

– Тебе тепло, дорогая? – спросил он. – Хочешь немного льда? Воды?

– Нет, спасибо, Перси. Мне кажется, я просто хочу...

Её голос затих, и она уставилась в пространство. Глаза её расширились, бегая из стороны в сторону от некоего пророческого видения, поймавшего её внимание. Фиолетовые тени у неё под глазами свидетельствовали о беспокойном сне. Ее нижняя губа задрожала. Она трясущимися руками вцепилась в одеяло на коленях.

– Лидия? Что там? Что ты видишь?

– Блики, мерцание, как в кино.

Она затравленно смотрела мимо него в завтрашний день.

– Они приближаются к нам, Перси, или я уже мчусь к ним? Я больше ничего не могу сказать.

– Поговори со мной, дорогая! Что именно ты видишь впереди?

– Совы, – прошептала она, – и летучие мыши. Летучая мышь на другой стороне Луны, вселяет страх в сердца нечестивых и неправедных. Совы и... летучие мыши, охотятся друг на друга в ночи.

Перси попытался расшифровать загадочное пророчество.

– А что еще?

Их взгляды встретились. Её голос звучал глухо.

– Пламя, – ответила она. – Будущее в огне.

Глава 28

– Конечно, я его знаю, – сказал бродяга. – Старина Джо. Вечно ошивался здесь, пока... ну, ты понимаешь. – Он сплюнул жевательный табак на захламлённый берег под южной оконечностью моста Спранг. Навес моста укрывал их от мелкого моросящего дождя.

– Чертовски жаль, что с ним так случилось.

У Брюса Уэйна было множество контактов в высшем обществе Готэма, но у Бэтмена были свои источники ближе к улицам. Фрэнк Додж был бродячим уличным торговцем, который часто снабжал его всей необходимой ценной информацией. Завсегдатай бесплатной клиники Лесли Томпкинс, распложенной неподалеку от Преступного переулка, Фрэнк был невысокий и приземистый мужчина, на вид как стареющий хиппи. Его редеющие седые волосы были собраны в конский хвост, плечи покрывало пончо, огромное, как палатка. Разномастные носки его можно было разглядеть даже сквозь сандалии. Бэтмен выслеживал Фрэнка в течение нескольких ночей, но не было ничего удивительного в том, что этот человек узнал фотографию Джо Бавы. Фрэнк был того же поля ягода, что и убитый бродяга.

– Когда ты видел его в последний раз?

– Хм. Дай-ка минуту подумать.

Фрэнк почесал подбородок, копаясь в памяти, которой Бэтмен вполне доверял. В отличие от многих других несчастных обитателей социального дна Готэма, Фрэнк был психически здоров и не злоупотреблял психоактивными веществами. Он просто по своим собственным соображениям отказался от «крысиного забега» жизни и её требований. Бэтмен доверял его наблюдениям. Глаза и уши Фрэнка работали отлично.

– Давай посмотрим. Мне кажется, я виделся с Джо совсем недавно, но где именно? – Он щелкнул пальцами, когда до него дошло. – Точно! Это было в плазменном центре, на Дьюк-стрит.

Бэтмен знал это место. Это была коммерческая фирма, которая платила донорам за сдачу свежей плазмы крови, которая затем использовалась для производства вакцины и других фармацевтических продуктов. Жителям Готэма, нуждающимся в быстрых наличных деньгах, можно было жертвовать аж два раза в неделю. Был ещё один более высококлассный плазменный центр в Университетском районе, привлекающий бедных студентов колледжа, но в основном в это место на Дьюк-стрит заманивали бедняков, которым не повезло в жизни. Джо Баву легко можно было представить себе в этом заведении.

– Ты не припоминаешь ничего необычного в той последней встрече? – спросил он. – Джо не сделал или не сказал что-нибудь такое, что могло бы показаться странным, если сейчас подумать?

– Если подумать, – сказал Фрэнк, – один из тех лабораторных вампиров попросил Джо остаться после сдачи крови. Хотели поговорить с ним о том, что есть возможность заработать немного больше денег, приняв участие в чём-то вроде учебы. – Фрэнк пожал плечами. – Тогда я не придал этому большого значения.

– У тебя на это не было причин.

На самом деле это было не так уж и необычно. Ото-бранные доноры плазмы получали целевые прививки с целью увеличить количество антител в их плазме, которая затем сможет обладать дополнительными свойствами. Бэтмен изменил изображение на своем телефоне на фотографию Ронни Келлога и показал фотографию убитого подростка Фрэнку.

– А как насчет этого человека? Ты его знаешь?

Фрэнк покосился на фотографию.

– Лицо знакомое. Какой-то Рон или что-то вроде того? Я не знаю его так, как знал Джо, потому что он еще ребенок, но, конечно, я видел его здесь.

– В плазменном центре?

– Совершенно верно. – Он оторвал взгляд от телефона. – Это что-то значит?

– Трудно сказать, но тебе придётся найти другое место, чтобы продать свою плазму.

Фрэнк серьезно кивнул.

– Вас понял.

Бэтмен выудил стодолларовую купюру из отделения на своем поясе. Платить информаторам было не в его обычае, но он полагал, что Фрэнк заработал несколько хороших обедов за счет Брюса Уэйна, и бесполезно было направлять Фрэнка в социальную службу. Фрэнк не был заинтересован в такой помощи.

– Вот. – Бэтмен протянул ему купюру. – Не свети этим в неправильных местах.

– Ни в коем случае. – Фрэнк настороженно огляделся, прежде чем спрятать наличные в карман пиджака. – Всегда рад помочь тебе сделать этот суровый старый город немного безопаснее. – Он собрался уходить, неожиданная удача уже жгла ему карман, но затем остановился и оглянулся на Бэтмена со скорбной улыбкой на обветренном лице.

– Ты ведь все исправишь, правда? – сказал он. – Разберешься с тем, что случилось с Джо?

– Твёрдо намерен.

Отступив в тень, Бэтмен поднялся на крышу, чтобы обдумать то, что он только что узнал. Связь с фармацевтическими компаниями указала на Винсента Райта, чей семейный капитал был связан с этой отраслью. Темный рыцарь вспомнил найденные в пентхаусе Винсента научные книги и журналы, что указывало на личную заинтересованность в биотехнологиях. Теперь ему просто необходимо подтвердить связь между Совами и плазменным центром. Это нужно сделать быстро, пока не стало больше бездомных подопытных морских свинок в человечьем обличье.

Водонапорная башня защищала Бэтмена от дождя, который уже заканчивался. Он всмотрелся в город, высматривая вдали Часовую башню, и включил наушники в маске.

– В чем дело? – отозвалась Барбара.

– Центр сбора плазмы Краун-Пойнт на Дюк-стрит, – ответил Бэтмен. – Мне нужно знать, как он может быть связан с Винсентом Райтом и деловыми интересами его семьи.

– У тебя есть зацепки?

– Возможно. – Он объяснил, что обе «случайных» жертвы возгорания связаны с одним местом, а оно – с фармацевтикой.

– Как в составах и эликсирах? – Барбара мгновенно поняла. – Ясно. Посмотрим, что я смогу раскопать.

Отключившись, Бэтмен ждал под водонапорной башней. Барбара могла бы присоединиться к нему, но ее присутствие было ценнее в Часовой башне. Это позволило ему полностью сосредоточиться на поисках. Джоанна все еще числилась без вести пропавшей, как и Коготь, в то время как очередной невинной жертве в любой момент могла грозить смерть.


* * *

– Ты как в воду глядел, – сообщила Барбара через несколько минут. – Мне пришлось... пробираться через лабиринт корпоративных филиалов и подставных компаний, но, конечно же, центр сбора плазмы «Краун-Пойнт» – это филиал «Панджеоникс Хэлс Консорциум», которой владеет со всеми потрохами, угадай кто?..

– Винсент Райт. – Он удовлетворенно кивнул, убедившись, что напал на верный след. – Молодец.

– К вашим услугам, – ответила она. – Что теперь собираешься делать?

Он уже мчался по крышам к Дьюк-стрит.

Последние капли дождя стекали с непромокаемого плаща и маски. Было уже далеко за полночь, и над головой пролетел полицейский дирижабль. Он ненадолго задумался о том, чтобы поймать попутку.

– Я собираюсь нанести поздний визит в «Краун-Пойнт».


* * *

Джоанна понятия не имела, где именно в Готэме она находится. Этот одетый в стиле стимпанк Коготь накачал ее наркотиками, так что она только смутно вспомнила, как её втолкнули в ожидавшую машину и повезли через весь город.

К тому времени, как действие наркотиков закончилось, девушка обнаружила, что пристегнута ремнями то ли к мягкому стулу, то ли к креслу с откидной спинкой в помещении, похожем на некое медицинское учреждение. Слабый запах антисептика, как в больнице или в доме престарелых, нервировал ее. Болело левое плечо: должно быть, она врезалась во что-то на Ярмарочной площади.

Комната без окон была заставлена сложным лабораторным оборудованием, в то время как кресло, к которому она была пристёгнута, напоминало те, которые используют при проведении химиотерапии или сдаче крови. Лабораторная обстановка страшила ее больше, чем могла напугать обычная тюрьма. Она живо представила скальпели и шприцы.

Коготь стоял в углу, молчаливый, как статуя.

– Пожалуйста, скажите, где мы? – спросила она. – Что мы здесь делаем? Что вы собираетесь со мной сделать?

– Я не знаю, мисс, – сказал Коготь. – Просто наберитесь терпения. Что будет, то будет.

– Вам легко говорить. – Она натянула кожаные ремни и закричала. – Помогите! Кто-нибудь! Кто-нибудь! Помогите мне!

– Поберегите дыхание, – посоветовал он ей. – Всё равно здесь никто вас не услышит, только устанете. Если только вы не реинкарнация Гарри Гудини, то не сбежите из этого кресла или этого места. – Он скрестил руки на груди, показывая, что спор окончен. – А теперь замолчите и помолитесь всевышнему, если вам это надо.

Джоанна кричала до хрипоты, прежде чем окончательно сдаться. Шло время, измеряемое только её растущей тревогой, жаждой и голодом, пока она не испытала практически облегчение, когда дверь открылась, и вошёл ещё один Коготь. Его сопровождал лысый мужчина с самодовольным выражением лица, одетый в сшитый на заказ деловой костюм, с козлиной бородкой. Что бы ни должно было произойти, ничего хорошего её не ждало, она это знала, но, по крайней мере, что-то происходило. Она не питала иллюзий, что новоприбывшие здесь для того, чтобы спасти ее. Если уж на то пошло, они вели себя так, словно они были здесь хозяева.

– Наконец-то, – сказал Винсент Райт, оглядывая ее. – Я уже начал думать, что ты исчезла с лица Земли.

Она сразу узнала потомка Перси. На самом деле она надеялась связаться с ним когда-нибудь, в надежде получить доступ к любым личным бумагам и памятным вещам, которые все еще могут находиться в собственной библиотеке семьи. Его появление рядом с Когтями поразило её, но и вместе с тем заинтриговало. Как всё это связано с Перси и Лидией?

– Рано или поздно я бы её нашел, – ворчливо отозвался новоприбывший Коготь. Он взглянул на своего товарища-убийцу. Хотя его лицо было скрыто, в его голосе слышалась обида. – И без тебя.

– Не будь слишком горд, чтобы принять помощь, парень, – сказал старший Коготь. – Я уверен, что ты заслужил свое место, как и все мы в свое время, но... никогда не поздно учиться у своих предшественников.

– Это мне говорит старик, которого давным-давно положили на лёд?

– Придержи язык, мальчик. Я служил Суду еще тогда, когда тебя и в планах не было. – Их капюшоны не смогли скрыть напряжение, возникшее между ними, но Джоанна понятия не имела, как его использовать в своих целях.

– Довольно, вы оба, – сказал Райт. – Все, что имеет значение – это то, что наилучшим образом служит интересам Суда. – Он повернулся к ретро-Когтю. – Ты молодец, Фредерик. Председатель будет довольна, я уверен. Без сомнения, она ждет вашего отчета.

– Без сомнения, – немного натянуто ответил старший Коготь. – Если только ты не хочешь, чтобы я остался?

– Не думаю, что это необходимо, – ответил Райт. – Мы с твоим партнером можем вести дела отсюда. Но еще раз спасибо за твою помощь и неоценимую услугу в поиске нашей новой гостьи.

– Не стоит благодарности, сэр. Тогда я пойду своей дорогой.

Джоанна хотела бы лучше понимать, что происходит между её похитителями. Она напряженно наблюдала, как старший Коготь вышел из лаборатории и пронёсся мимо молодого, который даже не думал уйти с его дороги.

– Заносчивая старая реликвия, – прорычал младший Коготь вслед своему визави. – Кем он себя возомнил? – Он взмахнул своим мечом, бросив взгляд на Джоанну. – Ему просто повезло, вот и все, что он вернулся на эту старую разрушенную ярмарку.

– Прекрати, Карсон. – Райт убедился, что дверь закрыта. – Я так же, как и ты, ничуть не рад тому, что Председатель отправила его присматривать за нами. В первую очередь он предан Суду, а не нашим грандиозным целям. – Он повернулся к Джоанне. – И все же я не могу отрицать, что это дало ценные результаты.

Коготь что-то пробормотал под капюшоном.

– Привет, Джоанна, – сказал Райт. – Нам давно пора поговорить.

Не торопясь, он повесил куртку на крючок у двери, и вместо неё надел белый лабораторный халат. Затем он натянул пару стерильных резиновых перчаток.

– Ты знаешь, кто я? – спросил он.

Джоанна не видела смысла притворяться, что это не так.

– Винсент Райт.

– Хорошо. Это все упрощает. – Он подошел к ней. – Вот как мы поступим. Ты расскажешь мне все, что узнала о моем выдающемся предке и его работе.

– Все? – Она попыталась сделать мужественное лицо. – Это может занять... какое-то время.

– Вся ночь впереди, – сказал Винсент с ухмылкой, – и у меня столько времени, сколько потребуется. Даже не думай что-нибудь утаить, если только не хочешь отправиться вслед за своим парнем или профессором.

Его угроза была равносильна признанию. Крики Денниса отдавались эхом в её разуме, и она внезапно возненавидела Винсента Райта всем сердцем.

– Ах ты, сукин сын!

– Я слишком занятой человек, – сказал он бойко. – Мы можем оставить театральность на потом?

«Мечтай», – сердито подумала она.

– Ты приказал его убить, ведь так? И профессора Морса?

– Я думаю, слишком много обвинений, – ответил Райт. – Это ты начала копаться в прошлом моей семьи. Твои партнеры были просто... сопутствующим ущербом.

Чувство вины снова пронзило девушку, но не дало забыть о вине Райта и Когтей. Она снова напряглась, желая вырваться на свободу и наброситься на них, невзирая на последствия, но ярость не ослабила её узы.

– Я просто изучала историю, – запротестовала она. – Это не оправдание убийства или чего-то подобного.

– Видишь ли, именно с этим мы не можем согласиться, – ответил Райт. – И на твоем месте я бы больше сосредоточился на том, в каком положении ты находишься прямо сейчас, чем на любых прошлых обидах. – Он поманил к себе Когтя, тот подошел ближе. Джоанна замерла. – Может быть, ты хочешь, чтобы мой смертоносный друг подробно описал, как именно твои друзья встретили свою смерть... и что тебя ждёт, если ты не будешь сотрудничать.

– Мне это как раз на руку, – сказал Коготь. – Я могу показать в лицах, вплоть до того момента, когда твой парень кричал перед смертью.

– Нет! – сказала она. – Не надо, пожалуйста. – Ужасной перспективы было достаточно, чтобы на мгновение заглушить ее гнев. Несмотря на ярость от столкновения лицом к лицу с убийцами Денниса, она должна была сохранить ясность ума, если хотела пережить это испытание. Деннис умер, чтобы спасти её от Когтя. Она не могла допустить, чтобы эта жертва была напрасной.

– Хорошо, – сказала она с горечью. – Давай поговорим.

– Вот так-то лучше. – Винсент жестом велел Когтю отступить. – Мы видели твои записи, которыми ты делилась с другими. Но там есть пробелы – детали, на которые ты намекаешь, но не развиваешь. Что ты знаешь такое, чего нет в чистовом варианте? – Он наклонился вперед. – Что ты знаешь о творчестве моего предка?

Она все еще не знала, что ему нужно, но разговор о Перси Райте помог ей сосредоточиться, как бы она ни была напугана или рассержена. Ей было почти приятно думать о своей работе, а не о собственном неопределенном будущем.

– Дело не столько в том, что я знаю, сколько в том, что я подозреваю.

У Джоанны пересохло во рту. Она подумала, не попросить ли стакан воды, но боялась, что это будет слишком.

– Я знаю, что у Перси и Лидии был тайный роман, и он остался одержим ею после её исчезновения, увековечивая её в своём искусстве, снова и снова, как будто винил себя в ее смерти...

– Все это вряд ли можно назвать откровением, – нетерпеливо сказал Райт. – А что еще?

«Помимо того, что Перси был связан с Судом Сов?»

Она только сейчас это поняла. Горький опыт заставил ее это осознать.

– Ну, у меня есть теория, что Перси... он что-то скрывал в своих изображениях Лидии. Есть образы, которые наводят на мысль о будущем Готэма, предупреждают о грядущих днях, хотя их изваяли сто лет назад. – Она ожидала, что он будет насмехаться... или хуже. – Я знаю, это звучит безумно, но...

– Вряд ли, – ухмыльнулся Винсент. – Твоя «сумасшедшая» теория привела тебя сюда, так что давай обойдемся без обобщений. Что тебе известно насчет эликсира Перси?

– Эликсир? – сказала она. – Какой эликсир?

Райт выглядел рассерженным, и она подумала, что он сейчас её ударит – вся его поза выражала готовность. Вместо этого он отступил назад.

– Эликсир, который позволял его подопытным видеть будущее, – сказал он и начал расхаживать по комнате. – А как ещё, по-твоему, появились эти закодированные «предупреждения»?

– Перси мог видеть будущее... – Джоанна была сбита с толку тем, что он сказал, и все же это имело определенный смысл. Ей нужно было узнать больше. – Из-за этого эликсира?

– Только не Перси, – сказал он. – А Лидия... до ее несчастной кончины. Она была его подопытной; само собой разумеется, он узнал о событиях будущего от нее. Ты хочешь сказать, что ничего не знала о его формуле?

– Я знала, что он не только скульптор, но и ученый, – ответила она, – но это все. И я никогда ничего не читала ни о каком эликсире его изобретения.

Райт нахмурился и остановился.

– И то и другое успокаивает и обескураживает. Утешает то, что тайна остается скрытой, никто другой не нашел его, чтобы использовать против нас. Обескураживает вместе с тем то, что это заставляет меня задуматься, стоило ли это всех этих усилий.

Джоанна поняла, что сама становится расходным материалом.

– Просто скажи мне, что ты хочешь знать, что ты ищешь, – настаивала она. – Может быть, я знаю больше, чем думаю.

– Будем надеяться, – сказал Райт. – Скажи мне, ты слышала о Жгучей болезни? – Эта фраза показалась ей знакомой, но Джоанне понадобилось несколько долгих минут, чтобы выудить её из неких старых газет, в которых она рыскала в своих исследованиях.

– Это была какая-то эпидемия или лихорадка, – сказала она. – Началась во времена Перси, продолжалась и после его смерти.

– На самом деле это больше похоже на рецидив болезни, – сказал Райт, – но ты попала в десятку. Это особенно противная «лихорадка», которая буквально превращала своих жертв в человеческие костры, когда их мозги сгорали прежде, чем они спекались целиком до смерти.

– Я ничего не понимаю. – Джоанна вздрогнула, вспомнив описание смерти профессора Морса. – А какое это имеет отношение к делу с Перси и Лидией?

– Похоже, эликсир Перси имел неудачный побочный эффект – самовозгорание. – Он снова принялся расхаживать по комнате, и ей захотелось, чтобы он остановился. – Моя семья и я пытались устранить этот недостаток в течение поколений, но мы терпели неудачу раз за разом. Это приводит в бешенство.

«Самовозгорание?» – у Джоанны закружилась голова. Она всегда думала, что это просто устаревшее понятие, которое больше никто не воспринимает буквально. С другой стороны, она так привыкла думать и о Суде Сов.

– Ну, не знаю, – отозвался Коготь. – Не так уж «неудачно» – особенно если вам нравится смотреть, как люди вспыхивают, как фейерверк. Поверьте мне, это весьма впечатляюще, и пригодится, если вы не хотите оставлять никаких улик. – Раздался садистский смешок из-под капюшона.

«О Боже...», – неужели именно так погиб Деннис – объятый пламенем? Сожжен заживо? Джоанна попыталась выбросить этот образ из головы, но безуспешно, лишь подавила в себе рыдания.

– Я рад, что ты находишь это таким интересным, – сухо сказал Райт, и с отвращением сморщил нос. – Отбрось свой садистский энтузиазм: эликсир имеет мало ценности, если все, что он дает – человеческие факелы. Нам нужно больше. – Он снова повернулся к Джоанне. – И тут появляешься ты.

– Я все еще не понимаю. – Она чувствовала разочарование, гнев и скорбь в равной мере. – А что именно вы от меня хотите?

– Ближе к концу его жизни, отношения между Перси и Судом были... напряженными. Он до самой смерти настаивал на том, что так и не нашёл решения, но оставил письмо после своей смерти. В нем он утверждал, что тайно усовершенствовал сыворотку, но утаил все подробности. – Винсент выглядел сердитым, как будто его самого предали. – Это была его последняя месть, и все из-за того, что случилось с Лидией.

– А что случилось с Лидией?

– Как и ты, она узнала о делах Суда больше, чем ей полагалось, – объяснил Винсент – Вот почему она превратилась из натурщицы в подопытную морскую свинку.

– О, нет. – Джоанна сложила все вместе. – Для эликсира.

– Снова в десятку, – сказал он. – Не вдаваясь в подробности, скажем так, это не очень хорошо закончилось для Лидии, к особенному огорчению Перси. В результате у него было более чем достаточно причин, чтобы скрывать правильную формулу от Суда. Наверное, я не могу винить его, но... это не приближает меня к ответам, которые мне нужны. Ответам, которые мне необходимы.

– Однако у тебя есть новые сведения о моем прадеде и его работе, – продолжил он. – Ты видела картину там, где другие не видели ничего. Если есть секреты, которые можно найти в его работах, в посланиях к своей возлюбленной Лидии – ты будешь знать, где их искать. Ты меня понимаешь?

– Думаю, да, – ответила она, очарованная, несмотря ни на что. – Но я изучаю историю искусств, а не химию. Я ничего не знаю об эликсирах или формулах.

– Ты так говоришь, – сказал Райт, – но думаю, что верю тебе. Я не совсем убежден, что ты, как и Перси, не скрываешь что-то. Однако если ты хочешь выжить, ты должна активно с нами сотрудничать. – Он одарил ее самодовольной улыбкой. – Я ученый, ты же эксперт по искусству. Думай об этом как о сотрудничестве.

Его высокомерие взбесило ее.

– Вы называете это сотрудничеством? Вы угрожали мне, убили моих друзей, взяли меня в плен. Почему, черт возьми, я должна хотеть помогать вам заполучить этот эликсир? Мне кажется, что Перси был прав, когда хотел оставить его себе и не отдавать Совам.

Улыбка исчезла с его лица.

– Я был вежлив, – ответил Райт. – Но, если ты хочешь по-плохому, позволь мне сделать тебе одолжение. – Он пересек лабораторию и открыл небольшой холодильник, из которого извлек пузырек с мерцающей серебристо-металлической жидкостью.

– Это мой последний вариант эликсира Перси. Мне еще предстоит испытать его на человеческом субъекте, так что вполне возможно, что эта версия не заставит кого-нибудь гореть огнём. – Он поднес его поближе, чтобы она посмотрела. – Может быть, он безопасен, а может, и нет. Не хочешь ли ты помочь мне выяснить... или предпочитаешь помогать с меньшим риском?

Джоанна действительно колебалась. Идея сотрудничества с убийцей Денниса вызывали у нее тошноту, ведь она прекрасно понимала, что, как только она перестанет быть полезной, Райт намерен избавиться от неё. Он даже не пытался скрывать этого.

И все же...

– Это далеко не самое приятное ощущение, – сказал он. – Гореть заживо внутри и снаружи. – Он погрузил содержимое флакона в шприц. Джоанна смотрела на него со страхом и восхищением.

– Ну, – спросил он, – что скажешь?

Глава 29

Центр сбора плазмы в Краун-Пойнте выглядел таким же унылым и скучным учреждением, как и следовало из названия. Двухэтажное оштукатуренное сооружение из каменных блоков примостилось в полуразрушенном городском квартале за углом от муниципального автовокзала, рядом с забегаловкой, заброшенной церковью, винным магазином и конторой залогового поручителя.

Вертолет, припаркованный на плоской крыше плазменного центра, выглядел так чужеродно в районе дешёвых домов. Осматривая местность с обветшалого шпиля церкви, Бэтмен мог только предполагать, что кто-то действительно не хотел общаться с людьми внизу на улицах.

Винсент Райт.

Было уже далеко за полночь, и центр был давно закрыт для посетителей, но свет наверху говорил о том, что в здании кто-то был. Его инфракрасный бинокль засек три человеческих фигуры по тепловым сигнатурам во внутренней комнате на втором этаже. Одна из фигур сидела неподвижно, остальные стояли. Опустив бинокль, он заметил на крыше четвертую фигуру. Человек курил сигарету – предположительно, это был пилот.

«Когда сомневаешься, надо спрашивать».


* * *

Пилот все еще был занят с сигаретой пару минут спустя, когда Бэтмен подошел к нему сзади бесшумно, как ниндзя. Он зажал мужчине рот рукой, чтобы он не поднял шум, и сразу заломил ему руку за спину.

Застигнутый врасплох, пилот потянулся назад и попытался воткнуть сигарету зажженным кончиком в лицо нападавшего, но Бэтмен успел отвернуть голову, и светящийся красный наконечник был раздавлен об его прочную маску.

– Скверная привычка, – проворчал он. – Тебе нужно освежиться. – Он толкнул человека к тому краю крыши двухэтажного здания, что выходил на глухой переулок. Человек извивался, но вырваться не мог. Черный плащ Бэтмена развевался у него за спиной, и пилот видел его.

– Ты знаешь, кто я?

Мужчина кивнул.

– Хорошо. Не вздумай кричать, или мы посмотрим, как ты летаешь без вертолета. – Он убрал руку ото рта мужчины, готовый снова закрыть его сию же секунду, если пилот попытается поднять тревогу. К его досаде, однако, этот человек начал разыгрывать спектакль непослушания.

– Т-ты не можешь меня напугать, – пробормотал он. – Ты блефуешь. Я слышал о твоем трюке. На самом деле ты никогда никого не убиваешь!

Бэтмен нахмурился. У него не было времени на пустые разговоры.

– Это потому, что они все не знают, что говорят, – прорычал он. – Ты хочешь проверить? – С этими словами он сбил пилота с ног, так что человек кувырнулся вперед через край.

Он ахнул, когда Бэтмен схватил его за воротник. Перевесившись через край и глядя на тротуар внизу, человек держался на весу лишь благодаря сильной правой руке Бэтмена. Бравада пилота разбилась вдребезги вместе с его нервами.

– Ладно, ладно, – быстро сказал он. – Для этого Райт мне недостаточно платит!

Бэтмен не стал оттаскивать мужчину назад.

«Пусть попотеет».

– Потише, – сказал он. – Значит, Райт здесь?

– Да, внизу, – ответил мужчина. – Я ничего не сделал, я... клянусь небом. Я только что доставил его сюда.

Там было три тепловых сигнатуры.

– А кто с ним?

– Этот жуткий тип из головорезов, одетый, как один из вас, в уродском костюме. Называет себя Коготь, как в старом стишке.

Суровое выражение лица Бэтмена помрачнело еще больше. Зарезанные полицейские и сожженные трупы требовали отмщения. Его голос стал еще тверже.

– А кто же еще?

– Даже не знаю. Я только доставил их сюда. Это все, что я знаю.

– Недостаточно. – Он грубо встряхнул пилота за шиворот.

– Девушка! Я слышал, как они говорили что-то о девушке, которая у них здесь спрятана, – ответил пилот.

– Какая девушка? – Бэтмен на мгновение перестал его трясти.

– Даже не знаю. Клянусь богом. Я больше ничего не знаю. Я больше ничего не хочу знать!

– Джоанна? – Спросил Бэтмен. – Ее зовут Джоанна?

– Да хоть убей меня! Говорю тебе, мужик, я просто управляю вертолетом. – Он был слишком испуган, чтобы что-то скрывать, и Бэтмен неохотно признал, что он, вероятно, получил всё, на что рассчитывал. Он снова подтянул мужчину к себе на крышу и вырубил его ударом по определенной точке на шее. Пилот рухнул на покрытую битумом поверхность.

Вполне вероятно, что эта девушка – Джоанна. Бэтмен нахмурился.

Он надеялся найти пропавшую студентку раньше, чем это сделают Совы, но... они нашли ее первыми. Вылазка за информацией превратилась в спасательную операцию. Из-за Когтя освободить их пленницу будет непросто.

Он огляделся по сторонам. Выход на крышу, напоминающий сарай для инструментов вел вниз, в здание. Загудела вентиляция в коробе. Было заметно отсутствие окон в крыше, что ограничивало его возможности. Его так и подмывало броситься в атаку, рассчитывая только на себя и элемент неожиданности, который дал бы ему преимущество над Когтем, но это было слишком рискованно. Если он хотел победить своего противника и вызволить Джоанну из лап Сов, он должен был разыграть эту шахматную партию в свою пользу.

«На этот раз я выберу поле битвы».

Снова обратив внимание на вентилятор, он сорвал одну из дымовых капсул на своём поясе.


* * *

– Может быть, если ты расскажешь мне больше об этом эликсире, я смогу понять что-то, что поможет.

Джоанна немного тянула время, но в то же время ей было чертовски любопытно. Она узнала о Перси и Лидии больше, чем когда-либо мечтала. Она только молилась, чтобы это не стоило ей жизни.

– Я сомневаюсь, что ты поймешь всю эту биохимию, – ответил Райт. – Мало кто может. Скажем так, эликсир стимулирует мозг способами, неизвестными традиционной науке. В то же время химическая реакция производит беспрецедентное количество жара – с потрясающе зажигательными результатами.

Коготь хмыкнул:

– Это одно из его применений.

Она сердито посмотрела на него:

– Но предвидение... как это вообще возможно? – спросила она. – В смысле, я знала, что должно быть что-то еще, что заставило Перси включить этот образ в свои скульптуры, но какое-то химическое зелье?

– Не стоит недооценивать гениальность моего предка, – сказал Райт. К её облегчению он положил шприц на стойку. Он все еще лежал в пределах досягаемости, но уже не представлял собой непосредственную угрозу. – Скажи мне, ты знакома с веществом под названием электрум?

Прежде чем она успела ответить, громко взвыла пожарная сигнализация во всем здании. Противопожарная система активировалась, орошая лабораторию и всех, кто в ней находится.

– Черт возьми! – воскликнул Райт. – Какого дьявола...

– Это не может быть совпадением, – ответил Коготь. – Это должно быть нарушитель. – Брызги стекали по его облегающему костюму, отчего он вымок меньше, чем Райт или Джоанна.

Когда в воздухе появился первый намек на дым, Джоанна втянула его ноздрями, тщетно пытаясь сдержать тревогу от перспективы остаться связанной внутри горящего здания. Ирония ее положения никуда не делась, и она тоже оставалась на месте. Она сгорит в огне, как Деннис и остальные, просто не так спонтанно.

– Черт побери все это! – Райт поспешно закрыл шприц и сунул его в карман своего лабораторного халата, который теперь был мокрым и лип к нему. – Надо уходить. Меня не могут поймать здесь, с ней, так скоро после того взлома в пентхаусе. Председатель снесёт мне голову. – Он кивнул в сторону Джоанны. – Возьми ее.

Коготь быстро и ловко отстегнул её от кресла, рывком поднял на ноги и схватил за запястье.

– Веди себя хорошо, – предупредил он ее. – Ты уйдёшь отсюда, хочешь ты этого или нет. Поняла?

Она кивнула, с невольным чувством благодарности за то, что ее не забыли, и потом с ненавистью к себе за то, что испытывала благодарность к своим похитителям. Коготь потащил ее к двери, которую Райт держал открытой.

– Скорее! – сказал он. – Нам нужно подняться на крышу.

Покинув лабораторию, они пробрались в холл, который был почти пуст и заполнялся густым черным дымом. Едкие испарения слабо пахли химикатами. Кашляя, она прикрыла рот свободной рукой, пока они шли к лестнице в конце коридора. Там не было никакого пламени, только удушливый дым, но ее сердце все равно стучало. Она надеялась, что есть безопасный путь с крыши.

– Мне это не нравится, – сказал Коготь. Капюшон, казалось, защищал его от дыма. – Что-то случилось.

– Тем больше причин, чтобы улететь, – сказал Райт. – И сделать это немедленно.

Короткий лестничный пролет вывел их на крышу, где стоял вертолёт. Прохладный ночной воздух принес облегчение после путешествия по дымному коридору.

Вертолет был припаркован на бетонной площадке, показывая, как Райт планировал сбежать с места преступления. Его пилот сидел в кабине.

– Поторопись, – снова приказал он и закричал в сторону вертолета: – Мы поднимаемся на борт. Приготовьтесь к немедленному отправлению!

– Погодите. – Коготь остановился и огляделся. – Я чую Бэт...

Прежде чем он успел закончить фразу, острый как бритва предмет вонзился ему в запястье, и убийца зашипел от боли. Его хватка ослабла. Джоанна быстро высвободила руку и попятилась от него.

– Не так быстро!

Несмотря на ранение, он рванулся за ней, но мгновенно был сбит с ног закутанной в плащ фигурой, которая спрыгнула с крыши сарая, скрывавшего вход на лестницу. Бэтмен без колебаний наносил убийце в капюшоне один сильный удар за другим. Джоанна невольно почувствовала волну восторга.

– Беги! – закричал Бэтмен. – Оставь его мне!

Она посмотрела на выход.

– Но огонь?

– Никакого огня. Только дым. – Темный рыцарь схватился с Когтем, и они катились по всей покрытой битумом крыше. Он провернул бэтаранг, застрявший в запястье убийцы, отчего тот взвыл от ярости. – А теперь беги!

У вертолета Райт отчаянно кричал пилоту, который, казалось, ничего не замечал:

– Отвечай, черт тебя побери! Что с тобой? – Он распахнул люк и толкнул человека, который повалился на сиденье и вывалился из кабины.

Райт в шоке повторял:

– Нет, нет, нет. Этого не может быть...

Джоанна несколько мгновений наслаждалась его трудностями.

«Теперь ты знаешь, что я чувствовала, ублюдок».


* * *

Бэтмен прижал Когтя к крыше, но только на мгновение.

Разорвав хватку, убийца сбросил противника с себя и бросился в атаку, вскочив на ноги. Выдернув бэтаранг из запястья, он яростно отшвырнул его, затем быстро выхватил меч из ножен на спине.

Схватив меч обеими руками, он опустил его на голову Бэтмена с такой силой, что по верху маски пошла трещина.

От удара герой пошатнулся. Маска все еще была цела, но ещё один такой удар – и меч разнесет вдребезги и её, и сам череп. Отшатнувшись назад, он поднял перчатки, защищаясь. Коготь снова двинулся на него.

– Хорошая засада, – сказал убийца, – но посмотрим, насколько ты будешь умен, когда твои мозги будут разбрызганы по всему...

Он удивленно вскрикнул, когда Джоанна ткнула отброшенным бэтарангом его в спину. Развернувшись, он ударил ее наотмашь, и она растянулась на поверхности крыши. Удар выбил из неё дух, очки полетели в воздух, и она приземлилась лицом вниз, застонав от боли.

– Не очень умно, студентка, – бушевал Коготь. – Ты испытываешь свою судьбу.

Коготь отвлекся, и Бэтмен больше не занимал оборонительную позицию. Несмотря на треснувшую маску, он нанес удар, которым отогнал своего противника от Джоанны. Затем он метнулся между ней и её противником, в твёрдой решимости не позволить Когтю прикоснуться к ней ещё раз. Она и так уже через многое прошла.

– Почему ты не убежала? – спросил он.

– Я устала бегать, – ответила она. – Думаю, с тобой мне будет безопаснее.

Коготь фыркнул:

– Это ты так думаешь.

Потянувшись назад свободной рукой, он выдернул бэтаранг из спины.

– Оставь их, – крикнул Винсент с другого края крыши. – Я не могу привести в сознание пилота. Мне нужно, чтобы ты управлял вертолетом!

– Ты никуда не полетишь, Райт, – заявил Бэтмен. – Я вывел из строя двигатель.

Выражение огорчения, которое омрачило его лицо, было абсолютно бесценно. В любом случае, на основании показаний Джоанны Винсента обвинят в похищении, а также связи его с несколькими убийствами. Ему было интересно, какие ещё улики ждали его внутри здания.

В ночи завыли сирены.

– Ты это слышал? – взревел Винсент. – Увези меня отсюда. Это приказ!

– Я слышу вас, – кисло отозвался Коготь. Не сводя глаз с Бэтмена, он попятился к вертолёту. – В другой раз, Темный рыцарь. Похоже, ты сегодня легко отделался.

– Ты думаешь, я позволю тебе так легко уйти? – спросил Бэтмен. Его поднятые кулаки были сжаты и готовы к бою. – Подумай хорошенько.

– Как скажешь.

Без предупреждения Коготь швырнул окровавленный бэтаранг в стоящий вертолет. Лезвие пробило фюзеляж и рассекло его внутренний топливопровод. Из разрыва брызнул бензин и выплеснулся на крышу, где заструился по всей поверхности между Бэтменом и его противниками. Коготь царапнул мечом о крышу, чтобы выжечь искру, от которой текущее топливо вспыхнуло, как запал бомбы. Мгновенно струйка пламени устремилась к вертолету и его топливному баку. Пилот все еще лежал там же, где он упал.

– Думай быстрее! – сказал Коготь.

Мгновенно отреагировав, Бэтмен сорвал с себя плащ и воспользовался им, чтобы сбить пылающий поток прежде, чем он достигнет вертолета.

Как только он это сделал, Коготь схватил Райта и, перекинув его через плечо, перепрыгнул через край крыши. Металлические когти заскрежетали, громко ударившись о стену здания.

– Назад! – Крикнул Бэтмен Джоанне. Он накрыл горящее топливо огнеупорным плащом, пока не был уверен, что пожар полностью потушен. На всякий случай он снял с пояса баллон с огнезащитной пеной и опрыскал ею топливо.

Воздух наполнился запахом горючего.

Но куда делись Коготь и Винсент?

Уверенный, что вертолет не взорвется, Бэтмен подбежал к краю крыши и посмотрел на тротуар внизу.

Ни Совы, ни Когтя нигде не было видно, хотя глубокие выбоины на мостовой позволяли проследить путь, которым они проследовали в своём быстром бегстве на улицу.

«В другой раз», – сказал Коготь.

Бэтмен раздраженно рыкнул. Кажется, его последнее столкновение с Когтем придется отложить. Он находил утешение в том, что спас Джоанну от Суда. На эту ночь, пожалуй, побед хватит. Развернувшись, он пересек крышу, чтобы присоединиться к ней у выхода, где она укрылась от надвигающегося взрыва.

– С тобой все в порядке?

– Думаю, что да... пока. – Она поморщилась, ощупывая свой ушибленный нос. – Они ушли?

– Пока, – эхом отозвался он. – Джоанна Ли, я полагаю?

Она кивнула.

– Рад познакомиться, – сказал Бэтмен. – Нам нужно многое обсудить.

Глава 30

Макдугал-Лейн, Готэм, 1918 г.

– Летучие мыши, кошки, малиновки, совы...

Лидия что-то бормотала в бреду, скрючившись в кресле и что-то лихорадочно записывая в очередной дневник. Она заполняла страницу за страницей, так, как будто не поспевала за видениями, переполняющими её перегретый мозг. Глаза у нее были дикие, волосы спутаны, так что она больше напоминала сумасшедшую, чем натурщицу. Тарелка с едой оставалась нетронутой, как и многие предыдущие. Перси в смятении наблюдал за происходящим.

– Пожалуйста, дорогая, постарайся успокоиться, – взмолился он. – Ты меня пугаешь.

Несмотря на множество мрачных пророчеств, Перси еще не потерял Лидию в огне. Но это мало облегчало его вину, когда он смотрел, как её рассудок сгорает у него на глазах. Поначалу дневники, казалось, помогали ей, давали выход для видений, которые приходили все чаще и чаще, поглощая каждое мгновение её бодрствования.

Однако это оказалось лишь временным исцелением. Она почти не ела, не спала и не находила спасения от видений, даже если ей удавалось ненадолго вздремнуть беспокойным сном. Он попробовал давать ей успокоительное, просто чтобы дать ей немного отдохнуть, но она от этого только металась и беспокойно ворочалась, постоянно бормоча что-то, теперь уже совсем бессвязно.

– Темная ночь поднимается, хищные птицы, лига теней, лига справедливости...

В отчаянии он выхватил дневник из ее рук.

– Прекрати, Лидия, – потребовал он. – Так больше продолжаться не может. Ты должна отдохнуть.

– ...человек из стали, дочь демона, сделка с Иудой, загадай мне это...

Не обращая внимания на его мольбы, она упала со стула на пол и начала что-то писать на досках. Перси смотрел, как она стояла на коленях, как безумный обитатель Лечебницы «Аркхем», и это зрелище разбивало его сердце и дух. Не зная, что еще можно сделать, в поисках любого средства, которое могло бы помочь ему облегчить ее боль, он начал листать отобранный у неё дневник.

Как и в предыдущих томах, страницы были заполнены загадочным беспорядочным бредом, едва поддающимися расшифровке примечаниями и, хуже всего, бесчисленными эскизами и рисунками – каждый из которых, казалось, был ещё гротескнее и тревожнее, чем предыдущие. Уроды и монстры скакали по страницам. Грозное пугало с дымящимися трубами. Чешуйчатый огр, человекоподобная рептилия, грызущая человеческую кость. Женщина, соблазнительная, но зловещая, одетая только в виноградные лозы и шипы. Человек, чье лицо с одной стороны было покрыто ужасными шрамами. Крылатый демон. Глиняные големы...

И снова, и снова летучие мыши, совы и еще кое-что.

Женщина в огне, сгорающая заживо.

«Будущее Лидии?»

Он упал на пол и схватил ее за запястья.

– Посмотри на меня, Лидия! Ты должна бороться с этим. Обуздать свои видения!

На краткий миг его мольбы проникли сквозь бред.

Она подняла глаза от пола. Ее взгляд, проясняясь, устремился на него, словно теперь она действительно могла разглядеть его сквозь каскад пророчеств, сводящих её с ума.

– Я ничего не могу с собой поделать, Перси, – сказала она сухим надтреснутым голосом. – Я вижу слишком много будущего, гораздо больше, чем смогу выдержать. Тьма, ожидающая Готэм, захлестывает меня, заполняет собой мой разум. Мрачные дни, эпидемии и бедствия, кризис за кризисом...

Слезы текли из ее глаз.

– Для меня это слишком, Перси. Я не могу это вынести. – Она вцепилась в него. – Прекрати это, пожалуйста, умоляю тебя!

– Тише, дорогая. – Он отпустил ее запястья. – Все будет в порядке. Тебе просто нужно поспать.

– Поспать? – Ее взгляд снова стал размытым, она смотрела куда-то сквозь него, странное спокойствие овладело ею. – Да, теперь я понимаю, – мечтательно произнесла она. – Сон скоро придет. Ты ведь поможешь мне уснуть, правда, Перси? Заставишь будущее исчезнуть?

Он знал, что она имела в виду. То, что она предвидела. У него перехватило дыхание от напряжения, когда понял, что ему нужно сделать. Он вытащил шприц из кармана.

– Конечно, дорогая. Ты скоро отдохнешь. Я обещаю.

Глава 31

– Что я пропустила?

Бэтгёрл встретилась с ними в безопасном месте неподалеку от Часовой башни, где Бэтмен спрятал Джоанну.

Форма для борьбы с преступностью скрывала истинную личность Бэтгёрл за прочным темно-фиолетовым костюмом, накидкой и капюшоном, похожими по стилю на костюм Бэтмена. Золотая подкладка плаща, перчатки, сапоги и другие аксессуары придавали ей характерный вид, а из-под маски выбивались длинные рыжие волосы.

Бункер был одной из нескольких вспомогательных баз Бэтмена, размещённых по всему городу под прикрытием различных городских сооружений, финансируемых Фондом Уэйна. Конкретно этот находился в подвале магазина в восточной части города. Ему не хватало всех ресурсов Бэт-пещеры или даже Часовой башни, но он был достаточно снабжен компьютерами, средствами первой помощи, припасами, небольшим арсеналом оружия и другим необходимым снаряжением. Здесь Бэтмен воспользовался возможностью починить треснувшую маску и пополнить свой пояс.

– Расскажи моей коллеге, что ты узнала от Винсента Райта, пока тебя держали в плену, – сказал он Джоанне.

– Бэтгёрл? – Джоанна изумленно уставилась на женщину.

– Так меня называют. – Она подошла пожать Джоанне руку, затем остановилась, чтобы осмотреть повязку на её носу. – Ох. Похоже, тебе пришлось несладко.

Бэтмен обработал раны Джоанны после того, как они покинули крышу плазменного центра. Как оказалось, нос у нее на самом деле не был сломан, но нужно было наложить повязку. И очки носить пока тоже не стоило.

– Могло быть хуже. – Она посмотрела на Бэтмена. – Ты, наверное, не помнишь, но ты уже второй раз меня спасаешь.

– Я помню, – ответил он серьезно. – А теперь, пожалуйста, расскажи подробно, и повторяю, постарайся ничего не упустить.

– Верно. – Она села на кушетку и глубоко вздохнула, прежде чем начать кратко обрисовывать для Бэтгёрл свое пребывание в плену у Суда. Герои в масках внимательно слушали, пока она не закончила. – И вот она я перед вами, вся в синяках и ссадинах, но в пепел не превратилась.

– Второй Коготь, – произнесла Бэтгёрл, – и эликсир, который вызывает предвидение... Это что-то новенькое.

– Как бы невероятно это ни казалось, – ответил Бэтмен, – это вовсе не за гранью возможного. Очевидно, что Суд верит в этот эликсир, так что на данный момент мы тоже в него верим. – Он помолчал, позволяя присутствующим осмыслить услышанное. – Что же касается нового убийцы, то, похоже, им и впрямь мог быть старый Коготь, которого держали в состоянии анабиоза со времен Перси. Возможно, он был выведен из спячки из-за своего прошлого предыдущего опыта.

– Анабиоз? – Джоанна вытаращила глаза. – Такое на самом деле бывает?

– Да, именно, – ответил Бэтмен. – А это значит, что теперь у нас, по крайней мере, двое убийц, которые охотятся за тобой.

– О Господи, становится все лучше и лучше. – Джоанна закрыла лицо руками. – Лучше бы я никогда не копалась в прошлом Лидии. Деннис и профессор Морс были бы сейчас живы...

– Не вини себя, – сказал Бэтмен. – Совы отвечают за свои преступления, и больше никто. Ты просто хотела узнать побольше о своих собственных корнях.

Она подняла голову.

– Так ты знаешь?

– Что ты родственница Лидии Дойл? Да. – Он наклонился к ней, чтобы взглянуть поближе. Вблизи фамильное сходство было просто поразительным и ещё более очевидным. – Это и послужило главным мотивом для твоих исследований в этой области?

– Так и есть, – кивнула она. – Живя в Готэме, я начала замечать своё лицо по всему городу – на памятниках и зданиях, построенных задолго до моего рождения. В конце концов, я не смогла больше это игнорировать, поэтому немного покопалась и выяснила, что это давно забытая натурщица по имени Лидия Дойл, которая оказалась моей двоюродной бабушкой, о которой никто никогда не упоминал. – Джоанна горько усмехнулась. – Похоже, она была очень темной семейной тайной, по крайней мере, в те времена. Паршивая овца в семействе, которая сбежала в большой город, чтобы прожить свою жизнь в грехе и скандале. Все это было скрыто до тех пор, пока наконец-то мне не удалось вытянуть правду из бабушки по материнской линии.

Бэтмен мог в это поверить. У Уэйнов тоже были свои скелеты в шкафу. Интересно, знают ли Совы, что у Лидии остались живые родственники. Возможно, благодаря её отчуждению от семьи, они исчезли с радаров Суда.

– Лидия сменила фамилию?

– Да, чтобы не смущать своих более чопорных родственников, – ответила Джоанна. – При рождении ее звали Лидия Грэшем. Понятия не имею, откуда она взяла эту «Дойл».

– Так почему же твоя соседка не знала, что ты родственница Лидии? – спросила Бэтгёрл.

– Потому что я никогда не говорила ей об этом. – Джоанна пожала плечами. – Что сказать? Я приберегала это для своей диссертации.

«Тайна на тайне», – подумал Бэтмен.

– Итак, все это началось, когда ты узнала правду о своей связи с Лидией.

– Более или менее, – ответила Джоанна, – но это еще не все, что я узнала. После того, как Лидия исчезла, а Билли Дрейпер признался в её убийстве, полиция упаковала ее личные вещи и отправила их её ближайшим родственникам – они все еще были спрятаны у моей бабушки на чердаке, где пролежали забытыми почти столетие. – Грустная улыбка тронула губы Джоанны. – Не могу передать, как я был взволнована, когда нашла коробку, погребенную под всяким старьем и паутиной.

Глаза Бэтгёрл загорелись.

– А что было в коробке?

– В основном сувениры и памятные вещи. Старые афиши, альбом для вырезок с газетными заметками, где упоминался Перси, планкарта ярмарочных площадей Готэма 1918 года, старый зонтик, несколько слегка фривольных открыток, для которых она позировала в свое время, и потрепанный старый плюшевый медведь, который буквально трещал по швам. Там же я нашла письма.

– Письма? – переспросил Бэтмен.

– Любовные письма Перси к Лидии, которые всё это время были спрятаны в плюшевом медведе. Честно говоря, я их нашла только потому, что у игрушки отваливались лапы, и я случайно увидела письма, аккуратно перевязанные шелковой лентой. – Джоанна вздохнула. – Наверное, она не смогла с ними расстаться.

– А в письмах было что-нибудь полезное? – спросила Бэтгёрл.

– Подтверждение того, что у Перси и Лидии был тайный роман, – ответила Джоанна, – и растущая паранойя Перси. Он всё чаще настаивал на том, чтобы Лидия соблюдала все меры предосторожности и прятала письма.

– Она, очевидно, послушалась его, – заметил Бэтмен, – так как Совы не нашли и не уничтожили письма после её исчезновения. Коготь, должно быть, видел этого медведя, но рассматривал его как безобидную игрушку. Это единственная причина, почему он мог оказаться в руках твоей семьи. Его оставили с другими личными вещами Лидии.

– Большая ошибка, – сказала Бэтгёрл. – А что стало с письмами?

– Понятия не имею, – ответила Джоанна. – Насколько я знаю, они все еще там же, в моей квартире. У меня не хватило духу вернуться назад за ними с тех пор, как я впервые увидела Когтя. – Она описала счастливый случай, который позволил ей сбежать в первый раз.

– Сомневаюсь, что они все еще там, – сказал Бэтмен. – Скорее всего, Коготь забрал все ценное из твоей квартиры, точно так же как он удалил все следы твоей работы в кабинете у профессора Морса и из домика на берегу озера... кроме флешки, которую ты спрятала в поленнице.

– Ты её нашел? – спросила она.

Он кивнул:

– Мы пытались реконструировать твою работу, и можем воспользоваться твоей помощью.

Картинка почти сложилась. Их цели были ясны и прозрачны. Совы и так причинили достаточно вреда в прошлом и настоящем, и будь они прокляты, если возьмут власть над всем миром и будущим.

– Конечно, – ответила Джоанна. – Можешь на меня рассчитывать.

– Мы можем предположить, что Винсент прав и что Перси спрятал формулу совершенного эликсира. Даже без твоей помощи Винсент будет продолжать его искать, и мы должны опередить его. Теперь наша задача – следовать подсказкам Перси и найти формулу до того, как это сделают Совы.

– А как насчет катастрофической «Преисподней», о которой говорил Перси? – спросила Бэтгёрл.

– Это недостающая часть головоломки, и мы не можем допустить, чтобы это отвлекало нас, – сказал Бэтмен. – Сейчас мы сосредоточимся на существенных моментах. Как только мы узнаем, с чем столкнулись, мы найдем способ остановить это.

– Но разве это возможно? – спросила Джоанна. – Так много из их предсказаний уже сбылось. Если будущее можно предвидеть, как мы можем повлиять на него?

– Я отказываюсь признать, что будущее не изменить, – ответил Темный рыцарь угрюмо. – Эликсир Перси может показать часть возможного будущего, может быть, даже самого вероятного будущего, но я убежден, что мы сами отвечаем за свою судьбу.

– И Совы с этим согласны, – продолжал он. – Если будущее неизменно, тогда зачем идти на такие жертвы, чтобы получить эликсир? Никто не знает, какую силу они смогут получить и какой урон нанести, вооружившись таким знанием.

– Мы должны заполучить его первыми.

Глава 32

Харбор-Хаус, Готэм, 1918 г.

– Значит, девушка умерла?

– К сожалению, да, Председатель.

Встреча в Харбор-Хаусе была частной. Присутствовали только Перси, Маргарет, Председатель и Коготь.

Как и прежде, Перси и Маргарет воздержались от того, чтобы надеть церемониальные маски, так что только Председатель и убийца скрывали свои лица. Свет свечей освещал потайную комнату в пыльной башенке, освещенной высоко расположенными окнами.

– Явление самовозгорания проявилось со значительной задержкой у этого подопытного объекта, – доложил Перси, скрывая свое горе за фасадом отвлечённого научного интереса, – но, увы, конечный результат был тот же.

– Понятно, – прохрипел Председатель. Он взглянул на Когтя, который стоял по стойке смирно рядом с ним. – Фредерик?

– Я осмотрел останки, Председатель. Девушка действительно сгорела.

По правде говоря, Лидия умерла безболезненно от укола. Тщательно готовя тело в своей лаборатории, Перси поджег его посмертно.

Он рассчитывал на то, что Коготь – убийца, а не ученый. Сомнительно, чтобы у этого человека хватило опыта, чтобы понять, что произошло на самом деле.

– А где сейчас её останки? – спросил Председатель. – Вы избавились от них должным образом?

– Пока нет, – ответил Перси. – С вашего позволения, я бы сохранил останки для дальнейшего изучения, чтобы лучше понять воздействие формулы на ткани.

– Очень хорошо, – сказал Председатель. – А что с ее... исчезновением? Об этом вы также позаботились?

– Мы справимся с этим должным образом, – заверила его Маргарет. – Уже выбран подходящий козел отпущения. Не будет и намека на участие Суда.

– Смотрите, чтобы было именно так. – Председатель направил свой старческий взор на Перси. – Я буду говорить откровенно, Райт. Эта новость огорчает более всего. Мне кажется, я достаточно ясно дал понять, насколько желательно для Суда обладать совершенной версией вашего эликсира.

– Но... – начал было Перси.

– Да, конечно, Председатель, – сказала Маргарет, – но позвольте мне... заметить, что есть и хорошие новости. Фатальная реакция задержалась на несколько дней, а не началась сразу же, как было до этого. Сам этот факт говорит о том, что Перси находится на пути к устранению этого нежелательного побочного эффекта. Ты согласен, муж мой?

Перси был удивлен, услышав, что Маргарет говорит от его имени.

Он мог только предположить, что она пыталась защитить свое собственное положение перед Судом.

– Именно так, – согласился он. – Как вы уже имели возможность напомнить мне, наука – это вопрос проб и ошибок. Мы можем утешиться этим, зная, что жертва этой бедной женщины, возможно, привела нас на шаг ближе к успеху.

Председатель громко хмыкнул. Казалось, он не был склонен к слащавой сентиментальности по поводу трагической судьбы Лидии.

– Лучше раньше, чем позже, Райт, – проворчал он. – Беритесь за дело. Суд Сов требует вашего эликсира.

Перси кивнул.

– Понятно, Председатель.

Старик тяжело опирался на трость из полированного дерева. Он ушел вместе с Когтем, оставив Перси и Маргарет одних в башне.

– Полагаю, я должен поблагодарить тебя, – неохотно сказал он, – за то, что ты приняла мою сторону.

– Не обольщайся, Перси, я сделала это ради себя.

Она посмотрела на него с ледяным высокомерием.

– Любая неудача или обман с твоей стороны плохо отразится и на мне. Я просто действовала так, как будет лучше в интересах нашей семьи. – Ее холодные глаза подозрительно сузились. – Она действительно умерла так, как ты и сказал?

– Да, – честно ответил он. – Мой эликсир уничтожил ее.

– Прекрасное избавление. – Ее губы презрительно скривились. – Я верю, что ты понимаешь, Перси, что единственная причина, по которой ты до сих пор жив, – несмотря на то, что ты допустил прискорбную неосторожность, – это то, что Суд все еще надеется, что рано или поздно ты усовершенствуешь свой эликсир. Никогда не забывай об этом.

– Тебе не стоит беспокоиться на этот счет, Маргарет, – ответил он. – Я не смогу забыть об этом, даже если бы попытался.

Некоторые вещи никогда не забыть.

И не простить.

Глава 33

Писем нигде не было видно.

Короткая одиночная вылазка в квартиру Джоанны, которая сейчас пустовала, пока Клэр оставалась в Метрополисе, подтвердила, что давно считавшиеся пропавшими письма Перси к Лидии были украдены. И все же ущерб, скорее всего, будет минимальным. Некоторые документы были отсканированы и хранились на флешке из хижины. Остальные данные остались прежними, лишь одного Суд не смог заполучить.

У Суда были письма, но у Бэтмена была Джоанна.

– Итак, Совы испытали версию эликсира Перси на Лидии, которая исчезла примерно в то же время, – сказал Бэтмен, просматривая дело вместе с Бэтгёрл и Джоанной, вернувшимися во вспомогательный бункер. – Обвинение повесили на Билли Дрейпера, но его ничего не связывало с Судом. Видимо, он был просто козлом отпущения, который взял на себя вину за ее исчезновение.

– Перси знал правду и никогда не мог забыть ее, – продолжал он. – Он также считал своим долгом скрывать образы видений Лидии, в то время как она откровенно намекала на «Преисподнюю», ожидающую город.

– Может быть, это были вспышки Жгучей болезни? – спросила Джоанна, беспокойно расхаживая по комнате. – Возможно, Лидия предвидела тот факт, что Суд продолжит эксперименты Перси. Это уж точно квалифицируется как серийное убийство.

Настроение Бэтмена омрачилось, когда он вспомнил четыре обугленных тела, за что и были ответственны Совы.

– И это наверняка будет продолжаться, – добавила Бэтгёрл. – Винсент думает, что Перси каким-то образом спрятал формулу, и он не собирается останавливаться, пока не найдёт её. – Она взглянула на Джоанну, одетую в запасную пару джинсов и в очках, которые Бэтмен раздобыл во время своего визита в ее квартиру.

Душ и смена одежды сделали ее менее похожей на бездомную беглянку.

– Он думает, что твои исследования приведут его к формуле.

– Это просто безумие, – сказала Джоанна. – Я никогда даже не слышала об этом «эликсире», пока Винсент не рассказал мне о нем. Перси никогда не упоминал его в своих письмах, и я никогда не видела связи между письмами Лидии, её исчезновением и Жгучей болезнью. Я нахожусь в таком же неведении, как и все остальные.

– Тем не менее, – сказал Бэтмен, – Винсент думает, что у тебя есть что-то, что ему нужно, и это дает нам преимущество. Может быть, есть какая-то закономерность в посмертной дани памяти Лидии, а также в предупреждениях Перси, которые прокрались в них. Они, кажется, доказывают, что эликсир сработал, по крайней мере, в какой-то степени, но они не говорят нам, где скрыта окончательная формула – если она вообще существует.

– Ты думаешь, есть шанс, что все это мистификация? – спросила Бэтгёрл.

– Мы не можем сказать наверняка, – признался он, – но учитывая обстоятельства и угрозу, которую представляет эликсир, мы не можем рисковать. И несмотря ни на что, эксперименты со Жгучей болезнью должны быть прекращены.

Он перешёл к рабочей станции, которая могла похвастаться скромным набором экранов, и Бэтгёрл последовала его примеру. Джоанна стояла прямо за ними. Она продолжала нервничать, посматривая на двери, как будто она ожидала, что один или оба Когтя ворвутся в их безопасное убежище.

– Я могу помочь с поисками, – предложила она. – Я знаю больше, чем кто-либо о фигурах, которые Перси ваял после исчезновения Лидии. – Она горько рассмеялась. – Так мне и надо, наверное. Любопытство кошку сгубило.

«Селина, может с этим не согласиться», – подумал Бэтмен.

– Покажи нам скульптуры, о которых мы уже знаем.

– Сейчас будет сделано, – сказала Бэтгёрл.

Она скачала файлы с выделенного сервера на Сторожевой Башне. Эскизы ставших уже привычными памятников, музейные предметы и архитектурные украшения были разбросаны по всему экрану, как игральные карты, сданные из колоды. В отдельном файле ждали своей очереди ссылки на 3-D объекты, ранее сканированные их беспилотниками. Она взглянула на Джоанну.

– Все эти фигуры были сделаны после исчезновения Лидии, верно?

– Совершенно верно, – уверенно сказала Джоанна. – Он ваял её дюжинами и в прежние времена, но скрытые пророчества не появлялись до тех пор, пока её предположительно не убил Билли Дрейпер.

– Который потом сжег её тело, – сказал Бэтмен. – Якобы. Ты можешь помочь нам расставить эти фигуры в порядке их создания или установки?

Она усмехнулась, на этот раз не так горько, как раньше.

– После всех этих долгих лет, когда я часами корпела над своей диссертацией? Я могу делать это и с закрытыми глазами.

Она протиснулась мимо Бэтгёрл, чтобы добраться до клавиатуры. Верная своему слову, она быстро расставила миниатюры в хронологическом порядке. Бэтмен откинулся назад, чтобы рассмотреть их в целом. Ему потребовалось всего мгновение, чтобы найти закономерность.

– Скрытые предупреждения, – заметил он. – Они расставлены в том же хронологическом порядке, что и события, которые предсказывают: убийство Марты Уэйн в Преступном переулке, увечье Харви Дента в здании суда Готэма, отравление Джокером воды в заливе, первое нападение Ядовитого Плюща на Ботанический сад, появление Пугала... здесь все в последовательности. Каждая фигура в своё время, согласно предвидению на столетие вперед.

Джоанна уставилась на экран.

– Я никогда раньше этого не понимала.

– Ты не так хорошо знакома с криминальной историей Готэма, – заметил Бэтмен. – Считай, что тебе повезло.

– Не так уж и повезло, – ответила она, слегка ощетинившись.

Бэтмен вспомнил трагическую гибель ее родителей.

– Ты совершенно права, – сказал он. – Прошу прощения. Я просто имел в виду, что тебе простительно не знать наизусть послужной список Джокера.

– Я поняла, – сказала она, и она опустила глаза. – Прости. Просто я немного на взводе, знаешь ли.

– После того, что тебе пришлось пережить, любой бы испугался, – ответил Бэтмен.

Это дело тоже заставляло его нервничать. Так на него влиял Суд Сов.

– Извините, что прерываю, но я не вижу никакого предупреждения о «Преисподней», или даже Жгучей болезни, – сказала Бэтгёрл, сканируя переставленные миниатюры. – Если каждая статуя указывает на то, что впереди, и большинство этих пророчеств уже сбылось, может быть, стоит сразу перейти к самой последней статуе? – Она нажала на кнопку, наведя курсор на последнее изображение, увеличивая его.

Здесь была изображена бронзовая дверь мавзолея, в которой находилась женская фигура в натуральную величину, одетая в траур. Она была обращена к зрителю обнаженными спиной и плечами, и стояла, отвернувшись к двери, опустив лицо. Бэтмен узнал эту позу по наброску в рамке в кабинете Винсента Райта.

– Чей это склеп? – спросил он, подозревая, что уже знает ответ.

– Перси, – подтвердила Джоанна. – Его завещание предусматривало, что он будет похоронен за этой дверью, невзирая ни на какие возражения со стороны родных.

– Не могу себе представить, чтобы миссис Райт была в восторге от этого решения.

– Даже если лицо Лидии тактично скрыто, – сказала Бэтгёрл. – Досадно, что покойная любовница твоего мужа будет вечно позировать у двери к месту его упокоения.

– Может быть, так оно и было задумано, – предположил Бэтмен. – Это и есть то самое последнее изображение Лидии?

– Насколько мне известно, да, – ответила Джоанна. – Могут быть и другие, но я ничего не нашла. Он умер очень скоропостижно от естественных причин.

У Бэтмена были свои подозрения относительно обстоятельств кончины Перси.

Алан Уэйн умер от «несчастного случая».

– Так вот чем закончилась карьера Перси и его одержимость Лидией, – сказала Бэтгёрл. – Может быть, он так и не решился увековечить своё последнее пророчество? Если он умер внезапно, то, возможно, так и не записал формулу и не спрятал там, где намеревался.

– «Моя муза – муза огня». – Бэтмен потёр подбородок. – «Вечный ад, который пожирает мою душу, когда-нибудь поглотит весь Готэм».

Перси сказал это после того, как Лидия умерла. Как будто он был уверен, что это произойдет. Как далеко в будущее смотрел Перси в своих предсказаниях? Он был человеком науки, художником, который брал куски глины и придавал им форму, содержание, идею. Как он мог оставить свою величайшую работу, свой шедевр – на волю случая?

Он не мог.

– Мы смотрим не с той стороны, – сказал Бэтмен. – Что если ответы, которые мы ищем, можно найти, оглядываясь назад через время, когда началась эта головоломка? – Он отвел взгляд назад к началу последовательности. – Какую первую скульптуру Перси выполнил после исчезновения Лидии?

Джоанне даже не нужно было смотреть на экран.

– Статуя «Мудрость» в университете Готэма.

Бэтмен нашел изображение и увеличил его. Фигура в мантии была изображена сидящей на троне. Позади нее широкие каменные ступени вели наверх к парадному входу в Главное здание университета. Тиара венчала высокий бронзовый лоб богини. Левой рукой она поднимала скипетр вверх, в то время как правой призывала учеников на поиски знания. Ее лицо было вылеплено с лица Лидии, что означало, что она выглядела как Джоанна.

«Университет», – подумал Бэтмен. Он вспомнил выжженное место, оставшееся в кабинете профессора Морса. Казалось странным, что подсказки привели их туда.

– Что за скрытое послание в этой статуе?

– В том-то и дело, – ответила Джоанна. – Я его еще не нашла. Я занималась расследованием, когда Коготь впервые пришел за мной. – Она всмотрелась в изображение. – Может быть, что-то связанное с короной, или... скипетром?

– Бэтгёрл? – спросил он.

– Понятия не имею. – Она всплеснула руками. – Прости, что разочаровала тебя, но и меня не осенило. Если Перси спрятал здесь предупреждение, то он был в этот раз гораздо хитрее... и очень постарался его скрыть.

– Что делает эту статую еще интереснее. – Бэтмен наклонился в своем кресле. Чутье подсказывало ему, что они приближаются к разгадке. – Может быть, это поможет. – Он открыл прилагаемое сканированное изображение, и в воздухе над соседней консолью появилось трехмерное голографическое изображение статуи “Мудрость”, которую Бэтмен, судя по всему, снимал на месте ее расположения. Каждая деталь была запечатлена с поразительной точностью.

Джоанна разинула рот.

– Ого, – сказала она. – Я думала, что такое только в кино бывает.

– Может быть, я поделюсь с тобой материалом, когда все закончится, – усмехнулся Бэтмен. Все трое собрались вокруг светящейся модели, чтобы изучить её со всех сторон. Невесомым изображением, конечно, было легче манипулировать, чем массивным оригиналом. Бэтмен смог вращать изображение во все стороны, увеличивая и выделяя отдельные области одну за другой. Отдельная панель управления позволяла ему управлять освещением, так что он мог увеличить или уменьшить контраст и тени, определяющие плоскости и края на статуе. Как будто он мог рассмотреть статую с нескольких различных точек обзора.

«Должно быть, Кларк [Имеется в виду партнер Бэтмена по Лиге Справедливости – Кларк Кент, Супермен]видит всё так каждый день».

В увеличенном формате ничего необычного не было, поэтому он обратил внимание на менее заметные части статуи. Кроме тиары, скипетра или трона – они слишком бросались в глаза. Его взгляд блуждал по контурам и трещинам скульптуры, как будто это было место преступления, и искал что-нибудь: что угодно, что, казалось, было не на месте или не поддавалось объяснению. Что-то, что не сходилось...

– Вот, – сказал он через несколько минут. – Что это такое?

В развевающихся складках одежды статуи «Мудрости», с одной стороны ее обтянутой левой ноги, было спрятано нечто, вылепленное глубоко в темной нише. Бэтмен выделил углубление, а затем удалил остальную часть ЗD-модели с помощью одного нажатия клавиши. Над проектором остался в воздухе один объект.

Сова.

– Ух ты, – отозвалась Джоанна. – Я восхищалась этой статуей миллион раз, смотрела на неё со всех сторон и никогда раньше не замечала этого.

– Наверное, потому, что этого не должно быть видно, – сказала Бэтгёрл, – если только ты действительно не ищешь его.

– Может быть, признание? – предположила Джоанна. – Или обвинение?

– Возможно. – Бэтгёрл изучала голограмму хищника, который напоминал обыкновенную сипуху с бусинками непрозрачных глаз, длинным клювом и пустым, потусторонним взглядом. – Опять же, совы – символы мудрости, связанные как с Афиной, так и с Минервой, поэтому мы не можем быть в этом уверены.

– Нет, – прорычал Бэтмен. – Это сова. Их Сова.

Сова, спрятанная в складках статуи, была миниатюрной копией огромной мраморной фигуры в самом центре подземного лабиринта Суда. Сова, молча наблюдавшая за его испытанием, которое почти сломило его. Сова, которая все еще преследовала его в кошмарах.

«Я должен был догадаться, – подумал он, – что она приведет туда».

– Лабиринт, – сказал Бэтмен. – Великая Сова из Лабиринта. Это самая первая подсказка, которую Перси оставил для будущих поколений, указывающая на их подземное гнездо. Готов поспорить, что если и есть ответы, то они ждут именно там – по крайней мере, последние лет сто.

Джоанна бросила на него озадаченный взгляд, но Бэтгёрл выглядела ошеломленной. Она поняла, что это значит. Чтобы не дать Совам найти формулу, Бэтмену придется вернуться туда, где он хотел бы оказаться в последнюю очередь.

Глава 34

Отель «Готэм Тауэрс», Готэм, 1918 г.

– Билли Дрейпер, Суд Сов требует от тебя повиновения.

«Что?» Билли очнулся от тяжёлого, пропитанного виски сна, и обнаружил, что у его кровати в номере в пентхаусе отеля «Готэм Тауэрс» стоит зловещая фигура, одетая в чёрное. Несмотря на похмелье, он сразу же встрепенулся при виде незваного гостя в капюшоне, смотревшего на него сквозь тёмные очки в металлической оправе, которые делали его лицо абсолютно непроницаемым.

– Кто ты? Как ты сюда попал?

Он открыл было рот, чтобы позвать на помощь, но вдруг почувствовал острие меча у горла.

– Говори потише, – посоветовал незваный гость. – Так для тебя будет лучше.

Билли судорожно сглотнул, боясь даже кивнуть с приставленным к горлу клинком.

– У меня есть деньги, – прохрипел он. – У моей семьи есть деньги.

Незваный гость покачал головой.

– Я здесь не из-за твоих денег, Билли.

– Тогда чего же ты хочешь? – спросил он, балансируя на грани нервного срыва и истерики. – Кто ты такой?

– Страшись! Из тайного гранитного гнезда, – продекламировал мужчина, – Суд Сов следит за Готэмом всегда...

На Билли снизошло осознание. Глаза его вылезли из орбит, когда он опознал фигуру, стоящую у его кровати.

– Коготь.

– Хорошо, – сказало страшилище. – Детские стишки ты знаешь.

Меч, приставленный к горлу Билли, стал еще страшнее. Он изо всех сил старался не обмочить постель.

– Ты... ты здесь ч-чтобы забрать мою г-голову?

– Нет, если будешь делать то, что тебе говорят, Билли.

Билли ухватился за этот клочок надежды.

– А что ты от меня хочешь?

– Сейчас ты встанешь и оденешься. А следом пойдёшь в полицейский участок и признаешься в убийстве Лидии Дойл.

– Ну как же? – Он не мог поверить своим ушам. – Я этого не делал... никогда бы не сделал...

– Тем не менее, именно это ты и сделаешь. – При этих словах Коготь легонько нажал на лезвие, почти разрезав кожу. Билли старался изо всех сил понять, что происходит. Он был поражён требовательным приказом Когтя.

– Погодите, – сказал он. – С Лидией что-то случилось?

– Не задавай вопросов, – прорычал в ответ человек.

Билли ничего не понял. Самосохранение одержало верх над горем. Он пообещал себе, что будет оплакивать Лидию позже.

– Это не я. – Мысли Билли лихорадочно заметались. – Должно быть, это был Перси Райт, этот развратный старый ублюдок. Он развратил Лидию. В любом случае, если с ней что-то случилось, он именно тот, кто тебе нужен!

– Подумай об этом, Билли, – сказал человек в маске. – Подумай о репутации Лидии. Хочешь, чтобы правда о ней стала достоянием общественности, чтобы ее имя полоскали на всех первых полосах газет?

Билли съежился от этой мысли. Вот почему он отнёс письма Райта его жене, а не отдал их прессе. У него не было никакого желания опозорить Лидию. Он просто хотел избавиться от этого извращенца Райта. Лидия была создана для него, в этом он был уверен.

– Нет, конечно, но...

– Хочешь, чтобы её запомнили как любовницу Райта, или как невинную жертву, погибшую не по своей вине? – Коготь слегка ослабил давление меча. – Лидия нуждается в тебе, Билли. Она рассчитывает на то, что ты не позволишь извалять её имя в грязи. Ты ведь любил Лидию, правда, Билли?

– Да, – ответил он. – Больше всего на свете.

– Это твой шанс стать её героем, Билли. Сделай это ради Лидии.

Билли заколебался. Он понял, что говорит Коготь. До него дошла идея о спасении репутации Лидии после того, как Перси Райт осквернил её. Он действительно станет героем, мучеником за любовь. Это было бы последней жертвой...

– Нет, – закричал он. – Я не могу! Я ведь пойду на электрический стул! – Его охватила новая волна паники, и он сдерживал желание ринуться к двери. «Мне до неё никогда не добежать, – в отчаянии подумал он. – Коготь голову мне снесёт».

– Ты не можешь просить меня об этом, – захныкал он, и слезы потекли по его щекам. – Пожалуйста...

– Это хорошо, – сказал человек в маске. – Раскаяние сделает твою историю куда более правдоподобной. И все же, возможно, тебе потребуется еще один стимул. Такой, который гарантирует, что ты не предашь меня в последнюю минуту. – Коготь вытащил из сумки какой-то предмет, клочок ткани. Он поднял его, и Билли сразу же узнал в нем знакомую женскую блузку. Блузка его матери. Она только вчера её надевала.

«Боже мой...»

– Если твоя собственная голова тебя не волнует, то как насчет матери? – спросил Коготь, и в его голосе появились новые нотки. – Она сейчас живет в большом доме в окрестностях Бладхэвена, ведь так?

– Мама?

– И твоя сестра, – продолжал мужчина. – Она вышла замуж за того прекрасного парня, юриста, кажется. У них замечательная дочь Роза...

– Нет, пожалуйста, не надо! – Он громко всхлипнул. – Будь по-твоему! Я сделаю это. Сделаю, как ты говоришь.

– Для Лидии? – подсказал Коготь.

– Да, Да!

– Очень хорошо, Билли. Теперь ты ведешь себя разумно. – Коготь вытащил меч, но держал его у пояса. – А теперь вставай и оденься. Я скажу тебе, что именно нужно говорить...

Глава 35

Великая Сова возвышалась над ними.

Гигантская статуя из белого мрамора высотой не менее пятидесяти футов располагалась в пустынном зале в самом сердце подземного лабиринта. Её огромные сложенные крылья были размером с парус, а ноги стояли огромными каменными столбами.

Сова взгромоздилась на пьедестал, изваянный в виде большого валуна, поднимающегося из кольцеобразного фонтана. Высокая стена, сделанная из более грубого, менее дорогого мрамора – слишком грубого для обтёсывания вручную, скрывала нишу и имела узкие зазоры, через которые можно было обозревать остальную часть огромного подземного лабиринта, где Суд Сов мучил заключенных на протяжении многих поколений.

Судя по всему, Лабиринт был заброшен навсегда с тех пор, как Бэтмен сбежал оттуда несколько месяцев назад. Так как его расположение оказалось раскрытым, это место больше не было безопасным для его прежних обитателей. Времена, когда они могли заманивать своих врагов в ловушку, чтобы неделями садистски наблюдать, как умирают голодающие узники, ушли в прошлое.

«Так и должно быть», – подумал Бэтмен.

Расположенные в нужных местах световые палочки освещали помещение. Они с Бэтгёрл и Джоанной добрались до Лабиринта тем же путем, каким он сбежал оттуда – через зияющую дыру в полу, которая вела вниз в грязную канализацию. Изменив его маршрут побега, они забрались с помощью крюка в камеру. Зловоние, исходящее от канализации, поднималось вверх через проломленный пол.

– Фу, – сказала Джоанна, наморщив нос. Она была одета по-походному, в рабочую куртку, джинсы, рабочие перчатки и резиновые сапоги. – Только начала чувствовать себя чистой.

Бэтмен посмотрел на возвышающуюся белую птицу. Когда в последний раз он видел её, сверкающая вода водопадом лилась из птичьего клюва, с плеском стекала со скалистого насеста в фонтан, соблазняя страдающих от жажды заключенных. Вопреки здравому смыслу он поддался этому искушению и напился из фонтана. Та прозрачная дразнящая жидкость была пропитана мощным галлюциногеном, и это сделало его испытание в Лабиринте еще более кошмарным.

Тщательно осмотревшись, он отыскал проходы наверху каменной стены, куда стекались члены Суда, чтобы стать свидетелями его страданий. Ослепляющие белые огни выставили его на всеобщее обозрение и одновременно лишили какой-либо тени, в которой можно было бы спрятаться. У него был наркотический бред, отчего совы в масках казались ему монстрами – фантастическими полуптицами, которые обладали клювами, перьями и когтями и пронзительно ухали в ожидании его смерти. Они жаждали поглотить его, как совы в природе поедают летучих мышей и кости.

– Ты в порядке? – тихо спросила Бэтгёрл.

Она подошла к нему поближе, но тактично воздержалась от того, чтобы успокоить, положив руку ему на плечо. Барбара настояла на том, чтобы присоединиться к ним, и он подозревал, что её участие в этой экспедиции во многом объясняется тем, что она не хотела, чтобы он столкнулся с этими воспоминаниями в одиночку. Он оценил по достоинству её сочувствие, даже если не хотел признавать, насколько мучительны были эти воспоминания.

Лишенный пояса, веревок и оружия, он не имел ни малейшего шанса выжить и нанести им ответный удар. Ему оставалось только погибнуть в Лабиринте так же, как это случилось с его прапрадедом – пока Коготь не избавил Алана Уэйна от его страданий.

– Я в порядке, – ответил Бэтмен.

Сделав глубокий вдох, он отогнал воспоминания, вернув их туда, где им было самое место, в прошлое, и осмотрел Лабиринт. Этот зал знавал и лучшие дни. Рядом с зияющей дырой, пробитой им в яростной схватке с Когтем, пол был завален разбросанными обломками как после взрыва. О силе, с которой они швыряли друг друга в каменные стены и пол, говорили многочисленные трещины и вмятины. На остатках пола все еще виднелись высохшие коричневые пятна крови, они выглядели как тени без источника света. Фонтан больше не работал, так что вода, оставшаяся в бассейне, была стоячей и грязной, покрытой зеленоватой пеной.

Не было ни малейшего желания сделать из него глоток.

Бэтмен огляделся по сторонам. Алан Уэйн умер здесь, в страхе и отчаянных мучениях. Было приятно видеть это место в руинах.

«Пусть сгниет».

– Ты уверен? – мягко настаивала Бэтгёрл.

– Да, – ответил он ей. – Давай продолжим.

Тем временем Джоанна обошла кругом огромную мраморную сову, изучая ее со всех сторон. На её лице появилось изумленное выражение.

– Да, да, – сказала она, обращаясь скорее к самой себе, чем к своим компаньонам, – здесь определенно можно видеть стиль и технику Перси. Пьедестал в виде скалы, в частности, напоминает его «Андромеду» и «Мучимого Прометея». Техника, в которой выполнены перья, если уж на то пошло, перекликается с перьями пожирающего Орла в «Прометее». – Она отступила назад, чтобы окинуть взглядом всю эту громадную фигуру. – Она должна быть в музее, а не погребена под Готэмом.

– Это мы еще посмотрим, – сказал Бэтмен. В отличие от Джоанны, он не видел в ней великолепного произведения искусства. Он видел памятник поколениям страха, жестокости и ужаса. Но опять же, как бы ему самому не хотелось это отрицать, сова была частью истории Готэма. Возможно её надо вытащить на свет.

– Суд Сов возник несколькими поколениями раньше времен Перси, – заметил он, – его появление относится к колониальной эпохе. Я подозреваю, что это не первая такая статуя, и скорее всего, она была заменена или отреставрирована во времена Перси. Вполне вероятно, что Суд воспользовался тем, что в их рядах был знаменитый скульптор.

– Нигде нет никаких следов Лидии, – заметила Бэтгёрл, – хотя я полагаю, что Перси должен был бы сильно стараться, чтобы увековечить память своей возлюбленной – без обид, Джоанна, – в самом сердце тайных подземелий Суда.

– И опять же, – сказал Бэтмен, – мы нашли хитро спрятанную сову в последней статуе. Я бы не упустил случая спрятать среди сов Лидию, особенно если он обвинял их в её смерти.

Перешагнув через край фонтана, он пробрался сквозь грязную воду, чтобы поближе взглянуть на огромную скульптуру, ища тенистые расселины и расщелины, которые могли бы скрыть еще один ключ столетней давности. При необходимости он мог бы послать беспилотник для проведения еще одного 3D-сканирования для анализа в бункере или Бэт-пещере, но надеялся избежать этого.

«Я не вернусь сюда, если этого можно избежать».

Он вспомнил резкий белый свет, который тогда падал на него сверху. Яркий свет исходил от мощных ламп, расположенных высоко над камерой. Совы тоже смотрели на него сверху вниз со своих высоких насестов на стенах. Таким образом, если Перси что-то и хотел спрятать, он бы позаботился, чтобы это не заметили сверху. Углубившись в горькие воспоминания о своем плене, Бэтмен представил себе, как свет льется вниз, освещая тончайшие детали скульптурной поверхности фигуры, создавая контрастные тени...

Где?

Взобравшись на грубо обтесанный пьедестал, он прищурился, глядя в темное пространство под сложенными крыльями совы позади её толстых, тяжелых ног. Он зажег еще одну световую палочку, чтобы рассеять эту тень – и обнаружил, что на него смотрит Лидия Дойл.

– Она здесь.

Маленький портрет был спрятан за правой ногой большой совы. Как и крохотная сова, спрятанная среди одеяний скульптуры «Мудрость», портрет был помещен туда, где его не видел никто, кроме тех, кто стал бы искать специально. Перси хорошо ее спрятал, прямо на глазах у всего Суда. Ее божественные черты были воспроизведены в барельефе. Ее глаза закрылись в покое, на губах была та же печальная улыбка, которую Бэтмен так хорошо знал.

– Где же она? – взволнованно спросила Джоанна. – Дай мне посмотреть!

Не обращая внимания на грязь, она прошла через фонтан, шумно расплескивая воду, чтобы присоединиться к Бэтмену, который помог ей взобраться на искусственный валун. Он отступил в сторону, давая ей возможность получше рассмотреть. Она протиснулась между оперенными лапами совы, чтобы добраться до только что обнаруженного портрета, держа поднятую вверх световую палочку так, чтобы свет падал на него.

– О Боже, это точно она. – Джоанна широко распахнула глаза за стеклами очков. – Даже в ходе всех моих исследований я никогда не мечтала найти что-то подобное. – Она уставилась на скрытую дань Перси памяти своей потерянной любви, которую он, должно быть, вырезал прежде, чем изваял статую в университете, вскоре после исчезновения Лидии. – Это так удивительно...

Она протянула руку, чтобы прикоснуться к портрету, словно желая убедиться, что ей не просто мерещится всякое. Ее вытянутые пальцы коснулись полированного камня, исследуя его изящные контуры. Неожиданно, портрет скользнул еще глубже в мрамор. Джоанна резко отдернула руку назад, задыхаясь от удивления.

– Какого...?

Раздался щелчок, за которым последовало низкое механическое урчание, как будто кто-то или что-то разбудило скрытые шестеренки и противовесы, и они зашевелились после долгого сна.

Статуя начала шататься над ними.

– Берегись! – Отбросив световую палочку, Бэтмен прыгнул вперед, схватил Джоанну и выпрыгнул из-под Великой Совы. Мощным прыжком он перенес их обоих через застоявшуюся лужу так, что они едва не упали, и они рухнули на твердый мраморный пол. Он скатился, принимая на себя основную тяжесть удара, и обхватил Джоанну руками. Закашлявшись, Бэтмен посмотрел мимо нее и увидел, как скульптура падает с пьедестала, обрушившись всей своей массой прямо на них.

– Бэтмен! – Закричала Бэтгёрл, которая была слишком далеко, чтобы помочь.

«Мы не успели уйти подальше...»

Крепко схватив Джоанну, он откатился с ней в сторону. Лабиринт весь сотрясся, когда Великая Сова рухнула на землю, подняв облако пыли из мраморной крошки. Огромный идол разлетелся на куски всего в нескольких футах от них. Летящие обломки обрушились на плащ Бэтмена, пока он защищал Джоанну как мог. Один кусок мрамора размером с кулак отскочил от его плеча, заставив его вздрогнуть и стиснуть зубы. Несмотря на броню, завтра всё тело будет в синяках.

И все же они выжили.

Осторожно поднявшись, он оглядел окружающие стены, приготовившись к тому, что они тоже начнут падать, но только Великая Сова вырвала с корнем какую- то давно дремлющую мину-ловушку, которую Джоанна нечаянно включила. Когда пыль и мусор начали оседать, он огляделся в поисках третьего члена их отряда.

– Бэтгёрл? – окликнул он.

– Здесь! – крикнула она с другой стороны завала.

Ее голос звучал хрипло из-за пыли. Она появилась в поле зрения, карабкаясь по грудам обломков, чтобы добраться до них.

– А вы оба?

– Живы, – ответил Бэтмен, – и невредимы. – Он помог Джоанне подняться на ноги. Она выглядела потрясенной, но не серьезно раненной. Даже очки не пострадали во время их короткой перебежки.

– О Боже, мне так жаль, – сказала она. – Я понятия не имела... я просто хотела прикоснуться к ней, убедиться, что она настоящая.

– Это не твоя вина, – сказал Бэтмен. – Ты не могла этого знать. В твоём мире изящное искусство не снабжается минами-ловушками.

– Ну, разве что в Готэме, – съязвила Бэтгёрл. Она созерцала разбитую статую, которая уже не могла служить украшением музея. – Боже, Перси действительно не хотел, чтобы кто-то прикасался к его даме.

Бэтмен нашел это странно обнадеживающим.

– Интересно, что же он там защищал? – Он понял, что смертельная ловушка была там все время, пока он был заключен в Лабиринте. Если бы он знал, что Великая Сова запрограммирована на разрушение, он мог бы использовать это в своих интересах, когда боролся за свою жизнь.

Вода под мостом.

И к тому же отравленная вода.

– Эй, ребята, – окликнула их Бэтгёрл. – Вы должны это увидеть. – Она подошла к тому, что раньше было основанием статуи: нижняя половина валуна все еще оставалась на месте над центром бассейна. Настойчивость в ее голосе привлекла его внимание.

– Что же это такое? – спросил Бэтмен, и дрожь предвкушения пробежала по его телу.

– Кажется, мы нашли то, что Перси хотел спрятать.

Бэтмен и Джоанна поспешили туда, чтобы посмотреть, в чем дело. Внутри нижней половины каменного пьедестала, который увидел свет впервые за сто лет, был сделан бронзовый саркофаг с фигурой женщины: Лидия Дойл, лежащая навзничь на крышке гроба. Погребальные одежды окутывали ее тело. Её глаза были закрыты в дремоте.

– О Боже, – прошептала Джоанна.

«Вот оно», – подумал Бэтмен.

– Привидения Эдгара Аллана По, – Бэтгёрл посмотрела на него. – Ты думаешь, это оно и есть?

– Гробница Лидии Дойл, – ответил он. – Почти наверняка. Это всегда было связано с Лидией, по крайней мере, для Перси.

Стараясь не прикасаться к нему, Бэтгёрл осмотрела саркофаг, который, казалось, был нетронут течением времени.

– Но как же Перси умудрился спрятать его здесь, прямо под их клювами, так сказать?

– Хотите знать мое мнение? – ответил Бэтмен. – Он построил пьедестал вне площадки, запечатал внутри него саркофаг, а затем установил его здесь, в подземном Лабиринте. Возможно, путём подкупа или шантажа не-которых рабочих, от которых, зная Суд, могли избавиться после того, как работа была завершена. К тому времени Перси вероятно уже утратил всякую брезгливость, которая, скорее всего, уступила место цинизму.

– То же самое касается и мины-ловушки, – продолжал он. – Если Перси сам руководил установкой и крепил механизм к стене с гидравликой для фонтана, любые специальные изменения могли остаться незамеченными. – Он пожал плечами под плащом. – Это все нелегко осуществить, но вполне реально. Хитрость заключается в том, чтобы разделить работу таким образом, чтобы никто не мог увидеть весь замысел целиком.

Он знал, о чём говорит. Само его существование в качестве Тёмного рыцаря полагалось на тонкое искусство ввода в эксплуатацию рабочей силы и материалов из многочисленных источников, чтобы лучше скрыть истинную природу его работы. Если он смог создавать секретные оружейные склады по всему Готэму и окружать себя постоянно растущим набором транспортных средств и снаряжения, тогда Перси Райт мог бы быть достаточно изобретательным, чтобы скрыть могилу Лидии под Великой Совой.

– Прямо под самым носом у Суда, – отметил Бэтмен. – Он спрятал Лидию в самом сердце святилища Сов как заключительный ироничный акт неповиновения.

– Совсем не похоже на то, как он поставил у двери скульптуру Лидии на своей собственной могиле, – заметила Джоанна. – Художник в нем явно был склонен к символическим актам мести.

– Я беру свои слова назад, – сказала Бэтгёрл. – Он был более дерзким, чем я предполагала.

Бэтмен наклонился, чтобы рассмотреть саркофаг. Джоанна держалась сзади, держа руки по бокам. Бэтмен оценил ее сдержанность и осторожно приблизился к гробу.

– Там есть надпись, – сказала Бэтгёрл. – По краю крышки, ты её видишь?

– Да. – Он активировал новую световую палочку, чтобы лучше видеть. Это была надпись на латыни, что соответствовало эрудиции Перси. Бэтмен, прищурившись, рассматривал ее, потратил несколько мгновений на перевод, а затем прочитал вслух. – «Ты вернёшься с огнём. Как велико пламя, что ты ищешь над этими водами, тебе неизвестно».

– Вот так веселая эпитафия. – Джоанна вздрогнула и обхватила себя руками.

– Что-то знакомое.

– Это из Овидия, – сказал Бэтмен. – Кассандра, обреченная провидица, предсказывает падение Трои.

– Кассандра, – эхом отозвалась Бэтгёрл. – Провидица, обреченная видеть будущее мира, поглощенная видениями надвигающейся катастрофы. Согласно некоторым источникам, это свело ее с ума.

– И самая красивая из дочерей Трои, – сказал Бэтмен, – хотя это не спасло ни её, ни её город от гибели, которую она предсказала.

– Образ Кассандры всегда был популярной темой для скульпторов и художников, работающих в классической манере, – сказала Джоанна. – Перси обращался к нему несколько раз за свою карьеру. Одной из самых ранних его работ был бюст Кассандры, глядящей в будущее. Он взял приз на студенческой выставке, когда он только начинал свою карьеру. Сделал себе имя, можно сказать.

– Знаменитая красавица. Видения о завтрашнем дне и предупреждение о грядущей катастрофе, – ответил Бэтмен. – Лидия. Кассандра. Аллюзии на классику, причём довольно меткие.

– Так ты думаешь, что там на самом деле... Лидия? – спросила Джоанна.

– Ее настоящие останки?

– Вполне вероятно, – ответил Бэтмен. – То, что мы искали все это время, даже если этого не осознавали.

«И мы пришли сюда первыми».

– Но Билли Дрейпер сказал, что сжег ее тело.

– Теперь мы можем считать это заявление вымыслом, – сказал Бэтмен. – Лидия могла умереть от огня – как и другие жертвы Жгучей болезни – но только не от рук случайного преследователя. Лидия стала жертвой Суда Сов... и эликсира Перси. Предсказания, за которыми мы гонялись – они принадлежали ей.

– Именно это и имел в виду Винсент, – вспомнила Джоанна, затаив дыхание, – но он ничего не сказал о том, что хочет найти ее тело. Просто новую и улучшенную формулу. – Она внимательно посмотрела на гроб. – Может быть, Перси похоронил формулу вместе с Лидией, – предположила она. – Это, конечно, было бы на него похоже. Еще один ироничный укол в адрес Суда.

– Да, но может быть и другой ответ, – заметил Бэтмен. – А что если окончательная версия эликсира на самом деле находится внутри тела Лидии, влитая в ткани ее тела... или того, что от неё осталось?

– Если это так, то формула нигде не записана, но она запеклась в её плоти и костях. – Бэтгёрл задумалась об этой возможности. – Это весьма интригующая теория. Болезненно, но интригующе.

– И не без прецедентов, когда в деле замешан Суд Сов, – сказал Бэтмен. – Сами тела Когтей наполнены кровью с электрумом, благодаря химическим растворам, разработанным такими гениями как Перси Райт. Он остается в их телах независимо от того, как долго они «мертвы», и именно поэтому Суд при необходимости может воскресить их к жизни. Эликсир Перси может точно так же все еще существовать в останках Лидии.

– Фу, это ужасно, – сказала Джоанна. – Лидия достаточно страдала. Почему они не могут просто оставить ее в покое?

– Ах, если бы, – ответила Бэтгёрл. – Но погодите, я запуталась. Если Лидия сгорела, как и другие подопытные, разве это не значит, что Перси не исправил формулу своего эликсира? Или она умерла не так?

– Подозреваю, что нет, – ответил Бэтмен. – Мы узнаем больше, как только узнаем, какие тайны скрывает этот гроб. – И снова он задумался о той надписи. Аналогия с Кассандрой казалась достаточно ясной, но возможно, нужно было заглянуть глубже. Этот миф был тщательно продуман. На что еще мог намекать Перси?

– Кассандра предупреждала, что Троя сгорит дотла. Перси бредил о «Преисподней», ожидающей Готэм. Что именно он пытается рассказать нам здесь?

– Давай вскроем этот гроб и все выясним, – нетерпеливо предложила Бэтгёрл.

– Не торопись, – предупредил Бэтмен. – Мы только что разобрались с одной ловушкой. А их может быть и больше.

– Хорошо, – сказала Бэтгёрл, отступая назад. – Мне просто не терпится узнать, действительно ли там есть формула.

– Согласен. – Бэтмен осмотрел узкий зазор между крышкой и гробом. В один конец крышки саркофага была встроена металлическая защелка, искусно вставленная в бронзовые локоны Лидии. А потом он заметил кое-что удивительное. – Похоже, он полностью герметичен.

– Чтобы защитить содержимое от воздействия? – предположила Бэтгёрл.

Бэтмен покачал головой.

– Она и так была упакована в тысячи фунтов мрамора. – В его мозгу зазвенели тревожные колокольчики. – Перси был химиком. Должна же быть какая-то причина, по которой он герметично закрыл крышку гроба. – Он отошел от саркофага. – Да, это какая- то ловушка. Еще одна последняя мина-ловушка, чтобы отпугнуть грабителей могил? Или какой-то последний трюк со стороны Перси?

– Мы не можем открыть его здесь, – сказал Бэтмен. – Мы должны это сделать в другом месте, в контролируемых условиях.

Организовать транспортировку саркофага в Бэт- пещеру было бы непросто, но ничего другого не оставалось. Он и не собирался ломать печать на гробе, не приняв должных мер предосторожности.

– Одно расстройство, – вздохнула Бэтгёрл. – Так близко и все же... так далеко.

– Я знаю, – сказала Джоанна. – После всех событий мне до смерти хочется выяснить, что на самом деле находится внутри этого гроба.

– Мне тоже, – послышался новый голос.

У входа в зал появился Винсент Райт.

Глава 36

Замечание Винсента сопровождалось свистом клинка, рассекающего воздух. Бэтмен отбил метательный нож рукой в перчатке. Позади Винсента вспыхнули фонарики. Он увидел небольшую армию прихвостней, и еще двух Когтей. Они вторглись в погребальную камеру из затемненного лабиринта, вооруженные до зубов и готовые к схватке.

Совиная маска скрывала лицо Винсента, но ехидный тон и дерзкие манеры не давали ошибиться.

– Все становится только сложнее, – тихо сказал Бэтмен. Интересно, что привело сюда их врагов? Он был уверен, что за ним и его спутницами никто не следил во время их путешествия по городской канализации.

Сунув руку за пояс, он бросил пригоршню дымовых шашек в самую гущу вновь прибывших. Плотный химический дым волнами пронесся по залу, заслоняя их троицу от посторонних глаз. Туман не мог полностью остановить Когтя, но, по крайней мере, он помешал бандитам Винсента взять их на мушку. Специальные фильтры в маске Бэтмена позволяли ему держать врага в поле зрения. Аналогичные линзы, разработанные компанией «Уэйн Индастриз», предоставляли Бэтгёрл то же самое преимущество.

– Посмотри, какой бардак ты тут устроил, – сказал Винсент, резко кашлянув. Окруженный Когтями, он осторожно пробирался сквозь дым и обломки, в то время как другие его люди спотыкались, боясь перестрелять друг друга из собственного оружия. – Как будто уже не причинил достаточно вреда в прошлый раз, когда удостоил своим присутствием эти почтенные покои, – продолжал он. – Вернулся, чтобы закончить своё дело, не так ли?

Был ли Винсент среди тех мучителей в масках, которые наслаждались его страданиями? Ярость Бэтмена только возрастала, но он подавил её, чтобы не потерять рассудок. Не время было терять над собой контроль. Отступать было нельзя, выбора не было, если в саркофаге хранилась формула. Он и не собирался допустить, чтобы она попала в руки Винсента и других Сов – даже если это означало, что ему придется убрать обоих Когтей.

– Бэтгёрл! – закричал он. – Отведи Джоанну в безопасное место.

Она уже так и сделала, поставив кусок разбитого пьедестала, между собой, Джоанной и захватчиками. Люди Винсента, спотыкаясь, пробирались сквозь дым и щебень.

Если бы девушки двигались быстро, он мог бы прикрыть их отступление, пока они сбежали бы через щель в полу.

– И оставить тебя одного? – запротестовала Бэтгёрл. – Против Когтей?

Он понимал её нежелание. Одного Когтя было уже достаточно. Второй собирался испытать его на прочность. С другой стороны, он никогда не ждал, что это будет легко.

– Не в первый раз, – сказал он. – Просто сделай это.

– Забудь об этом, – решительно сказала Джоанна. – Она взяла в руки кусок обломка, чтобы использовать его как оружие. – Я больше не буду бегать. Намеренно или нет, но я запустила эти события и не могу позволить тебе продолжать бороться за меня... или позволить этим мерзким Совам снова использовать Лидию. Я ей слишком многим обязана.

– Не говори глупостей, – сказал Бэтмен. Но сейчас не было времени спорить. Эта охота за потерянным эликсиром Перси унесла слишком много жизней. – Будь умницей и уходи отсюда. Ты только встанешь у меня на пути. – При этих словах он метнул бэтаранг в молодого Когтя, того самого, с которым он сражался раньше... но убийца отбросил его в сторону тыльной стороной ладони.

Его реакция была настолько быстра.

– Уйдёшь ты или останешься, это уже не имеет значения. – Винсент позволил Когтям взять на себя инициативу, когда они стали продвигаться к гробнице. – Ты больше не имеешь значения, Джоанна, разве что как торчащий конец, от которого когда-нибудь нужно избавиться. Ты – расходный материал.

– Я найду тебя, куда бы ты ни побежала, студентка, – пообещал Коготь.

Пустые ножны на его патронташе ясно указывали, где нож.

«Нет, если я возражаю», – подумал Бэтмен. Возможностей становилось всё меньше. Выстрелив веревкой вверх, так что абордажный крюк вонзился в потолок, Бэтмен раскачался на нём и нырнул в битву. Со всего размаху ударив молодого Когтя, он отбросил его назад. В это время второй Коготь приблизился к Бэтмену сзади, размахивая ножом в руке. Винсент отступил назад, позволив бесславным убийцам Суда делать свою грязную работу.

– Так вы и есть знаменитый Бэтмен из Готэма? – заметил Коготь. Его архаичный наряд дополнялся промасленной кожей и латунной фурнитурой, которые относились ещё к эпохе Первой мировой войны.

– Насколько я понимаю, вы сделали себе неплохое имя, но все же никогда раньше не встречались со мной лицом к лицу.

Он хотел запустить нож в спину Бэтмена, но согнулся пополам от боли при ударе в живот. Нож не долетел до своей цели. Прежде чем Бэтмен успел перевести дух, молодой Коготь снова вступил в бой.

Они обменивались ударами, пока старый Коготь приходил в себя.

У Бэтмена было всего несколько мгновений перед тем, как оба противника двинулись на него с явным намерением прикончить. Он на миг вспомнил смертельную схватку с другим Когтем в этом самом месте.

«По крайней мере, на этот раз я не голоден и не накачан наркотиками. Я могу с ними справиться».

Он ударил молодого Когтя кулаком в лицо.


* * *

– Ты слышала, что он сказал – сказала Джоанне Бэтгёрл. – Нам нужно вытащить тебя отсюда.

Они присели на корточки за усеченным пьедесталом, который обеспечивал им относительную безопасность. Бэтгёрл отдала девушке противогаз из своего арсенала, затем потянула Джоанну за руку, но та сопротивлялась.

– Нет. – Джоанна упрямо покачала головой. – Больше никаких побегов. Я не могу провести остаток своей жизни, вечно оглядываясь, или обвиняя себя в том, что случится дальше. Я никуда не собираюсь уходить, пока все это не закончится, так или иначе.

Бэтгёрл услышала убежденность в голосе Джоанны. Спорить с ней было явно бесполезно.

– Тогда ладно, – сказала она, принимая её выбор.

Она не могла драться с Джоанной и одновременно атаковать убийц. И, честно говоря, ей не нравилась идея бежать от Бэтмена, даже если он сам этого хотел. Вполне возможно, что он сможет справиться с этим боем самостоятельно – просто потому, что он был Бэтменом, но помощь ему сейчас определенно не помешала бы. Вытащив мощный компактный электрошокер из чехла на поясе, она протянула его Джоанне.

– Возьми, но будь благоразумна, и действуй без лишних движений. Просто приближаешься и нажимаешь на кнопку. Удар не смертельный, но будет чертовски больно, – сказала она. – Бэтмен был прав. Нам не нужно, чтобы ты стала заложником или обузой.

Джоанна кивнула.

– И каков же наш план?

– Ты охраняешь могилу Лидии, – сказала Бэтгёрл. – Я собираюсь устранить мелких сошек... для начала.

Когда дым начал рассеиваться, уносимый воздушными потоками в боковые коридоры, люди Винсента организовались и начали действовать. Они веером разошлись по погребальному залу. Расположенную в центре комнаты гробницу было невозможно долго защищать, если только Бэтгёрл не сможет сократить количество врагов, на что у неё были все шансы. Она была большой сторонницей уничтожения плохих парней до того, как они поймут, что их настигло.

– Будь осторожна, – сказала она, надеясь, что не ошиблась, оставив Джоанну одну, но ничего другого, похоже, и не оставалось. Вытащив несколько своих дымовых шашек, она создала новую дымовую завесу, подбросив ещё пару светошумовых гранат для ровного счета. Ослепляющие вспышки света, сопровождаемые оглушительными воплями, создали среди нападавших панику, именно так, как хотела Бэтгёрл.

«Готовы вы или нет, но я иду».

Бэтгёрл предпочитала подходить к каждому бою как к шахматной партии. Все дело было в том, чтобы следить за тем, где находятся все участники, делая стратегические ходы, и устраняя противников одного за другим, как можно быстрее и методичнее.

Спрыгнув с пьедестала, она перебежала через самый большой осколок Великой Совы, двигаясь почти бесшумно в своих ботинках на толстой подошве, и перепрыгнула через зияющие трещины, которые остались после взрыва. Окинув комнату быстрым взглядом, Бэтгёрл быстро оценила расположение людей Винсента и смену их позиций, рассчитывая на то, что дым даст ей элемент неожиданности.

Она заметила, как один неосторожный головорез прямо под ней жался ближе к массивному осколку Большой совы. Вытянув руку вперед, чтобы сориентироваться, он осторожно пробирался сквозь клубящийся дым. В другой руке он сжимал пистолет и размахивал им перед лицом, пытаясь развеять дым. Он всматривался в туман, глядя куда угодно, только не вверх.

«Большая ошибка».

Спрыгнув с поверженной Совы, она приземлилась ногами вперед на ничего не подозревающего человека. Подошвы ее ботинок ударились прямо в спину, припечатав мужчину лицом в твердый мраморный пол с приятным звуком. Вздрогнув, еще одна пешка повернулась к ней, начала паниковать и была встречена жестким правым хуком в челюсть. Свинцовые нашивки в перчатках добавляли силы её удару: она нацелилась на еще одного мужчину в нескольких ярдах от нее.

В то время как второй человек в капюшоне все еще шатался от ее удара, она вытащила из своего арсенала бэтаранг и бросила его в затылок третьего, который от удара потерял сознание. Мощным ударом ногой в подбородок Бэтгёрл отбросила его на некоторое расстояние.

«Три пешки за четыре хода», – размышляла Бэтгёрл. Неплохое начало, но матч был еще далек от завершения. Какой-то беззаботный идиот открыл огонь в ее сторону, подвергая опасности и своих собственных товарищей. Пуля отскочила от опрокинутой статуи, едва не задев первого громилу, которого она вырубила, а он по глупости пытался встать на ноги. Бэтгёрл укрыла его своим плащом, чтобы защитить от пуль, прежде чем нанести ему апперкот. Он рухнул на землю, так-то лучше.

– Всегда пожалуйста, – сказала она. – А теперь не высовывайся.

Удар бэтаранга по запястью обезоружил стрелка, но это не остановило Винсента Райта, который отчаянно кричал на своих людей.

– Прекратите стрелять вслепую, дураки! – взвизгнул он. – Вы хотите пристрелить меня по ошибке? – Его голос напомнил ей о том, что пока она пыталась убрать пешки с доски, Бэтмен все еще сражался с рыцарями Суда. Между дымом и нагромождениями груд мусора и щебня, она не могла видеть, как он боролся с Когтями, но она слишком хорошо понимала, что ее бой был всего лишь второстепенным. Настоящий бой шёл неподалеку.

– Вот она! – крикнул один из них, мельком увидев ее сквозь туман. – Схватить её!

Совсем не как ниндзя, он с рёвом бросился к ней, громко топоча. Второй громила ответил на его зов и побежал к ней. Он был огромным, почти в два раза больше неё самой. Сжатые кулаки и свекольно-красное лицо ясно говорили о его намерениях.

– Ты должна была оставаться в своей пещере, Бэт-сучка! – проревел он. – Я сейчас тебя размажу! – Его слова отскакивали от нее, как пули от Супермена, она слышала кое-что похуже. Вместо этого она пристально всматривалась в зияющую дыру в полу в нескольких футах позади него.

Она рассчитала углы и траектории движения. Может быть, не как в шахматах, но в партии в бильярд...

– Теперь ты попалась! – завопил он. – Молись же, ты... эй!

Парень позади нее попытался схватить ее, но она легко уклонилась от него, сделав выпад, и, схватив его за пояс и воротник, повернула его собственный замах против него. Она швырнула его прямо в приближающегося бандита, которого это столкновение сбило с ног. Мужчины, кувыркнувшись назад к провалу, упали в канализацию.

Она швырнула в дыру еще одну дымовую шашку – просто так. «Два шара в угловую лузу».

Затем она услышала, как еще несколько головорезов кричат и с топотом бегут по дымному коридору. Кто- то споткнулся о груду обломков и длинно выругался. Бейсбольная бита с размаху полетела ей в голову, и ей пришлось наклониться назад, как в экзотическом танце, чтобы избежать сотрясения мозга. Пинок коленом в пах отвлек громилу достаточно надолго, чтобы она выпрямилась и нанесла удар ему в лицо головой в бронированной маске. Еще одна пешка была отправлена в расход, но она все равно была не рада.

Это заняло слишком много времени. Бэтмену нужна была ее помощь в борьбе с Когтями.

И Джоанне тоже.

Глава 37

Джоанну окружало насилие. Она слышала сердитые крики и удары, и выстрелы, пока охраняла могилу Лидии, кружа вокруг разбитого пьедестала, в тщетной попытке удержать его между собой и ожесточённым сражением, которое шло по всему погребальному залу.

Дрейфующие дымовые завесы заслоняли ей обзор, усиливая ее тревогу. Может быть, захватчики и не могли её видеть, но и она не могла следить за ними в полной мере. По крайней мере, благодаря противогазу она не задыхалась. Она сжала оружие, которое дала ей Бэтгёрл, в то время как в другой руке держала кусок мрамора размером с кирпич. Она не могла представить себе оружие, способное остановить Когтя, но это было лучше, чем ничего. Может быть.

«Дробовик не спас Денниса...»

Она немного жалела, что не послушалась Бэтмена и не позволила Бэтгёрл увести её в безопасное место. Она была в опасности с тех самых пор, как начала свою работу по изучению прошлого Лидии, и жила в страхе с той самой первой ночи, когда мельком увидела, как Коготь крадется за ней. Это всё тянулось уже очень давно и, наконец, привело её сюда. Где все и случилось.

Кто-то плескался в зловонной воде фонтана, двигаясь к ней. Луч фонарика прорезал редкий дым, и она разглядела фигуру, шагающую вверх по пьедесталу. Она нерешительно подняла кирпич.

– Бэтмен?

– К сожалению, нет. – Из дыма появился Винсент Райт. Маска совы скрывала его лицо, но после допроса в лаборатории она поняла, что узнает его вкрадчивый голос где угодно. – Боюсь, что он занят с моими помощниками в данный момент, так что вам придется довольствоваться мной.

– Не подходи! – Она двинулась вперед, чтобы пьедестал остался между ними. Он казался безоружным, но она не забыла, как он раньше угрожал её жизни. – Я не позволю тебе тревожить Лидию.

– Забавно, что ты так считаешь, – сказал он, – потому что именно ты привела нас к ней, благодаря хитроумному устройству слежения, которое мы ввели тебе под кожу, пока ты недолго находилась под нашей опекой. В тот момент это казалось просто разумной предосторожностью: на случай, если мы снова потеряем тебя, но полученный результат превзошел все мои ожидания.

«Устройство слежения? – Джоанна не помнила ни одной такой инъекции. – Должно быть, её тогда накачали наркотиками».

– Ах ты, сукин сын! – Она швырнула кусок мрамора, но промахнулась, и Винсент легко увернулся. Камень с плеском упал в воду. Ты позоришь свою фамилию, – прорычала она. – Каковы бы ни были его грехи, Перси, по крайней мере, создавал произведения искусства. Ты же – просто еще один жуткий псих из Готэма!

– О боже! – Винсент приложил руку к сердцу. – Ты бы меня сейчас очень обидела, если бы мне было хоть капельку не наплевать твое мнение. – Хихикнул он за своей маской. – Но, в конечном счете, ты всего лишь очередная глупая девчонка, которая вляпалась по уши, и ничем не отличаешься от опустившихся бродяг, которых ты защищаешь.

Гнев вспыхнул внутри Джоанны, помогая бороться с ужасом.

– Лидия принесла в Готэм больше изящества и красоты, чем кто-либо из вас, жадные совы. Все, что от вас доставалось этому городу – это только кошмары!

– Мы не заинтересованы в том, чтобы отдавать, – ответил Винсент. – Только брать то, что по праву принадлежит нам – власть, богатство, а теперь и будущее.

В данный момент он держался на расстоянии, но Джоанна знала, что Винсент не собирался долго продолжать словесную перепалку. Не сводя с него глаз, она приготовилась к неизбежному нападению, в то же время с тревогой ожидая, что Бэтмен или Бэтгёрл вмешаются. Может быть, если ей удастся задержать Винсента достаточно долго?..

– Хватай ее, – сказал он.

Позади нее послышались шаги, и она слишком поздно поняла, что Винсент тоже тянул время, отвлекая ее, чтобы один из его приспешников подкрался к ней сзади. Оглянувшись, она увидела мускулистого громилу угрожающей наружности, который бросился на неё. Её охватила паника, но она тут же вспомнила про свой электрошокер. Отбросив руку назад, она нажала на кнопку, когда оружие столкнулась с вытянутой рукой громилы. Электрошокер громко щелкнул, словно внезапный статический разряд электричества.

Высоковольтный толчок застал громилу врасплох. Он весь напрягся и скатился с основания пьедестала, взбивая воду в фонтане. Однако у Джоанны не было времени насладиться своей удачей, так как Винсент бросился к ней. Ей пришлось поспешно обежать круг, чтобы между ними был пьедестал.

– Неа! – Джоанна угрожающе взмахнула оружием. Она держала электрошокер над бронзовой крышкой саркофага, и синий электрический разряд потрескивал между стержнями устройства. – А ты попробуй приложить руку ко мне или к Лидии, и тебя ждет шок всей твоей жизни... в буквальном смысле!

Раздраженный звук вырвался из его птичьей маски.

– Как-то ты всё слишком усложняешь.- Он вытащил из своего пиджака пистолет. – И мы тратим слишком много времени.

Она застыла при виде этого зрелища. Воспоминания о родителях, расстрелянных на улице много лет назад, внезапно возникли в её голове. Во рту сразу пересохло, так что с трудом смогла спросить:

– Ты... у тебя все это время был пистолет?

– Конечно, – ответил он. – Причудливые мечи или кинжалы совсем не для меня. Я уважаю традиции, но предпочитаю думать о себе, как о человеке, который является совершенно современной Совой. Кроме того, другие виды оружия требуют слишком много тренировок. – Он направил на нее пистолет. – Я сожалею, что пришлось прибегнуть к такой грубой тактике, но ты не оставила мне выбора. – Его голос зазвучал жестче, стал таким, каким она его помнила в лаборатории в плазменном центре. – А теперь выбрось эту дурацкую игрушку.

Она удивилась, почему он просто не застрелил ее. Может быть он, в конце концов, считает её не совсем бесполезной. А может быть, у него просто кишка тонка, чтобы нажать на курок.

«Может быть», – подумала она.

– Поторопись! – рявкнул он. – Мне нужно забрать формулу и уехать отсюда, пока Бэтмен и его подружка в костюме заняты!

Джоанна уставилась на дуло пистолета. Ее собственному оружию не хватало дальнобойности огнестрельного. Мысль о том, что её застрелят в самом расцвете сил, так же как мать и отца, испугала её, и одновременно разозлила. Как будто пуля уже была выпущена в ее сторону, и ей оставалось только одно.

«Прости меня, Лидия, – подумала Джоанна. – За все».

Держа электрошокер перед собой, она сделала выпад.


* * *

Металлические когти вонзились в крылатую эмблему на груди Бэтмена, но не смогли пробить кевларовую панель под символом. Он опустил правый локоть на предплечье молодого Когтя, ломая его и одновременно блокируя столь же жестокий удар по глазам.

Обе защиты были выполнены безупречно, но они не помешали другому Когтю нанести сильный удар по задней части его маски, один он почувствовал даже сквозь твёрдую оболочку. Кряхтя, Бэтмен схватил старшего Когтя и выполнил сальто назад, в результате чего оказался за спиной у своего врага. Утяжеленные кончики зубчатого плаща ударили убийцу по лицу, когда Темный рыцарь выхватил меч из ножен на спине Когтя, прежде чем приземлиться на ноги.

«Одним оружием у него станет меньше, – подумал Бэтмен. – А у меня одним больше». Он держался, но с трудом. Не успел он отразить один удар, как еще один обрушился на него с другой стороны. Каждый раз, когда Бэтмен наносил удар одному противнику, другой был рядом, удерживая от ответных действий. Говоря откровенно, Когти действовали не очень слаженно: похоже, они соревновались, у кого получится нанести больше ударов. Однако, в отличие от Когтей, Бэтмен не мог исцеляться с невероятной скоростью. Ему приходилось выдерживать каждый удар, каждый порез, в то время как Винсент все ближе подходил к саркофагу, эликсиру Перси и Джоанне.

«Все происходит не так, как мы планировали».

Он вонзил в старшего Когтя его собственный меч, от чего тот чуть не упал, острие вышло из его живота. Это был бы смертельный удар для обычного противника. Неестественного вида сукровица, несомненно с примесью электрума, заструилась по униформе Когтя, когда он падал на землю на колени. На мгновение он был повержен, но только на мгновение.

– Ловко сработано, – сказал он, поперхнувшись тем, что заменяло ему кровь. – Ты упустил свое призвание, Бэтмен. Это была уловка, достойная Когтя.

– Ты простишь меня, если я не приму это за комплимент.

Темный рыцарь выдернул меч, представляя, что услышит сейчас, как органы, мускулы и сухожилия этого человека вновь оживают.

Посмотрев в сторону, Бэтмен увидел, как второй Коготь слегка согнул руку и вытащил свой собственный меч. Высоко подняв его, он прыгнул вперед, едва не затоптав при этом своего товарища.

– Убирайся с дороги, никчемная реликвия! – прорычал молодой Коготь. – Сейчас я покажу тебе, как это делается в наши дни!

Это заявление подтверждало противостояние Когтей. Джоанна все рассказала: между ними не было особой любви, поэтому Бэтмен попытался разжечь огонь соперничества.

– На твоем месте я бы не хвастался, – усмехнулся Темный рыцарь. – Последний раз, когда я проверял, у меня все еще была голова на плечах, а ты облажался с Клэр Неско, и дважды. Может быть, тебе стоит взять несколько уроков у старшего товарища. На мой взгляд, он превосходит тебя в умственных способностях и... уровне навыков.

– Это показывает, как много ты знаешь. – Яростный тон Когтя указывал на то, что Бэтмен задел его за живое. – Старые Когти могут легко вспомнить те дни, когда вы, летучие мыши, еще не начали отбиваться. Насколько я слышал, твои предки были легкой добычей!

Лицо Бэтмена помрачнело, но он не заглотил наживку.

В конечном счете, эта борьба не была связана с преступлениями, совершенными против Алана Уэйна. Дело было даже не в давно умершей женщине, которая до сих пор украшала фонтан в саду матери Брюса, или в этом чёртовом Суде, который провел его через этот самый Лабиринт. Он сражался, чтобы защитить будущее, а не мстить за прошлое.

– Времена изменились, – сказал он. – Летучие мыши – больше не добыча для сов.

С ревом рванувшись вперед, Коготь взмахнул мечом. Полетели искры, когда Бэтмен парировал атаку клинком, который все еще держал в руке. Поединок шёл в усыпанной обломками комнате, звенящая песня ударов стали о сталь эхом отражалась от высоких мраморных стен, перемежаясь с криками, проклятиями и глухими ударами, которые доносились из схватки Бэтгёрл с наёмниками Винсента. Бэтмен мельком взглянул на нее. Она была в постоянном движении, как обычно точно и умело расправляясь с головорезами. Возможно, это и к лучшему, что она все-таки осталась здесь. С него уже хватит.

Стремительные выпады, обманные манёвры и парирования следовали один за другим, после того как Бэтмен понял тактику Когтя. Он явно хорошо разбирался в фехтовании, но Бэтмену доводилось скрестить мечи с такими противниками, как Рас аль Гул и выжить. Он был уверен, что со временем у него появится хороший шанс одолеть своего противника. Проблема была в том, что у него не было времени. Другой Коготь уже восстанавливался от ран. Пройдет всего лишь нескольких минут, прежде чем они снова начнут сражаться вместе.

«Нужно разозлить этого парня, – подумал Бэтмен. – Задеть».

– Тебе нужно постараться, если ты хочешь заполучить мою голову. – Бэтмен свободной рукой вытащил бэтаранг и пустил его в ход на манер парирующего кинжала, чтобы отклонить удары Когтя, держа свой меч наготове. – Или это просто старый детский стишок?

– Спроси меня еще раз, когда я разрежу тебя на куски!

Повторяя за Бэтменом, он вытащил нож из ножен, и теперь они оба держали оружие в обеих руках. Они кружили друг вокруг друга, ища хоть какое-то преимущество. Форма и техника убийцы были превосходны.

Внезапно Бэтмен изменил тактику и метнул острый бэтаранг в сторону Когтя, как и в первый раз при встрече на крыше рядом с квартирой Клэр. Как и прежде, вращающееся оружие просвистело мимо головы врага. Коготь рассмеялся.

– У тебя кончаются фокусы, – усмехнулся он. – Обмани меня один раз – позор тебе. Обмани меня дважды – позор мне!

Он оглянулся, чтобы проследить за быстрым воз-вращением бэтаранга. Это дало Бэтмену то самое пре-имущество, которое ему было нужно. Переложив меч в руке, он метнул оружие, как копье, целясь в меч Когтя. Оружие пронзило запястье Когтя, и он издал вопль боли и ярости, ослабил хватку так, что его меч со звоном упал на пол.

Как только это произошло, бэтаранг поразил свою настоящую цель – другой, старший Коготь вскочил на ноги и схватился за живот. Орудие застряло в скрытом капюшоном челе мужчины. Исцелившийся Коготь неуверенно пошатнулся, кряхтя от боли, и выдернул бэтаранг из своего черепа. Кровь хлынула из раны на голове, растекаясь по его старой маске и очкам, ослепляя его. Старомодные ругательства вырвались у него изо рта.

Все еще воя от ярости, молодой убийца вложил свой кинжал в ножны, чтобы вытащить меч из запястья, из которого потоком текла кровь, смешанная с электрумом. Бэтмен последовал за ним со вторым, острым как бритва бэтарангом, который врезался в грудь Когтя и, самое главное – прошёл через патронташ. Заготовленный запас метательных ножей убийцы упал на пол рядом с мечом.

Затем он выпустил крюк, которым поймал Когтя, завернув его вокруг его ног. Бэтмен быстро закрепил другой конец веревки, привязав её к абордажному крючку, и выстрелил им в потолок. Сбитый с ног, Коготь внезапно обнаружил, что висит вверх ногами, высоко над землей, раскачиваясь взад-вперед, как маятник.

– Ты серьезно? – прошипел Коготь. Он схватился за запястье, чтобы остановить кровотечение. – Ты действительно думаешь, что это меня остановит?

– Это только начало, – сказал Бэтмен. Он дал себе минуту отдышаться. Он знал, что битва еще далека от завершения, и схватился за патронташ с ножами Когтя и бросил его в яму. Сжав кулаки, он прикинул, насколько эффективнее он мог бы наносить удары, если бы его враги были обездвижены, при условии, что сам он двигался достаточно быстро. Затем его внимание привлек выстрел, сопровождаемый криком боли.

О, нет...

Повернувшись в сторону хлопка, он увидел, что Джоанна отшатнулась назад, сжимая грудь, пока Винсент смотрел на нее, держа в руке дымящийся пистолет. Электрошокер выскользнул из ее пальцев. Резкое эхо разнеслось по пещере, когда Джоанна упала с огромного пьедестала обратно в фонтан, а Винсент остался один у гробницы.

– Черт возьми! – Сова выругалась. – Ты сильно рисковала, не так ли? – Все еще держа пистолет, он подошел к саркофагу. – Я же говорил тебе, что очень спешу!

– Не трогай это, Винсент! – Бэтмен бросился к пьедесталу. – Ты сам не знаешь, что делаешь. Это небезопасно.

– Я позволю себе не согласиться. – Он открыл огонь по Бэтмену и сорвал с себя маску, аккуратно положив ее на край саркофага. Его лицо было красным и потным. В его голосе звучало ликование. – Будущее – это мое наследство. То, что принадлежало Перси, теперь принадлежит мне!

Бэтмен поднял свой плащ, чтобы защититься от пуль. Не поднимая головы, он зигзагами пробежал по полу оскверненного погребального зала в тщетной попытке добраться до могилы, прежде чем Винсент успеет открыть ее.

Пока Сова возился с замком, Бэтмен отчетливо видел, как грандиозный замысел Перси становится явью. Как Брюс Уэйн, он слишком хорошо знал, каково это – оплакивать потерянных близких. С чего бы это Перси помещать сюда могилу Лидии, а также прятать ключи, из-за которых её могут когда-нибудь осквернить?

Если только это не было его планом с самого начала.

Кассандра.

После падения Трои Кассандра намеренно оставила после себя некую запечатанную бочку, которая несла проклятие для первого грека, который откроет её. Таким образом обреченная предсказательница хотела хоть как-то отомстить тем, кто причинил ей зло.

– Не делай этого! – закричал он. – Это как раз то, чего хотел Перси! Это не сокровище...

– Это приманка!

Глава 38

Макдугал-Лейн, Готэм, 1925 г.

– Время для меня на исходе, Лидия. Мои дни сочтены.

Было уже далеко за полночь, и Перси сидел один в своей студии, он разговаривал с глиняным макетом, стоявшим на его подставке для лепки. В этой скульптуре была запечатлена Лидия, позирующая для произведения, которое со временем стало фонтаном Алана Уэйна. Он печально посмотрел на пустой подиум, где она когда-то позировала для этой самой картины, еще до того, как он был вынужден полагаться на старые воспоминания и работы. Прошло так мало лет с того безмятежного дня, но он чувствовал себя неизмеримо старше.

Чувство вины состарило его.

– Маргарет и другие Совы теряют со мной терпение, они уже устали ждать своего проклятого эликсира.

Он потратил уже семь лет, притворяясь, что очищает эликсир, который был у Суда, и настаивал на проведении опытов на еще большем количестве человеческих объектов, привлеченных из беднейших кварталов Готэма. Опыты не дали ничего, кроме ряда обугленных трупов, и его руки снова были в крови. Эти смерти были приписаны таинственной новой лихорадке, её называли «Жгучей болезнью», но Перси знал правду. Эти люди умерли, чтобы скрыть его тайну от Суда. Что он давным-давно усовершенствовал свой эликсир. Он вытащил из нагрудного кармана сложенный листок бумаги.

На бумаге мелким разборчивым почерком была написана формула. Он посмотрел на него в последний раз, из тщеславия, и подошел к камину, где его ждало потрескивающее пламя. Перси скомкал листок и бросил его в огонь, а затем мрачно наблюдал, как его величайшее научное достижение горело у него на глазах.

– Это единственный выход, Лидия, – сказал он. – Теперь я это понимаю. Суд не должен получить власть над будущим Готэма. Они и так достаточно ужасны.

Убедившись, что формула полностью обратилась в пепел, он отвернулся от огня и еще раз посмотрел на свою возлюбленную. Он завидовал ее грациозному покою. Он не мог вспомнить, когда в последний раз он хорошо высыпался.

– Теперь уже недолго осталось, Лидия. Только не после вчерашней ночи.

Он слишком много выпил прошлой ночью, на этом проклятом приёме, и чувство вины и разочарования взяло над ним верх. Он запивал горечь, ведь его хвалили за его достижения, в то время как он носил на своей совести столько грехов.

Он бредил пьяным голосом, намекая на прошлые преступления, и все еще не зная, что делать дальше, после того, как его сопроводили с места происшествия его опекуны. Такие бесшабашные выпады не понравятся Маргарет и Суду.

– Коготь скоро придет за мной. О, они сделают так, чтобы это выглядело так, как будто я умер от естественных причин или, возможно, в результате «несчастного случая», как, например, бедняга Алан Уэйн, но Суд поступит по-своему, как всегда. Я скоро освобожусь от них... и они будут думать, что избавились от меня.

Горький смешок сопровождал его размышления.

– Но ловушка уже расставлена, дорогая. Ушки разложены, хлебные крошки рассыпаны как приманка для тех, у кого есть глаза, чтобы их увидеть. За всю жизнь мне не хватило мужества бросить вызов Суду, опасаясь за безопасность друзей и семьи, но я посеял семена для нашей мести, которые расцветут после того, как я давно буду вне пределов их возмездия. Как ты сейчас.

Он созерцал спокойные черты лица, далекие от мстительной ярости.

– Но разве ты желаешь мести, ты, которая была наполнена теплом и состраданием? Или ты бы хотела, чтобы я проявил милосердие и сострадание к тем, кто обидел нас, кто украл наше будущее? Я уже думал об этом, Лидия, и я решил оставить их судьбу в их руках. До тех пор, пока ты покоишься с миром, Суду и Готэму не будет никакого вреда, но если кто-нибудь когда-нибудь последует моим подсказкам, они найдут вместо этого... Преисподнюю!

Глава 39

Винсент пренебрег предупреждениями Бэтмена.

– Побереги силы! – крикнул он в ответ. – Тактика запугивания может сработать с головорезами и маньяками, с которыми ты привык иметь дело, но я не так легко поддаюсь манипуляциям. – Стреляя из пистолета, он держал врага на расстоянии. – Как будто я остановлюсь сейчас, когда секреты Перси наконец-то в пределах досягаемости...

Он со щелчком открыл задвижку, из саркофага с шипением вышел воздух. Его бронзовая крышка приподнялась на несколько дюймов, словно скульптурная копия Лидии впервые за столетие перевела дух. Глаза Винсента заблестели в предвкушении.

– Наконец-то! Сейчас посмотрим, что у нас тут.

Уворачиваясь от пуль Винсента, Бэтмен на мгновение задумался: а вдруг он ошибся насчет истинных намерений Перси. Может быть, гробница вовсе и не приманка?

Затем внезапная вспышка тепла и света сорвала крышку саркофага. Она взмыла в воздух с огромной силой, а затем грохнулась обратно с металлическим лязгом в нескольких ярдах от него. Бэтмен нырнул в сторону, чтобы его не раздавило. Мраморные плитки пола разлетелись вдребезги, звук эхом разнесся по всему погребальному залу. Взобравшись на пьедестал, Винсент отшатнулся назад. Его брови и козлиная бородка дымились от взрыва, сброшенная маска совы с грохотом упала на землю. С него слетела его обычная самодовольная уверенность, к тому же он получил травмы.

– Нет, – сказал он. – Формула...

Бэтмен нахмурился. Как бы впечатляюще это ни было, взрыв показался ему чем-то относительно несущественным. Это была вся месть, на которую Перси был способен?

Но взрыв был только началом.

Она поднялась из могилы, ярко пылая. Мерцающие красным пламенем её лицо и фигура были скрыты вуалью, но ошибиться было невозможно. Лидия Дойл, Мисс Готэм, стояла перед ними, одетая во всё черное. Пламя пылало жарко, но не поглощало ее. Она загорелась в мрачном погребальном зале словно факел, заставляющий плясать тени, беспорядочно мелькающие на высоких мраморных стенах лабиринта. Горящие желтые глаза снова посмотрели на мир, когда Бэтмен вспомнил о зловещей надписи на саркофаге.

«Ты вернёшься с огнём».

Это могло быть только делом рук Перси. Каким- то образом давно умерший гений соединил один из вариантов своего эликсира с сывороткой, которая используется для воскрешения Когтей и придания им неуязвимости.

Спустя сто лет эта смесь оживила Лидию в этом мире в новой огненной форме, которая воспламенилась, когда кислород проник в её герметичный саркофаг.

Все это имело смысл в извращенно поэтическом ключе.

Лидия была тем самым адом, о котором говорил Перси, и тем орудием его давно откладываемой мести. Ее сияющий взгляд скользнул по нему над покрытой боевыми шрамами комнатой. Она, казалось, не понимала, где находится, вероятно, сбитая с толку своим собственным воскрешением и странным новым окружением, но затем ее глаза заметили разбитые останки Великой Совы, крупные осколки которой все еще были узнаваемы. Ее лицо потемнело. Ярость исказила ее прекрасные черты, которые казались странно непроницаемыми для пламени, поднимающегося от её кожи. Единственное слово сорвалось с ее обжигающих губ.

– Совы.

Она повернулась к Винсенту, чье самообладание испарилось перед жаром ее гнева. Вместо ключа к будущему, который он так долго искал, восстало прошлое, жаждая мести. Пот градом катился по лицу Совы, и паника звучала в голосе.

– Держись от меня подальше! Ты же должна была умереть, черт возьми!

Он разрядил в нее свой пистолет, но пули не возымели никакого действия. Во всяком случае, она казалась еще более неуязвимой, чем обычные Когти. Бэтмен поразился тому, что ее плоть осталась нетронутой под пламенем, как будто она заживала так же быстро, как... а может быть даже быстрее, чем она сгорала. Интересно, подумал он, она постоянно испытывает боль или нет? Неужели ее нервы совсем мертвы? У него было много вопросов, но им придется подождать. Можно было больше не уворачиваться от выстрелов Винсента, и он рванул к пьедесталу.

– Остановите ее! – Сова кричал всем, кто мог его слышать.

Он бросил в неё свой пустой пистолет. Она инстинктивно съежилась, и легко увернулась. Он споткнулся и упал с пьедестала прямо в фонтан, плеснув в грязной воде.

– Положи ее обратно в могилу...

Она выпрыгнула из саркофага с поразительной быстротой и грацией. Пламя тянулось за ней, как хвост кометы. Поднялся пар, но вместо того, чтобы погасить огонь, прозрачная вода вскипела от ее прикосновения, когда она схватила Винсента. Облака обжигающего пара загораживали вид, но Бэтмен смутно различал, как Сова бьется в раскаленных объятиях Лидии. Он успел лишь один раз мучительно вскрикнуть, прежде чем вспыхнул пламенем. Винсент загорелся как костер, сгорев дотла в считанные мгновения.

Как и его неудачливые подопытные.

Бэтмен поморщился. Он хотел взять Винсента живым, сделать так, чтобы он предстал перед судом за свои преступления, но Лидия сама осуществила возмездие адским огнем. Бэтмен этого не одобрял, но он не мог отрицать, что это своего рода справедливость. Жгучая болезнь в кои-то веки нашла себе подходящую жертву. Остаётся надеяться, что последнюю.

– Черт возьми! – бушевал молодой Коготь. Он все еще висел под потолком, и очень бурно отреагировал на смерть Винсента. – Ты его убила, ты чокнутая сука! Ты убила члена Суда! – Он яростно полоснул металлическими когтями по веревке, стягивающей его ноги, не обращая внимания на раны, которые нанес собственной плоти. Трос поддался, и убийца рухнул на пол, хрустнув костями от удара.

Бэтмен приготовился к реваншу. Старый Коготь также исцелялся. Его рана на голове больше не кровоточила, хотя его капюшон был порван, а очки измазаны запекшейся кровью. Встряхнув головой, чтобы взбодриться, он отбросил очки и стащил с головы капюшон, открывающий лицо человека, который «умер» больше ста лет назад.

Его бледная плоть была мертвенно-серой, под ней виднелись голубые вены на коже, которая слишком туго обтягивала череп. Монашеский ободок снежно белым пушком окружал его лысую голову. Кривые желтые зубы никогда не знали преимуществ современной стоматологии. Серые глаза, испещренные синими узорами, широко раскрылись при виде горящей женщины в фонтане. Он всмотрелся сквозь пламя в черты её лица.

На его омерзительном лице появилось выражение благоговейного ужаса.

– Будь я проклят, – сказал он. – Мы снова встретились.

«Вот пример того, как угодить из огня в полымя», – подумал Бэтмен.

Между Когтями и возродившейся в огне Лидии было неясно, кто представлял собой еще большую угрозу. Была ли Лидия врагом его врага, или же она была его врагом, опасным для всех заинтересованных сторон? Месть, подобно огню, может вспыхнуть в любой момент, без разбора поглощая как виновных, так и невиновных.

– Ни хрена себе! – Бэтгёрл спрыгнула с груды осколков статуи, стоя у него за спиной, глядя в шоке и изумлении на Лидию во всех проявлениях её огненного великолепия. – Как раз тогда, когда я подумала, что уже видела всё, что может выкинуть Готэм...

– А люди Винсента? – спросил он.

– В страхе разбежались, если не считать тех, которых я бросила в канализацию. Наверное, они не нанимались смотреть на пылающего ангела смерти, который сжигает их босса. – Она бросила на него встревоженный взгляд. – Джоанна?

Прежде чем он успел ответить, Джоанна, пошатываясь, вышла из-за фонтана, появившись из облаков пара. Она вздрагивала при каждом движении, и едва не падала в воду, но была жива, благодаря пуленепробиваемому кевларовому жилету под курткой. Бэтмен нашел для неё бронежилет, когда вернулся в бункер и покопался в своих запасах. Жилет был выполнен по последнему слову техники, с использованием той же запатентованной компанией «Уэйн Индастриз» технологией, встроенной в его Бэт-костюм. Только очки у нее были разбиты.

– Лидия?

Она была ошеломлена своим пылающим двойником, который отбросил в сторону обугленные и тлеющие останки Винсента. Лидия вышла из кипящего фонтана, как вулканическая Венера, горя ещё ярче, чем прежде. Мраморные плитки потрескались и рассыпались под интенсивным жаром от ее шагов. Языки пламени, лижущие её тело, варьировались от красного до оранжевого, когда ее температура росла. Она с каждой минутой становилась все жарче. Прежде чем он успел отреагировать, к ней подошла Джоанна.

– Ты меня не знаешь, – сказала она, осторожно двигаясь, – но я знаю тебя. Я знаю о тебе и Перси, как они украли твое счастье...

– Джоанна, отойди от нее! – Бэтмен двинулся к ним. – Какое бы родство вас не связывало, это небезопасно. Мы не знаем, на что она способна!

Позади снова зашевелились Когти. Увидев их, Бэтгёрл взяла пару дымовых шашек и вытащила бэтаранг.

– Я ими займусь! Позаботься о Джоанне!

Как он и ожидал, на пылающем лице Лидии не было заметно ни малейшего признака беспокойства, понимания или признания – только всепоглощающая ярость. Взвыв от боли и ярости, она бросилась на своего потомка, не замечая кровной связи между ними. Пылающие пальцы протянулись вперед. Пуленепробиваемый жилет на этот раз Джоанну не спасет.

– Оставь ее в покое!

Бэтмен оттолкнул молодую женщину с дороги, вставая между ней и Лидией. В его руках была канистра с огнезащитной пеной, и он выпустил содержимое ёмкости, на мгновение оттолкнув женщину. Она моргнула и зашипела, сердито смахивая прилипшую пену.

– Уведи отсюда Джоанну! – приказал он Бэтгёрл. – Я серьёзно, прямо сейчас!

– Поняла!

Она бросила последнюю пару светошумовых гранат в Когтей, а затем метнулась вперед, чтобы взять под контроль Джоанну. В потрясении от того, что только что едва не сгорела, молодая женщина не оказала никакого сопротивления, когда они поспешили к ближайшему выходу. За ними увязались остатки людей Винсента, которые тащили за собой своих более потрепанных дружков. Бэтмен рассчитывал, что Бэтгёрл защитит Джоанну от любых случайных налетчиков. Теперь он должен был выиграть для них время, чтобы они могли выбраться из лабиринта.

Пена была создана для борьбы с самыми яростными пожарами, но она не смогла погасить вечное горение Лидии, когда она, клокоча и бурля, подошла к Бэтмену. Он схватил её за запястья, чтобы держать ее на расстоянии вытянутой руки, и сразу же почувствовал, что сильный жар пробивается сквозь его огнеупорные перчатки. Шипя в отчаянии, она попыталась дотянуться до него, в то время как он изо всех сил упирался ногами в пол.

Слои изоляции номекса не давали ему сгореть, но все же он будто держал ладони над обнаженным пламенем. Он боролся с желанием отпустить ее запястья – это было все равно, что схватиться за горячее стекло или металл. Он не сможет долго сдерживать ее.

– Лидия! Послушай меня! Я тебе не враг!

Их лица и тела были всего в нескольких футах друг от друга, они продолжали бороться. Ее безумное, мстительное выражение лица не имело ни малейшего сходства с тем безмятежным и элегантным лицом с её многочисленных портретов. Он едва узнал в ней ту же самую женщину, которая мирно украшала любимый сад его матери в поместье. Мог ли он все еще достучаться до этой женщины, или она сгорела полностью, оставив вместо себя лишь адское пламя?

– Подумай! – сказал он. – Вспомни, кем ты была! Ты же Лидия Дойл. Ты принесла красоту в Готэм. Ты любила и была любима!

Его слова казались такими же бесполезными, как и пена. Она плюнула ему в лицо, от горячей слюны его открытый подбородок покрылся волдырями. Ее пламя погасло, теперь оно было полностью оранжевым, со следами желтого цвета. Неприкрытая ненависть горела огнем в ее глазах. Потрескивающее пламя заполнило ее рот, искажая ее речь.

– Коготь! – взревела она. – Коготь!

– Нет! – Угрожающая внешность Бэтмена работала против него. Он не мог винить ее за то, что она приняла его за какого-то нового и экзотического убийцу. Обожженный подбородок адски болел. Его руки кричали от боли, чтобы он отпустил. – Слушай меня. Я же не Коготь. Я не из Суда Сов. Я хочу тебе помочь!

Он боялся, что зря тратит свои силы, но тут ее пылающий лоб вспыхнул, сморщившись в замешательстве. Она перестала давить на него, когда ее растерянный взгляд упал на эмблему на его груди. У нее перехватило дыхание, как будто она его узнала. Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

– Летучая мышь?

Пораженный ее вопросом, он не сразу понял, как она вообще может знать, кто он такой. И тут его осенило.

«Эликсир. Ее видения будущего».

– Вот именно, – сказал он, немного увеличив пространство между ними. – Ты ведь уже видела меня раньше, не так ли? В своих видениях. Ты знаешь, кто я такой?

– Летучая мышь, – кивнула она. – Враг Сов.

Выражение ее лица смягчилось, открыв лицо девушки в саду. Он отпустил ее запястья, но не слишком быстро. Если он и выживет этой ночью, его рукам понадобится помощь и... большое количество льда. Её пламя из жёлтого снова превратилось в оранжевый, но охлаждение было незначительным. Он отодвинулся от нее, чтобы получить некоторое облегчение от жары. Даже на расстоянии нескольких футов он как будто стоял рядом с костром.

– Ты можешь мне доверять, – сказал он. – И ты это знаешь.

– Как мило, – сказал молодой Коготь. – А я-то надеялся, что вы поубиваете друг друга, чтобы избавить меня от лишних хлопот.

Он с трудом поднялся с пола. И его напарник-убийца тоже двинулся на них, вытаскивая из ножен второй меч. Его мертвенно-серое лицо было абсолютно бесстрастно.

– Никогда не рассчитывай на то, что судьба сделает за тебя твою работу, – упрекнул он молодого убийцу. – Жизнь редко бывает такой щедрой.

– Избавь меня от прописных истин, старик.

Как только Лидия заметила Когтей, она снова вспыхнула гневом, отчего по её телу побежали жёлтые завитки пламени. Она оттолкнула Бэтмена, задев его своим пламенем, и бросилась на разоблаченного убийцу, своего современника из давно минувших дней.

– Коготь! – вскрикнула она.

Ее пылающие ноги оставляли на полу выжженные следы. Мрамор не мог гореть, но от сильного жара он трескался и крошился. Теоретически она действительно могла бы уничтожить Лабиринт, если бы достаточно разогрелась.

Когда ей станет достаточно жарко?

Молодой убийца не дал Бэтмену времени на раздумья. Оставив своего старинного двойника встретиться с гневом Лидии в одиночку, он набросился на Тёмного рыцаря, рубанув героя своими пресловутыми металлическими когтями. Бэтмен поймал его правую руку в замок. Коготь отвел назад левый кулак для нокаутирующего удара.

– Не думай, что эта древняя шлюха спасет тебя, – прорычал он. – Я прикончу тебя, даже если это будет последнее, что я сделаю!

– Ты что, с ума сошел? – Бэтмен поймал кулак Когтя рукой, болезненно скрутив его. Он ответил одним правым хуком, от которого Коготь, пошатнувшись, упал на пол. – Разве ты не видишь, что происходит? Это месть Перси Райта Суду... и Готэму! У нас здесь живой ад, который нужно взять под контроль.

– Это не отменяет наши счеты, – сказал Коготь. – Член Суда погиб из-за твоего вмешательства. Винсент Райт сгорел, потому что ты не дал мне защитить его. – Он пнул ногу Бэтмена сапогом со стальными носками, опрокинув Тёмного рыцаря на спину, а затем прыгнул, выпустив когти. – Мой долг – отомстить за него!

Спорить с фанатиком было бессмысленно. Заострённые когти тянулись к лицу Бэтмена, но он отбросил их в сторону рукой в перчатке, а затем сбросил с себя своего противника. Вскочив на ноги, Бэтмен полоснул металлическими лезвиями на своей перчатке по лицу Когтя до крови и разбил его очки, удовлетворённо хмыкнув. У него не было времени на эту драку, но это не значило, что он не мог оказать ему подобную любезность.

– Это за всех тех людей, которых ты помог сжечь.

– Это того стоило, – парировал Коготь. – А ты бы видел, как они сгорали в огне. Это было чудесное зрелище!


* * *

В нескольких ярдах от него, за развалинами, старый Коготь защищался своим мечом. Даже пылающий ангел смерти, как оказалось, инстинктивно избегала, чтобы ей отрубили конечность, но все же не оставляла своего намерения отомстить.

Пылая, как погребальный костер, она ныряла и уворачивалась, пытаясь добраться до него, минуя меч, чтобы сжечь его до хрустящей корочки. Мелькающее лезвие Когтя превратилось в размытое пятно, и она посмотрела на него с нескрываемой яростью. Еще больше желтых бликов появилось в ее пламени, с оттенками синего.

– Это ты! – её голос потрескивал, как огонь. – Но ты же был там тогда!

– Так оно и было, – серьезно сказал он. – Приятно снова встретиться с вами, мисс Дойл, во времена, которые так далеки от наших дней и возраста. Не сказать, чтобы я мечтал об этом воссоединении, но вот мы здесь. – Он усмехнулся, как будто его позабавил такой маловероятный поворот судьбы. – Забавно это.

– Ты сгоришь, Коготь! – поклялась Лидия. – Сгоришь в аду!

– Вполне возможно, – ответил он, – но не сейчас.

– Беги! – Крикнул Бэтмен через разделявшее их пространство. – Убирайся отсюда, пока она не уничтожила и тебя тоже. – Отступление казалось ему наилучшим вариантом.

Коготь покачал головой. Он чувствовал себя странно спокойным.

– Это моё дело. Моя обязанность, – печально сказал он. – Моё искупление, возможно.

Без всякого предупреждения он бросился вперед, пронзив тело Лидии мечом и загнав ее в высокую мраморную стену, которая знавала лучшие дни. Она была приколота как засушенное насекомое, прикреплённое к куску пробки. Клинок погрузился глубоко по самую рукоять в её пылающую плоть, пока он крепко держал ее, не думая о своей собственной безопасности. Она обвила его руками и притянула к себе, как будто хотела поцеловать. Её адская ярость захлестнула его.

Не издав ни звука, он умер.


* * *

Молодой Коготь лишь мельком взглянул на своего умирающего предшественника. Он набросился на Бэтмена, с размаху ударив его по голове. Удар ошеломил Темного рыцаря, дав Когтю шанс вырваться, проскользнуть и бросить своего противника на землю. Он схватил Бэтмена за руку и за маску и вдавил лицом в щебень. Несмотря на маску, удар ошеломил Бэтмена, но он все же оправился, чтобы нанести ответный удар по правому колену Когтя, на мгновение выбив его из равновесия. Темный рыцарь перевернулся на спину, чтобы лучше защищаться от врага, вжавшего колено в живот Бэтмена и схватившего его за горло. Только усиленный сталью ворот защищал его горло и гортань от участи быть раздавленными сверхъестественно мощной хваткой.

– Больше никаких схваток, – поклялся убийца. – Больше никаких тупиков. Сегодня все закончится!

«Согласен как никогда».

На другом конце зала старый Коготь обратился в уголь. Его обуглившиеся останки отпали от его ангела смерти, который остался пригвожденным к стене мечом, светившимся красным огнем как на наковальне. Она яростно брыкалась, демонически завывая, и схватилась за рукоять, изо всех сил пытаясь освободиться. Стена позади нее потрескалась и облупилась, так как внешний слой нагревался быстрее, чем внутренний, в результате чего стена начала крошиться.

Каменная пудра дождем посыпалась на Лидию, когда она мучительно вытянула расплавленный меч из своего живота, а затем, спотыкаясь, отскочила в сторону от рушащейся стены. Она заметила Бэтмена, борющегося со своим противником: одним кулаком Коготь сжимал ему горло, а другую держал наготове, чтобы рубануть вниз. Лидия рванулась к ним, перекрикивая треск собственного пламени.

– Все Когти должны гореть!

Угроза отвлекла Когтя, и он посмотрел в ее сторону. Ослабив внимание, он тут же получил от Бэтмена удар в челюсть, отбросивший его в сторону, отчего Бэтмен смог подняться на ноги и ударить Когтя прямо в грудь. От удара Коготь отлетел на пол, оказавшись далеко от Лидии, и она обнаружила, что Бэтмен преграждает ей путь к их общему врагу.

– Оставь его мне! – сказал он ей. – Я позабочусь, чтобы он предстал перед правосудием.

– Огонь – это правосудие, – ответила она. – Ад – это правосудие!

Позади него раздался какой-то звук, и он повернулся к ней спиной. Разъяренный убийца снова двинулся вперед, приближаясь с явным намерением их уничтожить. Бэтмен был почти впечатлен его верностью своему делу. Коготь хотел победить своего врага больше, чем избежать смерти от огня.

– Сдавайся, ты, лунатик с промытыми мозгами, – прорычал Бэтмен. – Я пытаюсь спасти тебя!

– Мне не нужна защита от Бэтмена, – ответил Коготь. – Суд Сов требует, чтобы я разорвал тебя в клочья.

Его собственный гнев пылал почти таким же огнём, как у Лидии.

Коготь дико взмахнул рукой. Бэтмен легко уклонился от яростной атаки, позволив убийце пролететь мимо по инерции, а затем схватил его за плечи и швырнул через всю комнату в стену.

Та же самая стена, к которой всего несколько мгновений назад была прибита Лидия. Рушащаяся стена заметно задрожала при столкновении, как и ожидал Бэтмен. Коготь отскочил от возвышавшейся каменной плиты и упал на пол, приземлившись на куче свежих обломков.

«Погоди», – подумал Бэтмен.

Коготь с трудом поднялся на ноги.

«Сейчас».

Бэтмен выпустил крюк прямо на своего врага, и он сработал отлично. Титановый захватный крюк, предназначенный для врезания в стальные и бетонные здания, пронзил Когтя насквозь, пригвоздив его к стене. Убийца смотрел вниз на натянутый канат, протянувшийся между ним и Бэтменом, со смесью боли и недоумения.

– И что же ты собираешься делать?

– Разрушить стену, – сказал Бэтмен. Намотав трос на сжатый кулак, он потянул изо всех сил. Он совсем не был тяжеловесом, но стена уже была достаточно расшатана. Стиснув зубы, он тянул за трос, пока подточенная стена не подалась и не обрушилась сверху на Когтя, похоронив его заживо.

«Лечи всё, что хочешь, – подумал Бэтмен. – Ты все равно в ловушке».

Теперь остались только он и Лидия. Он медленно повернулся к ней. Даже когда Когти были мертвы или погребены, мисс Готэм вся пылала, с каждым мгновением становясь все горячее, словно внутри неё накапливалась цепная реакция. Глаза у нее были голубые, как искры сварки. От неё исходила волна жара словно из доменной печи, заставляя Бэтмена держаться на расстоянии и прикрыться своим плащом. Яркий свет затмил все остальное, отражаясь от того, что осталось от полированных мраморных стен. Даже через специальные линзы в маске ему было больно смотреть на неё.

– Тебе нужно остыть! – крикнул он, перекрывая треск пламени. – Ты можешь это сделать?

Она покачала головой.

– Я вижу только огонь. – Ее голос потрескивал, как костер. – Я приношу только ад.

«Как и предсказывал Перси». Не было никакого способа остановить возрастающую температуру её пламени, пока она не достигнет какого-то взрыва. Она становилась запредельной.

– Оставь меня! – она указала на зияющую дыру в полу. – Ты нужен будущему. Готэму нужна Летучая мышь...

Бэтмен отказывался признать, что будущее было уже предначертано.

– Позволь мне помочь тебе, – взмолился он. – Может быть, мы сумеем найти какой-нибудь способ обратить вспять то, что с тобой сделали.

Он лихорадочно искал решение. Если бы он мог вернуть Лидию обратно в саркофаг, где её огонь в отсутствии кислорода мог временно потухнуть до тех пор, пока он не сможет поместить ее в криогенную суспензию. Могли бы помочь отдельные эксперименты Виктор Фрайса в области биотермодинамики, или можно было привлечь лабораторию «С.Т.А.Р.» для консультаций.

– Нет. – Ее глаза сменили цвет с голубого на ослепительно белый, когда она всмотрелась в вечность. – Я вижу Перси, он ждет меня. Наше с ним будущее – это...

Несмотря на все более невыносимую жару, по телу Бэтмена пробежал холодок. Были ли ее слова просто романтическим бредом, или же она и правда видела дальше своего собственного разрушения?

– Уходи!

Приказав это, она направилась к нему, жаром своего тела загоняя его обратно через разбитые останки Великой Совы, в дыру в полу, которую он использовал для своего побега несколько месяцев назад. Белое пламя охватило ее, заставив его отвести глаза. Погребальный зал превратился в печь... нет, в крематорий. Его огнеупорный костюм и плащ начали дымиться. Коготь остался погребенным под обрушившейся стеной.

Есть ли способ спасти его?

– Я вижу тебя, Перси! – ликовала Лидия. – Наше будущее близко. – Она вспыхнула, как факел, ее лицо и фигура потерялись за шаром раскаленного добела огня, который бросился на Бэтмена, заставляя его решиться. Он нырнул в щель, чтобы спастись от адского пламени, как было предвидено еще сто лет назад.


* * *

Харбор-Хаус был объят пламенем. Находящийся в собственности Суда Сов, он был построен над лабиринтом, который сейчас разрушался. Кирпичные стены и крепкие бревна рушились глубоко под землёй.

Бэтмен, Бэтгёрл и Джоанна наблюдали с крыши издалека с безопасного расстояния, как доблестная пожарная служба Готэма борется, чтобы сдержать огонь. Судя по тому, что видел Бэтмен, он мог сказать, что пожарным удалось взять пламя под контроль, хотя Харбор-Хаус уже нельзя было спасти – как и тех, кто остался в Лабиринте.

– Я все время думаю, что можно было ещё что- то сделать, – сказал Бэтмен, наблюдая, как угасающее пламя полыхает в ночи. Его плечи поникли под плащом. Его руки в перчатках были забинтованы. – Должен же был быть какой-то способ ее спасти.

– Лидия умерла больше ста лет назад, – сказала Бэтгёрл. Стоя рядом с ним, они созерцали умирающий ад, кульминацию предсказания, за которым они гонялись уже несколько дней и ночей. Часть её плаща была накинута на Джоанну, чтобы она не боялась холодного ночного воздуха. – Её судьба была предрешена задолго до того, как ты и я появились на свет. Ее будущее никогда не было в твоих руках.

Несмотря на все её усилия, Бэтмен почти не находил утешения.

– Я не могу с этим согласиться.

– Ты спас Джоанну, – напомнила она ему. – Ты обманул Сов. Ты проследил путь Жгучей болезни до этого плазменного центра, и прекратил это. Больше ни один невинный человек не будет использоваться в качестве подопытного, и со смертью Винсента Райта, скорее всего, «вспышки» прекратятся навсегда. – Она посмотрела на него. – Ты победил, Бэтмен.

Он почувствовал, что не может отвлечься от воспоминаний о той первой ночи в городе, в кабинете профессора Морса. Так много людей, невинных и виновных, были поглощены огнём, который должен был быть потушен давным-давно.

– Если бы я только сложил все части этой головоломки раньше, – не успокаивался он.

– Ты не можешь видеть будущее, – ответила Бэтгёрл. – Никто из нас не может, слава небесам.

«Несмотря на все старания Перси», – подумал Бэтмен. Вековая история поисков его эликсира не принесла ничего, кроме насилия и несчастий. Как и в случае с Кассандрой, соблазн дара предвидения обрекал на гибель всех, кто его касался.

– Я думаю, что ты права, – ответил он.

– Уже не в первый раз, – сказала она. – Я могу ходить с прозвищем «Оракул» несколько дней, но настоящее предвидение? Такого подарка я бы не пожелала даже злейшему врагу.

До них донёсся оглушительный грохот, когда останки Харбор-Хауса исчезли, рухнув на землю и подняв новый столб пламени. Бэтмен сомневался, что от Лабиринта или тех, кто там погиб, вообще что-то могло остаться. Даже бронзовая копия Кассандры наверняка уже расплавилась. Давно утерянная формула исчезла, если она вообще существовала.

Что, вероятно, было и к лучшему.

Глава 40

– О, слава богу, я так боялась, что больше никогда тебя не увижу!

– Ты и я – мы вместе!

Наконец встретившись в своей квартире в Университетском районе, Джоанна и Клэр крепко обнялись. Бэтмен и Найтвинг наблюдали, как соседки обе были счастливы от того, что остались живы.

– Мне так жаль, – сказала Джоанна своей подруге, и на ее глаза навернулись слезы. – Я ни за что не хотела втягивать тебя во все это. Клянусь тебе, я и понятия не имела, насколько это опасно.

– Все в порядке, – заверила ее Клэр. – Я имею в виду, что это было совершенно ужасно, но теперь все закончилось. – Она взглянула на Бэтмена. – Все закончилось, верно?

– Думаю, что да, – ответил он. – С исчезновением Винсента Райта поиск эликсира оказался дорогостоящей погоней за призраками. Суд Сов совершенно не заинтересован в том, чтобы заниматься этим делом, которое и так уже привлекло слишком много нежелательного внимания. Это было детище Райта, его любимый проект и одержимость.

Председатель получил полный отчет от людей Винсента о том, что произошло в Лабиринте. Таким образом, Совы теперь знали, что неуловимая формула Перси была приманкой в смертельной ловушке, которая стоила им Райта и двух Когтей. Через свои контакты в преступном мире Бэтмен распространит информацию о том, что все следы формулы были уничтожены. Это побудит Суд так же закрыть это дело, как сделал он сам.

На всякий случай Брюс Уэйн тайно приобретёт эту самую квартиру для девочек и подарит её им. Тогда он и Найтвинг вместе оборудуют это место первоклассной системой безопасности.

– А как же твоя диссертация? – спросил Найтвинг, покачивая забинтованную руку. Он все ещё приходил в себя после травм, которые получил, защищая Клэр от Когтя, но заверил Бэтмена, что скоро вернётся в боевую форму. – Ты все еще продолжаешь над ней работать?

– Ни в коем случае, – Джоанна покачала головой. – Я не собираюсь больше испытывать судьбу, не говоря уже о том, чтобы снова спровоцировать Сов. И так слишком много людей уже пострадало. – Она промокнула глаза. – Пусть Перси и Лидия покоятся с миром. И Деннис тоже.

Клэр выглядела потрясенной.

– Но вся твоя работа...?

– Все в порядке, – ответила Джоанна. – Я получила ответы, которые искала. Даже больше, чем рассчитывала. Я просто хочу оставить все это в прошлом. Есть много красивых и вдохновляющих произведений искусства, которые никак не связаны с преступлениями и заговорами. Я думаю, что хочу изучать их.

– Хорошая мысль, – сказал Бэтмен. – Пусть Совы спят.

Это была его проблема, а не её.


* * *

«...сегодня невидимое было всем, неизвестное – единственно реальным фактом».

Распивая травяной чай и листая иллюстрированное издание книги «Ветер в ивах», Брюс отдыхал в саду в поместье Уэйнов. В этот прохладный и ясный день ему было очень комфортно в свитере и домашних брюках. Он мог бы тренироваться или изучать что-то в пещере, готовясь к любой своей следующей миссии, но вместо этого нашел время насладиться любимым садом своей матери впервые за многие десятилетия. Лидия Дойл, сохранившаяся в идиллическом образе, лёжа у кромки воды, составила ему компанию.

– О чём задумались, сэр? – присоединившийся к нему Альфред принес поднос с бутербродами с огурцом и поставил его на мраморную скамью. Брюс оторвал взгляд от книги.

– Ни о чём особенно, Альфред, и это... расслабляет.

– Могу себе представить, – произнес дворецкий, немного помедлив. – Должен сказать, мне очень приятно видеть вас здесь. – Он задумчиво окинул взглядом весь сад. – Это навевает воспоминания о более простых временах, прошу прощения, что так говорю.

Брюс кивнул.

– До недавнего времени я о многом и не вспоминал. – Он посмотрел на скульптуру Лидии, украшавшую фонтан работы Перси. – Не сказать, что прошлое действительно было таким простым, каким мы хотели его видеть.

– Совершенно верно, мастер Брюс. – Он проследил за взглядом молодого человека. – Надеюсь, то, что вы теперь знаете трагическую историю мисс Дойл, не запятнает ваши собственные дорогие сердцу воспоминания об этом месте.

– Я так не думаю, – ответил Брюс. – Поначалу я боялся, что Суд Сов осквернит прошлое до такой степени, что его невозможно будет искупить, оно будет испорчено безвозвратно, но я понял, что это слишком узкая и пораженческая точка зрения. Если этот случай и научил меня чему-то, так это тому, что история Готэма – это не только история Сов и их жертв. Это также история борьбы мужчин и женщин против Суда, чего бы им это ни стоило, и обретения любви и красоты в жизни, независимо от того, насколько темными могут иногда показаться вторгшиеся тени.

– Весьма утешительное чувство, сэр. – Альфред взял у Брюса пустую чашку из-под чая. – Хочется верить, что мисс Дойл согласилась бы.

– Посмотри на нее, Альфред, – сказал Брюс. – Одна эта скульптура, которой мы обязаны как Перси, так и Лидии – уже доказательство того, что прошлое Готэма держится на большем, чем просто на преступлениях и кровопролитии. Миру и благодати здесь тоже найдется место: они будут жить в течение многих поколений, намного дольше мертвых грехов прошлого.

– А будущее Готэма, сэр?

– Его мы должны создавать наилучшим образом, в надежде на то, что достигнем чего-то хорошего и долговечного.

– Осмелюсь сказать, что так поступали и ваши родители, – отозвался Альфред. – В любом случае, я оставлю вас наедине с вашим чтением... и вашими воспоминаниями.

– Спасибо тебе, Альфред.

Дворецкий удалился, оставив Брюса наедине с «Мисс Готэм».

Проходящее мимо облако затенило солнце, освещавшее статую, отчего её облик стал уже более меланхолическим. Лицо Брюса приняло мрачное выражение решительного профиля Бэтмена, когда в его памяти мгновения пылающего финала Лидии наложились на прекрасный лик скульптуры в фонтане. Он верил в то, что сказал Альфреду, о том, что можно найти надежду в искусстве и элегантности, которой одарили его Лидия и Перси. И все же он ничего не забыл об их трагической судьбе и своём незавершенном деле.

«Ты переживешь Суд Сов, Лидия. Я тебе обещаю».


* * *

– Докладывайте, – приказала Председатель. В городе было созвано чрезвычайное заседание Суда для обсуждения катастрофического возвращения Винсента Райта в Лабиринт. Для гарантии конфиденциальности, встреча проходила в заброшенном бомбоубежище, которое зарастало пылью с самого конца Холодной войны, и в ночь, когда Брюс Уэйн, как известно, принимал гостей благотворительного фонда на другом конце города.

Как и положено, бункер дважды обыскивали – на случай обнаружения скрытых электронных устройств наблюдения. Присутствовали лишь самые высокопоставленные члены Суда, что вполне устраивало Председателя.

– Уже предпринимаются усилия для того, чтобы никоим образом незаконные взаимоотношения Винсента Райта не коснулись нас, – сказал человек в маске. – Его дела и имущество через цепочку доверенных и подставных лиц в конечном итоге окажутся в наших руках. Как и было приказано, мы вывели из зоны наших интересов его фармацевтические предприятия, которые в настоящее время находятся под следствием со стороны властей. Благодаря связям в правоохранительных органах, мы позаботимся, чтобы наше имя не упоминалось в отчетах.

– Хорошо, – сказала Председатель. – Продолжайте в том же духе, с предельной осторожностью.

По правде говоря, в этом была и своя положительная сторона. Винсент Райт выбыл с игрового поля и больше не мог оспаривать её власть в Суде. Наверное, это даже к лучшему, что его семья сможет наконец прекратить одержимые поиски потерянного эликсира Перси Райта. Эти донкихотские поиски отняли у Суда достаточно времени и ресурсов за последнее столетие. Пора было переходить к новым проблемам и возможностям.

Конечно, эликсир Перси был бы ценным приобретением, но Суду Сов удавалось править Готэмом на протяжении столетий и без него. Они могли бы сделать то же самое и в будущем. До тех пор, пока их секреты в безопасности, Готэм принадлежал им, и будет принадлежать вечно.

Невзирая на Бэтмена.

Благодарности

У Бэтмена есть своя семья летучих мышей и других союзников, которые прикрывают его спину. Он не смог бы защитить Готэм без помощи Альфреда, комиссара Гордона, Бэтгёрл и многих других бесценных членов команды. Точно так же и этой книги не было бы, возможно, без щедрой поддержки и помощи со стороны моих собственных союзников. Большое спасибо вам за это:

Мой редактор Стив Саффел и остальная команда из «Titan Books», за то, что терпеливо ждали эту книгу, пока я дважды переезжал из одного дома в другой. Особая благодарность Нику Ландау, Вивиан Чунг, Сэму Мэтьюзу и Наташе Маккензи.

Скотту Снайдеру и Грегу Капулло за создание « Суда Сов», и за то, что дали мне такой замечательный материал для работы. Джошу Андерсону, Эми Вайнгартнер, и всем в «Warner Bros.» и «DC Comics» за то, что вы меня ободряете и вдохновляете.

Моему агенту Рассу Галену за то, что он ловко справился с ведением дел.

И, как всегда, Карен и нашей кошке Софи за то, что очень поддержали меня на домашнем фронте, терпеливо слушая мой лепет по поводу Бэтмена целыми днями и неделями подряд.

Об авторе

ГРЕГ КОКС является автором многочисленных бестселлеров по версии «New York Times», в том числе официальных книжных версий фильмов «Тёмный рыцарь: Возрождение легенды», «Человек из Стали», «Годзилла», «Планета обезьян: Война», «Призрачный Гонщик», «Сорвиголова» и первых трех фильмов «Другого Мира». Он также написал книги и рассказы, основанные на популярных сериалах, такие как «Шпионка», «Баффи – истребительница вампиров», «C.S.I.:Место преступления», «На краю Вселенной», «4400», «Зеленый Шершень», «Библиотекари», «Город пришельцев», «Звездный путь», «Хранилище 13», «Зена – Королева Воинов» и «Зорро».

Он трижды получил премию «Scribe Awards» от Международной ассоциации писателей, работающих с новеллизациями медиа-проектов, а также звание «Грандмастер» за прижизненные достижения.

Проживает в Ланкастере, штат Пенсильвания.

Его сайт www.gregcox-author.com.


Оглавление

  • Литературно-художественное издание
  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Глава 33
  • Глава 34
  • Глава 35
  • Глава 36
  • Глава 37
  • Глава 38
  • Глава 39
  • Глава 40
  • Благодарности
  • Об авторе




  • MyBook - читай и слушай по одной подписке